(саб)Тигр съедает буйволовый помет

Как-то раз забрел Канчиль в лесную чащу. Только решил он немного отдохнуть, как вдруг слышит рев Тигра, да такой громкий, такой страшный, что можно было подумать — земля рушится. Канчиль очень испугался. Рад бы убежать, да уже поздно. Хотя вся шерстка на нем так и встала дыбом от страха, стал он сам себя подбадривать. И тут пришла ему в голову счастливая мысль. Подняв с земли опавший лист, он сосредоточенно принялся обмахивать буйволовый помет. Вскоре он увидел Тигра, но сделал вид, что не обращает на него никакого внимания.

Тигр подошел к Канчилю и насмешливо окликнул его:

— Эй, Канчиль, ты чем так занят? И лапы и голова у тебя ходуном ходят!

Канчиль ни слова не ответил, знай себе продолжает обмахивать буйволовый помет. Тогда Тигр снова обратился к нему, да еще с издевкой в голосе:

— Эй, Канчиль, да ты, видно, языка лишился. Носишься все время как угорелый, вот и допрыгался! Что ты здесь делаешь, обезьяна ты этакая?

А Канчиль, словно ему ничуть не страшно, отвечает:

— Послушай-ка, Тигр! Хоть ты уродлив и полосат, но только умеешь что пастушат пугать. Вырос ты вон какой большой, а бестолковым остался. Помолчи лучше! Если ты не знаешь, что я обмахиваю, могу тебе сказать! Это — сладкая рисовая запеканка на ужин пророку Сулейману; он сам доверил мне стеречь ее.

Тигр и говорит:

— Если все это правда, то почему он доверил ее тебе, а не мне?

Канчиль на это отвечает:

— Пророк Сулейман не верит тебе, потому что ты весь полосатый — с ног до головы, не то, что я, маленький, да удаленький. Вот он и поручил мне стеречь лес и хранить все его тайны.

Тогда Тигр сказал:

— Это, видно, очень вкусная запеканка! Дай мне немножко попробовать!

Тут Канчиль рассердился не на шутку:

— Недаром ты так уродлив — не можешь ты сдержать своих страстей. Вот уж поистине презренное животное! Тебе лишь бы чужое сцапать. Я днем и ночью стерегу запеканку, и мне нельзя даже попробовать ее, а ты только что сюда явился и уже хочешь полакомиться! Не получишь ты у меня ни кусочка, — я боюсь мести пророка Сулеймана, владыки над всеми животными. Тебя-то, конечно, я ни капельки не боюсь; и вообще тебя надо отодрать до полусмерти! Хватит у тебя смелости — пожалуйста, можешь попробовать запеканку. Но уж если она окажется буйволовым пометом, не вздумай браниться и называть меня обманщиком.

Насмешки эти привели Тигра в страшную ярость. И, обнажив свои острые клыки, он зарычал:

— Если ты сейчас же не замолчишь, я тебе голову отхвачу. Ты что думаешь, я тебя боюсь? Ты бы сначала подумал о том, с кем ты разговариваешь. Видно, ты меня запугать хочешь? Я к тебе обращаюсь с вежливым вопросом, а ты грубишь. Тебе, видно, жизнь надоела.

А Канчиль отвечает:

— Успокойся, Тигр, и пойми меня правильно. Ведь я сказал тебе сущую правду. Если уж тебе так захотелось запеканки, кушай себе на здоровье. Но только с одним условием: я должен сначала уйти отсюда. После этого ешь, сколько хочешь. Раз я не увижу, как ты это делаешь, мы с тобой перед пророком Сулейманом виноваты не будем.

С этими словами Канчиль поспешно скрылся, а Тигр тотчас же принялся есть запеканку. Только проглотил первый кусок — чувствует горечь, и тут его начало тошнить. Тигр очень разозлился — он понял, что Канчиль обманул его и вместо запеканки угостил буйволовым пометом. Если бы в это мгновение Канчиль был рядом, Тигр разорвал бы его на кусочки, — так он был взбешен.

«Ну, погоди, — подумал Тигр, — попадись ты мне только — я тебе все кости переломаю».

И, злобно ворча, Тигр отправился разыскивать Канчиля.

(саб)Канчиль стережет пояс пророка Сулеймана

А Канчиль тем временем бродил по лесу, прячась в кустарнике, — он боялся снова встретиться с Тигром. То и дело озирался он по сторонам, — так ему было страшно. Через некоторое время Канчиль вышел на опушку леса. Там он увидел спящего Удава. Сначала Канчиль испугался, а потом подумал: «Сяду-ка я на этого Удава. А когда придет Тигр, я уж найду, что сказать». Как раз в это самое мгновение показался Тигр. Он очень удивился, увидев, что Канчиль с серьезным видом сидит на спине Удава.

— Вот теперь-то я тебя съем! Ты зачем обманул меня: буйволовый помет назвал рисовой запеканкой?.. Ну, погоди, теперь-то уж тебе никуда не удрать, пришел твой последний час!

Но Канчиль, не обращая никакого внимания на слова Тигра, промолвил:

— Послушай-ка, безумный Тигр! Ты что, ослеп и ничего не видишь? Или оглох и ничего не слышишь? Разве я тебе не говорил, что эта запеканка — буйволовый помет? Ты, видно, все мимо ушей пропустил. А сейчас убирайся отсюда подобру-поздорову! Отец твой — тигр, дед и бабка твои были тиграми — тебе здесь не место! Разве ты не знаешь, что мне велено стеречь пояс пророка Сулеймана? Если ты осмелишься подойти ближе, тебя погубит волшебная сила этого пояса из змеиной кожи. И не смей так громко разговаривать, а не то пробудишь эту колдовскую силу, и тогда тебе придется худо!

Услышав эти слова, Тигр перепугался. Весь его гнев как рукой сняло, и он проговорил тихо и смиренно:

— Ах, Канчиль, как мне нравится этот пояс! До чего на нем красивые узоры, весь он блестит и переливается, как шелковый. Можно его надеть на минутку? Очень уж мне хочется поносить немного пояс пророка Сулеймана.

Канчиль и говорит:

— Я уже тебе сказал, что с тобой будет, если ты наденешь этот пояс. Нельзя тиграм прикасаться к одежде пророка!

А Тигр в ответ:

— Да ничего не случится, Канчиль, ты только разреши!

Тогда Канчиль сказал:

— Ты, видно, совсем не умеешь сдерживать себя. Я тебе уже дал совет, и говорить больше не о чем. Но, если ты настаиваешь, пусть будет по-твоему. Только я должен сначала убраться отсюда подальше — тогда можешь надеть этот пояс. Но смотри, будь осторожен!

Тигр подошел к поясу, и стало ему немного не по себе, — очень уж был похож этот пояс на змею, свернувшуюся кольцами. Но, набравшись храбрости, он раскрутил пояс и начал наматывать его на свой живот. В это время Удав проснулся и сдавил брюхо Тигра. Полосатый перепугался, завыл и начал изо всех сил вырываться, — ему было очень больно. Волоча за собой Удава, он бросился на вершину холма, скатился оттуда вниз и, наконец, вырвался из объятий змеи. А после этого снова принялся за поиски Канчиля, который обманул его два раза подряд.

(саб)Тигр играет на свирели

Тем временем Канчиль, очень озабоченный, пробирался через джунгли. Неожиданно путь его преградило огромное дерево, опрокинутое бурей. Во время падения это дерево задело ствол бамбука и расщепило его пополам.

Канчиль обрадовался, забрался на дерево и стал искать местечко, чтобы пристроиться. Он совсем выбился из сил и заснул как убитый. Вдруг появился Тигр, выслеживавший Канчиля, и увидел, что зверек спит мертвецким сном. У Полосатого взыграло сердце от радости — Канчиля он выследил, осталось только прыгнуть и вонзить в него когти. Тигр издал страшный рев. Канчиль проснулся и затрясся от страха: он увидел, что его враг сидит под деревом и выжидательно смотрит на него. От ужаса у Канчиля в глазах потемнело. Собравшись с духом, он проговорил ласково и умильно:

— Ах, до чего же ты громко рычишь, даже разбудил меня. Как ты поживаешь, глубокоуважаемый Тигр, царь всех зверей?

Тигр ответил:

— Большое спасибо, Канчиль, мне живется хорошо. А как твое здоровье, все ли у тебя благополучно?

Канчиль говорит:

— Все благополучно, и я здоров твоими молитвами. А сейчас мне особенно хорошо — пророк Сулейман с каждым днем доверяет мне все больше и больше и даже подарил мне двойную свирель.

А Тигр в ответ:

— Я так за тебя рад, что и сердиться совсем перестал. Предан я тебе всей душой — уж такой ты любимец судьбы.

Канчиль говорит:

— Все это, Тигр, чистая правда, хвастать я не собираюсь. Я действительно получил в подарок свирель.

А Тигр отвечает:

— Я очень хочу поиграть на этой свирели, научи меня, пожалуйста.

— Ладно, — говорит Канчиль, — забирайся сюда наверх!

— Хорошо, — ответил Тигр и одним прыжком очутился рядом с Канчилем, — покажи мне, как надо играть!

Канчиль очень обрадовался и сказал:

— Сейчас еще рано. Как только солнце сядет, я тебя научу играть на свирели… Ну вот, теперь уже пора, давай начнем! Сначала ты должен просунуть язык между обеими дудками. Как только подует ветер, ты сможешь заиграть на свирели. Оставайся-ка ты здесь, а я спущусь вниз и посвищу, чтобы поскорее подул ветер!

И он начал произносить заклинания:

— Цып-цып-цып-цып, не кур я зову, а ураган кличу. Пусть примчатся сюда семь ветров, пусть прилетит ураган, что вырывает с корнем травы и сбивает кокосовые орехи, цып-цып-цып-цып!

Вскоре поднялся сильный ветер. Сломанный бамбук задвигался, и Тигру прищемило язык. Полосатый взвыл от боли и начал вырываться, но язык был зажат так сильно, что Тигр, дергаясь в разные стороны, лишился кончика своего языка.

Тут он начал проклинать Канчиля на чем свет стоит, но что толку? Того и след простыл. Раздосадованный и обозленный, Тигр пошел прочь, чтобы поскорее убраться подальше от этого места.

Вот и вся сказка про хитроумного Канчиля и Тигра.

(саб)Канчиль попадает в ловушку

А вот еще одна сказка о Канчиле. Вышел он как-то раз из леса и увидел огород, где росли огурцы. Ему очень захотелось полакомиться — он изнывал от жажды, а огурцов было много, и на вид они были сочные и вкусные. Канчиль сломал изгородь, окружавшую грядки, забрался в огород и начал вовсю уплетать огурцы. Надкусит один — отбросит в сторону, отгрызет кусочек от другого — за третий примется, и так он перепортил подряд все огурцы. «Ах, как вкусно, — думает Канчиль, — а ведь мне это не стоило никаких трудов: грядки я не полол, ростки не поливал, разве что только изгородь пришлось ломать».

В это время появился крестьянин — он пришел взглянуть на свой огород, посмотреть, нет ли зрелых огурцов. Канчиль тотчас же юркнул в кусты. Увидев, что изгородь сломана, а все огурцы со следами чьих-то зубов разбросаны по грядкам, крестьянин онемел от гнева. Придя в себя, он воскликнул:

— О, аллах, что случилось с моим огородом? Какой зверь погубил плоды моего труда? И съесть-то ничего не съел, а только зря перепортил все огурцы. Ну что ж, остается только собрать их… Но пусть тот, кто натворил все это, держит ухо востро! Если он попадется мне в руки, ему несдобровать!

Очень огорченный, крестьянин пошел домой, неся в мешке огрызки огурцов, попорченных шкодливым Канчилем.

После этого он смастерил чучело, обмазал его сверху донизу липкой смолой и поставил прямо посреди огорода. Спустя некоторое время Канчиль вышел из кустов, в которых он прятался, и снова отправился на огород, чтобы найти что-нибудь съестное. Уже издалека он увидел посреди грядок темную фигуру, напоминающую своими очертаниями человека.

Он быстро спрятался, испугавшись, что его заметят. Долгое время он сидел, выжидая, но черная фигура продолжала оставаться на своем месте. Канчиль смотрел на нее, не отводя глаз — упершись руками в бока, фигура стояла совершенно неподвижно. Канчиль подумал: «Если это человек, то почему же он стоит молча и не шелохнется? Видно, это все же не человек».

Выйдя из своего укромного уголка, он начал тихо подкрадываться к темной фигуре. Неожиданно налетел порыв ветра, и фигура зашевелилась, словно решила двинуться в путь. Увидев это, Канчиль снова испугался и стремглав понесся в кусты. И что же? Ждет Канчиль, ждет, а фигура ни с места — стоит себе, как прежде, упершись руками в бока, и не шелохнется. Тут уж он осмелел, подошел поближе и увидел, что это было всего-навсего чучело. Канчиль совсем успокоился и воскликнул:

— Эй, послушай, ты — человек или нет? Ты зачем сюда пришел? Вот я тебя сейчас отдубасю как следует! Ты чего меня пугал, зачем ты заставил меня удирать и прятаться? Обманщик подлый! Ты всего-навсего чучело, а я-то думал, ты — хозяин огорода! А ну-ка, хочешь, свяжи мне две лапы да побежим наперегонки! Кто кого обгонит? Если я отстану, можешь убить меня, пес ты этакий! Ну, чего ты молчишь? Давай, кто — кого?

Канчиль совсем развеселился и начал скакать и резвиться вокруг чучела, обмазанного смолой. Ведь он не знал, что это — ловушка. Весело прыгая то туда, то сюда, он нечаянно задел чучело, и его шерсть прилипла к смоле. Разозлившись, Канчиль изо всех сил ударил чучело в живот передними ногами, и они тут же приклеились. Он стал отчаянно вырываться, но отодрать ноги было невозможно.

— Эй ты, негодный! — воскликнул Канчиль. — Отпусти меня сию же минуту! А не то тебе будет плохо. У меня есть еще две ноги в запасе, и я пущу их в ход, да так, что тебе не поздоровится. Отпусти, говорят!

Тут Канчиль лягнул чучело левой ногой, и она тотчас же прилипла. Тогда он сказал:

— Лучше отпусти, а то я тебя сейчас правой ногой стукну!

Лягнул чучело правой ногой, и она тоже прилипла.

Увязнув в клейкой смоле всеми четырьмя ногами, Канчиль растерялся, — вырваться он уже не мог. Сколько он ни старался, все усилия были напрасны, потому что смола все больше и больше сковывала его. Вскоре он был покрыт смолой с ног до головы. И тогда ему стало ясно, что он попал в ловушку. Канчиль тяжело вздохнул и горько заплакал, а потом стал просить прощения у аллаха.

На следующий день крестьянин вернулся на свой огород, чтобы посмотреть на овощи. Не успел он прийти туда, как увидел, что в смоле увяз Канчиль. Крестьянин так обрадовался, что пустился в пляс и запел во весь голос. Притоптывая ногами, он отстукивал палкой такт на спине и боках Канчиля: ногой притопнет, палкой хлопнет, ногой притопнет, палкой хлопнет. Наконец, крестьянин проговорил:

— Ну, брат, расправа с тобой будет короткая. Ты у меня навсегда запомнишь вкус огурцов! Ишь какой, не трудился, сил не тратил, а огород мой портить тут как тут! Ведь я эти грядки своим потом поливал! Если бы ты взял два-три огурца, я бы ничего не сказал. А ты все до одного попортил. Разве это не подлость? Ну так знай же: завтра я тебя заколю, из мяса твоего приготовлю жаркое, а кости брошу собакам.

Услышав эти слова, Канчиль очень опечалился и стал умолять, чтобы его простили и не убивали. Но крестьянин, не обращая никакого внимания на мольбы Канчиля, взял его в охапку и отнес домой. Там он рассказал жене и детям, как было дело и как ему удалось поймать Канчиля. Вся семья пришла в восторг. Крестьянин велел своей жене приготовить разные приправы к жаркому из Канчиля. На следующий день, в четверг, он собирался устроить торжественный обед.

— Мясо у Канчиля очень вкусное, — сказал крестьянин жене, — но у него довольно резкий запах. Поэтому не забудь добавить к жаркому корневище куркумы,[2] чтобы отбить этот запах.

Канчиля посадили в клетку, на которую сверху еще положили большой камень. А жена крестьянина вместе с детьми натирала кокосовые орехи и готовила приправы.

Что теперь было делать Канчилю? Как выбраться из клетки? Ведь жить ему осталось только одну ночь!

(саб)Канчиль в роли жениха

Всю ночь Канчиль не мог уснуть. На душе у него было тяжело — он непрерывно думал о том, что с ним произойдет утром. Заливаясь слезами, Канчиль то и дело кричал, взывая о помощи. А во дворе у крестьянина жил пятнистый Пес. Он услышал крики и подошел к клетке. Увидев в ней Канчиля, Пес удивился и спросил:

— Как ты очутился здесь, Канчиль? Что ты тут делаешь?

Канчиль не растерялся и говорит:

— Ты что, оглох или ослеп? Разве ты ничего не знаешь?

— Да нет, я ничего не слыхал. В самом деле, Канчиль, скажи мне, почему ты здесь?

— Разве ты не знаешь, что жена твоего хозяина с детьми натирает сейчас кокосовые орехи и нарезает тонкими ломтиками корневище куркумы?

— Знаю, конечно, но для чего они это делают?

— А для чего вообще люди натирают орехи и нарезают куркуму?

— Вообще-то для того, чтобы приготовить что-нибудь вкусное.

— Эх ты, дурья твоя голова, что же можно приготовить из кокосового ореха и куркумы? Подумай лучше хорошенько, пошевели мозгами! А то ты только лаять да глаза таращить умеешь!

— Я, правда, мало что понимаю. Поэтому я и не знаю, для чего нужны кокосовые орехи и куркума.

— Конечно, ты ничего не знаешь и не понимаешь. Твой отец и твоя мать — собаки, твои дед и бабка тоже были собаками. Ясно, что поступки людей — для тебя сплошная загадка.

— Ну, пожалуйста, Канчиль, объясни мне все это.

— Я могу тебе объяснить, но только это глубокая тайна. Ни в коем случае не говори никому ни слова. Ни одна травинка, ни один листок не должны об этом знать раньше времени.

— Уж я-то не проболтаюсь, можешь на меня положиться.

— Дело вот в чем: из куркумы сделают пудру для прекрасной девушки, дочери твоего хозяина, потому что она выходит замуж.

— Ах, как я рад! Если мой хозяин выдает дочку замуж, то уж, наверное, он зарежет много кур для угощения. Вот когда я всласть погрызу кости!

— Тебе только это и нужно! Ты ни о чем другом и не мечтаешь: лишь бы полакомиться да набить себе брюхо. Никакие заботы тебя не тревожат.

— А какие у меня могут быть заботы? Я тебя что-то не пойму! Хозяин выдает замуж свою дочку, а у меня должны быть заботы?

— Эх, сразу видно, что ты глупый Пес. Ты хоть подумал о том, кто ее жених?

— Да ты спятил, что ли? За кого же еще может выходить девушка, как не за молодого человека?

— Обычно так и бывает, но это особенная свадьба, потому что ее мужем буду я.

— Ах, Канчиль, как тебе повезло! Я с малых лет служу своему хозяину, и он не захотел, чтобы я стал его зятем. А ты только появился, и он уже берет тебя в мужья своей дочери. Ведь это несправедливо.

— Дело вовсе не в том, что мне повезло. Тут совсем другая причина. Если хочешь, могу тебе сказать.

— Какая же это причина?

— А причина вот какая: на моей клетке пророк Сулейман начертал, что всякий, кто зайдет в нее — будь то зверь или человек, — станет мужем этой девушки.

— Ну, если так, то разреши мне забраться в клетку. Я очень хочу стать зятем крестьянина. Ведь я служу моему хозяину с малых лет. Уступи мне, Канчиль, а сам ты легко найдешь себе какую-нибудь другую жену.

— Что ж, если ты и впрямь так хочешь жениться, я могу тебе помочь. Кто хочет стать женихом, должен только залезть в клетку. Сбрось камень, который лежит сверху, и выпусти меня. А потом забирайся сюда сам!

— Хорошо, я сделаю все, как ты сказал.

Пес сбросил камень на землю и перевернул клетку. Дверца открылась, и Канчиль тотчас же выскочил на волю. Как только Пес залез в клетку, Канчиль закрыл ее и снова завалил камнем. И тут он радостно воскликнул:

— Желаю тебе удачи, Пес-жених! Всего хорошего! Сиди смирно, а я пошел!

С этими словами Канчиль выбежал со двора и помчался прочь без оглядки.

На следующее утро один из сыновей крестьянина вышел из дому и взглянул на клетку. И что же он увидел? В клетке сидел Канчиль… ростом с собаку. Мальчик стал громким голосом звать отца, чтобы рассказать ему о случившемся. Крестьянин поспешно выбежал на заднюю веранду, взглянул на Канчиля и убедился, что тот действительно очень вырос. Но, приглядевшись получше, он понял, что в клетке сидит не Канчиль, а пятнистый Пес. Крестьянин выгнал Пса из клетки и принялся избивать его палкой, да так сильно, что тот завыл от боли. А крестьянин со злобой приговаривал:

— Паршивый Пес, не понимает, кто — друг, а кто — враг. Щенком я его взял, растил, кормил, воспитывал, а что толку? Одни только беды от него! Того, кто сидит в клетке, он выпускает на волю, а сам залезает внутрь! Видно, захотел, чтобы его зарезали на обед. Да только кому охота есть жаркое из собачатины?

Наконец, крестьянин перестал избивать Пса и отпустил его. Тот с жалобным воем пустился наутек, — он боялся, что ему опять достанется от хозяина. Бежит он и думает: «Обманул меня этот подлый Канчиль. Ни одного слова правды не сказал, все — сплошная ложь. Ну, теперь мы с ним заклятые враги на всю жизнь. Если только он попадется мне в лапы, я его тут же загрызу в отместку за все беды, которые он мне причинил. Пусть сам я свалял дурака — ведь все знают, что звери на людях не женятся, — но я не позволю, чтобы надо мной так издевались».

(саб)Кабан отчитывает Канчиля

Удрав из дома крестьянина, Канчиль несся, как на крыльях. Он даже ни разу не обернулся назад, боясь, что за ним гонится крестьянин с собакой. Он бежал к югу, по слоновьей тропе, и в пути ему приходилось преодолевать множество препятствий.

Неожиданно он повстречался с Кабаном. Тот посмотрел на него и вежливо сказал:

— Здравствуй, Канчиль. Ты очень торопишься, как я погляжу. Можно подумать, что у тебя важное дело.

— Так оно и есть. Я иду на речку рыбу ловить.

— Можно мне с тобой пойти?

— Рыло у тебя раздутое, нос у тебя расплющенный, как блин, и такая образина хочет пойти со мной. Ни в коем случае — ты только всю рыбу перепугаешь.

— Очень ты груб, Канчиль. Язык у тебя без костей, вот ты и болтаешь все, что взбредет в голову. Сначала на себя посмотри! Думаешь, ты очень красив? Носишься всюду как угорелый… И душа у тебя черствая — только попрошайничать любишь, а сам ведь никому ничего не дашь. А все потому, что ты злой и не думаешь о том, чтобы кому-нибудь сделать приятное. Очень уж ты заносчив! Что это, твоя река? Она принадлежит радже, и рыба в ней общая. Как же ты смеешь запрещать мне идти туда? Вот я тебе проткну брюхо клыком, тогда перестанешь важничать. А ну-ка, поговори мне еще, если тебе жизнь надоела.

Тогда Канчиль ласково ответил:

— Хорошо, Кабан, пойдем со мной. Возьми рыболовную сеть.

(саб)Тигр тоже хочет ловить рыбу

Канчиль продолжал свой путь вместе с Кабаном. На дороге они встретили Тигра.

— Куда вы так торопитесь? — спросил Тигр. — Какие у вас дела?

— Я иду на речку ловить рыбу.

— А можно мне пойти с вами, Канчиль?

— Ишь чего захотел. С ног до головы ты полосатый, пасть у тебя огромная и страшная, усы торчат в разные стороны, глаза красные, как спелые плоды саги. Пожалуй, все рыбы разбегутся, взглянув на твою рожу. Нечего тебе за нами увязываться!

— Совсем обнаглел ты, Канчиль. Прежде чем говорить, надо все-таки думать, а не трепать без толку языком. Отвечать на вопросы надо вежливо, а не грубить, как ты! Так и головы лишиться недолго. Может, ты и в самом деле ко мне в брюхо угодить задумал? Едва ли! А раз так, то не болтай зря, а думай, что говоришь. Слова иной раз бывают острее кинжала.

— Ну ладно, пойдем с нами рыбу ловить. Возьми вершу!

(саб)И для Слона нашлась работа

Звери продолжали свой путь на юг втроем. Канчиль шел впереди, а Тигр и Кабан следовали за ним. Вскоре повстречался им Слон.

— Скажи мне, Канчиль, — спросил он, — куда вы все так торопитесь?

Канчиль грубо ответил:

— Своими вопросами ты нас только от дела отвлекаешь. Мы идем на речку ловить рыбу.

— Можно и мне с вами, Канчиль?

— И ты хочешь за нами увязаться? Ноги у тебя толстые, как бревна, глаза узкие, как у свиньи, уши развесистые, как пальмовые листья, сам ты огромного роста. Если ты пойдешь с нами рыбу ловить, из-за тебя только тесно будет. Проваливай отсюда, да поживее!

Слон рассвирепел:

— Хочешь ты того или нет, а я все равно пойду. Будешь мешать, полезу напролом. Дерзить вздумаешь — убью тебя. Поговори мне еще — от тебя и мокрого места не останется!

Испугавшись, Канчиль ответил:

— Хорошо, Слон, пойдем с нами, но только тебе тоже придется работать. Ты запрудишь реку, чтобы Тигру и Кабану легче было ловить рыбу. Я буду распоряжаться, а вы все должны меня слушаться, и не вздумайте перечить. Ну, пошли на речку!

(саб)Великан съедает всю рыбу

Добрались звери до речки, а рыбы в ней видимо-невидимо. Слон запрудил реку, а Тигр и Кабан начали вычерпывать воду. Канчиль сидел на берегу и только распоряжался. Когда вычерпали всю воду, показалось дно, на котором билась рыба. Оставалось только собрать ее. Тигр и Кабан выволокли ее на берег и разложили на две кучки. Канчиль велел Кабану стеречь рыбу. А так как на четверых ее все равно не хватило бы, надо было продолжать ловлю. Канчиль, Тигр и Слон опять спустились к реке. Но только они ушли, откуда ни возьмись появился лесной великан. Кабан так и обмер от страха. А великан сказал:

— Эй, Кабан, чья это рыба?

— Моя.

— Ну, раз ты умеешь ловить рыбу, то отдай ее мне.

Кабан, трясясь от страха, ответил:

— Эта рыба принадлежит не только мне.

— Я не знаю, кому она принадлежит, и меня это мало интересует. Я знаю одно: мне надо съесть ее всю без остатка. А если я не буду сыт, то я, может быть, и тебя съем впридачу!

Услыхав эти слова, Кабан совсем струсил, побежал к Канчилю и сказал ему, что лесной великан съел рыбу. Канчиль рассердился и воскликнул:

— Великан съел? А почему же ты не стерег ее?

— Да я стерег-стерег, а он все равно съел. Сказал, что если не наестся, то и меня проглотит.

Канчиль сердито проворчал:

— Я был прав — нечего с таким рылом на рыбную ловлю ходить. Один только вред от тебя! Ну ладно, пусть теперь Тигр стережет рыбу. У тебя, Тигр, острые клыки, да и когти что надо. А мы с Кабаном и Слоном пойдем вычерпывать воду!

Тигр пошел туда, где сложили рыбу. Но, увидев великана, он струхнул и помчался к Канчилю. Прибежав, он сказал, что ему не под силу уберечь от великана рыбу. Канчиль очень удивился и спросил:

— Откуда у тебя такая трусость? Он, правда, клыкастый, но ведь ты тоже клыкастый. К тому же у тебя острые когти. Ты можешь вспороть ему брюхо и выцарапать ему глаза. Чего же ты струсил? Видно, храбрости у тебя только на козлят хватает. А еще полосатый с головы до ног. Теперь уж, Слон, твоя очередь стеречь рыбу. Ведь ты такой большой и сильный! А мы пойдем вычерпывать воду.

Слон пришел туда, где сложили рыбу, и увидел, что лесной великан молча и жадно пожирает ее. Съев все без остатка, великан ушел. Вернувшись к Канчилю, Слон рассказал ему, что вся рыба уже съедена. Канчиль очень рассердился:

— Что толку от твоей здоровой туши? Даже рыбу не сумел сберечь — все великан сожрал! Глаза у тебя, как щелки, оттого ты так и глуп! Зря мы только воду черпаем — все равно всю рыбу великан съедает. Ни у кого из вас не хватает смелости прогнать его. Черпайте вы все воду, а я буду сам стеречь рыбу! Уж я-то справлюсь с великаном, — он не посмеет так поступать! Если ему хочется рыбы, пусть работает. А то он совсем обнаглел — есть любит, а работать не хочет. Ну, теперь берегись, жалкий великанище!

(саб)Канчиль вешает великана

Канчиль сел на кочку и стал стеречь рыбу, которую животные успели выловить. Ободрав кору с дерева вару, он наготовил из нее тонких полосок и сплел их концами. Опоясавшись этим лыковым жгутом, он привязал его к стволам соседних деревьев.

Вскоре показался великан. Он приближался прыжками, словно хотел нагнать на Канчиля страх. Но Канчиль молча продолжал рвать кору на полоски и связывать их концами. Он даже не потрудился хотя бы разок взглянуть на великана. Тот очень удивился, увидев Канчиля за этим занятием, и спросил, в чем дело. Но Канчиль продолжал молча трудиться. Тогда великан заискивающе проговорил:

— Пожалуйста, Канчиль, объясни мне, для чего ты это делаешь?

Канчиль сердито ответил:

— Не мешай работать, великан! Этим вопросам нет конца! Хоть ты и лесной великан, видеть ты ничего не видишь и слышать ничего не слышишь! Разве ты не знаешь, что сказал пророк Сулейман, владыка над всеми людьми, джинами, чертями, духами и великанами, владыка над всеми зверями и всеми живыми существами? Он сказал, что сегодня будет потоп. Ты, конечно, будешь смыт потоками воды. Так что перед смертью можешь полакомиться рыбой напоследок!

Великан заговорил ласковым, льстивым голосом:

— Канчиль, помоги мне. Посоветуй, где мне спрятаться!

— Это просто, я готов тебе помочь, но недаром люди в старину говорили: за помощь великаны обязательно злом отплатят. Душа у лесных великанов черная, жестокости у них хоть отбавляй, доброту они не ценят, все на своем пути рушат и ломают, всех они ненавидят, делают подлости каждому встречному и поперечному, лучшего друга оставляют в беде. Любят они клеветать и сплетничать, чуть что — впадают в ярость, чужое добро объявляют своим, а сами жадны и прижимисты. Нет у них ни стыда, ни совести, попрошайничать они всегда готовы, а сами никому ничего не дают — вот они какие, лесные великаны. Короче говоря, скряги они безжалостные, а за добро всегда злом платят. Так что помощи от меня не жди! Ведь я знаю, что на мой добрый поступок ты ответишь какой-нибудь злобной выходкой.

Великан очень растерялся:

— Я больше не буду есть вашу рыбу. Послушай, Канчиль, ведь ты мне друг, правда? Пожалуйста, не думай, что я такой же, как и все великаны! Я ведь совсем другой. А тебя, Канчиль, я считаю своим родным братом. Я исполню все, что ты скажешь, и никогда в жизни не обману тебя.

— И тебе можно верить?

— А почему же нет, Канчиль? Ну, хочешь, я поклянусь, чтобы ты поверил?

— Это ни к чему. Если ты даже поклянешься, кто тебе помешает нарушить клятву? Но, если ты в самом деле готов следовать моим советам, делай то же, что и я!

Великан тотчас же начал рвать на тонкие полоски кору дерева вару и связывать их концами. Через некоторое время Канчиль сказал:

— Слишком тонкий получается жгут. Он наверняка порвется, если ты им обвяжешься. Посмотри, во сколько раз ты больше меня! Во столько же раз твой жгут должен быть толще моего.

Тут Канчиль изо всех сил рванулся сначала в одну сторону, потом в другую, но жгут из коры вару, которым он был обвязан, не разорвался. При этом Канчиль сам, конечно, старался не разорвать жгут.

— Посмотри на меня! — сказал он. — Вот видишь, мой жгут остался цел. А ведь ты такой здоровенный, куда больше слона! Тебя этот тоненький жгут не выдержал бы.

— Что же ты мне посоветуешь, Канчиль?

— Дурья твоя голова, то и дело ты задаешь вопросы, словно не видишь, как я занят. Найди корни потолще, скрути из них жгут покрепче и обвяжись им так, чтобы устоять перед натиском воды! Возьми, например, высокий ротановый тростник и сплети его втрое, наподобие каната, которым привязывают буйволов. Неужели ты еще не понял?

— Понял, понял!

— Ты должен сплести очень длинную веревку, гораздо длиннее, чем канат для буйволов! Сам подумай, какая тут длина требуется! А теперь взгляни вот на то высокое дерево сенгон, что стоит рядом с фикусом![3]

Когда великан свил тройную веревку из ротанового тростника, он протянул ее от сенгона к фикусу. Между двумя деревьями он положил бревно, чтобы сидеть было удобнее, а над бревном укрепил петлю. После этого Канчиль велел лесному великану испробовать крепость веревки. Великан встал на бревно, протянул руку кверху и ухватился за ветку фикуса, чтобы выпрямиться. Затем, обмотавшись веревкой, он просунул голову в петлю, чтобы держаться крепче.

— А ну-ка, попробуй посильнее дернуть, пока вода не подступила, — лопнет твоя веревка или нет? — сказал Канчиль.

Великан тотчас же повис всей своей тяжестью на веревке, но она была настолько прочна, что выдержала его вес. Великан обрадовался и сказал:

— Ну, теперь я уже ничего не боюсь, Канчиль. Веревка меня свободно выдерживает.

А Канчиль ответил:

— Ты рассуждаешь, как последний глупец. Ведь вся твоя сила во сто крат слабее напора воды. Попробуй-ка еще разок — рванись всем телом, да посильней! А потом подними руки и ноги кверху и повисни, ни за что не держась. Поддерживать тебя будет только петля на шее, но ты, конечно, не упадешь, потому что веревка очень прочная. Если же ты не веришь, что вода гораздо сильнее тебя, то убедишься в этом, когда тебя разнесет на куски.

Великан послушался Канчиля. Он опустил руки и прыгнул с бревна. Веревка резко натянулась, и в то же самое мгновение великан, обессилевший, повис без движения; руки и ноги у него обмякли, из раскрытого рта вывалился язык, а глаза вылезли на лоб. Канчиль пришел в восторг.

— Сдохни! — закричал он великану. — Больше не будешь жрать нашей рыбы! А ума у тебя не больно много, далеко тебе до меня!

Затем Канчиль позвал своих друзей и рассказал им, что он повесил великана. Увидев, что это действительно так, Кабан, Тигр и Слон очень удивились. Как это такому маленькому Канчилю удалось повесить такого большого великана? Все они стали бояться Канчиля и слушаться его.

Затем Канчиль велел Слону разделить рыбу. Тигр сказал:

— Весь улов надо поделить справедливо: кто побольше ростом, тот побольше и получит. А кто мал, тому и достанется самая малость.

Все животные согласились с Тигром, только один Канчиль не был согласен. Он с возмущением воскликнул:

— Эх ты, Тигр! Череп тебе за это проломить надо! Зачем ты предлагаешь такой дележ? Скажи по совести, кто убил великана? Тьфу, бесстыжие твои глаза! Как добычу делить, ты тут как тут, а работать не умеешь!

Тигр злобно огрызнулся:

— Вот что, Канчиль, хоть ты и умен, но скажи по чести: разве мало мы потратили сил, помогая тебе? Кто выловил столько рыбы, уж не ты ли? К тому же все остальные звери согласны со мной, один только ты хорохоришься и болтаешь лишнее.

(саб)Канчиль ссорит Тигра с Медведем

Увидев Тигра в такой ярости, Канчиль очень испугался, но виду не показал. Схватив всю рыбу, лежавшую перед ним, он бросил ее прямо в морду Тигру, воскликнув при этом:

— Вот тебе твоя доля! Можешь все сожрать!

После этого Канчиль поспешно скрылся. Тигру было очень больно: бросая рыбу, Канчиль засыпал ему глаза песком. Обливаясь слезами, Полосатый выл и ревел от боли. А когда боль утихла, он помчался за Канчилем. Канчиль еще не успел удрать достаточно далеко, и, хотя он бежал, напрягая все свои силы, Тигр чуть было не поймал его. В это мгновение Канчиль увидел огромное дерево с дуплом и подумал: «Ну, теперь-то я спасен», и тотчас же забрался в дупло. Тигр подбежал к дереву и сказал:

— А ну, сдавайся, Канчиль! Теперь у тебя уже нет выхода!

— А, это ты, Тигр! — ответил Канчиль со смехом. — Большое-пребольшое тебе спасибо за то, что ты проводил меня сюда. А теперь отправляйся отсюда подобру-поздорову, потому что я очень устал и хочу отдохнуть!

Тигр совсем рассвирепел от всех проделок и насмешек Канчиля. Он решил расправиться с ним раз и навсегда. Полосатый пошел за Медведем и, отыскав его, сказал:

— Я надеюсь, ты поможешь мне поймать Канчиля, который спрятался в дупле вон того дерева. Я больше не намерен терпеть его нахальство.

Медведь согласился помочь Тигру, и оба зверя пошли к тому дереву, где спрятался Канчиль. Канчиль, по правде говоря, не думал, что Тигр обратится за помощью к Медведю. Поэтому он испугался, увидев, что к нему приближаются оба зверя. Но он быстро сообразил, как надо себя вести, и, высунувшись из дупла, закричал:

— Ах ты, бессовестный, изолгавшийся Тигр! Что ж ты не выполняешь своих обещаний? Взял у меня в долг белого медведя и обещал вернуть белого, а сейчас подсовываешь черного и к тому же грязного. Не хочу я такого брать, проваливай отсюда, да поживее!

Услыхав слова Канчиля, Медведь подумал, что Тигр обманул его для того, чтобы расплатиться за свои долги. Косолапый разъярился и набросился на Тигра, чтобы убить его. Звери начали драться, яростно наскакивая друг на друга. Они сбивали друг друга с ног, царапались и кусались до тех пор, пока не начали истекать кровью. Наконец, измученные борьбой, оба зверя испустили дух.

А Канчиль был рад-радешенек, что оба его врага сдохли.

Как-то раз, когда Канчиль прогуливался в свое удовольствие по берегу небольшой речушки, увидел он Улитку, вертевшуюся в воде. Канчиль подошел к Улитке и начал бранить ее:

— Ты только и знаешь, что крутиться да танцевать на мелком месте! Так бы и проплясала всю свою жизнь, совсем помешалась на танцах. А ведь танцуешь ты без музыки, и никто на тебя не смотрит. То туда, то сюда сунешься, а с места не сдвигаешься. Муравей совсем крохотный и то проворнее тебя. Днем и ночью таскаешь ты свой дом на спине, не расстаешься с ним ни на миг. Скучная у тебя жизнь, тягучая, безрадостная. И все-таки ты любишь выставляться — танцуешь то и дело. Если бы ты была красивой, было бы хоть чем гордиться. Да и жить бы тебе было куда веселее. А так — кто тебя любит? С виду ты вся какая-то нелепая. Длинной тебя назвать нельзя, потому что ты горбатая. Круглой тебя тоже не назовешь, потому что ты похожа на червя. Усы у тебя торчат изо рта, как два бамбуковых побега. Рога у тебя мягкие и противные. Одним словом, нет в тебе ничего хорошего. Сплошное уродство! С какой стороны на тебя не взглянешь — глазу не на чем остановиться. Другие звери, хоть и уродливы, а все же, нет-нет, что-нибудь хорошее в них да найдется. Вот, например, Макака. С виду она хоть и противная, но зато у нее доброе сердце. Есть животные некрасивые, но зато они быстро бегают. Но тебя с ними не сравнить. Уродливее тебя на всем белом свете не найдешь. А ведь ползаешь ты так медленно только потому, что тебе тяжело свой дом волочить. Не лучше было бы оставлять его на месте? Кто его украдет? Никому он не нужен, а ты из-за своей глупости таскаешь его повсюду! Что и говорить, жалкое ты существо!

Улитка и отвечает:

— За что ты на меня так набросился, Канчиль? Послушаешь тебя — видно, что ты очень на меня зол. Язык, понятное дело, без костей, сказать может что угодно. Но только ты слишком груб и болтлив к тому же. Какое тебе дело до меня? Хочу — танцую, хочу — ношу свой дом на спине. Я в нем живу, это — мой дом, а не твой, и не ты его строил. Ты думаешь, что пристыдил меня. А я вот даже не боюсь побежать с тобой наперегонки, хоть я и медленно ползаю. Если ты меня обгонишь, то не бывать мне больше Улиткою, — я повешусь.

Услыхав, что Улитка предлагает ему пуститься наперегонки, Канчиль громко расхохотался, а сам подумал: «Ишь ползучая, кого обогнать захотела!».

— Хорошо, я принимаю твой вызов, Улитка! — сказал зверек. — Но только знай: бегаю я быстро, как ветер. Если ты меня обгонишь, я перережу себе глотку. Но если я тебя обгоню, а ты не повесишься, я растопчу тебя вместе с твоим домом, да так, что от тебя одна каша останется.

— Хвастать ты любишь, Канчиль. Мелешь все, что тебе в голову взбредет! А ведь пока неизвестно, чем дело кончится. Мы еще посмотрим, кто — кого!

— Ладно, хватит, нечего болтать зря! Догоняй! Только сначала соберись с силами, а то я одним прыжком оставлю тебя так далеко позади, что ты меня уже больше не увидишь!

— Если сразу же надо бежать, то я не согласна. Сначала я хочу повеселиться, потанцевать немного — надоело мне с тобой разговаривать. Но, если ты и впрямь отважный Канчиль и не боишься померяться силами со мной, приходи сюда послезавтра, и я тебе покажу, как надо бегать. Только я побегу не по земле, а по воде.

— Хорошо, послезавтра я приду! Но не вздумай поступать, как запутавшийся должник. С него спрашивают деньги сегодня, он обещает вернуть их завтра, к нему обращаются завтра, он божится, что отдаст послезавтра, и так без конца. Вот и ты, видно, хочешь схитрить. Смотри у меня! Если ты вздумаешь шутить со мной, я тебя просто растопчу!

— На меня это совсем не похоже, да и вообще улитки так не поступают. Это ты сам, может быть, врать любишь.

— Ну, хорошо, раз я сказал, значит так и будет. Послезавтра я вернусь сюда, а пока я пошел домой.

После этого Улитка созвала всех своих друзей, рассказала им, как ее обидел Канчиль, и повторила весь разговор с ним от начала до конца. Все друзья Улитки пришли в негодование и договорились между собой о том, как одержать верх над Канчилем. А задумали они вот что: расположиться в ряд у самого берега на всем протяжении реки. Договорившись, улитки разошлись по своим местам и погрузились в воду. Канчиль пришел через день, как было условлено, и увидел, что Улитка по-прежнему приплясывает. Он сразу накинулся на нее с руганью:

— Ты все пляшешь да пляшешь? А ведь позавчера мы с тобой договорились бежать наперегонки. Так что же, побежим или нет? Может быть, опять скажешь «послезавтра»? Похоже, что так, — очень уж ты увлечена своими танцами.

— Говори, говори что хочешь, если тебе это доставляет удовольствие, а по мне, что послезавтра, что сейчас, — все равно. Я свои обещания всегда выполняю, никого еще не подводила. А теперь — начнем! Ты беги первый, а я за тобой!

— Странные ты вещи говоришь: чтобы я бежал впереди, а ты меня догоняла! Видно, ты хочешь обмануть меня, когда я оставлю тебя далеко позади! Если ты и в самом деле хочешь состязаться, беги ты первая, а я уж как-нибудь, не торопясь, догоню тебя!

— Хорошо, я согласна. Но только я сначала нырну, чтобы мне было легче бежать.

— Это как тебе угодно! Разумную просьбу я готов уважить. Ну, поворачивайся, да поживее! С какой быстротой ты ни побежишь, я тебя все равно обгоню шагом, да еще при этом буду свою бородку почесывать.

Улитка погрузилась в воду, и спустя некоторое время Канчиль, не торопясь, двинулся в путь. Он шел очень медленно, лениво переставляя ноги и восклицая время от времени:

— Эй, Улитка, ты где?

И та улитка, которая была немного впереди, отвечала:

— Я здесь.

Увидев, что Улитка движется с той же скоростью, что и он, Канчиль удивился и припустил со всех ног. Пробежав большое расстояние и решив, что Улитка давно уже отстала, он закричал во всю глотку:

— Эй, Улитка, ты где?

И улитка, которая была впереди, ответила:

— Я здесь.

Озадаченный Канчиль замолчал, думая о том, с какой необычайной быстротой бегает Улитка. Потом он сказал:

— Раз так, то я, конечно, готов признать себя побежденным! Но только я хочу еще раз попробовать обогнать тебя. Если я опять отстану, то уж окончательно сдамся.

— Пробуй сколько хочешь, Канчиль, — ответила Улитка, — четыре раза, пять раз, хоть десять или двадцать — я на все согласна! Только интересно было бы поглядеть, как ты сдержишь свое слово. Ведь ты сказал, что перережешь себе глотку, если окажешься побежденным. Ладно уж, Канчиль, не стоит это делать, ведь у тебя только одна шея, а на ней голова держится! Если ты и в самом деле сдержишь свою клятву, я лишусь приятеля-забияки, который никому не дает покоя. К тому же мне говорили, что ты очень боишься смерти. Значит, твоя клятва — сплошная ложь!

Канчиль ответил:

— Болтай, болтай сколько твоей душе угодно, да только подожди издеваться раньше времени. Сейчас мы с тобой опять побежим, и тут уж ты меня не догонишь!

И Канчиль помчался с такой быстротой, что со стороны казалось — летит пуля. Он напрягал все свои силы и очень тяжело дышал. Наконец, он остановился и воскликнул:

— Улитка, где ты?

И далеко впереди улитка ответила:

— Я здесь.

Тут Канчиль совсем растерялся, — он понял, что Улитка одержала верх. И зверек подумал: «Если состязание будет продолжаться, ничего хорошего меня не ждет — только сплошной позор. Ясно, что эту полоумную Улитку мне не обогнать. Удеру-ка я лучше в лес, там она меня не настигнет. Она умеет быстро бегать только в реке, а не по земле. Удеру, и дело с концом. Она живет в воде, а я — на суше. Если я не буду подходить близко к воде, то я никогда больше с ней не встречусь. А дружить с таким животным ни к чему. У меня и так достаточно добрых друзей. Стыдиться мне нечего — ведь я никогда ее больше не увижу, если только сам не пойду к ней. А этого я делать не буду — зачем мне на рожон лезть?».

И Канчиль пустился наутек. Бежать ему было нелегко, — он все время старался держаться подальше от реки. Он обегал стороной даже ручейки и канавы, наполненные водой, потому что боялся встретиться с Улиткой. Он мчался со страшной быстротой, то и дело вздрагивая, особенно когда видел на своем пути воду, хоть небольшую лужицу. И тогда он прыгал с разбегу в сторону, не глядя себе под ноги. Неожиданно он свалился в старый колодец посреди леса. К счастью, в одной из стенок колодца была небольшая сухая пещерка, и Канчиль сразу же юркнул туда.

День и ночь плакал Канчиль, не переставая, в этой пещерке. Выбраться из колодца было невозможно, и он боялся умереть с голоду. Наконец, он обратился с мольбой о помощи к аллаху, который славен своим милосердием и великодушием на том и на этом свете.

— Да ниспошлет мне всевышний помощь, — сказал Канчиль, — чтобы я мог выбраться из этого колодца! Путей к спасению много, лишь бы аллах захотел помочь! О аллах, не смерти страшится твой покорный раб. Всем суждено умереть в свое время. Но не допусти, чтобы раб твой умер от голода, да к тому же в старом колодце!

Очень страдал Канчиль, сидя в своей пещерке. А в это время Слон, изнывавший от жажды, искал источник, чтобы напиться. Он увидел старый колодец и подошел к нему в надежде обнаружить хотя бы немного воды. Заметив Канчиля, сидящего в пещерке, он очень удивился и воскликнул:

— Что ты там делаешь, Канчиль? Видно, ты свалился в колодец и не можешь вылезти.

Канчиль быстро смекнул, как надо разговаривать со Слоном, и грубо ответил:

— Эх ты, Слон-Слонище, хобот у тебя длинный, ноги толстенные, а глазки-то крохотные. Ростом ты велик, а дальше своего хобота ничего не видишь! Уши у тебя развесистые, да толку от них мало. Разве ты не слыхал, как пророк Сулейман, владыка мира, объявил всем зверям, что сегодня небо обрушится и придавит землю? Так что скоро ты превратишься в лепешку.

Слон испугался, услышав эти слова, и спросил:

— Можно мне, Канчиль, спрятаться вместе с тобой?

— Ишь чего захотел! Да ты в своем уме? Ты только посмотри на себя — вон какая громадина! Подумай сам, ведь ты на меня так навалишься, что я задохнусь! Вот и получится: я боялся, что на меня небо рухнет, а вместо этого ты меня раздавишь!

— Что ты, Канчиль! В колодце для нас обоих хватит места. Я тебя не раздавлю. К тому же ты можешь спрятаться в углублениях стенок, тебе есть, где пристроиться. Одним словом, не волнуйся, я тебя не раздавлю!

— Ох, уж мне этот Слон! Нашел бы ты себе лучше другое место, здесь тебе будет тесно. Не лезь сюда, а то мне страшно.

С этими словами Канчиль взглянул на небо.

— Посмотри, посмотри, небо-то покатилось! Скорее ищи, куда спрятаться, чтобы тебя не раздавило!

Подняв голову, Слон взглянул на небо. Он увидел, как ветер гонит облака, и тотчас же прыгнул в колодец. А Канчиль, одним прыжком очутившись на спине у Слона, выскочил наружу. Почувствовав, что ему уже ничто не угрожает, он воскликнул:

— Ну, Слон, будь здоров! Оставайся в колодце на веки вечные и стереги его как следует. Не бойся, что тебя раздавит небо, потому что небо и не думает обрушиваться. И оно вовсе никуда не катится, это просто-напросто ветер облака гонит.

И Канчиль ушел, а Слон остался в колодце, чувствуя себя очень неважно, — выбраться оттуда было не так-то просто, потому что стенки у колодца были очень высокие.

(саб)Канчиль обижает выдру

Жила-была Выдра, у которой был совсем еще маленький детеныш. Детеныш этот отправился как-то погулять без отца и матери. А Канчиль, пробегавший мимо, нечаянно растоптал его. Выдра, охваченная злобой, воскликнула:

— Ну, Канчиль, этого я тебе никогда не прощу! Мой детеныш погиб под твоими копытами! Ты только и знаешь что скакать да брыкаться, как трусливая лань, удирающая от охотника. Как мне отомстить тебе за смерть детеныша? Горло тебе надо перегрызть: горе за горе, жизнь за жизнь. Не желаю я с этим мириться. Я пожалуюсь самому пророку Сулейману, владыке мира! Куда бы ты ни сбежал, он тебя все равно отыщет! Если даже ты спрячешься в хвосте дракона, от пророка Сулеймана тебе все равно не уйти!

— Подожди, подожди, Выдра, не кипятись! Выслушай меня сначала! Если мне суждена кара, то я не стану убегать от нее. Но только разреши мне объяснить, как все случилось.

— Как же это случилось?

— Не потому я так быстро бежал, что вздумал порезвиться, и не потому, что испугался охотника. Дело в том, что я боялся попасть в сети.

— В какие сети? Не понимаю, о чем ты говоришь!

— Да вот Паук все время прядет паутину, и я испугался, как бы мне не попасть в его сети.

— И это правда?

— Вот если ты разберешься в этом деле, то увидишь, что так оно и есть.

— Ну, если это действительно так, то виноват не ты, а Паук, и я во что бы то ни стало с ним расправлюсь. Все ясно! Побудь здесь около моего детеныша, а я пойду искать Паука.

(саб)Выдра обвиняет паука

Выдра отправилась на поиски Паука. Найдя его, она набросилась на него с бранью:

— Эй ты, негодяй, что же ты делаешь? Только и знаешь прясть свою паутину — остановиться не можешь. Даже Канчиль испугался, что попадет в твои сети! От страха он бросился бежать и растоптал моего детеныша. А все по твоей вине! Если бы ты не прял паутину, мой детеныш был бы жив! И все из-за тебя! Вот я тебя сейчас съем — отомщу за своего детеныша.

— Подожди, Выдра, успокойся сначала! Прежде чем съесть, выслушай меня: я тебе расскажу, почему я пряду паутину, и ты рассудишь, виноват я или нет! Нечего сразу приходить в бешенство!

— Что же ты мне хочешь рассказать?

— Я действительно всегда пряду паутину, но вовсе не для того, чтобы поймать Канчиля. Да это ведь и невозможно: моя паутина протянута под самыми облаками, а Канчиль ходит внизу, по земле. Разве он может попасться в мои сети? Конечно, нет! К чему же вся его беготня и прыжки? Так что ты ошибаешься: Канчиль всегда носится как угорелый, хотя никто его и не преследует. А все только потому, что сам Канчиль глуп, я же тут совсем ни при чем.

— Хоть твои сети и высоко над землей, но Канчиль все равно испугался. К тому же, что толку от твоих сетей? Ишь игрушку себе нашел!

— То есть как это, что толку? Очень даже много. Ведь Ястреб то и дело проносится под облаками и очень злит меня. Он словно хвастает, что умеет летать. Ему кажется, что он самый сильный. Вот я и развешиваю сети; если он туда попадется, я его съем. А ты еще говоришь, что я себе игрушку нашел и что от моей паутины нет никакого проку. Вот теперь и рассуди хорошенько, а беситься зря нечего.

— Если хорошенько подумать, то это верно. Ты не виноват. Это все Ястреб бестолковый! Летает, летает неизвестно для чего, вот и разозлил тебя. Ну, будь здоров! А я пойду искать виновного.

(саб)Выдра обвиняет Ястреба

Выдра отправилась искать Ястреба и, найдя его, накинулась на него с бранными словами:

— Ведешь ты себя, Ястреб, не так, как все животные! Только и знаешь, что летать под облаками! Паук рассердился на тебя и развесил паутину. Этой паутины испугался Канчиль, бросился бежать и растоптал моего детеныша! А теперь я тебя съем, чтобы отомстить за него!

— Подожди, Выдра, успокойся! Не надо сразу так злиться! Убить ты меня всегда успеешь, но сначала узнай, виноват ли я. Если я все время летаю, то это неспроста. Дело в том, что Лягушка непрерывно квакает, а это звучит, как музыка. Вот я и танцую в воздухе.

— Ну, если дело обстоит так, то виновата прежде всего Лягушка, потому что она квакает, не умолкая. Будь здоров, а я пойду к Лягушке.

(саб)Выдра думает, что Лягушка виновата

И вот Выдра отправилась разыскивать Лягушку. Найдя ее, она набросилась на нее с руганью:

— Эй, Лягушка, как же ты себя ведешь! Квакаешь, не закрывая своего уродливого рта, словно тебе платят за это! Твое кваканье Ястреб принял за музыку и начал танцевать, кружась в воздухе; это разозлило Паука, и он развесил сети; Канчиль очень испугался, что угодит в эти сети, пустился наутек и растоптал моего детеныша. Вот и выходит, что ты во всем виновата, — если бы ты не квакала, мой детеныш был бы жив до сих пор! Теперь мне ничего другого не остается, как съесть тебя!

— Успокойся, Выдра, не надо так легко впадать в ярость! Я квакаю только потому, что Улитка все время таскает за собою свой дом и при этом приплясывает, а плясать без музыки не годится. Вот я и квакаю.

— Ну, если так, то во всем виновата Улитка. Будь здорова, Лягушка, я пойду разыскивать Улитку.

(саб)Выдра сердится на Улитку

Выдра отправилась разыскивать Улитку и, найдя ее, злобно набросилась на нее:

— Эх ты, Улитка, разве можно себя так вести? Ведь ни одно животное не поступает так, как ты. Все время таскаешь ты за собой свой дом и при этом приплясываешь! И днем и ночью ты непрерывно танцуешь, веселясь сверх всякой меры! Для того и Лягушка квакает, чтобы тебе веселее было плясать. А там и Ястреб пускается в пляс, услыхав лягушечью музыку. Паук сердится на Ястреба и развешивает свои сети, чтобы поймать его. А Канчиль, увидев сети, очень испугался. Бросившись бежать, он растоптал моего детеныша. Вот и выходит, что виновата во всем ты. Если бы ты не носила свой дом на спине и не приплясывала при этом, был бы мой детеныш жив до сих пор. А сейчас, чтобы отомстить за него, я проглочу тебя вместе с твоим домом.

— Успокойся, Выдра, успокойся, не надо злиться. Кто много злится, быстро стареет. Я согласна принять кару. Не буду уклоняться от нее, если я и в самом деле виновата. Но прежде чем глотать меня, постарайся разобраться по справедливости, кто здесь виноват! Ведь я таскаю за собой свой дом днем и ночью только потому, что боюсь, как бы не приключился пожар. Светлячок разгуливает с огнем днем и ночью, а дом у меня только один. Если бы ты могла запретить Светлячку разгуливать с огнем, я бы, конечно, не стала таскать дом на своей спине.

— Ну, если так, я вижу, что ты не виновата. Виноват во всем Светлячок. Будь здорова, я пойду к Светлячку.

(саб)Выдра обвиняет светлячка

Выдра отправилась разыскивать Светлячка. Найдя его, она обратилась к нему со словами:

— Вот что, Светлячок, так себя вести не годится! Зачем ты днем и ночью разгуливаешь с огнем? Ведь ты пугаешь всех зверей, а особенно Улитку. Из боязни, что ее дом загорится, она таскает его всюду за собой, да при этом еще приплясывает. Лягушка квакает, видя, как Улитка танцует со своим домом на спине. А Ястреб пускается в пляс в воздухе, услыхав лягушечью музыку. Паук тотчас же развешивает сети, потому что злится, глядя на то, как танцует Ястреб. А Канчиль от страха пускается в бегство и убивает моего детеныша. Значит, во всем виноват ты. Если бы ты не пугал Улитку, разгуливая днем и ночью с огнем, детеныш мой и сейчас был бы жив. Ну, а теперь я тебя съем, чтобы отомстить за твое нехорошее поведение!

— Подожди, Выдра, сначала выслушай меня, не надо сразу так злиться! Ведь я не зря ношу с собой огонь днем и ночью. Не потому я это делаю, что мне с огнем поиграть хочется. Я никого не хочу пугать и меньше всего — Улитку. Дело в том, что я живу у реки, в темной норке на прибрежном склоне. И мне страшно, как бы норку не залило водой. Потому что Краб и днем и ночью подкапывается под мое жилище.

— Ну, если так, то в смерти моего детеныша виноват Краб. Будь здоров, а я пойду искать Краба!

(саб)Выдра приходит к Крабу

Выдра тотчас же отправилась разыскивать Краба. Найдя его, она набросилась на него с бранью:

— Эй, Краб, ты причиняешь всем одни огорчения. Все время ты подкапываешься под берег реки. А ведь если он обрушится и запрудит реку, то она разольется. Светлячок из страха перед потопом днем и ночью носит с собой огонь. Улитка боится, как бы Светлячок не спалил ее дом. Вот она и таскает свой дом всюду за собой, приплясывая при этом. Лягушка непрерывно квакает от радости, глядя, как танцует Улитка. Ястреб пускается в пляс, слушая лягушечью музыку. Паук развешивает сети потому, что его злит Ястреб. Канчиль, опасаясь, что он попадет в сети Паука, пускается наутек и убивает моего детеныша. Вот и получается, что в его смерти виноват ты. Ведь если бы ты не подкапывался под берег, мой детеныш был бы, конечно, жив до сих пор! А теперь в наказанье я тебя съем.

— Не надо сразу приходить в ярость, подожди минутку! Я тебе объясню, в чем дело. Я все время подкапываюсь под берег потому, что злюсь на Креветку — она ведет себя не так, как надо. Где еще найдется животное, которое всегда носит помет на своей голове? Я злюсь на нее и поэтому все время подкапываюсь под берег, чтобы завалить ее землей.

— Ну, раз так, то ты, конечно, не виноват. Если же ты зря обвиняешь Креветку, то тебе не избежать моей мести. А теперь я пойду искать Креветку. Будь здоров!

(саб)Креветка говорит, что во всем виноват Краб

Выдра отправилась разыскивать Креветку. Найдя ее, она накинулась на нее с грубой бранью. А затем рассказала ей все по порядку.

Креветка ответила:

— Послушай, Выдра, не надо так говорить! Ты на меня злишься совершенно напрасно. Ты, видно, веришь каждому слову Краба. А ведь он говорит так только потому, что затаил злобу на меня. Вот ты хочешь убить меня, а ведь я этого совсем не заслужила. Я действительно ношу помет на голове. Но ведь это же мой собственный помет, а не чужой! Чего же Краб злится? Я не просила его помочь мне носить мой помет. Как мне ни тяжело, я его ношу сама. Я никогда не дразнила Краба, никогда ничего не просила у него в долг. За что же он на меня так сердится? Можешь пожаловаться самому пророку Сулейману, если хочешь, но я здесь совсем не виновата. Подумай над этим хорошенько, а не обвиняй зря тех, кто ничем не провинился! Рассуди, кто из нас прав, а кто виноват, я или Краб, и убей виновного.

Выдра задумалась над словами Креветки и согласилась с тем, что та действительно ни в чем не виновата. Но справедливости ради она сочла нужным снова поговорить с Крабом.

И вот Выдра пошла разыскивать Краба. Найдя его, она сказала:

— Ты почему так злишься на Креветку? Ведь она тебе ничего плохого не сделала и никогда не просила у тебя никакой помощи. Помет, который она носит с собой, — ее собственный. Какое же тебе до этого дело? Она никогда не просила тебя помочь ей, никогда не требовала, чтобы ты носил ее помет вместо нее. А ну-ка, отвечай на мои вопросы, объясни, чем виновата Креветка!

Несколько раз подряд Выдра задавала Крабу эти вопросы, но он только молчал да слезы лил. Выдра рассвирепела, набросилась на Краба, схватила его своими острыми зубами и съела. Говорят, что до сих пор выдры кормятся крабами.

После этого Выдра вернулась к Канчилю, который стерег мертвого детеныша. Она сказала, что уже примирилась со смертью выдренка и довольна тем, что отомстила Крабу, который был во всем виноват.

На этом кончается сказка о Выдре и Канчиле.

(саб)Буйвол дружит с Тигром

Буйвол очень страдал от засухи. Солнце выжгло всю траву, и ему нечего было есть. Все животные обижали и притесняли его; бедняга так отощал, что остались от него лишь кожа да кости. Буйвол решил попросить помощи у Тигра — он считал, что помочь ему сможет один только Тигр и никто другой. Вот он и пошел разыскивать Тигра. Встретившись с ним, он сказал:

— Здравствуй, друг мой Тигр. Если есть в душе твоей жалость и если ты готов выполнить мою просьбу, помоги мне! Я очень хотел бы получить клочок земли, заросший травой, чтобы снова набраться сил и жиру. Я вверяю тебе свою судьбу, делай со мной что хочешь, а я во всем буду тебе подчиняться!

Это было в те времена, когда тигры еще не были кровожадными, — они не ели ни людей, ни животных. Кормились они только мухами да кузнечиками, а по вечерам грызли своих блох. Поэтому Тигр очень расстроился, услыхав слова своего приятеля, и ответил:

— Не огорчайся, Буйвол, я тебя в обиду не дам. Подыщи себе местечко, где много травы, а я всегда буду с тобой. Тогда уж, конечно, все звери будут уважать и бояться тебя. Ни одного не найдется, кто бы осмелился тебя обидеть — ведь все они боятся меня.

С этого дня Буйвол и Тигр держались вместе, не расставаясь ни на миг. Тигр ел мух и кузнечиков, а Буйвол щипал травку. Насытившись, Буйвол помогал Тигру ловить кузнечиков — он прижимал их копытом, а Тигр их съедал.

Жили они дружно и хорошо. Буйвол снова разжирел, к нему вернулись прежние силы. Шея у него стала такая толстая, что все животные стали побаиваться его.

Как-то раз Тигр ненадолго оставил Буйвола. Тотчас же к Тигру подскочила Обезьяна и сказала:

— Как я погляжу, ты очень глуп, Тигр, что дружишь с Буйволом. Ведь ты — дикий зверь, и все лесные животные тебя боятся. Можно прямо сказать, что в лесу ты — царь. Что же ты ешь одних мух да кузнечиков, насекомых, от которых никакого толку нет? По вечерам ты грызешь только блох, а ведь этим не наешься. Ты ведь сам вредишь своему здоровью! Разве не лучше было бы избрать другую пищу, более подходящую для тебя? Например, буйволовое мясо. Съешь Буйвола, мясо у него нежное, так и тает во рту, а особенно вкусен у него загривок! Ты и растолстеешь и наберешься сил.

Тигр долго думал над словами Обезьяны и решил, что она дала ему дельный совет. И он сказал:

— А ведь ты права, Обезьяна, ни к чему мне дружить с Буйволом. К тому же он, умирая от голода и умоляя меня о помощи, обещал, что за клочок земли, поросший травой, отдаст мне свою жизнь, как только растолстеет. Вот я и жду, когда он выполнит свое обещание, а напоминать ему и волновать его мне не хочется.

— Если уж вы так условились, то и разговаривать не о чем. Остается тебе только наброситься на него, и дело с концом!

— Это-то верно, но если я так, здорово живешь, накинусь на него без всякого предупреждения, получится, что поступаю вероломно. Лучше я по-хорошему, в открытую потребую его жизни. Если он заупрямится, я ему покажу! Посмеет напасть на меня — я его прикончу на месте. Буйвола я не испугаюсь и всегда готов помериться силами с ним.

— Да что там еще раздумывать, хватай его, да и только! Ведь я это говорю не потому, что имею зуб против Буйвола, а потому что люблю тебя. Ну, будь здоров, я пошла!

— Большое спасибо тебе, Обезьяна, за твой совет, — сказал Тигр, и они разошлись в разные стороны.

Тигр тут же пошел к Буйволу. А Буйвол в это время лежал в сырой канаве и пережевывал жвачку. Он испугался, увидев, что к нему приближается Тигр со свирепым видом, — совсем не такой, как обычно. Буйвол не понял, в чем дело, но сразу насторожился. А Тигр, не скрывая злобы, сказал:

— Вот что, Буйвол, ты уже давно таскаешься за мной и живешь в свое удовольствие! Свежей травы ты ешь вдоволь, и теперь, когда ты так отъелся, я хочу, чтобы ты выполнил свое обещание. Мы с тобой договорились: как только ты поправишься, твоя душа и твое тело будут принадлежать мне. Я все жду и жду, а тебе и в голову не приходит, что пора бы выполнить свое обещание! Теперь, хочешь ты этого или нет, но я тебя съем.

Услыхав, что Тигр требует его жизни, Буйвол очень испугался. Наклонив голову и выставив вперед рога, он стал ждать нападения. Выкатив глаза, налившиеся кровью от негодования, он ответил:

— Ничего себе просьба! Да если бы я даже был истощен, и то не позволил бы себя съесть, хоть бы это и стоило кровавой битвы! А теперь, полный сил, я и подавно тебя не боюсь! Это верно, я пообещал, что тебе будет принадлежать моя жизнь, но речь шла вовсе не о том, чтобы ты съел меня. Я хотел этим сказать, что всегда буду верен тебе. Твои друзья были бы моими друзьями, а твои враги — моими врагами. Я был бы готов защищать тебя ценой своей жизни, если бы тебе угрожала опасность. Одним словом, я обещал быть твоим верным другом, а вовсе не твоей добычей! Хочешь видеть, какой я сильный?

И тут Буйвол боднул со всего размаха невысокий холмик — земля так и разлетелась в разные стороны. А затем он стал сшибать головой деревья с развесистыми кронами, и они падали как подкошенные. Увидев, в какую ярость пришел Буйвол, Тигр испугался, как бы тот не набросился на него, и удрал без оглядки.

Буйвол был очень огорчен, что у него с Тигром началась вражда. Его не страшила ни сила, ни ловкость Тигра, но он боялся, что хищник нападет на него сзади, исподтишка. И Буйвол отправился разыскивать Канчиля, чтобы попросить у него помощи.

(саб)Буйвол и Канчиль

Буйвол долго бродил в лесной чаще, ходил по полям и лугам и, наконец, встретился с Канчилем. Рассказав ему все от начала и до конца, Буйвол добавил:

— Разозлившись, я показал Тигру, на что я способен. Я так взрыл рогами холм, что комки земли разлетелись в разные стороны! Все деревья вокруг я вывернул с корнем и раскидал — пусть знает Тигр, что я не боюсь вступить с ним в единоборство! Пусть увидит, какая у меня прочная шкура и крепкие кости! Тигр струсил и удрал. А у меня после этого и гнев прошел. Осталась в душе одна тревога, потому что у меня теперь есть враг, — дикий зверь, который к тому же не решается нападать спереди. Да если бы он даже и не был диким, все равно трудно! Плохо, когда враг не решается нападать в открытую. Он ведь хоть и ловок, на это не осмелится, обязательно сзади набросится! Вот это меня и беспокоит, каждый день должен я об этом помнить, ни на миг не перестаю волноваться. Щиплю траву, а сам все время по сторонам оглядываюсь. Очень я боюсь, как бы он не набросился на меня сзади. Очень мне тяжело, Канчиль, и вот я пришел к тебе. Ведь недаром ты прославился своей смекалкой и хитроумием. Помоги мне, а то меня погубит мой враг Тигр.

— Друг мой Буйвол, верно ты говоришь: в былые времена я и в самом деле был хитроумным. Но теперь я уже не тот. После того как меня обогнала Улитка и я свалился в яму, силы мои словно ржа разъела, а в голове — ни одной мысли, хоть шаром покати! К тому же Тигр подружился с Обезьяной, а это не шутка, потому что он слушается ее во всем. Дружат они без года неделю, а она уже уговорила его погубить тебя. Но ты все равно не падай духом! Все уладится, если ты будешь меня слушаться. Попроси помощи у Лани! Копыта у нее острые, как стальная бритва, — что ударит, то насквозь проткнет.

— Это правда, Канчиль, ты не ошибаешься?

— Конечно, правда, ведь я тебя не обману! Только не тяни с этим делом.

— Хорошо; бог даст, с твоей помощью я останусь жив и здоров! А сейчас я пойду искать Лань.

(саб)Буйвол просит помощи у Лани

Буйвол отправился разыскивать Лань и, найдя ее, рассказал ей все по порядку от начала и до конца. А потом сказал:

— По совету хитроумного Канчиля я пришел к тебе просить помощи. Помоги мне в этом трудном деле, избавь меня от преследований моего врага Тигра, а то я непрерывно думаю о нем — и днем и ночью. Ты, конечно, справишься с моим врагом — я надеюсь на твою силу и на твои острые копыта.

— Что ты, Буйвол! Хитроумный Канчиль ошибается. От иных зверей я бы еще кое-как отбилась своими копытами, но вступить в схватку с Тигром, у которого острые когти и клыки, мне уже не под силу. Разве я с ним справлюсь? Куда мне! Что же до ловкости, то в этом мы с тобой примерно равны. А натравливать меня на Тигра — это все равно, что заставлять малого ребенка уложить на обе лопатки взрослого. Вот тебе мой добрый совет: попроси помощи у Оленя. Как я понимаю, Тигра ему нетрудно одолеть — ведь шея у Оленя длинная, а рога — ветвистые. Один раз боднет и сразу проткнет Тигра насквозь! Второй раз бодать уже не придется!

— Ну, раз так, то я пойду к Оленю, счастливо оставаться!

— Будь здоров, Буйвол, желаю тебе удачи!

(саб)Олень не решается выступить против Тигра

Буйвол отправился разыскивать Оленя и, найдя его, рассказал ему всю свою историю. А потом сказал:

— Лань говорит, что только ты можешь защитить меня от моего врага Тигра, потому что у тебя большие ветвистые рога, крепкие и острые, как копья.

Олень ответил:

— Мне очень жаль, но Лань совсем неправа. От рогов, которые она считает столь славным оружием, на самом деле очень мало проку, а таскать их тяжело!

Нужны они разве что для украшения головы! Вот и получается, что моя голова служит опорой рогам точно так же, как развесистым листьям пальмы — ее ствол. Шея у меня чересчур короткая, и силы в ней нет никакой; враг сможет переломить ее одним ударом. Стоит мне увидеть Тигра, как я уже ни жив ни мертв. От страха вся шерсть на мне встает дыбом. И если ты стравишь меня с Тигром, то пощады мне не видать. Он запросто одолеет меня и сожрет без остатка! Единственный, кто может помочь тебе, — это Бык. Росту он здоровенного, силы у него хоть отбавляй, а рога — большие и острые — нагоняют страх на всех зверей. Пойди-ка ты за помощью к нему!

— Большое тебе спасибо, Олень. Счастливо оставаться, а я пошел к Быку!

(саб)Бык дает совет Буйволу

Буйвол отправился разыскивать Быка и, найдя его, рассказал ему все по порядку от начала и до конца. А потом он сказал:

— Я пришел к тебе по совету Оленя, чтобы вверить тебе свою судьбу. Как ты уничтожишь моего врага Тигра — это твое дело. Во всяком случае, тебе легко будет с ним справиться.

Бык ответил:

— Олень, конечно, верно говорит — я не боюсь вступить в единоборство с Тигром. Я такой же храбрый, как и он. Скажу больше: я наверняка справлюсь с ним, если он нападет спереди. Но если он пойдет на подлость — скажем, сначала удерет, а потом набросится на меня сзади или молча подкрадется и вцепится мне в загривок — тут уж мне с ним не справиться! Меня пугает то же самое, что и тебя. Я боюсь нападения сзади. Но если у него хватит смелости биться лицом к лицу, я всегда готов схватиться с ним! А сейчас послушайся моего совета: пойди к Носорогу. Может быть, он сумеет помочь тебе. Ведь Носорог почти неуязвим: шкура у него вся в складках, и ее не проймешь никаким оружием. Даже клыки Тигра — и те ему не страшны! Шкуру его и пуля не пробьет. Рог у него — прямо посреди морды. Это и есть его оружие, внушающее страх всем зверям. Ходит он всегда напролом, все сметает и топчет на своем пути!

— Так ты думаешь, мне лучше пойти к нему?

— Да, лучше пойди к нему. Дай-то бог, чтобы мои советы пошли тебе на пользу!

(саб)Буйвол и Носорог

Буйвол отправился разыскивать Носорога и, найдя его, рассказал ему все по порядку от начала и до конца. А потом он сказал:

— Бык посоветовал мне обратиться за помощью к тебе. Вот я и прошу, чтобы ты уничтожил моего врага Тигра. Я верю в твою силу и неуязвимость, все лесные звери боятся тебя.

Носорог ответил:

— Все это верно, я не боюсь помериться силами с Тигром. Взгляни только, какая у меня толстая шкура и какие крепкие кости! Как Тигр ни кровожаден, я его не боюсь, лишь бы только он напал спереди! Но он не осмеливается вступать в бой по-честному. Он хитрит! От схватки он уклоняется, прячется в кустах, а потом нападает сзади. Тело у него гибкое, и он легко прыгает с места на место. Если же он выцарапает мне глаза своими острыми когтями, то я и боднуть его не успею. Я ведь могу бегать только напрямик, не умею петлять и быстро кидаться из стороны в сторону. Если он на меня набросится, что мне тогда делать? Кто решится прийти мне на выручку и вступить в схватку с Тигром? Ясно, что я окажусь побежденным, — ведь он пользуется подлыми приемами! Но есть один умный зверек, это — Кентус.[4] Он славится острой смекалкой и уж, конечно, сумеет помочь тебе! Я думаю, он сделает все что надо.

— Значит, мне пойти к Кентусу, а на твою помощь не рассчитывать?

— Да, пойди лучше к нему, послушайся моего совета!

(саб)Кентус отказывается помочь Буйволу

Буйвол отправился разыскивать Кентуса и, найдя его, рассказал ему все по порядку. А потом сказал:

— Дорогой друг Кентус, помоги мне уничтожить моего врага Тигра — я во всем полагаюсь на тебя. Хоть ты и не отличаешься силой, но я верю в твой ум и твою изворотливость. Ты знаешь, с какого конца надо взяться за дело.

Кентус ответил:

— Это верно, во всем лесу нет зверя, которого бы я боялся, будь он велик или мал. А меня все побаиваются, хоть сам-то я росту небольшого, одним своим взглядом я обращу в бегство кого угодно. Но когда дело доходит до Тигра, тут я сам сильно трушу. Его мне не обмануть, потому что все мои хитрости он знает наперечет. Скажу тебе по правде: стоит мне встретиться с Тигром, как вся моя смелость сразу покидает меня. Силы исчезают бесследно, а шерсть становится дыбом. Тигр для меня все равно, что сама Смерть! Так и кажется, что умру на месте, если тотчас же не задам стрекача!

Но ты не огорчайся! Пойди-ка лучше за помощью к безрогому Козленку. Он, конечно, сжалится над тобою, потому что сердце у него доброе и он любит помогать зверям, попавшим в беду. Слушайся меня, а не то потом жалеть будешь!

Буйвол замолчал, обдумывая слова Кентуса. Он никак не мог себе представить, что маленький безрогий Козленок сумеет защитить его от кровожадного зверя. У Козленка ни силы, ни храбрости, ни рогов, ни клыков! Вот Буйвол и говорит:

— Какая же польза от твоего совета, Кентус? Разве можно Козленка стравить с Тигром, у которого острые клыки и когти? Ведь он шутя прикончит Козленка!

— Нет, Буйвол, зря ты так думаешь! Не забывай, что иной раз маленький руль может изменить направление большого корабля. Так и Козленок; хоть он и безрогий, но ум у него острый. Он себя в обиду не даст. Послушайся моего совета!

(саб)Козленок решается вступить в схватку с Тигром

Буйвол отправился разыскивать безрогого Козленка и, найдя его, рассказал ему все по порядку от начала и до конца. А потом сказал:

— Друг мой, у тебя доброе сердце. Ты любишь всех зверей и всегда готов помочь другу, попавшему в беду. Я хочу попросить у тебя помощи. Выручи меня! Помоги одолеть подлого и коварного врага — Тигра. Я во всем полагаюсь на тебя, поступай с моим врагом, как тебе заблагорассудится! А я буду во всем тебя слушаться.

Козленок ответил:

— Ладно, я помогу тебе. А ты не бойся! Я знаю, что сумею проучить Тигра. Следуй за мной, куда бы я ни пошел, и ешь себе спокойно травку! А когда Тигр появится здесь, я вступлю в схватку с ним.

(саб)Увидев Козленка, Тигр убегает в страхе

После этого Козленок сказал Буйволу, чтобы тот перешел пастись на другое место — неподалеку от банановой плантации. Листья на банановых деревьях были уже все сожжены. Оставались только одни стволы, среди которых было немало прогнивших. Вокруг росла густая, сочная трава. Буйвол очень обрадовался и набросился на свежую травку. Наевшись до отвала, он улегся в укромном уголке и принялся жевать жвачку, а Козленок охранял его, не отходя ни на шаг.

В это время Тигр, пробиравшийся сквозь густые заросли, встретился с Обезьяной, и она сказала ему:

— Ты что прячешься по кустам, уж не Буйвола ли испугался? У тебя такие острые зубы и страшные клыки, у тебя такие громадные когти! Ты же можешь разорвать его в клочки! И не стыдно тебе бояться Буйвола? Кто поверит в твою ловкость и неуязвимость, если ты — царь лесных зверей — ведешь себя как последний трус?

Тигр ответил:

— Да я вовсе не боюсь Буйвола! Но чем вступать с ним в схватку и зря проливать свою кровь, я лучше нападу на него сзади, когда он будет пережевывать свою жвачку или уснет, набив себе брюхо. Тогда он и сопротивляться не сможет. А пока я отдохну!

— Теперь уж тебе не удастся напасть на Буйвола сзади, потому что он завел дружбу с Козленком, и тот его все время оберегает. Того и гляди, Буйвол сам на тебя набросится и распорет тебе рогами брюхо! Надо бы сначала прикончить Козленка. Если он будет держаться вызывающе, словно приглашая тебя вступить в бой, не бойся! Переломи ему хребет, откуси ему голову!

— А ты правду говоришь, Обезьяна?

— А какой мне смысл тебе врать? Ведь и так все ясно, пойди погляди сам!

Тотчас же Тигр отправился разыскивать Козленка, чтобы растерзать его. А Обезьяна вскарабкалась на дерево, чтобы наблюдать за Тигром издали.

Козленку, видно, уже было известно, что Обезьяна натравила на него Тигра. Не успел хищник появиться, как безрогий Козленок набросился на него со словами:

— А, наконец-то ты сам пришел! Значит, мне больше не нужно разыскивать тебя. Я давно уже хочу сразиться с тобой, Тигр. Я готов биться с тобой по-всякому, как ты сам захочешь, хоть несколько дней подряд! А сейчас погляди, какой я сильный!

Тут Козленок боднул прогнивший ствол бананового дерева и лягнул задней ногой соседний ствол. Оба ствола рухнули на землю. Тигр очень испугался, увидав такую силу, и спрятался в густом кустарнике. Он подумал, что Обезьяна его обманула. Ему и в голову не пришло, что стволы, сваленные Козленком, — всего-навсего прогнившие банановые деревья.

Обезьяна тотчас же нагнала Тигра и сказала:

— Остановись, Тигр, почему ты удираешь? Чего ты испугался? Я сейчас объясню тебе, что произошло. Ведь тебя одурачили! Ты даже не понимаешь, что Козленок свалил обугленные, прогнившие банановые стволы! А ты думал, что это настоящие деревья! Гнилой банановый ствол и я могла бы свалить.

Тигр остановился и спросил Обезьяну:

— Правда, что это были прогнившие банановые деревья, а не настоящие?

— Я тебя еще никогда не обманывала. Если же ты мне не веришь, пойди сам посмотри!

Тогда Тигр повернул обратно. А тем временем Козленок подошел к берегу пруда и, увидев, что Тигр снова приближается, воскликнул:

— Что, Тигр, смерти захотел? Опять тебя сюда принесло? Разве ты не знаешь, что я только что съел тигра? Осталась только одна голова, и я ее бросил в пруд. Вот, можешь полюбоваться!

Тигр заглянул в пруд и увидел там голову тигра. Пока он разглядывал ее, Козленок пережевывал лембайунг,[5] и от сока весь рот у него был красный, словно в крови. А потом он двинулся прямо на Тигра. Тот подумал, что Козленок хочет растерзать его точно так же, как и другого тигра, брошенного в пруд. Тигр бросился бежать со всех ног и скрылся в лесу. Обезьяна возмутилась, увидев, что Тигр так трусит, и погналась за ним с криком:

— Подожди, Тигр, подожди! До чего же ты глуп. Все время Козленок морочит тебе голову! Неужели ты ничего не соображаешь? Знаешь, что ты увидел в пруду? Ты думаешь, что это голова другого тигра, а ведь это всего-навсего отражение твоей собственной головы! У Козленка был красный рот потому, что он жевал лембайунг. А ты подумал, что это кровь! Пойми ты раз и навсегда, что Козленок тебя съесть не может, а ты — наоборот — должен его съесть, потому что он для тебя лакомый кусочек, поверь мне!

— Может быть, ты и права, но я бы хотел сначала поразмыслить.

А подумал Тигр вот что: «Достаточно хоть раз увидеть, как Козленок рвется сожрать меня, и сразу становится ясно, что у него хватит смелости напасть на меня. Но неужели ему нравится тигровое мясо?».

А Обезьяна тем временем продолжала:

— Что там еще раздумывать? Ты, видно, и впрямь очень глуп! На тебя только рявкнут, а ты уже и трясешься! Ну, ладно, если ты так трусишь, я сама отправлюсь вместе с тобой. Сяду на тебя верхом и крепко-накрепко свяжу узлом наши хвосты, чтобы не свалиться. И всю дорогу буду давать тебе советы!

Тигр снова повернул обратно. На спине у него сидела Обезьяна, а хвосты их были крепко связаны.

Козленок знал, что Тигр вернется, — недаром Обезьяна все время науськивала Полосатого. Как только он увидел Обезьяну, приближающуюся верхом на Тигре, Козленок злобно воскликнул:

— Эй, Обезьяна, почему ты привела сегодня только одного тигра? Ведь ты должна каждый день приводить по два! А ну-ка, давай его поскорее сюда, я распорю ему брюхо и съем его сердце!

И Козленок скакнул навстречу Тигру.

Услыхав, что Козленок хочет распотрошить его, Тигр насмерть перепугался. Не чуя под собой ног, он огромными прыжками бросился наутек и скрылся в густом кустарнике. Обезьяна свалилась с его спины, и он волочил ее за собой. Она то и дело стукалась о стволы деревьев, и в нее впивались острые колючки. Избитая и израненная, Обезьяна кричала не своим голосом, но Тигр, не обращая никакого внимания на эти вопли, продолжал волочить ее по земле. В конце концов, от Обезьяны ничего не осталось, кроме обрывка хвоста, болтавшегося на хвосте Тигра. А Полосатый с тех пор затаил злобу на всех обезьян, потому что считал себя обманутым. И теперь каждый раз, встречая обезьяну, он набрасывается на нее и съедает без остатка.

Говорят также, что обезьяний царь каждый день приносит в жертву Тигру по две обезьяны. Если бы он этого не делал, то обезьянам совсем не было бы житья. Тигр все время охотится за ними или молча ждет под деревьями, на которых они живут. И он не уходит, пока не получит от обезьяньего царя пару обезьян. Вот поэтому-то царь и завел такой порядок, что обезьяны каждый день бросают жребий, — тех, на кого он падет, отдают на съедение Тигру.

Рассказывают также, что обезьян все презирают за их подлое поведение. Если бы они вели себя хорошо, был бы им и почет и уважение.

А Буйвол с Козленком дружат до сих пор. Вот и вся сказка про Буйвола и Тигра. Были закадычными друзьями, а стали заклятыми врагами. Все во власти аллаха.

(саб)Канчиль просит Быка помочь Крокодилу, придавленному деревом

На самом берегу широкой реки росло покосившееся дерево джави-джави. Ветви его нависли над рекой так низко, что в дождливое время доставали до воды. У самого основания ствола было большое отверстие, похожее на пещеру. Корни дерева свешивались в реку, и многие из них были давно уже размыты водой. Ствол еле-еле держался на уцелевших корнях, так что даже смотреть было страшно. Люди не решались подходить к этому дереву. И только животные в жаркую погоду отдыхали там на песке, намытом рекой во время разлива. Когда Крокодил вылезал на берег, он пристраивался обычно между корнями дерева. Как-то раз, когда река разлилась, Крокодил забрался под дерево и заснул там, уткнувшись мордой в песок. А когда вода спала, он продолжал храпеть, не зная, что река снова вошла в свои берега.

Неожиданно налетел сильный ветер, дерево джави-джави закачалось и рухнуло, придавив Крокодила. Он проснулся в страшном испуге и, напрягая все силы, попытался выползти из-под дерева. Но ствол был такой тяжелый, что Крокодил не мог из-под него вылезти. От боли он застонал и стал звать на помощь.

А в это время к реке подошел Канчиль. По своему обыкновению, он собирался сначала выкупаться, а потом погреться на солнышке. Зверек вздрогнул от неожиданности, увидев рухнувшее дерево джави-джави, а под ним Крокодила, молящего о помощи.

Тут Крокодил заговорил ласковым голосом:

— Мой дорогой Канчиль! Ты всегда готов помочь ближнему, у тебя чистая душа и доброе сердце, преисполненное благородства! Ты пришел сюда как раз вовремя, спаси меня от смерти. Сжалься надо мной, помоги мне выбраться из-под дерева джави-джави. Тебе будет нетрудно свалить этот ствол с моей спины, — ведь ты можешь призвать на помощь любое животное! Ни один зверь не ослушается тебя, все будут рады сделать то, что ты велишь!

Канчиль ответил:

— Подожди, имей терпение! Сначала выслушай меня! Ты заговорил так ласково только потому, что попал в беду и тебе угрожает опасность! Но в душе ты все равно остаешься злодеем! Расхваливая меня, ты поступаешь совсем как нищий, расточающий похвалы богачу за его щедрость. Он льстит напропалую — лишь бы выпросить что-нибудь. Так и ты с твоими льстивыми речами: хочешь уговорить меня, чтобы я тебе помог. Но я-то знаю твою подлую натуру. Ты никогда за добро не бываешь благодарен!

— Не надо так думать, Канчиль! У меня и в мыслях не было льстить тебе. Ведь ты и в самом деле на редкость умный и ловкий. Кто не слышал о твоем великодушии, кто не знает, как ты любишь делать добро, как чуждо тебе всякое зло!

— Твои сладкие речи только возмущают меня, и я верю тебе все меньше и меньше. Не нравится мне такая безудержная лесть! Я хорошо знаю, что наш долг помогать тем, кто попал в беду. Поэтому и тебе нужно помочь. Но имей в виду: я помогу тебе вовсе не потому, что ты наговорил мне приятных вещей. Все звери должны помогать друг другу, особенно в беде. Только поэтому ты и можешь надеяться на мою помощь. А теперь замолчи, хватит меня расхваливать!

И тут Канчиль отправился в лес за подмогой. Там он встретил Быка и сказал ему:

— У меня к тебе просьба, дружище Бык. Помоги Крокодилу, на берегу реки его придавило дерево джави-джави, и он вот-вот околеет!

Бык ответил:

— Выполнить твою просьбу, Канчиль, все равно, что самому в петлю залезть. Знаешь поговорку: «Шел налегке — взял булыжник на плечо». Зачем помогать Крокодилу? Пусть сдохнет! Так или иначе, ничего хорошего от него не дождешься! Все страдают от его жестокости, лжет он, не зная меры; одним словом, с какой стороны на него ни взглянешь — сплошная подлость. Помогать ему, все равно, что помогать злодею; хоть мы сами преступления не совершим, но уж подавно и ничего хорошего не сделаем. А злодей всегда за добро злом платит, такая уж у него натура. Как говорит пословица: «Я тебе меду, а ты мне — яду». Разве не так?

— Это все правильно, ничего не скажешь. Злодея в друзья брать нельзя. Но не забывай, что наш долг помогать ближнему, не ожидая никакой награды. А особенно благородно мы поступаем, когда приходим на помощь своему врагу, попавшему в беду. Если же мы помогаем только друзьям, то этим никого не удивишь, благородства тут особого нет. Так что послушайся меня, Бык, пойдем со мной и сделаем все, что нужно, пусть даже это будет опасно для жизни. Сам я готов с радостью умереть, если это нужно, чтобы помочь ближнему. А еще больше я буду рад помочь своему врагу.

Канчиль и Бык отправились в путь. Быку было жарко, и он искупался в реке. Потом они подошли к Крокодилу. Едва дыша, тот проговорил:

— Друг мой Канчиль, помоги мне скорее! Скажи своему приятелю Быку, чтобы он поднял рогами дерево джави-джави и освободил меня!

Канчиль ответил:

— Так он и сделает, но только ты сначала поклянись, что не отплатишь за добро злом, если Бык поможет тебе.

Крокодил воскликнул:

— Напрасно ты все это говоришь, Канчиль. Где это видано, чтобы за добро платили злом? Разве я на это способен? Не собираюсь я обманывать Быка, мне даже и не снилось такое. Разрази меня гром на этом месте, если я вру!

Тогда Канчиль сказал Быку:

— Ну, приятель, подними-ка это дерево!

А Бык ответил:

— Мне не под силу поднять такой большой ствол, к тому же он еще держится корнями в земле.

Канчиль обошел дерево со всех сторон и призадумался. Вскоре он нашел выход из положения.

— Я придумал легкий способ приподнять дерево. Стоит только подрыть все корни, уходящие в землю, как ствол сразу же свалится в воду, — ведь его больше ничто не будет удерживать. А ну-ка, Бык, подцепи рогами эти корни! Увидишь, как покатится дерево!

Бык подумал: «А ведь Канчиль прав». И тут он, не жалея сил, принялся за работу. Глаза у него налились кровью, и он с разбега стал взрывать рогами землю, которая так и летела в разные стороны. Корни лопнули, и дерево джави-джави со всего размаху плюхнулось в воду с таким оглушительным треском, что рыба в реке до смерти перепугалась. Нижняя часть ствола взлетела кверху, и Крокодил облегченно вздохнул — на него уже больше не давил тяжелый ствол, и он был спасен от смерти.

(саб)Бык несет Крокодила в реку

И тут Крокодил сказал:

— Послушай, Бык, я очень хочу, чтобы мы с тобой стали друзьями. Не думай, что я хуже Канчиля! Я тебе очень многим обязан. Как мне отплатить тебе за все? Ведь если бы не ты, дерево джави-джави раздавило бы меня в лепешку. А в лучшем случае я умер бы от голода. Ах, друг мой, я что-то очень ослабел. Очень прошу тебя, снеси меня в реку, а то я больше не в силах передвигать ногами!

А всем известно, что Крокодил, даже очень больной, попадая в воду, тотчас же оживает и набирается сил.

Услышав ласковые слова Крокодила, Бык решил исполнить его просьбу. Крокодил забрался на спину Быка, и тот поднес его к самой воде. Тут Канчилю стало не по себе — он очень испугался за Быка. Вскочив на большой камень, зверек стал внимательно следить за действиями Крокодила.

Крокодил сказал:

— Пожалуйста, Бык, подтащи меня поближе к середине реки — взялся помочь, так уж помогай!

В душе Крокодил уже нарушил свою клятву и задумал расправиться с Быком.

Бык возразил:

— Я и так уже зашел в воду, а это для меня дело непривычное.

Крокодил ответил:

— Тебя просят немного пройти вперед, есть из-за чего шум поднимать!

Он уже готов был затеять ссору.

Бык сказал:

— Хорошо, я выполню твою просьбу… Ну вот, теперь я уже по горло в воде. Слезай, а то мне тяжело — я ведь очень устал, взрывая рогами землю. Да и не так-то легко таскать тебя на спине. Слезай, я хочу поскорей вернуться на берег!

Крокодил ответил:

— На берег хочешь? Иди, иди я тебя не держу! Только оставь здесь свой загривок, уж очень он мне понравился! На вид он жирный и вкусный, а я голоден — целых два дня ничего не ел. Небось сам знаешь! Раз уж ты меня пожалел, то жалей теперь до конца. Если ты не отдашь мне загривка, я не слезу с твоей спины. А начнешь буянить, тебе не поздоровится — я тебя на месте прикончу!

Услыхав слова Крокодила, Бык до смерти перепугался. Что было делать? Из реки выбраться не так-то просто, сопротивляться невозможно. «Не уйти мне от беды, — подумал Бык, — съест меня Крокодил».

И он проговорил со слезами в голосе:

— Ах, Крокодил, вспомни, сколько хорошего я для тебя сделал! Кто, как не я, с таким трудом выкорчевал дерево джави-джави? Что с тобой было бы, если бы я не стащил этот ствол с твоей спины? Неужели ты все забыл? А теперь ты хочешь съесть мой загривок. Разве я могу с ним расстаться? Да ведь это все равно, что расстаться с жизнью! Будто ты не знаешь, что у меня только один загривок! Если ты его выгрызешь, то ведь новый не вырастет. Это только у ящерицы вырастает оторванный хвост. А я от этого умру!

— Загривок или жизнь — все одно. Придется тебе расстаться и с тем и с другим.

— Ну, если так, то ты идешь наперекор всем правилам и обычаям. Я спас тебя от смерти, а ты хочешь погубить меня. Ведь со времен Адама и до сих пор такого еще не было, чтобы за добро злом платили.

— Насколько я знаю, дело обстоит совсем не так, а как раз наоборот. Кто делает добро, ничего хорошего не ждет — ему всегда злом платят. Так уж повелось с давних пор.

(саб)Что думает об этом Лимас[6]

Бык совсем расстроился: он с Крокодилом по-хорошему разговаривает, а в ответ одни грубости слышит. Вскоре Бык увидел Лимаса, которого течение медленно относило вниз по реке, и обратился к нему со словами:

— Послушай, Лимас, остановись на минутку! Пожалуйста, разреши наш спор с Крокодилом! Разве правда, что надо платить злом тому, кто делает добро?

И Бык рассказал Лимасу обо всем, что произошло.

Лимас ответил:

— Не могу я решить ваш спор. Я лучше расскажу о самом себе. Когда я стал Лимасом, Человек полюбил меня, мыл и чистил, на руках носил. Потом он наполнил меня вареной рыбой и стал держать в своем доме, заботливо прикрывая платком. Во время торжественного обеда в доме сельского старосты меня поставили на самое видное место. Когда же то, что хранилось во мне — рыбу и рис, — вся семья съела без остатка, Человек выкинул меня на улицу, да еще поддал ногой. Я упал в реку, поплыл вниз по течению и оказался здесь. Судите же сами!

Крокодил воскликнул:

— Ну, Бык, довольно болтать! Давай сюда свой загривок! А то, если хочешь, могу тебя и вовсе задрать, чтобы полакомиться твоим сердцем!

(саб)Рассказ корзинки радует Крокодила

Бык сказал:

— Подожди немного, вот по течению плывет Корзинка. Спросим, что она думает по этому поводу! Эй, Корзинка, обожди минутку, разреши наш спор с Крокодилом! Разве можно за добро злом платить?

И тут Бык рассказал все по порядку.

Корзинка ответила:

— Не мне разрешать ваш спор. Расскажу я лучше о себе. Когда я стала Корзинкой, один Человек продал меня другому за большие деньги. Мой новый хозяин заботливо ухаживал за мной и любил меня. Каждый раз после того, как во мне парили рис, он тщательно ополаскивал меня. А когда я была чистая, он вешал меня на жердь или ставил на полочку. Вот так мне и жилось в доме у Человека. А когда я сломалась, меня выкинули в реку. Теперь я здесь. Судите же сами!

Крокодил сказал:

— Что тут еще обсуждать, Бык? Ведь я говорил, что за добро надо злом платить!

(саб)Быка огорчает рассказ рваной цыновки

Бык сказал:

— Потерпи еще немного, Крокодил! Вон плывет Рваная Цыновка, я спрошу ее, что она думает по этому поводу. Эй, Цыновка, остановись на минутку! Разреши, пожалуйста, наш спор с Крокодилом! Разве в самом деле полагается за добро злом платить?

И тут Бык рассказал все по порядку.

Цыновка ответила:

— Я не могу разрешить ваш спор, я лучше расскажу о самой себе. Когда я стала Цыновкой, меня сразу же купил один Человек. Он уплатил очень большие деньги тому, кто сплел меня из тростника. Мой хозяин любил меня и всегда держал на своем ложе. Если на меня попадало хоть немного грязи, он мыл меня. Стоило дождю промочить меня, он вывешивал меня на солнце сушиться. Так я и жила. А когда я порвалась, мною стали пренебрегать. Из дома меня выкинули во двор. Куры топтали и пачкали меня, но теперь уже никто меня не мыл. Постепенно я стала расползаться, и меня выбросили в помойную яму. Там было мокро, грязно и жарко. А во время сильной грозы потоки воды смыли меня, и я попала в реку. Так я очутилась здесь. Вот и подумайте сами о моей судьбе!

Крокодил сказал:

— Чего же тут думать, Бык? Где ты еще хочешь искать справедливости?

(саб)Канчиль договаривается с Ланью

Как только Канчиль узнал, что Крокодил обманул Быка, стащившего его в реку, зверек очень разозлился. По всему было видно, что подлый Крокодил задумал сожрать ни в чем не повинного Быка. И Канчиль тотчас же отправился в лес, чтобы попросить помощи у Лани. Когда он подошел к ней, она лежала и отдыхала. Увидев Канчиля, она сказала:

— Куда ты так торопишься? Можно подумать, что за тобой гонятся дикие звери или охотники!

Канчиль ответил:

— Если бы за мной гнались дикие звери или охотники, я легко ускользнул бы от них. Просто спрятался бы в зарослях тростника, и меня бы там никто не нашел. А я к тебе — по очень важному делу. Нам надо вместе подумать, как тут быть. Бык был очень неосторожен, и теперь Крокодил хочет его съесть. Надо было ему тащить Крокодила в реку!

Лань ответила:

— Меня очень удивляет, что Бык согласился снести Крокодила в реку. Ведь Крокодил славится своей неблагодарностью. Для умного это был бы урок, а дураку все равно ничего впрок не идет.

Канчиль сказал:

— Не ругай Быка за то, что он помог Крокодилу. Я сам попросил его это сделать, когда Крокодила придавило деревом джави-джави и он чуть было не сдох. И вот благодарность за помощь!

И тут Канчиль рассказал обо всем, что произошло.

Лань промолвила:

— В самом деле, душа у Крокодила подлая, ведет он себя низко, а доброты не ценит! А что, Бык все еще в реке?

— Да, он все еще там, и Крокодил сидит у него на спине. А может быть, после моего ухода Бык уже захлебнулся.

Лань ответила:

— Пойдем, покажи мне, где это все происходит, но только к реке близко не подходи. Держись подальше, чтобы Крокодил не догадался, что у нас с тобой сговор!

(саб)Лань берется разрешить спор

Лань стала, не торопясь, прогуливаться по берегу, словно она и не знала, что в реке Бык с Крокодилом. Вскоре Бык окликнул ее:

— Послушай, Лань, остановись на минутку, разреши наш спор с Крокодилом. Скажи, кто из нас прав?

Лань сделала вид, что испугалась, а потом, взглянув на Быка, воскликнула:

— Ах, это ты! Как я погляжу, ты с Крокодилом в чехарду играешь! Какие у тебя с ним дела? Почему ты вдруг стал искать справедливости?

Бык ответил:

— Я оказал Крокодилу услугу и не думал о вознаграждении. Я только хотел, чтобы он не отплатил мне злом.

И тут он рассказал, как все произошло.

Лань стала подавать Быку разные знаки, чтобы тот вынес Крокодила на берег. Она считала, что на суше ему нетрудно будет справиться с Крокодилом, — тут сразу пригодятся острые рога! Но Бык никак не мог понять, чего от него хочет Лань. А она подумала: «Хоть я и подаю ему знаки, все это напрасно, — у него, видно, совсем рассудок помутился». Потом она сказала:

— Подожди! Для того чтобы разрешить ваш спор, надо очень хорошо знать, как было дело. Поэтому одних объяснений мне недостаточно. Выходите из воды, и пусть Крокодил ляжет на прежнее место. Как только он это сделает, я смогу разрешить ваш спор, и тогда Крокодил съест загривок Быка, как положено по всем правилам.

Бык тотчас же вылез на берег, вытащив на своей спине Крокодила. Тот был очень рад — он не понимал, что Лань его перехитрила, и думал, что она согласится с ним точно так же, как Лимас, Корзинка и Рваная Цыновка.

А Лань сказала:

— Послушай, Бык, не спускай Крокодила со спины у самого берега, отнеси его на прежнее место!

Они пришли на прежнее место, и Крокодил слез со спины Быка.

— Крокодил, — спросила Лань, — ты лежал на спине, когда тебя придавило дерево джави-джави?

— Сначала на спине, а потом перевернулся и лег на брюхо, как сейчас.

— Бык, — сказала Лань, — взрой опять рогами землю и засыпь Крокодила. Пусть все будет так, как было с самого начала!

Бык забрался на холм и начал взрывать рогами землю. Лань тоже поднялась на холм и встала рядом с Быком. Потом она спросила:

— Ну, Крокодил, так было дело?

Крокодил сказал:

— Так! Кто же из нас, по-твоему, прав?

Лань только рассмеялась в ответ.

— Это подло с твоей стороны! — со злобой воскликнул Крокодил. — Ты меня обманула! Сейчас же скажи Быку, чтобы он отнес меня обратно в реку!

Лань ответила:

— Вот он, Бык! Скажи ему сам, чтобы он отнес тебя. Раз уж тебе так хочется полакомиться его жирным загривком, попроси его сам. Если он согласится, ешь на здоровье!

Крокодил воскликнул:

— Да ты, Лань, совсем обезумела! А ну-ка, иди сюда, я тебе откушу голову!

Лань ответила:

— Откусишь, если на то будет воля аллаха. А я сейчас не то что умирать, но и стареть-то не хочу!

И тут Лань позвала Канчиля, который прятался неподалеку. Когда он пришел, Лань сказала ему и Быку:

— А теперь пойдемте отсюда! Не надо больше иметь дела с этим мерзким Крокодилом!

И все трое отправились в путь. Шли гуськом — позади всех Бык, охранявший всех от опасности, а впереди — Канчиль, указывавший дорогу.

Увидев, что животные уходят, Крокодил забрался на холм и пустился вдогонку за Быком. Бык сразу же обернулся и в ярости уставился на Крокодила. Глаза его налились кровью. Наклонив голову, он стал потрясать своими огромными острыми рогами. Он был очень страшен: Налетая с размаху на деревья, стоявшие по обочинам дороги, он принялся выворачивать их с корнем. Потом он воскликнул:

— А ну-ка, сунься, Крокодил, если у тебя хватит смелости! Давай сразимся не на жизнь, а на смерть, если ты и в самом деле готов выдержать кровавый бой! Где-где, а на твердой земле я тебя не испугаюсь!

Крокодил порядком струхнул, увидев разъяренного Быка, и тотчас же нырнул в реку.

А Бык, Канчиль и Лань отправились обратно в лес. Они стали друзьями на всю жизнь и всегда ходили друг к другу в гости.

Жили-были Бекас и Бекасиха. Они очень любили друг друга и свили свое гнездо посреди поля. Они думали, что там будет безопаснее всего: хотя люди и ходят по полю, но до самой середины не добираются. Бекасиха снесла три яйца и благополучно высидела птенцов. Бекас и Бекасиха были очень рады. Детей своих они кормили вдоволь, чтобы те поскорее выросли, окрепли и быстрее оперились.

А в это время крестьянин, которому принадлежало поле, собрался косить рис, потому что пора было убирать урожай. Вот крестьянин и говорит жене: — Послушай, женушка, рис уже спелый, и хорошо бы завтра его скосить. Пройдет еще неделя, и он сгниет.

Услышав слова крестьянина, Бекас глубоко опечалился и совсем повесил голову. Он представил себе, как люди, убирая урожай, погубят его птенцов. Бекасиха заплакала и сказала своему мужу:

— О горе, горе! Вот что, муженек: завтра, когда крестьянин подберется к нашему гнезду, чтобы убить птенцов, я их не оставлю. Я прикрою своих детей крыльями и умру вместе с ними под ногами человека!

Бекас очень убивался, глядя на то, как горько плачет его жена. Он был в отчаянии от того, что Бекасиха собралась умереть вместе с тремя птенцами. Приласкав жену, он сказал:

— Перестань, дорогая, не надо плакать! Разве ты не знаешь, что у меня на сердце так же тяжело, как и у тебя? Если ты хочешь защищать наших детей, то и я не останусь в стороне — я тоже буду отстаивать их вместе с тобой. Но до того как на нас обрушится несчастье, надо постараться найти какой-нибудь выход. Я пойду за помощью, мне приходилось слышать, что хитроумный Канчиль очень охотно помогает всем, кто попал в беду. Попробую-ка я с ним поговорить, может быть, он согласится и нам помочь!

И Бекас полетел разыскивать Канчиля. Вскоре он увидел его. Канчиль лежал, развалившись, под фикусом и с наслаждением пережевывал жвачку. Он вздрогнул, увидев Бекаса, кружившего прямо над его головой, и, обратившись к нему, сказал:

— Вот уж не думал, что ты сюда прилетишь, да еще в такое время! Что у тебя случилось? А ну-ка, садись вот на эту ветку поближе ко мне и рассказывай!

Бекас с печальным вздохом ответил:

— Ах, дорогой Канчиль, прилетел я с невеселыми вестями.

— Да что с тобой такое? Ведь ты свободно летаешь куда хочешь, и еды тебе хватает вдоволь!

— Это все верно. Но среди живых существ нет таких, кто был бы избавлен от горя, кому бы не угрожала смерть.

— А какое горе тебя постигло? Расскажи мне, может быть, я смогу тебе помочь.

И тогда Бекас стал рассказывать Канчилю о своих делах:

— Жена моя снесла три яйца, а потом принялась их высиживать. Наконец, из яиц вылупились три птенца. Это было совсем недавно, и дети мои еще не умеют летать. Сейчас они только начинают покрываться пухом, но уже стали здоровые и толстые. Когда мы их кормим, они отталкивают друг друга. Я с удовольствием добываю для них пищу, ведь нет в мире большей радости, чем кормить своих детей. У меня никогда раньше не было детей, а теперь счастью моему грозит конец, потому что я слышал, что завтра люди собираются косить рис. Ах, друг мой Канчиль, у тебя доброе сердце! Помоги мне в этом горе! Унеси моих детей с этого поля, потому что клюв мой и коготки слишком слабы, чтобы я мог сделать это сам.

— Как же я могу помочь тебе перетащить гнездо? Ведь у меня есть только ноги и нет рук, как у людей. Мне это так же трудно, как и тебе. А если я возьму твое гнездо в зубы и при этом немного промахнусь, то могу нечаянно прихватить зубами твоих птенцов, и они погибнут. Вот и получится, что я, сам того не желая, убью твоих детей. Короче говоря, не могу я тебе помочь!

— Неужели тебе не жаль моих птенцов, которым угрожает смерть? Ведь защищать их буду только я да их мать. Ведь ты помог Быку и совершил столько добрых дел! Какая же цена всей твоей доброте, если ты откажешь в помощи живому существу, которое тебя так просит?

— Я никогда не отказываюсь помочь попавшим в беду, если только это действительно в моих силах. Но тут дело нелегкое, потому что надо вступить в схватку с человеком. Того и гляди, мне самому несдобровать! Посуди сам: если ты погибнешь, то это не так страшно — ведь ты умрешь вместе с женой и детьми. А, обращаясь за помощью ко мне, ты только напрасно навлекаешь беду и на меня. Но раз перехитрить надо всего-навсего глупую женщину, я постараюсь завтра прийти — может быть, мне удастся отвлечь ее от уборки урожая! А ты ступай сейчас домой и корми своих детей получше. Всю эту неделю я буду мешать крестьянам убирать рис, а за это время дети твои наверняка научатся летать.

— Вот хорошо, спасибо тебе! Ну, а сейчас я пойду домой и во всем буду тебя слушаться. А завтра буду ждать тебя с нетерпением.

— Ладно, я обязательно приду.

На другой день рано утром крестьянки пришли на поле косить рис. Бекас и Бекасиха чуть не лишились рассудка от страха. Они сидели в гнезде и, распустив крылья, прикрывали своих птенцов. Они уже думали, что детям их пришел конец.

Вскоре появился Канчиль и выбежал на самую середину поля. Когда крестьянки собрались косить, он проскочил прямо под ногами у одной из них. Та закричала:

— Канчиль, канчиль!

И бросилась ловить его, но, конечно, не поймала. Тогда она попыталась накрыть его мешком. Но Канчиль проскочил под самым мешком. Женщина засуетилась и стала кричать истошным голосом. Тут подбежали другие женщины, чтобы помочь ей, и, вместо того чтобы косить, все они, как сумасшедшие, гонялись за Канчилем. Но им не удалось даже прикоснуться к нему — уж очень он ловко увертывался. После полудня Канчиль убежал в лес. А крестьянки пошли домой — косить было уже слишком поздно. Жена крестьянина сказала своему мужу:

— Сегодня с косьбой ничего не вышло — помешал дикий канчиль.

На следующий день женщина снова вышла в поле, чтобы со своими подругами убирать урожай риса. Только они собрались косить, — Канчиль опять тут как тут, и давай скакать!

Вот Бекас и говорит своей жене:

— Вчера Канчиль приходил сюда. Все женщины помогали жене крестьянина ловить его, да все без толку! А потом в него кинули серпом. Они думают, что серп задел его, потому что Канчиль стал прихрамывать. Им-то и невдомек, что он просто прикидывается!

В этот день все женщины, как обезумевшие, опять ловили Канчиля, но он так ловко увертывался, что поймать его не удалось. Целый и невредимый, Канчиль вечером удрал в лес.

А крестьянки так и не начали косить, потому что было уже совсем поздно. Так Канчиль поступал каждый день в течение целой недели. Каждое утро женщины гонялись за зверьком и забывали о своей работе.

Маленькие бекасята тем временем научились подниматься в воздух, и отец с матерью показали им, как надо летать, чтобы убраться подальше от этого поля. Канчиль перестал туда приходить, и тогда, наконец, началась уборка урожая. Бекасы благополучно избежали опасности, и всё благодаря помощи Канчиля!

Вот Бекас и говорит жене:

— Пойдем к нашему другу, хитроумному Канчилю, и поблагодарим его за то, что он нам всем помог. Хоть мы и не можем отплатить ему тем же, все равно надо навестить его, чтобы он знал, как мы ему благодарны. А заодно мы познакомим его с нашими детьми — ведь он их еще ни разу не видел.

Жена и дети очень обрадовались этим словам, и Бекасиха сказала:

— Сейчас же полетим все к нему. Это — первое, что мы должны сделать.

И все впятером полетели разыскивать Канчиля.

А Канчиль тем временем отдыхал на высоком холме, неподалеку от берега большой реки. Холм этот был окружен со всех сторон глубоким оврагом. Когда выпадали дожди, река разливалась и вода омывала холм, над которым возвышался развесистый фикус. Кончики его ветвей почти что касались земли. Под деревом всегда было очень чисто, словно выметено метлой — каждый день ветер сдувал все опавшие листья в овраг.

Канчиль очень любил проводить там время. А Бекас знал, что Канчиль часто дремлет на этом холме, пережевывая свою жвачку. Поэтому птицы полетели прямо туда. Канчиль сразу же проснулся и сказал:

— Здравствуй, дружок мой Бекас. Нечего тебе кружиться в воздухе и зря тратить силы. Садись-ка на ветку, что над моей головой!

Бекас сел на ветку и ответил:

— Большое тебе спасибо за твои добрые слова! Только бы ты был всегда здоров и счастлив.

Канчиль сказал:

— Вы прилетели всем семейством, какие же новости принесли вы с собой, хорошие или плохие? Впрочем, вид у вас очень довольный, как я погляжу.

Бекас в ответ:

— Ты не ошибся, Канчиль, так оно и есть. Я прилетел сюда со своей женой и детьми только для того, чтобы ты знал, как мы тебе благодарны. Ты помог нам спастись от врага. Не жалея сил и не зная страха, ты пришел нам на помощь, и я со своей женой и детьми избежал страшной опасности. Мы спаслись только благодаря тебе, умный и добрый Канчиль! Чем мы, слабосильные пташки, сможем отплатить тебе? Только тем, что всегда будем тебе верны. Днем и ночью мы будем молиться за твое здоровье! Да продлит аллах твою жизнь, да ниспошлет он тебе радость и счастье!

— Большое спасибо вам за вашу преданность, — ответил Канчиль. — Хоть вы малы ростом и слабосильны, не забывайте, что в жизни бывает по-всякому: иной раз случается так, что и маленький зверь помогает большому. Все может быть — на то воля аллаха. Кто знает, когда мне понадобится ваша помощь. Ну, а в том, что я вас спас от крестьянина, большой заслуги нет. Если уж аллаху было угодно сохранить вашу жизнь, то он и без меня нашел бы пути избавить вас от опасности. Поэтому нечего и говорить, что помог вам я, — на все воля аллаха.

А теперь я хочу дать вам совет. Все мы, живущие на белом свете, должны всегда стремиться к добру. Никогда никому не делайте зла, никому не причиняйте горя. Когда мы совершаем хороший поступок, на сердце у нас легко, как бывает легко человеку, расплатившемуся со своими долгами — он не испытывает больше ни стыда, ни страха. Когда мы делаем то, что положено, на душе у нас хорошо, как бывает хорошо больному, принявшему целебное средство. О том, кто добр, и после смерти молва добрая. Совсем иначе обстоит дело с теми, у кого злое сердце. Они все время кого-нибудь ненавидят, на кого-нибудь обижаются, спокойного сна не знают, всегда в страхе, словно окружены врагами. Разве сравнить их с теми, кто выполняет заветы всевышнего! И душа у них чистая, и нет суетных устремлений. Прежде всего они думают о том, как угодить аллаху и сделать добро ближнему. Потому и слава о них добрая. Все, кто знает их, все, кто слышит о них, относятся к ним с любовью. Потому и будут говорить о них хорошо даже после их смерти.

— Большое тебе спасибо, Канчиль, за твои слова. Я всей душой хочу поступать так, как ты советуешь. Пусть аллах услышит мои мольбы и ниспошлет мне побольше сил, чтобы я мог приходить на помощь животным, попавшим в беду. На свете нет ничего невозможного, все во власти аллаха.

— Очень рад, что у тебя такие добрые намерения. На том свете тебя ждет блаженство.

— Да сбудутся твои молитвы, Канчиль. А теперь разреши мне с женой и детьми покинуть тебя, ведь мы здесь уже очень давно.

— Всего хорошего, Бекас. Я буду молиться, чтобы ты всегда был здоров и чтобы в семье твоей все было благополучно!

Бекасы поднялись в воздух и скрылись в облаках. А Канчиль, оставшись один, снова прилег под фикусом и задремал, обдуваемый ветерком. Через некоторое время он уже крепко спал.

Дождь лил не переставая, словно с неба хлынули водопады. Река разлилась, и овраг сразу же затопило. Вокруг холма завертелись страшные водовороты. Вода поднималась все выше и выше, и шум ее напоминал рев урагана. Река разбухла от дождя. Вскоре вода в овраге, окружавшем холм, подступила к тому месту, где спал Канчиль. Проснувшись и увидев, как разлилась река, зверек очень испугался. Что было делать? Прыгнуть было некуда, потому что овраг был залит водой. Вскарабкаться на дерево он тоже не мог. Оставалось только надеяться на то, что вода скоро спадет и не успеет смыть его. Пуститься вплавь Канчиль не решался, так как боялся угодить в пасть крокодилу. Пока он в страхе думал о том, как опасна была бы такая встреча, над водой неожиданно показались крокодильи головы. Ближе всех была голова Крокодила — его старого врага, чуть не задавленного в свое время деревом джави-джави.

— Ага! — воскликнул Крокодил. — Наконец-то мы с тобой повстречались, Канчиль! Куда ты теперь удерешь? А ну-ка, иди сюда, да побыстрее! Куда ты спрячешься? Не угодно ли тебе спрятаться в моем желудке? А ну-ка, попробуй убежать! Теперь тебе не спастись! Сейчас я тебя прикончу и угощу твоим мясом всех своих друзей. Мы изгрызем тебя до последней косточки — очень я на тебя зол за то, что ты меня тогда обманул! Я хотел полакомиться загривком Быка, и ничего не вышло, а все из-за твоей хитрости. Надо было тебе звать эту негодную Лань, чтобы она вмешивалась в мои дела с Быком! А ну, пошевеливайся, теперь уж я съем тебя вместо бычьего загривка! Должно быть, у тебя очень вкусное мясо — жирное и мягкое. Может быть, оно так же полезно, как лекарство.

Канчиль думал, что ему уже не уйти от смерти. Но он не потерял надежды на помощь всевышнего. Поэтому он вверил свою судьбу аллаху и стал молить его о спасении…

А потом, обратившись к Крокодилу, он сказал:

— Кто раскрыл тебе тайну? Откуда ты узнал, что из меня можно сделать лекарство? Вас тут собралось так много, и вы хотите съесть меня одного! А это не дело — ведь я слишком мал. Сыты вы мною не будете. Но если вы хотите приготовить из меня лекарство, то это уж другое дело. В таком случае можете есть меня все вместе, если только вас здесь не меньше, чем нужно.

— Нас здесь восемьдесят, — ответил Крокодил.

— Если меня съедят только восемьдесят крокодилов, то у всех наверняка заболит живот и будет понос. Утром заболеете, а к вечеру и умрете! Если не верите, можете хоть сейчас разорвать меня на куски и съесть. Но зато если меня съедят полтораста крокодилов, то лекарство подействует, и все вы будете долго жить и здравствовать.

— А ты правду говоришь, Канчиль?

— Да ведь это то же самое, что бывает с человеком, который выпьет лишнего. Слишком много вина идет во вред. Человек хмелеет, теряет стыд, а иной раз и помирает, перепившись. Во всяком случае, пьянице долго не прожить. Другое дело, когда человек пьет понемножку, от этого он становится только крепче! А ведь мое мясо куда ядовитее, чем любое вино: кто поест больше чем нужно, наверняка долго не протянет.

Один из крокодилов сказал:

— Так всегда бывает: перед смертью все слишком много болтают. Хоть одним канчилем и не будешь сыт, все же я тебя сейчас съем.

Канчиль тотчас же подошел к нему и сказал:

— Пожалуйста, рви меня на части! Я даю хороший совет, а вы меня не слушаете. Мне ведь все равно, сколько крокодилов меня съедят, — один или много! Но я хочу, чтобы звери были благодарны мне после моей смерти, чтобы мое доброе имя прославилось на весь мир. А впрочем, если хорошенько подумать, то, пожалуй, можете и не слушаться моего совета. Ведь если меня сожрут восемьдесят крокодилов, то все они околеют. То-то будут радоваться все животные, которые добывают себе пищу на берегу реки — им уже никто не будет мешать! Жаль, что я проболтался, но теперь уже слова обратно взять нельзя. Эх, подвел меня мой болтливый язык! И зачем только я раскрыл эту тайну?

Старый крокодил ответил:

— Я теперь вижу, что ты говоришь правду. Что ж, я велю сейчас пятидесяти крокодилам позвать сюда еще семьдесят, чтобы всего нас было сто пятьдесят. А тридцать крокодилов останутся сторожить тебя, пока другие разойдутся в разные стороны. Вскоре все соберутся здесь!

Пятьдесят крокодилов разошлись по сторонам: кто вылез на берег, кто нырнул в воду. Очень скоро все вернулись обратно, а вместе с ними — еще семьдесят. Теперь уже их было сто пятьдесят. Овраг так и кишел крокодилами, и все они страшно разевали пасти.

Крокодил, враждовавший с Канчилем, сказал:

— Ну, а теперь чего ты еще хочешь, Канчиль? Нас тут уже собралось полтораста.

— Если вас и в самом деле полтораста, не больше и не меньше, можете есть меня! Но только здесь точно полтораста?

— Не больше и не меньше, точь-в-точь полтораста, я только что пересчитал.

— Ну, ваше счастье, если ты сосчитал правильно! Но если ты ошибся, то это может плохо кончиться для всех вас.

— Да лучше ты сам пересчитай еще раз, чтобы не было ошибки.

— А я полагаюсь на вас! Если и в самом деле здесь сто пятьдесят крокодилов, не больше и не меньше, то, пожалуйста, рвите меня на части!

— Нет, нет, я боюсь, лучше ты пересчитай нас!

— Если вы и в самом деле этого хотите, то я готов, но только расположитесь так, чтобы я вас хорошо видел. Нечего высовывать из воды только одну голову. Лягте все рядком, бок о бок, прижавшись друг к другу, — от фикуса вон до того берега.

— Хорошо, не беспокойся, сейчас я им всем прикажу, и мы расположимся, как ты велишь.

Вскоре после этого крокодилы улеглись в ряд, выставив из воды головы, спины и хвосты.

— Считай быстро, да смотри не ошибайся, — сказал Крокодил.

Канчиль ответил:

— Разреши мне наступать ногами на спины твоих друзей. Пусть только они не сочтут меня неучтивым.

Крокодил ответил:

— Ничего, ничего, ведь это для пользы дела!

Канчиль начал считать крокодилов, прыгая по их спинам: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, двадцать, двадцать четыре, пятьдесят, шестьдесят, девяносто, сто, сто двадцать… сто пятьдесят! Тут он прыгнул на берег и со всех ног бросился удирать. Крокодил закричал:

— Подожди минуточку, Канчиль, я хочу кое о чем спросить тебя!

Канчиль ответил:

— О чем же ты хочешь меня спросить?

— Да вот насчет того, что ты говорил!

— Мясом моим хочешь полакомиться? И не надейся! Вместо моего мяса можешь собрать по дороге мой помет и угостить им своих приятелей. А если будет мало, то я еще подбавлю. Подлый Крокодилище, возвращайся туда, откуда ты пришел! Желаю тебе и твоим друзьям, чтобы охотники прострелили всем вам головы! А теперь я поскачу во весь дух.

Забравшись на небольшой холмик, поросший ротановым тростником, Канчиль остановился, чтобы передохнуть. Вдруг тростник зашевелился, словно от ветра, и Канчиль увидел, что к нему приближается Крокодил. Он отскочил как ужаленный и воскликнул:

— Паршивый Крокодил, сын тупорылого крокодила, внук крокодила-мерзавца, правнук подлого крокодила, потомок гнусных крокодилов, ишь чего задумал — исподтишка нападать! Хорошо, что я вовремя заметил, а то — неровен час — превратился бы в крокодилий помет!

И тут Канчиль помчался без передышки и бежал так до самого озера. Его мучила жажда, и он остановился, чтобы напиться. Не успел он наклониться к воде, как увидел там что-то продолговатое, вроде плетеной корзинки. Канчилю стало немного не по себе, но он не растерялся. Обратившись к загадочному предмету, он сказал как раз противоположное тому, что думал на самом деле:

— Послушай-ка, Продолговатый, если ты крокодилья голова, то не шевелись, а если ты кусок дерева, то подплыви ко мне.

В действительности это был Крокодил. Услышав слова Канчиля, он тотчас же шевельнулся — для того, чтобы сойти за кусок дерева!

Как только Канчиль увидел, что продолговатый предмет шевельнулся и приблизился к нему, он снова бросился бежать изо всех сил и, наконец, углубился в лесную чащу.

— Ну и глуп же Крокодил, не понимает, когда над ним издеваются! — сказал Канчиль. — Так и полез вперед, лишь бы я принял его за кусок дерева. Если уж он так придурковат, то ему меня никогда не провести. Зато я смогу измываться над ним, как захочу. Он и в самом деле безмозглая тварь!

Канчиля охватила страшная усталость. Он остановился под большим деревом, где было тихо и куда не проникали лучи солнца. Под этим деревом обычно прятались от хищников животные, устав за день от поисков пищи. Там они отдыхали, пережевывая жвачку. Там улегся и Канчиль, чтобы прийти в себя, — бояться ему больше было некого.

Вскоре все животные и птицы узнали, что Канчиль не совсем здоров. Друзья зверька решили проведать его и разузнать, как он себя чувствует. Кто только не пришел к Канчилю: Виверра, Орангутанг, Лань, Кентус, Муравьед, Олень, Куница, Белка, Буйвол, Выдра, Бык, Чайка, Ястреб, Птица-Черичит, Дятел, Сорока, Мышь, Сова, Иволга, Голубь, Горлица, Сокол, Бекас, Ласточка, Вальдшнеп, Птица-Чиак, Филин, Птица-Джелатик, Ворона, Птица-Носорог.

Виверра сказала:

— Привет тебе, друг мой Канчиль! Я пришла сюда с твоими приятелями — со всеми животными и птицами, — чтобы проведать тебя! Как твое здоровье? Ведь ты бежал, выбиваясь из сил, словно спасаясь от погони! Что случилось? Расскажи нам обо всем.

Канчиль ответил:

— Значит, ты пришла сюда со всеми друзьями, чтобы проведать меня, разузнать, что произошло? По-моему, я в своей жизни никому плохого не делал. Когда мог, старался выручить тех, кто попадал в беду. Недавно я помог Быку, которого хотел съесть Крокодил. С моей помощью ему удалось вырваться чуть ли не из самой пасти Крокодила. А ну-ка, Бык, расскажи им об этом, чтобы все знали, как было дело!

И тогда Бык рассказал все по порядку, от начала и до конца. Когда он кончил говорить, Канчиль вскочил и воскликнул:

— Из-за всего этого мне пришлось отбиваться от полутораста крокодилов! А я ведь помог не только Быку. Я пришел на помощь Бекасу, когда ему угрожала опасность. Правда, он сам навлек ее на себя: свил себе гнездо прямо посреди поля, думал, что так будет удобнее. Птенцы его еще летать не научились, а крестьянин уже собрался убирать урожай. Тут Бекас разволновался и решил переселить своих бекасят на другое место. Ведь птенцов легко могли раздавить во время уборки урожая. И вот я стал мешать людям каждый раз, как только они принимались за работу. Целую неделю я рисковал своей жизнью. Один раз в меня даже бросили серпом, но, к счастью, не попали… Так и шло время, пока, наконец, бекасята не научились летать. Слава аллаху, все обошлось благополучно, и они спаслись. А вот и Бекас, спросите его сами!

И тогда Бекас рассказал обо всем, что произошло, от начала до конца, и поблагодарил Канчиля.

Лесные звери и птицы умолкли, слушая с разинутыми ртами рассказы о том, как Канчиль помогает своим друзьям. А потом они принялись наперебой хвалить зверька за его ум и доброту, за то, что он с такой готовностью приходит всем на помощь.

Виверра сказала:

— Я со своими друзьями пришла сюда, чтобы ты знал, как мы все за тебя рады. Хорошо, что ты остался цел и невредим! Ведь ты не жалеешь своих сил, когда надо помочь ближнему. Ты готов на все, а в награду ничего не просишь. Долг ты ставишь выше всего. Да благословит тебя аллах за твое доброе сердце, за твои хорошие дела. Пусть имя твое будет всегда овеяно славой и почетом! Дай бог тебе прожить долгие годы и всегда быть здоровым!

Канчиль ответил:

— Большое спасибо тебе, Виверра, большое спасибо всем вам, дорогие друзья! Бог даст, сбудется ваше пожелание. Будем же молиться друг за друга, и я надеюсь, что все мы хорошо заживем в лесу!

Возвращаясь от Канчиля, Филин, Виверра и Кентус всю дорогу беседовали между собой. Виверра сказала:

— Я что-то не видела Дикой Кошки. Неужели она не пришла проведать Канчиля?

Кентус ответил:

— Ее и в самом деле не было. Интересно, что ей помешало?

Филин сказал:

— Она, наверное, спит. Ночью мы с ней поспорили, кто из нас дольше не заснет. А условия такие: проигравший возьмет в рот кусочек помета и опозорится перед всеми. Я принял вызов, и мы начали состязаться. Выиграл я.

А дело было так: Филин решился на это состязание потому, что Дикая Кошка не знает его повадок. Когда Филин ухает, это признак того, что он спит. А когда Филин молчит, это значит, что он бодрствует. Вот поэтому-то обычно и думают, что он спит, как раз в то время, когда он бодрствует. Обо всем этом рассказал сам Филин.

— Всю ночь, — сказал Филин, — Дикая Кошка приходила проверять, сплю я или нет, и все невпопад. Каждый раз, когда она приходила, я не спал. В конце концов, она даже рассердилась и после восхода солнца уже больше не приходила. Я подумал, что она заснула, и сам пошел к ней. В самом деле, Дикая Кошка храпела вовсю, а в лапах она сжимала кусочек помета. Она, видно, собралась положить его ко мне в клюв. Ведь всякий раз, когда она приходила ко мне, ей казалось, что я не сплю. Вот она и держала кусочек помета наготове. А я взял и измазал ей пометом голову. В рот Кошке я его уже не стал класть — мне было противно, и к тому же я боялся, что она проснется. Так что я испачкал одну только морду. Но это ничего, правда?

Виверра ответила:

— А, теперь понятно, почему она не пришла навестить Канчиля — просто заснула! Пойдемте все к ней.

Они пришли к Дикой Кошке, застали ее спящей и принялись будить.

Виверра воскликнула:

— Эй, Дикая Кошка, уже давно солнце взошло, а ты все спишь! Сонливость одолела? Просыпайся, гости пришли!

Дикая Кошка испуганно вскочила, но глаза у нее все еще слипались от сна.

— Вы давно здесь? Откуда вы пришли все вместе? — спросила она.

Виверра ответила:

— Мы только что были у Канчиля. Он еле-еле удрал от Крокодила. Если бы аллах не помог ему, Крокодил запросто сожрал бы Канчиля. Разве ты ничего не слышала?

— Нет, ничего, — сказала Дикая Кошка.

Тогда Виверра спросила:

— Ведь ты всегда просыпаешься очень рано утром, почему же ты сегодня спишь так поздно?

Дикая Кошка ответила:

— Это верно. Дело в том, что прошлой ночью мы с Филином устроили состязание.

— Ну, и кто же победил?

— Разве может Филин победить Дикую Кошку?

Тогда Виверра спросила:

— А какие были условия?

Дикая Кошка ответила:

— Дело нешуточное! Побежденный должен взять в рот кусочек помета.

— Ну и как, ты уже положила помет в рот Филину?

— Да нет, — сказала Дикая Кошка, — я пожалела его.

— Очень хорошо, если ты действительно жалеешь своих ближних! — воскликнул Кентус. — Это значит, что у тебя доброе сердце. Всегда оставайся такой же доброй! Но я хочу дать тебе совет: подружись с Канчилем! Пойди к нему в гости. Ведь он очень хороший, добрый, щедрый, любит во всем уступать. Всегда он приветлив, дружелюбен, готов оказать услугу. Никогда не хвастает, никого не обижает, подлостей не делает. Душа у него чистая. Клянчить он не любит, всякое зло ему чуждо, в обращении ласков. Живет он никому не мешая, любит помогать ближним, отважен и храбр, готов пожертвовать жизнью, если надо. Во всем на него можно положиться. За добро он никогда злом не платит. Живет он для того, чтобы добрые дела делать. Никого он не боится, потому что во всем всегда прав. Он не чета тем злодеям, которые сами не знают, для чего они живут. У таких животных душонка трусливая, совести нет ни на грош, всего они боятся, — ведь понимают, что поведение их подлое. Чуть что — у них уже поджилки трясутся! Глаза свои всегда в сторону отводят — боятся, как бы кто не заметил, что у них совесть не чиста. Услышат чьи-нибудь шаги и уже вздрагивают. Страх не покидает их ни на минуту. На них только взглянешь — они уже думают, ты их выслеживаешь. Все они понимают не так, как надо, всех подозревают, а ведь только потому, что у самих душа подлая. Нелегко им жить на свете: чего хотят, не имеют, а то, что имеют, теряют!

Дикая Кошка разозлилась и обиделась, слушая, как Кентус расхваливает Канчиля. Говоря о том, какой Канчиль хороший, Кентус словно стремился пристыдить ее, сказать, что сама-то она плохая. И Дикая Кошка проговорила с яростью:

— Нет, Кентус, это неправда! Нечего так расхваливать Канчиля. Ты ему приписываешь всевозможные добродетели. Тебя послушать, во мне вообще нет ничего хорошего, только плохое! Меня ты считаешь никуда не годной, но я перед Канчилем заискивать не собираюсь. Один, мол, Канчиль умен, а я дура! Вот до чего ты договорился! Но хоть ты и считаешь меня дурой, я твоего хитроумного Канчиля не боюсь. Готова потягаться с ним — посмотрим еще, кто из нас умнее и изворотливей! Нечего всех зверей стричь под одну гребенку; ведь тебя послушать — все должны перед твоим Канчилем на цыпочках ходить. Но от меня этого не жди — благодарю покорно.

Кентус сказал:

— А ведь ты очень плохо воспитана! Где это видано, чтобы так принимали гостей? Разве так можно? Гости дают тебе добрый совет, а ты огрызаешься. Раз так, значит на самом деле нет в тебе ничего хорошего, а о честности и говорить не приходится. Врешь всем без разбора, и к тому же прямо в глаза! Вот ты говоришь, что одержала верх над Филином, а у самой вся голова в помете. И морда тоже! Кто же из вас скорее заснул, уж не ты ли? И тебе не стыдно? Пойдем отсюда, Виверра! Расскажем всем зверям правду, пусть ей будет стыдно!

Тогда Дикая Кошка ласково проговорила:

— Не сердитесь на меня, Кентус, Виверра и Филин! Вы во всем правы, и я последую вашему совету. Я вам очень благодарна. Ведь все мы знаем, что у Канчиля душа добрая, — верно вы говорите. А голова и морда испачканы у меня в помете потому, что Филин одержал надо мной верх. Но только не говорите другим зверям, а то мне стыдно!

Кентус сказал:

— Будет очень хорошо, если ты последуешь всем нашим советам. А о том, что ты оказалась побежденной, я никому из зверей не скажу.

— Ну, друзья, пойдемте, мы уже и так давно здесь!

И все трое отправились в путь.

Когда животные ушли, Дикая Кошка умылась и счистила всю грязь со своей головы и морды. Она была очень зла на Канчиля за то, что его так любят и уважают все животные. Про себя она сказала: «Разве Канчиль умнее меня? Как бы не так! Вот я сейчас пойду к нему, посмотрим еще, какой он добрый, правда ли, он ни с кем не ссорится. Не может этого быть, не верю я, да и только!».

Когда она пришла к Канчилю, тот обратился к ней со словами:

— Здравствуй, друг мой Дикая Кошка! Почему ты пришла позже всех?

— А это я нарочно! Ведь если бы я пришла вместе со всеми, тебе было бы от этого мало пользы. Расскажи мне, пожалуйста, о своих делах!

И тогда Канчиль рассказал ей все по порядку, от начала и до конца. Дикая Кошка сделала вид, что она удивлена и восхищена. А в глубине души она желала Канчилю смерти.

— Бедный, сколько тебе пришлось перенести! Не надо больше думать об этом. Что было, то прошло! Пусть все это послужит тебе уроком на будущее. А сейчас подумаем лучше о приятных вещах! Ты уже поел?

— Нет еще, мне не хотелось.

— Так нельзя, пойдем, я тебя провожу туда, где есть чем полакомиться. Я знаю один огород, засеянный бобами. Там ты можешь вдоволь наесться свежими, сочными листьями.

У Канчиля слюнки потекли при мысли о сочных листьях, но он и виду не подал, что ему так хочется есть.

— Я еще не успел проголодаться, — сказал он, — потому что очень ослабел. Но сейчас, когда ты заговорила о бобах, у меня появился аппетит.

— Неужели никому из друзей, навестивших тебя, не пришло в голову предложить тебе поесть?

— Нет, никому, кроме тебя!

— Куда же это годится! Среди твоих верных друзей не нашлось ни одного, кто бы сжалился над тобой, подумал о твоем здоровье! Хоть бы один из них поинтересовался, ел ты что-нибудь или нет! Какая польза от того, что они все сбежались сюда и говорили тебе приятные вещи? Все — пустые слова! Разве это настоящая дружба? Что толку от таких друзей, которые только интересуются твоими приключениями? Небось им и дела нет до того, голоден ты или нет. А ведь ласковыми словами сыт не будешь! Я самая ничтожная из твоих друзей, а жалею тебя. Вот и подумай над этим!

— У меня нет друзей, которых я считал бы ничтожными, для меня все равны. А ты мне — такой же друг, как и все.

— Ладно, пойдем со мной, и ты сам увидишь, как я тебе предана!

Еще до того, как прийти к Канчилю, Дикая Кошка высмотрела засеянный бобами огород, окруженный крепкой изгородью. Она знала также, что там установлен капкан.

Дойдя до огорода, животные остановились, и Дикая Кошка сказала:

— Вон там, правее, жерди немного расходятся. Раздвинь их пошире, и мы пролезем!

— Я не могу их раздвинуть, у меня еще нет сил.

— Дай, я тебе помогу! Я сама раздвину… Вот так, уже хватит!

— Ну, если хватит, то я полезу.

Канчиль забрался в огород и начал есть свежие листья бобов, а заодно и стебли. Вскоре он почувствовал, что к нему возвращаются силы.

Тут Дикая Кошка сказала:

— Канчиль, не ешь эти листья! Вон там, подальше, листья и свежее и сочнее, да и стебли потолще! Ешь их на здоровье!

А как раз на этом самом месте и был установлен капкан. Он был прикрыт сверху листьями, и его не было видно. Канчиль послушался Кошки и, ничего не опасаясь, принялся щипать там листья и грызть стебли. Среди густо разросшихся бобов, среди листьев, стлавшихся по земле, он и не заметил, как угодил головой в петлю. Тут он наступил ногой на пружину капкана, и его тотчас же подбросило кверху. Петля на его шее затянулась, и он повис. Стоило ему пошевельнуться, и петля затягивалась еще туже. Канчиль не произнес ни слова, он боялся шелохнуться. Молча вверил он свою судьбу аллаху. У него не было никакой злобы на обманувшую его Дикую Кошку. Он только жалел, что доверился ей, винил сам себя и просил прощения у аллаха. К счастью, задней ногой ему удалось опереться о лежавший на земле ствол дерева. Это и спасло его от смерти.

Тут Дикая Кошка подошла к нему и с издевкой в голосе произнесла:

— Почему ты перестал кушать листья, Канчиль? Что это ты застыл, как бревно? Говорят, ты можешь помочь любому животному. Теперь-то я вижу, что все эти россказни — сплошная ложь. Если бы это в самом деле было так, ты уж как-нибудь сумел бы помочь самому себе! Почему это у тебя вывалился язык? Неужели ты не можешь его убрать? Тьфу! Ишь задумал сравняться с Дикой Кошкой! Это тебе не удастся. Вот не успокоюсь, пока не увижу, как ты сдохнешь! Погоди, сейчас придут люди и прикончат тебя — тогда я спокойно пойду домой! А сейчас я спрячусь в густой листве и буду ждать — интересно, как люди с тобой расправятся!

Канчиль молча слушал Дикую Кошку и все наматывал себе на ус.

Канчиль уже не надеялся, что останется в живых. Он думал только об одном: «Скоро придут люди и убьют меня!».

А в это время Бекас, соскучившись по Канчилю, принялся разыскивать его. Он очень долго кружил в воздухе, пока, наконец, не заметил Канчиля, попавшего в капкан. Бекас тотчас же спустился к нему и увидел, что он еще жив, но не может произнести ни слова — петля очень сильно стягивала его шею. Бекас стал оплакивать Канчиля, и тот совсем расстроился. Тут Бекасу пришла в голову хорошая мысль, и он сказал:

— Вот что, Канчиль: когда придут люди, притворись мертвым. Закрой покрепче глаза и на минутку перестань дышать! А я испачкаю пометом твою морду. Тогда все подумают, что ты уже давно сдох, и сразу же перережут петлю. А ты, не теряя времени, удирай отсюда! Послушайся моего совета! Я тебя буду ждать за изгородью.

Вскоре пришел крестьянин, которому принадлежало поле, и очень обрадовался, увидев Канчиля, попавшего в капкан. От радости он пустился в пляс, напевая и насвистывая. Дикая Кошка, замирая от восторга, смотрела на него, ожидая, что вот-вот он убьет Канчиля! Крестьянин даже не обратил внимания на то, что зверек погубил урожай, съев столько листьев и стеблей. Ведь взамен он получил целого Канчиля! Подойдя к нему поближе, крестьянин понял, что радовался он зря, — Канчиль-то был дохлый! Вздутый живот, морда, испачканная птичьим пометом, — все говорило о том, что зверек околел уже давно. Крестьянин перерезал серпом петлю, душившую Канчиля, и тот, упав на землю, тотчас же вскочил и одним прыжком скрылся в густой листве — там же, где пряталась Дикая Кошка. Оттуда Канчиль бросился к забору, выскочил наружу и помчался прочь. Дорогу ему указывал Бекас, летевший над его головой. Так он и бежал без отдыха, пока не остановился в безопасном месте.

А крестьянин, погнавшись за зверьком, ринулся в густую листву и бросил в Канчиля серпом. Его он даже не задел, а вместо этого попал в Дикую Кошку. Крестьянин подумал, что серп вонзился в Канчиля, и подошел поближе. Но никакого Канчиля там не было, а лежала Дикая Кошка с проломанной головой. Тогда крестьянин изрубил ее на кусочки, приговаривая:

— Дикая Кошка, бесстыжая воровка, это ты завела сюда Канчиля! Это ты проломала изгородь, без тебя Канчиль не забрался бы в мой огород!

Кто роет другому яму, сам в нее попадет.

Давным-давно, еще до того как жители Явы приняли мусульманскую веру, одним из государств на этом острове правил раджа по имени Джамоджойо. Отважный полководец, он покорил всех своих врагов. На поле боя он всегда находился в первых рядах и сражался плечом к плечу с простыми воинами. Размахивая мечом, раджа бросался в самую гущу схватки и никогда не отступал ни на шаг. Даже самое страшное вражеское оружие не могло причинить ему ни малейшего вреда — раджу хранил его волшебный меч.

Меч этот ему подарил один старый отшельник.

— Береги его, как зеницу ока, — сказал он радже. — Если его у тебя украдут, тебе уже не справиться со своими врагами.

Обо всем этом узнал Врекродата, раджа-великан, враждовавший с Джамоджойо.

И вот однажды ночью, когда Джамоджойо заснул под деревом, устав от тяжких битв с врагами, к нему подкрался со своими воинами Врекродата, похитил волшебный меч и захватил раджу в плен.

В плену раджа впал в безысходную тоску: долгими ночами не спал и отказывался от еды.

Однажды ночью, когда раджа, обессилев от усталости, погрузился, наконец, в глубокий сон, к нему явилась фея и сказала:

— Джамоджойо, у тебя украли твой волшебный меч, но вместо него ты получишь другой — таинственным и загадочным путем…

Джамоджойо хотел было спросить, как это произойдет, но фея уже исчезла.

Раджа долго думал об этом видении. Через несколько дней ему снова приснился тот же сон. Но на этот раз к нему явилась не фея, а прекрасная богиня по имени Дурга. Она сказала:

— Джамоджойо, у тебя будет сын, который принесет тебе много счастья. От него ты получишь меч куда более красивый, чем тот, что похитил Врекродата. Да и волшебной силы в нем будет больше.

Не успел Джамоджойо и слова сказать, как Дурга исчезла. Раджа так и не понял, что должен означать этот сон. Дни и ночи напролет проводил он в глубоком раздумье, пытаясь доискаться до его смысла.

От этих неотступных мыслей Джамоджойо совсем перестал спать и есть, очень похудел и занемог.

Раджа-великан Врекродата, глядя на то, как мучается Джамоджойо, сжалился над ним.

— Я освобожу тебя, — пообещал он, — как только покорю своего последнего врага.

Спустя некоторое время Врекродата вернулся с победой и сдержал свое обещание. Он освободил своего пленника, но с одним условием: раджа должен собрать все оружие, какое только есть в государстве Джамоджойо, и положить к ногам Врекродаты. Отныне Джамоджойо больше уже не сможет воевать, и в стране его навсегда воцарится мир и спокойствие.

Выслушав это условие, раджа склонился перед своим врагом и пообещал сдать ему все оружие, какое только есть в государстве. Тяжело было у него на сердце, но свобода была ему дороже всего.

Став снова у власти, Джамоджойо приказал жителям своей страны собрать все оружие, а затем отнести во дворец раджи-великана Врекродаты.

Самым последним пришел сдавать свое оружие никому неведомый старец. В этом государстве он был первым человеком, принявшим мусульманскую веру. Обратившись к Джамоджойо, он сказал:

— Господин мой, мы должны сдать все оружие радже-великану. Но ты не беспокойся. Будет у тебя прекрасный меч, куда лучше, чем тот, что похитил Врекродата. Такова воля аллаха…

Услышав эти слова, раджа и все его министры громко рассмеялись.

— Что это еще за аллах? — спросил Джамоджойо. — Нам такой человек не ведом…

— Это, наверное, самого старика так зовут! — насмешливо воскликнул один из министров. — Он, видно, припрятал кое-какое оружие и держит его про запас…

Раджа поверил министру.

— Ты меня не проведешь, — сказал он старцу. — Я все понимаю: ты утаил меч и собираешься мне его потом продать. Немедленно неси его сюда, а не то…

Услышав эти обвинения, старец глубоко опечалился и ответил, что никакого оружия он не утаивал. А аллах, пояснил он, вовсе не человек, и живет аллах не на земле, а на небе.

Никто не поверил старцу. Его объявили обманщиком и заточили в темницу, которая была в глубоком подземелье под дворцом.

Прошло много месяцев, раджа и все его придворные совсем забыли о существовании узника.

В один прекрасный день жена раджи родила сына. Младенец был здоров и крепок. Но — странное дело! — на его левом боку висел привязанный тонкой ниточкой золотой меч.

Джамоджойо и его министры были поражены. Раджа тотчас же вспомнил слова, услышанные им во сне, и пророчество Пасопати, старца, которого он бросил в темницу.

— Скорее отворите двери темницы и приведите сюда Пасопати! — воскликнул раджа.

Представ перед раджой, Пасопати хотел почтительно склониться, но сердце его остановилось, и он упал. Душа Пасопати вознеслась к аллаху.

Перед смертью он успел открыть глаза, взглянул на новорожденного, которого положили рядом с ним на шелковой цыновке, и произнес слабым голосом:

— Такова воля всемогущего аллаха. Младенец родился с золотым мечом… Но не для ратных подвигов дано это оружие…

А затем он устремил свой взор на Джамоджойо и тихо проговорил:

— Господин мой, всем твоим подданным и тебе самому предстоит отныне носить такие мечи в знак того, что наступит время, когда ты смиришься с волей аллаха. Ибо аллах всемогущ и справедлив. Знайте же имя его!

Произнеся эти слова, Пасопати закрыл глаза навсегда.

Раджа был очень расстроен, что подверг жестокому наказанию ни в чем не повинного старца, и назвал меч, с которым родился его сын, мечом Пасопати.

И до сих пор яванцы называют мечи, подобные тому, с которым родился Сепутран, сын раджи Джамоджойо, — мечами Пасопати.

На одном из уступов, что на склоне горы Савал, можно видеть каменное изваяние. Люди рассказывают, что изваяние это не что иное, как окаменевший принц.

Жил этот принц в годы расцвета государства Паджаджаран. И полюбил он Деви Нгалиму, дочь раджи по имени Рангга Гадинг, отважного воина, перед которым все трепетали. У раджи Рангга Гадинга был трон, вытесанный из священного камня чомпланг. Садиться на трон не разрешалось никому, даже самой жене раджи. Известно было, что всякого, кто сядет на этот трон, неминуемо постигнет большое несчастье.

Рангга Гадинг был очень зол на принца, потому что дочь свою Деви Нгалиму он хотел выдать за раджу, правившего государством Чиребон. Но отказать молодому принцу Рангга Гадинг не решался, потому что отцу принца принадлежала огромная страна, куда больше, чем Чиребон. Опасаясь ссоры с отцом молодого принца, раджа дал свое согласие на свадьбу. Но днем и ночью он думал только об одном: как бы избавиться от своего будущего зятя. До самого дня свадьбы ему так и не удалось ничего придумать. Однако утром в день свадьбы раджа вдруг нашел способ, как навсегда разлучить молодого принца и Деви Нгалиму.

В этот день жених прибыл во дворец Рангга Гадинга в сопровождении всей своей свиты и несметного числа воинов. За ними следовали десятки слуг, которые несли подарки для Деви Нгалимы и ее родителей. Рангга Гадинг оказал принцу торжественный прием.

— Сын мой, — сказал он, указывая на каменный трон, — это место принадлежит тебе по праву. Ведь скоро тебе предстоит стать раджой вместо меня.

В то время как Рангга Гадинг произносил эти слова, один придворный из свиты принца шепнул на ухо своему господину:

— Ни в коем случае не садись на трон. Это грозит страшными бедами для тебя и твоих близких…

Принц почтительно склонился перед Рангга Гадингом, но приглашением сесть на трон не воспользовался.

Когда раджа снова предложил принцу сесть на трон, тот скромно опустился на коврик, разостланный перед троном, и с глубоким почтением произнес:

— О господин мой! Лишь после свадьбы я осмелюсь сесть на трон, рядом с тобой. А пока я еще не вправе это сделать.

— Пусть будет по-твоему, сын мой, — ответил раджа.

Не успели отпраздновать свадьбу, как раджа снова сказал:

— Теперь, сын мой, ты уже можешь сесть со мною рядом.

Принц забыл о совете придворного и сел на трон, вытесанный из камня чомпланг.

В это время Деви Нгалима пошла в свою комнату, чтобы переодеться. Прошло несколько часов, а она все не возвращалась. Принц не на шутку взволновался и отправился искать свою жену.

Уже издалека он услышал истошные вопли плачущих женщин. Голоса их доносились из комнаты, где жила кормилица Деви Нгалимы.

— Что случилось? — воскликнул принц, вбегая в комнату. — Почему вы все так горько плачете? Где моя жена Деви Нгалима?

— О, принц, — ответили женщины, — жену твою похитили.

— Куда она исчезла? — закричал принц дрожащим от волнения голосом. — Кто ее похитил?

— Никто не знает этого, — ответила кормилица. — Мы только мельком видели тень лошади, умчавшей Деви Нгалиму, да издалека до нас донесся ее голос: «Принц сел на священный камень! Теперь нам не миновать беды…».

Принц содрогнулся, услышав эти слова. Значит, он сам виноват в том, что жену его похитили. Но он найдет ее!

Не сказав ни слова Рангга Гадингу, принц в молчании оседлал свою лошадь и поскакал по направлению к горе Муриах, чтобы попросить помощи у жившего там отшельника. Уж он-то наверняка должен знать, что произошло, и от него принц, несомненно, получит разумный совет. За каменной пещерой, где обитал отшельник, было еще несколько пещер, в которых жили крылатые кони сембрани, принадлежавшие богам.

Принц мчался во весь опор. Когда он добрался до каменной пещеры на горе Муриах, где жил отшельник, бедная лошадь едва держалась на ногах, да и сам ездок выбился из сил.

Принц соскочил с лошади, подошел к отшельнику и попросил, чтобы тот провел его к пещерам крылатых коней.

— Я готов провести тебя к пещерам сембрани, — сказал отшельник, — только сейчас ты не найдешь там ни одного коня. Боги сели на них и поскакали сражаться на небеса.

— Ах, святой старец, — взмолился принц. — Что же мне делать? Я ищу свою жену, которую похитили злые люди. И я буду искать ее повсюду — и под землей и над облаками. Но на моей лошади далеко не уедешь. Пожалуйста, попроси богов, чтобы они дали мне крылатого коня. А если нельзя коня, то гаруду…

— Гаруду? Священную птицу бога Вишну? — воскликнул потрясенный отшельник. — Об этом и не мечтай! Даже боги не смеют прикасаться к гаруде. Не дадут они тебе и крылатого коня.

Отшельник устремил свой взор вверх и задумался. Помолчав немного, он сказал:

— Сын мой, я тебе помогу! Закрой глаза покрепче и не открывай их, пока я не скажу.

Принц так и сделал. Какова же была его радость, когда он вновь открыл глаза! Его лошадь, такая усталая после тяжелого пути, стояла теперь перед ним полная сил, а на спине у нее появились крылья.

— Садись на свою лошадь и поезжай искать жену! — воскликнул отшельник.

Не теряя времени, принц вскочил на своего коня и стремглав понесся ввысь. Они летели над высокими горными вершинами и глубокими, бездонными пропастями.

Когда они пролетали над горой Савал, принц увидел на одном из ее склонов шестерых странников, оживленно беседовавших между собой. Натянув поводья, принц остановил лошадь и спросил у них:

— Не видел ли кто-нибудь из вас похищенную принцессу?

Однако странники продолжали свой разговор и не обращали на принца никакого внимания. Он снова задал им тот же вопрос, но ответа так и не получил. Тогда, рассердившись не на шутку, он закричал:

— Немедленно отвечайте на мой вопрос, а не то я всем вам отрублю головы!

И тогда один из странников сказал:

— Принцессу твою никто не похищал. Она сама превратилась в белую голубку.

— Я видел, как она, приняв образ феи, взлетела на небо! — ответил второй странник.

— Я видел, как она, превратившись в лань, умчалась в чащу леса, преследуемая охотниками, — сказал третий.

— А я, — отозвался четвертый, — видел, как она, приняв образ тигра, рвала на части овцу.

Пятый произнес с улыбкой:

— Я видел ее — она очень постарела и подурнела, и лицо ее покрыто морщинами, как у древней старушки.

— А старушку эту мы убили и сбросили вон в ту пропасть, — проворчал шестой.

— Верно, верно, мы сбросили ее в глубокую пропасть! — сказали они все вместе.

Принц пришел в ярость, вынул меч и отрубил головы шести странникам.

— Пусть эти обезглавленные трупы окаменеют! — воскликнул принц. И не успел он произнести это заклинание, как все шестеро превратились в камни.

Но на душе у принца было тяжело, — он начал сожалеть о том, что совершил такой жестокий поступок. Им овладело чувство стыда и глубочайшего раскаяния. Предаваясь печальным размышлениям, он пошел вверх по крутому склону горы Савал. Лошадь его следовала за ним. Дорога была очень трудная и местами почти непроходимая.

Но вот принц вышел на высокое плоскогорье. Неожиданно навстречу ему выбежала какая-то грязная уродливая старуха. Обняв принца, она поцеловала его и завопила:

— Ведь я твоя жена, которую ты так любишь! Я — Деви Нгалима. Разве ты меня не узнаешь?

— Но почему ты так изменилась? — спросил потрясенный принц. — Жена у меня молодая и красивая, а ты стара и безобразна…

— Безобразна? Я безобразна? — закричала старуха, вскочила на лошадь принца и с необычайной быстротой понеслась на небо.

Принца все это словно громом поразило, и он как подкошенный упал на землю. Тело его вытянулось и постепенно начало затвердевать.

Он уже не мог пошевельнуть ни руками, ни ногами, ни головой. Весь он превратился в камень. Глаза его были устремлены в одну точку, и веки стали совершенно неподвижными. Губы принца плотно сомкнулись.

Вдруг появилась Деви Нгалима с прялкой в руках. Она никак не могла понять, что произошло с ее мужем. Склонившись над ним, она спросила:

— Как могло случиться, что в день нашей свадьбы меня похитил раджа Чиребона? Почему меня никто, не разыскивает? И почему ты лежишь здесь, в этом уединенном месте?

Губы принца, почти совсем уже окаменевшие, дрогнули, и он с трудом проговорил:

— Я все время искал тебя…

Больше он уже ничего не мог сказать.

Сорок дней и сорок ночей сидела Деви Нгалима возле окаменевшего тела своего мужа. Она плакала не переставая. Ее прялка и клубки нитей до того намокли от слез, что она не могла даже соткать саван для своего мужа. В сороковую ночь она покинула его окаменевшее тело, чтобы собраться с силами и закончить свою работу. Она долго скиталась по чужим деревням, пока не забрела в селение Телага. Там, на сельском кладбище, она выбрала себе место под развесистым деревом берингин и снова принялась за работу.

Днем она пряталась в каменной пещере, а по ночам бродила между могилами или, сидя под деревом берингин, ткала саван для своего супруга. Однако работе ее не было видно конца.

И поныне, в лунные ночи, жители селенья Телага слышат жужжание прялки — это Деви Нгалима торопится соткать саван. Но никто из жителей деревни не осмеливается пройти ночью мимо кладбища и дерева берингин.

Много столетий тому назад в Дженггале правил раджа, у которого было три брата. Один из братьев был раджой в Кедири, другой правил Нгураваном, а третий владел Сингасари. Сестра раджи — звали ее Кили Сучи — была отшельницей и жила в лесу Кепучанган.

У дженггальского раджи было сорок три сына. Из них особенно прославился старший — Туменггунг Браджа Ната и пятый сын по имени Раден Панджи Куда Ваненгпати.

Принц этот был помолвлен с Деви Секар Таджи, дочерью раджи из Кедири, племянницей дженггальского раджи. Однако Раден Панджи Куда Ваненгпати ни разу не видел Деви Секар Таджи, свою невесту.

Накануне того дня, когда должны были сыграть свадьбу, Раден Панджи в сопровождении нескольких придворных отправился на прогулку. Вскоре он подошел к дому Патиха Куданаварсы, двоюродного брата дженггальского раджи. Увидев Радена Панджи, Патих тотчас же пригласил его зайти.

Когда Раден Панджи Куда Ваненгпати поднялся на веранду, радушный хозяин усадил его, и тут вдруг появилась девушка необычайной красоты, которая стала предлагать гостю бетель.

Раден Панджи был изумлен ее красотою.

— Кто эта девушка? — спросил он Патиха.

— Дорогой принц, — ответил Патих, — это Анггрени, моя младшая дочь.

— Она очаровательна, — сказал взволнованный Раден Панджи, — она так хороша, что я готов отказаться от Деви Секар Таджи и жениться на твоей дочери.

— Дорогой принц, — ответил глубоко озабоченный Патих, — подумай хорошенько. Ведь отец твой уже твердо решил, кому суждено стать твоей женой. Да и, кроме того, всем известно, что Деви Секар Таджи необыкновенно красива, гораздо красивее, чем моя дочь Анггрени.

— Может быть, это и так, — ответил Раден Панджи, — но я намерен жениться только на твоей дочери Анггрени. Скажи ей, чтобы она собиралась, — я возьму ее с собой во дворец. Как только мой отец увидит ее, он сразу же разрешит мне жениться на ней.

Патих понял, что возражать бесполезно, и Анггрени отправилась вместе с Раденом Панджи во дворец его отца. Дженггальский раджа удивился, услыхав, что сын его хочет жениться на Анггрени. Но девушка очень понравилась ему, и он решил, что она достойна стать женой его сына. Несколько недель спустя Раден Панджи Куда Ваненгпати и Анггрени сыграли свадьбу.

Узнав об этой свадьбе, раджа Кедири пришел в бешенство. Ему стало ясно, что его старший брат — дженггальский раджа — вовсе не намерен женить Радена Панджи на Деви Секар Таджи.

И до того рассердился владыка Кедири, что решил напасть на дженггальского раджу. Он созвал всех своих министров и военачальников, чтобы обсудить с ними план действий. Самого старого из всех министров звали Прасанта.

Он сказал:

— Господин мой, не торопись нападать на своего брата. Прежде чем начинать войну, посоветуйся сначала со своей сестрой Кили Сучи.

— Пожалуй, это верно. Надо пригласить сюда сестру мою Кили Сучи, — сказал раджа.

И он тотчас же приказал, чтобы несколько надежных воинов отправились за Кили Сучи в лес Кепучанган. До леса было очень далеко, и только через четырнадцать дней Кили Сучи смогла предстать перед раджой Кедири.

Выслушав его, она спросила.

— Неужели наш брат не сдержал своего обещания?

— Конечно, не сдержал, — с возмущением ответил раджа. — Ведь он обещал мне женить своего сына Радена Панджи Куда Ваненгпати на моей дочери Деви Секар Таджи, как только оба они достигнут совершеннолетия. А вместо этого он женил его на дочери Патиха…

— Спокойнее, спокойнее, брат мой, — сказала Кили Сучи. — Послушай меня, я сама пойду к нему и объясню, что он неправ. Надежда еще не потеряна. Ведь Анггрени происходит не из рода раджей. Не надо начинать войну. Положись на меня, и я все улажу.

Через несколько дней Кили Сучи отправилась в Дженггалу. Придя во дворец дженггальского раджи, она поведала ему о цели своего прихода.

— Не подобает радже нарушать свое обещание, — сказала Кили Сучи, рассказав о том, как рассержен отец Деви Секар Таджи. — Плох тот раджа, который не держит своего слова. Ты ведь уже решил женить Радей Панджи Куда Ваненгпати на твоей племяннице Деви Секар Таджи, дочери раджи из Кедири. И все же ты позволил своему сыну жениться на Анггрени, дочери Патиха.

— Что ж, — ответил раджа, — пусть возьмет себе несколько жен, если только захочет; но, конечно, старшей женой должна быть Деви Секар Таджи. Передай нашему брату горячий привет от меня и скажи ему, что Раден Панджи Куда Ваненгпати приедет посмотреть на Деви Секар Таджи.

Через несколько дней после этого разговора обрадованная Кили Сучи отправилась обратно в Кедири.

Узнав новости, раджа в Кедири сразу успокоился и отказался от помыслов о войне. Вместо этого он начал готовиться к празднованию свадьбы Деви Секар Таджи с Раденом Панджи Куда Ваненгпати. Свадьбу раджа задумал сыграть самую торжественную.

А в это время дженггальский раджа собрал всех своих министров и военачальников и объявил им, что сын его женится снова. Деви Секар Таджи станет его старшей женой, и, если ей суждено родить сына, он будет принцем. Обсудив все это со своими министрами, раджа позвал Радена Панджи Куда Ваненгпати и сказал:

— Сын мой, из-за твоей поспешной свадьбы с прекрасной Анггрени ты чуть было не упустил из виду, что тебе предстоит жениться на Деви Секар Таджи, моей племяннице. Ей суждено стать твоей старшей женой, и я хочу, чтобы ты завтра утром отправился в Кедири и познакомился с ней.

Раден Панджи, который и думать-то перестал о предстоящей свадьбе, был потрясен, услышав эти слова, и отказался выполнить волю раджи. За всю свою жизнь принц никогда еще не перечил отцу, но тут он вопреки всем обычаям заупрямился.

— Отец, — сказал он, — я не хочу жениться на Деви Секар Таджи. Анггрени была и будет моей единственной женой.

Раджу очень рассердили эти слова, но, сдержав гнев, он ответил спокойным голосом:

— Хорошо, сынок. Я не буду заставлять тебя жениться на Деви Секар Таджи.

А сам он при этом задумал пойти на хитрость.

— Поезжай сейчас в лес Кепучанган, — сказал он сыну, — и возвратись обратно с моей сестрой Кили Сучи. Скажи, что мне надо обсудить с ней одно важное дело, которое нельзя уже больше откладывать. Поэтому немедленно отправляйся в путь.

— Хорошо, отец, — ответил Раден Панджи, — разреши мне только перед отъездом повидаться с женой и попрощаться с ней.

— Да нет, сынок, это только задержит твой отъезд, — сказал раджа. — Поезжай прямо сейчас. Я сам обо всем скажу твоей жене.

Раден Панджи Куда Ваненгпати поверил своему отцу. В сердце у него не зародилось ни малейших подозрений, и он отправился в путь. Но не успел он покинуть дворец раджи, как тот позвал Туменггунга Браджа Ната, своего старшего сына.

— Сын мой, — сказал раджа, — твой брат Раден Панджи Куда Ваненгпати вопреки всем нашим законам и обычаям перестал считаться с моей волей, — волей раджи и отца. Он не желает делать то, что я ему говорю, и отказывается выполнять все мои просьбы. Поэтому я решил подвергнуть его жесточайшему наказанию!

И, вручив Туменггунгу Браджа Ната острый меч, раджа сказал:

— Убей этим мечом Анггрени, жену твоего брата. Но не делай этого здесь, в нашем государстве. Замани ее куда-нибудь подальше, за пределы страны, чтобы твой брат ничего не узнал об этом.

Нелегко было примириться Туменггунгу с мыслью о том, что он должен убить жену своего родного брата, с которым он всегда жил в дружбе. Но он не осмелился перечить отцу. Как послушный сын, принял он из родительских рук меч и ответил:

— Отец, воля твоя будет исполнена.

Сказав это, он пошел к Анггрени, которая в окружении своих служанок сидела у себя в комнате. Среди этих служанок была и няня, воспитывавшая Анггрени с самого детства.

— Эмбан, — сказала Анггрени, обращаясь к своей няне, — этой ночью мне приснился очень страшный сон. Будто мне подарили одежду, всю расшитую серебром, сверкающую, как солнце. На одежде вышит узор — ярко светящаяся луна. А на плечах — блестящие лучистые звезды. К чему бы этот сон?

Старая няня подумала немного и ответила:

— Суждено тебе увидеть что-то красивое и блестящее. Тебя…

Она не успела договорить, потому что в комнату вошел Туменггунг Браджа Ната.

Увидев своего шурина, Анггрени велела всем служанкам удалиться. Осталась только старая няня, которая спряталась за дверью, чтобы послушать, о чем будет говорить Анггрени со своим шурином. И она услышала, как Туменггунг Браджа Ната сказал:

— Моя дорогая Анггрени, мужу твоему отец велел отправиться к устью реки Камал. Возможно, что ему придется пробыть там очень долго. Поэтому он и попросил меня, чтобы я отвез тебя туда. Готовься, мы скоро отправимся в путь!

Анггрени очень удивилась, что ее муж уехал, ничего не сказав ей об этом. Но она знала, что приказы раджи нужно выполнять без всякого промедления, и решила, что муж просто не успел сообщить ей о своем отъезде. Поэтому она сказала:

— Подожди немного, я сейчас соберусь в путь.

Закончив сборы, Анггрени в сопровождении своей старой няни вышла к Туменггунгу.

— Ей нельзя с нами ехать, Анггрени, — сказал он, увидев верную служанку.

Когда старая няня услышала эти слова, ее охватило сильное беспокойство. С громким плачем и криками она стала цепляться за одежду Анггрени, умоляя не оставлять ее. Она ни за что не хотела расставаться со своей госпожой. Туменггунг Браджа Ната не мог удержать ее силой, да и Анггрени не хотела бросать ее, поэтому старая няня отправилась вместе с ней.

Для того чтобы другие служанки не последовали за ними, Туменггунг Браджа Ната велел запереть все двери и ворота дворца, как только они из него вышли. Анггрени и ее старая няня не знали об этом. Они уже сидели в паланкине, и Анггрени с нетерпением ждала встречи с мужем.

Подняв паланкин, рабы медленной поступью направились к реке Камал. Анггрени и ее старая няня были спокойны, — им и в голову не приходило, что с ними могут поступить жестоко.

Не доходя до реки, рабы, которые несли паланкин, свернули в густой лес. В самой чаще Туменггунг Браджа Ната сказал Анггрени и ее служанке, чтобы они шли пешком, и велел всем рабам возвращаться в Дженггалу.

Туменггунг, Анггрени и ее служанка прошли еще немного вглубь леса и остановились под деревом ангсока.

— Вот здесь и произойдет то, что должно произойти, — сказал Туменггунг, обращаясь к Анггрени.

— Я встречусь здесь со своим мужем? — спросила Анггрени.

— Нет, — ответил Туменггунг, — здесь, по велению моего отца, тебе суждено умереть.

— За что ты меня хочешь убить? — спросила испуганная Анггрени. — Разве я в чем-нибудь виновата? Разве я каким-нибудь своим поступком заслужила смерть?

— Ты ни в чем не виновата, Анггрени, — сказал Туменггунг Браджа Ната. — Но я должен тебя убить, потому что мой брат не хочет жениться на Деви Секар Таджи, племяннице моего отца. Раден Панджи Куда Ваненгпати не желает иметь двух жен. А мой отец хочет, чтобы он женился на дочери раджи из Кедири. Поэтому он и велел убить тебя…

— Хорошо, — ответила опечаленная Анггрени, — я исполню волю дженггальского раджи.

С этими словами она взяла меч из рук Туменггунга и вонзила его себе в грудь. Служанка не могла пережить своей госпожи. Вынув меч из груди Анггрени, она тоже покончила с собой.

Туменггунг Бражда Ната прикрыл мертвые тела листьями дерева ангсока и отправился обратно в Дженггалу.

Прибыв во дворец, он предстал перед своим отцом и рассказал ему о том, как была убита Анггрени и как ее служанка после этого покончила с собой.

Дженггальский раджа очень обрадовался, услышав это известие, и решил, что теперь-то уж Раден Панджи Куда Ваненгпати наверняка согласится вступить в брак с Деви Секар Таджи.

Вернувшись из леса Кепучанган, куда он ездил за Кили Сучи, Раден Панджи Куда Ваненгпати тотчас же пошел в комнату своей жены. Но вместо нее он увидел там свою сестру Уненган. Раден Панджи очень удивился.

— Почему ты здесь? — воскликнул он, пораженный. — Где моя жена?

С глубокой печалью в голосе Уненган ответила:

— Ее уже здесь нет; Анггрени вместе с ее служанкой завели в лес, что у реки Камал, и убили там по приказанию нашего отца…

Услышав это известие, Раден Панджи Куда Ваненгпати задрожал всем телом и упал без чувств. Он пришел в себя лишь через несколько дней, но рассудок у него помутился.

Дни и ночи напролет кричал он, призывая Анггрени. Он искал ее повсюду — в каменных пещерах и на залитых водой рисовых полях.

Он целовал цветы, которые попадались на его пути, — ему казалось, что Анггрени превратилась в цветок.

Никто не решался приблизиться к нему, кроме старого Прасанты. Нередко принц, покрывая поцелуями цветок, шептал старику:

— Я знаю, я знаю, что в этом прекрасном цветке живет душа Анггрени. Посмотри на лепестки — они точь-в-точь, как ее веки, из-под которых на меня смотрят грустные глаза.

Но вот однажды, гуляя вместе с Прасантой по саду, заросшему цветами, он сказал:

— Прасанта, я все-таки не думаю, что дух Анггрени поселился в цветке. Пойдем поищем ее у реки Камал. Кажется мне, что она со своей няней должна быть там.

Прасанта очень жалел Радена Панджи и все время старался утешить его. И теперь он согласился сопровождать его к реке Камал.

Узнав о том, что ее брат собирается в путь, Уненган захотела поехать вместе с ним.

— Пока он болен, я буду заботиться о нем, — сказала она Прасанте. — Ему очень нужна моя помощь, и я буду следовать за ним, куда бы он ни пошел.

И вот в сопровождении нескольких рабов Раден Панджи Куда Ваненгпати вместе с Уненган и Прасантой отправился к реке Камал. Путь их лежал через густой лес. Как только Раден Панджи увидел кучку сухих листьев под деревом ангсока, он тотчас же воскликнул:

— Вы видите эту кучу листьев? Я уверен, что под ними лежит моя возлюбленная Анггрени!

И он тут же разбросал листья в разные стороны. Раден Панджи ничуть не испугался, увидев два окоченевших трупа: молодую прекрасную девушку и старуху со сморщенным лицом. Это была Анггрени со своей служанкой. Она совсем не изменилась. Только вся она была холодная как лед и твердая как камень.

Тотчас же принц поднял мертвое тело своей жены и сказал Прасанте:

— Подними труп служанки и неси его за мной, мы пойдем к берегу моря. Там все же лучше, чем в этом дремучем лесу.

Прасанта послушался Радена Панджи. Он поднял труп служанки и пошел за принцем.

Уненган так испугалась, увидев трупы, что не могла вымолвить ни слова. Но она не оставила своего охваченного горем брата и пошла вместе с ним.

На берегу моря Раден Панджи сказал Прасанте: — Посмотри, нас уже ожидают две лодки! Вот мы и отправимся в путь! Я с женой и Уненган поплыву в одной лодке, а ты со старой служанкой садись в другую!

— Ладно! А как же все остальные? — спросил старик. При этом он велел одному из рабов соединить обе лодки веревкой.

— Пусть рабы плывут за нами на маленьких челнах, — сказал Раден Панджи Куда Ваненгпати. — Я уверен, что рыбаки, живущие на этом берегу, охотно одолжат свои челны нашим рабам. Мы ведь отправляемся в плаванье ненадолго.

Прасанта велел всем рабам искать челны. Рыбаки, услыхав, что несчастный сын раджи, лишившийся от горя рассудка, хочет отправиться в плаванье, тотчас же отдали свои челны.

Когда все было готово, лодки тронулись в путь, одна за другой. В первой лодке сидели Уненган и Раден Панджи, державший на коленях Анггрени. Прасанта находился во второй лодке, там, где лежало тело служанки. А за ними плыло несколько челнов с рабами.

Они все дальше и дальше уходили от берега. И тут Раден Панджи приказал повернуть на север.

Не успели они пробыть и часа в открытом море, как подул сильный ветер, грянул гром и засверкали страшные молнии. Вскоре хлынул проливной дождь. По морю стали перекатываться огромные волны, захлестывая маленькие челны, в которых сидели рабы. Лодки Радена Панджи и Прасанты бросало то вверх, то вниз, словно разъяренное море хотело поглотить их. Челны совсем уже скрылись из виду. Но обе лодки держались рядом, потому что они были связаны крепкой веревкой. Люди на берегу решили, что Раден Панджи и все те, кто был с ним, утонули, захлебнувшись среди бушующих волн.

В тот же вечер дженггальскому радже сообщили, что его сын вместе со всей своей свитой погиб на дне морском.

Услыхав это известие, раджа глубоко опечалился. Он не захотел больше править страной, а решил уединиться и жить отшельником в лесу Кепучанган вместе со своей сестрой Кили Сучи. Передав бразды правления своему сыну Туменггунгу Браджа Ната, раджа отправился в лес Кепучанган.

Однако Раден Панджи не утонул. Семь дней и семь ночей обе лодки качались на волнах в открытом море, и, наконец, их прибило к берегу Лемах Абанг, что напротив острова Бали. Семь дней и семь ночей Раден Панджи не смыкал глаз — он боялся, что у него заберут Анггрени. Когда они вышли на берег, Прасанта сказал:

— Принц, не похоронить ли нам здесь Анггрени? Посмотри, какое здесь красивое уединенное место!

Раден Панджи ответил:

— Что ты, Прасанта! Зачем же я буду хоронить свою любимую жену? Ведь она не умерла. Ты только погляди, — как она спокойно спит!

Прасанта еще раз посмотрел на мертвое тело. В самом деле, Анггрени казалась спящей. Но старик огорчался, видя, как Раден Панджи носит с собою повсюду труп своей жены. И он задумал пойти на хитрость, чтобы заставить Радена Панджи послушаться его. Немного поразмыслив, он решил рассказать принцу сказку, чтобы таким путем повлиять на него. Он нередко поступал так с тех пор, как Раден Панджи лишился рассудка: слушая Прасанту, принц обычно успокаивался.

Когда он сидел, обдумывая сказку, Раден Панджи обратился к нему со словами:

— Скажи мне, Прасанта, о чем ты думаешь?

— Я вспоминаю одну чудесную сказку, которую я слышал давным-давно, — ответил старик. — Не хочешь ли услышать ее?

— Если она и в самом деле такая хорошая, то, конечно, хочу, — сказал Раден Панджи.

— Ну, тогда слушай, — и старик начал рассказывать. — В давно прошедшие времена в одном заморском государстве жил-был принц. У него умерла жена, которую он очень любил. Он не хотел расставаться с мертвым телом и повсюду носил его с собой, где бы он ни скитался. Он все время разговаривал со своей женой, словно она была живая. Но все это очень утомляло ее. Ведь она уже умерла, и ей хотелось отдохнуть в могиле. Но принц не мог этого понять. И вот однажды ночью, когда он расхаживал взад и вперед, держа на руках свою жену, и поминутно обращался к ней, до него донесся вдруг голос с неба:

— Принц, ты все время носишь с собою мертвое тело твоей жены. Неужели тебе ни разу не приходило в голову, что она от этого очень устала? Если ты действительно любишь ее, дай ей отдохнуть в могиле. Там она обретет покой! Там она будет счастлива…

— А что же станет со мной? — спросил принц. — Что я буду делать, когда похороню ее?

— А ты, сын мой, — снова раздался голос, — должен отправиться в долгий путь и покорить несколько стран. Если ты одержишь победу, то снова встретишься со своей женой, — она будет жива. Но если ты потерпишь поражение, тебе уже никогда не увидеть ее.

И вот принц, покорив несколько стран, встретился со своей женой. Она была жива и еще прекраснее, чем прежде.

Сказка, которую рассказал Прасанта, произвела сильное впечатление на Радена Панджи. Слушая эту сказку, он все время смотрел на мертвое тело. А потом тихо прошептал, обращаясь к жене:

— Ты ведь тоже устала, Анггрени. Ты, наверное, тоже хочешь отдохнуть в могиле?

После этого он сказал Прасанте:

— До чего же хороша твоя сказка, Прасанта. Как ты думаешь, может быть, и со мной произойдет то же самое? Может быть, и я встречусь со своей женой, когда покорю всех врагов своего отца?

— Разумеется, — сказал старик. — То же самое, принц, произойдет, конечно, и с тобой. Похороним же Анггрени, чтобы она могла отдохнуть. Посмотри, как здесь красиво, — тут и должна быть ее могила.

Прасанта указал на росшее поблизости дерево и промолвил:

— Взгляни, принц! Вот под этим деревом Анггрени сможет спокойно отдохнуть. А ее служанку мы похороним рядом с ней.

Раден Панджи Куда Ваненгпати поднял труп своей жены и положил его под деревом. Рабы начали копать две могилы. Как только все было готово, оба трупа опустили в могилы и засыпали землей. Но в то же самое мгновение Анггрени и ее служанка вознеслись на небо.

От изумления Раден Панджи чуть было не лишился чувств. Дрожащим голосом он воскликнул:

— Прасанта, в чем дело? Что произошло? Ведь это моя возлюбленная Анггрени вознеслась на небо, не правда ли? Как же я теперь с ней встречусь, когда покорю всех своих врагов?

А Прасанта на это ответил:

— Ну, конечно, ты встретишься с нею. Ты же сам сейчас убедился в том, что боги тебя любят. Потому-то они и взяли Анггрени к себе на небо. Значит, нам нужно скорее воздвигнуть на этом месте храм.

Спустя несколько дней над могилами, которые вырыли рабы, уже возвышался храм.

Прасанта все время говорил о победах, которые предстояло одержать Радену Панджи.

— Теперь тебе следует называть себя уже не Раденом Панджи Куда Ваненгпати, — сказал он, — а Келана Джаенгсари. И ни в коем случае нельзя говорить, что ты — сын дженггальского раджи.

— А кто же я в таком случае? — спросил Раден Панджи.

— Ты теперь — раджа из заморского государства, а я — твой друг, которого зовут Кебо Пандого, — ответил старик. — Твою сестру Уненган мы назовем Рагил Кунинг. Если мы будем носить эти имена, то легко сможем попасть в любую страну. Но сначала мы отправимся на остров Бали.

На следующий день Келана Джаенгсари со своими приближенными отправился на остров Бали.

В ту же ночь раджа государства Бали Джайя Натпада увидел сон. Ему приснилось, что ручеек, струящийся из небольшого источника, затопил весь остров.

— Что означает этот сон, Патих? — спросил наутро раджа у своего главного министра.

— Господин мой, если человеку снится вода, это значит, что ему предстоит воевать со своими врагами, — ответил Патих.

А тем временем ладья, на которой плыл воин Джаенгсари, пристала к берегу острова Бали.

Вскоре до раджи Джайя Натпада дошла весть, что раджа Келана Джаенгсари со своими спутниками высадился на берег и движется по направлению ко дворцу.

— Сколько с ним людей? — спросил Патих.

— Примерно, сто человек, — ответил гонец, доставивший известие.

— Ну, с одной-то сотней справиться нетрудно, — сказал раджа Джайя Натпада. — Бери всю мою армию, Патих, и разбей врага.

И вот небольшая армия Джайя Натпада вступила в сражение с рабами Келана Джаенгсари. Благодаря отваге и мужеству рабов балийская армия была разбита и бежала в беспорядке.

— У него огромнейшее войско, — сказал Патих, рассказывая радже о поражении. — Мы должны сдаться на милость раджи Келана Джаенгсари.

Эти слова услышал принц Куда Натпада, сын раджи Джайя Натпада. Он был молод и бесстрашен.

— Я хочу сразиться с заморским раджой, — сказал он. — Разрешите мне выступить с уцелевшим войском.

Но раджа Джайя Натпада и Патих только покачали головой и не разрешили принцу Куда Натпада пойти на врага.

— Эти воины, видно, неуязвимы, — сказал Патих. — Их, конечно, хранит сам бог Вишну. Да и к тому же, наверное, с ними заодно джины и великаны. Так что мы должны сдаться. А в знак того, что мы признаем себя побежденными, отдай радже своего сына и дочь. Ведь сын твой силен и бесстрашен, как бог, а дочь — прекрасна, как фея.

Джайя Натпада глубоко опечалился, услышав предложение Патиха, но согласился с его доводами. Он призвал к себе сына и дочь и сказал им, что отдает их в знак поражения радже Келана Джаенгсари.

— Я подчиняюсь воле отца, — сказала дочь.

И Джайя Натпада отправил своих детей к радже Келана Джаенгсари. Их сопровождала большая свита — слуги и телохранители. Вместе с ними шли рабы, нагруженные драгоценностями, которые были собраны со всего балийского государства.

А своего первого министра Патиха раджа Джайя Натпада отправил к Келана Джаенгсари еще раньше. Когда же туда прибыли принц и принцесса, Патих сказал, обращаясь к Келана Джаенгсари:

— Мой господин Джайя Натпада, раджа государства Бали, отдает тебе в знак поражения своих детей: сына — принца Куда Натпада и дочь — принцессу Мандайя Прана. Отныне можешь считать их своими рабами.

Принц и принцесса почтительно склонились перед Келана Джаенгсари. А тот, взглянув на девушку, подумал, что он снова встретился с Анггрени. Схватив ее за руки, он воскликнул:

— Здравствуй, Анггрени!

— Меня зовут — Мандайя Прана, — смущенно ответила девушка.

И тогда Келана Джаенгсари понял, что он ошибся. К девушке он уже больше не обращался, а Патиху сказал:

— Отведи принца и принцессу обратно к отцу. Скажи радже государства Бали, что я не хочу принимать его жертву. Для меня достаточно его слов. Ступай, Патих, и передай то, что я тебе сказал!

Велика была радость Джайя Натпада, когда к нему вернулись его дети и Патих передал ему слова иноземного полководца.

А Келана Джаенгсари покинул остров Бали и отправился в Беламбанган, чтобы покорить и это государство.

Он завладел Беламбанганом с такой же легкостью, как и островом Бали. Раджа, правивший этой страной, немедленно сдался, как только до него дошли вести, что Келана Джаенгсари непобедим. Недаром его хранят боги: ведь он сам и его воины неуязвимы, никакое оружие их не берет. В знак своего поражения раджа Беламбангана отдал Келана Джаенгсари своих детей — сына и дочь, — а также слона и быстроногого коня.

После этого Кельна Джаенгсари завоевал также государства Бесуки, Лумаджанг, Прабалингга, Пасуруан и Маланг. Все раджи, правившие этими государствами, покорились молодому отважному воину Келана Джаенгсари.

Подчинив себе эти страны, Келана Джаенгсари решил отправиться в лес, чтобы отдохнуть там от ратных подвигов.

Он расположился в незнакомом лесу и даже не знал, в каком государстве этот лес находится. Зато Кебо Пандого знал это очень хорошо — он сам привел туда Келана Джаенгсари. Старик поступил так потому, что лес этот находился в стране Кедири. Вот Кебо Пандого и подумал, что ему, наконец, удастся достичь своей цели: ведь если Келана Джаенгсари встретится с Деви Секар Таджи, он, конечно, забудет Анггрени.

У раджи Кедири к этому времени было уже пятеро детей. Старшего сына звали Раден Керта Сари, а старшую дочь — Деви Секар Таджи. У нее были две младшие сестры — Миндоко и Тамихойи. Младшего же сына звали Раден Гунунг Сари.

В то время как Келана Джаенгсари отдыхал в лесу, раджа Кедири собирался воевать с раджой Гаджах Ангун-ангун, правившим страной Метаун. Раджа Кедири очень боялся нападения, так как метаунская армия была большой и сильной. К тому же отдельные отряды этой армии уже находились у самых границ государства Кедири и только ожидали приказа раджи Гаджах Ангун-ангун. Жители Кедири были в полном отчаянии: их армии угрожало верное поражение. И днем и ночью раджа Кедири ломал себе голову над тем, как справиться с метаунской армией. Наконец, он решил отправиться в лес, чтобы посоветоваться с отшельником.

— Попроси помощи у своих друзей, — сказал ему отшельник.

— У кого я могу просить помощи? — воскликнул раджа. — Кто из моих друзей имеет такую же сильную армию, как мои враги? И кто из них согласится помочь мне?

— Послушай меня, сын мой, — сказал отшельник. — Я больше видел на своем веку и больше знаю, чем другие люди. Мне известно, что сейчас в лесах Кедири живет отважный воин по имени Келана Джаенгсари. Он знаменит, потому что завоевал уже немало государств. Имя его знают всюду — от острова Бали до нашей страны. Многие раджи покорились его воле. Обратись к нему, пусть он поможет тебе в борьбе против могущественного врага. И тогда ты обязательно победишь!

— А где же я найду этого воина? — спросил раджа.

— Сейчас он вместе со своими спутниками находится в лесу, неподалеку от Пасуруана. Ступай туда, не теряя времени!

Раджа Кедири поблагодарил отшельника и в ту же ночь велел своему верному министру разыскать славного воина. Найдя его, министр рассказал, что его привело к нему, и передал письмо от раджи. В этом письме говорилось, что, если государство Кедири одержит победу в предстоящей войне, раджа отдаст свою дочь Деви Секар Таджи в жены молодому воину.

Прочитав письмо, Келана Джаенгсари показал его Кебо Пандого и спросил, что он думает по этому поводу,

— Мы, конечно, должны выполнить просьбу раджи Кедири, — ответил хитроумный Кебо Пандого. — Лучше всего будет, если мы тотчас же отправимся вместе с Патихом.

Келана Джаенгсари согласился и, не теряя времени, отправился в путь вместе со всеми своими спутниками, принцессой Рагил Кунинг и Кебо Пандого. Их сопровождал министр со своей свитой. А вперед послали раба, который должен был сообщить радже Кедири, чтобы он готовился к приезду Келана Джаенгсари с его спутниками.

Раджа очень обрадовался этому известию и приказал своим воинам и министрам встречать героя у триумфальной арки.

Когда Келана Джаенгсари прибыл, его с почетом проводили во дворец раджи. Тот встретил его с большими почестями и сказал:

— Я слышал о твоей отваге и о твоих победах над врагами. Поэтому я очень благодарен тебе за то, что ты согласился прийти мне на помощь. Если я выйду из войны победителем, моя дочь Деви Секар Таджи станет твоей женой. Некогда она была обручена с Раденом Панджи Куда Ваненгпати, сыном дженггальского раджи. Но он — увы! — утонул в море. Поэтому теперь я могу выдать свою дочь, за кого пожелаю.

Услышав эти слова, Келана Джаенгсари не смог сдержать улыбки. Он хотел было ответить, но Кебо Пандого знаком велел ему молчать и не рассказывать свою историю. Келана Джаенгсари сразу понял старика.

В Кедири Келана Джаенгсари со своими спутниками разместился во дворце Тамбакбайя.

Самые лучшие покои были отведены Келана Джаенгсари, принцессе Рагил Кунинг и Кебо Пандого. Всех их спутников тоже поместили в красивых, богато убранных комнатах.

На следующий день Келана Джаенгсари послал свою сестру, принцессу Рагил Кунинг, к радже Кедири с дарами для Деви Секар Таджи. Он преподнес дочери раджи тончайшие шелка, золотые кольца и запястья, усыпанные крупными бриллиантами. Все это Келана Джаенгсари получил в дар от покоренных им раджей.

Раджа Кедири принял принцессу Рагил Кунинг с большими почестями и сам проводил ее в комнату Деви Секар Таджи.

Когда Рагил Кунинг увидела Деви Секар Таджи, она чуть не вскрикнула от изумления: девушка была похожа на Анггрени, как два орешка арековой пальмы похожи друг на друга. Тотчас же Рагил Кунинг вернулась к своему брату и поспешила обо всем рассказать ему.

— Брат мой, — сказала она — попроси раджу, чтобы он разрешил тебе взглянуть на Деви Секар Таджи. Ты увидишь, она — вылитая Анггрени.

Келана Джаенгсари с возмущением покачал головой. Он вовсе не хотел смотреть на Деви Секар Таджи и не верил, что она похожа на его возлюбленную Анггрени.

— Нет на свете девушки, которая была бы так же прекрасна, как моя Анггрени, — вздохнул он.

Чтобы заглушить свою печаль, он пошел к Кебо Пандого, и они стали готовиться к походу. Увидав, с каким небольшим войском Келана Джаенгсари отправляется в путь, раджа Кедири очень удивился, — он не мог понять, как горсточка воинов сумеет одолеть огромную и могучую метаунскую армию.

Услыхав о том, что отважный и мужественный полководец Келана Джаенгсари помогает радже Кедири, метаунский раджа пришел в бешенство. Озлобленный и охваченный страхом, он приказал своим отступающим войскам сжигать все деревни на их пути. Из-за этой тупой ярости метаунского раджи страну постигли ужасные бедствия.

А жители метаунских деревень стали со всех сторон стекаться к его дворцу. Они думали, что это враги сжигают деревни, и рассказывали радже, что армия, во главе которой стоит полководец Келана Джаенгсари, очень велика, сильна и непобедима.

Но, несмотря на это, метаунский раджа продолжал войну. Войско его таяло с каждым днем, воины разбегались и прятались в горах, и, наконец, все раджи, бывшие с ним в союзе, поняли, что с армией Келана Джаенгсари справиться невозможно.

Метаунский раджа был очень недоволен своими союзниками. Брошенный ими на произвол судьбы, он решил выступить сам против знаменитого полководца. Одев свои доспехи, вооруженный до зубов, раджа в сопровождении небольшой свиты отправился в бой верхом на слоне. Врезавшись в самую гущу врагов, он принялся косить направо и налево воинов Кедири. Битва продолжалась до наступления темноты. Раджа сражался без страха, и много воинов Кедири пало от его руки. На следующий день радже предстояло вступить в бой с самим Келана Джаенгсари.

Утром Келана Джаенгсари уже готов был отправиться в путь, как вдруг услышал позади себя женский голос:

— Разреши мне отправиться на поле брани вместе с тобою!

Келана Джаенгсари подумал, что это голос его сестры Рагил Кунинг, и небрежно махнул рукой в знак того, что он не согласен. Но, оглянувшись, он с величайшим удивлением увидел Анггрени, свою покойную жену. И тут он воскликнул:

— Жена моя дорогая, неужели ты и вправду вернулась ко мне?

— Ты ошибаешься, Келана Джаенгсари. Я еще не стала твоей женой, — нежным голосом ответила прекрасная девушка. — Меня зовут Деви Секар Таджи, я — дочь раджи Кедири. Народ прозвал меня «отважной принцессой». Это правда — я не из трусливых и очень хочу сразиться с метаунским раджой. Разреши мне поехать за тобой на моем белом слоне. Он очень умный, понимает все, что ему говоришь, и к тому же он неуязвим.

— Прекрасная девушка, — ответил Келана Джаенгсари, — я не решаюсь подвергнуть тебя такой опасности.

Но принцесса продолжала настаивать — ей очень хотелось проверить, насколько хорошо она овладела искусством метания копья. Оседлав своего белого слона, Деви Секар Таджи отправилась вслед за Келана Джаенгсари на поле битвы.

Увидев на поле боя двух молодых воинов, метаунский раджа сказал, обращаясь к Келана Джаенгсари:

— Теперь ты почувствуешь на своей шкуре, как разит врага мое острое копье. И, если ты, в самом деле, герой, не вздумай хныкать!

И тут раджа, подняв копье, напал на молодого воина, но тот легко отражал все удары. Рассвирепевший раджа выхватил из ножен свой кинжал, но Келана Джаенгсари продолжал успешно защищаться. Метаунский раджа впал в страшную ярость, на губах его выступила пена, он злобно заскрежетал зубами, глаза его, казалось, готовы были выскочить из орбит. Обнажив свой меч, он проговорил хриплым от бешенства голосом:

— Слезай со слона, и сразимся на мечах, один на один!

— Я всегда к твоим услугам, господин мой, метаунский раджа, — спокойно ответил Келана Джаенгсари. Соскочив на землю, он тоже обнажил свой меч.

Раджа, конечно, не знал, что у Келана Джаенгсари был меч Кала Мисани, который он получил в дар от богов. Никто из людей не знал, что этот меч всегда разит без промаха. Ослепленный яростью, метаунский раджа бросился на Келана Джаенгсари. В полном спокойствии молодой воин ожидал нападения. Но, не успев даже задеть своим мечом Келана Джаенгсари, раджа рухнул как подкошенный — меч отважного полководца пронзил его насквозь.

Когда метаунский раджа был убит, его воины поняли, что полководца Келана Джаенгсари хранят сами боги. Побросав оружие, они разбежались в разные стороны.

Келана Джаенгсари возвратился вместе с Деви Секар Таджи во дворец раджи Кедири. Раджа восторженно встретил его и проводил во внутренние покои. Не успев войти туда, Келана Джаенгсари упал без чувств. Раджа Кедири, Деви Секар Таджи и принцесса Рагил Кунинг были очень взволнованны. Кебо Пандого опустился на колени и стал внимательно осматривать молодого воина, проверяя, нет ли у него смертельной раны.

— Он ранен? — спросил раджа старика.

— Ах, если бы он только был ранен, если бы даже у него были сломаны ребра или руки — все это было бы не страшно, — воскликнул глубоко опечаленный старец. — Но он уже перестал дышать…

Все с испугом устремили взоры на неподвижное тело полководца. Деви Секар Таджи проговорила с отчаянием в голосе:

— Если он оживет, я обещаю стать его рабыней…

Не успела она произнести эти слова, как Келана Джаенгсари открыл глаза. А когда принцесса опустилась около него на колени и сказала, что отныне будет его рабыней, Келана Джаенгсари прошептал:

— Нет, нет, моя возлюбленная Анггрени. Не рабыней ты будешь, а моей женой, — ведь ты вернулась ко мне с неба.

Деви Секар Таджи опечалилась, — ей было обидно, что Келана Джаенгсари принимает ее за Анггрени, спустившуюся с неба.

С грустью вспомнила она о Раден Панджи Куда Ваненгпати, который стал бы ее мужем, если бы не утонул в море. Но вскоре радость снова вернулась к ней: она была горда и счастлива, что выходит замуж за такого отважного воина, как Келана Джаенгсари.

Свадьбу Келана Джаенгсари с Деви Секар Таджи отпраздновали очень торжественно. Пиршество и веселье продолжались несколько дней.

В самый разгар празднества Деви Секар Таджи отправилась вместе со своей служанкой в храм, находившийся неподалеку от дворца. Она хотела попросить богов благословить ее брак, чтобы он всегда был счастливым. А кроме этого, она хотела спросить бога Кама Джайя, действительно ли Раден Панджи Куда Ваненгпати, с которым она была обручена, утонул в море.

Келана Джаенгсари как раз в это время находился в храме. Когда он увидел, что туда вошла Деви Секар Таджи со своей служанкой, он тотчас же решил прикинуться богом Кама Джайя и сел на каменное возвышение в темном углу, чтобы принцесса не могла разглядеть его. Когда девушка подошла к нему поближе, он проговорил измененным голосом:

— Прекрасная Деви Секар Таджи, зачем ты пришла сюда? О чем ты хочешь просить нас? Ты красива, богата, и у тебя доброе сердце. Муж твой смел и отважен. Скажи, чего ты еще хочешь?

— Кто говорит со мной? — спросила Деви Секар Таджи. — Кто это, джин или один из наших богов?

— Я бог Кама Джайя, — ответил Келана Джаенгсари. — Меня послал к тебе Батара Гуру. Он видел, как ты сошла с неба на землю, и хочет, чтобы ты всегда была счастлива. Поэтому он просил узнать, что тебя тревожит. Расскажи мне о своих заботах.

— Ничего меня не тревожит, о милосердный бог! — ответила принцесса. — Я только хочу знать, действительно ли Раден Панджи Куда Ваненгпати, с которым я была обручена, утонул в море.

— А почему ты хочешь это знать? — спросил Кама Джайя.

— Очень просто, — ответила принцесса, — ведь, если он жив, я не могу выходить замуж за Келана Джаенгсари.

— Послушай меня, принцесса, — произнес самозванный Кама Джайя, — Раден Панджи Куда Ваненгпати вовсе не умер. Он лишь перевоплотился в полководца Келана Джаенгсари. Никому не говори об этом ни слова, даже самому Келана Джаенгсари. А теперь ступай домой, принцесса, тебя ждет твой муж.

Не успела Деви Секар Таджи выйти из храма, как Келана Джаенгсари, изображавший бога Кама Джайя, быстрыми шагами направился во дворец и пришел туда раньше, чем Деви Секар Таджи. Он решил ничего не говорить ей, даже если она будет его расспрашивать. Но принцесса никаких вопросов не задавала: она была счастлива, что Келана Джаенгсари — в действительности Раден Панджи Куда Ваненгпати.

О свадьбе Деви Секар Таджи с Келана Джаенгсари узнал дженггальский раджа, живший отшельником в лесу Кепучанган. Его очень рассердило, что раджа Кедири посмел выдать Деви Секар Таджи, невесту Радена Панджи Куда Ваненгпати, за чужестранца Келана Джаенгсари. Тотчас же дженггальский раджа приказал своему старшему сыну Туменггунгу Браджа Ната выступить в поход, напасть на государство Кедири и убить Келана Джаенгсари. Получив этот приказ, Туменггунг Браджа Ната отправился в путь с большим и сильным войском. Через несколько дней они уже были у самой границы государства Кедири.

Когда слухи об этом дошли до Келана Джаенгсари, он был очень встревожен. Решив проверить их, он велел брату Деви Секар Таджи принцу Гунунг Сари отправиться на разведку.

Спустя несколько дней принц Гунунг Сари со своими спутниками вернулся обратно и доложил обо всем Келана Джаенгсари.

— Действительно, это так, — сказал принц. — Я сам видел, что дженггальское войско уже находится в деревне Семампир. Я встретил одного из их воинов. Он огромного роста и сильный, как великан. Я сказал ему, что сбился с пути, и спросил, почему он хочет воевать против государства Кедири.

— Ну, и что же он ответил? — спросил Келана Джаенгсари.

— Он сказал, что хочет как можно скорее пройти победителем под триумфальной аркой, — ответил принц Гунунг Сари. — Войско же их пришло сюда для того, чтобы взять тебя в плен и убить. А все потому, что ты, чужестранец, посмел жениться на моей сестре Деви Секар Таджи, обрученной с Раденом Панджи Куда Ваненгпати. Вот почему они хотят захватить тебя в плен. Дженггальский раджа очень зол на тебя и приказал своему сыну Туменггунгу Браджа Ната убить тебя.

Келана Джаенгсари поблагодарил принца и тотчас же пошел к радже Кедири.

Тот, разумеется, не знал, что его зять Келана Джаенгсари — младший сын дженггальского раджи. Поэтому он сказал:

— Мы, конечно, должны как следует подготовиться к сражению. Наша армия достаточно сильна. Мы должны выступить против наших врагов и разбить их. Ведь тебя хранят боги, и никакое оружие для тебя не страшно.

— Это верно, — ответил Келана Джаенгсари, — но я все равно не хочу сражаться против Туменггунга Браджа Ната. Я не буду воевать против дженггальского раджи, а сдамся без боя.

Сказав это, он позвал Кебо Пандого и велел передать всем войскам его приказ: как только дженггальская армия начнет наступление, немедленно сложить оружие.

Через несколько дней армия Туменггунга Браджа Ната прошла под триумфальной аркой государства Кедири. Туменггунг Браджа Ната явился к радже и сказал ему:

— Мой отец, дженггальский раджа, очень сердит на тебя, а особенно он зол на Келана Джаенгсари — чужестранца, за которого ты выдал твою дочь Деви Секар Таджи.

— А почему бы мне и не выдать мою дочь за Келана Джаенгсари? — с удивлением спросил раджа Кедири. — Он сам — сын раджи и к тому же отважный воин! Разве не умер Раден Панджи Куда Ваненгпати? Почему Деви Секар Таджи не может выйти замуж за другого?

— Да потому, что мы еще не уверены в том, что мой брат действительно погиб, — сказал Туменггунг Браджа Ната. — Никто не видел его трупа. Позови сюда Келана Джаенгсари, я сам хочу казнить его. Прямо сейчас, еще до захода солнца, я отрублю ему голову и вывешу ее в лесу Кепучанган!

Услыхав такой приговор, раджа глубоко опечалился. Дрожащим голосом попросил он одного из министров сходить за Келана Джаенгсари.

Скоро показался молодой воин. Он шел твердыми шагами, широко расправив грудь, с гордо поднятой головой. Он не склонился перед сыном дженггальского раджи. Спокойный и невозмутимый, он устремил взор на своего старшего брата.

Но, едва взглянув на лицо Радена Панджи Куда Ваненгпати, Туменггунг Браджа Ната бросился к нему с распростертыми объятиями и радостно воскликнул:

— Да ведь это вовсе не Келана Джаенгсари! Это — мой пропавший без вести брат Раден Панджи Куда Ваненгпати. Он имеет полное право жениться на принцессе Деви Секар Таджи.

Печаль во дворце сменилась радостью. Сорок дней и сорок ночей пировали там шумно и весело.

А когда кончили пировать, Келана Джаенгсари, который теперь снова стал называть себя Раден Панджи Куда Ваненгпати, отправился вместе со своей женой и ее служанками на остров Кенчана, далеко-далеко от государства Кедири.

Гуляя по острову и углубившись в лесную чащу, Раден Панджи увидел вдруг, что под деревом ангсока сидит прекрасная девушка, а рядом с ней — старуха со сморщенным лицом. Девушка эта была похожа как две капли воды на покойную Анггрени, а старуха — на ее кормилицу. Увидев их, Раден Панджи застыл как вкопанный. Он не мог произнести ни одного слова, а только глядел, не отводя глаз, на девушку.

И пока он так стоял, с грустью думая о том, что Анггрени воскресла, а он, не дождавшись ее, женился на Деви Секар Таджи, с неба спустился бог Нарада и сказал Радену Панджи:

— Раден Панджи Куда Ваненгпати, боги тебе покровительствуют. Меня послал к тебе Батара Гуру, чтобы я помог тебе понять, наконец, что происходит. Знай же, что по воле Батара Гуру Анггрени исчезла с лица земли. В мире не должно быть двух одинаковых людей. А Деви Секар Таджи и Анггрени похожи друг на друга, как две половинки одного ореха, как две звездочки на небосклоне. Поэтому боги и превратили Анггрени в лунный свет. Но, чтобы ты мог судить сам и убедиться, что обе твои возлюбленные совершенно одинаковы, Анггрени спустилась на мгновение с неба вместе со своей старой кормилицей. Отныне же Деви Секар Таджи и Анггрени, слившись воедино, будут жить в образе одной девушки, которую зовут Чандра Кирана, что значит «лунный свет». Красота ее будет сиять так же, как и ее имя.

Не произнеся больше ни одного слова, бог Наряда вознесся на небо. Когда же Раден Панджи Куда Ваненгпати снова повернулся к дереву ангсока, то увидел под ним свою жену Деви Секар Таджи, которая стала еще красивее. Теперь ее уже звали Чандра Кирана, или Лунный Свет. А Анггрени и ее кормилица исчезли бесследно. И тут Раден Панджи Куда Ваненгпати понял, что обе девушки и в самом деле слились воедино.

Несколько столетий тому назад в одном из государств на острове Ява правил раджа Мунданг Ванги, сын Прабу Мунданга Ванги. Он отличался необычайной жестокостью.

Как-то раз раджа Мунданг Ванги отправился в горы на охоту. Там он встретил отшельника, который предсказал ему, что жена раджи родит трех сыновей и что старший сын убьет его.

Раджа пришел в ярость, услышав предсказание отшельника. Срывающимся от гнева голосом он приказал своим спутникам убить отшельника. Но среди них не нашлось ни одного, кто осмелился бы выполнить это приказание. Да и сам раджа не решался убить святого старца. Поэтому, обратившись к отшельнику, он сказал:

— Раз уж никто не осмеливается убить тебя, я приказываю тебе немедленно убраться отсюда. Мне все равно, куда ты пойдешь, но не смей оставаться здесь. А я клянусь убить своего сына, как только он родится.

Днем и ночью думал раджа над предсказанием отшельника. А когда у него родился сын, раджа велел одной из кормилиц забрать младенца у матери, как только она заснет, и принести к нему. После того как кормилица отдала ребенка радже, тот приказал верному рабу убить мальчика на берегу моря и бросить его труп в воду.

Раб не посмел ослушаться раджу. Он понес ребенка на берег моря, а когда пришел туда, стал взывать к Кьяй Белоронгу, богу моря:

— О Кьяй Белоронг, всесильный бог моря! Господин мой, раджа Мунданг Ванги, приказал мне убить его новорожденного сына. А у меня не хватает духа совершить убийство… Вот я и прошу тебя подать мне знак, что мне делать с этим младенцем?..

Из глубины моря, катившего высокие волны, раздался громовой голос Кьяй Белоронга:

— Раб раджи! Я вижу, что у тебя не такое жестокое сердце, как у твоего господина. Оставь этого младенца в первой же каменной пещере, которая попадется на твоем пути. А потом вернись к радже и скажи ему так: «Господин мой, воля твоя исполнена! Сын твой теперь — во власти Кьяй Белоронга». Раджа обрадуется и не станет больше спрашивать, что ты сделал с младенцем. Не бойся, я возьму мальчика под свою защиту.

Раб оставил ребенка в первой же пещере, попавшейся на его пути, а затем вернулся к своему господину.

Когда раджа Мунданг Ванги стал расспрашивать раба, тот ответил:

— Господин мой, я исполнил твою волю! Сын твой теперь — во власти Кьяй Белоронга.

— Очень хорошо. Ступай! — проговорил раджа.

На следующий день все во дворце горевали. Жена раджи проснулась утром в испуге — у нее украли сына. Не в силах перенести утрату, она тяжело заболела и в ту же ночь умерла.

Через несколько месяцев раджа Мунданг Ванги уже забыл о своей покойной жене и взял себе новую — принцессу из государства Педжаджаран. Она родила ему двух сыновей. Старшего назвали Раден Тандуран, а младшего — Арья Бабанган. Раджа очень любил этих сыновей и радовался, что его первого сына нет в живых. О нем он уже почти не вспоминал.

После того как раб оставил младенца в пещере, Кьяй Белоронг послал туда бездетного рыбака. Этот рыбак давно уже молил бога Браму, чтобы тот ниспослал ему ребенка. Подойдя к пещере, рыбак услышал плач новорожденного. Он остановился у входа, чтобы определить, откуда доносится плач. Затем он вошел в пещеру и увидел, что в темном углу, на кучке сухих водорослей, лежит ребенок. Рыбак очень удивился и обрадовался, увидев младенца. Он поднял его и закутал в кусок материи.

«Видно, сам бог Брама подарил его нам, — подумал рыбак, — всемогущий и милосердный Брама!».

И он понес ребенка к себе домой. Жена, сидевшая у рыбачьей хижины, удивилась, заметив, что ее муж идет очень медленно и несет в руках какой-то сверток. Она побежала навстречу, чтобы помочь ему, и еще издали закричала:

— Что ты несешь, Каиман?

— Маленького мальчика! — крикнул в ответ муж. — Маленького мальчика, которого нам подарил бог Брама!

Расула, жена его, сначала даже не поняла, о чем он говорит. Но, когда муж показал ей младенца, она, не помня себя от радости, воскликнула:

— Ах, маленький мальчик! Всемогущий Брама услышал наши мольбы!

Так старшего сына раджи Мунданга Ванги начали растить и воспитывать рыбак Каиман со своей женой Расулой, хорошей и доброй женщиной.

Прошло много лет. Раджа Мунданг Ванги сильно состарился, но продолжал оставаться таким же жестоким. Оба его сына, Раден Тандуран и Арья Бабанган, тоже были очень жестоки.

Но зато у старшего сына раджи, приемыша рыбака, было доброе сердце и веселый нрав. К тому же он был очень красив.

— Он, конечно, потомок раджей, — шептал, бывало, Каиман своей жене. — Посмотри, какая у него золотистая кожа, какой он статный и красивый! Наверное, он был похищен врагами его отца и спрятан в той пещере. Вот подожди, со временем мы узнаем, кто он такой.

— Только бы у нас его никто не отнял, — отвечала Расула.

— А я все равно хочу узнать, правда ли, что он — сын раджи, — говорил рыбак.

И такое его разбирало любопытство, что он отправился в лес поговорить с отшельником. Но отшельник не захотел поведать ему о происхождении мальчика, а сказал только одно:

— Отвези его в Педжаджаран, и пусть он там овладеет ремеслом кузнеца. Ничего больше я тебе пока сказать не могу.

Кайман отвез своего приемыша в Педжаджаран и отдал в обучение кузнецу. Спустя несколько месяцев все увидели, что мальчик очень легко овладевает этим ремеслом, и тогда рыбак понял, что его приемыш и в самом деле — потомок раджей.

Через несколько лет он уже славился своим искусством по всей стране, и люди высоко ценили его изделия. Слухи о молодом кузнеце дошли до раджи Мунданга Ванги, и он захотел посетить его, чтобы посмотреть на его работу.

Придя в кузницу, раджа застал знаменитого кузнеца у наковальни и был потрясен, увидев лицо юноши, ярко освещенное пламенем. Раджа хотел было что-то сказать, но запнулся, да так и не произнес ни слова. Молодой кузнец как две капли воды был похож на покойную жену Мунданга Ванги. Некоторое время раджа, сильно встревоженный, стоял молча а потом проговорил:

— Как тебя зовут, кузнец? Твои родители, видно, знатные люди?

Юноша почтительно ответил:

— Этого я не знаю, господин мой. Дядюшка Каиман нашел меня в каменной пещере, когда я был еще совсем маленький. Он взял меня к себе домой и вместе со своей женой Расулой, хорошей и доброй женщиной, вырастил и воспитал меня. Я считаю их своими родителями.

Раджу глубоко взволновали слова юноши. Не говоря ни слова, он вышел из кузницы, поспешно забрался в свой паланкин и приказал рабам торопиться изо всех сил. Раджа надеялся прибыть во дворец еще до восхода солнца и добрался туда глубокой ночью. Тотчас же он велел позвать раба, которому много лет назад было приказано бросить в море младенца.

Как только старый раб явился к радже, тот в гневе воскликнул:

— А ну, признавайся, как ты выполнил тогда мое приказание? Бросил ли ты в море труп младенца, которого я велел тебе убить?

Дрожащим от страха голосом старый раб проговорил:

— Твоего старшего сына я отнес на берег моря, но у меня не хватило духа убить его. И тогда я стал взывать к Кьяй Белоронгу, а он…

— А он послал рыбака, чтобы тот спас мальчишку, — свирепо зарычал раджа. Его громовой голос срывался от бешенства. Тотчас же Мунданг Ванги приказал своим невольникам убить старого раба.

— Да смотрите, выполняйте мой приказ как следует, — добавил раджа. — Если вы поступите так же, как и он, я вам всем поснимаю головы!

Старый раб пал ниц перед раджой, словно благодаря его за смертный приговор. Он уже давно хотел умереть, потому что жизнь с такими лишениями и страданиями была ему невмоготу. И теперь он с радостью принимал смерть — это был знак благодарности раджи за верную службу, за жизнь, проведенную в рабстве. Безропотно он последовал за молодыми невольниками, которым было поручено убить его.

После казни старого раба Мунданг Ванги приказал привести к себе Каимана. Воины и рабы отправились за рыбаком с паланкином, чтобы поскорее доставить его во дворец. Ожидая Каимана, раджа беспокойно метался по комнате.

Как только рыбак предстал перед ним, раджа спросил его в упор:

— Скажи мне, рыбак, где ты нашел мальчика, которого воспитал, как принца? Что тебе известно о его происхождении?

— Господин мой, — почтительно ответил рыбак, — я нашел этого мальчика, когда он был еще совсем маленький, в каменной пещере. Он лежал там и, надрываясь, плакал от голода. Откуда он взялся, я не знаю. Он — крепкий, статный юноша с добрым сердцем и чистой душой. Кожа у него золотистого цвета, а это значит, что он — потомок раджей. Поэтому, господин мой, я и воспитал его, как принца.

— Вот как! Выходит, что ты, простой рыбак, ничего толком не зная об этом ребенке, отдал его в обучение кузнецу, как обычно поступают с принцами, — со злобой проговорил раджа. — И все только потому, что кожа у него светлее твоей? Это вовсе не доказательство, что он из рода раджей. У многих людей такая же светлая кожа!

— Очень может быть, господин мой, — ответил рыбак. — Но не только это говорит о его знатном происхождении. Его голос, осанка, движения — все ясно показывает, что он — сын раджи.

Мунданг Ванги насмешливо проговорил:

— Кузнец, которого я видел сегодня утром, ни капли не похож на принца. А теперь возвращайся в свою деревню!

Каиман почтительно склонился и, попрощавшись с раджой, покинул дворец. Поведение Мунданга Ванги очень его озадачило. С какой стати раджа вдруг стал интересоваться воспитанием его приемыша? Рыбак ничего не мог понять. А когда он рассказал обо всем своей жене, глупая женщина тоже ничего не поняла.

— Ты лучше спроси об этом отшельника, что живет в стране Кеду, — сказала она своему мужу. — Он, конечно, сможет объяснить тебе, почему раджа так заинтересовался нашим приемышем.

На следующий же день рыбак отправился в страну Кеду. Отшельника он разыскал в одном из храмов. Каиману, конечно, и в голову не могло прийти, что святой старец — тот самый отшельник, который много лет назад предсказал, что раджу Мунданга Ванги убьет его старший сын. С тех пор старик находился в изгнании и жил в храме. Но Каиман, разумеется, ничего не знал об этом. Он рассказал отшельнику свою историю и спросил его, почему раджа Мунданг Ванги прислал за ним, простым рыбаком, рабов с паланкином.

— Почему вдруг мне такой почет? — спросил он. — Почему раджа так настойчиво расспрашивал о происхождении нашего приемыша? Мы с женой просто ничего не понимаем. Поэтому я и пришел сюда, чтобы ты объяснил мне, в чем дело. К тому же я заметил, что своим голосом и движениями наш приемный сын живо напоминает Мунданга Ванги. Может быть, он сын рабыни, наложницы раджи, и поэтому его бросили в пещеру? Скажи мне, святой старец, в чем тут дело? Верны ли мои догадки?

— Сначала отдохни здесь хорошенько, — ответил отшельник. — Ты, я вижу, очень устал с дороги. А я тем временем постараюсь выяснить, почему раджа Мунданг Ванги так хочет знать, откуда взялся твой приемыш.

Два дня и две ночи провел Каиман в храме отшельника. На вторую ночь старец сказал:

— Рыбак, я нашел ответ на твой вопрос. Ветер указал мне путь к разгадке этой тайны. Сова и птица-челанджанг своими криками оповестили меня. Голубка шепнула мне об этом на ухо, а клубы пара из заколдованного котелка поведали мне, что раджа Мунданг Ванги велел убить своего старшего сына на берегу моря: ведь я предсказал, что раджа падет от его руки. Раб раджи, которому было велено совершить убийство, не отважился сделать это и оставил младенца в каменной пещере. Не думай, что твой приемыш родом из рабов. Нет, он сын Сударны Андины, первой жены раджи Мунданга Ванги. Ему предстоит занять место своего отца и править страной. Но ни в коем случае не говори ему ни слова. Пока еще для этого не настало время, потому что брат его Раден Тандуран еще силен и пользуется любовью народа. Береги своего приемыша, как зеницу ока. Вот и все, что я могу тебе сказать. А в свою деревню ты сразу же не возвращайся. Ступай сначала в Педжаджаран и повидай своего приемного сына.

Рыбак отправился в Педжаджаран, и это было очень кстати, потому что туда же прибыл Мунданг Ванги. Раджа уже знал, что кузнец, приемыш Каимана, не кто иной, как старший принц. Мунданг Ванги задумал погубить его и для этого решил пуститься на хитрость.

Увидев юношу, раджа ласково обратился к нему:

— Доброе утро, кузнец!

— Добро пожаловать, господин мой, — ответил кузнец.

— Я пришел спросить, не согласишься ли ты продать мне эту клетку для тигров, — сказал раджа Мунданг Ванги. — И я хотел бы знать, достаточно ли она прочна, чтобы посадить в нее двух тигров.

— Десять тигров не смогли бы сломать прутья этой клетки, — ответил кузнец.

— Но, прежде чем покупать ее, я хотел бы попросить тебя еще раз осмотреть ее изнутри. Достаточно ли крепки прутья и задняя стенка? Как знать, тигры — звери сильные, того и гляди может стрястись беда. Так что заберись-ка ты в клетку и еще раз внимательно осмотри ее.

Кузнецу и в голову не приходило, что Мунданг Ванги замышляет недоброе. Он не стал возражать и полез в клетку. Как раз в это время появился Каиман. Поняв, какая опасность угрожает его приемному сыну, он быстро подошел к нему и шепнул на ухо:

— Не лезь в клетку один! Раджа очень зол на тебя! Скажи ему, чтобы он зашел в клетку вместе с тобой…

— Эй, старик, что это ты там нашептываешь? — злобно закричал Мунданг Ванги. — Разве ты не знаешь, что я могу убить тебя за то, что ты пришел сюда незваный, когда здесь находится твой раджа? А ну-ка, прочь отсюда, чтобы и духу твоего здесь не было!

После этого он снова обратился к кузнецу:

— А ты выполняй мое приказание и лезь в клетку!

Кузнец улыбнулся и ответил:

— Но ведь ты, господин мой, еще не видел, какой большой и прочный замок я сделал для этой клетки. Не хочешь ли взглянуть?

— А где этот замок? — спросил раджа Мунданг Ванги.

— В клетке, — ответил кузнец. — Вот посмотри, как легко и просто она запирается!

— Внесите меня в клетку, — приказал раджа своим рабам. — Я хочу осмотреть ее изнутри.

Как только Мунданг Ванги оказался в клетке, Каиман бросился к ней, захлопнул дверцу и запер ее. А потом он обратился к рабам и сказал:

— Отнесите вашего раджу вместе с клеткой на берег моря. Сделайте то, о чем мечтает весь народ. А сами вы избавитесь от оков рабства, и к тому же вас хорошо наградят.

Рабы начали было колебаться, — они боялись остальных спутников раджи. Но после того как рыбак поручился, что приближенные раджи ничего им не сделают, рабы подняли клетку, в которой бушевал разъяренный раджа, и понесли ее туда, куда им велел рыбак. Дойдя до берега моря, они направились к каменной пещере, в которой много лет тому назад рыбак нашел младенца.

Мунданг Ванги был в бешенстве и в то же время трепетал от страха при мысли о том, как с ним может поступить Каиман. Раджа кричал не своим голосом:

— Выпустите меня! Рабы мои, не слушайте этого человека! Я, ваш раджа, обещаю задарить вас драгоценностями! И я отпущу всех вас на свободу. Вы сможете отправиться куда захотите!

Но рабы не обращали внимания на раджу. Они делали только то, что им велел рыбак.

Когда клетку внесли в каменную пещеру, Каиман обратился к радже Мундангу Ванги и сказал:

— Есть ли на свете такой жестокий отец, который приказал убить своего новорожденного ребенка и бросить его в море? Знаешь ли ты такого отца?

Раджа Мунданг Ванги рассвирепел еще больше и ничего не ответил рыбаку.

Один из невольников, сын старого раба, казненного раджой, проговорил:

— Жестокий отец, о котором ты говоришь, это — сам Мунданг Ванги! Раджа отдал своего сына моему отцу и сказал ему: «Карно, отнеси новорожденного принца на берег моря. Убей его там, а труп брось в воду». И мой отец отнес туда младенца, но убить его у него не хватило духу. Терзаемый страхом и сомнениями, он обратился к Кьяй Белоронгу. И бог моря ответил: «Раб раджи, сердце у тебя не такое жестокое, как у твоего господина. Оставь младенца в первой же каменной пещере, которая попадется на твоем пути». И мой отец послушался Кьяй Белоронга…

— А я нашел младенца в пещере, взял к себе домой и воспитал, как родного сына, — продолжил рыбак рассказ невольника. Затем он снова обратился к радже Мундангу Ванги: — А кто хотел бросить в клетку своего вновь обретенного сына и отдать его на съедение тиграм?

— Это сам раджа Мунданг Ванги! — воскликнул молодой невольник.

Раджа уже не помнил себя от ярости. Рот его был покрыт пеной, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Он выл и рычал, как тигр. Наконец, он упал плашмя на дно клетки и испустил дух.

Рыбак назвал своего приемного сына Бравиджайя Тиунг Ванара. Теперь он уже мог править страной вместо Мунданга Ванги. Сыновей раджи от второго брака — Радена Тандурана и Арья Бабангана — он изгнал за пределы страны. Из-за этого разразилась братоубийственная война, но Бравиджайя Тиунг Ванара сумел одолеть своих врагов.

Правил Бравиджайя недолго, потому что Раден Тандуран вернулся с огромной армией и снова захватил страну.

Со всеми рабами своего отца Бравиджайя Тиунг Ванара ушел в леса. В этих лесах не было никаких фруктовых деревьев, кроме маджа — деревьев, приносящих горькие плоды.

Только этими плодами они и питались, пока жили в лесах. Там Бравиджайя Тиунг Ванара основал государство, которое назвал Маджапахит[7], потому что в лесах этих было очень много деревьев маджа с горькими плодами.

Так возникло великое государство Маджапахит.

Когда Бегава Касисапа родился, у него было два клыка, как у слона. Он был очень сильный и огромного росту, потому что мать его происходила из рода раджей-великанов.

Когда он был еще совсем молод, ему повстречалась Деви Дану, водяная фея, которой принадлежало большое озеро. Как-то раз фея плыла по озеру в своем челне — большой красивой раковине, отливавшей всеми цветами радуги. Ее взор радовали чудесные берега, со всех сторон обступившие озеро. Любуясь своими владениями, она вдруг увидела Бегава Касисапа. Он сидел на большом камне у самого берега озера.

В это мгновение Бегава Касисапа тоже увидел Деви Дану. Она стояла в своем челне, освещенная яркими, разноцветными лучами, и от этого казалась еще прелестнее. Красота феи потрясла Бегава Касисапа, его ледяное сердце оттаяло и стало нежным, как сердце любящей матери. И он разрыдался.

Увидев, что сын великана плачет, Деви Дану направила свой челн к берегу.

— Чем ты так опечален, прекрасный юноша? — воскликнула она звонким голосом. — Почему ты так тяжело вздыхаешь и льешь слезы?

— Я плачу, милая фея, потому, что боги дали мне только два глаза, чтобы любоваться твоей красотой, — ответил Бегава Касисапа. — Почему они не дали мне тысячу глаз, чтобы я мог и днем и ночью смотреть на прекрасную владычицу этого озера? Ах, дорогая фея, выходи за меня замуж. Если ты не согласишься, я умру от любви…

Молодой богатырь был красив и строен. Деви Дану полюбила его, и они поженились. У них родился сын, которого они назвали Маса Данава, дитя солнечных лучей.

Маса Данава рос не по дням, а по часам. Он был сильным и доблестным, как и его отец, но очень горд и надменен. Он считал, что лучше его нет никого на свете, и даже на богов смотрел свысока.

Как-то раз он созвал всех жителей страны и сказал им так:

— На всем белом свете я — самый важный. Даже самим богам, и тем далеко до меня. Поэтому я приказываю всем вам больше не поклоняться богам. Отныне поклоняйтесь мне и все дары несите только мне. Я, Маса Данава, величайший волшебник на земле!

И в самом деле, Маса Данава умел творить чудеса. По мановению его руки коробочки хлопка немедленно раскрывались, а хлопковое волокно тотчас же превращалось в ткань, из которой можно было шить одежду.

И на рисовых полях он показывал свое волшебство. Стоило ему поколдовать над желтеющим рисом, и зерна тотчас же набухали. Глядишь, а в колосьях уже разваренный рис!

Боги не переставали удивляться: с тех пор как Маса Данава вырос, они уже не получали никаких приношений. Ни риса им не поднесут в дар, ни маиса, ни фруктов. И фимиам им уже больше никто не курил. Они давно уже не видели плодов кечубунга, которые раньше люди приносили им в лунные ночи.

Боги поняли, что все это забирает Маса Данава для самого себя.

Тогда они разгневались и, покинув остров Бали, отправились на Яву. Там они стали просить богов, обитавших в лесах и на горах, помочь им расправиться с Маса Данава. Все вместе, боги вернулись на остров Бали, где их уже поджидал Маса Данава с огромной армией волшебников, джинов и великанов. Но, несмотря на все это, богам удалось разбить армию Маса Данава.

Сам он, однако, и не думал сдаваться. Он хотел продолжать сражение до последнего воина. Но в самый разгар битвы с неба вдруг спустился бог Вишну, чтобы помешать кровопролитию. Он прилетел на птице гаруде, схватил Маса Данава и, повинуясь велению Брамы, забрал его с собою на небо. Боги превратили Маса Данава в Духа Ветров, и с тех пор он уже никогда не мог вернуться на землю.

Бегава Касисапа и жена его Деви Дану очень горевали, лишившись своего любимого сына Маса Данава. Они оплакивали его так долго, что озеро Деви Дану переполнилось их слезами и разлилось широкой рекой, струящейся и поныне среди гор острова Бали.

Тисна Вати — это имя богини, дочери Батара Гара — вместе со своим отцом она жила на небе. Она была очень хороша собою, но не в меру шаловлива, и ей очень не хотелось жить с отцом на небе. Глядя вниз на людей, снующих по земле, она то и дело вздыхала:

— Ах, как бы я хотела стать простой смертной!

А когда отец уходил воевать с Духом Ветров, она часто просила его взять ее с собой, но Батара Гуру никогда не соглашался. Тисна Вати была очень недовольна тем, что отец не считается с ее просьбами. Когда же он возвращался после битвы домой, она с ним не разговаривала, а только дулась. В конце концов Батара Гуру надоело видеть вечно недовольное лицо своей дочери. Он не на шутку рассердился, подозвал ее к себе и сказал:

— Вот что, Тисна Вати, я уже устал от твоих капризов и охотно отправил бы тебя на землю, чтобы ты жила там как простая смертная. Но это, к сожалению, невозможно — ведь ты уже выпила эликсир вечной жизни. Поэтому я решил выдать тебя замуж за одного из богов, и пусть уж он сам заботится о твоей судьбе.

— Отец! — воскликнула Тисна Вати. — Я уже нашла себе мужа.

— Кто он? — спросил Батара Гуру. — Надеюсь, что не сын Духа Ветров? Я не потерплю, чтобы ты была женой сына моего врага.

— Да нет же, отец. Это вовсе не он. Мой муж живет не на небе, а на земле. Вот посмотри вниз, сейчас ты его можешь увидеть. Он как раз обрабатывает свое рисовое поле на склоне вон той горы.

— Но ведь это человек! — воскликнул Батара Гуру в страшном гневе. — Это же простой смертный! Ты — дочь бога — не можешь выйти за него замуж.

— Но я хочу быть его женой! — закричала Тисна Вати и затопала ногами. — Я не желаю выходить замуж за другого. Он будет моим мужем, даже если мне для этого придется навсегда покинуть небо и стать простой смертной.

— А я повторяю, что тебе нельзя выходить замуж за человека, — произнес со злобой Батара Гуру. — Да я лучше превращу тебя в кустик риса, понятно?

Тисна Вати испугалась — до того ее отец был страшен в гневе. Он еще никогда так не сердился на нее. Обычно он выполнял все ее прихоти.

Ей стало не по себе при мысли о том, что ее постигнет та же участь, что и Деви Шри, жену бога Вишну, которую муж превратил в кустик риса за то, что она его ослушалась. Но Тисна Вати была не так робка, как Деви Шри. Она не хотела стать кустиком риса и не желала выходить замуж за бога. Она твердо решила быть женой человека, который обрабатывал свое рисовое поле на склоне горы.

На следующий день, когда Батара Гуру собрался было отправиться подыскивать мужа для Тисна Вати, пришло известие, что Дух Ветров снова затеял недоброе на небесах. Пришлось Батара Гуру готовиться сначала к битве с Духом Ветров. Перед уходом он скааал Тисна Вати:

— Когда я вернусь, то приведу к тебе твоего будущего мужа.

Тисна Вати почтительно ответила:

— Хорошо, отец!

Но она не стала дожидаться его возвращения. Не успел Батара Гуру уйти, как она полетела вниз, на землю. Ветер рад был помочь юной богине и проводил Тисна Вати до самого склона горы, где трудился крестьянин.

«Теперь я смогу разглядеть его вблизи», — подумала Тисна Вати. Она спустилась немного ниже по склону и стала терпеливо ждать, пока юноша обратит на нее внимание.

Увидев Тисна Вати, крестьянин тотчас же подошел к ней. Он, конечно, не знал, что эта девушка — дочь бога.

— Что ты ищешь здесь, прекрасная девушка? — спросил юноша.

— Я ищу мужа, — улыбаясь, сказала Тисна Вати.

Услышав этот странный ответ, крестьянин тоже улыбнулся, и оба принялись радостно смеяться. Смех этот и навлек беду на Тисна Вати. Ее веселый, звонкий голос донесся до отца, который в это время сражался с Духом Ветров. И хотя битва шла ожесточенная, Батара Гуру все же услышал голос Тисна Вати. Он увидел, что его дочь уже спустилась на землю и весело шутит с простым смертным. И смеются оба все громче и громче.

Батара Гуру был очень рассержен поведением своей дочери. Он тотчас же прекратил сражение и полетел на землю.

Спустившись на рисовое поле, где его дочь — сидела вместе с молодым крестьяцином, он закричал:

— А ну-ка, возвращайся на небо, да поживее!

Но Тисна Вати вовсе не хотела возвращаться на небо. Ей было очень хорошо с юношей, и любовь ее была сильнее, чем воля Батара Гуру.

— Нет, — сказала она, — не хочу я лететь на небо. Я лучше стану простой смертной и буду жить со своим мужем на земле…

— Хорошо, ты останешься на земле, — сказал Батара Гуру. — Но не быть тебе ни богиней, ни женщиной. Ты превратишься в рисовый кустик, и душа твоя всегда будет жить здесь, на склоне этой горы.

Не успел Батара Гуру произнести эти слова, как Тисна Вати превратилась в тонкий и стройный рисовый кустик.

— Меня постигла та же участь, что и Деви Шри, — сказала Тисна Вати с глубоким вздохом. Она стояла на залитом водой рисовом поле, грустно покачиваясь и склоняя перед юношей свои колосья. А он, не произнося ни слова, нежно поглаживал рисовый кустик. Он не мог работать и только смотрел, не отрываясь, на свою возлюбленную.

Батара Гуру сжалился над крестьянином.

— Почему бы мне не разрешить им быть вместе? — проворчал он. — Теперь-то уж, правда, трудно что-нибудь сделать. Тисна Вати навсегда останется рисовым кустиком, потому что душа ее поселилась в этой горе. Но зато я могу превратить юношу тоже в рисовый кустик…

Как только юноша стал рисовым кустиком, Батара Гуру увидел, что оба кустика склонились друг к другу, словно желая показать, как сильна их взаимная любовь. Батара Гуру покачал головой и полетел на небо.

Несколько сот лет тому назад в одной из деревень у подножия горы Семеру жил бедный индус, обездоленный и всеми презираемый.

И вот однажды ночью Поламану — так звали индуса — приснился сон, будто к нему явился бог Брама и сказал:

— Поламан, тебе суждено совершить чудесные дела!

Индус не мог понять, что означает этот сон. Человек бедный, самого что ни на есть низшего сословия, как он мог надеяться совершить чудесные дела?

И вот как-то раз, когда Поламан выбился из сил, обходя дом за домом и выпрашивая милостыню, присел он отдохнуть у храма богу Шива и принялся считать свою выручку.

— Всего-навсего девять жалких монеток за весь день, — проговорил он недовольным голосом. — На горсть риса или на початок кукурузы и то не хватит! Как же я, такой бедный, смогу сделать что-нибудь путное?

Тяжело вздохнув, он поднялся и пошел на базар. Он надеялся все-таки на эти девять монеток купить немного маису и кусочек рыбы. Но торговцы только посмеялись над ним.

И пошел Поламан куда глаза глядят, еле передвигая ноги от голода. Так дошел он до опушки леса, где под развесистым деревом увидел молодую женщину. Она сидела, глубоко погруженная в свои думы. Решив, что эта женщина тоже пария, как и он, Поламан подошел к ней и спросил:

— Скажи мне, сестра, какие заботы тебя одолевают?

— Я тебе не сестра, — надменно ответила женщина. — Я из касты браминов. Мой брат, жрец Брамы, принес мне рыбок из далекой деревни, что на берегу моря в сурабайском государстве…

Тут женщина открыла корзинку, чтобы показать Поламану рыбок. Но не успела она это сделать, как рыбки выскочили наружу и начали прыгать по земле.

Поламан и женщина очень испугались. Они поняли, что это — священные рыбки.

— Не прикасайся к ним! — крикнул он женщине, которая хотела было собрать их в корзину. — Все эти рыбки — священные. Не прикасайся к ним! Разве кому-нибудь приходилось видеть рыб, которые прыгают, как кузнечики!

— Я тоже сначала не решалась дотрагиваться до них, — ответила женщина. — Но мой брат говорит, что все рыбы, которых он видел в той деревне, умеют прыгать. Ведь они могут жить только в воде, сказал мне брат, а если их поймать живьем, то они начинают скакать. Когда я положила их в кипящую воду, они не захотели там оставаться. Все сразу выскочили из котелка, так что кипяток ошпарил мне ноги. Я даже закричала от боли. Что мне теперь с ними делать? — спросила она. — Может быть, ты хочешь купить их у меня?

Поламану и в самом деле захотелось купить их — ему очень нравились эти маленькие рыбешки со сверкающей чешуей. Но у него было всего-навсего девять монеток.

— Я бы рад купить их у тебя, — сказал он женщине, — но я очень беден. У меня только девять монеток…

Женщина очень обрадовалась. Она тотчас же согласилась уступить за девять монеток всех рыб, потому что ей было страшно смотреть, как они прыгают в корзине.

— Возьми их вместе с корзиной, — сказала она. — Только унеси их отсюда поскорее. А то мой брат узнает, что я продала их грязному парии.

Поламан не стал обращать внимания на ее оскорбления. Он уже привык слышать их. Быстро расплатившись, он взял корзину с рыбами и отправился в путь.

— Я, пожалуй, зажарю этих рыбок, — медленно проговорил он. — Если их приготовить с лесными фруктами, то это будет пища для богов.

И вдруг слева до него донесся еле слышный голос:

— Это не будет пища для богов.

Поламан с удивлением поглядел по сторонам, но никого не увидел.

«Чей же это голос я услышал? — подумал он. — Наверное, это был крик летучей мыши, пролетевшей над деревьями».

Поламан шел быстрыми шагами, углубляясь все дальше — и дальше в лесную чащу. Ему очень хотелось съесть рыбок — голод совсем лишил его покоя. Наконец, он дошел до леса, который лежит между Сингасари и Мендутом. Но едва он успел развести костер, как увидел буйвола, шедшего прямо на него с опущенной головой.

«Он хочет убить меня», — в страхе подумал Поламан, глядя на буйвола, потрясавшего рогами и взрывавшего копытами землю.

— Брось ему две рыбки, и ты избежишь опасности! — раздался вдруг опять еле слышный голос.

Не раздумывая, Поламан взял из корзины двух рыбешек и бросил их буйволу. Буйвол тотчас же съел их и убежал обратно в лес. Поламан не решился опять разводить огонь на этом месте — он боялся, что буйвол вернется. Поэтому он пошел дальше по лесу.

И вдруг он увидел, что под высоким развесистым деревом сидит женщина. По всему было ясно, что она принадлежит к высшей касте. Закрыв руками свое прекрасное лицо, она плакала навзрыд. Поламан долго не решался подойти к ней, но, услышав ее горькие рыдания, все же подошел. Печальным голосом он спросил женщину:

— Почему ты так горюешь, дочь Брамы?

Женщина вздрогнула и устремила на парию глаза, полные слез. Всхлипывая, она ответила:

— О, помоги мне. Ты, видно, пришел сюда по воле бога Брамы, чтобы выручить меня из беды. Сегодня ночью я убежала из дома, потому что… мой муж, жрец Голодах, только что умер и меня должны были сжечь вместе с ним и с остальными девятью женами. Я не хочу умирать и поэтому сбежала в лес. О судьбе остальных девяти жен моего мужа я ничего не знаю. Наверное, они сейчас стоят на горящих досках и поют предсмертную песню…

Вдруг она замолчала, а потом вскочила и спряталась за спиной Поламана.

— Ты слышишь шаги? — прошептала она.

И в самом деле, Поламан услышал шаги приближавшихся жрецов. С пением они разыскивали вдову Голодаха. Ах, как ему хотелось помочь бедной женщине!

В это мгновение раздался все тот же еле слышный голос:

— Брось через плечо двух рыбок, и женщина будет спасена!

Поламан поступил так, как ему было сказано. Не успел он бросить через плечо рыбок, как из чащи выскочили два больших тигра и тотчас же пожрали их. А затем они бросились на жрецов. Те пустились наутек, крича от страха не своим голосом. Так и пришлось им вернуться в храм с пустыми руками.

— Ну, теперь ты спасена, дочь Брамы, — сказал Поламан. — Ступай к своим родителям.

— Родители обязательно отведут меня в дом моего покойного мужа, — ответила вдова. — Они будут гордиться, если меня сожгут вместе с мужем… Ах, возьми меня с собой! — взмолилась она. — Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел.

— Но ведь я — грязный пария! — сказал Поламан. — Разве ты не знаешь, что нам с тобой нельзя ходить вместе?

— Знаю, — ответила вдова. — Я сама хочу стать парией на всю жизнь. Ах, считай меня твоей сестрой или возьми меня в жены…

Поламан, обездоленный пария, пал ниц и стал целовать ей ноги. Потом он проговорил:

— Куда бы я ни пошел, ты можешь следовать за мною, жена моя.

И муж с женою направились вглубь леса. Поламан вскоре почувствовал страшную усталость, — ведь у него с утра и маковой росинки во рту не было.

— Давай-ка отдохнем здесь и поджарим рыбу, — сказал он своей жене.

Она быстро набрала много сухих ветвей, но нигде не могла достать огня.

— Ладно, — сказал Поламан, — мы их съедим сырыми.

Он открыл корзину, и тут до него снова донесся еле слышный голос:

— Побереги лучше своих рыбок, они тебе еще пригодятся. А для еды поищи что-нибудь другое…

Поламан посмотрел по сторонам и увидел кокосовую пальму, с которой свисали зрелые орехи. Наверху сидели две обезьяны. Вид людей настолько разозлил их, что они стали забрасывать мужа и жену орехами. Поламан вместе с женой подобрали несколько штук и наелись досыта.

Когда они насытились, Поламан предложил своей жене вернуться обратно в деревню. Но она снова начала плакать:

— Ах, Поламан, пойдем дальше. Не надо возвращаться в деревню. Если я попадусь жрецам, они сожгут меня.

— Но ведь я не знаю дороги в этом лесу, — сказал Поламан. — Посмотри, солнце уже почти зашло. Деревня отсюда очень далеко. Мы можем заблудиться. А что делать, если на нас нападет тигр? Ведь он разорвет нас в клочки…

— Может быть, тигр сжалится надо мной, не в пример моим друзьям и родителям, — ответила женщина. — Может быть, он возьмет нас под свою защиту…

— Ну, если так, пойдем дальше, — сказал Поламан.

И они пошли дальше, захватив с собой несколько кокосовых орехов. Вскоре совсем стемнело, и они не могли уже продолжать свой путь.

— Здесь мы и переночуем, — сказал Поламан. — Кокосовые орехи у нас есть, и голодными мы не останемся.

Не успел Поламан разбить орех, как неподалеку от них раздался страшный рев тигра.

— Тигр! — закричала в испуге жена. — Что же нам теперь делать?

— Заберемся на дерево, — сказал Поламан, — и подождем, пока взойдет солнце.

В ночной тьме они стали ощупью бродить по лесу, стараясь найти дерево повыше. Но на их пути не попадалось ни одного большого дерева. Тем временем рев тигра раздавался все ближе и ближе.

Трепеща от страха, они в полном отчаянии ждали нападения хищника. И тут снова раздался все тот же еле слышный голос, который произнес:

— Около тебя четыре тигра. Брось им четырех рыбок, и звери вас не тронут…

Вскоре во тьме показались четыре пары глаз — они светились, как большие яркие лампы. Не растерявшись ни на миг, Поламан вытащил из корзины четырех рыбок и бросил их тиграм.

Сожрав рыбок, четыре хищника повернули обратно и ушли в лесную чащу, не тронув Поламана и его жену.

— А ведь ты — необыкновенный человек, Поламан, — с удивлением сказала жена. — Не пария ты, а могучий волшебник. Теперь уж я ничего не боюсь, пусть сюда приходит хоть сотня тигров.

Но на душе у Поламана не было спокойно. Ему-то было хорошо известно, что он вовсе не волшебник, да и в корзине оставалось всего лишь две рыбки. Размышляя об этом, он тяжело вздохнул. «А что, если тигры вернутся? — подумал он. — У меня ведь осталось две рыбки. Неужели их тоже придется отдать?».

Обратившись к жене, он сказал:

— Если ты уже немного отдохнула, тронемся в путь. А то от тигров скоро совсем не будет отбоя.

— Ладно, — сказала женщина, — пойдем хоть ощупью.

И они медленно-медленно двинулись в путь, осторожно нащупывая дорогу в кромешной тьме. Молча пробирались они сквозь густой кустарник. И вдруг они очутились в зарослях бамбука с острыми шипами. Об эти шипы они изодрали в кровь и руки и ноги. Головы их застряли в спутавшихся ветвях колючего бамбука. Тщетно пытались они выбраться из зарослей. Вдруг Поламан крикнул своей жене:

— Посмотри, ты видишь, видишь?

— Что? — испуганно спросила женщина. Она подумала, что Поламан опять увидел тигров.

— Да вот же, посмотри! Справа от нас! — радостно воскликнул Поламан. — Ты видишь этот яркий свет между деревьями?

Жена так и не поняла, что его взволновало.

— Ничего я не вижу, кроме светлых лучей, — сказала она. — Наверное, наступил рассвет…

— Я уверен, что это уже опушка леса, — проговорил Поламан. — Только бы нам туда добраться, и тогда мы спасены.

А свет становился все ярче и ярче. Они уже не чувствовали ни усталости, ни страха. Осторожно раздвигая колючие ветви, они быстрыми шагами пошли навстречу яркому свету. Но, когда они подошли поближе, оказалось, что это вовсе не опушка леса, а искрящееся озеро с чистой и прозрачной водой. На деревьях вокруг озера они увидели обезьян. Заметив пришельцев, обезьяны пронзительно закричали, словно вопрошая: «Зачем вы явились сюда, в наши владения?».

Все они были очень недовольны приходом людей.

Поламан и его жена не обратили никакого внимания на обезьян. Но вдруг жена закричала:

— На помощь, Поламан, на помощь! Летучая мышь впилась мне в голову.

— Ах, я ничего не могу поделать. Меня тоже кусают летучие мыши, — ответил Поламан.

— На помощь, на помощь! Мне больно! — все громче и громче кричала женщина.

— Поверь, что я не в состоянии помочь тебе, — отвечал Поламан. — Мыши впились мне в спину.

— Нет, ты можешь помочь, можешь! — воскликнула женщина. — Ведь ты — волшебник!

Не успела она произнести эти слова, как опять раздался все тот же еле слышный голос:

— Положи одну рыбку себе на голову, а другую — жене, и увидишь, что будет…

Нелегко было Поламану достать из корзины двух уцелевших рыбок. Одну из них он положил на голову себе, а другую — жене. Пустую корзину он кинул в воду.

Увидев рыбок, летучие мыши тотчас же схватили их и бросили в озеро. Как только рыбки юркнули в воду, из корзины, слегка покачивавшейся на волнах, забил родник. Озеро начало наполняться и расти прямо на глазах. Скоро оно уже разлилось, как море. Когда вода в нем снова успокоилась и стала прозрачной, над водой показались две рыбки. Обратившись к Поламану, они сказали:

— Поламан, мы — священные рыбы; бог Брама послал нас сюда, чтобы мы поселились в этом озере. И раз уж ты сумел донести нас до этого озера, мы назовем его в твою честь Озером Поламан. Но в свою деревню ты не возвращайся. Поселись здесь, поблизости от нас. Построй на берегу этого озера деревню и назови ее деревней Поламан. И всем, кого бы ты ни встретил, объясни, что священных рыбок нельзя ловить, нельзя убивать и нельзя есть. Сам Брама будет расправляться с теми, кто нас обидит. И он благословит каждого, кто будет делать нам добро!

Люди говорят, что так возникли озеро и деревня Поламан, что неподалеку от города Лаванг.

Поламан и его жена построили дом на берегу озера. Каждое утро они кормили рыбок рисом и зернами маиса. А рыбки, завидев издали, что к берегу подходит Поламан или его жена, выплывали тотчас же на поверхность воды. Так бывало каждый день.

Поламану и его жене за все их благодеяния рыбки принесли богатство и счастье.

Услыхав об этом, жители других деревень стали приходить на берег озера для поклонения священным рыбам. Особенно много пришельцев было из далекой деревни Пурводади. Пускаться обратно в дальний путь этим людям уже не хотелось, и они стали строить себе хижины прямо на берегу озера. С каждым днем пришельцев становилось все больше и больше, и постепенно у озера выросло большое селение. Поламан стал в этом селении старостой и назвал его в свою честь деревней Поламан.

Из деревни Пурводади пришла сюда также беременная женщина по имени Лухама. Она была очень корыстолюбива и хотела разбогатеть. Вот и задумала алчная женщина завладеть кроткими, доверчивыми рыбками.

Давно она собиралась пойти на озеро Поламан и, наконец, в один прекрасный день отправилась в путь. Не кормить она хотела рыбок, а выловить их живьем.

Заря еще только занималась, когда она вышла из дома, — ей хотелось поскорее добраться до далекого озера. Уставшая, разморенная от жары, дошла она, наконец, до берега озера и присела отдохнуть. В прозрачной воде сновали ручные рыбки. Увидев их, Лухама затряслась от жадности. Посмотрев, нет ли поблизости людей, женщина достала сеть, заранее припасенную ею. Только она хотела забросить сеть в воду, как позади нее раздался голос:

— Что ты делаешь, Лухама? Хочешь накормить рыбок? Чудесные рыбки, не правда ли? Но тебе бы следовало знать, что они — священные и ловить их нельзя…

Вздрогнув от неожиданности, Лухама обернулась и увидела, что из-за дерева выходит Тумила, ее соседка. Та, оказывается, разгадала злой умысел Лухамы и выслеживала ее от самого дома.

Лухама пришла в ярость и злобно прошипела:

— А тебе какое дело, полоумная вдова? Можно ловить, нельзя ловить — убирайся прочь отсюда!

Ничего не ответив, Тумила повернулась и пошла обратно в свою деревню.

Лухама была очень рада, что Тумила ушла, — теперь-то уж она сможет дать волю своей жадности. Убедившись, что поблизости никого нет, женщина забросила сеть в озеро и выловила столько рыбок, сколько душе ее было угодно. Когда же сеть была полна, она вытащила ее из воды и, очень довольная, отправилась обратно в Пурводади. Придя домой, она уже не могла сдержать себя от нетерпения. Не убив и не очистив рыбок, она бросила их живьем в котел и поставила его на огонь. Рыбки забились в горячей воде, а когда она закипела, Лухама услышала тихий голос, который произнес:

— Знай же, что мы — священные рыбы. Боги накажут того, кто поймает или убьет нас.

Лухама только рассмеялась в ответ:

— За что же это боги будут меня наказывать? — спросила она. — Рыбы для того и существуют, чтобы люди ловили и ели их!

Когда рыбки хорошо разварились, она выложила их на банановый лист, приправила рисом и наелась досыта. Но как только Лухама перестала есть, она почувствовала, что в животе ее плещется вода. А в этой воде, как в озере, резвятся рыбки. Живот у Лухамы вздувался прямо на глазах, а рыбок внутри становилось все больше и больше. Женщине стало страшно, и она побежала за помощью к соседке. Но о рыбках она не сказала ей ни слова.

— Ты очень тяжело больна, — сказала соседка и побежала к Тумиле, чтобы рассказать ей о Лухаме.

Когда же Тумила услышала, как та стонет от боли, ей сразу все стало ясно, и она сказала:

— Ты съела священных рыбок, Лухама, а их есть нельзя. Теперь ты должна умереть, потому что боги наказывают всех, кто нарушает их запрет…

— Это правда, Тумила, — всхлипывая, ответила Лухама, — я съела этих рыбок. Но помоги мне, умоляю тебя, а то я умру…

И вдруг опять раздался еле слышный голос:

— Нет, ты не умрешь. Но ты будешь наказана за свою жадность. Сколько рыбок ты съела, Лухама?

— Ах, не так уж много, — сказала со вздохом жадная женщина. — Я размышляла о своей судьбе и не заметила, как съела их.

— В наказание ты будешь сама превращена в рыбу, Лухама, — произнес еле слышный голос. — И будешь ты называться рыбой сембиланг. Отныне рыба сембиланг станет запретной едой, и если ее отведает беременная женщина, то плод погибнет во чреве матери.

Не успел умолкнуть тихий голос, как Лухама превратилась в рыбу сембиланг. Тумила взяла ее и отнесла к устью реки, протекающей мимо деревни Пурводади.

Рассказывают, что с тех пор люди часто ловят рыбу сембиланг в этой реке, хотя водится она в море. И доныне рыбу эту есть запрещено.

Несколько столетий тому назад огромным государством Тришанку правил могущественный раджа, который очень любил свой народ. Раджа был храбр и отважен. Он покорил много стран, и всюду народ был предан ему всей душой, потому что он был добрым правителем и никого не обижал.

Раджа считал себя очень добродетельным и поэтому днем и ночью молил богов об одном: пустить его после смерти в небесное царство.

Как-то раз раджу охватила тоска, и он понял, что жизнь ему совсем опостылела. Думая о том, как хорошо было бы попасть в рай, он обратил свои мольбы к богу Индре:

— Владыка небесного и земного царства, посмотри на мои седые волосы и на мою согнутую спину. Посмотри, как много у меня детей. Прекрасные женщины меня уже не радуют. Воевать мне надоело. К чему мне еще жить на этом свете? Вот я и молю тебя взять меня к себе в рай!

Не успел раджа произнести эти слова, как в ответ раздался тихий голос:

— Раджа Тришанку, человек попадает в рай, когда ему суждено, — на то божья воля. Будешь и ты жить в раю, но твое время еще не настало…

— Разве я не великий раджа? Ведь я — потомок древнейшего рода, отважен и добродетелен…

Тихий голос снова произнес:

— Знай же, добродетельный раджа, что на небесах между раджой и рабом нет никакой разницы. Все люди там равны. И попадают в рай те, кто благороден и добродетелен на земле. Поэтому ты должен прекратить войны и всегда жить в мире со своими соседями…

Раджа был очень раздосадован этим ответом. Мрачный и угрюмый, он вышел из дворца и стал бродить по лесу. Наконец, он присел отдохнуть под развесистым деревом и погрузился в мечты о рае. Так он сидел в глубокой задумчивости, пока не наступил вечер. Но раджа и не думал возвращаться во дворец. Неожиданно к нему подошел Вишна Митри, святой старец, живший отшельником в лесной пещере.

— Чем ты так опечален, раджа Тришанку? — воскликнул он. — Почему всесильный раджа решил вдруг уединиться в этом дремучем лесу?

— Как же мне не печалиться, как мне не тосковать, святой старец, — ответил раджа. — Бог Индра не хочет брать меня к себе в рай. Я уже совсем одряхлел, волосы у меня побелели. Посмотри, какой я сгорбленный! Воевать у меня уже нет сил, а жену мою больше не тянет ко мне. Если бы бог не внял твоим мольбам, ты бы, наверное, тоже впал в отчаяние.

— Нет, господин мой, — ответил Вишна Митри, — если бог не внимает твоим мольбам, ты не должен впадать в отчаяние. Разве ты не знаешь, что рай можно обрести и на земле?

— Как же можно обрести рай на этом свете? — спросил раджа Тришанку. — Разве есть на земле такое место? Если ты знаешь, где оно, скажи мне, чтобы я мог отдохнуть там от этой жизни…

— Я покажу тебе это место, — сказал отшельник. — Там ты сможешь обрести покой. Завтра я провожу тебя туда.

На другой день Вишна Митри повел раджу Тришанку к обещанному месту. Они шли очень долго и, наконец, добрались до каменной пещеры, в которой было темно и пусто.

— И это ты называешь раем? — гневно спросил раджа.

— Сначала я хотел показать тебе то место, где я прожил всю свою жизнь, господин мой, — ответил Вишна Митри. — А теперь, когда ты его увидел, пойдем дальше!

И Вишна Митри повел его вглубь леса. Обилие и разнообразие растений удивили раджу Тришанку. Там, среди фруктовых деревьев, они увидели какие-то странные стебли, похожие на тростник.

Внимательно разглядывая их, раджа спросил Вишна Митри:

— Почему этот тростник растет здесь среди других трав?

— Ведь это медовый тростник, — ответил Вишна Митри. — И в раю растет точно такой же. А мед его сладок, как райский нектар. Кто хочет отведать меда, должен пососать стебель, как пчела сосет цветочный сок.

Раджа Тришанку взял в рот стебель и пососал его. Вкусив сладость меда, он радостно воскликнул:

— В самом деле, мед сладок, как райский нектар! Видно, сам бог ниспослал тебе этот тростник, святой старец! Если так, я останусь жить здесь, в земном раю.

— Этот сладкий тростник — дар тебе от бога, — ответил Вишна Митри. — Он взрастил его здесь, чтобы ты, господин мой, был счастлив на земле и не стремился в рай.

Вишна Митри не сказал радже Тришанку, что бог взрастил тростник на этом месте, вняв мольбам самого отшельника, который хотел развеять печаль раджи.

И только перед самой смертью святой старец сказал радже правду. В этот день раджа созвал всех своих сыновей и сказал им:

— Вняв мольбам святого старца Вишна Митри, бог взрастил здесь за одну ночь медовый тростник. Когда бог призовет меня к себе, посадите этот тростник в своих садах…

Не успел раджа Трйшанку произнести эти слова, как упал, бездыханный, на землю. Душа его вознеслась в рай. В то же самое мгновение все травы, росшие вокруг, исчезли бесследно. Остались лишь стебли тростника, которые сразу же начали буйно разрастаться. Все сыновья раджи Тришанку посадили их в своих садах.

Весть о сладких стеблях быстро разнеслась по стране, и жители деревень тоже начали их выращивать. Эту медовую траву они назвали «тебу», что значит «сахарный тростник». И до сих пор стебли тростника — излюбленная пища людей.

Много лет тому назад в небольшой стране, что у подножия горы Сламат, правил раджа, который был добрым и справедливым. У него было две дочери: старшую звали Пурбаларанг, а младшую Пурбасари.

Принцесса Пурбаларанг была зла и завистлива. Она ненавидела Пурбасари, потому что младшая сестра была красивее ее. Многие принцы из разных стран были влюблены в Пурбасари и приезжали свататься к ней, но она всем отказывала, потому что еще не хотела выходить замуж.

Принцесса Пурбаларанг была замужем за раджой Индраджайя. Она никак не могла понять, почему младшая сестра отвергает предложения принцев, и начала ревновать ее к своему мужу. Со страхом думала она о том, что Индраджайя возьмет Пурбасари в жены, а ею станет пренебрегать. И Пурбаларанг принялась обдумывать способ, как навсегда избавиться от сестры. Дни и ночи напролет ломала она себе голову, пока, наконец, ее не осенила хитрая и коварная мысль.

Спустя некоторое время раджа Индраджайя, муж Пурбаларанг, отправился со своей свитой на охоту в дремучий лес. Пурбаларанг знала, что он будет отсутствовать несколько дней. Тут-то она и решила, что настало время осуществить ее подлый замысел. Всех служанок принцессы Пурбасари она заперла в одной из комнат дворца, чтобы ей никто не мог помешать. А затем Пурбаларанг пошла к своей сестре и ласково сказала ей:

— Моя дорогая сестренка Пурбасари, я к тебе по важному делу. Индраджайя велел мне поговорить с тобой и передать тебе его поручение. Мой муж хочет, чтобы ты перегородила плотиной реку, которая делит пополам наше государство. Она такая бурная, что рыбы не могут там удержаться и их относит вниз по течению. Плотину же эту, говорит он, надо построить за семь дней…

— А что будет, если я не успею? — спросила принцесса Пурбасари с веселым смехом, — до того нелепо было это приказание.

— Если ты не успеешь, тебя казнят, сестра моя!

Услышав эти слова, Пурбасари задрожала от страха.

— Неужели Индраджайя и в самом деле приказывает мне перегородить плотиной реку? — спросила она в полном недоумении. — Почему он велел сделать это мне, а не кому-нибудь другому? Куда я гожусь со своими слабыми руками? Я умею только вышивать да красить ткани. Как же мне справиться с такой тяжелой работой?

— Приказаниям моего мужа Индраджайя надо повиноваться! — ответила Пурбаларанг. — Эту работу следует окончить за семь дней, чтобы можно было наловить рыбы и угостить раджу, когда он вернется с охоты.

Пурбасари не поверила, что раджа Индраджайя отдал такой приказ. Она поняла, что все это козни ее сестры. Глубоко опечаленная, принцесса пошла к реке. Она принялась ворочать огромные каменные глыбы, и вскоре ее слабые, нежные руки были изранены до крови. Наконец, она совсем обессилела и, сев на самом берегу реки, горько заплакала. Вся в слезах, Пурбасари обратила свои мольбы к богу. Бог внял ее мольбам и послал ей на помощь могучего, статного юношу по имени Эланг Гунунг Сегара.

Когда юноша подошел к реке, он увидел Пурбасари, сидящую на берегу. Глаза у нее были красны, а по щекам ручьем текли слезы.

Плененный красотою девушки, Эланг Гунунг Сегара полюбил Пурбасари, и ему захотелось узнать ее ближе. Превратившись в большую обезьяну, он подошел к ней на четвереньках и спросил:

— Скажи мне, прекрасная девушка, почему ты так плачешь?

Пурбасари вздрогнула, услышав его голос, а когда увидела, что к ней приближается обезьяна, хотела было убежать.

Обезьяна удержала ее за рукав и ласково проговорила:

— Не бойся меня, прекрасная девушка! Я слышал, как ты плачешь, и знаю, о чем ты молила бога. С верхушки дерева я увидел твое прекрасное опечаленное лицо, залитое слезами. И я знаю, что тебе поручили эту трудную работу. Она слишком тяжела для твоих слабых и нежных рук. Но зато я силен и помогу тебе, прекрасная девушка. Я перегорожу реку плотиной, если только ты пообещаешь, что возьмешь меня к себе домой…

Пурбасари удивилась, услышав эти слова. Но она была очень рада нежданной помощи и поэтому пообещала обезьяне, что возьмет ее во дворец и будет о ней хорошо заботиться.

Услышав обещание Пурбасари, Эланг Гунунг Сегара решил пока не подавать виду, что он — человек. Юноша хотел сначала узнать Пурбасари поближе. Оставаясь в обличье обезьяны, он принялся помогать принцессе перегораживать реку.

За дружной работой Пурбасари забыла о своей печали. Она была поражена, глядя, с какой небычайной легкостью эта черная обезьяна, сильная, как великан, перетаскивает огромные глыбы камня. Животное больше уже не внушало принцессе никакого страха. Пурбасари приветливо разговаривала с обезьяной, кормила ее и устроила для нее ложе из мягкого мха и сухих листьев. Устав от работы за день, животное по вечерам отдыхало на этом ложе.

Четыре дня подряд строила обезьяна плотину. К исходу четвертого дня она сказала Пурбасари:

— Принцесса, плотина уже готова. Но пока мы строили ее, я понял, что душа у тебя еще прекраснее, чем твое лицо. Скажи мне, Пурбасари, не согласишься ли ты выйти замуж за меня, страшную и уродливую обезьяну?

Пурбасари радостно ответила:

— Хотя ты и не человек, я согласна стать твоей женой. Всю свою жизнь я буду благодарна тебе за твою доброту, за то, что ты помог мне перегородить плотиной реку…

Пурбасари взглянула на плотину и добавила:

— Раджа Индраджайя будет доволен работой, а ведь все это сделал ты.

Тут она опять посмотрела на обезьяну, но — странное дело! — не мохнатый зверь стоял перед ней, а прекрасный стройный юноша. Улыбаясь, он проговорил:

— Пурбасари, жена моя! Меня зовут Эланг Гунунг Сегара, и боги послали меня сюда, чтобы я помог тебе справиться с тяжелой работой. Прости меня за то, что я прикинулся обезьяной. Сделал я это только для того, чтобы испытать тебя. Я хотел убедиться, что душа твоя столь же прекрасна, как и ты сама. Теперь я знаю, что ты и в самом деле чиста душой.

Пурбасари очень обрадовалась, когда увидела, как красив и строен ее возлюбленный. В тот же вечер она отправилась во дворец вместе со своим женихом Элангом Гунунг Сегара.

Пурбаларанг очень удивилась, узнав, что ее сестра уже перегородила реку плотиной и вернулась домой с каким-то юношей. Она тотчас же велела позвать Пурбасари и, когда та вошла, яростно закричала на нее:

— Ты почему так быстро вернулась? Не может быть, что такая работа уже закончена! И кто этот юноша?

— Юноша этот помог мне справиться с тяжелой работой, — ответила Пурбасари. — Его зовут Эланг Гунунг Сегара, и я буду его женой.

Теперь Пурбаларанг перестала опасаться, что Пурбасари отнимет у нее мужа. Она ласково обошлась со своей младшей сестрой и юношей, за которого та собиралась выходить замуж. Она даже стала помогать Пурбасари готовиться к предстоящей свадьбе.

После того как Индраджайя вернулся с охоты, Пурбасари и Эланг Гунунг Сегара сыграли свадьбу. Много лет они прожили счастливо во дворце раджи Индраджайя. Но Эланг Гунунг Сегара словно чувствовал, что им предстоят тяжелые беды. Он решил вернуться в небесное царство и взять туда свою жену, которую он любил всем сердцем. Но принцесса родилась на земле, и поэтому боги не разрешали ему вернуться на небо. Как-то раз Эланг Гунунг Сегара сказал своей жене:

— Возлюбленная моя Пурбасари, если ты тоже хочешь жить на небесах, я попрошу богов, чтобы они позволили взять тебя туда. Если же тебе больше нравится на этом свете, я останусь вместе с тобой на земле.

Пурбасари очень любила своего мужа и хотела последовать за ним на небо.

— Муж мой, куда бы ты ни пошел, я пойду вместе с тобою, — ответила она. — И в небесное царство я последую за тобой, потому что там ты будешь счастливее, чем на земле. Попроси богов, пусть они разрешат тебе взять меня с собою.

Через несколько дней после этого разговора Эланг Гунунг Сегара отправился на вершину горы Сламат. Семь дней и семь ночей собирался он провести на этой горе, вымаливая у богов разрешение взять свою жену на небо.

Как только Эланг Гунунг Сегара уехал, принцесса Пурбаларанг пошла вместе с Пурбасари на реку удить рыбу. И хотя река кишела крупными рыбами, ни одна из них не клюнула у Пурбаларанг. Зато принцесса Пурбасари наловила очень много больших рыб. Часть она отдала старшей сестре, а остальных бросила обратно в воду.

Принцессу Пурбаларанг снова одолела черная зависть. Она очень разозлилась на Пурбасари, но, разумеется, не подала и виду. Рыбу она взяла, и сестры вернулись во дворец. Пурбаларанг тотчас же пошла жаловаться своему мужу.

— Пурбасари, видно, спуталась с дьяволом, — сказала принцесса. — Рыбу она околдовала разными заклинаниями и, наверное, точно так же созвала чертей, которые построили для нее плотину. Не мог же Эланг Гунунг Сегара — пусть он даже сын бога — перегородить реку за такой короткий срок…

И много еще плохого наговорила Пурбаларанг мужу о своей младшей сестре.

— Вели ей разрушить плотину, которую построил дьявол, — сказала она. — А потом прикажи сжечь на костре эту злую колдунью!

Раджа очень рассердился на Пурбасари, — клеветница не зря старалась. Плотину он приказал разрушить рабам, а не принцессе, потому что она опять прибегла бы к помощи дьявола. Но сжечь ее раджа не решался. Для этого понадобилось бы слишком много хворосту. А как же объяснить людям, которые будут собирать ветки, для чего это нужно?

— Лучше мы заживо похороним Пурбасари, — сказал раджа Индраджайя своей жене.

Принцесса Пурбаларанг согласилась с мужем. На следующий день рано утром она разбудила свою ни в чем не повинную сестру.

— Вставай, Пурбасари, моя дорогая сестричка, — ласково проговорила она. — Только что прибыл гонец с посланием от твоего мужа. Он сообщает, что сегодня возвратится во дворец. Пойдем же скорее на реку и наловим побольше рыбы, чтобы угостить твоего мужа, как только он вернется домой. Вставай же, родная моя сестренка, и пойдем ловить рыбу!

Услышав эту новость, Пурбасари обрадовалась, быстро вскочила со своего ложа и пошла вместе с Пурбаларанг к реке. Подойдя к берегу, она с удивлением увидела, что раджа Индраджайя выкопал под деревом глубокую яму. Пурбасари не подозревала о злых кознях своей сестры. Когда же она спросила, для чего вырыта яма, Индраджайя вдруг схватил ее, столкнул вниз и быстро засыпал землей. Затем раджа стал разваливать плотину. Но в то же самое мгновение из реки вылезла большая белая креветка. Она впилась в раджу и искусала его с ног до головы. Весь в крови, изнемогая от боли, Индраджайя вернулся во дворец.

В тот же вечер Эланг Гунунг Сегара почуял недоброе. Он понял, что с женой его приключилась какая-то беда. Не теряя времени, он отправился в обратный путь. Прибыв во дворец, он стал разыскивать свою жену, чтобы сообщить ей радостное известие: боги разрешили ему взять Пурбасари на небо, когда они оба состарятся и устанут от жизни на земле.

Не находя своей жены, он спросил у раджи Индраджайя, не знает ли тот, где она.

— Почему ты спрашиваешь у меня? — ответил раджа. — Спроси лучше у ее служанок!

Тотчас же Эланг Гунунг Сегара пошел в комнату служанок. В дверях он столкнулся с принцессой Пурбаларанг.

— Ты уже вернулся? — спросила она.

— Я очень торопился домой, потому что соскучился по своей жене, — ответил Эланг Гунунг Сегара. — И я приехал с новостями, которые ее очень обрадуют. Где она сейчас?

— Наверное, она пошла к реке, — сказала принцесса Пурбаларанг. — С тех пор как ты уехал, она каждый день ходит туда и поджидает дьявола, который помог ей построить плотину.

Эланг Гунунг Сегара сразу понял, что принцесса Пурбаларанг лжет, но все же пошел к плотине. Пурбасари на берегу реки он так и не нашел, но зато заметил много обезьян, сидевших на ветвях развесистого дерева. Он подумал, что обезьяны, быть может, знают, где его жена. Поэтому он сам превратился в обезьяну и спросил их:

— Друзья, вы не видали принцессу Пурбасари?

— Мы видели, как раджа Индраджайя закопал под этим деревом какую-то принцессу. Пурбасари это или нет, мы не знаем, — ответили обезьяны. — Если же ты хочешь знать, то разрой здесь землю.

Тотчас же Эланг Гунунг Сегара раскопал могилу под деревом. Глубоко в земле он нашел бездыханное тело своей жены Пурбасари, которую он любил всей душой. Осторожно взяв принцессу на руки, он отнес ее к самому берегу реки и положил на большой плоский камень. Зачерпнув холодной, прозрачной воды, он смочил ей лицо. Пурбасари тотчас же очнулась и открыла свои чудесные глаза. Она улыбнулась, увидев, что ее муж — снова в обличье обезьяны — стоит около нее на коленях. Еле слышным голосом она рассказала, как жестоко поступили с ней Пурбаларанг и Индраджайя, хотя она ни в чем перед ними не провинилась.

— Мы с тобой не вернемся во дворец, возлюбленная моя, — сказал Эланг Гунунг Сегара. — Мы будем жить здесь. И я останусь обезьяной, чтобы все другие обезьяны помогали мне добывать пищу. Мы построим хижину и будем жить в ней до тех пор, пока я не убью раджу Индраджайя.

С помощью других обезьян Эланг Гунунг Сегара построил хижину. Они починили также разрушенную плотину.

Вскоре после этого Пурбаларанг услышала от одной из своих рабынь, что на берегу реки, неподалеку от плотины, живет в хижине принцесса, как две капли воды похожая на Пурбасари.

Весть эта рассмешила Пурбаларанг. Она никак не могла поверить, что женщина, живущая среди обезьян, похожа на принцессу Пурбасари. И все же она захотела увидеть ее. На следующий день, не говоря никому ни слова, Пурбаларанг отправилась к реке удить рыбу. Но на берегу она не увидела ни души. Ей только бросилось в глаза, что плотина, которую разрушил ее муж, уже кем-то починена. Пурбаларанг поглядела по сторонам, но никакой хижины не заметила. Тогда она повернула обратно. Не успела она пройти и нескольких шагов, как вдруг увидела, что вдалеке, среди густого кустарника, под развесистым деревом стоит маленький домик. Пурбаларанг медленными шагами направилась к нему. В это мгновение из домика вышла принцесса Пурбасари, а вслед за нею — большая обезьяна. Пурбаларанг тотчас же узнала свою сестру.

Разгневанная, она вернулась во дворец и рассказала своему мужу, что обезьяны помогли Пурбасари выбраться из могилы и что теперь она живет среди них.

— Муж мой, ты всегда был всесильным раджой, — воскликнула Пурбаларанг, обращаясь к Индраджайя, — но теперь твое доброе имя запятнано! Даже обезьяны смеют унижать тебя. Они воскресили Пурбасари, они же починили и плотину. Неужели ты позволишь им безнаказанно издеваться над тобой?

Лицо раджи Индраджайя побагровело от стыда и бешенства. Собрав большое войско, он тотчас же выступил в поход. Придя на берег реки, воины были очень удивлены: они не увидели там никого, кроме большой обезьяны, спускавшейся с дерева. Еще больше они удивились, когда раджа приказал им напасть на эту обезьяну. Но та была готова отразить нападение. Три раза она прокричала что-то оглушительным голосом. На этот крик из кустарника выскочили тысячи обезьян и бросились на войско раджи Индраджайя. Воины, увидев, что на каждого из них приходится по десять обезьян, в ужасе разбежались.

В это мгновение Эланг Гунунг Сегара снова принял образ человека и, обратившись к Индраджайя, проговорил громким голосом.

— Подлый, жестокий раджа, заживо похоронивший беззащитную женщину, теперь-то мы с тобой сразимся по-настоящему. Не войско против войска, а один на один!

И тут завязалась ожесточенная битва. Ни тот, ни другой не уступали. Они схватывались много раз, пуская в ход всю свою ловкость, все свое умение.

В самый разгар этого смертельного поединка из леса вдруг вышел старый отшельник и, остановив сражение, сказал.

— Вам нельзя биться друг с другом, потому что вас связывают родственные узы. Поступать так — значит нарушать заветы наших предков, пусть даже Эланг Гунунг Сегара и вправе мстить за обиду. Злобный и жестокий раджа Индраджайя, сегодня же ты переберешься со всем своим добром на западный берег этой реки! А ты, Эланг Гунунг Сегара, оставайся жить на восточном берегу.

С тех пор раджа Индраджайя и Эланг Гунунг Сегара жили спокойно и счастливо каждый в своем государстве, по обе стороны широкой реки.

Жила-была пара стоптанных домашних туфель: туфля-муж и туфля-жена. Если бы вы взглянули на них повнимательней, то сразу бы заметили разницу между ними: туфля с правой ноги была побольше и потолще, чем туфля с левой ноги. Это и понятно — ведь левая туфля была женой, а правая — мужем.

Сделаны они были из буйволовой кожи и принадлежали радже, который правил страной Сасак, что на острове Ломбок. Раджа очень любил свои туфли и носил их каждый день с раннего утра и до позднего вечера. А когда он ложился спать, то всегда ставил их на полочку, — он очень любил чистоту и порядок.

Но стоило радже заснуть, как из-под пола вылезали мыши. Сверкая своими круглыми черными глазками, они обшаривали всю комнату в поисках съестного. Однако в спальне раджи поживиться было нечем, и мыши стали поглядывать на туфли. Буйволова кожа пахла до того вкусно, что у бедных мышей текли слюнки!

Обе туфли трусили не на шутку и, чтобы отпугнуть мышей, принимали свирепый вид и грозно посматривали на них. Мышам и в самом деле становилось не по себе. Но запах буйволовой кожи был настолько привлекателен, что с каждой ночью они наглели все больше и больше. Не обращая никакого внимания на грозный вид супругов, мыши подкрадывались к ним все ближе и ближе. А туфли тряслись от страха.

И вот однажды ночью мыши подобрались к ним совсем вплотную и тщательно обнюхали их со всех сторон. На рассвете туфля-муж и говорит своей жене:

— Надо найти какой-то выход из положения. Похоже на то, что мыши всерьез задумали нас съесть. Сейчас-то они забились в свои норки, потому что начало светать; а когда опять стемнеет, они снова вылезут и…

Муж тяжело вздохнул, и жена тоже вздохнула. После недолгого раздумья муж сказал:

— Мыши, конечно, сильнее, чем беззащитные домашние туфли, которые даже не могут спастись бегством. Ах, как было бы хорошо, если бы мы стали мышами! Не попросить ли нам аллаха, чтобы он превратил нас в мышей?

Туфля-жена ответила:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, это мне все равно!

И тогда муж стал просить аллаха, чтобы он разрешил им стать мышами. Аллах не остался глухим к этой просьбе. Они тотчас же превратились в мышей, соскочили с полочки, где по ночам стояли туфли, и спрятались в норе.

А когда раджа проснулся и захотел одеть свои любимые туфли, то нигде не мог найти их, — они бесследно исчезли. Раджа очень рассердился на своих стражников: они, конечно, заснули и не заметили, как во дворец забрался вор. Те клялись, что ни на секунду не смыкали глаз и не подпускали ни одного человека. Но раджа им не поверил. Куда же, в таком случае, могли деться туфли?

А туфли, превратившись в мышей, жили теперь под полом. Им было все-таки немного грустно; больше они уже не могли сопровождать раджу во время его прогулок. Но зато, когда наступала ночь, они были счастливы, — ведь теперь они не боялись, что их съедят мыши. Вместе с другими мышами они бегали по комнатам дворца в поисках пищи.

Но вот как-то раз на них кинулась огромная кошка. К счастью, мужу и жене удалось вовремя юркнуть в норку и избежать верной смерти. Ах, как у них колотилось от страха сердце, когда они услышали жалобный писк мыши, попавшейся в кошачьи когти! До чего же страшно быть мышью!

Муж тяжело вздохнул, и жена тоже вздохнула. Муж и говорит:

— Такая большая кошка с такими острыми когтями, конечно, гораздо сильнее, чем мы, бедные мыши. Вот было бы хорошо, если бы мы стали кошками! Не попросить ли нам аллаха, чтобы он превратил нас в кошек?

Мышь-жена ответила:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей, мышью или кошкой; мне это все равно!

И тогда муж стал просить, чтобы аллах превратил его в кота, а жену его — в кошку.

Аллах сжалился над ними, и вот они стали кошками. По ночам они ловили мышей, а днем отсыпались и грелись на солнышке.

Но в один прекрасный день за ними вдруг погналась большая страшная собака. С оглушительным лаем она неслась по пятам двух перепуганных до смерти кошек. В последнее мгновение они успели вскарабкаться на дерево и, прижавшись к ветке, ощерились и начали шипеть. Собака продолжала лаять, прыгая вокруг дерева, а кот и кошка дрожали от страха, уцепившись за ветку. Где уж тут нежиться на солнышке!

Кот глубоко вздохнул, и кошка тоже вздохнула.

— Видно, собака сильнее, чем мы, несчастные кошки, — сказал кот, — до чего же хорошо быть собакой! А что, если мы попросим аллаха превратить нас в собак?

Кошка ответила:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вдвоем. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, котом или псом; мне это все равно!

И тогда кот снова обратился к аллаху и попросил, чтобы он превратил их в собак. И вот они стали собаками. Как им было весело! Весь день напролет они резвились и носились по двору. Хорошо быть собакой!..

А в это время во дворе крестьяне толкли рис. Собаки очень любят играть с человеком — вот они и подошли поближе, виляя хвостами. Но не тут-то было! Люди избили их палками и забросали камнями. Поджав хвосты, обе собаки с жалобным воем бросились наутек. Теперь они уже совсем не были рады тому, что стали собаками.

— Человек, видно, гораздо сильнее, чем мы, бедные собаки, — сказал пес с глубоким вздохом. Жена его тоже вздохнула.

— Как ты думаешь, что, если нам попросить аллаха, чтобы он превратил нас в людей? Тогда уже мы никого не будем бояться, — сказал пес.

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, котом, псом или человеком; это мне совершенно безразлично.

И тогда пес стал просить аллаха, чтобы он превратил их в людей. Аллах сжалился над ними, и они стали крестьянами.

До чего же они были рады! Теперь они могли избить любую собаку палкой, крикнуть «брысь» любой кошке, ну, а если в мышеловку попадалась мышь, то они топили ее в ведре. А по праздничным дням они разгуливали повсюду в туфлях. Очень приятно быть человеком!

Но хорошей жизни скоро пришел конец. Сельский староста созвал всех жителей деревни и приказал им прокладывать новую дорогу.

От зари и до зари крестьяне трудились теперь, не разгибая спины, под палящими лучами солнца. Жена таскала тяжелые камни, а муж раскалывал их ломом. От усталости они едва дышали, и пот катился с них градом. Так прошел первый день, второй день, третий день, четвертый день — тяжелой работе не было конца.

Они изнывали от жары и выбивались из сил, а к ним то и дело подъезжал верхом на лошади сельский староста и ругал за нерасторопность. Крестьянин тяжело вздохнул, и жена его тоже вздохнула.

— Хорошо живется сельскому старосте, — сказал муж, — знай себе разъезжает на лошади, да и только! Ему небось не приходится гнуть спину в такую жару. А что, если мы попросим аллаха, чтобы он превратил меня в сельского старосту?

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, котом или псом, крестьянином или сельским старостой, — ответила верная жена.

И тогда муж стал просить аллаха, чтобы он превратил его в сельского старосту, потому что жить так дальше им уже было совсем невмоготу.

И в тот же день крестьянин стал сельским старостой.

Теперь он поживет в свое удовольствие! К его услугам — быстроногая лошадь, на которой он может разъезжать весь день напролет. А когда он возвращается домой, заботливая жена угощает его сладким кофе и вкусными пирогами. Вечером, ложась спать, супруги совсем размечтались: не жизнь теперь пойдет, а сплошной праздник.

Но не успели они заснуть, как раздался стук в дверь. Вошел посланник раджи и сказал:

— Всем сельским старостам велено срочно прибыть во дворец.

Быстро одевшись, сельский староста оседлал своего коня и всю ночь провел в пути, чтобы к утру предстать перед раджой. Несколько часов подряд простоял он в тронном зале, почтительно склонившись, выслушивая гневные речи раджи и робко оправдываясь. Он страшно устал, и его охватила тоска. Домой он вернулся поздно ночью, расстроенный и огорченный.

И так повторялось много раз… Сельский староста тяжело вздохнул, и жена его тоже вздохнула. Сладкий кофе и вкусные пироги их уже больше не радовали.

— Да, видно, раджа сильнее, чем все сельские старосты, — сказал муж, — я думаю, мы должны попросить аллаха, чтобы он превратил меня в раджу. Вот тогда мы достигнем вершины блаженства.

А жена его тихо ответила:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе. И я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел и кем бы ты ни был, — туфлей или мышью, котом или псом, крестьянином, сельским старостой или раджой.

И тогда сельский староста стал просить аллаха, чтобы он превратил его в раджу, потому что жить по-прежнему они уже были не в состоянии.

Муж с женой легли спать, а когда проснулись — смотрят: они уже во дворце. До чего же хорошо живется радже с его супругой! Едят и пьют самое вкусное, ни в чем себе не отказывают. «Ну, теперь нам уже никто не помешает», — думают они. Да не тут-то было!

На острове Ломбок, кроме этого раджи, были еще и другие. И, когда разразилась война с соседним государством, наш раджа потерпел поражение. Ведь он только кутил да развлекался, а об армии своей не думал. Вот его солдаты и разбежались врассыпную во время первого же сражения.

И, когда вражеское войско окружило со всех сторон его дворец, он понял, что рассчитывать ему не на что. Вот-вот его вместе с женой возьмут в плен, и тогда — в лучшем случае — он станет служить конюхом у своего врага. Но это было бы ужасно!

— Во всем мире нет существа, которое было бы избавлено от чувства страха, — сказал раджа и тяжело вздохнул. Жена его тоже вздохнула.

Один только аллах никого не боится, — продолжал раджа. — А не попросить ли нам, чтобы я превратился в аллаха?..

Но не успел он выговорить эти кощунственные слова, как муж с женой снова превратились… в стоптанные домашние туфли.

В это мгновение раджа-победитель вошел во дворец, увидел пару туфель и тотчас же надел их.

— А ведь эти туфли очень похожи на те, что у меня украли! — воскликнул он и начал горделиво прохаживаться по комнате, как и подобает радже-победителю. И, разумеется, он даже не услышал, как туфля на его левой ноге говорила, обращаясь к туфле с правой ноги:

— Я — твоя жена, и мы с тобой всегда вместе; и я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел…