Марианна

— Ты ещё не одета?!

От визгливых интонаций в голосе мачехи я подпрыгиваю на месте и прячу телефон в карман домашнего халата.

— Кулагин Дмитрий Петрович уже в гостиной, а ты, мерзавка общипанная, так и сидишь не одетой! Даже патлы косматые не причесала!

Мачеха собирается продать меня подороже похотливому старику — Кулагину Дмитрию Петровичу, крупному бизнесмену, баллотирующемуся в депутаты.

— Ирина! — вопит мачеха, призывая прислугу.

Крик такой громкий, что у меня в ушах начинает звенеть.

В комнату вбегает Ирина — раньше она была простой горничной, но сейчас она выполняет и другие поручения.

Семья Устиновых после смерти моего отца переживает не самые лучшие времена, и даже оставшаяся при доме прислуга выполняет тысячу и одно поручение каждый час.

— Ирина, милая моя, сделай с этой… кикиморой что-нибудь!

Мачеха больно дёргает меня за волнистую прядь и шипит в лицо:

— Дмитрий Петрович — наша единственная надежда на лучшую жизнь. Он уже дожидается тебя внизу. Так что поторопись и постарайся не испортить финальное впечатление о себе. Поговори с ним на одном из иностранных языков, покажи, что ты хорошо воспитана и покладиста. Будь отзывчивой и не отказывайся принимать знаки его внимания…

Могла бы просто сказать — позволь старикану облапать себя!

Ирина жёстко и быстро начинает продирать мои густые, волнистые волосы.

Мачеха уходит, швырнув на кровать алое, как у куртизанки, платье.

Отмахнувшись от цепких пальцев Ирины, я выбираюсь в коридор, на цыпочках добегаю до угла и выглядываю, осматривая гостиную.

Тучный Кулагин сидит на кресле и постукивает тростью по паркету, вытирая пот со лба.

Рядом с ним сидит сын мачехи — Леонид, мой старший сводный брат.

Словно почувствовав, что я смотрю на него, сводный брат бросает быстрый молчаливый взгляд в мою сторону и отдёргивает его поспешно.

Леонид и дальше слушает пафосную болтовню Кулагина, согласно кивая.

Мне становится тошно.

И Лёня меня предал! Продал!

Ведь Кулагин пообещал ему место в управлении одной из своих многочисленных фирм.

Мачехе щедро пообещал расплатиться по долгу за дом.

Взамен мерзкий старикан хочет получить всего один пустяк — меня.

— Марианна, вернись! — шепчет за спиной Ирина. — Или придётся доложить Светлане Петровне.

— Не надо, — вздыхаю и захожу в комнату, обречённо опускаясь в кресло. — Давай, причёсывай!

Через минут двадцать я спускаюсь в гостиную.

Услышав стук каблуков, старикан, покряхтывая, поднимается с дивана и идёт в мою сторону, облапывая, раздевая липким, похотливым взглядом.

Мерзкие слюнявые губищи оставляют влажный, сочный чмок на моей ладони.

А я, глядя на тушу, склонившуюся над моей рукой, думаю лишь о том, чтобы этого старпёра сковало радикулитом и никогда не разогнуло из позы рака.

Мачеха посылает мне убийственный взгляд, которым можно глотку перерезать на расстоянии.

Поэтому я приветствую Кулагина на французском, мило воркуя.

Хотя вижу, что гораздо больше похотливого старика волнует не французский язык, а мои губы и область глубокого декольте.

Приходится сесть рядом с этим уродом на диване, и его рука мгновенно прокрадывается на спинку дивана за моей спиной и оттуда совершает прикосновения — к шее и к открытым плечам.

Хочется уйти и как можно скорее помыться.

Мачеха нахваливает меня, Леонид сидит рядом с невозмутимым видом.

Его гордый, греческий профиль служит мне ещё одним напоминанием, что верить нельзя никому — даже тому, кто шептал ласковые словечки и целовал в тёмном углу украдкой, чтобы Светлана Петровна нас не засекла.

Слёзы закипают на моих глазах.

— У меня… кхм…. кхр… — Кулагин едва не хрюкает и говорит с тяжёлой одышкой. — У меня есть подарок для светлейшей Марианны. Но можно мне для начала стакан водички?

Светлана Петровна издаёт в мою сторону царственный кивок, разрешая прислужить престарелому извращенцу, охочему до юных тел.

Подаю старику стакан воды.

Перед тем, как приложиться к стакану, он забрасывает в рот таблетку, которую достал из коробочки без всяких надписей.

«Надеюсь, это не виагра…» — думаю с ужасом.

— Вот, прими подарок, Марианна, — передаёт мне коробку с алым бантом. — Там платье. И я хотел бы, чтобы ты примерила его… как можно скорее! — хлопает меня по коленке.

— Ох, какая щедрость. Марианна, ты только взгляни на бренд… Позвольте мне помочь доченьке с переодеванием, — улыбается мачеха и тащит меня за собой.

Оказавшись в моей комнате, она мгновенно вспарывает коробку с подарочным бантом и достаёт платье.

Оно полупрозрачное, сверкает от огромного количества нашитых пайеток и переливается в руках мачехи.

Ультракороткое и вообще не подразумевает белья!

— Я тебе помогу! — командует мачеха. — Ткань тонкая, пайетки просто шик. Не дай бог ты испортишь своими корявыми ручонками такую красотень!

Не успела я стянуть с себя алый кусок ткани, как в комнату просунула голову Ирина.

— С-с-с-светлана Петровна. У нас снова гости!

— Какие гости?! У нас в гостях — Дмитрий Петрович! Я же сказала, что никого другого не принимать!

— Приехал Бекетов, — говорит шёпотом Ирина. — Он очень зол.

— Бекетов? — бледнеет мама. — Мой бог, что нужно этому жестокому головорезу?!

Марианна

— Очевидно, он приехал за долгом папы, — подаю голос, озвучивая то, что нам и так всем известно.

Бекетов считается другом моего отца.

Но как известно, когда вопрос касается денежных долгов, слово «дружба» становится лишь пустым звуком.

— Бекетов сказал, ему нужны деньги, и он их получит. Любой ценой.

— Помолчи, будь добра!

— Я всего лишь передала то, что он сказал! — оправдывается прислуга. — Слово в слово!

Мачеха нервно вытирает пот со лба и начинает ходить по комнате.

— Скажи Бекетову, что мы заняты.

— Уже сказала, — отвечает Ирина.

— И?

— Он ответил, что если вы не станете с ним разговаривать, он войдёт в этот дом. По головам. И заберёт самое ценное.

— Боже-боже! — начинает подвывать мачеха.

О Бекетове я знаю очень и очень немного.

Он словно невидимка — приходит, когда захочет, исчезает, быстрее, чем успеваешь разглядеть его хорошенько.

Отец отзывался о нём, как о своём хорошем друге.

Папа называл Бекетова человеком, который устраняет проблемы.

Мачеха говорила проще — наёмник.

Бекетов — один из лучших, устраняет проблемы и избавляется от людей по щелчку.

И этому опасному человеку мой отец умудрился задолжать крупную сумму!

Незадолго до своей смерти папа официально объявил семье о банкротстве. Ситуация с финансами в нашей семье — плачевная.

Бекетов дал время нашей семье собрать сумму долга.

Но время закончилось.

Головорез приехал за расплатой и его не интересует ничего, кроме денег.

— Хорошо, хорошо, Ирина. Скажи Бекетову, что я спущусь через десять минут. В дом запустить не могу, мы принимаем важного гостя…

Ирина уходит..

— Значит так, Марианна, — обращает на меня змеиный взгляд гадючка-мачеха. — Переодевайся, да поживее! Сейчас вся надежда на тебя. Я вытащу последнюю заначку и выторгую нам у Бекетова немного времени. А ты сегодня настолько сильно должна понравиться Кулагину, чтобы он не раздумывая, выложил нам кругленькую сумму. Поняла?!

Я молчу.

— Или Бекетов убьёт нас всех! — грозит напоследок и выходит, торопливо стуча каблуками.

С Бекетовым шутки плохи.

Светлана Петровна надеется наскрести немного деньжат и хотя бы так откупиться от Бекетова — на день или на два.

А я… должна охмурить старого извращенца.

Вот только фиг вам, Светлана!

Если так хотите, сами охмуряйте Кулагина.

Да она бы и с радостью взялась за это дело, только Кулагин любит девушек помоложе.

Я запираю комнату изнутри, быстро снимаю с себя алое платье.

Напяливаю первые попавшиеся джинсы, свитшот и открываю окно.

Оглядываюсь…

Сумерки — мне на руку.

Я цепляюсь за окно, скольжу по карнизу вбок, оттуда добираюсь до угла здания и спускаюсь по водосточной трубе.

Это удаётся мне легко, ведь подобный трюк я проделывала раз сто, пока бегала тайком гулять.

Оказавшись на мягком газоне, накидываю капюшон и, прячась среди кустарников, добираюсь до места, где Бекетов припарковал свою машину.

Почти у парадного входа. Наплевав на искусно выращенный газон и клумбы.

Хищные, грубые очертания машины вызывают нервную дрожь.

Но ещё больше я нервничаю из-за того, что собираюсь сделать.

Мужчина, курящий возле авто, пугает меня больше, чем все монстры из сказок.

Он высокий, широкоплечий, хорошо сложенный. Не перекачанный, скорее, грациозный, опасный и смахивает движениями на хищника.

Бекетов всегда хорошо одет. Он предпочитает костюмы-тройки, которые сидят на нём безупречно, а белизна рубашек режет глаза.

Я всего один или два раза видела его лицо и запомнила леденящий душу, тяжелый взгляд серо-голубых, глубоко посаженных глаз.

Такой взгляд трудно выдержать на себе.

К тому же мужчина распространяет вокруг себя ауру опасности, которая сигнализирует только об одном — не приближайся.

Словом, я до смерти боюсь Бекетова.

Но признаться, я предпочитаю бояться, а не дрожать от омерзения.

— Бекетов! — зову негромко.

Он быстро поворачивается на звук и безошибочно смотрит в моём направлении.

Хоть я и прячусь в кустах, но чувствую, как ледяной взгляд мужчины пронизывает грудную клетку насквозь.

Марианна

— Это я, Марианна, — говорю таким же горячим шёпотом.

— Чего тебе?

— Вы друг моего отца, Устинова Николая

В ответ Бекетов издаёт звук, похожий на клёкот хищной птицы.

— Я не дружу с мертвецами. Или твой папаша внезапно ожил?

— Нет, не ожил, — стараюсь игнорировать горечь, подкатившую комом к горлу. — Я хочу предложить вам сделку.

— Кажется, тебе только недавно восемнадцать исполнилось! Я не совершаю сделок с детьми и умалишёнными, — цедит с презрением.

— Я уже совершеннолетняя! Значит, не ребёнок. К тому же я психически здорова! Мачеха собирается продать меня Кулагину. Вы же знаете его?

Мужчина молча затягивается.

Я вижу, как вспыхивает оранжевый огонёк на конце сигареты, на миг освещая суровое лицо мужчины, сложенное из одних ломких линий и острых углов.

— Знаю.

— Он мерзкий. Я не хочу к нему! — говорю, словно жалуясь.

— Говоришь, мачеха продаст тебя Кулагину? Отличная новость! — коротко усмехается мужчина. — Значит, скоро она получит деньги и сможет расплатиться со мной по долгам твоего отца.

Ой, что я наделала?!

Боже!

Зря сказала про деньги и продажу себя Кулагину!

На что я надеялась?

Разжалобить каменного истукана?

Всем известно, что у Бекетова нет жалости, а вместо сердца в груди — крошечный, но твёрдый кусок льда.

— Мачеха не сможет с вами расплатиться! — говорю уверенно. — Долг перед вами слишком большой, — говорю наобум.

Но судя по короткому кивку Бекетова я попадаю точно в цель.

— Я предлагаю сделку!

— Сделку? — ухмыляется мужчина. — И какую же сделку мне может предложить маленькая, глупая девочка, едва окончившая школу?

— Лицей! Я окончила лицей, а не школу! — продолжаю говорить, пока мужчина не приказал мне заткнуться и не отвесил пинка под зад. — Вы увозите меня отсюда и прячете так, чтобы мачеха не нашла. Я знаю, вы это можете.

Бекетов отбрасывает сигарету, бесшумным, плавным движением скользит в мою сторону.

Однако хватка его пальцев — сильная и безжалостная.

Он крепко цепляет меня за подбородок и неспешно наклоняется к лицу.

Я чувствую на своём лице его дыхание — с табаком и мятой.

У Бекетова горячее дыхание, но ощущение возникает такое, как будто на меня надвинулся арктический ледяной ветер и за одно прикосновение выстудил из тела все крохи тепла.

— Ты должна предложить мне что-то взамен, маленькая девочка. Что-то очень ценное. Себя можешь не предлагать, — хмыкает. — Я предпочитаю в постели опытных и раскованных женщин, настоящих профессионалок, а не сомневающихся и трясущихся невинных дев.

В постель?! С ним?! Ещё чего захотел!

— Я себя и не предлагаю! Я предлагаю деньги! Я знаю, где папа прятал деньги. На чёрный день. Не только в валюте. В золоте и драгоценностях. Там много… Очень много… Мачеха ничего не знает об этих деньгах!

Бекетов молчит.

Я бросаю осторожный взгляд в сторону дома и вижу по освещённым окнам, как тень мачехи перемещается по гостиной к выходу.

Нужно действовать быстрее и уломать Бекетова!

— Вы ведёте опасную жизнь, а рука не всегда будет твёрдой. В тайнике папы денег столько, что вам хватит на хорошую жизнь и после выхода на пенсию!

— Считаешь, что с меня песок сыплется?!

В ответ я пожимаю плечами.

Я не знаю, сколько лет Бекетову.

Когда я видела его в первый раз, я дала бы ему лет тридцать, не больше.

Во второй раз он произвёл впечатление человека, которому глубоко за сорок…

Да и чёрт с его возрастом!

Спать с Бекетовым я не собираюсь.

— Если там столько денег, почему ты не пойдёшь и не возьмёшь их?!

— Не могу сделать это в одиночку, — придумываю на ходу.

— Ты можешь сказать о деньгах мачехе, и эта корыстная стерва поможет их достать… — лениво возражает мужчина. — Расплатится по всем долгам семьи.

— Могу, конечно! Но для меня это не изменить ровным счётом ничего! Мачеха ненавидит меня и мечтает поскорее избавиться. Даже если я преподнесу ей все деньги на блюдечке, она всё равно продаст меня старому извращенцу!

— Беспокоишься за свою шкуру, — подводит итог мужчина.

— А вы бы не беспокоились на моём месте? — задаю вопрос, испытываю мандраж от нетерпения и накала эмоций. — Мы выиграем. Оба!

Не хочу смотреть на Бекетова умоляющим взглядом, но это получается само собой.

— Щенячьи глаза тебе не помогут, — мгновенно реагирует мужчина.

Марианна

Не хочу смотреть на Бекетова умоляющим взглядом, но это получается само собой.

— Щенячьи глаза тебе не помогут, — мгновенно реагирует мужчина.

В голосе Бекетова звенит острая, опасная сталь.

Нужно собраться и быть твёрдой духом, но я вишу на волоске от гибели и трагические нотки коварно пробираются в мой голос:

— Пожалуйста, помогите. Я не смогу покинуть город незамеченной и точно не доберусь до тайника папы в одиночку.

На самом деле я не знаю ничего о папиных тайниках и планирую сбежать от Бекетова сразу же, как удастся покинуть пределы города.

— Назови место! — требует Бекетов и пальцы на моём горле сжимаются стальными тисками.

— Только после того, как увезёте меня… отсюда! — хриплю. — Клянусь… Клянусь папой, там много золота и денег! Это был неприкосновенный запас папы. Он сказал, на крайний случай, на случай беды.

— И какая же беда сейчас, если ты решила запустить руку в неприкосновенный запас Устинова?

— Кулагин. Мачеха хочет продать меня этому старому, жирному хряку… — всхлипываю.

Горячие слёзы скользят по щекам и капают на мужскую руку.

Бекетов сначала смотрит на свою руку, словно удивился горячей солёной капле, потом пристально вглядывается в моё лицо.

Слышу, как отворяется входная дверь.

Мачеха вот-вот двинется по тропинке к кустарнику…

— Хорошо. Сиди тихо и жди… — командует Бекетов. — Но если ты соврала мне, беги прямо сейчас. Иначе тебе придётся на своей шкуре узнать, что я делаю с маленькими лживыми девочками.

Он разжимает пальцы и лениво отходит, возвращаясь к своему внедорожнику.

Тук-тук-тук.

Моё сердце грохочет невероятно громко, а кровь бежит по венам чересчур быстро.

Мне кажется, что я даже дышу чересчур громко!

Замираю, стараясь не шевелиться.

Тук. Тук. Тук.

Это уже частят каблуки мачехи по каменной дорожки.

Я настолько хорошо знаю оттенки её походки, что сейчас, даже не выглядывая из кустов, могу сказать с уверенностью, что она идёт от бедра, вспомнив модельное прошлое.

Неужели она собирается взять Бекетова… натурой?

Жуть как хочется на это поглядеть.

Я осторожно отодвигаю ветку кустарника в сторону.

Вижу, как Светлана Петровна замирает в метре от Бекетова.

Ну, я не ошиблась насчёт попытки соблазнить мужчину!

Пуговицы на изумрудной блузке мачехи расстёгнуты ниже, чем я помню!

К тому же она отставила ножку в сторону и позволила высокому разрезу юбки обнажить бедро до самой кромки кружевных чулок.

— Бабки при тебе? — грубо интересуется Бекетов.

— Денег нет. Бекетов, ты же знаешь, что мой больной и старый муж стал банкротом и бросил несчастную жену в одиночестве. Я ещё скорблю по утрате.

— Мне до одного места твои скорби. Долги мужа — твои долги. Срок уплаты давно прошёл!

— У меня ничего нет… Дом — и тот в следующем месяце отберёт банк! — оправдывается мачеха. — У меня нет почти ничего! — и как будто невзначай гладит себя по груди, а потом накручивает на палец рыжеватый локон.

Бекетов безразлично взглянул на мачеху и остался стоять на месте. даже не шевельнулся.

Мачеха решила, что это хороший знак и подошла ближе, заведя своё колено между широко расставленных ног Бекетова, пробираясь к его паху.

— Может быть, иначе договоримся? — мурлыкает призывно.

Бекетов стоит без движения.

— Ты предлагаешь мне сунуть высококлассный шланг в ржавую канистру с расхлябанной горловиной? — спрашивает с презрением и смеётся каркающим смехом.

Ох, вот это он завернул!

Хочется рассмеяться от того, как меняется выражение лица Светланы Петровны.

Тем временем Бекетов вырывает из рук мачехи сумочку, методично выворачивает все карманы, отбирает iPad, срывает с шеи мачехи золотое ожерелье с изумрудом и выдёргивает дорогие серёжки из ушей.

— Это заберу. Даю тебе два дня. На третий день я приеду за деньгами. Не будет денег — выбирай несколько мусорных баков на свой вкус. Отправлю в них по кускам.

Мачеха замирает.

— Чего застыла? Вали в дом! Ищи деньги! — рыкает Бекетов и тянется к кобуре.

Разумеется, мачеха предпочитает убежать от наёмника, как от чумы.

Громко хлопает входная дверь дома.

— Выбирайся и шевели булками к машине! — спустя минуту командует Бекетов, раздвинув кустарник. — Потом ты скажешь мне, где деньги, Анна-Мария.

— Я Марианна!

— Плевать.

Бекетов забирается в машину.

Немного подождав, я забираюсь следом, на сиденье рядом с водительским.

— Куда лезешь?! На заднее марш. Или поедешь в багажнике.

Я стройная и не хочу терять время на то, чтобы выпрыгивать из салона.

Просто перебираюсь на заднее сиденье, протискиваясь в салоне.

Бекетов неожиданно отвешивает мне по попе несколько звонких шлепков.

— Эй, уберите руки!

— Живее располагай свою задницу на сиденье, ленивец! И ляг. Чтобы камеры не засекли, что у меня пассажир!

Бекетов

Друг.

Ха.

Ха.

Анна-Мария точно наивняк полнейший, если считает меня другом Устинова.

Не спорю, что в разговоре со мной Устинов лебезил:

— Друг, дружище… Что бы я без тебя делал?

Но то же самое мне говорят и другие.

Друг, брат…

Всё, что угодно, лишь бы я согласился взяться за работу.

С Устиновым меня связывали только крепкие деловые отношения.

В кредит я не работаю, задаток — всегда вперёд.

Последняя сделка была вполне успешной, как и всегда.

За исключением того, что Устинов просрочил с оплатой, а потом вообще коньки откинул.

Может быть, Устинова отправила на тот свет его молодая жёнушка?

Но после смерти Устинова на свет вылезли долги, которых оказалось больше, чем денег на счетах Николая.

Да и весь бизнес его оказался мыльным пузырём, который быстро лопнул.

В итоге семья осталась почти у разбитого корыта с миллионными долгами.

Сложности семьи Устиновых меня касаются лишь в той мере, в какой они обладают способностью расплатиться.

За период сотрудничества я успел понять, что Устинов — из тех, кто приберегает денежки на чёрный день.

Пусть вдова отдаст мне причитающееся, остальное меня не касается.

Однако она божилась, что денег нет, а вот дочка Устинова выболтала, что деньги у её отца были припасены.

Эти слова совпадали с моим собственным мнением, поэтому я согласился на условия девчонки.

Вытащить её из города и сляпать документы на левое имя будет проще простого!

Взамен я получу гораздо больше.

Не думаю, что она мне солгала. Выглядит как та, что совсем недавно пересела с горшка на унитаз для взрослых.

Сколько ей? Всего восемнадцать!

Тинейджер в бесформенной толстовке и джинсах.

— Говори, где деньги, — требую.

— Ага, — пищит с заднего сиденья. — И вы сразу же от меня избавитесь? Вот уж нет! Я о вас наслышана. Сначала вывезите меня из города, потом я скажу, где деньги отца. Тем более, ради того, чтобы их достать, вам всё равно придётся город покинуть! — тараторит девчонка.

Надо же, голосок звонкий.

И не дура.

Жаль.

С дурами дела иметь проще.

Им хоть плюй в глаза — всё Божья роса.

У этой мелочи писклявой хватает ума не доверять мне на слово.

Похвально, конечно.

В целом, похвально.

Но вслух говорю другое:

— Это было глупо.

— Почему?

— Ты озвучила свои опасения. Глупо. Впрочем, проявления большого ума я от тебя не жду.

— А я… — и садится.

— Чего вскидываешься? Кому сказал — лежать!

— Разве этот участок дороги оснащён камерами? — оглядывается по сторонам.

Камер на этом участке дороги нет.

Внутри закипает раздражение.

Откуда такая всезнайка выискалась?!

— Не хочешь лежать — выпрыгивай прямо сейчас. К Кулагину, — притормаживаю на обочине и снимаю блокировку дверей.

Повисает тишина.

Напряжённо разглядываю лицо малявки в зеркале заднего вида: глаза большие, голубые, губы пухлые, ресницы тёмные, длинные.

Красивый овал лица, чёткие скулы.

Запоминающаяся мордашка.

Цепляющая.

— Не хочу к Кулагину. Буду лежать, — и покорно укладывается головой на локоть. — Хотите, даже молчать буду? Только увезите меня отсюда. Поскорее…

В голосе девчонки начинает звенеть отчаяние.

Не такая уж глупая, если опасается Кулагина.

Борова многие считает лишь царьком мясокомбината, однако это не совсем так.

Он производит впечатление почти беспомощного жиробаса, но мозг у него работает, как компьютер, а жалости нет вообще.

Жирный спрут Кулагин держит добрую четверть города в страхе.

Так что опасения дочки Устинова вполне обоснованы.

Интересно только, знает ли она подробности или просто не хочет лежать под жирным боровом?

Впрочем, какое мне дело?

Никакого.

Молча блокирую двери и нажимаю на газ. Машина срывается с места.

— Спасибо, — тихо отзывается. — Папа говорил, что вы — человек чести и всегда выполняете свои обещания.

— Кажется, ты хотела заткнуться? И если уж общаешься, то не выкай.

— Как мне вас… тебя называть?

— Бекетов.

— А имя? Имя есть у всех.

— Я тебе уже сказал, Анна-Мария, как ко мне обращаться. Бекетов.

— Моё имя не Анна-Мария, меня зовут Марианна.

— Плевать я хотел. Моя машина — моя территория. Моя территория — мои правила. Понятно?

— Да.

Становится тихо.

Слышно, как шелестят шины по асфальту.

Обычно тишина меня не напрягает.

Но сейчас, после разговора с малявкой, несколько минут тишины растягиваются дольше обыкновенного.

Решаю выяснить подробности, как вдруг слышу утробный бульк.

Что за чертовщина?!

Бекетов

— Тебя тошнит, что ли?!

Не хватало, чтобы малявка из-за страха и волнения загадила мне салон тошнотой.

— Нет. Меня не тошнит…

И снова этот звук.

— Тогда что это?!

В ответ малявка неразборчиво пищит что-то.

Надо же, секунду назад болтала, без умолку, а сейчас язык в узелок скрутила и хрен разбери, что она шепчет.

— Отвечай! Чётко и ясно!

— Я хочу есть.

— Чего?..

Не понимаю. У неё в животе так сильно бурчит, что ли?

— Я голодная! — выпаливает зло девчонка. — Я не хотела быть милой с Кулагиным, и за это мачеха закрыла меня в подвале на три дня. Без еды. Только воду приносили.

Мд-а-а-а…

Я знал, что новая жена покойного Устинова — кипишная стерва. Но чтобы настолько!

Не предполагал.

Хотя, стоило ожидать.

О её потрясающих способностях говорит хотя бы то, что она смогла засрать мозгу прожжённому бабнику-Устинову, и он женился на ней, имеющей довольно взрослого сына от первого брака.

Придётся накормить голодающую, иначе её желудок на протяжении всего пути урчать и выводить меня из себя.

— Тебя не догадались покормить перед тем, как презентовать старику?

— Нарочно кормить не стали. Мачеха сказала, что это стимул быть послушной.

— Удивлён, как ты в обморок не хлопнулась, когда из окна вылезала.

— Было немножко страшно, — по-детски признаётся дочка Устинова. — Я не хочу тебя задерживать. Если есть водичка, могу попить и живот не будет урчать.

— Пять минут тишины, голодный обморок и потом мне придётся тащить твою тушку на себе? Нет, спасибо.

— Силёнок не хватит?

— Что ты сказала?

— Ничего.

— Вот именно. Рот на замок. Через пять минут свернём на заправку. В магазине возьму тебе чего-нибудь.

В салоне снова становится тихо.

Минут на пять.

Потом я заруливаю на заправку и возле неё, как назло, замечаю авто из свиты Кулагина.

— Оставайся на месте! — предупреждаю девчонку.

— Что случилось? За мной уже гонятся?!

— Твой тощий зад не настолько ценен, как ты считаешь. Просто лежи и не дёргайся.

— Но я же хочу покушать, — возражает девчонка, и её желудок громко подтверждает сказанное. — Я бы так сильно не хотела, если бы ты о еде не говорил.

— Я и не говорил. Лишь упомянул вскользь.

— Голодному человеку вообще нельзя говорить о еде!

— У тебя медаль победительницы в конкурсе на «Мисс ослиное упрямство»?

Секундой позже понимаю, что я делаю. Препираюсь с мелочью.

Я, Бекетов, спорю с малышкой, которая мне в дочери годится.

Спорю в момент, когда заправщик стоит со шлангом наготове возле бензобака и ждёт лишь моей отмашки.

— Лежи. Я сам тебе еды куплю!

Выйдя из машины, глотаю прохладный воздух. Даю отмашку заправщику и направляюсь к кассе, чтобы оплатить за бензин и купить что-то из еды.

Откровенно говоря, набор здесь фиговый.

Гамбургеры трёхдневной свежести, щедро сдобренные подсохшим майонезом, лежащим желтоватыми комками поверх умершей зелени.

Кручёное, подгорелое тесто вокруг сосиски, которая выглядит так, словно она побывала в прямой кишке собаки…

— Есть ещё что-нибудь кроме этого?

— Есть беляши! — радостно предлагает продавщица.

Вот уж спасибо.

Не хватало ещё, чтобы мой внедорожник провонялся, как вокзальный притон для нищебродов.

— Другое. Без сюрпризов в виде крысиных хвостов!

— Есть выпечка. Но предупреждаю, что она не свежая.

Млин.

Мне уже становится не по себе от этих слов.

Если лежаие на прилавке продукты чьей-то извращённой фантазии считаются образцом свежести, то как выглядит несвежая выпечка?!

— Рогалик с арахисом.

На прилавок опускается рогалик со звуком упавшего камня.

Ладно, выбирать тут почти нечего.

Пусть погрызёт, займёт чем-нибудь свой болтливый рот.

Потом мой взгляд падает на вертикальный холодильник, где среди холодного пива и ядрёной газировки чудом примостилась полка с питьевыми йогуртами.

Срок годности у них такой, что простоят еще недели две, неиспорченными.

Остановив свой выбор на этих продуктах, расплачиваюсь наличкой и возвращаюсь в авто.

Возле него крутится заправщик, с гордым видом развозюкивающий грязь по лобовому стеклу вонючей тряпкой.

— Достаточно!

Бросаю мелочь доходяге и тот удаляется, будучи преисполненным гордостью, с чувством исполненного долга.

В салоне авто подозрительно тихо.

— Ты здесь, Анна-Мария?

Вдруг в обморок упала? Или… сбежала?!

Бекетов

— Здесь. Просто села пониже. Мне не понравилось, что тот мужчина возле машины крутился.

— А мне, представь себе, как не понравилось! — перебрасываю на заднее сиденье бумажный пакет. — Ешь.

Наблюдаю за дочкой Устинова через стекло заднего вида.

Она забирается на сиденье с ногами и быстро разворачивает картонный пакет с видом ребёнка, впервые получившего свой подарок.

Девчонка сглатывает слюну и голодная настолько, что пальцы трясутся.

Мне становится её немного жаль.

Но потом через миг, заглянув в пакет, Марианна громко вздыхает и откладывает в сторону.

— Несъедобно.

Во мне мгновенно закипает злость.

— Я и сам привык питаться иначе. Но сейчас выбирать, знаешь ли, не приходится!

— Ты меня не так понял. У меня непереносимость лактозы и аллергия на арахис. Очень сильная. Могу умереть прямо здесь, — снова вздыхает. — Но всё равно спасибо за заботу.

Прекрасно.

Проблем только добавилось!

Она еще и хронический аллергик!

Если вдруг с ней что-то случится в дороге, я и лекарства ей колоть не смогу без мыслей: а не помрёт ли через секунду?!

Порывшись в машине, на дне бардачка нахожу протеиновый батончик, протягивая девчонке.

Она придирчиво изучает состав, отыскивая в нём следы лактозы или арахиса и, не найдя их, слопала батончик за секунду.

Теперь вроде не сдохнет от голода. Должна дотянуть до следующей заправки, расположенной на выезде из города.

***

— Здесь можно перекусить…

Я поворачиваю голову налево.

Именно туда тычет пальцем в стекло дочка Устинова.

— Мак Дональдс? Я не поклонник фаст-фуда и тебе не рекомендую.

— Знаю, что неполезно. Но пахнет так… аппетитно.

Я бы сказал — воняет за километр.

Даже в салон запах котлет и жареной картошки пробрался.

Но есть возможность сделать заказ, не вылезая из авто и не светясь.

Ладно, придётся чем-то жертвовать.

Направляю авто в сторону окошка, принимающего заказы.

— Выбирай, что будешь.

Дочка Устинова изучает плакаты и начинает перечислять:

— Картошку фри, горчичный соус, двойную порцию наггетсов, два макчикена, большую кока-колу…

— Ты что, термит?!

— Я три дня не ела!

— Советую притормозить. Если ты всё это съешь, то точно заговнячишь салон моего авто тошнотой.

— Кажется, нам ехать не один час. Я не собираюсь съедать это всё за один присест. Буду растягивать удовольствие.

Ну, трындец!

Значит, в машине не один час будет вонять дешёвой едой!

Хочется осадить девчонку, слишком резвая она, для голодающей и попавшей в беду.

К тому же еда, что здесь подают, низкосортная.

Но потом я вижу, как дочка Устинова голодно смотрит в сторону этой будки, из которой выглядывает девица, ожидающая заказ.

Внезапно мне вспоминается момент из моего детства.

Вспоминается до того противно и ярко, что я чувствую во рту вкус прокисшей еды, выуженной из мусорного бака…

Грудь сдавливает словно стальными обручами.

Сколько бы ни пытался отмыться, из головы не вытравить несколько лет бездомных скитаний по помойкам.

С тех времён у меня пунктик на чистую одежду, комфортные условия и хорошую еду.

— Вы готовы сделать свой заказ? — спрашивает диспетчер.

Кажется, не в первый раз задаёт вопрос.

— Да. Картошку фри, горчичный соус, двойную порцию наггетсов, два макчикена, большую кока-колу… — повторяю на автомате.

Через несколько минут я принимаю тёплый пакет через окошко выдачи и передаю его дочке Устинова.

Ещё раз напоминаю, чтобы она не съедала сразу всё, а ела небольшими порциями.

Совет от бывалого, так сказать.

Просто в памяти встаёт, как после возвращения в стан состоятельной семьи, я сразу набросился на домашнюю еду — такая аппетитная и манящая, слюни до колен висели!

Хотелось затолкать всего и побольше!

Ел, ел и не мог остановиться, потом блевал, дальше чем видел.

Вслух ничего этого не говорю.

Девчонке подробности о моей жизни знать ни к чему.

Сосредоточился на дороге, набирая скорость, но не привлекая внимания постовых, расставленных повсеместно.

— Держи! — говорю с недовольством, бросив на колени девчонке упаковку салфеток. — Поешь, протрёшь всё, что жирными пальцами трогала.

Опять тишина.

Слышно только чавк-чавк, доносящееся с заднего сиденья.

Через некоторое время звуки смолкают.

Дочка Устинова переставляет оставшуюся еду на переднее сиденье, сдержанно благодарит меня.

В салоне авто до тошноты воняет жареной курицей и картошкой.

Но зато дочка Устинова вытягивается на заднем сиденье, с сытой улыбкой, подложив локоть под голову.

— Почему горчица, а не кетчуп?

— Что? — удивлённо моргает.

— Ты горчицу выбрала.

— А-а-а, это. Люблю острое.

Киваю в ответ.

Я тоже люблю всё острое — еду и жизнь на грани, ощущение адреналина…

Внезапно мои мысли прерывает рёвом сирен.

Мигалки патрульной машины слепят сзади, и справа прижимается патрульный на мотоцикле, подавая знак рукой: «Прижаться к обочине!»

Девчонка на заднем сиденье напрягается и привстаёт, дотронувшись до моего плеча горячей ладонью:

— Что это?!

Молчу.

Решаю, что делать.

Патрульные, скорее всего, Кулагиным прикормленные.

— Бекетов, что они хотят от нас?! — почти требует ответ.

— Нам приказывают остановиться, — цежу сквозь зубы.

Делаю вид, что не замечаю приказа и плавно утапливаю педаль газа в пол.

Отрываюсь от преследователей на несколько десятков метров.

В ответ по нам открывают стрельбу.

Думал, что неприятности найдут нас позднее.

Но кажется, сегодня я вытянул несчастливый билет в лотерее и нажил себе больших проблем, забрав дочку Устинова.

Марианна

Бам. Бам. Бам…

Я вздрагиваю от выстрелов, которые лупят по автомобилю. Как град крупного калибра.

— Держись крепче. Одного сейчас скину.

Я не успеваю ничего сделать.

Бекетов резко тормозит и бросает машину вправо, толкнув мордой мотоцикл патрульного. Тот улетает в кювет.

Бекетов в рекордно короткие сроки виртуозно выравнивает ход машины, бросая вперёд по трассе.

— Один есть. От машина попробуем оторваться. Лежи и не поднимайся, — командует Бекетов.

— И не думала. Мне и здесь неплохо, — бормочу себе под нос. — Тепло, хорошо, мягко. Не машина, а сказка. Сколько стоит такая тачка?

— Тебе не по карману.

— Не будь таким жестоким. Я заберу деньги отца, расплачусь с тобой. Остатка мне хватит ещё на десять жизней.

Болтаю без умолку. Потому что страшно.

Если молоть всякий вздор, как можно громче, то выстрелов будет не слышно.

Возможно, даже получится обмануться, что преследование мне лишь показалось.

Но Бекетов утапливает педаль газа в пол так, что машину резко кидает вперёд, и меня вместе с ней.

Я едва не слетаю с сиденья, но вовремя успеваю зацепиться пальцами за ремень безопасности.

— Должны оторваться, — комментирует мужчина.

— Это Кулагин за мной людей отправил?

— Что-что?

Очередной грохот.

Машина виляет в сторону.

Я стискиваю зубы крепче.

— Кулагин это или нет? — спрашиваю я. — Если размышлять логически и выстраивать цепочку событий, то я бы сделала ставку на Кулагину.

— Возможно, — отвечает Бекетов.

От страха моё сердце сжимается до размеров игольного ушка.

— Ты принял мою ставку?

— Что?

— Я ставлю на прихвостней Кулагина. А ты? Ты азартный человек, Бекетов?

Мужчина бросает на меня осторожный взгляд через зеркало заднего вида.

— Нет.

— А я бы рискнула.

— Что, и никакого визга не будет? — уточняет Бекетов.

Хмурится.

— Странно.

Хмыкает.

— То есть я должна визжать и биться в истерике? Я могу, если хочешь. В лицее я посещала кружок театрального мастерства. Я тако-о-о-о-о-е умею, ты даже себе представить не можешь! Показать?

— Не надо. Просто странно, что ты не истеришь. Мы под обстрелом.

В подтверждение его слов снова слышится выстрел.

— Ничего странного. Папа говорил, что его бизнес может привлечь завистников и недоброжелателей. Однажды так и случилось. Меня и маму похитили, требуя выкуп. Я ничего об этом не помню. Была маленькой.

— И что дальше?

Мне кажется, в голосе Бекетова проскальзывает интерес.

— Ничего. Я об этом только со слов мамы знала. Но зато нас каждый год инструктировали, делали тренировочные похищения.

Очередной резкий бросок машины в сторону.

Мой желудок делает кульбит вверх.

— И теперь тебе не страшно? — спрашивает со смешком Бекетов.

— Мне страшно оказаться в руках жирного хряка… И меня вот-вот стошнит! — выпаливаю.

— Не вздумай!

— Я это не контролирую, — выдаю требовательным голосом. — Останови машину!

— Ещё чего. По нам стреляют, если ты не заметила. И это не тренировочные пиу-пиу!

— Не говори со мной, как с малолеткой.

— Малолетка ты и есть. Связался, млин.

— Я думала, что Бекетов ничего не боится. А ты уже штаны от страха промочил!

— Что ты сказала? — уточняет мёртвым тоном мужчина.

Я чувствую, что перегнула палку.

Откровенно говоря, я соврала, когда сказала, что мне ничуть не страшно.

Мне очень страшно.

Я в панике!

Беда в том, что в такие моменты мой рот отказывается закрываться.

Я начинаю трещать без умолку и могу доболтаться до больших проблем.

Как сейчас, например.

Дразнить наёмника?

Окей, Марианна, это же прямая дорожка на тот свет. Красная ковровая, с фанфарами по обе стороны.

Заткнуться бы мне, дурочке, но инстинкты сильнее.

— Под тобой, наверное, уже лужа. Ты только на расстоянии и исподтишка действовать можешь.

Бекетов замедляет ход машины.

Мама…

Сейчас точно вышвырнет меня из автомобиля.

Может быть, даже бантик мастерски повяжет на мою шею, чтобы презентовать купленным сошкам Кулагина.

— С большой дальнобойной пушкой любой дурак сможет цель снять. А в рукопашную слабо?

Вижу, как искажается лицо Бекетова, становясь маской. Белой алебастровой маской.

С чёрными провалами на месте глазниц.

Что я натворила?

Песец особо крупных размеров приветливо машет хвостиком — добро пожаловать в гости, Марианна. Располагайся поудобнее, ты здесь надолго.

Марианна

— Раскланяться не забудь. И ручки прихвостням Кулагина поцеловать…

Заткните меня кто-нибудь!

Прикусываю щеку со внутренней стороны до крови.

Не помогает.

— Может быть, Кулагин тебе даже премию выпишет.

Огни преследующей нас машины всё ближе и ближе. По нам уже никто не стреляет.

Но страх накрывает такой, что глушит все разумные мысли. До единой.

— Ты же застал времена совка и развала после него? Папа говорил, что тогда людям зарплату продукцией выдавали. Выпишет Кулагин тебе премию. Мясной продукцией. Колбас отвалит — ешь не хочу.

И смеюсь взахлёб. До слёз.

Машина тормозит.

Бекетов выпрыгивает из машины и вытаскивает меня.

Как куль с картошкой.

Шмяк на землю.

Встряхивает и толкает впереди себя, остановившись прямо посередине дороги.

Меня слепит фарами подъезжающего авто.

Бекетов крепко держит меня за шиворот. Я дёргаюсь и пытаюсь вырваться из захвата.

Но куда мне переть против двухметрового мужика?

Бекетов не качок, но всё же крепко сложенный, мускулистый.

Силища у мужчины такая, что он без труда удерживает меня на месте.

Одной рукой.

Я пытаюсь дотянуться до его руки. Но в итоге лишь дёргаю верхними конечностями, как ветряная мельница.

Патрульная машина тормозит в паре метров от нас.

Водитель остаётся сидеть за рулём, но второй мужчина вылезает из авто, держа нас на прицеле.

— Брат, я без оружия. Забирайте девку. Я лишь хотел развлечься. Но уже передумал, — частит словами Бекетов.

Урод.

Как он может так со мной поступить?!

Почему не держит своё слово?!

— Забирайте. Она мне ни к чему! — и улыбается.

Я слышу улыбку в голосе Бекетова.

Становится жутко. Холодок страха пробирается под толстый панцирь паники и бьёт по перекрученным нервам.

— Руки покажи! — приказывает патрульный.

— Айн момент. Только проблемную эту сначала заберите…

Бекетов отпускает меня и толкает в спину раскрытой ладонью.

Толчок резкий и очень мощный.

Я мгновенно лечу на асфальт. Выставляю ладони и оцарапала кожу об асфальт.

Зажмуриваюсь. Не хочу ничего видеть.

Пусть это будет кошмарным. Пожалуйста!

Гремят выстрелы. Над моей головой.

Выстрелов несколько.

Три выстрела. Четыре?! Или больше?! Не знаю.

Чувства притуплены. Только дурацкий смех вырывается из горла.

Слышится звон битого стекла.

Через миг становится тихо.

Меня резко дёргают вверх.

Снова за шиворот. Как бездомную собачку.

— Вставай. На тебе ни царапины, — голос Бекетова.

Спокойный-спокойный. Как лёд. Словно ничего не произошло.

Опасаюсь смотреть в сторону патрульной машины.

Просто знаю, что тишина — мёртвая, в прямом значении этого слова.

Ни одного выжившего.

— Пошевеливайся!

Встряхивает.

Я снова начинаю смеяться.

Не могу остановиться.

Бекетов разжимает пальцы. Я падаю на асфальт, продолжая рыдать и смеяться.

Смеяться и рыдать.

Папины тренировки — фуфло полное, по сравнению с тем, что происходит в реальности.

Прекрати, прекрати, Марианна.

Возьми себя в руки. Ну же!

Но какой-то чертёнок нарочно растягивает губы в смехе без остановки.

У меня истерика, я не знаю, как это остановить.

— А-а-а-а-а!

На голову обрушивается поток воды.

Холодной!

Нет, млин, ледяной!

Что это?! Откуда?! Почему?!

Смех мгновенно становится в горле комом и, похоже, сдыхает прямо там же.

Я жадно хапаю ртом вечерний, прохладный воздух.

В сторону с глухим стуком летит пятилитровая пластиковая бутыль для воды.

Лёгкие на разрыв и под рёбрами сильно ломит.

Стираю ладонями с лица воду и стряхиваю капли.

— Стало лучше? — интересуется ледяным тоном Бекетов.

— Лучше, — соглашаюсь. — Спасибо. Меня просто от страха заклинило. Я это не контролирую.

— Я понял. Пора выдвигаться. Скоро здесь станет жарко.

Перед взглядом появляется крепкая, широкая, мужская ладонь.

Протянутая в мою сторону.

Ладонь Бекетова.

Хватаюсь за его ладонь — обжигающе горячую.

Мужчина лёгким рывком поднимает меня вверх с асфальта.

Рывок получается чересчур сильным.

Я прям впечатываюсь грудью в мощное тело Бекетова.

Изумлённо ахаю. Это же камень! Железо под моими ладонями.

С виду спокойный, как айсберг, с такими же ледяными глазами и пугающим хладнокровием.

Но грудь под моими ладонями поднимается и опадает. Вверх и вниз.

В чётком ритме.

А ещё… ещё под моей правой ладонью стучит сердце.

Марианна

Оказывается, у ледяного истукана есть сердце!

Живое и работающее бесперебойно, в частом ритме: тук-тук-тук…

Мотор на бешеной скорости разгоняет кровь по монолиту мускулистого тела.

Почему это сильно будоражит.

Я не впервые так близко к мужчине.

Но впервые к такому, как он… Взрослому, сильному и опасному. Смертельно опасному.

Чёрт, как же это нервы щекочет!

— Спасибо, — повторяю на автомате.

И, посмотрев на его напряжённое, волевое лицо, с плотно сомкнутыми губами, окончательно пропадаю.

Теряю контроль.

Не ведая, что творю, сама тянусь вверх. Для поцелуя.

Замечаю, как удивлённо распахиваются чёрные зрачки и полностью заволакивают темнотой светлую радужку.

Я накрываю губы Бекетова своими.

Он стоит без движения и даже не дышит.

Ну, точно истукан!

— Спасибо! — шепчу, задевая губами его губы.

— Отблагодаришь по…

Я обрываю фразу Бекетова ещё одним торопливым «спасибо» и расчерчиваю его языком по губам мужчины, скользнув им внутрь.

Ух…

Не знаю, что за демон заставляет меня целоваться так горячо и по-взрослому, с языком…

Бекетов бездействует.

Но потом через миг его губы приходят в движение.

Очень медленно и чувственно, запуская мурашки выплясывать на моей коже.

Но эта медлительность была обманчивой.

Через миг Бекетов обрушивает на меня тако-о-о-о-о-о-е…

Его язык толкается внутрь моего рта глубоко и ритмично. Бекетов не целует, но совокупляется с моим ртом.

От этой жгучей, фривольной мысли ноги становятся как студенистое желе, а мозги вообще превращаются в кисель.

Это уже не поцелуй, а нечто большое.

Ураган по шкале девять баллов — ничто по сравнению со штормом страсти, обрушившейся на меня.

Я почти не могу мыслить здраво.

Признаться, я вообще ничего не соображаю, лишь позволяю мужчине вытворять с моим ртом нечто непристойное.

Постанываю в его рот. Он ловит кончик моего языка и втягивает его к себе в рот, начиная скользит по нему губами, покусывать и сосать.

Поцелуй настолько жадный и острый, что хочется кричать от уколов болезненного удовольствия: ещё!

Руки Бекетова приходят в движение и стискивают меня до хруста с каждой косточке.

Он меня в лепёшку раздавит и наставит синяков на моей заднице, в которую впился пальцами.

Прижимает к себе тесно и близко, как будто на нас вообще нет одежды.

И даже если что-то на нас надето, то точно сгорит!

Потому что чёрт знает, что со мной творится, но я немного сошла с ума.

Взмываю резко вверх.

Под редкие перистые облака, под звёзды, уже рассыпавшиеся по тёмному небосклону.

Лечу и не могу остановиться!

Верните меня обратно. Потом, как-нибудь… никогда.

Но самое удивительное, что полёт мне не привиделся. Он реальный.

Тело резко взмывает вверх.

Небо становится чересчур близко, и я теряю ориентацию в пространстве.

Небо и земля меняются местами.

Губы горят, скулы сводит от напряжения…

Бекетов разрывает поцелуй варварски.

Он просто подхватывает меня, резко вверх, и тащит в машину, опуская на заднее сиденье.

Я порываюсь встать. Он толкает меня ладонью и удерживает её на груди, давит, вынуждая лежать. На спине.

Сам нависает сверху.

В моей голове снова рой непристойностей.

— Лежи. Спокойно лежи. Сделай медленный вдох и выдох. Повтори несколько раз. Глубоко. Глубже… Ещё глубже.

Бекетов командует и показывает, как надо дышать.

Через миг обруч, стискивающий лёгкие, ослабевает.

Я закашливаюсь и начинаю дышать жадно, но как прежде, без сильных, болезненных покалываний в груди.

Меня отпускает. Разом.

В единый миг всё напряжение покидает тело.

Я словно сдувшийся воздушный шарик, не могу пошевелить ни ногой, ни рукой, ни даже мизинчиком.

— Лежи и будь покладистой девочкой, Анна-Мария. Не прыгай на меня, — отчитывает меня Бекетов и покачивает пальцем перед моим лицом.

Будь у меня силы, я бы его за этот палец укусила.

Мгновением раньше в моей крови бурлила магма, но сейчас я как кучка пепла.

Только сердце до сих пор стучит, как ненормальное.

В низу живота возникают приятные ощущения, как будто все бабочки мира переселились в меня и щекочут изнутри нежными крылышками.

— Больше не пытайся сунуть свой грязный язык в мой рот, — предостерегает мужчина.

— У тебя горячий рот, — выдаю бездумно. — Как печь.

— Скорее, как ад, — говорит без капли пафоса. — И он сожжёт тебя. Подчистую.

Марианна

Где я?

Кто меня держит?!

Отпустите немедленно!

Начинаю ёрзать изо всех сил. Но в ответ меня лишь крепче сжимают и буквально втискивают в стену.

Жаркую. Мощную стену, состоящую из каменных мышц массивного мужского тела.

Горячее дыхание опаляет мою шею.

Я издаю негромкий, но возмущённый писк и пытаюсь пошевелиться.

В ответ захват снова крепчает. И меня буквально раскатывает, расплющивает по телу… Бекетова.

Это его рука лежит поперёк талии. Узнаю его пальцы и запах тела. Какой-то свежий, морозный и вместе с тем будоражащий.

— Где я? Ты меня раздавишь! — жалуюсь.

— Я ещё сплю. Не мешай.

В голосе Бекетова ни капли сна.

Это что, розыгрыш, такой?

Я разглядываю комнату. Но она настолько безликая, что почти ничего мне не сообщает. Мы можем находиться в дешёвом мотеле или просто в квартире, сдающейся в наём.

Вот только я, дурында, всё проспала. Напрягаю свои извилины!

Помню погоню. Истерику тоже помню и покрываюсь мучительным жаром стыда с ног до головы.

Вздыхаю.

Это же надо так опозориться!

Потом помню поцелуй…

Ой…

Или это просто мне привиделось в стрессовом состоянии после шока и выплеска адреналина. Наверное, точно у меня прохудилось восприятие реальности!

Не могу себе представить, чтобы Бекетов… Сам Бекетов меня поцеловал.

Чёрт знает почему я возвела его на какой-то пьедестал. Он же такой… такой…

Бекетов во всех отношениях. И точка.

Значит, мне точно привиделось.

Вот и славненько.

У меня проблем — горы, не хватало ещё и с этой перечницей целоваться.

И если бы нужно было охарактеризовать наш поцелуй, нереальный, конечно!

Но всё же…

Целовать Бекетова — всё равно что посасывать льдинку, посыпанную жгучим перцем.

— Где мы, Бекетов? Почему я не помню, как мы здесь оказались? — спрашиваю громким шёпотом.

— Потому что ты отрубилась.

— И ты меня не разбудил?

— Пытался. Даже по пятке пнул. Не помогло.

— Ты пинал меня, что ли, бездушный?

— Но ты живая осталась и такая же болтливая. Заткни свой ротик, у меня ещё пять минут до подъёма.

— Отдыхай, конечно, и можешь отпустить меня.

В ответ тишина.

Горячее мужское дыхание так же обжигает шею, шевелит волоски и щекочет нежную кожу. От этого ветерка по коже бегут мурашки. Вверх-вниз, а потом обратно.

Острые пики сладкого предвкушения кочуют по телу, и сердце глупо стучит через раз.

У папы были проблемы с сердцем.

Испуганно думаю: вдруг и мне его аритмия по наследству перешла и обнаружилась в момент опасности?!

Начинаю ёрзать в тугих объятиях мужчины и… замираю, почувствовав нечто странное.

— Ты спишь с пистолетом? — спрашиваю осторожно.

— Разумеется. И что с того?

— Мне что-то упёрлось, чуть ниже спины.

Мужской смешок в шею.

— Всего лишь ствол.

— Он заряжен?

— Само собой.

Бекетов не собирается меня отпускать, так и лежит камнем. Цепенею от страха. Вдруг пистолет не стоит на предохранителе, и я случайным движением могу задеть и…

— Он может выстрелить?

— Если будешь нарываться, обязательно выстрелит.

— Тогда мне лучше встать. Да? Уже утро… Светло. Птички поют.

Бекетов молчит.

— За окном поют. Не здесь, конечно же. И где находится это «здесь»?

— Трындец, ты мне оставшиеся пять минут отдыха испортила своей болтовнёй. Вали давай!

Бекетов резко разжимает объятия и перекатывается на другую сторону кровати.

Мне сразу становится прохладно и неуютно. Молчаливая широкая спина мужчины звучит, как укор. Я поднимаюсь и прохожусь по небольшой комнате. Отодвигаю в сторону пластиковые жалюзи, выглядывая в окно. Не узнаю местность…

— Мы в другом городе.

Я оборачиваюсь на голос Бекетова. Он говорит с закрытыми глазами. Не собирается их открывать.

Наверное, долёживает свои пять минут отдыха.

И почему он лежит, всё равно же не спит, явно!

— Какой план дальше?

— Мой план таков: заклеить тебе рот скотчем. После того, как скажешь, где деньги.

Какие деньги?

Ой…

Хорошо, что стою лицом к окну и Бекетов не может меня «прочитать».

— Где деньги, Марианна?!

Я мгновенно вспоминаю свою хитрость, придуманную на ходу, и судорожно пытаюсь создать правдоподобную ложь.

За секунду!

Ничего в голову не приходит. Абсолютно. Как вдруг… на меня свыше приходит озарение!

— В Суздале.

Марианна

— В Суздале.

— Где?! — рыкает мужчина.

— В Суздале. — говорю увереннее и радуюсь своей находчивости.

Моё подсознание подкинуло вариант с Суздалем не просто так.

— Папа оттуда родом, и начинал тоже там.

Голос крепчает, набирая уверенность, а чтобы придать своей версии реалистичности, я представляю тайничок так, словно он есть на самом деле.

— Это не то, что другой город. Это вообще область другая! — отвечает мёртвым тоном Бекетов. — Ты сказала, деньги отца, «ЗА» городом.

— Сказала и не соврала. Суздаль же «ЗА» нашим городом. Верно?

Смотрю на мужчину с улыбкой. Внезапно он приоткрывает один глаз и смотрит им на меня.

Становится немного жутко. Бекетов словно смотрит на меня через прицел снайперской винтовки.

— Тебе точно всего лишь восемнадцать? Слишко хитро вые…зжаешь.

— Я бы показала паспорт, но он остался в сейфе у мачехи! — обижаюсь.

— У тебя нет документов. Это тоже мне решать придётся.

— Сложно?! — с испугом.

Бекетов молчит.

Щурится, смотря на меня.

— Папа говорил, что для Бекетова нет ничего невозможного!

— Не льсти, Анна-Мария. Слишком топорно у тебя это получается.

Бекетов опять замолкает, прикрыв глаз. Чуточку опускает нервная скованность, но я до сих пор чувствую сильное напряжение.

И чем дольше молчит мужчина, тем больше начинаю нервничать.

Бекетов не просто молчит. Он что-то решает.

Заставляет думать о всяких ужасах.

— Я думал, что проблема с тобой утрясётся за сутки. Максимум полтора, — размышляет вслух. — Но ты, оказывается, полна сюрпризов. И каждый из них — неприятный. Подойди…

Отрицательно мотаю головой.

— Подойди!

Я делаю два крошечных шага. Потом ещё два. И ещё немножко, передвигаясь по миллиметру.

Бекетову надоедает ждать. Он хватает меня за ткань толстовки и дёргает на себя.

Падаю на мужчину. Мои ладони упираются в его крепкую грудь.

— Ах!

Лечу на кровать.

Через миг Бекектов уже сверху, а я лежу под ним. И почему-то мои бёдра оказываются распахнуты, а между ними втиснуто мужское колено.

Пальцы мужчины крепко сжимают мою шею.

— Я живу по чёткому, очень плотному графику. Теперь ты меня задерживаешь.

Бекетов удерживает меня на месте. Размышляет вслух.

— И что мне с тобой делать? Проблемная ты, Анна-Мария. В другой раз я бы обязательно избавился от такой помехи.

Его губы всё ближе и ближе.

— Но? — выдыхаю с надеждой.

— Но я уже запачкался. Уложил двоих. Придётся и дальше тянуть тебя.

— Ты не пожалеешь, гарантирую.

Бекетов хрипло смеётся мне в лицо:

— Рисковая ты, Проблема. Уже обещала мне золотые горы. Знаешь, что я с тобой сделаю, если что-то пойдёт не так, или денег окажется меньше, чем надо? Знаешь?!

— Нет, не знаю и знать не хочу.

Тем более, что денег нет вообще, а мне нужно думать, как улизнуть из лап бездушного наёмника.

— Хорошо.

Бекетов ослабляет хватку, но вставать не спешит. Пряная, жгучая близость мужчины запускает искру в мой кровоток.

Волнует.

Внезапно Бекетов начинает казаться мне даже красивым.

Ему, конечно, далеко до эталонных красавцев, но…

Ох, ё моё… Никаких «но»!

Нет, не может мне нравиться этот мужчина, годящийся мне в отцы.

Да и вообще, он блондин!

Пепельный.

Пепельный или просто седой…

Мне же нравятся брюнеты. Как Леонид, мой старший сводный брат!

— У меня есть важные дела. Заказ. Оставлять тебя одну небезопасно. Поедешь со мной. Но если будешь путаться под ногами, пристрелю.

— Из т-т-т-той самой пушки?!

Бекетов ухмыляется.

— Станешь моей проблемой, я на тебе весь арсенал испробую.

Икаю от страха.

— Я буду тихой, как мышка, и послушной, как ангел. И если потребуется, я смогу помочь!

— Как это?! — присвистывает.

Ох, мне удалось его поразить.

Медленно поднимаю руку к его голове. Бекетов настораживается.

Мама мия, хоть бы сейчас сработало…

В горле пересыхает. Пальцы скользят от внезапно появившейся влаги.

Наверное, всё сорвётся.

Но… через секунду я демонстрирую Бекетову монетку.

— Вот так. Я могу достать монеты из твоего уха.

— Дешёвый трюк!

Бекетов отталкивает меня и отбирает монетку, пряча между ладоней, трёт ими между собой.

Мужчина театральным жестом разводит руки в стороны, а там… пустота!

— Эй. Куда ты дел мою монетку?

— А ты догадайся, фокусница.

Бекетов

Поцелуй с Марианной был спонтанным и смачным, как будто я год не ел и потом набросился на вредную еду с удовольствием, поглощая, желая сожрать.

До последней крошки.

Потом ещё пальцы облизать. Чтобы наверняка ничего не осталось.

Что за хрень творится?!

Не иначе у меня подтекает крыша.

Девчонка смотрела на меня, как будто пьяная. Предложи я ей что-нибудь из разряда восемнадцать плюс, сделала бы, не раздумывая.

Но я слишком хорошо знаю это состояние.

Лишь всплеск адреналина и шок. Плюс истерика.

Результат ожидаем.

Кто-то впадает в ступор. Кто-то истерит.

Марианну адреналин пьянит дико…

И поневоле мысли раскручиваются в направлении, где на девчонке нет ни клочка одежды.

С такой штучкой, накачанной адреналином, было бы неплохо развлечься и провести горяченькую ночку.

Так, стоп!

Она совсем кроха. Только со школьной скамьи. И хоть ей уже исполнилось восемнадцать, всё равно, она слишком мелкая для меня.

— А где мы находимся?

Оборачиваюсь на голос Марианны, она выглядывает из окна дешёвого мотеля и пытается понять.

— В дыре мы находимся и будем находиться здесь до самого вечера, потом уедем из города, если всё будет нормально.

— А документы ты мне когда сделаешь? — интересуется Марианна, сверля голубыми глазищами.

— Когда будет нужно.

— То есть сейчас не нужно, что ли? Но как же… — хмурится.

— Документы ты получишь после того, как я получу свои деньги.

В ответ на мою реплику лицо Марианны приобретает растерянное выражение, по-настоящему расстроенное.

Но потом за миг она возвращает себе на лицо улыбку.

Ну, точно актриса! Неужели не врала о театральном кружке?

Или это сказываются гены её папаши-мошенника?

В любом случае, нужно быть настороже.

В момент, когда девчонка предложила сделку, в глубине души зашевелился червячок здравого сомнения. Он шепнул, что сделки с женщинами всегда оканчиваются плохо, тем более, с молодыми и глупыми.

Однако я уже залез в это дело и даже успел натравить на себя людей Кулагин.

Теперь выйти из этой схватки победителем — дело чести.

Тщеславие — мой самый любимый из семи смертных грехов.

— За что тебе мой отец был денег должен? — вырывает из собственных мыслей.

— За дело, разумеется.

— Поподробнее, расскажешь? — просит Марианна.

Реально просит. Без выкрутасов.

— Клиентская тайна. Слышала о таком?

— Слышала, конечно. Только папа на тот свет отправился и бросил меня на попечение злобной стервы-мачехи, которая захотела меня продать старику. Думаю, я заслужила немного откровений, — заглядывает в глаза.

Сев на стул, разминаю затёкшую шею.

В последний раз, когда три часа ждал цель, высиживая в засаде, застудил себе шею. Теперь она затекает чаще, чем раньше, а иногда и простреливает.

Неужели я старею?

— Хочешь, я массаж тебе сделаю? — горячий шепоток прямиком на ухо. — Я умею.

— На все руки от скуки? — усмехаюсь.

Пронырливая и настырная девчонка тем временем опускает ладонь на мою шею и надавливает вынуждая наклониться.

— Немного умею…

Тонкие пальчики ловко разминают затёкшие мышцы. Попутно отмечаю, что пальцы у Марианны хоть тонкие, но сильные.

— Спортом занимаешься? — интересуюсь.

— Бегом.

— Хм… И кружок театральный, и массаж, и бегом занимаешься.

— Я вообще такая, со всех сторон замечательная.

Перехватываю её кисть.

— Что ещё ты умеешь?

Замирает. Начинает дышать чаще.

Реагирует на близость или скрывает что-то?!

— Дай массаж закончить, а то так и будешь ходить, не поворачивая голову в одну сторону до конца, — выдаёт с улыбкой. — Смотри, врага пропустишь!

— Продолжай, — отпускаю руку.

Хорошенько размяв шею, Марианна прокрадывается выше и зарывается пальцами в волосы, слегка царапая кожу головы.

Так приятно, чёр-р-р-р-рт… Я бы замурчал, если бы был котом.

— Так за что тебе папа был денег должен? — снова спрашивает и перебирается к особо опасной зоне чувствительности — к мочкам.

Так, стоп. Это уже красная линия! Не хватало, чтобы это малолетняя прохиндейка сразу всё просекла.

Я встаю и прохожусь по комнате.

— Отлично всё. Умелые ручки…

— И? — спрашивает Марианна. — Я должна знать, за что страдаю!

— Так уж и страдаешь?

— Страдаю. Мы ведь ещё не покинули черту города. Значит, я в опасности.

— Со мной ты словно у Христа за пазухой.

Но лицо Марианны ничего не выражает.

— Это значит, что тебе ничего не грозит.

— А-а-а-а… Выражайся проще, и люди к тебе потянутся.

— Тянуться ко мне может быть опасно для жизни, Анна-Мария.

Бекетов

— Тянуться ко мне может быть опасно для жизни, Анна-Мария.

— Марианна, — снова поправляет. — Не надоело ошибаться?

— Я называю тебя так, как хочу.

— И за что мне это наказание? То есть за что папа тебе задолжал?

Смотрю на неё, ну, точно щеночек в ожидании сахарной косточки. Не отстанет же.

— Твой папа был мошенником.

Не удивлена. Значит, в курсе. К тому же упрямо поправляет:

— Мой папа был очень удачливым и проворным бизнесменом. Не его вина, что наше законодательство — как тот кусок сыра с дырками, оставляет множество прорех!

— Плевать. Говорю, как есть. Он создавал фирмы из воздуха и зарабатывал на том, что отмывал чужие денежки или морочил людям головы. Однажды он имел неосторожность напороться на тех людей, которых дурить никак нельзя.

— Странно… Папа обычно всё досконально проверял.

— То есть ты в курсе, чем занимался твой отец.

— Лишь в общих чертах. Возможно, он и обманул кого-то. Папа часто говорил, что без лоха жизнь плоха!

— Прекрасное у тебя образование! — фыркаю.

— Лицейское! — отвечает серьёзным тоном. — Кроме русского, я в совершенстве владею тремя европейскими языками и бегло говорю на турецком.

— Я не интересовался подробностями. Хоть на китайском болтай!

— Но ты же сказал…

— Это был сарказм, малявка. Знаешь такое?

— Токсичный юмор людей, разочарованных в жизни? — мгновенно парирует колючка.

— Какой длинный у тебя язык, Анна-Мария. Пустить в дело или укоротить?

— Лучше пусти в дело свой язык, Бекетов! — предлагает Марианна.

Разумеется, она говорит это без подтекста, но меня бросает в отнюдь не безобидную фантазию…

— Мы остановились на том, что отец надурил кого-то. Кого?

— Имена тебе знать ни к чему, Анна-Мария. Меньше знаешь, крепче спишь. В твоём случае, их реально лучше не знать… Иначе, кто знает, в какой момент Устиновым захотят отомстить дети или родственники тех, кого он он заказал?

— Не поняла… Папа же кого-то обманул и… он же их заказал?

— Да. Твой отец — пронырливый и удачливый. Был… До него дошла информация, кого он надул. Устинов понимал, что в лучшем случае, убьют его одного, в худшем — всю семью вздёрнут. Он решил пойти на опережение и сделал мне заказ. Сложный.

— Офигеть! И ты избавился от них?! Как?! — подсаживается ближе, почти вжимается своими коленями в мои, обдаёт запахом своей кожи. — Расскажи!

— Тихо и без лишнего шума. Такая работа ценится выше всего.

— А потом мой отец умер, — задумчиво говорит девушка и косится на меня с внезапным подозрением. — Не ты ли избавился от папы, выполнив заказ от другого клиента?

— Дурында, мне это невыгодно. Твой папаня мне так и не заплатил! — вздыхаю я. — Слишком сложно для тебя, мелкая. Сиди здесь, я разведаю обстановку в городе, договорюсь кое с кем и приду за тобой.

Марианна кивает с улыбкой, но её глаза… чёрт, не знаю, что именно в них промелькнуло, но интуиция вдруг снова завопила сиреной.

— Сходи в туалет, — предлагаю.

— Я не хочу.

— Тебе лучше захотеть, Анна-Мария. Меня не будет пару часов. Может, больше.

— И что? Я знаю, где в нашем номере санузел, — отвечает с безмятежной улыбкой, не догадываясь, в чём кроется подвох.

— А вот что… — бренчу наручниками. — Двину кровать ближе к батарее, и у тебя будет роскошный полулюкс.

— Нет, Бекетов! Ты этого не сделаешь.

— О да, ещё как сделаю…

Приходится немного повозиться с чертовкой. Она выворачивается и ёрзает, задевая все части тела, какие можно, и какие нельзя — тоже задевает.

Меня странно заводит вся эта возня мышиная.

Я даже подвисаю на миг, разглядывая кукольное личико с пухлыми губёшками.

Пристёгнута.

Полностью в моей власти…

Чёрт. Мысленно сносит.

Не в том направлении!

Марианна

Гадский гад.

Мерзавец…

Чтобы на него кирпич упал! Чтобы его радикулитом сковало, пенсионера несчастного.

Или я так уже говорила?!

К исходу третьего часа я исчерпала весь свой запас ужасных проклятий, которые щедро адресовала Бекетову.

В принципе, можно было и покричать полными лёгкими, стены в мотеле тонкие, меня бы точно услышали.

Я же слышала прекрасно, как развлекались за стеной «пуся и зая».

Но если бы я подниму шумиху, в конечном итоге мне самой это выйдет боком!

Потому пришлось сидеть, держа рот на замке, но мысленно я посылала Бекетову множество пожеланий, и ни одно из них не было добрым.

А потом…

Потом дверь номера открылась и в комнате появился он — мой кошмар во плоти.

Только теперь на Бекетове уже не красовался модный итальянский костюм и мокасины из дорогой крокодиловой кожи. Выглядел он… как водитель маршрутки. В лучшем случае. Потёртая джинса, растянутая футболка, поношенные кроссы, дурацкое кепи на голове и апофеоз — барсетка на поясе!

Я разглядываю мужчину и даже забываю возмутиться, что он меня одну оставил.

— Кровать не испортила? — интересуется с издёвкой, отщёлкивая наручники. — Можешь сходить в уборную, потом отправимся перекусить. Только не болтать.

Повторять дважды мне не нужно. Осточертело сидеть в четырёх стенах, даже без телека.

Торопливо выполняю всё, что требует мой организм, а потом едва ли не по струнке вытягиваюсь, в ожидании, пока Бекетов разрешит пойти с ним.

— Вольно, — криво усмехается, заметив, как я напряжена. — Для всех мы — семья. Ясно?

Молча киваю и выхожу следом за мужчиной. Мы спускаемся по лестнице, попадая в холл отеля. У меня от нетерпения аж кончик носа начинает чесаться!

Бекетов придерживает меня за локоть. Не доверяет, что ли?!

Значит, я плохо стараюсь. Нужно втереться хорошенько!..

— Кирилл!

В ответ на это имя, Бекетов отпускает мой локоть, бросает стоять в замызганном холле и подходит к стойке администратора.

Наклоняется к уху полноватой брюнетки с короткой стрижкой. Эти двое начинают о чём-то шушукаться.

С моего места видно, как рука Бекетова переползает с талии девушки на ягодицы, начиная их поглаживать ритмично.

В ответ брюнетка кокетливо отпихивает мужчину, но сама взвизгивает довольно, когда Бекетов сжимает задницу.

Потом в левой руке, между пальцев Бекетова появляется свёрнутая купюра и перекочёвывает в низкое декольте девушки.

Фу, какая мерзость! А как пошло и близко она прижимается к Бекетову!

Хочется закинуть ей за шиворот парочку кубиков льда, чтобы остыла, а то, кажется, она перегрелась!

— Вечером, — подмигивает Бекетов и отходит от девушки, в ответ она смотрит маслянистым, дурным взглядом и даже облизывается.

— Пошли, Проблема, — кидает через плечо наёмник и двигается, полный уверенности, что я побегу за ним, как преданная собачонка.

По сути, я должна побежать, иного выхода у меня нет!

Как нет ни шансов на спасение, ни документов…

Кругом засада.

И мой великолепный, наспех придуманный план просто летит к чертям, ведь мужчина не так прост и обещает отдать документы только после того, как получит оплату.

А мне… мне и отдавать нечего.

Ну, кроме невинности!

Но вряд ли Бекетова интересует такие вещи, ведь с ним в постель и так любая прыгнет! Взять хотя бы мачеху или ту же брюнетку, которая до сих пор облизывается на упругий мужской зад.

— Ты идёшь? — спрашивает Бекетов и спешу за ним.

Теперь уж точно как собачонка следом за своим хозяином.

— Скажи, твоё имя Кирилл? — спрашиваю, подстраиваясь под широкий шаг мужчины.

— С чего ты взяла?

— Девушка назвала тебя Кириллом.

— Я сам себя так назвал. Но моё имя не Кирилл.

— А какое?

— Не твоё дело.

— Что за тайна такая?! — закатываю глаза.

— Я разрешил тебе пойти со мной с условием, что ты болтать не будешь, а ты опять языком треплешь без остановки.

— Не так активно, как та дамочка из мотеля! — возражаю ехидно. — Как только она тебя слюнями не закапала?

— Сам в шоке. Голодная, трындец! — фыркает Бекетов и останавливается напротив неприметного кафе. — Пообедаем здесь.

— Мне нельзя лактозу и орехи, — напоминаю мужчине.

— Помню.

Жду, что Бекетов откроет передо мной дверь, но он безразлично шагает первым и даже не удосужился придержать её!

— Кошмар. Где тебя воспитывали! Ты мне чуть нос не отбил! — жалуюсь.

Марианна

Бекетов вразвалочку двигается вдоль зала и выбирает столик в углу.

— Почему здесь? Вот смотри, какой хороший столик! — машу рукой в другом направлении.

— Здесь! — настаивает мужчина и цедит едва слышно. — Отсюда хороший обзор на весь зал, улицу и рядом чёрный выход. Всегда можно свалить по-быстрому.

— Ты всегда готов бежать? — удивляюсь. — Никогда не расслабляешься?!

— Работа такая, — усмехается и свистит официантке. — Красотка, есть заказ!

Вынуждена признать, что недооценила способности Бекетова к маскировке. Когда я сбежала из дома мачехи, я села в машину представительского класса, к мужчине в дорогом костюме. Бекетов выглядел как машина смерти или кусок арктического льда!

Но сейчас передо мной сидит немного сутулящийся мужичок в потёртом джинсовом костюме, старой кепочке, с барсеткой на поясе. Типичный почти-пенсионер, и в нём не узнать мужчину, которого хотелось целовать до потери пульса.

— Заказать готовы? — буркает официантка.

— Манты с перчиком, салат свежий, хлебную корзину. Дочке… — ухмыляется, взглянув на меня. — Дочке — рассольник, булочку с маком и компот.

— Какой ещё рассольник? — пинаю мужчину под столом. — У меня изжога от томата!

— Болезненная моя, — вздыхает Бекетов. — Тогда спагетти с куриной котлетой. Если есть, разумеется.

— Сливочный соус к пасте подать? — спрашивает официантка.

— НЕТ! — кричим одновременно с Бекетовым.

У девушки в переднике аж глаз начинает дёргаться.

— И стопочку холодненькой, для папуси, — говорю с улыбкой. — Он без этого, — щёлкаю пальцами по горлу. — День не начинает…

— Ну, если ты только мамке не расскажешь, — тискает свою кепочку Бекетов.

— Это всё?

— Всё. Скидка пять процентов на предъявленный купон действует? — спрашивает Бекетов, выложив на стол буклет, который он неизвестно откуда вытащить успел.

— Действует, — скрипнув зубами, отвечает официантка.

Она удаляется.

Бекетов обращает внимание на меня.

— Холодненькую папусе, значит?

— Это тебе за рассольник!

— К твоему сведению, я предпочитаю виски или ром.

— Да уж, охотно верю, что дядя Федя, на которого ты сейчас похож, знает вкус настоящего виски. Для такого холодненькая — в самый раз.

Бекетов неожиданно улыбается. Причём не губами, а глазами.

Я впервые в жизни замечаю такую улыбку, скорее, чувствую её сердцем, как будто лёд тает, и по телу бегут острые мурашки.

— А ты молодец. Быстро подхватываешь, — одобрительно кивает мужчина. — Неужели про театральный не соврала?

— Мой конёк — импровизация, — вдохновлённо хвастаюсь я.

— Импровизация, значит…

Взгляд мужчины холодеет.

Чёрт. Не провалиться бы на ровном месте!

— Но и заученные роли мне тоже хорошо удаются. Вот, например, в последний год я играла несколько раз, причём разные роли. И драму, и комедию.

— Думаю, комедию ты ломаешь гораздо лучше!

Бекетов снова усмехается. Неизвестно чему.

— Ваш заказ! — прерывает нас официантка, расставляя еду на столе.

— На-ка, доця, слюнявчик повяжи под горло! — требует Бекетов и сам поднимается, засовывая за воротник свитшота салфетку.

— Пап, — шиплю, как змея. — Я уже взрослая. Не хочу слюнявчик! Ну ты чего-о-о-о?!

— Кофту засвинячишь! — грозится мужчина. — Жирное пятно не отстирывается! Твоя маман мне потом плешь на голове проест!

— По счёту оплатите, потом с пятнами разбирайтесь! — требует официантка.

Бекетов раскрывает барсетку и скрупулёзно отсчитывает деньги, досыпая даже железными, не оставив на чай ни копейки.

Официантка смахивает всё в карман передника и раздражённо удаляется прочь, стуча каблуками.

— Теперь она нас точно запомнит!

— В том и суть. Лера…

— Кто такая Лера? — перебиваю Бекетова.

— Администратор из мотеля. Лера сказала, что нас уже ищут. Пока только патрульные и не особо ретиво. Но это лишь начало. Официантка запомнит жадного придурка с капризным подростком, а не мужчину в дорогом костюме в компании длинноногой красотки.

— Вау! Ты считаешь меня красоткой?!

От удовольствия я даже немного краснею. Но выражение лица Бекетова мгновенно сбивает весь настрой.

— Лучше ешь молча! В следующий раз будем есть только завтра. Будем ехать всю ночь.

— Куда?! — шепчу.

— В славный город Суздаль, — нехорошо усмехается Бекетов. — За сокровищами твоего папаши-мошенника.

Марианна

— Но-но, полегче с формулировками! Мой папа не мошенник, он просто очень ловкий бизнесмен.

— Который перехитрил сам себя, умерев от сердечного приступа! — качает головой Бекетов. — Кстати, не такой уж ловкий и умный, если женился на ушлой стерве. С великовозрастным сыночком в придачу.

— Светлана папу охомутала! Выдра! Ненавижу её! — выдаю, скрипнув вилкой по дешёвому фаянсу тарелки. — Ясно же, что она не моего седого старика любила, а его денежки!

— У каждого есть слабые места. У твоего старика — тщеславие. Кажется, Светлана в прошлом была Мисс Россия?

— Ага. В далёком.

— И засветилась в Голливуде?

— На третьих ролях! Её убили в первые же минуты фильма.

— Однако это не помешало ей завоевать внимание твоего папаши. Умелая, видимо. Подмахнула, чем природа наградила, взяла, насколько глубоко надо…

— Фу, помолчи, пожалуйста! — морщусь. — За столом такое не обсуждается.

— Аппетит портится, Проблема? Так ты вроде взрослая девочка. Понимаешь, что Светлана не из великой любви вышла замуж за шестидесятилетнего мужика. К тому же понимаешь, что мачеха собиралась тебя продать не для того, чтобы Кулагин тобой издали любовался.

— Вот только про него сейчас не надо! — попросила я.

— Кулагин — жирный спрут. Говорят, у него специфические вкусы, — продолжил Бекетов, как ни в чём не бывало, едва слышно, но заглядывая мне при этом в глаза. — Наверное, он планировал для тебя нечто особенное, иначе бы не гнал за тобой людей.

— Прошу, помолчи, пожалуйста!

— Ты только представь, каково было бы тебе под этим боровом лежать…

— Замолчи! — требую я и, схватив рюмку с водкой, выплёскиваю спиртное на рубашку Бекетова.

— Ай-яй-яй, доця… — щёлкает языком мужчина. — Как нехорошо! Это всё от нервов. Лучше котлетку съешь.

— Аппетит пропал, папуся! — выдаю с ядом.

— Мда, слабенькая выдержка, — говорит Бекетов уже нормальным тоном.

— То есть ты эти гадости нарочно говорил?!

— Так и есть. К тому же напомнил заодно, от чего я тебя спасаю.

— Тоже мне, спаситель! Ты же не за просто так меня выручаешь, а за деньги!

— Деньги лишними никогда не бывают, — улыбается мужчина. — Лучше не дури меня, Анна-Мария.

Внезапно Бекетов хватает меня за запястье.

— Деньги в Суздале?

— В Суздале, — шепчу еле слышно, смотря при этом Бекетову в глаза.

Делаю честные-честные глаза. Хотя, скорее, Бекетов пульс мой считывает.

— Хорошо, — улыбается расслабленно. — Лучше бы им действительно там быть. Не то…

— Не то что?

— Подарю Кулагину. Голой. С бантом на шее. И попрошу билет в первый ряд, — улыбается остро и начинает расправляться с мантами.

Мама мия, не представляю, как потом выпутаюсь из этого лабиринта лжи!

Придётся бежать.

При первой же удачной возможности!

Марианна

— Планы изменились, — ошарашивает меня вечером Бекетов. — Суздаль откладывается.

— Почему?

— Потому что я навёл справки через знакомых. Кулагин отправил своих людей по всем родственникам твоего отца. В Суздале у тебя тётка двоюродная.

— Да, — киваю.

Сама же просто тихонько выпадаю в осадок, откуда Бекетову столько известно? Как он смог так быстро всё разузнать.

— Думаешь, там повсюду люди Кулагина?

— Не повсюду. Но светиться точно не стоит. Твой побег не на шутку разозлил его…

— А потом ты подлил масла в огонь, — добавляю я. — Теперь и на тебя охоту открыли?

— Я лишь посредник. Главная цель — это ты, — говорит Бекетов и подаёт мне руку, заставляя встать с кровати.

Мужчина медленно обходит меня кругом, зачем-то трогает мою попу и грудь, качает головой и отходит.

— Нет, не тянешь ты на миллион!

— Чего-чего?! — возмущённо топаю. — Это ты ко мне приценивался, что ли?

— Да. Хотел понять, что в тебе такого нашёл Кулагин. Но ничего особенного не заметил. Ты смазливая, у тебя длинные ножки. На этом все твои прелести заканчиваются.

— Заканчиваются?! Да ты…

Ещё никто меня так не унижал, как этот взрослый, наглый, дурно воспитанный наёмник.

Говорит, что я не стою и миллиона!

Да он просто слепой!

— Значит, ты бы за меня и одного миллиона долларов не заплатил?! — спрашиваю.

Глаза Бекетова удивлённо округляются, а потом он смеётся.

Снова тем самым пугающим, каркающим смехом.

— Де-точ-ка, — разделяет по слогам. — Я бы за тебя и миллиона деревянных не дал. О валюте и мысли не было.

— Офигеть можно… Но я же красивая! И умная…

— И проблемная.

— И невинная.

— На это есть любители, соглашусь. Но я не из таких. Потому для меня ты бы на соточку потянула. Не больше…

— Офигеть! — в очередной раз говорю я. — Да даже Ниссан жук моей мачехи дороже стоит!

— Откровенно говоря, от него и пользы больше, — безразлично роняет мужчина. — Я к тому, что ты сама не столь ценна. Кулагин — большой любитель маленьких девочек, но не стал бы гнать за тобой столько людей. Дело в другом. Наверняка он тоже пронюхал о деньгах твоего папаши и хочет присвоить их.

В ответ я закрываю ладонями лицо, пряча в них истеричный смешок.

Никаких денег нет! Я их сама придумала!

Бекетов расценивает мой жест, как слезливую истерику, и хлопает по плечу.

— Не раскисай, Проблема. Я ещё ни один заказ не провалил. Просто игра будет вестись по-другому. И как бы мне ни хотелось это произносить, тебе придётся задержаться около меня. Спешка в таком деле ни к чему.

— Мама… И надолго?!

— Столько, сколько потребуется. Сейчас план такой…

План слушаю в половину уха, цепляя лишь главные детали. Как только стемнеет, выбираемся из города по объездным и старым трассам, потом оседаем там, где велит Бекетов, и ждём с моря погоды!

***

— Куда мы едем? Ой… — потираю ушибленный зад. Через секунду. — О-о-о-о-ой, Бекетов! — почти рыдаю. — Рули аккуратнее.

— Я сама аккуратность. Дор-р-р-рога плохая.

Машина подскакивает на каждом ухабе и слова раскатываются как майский гром. Я цепляюсь за специальную ручку, хватаясь за неё, чтобы меня по салону так не кидало, но ручка отрывается.

Я падаю на сиденье и цепляюсь за него. Прислонившись щекой к обивке, начинаю чихать. Ещё и ещё. До слёз.

— Прекрати уже! — раздражённо бросает Бекетов. — Не то в багажник брошу.

— Там дно насквозь проржавело. Сам же видел! И зачем ты вообще сменил роскошный внедорожник на это отечественное корыто?

— Потому что мой внедорожник, тем более битый, будут искать. А в это жигули никто не додумается заглянуть!

— П-п-папа говорил…

Бум!

Машину снова подкидывает, и я прикусываю язык. Со стоном.

— Язык прикусила? Ну, теперь молчать будешь, — изрекает Бекетов, сосредоточившись на дороге.

Не путешествие, а сплошное мучение.

Хуже всего приходится мне. Потому что я боюсь, от страха хочется проболтаться, но с распухшим, ноющим языком многого не скажешь, приходится терпеть…

— Выдыхай, Проблема. Мы за чертой города, — сообщает Бекетов.

Кажется в его голосе слышится радость. Но длится она недолго. Потому что жигули начинает странно чихать и барахлить. Даже мне, не разбирающейся в машинах, становится ясно, что здесь что-то не так!

— Лишь бы до заправки доехали… — изрекает Бекетов.

Но мы… не доехали. Встали в ста метрах от неё.

Марианна

— Лишь бы до заправки доехали… — изрекает Бекетов.

Но мы… не доехали. Встали в ста метрах от неё.

— Толкать будешь? — спрашиваю ехидно.

— Нет. Вылезай, ноги разомнёшь.

Вылезаю из чуда советского автопрома, потягиваюсь всем телом. За несколько часов езды мне все внутренности отбило тряской.

— Я с канистрой на заправку, там спрошу…

— Инструменты? — перебиваю Бекетова и пинаю ногой колесо. — Этому место на помойке.

И словно в подтверждение моих слов колесо просто нафиг отваливается от старого ржавого корыта.

— Ничего не касайся, Проблема! — предупреждает меня мужчина, достаёт из багажника канистру и размашистым шагом идёт к заправке.

— Бекетов, постой. Ты же сам видел, что этому корыту жить оставалось несколько часов. Зачем тебе канистра? Там колесо отвалилось, мы всё равно никуда поехать не сможем.

— Голова от тебя трещит! Просто рот закрой. Я сам разберусь!

Дойдя до заправки, Бекетов заталкивает меня в небольшой магазинчик, покупает мне чёрный кофе, протеиновый батончик и велит сесть в углу за столик и ждать.

Сам отправляется к окошку операциониста АЗС, покупает канистру и возвращается, подсев за столик к двум мужчинам, поедающим бургеры. Краем уха слышу, как Бекетов пытается договориться с ними.

Сама же обвожу взглядом помещение магазинчика. У витрины отирается мужчина, из кармана куртки торчит смартфон. Внезапно у меня возникает идея…

Встаю из-за столика и подхожу к столику Бекетова, протягиваю ладонь.

— Па, дай денег на чипсы.

— Не дам. Они вредные.

— Тогда на шоколадку.

— Зубы отвалятся от сладкого… — парирует Бекетов и объясняет мужикам. — С дочкой ещё поехал, теперь не знаю, как доберёмся, благоверная меня с кишками съест и не подавится! На, держи! — всовывает в ладонь мятую купюру и продолжает дальше обрабатывать водителей.

Я покупаю у витрины шоколадку и незаметно вытаскиваю телефон из кармана мужчины. Быстро переключаю на беззвучный и прячу под резинкой джинсов…

Я убежала без телефона, а мне позарез нужно узнать, что происходит в той жизни, которая осталась позади!

— Пошли! — командует Бекетов, хватая за локоть. — Идём за тем, в серой куртке и красной бейсболке…

Мы немного отстаём от обозначенного мужчины, Бекетов вполголоса объясняет, что машину он решил бросить, нас подвезут.

Но новый транспорт тоже не ахти. Заднее сиденье наполовину завалено пакетами и вещами. Что ж, выбирать не приходится. Я вытягиваюсь, как могу, прячусь за пакетами с вещами. Телефон жжёт мне карман. Поёрзав, прошу у Бекетова куртку, якобы замёрзла. Мужчина без всяких подозрений делится со мной. Я же, укрывшись с головой, торопливо достаю телефон и быстро-быстро загружаю свои профили в соцсети, взамен тех, что были у хозяина.

Первым делом я захожу на страничку Леонида, сына моей мачехи.

Мой старший сводный брат…

Вижу его аватарку и… глупое сердце сбивается с привычного ритма. Леонид — красивый парень, с угольно-чёрными кудряшками, тёмным, томным взглядом и очень красивой улыбкой.

Я стараюсь не забывать, что он меня бросил и ничем не помог, когда мачеха меня захотела продать, но сама глупо любуюсь на его фотки и вспоминаю наши поцелуи украдкой…

Нельзя было сказать, что я с ним встречаюсь или что-то в этом роде. К тому же я знала, что Светлана подыскивает Леониду хорошую партию, и я точно не войду в список претенденток на невесты.

Однако то было в прошлом, когда Устиновы считались состоятельным семейством. Вдруг сейчас идея с женитьбой отпала сама собой, Леонид свободен и…

Чёрт, никаких «и», Марианна! Леонид сделал вид, будто тебя нет и повёлся на обещание Кулагина пристроить его в управленцы!

Палец сам скользит вниз, я вижу фото. Леонид с какой-то девицей держатся за руки, стоя в центре города у фонтана. Вместо подписи и хештегов просто сердечки!

Нужно сдержаться. Сделать вид, будто ничего не видела! Но…

Пальцы уже сами жмут по клавишам.

«Быстро же ты перекинулся на другую. Как зовут?»

Ответ приходит незамедлительно.

«Марианна!!! Это ты?! Ты пропала… Чёрт. Весь город на ушах! Мама воет, что тот наёмник похитил и держит тебя в заложниках. Ради того, чтобы заставить нас платить по долгам как можно быстрее. Скажи, где ты, и мы спасём тебя!»

«Мы?! Ты и себя имеешь в виду, что ли?»

«Схожу с ума от страха за тебя, малыш…»

«Кажется, у тебя появился новый малыш! В очках сердечках!»

«Это ничего не значит, Марианна. Малыш, где ты? Мы тебя спасём…»

Спасут?! Ага, как же! Прямиком в руки похотливого старика!

Я быстро стираю все сообщения и выхожу из аккаунта, но успеваю заметить последнее, отправленное Леонидом сообщение:

«Малыш, я люблю тебя! Ты можешь мне верить…»

И я не знаю, как поступить с тем, что мне хочется ему верить!

Марианна

До следующего города мы добираемся часа за три.

Я жутко хочу спать, едва не валюсь с ног от усталости.

Скоро должно светать, но за целую ночь я так и не поспала…

Хотела, но не получалось сомкнуть глаза.

Чёртово сообщение Леонида разбередило мои сердечные раны.

Я начала думать, что, возможно, он тоже заложник ситуации, как и я.

Вдруг наши чувства ещё живы и лишь проходят проверку сложностями и препятствиями?!

Бекетов же, напротив, свеж, весел, передвигается, словно заведённый робот.

Ещё немного таких марш-бросков, и ему придётся тащить меня на себе.

— Потерпи, мы уже почти на месте, — говорит с тяжёлым вздохом.

— Жалеешь, что взялся за меня?

— Я? Это ты в меня вцепилась. И буквально, и фигурально, — фыркает наёмник.

Смотрит на меня с явным сожалением, плескающимся на дне его невероятно светлых, почти бесцветных глаз.

Наверное, он бы меня бросил.

Если бы не жажда наживы…

— Куда ты меня отвезёшь? Опять в ссаный мотель? — спрашиваю, даже не пытаясь выглядеть воспитанно.

— Где же твоё лицейское образование?

— Вытрясло в жигулях, — признаюсь. — Так куда мы двинем?

— У меня здесь есть квартиры. Побудем в одной из них.

— Здесь? То есть у тебя не в одном городе квартиры?

В ответ мужчина издаёт странный смех.

Словно его рассмешило моё удивление.

— Смеёшься, как будто ты не наёмник, а наследник многомиллионного состояния.

— И что мешает быть мне и тем, и другим? — холодно интересуется мужчина.

— Богатые люди не работают на других, а ты как пешка. Кто тебя купил, тот тобой и двигает…

Бекетов обхватывает двумя пальцами мои щёки и запечатывает рот со словами:

— Я сам выбираю. Ясно? И прикрой рот. Иначе я сниму с твоей пятки носок, скручу и затолкаю в рот. Поняла?

Кривлюсь от отвращения.

Мои ноги до ужаса сильно хотят на свободу.

Мечтаю принять горячий душ, отмокнуть в ванной и постирать всё, что на мне надето!

Ещё лучше — просто выкинуть и надеть новую одежду.

Но зная Бекетова хотя бы капельку, можно ожидать лишь того, что он так и будет скакать по сомнительным местам и мастерски уходить от погони, наплевав на удобства.

Наверное, ему комфорт вообще не знаком, может и на кирпиче спать, и пить воду из грязной лужи, а я… я вообще к такому не привыкла!

— Носок или молчок?! — угрожающе спрашивает Бекетов.

В ответ мычу, надеясь, что мужчина меня понял. Киваю для уверенности.

— Тогда пошли.

Бекетов хватает меня под локоть и тащит по улочкам, на которых расползается предрассветный адский холод и склизкий туман.

— Почему мы не добрались до твоей квартиры на такси?! — спрашиваю, стуча зубами.

— Потому что я не свечу свои адреса. Дойдём пешком. Тут недалеко. Ещё минут пятнадцать.

— Может быть, пять минут передышки? Пожалуйста… — говорю со слезами.

И только после этого мужчина останавливается.

— Сядь на скамейку, — командует. — Пожалуй, тебе стоит отдохнуть. Пять минут, не больше. Заберём ключи, а потом…

— То есть это ещё не конец?! — ужасаюсь. — О боже… У меня ноги гудят, тело от пота чешется и желудок к спине прилип.

— Какая же ты зануда, Проблема. Проблема всех проблем…

Бекетов не садится, расхаживает рядом со мной. Полон энергии, кажется, от него даже искрит.

— Ты хорошо держишься для мужчины своего возраста.

— Ты слишком много болтаешь для ребёнка своего возраста, — в тон мне отвечает Бекетов и дёргает меня за капюшон. — Всё, двинули! Языком чесать есть силы? Значит, и на финальный бросок найдётся.

Со стоном поднимаюсь и плетусь за мужчиной.

Приказала себе быть стойкой, но после того, как Бекетов забрал из тайника ключи, он двинулся в противоположном направлении, покружил по району и через час…

Мама мия, через час мы стояли в подъезде многоэтажного дома.

— Нам на десятый этаж.

Я на последнем издыхании ползу к лифту и требовательно нажимаю на кнопку. Лифт… не открывается.

— Что за гадство?

— Лифт не работает, — мрачно изрекает Бекетов и приподнимает мой подбородок двумя пальцами вверх, чтобы я лично лицезрела бумажку с надписью «ЛИФТ НЕ РАБОТАЕТ!»

— Пешком на десятый этаж придётся идти?

— Если только ты летать не умеешь.

Мужчина лёгкой пружинистой походкой взлетает вверх по лестницам. Мысленно я нарекла Бекетова пенсионером, но кажется, единственный пенсионер из нас двоих — это я сама.

Прошедшие двое суток вымотали меня, и препятствие в виде десятого этажа кажется мне недостижимой задачей. На восьмом этаже я устало опускаюсь на ступеньки.

— Поднимайся, Анна-Мария. Два этажа всего осталось.

— Не могу. Надо отдохнуть. Скажи номер квартиры, я доползу, постучу, ты мне откроешь…

— Ни черта. Поднимайся! — требует мужчина.

Отрицательно машу головой.

Пусть хоть пристрелит, я не смогу подняться!

Но через миг взмываю вверх. Бекетов хватает меня и забрасывает на плечо бесцеремонно.

— Задолбала ты меня. Ни с кем столько возни не было.

Марианна

— Я тебя наняла, между прочим, вот и неси…

Голова болтается ниже задницы, по которой мужчина несколько раз шлёпает меня крепкой ладонью.

— Эй! Оставь в покое мой зад.

— Я лишь поправлял твоё положение на плече. Зад у тебя ничем не примечательный…

Надо возразить в ответ что-то, но слов не находится. Не нахваливать же собственную попу!

К тому же Бекетов сказал, что я и на сотню тысяч рублей не тяну.

Да и пошёл он! Я бы его и за десять тысяч не купила.

К тому же он вообще меня бесплатно из неприятностей вытаскивает, просто ещё не знает об этом. А когда узнает, что великого Бекетова надурила простая Анна-Мария, тьфу, блин, прилипло… Марианна! То подавится от злости.

Так ему и надо!

Слышится поворот ключа в замке, потом ещё одного и ещё.

Мы оказываемся внутри квартиры-студии. Я думала увидеть лишь голые бетонные стены и пол, но вопреки ожиданиям мы оказались в модно обставленном лофте.

— Вау…

Бекетов бесцеремонно сгружает меня на пуф.

— Но кровать у тебя одна, — мрачно изрекаю. — Опять с тобой спать, что ли?

— Можешь спать на полу, если тебе не нравится, — предлагает мужчина.

Небрежно бросив ключи на комод, он проходит пару метров вглубь квартиры и начинает раздеваться.

Челюсть отвисает… очень низко. Бекетов стоит спиной, очень широкой, хорошо раскачанной, и успел сверкнуть передо мной всего лишь крепкими ягодицами, но меня швырнуло в жар непристойных мыслей и сердце забилось учащённее.

Он же…чёрт… Ох…

Какое тело!

Атлет… А что там за татушка?

Я…

Ой…

У-ф-ф-ф-ф…

Сумбур в голове.

Немного собравшись с мыслями, я снимаю кроссовки и прогуливаюсь по квартире, пока мужчина занял ванную комнату.

— Вообще-то надо было даме предложить пройти в ванную! — бурчу под нос.

Огромная кровать так и манит меня. Думаю, что полежу на ней минутку. Не больше. Но упав лицом на мягкое покрывало, мгновенно отрубаюсь.

Впрочем, мой сон бесцеремонно нарушают звонкие шлепки по мягкому месту.

— Вставай, маленький скунс. Марш в ванную.

— Отвали, дай мне спать.

— Грязной?! На моей кровати?! Ни за что. Я могу тебе кинуть коврик под дверь! — приходит сзади требовательный голос. — Твои носки источают такое амбре, что теперь комнату нужно час проветривать!

Потом Бекетов вынуждает меня подняться и ведёт в ванную.

— Сколько времени прошло?! Наверное, час в ванной прихорашивался, — бурчу, заметив на мужчине тёмно-серое полотенце, низко сидящее на бёдрах.

От Бекетова вкусно пахнет морозным гелем для душа и вообще он выглядит сейчас ещё ослепительнее, чем прежде.

— Вообще-то прошло пять минут. Но ты успела задрыхнуть так, что слюни изо рта потекли! Вперёд… — и распахивает передо мной дверь просторной ванной.

В одном углу стоит квадратная душевая кабина, с запотевшими стёклами, а рядом — ванная, полная воды.

— Я набрал тебе горячую ванну. Умойся. Можешь взять мой шампунь, — милостиво разрешает Бекетов. — Но не смей трогать мой бритвенный станок.

Что?! И в мыслях не было!

Я не брею ноги, я хожу в салон красоты на шугаринг. Но теперь как назло, хочется, найти станок Бекетова и побрить им ноги или подмышки, намеренно оставив парочку волосинок среди лезвий!

Мужчина милостиво оставляет меня одну.

Я с наслаждением стаскиваю с себя одежду и бросаю в корзину с грязным бельём.

Опускаю пальчики ног в воду и в тот же миг мне захотелось визжать от удовольствия, температура как раз то, что нужно, самая подходящая.

Набор уходовых средств у Бекетова весьма скромный, но на всех надписи на французском, а марки — класса люкс, ни одной из них нет на слуху у простых смертных.

Так что я выбираю шампунь, он пахнет нейтрально и с наслаждением погружаюсь в ванну, намыливая себя с головы до ног, отмокаю в горячей воде и снова намыливаю волосы.

Ка-а-а-айф…

Закрываю глаза, наслаждаясь минутами покоя.

Нужно решить, как быть дальше. Но так хочется отдохнуть!

— Подъём, Проблема.

Что?!

От громкого голоса я подскакиваю и, не удержавшись, снова лечу вниз, в воду. От полного погружения меня удерживает рука мужчины, прошипевшего:

— Ты меня заплескала! С ног до головы. Опять уснула, что ли?! Целый час тут лежишь.

— К-к-кажется, уснула. Я сейчас!

Ничего не соображая, я вылезаю из ванной.

— Стой! — говорит хрипло.

— Ну что ещё?!

— Ты голая.

Бекетов смотрит мне прямо в глаза.

Но при этом его острый кадык резко дергается вверх-вниз.

Марианна

— Ты голая.

Бекетов смотрит мне прямо в глаза.

Но при этом его острый кадык резко дергается вверх-вниз.

— И на твоей голове творится пенный кошмар. — добавляет.

— Что?!

Поднимаю руку и трогаю волосы.

Блин! Намылила, вспенила и уснула…

— Иди в душ, смой всё, — Бекетов прикрывает глаза и трёт их указательным и средним пальцем. — Смотреть на тебя сил нет! — говорит с мукой.

— Так и не смотри! Иди спать!

— Если бы я лёг спать, ты бы в моей ванне утонула. Мне труп не нужен.

— А я думала, что ты к ним уже привык! — парирую, прежде чем захлопнуть за собой дверь душа.

Не думаю, поворачиваю кран и тут же воплю от ужаса, выскакиваю из кабины, поскальзываюсь.

— Твою ж…

К моему лицу стремительно приближается острый край мраморной квадратной столешницы.

И я бы обязательно упала.

Если бы наёмник меня не подхватил в последний момент, прижав к телу.

В воздухе ванной стоит мат-перемат.

Я едва дышу, не только от всплеска адреналина, но и от крепчайшей хватки мужских рук.

— Ты что устроила здесь?! — рычит мне на ухо.

— Там… это… Вода ледяная.

— Нужно было не сразу на полную включать, а проверить. Я люблю ледяной душ, — ворчит мужчина. — Сейчас сменю тебе режим.

Бекетов осторожно разжимает объятия и отходит к раковине, сначала ополаскивает лицо, ведь пена с моих волос размазалась по его подбородку.

Спустя мгновение до меня доходит главное.

Я до сих пор голая!

И хоть Бекетов за меня даже сотню тысяч не заплатит, но всё же… как-то это не совсем хорошо!

Дошло…

Рыскаю взглядом по ванной и заметив стопкой сложенное бельё.

Натягиваю первую попавшуюся мужскую майку и боксеры.

— Готово! Пошла вода горячая… — комментирует Бекетов, развернувшись ко мне.

Он делает театральный жест рукой с довольной ухмылкой.

Я с ещё более довольным видом упираю руки в талию.

И… мужские трусы летят вниз. К моим стопам.

Размерчик не подрасчитала. У наёмника зад побольше и пораскачаннее моего.

Бекетов громко ржёт.

Скотина!

— Уйди с глаз моих, Проблема! — выдыхает сквозь смех. — Марш в душ!

Я провожаю его взглядом, полным искреннего недоумения.

Ну, подумаешь трусы слетели…

С кем не бывает.

Что ж смеяться так?!

Потом я случайно ловлю своё отражение в зеркале.

Млин!

Натянула мужскую майку-борцовку! Задом наперёд! Развесив груди по обе стороны от тонкой спинки…

И смешно, и грешно!

Надеюсь, это последний раз, когда я выглядела полной идиоткой перед этим мужчиной

После принятия душа я ищу фен, чтобы высушить волосы. Но не нахожу ничего.

Мужчине фен ни к чему, а мне завтра придётся ходить с кудрявой шапкой на голове!

Потом я мечусь по небольшому пространству ванной комнаты. Не ходить же с голой пятой точкой.

Не придумываю ничего лучше, кроме как простирнуть свои трусики и сушить их утюгом. Благо хоть утюг здесь имеется.

Первый раз в жизни глажу трусы, причём кружевной гипюр…

Опять надеваю майку, на этот раз уже правильно, но один чёрт она болтается на мне, как хламида. Образ довершаю полотенцем, туго завернувшись в него, и только потом покидаю комнату.

Комната уже погружена в темноту.

Что ж… поздний ужин нам точно не светит. Надеюсь, хотя бы на завтрак. Можно даже не в постель.

Несколько секунд даю глазам, чтобы они привыкли к темноте, Нахожу очертания кровати и направляюсь прямиком к ней, собрав при этом и левым, и правым мизинцем коварно появившиеся острые углы.

Ощупываю кровать и, нащупав твёрдое и горячее тело мужчины, осторожно заползаю, перенося одну ногу через него.

Мужские ладони мгновенно хватают меня за талию. Я зависаю над телом мужчины, с широко расставленными ногами.

— Ты какого чёрта меня седлаешь?!

— Седлаю тебя?! И в мыслях не было! Я перелезаю. ЧЕРЕЗ тебя!

— Обойти кровать нельзя?

— Я не знаю, что там стоит, — признаюсь. — Не хочу ушибить пальцы ног.

— Ясно, — отпускает.

Уф… Можно и приземлиться. Но кое-чего не хватает. Где же подушка?!

— Бекетов!

В ответ тишина.

— Бекетов!

— Ну, что тебе ещё?! — рычит мужчина.

— Где подушка?!

— У меня нет подушек.

— А как же мне спать? — спрашиваю растерянным голосом. — Бекетов! Я не могу без подушки… Подушка — это для меня всё! Желательно ортопедическая. Но вряд ли у тебя такая найдётся. Буду рада любой другой. Даже самой замухрышной…

— Как же ты меня задолбала, Анна-Мария. Если бы хотела спать по-настоящему, и без подушки бы уснула. На тебе!

Чего это он мне предлагает?!

Плечо своё, что ли?!

Да кто же так предлагает? Просто в охапку сгрёб и насильно головой на плечо уложил.

— Спи.

— А я…

— Ещё один звук — выставлю спать на лоджию. Нагишом.

— Зверюга. Я же замёрзну, — шепчу.

На губы ложатся его пальцы, смыкая.

— Ни звука.

Что ж, придётся терпеть и дышать запахом его тела…

Вкусным и будоражащим.

Марианна

Следующий день начинается для меня… очень поздно.

Нос щекочут ароматы кофе и свежей выпечки.

Мой организм решает проснуться. Я сажусь на кровати, взлохмаченной, и вижу широкую спину Бекетова в белоснежной рубашке.

Он сидит за низким столиком и уплетает за обе щеки круассан с сыром, запивая кофе. Так хочется есть, до жути просто!

— Доброе утро.

— Добрый полдень, — отвечает, не повернувшись.

— Ого. Я так долго спала?

— Без задних ног, — подтверждает мужчина.

— Ты был на улице?

— Разумеется. Твой завтрак там, на столе, — машет мужчина, так и не отрывая взгляда от телефона, на котором что-то подробно изучает.

Хочется спросить, чем он занят, но не думаю, что он мне ответит честно. Всё же Бекетов очень закрытый человек, к тому же его работа обязывает сохранять конфиденциальность личности.

Пока Бекетов занят делами, я уплетаю завтрак, а потом снова отправляюсь в ванную комнату, только на этот раз запираюсь изнутри и выуживаю из кармана телефон.

В голове встают строчки из переписки со сводным братом. Я долго думаю, прежде чем снова загрузить свой аккаунт. Оказывается, Леонид отправил мне множество сообщений.

«Малыш, я скучаю по тебе…»

«Ты же помнишь, как мы хотели: сбежать? Я вынужден был держать всё в тайне. Ведь мама искала мне другую невесту. Она была бы против наших отношений. Но всё остаётся в силе!»

Как, интересно?!

От злости я совершаю необдуманный поступок и отправляю Леониду сообщение.

«Кулагин подарил тебе место среди управленцев в одной из своих фирм, лгунишка!»

Леонид онлайн и отвечает почти мгновенно.

«Я должен был принять правила игры и вести себя так, чтобы мама ничего не заподозрила! Я готовил для нас с тобой план побега. Но ты пропала. Где ты?! Что с тобой? Тот ужасный человек обижает тебя?»

Я игнорирую этот вопрос, задавая свой:

«План, в котором я не угожу в лапы старика?»

«Разумеется. Я готовил нам побег и даже снял квартирку… — присылает фото. — Наше райское гнёздышко. В котором не хватает пары…»

Колеблюсь.

Что-то меня напрягает в нашем общении.

Не может же Леонид врать настолько нагло?!

Потом я понимаю, что Лёня никогда не написал бы слова «квартирка» и «гнёздышко».

Сюсюканье не в его стиле. Он написал бы, что снял крутую хату для нас двоих.

Внезапно я спрашиваю:

«Помнишь наш первый поцелуй? В день моего рождения?!»

«Конечно. помню. Твои губы были как нектар, меня до сих пор обжигает нашей страстью!»

И я сразу же выхожу из своего профиля!

Потому что первый поцелуй был не на день рождения, а на новый год!

Со мной переписывается не Лёня.

Скорее всего, его мама прознала что-то и желает выманить меня обманом!

Хорошо, что я не успела ничего рассказать собеседнику.

— Проблема. Есть дело! — бухает по двери кулаком Бекетов.

Я мгновенно выключаю телефон и прячу его под стиральную машинку.

— Чего тебе? — спрашиваю настороженно и нажимаю на кнопку сливного бачка.

— Выходи. Нужно появиться кое-где. А так как я тебе не доверяю, ты пойдёшь со мной.

Оу, Бекетов собирается выгулять меня?

— Тебе нужно выбрать одежду.

Ещё прекраснее.

Шопинг! Ммм… Обожаю!

— Уже иду!

Бекетов

Приходится дать Марианне ноутбук на время, чтобы выбрала одежду из интернет-магазина.

Предупредил, что мы отправимся в клуб.

Думаю, будет уместно, если она выберет себе яркую кофточку и симпатичные джинсы. Не привлекая лишнего внимания к своей персоне. Не отвлекая меня от важного.

Мы за пределами зоны влияния Кулагина. Конечно, он может навести мосты и даже сюда протянуть свои щупальца. Но пока есть время, я не собираюсь сидеть без дела.

Стоит появиться в баре и дать о себе знать. Негласный знак, что я в городе. Но те, кто заинтересован в моих услугах, будут в курсе.

Небольшая халтурка!

Что может быть приятнее?

Сидеть без дела я не привык. Разомнусь немного…

Придётся таскать Проблему за собой, но она обещала быть тихой и не высовываться.

Надеюсь, что так и будет.

Искренне хочется верить, что нытья я больше от неё не услышу.

Девочка любит комфорт, и в этом я её винить не могу. Сам с удовольствием вкушаю прелести жизни обеспеченного человека.

Но в некоторые моменты стоит поджать свои хотелки.

Впрочем, девчонка ещё слишком мелкая, чтобы понимать даже прописные истины…

— Уже целый час прошёл. Ты выбрала?

— Всего несчастный часик, Бекетов.

— Ты не на бал собираешься. Мы появимся минут на пять. Не больше!

— Я девушка и люблю шопинг. Дай насладиться хотя бы виртуальными покупками!

Заглядываю через её плечо, в ноутбук. Там корзина пустая. За исключением того костюма, что я уже добавил.

— Две минуты. Выбирай тряпку или останешься у батареи!

Марианна смотрит на меня недоверчиво, но потом злится.

— Бекетов, ты чурбан! Я ещё не всё посмотрела.

— И не посмотришь. Выбирай и закончим с этим. Привезут заказ через часа два или три…

— Хорошо-хорошо. Две минуты? Блин… А может, хотя бы пять?!

— Минута! — отсчитываю секунды, смотря на хронометр.

— А-а-а-а-а… Чёрт! Чёрт! Кажется, успела.

— Выбрала?!

— Да. Надеюсь, тебе понравится. Хочешь взглянуть? — протягивает ноутбук в мою сторону.

— Мне плевать. Лишь бы не была голой. Нажимай заказать!

***

Я отказываюсь смотреть, что себе выбрала Проблема.

Заказ привезли через два часа, на условленное место.

Я расплачиваюсь наличкой и возвращаюсь в квартиру. Причём, совершенно неожиданно на всегда свободном участке дороги протягивается длиннейшая пробка.

Торчу в ней почти полтора часа.

Плюс дорога…

Плюс запутывание следов и осторожность, вшитая под кожу…

Когда я появляюсь на пороге квартиры, времени на сборы почти не остаётся.

Швыряю пакет с вещами на кровать.

— Собирайся.

Марианна хватает картонный пакет с лейблом в охапку и успевает разглядеть листочек с именем.

— Антонов Иван, — фыркает. — Ну и псевдоним ты себе выбрал.

— У тебя пять минут.

— Почему так мало?! Неужели в клуб все съезжаются так рано? Или мы идём в клуб дискотеки шестидесятых, где все пенсионеры желают немного растрясти свои косточки и при этом успеть вернуться задолго до приёма снотворного на сон грядущий?

— Язык твой — враг твой. Я иду один. Выбирай, где будешь пристёгнута.

— Нет-нет, я уже почти одета! — юркает за дверь ванной комнаты.

Пока Марианна шуршит пакетами, я сам облачаюсь в привычный для меня костюм, истинно кайфуя от того, как ткань льнёт к телу.

С наслаждением провожу ладонями по строгим линиям костюма.

Бекетов снова на своём месте.

— Я готова! — слышится позади радостный вопль Марианны.

Оглушить можно. Сирена, блин!

Разворачиваюсь с намерением отчитать её.

Но проглатываю свой язык. Он словно становится камнем и проскальзывает внутрь глотки.

— Нравится?!

Делает оборот вокруг своей оси.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Хьюстон, у нас проблемы.

Там, внизу… Резкий старт… Взлёт.

Мысли в кучу.

Надо что-то делать.

Какого…

Прочищаю горло.

— Ты что на себя нацепила?!

— Это платье. Ты сам не дал мне время выбрать. Я взяла то, что на глаза попалось. И босоножки… — демонстрирует мне свои ноги… — не нравится, что ли?

Длинные, стройные ножки.

Короткое… Нет, ультракороткое платье. С низкой проймой лодочкой, открытой спиной.

Да на ней же нет лифчика!

Платье серебристое и переливается от малейшего движения.

Конфетка в блестящей упаковке.

Которую так и хочется сорвать.

Дажа мне.

А что говорить о других членах… клуба?!

— Ты никуда не пойдёшь. В этом.

Надо было проверить корзину. Надо было не платить вслепую.

Надо было не… не соглашаться на сделку с малявкой!

Или не малявкой.

Выглядит она ого-го… как аппетитно.

По-взрослому.

Такую я бы и сам подцепил. На одну ночку. Долгую, жаркую ночку…

Заставляю себя отвести взгляд в сторону от ног Марианны.

— Выглядишь как дешёвая шлюха, — цежу сквозь зубы.

— Можно подумать, рядом с тобой другие девушки появляются! — фыркает, будто ей нет никакого дела.

Но я вижу, что ей обидно.

Кто виноват? Сам, конечно. Дал в руки мартышке гранату.

— Кстати, с батареей промах. У тебя нет батарей. Пристегнуть меня наручниками не получится, — говорит Марианна.

Да, в этом она права. В квартире тёплый пол и никаких уродливых труб и батарей.

Теперь жалею.

Но уже поздно.

— Ладно. Ты идёшь со мной. Ни на шаг не отстаёшь.

— Хорошо… — цокает каблуками в моём направлении.

Походка плавная, манящая.

Создаётся впечатление, что на меня с грацией пантеры надвигается торнадо.

А я… я ничего не делаю, чтобы его остановить.

Марианна

Бекетов снова чем-то недоволен. Судя по острым взглядам, которые он на меня бросает, его раздражает моё платье.

Он хочет его сжечь.

И заодном меня вместе с платьем.

Придётся быть тихой и вести себя неприметно.

Хотя я искренне не понимаю, что сделала не так.

Бекетов сказал: идём в клуб.

Я решила, что мы идём в обычный клуб, где все выпивают, танцуют, знакомятся, отрываются на всю катушку…

Выбрала соответствующий наряд.

За то время, что отвёл мне Бекетов на покупки, в интернет-магазине…

Я сделала роскошный выбор!

Для ночного клуба.

Но вдруг мы идём в клуб по интересам, где за пыльными столиками старики раскладывают домино?!

От неизвестности я не могу сидеть спокойно.

Постоянно поправляю волосы и бездумно тереблю цепочку на шее.

Перекладываю одну ногу на другую, и обратно.

— Прекрати, — цедит сквозь зубы мужчина. — Не разводи циркуль.

— Что-что?!

— То-то. Ноги сдвинь.

— Руки на колени опустить?

— Желательно.

Вот козёл.

Вредный. Как чёрт!

От старости, наверное.

Жалею, что бросилась к нему. Но выбора не было.

Как только появится возможность, сбегу.

***

Клуб всё же оказывается ночным.

Хоть и закрытым.

Только для своих.

Никогда бы не подумала, что за железной дверью какого-то склада может скрываться помещение, утопающие в ритмичных низких басах и прорезываемое насквозь лучами неона.

Бит оглушает.

Бум. Бум. Бум…

Кровь начинает бурлить в том же ритме. Верчу головой по сторонам.

Клуб для взрослых…

Потому что есть танцовщицы стрип и выделывают они такое, что даже я подвисаю, разглядывая упругие тела, скользящие вокруг пилонов.

— Нам не сюда, Проблема.

Бекетов кричит мне в ухо. Но музыка такая громкая, что крик Бекетов слышится как интимный шёпот, а его руки, лежащие на моей талии, обжигают.

Когда он успел сграбастать меня в охапку. Да ещё так крепко и близко к своему телу?!

Бросаю на него взгляд исподтишка и вынуждена признать, что на пенсионера Бекетов тянет только на моих словах, весьма далёких от правды.

Сейчас на нём чёрная шёлковая рубашка и брюки.

Ему безумно идёт, и кажется, что дизайнеры разрабатывали фасон исключительно под него.

Давящий фон его тёмной, пульсирующей энергетики не оставляет ни одного шанса. Обволакивает в плотный кокон чувственности и давит…

Мужчина снова наклоняется, говоря что-то.

Но я теряю возможность читать его движения его губ, просто впадаю в лёгкую эйфорию от близости такого сильного мужчины.

Впервые теряю себя настолько, что не чувствую ничего — только сердце бьётся всюду.

Особенно часто и громко там, где мы соприкасаемся телами.

Из транса выводит довольно ощутимый шлепок, отвешенный мужчиной по моей попе.

Причём ладонь ненадолго приклеивается на мой зад и только потом возвращается на талию.

После этой воспитательной манипуляции мы двигаемся с места.

Бекетов широченными плечами расталкивает толпу, врезаясь в море тел, словно ледокол.

Он тянет меня за собой и, честно признаться, я чувствую себя очень уютно и защищённо за его спиной. Бекетов упорно прокладывает путь к служебным помещениям.

Однако и у этого ледокола есть свои пределы. Мы буквально врезаемся в огромных охранников, выросших словно из ниоткуда.

— Я к Гавру, — бросает Бекетов.

В ответ охранник с левой стороны показывает пальцем «один». Тот, что стоит справа, аккуратно, но точно отсекает меня от Бекетова.

Мужчина напрягается.

— В чём дело?

— Теперь только тет-а-тет. Были прецеденты, — читаю по губам.

Бекетов оборачивается на меня.

— Посиди у барной стойки. Без алкоголя. Пиши на моё имя. Никуда не двигайся. Будь в клубе. Поняла?!

Киваю. Найди бы ещё, где тут бар.

— Отведёшь? — просит Бекетов одного из охранников.

Он кивает и мы разделяемся.

Бекетов — направо.

Я — налево.

Меня подводят к барной стойке и даже вежливо-безразлично помогают усесться на высокий стул.

Помня наказ Бекетова, я заказываю коктейль без алкоголя и цежу его через длинную, узкую соломинку.

Разглядываю помещение клуба. Хочется подвигаться немного под ритмичный бит. Я даже начинаю покачивать босоножкой в такт музыке.

Но сойти с места я не решаюсь. Бекетов не шутил, а злить его совсем не хочется.

Марианна

Хочется потанцевать. Может быть, даже с Бекетовым.

На миг представляю нас, стоящими близко-близко друг к другу. Я в его объятиях, прижата к монолиту мускулистого тела.

Из-за каблуков я стала выше, но всё равно мой нос оказался бы где-то на уровне его шеи.

Я могла бы прижаться к его коже губами, чтобы собрать вкус…

Но для поцелуя мужчине пришлось бы наклониться…

Чёрт.

Что за мысли такие?!

Надо прекратить. Немедленно. У меня есть Лёня, вопрос с которым не закрыт.

Нужно как-то разузнать про него.

Может, через подругу?

Даю знак бармену и заказываю ещё один коктейль. Невзначай спрашиваю, есть ли возможность позвонить от них.

— А что с твоим телефоном, красотка? — улыбается смуглокожий бармен. Явно восточных кровей.

— Забыла, — вздыхаю я.

— Посмотри в сумочке! — советует со смехом.

Развожу руками.

— У меня нет сумочки.

— Девушка и без сумочки?

Бармен наклоняется на стойку, внимательно глядя на меня.

— Это нонсенс. Всё равно что мужик без… рабочих рук.

Кажется, он намекал на кое-что другое, ловко взбивая шейкером коктейль, жонглируя им.

Я хлопаю в ладоши: бармен просто ас! Настоящий фокусник.

— Держи! — ловко бросает соломинку с зонтиком.

— И всё же. Я могу позвонить?!

— Дать тебе аппарат?

— Если есть возможность оказать услугу.

— Секунуду…

Бармен наклоняется и через миг опускает на барную стойку… раритетный телефонный аппарат.

Я такие только в фильмах видела и в музее.

Трогаю позолоченную трубку.

— И с него можно звонить?

— Если только на тот свет!

— Ха, это была такая шутка? — спрашиваю, вздохнув. — Жаль.

— У меня самый модный, — смеётся бармен.

— Скорее, раритетный.

— Хочешь позвонить? — раскатисто раздаётся над самым ухом. — Позвони с моего.

Мужская ладонь ложится на спинку моего стула. Оттуда ей недалеко переползти и на моё тело.

Поворачиваю голову в сторону говорящего.

Сначала отмечаю лишь детали — дорогая одежда, претенциозный парфюм.

Золотые печатки на пальцах…

Потом поднимаюсь взглядом на лицо с тонкими губами и крупным носом. Глаза глубоко посажены, взгляд цепкий.

Мужчина немолод, ему около сорока.

Эх…

Почему я приманиваю лишь пенсионеров?!

— Сделай красотке что-нибудь взрывное! — небрежно бросает на прилавок стодолларовую купюру.

Светит деньгами.

Рисуется.

— Спасибо. Но у меня уже есть коктейль.

— Для красивой девушки и ещё одного не жалко будет. Можешь взять с собой. Позвонишь от меня… — предлагает, уже поглаживая обнажённую кожу спины кончиками пальцев.

— Я здесь не одна. Мой мужчина скоро вернётся, — отворачиваюсь в сторону.

— Именно он меня за тобой и прислал. Хватай коктейль и шевели ножками, — меняет тон. — Если не хочешь создать своему мужику дополнительные проблемы.

Бекетов не мой мужик.

Но услышав слово о проблемах, которое Бекетов очень часто употребляет в отношении меня, спрашиваю:

— Тебя прислал он? Почему не сам пришёл?

— Ты же знаешь. У него важный разговор. Двигай. Есть дело…

Коктейль я оставляю на барной стойке.

Мужчина крепко обхватывает меня за локоть и уводит прочь. Поначалу я не испытываю ни грамма сомнений.

Через миг до меня доходит.

Меня ведут на выход из клуба!

Бекетов сказал: оставаться на месте.

Даже если он кого-то послал за мной, то явно отвести в кабинет управляющего или в вип-ку. Но не из клуба же меня выводить.

— Постойте. Мне Бекетов сказал, из клуба ни ногой.

— Планы изменились! — нетерпеливо рыкает мужчина и оглядывается. — Шевелись!

Он практически тащит меня за собой.

— Тачку подгони! Живо! — приказывает второму спутнику.

Теперь я точно уверена, что этого мужчину прислал не Бекетов. Что есть сил, вонзаю тонкую шпильку на босоножке в мужской туфель из мягкой замши.

В ответ на меня обрушивается поток мата.

Левая щека взрывается болью от пощёчины. Мужчина резко толкает меня к стене.

— Люблю обламывать зубы дерзким, — зажимает ладонью рот, начав лапать меня.

Марианна

Я вонзаю зубы в его ладонь, до крови.

Взвыв, мужчина отвешивает ещё одну оплеуху и выводит меня из клуба.

Возле чёрного выхода уже припаркован огромный тонированный джип и дверь багажника услужливо распахнута.

— Мурад, ты что хромаешь? — спрашивает водитель.

— У кого-то нога лишняя, — цедит Мурад. — Верёвку дай… — требует похититель и обгладывает меня нехорошим взглядом.

— Тронешь меня хоть пальцем, и тебе не поздоровится. Тот, кто тебя нанял, хочет получить меня в целости и сохранности! — предупреждаю, говоря наобум. — И вообще лучше отпустить меня. Немедленно. Бекетов из тебя сделает отбивную!

В ответ мужчина пытается меня связать. Но я не собираюсь сдаваться так просто. Борюсь и лягаюсь изо всех сил.

— Ну всё! Достала ты меня! — и к моему горлу приставляют пистолет. — Полезай на заднее. Живо. Целой я тебя оставлю. Но на рот пломбы не ставят…

Сильным толчком отправляет меня внутрь и захлопывает дверь, сам направляется к багажнику.

— Без глупостей, — оборачивается в мою сторону водитель. — Не зли Мурада…

— Кажется, у Мурада неприятности. Что-то долго он в тачку не садится!

Водитель криво ухмыляется. Но заподозрив неладное, вылезает из авто, заблокировав все двери.

Я остаюсь в машине одна.

Без ключей машину завести не смогу.

Переползаю на переднее сиденье и открываю бардачок. Руки, связанные в запястьях, плохо слушаются меня.

Но открыть бардачок всё же получается. Там пистолет. Подхватываю его обеими руками. Тяжёлый, зараза.

Как будто издалека слышатся три хлопка и оборванный крик. Я верчу головой, пытаясь рассмотреть происходящее. Но вижу лишь смутные тени, которые схватились врукопашную.

Раздаётся ещё один хлопок и на лобовое стекло оседают капли крови.

Чёрт…

Клик.

Двери разблокированы.

Я поднимаю пистолет повыше и, когда дверь распахивается, ору:

— Не трогай меня! Буду убивать!

— Убивать? Меня?! Хорошо подумала?! — хмыкает знакомый голос.

— Бекетов?

— Он самый. Пушка, кстати, на предохранителе. Убивать не получится. Если только ты не умеешь использовать ствол с пользой. Врукопашную.

Бекетов присаживается передо мной и мягко отбирает ствол у меня из рук.

— Вот так. Это не игрушка. Руки дай, развяжу…

Протягиваю запястья. Но вместо того, чтобы развязать, Бекетов разрезает лезвием узел, и на волокнах верёвки остаётся красный след.

Едва руки были освобождены, я обхватываю мужчину за шею, плача.

— Дурёха, — говорит ласково.

Щедро поливаю рубашку мужчины слезами. Он гладит меня по волосам, успокаивая.

— Нам пора. Пока не собрались на шум… Пойдёшь?

Опираюсь на протянутую ладонь и делаю шаг, ойкнув. Каблук подворачивается. Тот самый, что я вонзила в ногу Мурада.

— Ногу подвернула?

Бекетов присаживается и трогает мои щиколотки. Я хватаюсь за его плечи.

— Попробуй наступить. Болит?

— Нет. Не болит. Но каблук меня подвёл…

— Твои туфли не прошли тест-драйв дракой. Кстати, ты молодец. Он сильно прихрамывал и не смог бить ногами в полную силу, — скупо хвалит Бекетов, поднимается. — Сними туфли.

— Но как же я… босиком по асфальту?

— Я тебя на руках отнесу, — скупо.

Почти без эмоций.

Ошарашенно стаскиваю одну босоножку за другой.

— Давно мечтал пристрелить Мурада. Но повода не было. Спасибо.

Бекетов наклоняется и внезапно коротко целует меня.

Поцелуй короткий, но жалящий. И когда Бекетов отстраняется, подхватив меня на руки, голова начинает кружиться.

Трогаю губы кончиками пальцев.

— За что спасибо?

— Говорю же, давно мечтал пристрелить его. Но не было веского повода. Благодаря тебе, он появился, — смакует свои слова Бекетов.

— Ты его знаешь?

— Знаю. Коллега по цеху, — кривая усмешка прорезает лицо Бекетова. — Только совсем без принципов.

— Можно подумать, они у тебя есть.

— Есть. Относительно женщин. Однако этот урод никогда не упустит шанс воспользоваться теми, кто находится в его власти. Тебе повезло, что я сразу выщелкнул его в клубе.

— Сразу?! — спрашиваю, оцепенев.

— Да. Видимо, Кулагин заказал ему тебя. Я знал, что он не упустит этот шанс. Сунется к тебе внаглую, стоит мне отойти.

— То есть я была наживкой?!

Начинаю ёрзать в руках мужчины и двигаю его кулаком в плечо. Пальцы вмиг становятся влажными и липкими.

— У тебя кровь. Тебя ранили!

Марианна

— У тебя кровь. Тебя ранили! — говорю с испугом за жизнь мужчины и злость на него испаряется в тот же миг. — А знаешь, поставь. Я пешочком и босиком дойду.

— Боишься, что не донесу? Это плёвая царапина…

Бекетова не переспорить. Я переживаю за него, из-за темноты и чёрной рубашки я не вижу, как много он потерял крови.

Однако до своей машины Бекетов доставляет меня без проблем и так же спокойно садится за руль.

— Дай я поведу?

— Мою тачку?! Ни за что! Пристегнись, Проблема! Я в порядке…

— Тот, кто в порядке, не истекает кровью!

Переупрямить Бекетова мне удаётся лишь когда мы оказываемся в его квартире. Я не отстаю и он поднимает руки.

— Ладно. Хочешь помочь? Тащи аптечку. Она в ванной. На нижней полке шкафа. Ярко-красный контейнер…

Я быстро мечусь в указанном направлении и охаю при виде «аптечки Бекетова». Целый чемодан! И уверена, там есть не только зелёнка и бинт с пластырем.

Тем временем Бекетов снял рубашку и сидит на диване с фирменной ухмылкой на суровом лице.

Я испытываю небольшое головокружение. То ли от вида крови, стекающей вниз по предплечью, то ли от вида полуобнажённого мужского тела. Вообще-то я его уже видела. Но не так… Близко. На теле Бекетова разбросана карта прошлых стычек, и некоторые из них оставили глубокие белёсые следы. Он хорошо сложен и тренирован. Грудь спокойно вздымается и опускается от глубокого дыхания.

Бекетова словно ничто не беспокоит.

Машина.

Робот, блин…

— Ты будешь меня разглядывать? — делает движение левой грудью, словно подмигивая. — Или дашь мне чёртову аптечку?

— Да-да. Я сейчас. Могу помочь!

Сажусь слева, именно там рана.

— Я сам справлюсь.

— Но я хочу помочь! Я проходила курсы первой медицинской помощи. Мой папа…

— Твой папа-мошенник словно только и готовил тебя к жизни после зомби-апокалипсиса… Ладно, валяй. Я скажу тебе что сделать. Вытри кровь. Пуля даже не навылет прошла, лишь царапнула. Этот пустяк я бы легко зашил. Но место не очень удобное. Так что ты реально можешь мне пригодиться. Сотри кровь, потом возьми вот тот степлер. Сдвинь края раны пальцами и шлёпни мне несколько скобок.

— Сейчас…

Гора проспиртованных салфеток растёт. Бекетов управляет моими действиями. Но почему-то к горлу запоздало подкатывает дурнота. Особенно при взгляде на рваную рану. Бекетов говорит, там пустяк. Но я вижу и разорванную кожу, и…

— Тебе плохо?

— Нет. Я справлюсь, — моргаю несколько раз, задерживая дыхание.

Стягиваю пальцами левой руки края раны. Кровь сочится ещё сильнее.

Я должна справиться. Справлюсь!

И через миг я позорно лишаюсь сознания, упав лицом в ширинку Бекетова.

Марианна

Я прихожу в себя всё так же лёжа на мужчине. Благо не лицом в ширинку.

Бекетов задумчиво гладит меня по полосам. Но почувствовав, что я очнулась, прекращает свои движения.

Вставать с мужских колен совсем не хочется.

— Бекетов? — спрашиваю севшим голосом. — Я долго была без сознания.

— Достаточно. Я сам себя зашил и даже прибрал за тобой.

И значит, потом он снова уложил меня к себе на колени!

— Прости. Так стыдно вышло. Я тебе совсем не помогла.

— Толку от тебя как от красивой вазочки. Ноль.

Я возмущённо открыла рот и тут же захлопнула его.

— Красота делает этот мир лучше.

— Для меня не делает, — возражает мужчина. — Для меня красота приемлема только в виде голой девки в моей постели. На всё готовой.

Краснею.

Бекетов ошарашивает меня признаниями, от которых кровь бежит по венам всё сильнее…

Однако нужно сбросить это наваждение и отплатить мужчине.

За оскорбления!

С вазочкой он меня сравнивал! Хам…

— Не надейся! Я в твою постель даже за миллион не лягу!

— Миллиона я за тебя и не дам, — фыркает Бекетов. — И даже если предположить, что ты в моей постели окажешься, придётся тратить время на объяснения и обучение. Муторно… Пресно. Никакого кайфа.

Опять двадцать пять.

Надоел. Как бы поскорее избавиться от его общества?!

Встаю с его колен и сердито оттягиваю вниз платье.

Оно испорчено кровью. Уже заскорузлой. Вряд ли удастся отстирать.

— Платье на выброс, похоже, — вздыхаю.

— Я же говорил, что тебе лезть не стоит. Но ты не послушала меня.

— Думала, что справлюсь. К тому же, когда на окно фонтаном крови брызнуло, мне не было плохо.

— Тогда за твои реакции отвечал адреналин… — объясняет мужчина.

— Мурад. Почему мне кажется, что ты был рад его убрать не только из-за разных взглядов на вашу профессию? Что-то личное?

— Очень. Он спал с моей бывшей, — мрачно отвечает Бекетов.

— Жаль.

— Не стоит. Избавлятья от дерьма в своей жизни очень приятно.

— Ты был женат?

— До этого не дошло. И не дошло бы.

— Почему?! У тебя не было чувств?

— Брак — это не чувства. Это обязательства и союз семей. Он должен быть равноценным, а теперь вали в ванную и приведи себя в порядок.

— Вали в ванную? — повторяю ошарашенно. — Повежливее нельзя?!

Бекетов даже не смотрит в мою сторону, щёлкая пультом.

— Нельзя. Если ты ещё не поняла, я с тобой цацкаться не стану. Дал тебе несколько минут, чтобы ты пришла в себя. И только.

И только?!

Я убегаю прочь и почему-то на глаза набегают слёзы.

Нарочно долго торчу в душе. Счета за воду Бекетову придут просто космические…

Телек выключен. Судя по силуэту, Бекетов уже на кровати.

Может быть, этот чурбан уже уснул? Осторожно крадусь по комнате, обходя кровать. Разумеется, сшибаю мизинцем угол, ругнувшись себе под нос.

Залезаю осторожно.

— Подушка нужна? — прилетает вопрос.

Ни капельки сна в голосе мужчины.

— У тебя нет подушек. А твоё плечо совсем не ортопедическое. Себе оставь! — говорю с обидой, повернувшись к мужчине спиной.

Дёргаю на себя простынь, оставив Бекетова без неё. Мстительно скатываю тугим валиком и подкладываю под голову.

— Допустим, проблему с подушкой ты решила. Но чем укрываться будешь?

— Тобой, блин! — язвлю.

— Ты ещё слишком мелкая, чтобы мной укрываться, — придвигается ближе.

Ошпаривает жаром сильного тела. Невзначай ведёт рукой по моему плечу, а следом проносится табун мурашек.

Я замираю, полная предвкушения.

Жар становится нетерпимее и сердце бьётся часто-часто.

Но…

К чёрту Бекетова и мурашки от него туда же — в пекло!

Хам.

Не хочу иметь с ним ничего общего!

— А ты… ты УЖЕ слишком СТАРЫЙ, чтобы Я ЗАХОТЕЛА тобой укрываться.

Бекетов мгновенно замирает и откатывается назад.

Вот и отлично поговорили!

Можно спать.

Только ночь получается бессонная и вынуждена признать, что холодная. Бекетов дрыхнет без задних ног, а от его тела так заманчиво исходят волны тепла.

Он же крепко спит.

Не должен заметить.

Осторожно подкрадываюсь и прижимаюсь к нему со спины.

Как к обогревателю. Ничего лишнего!

Просто нужда заставила…

Бекетов

Утро как утро. Если не думать о проблеме, то её вообще словно бы и нет. Тихая, как мышка, и…

— Бекетов, а Бекетов? — откуда-то сбоку.

— Что?

Зря подумал, что утро после вчерашнего выдалось мирное.

— А ты такой блондин или такой старый?

Я отрываю взгляд от плана строящегося здания и… мгновенно забываю, о чём думал.

Потому Анна-Мария-маленькая-но жутко назойливая проблема разгуливает по квартире-студии в одних трусах!

На голове свёрнута чалма из полотенца, в левой руке зажата зубная щётка.

Стоит и пялит на меня своими серо-голубыми глазами, вызывая странный мандраж и почти тахикардию. Но сильнее, конечно, в штанах к одному месту кровь приливает.

Не только от того, что малявка оказалась аппетитной штучкой.

Но и от злости.

— На тебе моя рубашка. Снимай живо!

Вскакиваю из-за стола.

— Э нет, не отдам!

Марианна цепляется обеими руками за полы рубашки.

— Не жадничай, Бекетов! Войди в моё положение.

— Я в тебя сейчас так войду, что офигеешь. Не трогай мои вещи! Не трогай мои чёртовы рубашки!

Сжимаю пальцы в кулаки.

Ненавижу, когда кто-то трогает мою одежду. В особенности, мои рубашки.

Тем более, на Марианне моя рубашка смотрится смешно, она ей велика до безобразия, и девушке пришлось рукава в несколько раз подкатить, чтобы не болтались.

— Верни. Мне. Одежду!

— Да пожалуйста, жадный упырь!

Сначала она запускает в мою сторону зубной щёткой, а потом резким жестом стягивает с себя рубашку через голову, швырнув комком на пол.

— Доволен?! — упирается руками в бока. — Так лучше?!

Чёрррррт…

Под рубашкой надето было совсем ничего, и сейчас я лицезрею красотку почти обнажённой. У неё тонкая талия, красивый, ровный пупок, впалый живот, а вот всё, что выше так и просится на грех.

Взгляд сам залипает на интересных местах!

— Доволен?! Жадюга! Я бы твои рубашки ни за что не взяла! Я закинула джинсы и толстовку в стирку и забыла их вытащить. Они мокрые, мне надеть нечего.

— Если так, — сглатываю. — То надень рубашку обратно, — разрешаю хрипло.

— Уже перехотела. Так ходить буду!

Марианна подбирается в мою сторону, и кровь сильнее начинает бомбить меня по ушам и по сердцу, а в причинное место вообще бесперебойно лупит. И если только Анна-Мария-Маленькая-Проблема меня хоть пальцем коснётся, я за себя не отвечаю.

Реально!

В итоге Марианна останавливается, почти дойдя до меня, наклоняется за зубной щёткой и бросает на меня взгляд из коленопреклонённой позы.

Ничего хорошего в её взгляде нет, она просто негодует и ненавидит меня, жгучая смесь в одном флаконе.

Но сама поза, отсутствие одежды на её теле… Всё это туго сворачивает все мои разумные мысли в бумажный шар и вышвыривает нафиг из головы.

Вот так.

Там пустота и только желание обладать…

«Иди сюда, сахарочек. Тебе же нравится нарываться!» — мысленно подзываю Марианну.

Но она поднимает зубную щётку и сдёргивает с головы полотенце. Влажные тёмные волосы падают на плечи, орошая светлую кожу капельками воды.

Ещё немного, я точно взорвусь!

Дочка Устинова оборачивает полотенце вокруг груди и туго завязывает узлом сбоку.

— У меня совсем нет одежды, — сверлит взглядом. — Та, что я повесила на сушилку, высохнет не скоро.

— Будет тебе одежда. А теперь отойди и дай спокойно подумать. У меня есть заказ…

Мне есть чем заняться.

Информация о том, кого следует убрать и как можно тише.

Даже план здания есть.

Обычно я такие дела на раз-два решаю, но сейчас я с трудом заставляю себя сосредоточиться, прикидывая, откуда будет удобнее достать до цели и как провернуть всё так, чтобы выглядело, как несчастный случай.

На всякий случай нужно подумать об альтернативном варианте…

Как вдруг на заднем фоне мелькает попка в полупрозрачных трусиках. Аппетитная такая, кругленькая!

Взгляд сам ползёт в том направлении, и я начинаю разглядывать длинные стройные ноги Марианны с точёными икрами и тонкими щиколотками.

У меня в отношении женщин есть некоторые пунктики. Длинные ноги с тонкими щиколотками — один из таких.

И надо же было Марианне обладать именно такими ногами. Я же теперь буду эти ноги постоянно разглядывать и думать о всяких непристойностях.

Без шуток.

Бекетов

Снова весь план в моей голове превращается в пыль, за несколько мгновений!

Разозлившись, что эта девка меня только отвлекает от работы, сметаю бумаги в кожаный рюкзак и направляюсь на выход из квартиры.

— Бекетов, а Бекетов? — доносится в спину.

— Чего?! — рычу.

— Как быть с одеждой?

— Я тебе куплю.

— Ты сам купишь?! А может, не надо? — робко интересуется. — Даже представить не могу, что ты купишь! У тебя вкус такой…

Разворачиваюсь к ней лицом, ткнув в грудь кулаком.

— Какой?! Ещё скажи, что я плохо одеваюсь.

Марианна лежит на кровати. Хвала всем богам, прикрылась тонкой простынёй.

— Неплохо, — отвечает серьёзным тоном. — Для налогового инспектора или пенсионера.

— Какого ещё пенсионера?!

— У тебя брюки с подтяжками. Боишься потерять?! — хихикает в ладошку.

Раздражает до посинения! Подхожу к кровати и дёргаю на себя простынь.

— Эй, ты что творишь?

— Размер твой пощупать хочу.

— Зачем его щупать? Я тебе и так скажу. Восемьдесят семь-пятьдесят семь-девяносто! — выпаливает на одном дыхании.

— Мне наполнение нужно знать, а не твои сантиметры. Вставай.

— Ты меня щупать будешь?! А потом… потом всех продавщиц тоже? Я могу тебе так просто сказать, что у меня нижний это XS, а верхний…

Верхний я уже и сам щупаю. Вроде небольшая грудь, но приятная такая, руку убирать не хочется.

Мы застываем оба. Дебильность ситуации зашкаливает! Из-за этой Проблемы у меня вообще в голове чёрт знает что творится, спокойствия, как не бывало.

А ещё… сильно штормит в сторону желания.

Надо бы к девушкам свободной профессии наведаться, не то с малявкой спать на одной кровати будет сложно. Уже сложно. От желания кровь закипает и пар валит из ушей.

Надо с этим что-то делать. Тренировать выдержку.

Сжать сильнее и удержаться от того, чтобы не наброситься на девчонку.

Пальцы крепче стискиваются на её груди. Ох, как печёт!

Для пущей верности исследую упругую возвышенность. Чтобы с размером не ошибиться.

Марианна замирает на месте и вытягивается по струнке, выдав тоненьким голоском:

— Мерки снял? Смотри, не оторви, я ещё надеюсь, что грудь мне пригодится…

Зараза.

Заставляю себя разжать пальцы и отхожу нарочно неспешно, игнорируя желание бежать в душ и… расслабляться по полной, от руки!

Марианна быстро юркает под простынь и замолкает.

— Я куплю тебе необходимый минимум одежды и вычту это из денег Устинова, — заставляю себя говорить равнодушно.

В отвёт глаза Марианны вспыхивают огнём.

— Ещё и скупердяй! Тьфу… Вопрос отпал сам собой.

— Какой вопрос?!

— И проблемы с памятью, как у всех пенсионеров, — шипит себе под нос обиженно.

— Вопрос о том, блондин ты или просто седой. Можешь не отвечать! — машет рукой. — Сама вижу, что седой.

Бесит. Как же сильно меня бесит, что я после её слов бросаю взгляд в сторону шкафа, пытаясь своё отражение в полированной дверце разглядеть, и…

И ещё больше злюсь.

— Я два в одном. Ясно?

— Взболтать, но смешивать? — фыркает. — В общем, я тебя не задерживаю.

— Вот спасибо.

Бесячка.

Знал бы кто, как она меня бесит, пиявка малолетняя. Свалилась на голову, присосалась и пьёт мою кровь. Раньше я думал, что моей кровью отравиться можно — бывшая так сказала. Но эту пиявочку ничто не берёт. Как же хочется поскорее раскидаться с её делами, оставить в стороне и забыть.

Навсегда.

Уверен, мне даже стараться не придётся, как только высажу из машины, так сразу о ней и забуду.

— Для чего тебе нужно было знать обо мне? — всё же спрашиваю.

— Эх… — вздыхает Марианна и шарит ладонью под подушкой.

Подозрительный жест.

— Что у тебя там?!

— Ничего.

— Показывай. Живо.

Я смотрю на Марианну серьёзным, долгим взглядом. Она понимает, что шуточки и смешинки остались позади, робко ныряет под подушку и вытаскивает… телефон.

У меня чуть глаза из орбит не вываливаются. Ведь у неё при себе не было телефона!

Бекетов

— Где взяла?!

— Где взяла, там больше нет, — отвечает моментально.

— Отвечай. Ты, что, спёрла его?! Как?! Когда?!

— Не спёрла, а одолжила на заправке, — обижается. — Ты человек старого поколения, у тебя не телефон, а кирпич. Может быть, даже пейджер это? А я — современная девушка. Я без телефона как без рук!

— Дура. Светить не вздумай! Дай сюда…

— Не дам! — заживает телефон между ладоней, а ладони между бёдер. — Бекетов, я с него только посматриваю за профилями мачехи и друзей. Чтобы быть в курсе.

— Не вздумай…

— Я не дурочка и ничего такого светить не собираюсь! Я даже сим прежнего хозяина не вытащила и никуда не звоню! — тараторит. — Просто так мне спокойнее — знать, что творится там, вдалеке. Моя жизнь стала чёрт знает чем, и мне страшно, что я вообще оторвана от всего мира! Телефон — это просто средство, чтобы с ума не сойти. А ещё тут игра Кристаллы…

— Какие Кристаллы?

— Вот! — демонстрирует яркую-радужную заставку. — Игра по три в ряд. Если соберёшь пять кристалликов, тебе дают радужную бомбу, которая может уничтожить кристалл того цвета, с которым ты соединишь бомбу.

У меня от неё голова кргугом.

— Замолчи! Что ты несёшь?!

— Это игра, Бекетов. Игра такая. Ты часами где-то пропадаешь, держишь меня взаперти, а я от скуки могу сойти с ума. Поэтому играю в Кристаллики. Уже восемьдесят второй уровень! — заявляет с гордостью.

В голове — атомный взрыв!

Часть правды в её словах есть безусловно. Мне не привыкать быть оторванным от всех, ночевать в отелях чаще, чем в доме родителей. Я одиночка, кочевой волк, и этого не изменить. Оседаю в родном городе, самое большое, на два или три месяца, а потом снова в турне по городам заказчиков.

У меня нет привязанностей, нет жены и детей. Даже друзей почти нет.

Я предпочитаю держаться в стороне.

Есть только один проблемный друг Ринат, который спас меня в далёком прошлом, а я спас его шкуру, вытащив из горящей машины, помог с лечением и новой личностью…

Но это исключение из правил.

В основном я ни к кому не привязан и надолго в одном городе не оседаю.

Однако это я, моя жизнь, которую я сам себе выбрал.

Я топчу эту дорожку уже четыре десятка лет подряд, с небольшим хвостиком.

Марианна — другая, соплячка совсем, к тому же из нового поколения людей, которые в год уже лихо открывают приложение Ютуб для просмотра мультиков.

Телефон — часть их жизни, продолжение их самих.

Все эти социальные сети заменяют игры во дворе в детстве, общение с друзьями.

Они знакомятся, сходятся и ссорятся онлайн. Они виртятся чаще, чем занимаются сексом в реальности…

Хоть Марианна и сделала ноги из дома, но от самой себя не убежать, и ей без телефон тошно, наверное.

Но не дай боже эта пустоголовая оставит след, наведёт на нас!

Мы улизнули из города Кулагина. Но лишь благодаря мне и тому, как я заметаю следы.

Марианна не единожды нос морщила, видя обшарпанные хаты, в которых мы ночевали, ей надоели прыжки и жизнь в салоне авто, но такова цена свободы и освобождение от преследования Кулагина.

Я не собираюсь ей это разжёвывать тысячу раз. Один раз сказал — этого вполне достаточно.

— Отдай телефон.

— Бекетов, пожалуйста! Можешь вытащить симку, но не отбирай телефон! — смотрит умоляюще. — Я же никому не звоню, никому не пишу, просто наблюдаю…

— Отдай.

Марианна кладёт телефон поверх простыни, сворачивается калачиком и начинает плакать молча.

Из глаз катятся огромные горошины слёз. Её молчаливые слёзы действуют на меня больше, чем все слова, сказанные ею раньше.

Как будто в душе появилась огромная чёрная воронка.

Внезапно я вспоминаю о разнице в возрасте между нами.

Ей восемнадцать, приятель… Ну, почти девятнадцать. Ребёнок совсем.

— Ладно. Пусть будет у тебя, — говорю нехотя. — Но если из-за тебя на нас выйдут, я сам от тебя избавлюсь.

— Спасибо!

Ураганный шторм взметается вверх и набрасывается на меня, душа в жарких объятиях. От неожиданности я чуть не падаю на кровать.

Чёрт… Марианна до сих пор не одета, и от резкого жеста полотенце вмиг спадает.

Теперь её обнажённая грудь прижата к моей груди, и даже рубашка не преграда тому, как хорошо я её чувствую.

— Спасибо, Бекетов! — смачно чмокает меня в щёку. — Ты настоящий друг! Не зря папа о тебе хорошо отзывался! — и уворачивается быстрее, чем мои пальцы стискиваются на тонюсенькой талии.

Сколько сантиметров она сказала? Пятьдесят семь?! С ума сойти… Тростинка.

Отхожу как можно дальше. Срочно на свежий воздух. Выпить. Пострелять…

Хватаю пиджак, снова ловлю своё отражение. Злюсь. Потому что подтяжки увидел и теперь в голове заело: «Ты как пенсионер!»

Так и не выяснив, к чему Марианна спрашивала про возраст, выхожу.

Подальше от соблазна!

Не выяснил, а стоило бы. Ведь в будущем это принесёт мне немало проблем…

Марианна

— Ну и где же ты?!

Настораживаюсь.

Весёлые нотки в голосе Бекетова меня напрягают.

Не выпил ли он лишнего?!

Если он ждёт, что я вприпрыжку поскачу к нему навстречу, то он ошибается.

Поняв, что я ни шагу к нему не сделаю, Бекетов сам движется в мою сторону, швыряет пакет к моим ногам.

— Ты должна была ждать меня у двери со словами: «Чёкупил?»

— Нашёл Чёкупилу. Я же не маленькая и…

Глаза мои едва не покидают глазницы при виде огромного пакета с логотипом магазина детской одежды.

— Ты, что, в детском мире был?

— Почти, — ухмыляется. — Тебе должно подойти.

Я вытряхиваю пакет на пол.

Оттуда вылетают вполне приличные джинсы-скинни и кофточка приятного мятного оттенка.

Неужели со вкусом у Бекетова всё же не такие громадные проблемы, как я могла себе вообразить?!

Но это разумная мысль меркнет мгновенно!

Потому что я разворачиваю кофточку и там…

Долбаная аппликация. С видом…

— Это же киска!

— Киска, — подтверждает. — Погладь её сверху-вниз и обратно…

— И что будет?

— А ты попробуй.

Пробую.

— И как тебе?

— Пайетки изменили цвет, — говорю мёртвым голосом. — С чёрного на жёлтый. Ты издеваешься?!

— Нисколько. Твой размер. Должно подойти.

Но апофеозом всего становятся носки.

Розовые.

С крылатыми пони и радугами.

Левый глаз подозрительно начинает дёргаться.

— Что-то не так? — заботливо.

— Всё не так! — взрываюсь. — Кофточка! Носки… Носки — это вообще…

— Чем тебе не нравятся летающие кони?

— Это пони!

— Видишь, ты даже в теме. Значит, я не прогадал. Приятного переодевания. И учти. Не захочешь надеть это, тебе не поздоровится!

***

Словно попала в средневековье или нет, ещё хуже, в древний рабовладельческий строй. Бекетов мало того, что распоряжается моей жизнью, так ещё и указывает, что мне надеть!

Но ещё хуже другое. Бекетов объявил, что совсем скоро ему нужно выполнить очередное задание от клиента, а поскольку вопрос со мной ещё не решён, то он планирует таскать меня за собой.

Как карманную собачку.

Это в мои планы никак не входит!

Нужно как-то избавиться от него.

Но как?!

Я могу только смотреть, что мужчина готовится к поездке. Он пропал на несколько часов, потом вернулся с большой сумкой. Кажется, в ней не безобидные игрушки…

— Ты летала на самолётах?

Неожиданный вопрос застаёт меня врасплох.

— Зачем ты это спрашиваешь?!

— Затем, что я хочу знать, что от тебя ожидать. Во время перелёта.

— Я не боюсь летать. Я боюсь падать. Ты всё же решил взять меня с собой? Может быть, я отсижусь здесь?! — спрашиваю с надеждой.

— Исключено. Полетишь со мной. Вот только закончу одно дельце.

— А как же мой вопрос?

— Пока опасно соваться в славный город Суздаль… — задумчиво говорит мужчина.

— Что за дельце у тебя?

— Забрать оплату за выполненный заказ.

— Когда ты успел совершить этот подвиг?

— До того, как связался с тобой.

— Приличный срок. Я думала, что ты сразу денежки требуешь.

— Иногда есть обстоятельства. Если человек надёжный, я могу подождать день или два.

— Я тоже надёжная. Ты можешь мне верить и доверять!

— Надёжная?! ТЫ? Ты проблемная, Анна-Мария. Объясняю ситуацию. Вылет назначен на завтра.

— У меня же нет документов.

— Есть. Всё уже здесь! — кивает на свою сумку. — Но на руки ты получишь их только в аэропорту. Потом я отберу.

Новые документы — путь на свободу!

Остаётся только забрать их и…

— Боишься, что я сбегу?

— Не боюсь.

— Сбегать неразумно, Бекетов. Попасть в руки Кулагина?! Ну уж нет, я лучше потерплю на своих ногах носки с летающими… конями! — передразнила его.

Нужно придумать, как обмануть его…

Как же начать разговор с этой глыбой льда?!

— Сильно болит рана?

— Пустяки, — отзывается мужчина.

— Это не помешает тебе выполнить заказ?

— Нет.

И снова тишина. Бекетов вытягивается на кресле, прикрывая глаза.

Хожу вокруг него кругами.

— Говори прямо, что хочешь, или не трать моё время.

— Можно подумать, ты занят! — вспыхиваю я. — Просто сидишь с закрытыми глазами.

— Я думаю.

— И как успехи, великий мыслитель?

— Не жалуюсь. Есть что-то важнее этого? — так и не открывая глаз, вздергивает бровь.

Что же делать?!

Как отвлечь его и заставить уснуть? Причём крепко-накрепко! Это мой единственный шанс сбежать.

Была не была!

— Есть! — говорю я и подхожу к бару, выуживая из него бутылку рома.

Марианна

Ещё вчера заметила, что в баре у Бекетова роскошный выбор спиртного.

— Поставь на место ром. Тебе нет двадцати одного года, — немедленно требует мужчина.

— А ты запрети!

Я поспешно отвинчиваю колпачок и глотаю.

А-а-а-а! Через секунду глотаю и хочется кричать, так сильно в горле печёт!

— Я же говорил, не трогай! — отбирает Бекетов и придерживает одной рукой за талию, пока я пытаюсь сдержаться. — Нравится?

— Не очень, — отвечаю сипло. — Как ты это пьёшь?

Он прикладывается к бутылке и делает большой глоток. Не поморщившись.

— Легко. Ты ещё слишком мелкая.

— Надоело слышать. Ты видишь во мне ребёнка?

— Ну, по сути так и есть. Ты могла бы быть моей дочуркой, — криво усмехается и снова прикладывается к бутылке.

Впрочем, руку с талии не снимает.

Может быть, это мой шанс! Пофлиртовать, напоить и дождаться, пока уснёт?!

Жду, пока он закончит глотать ром и поднимаюсь на цыпочки, целуя его.

— Я же тебя предупреждал, — отвечает в губы. — Не лезь.

— Обещал сожрать? Или спалить дотла?!

— Второе, — и перемещает ладонь на попу.

— И как это будет?

В ответ мужчина смеётся.

— Вряд ли ты останешься в восторге.

— То есть ты неспособен подарить девушке наслаждение? — спрашиваю и начинаю гладить мужчину по шее и плечам, не забывая целовать легонько этого упрямца.

Взгляд Бекетова остаётся такой же холодный и острый, как у ястреба. Я прижимаюсь к нему сильнее и снова целую, на этот раз пробуя его губы на вкус языком, слизывая пряную горечь спиртного вместе с лёгкой усмешкой.

Не знаю, что пьянит меня больше — сам мужчина или то, что я успела немного выпить, но ощущения, словно я делаю то, что давно хотела, но запрещала самой себе.

— Играешь с огнём, девочка, — и ещё крепче прижимает меня к себе, что я уже не различаю, где кончается моё тело, и где начинается тело Бекетова.

— Люблю всё острое.

— Как и я. Хочешь… сыграем по-взрослому?

— Хочу, — губы горят.

Взгляд мужчины становится острым, по-настоящему безжалостным, но потом за миг смягчается и блестит иначе.

— Дороги назад не будет. Я привык идти до конца, и если ты вдруг передумаешь, решив сдвинуть ножки в самый последний момент, меня это не остановит, — предупреждает.

— Х-х-хорошо.

— Тогда пошли! — тянет меня к кровати и первым падает на неё, спиной вперёд, утягивая за собой.

Определённо, он мастер — и меня ловит, и спиртное из рук не выпускает.

— Снимай тряпки.

— Так быстро? Но я немного…

— Ну начинается. — фыркает и вкладывает в свои слова всё презрение, на которое способен. — Проблема во всей красе.

— Я немного робею. Если ты будешь со мной осторожен и… ласков, я расслаблюсь.

— Нежность? Осторожность? Я привык иначе. Быстро и жёстко.

— Ну же… — прошу, краснея. — Сделай для меня крохотное исключение. Не торопись.

— Хочешь долгую прелюдию?

— Я даже не знаю, каково это…

Мужчина снова делает большущий глоток и тянет меня к себе, начиная целовать медленно, неспешно, чувственно, поглощая кислород из лёгких, а вместе с ним и разумные мысли, и стремление обмануть этого мужчину.

На время тягучего поцелуя я забываю обо всём, полностью растворяясь в прикосновениях губ и языка, в жаре, скользящему по всему телу, в особенности, там, где меня касаются пальцы мужчины, забираясь чересчур ловко в укромные места.

Я замираю, то ли от испуга, то ли от предвкушения большего, но он не позволяет увильнуть и напирает и лаской пальцев, и глубоким поцелуем, создавая вихрь, которым подхватывает и уносит.

По телу разливается жаркий огонь желания большего, и поцелуй становится грубее. Одновременно с ним усиливается и тяга, и ощущения подступающего удовольствия.

Разве так бывает?!

Через миг меня накрывает жаркой лавиной экстаза. Я едва могу дышать, и не сопротивляюсь ничему, в особенности повторной волне удовольствия.

— Очень отзывчивая, быстрая, как ракета… — пальцы мужчины скользят вверх по коже моего живота. — Хоть в этом ты не проблемная. А теперь разденься…

Чёрт… Так быстро! Я не планировала.

Но надо же что-то делать.

Я встаю с мужчины, оправляя бельё и джинсы.

— Можно я приму душ?

— Зачем? Ты вкусно пахнешь…

— Очень надо.

— В туалет хочется?

— Я бы сказала, в душ, — якобы смущаюсь.

— Хорошо. Я буду ждать…

Бекетов расстёгивает рубашку и ложится на кровать, снова отпивая из бутылки.

— Поторопись. Или я сам приду к тебе в душ, — ухмыляется.

Марианна

Я быстро ретируюсь в ванную и на самом деле включаю душ, чтобы он шумел. Сама же жду… Неизвестно чего. С моря погоды!

Неужели не удастся обмануть мужчину?!

Проходит минут сорок, не меньше. Я решаю выглянуть.

И если он не уснул, просто скажу, что передумала.

В квартире тишина. Я на цыпочках крадусь к кровати.

Мужчина лежит без движения.

— Бекетов?

Тишина.

— Ты спишь? А как же игра-по взрослому?

Рядом с кроватью стоит опустевшая бутылка. Ого, вот это он вливает в себя. Наверное, именно поэтому уснул. Или не уснул?

Однако громкая трель храпа сигнализирует, что Бекетов спит мертвецки.

Самое время основательно пошаритсья по его квартире.

Деньги, документы и ключи от машины нахожу без особого труда.

Следующая находка заставляет меня задуматься, стоит ли мне брать пистолет?

Но потом я решаю: стоит! Пушка придаст мне уверенности и станет весомым аргументом, в случае, если кто-то захочет обидеть меня!

Я уже почти у двери. Всовываю ноги в кроссовки, нежно-розовые, с цветочками. Злюсь на Бекетов, который купил для меня одежду в «Детском мире»!

Так, пора уходить!

Почему же мне так сложно уйти… Как будто я совершаю большую ошибку…

Начинаю плакать. Глупо до ужаса! Но плечи трясутся и перед глазами всё плывёт. Даже шнурки завязать с первого раза не получается.

И со второго.

И с третьего…

Я реву!

В мыслях мелькает, что стоит бросить глупую и опасную затею с побегом, вернуться и лечь под горячий бок мужчины, умелого в ласке и по-своему привлекательного…

Может быть, стоит открыто сказать, что денег нет, покаяться. Вдруг Бекетов не такой кровожадный монстр, каким кажется…

Что, если у него тоже есть ко мне влечение?!

Шлёпаю себя по щеке за такие ужасные мысли.

Что за наваждение?! Он мне в отцы годится!

Нужно прекращать думать о нём. Немедленно запрещаю себе заниматься этим. Решительно стираю выступившие слёзы…

— Я всё думал, решишься ты на побег или нет, — звучит за спиной холодный, как сталь, голос Бекетова.

Нужно действовать немедленно!

Я тянусь к ручке двери, но мгновенно отдёргиваю пальцы. Ведь в дверь вонзается огромный мясницкий нож.

Мама…

Пока я мялась на пороге, ревела в полголоса и решалась на что-то, Бекетов встал, прокрался в кухонную зону и взял в руки тесак!

Я же ничего не услышала, дурында…

Он передвигался бесушмно за моей спиной.

— Отойди от двери. Живо.

— У меня пистолет!

Развернувшись, я выхватываю из сумочки пистолет и направляю в сторону мужчины ствол.

— Ну, давай! — делает несколько резких шагов в мою сторону.

— Стой! Я выстрелю.

— Позволь, я тебе помогу! — рывком сокращает расстояние между нами.

Дуло тяжёлого пистолета ходит из стороны в сторону, но потом… Бекетов нажимает на него грудью, и мандраж пропадет. Пальцы мужчины ложатся поверх моих, нажимая на курок.

Короткий, сухой щелчок раздаётся одновременно с криком ужаса, вырвавшимся из моих лёгких.

— Забыл предупредить. Я вытащил из него все патроны!

Мощная рука хватает меня за шиворот и тащит через всю квартиру, бросая на кровать.

Он же был пьян! Мертвецки. Неужели просто притворился?!

— Итак. Проблема… Скажи честно, нет никакого тайника Устинова? — спрашивает Бекетов.

— С чего ты взял?

— Не. Ври. Мне.

Едва слышно. Но от его шёпота мороз по коже похлеще чем от криков.

— Может быть, и есть. Но я точно о деньгах из тайника н-н-н-ничего не знаю. Я всё выдумала. На ходу.

— Соврала, — отрезает и задумчиво скребёт щетину остриём мясницкого ножа, который он чудом успел выдернуть из двери.

— Соврала! — говорю со слезами. — У меня не было выбора! Я не хочу становиться игрушкой противного старикашки!

— Вдруг бы тебе понравилось, — скалится. — Помнится, мне ты тоже сказала, что я старик, но ты на меня залезла, целовалась и даже…

Бекетов не договаривает и резко взмахивает рукой. С тесаком. Я зажмуриваюсь. Горячие слёзы прокладывают ядовитые дорожки по щекам.

Нож вонзается в дорогой паркет со звоном.

Становится тихо. Слышно только мои судорожные рыдания. Но и они прекращаются через несколько минут.

Мужчина до сих пор стоит на том же самом месте и сверлит меня тяжёлым взглядом.

Молча.

Жути нагоняет.

Хотя ему и не нужно прикладывать усилия для этого.

— Что будет дальше? — спрашиваю едва слышно, охрипшим голосом. — Ты отдашь меня этому старому извращенцу?

— Мне не нужны проблемы, — зло делит по слогам и смотрит на часы. — Выдвигаемся через час.

— Куда?

— Пусть для тебя это будет сюрпризом! А пока…

Мужчина наклоняется ко мне, ловко скрутив запястья жгутиком и заталкивает в рот кляп.

Пока он проделывает эти манипуляции, его лицо оказывает близко-близко от моего, но, ощутив его жаркое дыхание на щеках, я почти не чувствую запаха алкоголя.

Выходит, он меня и в этом обманул. Сделал несколько крупных глотков, а потом просто вылил ром?!

А я поверила, будто Бекетов напился до полусмерти…

Что же теперь будет со мной?!

Бекетов

Я знал, что Марианна мне голову морочит!

Ладно, хоть самому себе можно не врать. Не знал… Ложь Марианны совпала с моими ожиданиями. Купился. Словно младенец…

Злюсь.

Отшлёпать бы мелкую лгунью. Но боюсь, одних шлепков будет мало.

Смотреть на неё не могу.

Так и чешутся руки, трёпку задать. Отменную…

Всю ночь провёл вне пределов квартиры. Иначе не знаю, чтобы сделал с этой поганкой.

Вернулся под утро. Девчонка не спит. Смотрит на меня обиженно.

Развязываю, машу рукой в сторону ванной:

— В туалет сходи.

Идёт, как автомат. Долго находится в ванной. Громко шумит вода.

Проходит полчаса. Приходится постучать по двери.

— Выходи.

— Видеть тебя не хочу, чудовище.

— Не выйдешь через две минуты, выбью дверь.

— Это же твоя квартира. Не жалко имущество портить?!

— У меня таких квартир… Как грязи. Переживу выбитую дверь. Две минуты, Проблема.

Через полторы минуты Марианна выходит и садится на кровать, протягивая руки.

— Снова свяжешь?

Молча перехватываю запястья.

— Тебе лучше поспать.

В ответ зло смотрит на меня и ложится, покорно прикрыв глаза.

Не нравится мне эта покорность. Она точно что-то задумала, просто прикидывается послушной…

Выношу сумки, укладывая в багажник, закрывая необходимые счета за коммунальные услуги. Квартира оформлена на чужое имя, плачу наличкой…

Возвращаюсь. Слушаю спокойное, ровное дыхание Марианны.

Спит? Это хорошо…

Заставляю себя выйти и ещё раз проверяю, всё ли готово к отъезду.

Осталось только деньги за выполненный заказ забрать у приятеля. Я занялся его вопросом ещё до отъезда, потом отвлёкся на поездку в город, где жил Устинов…

Отправляю Асадову Темирхану короткое сообщение о том, что выполнил его заказ — устранил человека, который представлял угрозу для жизни его сына.

«Готово»

Асадов перезвонил почти мгновенно.

— Сделал?

— Разумеется. Давно сделал, а ты с оплатой тянешь. И я тебя из-за этого не прикончил лишь потому, что, кажется, у тебя зад в пене от проблем. Да?

— Прости, дружище. У меня были семейные проблемы. Я погряз в них с головой и только сейчас начинаю думать о другом и видеть дальше собственного носа. Я тебе должен. Ещё и за задержку? Какой процент?

— Я тебя не первый год знаю. Поэтому на тормоза спустил. Другим бы не простил такого. Но неужели не слышал о крупной заварушке? — удивляется Бекетов. — Братья Коваля и вся его родня активно грызётся за бизнес и имущество.

— Не слышал, Бекетов. Мне реально было не до того!

— Подробности будут через пять минут на почте, — добавляю. — Сегодня сможешь?

— Само собой. У меня всё готово.

***

Перед отъездом Марианна снова упрямится. Поначалу пытается разжалобить меня разговорами. Но я слишком сильно зол на неё, чтобы вестись даже на слёзы.

Актриса, ё моё!

Из дома вывожу её под локоть. Не связывать же её посреди белого дня. Но в машине она создаёт слишком много шума, грозится мешать везде и всюду… Словом, болтовня Проблемы действует мне на нервы, а глядя на красивый рот с пухлыми губами, ловлю себя на мысли, что так и хочется его заткнуть. То ли глубоким поцелуем, то ли ещё более глубоким…

Мысль остаётся незаконченной. Вижу, как девчонка на очередном светофоре сдвигается к двери.

— Заблокировано. Можешь не пытаться.

В ответ — кипящий взгляд.

Сворачиваю с дороги, заезжая неприметное коробку заброшенного строительства. Придётся пересадить Марианну в другое место.

В багажник.

Или она так и будет мне всю дорогу на нервы действовать и отвлекать.

Бекетов

Через часа полтора прибываю на место встречи с Темирханом. Думаю, что он наконец оторвал голову от семейных неурядиц и проверил выполнение заказа. Судя по выражению его лица, так и есть.

— Работой доволен. Оплата переводом?

Хан усмехается. Снова проверяет, что ли? Задолбается проверять. Я себе не изменяю.

— Налом, — отрезаю и поворачиваюсь к Асадову спиной, медленно шагая в сторону своего седана.

— Я так и знал. Жди. Скоро подойду…

Выгрузив из багажника джипа небольшую спортивную сумку, направляется ко мне.

Я курю, сидя на багажнике своего авто. Мне, можно сказать, душу греет мысль о том, что внутри.

Прямо радует до дрожи. До каменной рези в паху.

Зараза меня настолько бесит, что стоит лишь подумать о ней, как организм реагирует мгновенно. Как бы ширинку не сорвало к чертям, от такого сто… стойкого внимания к одной маленькой брехливой Проблеме.

— Бросай, пересчитаю. Закуришь? — предлагаю Асадову сигаретную пачку.

Он вытягивает две сигареты, одну — между зубов, вторую пряча за ухо.

— Ты дамские, что ли, куришь? — усмехается.

— Сначала попробуй, потом говори.

Затягивается и покашливает. Ага, дымнул немного и все вопросы ненужные отпали.

Я докуриваю спокойно. А с какого чёрта мне сейчас торопиться? Спешить, как оказалось, некуда.

Анна-Мария, маленькая Проблема, решила меня надурить.

Камикадзе в юбке, не иначе.

Ну ничего, я с этой клоунессой ещё рассчитаюсь, а пока… втаптываю окурок в землю, влажную после дождя, и неторопливо пересчитываю деньги.

Асадов — серьёзный мужик и всегда держит своё слово. Но деньги, как известно, счёт любят, а у меня принципы, что дружба и работа идут по разные стороны.

— Всё ровно, — кидаю скупо.

Застёгиваю сумку.

Ну что ж… Работёнка была непыльная. Иногда и такой можно заняться, для разнообразия.

— Я рад. Говорил, что уезжаешь?

— Да. Работа есть. За бугром.

Мыслями я уже не здесь.

— Хорошо. Вернёшься, посидим как-нибудь в баре? Хлопнем по пивку? — предлагает Асадов.

Темирхану хочется языком почесать, что ли? Мне некогда. Надо ещё Анну-Марию, маленькую Проблему, проверить.

Сначала она была шумной, а сейчас затихла.

Подозрительно.

Так что шёл бы ты Темирхан, своей дорогой, не задерживая меня.

Я сажусь за руль. И макаке стало бы ясно, что я лыжи навострил. Но Асадов топчется рядом с авто, продолжая уламывать меня на выпивку.

— Ты же знаешь. Я пиво не пью!

— Да пофиг, что закажешь, то и будешь пить.

— Подумаю. Работа такая, что заранее нельзя предугадать, вернёшься или нет.

Забрасываю сумку на заднее сиденье, и от Асадова этот жест не ускользает.

— Чё не в багажник? — спрашивает.

Вот чёрт внимательный. Помнит, что я больше всего не люблю барахолку на сиденьях разводить, всё складываю в багажник.

— Да так… Занят, — отмахиваюсь.

Ну всё, вали, приятель!

Темирхан собирается уходить.

И в этот миг Проблема даёт о себе знать. Стучит и мычит.

В самый неподходящий момент.

— Стоп! Ты слышишь? — мгновенно вскидывается Асадов.

— Ничего не слышу. Показалось тебе, наверное…

— Нет, я точно что-то слышу…

Делает пару шагов назад, к багажнику…

— Звук идёт оттуда. Бекетов! — шипит приглушённым голосом. — Ты кого там везёшь?!

И надо было тебе, Проблема, прямо сейчас начать шуметь? Не могла подождать несколько минут.

Ничего с ней не будет. Она, зараза, такая…

Но потом начинаю беспокоиться.

Цыкнув, выбираюсь из машины, натянув перчатки.

— Говорю же, занят багажник. Проблемой одной… — говорю, громко стуча ладонью по багажнику. — Тише будь! В следующий раз тебе не захочется меня дурить!

В ответ раздаётся стук. Сдавленное мычание.

— Млин, ты девку там, что ли, везёшь?! — ахает Темирхан, схватив меня за плечо.

— Не твоё дело. Говорю же, проблема одна, — сбрасываю чужие пальцы с плеча. — Она прыткая. Ничего с ней там не будет.

— Ты бы проверил, что ли, как она там…

Бекетов

Распахиваю крышку багажника, игнорируя тревогу.

Хан разглядывает Марианну, а потом смотрит на меня с укором: мол, ты чё, старик, совсем умом тронулся?!

Однако я непреклонен. Злюсь ещё больше! За то, что эта соплячка смогла меня провести. В начале я поверил ей на слово.

В итоге ввязался в чёрт знает что.

И денег получить мне не светит, и бросить эту гадину брехливую мне… жалко.

К тому же она выглядит такой хрупкой, потерянной, мастерски прищуривается и закрывает глаза связанными руками.

Ну, прямо жертва!

Подарю ей клубничный чупа-чупс за отменную актёрскую игру, пусть сосёт.

— Ты сбрендил, Бекетов! Она совсем девчонка! — посвистывает Хан,

— Ты не знаешь, сколько от неё проблем, — мрачно выдаю. — Ну что, Анна-Мария, усвоила урок?!

Девушка быстро-быстро кивает.

Ладно, может, и поняла кое-что. Помогаю ей выбраться из багажника и развязывает кляп.

— Пить хочу! — выпаливает сходу пересохшим голосом.

— Держи!

— И я не Анна-Мария. Я Марианна! — говорит дерзко.

— Пей. Захлопывай рот и садись на заднее сиденье. Будь тихой, как мышь!

Девушка делает несколько крупных глотков, пьёт жадно, даже струйка воды по подбородку стекает. Потом внезапно швыряет тяжёлую бутылку мне в лицо и срывается с места.

Я ставил, что она на седьмой секунде сбежать попытается, но не успел и до пяти сосчитать!

— Вот гадина. Жилет водой залила!

— Нифига себе скорость! — смотрит Хан вслед беглянке. — Атлетка, что ли?

— Я же говорил, проблема!

Достаю пистолет, но не спешу пускать его в ход.

Даю девчонке немного форы. Потом натяну поводок и дёрну назад.

Вряд ли она оставит попытки сбежать, но каждый раз Марианну будет ждать то же самое — резкий рывок поводка. Уж я позабочусь, чтобы он был короткий и жёсткий!

Будет рядом со мной.

— Ты не пристрелишь её? Совсем же девчонка! Сколько ей?!

— Восемнадцать. Полных. Лет…

— Так что за дела с ней? — не отстаёт Темирхан.

В принципе, это не такая уж тайна!

— Ничего. Я долг из её папаши выбить хотел. Он копыта откинул, не успел заплатить за заказ. Я приехал к их семейке. Она мне навязалась.

— То есть, как это, навязалась?! На тебя непохоже…

— Там обстоятельства. Тем более, Анна-маленькая брехливая сучка-Мария, сказала, что знает, где её папаня денежки на чёрный день хранит.

— Соврала?!

— Ага, сбрехала, как нефиг делать! Говорю же, проблема.

Вытягиваю руку с пистолетом и нажимаю на курок.

По левую сторону от девушки. Та бросается в противоположную сторону. Снова выстрел.

— Следующий выстрел будет в спину. Марш назад! — говорит негромко.

Девушка замирает на месте без движения. На несколько секунд. Потом медленно разворачивается и плетётся в обратную сторону.

— Набегалась? Полезай! — показываю дулом в сторону багажника авто.

— Может быть, я на заднее сяду? Как мышка? — умоляюще смотрит на меня.

Только время доверия осталось давно в прошлом.

— Полезай. Тряпку в рот.

— Я без тряпки! Буду молчать… — обещает.

— Ладно. Но разуйся.

— Зачем?!

— Недавно шёл дождь. Ты грязи собрала, как свинья на пастбище. У меня багажник — чище, чем дом у Президента. Полезай живее!

Девчонка неловко опирается о машину и разувается, оставив кроссовки с налипшими комьями грязи, покорно залезает в багажник.

Марианна опять бросает на меня взгляд, от которого сердце должно разорваться на клочки, но этот номер со мной больше не пройдёт.

— Руки вытяни перед собой.

С огромным удовольствием перетягиваю тонкие запястья хомутиком.

Не знаю, зачем мне таскать её за собой. Как долбаный трофей, который даже мне самому не очень-то нужен…

Но и отпустить не могу!

— Порядок! Поедем по плохой дороге. И ты не пикнешь!

Напоследок жму руку Темирхану, слегка подофигевшему от происходящего.

— Бекетов! — зовёт меня.

— Ну?

— Ты носки её видел?

— А что с ними? Дырявые?

— Да нет же. Розовые. С облачками из ваты и лошадками. Ну, дитё же!

— С облачками из ваты, — передразниваю. — Вот именно такую вату в уши она и может натолкать.

— Ребёнок, — усмехаюсь.

— Это не ребёнок. Это дьяволёнок. Проблемный!

— Ты вроде на задание собрался. За бугор. Куда проблему свою денешь? Под замок закроешь?!

— Нет. С собой возьму.

— Так проблема же!

— Знаю. Как раз будет отвлекать всех подряд и путать карты!

Бекетов

Из города выезжаем без проблем.

Вообще дорога — кайф, когда управляешь хорошим автомобилем.

Только скучно немного. Оказалось, я к болтовне Анны-маленькой-брехушки-Марии успел привыкнуть.

Через час мне надоедает сидеть в тишине.

Выгружаю Проблему из багажника. Она забирается на заднее сиденье, поворачивает голову в сторону и едет…

Молча.

Ни звука.

Крепче сжимаю руль.

Ну, должна же хоть пикнуть.

Она болтушка и раньше рот у неё просто не закрывался.

Но сейчас… тишина.

И мне тоскливо.

***

Поздним вечером бросаем кости в придорожном мотеле. Он расположен вдали от оживлённых трасс, потому комнат дофига и почти каждая пустует. Мы выбираем номер на первом этаже.

Перекусываем булками, купленными в магазине, пьём бурду из кофе-автомата.

Проблема до сих пор молчит.

— С тобой всё в порядке? Ничего не надо? — не выдерживаю гнетущего молчания.

— Надо. Я хочу жить без всего, что недавно со мной случилось.

— Извини, я не джинн.

— И не надеялась на тебя. Лягу спать. Связывать будешь?! — спрашивает с обидой.

Такой громадной обиды, направленной в мою сторону, я ещё никогда прежде не ощущал.

Становится не по себе.

Чувство вины накрывает с головой.

Потому ложусь на кровать, спиной к спине Марианны. Нужно поспать хоть пару часов. До частного аэропорта ехать еще несколько часов. Откровенно, я бы гнал на полной скорости. Если бы был один.

Лежу без сна.

Проваливаюсь в лёгкую дрёму. Внезапно слышу странный звук.

Жужжание.

Как виброрежим на телефоне.

За спиной — шорох. Два или три торопливых жеста.

Жужжание прекращается.

Прислушиваюсь.

Неужели показалось?

Тишина. Кажется, всё же показалось.

Но интуиция вопит, что всё не так просто.

Подхожу к окну сдвигаю штору в сторону.

Во дворе припаркованы машины.

Но их стало на две больше, чем я помню…

Нехорошее предчувствие обостряется до самого предела!

Резко оборачиваюсь на Марианну.

— Что ты сделала?

— Н-н-ничего.

— Во дворе чужаки. Повторяю свой вопрос. Что. Ты. Сделала?!

— Ничего, — повторяет упрямо.

Что-то здесь не так.

Я хорошо путал следы.

Я нигде не светился, но отчего-то тонкие джинсы Марианны чуть ниже пупка светятся.

Телефон!

В суматохе и из-за сильной обиды на девчонку я совсем о нём забыл.

— А ну-ка!

Дёргаю девчонку за щиколотку под себя и расстёгиваю джинсы.

— Не трогай меня, животное!

— Расслабься. Спать я с тобой не буду!

Засовываю руку под резинку джинсов. Нащупываю продолговатый прямоугольник.

Оп… Телефон у меня в руках.

Кто-то настойчиво звонит.

Если бы Марианна держала телефон экраном к телу, я бы ничего не заметил.

Но она в суматохе сунула его в джинсы как попало!

— Чей номер?!

— Не знаю.

— Врёшь. Чей. Это. Номер.

Упрямо молчит, поджав губы.

— Я отвечу. По громкой связи.

Нажимаю на кнопку ответить и проверяю, на месте ли пистолет. Бесшумно.

На месте.

— Алло? — голос молодого мужчины. — Солнышко моё, это я, твой Лёня. Сам я в большой опасности, и ты тоже. Но мне ты можешь верить. Верь мне. Я тебя вытащу… Я притворюсь, что с ними. Но сам я только за тебя и за нашу любовь. Скажи мне что-нибудь, умоляю! — говорит быстро-быстро.

— Спроси. Где он, — приказываю.

— Л-л-лёня?! Это точно ты? Как же мачеха?

— Мачеха спелась с Кулагиным. Но я буду сражаться за…

Звонок обрывается.

Сжимаю телефон в руке так, что он трещит.

— Понимаешь, что ты наделала? Дура! Скоро здесь будет жарко!

Через миг стёкла вылетают и оседают на пол блестящими осколками.

По нам стреляют.

— Вот и гости пожаловали. По твоему, млин, горячему приглашению!

— Я не говорила им! — вопит, зажав уши. — Я не сообщала, где мы находимся!

— И не надо. Если ты звонила или писала… Они отследили телефон.

Марианна

Они отследили телефон!

Я и подумать о таком не могла. Думала, что такое случается только в шпионских боевиках, а в реальной жизни не бывает.

Оказывается, бывает. И если быть честной, моя жизнь в последние несколько дней напоминает сценарий к остросюжетному фильму.

— Иди ко мне! Давай! — машет Бекетов.

Я привстаю и в тот же миг по окнам лупит выстрелами.

Блин… Падаю на пол и накрываю голову руками.

— Глупая. Не в полный же рост! — рыкает мужчина и ловким броском передвигается ко мне.

Снова приходит грохот. Бекетов добирается до меня, оттолкнув в сторону и закрывает собой.

Следом приходит горячая волна. Как будто что-то взорвалось снаружи.

— Моя тачка, — комментирует Бекетов. — Все мои пушки были там. Я почти безоружен.

— Прости, — всхлипываю. — Откуда я знала, что за мной будет вестись такая гонка? Я не знала, что старикан настолько упёртый. Думала, выберет себе другую, утешится скоро… Мачехе я не нужна, а Лёня…

— Вот только не надо мне про Лёню сейчас заливать, — шипит Бекетов.

— Тебе легко говорить, а моя первая влюблённость прервалась самым чудовищным образом. Вдруг я сейчас умру и вообще никогда не встречу своего Мужчину!

— Помолчи, пожалуйста… Я оцениваю обстановку.

Я зажимаю рот ладонями, чтобы не трещать. Но страх рвёт нити благоразумия.

— Тебе легко говорить. Ты уже отжил своё, Бекетов. Почему Бекетов? Скажи хотя бы перед смертью, как тебя зовут?

— Послушай! — рычит от, до острой боли сжав мой подбородок.

Вынуждает посмотреть на него.

— Сегодня ты не умрёшь.

Его глаза сверкают, как кусочки льда на солнце. В них больно смотреть. Но если приглядеться, видно, как в крошечных чёрных зрачках танцует пламя.

Я не могу сказать с большой уверенностью, что это — отсветы пожара или знак того, что теперь Бекетов по-настоящему зол.

Нет. Он просто в бешенстве.

— Успокоилась?

— Ни черта. Я всё же хочу узнать твоё имя.

— Выживем, я расскажу тебе о нём завтра.

— Почему завтра?!

— Потому что скоро полночь. И даже по самому благоприятному из моих прогнозов всё закончится завтра…

— А теперь топай за мной!

Я не успеваю…

Чёрт!

Он такой быстрый и резкий, как ракета. Бекетов рывком поднимает меня вверх и крепко хватает, утаскивая за собой. Я едва успеваю.

Чёрт… Хоть я атлетка, но за Бекетовым успеть просто нереально. Он передвигается со скоростью смерча. Плевки выстрелов звучат с опозданием.

Раздаётся грохот и барабанные перепонки вибрируют от наплыва взрывов и грубых выкриков, среди которых с трудом удаётся разобрать приказ: «Девку взять живьём!»

Живьём не означает взять целой.

— Неужели я так много стою?! — спрашиваю на бегу.

— Не знаю, Проблема. Но ты мне будешь должна… За всю жизнь не рассчитаешься, — бросает Бекетов.

Он с пинка выбивает дверь служебного помещения и бесцеремонно заталкивает меня внутрь, обрушивая сверху ворох халатов и полотенец с тряпками. Я чихаю.

— Бекетов, я здесь как в ловушке! — жалуюсь.

— Ты здесь в безопасности. Я скоро за тобой приду. Не чихай, ради всего святого.

— Не обе… апчхи… У меня аллергия на пыль и мне страшно!

Ответ — громкий хлопок двери.

Я затихаю в углу и стараюсь не дышать пылью. Не чихать не получается. Но я пытаюсь делать это беззвучно и от каждого замученного чиха мои лёгкие и диафрагма грозят порваться. На клочки!

Место только кажется безопасным.

Я слышу топот ног. Матерные выкрики.

— Она здесь! Живее…

Зажимаю рот руками, чтобы не заорать от ужаса.

Через миг раздаются точечные, редкие выстрелы. Не вижу, что происходит, но кажется, машина Бекетова активизировалась на полную мощность и экономит патроны.

Мне дико страшно. Кажется, я даже бормочу дикий бред в перерывах между чиханиями.

Вдалеке гремят выстрелы и взрывы, словно идёт настоящая война.

Потом всё смолкает.

Подозрительно… Даже чересчур!

Такая густая тишина… Жду, что в любой миг она прервётся звуком голоса или фирменной усмешкой Бекетова, но… ничего.

Слишком тихо.

Потом — крепкие шаги и звук волочения по полу.

— Где она?! Говори! — звуки жестоких ударов. — Говори!

Марианна

Бекетова бьют. Хотят добиться сведений обо мне. Но в ответ звучит только тишина.

— Он не скажет, — устало выдыхает один из мужчин.

— Ну, что?! Куда его? Может, посильнее внушение устроить? У меня в багажнике есть газовая горелка!

— Разговорить не получится. Он служил в спецвойсках, обучен переносить пытки. Девчонка, похоже, улизнула.

— Спрут здесь?

— Разумеется, нет. Издалека наблюдает… С ним ещё этот… — мужские голоса отдаляются.

Выждав чуть больше минуты, я выбираюсь следом. Иду на звук эха голосов и осторожно выглядываю из окна. Во дворе горит машина, чадя дымом. Пожар освещает окружающие предметы, придавая зловещий вид.

Во дворе двое мужчин, держат под руки Бекетова с разбитым лицом. Он слабо шевелит пальцами руки, подавая признаки жизни.

— Молчит?

— Молчит.

— Девчонка не могла далеко уйти. Она до сих пор здесь. Прячется!

Мужчины с деловым видом победителей обсуждают детали. Я вижу, как языки пламени отбрасывают тени, и… замечаю, как едва заметно Бекетов приоткрывает глаза. Взгляд острый, как сталь клинка.

Он просто притворяется!

Выжидает удобный момент.

— Хорошо. А с ним что? — пинает моего защитника.

— Кончай его, — слышится приказ.

Пистолет медленно поднимается.

— Эй, ПРИДУРКИ! — ору полными, лёгкими, высунувшись в разбитое окно. — Я здесь.

Мужчины резко оборачиваются в мою сторону.

Я выиграла Бекетову жалкую секунду. Но бывалому наёмнику хватило и этого, чтобы перехватить пистолет и прикончить всех!

Вот это скорость.

— Какого чёрта ты высунулась?! — орёт в мою сторону. — Я сказал, где тебе следует находиться!

— Я просто… растерялась и… А-а-а-ай!

Вываливаюсь в окно, потеряв балансировку.

Первый этаж, но я всё же сбиваю колено об асфальт.

— Проблема, — вздыхает Бекетов, поднимая меня.

— У тебя кровь и ты ранен.

— Мне выбили плечо. Но жить буду. Кровь на лице? Просто бровь рассечена.

— Что теперь?!

— Хочу навестить Спрута. Из разговоров его людей ясно, что он неподалёку.

— Какой план?

— Возьму тачку, наброшу на лицо капюшон. Будешь приманкой. Червячок на крючке. Покончим с ним раз и навсегда.

— Я не хочу быть червяком!

— Кто сказал, что у тебя есть выбор?! — рычит Бекетов. — Если я не прикончу Спрута, то он и мне жизни не даст. Это необходимость! Или тебе стало жаль жирного старого урода?!

Мы привычно переругиваемся, забираясь в авто. Бекетов по данным GPS-передатчика определяет, где была последняя остановка и и направляется именно туда.

— Я тоже кое-что слышала. Они сказали, что Кулагин не один. С ним…

— Кто?

— Дальше не услышала.

— Тьфу, ты даже подслушивать не умеешь!

Я нахожу в бардачке салфетки и осторожно стираю кровь с лица мужчины.

— Не лезь под руку.

— Я хотела помочь.

— Ты мне только мешаешь.

— Да пошёл ты! Ненавижу тебя! — говорю со слезами. — Поскорее бы от тебя избавиться. Хамло бесчувственное.

— Соплячка избалованная, — бросает на меня жаркий взгляд и внезапно притягивает к себе за шею, целуя.

Жаркий ураган на стыке губ лишает здравого смысла…

Танец губ и языков с привкусом его крови.

Бекетов отпихивает меня так же резко, как притянул.

— Не набрасывайся, — и смотрит на дорогу.

— Эй… Это ты… Сам.

В ответ Бекетов смотрит на меня, как на дурочку.

И я реально начинаю чувствовать себя глупо.

Может быть, это я сама его поцеловала?!

Бекетов

Нужное место всё ближе.

— Запомни, ты несчастна. Поплачь. Ты же умеешь.

В ответ Марианна оглушает меня рёвом белуги.

— Мать честная, ещё рано…

— Я вхожу в роль.

— Оскар твой. Шоколадный.

В ответ Проблема щедро одаривает меня потоком слов, болтовня бессмысленная, но я уже так привык её слушать, что если Марианна замолчит, мне станет неуютно.

— Тачка Кулагина. Приготовься.

И едва наш джип поравнялся с машиной Спрута, как та резко рванула с места.

Приходится броситься вслед.

— Руль придержать сможешь?!

Марианна в тот же миг крепко цепляется за руль, удерживая нужное направление машины.

Я опускаю стекло вниз и стреляю по колёсам.

Тачка Кулагина резко ускоряется.

Кажется, звучат ещё выстрелы.

Машину кидает из стороны в сторону, потом она уходит в кювет, съезжает с земляной насыпи, уткнувшись носом в начало небольшого болотца.

Нажимаю на тормоз.

— Посиди в машине. Я проверю.

— Я с тобой.

— Нет. Сиди. Здесь!

Вооружившись, выбираюсь из машины. Наготове. Стрелять по целям.

Не знаю, что ожидать.

Вряд ли Спрут был один. Как минимум, водитель при нём находился.

Одна из дверей открывается.

— Стой. Ты на прицеле.

В ответ мычание какое-то.

Из машины появляется парень. Высокий, тощий… С копной кудрей, которые мгновенно подхватывает ветром.

Лица почти не видно.

— Стой!

— Лё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ё-ня-а-а-а-а-а! — это уже вопль Марианны.

Всё же она не послушалась.

Вылезла… Нет, скорее, вылетела из машины.

Проносится смерчем мимо меня и налетает со всего разбегу на парня.

Я бы этот сумасшедший торнадо поймал и не шелохнулся, а задохлик приземляется на тощий зад, в грязь шмякаясь.

— Марианна, отойди. Он был в тачке с Кулагиным. Он с ними заодно!

— Бекетов, ты просто Фома. Посмотри, у него липкая лента на рту и на руках разорвана! — бережно снимает скотч.

Парень охает, потирая губы и тут же тянется к Марианне.

Я выпускаю две пули в землю.

— Отойди. Пока я всё не проверю.

— Бекетов! — возмущается Марианна.

А парень от страха трясётся и поднимает руки.

— Я…

Тыкаю пушкой в его голову. Он блеет как баран и кудрявый точь в точь.

— Там, в машине. Кулагин. Он мёртв… Водитель тоже, — икает. Лишь бы под себя не сходил. — И м-м-м-ма… То есть Светлана. Я не смог выстрелить в неё. Просто ударил. Она лишилась сознания.

— Ты вырубил мачеху? Свою маму?! — спрашивает с недоверием Марианна.

— Она была против нас и в сговоре с КУлагиным. Узнала про нашу переписку. Как-то смогли отследить. Взяли меня в заложники… Чтобы я выманил тебя, любовь моя. Но я отказывался, — трогает припухшую челюсть. — Меня били.

— Ох, Лёня! — плещет руками Марианна.

— Кто убил Кулагина и водителя?! — разглядываю трупы с простреленными головами.

— Когда стало ясно, что план провалился, Кулагин решил удрать. Затаиться и попытаться снова. Но мама была в доле и начала спорить. Завязалась перебранка. Мама чудом выхватила пистолет, пристрелила водителя, Кулагин чуть не пристрелил маму, но попался под пулю. А я… был вынужден поднять руку на маму. Я не думал, что она такая подлая.

— Ох, Лёня. Мне так жаль… Так жаль!

— Я мерзавец, — горестно вздыхает.

— Лёнечка, ты герой!

— Всё ради тебя! Люблю тебя, Мари… Больше жизни!

Хлюпик слюнявит руки Марианне. Она млеет.

Жду, что Марианна откажет сопляку. Но она не отказывает и что-то шепчет. С идиотской улыбкой на лице, смотрит на Лёню, как на ГЕРОЯ!

Я стою, как обделавшийся, вообще будто не при делах.

Складную версию высказал Лёня.

До того складная, что тошно!

Бекетов

Складную версию высказал Лёня.

До того складная, что тошно!

Но Спрут мёртв, в этом нет сомнений.

Мачеха Марианны лежит без сознания, с рассечённой кожей возле виска.

Но начинает шевелиться и, заметив меня, тянется в сторону. Успеваю выпнуть ствол из тачки.

В ответ слышится поток брани.

— Я могу дать против неё показания, — подаёт голос Лёня. — О махинациях и убийстве.

— В тюрьму? Проще тут пиф-паф… — подаю голос.

— Бекетов. Ты же не убиваешь женщин! — говорит Марианна.

— Увы, да. Впервые жалею.

Потом нужно как-то расхлебать то, что творится вокруг. Гору трупов, пожар, разгромленный мотель.

Ради этого приходится звонить хорошему знакомому в верхах полиции…

И всё ради чего?!

Ради соплячки, которая вешается на шею старшего сводного брата с того самого момента, как только увидела его?! Где спасибо, Проблема?

Словно поняв, что я о ней думаю, Марианна извиняется и подходит ко мне.

Моя. Должна быть моей…

Понимание пришло только сейчас. Когда смотрим друг другу глаза в глаза, и даже на расстоянии прошибает током.

— Мари… — зовёт Леонид.

— Лёнь, я сейчас! — улыбается ему ласково, потом на меня — серьёзно.

Тянется вверх.

К губам?!

Нет, к щеке.

Ах ты, колючка!

И у меня всё нафиг отшибает.

Останавливаю её рукой.

— Не слюнявь меня после того обсоса.

— Я лишь хотела спасибо сказать.

— Спасибо на хлеб не намажешь.

— Ты… ты… Просто!… У меня слов нет! Какой ты чурбан! — отходит со слезами. — Я заплачУ тебе! Не знаю как… Но заплачУ!

— Проблема с деньгами? — интересуется Леонид, достав из кармана модных брючек футляр с очками.

Вытаскивает.

Стёкла разбиты. Со вздохом Леонид прячет футляр обратно.

— Проблем с деньгами не возникнет, Марианна! — заявляет гордо. — Я знаю, ради чего всё это было затеяно. Из-за наследства.

— Лёнечка, мой папа — банкрот. В наследство он мог оставить только долги, — смотрит на меня долгим взглядом. — В принципе, только их он мне и оставил.

— Нет, Мари, я говорю не об Устинове. Я говорю о твоём настоящем отце, — возражает Лёня.

Смеюсь громко!

Какой ещё настоящий отец?! Что он втирает Марианне?!

— Что смешного? — отвечает холодно Леонид. — Я слышал все разговоры матери и Кулагина. Жаль сообщать, но ты не родная дочка Устинова. Лишь находилась на его воспитании. Твой настоящий отец спрятал тебя от опасности в чужой семьи и оставил тебе много денег. Я даже знаю, где находится завещание, ценные бумаги и драгоценности. Устинов должен был рассказать тебе об этом, но, кажется, он прикипел к тебе как к родной дочке и боялся потерять… А потом его сердце не выдержало нагрузок, он скончался. Информация не дошла до адресата.

— Откуда об этом стало известно Кулагину?

Лёня вздыхает горестно и морщится:

— Об этом знал твой отец, но не имел права рассказать раньше времени. Соответственно, знал и мама. Моя мама и Кулагин… — кривится. — Они были любовниками, решили обобрать Марианну, силой вынудить её отдать им всё… Позднее планировали избавиться, отправив в бордель!

— Какой ужас… — вздыхает Марианна

— Какой складный, но неправдоподобный бред!

— Напротив! Всё ясно и честно. Вы можете сами убедиться. Мы не врём и расплатимся с вами по всем долгам Устинова. Даже сверху комиссию добавим за непредвиденные расходы.

— Ну давай. Прямо щас поедем.

— Марианна должна привести себя в порядок и отдохнуть с дороги. Как только она будет в порядке, мы отправимся к юристу со всем необходимыми бумагами…

Ты посмотри. И часу не прошло, а этот баран кудрявый уже командует. Но что любопытнее всего, Марианна его слушается

Кабздец!

Стоило мне отдать приказ, она брыкалась, как дикая кобылка.

Но едва Леонид шевельнул мизинцем, покорно пошла, куда он сказал…

Бекетов

Я до последнего момента не верил, что хлюпик говорит правду. Слишком невероятным казался такой вариант.

Решил проследить до самого конца, чтобы урод не запудрил Марианне голову.

Доверия Леонид у меня не вызывал. С виду такой прилизанный мажорик, трусоватый и якобы не при делах.

Но как только разговор зашёл о деньгах, он сразу же преобразился, и обнажился его холодный, острый, как сталь, ум.

Не прост этот Леонид…

Если бы Марианна попросила, я бы Леонида бесплатно на тот свет отправил.

Бонусом. К уже оказанным услугам.

Но…

Но…

Прошло две недели тягомотных, длительных разборок.

И…

Тут следует подобрать челюсть.

Потому что Леонид не соврал.

Всё оказалось именно так, как он и сказал.

Марианна — наследница многомиллионного состояния!

Лёня постоянно был рядом с ней. Очень близко. Очень настойчиво ухаживая за Марианной — и ручки ей целует, и каждое утро букет дарит, и комплиментами осыпает.

А она словно только того и ждала — расцвела и стала ещё…

«Ещё более бесячей!» — думаю со злостью.

Игнорирую позывы жгучей ревности и острого желания присвоить девчонку.

Прошло ещё несколько дней, прежде чем были улажены все нюансы.

Я поймал момент, когда Леонида каким-то чудом не оказалось рядом с Марианной, чтобы сказать:

— Как я и думал, дело было не в твоей невинности, сахарочек.

— Не щёлкай меня этим по носу, Бекетов, — огрызается.

Впрочем, вяло.

Я сам до сих пор не до конца верю. Но юрист чистый, бумаги не поддельные. Деньги, драгоценности…

Всё реально!

Дочка Устинова оказалась ему не родной, приёмной. Настоящая фамилия Марианны — Золотникова.

Моя дорогая и проблемная клиента, попросту говоря, Проблема, оказалась наследницей многомиллионного состояния Золотникова, который умер много лет назад.

Его бизнес гремел, но потом накрылся, Кулагин вытеснил Золотникова отовсюду, откуда только можно.

Говорили, что Золотников погиб в автокатастрофе вместе со всей семьей, никто не выжил, даже крохотная дочурка.

Оказывается, Марианны не было в той машине.

Золотников знал об охоте за ним и заранее спрятал дочку. Он позаботился, о будущем Марианны и отдал её на попечение Устинову. Не знаю, где они пересеклись и как, но факт остаётся фактом.

Устинов воспитывал Марианну. За содержание девчонки на его счёт ежегодно «капала» значительная сумма денег.

По исполнении совершеннолетия Марианна могла вступить в право наследования тем, что уцелело от состояния Золотникова.

Судя по тем цифрам, что я видел в завещании, уцелело ого-го как немало…

Марианна отреагировала на новость довольно спокойно, сказав, что отцом до сих пор считает Устинова, а не какого-то неизвестного миллионера.

— Теперь ты можешь расплатиться по долгам Устинова, — напоминаю ей.

— Ах ты чёрствый, бездушный сухарь. Неужели в этой ситуации тебя только деньги интересуют?!

— Не только деньги. Мне был нанесён довольно серьёзный урон. Медицинским степлером здесь не обойтись. Меня волнует восстановление здоровья и нервов, потраченных на тебя.

— Я заплачУ! — цедит сквозь зубы.

— Отлично, — прикрываю глаза.

— Я думала, что интересую тебя. Как девушка, — шепчет Марианна, прижавшись к плечу. — Ты так горячо поцеловал меня. После перестрелки. Как будто боялся меня потерять.

— Проверял, в сознании ли ты. Хотел вернуть тебя с небес на землю, — говорю небрежно.

Сам пытаюсь забыть этот срыв, когда на миг поверил, что могу потерять её. Испугался. Сорвался.

Поцеловал…

Зря.

— Значит, ты хочешь моих… денег и больше ничего?!

— Хочу.

Взгляд Марианны загорается.

— Много. Денег. Хочу.

— Значит, не будем тянуть! Говори номер счёта. Я переведу тебе деньги.

— Я принимаю только нал.

— Тогда придётся подождать. Несколько дней. А пока можешь располагаться и чувствовать себя, как дома! — выдаёт с обидой и убегает прочь.

Бекетов

Через несколько дней я получаю сумку с наликом.

Леонид выступает в качестве бухгалтера Марианны и даже вздумал взять с меня расписку.

Но после двух пуль, случайно выпущенных моей нервной рукой в его сторону, он передумал.

— Лёня, оставь нас на минуточку, — просит Марианна.

— Я буду рядом, солнышко моё… — елейно в уши заливает.

— Выйдем? — Марианна машет рукой в сторону двери.

Мы молча выходим из дома Устинова и вышагиваем до кустов. Тех самых, из которых и появилась Марианна.

Это было всего две-две с половиной недели назад! Но словно целая жизнь прошла с того мига…

Я оглядываюсь на дом. В окне маячит силуэт Леонида.

— В прошлый раз ты выходила из этого дома через окно, — напоминаю и смотрю на часы. — Мне пора. Говори, что хотела.

— Ничего, — вспыхивает. — Теперь уже точно ничего. Проваливай, куда торопишься.

— У меня много дел.

— Тогда уходи! — топает ногой. Со слезами. — Уходи немедленно! Чего ждёшь?!

— Хочу предупредить тебя насчёт Леонида. Он скользкий тип и подбивает к тебе клинья ради денег. Я бы ему не верил.

— Неужели тебе не плевать?! — смахивает слезинки и вытягивает руку вперёд. — А вот это ты видел?

На безымянном пальце Марианны красуется кольцо Его не было вчера вечером. Только утром появилось.

Претенциозное кольцо с булыжником в виде брюлика.

— Мы давно встречались тайком от родителей. Сейчас их нет. Лёня сделал мне предложение. Я решила его принять. Но пока только кольцо приняла, а ответ не сказала… — смотрит на меня.

С надеждой, что ли?!

Думает, я на плечо её закину и похищу?!

— Кажется, между нами что-то проскальзывало. Чувства… — шепчет едва слышно.

— Чувства?! Не-а… — качаю головой, повторяя крылатую фразу. — Я слишком стар для этого дерьма. Мой образ жизни, моя работа не предполагают каких-либо отношений. Только одноразовый и быстрый перепих. И меня это устраивает. Ты ещё найдёшь себе достойного мужика. Но только не Лёню.

— Только не Лёню?! А вот… вот и Лёню! Я его предложение приму с удовольствием и скажу, что готова стать женой, подарить свою… невинность и нарожать три… — задыхается. — Нет, не три, пять… А ещё… ещё лучше СЕМЬ детишек! Я, Лёня, наша вечная любовь и… Семеро кудрявых ангелочков!

— Семь детей?! Эпическая сила. Побереги себя. Не ныряй в вонючие подгузы… Отправляйся учиться.

Но Марианна не слушает. Злится.

— Пошёл. Вон. Я с тобой рассчиталась!

— Будут проблемы, знаешь, к кому обратиться.

— Я даже не знаю, как тебя искать. И поверь, даже если буду знать, ни за что и никогда… не попрошу тебя о помощи. НИКОГДА! Лучше умру.

Молча разворачиваюсь и ухожу.

В спину прилетает.

— Ты даже имя мне своё не сказал.

— Мы не настолько близко знакомы.

— Ну и оставь его при себе! — спустя секунду. — Прощай!

Мне кажется или в её голосе слышны слёзы?!

Хочется обернуться и посмотреть, не обернулась ли она…

Нужно уйти.

Так будет лучше для всех. Прежде всего, для неё.

Марианна

— Какой вариант оформления свадебного зала тебе больше нравится?

— О, ты уже выбрала. Давай посмотрим, — охотно включается в предсвадебные хлопоты Леонид. — Вот этот мне нравится… Смотри, какой потрясающий оттенок. Танцующее облако. Роскошно! И твоё платье будет смотреться просто восхитительно…

Леонид многословно нахваливает мой выбор.

Мы активно готовимся к свадьбе. Я должна быть счастливой.

Раньше я мечтала, чтобы я и Лёня могли быть вместе. Открыто.

Сейчас у нас есть все шансы на счастье.

Кулагин мёртв.

Мачеха сидит в камере, в ожидании суда. Я поддерживала Леонида. Ему было непросто выступить против своей родной мамы, но он справился.

Мой герой!

Мачеха ведёт себя так, словно ничуть не огорчилась. Охотно идёт на контакт со следователями и призналась во всём, её слова полностью совпали с теми, что сказал Лёня…

Обвинений множество, мачехе грозит пожизненный срок.

Долгов на семье Устиновых теперь нет.

Я… считаюсь Марианной Золотниковой. Богатая наследница! Могу жить припеваючи и ни о чём не печалясь.

Не работая ни одного дня!

Свадьба будет роскошной.

Почему же я не чувствую себя счастливой?!

***

Свадьба состоялась спустя полгода после расставания с Бекетовым.

Досадно, что и спустя полгода я думаю об этом мужчине. Что ещё хуже, он мне снится…

Изводит меня и не даёт жить спокойно.

Думаю, что как только я начну жить взрослой жизнью, забудусь в объятиях любимого мужчины.

Леонид повёл себя как джентльмен, заявив, что хочет подождать первой брачной ночи…

Я жду её с огромным нетерпением. Хочется, чтобы Лёнечка лаской растопил все мои сомнения и излечил от пагубной зависимости, собрал разбитое сердце…

***

Мы стоим на пороге свадебного люкса отеля.

— Это наша спальня. Правда, роскошная? Если захочешь, лимузин на всю ночь — наш. Эту ночь ты никогда не забудешь, — шепчет Леонид, легонько целуя меня.

— Я так устала. Голова болит от шпилек. Можно я сниму их?

— Конечно. Я открою вино и дам ему подышать…

В дверь ванной протиснуться в свадебном платье не получается из-за широченных колец!

Разозлившись, я просто выскальзываю из свадебного платья, переодевшись в более лёгкий вариант.

Думаю, Лёне будет радостно снять его с меня, а вот мне ни капельки.

Рыдать хочется…

Распускаю волосы.

Но я должна быть счастливой женой…

Решено: выпью больше вина!

Лёня только и ждёт меня, с бокалами наготове.

— Ты прекрасна, Мари!

Дзынь…

Осушаю первый бокал.

— Ого-го! Давай потанцуем.

Соглашаюсь.

Музыка кружит голову. Лёня рисует виражи по люксе, поддерживая меня за талию.

— Пить хочется.

— Подлить тебе ещё вина?

Лёня такой галантный!

Дзынь…

— Вино немного горчит, Лёня.

— Я выбрал его по совету сомелье. Но в следующий раз прислушаюсь к тебе. Или просто распробуешь?

Дзынь…

Это уже в моей голове.

— Пожалуй, сяду.

— Конечно-конечно. Вот сюда, милая…

Опускаюсь в кресло и прикрываю глаза на секунду. Слышу шепотки. Как будто чужие голоса.

— Милая, солнышко моё. Мы совсем забыли… Подпиши вот здесь, пожалуйста…

Перед глазами всё плывёт. Фигура Лёни раздваивается.

Словно есть кто-то ещё.

Третий…

— А что это? — едва ворочаю языком.

Строчки пляшут.

Марианна

— Милая, солнышко моё. Мы совсем забыли… Подпиши вот здесь, пожалуйста…

Перед глазами всё плывёт. Фигура Лёни раздваивается.

Словно есть кто-то ещё.

Третий…

— А что это? — едва ворочаю языком.

Строчки пляшут.

— Это наш брачный контракт. Я тебя больше жизни люблю и хочу, чтобы ты была уверена во мне. Вот здесь… Ага… Ещё здесь и здесь… О, второй вариант договора. Какая досада, но и здесь расписаться нужно. Ты у меня такая милая, красивая… — опускается и колени целует. — Умничка…

Лёня пролистывает стопку бумаг.

— Всё?! Лёня, я спать дико хочу. Давай брачную ночь перенесём на брачное утро?!

— Конечно-конечно…

Я добрела до кровати и просто падаю в неё. Лицом вниз.

— Проверьте, Иван Дмитриевич. Везде ли она подписала? Мне не нужны сюрпризы!

Лёня говорит серьёзным тоном.

Как профессор.

Или большой делец.

Странно, но я знаю его совсем другим — милым, галантным, обворожительным.

— Да. Всё в полном порядке.

— Подписи чёткие? Она наклюкалась, как пьянчужка!

— Не надо было усердствовать с каплями.

— Моя вина. Так что с подписями?

— Всё в полном порядке.

— Лёня-а-а-а?! — выходит жалобно. — О чём вы говорите?!

— О наших бумажках, мой котичек. Отдыхай, солнышко моё… — целует в щёчку, накрывает одеялом, словно заворачивает меня в него целиком. — Завтра у нас начнётся новая жизнь!

Я засыпаю. Но последнее слышу, как Лёня кому-то звонит.

— Всё готово? Удалось?! Встреча там же. Скажите, что я уже еду. С этой? Всё, как и договаривались! Забирайте!

Потом обрыв.

Тишина.

Крепкий сон!

Из пушки палить можно было, я бы и не проснулась.

А когда очнулась…

***

Когда очнулась, поняла, что на мне совсем другая одежда. Ни обручального кольца, ни украшений.

Комната крохотная, незнакомая. Всего одна кровать. Дверь дубовая. Я заперта снаружи.

Голова раскалывается.

— Лёня! ЛЁНЯ! ЛЁНЯ, мне не смешно! Я не люблю такие сюрпризы.

Дверь открывается. В комнату протискивается низенький, пузатенький человек с усиками. В дорогом бордовом костюме.

— Оу, красоточка очнулась.

Бросаюсь в его сторону.

— Выпустите меня! Немедленно! Кто вы такой?!

Мгновенно на моём пути вырастают двое амбалов.

— Где мой муж?! Вы знаете, кто я такая?! Вам всем… не поздоровится.

Пузатый вещает из-за спин громил.

— Конечно, знаю. И мужа твоего знаю, — потирает ладони. — Хорошая сделка! Аукцион будет просто вай какой…

Голова болит. Я с трудом стою на ногах.

— Какой аукцион?! Что вы продаёте?!

— Тебя, красавица! Невинные девы всегда в цене.

— Мой муж… — рычу.

— Твой муж тебя продал! — тихо шелестит смех. — Будь послушной, девочка, и ты не только озолотишь меня, но и найдёшь себе хорошего покровителя…

Бам.

Дверь захлопывается.

В комнате нет окон… Только одна дверь и та — из крепкого дуба.

Я сорвала голос и даже сломала ногти, пытаясь докричаться, выцарапать себе лаз.

Бес-по-лез-но!

Лёня… меня продал.

Как такое может быть?!

Неужели Бекетов был прав насчёт Леонида?!

— Бекетов… — шепчу едва слышно и начинаю рыдать.

Почему я только его не послушала?!

Обхватываю себя за плечи руками.

Раскачиваюсь, повторяя фамилию мужчины, как заклинание:

— Бекетов. Бекетов. Бекетов…

Он бы меня вытащил…

Но он чёрт знает где. У меня нет связи.

Но что хуже всего — Бекетов на меня плевать!

Из нас двоих только я оказалась влюблённой по уши, а он ушёл.

Я по уши погрязла в неприятностях!

Что теперь со мной будет?!