"16+"

Я всхлипывал после каждого шага. Мне было очень сильно больно и очень сильно себя жалко. Обрадовался, блин… Бессмертия ему захотелось… Как насчет такой вечности? Уже не так весело, а? Хотя в чем-то даже логично. Живые существа знают всего два способа выживания. Либо ты не выкаблучиваешься и размножаешься, как крысы и человеки, либо правдами и неправдами пытаешься продлить жизнь, как какая-нибудь медуза гидроидная. А тем, кто не размножается, член не нужен. Справедливость!

Опершись о костыль, я остановился, чтобы передохнуть. Пару раз шмыгнул носом. Хотелось устроить полноценную истерику: с выдиранием волос на голове и обращениям к небесам: «Почему я?!!», только сил не было. Организм понимал, что жизнь без «достоинства» может оказаться нелегкой и заранее экономил.

Не сказать, что не осталось совсем ничего. Какие-то, прости господи, ошметки торчали, но зрелище не радовало. Колено иссекло осколками, бедро сильно обожгло. Промежность была вся в сгустках засохшей крови. Когда удалось ее счистить – не мог я пребывать в неведении! – увидел, что из 15 сантиметров осталось полтора–два, причем и бубенчики тоже испарились куда-то… Даже не знаю, существовало ли такое слово, которое обозначало молодого человека, оставшегося не только без кружочков, но и без кончика. Женщина, к примеру. Чем не вариант?

Мысли о самоубийстве меня посетили довольно скоро. С полчаса я размышлял: самоубился бы, даже если бы точно знал, что ничего обратно не отрастет? В итоге решил, что скорей всего, нет. Наличие вечности предполагало и другие возможности развлечься, не только с помощью барышень. Но мысль, что если я хорошенько поем, то все отрастет – давала серьезную мотивацию.

Всхлипывая и причитая, я отыскал в рюкзаке мачете, срубил ближайший куст и выстругал из него костыль. Переодел штаны из запасного комплекта термобелья и починил оторванную лямку. Куртку снял и запихнул в рюкзак. Ее тоже прилично осколками посекло, да и пистолеты так быстрее из кобур выхватывать. Ремень от взрыва почти не пострадал, к нему прикрепил ножны с мачете. После пошел в сторону… под уклон, короче. В поисках речки, озерца или оазиса с готовящимися шашлыками из человеческого мяса преступников-маньяков пожилого возраста, нанесших огромных вред обществу и находившихся на последнем издыхании в момент потрошения…

Научный метод толсто намекал, что одних лишь вершков и корешков не хватит, чтобы отрастить все обратно. В бобовых и орехах содержатся все незаменимые аминокислоты, в семенах льна и чиа куча Омега–3, В12… да, В12 есть только в животных продуктах, но его дефицит не станет заметен раньше, чем через год. Вопрос в том: где все это искать, и подойдет ли это мне? В Москве мертвяки не крушили морозильники супермаркетов в поисках стручковой фасоли, а жрали людей. И им явно шло впрок. Я в бессознательном состоянии так же кидался на человеченку. Вдруг, мясо – единственный вариант?

С котлетками тоже вопрос. Когда я осознал, чего лишился, если бы под рукой была палка колбасы или цыпленок-табака какой-нибудь, сжевал бы не задумываясь. Даже не вспомнил бы про риск стать стерлядью, если рыбки покушаю. Жабры-то отрастить может было бы и неплохо, а вдруг вместо этого память станет три секунды? Опасно. Из еды у меня оставалось по одной банке и бутылке Кока-Колы, одно яблоко и один апельсин. Пришлось перестать жалеть себя и начать искать глазами супермаркет. К сожалению, пока все выглядело, будто до ближайшей Пятерочки не меньше пары тысяч километров, а то и… световых лет.

На первый взгляд, обычный лес: дубочки, полянки, холмики, снова дубочки. По правую руку за рядом деревьев возвышалась крутая скала. Хрен спецназовец просто так спустится, если захочет удостовериться, что я труп. Мне почему-то казалось, что захочет. Оглядываться лучше не забывать.

Еще странное творилось с небом. Нет, из него не торчала пара глаз размером с Юпитер, наблюдая за происходящим. По небу растянулась ясная летняя синева, лишенная солнца, будто я находился близко от полюса, и звезду скрывало самой планетой. Теоретически, такое возможно, но тогда исчезли бы тени. Тут же под каждым деревом лежала одна, да и моя собственная колыхалась под ногами в такт шагам. Непонятно. Лес немногим позже тоже порадовал. Стали часто попадаться деревья, на которых зеленые листья были вперемешку с красно-белыми. И не потому, что осень, а сорт такой. Спартаковское дерево, не иначе. Я даже прихромал поближе, сорвал один, понюхал, пожевал… горько.

Привалы делал каждые несколько минут. Отдыхал и проверял компас из походного набора, в котором брал нитки. Север всегда оказывался в новом направлении. Либо в земле пролегала жила магнитного железняка, либо компас барахлил. Спустя примерно час проверил сигнал на одном из телефонов: по нолям. Нужно повыше забраться. Я пока оставлял шанс, что это не внутренности волшебного платяного шкафа, и не Кеплер четыреста тридцать восьмой.

С той же вероятностью это могла быть и обыкновенная шиза. Вот подберут мне врачи таблетки покачественнее, и вместо ходящих мертвецов и межпространственных тоннелей начну видеть белый потолок и соседей по палате. Вот тут у нас Наполеон отдыхает, а это Человек Паук, а Бога… Бога нет, его в интенсивное перевели…

На четвертый час – примерно – набрел на смородину: несколько кустов черной и тут же красная. Решил все съесть, но вспомнил притчу про мальчика, который все съел, и для него это плохо закончилось. Тогда взял по одной красной и черной ягоде и размазал их по запястьям. Если это «ложная смородина», то кожа покраснеет. Или нет. Ненастоящая смородина может и не оставить покраснения, но все равно оказаться ядом… Все же выждав минут пятнадцать – не покраснело – я съел черную ягоду и принялся обирать кусты. Через полчаса смело буду есть, и только попробуйте меня отравить после этого!

– Вкусно…

В общем, ягоде не поздоровилось. Съев все, что отыскал, я обшарил ближайшие кусты и нашел в них патиссон. Самый, что ни на есть. Цвет скорее желтый, чем белый, но сходство очевидно. Стебли тесным пучком торчали из земли, часть заканчивалась крупными листьями, часть – плодами диаметром сантиметров 8-9. Понятия не имел, что они вот так в лесу растут. Особо не думая, сорвал все три штуки. Пару засунул в рюкзак, третий разрезал, понюхал…

– Ух ты…

Как я помнил, патиссон – это овощ типа огурца, который мама мариновала с самими огурцами, а в сыром виде мы его не ели. Эта же штука пахла… яблоком, что ли? Таким чуть кисловатым, но именно фруктом. Снова помазав кожу, я стал ждать… и в этот раз вряд ли выдержал полчаса. Попробовал… реально яблоко! То есть, скорее не яблоко, а… как оно там называлось… да, айва! Тот вкус! Еле-еле выждав положенное время – живот не заболел – быстро употребил разрезанный фрукт.

Настроение улучшилось. Еда в лесу была, а значит и шанс всему необходимому отрасти тоже. Я шел под уклон, постепенно удаляясь от горы. Спецназовец сейчас мог искать способ с нее спуститься, так что чем дальше, тем лучше. Спустя минут пять заметил отблеск солнечного зайчика среди деревьев и вскоре вышел к небольшой речке. Течение было приличное и на волнах, действительно, блестело солнце. Не прямо светящимся шаром, а переливами на потоке. Я посмотрел на небо…

– Странно.

Все еще никакого солнца. Так и не сообразив, в чем хитрость, я похромал дальше. С водой решил поступить так же, как и с фруктами, ягодами. Помочу ладонь, через полчаса сделаю глоток, еще через столько же буду пить. Пошел вдоль реки и, что интересно, вполне комфортно. Будто не тайга, а парковая зона в швейцарском кантоне. Даже ногу сломать негде. Следов животных тоже не видно, хотя заклепку на кобуре я расстегнул сразу, как перестал сходить с ума от боли.

Очень, очень непонятное место. Я попытался вспомнить, что говорил Француз, прежде чем бросил в меня той штукой… шариком стеклянным. Он разбился недалеко от меня… после чего и возник портал. Значит, он бросил… а перед этим сказал, что куда-то меня отправит, где… сможет со мной разобраться? Или где со мной кто-то другой разберется? Не помню, блин. Но меня должны были ждать. Или я не совсем туда переместился? Было же ощущение, что я поменял направление. Как бы «совсем не там» не оказаться… Хотя тут точно лучше, чем на дне озера с аммиаком на каком-нибудь Титане. То, что следов людей нет, пусть даже колдунов, говорило, что я таки попал «не туда». Да ладно людей, птиц не слышно! А ведь лес!

Задумавшись, я подошел к воде и стал разглядывать мелководье: потратил пять минут, но ни одного малька не увидел.

– И что? – спросил сам себя.

Продолжая эксперимент, раскопал несколько ямок в траве с помощью мачете, но ни жучков, ни червячков не нашел. Что меня порядком напугало. Вспомнились истории про живые планеты, астероиды на 90%, состоящие из огромного монстра и прочие сумеречные зоны. Причем, сначала во всех историях тебе кажется, что все нормально, местечко хоть и со странностями, но премилое. Это потом горизонт начинает закрывать пара рядов зубов, каждый из которых размером с Воронеж. А у меня ни одного космического корабля под рукой, чтобы смыться.

Хотя совсем без животных и прочих насекомых и растений не было бы, правильно? Опыление там, рыхление почвы, про бактерий вообще молчу…

– Кстати!

Достав из рюкзака патиссоно–яблоко, разрезал его на две части. Первую половину тут же употребил, а вторую спрятал в карман. Вот и посмотрим. Если не потемнеет за час–другой, это будет означать… ну, не отсутствие бактерий, конечно, но какое-то свидетельство в эту пользу. Или оно просто за счет реакции с кислородом может потемнеть? Блин... ладно, посмотрим.

Понемногу шаг становился резвее. Я меньше опирался на палку, переносил вес на травмированную ногу. Регенерация работала: и быстрее, чем простая человеческая. Будет еда – мой маленький друг ко мне обязательно вернется! Я стал пробовать не только ягоды, но любые попадающиеся на пути листья и веточки. Грибы бы попробовал, но их пока не нашел. В итоге набрел на пару кустиков травы с толстыми стеблями. Думал, еще патиссоны, но оказалось другое. Не полый стебель, а плотный с вязким как сгущенка соком и таким дурманящим сладким запахом, что у меня волосы в носу зашевелились. Выждав полчаса, я попробовал…

– Чтоб я так жил!

Вкус оказался божественный. Что-то общее со сгущенкой, очень сладкое, но при этом не с молочным привкусом, а как будто даже овощным. С кружкой чая просто на ура пошло бы и даже хлеба не надо. Я аккуратно срезал каждый из торчавших из земли стеблей.

«Сгущеночный ревень» вызывал дикий сушняк, потому поев, я еще и напился. А дальше пошел уже без костыля! Нога побаливала, но лишь «на полшишечки» – вполне можно идти. И всего за несколько часов! «Ревень» попался еще несколько раз, часто встречалась смородина. «Патиссонов» больше не видел, зато нарвал самых, что ни на есть настоящих груш: крупных и сладких. А сразу после них набрел на росшее между двумя соснами банановое деревце. Понятия не имею, как бананы росли в земной природе, но здесь это был такой куст типа акации с несколькими связками фруктов. Бананы были с фиолетовой кожурой, а внутри красными. На вкус нечто среднее между грейпфрутом и нашими родными бананами. В общем – «бананы».

Наевшись, я подготовил оружие для безопасности, разделся до гола и принялся промывать раны. Сразу заметил, насколько сильно похудел. Все мясо, что успело нарасти после перехода на диету из человеческой плоти, исчезло. Причем, с запасом. Не как у Капитана Америка до принятия допинга, но все равно. И одних овощей, чтобы снова постучать в двери олимпийской сборной, могло не хватить.

Когда промывал ниже пояса… там тоже все зажило, но не отросло. Остался только ошметок кожи длиной пару сантиметров, завернутый сам в себя. Больше, чем у профессора Снейпа в фильме Догма, но все равно не радостно.

– Совсем не радостно.

Ящерицы отращивают хвосты. Не люди. Я только теперь об этом подумал. Когда человек теряет конечность, мясо и кости растут еще много лет. Они чувствует, будто у него там «что-то есть». Это вызывает фантомные боли, приходится делать операции: обрезать то, что нарастает. Но нормальная конечность больше не появляется. У организма нет для этого необходимых инструментов. Казалось бы, в ДНК форма человеческого тела заложена, все «планы и чертежи» в наличии, но не развилась у людей эта функция. Видно, отращивать отгрызенные саблезубыми тиграми ноги оказывалось слишком длительным и затратным для группы процессом. Племена, где о тяжело увечных заботились, не выжили. Обо мне они тогда, конечно, не думали. С другой стороны…

С другой стороны мертвяки. Зомби. Они могли изменять тело, и использовали для этого информацию не только из человеческой ДНК. Хотя ели при этом исключительно мясо. Значит, я тоже смогу, если у меня будет гм… генетический материал? Хрен его знает. Хрен. Его. Знает.

Загруженный, я оделся и зашагал дальше, понемногу понимая, в жопу каких размеров угодил. Сгущенка, смородина… что, если тут вообще людей нет? И не о кормовой базе речь. Я обычный среднестатистический интроверт, а не Федор Конюхов. Люди, общение – это важно для меня. Где-то «там» остался брат. Он парень не промах, о себе позаботится, но мы вроде как друзья. Скучать будет. Да и школьник он еще. Сумеет ли устроиться в мире зомбиапокалипсиса? А Ирина с Ромой? Девушки? Сам же себе всю бошку прожужжал, что бессмысленно спасать кого-то наполовину. Полностью надо спасать, а не пропадать вместо этого в пространственно-временных глубинах.

Невесело размышляя, я заметил участок голой земли в просвете между деревьями. Как подошел, увидел, что это не земля, а гора. Примерно как та, с которой я свалился: крутая, высокая. Получалось, что я между двумя хребтами, а речка – то, что стекает с гор в долину.

Деревья остались в стороне, я вышел на поляну. В середине на ней трава зачахла и выгорела, в центре виднелась вмятина, будто сначала уронили что-то тяжелое, а потом… не знаю, например, гранату взорвали. Все уже немного заросло, будто случилось это несколько дней назад.

– Гм.

Я задумался всерьез, без шуточек. Версии о том, что я ходил кругами, не принимались, потому что кругами я не ходил. Шел рядом с рекой, всегда под уклон – на то же место я бы не вернулся никак. Да и не оно это. Отсюда реку видно, вон блестит между деревьями, а оттуда не было.

– И че? – спросил я, подойдя к камню, на котором сидел, перешивая штаны. На земле рядом лежало два куска нитки по несколько сантиметров. Отрезал, когда делал узелок.

Честно, фильмы типа «Куб» или эпизод из «Первой волны», где герои шли от комнаты к комнате, очень меня впечатляли, но при этом и пугали до чертиков. Про «1408» вообще молчу. Радовало одно – из лабиринтов всегда находился выход. Только напрочь больной и испорченный разум стал бы придумывать хитроумную ловушку, в которой есть только вход. Может, Француз совсем не ошибся, и я попал ровно туда, куда меня отправляли?

– Есть здесь кто-нибудь?!!

– …есь кто-нибудь…

– …ибудь…

Ага, конечно. Так все и повылазили. Только эхо.

– Я так не играю, – решил обидеться я.

Ну а что: вдруг, подействует?

– И вообще, если…

Жажда!

В пару прыжков я пролетел метров двадцать… и ничего. Я напрягал чувства, как мог, но точка… то ли желтая, то ли красная снова не появилась. Если в прошлый раз мне могло показаться, не очень четко тогда мыслил, то теперь тут точно кто-то был. Спецназовец, наверняка он, падла. Только когда спрятаться успел?

– Владимир, это вы?!!

– …это вы…

И снова: ага, конечно.

Оказалось, спать мне все-таки нужно. Вроде и усталости нет и голова ясная, но ощущаешь какую-то тревогу, уязвимость. Я не мог понять, в чем дело, пока не вспомнил, что примерно так бывало с недосыпа. Когда приходилось идти куда-то сильно не выспавшимся или браться за сложную работу на ночь глядя. И только я лег и прикрыл глаза, как сразу… кайф… Я не уснул в полном смысле слова. Я слышал, что происходит вокруг, чувствовал свое дыхание, но при этом ничего не делал. Почти те же ощущения, что и при медитации, только там нужно сидеть в позе лотоса или стоять в специальной стойке – ощущать и тело тоже. Здесь же я будто вовсе отовсюду исчез: блаженная пустота… Пролежал так часа два с половиной-три. И все! Никакой тревоги!

Ночь не наступила. Я похрустел «ревнем», съел последний «патиссон», напился воды. Снова промыл раны… точнее, места на которых они раньше были. Затем немного побегал, попрыгал, поделал растяжку. Не считая сильной худобы и отсутствия орудия воспроизводства – здоров. Двигаться ничего не мешает, хоть на танцы записывайся… эх… ладно, не будем о грустном.

Я еще раз внимательно осмотрел поляну. Гора нависала над ней, хотя тень лежала у самого подножия. Склон был изъеден черными трещинами. Несколько тяжелых валунов, должно быть, когда-то скатились сверху. Теперь они торчали из земли в центре и по краям поляны, где к ней подступал лес. Да, то место. Вынув мачете и ножен, я подошел к скале и вырезал философское: «Здесь был Кирилл». Немного подумав, добавил рисунок улыбающейся рожицы, чтобы читающие знали не только имя, но и то, насколько глубок и светел внутренний мир оставившего послание. Затем выкопал на поляне несколько ямок и сложил из веток: «Спартак – чемпион!». Хотел связь проверить, но телефоны окончательно сдохли. Ладно уж, померла, так померла.

Теперь по пути не только собирал фрукты, но и выкапывал ямки, оставлял зарубки на деревьях, чертил геометрические фигуры на земле. Иногда к паре кружков подрисовал длинный овал. Мысли, хотел я этого или нет, вертелись вокруг одного и того же. Прокрутив по тридцатому разу установку: найду труп плохого человека, съем – все отрастет обратно, я стал думать о том, что будет, если все же не отрастет.

Мне хотеться-то будет? Кажется, я что-то читал… В некоторых странах производство евнухов было прямо-таки на поток поставлено: гаремы кому-то нужно было охранять. И принципиальный момент, насколько я помню, в каком возрасте в жизни молодого человека происходили перемены и оставляли ли ему что-либо на память. Если все случалось после полового созревания, то мужчина в последствии испытывал сексуальное желание. Если сам прибор ему оставляли, то у него даже эрекция могла быть. Если же был совсем мальчиком, то нет.

Со мной же получается: хотеть буду, а мочь не особо. Круто, блин.

Знакомлюсь я значит с девушкой… хотя не сказать, чтобы с кем-то особо знакомился… Она со мной знакомится? Гм… Ладно, судьба знакомит нас. Ага. Значит, знакомимся мы. Понравились друг другу, доходит дело до… того самого…

– Только, понимаешь… У меня небольшая проблема. У меня не очень большой… ну, ты понимаешь про что я…

– Да глупости! – девушка, разумеется, будет хорошая. Добрая. – Размер не имеет значения. Главное, хотеть друг другу сделать приятно. Вот сколько у тебя?

– Ноль сантиметров.

– Сколько?

– Я понимаю, это немного. Но ты же сама говорила, что размер неважен. Главное, что мы любим друг друга!

– Да-да, ты прав… Знаешь, я тут вспомнила! Мне совершенно необходимо было сделать одно дело! Я… я тебе позвоню! Оно может занять довольно много времени…

– Но потом ты позвонишь?!

– Да! Обязательно!

Но даже если с первыми десятью девушками будет так, то на одиннадцатый обязательно найдется та, что поймет! В конце концов, почему обязательно секс какой-то должен быть? Есть куча других вещей, которыми можно заниматься. Пойти в парк, съесть виноград, обсудить просмотренную накануне телепередачу! Для культурных людей это намного важнее, чем всякие прелюбодеяния!

Успокаивая себя, я шел дальше. Фруктов набрал довольно быстро. Попадались «патиссоны», «бананы», «ревень», смородина. Нашелся еще и шиповник. Его тоже пожевал. Был бы котелок, обязательно нарвал бы листьев, чтобы чаек замутить. Как и «вчера», пройдя лес насквозь, я уперся в скалу. Вернулся на место стоянки. Ямки на поляне и «Здесь был Кирилл» никуда не делились, но снова будто пару дней минуло. Взрыхленная земля продернулась зелеными ростками, надпись на скале потеряла в четкости, будто ее потерло дождем. И это за три часа. Со временем и пространством творилась какая-то херня. Эйнштейн на том свете икал так, что уши закладывало.

– И? – спросил я глубокомысленно.

За пятнадцать лет до описываемых событий.

Арда. Сайнесс. Лайт. Дворец императорского дома.

– Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя твое, да придет царствие твое, да будет воля твоя, как на небесах, так и на земле. Хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо твое есть царство и сила и слава во веки…

– Вот же черт, а.

– Не богохульствуй, отродие!

– Я атеист, мне можно.

– Господи, боже великий, царю безначальный, пошли архангела твоего Михаила на помощь…

Я тяжело вздохнул. Вот вроде же адекватный человек, а уже битый час не замолкает. Давно бы понял, что не действует на меня. Я уже последнюю пулю успел из себя выковырять. Точнее, первую и последнюю. Остальные на вылет прошли. Мне чудовищным напряжением воли удалось сдержаться и не сожрать священника вместе с разгрузкой и ботинками, хотя очень-очень хотелось. Первым же ударом оглушив его – не специально, он головой о дерево ударился – я просто набросился на куст растущего рядом «ревня». Даже листья сожрал. Только после смог приблизиться к спецназовцу, чтобы снять с него ремень со штанами. И нет, я не настолько мстителен! Ремень, чтобы стянуть запястья, а штанами – ноги под коленями. Подумав, еще и шнурки развязал на берцах.

Пока связывал, жажда так обострилась, что через закрытые глаза в мертвозрении желтая точка священника засветилась будто маленькое солнце. Наплевав на все, бросился обратно к лагерю, где оставался запас еды. Прибежав, набросился на чуть подпорченные фрукты. С фруктами оказалась та же история, что и с надписями на скале и засечками на деревьях. За полчаса, что меня не было, успели поскучнеть, будто неделю лежали. Но поесть хватило. Напился воды и…

– ААА!!! Твою… А!!!

…вытащил кол из бока. Знаю, знаю, что такие вещи нужно в больнице делать. Инородный предмет закупоривает крупные сосуды, когда его извлекаешь – кровотечение усиливается. К счастью, не у меня. Дырки от пуль вообще уже позакрывались. Нарезав несколько кусочков бинта, замотал рану сверху изолентой.

Взялся за рюкзак, чтобы идти обратно к спецназовцу и похолодел от ужаса, поняв, что оставил имущество без присмотра на целых полчаса. Во-первых, рюкзак мог элементарно исчезнуть, как исчезали те же ямы. Во-вторых… движимый дурным предчувствием, я развязал тесемки и сначала просто искал, затем стал выкладывать вещи наружу. Пересмотрел все на два раза. Пропало только одно. Небольшая и, скорей всего, единственная в той Галактике, в которой я в данный момент находился…

…банка Кока-Колы…

– Не-е-е-е-ет!!!!!!!

Я ждал весь следующий день, но Владимир не очнулся. Я выкопал могилу в сотне метров от лагеря. Сделал на дне подложку из сосновых веток, ими же накрыл тело. Притащил большой булыжник и нацарапал с помощью мачете короткое: «Владимир». Тело решил не засыпать, хоть оно, кажется, и стало попахивать. Сделаю это, когда бактерии превратят труп в кашу. Еще одно свидетельство в пользу того, что какие-то живые существа в этом мире есть.

Я захлебнулся, наглотался воды. Течение неожиданно показалось очень сильным. Меня едва не затянуло в глубину. Кое-как нащупав дно, я выбрался где помельче и бешено завертел головой. Голос я слышал отчетливо: и точно не Владимира. Звучало как-то ехидно-мелодично. С такими голосами население в дорогих магазинах встречают. Без открытого издевательства, будто даже с участием, но с намеком. Сами понимаете каким.

Никого не высмотрев, я вспомнил про мертвозрение. «Наморщил» затылок и тут же ощутил красную точку. Развернулся, одновременно делая несколько шагов и выпрыгивая на берег…

– Ох, ты ж…

– Сам такой!

Передо мной задом на округлом валуне сидел гремлин из Зубастиков. Не милый и добрый из начала фильма, а один из его братьев, нажравшихся фаст-фуда после полуночи. Ростом с полметра, головой в форме треуголки, рядом зубов, как у акулы. С кривыми, словно соленые сырные косы ногами и длинными жилистыми руками. И, самое интересное, это был одетый гремлин. В ковбойские сапоги и черный кожаный костюм. Учитывая, что у него и у самого была черная кожа, казалось, что он одет в самого себя.

– И чего уставился? Впопураз, что ли? Ты смотри, я не по этим делам, да и вообще к глиномесам не очень.

Теперь голос стал почти как у гопника, даже угрозой наполнился. От изящного высокомерия не осталось и следа.

– Ты кто? – спросил я.

– Джонни, – ответило существо невозмутимо.

– Джонни?

– Еще и в уши долбишься, я смотрю.

Может, все же галлюцинация? Вроде за мной прежде не водилось… ну, если взять за правило, что все окружающее не галлюцинация.

– А ты случаем не травокур? – предположил «Джонни». – Взгляд у тебя какой–то… Постой–ка! Я тут новости смотрел: это не тебя на детской площадке менты приняли? Ослику Иа задний проход прочищал. Про овцелюбов я слыхал, но чтобы аттракцион между булок отрихтовать, это первый раз. Нет, ты не подумай, я даже не особо и осуждаю. Лучше ослика, чем Антошу из младшей группы. Я просто понять хочу, с кем дело имею. Зря я тебя вообще спас или не зря?

– Спас?

– Так, начинается, – протянул гремлин. – Говорил мне папа: прежде чем кого-то благодетельствовать, убедись, что человек точно знает, что именно ты для него делаешь и, самое главное, что хочешь в замен. Ты, я так понимаю, платить не собираешься?

– И дорого спасение стоит? – поинтересовался я после небольшой паузы.

Голова все еще болела, так что я не особо поспевал за полетом мысли… Джонни. Говорил тот торопливо, постоянно менял тембр и выражение на лице. Если в знаменитом фильме лица у гремлинов были резиновые, неподвижные, то Джонни мордашку будто из разогретого пластилина вылепили. Эмоции менялись на нем так часто, что это гипнотизировало. Будто не в лицо, а в телевизор смотришь.

Гремлин размышлял не больше секунды.

– Косарь! – выпалил он подскочив, протянув руку.

Нервно хмыкнув, я снял рюкзак и, вытащив пакетик, куда спрятал блокнот Владимира и переложил разные бумажки из барсетки, достал тысячную купюру. Гремлин ждать не заставил. Я даже шага не сделал, а он успел подбежать, выхватить деньги и вернуться на свой валун. Банкнота исчезла в одном из многочисленных карманов кожаной жилетки.

– Ладно, будем думать, что с этим разобрались… Хотя если бы ты еще пялиться перестал…

– Я очень извиняюсь, – произнес я осторожно. – Просто никогда раньше не видел ничего подобного.

– Да, неужели?

– Да, никогда не видел, чтобы кто-то так круто прокачал икроножные, они аж на голень налезают. Со жгутом работал?

Несколько секунд гремлин молча на меня смотрел: выражения на лице менялись с калейдоскопической скоростью. А потом он заржал. На высокой ноте, задыхаясь, крякая, как чайка, болтая из стороны в стороны длинными руками.

– Ой не могу…

Я внутренне хмыкнул. Вроде сработало. По нему видно, что больше предпочитает шутить, чем на прямые вопросы отвечать. Я знал пару человек, которые только так и общались. Причем, ничего с этим не сделаешь. Таким лучше, чтоб их не поняли, чем что-то серьезно объяснять. Собственно, я и сам… не всегда, конечно…

– У тебя пожрать ничего нет? – спросил я.

– Неа.

– Я заплатить могу.

– Давай.

– А пожрать дашь?

– Неа.

– А ты денег дашь?

– Но у тебя ведь нет еды.

– Неа.

– Вот потому я и денег не дам.

– И как с тобой дело иметь?

Гремлин стал раскачиваться на валуне взад-вперед, болтать ногами. Потом замер, будто вспомнив о чем-то, и стал рыться в карманах. Хотя все они плотно прилегали телу, он умудрялся запихивать в каждый руку по локоть и даже глубже. В «Заре» на распродаже такой костюмчик вряд ли ухватишь. Пока он мельтешил, я заметил, что у него что-то странное с правой ладонью. Сначала не понял, но через пару секунд до меня дошло: на правой руке у него было шесть пальцев. Обычные мизинец, безымянный, средний, указательный и два больших. Хотя на ряду со всем остальным, это не особо в глаза бросалось.

Наконец, просветлев лицом – буквально просветлев, кожа приобрела другой оттенок – Джонни засунул руку в карман особенно глубоко и извлек наружу… банку Кока–Колы.

Вот тут я напрягся. Разумеется, это могла быть совершенно другая банка. Не та, что исчезла из моего рюкзака. В конце концов, на Земле их оставались многие миллионы, а гремлин, очевидно, был с Земли: сленг характерный, да и русский без акцента. Вот только я слишком оголодал, чтобы верить в совпадения.

Я сделал крошечный шажок вперед.

– Джонни.

– Ась? – он любовался банкой, вертел ее в длинных пальцах, разве что слюни не пускал.

– Тебе не говорили, что воровать нехорошо?

– Нет. Никогда. А что?

– Да так, ничего. Я просто так сказал. Не обращай внимания.

– А. Ну, понятно…

Я прыгнул. И хотя был уверен в успехе, неожиданно промахнулся. Руки схватили воздух, я еще и коленом о валун приложился.

– Нервный ты, – голос гремлина донесся у меня из-за спины. – Тебя бы током полечить...

Каким-то образом он переместился сразу на десяток метров и теперь стоял в самой реке, на одном из камней, что торчали из воды. Он больше не вертел банку, а держал ее за основание, касаясь лишь кончиками пальцев, словно любуясь. На металле проступила изморозь, текли холодные капли, будто ее только-только из холодильника достали. Длинным указательным пальцем Джонни подцепил открывающее колечко.

– Не смей, – казалось, я лишь прошептал, но он услышал.

– Ты не хочешь, чтобы я открывал? – его лицо отразило искреннее удивление.

– Клянусь гермиониными сиськами, если ты…

– Но меня мучает жажда! – воскликнул гремлин. – Нет, я не могу устоять…

Звук выпускаемого на свободу углекислого газа слился с моим отчаянным криком. Я бежал, бежал, позабыв об усталости и головной боли, бежал не ощущая веса мокрого рюкзака за спиной, бежал так быстро, как никогда до этого, но не успевал. Антрацитового цвета клыки уже касались красно-белого алюминия…

Чтобы не терять скорости от сопротивления воды, я оттолкнулся от берега, затем от крупного булыжника парой метров дальше и… снова промахнулся. Еще в полете стал вертеть головой, чтобы понять, куда он на этот раз исчез, и сам не заметил, что лечу прямо в арку портала. Плохо. Я уже пробовал вбежать в нее на скорости и все кости себе пересчитал. На ощупь невидимый барьер оказался не мягче камня. Невольно я зажмурился перед столкновением… но его не произошло. Я успел удивиться, а меня подхватил уже знакомый поток. За одну секунду и испугавшись, и в крайней степени воодушевившись, я приложил максимум усилий, чтобы не дергаться по сторонам. В прошлый раз меня выдернуло непонятно куда, а тут все-таки ворота какие-никакие. Пусть уж ведут, куда ведут.

Огненно красный мир вокруг гас и взрывался, я пронзал пространство на неописуемой скорости несколько секунд… или минут, пока все не закончилось. Появились верх и низ, налетел со всех сторон воздух, и, самое главное, появилось солнце. Такое знакомое и родное, что хотелось расплакаться. Наблюдал я за ним, торча головой в кустах, одну ногу зажало между веток, вторую придавил я сам, руки перепутались с рюкзаком, но все это такие мелочи.

– Эта банка – моя цена.

Услышав голос, я тут же повернулся. Гремлин стоял в нескольких метрах от меня, Кока-Колу держал в руке.

– Цена за то, что я спас твою шкуру и открыл дорогу. Если бы ты нырнул в реку или перелез через гору, тебя размазало бы по вселенной таким тонким слоем, что бутеры в школьной столовой тебе верхом эпикурейства показались бы. Пойдешь в ту сторону. Метров через семьсот, выйдешь к трассе. До Москвы по ней сотня километров. Смотри не заблудись.

Договорив, он сделал большой глоток… и растворился в воздухе. Я еще несколько мгновений разглядывал оставшееся от него пустое место, потом произнес, выдохнув:

– Сука.

За один год до описываемых событий.

Арда. Сайнесс. Лайт. Дворец Императорского Дома

Энергия в теле бурлила. Пары «патиссонов» хватило, чтобы вновь ощутить силу в мышцах и ясность в голове.

–…выдергивать зубы по одному, а потом их же засовывать под ногти…

Просветленное сознание я использовал, чтобы придумывать все новые и новые способы пыток. А кто бы на моем месте вел себя иначе?

–…подвесить кожаную голову за одно ухо, ко второму привязать гантель килограммов на двадцать, и наблюдать, как из остроугольной гоблинская харя превращается в тупоугольную…

Лес перестал казаться подмосковным. Трава, если не приглядываться – обычная, а рассмотришь – незнакомая. Сосны с корой и шишками насыщенного красноватого оттенка. Как я сразу не заметил? Про фиолетовую смородину я вообще молчу. Забравшись на дерево, я не увидел шоссе – кто бы сомневался? – зато обнаружил реку – куда более полноводную, чем на Острове. Пить хотелось нещадно, так что я прибавил шагу.

–…посадить в тюрьму из банок Кока–Колы! И не давать никакой другой еды кроме этой самой Колы! И продлить его жизнь до вечности! И сделать так, чтоб он возненавидел Колу! Возненавидел то, что любит! Предал самого себя! Чтобы мечтал бы о том, чтобы не пить ее! Но все равно пил! Хотел просто воды, но у него была бы только Кола! Она и вечные страдания! Буга–гха–ха–ха!!!

Понемногу отпускало. В мыслях я стал разрешать гоблину раз в неделю выпивать стакан апельсинового сока. Чуть позже добавил сдобную булочку по утрам вторников. Я уж совсем было расщедрился до ежедневных прогулок и часа аэрохоккея раз в четыре дня, когда напомнило о себе мертвозрение, которое я теперь всегда держал на грани сознания. Будто смотришь в экран монитора, а по бокам у тебя всплывающие панельки с индикаторами. Я высматривал кусты со смородиной, когда на пределе чувствительности возникла желтая точка. Возникла и исчезла. Километрах в полутора от меня, как раз около реки.

Я сосредоточился на мертвозрении, радиус чувствительности увеличился, и желтая точка вернулась. Не одна, а в компании пары таких же желтых и одной с вкраплениями красного. Люди! Люди, и, судя по всему, колдун? Кольнуло жаждой, но я отмахнулся от нее быстрее, чем от банки Пепси. Если уж я тело Владимира есть не стал, то живых людей точно не трону. Нет, люди мне нужны не для еды, а для установления контакта. Если я все же в Подмосковье – во что слабо верилось – спрошу дорогу, если нет… не знаю. Сначала посмотрю на них.

Точки перестали двигаться. Я тоже замер, а минут через пять заметил еще кое-что. Тоже точки, только не желтые или красные, а… зеленые! Мертвяки?! Это могло означать… а что это могло означать? Что я все-таки в подмосковном лесу? Или что в Москву первые зараженные пришли отсюда?

И зеленых было много, причем все в пределах пары сотен метров. Часть торчала на месте, часть двигалась. Я пролез сквозь густой ряд кустов, чтобы добраться до ближайшей… и точка бросилась наутек. Что-то некрупное, точно не человек. Зомби-животное? Я проверял «зеленых» одну за другой, пока не понял, что они означают… обычных животных, не зомби. Ящерица размером со скейтборд выпрыгнула из кустов, напугав меня до чертиков, а птица наподобие перепела, взлетая, пересчитала крошечной головкой все ближайшие ветки. Чтобы не выдавать себя, дальше я пошел обходя «зеленых». Попрактиковавшись, я в итоге уловил отличие: точки животных имели другой оттенок: бледнее, чем тот, что я помнил у мертвяков.

Когда до людей осталось метров двести, я притормозил, стал почти красться. Я уже спустился почти к самой реке, должен был уже кого–нибудь увидеть, но… хрен вам. Как майские указы практически. Результаты видишь? Нет? А они есть.

Дальше решил ползти. Подвесил рюкзак на ветку, высунул Глок из кобуры пополз. От одного дерева к другому, стараясь не шуметь. Через полчаса я спрятался среди крупных корней на границе леса. Будь место недалеко от города, на региональном телевиденье его называли бы «излюбленным для отдыха горожан». У воды росло несколько развесистых дубов. По всей ширине реки рассыпались брызгами волны, закручивались водовороты. Хочешь пикники устраивай, хочешь рыбу лови. Вот только людей я видел исключительно в мертвозрении. Глаза наблюдали пустой берег. Что за чертовщина?

Мертвозрение работало неправильно? Или… невидимые люди?!?! Догадка показалось до того невероятной, что я едва не поверил. Пришлось даже напомнить себе, что искусство рационалиста заключается в том, чтобы больше удивляться ошибочным предположениям чем реалистичным. Мудрено, но прочитав как-то, я запомнил. Помогает отделить чушь от не самых очевидных, но все же возможных вариантов.

Что самое глупое я могу предположить?

1. Неправильная работа мертвозрения.

Слишком хорошо оно мне служило. Были бы косяки, я бы уже заметил.

2. Невидимые люди.

Абсолютная невидимость почти недостижима с точки зрения обычной физики. Есть варианты, но все с оговорками:

–Я мог сам их не замечать. К примеру, они выглядели, как проигравший Спартак или банка бабушкиных огурчиков, показавшая дно. То есть, настолько травмирующее, что мой мозг сам искажал увиденное. Прежде со мной такого не случалось. Вроде.

–Второй вариант: они отвели мне глаза. То есть, я их вижу, но некий гипноз заставляет думать, что нет. То же вряд ли, тогда почему сразу не приказать мне выйти с поднятыми руками?

–Маскировка по–принципу хамелеона. Естественная с помощью какой–то пигментации или электронная: миллион камер транслируют изображение с противоположной стороны. Причем, чуть измененное, чтобы учесть разницу в расстоянии. Сложновато, да.

–Обычная маскировка. Типа черных полос на лице или ростового костюма носорога.

–Невидимость с помощью магии. Любой из предложенных вариантов, но не за счет знания биологии или техники, а потому, что жабья икра поспела, или Венера в седьмом доме. Или кентавр.

3. Я их не видел, потому что они очень маленькие. Размером с муравья, к примеру. Интересный вариант. Мертвозрение не показывало размер, но расстояние и скорость транслировало без малейших багов, а значит и размер я прикинуть мог. И пешеход и муха могут двигаться со скоростью в 5 километров в час, но траектории будут настолько разными, что никак не перепутаешь.

4. Иные физические законы.

К примеру, в этой вселенной люди могли становиться прозрачными, стоило им только подойти к рекам. Потому что в воде было огромное содержание труктония, а человек, во время дыхания выделял очень много штупторгия, а когда труктоний и штупторгий смешиваются, то человек приобретает прозрачность. О чем здесь даже первоклашкам известно. А сколько веселых розыгрышей бывает, когда весной, ближе к каникулам, детвора приезжает в деревню, чтобы поиграть в Исчезнувшую… В общем, бред да и только. Все физические законы вырастают один из другого, повязаны константами и переменными крепче, чем «АПэшечка» коррупцией. Будь хоть малейшие отличия, я бы и секунды тут не протянул.

Вариант с маскировкой казался наименее идиотским. Если резко сменю угол обзора, скорей всего, что–то замечу… но могу и сам попасться… нет уж, лучше ползком.

Картина не менялась, пока я не заметил очередную зверушку. Точка светилась зеленым. Я долго щурился, разглядывая обычным взглядом. Разглядел. Почти у самого берега, чуть раздвигая траву, ползла то ли змейка, то ли ящерка. В какой-то момент воздух дрогнул, поглотив зверька и шевелившиеся вокруг него стебельки. В мертвозрении ничего не изменилось, а в обычном пространстве, будто на участок берега вторую кожу надели. Секунду изображение двоилось, затем все стало, как раньше. Наткнувшись на одну из желтых точек, существо рвануло обратно, и я смог увидеть весь процесс во второй раз.

И в правду маскировка – магическая или техническая. Я вспомнил, как в некоторых фильмах, обычно про похитителей ценностей, герои подключались к охранной системе, записывали изображение с камеры, а потом пускали на экран, будто в реальном времени. Когда запись делали в спешке, на видео появлялся уборщик в середине коридора, и все шло крахом. Здесь же либо «запись» не содержала ничего, что ее выдавало, либо управляющий элемент «подтирал» все неточности. На солнце время от времени наползали тучи, ветер иногда дул, шевеля траву и листья, а иногда нет. А когда зверек нарушил периметр, моргнул не весь барьер, а только кусочек. То есть, скорей всего, была не одна «запись» на весь объем, а множество мелких. Крутая технология. Причем, мертвозрение не помогало ее обнаружить. Когда колдовал Француз, я видел что-то вроде красноватого тумана. Здесь же ничего подобного. Правда, и расстояние больше… ну, да ладно.

Все могло работать и по-другому, но тогда я пас. В одной книге героиня объясняла чудеса, которые творит одним емким словом: «Магия». Сражаться с врагом, возможностей которого не представляешь – та еще задачка. Не то, чтобы я собирался сражаться, но кто-то стоял за превращением миллионов, а может и миллиардов моих соотечественников – под «своими» я имею ввиду землян – в стадо мертвяков. И даже если найти лекарство, это не всех спасет. Скольким уже оторвали головы, вырвали сердца? Сколько умерло от голода в запертых квартирах, сгорело в них или попало в руки к насильникам и убийцам, которых породил хаос? Люди, что ответственны за все это, заслужили хорошего такого ремня.

Хотя вряд ли едва выйдя из леса, я мог сразу наткнуться на мозг всей операции. То есть, шанс был: глупо упустить победу только оттого, что выигрышное решение кажется слишком простым, но объективно – ставить на это не стоило. Потому, сначала собрать информацию, а еще раньше – попить. Горло уже крошилось от сухости. Я даже решил обойти стоянку, чтобы спуститься к воде незамеченным, когда ощутил еще «точки».

Солнце зашло. Впервые за несколько недель мир вокруг меня погружался в ночь, но ночь незнакомую. Оранжевые отблески один за другим исчезали за горизонтом, а в небе возникали все новые и новые звезды. Казалось, вот-вот в пространстве над головой не останется и лоскута мрака. Все место займут звезды, и станет светлее, чем днем… Не стало. Ночь остановилась на числе примерно в сто тысяч миллионов штук: я будто смотрел со одна огромных песчаных часов. Со стороны леса звезд оказалось меньше: как на Земле за городом, где остаточное электричество не туманит небо. Чего на Земле точно не было – огромной, словно клякса гигантского осьминога туманности. Бледно алые и пронзительно фиолетовые рукава накрывали мир бесконечными объятиями. Только взяв за ориентир пару звезд, а убедился, что рукава неподвижны, но ощущение, что хватка вот-вот сожмется, до конца не исчезло. Лун было две. Зловещая красная с черными длинными пятнами, отчего казалась расколотой на куски. И прекрасно синяя, сияющая, но не слепящая.

Не зря, отправляясь с Острова, я выложил из барсетки схему московской подземки. Не зря.

– Дола ам бот, коптора.

Все еще немного пришибленный, я обратил внимание на пленника. Резкий сидел около костра с вилкой–ложкой в руке и смотрел на меня. Не знаю, куда в него влезло, но котелок он опустошил практически полностью. Я на мясное не претендовал. Даже руки ему перевязал, чтобы они были спереди.

– Что ты хотел?

Как это обычно делают в книгах и фильмах, я пробовал обращаться к нему на английском, немецком и французском, хотя на двух последних и знал ровно по две фразы. Все оказалось нормально. Собеседник не понял ни слова. С математикой тоже не задалось. Арабских цифр он не узнал, а увидев римские, стал что-то бормотать, но пример: «две палочки плюс три палочки», так и не решил. Хотя до этого я начертил ему и «один плюс один равно два», и «два плюс два равно четыре». Тогда я вспомнил про геометрию. Нарисовал равносторонний треугольник, прямоугольник, квадрат. Расписал про них все правила, которые помнил. Если бы он сделал то же на своем языке, с этого и могло бы начаться общение. Что интересно, в какой–то степени началось. Когда я дорисовывал про сумму квадратов катетов, он в очередной раз на меня наорал, и некоторые слова я стал узнавать.

Чаще всего упоминались «м’нака» и «шакта», и, пожалуй, еще «таска», с ударением на первый слог. Эти три в различных вариациях встречались почти в каждом предложении. Потому, когда он сказал: «Дола ам бот, коптора», я и обратил на него внимание, потому что этих слов не было.

– Дола ам бот, коптора, – повторил он. И добавил нетерпеливо. – Гоман, шакта!

Он указывал на тела, которые так и остались лежать… и на реку. Чтобы проверить, правильно ли понял, я взялся за тело Хмурого и потащил его к реке. На полпути снова посмотрел на Резкого.

– Коптора! – он указывал на реку.

Видимо, это как раз и значило «река», или «вода», или «утопить». То ли у них здесь так было принято хоронить, то ли… он чего–то опасался? Чтобы продолжить диалог, я все же спустил тело в воду. На предмет амулетов и прочего полезного я его уже обыскал, так что пусть. Когда я вернулся, бандит указал на труп «фоторобота».

– Дола, коптора.

В голосе послышались повелительные нотки, а на лицо вернулось довольное выражение. Да уж, стоит один раз послушаться, сразу на шею садятся. В этом наши миры мало отличались. Впрочем, я бы не побрезговал – донес до воды, но тело было нужно, чтобы выяснить переношу я зомби–вирус или нет. Это Хмурым можно было пожертвовать.

– Дола, коптора, шакта чуга!

Резкий взбеленился. Стал махать руками, указывая то в сторону реки, то в сторону тела. Глазами семафорил. Судя по всему, даже что–то пытался объяснить, не только матерился. Я воткнул палку, которой рисовал в землю рядом с ним, чтобы он показал, что имеет ввиду. Он сломал палку надвое и наорал на меня. Я обиделся.

Один мудрый человек говорил: «В любой непонятной ситуации мочи макивару!», так что я решил потренироваться. Пленник на контакт не идет, эксперимент с трупом не завершен, не ждать же без дела. Начать в этот раз решил с формы. Нашей родной стиля «У»: 37–ой, она же 86–ая, она же 108–ая. Первое число – количество оригинальных приемов, второе – с повторами, третье – если разбить длинные приемы на составляющие. Сделал все в правую сторону, потом в левую. Делал со средней скоростью – по 15–16 минут на комплекс.

Недовольные крики Резкого сначала отвлекали, но постепенно я приспособился. И даже, как будто, стал по чуть-чуть ощущать тело. Импульсы не шли, но какая-то связь между руками и ногами появилась. Что меня очень воодушевило! Не как студента, разминувшегося с повесткой, но близко к этому! Я стал крутить круги, пробуя последовательно напрягать и расслаблять мышцы. Один из начальных способов запустить импульс. Напрягаешь сначала икры, потом бедра, живот, грудь, плечи предплечья, кисти, а затем в противоположной последовательности все то же самое расслабляешь. Приходилось внимательно следить за ощущениями, но прогресс был! До моей прошлой чувствительности, как до Австралии на троллейбусе, но разве это не ерунда, когда у тебя в запасе теоретическая вечность?

Бандит постепенно угомонился и вроде даже задремал. Выходит, не такая уж и опасность с этими мертвецами. Смогли бы вы заснуть, к примеру, зная, что вашу страничку в одной из соцсетей рассматривает сотрудник Роскомнадзора? Вот и я бы не смог. А он – спокойно, так что не к чему паниковать. Да и мертвозрение подстрахует.

С ним же была связана следующая часть тренировки. Сначала, я, конечно, просто постоял в столбе: несколько позиций, в том числе, с грузом. На Земле я частенько стоял с утяжелителями. Начинал с двухсот граммов на одну руку, постепенно дошел до пятисот без вреда для медитации. Здесь утяжелителей не было, потому я просто подобрал пару камней. Нагрузка не ощущалась вовсе, но искать камни тяжелее не стал.

«Шевельнув» затылком, я принялся экспериментировать. Ощутил точку Резкого, зеленые точки животных в лесу, легкий зеленый фон реки. Затем направил взгляд на кучу сваленных вместе амулетов. Я видел магию в Французе и в колдунах здесь, видел ее в проклятом гоблине Джонни, видел в арке портала. Судя по всему, это были довольно мощные источники энергии по сравнению с амулетами. Но это не значит, что я не мог их ощутить?

Первые минуты ничего не получалось. Я пытался уйти от обычного зрения – смотреть только мертвозрением, что сложно было сделать не закрывая глаз. С закрытыми глазами точки из сознания не пропадали, но и ярче не становились. В итоге, я остановился на положении, в котором медитировал: веки прикрыты на две трети, свет попадает на сетчатку, но ничего конкретного ты не видишь. И спустя полчаса я будто нужный фильтр подобрал. Амулеты стали видны, причем не кучей, которой лежали, а по отдельности. Большинство едва–едва мерцало красным, мало выделяясь на фоне земли. Кроме того, что–то отчетливо красное светилось внутри сумок уснувшей «коровы». Которая, кстати, так и вырубилась: нагруженной и на ногах, только голову на землю положила – длины шеи хватило.

На всякий случай, я решил все же местный грузовик на ночь от поклажи избавить. Поснимал мешки, при помощи мертвозрения отбирая те, что светились магией. Главными находками оказались здоровенный тюк, занимавший большую часть места, и шкатулка, внутри которой словно лампочка горела, насколько сильно она «фонила».

Тюк был заполнен камнями темного цвета: отполированными с одной стороны, ребристыми с другой, будто их от чего–то отломали. Шкатулка открываться отказалась. Я честно искал потайной рычажок и вроде даже нашел. Обратно шкатулка не закрылась, но я решил, что это совпадение. Внутри лежали драгоценные или, скорее, полудрагоценные самородки. Желтого цвета, с темными прожилками, отчего казались треснувшими. Всего я насчитал девятнадцать штук. Непонятно, почему их везли не в рюкзаке? Не настолько ценные? По отдельности, в мертвозрении камни светились не так ярко. Ярче, чем отдельные «молотилки для перца», но ненамного. В общем, пока я решил сложить все на место. Шкатулку я починил… ну, изолентой перемотал. А что? Надежный инженерный способ!

Я еще немного походил, разглядывая через мертвозрение все вокруг. Одежду, снятую с тел умерших, бандиты побросали в одну кучу. В ней тоже нашлось кое–что магическое – нож, или, точнее, небольшой кинжал. Из хорошей, насколько я мог определить, стали. Рукоять черная, покрытая кожей, крупная, даже в ладони держать неудобно, хотя это от ладони зависит. Красным светилась не какая–то отдельная часть, а все оружие целиком. Несильно. Примерно как «деревянные камни» из тюка. Перекинув нож в кучку с амулетами, я продолжил осматривать одежду. Преобладали безрукавки с высокими воротами и обычные штаны. Что–то явно в ручную сделано, другие вещи напоминали заводские, хотя такой откровенной прям синтетики не заметил. Обычная джинса.

Походив еще, я снова взял в руки нож. Реально неудобно. Среди погибших были крупные мужики, наверняка, у кого-то имелись немаленькие ладони. Даже логично, когда у тебя оружие, которое только в твоих руках работает. Тем более, что на нем еще какая-то магия. Только в одной книге я читал, что люди определенных профессий в ножах с такими вот рукоятями иногда…

– Твою ж…!

Пробка держалась плотно, но моей силы хватило. И тут же мне впервые пришлось «зажмуриться» мертвозрением. К счастью, получилось само. Его интенсивность упала почти до ноля, но я все равно видел, как сияет красным огнем… некий выпавший из рукояти предмет. Чтобы вернуться к обычному восприятию, пришлось не один и не два раза напрячь затылок, но в конце концов я увидел… яйцо. Небольшое, размером с куриное. Второй категории в лучшем случае. Синего цвета. Осторожно прикоснулся… холодное.

Почему я его сразу не увидел?.. Даже сквозь нож… Понятно. Оно было в тряпку завернуто. Замотав находку обратно кусочком материи, я снова посмотрел мертвозрением. Ни малейшего следа красноты. И тоже, судя по всему, непростая штука. Уже обычным зрением я внимательно рассмотрел тряпицу. С носовой платок размером, тонкая до прозрачности. На ощупь будто из хлопка или чего–то подобного.

Получается, яйцо завернули в маскировочную материю, а затем спрятали внутрь ножа. Почему просто нож не завернуть? Во-первых, ткани бы не хватило, а во–вторых, это же идеальная маскировка. Накладываются на нож какие–то простые чары, вроде, скажем, самозаточки, что при любом обыске обязательно привлечет к нему внимание. Привлечет, и тут же отвлечет. Нож, заклятие простое на нем – все понятно, вопросов не вызывает. Умно придумано. Скорей всего, от знающего человека не поможет, но кого-то и обманешь. Если бы я в той книге не прочитал, ни за что бы не догадался. А еще говорят, что фантастика – не литература!

Яйцо я обернул той же тряпкой и спрятал в карман штанов.

Внутрь, развевая волосы, врывались порывы ветра. На лицо падали холодные брызги. Принцессе хватило бы мгновения, чтобы усилить палубный барьер, но делать этого она не собиралась. Каждая капля, что касалась кожи, напоминала ей, что все происходит взаправду. Что ветер не навеян книжным дурманом, а море – не наполнившая ванну вода. А еще запах соли… ни в одном из ее «снов» не было такого запаха…

– Могущественная, принести вам шиму потеплее?

– Просто Илианора, Терикан.

– Простите… я не могу…

– Даже если я попрошу? – чуть улыбнувшись, предложила Ила.

Глава защитников замялся. На породистом лице Комоица отразилась нешуточная борьба.

– Ничего ненужно, Терикан, спасибо, – ответила она, повернувшись обратно к морю.

Уже почти полный оборот императорский сиквестр летел вперед, едва касаясь волн. За это время принцесса не сомкнула глаз. Вид, что преставал перед ней, завораживал. Ила думала, что после ее «снов», уже ничего не сможет ее удивить. Ведь она бывала в местах, которые другие не в состоянии и представить. Каталась с ледяных горок на Катисто… заглядывала в Башню Мага и нашла в ней Ножного Советчика… провела тысячу бесед с Мудрым Тупоруком…Казалось, только теперь она начинала по-настоящему понимать разницу между иллюзией и реальностью. Для этого ей пришлось впервые покинуть дворец Императорского Дома.

– Я буду снаружи, могущественная. Я ушел.

– Я вижу, Терикан.

Дверь за ним закрылась, и тут же…

– Я же говорила, – Ила не видела, но чувствовала, насколько самодовольно смотрит на нее Луиза. Девушку мало интересовали прекрасные виды, с самого начала путешествия она только и делала, что подтрунивала над номме Комоицом…

– То же мне номме!

– Может быть он просто ответственно относится к своему делу?

– Ила, не будь наивной! А как же все эти взгляды… «Простите… я не могу…»

Луиза очень похоже спародировала голос защитника, Колин тут же захохотал. Ила с удивлением поняла, что даже…

– Диана!

– Факты указывают на то… – если в ее голосе и слышалось смущение, то лишь самая его тень.

Ила вздохнула.

– Самым логичным будет просто не замечать чувств номме Комоица, – произнесла Диана рассудительно. – Иначе, это может помешать выполнению его обязанностей. Кроме того, в нашем положении…

– Я помню.

– Но это не значит, что мы не могли бы немного потренироваться…

– Луиза! – теперь уже Ила с Дианой воскликнули одновременно.

– Что?!

– Это бесчестно! И ты знаешь, что мы не можем!

– И кто вообще это сказал?

– Все знают! И в дневнике написано!

– Но леона Альбина сама не знала! Она не была точно уверена!

– Я понимаю тебя Луиза. Но мы не можем рисковать.

Наверное, с минуту Луиза молчала. Ила не выдержала и бросила на нее взгляд. Девушка сидела в одном из многочисленных кресел их просторной каюты. Она выглядела… недовольной, но не слишком недовольной. Если и морщила веки, то самую малость.

– Я не буду спорить, – сказала Луиза, когда их взгляды встретились. – Но я посмотрю, какой будет у тебя вид, когда нам встретится кто–то, кто тебе понравится.

– Это неважно, Луиза.

– Не спорю, не спорю, милая!

Ила нахмурилась, но отвечать не стала. С Луизой иногда было просто невозможно разговаривать.

Вскоре вернулась Анна. Терикан открыл для нее дверь, зашел следом, осмотрел каюту, и только потом вышел обратно.

– Какая-нибудь менее утонченная особа могла подумать, что он надеется застать тебя за переодеванием, – будничным тоном заметила Луиза.

Ила сделала вид, что ее не услышала.

– Нер Соба сказал, что мы приплывем через три шара и десять листов, – произнесла Анна немного ворчливым голосом. За последние семнадцать кругов они с воспитательницей, давно ставшей подругой, провели не видясь ровно двадцать четыре оборота. Ила могла уловить малейшие оттенки эмоций женщины, как бы та не пыталась их скрыть.

– Кажется, нер тебе не очень понравился, Ани, – заметила принцесса, отвернувшись от волн.

– Свою работу он хорошо выполняет, – ответила Анна с нейтральным видом.

– Понятно, – Ила попыталась сделать вид, что не улыбается, но глаза верх-вниз все же дернулись.

– Сиквестры не плавают, Леона Герон, сиквестры, Леона Герон, скользят! – воскликнула женщина, все же не выдержав. – К концу путешествия от разговоров с нером Соба мой культурный уровень так вырастет, что мне придется парик носить! Места в голове для волос не останется!

– Я наверняка сумею придумать какое-нибудь заклятие, чтобы спасти твои волосы.

– Чтобы я без вас делала, могущественная, – чуть устало ответила женщина.

Она опустилась в одно из кресел. На столике рядом было разложено несколько форм и настоящих бумажных книг. И не просто книг, а фолиантов в защищенных обложках из архивов семьи Тарлиза. Хотя Ила ничего не забывала, для учебы все равно пользовалась как формами, так и обычными тетрадями. Это помогало систематизировать информацию.

– Ты ничего пока не придумала? – спросила Анна после небольшой паузы.

За зачарованными обложками прятались дневники леоны Альбины – одной из четырех Волшебниц императорского Дома. Других сведений об Испытании не сохранилось. Разумеется, Ила ничего не перечитывала. Она запомнила записи до последней черточки много лет назад, но номме Готрази предполагал, что на Диком дневники могут как–то измениться. Появятся новые страницы или же они смогут иначе трактовать смысл старых. От истинной магии стоило ждать и не таких чудес… К сожалению, не в случае Илы. Принцесса обращалась со своим магическим ядром ничуть не хуже, чем с манусом, успела изобрести множество новых заклятий, но… не более. Ее возможности не превосходили возможности простых магов с мощными магоэлементами в манусах. А когда она смотрела объемные передачи Пьедестала с чемпионата Лайта по магическому искусству, то видела там людей вроде Стефана Тайвза или Тудана Бенатиа. Да, она могла колдовать и без мануса, но по сравнению с ними она была бы, как ездовой тупорук рядом с диким. Или с кзаратогом… если они на самом деле существовали, конечно.

– Пока нет.

– Знаешь, я все думаю про это место… сейчас... – взяв одну из книг, женщина перевернула несколько страниц. – Вот это! Эм… …великая Кассандра писала, что сила пришла к ней, когда она уже отчаялась ее получить. Не тренировки помогли ей, не наставления учителей, сам Остров помог ей… Вот! «Сам Остров»! Вдруг, она имеет ввиду не Дикий, а какое–то другое место? Нормонд или Сиратору?

– Дикий всегда называли Островом, – заметила принцесса.

– Я знаю! Но ведь и острова тоже как-то нужно было называть. Мы не можем знать, о чем именно здесь речь. Может, это вообще про Пещерный Порт?

Ила не ответила. И так было понятно, о чем Анна думает. Она не хотела, чтобы Ила отправлялась на Дикий, и искала предлог, который мог бы ее остановить. Или хотя бы заставить ее убраться с «Острова» поскорее. Причина была более чем понятна. Императрица Альбина, чьи дневники сейчас лежали на столе, трижды бывала на Диком. В первый раз она прошла Испытание и стала истинной. Во второй раз она охотилась на опасных животных в магических лесах и получила очень серьезные ранения, которые беспокоили ее до конца жизни. В третий – сражалась с Мертвым Королем. Победила, но… погибла сама. Анна не хотела отпускать подопечную в столь опасное для Волшебниц место. Вторая Волшебница – императрица Кассандра, тоже умерла на Диком. Правда, ей тогда было больше двухсот кругов и считалось, что умерла она от старости, но воспитательницу это мало утешало.

– Нужно было оставить ее в Лайте, – донесся до Илы голос Дианы.

– Я не могла так с ней поступить, – мысленно ответила принцесса.

– Тогда мы обязаны оставить ее на сиквестре, – настаивала Диана. – Что, если произойдет что–то опасное? Она плохо владеет манусом. Тебе придется самой ее защищать. Это рассеет силы.

– Вряд ли это Пещерный Порт, – сказала Ила Анне. – Если бы там было что-то необычное, уже давно бы нашли.

– С помощью истинной магии можно все что угодно спрятать.

– Они все так верят в истинную магию…

– Для них это былька…

– Я понимаю, что ты беспокоишься, Ани, – произнесла Ила вслух. – Но все будет нормально. Ни с кем из Волшебниц не случалось на Диком ничего плохого при первом посещении.

Воспитательница смерила ее долгим взглядом и, вздохнув, положила дневник обратно на стол.

– Ладно. Может быть, поедим?

– Я хочу воздушный торт!

– Кевин!!!

– Хочу! Хочу! Хочу!

– Может, копу попьем?..

– Торт!!!

Я лег вслед за Чириком. День вышел нервным, обычных двух часов «сна» мне на отдых могло не хватить. Черту я у Чирика специально не забрал. Он наверняка заметил, что сплю я немного, но не мог узнать, что я способен определить спит ли он. Да и про само мертвозрение, ясен пень, помалкивал.

И спутник как раз не спал. Храпел старательно, но его желтый огонек был распределен по всему телу, а не сужался до пределов головы, как когда он засыпал. С выводами я не спешил. Именно в этот момент между двумя сторонами его души мог зарождаться диалог. И лишь одна из них утверждала, что со мной надо поступить как Киса с Остапом Бендером в конце романа. Вторая спорила и говорила, что это неправильно, что вернее будет подождать час-другой, пока сон не станет крепче, а уж потом… Могла быть и третья сторона, что выступала за мир во всем мире и доброе отношение ко всему живому, но пока попутчик выглядел человеком далеким от гуманистических ценностей.

Уснул Чирик через час. Я еще раз прошелся мертвозрением по окрестностям, после чего тоже расслабился. Мысли замедлились. Шелест журчащей неподалеку реки не пугал, как в первые дни на Острове, а успокаивал, словно колыбельная. Лежа на спине, я разглядывал невероятное местное небо. Красная покрытая трещинами луна, казалось, пожирала саму себя. Синяя сияла словно источник. Неделю назад, когда мерзкий гремлин Джонни только «спас» меня с Острова, расстояние между ними было намного больше. Еще неделя или около того и одна из них должна будет закрыть собой вторую. Версию, что они могут столкнуться и накрыть осколками планету я предпочел не рассматривать.

Время текло. Я не отводил взгляда от неба… и вдруг «проснулся». Не плавно, как бывало, а резко, будто меня за одно место ущипнули. Уже по привычке я первым делом «шевельнул затылком»… и сразу ощутил рядом мертвяка! Насыщенную зеленую точку с большим количеством зелени в районе головы.

Я вскочил, достал Черту. Не пистолет, потому что катастры работали тише: сжигали воздух с негромким «вжих!», но не более. Чтобы не будить Чирика, направился за пределы лагеря. Судя по мертвозрению, мертвяк двигался прямо на нас. Ночи в этом мире были светлее, и спустя минуту я без труда разглядел приземистую фигуру. Мужчина, и, очевидно, мертвый: живые с откушенным носом так спокойно себя не ведут. Одежда грязная, видимо не раз падал по пути. Когда расстояние сократилось до десяти метров, я расслышал характерный мертвячий хрип. В пяти метрах от меня зомбак остановился. Если бы не красные огоньки в глубине неподвижных глаз, можно было бы подумать, что в статую превратился. То, что я сначала принял за грязь, оказалось копотью. Амулетом что ли подпалили? Или сам в огонь греться полез, как мы тогда с Катей видели?

– Здорово, что ли? – произнес я негромко.

Понять бы, какого черта он здесь оказался. В этом мире тоже эпидемия?

– И чего с тобой делать?

По моей теории я мог неким образом «договариваться» с мертвяками «синего» цвета, а «черные» на меня нападали. «Зеленые» просто не нападали.

– Может, откормить тебя?

Это, кстати, мысль, хотя… хотя нет. Если кормить, то чем? Животными? Мертвячий вирус перерабатывал чуждые ДНК под свои нужды. Что, если из–за животной диеты он утратит возможность вернуться в человеческий облик? Мне ведь по какой–то причине колбаса в рот не лезет. Ну а кормить его другими зомбарями как-то неэтично.

Не придумав ничего лучше, я отвел его глубже в лес и привязал к дереву его же ремнем. Заодно обшарил карманы и даже нашел кошелек с деньгами, что меня очень сильно удивило. Дело в том, что ни у Чирика, ни у кого другого из их разбойничьей братии при себе денег не нашлось. Ни монеток, ни купюр, ни ракушек. Я даже предположил, что оплата может производиться с помощью магии. Приходишь в магазин, а там по твоей ауре очередной катастр определяет, насколько ты платежеспособен. И когда расплатился, делается отметка, и информация автоматически распространяется по волшебному интернету. Ну или лепрекон отправляет ее через радугу, частности не так важны.

Видимо, идея с универсальным платежным средством была достаточна очевидна, чтобы до нее независимо додумались в паре разных миров. Кошелек выглядел, как кожаный мешочек с завязками, который внутри делился на несколько отделений. Всего я обнаружил четыре вида монет: рыжие сильно покоцанные монетки, такие же рыжие монетки с дырками по середине на манер старых китайских, серебристые монетки с дырками и серебристые монеты без дырок. Последних было четыре штуки и они привлекли внимание тем, что светились вполне отчетливо красным в мертвозрении. Совсем не сильно, примерно как те «деревянные камни», которых на тупоруке был мешок литра на три. На одной стороне монеты были надписи, со второй смотрело ехидно–хмурое лицо. Не уверен, что художник так и задумывал. Лицо на монете говорило скорее: «Ладно, ладно, я сделаю вид, что мне не все равно, но на самом-то деле вертел я вас всех на одном месте», а не о том, что «Я мудрый и грозный правитель». Хотя может у них на монетах и не правителей изображали, а, к примеру, ученых или поэтов. Или стенд-ап комиков. А что, хорошая идея!

Остаток ночи я стоял в джанджуане и крутил круги. Импульса все еще не было, но внимание от точки к точке я вел уверено, что не могло не радовать. Как известно, мысль ведет ци, а ци ведет тело. Если есть первая составляющая, остальные две равно или поздно подтянутся.

Позавтракав, мы продолжили путь.

– Почему нет других охотников? – спросил я Чирика. Эта мысль давно не давала покоя. Вроде как, таких как он целая деревня. Не в смысле, извращенцев, матершинников и обжор, а собирателей ценностей. Тут же за неделю ни одного нового человека.

– С той стороны Костлявой, – махнул рукой он. – Кто не хашак, все туда ходят. Добыча лучше и ближе.

– То есть, ты и твои друзья хашаки? – невзначай уточнил я.

Несколько секунд Чирик недоуменно на меня смотрел, затем вдруг стал багроветь. Раньше я за ним такого не замечал, так что разглядывал с интересом. Ей богу, еще чуть-чуть и из ушей пар пойдет…

– М’нака чуга! Жагар дого сахра!..

Фу, я даже успокоился, когда его прорвало, а то еще кровоизлияние заработал бы. Вот же впечатлительный товарищ.

– …шакта ди рыга са!..

На самом деле, я не из одной только любви к прекрасному его злил. Прооравшись, он как правило, начинал что-то объяснять. В этот раз он тоже начал с уточнения, что я самая глупая в мире шакта, вылезшая из самой глубокой тыры на радость всем м’накам в округе, что я принял с пониманием. Потом Чирик заговорил о частностях, и вот тут уже пошла информация. Хашаками оказались не Чирик с товарищами, которые Чирику вовсе не товарищи, а так, шакта приблудная, а те за кем группа какого–то Зомедона, который был должен целую гору всего хорошего Сориму. Сорим, как я понял, это был один из спутников Чирика по засаде, который и подговорил Чирика с остальными подловить Зомедона на возвращении из леса. Оплатой за участие должна была послужить часть добычи, так как Сориму удалось выяснить, что Зомедон отправлялся в лес с другой стороны Костлявой не просто так, а по какой–то наводке. Мол, он точно знал, что сумеет отыскать и принести обратно в деревню какой-то мегаценный то ли гриб, то ли хвост саблезубого страуса.

Но, в итоге оказалось, что Сорим – та еще м’нака, так как ничего особо ценного у Зомедона не оказалось. Как и его самого, кстати. Зомедон отправил в лес только своих людей, а сам остался в деревне, будто думал, что без него справятся. И ошибся. Добытого, по словам Чирика, должно было хватить на пару недель отдыха и чтобы к следующему рейду подготовиться, но не более.

Ситуация стала яснее. Например, я понял, что разборки без привлечения органов правопорядка здесь не редкость. Вероятно, из-за того, что сами походы в лес смертельно опасны. Отряды часто не возвращаются или возвращаются не в полном составе, и ни у кого это вопросов не вызывает. Я хотел уточнить насчет милиции-полиции, но словарного запаса не хватило.

– Да найдем мы тебе телку, найдем! Хоть ты и м’нака…

Да, он подумал, что я беспокоюсь, что без меня всех девок разберут, хотя и неясно как он к такому выводу пришел. Я решил повременить со сложными вопросами, пока не научусь понимать Чирика лучше или, что скорее, не познакомлюсь с кем-то адекватным.

Часа через два впереди показался мост. Точнее не мост, а МОСТ. Чем ближе мы подходили, тем большее впечатление он производил. Словно в родную Сибирь попал. Но если дома это мог быть привет от советского прошлого, то здесь… к мосту даже грунтовка не вела. Когда мы подошли вплотную, проектировщик внутри меня жалко залепетал. Мост был построен в один пролет и опирался только о берега. Общая длина превышала пятьдесят метров, а толщина самого полотна не дотягивала и до ДЕСЯТИ сантиметров. Если бы он был сделан из бетона, пусть сколь угодно армированного, то обвалился бы под собственным весом. Здесь же покрытие оставалось идеально ровным.

Не заметив моих колебаний, Чирик спокойно завел тупорука по насыпи наверх – мост возвышался над рекой на несколько метров – и двинулся на другую сторону. Даже не знаю, почему я так сильно был удивлен. Катастры, ходячие мертвецы и Джонни нарушали привычные физические законы ничуть не меньше. Видимо, что-то профессиональное. Подумав секунду, я плюнул на светло-серую поверхность: не чтобы выразить презрение, а для проверки. Подождал немного, потом размазал.

– Хоть так…

Слюна не впиталась. То, что я сперва принял за бетон, на ощупь оказалось куда сильнее похоже на пластик. Это меня немного успокоило, и я тоже поднялся наверх. И сразу увидел море. Спустя пару километров Костлявая сливалась с широкой синей гладью. А на другом берегу реки через те же полтора-два километра виднелись какие-то постройки.

Да здравствует цивилизация.

За свою жизнь Ила побывала в невообразимом множестве самых странных мест внутри своего сознания, видела на страницах книг и форм Острова Пекла, Хуский Залив, Паучью Пустыню, города Онории и Сара, но в реальности она не покидала императорского квартала Лайта. Впервые она смотрела на какой–то другой город.

– Интересно, там хотя бы купальня есть? – с сомнением произнесла Луиза.

– Это фактория. В факториях купальни – не главное, – рассудительно ответила Диана.

Ила же думала о том, что Мель – очень небольшое поселение. В справке по факториям, которую она изучила перед отправлением, говорилось, что постоянно здесь проживало менее двух с половиной тысяч человек. На Диком насчитывалось семь факторий:

1. Глубокая.

Население более десяти тысяч и растет. Основной магоэлемент: дукат. В среднем один дукат – костяное уплотнение в скелете красного окуня, попадался в одной рыбе из тысячи, а в одной из десяти тысяч – двойной дукат. Из последнего чаще, чем из любых других магоэлементов делали боевые манусы. На Глубокой вообще была развита рыбная промышленность. Даже Ила пробовала морские котлеты из Глубокой. Если бы не непереносимость всего вододышащего у Анны, они бы чаще такие заказывали. В целом, Глубокая скорее считалась полноценным городом, а не промысловым фронтиром – она не особо зависела от Анора. Магоэлементы здесь добывали и в море, и в лесу и в шахтах. Значительную часть тут же перерабатывали, производя несложные катастры и лазры. В шахах в числе прочего был даже ойр.

Сайнесс, Онория, Сар и Султанат Нот содержали в Глубокой огромные представительства. Важные вопросы решались голосованием. От Сайнесса всем заправлял Древний Дом Трацте.

2. Черный лес.

Население около пяти тысяч. Главный элемент – алый орех. «Орехи» добывали, убивая кайсов, которыми кишил этот самый «Лес». Ила пришла в ужас, узнав, что на десяток добытых «орехов» приходилась смерть одного или двух искателей. Так же в Черном Лесу в шахтах добывали сены и канты, хоть и меньшим числом чем в Глубокой. Зато, в местных горах был тропал. И очень много тропала. Значительная часть населения занималась в Черном Лесу выплавкой руды.

Черный Лес был факторией Сарского Графства. Другие страны, разумеется, тоже имели там представительства, но по влиянию люди Графа далеко их опережали.

3. Острова Ската.

Население три с половиной тысячи. Основным занятием считалась ловля дохлых скатов, но добывали их крайне мало. Несмотря на то, что желающие не переводились. Уж слишком много сложностей таила в себе охота на этих созданий. «Череп дохлого ската» был основным элементом для создания сверхмощных боевых машин. Установленный особым образом, он уменьшал вес корпуса в несколько раз. На самых больших патагонах и сиквесторах обязательно устанавливали подобный магоэлемент. Верхний Ветер – не исключение. Остальные части скелета скатов использовали для производства летунов. Впрочем, в гораздо больших объемах искатели на Островах добывали дукаты и объединяющие камни.

Заправляла на Островах Онория. Сайнесс тоже имел влияние, но все же не такое большое.

4. Мель.

Население две с половиной тысячи. Добывали всего понемногу, хотя в первую очередь факторию знали по квацким камням – магоэлементам, из которых создавали оружие огромной разрушительной силы. Только добывали их далеко от фактории – на берегах Озера Волн. И экспедиции каждый раз возвращались с добычей, вот только не каждый раз возвращались в принципе. В среднем, один отряд из двух. Читая об этом, Ила удивлялась, что это ее называют сломанной, а не искателей. Так же в Мели добывали коронит. Хотя на переплавку руду приходилось везти уже на материк. Не на всех факториях возможно было создать для этого условия – слишком уж трудоемко.

Главным в Мели был Сайнесс. Наибольшее влияние имел Древний Дом Саме.

5. Холодная.

Население полторы тысячи человек. Как понятно из названия, находящаяся холоднее и дальше от остальных фактория. Главный элемент – обратный корень. Их очень много добывали в местных пещерах, хотя давалось это нелегко. Во-первых, во всех магических пещерах водились двуроты, которые нередко нападали на туннельников. Во-вторых, обратные корни зарывались внутрь каменной породы, порою, на несколько десятков мечей. Снаружи оставался только ярко–фиолетовый цветок – наинья. Трудились туннельники тяжело. Попутно с корнями наиньи на шахтах Северной добывали сены, канты, оревоны, но в сравнительно небольших количествах. Еще, некоторые верили, что в местных магических лесах обитают кзаратоги. К счастью, Холодная располагалась изолировано, и в самой фактории их никогда не видели. Сами же искатели на кзаратогов не охотились. Видимо, все же не до такой степени сломанные.

Заправлял в Холодной Султанат Нот, причем никого другого туда не пускал. Ну, кроме Нормонда, разумеется. Без их кораблей даже Султанату пришлось бы прекращать навигацию на большую часть Распада и Рождения.

6. Рассветная.

Население чуть более тысячи человек. Добывали в Рассветной более–менее все. Даже считалось, что именно в Рассветной больше всего шансов отыскать «алую птицу». Анна рассказывала, что манус Стефана Тайвза содержал как раз этот магоэлемент. Несмотря на это, популярностью Рассветная не пользовалась. В справке говорилось, что из–за… запаха. В фактории пахло так плохо, что рекомендовалось не сходить на берег без специального султа, очищающего вдыхаемый воздух. Номме Гротрази рассказывал, что когда факторию основывали, там никакого запаха не было. Уже потом эти «регановы хашаки доигрались». Что именно случилось, учитель не сказал, вместо этого заставил ее сделать двести заклятий Огнешара, раз уж «у нее столько свободного времени, чтобы о всякой ерунде спрашивать».

В Рассветной имели представительства все большие страны, причем за главенство никто не спорил. Леона Серанора объяснила, что обычно туда отправляли сыновей знатных Семей и Домов, чтобы у тех появилось время «подумать».

7. Синяя Скала.

Население меньше тысячи человек. Наименее популярная из колоний, прежде всего, из–за отсутствия ископаемых магоэлементов. В той же Рассветной была небольшая шахта с сеинирами, здесь же магоэлемнты добывали исключительно в магических лесах. С берега Синюю Скалу окружала мель, потому красный окунь в этих местах не водился. Большее, что давало море – водоросли круконы, из которых делали рукояти для артефакторного холодного оружия и иногда для катастров.

Сиквестры и полусиквестры не могли пройти через рифы, потому, чтобы попасть из Анора на Синюю Скалу, добирались сначала до Мели, а потом садились на катера и шли до фактории уже на них.

Еще, о Синей Скале ходила дурная слава из-за того, что эта фактория лежала ближе всего к Хамртуму, точнее к тому месту, где он раньше стоял. И где обитал последний Мертвый Король. Тот самый, которого одолела Альбина. Теперь это было неважно, потому что всех поднятых перебили, а Хамртум сравняли с землей, но даже выбирая между Рассветной и Синей Скалой далеко не каждый предпочитал последнюю.

И вот, они прибывали на Мель. На Дикий.

«Земля моей самой большой удачи и моего самого жестокого разочарования».

Большинство считало, что под «удачей» в этих строках Альбина подразумевала победу над Мертвым Королем, а под разочарованием – смертельные ранения, которые получила в последней битве. Вот только, эта фраза была написана до того боя. Альбина не взяла с собой дневников, когда отправлялась на Дикий в последний раз. Неужели, она знала, чем все закончится?

– Все готово? – спросила Ила, когда Терикан вошел в каюту.

– Могущественная, с фактории сообщили, что у них какие-то проблемы, – сообщил защитник. – Они пока не могут принять корабль. Какой-то бардак, они видимо не поняли, что это Императорский сиквестр. Нер Соба отправил отряд из абордажной команды, они разберутся, в чем дело.

– Хорошо, Терикан, мы подождем.

Дверь за ним закрылась.

– Нужно было все же отправить челнок вперед, – сказала Анна.

– Он опередил бы нас всего на шар–полтора.

– Ты права, конечно…

Ила бросила на подругу вопросительный взгляд.

– Не нравится мне это, – вздохнув, призналась она после паузы. – У меня плохое предчувствие.

– Оно еще в Лайте началось.

– Да, но…

Слов у воспитательницы не было. Ила видела, как та беспокоится и насколько сильно старается, чтобы это беспокойство не передавалось принцессе. Сама Ила чувствовала… неизбежность. Не обреченность, а именно неизбежность. Она знала, что это ее путь. И очень давно его приняла. Нельзя сказать, что она совсем не боялась… но если по правде, ей уже надоело сидеть во дворце. Франческа, которая была всего на полтора круга ее старше, проводила внутри дворца даже меньше времени, чем за его пределами, а для Илы это была первая возможность. И она смотрела на нее хоть и с опаской, но и с воодушевлением.

– Не бойся, я уверена, все будет хорошо.

Терикан вернулся спустя полшара, и по его виду Ила сразу поняла: что-то пошло не по плану.

– Могущественная…

– Говори!

– В фактории поднятые, – быстро произнес глава телохранителей. – Много поднятых. Усыпление Мертвых почти не действует. Совет Фактории вместе с искателями вылавливают их по одному, но пока…

Ила пораженно на него уставилась. Да, просто быть морально к чему-то готовым и встретиться с этим по-настоящему – не одно и то же. Невольно, принцесса коротко глянула на Мертвого Человека. Не промелькнет ли что-то в его неподвижном взгляде на этот раз… но нет – он остался все той же молчаливой глыбой.

– Ила, – подала голос Диана.

– Да, ты права, – тут же согласилась она.

– Мы идем туда, – сказала Илианора вслух.

– Что? – бросив вверх веки, Терикан посмотрел на нее, явно не понимая… но спустя мот…

– Нет! – это они произнесли в один голос с Анной.

– Могущественная…

– Ила!

Не говоря ни слова, принцесса направилась в сторону одевальной. Когда Анна ворвалась вслед за ней, Ила уже сбросила шиму с якашей.

– Ила!

– Я слушаю тебя, – спросила Ила, остановив на Анне взгляд.

Едва они спустились на пирс, телохранители выстроились вокруг Илы кольцом. Манусы все шестеро надели еще на сиквестре. Лазры на телохранителях были замаскированы под походные кувоны, но Ила чувствовала силу магоэлементов, исходящую от них.

– Могущественная, – обратился к ней Терикан, заняв место чуть впереди и справа. – Мы сможем защитить вас практически от любой опасности, но на случай, если наших сил не хватит, я прошу вас поначалу не вступать в бой, чтобы сохранить энергию.

– Я все понимаю, Терикан, – ответила принцесса, – вам лучше знать, как выполнять свою работу.

– Спасибо, могущественная, – с явным облегчением он прикрыл глаза.

– Но если мы увидим в опасности подданных Сайнесса, будем обязаны им помочь, – заметила она.

– Я уже дал инструкции на этот счет. Жет и Левша будут этим заниматься. Черный будет накладывать Усыпление Мертвых, на нем же поиск и маскировка. На Харте атака по мертвецам, на Камне защита. Я помогаю Харту. Кадон защищает лично вас, могущественная. Если остальных выведут из строя, он обеспечивает ваш отход.

– Я все поняла.

Ила не сомневалась, что внутренники и без того знали свои роли, но перед каждым выходом в условно опасное место Терикан коротко повторял задания для каждого. Наверняка, и для того, чтоб она была в курсе.

В конце пирса позицию занимал заслон абордажников, по центру которого граничники установили пару переносных хатордоров.

– Могущественная! Вы отправляетесь в город?! – к ним подбежал десятый, что командовал отрядом.

– Нер?..

– Нер Долтон Брагаз, могущественная! Мы будем сопровождать вас! С этими мальчишками, – он едва ли не с нежностью коснулся одного из хатордоров, – здесь и пары человек хватит, а мы десяток оставим. Ни один кусач не прорвется. А остальные вас сопроводят!

В заслоне Ила насчитала тридцать граничников. В другом случае она бы наверняка приняла предложение.

– Вы не должны нарушать приказ, нер.

– Но…

– Со мной защитники, я в безопасности.

– Тогда мы…

– Достаточно, нер, – перебил его Терикан.

Десятый отошел в сторону, они продолжили путь. Ила смотрела вперед – на город, но не могла не замечать взглядов, которые бросали на нее граничники.

– Слушай, а ты популярна, – заметила Луиза. – Может, Реган с ним с Испытанием?Похоже, все только и мечтают, чтобы ты взошла на трон.

– Не говори глупостей, это наш долг.

– Ой, уже и пошутить нельзя.

Ила очень редко общалась с новыми людьми, и, как и Луиза, была удивлена тем, какая слава о ней ходила. Она всегда думала, что ее наоборот будут считать сломанной. Неужели, все из-за того, что в ней видят будущую Волшебницу?

Пирс упирался в закованную камнем набережную. Она лежала на три меча выше, видимо, чтобы во время шторма порт не заливало водой. Наверх вел ряд выщербленных подошвами ступенек.

– Жет, Левша, вперед, – скомандовал Терикан.

Двое телохранителей тут же забежали наверх, осмотрелись.

– Поднятые, – спустя листик сообщил Жет. Его голос чуть глуховато раздался прямо от кувона Илы. Дубли вшивали в лазры, чтобы переговоры слышали все участники отряда. – Двое. В пятидесяти мечах. Нас не видят.

– Хрипуны?

– Скорей всего.

– Достанешь Усыплением?

– На грани.

– Пробуй.

Ила почувствовала, как засияли внутри мануса внутренника магоэлементы, и как от них отделилась энергия. Она ощущала это собственным ядром. Обычные маги чувствовали то же, но через заклятие Диска, без которого манус вообще не работал. Но номме Гротрази настаивал, чтобы она меньше пользовалась манусом, а больше истинным колдовством. Постепенно это приносило пользу. К примеру, по рисунку, в который складывались энергии внутри мануса, принцесса могла заранее понять, какое заклятие хочет применить маг. Правда, с номме Гротрази это не работало. И с другом бабушки – Венсаном Обуга тоже. Она пару раз проводила с ним спарринги. Зато защитников она таким образом чувствовала.

– Упали, – сообщил Жет спустя мал.

Выждав пару листов, Терикан скомандовал идти дальше. Они поднялись на набережную, Ила замотала головой по сторонам. Пара длинных пирсов вторгалась далеко внутрь бухты, около одного из них теперь занимал место императорский сиквестр. Еще несколько причалов неуклюжими отростками едва–едва царапали залив. Их окружало множество мелких лодочек, из половины которых торчали иголки мачт. Из крупных кораблей у пристаней стояла лишь пара полусиквестрв и одна нормондская барракуда. Верхний Ветер даже последнюю превосходил в размерах, по меньшей мере, в четыре раза. Людей на пирсах, за исключением блока нера Брагаз, видно не было. Хотя внутри кораблей наверняка кто-то прятался. Во всем, что она читала про поднятых, говорилось, что пока они способны отыскать пищу где-то еще, воды они будут избегать.

– Совет Фактории в той стороне, – указала вперед Ила. Еще в Лайте она потратила листик, чтобы изучить карту Мели. Как обычно, этого хватило, чтобы запомнить ее в мельчайших деталях.

– Двигаемся. Левша первый, Жет страхуешь его.

Ила ощутила, как от Черного – высокого смуглого внутренника, в стороны стали расходиться волны Широкого Диска. По сути, это было то же заклятие, что служило основой для управления манусом, только расширенное. С ним Черный мог чувствовать все, что содержало магию, в радиусе до полусотни мечей. В том числе, людей и мертвецов. Чтобы отличить первых от вторых или отыскать тех, кто маскируется, требовались более сложные заклятия. И более прихотливые. Не полагаясь на одну магию, внутренники скользили взглядами по улицам, выискивая опасности. Впрочем, Ила готова была их предупредить. Почти невозможно подкрасться к тому, у кого столько «друзей». Причем, невидимых друзей, от которых никто не станет таиться.

– Двое внутри! – резко сообщил Черный, и вся группа замерла.

Защитник указывал на один из деревянных складов, которыми была утыкана вся портовая часть. Ила тоже их почувствовала. Ядро, если особенным образом на него настроиться, позволяло ощущать вокруг не только магию, но и просто людей. Причем, ощущать по-разному. Ила почти всегда могла определить, способен ли человек управляться с манусом или нет. К сожалению, это умение она пока развила не идеально – ядро, подчас выдавало столько подробностей, разрозненных ощущений, что всякая концентрация исчезала.

– Люди или хрипуны, след слабый…

– Могут быть дети, – произнесла Диана.

– Да, я тоже так по…

– Слева!!!

Крик Агофы застал Илу врасплох, но рука с манусом дернулась словно сама по себе, создавая в нескольких мечах от группы Стену Красного Огня. И только после принцесса ощутила пару отринувших от заклятия точек, причем, ощутила истиннымядром, для Диска они оставались невидимыми.

– Лазрачи! – вскрикнул кто–то, и спустя мал пару хищных фигур изрезало линиями Черт и Весов.

Сама Ила не атаковала. Скорей всего, и Стену ставить не стоило, тем более из Красного Огня. Камень владел очень необычной техникой, она не до конца понимала, какими именно заклятиями он защищает отряд, но поднятые к ним бы не подобрались.

Мужики направили Черты на меня, на что я ответил…

– Э–э… привет?..

Эйнштейн говорил, что глупо раз за разом делать то же самое и надеяться на выходе получить другой результат. Само вырвалось. Причем, по-русски, что вряд ли добавило понимания.

Теоретически, они могли полезть через окно, потому что главный ход закрывали зомби. Вот только увидев меня, мужики даже не переглянулись.

– Я ухожу, – произнес я твердо на местном.

Ноль реакции. Я сделал крошечный шажок назад… и сразу прыжок спиной вперед, потому что они начали стрелять. Я же не ответил: не из катастра, не из АК. Почему? Потому что ненависть порождает лишь ненависть, насилие порождает насилие, а жестокость порождает жестокость в раскручивающейся спирали всеобщего разрушения… ну и еще немного из–за того, что не успел.

Скрывшись в проходе, я забежал за дом. Мужики же, судя по мертвозрению, полезли в разбитое окно.

– Блин, – проворчал я.

Если подумать, то кооперироваться с местными тоже вариант. Особенно, с каким-нибудь крутыми сталкерами. Не такими, как Чирик. С кем-то, кто передвигался по деревне. Я бы показывал им на «суперов», они бы их отстреливали по одиночке. Только как объясниться, когда языка толком не знаешь? А уж если всплывет, что я слегка Темный Лорд… марагаз, то есть… мало ли как здесь с такими поступают? Сомневаюсь, что конфетами угощают.

Не понимая, что делать, я почти неосознанно двинулся в сторону клуба. Вдруг, если подойду ближе, замечу что-то, что поможет? Пройдя мимо пары, вероятно, жилых домиков, я перемахнул через каменный забор чего–то вроде кузницы. Из крыши небольшого приземистого здания торчало сразу пять труб. Одна напоминала кирпичную, вторая явно была вылита из того же то ли бетона, то ли пластика, что и мост через Костлявую, остальные три выглядели металлическими. Две ярко–красные, блестящие как медь, и последняя – желтоватая, цвета латуни. Рядом со входом на подставке стояла огромная бочка литров на пару тысяч. Из нижней части внутрь здания тянулась покрытая ржавчиной труба. Если профессиональный взгляд меня не обманывал, примерно 25 на 3,2. Весь дворик был уставлен кладовками и шкафчиками, от половины из которых в мертвозрении густо веяло «красным». От входа в здание магией вовсе разило. Зажмуриться, как от синего яйца не хотелось, но и от просто сваленных в кучу катастров «фонило» совсем не настолько.

Я так засмотрелся, что едва не прозевал еще одного «супера». Он выскочил изнутри одного из ящиков. Я дернулся назад, стараясь отловить блестящую тень прицелом автомата…

– Курру…

Звук сбил меня с толку. Сказать по правде, я не ожидал чего-то настолько… милого.

– Курру…

Звук шел изнутри мехового шара с торчащими из шерсти многочисленными лапами. Стояло существо только на нескольких из них. Дружелюбное ворчание издавала огромная зубастая пасть, челюсти работали, что–то старательно пережевывая. Ни головы, ни глаз видно не было – только нос, покрытый шипами влажный язык и зубы. Остальное скрывала шерсть.

– Э… привет?..

– Курру!

Сработало! Существу мое приветствие явно понравилось. Оно подошло-перекатилось чуть ближе и снова заурчало. Выкуси, Эйнштейн! Иногда просто нужно продолжать пробовать! Проявить упорство! Твердость!

– Правда, малыш?

– Курру!

Не то, чтобы малыш – центнер веса в нем был – но он очень походил на домашнего питомца. Не собаку! Собаки – зло! На что–то доброе: хомяка или морскую свинку. Если бы не мертвозрение, в котором он светился синим, я бы не подумал, что это мертвец. Как-то я прежде не видел мертвецов с шерстью. Может, из местной зверушки развился? Хотя я думал, что «синие» только из людей могут получиться… А почему я так думал? Что я знаю и почему я это знаю? Э–э… ладно, оставим пока.

– Вот же ты шерстяной какой… На тебя, наверное расчесок не напасешься…

Сказать, по правде, немножко я все же очковал. В одной книге, напрочь фэнтезийной, некие лжеоленята, пользуясь своей симпатичностью, приманивали доверчивых и выстреливали из открытого рта «языком чужого». Ну, тем самым, который напоминает полуметровый, простите, фаллос с зубами на конце.

– Шерстяной… Тебе ведь нравится это имя? Шерстяной?

– Курру…

– Нравится? Конечно, нравится! А знаешь почему? Потому что это отличное имя! Хотел бы я, чтобы меня называли Шерстяным!..

Я несколько раз сжал–разжал кисть, как делают обычно перед уколами. Для чего? Ну, спросите, что попроще. В итоге, все же решился: потянулся к коричневому загривку…

Хрум!

За мгновение вся жизнь промелькнула перед глазами: детский садик… школа… промах Бесчастных… чтение Гарри Поттера… первое занятие по тайцзи… институт… день, когда Роулинг сообщила, что всегда представляла Гермиону чернокожей… секунда, когда мерзкий гоблин Джонни стырил последнюю банку Кока–Колы… Множество событий, затронувших самые тонкие струны моей души. А все потому, что на миг я подумал, что снова лишился самого дорогого. Движение «Шерстяного» оказалось настолько молниеносным, что я даже вздрогнуть не успел. Вниз я посмотрел только вспомнив, что «самого дорогого» на месте давно нет, потому и беспокоиться не стоило.

– Дружочек… – проворковал я, чуть треснувшим голосом. Опустил голову и увидел, что «дружочек» ничего у меня не откусил. Несколько рядков белоснежных клыков сомкнулись на «Огнешаре», что висел у меня на сузке.

– Курру…

Осторожно, я отстегнул катастр. «Супер» тут же парой лап прижал его земле, мощной пастью раскурочил стальной корпус, и, с довольным «курру» принялся пережевывать что–то добытое внутри. При этом ошметки амулета сразу перестали быть в мертвозрении «красными», даже остаточного фона не сохранилось.

– Интересно…

Значит, мертвяки не только мясом питались? Может, и мне чем–то подобным салатик заправить? А если, это еще и вкусно окажется? А уж про возможность отрастить на месте старого не простой, а магический… Ладно, лучше не мечтать раньше времени.

Я подбежал к забору на другой стороне дворика. Отсюда виднелся только край окруженного мертвецами клуба – мешало еще одно здание, из крыши которого торчали деревья – зато расстояние уменьшилось. В толпе насчитал четырех «черных» и пятерых «синих» суперов. Плюс мой новый друг. По идее, преимущество на «нашей» стороне. Несколько секунд я решался, даже набрал воздуха, чтобы перепрыгивать через забор…

– Э… стоп!

Спрятавшись обратно, я часто задышал. Нет, это слишком авантюрно. «Синие» могут и не обратить на меня внимания, а «черные» нападут обязательно. И кому я тогда помогу? Может, еще какое-нибудь поселение поискать? Покрупнее: город, а не деревню. Сообщить туда, о том, что случилось. Пришлют какую-нибудь гвардию, зачистят… Чирик должен знать, в какую сторону идти. Здесь, конечно, за это время всех сожрут… кроме тех, что в башне спрятались – эти с голоду опухнут. Шикарно.

– Шерстяной, фу!

Настроение испортилось и, конечно, я сразу решил выместить его на том, кто не может ответить. Спустя секунду я понял, что погорячился. Потому что «супер» как раз мог ответить. Но, к удивлению, после окрика Шерстяной тут же отпрыгнул от ящика, в который начал скрестись парой торчащих из спины лап.

– Курру…

– Не наелся что ли? – немного извиняющимся тоном произнес я.

– Курру!

– Так это же не твое, – сказал я. – И не мое даже. Чужое. Человек вернется, а у него все разворочено. Было бы тебе приятно?

– Курру…

– Вот и я о том же.

Я вздохнул. Время так долго можно тянуть, проблемы это не решит. Только вот, я понятия не имел, как победить несколько черных «суперов». Был бы у меня костюм из той же ткани, в которую было завернуто синее яйцо. От мертвозрения она укрывала, скорей всего, и от мертвячьего радара спрятала бы. Тогда зомби: и обычные, и развившиеся смотрели бы на меня, как на столб фонарный или банкомат. Или нет? На машины–то они нападали. Блин, тоже без эксперимента не поймешь. Да и нет у меня столько этой ткани. И Мантии Невидимости нет.

– Шерстяной, я же сказал!

– Курру…

– Ну и что, что хочется? Мне вот Полину Гагарину хочется, я же терплю!

– Курру!

– Нет, катастры мне самому нужны! К тому же… хм…

«…я так долго противилась этому, надеялась, что все решится само… Обычные мысли для глупой девчонки, но непозволительное заблуждение для императрицы. Я так сильно желала… ощутить наконец биение сердца Элессанра… Теперь, когда я знаю, что не ошиблась, знаю, что именно должна сделать… я боюсь, что не сумею… Сила Кенора Сутра растет с каждым оборотом. Проклятие Мертвых вот-вот безвозвратно поглотит его, и тогда его могущество, должно быть, потеряет всякие пределы. Мой единственный шанс – успеть… и победить.

Почему я не поняла раньше? Почему?!»

Эта запись осталась одной из последних в дневниках императрицы Альбины. Она сделала ее до того, как отправилась на Дикий в последний раз. Трактовали ее однозначно: Альбина боялась, что если не победит Кенора Сутра – Мертвого Короля, он нанесет огромный вред Сайнессу. Отправится со своими нгор’о прямиком в Лайт, или разрушит Стену Регана… В общем, ее поступок считался логичным. А то, что она не ввязалась в эту схватку раньше, объясняли очередной войной в Викинде, где Альбине приходилось участвовать и в переговорах, и в сражениях. Местные сепаратисты раскопали замок со времен Эпохи Магии, и нашли несколько артефактов тех времен. Без Волшебницы справиться с ними не могли.

Ила очень подробно изучала эту историю, и формальная причина затянуть с путешествием на Дикий у Альбины была. Но все говорило о том, что о появлении Мертвого Короля она узнала до этого. Если она понимала, какая опасность от него исходит, почему ничего не сделала раньше?

И самое главное… «Сердце Элессанра». Историки Императорского Дома сходились во мнении, что Элессанр – это, на самом деле, Лессан. Два разных имени, которые иногда путали из–за похожих сокращений: Лесс, Лесса. И Лессаном звали старшего брата Альбины, умершего в возрасте двух с небольшим кругов от могущественной лихорадки. Считалось, что Альбина каким-то образом хотела… воскресить брата. В связи с этим даже возникла теория, что Мертвый Король, находясь на вершине своего могущества, способен воскрешать из мертвых. Не создавать мертвецов, а возвращать к полноценной жизни умерших.

Ила сомневалась. Не насчет способностей Мертвого Короля, об этом она мало знала, а о мотивации императрицы. Альбина родилась за схождение до того, как ее старший брат умер, знакома она с ним не была. Такой памятью, чтобы помнить себя в младенчестве, Волшебница не обладала, иначе бы она вряд ли вела дневники.

Принцесса даже немного стыдилась этого, но она не понимала, откуда у Альбины могло возникнуть желание спасти именно Лессана. Почему не других людей? В Викинде в боях с альянсом Старой Луны погибло несколько защитников императрицы. Почему она не хотела вернуть их? Или, если уж на то пошло, почему не свою маму? Все матери Волшебниц умирали при родах, и Альбина не была исключением. С Илой произошло то же самое, и ею не владела навязчивая идея о том, чтобы как-то свою маму воскресить. Если бы она знала способ, конечно, она бы это сделала, но такого даже в Эпоху Магии не умели. Потому Ила не корила себя за смерть мамы.

– И ты совершенно права, – заметила негромко Диана.

– Я знаю.

Наверное, потому у них не ладились отношения с Франческой. Совсем чуть-чуть, но сестра маму помнила. И не факт, что ни в чем Илу не винила.

Но в истории с Альбиной речь шла не о маме и не о ком-то, кого она хорошо знала, а о брате, которого она даже ни разу не видела. Потому…

«…легкого пути к сердцу юного Элессанра!..»

Ила отчетливо помнила фразу и не сомневалась, что каким-то образом она связана с Испытанием. Это не могло быть простое совпадение! К сожалению, никто из «друзей» не заметил, кто именно это выкрикнул. Диана спросила даже у Леоны Ворчуньи, та лишь провыла в ответ что-то невразумительное.

– Мы найдем кого расспросить, – заверила Диана. – А пока тебе лучше поесть.

– Да, наверное.

– А торт принесут?

– Кстати, можно попросить.

– Ура!

Кевин запрыгал по комнате, хохоча и размахивая руками.

Кроме торта – не воздушного, конечно, а попроще – принесли еще копу и несколько местных блюд. Едва увидев еду, Ила ощутила, что тупорука готова съесть. Когда много колдуешь, есть всегда хочется, да и усталость накапливается. И чем мощнее заклятия, тем быстрее они тянут силы. Не физические, а какие–то умственные. Когда долго решаешь сложные задачи на уроке по числам такое же ощущение. Сложно сосредоточиться, хочется отвлечься на что-то другое, может голова заболеть. Главный признак – сухость во рту, от которой не избавиться, просто напившись.

Когда к магической нагрузке добавляется физическая, то «высохнуть» от магии еще проще. В том числе, от истинной. От нее Ила уставала даже быстрее. Хотя в архивах и говорились, что истинные маги обладали почти неисчерпаемыми запасами магических сил. Не ведали усталости, могли творить заклятия, для которых не существовало достаточно мощных магоэлементов. Иногда Иле казалось, что все это наглое вранье.

– Могуществанная, они собрались, – довольно неожиданно донесся до нее голос Терикана. Поев, Ила чуть было не задремала.

– Я иду.

Когда Ила с защитниками добрались до здания Совета Фактории, оно оказалось разгромлено: внутренние двери выбиты, с иглолистов ободрана листва, повсюду валялись обломки мебели и разбитые формы. Будто рралы магоэлементы искали. Ушло не меньше шара, чтобы переловить блуждавших по коридорам поднятых. Затем, еще столько же выясняли, куда делись ключник и держатели. Как раз тогда Ила позволила усадить себя в одну из комнат и послать в ближайшую уцелевшую теплую за едой.

Когда они с Териканом вошли в комнату Совета, номме внутри… нервничали. На стуле сидел только грузный имперец. Судя по всему, Тулавиан Церт – держатель магоэлементов. Из оставшихся четверых двое были Саме из младших семей: Шонут и Гидиж Лотос. Первый – ключник фактории, второй – держатель финансов, оба с манусами на руках. Даже в их внешности что-то напоминало о «древних» Саме. Те же тонкие лица и острые носы. Помимо них она опознала держателя шахт – Ги Этеста. Он стоял у окна и обеспокоенно смотрел куда-то вниз. Четвертый, скорей всего, был нормандцем. Он не носил ни герба на одежде, как сайнессцы, ни семейного браслета на запястье, как онорец, зато даже над немаленьким Териканом возвышался на целую голову, а волосы были даже белее, чем у нее. Раньше Ила нормондцев не встречала, но внешность и вправду оказалась показательной. Простоватое лицо выдавало крайнюю степень замешательства. Значит, Вакунг Альтвист – держатель порта.

– Я пришла, уважаемые, номме…

– Могущественная! – тут же вперед вышел старший Лотос и, встретившись с ней взглядом, прикрыл глаза на полный мал. – Сама магия послала вас к нам! Наша благодарность не знает границ! Если бы вы знали…

– Может, ты перестанешь? – недовольно перебил его онорец. – Сначала разберемся со всем этим… этим, а потом будешь политические знакомства заводить?

– Что?! Да у меня и в мыслях не было!

– Не было, не было, – бросив еще один взгляд в окно, мужчина повернулся к Иле. – Вижу вас, леона Тарлиза. Ги Этест, верхняя семья, держатель шахт фактории, – он подошел ближе и прикрыл глаза на пару мотов. – Вы действительно чрезвычайно нам помогли, хотя ваш визит и стал для нас неожиданностью…

– Хочет понять, зачем ты здесь, – хмыкнула Луиза.

Леона Серанора сама преподавала ей дипломатию, у Луизы это был один из любимых предметов.

– Как все это произошло? – спросила принцесса, еще раз обведя комнату взглядом.

За шар до этого ей пришлось упокоить здесь молчуна, еще с двумя справились защитники. С тех пор изнутри успели убрать тела и вынести сломанную мебель. Пятна крови с паркета никуда не делись.

– Мы удивлены не меньше вашего, могущественная, – ответил ключник. Перед этим он бросил короткий взгляд на младшего брата.

– Что-то скрывает, – тут же сделала вывод Луиза.

– Разумеется, им есть, что скрывать, – согласилась Диана. – Тем более, после произошедшего подозрения будут падать на них.

– То есть, они ничего не скажут…

– Пока не узнают, зачем ты здесь – вряд ли.

Пауза затянулась. Оба Лотоса смотрели на нее невинными глазами. Онорец медлил, будто на что–то решаясь, затем отошел обратно к окну. Альтвист… возможно, в ней говорили стереотипы, но ей почему-то казалось, что от нормондца она вряд ли добьется чего-то путного. А вот Тулавиан Церт…

– Имперцы хорошо к тебе относятся, – согласилась Луиза. – Только говорить с ним лучше наедине.

– Да, ты права.

– Номме Лотос, – произнесла Ила вслух, – вы понимаете, насколько ситуация серьезная? Граждане Сайнесса погибли.

– Это ужасно, но на Диком такое постоянно происходит, – ответил ключник.

– Не в самой фактории и не в таком количестве, – Ила не отводила от него взгляда. – Нам в любом случае придется узнать причину. Мертвецы – это не шутки. Если не узнаем мы, этим займутся внутренники из надзора охраны. Им придется полностью проверить деятельность фактории. Вы это понимаете?

В этот раз Лотос молчал не меньше листа. Другие бросали на него взгляды, но что–то сказать не решались. Ила рассчитывала на Этеста. Формально, министерству охраны нечего было делать в фактории, потому что Дикий считался международной территорией. Ила думала, что онорец на это укажет, но он промолчал. Тоже ждал реакции ключника. Получалось, что власть у него в фактории не симоволическая, а вполне реальная.

– Я согласен с вами, могущественная. Возможно, без следователей нам не обойтись.

– Реганов Саме! – подумала про себя Ила, и Диана с Луизой с ней согласились.

Всего из деревни я вывел 179 «зеленых» мертвецов и двух «синих»: Шерстяного и Смайлика. Из 179 – 130 были с Земли, 25 – не с Земли. Оставшиеся 24 растеряли большую часть одежды – эти могли быть и оттуда, и оттуда. Нескольких удалось опознать по татуировкам. Я уверенно причислял к землянам всех, на чьих бицепсах курил Сталин, на чьих спинах звонили колокола и у кого на плечах раскрывались парашюты ВДВ. Касательно черепов, драконов и бантиков у девчонок на задней стороне бедер я окончательного решения не выносил. Местные, судя по всему, тоже себе что-то накалывали. У двоих мертвяков я заметил набитые на предплечьях изображения растопыренных ладоней. Еще у одного – надпись на незнакомом языке. Не то, чтобы я все земные языки знал, но тут уж совсем закорючки были, плюс одежда не наша.

Фиолетовая метка с Чирика не исчезла. Смайлик обратил на него внимание – как и Чирик на Смайлика – но жрать не стал. Сначала он вообще никого не жрал, а вот потом неожиданно откусил голову одному из «зеленых». Распределявший в это время последних мертвяков Чирик, вереща, заметался между деревьев. Я тоже отвлекся от мертвозрения, с помощью которого наблюдал за Джонни. Успокоил, как мог, Чирика, потом попытался урезонить Смайлика. Не факт, правда, что он что-то понял. Во всяком случае, оставшегося без головы мертвяка они с Шерстяным разорвали и съели, после чего Чирик стал орать уже на меня. Снова всплыли намеки на мои близкие родственные связи с какашками. Я даже обиделся.

– Я не марагаз! – в очередной раз рявкнул я в ответ. Потянулся, чтобы ткнуть рейдера в живот, но тот, ученый, сам отпрыгнул и замолчал. Только глаза страшно наморщил. Я стал подозревать, что это означало что-то нецензурное, уж больно часто он так на меня смотрел.

Махнув на матершинника рукой, я вернулся к мертвозрению. Гоблин успел войти в деревню, причем далеко не один. Рядом мелькало еще три десятка желтых точек. Усилив концентрацию, я разглядел красноту во многих из них. Колдуны? Подручные Джонни? Гм… может, это и не гоблин… Хотя с чего я взял, что он не может свободно общаться с местными? В Средиземье эльфам, гномам и прочим полуросликам никто не удивлялся. Вдруг здесь так же?

Понаблюдав немного, я заметил, как одна за другой внутри деревни стали гаснуть оставшиеся в ней зеленые точки. И… вот, даже одна черная пропала. Помощь прибыла? Судя по тому, что на месте «зеленых» не появлялись «желтые», мертвецов… просто отстреливали. Лекарства нет?

– Неужели…

Нет лекарства или это такая превентивная мера? Или лекарство слишком дорого? Действует не всегда? К примеру, должно пройти столько-то часов после укуса или мертвец не должен успеть сам никого съесть? Так же, могли считать, что, к примеру, состояние зомби не освобождает от ответственности за совершенные преступления. Потому и давали сразу вышку. У нас же алкоголь отягчает вину, правильно? Ну или лекарство могли изобрести недавно. На Земле еще двести лет моряки массово гибли от цинги, после того как стало известно, что в плавание с собой нужно брать апельсины. Мышление инертно, иногда проще позволить умереть десяткам и сотням, чем признать, что ошибался.

– Отвязывай всех, Чирик!

Рейдер пораженно на меня уставился. Он только-только закончил возиться с последним зомби. С веревки он давно перешел на штаны и куртки, которые снимал с мертвяков. Он уже почти начал на меня орать, когда я кое-что понял.

– Нет, не отвязывай.

Под звуки трехэтажного мата я с сомнением оглядел окружавшую нас с Чириком хрипящую толпу. Часть зомби просто стояло, другие, как болванчики, пытались идти, не замечая, что веревка их держит, некоторые… некоторые начинали пробовать на зуб товарища. Чего я прежде не замечал. Да, «синие» с «черными» закусывали мертвяками, но «зеленые» обычно друг друга не трогали. Может, это будущие «суперы» так себя проявляли? Блин, неважно. Важно, что если их всех отвязать, то увести их дальше в лес, хотя бы на несколько километров от деревни, не получится. Двое-трое, если потянуть их за собой, увяжутся следом. Но со всеми так не сделаешь: первые потеряют наводку, пока я увлекаю остальных. Мертвячий радар, благодаря которому, зомби «рассказывали» друг другу, что рядом еда, в данном случае почему-то не работал.

Пришел в голову вариант связать мертвяков между собой, тогда дернув за одного, я постепенно смог бы привести в движение всех… Нет. На тайском боксе мы иногда качали пресс, сцепившись локтями. И если в одиночку я раз сто мог сделать, то в группе после двадцатого повторения меня можно было складывать в угол зала вместе с остальным инвентарем. Вряд ли мы далеко уйдем с двумя сотнями зомби, которые постоянно падают и пытаются сожрать того, кто рядом ковыляет. А если мимо какая–нибудь ящерица пробежит? Тогда вообще…

Неожиданная мысль возникла вдруг в голове.

– Отвязывай.

На этот раз Чирик не заверещал. Он стал смотреть на меня, я в ответ смотрел на него. Постепенно лицо у него начало краснеть, веки морщиться, губы затряслись, потоки первосортной брани должны были вот-вот вырваться из его уст… и тогда я прервал зрительный контакт. Отвернулся, и сам принялся отвязывать мертвецов от деревьев. Со стороны рейдера донеслось что-то вроде бульканья, будто своими же словами захлебнулся, но спустя минуту он ко мне присоединился.

– Нужно отвести их подальше от деревни, – сказал я, когда мы всех отвязали. – Жди здесь, мне нужно кое-что сделать, чтобы они пошли за мной.

– Магия марагаза, – словно соглашаясь, Чирик дважды хлопнул глазами. – Ты позовешь их силой марагаза, марагаз. Я буду ждать тебя, марагаз.

Да, по-хорошему, его бы галопередолом отпоить, а то он даже на фоне зомби чуточку через край психованным выглядит.

– Давай.

Благодаря мертвозрению, я знал где искать, а мертвячья скорость помогла с остальным. Уже через несколько минут я вернулся, держа в каждой руке по…

– Глядите–ка, что у меня есть!

Ящерицы извивались, пытались царапаться и кусаться. Сначала мертвецы не обратили на них внимания, я даже забоялся, что не сработает, но спустя несколько секунд первые ряды захрипели громче, потянули ко мне руки…

– Вкуснота какая! Ням–ням!

Мертвячий радар теперь работал на меня. Мертвецы запинались, сбивали с ног друг друга, но продолжали стремиться ко мне. Я повел их к бреши в линии защитных амулетов. Главное, как я понимал, вывести их за нее. Дальше уже начинается территория леса, который у местных считался опасным. Просто так там разгуливать не станут.

– Чирик! Уведи тупорука с пути! – рявкнул я, вспомнив про животное.

Рейдер не стал выкидывать фортелей и сразу побежал вперед… но через минуту вернулся, размахивая руками и крича, что я зря приказал сожрать тупорука, ведь на нем наши вещи лежали. Это если отсеять подробности про мои большие связи среди людей, занимающихся уборкой туалетов.

Значит, тупорука сожрали… Жалко животное, но хоть мертвяки не будут отвлекаться. Даже если там осталась туша, они все равно выберут ящериц, потому что они живые. Очевидно, из-за мертвячьего радара, с помощью которого они настраиваются на жертв. Хотя, не исключено, что поедание живых каким-то образом усиливало шансы зомби превратиться в «супера». С другой стороны, а хотели ли они превратиться в «супера»?.. Блин, без набитого физиологами НИИ не разберешься.

– Кто его съел? – спросил я Чирика, не переставая пятиться. Иногда отдельные мертвяки вырывались вперед, и я отталкивал таких назад ударом подошвой в живот. Импульс все еще не шел, но зомби отлетали на несколько метров даже после несильных тычков.

– Лазрач! Огромный лазрач! Ты марагаз должен…

«Лазрач» – это было одно из слов, которыми Чирик называл мертвяков, только я пока не разобрался в его терминологии. Еще были какие–то хираки, а «зеленых» он вроде как называл «хрипунами». Я потому и запомнил, что слово оказалось созвучно русскому «хрип».

– Лазрач, как этот, – я указал на Шерстяного, который нарезал круги неподалеку.

– Нет, марагаз, лазрач… рралова шакта!

Глаза у Чирика неожиданно провалились внутрь, будто у него в черепе заработал мощный пылесос, что означало… точно, испуг! Смотрел он мне за спину, где я не ощущал никого живого. Мертвозрение не сработало, а значит, там находился кто-то, кто умел от него маскироваться.

Выбросив ящериц, я резко развернулся. АК висел у меня груди, секунда ушла, чтобы направить ствол и нащупать пальцем спусковой… курок, короче!

– Что… Где он?

Это еще не была чаща. Красные сосны здесь держались друг от друга на почтительном расстоянии. Однако, света сквозь ветки и кроны к земле опускалось немного. Я шарил взглядом из стороны в сторону, но не находил противника.

– Где он? – нервно повторил я, глянув на Чирика.

– Здесь… – его взгляд так же метался.

Черт! Ладно… Я начал сосредотачиваться на мертвозрении, постепенно отключаясь от обычного зрения. Опасно, но совсем не видеть врага – еще опаснее. А узнав направление, выстрелить я смогу и…

– Наверху! – заорал я, вскидывая дуло и нажимая на спуск. Я видел всего мгновение, но различил черную точку, изрезанную красными всполохами.

Автомат затрещал. Отдачи я не ощутил, но грохот здорово врезал по ушам. Концентрация слетела, но и «супер», кажется, пострадал. На миг я пробился сквозь маскировку, увидел, как его точка дернулась, уходя от обстрела, а после нырнула вниз – в гущу мертвецов. Массивная туша, состоявшая из сотен шипов и когтей заработала темными конечностями, разрывая мертвяков на части. Шерстяной со Смайликом бросились в самую гущу. Что-то вспыхнуло, на время ослепив меня. Причем, одновременно и в обычном зрении и в мертвом. Очень хреновое ощущение – когда закрываешь глаза, а им все равно больно. К счастью, почти сразу все прошло. Я снова выстрелил. Чирик, которого сбило с ног, добавил своей Чертой… и «супер» сбежал. Раскидал «зеленых», что попались на пути – промчался сквозь них, не заметив препятствия – и скрылся в лесу.

Я хотел помочь Чирику подняться, но тот сам вскочил на ноги.

– Это нгоро!

– Что?

– Нгор’о!!! – прокричал он отчетливо. Вроде, как последняя «о» стояла немного наособицу. Еще одна разновидность мертвяка?

– Ты же говорил, что это лазрач.

– Рралов лазрач не плюется магией!

Вот оно что. Все-таки, местные хорошо секли в мертвяках. Куча разновидностей, в которых даже Чирик разбирался. А ведь его грудь не увешена орденами шелкового умника.

– Он сбежал.

– Шакта… ты рралов чуг! Он вернется!

– Почем… черт.

Последнее слово вырвалось по-русски. Я заметил это одновременно и обычным взглядом, и в мертвозрении. Среди десятка разорванных на части и сильно обожженных «зеленых» гасла и одна синяя точка. Я подбежал к Шерстяному… но он уже не шевелился. Его тело оказалось изломано, а шерсть обуглена.

– Смайлик?

– Хип–хип.

Второй «синий» остался жив, если так можно говорить про зомби, но не цел. Грудь пересекала длинная глубокая рана. Левую половину тела покрыли пятна гари, а рука с той же стороны повисла изломанной и неживой. Будто ее не просто обожгло, а побило темным заклятием, как их обычно описывали в фэнтези. Даже земля в месте, куда упал черный «супер», словно протухла, превратившись в исходящую темным паром мерзость.

Я и сам струхнул. А если бы и меня таким приложило?

– Нгор’о уничтожит тебя, марагаз, – проговорил Чирик «вангновским» тоном, который неожиданно перестал меня веселить.

– Марагазы ведь управляют…

– Нгор’о не подчиняются марагазам, марагаз.

Несмотря на уверенный тон, глаза у Чирика все равно были на выкате. Вряд ли его суждения стоило считать истинной в последней инстанции. Я видел в Москве «супера» с примесью красноты в мертвозрении. Того, электрического. Я ему не приказывал, но сбежать мне удалось благодаря ему. Все, мне кажется, скорее наоборот. Чем мощнее мертвяк, тем больше шансов с ним договориться, если он «синий». Ну а если «черный», тем с большей скоростью нужно от него улепетывать. Да, опасно, у меня даже расстояние между булок чуть уменьшилось, уж извиняюсь за подробности, но и раньше было опасно. Ничего нового мне рейдер не рассказал.

– Жди здесь, – сказал я ему в итоге. – Найду еще ящериц.

Чирик ничего не ответил. А спустя несколько минут, когда я вернулся с земноводными, его и след простыл. В последний момент я ощутил его на краю мертвозрения, больше чем в километре от меня – почти на самой границе с деревней. Если бы даже побежал, догнать, прежде чем он вошел внутрь, не успел бы. Ну разве не сука?

– И хрен с тобой!

Катер шел по воде бесшумно. Специальный катастр срезал волны в паре призм от переднего борта, от чего в воздух поднимались тучи брызг, зато сама лодка двигалась с плавностью дорогого летуна. В один катер они не влезли, понадобилось целых три. Вместе с Илой ехали Терикан, Кадон, Черный и владелец катера. Судя по некоему неуловимому сходству с Дунатоном Орегова – тоже из форов. Время от времени, из воды показывались шипы скал, тогда мужчина мягко уводил катер в сторону.

Уходить дальше от берега смысла не было, Мель тянулась на сотни линий на жар и сотни линий на ветер, до самого Анора. Глубиной всего в полтора меча, с острыми как нож камнями по всему дну. Номме Гротрази рассказывал, что великий чародей древности поднял море на такую высоту, чтобы остановить сиквестры неприятеля. Даже свершения Волшебниц меркли по сравнению с этим. Хотя Иле и до них было настолько далеко, что даже мысль, что она встанет с ними в один ряд… казалась странной и неуместной.

Илиотора, Кассандра, Сомерона, Альбина. Четыре императрицы, четыре ее родственницы. В обучение Илы входило знакомство с историями их жизней. Бесчисленное количество отчетов и документов. Не говоря уже о жизнеописаниях, комментариях родственников и просто сочиненных историях. Ромады, нотации, быльки, стычки писались и ставились в огромных количествах, смешивая правду и ложь до того ловко, что однажды Ила просто перестала смотреть пьедествалы с постановками и читать формы на эти темы. Больше, чем про Волшебниц, сочиняли разве что про Регана.

– А мне нравилось! – хмыкнула Луиза. – Помните ту быльку, где Илиотора обрила спящего Регана за то, что ей приснилось, что она его с Кассандрой с закрытой дверью поймала? Смешно же!

– Ага! – согласился Кевин. – Очень смешно!

– И очень глупо, – добавила Диана. – Кассандра родилась через четыреста кругов после смерти Илиоторы. Если бы еще Илиотора приснилась Кассандре, то ладно. Но обратного произойти никак не могло.

– Если забыть о теории, что Илиотора обладала даром прозревать будущее…

– Я не буду больше об этом спорить, – строго ответила Диана.

– От былек тоже бывает польза, – пожала плечами Луиза. – Правда, ведь?

– Наверное, – ответила принцесса.

Ила перестала читать быльки, но, конечно, не перестала пытаться проникнуть в мысли Волшебниц, понять, как они выбирали свой путь, чтобы… не ошибиться выбирая свой. Дневники из всех четверых вела только Альбина, от остальных осталось совсем немного того, что стоило считать достоверными источниками – слишком давно они жили.

Илиотора – основательница династии Тарлиза, родилась более полутора тысяч кругов назад. Она создала Сайнесс в том виде, в котором он существовал сейчас. Даже официальное летоисчисление начиналось со дня ее восшествия на престол. Незадолго до которого она сумела одолеть в схватке сошедшего с ума Регана. Больших подробностей о ее жизни не сохранилось. Считалось, что она изобрела первый манус, потому что как раз в ее времена после создания стены Регана и окончания войны с Дарконом стало резко уменьшаться количество истинных магов. Собственно, тогда впервые и появился этот термин. До этого всех кто мог колдовать без катастров, называли просто магами.

О Кассандре Тарлиза, наоборот, осталось предостаточно сведений. Она прожила больше двух сотен кругов, и считалась самым талантливым полководцем и боевым колдуном со времен Эпохи Магии. За годы правления она установила протекторат Сайнеса над Слаей, Дзаном, Таликой, Крессом, который позже переименовали в Кресскую республику. И полностью уничтожила Тавронию – одно из самых влиятельных государств того времени. На его месте образовалось то, что какое-то варемя спустя стали называть Свободными Домами. Насколько Ила поняла из объяснений леоны Сераноры «свободными» они являлись лишь формально и зависели от Сайнесса ничуть не меньше, чем Канитон, Аминтрозал или те же Дзан с Таликой. Ну и первой головой в ее истории стояли многочисленные победы над извечными соперниками Сайнесса на Аноре – Онорией и Саром. В Битве Красной Ночи столкнулись два последних Скайрона, оставшихся после Эпохи Магии, и Скайрон Сайнесса под управлением Кассандры разрушил Скайрон Сара. В самом конце жизни Кассандра перебралась на Дикий, где еще успела победить первого Мертвого Короля. На фоне всего остального, это и не считалось особо за достяжение.

Ила самым внимательным образом прочитала мемуары Саймона Тайвза, который несколько десятков лет входил в могущественный кабинет при Кассандре. Саймон отзывался о Кассандре, как о невероятно деятельном, отвественном и постоянно самосовершенствовавшемся лидере. В общем, был преисполнен восхищения. Учитывая, кто такие Тайвзы, ничего удивительного. Леона Серанора описывала Кассандру еще менее двусмысленно:

– Баба с двумя хирами, – ответила мать-императрица, когда Ила спросила. – Причем, каждый по колено.

Третьея Волшебница – Сомерона Тарлиза, родилась около пятисот кругов назад. И, кстати, была единственной из Волшебниц, кто не посещал Дикого Материка, хотя отчего-то об этом обычно забывали. Императрица Сомерона вообще считаное число раз выбиралась за пределы Лайта, проведя жизнь в исследованиях. Страной, фактически, при ней управлял консорт – Георг Саме. Сама же Сомерона в историю вошла, в первую очередь, как создательница Сияния. Катастра невероятной силы способного полностью излечить абсолютно любой недуг. Считалось, что даже обезглавленного человека с помощью него можно было спапсти от смерти, если успеть поднести артефакт к отрубленной голове. Причем, голова не приростала обратно к телу, а выращивала из себя новое тело…

– Фу, гадость! – Кевину не нравилось вспоминать такие подробности.

– Я, кстати, согласна, – как и Луизе.

Сияние могла использовать только истинная волшебница. Артефакт хранился в сокровищнице императора. И это была одна из главных причин, побуждавших Илу к тому, чтобы поскорее войти в силу. Даже в Саду Жиневьевы, где работали лучшие маги–целители Лайта, почти ежедневно умирали люди. И она могла бы это прекратить.

Больше всего чувств в Иле вызывала последняя из Волшебниц – императрица Альбина. Самая молодая… точнее, меньше всех прожившая. Притом, что дверей она открыла ничуть не меньше своих предшественниц. Одержала победу над безумцами из альянса Старой Луны, чем спасла, возможно, сотни тысяч жизней. Клеш – возможно, сильнейшее оружие после Скайрона – теперь хранился в императорской сокровищнице, и было бы хорошо, если бы он остался там навсегда. Кроме того, Альбина сумела получить для Сайнесса магоэлемент с 34 ядрами, уничтожив Главное Древо на Диком Материке. Благодаря чему Скайрон снова обрел возможность вступить в бой.

И, конечно, самое главное… Кенор Сутра – второй Мертвый Король. Кажется, кроме нее теперь мало кто знал, что у него вообще было имя. Она никогда не слышала, чтобы его называли не Мертвым Королем, или Чудовищем, или Гнилым. В общем, как угодно, но не по имени. Было лишь одно исключение – дневники Альбины Тарлиза. В них она всегда называла его Кенором Сутра. И было даже одно место, где…

«…разрозненные и дикие, как и сам материк, племена были объеденены силой и волей молодого правителя. От одного появления Кенора сайнессцы и онорцы, сарцы и ноты, нормодцы и слайцы забывали о всех распрях, чтобы встать перед угрозой, что грозила уничтожить фактории…»

Восхищение – вот, что Ила чувствовала в этих словах. Это было первое упоминание о Мертвом Короле в дневниках Альбины. Оно относилось к ее первому путешествию на Дикий. В тот сезон инуи и тотиро из глубин Леса, неожиданно атаковав фактории, едва полностью их не уничтожили. Черный Лес и Мель полностью обезлюдели. Если бы не действия Альбины и Кенора Сутра – скорей всего, то же самое случилось бы и с остальными. Правда, нигде в летописях или дневниках не осталось сведений о том, что они как-то сотрудничали, но при этом Альбина явно была в курсе его дел. Иле даже иногда начинало казаться…

– Это так романтично! – мечтательно произнесла Луиза.

– Нет никаких оснований… – начала Диана, но Луиза перебила.

– Да ну тебя! Ты только представь какие эмоции! Какие чувства!

– Они ведь убили друг друга, – заметила Ила.

– Ну что сделаешь? – без особого разочарования повела глазами Луиза. – Поссорились. Может, она пиоты разукрасила, а он не похвалил?

– Это, конечно, веская причина, – с серьезным видом согласилась Диана.

– Конечно! – наставительно подтвердила Луиза. И спустя мал добавила мечтательно. – Мужчины такие бесчувственные…

Диана хмыкнула, но спорить не стала. Луиза нередко отпускала подобные высказывания. Учитывая, что у них не было опыта неформального общения с мужчинами, не совсем ясно на основе чего она делала эти выводы.

– Я очень наблюдательная.

Я дернулся бежать, но не сделав и шага, упал сбитый с ног предупреждением мертвозрения. Темная фигура промелькнула надо мной. Я нащупал Черту и выстрелил. Промазал. Перекатившись по земле, выхватил свободной рукой пистолет.

– Где?!

Мертвозрение будто с ума сошло, на миг ослепив меня. Мелькнуло красным впереди, и я снова выстрелил: одновременно и из Черты и из Глока.

– Ррал!!!

Толкнувшись от земли, я встал на одно колено. Прицелился, но противник снова пропал: и с глаз, и из мертвозрения.

– Там!!!

Тонкий красный луч и ветвящийся зеленый ударили в одно мгновение, взрезав воздух в нескольких метрах от меня, и тогда я снова его увидел. Размером с минивэн, нечеткого, словно дешевая графика. Я присоединился к атаке. Достреляв магазин, я сменил сразу и обойму, и Черту.

Мертвозрение молчало, но я не расслаблялся. Хорошая штука, много как можно использовать, но если слишком полагаться, то в критический момент можно не досчитаться конечностей.

– Ушел.

Это слово я понял. Колдуны, с которыми мы расстреливали «супера», стояли метрах в двадцати от меня. С запозданием я заметил, что мои катастр с пистолетом направлены на них. Я опустил оружие. Может, и преждевременно, но что-то мне подсказывало… гм… блин…

«Что–то!» – передразнил я сам себя.

Внешний вид их подсказывал, что они не станут нападать. Лица настороженные, но не агрессивные. Тот, что пониже вроде как попроще – ботинки погрязнее, жилет чуть более мятый. Второй же – высокий и тонкий – словно минуту назад газетку с биржевыми сводками читал. Хотя форма одинаковая. Не одежда, а именно форма. С гербом на рукаве: сложенной кистью внутри золотого круга. Кажется, в серии про Царя Мидаса из мультика про Алладина я подобную видел.

Я не обольщался. Если человек выглядит, будто больше трех книг за жизнь прочитал, не значит, что он гуманист и мечтает с тобой подружиться. Вспомнить того же Француза, которого высокий чем–то отдаленно напоминал. Но с этими двумя мы вроде как прежде не встречались, вряд ли они на мой счет темные планы таили. В общем, я повесил Черту обратно на сузку, а пистолет… ну, пистолет просто опустил вниз, стал вертеть на одном пальце на пусковой скобке. Ну а что, может, я всегда так делаю?

– Искать?

У внутри головы меня что-то, аж, заскрипело от напряженной работы мысли. Чирик, когда объяснял, кто он такой и чем занимается, называл себя разными словами. И одно из этих слов очень походило на слово «искать» или «ищешь». А эти двое, судя по всему, из тех, кого прислали на помощь, потому и спрашивали меня не… ищущий ли я? Эм… нет, как–то не так звучит. А! Ну, конечно!

– Да. Я искатель, – ответил я, подходя. Колдуны тоже сделали несколько шагов. Разговаривал со мной «простой». «Аристократ» не опуская мануса смотрел в сторону леса.

– Ты искал?

Гм… так-так… мозг, быстрее соображай… А! Он имеет ввиду, что я только из леса вернулся. Потому и на рюкзак смотрит…

– Да.

Стоп. А ведь если я только вернулся, то меня должно очень удивить… все это.

– Что случилось?!

Эх… прозвучало так… Не актер я, в общем. То есть, не тренировался этому.

– Мертвецы, – ответил колдун. – Проникли в деревню.

Я посмотрел на разлом, мол, только сейчас увидел разрушения и остатки тел на земле.

– Кто вы?

Идиот! Вопрос казался мне логичным, но едва колдун начал отвечать, я понял, что сглупил. Ни одного знакомого слова! Это могли быть и имена, и должности, и названия стран. Не считая того, что за время разговора он пару раз что-то добавлял глазами. Совсем не так активно и судорожно, как Чирик, но вполне отчетливо. Все, что я из этого понял: они, судя по всему, не искатели.

– Ясно, – ответил я, как только он договорил. – Мне… нужно в деревню…

Я повернулся, давая понять, что ухожу. Колдуны меня не остановили. Спустя десяток шагов, обернувшись, я увидел, что они направились в сторону леса. Фу, блин! Чуть не спалился! Особенно с этими морганиями… И в Москве колдуны, и здесь… определенно, это часть местного языка. Обязательно нужен учитель! И чтобы не полный идиот!

Первые минуты в деревне я старался не привлекать внимания, но скоро понял, что до меня никому нет дела. Люди были заняты работой. Тяжелой и неблагодарной. Они убирали тела. Складывали в ряд словно в хронике про вторую мировую. Рядом стояла телега с парой запряженных тупоруков. Мертвых раздевали и клали на повозку.

Некоторые, в основном, угрюмые мужчины трудились молча. Другие плакали, очевидно, потеряв близких. Парень лет шестнадцати–семнадцати с маленькой девочкой на руках наблюдал, как освобождают от одежды тело женщины с короткой прической. Делали это с какой–то нарочитой неспешностью. С женщины сняли верхнее: кофту и что–то вроде соединенных с юбкой бриджей, и тут же приподняв за плечи, стали разматывать широкую ленту, которая закрывала грудь. Почувствовав отвращение, я отвернулся. Я был уверен, что им стоило бы проявить больше деликатности. Мысль о том, что у местных так могло быть принято прощаться с близкими, не удовлетворила меня, а почему-то разозлила.

Я вспомнил Москву: сотни и тысячи человек, расставшихся с жизнью за считанные дни и часы. Вспомнил мертвых, что ожили, и тела, что так и не встали, оставшись лежать в подъездах и на улицах. Почему там мне все казалось кадрами не раз просмотренного фильма, а здесь я вдруг ощутил реальность происходящего? Только теперь, по прошествии многих недель?

Я сам не заметил, как стал помогать. Мертвячья сила пришлась кстати. Там, где требовалось двое-трое, чтобы перенести тело, я справлялся в одиночку. Вскоре местные стали подзывать меня, когда не могли справиться сами. Обычно это случалось, когда попадалось тело какого–нибудь землянина, отъевшегося на макаронах и фастфуде. Кока-кола далеко не всем шла впрок…

Дело не располагало к разговорам, но работая рука об руку на протяжении несколько часов, я узнал имена двоих. Жилистый низкорослый Сарт принимал тела, каждый раз ловко запрыгивая на повозку. Во рту у него не хватало нескольких зубов. Второй – Келин, в обычной жизни явно чаще пользовался мозгами, а не мускулами. Пользы от него было немного, хотя старался он не меньше, что лично мне внушало уважение. Я всегда считал, что умная голова при необходимости и с интегралом, и со штангой справится. Дайте только время.

Уже в темноте, заполнив повозку телами, мы отправились… я подумал, что в сторону кладбища. Сарт по разу дернул за рудиментную лапку каждого из тупоруков, и животные сдвинули телегу с места. Уставший Келин взялся за борт, я пристроился рядом. Так же нас сопровождала пара, как я понял, солдат. Двое крепких мужчин с манусами на руках и уже знакомыми гербами с изображением ладони. Только у этих двоих знаки прям-таки бросались в глаза, вышитые яркой золотой нитью на левой стороне груди и на спине, словно номера на футбольной форме. У первых мной встреченных… военных, судя по всему, герб не так бросался в глаза – при желании его было несложно спрятать. Разные подразделения?

Когда телега добралась до края деревни, солдаты подвесили над дорогой пару светящихся огней. Магия! Отчего–то бытовое применение волшебства впечатлило меня намного сильнее, чем Черты и Огнешары, которые, по сути, мало чем отличались от огнестрельного оружия. Магические светляки, очевидно, повинуясь указаниям колдунов, время от времени, отдалялись от группы, освещая обочины и дорогу впереди.

Спустя несколько минут я понял, что мы направляемся к границе деревни или даже за ее пределы, а значит…

– Твою же…

Защитные амулеты! Мелькнула мысль, что на дорогу их действие могло не распространяться, потому что… прошла минута, но я не придумал ни одной причины, по которой дорогу могли бы оставить не прикрытой. Даже если бы там стояли будки с пулеметчиками, а рядом со шлагбаумом сидела бабушка с проницательным взглядом, это бы ничего не изменило. При строительстве могли бы оставить возможность отключать часть барьера, чтобы затащить внутрь какую-нибудь магическую зверушку для проведения опытов, но сама защита наверняка была сплошной.

И что делать?

Я сделал вид, что завязываю шнурок и сосредоточился на мертвозрении. Желтые точки Сарта с Келином и желто-красные солдат я ощущал и до этого, теперь же смог передвинуть взгляд дальше. Тут же заметил пару мелких животных около обочины, а еще через мгновение метрах в сорока впереди различил красную точку катастра. Разумеется.

Теоретически, я мог бы… не знаю, притвориться, что ногу подвернул. Да, глупо, но все лучше, чем просто сбегать. Эта мысль меня немного успокоила, а когда я ощутил второй защитный амулет, то… обрадовался! Столбы с катастрами стояли так, что не перекрывали радиусы действия друг друга! Если прижаться сначала к левой обочине, а потом пройти наискосок, то амулет просто не достанет! Наверняка, это сделано специально!

В нужный момент я отошел в сторону, будто по малой нужде. Затем, «закончив дела», догнал повозку и обошел ее с другого борта. Каждую секунду я ждал, что заклятие сработает, но пронесло. Катастры остались позади. Сотню метров мы шли между рядами деревьев, а после светляки выхватили из темноты очертания загонов для ящериц.

По этой дороге мы шли с Чириком от Костлявой.

Когда тупоруки остановилась на берегу, а Сарт запрыгнул на повозку, я уже знал, что делать. Сняв ботинки, я закатал штанины до коленей.

– Опасно! – предупредил Келин. В этот момент я затаскивал в воду первое тело – судя по фигуре, молодой женщины с земли. Через всю спину у нее тянулась татуировка, изображавшая расправленные в полете крылья. На месте лица была одна сплошная рана.

– Мы смотрим, – сказал один из солдат. Светляки зависли над водой в нескольких метрах от берега. Оба колдуна держали манусы направленными на реку, хотя сами старались близко не подходить.

Сказать по правде, я и сам засомневался, хотя мертвозрение молчало. Я чувствовал в реке рыбу, но некрупную. Возможно, я просто чего–то не знал… но не оставлять же тела на мелководье! Тем более, что их целая повозка. Сколько они так будут лежать? Можно было, конечно, раскручивать каждый труп наподобие молота, а потом отпускать. Со своей силой я бы и до середины реки докинул, но это нужно совсем спятить.

Так что, я каждый раз заходил достаточно глубоко и ждал, пока мою ношу не подхватит течение. Чего именно боялись местные, я понял, когда почти закончил работу. Мертвозрение подало сигнал. Быстрые красно-зеленые точки скользили в толще воды, спускаясь вниз по течению. Спустя пару секунд после того, как я выскочил на сушу, меня обдало фонтаном брызг. Оказалось, что существа светятся не только в мертвозрении, но и в обычном мире. Словно крошечные подводные лодки они растянулись вдоль берега, помигивая из под воды ярким пурпуром. Взвилось еще несколько фонтанов, а потом на той же огромной скорости огни потянулись прочь – на сей раз, против течения.

Схватили тела и уплыли? Черт, хорошо, что эти штуки не появились, когда я прошлый раз купался! Каждая была размером с небольшой аквабайк. И не менее быстрая!

– Рраловы ришты! – прохрипел Сарт, спрыгнув с повозки.

На обратном пути я повторил маневр с обходом охранных амулетов. Вроде бы никто ничего не заподозрил.

В деревне мы остановились около одного из костров. Женщина с усталыми глазами помешивала в глубоком котле, из которого аппетитно пахло мясным. Несколько человек уже сидело вокруг, но места еще оставались. Сарт с Келином стали рассаживаться, солдаты нерешительно помялись, но их тоже усадили. Как и меня. Жажда лишь слегка напоминала о себе, а вот есть хотелось жутко. Хотелось схитрить, взять общую порцию: мяса не трогать, а попить бульона, картошки со дна поклевать или что там у местных вместо. Но я понимал, что не прокатит. Многие об этом не думают, но вообще-то, если добавляешь в суп куриный кубик, то ты уже не вегетарианец.

И на хрена я вообще сел со всеми? Ладно бы я из рюкзака что-то свое достал, это бы еще поняли. Посчитали бы высокомерной свиньей, но поняли. Но если я просто ничего есть не стану, могу и спалиться… Опять притворятся, что в туалет пошел? Видимо, придется.

–…марагаз ррал…

Я вздрогнул, услышав это слово. Не «ррал», которым тот же Сарт начинал большинство предложений, этим он очень Чирика напоминал, а «марагаз». Пока мы вместе работали, я подумал, что язык более-менее освоил, но когда речь зашла о чем–то небытовом, все превратилось в тарабарщину. Но я все равно пытался разобраться.

Кажется, местные спорили о том, из–за чего все произошло. Откуда взялись мертвецы. Хмурый мужик с замотанным тряпками предплечьем уверял, что всему виной марагаз. С ним спорил дедуля, который следил за костром. И дедуля говорил, что виноват не марагаз, а… марагаз. Я сначала не мог сообразить, в чем прикол, пока до меня не дошло, что речь о каком-то конкретном марагазе, который когда-то у них здесь уже хулиганил. И назывался этот марагаз… Мертвец Кирра.

Я чуть–чуть интересовался статистикой и знал, что совпадения вероятностью один к тысячи и один к десяти тысячам – рядовая вещь, их можно каждый день встречать десятками. Все зависит от того, как у тебя настроены фильтры. Начнешь мечтать о красном Лексусе, и увидишь, что их по городу ездит целая куча, хотя в реальности их может быть всего две-три штуки, а ты видел один и тот же, и всего лишь дважды. Чего мозгу хватило, чтобы считать, что город наводнен красными Лексусами. Какова вероятность, что чувака из местной легенды могли звать как меня? Наверное, небольшая. А если взять все местные легенды и добавить нестрогое соответствие? Потому что Кирилл и Кирра – это разные слова! Уже больше шансов, не так ли?

И я, кстати, все это понимал. Но на одно короткое мгновение все равно почувствовал себя Избранным. Потом вспомнил, что речь о товарище, который насылает полчища мертвецов на мирные поселения, и меня сразу попустило. Даром ненужно такую избранность. К тому же, этот чувак, насколько я понял из разговора, жил очень давно и уже умер. Потому я не мог быть им. Это, как бы, очевидно.

Когда начали разливать похлебку, я было совсем опечалился, но неожиданно Углеводный Бог сжалился надо мной. Кроме кружки с мясной похлебкой, я получил еще и кружку с кашей. Не меньше чем на пол-литра. В принципе, меня это не особо смутило. Ну да, едят из кружек кашу, но когда не за столом, так удобнее даже. У Чирика с другими искателями даже этого не было: только пара котелков, да ложки. И последних, кстати, не дали. Я уж думал один из швейцарских ножей достать, но потом начали раздавать хлеб, и я совсем успокоился. По–походному, значит. Кашу кусочком хлеба цеплять.

Попробовал. Сама крупа такая, будто ее не смолотили, а вместе с колосками покромсали, но между зубами не застревает. Напоминает… овсянку. Пожалуй, если выбирать, я бы эту взял. Вкусно.

– …это она?

– Неужели, сама магия? Из Сайнесса?

Не зря говорят, что погружение в языковую среду – лучший способ изучения языка. Тот же английский я знал достаточно хорошо, мог читать книги в оригинале, но смотреть фильмы без перевода уже не мог. Спустя час я стал выхватывать из разговора уже не отдельные слова, а целые фразы.

– Да, это она.

Это отвечал один из солдат.

– Поразительно! – дедуля быстро дважды моргнул. Не просто веками, а всеми глазами. Как–то местные это делали. Насколько я понял, обычно это означало «Да». Но иногда что–то вроде: «Да, согласен!» или «Да, круто!». – Сама магия!

– Могла бы и пораньше… – проворчал мужчина с повязкой на руке.

– Ты бы думал, что говоришь, Гохор! – сморщив веки, глянула на него женщина, которая занималась похлебкой. Ее звали Сумилой. – Не слушайте его… ему волосы внутрь головы давят…

– Что?

– Я же говорю, уже до ушей достали!

Ответ Гохора потонул в взрыве хохота.

– Ничего, про… Илианору… много говорят, – произнес солдат, когда все отсмеялись.

Он представился то ли Ропахом, то ли Ропагом: последнюю букву каждый из присутствующих стал на свой манер произносить. Его товарища звали Блядом, причем последняя «д» слышалась довольно мягко… чего я как интеллигентный человек предпочел не заметить.

– В… тоже поднялись мертвецы. Как только перебили всех там, отправились сюда. Сразу, как стало известно…

– …тоже?!

– Да. Но уже всех выловили.

Так, а вот это была новость. Мертвецы, не только здесь появились, а еще в каком–то месте, к чему уж я точно отношения не имел. Значит… А что это значит? Зомбиапокалипсис одновременно в двух мирах? Да, многовато совпадений.

Только если все это специально задумали, то какой смысл? Местных, конечно, потрепало, но так или иначе они справились бы. Да, я чуть-чуть поучаствовал, но помощь была уже близко. Столько усилий, а результат практически никакой.

– Это же магия, – сказала повариха. – Хорошо, что она с нами.

– Очень хорошо, – и солдаты, и большинство мужчин вокруг костра одновременно заморгали, соглашаясь. Даже Гохор спорить не стал.

До меня дошло, что речь шла не о магии, а Магии… или Колдунье, что ли. В общем, о каком–то человеке. Хотя и солдат, и Келина в мертвозрении я ощущал, как желтые с красным точки, выходило, что их колдунами не считали. По крайней мере, не полноценными.

Разговоры продолжились. Когда все отвлеклись, я незаметно слил мясо с бульоном на землю и чуть привалял. Есть, если честно, все еще хотелось, но добавки я не просил. Остальным-то подливали, но только похлебку, каша, видимо, закончилась.

– …а ты силен!..

Неожиданно, разговор зашел обо мне.

– …как сарец прямо, хотя с виду и не скажешь. Сарцы крупнее обычно. – Дедуля чуть приподнял брови, глядя на меня. – Ты откуда?

Я вдруг понял, что тупанул. Беспокоился о том, чтобы не смутить всех своим вегетарианством, и забыл о «легенде». Предполагалось, что местным я скажу, что приехал с помощью, а приехавшим, что всегда тут жил. Но что говорить, когда рядом и те и другие?!

– Я… я из России.

Да, я растерялся. Но через секунду подумал, а вдруг, это одна из тех параллельных реальностей, которая отличается от моей Земли лишь частично? Понятно, что вторая луна от того, что принца Фердинанда в тысяча девятьсот восемнадцатом не убили, в небе не возникла бы. Да даже если бы Ньютон, Тесла и Эйнштейн не родились бы, на ночное небо это бы никак не повлияло, хотя жизнь человечества изменилась бы кардинально. Но кто сказал, что параллельные вселенные должны именно так работать? Вдруг, тут и вправду своя Россия есть. С балалайкой, скрепами и Путиным?

– Розия…

– Россия.

– Россия, – повторил дедуля, когда я поправил. – Никогда не слышал. Это в Саре?

Я бросил короткий взгляд на солдат, те к разговору прислушивались, но выглядели спокойными.

– Да. Это небольшое… место.

Будь это авантюрная комедия, сейчас появился бы какой–нибудь уроженец этого самого Сара, бурно обрадовался бы земляку и сразу перешел бы на тамошнее наречие, по которому очень соскучился на чужбине. Но пронесло.

Разговор продолжился. Я прислушивался, стараясь запомнить как можно больше слов, да и просто отдыхал. Хоть я и интроверт, нормальной компании мне не хватало. Напряжение тяжелого дня понемногу отпускало. Кажется, потому люди и не расходились. Никому не хотелось остаться наедине со своими мыслями. Наверняка ведь, кто–то из тех, что сейчас сидел у костра, потерял сегодня близкого друга или родственника. Вряд ли дедуля, который почти не замолкал. А вот Сумила, закончив готовить, явно ушла в себя. Чуть ожила, только когда помогала хмурому Гохору сменить повязку.

Когда сняли пропитавшиеся кровью тряпки, я заметил отчетливые следы укуса у мужчины на предплечье. Я завертел головой, пытаясь понять, видят ли остальные то же, что и я. И они явно видели, только отнеслись к этому как к чему–то обыденному. Как к машине с красными номерами, сбивающей на переходе пенсионера. Никто не удивился. Значит… лекарство все же было. По крайней мере, для тех, кто не успел обернуться. И даже руку отрубать ненужно, чтобы остановить распространение яда. Это же… просто отличная новость! Если бы мне вдруг удалось вернуться в наш мир с этим лекарством…

Нет! Конечно, я бы раздавал его бесплатно! Разумеется! Конечно, как большого молодца меня многие бы запомнили, но это был бы приятный побочный эффект, не более. И восхищенные взгляды спасенных барышень тоже!

Последняя мысль меня чуть остудила. Я вспомнил о своей «маленькой» проблеме. А после, о том, что понятия не имею, как вернуться. Настроение тут же пошло на спад. Если бы только удалось до чертового гоблина добраться. Он явно что–то знал. Говорящий шоколадный глаз, мать его… Портал, через который я спасся с Острова, перестал работать сразу, как я из него вылетел. Проход закрылся, хотя в мертвозрении арка продолжала светиться красным. Должен был быть какой-то пульт управления… или заклинание. Кстати, а что если показать ее кому-то из местных колдунов? И без Джонни можно будет обойтись. На Остров я не горю желанием возвращаться, но проход мог быть и универсальным. Вести и на Землю, и в Нарнию и вообще куда угодно. Да, это хороший вариант. Подучить язык, а потом найти кого-то, кто разбирается в порталах.

Ну и про гоблина не забывать. Кстати… Дернув затылком, я погрузился в мертвозрение. Чет я давно не осматривался. Тут же ощутил желтые и желтые, смешанные с красным, точки поблизости и вдали от себя. И многие все еще оставались на улице, хотя небо уже давно покрылось звездами. Заметил и пару мертвецов: одного «синего» на краю деревни и одного «зеленого» внутри того самого клуба, где прятался народ, когда зомби повалили частокол. Как я узнал, внутрь успело пробраться немало зомби. Прежде чем их перебили, в заведении основательно все раздолбали. Желтых точек рядом с мертвяками не было, так что тревогу поднимать я не стал. Поигравшись с интенсивностью, какое-то время я разыскивал яркую красную точку, но тщетно. Спрятался гад.

–…о, смотрите, кто идет! – воскликнул Гохор неожиданно. – Нет у нас еды! Сами все съели! Вот же глотка рралова!

Я обернулся посмотреть, куда все смотрят… но прежде подсказку дало мертвозрение. К костру приблизилась желтая точка с фиолетовым пятнышком в районе головы. Остановившись у костра с протянутой кружкой, Чирик переводил взгляд с одного лица на другое, пока не увидел меня.

Всего секунду я не знал, что произойдет дальше, а потом…

– Марагаз!!!

Все резко повскакивали. На руках солдат и Келина сверкнули манусы. Дедуля непонятно откуда выхватил Черту.

– Где?!

Светляки, вызванные Ропахом и Блядом, закружили вокруг. И я вдруг понял, что нужно делать. Тоже выхватил катастр и стал вглядываться в темноту.

– Где, марагаз? Чирик! Где он?

– Вот же!!!

– Где?!

– Вот!

Взгляды скрестились на мне. Ну… актерская игра, выручай…

– Я не марагаз.

– Марагаз!!! – у Чирика знакомо полезли глаза из орбит. – Это из-за тебя Лемия… леона Лемия…

Кажется, у него на щеках даже слезы заблестели. Чтобы с ней не случилось, видимо, девушка ему сильно нравилась. Ну а то, что он еще пару секунд назад кружку за добавкой протягивал, вполне соответствовало его характеру. И то, что направлял он на меня не катастр, а ту же кружку успокаивало лишь отчасти.

– Успокойся, Чирик, – произнесла Сумила участливо. – С Лемией… да, это плохо, но главное, что она жива…

– Ее лицо…

– Раны от измененных тоже лечат! Да, не полностью, но…

– Он марагаз!

– Я не марагаз, – повторил я, как болванчик.

Смотрели на меня вроде как без особого подозрения, но я заметил, как Ропах с Блядом переглянулись. Теперь было только мое слово против слова Чирика. Популярностью в деревне искатель, очевидно, не пользоваться. Близко с ним пообщавшись, я понимал почему. Если бы не солдаты, еще можно было бы так повернуть, будто Чирик просто на солнышке перегрелся…

– Слушай, Чирик, а с чего ты взял-то? – подал голос дедуля. – Кирилл с нами весь день был. Он не может быть…

– Я все знаю! – перебил его Чирик. – Я с ним… видел, как его катастры били!

И указал в сторону бреши в частоколе, край которой виднелся от нашего костра. Там сейчас тоже горел огонь, видимо, поставили караул на ночь. Вот же, падла! А ведь совсем не такой идиот, каким выглядел! Явно не хотел рассказывать, что мы с ним из леса вместе пришли. И выкрутился!

– Это правда? – посмотрел на меня Ропах. Руку с манусом он держал ниже пояса, но не так, как держат авоську с кошачьим кормом, а так, как Рой Джонс Младший правую перчатку внизу держал. Угрожающе.

– Нет, – ответил я.

– Ты согласен дойти до барьера и проверить?

Черт…

– Да.

– Идем. И ты тоже, – сказал он Чирику.

Я согласился, чтобы выиграть время. За последний месяц я в стольких передрягах побывал, что, кажется, начал привыкать. Мысли в голове забегали с удвоенной скоростью, но я не замер и в штаны не наделал.

Судя по всему, никто особо не верил, что я марагаз. Рюкзак остался за спиной, и даже катастры не отобрали. Плохо, что поперлись всей толпой. С одними солдатами – я бы, наверное, справился. Да, у них манусы, но, как я понял, от обычных амулетов они отличались только тем, что их них можно разными заклятиями стреляться, а не каким-то одним, как из катастра.

Когда дошли до бреши в стене, Ропах переговорил с солдатами и парой, судя по всему, местных искателей, что охраняли пролом, и они присоединились к нам. И эти новые товарищи смотрели уже предельно подозрительно. Они не знали, что меня обвиняли со слов одного только Чирика, который не самый надежный свидетель.

Теперь меня окружала добрая дюжина человек большинство из которых с манусами и катастрами. О том, чтобы обезвредить всех – не могло быть и речи. Значит, либо в лес бежать… либо сдаваться.

– Постойте–ка, – произнес вдруг солдат. Один из тех, что охранял брешь. – Марагазы – они ведь не поднятые.

Все резко остановились. Ропах с недоумением посмотрел на сослуживца.

– И…

– Барьер не должен их останавливать.

– Тогда…

В очередной раз взгляды скрестились на мне. Я не мог их винить. Сам бы на их месте запутался.

– Тогда он не марагаз? – закончил фразу Ропах.

– Я думаю, нет. Только почему тогда барьер подействовал?

– Он говорит, что это не так.

– Тогда нужно просто проверить. Если окажется, что он врет, это уже будет что–то значить.

Вот же умник нашелся! Я повнимательнее к нему присмотрелся – обычный чувак с виду. Где-нибудь на Вологодчине таких через одного. Нос картошкой, приземистый, кроме мануса на руке еще и на поясе меч.

– Хорошо, Том, – Ропах прикрыл глаза на секунду, – так и сделаем.

Нужно было срочно что-то решать. До защитной линии оставалось пройти метров двадцать. Мертвозрение уже предупредило, что амулеты близко, а вот мертвецов рядом не было. Только все тот же «зеленый» в подвале и «синий» в доброй сотне метров. Даже если бы я мог им управлять, нападение ни чем бы не помогло. Такая толпа одними Чертами нарубила бы «супера» до консистенции гуляша, даже на отвлекающий маневр не тянет. Только утвержу всех в подозрениях.

Может, все же сдаться? Объяснить все, как есть. Да, тем кто в России живет, трудно органам власти довериться, но я лично пару человек из МВД знал, как вполне себе достойных личностей. Один на цигун со мной ходил, второй на тайский бокс. Хотя по их работе я ни с одним, ни с другим не сталкивался, но все равно! Тот, что с цигуна, вообще вегетарианец! И мент при этом! А тут еще и мир другой… Местные с солдатами общались ровно, доброжелательно даже, те в ответ тоже не борзели… Как, впрочем, и я сам с полицейскими всегда был вежлив. Считал ли я их друзьями всех граждан, которые получают зарплату, чтобы помогать людям? Ха. Три раза: «Ха».

Я бросил взгляд на сосредоточенное лицо Ропаха, посмотрел на Тома, в конце концов, нашел глазами плетущегося чуть позади Чирика. Этот явно искал возможность по тихой слинять, но второй солдат шел буквально в двух шагах от искателя.

Хер вам – решил я твердо, когда до границы действия амулетов оставалось несколько шагов. Доверять буду тем, кто докажет, что этого достоин. А сейчас вы, ребята, узнаете, кто был чемпионом школы №75 города Иркутска среди девятиклассников в беге на 400 метров. Насчет раз… два… не понял.

Амулеты, внезапно, погасли. Судя по тому, что остальные точки из мертвозрения не исчезли, отключились именно катастры, а не мертвозрение. Я даже о корень запнулся от неожиданности.

– Осторожнее, – Ропах поддержал меня за локоть.

– Спасибо.

Как в прострации мы прошли еще десять метров… двадцать… остановились метрах в десяти от ближайшего столба. Вблизи катастр выглядел, как… скворечник без дырки. Только не деревянный, а стальной.

– И что? – спросил Ропах.

– Не знаю, – ответил Том. – Манус молчит.

– Я говорил, – произнес я. – Я не марагаз.

– Он врет!!! – заверещал Чирик. – Я видел! Это… это катастр не работает!

Вот же… губошлеп неадекватный! Надо было его жулам скормить! Сейчас они проверят катастр, и…

– Не работают только два по центру, – Ропах мотнул глазами вправо–влево. – Внутренние проверяли их. Ты либо врешь, либо… Том?

– Барьер мог среагировать не него самого, а на то, что было у него с собой, – ответил после паузы «вологжанин». – Мощный катастр. Или мощный магоэлемент. Нужно проверить его вещи.

– Ты согласен на проверку? – повернулся ко мне Ропах.

Ощущение, что я общаюсь с родной полицией, неожиданно усилилось. В трубочку подул – ничего не показало, тонировку замерили – в норме, что ж, сам виноват, открывай багажник – будем наркотики подбрасывать. Я не до конца понял, почему нельзя еще раз проверить барьер. Внутренние… нет, правильно будет «внутренники», он с суффиксом это слово сказал… Так вот, внутренники это, судя по всему, те двое с гербами на рукавах, а не на груди, как у солдат. Допустим, это могут сделать только они. И кто-то его вдруг отключил… Они и отключили? Нет, как-то бредово. Скорее уж совпадение какое-нибудь…

– Нет, не согласен! – ответил я, поняв, что покладистость тут не прокатит.

Неизвестно, как они воспримут автомат. И даже если им ничего не покажется странным… Не хотелось мне, чтобы меня обыскивали!

Пожив недолго при апокалипсисе, я будто поотвык от всеобъемлемости официальной власти. Теперь же, мене будто затягивало обратно – в законы, в правила. И самое главное, не в те, в которые я хотел.

– Это мои вещи! – сказал я резко.

– Успокойся, никто их не забирает, – глаза Ропаха чуть втянулись внутрь границ.

– Тогда все! Я не буду… не буду!

Словарного запаса не хватило, чтобы объяснить, что именно я не буду. Я развернулся и зашагал обратно в деревню. Понятия не имею, что случилось бы, если бы меня принялись останавливать, но никто не попытался. Проходя мимо Чирика, я смерил его недовольным взглядом – тот отшатнулся. Черт его знает. Я не до конца понимал, в чем именно, но чувствовал, что искатель меня предал. Я к нему по-человечески, деревню от зомби защищал, а он в ответ… падла, короче. Шакта и м’нака.

Шевельнув затылком, я стал искать место подальше от желтых точек. Интроверты не так нуждаются в общении, мне на сегодня хватило. Мертвозрение показало, что часть народа все еще на улице, но большинство разошлось по зданиям. Совсем пустых не осталось, разве что…

Стоп. Что это?

На секунду я замер, а потом…

– Твою же…!

…потом побежал. К зеленой точке в клубе приближалась желтая. Когда лекарство есть, это не так опасно, но мертвец мог и в горло вцепиться, тогда уже никакие уколы не помогут. А уж если это ребенок…

Спустя полминуты сквозь открытую дверь я вбежал в темный зал. Резко пахнуло табаком и еще чем-то кислым вроде забродившего апельсинового сока. Повсюду валялась разбитая мебель. Без мертвозрения ноги бы себе переломал, но вблизи оно позволяло чувствовать очертания неживых предметов тоже. Ориентируясь с его помощью, пробежал дальше… Черт, тупик! Значит… туда!

– Осторожно, там зомби! – испугавшись, что не успею, крикнул я на местном.

А еще через секунду вбежал в подсобку, внутри которой ощущал точки. И где… никто ни на кого не нападал.

«Марагазы – они ведь не поднятые», – тут же прозвучала в голове фраза, которую я слышал несколько минут назад.

Что ж, по ходу, одного я нашел.

– Вижу тебя, Кирилл.

«Чингачгук!» – ударила, как молния мысль, когда я разглядел огромного мужика, чья точка в мертвозрении светилась желто–зеленым. Индейцев я только в кино видел, но была бы на его носу горбинка, не слишком крошечные человечки, надев лыжи, смогли бы прыгать с нее, как с трамплина. В полумраке помещения кожа отдавала отчетливой краснотой. Разве что перья из башки не торчали.

– Не стоит, Сарт. Мы не враги.

Желтая точка принадлежала искателю, с которым мы вместе грузили тела на телеги. Он направлял на меня Черту, но как только «индеец» сказал, тут же повесил катастр на сузку. В отличие от меня. Едва зайдя в комнату, я выхватил сразу и Глок, и Черту. И убирать не собирался.

– Мое имя – Бандар. Сарта ты уже знаешь.

– Кто ты?

Я не стал по примеру Чирика сразу обвинять человека в «марагазовстве». Я достаточно разбирался в животах, чтобы отличить пивной аквариум от комка мышц. Так, как «индеец» обычно выглядели атлеты, заменяющие кардио становой тягой. Черта такого могла и не остановить.

– Я держала этой теплой.

Эти слова я уже знал. «Держалами» – местные трактирщиков называли, а «теплыми» – кафешки.

– И что тебе надо?

– Это ты сюда пришел.

– Я думал…

Блин. Я думал, что здесь кому-то помощь нужна, но почему я так думал…

– Я переночевать хотел, – ответил я, сообразив. – Я только сегодня приехал… не успел найти место. Потом… услышал шум, подумал, что мертвецы могли остаться…

– А как ты понял, что это мертвец угрожает человеку? – спросил Бандар. – Что это не просто мертвец или не просто человек?

Вот же умников развелось…

– Подумал о худшем.

В ответ «индеец» на секунду прикрыл глаза, мол: «Да, бывает такое».

Все? Типа, отбрехался? Только вот цвет «индейца» в мертвозрении оставался желто-зеленым. Он марагаз? Или такой же, как я? На себя я в мертвозрении посмотреть не мог… Как бы его так расспросить, чтобы и себя не выдать, и чтобы он не подумал, что я под него копаю.

Черт, мало информации. То, что он себя держалой назвал – ничего не значило. Вдруг, он им только раньше был, а уж лет семь как в международном розыске. И статья еще какая-нибудь нехорошая: надругательство над телами умерших, мужеложство, препятствование проведению выборов… Нет, сначала нужно выяснить, как к нему здесь относятся. Если его считают просто одним из жителей, то у меня появится козырь. У него тайна – у меня тайна.

– Значит, переночевать у вас нельзя? – я решил не спешить. – Тогда я пойду…

– Конечно, – здоровяк повел глазами в сторону. Кажется, это означало что-то вроде пожимания плечами. – Можешь идти, только…

Вот!

– …ответишь еще на один вопрос?

Гм…

– Зачем ты увел поднятых?

– Каких поднятых? – я правда не понял, о чем речь.

– Когда хрипуны с лазрачами повалили стену и ворвались в деревню, они окружили теплую. Защита почти высохла, когда кто-то выманил лазрачей, и стал уводить остальных. Сарт был тогда в теплой. Ты закрывал лицо, но он тебя узнал по рюкзаку. Он сомневался, но потом ты сказал, что сарец и что приехал сегодня. А сегодня в Синюю Скалу приехали только сайнессцы.

Бандар замолчал, но продолжил смотреть прямо, и не моргая. И я вдруг заметил, что глаза у него красные. Не как у зомби, у которых кровью белки заплывают, а с красными радужками.

– Кто ты? – снова спросил я. С еще большим недоумением, чем раньше.

– У нас есть с тобой кое-что общее, – ответил «индеец».

Он такой же, как я?! Или что это вообще значит?! Манную кашу оба не любим? За Спартак болеем?..

– Зачем ты увел поднятых? – снова спросил здоровяк, сбив меня с мысли.

Настырный, блин. Я, на всякий случай, сверился с мертвозрением – не подбирается ли кто со спины? Нет, больше в здании никого. Значит, если что, сбегу. Даже если этот Бандар обладает той же мертвячьей силой, что и я. Из Макарова я его обрадую, а дальше бегом.

– Это ты приказал им напасть?

Я тоже вопросом на вопрос умею отвечать.

– Мертвецам?

– Да!

– На свою теплую?

Сука.

– Конечно. – Если глупость сморозил – не признавайся. Иной раз, и за умника примут. – Чтобы внимание отвлечь.

– Хорошо, – Бандар прикрыл глаза ненадолго. – Для чего мне нападать?

– Может ты марагаз. Я же не знаю.

– А если я марагаз, для чего мне нападать?

Бандара, кажется, ничуть не смутило мое предположение, а вот я, видимо, не до конца понимал, кто такие марагазы. Они разве не из тех, кто творит зло ради самого зла? Как американцы с украинцами в новостных сюжетах на телеканале Россия?

– Ну… чтобы все мертвецами стали.

– А потом?

– Э-э… жить с ними, управлять.

Здоровяк какое-то время размышлял, потом еще раз прикрыл глаза:

– Понятно.

Если бы это было сказано с чуть менее серьезным лицом, я бы точно решил, что издевается. Я коротко глянул на Сарта, но и тот сохранял невозмутимость. Стоял, опустив руки к поясу и, время от время, проводил языком по зубам, пересчитывая прорехи в щербатом ряду.

– То есть, ты думаешь, что я могу ими управлять?

Я не особо любил шахматы, но про цугцванг слышал. Мне показалось, что именно его я сейчас испытываю.

– Марагазы могут, – произнес я осторожно.

– Ты так много про них знаешь.

– Я…

Я хотел сказать, что ничего о них не знаю, но вовремя остановился. Вот ни хрена мне не показалось про цугцванг! Этот умник просто выкачивал из меня информацию. На ровном месте!

– Ты можешь ими управлять? – нашелся я в итоге.

– Нет, – мотнул глазами вправо–влево Бандар. – Я же не марагаз.

– Нет?

– Нет.

– Тогда откуда они здесь?

– Я думал, ты мне скажешь.

– А ты не знаешь?

Для надежности буду каждый вопрос повторять.

– Нет. А ты?

– Нет.

На самом деле, я, конечно, знал, но как объяснить? Про путешествие между мирами, про Француза, про гоблина Джонни – злостного нарушителя восьмой заповеди… Да и стоило ли объяснять? Вдруг он заодно с кем-то из них? Правильнее было бы уйти, но… контакт с местными так или иначе придется искать. «Индеец» же… по крайней мере, говорить не отказывался. Ему явно что-то от меня нужно. И пока он это «что-то» не получит я в безопасности. И тоже могу из него вытягивать по чуть-чуть.

– А вот… гм…

Хотелось спросить о зомби: частые ли они гости, и как с ними обычно справляются. Вот только: что если тут об этом каждому младенцу известно? Я не знал, в порядке ли вещей у них путешествия между мирами, и это путало карты. Если здесь в каждом доме портативная кротовая нора, это одно, а если даже за разговоры об этом пожизненный эцих с гвоздями – другое. По той же причине не уточнял, насколько далеко шагнула вперед местная урология. И даже про его желто-зеленый цвет в мертвозрении я спросить не мог, потому что пришлось бы про само мертвозрение рассказывать.

– Работы никакой для меня нет?

В одном фильме с Джессикой Альбой говорилось, что лучший способ понять местную культуру и выучить язык, это завести себе… гм… помощницу из аборигенов. Наверняка, это должно было работать и в обратную сторону. И, нет, я вовсе не собирался… помощницей становиться! Но зато мог картошку чистить, двор подметать, системы ОВ, ВК, ТС, ЭЭ проектировать… А пока работал бы, потихоньку и разузнал бы обо всем.

Если Бандар вопросу и удивился, то виду не показал. Даже наоборот…

– Есть.

Я смотрел на него, он на меня. И что это зна… барьер! Ну, конечно! То, что он вдруг отключился… как раз когда Сарта не было рядом! А тут человек, который в мертвозрении светится желто-зеленым. Наверняка, на него барьер действует. Во время опасности все прятались в его тракти… э–э… в его теплой, значит вес он в деревне имел. Мог и организовать себе возможность отключать защитную линию. Но тогда… вряд ли это он марагаз. Пришлось бы очень сильно наркоманить, чтобы наслать зомби на место, в котором ты так хорошо обустроился.

И, получается, он знал, что Чирик не врет. То есть, Сарт это сразу понял и побежал рассказывать Бандару. Тот барьер и отключил. Да и та прореха в защитной линии, которую я обнаружил на дороге к Костлявой перестала казаться косяком строителей.

Так может… у него и мертвозрение есть?! Хотя нет, такой вывод рано делать. Те приблатненные солдаты с гербами на рукавах – внутренники, они с амулетами барьера как-то работали, значит, и другие могли.

И теперь предлагает работу. Это он так быстро сориентировался, или у него заранее было припасено какое-то дело, которое мог выполнить только… такой как я. И речь явно не о том, чтобы спроектировать систему кондиционирования. Пусть даже с линией регенерации.

– Что за работа?

– Проводник.

Этого варианта я ожидал даже меньше.

– В смысле… кого–то отвести… в какое–то место?

– Да.

Значит, значение слова верное. Но я вроде как не местный… Портал! Он каким–то образом догадался, что я из другого мира, и теперь хочет понять, как я сюда попал! Конечно же! А значит, у него должны быть мысли и о том, как заставить переход работать!

– В какое место?

– К Хамртуму.

Значения слова я не понял, но решил не переспрашивать. Он так сказал, будто речь о каком-то конкретном… историческом памятнике, что ли, потому я и подумал, что слово должно быть с большой буквы. Засыпанная листвой арка в лесу на такое не тянула. Если бы о ней знали, уже бы дорожку протоптали. Рано обрадовался… Не то, чтобы я так стремился вернуться в Москву к черным «суперам» и крутым мужикам с калашами… Я хотел иметь возможность вернуться, но не теряя шанса исследовать новый мир.

– Мне нужно подумать.

– До утра. Потом может быть поздно.

– Хорошо.

Торопиться я все равно не буду. Если что – просто не приду.

– Буду ждать.

К концу дня общими усилиями защитников Илы, абордажников Верхнего Ветра и искателей Синей Скалы удалось просветить поисковыми заклятиями каждое здание. После, собрав группу, прошли между стеной фактории и внешней защитной линией. В обоих оказалось только по одной бреши. И если стену пробили лазрачи, то к линии катастров измененные никак бы не подобрались. Амулеты, что стояли на столбах, зачаровывались, в первую очередь, от измененных. Разве что нгор’о или сильный богурун сумел бы прорваться, но таких среди напавших не было. За время зачистки выбили несколько хираков и пару довольно крупных лазрачей.

Черный с Камнем, поковырявшись в вышедших из строя катастрах защитной линии, пришли к выводу, что их спалили «Чугой».

– Помутнением? – Ила с трудом подавила зевок.

Разговор проходил уже ближе к ночи – в копе под названием «Цвет». Им выделили отдельное крыло на втором этаже. Кевин с Луизой уже посапывали. Остальные «друзья» поуходили в тень. Такое иногда случалось, когда она слишком переутомлялась. С ней оставались только Диана и Мертвый Человек. Первая никогда ее не бросала, а второй… После прибытия на Дикий Ила будто стала чаще его видеть. Хотя, возможно, что это уверенность местных, что Мертвый Король возродился, так действовала.

– Между ними никакой связи нет, – заметила Диана. – Никаких доказательств, что…

– Да я и сама понимаю!.. извини, – Ила почувствовала, что ответила резковато.

– Ничего, я тоже устала.

– Не обычное Помутнение, – пояснил Черный. – На катастрах, в которых используется больше одного магоэлемента, артефактор формирует что-то вроде ментальной связи между разными участками узора.

– Как объединяющий камень? – спросила Диана. Ила повторила вслух.

– Верно, – прикрыл глаза внутренник. – Только объединяющий камень – это дорого. Надежно, но дорого. Потому чаще в узор добавляют ментальную составляющую. И если ударить по катастру Чугой… э–э… Помутнением, то катастр перестает работать. Причем магоэлементы внутри могут остаться неповрежденными, хотя бывает, что все просто взрывается. Кроме антист мало кто знает об этой особенности.

– То есть, это мог быть просто вор, – подумала Ила.

– Или тот, кто хочет, чтобы подумали на вора, – предположила Диана.

– Чтобы… чтобы что? Спихнуть все на случайность?

– Или на Мертвого Короля. По одной из версий он не владеет магией.

– То есть, будто ему повезло, что кто-то до этого обворовал факторию. Будто ему никто не помогал в самой фактории.

– Возможно, такое впечатление хотели создать.

– Нер Кухотрониткха, – Ила старательно выговорила фамилию Черного. – А можно определить, как давно это произошло?

– Больше нескольких оборотов, меньше схождения назад, – ответил маг. – Точнее не скажу.

– Спасибо, нер.

Прикрыв в ответ глаза, внутренник вышел. После Ила позволила Терикану уговорить себя несколько шаров поспать.

Остаток ночи я провел у Чирика, хотя искатель и намекал, что обошелся бы без моей компании: «Убирайся, Марагаз!!! Я не таска, чтобы рядом с мужиком спать! Постой-ка… а ты не тырнутый? Если так, то на меня не смотри. Я баб люблю. Так что спиной ко мне не поворачивайся, все равно я… кха…». В общем, пришлось еще раз даньтянь ему промассажировать. Ничего, в цигун даже специальное упражнение есть, чтобы закрепощение брюшных мышц снимать. Продавливаешь на выдохе живот по кругу, пока пресс и внутренние мышцы не разблокируются. Так что пусть спасибо скажет.

Когда Чирик уснул, я тоже отдохнул. Улегся на пол, положив рюкзак под голову. На удивление, рядом не ощущалось ни одного насекомого. На улице в воздухе и в земле я их чувствовал, а вот внутрь дома они не лезли. Не иначе, из-за какого-то катастра. В общей сложности в бараке я насчитал не меньше пяти десятков красных точек. Может, и больше. Большинство – не ярче полностью заряженной Черты. Наверняка, часть точек относилась к магоэлементам, часть к монетам – ойру, но с расстояния одно от другого я пока не отличал.

«Проснувшись» от нечего делать понадавливал себе на живот. Не одному же Чирику оздоравливаться. Укрепленные мертвовирусом мышцы кора прогибались с трудом, но так как и пальцы усилились, дело шло. Закончив, принялся дышать. Животом. С возрастом люди теряют эту способность, начинают дышать, используя мышцы груди вместо мышц пресса и диафрагмы, из-за чего легкие заполняются не полностью. На дне скапливается жидкость и прочая ерунда. Глубина дыхания уменьшается, частота вдохов увеличивается. Организм стареет быстрее. Мне как мертвецу, в принципе, не так страшно, но тайцзи на той же энергии работает. Без брюшного дыхания энергию сложно накопить. В общем, остаток ночи дышал. И энергия даже понемногу начинала двигаться…

– А!!! Марагаз!!! Не ешь ме…

– Не ори, – по привычке скомандовал я. И опять глаза на выкате. Сон что ли приснился? Или он подумал, что вчерашний разговор был сном? Неважно. – К Бандару пойдем.

– Зачем?

– Он тоже марагаз… Просил меня найти… повкуснее… Я тебя нашел…

Рот начал открывался-закрывался, но звуков изнутри не доносилось. Онемел что ли?

– Меня нельзя есть! – наконец выпалил он.

– Почему? – удивился я.

– Я невкусный!

– Это заранее… не узнаешь…

Всегда шучу, когда нервничаю. Да и когда не нервничаю тоже…

Кое-как убедив искателя, что есть его не станут, мы выбрались на улицу. Дверь Чирик закрыл, приложив к замку граунд – катастр в форме небольшого диска. Дверь, разумеется, не заперлась – я ведь ее вчера Чертой открывал. Искатель какое-то время с недоумением переводил взгляд с замка на «ключ», потом бросил граунд на землю и принялся его топтать, вспоминая ррала, Регана и остальных. В итоге дверь осталась незапертой, а мне стало совестно.

Мы едва отошли от дома, когда дорогу нам перегородило трое… сводных братьев Чирика. Помогая местным с телами, я понял, что искатели друг от друга могли отличаться очень сильно. Некоторые производили впечатление прям серьезное-серьезное. Мне даже Михаил Геннадьевич вспомнился. У тренера, разве что, лицо было подобрее, но в остальном мужики соответствовали. Обязательно с манусами и сузками, увешанными катастрами. За спиной чеплаки, ботинки такие, что футбольный фанат позавидует. Добавить по уазику с калашом на каждого – и классический «крутой мужик» на выходе. А если еще и крест на шею повесить, то классический «Владимир».

Правда, таких я человек десять видел. Чаще попадались типа Сарта мужики. Битые жизнью и, вероятно, какими-то местными излишествами, но крепкие и не опустившиеся.

Я надеялся, что третью категорию Чирик представлял в одиночестве, но ошибся. По подошедшим к нам мужикам излишества и жизнь прошлись не вероятно, а очевидно. Катастры на сузках висели у каждого, но мертвозрение показывало, что большинство из них разряжено. У одного, правда, был манус, но светился он едва ли сильнее полного «Телекинеза». С «перчатками» внутренников и даже тех солдат, что водили меня вчера к барьеру, не сравнить.

– Чирик. Я тебя искал.

Говорить начал тот, что с манусом, с насмерть зализанными волосами. Видимо, главный в троице. Бросилась в глаза его обувь. Искатели, которых я видел, носили сплошные ботинки из черной кожи с высокими берцами, который, иной раз, и в мертвозрении светились. «Причесанный» же щеголял чем-то вроде выходных туфель. Их ярко-синий цвет настолько контрастировал с серыми штанами и безрукавкой, что осмотрев его с ног до головы, я снова уставился на туфли.

– А я тебя нет, зомдон, – рявкнул искатель в ответ.

– Зомедон, рралова тыра! – сквозь зубы процедил «причесанный». – Меня зовут Зомедон!

– Шакте своей расскажешь, – Чирик стал обходить троицу стороной, но один из них преступил ему дорогу.

– … давай, рыга!

Первое слово я не понял, но искатель тут же забыл, что собирался уходить.

– Что?! Да я у Регана в тырнике утоплюсь, а рралова железа у тебя не возьму!

Железа… А! Это про деньги, судя по всему! Железо… или железка, скорее, это такая монета здесь, которая без магии, а с магией – ойр. Когда снимали одежду с тел, об этом заходил разговор. Деньги и вещи откладывали отдельно, чтобы родственникам передать.

– То, что ты по тырникам лазишь, я и так знаю, – ответил Зомедон немного вальяжно. – Но … ты вернешь.

Снова это слово… Долг! И как я сразу не понял? В местном «Быстрозайме» фотка Чирика наверняка на доске почета висела. Во всяком случае, в разрез с моим о нем впечатлением это не шло.

– Да я!..

Чирик схватился за катастр, когда Зомедон добавил:

– Антону Лутова. Помнишь его?

– Ррала тебе… – искатель осекся. – Ты тут причем?!

– Лутова меня прислал. Я тебя притащу, он мне заплатит.

– У меня все с ним нормально! – взвизгнул Чирик. – Еще не все время сгорело…

– Тогда бояться нечего.

Все время разговора я стоял метрах в четырех-пяти позади искателя. Слишком далеко, чтобы сделать вывод, что мы вместе, но достаточно близко, чтобы понять, что я не шнурки завязать присел. Каждый из троицы бросил на меня по взгляду, но сказать – ничего не сказали.

Вообще, я думал, что сразу нападут. Не знаю почему. Привык уже, что все время нападают. Потому и держал дистанцию. А потом стал прислушиваться – не связаны ли претензии к Чирику каким-то образом со мной. Вроде не связаны. Вот только отпускать его с этими… коллекторами не хотелось. Деньги у него вряд ли есть, а значит, будут его, скорей всего, бить. Он захочет откупиться хоть чем-то и вспомнит про меня. И какую-нибудь хрень расскажет. А вот поверят ему или нет…

– Сколько он должен? – спросил я.

Все четверо, включая Чирика, тут же обернулись ко мне.

– Это кто? – спросил Зомедон у искателя.

– Это мара… кха…

– Что? Ты там шакту жуешь?!.

– Не твое рралово дело!

– Да ты…

– Сколько?! – повысив голос, я сделал пару шагов вперед. – Заплачу сейчас.

Чирик с Зомедоном тут же перестали пререкаться и посмотрели на меня удивительно одинаковым взглядом. Как полковник ФСБ на преуспевающий средний бизнес смотрит. Я чуть было не передумал вступаться за искателя.

Зомедон помедлил с ответом. Я посмотрел на Чирика:

– Сколько?

– Ну…

Вот же, падла! Видно же, что прикидывает, как бы навариться! Мантаком Чиа клянусь, попробует подмигнуть «причесанному» – все те магические монетки, что я насобирал, пока выводил мертвяков из деревни… утрамбую Чирику прямо в нижнюю чакру!

– …ойров, – сморщив веки, процедил Чирик. – Только…

– …ойров, – перебил его Зомедон.

– Что?!! – взвизгнул Чирик, брызнув слюной. – Шакта тебе, а не…

Они стали спорить, а я слегка… опешил, скажем так. Еще в лесу, я пытался с Чириком учить числа, но более-менее был уверен только в один–два–три–четыре–пять. На монетах были надписи, но я их не понимал. Плюс, ойр отличался размером и яркостью в мертвозрении. Чем крупнее монета – тем ярче горит. Ну и номинал, очевидно, различался. Только в каком порядке? Через единицу или по круглым числам… или тут вообще какая-нибудь хрень типа римских чисел?

– Хватит! Я заплачу…

Я назвал то же число, что и Зомедон. Чирик тут же продолжил орать, уже на меня. А вот «причесанный» посмотрел на меня… с досадой, что ли? Во всяком случае, веки у него стиснулись гармошкой. Едва заметно, но я уже привык это подмечать.

– Нет, – произнес он, заново окидывая меня взглядом. Будто оценивая. – Номме Лутова хотел поговорить с Чириком, он…

Он вдруг запнулся. Замолчал. И в этот раз я совершенно точно увидел, как веки у него дернулись внутрь, а брови приподнялись. Это означило удивление или… Нет, точно удивление!

– …он не будет ждать. – Еще одна пауза. – Я принесу ему деньги, но Чирик должен сам будет к нему зайти. Обязательно!

– Он зайдет, – пообещал я, старательно притворяясь, что не заметил, как Зомедон «переобулся». Да еще и сделал вид, что это не специально, а как-то само получилось. Что его так удивило? Ладно, потом подумаю. Главное, чтобы они сейчас свалили.

– Хорошо, – Зомедон прикрыл глаза на секунду. – Ойр?

– Сейчас.

– Чирик, не ори! – рявкнул я, потому что искатель все не хотел успокаиваться. – Подойди сюда… Быстро!

Повернувшись к троице боком, я стянул рюкзак и вытащил монеты. Звон ойра тут же притянул искателя.

– … – я повторил число, на котором настаивал Зомедон. – Бери.

– Этот рралов таска врет! Он… кха…

– С тобой все хорошо? – участливо спросил я.

– Что это ты… кха…

– Ну вот снова.

Совсем раскашлялся человек, даже и не поймешь почему.

– Ойр.

Смерив меня злобным взглядом, Чирик все же отсчитал нужное количество монет. Собственно, почти все, что были. Осталась всего парочка, светящихся слабее остальных.

– Вот, – я передал Зомедону ойр. – Все?

Причесанный смерил меня еще одним внимательным взглядом, на мгновение задержавшись в районе… Э! В смысле, я человек толерантный, но убежденный баболюб! И неважно, что в том месте, куда он смотрел, под штанами сейчас ничего нет. Это временно!

– Все, – резко отвернулся он. – Уходим.

И больше ничего не говоря, зашагал… куда-то зашагал. Его «охрана» даже слегка опешила, только спустя несколько секунд поторопилась за «шефом».

– Совсем ты хашак, марагаз, – пробормотал Чирик расстроено, наблюдая за удаляющейся троицей. – Антону все равно ойр отдавать придется. Зомедон, хоть и шакта, а что сказать – придумает. Так Чирика искал, так искал, аж терсы тыркой протер, да не нашел только. И ойр себе приберет…

– А тебе что? – хмыкнул я. – Мой ойр. Могу и Зомедону отдать.

– Зомедон – м’нака рралова, – сказал искатель строго. – Всегда м’накой был. Не надо ему ойр отдавать. Никому не надо ойр отдавать. Тогда ойра не будет, а без ойра и баб не будет. А без баб…

Чирик задумался на мгновение. Мне даже интересно стало: что там без баб?

– …плохо без баб, марагаз.

– Умный ты, Чирик, – произнес я благодарно. Думал: он догадается, что я издеваюсь, но искатель вместо чуть приосанился. Посмотрел на меня будто бы сверху вниз, хотя был почти на голову ниже.

– Я не глупый, это верно, – согласился он. – А у тебя, марагаз, видно, что волосы внутрь головы сильно растут. Нужно, чтобы кто-то тебе говорил, что делать. Понимаешь, марагаз?..

– Понимаю… Идем, а ты говори.

Чирик тут же зашагал, куда нужно, при этом объясняя: о том, куда следует деньги тратить, когда они появляются, с кем на этот счет лучше всего советоваться и, особенно, о местах, откуда эти деньги берутся. В частности, откуда я их взял.

Ничего особо не отвечая, а только поддакивая невпопад я корил себя за то, что сразу не заметил в Чирике этой страсти к нравоучению. Он ведь сразу начал командовать, еще там у реки. А я его все тычками, вместо того, чтобы вспомнить заветы мистера Карнеги. «Как заводить друзей и оказывать влияние на людей» была одной из самых первых нехудожественных книг, прочитанных мной. Хотите наладить с человеком диалог? Начните разговор с похвалы. С справедливой, насколько это возможно. Изучите человека, оцените его и постарайтесь похвалить за то, чем он сам в себе гордиться. Лежит на полке в кабинете какая-нибудь хилая медалька – обратите на нее внимание, спросите о ней. И не важно, что пришли разговаривать про поставки леса, а не про достижения в любительском спорте. Это обязательно человека к себе расположит. И это даже не манипуляция, потому что выигрывают от этого оба.

На самом деле, по жизни, я советами из этой книги нередко пользовался, а вот с Чириком как-то промахнулся. Неудивительно, учитывая, при каких обстоятельствах я с ним познакомился, но все равно мой промах.

– Совсем я хашак, да? – закинул я еще одну удочку.

– Да, марагаз! – Чирик шлепнул глазами, горячо соглашаясь. – Да! В том-то и дело! Ты хашак – это верно! Но хашак – это не м’нака. Ну, почти не м’нака… А будешь умных слушать, так вообще!..

Работает ведь! Надо же… Наверняка, и язык с ним бы проще было учить. Пришлось бы, скорей всего, на побегушках у него побыть, но я и так ящериц на обед ловил и дрова собирал для костра. Почти то же самое, а эффект другой!

Пока шли, а Чирик говорил – теплая Бандара была в другой части деревни – я осторожно глазел по сторонам. Первое, что притягивало взгляд – блестевшая на солнце белоснежная башня, ее было видно в деревне отовсюду. Почти наверняка это был маяк, все же море рядом, но версию со стоянкой для дирижаблей я пока не откидывал. Сама деревня, на деле, оказалась не такой уж и маленькой: сотни на три домов, не считая туалетов с сараями. Сколько это жителей? Тысяча, может, и поболее. Большинство домов ограничивалось этажом, но встречались и выше. Из крыш таких торчали зеленые кроны. То, что это не горшки с фикусами, я понял, увидев ствол дерева сквозь открытую дверь одного из зданий. Стекла внутри окон везде стояли желтые, в зданиях поопрятнее – не только внутри окон, но и на входах.

Повсюду без заметного присмотра бродили тупоруки, оставляя за собой весьма качественную… шакту. Несколько женщин собирали ее и грузили в телеги. Огородов вокруг зданий я не заметил, но вряд ли местные ничего не выращивали. Хотя… пока не увижу, лучше предположений не строить. Всякое бывает. К примеру… писюн мне могло оторвать не потому, что Владимир в меня гранатой взорвал, а потому, что в этом мире… у всех нет писюнов! Закон природы такой. Природа знала, что я в этот мир попаду и заранее меня… с остальными уравняла. Бред? Бред. Но мало ли.

Хотя рассвело недавно, люди по улицам уже ходили. И не только шакту собирали. К пробитой мертвецами бреши стаскивали материал. Бревна укладывали тупорукам на плоские спины – животные, будто не замечая веса, утаскивали их к пролому. Оставалось только придерживать с краев. Что интересно, занимались этим, судя по одежде и количеству катастров на сузках, сами искатели. Я намекнул Чирику, что с таким важным делом, как восстановление барьера без него никак, и он ответил, что все верно. Эти хашаки без него шакты в терсы наложат, но сегодня не его очередь. Он в этом схождении уже свое на деревню отработал. Задав еще пару вопросов, я более–менее разобрался. Искатели состояли в некоем товариществе. Часть времени делали что-то для деревни, за фиксированную и, как я понял, скромную плату, а вторую часть трудились на себя. По теплым бухали, если ойра хватало, либо в Поиск ходили. Куда их, кстати, могла и деревня направить в «рабочие» дни.

Уже почти дошли до теплой, когда я заметил, что иду без Чирика. Обернулся, а он замер, глаза тоже застыли. О том, что мозг жив, говорило только, что слюна изо рта не капала.

– Чирик?

Я подошел к нему.

– Вот это баба. Я бы такой…

Повернувшись, куда он смотрит, я был вынужден… согласиться. С Москвой тут сложно соревноваться, да и Иркутск город студенческий, но даже по высоким отечественным меркам девушка внушала. По правде, я не особо и рассмотрел. Тонкую фигурку с белыми волосами закрывали рослыми телами внутренники, включая тех, что подсобили мне с нгор’о. Да, особо не рассмотрел, но чувство, что девушка «сияет», возникло сразу.

Аура красоты, недоступности, «магии». Любой молодой парень иногда такое испытывает. Ты смотришь, как она выбирает йогурт в магазине, бежит по кругу на стадионе или даже просто неспешно идет по улице, слегка хмурясь или наоборот улыбаясь. Видишь ее стройные ноги, длинные волосы, идеально ровные зубы, глаза… и начинаешь представлять, какой насыщенной и интересной должна быть ее жизнь. Она ходит посидеть на шпагате в студию растяжки, посещает званные ужины, позирует для известных журналов. Ее внимания, не руки и сердца, а лишь брошенного вскользь взгляда добиваются депутаты и олигархи. Она добра, остроумна и талантлива. И, совершенно точно, в ее жизни нет места для такого как ты. Подойти к такой на улице, представиться и сказать комплимент – невозможно. Потому что люди на улице этого не потерпят.

Еще на подходе, метров за десять до цели на тебя станут бросать подозрительные взгляды. За пять начнут откровенно пялиться. За три – преградят дорогу: «Как ты смеешь?! Посмотри на СЕБЯ! И посмотри на НЕЕ. Ты НЕ достоин!». И даже если ты себя пересилишь, и в конце концов подойдешь – на тебя посмотрят ТАКИМ взглядом, что, ей богу, лучше бы ты в этот день остался дома. Разумеется, она даже не ответит, а прохожие вокруг: благообразные бабушки, хмурый дядька с чемоданом и суровый милиционер – они… они станут смеяться. Громко и весело. Показывать пальцем. А придя домой, перескажут домашним, что видели сегодня такую умору, что просто помереть со смеху.

Наверное… наверное, есть в этих ожиданиях какое-то преувеличение. Когда красивая девушка садится рядом с тобой на соседнее место в кино, она не морщится недовольно, и не требует от администратора, чтобы ее пересадили, а в зале, на всякий случай, проветрили, после того, как меня уведет охрана. Более того, когда ты успеваешь рассмотреть девушку лучше, «магическое сияние» вокруг нее немного меркнет. Ты замечаешь изъяны: неровно наложенный макияж или щелочку между передними зубами. И тогда девушка становится для тебя чуть более человеком. Да и, пусть даже, нет никаких изъянов. Все равно: чем больше проходит времени, тем проще заставить себя поверить, что не так уж вы и отличаетесь и, возможно, родились не в разных галактиках, как ты был уверен пять минут назад, а на соседних планетах.

Стоя в очереди на почте рядом с одной из таких девушек как-то раз я даже смог… промямлить какую-то хрень, когда мы оба вышли на улицу. По идее, она должна была выхватить из-за пояса заточку и воткнуть ее мне в печень, но вместо этого сказала только:

– Ой, спасибо большое! Но я замужем, – и показала кольцо.

– А! Понятно… хорошего дня…

– И вам тоже хорошего! Спасибо!

Странный был день. Тогда разумом я понял, что девушки, они, как бы, нормальные. Дело иногда можно иметь. Я даже на свидания стал ходить. С теми, которых знал по общим компаниям, и вокруг которых… не было «сияния». Но на улице больше не подходил. Ум будто окончательно отделил одних от других. Тех, что владеют «магией» – от маглов. Хотя где-то в глубине я продолжал помнить, что магический щит существует у меня в голове…

– Да, красивая, – согласился я.

Я вспомнил Катю и ее прощальный взгляд в том зале ресторана. За секунду до того, как меня укусили. А ведь в ней тоже было что-то такое… «магическое». Может быть, не слишком много, но сколько-то точно. Тогда все слишком быстро произошло, и я особо не успел восхититься, а дальше уже как-то и привык.

– Пойдем.

Сказать по правде, мне даже особо не было интересно, что это за девушка. Раз вокруг нее столько солдат и она не в наручниках – дочка какого-нибудь местного депутата. Если к девушке, которая по улице идет, еще можно подойти, накрутив себя до состояния легкого помутнения, то к той, которую телохранители окружают – и пытаться смысла нет. Да и не до того сейчас. Барышни – это, конечно, здорово, но когда делами завален, особо про них не вспоминаешь.

– Я ее здесь не видел… – пробормотал Чирик, не обратив на меня внимания. – Я бы для такой все делал…

– Женщинам не нравится, когда для них все делают, – хмыкнул я.

Сказано было наугад, но искатель вдруг заинтересовался. Даже перестал провожать незнакомку взглядом. Телохранители повели ее куда-то в другой конец деревни.

– Как это?

– Надо наоборот, – ответил я. – Для нее все всё делают, а ты не будешь. Она удивится и влюбится.

На Чирика эта нехитрая формула произвела необыкновенный эффект. Какая там муха! Не самый маленький голубь ему бы в рот залетел, насколько низко опустилась у него челюсть. Мне стоило огромного труда не заржать. Раньше я делил его рассказы о любовных похождениях на три, но теперь понял, что пожадничал. На тридцать три и тогда, пожалуй, получу какое-то представление.

– Конечно, это не всегда действует.

– Нет, марагаз! – возбудился искатель. – Это оно! Теперь ясно, почему эти рраловы… теперь все ясно!

– А правило трех согласий ты знаешь?

К упавшей челюсти присоединились округлившиеся до размеров небольших спутниковых тарелок глаза.

– Все отдам тебе, марагаз! Ойр отдам! Магоэлементы отдам! Вечно служить буду…

Да уж, неудивительно, что у него долги.

– Я все расскажу, но нужно, чтобы ты помогал.

Попросив Чирика показывать дорогу к теплой Бандара, я спокойно пристроился следом. Искатель тут же вернул себе уверенный вид: «Со мной не пропадешь, марагаз! Я тебя всему научу! Ты мне только говори, что знаешь, а уж я объясню… что ты знаешь!».

Уже подходя к теплой, я шевельнул затылком, настроившись на мертвозрение. Ощутил внутри несколько желтых и одну зелено-желтую. Значит, внутри Бандар и… какие-то люди. Но вроде не искатели, на некоторых чувствовались магоэлементы, но ничего мощного. Почти у самых дверей я быстро окинул взглядом всю деревню, чтобы поискать зомби, но вместо них нашел…

– Джонни.

– Что?

– Стой здесь.

Всего метров пятьдесят-шестьдесят. Ярко-красная, почти розовая точка, с золотыми проблесками где-то в глубине. Окружена желто-красными точками. Двигается от меня, но не очень быстро. Догоню. Обязательно догоню, и одной целой кожаной жопой на этой планете станет меньше.

Еще до того, как оббежал последний дом, скрывавший от меня точку, я сообразил, что гоблин наверняка прятался среди внутренников, которые охраняли ту красавицу. Может… может даже замаскировался под одного из них. Почему нет? Учитывая, что он мог исчезать, и что я его уже видел внутри группы из красно-желтых точек – вполне вероятно. На ходу передумал выпрыгивать из-за угла с криком «Попался, ворюга!». Сообразил, что внутренники могут неправильно на это прореагировать. Так что, прижавшись к стене, осторожно выглянул…

Терикан всем видом пытался показать, что произошедшее во время совещания не довело его до верхнего ветра, но явно терпел неудачу. Даже не успев, как следует, высказаться о Жалке, Луиза принялась насмехаться над главой защитников.

– Луиза, это недостойно.

– Я знаю, честно! – она в очередной раз дернула глазами верх-вниз. – Но вы только посмотрите какой лапочка… как тот кунчик, которого онорский посол подарил.

Ила вспомнила декоративного куйкуна, которого она передарила Франческе. И хотя сестра назвала его Акяром, очень скоро он превратился в Акярчика. Потому что… ну, очень уж забавно кунчик ярился. Шипел грозно, но никогда не кусался и не царапался.

– Терикан не такой, – вступилась она за защитника.

– Не всегда. Но бывает!

– Терикан, этот Дралоз из надзора Охраны. Ты с ним знаком? – спросила принцесса, пока они шли по фактории. Защитники, по обыкновению, взяли ее в кольцо. Она старалась больше смотреть по сторонам, чтобы после иметь возможность вернуться сюда в воспоминаниях. Восемнадцать кругов за стенами дворца императорского дома научили ценить такие возможности. Даже от тупоруков, справлявших на ходу нужду, Ила не отворачивалась…

– Фууу! Ила!

– Знаком, могущественная, – ответил защитник после паузы. – Он учился в то же время, что и я. Старше на пару кругов.

– Что можешь сказать про него?

– Из имперской семьи. Не из Лайта. Если я не ошибаюсь, работал в Талике в посольстве. Но об этом я мало знаю. Пересекались с ним только когда учились. Он в квотер играл.

За время учебы Терикан дважды побеждал в командном чемпионате Академии Охраны по квотеру. Причем второй раз, как «первый номер» своей команды. Учитывая, что в турнире участвовали все кадеты со всех курсов – конкуренция была запредельная. Не в последнюю очередь благодаря этому Терикан занял место главы ее защитников.

– И как?

– С катастром умеет обращаться, в десятку попадал на личном турнире. В командах не помню, чтобы он высоко поднимался, – с лист он шагал молча, потом добавил. – Лично я с ним почти не общался. Ничем особенным не запомнился.

Ила задумалась. С одной стороны, разговор с лояльным членом совета фактории помог бы многое разузнать, с другой… он необязательно лоялен. Несколько кругов назад она думала, что люди к ней относятся, в лучшем случае, настороженно. Глупо было, получив несколько комплиментов, увериться, что сайнессцы без нее жить не могут.

– Поговорить с ним? – предложил Терикан, когда они вернулись в их комнаты в «Цвете».

– Пока ненужно. Я еще подумаю… Да, если придет Келин Савойя…

Ила не успела договорить, когда в комнату вошел нер Джиностино.

– Нер?

– К вам Келин Савойя, могущественная.

Луиза хмыкнула. Кевин засмеялся:

– Келин-Келин! Как Кевин почти! Келин!

– Позови.

– Почему, марагаз?

– Просто.

– Реганова куйкуна все едят!

– Я не ем.

– Тупорука тогда.

– И тупорука не ем.

– Ррал! Тупорука надо есть!

– Не надо.

– Почему?

– У тех, кто тупорука ест – не стоит.

Это его ненадолго заткнуло. Я и без того пребывал в состоянии близком к гастрономическому оргазму, тут же и вовсе поверил, что жизнь не так уж плоха. Кроме теплых, которые по качеству обслуги больше напоминали притоны для байкеров, в деревне была еще пара на удивление уютных кафешек, которые местные называли копами.

Наевшись травяной каши с травяным же хлебом – диета углеводная, но что сделаешь – я запил все вкуснейшим какао, которое кстати тоже копой называлось. Потом приступил к фруктовому салату, заправленному соком «сгущеночного ревеня» – лаптука. Вкусно, блин…

– Что не стоит? – спросил наконец искатель.

– Хир.

– Не просыпается, что ли?! – возмутился он. – Все у меня стоит!

– Поживем подольше – узнаем побольше, – пожал плечами я. И даже перевести почти в рифму получилось…

Пару секунд искатель неверяще смотрел на меня, потом мотнул вправо-влево глазами:

– Шакта все это!

– Конечно, Чирик. Ты лучше знаешь.

– Да!

Мясо он не доел.

Позавтракав, я решил обойти деревню, чтобы больше о ней узнать. И довольно быстро сделал вывод, что это не деревня, а скорее… фронтир или… фактория. Добывающий поселок, другими словами. Все на это указывало. Население состояло преимущественно из мужчин среднего возраста. Женщин было в разы меньше, детей я заметил всего нескольких.

Две дороги из поселка вели прямиком в Лес, еще одна огибая скалу, спускалась к морю, где частично вытащенными на берег сохло несколько десятков лодок. Большинство весельных, но были и с чем-то вроде моторов. Магических – я ощущал внутри магоэлементы.

Нашлись и огороды. Фруктовая роща на несколько соток, рядом с ней поле, с чем-то, что выглядело как ботва от кабачков. Кстати, могла она и быть. День постепенно удлинялся, теплело, все говорило о том, что в этом мире тоже весна. Рядом с полем стояло с десяток уже знакомых загонов для ящериц и большое огороженное хилым заборчиком стойбище. Пустое. Но если судить по запаху – явно для тупоруков, которых отправили пощипать травки.

– А это что?

– Марагаз, ты такой хашак…

– Да, я такой…

Этот ритуал приходилось соблюдать после каждого вопроса, но убедившись, что я достаточно ничтожен, Чирик начинал объяснять. Здание с трубами и водяным баком, куда я заманил «суперов», оказалось не кузницей, как я сначала подумал, а магической мастерской, совмещенной с магазином. Работали в этих мастерских–магазинах… антисты – мастера по производству и починке катастров, манусов и другой магической дребедени. Сами мастерские называли антистами… В смысле, антист – мастер-артефактор, антиста – его мастерская. В моем вольном переводе. Местный язык обходился без окончаний, а вот на приставки и суффиксы не скупился, так что приходилось адаптировать.

– Катастры без магии… можно туда сдать? – спросил я. Мы стояли около одной из этих антист. В этой труб было всего три.

– Да, марагаз…

– Зайдем.

– Нет, марагаз! – поспешно возразил Чирик. – Там Гулог… он… Он рралов чесала! Собственный хир ему продашь и не заметишь!

Ну, скажем, это мне не грозило…

– Ладно. А вон та? – я указал еще на одно здание с трубами.

– Жаб, – сморщил веки искатель. – Регана ему в глотку! Да он…

Понятно, видимо, и там должен.

– Тогда куда? – спросил я. – Без твоей помощи я не смогу…

Пару секунд Чирик смотрел на меня с подозрением, я даже забеспокоился, что в этот раз не сработает. Но потом веки у него разгладились, уверенно-надменный взгляд вернулся на место.

– Туда. Хора – та еще тыра, но не обманывает… обычно. К Хоре пойдем.

Я думал, что в таком небольшом поселении не будет деления на богатые и бедные кварталы, но недооценил умение Чирика найти шакту посреди бильярдного стола. Мы прошли мимо маяка и мимо теплой Бандара, оставили позади дом, в котором ночевали, обошли стороной что-то вроде тренировочной площадки – двое занимались там на турниках, еще пара искателей билась на самых настоящих мечах. Я засмотрелся, но Чирик потащил меня дальше. Остановились мы у здания с двумя печными трубами: простой кирпичной и одной из красного металла. Вокруг было пустовато.

– Хора! – закричал Чирик, как только мы вошли.

Изнутри антиста выглядела, как гараж, в котором давно перестали парковаться, но в который продолжали приходить. На полу валялся не только инструмент, но и катастры с магоэлементами. Каждый метр стен был закрыт кроватошкафами. Странно, что крышу не на них поставили. Одна из двух труб вела к обычному камину – с топкой и варочной поверхностью, а вот вторая, из красного металла, оканчивалась натуральным вентиляционным шкафом со стенками из того же металла, с передней панелью из желтого стекла, усеянного трещинами и покрытого копотью.

– Хора!!! – голос Чирика разнесся по помещению, едва меня не оглушив. – Хо…

– Да вот он!

– Где?

– Вот.

Кроме нас двоих в антисте был только один чел… колдун. В мертвозрении ощущался желтым, с небольшой примесью красного. Глазами я его, кстати, тоже не видел. Он полностью сливался со спальным местом внутри одного из кроватошкафов.

– Хора, рралова тыра, где ты там?

Искатель принялся расталкивать спящего. Убил на это минут пять, даже столкнул колдуна на пол, но тот свернулся калачиком и там. Тогда Чирик, крича что-то про «рралов» и «Регана», забегал по помещению, пока не запнулся о бадью рядом с вытяжным шкафом, внутри которой что-то булькнуло. Искатель заверещал, с кряхтеньем оторвал бадью от пола, кое-как сделал пару шагов и вылил содержимое на колдуна.

Подействовало. Что-то ярко вспыхнуло, Чирик, размахивая руками, пролетел через все помещение и врезался в один из кроватошкафов. Сам колдун всклокоченный, с красными как у мертвеца глазами застыл с поднятым манусом в нескольких метрах от меня.

– Крва–ха–хра!!!

Э–э… Еще один язык?

– Что?

– Квртарва–ха–хра!!!

Я развел руки в сторону, показывая, что ни понимаю. Потом вспомнил, что он этого жеста может не знать, и на секунду отвел глаза в сторону, пытаясь скопировать местное «Не знаю. Не понимаю. Не уверен».

Колдун в ответ злобно сморщил веки, схватил с ближайшего шкафа какой-то кувшин и сделал из него несколько глотков. Закашлялся, как туберкулезник.

– Чего надо?! – рявкнул он после.

– Катастры купить, – ответил я, бросив на Чирика взгляд – вроде шевелился. – Магоэлементы продать.

Не знаю как, но после этих слов взгляд Хоры сделался еще злее.

– Э–э… вот…

Я снял рюкзак, достал оставшиеся женские камни и кулек с «шлифованными деревяшками». Сложил все сверху на печку, туда же отправились разряженные катастры и граунды.

– Сколько за все?

Несколько секунд колдун смотрел на меня молча. Руки у него слегка дрожали, включая ту, на которой был манус. Видимо, ничего не решив, он снова отпил из кувшина. Затем, жутко кашляя – я отошел на пару шагов – встал около печки и принялся водить манусом над камнями и катастрами. Я ощутил какое-то заклятие, внешний эффект при этом ограничился легким сероватым свечением.

–… – прохрипел колдун.

Блин. Вот лучше бы он «девять» сказал.

– Чирик? – спросил я искателя. – … за все. Как?

Я думал, он заверещит, что это грабеж средь бела дня, но искатель, бросив опасливый взгляд на манус, согласно шлепнул веками. В доле что ли? Да и хрен с ним, если честно.

– Идет, – согласился я. – Мне нужны катастры и… другие вещи для похода в Лес.

По-хорошему стоило остальные мастерские обойти, но я решил не затягивать. Кроме Зажигалок более-менее нерастраченной у меня оставалась всего одна Черта. В кафешке фруктов и хлеба я на несколько дней набрал, так что пока в деньгах не нуждался. Плюс оставалось синее яйцо, которое я решил продать, как только разберусь с языком и ценами.

Спустя полчаса торгов, примерок и небольшого бартера я обзавелся:

1. Тремя Чертами – призмами длиной 15 см, полностью красными.

2. Одним Весом – призмой длиной 15 см, красным с желтым наконечником.

Еще один вид боевого катастра. Он атаковал утяжеляющим лучом. Предмет, в который он попадал, на 1–2 секунды становился тяжелее в десятки раз. Причем, неравномерно тяжелее. Выстрелив для демонстрации в небольшой булыжник, Хора расщепил его на несколько частей.

3. Тремя Желтыми Огнешарами – призмами длиной 15 см, красными с насыщенными красными наконечниками.

Это были уже знакомые мне амулеты, стреляющие огненными шарами, которые, как оказалось, отличаются по цветам. И желтый был самым слабым. Я кстати, хотел сначала набрать одних Черт. Разнообразие разнообразием, но какой смысл, если Черты и так со всем справляются. Но Хора переубедил. В Лесу встречалось много такого, против чего работал только огонь. С Весом – та же история. На тот случай, если ни Черта, ни Огнешар не помогут.

4. Тремя Спинами – дисками диаметром 10 см, голубыми, с фиолетовыми ободами.

Эти граунды в отличие от других похожих амулетов, защищали носителя только с одной стороны, зато славились надежностью и меньше стоили. Те, граунды, что я собрал после стычки у Костлявой, оказались Остротами – более дорогими амулетами, которые не только защищали со всех сторон, но и резали тех, кто их касался. Не слушая возмущений Чирика, антист объяснил, что Остроты пользовались популярностью только среди недалеких искателей. Круговая защита приводила к быстрому расходу энергии, при этом урон щит наносил мизерный. Того же кайса – одного из местных инуев, как я понял – не остановит. А вот Спина – вещь. Обычно, их как раз и вешали на спину, чтобы прикрыть тыл.

5. Одним Спальником – диском диаметром 10 см, серого цвета, с оранжевой полосой, проходящей через центр.

Название немного вводило в заблуждение, потому что спали искатели в Мешках. Спальники же отгоняли насекомых. Хотя рядом с Костлявой вроде не кусали, я знал, что в лесу все переменчиво. Чуть поднялась температура – пауты налетели, опустилась – комары, как собаки. Мертвозрение не поможет, если жучков-паучков сразу сотни-тысячи налетят, так что решил взять.

6. Еще, обзавелся походным кувоном, как у местных назывался костюм из штанов и жилетки с высоким воротом. Под низ надел свою водолазку из комплекта термобелья, и оказалось вообще здорово. Чеплак – небольшой рюкзачок – и пара сузок комбинировались с костюмом системой ремешков, они же обеспечивали прочность. В мертвозрении поверхность рюкзака – сама ткань – едва заметно мерцала красным. Видимо, какая-то защита. Хора сказал, что не знает ни одного искателя, который отправлялся в Поиск в чем-то другом. Я бросил взгляд на Чирика, который ходил в обычных штанах и куртке, и с обычным рюкзаком. Хора уточнил, что ни одного нормального искателя. Чирик обиделся.

7. Последним штрихом оказался Аргумент. Название я сам придумал, вспомнив просмотренный в детстве сериал про Плаху и Рогова. Аргумент наполовину состоял из того же металла, что и «вентиляционный шкаф», а на вторую из обычного железа, а по форме напоминал слегка подтаявший Молот Тора. В мертвозрении он выглядел… я никак не мог понять как. Он вроде и горел красным, но стоило на нем сосредоточиться, сразу же «тух». Я переводил «взгляд» на что–то другое, и он снова «вспыхивал». Будто магия в нем то появлялась, то исчезала. Я подумал, что это какая-то разновидность того платочка, в который было завернуто синее яйцо. Даже засунул амулет в «вентиляционный шкаф», пока Хора подбирал для меня кувон по размеру. Оказалось, что нет: сияние катастра не исчезло.

Аргумент весил добрых килограммов… пятнадцать, может и больше, но с мертвячьей силой это только в плюс шло. Я осторожно уточнил у Хоры, для чего он его сам использовал, и антист объяснил, что это «сломанный молоток». И после показал мне то, что выглядело уже точь-в-точь, как Молот Тора, разве что ручка подлиннее и полностью красного цвета. Значит, и Аргумент был таким же, пока его не перекрутило. Скорей всего, красный металл служил чем-то вроде магического изолятора. И, видимо, переплавить его обратно было нельзя. Потому достался он мне незадорого.

Колдун и мечами торговал. Прямыми, обоюдоострыми, длиной чуть больше метра. Они мало отличались от тех, с которыми занимались в тайцзи, но брать я не стал. Во-первых, дорого, во-вторых… я тренировался с мечом, но учил только форму и отдельные связки, никогда не спарринговал. Дубиной же махать – дело нехитрое, потому и выбрал Аргумент.

Магоэлементов, пустых катастров и даже манусов, чтобы расплатиться за все не хватило, потому я отдал Хоре один из швейцарских ножей и один Макаров. Показал, как стрелять. Честно объяснил, что патроны скоро закончатся. Несмотря на это колдун крайне заинтересовался пистолетом, особенно тем, что он работал без магоэлементов. Об этом я тоже предупредил, но он, кажется, не поверил. Я сделал вывод, что механика в этом мире либо совсем не развита, либо развита слабее, чем на Земле. Хотя если дефицита в магоэлементах нет, то это могло и не влиять.

В целом – Хора показался мне неплохим мужиком. Единственное, за те полчаса, что мы торговались, он успел допить то, что у него плескалось в кувшине, и прийти от этого в заметное возбуждение. Движение стали резче, фразы отрывистей. Легкая дрожь превратилась в заметный тремор, будто его каждую секунду било несильным током. Выглядело жутковато. От кувшина при этом несильно тянуло чем-то фруктовым. Наркотики? Я посмотрел на Чирика: заметил ли он? Заметил. Но даже век особо не сморщил, будто это что-то обычное. На всякий случай, я решил местную брагу не пробовать.

Расплатившись, я сразу переоделся. Много в чеплак совать не стал – переложил в него часть ценных вещей из рюкзака: запасной Глок, патроны, ножи, бутылку из под Колы с водой, которую я набрал в копе. В нем же разложил по отделениям большую часть катастров и граундов. Благодаря удобным боковым застежкам, вещи внутри чеплака оставались доступны, даже когда он висел на спине. Свой рюкзак я надел сверху – Аргумент тоже в него засунул. Рюкзак от Владимира остался, а священник с чем попало, ходить бы не стал, так что должно дно выдержать.

Мою плату Хора свалил в кучу в углу. Учитывая, что часть проданных мне катастров он просто подобрал с пола… ладно уж. Еще до того, как мы вышли, антист встроился обратно в кроватошкаф.

На улице Чирик стал объяснять, что неплохо было отдать часть катастров ему на хранение. Ответить я не успел, потому что дернув по привычке затылком, я почувствовал… что нас окружают. Две желтых точки, увешенных мелкими красными, ждали за углом здания, еще одна пряталась за чем-то вроде сарая, а красно-желтая заходила за спину. Ближайшие «живые» точки я ощущал метрах в пятидесяти-шестидесяти – на площадке с тренажерами, а значит, эти четверо… вряд ли просто гуляли.

– …волосы у тебя уже глубоко внутри головы, марагаз. Достать вряд ли получится, так что будет лучше…

– Держи, – я сунул Чирику в руку одну из Черт. Тот удивился, но всего на миг.

– Вот, марагаз, правильно, – похвалил он. – Ты еще пока ганка, конечно, но…

– На нас нападут, – перебил его я. – Двое впереди, один сзади, один вот там.

Уже по привычке в одну руку я взял катастр – тоже Черту, а во вторую – Глок. А вот со Спиной пролетел. Защита срабатывала сама, только если заранее вдавить управляющий камень и разместить граунд со стороны угрозы. Умные люди – проектировщики, не иначе – предусмотрели в чеплаке для этого отдельный карман, в который я амулет не положил. Балда.

Чирик среагировал быстро. Огляделся по сторонам, и, чуть пригнувшись, произнес:

– Мои передние, марагаз.

Прежде чем позволить Туркха войти, Терикан зашел сам и отодвинул кресло, в которое садились посетители, на пару мечей дальше от Илы. Встал у нее за спиной, а держалу в комнату впустил Кадон, заняв место у двери.

Очевидно, защитники отдавали должное могучему телосложению Туркха. Если Ила и видела прежде кого-то крупнее, то лишь у себя в сознании. Кадон, возможно, не уступал держале ростом, а нер Джиностино – шириной плеч, но общими габаритами Туркха намного превосходил любого из ее защитников. Жилет кувона оттягивало в районе живота, но Луиза и слова не сказала о том, что мужчине стоило перестать поливать соком лаптука все, что он кладет на тарелку.

– Какой лаптук! Он тупорукам головы откусывает, не иначе! Посмотри, какие лапищи!

Ила попробовала ощутить Туркха через ядро, но магии в нем не почувствовала, хотя ощущался он не как обычный человек. Каждое живое существо обладало уникальной энергетикой, и чтобы в ней разобраться, требовалось время. К примеру, Анну принцесса бы легко опознала мечей с пятидесяти, даже если бы ее запрятали в лазры из тропала и наложили пару маскировочных заклятий. Но не человека, которого она видела впервые. Этим упражнением номме Гротрази тоже мучал ее регулярно.

– Я пришел, могущественная, – произнес Туркха на идеальном нессе и прикрыл глаза на полный мал. Выражение на испещренном морщинами лице Ила не сумела с ходу прочитать. – Рад с вами познакомиться. Меня зовут Бандар Туркха. Я держала теплой «У мрачного…».

– Вижу вас, гавра Туркха, – чуть опустила в ответ веки Ила. – Илианора Тарлиза. Присаживайтесь.

Сев, мужчина обратил на нее прямой немигающий взгляд.

– Вы из форов? – спросила Ила после небольшой паузы. Туркха не спешил начинать разговор.

– Нет.

Ответив, держала снова замолчал. Хочет что-то рассказать, но не решается?

– Благодарю за то, что согласились принять, – сгорел, наверное, целый лист, прежде чем мужчина заговорил.

– Что вы хотели обсудить?

Прикрыв глаза, будто соглашаясь с чем-то, он произнес:

– Вы спросили меня, не фор ли я. Я не фор. Но я хорошо знаю форов и хорошо знаю Дикий. Я прожил здесь много кругов. Я подумал, что у вас, могущественная, могли возникнуть вопросы, на которые вы не можете найти ответов. Я хотел бы вам помочь. Насколько это в моих силах.

– И зачем это вам? – спросила принцесса.

– Дикий – мой дом, внутри которого все находится в хрупком равновесии. И ваше появление означает, что это равновесие может быть нарушено.

В ответ на это Ила невольно сморщила веки. В одном из углов комнаты что-то невнятно простонала Жима.

– Вы думаете, что в произошедшем виновата…

– Нет, – перебил Туркха. Со стороны Терикана донесся «недовольный» шорох. – Никакой вины за вами нет. Вы Волшебница, вас ведет магия. Но пройти путь можно по-разному. Вы собираетесь идти к Хамртуму?

Эта идея, конечно, лежала на поверхности. Если бы не появление поднятых, принцесса, вероятно, уже двигалась бы в сторону… развалин? Во время последнего боя Альбины и Мертвого Короля замок был полностью разрушен. Немногочисленные оставшиеся в живых внутренники писали об этом в отчетах. Это они вернули тело императрицы в Лайт.

Ила так ничего и не ответила, но Туркха принял ее молчание за согласие.

– Очевидно, что да, – ненадолго прикрыл глаза он. – Жаль, но выхода у вас и вправду нет.

А вот это принцессу разозлило. Этот… держала уже во второй раз намекал, что она не в состоянии управлять своей судьбой.

– Ила! Не обращай на это внимания! – воскликнула Диана за миг до того, как принцесса собралась ответить. – Ты должна пойти к Хамртуму не из-за того, что кто-то или что-то тобой руководит, а потому, что это правильное решение!

– Да, – ответила Ила после паузы. Все еще немного раздраженная. – Я собираюсь к Хамртуму.

– Хорошо, – очень спокойно произнес Туркха. – У вас есть проводник?

– Проводник?

– Видимо, речь об искателях, которые хорошо ориентируются в магических лесах, – предположила Диана.

– Путь крайне опасен, – объяснил мужчина. – Кто-то из ваших защитников имеет опыт передвижения по измененным магией территориям?

– Терикан? – спросила Ила.

– Разумеется, – ответил внутренник не без толики высокомерия в голосе.

– Но не на Диком, – предположил Туркха.

– В Канитоне, – признался после паузы Терикан.

– Сколько линий до Стены?

– Две. Чуть меньше.

Этого Ила о Терикане не знала. Почти все боевые группы надзора охраны рано или поздно получали назначение на участие в зачистках около Стены Регана – монструозного сооружения, источающего нескончаемый поток остаточной магии. Билоны древнего катастра требовали постоянной подзарядки магоэлементами. Цена, которую платил Сайнесс за то, чтобы Врата оставались запертыми, с каждым кругом росла.

Подойти к Стене на расстояние двух линий означало подвергнуть себя необыкновенной опасности. Местность поблизости от Врат кишела призраками и измененными животными. Магоэлементы к билонам всегда доставляли на патагонах, а зачистка ограничивалась расстоянием пяти линий от Стены. Вероятно, произошло что-то неординарное, из-за чего группе пришлось подойти настолько близко.

– Значит, вы понимаете, о чем я говорю, – уважительно прикрыл глаза Туркха, а затем добавил все тем же предельно спокойным голосом. – Представьте, что почти половину схождения вам придется двигаться вдоль Стены на расстоянии не более полутора линий от нее. Иногда подходя почти вплотную.

– Похоже, он намекает, что это опасно, – нервно хмыкнула Луиза. – Нет, я помню, что у нас нет выбора и все такое. Только учтите, если в итоге нам титьку откусят…

– Титьку! – глаза Кевина задергались вверх-вниз. Он громко засмеялся.

– Луиза! Ты же сама мне говорила, что такие слова…

– А ты не видишь, до чего меня довела?! И это у меня еще мои девочки есть… а если и их не станет?! Так что давайте-ка, чтобы поменьше всяких чудищ.

– Вам нужен проводник.

– И вы хотите нам кого-то предложить? – догадалась Ила.

– Лучше меня эту дорогу никто не знает.

Принцесса примолкла, рассматривая держалу. Он хорошо собой владел: не делал лишних движений, не изменял тон голоса, почти не моргал. И вообще, мало пользовался клуосом, хотя глазами, кажется, не болел. Говорил просто, но правильно.

– Скрытые мотивы.

– Серьезный мужчина.

Первую фразу произнесла Диана, вторую Луиза. Сделали они это одновременно. Потом глянули друг на друга, и так же одновременно повели глазами, признавая правоту обоих выводов.

– Зачем это вам? – спросила Ила, потянувшись к ядру и наслав на собеседника Ветерок. Но стоило заклятию приблизиться к держале на расстояние меча, как принцесса ощутила преграду.

Подготовился, значит… Наверняка, какой-то султ, причем, очень качественный. Иначе бы Ила его ощутила.

– Интересно, а он заметил?

Ила немного смутилась, но взгляда не отвела. Туркха ничего не говорил, только молча смотрел на нее. И тогда принцесса почувствовала, что смутилась по-настоящему. Что-то забормотала в своем углу Жима. Диана молчала, но Ила знала, что «подруга» не одобряет. Да, это было важно, но… что мешало ей прямо предложить ему проверку Глазом Жуда?

– Я прошу прощения, гавра Туркха, – не без труда произнесла Ила. То, что в комнате находились защитники, не облегчало задачу. – Не знаю, сообщил ли вам ваш султ, но я только что попробовала прочесть ваши эмоции, чтобы узнать говорите ли вы правду. Мне следовало прямо попросить вас пройти проверку Глазом Жуда.

– Вы не обязаны верить мне на слово, – ответил Туркха. – И я согласен на проверку.

– Правда?

– Да. Конвертными вопросами.

– Тогда… мы можем договорить. А после… Терикан, у нас есть катастр? – повернулась она к защитнику.

– Да, могущественная, – ответил он.

– А после Терикан задаст вам вопросы в формате ответов: да или нет. О том, о чем мы говорили.

– Я согласен.

– Тогда… для чего это вам? – повторила она вопрос.

Ила была благодарна Диане за то, что она не стала ее хвалить. Сама виновата – сама исправилась. Бывает же такое… Иногда просто не успеваешь сообразить, что поступаешь неправильно.

– Не хочу, чтобы император прислал на Дикий печатников, если вдруг наследница погибнет.

Ила подумала, что императора такой исход, может быть, только порадует.

– Но местным это не поможет, – заметила Диана.

– А с вами мне ничего не угрожает? – спросила она.

– В Поиске всегда опасно, но самые опасные места мы обойдем, – ответил держала.

– А Хамртум?

– Опасное место, – прикрыл глаза Туркха. – Но я знаю, как сделать его не таким опасным.

– Вы были там, – уверено сказала Ила.

– Да.

– И что там?

– Измененные.

– Нгор’о?

– Да.

– И Мертвый Король?

Последний вопрос принцесса задала, почти не сомневаясь в ответе, но…

– Мертвого Короля на Диком нет, – удивил ее Туркха. Ила ожидала, что как и другие местные, он станет уверять ее в обратном. Только Лотосы и Жалке отказывались даже обсуждать эту идею, но они, наверное, по должности не могли вести себя по-другому.

– Вы уверены?

– Полностью.

– Почти все, с кем говорила я и мои защитники, утверждали, что поднятые – дело рук Мертвого Короля, – проговорила Ила.

– Возможно, они верят в это, – слегка повел глазами держала.

– А вы нет?

– Нет.

– Но при этом вы не отговариваете меня от похода к Хамртуму.

На это мужчина не ответил. Да, об этом они уже говорили. Ила находилась в тех обстоятельствах, в которых находилась. Даже если бы она поймала Мертвого Короля и стала Волшебницей еще в порту Лайта, ей все равно пришлось бы добраться до Дикого и удостовериться, что там все тихо и спокойно.

Вероятно, потому и местные так легко поверили в эту историю. Появление в один момент поднятых и Волшебницы не оставило в их умах места сомнениям. За короткое время случилось два редких события, и люди тут же связали его с третьим.

– Когда ты слышишь гром и видишь, как капли падают на стекло, логично сделать вывод, что приближается гроза, – проговорила Диана.

– Но вода может литься из поливалки, а гром быть грохотом, – возразила Ила. – Квацкий хлопок стреляет с таким же звуком.

– Но сначала ты подумаешь не о нем.

– И это будет ошибка?

– Ошибка будет, если поверив в Квацкий хлопок, ты сразу забудешь, что это могла быть гроза.

Получалось, что похода к Старому Замку не избежать, но… Диана, конечно, права. Им следует рассмотреть все возможности.

– Гавра Туркха, если причина не в Мертвом Короле, откуда тогда поднятые? – Ила коротко глянула на мертвого человека, который подпирал потолок в одном из темных углов. Как и обычно, закованная в лазры фигура никак не среагировала. Ну, не очень-то и хотелось. – Откуда-то же они должны были появиться.

– Искатели, погибая во время Поиска, чаще всего становятся чьей-нибудь пищей, – проговорил Туркха медленно. – Но бывает, что до тела не добираются. И такое тело может подняться. Случается это нечасто. Если бы факторию атаковали только лазрачи и нгор’о, я бы сказал, что они пришли от Хамртума, но больше всего было молчунов и хрипунов, а им неоткуда здесь взяться. Это означает, что…

Туркха замолчал.

– Их привезли?

Держала прикрыл на мот глаза. А Илу будто башмачник укусил… Одежда! Она все думала, откуда на Диком настолько странно одетые люди! Это не Онория, где носили, иной раз, странное, и не Лайт, в котором владелицы не упускали шанса посоревноваться друг с другом в экстравагантности. Она совсем не думала о том, что мертвецов сначала обратили, а потом…

– Дали развиться, чтобы Усыпление Мертвых перестало действовать, – вставила Диана.

Точно! Дали развиться, а уже после погрузили… на патагоны? Сиквестры? Скайрон?!

– Ну! – воскликнула Луиза. – Это тебя чуть-чуть за волосы потянуть надо, подруга. Уж точно не Скайрон.

– Это мог быть другой транспорт, – сказала Диана. – О котором мы не знаем.

– Откуда их могли привезти? – спросила принцесса держалу.

– Не знаю, – сделал глазами вправо–влево Туркха. – Не думаю, что это важно. Я бы спросил: для чего их привезли?

– Чтобы…

Ила примолкла. Чтобы что? Разорить фактории? Нет, одних поднятых для этого мало. Это Синяя Скала плохо защищена, Мель… не очень хорошо, но Глубокую или Черный Лес врасплох не застать. Стены из эргаса и крепостные хатордоры остановят даже нгор’о. Особенно, после нападения инуев на фактории восемнадцать кругов назад.

Что еще? Заставить всех думать, что Мертвый Король появился? Если так, то это…

– Сработало, – хмыкнула Луиза.

Но кому это нужно? Выманить Илианору Тарлиза на Дикий? Но Илианора Тарлиза и так уже туда отправлялась.

– Тот, кто это задумал, мог этого не знать, – предложила Диана.

– Верно, – согласилась Луиза. – И… Ила, ты не могла бы, на всякий случай, не говорить о себе в третьем лице. У нас и так тут тесновато. Не то, чтобы я компанию не любила, но все же…

– Даже если это, чтобы выманить меня…

– Спасибо.

– …какая цель?

– Если бы спросили меня, – протянула Луиза. – То склонить прекрасную юную деву к очень–очень разврат…

– Луиза!

– Просто предположение!

– Ты истинная, – сказала Диана. – И первая наследница Сайнесса. Это причина.

– Пока ни то, ни другое, – напомнила Ила.

– Только пока.

Уж кто-кто, а Диана в нее верила. Ила подняла на держалу взгляд, и тот добавил:

– Марагаза, который создал этих измененных, следует искать не на Диком.

Туркха не сказал этого вслух, но принцесса поняла, что он намекает на Сайнесс.

– Это догадки, – сразу остудила ее Диана.

– Я понимаю.

Обязательно нужно будет обсудить это с бабушкой. Хорошо, что она догадалась отослать Анну к леоне Сераноре. Мать-императрица в интригах и тайных планах разбиралась не хуже, чем Кевин в разных видах тортов, так что…

– Хочу торт!

…уже в форме, которую привезет Анна, может быть подсказка. И это успокаивало.

– Могущественная, если позволите, я хотел обсудить еще один вопрос, – снова заговорил держала.

– Какой?

– Искатель Кирил, – произнес он спокойно. – Вам ведь знакомо это имя.

За время разговора Ила даже позабыла об их основном подозреваемом, но явно не забыли защитники. Стоило Туркха произнести имя, пусть и с нажимом на другую часть, как Кадон резко вскинул манус вверх. Ила ощутила как переходят в активную фазу заклятия: Яркий Щит у Терикана, три Красных Огнешара… нет, Фиолетовый Огнешар! у Кадона!

– Спокойно! – крикнула она.

Туркха в этот момент будто в статую из эргаса превратился. Скорей всего, только это его и спасло. Ила ни первой, ни второй головой не думала, что Кадон способен вызвать Фиолетовый огонь. У нее самой это получалось далеко не каждый раз. Красный огонь создавался от сложения трех Желтых, а Фиолетовый от трех Красных. Номме Гротрази говорил, что Тудан Бенатия создает Фиолетовые Огнешары сразу из Желтых, минуя Красный цвет, что заметно ускоряло процесс, но требовало удержания в уме сразу девяти заклятий. Это если забыть про защиту и маскировку.

Если бы Кадон ударил, то… Ила даже не уверена, что Яркий Щит выдержал бы. Ее бы, конечно, защитил султ, но от держалы почти наверняка даже пепла бы не осталось.

– Терикан, нер Руло, все в порядке, – произнесла она с нажимом. Сгорело еще, наверное, целый лист, прежде чем внутренники спрятали заклятия «глубже» в манусы.

– Хорошо, – она посмотрела на держалу. – Гавра Туркха, я прошу вас… подбирать слова.

– Я все объясню, могущественная, – ответил мужчина, все так же, не шевелясь. Его выдержке можно было позавидовать.

– Слушаю.

– О Кириле рассказал мне Сарт, – заговорил Туркха. – Когда измененные окружили мою теплую, Сарт защищал одно из окон, вместе с держателем магоэлементов. Как я понимаю, вы с ним уже говорили?

Ила не успела ответить, а мужчина уже продолжал:

– Они оба видели, из-за чего измененные отступили. Сначала выманили лазрачей, я думаю, что магоэлементами…

– Магоэлементами? – перебила принцесса. – Они как рралы?

– Не все, – мотнул глазами вправо–влево держала. – Но некоторые, да. Кирил выманил их, а после стал уводить из фактории. Потом вернулся, и до фиолетовых цветов помогал хоронить погибших. Затем произошел тот случай с Чириком. Думаю, номме Савойя вам рассказал. На него среагировал барьер.

– Словно на поднятого, – заметила Ила.

– Граничники проверили его потом, – возразил Туркха. – Барьер уже не действовал.

– И почему?

– Могущественная…

– Да, Терикан? – принцесса повернулась к защитнику.

– Я обсудил этот момент с Черным, – сказал он. – Он говорит, что Малые Защитные Хатордоры Фактории, которые установлены вокруг Синей Скалы могли среагировать на мощный магоэлемент. От двадцати до двадцати пяти, двадцати шести ядер. Если было бы что-то еще мощнее, к примеру, слеза старого дуба, то поле амулета просто продавило бы защиту, но в промежутке от двадцати до двадцати шести амулет мог ударить по тому, кто его несет. Хотя это не объясняет, почему Кирил возвращался в факторию не через ворота.

– Потому что он не из Синей Скалы, – ответил Туркха. – И не из другой фактории. И не из Анора.

– Он тоже одежду заметил, – уверенно сказала Луиза.

– Из этого нельзя сделать вывод, что он не из Анора, – возразила Диана. – Да и как он сюда попал? Кроме того, мы пока не знаем правда ли, все что говорит гавра Туркха. Вдруг, он умеет обманывать Глаз Жуда?

Чуть приподняв правую руку, Туркха перевел взгляд с Илы на Терикана:

– Я хочу кое-что показать могущественной. Это не катастр и не оружие. Оно лежит у меня в кармане.

– Что именно? – спросил внутренник.

– Предмет, который я нашел у измененного, – ответил держала. – У могу достать его?

– Дальней рукой от кармана, – произнес защитник после паузы. – Медленно.

В точности выполнив указания, Туркха положил на столик рядом с креслом… предмет сплошного черного цвета. В планет длиной, но не округлый, а плоский. Толщиной с сен. Диана тут же подбежала посмотреть:

– На маленькую форму похоже, – сказала она. – Или на писатель.

– И что это?

– Я покажу.

Мужчина что-то нажал на «форме», и она тут же засветилась множеством цветов. На поверхности проступило изображение… леса, каким в Сайнессе он бывал ближе к концу распада. Когда листва покрывается краснотой, а после медленно опускается с веток на парковые дорожки и садовые лужайки. В отличие от картинок в писателях и формах, эта выглядела настоящей, без помех и неточностей, которые возникали при переносе изображения с райма.

Поверх картинки шли неизвестные ей письмена.

– Что это за язык? – сразу спросила Ила.

– Не знаю, – ответил держала. – Точно не один из официальных языков Анора, но похожие надписи я нашел на одежде части измененных. И: вы заметили, главную странность?

Принцесса заметила. Она сразу потянулась к «форме» ядром, чтобы посмотреть, какие используются заклятия, но не ощутила магии вовсе, что не поддавалось логичному объяснению. Магический предмет мог работать за счет разных источников энергии:

1. Магоэлемента. Это был наиболее распространенный метод.

2. Билона, связанного с потребителями магии, коронитовыми жилами. Сам билон получал энергию, расщепляя все те же магоэлементы.

3. Наложенного заклятия. Это требовало больше мастерства от мага, кроме того, такой предмет терял магию значительно быстрее, так как заклятие питало энергией само себя.

4. Истинной магии. В хране императорского дома оставалось несколько заколдованных Волшебницами предметов, которые… в общем, Ила не понимала, как они работают. Магия в них бралась непонятно откуда.

Но! Во всех четырех случаях Ила чувствовала, что магия в предмете есть. Даже при наличии магической маскировки, она, как минимум, ощущала маскировку. Как в том же Туркха. Султ надежно защищал его от свечения и тем самым выдавал само наличие защиты. А вот «форму», что лежала сейчас на столике, принцесса пронизала ощущениями насквозь, но магии внутри не заметила. В «умную» маскировку, которая могла бы не только прятать, но и «притворяться», Ила не верила. Не на таком близком расстоянии и не против ее ядра. Будь «форма» даже стеклянной нитью покрыта, она бы это все равно поняла.

– В нем нет магии, – сказала Ила после паузы. На всякий случай, она еще и с помощью мануса проверила, наложив на «форму» Свечение. – Как это возможно?

– Не знаю, но похожие «формы» нашлись в карманах, по меньшей мере, у трети измененных. Большинство из них уже не светилось.

– То есть, силу они теряют? – произнесла Ила. – Вы позволите?

– Да, я оставлю его вам.

– Какое отношение это имеет к Кирилу? – спросила принцесса после того, как Терикан забрал «форму» у держалы.

– Сарт видел на его одежде такие же письмена, – ответил Туркха. – Откуда бы не появились измененные, Кирил пришел оттуда же. И, я хотел попросить вас, могущественная, не отдавать приказа о его поимке. По крайней мере, пока.

На самом деле, пока принцесса и не собиралась отдавать такого приказа. Чем дольше ведешь наблюдение, тем меньше остается невыясненного. Ила хорошо знала, как устроен каждый из надзоров Сайнесса. Работа следователей в надзоре подданных состояла на шесть частей из слежки, а в надзоре охраны – на все девять. Останавливали преступника, только если его действия напрямую вредили людям. А так наблюдение могло вестись схождениями и даже кругами.

Понимал ли Туркха все это? Ила не сомневалась, что да. Уж кем, а чугом держала не выглядел. Думал, что она не понимает? Может быть.

– Вы противоречите сами себе, гавра Туркха, – сказала она. – Из ваших слов очевидно, что Кирил, знает откуда измененные появились. Допросить его с помощью Глаза Жуда самое логичное.

– Возможно, – чуть прикрыл глаза мужчина. – Но тогда он будет думать, что его считают преступником и договориться уже не получится.

– А вы его преступником не считаете?

– Нет.

Видимо, Туркха понимал, что это бросает подозрения на него самого, потому тут же добавил:

– Я дважды с ним разговаривал.

Луиза хмыкнула, и Ила понимала почему. Обучая ее «искусству разговора», как бабушка сама называла тему их с ней уроков, леона Серанора на одном из первых занятий рассказала о способе «Я виноват! Не бейте меня, я сам!». Объясняла его мать-императрица так: «Если обвинения нельзя избежать, обвини себя сама. Когда тебя поймали с голым задом – это позор и развращение, а когда ты специально такую сари надела, что почти тырку видно – это смело и экстравагантно. Притом, что вид, по большому счету, один и тот же». Слушая объяснения бабушки, Луиза каждый раз млела от смущения и удовольствия, а, глядя на нее, и сама Ила. Но полезности этих уроков нельзя было отрицать.

За время разговора, держала использовал этот прием уже не один раз.

– И подействовало, – заметила Диана.

– Но не так, как если бы мы не знали, верно?

– Верно.

– О чем? – спросила принцесса вслух.

– Почти ни о чем, – повел глазами Туркха. – Он недоверчив. Испуган, хотя и держит себя в руках. Он почти ничего не знает ни о Диком, но об Аноре, будто родился пару схождений назад. Скверно говорит на нессе. Но зачем-то он увел измененных из фактории, рискуя, что его узнают, а после помогал с похоронами. Это может быть обман, но, возможно, он просто хороший человек…

– Поднятые на него не нападают! – неожиданно перебил Туркха Терикан. Видимо, защитник долго держался, но в итоге не смолчал. Ила чуть сморщила веки, но решила пока внутренника не останавливать.

– Заклятия Мертвых неодинаковые, – ответил держала спокойно. – И действуют на всех по-разному. У него могла быть какая-то неизвестная защита: неизвестный султ или даже врожденная способность. Все нормондцы чувствуют морские течения, даже дети, которые впервые попали на сиквестр. Такое бывает.

– Это смешно, – коротко бросил Терикан.

– Нет, не смешно, – возразил Туркха. – Это маловероятно, да, но это и не единственное объяснение. У него мог быть Слепок. Из-за которого его мог ударить барьер. А после он мог его спрятать, потому и прошел проверку во второй раз.

– Слепок защищает от мертвецов? – спросила Ила.

– Не помню такого, – ответила Диана.

«Слепком» или «красной тенью» назывался могущественный магоэлемент, который, как считалось, можно получить, убив нгор’о. По крайней мере, так ей рассказывал номме Гротрази. Считалось, что «слепок», как марагаз может превращать трупы в поднятых, и как раз некоторые из марагазов пользовались этим его свойством, чтобы создать свое Проклятие Мертвых. Впрочем, и эти сведения скорее относились к области догадок.

– Важно то, что Кирила не трогают измененные, – сказал Туркха. – Это известно точно. И это можно использовать.

Держала в очередной уже раз замолк на середине мысли, на сей раз Ила долго не выдержала:

– Как?

– Взять его в Поиск к Хамртуму. За время похода вы сможете изучить его, задать все вопросы, которые необходимы, а его способность станет дополнительной защитой от измененных.

Даже для Илы это было слишком. Степень необходимого риска и слепого доверия превышала все разумные пределы.

– Гавра Туркха, я благодарю вас за все то, что вы рассказали, – произнесла она. – Это большая помощь для нас. Мне нужно все обдумать.

– Понимаю вас, могущественная, – прикрыл глаза держала.

– Вы все еще не против подтвердить сказанное под Глазом Жуда? Это может занять несколько шаров.

– Я готов.

– Тогда… Терикан?

– Через один шар, – ответил защитник. – Здесь, в «Цвете». На первом этаже.

– Я буду.

Туркха уже выходил из комнаты, когда Ила вспомнила еще кое о чем.

– Гавра Туркха?

Держала обернулся в дверях.

– Вы слышали о Сердце Элессанра? – спросила она. – Знаете, что это?

Если мужчина и выдержал перед ответом паузу, то небольшую:

– Я не уверен, но догадка у меня есть.

– Какая?

– Я не стану говорить.

Вот этот ответ точно повышал уровень подозрительности.

– Вы сами узнаете, – добавил он. – И тогда поймете, нужно вам это или нет. Но я бы на вашем месте не рисковал.

– Почему?

– Умрете.

От этих слов Терикан дернулся, вставая между ней и Туркха, но как и после того, когда назвал Кирила, держала не шевельнулся, не сделал ничего угрожающего.

– Это что-то опасное? – спросила она.

– Нет. И да.

– Но…

– Это старая былька, из сгоревшего времени, – прервал ее вопрос Туркха. – Она никак вам не поможет сейчас. Большего я не скажу. Я ушел.

И действительно ушел.

– Вот не люблю таких, – недовольно протянула Луиза. – Он что не понимает, что я теперь точно умру? От любопытства!

Уходивший проводить Турха Терикан вернулся меньше, чем через листик:

– На Кирила напали, - сказал он сразу. – Черный только что сообщил.

– Он жив?

Я встал к искателю спиной к спине. Точки в мертвозрении замерли… видимо, за сараем прятался наблюдатель. Как я узнал, расспросив Чирика о «дублях» – мгновенная связь у местных была налажена. Охват не как у МТС и с кучей ограничений, но координироваться нападавшие между собой могли.

– Зомедон, это ты? – позвал я в сторону красно-желтой точки.

Почему я на «причесанного» подумал? Не просто так. Хотя эта мысль у меня не сразу оформилась. Но пока Хора рассказывал про разные магические штуки, которыми пользуются искатели, до меня и дошло…

– Кирил, верно? – колдун вышел из-за угла. И, да – Зомедон. Он чуть улыбался, держа руку с манусом рядом с поясом. Я не знал, насколько манус требователен к прицеливанию, но эта нарочитая расслабленность в позе меня не обманула. Правую ногу он держал чуть впереди, плечо лежало на лопатке. Вскинуть руку вверх из такого положения – дело мгновения.

– Верно.

Имя, кстати, он произнес неправильно – с ударением на первый слог. Видимо, кого-то расспросил. Пока убирали тела, я многим представился: Сарту, Савойе, большинству из тех, кто вокруг костра сидел. Многие из них так говорили… да почти все, если вспомнить. Кажется, Бандар только сразу правильно сказал. Хотя «эл» все равно только одну в конце ставил. И, да, я могу это определить на слух.

– Я думаю…

– Ррала тебе в тыру, Зомедон! – перебив колдуна, рявкнул Чирик мне через плечо. – Тебе отдали ойр! Гони к Регану!

– Это ты можешь к нему гнать! – ухмыльнувшись, Зомедон дернул глазами верх-вниз. – Я легко представлю, что ты мне приснился. Я серьезно Чирик. Ты не нужен, гони отсюда.

Вот это не очень хорошо. Не сказать, что я ему особо доверял, но на болотах с жулами искатель показал, что с катастром обращаться умеет. Если он уйдет…

– Хашака во мне увидел?! – заверещал Чирик. – Чтобы я такой таске, как ты поверил?! Иди шакты поешь!

– Ты всегда был чугом, Чирик, – проговорил Зомедон высокомерно и перевел взгляд на меня. – Кирил! Отдай нож и можешь идти.

Да, нож «фоторобота» с тайным отделением. Именно его узнал тогда Зомедон

– Зачем? – спросил я, решив потянуть время. Я не переставал шарить по окрестностям мертвозрением, надеясь… даже не знаю, на что. Так или иначе, новых «точек» поблизости не появлялось.

– Ты знаешь, зачем!

– Он… дорогой? – я постарался дернуть бровями повыше. – Я думал, обычный нож… С хрипуна снял, после того, как голову ему разбил…

– Шакта! – перебил меня колдун. – Это нож Лугры! Только у него такой был, а его тела в фактории не было!

– Он… твой друг?

Было видно, как Зомедон набрал воздух в легкие, чтобы еще как-то меня обозвать, но вдруг прервался. Смерив меня странным взглядом – даже веки разгладились – он произнес:

– Да… он был мой друг… Потому я… и злюсь… Первой головой я понимаю, что ты не виноват… но второй головой…

Э–э… я не совсем понял посыла, про номера голов. Типа, сознание и подсознание? Или разум и эмоции? Ладно, черт с ним.

–…осталось на память… Ты можешь его мне отдать?

За спиной зашевелился Чирик, явно намереваясь что-то сказать, так что на всякий случай, я слегка промассировал ему локтем «солнышко». Пока искатель кашлял, я произнес:

– Ну… Пять ойров.

Веки у Зомедона мгновенно наморщились. Несколько секунд он собой боролся, потом прикрыл на миг глаза:

– Идет.

Чирик тут же кашлять перестал. Не отводя от меня взгляда, Зомедон свободной рукой достал из кошелька монету и кинул мне. К счастью, мне хватило ума дать ей упасть. Поднял уже с земли, сев на корточки. Краем глаза я заметил изображенный на аверсе портрет молодой женщины со строгим… или печальным взглядом. Хоть теперь буду знать, как пять ойров выглядят.

– Держи.

Сняв нож с сузки, я бросил его Зомедону. «Причесанный» оказался не глупее, так же поднял с земли, а когда выпрямился… на миг я даже поверил, что на этом все закончится, но Зомедон взялся железными пальцами мануса за пробку в рукояти и легко ее вытащил.

Пауза длилась не больше секунды.

– М’нака жагар…

Его рука дернулась…

– Стреляй! – крикнул я Чирику, нажимая сразу и на спуск Глока, и на управляющий камень катастра. Грохнуло, а перед Зомедоном возникла ярко-красная, похожая на рыболовную сеть, в которой увязли и пуля, и луч Черты, не причинив защите заметного вреда…

…а ко мне уже летел огненный шар размером с надувной мяч для фитнеса. Я начал отпрыгивать, хотел и Чирика цепануть, но по искателю не попал, а сам… скорей всего не успел бы. Но заклятие вдруг начало терять скорость, скукоживаться, сдуваясь как тот самый мяч, а после и вовсе исчезло. «Рыболовная сеть» вспыхнула вокруг Зомедона еще дважды, принимая сначала пару желтых Огнешаров, а затем такой же, но уже кроваво красного цвета. Этот последний пробивался сквозь воздух медленно, с давящим на уши ревом – словно циркулярная пила сквозь сосновую доску. Достигнув цели, заклятие подожгло «сеть», та ярко вспыхнула, но спустя пару секунд огонь спал, оставив щит невредимым.

Я перевел взгляд, стараясь понять, откуда летят заклятия, но ничего не увидел. Вспомнил про мертвозрение… что за бред! Точки все те же, кроме желтой, что была за сараем: ее свет стянулся внутрь головы, будто наблюдатель уснул или потерял сознание.

Значит, снова маскировка. Наверное, я бы ее обошел, если бы сосредоточился на мертвозрении полностью, но не посреди боя же! Кто мог знать, что Зомедон не только с расческой умело обращался? Эта его «сеть» круто работала…

–…ррал! Стреляй, марагаз! – донесся до меня вдруг голос Чирика. – Стреляй!

Сам он не переставал посылать красные линии в сторону «причесанного» – их поглощал щит. Я бросил взгляд за спину – и увидел, что и тех двоих, что прятались за углом, тоже кто-то атакует. Воздух рябил, от разрезающих его лучей и огненных вспышек.

Я выстрелил еще раз. И, удивительно, линия Черты прошила защиту насквозь, хотя Зомедона не задела. Защищают только «нити»?! Тогда стоило сразу за Глок браться! Первая пуля, видимо, в «нить» угодила, а вот если прицелиться…

Я почти спустил курок, когда к Зомедону устремилось сразу шесть или семь тонких красно–синих лучей – также из пустоты. Часть заклятий увязла в «сети», но три ударили колдуна в грудь, ногу и голову. Я думал, после такого оставшееся от него в трехлитровой банке поместится, но его даже не отбросило. Он осел на землю, будто ноги перестали держать. Вырубился.

Мы с Чириком тут же вскочили. Не знаю, как он, а я прекрасно помнил историю про мальчика, которому неожиданно помогли, а потом оказалось, что в документе еще мелким шрифтом написано было.

– Марагаз, нам надо…

– Я не марагаз.

– Но, марагаз, ты же…

– Тихо!

Не стоит болтать, когда рядом невидимка. Да, после случая с барьером, Чирику не станут доверять, но лучше не рисковать. И так подозрительно, что я с ним хожу. Как если бы батька Павки Морозова на следующий день после «подвига» повел бы сынишку в парк кушать мороженное и кататься на карусели. Но без искателя еще хуже.

Прошло минуты две-три, но никто не объявился. Ладно, а так? Сосредоточившись, я стал менять интенсивность мертвозрения. Очертания «точек» и предметов из реального мира меняли поплыли… и я их нашел. Двоих «желто-красных» колдунов. Один замер рядом с парой вырубленных «желтых» – за углом ближайшего здания, второй – тот, что отключил Зомедона, стоял метрах в пятнадцати от нас. Я пригляделся – уже нормальным зрением, и… точно. Травинки примяты… и тень видна! Не очень четкая, если не присматриваться – не заметишь, но она была.

Только почему они стоят и ничего не делают?

– Рралова шакта, марагаз! – свистящим шепотом «проорал» мне Чирик. – Надо гнать отсюда!

Черт…

– Идем.

– Все-таки магоэлемент? – произнесла Ила, когда Терикан закончил доклад.

– Это объясняет, почему его не пускал барьер, но не объясняет поднятых, – мотнул глазами вправо-влево защитник. – Нет причин думать, что у него именно «слепок».

Принцесса чуть прикрыла веки, соглашаясь с внутренником. Решение приставить к Кирилу наблюдение, судя по всему, спасло жизнь ему и его спутнику Биксану Чирисору. Причем, выглядело так, будто этих двоих пытались ограбить, а не убить. Черный с Жетом вмешались, не снимая маскировки Воздуха.

После боя Черный продолжил наблюдение за Кирилом, а к Жету в помощь Терикан отправил Харта. Вдвоем внутренники быстро допросили нападавших, причем даже Глаз Жуда использовать не пришлось. Грозного вида и тиска надзора охраны Сайнесса на рукаве кувона хватило, чтобы растянуть им языки.

– Значит, держатель порта пообещал им заплатить…

– Скорее приказал, – уточнил Терикан. – Судя по всему, Зомедон и его подельники давно работают с Лутова. Вряд ли это первый случай, когда они решили ограбить других искателей.

– Ключник знает? – спросила она после паузы.

– Уверен, что да, – сразу ответил Терикан. – Но Зомедон слишком незначителен, чтобы его во все посвящали.

– Номме Жалке может ничего и не знать, – сказала Диана.

– Номме?! – возмутилась Луиза. – Он не номме, он… не скажу кто! Но не номме!

– Я понимаю, что он вам не нравится, – невозмутимо добавила Диана. – Но подозревать его пока не в чем. В отличие от Лутова.

– Но это же просто из-за ойра, – ответила Ила. – Как-то это…

– Вспомни, сколько раз леона Серанора говорила, что ойр важен, – возразила Диана. – Мы никогда не пользовались деньгами, а потому не понимаем их значение.

Да, Диана, конечно, права. И насчет Жалке, и на счет ойра. Но что касается поднятых и марагаза… какие бы дела не проворачивали Лутова или Жалке, но нападение поднятых не могло идти им на руку. Уж точно не такое большое.

– Не будем тратить на это время, – приняла решение Ила. – Нужно идти к Хамртуму.

– С Кирилом?

– Ты против?

– Могущественная, я бы предпочел, чтобы вы остались в фактории…

– Терикан…

– Я знаю, что вы не согласитесь, – прикрыл глаза защитник. – Потому я хотел бы внести несколько мер, которые свели бы риск к минимуму.

– Слушаю тебя, – Ила и сама не хотела рисковать.

Снова прикрыв глаза, внутренник заговорил:

– Я разговаривал с Брагазом. Он связывался с Мелью, если там и остались поднятые, то местные сами с ними справятся, помощь абордажников им не нужна. Я предложил оставить в мели группу из пяти человек – для связи, а остальных вместе с хатордорами отправить на катерах сюда. Это займет всего несколько шаров, а наша боевая мощь заметно вырастет.

– Это…

– …очень логично, Ила, – произнесла Диана. – Соглашайся.

– Хорошо, Терикан, – не стала спорить принцесса. – Что-то еще?

– Да. Кирил, – внутренник сделал паузу, видимо, ожидая ее возражений, но Ила не стала перебивать. Терикан не просто так стал главой ее защитников. – Вы не хотите допрашивать его против воли, я… понимаю это. Но брать его в опасный поход совсем без проверки нельзя. Держала сам согласился ответить на вопросы под Глазом, мы можем предложить то же и Кирилу.

– Гавра Туркха сам пришел с желанием помочь. А Кирил…

Ила вспомнила, слова Туркха о том, что «сарец» недоверчив, но потом сообразила, что под Глазом Жуда этого не уточнить. Из-за правил работы с ним. Нет смысла спрашивать у человека, нравится ли ему красный цвет. Можно спросить: видел ли он красный цвет или уточнить красного ли цвета призма Черты, но не просить об оценке.

– Можно составить список вопросов, – предложил Терикан. – Не такой, как для Туркха, а короткий. Не планирует ли он покушение, не из Даркона ли он. Это не должно вызвать подозрения. Если хочешь сопровождать наследницу императорского дома, логично ожидать проверки. Ну а если он откажется… будем знать, в чем его подозревать.

– Можно предложить плату, – сказала Диана.

– Плату?

– Тогда это будет работа, – пояснила подруга. – И предложить не только Кирилу, но и другим искателям. И каждый, кто согласится, должен будет пройти проверку. Тогда Кирил не будет думать, что проверяют именно его.

– Знаешь что, Диана?

– Я очень умная?

– Да.

– Знаю.

– Сам на себя не посмотришь… – протянула Луиза, но Диана не обратила на это внимания.

Они еще какое-то время обсуждали детали, потом Терикан отправился раздавать указания.

Дубль оказался прост в использовании. Нажимаешь на управляющий камень, граунд чуть теплеет в руке, раздается едва слышное потрескивание, потом ждешь. Когда адресат касается управляющего камня на своем диске – связь устанавливается. Номер набирать не нужно, потому что все дубли, как понятно из названия – парные. Собственно, для слов «два», «пара» и названия связующего амулета местные пользовались одним и тем же словом. «Дубль» – мой вольный перевод.

Ответил Бандар почти сразу, позвав в теплую. Я не совсем понял, зачем было амулет давать, если он безвылазно там, ну да ладно. В этот раз «индеец» ждал устроившись за одним из столов в общем зале, который уже почти закончили ремонтировать. Я подумал, что столы и стулья тут специально такие, что никакой погром не страшен. Если бы Джеки Чану об голову в фильмах эти табуреты ломали, то до Голливуда та голова не добралась бы.

– Вижу тебя, Кирилл. Вижу тебя, Чирисор.

– Вижу тебя, Бандар, – по примеру «индейца» я чуть прикрыл глаза здороваясь.

Мы сели. Здоровяк начинать беседу не спешил. Я уже уловил эту его манеру. Помалкивать, ждать, пока собеседник сам чего-нибудь не сболтнет. Но так как я сам пришел…

– Ладно…

– Куйкун есть? – перебил меня Чирик.

– Мы недавно ели…

– Говори за себя, марагаз. Есть куйкун?

– Нет, – ответил Бандар.

Под его взглядом искатель тут же присмирел, «индейца» он явно опасался. Я думал, он какое-то время помолчит, но…

– Тупорук есть? – выдал он, и, кажется, сам испугался своего напора.

– Сегодня не готовили, – сказал Бандар, посмотрев на Чирика с толикой интереса.

– Плохо, – пробормотал искать несчастно.

Возникла пауза. Искатель, кажется, выговорился, а я все не знал, с чего начать. Спустя минуту или две от напряжения над столом, наверное, можно было бы противодымный вентилятор запитать. Причем, Бандару, судя по виду, было по барабану. Чирик тихонько психовал, поглядывая то на здоровяка, то на выход. Я же… я думал, что давненько в столбе не стоял. Медитация, как ни крути, освобождала от лишних мыслей, помогала найти гармонию с собой. Я же вместо этого сидел и менжевался.

– Почему вы… прямо не говорите? Почему скрываете… что-то все время?

Я особо не надеялся, что Бандар как-то на это прореагирует, но тот откликнулся почти сразу:

– А ты мне все рассказал? – произнес он очень спокойно.

Конечно, нет!

– Гм… нет, – подумав секунду, я все же ответил вслух.

– Ты требуешь доверия, но сам не доверяешь.

Теоретически… ну, да. Мы друг другу не доверяли. Находись мы в равной ситуации, то хорошим выходом стало бы обменяться секретами друг друга. Вот только не бывает равных ситуаций. Тайна одного может оказаться смертельной, а тайна другого – безобидной. И самое паршивое, что я, вполне возможно, даже отличить одно от другого не сумею, из-за того что не знаю этого мира.

–Мы… не равны, – сказал я после паузы. – Вы у себя дома, а я… приехал издалека.

На самом деле, даже этого говорить не стоило.

– Ты никому не доверяешь, верно?

Бандар едва заметно сморщил веки – чуть ли не впервые за все время. В этом плане, с ним было одновременно и легче и сложнее. Он редко прибегал к «глазным знакам», из-за чего больше походил на землянина, но и понять его мысли становилось сложнее. У того же Чирика все на лице было написано.

– Доверяю, – ответил я. – Тем, кого знаю. А здесь я никого не знаю. Как я могу доверять? Это будет глупо.

На этот раз Бандар молчал долго. Разглядывал меня. Перевел на пару секунд взгляд на Чирика, потом снова повернулся ко мне.

–Ты прав.

После этих слов он положил на стол граунд оранжевого света с голубой окантовкой по краям. Я уже знал, что боевые катастры покрывали красным, защитные – голубым, а лечилки – зеленым. Последних я, правда, всего пару штук в руках держал. Но вот оранжевого цвета на катастрах я пока не видел.

– Защита от звуков, – пояснил Бандар.

Защита от звуков… звукоизоляция… А! Глушилка! Хотя, конечно, в равной степени это могло оказаться и какое-нибудь записывающее устройство… Вот же! По ходу, у меня и вправду проблемы с доверием. Болезнь всех рационалистов… или тех, кого уже несколько раз хорошенько «прокинули».

– Понятно.

Непонятно то, что ни катастров, ни магоэлементов я на Бандаре не ощущал. Его самого ощущал, как яркую желто-зеленую точку, а амулеты нет. У него не только кроватошкаф, но и одежда были защищены от мертвозрения. Как и почти все мужчины в фактории, он носил кувон, но необычный: казалось он только из карманов состоял. Дополнительные ремни на гачах штанов и на жилете, видимо, предохраняли все это добро от сползания на пол. Граунд он достал из одного из этих карманов.

Бандар вдавил управляющий камень, и я ощутил как пространство вокруг заполнило магией, будто красноватым туманом окутало. Хотя если смотреть глазами – ничего не изменилось.

– Я грап.

Я перевел взгляд на Чирика, подумав, что просто не знаю этого слова, но искатель смотрел не менее озадачено.

– И что… кто это?

– Наполовину человек, наполовину мертвец…

– Ррал! – Чирик дернулся. Если бы я не удержал его, он бы свалился со стула. – Я… К Регану вас! Я не хочу…

– Поздно, – хмыкнул я, насильно удерживая искателя на месте. Сливаться надо до того, как тебе страшный секрет открыли.

– Отпусти марагаз! Иначе я…

– Заработать хочешь, Чирик?

– Заработать?! Шакта вам, а не… – взгляд Чирика остановился. – Хочу.

Я сразу понял, к чему «индеец» вел. Хотел искателя отправить со мной к Хамртуму. Непонятно только, для чего его в тонкости посвящать. Разве что, Бандар считал, что Чирик и так знает слишком много. Секретом больше, секретом меньше… у мертвого не спросишь… Хотя, как выяснилось, иногда спросишь.

Только вот сомневался я, стоит ли с Чириком куда-то идти. Не очень надежный товарищ, прямо скажем. Хотя главное, что я пока сам никуда не собирался.

– Ойр? – уточнил Бандар у Чирика.

– Да! Много ойра!

– Хорошо, – «индеец» прикрыл на миг веки. – Или немного ойра и большая лечилка? Одна.

Последнее слово он сказал, бросив на меня взгляд. А что я? Я ничего. Когда тепловой пункт проектируешь, всегда закладывается два циркуляционных насоса, хотя нужен один. Второй хранится на складе рядом с тепловым пунктом. Про запас. Так что, сила привычки – я не причем.

– К Регану лечилки! – замотал глазами Чирик. – Ойр!

– А Лемия? – спросил я.

Брови у Чирика на секунду вздернулись, а после сразу опустились – спрятались вместе с глазами.

– Лемия…

– Вдруг, большая лечилка поможет?

– Не поможет, – ответил Чирик. – Укусы рраловых измененных не заживают…

– Шрамы станут меньше, если их срезать, а после использовать полную лечилку, – сказал Бандар. То есть… нет, Полное Лечение! Вот как катастр называется, а большая лечилка – это, видимо жаргон. «Индеец» это слово с другим суффиксом говорил, не так как Чирик, как и… большинство слов, если подумать. Видимо, меня еще ждали сюрпризы.

– Да?..

– Они все равно выступят, но станут меньше, – подтвердил Бандар. – Это один из способов лечения.

– Ррал! Я… я согласен! – Чирик коротко прикрыл глаза. – Только с ойром.

Все-таки, не пойму я его до конца. Пусть даже эта Лемия выглядит, как Скарлетт Йохансон, Эмма Уотсон и Амбер Херд вместе взятые. То есть… не с шестью сиськами, а в три раза красивей, чем любая из них. Все равно сложно представить, что по-настоящему плохой человек стал бы за девушкой ухаживать. Принудить к чему-то или обязать за деньги – я бы понял, но вот так пытаться помочь… вместо того, чтобы переключиться на кого-то другого, после того, как прежняя мечта утратила былой блеск. Странно.

– Что значит: наполовину мертвец? – спросил я, когда искатель, наконец, притих. Он загибал по одному пальцы, что-то при этом бормоча.

– Моя мать была под Заклятием Мертвых, когда я родился.

– Ее укусили?

– Да.

Ага. То есть, я правильно понял: это не какой-то вирус, а магия. Она передается с укусом… нет, не только с укусом. И по воздуху тоже. Потому что в Москве восставали и неукушенные, когда проклятие, видимо, переходило в активную фазу. Или они не из-за этого восставали? Эксперимент с бандитами показал, что я вирус или заклятие не переношу, хотя, по идее, должен. Тогда… это может быть просто катастр какой-то? Он всех и оживляет. Или некромант… то есть, марагаз. И на Земле этих марагазов должны быть целые сотни, раз в стольких городах мертвые начали подниматься. И это… маловероятно.

– Откуда это… Заклятие Мертвых? – спросил я. – Его каждый колдун знает?

– Оно запрещено, – качнул вправо-влево глазами Бандар. – Все знания о Заклятии Мертвых уничтожаются. Те, кто им владеет, сами его изобрели.

– Марагазы?

– Да.

– А как… вылечиться от заклятия? Точнее… – я задумался, чтобы сформулировать вопрос. – Как… сделать, чтобы человек… не становился хрипуном… если он умер… не от укуса?

– Усыпление Мертвых, – ответил Бандар сразу же. – Это простое заклятие, его знают все, кто владеет манусом.

Все знают… Черт! Выдаю же себя… Но информация!

– И человек… – продолжил я, – не станет хрипуном… после смерти… без укуса? Даже если марагаз… снова сделает Заклятие Мертвых?

– Если марагаз наложит заклятие, тогда станет. Но если он получит заклятие от хрипуна…

– Без укуса? – уточнил я, перебив.

– Без укуса, – спокойно согласился Бандар. – Если он получит заклятие от хрипуна без укуса, то Усыпление Мертвых его защитит. На несколько схождений. Потом хрипун снова сможет передать ему заклятие.

– Так… – в голове у меня постепенно складывалась картинка. – Получается… Один маг… с Усыплением Мертвых… может убрать Заклятие Мертвых с… Как… Как далеко оно действует?

– «…» мечей.

Черт! Я же не знаю чисел!

– Я знаю только один, два… – я перечислил до десяти. – Сколько это?

К счастью, Бандар оказался способнее к математике, чем Чирик. Усыпление Мертвых доставало на пятьдесят метров, а, те, до кого оно дотянулось, в течении часа передавали его дальше. Достаточно быть рядом четыре-пять минут, и заражение спадет. Заклятие Мертвых распространялось так же. Только марагаз мог наложить его мгновенно, а вот мертвецы и зараженные люди передавали его за те же четыре-пять минут. Как я понял, воздушно-капельный путь тут был вообще не причем. Заклятие действовало… как мертвозрение примерно, как что-то ментальное.

Я понял, почему не восстали бандиты у Костлявой. Наверняка, всех местных раз в пару месяцев… то есть раз в пару схождений обрабатывали Усыплением, и у них появлялся иммунитет. И, скорей всего, это не только в факториях делали, а вообще повсюду. Обычная профилактика типа БЦЖ. Вероятно, в этом мире зомби-вирус считался побежденной болезнью, как оспа на Земле. Потому зомби-апокалипсис и перенесли в наш мир, только… зачем? Хрен его знает. И вообще это сейчас неважно!

У меня даже сердце забилось быстрее, когда я понял, что это означает. Землю можно спасти. Причем, спасти быстро. Все что нужно… это колдуны. Наверное, много колдунов, учитывая, что вирус покрыл всю планету, но речь, как никак, шла о спасении целого мира!

Честное слово, у меня едва-едва не вырвалось сакраментальное: «Отведите меня к вашему лидеру!». Я вовремя вспомнил, что надо еще как-то попасть на Землю. И вряд ли это просто. Иначе они бы так и шастали туда-сюда, а конкуренция за место в Битве Экстрасенсов не знала бы пределов. Плюс сами колдуны. Их надо уговорить, заплатить за работу. Потом еще и проследить, чтобы они делали то, о чем их просят, а не вели себя как Француз… с Ярмольником. Точно, еще же Француз… и колдуны, про которых брат рассказывал по телефону. Раз они для чего-то устроили апокалипсис, вряд ли станут спокойно наблюдать за тем, как его ликвидируют.

Загоревшаяся внутри радость от предвкушения скорого подвига стала гаснуть. Да, я очень хорошо относился к мысли о помощи человечеству. То, что вирус подействовал на меня не так как на всех, я планировал использовать, но не в слепую, а все тщательно обдумав. Помню, когда на первом занятии по тайцзи сказали, что раньше чем через три-четыре года результатов ждать не стоит, так как это очень сложный стиль… у меня разве что бабочки в животе не закружились. Нравился мне основательный подход.

И вот теперь… проект по дарованию человечеству бессмертия следовало отложить, потому что появилась реальная возможность спасти остатки мира, который мертвецы пожирали прямо сейчас. Нужно было бежать, торопиться, что-то – причем непонятно что – делать, забыв про составление планов и всякую размеренность. Ощущение, что куда-то опаздываешь… всегда его ненавидел.

Я сделал глубокий вдох.

Надо успокоиться… Я, вообще-то, не обязан всех спасать. С тем же бессмертием для людей это была цель максимум, до которой, как правило, не добираются. Если хочешь переехать из Иркутска в Москву, нужно планировать переехать в Барселону. И окажешься где-то посередине – в той самой Москве. Нет, не буду я спешить, иначе просто спячу. Пусть цель-максимум остается, а пока нужно свои вопросы решить, которых, так-то, дохренище. А уж потом… когда возможность будет…

Более-менее взяв себя в руки, я осторожно глянул на Бандара. Тот, казалось, особо и не заметил, что я… отсутствовал. Спокойно разглядывал что-то на потолке…

– Еще вопросы? – уточнил «индеец», заметив мой взгляд.

Вопросы… да целая куча вопросов, блин…

– А нгор’о – это мертвецы?

– Да.

– А почему… На них действует Усыпление?

– Нет.

Это был неприятный сюрприз. То есть, у «магических суперов» не только маскировка, но еще и защита от некоторых заклятий. Это нехорошо… Если на Земле таких много… Стоп.

– А на… на лазрачей? – спросил я. Так местные «суперов» называли.

– Нет.

Твою ж а!!! Раскатал губу, называется! И сам мог бы догадаться! Иначе бы внутренники не обстреливали бы нгор’о из манусов… и мертвяки не ворвались бы в факторию, конечно!

– Только на хрипунов? – предположил я худшее.

– Хрипунов, старых хрипунов, кусал… – перечислил Бандар. – На остальных нет.

Хрипуны – это те, кто только поднялся. Старые хрипуны… видимо, кто немного походил и начал изменяться. Я вспомнил эмчээсовца, который сожрать никого не успел, но когти у него уже выросли. Он хрипун или старый хрипун? Или уже кусала… нет, скорее кусач.

– Как… выглядят кусачи?

– Измененные животные. Недавно измененные.

А! Зомби-собаки, то есть. На них тоже действует – это хорошо. Скорей всего, после старых хрипунов и после зомби-собак, получаются уже лазрачи. Более или менее сильные. Ну или еще какая–нибудь промежуточная стадия, не так важно. Но Усыпление Мертвых перестает действовать после старых хрипунов.

По всему выходило… что со спасением Земли все еще печальнее. Колдуны и Усыпление Мертвых… все равно нужны. Хрипунов все равно больше всего… по крайней мере, я надеюсь. Плюс, лечение от укусов, плюс то, что умершие от другого восставать не будут. Это уже не спасение мира… но надежда? Наверняка, мысль о том, что ты не превратишься в зомби, даже если тебя укусят, она огромный груз снимет. Со всех. Значит, задача сложнее, но решить ее можно. Гм…

– На вас Усыпление не действует? – задал я еще один вопрос.

– Нет.

– А…

– Проклятие Мертвых тоже не действует, – мотнул вправо-влево глазами Бандар. – Я не человек.

Как и я? С одной стороны я не заразен, с другой – Усыплением за вчера и сегодня меня, скорей всего, не один десяток раз обработали, как и всех жителей фактории. Но… родился-то я человеком. Почему на меня подействовало по-другому?

Я посмотрел на Бандара, пытаясь понять его мысли. Интересно, местные колдуны владели… легилеменцией, окклюменцией и прочим? Могли залезать простым людям в головы? Доверять «индейцу» я все равно не хотел. Чирик казался чем-то простым и известным, его я не опасался… зря, возможно. А вот в Бандаре чувствовался ум… превосходящий мой собственный, как неприятно это признать. Хотя, надеюсь, я себя недооцениваю. В любом случае, я чувствовал от него угрозу. Наверняка, он мог сильно помочь, но и навредить тоже. Даже то, что он первым открыл про себя секрет… это же хитрость, да? Теперь я ощущаю давление, чувствуя, что тоже должен что-то рассказать в ответ. Хотя до этого вполне искренне возмущался, требуя от него откровенности…

Блин, опять я менжуюсь.

– Меня укусили, – произнес я после, наверное, минутного молчания. – Давно.

Я решил признаться примерно в том же, в чем сам Бандар. Он сказал, что мертвец, и я сказал тоже. Более-менее безопасная правда. Рассказать, что из другого мира я пока не мог себя заставить. Сначала нужно понять, как тут относятся к путешественникам между мирами, не является ли это настолько страшным грехом, что казнят за это исключительно через зашивание жопы и никак иначе.

– Это был обычный хрипун, – продолжил я. – Когда очнулся… ничего не понял. Укус зажил. Появилось… я хотел мяса.

Чирик после этих слов с громким скрипом отодвинул свой стул от моего. Объяснения «индейца» про мертвецов он, кстати, слушал очень внимательно.

– Все было… как обычно… но я хотел мяса… И когда рядом были люди… я засыпал. А просыпался… в крови. Я стал сильнее… и быстрее. Стал чувствовать мертвецов… когда они рядом…

Вот так – без конкретики. Если Бандар знает о мертвозрении, то догадается, если нет, то лучше пока придержать этот козырь. По его лицу ничего нельзя было понять.

– На меня мертвецы не нападали… большинство не нападало… Часть нападала.

На это Бандар также не прореагировал. По крайней мере, не стал кричать, что тогда я не гожусь для той работы, что он предлагал. Гм… он об этом знал? Ладно, не буду спешить.

– И…

Я не знал, говорить об этом или нет, потому что может прозвучать как оправдание, но подумав, решил, что это важно. По крайней мере, хороший человек это бы оценил.

– Я больше не ем мяса. Никакого. Ни животных, ни человека.

Произнося эти слова, я ощутил… тяжесть. А как же тела осужденных на смерть и больных неизлечимыми болезнями преступников, которых я пытался спасти, но в последний момент не по своей вине все же не успел? От их мяса я тоже откажусь? Даже несмотря на мое увечье? Черт… нет, это пока слишком сложная мысль для меня. Тут рациональность вступала в противоречие с нормами морали, с которыми я пока не до конца разобрался. Для начала нужно катастр Большого Лечения на себе испробовать, а там видно будет.

– Понятно, – Бандар прикрыл на пару мгновений глаза.

– А вы… едите мясо?

– Я питаюсь, как все люди, – ответил «индеец». – А голода мертвых никогда не испытывал.

Голод мертвых – это, видимо, жажда. Везунчик, блин.

– Вы знаете… о таких как я?

– Такие как ты – это какие?

– На кого не нападают мертвецы, – выкрутился я.

– На грапов не нападают, – сказал Бандар. – Большинство не нападает. Лазрач может напасть, нгор’о может напасть.

Все как у меня?

– Но я не грап…

– Думаю, нет.

– На кого еще… не нападают?

– Тотиро, колдуны кровью…

– Чего?! – хохотнул вдруг Чирик. – Не бывает колдунов кровью! Это былька для хашаков! Да любой, кто говорит, что… кха…

И я его даже в живот не тыкал. Искатель от взгляда «индейца» закашлялся.

– Тотиро и колдуны кровью, – повторил Бандар, снова посмотрев на меня.

Тотиро – это какое-то чудище из Леса, а колдуны кровью… кровавые колдуны… маги крови! Вампиры что ли?

– Маги крови – это кто? – спросил я, похлопав Чирика по спине. – Кровь пьют?

– Наоборот, они не едят ничего животного.

– Так может…

– Ты не маг крови, – мотнул глазами вправо-влево «индеец».

– Тогда кто?

– Не знаю пока.

В видимо, в ответ я очень уж сильно сморщился, потому что Бандар добавил через несколько секунд:

– Не скрываю, а не знаю, – пояснил он. – Тебя изменило Заклятие Мертвых. Обычно от него умирают. Но все Заклятия Мертвых разные. Они могут по-разному изменять. Все зависит от того, что заложил в него марагаз, который его создал. Потому, я пока не знаю. Возможно, я смогу понять, когда прогорит немного времени.

Звучит, конечно… логично. Наверное, если бы я рассказал про мертвозрение, он бы больше понял… Нет, раз решил молчать – буду молчать.

– Про работу… что вы предлагаете… Это опасно?

Не то, чтобы я думал согласиться, но почву прощупать стоило. Если начнет говорить, что это фигня, проще чем карасиков на мелководье тягать, то я…

– Да.

Гм…

– Очень.

Шикарно.

– Вы не помогаете.

– Я думаю, ты согласишься.

Хитрый мужик. Если бы речь не шла о моей собственной безопасности, я бы от этого разговора получал огромное удовольствие. Но речь шла именно о ней.

– Если я попытаюсь… уехать из фактории?.. Меня отпустят?

Наверное, это было самое главное, что необходимо узнать. Мысль согласиться для вида у меня… возникала. Но я решил спросить прямо. Такую простую двухходовку Бандар точно раскусил бы. Чем меньше недосказанности – тем лучше.

– Я предлагаю тебе работу, – снова мотнул глазами вправо-влево «индеец». – Я не заставляю тебя. Но уехать ты не сможешь.

– Почему? – спросил я, уже предполагая ответ. Антон Лутова – местный… не знаю кто. То ли мэр, то ли криминальный авторитет. Совсем забыл у Бандара про него уточнить.

– Колдунья тебя не отпустит.

– Кт…

Я хотел спросить «Кто?», но потом вспомнил о своих подозрениях и…

– Кожаная жопа! – вырвалось у меня по-русски.

– Что?

– Еще раз… – перешел я на местный язык. – Эта Колдунья… Можете о ней рассказать?

Врага надо знать в лицо.

– Илианора Тарлиза – истинная колдунья, дочь короля Сайнесса и будущая королева Сайнесса.

Бандар сказал «очень настоящая» или что-то в этом роде. Я перевел, как «истинная», что бы это не значило. Илианора Тарлиза – имя. А Сайнесс…

– Сайнесс – это… место? – блин, не знаю как «страна» будет.

– Это страна, – вот и узнал, судя по всему.

– А фактория… она в Сайнессе?

– Нет.

– А как эта страна называется?

– Мы на Диком – тут нет стран.

Я более-менее понял. Фактория – что-то вроде свободной экономической зоны, куда обычные люди приезжают добывать магоэлементы, а магические принцессы – снимать скальпы с Мертвых Королей. Только Джонни… блин, что-то не сходится.

– Бандар, а вы никогда не видели…

Я попытался описать гоблина как можно подробнее, рассказал про треугольную голову, про черные клыки и когти, про кожаную безрукавку и страсть к клептомании.

–…еще шесть пальцев у него на одной руке, на другой пять пальцев. Он может исчезать… и появляться… очень неожиданно…

– Тотиро! – свистящим шепотом выдохнул Чирик. – Это точно тотиро, марагаз!

Бросив на искателя короткий взгляд, «индеец» произнес после паузы:

– Похоже на тотиро, но… Он разговаривает?

– Очень… разговаривает.

– Это выглядит нормально? – видимо, по моему лицу Бандар заметил, что до меня не дошло, так что он добавил. – Тебе казалось, что ты спишь? Или, что слова возникают у тебя в голове?

– Гм… нет, – покачал головой я. Потом вспомнил, что местные этого не понимают и попробовал мотнуть глазами вправо-влево. – Это был… обычный разговор… как сейчас.

– Я не думаю, что это тотиро. Они не ведут себя, как люди.

– Тогда кто?

– Не знаю.

Главное, чтобы не глюки… Не мог же я до того расстроиться, выпив последнюю банку с Колой, что мое воображение, чтобы избавиться от чувства вины, родило… такое? Или мог? Ну уж нет, в сумасшествии я себя не буду подозревать, это пройденный этап. Не стоит с выводами спешить. Принцессу эту стал в оборотничестве подозревать без особых доказательств. Мертвозрение, конечно… но раз она не простая колдунья, а какая-то другая, то она могла бы и в мертвозрении светиться по-иному. А Джонни… может, он тоже истинный маг? Мертвозрение ведь неидеально работает. Эти двое светились ярче остальных, но точно ли они одного цвета были? Животных я тоже за мертвяков принимал, уже потом научился оттенки отличать.

– А почему она меня не отпустит? – спросил я.

– Тебя не только Сарт видел…

Собака, – угрюмо подумал я. Вот и помогай после этого людям. А ведь маской лицо закрывал, сторону выбрал, где окон меньше…

–…потому за тобой и следят внутренники…

– Рралова тыра, марагаз! – в этот раз Чирик все же вскочил на ноги. Даже сделал несколько шагов в сторону выхода, но потом резко остановился. Видимо, вспомнил, что его там Лутова ждет…

– Но… зачем? – спросил я беспомощно, повернувшись обратно к Бандару.

– Колдунья приказала.

Я уставился взглядом в стол, пытаясь вспомнить… я бы заметил слежку, обязательно заметил!.. если бы они не маскировались, как во время боя с Зомедоном… Блин… Вот почему те двое вмешались. Это точно были внутренники. И заметил я их не сразу, потому что не концентрировался.

Получается… они… то есть она, Колдунья эта… она что-то от меня хочет. Она не приказывала меня схватить, не приказывала… «несчастный случай» организовать. Только следить и охранять.

– Внутренники помогли нам с Чириком, когда на нас напали, – сказал я.

– Люди Лутова, – прикрыв на секунду глаза, подтвердил Бандар. Я особо и не удивился, что он знает. – Ты нужен Колдунье.

Это я понял. Не понял только зачем. Хотя если она тут, чтобы найти Мертвого Короля…

– Она думает, что я Мертвый Король, что ли? – спросил я немного пришибленно.

– Нет никаких оснований так думать, – повел глазами Бандар. – Но внимание ты привлек. Ты можешь быть как-то связан с Мертвым Королем или не связан. Это неважно. Пока будут сомнения, тебя не отпустят.

– И что… что делать?

– Отправиться в Поиск. В Поиске все, что угодно может произойти.

Уж не думал, что эти двое сойдутся на какой-то мысли. Еще и прозвучало так… слегка религиозно, что меня сразу насторожило. Только какие еще варианты?

Разве что честно объясниться. Лутове про синее яйцо рассказать, Илианоре этой про то, что я мертвец, Бандару про мертвозрение… и всем вместе про Землю.

Самое интересное, что скорей всего, это было бы лучшим решением. Только не могу я так. Не могу.

– Когда мы выходим?

Друзья! Большое спасибо за то, что прочитали второй том Мертвяка. Просьба к вам: поставьте, пожалуйста, лайк Мертвоводцу: https://author.today/work/105024 и оставьте комментарий. Разумеется, хвалебный! )) Это помогает продвижению книги и, что даже важнее, воодушевляет автора писать лучше и чаще выкладывать новые главы. Без шуток, это очень помогает.

Если удовольствие от прочитанной книги превзошло ваши ожидания, то можете подарить награду. Даже минимальная сумма меня очень обрадует! Наличие наград положительно влияет на место книги в рейтингах. Ну а про искреннюю любовь автора к деньгам, думаю, можно не объяснять.

Подарившие награды получают от автора дополнительные бонусы. Это могут быть как чибики-зомби, отправленные на стену, так и дополнительные главы-интерлюдии, глубже раскрывающие второстепенных персонажей. (Постепенно, эти главы выкладываются в общий доступ в произведении: "Мертвяк. боковые главвы"). Если хотите что-то из этого - пишите в личку что. Пример чибика:

Предисловие к третьему тому

Второй и третий тома, по сути, представляют единую книгу. Но так как суммарный объем знаков сильно перевалил за миллион, пришлось разделить ее на две части.

В третьем томе рассказывается о путешествии героев к Хамртуму. У ГГ появятся шансы на возвращение… самого дорогого. Вдруг, понадобится еще? Уже в четвертом томе события в значительной части будут происходить на Земле.

Ну а теперь, посмотрим, что там «У ТРОНА МЕРТВЫХ»: https://author.today/reader/110134/872535