— Эй, народ, слышали про нового джи-психа, который спалил гипермаркет в центре?! — в класс, словно ураган, вваливается патлатый крашенный парень с тоннелями в ушах. В голосе столько восторга, что мне хочется взять этого крашенного уебка за его грязные патлы и раз за разом впечатывать мордой в парту.

— Да! Полный пиздец, там человек двести сгорело! Если он на рпгшке двинулся или это был квест, прикиньте, как он поднялся. — от говорившего так и несет завистью. Кулаки сжимаются и белеют, но я сдерживаюсь. Обсуждение продолжается, восторженные и завистливые реплики сыплются как из рога изобилия.

Ярость постепенно сменяется недоумением, как мы докатились до чего-то подобного. Когда пределом мечтаний подростка стал виртшлем с предустановленной игрушкой, которая снесет ему крышу. А ведь все так замечательно начиналось, на смену устаревшим консолям пришло новое игровое устройство, а вместе с ним и новые игры. Геймеры были довольны — игровая индустрия наконец вышла из стагнации и совершила долгожданный технологический рывок, корпорации строили грандиозные планы, инвесторы подбивали прибыль. И никто, абсолютно никто, среди всей этой шумихи не заметил появление первых игро-психопатов.

Поначалу, СМИ списывали все на террористические акты, а когда правда, словно назревший гнойник, вскрылась, оказалось, что мир стоит на пороге хаоса. Миллионы устройств уже обрели владельцев, десятки игровых тайтлов были растиражированы огромными партиями по всему миру.

Геймеры, что часами отстреливали мобов в шутерах внезапно обзавелись перекрестьем прицела перед глазами и навыками обращения с огнестрельным оружием, виртуальные гонщики, которые до этого и за рулем-то не сидели становились дорожными асами. Любители рпг получали в свое распоряжение систему прокачки из соответствующей игры. Джи-психи были такими разными, но всех их объединяло одно — они были опасными для общества ублюдками и делало их таковыми отнюдь не приобретенное могущество, а изменившееся отношение к другим людям, как к каким-то статистам, безвольным игровым персонажам.

Но человечеству в который раз повезло, не все и не сразу смогли стать джи-психами, а те, кто все таки стал, еще какое-то время пребывали в так называемой «тихой» фазе и не стремились устраивать бойню в погоне за драгоценным опытом или в попытке закрыть очередной квест.

Звонок прерывает мой внутренний монолог, но только мой — класс все также продолжает гудеть, словно развороченный пчелиный улей. Выпускной класс — они чувствуют, что одной ногой уже стоят на пороге взрослой жизни и начинают вести себя соответствующе. Считают себя самостоятельными, верят в свою исключительность и светлый путь, который готовит им судьба и не приемлют авторитетов.

— Урок начался, займите свои места. — мой голос звучит сухо и безучастно, и даже так он звучит достаточно громко, чтобы быть услышанным. Но на меня демонстративно не обращают внимания, продолжая мусолить и смаковать подробности бойни. — Займите свои места, Симонян убери телефон! — повышаю я тон, но в ответ слышится лишь смех со стороны заводил во главе с патлатым мальчишкой, который, как ни в чем не бывало, продолжает тыкать пальцем в экран смартфона, привлекая внимание остальной части класса.

— Эй, ты охуел?! — ревет белугой пацан, когда я вырываю телефон из его липких пальцев. — Ты че не вкуриваешь, что это такое? — рукав его толстовки задирается и он тычет мне в лицо татуировкой факела, увитого колючей проволокой. — Сучара, ты че сгореть захотел!?

Татуировка местной молодежной банды меня не пугает, а упоминание о сожжении заживо, наоборот, поднимает из глубин души настоящую бурю эмоций, густо замешанную на крепкой многолетней злобе. Последней каплей становится, выхваченная сопляком, зажигалка поднесенная к моему лицу. Тонкий палец чиркает по колесику зиппы, высекая искру — мой кулак со смачным хрустом ломает нос нерадивому ученику. Мгновенья тишины бальзамом ласкают мой слух, а затем чей-то кулак врезается мне в скулу. Учитель на замену — неблагодарная работенка.

Мою ошибку наше доблестное правосудие оценило в два месяца общественных работ или штраф в крупном размере, для меня крупном. До эры игро-психоза я бы получил, как минимум, условный срок, а скорее всего присел бы на пару лет. Но, когда за окном, молодежные и не очень, банды делят районы, в ночи шныряют джи-психопаты, а основная угроза суверенитету страны — это контрабанда виртшлемов и пиратские игры на просторах всемирной сети, то учитель, избивший парочку учеников, уже не кажется таким злодеем.

И, вот, теперь я здесь — на окраине города, созерцаю вместе с другими неудачниками старенькое здание принадлежащее администрации. Я не жду ничего хорошего от этого обшарпанного раритета, ведь нас сюда пригнали во все оружия. Замызганная оранжевая спецовка, как у дорожных рабочих, валик и банка с краской — моя экипировка на ближайшие пару месяцев. Моя и еще пятерых “везунчиков”, стоящих со мной в одном строю, они одеты также “нарядно” как я, но вид имеют менее помятый, да и в целом ребята довольно жизнерадостные, кроме одного. Но он не стоит в строю, а расхаживает перед нами, помахивая папкой с нашими личными делами.

— В жизни я видАл многих мудаков, но таких охеренно-тупых встречаю впервые. Я бы вам похлопал, но скорее всего вы подумаете, что я дал себе пять. — мужчина лет сорока пяти на вид, он считает своим долгом ткнуть нас в наше дерьмо, но я знаю, что на самом деле движет им и это не чувство долга, все куда прозаичнее — он рад, что встретил еще больших неудачников и теперь может как следует оторваться.

— Ну и баян. Дядя, ты че русский Стив Роджерс, замерз в холодильнике, когда полез за водкой в прошлом веке и только оттаял? — А это наш самый юный арестант, если бы не услышал его голос то подумал, что передо мной плоская, патлатая девчонка. Его выдает прокуренный голос и взгляд исподлобья, наполненный злым весельем — типичный представитель молодежной банды.

— Рот закрыл! — Наш надзиратель забрызгивает моего соседа слева своими слюнями, но невозмутимый лысый казах и бровью не ведет. Видимо за столько лет проживания в великой-многонациональной привык к подобному отношению.

— Право, не стоит так кричать на юношу, мы с Вами взрослые интеллигентные люди, нам не пристало… — Понятия не имею как в нашу компашку затесался этот дед-божий одуван. Весь такой манерный и рафинированный, мне чертовски сложно представить, что же он такого натворил, чтобы пополнить наши ряды. Ограбил библиотеку или домогался до приглянувшейся старушки.

— Иннокентий Петрович, ладно, Вы, человек добропорядочный и приличный оступились один раз. По вам сразу видно, ошибся — бывает, хотя согласитесь ваш поступок не пристал взрослому интеллигентному человеку. — На этих словах надзирателя, наш дедок краснеет, неужели стыдно. — Но эти-то гаврики, да, Вы, только посмотрите на них!

Дед немного выдвигает свою страусиную шею из конца строя, чтобы нас рассмотреть. В нас он, буд-то, ищет поддержку для своей точки зрения. Наши с ним взгляды сталкиваются и не найдя в моем ничего кроме отстраненного любопытства, он смещает свое внимание на моего соседа, но хмурый казах — это не тот аргумент, который нужен старику в его в споре с надзирателем. Объект спора — злой пацан со взрослым саркастичным взглядом удостаивается лишь мимолетного мазка старческих глаз. Внимание старика немного задерживается на следующем неудачнике, но худощавый, растрепанный парень с цветными тату на худой шее и мутным взглядом вызывает лишь мимолетную маску брезгливости на интеллигентном лице.

Кажется, что наш старичок вот-вот лишиться возможности отстоять свою точку зрения, но тут удача ему улыбается. Конец строя замыкает цивильного вида паренек — типичный студент престижного учебного заведения. Он гладко выбрит, его волосы ровно зачесаны на бок — не как у обычного посетителя парикмахерской, а как у завсегдатая крутого барбершопа.

— Ну вот же, ВОТ! Образцовый молодой человек. — Студент явно нервничает от подобного внимания. Даже из противоположного конца строя я могу разглядеть капельку пота, стекающую по его виску и, судорожно дергающийся, кадык над воротником, застегнутой на последнюю пуговицу, спецовки. Его глазки судорожно мечутся в попытках не столкнуться ни с кем взглядом, а взглядов на него было направлено немало, ведь он только что стал центром внимания нашего маленького “коллектива”.

— Этот, как Вы выразились, образцовый молодой человек поджег автомобиль своей одногруппницы и только чудо, и папины деньги помогли ему приземлить свою сладкую попку ни на чей-то член, а на этот замечательный двухмесячный курорт. — “Надзиратель” улыбается, он получает удовольствие от вида стушевавшегося старичка. Могу его понять, так приятно чувствовать себя хозяином положения. Власть, даже над такой небольшой группой как у нас, должно быть опьяняет.

— А теперь давайте познакомимся поближе…

— Как я вчера с твоей мамкой… — нарывается самый молодой арестант.

— Слышь!

— За углом поссышь. — Кулак надзирателя с сочным шлепком впечатывается в лицо паренька, роняя того на асфальт. Но никто не спешит ему на помощь, мы все, как завороженные, следим за одинокими каплями, падающими с небес. А через мгновение пространство вокруг накрывает ливень, словно кто-то там-наверху открыл смеситель.

Оценив начавшийся погодный катаклизм, наш надзиратель резко подобрев, распускает всех по домам с наказом явиться завтра в это же время.

— Кого подкинуть до дома, не за так, башляете за бенз? — татуированный трясет брелоком с ключами от авто, пытаясь перекричать рокот стихии и лысый казах, без лишней болтовни, пристраивается в кильватере у новоявленного таксиста, рванувшего к старенькому Шевроле Тахо. Мы, дружной компанией, рвем следом и лишь интеллигентный старик, что-то причитая, семенит в сторону старенькой, замызганной остановки.

Казах, как самый предприимчивый из нас, занимает переднее пассажирское сиденье, а я оказываюсь зажатым на заднем между стремным студентом-поджигателем и сопляком с подбитым глазом. В нос бьет резкий запах автомобильного освежителя воздуха.

— Ну и гандон этот надзиратель, меня, кстати, Олег зовут. — когда побитый жизнью Тахо выруливает с пустующей парковки, татуированный водила завязывает разговор.

— Нурлан. — бурчит казах с переднего сиденья.

— Ага, тот еще сучара, встречу пидора в темном переулке кровью ссать будет. — поддерживает пацан, потирая наливающуюся гематому под левым глазом.

— Зовут-то тебя как, мамкоеб? — в голосе Олега проскакивают веселые нотки.

— Влад, только без всего этого говна типа «Владик».

— Учтем, а вы чего молчите? — водитель не останавливается на достигнутом и докапывается до нас со студентом, за компанию.

— Алексей. — бубнит студент и демонстративно отворачивается к окну.

— Виктор. — решаю поддержать разговор. — Зачем на объездную свернул, лишний крюк?

— На заправку заскочить надо, бенз заканчивается. — татуированные костяшки постукивают по приборной панели автомобиля. — За кем, какой косяк? Я например, гуглил, где можно бэушный виртшлем прикупить, чтобы порнухой побаловАться. И ведь шифровался по всякому и ВПН платный подрубал, один хер, ребята из ОДИН* «постучали» через полчаса в двери. Пришлось в суде доказывать, что не геймер для общества опасный, а дрочер безобидный. Прошелся по ахуенно-тонкому льду, так сказать. Мир совсем ебнулся, отец рассказывал, что раньше за посты в соц сетях сажали, но даже у них такой херни не было.

— Раньше, любой пиздюк не мог получить сверхспособности и перехуярить кучу народа, поиграв пару часиков в любимую игрушку. — вставляю свои пять копеек, а про себя думаю: «Витя, еб твою мать, ну куда ты лезешь, зачем тебе эти споры, мало тебе того случая в школе, реально захотел на зону?». — Правительство контролирует ситуацию как может.

— Ну-да, ну-да, контролирует оно, правда контролирует не то что нужно. Патрулируются только близлежащие к центру районы, а где-нибудь в спальниках, после комендантского часа, тебя выпотрошат, пустят на шаурму и никто потом искать не будет, даже дело не заведут, потому что все силы брошены на борьбу с джи-психами. И это в столице, прикинь что творится где-нибудь в глубинке. И ни СМИ, ни, подконтрольный теперь, интернет тебе об этом не расскажет, спасибо, свежим поправкам в конституцию. Эта конституция уже как последняя шалава в которую постоянно что-то пихают. — Олега задевают мои слова и он не на шутку заводится. — А, самое смешное, знаешь сколько людей погибает в год от игро-психоза и его последствий? Меньше чем от ишемической болезни сердца, инсульта и диареи. Да, бля, в странах третьего мира понос косит больше народа, чем все тамошние джи-психи вместе взятые. — татуированный достает из кармана ингалятор и пару раз глубоко затягивается. — Астма.

— Ты не прав, это шайтаны. Вспомни Астану, был цветущий город, а теперь развалины. Пришли Красный Рассвет* и нет города, всего девять человек а сколько зла. Хорошо, что Россия ввела войска, а-то неизвестно чем бы все закончилось. — в голосе Нурлана слышится неподдельная горечь.

— А ты чего натворил? — Олег, подозрительно быстро, успокаивается и тактично съезжает с щепетильной темы.

— Не хочу говорить. — казах отрицательно мотает головой и, судя по опустевшему взгляду, уходит в себя. Видимо, воспоминание о разрушенном джи-психами городе взбудоражили его внутренних демонов, как я его понимаю.

— А ты, Алеша? Нахера спалил тачку девчонки, обиделся что не тебе на лицо присела? — беззлобно похохатывает татуированный.

— Не твое дело. — студент уходит от ответа, вновь демонстративно вглядываясь в пелену дождя за стеклом.

— Пиздец, вы скучные. — рука Олега шарит в бардачке, до моего уха доносится едва различимый щелчок и салон автомобиля заполняется подозрительным шипением.

Ощущаю приятный, сладковатый привкус, поселившийся на кончике языка. Хочу что-то сказать, но мысли разбегаются и путаются, а нутро начинает пробирать от рвущегося наружу смеха. Последнее за что цепляется взгляд — как Олег натягивает противогаз, вытянутый из бардачка.

ОДИН* — отдельная дивизия информационного надзора.

Красный Рассвет** — группа джи-психопатов, скитающаяся по просторам СНГ.

Лёха в детском саду мечтал стать космонавтом

В камуфляжном скафандре — со щитом, автоматом

Дубинкой — и бить гуманоидов

Ненавидел мультфильм про кота Леопольда:

Гуманоиды — враги, гуманоидам не больно

Гуманоид может выглядеть, как девушка или школьник

Но это наёбка — и только

Лёха подрос. У Лёхи — щетина и бас

Лёха плечист. Лёха рукаст. У Лёхи — приказ

Что на собачий язык переводится: "Фас!"

А язык гуманоидов для Лёхи — ин. яз

И всё это значит только одно:

Тебе в автозаке — пиздец, маленький пидорас!*

— Очухался? — хлесткая оплеуха приводит меня в чувства. — Остальных уже отпустило, только тебя ждем. — ненавистная рожа Олега хоть и двоится, но вполне узнаваема. Он протягивает мне ингалятор, наподобие того, что я видел у него до этого. — Затянись, по статистике самый высокий шанс окончательно слететь с катушек как раз в первые несколько часов после прихода, ты же не хочешь в конец ебнуться и стать буйным?

Не хочу, поэтому моя рука жадно вырывает из татуированной ладони прибор и подносит тот ко рту. Привкус желчи, оставшийся во рту, смешивается с ментолом, но легче мне от этого не становится, в области затылка кучка злых гномиков продолжает бить в барабаны.

— Умойся. — кидает он мне бутылку с водой и только после того, как неуклюже подхватываю ее в полете, запоздало осознаю, что больше не прикован. Ржавая, заблеванная цепь свалена в кучу неподалеку от меня. Рука непроизвольно тянется к этому импровизированному оружию, но меня останавливает насмешливый голос татуированного.

— Хорошо подумал? Ну грохнешь меня и что дальше, ингалятор не бесконечный, а я, пока, твой единственный дилер? Может подашься в ОДИН, где тебя накачают наркотой, попользуют в свое удовольствие, а когда ты наконец сорвешься, то просто зачистят? Или самовыпилишься, как сыкло? Варианты один ахуительнее другого. Короче, я с парнями на улице. — татуированный поворачивается ко мне спиной и не спеша, показывая свое превосходство, двигается к выходу. Уже у самого порога, он бросает мне. — Умойся, чистые шмотки в сумке.

Пока привожу себя в человеческий вид, прикидываю свои дальнейшие перспективы. Я в жопе, глубокой и полной дерьма жопе. Не могу завалить его сам и не только из-за того, что он подсадил меня на этот гребанный препарат, удерживающий на грани психоза, но и потому, что не уверен, что у меня получиться. В памяти еще свежи воспоминания о том, как татуированный непринужденно утихомирил крепкого казаха. Сдать его ОДИН тоже не вариант, он потянет меня за собой и государственная машина, не особо разбираясь, пережует и выплюнет нас обоих.

За пределами ангара меня встречает мрачный лес, окутанный сумерками, три джи-психопата, две лопаты и мешок для трупов с «жильцом» внутри.

— Бля, вот он все проспал, пусть и копает. Ебать, я на такое не подписывался и так заебался пол оттирать. — вредный пиздюк в своем репертуаре, эта сцена заставляет меня слегка улыбнуться.

— У меня есть еще один такой же мешок, только поменьше, для маленьких, непослушных гандонов, намек понял? — авторитет татуированного, после недавних событий, в глазах Влада взлетел на недосягаемую высоту, поэтому пацан втягивает язык в задницу и молча подхватывает лопаты.

Мы с Нурланом, не сговариваясь, подхватываем мешок и углубляемся в лес следом за татуированным.

— В течении последующих нескольких часов, джи-психоз начнет проявляться визуально в виде интерфейса, поднимется внутричерепное давление, будут болеть голова и глаза. Обычно, для этого требуется меньше времени и активация психоза происходит не так мягко, скажите спасибо дозе фриза. В ингаляторе у вас сто таких доз, точнее уже девяносто девять. Используйте по одной дозе, каждые восемь часов, исключения — серьезные приступы. Советую не злоупотреблять, иначе из-за привыкания придется увеличивать дозировки, а это достаточно редкая штука. Когда головная боль пройдет, можете поиграться с интерфейсом и поэкспериментировать с новообретенными способностями, только без фанатизма или ОДИН возьмет вас за жопу.

— Ты так спокойно об этом говоришь, не боишься, что, если кто-то из нас попадется, то сдаст тебя. — казах задает один из интересующих всех нас вопросов.

— Кого именно, Олега? — лицо татуированного идет рябью и перед нами предстает недавно убитый студент, прежними остаются лишь глаза. — Ну, тут ты опоздал, его уже давно черви доедают.

— Ебать-колотить! — озвучивает наши мысли пацан.

— Мы ведь не первые кого ты похитил? — отошедший раньше нас от шока, Нурлан продолжает импровизированный допрос пока мы проламываемся сквозь буераки.

— Конечно нет. — похититель возвращает себе привычный образ Олега. — Но обычно я работаю чище. Получаю личные дела от надзирателя, выбираю подходящего кандидата, втираюсь в доверие, а потом по знакомой вам схеме «давай подвезу». В этот раз все карты спутал дождь и отсутствие у вас скромности, от моего предложения отказался только старик. Пришлось работать с тем, что есть.

— Значит надзиратель тоже джи? — задаю я вопрос.

— Хаха, нет, просто крутится как может, получает от нас деньги, закрывает глаза на пропажу очередного неудачника и продолжает ставить у себя пометки о посещении. Виктор, я ведь уже говорил, правительству плевать на тебя, на меня, на всех нас. Проблемы маленьких людей волнуют только маленьких людей.

— Ты сказал «нас»? — я цепляюсь за его оговорку.

— А ты думал я в одиночку отгрохал здесь ангар, где-то взял шлем и достал кучу игрушек для вирта. Тебе вон вообще досталась альфа версия симулятора, который разрабатывался для американской армии. Кстати, если бы он не сработал, то мы бы тащили два мешка. Скажешь спасибо Ночу за то, что он где-то откопал этот кусок кода, если доживешь, конечно.

— А не слишком сложная схема, почему не делать тоже самое в городе и не использовать представителей молодежных банд, они будут только рады? — борясь с одышкой, студент оказался на диво тяжелым, задаю я очередной вопрос.

— Потому. — мы наконец продираемся сквозь буераки и оказываемся на поляне, освещенной тусклым светом, только налившейся луны. Но даже такого света хватает, чтобы рассмотреть неровные ряды самопальных могил. — Морока с трупами, можно наследить и ОДИН сядет на хвост, а здесь можно половину Москвы прикопать, плюс, свежий воздух.

Копаем, с Владом на пару, молча, после такого откровения даже у такого, как он, пропало желание зубоскалить. Видимо, начал осознавать в какую ситуацию мы вляпались. Казах тоже играет в молчанку, изредка пробегаясь взглядом по могилам, словно пересчитывая.

— Достаточно.

— Но… — пытаюсь я возразить, мы и на четверть метра не успели углубиться.

— Вы, че реально думали, что мы тут похороны бычка собрались устраивать? — произносит лже-Олег, доставая свой странный, громоздкий пистолет. — Бросайте туда мешок и отходите.

Мы послушно отходим, с изумлением наблюдая как он переключает пару тумблеров на боковой панели пистолета и наводит тот на мешок. Привычный уже, звук работающей микроволновки и мешок со всем содержимым начинает пузыриться, скукоживаясь на глазах. Жуткий смрад перебивает лесную свежесть, вызывая рвотные позывы, но блевать нечем, поэтому я стоически переношу вонь. Рядом казах на пару с пиздюком дружно удобряют почву. Спустя пару десятков секунд, показавшихся мне вечностью, от мешка со всем содержимым остается густая, бурая лужица. Которую мы с Владом, по приказу лже-Олега, споро закидываем землей, желая оказаться подальше от этого места и его хозяина. Обратно к ангару движемся в полной тишине, сказывается накопившийся стресс и усталость.

Когда подходим к автомобилю, лже-Олег пару минут роется в своей сумке, откуда не так давно доставал виртшлем, и выдает нам по смартфону.

— Аппараты противоударные, водостойкие, стоит шифрование. Все инструкции будете получать через них. Советую друг с другом личной информацией не делиться, а-то всякое может быть. Садитесь в тачку, подкину вас до города. — инструктирует он нас. — Но перед этим, примерьте вот эти штуки. — в моих руках оказывается небольшой холщовый мешок, сомнений для чего он нужен у меня не возникает, поэтому я, без лишних возражений, натягиваю его на голову.

Весь путь до города проходит в гробовой тишине, мешки на головах и сама ситуация не располагают к общению. Словоохотливый лже-Олег также непривычно молчалив — это немного настораживает, но я чертовски устал, поэтому просто стараюсь не заснуть под мерное укачивание старенькой подвески.

— …снимаем и выметаемся. — все-таки усталость берет свое, поэтому первую часть фразы я пропускаю, погруженный в легкую дрему. — Витек, ты че там заснул? Вот яйца у пацана.

Когда стягиваю мешковину с головы и выбираюсь из авто, сквозь, уже порядком сгустившиеся сумерки, успеваю рассмотреть пустующую автобусную остановку на краю рощи. Мои товарищи по несчастью стоят чуть поодаль, дымя сигаретами.

— Эй, пиздуйте сюда! — окликает их татуированный, в руках у него открытый металлический бокс на дне которого лежат три телефона, один из которых принадлежит мне. — Разбирайте свой хлам, через несколько минут будет автобус до города, а там уже сами разберетесь. Завтра в районе обеда с вами свяжутся. И деньги на бенз гоните, как договаривались. — после того как забираю свою собственность, автоматически тянусь к внутреннему карману, затем вспоминаю, что на мне чужая одежда и бумажник остался в заблеванной. — Да шучу я, бывайте! — он бросает мне бумажник, с которым я мысленно уже успел попрощаться, и насвистывая забирается обратно в тахо.

Громко хлопает автомобильная дверь, взрыкивает мотор и старенький шевроле, поднимая клубы пыли и виляя задом, устремляется к виднеющимся вдалеке огням большого города.

— Вот пидорас! — прокашлявшись, то ли после подобного прощания, то ли от сигаретного дыма, заявляет Влад и я с этим мнением о нашем похитители полностью согласен.

— Мягко сказано. — поддерживает Нурлан.

Дальше разговор не клеится, мы слишком устали и настороженны. Поэтому, когда подъезжает автобус, мы занимаем места подальше друг от друга и больше не контактируем. По прибытию в город, я выхожу на первой попавшейся остановки, чтобы поскорее добраться до метро, где стараюсь затеряться среди других пассажиров и несколько раз меняю маршрут, пока моя паранойя наконец окончательно не успокаивается.

Проснувшись от жуткой головной боли я тянусь к ингалятору на прикроватной тумбочке, мельтешение символов перед глазами здорово мешает и сбивает координацию. Когда ингалятор наконец оказывается в руках, по глазам бьет резкая, болезненная вспышка и до этого мельтешащие символы складываются в цельную картину.

— Ээээээ, братиш, ты чего тут? — в ноздри бьет перегаром от склонившегося надо мной мужика.

Вернуться в исходное положение он не успевает, покрытый кровью пинцет вонзается в мягкие ткани бедра.

Указанный в смс адрес приводит меня в заброшенное депо. Неприятное местечко, если в таком воткнут нож в печень, то искать точно никто не будет. В который раз вспоминаются слова лже-Олега о том, что проблемы маленьких людей касаются только самих маленьких людей.

— Эй, Санитар, дуй сюда. — окликает меня женский голос с хрипотцой, свойственной заядлым курильщикам.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь на звук, прижимая большой палец к подушечки указательного, но никто не проявляет агрессии в мою сторону, поэтому натянутые, словно струна, нервы немного расслабляются. И мне удается без волнения и спешки рассмотреть свою собеседницу. Достаточно высокая, как для женщины, с грубоватыми чертами лица и русыми волосами стянутыми в высокий хвост.

— Как ты меня назвала? — решаюсь задать вопрос.

— Санитар, по названию игрушки, у тебя же было, типа, Санитар: симулятор чего-то там. — небрежно бросает она, подходя поближе. — А меня зовут Марика, будем знакомы.

— Очень приятно.

— По твоей недовольной роже вижу как тебе приятно. — морщится она. — Давай без этих расшаркиваний. У нас есть дело, сделаем и разбежимся. Думаю не нужно объяснять, что будет в случае отказа?

— Нет. — отвечаю кратко и по делу.

— Отлично. В общем, дело довольно мутное и я бы не стала в него влезать, но мой крючок еще похлеще твоего. Итак, сегодня ночью был убит один из высокопоставленных членов Детей Рейва.

— Дети Рейва?

— Да, ты наверняка их видел на улице, молодые ребята с разноцветными волосами, любят тусоваться, устраивают рейвы на заброшках, приторговывают наркотиками, в основном МДМА, метамфетамин, ЛСД. Их обычно не трогают, и на то есть две причины. Первая — ребята довольно безобидные по сравнению с большинством других банд, поэтому ты о них, скорее всего, и не слышал. Вторая — их лидер джи-психопат из неприкасаемых.

— А это… — не успеваю я задать вопрос, как Марика меня перебивает.

— Неприкасаемые — это такие джи-психи, которые оказывают весьма специфические услуги высокопоставленным представителям власти. Например, глава Детей Рейва, собственно сам Рейв — шаман, изготавливающий весьма специфические отвары, которые очень ценятся у наших чиновников, не спрашивай. что за отвары, сама не знаю. — она переводит дыхание, видно, что ей непривычно строить такие длинные фразы. — В общем, вчера случилось кое- что из ряда вон выходящее, патрульная группа ОДИН завалила приближенного одного из неприкасаемых и расхреначила новенькую нарколабораторию. Рейв очень зол, его авторитет подорван, обычные члены банд и джи-психи под его началом, которых он снабжает фризом, недовольны. В общем он жаждет крови и хочет получить голову бойца ОДИН, который завалил его дружка. А наша задача, сделать так, чтобы этого не произошло.

— Не понимаю, какой в этом смысл?

— Как минимум, если мы не дадим завалить бойца ОДИН, то авторитет Рейва будет подорван, как максимум, мы сможем стравить Детей Рейва и ОДИН.

— Так пусть сам ОДИН или другие ведомства МВД защищают своего сотрудника.

— Санитар, ты дурак? Свои этого бойца уже списали, уволили задним числом, а его слили Рейву.

— Но это же ОДИН, их работа как раз и заключается в том, чтобы ловить или ликвидировать джи-психов. Разве нет?

— Ты как ребенок, с твоими идеалистическими взглядами, тебе нужно было пойти учителем работать, деток воспитывать. — с отчетливым сарказмом произносит она и достает пачку сигарет из внутреннего кармана куртки. — Псих-психу рознь, есть всякая шпана, которая надевает виртшлем и идет крошить народ, они бесхозные, у них нет покровителя из неприкасаемых, нет доступа к фризу. Есть ребята вроде нас с тобой, которых подсадили на фриз и есть те, кто этот фриз может получить, благодаря ценности своих способностей — Неприкасаемые.

— Значит мы тоже работаем на Неприкасаемого? — услышав от нее в который раз о фризе, я наконец осознаю, что же не давало мне покоя — я не принял дозу и не взял с собой ингалятор. Когда утром меня настиг приступ, ингалятор выпал из моих рук и запал за тумбочку, а затем началась вся эта кутерьма и мне стало не до него. Черт, какой же я идиот!

— Нет, мы получаем фриз по другим каналам и к нам нет такого лояльного отношения со стороны госаппарата. Поэтому, если ОДИН сядет тебе на хвост, то можешь смело отбиваться, хуже уже не будет.

— Честно говоря, я совсем запутался. Тогда зачем государству отлавливать или убивать джи-психопатов, не проще снабжать их фризом также как Неприкасаемых, к чему вся эта жестокость?

— Ох, Санитар, а кто тебе сказал, что это государство снабжает кого-то фризом?

— Тогда…

— Все, хватит вопросов, мы и так уже достаточно времени потратили. Пойдем, у меня машина за углом, по дороге расскажешь о своих способностях. — она резко разворачивается и направляется к выходу из депо, я следом за ней.

За углом, как и говорила Марика, нас дожидается старенькая и неприметная Хонда Аккорд. На удивление чистый салон встречает меня ароматом хвои и рычанием с заднего сиденья. Я непроизвольно оборачиваюсь, чтобы в следующее мгновение завизжать как маленькая сучка.

— Твою мать! — пытаюсь я выбраться из салона, но хозяйка автомобиля оперативно блокирует двери.

— Санитар, спокойно, все в порядке! Забыла тебя предупредить, извини. — она оборачивается к чудовищу на заднем сиденье. — Мирцела, девочка, фу, лежать.

— Это, что собака? — кошусь я в зеркало заднего вида на монструозную тварь, похожую на адскую гончую. Лысая, сероватая и какая-то складчатая шкура твари покрыта костяными наростами, неестественно-широкая пасть может похвастаться двумя рядами зубов и длинным внушительным языком, усеянным язвами из которых сочится что-то зеленоватое и опасное на вид.

— Да, это способность моего класса, я проклятый друид, извращаю все живое. — она ловко заводит машину и мы выруливаем на проезжую часть. — А у тебя какие способности?

Пока едем, рассказываю Марике о своих новоприобретенных способностях. Рассказываю все как есть, практически ничего не утаивая. Разве что, не упоминаю о моей сломанной системе прокачки. Та ситуация с бомжом явно намекает, что приставка альфа у версии залитого мне в голову симулятора красовалась не просто так. С этим еще предстоит разобраться, как и со многими другими, пока непонятными для меня, моментами, но я справлюсь, наверное…

Внеплановая прода посвящена первому читателю, поддержавшему книгу рублем.

Славься, Дарт_Кот Антихрест!

— Эй, лейтенант, хочешь новую руку? — закидываю я удочку на второй день пребывания в домике лесника, куда нас привезла ММ после того, как мы с ней на пару спасли лейтенанта от скоропостижной кончины. Прозвище ММ Марике дал лейтенант, когда услышал как она окликает своего стрёмного питомца.

— Что за тупой вопрос, сам без руки попробуй походить. Да и сними ты уже эту маску, самого не заебало в ней потеть?

— Конспирация. — пожимаю я плечами, а про себя думаю, что не настолько хорошо знаю лейтенанта, чтобы доверить ему тайну своей личности. Это с Марикой у меня не было выбора, поставили перед фактом. — А насчет руки, придется пострадать, готов?

— В смысле? — приподнимает кустистые брови лейтенант из-за чего его страшный шрам перекашивает рожу еще сильнее.

— Я буду тебя травмировать, а затем оказывать медицинскую помощь. И так пять раз подряд, после этого смогу сделать тебе новую руку. По рукам?

— Ты меня подъебываешь?

— Извини, я не это имел ввиду! — с запозданием понимаю, что за перл я выдал.

— Да шучу я, согласен, начинай.

— Будет больно. — предупреждаю я его, памятую о садисте 2ур.

— Мне не привыкать. — получив подтверждение, выщелкиваю Коготь и пока лейтенант не передумал, слегка полосую его по груди. Можно было и в морду дать, но он как-никак офицер-неудобно.

— Слушай, ММ, а какой у нас вообще план? — продираясь сквозь кусты шиповника, задаю ей, волнующий меня, вопрос. Судя по навострившему уши лейтенанту, этот не праздный вопрос волнует не одного меня. Но в разговор он не влезает, сегодня Владимир необычайно молчалив и на то есть свои причины.

— Санитар, ты достал.

— Ну, ММ. - канючу я, пристраиваясь позади нее.

— Ну хорошо. Через несколько километров нас… — с тихим шелестом моя ногтевая пластина трансформируется в опасное оружие и вспарывает ей плечо. В последний момент Марика умудряется увернуться от летального попадания, параллельно ловким движением, скидывая небольшой рюкзачок набитый припасами с плеча.

— Убей! — кричит она, отскакивая от меня подальше, и невредимой рукой извлекает глок.

Неуклюже прыгаю за ближайшую ель, уходя с линии огня. За спиной слышится грохот выстрелов и треск отлетающей от деревьев щепы. С окружающих деревьев с обиженным клекотом срываются стаи птиц. Но их затыкает яростный рев Мирцелы, доносящийся откуда-то сбоку и перемежающийся с отборным матом бывшего военного.

— Санитар, какого хуя ты творишь!? — кричит Марика из-за укрытия, водя из стороны в сторону полу-разряженным глоком.

— Ну-ну к чему этот цирк, Олег, или как там тебя по-настоящему зовут? — закончив фразу, я незамедлительно перекатываюсь в другое укрытие. Во-время, то место, где я только что был, накрывает пистолетным огнем.

— Похвально, похвально и что же меня выдало? — пока она перезаряжается я привожу подготовленный план в действие.

— Твоя любовь к освежителям воздуха в авто, я сначала не придал этому значения, а затем до меня дошло — ты не можешь менять свой запах и это один из способов маскировки, как и линзы, которые ты надел в этот раз. Но самый большой твой проеб — это ингалятор, который ты мне дал, неужели ты думал, что я его не узнаю? А еще эта слезливая история про любовь к животным для оправдания отсутствия способностей. Нужно быть полным долбое… — грохот пистолетного огня заглушает последнюю часть фразы.

Но это уже не важно, я стою позади неудачливого стрелка с занесенным Когтем. Взмах и женская кисть, сжимающая глок, безвольно падает на лесной дерн, орошая свежую зелень красными потеками. Нужно отдать должное этому любителю менять внешность, даже в такой ситуации он не сдается, а откатывается в сторону и готовится к рывку, но ослабленный потерей крови организм подводит и он валится на бок.

— Как?

— Заранее записал текст на диктофон, спасибо, что не стал удалять его со смартфона, который мне выдал. Должен заметить это очень иронично.

— Похер, сейчас Мирцела закончит с лейтенантом и тебе пиздец!

— Ох, я так не думаю.

— Той руки, что ты ему присобачил не хватит, чтобы справиться с джи-психом перевертышем в боевой форме.

— А кто тебе сказал, что дело в руке. — достаточно бодро, несмотря на потрепанный и окровавленный вид, произносит лейтенант подходя поближе. Его звероватая рожа, щерится в довольной улыбке, обнажая зубной протез Виверна. — Этот нейротоксин, пиздец, мощная штука, псине хватило всего нескольких секунд. — он показывает мне большой палец.

— Но как, я же видел его без одежды, видел! Никаких новых ран не было! — от удивления любитель чужих образов совсем теряет самообладание и путается в самоаутентичности.

— Ты просто не туда смотрел. — я расстегиваю ветровку и задираю футболку, от чего лесной ветерок приятно холодит свежие раны, замазанные клеем.

— А теперь, дружок, ты все нам расскажешь. — присаживаюсь рядом и обрабатываю его раны Сшивателем, чтобы не окочурился от потери крови.

В таком состоянии он вряд ли способен мне навредить, да и не боец он, скорее шпион или диверсант, который рассчитывает не на грубую мощь, а на внезапность и фактор неожиданности. Как показала практика, он немного сильнее и быстрее обычного человека, но с такой потерей крови, с двумя поврежденными конечностями и такой группой поддержки как у меня — он не опасен.

— Хер вам, можете достать мои яйца и положить себе на лоб!

— Так ты вроде сейчас без них. — беззлобно произносит лейтенант и кладет, покореженный в схватке с адской гончей, протез на девичью коленку. Хруст, сминаемой коленной чашечки, вперемешку с отчаянным женским криком распугивает немногих оставшихся неподалеку птиц. — Еще одну или готов к сотрудничеству?

— Дай, дай обезболивающее! Сука, я все скажу, блядь как больно! — запихиваю пару капсул обезбола в матерящийся рот, предварительно сорвав с лица полумаску.

— Внешность смени и а-то как-то неудобно. — приказывает лейтенант. — Меня мама учила девочек не обижать.

— Хорошо. — по лицу проходит рябь и женское лицо сменяется хищным мужским с резкими чертами лица.

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Все рассказывай, если пойму, что недоговариваешь сломаю второе колено. В чем был план, почему нас решили убрать?

— Вы два ебанных параноика, никто не собирался вас убивать!

— Первый страйк. — металлическая рука слегка постукивает по покалеченной коленной чашечки.

— Мммм! — жертва допроса мычит от боли. Могу представить как бы он сейчас орал, если бы не доза Обезбола. — Все-все, я понял. Приказ был: вытащить тебя из передряги, после чего я должен был забрать твое лицо, а Мирцела утилизировать трупы. Но эта тупая сука все испортила и сожрала твоих конвоиров. Из-за чего нам пришлось тащиться в этот ебучий лес и ждать пока она все переварит и высрет. А вчера мне приказали поторопиться и я решил, не изобретать велосипед, а углубиться подальше в лес и кончить вас там.

— Меня понятно, а его-то за что? Он вроде из ваших. — тычет в меня пальцем лейтенант.

— Все из-за его ебучего брата, который работает в ОДИН! Начальство очень расстроилось, что я притащил в организацию потенциальную крысу. Еще и Ночь запаниковал, когда узнал, что именно я запихал этому уебку в голову. Поэтому мне приказали исправить косяк, вот я и решил совместить два дела.

— Зачем было нужно мое лицо? — задает очередной вопрос лейтенант.

— Чтобы стравить Детей Рейва и ОДИН. Это все что я знаю, в подробности плана меня пока не посвящали.

— Кто такой Ночь и почему он запаниковал? — настала моя очередь задавать вопросы.

— Это наш хакер и технический консультант. Почему запаниковал не знаю, он передо мной не отчитывается.

— Расскажи подробнее про свою организацию, цели, состав, оснащение, иерархию. — продолжает допрос лейтенант.

У меня также накопилась куча вопросов, но я рассудительно пропускаю лейтенанта вперед. Его профессиональный опыт в данный момент важнее моего любопытства. Отставной сотрудник ОДИН может вытянуть больше ценной информации, чем бывший школьный учитель.

Поглощенный допросом я слишком поздно замечаю, как кусты слева от меня начинают подозрительно шевелиться. Разбрасывая ошметки зелени и комья дерна, в наш тесный кружок врывается Мирцела. Крупом она сносит с ног тяжелого лейтенанта, мне достается удар лапой, который выбивает весь воздух из легких и отбрасывает меня к ближайшему дереву. Когда затылок касается ели, кто-то отрубает мне свет. Последнее что успеваю заметить, как Мирцела своими мощными челюстями бесцеремонно подхватывает жертву допроса и с этой ношей ломится в противоположную от нас сторону.

— Санитар, эй Санитар! — перед глазами все плывет, в голове каша и я не до конца понимаю, чего от меня хотят сразу несколько лейтенантов.

Мне становится дурно, я тянусь к маске, чтобы ее сорвать. Но не обнаруживаю ту на привычном месте и с облегчением перестаю сдерживать рвотные позывы.

— Похоже сотрясение, держись за меня, нужно сваливать. — дождавшись пока я до конца опорожню желудок, он подхватывает меня под руку и всучивает мне в трясущиеся ладони открытую бутылку с водой. Замечаю у него, перекинутый через плечо, рюкзак, который лже-Марика скинула в начале нашей схватки. — Попей.

— Что это было? — хриплю я, пока Владимир тащит мою полубессознательную тушку.

— Проеб это был мой, вот что это было. Надо было добить суку, а не рассчитывать на токсин.

Проглатываю капсулу Обезбола, чтобы хоть немного прийти в себя. Когда препарат начинает действовать отстраняюсь от лейтенанта и дальше двигаюсь самостоятельно. Меня все еще пошатывает, но уже на так сильно. Когда картинке перед глазами стабилизируется, замечаю окровавленную штанину лейтенанта, не замедляя темпа, протягиваю ему пару капсул Кровостопа. И делаю себе пометку — на ближайшем привале нужно будет оценить наше состояние. В горячке боя мы могли упустить из виду потенциально опасную травму.

Когда ноги перестают слушаться, а деревья сливаются в сплошное нечто перед глазами, Владимир объявляет привал и я как подкошенный валюсь на мягкий дерн. Все тело гудит, особенно ноги, готов поспорить, что на них сейчас живого места нет, одни кровавые мозоли.

Неподалеку грузно приземляет свой зад Владимир. Рядом опускается рюкзачок с припасами, которые он начинает жадно дербанить, отыскивая съестные припасы. Когда рюкзак оказывает дно, мы можем оценить текущие запасы провизии. И они ни то чтобы радуют: парочка литровых бутылок с водой и несколько запечатанных сендвичей. Одну из бутылок и пару бутербродов лейтенант протягивает мне, за другую часть провизии принимается сам, перед этим отложив по паре сендвичей для каждого из нас обратно в рюкзак.

Кряхтя как старик немного приподнимаюсь, чтобы приступить к трапезе в привычном положении. Такого удовольствия от еды я наверное никогда еще не испытывал, дешевые сендвичи буквально тают на языке. Закончив с едой, я осматриваю сначала себя, затем лейтенанта. У меня обнаруживается разошедшаяся рана на груди, там куда, судя по кровоподтеку, пришелся удар Мирцелы и небольшая ссадина на затылке, которая уже подсохла. С лейтенантом дела обстоят похуже, многочисленные, неглубокие ссадины покрывают его с головы до пят — ничего смертельного, но если бы не вовремя принятый Кровостоп, то он мог бы отойти в мир иной от банальной потери крови. Плюс, у него обнаруживается множественный, довольно глубокий порез на ноге, судя по внешнему виду — дело лап Мирцелы.

Первым делом вычищаю рану на ноге лейтенанта и густо заливаю ее клеем из Сшивателя. Затем прохожусь Сшивателем по его другим, менее опасным ранениям и перехожу к собственному лечению.

— Можешь починить? — показывает он мне покореженный в схватке протез, который, судя по демонстрации лейтенанта, больше не способен до конца сгибаться в локтевом суставе.

— Нет, только сделать новый.

— Ну с этим пока напряг, вокруг явно нет подходящего материала.

— Это да. — соглашаюсь я. — Что дальше?

— Попробуем выйти на трассу и добраться автостопом до города.

— В таком виде? — выглядим мы мягко говоря непрезентабельно, особенно лейтенант в своей изодранной, окровавленной больничной одежде и протезом вместо руки.

— У меня есть план. — лейтенант говорит довольно уверенно, но я почему-то чувствую подвох.

Интерлюдия

ВНИМАНИЕ!!!

В зоне вашей дислокации идут боевые действия, требуется медик. Принятые вызовы за последние 24 часа (2/5)

Награда стандартная: 1ОР.

Награда дополнительная: вариативное.

Штраф за отказ/провал: ампутация ногтевой пластины.

Понимать надо выше лезешь дольше падать

Но меня не остановишь даже при таких раскладах

Я не в погонах чтоб зачитывать права

Но напомню, зачем тебе голова

— … а теперь к следующей громкой новости, сегодня в нескольких районах столицы произошли беспорядки, вызванные действиями молодежных банд. Но подоспевшие вовремя сотрудники ОДИН смогли оперативно урегулировать сложившуюся ситуации. Количество пострадавших пока уточняется. К следующим новостям…

— Ну что там? — я отключаю радио и поворачиваюсь к Виктории, которая копается в своем смартфоне.

— На открытых площадках публикуется только официальная версия, неугодные комментарии подчищаются. Закрытые форумы, публикующие более достоверную информацию перестают индексироваться. Все как обычно. Данные разнятся, но в среднем — что-то около двух тысяч погибших, в том числе и рядовые сотрудники МВД. Стычек между представителями банд и ОДИН зафиксировано не было.

— Еще бы, с такими-то девайсами! — лейтенант крутит в руках рацию. — Настроены на частоты, которыми пользуется ОДИН.

— Что думаешь? — обращаюсь я к самому информированному члену нашей небольшой банды.

— Два варианта. Первый: акция была проведена с дозволения верхушки ОДИН, чтобы выбить себе бюджет пожирнее на сентябрьском обсуждении в госдуме. Второй: у Рейва сорвало резьбу и он решил показать зубы, причину вы знаете.

— И что нам теперь делать? — Виктория не остается в стороне.

— Необходимо поскорее выманить Рейва из города, подальше от прикрывающих его ОДИН и грохнуть. Вот только как это сделать? Нам нужен план.

— Не нужон нам никакой план. — Атаман отрывается от полировки своих ножей и окидывает нашу непонимающую компанию своими механизированными глазами. — Я уже все порешал, в следующий вторник Рейв со своими детишками будет ждать нас за городом.

— И когда ты собирался нас просветить? — негодую я.

— Так целая неделя впереди, чаво торопиться-то.

— Всего неделя! А напомни-ка мне сколько у Рейва бойцов и сравни с нашими силами! — Малыш эмоционально взмахивает родной рукой, но быстро остывает. — А, чего тебе объяснять, ты как всегда сам себе на уме. У нас был эффект внезапности, а как быть теперь, втроем мы не потянем.

— Эй, а как же я? — наигранно дуется девушка.

— Так мы не втроем. Есть у меня знакомцы, которые за новые руки-ноги самому черту рога-то по обламывают, тебе ли не знать. — довольно щерится старик.

— Значит за мой счет решил своим дружкам помочь? — во мне вскипает раздражение. Не люблю, когда подобные вопросы решаются за моей спиной.

— Не серчай, знаю некрасиво поступил, но ты пока не понимаешь какого это, когда еще вчера ты крепкий, здоровый мужик, а сегодня бесполезный человеческий обрубок. — улыбка сходит с лица старика и он будто разом прибавляет к своему немало жизненному сроку еще несколько лет. — Малыш тебе не рассказывал как нашу дивизию перебросили под Астану после взрыва, устроенного Красным Рассветом? Мы должны были обеспечить безопасность гражданских и наших МЧСников, которые помогали ликвидировать последствия трагедии. Вот только управление дивизии почему-то забыло о том, что ублюдки из КР любят сами участвовать в своих акциях и послало нахер все правила безопасности. Поэтому, когда мой батальон столкнулся с Кровавой Мэри мы были не готовы. Эта сука бесновалась среди моих бойцов, буквально разделывая тех на части. Единственный кому повезло в ту ночь был Малыш, этот шрам на его страшной роже оставила она. Из двухсот пятидесяти человек в живых осталось двадцать три и семеро из них сейчас в Москве и будь уверен настолько озлобленных и готовых убивать ублюдков ты больше нигде не найдешь. Дай им руки, Санитар, и этими руками они задушат твоих врагов, подари ноги и они пойдут с тобой до конца. — на последней фразе хищная улыбка вновь наползает на его лицо, превращая немощного старика в голодного, матерого волка.

— Хорошо, убедил, что мы делаем дальше? — до получения перка лицензированное протезирования я бы наверняка ответил отказом, опасаясь того, что однажды мои дары обернутся против меня. Но сейчас я могу так сильно не переживать о собственной безопасности.

— Малыш, помнишь Жору?

— К сожалению, да. — слегка поморщившись, кивает лейтенант.

— Сначала заглянем к нему, он уже ждет. Плюс, его микроавтобус будет как нельзя кстати, когда наше количество увеличится.

Чертаново встречает нас пустующими, в преддверии начала комендантского часа, улицами. Как когда-то говорил лже-Олег, если потеряться в подобном районе вечером, то наутро велик шанс оказаться в чьей-то шаурме. Не успеваю я додумать эту мысль, как в лобовое стекло влетает кирпич и Вике приходится совершать экстренное торможение. Автомобиль налетает на бордюр, благо ехали мы по дворам, поэтому скорость была невысокой, но даже так нас ощутимо потряхивает.

Пока лейтенант чертыхается и грозится натянуть кому-то глаз на жопу, сидя на переднем пассажирском сиденье, я через боковые, пока что целые, окна замечаю приближающуюся к нам шпану. Молодые ребята вооруженные кто-чем, от банального куска арматуры до бейсбольной биты усеянной гвоздями привычно огибают наше транспортное средство захватывая то в кольцо.

В любой другой вечер они бы наверняка славно поживились, но на этот раз подонкам явно не повезло. Когда первый из них, помахивая арматурой, подходит с водительской стороны Вика, та что есть мочи распахивает дверь, которая своим торцом врезается в пах мелкого засранца, складывая того пополам. В салон автомобиля влетает его болезненный крик, который служит спусковым механизмом для его братков. Они несутся к нам размахивая своим импровизированным оружием и когда первые из них достигают автомобиля Вика хладнокровно сдает назад резко разворачивая морду. От подобного маневра, со стороны багажника слышится пара глухих ударов, а у нас на капоте оказывается один из нападавших. Но долго ему там провисеть не удается, Длань наклонившегося вперед лейтенанта одним махом сметает потрескавшееся стекло и наотмашь бьет незваного пассажира по голове, отчего его шея изгибается под неестественным углом и он безвольной куклой слетает с капота.

— Тормози! — Вика пытается переключить автомат, чтобы рвануть по прямой подальше отсюда, но лейтенант ее останавливает. — Возьмем парочку, Санитару на опыты!

Сбитые Викой, озлобленные еще сильнее, хулиганы вновь атакуют автомобиль. Но на этот раз мы предпочитаем выйти и дать им бой. Я распахиваю дверь навстречу подбегающему парню, еще совсем молодому, может студенту или даже школьнику. Он замахивается бейсбольной битой, но ударить уже не успевает. Коготь полосует его по лицу и неподготовленный к подобному нападающий роняет свое орудие и хватается за обильно кровоточащую рану. Второму нападающему везет не так сильно, мой протез задевает глаз и двор оглашается диким криком переполненным первобытным ужасом. Именно этот крик дает понять нападающим то, что все идет не совсем так как они задумывали.

Я оборачиваюсь, чтобы оценить обстановку и замечаю, как лейтенант протезом поднимает в воздух немаленького парня и легким движением ломает тому шею, после чего отбрасывает труп неудачливого грабителя в его же убегающего подельника. Неподалеку от лейтенанта, беснуется Атаман, словно на скотобойне, пускающий под нож одного грабителя за другим. Те пытаются избежать схватки, откровенно удирая, но бодрый старик, благодаря своим новеньким ногам, поспевает за молодыми не оставляя тем даже призрачного шанса на спасение.

За то время, что я уложил двоих, эти монстры на пару покрошили не меньше десятка человек. И после этого говорят, что джи-психопаты представляют угрозу. Если и представляют, то явно не такие как я.

Оперативно погрузив парочку контуженных грабителей в багажник, мы скрываемся с места преступления. Из-за отсутствующего переднего стекла салон продувает ветром и нам становится не до разговоров, поэтому до конечного пункта мы доезжаем в молчании и под свист ветра.

— Жора, мы заходим! — из приоткрытой входной двери доносится страшная вонь, но Атаман, не слушая никаких возражений, все-таки увлекает нас за собой в квартиру.

— Меня сейчас вырвет, тут что кто-то умер? — носком кроссовки Вика брезгливо отодвигает от входа мусорный пакет с непередаваемым амбре.

— Можно и так сказать. — мрачнеет старик.

— Можете не разуваться! — доносится бас из глубины помещения.

Чем ближе мы подходим к предполагаемому месту встречи с Жорой, тем сильнее наши ноздри забивает смрад нечистот и давно-немытого тела. На полпути к цели Вика не выдерживает, прикрыв ладошкой лицо, тем самым сдержав первые рвотные позывы, она выскакивает на лестничную клетку. Откуда через несколько мгновений до нас доносится звук опорожняемого кишечника.

— Какие мы нежные. — доносится мерзкий смешок из кучи какого-то тряпья посреди комнаты.

Когда глаза немного приспосабливаются к царящему полумраку мне удается разглядеть толстого неопрятного мужика у которого полностью отсутствуют все четыре конечности. Он, словно уродливая гусеница, взбирается на самую большую и вонючую кучу тряпья.

— Че, сопляк, никогда раньше не видел как государство инвалидам помогает? Да ты не морщи свой девичий носик, это не говном воняет. Это я на свою пенсию по инвалидности трюфели покупал, хочешь кусочек? — он откровенно скалится своим полу-беззубым ртом.

— А этот обрубок точно нам нужен? — мой новый рекрут как-то не производит на меня впечатления и при этом не слабо так раздражает.

— Ты кого обрубком назвал, сосунок?

— Атаман, он не производит ощущения человека, который пойдет за мной в огонь и воду, если получит новые конечности.

— Ты не прав, просто Жора требует более чуткого подхода. — с этими словами старик подходит к «гусенице» и пинает ту в жирное брюхо. — Ты чего меня позоришь? Я слово дал, а ты паскуда мелкая тут ерепенишься. Я тебя сейчас, гнида ты неблагодарная, заставлю эти тряпки вонючие сожрать и добавки попросить. — каждая фраза бывшего военного сопровождается очередным пинком от которого Жору возило по обоссаным тряпкам, словно нашкодившего котенка.

— Да понял, я понял, хорош меня пиздить. Сильвупле пардон муа, дорогим гостям, епта. — сплевывая кровь, хрипит Жора. В его глазах, несмотря на побои, пляшут задорные бесенята.

— Малыш, грузи это тело в тачку. Жорик, где ключи от гаража?

— В трусах у меня глянь. — очередной пинок скрючивает инвалида. — Вот че ты меня пинаешь, говорю же в трусах ключи, я там самое дорогое храню.

— Малыш, чего ты ждешь, хватай его.

— Может хоть в ванну его кинем и ополоснем? — с сомнением смотрит лейтенант на грязного, вонючего, а теперь еще и пускающего кровь носом сослуживца.

— Бери меня так Володя, воду давно за неуплату отключили. — явно издеваясь, женским голосом произносит хозяин квартиры.

— Как был гандоном, так и остался. Протез потом продезинфицирую. — лейтенант с явной брезгливостью подхватывает бывшего сослуживца за одежду при помощи протеза.

Искомый гараж оказывается в десяти минутах езды от дома. Из него мы быстро выгоняем добротный старенький минивэн, куда грузим свои вещи и закидываем до сих пор не пришедших в себя неудачливых грабителей. На место минивэна Вика, едва сдерживая подступающие слезы, загоняет свою, побитую пробегом по Чертаново, малышку. Отдав дань нашей боевой подруге, мы отчаливаем на новом транспортном средстве обратно к месту жительства Атамана.

Этот день настолько меня вымотал, что по прибытии я просто заваливаюсь на кровать и забив на все житейские проблемы отхожу в страну грез. Будильником мне служит привычная надпись.

Внеплановая прода, приуроченная к первой сотне добавлений в библиотеку. Напоминаю, что следующая внеплановая прода выходит по достижению 50 лайков или 50 подписок на автора. Осталось немного, давайте поднажмем, следующая прода по плану в четверг.

Если вам нравится книга, но тяжело дается ожидание проды, советую прочесть веб-роман Червь от Джона Маккрея. В сети есть достойный перевод на русский язык и у произведения ОЧЕНЬ большой объем. Думаю к тому времени, как вы его дочитаете я успею написать еще пару книг.)

Выхожу из сна рывком, словно кто-то, там наверху внезапно щелкнул тумблером. Вчера, вернувшись в Викин загородной дом, я был так вымотан, что не нашел в себе сил, чтобы смыть с себя канализационный запах. Поэтому оказав первую медицинскую помощь всем, кто в этом нуждался, я просто вырубился. И теперь понимаю, что моя мимолетная слабость сыграла со мной злую шутку — вонь в комнате стоит жуткая.

Голова раскалывается да и рана в плече, несмотря на обработку Сшивателем, дает о себе знать, поэтому по лестнице на первый этаж я спускаюсь медленно и аккуратно.

— Ну что ты творишь Атаман? — долетает до меня возмущенный голос лейтенанта.

— Не гунди, сам знаю, что сглупил. Боевая ситуация, а я поддался эмоциям — старый дурак. Просто вас и так осталось с гулькин нос, а тут еще и Поликарп. В общем сам виноват, чего мусолить.

Прекрасный спектакль в который я бы с удовольствием поверил раньше, сейчас вызывает лишь раздражение. Не знай я о сверхчувствительном обонянии старого вояки и не поставь ему глазные протезы со встроенным рентгеном может бы и повелся на этот слезливый развод.

— О, Санитар, долго спишь. — приветствует меня лейтенант, когда я спускаюсь на кухню.

— Санитар, я хотел с тобой перетереть за вчерашнее, ты прости старика, повел себя как сопливая девчонка. — стыдливо опускает глаза Атаман на покалеченные мной руки, когда я сажусь за стол и принимаюсь за завтрак, душ может и подождать.

— Я не в обиде, все понимаю, ты тоже извини за руки я не успел среагировать на действия Вивисектора. — решаю перевести тему. — А где Вика?

— До сих пор не выходила из комнаты, девчонку сильно посекло, хорошо, что глаза целы остались. — мрачнеет лейтенант.

— Ясно.

После упоминания о ранах Виктории разговор затихает сам собой и мы продолжаем завтракать в тишине. Прикончив завтрак и приняв наконец душ, я отправляюсь в гараж, где с помощью подручного материала создаю новые протезы для Жоры и Атамана, потерявшего по вине разбушевавшегося Вивисектора руки, а затем ремонтирую сам Вивисектор, которому также изрядно досталось.

До стычки с умственно отсталым паладином я считал, что мои протезы чего-то стоят в реальном бою. Эта уверенность подкреплялась их высокими, на мой взгляд, характеристиками и тем как они проявили себя до этого, во время бойни устроенной у Цепных Псов. Но, то с какой легкостью джи-психопат из ОДИН их сокрушил заставляет задуматься, сомневаюсь, что под началом Рейва работают более слабые психи.

На данный момент у меня нет свободных очков развития, а значит нет возможности разблокировать более убойные протезы, поэтому единственное на что я сейчас способен — повысить качество материала из которого мои протезы будут изготовлены, а значит мне нужна высококлассная сталь.

До вечера я тренируюсь в управлении манипуляторами Вивисектора, этот полуавтономный комплекс иногда очень своевольно себя ведет, понятно, что он всего лишь реагирует на мои нервные импульсы, проходящие по позвоночному столбу. Но мне что-то не хочется устраивать бойню, когда кто-то громко чихнет возле моего уха или сделает непозволительный жест в мою сторону, который Вивисектор расценит как акт агрессии.

Ближе к полуночи полным составом, за исключением Вики так и не вышедшей за весь день из комнаты, мы отправляемся в город. По наводке Владимира наш путь лежит в один из сталепрокатных цехов, где, по его словам, есть слабо охраняемый склад со сталями разных марок.

До окраины города мы добираемся без особых проблем и так обычно пустующие после комендантского часа дороги, словно вымерли после недавней бойни устроенной коалицией молодежных банд. Немного поплутав по производственной зоне, мы наконец натыкаемся на искомый объект. Сетчатый забор, несколько камер и небольшая будка около шлагбаума — далеко не Форт-Нокс.

Выбравшись из угнанной недавно тойоты на которую мы навесили левые номера, которые нашли у Вики в гараже, принимаемся рассматривать полукруглый ангар за сетчатым забором, увитым колючей проволокой.

— Есть идеи? Только так, чтобы без шума? — спрашиваю я бывалых вояк.

— Да, ждите здесь. — решает выслужиться Атаман после прошлого косяка.

Он удаляется от нас в сторону объекта несколько раз осматривает его по периметру, а затем, видимо найдя слепую зону у камер, за счет силы ножных протезов с легкостью перескакивает трехметровый забор, не потревожив колючку. После этого мы теряем его из вида, но не надолго, через несколько томительных минут ожидания шлагбаум призывно поднимается, приглашая нас внутрь.

Внутри, как и обещал лейтенант хранилось то, что нам было необходимо. Немного поэкспериментировав, я нахожу оптимальную марку стали для изготовления протезов, достаточно прочная, но при этом не ломкая — то, что нужно. Заменив все протезы и изготовив новый Вивисектор, мы грузим в багажник столько материала сколько можем увезти. Но, как это обычно и бывает все не проходит гладко, к шлагбауму подъезжает пара внедорожников с логотипом ОДИН на капоте. Когда из автомобиля выскакивают обычные бойцы, а не те психи, что нас преследовали я с облегчением перевожу дух.

— Всем выйти из ангара с поднятыми руками! Я повторяю, выходите из ангара, подняв руки! — бойцы занимают позиции и приводят в боевую готовность пистолет-пулеметы Витязь.

— И что здесь делают твои коллеги? — обращаюсь я к лейтенанту.

— Бывшие коллеги. — поправляет он.

— Ну это ахуеть как меняет ситуацию. — не остаюсь в долгу.

— Я тут сейчас прикинул, этот цех может быть как-то связан с ОДИН. Я же о нем узнал, когда мы сопровождали сюда фуру с грузом.

— Сказочный долбоеб. — резюмирует Жора.

— Повторяю, всем выйти из ангара с поднятыми руками, иначе мы будем вынуждены открыть огонь на поражение!!! — надрывается старший из бойцов группы быстрого реагирования.

— Хорошие новости: это не группа зачистки вооруженная игрушками Кузнеца. Плохая: нам и этого хватит, вступать в бой сейчас это самоубийство. — подытоживает Владимир, после чего все трое смотрят на меня в ожидании чего-то.

— Не стреляйте, мы выходим!!! — кричу я, после чего натягиваю маску и уже тише произношу. — Малыш, Жора, когда они начинают нас вязать врубаете Виверн на полную. Атаман ждешь здесь.

— Принял. — кивает он, а мы втроем, старательно задрав руки, выходим на свежий воздух. Думаю, с такого расстояния, в полутьме бойцы ОДИН не смогут заметить металлические кисти моих спутников, благо остальные части протезов сокрыты под одеждой.

— На землю, на землю я сказал! Руки за голову! — нас оперативно сбивают с ног и валят на землю.

Кто-то из особо инициативных бойцов срывает с меня маску и я тут же задерживаю дыхание, молясь всем богам, чтобы из-за лицензированного протезирования у моих спутников не отказали их протезы и я не надышался нейротоксином.

— Оцепить и проверить ангар, затем… — закончить приказ старший группы не успевает. Вместе со своими подчиненными он валится на землю, хрипя и пытаясь вдохнуть хоть капельку воздуха.

Я пытаюсь подняться на ноги, но на меня валится чья-то туша, выбивая остатки воздуха из легких. Еще секунда и я готов сдаться на волю инстинкта и хапнуть кислорода полной грудью, но меня спасают чьи то руки бесцеремонно натягивающие на мою голову маску. Скинув с себя труп бойца ОДИН, я поднимаюсь на ноги и благодарно киваю Жоре, еще бы чуть-чуть. Пока я прихожу в себя и оглядываю поле боя, бывшие вояки грузят на себя снаряжение покойников. Проскакивает мысль подогнать поближе тойоту, но нет уверенности, что нейротоксин не осядет в ее салоне. Я, следуя примеру старших товарищей, также приступаю к мародерству. Впереди нас ждет стычка с одним из самых опасных джи-психопатов этого города и несколько Витязей могут стать хорошим аргументом в этом споре.

И лишь после того, как мы грузимся в тойоту и отбываем в сторону загородного дома, мне в голову приходит далеко не праздная мысль. А ведь я мог запросто отправить Жору и Владимира одних, зачем я поперся вместе с ними, при этом рискуя собственной жизнью. И, прислушавшись к себе, я понимаю почему я поступил именно так, получаю ответ и этот ответ мне совершенно не нравится.

— А, вы, везунчик, молодой человек. — произносит профессор, в последнее мгновение вытянувший мое тело из под падающего стола.

— С-спасибо.

— Право, не стоит, Екатерина Пална, очень расстроится, если виновник всего этого бардака скоропостижно скончается.

— Что вы… — я пытаюсь перевернуться, чтобы сесть и опереться спиной о край стола, когда нога профессора толкает меня в больное плечо, вынуждая завалиться обратно на бетонный пол.

— Лежите, голубчик, лежите. Вы сейчас и с ребенком не справитесь, я даже позволил себе усыпить остальных химер. После той бойни, что вы тут учинили, вам необходим отдых, надо же пятерых химер погубили.

— Трех. — машинально поправляю его.

— Еще двух, не успевших выбраться из клеток, осколками от гранат посекло. Они мелкие были, скоростного типа. Ну да ладно, все равно не самая удачная партия была, так что не расстраивайтесь.

— А я и не расстраиваюсь, сейчас мои товарищи закончат снаружи и будут здесь. — в таком незавидном положении мне остается лишь храбриться.

— А вы слышите стрельбу? Вот и я не слышу. — и правда, из-за стен больше не доносится ни единого громкого звука. — Летучие мышки позвали свою маму и мама со всем разобралась. Молодой человек, неужели вы думали, что такой объект не охраняется?

— Я вообще не думал, выбора не было. Зачем был весь этот фарс, вы ведь помогали мне убивать этих тварей?

— Это была перестраховка, согласитесь, было бы подозрительно, если бы я отказал вам в содействии, когда нам обоим якобы грозила опасность. — он наклоняется ко мне и назидательно выставляет указательный палец вверх. — А насчет выбора, выбор есть всегда. Вы просто не на том уровне, чтобы его увидеть

— Ни в этом случая и вообще пошел на хуй. — лезвие Когтя рассекает ахиллово сухожилие на ноге старика и тот, потеряв равновесие, оступается. Этого мгновения и его растерянности мне хватает, чтобы ухватиться за его за неповрежденную лодыжку и дернуть ту на себя, отчего профессор с громким, болезненным криком падает рядом на бетонный пол. — Вот, теперь мы на одном уровне, а сейчас я тебе гандону дам возможность увидеть выбор.

— Аааа! — орет старик, когда лезвие Когтя отсекает кончик длинного носа. Он пытается вырваться из захвата, но я крепко удерживаю его здоровую ногу у себя подмышкой.

— А теперь, дружок, у тебя есть выбор. Я перерезаю тебе все сухожилия на ногах и ты на всю оставшуюся жизнь становишься инвалидом или рассказываешь, как мне выпутаться из всего этого дерьма. За понравившейся мне вариант я, так и быть, не буду отрезать тебе палец. Заманчиво звучит?

— Но это же…

— Начало мне уже не нравится. — Коготь отсекает кусочек туфли вместе с мизинцем.

— Ууууу! АААА! Нога, нога!!!

— Это второй вариант или ты отказываешься сотрудничать? — примериваюсь лезвием к его колену.

— Нет, нет, прошу, останови кровь, я ведь могу умереть. — хнычет он.

— Иди на ранку пописяй! Я не слышу вариантов. — еще один окровавленный кусок туфли отлетает в сторону под аккомпанемент из криков боли старика. — Я, кажется, четко донес правила игры. Могу, конечно, повторить, но ты истекаешь кровью, а в твоем возрасте это может стать бо-о-о-о-льшой проблемой.

— Манок! У меня на шее манок, он успокаивает химер, усыпляет их! — плачет старик. — Хватит, умоляю.

— Сладких снов, Иннокентий Петрович.

— Что, откуда вы… — бью его здоровой ногой в висок.

Профессор вырубается от удара и я без всяких угрызений совести срываю с его тощей шеи, запрятанный под медицинским халатом, манок. Затем с трудом поднимаюсь на ноги и, приволакивая раненую конечность, направляюсь к выходу из помещения, на ходу восстанавливая вышедший из строя Вивисектор.

Улица встречает меня настолько густым запахом крови, что фильтры в маске перестают справляться. Под ногами хлюпает и чавкает, но я не опускаю взгляд, помня откуда в прошлый раз атаковал противник. Моих товарищей нигде нет, вокруг лишь кучи трупов маленьких монстров, похожих на помесь летучей мыши с белкой-летягой, и гнетущая тишина. Не теряя бдительности, я поднимаю один из валяющихся в крови Витязей и, подсмотренным у вояк движением, неловко отстегиваю магазин, чтобы проверить боезапас. Удовлетворенный увиденным, привожу оружие в боевую готовность и медленно захожу в соседнее здание, где предположительно должны были засесть бойцы.

— Это я, не стреляйте! — с запозданием кричу я, но помещение похожее по своей конструкции на коровник встречает меня не выстрелами подготовленных бойцов, а глухим эхо собственного голоса.

Неужели я ошибся зданием. Развернувшись, я делаю первый шаг в обратном направлении, когда в спину мне доносится едва уловимый шорох. Резко, насколько позволяет раненная нога, оборачиваюсь и вскидываю оружие, но в обозримом пространстве никого и ничего нет, лишь пустые загоны, застеленные прелой соломой. Немного выдохнув, вновь начинаю опускать оружие, но что-то капает на мои пальцы, обхватывающие цевье пистолет-пулемета. Не ошибся.

Задираю голову вверх и, еще не успев рассмотреть угрозу, даю над собой длинную очередь. От отдачи пальцы соскальзывают с покрытого кровью цевья и я хватаюсь за раскаленный пламегаситель, но все равно продолжаю палить в потолок над собой. Сквозь вспышки выстрелов, взгляд успевает зацепить, метнувшуюся ко мне с потолочных балок, стремительную тень. Ее бросает из стороны в сторону от попадающих в нее пуль, но та целенаправленно пикирует в мою сторону, не обращая внимания на понесенный урон. Когда до неминуемого столкновения остается каких-то пару метров, я без затей валюсь ничком, разрешая наконец манипуляторам Вивисектору порезвиться. Мой сознательный контроль над полуавтономным комплексом дает свои плоды и, стремительно выскочившие из-за моей спины, манипуляторы становятся для твари неприятным сюрпризом. Она на полной скорости влетает в них, словно муха в заготовленную заранее паутину. Вот только габариты твари и ее мощь делают свое дело, меня отрывает от земли на которой успел распластаться и я чувствую, что лечу. Полет длится недолго, мы сносим один из загонов и, кувыркаясь, зарываемся в солому. Все это время Вивисектор продолжает свое кровавое пиршество, но в отличии от других, встреченных ранее, химер эта тварь особо не реагирует на, появляющиеся с бешеной скоростью, увечья. Придавив меня своей тушей, она, изредка порыкивая, методично уничтожает один манипулятор за другим. Я пытаюсь просунуть руку под ветровку, чтобы достать манок, но ничего не выходит — тварь слишком плотно прижимает меня к полу. Тогда, среди сопревшей соломы, я пытаюсь нащупать, выроненный при ударе о землю, автомат — также безрезультатно, а манипуляторы за моей спиной тем временем выходят из строя с пугающей скоростью. От отчаяния я активирую дефибриллятор и прикладываю руку, облаченную в Лазарь, к лапе, нависающего надо мной, чудовища. Ничего, как я и думал, тварь даже не замечает атаки. Наплевав на все доводы разума, я использую свой последний козырь: вонзаю, выскочившую из медицинской перчатки, иглу в лапу твари и накачиваю ту конской дозой адреналина. В ту же секунду, последний манипулятор за моей спиной уступает в неравной схватке и шею обжигает горячее, дыхание. В поле зрения попадает широкая, оскаленная пасть с мощными мышцами. Я замечаю, что морда твари посечена, но ее раны зарастают прямо на моих глазах.

Она склоняется ко мне и тычет своим влажным носом в мое плечо, отчего я переворачиваюсь набок и моему взору предстает какая-то уродливая пародия на собаку. Увитая могучими мышцами, которые перекатываются под кожей при каждом движении, с огромными кожистыми крыльями за спиной, эта химера имеет более завершенный вид, чем все виденные мной ранее. А еще я замечаю то, что сильно диссонирует с ее устрашающим образом — ходящий ходуном хвост, точнее змея, которая этот хвост заменяет. После этой детали, оскаленная пасть больше не кажется мне признаком агрессии, химера явно улыбается, как умеют делать только собаки.

— Дядя, было хорошо, дядя сделай так еще. — доносится из уродливой собачьей пасти приглушенный детский голос. Тварь широко распахивает свои монструозные челюсти и я встречаюсь взглядом с маленькой девочкой, безволосая голова которой будто прорастает из широкой глотки химеры. — Дядя, было хорошо, дядя сделай так еще. — повторяет та, опуская свой взгляд на мою руку, облаченную в медицинскую перчатку.

— Это? Ты хочешь этого? — из Лазаря выскакивает игла, девочка в ответ лишь кивает, а псина еще сильнее начинает вилять своим импровизированным хвостом. — Хорошо. — я всаживаю иглу в подставленную для этого лапу.

По лицу девочки пробегает судорога и появляется легкая улыбка, а псина начинает дрожать и поскуливать.

— Дядя, было хорошо, дядя должен нам еще. — требовательно проговаривает девочка, отошедшая от прихода.

— У дяди больше нет. — туша химеры угрожающе надвигается и я предусмотрительно исправляюсь. — С собой нет, но дома у дяди такого добра навалом. Дяде нужно идти домой.

— Дядя сделал нужное, с дядей вместе дружно мы.

— Я пока не могу уйти, мне нужно найти товарищей, ты недавно никого не встречала?

Собачья пасть схлопнулась и тварь, подхватив меня зубами как щенка, потащила мое тело прочь из здания. К счастью для моего вестибулярного аппарата, наше путешествие не длится долго, пунктом назначения становится достаточно длинная пристройка у центрального здания. Именно туда меня заносит химера и именно там я нахожу своих товарищей.

— Что ЭТО такое? — Атаман с Малышом словно свиные туши висят на крючьях, вбитых в стену.

Внеплановая прода, приуроченная к достижению 50 лайков и подписок на автора, всем принимавшим участие в данном мероприятии отдельное спасибо. Вы супер!

Интерлюдия

— Пиздец, тебе пиздец! — Рейв был чертовски взбешен.

Вскинув ритуальный нож, он полоснул им по собственной ладони, активируя один из своих шаманских навыков. И за его плечами, во вспышке бушующего пламени родился огненный элементаль, первым откликнувшийся на зов. Непокорная стихия, принявшая форму огненного вихря с вполне узнаваемыми человеческими руками, также сотканными из яростного пламени, оставляя за собой выжженный след на лесном ковре, понеслась в сторону цели.

Когда до отступающего в панике чумного доктора оставалось несколько жалких метров и казалось, что участь того предрешена, в волнах дыма, перед бушующей стихией появился мальчишка в балахоне.

— Авада Кедавра, еп твою мать! — произнес тот и из вытянутой вперед ладони вырвалось гигантское дымное облако.

Дымовая завеса скрыла от глаз Рейва неприятелей и подконтрольный элементаль, смотрящий на мир его глазами, замер, потеряв цель.

— Все норм, я займусь, а-то уже остопиздил этот выезд на природу. — вышедший вперед Квас, выщелкнул выкидуху и растворился в воздухе, уйдя в невидимость.

— Не кончай его, слышишь, живым, приведи мне его живым! — бесновался рядом, расстроенный недавней неудачей, Рейв.

— Понял. — ответила пустота перед ним.

— А вы двое, катитесь в лес и найдите этих ублюдочных стрелков! — приказал лидер Детей Рейва скучающей парочке в лице Бени и Бритты.

Пухляш и красноволосая без возражений принялись выполнять приказ. Разделившись, они легкой трусцой направились вглубь леса. Об этих двоих Рейв мог не беспокоиться, пара его лучших боевиков смогут за себя постоять, в отличии от Кваса, которому может понадобиться его помощь. Невидимка не обладал выдающимися физическими данными или другими боевыми способностями. Все, что было у него в загашнике — это качественный стелс и виртуозное обращение с ножами, но с его-Рейва поддержкой в виде тотемного духа, подчиненный играючи расправится с противником. Отозвав огненного элементаля, Рейв на секунду задумался, решая кого из тотемных животных выбрать и взвесив все за и против остановил свой выбор на волке. Ночное зрение и острый нюх — это то, что поможет Квасу найти врагов посреди дымовой завесы, а скорость и инстинкты прирожденного хищника позволят быстро их прикончить.

Ритуальный нож вновь впивается в раненную ладонь и не успевает первая капля крови коснутся земли, как на его зов откликается призрачный матерый волк — то, что нужно. Рейв подносит к его носу пробирку с кровью подчиненного и вливает ее содержимое в гостеприимно распахнутую пасть. Кровь Кваса струится сквозь прозрачное тело тотемного животного, образуя родственную связь и прозрачная тень срывается с места, дабы нагнать свое физическое вместилище. Рейву остается лишь ждать, пока преданный подчиненный исполнит приказ.

— Бооос, а нам, что делать?

— Нахуй, просто идти нахуй!

— Окей, Шершавый, гулять. Молодец, мальчик.

***

— Телепортируй нас отсюда. — боль в груди усиливается, мешая сосредоточиться, даже холодный разум на этот раз пасует. Я выжат до предела.

— Не могу, мана закончилась и вообще ты че на мне шашечки где-то увидел? Тоже мне, такси, блядь, нашел. Нам просто нужно выбраться из завесы подальше от этих затупков и валить. — ворчит мальчишка.

— Мы должны прикончить Рейва. — слова вырываются с хрипами.

— Вперед, а я съебываю. Мирцела вон уже и так свинтила. Мы выполнили то, что нам приказали, а грязную работу делай сам. Я не собираюсь тут жопой рисковать. Ты со мной, а-то стоим тут как голубки за ручки держимся? — спрашивает он, продолжая удерживать меня за руку, облаченную в медицинскую перчатку. Потерять друг-друга среди этого дыма дело пары секунд.

— А куда это мы собрались?

Доносится незнакомый голос из-за спины Влада и в тот же миг мальчишка вскрикивает, при этом резко вздрагивая и еще сильнее сжимая мою ладонь. Поддавшись наитию или внезапному озарению, я врубаю дефибриллятор Лазаря на полную мощность. Пацана передо мной трясет от проходящего через его тело тока, но он не конечное звено в этой цепи. Поэтому не дожидаясь окончания действия разряда дефибриллятора, я в ручном режиме направляю манипуляторы Вивисектора за спину Влада и устраиваю там форменную мясорубку. Ножи, скальпели, пилы, отбойники все они беснуются, стараясь нанести как можно больше увечий невидимому врагу и судя по смачному хрусту и звуку рассекаемой плоти у них это отлично выходит.

Заряд дефибриллятора рассеивается и Влад разжимает наше рукопожатие, оседая на землю. А из-за его спины доносится волчий вой полный боли и ярости. И я, не дожидаясь пока враг придет в себя, бросаюсь на него, сбивая того с ног. От столкновения темнеет в глазах, но превозмогая боль я успеваю прихватить его за одежду. И с этого момента, имея точную информацию о расположении цели, манипуляторы начинают действовать более эффективно. Но враг и не думает сдаваться, мое бедро ощущает болезненный укол, я чувствую, как штанина начинает стремительно тяжелеть от хлынувшей из раны крови. Одно из двух, либо действие Кровостопа подходит к концу, либо этот ублюдок задел бедренную артерию. Истекая кровью, я изо всех сил сжимаю шестерку Рейва в своих объятиях и хруст его костей становится усладой для моего слуха. Но эйфория от предполагаемой победы длится недолго. Ячую чье-то смрадное дыхание у своего лица, а затем мою шею обжигает боль и за воротник стекает что-то теплое. Голова идет кругом, моя хватка слабеет, но осознание того, что этот гандон посмел меня укусить придает сил и я не раздумывая, бью головой в ответ. Лоб сталкивается с чем-то мягким и податливым. Окрыленный успехом, я повторяю удар и на этот раз умудряюсь расслышать знакомый хряск, ломающегося носа. Тело в моих руках обмякает и не в состоянии удержаться на ногах я вместе с ним падаю на землю.

Голова идет кругом, но я не даю себе расслабляться и непослушной рукой тереблю карманы в поисках капсул с Кровостопом. Лишенный из-за дымовой завесы зрения я вынужден наугад запихивать в себя найденные капсулы, в надежде, что среди них окажется хотя бы одна нужная мне. Вторая рука с зажатым в ней Сшивателем в это время наспех латает раны. Делать это на ощупь неудобно, но меня спасает приобретенный за последнюю неделю опыт, поэтому, с горем пополам, я справляюсь с этой нетривиальной задачей.

До ушей доносится стон и я напоминаю себе, что не единственный нуждаюсь в медицинской помощи. Нащупываю лицо пацана, заталкиваю ему в рот несколько капсул и зажимаю нос со ртом, провоцируя глотательный рефлекс. После чего, начинаю ощупывать его тело в поисках раны. Искомая находится на уровне поясницы и я сразу же приступаю к лечению. А тем временем, скрывающая нас до этого, дымовая завеса начинает редеть.

Уставший, потерявший море крови, занятый лечением сопляка я пропускаю мимо ушей приближающиеся шаги. За что тут же расплачиваюсь, получая ботинком по лицу. Сквозь слезы на глазах и практически ничего не скрывающий дымок я снизу вверх смотрю на склонившегося надо мной Рейва. Его лицо перекошено от ярости, а капилляры в глазах полопались так сильно, что даже я в своем плачевном состоянии это замечаю.

— Где, ебанный лейтенант?! — орет он, брызгая на меня слюной, пока его каблук бороздит мою рану на бедре.

Сквозь утопающее в океане боли сознание проносится мысль о бездействующем Вивисекторе. Но все быстро встает на свои места, когда перед глазами мелькает обрубок одного из манипуляторов безуспешно пытающийся помешать Рейву в его экзекуции. Неужели я был столь поглощен собственной усталостью, что не заметил, как подкравшийся лидер Детей повредил манипуляторы Вивисектора.

Ну ничего, у меня еще осталась пара козырей в рукаве. Руками хватаю его голень и изо всех, дарованных Гераклом, сил дергаю Рейва на себя. Его слегка покачивает и на этом мои успехи заканчивается. А если так, заряд тока вырывается из Лазаря, но также не оказывает никакого эффекта — добротные ботинки не пропускают заряд. Завеса, оставленная Владом, окончательно рассеивается и я наконец замечаю, исходящую от тела Рейва красноватую дымку.

— Ха-ха-ха, думаешь пересилить мой отвар берсерка? Мальчик, ты зашел не в тот район. — его ботинок вминает мою ногу в землю и я слышу хруст собственной бедренной кости. Сил кричать нет, сознание гаснет, но хлесткая оплеуха, разбивающая мой нос, каким-то чудом приводит меня в чувства. — Не вздумай отключаться, веселье только начинается…

Интерлюдия

Владимир отложил снайперскую винтовку и поспешил покинуть электровышку на которой была расположена его стрелковая позиция. Ему нужно было спешить к месту основного боя. По изначальной задумке, они должны были расстрелять неприятеля издалека, но все пошло по одному месту, когда один из Детей Рейва выставил этот треклятый щит.

Скинув бесполезную в данный момент винтовку, он извлек из спортивной сумки, валяющейся у основания вышки, два пистолет-пулемета и, вооружившись, побежал в лес. Дорогу до нужной поляны они с Атаманом изучили вдоль и поперек, благо карт местности в интернете было навалом.

Едва пробежав сотню метров, он отметил для себя, что Атаман также окончил стрельбу. Бежать было тяжело. То расстояние, которое он в обычное время преодолел бы за несколько минут, сейчас грозило отнять целых полчаса. А виной всему были так до конца и не зажившие ранения, которые они получили в бою с химерами.

Сбивая дыхание, он продирался сквозь буераки и совсем не беспокоился о том шуме, который сопровождал каждое его действие. Было не до этого, он торопился. Выжимал из своего раненного организма все соки и на то была своя, достаточно веская причина о которой кроме него знал только один человек.

Чувство опасности, натренированное по долгу службы, взвыло, заставив замереть на месте. А хрустнувшая неподалеку ветка затаить дыхание. Он перекинул оружие в руки и снял то с предохранителя. Шелест чужих шагов приближался, доверяя своей интуиции Владимир вскинул пистоле-пулемет и дал длинную очередь в сторону предполагаемого противника.

Пули посекли подлесок и рядом стоящие деревья. Закончив стрелять, Владимир вновь чутко прислушался, но это было излишним, противник и не думал скрываться. Сквозь попавший под раздачу подлесок, словно медведь, продрался пухлый парень в состоящей из тусклого света броне, которая была Владимиру до боли знакома. Лейтенант грубо выматерился про себя и дал следующую очередь, на этот раз совсем не жалея патронов.

Но все также безуспешно, паладин в своей светящейся броне, будто прогуливаясь, неспешным шагом проследовал прямиком в сторону лейтенанта, совсем не обращая внимания на шквал из пуль. Владимир стал отступать, не прекращая вести огонь. В нем еще теплилась вера в оружие, которое он сжимал в своих руках. Но это продолжалось недолго, в какой-то момент пистолет-пулемет заглох, выплюнув последнюю отработанную гильзу и окружающий лес вновь погрузился в тишину.

Владимир уперся спиной в дерево и эта заминка стала для него роковой. Приблизившийся на достаточное расстояние противник вскинул руки и их накрыл тот самый купол, по которому совсем недавно они совместно с Атаманом вели огонь. Бежать было некуда, они оба это понимали, поэтому паладин не торопился, смакуя каждый сделанный в сторону своей жертвы шаг.

— Должен признаться, я большой любитель боев в клетке. Но никогда не участвовал ни в чем подобном сам, как думаешь мой купол сойдет за октагон? — к немалому удивлению лейтенанта, враг завел светскую беседу, мило ему улыбнувшись. — Можешь, не отвечать, на самом деле твое мнения меня не ебет. Итак. — джи-психпрокашлялся и громко, с чувством продекламировал. — В синем углу: фаворит, неповторимый, необоримый, не имеющий поражений Вениамин Стерлигов по прозвищу Беееееееня! В красном: непонятный хуй по прозвищу Однорукий Бандит! It’s time!!! — последнюю фразу паладин надрывно прокричал, а в следующую секунду рухнул на землю, содрогаясь в конвульсиях, свечение вокруг его тела стало стремительно угасать.

— Сказочный долбоеб. — лейтенант повторил фирменную фразу покойного сослуживца и разжал челюсти, деактивируя Виверну. Длинная очередь из второго пистолет-пулемета прошлась прямиком по пустой голове Вениамина, щедро расплескивая содержимое черепной коробки по сторонам.

Интерлюдия

— Здравствуй, дочка, не меня ищешь? — Атаман приставил лезвие ножа к горлу беспечной, красноволосой девчушки, которая, не замечая никого и ничего вокруг, напропалую ломилась сквозь лес.

— Не знаю, просто иду убивать, такой приказ. — равнодушно ответила девушка, не оказывая никакого сопротивления.

— Хэх, приказ говоришь, а у нас с тобой оказывается есть кое-что общее. Не тяжко тебе?

— Я привыкла, Молли* помогает отвлечься.

— Твоя подруга?

— Что-то вроде.

— Хм, давай-ка, дочка, я тебя сейчас отпущу, а ты почапаешь дальше в лес будто и не видали твои глазенки никого…

— Это так не работает.

— Кхех и то верно. И что нам с тобой делать?

— Резать?

— Так ежели даже и попробую, у меня-ж не выйдет ничерта. Ведь не с проста ты девица спокойная такая, поди не каждый день нож к горлу подносят.

Лезвие армейского ножа прошлось по бледной девичьей коже, не оставляя за собой ни царапины. И Атаман едва успел увернуться от острого девчачьего локотка, норовящего вонзиться ему под дых.

Девушка неторопливо обернулась и стала стягивать с себя худи. После того как избавилась от верхней одежде, оставшись в одной растянутой майке алкоголичке, она аккуратно свернула толстовку и приткнула ту к ближайшему дереву.

— Чтобы не испачкалась — подарок. — объяснила она свои действия старику.

Но старик ее не слушал во всю рассматривая фарфоровую кожу, сплошь усыпанную многочисленными шрамами. На теле девушки не существовало и пары сантиметров чистой, не затронутой зарубцевавшейся тканью кожи.

— Это от сигареты, это ножевое, а это от открытого перелома. — принялась перечислять девчонка, поочередно тыкая в уродливые шрамы.

— Зачем? — только и смог произнести старик, казалось за свою долгую жизнь уже повидавший всякого.

— Так Папа, прокачивал мне сопротивления, перед тем как продать Рейву. Сначала было очень больно.

— А потом?

— Потом огонь перестал обжигать, нож не резал кожу, а бейсбольная бита перестала справляться с костями и я его убила. Это оказалось так просто, что я до сих пор не понимаю почему не сделала этого раньше.

— Помогло?

— Стало спокойнее, но иногда он приходит ко мне во снах, там я не могу его убить и мне становится грустно.

— Кхе, понимаю. Ко мне тоже приходит во сне одна рыжеволосая сука, которую я никак не могу прикончить. Эх, дочка, неужели по другому никак? — Атаман извлек из Ножен второй нож, поудобнее перехватывая тот своей новенькой механической рукой.

Девушка не стала ничего отвечать и просто двинулась в его сторону, на ходу разминая свои костлявые кисти. Когда она подошла достаточно близко для того, чтобы попасть в зону поражения опытного вояки, тот нанес удар. Но лезвие ножа все также безрезультатно чиркнуло по уродливой коже, заставив джи-психопатку покачнуться.

Прочная, но легкая — так охарактеризовал свою цель Атаман, после неудачного удара. В голове сразу родился план и бывалый ветеран принялся за его исполнение. Задействовав мощность Ножен на максимум, он стремительно сблизился с девчонкой и удачной подсечкой повалил ту наземь. Его искусственное колено впечаталось во впалую грудную клетку, подобный удар мог с легкостью прикончить здорового, крепкого мужика, но на нее он не произвел особого эффекта. Правда, на это Атаман и не рассчитывал, он делал ставку совсем на другой удар, а колено всего-навсего должно было зафиксировать будущую жертву.

Острие армейского ножа, словно голодный ворон, спикировало вниз, выцеливая глаз девчонки. Но в последний момент его, казалось бы идеально отлаженный, протез внезапно дрогнул и лезвие ножа пронеслось мимо зрачка, угодив по самую рукоять в сырую землю.

— Фуууух, старею видать. — свалился с нее старик, из его бока толчками вырывалась кровь.

— Почему? — девушка продолжала лежать рядом и не спешила подниматься на ноги, ее правая кисть была обагрена красным.

— Внучка у меня растет, примерно твоего возраста, Кудрявушка моя…кха-кха-кх…озорная такая, добрая. Животных вот любит…кхагха-кха… недавно брошенного котейку домой принесла. Вот прирезал бы тебя, а как потом в глаза ей глядеть. кх-кх-кха…я солдат, защитник негоже мне маленьких девочек обижать. А ты…кха-кха, ты завязывай с этим, убивать много ума не надо…

— Не жалеешь?

— Об одном жалею…не. успел…увидать как…выросла. моя…Ку… — механические протезы, заменяющие старику глаза схлопнулись.

Бритта еще немного полежав рядом с трупом старика поднялась на ноги. Ее майка вся пропиталась кровью мужчины, но это не слишком ее заботило. Подойдя к дереву у которого она оставила свою толстовку, девушка более не заботясь о чистоте вещи, подняла ту окровавленной рукой.

— Мам, а мам, иди-ка ты нахуй! — вещь, которую она берегла как зеницу ока — тот самый, последний подарок от матери, бросившей их с отцом одних, с громким треском разлетелся на клочки.

Что-то мокрое капнуло на ее руки, с яростью сжимавшие обрывки некогда дорогой для нее вещи. Девушка с удивлением коснулась собственной щеки, но то были не слезы. После всех тех изуверств, которым Рейв подвергал ее глаза, она не смогла бы проронить и слезинки.

Лес накрыло ливнем, но Бритте было плевать, внутри нее и так бушевала буря. Она думала, что неуязвима, считала себя сильной, но он с легкостью нашел ее слабое место, чертов старик.

*Молли — сленговое название МДМА.

***

— Говори, где!? Где он!? — второе бедро хрустит как сухая ветка, повторяя судьбу первого.

Хочется плакать, но я не понимаю получается у меня или нет — с неба льет как из ведра. Струи дождя омывают мое лицо над которым нависает Рейв, старающийся переорать шум стихии. Страха больше нет, боли больше нет, мое сознание плывет по волнам всеобъемлющего равнодушия. Лишь левая рука, облаченная в медицинскую перчатку, зачем-то тянется к штанине моего мучителя, мокрой от дождя.

На этот раз, выпущенный из Лазаря, разряд срабатывает как надо и Рейва начинает трясти. Плевать насколько сильны твои мышцы, если ты не способен их контролировать. Следуя этому постулату, лидер Детей падает рядом со мной и его голова оказывается неподалеку от заполненной дождевой водой воронки, оставшейся после одного из взрывов. Такой шанс я не могу упустить, даже находясь в столь плачевном состоянии, поэтому, покрепче ухватив Рейва за ногу, изо всех оставшихся сил подталкиваю того в сторону лужи. Лицо джи-психопата окунается в грязную воду и взбаламученная водная гладь тут же покрывается пузырями. Примерно через минуту, когда последний пузырек, наполненный углекислым газом, лопается на поверхности лужи я отрубаю дефибриллятор. И тело Рейва, сведенное судорогой, наконец-то расслабляется. Сквозь свежесть дождя до моих окровавленных ноздрей доносится запах дерьма.

Выдрав обломки манипуляторов, которые до этого служили мне заземлителями, из почвы, стряхиваю с них налипшие комья земли. И использую эти обрубки, чтобы оказаться подальше от пованивающего Рейва. Этот ублюдок даже после своей смерти умудряется мне подгадить. Безвольно волочащиеся по мокрой траве ноги простреливает неописуемой болью от каждой встреченной кочки.

Я бы с удовольствием закинулся парочкой капсул Обезбола, но гребанный Рейв своими пинками раскрошил все капсулы в моих карманах. Я даже был готов слизать оставшийся порошок, но струи дождя, проникшие сквозь ткань, смыли и растворили в себе остатки лекарств.

Сквозь завесу дождя я замечаю приближающийся силуэт. Зрение немного плывет, но с затаенной радостью я узнаю в приближающемся человеке очертания лейтенанта. А значит все будет хорошо, он обязательно меня вытащит, словно подтверждая мою мысль ливень затихает.

— Фуф, жив зараза, ну и напугал ты меня парень. — Малыш, будто пушинку, забрасывает меня к себе на плечо и куда-то бежит. — Все будет хорошо, ты главное не подыхай, ты мне нужен! Слышишь, держись!

Сознание то ли от тряски, то ли от потери крови ненадолго гаснет и, судя по звуку ревущего мотора и тому как меня потряхивает, прихожу в себя я уже в машине.

— Мы так не договаривались, а если он сдохнет?! Тогда хер тебе, а не деньги и новое лицо. Будешь и дальше шкериться от ОДИН, в штаты он, блядь, захотел!!!

— Вика, хорош истерить он крепкий парень, спра…

Когда автомобиль подскакивает на очередной кочке сознание вновь гаснет, отрубая все окружающие звуки. Следующее пробуждение длится немногим дольше. На этот раз мне удается разлепить веки и по глазам бьет яркий свет. Надо мной склоняются несколько человек в хирургических халатах, медицинских масках и смешных шапочках для душа.

— Виктория Павловна, он приходит в себя, усыпить?

— Нет, Люба, мы уже закончили, а в таком состоянии он угрозы не представляет. Еще раз просканируйте его, чтобы убедиться, что все искусственные мышечные волокна были извлечены и в палату. — Вика переводит свой взгляд с девушки анестезиолога на меня. — Это конечно не свидание, но обещаю, что с этого момента видеться мы будем часто.

Интерлюдия