Темную узкую комнату наполнял зловонный запах плесени и гниющей рыбы. Единственным источником света была щель на потолке. Этот слабый, безжизненный свет порождал тени: местами — темные и неподвижные, местами — бледные и трепещущие.

В этой удушающей обстановке она видела только его — кинжал. Вот он попеременно поблескивает то в одной руке, то в другой. Каждое движение сопровождается какими-то словами — но волна паники не позволяет ей разобрать их.

Все вокруг перестало существовать. Все, кроме этого кинжала.

Она не могла отвести взгляд от его пугающей красоты. Он был прост и в то же время исполнен вдохновения, а его форма — словно борьба противоположностей. Рукоять из темного дерева была слегка изогнута в форме птицы колибри. Длинному ее носу, который в природе предназначен для того, чтобы собирать нектар из цветов, человек придумал похожее, но страшное предназначение: пить нектар жизни. И у этой птицы была очень сильная жажда.

Доказательство тому все еще капало с заостренного стального клюва. Капало до тех пор, пока на полу не образовалась красная лужа — сначала совсем небольшая, она неуклонно увеличивалась в размерах.

Лужа крови. Ее крови.

Молодой лорд Джеймс Эллерби пришпорил своего коня и направил его к вершине покрытого травой холма. Он собирался объехать усадьбу Хардвик и ее окрестности. Джеймс не успел еще отдалиться от ворот усадьбы, как услышал стук колес на гравийной дорожке. Мгновенно обернувшись, он увидел, как из конюшенного двора с бешеной скоростью вылетела бричка.

Уолтер, младший брат Джеймса, стоял на хрупком, шатающемся мостике экипажа и подгонял своих лошадей, вынуждая их мчать еще быстрее к воротам усадьбы. Он не думал ни о своей безопасности, ни о встречном движении. Его друг Генри Томпсон цеплялся за перила по бокам. Вид у него был неважный.

— Уолтер, остановись! — закричал Джеймс, хотя он точно знал, что за ревом мчащегося экипажа двое четырнадцатилетних мальчишек никак не могли услышать его слов. Его сердце бешено колотилось, когда он наблюдал за происходящим, опасаясь самых страшных последствий. Неужели Уолтера ничему не научил несчастный случай с их отцом, погибшем в прошлом году?

В следующую секунду Джеймс услышал стук копыт и шум другого экипажа: он приближался со стороны Лондонской дороги. Джеймс обернулся и увидел со склона такую картину: огромная повозка неслась к мосту через реку Торрин, а навстречу ей — легкая бричка Уолтера.

Джеймс снова закричал, но это было бесполезно. Он был слишком далеко.

Бричка Уолтера и неуклюжая повозка исчезли за деревьями, и через мгновение воздух наполнился оглушительной какофонией грохота и крика. Джеймс припустил галопом своего коня Тетли. Сердце его выпрыгивало из груди. Уже через несколько секунд он резко остановился перед самым мостом.

Дорога была пуста, лишь слышалось испуганное ржание лошадей. В голове у Джеймса всплыли ужасные воспоминания. Он вспомнил трагические последствия другой подобной аварии и безжизненное, искалеченное тело своего отца, его шею, изогнутую под неестественным углом.

В панике Джеймс снова закричал:

— Уолтер, Генри!

Направив Тетли к краю дороги, он заглянул в овраг.

Бричка Уолтера, несколько накренившись, находилась слева от моста. В этом столкновении ей даже удалось устоять на колесах. Мальчишки были здорово напуганы и неподвижно сидели на козлах, но выглядели вполне целыми и невредимыми. Лошади стояли на берегу реки. Их обеспокоенное ржание стихло, когда Генри сказал им что-то успокаивающее.

Уолтер поднял глаза и встретился взглядом с Джеймсом. Цвет медленно стал сползать с его лица.

— Я… э-э-э… я… — растерянно бормотал негодный мальчишка.

Джеймс сделал резкий вдох, затем столь же резко выдохнул. Паника постепенно отпускала его, уступая место облегчению. Сейчас ему хотелось только одного: кричать, колотить своего брата и одновременно обнимать его. Вместо этого он повернулся к противоположному, гораздо более крутому, берегу реки Торрин.

В момент удара тяжелый экипаж, стараясь уйти от неминуемого столкновения, резко свернул в сторону и съехал вниз по берегу к самой воде. Повозка почти перевернулась и теперь ненадежно зависла у кромки воды. Двери были все в трясине. Лошади из этой упряжки стояли по колено в воде, и с ними, если не считать сильного испуга, все было в порядке.

И тут Джеймс увидел фигуру: она лежала неподвижно. Джеймс спрыгнул с лошади, в панике предположив самое худшее. Он стал спешно карабкаться вниз по грязному склону берега.

На мелководье реки лежала на спине молодая женщина. Ее лицо было бледно, а вокруг головы расплывались длинные пряди каштановых волос. Рядом с ней на корточках сидели какие-то мужчины и частично загораживали Джеймсу обзор. Один был виден только со спины. Объемное пальто сползало с его широких плеч в самую грязь. У другого по щеке была размазана кровь; в остальном его лицо было ничем не примечательным, за исключением шрама на подбородке.

Джеймс шагнул вперед, но тут неожиданно путь ему преградил кучер. Рябое лицо мужчины вспыхнуло гневом, а голова с черно-серыми, будто пыльными, волосами затряслась от волнения.

— С ней все в порядке? — спросил Джеймс, показывая на фигуру в воде.

Кучер смотрел в другую сторону — мимо Джеймса, туда, где Уолтер и Генри наблюдали за происходящим с обочины дороги. Его глаза сузились.

— Не волнуйтесь, сэр. Она очухается в два счета.

Резкий тон совсем не соответствовал обнадеживающим словам. Он даже не смотрел на молодую женщину, лежащую без сознания. Это заставило Джеймса усомниться в речи незнакомца.

— Мне нужно будет помочь, ну, с повозкой… вытащить ее, — сказал кучер. — Чем быстрее мы ее… того… достанем, тем быстрее я смогу ее отвезти к врачу.

Взглянув на фигуры у воды, Джеймс нахмурился и кивнул.

— Время сейчас действительно очень важно. — Он повернулся к брату и его другу. — Идите сюда! — крикнул он, стараясь, чтобы его слова звучали как можно весомее. Он показал на ту сторону экипажа, что была глубоко погружена в трясину: — Когда я скажу «тащи», будете тащить!

Первым вниз по грязному склону кинулся Генри, что совсем не удивило Джеймса. Хотя, стоит признать, Уолтер присоединился к нему достаточно быстро.

— Привяжи своих лошадей вот сюда, к задней части, — приказал Джеймс кучеру. Лорду следовало подчиняться, даже несмотря на то что ему было всего двадцать лет и главой поместья он стал совсем недавно.

— А вы вытащите ее из воды, — крикнул он мужчинам на берегу.

Сначала показалось, что они как будто не слышат Джеймса. Затем один из них, не вставая, наклонился и медленно притянул девушку ближе к берегу, в самую грязь.

— Вы уверены, что она в порядке? — снова спросил Джеймс. Слова буквально застревали у него в горле. Воспоминания о покалеченном теле его отца снова затмили его разум.

— Конечно, сэр, — сказал один из пассажиров. Его щека была красной и саднила.

— Кто она?

— Не знаю. — Мужчина поднялся. — Она села недалеко от «Плюща» в Эллингеме. Толком не представилась.

Он повернулся к кучеру:

— Давай поторопись.

Кучер обозлился. Он уже отцепил лошадей и привязал веревку к задней части кареты.

— Тогда поднимите побыстрее и помогите мне!

Раненый мужчина посмотрел на кучера с каким-то отвращением и встал напротив Джеймса за дверью кареты. Другой же так и остался стоять в воде, якобы присматривая за девушкой.

Джеймс уперся руками и сунул одно плечо внутрь грязной повозки. Его лицо почти касалось деревянной обшивки, так что он мог ощущать во рту вкус краски. Пот стекал по носу. Джеймс глубоко вздохнул: он волновался, да и вес экипажа был немалым. Затем он приказал толкать, и четверо мужчин стали выталкивать карету, в то время как кучер давал команды лошадям.

Повозка была старой и сильно перевешивала назад из-за коробок и чемоданов в багажном отсеке. Лошади, нервные и уставшие, тащились почти на пределе сил. Но тут Джеймс почувствовал, что слегка сдвинулся с места. Он напрягся еще больше и закричал остальным, чтобы те толкали сильнее, пока наконец карета не зацепилась за бровку дороги.

Наклонившись вперед и уперев ладони в колени, Джеймс жадно глотал воздух, пытаясь успокоить дыхание. Внезапно на дороге появилось множество людей: с полей возвращалось около дюжины работников.

— У вас все хорошо, лорд Эллерби?

— Да, Сэм, — кивнул Джеймс, выпрямившись, — не могли бы вы помочь этим людям? Им нужно к доктору.

Кучер хмуро посмотрел на добрых самаритян и выдернул вожжи из рук Сэма, когда тот взялся за ремни. Возмутившись, Джеймс собирался было резко ответить кучеру, но тут его отвлек стук колес о гравий. На той стороне моста появилась тележка бакалейщика.

— Боже, мистер Хейнс, я так рад вас видеть, — сказал Джеймс, когда небольшая повозка поравнялась с ним. Он перегнулся через край, посмотреть, сколько в ней места. Оказалось немного, но вполне достаточно. — Можем ли мы попросить вашей помощи?

Мистер Хейнс утвердительно кивнул, и Джеймс, обратившись к Сэму и Неду, приказал:

— Расчистите место в повозке.

Кучер попытался преградить им путь:

— Не надо никакой помощи, сэр, я почти закончил.

Джеймс сделал шаг назад, спустился вниз по берегу к реке и отодвинул мужчин, от которых не было никакого толку. Подхватив раненую девушку одной рукой под колени, а другой — под плечи, он осторожно поднял ее. Она была совсем легкой. Джеймс заметил темно-красное пятно на ее волосах и на лбу — оно увеличивалось в размерах, кровь сочилась из раны и капала на ботинки.

Его сердце сжалось от дурного предчувствия. Похоже, травма оказалась очень серьезной. Раненый пассажир шел прямо за Джеймсом, едва не наступая ему на пятки.

— Мы забираем ее сейчас же.

Джеймс не обратил на эти слова никакого внимания, просто прошел мимо, даже не взглянув на него, и стал поднимать свою ношу на берег. Он перекинул девушку через борт тележки бакалейщика и уложил среди моркови и кочанов капусты. Затем снял пальто и основательно укрыл несчастную.

— Отвезите ее в усадьбу. Я сейчас вас догоню.

Он повернулся к мальчишкам.

— Уолтер, а ты скачи сейчас же в Киркстед-он-Хилл, привези доктора Брэнта.

Брэнт был единственным человеком, кому Джеймс мог довериться в этой ситуации. Он изучал как общую терапию, так и хирургию. И неважно, что у него был всего лишь год медицинской практики, — Брэнт отлично знал свое дело и был хорошим другом.

Уолтер запрыгнул на козлы своей брички. Генри, весь грязный, устроился рядом с ним. Уолтер развернул лошадей и поспешил по Лондонской дороге.

— Поезжайте осторожно! — крикнул Джеймс им вслед, но, скорее всего, его никто не услышал.

Кучер был в ярости.

— Вы, сэр, не имеете права забирать мою пассажирку!

— Ваша пассажирка может умереть раньше, чем вы остановитесь в следующий раз. Ей нужна срочная медицинская помощь. — Джеймс бросил золотой бездушному кучеру. — Надеюсь, этого хватит, чтобы покрыть остаток ее платы за проезд.

Кучер весьма проворно поймал монету, но вид у него все равно был недовольный.

— Сэм и ты, Нед, достаньте из кареты ее вещи, — распорядился Джеймс, — и принесите их в усадьбу.

Джеймс оседлал лошадь и галопом помчался за повозкой бакалейщика. Он быстро нагнал их, поскольку мистер Хейнс ехал очень осторожно.

Лорд приказал своей лошади ехать почти шагом.

Теперь при ярком свете солнца он мог внимательнее рассмотреть незнакомку: она была совсем молодой, лет восемнадцати-девятнадцати. Грязь, порезы и ушибы на ее лице мешали понять, как она выглядит на самом деле. Ее одежда была безнадежно испорчена, и теперь ее оставалось разве что выбросить. Лиф платья был насквозь мокрый, что создавало угрозу переохлаждения, вдобавок к другим, более серьезным, травмам.

Джеймс вздохнул с нетерпением и беспокойством: весьма противоречивые чувства одолевали его. Он протянул руку и подоткнул угол своего плаща под ее бок. Она выглядела неважно.

— Я поеду вперед, мистер Хейнс, мне нужно все подготовить в доме к ее приезду.

Джеймс пришпорил Тетли каблуками. Ему не столько нужно было подготовить дом, сколько попросить о помощи свою сестру.

Прибыв в усадьбу, Джеймс бросил поводья конюху и направился в главный холл.

— Где я могу найти мою сестру, Роберт? — спросил он дворецкого, когда дверь открылась. Джеймс был в некотором замешательстве и почти желал, чтобы сейчас здесь была его мать, чтобы посоветоваться с ней… Почти. Вдовствующая леди Эллерби еще не восстановила свое душевное равновесие с момента смерти его отца, которое и так было весьма ненадежным даже в лучшие времена. К счастью, сейчас она находилась в Бате, гостила у сестры, и должна была пробыть там до конца июня.

— Мисс Эллерби в саду, сэр. Я думаю, что она рисует, — ответил Роберт.

Джеймс кивнул и быстро зашагал к дальнему концу холла и дальше к дверям салона. Широким шагом он быстро пересек большую комнату, а затем вышел через французские двери во внутренний двор.

Восемнадцатилетняя Кэролайн на два года младше Джеймса и, в отличие от Уолтера или его матери, имела твердый, довольно незаурядный характер. Джеймс всегда полагался на здравый смысл Кэролайн, а сейчас, в свой первый год в качестве лорда Эллерби, — как никогда. Утреннее желтое платье Кэролайн хорошо проглядывалось сквозь зеленое кружево новой листвы. Она сидела у мольберта, недалеко от крытой арки оранжереи.

— На Лондонской дороге произошел несчастный случай, — сообщил Джеймс, подойдя к ней.

Кэролайн положила кисть и повернулась к нему. Если она и удивилась, увидев его всего перепачканного и без пальто, то виду не подала.

— Кто-нибудь пострадал?

— Да, молодая девушка, ехавшая в лондонском экипаже. И… — добавил он тихим голосом, — кажется, там некому позаботиться о ее благополучии. — Он снова вспомнил ее перепачканное в грязи лицо, и у него сперло дыхание.

Кэролайн нахмурилась.

— Сильно пострадала? Она ранена?

— Я не знаю. Мистер Хейнс везет ее сейчас в своей тележке, а Уолтер поехал за Брэнтом.

— Уолтер тоже как-то поучаствовал в этом? — Кэролайн встала и направилась к усадьбе.

Джеймс последовал за ней.

— Боюсь, что так. Но он в порядке. Даже его нелепая бричка не пострадала.

— В этом все равно мало хорошего.

Джеймс прикусил губу и кивнул, когда проходил в дверь следом за сестрой.

Миссис Фогель и Дейзи были в главном холле и с удивлением рассматривали грязные следы, которыми был покрыт весь кафельный пол. Кэролайн прервала их разговор.

— Миссис Фогель, с минуты на минуту прибудет мистер Хейнс с пострадавшей — это пассажирка лондонского почтового экипажа. Не могли бы вы подготовить одну из комнат для прислуги? Может быть, тебе, Дейзи, придется переехать к Бетти на несколько дней. Да, думаю, мама так бы и сделала… если бы она была здесь.

Едва миссис Фогель бросилась выполнять полученные указания, Джеймс услышал скрип и грохот тележки, которая подъехала к кухонной двери. Со всех сторон прибежали на помощь люди. Кэролайн отправила всех обратно на работу, кроме Роберта и конюха Пола.

— Бедная девушка. Она выглядит неважно, — сказала Кэролайн, когда мужчины подняли пострадавшую по черной лестнице и осторожно уложили на кровать в комнате Дейзи.

Кэролайн села на край кровати и откинула прядь волос, которая закрывала синяк и окровавленное лицо молодой женщины.

— Не беспокойся, дорогая. Мы поставим тебя на ноги в самое ближайшее время. Доктор Брэнт — отличный врач. — Она похлопала по неподвижной руке, словно девушка могла слышать ее.

Джеймс молча смотрел на них, стоя за дверью, молясь, чтобы его сестра оказалась права.

К моменту, когда Кэролайн услышала какое-то движение на лестнице, она уже принялась обтирать загрубевшие, израненные руки молодой женщины. Она даже не могла представить себе, как непросто, должно быть, пришлось этой девушке в жизни. Доктор Адам Брэнт вошел в комнату и поспешно миновал Джеймса, мимоходом кивнув ему. Оказалось, что он занял почти все оставшееся в комнатке место. Доктор был очень высоким, поэтому ему пришлось пригнуться, чтобы не задевать головой довольно низкий потолок.

Кэролайн отошла от кровати, чтобы освободить для него место.

— Спасибо, что приехали так быстро, доктор.

— Кажется, она ничего не сломала, — сказал Брэнт после осмотра. Он открыл рот, как будто собирался что-то добавить, но остановился, покачал головой, словно отвечая сам себе на какой-то внутренний вопрос. Наконец он заговорил:

— Вот это, — он указал на порез на правой скуле молодой женщины, — просто выглядит устрашающе, но вот это, — он показал на рану на ее голове, — может вызвать наибольшее беспокойство.

Кэролайн сглотнула от внезапного комка, образовавшегося в горле, и, обернувшись, наткнулась на обеспокоенный взгляд Джеймса. Она сдержанно, но уверенно улыбнулась ему, а затем повернулась, чтобы посмотреть, как доктор накладывает повязку на скулу пациентки. Краем глаза Кэролайн видела, что Джеймс выскользнул из комнаты с мрачным и решительным выражением лица.

— Не думаю, что у нее проломлен череп, — сказал ей доктор Брэнт, — но это мы не узнаем наверняка еще несколько часов. Ее зрачки, кажется, реагируют на свет, хотя в такой светлой комнате трудно судить. — Он посмотрел на Кэролайн. — Я могу подождать с вами, если хотите.

Кэролайн оставила Дейзи ухаживать за пострадавшей, а сама повела доктора Брэнта вниз, в главную часть усадьбы. Подойдя к центральному холлу, они услышали громкий голос, доносившийся из библиотеки. И хотя слова Джеймса было трудно разобрать, по его тону было все понятно. Уолтер получал в данный момент хорошую взбучку от Джеймса.

Чувствуя себя неловко от столь эмоционального выпада своего брата, Кэролайн повела доктора Брэнта в гостиную.

— Наверное, нам следует подождать здесь. — Она повернулась к дворецкому. — Роберт, дайте лорду Эллерби знать, что мы здесь, пожалуйста, когда он освободится. — Она быстро закрыла двери. Тяжелое дерево дуба сделало свое дело: отголоски гнева молодого лорда теперь стихли и были почти неслышны.

— Джеймс будет здесь через мгновение, — сказала Кэролайн, хотя никаких комментариев и не требовалось. Она проводила доктора к дивану и уселась на соседнее кресло, делая вид, что ее вовсе не беспокоит происходящее в библиотеке. Она вздохнула. Ей было жалко своего брата… своего старшего брата.

Быть строгим воспитателем стало с некоторых пор новой ролью для Джеймса, и он не испытывал от нее никакого удовольствия. Но Уолтера нужно поставить на место, привлечь к ответственности за свои действия. Слишком долго он находился без должного контроля. Их мать сильно избаловала его.

Кэролайн была уверена, что на этот раз Джеймс не уступит, когда вернется их мать. В сентябре Уолтер возвратится в Итон.

— О чем ты только думал? — требовал ответа Джеймс. Его вопрос, произнесенный не слишком громко, эхом разнесся по комнате. Изо всех сил стараясь обуздать гнев, Джеймс сделал глубокий вдох. Он пытался успокоиться и изобразить самое суровое выражение лица, какое бывало у его отца.

— В манере твоей езды не было ни капли умеренности, никакого приличия, ни капли достойного поведения. Ничего из того, что ты нам обещал!

— Хватит, Джеймс. Это была не моя вина… на самом деле не моя. По этой дороге редко ездят. Откуда мне было знать, что там окажется лондонский экипаж?

— Действительно, — сказал Джеймс, и в его словах почувствовался намек на сарказм, — откуда тебе было это знать, ведь он проезжает по этой дороге в одно и то же время каждый день с момента твоего рождения… И ты мог догадаться, что сегодня, как и во все остальные дни, он появится на этой дороге снова.

— Нет, не мог! — Уолтер в упор смотрел на брата несколько минут.

Джеймс смотрел в ответ, ни капли не смягчаясь. Если он не будет сейчас суров и непреклонен, Уолтер воспользуется этим преимуществом, раздвинет границы дозволенного и снова лишит Джеймса власти над собой.

Наконец Уолтер опустил взгляд в пол.

— Мне стоило быть более осторожным.

Джеймс ждал, надеясь на то, что Уолтер извинится или пообещает, что больше не помчится по дороге без предварительной проверки. Но не последовало ни того, ни другого. Вместо этого, когда Уолтер поднял глаза, выражение его лица было насмешливым, а рот — полуоткрыт. Без сомнений, он приготовил какой-нибудь язвительный комментарий.

Джеймс видел напряженное лицо своего брата и то, как он боролся с желанием спорить, кричать о том, что Джеймс не может указывать ему, что делать. Так он говорил всегда с того самого момента, как умер их отец. На самом деле все было не так, но для Уолтера это не имело никакого значения.

Их разговор грозил перетечь в совершенно иное русло, но в конце концов Джеймс счел, что сказал все, что нужно в данной ситуации. Он прошел через холл в гостиную, Уолтер шагал позади него, ссутулив плечи и уперев взгляд в пол. Он пересек комнату и сел подальше от Джеймса.

— Сэм и Нед оставили сундук в коридоре, Кэролайн, — сказал Джеймс. — Куда его деть?

Кэролайн нахмурилась.

— Сундук?

— Он принадлежит этой девушке из экипажа.

— О, конечно.

Она повернулась к дворецкому, который стоял у двери в ожидании распоряжений:

— Отнеси его в кладовую, Роберт. Но все же далеко не задвигай. Я уверена, что как только она проснется, попросит свои вещи.

Дверь негромко закрылась, и в гостиной повисла короткая пауза.

— Ну, чем ты занимался в последнее время, Брэнт? — спросил Джеймс, надеясь как-то разрядить атмосферу. Он знал, что может рассчитывать на своего друга, умевшего рассказывать яркие и интересные истории, которые могли бы отвлечь Кэролайн.

Сам же Джеймс не находил себе места от беспокойства. Он подошел к окну. На улице было пустынно. Джеймс не видел ничего, кроме большого экипажа, грохочущего по дороге в сумерках. Если бы Джеймс не знал обратного, он мог бы подумать, что это лондонский дилижанс. Но это было невозможно. Почтовый экипаж из Лондона проезжал через Вэлфорд Миллз только раз в день, и сегодня именно он соскользнул вниз по берегу реки Торрин, выбросив раненую молодую женщину, которая теперь набиралась сил на их чердаке.

Лица, скрытые тенями, затаились в размытом водовороте цветов и звуков и угрожающе зависли прямо перед ее глазами. Отголоски чьих-то слов блуждали по закоулкам снов. Вот она спокойна, но уже в следующий момент ее охватывает страх. Пытаясь вырваться на свободу, она потянулась вверх, и из ее легких вырвался возглас неосознанного ужаса.

Когда ей наконец удалось сфокусировать взгляд, она поняла, что сидит на кровати в освещенной солнцем комнате с белеными стенами. Кровать была жесткой, постельное белье — грубым, а ночная рубашка — самой простой, но все было чистым и пахло свежестью. И комнату заполняли вовсе не тени — в ней находились две женщины, выглядевшие весьма удивленными.

Старшая из них стояла в дверях. Ее седые волосы были аккуратно убраны под накрахмаленную муслиновую шапочку. Лицо ее казалось строгим, но его нельзя было назвать недружелюбным, несмотря на острый нос. Черное льняное платье скрывало ее внушительные формы. Вероятно, она была здесь главной.

Другая женщина, наклонившаяся над кроватью, выглядела значительно моложе. На ней был фартук в складку, а под ним — цветастое платье. Тряпка, заткнутая за пазуху, пропитала влагой верхнюю часть фартука.

— Боже, как же вы меня напугали! — Молодая женщина помахала у нее перед лицом влажной тряпкой, а затем улыбнулась: — Давайте ложитесь обратно. Я сделала вам больно? Поэтому вы так вскочили и закричали?

— Нет-нет, это не из-за вас, — рассеянно сказала пациентка. Она позволила молодой женщине взять себя за предплечья и опустить обратно на кровать, попутно ощущая странное давящее напряжение вокруг головы. Она осторожно подняла руку и нащупала повязку на лбу.

Пожилая женщина сделала шаг в комнату.

— Доктор Брэнт будет счастлив узнать, что вы проснулись. Вы сильно напугали нас прошлой ночью. Лежали словно неживая, а потом у вас начался жар. — Глубоко вздохнув, женщина выпрямилась. — Я миссис Фогель, экономка, а это Дейзи.

Миссис Фогель протянула руку, взяла влажную тряпку и подтолкнула Дейзи к двери.

— Дай доктору Брэнту знать, что она проснулась.

Экономка вытерла пациентке рот.

— Вы не сможете улыбаться некоторое время, дорогая. Но это ничего. Это все ерунда. Все будет хорошо. Мисс Эллерби позаботится о вас.

Обнадеживающие слова миссис Фогель утешили девушку. Тени растворились в заботливом, теплом голосе экономки. Веки стали тяжелыми. Комната медленно потускнела, звуки исчезли.

Глухие шаги становились все громче. Страх наполнил ее разум, и сердце учащенно забилось. Она распахнула глаза и ахнула, когда в дверях появилась фигура человека: этот высокий мужчина был ей незнаком. Он стоял и улыбался.

— Доброе утро, — сказал он. — Выглядите намного лучше. — У него были слегка выступающий подбородок и нос с горбинкой. — Меня зовут доктор Брэнт.

Миссис Фогель подвинулась, поменявшись местами с доктором, чтобы он мог осмотреть пациентку. Сначала он проверил рану на щеке под повязкой.

— Отличная, здоровая розовая кожа. Да, все действительно превосходно. — Его глаза были широко раскрыты, он выглядел взволнованным. — Если бы я не был воспитанным человеком, то просто завопил бы от удивления. Да, тут в самом деле есть чему удивиться.

Он выжидательно посмотрел на свою пациентку, но, не дождавшись никакой реакции, спокойно продолжил:

— У вас крепкий организм. Началось заражение, но оно не пошло дальше. Кажется, оно уже не представляет опасности.

Доктор убрал повязку и поднял руки пациентки.

Он попросил ее пошевелить пальцами на ногах, руках и даже дотронуться до носа. После всех этих манипуляций доктор заявил, что ей можно не только сидеть, но и пить самый чудодейственный эликсир при болезни — чай.

Бульон, который многие врачи обычно рекомендуют при недугах, по его мнению, не столь эффективен, как этот напиток.

Джеймс вошел в маленькую комнату на чердаке и улыбнулся. Пациентка сидела на кровати и непринужденно беседовала с доктором Брэнтом. Ее прямые каштановые волосы были аккуратно заправлены за спину, а отек над ухом частично спал. Цвет кожи больше не был пепельно-серым, а щеки не горели лихорадочным румянцем. И ее широко открытые глаза были полны вопросов.

— Доброе утро, — сказал Джеймс, встав возле кровати. Его присутствие в комнате женщины было довольно неловким, но он должен был увидеть свою… гостью, убедиться сам, что она действительно смогла пережить эту ночь и чувствует себя лучше. — Меня зовут Джеймс Эллерби… лорд Эллерби. — Он покраснел, так как все еще не мог привыкнуть к своему новому титулу. — Думаю, вам уже сказали, что вы находитесь в усадьбе Хардвик, недалеко от Вэлфорд Миллз.

— Спасибо, что приютили меня, лорд Эллерби. Это так великодушно с вашей стороны.

— Мы вам очень рады. — Джеймс был приятно удивлен манерой ее разговора. Она произносила слова четко, ее речь была правильной и грамотной. Это никак не сочеталось с изорванным и испорченным платьем, в котором она приехала, с ее израненными руками и грязными, сломанными ногтями. Данное обстоятельство несколько озадачило лорда. — Это самое меньшее, что мы могли сделать, учитывая, что Уолтер, мой легкомысленный младший брат, стал причиной этого несчастного случая. — При этом воспоминании на лице Джеймса отразился гнев. — Но хватит об этом, — сказал он, разжав челюсти. — Мы должны дать знать вашим близким, где вы находитесь. Они, вероятно, сходят с ума от волнения или, по крайней мере, весьма удивлены тем, что вы не приехали с экипажем. Вы направлялись в Эксетер?

Девушка долго смотрела на Джеймса и хмурилась все сильнее, ее взгляд сделался отстраненным.

— Я… не могу точно сказать. Я не знаю.

В комнате стало совсем тихо. Звуки, доносившиеся со двора сквозь открытое окно, смолкли. Молодая женщина, сидящая в кровати, казалось, уменьшилась в размерах. Она быстро и неглубоко задышала, а затем зажала рукой рот.

Доктор Брэнт вовремя схватил таз. Он убрал волосы девушки и беспомощно наблюдал, пока ее рвало.

— Слишком много потрясений в один день, — сказал он и попытался уложить пациентку на подушки, но несчастная протестующе замахала руками, словно хотела в одиночку справиться со своими страданиями.

— Я не знаю, я не знаю, — все повторяла она. Ее взгляд был диким. Она рассматривала их лица, переводила взгляд от одного к другому и обратно. Затем напряглась и вздернула подбородок. — Я не знаю, кто я, — сказала она, глядя в пустоту.

В ответ ей эхом отозвалась тишина.

Брэнт с шумом вздохнул.

— Не волнуйтесь, — сказал он слегка громче, чем следовало бы. — Потеря памяти — это нормально для таких травм, как у вас. Как правило, это временно.

Джеймс видел, что молодая женщина встретилась взглядом с доктором. Едва заметно пациентка покачала головой.

Джеймс нахмурился, раздумывая, чем бы отвлечь девушку.

— Это временно. — Он с энтузиазмом покивал. — Нам сейчас совсем не обязательно знать ваше настоящее имя. Давайте просто выберем любое, пока вы не вспомните свое? «Девушка, потерпевшая крушение в экипаже» звучит слишком длинно, — Джеймс неуклюже постарался разрядить обстановку.

Молодая женщина попыталась улыбнуться. Улыбка получилась грустной, и это еще больше подчеркнуло ее уязвимость.

— Единственное имя, которое приходит на ум, — это Бет.

Сердце Джеймса сжалось от жалости к ней.

— Значит, Бет.

— Но не думаю, что это мое имя.

— Пусть пока будет Бет, — сказал Джеймс. Неприятное ощущение в желудке не оставляло его. В конце концов ему придется выяснить, что она помнила, но это нужно сделать аккуратно, без давления, не причиняя ей беспокойства. В противном случае это может еще больше навредить ей. По крайней мере, так он думал. Лучше бы, конечно, посоветоваться с Брэнтом, но не при пациентке.

Шорох у дверей оторвал Джеймса от его невеселых мыслей. В комнату вошла Дейзи с подносом в руках. Чайник звякнул о чашку, когда она поставила его на тумбочку.

Джеймс встретился взглядом с Брэнтом, а затем последовал за ним к двери. Они жестом попросили Дейзи сделать то же самое и заговорили шепотом в коридоре.

— Оставайся с ней, Дейзи. Поддерживай беседу, но не задавай никаких вопросов, — сказал Брэнт горничной. — Пока не стоит ее волновать. Просто будь рядом. Поговорите о погоде, о новорожденных щенках ретривера или о том, как ты провела прошлый выходной, только не заводи разговора о ее имени или семье.

Дейзи сделала реверанс и вернулась обратно в комнату.

Джеймс заглянул внутрь. Бет не двигалась, она смотрела невидящим взглядом куда-то рядом с кроватью. Девушка, казалось, не моргала и даже не дышала, и если бы не случайные вздрагивания, можно было подумать, что она и вовсе не шевелится.

Спустившись вниз по лестнице, Джеймс счел, что они ушли достаточно далеко, чтобы поговорить откровенно.

— Она сможет что-либо вспомнить, Брэнт? Когда-нибудь?

— Сложно сказать. Лучше не задавай ей много вопросов хотя бы день-другой. Дай ей возможность расслабиться и исцелиться. Можешь отправить кого-то из слуг в Эллингем. Пусть оставит сообщение в гостинице для тех, кто будет о ней спрашивать.

— Да, — согласился Джеймс, хотя он был совершенно растерян. Мыслями он вернулся в маленькую комнату наверху, к несчастной девушке, которая в одно мгновение потеряла свое имя и свою семью. Ее будущее было таким же мрачным и неопределенным, как и прошлое.

Камин в библиотеке, расположенный прямо по центру западной стены дома, находился напротив входа в главный холл. Продуманный дизайн и правильное расположение стола в углу с паркетным рисунком на столешнице придавали Джеймсу авторитет, а заодно позволяли наблюдать за тем, как идут дела в усадьбе — имении его отца. Нет, ему решительно следует перестать думать, что он лишь временно занимает место своего отца. Теперь это навсегда — нет ничего более постоянного, чем смерть.

Джеймс тряхнул головой. Это были горькие мысли, но он ужасно скучал по отцу. Ему еще предстоит найти утешение в роли лорда поместья. Это случится со временем.

Джеймс ожидал, что будет управлять имением вместе с опытным управляющим, но старик Диккенс был уже совсем ни на что не годен, а вдовствующая леди Эллерби, казалось, не собиралась увольнять его. Нет, это было не так. Матери Джеймса, скорее, просто было не до этого… И в результате бремя управления имением полностью пало на его плечи.

Джеймс недовольно смотрел на документ, лежащий перед ним, пытаясь заставить себя вернуться к подсчету зерна. Он услышал, что дверь открылась. Зашелестела ткань платья. Горничная доложила, что сестра хочет его видеть. Но Кэролайн была не одна — она и Брэнт зашли в кабинет и устроились поудобнее в кожаных бордовых креслах у камина.

Оставив заметку с напоминанием на документе, Джеймс отложил его в растущую стопку и вышел из-за стола. Он присоединился к сестре и другу, неуклюже плюхнувшись в кресло.

Кэролайн вздохнула.

— Ситуация действительно затруднительная, — сказала сестра. — Девушка не может вспомнить, кто она и куда направлялась.

— Да, знаю. Я был там, когда она поняла это. — Джеймс перевел взгляд на Брэнта, совсем не удивившись, что тот сидит совершенно непринужденно. Его не так легко было сбить с толку. Глубоко обеспокоенный, Джеймс покачал головой. Наверняка кто-то переживает, что девушка не вернулась домой. Это значит, каждый день такого неведения будет тянуться для ее родственников бесконечно.

— Близкие будут искать ее, Джеймс, — сказала Кэролайн, будто читая его мысли. — Думаю, тут нас ждет сюрприз. Ее голос и манеры говорят о том, что она хорошо образована. Возможно даже, дочь дворянина.

Без шляпки и перчаток, рваное платье, грязные руки, путешествует одна — все это ничуть не было похоже на тех леди, которых знал Джеймс. Тем не менее он находил интригующим ее открытый взгляд, словно в нем был какой-то вызов. Да, что-то в ней такое было, что-то интересное.

Двери распахнулись без стука, и в библиотеку энергично вошел Уолтер, Генри шагал следом за ним. Не обращая внимания на тот факт, что он прервал разговор, Уолтер с пафосом заявил:

— Жизнь бешено несется вперед и преподносит нам неожиданности! Она полна тревог и волнений, особенно весной. Разве вы не находите? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно, а затем продолжил: — Меня охватила хандра, потому что меня жестоко лишили моего экипажа, подвергли необоснованной критике, а затем несправедливо обвинили в произошедшем. Мне нестерпимо скучно, и только визит Генри сегодня утром стал для меня хорошей новостью.

Представление Уолтера ни на кого не произвело впечатления.

— В Ризли Холл приехал гость, дядя Генри недавно вернулся из Западной Индии. У него куча интересных историй. Я возродился! — Он развернулся, намереваясь покинуть комнату, находясь где-то глубоко в своих мыслях. — Я уезжаю.

— Уолтер, — Джеймс даже не повысил голоса, — куда ты направляешься?

Улыбка медленно сползла с лица Уолтера.

— В Ризли Холл, конечно.

Джеймс скрестил руки на груди и, не сводя глаз с Уолтера, обратился к Генри:

— Спасибо, что заглянули, мистер Томпсон. Уолтер, к сожалению, не сможет присоединиться к вам сегодня в Ризли. Завтра — тоже вряд ли.

Уолтер сжал челюсти от обиды.

Генри молча поклонился и вышел в холл. Слуга бесшумно закрыл за ним дверь. Тихие шаги стали совсем не слышны.

— А теперь послушай, Джеймс. Ты не можешь держать меня здесь взаперти, требуя вечного покаяния. Я не намеренно стал причиной этого несчастного случая на дороге. — Уолтер обратился к Кэролайн: — Не позволяй ему издеваться надо мной, дорогая сестра. Это приносит мне столько страданий.

Джеймс видел, как Кэролайн изо всех сил пытается сохранить самообладание. Ее рот открылся и тихо закрылся, а краска на лице медленно залила даже корни волос.

— Как ты смеешь! Как ты вообще можешь думать о собственных эгоистичных желаниях, когда эта бедная девушка лежит в постели, почти не помня себя, из-за твоей беспечности! — Она поднялась и встала перед младшим братом. Каким-то образом ей удавалось казаться выше рослого парня. — Тебе стоит сделать что-то полезное не только для нас с Джеймсом, но и, что более важно, для молодой девушки, которую ты ранил. Ее семья и друзья, наверное, сходят с ума от беспокойства, день за днем находясь в ожидании, молясь хоть о какой-то вести о ней. А тебя волнует только то, что тебе скучно! — Кэролайн села, ее всю трясло от эмоций.

В комнате стало тихо. Никто не решился заметить, что с момента происшествия прошла только одна ночь.

У Уолтера хватило здравого смысла принять сокрушенный и испуганный вид:

— Я не думал об этом именно в таком ключе. Миссис Фогель сказала, что у нее все хорошо. Я думал… думал…

— В этом вся проблема, Уолтер: ты не думал. — Джеймс покачал головой, пытаясь проглотить комок гнева, застрявший у него в горле.

Плечи Уолтера поникли, он с огромным интересом стал рассматривать узор на ковре.

Кэролайн глубоко вздохнула и снова встала.

— Джеймс, не мог бы ты представить своего брата нашей гостье? Мне нужен свежий воздух. — Она повернулась к Уолтеру. — Ты сделаешь все, что от тебя зависит, чтобы ей было хорошо. Будешь с ней разговаривать, смешить ее и читать ей книги, успокаивать и отвлекать от тягостных мыслей, приносить чай, если она захочет. — Кэролайн подняла руку, останавливая открывшего рот Уолтера. — У Дейзи есть другие обязанности. Бет будет на твоем попечении. И если будешь отлынивать — тебе несдобровать.

Сжав губы, Кэролайн вышла из комнаты. Ее осторожные шаги и шелест платья еще долго были слышны в холле.

Дейзи болтала, думая совсем о других вещах. Она уже поговорила о щенках, погоде, лошадях, кухарках и своей кузине, переехавшей в Эксетер. Несмотря на все ее старания, Бет только кивала или издавала невнятные звуки одобрения. Когда Бет неожиданно взвизгнула, Дейзи чуть не уронила поднос, лежавший у нее на коленях.

— Что? — выдохнула она. — Что такое? — Она оглянулась через плечо, ожидая увидеть что-то большое и страшное, пытающееся проникнуть в комнату.

Бет коснулась руки Дейзи, чтобы обратить на себя ее внимание.

— Можно принести его? Прямо сейчас?

Дейзи моргнула, удивленная тем, как изменилось выражение лица Бет. Теперь девушка выглядела возбужденной. Она сидела прямо в постели, глаза ее были широко раскрыты, а чашка, казалось, вот-вот опрокинется.

Дейзи вспомнила, о чем она упомянула в своей последней фразе.

— О, вы имеете в виду сундук — тот, что был в экипаже?

— Да! Мой сундук! Там, наверное, будут какие-то документы и записи, может быть, книга с моим именем или, что еще лучше, письма! Дейзи, я так волновалась, что никогда не узнаю своего имени, не вспомню своей семьи, откуда я родом и все мое прошлое.

— Успокойтесь, Бет, дорогая. Мы сможем принести чемодан, когда вам станет лучше. После того, как вы хорошенько отдохнете.

— Мне совсем не нужно отдыхать. — Бет села, чтобы выглядеть более убедительной. — Я чувствую себя лучше. Намного лучше. — Она уперлась рукой в кровать, чтобы не упасть вперед.

— Намного лучше? — фыркнула Дейзи. — Я так не думаю. Посмотрите на себя. Вы едва можете сидеть, не говоря уже о том, чтобы стоять. Вас качает из стороны в сторону. — Она потянулась и поддержала Бет за плечи, не дав ей упасть. — Вот, так-то лучше. Я не собираюсь приносить ваш чемодан сюда в ближайшее время. Вы пока не готовы. Возможно, через день или два.

— Нет-нет. День или два — это слишком долго. — Бет упрямо покачала головой, вновь чуть не завалившись на бок. — Мой чемодан вернет меня к жизни. Мои воспоминания там, внутри. Моя семья Там могут быть даже фотографии. О, Дейзи, пожалуйста, если ты не хочешь нести его мне, то отведи меня.

Дейзи посмотрела искоса на нее.

— Отвести вас в кладовую? В вашем слабом и потерянном состоянии? Конечно, нет. Даже если доктор Брэнт не задаст мне за это как следует, то мисс Кэролайн или лорд Эллерби уж точно это сделают. Будет скандал — громкий… ужасный скандал. — Она посмотрела на Бет и покачала головой. — В самом деле. Жуткий скандал. Так что я больше не хочу об этом слышать. Я не принесу вам чемодан, и точка.

— Пожалуйста, Дейзи. Мы никого не побеспокоим… Я просто…

Бет опустила ногу на холодный твердый пол. Она несколько раз вздохнула, затем резко выдохнула и соскользнула другой ногой с кровати. Но Дейзи успела схватить ее ступню до того, как та коснулась пола, и заставила изможденную девушку вернуться обратно под одеяло.

— Нет, нет, нет. Вы еще не готовы. Вам придется подождать.

Бет знала, что Дейзи права, но, несмотря на дурноту и мучительную головную боль, она не могла не спорить со служанкой. Ей нужен был ее чемодан, он словно символизировал для девушки ее личность.

— Пожалуйста, Дейзи. Просто представь, как бы ты чувствовала себя в такой же ситуации.

Дейзи уставилась на обеспокоенное лицо Бет.

— Вы правы, — медленно произнесла она.

— Что-то случилось? — послышался голос.

Дейзи повернулась к двери, все еще пытаясь помешать Бет встать с кровати.

— Слава богу, что вы пришли, лорд Эллерби. Она просит свой чемодан, сэр. Тот, что в кладовой. Но ее можно понять. Мне сходить за ним?

Обескураженная Бет наблюдала, как Джеймс Эллерби хмурится. Затем он поднял глаза и посмотрел на нее. Встретившись с ней взглядами, лорд улыбнулся. Это был спокойный, приветливый взгляд, не надменный и не легкомысленный. Затем он кивнул, и Бет было подумала, что ей удалось их убедить, но его слова доказали обратное.

— Я поговорю с доктором Брэнтом, и если он согласится, то, возможно, сегодня днем мы принесем его вам. — Лорд Эллерби повернулся, чтобы пропустить в комнату еще одного человека. — А пока у меня для вас посетитель.

Бет посмотрела на молодого человека, стоящего в дверях. Он должен быть ей знаком? Он был слишком нарядно одет даже для загородного поместья, не то что для тусклой комнаты, практически больничной палаты. Высокий и широкоплечий, с зелеными глазами и темными волнистыми волосами, такими же, как у Джеймса Эллерби.

Это наверняка не кто иной, как Уолтер Эллерби. Вот он, виновник несчастий Бет.

Бет наблюдала за тем, как Джеймс впустил своего брата в комнату, передал ему поднос и ушел. Молча и несколько неуклюже Уолтер протянул ей миску с бульоном и ложкой. Он взял в руки книгу с тростникового кресла рядом с кроватью и уселся в него. Бет молча принялась за свой суп. Он начал читать скучным, спотыкающимся голосом. Уолтеру потребовалось достаточно много времени, чтобы понять, что его компания не радует девушку.

— Это был несчастный случай, — сказал он, как будто это могло сойти за извинение.

— И поэтому… — Бет выждала паузу, давая ему отличную возможность выразить свои сожаления. Молчание продолжалось до тех пор, пока Бет с отвращением не фыркнула и не вернула ему пустую миску.

Прислонившись к сложенным за спиной подушкам, Бет стала думать о сундуке. Уолтер был последним, кого она хотела бы просить об одолжении, но ей нужен был этот сундук. Он олицетворял ее личность, ее прошлое.

— Как думаешь, твой брат сказал о моем сундуке доктору Брэнту? — спросила Бет.

Уолтер захлопнул книгу.

— Откуда мне знать? — пожал он плечами и вздрогнул под пристальным взглядом Бет. — Я проверю.

Ссутулившись и приуныв от навалившихся на него забот, молодой человек вышел из комнаты.

Время шло медленно — или так просто казалось. Наконец Бет услышала шум на лестнице и села в кровати, дрожа от нетерпения. Но в дверях она увидела не мрачное лицо Уолтера. Это был доктор Брэнт.

— Вы действительно думаете, что у вас уже достаточно сил для этого? — спросил он.

— Я чувствую себя отвратительно, — призналась она. — Голова ужасно болит, меня все время тошнит. Но мне просто необходимо знать, кто я такая.

Доктор Брэнт внимательно посмотрел на ее сжатые кулаки, прямую спину и плотно сжатые губы.

— Да, это действительно важно для вас. Уолтер поднимает ваш сундук.

Через несколько мгновений по узкому коридору прокатился грохот, хорошо слышный в комнате. Затем раздался оглушительный удар, послышались пара нецензурных слов, строгое замечание и, наконец, скребущий звук. В комнату вкатился сундук, за ним вошел Джеймс. Позади него маячил младший брат. В комнате и без того было тесно, и Уолтеру пришлось наблюдать за разворачивающейся сценой из коридора.

Бет посмотрела на Джеймса. Она даже не знала, что именно хотела сказать ему, но его ободряющий взгляд вселил в нее уверенность. Затем они все уставились на сундук. На нем не было никаких инициалов или бирок. Сам он был изрядно потрепанным. Несколько секунд никто не двигался, а затем все начали активную деятельность. Доктор Брэнт стал придвигать сундук ближе к кровати, Джеймс в это время пытался его расстегнуть, а Уолтер втиснулся в комнату и попытался повернуть его так, чтобы Бет было удобнее открывать.

Когда суматоха стихла, Бет с некоторой неохотой дотронулась до багажа. Она прикусила нижнюю губу и быстро взглянула на лица людей, стоящих вокруг нее. Доктор Брэнт и Уолтер с интересом смотрели на сундук. Джеймс же наблюдал за ней.

Бет собралась с духом и медленно открыла крышку.

Сначала она никак не могла понять, что именно перед ней лежит. Коричневая ткань оказалась плащом. Бет отложила его на край кровати. Под ним она нашла сиреневый жилет, несколько рубашек с остроугольными воротничками, сапоги из мягкой кожи, трость, брюки до лодыжек и мужские туалетные принадлежности.

— Это не мой сундук.

Бет откинулась на подушки и закрыла глаза. Она медленно подняла руки и обхватила ими свою перевязанную голову, пряча лицо. По шаркающему звуку девушка поняла, что ненавистный предмет вынесли из комнаты. В комнате зашептались, и по шагам Бет догадалась, что доктор и лорд Эллерби ушли.

Бет знала, что Уолтер все еще стоит в коридоре. Его бормотание эхом раздавалось по тесному чердаку. Парень от всей души негодовал, складывая предметы одежды обратно в недра сундука. Наконец он захлопнул его, звякнув застежкой.

Снова шорох: очевидно, Уолтер подвинул сундук к стене.

— Да уж, очень удобно сидеть на табурете. Но вы не беспокойтесь обо мне. Просто дайте мне знать, если вам что-то понадобится или если вдруг вам чего-то захочется. О, конечно, я буду здесь, ждать ваших приказаний. Совсем не переживайте о моем комфорте. О, нет-нет, я подожду прямо здесь, как мне приказали.

Его неразборчивое бормотание гулко отражалось от стен коридора. Это было больше похоже на стон разочарования, сопровождаемый мантрой: «Скука, скука, скука».

У Бет была своя мантра: «Уходи. Уходи. Уходи!» Но Уолтер был слишком занят собственным страданием, чтобы услышать ее.

Позже в этот же день Сэм забрал сундук. Ему был отдан приказ оставить его в почтовом отделении в Эксетере и узнать, не интересовался ли кто-то невостребованным багажом, хотя вряд ли такое произошло бы. Таким образом, Уолтеру, лишенному своего удобного места для сидения, не оставалось ничего другого, как снова войти в комнату больной и попытаться составить компанию бедной раненой девушке, которая почти все время молчала.

Повариха, знающая толк в жизни, приготовила настоящее праздничное застолье для двоих: тут были блюда и для осторожно глотающей пищу молодой девушки, и для хищного, растущего четырнадцатилетнего организма. Уолтер снова расположился на тростниковом кресле, пытаясь отвлечь Бет от ее тревожных мыслей и попутно поглаживая свой сытый живот.

— Я знаю, каково это — пострадать в результате несчастного случая на дороге, — сказал Уолтер. — Мой отец погиб год назад.

Бет продолжала безучастно лежать на подушках и смотреть куда-то в направлении окна.

Уолтер неопределенно пожал плечами и вернулся к своим воспоминаниям.

— И Кэролайн, и Джеймс — они просто стали жить дальше. Вы можете себе представить? Вся моя жизнь рухнула, а они полагали, что я вот так просто вернусь в Итон. Ну, по крайней мере, так хотел Джеймс… Он ожидал, что я так сделаю. Я уговорил маму разрешить мне заниматься вместе с Генри. Мама уехала погостить к родственникам, она не хотела здесь больше находиться. Кэролайн ходила мрачнее тучи — и так в течение нескольких месяцев. А Джеймс, ну, он перестал ездить верхом и стрелять. Раньше он просыпался рано. теперь все по-другому. — Уолтер глубоко вздохнул. — Это все очень тяжело.

Бет покачала головой, удивляясь сентиментальности Уолтера. Какое-то смутное ощущение беспокойства о семье, о родителях вспыхнуло в голове, но чувство это было каким-то неопределенным и оставило после себя только вопросы.

Она прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на обрывках воспоминаний.

— Мне кажется, что я тоже кого-то потеряла.

Уолтер ахнул:

— В самом деле? Кого? Вы можете вспомнить что-нибудь? Хоть что-нибудь?

Бет вздохнула.

— Только то, что происходило в этой комнате.

— Даже не помните ваш любимый цвет?

— Синий, — быстро ответила Бет.

— А какая любимая сладость?

Бет улыбнулась:

— Сливовый пудинг.

Уолтер расспрашивал Бет обо всем: о домашних животных и поэтах, о странах и композиторах. Всякий раз, когда она затруднялась ответить, Уолтер просто задавал ей другой вопрос, и так до тех пор, пока ответ не находился. Это стало увлекательной игрой, которая подняла им обоим настроение. Когда пришла Кэролайн, чтобы сменить его, Уолтер покинул комнату несколько неохотно, хотя все же расстроился он не так сильно.

Летели дни, Бет медленно шла на поправку. Ее синяки зажили, а аппетит улучшился. Теперь только глубокий порез на скуле напоминал об ужасном происшествии. Но вот воспоминания продолжали ускользать от нее, и ни одна ночь не обошлась без мучительного кошмара.

Он был всегда одинаковым: комната, наполненная тенями, колышущиеся движения перед глазами и парализующий страх, проникающий в самую душу. Страх, который просто невыносимо терпеть.

Удар сокрушительной силы швырнул ее на пол — она упала рядом с большим ящиком, на котором ей было приказано сидеть. Его острый деревянный угол впился прямо в корсет, и дышать стало невозможно. Борясь за каждый глоток воздуха, она пыталась приподняться на руках, грубая древесина ящика врезалась в мягкие ладони. Дверь захлопнулась, прежде чем девушка смогла выпрямиться. Комната погрузилась в абсолютную темноту.

Она сидела в сырой тишине. В помещении пахло грязью и гнилью. Вдруг она ощутила нежное прикосновение птичьего пера к своей щеке и услышала шум быстрых крыльев. Тошнота подкатила к горлу.

Не осознавая, что пошевелилась, она обнаружила, что лежит на полу, вжавшись в угол, с дрожащими руками. Теперь она не чувствовала мягкого, но угрожающего прикосновения, не слышала трепета крыльев — только свое прерывистое дыхание. Она опустила безжизненные руки в опилки рядом с собой и молилась о забвении.

Но ее молитвы не были услышаны. Вместо этого к ней вернулась чувствительность, а глаза снова стали способны видеть. Она разглядела тусклое свечение, исходившее из маленькой щели в стене высоко над ее головой. В безжизненном луче были видны тени от высоко и ненадежно сложенных ящиков и бочек.

Спустя некоторое время дверь распахнулась, и ее взору явились три силуэта. Через мгновение дверь за ними захлопнулась. Никто не произнес ни слова, но само их присутствие наводило ужас. Их колеблющиеся тени не имели четких очертаний из-за постоянного движения. Девушку оттащили обратно к ящику и заставили сесть. Она уставилась на тень, которая выходила за пределы луча света.

В этой маленькой комнате не раздавалось ни единого враждебного звука. Было очень тихо, словно она внезапно и необъяснимо оглохла. Но она не была слепой, и то немногое, что она могла увидеть, было ужасающим. Рука потянулась вперед, к ней. Она разглядела блестящий отточенный кинжал в форме птицы колибри, острый клюв которой был залит кровью. В комнате, полной темноты, был виден только он. Он вышел на свет.

Чаще всего из бездны ужаса Бет вырывал продолжительный вопль — это был ее собственный крик. Она, как правило, обнаруживала себя сидящей в постели с бешено колотящимся сердцем. Бет почти не дышала и тряслась от страха, боясь снова закрыть глаза и еще больше — увидеть колибри: крошечную переливающуюся птицу, вселявшую в нее ужас.

В первую ночь лорд Эллерби, испуганный ее криками, ворвался в комнату. Он оглядел помещение, словно ожидал, что в ее полумраке затаились монстры. Но никаких монстров не было, только сны, страшные сны.

— С вами все в порядке? — спросил он, едва дыша. Вид у него был крайне обеспокоенный. — Я просто шел к себе, когда услышал вас… Вы кричали. Что случилось? — Он снова оглянулся, но монстры так и не вылезли из своего укрытия.

Изможденная Бет села на кровати, повыше натянув одеяло, ее щеки покрылись густым румянцем.

— Это был просто сон.

Глубоко вздохнув, Джеймс попытался улыбнуться.

— Должно быть, это был очень реалистичный сон.

— Да, и совсем не радостный. Мне приснился кошмар. — Она засмеялась, сообразив, что именно она сказала, и покачала головой. — Я…

— Бет, Бет, — закричала миссис Фогель, возникшая в дверях. Она приложила руку к груди и ахнула, почти задыхаясь от волнения. Ее ночной халат был надет кое-как, а растрепанные волосы падали на лицо.

— Я услышала, как вы кричите… О, лорд Эллерби! Что вы?…

— С Бет все в порядке? — раздался другой голос из коридора. Очевидно, это подоспела Дейзи.

Миссис Фогель уложила Бет обратно, а затем повернулась к лорду Эллерби.

— Наверное, будет лучше, если о ней позабочусь я, милорд.

Не сказав ни слова, Джеймс выскользнул из комнаты, оглянувшись перед уходом. Он видел, как Бет безумными глазами смотрит в пустое пространство перед кроватью. Она, казалось, вовсе не заметила, что миссис Фогель пришла, а затем покинула ее комнату.

В третью ночь повторявшихся ночных кошмаров к Бет прибежала только Дейзи, чтобы сонно поинтересоваться ее состоянием, а в четвертую ночь вообще никто не пришел.

Сидя в постели и желая только одного — выздороветь как можно скорее, Бет терла лоб и вздыхала. Как бы она ни пыталась сконцентироваться, в голове не складывалась картинка ее прошлой жизни. Это хорошо, что ей удалось вспомнить любимую еду или цвет, но как насчет семьи, друзей, места, где она живет? Есть ли у нее братья или сестры? Замужем ли она? Сколько ей лет?

Доктор Брэнт много раз говорил, что воспоминания вернутся, когда она этого меньше всего будет ожидать и начнет думать о чем-то другом. Но трудно было не думать о прошлом или, по крайней мере, не интересоваться им, ведь оно до сих пор представляло для нее загадку. Чистый лист, как сказал лорд Эллерби. Она могла нарисовать на нем все что угодно.

Тем не менее Бет была почти уверена, что в ее прошлом случилось что-то плохое: обстоятельства ее появления здесь красноречиво свидетельствовали о какой-то опасности, катастрофе, о чем-то губительном и страшном. Ее кошмары лишь усилили это предчувствие. Да, что-то случилось. Ее травмы… как они появились: в результате происшествия на дороге или чего-то еще?

Чего-то. Это слово постоянно крутилось у нее в голове. Оно было таким неопределенным и туманным и никак не помогало ей приблизиться к разгадке тайны своего прошлого. Что-то произошло. Она должна была выяснить, что… И ей просто необходимо понять, почему все это случилось.

Джеймс шел по плиточному полу главного белого холла. В этот момент Кэролайн и Брэнт спустились по лестнице. Молодой лорд остановился у подножия, неотрывно глядя на письмо в руке.

— Этим летом меня собираются вызвать в Лондон для голосования, — сообщил он недовольным тоном. — Палата лордов хочет остановить лицензирование каперов. Голосование будет напряженным, к тому же лорд Хантон отошел от дел. — Джеймс нахмурился и поцокал языком, демонстрируя свое неодобрение. Конечно, все это было больше напускное. Он хотел выказать уверенность, хотя сам испытывал смятение. Джеймс надеялся, что его обязанности в палате лордов подождут, что он сможет сначала посоветоваться с кем-то, а затем постепенно войти в курс дела.

— Может быть, мама сможет порекомендовать кого-то, — сказала Кэролайн. — Например, лорда Леври или лорда Волчера. Кого-то, кто поможет тебе разобраться во всей этой процедуре. Я знаю, что тебе не по себе от того, что уже в ближайшее время ты должен будешь занять место отца в парламенте.

Джеймс покачал головой, все еще глядя на письмо в руке, — сестра хорошо его знала.

— Давай не будем тревожить маму. Я напишу лорду Леври напрямую и посмотрю, что из этого выйдет. — Джеймс аккуратно сложил письмо вчетверо. — Итак, как наша пациентка?

— Намного лучше, — хором ответили Кэролайн и Брэнт, когда вошли в гостиную.

— Если не считать периодических головных болей, полагаю, она полностью поправилась, — продолжил Брэнт. — Чего не скажешь о ее памяти. — Он неловко присел на стул.

— Мне кажется, память не вернется к Бет без какого-то стимула, — сказал Джеймс с глубоким вздохом. — Нам нужно найти этот стимул. Кроме того, поскольку никто не приехал, чтобы опознать ее, мы сами должны разыскать ее родных. А пока мы занимаемся поисками, миссис Фогель подумает, чем Бет может заняться в нашей усадьбе.

— Джеймс, мы должны непременно предложить ей место в нашей семье, пока нам не удастся узнать о ее прошлом. Я уверена, что она — дочь дворянина. — Кэролайн пустила в ход свою самую обворожительную улыбку, которую использовала, пытаясь добиться своего. — Поговори с ней, и ты поймешь, что я имею в виду.

— Я говорил с ней много раз. — Джеймс не хотел признавать того, что точно знал: его сестра права. — У Бет благородное поведение, речь и манеры хорошо образованной молодой леди. Это чрезвычайно усложняет ситуацию. Она ехала совсем одна в пассажирском экипаже, в грязном, рваном платье. И это обстоятельство казалось Джеймсу весьма загадочным.

— Я пришлю к тебе Бет сегодня днем, — продолжала настаивать Кэролайн, — чтобы ты смог сам все понять.

Джеймс кивнул, отвернувшись к камину.

— Добро пожаловать. Проходите. — Джеймс встал и указал жестом в сторону кресла у стола. Он пытался казаться небрежным, но в сложившихся обстоятельствах это было трудно сделать. Усмехнувшись про себя, он узнал платье, что было на Бет. Оно принадлежало Кэролайн, на нем были видны брызги от краски, но, тем не менее, смотрелось оно вполне элегантно и было к лицу его новой владелице.

Бет грациозно скользнула по комнате и слегка наклонила голову, прежде чем сесть.

Джеймс некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Он никак не мог вспомнить, о чем именно собирался поговорить с девушкой.

— Ах, да, Бет. Мы должны решить, что будем делать дальше. — Он на мгновение замолчал, наблюдая, как Бет облизнула губы. — Мы думали, что ваши родственники к этому времени уже объявятся, — продолжил он. — В почтовой гостинице их направили бы к нам. Но, поскольку никто не приехал, мы сами должны начать поиски.

— Конечно. Спасибо, лорд Эллерби, за то, что приняли меня при таких необычных обстоятельствах. — Последовавшая за этими словами тишина была довольно неловкой. Джеймс встал и взволнованно прошелся по комнате.

— Это было самое меньшее, что мы могли сделать, — наконец сказал он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Удалось ли вам что-нибудь вспомнить?

Джеймс замер, ожидая ответа. Он надеялся, что она сможет что-то предложить: новое воспоминание, какое-то ощущение из прошлого, место, где она бывала в детстве.

Бет опустила глаза и вздохнула:

— Боюсь, что нет.

Джеймс нерешительно пожал плечами.

— Не переживайте, — сказал он. — Мы не бросим вас в беде, а пока выясняем все обстоятельства, вы будете жить здесь как член нашей семьи.

— Я ценю ваше предложение, но предпочла бы остаться в крыле для прислуги. Мне не нравится идея выдавать себя за благородную даму, чтобы потом выяснилось, что я — дочь мусорщика.

Джеймс рассмеялся, но затем понял, что Бет говорит серьезно. Ему пришлось усмирить свое веселье.

— Это маловероятно, но я уважаю ваши пожелания. Если вы так настаиваете, то можете оставаться в крыле для прислуги.

— Прекрасно. Миссис Фогель найдет для меня занятие. Я не буду сидеть сложа руки, — сказала она, словно стараясь убедить Джеймса в своей полезности. — Спасибо, лорд Эллерби. — Бет подняла голову и снова удивила Джеймса.

Выражение лица Бет не было смущенным или обеспокоенным. Джеймс назвал бы его, скорее, решительным. Это был замечательный ответ, смелый и впечатляющий.

— Думаю, я поеду в Эллингем, — сказал он небрежно. — Один из ваших попутчиков говорил, что вы сели у «Плюща». Возможно, мы мало что знаем, но нам известно, где началось ваше путешествие.

Это утверждение прозвучало неубедительно, потому что, по правде говоря, они не знали ничего.

Джеймс Эллерби сидел в «Плюще», устроившись в самом углу и потягивая пиво. Несмотря на внешнее спокойствие, он находился здесь не для того, чтобы отдыхать. Нервы Джеймса были напряжены, он был расстроен и хотел получить ответы на мучащие его вопросы.

Молодой лорд Эллерби прибыл вовремя, но вот экипаж запаздывал. Так что ему пришлось ждать.

Наконец звуки трясущихся поводьев, стук конских копыт и грохот колес заставили головы ожидающих повернуться к двери. Путешественники поднялись, собираясь занять места в экипаже.

Тут в дверях показался силуэт человека.

— Еду в Эксетер, отправление в десять! — крикнул он, затем посторонился, чтобы дать пройти новым пассажирам, пока сам пропустит стаканчик. Осушив его одним глотком, он потянулся к следующей порции, но заметил, что трактирщик указывает ему на Джеймса.

Мужчина был высоким и нескладным, с каштановыми волосами и длинными усами.

— Могу ли я помочь вам, сэр? — Он попытался улыбнуться, обнажив щербатый рот.

Джеймс сел обратно на свое место. Это был не тот человек.

— На самом деле мне нужно поговорить с водителем экипажа «Лондон — Эксетер», что управлял им две недели назад. — Джеймс попытался скрыть раздражение в голосе, но это получилось у него не очень хорошо.

— Так это я.

— Нет-нет. Я разговаривал с ним, когда произошел несчастный случай на мосту через Торрин. Мне нужно спросить его об одном из его пассажиров.

— О нет, сэр, не было никакого несчастного случая у Торрин. Я потерял колесо рядом с Эллингемом. Понадобилось четыре часа, чтобы починить.

Джеймс нахмурился еще сильнее.

— В котором часу вы проезжали Уэлфорд Миллз?

— Ну, не знаю точно, сэр. Но были уже сумерки. Было совсем темно, когда я доехал до Эксетера.

Потерев лицо, Джеймс раздраженно вздохнул.

— Вы знаете водителя с черными с проседью волосами и с оспинами на лице? У него еще такое коренастое телосложение.

— Нет, сэр, не знаю.

Джеймс пробормотал едва внятное «спасибо» и направился к двери.

Бо´льшую часть пути обратно в Хардвик Джеймс пребывал в состоянии крайнего недовольства.

Разочарование поглощало все его мысли. Те факты, что у них были, на самом деле оказались ложными. Водитель экипажа Бет солгал. Это была не почтовая повозка из Лондона. Сундук не принадлежал Бет. Даже ее имя… наверное, это было не ее имя.

Джеймс почувствовал, как его серый жеребец свернул в сторону. Он оказался уже на тропинке к усадьбе Хардвик. Арочный мост через Торрин находился чуть дальше. Направив Тетли обратно к дороге, Джеймс подъехал ближе к месту происшествия. Дождь смягчил — и уже почти уничтожил — глубокие борозды от колес кареты.

Выбравшись из седла, Джеймс повесил поводья на парапет моста. Он соскользнул по мягкой земле к самому краю берега и присел на корточки у кромки воды. Он всматривался в мягко плещущуюся воду, ища ответы и зная, что не найдет их.

Какой-то предмет на мелководье бросился ему в глаза. Он полез в воду, вытянув из нее нечто бесформенное.

Что-то грязное, закрученное в спираль. Веревка. Просто веревка, оторванная и теперь бесполезная.

Он бросил ее обратно в воду, но в этот момент его взгляд поймал какой-то отблеск. Окунув руки еще глубже, Джеймс вытащил почерневшую серебряную пуговицу. Скорее всего, она лежала в грязи уже тысячу лет и оказалась теперь на поверхности только потому, что в результате происшествия берег был изрядно перепахан колесами экипажа. Лорд Эллерби сунул потускневший предмет в карман жилета, чтобы потом рассмотреть его внимательнее.

Когда слуга забрал Тетли, чтобы отвести его в конюшню, навстречу Джеймсу бросился курчавый ретривер Джек, приветствуя хозяина с большим энтузиазмом, — он подпрыгивал и радовался с таким пылом, что Джеймсу пришлось отступить назад. В этот момент он наткнулся на кого-то, стоящего на коленях около последнего стойла. Оба от неожиданности едва не свалились в кучу сена.

— Лорд Эллерби? — Бет кинулась открывать ворота. Смутившись, Джеймс протянул руку, чтобы помочь ей подняться.

— Примите мои извинения, Бет. Я не видел вас.

Она убрала с лица выбившуюся прядь.

— У меня это вообще хорошо получается — оказываться в неправильном месте в неподходящее время. — Поймав его взгляд, она быстро продолжила: — Я слышала, что вы сегодня собирались в Эллингем. Вы были в «Плюще»?

Напряженное выражение придало лицу Бет почти болезненный вид.

— Боюсь, никаких новостей, Бет. — Он хотел бы сначала обсудить появление в этой истории лжекучера с Кэролайн.

На переносице между красивыми карими глазами Бет пролегла глубокая морщинка, а затем девушка будто уже по привычке опустила уголки рта вниз. Джеймс тяжело дышал через нос, он едва сдерживал себя, чтобы не начать громко вздыхать от бессилия и жалости к ней.

К счастью, наличие шести пухлых щенков позади Бет можно было использовать как отвлекающий маневр. Джеймс улыбнулся:

— Так вот что привлекло вас здесь.

Он наклонился и заглянул внутрь набитого сеном стойла, затем поднял одно из извивающихся щенячьих тел и приложил его к своей груди. Джек перепрыгнул через доску, которая отделяла их от несметного количества лошадиных копыт, и наткнулся на неистово радостное приветствие кудрявых щенков и Эмбер, их матери.

— Да, это так. Они кажутся мне маленькими комочками любопытства, желающими исследовать этот мир. Вот сейчас играются от души, но в следующий момент могут просто крепко уснуть и ни о чем не беспокоиться. — Она показала на одного щенка, более крупного, чем остальные, дремавшего в углу и совершенно не обращавшего внимания на возню и толкание своих братьев и сестер. Бет снова присела и положила щенка на колени. — Этот — мой любимый.

Щенок абсолютно ничем не отличался от остальных. Джеймс рассмеялся и опустился на корточки рядом с ней.

— Как вы можете так говорить? Они все похожи друг на друга.

Бет усмехнулась:

— Но это действительно легко определить. Она всегда приветствует меня самой первой. Она почти самая высокая и самая худенькая.

Джеймс хмыкнул:

— Другими словами, вы никак их не различаете, просто угадываете.

— Конечно, я могу ее отличить. — Бет с заговорщическим видом посмотрела направо, затем налево, понизила голос до шепота и повторила свои слова, как будто раскрывала ему какой-то секрет: — Конечно, я ее отличаю.

Она подняла правую переднюю лапу извивающегося щенка. Среди всех остальных выделялся один белый коготь.

Джеймс улыбнулся. Он встретился с Бет глазами и не смог сразу отвести взгляд, хотя сделал это не намеренно. Так прошло несколько мгновений. Только когда щенок попытался лизнуть Бет в подбородок, они одновременно вышли из охватившего их оцепенения. Чувствуя удивление и неловкость, Джеймс осознал, что его поведение было неподобающим.

— Я рад, что вы получаете удовольствие от общения с ретриверами, Бет. — Он опустил свой извивающийся сверток обратно в солому, поднялся и отряхнул отпечатки собачьих лап. — Хорошего дня.

Джеймс позвал Джека и покинул Бет, которая все еще сидела на коленях в соломе.

Внутренне дрожа от нетерпения, Кэролайн сидела на краю удобного кресла с видом абсолютного спокойствия. На самом же деле она была готова в любой момент наброситься на брата. Она знала, что как только Джеймс переоденется, он проследует именно через этот холл в библиотеку, чтобы насладиться теплом камина. И как раз здесь она намеревалась серьезно поговорить с ним.

Кэролайн решила, что ни один из них не сядет обедать, пока Джеймс не согласится с тем, что Бет стоит перебраться в хозяйское крыло. Манеры, речь, таланты Бет и ее умение держаться — все указывало на то, что ей не место в комнате для слуг. А теперь, после случая в саду, сомнений не оставалось. Джеймс просто обязан был ее выслушать.

Стараясь подобрать правильные аргументы для предстоящего разговора, Кэролайн не услышала, как открылась дверь.

— Наслаждаешься хорошей историей? — Джеймс посмотрел на закрытую книгу, лежавшую у нее на коленях. Он расположился в кресле напротив.

— О, Джеймс! Больше так никогда не подкрадывайся ко мне. Ты напугал меня до смерти.

— В самом деле? Хорошо, в следующий раз попрошу Роберта объявить о моем приближении.

— Очень смешно. — Недовольно поведя плечами, Кэролайн перешла сразу к сути вопроса, так ее беспокоившего: — Джеймс, я должна поговорить с тобой о Бет.

— Конечно, Кэролайн.

— Сегодня днем я рисовала в саду. Крокусы и тюльпаны расцвели, кстати. И хотя ты знаешь, как я обожаю цветы, именно сегодня я почувствовала вдохновение написать пейзаж.

Джеймс моргнул, затем наклонил голову, словно желая повнимательнее вникнуть в то, что говорила сестра.

— Это замечательно. Но при чем здесь Бет?

— И вот я почувствовала, что рисую что-то новое, что-то другое. Я хотела изобразить висту [1]. Все началось просто отлично.

— Так, мы все еще разговариваем о живописи. — Джеймс вопросительно поднял бровь, безмолвно повторив свой вопрос о том, какое отношение к этому имеет Бет.

— Но потом я решила изобразить листья на деревьях, — продолжала Кэролайн как ни в чем не бывало. — И у меня никак не получалось. Бет стояла в это время у одного из окон второго этажа и слышала мои разочарованные возгласы.

Кэролайн откинулась на спинку стула и вскинула подбородок, словно заранее готовясь отразить нападки брата.

— Она спустилась помочь мне. Джеймс, менее чем за четверть часа она показала мне три способа создать эффект покрытых листьями деревьев, не прорисовывая при этом каждый листик, что я пыталась сделать с самого начала. Первый способ заключается в том, что нужно взять веерную кисть и окунуть ее не в один, а в три цвета…

— Я уверен, Кэролайн, что ты рассказываешь мне это все не для того, чтобы научить меня рисовать листья.

— Нет, конечно, нет, Джеймс. Я просто хотела еще раз объяснить тебе, почему я так уверена… — Она взволнованно перевела дыхание, что шло вразрез с ее последним утверждением. — Хочу уверить тебя, что Бет — дочь дворянина. Я почти уверена. То, что мы не знаем, кто именно ее отец, не должно помешать нам обеспечить ей достойное пребывание у нас до тех пор, пока родственники не разыщут ее. Я хотела бы попросить ее стать моей компаньонкой [2].

— Она стала бы желанным пополнением нашего маленького клана.

Кэролайн рассмеялась и расслабленно откинулась в своем кресле:

— То есть ты согласен с тем, что ее место не среди слуг, а в хозяйском крыле, правда ведь?

— Да. Остаться в крыле для слуг было желанием Бет, а не моим, — признался Джеймс. — Но могу сказать, что ты пришла к этому выводу сама. Ты думала над этим, собирала сведения и все такое. Я не намеревался перехватывать у тебя инициативу.

— Ты жесток. — Кэролайн бросила в него книгой, впрочем, без особого раздражения, скорее, в шутку.

Джеймс ловко поймал и положил несчастный роман на стол между ними. Он тяжело и устало вздохнул:

— В этой аварии все сложнее, чем кажется на первый взгляд, Кэролайн.

— Что ты имеешь в виду?

— Бет ехала не в лондонском экипаже.

Кэролайн снова подалась вперед, внимательно слушая рассказ Джеймса о визите в Эллингем.

— В Эксетере ее никто не ждал, — сказал он, — потому что она ехала совсем не туда.

— Но куда же тогда?

— В этом и проблема, Кэролайн. Я сейчас понимаю еще меньше, чем раньше.

— Но, Джеймс, ты говорил, что один из тех мужчин, что сопровождали Бет, упомянул «Плющ».

— Да, так сказал один из пассажиров в том экипаже. Теперь я знаю, что он лгал. Если это была не почтовая карета, то, значит, она была взята напрокат. Но я уже начинаю думать, что в этой истории ничего не стоит предполагать. Здесь легко ошибиться, Кэролайн.

— Мы расскажем об этом Бет?

— Наверное, нет. Это, мягко говоря, расстроит ее.

— Мы могли бы спросить доктора Брэнта, что он думает. Я пошлю ему записку, приглашу поужинать с нами завтра. — Кэролайн встала, рассеянно кивнула Джеймсу и быстро вышла в холл. Она хотела поговорить с Бет перед обедом.

Кэролайн поспешно шла, вернее, почти бежала, по малому холлу в крыло для прислуги. Вероятно, было бы правильнее попросить одну из горничных позвать Бет, но Кэролайн была слишком взволнована, чтобы ждать. К счастью, Бет уже спускалась, когда Кэролайн подошла к черной лестнице.

— Бет, могу я поговорить с тобой? — спросила Кэролайн. Девушка уставилась на нее широко раскрытыми глазами, словно ожидая плохих новостей.

Вид у нее был крайне несчастный.

Кэролайн показала рукой в сторону передней части дома и жестом позвала Бет с собой. Зайдя в наполненную мягким светом комнату, Кэролайн хлопнула дверью сильнее, чем хотела: в предвкушении важного разговора ее движения сделались вдруг неловкими. Она подскочила к дивану, уселась на кремовую парчовую обивку и повернулась к собеседнице с радостной улыбкой. Похлопав по подушке рядом с собой, она пригласила Бет присесть с ней.

Преисполненная недоверия и опаски Бет сидела неподвижно, ей явно было не по себе.

Кэролайн подалась вперед, улыбаясь собеседнице:

— Тебе не место в крыле для прислуги, Бет. Твои манеры, утонченность и очевидное наличие образования говорят сами за себя. Если бы матушка была здесь, я уверена, она настояла бы на том, чтобы ты переехала в хозяйское крыло. — Кэролайн не упомянула о собственном желании Бет находиться среди слуг и проигнорировала нахмурившееся и смущенное выражение ее лица. — С тех пор как матушка уехала месяц назад или около того, — сказала Кэролайн, направляя разговор в более безопасное русло, — мальчишки полностью захватили Хардвик… Их выходки стали почти невыносимы. — она покачала головой, вспоминая Уолтера.

Любовь ее матери к разного рода драмам была полностью реализована в младшем сыне. Потеря сдерживающего твердого отцовского контроля принесла свои плоды, а продолжительный визит матушки к тете Беатрис не помог никому, кроме нее самой. Кэролайн нахмурилась, заставляя себя вернуться мыслями к проблеме, которая волновала ее в данный момент:

— Сложилось так, что сейчас в округе осталось совсем мало дам благородного происхождения. А как было бы замечательно снова вести разговоры о музыке и книгах, рисовать, смеяться или просто поддерживать с кем-нибудь непринужденную беседу. Так вот, я пытаюсь сказать следующее: смогу ли я убедить тебя стать моей компаньонкой?

Бет собралась было что-то ответить, но лишь еще ниже опустила голову.

— Я знаю, что потеря памяти — это большое испытание для тебя. Но когда — и я говорю именно «когда», потому что искренне верю в то, что такой день настанет, — твои воспоминания вернутся, тогда я просто стану называть тебя другим, твоим настоящим, именем. А пока я хотела бы думать, что всегда смогу называть тебя своим другом.

Бет едва слышно вздохнула, выражение ее лица уже не было таким настороженным, она была, скорее, удручена.

— Я очень благодарна вам, мисс Эллерби…

— Зови меня Кэролайн.

— Я очень благодарна, мисс Эллерби, но вы оказываете мне слишком много чести. Существует множество причин, по которым… по которым может сложиться обманчивое впечатление, что я благородного происхождения.

— Да? В самом деле?

— Я могу оказаться вовсе не той, кем кажусь. Может, я ослушалась воли родителей и сбежала из дома… или могу оказаться опозоренной гувернанткой.

Кэролайн фыркнула самым неподобающим леди образом:

— Может быть, мы не будем перечислять все возможные ситуации — для этого понадобится очень много времени. Достаточно того, что, я уверена в том, что мы неплохо поладим независимо от твоих обстоятельств. Так что ты скажешь?

Глубоко вздохнув, почти задохнувшись, Бет пристально смотрела на Кэролайн:

— Лорд Эллерби знает о вашем предложении?

— Да, Бет. Он не только знает, но и всячески его поддерживает.

Часы на каминной полке громко зазвенели, а затем стало совсем тихо, и раздался негромкий стук в дверь.

— Минуту, пожалуйста, — отозвалась Кэролайн, не сводя глаз с Бет. — Так что ты думаешь по этому поводу?

— Я чувствую себя какой-то обманщицей, недостойной вашего общества. — Но затем она улыбнулась: — Однако вы, кажется, не сомневаетесь в правильности принятого решения…

— Верно, нисколько не сомневаюсь.

Бет негромко засмеялась. Кэролайн впервые услышала смех Бет и улыбнулась:

— Это означает «да»?

— Да, спасибо. Я приму это щедрое предложение: стану вашей компаньонкой.

Кэролайн вскочила на ноги и притянула к себе Бет.

— Замечательно. Мы прекрасно будем проводить время вместе. — Она порывисто обняла свою новую компаньонку, не обращая внимания на то, что чуть не задушила ту своими объятьями. — Войдите, — крикнула Кэролайн, обернувшись к двери.

Это была миссис Фогель.

— Ужин готов, мисс Эллерби. А вещи мисс Бет перенесены в зеленую комнату.

Кэролайн виновато посмотрела на Бет.

— Я была совершенно уверена, что смогу убедить тебя.

Бет снова засмеялась.

— Видимо, ты оказалась права.

Кэролайн повернулась к миссис Фогель, отметив, что, хотя экономка сохраняла непроницаемое выражение лица, тон ее был, скорее, одобрительным.

— Дейзи помогла вам определить, какие именно вещи принадлежали Бет? — спросила Кэролайн.

— Нет, мисс Эллерби, она еще не вернулась с выходного. Но и так все было понятно, собирать особо нечего. — Экономка посмотрела в сторону Бет и улыбнулась: — Я уверена, что мисс Бет сообщит нам, если мы в чем-то ошиблись.

— Спасибо, надеюсь, что она так и сделает. — Кэролайн снова взглянула на часы и вздохнула: — О, наши мужчины совсем, наверное, проголодались. Миссис Фогель, не могли бы вы показать мисс Бет зеленую комнату и принести ей туда обед? — Она сжала руку Бет. — Так ты немного привыкнешь к новой обстановке. Не стоит спешить; уже завтра ты сможешь к нам присоединиться.

Кэролайн энергично кивнула и вышла из комнаты.

Бет снова опустилась на кушетку и не мигая смотрела на ковер в течение нескольких минут.

— С вами все в порядке, моя дорогая?

Бет подняла голову и засмеялась.

— Да, конечно, я в порядке, просто удивлена. Я не могла и представить себе такого поворота событий.

— Ну, дорогая, разве что ты одна. Всем нам и так было понятно, что тебе не место среди слуг. Не то чтобы мы виним в этом мисс Кэролайн или лорда Эллерби, но замарашку не спрячешь за истинной леди.

Бет встала, улыбнулась и покачала головой:

— Наверное, вы хотели сказать: «Истинную леди не спрячешь за замарашкой»?

— Просто я хочу сказать, что вам не спрятать благородное происхождение под грязным платьем. И уж если мы заговорили об этом… — Тут миссис Фогель приблизилась к Бет и стала развязывать ее передник; он был порядком изношенный: тусклого цвета и совсем не держал форму — это был запасной, который нашли среди хранившегося про запас тряпья. — Вам он больше не понадобится, — сказала она. — А сейчас я провожу вас по главной лестнице, чтобы утром вы смогли найти дорогу. — Миссис Фогель расправила плечи и вышла из комнаты.

Через пару мгновений из коридора послышался бесстрастный голос экономки:

— Мисс Бет, вы не хотели бы присоединиться ко мне?

Бет, словно очнувшись, торопливо вышла за дверь. Она оказалась в элегантном главном холле, отделанном белой плиткой. Из-за закрытой двери столовой доносились приглушенные голоса и приятное позвякивание столовых приборов.

Завтра Бет присоединится к ним.

Интересно, что почувствует лорд Эллерби, когда за завтраком увидит новое лицо напротив себя? Станет ли ему не по себе? Или, что еще хуже, он подумает, что она обернула ситуацию в свою пользу — использовала Кэролайн для своих собственных целей? Конечно, Бет может сказать что-то в свое оправдание, но… кажется, в этой ситуации будет лучше промолчать.

Да, она просто будет держаться так незаметно, насколько это возможно. До тех пор пока не узнает, кто она и откуда, лучше стараться обращать на себя как можно меньше внимания, особенно внимания любезного молодого лорда.

Джеймс поднял голову и увидел, что Кэролайн вошла в столовую одна.

— Гостья избегает нашей компании?

— Вряд ли это так, Джеймс. — Кэролайн посмотрела на стол из розового дерева, покрытый льняной скатертью. Серебряные канделябры освещали пустующее место Уолтера. — Кстати, а где Уолтер?

Как будто ожидая команды, тот вошел в комнату нарочито важной походкой — в ней чувствовалась едва скрываемая напускная величавость с претензией на военную выправку.

— С тобой все в порядке, дорогой брат? — спросил Джеймс. — Ты, кажется, хромаешь.

Желая продемонстрировать надменную сдержанность, Уолтер так высоко вздернул подбородок, что почти промахнулся мимо кресла и чуть не упал. Ему с трудом удалось удержать равновесие. Мальчишка наконец уселся и изобразил на лице полное безразличие.

— Генри и его семья изъявили желание видеть меня у себя завтра, — сказал Уолтер. — Они пригласили отобедать с ними в Ризли Холле. И я хотел бы пойти туда. Нет, мне просто необходимо пойти. Я был на побегушках у Бет две недели, целые две недели. Этим я заслужил искупление.

Кэролайн хмурилась, глядя в свою тарелку, поджав губы, как будто бульон неожиданно стал кислым.

Уолтер продолжал болтать без умолку, во всех подробностях описывая путешествие по Вест-Индии, рассуждая об удивительных гигантских пауках и кофейных плантациях. Все истории ему, без сомнения, рассказал Генри, а тому — в свою очередь, его дядюшка, только что вернувшийся оттуда.

В конце концов поток болтовни Уолтера иссяк. Теперь Кэролайн получила возможность вставить свое слово. Вздохнув, она произнесла:

— Хорошо, можешь пойти. Но экипаж тебе брать запрещено.

Уолтер в знак протеста издал что-то похожее на ворчание. Однако, когда Джеймс поднялся в своем кресле, Уолтер быстро согласился с выдвинутым ему условием:

— Спасибо, Кэролайн. Я и не собирался ехать по основным дорогам. Я создан для более диких, свободных троп.

Добившись своего, Уолтер встал и вышел из комнаты совершенно нормальной походкой, оставив в недоумении брата и сестру, которые, по-видимому, ожидали продолжения представления.

Бет мерила шагами свою новую обитель. Зеленая комната произвела на девушку ошеломляющее впечатление. Довольно большая, с высоким потолком, обставленная солидной мебелью с яркой обивкой, спальня отличалась почти пугающим великолепием. Стены покрывали обои с изображением плюща и лиловых клематисов. Два огромных угловых окна с темно-зелеными шторами открывали роскошный вид на парк и сады. У противоположной стены стояла кровать с балдахином и сочетающимися по цветовой гамме покрывалом и драпировками. Вся обстановка была выдержана в классическом стиле и производила впечатление сдержанной элегантности.

В шкафу из красного дерева висело поношенное платье Кэролайн. Оно выглядело убогим и неуместным, так же чувствовала себя и Бет. Она захлопнула дверцу, не выдержав жалкого зрелища.

Хотя в комнате было тепло и уютно, Бет не находила себе места. Она едва прикоснулась к обеду, который ей принесла миссис Фогель. Поднос с почти нетронутой едой стоял на столе, ожидая возвращения на кухню.

На первый взгляд такое стремительное продвижение по социальной лестнице могло показаться удачей. Предвкушение того, как она будет проводить время в компании Кэролайн: вести беседы, рисовать, помогать в благотворительных делах и планировать меню, — было приятным. Но вот теперь, когда она наконец осталась одна, девушка чувствовала себя не в своей тарелке, сбитой с толку и растерянной.

Бет все же перестала метаться по комнате и остановилась у окна. Солнце только что село, и небо окрасилось в нежно-розовый цвет. Девушка тревожно задышала. На подсвеченном фоне заката она увидела качающиеся силуэты птиц, сбившихся в стаю. Не колибри. Нет, не колибри. Ласточки, изящные и гибкие.

В их плавном полете не было ничего, что могло бы напомнить Бет о ее ночных кошмарах, но страх все же нашел ее. Колени девушки задрожали, дыхание участилось. В голове остался один только звук — шорох крыльев колибри. Она хотела отвести взгляд, но не могла и завороженно смотрела в окно.

К счастью, в этот момент ее отвлек стук в дверь. Она с облегчением вздохнула и сказала:

— Входите.

— Прекрасный вид на сады, не правда ли? — спросила Кэролайн, подойдя к Бет, стоявшей у окна.

Бет кивнула, продолжая наблюдать за птицами, парившими на фоне вечернего неба.

— Нам нужно обсудить кое-что важное, — сказала Кэролайн через мгновение. — Я обнаружила, что твой гардероб несколько старомоден. — Она выразительно повела бровями.

Бет усмехнулась:

— Но это же твое платье.

— Так и есть, — кивнула Кэролайн с улыбкой. — В этом-то и дело. Я никогда не гналась за модой, как сказал бы Уолтер. Нет, так не пойдет. Нам придется посетить Милли Кутюр, это хозяйка магазина платьев в Уэлфорд Миллз. Боюсь, что наряды там, скорее, деревенские, — вздохнула Кэролайн, — но начнем хотя бы с этого.

Бет, как и любая девушка, любила красивые наряды, но расходы на них не входили в ее планы.

— Мне не нужно ничего нового.

Кэролайн проигнорировала ее протест:

— С тоской и унынием нужно покончить. Тебе просто необходимы новые наряды. Ты же не хочешь выглядеть как оборванка. — в ее улыбке было и озорство, и нотка юмора, и удовольствие от предвкушения. — Чепчики, перчатки, корсеты, юбки… Ах, да, и еще это будет отличная поездка!

Вздохнув про себя, Бет задумалась, чем она сможет отплатить за эту щедрость.

Пока она жалась к ящику на полу, вокруг нее повисло гнетущее молчание. В комнате было темно и пахло грязью и гниением. Что-то ждало ее в этой темной тишине, ждало и угрожало ей.

Она почувствовала нежное прикосновение пера к щеке и шелест быстрых крыльев. Она дернулась, тошнота подкатила к горлу. Сидя на полу, забившись в самый угол, она стала судорожно махать руками. Прикосновение перьев прекратилось, шорох крыльев — тоже. Теперь только ее собственное прерывистое дыхание нарушало тишину.

Прошло какое-то время — много или мало, она не знала. Она увидела тусклое свечение, исходившее из маленькой щели в стене высоко над ее головой. В его безжизненном луче были видны тени от высоко и ненадежно сложенных ящиков и бочек.

К ней приблизились какие-то силуэты. Из-за их непрерывного движения эти мрачные фигуры казались ей размытыми в воздухе.

Ее рывком подняли с пола, оттащили обратно к ящику и заставили сесть. Они держали ее голову так, чтобы она могла видеть фигуру, освещенную лучом света.

В этой маленькой комнате не раздавалось ни одного враждебного звука. Было очень тихо, словно она внезапно и необъяснимо оглохла. Но она оставалась зрячей, и то немногое, что она могла увидеть, было ужасающим. Рука потянулась вперед, к ней. Она увидела зажатый в руке кинжал. Его рукоять из темного дерева была плавно изогнута в форме птицы колибри. Его длинное лезвие было острым как бритва. Эта птичка только что попила — в доказательство этому капли из ее клюва падали на пол, где медленно, но неуклонно росла лужа. Лужа крови.

Ее крови.

С криком Бет проснулась.

Джеймс пробудился в испуге. Он сел на кровати, пытаясь понять, что произошло. Ему послышался плач или крик? Скрипы и вздохи были часто слышны в доме. Вроде ничего не предвещало беды, но все же его сердце тревожно билось.

Соскочив с кровати, Джеймс нашел халат и тапочки, зажег свечу и неслышно открыл дверь спальни. В коридоре все было в порядке. Он посмотрел на главную лестницу, затем обернулся в противоположном направлении. Приблизившись к комнате Бет, он услышал какое-то движение и тихий звук… Рыдание?

Осторожно постучав в дверь, Джеймс приоткрыл ее.

— Бет, с вами все в порядке?

Она что-то приглушенно и невнятно пробормотала.

Чуть приоткрыв дверь, Джеймс увидел, что Бет сидит на кровати, уткнувшись в лежащую на коленях подушку. Плечи девушки заметно подрагивали.

Джеймс взглянул в оба конца коридора, мысленно благодаря Бога за то, что там никого сейчас не было. Репутация девушки была бы разрушена, если бы кто-то увидел, как он стоит у ее двери посреди ночи. Когда он наконец решил, что делать дальше, Бет снова зарыдала, и Джеймс бросился в комнату не задумываясь. Подойдя к кровати, он замедлил шаг, не желая напугать ее, осторожно поднял ее руку со стеганого покрывала и сжал, бормоча какую-то успокаивающую чепуху.

Вскоре в комнате стало так тихо, что можно было услышать лишь звуки ветра за окном, скрип половиц и мебели. Джеймс почувствовал, как Бет глубоко вздохнула, прежде чем оторвать лицо от подушки.

— Спасибо, — сказала она тихим голосом, почти шепотом. — Извините, что побеспокоила вас… снова. Мне так неловко. Разве мы не можем просто притворяться, что ничего не происходит?

Джеймс пододвинул кремовый стул в стиле «чиппендейл» ближе к краю кровати.

— Может быть. Но вы кричали довольно громко, — сказал он. — Ваши кошмары снова вернулись?

Бет издала нервный смешок — он выражал скорее смущение, нежели веселье.

— Они никуда и не уходили. — Она слегка отодвинулась, чувствуя себя неловко. — Со мной все в порядке, — неуверенно сказала она.

— Очевидно, что-то вас беспокоит, и если вы думаете, что я уйду, прежде чем пойму, в чем дело, то вы сильно ошибаетесь. Даже если бы вы смогли заставить меня уйти — а вы не можете, — я бы не уснул. Вы хотите, чтобы я не смог утром открыть глаза? Представьте, какое будет ужасное зрелище!

Губы Бет тронула нерешительная улыбка: вероятно, этим девушка хотела его успокоить, но волнение Джеймса продолжало нарастать.

— Пожалуйста, скажите мне.

Бет вздрогнула и зашептала:

— Мне снится, что я в какой-то дурно пахнущей узкой комнате. В ней полно движущихся, меняющих формы силуэтов, а в центре комнаты — луч света. Я хочу свернуться и стать маленьким шариком. Я хочу исчезнуть и молюсь, прося только об этом.

Бет замолчала и встретилась глазами с Джеймсом.

— Вы боитесь этого света?

— Нет, скорее, того, что я вижу в нем: кинжала в форме колибри. С него капает кровь… — Бет подняла глаза и уставилась в пустоту. — Моя кровь. — Слезы покатились по ее щекам.

Джеймс почувствовал себя совершенно опустошенным, увидев всю глубину ее страха и боли. Он захотел ворваться в этот кошмар, наброситься на обладателя этого кинжала и потребовать отмщения. Вместо этого он наклонился вперед, предлагая ей платок.

— Это всего лишь сон, — сказал он, повторяя ее слова. — Да, ужасный, но тем не менее сон.

— Это может быть больше, чем сон. — Ее глаза снова наполнились слезами.

Джеймс бережно заправил волосы Бет за плечи, желая без слов выразить свое участие и заботу. Тут его взгляд наткнулся на шрам под подбородком девушки.

— Вы думаете, что это воспоминание?

— Это может быть воспоминанием. — Бет старалась говорить как можно спокойнее. Джеймс кивнул, подался назад и встал.

— Я пригласил доктора Брэнта пообедать с нами завтра. Может, у него появятся какие-то идеи на этот счет?

Бет покраснела.

— Я не думаю, что об этом стоит упоминать.

— Что за глупости, он не будет возражать. Он всегда ищет случая произвести на нас впечатление своими знаниями.

Джеймс оставил Бет сидящей на кровати и пристально рассматривающей покрывало. Это было симпатичное одеяло с замысловатым рисунком, но оно едва ли стоило столь пристального изучения. Она была вся в своих мыслях, все еще погруженная в кошмары, и Джеймс не мог винить ее в этом. Если бы ему был известен источник этих ужасных снов, он мог бы развеять ее беспокойство с помощью логики или, по крайней мере, обратиться к Брэнту, который сумел бы найти какое-то медицинское объяснение этому кошмару, то, что смогло бы стереть неустанную печаль в ее глазах.

— Бет! — Уолтер вошел в освещенную утренним светом комнату, приветствуя нового члена их компании в своей обычной манере: с демонстрацией полного отсутствия воспитания. — Вы соизволили вступить в наши ряды?

Бет крепко держала в руках чашку и блюдце, пока Уолтер прыгал вокруг нее. Было уже позднее утро, и завтрак был окончен — блюда остыли, газета прочитана Джеймсом, а Кэролайн не только успела составить меню на день, но и передать его повару. В благоприятной обстановке время пролетело быстро, и они решили задержаться на утренней трапезе, хотя раньше такое редко случалось. Бет как раз встала, чтобы налить свежего чая из чайника, стоявшего на столике.

Уолтер, казалось, не обратил никакого внимания на свою непунктуальность. Сложив в тарелку остатки ветчины и печенья, он выдвинул вдруг остальным обвинение:

— Почему мне не сказали? — Уолтер посмотрел на Джеймса, пытаясь пронзить его взглядом. — Я бы тогда спустился сегодня как можно раньше.

— Нет, ты бы не спустился и все равно опоздал. — Джеймс осторожно сложил «Таймс». Броский заголовок «Палата лордов в возмущении» приглашал к прочтению политических новостей. — Кроме того, прошлым вечером, мне помнится, ты не был настроен на диалог и покинул нас, не дав вставить ни слова в твою проникновенную речь. Так что когда именно мы должны были тебе сообщить, что Бет присоединилась к нам?

Уолтер не обратил внимания на слова брата и уставился на стол.

— Итак, что ты думаешь? — спросила Кэролайн, возвращаясь к теме, которую они обсуждали перед появлением Уолтера.

— Не знаю, умею ли я ездить верхом. Какой смысл заказывать костюм для верховой езды, если я не смогу ездить? — ответила Бет.

— Это решается легко, мы научим тебя.

Бет засмеялась.

— Вы собираетесь решать все мои проблемы?

— Абсолютно все.

Кэролайн улыбнулась и продолжила:

— Итак, как ты можешь догадаться, Джеймс, Бет и меня не будет в течение нескольких часов после завтрака. Не мог бы ты встретить доктора Брэнта, если мы опоздаем? Я говорила, что сегодня утром пришла от него записка с подтверждением визита?

— Да, ты сказала. — Джеймс отодвинул свой стул из-за стола. — Несколько раз. Сегодняшним утром Уолтер поедет со мной в Хавершэм, но мы должны завершить осмотр нового сарая и полей задолго до полудня. Конечно, если его завтрак не затянется. Иначе мы вернемся и вовсе к вечеру.

Уолтер вскинул голову.

— О, черт. Я забыл. Я не смогу остаться здесь с вами, Бет. Меня ждут сегодня вечером на ужин в Ризли. Это будет потрясающе. Вы же, однако, окажетесь вовлеченной в «либеральные беседы». — Тон Уолтера выражал всю глубину его отвращения. — Но не беспокойтесь. Я делаю все правильно. Завтра же все вам расскажу. Каждую деталь.

Бет увидела, что Кэролайн вся съежилась. У нее получилось кивнуть и улыбнуться, однако улыбка вышла несколько вымученной. Бет и Джеймс последовали ее примеру.

— Пожалуйста, извини нас, Уолтер, — сказала Кэролайн. — У нас еще очень много дел.

Все трое вышли в холл вместе, но разошлись у главной лестницы. Женщины направились в кладовую комнату на чердаке, а Джеймс отправился ждать Уолтера в библиотеке.

Мистер Эванс, худой дворецкий с сутулыми плечами и неуверенной походкой, сделал шаг вперед, как только появилась группа людей. Он попросил хозяина уделить ему пару минут.

Ступив на первую ступеньку лестницы, Бет оглянулась и увидела, как мужчины входят в библиотеку. Выражение лица Джеймса было мрачным, но спокойным. Она повернулась, чтобы посмотреть на Кэролайн, пожала плечами, и они продолжили путь на чердак.

Несмотря на то что ей было очень интересно, почему дворецкий вел себя так странно, Бет все же последовала за Кэролайн по лестнице. Поднявшись наверх, Кэролайн указала рукой в направлении черной лестницы, которая вела к чердаку-кладовой. Наконец они остановились в пыльном углу под карнизом крыши.

— Как ты думаешь, что случилось? — спросила Бет. Беспокойство одолевало ее.

Кэролайн смахнула паутину с крышки большого сундука и пожала плечами.

— О, не волнуйся, Бет. Наверное, какая-то мелочь… что-нибудь связанное с поместьем или одним из арендаторов. Если бы это касалось дома, мистер Эванс поговорил бы со мной.

Бет кивнула, пытаясь унять свое непроходящее волнение. Вряд ли желание мистера Эванса поговорить с Джеймсом имело какое-либо отношение к ней, но все же, стараясь прогнать из головы тревожные мысли, она шумно выдохнула и помогла Кэролайн поднять тяжелую крышку сундука. Внутри лежало несколько аккуратно сложенных платьев.

— Мисс Овертон, моя гувернантка, никогда не была расточительной — она не могла себе этого позволить, — но в прошлом году я убедила матушку выделить ей отрез ткани на костюм для верховой езды как раз незадолго до того, как она, мисс Овертон, покинула этот бренный мир. — Кэролайн дотронулась до кружева платья, лежавшего сверху. — Мы все ее очень любили. Собственно, она собиралась остаться в Хардвике. Я искренне жалею, что она поехала тогда в Ноттингем. — Кэролайн на мгновение сжала губы. — Она подхватила брюшной тиф, и больше я ее никогда не видела.

Кэролайн посмотрела на Бет и слабо улыбнулась.

— Я раздала беднякам все, кроме ее любимых платьев, с ними я не смогла расстаться. — Одним движением Кэролайн вытащила из сундука шелковое платье сливового цвета и протянула его Бет. Она приложила лиф к груди и плечам девушки, а затем окинула взглядом нижнюю часть. — Как я и думала. Оно тебе определенно пойдет. Думаю, мисс Овертон порадовалась бы, что ты его носишь.

Бет бережно потрогала великолепную ткань.

— Значит, мы не поедем к портнихе в Уэлфорд Миллз?

— Нет, поедем, — голос Кэролайн звучал теперь приглушенно, потому что она снова наполовину нырнула в сундук. — Отсюда мы возьмем только дневное платье и платье на вечер, но ты будешь носить их недолго — пока не будут готовы новые.

Кэролайн продолжала копаться в сундуке.

— Вот оно! — наконец воскликнула она. Кэролайн выпрямилась и вытащила темно-синюю бархатную «амазонку» из глубин сундука. Она держала ее высоко над головой, но юбка платья все равно доставала до пола. — Да, это был последний наряд, что она сшила. Полагаю, она надевала его всего несколько раз. — Кэролайн печально уставилась на «амазонку».

— Трудно терять кого-то, — сказала Бет, сочувственно сжимая руку Кэролайн, — понимаю. Я потеряла свою мать, когда была совсем маленькая.

Слова прозвучали из уст Бет раньше, чем она поняла, что сказала. Она стояла неподвижно, кажется, очень долго, а затем медленно обернулась и увидела, что Кэролайн с удивлением смотрит на нее.

У Бет словно подкосились ноги. Она с шумом села на соседний сундук, не обращая внимания на грязь и пыль.

— Бет! Ты что-то помнишь?

Прижав пальцы к вискам, Бет стала неистово стучать по ним, словно пыталась заставить мозг работать.

— Кого, когда? — Она нахмурила лоб и зажмурилась, пытаясь заставить себя думать. Но все было бесполезно: закоулки ее сознания все еще находились в тумане. — Нет, — произнесла она, застонав от разочарования.

Кэролайн заставила Бет встать с пыльного сундука.

— Но это же только начало, это уже прорыв. — Она передала «амазонку» в руки Бет и положила сверху еще два платья. — Они придут. Я имею в виду твои воспоминания. Ты будешь думать о чем-то другом — и вуаля: они придут. Лучше пока не концентрируйся на них. Волнение лишь заставит их спрятаться глубже в твое сознание.

Бет кивнула, а затем слабо улыбнулась.

— Очень может быть. — Девушка постаралась взять себя в руки. — Да, очень может быть, — повторила она.

Кэролайн сочувственно сжала ее руку.

— Я очень сожалею о смерти твоей матушки.

Бет снова кивнула, борясь со слезами и с пустыми воспоминаниями.

— Тебе нужно отвлечься. — Кэролайн протянула руку и с грохотом захлопнула крышку сундука.

Звук эхом отозвался в узком коридоре. Бет стала спускаться вслед за Кэролайн к лестнице.

— Поездка в город — это как раз то, что тебе нужно. Я сейчас сбегаю за своей шляпкой и для тебя захвачу тоже, — бросила Кэролайн через плечо. — Пока нас не будет, Дейзи сможет привести в порядок платья мисс Овертон.

Бет улыбнулась, когда Кэролайн ускорила шаг, напевая и почти мчась по лестнице.

Уже был почти полдень, и Бет не удивилась, не увидев никого на этаже, где располагались спальни хозяев. Дейзи нигде не было, и понадобилось несколько минут, чтобы найти одну из других горничных.

— Не знаю, где она, не волнуйтесь, наверное, бездельничает, пока остальные работают, — проворчала Харриет. Потом, вероятно, вспомнив, что Бет была теперь гостем, она резко выпрямилась и стала стирать грязь с передника: — Давайте это мне. Я позабочусь о том, чтобы их вывесили на воздух. — Харриет потянулась вперед, забирая у Бет платья.

Вместо того чтобы вернуться в хозяйское крыло, Бет направилась по черной лестнице в крыло для прислуги. Она хотела убедиться, что все ее вещи перенесены из прежней комнаты.

Та, как всегда, была светлой и чистой, но в ней было немного душно. Бет открыла окно, чтобы ветер и запахи двора смогли разогнать спертый воздух. Окинув взглядом помещение, Бет увидела, что вроде бы ничего не забыто.

Девушка обернулась, увидев фартук Дейзи, свисающий с кровати. За дверью она нашла ее униформу и коричневый плащ. Это показалось ей довольно странным. Разве Дейзи сейчас не должна быть одета в свою униформу? Не ходит же она, в конце концов, голая.

Прыснув, Бет покачала головой. Она волновалась из-за каждой мелочи, постоянно делала из мухи слона и шарахалась от собственной тени. Это уже становилось похоже на паранойю.

Она поговорит с Дейзи вечером. Наверняка этому найдется простое объяснение. Затем Бет заставила себя улыбнуться. Наверное, Дейзи выдали новые платье и фартук. А новая одежда всегда приятнее старой. С этой радостной мыслью Бет спустилась вниз и направилась в переднюю часть дома. Она не хотела заставлять Кэролайн ждать.

Кэролайн и Бет от души наслаждались прогулкой под руку по чудесной нешумной главной улице Вэлфорд Миллз. Беспокойство Бет по поводу встречи с новыми людьми в непривычной обстановке почти мгновенно прошло, когда они повстречали первого знакомого Кэролайн человека.

Не успели они выйти из кареты, как к ним подошла высокая женщина с радушным выражением благородного лица. Из ее уст тут же посыпалось множество неразборчивых слов. Это была миссис Эдит Крэнли, преданная супруга священника. По словам Кэролайн, она была дружелюбной и очень милой, знала, когда нужно что-либо сказать, когда — помолчать, а когда — не задавать никаких вопросов.

Кэролайн, очевидно, знакомая со смесью ее йоркширского носового произношения, с энтузиазмом поприветствовала женщину:

— Рада вас видеть, миссис Крэнли. Должна вам сказать, проповедь преподобного Крэнли в минувшее воскресенье была просто великолепна.

Это сочетание доброжелательности новой знакомой и спокойных ответов Кэролайн придало Бет уверенности, в которой она так нуждалась. Бабочки, тревожно порхавшие в животе, исчезли.

— Элизабет, познакомься с миссис Крэнли. Миссис Крэнли, это Элизабет Доббинс.

Бет была удивлена, обнаружив, что у нее теперь появилась и фамилия, и вставила в собственное представление лишь пару слов. Далее последовала непринужденная беседа, в которой речь шла исключительно о Бет. Самой ей не пришлось почти ничего говорить, и это дало ей время освоиться в своей новой роли за воротами усадьбы Хардвик.

Вполне вероятно, что волна слухов о нахождении Бет в поместье уже облетела городок. Мало кто кроме прислуги знал о ее потере памяти, однако необычную поездку в повозке мистера Хейнса наверняка уже обсудили вдоль и поперек. Кэролайн приложила все усилия, чтобы представить Бет как друга семьи. Так что теперь население Вэлфорда знало, в каком направлении следует говорить о новой незнакомке, появившейся в усадьбе Эллерби.

Такой подход возымел успех, и уже после их краткой беседы с миссис Крэнли напротив аптеки и непродолжительного визита в нее в каждом последующем магазине все начали приветствовать Бет с надлежащей вежливостью и называть по имени.

Портниха Милли Кутюр была в восторге от чести, оказанной ей дамами. С большим энтузиазмом они снимали мерки, выбирали фасон и материалы будущих нарядов. Девушки подобрали все, что нужно: от платьев до перчаток и белья. Наконец с чувством хорошо выполненной работы они покинули Милли, которая заверила их, что все будет сделано в течение недели.

Довольно улыбаясь, девушки направились к модистке, чтобы сделать последние покупки. Когда они стояли перед большой витриной, любуясь огромным количеством шляпок, Бет, наконец-то оставшись наедине с Кэролайн, улучила момент, чтобы спросить:

— Почему Доббинс?

Кэролайн пожала плечами.

— Это первое имя, которое пришло мне на ум, когда я поняла, что тебя необходимо будет как-то представить. — Ее улыбка отразилась в стекле витрины. — Изабель Доббинс — моя школьная приятельница. Предполагается, что ты — ее сестра. — Кэролайн вошла в магазин, довольная своими рассуждениями.

Бет осталась снаружи, глядя на свое отражение и примеряя на себя фамилию «Доббинс». Она не укладывалась в голове, словно что-то мешало. Бет внимательно всматривалась в глаза своего зеркального «Я», а затем заметила, что в отражении витрины были не только ее глаза.

Другая пара глаз, пугающе бесплотная, смотрела ей через плечо с неприкрытой враждебностью.

Бет встретилась с этими глазами в отражении, а затем развернулась, чтобы увидеть их в реальности.

За ее спиной никого не было.

По улице спокойно прогуливались пары и бегали уличные мальчишки с грязными лицами. Никто не смотрел на нее ни с интересом, ни с враждебностью. Бет снова посмотрела в стекло витрины. Она моргнула и попыталась понять, что же именно ее ввело в заблуждение. Уже во второй раз она не могла себя заставить отвести глаза.

Внутри магазина царила дружелюбная атмосфера. После получения одобрения от Бет Кэролайн приобрела милую шляпку с высокой тульей, и они вышли на улицу.

По пути домой девушки молчали. Следуя своему решению, Бет не говорила ничего о своих опасениях Кэролайн, словно пытаясь защитить ее от своего чересчур живого воображения.

Все это было какой-то нелепой, смешной мелодрамой чистой воды. Никто за ней не наблюдал. Зачем это кому-то могло понадобиться?

Бет едва не засмеялась над своими странными мыслями, но взглянула на Кэролайн и сдержала это желание. Это стало бы уже похоже на истерику.

Широкая лестница главного зала, покрытая ковром, была идеальным фоном для эффектного выхода к ужину. Кэролайн надела платье мягкого зеленого оттенка, которое выгодно подчеркивало ее белую кожу и темные волосы. Вышитый узор на подоле платья гармонировал с лентой, которой были украшены ее непослушные локоны.

Вечернее платье Бет сливового цвета, приведенное в порядок и отглаженное, смотрелось так же эффектно, как и наряд Кэролайн. Ее волосы были уложены волнами, а плечи — оголены. Она выглядела просто и в то же время элегантно.

Кэролайн была довольна результатом. Ее протеже выглядела замечательно, даже несмотря на поношенную одежду. Она не могла дождаться, чтобы увидеть реакцию Джеймса.

К сожалению, их эффектный вход остался незамеченным. Джеймс и доктор Брэнт ждали в гостиной и были погружены в разговор. Не придав этому большого значения, Кэролайн и Бет сели у камина. Они грациозно опустились на стулья и расправили юбки, ожидая комментариев или комплиментов. Никто опять не отреагировал. Молодые джентльмены были гораздо больше заинтересованы своей беседой.

— О каком ограблении идет речь, Джеймс? — спросила Кэролайн, услышав, о чем они говорят.

— Кто-то совершил взлом, Кэролайн, как я только что объяснил.

— Я не слышала начала разговора, Джеймс. Мы только что пришли.

Несколько запоздало джентльмены поняли, что они уже не одни. Внезапно осознав, что их манеры оставляют желать лучшего, они попытались исправить положение, что выглядело довольно комично, и поспешно поклонились, заговорив одновременно. Восторженная речь Джеймса перебивалась краткими репликами, которые пытался вставить доктор. Но оставалось не совсем ясным, что же заставило Джеймса так внезапно покраснеть и начать метаться по комнате. Он не был склонен к тому, чтобы заливаться краской или нервничать без причины.

Наконец этикет был соблюден, и можно было снова вернуться к обсуждению проблем.

— Так о какой краже вы говорили? — снова спросила Кэролайн.

Джеймс переступил с одной ноги на другую.

— Мальчишка, что чистит обувь, проснулся прошлой ночью, — наконец сказал он, — от звука разбитого стекла в холле в задней части дома. Он сразу бросился в комнату Эванса. Но к тому времени, когда он все рассказал старику, вор уже понял, что его обнаружили. Роберт побежал за ним, но у негодяя было преимущество, ведь он был начеку.

Несмотря на беззаботный тон брата, Кэролайн понимала, что он обеспокоен.

— Почему вор разбил окно в крыле для слуг? Серебро заперто в столовой. Почему?…

— Кэролайн, — прервал ее Джеймс, — это первый вечер Бет в нашей компании. Может быть, мы сможем поговорить об этом позже?

Бет покачала головой и рассмеялась:

— В отличие от вашего окна, я сделана не из стекла и не разобьюсь от таких разговоров. Я потеряла память, но это не значит, что я также потеряла рассудок или способность думать. — Она обернулась к доктору Брэнту, ища поддержки.

— У Бет нет признаков слабоумия, Джеймс.

Нахмурившись, Джеймс кивнул и собрался было что-то добавить. Но, так как слуга объявил, что ужин подан, все рассуждения стоило отложить, пока они не выйдут из-за стола.

Атмосфера гостиной была такой спокойной и благодушной, что Джеймсу не хотелось возобновлять неприятный разговор, начатый перед ужином. Однако слуги очень быстро убрали все со стола, так что довольно скоро представилась возможность продолжить беседу, не опасаясь посторонних ушей. Бет почти сразу вернулась к происшествию, которое они начали обсуждать пару часов назад.

— А раньше в поместье случались ограбления?

В комнате, кажется, все было по-прежнему и в то же время что-то изменилось: чувствовалось, что ее обитатели больше не расслаблены. Их плечи выпрямились, глаза смотрели прямо и настороженно, никто больше не постукивал пальцами по столу. Атмосфера стала напряженной.

— Ну, на самом деле да, такое случалось. — Кэролайн повернулась к Джеймсу, который готов был отрицать любые подобные события в прошлом. — Думаю, что ты был тогда в Оксфорде. Хватит пыхтеть, Джеймс, я знаю, что это не имеет значения, и просто отвечаю на вопрос Бет.

— Верно, но я думаю, что Бет на самом деле спрашивала о том, был ли еще подобный случай, который мог быть связан с сегодняшним нападением. Что такого ценного у нас есть, чтобы так манить людей и пробуждать в них самые темные порывы природы, или что-то в таком духе.

Он повернулся к Бет.

— Верно?

Она засмеялась:

— Да, но только не так пафосно, конечно.

Джеймс расслабленно откинулся на спинку стула.

— Насколько я знаю, местных воришек наша усадьба привлекает больше, чем любая другая. Эвансу показалось, что он узнал одного из мужчин, хотя тот был наполовину скрыт в тени: это Хью Дерридейл. Этим утром мы с Уолтером отправились в дом Дерридейлов, но выяснилось, что Хью больше не в Вэлфорде. Он в Лондоне еще с осени, работает в доках. Миссис Дерридейл посоветовала нам вместо этого присмотреться к Джефу Тэйту. У него такие же рост и волосы.

На какое-то время в комнате стало совсем тихо, были слышны только легкий звон фужеров и шорох ног, которые молодые люди старались пододвинуть ближе к огню.

— Кстати, Джеймс, что ты думаешь о загадочном странствующем экипаже? — спросил Брэнт. Возможно, он понял, что разговор о ночной краже себя исчерпал, или же просто решил сменить тему, во всяком случае, такой скачок его мыслей вызвал интерес Бет.

— Вы имеете в виду мой экипаж? — спросила Бет.

Джеймс поежился, не сводя глаз с пламени в камине. Он надеялся отложить этот разговор.

— Да. Боюсь, ваш экипаж не был, как мы предполагали, рядовым лондонским дилижансом. Я не могу найти ни вашего кучера, ни багажа. Когда произошла авария, один из ваших попутчиков сказал, что вы сели у «Плюща», и теперь мне кажется, что он… ошибся.

— Или солгал. — Бет нахмурилась, ее взгляд был обеспокоенным. — Но почему я ехала одна?

— Возможно, один из джентльменов, который предпочел бы продолжить свое путешествие, нежели заботиться о вашем самочувствии, был вашим сопровождающим. — В тоне Джеймса звучало неприкрытое отвращение.

— О, Джеймс, как ты можешь так говорить? — возразила Кэролайн. — Кто бросит молодую женщину в таких обстоятельствах?

— Было в них что-то подозрительное, дорогая сестра. Я это только позже понял.

— Или придумал, — настаивала Кэролайн.

— И все еще непонятно, куда мог подеваться мой багаж. — Бет рассеянно потягивала свою ратафию.

— Платье, что было на тебе, сшито из качественного материала, — сказала Кэролайн. — Просто было видно, что оно изрядно потрепано.

Брэнт кивнул в сторону Бет.

— Мы пытаемся объяснить вашу ситуацию со своей точки зрения — вот в чем наша ошибка. И должны признать, что вы появились у нас не просто так. Наверняка с вами случилось что-то неприятное. — Брэнт вздохнул, словно не желая продолжать. — Может быть, с вами кто-то жестоко поступил, и вы убежали, например, от отца, дяди, брата или работодателя. Этот список…

— Или супруга, — тихо добавил Джеймс.

— Она слишком молода для этого. Но вы понимаете, о чем я. Ее наряд мог быть просто маскировкой. Ее никто не встречал, потому что никто и не ждал. Ее никто не сопровождал, потому что никто и не знал, куда она ехала. Потеря памяти Бет могла произойти из-за сочетания двух факторов: у нее был стресс из-за того, что ей пришлось остаться совсем одной, и с ней произошел несчастный случай. Это вполне могло повлиять на появление пробелов.

Все сидевшие в комнате вздохнули в унисон. Джеймс не хотел соглашаться с доктором, но тем не менее такая теория была очень правдоподобна.

Наконец Кэролайн заговорила:

— По крайней мере, этим можно хоть как-то объяснить твои кошмары, Бет.

Бет покраснела и устремила пристальный взгляд на огонь:

— Да, вполне может быть. Этим можно объяснить страх, но… как же кинжал? — произнесла она тихо, почти шепотом. — Что он означает?

— Что означает кинжал? — Брэнт нахмурился. — О, вы имеете в виду ваш сон. В снах нет никакого смысла, Бет, это просто сны и все.

Кэролайн подняла брови и наклонила голову. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала.

— Нам нужно разорвать этот порочный круг. Возможно, вам стоит прописать каплю лауданума перед сном. — Брэнт покусал нижнюю губу, заметив, как Бет покачала головой: — Кстати, о сне: я, пожалуй, пойду к себе. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством.

Кэролайн провела его до двери.

Эхо их голосов постепенно стихло, когда они вышли из малого холла и оставили Бет и Джеймса, которые сидели у огня, глубоко погруженные в свои мысли. Сначала тишина была приятной, но по мере того, как она нарастала, каждый из них отчетливо понимал, что не в состоянии ее нарушить. Несколько мгновений до возвращения Кэролайн показались целой вечностью. Она вернулась и едва устроилась на стуле, как дверь гостиной распахнулась.

Без всяких церемоний и, что удивительно, без эффектных выступлений в комнату вошел Уолтер. Он тяжело дышал, в глазах была видна смесь волнения и ужаса.

— В заливе нашли тело, — объявил он.

— Я возвращался дорогой, идущей вдоль берега, — затараторил Уолтер. — Я собирался повернуть у Шеперд-лейн, когда увидел впереди мистера Ходжеса. Он и младший Фостер стояли на обрыве и куда-то показывали. Сначала я не мог разобрать, что они кричали: грохотал гром, поэтому я подъехал поближе, чтобы посмотреть. — Джеймс услышал резкий вдох Кэролайн.

— О, Уолтер, ты же не видел…

— Нет, в самом деле я ничего не мог разглядеть — только белое пятно. Луна светила меньше, чем наполовину, и ее свет не доставал до дна утеса. Ходжес сказал, что это было тело. Только они не могли добраться до него, пока вода не спадет. Они будут ждать всю ночь.

Джеймс с облегчением откинулся на спинку стула.

— Я думаю, что ты здесь не единственный, у кого слишком живое воображение. Мистер Ходжес, скорее всего, перепутал с телом просто кучу белья.

Лицо Уолтера на мгновение омрачилось, но затем снова просветлело:

— Как вы думаете, может быть, это французский шпион?

— Перестань, Уолтер, — Кэролайн покачала головой, — откуда у тебя такие идеи? Джеймс прав: столько суеты, а потом окажется, что это все ерунда. Шпионы не падают просто так в залив Торрин. У них есть дела поважнее. — Она постаралась подавить зевок.

— Это может быть грабитель или осужденный, который сбежал с корабля. Да, может, его перевозили в Австралию, — не унимался Уолтер.

Кэролайн закатила глаза.

— Лучший способ положить конец этим сомнительным рассуждениям — это покинуть вас. Сегодня был длинный день, и я смертельно устала, поэтому отправляюсь спать. — Она встала и пожелала всем спокойной ночи.

Джеймсу не очень хотелось, чтобы этот вечер заканчивался, но он тоже встал, а вслед за ним — и Бет. В молчании они прошли через холл и поднялись по лестнице.

Когда им нужно было расходиться в разные стороны, Джеймс повернулся к Бет. Он хотел сказать что-либо утешительное, способное унять ее беспокойство. Безумные фантазии Уолтера, вероятно, поспособствуют мучительным кошмарам Бет. Но нечто в ее взгляде заставило его оставить свои слова при себе. Он не мог сказать сейчас ничего полезного. Вместо этого он нежно взял ее за руку и поцеловал пальцы. Поклонился Кэролайн и пошел к своей комнате.

Бет несколько секунд смотрела на свою руку, наслаждаясь приятным теплом и покалыванием от прикосновения лорда Эллерби. Неохотно она направилась к себе. Снова подняв глаза, Бет наткнулась на озадаченный взгляд Кэролайн.

Действия лорда Эллерби предполагали какое-то объяснение, но что могла сказать Бет? Да, этот жест с его стороны был ей очень приятен, но она не понимала, что он имел этим в виду. Не понимала, в отличие от его сестры, которая знала его лучше, чем кто бы то ни было. Не сказав ни слова, она улыбнулась и скрылась за углом в направлении своей комнаты.

Впервые с момента своего нахождения в усадьбе Хардвик Бет не снились сны. Этой ночью к ней не приходили ни тени, ни страхи. Возможно, из-за довольно приятного вечера и двух стаканов ратафии. Или, может быть, ее так отвлек приятный жар, который она почувствовала, когда Джеймс наклонился и нежно прикоснулся губами к ее руке?

— Он побывал в колониях, а также на всех островах в Вест-Индии, просто уникальный человек.

Уолтер вызвал искреннее удивление у остальных членов семьи, когда явился на завтрак. Он сидел рядом с Бет и, наклонившись к ней, как и обещал, продолжал свой рассказ о вечере, проведенном в Ризли.

Все его внимание было посвящено брату миссис Томпсон, и, соответственно, говорил он только о нем:

— Он владеет одной из крупнейших сахарных плантаций на Ямайке, у него есть каперская лицензия [3] и три крупных частных корабля. Я ему понравился, и он пригласил меня к себе. С Генри, конечно.

Джеймс весь напрягся и нахмурился, кинув взгляд поверх газеты на Кэролайн, которая, как и он, почти кипела от негодования.

— Уолтер, каперы — это пираты, — сказала Кэролайн. — Говорить о них с таким легкомысленным восхищением с твоей стороны просто недостойно. Они воруют, грабят и убивают, прикрываясь государственной лицензией. Каперская лицензия — не что иное, как легализованное преступление. И это необходимо остановить. — Она сидела прямо, ее глаза горели огнем. — Твой брат в скором времени примет участие в парламентских дебатах против этой практики. Единственный приемлемый диалог о пиратстве в стенах нашего дома — обсуждение гнусной природы этого явления и то, как избавить мир от этого бедствия.

Отвернувшись от Уолтера, словно она не могла смотреть на него, Кэролайн уставилась в стену.

Растерянный и сокрушенный, Уолтер опустил глаза в свою тарелку.

— Прости, Кэролайн. Ты права. Я… я просто забылся.

— Вот именно, — резко ответила она, все еще глядя в стену.

Почти закончив читать «Таймс», Джеймс взглянул на страницу с заметками о светской жизни. Он моргнул и резко вздохнул, перечитывая заметку, расположенную в самом низу страницы.

«Следует отметить, что Памела Барлоу, младшая дочь сэра Десмонда Барлоу, ни разу не вышла в свет за последние несколько недель. Она не появилась ни на балу леди Далруин в ее честь, ни на Лиденском собрании тремя днями ранее. Неужели мисс Барлоу уже так утомилась высшим светом, едва только вступив в него?»

— Кэролайн, — позвал Джеймс спокойным тоном, стараясь не показывать обеспокоенности. Но сестра, казалось, не услышала. — Кэролайн, — сказал он чуть настойчивее. Снова никакой реакции.

Справившись с нетерпением, Джеймс сложил газету так, что статья осталась на виду. Он поднялся, держа чашку в руке, и по пути к буфету бросил газету рядом с пустой тарелкой Кэролайн, налил себе чаю, жестом показал Роберту, что тот может быть свободен, и вернулся на свое место. Пока он расправлял салфетку на коленях, Кэролайн не отрываясь смотрела на него.

Джеймс кивнул головой, когда Кэролайн незаметно указала на Бет, но отрицательно покачал головой, когда сестра перевела взгляд на Уолтера. Они подождут его отъезда, прежде чем заговорить об этом.

Тем не менее Уолтер продолжал свой рассказ и, кажется, еще не собирался завершать завтрак. Поняв, что его брат вот-вот начнет пересказывать все свои истории сначала, Джеймс перебил его:

— Уолтер, у меня есть для тебя работа. — Возражение в глазах мальчика заставило Джеймса изменить формулировку: не работа, а задача. Джеймс знал точно, что от такой задачи Уолтер не сможет отказаться. — Нужно помочь Бет.

Бет удивленно посмотрела на него.

— Вчера мы говорили о том, как Бет оказалась у нас. И я понял одну вещь: в сундуке, который мы вернули в Эксетер, не было никаких намеков на то, кем она была. Но ведь могут быть какие-то подсказки о ее попутчике. Этот джентльмен, — неловко сказал Джеймс, — мог знать больше. Нам нужно еще раз взглянуть на его сундук. Возможно, найдя его, мы узнаем больше о Бет. Его багаж наверняка все еще лежит невостребованным в Эксетере.

Лицо Уолтера прояснилось.

— Я принесу его безо всякого промедления. — Он выпрямил спину и отодвинул стул от стола. — Но, возможно, немного задержусь. Хочу заглянуть к мистеру Ходжесу, чтобы узнать, что там все же случилось ночью в заливе.

Уолтер посмотрел на Бет, неправильно истолковав ее хмурый взгляд:

— Не беспокойся, я привезу сундук к чаю. — Расправив плечи, Уолтер поднял подбородок и вышел из комнаты с таким видом, будто вот-вот наденет блестящие доспехи и запрыгнет на белого жеребца, чтобы выполнить свою благородную задачу.

— Так ли было необходимо пускать Уолтера по ложному следу? — спросила Бет, как только Уолтер вышел из комнаты.

— Не совсем по ложному, Бет. В том сундуке в самом деле могут быть подсказки. — Кэролайн передала сложенную газету Бет и показала на маленький абзац. — Вот то, что мы хотели обсудить.

Бет быстро прочитала его, взглянула на своих собеседников, затем вернулась к газете и стала снова читать.

— Это я? — спросила она наконец. — Имя мне незнакомо.

— Я не знаю семью Барлоу. — Кэролайн пересела на место Уолтера. — Это может не иметь никакого отношения к тебе или…

— Или окажется, что это она и есть, — закончил Джеймс ее мысль.

— В таком случае у меня возникает множество вопросов. — Бет слегка повысила голос. — Почему дочь сэра Барлоу путешествует одна в грязном платье в наемном экипаже? Если, как мы предполагали, я сбежала, то от кого? От сэра Барлоу? — Она поднялась и подошла к окну, затем повернулась к Кэролайн и Джеймсу. — И коль у меня была попытка уехать, то куда я вообще направлялась? Я могла бы попасть в еще более затруднительное положение, чем то, от которого бежала. — Бет откинулась на спинку своего стула. — Что мне делать?

— Что нам делать, дорогая. — Кэролайн похлопала Бет по руке. — Нам не нужно сейчас спешить. Начнем с нескольких аккуратных запросов. Сейчас было бы неплохо найти друга этой семьи или даже знакомого, кого-то, кто сможет описать девушку. — Кэролайн взяла Бет за плечи и твердо, но деликатно повернула ее так, чтобы они смогли посмотреть друг другу в глаза. — Бет, не волнуйся. Не имеет никакого значения, что мы в итоге выясним. Что бы это ни было, тебе не нужно покидать нас, если не хочешь этого. Я готова расстаться с тобой только в том случае, если ты будешь счастлива покинуть нас. На меньшее я просто не согласна. Ты понимаешь? По-другому никак.

Бет кивнула в знак согласия.

Джеймс встал, рассеянно-удивленно улыбнувшись Бет, — его приподнятые уголки губ и брови говорили о том, как сильно он удивлен словами сестры, — он похлопал сидящую Кэролайн по плечу.

— Боюсь, что этими запросами придется заняться тебе, Кэролайн. Если я начну проявлять интерес к дочери Барлоу, это вызовет ненужные разговоры. Предположения и слухи будут обеспечены. — Он низко поклонился и оставил юных леди обсуждать открывшиеся обстоятельства.

Кэролайн позвонила и отправила Мейган, свою служанку, к себе в комнату за письменными принадлежностями. Затем принесла из угла стул с прямой спинкой и поставила его перед изящным столом, стоявшим напротив низких окон, из которых открывался прекрасный вид на пышную зелень в оранжерее.

Вскоре Мейган вернулась, и Кэролайн принялась за свое письмо.

— Думаю, лучше всего сделать один-два запроса, — сказала она, закончив. — Хотя ответа, вероятно, мы будем ждать целую вечность. Нам просто нужно набраться терпения.

Бет взялась за рукоделие, пока Кэролайн обдумывала наиболее удачную формулировку для запроса. Легкий стук в дверь заставил их отвлечься.

— Да, Роберт.

— Госпожа Томпсон интересуется, готовы ли вы принимать гостей, мисс Эллерби.

Кэролайн удивленно моргнула. В столь ранний час могли прийти только очень хорошие знакомые. Тем не менее нужно все же принимать во внимание близкое соседство.

— Конечно. Пожалуйста, пригласите миссис Томпсон.

Когда слуга повернулся, чтобы озвучить посетительнице приглашение хозяйки, Кэролайн подошла к Бет и прошептала:

— Этого я и боялась: что наша поездка в город повлечет за собой подобный визит. Я сразу прошу прощения за миссис Томпсон, но она совершенно безобидна.

При этих словах дверь снова открылась, и в комнату вошла посетительница. Дама была одета слишком вычурно для такого случая. Подол ее платья украшало три ряда оборок, а на запястьях их было и того больше. Перо в огромной шляпе едва не задело дверной косяк, когда хозяйка этого затейливого головного убора попыталась войти в комнату. Седые волосы с редкими черными прядями были уложены в пышную прическу.

Когда Роберт закрыл дверь, выяснилось, что в комнате находится еще одна гостья, — теперь она вынуждена была выйти из тени своей тучной соседки.

Кэролайн поднялась и сделала вежливый реверанс перед посетительницами.

— София, тебя тоже очень приятно видеть.

Насколько тучной была ее мать, настолько миниатюрной оказалась София Томпсон. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, какими разными были две гостьи. У Софии был умный взгляд, на лице читался характер, к тому же на ней было платье, более подходящее для утреннего визита.

После взаимных приветствий все четверо присели и завели светский разговор. Эта беседа длилась добрых пять минут и, казалось, никогда не закончится.

Кэролайн решилась прервать этот совсем не увлекательный разговор о погоде за прошедшие несколько лет. Она поблагодарила миссис Томпсон за гостеприимство, оказанное Уолтеру прошлой ночью.

— О боже, мисс Эллерби, в самом деле не стоит благодарностей. Мой брат с удовольствием общается с ним. Он такой интересный молодой человек, — добавила она доверительно. — Но, о боже мой, у него есть склонность к каким-то диким выходкам. Не волнуйтесь, мой Генри держит его в узде.

Кэролайн прикусила язык и сжала губы, чтобы не прокомментировать в свою очередь такие же дикие манеры Генри.

— Мы бы хотели, чтобы вы тоже поужинали с нами, — продолжила миссис Томпсон, не подозревая о том, что сказала сейчас грубость. — Вы должны встретиться с ним, с моим братом, прежде чем он вернется в Вест-Индию.

— А это может произойти в ближайшее время? — Кэролайн попыталась избежать приглашения, но миссис Томпсон было не так легко сбить с толку.

— Я бы очень хотела, чтобы вы увидели наши новые руины. Строительство только что закончилось, и Гилберт-Гилберт Ренфрю — это мой брат — говорит, что не видел ничего лучше. О боже, кажется, ваш парк очень напоминает мне наш до произведенных улучшений. Вы должны непременно приехать к нам в Ризли и посмотреть, как можно улучшить ваш.

Кэролайн крепче сжала губы и взглянула на часы.

Неожиданное вступление Софии в разговор удивило всех.

— Вы слышали, что из канала вытащили тело?

— София! — сделала мать резкое замечание дочери. — О чем ты только думаешь? Это не тема разговоров для молодой леди.

Сделав таким образом необходимый в таких случаях выговор, сама миссис Томпсон принялась с упоением обсуждать эту тему:

— О боже, я узнала об этом только сегодня утром. Бедная душа. Разбилась о скалы, во всяком случае, мне так сказали. Очень грустно. Открытое море вынесло тело прямо в залив, повсюду плавали юбки или что-то такое, как мне сказали. Вы можете себе представить?…

— Я стараюсь не делать этого, миссис Томпсон, — Кэролайн прервала обсуждение, иначе описание миссис Томпсон грозило стать слишком подробным. — Это, как вы сами говорите, не лучшая тема для разговора. — Она посмотрела на Бет. — Совсем неподобающая тема. — Слова Кэролайн звучали, скорее, как упрек. Как правило, она не позволяла себе такой резкости, но ее очень беспокоил цвет лица Бет… точнее, его отсутствие. Она сидела совершенно бледная.

— Да, действительно, — миссис Томпсон фыркнула, изо всех сил стараясь показать, что воспитанная, благородная леди никогда не будет перебивать старших. — Скажите мне, мисс Доббинс, вы из тех Доббинсов, что из Брайтли, или из тех, что из Среднего Херста? — миссис Томпсон повернулась к Кэролайн. — У меня такой большой круг общения. Я уверена, что знакома по меньшей мере хотя бы с одним членом семьи мисс Доббинс.

Кэролайн видела, как глаза ее соседки впились в текст заметки в газете, лежащей на столе. Лукавое выражение лица миссис Томпсон сменилось притворным интересом.

— Большой круг общения временами может стать обузой. Только сегодня утром я получила ужасные новости, бедная Шарлотта, — сказала миссис Томпсон, опуская голову, как бы из уважения к отсутствующей женщине. — Я о леди Шарлотте Далруин, конечно. Она столько всего сделала, чтобы устроить мисс Барлоу… в ее-то ситуации. Столько всего. Можете ли вы представить себе шок, который она пережила, когда мисс Барлоу не появилась на ее балу? На самом деле я незнакома с Барлоу, но моя незамужняя тетка, мисс Пенелопа Моррис, рассказывала о семье Барлоу в таких подробностях, что мне кажется, что я их знаю лично. Что могло произойти, чтобы так незаслуженно обидеть бедняжку Шарлотту?

К счастью и для Бет, и для Кэролайн, положенная четверть часа подошла к концу, и больше не последовало ни разговоров о Доббинсах, ни повторных приглашений на ужин в Ризли. Ни Бет, ни Кэролайн ни капли не пожалели о том, что дверь за ярдами волнистого шелка наконец закрылась.

— Конечно, в конце недели я должна совершить ответный визит. Иначе миссис Томпсон сочтет это неуважением. — Кэролайн вздохнула с сожалением. — Возможно, мы встретим там этого мистера Ренфрю и тем самым сможем избежать приглашения на ужин.

— Тело вытащили из залива? — внезапно спросила Бет.

Кэролайн удивленно моргнула.

— Я еще не слышала ничего об этом. Хотя вероятность довольно высока. Слухи часто оказываются правдивыми.

— Мне очень жаль, Кэролайн. Вы, вероятно, могли знать этого человека, который…

— Да, — прервала Кэролайн, прежде чем разговор стал чрезмерно сентиментальным. Никому из них не стоило сейчас рассуждать о погибшем.

— Я попрошу Джеймса разобраться в этом, — сказала она, оглянувшись на дверь.

Бет кивнула, взяв в руки иголку и шитье. Кэролайн вернулась к своему столу и решительно взялась за перо. Она посмотрела на аккуратное, не дописанное до конца письмо, над которым работала до того, как ее прервал неожиданный визит. Она взяла его в руки и сложила пополам, затем еще раз.

Вопросительный взгляд Бет заставил Кэролайн объясниться:

— Визит миссис Томпсон не был таким бесполезным, как казалось, Бет. Я достаточно хорошо знакома с Пенелопой Моррис, так что на письмо от меня она должна ответить достаточно быстро. Поскольку она дружит с семьей Барлоу, мы можем начать наше расследование, не привлекая внимания.

Бет кивнула несколько неуверенно, но Кэролайн чувствовала, что ее подруга отреагирует несколько иначе, когда придет ответ. Кэролайн вытащила чистый листок бумаги и начала составлять новое письмо.

Бет расправила юбки, устроившись на мощной спине Бодиции, и наслаждалась ездой верхом. Девушка уверенно держалась в седле. Бет умела ездить верхом мастерски и ловко. Иначе чем объяснить то ощущение возбуждения и предвкушения, когда она вложила ногу в стремя. Теперь целыми днями можно кататься по полям и лесам. Уроки ей не требовались.

Кэролайн пришла в конюшню к Бет и Джеймсу проводить их. Чтобы соблюсти приличия, их будет сопровождать Нед, хотя держаться он будет на почтительном расстоянии.

Бодиция неуверенно шла, скользя по булыжникам, пока Бет не обуздала ее, и Кэролайн с удовлетворением кивнула, увидев, как Бет управляется с лошадью. Джеймс тоже был доволен и утверждал, что совсем не удивлен. Бет показалось, что она заметила намек на восхищение в его глазах.

Следуя за Джеймсом, Бет ехала и улыбалась, наблюдая за Джеком, который с лаем бежал впереди, гоняясь за белками через заросли живых изгородей. Тропа была порядком заросшей, и собака и два всадника помещались на ней только друг за другом.

Бет подтолкнула Бодицию вперед, Джеймс тоже подгонял Тетли. Они ехали молча, дыша свежим весенним воздухом. Запах свежевспаханной земли, смешанный с солоноватым привкусом воздуха, был знакомым, но не настолько отчетливым, чтобы разбудить воспоминания.

Бет смеялась, наблюдая, как Джек забирался сначала глубоко в траву, а затем отскакивал назад, чтобы убедиться, не отстают ли от него всадники.

Ни единым словом, ни одним комментарием они пока не обменялись.

Бет поудобнее устроилась в седле. Ей было немного неловко, но вовсе не из-за лошади. Она старалась не смотреть на Джеймса. Когда она это делала, ее сердце начинало биться быстрее, а лицо непроизвольно краснело.

Она прокручивала в голове темы для остроумной, но нейтральной беседы. Нужно было придумать то, что впечатлит его.

— Прекрасная погода сегодня. — Ну, может быть, это не слишком впечатляющее замечание.

— Немного ветрено и прохладно. Но да, в общем вполне неплохой день. — Он закрыл рот, вероятно, понимая, как неловко складывается разговор.

Бет украдкой посмотрела на красивого молодого джентльмена, так грациозно возвышавшегося в седле. Он взглянул на нее в ответ. В его глазах отражался благородный разум, а улыбка была теплой и нежной. Бет почувствовала, как снова начинает заливаться краской от самой макушки до кончиков пальцев ног. Она хотела отвернуться, прежде чем ее лицо станет совсем красным, но его глаза не отпустили ее.

В эту минуту очень настойчиво залаял Джек.

Бет улыбнулась, и они оба посмотрели на собаку, недовольную тем, что хозяева отстали.

У Джеймса вдруг появилось внезапное желание быть остроумным, заставить Бет смеяться и видеть, как сверкают ее глаза. Он хотел рассказать ей о своих планах относительно будущего Хардвика. С чего вдруг ему захотелось быть таким несерьезным в ее присутствии? Возня Джека в траве на секунду отвлекла его внимание от Бет, и Джеймс благоразумно попытался обратиться к более приземленным вещам.

— Я изучаю метод севооборота, но в проращивании появились новые разработки. — Он сосредоточил свои мысли на полевых работах и запретил себе думать о посторонних вещах.

Бет почти дрожала от ветра, когда они с Джеймсом возвращались обратно через поля и парк. Вид с самой южной оконечности поместья поражал воображение, и, хотя здесь было довольно прохладно, обзор с утеса позволил Бет лучше изучить местность.

Само поместье было трудно разглядеть сквозь верхушки деревьев. Им пришлось спешиться и встать совсем близко друг к другу, чтобы лучше рассмотреть дом среди деревьев. Бет старалась отогнать от себя мысли о том, как близко друг к другу они стоят. Не сразу, но они все же смогли разглядеть крышу. Бет пребывала в некотором смятении.

Казалось, Джеймсу тоже трудно сконцентрироваться, и он, запинаясь, предложил вернуться в поместье, чтобы составить компанию Кэролайн.

Когда они вошли во двор конюшни, Бет заметила приближающуюся открытую коляску. Кэролайн, должно быть, тоже ее увидела, потому что направилась к неожиданным гостям со стороны поместья.

В молчании все наблюдали, как экипаж направляется ко двору. Показались две фигуры.

Кэролайн прищурилась.

— Кто это?

— Уолтер, конечно.

— Но тогда кто с ним?

— Я попросил Сэма сопровождать его, — объяснил Джеймс. — Не хочу, чтобы Уолтер снова попал в неприятную ситуацию. — Он посмотрел на Бет. — По крайней мере, пока не разберемся до конца в прошлом происшествии. — Он отвернулся, увидев, что Бет нахмурилась.

Кэролайн покачала головой.

— Я не совсем уверена, что мужчина, сопровождающий Уолтера, — Сэм Биддлспорт. — Она снова прищурилась, а затем выпрямилась. — Это не он, — прошептала она, когда экипаж свернул к усадьбе. — Это мистер Ходжес, сапожник.

Кэролайн посмотрела на Бет.

— Мистер Ходжес занимается правовыми вопросами при церковном приходе, — пояснила она. На ее лице появилось растерянное выражение. Она попыталась улыбнуться, но совершенно в этом не преуспела. — Добрый день, мистер Ходжес. Как приятно вас видеть, — сказала Кэролайн, когда они оказались на достаточно близком расстоянии друг от друга.

— Добрый день, мисс Эллерби, — произнес мистер Ходжес. Лошади остановились, и он сошел на землю. — Я хотел бы поговорить наедине с лордом Эллерби.

Мистер Ходжес говорил тихим, несколько изможденным голосом.

— Где сундук? — хмурясь, спросил Джеймс Уолтера.

— Джеймс, — Кэролайн попыталась вежливо перебить брата.

— Ты ездил в Эксетер, не так ли? И почему?…

— Джеймс, мистер Ходжес хотел бы поговорить с тобой, — настойчиво повторила Кэролайн.

— Прошу прощения, мистер Ходжес. Если вы подождете меня в библиотеке, я приду через пару мгновений. Роберт проводит вас.

Мистер Ходжес поклонился.

Джеймс снова обратился к Уолтеру, пока Кэролайн отправилась сопроводить старика в дом. Бет вцепилась в поводья Бодиции, радуясь, что у нее есть предлог, чтобы остаться.

— Там не было сундука, — ответил наконец Уолтер.

— Что значит «не было»?

— Это значит, что он исчез, потерялся, его забрали. Но там его нет. — Уолтер сделал драматичную паузу. — Видимо, наш друг с рябым лицом приходил искать его два дня назад. Он просто сказал, что это его сундук, и ушел. Неясно даже, кто это был: гражданский или кто-то еще. Я потратил более двух часов, пытаясь что-нибудь выяснить о нем, но безрезультатно.

— Чего хочет мистер Ходжес?

— Откуда мне знать? — ответил Уолтер раздраженно. — Я высадил Сэма у северного поля и подобрал мистера Ходжеса у главного въезда. Он сказал, что ему надо поговорить с тобой в качестве приходского констебля. Звучит зловеще.

Джеймс сжал губы и нахмурился. Он передал поводья Полу, повернулся и пошел в усадьбу.

Уолтер не казался встревоженным. Он просто задумчиво пожал плечами. Бет же, напротив, испытывала чувство беспокойства. Вспомнив, что мистер Ходжес едва взглянул в ее сторону, она отбросила возникший было страх, что визит старика был как-то связан с ней.

Тем не менее все складывалось не так, как должно было.

Зайдя через полчаса в библиотеку, Бет обнаружила там Кэролайн, сидящую в полной растерянности, Джеймс мужественно держался, но был заметно расстроен, а мистера Ходжеса уже не было.

— Кэролайн, тебе нехорошо? — Бет редко видела, как Кэролайн теряет самообладание, и это было тревожным знаком. Джеймс стоял рядом со своей сестрой, держа за руку и слегка похлопывая ее.

— О, Бет, прошу прощения за мой вид. Мистер Ходжес принес нам ужасные новости. — Кэролайн плотно прижала носовой платок к своим покрасневшим глазам.

Бет медленно сглотнула и стиснула ладонями полы юбки.

— Могу я чем-нибудь помочь тебе? — спросила она, стоя неподвижно и готовясь к худшему, хотя и не знала, что может быть хуже.

Кэролайн указала на стул рядом с ней.

— Нет, Бет, прошу прощения, потому что это касается и тебя тоже. — Она подождала, пока Бет сядет, прежде чем продолжить. — Они опознали тело, которое вытащили из залива.

Озадаченная, Бет на мгновение нахмурилась. Почему Кэролайн была уверена, что она расстроится? Да, смерть — это всегда ужасно, но круг ее друзей был настолько мал, что если бы Уолтер и доктор Брэнт были бы сейчас с ними в библиотеке, то, собственно, это были бы все, кого она знала. Хотя не совсем, потому что, конечно, еще была Дейзи.

В этот самый момент Бет поняла, насколько глубоко новость мистера Ходжеса может коснуться и ее. Она с трудом сглотнула и посмотрела вверх: не на Кэролайн, а на Джеймса.

— Дейзи? — почти прошептала она, но Джеймс услышал ее и утвердительно кивнул.

Бет опустила голову, чтобы скрыть всю бурю своих эмоций. Разум тут же стал подкидывать ей воспоминания, связанные с Дейзи: вот она сидит на кровати и смеется вместе с Бет над выходками лакеев; вот лицо Дейзи, когда Кук предложил сделать заливного угря; вот ее мечтательное выражение, когда она говорит о Джефе Тэйте.

Джеймс мягко коснулся плеча Бет и тихо покинул комнату, оставив девушек наедине.

— Мистер Ходжес полагает, что она поскользнулась, перебираясь через реку Торрин, — объяснила Кэролайн, передавая Бет носовой платок и прикладывая свой к глазам. — Дейзи в последний раз видели на дороге в Ризли, она хотела провести там время с Джефом Тэйтом, который… был ее возлюбленным. Вероятно, она попыталась перешагнуть через Торрин, вместо того чтобы идти по мосту. Но сейчас весенний сток, и к тому же прошел дождь… Мистер Ходжес предполагает, что потоком воды ее унесло в водоем, а затем в канал. Прилив, должно быть, прибил ее тело к берегу.

— Понятно, — сказала Бет, очень живо представляя себе, как тело Дейзи, подхваченное волнами прилива и отлива, бьется о камни обрыва. Как Бет ни старалась сдержать свое горе, ее платок весь промок от слез.

Это было несправедливо, но день похорон Дейзи выдался ярким и солнечным. Природа не разделяла печального настроения людей. Когда все собрались у гроба, запели птицы. Это казалось жестоким и крайне неуместным.

Вернувшись в поместье, Бет поняла, что не в силах оставаться в четырех стенах. Внутри усадьбы ей было невыносимо, все было наполнено воспоминаниями. Она сообщила Кэролайн, что ей нужно немного пройтись.

— Хотите, я составлю вам компанию? — предложил Джеймс.

Бет всегда находила утешение в его присутствии, но сейчас ей нужно было побыть одной.

— Я не уйду далеко, — пообещала она.

— Вы ведь будете в парке и не пойдете к реке?

— Не пойду. — Бет почти улыбнулась такой заботе. — Я буду далеко от реки.

— Джеймс, оставь бедную девушку в покое. — Кэролайн жестом попросила Роберта открыть дверь.

Бет кивнула и стала спускаться по лестнице.

— Утешение можно получать из разных источников, дорогой брат. И хотя твоя забота достойна восхищения, сейчас она чрезмерна, — пожурила Джеймса Кэролайн, когда дверь закрылась.

Бет шла через сады по тропинке к обрыву берега. Когда она вышла из шатра, сооруженного деревьями, задул горький и влажный ветер, но Бет не обратила на это внимания. Она нашла место, где можно было присесть, и дала наконец волю слезам. Она сидела совершенно эмоционально истощенная. Соленый ветер играл ее волосами и трепал заколки. Шляпка, позаимствованная у Кэролайн, висел на ленточках на руке. Бет стала рассматривать толстую черную фетровую ткань и вуаль; ее рука невольно коснулась подола строгого черного платья из крепа.

Густой туман, который парил в нескольких милях от побережья, подкрадывался все ближе. Его гнал устойчивый сильный ветер, который словно прогонял яркое солнце, все еще пытавшееся осветить берег. Воздух был липким, а мшистый камень — твердым и холодным. Его холод пронизывал Бет через слои пышных юбок, но она не двигалась. Внутренний озноб, который чувствовала девушка, был намного сильнее физического. Ведь сейчас у нее болела душа.

Погрузившись в глубокое раздумье, Бет совсем не замечала звуков вокруг себя, не слышала даже ветра, свистевшего в ушах. Прошло некоторое время, прежде чем Бет поняла, что кто-то или что-то приближается к ней. Кожа на затылке сразу начала покалывать. Звук был слышен откуда-то из-за деревьев, справа от ее импровизированного стула.

— Кто здесь? — крикнула она.

Ответа не последовало, но треск в подлеске прекратился.

— Кто здесь? — снова позвала она.

Никакого ответа, только звук ветра.

Бет поднялась с валуна, встав спиной к воде. Она почувствовала, как ее пульс начал учащаться.

— Здесь есть кто-нибудь? — Она слышала страх в собственном голосе, пытаясь разглядеть темные тени деревьев. — Кто-нибудь есть здесь? — спросила она снова.

— Конечно, есть, — послышались слова с холма.

Бет повернулась, чтобы посмотреть, как Джеймс приближается, ведя Тетли и Бодицию по дорожке.

— Как вы узнали, что я здесь? — спросил он. Бет снова посмотрела в подлесок, где, как ей казалось, она слышала какие-то звуки. Там не было никакого движения. Должно быть, она ошиблась.

— Вы неправильно задали вопрос, лорд Эллерби.

Она собрала юбки и подошла к началу тропинки.

— Вопрос должен звучать так: почему вы здесь? — Она взяла его под руку и снова посмотрела на кусты. Никакого треска или шевеления веток.

— Надеюсь, вы возвращаетесь в дом, — сказала она, ускоряя шаг, заставляя Джеймса не отставать. — Поскольку я намерена сделать именно это.

В надежном укрытии из крон деревьев ветер шумел не так сильно, и слух Бет сразу обострился. В шелесте листьев и пении жаворонка уж точно не было ничего плохого. Она замедлила темп, и Джеймсу пришлось сделать то же самое.

— На самом деле я подумал, что езда верхом сможет отвлечь от дурных мыслей, — сказал он, опустив взгляд, словно ему было неловко. — На днях вы получили такое удовольствие от конной прогулки… Вы чувствовали себя так уверенно верхом на лошади… Я подумал, что это сможет… помочь, — сказал он, запинаясь. — Но я могу ошибаться.

Бет изо всех сил постаралась улыбнуться.

— Это было очень мило с вашей стороны. Прогулка верхом — может быть, как раз это мне сейчас и нужно. Отвлечься… получить возможность подумать о счастливых временах. Да, спасибо. — Она пробормотала что-то, взяв поводья Бодиции и проведя ладонью по мягкой щеке лошади. — Пойдем на прогулку, моя дорогая? — Затем она заметила, что Тетли был уже оседлан и нетерпеливо притопывал, желая поскорее отправиться в путь. — Не хотите присоединиться ко мне? — В действительности этого приглашения Джеймсу не требовалось, так как было очень маловероятно, что он отпустит ее одну. Но приличия тем не менее стоило соблюсти.

Джеймс с готовностью кивнул.

— Думаю, вам может понадобиться компания. — Он провел лошадей к груде камней, на которые Бет встала, чтобы забраться в свое седло, а затем и Джеймс перекинул ногу через спину Тетли.

Некоторое время они ехали молча, пока Джеймс уводил их подальше от обрывов.

— Вы всегда будете скучать по ней, но со временем боль утихнет, — сказал он.

Бет глубоко вздохнула.

— У меня в голове тысяча «если бы». — Она не отрываясь смотрела вперед. — Жизнь так хрупка. Но вы правы: каждый новый день приближает меня к принятию этой потери, и я наконец оставлю позади эти мрачные мысли. — Она улыбнулась и увидела, как теплеет его взгляд.

— Джефф Тейт убил ее! — Миссис Бартли ощущала на себе тяжесть не только потери дочери, но и соседских сплетен.

— Пожалуйста, успокойтесь, миссис Бартли. — Кэролайн подвела вдову к резному креслу-качалке, стоявшему у домика. — Дейзи не была убита. Это был несчастный случай. — Это был третий визит Кэролайн за несколько дней, а обвинение было все тем же. — Вот, мы принесли вам свиную лопатку и немного овощей. Повар еще передал горшок супа, чтобы в этой суете вы могли покормить малышей. А теперь просто посидите минутку и соберитесь с мыслями, пока мы с Бет выкладываем продукты.

Кэролайн и Бет молча хлопотали в маленьком опрятном домике, где жили миссис Бартли и трое ее младших детей. Двое старших были на заработках, и, несмотря на то что у нее не было мужа — он умер четыре года назад, — нельзя было сказать, что она нуждалась. Вскоре Кэролайн придется прекратить визиты, иначе она рискует унизить миссис Бартли своей добротой.

— Наша Дейзи была хорошей девочкой. — Миссис Бартли раскачивалась с такой силой, что кресло-качалка угрожало ее опрокинуть. — Если бы она не пошла на встречу с этим мальчишкой Тейтом, она была бы с нами. Это он сбросил ее в канал. Я чувствую это всем нутром.

Кэролайн вывела детей на улицу и вернулась к обезумевшей от горя женщине.

— Миссис Бартли, — мягко сказала она, — вы прожили здесь достаточно долго и знаете, что слухи могут рождаться из ничего.

— Это точно мальчишка Тейт, говорю вам. Он всегда был паршивцем. Вечно во что-то впутывался, он и этот Дерридейл.

Бет передала миссис Бартли большую чашку с чаем из чайника, который постоянно подогревался на задней части плиты. Крепкая смесь обладала восстанавливающим эффектом. Лицо миссис Бартли вновь приобрело прежний нормальный оттенок, и, когда посетительницы собрались уходить, она прекратила свое безумное бормотание.

Только они сели на лошадей, как подошла Нора, одна из младших сестер Дейзи.

— Извините, мисс. — Девочка с милым лицом и грязным пятном на подбородке держала в руках коричневый сверток. — Вот накидка, это не Дейзи, мисс. — Она передала ее Бет. — Они привезли это из поместья вместе с остальными ее вещами, но это не ее. — Она оглянулась на дверь домика. — Мама вернула бы вам, но сейчас она не совсем в себе.

— На плите стоит суп, а на столе — кое-какие продукты, — сказала Бет, убирая плащ в свою пустую корзину.

Девочка кивнула и поблагодарила их. Она все еще стояла в дверях, когда Бет и Кэролайн завернули за поворот, исчезая из поля ее зрения. После следующего поворота будут видны мельница и река с быстрым течением.

Обе девушки были глубоко погружены в раздумья и ехали не спеша. Никто из них не обратил внимания на предупреждающие тревожные знаки. Бет слышала, но не придала значения шуму в подлеске, встревоженным голосам белок и протестующим крикам сойки.

А затем из самой чащи на дорогу выпрыгнули два негодяя и бросились к лошадям, чтобы схватиться за уздечки. Человек, напавший на Бодицию, промахнулся и вместо этого схватил Бет. Почти вырванная из седла Бет закричала, когда бандит уцепился за ее подол и стал тянуть. Ей удалось удержаться и даже ударить его. Мужчина не обращал внимания на окровавленный нос, лишь скалил улыбку своей беззубой пастью.

На другой стороне дороги Кэролайн развернула Коттона, таща за собой мужчину, которому удалось поймать ее лошадь за поводья. Она погнала свою лошадь назад, не давая злодею никакого шанса вернуть себе опору под ногами.

— Отпусти! — закричала она ему.

Бодиция задрожала от ужаса, заметалась, в то время как Бет пыталась удержаться в седле. Беззубый мужчина протянул руку, не отпуская юбки, и снова схватился за уздечку. На этот раз Бет потянула на себя поводья, заставив Бодицию встать на дыбы. Бет легко удержалась в седле, подавшись вперед. Копыта Бодиции взметнулись в воздухе в нескольких дюймах от лица злодея, но тот нисколько не дрогнул.

— Давай, любовь моя. — Его грубый голос был до жути спокойным. Он потянулся, чтобы ослабить ее хватку, но затем остановился. Что-то, какое-то движение или шум впереди на дороге привлекли его внимание.

Бет повернулась, чтобы понять, куда он смотрит.

Всадник без головного убора мчался прямо на них, из-под копыт его лошади летела грязь.

— Руки прочь от этих леди! — крикнул Уолтер. Слова эхом разнеслись по узкой дороге, его грозный приказ прогремел в ушах остальных. Подняв руку, Уолтер размахивал хлыстом.

Он пролетел мимо Кэролайн и ударил кнутом по голове негодяя, сжимавшего юбки Бет.

— Как ты смеешь?! — закричал он и ударил снова.

Мужчина бросил уздечку Бодиции и неуклюже бросился наутек в подлесок.

— Если когда-нибудь попытаешься сделать это снова, тебя ждет нечто большее, чем просто порка! — закричал Уолтер вслед убегавшей фигуре. Развернув свою лошадь, чтобы помочь сестре, Уолтер обнаружил, что Кэролайн смотрит в кусты на другой стороне дороги. Второй негодяй тоже скрылся.

Быстро взяв себя в руки, трое всадников сформировали способную к обороне группу с Бет в середине. Они ехали таким образом и наблюдали, ждали, слушали.

Вокруг ничего не настораживало. Все выглядело почти так, как будто никакого нападения вообще не было.

Уолтер пристроил свой хлыст на бок и наконец выдохнул.

— Что это было?

Кэролайн покачала головой и подтолкнула лошадь вперед.

— Давайте немного удалимся от них, прежде чем обсуждать это. — Она щелкнула языком, и Коттон пустился галопом. Бет и Уолтер сделали то же самое.

За поворотом мельник ремонтировал шлюз, его жена развешивала белье, а их дети гонялись друг за другом по полю. Все было как всегда.

Брат с сестрой подняли руки, чтобы поприветствовать мельника, помахавшего им рукой. Но ехали они по-прежнему быстро, пока не достигли перекрестка Лондонской дороги. Там они сбавили темп, но не остановились.

Уолтер откинулся назад, на круп своего коня.

— Черт, я подумал, что нам конец. — Он отпустил поводья и свесил руки.

Бет, все еще крепко сжимая поводья ладонями, наклонилась вперед, чтобы погладить Бодицию.

Кэролайн едва двигалась. Она сидела прямо и смотрела перед собой.

— Предполагаю, все дело в кошельке, за которым они охотились, — наконец сказала она.

Бет и Уолтер выпрямились и уставились на Кэролайн — не потому, что она сказала, а из-за того, как это сделала. Ее голос был неестественно высоким и скрипучим, как будто слова давались ей с большим трудом.

Уолтер первым выразил беспокойство:

— Кэролайн, ты в порядке?

Она моргнула, словно пытаясь понять, что Уолтер хочет от нее услышать.

— Да. Да, конечно. Но я чувствую, что мне нужно сесть.

— Ты уже сидишь, Кэролайн, — сказала Бет.

Кэролайн нахмурилась и посмотрела на свое седло. Она рассмеялась в манере, совсем ей не свойственной:

— Ой! Так и есть.

— Думаю, нам следует поторопиться, Уолтер, — сказала Бет, наклоняясь, чтобы взять за поводья Коттона. То, что Кэролайн не протестовала, вызывало беспокойство. — Можешь поехать вперед и подготовить всех к нашему прибытию?

Медленно, но решительно Уолтер покачал головой.

— Это вы должны поехать вперед. Я не оставлю двух дам, на которых только что напали, одних в пути домой. Даже если бы я смог так сделать, знаю, что Джеймс снял бы с меня за это голову.

Глубоко и шумно дыша, Бет кивнула, передавая поводья Коттона Уолтеру.

— Ты прав, конечно.

Уолтер смотрел, как Бет пришпорила свою кобылу, восхитился ее грацией и стойкостью, затем повернулся к сестре. Цвет ее лица был неважным.

— Идем, Кэролайн, — сказал он, подгоняя лошадей вперед.

Ее продолжавшееся молчание было очень тревожным.

Джеймсу нравилось бывать в небольшом будуаре Кэролайн — там всегда было солнечно, но сегодня в нем оказалось слишком тесно. Его сестра сидела на диванчике, откинувшись на подушки, и пила маленькими глотками чай из чашки. Ее щеки заметно побледнели, но движения стали более спокойными — теперь она не была похожа на ту девушку с красным лицом, которая вошла в дом на трясущихся ногах.

Бет сидела рядом с ней, а Брэнт — на стуле в дальнем конце комнаты.

В перерывах между глотками Кэролайн сумбурно рассуждала о произошедших событиях:

— Почему на нас напали? Возможно, они охотились за толстым кошельком: хорошо одетые дамы могли иметь при себе ценные вещи. Но мы возвращались от бедной вдовы, ясно, что наши карманы и корзины были пусты.

Кэролайн нахмурилась, сделала глоток и продолжила:

— То, что они поджидали нас недалеко от дома Бартли, может означать только то, что они в курсе наших дел. Нет, их намерения были более личными. Их целью было нанести нам вред. Я видела это в глазах человека, который держал мои поводья. В них было что-то большее, чем просто жадность, — он не отводил взгляда. В них была какая-то жажда, наслаждение моим ужасом. Это были глаза убийцы.

— Глаза убийцы? Не слишком ли ты сгущаешь краски? — Джеймс прислонился к стене, глядя в окно. Небрежная поза слово выражала его нежелание верить в такое простое объяснение. — Согласен: они были чересчур дерзкими, но если хотели вас ограбить, то они просто идиоты.

Кэролайн вздохнула и посмотрела на Брэнта поверх своей чашки.

— Может быть, просто назовем это несчастным случаем и забудем об этом? — спросил Брэнт.

— Возможно, мы так и сделали бы, если бы не…

Бет выпрямилась.

— Если бы не что, Кэролайн?

Она оглядела комнату и рассмеялась. Смех вышел каким-то глухим.

— Думаю, за нами следили. Я чувствовала, что кто-то смотрит на нас, когда мы ездили в Вэлфорд за покупками, а потом снова — на похоронах Дейзи. Знаешь это неприятное ощущение, когда словно покалывает в затылке?

Бет кивнула.

— Да, оно мне знакомо. Около магазина шляпок я увидела чье-то отражение в витрине магазина, но, когда обернулась, никого не было. Никто не проявлял ко мне интереса. — Она выпрямилась, словно собираясь с духом. — Я тогда сказала себе, что у меня слишком живое воображение, что я слишком эмоциональна.

Джеймс не мог полностью согласиться с таким описанием.

— А потом, вчера, когда сидела у воды, — продолжала она, — я услышала, как что-то шуршит в кустах, — это было что-то большое и находилось совсем близко, — и опять я ничего не увидела. У меня было неприятное ощущение, чьего-то присутствия рядом. Кто-то был там, но, когда я позвала, никто не откликнулся.

Кэролайн нахмурилась и посмотрела на подругу:

— Почему ты не сказала об этом раньше?

— По той же причине, по которой ты не хотела ничего говорить. Ничего не случилось. Это было похоже на полет фантазии.

В комнате воцарилась тишина.

Джеймс стиснул зубы, борясь с желанием разбить что-нибудь… что угодно. Он хотел разорвать этих монстров на части. Как они посмели подвергнуть опасности его семью?!

— Это заставляет совсем по-другому посмотреть на сегодняшние события, — сказал Джеймс, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и контролировать себя. — Что же им нужно?

Бет вздохнула.

— Я.

— Глупости, — сказал Джеймс, сразу же пожалев об этом. Не то чтобы он не верил, что эти люди, эти монстры, преследовали Бет… просто он не хотел, чтобы это оказалось правдой.

Бет в изумлении наклонила голову, словно пытаясь рассмотреть Джеймса с другой стороны.

— И все же эти события происходят вокруг меня и начались только после моего появления здесь. Это кажется единственным правильным выводом.

— Я… — начал он, подыскивая слова извинения. — Я не это имел в виду.

Бет нахмурилась и тряхнула головой, затем повернулась к Кэролайн:

— Мне нужно переодеться к обеду, иначе Кук никогда не простит мне опоздания. Миссис Фогель приготовила для тебя поднос с едой. Я зайду к тебе после обеда. — Она вышла из комнаты, не глядя в сторону Джеймса.

Кэролайн посмотрела на него.

— Молодец, дорогой брат.

— Но, Кэролайн, это какая-то ерунда — то, что она говорит.

— Ничего подобного и в самом деле не происходило до тех пор, пока Уолтер не столкнул экипаж Бет в реку.

— Тоже верно. — Джеймс нахмурился, глядя на свое отражение в окне. — Пришли какие-нибудь ответы на твои запросы?

— Пока нет. И в «Таймс» больше не было никаких упоминаний о Памеле Барлоу.

— Да, я знаю. — Джеймс тоже проверял газету каждый день с тех пор, как они увидели ту заметку. — Бет ничего нового не вспомнила?

Кэролайн посмотрела на него с недоверием:

— Ну конечно, вспомнила, Джеймс. Вчера Бет вспомнила, что на самом деле она принцесса Нила и просто ехала в цирк. Я просто забыла сказать тебе.

Джеймс не оценил неуместную остроту Кэролайн и лающий смех Брэнта.

— Бет все еще снятся кошмары? — спросил Брэнт, эксперт по отклонениям.

Выражение лица Кэролайн смягчилось.

— Боюсь, что да.

— Мой коллега из Эдинбурга изучает травмы подобного рода. Я напишу ему, попрошу рекомендаций.

— Спасибо, Брэнт.

Джеймс кивнул:

— Думаю, чем быстрее мы узнаем, кто такая Бет, тем быстрее она и все окружающие ее люди окажутся в безопасности.

Бет сидела у окна своей спальни, погруженная в тягостные мысли. Одно из ее новых платьев лежало на кровати, и ей надо было только позвать Харриет, чтобы начать приготовления к обеду. Но у Бет было достаточно времени, чтобы переодеться. Ее слова о том, что ей нужно поторопиться, были лишь предлогом.

Что заставило ее это сказать? Конечно, звучало немыслимо. Как обычный человек, такой как она, может оказаться в центре подобных событий? Зачем кому-то нужно преследовать ее и желать причинить ей боль? Бет посмотрела на свои обнаженные руки.

У нее же ничего не было.

И все же у нее не оставалось сомнений, что именно она была целью этой слежки и злодеев с большой дороги. Ее мысли постоянно возвращались к тем ужасным людям. Могут ли они знать, кто она такая, как ее зовут? Известно ли им, почему она ехала одна и куда? Нападение было неслучайным, в их действиях была цель — или ей так только казалось.

Да, этих коварных бандитов нужно было поймать — задержать и заставить все рассказать. И какой верный способ можно придумать для их поимки? Конечно же, снова предложить им то, что они готовы украсть! Бет заставит их вновь проявить себя. Она действительно, способна это сделать: заманить их, поддразнить. Она должна использовать себя в качестве приманки.

Бет лежала, плотно закутавшись в одеяло, с полуприкрытыми глазами и вялыми мыслями. Небо было пасмурным, и вставать совсем не хотелось.

— Доброе утро, — поприветствовал ее звонкий голос.

Бет села в кровати в слабой надежде, что перед ней появится Дейзи, но это была Харриет — она принесла к столу кувшин с теплой водой и миску. Девушка стояла на коленях, разжигая камин. Это была не Дейзи.

— Доброе утро, Харриет. Как твои дела?

— Хорошо, мисс. — Не оглядываясь, служанка продолжала разжигать угли. — И вы будете рады, если скажу, что мисс Эллерби тоже в полном порядке.

— Прекрасно.

Бет поднялась и свесила ноги с кровати. В комнате сегодня было слегка прохладно, но с каждым приближающимся летним днем холод сдавал свои позиции.

— Миссис Ф. интересовалась, что делать с плащом, мисс.

— С каким плащом?

— Миссис Ф. говорит, что Пол привез его в усадьбу. Он лежал вместе с вашими корзинами.

— О да, тот самый плащ. Его по ошибке положили в вещи Дейзи. Его нужно вернуть законному владельцу.

— Я скажу ей, мисс.

Харриет прошла по комнате и открыла двери недавно укомплектованного гардеробного шкафа. Бет умылась водой из кувшина, пока та была еще теплой, и поспешно оделась.

Кэролайн вышла из своей комнаты, когда Бет завернула за угол.

— О, как прекрасно, ты выглядишь лучше, — сказала Бет, беря ее за руку.

— И я очень голодна, — засмеялась Кэролайн, когда они вместе стали спускаться по лестнице.

Ярко-желтый цвет столовой вытеснил тусклый дневной свет и привнес радость в хмурое утро. Запахи, исходившие из буфета, усилили аппетит Бет. Неся полную тарелку к столу, Бет заметила, что накрыто только на троих.

Один из джентльменов уже позавтракал и ушел.

Кэролайн подняла брови.

— Роберт, лорд Эллерби уже завтракал?

— Да, мисс. Он поел раньше, а затем уехал. Кажется, он что-то сказал о мистере Ходжесе.

— Да, конечно, — ответила Кэролайн как раз в тот момент, когда зашел Уолтер.

— Доброе утро! Ваш герой прибыл.

На нем были классическая белая рубашка с острым воротником, бледно-синий жилет, бежевые брюки и коричневый пиджак.

— Уолтер? — удивилась Кэролайн. — Я не знала, что у тебя есть обычный, не вычурный жилет. Откуда он?

Она осмотрела своего брата с головы до ног, как будто тот был каким-то диковинным экспонатом. Он выглядел очень прилично, без своего обычного эпатажа.

— Так вы приветствуете человека, спасшего вам жизнь?

— Ты выглядишь очень изысканно, Уолтер, — отметила Бет.

Приосанившись, Уолтер через плечо улыбнулся Бет:

— Я просто хотел показать вам свою суть. Как проницательно.

Кэролайн удивленно посмотрела на Бет.

Уолтер наполнил свою тарелку до краев, подвинул стул ближе к той части стола, где сидела Бет, и начал с удовольствием завтракать.

— Как у нас дела сегодня утром? — спросил он, сделав паузу. — Вы хорошо спали, мои дорогие? — Его тон был снисходительным. Скорее всего, он хотел изобразить искушенность в жизни или как минимум остроумие. Но у него не очень получилось.

Кэролайн проигнорировала высокопарный слог своего брата.

— Я подумала, что мы могли бы ответить на визит миссис Томпсон сегодня утром, Бет. Если не сделаем этого сейчас, то это уже будет считаться неприличным.

— Разве она не понимает, почему нам сейчас не до этого?

— Так у нее будет еще больше поводов, чтобы обсудить кончину Дейзи, это распалит ее уязвленное самолюбие.

— И вы, конечно, будете ждать возвращения Джеймса, — заявил Уолтер… как будто он имел на это право.

Кэролайн кивнула, глядя в окно, из которого открывался прекрасный вид на Вэлфорд Миллз.

Им не пришлось долго ждать — менее чем через час Джеймс вошел в комнату. К тому времени стол был убран и поставлен на свое место у стены. Кэролайн села за стол своей матери, снова уставившись в окно.

Бет устроилась на диване с шитьем в руках, а Уолтер сел рядом с ней и стал читать вслух отрывки из романа. Картина была совсем домашней, приятной и непринужденной, но внутреннее напряжение все равно сохранялось.

— Доброе утро.

Джеймс присел на стул у двери. Он бросил быстрый взгляд на Уолтера, подивившись его внешнему виду, и пожал плечами. Поправив подушку за спиной, Джеймс сел поудобнее.

— Я вернулся, — наконец сказал он, заявив об очевидном. — И, конечно, теперь у меня еще больше вопросов, чем раньше.

— А ответы какие-нибудь есть? — напирал Уолтер.

— Я работаю над этим. Имейте терпение. — Джеймс склонил голову в сторону Бет. — Во-первых, я хотел бы извиниться. Нет никаких сомнений в том, что именно вы являетесь эпицентром этого сомнительного внимания по какой бы то ни было причине.

Бет склонила голову в знак того, что извинения приняты, а затем улыбнулась, когда он ей подмигнул.

— Теперь что касается мистера Ходжеса. Пустить расследование по следам тех головорезов не представляется возможным, поскольку мистер Ходжес отказывается верить в то, что нападение вообще было.

— Что?! — вскинулся в негодовании Уолтер.

Джеймс жестом приказал брату успокоиться.

— Постарайтесь его понять: кому охота признавать, что в тихом и сонном приходе Вэлфорд Миллз сначала произошла кража со взломом, а затем — смерть. Это уже слишком для любого общества.

— То есть ты сказал «извините за беспокойство» и уехал? — потухшим голосом спросила Кэролайн.

— Именно так. Моя поездка включала также визит к судье Уокеру, и я вежливо порекомендовал ему убрать мистера Ходжеса или назначить ему помощника.

— Мистер Ходжес, как ты помнишь, — двоюродный брат судьи, — сказала Кэролайн.

Джеймс медленно кивнул.

— Да.

— Это значит, что в приходе Уэлфорд Миллз появился новый помощник по юридическим вопросам?

— Как проницательно с твоей стороны, Кэролайн. Да, Деррик Стрикленд теперь помощник, и поэтому сегодня позже я встречусь с ним.

— Ты рекомендовал мистера Стрикленда? — спросила Кэролайн, а затем повернулась к Бет. — Мистер Стрикленд — аптекарь, — объяснила она, — хороший выбор для должности заместителя. Мне кажется, он честный и разумный человек.

— Я признаю, что помог судье Уокеру с его решением. Мистер Стрикленд — человек дела. Мы рассмотрим с ним взлом нашей усадьбы, я опишу ему приметы злодеев, которые напали на вас, и даже попрошу провести расследование трагедии с Дейзи.

Кэролайн нахмурилась.

— С Дейзи? Для чего, Джеймс?

— Чтобы успокоить миссис Бартли и доказать невиновность Тейта. Бет упомянула вечером за ужином, что по городу ходят слухи. Думаю, Тейту было несладко и до того, как весь город стал относиться к нему как к прокаженному.

— И какие дополнительные вопросы у тебя появились? — спросил Уолтер. — Ты сказал, что у тебя теперь возникло еще больше вопросов.

— Да, самое любопытное событие… — Джеймс сделал паузу, на мгновение задумался, а затем продолжил: — Ко мне подошла госпожа Крэнли, когда я уже уезжал из города. Она была очень взволнована. Какой-то пожилой джентльмен расспрашивал вчера о юной леди по всему Вэлфорду. Он описал тебя, Бет. И когда она сказала ему, что единственный новый человек, появившийся недавно в округе, — это Элизабет Доббинс, остановившаяся в усадьбе Хардвик, он внезапно прервал разговор и уехал.

Кэролайн нахмурилась.

— Нам нужно волноваться, бояться или остаться равнодушными к этой новости?

— Пока не знаю. Хочу сказать об этом мистеру Стрикленду.

— Прежде чем уйдешь, Джеймс, я подумала, тебе захочется узнать, что мы с Бет сегодня утром поедем в Ризли-Холл. Нам надо нанести ответный визит миссис Томпсон.

Джеймс весьма непринужденно стряхнул ворсинку со своих брюк, прежде чем заговорить.

— Пожалуйста, только возьмите закрытую коляску. — Он встал и снял жилетку. — Хорошей поездки, — добавил он с некоторым сочувствием в голосе.

Бет смотрела в окно кареты. Спокойный пейзаж не помогал развеять ее тревоги. Новости Джеймса о том, что какой-то незнакомец расспрашивает о ней, в сочетании с нападением подтвердили ее опасения. Приличную леди не может никто преследовать. Разумная женщина не путешествует одна. Она должна восстановить свои воспоминания и молить Бога, чтобы это произошло как можно раньше. Ведь пока Бет пребывает в неведении относительно своего происхождения, она невольно подвергает опасности всю семью Эллерби.

— Здесь довольно красиво.

Вздрогнув от неожиданности, Бет моргнула и вновь сосредоточилась на пейзаже за окном. Карета уже проехала через Вэлфорд Миллз и теперь направлялась по склону Ризли. Усадьба, представшая перед ними, была меньше и современнее по сравнению с Хардвиком. Портик здания выглядел впечатляюще, хотя и был несколько массивным для строения такого размера, однако аккуратно оформленная крона плюща смягчала его края. Это была простая усадьба в благородном палладианском стиле.

Бет оторвала взгляд от жилища Томпсонов и попыталась сосредоточиться на том, что говорила Кэролайн. Если свернуть с главной дороги, попадешь прямо к руинам. Предполагалось, что они имитируют древнюю крепость, у которой было разрушено все, кроме единственной стены. Дорога была вымощена недавно срезанным камнем, и через несколько лет кусты и папоротник разрастутся достаточно сильно, чтобы придать месту полное ощущение старины.

— Я удивлена. Прекрасное исполнение. Не ожидала этого от миссис Томпсон. — Кэролайн одобрительно кивнула.

Бет улыбнулась и пожала плечами в ответ на замечание подруги. Их карета тем временем подъехала ко входу.

— А вот и новые руины, — сказала она.

Кэролайн отправила Роберта с запиской. Она имела робкую надежду, что выбрала правильное время для визита и их не примут. Но, к сожалению, миссис Томпсон была готова к встрече посетителей.

Лакей проводил их в маленькую, загроможденную мебелью гостиную. Сама комната оказалась весьма пестрой, со множеством подушек на диване и стульях. В помещении было очень душно из-за горевшего в теплый весенний день огня в камине.

София так энергично вскочила на ноги, едва они вошли, что Бет явственно почувствовала, насколько отчаянно молодая девушка желает развлечься в компании неожиданных гостей. Искорки интереса, загоревшиеся в глазах Софии, после того как она сделала обычный реверанс, заставили Бет немного пожалеть о том, что их визит будет недолгим. Заговорила миссис Томпсон.

— О боже, я уже подумала самое худшее. Прошла почти неделя с момента нашей последней встречи. Я начала думать, что вы тоже ранены.

Кэролайн сухо обратилась к своей соседке.

— Я сожалею о задержке, миссис Томпсон. — Она присела на свободный угол дивана. — У нас в Хардвике произошло печальное событие.

— О боже, да, Дейзи Бартли, — с ходу выпалила миссис Томпсон. — Такой скандал.

Бет отодвинула в сторону богато украшенную подушку с узорами «турецкий огурец» и опустилась на диван рядом с Кэролайн. Она оглядела комнату, пытаясь скрыть волну гнева, вызванную бессердечным комментарием хозяйки дома.

— Миссис Томпсон, мы все еще страдаем от этой потери и предпочли бы пока не обсуждать это, — твердо сказала Кэролайн.

Миссис Томпсон нахмурилась и с почти слышимым звуком закрыла рот. София начала разговор о погоде, но ее мать быстро пришла в себя после резкого отпора Кэролайн.

— О боже, как жаль, что вы так медлили с ответным визитом. Моего брата сегодня нет. Он в гостях у друзей, и мы тоже поедем в Лондон через две недели. Нам придется отказаться от удовольствия общения с вами на месяц или два. Но не беспокойтесь: мы устроим большой прием по возвращении.

— Мы должны начать подготовку к моему выходу в свет. — Глаза Софии сияли.

— Да, в самом деле. Мой брат мистер Ренфрю обратился с просьбой об этом к мистеру Томпсону от имени Софии. Я сама говорила об этом мистеру Томпсону уже более двух десятков раз.

— Возможно, вы встретитесь в городе с Барлоу, — небрежно добавила Кэролайн, не обращая внимания на упрек в сторону мистера Томпсона. — Девочки, кажется, ровесницы.

— О, нет. — Миссис Томпсон едва могла скрыть свой ужас. — Девица Барлоу старше, ей около двадцати. Ее внешность оставляет желать лучшего. Я слышала, что она одевается совершенно безвкусно, хотя сама я никогда не видела ее. Волосы такие бледные, почти белые. — Она посмотрела на темные кудри Софии. — Было бы несправедливо затмевать девушку красотой Софии.

Кэролайн посмотрела на Бет, затем на ее каштановые волосы. Бет демонстративно покачала головой, пока повисло неудобное затишье в разговоре.

— Вы видели новые руины? — наконец спросила миссис Томпсон, махнув рукой в сторону окна. — Разве они не прекрасны? Я уверена, что подобное строение может значительно украсить вашу территорию. Я могла бы рекомендовать вам нашего мастера. Хотя мне сказали, что он очень занят. На самом деле мой брат поспособствовал завершению этого проекта, хотя казалось, что уже ничего не получится.

— Там даже есть темница, — добавила София.

— Темница? — удивилась Кэролайн.

— Да, есть. Эта авантюрная подделка должна выглядеть подлинной до мелочей.

Бет едва не потеряла самообладание. «Подлинная подделка»! Она посмотрела на огонь, пытаясь взять эмоции под контроль. Она не смела смотреть на Кэролайн. Взглянув на затейливые часы на каминной полке, она заметила, что с момента их прибытия прошло уже четверть часа; долг был выполнен, покаяние — зачтено.

Едва экипаж тронулся, как Бет повернулась к Кэролайн.

— Я не Памела Барлоу.

Она потянула за небольшую прядь волос, выбившуюся из-под шляпки.

— Кажется, нет, но миссис Томпсон, возможно, не лучший источник информации. Давай подождем ответа мисс Моррис, прежде чем делать выводы.

Бет посмотрела на Кэролайн, не решаясь заговорить, но чувствуя, что обязана это сделать:

— Интересно, а вдруг я окажусь плохой?

— Почему ты так считаешь?

— Почему этот человек, что спрашивал обо мне в городе, просто не пришел в Хардвик и не спросил меня? Кажется, в этом есть какая-то тайна. А кем были те мужчины на дороге? Кто следил за мной?

— Может быть, мы слишком много значения придаем тому нападению? Это моя вина. Мое воображение и слабость преувеличили значимость произошедшего. Те мужчины выглядели настолько ожесточенными, но, возможно, они просто хотели забрать наших лошадей. — Кэролайн похлопала Бет по ее подрагивавшей руке, затем расслабленно откинулась на спинку сиденья и стала раскачиваться в такт движению коляски.

Бет повернулась к своему окну, не обращая внимания на любопытные взгляды горожан, когда они снова ехали через Вэлфорд. Она была погружена в мысли, планировала и кое-что затевала без ведома своей подруги. Кэролайн не одобрила бы этот план, рассчитанный на то, чтобы поймать в ловушку тех, чье присутствие она чувствовала даже сейчас. Ощущала, что они наблюдали за ней и ждали, — как стервятники, ожидающие свою добычу.

В библиотеке усадьбы Хардвик в задумчивом молчании сидели Джеймс и мистер Стрикленд. Мистер Стрикленд был тихим мужчиной лет пятидесяти, с широким лицом, совершенно седыми волосами и усами выдающегося размера. Очки, которые он носил плотно прижатыми к лицу, только подчеркивали гусиные лапки в уголках его глаз. На нем был добротный, хотя и несколько старомодный костюм, источавший легкий аромат камфары.

Джеймс уже рассказал ему о краже со взломом, о нападении и о таинственном появлении Бет у них в усадьбе, а также об обвинениях миссис Бартли. Наконец он достал серебряную пуговицу, которую мистер Стрикленд сейчас внимательно рассматривал.

— В воде, вы говорите?

— Да, у самой кромки.

— Ну, она пролежала там недолго, не заметно никакого воздействия воды. Может быть, она попала туда во время аварии. Гравировка видна довольно отчетливо. Если можно, я возьму ее с собой: постараюсь идентифицировать.

— Да, конечно.

Мистер Стрикленд положил пуговицу в карман жилета.

— Вы не возражаете, лорд Эллерби, если я поговорю с дамами о нападении или это вызовет затруднение?

Джеймс улыбнулся, когда подумал о том, какими стойкими оказались Бет и его сестра.

— Вовсе нет, они вполне хорошо себя чувствуют и сегодня утром даже отправились к миссис Томпсон с ответным визитом.

Сделав несколько шагов, он пересек комнату.

— Посмотрю, не вернулись ли они.

Джеймс приоткрыл дверь и уже собирался позвать Роберта, как увидел, что Бет и Кэролайн спускаются по лестнице. Они непринужденно болтали, и ему с тревогой подумалось, что его просьба может вызвать у них беспокойство. Кэролайн заметила его жест. Через несколько минут они вошли в библиотеку, чтобы поприветствовать мистера Стрикленда, соблюдая надлежащую в таких случаях формальность.

— Прошу прощения за беспокойство, мисс Эллерби, но если я собираюсь расследовать и — с Божьей помощью — поймать этих злодеев, которые подстерегли вас на дороге, то мне нужно уточнить некоторые детали.

— Боюсь, рассказывать особо нечего, потому что человек, который вцепился в мою лошадь, показался мне самым обычным, — сказала Кэролайн. — У него были карие глаза, он был весь в грязи, небрит. На нем была рабочая одежда, он был среднего роста и телосложения. Пиджак был коричневого цвета, весь в заплатках. Никаких шрамов, колец, ничего примечательного… Все произошло очень быстро. Это все, что я помню.

Голос Кэролайн стал напряженным, и мистер Стрикленд обратил на это внимание.

— Не волнуйтесь, мисс Эллерби, мы схватим этих негодяев. Незнакомцев несложно найти в таком городе, как Вэлфорд Миллз.

Кэролайн улыбнулась:

— Надеюсь, здесь вы в своей стихии, мистер Стрикленд.

Его усы завернулись вверх.

— Я не знал об этом до этого утра, мисс, но мне кажется, что я всегда хотел быть помощником по юридическим делам прихода.

Мимолетная демонстрация удовольствия снова сменилась озабоченным видом. Он повернулся к Бет.

— Не могли бы вы описать человека, который напал на вас, мисс Добб?… — Он колебался, не зная, как продолжить: — Ваше имя не Доббинс.

Джеймс видел, что спокойное выражение исчезло с лица Бет, а щеки ее покраснели.

— У моей сестры есть подруга с такой фамилией, — ответил за нее Джеймс. — Она подумала, что будет меньше вопросов, если у Бет будет какая-то знакомая фамилия.

— А откуда взялось имя «Бет»? — спросил мистер Стрикленд.

— Это просто первое имя, пришедшее мне в голову.

— Дорогой друг, — он повернулся к Джеймсу, — разве мужчина, спрашивавший в городе о молодой девушке, не искал кого-то, похожего на мисс Бет?

— Да, так и есть.

— Возможно, он искал не по имени. Он не может знать, что юная леди потеряла память.

Кэролайн прикусила губу и нахмурилась.

— Пытаясь защитить тебя, я невольно воспрепятствовала твоему возвращению в собственную семью, — сказала она, покачав головой.

Бет потянулась к руке Кэролайн и сжала ее.

— Не вини себя, Кэролайн. Обстоятельства моего путешествия были как минимум неясными. Анонимность сейчас — моя защита.

— Возможно. — Кэролайн посмотрела на Джеймса, ища его поддержки, а Бет тем временем начала свое описание:

— Человек, пытавшийся схватить меня, был довольно крепкого телосложения, но не тучным. Волосы свисали какими-то рваными прядями. Грязный, одет в грубую рабочую одежду. И беззубый… да, у него не было зубов. — Она вздрогнула.

— Да, это в самом деле очень интересно. — Мистер Стрикленд посмотрел на Джеймса, который встал возле стула Бет. — Я порасспрошу людей в городе о незнакомцах, хулиганах, пожилых джентльменах, приехавших недавно. Также поговорю с миссис Бартли. Думаю, это положит начало расследованию, а дальше уже будет видно, что делать.

Джеймс проводил нового помощника к главному входу. Тот удивил Роберта тем, что отмахнулся от него и сам открыл дверь. Он проводил мистера Стрикленда на улицу и подождал, пока подадут его миниатюрную лошадь.

Бет наблюдала, как мужчины покидают комнату, затем они с Кэролайн поднялись и проследовали в заднюю часть усадьбы. Войдя в небольшой зал, девушки увидели там миссис Фогель, ждавшую их у двери столовой. Как всегда, она была одета весьма чопорно, на ее руке висел коричневый плащ, а в руке она держала стопку писем.

Кэролайн поприветствовала экономку.

— Миссис Фогель, вы что-то хотели?

Та протянула Кэролайн письма — это не требовало никаких пояснений. Затем миссис Фогель протянула плащ, что вызвало удивление хозяйки.

— Этот плащ, мисс Эллерби, кажется, никому не принадлежит.

— Я вас не понимаю.

— Я опросила всех вокруг. — Она посмотрела на Бет, показывая, что выполнила ее просьбу: — Но никто не признал его.

— Как странно. Откуда же он тогда взялся?

— Мы думали, что это плащ Дейзи, мисс Эллерби. Он валялся рядом с ее кроватью. Харриет повесила его за дверью.

Тут Бет вспомнила про этот коричневый плащ. Она протянула руку, беря тяжелую одежду из рук миссис Фогель.

— Спасибо за беспокойство, миссис Фогель. Я только что вспомнила, откуда он взялся.

Миссис Фогель кивнула и вернулась в зал для слуг.

Спустившись вниз, Кэролайн по дороге в столовую быстро просмотрела почту. Проследовав за ней, Бет присела на диван и стала осматривать карманы плаща.

— Вот, наконец. — Голос Кэролайн звучал торжествующе. Она отложила другие письма и быстро надорвала печать на одном из них. Развернув послание, Кэролайн пробежала по тексту быстрым взглядом.

— О, дорогая, у мисс Моррис не лучший почерк.

Она вздохнула и начала читать.

Бет тем временем продолжала свои поиски. Пока ей удалось найти в складках большого плаща только квадрат белой ткани. Но она знала, что есть еще один карман, так как чувствовала хрустящую бумагу под своими нетерпеливыми пальцами. Ей просто нужно было понять, как до нее добраться среди всех этих складок.

— Ага, — воскликнула Кэролайн. — «В ответ на ваш вопрос о Памеле Барлоу сообщаю: маловероятно, что молодая женщина, с которой вы познакомились в прошлом году, была моей мисс Барлоу, так как цвет лица у Памелы не смуглый, а, наоборот, очень светлый. Волосы у нее светлые, а глаза — ярко-голубые. Она и в самом деле исчезла, но то, что из ее исчезновения делают тайну, — это всего лишь небольшая хитрость. Наивное дитя погубило себя и сбежало с прохиндеем без гроша в кармане». Надо же, удивительно.

Бет не поняла, что имела в виду Кэролайн:

— О чем ты?

Кэролайн подняла глаза и широко улыбнулась.

— Удивительно, что миссис Томпсон оказалась права.

Бет усмехнулась.

— Да, это действительно чудо.

Она продолжала перебирать руками ткань плаща.

— Что ты делаешь, Бет?

— Думаю, этот плащ из того сундука, что оказался не моим. Должно быть, он случайно упал под кровать.

— Какая счастливая случайность.

Кэролайн положила письмо на стол и прошла через комнату к Бет.

— Ты нашла что-нибудь?

— Нет, но знаю, что у него есть где-то еще один карман, потому что слышу шелест бумаги. Видишь… — Бет провела руками по коричневому материалу, и послышался слабый, но отчетливый шелест.

— Давай расправим материал.

Кэролайн взялась за один угол, а Бет — за другой, так что плащ распростерся между ними словно парус.

В этот момент в комнату вошел Джеймс.

— Ты смотрела почту, Кэро… Что вы делаете?

— Ведем расследование.

— Что, прости?

Кэролайн засмеялась.

— Этот плащ был в таинственном сундуке Бет. Мы проверяем карманы.

Затем она объяснила, как плащ попал к ним в руки.

Джеймс пожал плечами, давая понять, что он здесь, чтобы обсудить другое.

— Ты смотрела почту?

— Вот, — воскликнула Бет и подняла листок бумаги в воздух, словно это был главный приз.

Она уронила плащ, и он складками упал вокруг их ног.

Кэролайн присела рядом с Бет, проявив больше поспешности, нежели изящества.

Джеймс нашел письма и стал бегло просматривать их одно за другим, а затем откладывать в сторону.

— Нашли что-нибудь? — спросил он, отрываясь от своего занятия.

Бет посмотрела на найденный клочок бумаги и глубоко вздохнула.

— Это просто страница из блокнота для записей. Похоже, ее вырвали из дневника или счетной книги.

Она опустила свой угол плаща, и теперь Кэролайн держала его одна. Подняв вещь с пола, она повесила его на спинку стула.

Кэролайн тоже вздохнула:

— Возможно, единственная загадка этого клочка бумаги в том, что это список женских покупок в мужском кармане.

— Откуда ты знаешь? — словно издалека ответил Джеймс.

Кэролайн наклонилась ближе к Бет, словно это она спросила.

— Это — магазин шляпок, а это — перчаток. На самом деле, Джеймс, — она встала, чтобы показать бумагу своему брату, — все эти магазины находятся в Лондоне. Я знаю некоторые из них: все же часто бывала в магазине Фицроя.

Джеймс оторвался от письма, которое читал.

— Там есть дата?

— Это может быть подсказка. — Кэролайн указала на символы «А15», нацарапанные внизу бумаги. — Но совершенно непонятно, о каком месяце идет речь.

Она передала клочок бумаги брату, чтобы он смог внимательнее его рассмотреть.

Однако Джеймс не взглянул на него, а просто сложил вместе с письмом, что держал в руке.

— Посмотрю, сохранил ли какой-нибудь из этих магазинов записи о визитах своих клиентов. Возможно, мы сможем вернуть плащ законному владельцу. — Он улыбнулся озадаченному взгляду Бет. — Может, он будет настолько благодарен, что ответит на несколько вопросов об экипаже, в котором ехал, и его пассажирах.

— Ты собираешься в Лондон? — спросила Кэролайн.

Джеймс поднял вверх руку с письмом.

— Да. Я должен поговорить с лордом Леври и лордом Волчером об отмене каперских лицензий. Мне кажется, я уже говорил об этом. Не беспокойтесь, мистер Стрикленд даст знать о себе раньше, чем я уеду.

У Бет перехватило дыхание, а сердце нервно застучало: настолько ее испугала перспектива потери ясного мышления и предупредительного участия Джеймса. Она убеждала себя, что простая мысль о его отсутствии не могла вызвать у нее отчаяние.

— Дорогая, как ты подросла!

Бет засмеялась, когда ее любимый щенок, которого она пришла проведать, стал крутиться вокруг нее, облизывать и извиваться. Оглядев двор конюшни, Бет попыталась прикинуть, куда именно можно выпустить резвящееся существо, но проблема решилась сама собой: маленький ретривер вывернулся из-под ее руки и свалился сначала на быстро подставленное колено, затем на землю, в мгновение ока прошмыгнул за угол, таща за собой веревку, которая должна была быть в ее руке.

— Нет! — безуспешно закричала Бет, мчась за ним. Она почти столкнулась с высоким молодым человеком, шедшим по другой стороне двора. В его руках был поводок.

— Это ваше? — поинтересовался Уолтер с насмешливым интересом. Хватая ртом воздух самым неприличным образом, Бет кивнула.

— Вре… временно.

— У нее есть имя?

— Нет. Правда нет. — Она глубоко вздохнула. — Это было бы очень самонадеянно с моей стороны. Она же не моя.

Бет опустилась на колени и похлопала собаку по боку, та радовалась встрече с ней так, словно никуда и не убегала.

— Не знаю, почему вы так говорите, собака явно считает вас своей хозяйкой.

— Ей всего три месяца, она еще мало что понимает.

Бет повернулась и, слегка потянув за веревку, приказала щенку идти за собой. Уолтер присоединился к ней, и все трое вышли в сад.

— Вам стоит только спросить. Я уверен, что Джеймс отдаст ее вам.

— Может, он так и сделает, но спрашивать его об этом было бы чересчур невежливо.

— Тогда я попрошу за вас.

— Не стоит, Уолтер, — засмеялась она. — Но все равно благодарю за предложение.

Они молча побрели вдоль недавно засаженных грядок. Большая часть тюльпанов уже отцвела, и вскоре садовники, скорее всего, займутся подсадкой новых.

— Хорошо бы прогуляться к реке. Там хоть какое-то уединение, — голос Уолтера прозвучал задумчиво.

— Ты же знаешь, что твой брат запретил. Если, конечно, я не позову с собой семь слуг, пять лакеев, десять полевых работников и куропатку на грушевой ветке.

Уолтер улыбнулся.

— Это не имеет смысла, — продолжила она. — В саду тоже чудесно, и я уверена, что наши преступники будут скоро пойманы.

Настало время заговорить о том, о чем она хотела, но не знала, как это лучше сделать. К счастью, Уолтер сам дал ей повод.

— Хотел бы я что-нибудь сделать для этого.

— Да, я тоже. — Она посмотрела, как он размахивает руками. — Я кое о чем подумала: о том, что мы — ты и я — могли бы попробовать.

Руки Уолтера перестали трепыхаться и замерли.

— И что же? — Его глаза заискрились интересом.

— Я подумала, что если мистеру Стрикленду не повезет… то есть если он не найдет тех хулиганов… я могла бы… выманить их, дать им возможность снова подобраться ко мне поближе. — Сейчас, когда Бет произнесла эти слова вслух, она почувствовала неуверенность. Теперь она сомневалась, насколько это разумно и безопасно — привлекать Уолтера.

— Приманка! Ты хочешь использовать себя в качестве приманки! — Уолтер уставился на нее, раскрыв рот от удивления. Он был в смятении, а вовсе не горел энтузиазмом, как она ожидала. Затем уголки его рта медленно приподнялись и изобразили некое подобие улыбки.

— Это глупая, идиотская, совершенно дурацкая идея. В самом деле. — Затем он улыбнулся. — Только я мог предложить что-то подобное.

Он от души рассмеялся.

— Ты почти провела меня. Я подумал на мгновение, что ты серьезно. Но нет, ты не такая безумная. Джеймс с нас спустил бы шкуру, если бы мы попробовали провернуть что-нибудь подобное.

Бет кивнула, понимая, что Уолтер прав, но и у нее своя правда. Было бы неправильно вовлекать Уолтера в это противостояние.

— Отлично, Уолтер! Ты раскусил меня.

Она усмехнулась. Смешок получился глухим и неестественным, но Уолтер, казалось, этого не заметил. Быстро сменив тему разговора, Бет невольно повысила мнение Уолтера о себе, спросив его об учебе, о Генри, а затем — что понравилось ему больше всего — о его гардеробе.

Джеймс сидел над бухгалтерскими книгами и хмурился. Стены библиотеки сжимали его со всех сторон, скрывая от остальных членов семьи. Он вовсе не хотел такой самоизоляции — сегодня он предпочел бы компанию, особенно компанию молодой леди с прямыми каштановыми волосами и дурманящим смехом. Но счета не терпели отлагательств. Поэтому, зная, что если его не будут беспокоить, то он быстрее справится с проклятыми цифрами, Джеймс попросил Роберта никого к нему не пускать.

Поэтому он был сильно удивлен и даже раздражен, когда Роберт все же нарушил его уединение.

— Милорд, здесь джентльмен, который хочет поговорить с вами. Он говорит: это касается его сестры.

— Он точно обратился по адресу, Роберт?

— Думаю, да, милорд. Он просит поговорить с вами лично.

— Очень хорошо. Пусть войдет.

Джеймс пытался завершить расчет, над которым работал, до того, как войдет человек, но не успел. Человек уже ждал у двери.

Джеймс закрыл книгу, отложил ее в сторону и жестом предложил посетителю присесть на один из стульев перед столом.

Джентльмен слегка поклонился и занял место. В нем было нечто отталкивающее, хотя Джеймс не мог понять, что именно. Он был довольно хорошо одет, разве что ботинки оказались заляпаны грязью. Шляпа с узкими полями, которую он положил на колени, была новой. Пробор заметно разделял прямые темные волосы, лицо было самым обычным, за исключением эспаньолки, аккуратно выбритой вокруг рта.

Джеймс ждал, пока человек скажет, зачем пришел.

— Меня зовут Мартин Патерсон, милорд. Я пришел потому, что ищу свою сестру Диану.

Джеймс нахмурился. В словах мужчины чувствовалась какая-то неуверенность.

— И почему вы пришли именно в мой дом?

— Предполагаю, что она находится у вас.

Джеймс содрогнулся. Чувствовалось, что самоуверенность этого человека напускная, но мотив его визита — достаточно ясен. Может ли этот человек, который едва ли сойдет за джентльмена, быть родственником Бет?

— Вы можете описать свою сестру? — спросил он.

Патерсон улыбнулся, словно Джеймс сказал какую-то шутку.

— Конечно. Прямые волосы, карие глаза, которые некоторые могли бы счесть красивыми, и шрам на скуле.

Джеймс встал, стараясь изо всех сил излучать спокойствие и держаться непринужденно, несмотря то что его сердце бешено колотилось. Он поправил жилетку.

— Пожалуйста, прошу прощения.

Он слегка поклонился сидевшему перед ним человеку и вышел из комнаты, хлопнув дверью сильнее, чем хотел бы.

— Роберт, не мог бы ты найти мисс Эллерби и сразу же пригласить ее в библиотеку? Не мисс Бет, а только мисс Эллерби.

Затем он вернулся в комнату, охваченный своими спутанными мыслями, сел за стол и подался вперед в надежде заставить гостя почувствовать себя неловко.

— Во-первых, мистер Патерсон, я должен сказать, что у нас в доме действительно есть человек, которого вы описали, но нам неизвестно имя, которое вы назвали.

— Маленькая озорница, отдаю ей должное. Она представилась другим именем, угадал?

В этот момент открылась дверь, и вошла Кэролайн. Джеймс представил их и подождал, пока Кэролайн сядет, прежде чем объяснить, почему ее позвали.

Джеймс заметил, что Кэролайн нервно стиснула руки, прежде чем заговорить. Ее голос был лишен каких-либо эмоций.

— Что же могло случиться, в результате чего ваша сестра исчезла, мистер Патерсон?

— Она пропала почти три месяца назад. Мы уже потеряли надежду. — Мистер Патерсон подался чуть вперед в кресле. — Возможно, я должен рассказать все с самого начала.

— Да, так нам будет понятнее. — Кэролайн постепенно принимала более расслабленную позу.

— Диана в общем хорошая девушка. Но она слегка не в себе.

— Чепуха, — перебила Кэролайн, — мы не можем говорить об одном и том же человеке.

— У нее бывают кошмары, почти каждую ночь.

Джеймс с трудом слышал слова окружающих из-за громкого стука собственного сердца.

Мысли переполняли его разум, вопросы так и рвались наружу.

— Диана живет с нами, — продолжил мужчина. — Она как может помогает моей жене по дому. Наша мать обычно присматривала за ней, но, упокой Господь ее душу, моя бедная матушка скончалась в прошлом году.

Джеймс вспомнил, что Бет говорила о кончине своей матери и думала, что ее смерть была событием из ее детства, но эти воспоминания оказались далеко не надежными.

Бет не могла быть сестрой этого человека! Джеймс не хотел, чтобы это было правдой.

Мистер Патерсон на мгновение прижал шляпу к груди, словно моля о чем-то.

— Нашей Диане трудно справиться с переменами. Она так и не смогла ужиться с нами. В один день она просто исчезла. Викарий сказал нам, что видел, как она собиралась уехать на каком-то экипаже. Думаю, Диана могла попытаться вернуться в Пенкомб, где жила с нашей матерью. Наши представители искали ее несколько месяцев. Вчера нам сообщили, что ее нашли. — Глаза мистера Патерсона загорелись. — Могу я увидеть ее?

Кэролайн подняла руку и немного подумала, прежде чем заговорить. Она посмотрела на Джеймса, но тот сидел нахмурившись, и по его задумчивому выражению лица ничего нельзя было понять.

— Возможно, я должна пояснить, что молодая женщина, которую вы считаете своей сестрой, страдает от потери памяти.

— Не имеет значения. — Патерсон пожал плечами. — Я узна´ю ее, как только увижу.

Кэролайн нахмурилась и встретилась взглядом с Джеймсом.

— Мы не хотим ее пугать. Возможно, нам следует связаться с доктором Брэнтом.

— Не волнуйтесь, мисс Эллерби, я знаю, что лучше для нашей Дианы. Мы с ней два сапога пара, как говорила наша матушка.

— Я в этом так не уверена. Известно ли вам, что она попала в аварию? Она сильно ударилась головой.

— Но сейчас же она чувствует себя хорошо, ведь она выезжает в город. Так мой агент и нашел ее. И если она достаточно здорова, чтобы ходить по магазинам, значит, она вполне здорова, чтобы встретиться со своими родными и близкими.

Мистер Патерсон обнажил зубы.

— И все же она не помнит ничего, что случилось до аварии.

Наконец, кажется, он понял, о чем ему говорят.

— Ничего… совсем ничего?

— Именно это мы и пытаемся вам сказать, — резко ответил Джеймс.

Мистер Патерсон перевел взгляд с одного на другого.

— Но ведь с Дианой все в порядке, не так ли?

Он взял объемное пальто, лежавшее у него на коленях, и надел шляпу. Она была ему слегка велика.

— Я требую, чтобы мне позволили ее увидеть.

Кэролайн встала и открыла дверь в зал. Слуга тут же подошел.

— Роберт, не мог бы ты узнать, где сейчас Бет? Однако беспокоить ее не стоит, — сказала она. — Я только хочу знать, где я смогу найти ее.

— Она в саду, мисс Эллерби. Я видел ее там двадцать минут назад, — заверил ее слуга.

— Отлично.

Кэролайн махнула рукой в сторону двери, жестом приглашая мистера Патерсона проследовать за ней. Она провела его через главный зал в салон. В дальнем конце большой комнаты было три больших французских двери. Они вели во внутренний дворик и сады, простиравшиеся за ним.

Кэролайн отодвинула шторы в сторону, и их пристальному взгляду открылась замечательная картина. Уолтер и Бет смеялись и разговаривали, расслабленно прогуливаясь по дорожкам. Щенок Бет бегал туда-сюда и еще больше веселил обоих.

— Диана! — крикнул мистер Патерсон, потянувшись к дверной ручке. Он оказался снаружи раньше, чем Джеймс или Кэролайн смогли остановить его.

— Нет! — позвала его Кэролайн, но мужчина не слушал ее. Вместо этого он спешно, даже как-то неуклюже бросился бегом по внутреннему дворику прямо через клумбы.

— Диана! Диана! — крикнул он и приветственно раскинул руки.

Джеймс схватил мистера Патерсона сзади за плечо.

— Ни шагу больше, мистер Патерсон, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

Но было поздно: Бет и Уолтер заметили их.

— Но это же она, — заявил мистер Патерсон, — наша Диана.

— Мистер Патерсон, как уже объяснила моя сестра, Бет вас не вспомнит. Вы только напугаете ее. Я уверен, что такой преданный брат, как вы, не хотел бы причинить ей страдания.

Патерсон выпрямился.

— Лорд Эллерби, я хочу, чтобы моя сестра вернулась ко мне. Я не буду здесь валять дурака, пока вы не решите, что она готова ехать. Она — моя сестра, и я знаю, что будет лучше для нее. Чем раньше она попадет в привычное для нее окружение, тем скорее к ней вернется память. Я намерен немедленно покинуть этот дом вместе с Дианой. Моя лошадь ждет.

В саду повисла тишина. Уолтер замолчал, Бет замерла, ее сердце стало бешено колотиться. Даже активный щенок почувствовал беспокойство хозяйки и плюхнулся на раскинувшую листья хосту.

Недалеко от того места, где они стояли, происходил оживленный разговор. Ничего не было слышно, но жесты и позы собеседников не казались дружелюбными. Незнакомец продолжал делать попытки подойти к ней. Ситуация была необычной, и Бет забеспокоилась. В нем было что-то неприятно знакомое. Бет сглотнула, во рту внезапно стало сухо. Мужчина пугал ее, хотя она не знала, почему.

Спустя несколько минут, которые показались Бет вечностью, Кэролайн подошла к ним. Джеймс повел человека через французские двери обратно в усадьбу.

— Какой славный день.

Слова и улыбка Кэролайн были натянутыми. Она наклонилась, чтобы погладить прыгающего вокруг ее ног щенка.

— Можно тебя на пару слов, Бет?

Бет почувствовала, как кровь отлила от лица, а ноги стали такими ватным, что она едва могла на них удержаться.

— Уолтер, не могли бы вы вернуть этого очаровательного щенка в конюшню? — спросила Кэролайн, прежде чем Бет смогла ответить.

— Я тоже хочу знать! — Уолтер поднял щенка твердой, но заботливой ладонью. — Вот опять что-то случилось, а я ничего не знаю! Вы мне не доверяете!

Он посмотрел на Кэролайн.

Она фыркнула и покачала головой.

— На самом деле, Уолтер, я ничего такого не имела в виду. Я все объясню тебе в ближайшее время, но сейчас нам с Бет необходимо поговорить наедине.

Уолтер расправил плечи и, поклонившись с необычайной грацией и достоинством, отправился делать то, что ему велели.

Кэролайн провела Бет через двери зимнего сада к белым плетеным стульям, стоявшим под двумя большими пальмами. Свежий запах земли и цветов, пышная зелень и щебетание птиц в клетках создавали спокойную атмосферу для разговора.

Кэролайн повернулась к Бет, но несколько мгновений сидела нахмурившись и слегка прикусив губу, словно ей было трудно начать разговор.

— Может, уже скажешь наконец, в чем дело, Кэролайн? — сказала Бет. — Твои новости настолько ужасны?

Кэролайн вздохнула и пожала плечами.

— Нет, на самом деле если все это правда, то это счастливая новость.

Бет обратила внимание на ее оговорку.

— Если это правда?

— Да. Джентльмен, которого ты видела всего несколько минут назад, приехал, чтобы найти свою сестру. Он думает, что ты она и есть. Его зовут Мартин Патерсон, а его сестру — Диана. Он утверждает, что она исчезла три месяца назад, и с тех пор он ищет ее.

Бет была озадачена. Его сестра? Но они совсем не были похожи: ни ростом, ни внешностью. Разве так бывает?

— Мне не нравятся его объяснения, — Кэролайн посмотрела на дверь, — но по его описанию Диана очень похожа на тебя. Он также упомянул… кошмары.

Бет почти потеряла самообладание.

— Его сестра тоже страдает ими?

— Он так сказал. — Кэролайн остановилась на мгновение и продолжила — Говорит, что она сбежала.

В голове ошеломленной Бет были одни вопросы, она не могла произнести ни слова, но, когда наконец заговорила, ее голос был едва слышен.

— Отчего она сбежала?

Кэролайн попыталась рассмеяться.

— Он заявил, что мисс Патерсон была не в себе.

— Не в себе? — Бет совсем не чувствовала себя сумасшедшей. Кажется, ее мозг прекрасно работает, если не принимать во внимание проблему потери памяти. Нет, она не была не в себе. — Ему это как раз на руку.

— Я тоже так подумала.

— Утверждая, что она не в себе, мистер Патерсон может контролировать ее — вряд ли речь идет обо мне, — если ему поверят. На любые претензии, которые у меня могут возникнуть, или на отказ ехать с ним можно тогда смело не обращать внимания.

— Да, именно об этом я тоже подумала.

— Как он меня нашел? — Бет не чувствовала себя спокойно, глядя на этого мужчину. Если бы он был ее братом-опекуном, разве она чувствовала бы что-то подобное? Почему она испытывает ужас?

— Очевидно, это был именно его агент, что на днях расспрашивал о тебе в городе.

Бет медленно покачала головой.

— Кэролайн, когда я только что увидела его в саду…

— Что?

— У меня мелькнуло какое-то воспоминание… и я испугалась. Даже если он мой брат, мы с ним не в хороших отношениях. Я не хочу ехать с ним. Это кажется мне небезопасным.

— Я согласна с тобой. У меня есть план. — Кэролайн погладила пальцы Бет. — Сейчас я пойду и еще раз поговорю с мистером Патерсоном. Скажу, что у тебя внезапно разболелась голова.

— Это почти правда.

— Не лучше ли тебе тогда отправиться в свою комнату и побыть там в тишине?

Бет кивнула и поднялась вместе с Кэролайн, расправляя полы платья. Кэролайн прошла через узкое отверстие в углу оранжереи в дальний холл усадьбы. Лестницы для слуг были сразу за входом. По ним Бет поднялась на этаж выше, минуя главный зал, где мистер Патерсон мог увидеть ее. Она не собиралась рисковать и встречаться с человеком, который заявил свои права на нее.

В библиотеке повисла неловкая тишина.

Джеймс сидел за столом с абсолютно спокойным видом и читал корреспонденцию, в то время как Патерсон нетерпеливо ерзал в большом кресле с подлокотниками. Он бросил украдкой взгляд на Джеймса, затем посмотрел на двери и окна.

— Это недолго, мистер Патерсон. Мисс Эллерби собиралась поговорить с Бет с глазу на глаз. Возможно, вы найдете для себя какое-то занятие, пока ждете? — Он обвел рукой комнату. — Вы же в библиотеке. Здесь наверняка есть то, что вас заинтересует.

Патерсон обвел взглядом высокие полки с толстыми книжными томами, затем снова повернулся к Джеймсу — на его лице отчетливо читалось выражение полного равнодушия. Не произнеся ни слова, мужчина продолжил ерзать в кресле.

Джеймс нахмурился. Странно, что «брат» Бет не проявляет никакого интереса к печатному слову, в то время как она сама с восхищенным почтением относится к книгам. Джеймс поднял письмо перед глазами, пытаясь понять, почему возникло такое несоответствие.

К тому времени, когда Кэролайн вернулась в библиотеку, мистер Патерсон мерил шумными шагами комнату. Джеймса это сильно раздражало.

Было видно, что мистер Патерсон едва сдерживает гнев, тем не менее он постарался поприветствовать Кэролайн так, чтобы это было незаметно.

— Теперь, когда Диана знает, что я приехал, предполагаю, что она упаковывает вещи и моему экипажу не придется ждать еще дольше.

— Если бы все было так просто, мистер Патерсон. — Лицо мужчины начало краснеть.

— Бет плохо себя чувствует и прилегла, — объяснила Кэролайн. — У нее болит голова.

— Что за вздор! — крикнул Патерсон. — Диана просто избегает меня.

Джеймс видел, что Кэролайн подняла брови и молча посмотрела на посетителя.

— Наш последний разговор с ней был, возможно, не таким дружелюбным, как обычно, но ей не стоит избегать меня. — Патерсон попеременно смотрел то на брата, то на сестру Эллерби, явно не зная, к кому лучше обратиться.

— Конечно, вздор! — повторила Кэролайн слова Патерсона. — Бет не избегает вас и не помнит той вашей ссоры. Бет потеряла память.

Кэролайн подошла ближе к Джеймсу и глубоко вздохнула.

— Бет сегодня никуда не поедет, мистер Патерсон, — твердо сказала она.

Реакция Патерсона оказалась менее эмоциональной, чем ожидал Джеймс. Багровый цвет сошел с его лица, а сам он заметно расслабился. Во всяком случае, Патерсон выглядел сейчас спокойнее, чем за все время пребывания у них.

— Отчего же, мисс Эллерби? — ледяным голосом спросил он.

— Как я уже говорила ранее, Бет попала в аварию в экипаже, и я не думаю, что ей следует ехать на длительное расстояние, не посоветовавшись с врачом. Я обязательно приглашу его, но день уже подходит к концу. Он сможет осмотреть ее только завтра.

Кэролайн посмотрела на Джеймса.

Он кивнул в знак поддержки. Кэролайн снова посмотрела на Патерсона, слегка вздернув подбородок. На лице мужчины появилась неприятная гримаса.

— Тогда поедем завтра.

— Возможно, мы не будем готовы так быстро, мистер Патерсон.

— Мы?

— Да, мы. Я обещала Бет задолго до вашего приезда, что не позволю ей уехать, если она сама не поймет, что хочет этого, — холодно сказала Кэролайн. — Я не сдержу это обещание, если не буду сопровождать ее и лично не смогу убедиться в ее безопасности.

— Вы полагаете, что я не справлюсь со своей сестрой? — голос Патерсона снова начал повышаться. — Это оскорбительно.

— Это не имеет к вам никакого отношения, мистер Патерсон.

— Вы думаете, что я буду просто сидеть сложа руки, пока вы вдвоем на досуге займетесь сборами?

Джеймс окончательно потерял терпение.

— Сядьте, мистер Патерсон, — рявкнул он. — Мне представляется, что сейчас у вас есть четыре варианта, и ни один из них не предполагает, что вы заберете Бет в ближайшее время. Вы можете со спокойной душой вернуться домой, поскольку ваша сестра сейчас в надежных руках. В таком случае вы можете либо вернуться за ней позже, либо сообщить нам ваше место жительства, и тогда я поеду вместе с мисс Эллерби и ее спутницей к вам домой. Третий вариант очевиден: она могла бы остаться здесь.

Патерсон открыл рот, желая что-то возразить, но Джеймс поднял руку в знак того, что он еще не закончил говорить.

— Вы также можете воспользоваться нашим гостеприимством и остаться здесь на несколько дней, чтобы подождать, пока будут сделаны соответствующие приготовления. Хардвик — как известно, не самое неприятное место, где можно провести время.

Патерсон свирепо посмотрел на Джеймса. Вероятно, этот взгляд должен был его напугать, но он лишь усилил решимость Джеймса.

Патерсон сделал пару резких вздохов.

— Меня ждут дома, — пробормотал он, хмуро глядя прямо перед собой.

— В самом деле, мистер Патерсон, проявите смекалку, — Кэролайн холодно улыбнулась ему. — Можно отправить письмо вашим родным, которое придет так же быстро, как если бы вы сами поехали.

— Возможно. — Патерсон сощурился. — Думаю, я приму ваше любезное приглашение, и благодарю вас за заботу и внимание, которые вы проявили к Диане.

Его улыбка была насмешливой.

Но на Джеймса она не произвела никакого впечатления — он не испугался, но и в искренность Патерсона тоже не поверил. Кэролайн тихо выскользнула из комнаты, когда Джеймс начал отдавать распоряжения относительно размещения гостя. Он предпочел бы сейчас поменяться местами с Кэролайн и отправиться к Бет. Ему хотелось успокоить ее, утешить и сказать ей о том, как сильно он… вся его семья… беспокоились о ней. Он может и будет ее защищать. Ей не нужно ни о чем беспокоиться — он будет беспокоиться вместо нее.

Кэролайн без сил упала на диван в своем будуаре. Она подогнула ноги и прислонилась головой к резной окантовке. Глубокие выемки и завитки на ней были неудобными, но так можно было немного отдохнуть, не рискуя уснуть. Книга со стихотворениями лежала открытой на столе около ее локтя. Это будет отвлекать ее, пока не появится Джеймс, если он придет.

Она была почти уверена, что тщательно продуманное «спокойной ночи» Джеймса убедило мистера Патерсона в том, что вечер завершен. Воспитанный человек понял бы, что теперь ему стоит отправиться в свою комнату.

Мистера Патерсона разместили в одной из парадных комнат, которая выходила окнами на дорогу. Это было хорошо обставленное помещение, с огромной кроватью с балдахином и собственной гостиной. Такая комната была слишком шикарна для мистера Патерсона, но она находилась дальше всего от покоев Бет. И Неду было поручено следить за гостем из небольшой ниши в холле.

Кэролайн прочитала только первую строчку стихотворения Байрона, когда ее внимание привлек негромкий стук в дверь. Джеймс вошел, не дожидаясь ответа. Он пересек комнату и сел на стул напротив Кэролайн, приняв также расслабленную позу. Некоторое время они сидели молча, каждый погруженный в свои мысли.

Джеймс первым сформулировал свое отношение к сложившейся ситуации.

— Ну это просто чертовщина какая-то!

Его несколько фривольные слова, которые он осмелился произнести в ее присутствии, удивили Кэролайн. Зато так она достаточно четко поняла, в каком настроении Джеймс сейчас находится. Его угрюмый взгляд завершал общую картину.

— Мы в тупике! — продолжил он рассеянным тоном.

— Не совсем, Джеймс. Считаю, наша надуманная задержка их отъезда вывела мистера Патерсона из себя. Несмотря на то что внешне он этого не показывал, в разговоре за ужином было видно, что он в отчаянии. Разве он не утверждал, что его жена вот-вот должна родить, и Бет — или Диана, как он ее называет — нужна им дома для помощи? Затем он вспомнил, что его повозка взята напрокат, и ему обещали вернуть ее завтра. — Она улыбнулась своему брату, вспоминая эту ситуацию. — С твоей стороны было очень правильно предложить ему остаться, хотя я не уверена, что ему это понравилось. Неудивительно, что он стал отказываться.

Джеймс покачал головой и уставился в пол.

— Он даже использовал вежливые вопросы Уолтера, чтобы настоять на своем. — Джеймс поднял взгляд на Кэролайн. — Если верить мистеру Патерсону, то весь его клан постигнет катастрофа и только Диана способна исправить это. Я не верю ему.

— Джеймс, я не верю в то, что Бет — это Диана, даже больше, чем ты. На самом деле я сомневаюсь, что Диана Патерсон вообще существует. Но, честно говоря, мы должны согласиться с тем, что в его словах может быть доля правды.

— Почему ты так думаешь?

— Он описал Бет, не видя ее…

— Бет была в городе. Любой, кто ее там видел, мог дать ему ее описание.

— Он знает о ее кошмарах…

— Разве не ты все время жалуешься на сплетни?

— Бет узнала его.

Джеймс резко выпрямился.

— Она узнала его?

— Успокойся, Джеймс.

Кэролайн сделала жест, показывая, что брат может расслабиться.

— Она узнала его не как своего брата, а как просто какого-то знакомого человека. Но в его присутствии она чувствовала себя ужасно некомфортно.

— Значит, ты все-таки веришь в то, что Патерсон сказал нечто, что может оказаться правдой?

— Возможно, самая малая часть его рассказа.

— Мне трудно поверить в это, — Джеймс положил ноги на диван, — но его объяснения отвечают на довольно большое количество наших вопросов. Его описание того, что произошло — причина, по которой она внезапно уехала, — объясняет, как она могла оказаться в карете, в грязной одежде, без сопровождения, без денег и багажа. Был ли это пассажирский экипаж или ей помогали незнакомцы, которые перевозили ее в следующий город? Их намерения, возможно, не были благородными — отсюда ложь и уклончивое поведение мужчин во время аварии. И затем Патерсон мог вести поиски именно в том месте, где проходила ее юность, — это логично. Вполне вероятно, что испуганная молодая женщина будет искать убежища у друга или родственника семьи. Но Бет не сумасшедшая! — Он бездумно уставился на свои ноги. — Совсем наоборот, я бы сказал. Кроме того, ее манера говорить непохожа на речь Патерсона — у Бет она совершенно иная. Она умная молодая женщина с живым, энергичным характером. То, что она оказалась неспособной привыкнуть к новому дому, никак не тянет на истинную причину их разногласий и ее внезапного отъезда.

Кэролайн кивнула и вздохнула:

— И если Патерсоны живут в Челтенхэме, — как он сказал Уолтеру за ужином, — это расстояние, которое по времени занимает как минимум три дня быстрой езды. Тогда как он добрался до Вэлфорд Миллз уже через день после того, как его представитель получил информацию о Бет?

— Ты права. Здесь есть какая-то связь, но что-то все время сбивает меня с толку.

— Мы можем еще задержать их отъезд?

— Да, но мы не можем тянуть вечно. Я должен ехать в Лондон, не забывай. Кроме того, откладывать поездку и не предпринимать никаких действий бессмысленно. У нас должен быть план.

Кэролайн выпрямилась и внимательно посмотрела на Джеймса, ожидая его предложений.

— Отправь записку Брэнту, как мы и собирались, — начал Джеймс, — только напиши, почему именно нам нужен его совет. Попроси, чтобы он поспрашивал о семье Патерсона в Пенкомбе до своего отъезда.

— Да, и я напишу также, что пусть он не приезжает в Вэлфорд, пока не узнает хоть что-то. Нам пока не требуется какое-то другое оправдание, чтобы откладывать поездку, кроме того, что мы ждем приезда врача Бет. Но, если доктор Брэнт ничего не выяснит, у нас должен быть наготове другой повод.

— Ты можешь начать упаковывать вещи, но возникнет какая-то заминка.

Кэролайн улыбнулась.

— Да, например, мы можем захотеть купить новые платья.

— Отличная мысль. — Джеймс с энтузиазмом кивнул. — Я поеду в Вэлфорд Миллз, узнаю, как идет расследование мистера Стрикленда, а также спрошу его мнение о мистере Патерсоне.

— Я пока не буду показывать ему Бет, а вместо этого продолжу задавать этому человеку множество вопросов. Маловероятно, что он потеряет бдительность и мы сможем понять, кем он приходится Бет на самом деле, но я могу попробовать.

— Да, — Джеймс встал и направился к двери, — я хорошо представляю себе твои невинные вопросы и раздражение, которое они вызовут у него.

Кэролайн изобразила притворный шок.

— Джеймс, я удивлена. Я думала, что у тебя нет причин испытывать сочувствие к мистеру Патерсону. И потом, он человек такого переменчивого… темперамента.

Джеймс фыркнул и тихо вышел в зал.

Ничем не примечательное, самое обычное лицо металось в тени. Руки хватали ее. Бет пыталась защититься, но ее конечности не двигались — они были словно безжизненными. Она видела, как частицы пыли танцуют в луче света. Тут она услышала гул: он стремительно нарастал, пока не затмил все остальное.

Затем перед ней внезапно оказалось какое-то существо. Его крылья двигались слишком быстро, и их не было видно — только два размытых, трепещущих пятна, а его блестящее тело сияло в оттенках зеленого и синего. Оно смотрело на Бет — оно все знало и понимало, а когда Бет посмотрела в ответ — оно заплакало. Сначала его мокрые слезы медленно капали ей на колени, но затем она увидела, что лужа стала увеличиваться и стекать по ее ногам. Она начала приобретать сначала розовый, а затем кроваво-красный оттенок. Вскоре она вся была залита собственной липкой кровью.

Вдалеке она услышала резкий непрерывный звук, похожий на сирену или плач младенца.

Резко вскочив, Бет стала жадно хватать ртом воздух. Эхо ее крика обрушилось на стены, а затем исчезло в чернильной тьме.

Поздней ночью в доме было тихо.

Бет вздрогнула и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую все тело. Пот стекал под ночной рубашкой. Девушка подтянула покрывало к подбородку и слушала свое прерывистое, но уже более спокойное дыхание. Через некоторое время Бет заставила себя глубоко вдохнуть, а затем медленно выдохнула. Она собиралась сделать это снова, как вдруг услышала шум.

Скрип.

Бет замерла и стала слушать. Она напряженно вслушивалась в тишину и ждала. Затем закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Она молилась, чтобы шум оказался просто пустяком, а страх — продуктом ее безумного воображения.

Еще один скрип… потом еще.

Несколько повторяющихся скрипов, затем нерешительная пауза. Звуки методично приближались: скрипели деревянные половицы.

Бет спрыгнула с кровати, пересекла комнату и захлопнула дверь, вцепившись в ручку. Как только ее пальцы коснулись холодного металла, она повернула ключ. Даже несмотря на щелчок замка, она почувствовала, что ручка стала поворачиваться, а затем скрипнула.

Видимо, этот скрип немного спугнул злоумышленника. Тем не менее ручку он не отпустил. Бет ждала — всего три дюйма дуба были сейчас ее щитом. Прижавшись ухом и плечом к двери, Бет стояла, кажется, целую вечность.

Затем ручка снова скрипнула и стала поворачиваться. С другой стороны раздался мягкий стук, как будто дверь толкали. Затем последовал более громкий удар, а потом, почти мгновенно, еще один. Что-то затрещало, как будто дверной косяк готов был сломаться.

Кажется, вместо крови по ее венам потек ужас. Бет потянулась к столу и с шумом стала двигать его по полу. Она придвинула его к двери, скинув по пути бумаги и книги, затем быстро повернулась и помчалась к тяжелому креслу, стоявшему у угловых окон. Девушка потащила его по ковру, который начал собираться складками и затруднять продвижение. Пришлось откинуть его на стоявший рядом стул. Кресло затрещало в знак протеста, когда она протащила его по голому дереву и придвинула к столу. Наконец Бет вытащила из-за кровати маленький столик и плотно приставила его к креслу.

Она продолжила бы двигать мебель и дальше, если бы не тишина. Дверь больше не стонала от ударов, и ручка больше не скрипела.

Девушка отступила к стене напротив двери и стала смотреть. Получившаяся в результате ее спонтанной перестановки конструкция выглядела сейчас как крепость, как защита. Теперь она позволила своим ногам расслабиться, упала на пол и прижала колени к груди. Ее глаза неотрывно смотрели на дверь.

Незнакомец был там. Бет была уверена в этом. Должно быть, он проскользнул мимо Неда. Никто другой не стал бы пытаться вторгнуться в ее комнату посреди ночи. Он будет вынужден ответить за свои действия утром. Джеймс позаботится об этом, как только услышит о вторжении.

Стоявшая перед ней в беспорядке мебель начала расплываться, и Бет почувствовала, что теплые слезы потекли по ее щекам. Она была сильно измождена, напугана, долго плакала и увидела поднимающееся над деревьями солнце задолго до того, как отправилась обратно в кровать. Обессиленная страхами и переживаниями Бет наконец-то нашла сладкое забвение во сне.

Кэролайн ничуть не удивилась, когда на следующее утро не увидела за завтраком незваного гостя. Бет они тоже не ждали, поскольку договорились, что она будет избегать мистера Патерсона как можно дольше. Следовательно, все трое членов семьи Эллерби спокойно завтракали в обычное время. Затем в дверь слегка постучали, и Харриет спросила:

— Миссис Фогель просит вас на минуту, мисс, — Харриет посмотрела на пустую тарелку Кэролайн, — если вы закончили.

Кэролайн крикнула в холл:

— Входите, входите, миссис Фогель! С каких это пор мы так церемонимся в этом доме?

Она улыбнулась в знак приветствия, когда полная женщина сменила Харриет и с некоторой поспешностью пересекла комнату. Улыбка Кэролайн исчезла, когда она увидела серьезное выражение лица миссис Фогель. Она поняла, что экономка хотела поговорить наедине. Кэролайн отодвинула свое кресло, намереваясь выйти из комнаты.

Джеймс оторвал взгляд от газеты.

— Все хорошо, миссис Фогель?

Экономка, очевидно, была в замешательстве.

— Милорд, Харриет сообщила мне, что мистера Патерсона не было в его комнате, когда она пошла проверить его камин. Я подумала, что он, возможно, рано встает и наслаждается сейчас утренней прохладой. Но Пол сообщил мне, что его экипаж тоже пропал. Кажется, он проскользнул мимо Неда очень рано этим утром.

Она снова посмотрела на Кэролайн, которая сидела с весьма озадаченным видом.

— У меня просто сложилось впечатление, что он останется на несколько дней.

Джеймс нахмурился и сглотнул.

— У нас тоже сложилось такое впечатление, миссис Фогель. Что могло стать причиной его раннего отъезда? У нас что-нибудь пропало?

— По крайней мере, мне об этом ничего не известно, милорд.

Кэролайн обернулась и уставилась на дверь, словно это могло помочь ей видеть сквозь стены.

— С Бет все в порядке? — спросила она.

— У нее в комнате Харриет тоже не смогла разжечь огонь, мисс Эллерби.

Джеймс так резко вскочил на ноги, что его стул опрокинулся назад.

— Что… что? — пробормотал он. — Что вы имеете в виду?

— Кажется, мисс Бет заперла дверь прошлой ночью. И вдоль двери появилась огромная трещина, которой там не было вчера. И еще… — миссис Фогель колебалась, крепко сжав руки, — кажется, что-то заблокировало дверь. Я не смогла открыть ее.

Уолтер первым примчался к комнате Бет. Он колотил по дубовой двери, гремел ручкой и так громко звал Бет, что Джеймсу пришлось его успокоить, чтобы услышать ответ.

Когда изнутри им ответили, все облегченно вздохнули. Но последующее перетаскивание мебели заставило Кэролайн снова занервничать. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они услышали звук открывающегося замка. Когда дверь открылась, Кэролайн увидела темные круги под глазами Бет и страх на ее лице.

— Что случилось? — спросил Джеймс, шагая впереди Кэролайн, которая вела Бет к стулу у окна. Он заметил, что Бет перестала дрожать и судорожно глотать ртом воздух. Она положила свою руку на руку Джеймса, слегка пожав ее, затем подтянула пояс платья, слабо улыбнулась и описала свою кошмарную ночь.

— Это как-то объясняет исчезновение господина Патерсона, — сказала Кэролайн, когда Бет закончила.

— Он уехал?

Кэролайн откинулась на кровати, расслабленно качая ногами.

— Да, сам он исчез, и его экипажа тоже нет. Скатертью дорога!

— Но мы потеряли ценный источник информации. — Бет вздохнула. — Кто знает, что он мог бы рассказать нам после вчерашнего вторжения?

— Что правда, то правда. Но сейчас это уже неважно. — Джеймс неопределенно махнул рукой в сторону двери и стоявшей не на своих местах мебели. — Не беспокойся о беспорядке. Я позабочусь о мебели, пока ты будешь завтракать. Все хорошо.

Его последнее заверение было не очень реалистично, но, казалось, оно успокоило Бет.

Даже не воспользовавшись помощью служанки, Бет собралась в мгновение ока. Отъезд мистера Патерсона стал настоящим счастьем, и ее облегчение было таким ощутимым, словно у нее выросли крылья. И все же страстное желание поскорее спуститься в холл было связано не только с отсутствием Патерсона. Дело было еще и в Джеймсе. Он был ее утешением и защитой. Может, это уже чересчур, но ей было все равно. Он подарил ей чувство безопасности, в котором она так отчаянно нуждалась.

Едва войдя в главный холл, Бет тут же встретила красивого молодого джентльмена из своих мыслей. Вынужденная остановиться Бет старалась казаться невозмутимой в его присутствии. Но, похоже, лорда Джеймса Эллерби не так просто было ввести в заблуждение.

— С тобой все в порядке? Правда? — Джеймс перегнулся через перила, а затем выпрямился. — Мне кажется, кто-то один из нашей семьи должен с этого момента находиться с тобой постоянно… для защиты.

Он встретился с ней взглядом и не отводил его пару мгновений. Выражение его лица было загадочным.

Задержав дыхание, — как-то получилось, что в ее легких не осталось ни глотка воздуха, — Бет кивнула.

— Спасибо за вашу заботу, лорд Эллерби. Это была ужасная ночь, но она закончилась. Когда-нибудь в стенах этого дома снова воцарятся мир и покой.

Бет практически театрально взмахнула руками в любимой манере Уолтера.

— Если он сделал тебе больно…

— Я в порядке, — перебила его Бет, — нам всем нужно быть мудрее.

Ей было невыносимо видеть замешательство и беспокойство в его глазах.

Джеймс на мгновение взглянул поверх ее головы.

— Как мы можем быть мудрее, когда этот человек не сказал ни слова правды? И как это ничтожество узнало, где твоя комната? Об этом не говорили за ужином, и никто из слуг не стал бы разглашать твое местоположение.

Бет пожала плечами с притворной небрежностью и взяла его под руку. Они медленно прошли по коридору к лестнице.

— Я сама виновата.

Джеймс остановился. Он посмотрел на нее, на мгновение перевел взгляд на стену, а затем снова на девушку.

— Как ты можешь говорить такое? Я не хочу, чтобы ты… винила себя.

Он прочистил горло, как будто ему было неловко от такой своей реакции.

Бет захохотала и потянула его вперед.

— Не преднамеренно, конечно. Он знал о моих ночных кошмарах, и мои крики привели его ко мне.

— Что ж, тогда это вполне возможно. Я слышал тебя из моей комнаты, а этот негодяй был прямо напротив.

Они продолжали молча спускаться по лестнице.

— Снова колибри?

Бет горько засмеялась.

— Да, птица, которая превращается в кинжал.

Девушка сглотнула и отвернулась. Она больше не видела перед собой элегантные мраморные ступени, только птицу, которая терроризировала ее во сне.

— Я знаю, что это колибри, потому что слышала однажды, как кто-то описывал ее, а также видела ее на картинах. — Голос девушки был глухим и безжизненным. — Хотя сомневаюсь, что они пьют кровь.

Она вздрогнула и продолжила:

— Она пугает меня. Можно ли представить себе, что эта маленькая — совсем маленькая — красивая птица так пугает меня? Глаза закрываются, крылья трепещут, а из клюва капает кровь. И вот это уже не клюв, а кинжал. — Бет посмотрела на Джеймса. — Я пытаюсь отгородиться от этого страха, но он поглощает меня.

Когда они дошли до нижней ступеньки, настроение Бет улучшилось, словно она стряхнула с себя свои мрачные мысли. Она посмотрела на Джеймса, снова радуясь смене мрачного настроения веселым.

— Я обычно начинаю кричать, когда понимаю, что скоро умру.

Она выпустила его руку и улыбнулась, как будто только что говорила о погоде.

— Ты в безопасности, Бет, — сказал Джеймс, не обращая внимания на ее притворное безразличие. — Возможно, эти сны вызваны чувством незащищенности. Но ты знаешь или, по крайней мере, должна знать, что наша семья всегда готова помочь тебе, сделать все для того, чтобы ты оставалась в безопасности. Мы — твои друзья и твоя защита. — Он глубоко вздохнул. — Я сделаю все для тебя.

Его последние слова были произнесены шепотом, почти благоговейно.

Бет замерла, ошеломленная его внезапным порывом, и опустила глаза. Она вспомнила, как они обменивались взглядами, радость, которую она испытывала в его присутствии, и счастье от его смеха. В то время как она всей душой была горячо предана семье Эллерби, Бет понимала, что ее чувства к Джеймсу Эллерби сильнее, чем просто преданность. Гораздо сильнее.

Ей будет непросто, когда он уедет в Лондон.

После того как стол после завтрака был убран, Бет, как обычно, устроилась на диване с вышивкой в руках. Уолтер сел рядом с ней, пытаясь быть полезным. Он высказывал предположения относительно цвета нитей и выражал большое сожаление по поводу несущественных ошибок в стежках. Кэролайн сидела за своим столом, составляя письмо доктору Брэнту.

Откинувшись на спинку дивана, Бет села так, чтобы иметь возможность незаметно наблюдать за дверью. Она заметила, что Уолтер постоянно бросал взгляды в сторону окон.

Это было неудивительно, ведь день был восхитительным. На смену утренней росе и тяжелому небу пришел жаркий весенний день. Воздух был свеж и напоен ароматом цветов. Бет понимала, что Уолтеру трудно сосредоточиться на чем-либо, ведь он жаждал поскорее выйти на свежий воздух.

— Бет, как насчет поездки в город? — наконец спросил он. — Мы могли бы взять экипаж и пообщаться с кем-нибудь из местных жителей. Так мы сможем выяснить, сталкивался ли кто-нибудь с мистером Пат…

— Наверное, сейчас не самое подходящее время, — сказал Джеймс, входя в столовую.

Бет невероятно обрадовалась его внезапному появлению. Сердце забилось быстрее, и у нее буквально захватило дух. Бет восхищалась его красивым профилем, но опустила глаза, когда он повернул голову в ее сторону. Она едва взглянула на него, но, увидев, что Джеймс все еще не отводил взгляда, быстро вернулась к вышивке.

Джеймс прочистил горло.

— Я долго думал об этом и… в общем, считаю, что мы должны отправиться в Лондон.

Кэролайн дописала еще одну строчку в письме и поставила внизу витиеватую подпись.

— Да, Джеймс, — ответила она рассеянно. — Ты, кажется, уже упоминал об этом.

— Я сказал «мы», Кэролайн. — Он посмотрел на Бет. — Я же именно так сказал?

Она кивнула, а Уолтер вскочил на ноги.

— Все мы? — воскликнул молодой джентльмен. — В Лондон? Мы поедем туда в отпуск?

— Да, именно так. Я подумал, что смена обстановки всем нам пойдет на пользу.

— В столицу! В самую настоящую столицу! — Уолтер запрыгал по комнате.

Джеймс улыбнулся Уолтеру.

— Поедем недели через две или около того.

— Представляю, что будет с Генри, когда он услышит это! Он сойдет с ума от зависти! Миссис Томпсон и мистер Ренфрю везут Софию в город без него, и теперь, — с большим удовольствием добавил Уолтер, — он точно будет вне себя.

Уолтер уже почти добрался до двери, затем обернулся и бросил через плечо:

— Я в Ризли.

Кэролайн присела на диван рядом с Бет, вынудив Джеймса занять место на нарядном низком кресле напротив них. Он стряхнул невидимый кусочек ворса со своих брюк.

— Зачем? — прямо спросила Кэролайн.

Джеймс начал уклончиво объяснять, говорить о том, как великолепен город, чем он интересен: опера, балы и собрания; упомянул о необходимости купить кое-что в некоторых чудесных магазинах и о возможности встретиться с друзьями.

Однако ничто из этого не звучало правдиво.

Бет, как и Кэролайн, молчала, аккуратно сложив руки на коленях. Ее лицо, как и у его сестры, было лишено всяких эмоций. Наконец их пассивный протест подтолкнул его к решительным действиям.

— Пол нашел записку в стойле, где находилась лошадь мистера Патерсона. — Джеймс поджал губы и протянул Бет листок бумаги.

— Она никому не адресована, но слова в ней ясно указывают на то, что послание предназначено нашей семье, в частности тебе, Бет.

Бет развернула сложенную бумагу. Сообщение было кратким, написанным на скорую руку:

Вы дорого заплатите за этот спектакль.

Кэролайн сжала руку Бет.

— Считаю поездку в Лондон отличной идеей, Джеймс.

— Мы просто продлеваем агонию. — Бет встала и начала ходить по комнате. — Патерсон может легко последовать за нами в Лондон, если ему это нужно.

Несмотря на то что Джеймс и Кэролайн согласились с ее словами, они считали это маловероятным. Бет ходила туда-сюда, из одного конца столовой в другой, и раздумывала. Хотя она слышала, что Джеймс и Кэролайн обсуждают детали поездки в Лондон, сама в беседе не участвовала. У нее был свой план.

Кэролайн без энтузиазма наигрывала «Концерт для фортепиано с оркестром № 5 ми-бемоль мажор» Бетховена. Ее мысли сосредоточились не на музыке, а на подготовке к двухмесячному пребыванию в столице. Если бы их поездка была вызвана другими причинами, то перспектива провести остаток сезона в столице была бы захватывающей. Не радовала и июльская жара, да еще зловонное амбре Лондона в это время года.

Кэролайн подумала, что недостаточно будет просто сменить место жительства их спутницы, чтобы суметь остановить преследователей. Поэтому она предложила Джеймсу отвезти Бет к их матери в Бат. Джеймс и Уолтер, как предполагалось, могли бы поселиться в Беркли-сквер, чтобы запутать противников. Джеймс был против этой идеи. Кэролайн предполагала, что вовсе не ее компании он так не хочет лишиться.

К ужину ждали доктора Брэнта. Кэролайн надеялась, что он сможет заставить Джеймса согласиться с ней. В этот момент легкий стук в дверь предупредил ее о том, что пришел посетитель.

— Я не ожидала вас так скоро, — сказала Кэролайн, встав из-за рояля и радостно приветствуя доктора Брэнта.

— Я получил ваше послание сразу после завтрака и, поскольку и без того намеревался нанести вам ответный визит, не видел необходимости его откладывать.

Кэролайн постаралась не выдать своего разочарования.

— О, дорогой друг, я так надеялась получить какие-нибудь новости о Патерсонах из Пенкомба.

— Ну, в том-то вся и прелесть. Мне не нужно было отправляться в город, чтобы узнать о них. Наш повар родился и вырос в Пенкомбе и оказался настоящим кладезем информации.

Лицо Кэролайн просветлело.

— Так существует ли вообще такой человек, как Диана Патерсон из Пенкомба?

— В Пенкомбе вообще нет Патерсонов. Повар сказал даже больше: во всем округе нет ни одного Патерсона. — Доктор Брэнт засмеялся. — Зато теперь я знаю, что Матильда Праттл живет в самом городе, а двое ее сыновей, Дуглас и Стивен, сейчас в море. Молли и Диллан Патни находятся за пределами…

— Итак, — прервала его Кэролайн. Она была взволнована и обеспокоена ответом доктора Брэнта. Они вышли из музыкальной комнаты в гостиную.

— Все, каждое слово, произнесенное им, было ложью.

— Это никого не удивляет. — Кэролайн кивнула. — Так оно и было.

Доктор Брэнт оглядел гостиную, когда они переступили порог.

— Нам, наверное, нужно поговорить с Джеймсом? Рассказать ему все?

— Да, конечно. Но он получил послание от мистера Стрикленда и, к сожалению, уехал четверть часа назад. Выглядел он довольно мрачно.

Кэролайн тяжело вздохнула.

Доктор Брэнт сказал серьезно:

— Вы пережили тяжелые дни и справились, — заметил он, имея в виду трагическую смерть ее отца и… если можно так выразиться… дезертирство ее матери. — Вам остается только принимать каждый день таким, какой он есть.

Кэролайн кивнула.

— Есть еще одна новость, которую я еще не сообщила вам.

— И что это за новость?

— Мы собираемся в Лондон.

— Это изумительно! Я тоже. Доктор Пул согласился подменить меня на время моего отсутствия. Нужно будет устроить вечер.

— В самом деле? Почему вы собираетесь в Лондон? С вашими родителями все хорошо? — Кэролайн знала, что доктор Брэнт испытывает отвращение к городской жизни.

— Да, с ними все в порядке, хотя моя мама страдает от невыносимой скуки. Каждый год ей просто необходимо посещать часть светских мероприятий, показать себя и посмотреть на других, как она говорит, только чтобы обсудить сплетни и брачный рынок. Но нет, я еду в Лондон не ради родителей. Это из-за Бет.

— Из-за Бет? — Кэролайн слегка нахмурилась. — Я вас не понимаю.

— Пока я ждал ответа из Эдинбурга, получил новости о докторе Стюарте Фотерби из Лондона. Его специальностью является изучение травм головы. Я подумал, что мог бы представить ему случай Бет и попросить его совета. Если Бет будет в Лондоне, она сможет встретиться с ним лично.

— Это великолепно. — Она улыбнулась и повернулась к дверному проему, поскольку услышала быстро приближающиеся шаги.

Уолтер ворвался в комнату. Его новая уравновешенная манера одеваться была слегка нарушена возвращением жилета дикой расцветки: он был сшит из ярких цветных лоскутов. Однако сейчас юноша не собирался обсуждать свою манеру одеваться.

— Доктор Брэнт. — Уолтер кивнул в знак приветствия и повернулся к сестре. — Где я могу найти Бет?

— Мне кажется, она говорила про оранжерею, что-то про цветущую орхидею. — Кэролайн подмигнула доктору Брэнту, зная, что Бет находится в галерее.

— Я посмотрел там. И там, и в столовой, и в галерее, и в музыкальной комнате. — Он поднял брови. — У кого-нибудь есть иные предположения?

Кэролайн была удивлена, узнав, что Бет нет в галерее.

— Самое очевидное. Я удивлена, что ты не проверил конюшни.

Лицо Уолтера прояснилось.

— Конечно. Щенки.

Он повернулся, не попрощавшись, и вышел.

— Конюшни? — спросил доктор Брэнт, когда Кэролайн обернулась, глядя вслед брату.

— Надеюсь, это так, потому что не знаю, где еще она может находиться.

Кэролайн постаралась скрыть свой внезапный страх.

Тетли вышел через передние ворота усадьбы Хардвик и повернулся по направлению к Вэлфорд Миллз. Джеймс шел позади, размышляя над короткой запиской мистера Стрикленда, в которой тот просил о встрече. У него было тревожное предчувствие, что мистер Стрикленд хочет сообщить ему что-то важное.

Сразу после моста через Торрин Лондонская дорога, идущая с востока на запад, поворачивала на юг, к Вэлфорд Миллз и побережью. Дорога на Ризли была заброшена несколько десятилетий назад, а вместо нее появилась новая, более удобная, идущая мимо Вэлфорд Миллз. Поэтому в старых колеях, которые оставляли повозки, выросла трава, а лесной папоротник заполонил всю дорогу. Поскольку она шла в гору, то теперь стала пригодной только для езды на лошадях, и ее стали называть Олд-Ризли-роуд.

Заметив привязанного неподалеку коня мистера Стрикленда, Джеймс спешился, позвал Джека из кустов, где он изучал папоротник, и привязал Тетли.

В то же мгновение Джек прыгнул в сторону Джеймса и стал крутиться вокруг ног хозяина.

— Что ты делаешь, глупая собака? — Он похлопал восторженного пса и дал ему команду успокоиться.

Джеймс огляделся вокруг — он оказался на небольшой поляне. Солнце садилось, и его лучи проникали в лес под острым углом, отбрасывая глубокие тени. Неровная дорога постепенно сужалась, огибая выступ скалы и большой валун. Джеймс несколько минут постоял в полной тишине, пытаясь угадать, с какой стороны появится мистер Стрикленд. Ничего не было видно.

Джеймс похлопал Тетли по боку, позвал Джека к ноге и стал подниматься в гору.

— Ага! — раздался голос, прорезавший тишину. — Так я и думал.

Через мгновение — нужно было успокоить свое встрепенувшееся сердце — Джеймс продолжил свой подъем. Его улыбка была натянутой.

— Что вы делаете, мистер Стрикленд? Играете в прятки?

Мистер Стрикленд встретил Джеймса на тропинке.

— Вовсе нет, лорд Эллерби. Я проверял теорию.

Потянув себя за усы, он показал на тропинку, идущую вдоль узкой части дороги.

— Это место засады. — Он сделал паузу, покачал головой и вытащил кусочек бумаги из нагрудного кармана. — Думаю, я сначала должен разобраться со смертью молодой Дейзи Бартли.

Джеймс одной рукой снял цилиндр, а другой пригладил волосы. Несколько минут он помолчал, приготовившись слушать.

— Что вы узнали, мистер Стрикленд?

— Во-первых, Дейзи Бартли утонула. Доктор Триден говорит, что в ее легких обнаружена именно соленая вода. — Мистер Стрикленд указал на свою бумагу. — Как вы знаете, в Торрин вода пресная, поэтому она не могла утонуть ни в реке, ни в колодце, ни даже в ванне. Таким образом, мы можем сделать вывод, — он подчеркнул интонацией эти слова, — что Дейзи Бартли утонула в канале.

Стрикленд подошел к краю валуна и огляделся вокруг, прежде чем посмотреть на лорда Эллерби.

— С бедняжкой что-то случилось, прежде чем ее схватили. Она разбилась об эти камни за несколько часов до того, как ее выкинули в канал. И кто знает, как долго ее тело билось о берег, пока ее не заметили.

Джеймс нахмурился, а Стрикленд продолжал:

— У нее были синяки по всему телу. Они не появляются на мертвом теле. Она могла упасть с обрыва и попытаться подняться. Тем не менее некоторые ее кровоподтеки объяснить сложно, особенно на шее. Доктор Триден полагает, что кто-то задушил бедняжку.

Он посмотрел на Джеймса.

Джеймс тяжело вздохнул. Он хотел крикнуть «остановитесь», но старался изо всех сил сохранять нейтральное выражение лица. Вместо этого он кивнул собеседнику, чтобы тот продолжил.

Мистер Стрикленд снова принялся изучать бумажный листок.

— Незадолго до того, как Дейзи ушла из дома своей матери, ее сестра Нора дала ей небольшой сверток. Это была подушка, которую та сшила сама. Она была обтянута тканью из красной шерсти. — Мистер Стрикленд щелкнул языком. — В последний раз ее видели, когда она шла в Вэлфорд Миллз мимо мельницы.

Мистер Стрикленд похлопал ретривера, нюхавшего его ногу.

— Дейзи должна была встретиться с Джефом в конце этой дороги. — Мистер Стрикленд махнул рукой, не отводя глаз от листка.

— И мальчишка Спаркс видел ее. Она ждала Джефа, что-то напевала и держала в руке подаренную подушку.

Хмурый взгляд омрачил лицо мужчины.

— Джеф не смог встретиться с ней, так как у одной из лошадей Томпсона случилась колика. Он подумал, что Дейзи придет его искать, и, когда она не пришла, решил, что та злится.

Джеймс вспомнил Джефа Тейта на похоронах, стоявшего перед только что вырытой могилой Дейзи, обезумевшего и одинокого, словно утонувшего в своем горе.

— Поэтому, когда она устала ждать его, она либо продолжила путь в Вэлфорд Миллз, либо направилась по этой дороге к Ризли.

Джеймс старался говорить спокойно, не выказывая нетерпения.

— Или она могла вернуться в Хардвик, но у вас на полях работали люди, и они не видели ее. Я поспрашивал в городе — там ее тоже никто не видел. Если бы она прошла мимо, люди это заметили бы обязательно. В этом городе даже чихнуть нельзя без того, чтобы об этом не узнали все.

Джеймс кивнул.

— Насколько я понимаю, — продолжил мистер Стрикленд, — она решила отправиться в Ризли. Но…

Он заколебался и посмотрел вниз по дороге.

— Вот, я покажу вам.

Он жестом пригласил Джеймса последовать за ним.

Молодой лорд обошел валун и обнаружил, что путь чуть дальше стал шире. Он несколько раз позвал Джека, который был увлечен огромным количеством ароматов в кустах, и прошел дальше. Склон был достаточно крутой, но восхождение было недолгим, и уже через несколько минут двое мужчин стояли на вершине холма.

С него открывался весьма захватывающий вид. Покрытые листвой леса, раскинувшиеся позади них, уступали место полям и садам. За ними на фоне горизонта отчетливо просматривался Ризли Холл. Это была хозяйственная часть поместья, хорошо были видны кухни и конюшни.

— Здесь всегда много людей: рабочие на полях, садовники, ухаживающие за клумбами, прачки, бегающие туда-сюда, — сказал Стрикленд. — Так, я не могу понять, как она попала в бухту и осталась незамеченной всеми слугами.

Джеймс стал внимательно смотреть в направлении большой усадьбы, ища ответ на этот вопрос, но терпя неудачу снова и снова. Он отмахнулся от своих пустых мыслей.

— Вы упомянули что-то про засаду.

— О да, пойдемте посмотрим.

Стрикленд повернул обратно в лес и зашагал по тропинке. Они остановились прямо перед крутым поворотом. Мистер Стрикленд присел на корточки рядом с большим камнем и указал на большой участок сплющенной травы.

— Кто-то сидел здесь и ждал, и я обнаружил еще клочок примятой травы напротив. Их было двое.

Джеймс покачал головой.

— Но почему? Зачем кому-то было ждать Дейзи?

— Благословите нас, небеса, лорд Эллерби, по многим причинам: старый кавалер, кто-то, кому она должна денег. Не так давно она, как известно, начала встречаться с Тейтом. Возможно, это как-то связано с ним. Какой-то враг из его темного прошлого. Все что угодно.

— Но ничто из этого не является основанием для того… — Джеймсу было тяжело говорить, — чтобы душить ее.

— Да, вот в этом я еще не разобрался. Но это не самая большая проблема. Если кто-то схватил Дейзи здесь, то как она оказалась в бухте?

Джеймс медленно прошелся взглядом по лесу, окружавшему их со всех сторон. Подлесок был густым и затененным. Почему убийца просто не выбросил ее тело в кусты ежевики? Зачем было тащить ее к воде? Озадаченный, Джеймс покачал головой.

— Ничего не приходит на ум.

— Мне пока тоже, но это только пока. Я буду продолжать расследование, лорд Эллерби. Просто подумал, что вы должны знать, в каком направлении я буду двигаться.

— Я ценю это. — Джеймс слегка обернулся. — У вас была возможность проанализировать нападение на Милл-роуд? Это точно была засада.

Мистер Стрикленд быстро поднял голову и снова нахмурил брови.

— Это следующий пункт в моем списке.

Он снова полез в карман.

— И я еще поспрашиваю в городе, не видно ли было там каких-либо незнакомцев.

Покопавшись в складках пальто, он извлек серебряную пуговицу, которую Джеймс передал ему во время их последней встречи.

— Вот та пуговица. — Он протянул ее. — Пока она мне ни о чем не говорит.

Джеймс кивнул и бросил бесполезную вещь в карман жилета. Он снова позвал Джека.

— Куда он опять убежал?

В этот момент из папоротника выскочил курчавый ретривер, гордо держа в пасти скомканный кусок тряпки. Подбежав к хозяину, Джек с наслаждением стал мотать найденным предметом взад-вперед, клочки красного пуха и перья летели следом за ним.

— Фу, — приказал Джеймс, и собака бросила остатки находки на землю. Несмотря на нежелание собаки, он призвал Джека к ноге и уже собирался уходить, как увидел, что Стрикленд присел на корточки, рассматривая найденный собакой предмет.

Это была смесь из остатков искромсанного материала и бумаги. Среди клочьев шерсти и перьев виднелись вышитые ангелы. Мистер Стрикленд перевернул находку — детская рука заштопала то, что осталось от вышитой молитвы.

— Думаю, я еще раз поговорю с миссис Бартли. Возможно, это та подушка, о которой говорила Нора. — Стрикленд многозначительно поднял глаза. — Та, которую несла Дейзи, когда ее видели в последний раз.

Он осторожно свернул кусочки ткани в комок и положил в карман шинели.

Они оба стояли молча, глядя на заросли, откуда появился Джек. Это был дикий кустарник и папоротник, но Джек, пробираясь сквозь них, раздвинул ветви достаточно, чтобы образовался небольшой, но заметный проход. Уже через пару мгновений им удалось попасть в то место, где Джек нашел свое сокровище. На земле лежали перья и клочки бумаги. То, что начало разрушаться от воздействия времени и дождей, окончательно было испорчено Джеком. Самая большая сохранившаяся часть подушки теперь находилась в кармане мистера Стрикленда.

Когда Джеймс начал изучать землю вокруг растерзанной подушки, он понял, что тропа имеет продолжение, и последовал за мистером Стриклендом через сломанные ветви по протоптанной дорожке. Они и не заметили, как вышли из леса.

Здесь тропа заканчивалась, и открывалась неожиданная перспектива. Это был вид на парк и холмистую местность перед усадьбой Ризли, пересеченную круговым дорожками. И если с места на возвышенности отчетливо были видны поля, сад и дом, то с этой точки они едва угадывались, спрятанные за изгородями и покрытыми плющом каменными стенами. Между ними и дорогой руины новой крепости выглядели какими-то неестественными и неуместными. Однако внимание Джеймса привлек вид на дорогу и земли на противоположной стороне.

Слегка подернутый дымкой горизонт соприкасался с полоской воды насыщенного серо-голубого цвета. Солнце отражалось в гребнях волн, которые поблескивали белым цветом, выделяясь на голубом фоне. Громкий, но все же приглушенный шум воды убедил Джеймса в том, что он действительно видел перед собой Английский канал.

Джеймс прищурился.

— Я понятия не имел, что рельеф так сильно изменился.

— Я тоже, милорд. Земля словно сама по себе приближается к воде.

Некоторое время они стояли там, дыша соленым воздухом, смотрели на дорогу, канал, крепость и парк. Казалось, здесь существовали только ритмичный шум волн и постоянно дующий с берега ветер. И вокруг ни одной живой души.

— Теперь я понимаю, как Дейзи могла добраться до воды, будучи никем не замеченной, — тихо, почти шепотом сказал Джеймс.

Он продолжал смотреть, словно завороженный спокойствием и красотой открывшегося вида, в то время как в его голове проносился поток мыслей. Затем он повернулся и пошел вслед за мистером Стриклендом обратно к тропе. Джек бежал впереди, к его шерсти за ухом прилипло маленькое перышко.

Сев на лошадь, Джеймс совсем перестал обращать внимание на то, что его окружало, — мысли и эмоциональное потрясение сделали его равнодушным к тихой красоте сельской местности. Перед тем как расстаться с мистером Стриклендом, Джеймс рассказал ему о человеке, претендующем на звание брата Бет… а затем быстро исчез. Пожилой мужчина сделал пометки в своем блокноте, но ничего не сказал, за исключением того, что он не был согласен с решением Джеймса увезти Бет.

Да, в Лондоне были неблагополучные районы, чего не скажешь о Мэйфейре. Защищенная со всех сторон соседями, с гораздо меньшим количеством окон и обнесенная садом, усадьба Эллерби в Мэйфейре может стать безопасным убежищем. Джеймс поговорит с прислугой — предупредит ее, чтобы все были осторожны с незнакомцами и проявляли бдительность. Он вполне способен защитить Бет в Лондоне, но не сможет сделать этого, если Кэролайн будет настаивать на своем — поехать в Бат. Это просто нереально! Кэролайн знала, что их мать и тетя постоянно принимают гостей, люди будут входить и выходить из дома, наполненного незнакомцами. Нелепое предложение!

Бет нужно, чтобы он был рядом. Никто не будет так бдителен, как он.

Ну, возможно, это было преувеличением. Уолтер, безусловно, полюбил Бет. Кэролайн тоже прониклась симпатией к этой загадочной молодой леди, но… что ж… это было неважно. Джеймс фыркнул. Загадочной. Нельзя подобрать более неподходящего описания. Бет была солнцем и смехом. Она была сильной, независимой, чтящей традиции, но в то же время порывистой, часто смущалась, но оставалась здравомыслящей.

Тетли, обеспокоенный долгим ожиданием, пустился галопом. Когда они пересекли мост через Торрин, грохот и ритмичный стук копыт эхом отдались под его сводами, усиливая звук и отвлекая Джеймса от размышлений.

На другой стороне моста молодой лорд остановил Тетли. Теперь он осмотрел берег в спокойной обстановке — картина была поистине идиллической. Дул легкий ветерок, наполненный птичьими трелями и ласковым журчанием воды.

Джек залаял в нетерпении.

Джеймс пришпорил Тетли, но, когда тот двинулся вперед, внезапно вспомнил, как впервые здесь увидел Бет, лежавшую на грязном берегу реки. Он припомнил и человека, который сидел спиной и делал какие-то непонятные движения. Резко вздохнув, Джеймс кивнул сам себе. Да, вот в чем было дело. Кусок веревки, который он нашел здесь ранее, — мужчина разрезал ее… Вот чем можно объяснить натертые запястья Бет и ее раны. Никто не пострадал в аварии, кроме Бет. Ей досталось сильнее всех. Она не могла удержаться, когда карета уходила с дороги, потому что была связана. Она была пленницей в этом экипаже, а не пассажиром.

Джеймс с непривычной силой пришпорил коня. Все его мысли были сейчас о Бет. Сейчас он беспокоился за нее как никогда.

Кэролайн снова обратилась к Уолтеру с максимальным спокойствием, на какое только была способна, пытаясь не отставать от бегущего впереди нее брата.

— Почему ты думаешь, что Бет в опасности?

Кэролайн бежала за Уолтером через поместье, совершенно не обращая внимания на испуганные взгляды слуг. Самый быстрый путь из гостиной в конюшню проходил через кухни, это, по-видимому, и было целью Уолтера.

К тому времени, как они вышли на улицу, Кэролайн уже едва дышала.

— Уолтер, остановись и объяснись! — потребовал доктор Брэнт. Он тоже следовал за ними.

Уолтер, поддавшись уговорам, остановился. Он чуть не приплясывал от нетерпения.

— Ее нет ни в усадьбе, ни в саду. Ни в конюшне. Бодиция тоже пропала.

Кэролайн схватила его за рукав, чтобы он не смог убежать снова.

— Уолтер, она наверняка поехала покататься. Я уверена, она никуда не денется.

— Она знает, что кто-то преследует ее.

— Я уверена, что она взяла Неда с собой.

Уолтер покачал головой.

— Кроме Тетли и Бодиции, все лошади на месте.

— Пол должен был оседлать Бодицию для нее. Он не отпустит ее одну.

— Я не могу найти его, чтобы спросить.

Уолтер убрал пальцы Кэролайн со своего рукава и снова побежал к конюшням. Он обогнул тележку бакалейщика, которая въехала во двор.

— Она не уедет. — Кэролайн повернулась к доктору Брэнту. — Ведь правда? Куда она поедет?

— Страх может заставить людей совершать странные поступки, — ответил доктор Брэнт. Они ворвались в конюшню и обнаружили, что Уолтер оседлал коня, проклиная отсутствующего конюха. В отчаянии он стал звать Сэма и Неда.

Кэролайн почти сходила с ума от мысли, что Бет сейчас находится в опасности, одинокая и беззащитная. Кэролайн не могла бездействовать.

— Ты поскачешь на восток по Лондонской дороге. Я поеду в Вэлфорд Миллз. — Она потянулась за попоной и вошла в стойло Коттона.

— Вы не поедете!

Кэролайн удивленно подняла голову. Доктор Брэнт стоял у подножия стойла, словно пытаясь преградить ей путь.

— Если помните, на днях было совершено нападение не только на Бет, — твердо сказал он.

— Уолтер не может быть везде одновременно, — с раздражением отметила Кэролайн. — Ему понадобится помощь.

— Конечно, и у него будет эта помощь. Я помогу ему. — Доктор Брэнт вышел из конюшни к загону и подошел к своему коню, пасшемуся неподалеку.

— Во имя всего святого, где конюх? Пол!

— Уолтер… — начала Кэролайн, но звук приближавшихся шагов заставил ее остановиться.

Уолтер закинул ногу в стремя и тут же увидел морщинистое лицо садовника Джима, который вывернул из-за угла.

— Прошу прощения. Я не слышал, что вы звали. — Мужчина скривил губу в отвращении к себе. — Я же обещал Полу, что подменю его, если понадобится.

Он потянулся к поводьям Уолтера.

Тот оттолкнул руки мужчины и поднялся сам. Лошадь на мгновение задергалась, но Уолтер обуздал ее.

— Где Пол и почему он попросил тебя помочь? Почему не Неда или Сэма?

— Когда-то, будучи мальчишкой, я всегда помогал на конюшне. — Садовник улыбнулся, совершенно не обращая внимания на накаленную обстановку вокруг него. — Он и другие поехали с молодой леди к Пойнту.

— С мисс Бет? Пол, Сэм и Нед — все поехали к Пойнту?

Кэролайн перевела дыхание и положила руку на Коттона.

— Вот! Видите, устроили бурю в стакане воды. — Она похлопала лошадь по боку и вышла из стойла. — Я знала, что Бет не будет настолько глупой, чтобы поехать куда-то одной.

Она вернула попону в стойло.

Уолтер странно молчал, когда Кэролайн подошла к дверям конюшни, чтобы позвать назад доктора Брэнта.

— Они уехали верхом? — спросил Уолтер через несколько секунд. Кэролайн обернулась. Она знала, что все лошади находились в стойлах.

— О нет, сэр. Они пошли пешком. Сказали что-то о том, что собираются поймать кого-то у обрыва.

Кэролайн нахмурилась и посмотрела на Уолтера.

— Что бы это могло означать?

— Думаю, она хочет поймать злодеев, которые преследуют ее… используя себя в качестве приманки.

Кэролайн почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

— Уолтер, ты можешь говорить серьезно? Откуда у тебя эта идея?

Уолтер направил свою лошадь вперед. Грохот копыт по булыжникам почти заглушил его ответ.

— Потому что она сама говорила мне об этом раньше, но я думал, что она шутит!

Как только Уолтер выехал из конюшни, Кэролайн увидела, что по дорожке скачет Джеймс. Она беспомощно наблюдала, как один брат быстро исчез из виду, а другой был слишком далеко, чтобы услышать ее крики.

Кэролайн подхватила полы юбки и побежала навстречу Джеймсу.

Бет совершенно измучилась, устала, у нее болело все тело. Ее ноги почти полностью онемели оттого, что она целый час просидела неподвижно. Но Бет боялась пошевельнуться, иначе она задела бы Сэма или Неда, сидящих у ее ног.

Бет расположилась на вершине валуна с видом на Английский канал. Это было то самое место, куда она приходила искать утешение после похорон Дейзи. И именно здесь, Бет была в этом уверена, к ней впервые приблизились те неизвестные. Поэтому она вернулась именно на это место, чтобы поймать злодеев.

Когда Бет говорила с людьми, которых она вовлекла в свой план, их готовность помочь убедила ее, что она поступает правильно. Убежать из дома не было проблемой. Бет сказала Кэролайн, что хочет посидеть в оранжерее — в эту часть дома редко заходили, — а затем проскользнула через французские двери салона. Она обошла сады и встретилась с помощниками во дворе конюшни.

Джеймса не было дома, а доктор Брэнт только что приехал и был занят разговором с Кэролайн. Садовник предложил подменить слуг на конюшне, когда пропалывал огород. Все было готово.

Бет послала Сэма и Неда вперед. Она описала местонахождение камня и предложила им спрятаться за ним. Девушка не была уверена, что двое мужчин смогут за ним уместиться, но им это удалось, поскольку они сели вплотную друг к другу.

Затем Бет оседлала Бодицию и с Полом, находившимся рядом с ней, стала медленно прогуливаться, все время что-то про себя напевая, по парку, мимо ряда деревьев, к открытой вершине утеса. Пол шел параллельно с ней по левую сторону, поскольку в прошлый раз она чувствовала, что за ней наблюдают именно справа. Когда Бет добралась до поляны, она привязала Бодицию к дереву и велела Полу спрятаться в кустах. Он хорошо видел и ее, и лес позади.

Внешне спокойная, Бет подошла к тому самому камню, увидела Сэма и Неда, ожидавших ее, и как бы между делом заслонила их. Она села и расправила юбки, чтобы скрыть своих охранников.

Декорации были установлены, второстепенные персонажи заняли места. Теперь они ждали своего звездного часа. Каждое дуновение ветра заставляло их нервничать. Бет чувствовала, как волнуются мужчины, сидящие у ее ног. Они были готовы идти в атаку, чтобы смести с лица земли этих отвратительных преступников, которые вселяют страх в сердца всех членов семьи.

Но время шло, а злодеи не появлялись, и никаких непонятных звуков из леса не доносилось. Умиротворенность и спокойствие этого места уняли их бьющиеся сердца, и беспокойство сменилось скукой.

— А мне казалось, что это такой хороший план, — наконец прошептала Бет, обращаясь к своим спутникам.

Они не отвечали и не двигались. Бет не была уверена, слышали ли они ее.

— Не думаю, что мы сегодня кого-нибудь поймаем, — вздохнула она чуть громче.

Сэм пошевелился и посмотрел вверх.

— Думаю, вы правы.

Он начал подниматься.

Нед тоже с трудом поднялся на ноги, подавая Бет руку.

— Это была хорошая попытка.

Она улыбнулась сама себе и крикнула чуть громче Полу, чтобы тот выходил из своего укрытия в лесу. Конюх подошел к Бодиции, а затем вывел животное вперед, чтобы помочь Бет залезть на кобылу.

Бет вздохнула, наблюдая, как трое мужчин идут по дороге к усадьбе. Она похлопала Бодицию по шее, когда лошадь фыркнула, а затем отмахнулась от мухи. Выпрямившись, девушка нахмурилась. Ей придется придумать план получше.

Натянув поводья Бодиции, Бет повернулась лицом к воде. Как только она это сделала, из леса раздались резкий звук и громкое жужжание. Бодиция встала на дыбы, Бет попыталась схватиться за гриву лошади, но промахнулась, скатилась со вздыбленной спины животного и тяжело ударилась о землю. Перед ее глазами поплыл красный туман.

Джеймс мчался на своем коне по дороге к обрыву, с легкостью догоняя Уолтера. Джеймс отметил мрачное выражение лица брата и его решительную осанку. Наверное, сам он выглядел точно так же.

Завернув в последний поворот перед расчищенным участком, они проскакали мимо Пола, Неда и Сэма. Лошади уже почти выбрались из леса, когда они услышали резкий звук выстрела и последовавшее за ним эхо.

С ужасом наблюдая за произошедшим, Джеймс, казалось, не слышал ничего, кроме крика Бет, которую вставшая на дыбы Бодиция сбросила на землю. Его разум оцепенел, но каким-то образом ему удалось пересечь поляну. Вот он уже стоял на коленях рядом с ее распростертой фигурой.

Он осторожно поднял ее, обняв руками, затем медленно, очень осторожно убрал волосы с ее лица. Кожа девушки была пугающе бледной, глаза закрыты, а на шее и лифе платья виднелись капли. Но еще хуже был вид юбки с расползающимся на ней красным пятном.

Бет лежала неподвижно, очень-очень тихо.

Подняв глаза, он увидел вокруг себя толпу людей. Пол пытался поймать Бодицию, которая была напугана и не подчинялась командам. Сэм и Нед бросились в подлесок, пытаясь догнать негодяев, а Уолтер стоял на коленях рядом с Бет с другой стороны от Джеймса. Его губы шевелились, но если он и говорил что-то, то Джеймс не мог понять смысла его слов.

А затем ее рука, мягкая и нежная, коснулась его подбородка. Джеймс посмотрел в ее ясные карие глаза. Они смотрели друг на друга словно загипнотизированные.

Внезапно все встало на свои места. Джеймс сглотнул, он никак не мог отвести от нее взгляд и снова и снова благодарил Бога. Юноша крепче сжал Бет, раскачивая ее взад-вперед, поцеловал в макушку и прошептал ее имя.

Уолтер был так потрясен, что какое-то время не мог двигаться. Когда ему это наконец удалось, он поднялся над переплетенной в объятиях парой, почти засмеялся, но знал, что это просто истерика.

Уолтер почувствовал толчок: это доктор Брэнт отодвинул его от Бет. Затем подбежала Кэролайн, которая тоже не обращала никакого внимания на младшего брата, и обрушилась с потоком вопросов на доктора Брэнта и Джеймса.

В оцепенении Уолтер осмотрелся вокруг. Пол возвращался с Бодицией, прижимая пропитанную кровью ткань к лошадиному боку, а Сэм и Нед вылезли из кустов ни с чем. Рядом с тем местом, где Кэролайн ее оставила, стояла продуктовая тележка мистера Хейнса, а поводья лошади были небрежно накинуты на ветку. Уолтер смотрел, как мешок моркови медленно скользит вниз и падает на землю.

И никаких признаков таинственных нападавших.

Уолтер видел, что плотная группа людей, окружившая Бет, не позволяет ему удостовериться, что с ней все относительно в порядке. Он собирался успокоить остальных людей, но вдруг остановился, так как остро почувствовал, что из леса за ними наблюдают.

Возможно, Сэму и Неду не удалось найти злодея, но Уолтер был почти уверен, что убийца смотрит сейчас на них. Он не мог объяснить, что именно было не так, но, как это уже описывали Бет и Кэролайн, он чувствовал, что за ним следят.

Что будет, если этот негодяй узнает, что Бет не смертельно ранена? Он предпримет новую попытку — Уолтер знал это точно. Вот если бы Бет… умерла, тогда убийца не вернулся бы: в этом не было бы необходимости.

Уолтер оглянулся на толпу людей вокруг Бет, переступил с ноги на ногу, сглотнул и посмотрел в сторону канала.

Затем он стал ждать. Кажется, целую вечность! Хотя на самом деле всего минуту-другую.

Еще трое слуг склонились к земле, хотя Пол держал Бодицию и не подходил очень близко. Когда Уолтер увидел, что на их лицах появилось облегчение, он начал действовать.

— О господи! — громко завопил он самым жалобным голосом. — Она умирает.

Все удивленно посмотрели на него, включая Бет.

— В самом расцвете сил! — вопил он еще громче. Затем он упал на колени, поднял руки к небу и разразился глубокими театральными рыданиями.

Даже члены семьи, которые уже привыкли к выходкам Уолтера и его специфическому юмору, расценили это как полное безобразие. Кэролайн знала: Уолтер видел, что Бет в сознании. Она уже было собралась отругать глупого мальчишку, когда Джеймс вдруг остановил ее. Он просто покачал головой, почти незаметно, но Кэролайн увидела это движение и сразу же поняла причину. До этого момента она никогда так не гордилась Уолтером и не ценила его острый интеллект.

— Бет, вернись к нам, — продолжал Уолтер. Его взгляд все еще был направлен в небо.

Не желая, чтобы Уолтер переусердствовал и тем самым разрушил свои благие намерения, Кэролайн позвала его.

Джеймс прошептал Бет, чтобы она закрыла глаза и притворилась, будто потеряла сознание. Заручившись поддержкой Уолтера, братья отнесли ее к повозке. Доктор Брэнт приложил к окровавленному лифу ее платья ткань, прикрывавшую и ногу, которая и в самом деле была серьезно повреждена.

Кэролайн стряхнула остатки перемешанных между собой овощей на землю, чтобы освободить место для Бет и Джеймса. Бодиция и Тетли потянулись вперед, чтобы откусить морковку, поскольку Кэролайн привязала их поводья к задней части тележки. Ей придется выплатить компенсацию бедному мистеру Хейнсу, который не только лишился своих продуктов, но и был, несомненно, озадачен исчезновением тележки. Он оставил ее у двери на кухню и, вероятно, не знал, что Кэролайн воспользовалась ею для своих целей.

Доктор Брэнт забрался на сиденье рядом с Кэролайн, отвернувшись от лошадей и делая вид, что наблюдает за своей пациенткой. Кэролайн пришлось обуздать не желавшую слушаться лошадь мистера Хейнса.

Повозка двигалась медленно, совсем не с той скоростью, с какой покинула поместье. Джеймс отправил людей вперед, чтобы они все приготовили к их приезду. Едва они въехали в лес, как Джеймс потерял их из виду.

Безжизненное тело Бет, окровавленное и перепачканное, внесли через кухонную дверь поместья Хардвик. Так же, как в день той аварии. Однако в этот раз Джеймс пронес Бет прямо в ее комнату в семейном крыле без чьей-либо помощи.

Миссис Фогель начала сочувственно причитать, затем засуетилась и, прежде чем броситься в комнату Бет, волнуясь, заставила всех вернуться к работе.

Кэролайн закрыла дверь за мертвенно-бледной домоправительницей.

— Мне жаль, что мы напугали вас, миссис Фогель. С Бет все будет в порядке.

Домоправительница посмотрела на кровать. Бет поморщилась, когда ей пришлось пошевелиться, но затем слабо улыбнулась.

— Мы просто осторожничали. Пытались скрыть истинное самочувствие Бет. — Кэролайн слегка коснулась руки миссис Фогель. — Пуля из мушкета поранила ее ногу.

Миссис Фогель моргнула.

— Это произошло не случайно?

— Боюсь, что нет. Это была попытка убийства, миссис Фогель. И чем меньше людей будет знать, что она не была смертельно ранена, тем в большей безопасности она будет. Мы просто скажем, что Бет очень больна, и оставим все как есть. Возможно, вам придется проявить изобретательность, миссис Фогель.

— Выдумать что-то? Солгать?

— Боюсь, что так.

Пожилая женщина кивнула, разгладила свой передник и поправила юбки.

— Это не проблема, мисс Кэролайн. Извините, я пока принесу кое-какие тряпки и чистую воду.

Кэролайн приказала братьям уйти в дальний угол комнаты, пока доктор Брэнт поудобнее устраивал Бет на подушках. Вместе они подняли покрывало. Кэролайн держала его, чтобы прикрыть пациентку, когда врач оголил ее правое бедро. Миссис Фогель меняла воду и бинты, а доктор Брэнт методично обрабатывал рану.

Когда он удалил из раны частицы волокон и очистил ее, Кэролайн увидела в его глазах облегчение.

— Рана длинная, но не глубокая, — заявил доктор Брэнт.

Кэролайн улыбнулась Джеймсу и увидела, как напряжение исчезло с его лица.

— А ты это быстро сообразил, Уолтер. — Джеймс одобрительно похлопал брата по спине. — Нужно попридержать этих крыс несколько дней подальше от нас.

Кэролайн посмотрела на них и чуть не рассмеялась, увидев выражение лица Уолтера. Он выглядел ошеломленным.

— У тебя все хорошо, Уолтер? — спросила она, хотя была совершенно уверена, что знает причину его удивления. Он смотрел на Джеймса так, словно его смутил комплимент брата, и не мог скрыть теперь гордость.

Не обращая внимания на его смущение, Джеймс толкнул его плечом.

— В самом деле, — сказал он, — отлично сработано.

Уолтер, запинаясь, поблагодарил брата, слегка поклонился и улыбнулся.

— Конечно.

Когда доктор завершил свои манипуляции, Кэролайн опустила покрывало, позволив Джеймсу снова подойти к Бет.

— Ради всего святого, о чем ты только думала? Как ты могла поверить в то, что использовать себя в качестве приманки — разумное решение? — спросил Джеймс, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и пытаясь скрыть досаду и волнение. — Твое безрассудство просто не знает границ.

— Возможно, это был не самый блестящий план, — согласилась Бет. — Но я подумала, что они захотят заполучить меня снова. Видимо, я была неправа.

— Но они не захотели вернуть тебя. Они хотели тебя убить.

— Именно так.

В комнате стало тихо, было слышно только, как доктор Брэнт отжимает ткань. Бет устала, ее рана пульсировала, а все мышцы болели. Но еще она испытывала огромное разочарование — просто безмерное разочарование. Все было зря. Она до сих пор не знала, кто она такая и почему кто-то ей угрожает.

Джеймс крепче сжал ее руку и наклонился ближе.

— Если бы ты подождала, я мог бы успеть рассказать тебе об их намерении убить тебя.

Руки доктора Брэнта перестали двигаться; Уолтер медленно повернулся, чтобы посмотреть на брата.

— Что? Что ты узнал? — посыпались вопросы на Джеймса.

Он выпрямился, но не отпустил руку Бет.

— Смерть Дейзи не была случайностью.

Бет закрыла глаза. Нет. О нет. Она сглотнула от внезапной боли в горле. Ее глаза затуманились слезами.

— Ничто не указывает на то, что смерть Дейзи связана с негодяями, преследующими Бет, но… — Джеймс не закончил предложение, словно не хотел высказывать свою мысль до конца. — Когда я сразу стал осматривать место аварии с Бет, обнаружил небольшой кусок обрезанной веревки в воде, в том месте, где была притоплена карета, и подумал, что это не относится к делу, — сказал он. — Тогда я не понимал, что означают следы и синяки на запястьях Бет.

Доктор Брэнт некоторое время смотрел в пол, а затем кивнул:

— Это объясняет, почему пострадала только она одна. Она была связана и, будучи пленницей, не могла ни за что держаться, как-то защититься, когда карета на скорости пересекала насыпь.

Уолтер с грохотом сел на подоконник.

— Но до нынешнего дня, — сказала Бет, — у них не было никакого намерения убивать меня. Ведь те негодяи пытались похитить нас на Милл-роуд, но не убить. И мистер Патерсон хотел именно уехать со мной. Если они убили Дейзи, то почему тогда медлили со мной?

— Ты, должно быть, что-то знаешь, — сказал Уолтер. — И они, возможно, подозревали, что ты делилась с Дейзи не только комнатой, но и своими секретами.

Боль и жалость продолжали терзать Бет. Мысль о том, что ее появление в поместье стало причиной смерти Дейзи, была разрушительной. Она глубоко вздохнула, чтобы унять эмоции.

— Но у меня нет никаких воспоминаний, мне нечем делиться.

— Возможно, что-то изменилось, — задумчиво кивнул Джеймс. — До визита мистера Патерсона преступники считали, что твое новое имя — это просто уловка.

— Джеймс, если это правда, то Бет сейчас в большой опасности. — Голос Уолтера начал повышаться. — Моя, вернее, наша маленькая игра только немного задержит их. Они до сих пор знают, где она.

Кэролайн кивнула.

— Мы должны забрать ее отсюда, и чем раньше, тем лучше.

— Они определенно очень хитры, скажу я вам. — Брэнт покачал головой и рассказал о том, что он выяснил про Патерсона в Пенкомбе.

— Они не будут следить за нами вечером, — сказал Джеймс. — Они не подозревают, что мы так быстро сможем переместиться, тем более что Бет смертельно ранена. — Он взглянул на Уолтера и кивнул.

— Верно, — согласилась Кэролайн. — Они будут думать, что их работа сделана. Даже если стрелок не остался, чтобы убедиться в плохом самочувствии Бет, которую мы погрузили на телегу, сплетники быстро разнесут слухи о ее травме.

Джеймс выпрямился, весь напрягшись.

— Возможно, лучшая возможность для нас уехать незамеченными — сделать это сегодня ночью. — Он сжал руку Бет, но обратился к своему другу. — Она может ехать?

Доктор Брэнт колебался.

— Было бы лучше этого не делать, но, учитывая все обстоятельства, да, только если она будет держать ногу в горизонтальном положении.

— Хорошо, — прервал его Джеймс, — отправимся в Лондон сегодня вечером.

— Джеймс, ради всего святого, как мы сможем подготовиться к отъезду так быстро? — Кэролайн в панике уставилась на брата.

— Собери столько, сколько сможешь. — Джеймс шагнул к двери. — Я организую перевозку вещей с Полом. Слуги уже готовы к моему отъезду, и попросим миссис Фогель как можно дольше держать в тайне отбытие всей семьи.

— Я не поеду, — послышался голос от окна.

Джеймс, уже взявшийся за дверную ручку, чтобы выйти, остановился.

— Я решил остаться здесь, — перефразировал Уолтер свое заявление. Джеймс покачал головой. У него не было времени выяснять с братом отношения.

— Почему?

— Для дальнего путешествия карета вмещает только четверых. Бет с ее ногой нужно разместить комфортно, так что туда поместятся только трое. Что еще более важно, так я смогу дольше вводить в заблуждение наших противников. — Он посмотрел на Брэнта. — Доктор и я сможем обсуждать ситуацию Бет с любым, кто захочет нас слушать. Я буду мелькать в саду то и дело, словно так и должно быть, а доктор Брэнт может приезжать сюда каждый день. Это будет выглядеть вполне нормально, учитывая сложившуюся ситуацию.

— И к тому же, Джеймс, ты не можешь привезти женщин на Беркли-сквер, — добавил Брэнт. — Это первое место, куда эти негодяи сунутся после того, как поймут, что Бет уехала. Тогда все наши уловки окажутся напрасными.

Джеймс нахмурился, глядя на своего друга.

— Бет может просто оставаться на Беркли-сквер и не выходить на улицу. Находиться в отеле еще хуже.

— А как насчет тети Офелии? — спросила Кэролайн, имея в виду сестру их отца. — Она была бы рада видеть нас.

— Да, но она живет в двух шагах от усадьбы Эллерби.

— Вы можете остановиться в Лондоне у меня.

Кэролайн повернулась к Брэнту с улыбкой.

— Я уверена, что ваши родители будут от этого просто в восторге. Что к ним нагрянут гости их сына без него самого. Спасибо за предложение, но нет…

— Нет, я имею в виду не дом моих родителей, а мой собственный… на Харли-стрит.

— Ваш собственный? Я не знала, что у вас есть свой дом в Лондоне, доктор Брэнт. — Глаза Кэролайн округлились от удивления.

— Когда прошлой осенью мой знаменитый дядюшка Уоррен Ньюби скончался, его имущество было поделено таким образом, что мне достался небольшой дом в Лондоне и пособие на его содержание. Он расположен не совсем в центре, не в самом популярном месте. На самом деле это в Мэрилебоне, а не в Мэйфейре. — Доктор Брэнт повернулся к Джеймсу. — Мы смогли бы усилить меры безопасности, если бы ты жил, как обычно, на Беркли-сквер и избегал бы визитов на Харли-стрит.

— Правда? — взволнованно спросила Бет. — Лорду Эллерби в самом деле нужно это делать?

Кэролайн поджала губы и кивнула.

— Джеймс должен встретиться с лордом Леври и лордом Волчером в Лондоне, — ответила она. — Его узнают и проследят за ним, так что нас найдут снова.

Бет откинулась на подушки и вздохнула с печальным выражением лица.

— Секретность — твоя лучшая защита, — тихо сказал Джеймс, стоявший у двери.

Было слишком мало времени и еще меньше рук, но каким-то образом им удалось собраться до того часа, на который был запланирован их тайный отъезд. Когда все улеглось, Джеймс взял обещание c надежных людей, которые были выбраны им заранее.

Кэролайн решила, что ее горничная Мейган непременно должна поехать с ними, велела ей помочь упаковать все женские вещи. Сэм и Нед выносили сундуки и коробки с неведанной до этого дня скрытностью. В итоге экипаж Пола был готов и ждал своего часа, чтобы отправиться в путь.

Погода благоволила им: небо было пасмурным. Не было ни света луны, ни свечения звезд, только темная тишина, в которой едва слышались приглушенные шаги слуг.

Джеймс на руках отнес одетую в черный плащ Бет в карету, опередив остальных. Это дало ему возможность незаметно, но быстро поцеловать ее в лоб. Затем он вернулся, чтобы помочь Кэролайн и Мейган подняться по ступенькам. Они сели напротив Бет. Мейган потянулась, чтобы поправить юбки Бет. В этот момент Джеймс закрыл дверь.

Тетли, казалось, не подозревал о предстоящем путешествии и фыркал в сдержанном ожидании. Джеймс успокаивающе похлопал его и вложил ноги в стремена. Нед взобрался рядом с Сэмом на скамью для кучера, и процессия отправилась в путь.

Бет предпочла бы, чтобы Джеймс ехал вместе с ними в экипаже. Хотя бы потому, что она чувствовала его уязвимость, когда он ехал один верхом на коне. Но колеса экипажа катились вперед, и расстояние между ним и воротами усадьбы Хардвик увеличивалось. Постепенно страхи начали отпускать ее.

Качание и ритм экипажа расслабили Бет и погрузили ее в раздумья. Трудно было поверить, что один день может принести собой столько изменений. За это время страх успел смениться облегчением, а затем нервозностью, скукой, болью и прозрением. Но теперь, к сожалению, страх снова вернулся.

Иногда жизнь слишком сложна, чтобы понять ее до конца. Но одно Бет осознавала четко: ее отношения с Джеймсом изменились. Хотя у них совсем не было времени, чтобы поговорить наедине, все и так было ясно. За Джеймса красноречиво говорили его действия, а иногда просто взгляды. Очевидно, его привязанность к Бет только окрепла. К чему все это приведет, она не знала. Но перспектива была волнующей.

Кэролайн сидела, удобно расположившись на диване в гостиной на улице Харли-стрит, двадцать шесть, на Кавендиш-сквер в Лондоне. Она облокотилась о подлокотник дивана, слегка расправив пышную юбку своего лилового дневного платья. С этого места у окна Кэролайн могла видеть шумные экипажи и оживленную улицу внизу. В этот утренний час народу было очень много. Это были и те, кто шел в гости, и торговцы со своим товаром, и просто гуляющие, решившие подышать воздухом. Кэролайн, спрятавшись за шторами, могла наблюдать за всеми тремя сторонами площади, ее саму при этом видно не было.

Парк посреди площади был этаким островком покоя среди непрерывного движения и шума большого города. Его зелень и переплетающиеся тропинки словно напоминали людям о том, что жизнь существует и за пределами каменных и стеклянных барьеров. Напротив улицы Вигмор была расположена скамейка, частично затененная раскидистым бересклетом и шипастым барбарисом.

На ней сидели малыш и скромно одетая женщина, но потом Кэролайн увидела, что к ним присоединился молодой человек, одетый в простую рабочую одежду. Его движения были естественными, расслабленными и ничем не примечательными. Только его слегка развернутый корпус позволил ей догадаться о его интересе к происходящему в доме номер двадцать шесть.

Кэролайн была благодарна за его бдительность.

Нед словно чувствовал личную ответственность за то, что позволил Патерсону проскользнуть мимо него, и за фиаско на обрыве. Он во что бы то ни стало хотел восстановить веру членов семьи в его способности. Джеймс приказал ему охранять женщин, но не уточнил, как именно он должен это делать. Поэтому Нед взял на себя ответственность следить за резиденцией снаружи.

Последние три дня Нед наблюдал и ждал, занимая разные позиции на улице и в парке. Он бродил вдоль конюшен за большими грузинскими террасами в поисках чего-то необычного. Потом он сообщил, что не обнаружил, однако, ничего подозрительного.

Им удалось уехать из Вэлфорд Миллз незамеченными.

Первые несколько часов после того, как они выехали из ворот Хардвика, были мучительными. Бедная храбрая Бет держалась мужественно. Она говорила самой себе, что по сравнению с ее страхами и опасениями быстрое движение кареты было почти благом. Она приложила все усилия, чтобы ее раненая нога как можно меньше двигалась.

Также Кэролайн, конечно же, беспокоил ее брат. Джеймс ехал по обочине дороги, изучая местность и время от времени останавливаясь, чтобы вовремя заметить любые намеки на преследование. Они проехали приблизительно три часа, показавшихся бесконечными, пока, он наконец не сообщил дамам, что все спокойно.

С наступлением нового дня стало очевидно, что их врагу, по меньшей мере временно, придется немного поскучать. Они периодически останавливались, чтобы немного подкрепиться. Затем совершили достаточно долгую остановку в гостинице, чтобы дать отдохнуть своим затекшим мышцам и поспать несколько часов. Окраин Лондона они достигли сразу после захода солнца на второй день.

На Харли-стрит Кэролайн и Бет пришлось подождать, пока Джеймс вводил экономку в курс дела. Он передал для этого записку от доктора Брэнта. Когда все было улажено, Джеймс быстро подхватил Бет на руки и понес ее вверх по лестнице в гостиную.

Кэролайн вошла в усадьбу усталая и измученная путешествием. Она прошла через просторный главный холл и поднялась по изящной лестнице, присоединившись к Бет в гостиной. Джеймс быстро распорядился насчет багажа, который нужно было достать из кареты, и, как только все было готово, отнес Бет в ее комнату. Их прощание было коротким, и, судя по отчаянию в глазах Бет, Кэролайн поняла: ее подруга надеялась, что Джеймс задержится.

Но это не входило в его планы. У Джеймса была цель, и он был настроен решительно. Он признал, что оставаться рядом слишком безрассудно, и Кэролайн знала, что Джеймс не отступит. Вскоре они с Сэмом направлялись к площади Беркли.

В течение следующих пяти дней затворницы не видели никого, кроме доктора Брэнта. Первое время Бет оставалась в постели, поскольку ее рана была сильно побеспокоена поездкой в Лондон. Кэролайн боялась, что нужно будет вызывать хирурга, но у Бет оказался крепкий организм. В итоге больную удобно разместили на двухместном диванчике напротив Кэролайн, где она могла спокойно дочитать начатый роман.

— Прошу прощения, мисс Эллерби. — Мейган стояла прямо в дверях, не решаясь войти в комнату.

Кэролайн отвела взгляд от толпы на улице и кивнула.

— Я составила список, который вы просили. — Горничная пересекла комнату и вручила бумагу Кэролайн. — Полагаю, сейчас там все учтено.

Кэролайн вновь кивнула в знак благодарности, и служанка отошла назад. Когда Кэролайн оторвала взгляд от списка, тут же увидела, что Бет заинтересованно смотрит на бумагу в ее руке.

— Мы складывали вещи в такой спешке, что кое-что забыли, — пояснила Кэролайн.

Бет нахмурилась.

— Но ты же не собираешься ради этого выходить из дома?

— Напротив, именно это я и собираюсь сделать, — ответила Кэролайн чересчур непринужденно. — Думаю, мне нужно глотнуть воздуха и немного пройтись. Риджент-стрит находится всего в нескольких шагах. Не качай головой, Бет. Я возьму Мейган с собой и закрою лицо вуалью. — Она сделала легкий взмах рукой в сторону окна, словно желая пояснить, куда именно отправится. — Лучше пойти сейчас, пока людно, чем позже, когда меня могут заметить.

— Может, нам не стоит выходить и лучше подождать, до тех пор пока не убедимся, что нас не преследуют и мы в безопасности?

Кэролайн поднялась и успокаивающе положила руку на плечо Бет.

— Мы в безопасности.

— Но…

— Пойду пройдусь и поищу книжный магазин или библиотеку. Я уверена: ты наверняка уже несколько раз перечитала свой роман и он тебе порядком наскучил.

— Я предпочла бы, чтобы ты купила только то, что необходимо, и сразу же вернулась.

— Очень хорошо, но если я все же увижу…

— Пожалуйста, — вздохнула Бет, — возвращайся как можно скорее.

Кэролайн ненадолго поднялась наверх, чтобы переодеться. Она упрямилась, но не от тревоги или нервов, а от острого желания что-то предпринять. На Риджент-стрит расположены многие магазины из списка, найденного в коричневом плаще. Сам список был у Джеймса, но Кэролайн вспомнила, что в нем был упомянут магазин Фицроя. Он находился всего в одном-двух кварталах от Харли-стрит.

Кэролайн спустилась по главной лестнице и увидела Мейган, которая стояла, прислонившись к стене около входа, стараясь не мешать рабочим, укладывающим итальянский мрамор. Девушки очень осторожно прошли к двери. Кэролайн опустила вуаль и ступила в оживленный мир.

Толпа и шум большого города слегка подавляли Кэролайн. Ведь она родилась и выросла за городом и не принимала городского образа жизни. Ей казалось, что балы и светское общество ограничивают свободу, а поток экипажей и колясок всего в нескольких дюймах от того места, где ходят пешеходы, почти пугал ее. Но когда они с Мейган пересекли улицу Чандос, Кэролайн уже начала привыкать к ритму большого скопления людей, и ее сердце билось гораздо спокойнее. Она осторожно глянула назад и отметила, что Нед идет за ними. Это помогло ей чувствовать себя еще увереннее.

Когда две молодые женщины дошли до Риджент-стрит, Кэролайн отправила Мейган по магазинам со списком покупок. Горничная начала было протестовать, но Кэролайн быстро убедила Мейган в том, что защитница из нее все равно неважная. Миниатюрная и довольно робкая Мейган не стала бы серьезным препятствием для тех, кто захотел бы причинить вред Кэролайн.

Магазин Фицроев, как вспоминала Кэролайн, находился всего в двух кварталах к югу от Оксфорд-стрит. Нежный звон колокольчика объявил о ее присутствии, и улыбающийся торговец вышел из своего кабинета. В магазине было немного народу, но тем не менее все другие продавцы были заняты: показывали клиентам оригинальность дизайна и качество кожи.

— Чем могу помочь? — спросил продавец. В его глазах под очками словно был счетчик. Он осмотрел Кэролайн сверху вниз — без сомнения, отметил ее провинциальный стиль одежды. От него так и веяло высокомерием. Это был, скорее всего, управляющий магазином.

— Да, мне нужна ваша помощь. — Кэролайн подготовила историю, бывшую только частично правдой, но и не совсем ложью. — Я надеялась помочь одному из ваших клиентов.

На лице мужчины не промелькнуло ни одной эмоции: ни удивления, ни недоумения. Он стоял неподвижно, лишь слегка вздернул подбородок.

Кэролайн глубоко вздохнула.

— В мой дом по ошибке доставили чей-то багаж. — Она мысленно извинилась перед Бет за то, что назвала ее багажом. — И единственная зацепка, чтобы найти джентльмена, которому он мог принадлежать, — это список покупок, которые были в нем. В этом списке был ваш адрес.

Менеджер наклонил голову в сторону и удивленно поднял брови.

— Да, конечно, один из наших. — Он провел Кэролайн в заднюю часть магазина, быстро исчез и вернулся с записной книжкой. — В какие день и час это было?

— В два часа пятнадцатого. Пятнадцатого апреля. — Несмотря на то что она так сказала, Кэролайн понимала, что «А15» могло означать все что угодно и совершенно не обязательно это была дата.

Менеджер пролистал свою книгу, затем провел пальцем по странице, на которой остановился.

— О, дорогая, — театрально вздохнул он. — Никого. — Он сделал движение, как будто собирался закрыть книгу.

— Совсем ни одного имени? — Кэролайн вытянула шею, чтобы убедиться в этом лично.

— Ни одного. — Управляющий повернул книгу к Кэролайн. — Как видите, только инициалы «Р.» и «Э. Х.». — Книга с шумом захлопнулась.

— Кто такие могут быть «Р.» и «Э. Х.»? — Кэролайн попыталась держать свой голос под контролем, хотя на самом деле ей хотелось хорошенько встряхнуть этого управляющего.

— Это писал не я, а моя жена.

— Тогда не могли бы вы спросить ее?

— Ее сегодня нет.

Удрученная, разочарованная и недовольная Кэролайн тяжело задышала.

— Тогда, может быть, — начала она, но затем почувствовала, что кто-то нерешительно тронул ее за плечо.

— Мисс, мисс Эллерби, я не могу найти это лавандовое мыло, которое просила экономка доктора Брэнта, — сказала Мейган, явно позабыв про просьбу не использовать имен, пока они не наедине. — Я просто хотела, чтобы вы знали, что я собираюсь пойти в другой магазин. Просто задержусь на пару минут дольше, чем мы договорились.

Кэролайн накрыла волна тревоги.

— Да-да, конечно, сделай именно так. — Она подвела горничную к двери, пока та не успела упомянуть имени Бет.

Кэролайн пошла за ней, полагая, что уйти вместе со служанкой было неплохим предлогом.

Управляющий с любопытством приподнял брови, когда провожал ее к двери.

— Мисс Эллерби, вы уверены, что ищете именно джентльмена? Моя жена обслуживает только клиенток-женщин.

Кэролайн вздрогнула, чувствуя себя неловко из-за того, что мужчина назвал ее по имени.

Звон магазинного колокольчика не помог скрыть беспокойства в ее голосе.

— Нет, не уверена.

Она закрыла дверь и несколько секунд постояла на ступеньках, ругая себя за то, что ушла так поспешно и упустила возможность что-то выяснить. Взглянув в окно магазина, девушка увидела, что управляющий что-то быстро пишет на листе бумаги.

«О боже, — подумала Кэролайн, — все может оказаться гораздо хуже, чем просто пустая трата времени».

Уолтер и Генри неторопливо ехали по направлению к Вэлфорд-Миллз-роуд. Им совсем не хотелось привлекать к себе внимание. Желание Уолтера создавать хаос вокруг себя ушло в прошлое. Теперь его заменило новое чувство: собственной значимости. Он остался в имении за главного, и теперь ему подобало соблюдать приличия. Юноша осадил своих лошадей и поехал в более спокойном темпе. Теперь носиться галопом было для него не так привлекательно, как раньше.

Кроме того, ему было необходимо, чтобы его заметили, поэтому гонки были ни к чему.

В усадьбе было пусто. Никто не отчитывал его, но и не было слышно привычных вечерних смеха и суеты. Миссис Фогель, на которую возложили заботу о нем, была нелучшей собеседницей. Желание Уолтера произвести впечатление оказалось незамеченным из-за отсутствия свидетелей. В течение последних семи дней Уолтер прислушивался к городским сплетням относительно побега семьи Эллерби. Он был рад отвечать на вопросы, касающиеся здоровья Бет и новой склонности Кэролайн к затворничеству. Ничто сегодня не позволяло ему понять, что настоящее положение дел в поместье было кем-то замечено.

— На пару слов, мистер Эллерби.

Прямо перед каретой появился мистер Стрикленд. Вообще-то поступать таким образом было небезопасно, но Уолтер ехал, весь погруженный в свои мысли, и его лошади двигались очень медленно.

Уолтер остановился, и Стрикленд подошел ближе.

— Мне нужно поговорить с вами и лордом Эллерби, — без обиняков начал он. — Я могу зайти к вам сегодня днем?

Уолтер знал, что у мистера Стрикленда какие-то новости, и ему не терпелось их узнать. Тем не менее молодой человек понимал, как много глаз сейчас следит за ними, поэтому сидел, не поднимая головы.

— Да, конечно.

Он кивнул и взмахнул поводьями.

— Вперед, — крикнул он лошадям. Они быстро проехались по городу, и если Генри и увидел в этом что-то необычное или услышал какие-либо сплетни, то, во всяком случае, ничего не сказал. Генри всегда послушно следовал за ним, когда Уолтер вдруг вспоминал о каких-то своих случайных обязанностях, требовавших его немедленного участия. Он завез Генри обратно в Ризли и поспешил в Хардвик. Там Уолтер отправился в библиотеку, сел за стол Джеймса и стал размышлять.

Мистера Стрикленда не было около часа или более, и у Уолтера было достаточно времени, чтобы убедить себя в том, что их замысел удался. План состоял в том, чтобы держать всех в неведении как можно дольше. Семь дней — это не так долго. Нужен был новый сценарий.

Уолтер глубоко задумался и с удивлением обнаружил, что Роберт открыл дверь и пригласил войти не одного, а двух джентльменов. Было понятно, что мистер Стрикленд и доктор Брэнт только что встретились: они переступили порог библиотеки, приветствуя друг друга. Гости расположились напротив Уолтера, и если они и увидели что-то предосудительное в том, что тот сидел в кресле Джеймса, то ничем этого не выдали.

Доктор Брэнт заговорил первым.

— Итак, Уолтер, все знают, что Джеймс ушел, и ходят слухи, что молодые леди уехали тоже. Готов поспорить: те, кого мы хотели обмануть, тоже в курсе этих слухов.

— То есть наш план провалился?

— Боюсь, что так. Я слышал это от трех своих разных пациентов. Конечно, все по очень большому секрету.

— Конечно, — Уолтер вздохнул, покачал головой и повернулся к мистеру Стрикленду: — Это то, что вы хотели обсудить?

— Да, мистер Эллерби, но только частично. Главным образом я хотел уведомить вас и лорда Эллерби о некоторых… обстоятельствах. В городе было мало незнакомцев, большинство из них уже уехало. Их пригласили на стройку в Ризли. Чем их нанимателям не угодили наши собственные мастера, не могу вам сказать. В частности были замечены двое мужчин, которые болтались, как говорили некоторые, «без всякого толку». — Верхняя губа мистера Стрикленда задергалась, когда ему пришлось это процитировать. — Они похожи по описанию на тех нападавших, о которых говорила мисс Эллерби, но не совсем. Так что я до сих пор не знаю, они ли были теми нападавшими. Их нет в городе уже два-три дня. — Он значительно посмотрел на Уолтера. — Достаточное время для того, чтобы оказаться на месте, где стреляли в Бет.

— Значит, мы опережаем их на один шаг. — Скрипнуло кресло доктора Брэнта, когда он откинулся подлокотники.

Уолтер важно поднял подбородок… По крайней мере, он пытался выглядеть солидно.

— За исключением того, что если эти люди уехали всего лишь несколько дней назад, — сказал он, — то они не могли следовать за нашей каретой.

— Что верно, то верно. Ах да, я хотел еще сказать про подушку, которую мы с лордом Эллерби нашли на Олд-Ризли-роуд… Вы же знали об этом, верно? — Он кивнул, соглашаясь сам с собой, и продолжил: — Эта подушка в самом деле была у Дейзи Бартли. Хотя она и была вся грязная, малышка ее узнала. — По его лицу пробежала тень, и он на мгновение поджал губы.

Уолтер ждал, сгорая от нетерпения.

— И еще… — мистер Стрикленд вынул свой блокнот и полистал его: — Мужчина, приезжавший в Уэлфорд, ищет женщину, похожую на мисс Бет. — Он поднял глаза.

— Да-да, представитель мистера Патерсона, — произнес доктор Брэнт.

— Именно, только вы не угадали. Кажется, он не работал на мистера Патерсона. Миссис Крэнли говорит, что этого человека нанял какой-то неприятный джентльмен. Приблизительно так она сказала. Кроме того, мясник вспомнил, что он упоминал Лондон. Так что этот тип приехал не из Челтенхэма или Пенкомба.

Мистер Стрикленд сунул руку в свой плащ и, немного повозившись там, достал письмо, адресованное Джеймсу.

— Я изложил все это здесь для его светлости, но не знал, собирались ли вы поехать к нему или… — Он осекся.

Уолтер не взял письмо, а просто смотрел на него.

Доктор Брэнт забрал бумагу у пожилого джентльмена и потянулся, чтобы передать ее Уолтеру.

Уолтер все смотрел.

— Не думаю, что поеду в город в ближайшее время. — Присоединиться к остальным в Лондоне означало для него снова потерять свою свободу, и опять по приказу Джеймса. Уолтеру очень понравилось быть предоставленным самому себе.

Доктор Брэнт опустил руку с запиской.

— Не волнуйтесь, я возьму ваше послание. Завтра я поеду в город. — Он убрал письмо в карман жилета. — Теперь, когда я больше не нужен здесь для обеспечения алиби, хочу посмотреть, как продвигаются ремонтные работы в моем доме. — Доктор Брэнт поднял брови. — Я уже собрал вещи, моя практика пока закрыта. Отправлюсь утром.

В нескольких кварталах от дока святой Екатерины Джеймс боролся с желанием открыть дверь кареты и пойти пешком. Он знал, что Сэм старался изо всех сил, но транспортный поток достиг узкого участка дороги.

Тележки, повозки и кареты создавали непрерывное движение как внутрь, так и из сужающихся ворот позади складов. Дальше места для движения было вполне достаточно, но, до тех пор пока они их не миновали, ему оставалось только запастись терпением.

Приезд Джеймса в Лондон совпал с небольшим перерывом в заседаниях палаты лордов. После долгих и спорных дебатов относительно отказа от каперских лицензий все стороны согласились сделать перерыв. Его инициировал лорд Леври. Было решено дождаться двадцать первого дня рождения Джеймса. Тогда он будет вправе голосовать, и это наконец может положить конец каперским лицензиям.

Он получил записку от Кэролайн, когда отправлялся в Брукс, джентльменский клуб. В ней она просила о помощи с недобросовестным поставщиком мрамора. Хотя она и полагала, что Джеймсу это будет удобно, на самом деле это было не так. Он был бы рад взять на себя задачу приобретения высококачественного мрамора. Это, во всяком случае, позволяло ему отвлечься от постоянных мыслей о Бет. Была ли она сейчас в безопасности? Почему кто-то пытался убить ее? Когда он увидит ее снова?

Да, не думая о Бет, Джеймс мог сосредоточиться на полах в доме доктора Брэнта, тех самых, по которым Бет ходила каждый день, находясь в этом доме… без него. Джеймс попытался выбросить из головы ее образ и снова сфокусировался на мраморе. Он готов был поругаться с доставившим им хлопоты торговцем, который воспользовался невнимательностью Брэнта и привез им плитку низкого качества. Парень с удовлетворением отметил, что его сестра стала решать эту проблему сама и осталась в доме, как они и договаривались.

Наконец карета Эллерби проехала через ворота и направилась к складам. На пристани стояли пришвартованные корабли и баржи самых разных размеров и видов. Но даже они были не настолько разнообразными, как окружающие их люди. Большую часть суматохи на берегу реки создавали рабочие: бондари, канатчики, плотники, грузчики и поденщики. Груз извлекался из трюмов судов и размещался непосредственно на первом этаже складов. Сахар пересыпали из мерных хогсхедов в бочки. Здесь было очень шумно, и смешалось огромное количество запахов — от приятных до невыносимо зловонных.

Джеймс вылез из кареты и стал искать офисы компании «Тревизо и Феррара». С помощью работника таможни он обнаружил мистера Феррару на третьем этаже склада. Тот сидел за столом, не скрывавшим необъятных объемов своего хозяина. Их разговор был коротким, но продуктивным. Мистер Феррара согласился немедленно заменить дефектную мраморную плитку.

Едва Джеймс ступил назад в оживленную портовую толпу, как увидел фигуру, приближающуюся к его экипажу. Это был коренастый мужчина с сильно загорелым лицом. Джеймс узнал его и ускорил шаг.

— Мистер Дерридейл! Хью, как ты?

Уроженец Уэлфорд Миллз повернулся, несколько удивленный таким приветствием и человеком, от которого оно исходило.

— Просто отлично, лорд Эллерби, — запинаясь, ответил он.

Джеймс похлопал Хью по спине, удивив его еще больше.

— Твои родители сказали, что ты работаешь на доках. Бондарем, они сказали. Ты молодец.

Хью слегка приосанился.

— Я здесь на постоянку. — Он ткнул большим пальцем в сторону собравшихся за ними бочников. — Мой двоюродный брат дал мне работу. Я подумал, так лучше, учитывая…

У Хью была репутация человека, постоянно попадающего в какие-то истории.

Джеймс жестом попросил Сэма открыть дверь кареты и улыбнулся с доброжелательным выражением лица, которое он позаимствовал у своего отца.

— Очень мудро с твоей стороны. Должно пройти время, прежде чем твои делишки будут забыты… или прощены. Каждый раз, когда что-то случается, сразу всплывает твое имя. Люди со временем забудут. Если только у тебя нет способности творить дела в двух местах одновременно.

— Некоторые думают, что могу, — добавил бондарь, активно шевеля бровями. — Меня часто принимают за моего кузена. Он старше, и у него следы от оспы на лице, но у него был такой взгляд, как у всех Дерридейлов, и он совсем ненормальный. Сейчас он работает кучером у какого-то важного богача… — Он смущенно отвел взгляд. — Простите, милорд.

Джеймс нахмурился и внимательно посмотрел на Хью. Правильно ли он его понял? Он и его двоюродный брат очень похожи?

— Твой кузен сейчас в Лондоне?

— Нет, милорд. В Эксетере. Уехал в апреле.

Шум доков словно отступил на задний план.

Джеймс видел, что Сэм закрыл дверь кареты, и вот экипаж резко тронулся с места. Но сейчас его мысли были сосредоточены на словах бондаря, на том, что он рассказал о двоюродном брате и что это могло означать.

— Стоп. Остановись, Сэм! — крикнул Джеймс и уже почти выпрыгнул из кареты, прежде чем тот остановился. Он спрыгнул на землю и побежал обратно к тому месту, где все еще стоял до глубины души удивленный Хью.

— Какая-то проблема, лорд Эллерби?

Джеймс сделал глубокий вдох, чтобы успокоить свое неистово бьющееся сердце, а затем выпрямился.

— Думаю, есть проблема с твоим двоюродным братом, — сказал он. — Его видели в Вэлфорде. Похоже, он натворил там дел, если вторжение в усадьбу можно так назвать.

— Не удивлен, сэр. Он всегда любил рисковать. Но несколько месяцев назад ему удалось выйти сухим из воды. По крайней мере, было похоже на то. Грег попал в переделку и оказался здесь, на бочарне. Он едва сводил концы с концами, когда встретил одного из пассажиров торгового судна, который искал себе кучера.

Джеймс покачал головой.

— Да уж, кучеров можно поискать и в других местах.

— Это правда, сэр. Вы все правильно понимаете. Грег хвастался, что ему удалось запудрить мозги этому джентльмену. Джентльмен упомянул Вэлфорд, и Грег сказал, что его родственники, Бриллы, из Вэлфорд Миллз. — Хью криво усмехнулся. — Тут он слегка преувеличил. Грег Брилл родился и вырос в Лондоне. Он вообще не знает Вэлфорда, но только он об этом не сказал.

— Довольно наивно с его стороны, — вмешался Джеймс, поражаясь глупости того джентльмена. — А где я могу найти Грега Брилла, Хью?

— О Греге след простыл с тех пор, как он сел в экипаж, подгоняя лошадей так, словно знал, что делает.

— О, — только и сказал Джеймс, чувствуя огромное разочарование. Он зашел в тупик. — Мог бы ты узнать что-нибудь об этом джентльмене с корабля, Хью?

— Конечно, милорд. Я сделаю все, что смогу.

Попрощавшись, Джеймс вернулся в карету и подал знак Сэму. Вскоре они катились по оживленным улицам центрального Лондона. Джеймс был погружен в раздумья.

Она сидела в сырости и полной тишине. В комнате пахло грязью и гнилью.

Она почувствовала нежное прикосновение пера к щеке и гул быстрых крыльев. Тошнота подступила к горлу. Из маленькой щели в стене высоко над ее головой исходило тусклое свечение. В его безжизненном луче были видны тени от высоко и ненадежно стоящих ящиков и бочек.

В этой маленькой комнате не раздавалось ни одного враждебного звука. Было очень тихо. Рука потянулась вперед, к ней. В этой руке она разглядела блестящую, отточенную форму — кинжал-колибри, блестевший на свету.

Тишина разразилась шепотом:

— Бет, — звал он снова и снова, — Бет, дорогая. — Голос становился все громче, пока нависавшая над ней крыша не исчезла и мягкий свет свечи не охватил приветливое лицо.

— Кэролайн! — прохрипела Бет.

Лицо улыбнулось и затем кивнуло.

— С тобой все в порядке?

Бет откинула покрывало и села, пытаясь понять, что произошло. В комнате было темно, горела только свеча в руке Кэролайн.

— Уже утро?

Кэролайн тихо рассмеялась.

— Мы легли спать всего несколько часов назад.

— О нет! Я кричала?

Кэролайн поставила свечу на тумбочку и поправила одеяло.

— Нет, просто беспокойно спала. Я еще не уснула, когда услышала, как ты мечешься во сне. — Она жестом предложила Бет прислониться к спинке кровати и закутала ее, как ребенка.

— А теперь давай спать. Приятных снов.

Бет ненадолго откинулась назад и снова села.

— Тебе не спится?

— Нет, — вздохнула Кэролайн. — Находясь здесь, я особо ничем не занимаюсь, поэтому и не устала.

— Теперь я тоже не усну.

Мысль о возвращении в эту темную грязную комнату из ее снов была ужасающей. Ее маленькая, но уютная спальня была наполнена спокойными и приглушенными звуками. Затем мимо окон террасы проехала карета, послышалось эхо смеющейся пары.

Кэролайн посмотрела в окно. Когда она оглянулась назад, в ее глазах вспыхнул озорной огонек.

— Нам необязательно заставлять себя спать. — Она исчезла за дверью. — Я возьму карты. — Ее приглушенный голос был слышен из коридора.

К тому времени, как Кэролайн вернулась, Бет зажгла все свечи в комнате, прибрала кровать и уселась поудобнее, а Кэролайн присоединилась к ней. Они проигнорировали стол и стулья, стоявшие в углу: те не годились для их маленького бунта. Девушки смеялись, играли в криббидж и читали стихотворения до самого рассвета. Бет чувствовала себя почти преступницей, но в то же время такой беззаботной, какой не чувствовала себя очень давно.

Джеймс расположился в удобном кресле и читал книгу.

Время от времени он поднимал взгляд, когда его внимание привлекали смех и болтовня окружающих или когда он изредка с кем-нибудь здоровался. Парень находил атмосферу клуба «Брукс» живой и демократичной, и нынешним вечером это было ему особенно по вкусу.

«Уайт», несомненно, был самым престижным, эксклюзивным и аристократичным из всех клубов Сент-Джеймса, но все же в «Бруксе» было интереснее. В нем любили собираться виги [4], которые готовили почву и искали сторонников для будущей реформы. Здесь были толстые ковры, мраморные камины, богатая мебельная обивка, красивые зеркала и, что самое главное, удобные кресла с подлокотниками, а также достаточно много людей, чтобы отвлечь Джеймса от невеселых мыслей.

Взрыв хохота привлек его внимание. Движение, которое он уловил прямо за спинами молодых джентльменов, еще больше заинтересовало его, и он оторвался от чтения. Парень был одновременно и рад, и удивлен, увидев знакомую фигуру, направляющуюся к нему. Джеймс встал и с удовольствием поприветствовал доктора Брэнта.

— Я не ожидал увидеть тебя в городе так скоро. — В его словах было много вопросов.

— Только что приехал, — как бы беззаботно сказал Брэнт, оглядываясь, чтобы убедиться, что их разговор никто не слышит.

— И как они? — спросил Джеймс, стараясь не выдать своего беспокойства голосом. Не приезжать на Харли-стрит оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал.

Брэнт понимал, о ком на самом деле спрашивает Джеймс.

— Ей намного лучше, Джеймс. Ходит, прихрамывает, но нога больше не причиняет ей боли. — Он дернул плечом и добавил: — В целом наши молодые дамы скучают.

— Скучают? Скучать — это хорошо, — сказал Джеймс. — Это лучше, чем бояться или убегать от кого-то или… Да, скучать — это просто отлично. Итак, почему ты здесь, в городе? Что-то не так в Хардвике?

— Все вполне ожидаемо, — сказал Брэнт, а затем рассказал о своей беседе с Уолтером и мистером Стриклендом.

Джеймс был разочарован, узнав, что их хитрость раскрыта.

— Я надеялся по меньшей мере еще на две недели, — сказал он.

Брэнт задумчиво кивнул, полез в карман жилета и передал Джеймсу послание мистера Стрикленда, никакой надобности в котором уже не было, поскольку он и так все ему рассказал.

— То есть получается, что если люди, болтавшиеся в Вэлфорде, и были нашими злодеями, то покинули Вэлфорд Миллз они до того, как стало известно, что ваша семья уехала, — заключил Брэнт.

Оба молодых джентльмена задумчиво молчали, наблюдая, как энергичные завсегдатаи клуба наряжали себя пирожными. Все это сопровождалось диким весельем и шутками.

— На днях я оказался в доках святой Екатерины, — небрежно сказал Джеймс, не упоминая испорченные мраморные плитки, — и натолкнулся там на Хью Дерридейла. — Джеймс пожал плечами, пытаясь сохранить небрежный вид. — Он работает в доках уже шесть месяцев — это совсем не близко от Вэлфорд Миллз. Так вот, Хью сказал мне кое-что, что я посчитал… весьма любопытным. Его двоюродного брата иногда путают с Хью, хотя тот старше и у него на лице оспины.

— И?

— Просто некоторые вещи в нашем разговоре показались мне странными. Хью сказал мне, что его двоюродный брат, Грег Брилл, был нанят кучером пассажиром какого-то торгового судна. Видимо, Грег приукрасил свои способности, но этот человек, похоже, больше интересовался тем фактом, что семья Грега родом с юго-восточного побережья.

— И это означает?

— Я не совсем уверен, но мальчишке, который чистит обувь, показалось, что он узнал Хью, когда к нам в усадьбу залезли… Грег и Хью похожи друг на друга. И меня поразило, что Грег Брилл очень похож по описанию на негодяя, который оставил Бет в беде в момент аварии. И удивительно то, что он был нанят кучером как раз в то время, когда ее экипаж направлялся через Вэлфорд Миллз в Эксетер.

— Но экипаж Бет никак не связан с Эксетером. Мы это знаем.

— Нет, мы знаем только то, что ее экипаж не был регулярным. Кто может сказать, куда именно он направлялся? Я попросил Хью выяснить что-нибудь о человеке с корабля, но, пока он этого не сделает, мне не за что зацепиться.

— Знаешь, Джеймс, может, нам подумать о том, чтобы обратиться к констеблям. Они могут быть полезными. У них есть люди, привыкшие иметь дело с такими вещами: следователи, детективы или кто-то еще. Мистер Стрикленд неопытен, а мы в таких делах непрофессионалы.

— Да, на самом деле я думал об этом уже несколько раз. Но наша информация очень противоречива, и констебли могут напугать Бет.

— Я согласен, что она встревожится, но не более того. Она удивительно стойкая, Джеймс.

Брэнт удивленно поднял бровь, увидев улыбку на лице Джеймса.

— Тем не менее, — продолжил он, — возможно, ты прав. Лучше быть в безопасности, чем потом сожалеть. Я как можно скорее навещу доктора Фотерби. Посмотрим, что он думает о психическом выздоровлении Бет. После этого мы сможем принять решение относительно того, чтобы обратиться к констеблям.

Джеймс откинулся назад, глядя куда-то выше головы Брэнта.

— Да, только после этого, — повторил он рассеянно.

— Приходи к нам завтра на ужин. — Из уст Брэнта это прозвучало скорее как утверждение, чем как приглашение.

Джеймс уже собирался ответить согласием, но остановился. Он нахмурился и покачал головой.

— Я не уверен, что это разумно. — Ему не хотелось выглядеть обескураженным этой ситуацией.

— Обычно ты всегда посещаешь своего хорошего друга, когда тот в городе. Если не поступишь так, это бросится в глаза. Только прислуга знает, что наши дамы тоже там.

— Да, это верно. Это было бы действительно странно. — Джеймс старался не улыбаться. — Я приду к вам завтра на ужин, спасибо.

Сердце Джеймса неистово колотилось, когда он шагал по блестящему новому — на этот раз безупречному — мраморному полу вслед за дворецким Ривзом. Они прошли по лестнице в большой салон, который служил в лондонской резиденции Брэнта в качестве гостиной. Стены покрывал свежий слой светло-желтой краски. На немногочисленных картинах были изображены в основном сцены охоты и лошадей.

Джеймсу передали, что доктор Брэнт и его гости вот-вот должны спуститься, и теперь он был вынужден ждать. Он не садился на диван, а энергично ходил по комнате, сгорал от нетерпения и в то же время испытывал неуверенность.

Звук торопливых шагов привлек его внимание, и он остановился. Его сердце заколотилось от возникшего внезапно чувства опасности, но затем, когда звук приблизился к двери, шаги замедлились. Бет вошла спокойным шагом, хотя и слегка задыхаясь, и покраснела.

Ее вечернее платье с газовой юбкой было насыщенного кремового цвета, декольте и подол расшиты розочками из бисера. Волосы девушка собрала в свободный пучок, а в крупные коричневые локоны вплела в тон платья кремовую ленту. Бет была просто очаровательна.

— Ты отлично выглядишь, — наконец сказал он, закашлявшись и покраснев от этих бессмысленных и банальных слов.

Джеймс попытался начать разговор снова:

— Твоя рана больше не беспокоит?

Улыбка Бет стала еще шире.

— Все в порядке, спасибо. Доктор Брэнт — настоящий волшебник. Даже моя хромота постепенно сходит на нет.

Она подошла ближе, чтобы показать, насколько лучше стала ее походка… или для того, чтобы сократить расстояние между ними.

— Это замечательно.

Опять банально. Джеймс собирался сказать совсем иное, но язык не слушался. Его сердце было наполнено прекрасными словами, преданностью и страстью, переплетенными с волнением и мечтами. Слова же были, наоборот, формальными, взвешенными и глупыми.

Через приоткрытую дверь из коридора эхом донесся шум. Было слышно, что к ним приближается компания. Бет отскочила назад, но не так далеко, как это сделал Джеймс. Когда Кэролайн вошла в гостиную под руку с доктором Брэнтом, Джеймс уже стоял у окна. Он смотрел на улицу, словно там было что-то интересное… и надеялся, что краска с его лица успела сойти.

— Прекрасный вечер, — прокомментировала Кэролайн, переводя взгляд со своего брата на подругу. Она вопросительно подняла брови.

Джеймс проигнорировал ее немой вопрос.

— Да, действительно чудесный, — сказал он, стараясь не смотреть в сторону Бет. Кэролайн слишком хорошо его знала. Она могла легко догадаться о его… привязанности по выражению его лица. Но этим он пока не был готов с кем-либо поделиться, и в первую очередь со своей любопытной сестрой.

Доктор Брэнт подвел Кэролайн к дивану напротив, и они присели на его край.

Наконец доктор нарушил неловкое молчание.

— Все хорошо? — Он оглянулся вокруг, пристально глядя на Бет.

Ей было не по себе от его пристального внимания, и она изо всех сил старалась скрыть неловкость. Теперь, если Джеймс будет смотреть на нее так долго… Впрочем, это совсем другое дело.

— Да, все хорошо. — Бет пожала плечами. — Вы удачно сходили сегодня к доктору Фотерби? Удалось назначить встречу?

— О да, все прошло успешно. Доктор Фотерби уделил мне немного времени между пациентами. Он очень заинтересовался вашим случаем. — Доктор Брэнт кивнул. — У него никогда не было пациента с полной амнезией, которому к тому же снилась бы пугающая птица колибри.

— Вы доверяете ему, доктор Брэнт? — Бет почувствовала приступ нервозности. — Верите в его профессионализм?

— Да, мисс Бет, верю. Но если вам неловко от мысли о том, что придется с ним разговаривать, мы можем придумать что-то еще, чтобы восстановить ваши воспоминания.

Бет слегка покачала головой.

— Нет, пусть будет доктор Фотерби.

— Тогда отлично. — Энтузиазм Брэнта эхом отозвался по всей комнате. — У вас назначена встреча на завтра. Это была удача. Он хороший доктор, и все время у него расписано на следующие две недели вперед. Однако, как только я объяснил подробности, он решил, что лечение стоит начать как можно раньше.

— Разве это благоразумно? — спросил Джеймс. — Не лучше ли отложить визит до тех пор, пока мы точно не убедимся, что головорезы из Вэлфорд Миллз не последовали за нами в город? Может быть, доктор Фотерби мог бы прийти сюда?

Кэролайн нетерпеливо покачала головой.

— Уже прошло больше недели, Джеймс. Нед не заметил ничего необычного. Никаких скрывающихся или подозрительных личностей вокруг. К нам никто не влезал в дом, не нападал на нас, никакие таинственные родственники тоже не появлялись.

Доктор Брэнт вмешался, решив объяснить суть лечения подробнее:

— Кроме того, Бет нужна помощь как можно скорее. Она не может и дальше жить в такой ужасной неопределенности. Мы должны выяснить, сможет ли доктор Фотерби помочь, потому что, если это ему не удастся, нам придется продолжить поиски дальше.

Бет кивнула, благодаря доктора за понимание.

— Я надену вуаль и плащ. Никто не сможет узнать меня.

— Надеюсь, этот риск будет оправдан и доктор действительно сможет помочь, — сказал Джеймс, глубоко вздохнув.

Приемная доктора Стюарта Фотерби представляла собой небольшую со вкусом оформленную комнату. Вдоль стен из красного дерева стояли книжные шкафы. Помещение больше напоминало библиотеку, чем кабинет врача. Бет нравились книги. Казалось бы, один этот факт должен был немного успокоить ее, но это было не так.

Предыдущий пациент только что ушел. И ей скоро придется столкнуться со своими страхами, большими и маленькими: мелькающими тенями, гудящими птицами, крошечными существами с крыльями, которые двигаются так быстро…

Девушка вытащила веер из сумочки, раскрыла его и стала быстро им обмахиваться.

— Неважно себя чувствуешь, Бет? — Кэролайн села напротив. — У тебя лицо почти зеленое. — Она посмотрела на доктора Брэнта, стоящего у окна, но, прежде чем продолжила разговор, раздался голос:

— Мисс Элизабет Доббинс!

Бет встала, судорожно вздохнула и сделала шаг вперед, радуясь — чрезвычайно сильно радуясь, — что Кэролайн согласилась пойти с ней. Доктор Фотерби зашел вслед за ними в кабинет и закрыл дверь.

— Добро пожаловать, добро пожаловать. Я так рад, что вы смогли прийти. С нетерпением ждал встречи с вами с тех пор, как поговорил с доктором Брэнтом. Хороший человек, хороший человек. — Он жестом пригласил девушек сесть.

Бет присела в кресло, стоящее перед столом, глубоко вздохнула и подняла вуаль.

Доктор Стюарт Фотерби оказался крошечным джентльменом с седыми волосами, розовыми щеками и в очках в металлической оправе, сидящих на кончике носа. Она посмотрела ему в глаза и обнаружила, что они ярко-голубые, блестящие и добрые.

— Моя дорогая, моя дорогая. — Доктор видел ее дрожащие конечности и зеленоватый цвет лица. — Вы пришли не на казнь. Обещаю, что не сделаю вам больно. Вы в безопасности. Не надо бояться.

Вместо того чтобы сесть в кресло напротив, доктор Фотерби расположился на стуле рядом с ней. Он жестом попросил Кэролайн взять тот, что за его столом. Такой неординарной рассадки оказалось достаточно, чтобы вызвать улыбку на губах Кэролайн, и Бет на мгновение расслабилась.

— Не знаю точно, чего вы ждете от нашей встречи, моя дорогая. Возможно, я должен объяснить. Ваши магнетические силы, скажем так, повреждены. Ваши воспоминания, мысли и мечты перемешаны между собой, они перепутались во время аварии. И я собираюсь провести вас через эту путаницу. Мы намерены перестроить магнетические силы вашего тела посредством гипноза. Проще говоря, мы поговорим, вы расслабитесь, и мы поговорим еще. Понимаете? Бояться нечего.

Бет подняла уголки рта, попытавшись улыбнуться.

— Давайте начнем с самого начала. Во-первых, я должен понять, что вы пострадали от удара головой.

Доктор Фотерби продолжал вести Бет через ее прошлое — его интересовало все, что произошло до того, как она проснулась без воспоминаний. Он задавал много вопросов, и процесс занял изрядное количество времени, в течение которого девушка не могла расслабиться.

— Вы пугливы, как кошка. — Доктор Фотерби похлопал ее по плечу. — Всегда помните, что вы здесь в безопасности. Осмотрите комнату — вам нечего бояться. Тут нет никаких птиц и уж точно нет колибри. Доктор Брэнт рассказал мне о ваших снах.

Бет сделала, как сказал доктор: внимательно изучила обшитые панелями стены и книжные шкафы, а также большой диван, стоящий напротив. Теплые газовые лампы разбавляли мягкое свечение частично затененных окон и подсвечивали очаровательные пейзажи и морские зарисовки, которые украшали каждый дюйм стен. В комнате не было ни темных углов, ни других дверей, ни колибри.

— А теперь давайте расслабимся.

Доктор Фотерби зажег свечу и попросил Бет смотреть на нее, пока веки не станут тяжелыми, а глаза сами собой не закроются.

Далее последовала долгая тишина, и девушка предположила, что мужчина пошел спать, поскольку ей самой очень хотелось это сделать. Когда он заговорил, она вздрогнула, но голос звучал успокаивающе, и Бет снова быстро расслабилась.

— Во-первых, давайте вспомним счастливые времена. Вдыхайте и выдыхайте медленно. Вам не нужно говорить мне что-то, просто подумайте о чем-то, что вызовет улыбку на вашем лице.

Бет подумала о Джеймсе.

— Теперь представьте маленькую девочку. Она делает что-то приятное ей. Что она делает?

— Играет со своими куклами у камина.

— Отлично. С ней кто-нибудь есть?

— Да, ее мать сидит на стуле и читает.

— Отлично. Там есть еще дети?

— Да.

И так продолжалось в течение нескольких минут, пока доктор вел Бет через воображение, но не через воспоминания. Они перешли от кукол к домашним животным и улыбающемуся отцу. Бет совсем расслабилась, но еще не спала, как вдруг добрый доктор напугал ее простым вопросом:

— Когда вы закрываете глаза на ночь, что первое приходит вам на ум?

Бет сразу увидела колибри и ее клюв, с которого капала кровь.

Она вскрикнула, но доктор предвидел такую реакцию и утешающе похлопал ее по плечу.

— Вы в безопасности, моя дорогая, в этой комнате нечего бояться. Помните, что вы находитесь в моем кабинете, независимо от того, что рисует вам ваш разум. Закройте снова глаза. Да, вот так. Не смотрите на колибри, моя дорогая, смотрите на то, что вокруг. Что вы видите?

— Темная комната, полная коробок. Все в грязи, ужасный запах.

— Есть ли кто-нибудь возле вас?

— Трое мужчин, но я вижу только человека, который стоит передо мной. И я вижу его не полностью.

Медленно Бет направила мысли в свой сон и все, что было с ним связано. Она описала себя, где сидела, вся в грязи, синяках и порезах, в рваном платье и без перчаток. Затем описала фигуру мужчины, который стоял прямо за лучом света.

Странно, раньше она не помнила, что он был невысоким и широкоплечим, но слышала: ее голос говорит доктору именно это. Девушка назвала имя, которого не помнила, и оно эхом отражалось в маленькой темной комнате из ее воображения. Ей показалось, что оно имеет также эхо и в кабинете доктора Фотерби.

Бет рассказала ему о кинжале, при этом голос ее был спокойным, затем дошла до картины капающей на ее колени крови. Она вытерла руки о подол платья, резко задергала ими, и ее голос почти сорвался.

— О, дорогая, — сказал доктор, пытаясь вытащить ее из этих воспоминаний, — лучше закончить на сегодня, продолжим в следующий раз.

Но было слишком поздно. Страшный образ не уходил.

Рукоять кинжала из темного дерева, изогнутая в форме колибри. Крылья, рассекающие в воздух. Бесчувственные глаза из холодной стали смотрели на нее. Птица приближалась, пока наконец Бет не почувствовала боль и не увидела брызги крови. Ее жизнь медленно утекала сквозь опилки на полу.

Бет вскрикнула. Ее глаза распахнулись, и она бросилась к двери до того, как Кэролайн и доктор Фотерби успели среагировать. Она пролетела мимо доктора Брэнта, ожидавшего в приемной, оставив за собой лишь перевернутые стулья.

Кэролайн бросилась за Бет, оставив доктора Брэнта объясняться, и нашла подругу на улице: та вся дрожала, прислонившись лбом к карете, видимо, желая так скрыть свое лицо или просто боясь упасть. Кэролайн это понимала, но поза Бет привлекла несколько любопытных взглядов. Кэролайн быстро развернула Бет и опустила ее вуаль.

Вскоре пришел встревоженный доктор Брэнт и попытался что-то спросить, однако Кэролайн лишь покачала головой. Они молча сели в карету. Бет забилась в угол, ее тревожный взгляд был устремлен куда-то поверх их голов. Кэролайн знала, что Бет нужно некоторое время, чтобы взять себя в руки. Она подняла палец к губам, дабы подать знак доктору Брэнту. Он кивнул и отвернулся к окну.

Не первый раз Кэролайн задавалась вопросом относительно имени Бет: почему ее подруга выбрала именно его? Было ли это ее имя или чье-то, кого она знала… либо оно просто взято из прочитанной книги или статьи? Что еще важнее: почему она кричала «Бет», когда выбежала из комнаты?

Когда карета отъехала, стоявшие рядом зеваки быстро потеряли интерес. Странные выходки девушки в черной вуали вначале вызвали любопытство, но о них тут же забыли. Но только не худощавый молодой джентльмен, одетый в старое пальто. Он был неподалеку, когда увидел непокрытое лицо девушки, и остановился так резко, что шедшая сзади женщина врезалась в него. Мужчина не предложил ей помощь и не извинился. Не обращая внимания ни на что, кроме того, что он только что увидел, джентльмен стоял с раскрытым ртом. Его изумление было настолько сильным, что ему пришлось буквально силой заставить себя действовать.

Подняв руку, он окликнул кабриолет [5].

— Следуй за этой каретой! — закричал он, прыгнув внутрь. Сейчас не время волноваться о стоимости, нужно успеть.

Уолтер, единственная живая душа в усадьбе Хардвик, не считая двадцати или более слуг, обслуживающих его нужды, тщательно перепечатал и сложил письмо, адресованное его брату. Когда мистер Стрикленд передал это послание для Джеймса, он ничего не сказал о том, что его нельзя открывать.

С момента отъезда семьи прошло четырнадцать дней, и первые семь Уолтер провел с пользой. Остальное время он много думал, тревожился и скучал. И зачем он вызвался остаться здесь один? Радость и свобода чувствовать себя хозяином имения исчезли. Ежедневная монотонность превратила славные весенние дни в скучные и безжизненные.

Уолтер объяснял отсутствие преследователей Бет исключительно своими актерскими способностями, особенно там, на обрыве, — не говоря уже о первых днях после отъезда семьи. Он очень гордился, что смог помочь ей, но его настораживало то, что больше его помощь уже может не понадобиться.

Вместо того чтобы бросить запечатанную записку обратно на серебряный поднос для исходящей почты, Уолтер направился в библиотеку. Он разместил посылку на столе Джеймса с посланиями, которые должны были быть отправлены в конце недели.

Если Уолтер хочет быть еще чем-то полезен, ему потребуется время. Письмо придется отправить с небольшой задержкой, если он хочет включить в него собственные новости. Ему нужно еще несколько дней, вот и все. Тогда он сможет сказать, чего именно хочет этот парень по имени Джо Смайт. Это произведет впечатление на Джеймса. Он удивится тому, что Уолтер взял на себя ответственность за расследование и проделал такую отличную работу. Уолтер чувствовал себя как никогда хорошо. Он дал распоряжение, чтобы подготовили его экипаж, надел свой самый высокий цилиндр, расправил плечи и отправился искать очередное приключение в одиночку. Хотя, подумал он, можно по дороге прихватить с собой Генри.

Джеймс потер переносицу, затем пульсирующие виски. Не часто он испытывал головную боль, но хождение из магазина в магазин в поисках человека в коричневом плаще начинало казаться ему совершенно бессмысленным.

Джеймс снова просмотрел список. Он был самым обыкновенным: четкий почерк, конкретные пункты для посещения. Сам перечень хорошо организован, читается как карта: по одной стороне — магазины вверх по Риджент-стрит, по другой — в обратном направлении. Магазины самые разнообразные: от кондитерских до оптовых торговцев бельем и кружевом, — но все явно женские. Джеймс больше не верил, что из этой зашифрованной записки можно извлечь какую-либо подсказку. Тем не менее он еще не готов оставить эту затею совсем, тем более что только что подошел к магазину Фицроя.

Это был единственный магазин, напротив которого было указано время.

Осторожно сняв цилиндр с головы, Джеймс поднялся по ступенькам ко входным дверям.

Легкая трель звонка объявила о его визите, но все продавцы были заняты и едва взглянули на него. Магазин был небольшим и сейчас оказался переполнен покупателями самой разнообразной внешности. Джеймс явно пришел не вовремя, придется вернуться позже. Впрочем, он даже обрадовался этому факту, поскольку его больной голове нужен отдых.

Парень положил руку на дверную ручку, собираясь уйти. Но тут к нему обратился один из занятых другим клиентом продавцов — в его руках были образцы кожи. Мужчина окликнул его и предложил помощь, без сомнения, отметив превосходно сшитое пальто Джеймса и явно дорогие ботинки.

— Да, я пришел по поводу записи. — Джеймс посмотрел на бумагу в руке, чтобы проверить время. Неожиданно, без всякого на то разрешения, список исчез из его рук. Возмущенный дерзостью этого человека Джеймс громко вскрикнул в знак протеста. Но мужчина, напоминавший маленького мышонка, проигнорировал его, пробился к задней части магазина и исчез.

Через несколько секунд он вернулся со свертком под мышкой.

— Вот, милорд, — он передал Джеймсу большую упаковку, обернутую коричневой бумагой, — изготовили вовремя. — В голосе продавца прозвучало неодобрение. — Наш магазин известен своей пунктуальностью.

Он спрятал список под заявки посылок и поспешил обратно к своему нетерпеливому клиенту.

Джеймс посмотрел на посылку и вздохнул. Что ж, просто великолепно. Теперь у него была чужая посылка. Он оглянулся вокруг, надеясь привлечь внимание человека-мышонка, но Джеймса старательно игнорировали. Щелканье языком и пыхтение тоже не помогли.

Ощупав посылку, Джеймс задумался о том, что там внутри. Сапоги, он догадался по форме и размеру, но есть ли там внутри квитанция, какой-то чек, спрятанный в носок? Это как-то связано с Бет? Или это ошибка? Не упустит ли он прекрасную возможность, если оставит посылку у двери и уйдет?

Джеймс снова оглядел зал. В нем было все еще полно народа. Он может вернуть сверток в другое время, когда не будет такой суеты, и сказать, что произошла путаница.

— Простите, милорд.

Джеймс медленно и с определенной долей снисходительности повернулся к человеку, стоявшему позади него. Это был серьезный джентльмен с большими ноздрями или так просто казалось, потому что его нос был чрезмерно высоко поднят. Он представился управляющим магазином Фицроя.

— Да? — Джеймс крепко сжал сверток, не желая расставаться с ним сейчас, когда он уже решил оставить его на некоторое время у себя.

— Несколько дней назад здесь была молодая женщина, которая спрашивала о вашей посылке.

Джеймс с облегчением понял, что его замысел не раскрыт.

— И что же она спрашивала?

— Да, милорд, она сказала, что ищет мужчину, который как-то связан с вашим заказом. Естественно, я ничего ей не сказал. Но я, однако, подслушал ее имя и куда она направлялась. — Он передал Джеймсу свернутый клочок бумаги.

Спокойно, с преувеличенным интересом Джеймс взял бумагу и сунул ее в карман. Он слегка кивнул человеку, который стоял, придерживая для него входную дверь.

— Хорошего дня.

Джеймс, стараясь скрыть свое нетерпение, шел по улице спокойным шагом к ожидавшей его карете. Затем вскочил на сиденье, захлопнул за собой дверь и полез в карман. Он развернул листок бумаги и прочитал его содержание.

Сжав зубы, чтобы не закричать от возмущения, Джеймс чуть не взорвался от негодования, окликнул Сэма и сдавленным голосом направил его на Харли-стрит. Он собирался серьезно поговорить со своей сестрой.

В карете было довольно тихо. Но снаружи доносились цокот копыт лошадей по брусчатке, звуки покачивания упряжи, скрип сидений с кожаной спинкой и крики уличных торговцев.

Когда Бет наконец повернулась лицом к своим спутникам, она натолкнулась глазами на обеспокоенное выражение лица доктора Брэнта.

— Я просто размазня. — Она вздохнула, качая головой от отвращения к себе. — Прошу прощения за мой неподобающий бросок к двери и в следующий раз разрешаю вам остановить меня.

— Я так рад слышать, что вы так говорите, моя дорогая. Я подумал, что вы не захотите снова видеть доктора Фотерби. Вы — смелая молодая леди.

Бет фыркнула от его похвалы. Она чувствовала себя какой угодно, но только не смелой.

— Интересно, захочет ли доктор Фотерби видеть меня снова? Я вряд ли произвела на него хорошее впечатление.

— Не волнуйтесь, — заверил ее доктор Брэнт, — я договорился о встрече, перед тем как уйти. — Он застенчиво улыбнулся. — Я собирался убедить вас в необходимости продолжения терапии. Доктор Фотерби уже выделил время послезавтра.

— Почему ты крикнула «Бет»? — спросила Кэролайн.

— Я так крикнула? Не помню. — Она устало вздохнула. — Должно быть, я знаю Бет. В конце концов, это первое имя, которое пришло мне в голову, когда я проснулась.

Доктор Брэнт откинулся на спинку кресла и прислонился головой к кожаной стене.

— Доктор Фотерби считает, что разум порождает какие-то вещи, чтобы объяснить то, чего он не понимает. То, что ты кричишь «Бет» и тебе снятся колибри, должно что-то значить.

Бет была поражена тем, насколько доктор Брэнт верит в то, что мечты и кошмары нельзя сбрасывать со счетов. Неужели это он всего несколько недель назад заверял ее, что содержание снов не имеет никакого значения?

Бет тоже расслабилась.

— Это совсем не трудно понять, доктор Брэнт. Я знаю, что символизирует колибри — кинжал. Острый как бритва кинжал, капающая кровь, — спокойно сказала Бет. Ее спутники быстро переглянулись.

— Понятно. — Доктор немного помолчал. — Тогда что символизирует кинжал?

— Только кинжал. Оружие. Инструмент для убийства.

Бет вновь увидела перед собой лужу крови и вздрогнула.

Уютный разговор, звонкий смех и беззаботные голоса самых близких людей почти пошатнули решимость Джеймса сделать Кэролайн выговор. Они знали, что он должен прийти. Джеймс услышал, как его имя произнес дворецкий, когда он вошел в дом.

Неудивительно, что Бет первой появилась в гостиной, мчась вниз по лестнице впереди остальных. Но Джеймс едва успел кивнуть ей в знак приветствия до того, как появились Кэролайн и Брэнт.

Его сестра заговорила первой.

— Я так рада видеть тебя, Джеймс. Ты пришел, чтобы узнать, как мы сходили к доктору?

— И да, и нет, — резко ответил он. Бет бросила на него недоуменный взгляд, но он ничего не ответил, покачав головой.

Джеймс сел. Кэролайн уютно расположилась на диване, а Бет присела лишь на его краешек, сложив руки на коленях. Простой сверток, обернутый в бумагу, лежал на боковом столике и никого не заинтересовал.

Джеймс нахмурился, проворчал что-то себе под нос и начал мерить шагами комнату.

— В чем дело, Джеймс? — Кэролайн разгладила юбки. — Ты что-то выяснил?

Джеймс кивнул, не сводя глаз с дальней стены.

— Да, выяснил. Я обнаружил нечестных людей и обманщиков, и они находятся прямо здесь, в этой самой комнате. — Джеймс услышал в своем заявлении драматические нотки и подумал, что в нем от его матери гораздо больше, чем он думал. Шокированные его словами остальные выпрямили спины и нахмурили брови. Но, как заметил Джеймс, никто не попытался уйти от ответственности или хотя бы высказать удивление.

Джеймс поднял золотистое плетеное кресло и поставил его прямо перед Кэролайн. С преувеличенной грацией он откинулся на его спинку и уселся лицом к лицу с сестрой.

Кэролайн слегка улыбалась. Было видно, что ей неловко.

— Ты объяснишь, в чем нас обвиняешь, или мы должны догадаться?

Джеймс вытащил листок бумаги из своего кармана.

— Мне дали это у Фицроя.

Кэролайн взяла листок в руки. Текста было совсем немного.

— Именно из-за этого ты так вышел из себя? В самом деле, Джеймс, уймись. Это так непохоже на тебя. — Она слегка нахмурилась и не смотрела ему в глаза.

Джеймс слегка повернул голову в сторону Бет.

— Ты знала?

— Нет, она не знала, Джеймс, — отрезала Кэролайн. — Чего ты хочешь? Чтобы я признала свою вину? Хорошо, я не должна была заниматься расследованием самостоятельно. Это было немного необдуманно с моей стороны… но это просто ерунда.

— Что вы сделали? — Брэнт своим искренним возмущением дал понять Джеймсу, что тоже был не в курсе.

Джеймс кивнул в сторону доктора.

— Вот видишь, не такая уж это ерунда, как ты думаешь.

— Определенно нет. — Брэнт продолжал негодовать.

— Я не буду сидеть сложа руки и ничего не делая. — По тону Кэролайн не было похоже, что она раскаивается. — Кроме того, я думала, что осталась инкогнито. — Она удивленно подняла бровь и посмотрела на брата.

Осторожный стук в дверь отвлек их внимание, и Джеймс откинулся на спинку стула, а Ривз объяснил, чем вызвано его вторжение. В светлую комнату с кепкой в руке вошел Нед. Он чуть склонил голову в знак приветствия и посмотрел прямо на Джеймса.

— Лорд Эллерби, извините, что беспокою вас, но я увидел кое-что, о чем вы, возможно, захотите узнать.

Джеймс велел ему продолжать.

— Я вел наблюдение из-за угла парка, милорд. Увидел, что подъехала карета и все вошли в дом. Но потом я заметил, что двумя домами ниже остановилась другая карета. — Он поднимал плечи и жестикулировал руками. — Только никто не вышел. Просто посидели там несколько минут, а потом быстро уехали без оглядки.

Джеймс бросил взгляд на Бет и с удовольствием отметил, что, хотя она очень увлечена рассказом Неда, цвет ее лица не стал ни очень бледным, ни чересчур румяным. Она не напугана и не встревожена.

— Спасибо, Нед, я ценю вашу наблюдательность и бдительность. Возьмите Сэма…

— И двух-трех человек из дома, — вмешался Брэнт, его голос был твердым, а взгляд — взволнованным.

— И поставьте их на террасе спереди и сзади, — продолжил Джеймс. — Постарайтесь быть как можно незаметнее и сообщать обо всем необычном.

Нед поспешно вышел из комнаты.

— Скорее всего, это ничего не значит, — сказал Джеймс, понимая, что это не дежурная фраза. — Поздний визит, неправильный адрес, забытый предмет… Причин может быть множество.

— Паковать вещи пока рано, — сказала Бет, пожав плечами.

— Расскажи нам, что ты купил, Джеймс. — Кэролайн показала на сверток, лежащий на столике.

— Боже, я чуть не забыл. — Джеймс взял сверток, при этом лицо его стало неожиданно виноватым. — Знаю, что не должен был брать, когда мне вручили его в магазине. Но подумал, что он может стать для нас подсказкой. — Он протянул его Кэролайн. — Это из Фицроя. Именно эту покупку должны были забрать пятнадцатого апреля в два часа.

Она взяла сверток у Джеймса.

— Но его не забрали.

— Очевидно, нет, — ответил он.

— Отличная работа. И как зовут этого заказчика? — Брэнт сел на стул, ожидая ответа.

— Боюсь, мне достался только этот пакет, имени нет. Я надеялся, что он будет подписан, но, как видите, на упаковке только инициалы «Р.» и «Э. Х.».

— Возможно, внутри есть чек, — сказала Бет, подходя сбоку к Кэролайн и помогая ей аккуратно развернуть коричневую бумагу. Мужчины нависли над ними, с большим интересом наблюдая за происходящим.

Однако, когда посылку распаковали, они обнаружили в ней две пары элегантных сапог для верховой езды разного размера, выполненных из тонкой черной кожи, с идеально подогнанными икрами и морщинистыми лодыжками, но внутри не было ни счета, ни чека, ни визитной карточки, ничего другого, что могло бы помочь идентифицировать владельца.

Бет сунула руку в носок каждого ботинка — там оказались только помятые и порванные старые газеты. Она подняла последний сапог, все еще надетый на ее руку, вверх:

— Это не мужской стиль. — Она перевернула его. — И размер не мужской.

— Вот черт! — Джеймс сидел более расслабленно, чем обычно, почти развалившись в кресле. Он взял список со стола и смял его, затем метнул скатанный бумажный шарик Брэнту, и тот отбил его.

— Два шага вперед, три — назад, — сказал он. — Зачем владельцу коричневого плаща столько визитов в женские магазины? Как только начинаем думать, что выигрываем, мы отстаем. Каждая подсказка приводит к еще большему количеству вопросов.

В комнате было тихо, за исключением случайных вздохов и скрипов стульев, на которых они сидели. Уличный шум снаружи был постоянным и знакомым, даже слегка умиротворяющим.

С наступлением вечера все собравшиеся в усадьбе окончательно успокоились. Доктор Брэнт пригласил Джеймса поужинать и провести вечер вместе. Их дружескую беседу больше не нарушали слуги, которые по их поручению оставались на улице. Приятный вечер плавно перетекал в ночь.

Когда все четверо переместились в гостиную, было решено продолжить веселье — можно было бы уговорить Кэролайн сыграть для них на пианино. Да, это был в целом приятный способ закончить такой суматошный день.

Бет удовлетворенно вздохнула, когда Джеймс присел рядом с ней на диване, хотя и на приличном расстоянии. Тем не менее, когда они обменялись взглядами, щеки Бет покраснели, и ей было трудно сдержать улыбку — глупую, влюбленную улыбку.

— Простите, сэр. — Дворецкий, возникший в дверях, обратился к доктору Брэнту. — С сожалением сообщаю вам, сэр, что пришел полицейский комиссар, который хочет поговорить с вами. Он называет себя инспектор Дэвис. Я направил его в кабинет.

Бет напряглась, ее глаза были широко раскрыты. Может, это как-то связано с ней?

— В самом деле? — доктор Брэнт нахмурился. — Он при исполнении? С констеблями?

— Да, сэр, — сказал Ривз с большим достоинством.

— Ну вот, пожалуйста. — Доктор Брэнт дернул плечом. — Не удивлюсь, если «Р.» и «Э. Х.» хотят получить свои сапоги обратно.

Шутка не удалась. В комнате воцарилось молчание.

— Что может быть нужно полицейским в вашем доме? — Кэролайн посмотрела на доктора Брэнта, затем на каминные часы. Была четверть десятого. — Тем более в такой час?

— Может быть, это очередная ловушка? — спросила Бет, борясь с желанием убежать.

Доктор Брэнт остановился у двери.

Джеймс встал, без надобности одернул жилет и присоединился к своему другу.

— Нет смысла строить догадки, — сказал Джеймс. — Если это еще одна их ловушка, мы вызовем настоящих констеблей.

— Правильно! — согласился доктор Брэнт, когда молодые люди переглянулись.

— Мы скоро вернемся. Не беспокойтесь. — Хотя слова Джеймса были адресованы им обеим, Бет не сомневалась, что это заверение предназначалось именно для нее.

Джентльмены вышли из комнаты с тщательно продуманными, невозмутимыми выражениями лиц.

Не говоря ни слова, Бет и Кэролайн посмотрели им вслед. Они слышали шаги мужчин, идущих по холлу, а затем скрип двери кабинета. Приветствие доктора Брэнта прозвучало довольно неразборчиво, затем толстая дубовая дверь закрылась, не давая расслышать ни единого слова или уловить хотя бы какой-то звук.

Джеймс не знал, чего ожидать, поскольку он мало что слышал о недавно сформированной лондонской полиции. Инспектор Дэвис был человеком неопределенного возраста. У него было мужественное лицо, единственной выделяющейся чертой которого оказался второй подбородок. Одет он был также весьма непримечательно. Стоял спокойно, наблюдая, как двое джентльменов входят в библиотеку. Казалось, он не удивился, что вместо одного человека он увидел пред собой двоих.

Сначала представился Брэнт, затем — Джеймс. И снова ни тени удивления не промелькнуло на невыразительном лице этого человека.

— Я очень надеюсь, инспектор, что ваше дело достаточно срочное, чтобы вызывать меня из моей гостиной. Уже поздно.

— Да, доктор, это так. — Голос мужчины был его единственной определяющей характеристикой: он был глубоким и скрипучим. Он вытащил пачку бумаги из кармана в манере, которая напомнила Джеймсу мистера Стрикленда. — Сколько всего человек находится в этом доме, сэр?

— Восемь человек, два гостя и я. Какова цель этих вопросов, инспектор?

— Могу ли я узнать имена всех, кто находится внутри, сэр?

— Нет, не можете.

Джеймс был удивлен наглостью этого человека. Его тон и манера граничили с высокомерием. Он все еще не знал, был ли действительно инспектор наделен необходимыми полномочиями, настоящий ли он констебль, обусловлено ли это высокомерие его заданием или же оно доказывало, что это ловушка.

— Может быть, вы будете так любезны, чтобы в первую очередь ответить на некоторые из наших вопросов, — Джеймс специально говорил презрительным тоном, — милорд?

Инспектор не удосужился поднять голову.

— Какой район находится в вашем ведении и кто ваш начальник? Какие у вас есть доказательства того, кто вы такой и какова ваша должность?

Человек, называющий себя инспектором Дэвисом, медленно поднял голову, слегка покачал ею, почесал щетину на подбородке и потер глаза.

Джеймс не понимал, что означают его жесты: он волнуется или просто раздумывает над ответом? Так или иначе, но это тут же стало неважно, поскольку беседу прервал тяжелый стук в дверь. Он повторился, прежде чем находящиеся внутри кабинета успели отреагировать.

— Да, Ривз, что случилось?

Дверь открылась, но показалось не невозмутимое лицо дворецкого, а взволнованное, почти безумное лицо Неда.

— Мы окружены, милорд. Они схватили Бенни и Сэма, и я понятия не имею, где еще двое.

— Будьте уверены: они у нас.

Джеймс и Брэнт повернули головы в сторону сиплого голоса.

— Что это значит? — крикнул Джеймс, пытаясь предупредить женщин.

В этот момент дверь внизу распахнулась, и в дом ворвался поток людей, налетевших на Ривза и сбивших его с ног. Они были одеты в синюю униформу с медными пуговицами. Не раздумывая, люди начали подниматься по лестнице.

Все мысли, вопросы или даже эмоции стали неважными. Джеймс и Брэнт бросились через холл и ворвались в гостиную. Они почти столкнулись с Бет и Кэролайн, которые уже мчались навстречу к двери. Их побег был отрезан натиском людей в синей форме, которые заставили их вернуться в светлую, уютную комнату.

В поисках оружия Джеймс схватил с камина медную вазу и бросил кочергу для углей Брэнту. Они вытянули руки, встав в угрожающую и защитную стойку. Но они оказались в меньшинстве, и отступление было их единственным вариантом.

Когда толпа людей в униформе окружила их, Бет и Кэролайн стали сдвигать столы и стулья на пути преследователей, но их все время заставляли отступать. В конечном счете они были загнаны в угол к окнам. Джеймс схватил за плащ ближайшего к нему человека и бросил его на землю, встав между дамами и нападавшими. Брэнт присоединился к нему плечом к плечу, и они тяжело дышали, держа наготове импровизированное оружие. Они были готовы к бою.

Внезапно в комнате стало тихо. Констебли больше не наступали. Инспектор заставил их расступиться и вышел вперед.

— Вы не сможете сбежать, вы же понимаете. — Он обратился сначала к Брэнту, а затем к Джеймсу. — Мы вас поймали.

— Кто вы? И чего вы хотите?

Инспектор проигнорировал вопросы. Он посмотрел на Бет и Кэролайн, которые стояли за спинами Джеймса и Брэнта.

— Подойдите сюда, дамы. — Мужчина улыбнулся и протянул руку.

Косым ударом Джеймс сделал движение вазой, почти задев мужчину, но тот успел отскочить назад.

Инспектор повернулся к Джеймсу, его лицо стало красным, а губы сжались в твердую линию.

— Немедленно прекратите! Мы вас поймали! Вам не остается ничего, кроме как отпустить этих дам на свободу!

— Отпустить дам на свободу? — повторил Джеймс. — О чем, ради всего святого, вы говорите?

На лице инспектора мелькнуло недоумение.

— У нас есть все основания полагать, что этих дам удерживают против их воли.

Бет ахнула от удивления.

Инспектор Дэвис посмотрел в ее сторону и затем крикнул.

— Сержант! Сержант Уотерс, найдите мистера Осборна.

Джеймс выпрямился и опустил вазу — но не до конца.

— Я думаю, что произошла ошибка, инспектор.

— Возможно.

Молодой человек небольшого роста прошел вперед. Сначала он держал голову вниз, как будто его запугали люди в форме. Однако, когда он поднял глаза, они были полны решимости.

— Мистер Осборн, это они? — спросил человек, называющий себя инспектором Дэвисом.

Джеймс почувствовал, как Бет и Кэролайн сделали какое-то движение. Он понял, что они сделали шаг вперед и выглянули из-за их с Брэнтом спин. Бет взяла его за локоть.

Мистер Осборн посмотрел на Кэролайн и нахмурился. Затем он повернулся к Бет. Его лицо просветлело, и он решительно шагнул вперед.

— Бекка! О, слава богу, это ты! — Когда Бет не отреагировала, его улыбка словно сползла с лица. Он постучал рукой себя в грудь. — Это я, Джереми Осборн… твой кузен.

В этот момент из холла донесся ужасный шум. Была слышна какая-то возня, а незнакомые голоса снова и снова повторяли:

— Нет, милорд, лучше остаться здесь.

— Дэвис! Осборн! — проревел глубокий хриплый голос. — Где они?

Было очевидно, что люди, находящиеся внизу, не могли сдержать того, кто медленно продвигался вверх по лестнице, несмотря на препятствия.

Инспектор Дэвис покачал головой.

— Оставь его в покое, — громко приказал он, и шаги ускорились.

Как воды Красного моря перед Моисеем, констебли расступились перед высоким широкоплечим мужчиной с седыми волосами. Джеймс был удивлен, узнав его.

— Лорд Хантон?

— Не разговаривай со мной, мерзавец. — Глаза лорда Хантона пылали яростью. Не оборачиваясь, он обратился к инспектору:

— Дэвис, где, черт возьми, мои дочери?

Джеймс совсем выпустил медную вазу из рук, она выскользнула из его пальцев и с грохотом покатилась по полу. Раздался еще один похожий звук: Брэнт бросил свою кочергу для камина. Улыбаясь, Джеймс повернулся к своим друзьям.

Те разразились смехом и восклицаниями. Никто не мог толком ничего сформулировать, ни слова, ни предложения. Кэролайн схватила Бет и обняла ее, поцеловав в одну щеку, а затем в другую. Бет широко улыбнулась, а затем стиснула руки в сильном волнении. У нее были имя, двоюродный брат… и, возможно, отец.

— Что происходит? — взревел лорд Хантон.

— Сержант Уотерс, очистите комнату! — раздался над столпотворением голос инспектора Дэвиса.

Последовала небольшая возня, но очень быстро комната опустела. Вскоре из посторонних остались только Дэвис, его сержант и лорд Хантон. Даже мистера Осборна проводили в холл. Дэвис приказал закрыть двери и повернулся лицом к четырем молодым людям, которые все еще крепко держались друг за друга, стоя в углу.

— Позвольте, я все объясню, лорд Хантон. — Джеймс повел Бет вперед, но его прервало ее сопротивление. — Бет, в чем дело?

— Бет? О чем ты говоришь, парень? — Лорд Хантон сделал вид, будто хотел схватить Бет и вытащить в центр комнаты, но она закричала.

Инспектор и его сержант схватили лорда Хантона, удерживая его.

Дэвис пытался справиться с большим человеком.

— Пожалуйста, милорд. Вы уверены, что это она?

Лорд Хантон выдернул руки и одернул жилетку. Он обратился к Бет, которая все еще пряталась за Джеймсом.

— Тогда выйди вперед. Давай посмотрим на тебя.

Бет схватилась за Джеймса, подняла подбородок и вышла вперед. Она не была готова к последующей реакции.

Суровое, холодное лицо широкоплечего мужчины мгновенно разгладилось. Буря эмоций отразилась на его лице. Сначала это была радость от того, что он узнал дочь, затем облегчение, успокоение и бесконечное счастье. Все эмоции явственно читались в его глазах. Когда буря прошла, на его лице осталась только радость.

Лорд Хантон сделал шаг вперед, обнял Бет и приподнял над полом. Руку пришлось отцепить от Джеймса, и комната начала вращаться. Мужчина кружил ее вокруг себя.

— Пожалуйста, сэр, — попыталась сказать она. Ткань его пальто заглушала ее голос.

Лорд Хантон ослабил хватку, дав Бет возможность дышать.

— Пожалуйста, сэр? — его голос звучал озадаченно. — Сэр? Что это за «сэр»? Я же твой дорогой папа.

Он держал ее в воздухе, как будто хотел, чтобы она как можно лучше рассмотрела его.

— Бекка, дорогая. Слава богу, ты в безопасности. Но где Элизабет?

— Вы уверены, сэр? — спросила она.

— Что вы имеете в виду? — лорд Хантон нахмурился. — Что такое? — Его челюсти сжались, а лицо напряглось, но голос все еще был ровным. — Бекка, ты совершенно точно моя дочь. Ты меня не узнаешь?

Бет покачала головой, опустив глаза. Она крепко сжала губы, пытаясь контролировать свои эмоции.

— Нет, сэр. Я вас не знаю, — наконец сказала она дрожащим голосом.

Она вырвалась из рук лорда Хантона, медленно отступала, пятясь назад, пока не почувствовала мускулистое, безопасное тело Джеймса за собой. Его присутствие придало ей сил. Не отрывая взгляда от лорда, Бет обратилась к джентльмену позади нее.

— Лорд Эллерби, это действительно лорд Хантон?

Джеймс проигнорировал удивление на лице Хантона и осторожно повернул Бет так, чтобы они могли смотреть друг на друга и не обращать внимания на все остальное. Ему невыносимо было видеть страх и неуверенность, пронзившие каждую клеточку ее лица.

Он заговорил почти шепотом, и хотя его слова предназначались только ей, тишина в комнате была такая, что они эхом отозвались по гостиной.

— Да, это действительно лорд Хантон. Он не такой неизвестный, как мистер Патерсон. Если лорд Хантон говорит, что ты его дочь, нам не нужно бояться обмана. Нет сомнений, что ты — это она.

На какое-то время Бет и Джеймс были словно заперты в их личном мирке. Джеймс с удовольствием отметил, что она осознала и поверила его словам, ее лицо расслабилось, но теперь на нем появились слезы.

Бет закрыла глаза на несколько мгновений, затем снова открыла их и обнаружила, что Джеймс мягко улыбается с легкой грустью.

— Ты — достопочтенная мисс Хантон. Ребекка Хантон.

— Но я его не знаю, — прошептала она, пытаясь унять истерику, которая не давала ей свободно дышать.

— Я подумала… — она прижала руки ко рту, сложив их словно в молитве, — я подумала, — снова попыталась сказать она, — что, если узнаю, кто я, мое имя, узнаю, что я Ребекка Хантон, встречусь с моей семьей…ну, я думала, что мои воспоминания вернутся. — Она снова мгновение не могла произнести ни слова. — Но…

Джеймсу пришлось напрячь слух, чтобы услышать ее.

— Но я ничего не помню. Я не знаю его.

Лорд Хантон больше не мог терпеть такой фамильярности.

— Ах ты негодяй! — закричал он и снова встал между ними. Он яростно взмахнул рукой и нанес удар.

Джеймс упал на пол, его нос был разбит. Но с его стороны не последовало желания ответить тем же. Вместо этого поток негодования обрушился на Хантона совсем от другого человека.

— Как ты смеешь?! — крикнула Ребекка. Она опустилась на колени рядом с Джеймсом, взяла его за руку и помогла ему подняться. Она поднесла руку к его носу, чтобы остановить капающую кровь, и приложила платок, протянутый доктором Брэнтом.

— Вы должны благодарить Бога за этого человека. Именно он пришел мне на помощь и не устраивал никаких сцен, как это делаете вы. — Она протянулась к куче нагроможденных вещей посреди комнаты: перевернутым столам и кушеткам, сломанным украшениям.

Ребекка почувствовала, как внутри нее все закипает. Она открыла рот, чтобы дать полный выход своим эмоциям.

Но тут лорд Хантон улыбнулся ей. Улыбнулся? Что это был за новый трюк?

— Вот Бекка, которую я знаю. — Его глаза блестели, и он снова улыбнулся. — Вот это моя девочка. — Он обернулся к инспектору, делая жест рукой в ее направлении. Затем его взгляд встретился с Джеймсом и вновь стал ожесточенным. — Где Элизабет?

— Кто такая Элизабет? — спросил Джеймс с озадаченным видом. — Если Бет — это Ребекка, то кто такая Элизабет?

— Моя другая дочь, идиот! — крикнул лорд Хантон. — У меня их две!

Джеймс невольно сделал шаг назад, желая отгородиться от злых глаз лорда Хантона, пораженный не только словами, но и переполнявшими мужчину эмоциями. Ребекка ахнула и потянулась к нему, ища поддержки.

— Моя сестра? — спросила она шепотом.

Взглянув на Ребекку, Джеймс положил руку ей на плечо и посмотрел с упреком на пожилого джентльмена.

— Пожалуйста, — умоляла Кэролайн, глядя на Ребекку, наблюдая, как цвет сползает с ее лица, — давайте присядем.

Она шагнула вперед, сбивая с пути кусочки глиняной посуды, и попыталась вернуть в исходное положение один из диванчиков. Потерпев неудачу, девушка вздохнула и оглядела комнату, качая головой.

— У нас есть много что обсудить. Давайте перейдем в столовую, — сказал доктор Брэнт. — Там мы сможем спокойно поговорить, с гораздо большим комфортом, чем здесь. — Он посмотрел на инспектора.

Прежде чем кто-то успел ответить, доктор Брэнт протянул руку Кэролайн и повел ее к двери. У других не было выбора, кроме как следовать за ними. Лорд Хантон предложил Ребекке свою руку, но она проигнорировала ее. Желая показать, как сильно она обижена, Ребекка потянулась к Джеймсу и с намеренной легкостью положила свою руку на его. Джеймс отнял платок от носа и увидел, что он больше не кровоточит. Молодой лорд скомкал перепачканную ткань в карман и повел Ребекку вперед.

Ривз ждал во внешнем холле с людьми инспектора. Только его слегка покосившийся галстук свидетельствовал о травме, полученной этим вечером.

— Подайте нам чай и бренди в столовую, Ривз, — сказал доктор Брэнт своему дворецкому.

Ривз поклонился.

— Пожалуйста, — добавил доктор, — попросите миссис Сагор утром привести гостиную в порядок. — Затем, не оглядываясь, он провел Кэролайн сквозь толпу людей в униформе.

Ривз поспешил вперед них, чтобы зажечь богато украшенные серебряные канделябры, стоящие в центре большого стола из красного дерева. Света оказалось достаточно, чтобы рассеять тени в углах комнаты, чем-то напоминавшей пещеру.

Никто не произнес ни слова, пока дамы усаживались, а Ривз выходил из столовой. Ребекка церемонно расправила полы платья и положила руки на колени. Джеймс встал позади нее, а доктор Брэнт расположился за Кэролайн.

Ребекка была благодарна им за такую негласную солидарность.

Лорд Хантон отодвинул стул от стола и небольшой группы. Сержант Уотерс ждал у двери, а инспектор Дэвис шагнул к сервировочному столику.

— Как врач Бет, простите, мисс Хантон, — начал доктор Брэнт, — я должен сказать, что мисс Хантон страдает от амнезии. — Он помедлил, словно ожидая возражений. — Но это, полагаю, было и так понятно. — Он сделал небольшую паузу. — Она попала в аварию в экипаже, в результате чего на некоторое время потеряла сознание, а когда очнулась, все ее воспоминания исчезли.

— Как случилось, что она попала в эту аварию, а потом к вам? — потребовал ответа лорд Хантон.

— Это часть загадки, которую мы пытались разгадать. Бет… прошу прощения, — доктор Брэнт взглянул на Ребекку, — мисс Хантон находилась в экипаже, который попал в аварию недалеко от ворот усадьбы Хардвик, поместья лорда Эллерби. — Доктор Брэнт кивнул Джеймсу, а затем дал знак своему другу, чтобы тот продолжил рассказ.

— В то время, когда мы думали… — начал Джеймс.

— Мы? — перебил его лорд.

— Мой брат Уолтер и я. Мы нашли мисс Хантон без сознания. Она лежала в стороне от кареты. Ей требовалась немедленная помощь, но кучер был против. Естественно, я настоял на своем, перевез мисс Хантон в усадьбу и передал ее на попечение доктора Брэнта.

Ривз ненадолго прервал беседу, подав чай и бренди.

— Когда это было? — спросил лорд Хантон после того, как дворецкий ушел.

— Около шести недель назад. — Кэролайн потянулась за рукой Ребекки и быстро пожала ее.

— Шесть недель! И за все это время, во имя всего святого, парень, ты не обратился к властям?

Джеймс расправил плечи и прищурился, глядя на лорда Хантона.

— Сэр, мы проинформировали власти, те, что находятся у нас в Вэлфорд Миллз, — это в двух днях езды из Лондона. Мы понятия не имели, откуда она приехала или куда направлялась. В «Таймс» не было ничего, что могло бы как-то направить нас, ни сплетен, ни намеков на ее пропажу, ни упоминаний об исчезновении. У нас не было зацепок, в каком направлении двигаться.

— Я оказалась в Хардвике в разорванной в клочья одежде, покрытой кровью и грязью, и совсем не была похожа на благородную молодую леди. — Ребекка почувствовала руку Джеймса на своем плече. Она накрыла ее своей. — Тем не менее меня приняли там как члена семьи, — продолжила она, не упомянув о том, что неделю провела в комнате для слуг. — Я была сыта, одета и прежде всего защищена от неизвестных врагов и потенциальных убийц.

Лорд Хантон слушал с серьезным лицом, переводя взгляд с Ребекки на Джеймса. Когда она произнесла последнее предложение, все ненадолго замолчали.

Ребекка слабо улыбнулась.

— Нам пришлось пережить много неприятностей. Мы… — Она вздохнула и продолжила: — Мы приехали в Лондон, чтобы спастись от тех, кто хочет причинить мне зло. — Она оглядела комнату. — Теперь я хотела бы узнать о моей сестре и о том, почему мне угрожают и пытаются напасть. В прошлый раз я едва осталась жива.

— Господи, Бекка, моя голубка, через что тебе пришлось пройти! — Лорд Хантон опустил шляпу, провел рукой по волосам и поднялся, чтобы пересечь комнату.

Джеймс повернулся к нему, снова заслоняя собой Ребекку. Он был удивлен, увидев, что лорд Хантон протянул ему руку.

— Приношу свои извинения за то, что сделал, — глаза Хантона уставились на разбитый красный нос Джеймса, — и за то, что я подумал.

Джеймс крепко пожал лорду руку.

— Понимаю, — тихо сказал он и отошел в сторону, чтобы дать мужчине подойти к дочери.

Лорд Хантон посмотрел на инспектора. Голова мужчины была опущена, поскольку он что-то записывал. Уотерс делал то же самое.

Ребекка видела, что он смотрит на пустой стул рядом с ней. Он отодвинул его и сел, а затем потянулся к ее руке. Ребекка вся напряглась и откинулась назад. Она убрала руки с колен и скрестила их за стулом. Затем повернула голову, глубоко вздохнула и посмотрела на отца. Она ждала, что узнает его, надеялась на любую искру воспоминаний. Но ничего такого не происходило.

Покачав головой, Ребекка выразила благодарность, что лорд Хантон понял ее чувства. Она видела, как он отступил, но тем не менее продолжал улыбаться.

— Лорд Эллерби оказал тебе большую услугу, — сказал он. — Ты провела в лапах похитителей всего несколько дней.

— Когда меня увезли?

— Пятнадцатого апреля. Во время похода по магазинам… с Элизабет.

Ребекка вздрогнула и нахмурилась. Она не помнила сестру, не помнила ее лица, не помнила своих чувств к ней. Это пугало и расстраивало ее.

— Она младше или старше меня?

Лорд Хантон удивленно моргнул.

— Моложе. Ей шестнадцать.

Закрыв глаза, Ребекка попыталась хоть что-нибудь вспомнить. Итак, она — дочь лорда, и ее похитили вместе с сестрой. Где были эти воспоминания? Почему она не могла вспомнить ничего, что происходило до того, как она проснулась в усадьбе Хардвик? Сосредоточившись на том, что она узнала, Ребекка открыла глаза и уставилась на мужчину, который утверждал, что приходится ей любимым отцом.

— Я могла опознать похитителей. Да, именно поэтому они так рисковали, чтобы вернуть меня. Но две недели назад они попытались меня убить, а не поймать. Что случилось? Почему они не убежали наутек, когда я была свободна? Хотели сократить свои потери, изменили планы?

— Возможно, потому что они все еще надеялись на успех. — Лорд Хантон слегка склонил голову в сторону.

— Они все еще хотели получить свои деньги? — подавленным голосом спросил сверху Джеймс. — Выкуп стоил такого риска?

Лорд Хантон перевел взгляд на Джеймса.

— Они требовали не деньги. Злодеи приказали мне использовать мое влияние на законопроект, рассматриваемый в палате лордов, который я поддерживаю. Они хотели, чтобы он провалился. Я не мог этого сделать. Мы выступаем за то, чтобы прекратить каперскую деятельность. Вместо этого я вышел из палаты и молился, что этого будет достаточно, чтобы удовлетворить их требование. — Он оглянулся на Ребекку. — Но они больше не давали о себе знать, не выдвигали никаких иных требований. Ничего такого. Молчание день за днем. Я думал, что мы потеряли тебя.

Пульс Ребекки участился, и она сглотнула, прежде чем спросить:

— «Мы»? Кто «мы»?

Лицо лорда Хантона слегка нахмурилось.

— Твои братья и я.

— У меня есть братья? — Она посмотрела на Джеймса. — У меня есть братья.

— Два брата, — объяснил ее отец. — Старший — Мэтью, ему двадцать один, и Джефри — ему двенадцать.

— А сколько мне лет?

— В сентябре будет девятнадцать.

Ребекка наклонила голову.

— Мы были правы, — она сделала движение рукой в сторону Кэролайн и доктора Брэнта, — мне сейчас восемнадцать.

Но потом, осознав, насколько легкомысленным был такой комментарий в ситуации, когда они не знали, что с ее сестрой Элизабет, Ребекка закрыла рот. Возможно, она не помнит свою сестру, не помнит, как она выглядела или что они значат друг для друга, но в глубине ее души что-то кричало от горя и потери. Где была Элизабет? В безопасности ли она? Жива ли она?

Лорд Хантон и Джеймс сидели в кабинете перед почти потухшим камином — была уже середина ночи, и поздний весенний воздух был достаточно прохладным. Констебли покинули дом несколько часов назад.

— Инспектор будет здесь утром, чтобы продолжить наш разговор, — объяснил Брэнт, возвращаясь в гостиную, после того как он проводил дам наверх. — Мы должны сначала прийти в себя от наших новостей. Я предложил лорду Хантону остаться на ночь, Джеймс. И тебе предлагаю то же самое.

Джеймс глубоко вздохнул.

— Спасибо, Брэнт. Я согласен. Не думаю, что высплюсь сегодня.

Брэнт усмехнулся и кивнул.

— Хорошо! Я иду спать. Вам двоим нужно поговорить. Но не старайтесь решить все наши проблемы этим вечером. Нам нужно будет чем-то заняться и утром.

Джеймс все смотрел на пылающие угли камина.

В течение нескольких минут в комнате повисло молчание.

— Что за отношения между тобой и моей дочерью? — наконец спросил лорд Хантон.

Джеймс фыркнул, словно смеясь над самим собой, а затем подавил зевок. Он не отрываясь смотрел на каминную решетку.

— Думаю, вы могли заметить.

— Я не слепой, — слегка вздохнув и усмехнувшись, произнес лорд Хантон, ворочаясь в кресле. — Так что у вас за отношения? — снова спросил он.

Джеймс перевел взгляд на лорда Хантона.

— Нет, сэр. Бет… мисс Хантон — компаньонка моей сестры. Или, по крайней мере, была ею до этого вечера. Призна´юсь: я испытываю привязанность к ней, но, поскольку не знал ее семейного положения, не мог поддерживать никаких отношений, кроме дружбы.

Лорд Хантон долго барабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Бекка не замужем и не помолвлена, — сказал он в конце концов.

Джеймс откинул голову назад и уставился в потолок. Он с облегчением несколько раз глубоко вздохнул, настолько тихо, насколько это было возможно, но был уверен, что мужчина рядом с ним все равно мог слышать его неровное дыхание.

— И вовсе не от недостатка женихов, должен я тебе сказать. Просто никто не вызвал у нее чего-то большего, чем просто интерес. У нее такие серьезные рассуждения, такой живой разговор, что ей совсем не интересны незрелые молочные щенки, вьющиеся у ее ног. «У них нет характера», — жаловалась всегда она.

— Отлично, — быстро сказал Джеймс, не задумываясь. Он моргнул, удивленный не своей реакцией, а тем, что практически выразил свои чувства вслух.

Его щеки запылали, и он слабо улыбнулся. Наверное, лучше было закончить этот вечер, пока он вконец не засмущался.

— Думаю, сэр, что если сейчас же не отправлюсь в кровать, то уже не встану с этого стула до утра. Я иду спать.

Лорд Хантон поднялся, чтобы сделать то же самое, и, когда они вместе вышли из комнаты, Джеймсу пришла в голову одна мысль. Это не могло ждать до утра.

— Я должен предупредить вас, сэр: Бет… Ребекка… у мисс Хантон бывают страшные кошмары.

Лорд Хантон нахмурился.

— Она никогда не страдала от них раньше.

— Мы поддерживали ее как могли. Но она до сих пор мучается ими почти каждую ночь и вынуждена не только терпеть эти сны, но и смущение, испытываемое от своего крика. Она предпочитает, чтобы об этом никто не упоминал, поэтому, если вас разбудят…

— Разбудят?

— Ее крики.

Глаза лорда Хантона потемнели от горя.

— Лучше не ходите тогда к ней. — Джеймс безучастно смотрел на стену. — Это очень сложно сделать, поверьте мне.

Джеймс и лорд Хантон в тишине поднялись по лестнице. Молодой человек молился о том, чтобы после трудного дня Ребекка смогла спокойно отдохнуть и восстановиться.

Но ее кошмары оставались пока неизбежностью, и его ждало разочарование.

Она бежала. Она звала кого-то по имени. Ее крик эхом отражался от стен.

Она звала снова и снова, пока одно эхо не заглушило другое и не превратилось в какофонию слов. Она пыталась бежать быстрее, но пол наклонился. Скользкие хлопья опилок сыпались с потолка, и пол теперь наклонился так резко, что она быстро и безвозвратно начала падать вниз, пока не достигла дна.

Задыхаясь, она хватала ртом воздух. Крик заполнил комнату, но кричала будто не она. Какие-то руки схватили ее, стали дергать за пальцы. Кольца соскользнули на пол, все в крови. Волосы упали на ее лицо, скрывая взгляд. Она снова закричала и почувствовала острую боль на щеке.

Огромный груз тянул ее за голову, увлекая вниз. Красная капля превратилась в реку. Какое-то существо поднялось из глубины и подошло к ней. Она почувствовала нежное прикосновение пера к щеке, гул быстрых крыльев, и к горлу подступила тошнота. Все вокруг тонуло в темноте, она проникала глубоко внутрь и уже почти поглотила ее, но внезапно рассеялась.

Тишина. Как будто она внезапно оглохла. Но не ослепла. Рука потянулась вперед, к ней. В ней был блестящий предмет отточенной формы.

Ее взгляд был прикован к темной деревянной рукоятке, слегка изогнутой в форме птицы колибри. Птица улыбалась нежной, грустной улыбкой, кровь сочилась из углов ее перевернутого клюва.

Она прошептала имя. Птица начала смеяться.

Джеймс больше не мог этого выносить. Наскоро надев брюки и сапоги, он открыл дверь в холл. В тишине ночи она пронзительно заскрипела, и он оглянулся в обоих направлениях, чтобы убедиться, что не помешал другим спящим. Впрочем, ему не о чем было беспокоиться: крики Ребекки заполнили коридор и перекрывали любой другой звук.

Впереди коридора послышался скрип открывающейся двери, и через несколько мгновений крики прекратились. Он вздохнул с облегчением и прошел на цыпочках по коридору, пока наконец не услышал приглушенные звуки за одной из дверей. Джеймс сделал паузу и прислушался. Он не хотел обнаружить своего присутствия и лишь слегка коснулся деревянной двери, разделявшей их. Когда он услышал, как Ребекка начала рыдать, ему понадобилось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не открыть дверь.

Глубоко дыша, он прислонился к дубовому обрамлению двери и закрыл глаза.

— Я очень рад, что ты предупредил меня. — Лорд Хантон вышел из тени, когда Джеймс обернулся. — Я действительно ворвался бы к ней в комнату, как бык в посудную лавку. — Хантон глубоко вздохнул и медленно покачал головой. — Ничего не сделаешь — это агония.

— Это самое невыносимое. — Джеймс сжал челюсти.

Они помолчали, каждый прислонившись к стене по обеим сторонам от двери, и оставались там до тех пор, пока через некоторое время тихо не вышла Кэролайн.

Она совсем не удивилась, увидев их там.

— Сейчас она спит, — прошептала она, осторожно закрыв за собой дверь, и пошла обратно по коридору, тихо пожелав им спокойной ночи.

Джеймс еще некоторое время не мог уснуть, и даже когда ему это удалось, сон его не был спокойным.

Уолтер, разминаясь, стал вращать плечами: сначала в одну сторону, а затем — в другую. Его единственным развлечением сейчас была пушинка, которую он вытащил из пальто Генри. Он пустил ее по направлению падающего солнечного луча и снова зевнул.

— Ну что ж, должен сказать, это не совсем такое захватывающее приключение, о котором я мечтал, — пробормотал Уолтер своему не менее сонному напарнику.

— Захватывающее приключение? Оно даже близко не такое! — Генри презрительно сжал губы. — Да уж, какой загадочный человек! Опасное убийство, ты говорил. Весьма волнительное приключение, ты говорил. И что в итоге! Это все чертовски скучно.

Во всем виноват мистер Стрикленд. Он легким движением руки отодвинул на второй план благородные намерения Уолтера помочь со следствием и сказал, чтобы мальчишки держались от этого дела подальше.

Какая дерзость.

Учитывая все произошедшее, такая просьба была почти оскорблением. Уолтер легко убедил Генри, что они должны отправиться в путь самостоятельно, туда, где их ждали большие приключения и достойная оценка их действий.

Кроме того, Уолтер говорил с мистером Стриклендом только из вежливости, как один профессиональный следователь беседует с другим. Тем не менее, хотя тот и отказался принять их высококвалифицированную помощь, он сообщил Уолтеру о том, как продвигались его дела.

Теперь они знали: Джо Смайт заявил, что приехал в Вэлфорд Миллз на отдых. Он жаловался, что его путешествие в Плимут было настолько тяжелым для его хрупкого телосложения, что по дороге ему приходилось отдыхать в городах. В Вэлфорд Миллз он пробыл якобы недолго, поскольку только что приехал.

Какая чепуха!

Молодому человеку было чуть больше двадцати, и он совсем не выглядел хрупким! На самом деле конституция у него была довольно крепкой. Он также сказал, что его совершенно не интересует мисс Доббинс и что вопросы относительно людей, недавно приехавших в Вэлфорд, были неверно истолкованы.

Снова чепуха!

Этот человек был совсем не похож на туриста. Все, что он говорил, было полным враньем. Этот пройдоха просто пускал пыль в глаза мистеру Стрикленду. Но с Уолтером этот номер не пройдет. И с Генри — тоже. Ни в коем случае. Они не были такими глупцами, чтобы поверить этому.

Сейчас их главная задача — установить слежку за этим мошенником, но в том-то и состояла проблема.

Мистер Джо Смайт засел безвылазно в своей комнате в «Роге и Чертополохе». Он находился там все утро. Заранее осведомившись, Уолтер узнал, что мужчина встал в восемь, плотно позавтракал, а затем вернулся в комнату.

Это великолепно, подумал Уолтер. Значит, он в самом деле затевает что-то гнусное и теперь просто готовится.

Друзья выбрали удобную наблюдательную позицию у витрины магазина шляпок для наблюдения за «Рогом и Чертополохом» и стали ждать. Уолтер и Генри с комфортом расположились на мягких сиденьях в заведении «Додд и Тобин» и просидели так более двух часов. Поначалу они были готовы начать действовать и, если Джо Смайт соберется покинуть гостиницу, продолжить следить за ним.

Они ожидали, что просто будут сидеть снаружи, наблюдать, а когда он выйдет, двинутся за ним по улице и продолжат преследовать его или пешком, или в экипаже Уолтера. Однако, когда третий час их слежки был на исходе, Уолтера стало напрягать это бессмысленное сидение. Дверь в «Рог» то и дело открывалась и закрывалась, но мистер Смайт так и не появился. Торговцы, путешественники, владельцы магазинов и даже оруженосец приходили и уходили, но не было никаких признаков присутствия мистера Смайта.

Уолтеру стали надоедать жалобы Генри. В конце концов, он не виноват, что этот мерзавец потратил все утро на обдумывание своего коварного плана.

Уолтер тяжело вздохнул.

Снова зазвенел звонок — еще один покупатель зашел в магазин шляпок, но Уолтеру это было неинтересно. Он не отводил взгляда от своего объекта, не отступал от цели. Отвлекаться не было времени.

— И чем же, интересно, вы, парни, занимаетесь? — спросил мистер Стрикленд, который внезапно возник рядом со стулом Уолтера. Лицо мужчины было каменным, а слова, адресованные им, — довольно резкими.

Уолтер быстро поднял глаза и снова перевел взгляд на гостиницу.

— Наблюдаем за мистером Смайтом, — прошептал он. — Ведем тайное наблюдение. — Он увидел, как еще один торговец вошел в «Рог». Его новые сапоги блестели на солнце. — Когда он выйдет, мы с Генри пойдем за ним и оповестим вас, если что-то узнаем.

— Мистера Смайта нет в его комнате. Он ушел некоторое время назад, — сказал Стрикленд ледяным голосом.

Уолтер оторвался от наблюдения и некоторое время рассматривал лицо пожилого мужчины, пытаясь понять, можно ли верить такому неожиданному заявлению.

— Но мы же все время смотрели…

— Знаю, но этот человек ушел два часа назад.

— Что?! — вскрикнул с негодованием Генри, оборачиваясь на Уолтера. — Ты имеешь в виду… — Жест Уолтера заставил Генри понизить голос. — Ты имеешь в виду, что мы неотрывно пялились на эту проклятую дверь зря?

— И, — сквозь зубы произнес мистер Стрикленд, — привлекая при этом к себе много внимания. Мало того, что ваши лица могут быть видны с улицы, вы еще и оставили здесь, можно сказать, свою визитную карточку.

Мистер Стрикленд указал через окно на карету Уолтера. Кареты и повозки медленно двигались вокруг неудачно припаркованного и всем хорошо известного экипажа. Парень, державший поводья, не обращал внимания на злые окрики и почти спал стоя.

— Пожалуйста, мистер Эллерби, мистер Томпсон, идите домой. Позвольте мне делать свою работу. — Мистер Стрикленд наклонил вперед спинку стула Генри, вынудив его встать на ноги.

Он протянул руку, чтобы проделать то же самое с Уолтером, но тот уперся ногами и помешал совершить ему этот унизительный поступок. Парень преувеличенно церемонно встал и поправил жилет. Затем вздернул подбородок и попытался взглянуть на мужчину, который был гораздо выше него. Затем, не сказав ни слова, он низко поклонился посетителям магазина. Уолтер, а следом за ним и Генри спустились вниз по ступенькам, оглянулись вокруг и эффектно запрыгнули в карету.

Уолтер заплатил мальчишке больше, чем полагалось, сделал знак, чтобы тот разворачивался и вызвал тем самым еще большее столпотворение на дороге.

Лица, наблюдавшие за ними, были злыми, перекошенными от отвращения и возмущения, но любопытство исчезло.

— Доброе утро. — Ребекка вошла в столовую последней, поскольку встала позже всех. Она прошла прямо к сервировочному столику и наполнила тарелку из довольно горячего блюда, затем понесла завтрак к столу.

Гости расположились тесной, уютной компанией. Ребекка не села на свободное место рядом с отцом, а выбрала стул между Кэролайн и Джеймсом. Она грустно улыбнулась присутствующим и наконец посмотрела в тарелку. Ее вилка зависла в воздухе и медленно вернулась на стол.

На тарелке был только копченый лосось.

— Тебе захотелось отведать с утра рыбы, моя дорогая? — прокомментировал лорд Хантон, небрежно показывая вилкой на ее тарелку.

— Не совсем. — Ребекка передала тарелку с копченой рыбой находящемуся начеку Ривзу, который заменил это блюдо привычными яйцами и ветчиной. — Не могу перестать думать… пытаться вспомнить. Элизабет нуждается в том, чтобы я вспомнила.

Джеймс улыбнулся ей и нежно положил руку на плечо. Затем он отдернул ее, покраснел, словно осознав, что сделал. Ребекка тоже покраснела и посмотрела на отца, чтобы понять его реакцию.

— Для начала поешь, — сказал пожилой джентльмен, словно ничего не заметив. — Дэвис скоро будет здесь. Мы справимся. Я уверен… — Его голос стих, и он уставился в свою тарелку.

Ребекка замерла, вздохнула и тихо опустила вилку. У нее не было аппетита из-за постоянного беспокойства об Элизабет.

После затянувшегося завтрака доктор Брэнт предложил покинуть столовую и удобно расположиться в только что убранной гостиной. Ничто в ней больше не напоминало о разгроме, устроенном прошлым вечером. Через четверть часа Ривз доложил, что прибыли инспектор Дэвис и сержант Уотерс. Полицейские вошли в комнату. Стояла тишина, а лица присутствующих были серьезными и сосредоточенными. Ребекка сидела с Джеймсом на одном из диванчиков, к ним лицом расположились Кэролайн и доктор Брэнт. Лорд Хантон выдвинул мягкий стул из угла и поставил его рядом с Ребеккой.

— Начнем с того, что произошло на Брук-стрит пятнадцатого апреля, — сказал инспектор Дэвис после того, как присутствующие обменялись любезностями. Он стоял возле камина и вопросительно посмотрел на лорда и его дочь.

Лорд Хантон повернулся, встретившись взглядом с Ребеккой.

— Я был в тот день в командировке с Мэтью, и Джефри был тоже чем-то занят. — Он ненадолго перевел взгляд на Джеймса, затем снова посмотрел на Ребекку. — После завтрака миссис Триммер, ваша гувернантка, ты и Элизабет собирались пройтись по Риджент-стрит. Элизабет может ходить по магазинам хоть каждый день. — он сделал паузу, тяжело вздохнул и продолжил: — Но ты находишь это утомительным. У тебя всегда все спланировано так, чтобы не терять времени, моя дорогая Бекка.

Ребекка немного отодвинулась. Ей было некомфортно от этих его воспоминаний. Словно он рассказывал про какого-то другого человека.

— Миссис Триммер была с нами, когда нас похитили?

— Нет, вообще-то, она упала прямо перед выходом из нашей усадьбы. На узкой нижней ступеньке валялась детская игрушка. Позже мы поняли, что ее оставили специально. Миссис Триммер всегда выходила первая, и у нее слабая лодыжка. Естественно, что она подвернула ногу. Элизабет так расстроилась, что миссис Триммер попросила вас идти без нее.

Инспектор Дэвис перебил его:

— Мисс Хантон вела записи, что-то наподобие ежедневника. Так мы узнали, какие магазины они посетили в тот день.

— Правда? — спросила Кэролайн. — Мы нашли список запланированных визитов в коричневом плаще. Джеймс, — она повернулась к своему брату, — куда мы его дели?

Доктор Брэнт, сидевший на другой стороне дивана, удивленно спросил:

— Разве мы не выбросили его вчера перед самым ужином? — Он оглядел безупречно убранную комнату.

Кэролайн ахнула, вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Ее быстрые шаги стихли. Видимо, она направилась куда-то в дальние комнаты усадьбы.

Лорд Хантон нахмурился.

— И что это значит? — вопрос был адресован Джеймсу.

Инспектор Дэвис наклонился вперед и заинтересованно уставился на Джеймса с таким же насмешливым взглядом.

— Это список магазинов на Риджент-стрит. Напротив магазина Фицроя было указано время, напротив остальных — нет.

Джеймс потер лоб. Он рассказал инспектору о сундуке, плаще и своем визите в Эллингем. В комнате стало тихо. Все пытались осмыслить новые подробности. Ребекка все прислушивалась, с нетерпением ожидая возвращения Кэролайн.

Но отец Ребекки, казалось, был где-то далеко. Его взгляд был прикован к двери. Ребекка протянула руку и коснулась его ладони. Он вздрогнул и быстро оглядел комнату.

— Что произошло вечером? — спросила Ребекка. — В тот день, когда мы исчезли?

— Да-да. В тот вечер я вернулся домой и обнаружил, что миссис Триммер страдает от того, что никто не обращает внимания на ее травму. Но на вас это так непохоже: чтобы вы оставили ее без внимания. Поэтому я отправил Мэтью и Джереми — Джереми Осборна, который всегда с нами, — в кабриолете, чтобы они помогли вам с вашими пакетами. Однако они вернулись одни. Вечер сменился ночью, но никто из вас не вернулся и не дал о себе знать. — Лорд Хантон нахмурился. — Наконец я отправил лорду Уиттену из министерства внутренних дел сообщение, полное отчаяния. Через час он прибыл с инспектором Дэвисом. Но мы мало что могли сделать ночью. Нам пришлось ждать утра. Затем, еще до того как магазины открылись, вернулся инспектор Дэвис с тревожными новостями. Ему удалось выяснить, что вы… — лорд Хантон глубоко вздохнул.

Ребекка снова положила руку ему на плечо. Вряд ли это послужило хорошим утешением, но, кажется, немного помогло, потому что дальше он заговорил более уверенно:

— Вы действительно ходили по магазинам на Риджент-стрит, сделали несколько покупок. Продавцы запомнили восторг и радость Элизабет. Без нескольких минут два около магазина Фицроя остановился экипаж. Управляющий выжидающе постоял перед магазином, надеясь, что это прибыл новый клиент. Когда никто не появился, он перестал обращать на экипаж внимание. Также его очень разочаровало то, что вы не забрали свой заказ. Однако, хотя он и не видел, как вы направляетесь к магазину, это видели другие. Они сказали, что, когда вы шли по улице, из кареты вылез человек. Казалось, что он вам знаком. Развернув листок бумаги, который он передал вам, человек взял у вас пакеты и помог тебе и твоей сестре сесть в карету. Затем он тоже забрался внутрь, и экипаж тронулся. Никто не слышал вашего разговора и не узнал того человека. Инспектор Дэвис получил много описаний, но все они непохожи друг на друга.

— Произошедшее было настолько непримечательным, что большинству свидетелей поначалу было трудно что-либо вспомнить. — Инспектор Дэвис покачал головой. — Тем не менее они согласились с тем, что этот человек был не похож на простого рабочего.

— Джентльмен? — удивленно спросил Джеймс.

— Боюсь, что так, — вздохнул лорд Хантон. — Это стало еще очевиднее, когда я получил послание.

— Послание? — Ребекка глубоко вздохнула, пытаясь справиться с дрожью, которая пробирала все ее конечности.

— Да, его кинули в почтовый ящик. Мы обнаружили это, когда Джереми пришел узнать насчет тебя и твоей сестры. Они не требовали денег, как мы ожидали. В нем содержалось требование, чтобы я изменил свою позицию в отношении каперских лицензий и оказал влияние на других членов палаты, чтобы они поступили так же.

— В послании говорилось обо мне и Элизабет? — Ребекка видела, что ее отец отвел взгляд, прежде чем кивнуть. — Что именно там было сказано?

— Там ничего не говорилось, все было гораздо хуже… — Лорд Хантон посмотрел на Дэвиса.

— Мисс Хантон, дело даже не в том, что именно там было написано. Сама подача принесла вашему отцу гораздо больше страданий, — повторил инспектор. — В конверте были ваши кольца и кольца вашей сестры. И еще пряди волос. Все перепачкано кровью. Даже записка была в нем.

Ребекка неосознанно потянулась к руке Джеймса.

— Волосы, кровь и кольца, — повторила она. Она чувствовала тепло его заботливых пальцев, и возрастающее волнение словно сходило на нет.

Волосы, кровь и кольца. Это больше, чем совпадение. Это суть ее кошмаров…

Ребекка повернулась к доктору Брэнту.

— Как вы думаете, мы могли бы вернуться к доктору Фотерби сегодня? — Ее плечи неожиданно содрогнулись. — Думаю, нам нужно рассмотреть мои сны с другой стороны.

Возможно, доктор Фотерби поможет ей раскрыть смысл ее снов, которые все больше и больше напоминают воспоминания. Воспоминания, которые могли бы помочь им найти Элизабет.

— Ах! — вздохнула миссис Фогель с довольной и мечтательной улыбкой.

Она выглянула из окна столовой. Перед ней раскинулся поистине прекрасный вид: подъездная дорога, пестрый палисадник и природное умиротворение, которым она всякий раз наслаждалась. Но не этот восхитительный вид вызвал такую реакцию у занятой экономки. Она увидела молодого джентльмена, прыгавшего неуклюже на ухабах верхом на старом пони. Он возвращался обратно в Уэлфорд Миллз. На его лице было заметно волнение, а живой шаг и манеры — полны драматизма и отчасти комичны.

Миссис Фогель видела, что парень был необычайно воодушевлен, хотя в этот раз его костюм был далек от его обычной безупречной манеры одеваться: он одолжил простой коричневый пиджак у Роберта, изрядно потрепанную, немного испачканную шляпу у Пола и кучу других вещей… С какой стати он решил оседлать старого пони? Что ж, миссис Фогель могла только предполагать, что он и Генри попали в передрягу.

Она отошла от окна и вернулась к делам. Что делать с пианино? Инструмент теперь был совершенно расстроен. Человек, который сегодня утром пришел для его наладки, был самым неумелым настройщиком, которого она когда-либо встречала. Он говорил и задавал больше вопросов, чем все настройщики вместе взятые, с которыми она имела дело на протяжении многих лет. Обычно это тихие, одинокие люди, которые стараются больше слушать, чем говорить, или предпочитают вообще избегать разговоров. Этот же проходимец неустанно болтал, и, хотя он понажимал несколько клавиш на рояле, казалось, его совсем не интересовали струны.

Ну и миссис Фогель отправила восвояси, не дав ему даже закончить работу. Никаких изменений в звучании инструмента она не отметила. Экономка сочла его шарлатаном, который пытался зарабатывать себе на жизнь тем, в чем совершенно ничего не смыслит.

Ей следовало догадаться. Его одежда должна была дать ей подсказку. Негодяй ввел ее в заблуждение. Его пиджак был плохо застегнут, но в то же время осанка была слишком гордой, а походка — почти наглой. И он был в совершенно неподходящей к такому непрезентабельному образу обуви. Начищенные до блеска ботинки! Что за кич! Он явно не шел долгое время по пыльной дороге. Нет, она не знала, в какую игру играл этот бродяга, но не удивилась бы, узнав, что он никогда в своей жизни не настраивал пианино.

Ей так много надо было сказать Уолтеру.

Держа двумя руками клочок морщинистой бумаги, Кэролайн передала его инспектору Дэвису.

— Не знаю, поможет ли это как-то нам, но вот. — У Кэролайн немного перехватило дыхание, отчасти от страха неудачи, отчасти от того, что она слишком быстро поднималась по лестнице. Она вернулась на свое место и сложила дрожащие руки на коленях.

Инспектор Дэвис поджал губы и несколько мгновений смотрел на список.

— Качественная бумага, — наконец сказал он. Его голос прозвучал чересчур громко в безмолвном ожидании. — Потрепана, но не порвана. Ее писали не на скорую руку, потому что слова выведены аккуратно, буквы достаточно витиеваты, но не чересчур. Сложно определить, чья это рука, мужчины или женщины. — Он передал бумагу лорду Хантону, чтобы услышать его мнение.

Пожав плечами и покачав головой, лорд Хантон вернул ее обратно.

Кэролайн повернулась к Дэвису.

— У вас нет подозреваемых? Совсем никого? — Она не хотела, чтобы ее слова звучали как обвинение.

— Кому это больше всего выгодно, если вы поддержите каперские лицензии? — спросил Джеймс.

Лорд Хантон быстро пожал плечами.

— Все дело в деньгах, конечно. Каперы — это, по сути, легальные пираты, какие бы намерения и цели они ни имели. Большинство владельцев судов, финансирующих каперов, базируется в Вест-Индии, но, конечно, не все. Тот, кто решил похитить Ребекку и Элизабет, считал, что при голосовании в палате лордов моего влияния хватит, чтобы обратить ситуацию в их пользу.

— Это тот, кто готов был рискнуть всем, — тихо сказала Ребекка.

— Да, в самом деле, — сказал Дэвис. — Но многие предпочитают не открывать карт, никогда не показывать своих истинных целей. Трудно расследовать преступление, о котором никто не знает, кроме, конечно, самих преступников. — Дэвис едва мог скрыть разочарование, когда посмотрел в сторону лорда Хантона.

— Мы объявили, что мисс Хантон уехала навестить тетю в Шотландии. Нам пришлось использовать в качестве предлога для расследования украденную брошь. — Лорд Хантон откинулся на спинку стула и с усилием потер лоб. — Мы несколько приуменьшили проблему. — Он кивнул инспектору.

Дэвис вынул блокнот из кармана и стал переворачивать страницы, все время качая головой.

— Но пока ничего не складывается. Возможно, если бы вы смогли описать пережитые приключения, нам удалось бы собрать все воедино.

Ребекка попыталась спокойно и беспристрастно описать события, которые привели их в итоге в Лондон. Если бы не смерть Дейзи, у нее это хорошо получилось бы. Но Ребекке пришлось несколько раз во время своего рассказа остановиться, чтобы промокнуть текшие по щекам слезы.

— Очень мудрое решение, — сказал Дэвис, услышав историю об Элизабет Доббинс, лежавшей на смертном одре. Он кивал на протяжении большей части повествования. — Не удивлюсь, если преступники поначалу не проявляли себя. Но когда о твоем выздоровлении не последовало никаких новостей, они, должно быть, были озадачены. Это объясняет промежуток времени до первого инцидента. Насколько мне известно, вы считаете это попыткой кражи со взломом в усадьбе, но, скорее всего, это исчезновение вашей горничной.

Дэвис закрыл один глаз и прищурился, словно пытаясь что-то прочесть с большого расстояния, затем выпрямился, ослабив хмурый взгляд.

— Кража произошла в ночь смены Дейзи Бартли. Можно предположить, что они допросили ее и узнали, что мисс Хантон не помнит, кто она такая, и уж, конечно, не помнит своих похитителей. Это, вероятно, придало им смелости. Но вот чего Дейзи не могла им сказать, так это того, что вы больше не находились в крыле для прислуги. В тот день вы переехали в хозяйское крыло.

Ребекке было трудно слушать инспектора Дэвиса, рассуждающего так просто о последних часах жизни Дейзи. Она не отрывала глаз от пола. Неожиданно ее отвлекло легкое прикосновение. Джеймс скрестил их мизинцы вместе. Это был простой жест глубокого понимания, который принес ей утешение.

— Все еще полные решимости, — продолжил Дэвис, — они пытались поймать вас после похорон. Но я должен сказать, что уловка Патерсона была уже отчаянием. Хотя могу признаться вам, почему агент, на которого ссылался Патерсон, на самом деле был нашим агентом. — Дэвис кивнул лорду Хантону. — Патерсон, должно быть, услышал о том, что о вас наводят справки, и понял, что вскоре вас найдут. Отсюда и его неудачный обман. Затем, впав в отчаяние, они попытались убить вас.

Ребекка повернулась лицом к отцу:

— Они думали, что я умерла. Моя смерть гарантировала бы им безопасность, а теперь они могут использовать Элизабет в качестве пешки в своей гнусной игре. Значит, они послали тебе еще одно требование? — Она увидела взгляд, которым обменялись инспектор и ее отец. Один из них кивнул, а другой произнес:

— Да, это так.

— Что было сказано в записке? — спросила Ребекка.

— Она была короткой, все только по делу, ни слова ни о тебе, ни об Элизабет, — ответил лорд Хантон. — В ней говорилось, что я должен проголосовать против каперских лицензий и другого выхода у меня нет.

— Это все? — Ребекка снова бросила взгляд на отца.

— Что нам теперь делать? — спросил Джеймс.

— История о пребывании мисс Хантон в Шотландии останется в силе до тех пор, пока кто-либо не узнает о событиях прошлой ночи. — Инспектор Дэвис посмотрел на лорда Хантона осуждающе. — Я увеличу охрану вокруг усадьбы, но, думаю, будет лучше, если вы, мисс Хантон, по возможности не станете выходить на улицу. Конечно, за исключением вашего визита к врачу.

Ребекка нахмурилась, посмотрев на своего отца.

— Лорд Хантон… папа, — сказала она — ей было странно называть его так, — я просто схожу с ума от беспокойства об Элизабет. Не могу вспомнить ее, но… она моя сестра. Я… я… она же там совсем одна. Ей не на кого надеяться. Может, она чувствует, что ее бросили? Жива ли она? — Бекка подняла руку и поднесла ее к груди. Ее сердце бешено колотилось.

— Нет, Бекка, остановись, — сказал отец грубым голосом. — Эти мысли съедят тебя заживо, если будешь постоянно об этом думать, и тогда сама окажешься беспомощной. Ты не сможешь ничем помочь Элизабет, если будешь сидеть и терзать себя. — Казалось, он знал, о чем говорил. — Лучше представь, что с Элизабет все в порядке и скоро мы все будем вместе.

Но из глаз лорда Хантона текли слезы, и было понятно, что его настоящие мысли приносили ему боль и муки.

— Продолжай говорить, дорогая, — поддерживал ее доктор Фотерби. — Не теряйся в том, что видишь.

Ребекка нахмурилась. Легче сказать, чем сделать, гораздо легче. Образы и видения, мелькающие перед ее закрытыми глазами, стали четче, чем когда-либо. И ясность оказалась страшнее, чем тени. Жестокость больше не была чем-то всеобъемлющим. Она была направлена на нее, и боль стала еще острее. Но, несмотря на то что теперь она смогла прочесть этикетки на коробках из своего видения и даже описать перекладины на дверях, мужчины все еще оставались безликими, а их слова — бессмысленными.

Хуже всего было то, что у нее не было ощущения, что сестра где-то рядом.

— Что это значит? — Ребекка открыла глаза и посмотрела на Кэролайн, стоявшую у двери и готовую перехватить ее очередную попытку побега. Ее подруга пожала плечами и сжала губы.

— Ничего, дорогая, совсем ничего. — Доктор Фотерби откинулся назад. — Это не память, а ее интерпретация. Полагаю, травмы, которые нанесли вам похитители, для вас настолько существенны, что сейчас ваш разум пытается понять смысл произошедшего. Вы пока не можете разобраться с его отдельными частями. Тот факт, что ваши воспоминания о кошмаре становятся яснее, очень обнадеживает. Это говорит о том, что вы в состоянии справиться с произошедшим.

Доктор Фотерби был рад узнать, что его несчастная, безымянная, одинокая пациентка обрела имя. Он высказал убеждение, что полное выздоровление было вполне возможно. Хотя на вопрос «когда» он пока не мог ответить.

— Давайте не будем больше сегодня загружать ваш мозг. Отдыхайте.

— О нет, мы не можем сейчас остановиться. Я должна узнать, что могу сделать для нее. — Ребекка покачала головой и зажмурилась.

— Слишком много информации для такого короткого срока. Это может помешать больше, чем помочь. — Кэролайн дотронулась до ее руки, помогая Ребекке подняться со стула.

Одобрительно кивнув, доктор Фотерби мягко улыбнулся:

— Да, все правильно. Было бы отлично, если бы вы не думали об этом до нашей следующей встречи. Тогда мы сможем посмотреть на все свежим взглядом и, возможно, узнать немного больше.

Ребекка потерла висок.

— Но мы не имеем права ждать. Моя сестра…

— Да, знаю, дорогая. Безусловно, я понимаю необходимость немедленных действий, но мозг — это сложный орган, а благодаря своим исследованиям я узнал, что это даже, можно сказать, ужасный орган. Слишком сильный толчок — и мы можем оказаться далеко позади, вместо того чтобы продвинуться вперед, или, что еще хуже, полностью потерять все воспоминания. — Он поднял брови. — Приходите завтра. Так будет в самый раз. Попробуем еще.

Ребекка расправила плечи, слабо улыбнулась и опустила вуаль. Кэролайн сделала то же самое, и они оставили доктора, сердечно поблагодарив его. Доктор Брэнт ожидал дам в приемной. Почтительно кивнув седовласому джентльмену, доктор Брэнт открыл входную дверь и проводил дам до кареты, стоявшей неподалеку.

Через несколько минут после отъезда последней пациентки и ее сопровождающих доктор Фотерби снова услышал, как открылась дверь его приемной. Прием был уже закончен, и он никого не ждал. Он осмотрел помещение в поисках какой-нибудь забытой вещи, но не нашел ничего подобного.

— Доктор Фотерби? — поприветствовал его незнакомец. Голос принадлежал, очевидно, джентльмену, и доктор встал, чтобы встретить его.

Хитрый, мерзкий обманщик небрежно склонился над детьми. Он похлопал светлую копну волос одного из мальчишек, улыбнулся и протянул старшему монету. Уолтер не мог слышать слов, но знал: что-то наконец началось.

Уолтер и Генри наблюдали за Джо Смайтом большую часть вчерашнего дня, а потом еще несколько часов этим утром. Замаскированные и, конечно же, осторожные, мальчики по пятам следовали за злодеем в течение всего его суетного дня. Но в этот раз результаты их наблюдения оказались заслуживающими внимания. Джо Смайт чрезвычайно банально себя вел, был невероятно любезен в своих приветствиях и разговорах. Он хорошо маскировался.

Уолтер с прищуром посмотрел на мальчишек, которые тут же понеслись с заветной монетой в пекарню, и удивлялся, принимая их тоже за соучастников. Он наблюдал, как Смайт небрежно подошел к небольшой толпе сельских жителей, собравшейся перед гостиницей, и чувствовал, что его ожидания тают.

Нет смысла тормошить дремлющего Генри. Наоборот, ему было даже забавно за ним наблюдать. Удивительно, как это ему удавалось спать, прислонившись к оштукатуренной стене аптеки.

— Прошу прощения, мистер.

Уолтер и внезапно проснувшийся Генри повернулись к двум мальчишкам, которые, без сомнения, обращались к ним. Один из них был светловолосым, а тот, что постарше, протянул сверток, завернутый в газету.

— Это для вас.

Генри инстинктивно потянулся, но Уолтер перехватил его руку.

— Что это?

— Пончики, — сказал мальчишка, как будто это было и так понятно. — Парень, что стоит на той стороне, попросил нас отдать их вам.

— И скажи, что он велел передать, Джорджи. — Голос младшего мальчика был тихим, но твердым.

— А, да! Он сказал, что идет сейчас перекусить и что вы тоже, наверное, захотите подкрепиться.

Уолтер притворно улыбнулся и выхватил сверток из руки мальчика. Светловолосый сорванец и его приятель побежали прочь с широкой улыбкой на лицах. Повернувшись к Генри, Уолтер покачал головой. Его друг смотрел в небо и выглядел очень недовольным.

— Он знает, что мы следим за ним. — Генри провел ухоженной рукой по рукаву пиджака. Поднялось облако пыли, которое вскоре медленно рассеялось.

— Где мы прокололись? Как? — бормотал он, пачкая модные кожаные ботинки в грязи.

Уолтер сунул Генри пакет с пончиками и вернулся к объекту наблюдения. Он услышал позади себя звук рвущейся бумаги и чавканье. Мистер Смайт, в свою очередь, больше не болтал с миссис Крэнли. Его вообще больше не было видно.

— Генри, Генри! — Уолтер пытался отвлечь своего друга, поглощенного процессом еды. — Он ушел!

Генри тоже подошел к углу. Теперь только их головы были видны со стороны главной улицы.

Они посмотрели в обоих направлениях и увидели человека, стоявшего у «Додда и Тобина». Он изучал витрину магазина, как будто его в самом деле интересовали выставленные там шляпки. При этом голову он поворачивал из стороны в сторону, словно тоже кого-то высматривал.

— Это он? — прошептал Генри так близко к уху Уолтера, что тот вздрогнул.

— Нет, — прошипел Уолтер с раздражением. — Думаю, это мистер Стрикленд. Так на него…

— А как же он? — перебил Генри, показывая куда-то пальцем.

Уолтер посмотрел в направлении, куда указывал Генри. Человек в шляпе, надвинутой на глаза, почти спрятался в переулке сразу за «Рогом и Чертополохом». Он прислонился к зданию рядом с гостиницей, всем своим видом показывая незаинтересованность в происходящем.

— Что ж, это, конечно, не Смайт, — начал он говорить, но, когда человек в шляпе огляделся, у Уолтера возникли сомнения, что это мистер Стрикленд. Затем мужчина обратил свой взгляд прямо на Уолтера и Генри.

Когда человек почувствовал их пристальное внимание, он задрал подбородок так, чтобы солнечный свет попадал на полы шляпы и затенял его лицо. Пепельные с проседью волосы окаймляли сильно загорелое, выбритое лицо, которое Уолтер никогда не забудет: это был тот самый кучер, управлявший экипажем Бет, который потерпел крушение. У него был тяжелый и холодный взгляд. Он немедленно опустил подбородок, повернулся и поспешил вниз по аллее. Уолтер пересек улицу и переулок и бросился вслед за кучером. О мистере Смайте он почти забыл. Генри в спешке бросил пончики, чтобы успеть за Уолтером, увернулся от повозки, которая едва не наехала на его увлекшегося погоней друга.

Уолтер добежал до другого конца переулка, еще больше испачкавшись. Но не это его занимало в данный момент больше всего — его интересовал только человек, бегущий впереди него. Он как раз вовремя подоспел и увидел, что мужчина в капюшоне свернул в соседний переулок, который вел из Вэлфорда дальше на Лондонскую дорогу.

Генри, бежавший всего в нескольких шагах позади, заметил темную фигуру, появившуюся из тени рядом с Уолтером. Генри крикнул ему, но не успел, и Уолтер с размаху врезался в того человека. Он споткнулся о выставленную вперед трость и рухнул в большую кучу. Поспешные шаги убегавшего кучера стихли.

Джеймс качался в такт движению кареты, но это не помогало успокоиться. Дело, как назвал его инспектор, больше не в его руках. Ему теперь предназначена роль зрителя. С этой позицией Джеймс никак не мог смириться и пытался бунтовать, хотя и в рамках разумного.

Джеймс рассказал Дэвису о своих подозрениях в отношении двоюродного брата Хью Дерридейла, но Дэвиса с самого начала это не интересовало. Джеймс же чувствовал, что он что-то нащупал в этом деле, но, поскольку его опыт в таких вопросах был весьма ограничен, ему не оставалось ничего другого, кроме как довериться своему внутреннему чутью. От Хью не было никаких вестей с момента их встречи несколько дней назад. Джеймс подумал, что, хотя Хью и может порасспросить своих товарищей о кораблях, а затем доложить ему, будет гораздо эффективнее, если он сам посетит таможню и акцизный дом. Там наверняка есть списки кораблей и содержащихся в них грузах. Если у них нет пассажирского манифеста [6], то они, возможно, подскажут ему, где можно его получить. Так что вскоре Джеймс направился снова к докам святой Екатерины.

На этот раз задержка в воротах была незначительной. Почему — стало понятно, когда, пройдя склады, Джеймс заметил, что два пришвартованных там больших корабля полностью загружены и ожидают прилива.

Сэм осмотрелся и остановил свой экипаж рядом с другим. Как только Джеймс вышел, тут же увидел молодую леди, стоявшую рядом с каретой впереди. Она переступала с ноги на ногу и вытягивала шею во все стороны, с восхищением наблюдая за происходящим вокруг, очевидно, наслаждаясь суматохой складов и доков, очарованная их разнообразием и заграничным духом.

Когда она посмотрела в сторону Джеймса, он был несказанно удивлен, увидев мисс Софию Томпсон, находящуюся в таком месте без сопровождающего лица. Он шагнул вперед, чтобы предложить свою помощь, но услышал какое-то движение внутри кареты, в окне которой появилось лицо.

— Лорд Эллерби! — завизжала миссис Томпсон. Даже София вздрогнула от ее пронзительного голоса. Огромная матрона, вся украшенная рюшами, поднялась с сиденья, поставила на ступеньку ногу в розовой туфле и протянула руку, позволяя Джеймсу помочь ей сойти, а затем пустилась в обсуждения тонкостей погоды и здоровья.

Но миссис Томпсон была вся пропитана любопытством и язвительностью и не могла сдерживать себя долго.

— Я слышала, что ваша сестра и ее подруга приехали в город. — Сама же она лишь кратко прокомментировала вопрос Джеймса относительно их местонахождения в Лондоне, лишь сослалась на дело брата и сразу же переключила свое любопытство на Джеймса. — Я надеялась навестить мисс Эллерби через день-другой.

Миссис Томпсон ждала его ответа, смотря на него с такой надеждой, словно ожидала приглашения.

— Не беспокойтесь, миссис Томпсон. Мисс Эллерби сейчас с друзьями. Она не со мной на Беркли-сквер.

Глаза миссис Томпсон расширились от удивления.

— О боже, надеюсь, вы не в ссоре. Ваша семья всегда казалась такой дружной.

— Совсем нет, миссис Томпсон, просто встреча школьных приятелей. Они обмениваются воспоминаниями и, насколько знаю, прекрасно проводят время. — Джеймс посмотрел на мисс Томпсон, надеясь, что она сменит тему.

София слегка помогла ему в этом вопросе:.

— Смогут ли они прийти на ассамблею Блейкни завтра? Мама только и говорит о ней уже несколько дней подряд.

Девушка вздохнула, и ее эмоции были вполне понятны. Джеймс знал, что ее еще не представили обществу, и ей приходилось пока, так сказать, проживать чужую жизнь, до тех пор пока она не сможет выходить в свет самостоятельно.

— Это будет самое важное светское событие года, — искренне заверила миссис Томпсон.

— Мне кажется, они собирались пойти на концерт в Воксхолл-гарденз. Это событие, которое тоже нельзя пропустить. Очень жаль, что у них не получится прийти.

— Да, действительно жестоко по отношению к тем, кто захочет увидеть их. — Мужчина, который, по-видимому, был братом миссис Томпсон, мистер Гилберт Ренфрю, присоединился к их разговору. Миссис Томпсон пустилась представлять джентльменов друг другу, и Джеймс оказался приятно удивлен. Мистер Ренфрю, приехавший из Вест-Индии, был крепкого сложения, как и его сестра, но манера одеваться, наоборот, скрывала, а не подчеркивала его объемы. Его выражение лица и непринужденная манера разговора создавали впечатление как о человеке, уверенном в своем месте в этом мире, а приятная улыбка не таила никакого лукавства.

Неудивительно, что Уолтер нашел его весьма приятным в общении, и Джеймс сразу же почувствовал себя комфортно в беседе с ним. Трудно было представить, что его ближайшей родственницей была не кто иная, как экстравагантная миссис Томпсон.

— Очень приятно наконец встретиться с вами. Моя сестра часто упоминала ваше имя с восхищением, и я надеялся познакомиться лично. — Мистер Ренфрю посмотрел на племянницу, которая не принимала участия в разговоре, а вместо этого наблюдала за портовыми рабочими, поднимавшими груз около соседней баржи. — Но, возможно, сейчас не самое подходящее время.

Джеймс признал, что ситуация на самом деле была неуместной. Он не удивился, когда джентльмен поклонился и подтолкнул к карете таращившуюся по сторонам Софию и впавшую в недовольство миссис Томпсон. Как только карета тронулась, послышалось недовольное хныканье в ответ на неслышное замечание.

— Но я думала, что в этом нет ничего такого, Гилберт. О боже, не делай мне замечаний.

Когда молодой джентльмен переступил порог таможни и акцизного дома, он отметил, что это было достаточно оживленное место, в котором неустанно суетилось множество вечно занятых клерков. Джеймса направили к корпулентному человеку, чей стол был завален бухгалтерскими книгами и бумагами. Мужчина выглядел так, как будто ему срочно требовался выходной, и Джеймс не был уверен, усложнит ли его просьба жизнь этого человека или, наоборот, принесет облегчение. Вскоре стало очевидно, что его присутствие означало скорее первое предположение, нежели второе.

— Мне сегодня некогда заниматься какими-то пустяковыми просьбами!

Джеймс улыбнулся, полагая, что человек шутит, но это было не так.

— Приходите завтра. Мне сегодня есть чем заняться.

— Мне это не подходит. — Джеймс старался говорить ровно и без агрессии. — Возможно, если вы позволите мне просмотреть ваши бухгалтерские книги, я смогу найти то, что мне нужно, не отвлекая вас от дел?

— Что ж, давайте! — Таможенник подвинул ему не одну, а целую стопку бухгалтерских книг. — Они составлены по типу груза. Вы знаете, что было на вашем корабле? Хотя вряд ли. Только примерную дату, наверное.

Джеймс открыл книгу, лежавшую вверху стопки, и, пролистав несколько страниц, понял, что это будет трудной задачей, особенно для того, кто незнаком с аббревиатурами и кодами. Он закрыл ее и передал ухмылявшемуся человеку свою визитную карточку.

— Отправьте названия кораблей и их пассажиров по этому адресу до конца дня. — Джеймс не оставил чиновнику времени для дальнейших комментариев, тут же повернулся, надел цилиндр и направился обратно к карете.

Уолтер лежал, растянувшись в грязи. Одна нога неловко была подвернута, а лицо находилось всего в нескольких дюймах от земли. Как, черт возьми, он здесь оказался? Он поднялся на колени и оценил обстановку.

Руки были перепачканы отвратительной смесью грязи и навоза. Это было ужасно! Он потряс ими, чтобы стряхнуть самые крупные комья, а затем вытер их о бока брючин, оставив коричневые разводы на темном материале.

Старый пиджак Роберта теперь был совершенно испачкан и к тому же распорот по швам. Шляпа Пола оказалась под Уолтером, который своим весом безнадежно смял ее. Сам Уолтер хоть и не пострадал, находился все же в легком шоке. Ему потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, что он гнался за таинственным кучером, когда споткнулся. Споткнулся… о… Что это было? Трость?

Наконец Уолтер пришел в себя и увидел, что кто-то размахивает руками. Это был Генри, пытавшийся помочь своему упавшему товарищу. Стараясь изо всех сил, Генри все махал и махал руками, словно пытаясь защитить Уолтера от невидимых ударов. Он подступал ближе к своему упавшему другу и делал тем самым только хуже.

Было совсем не удивительно, что зловещей фигурой, которая выступила из тени, был не кто иной, как Джо Смайт.

— С тобой все в порядке? Ужасно сожалею. Я не видел тебя, думал, ты мчишься за мной, а не впереди. — Его слова были полны сарказма и лицемерия.

Уолтера захлестнула волна возмущения. Он встал, схватил Генри за руки и прижал их к бокам, открыл рот, чтобы дать наглецу резкий отпор, но затем краем глаза снова увидел свои грязные руки. Его запланированная тирада прервалась осознанием того, что он одет неподобающим образом, поэтому и должного выступления могло не получиться.

Это, без сомнения, вызовет вопросы, отвечать на которые у него не было времени. Нет, возможно, даже лучше, если бы мужчина думал, что их интерес к нему — просто шутка. Тогда они как можно скорее смогут продолжить свое расследование.

— Пойдет, сэр. — Уолтер использовал сильный акцент, который наверняка вызвал бы дрожь в позвоночнике Кэролайн, если бы она услышала, как он говорит. — Бывайте!

Они с Генри повернулись, но, когда двинулись в нужном им направлении, вдруг поняли, что не могут идти. Что-то крепко зацепило их за шарфы.

— Не так быстро, друзья мои. — Искренность улыбки мистера Смайта оставляла большие сомнения. — Ситуация изменилась. Нам нужно поговорить.

Уолтер повернулся и дернулся, освобождаясь от хватки мистера Смайта.

— Сэр, мы собирались уйти.

Генри попытался сделать то же самое, что и Уолтер, но обнаружил, что мерзавец зацепил его так сильно, что узкий воротник рубашки совсем не оставил ему шансов, и ему сейчас хотелось не освободиться, а хотя бы просто нормально вздохнуть.

— У вас это не получится, не так ли? Если только ты не обладаешь способностью находиться в двух местах одновременно. Так что я не отпущу твоего друга, пока вы оба не ответите на некоторые мои вопросы.

Уолтер увидел дикий взгляд Генри.

— Да и не о чем говорить-то, сэр. Мы просто ловили жаворонков.

Уолтер резко бросился к Генри и дернул изо всех сил за подол пальто. На мгновение показалось, что попытка освобождения не удалась, но затем Генри чуть не повалился на него. Мальчишки вовремя удержали равновесие и бросились бежать. Они свернули за ближайший угол и побежали по переулку. Звуков погони не было слышно.

Уолтер на бегу пытался спросить друга:

— Ты видел, в какую сторону он пошел — кучер?

Генри покачал головой и показал куда-то.

Уолтер не понял такого противоречивого сообщения, но продолжил мчаться по улице. Переулок закончился на Лондонской дороге. Соседняя улица вела обратно в город. Остановившись и уперев руки в колени, они задыхались и мучительно пытались понять, куда же им бежать дальше. Это был единственный прогресс в деле, которого им удалось достичь за все время расследования, и теперь, похоже, благодаря мистеру Смайту они оказались еще в одном тупике.

Генри слушал, не гонится ли кто-то за ними по соседнему переулку, а Уолтер просматривал дорогу в поисках какого-либо движения. Надежды Уолтера вспыхнули, когда он заметил на дороге что-то движущееся. Но тут же оказалось, что это белка и еще какая-то птица. И в этот самый момент он увидел чью-то голову. Человек находился уже достаточно далеко, был почти скрыт зарослями, но даже отсюда была видна шляпа на пепельно-серых волосах.

— Вон он! — крикнул Уолтер, кинувшись в погоню раньше, чем закончил фразу. Человек стремительно удалялся, и если они хотели его поймать, то им нужно было сокращать разрыв. Фигура впереди исчезла за деревьями, и Уолтер боялся, что в конце концов он совсем потеряет ее из виду.

Уолтер знал, что у Лондонской дороги есть три поворота, а затем она идет до самого Киркстед-он-Хилл. Прямо перед мостом через Торрин проходит Олд-Ризли-роуд, сразу после нее — Милл-роуд, а затем — их собственный подъезд к усадьбе Хардвик. То есть две дороги ведут к большим домам, а Милл-роуд — к полям, маленьким домикам и другим тропинкам.

Когда Уолтер и Генри добежали до того места, где они в последний раз видели кучера, и никого не обнаружили, Уолтер не впал в отчаяние. Он пробежал мимо Генри и быстро пересек мост.

— Давай, — позвал он, когда Генри колебался, оглядываясь вокруг.

— Кажется, я видел кого-то сзади нас! — крикнул Генри другу.

— Ерунда! — Уолтер покачал головой. Сейчас он действительно совершенно потерял веру в Генри. — Такого быть не может. Это мы — преследователи.

Он ускорился, несмотря на то что все бока болели, и свернул на Милл-роуд.

Стоя перед большой усадьбой на Брук-стрит, 17, Джеймс лишь смутно осознавал ее величие и классические греческие черты. Его мысли были сосредоточены на людях внутри, точнее, на одном человеке. Это был дом мисс Ребекки Хантон. Он почти мог слышать ее смех и видеть молодое лицо, выглядывающее из-за гардин. Мысль о том, кто должен быть рядом с ней, возможно, всю жизнь, заставила его подняться по ступенькам и попросить встречи с лордом Хантоном.

Джеймса провели в кабинет на первом этаже. В комнате было бесчисленное множество книг, и сейчас в ней находился не один человек, а трое. Сержант Уотерс стоял на посту у двери и кивнул Джеймсу, когда тот вошел. Двое других посмотрели на него с другой стороны массивного стола.

Лорд Хантон, очевидно, расхаживал по комнате, о чем свидетельствовала его поза, и замер, когда вошел Джеймс. Инспектор Дэвис с блокнотом в руке что-то писал. На их лицах было выражение какой-то надежды, смешанной с удивлением.

Лорд Хантон наконец заговорил.

— Рад, что ты пришел, Эллерби. Мы ждем с минуты на минуту Джереми. С момента нашей последней встречи кое-что выяснилось. — Он махнул рукой на одно из красных кожаных кресел. — Садись, садись.

Атмосфера в комнате была напряженной, и Джеймс решил повременить с новостями о кузене Хью, Греге Бриле. Вместо того чтобы спросить совета, как следовало бы дальше разыскивать этого человека, Джеймс поддался всеобщему беспокойству. Его первая мысль была о Ребекке.

— В Мэрилебоне все хорошо? — спросил он, принимая приглашение присесть.

— Да-да, все в порядке. Сержант Уотерс только что вернулся от доктора Брэнта, — ответил лорд Хантон. — Все хорошо, но по моему распоряжению он не сообщил им о последней трагедии.

Джеймс моргнул и медленно выдохнул, пытаясь сдержать удивление и беспокойство.

— Элизабет? — спросил он. Но, взглянув на лорда Хантона, тут же понял, что ошибся: тот не выглядел как человек, находящийся в глубоком трауре.

— Нет-нет, — заверил лорд Хантон. Он снова глубоко вздохнул, прежде чем заговорить. — Доктор Фотерби убит. Я никогда не встречал его, но, судя по всему, он был замечательным и участливым человеком. Это большая утрата.

— О нет. Как… когда… почему?… — Джеймс был ошеломлен, вопросы так и сыпались из его уст.

Инспектор Дэвис перевернул несколько страниц блокнота и произнес ровным голосом, без эмоций:

— Тело доктора Стюарта Фотерби найдено его служанкой вчера вечером, около восьми. Он сидел за столом в своем кабинете.

Инспектор сделал паузу.

— Поскольку доктор работал с большим количеством нестабильных, а порой и сомнительных пациентов, этот инцидент, может быть, и не связан с нашим расследованием. Но я должен был, конечно, это проверить. То, что я выяснил, говорит как раз об обратном. У доктора Фотерби был очень регламентированный стиль заполнения документов. Уотерс тщательно обыскал офис и не смог найти досье мисс Хантон — ни под ее собственным именем, ни под именем мисс Эллерби, мисс Доббинс или просто мисс Бет. Согласно записной книжке, мисс Эллерби и мисс Хантон были последними, кто видел доктора Фотерби в ту ночь, когда его убили.

Джеймс вспомнил, как верила Ребекка в способности доктора Фотерби, и знал, что она будет убита горем, узнав о его смерти. Ему было невыносимо думать о необходимости сообщить ей о трагедии, но Джеймс не собирался скрывать это от нее, хотя понимал, почему ее отец делал это.

Дэвис резко захлопнул блокнот.

— Предполагаю, он убит по причине того, что помогал мисс Хантон. Мы не предвидели такого развития событий. Мало кто знал о потере памяти мисс Хантон, и еще меньшее число людей знало об участии доктора Фотерби.

В комнате стало тихо. Джеймс думал о том, как и насколько все они способны были оказать на это влияние, могли ли их действия каким-то образом привести к смерти доктора. Это были тяжелые мысли.

— Кроме полиции о визитах к врачу знали только вы и ваша семья. — В остром взгляде инспектора и его резком тоне звучал упрек, даже почти обвинение.

Джеймс качал головой и хмурился.

— Нет, никто не мог сказать, абсолютно.

Еще одна повисшая пауза дала инспектору время пересмотреть свою манеру общения.

— Вы будете удивлены, насколько легко люди добывают информацию: экономка, сапожник или кучер. Чаще всего эти сведения никому не интересны, но если нашептать их в заинтересованные уши… можно почерпнуть много полезного из чьего-либо совсем небольшого наблюдения.

Джеймс не верил, что такой путь расследования способен дать результаты. Следуя этой гипотезе, можно с успехом подозревать весь Лондон.

— Давайте обратимся к списку покупок, обнаруженному в плаще, — предложил лорд Хантон. Он взял лист бумаги со стола и помахал им в воздухе.

Озадаченный внезапной сменой темы Джеймс сосредоточенно поджал губы и быстро вздохнул. Он замаскировал вздох тем, что слегка покашлял и поудобнее устроился в кресле.

— Давайте подождем немного. — Лорд Хантон колебался, поглядывая в сторону двери. — Мы узнали, что этот список написан не кем иным, как нашим Джереми Осборном. Миссис Триммер узнала его почерк, и моя экономка это подтвердила. Джереми, который бывает в этом доме каждый день в одно и то же время. Джереми, который знает, где Ребекка хранит свой дневник. Джереми, который поспешил сообщить нам, что он увидел Ребекку всего два дня назад. И где же Джереми увидел ее?

— Около офиса доктора Фотерби.

Лорд Хантон и инспектор Дэвис кивнули.

— Полагаете, ваш племянник может быть как-то связан с заговором в парламенте и поставить под угрозу жизнь ваших дочерей? — спросил Джеймс недоверчиво.

Лорд Хантон кивнул, его плечи были напряжены.

— С самого начала было очевидно, что тот, кто все это затеял, хорошо знает семью. Джереми приезжает каждый день в это время. Зачем? Чтобы снискать расположение моих дочерей или просто пообедать — я никогда не думал об этом. Но сегодня… ему придется ответить на несколько вопросов.

Ярость залила лицо лорда Хантона, и Джеймс подумал о том, как Дэвис сможет контролировать лорда, чтобы получить эти ответы. Однако вскоре Джеймс понял, что лорд Хантон вполне способен контролировать себя, если того потребуют обстоятельства. Когда дверь наконец открылась, чтобы впустить в кабинет Осборна, Хантон поприветствовал племянника без видимой враждебности.

— Добрый день, Джереми. Я уже начал думать, что ты не появишься сегодня.

Насторожившись, молодой человек подергал тонкие усы, когда бросил взгляд на часы, стоящие на каминной полке. Было всего несколько минут четвертого. Он долго и несколько излишне извинялся, затем, заметив Джеймса и инспектора, кивнул им в знак приветствия, совершенно не подозревая о напряженной атмосфере в комнате.

— Ах, я так рад снова тебя видеть, Дэвис. С тех пор я много думал об этой ситуации… — Осборн нахмурился.

— О какой ситуации, мистер Осборн? — Дэвис снова открыл свой блокнот.

— Политика и похищение людей. Ну, каперы и все такое. Интересно, а наша семья обсуждала ситуацию с каперскими лицензиями?

Лорд Хантон весь напрягся, когда Осборн так легко включил себя в число членов семьи.

— Я ведь только вчера вспомнил разговор по этому самому вопросу. — Он выглядел таким воодушевленным, что невозможно было думать о нем как о великом заговорщике, если только он не был великим актером.

— Правда? — спросил инспектор, не раскрывая своего истинного интереса.

Забывшись, Осборн продолжил:

— Я вчера столкнулся с мистером Греем. — Он повернулся к своему дяде. — Вы помните тех двух студентов из «Линкольнз Инн», поклонников Бекки, изучающих право? Они еще довольно широких взглядов.

Лорд Хантон потер лоб, словно пытаясь вспомнить. Джеймс подумал, что, вероятно, мужчина старался сдержать свое желание задушить парня. Джеймс указал на стул рядом с собой: так племянник хотя бы будет подальше от разгневанного дяди.

— Мистер Грей и мистер Сондерс. Так вот, я не помнил о них до вчерашнего дня. Вы знаете, как плохо у меня с именами. — Осборн оглядел комнату. — И мы говорили о политике. А есть печенье или бутерброды? — Он печально вздохнул, когда никто не ответил. — Об Элизабет уже что-нибудь известно? — спросил он, опомнившись.

Дэвис покачал головой.

— Мистер Осборн, помните, как вы показывали нам, где лежит дневник мисс Хантон?

— Да, конечно.

— Но я не спросил тогда, откуда вам это стало известно.

Осборн подождал и понял, что это вопрос.

— О, Бекка собиралась заказать мне новый комплект перчаток. — Он поднял руки ладонями вверх: на запястьях болтались нитки, торчавшие из поношенных перчаток. — Она увидела, что моя самая лучшая пара уже порядком износилась, и захотела заменить их. Она всегда была такой внимательной. Именно когда она отметила это в своем дневнике, я и увидел, куда она его положила.

— Вы сами когда-нибудь брали ее дневник?

— Нет, никогда. Зачем мне это делать?

Дэвис сделал знак Джеймсу, чтобы тот передал список Осборну, и они все наблюдали, как он изучает его. Через несколько секунд на его бледном лице появился алый румянец.

— О, вы имеете в виду, не писал ли я чего-то в него. Нет. — Осборн опустил голову, не глядя никому в глаза: — Но я его читал. — Он почти шептал. — Я не думал, что из-за этого что-то случится. — Он быстро передал листок Джеймсу.

— Вы написали этот список?

Осборн с большим интересом уставился в окно.

— Да. — Его ответ был довольно резким. — Переписал… из дневника.

Дэвис удивился искренности молодого человека.

— Зачем?

Осборн глубоко вздохнул.

— Это казалось таким романтичным.

— Что, прости? — Голос лорда Хантона сделался низким и очень угрожающим.

— Он сказал, что желает провести день с Беккой, но хочет, чтобы это выглядело как несчастный случай. Провести с ней время вдали от всех остальных. — Он поднял мечтательный взгляд. — Вокруг нее всегда так много людей. Я понял, что ему нужно произвести на нее впечатление.

— Почему вы не упомянули об этом раньше? — спросил Дэвис. — Для чего вы это сделали? Как вы думаете, каким образом мерзавцы узнали, куда направлялись две сестры Хантон в тот день, когда их похитили? — требовал ответов Дэвис.

— Вы думаете, этот список был частью плана похищения? — Ужас, отразившийся на лице Осборна, свидетельствовал о том, что он действительно не понимает связи. — Нет, этого не может быть. Почему — я же видел его только вчера.

Лорд Хантон взорвался:

— Кого, идиот, кого?

Джеймс перестал дышать, ожидая ответа, нервы напряглись. Лишь усилием воли он заставил себя оставаться на месте.

— Мистера Грея, конечно. Я же только что вам сказал. Мы встретились недалеко от места, где я живу. Да, и даже сходили в паб вместе.

Дэвис подошел близко, почти угрожающе.

— Вы случайно не говорили о Хантонах?

— Да, говорил. Почему бы и нет? — сказал Осборн с возмущением. — Ведь так мы и познакомились. Но я не полный дурак. Я не хотел никакого похищения. Он думал, что Ребекка находится в Шотландии, и просто заметил, что был удивлен, увидев ее на Ньюман-стрит на днях. Я сказал, что она приехала навестить друзей, но не сообщил ему, где она.

— А имя доктора Фотерби вы упоминали?

— Да, но я не могу вспомнить, в каком именно контексте. — Осборн посмотрел на своего дядю, вот-вот готового сорваться с места. — Я говорил с ним только на отвлеченные темы. — Его голос звучал вполне добропорядочно.

— Джереми, подумайте очень хорошо. Имя доктора сначала упомянул он или вы?

Некоторое время Осборн молчал, затем его лицо начало темнеть. И без слов было совершенно ясно, что Джереми Осборном манипулировали и обманули не раз, а дважды. Молодой человек, хотя и невольно, поспособствовал похищению своих двоюродных сестер и убийству достойного человека.

Толчок — и она влетела в комнату. Грубое бледное дерево, наклейки и ярлыки, коробки и ящики — вот что она видела вокруг. Она крикнула имя: Элизабет. Она крикнула и съежилась от последовавших ударов.

Скользкие хлопья опилок скатывались под ее ногами. Она упала на пол от сокрушительного удара; она лежала, хватая ртом воздух.

Крик наполнил комнату. Но это кричала не она.

Она пыталась дышать, лежа в этой отвратительной куче. Во рту опилки, руки связаны за спиной. Кто-то поднял ее на ноги и стал стягивать кольца, раня опухшие пальцы.

Она снова крикнула и почувствовала острую боль на щеке. Еще один крик. Сквозь спутанные волосы она увидела девушку. У нее было яростное лицо. Она сыпала угрозы и проклятия.

Какое-то движение привлекло ее внимание. Она видела, как кинжал в форме колибри медленно перемещается из рук в руки, из стороны в сторону, как он близится к источнику ярости.

Она чувствовала опасность и крикнула, чтобы предупредить, но остановить кинжал было невозможно.

Колибри набросилась на нее. Девушка вся сжалась, ее волосы развевались у лица, словно перья, подхваченные ветром.

Все звуки исчезли, когда красная капля превратилась в лужу. Она растекалась по полу, близилась к ней, почти касалась ее.

Что-то тяжелое потянуло ее голову вниз, а затем отпустило. После этого на ее глазах оказалась грубая ткань.

Она шептала имя, а птица начала смеяться.

Джеймс не обращал внимания ни на кого в комнате, кроме Ребекки. Он потянулся и обнял девушку, устроив поудобнее ее голову у себя на груди, а затем стал раскачиваться взад-вперед, почувствовав, что она вздрогнула, когда ее последние слова эхом отозвались в тишине гостиной. Он бросил взгляд поверх ее головы на Кэролайн, сидевшую рядом с Брэнтом на другом диване. На ее лице читался не упрек или неодобрение того, что он позволил себе такую вольность по отношению к Ребекке, а, скорее, ужас от ее описания. Этот сон оставлял совсем небольшую надежду на то, что Элизабет жива.

Наконец Кэролайн нарушила тяжелую тишину.

— Кошмар… — Она откашлялась. — Кошмар необязательно означает, что это было на самом деле.

Это было сразу после завтрака. Джеймса пригласили присоединиться к трапезе, когда он пришел, чтобы сообщить печальные новости о кончине доктора Фотерби и хорошие — о скором разоблачении их врагов. Он ждал новостей об аресте и допросе мистера Грея в ближайшее время.

К тому моменту, когда Джеймс днем ранее покинул Гросвенор-сквер, там была развернута бурная деятельность. Офицеров отправили в отель «Линкольн» провести рейд по комнатам, арендованным некоторыми студентами университета. Еще часть констеблей была отправлена допросить их и адвокатов в различных местах, таких как пабы и клубы по интересам. Их целью было не только задержать мистера Грея, но и узнать о его привычках, круге общения и характере.

Инспектор и, следовательно, лорды Хантон и Эллерби были проинформированы, что мистер Грей — колоритный субъект, склонный к меркантильности. Он происходил из небогатой, но знатной семьи из Кента. Однако самое интригующее заключалось в том, что хотя мистер Грей и пытался скрыть свое аморальное поведение, тем не менее, ни для кого не было секретом, что он был азартным человеком, склонным к авантюрам и глубоко увлеченным политикой, мог рассуждать на самые широкие и разнообразные темы, среди которых особенно любимой была дискуссия о каперских лицензиях.

Джеймс провел беспокойную ночь в ожидании известия об аресте мистера Грея. Утром следующего дня записка от Дэвиса наконец-то добралась до усадьбы на Беркли-сквер. Джеймс немедленно отправился на Харли-стрит, чтобы рассказать последние новости.

Кэролайн и Брэнт обрадовались, узнав, что мистер Грей найден и его арест неизбежен. Но Ребекка была более сдержанна в эмоциях, а когда она рассказала о своем кошмаре, в комнате стало очень тихо.

— Это не сон… это даже не кошмарный сон, — сказала Ребекка, садясь прямо и видя обеспокоенный взгляд Джеймса. — Это было воспоминание… — Слова застряли в горле и душили ее, но мысли несли ее дальше, за пределы памяти, к истине, стоящей за всем этим.

Элизабет была мертва: та ярость и кровь были ее. Сестра Ребекки была убита у нее на глазах. Единственное утешение в том, что перед смертью Элизабет не мучилась.

Но этого было недостаточно.

— Если бы вы послушали меня, — снова попытался Уолтер.

До сих пор мальчишки не очень-то помогали, но и не особо мешали Стрикленду, когда тот пытался выполнять свои новые обязанности. Парни постоянно путались под ногами: и в его мыслях, и вживую. Если бы они были из семей низшего класса, он бы оттаскал их за уши и задал им хорошую трепку. Как бы то ни было, но у мистера Стрикленда был только один выход: он должен их выслушать.

Он проводил парней в рабочий кабинет аптекаря — небольшое помещение, используемое и для нужд магазина, и для приходских дел. Здесь лежали стопки писем, записок, списков и бухгалтерских книг, скопившихся и уже падающих с небольшого колченогого стола в центре.

Мистер Стрикленд поправил очки на переносице и подергал за усы, как будто они чесались.

— Ну и? — поторопил он.

Мальчишки стали говорить одновременно, но в итоге Генри сдался, и Уолтер стал единственным рассказчиком их саги.

— Он ушел от нас, и любая подсказка о нем самом или его цели ускользнула вместе с ним, — подытожил Уолтер.

Мистер Стрикленд посмотрел на воодушевленных своей историей молодых людей. Он был рад отметить, что на них теперь их обычная одежда. Так они бросались в глаза гораздо меньше, несмотря на то что были в ярких жилетах, а не коричневых пиджаках.

— Вы уверены, что это был кучер?

— Без сомнения. Не только мы ясно видели его, но и он узнал нас.

— А что насчет Смайта? Разве он не тот, кого вы считаете причастным к вашим несчастьям?

— Должно быть, они работают вместе, — сказал Генри, бросив быстрый взгляд на друга. — Если бы он не подставил подножку Уолтеру, мы бы здесь сейчас не рассуждали.

— Странно, что с отъездом мисс Бет они не покинули город. Да, действительно странно.

Какое-то время он помолчал.

Часы тикали на каминной полке, а за дверью доносились приглушенные голоса.

— Возможно ли, что мистер Смайт и мистер Патерсон — один и тот же человек? — спросил мистер Стрикленд.

— Нет, — сказал Уолтер, качая головой. Генри покачал тоже.

Мистер Стрикленд пожевал верхнюю губу под большими усами и несколько раз подряд кивнул.

— Отлично. Тогда почему вы думаете, что он направился к Милл-роуд?

— Куда еще он мог уйти? Вернуться в город означало бы пройти мимо нас.

Мистер Стрикленд улыбнулся, глядя на их обеспокоенные лица.

— Ну, он мог прыгнуть в кусты и спрятаться там в тени или забежать под мост и подождать, пока вы пройдете. Также он мог скрыться за воротами поместья и вернуться в город после того, как вы спуститесь к мельнице. Или, возможно, он свернул на Олд-Ризли-роуд.

Генри покачал головой.

— Она ведет только к нашей усадьбе.

— Нет. Лорд Эллерби и я… — Мистер Стрикленд остановился и нахмурил брови: — Лорд Эллерби и я… — повторил он и снова остановился, а затем выпрямился. — Знаете, в этом что-то может быть. Мы с лордом Эллерби нашли тропинку. Она привела к новым руинам. — Он еще больше нахмурился и повернулся к Уолтеру. — Мы можем воспользоваться помощью ретривера лорда Эллерби? Он был нам очень полезен в прошлый раз. Если поторопимся, то сможем ее обнаружить.

— Конечно, я возьму Джека. Встретимся с вами на Олд-Ризли-роуд, — сказал Уолтер.

Генри и Уолтер почти бегом бросились из офиса и, широко распахнув дверь, чуть не сбили с ног миссис Крэнли. Уолтер извинился, помог женщине обрести равновесие, а затем поспешно покинул аптеку.

Генри уже очутился вверху экипажа с поводьями в руках. Уолтер вскочил и устроился рядом с другом. Лошади двинулись вперед, сначала медленно, а затем почти галопом.

Уолтер завизжал от восторга. Восторга от скорости, от перспективы дальнейшего расследования и от самого дня в целом. Поиски улик и задержание преступников снова были в ближайшей перспективе. Уолтер чувствовал, что его кровь словно быстрее побежала по венам.

Он не обращал внимания на осуждающие взгляды горожан. Хорошее настроение другого человека мало кто воспринимает нормально.

Уолтеру показалось, что он увидел фигуру Джо Смайта в толпе торговцев, болтавших на обочине дороги, но Уолтера это не волновало. Он должен был поймать злодея. Джо Смайт был теперь не так важен по сравнению с мерзким кучером с пепельно-серыми волосами.

Брэнт был потрясен.

— Какое холодное и расчетливое нахальство. Это просто чудовищно! — Он, словно не до конца веря, покачал головой. — Бывать в доме Хантонов, пить из их чашек, есть их пирожные и при этом следить и вынашивать свой гнусный план!

Джеймс кивнул, соглашаясь с другом.

— Мало того, Грей считался одним из поклонников Ребекки. Он обманул ее, заставив думать, что по-настоящему привязан к ней.

Джеймс и Брэнт беседовали наедине в кабинете на Харли-стрит.

— Это объясняет, почему она без колебаний села в карету, — заметил Брэнт. — Она доверяла ему. Ему оставалось только сказать, что с ее семьей возникли какие-то проблемы, и она вместе с Элизабет уже была благодарна за его помощь. Можешь себе представить, благодарна — этому ублюдку! Проклятье, его нужно поймать как можно скорее!

В дверь негромко постучали, и, прежде чем они успели ответить, она открылась.

В дверном проеме появилась голова Кэролайн.

— Все в порядке?

— Да, конечно, — ответил Брэнт слишком быстро.

— Приятно слышать, — сказала она. — Это только что доставили для тебя с Беркли-сквер.

Джеймс заинтересованно посмотрел на протянутые ему бумаги. Он сорвал печать и обнаружил внутри не один, а два листа, присланных с таможни и из акцизного управления. На обоих листах были списки: суда всех форм и размеров, которые находились в районе лондонского порта в апреле. Клерк отомстил ему, предоставив слишком много информации. Эти списки нужно будет тщательно изучить, чтобы найти там что-нибудь действительно нужное. Джеймс фыркнул, сложил бумаги и сунул их в карман.

— Я хотел узнать, — объяснил Джеймс, — что-нибудь о работе Грега Брилла из портовых документов, но теперь, когда у нас есть Грей, нам это не нужно.

— А почему мы так верим в то, что мистер Грей действительно является человеком, стоящим за похищением? — спросила его Кэролайн удивленно.

Джеймс не успел ответить, потому что дверь кабинета широко открылась, и в него вошел лорд Хантон, ведя под руку Ребекку.

— У меня новости, — сказал он присутствующим. — Грей был задержан. И на данный момент он направляется в Скотланд-Ярд, где его допросит инспектор Дэвис. Элизабет скоро вернется к нам. — Лорд Хантон похлопал Ребекку по руке.

Джеймс видел, что Ребекка слегка улыбнулась, пытаясь выглядеть так, словно она тоже не теряет надежды, как и ее отец. Она уже не ждала счастливого воссоединения. Если бы Джеймс стоял ближе к ней, он бы обнял ее, чтобы как-то утешить… но перед ее отцом это было невозможно. Он мог бы просто похлопать ее по руке, но находился слишком далеко, да и похлопывание вряд ли бы сильно ее утешило. Отец Ребекки не одобрил бы такого поведения. В общем, это было сейчас неуместно, поскольку лорд и его дочь, кажется, собирались покинуть кабинет. Джеймс вздохнул и похлопал лорда Хантона по плечу, чтобы привлечь его внимание. Он тихо поинтересовался, пойманы ли сообщники Грея.

Лорд Хантон посмотрел на Ребекку, а затем на Кэролайн.

— Это лучше обсуждать не при дамах.

— Отчего же? — Ребекка выглядела совершенно невозмутимой. — После всего, что произошло? Мне кажется, я вполне доказала свою способность противостоять ударам. В конце концов, если я смогла пережить похищение, то, безусловно, смогу пережить и разговор об этом.

— Да-да, конечно. — Лорду Хантону, кажется, было неловко. — Хотя дело не в похищении. Это больше касается… хм… что ж… Грей был пойман в доме… в доме с дурной репутацией. С ним были другие, в основном студенты, но там был… — его глаза расширились, — с ними был пожилой человек. Сержант Уотерс мало что мог сказать, но его описали как седеющего человека. Пепельно-серые волосы.

Хантон зашагал по кабинету, но обернулся, чтобы добавить:

— Не удивлюсь, если узнаю, что у нас под стражей не только ваш мистер Патерсон, но еще и кучер.

Сказав все это, лорд Хантон исчез в гостиной. Джеймс собирался сделать то же самое, но на мгновение остановился, посмотрел вниз и увидел руку Брэнта на своей: друг приглашал его отойти в сторону.

— Мне интересно, — сказал тот приглушенным тоном, — почему Грей не убил мистера Осборна.

Джеймс кивнул:

— Я тоже думал об этом. Возможно, у него не было возможности: слишком много людей или что-то в этом роде.

— Этот странный человек с извращенным умом хочет убить того, кто может опознать его как убийцу, — сказал Брэнт. — Но в то же время отпускает другого человека, который тоже может это сделать.

— Попробуй подумать о чем-нибудь другом, Ребекка, — тихо прошептал Джеймс. Они стояли перед высокими окнами в гостиной на Харли-стрит, близко, но не касаясь друг друга. Она раздвинула шторы под предлогом, что хочет лучше рассмотреть оживленную улицу внизу, но на самом деле больше прислушивалась к небольшой группе людей, собравшихся в центре комнаты, чем наслаждалась видом из окна.

Лорд Хантон занял место рядом с диваном, на котором сидели Кэролайн и доктор Брэнт. Они обсуждали погоду. Это был банальный, ничего не значащий разговор. Ожидание всем давалось с трудом.

Образы из сна снова всплывали в ее голове. Она хотела, чтобы кто-то сказал ей, что она ошибается и это не воспоминание: она не видела, что ее сестра умерла. Повернув голову, Ребекка снова оглядела комнату. Темой вечера стал концерт в Воксхолл-гарденз, играли «Музыку на воде» Генделя. Она покачала головой, нахмурившись: пойти на концерт она сочла неуместным, легкомысленным, даже подлым поступком.

— Тебе нужно… нам всем нужно отвлечься, — объяснил лорд Хантон и потер лицо. — Пока мы ничего не в состоянии сделать… И я не могу видеть, как ты терзаешь себя ожиданием. Твой бедный мозг только начал восстанавливаться.

— Я не сломаюсь от беспокойства, папа. Я сделана из прочного материала.

— Да, это так. Но такое мероприятие может только помочь. — Он подошел к Ребекке, все еще стоявшей у окна, и взял обе ее ладони в свои. — Ты должна пойти.

Сначала Ребекка не могла поверить, что он говорит всерьез.

— Об этом не может быть и речи. — Но она понимала, что, если будет ссылаться на свое эмоциональное состояние, он будет настаивать еще сильнее. — Это может быть небезопасно, — закончила она неуверенно.

— Грей глубоко упрятан в темницы Скотланд-Ярда, и вместе с ним — его приспешники. Тем более что я могу нанять констеблей, чтобы они сопровождали тебя на концерт. Я вернусь на Гросвенор-сквер, чтобы дожидаться новостей.

Он сжал ее руки, вероятно, чтобы успокоить, но провалил эту попытку: сам нервно сглотнул и фальшиво улыбнулся.

Джеймс находился в затруднительном положении. С одной стороны, он понимал страдания Ребекки, но с другой — он, как и лорд Хантон, видел, что это может нанести вред ее здоровью. Ей нужно было сосредоточиться на чем-то другом. Теперь выходить на улицу стало безопасно — констебли следовали за ней по пятам, а Грей сидел в тюрьме.

Когда Хантон настаивал на походе на концерт, Джеймс увидел жалобный взгляд, который Ребекка бросила на него. Он взял ее за руку, сплел их пальцы и провел к следующему окну. Лорд Хантон хмыкнул и вернулся в центр комнаты.

— Это может помочь ему, Ребекка. Верить, что ты чем-то занята и не страдаешь, как он, даже если это не так. Я уверен: он хочет защитить тебя. — Джеймс поднял ее подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. Боль, которую он увидел в них, почти убивала его. Он погладил ее скулу большим пальцем, желая только одного — чтобы лорда Хантона не было сейчас поблизости. Джеймс хотел поцеловать ее нежно-нежно, помочь ей забыть все несчастья хотя бы на мгновение.

Вместо поцелуя ему оставалось только улыбнуться.

— Твой отец верит, что все скоро кончится. По его мнению, всего через несколько часов мы узнаем, что с твоей сестрой, — хорошо это или плохо, но, по крайней мере, мы это узнаем. — Ему пришлось крепко взять ее за руку, когда она попыталась отодвинуться от него. — Он видит твое взволнованное состояние и хочет облегчить его. Никто из нас не может ничего поделать, кроме как ждать. Отвлечься — вот что может помочь скоротать время ожидания.

— Это не поможет, — твердо сказала Ребекка, а затем на мгновение закрыла глаза. Она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить: — Но если… — она взглянула на несчастную фигуру, стоявшую в середине комнаты, — я отправлюсь в Воксхолл сегодня вечером и это на какое-то время его успокоит, то тогда я так и сделаю. Думаю, впереди нас не ждет ничего хорошего и что-то вроде этого пустякового концерта вообще не принесет облегчения.

Конечно, именно Генри первым заявил, что их поиски бесполезны.

У него не было никакой заинтересованности в деле, это было очевидно.

— Мы ищем уже несколько часов кряду, и, что еще важнее, я пропустил чаепитие.

Уолтер понимал, что его друг потерял всякий интерес к делу, поэтому не удивился его словам. Он и сам не ждал, что будет легко. С момента, когда впервые обнаружили тропу, прошло более двух недель, и за это время природа изрядно постаралась, уничтожив все следы, которые только мог оставить человек. Нигде не было видно сломанных веток или кустов неправильной формы.

Наконец Джек взял след и довел их до руин, но дальше след обрывался. Пройдя вперед, собака повернулась и побежала в противоположном направлении. Было понятно, что ретривер запутался, и Стрикленд с мальчишками напрасно следовали за псом по пятам, опустив головы вниз в поисках следа. Твердый грунт не оставлял никаких улик.

Подойдя к краю обрыва, Уолтер предположил, что кучер мог отсиживаться в пещере или в другом подобном месте. Но, как ни старался, путь внизу обрыва найти не мог. Это казалось практически невозможным.

— Думаю, нам нужно закругляться, — сказал мистер Стрикленд, когда они отошли от обрыва и встали лицом к холму. Он вырисовывался за новыми руинами. С наступлением вечера от нижних окон начал проникать свет.

Они стояли и смотрели несколько минут.

— Появлялись ли какие-то новые сотрудники в Ризли? — в конце концов спросил мистер Стрикленд.

— Понятия не имею. — Генри пожал плечами. — Рабочие, которые строили руины, — конечно. Но вам лучше спросить об этом Диппла. — Это был дворецкий поместья.

— Конечно. — Мистер Стрикленд пошел по полю, его лицо было задумчивым и, пожалуй, недоуменным. Мальчишки все еще стояли на месте.

Уолтер покачал головой и огляделся:

— Генри, ты видел Джека?

Ретривер исчез.

Генри указал в другую сторону дороги.

— Он был там в последний раз, когда я его видел. — Парень оторвался от созерцания удалявшегося мистера Стрикленда. — Я помогу тебе его найти, — вздохнул он. — Но, черт возьми, меня это все уже изрядно вымотало.

Медленным, усталым шагом они возвращались через пустоши. Как только добрались до дороги, они услышали лай. Уолтер засмеялся.

— Он забежал в твои руины.

Уолтер свистом позвал собаку.

Генри оживился.

— Хочешь их увидеть?

— Генри, не хочу говорить очевидное, но я могу увидеть крепость и отсюда.

— Но не изнутри.

— Изнутри?

— Да… мне нельзя туда входить, — Генри взглянул на холм, — но всегда хотелось посмотреть. Я уверен, что это безопасно.

— Боже, правда? Ты никогда не говорил мне.

— Я говорил, но ты все время думал о других вещах. Перебивал меня. Тебя всегда больше интересовал цвет твоего жилета, но я не в обиде.

Уолтер проигнорировал печальный тон друга и помахал Генри, чтобы тот показывал путь.

Одна из стен была частично разрушена, куски плит лежали вокруг и служили ступеньками, по которым можно было подняться к ограждению. Это был хитрый способ скрыть вход.

Центр крепости был открытым и невыразительным, стены — декорированы потрескавшимися, полуразрушенными башнями и разбитыми окнами, но башня в северо-восточном углу казалась поврежденной только частично. Арочный проем вел вниз, куда-то внутрь крепости, а вот фасад античности здесь исчез. Уолтер остановился, чтобы глаза привыкли к сумраку, и прислушался.

Откуда-то издалека доносился теперь уже редкий, обрывочный лай Джека.

— Может, он напал на какой-то след? — спросил Уолтер у Генри. — Там есть темница.

— Темница?

— Да. Она хотела добавить что-то, чего бы не было в других руинах. — Сам Генри редко называл миссис Томпсон матерью. Он фыркнул.

— Дядя, наверное, предложил сделать темницу. Знаю, он пошутил, но она отнеслась к его словам серьезно, и поэтому ее всерьез построили.

Лай становился все слабее и реже.

— Где же это кровавое подземелье? — Уолтер почувствовал, что его сердце забилось чаще: лай Джека был наполнен тревогой.

— Не знаю. Я не бывал здесь раньше.

Споткнувшись о боковую стену, Уолтер провел рукой по неровной поверхности, нащупывая путь вперед, и чуть не упал, когда стена перешла в лестничный колодец. Лай Джека эхом отозвался снизу. Торопясь впереди Генри, Уолтер увидел внизу свет, который помог им спуститься вниз. Они бежали по проходу, следуя за лаем собаки.

Если бы ребята были немного предусмотрительнее, они бы остановились и задумались о происхождении зажженных факелов в необитаемом туннеле. Однако Уолтер не думал ни о собственной опасности, ни о том, что может его там ждать. Он пробежал мимо толстой деревянной двери и оказался в плохо освещенной комнате. Здесь они были вынуждены остановиться и признать глупость своих действий, потому что ретривер находился там не один.

Три пары человеческих глаз с интересом смотрели на них. Внимание Уолтера сразу привлекло рябое лицо. На лице кучера было скорее удовлетворение, чем удивление.

Когда последние звуки скрипок смолкли в похожем на пещеру куполе ротонды, Ребекка глубоко вздохнула. Поход на концерт был ошибкой. Ей не стоило уступать отцу. Концерт не отвлекал, а только больше бередил ее раны. Она не переставала думать об Элизабет на протяжении всего представления, нервничала и хотела немедленно вернуться в карету. Единственной ценностью этого мероприятия было то, что лицо ее отца немного просветлело, когда он махал им вслед.

Ребекка подвинулась вперед на своем кресле так, чтобы посмотреть на Кэролайн, сидевшую прямо за Джеймсом.

— Прекрасный концерт. Пойдем? — спросила она своих спутников, чувствуя, как затекла спина за прошедший час.

— Думаю, что это перерыв, — сказала Кэролайн. — Разве ты не хочешь?…

Что-то в выражении лица Ребекки подсказало ей ответ на еще не заданный вопрос. Кэролайн взяла под руку доктора Брэнта, и они все встали.

— Можем погулять по саду по пути к воротам, — сказала она беззаботно.

На улице ярко мерцали маленькие газовые фонари, затмевая звезды, находившиеся где-то в вышине. В воздухе витал запах знаменитой воксхоллской ветчины, только усиливая непрекращавшуюся головную боль Ребекки. И вокруг была толпа самых разнообразных людей: заискивающих и снисходительных, одетых по самой последней моде, громко и почти фамильярно беседующих друг с другом.

Спутники Ребекки мало с кем были здесь знакомы, поэтому они почти беспрепятственно прошли к парадным воротам и ожидавшей их карете. Было просто прекрасно, что никто не обращал на них внимания.

Затем Ребекка краем глаза увидела человека, наблюдавшего в тени, у нее перехватило дыхание, и она споткнулась. Ей пришлось схватиться за руку Джеймса, чтобы не упасть.

— Все в порядке? — спросила Кэролайн.

— Да, конечно, — машинально ответила Ребекка, ее взгляд все еще был прикован к темным фигурам полицейских, следивших за ними из толпы. — Я просто не привыкла жить в стеклянной колбе, — добавила она.

Джеймс положил вторую руку ей на плечо, одновременно всматриваясь в толпу.

— Это ненадолго, — тихо сказал он. — Я дам им знать, что мы уходим раньше.

Но, прежде чем Джеймс успел это сделать, они услышали громкий и пронзительный голос, который, по-видимому, обращался к ним.

— Мисс Эллерби, мисс Доббинс. Как здорово встретить вас здесь! — закричала миссис Томпсон, подойдя совсем близко. Мужчина схожего с ней телосложения и отдаленно похожий на нее молча стоял рядом.

— О боже, я знала, я точно знала, что счастливая встреча случится. И посмотрите, вот мы здесь, все вместе.

— Миссис Томпсон, вот так сюрприз. Я думал, что вы собираетесь посетить Блейкни сегодня вечером.

Джентльмены поклонились, дамы сделали реверанс, а Джеймс представил Ребекку и Кэролайн мистеру Гилберту Ренфрю. Ребекка отметила, что Джеймс все еще продолжает называть ее мисс Доббинс. При общении с миссис Томпсон лучше быть начеку. А возникшую путаницу в именах можно будет объяснить позднее.

— Да, но… просто до меня дошли слухи, что там будет куча народа. И поскольку гораздо больше тяготею к музыке, я убедила мистера Ренфрю пойти сюда. — Она похлопала его по руке, как будто они могли не понять, о ком она говорит. — Мы отказались от похода на бал и решили спокойно прогуляться на свежем воздухе здесь, в Воксхолле. Он самый лучший в мире брат.

— Кроме того, — добавил господин Ренфрю с совершенно невозмутимым лицом, — это одно из самых значимых светских событий года.

— О боже, конечно.

Миссис Томпсон, казалось, совершенно не понимала сарказма своего брата, а также подмигивания, которое он адресовал Ребекке.

— Представляете, я только что столкнулась с леди Шарлоттой. И как вы думаете, кто был с ней? Конечно же, дочь лорда Ингама! Так что я должна сказать… — И она разразилась длинной тирадой. Вот так в один момент бастионы, отделявшие их от остального общества, пали перед сплетнями и болтовней миссис Томпсон.

— Прошу прощения, — прервал ее Джеймс, поворачиваясь к Ребекке, — я должен оставить вас на мгновение… прежде чем мы уедем.

Он не пояснил, зачем именно ему требовалось отлучиться, поэтому создалось впечатление, что Джеймс покинул их по зову природы. Но Ребекка знала, что его дезертирство на самом деле объяснялось необходимостью сообщить констеблям, что они направляются к воротам.

Миссис Томпсон фыркнула, скривила лицо и поджала губы.

— Я пойду с тобой, — сказал Брэнт. — Распоряжусь насчет кареты. — Ребекка чуть не рассмеялась его отчаянной попытке сбежать от болтовни миссис Томпсон.

Джеймс повернулся к мистеру Ренфрю.

— Не возражаете, если мы оставим наших прекрасных дам на ваше попечение на несколько минут?

Мистер Ренфрю был совершенно не против.

— С удовольствием окажу вам такую услугу. — Он поклонился.

Когда джентльмены покинули компанию, миссис Томпсон снова принялась болтать, словно и не было никакого перерыва в разговоре. Мистер Ренфрю уловил движение плеч Ребекки и ее легкий вздох. Она тут же выпрямилась, но мужчина только улыбнулся. Он почесал щеку, затем повернул голову, оглядываясь то на одну группу гуляющих людей, то на другую, обмениваясь со знакомыми рукопожатием. В конце концов внимание мистера Ренфрю привлекло что-то, находившееся за ними.

Он нахмурился и быстро поклонился остальным:

— Прошу прощения.

Ребекка была очень удивлена его поспешным уходом и оглянулась через плечо. Она видела, как мистер Ренфрю бросился к Джеймсу и доктору Брэнту. Их разговор был оживленным, но слов было не разобрать. Ребекке стало интересно, о чем же они говорили.

Кэролайн вопросительно посмотрела на Ребекку, но ничего не сказала. Вместо этого она снова повернулась к миссис Томпсон.

— Вы что-то сказали?

Ни Кэролайн, ни Ребекка не были особенно заинтересованы в рассуждениях дамы о сходствах и различиях цветочных клумб, но приходилось делать вид.

Когда мистер Ренфрю вернулся через несколько минут, ни Джеймса, ни доктора Брэнта с ним не было. Ребекка обернулась, высматривая мужчин, и увидела, как они отъезжают с стороны ротонды. Она недовольно посмотрела на мистера Ренфрю, потребовав объяснений.

Мистер Ренфрю открыл рот и снова закрыл его. Была какая-то нерешительность в его поведении.

— Боюсь… — мистер Ренфрю посмотрел сначала на свою сестру, затем на Ребекку, — боюсь, что доктор Брэнт и лорд Эллерби не смогут присоединиться к нам до конца вечера.

Пульс Ребекки участился, внезапно ей стало трудно дышать. Не было никаких оснований полагать, что эта странная ситуация имеет хоть какое-то отношение к Элизабет, но Ребекка весь вечер не могла думать ни о чем другом.

— Что ж, в самом деле как странно! — Миссис Томпсон пришла в раздражение.

— Но что поделать, моя дорогая. — Он снова повернулся к миссис Томпсон. — Нас попросили сопроводить мисс Эллерби и мисс Доббинс домой.

— О боже, но ведь концерт еще не кончился! Скажи, что ты говоришь не всерьез.

Мистер Ренфрю расправил плечи и одернул жилет.

— Да, Маргарет, я серьезно. Кажется, это что-то срочное, и меня попросили помочь. — Он протянул руку Ребекке.

— Возможно, лучше взять наемный экипаж. Ваша карета, мисс Эллерби, полностью заблокирована другими.

Миссис Томпсон не понравилась эта идея, и она возразила:

— О, мистер Ренфрю, — заскулила она, обращаясь к брату, — там не будет места для всех. Мы будем ужасно стеснены.

Ребекка почувствовала, что мускулы на руке мистера Ренфрю напряглись, но он вопреки ее опасениям не стал возражать сестре.

— Вы правы, моя дорогая. Я не могу просить вас пропустить концерт, к тому же подвергнуть угрозе ваше здоровье из-за тесноты в экипаже. Втроем там еще можно ехать, но вчетвером — это ужасно. Я не могу так поступить с тобой.

Миссис Томпсон стояла и глупо улыбалась.

— Так не подойдет, — продолжал он спокойным тоном. — Решение очевидно: я найду вам компанию, к которой вы сможете присоединиться. Вам не нужно отказываться от такого приятного вечера.

— Но… но… — бормотала миссис Томпсон.

Мистер Ренфрю проигнорировал ее протест.

— Так вы сможете насладиться музыкой и потом с комфортом вернуться домой. — Он взял сестру под руку, и потянул ее через дорогу к группе гуляющих людей, которых она критиковала всего несколько минут назад. Миссис Томпсон приветствовала свою новую компанию с большим энтузиазмом.

Ребекка и Кэролайн терпеливо ждали… но это терпение было только кажущимся. Мистер Ренфрю быстро вернулся и предложил дамам взять его под руку. Все трое направились в сторону садовых ворот.

До сих пор Ребекка сдерживала себя, зная, что близость посторонних людей не позволяла ей задать интересующие ее вопросы. Но, когда они подошли к воротам, оказалось, что людей там совсем немного, и она почувствовала, что теперь можно спросить.

— Пожалуйста, мистер Ренфрю, что именно сказал лорд Эллерби?

Коренастый мужчина посмотрел на нее сверху вниз, словно понимая ее беспокойство.

— Дорогая, ничего плохого. — Он сжал ее руку. — Он только попросил, чтобы я не оставлял вас одних и немедленно отвез обратно на Харли-стрит.

— И ничего больше?

— Ну, он сказал еще кое-что. — Мужчина похлопал ее по руке. — Возможно, вам это будет больше понятно, чем мне. — Он остановился на мгновение, когда они по одному проходили в ворота. — Лорд Эллерби сказал что-то о встрече с инспектором.

— С инспектором Дэвисом?

— Да, думаю, он говорил про него. Он, видимо, должен передать лорду Эллерби какую-то информацию. Поэтому ему нужно было так срочно отлучиться. Полагаю, там что-то серьезное, но вам не стоит забивать себе этим свою прекрасную голову.

Ребекка могла только надеяться, чтобы это было правдой.

За воротами они стали пробираться сквозь многочисленные коляски и кареты. Мистер Ренфрю вывел их к внешнему кругу, где стоял вполне приличный, если не сказать шикарный, наемный экипаж.

Вместо того чтобы подождать кучера, мистер Ренфрю сам открыл дверь, помог дамам подняться, затем запрыгнул внутрь и крикнул:

— На Харли-стрит, и побыстрее! — Ребекка и Кэролайн, почти прижавшись друг к другу, повернулись, чтобы посмотреть на мистера Ренфрю.

— Мой брат сказал, куда именно он поехал? — спросила Кэролайн.

Мистер Ренфрю отвлекся от окна, через которое наблюдал за кучером, и повернулся к Кэролайн.

— Да, дорогая.

— Не могли бы вы тогда отвезти нас туда, пожалуйста?

Мистер Ренфрю нахмурился и покачал головой.

— Да, — с мольбой просила Ребекка, — не могли бы вы отвезти нас туда, куда направились джентльмены? Как вы догадались, мы знаем о причине такого поспешного отъезда лорда Эллерби и доктора Брэнта. Это очень серьезно и касается нас напрямую.

Мистер Ренфрю вздохнул.

— Я не одобряю этого, но… — он резко кивнул, — хорошо. Однако если что-то пойдет не так или возникнут какие-то проблемы, когда мы приедем туда, мы немедленно развернемся назад. — Он сжал челюсти, а его голос был твердым.

Ребекка выглянула в окно. Карета вырвалась наконец на свободу, выехав из неподвижного островка ожидавших экипажей. Сэм, которого она увидела чуть ниже, сидел на ящике рядом с каретой Эллерби. Затем он встал, потянулся и принялся болтать со своим соседом.

Она хотела сообщить ему, что Джеймс уехал с инспектором, хотя знала, что он ее все равно не услышит. Однако Сэм поднял голову как раз в нужный момент, и Ребекка подняла руку, приветствуя его. Пока она размышляла о том, что кричать ему бесполезно, мистер Ренфрю высунулся из окна и загородил ей обзор.

— Кучер, кучер! — крикнул он. — Едем к докам святой Екатерины. Поторопись!

Карета слегка дернулась, когда водитель пришпорил лошадей, чтобы те скакали быстрее.

Ребекка выдохнула. Наконец у нее было время подумать, что же могло случиться. Это должно быть что-то невероятное, иначе что могло побудить джентльменов отправить ее и Кэролайн домой. Но возможно и такое, что мистер Грей сообщил им местонахождение Элизабет, но ее пока не нашли. Она почувствовала прикосновение и, опустив взгляд, увидела руку Кэролайн на своей. Ребекка сжала ее в знак того, что она в порядке, а затем откинулась назад. Это, возможно, будет долгая ночь.

— Сегодня у нас вечер встреч. Да уж, Рой! Я мог бы догадаться, что именно так все и получится. — Рябой кучер улыбался гостям и одновременно медленно вынимал нож из ножен на талии. Клинок был широкий, остро заточенный и выглядел устрашающе.

Он не имел совершенно никакого сходства с колибри, вызывая у Уолтера смешанное чувство облегчения и разочарования. Комната была не слишком большой, и, несмотря на то что ее не так давно переделали, в ней уже пахло сыростью и смрадом. Зажженные факелы хотя и создавали немного света, больше отбрасывали теней и чадили, что сбивало Уолтера с толку.

Когда глаза Уолтера привыкли к сумраку, он увидел, что темница усыпана соломой, какими-то постельными принадлежностями и продуктами. Ящики и коробки служили столами и стульями, а у каменной стены были сложены дополнительные факелы.

Потолок оказался очень высоким, и в нем светилось маленькое, совершенно бесполезное окно. Другой выход из комнаты, кроме того, через который они вошли, находился напротив мальчиков, но он был загроможден и заперт. Засов был с этой стороны комнаты, а значит, это ловушка, а не холл.

Уолтер и Генри оказались в невыгодной позиции — в самом центре комнаты. Справа от них мистер Смайт сидел на корточках рядом с Джеком. Он спокойно погладил собаку, глядя на мальчиков. Его левая рука крепко держала Джека за ошейник.

Кучер стоял всего в нескольких ярдах от Уолтера. Его ухмылка становилась все шире и злее с каждым мгновением. Человек, которого кучер назвал Роем, встал у двери. Неудивительно, что он использовал свое преимущество, чтобы перекрыть единственный путь к отступлению.

Зловещим эхом отозвался какой-то удар.

Уолтер судорожно вздохнул и попытался обдумать возможные варианты действий.

Генри был ближе к двери, но рядом с ним стоял довольно высокий, плохо выбритый Рой. Было что-то знакомое в его беззубой улыбке и патлах.

Генри, должно быть, тоже узнал его.

— Мистер Нортон, это вы? — Генри, казалось, испытал облегчение. — Я сначала не узнал вас, в этом полумраке. Думал, вы уехали из города, когда строительство закончилось.

Голос Генри становился все менее испуганным, было слышно, как с каждым словом он постепенно успокаивается.

— Это я, Генри, Генри Томпсон. — Он улыбнулся Рою и заметно расслабился. — Вы проделали здесь большую работу. Потрясающую! В самом деле огромную работу.

— О, я знаю, кто вы, мистер Томпсон. — Тон Роя Нортона был совсем не приветливым. — Вы, приятель, мешаете нам с того самого дня, как все это началось. Это планировалось много месяцев. И вот появляются два раздолбая, которые только путаются под ногами, устраивают несчастный случай, не дают нам получить то, что принадлежит нам. Если бы не вы двое, я бы не жил здесь, как крыса, большую часть месяца. — Громкий голос Роя был до ужаса спокоен.

Генри сглотнул, и даже в тусклом свете Уолтер увидел, как он побледнел.

Рой наклонился вперед, и факел осветил его лысеющую голову. Уолтер понял, где он видел мистера Нортона раньше, и это не был наемный строитель в Ризли. Нет, это был человек, которого он прогнал кнутом, когда тот схватил Бет. Это был один из тех негодяев, которые напали на них на Милл-роуд.

Теперь Уолтер знал, что у них серьезные проблемы. Трое против двоих. Трое, у которых больше веса, лет и опыта, не говоря уже о ноже.

— Ну, мы, конечно, не хотели беспокоить вас. Это просто наше мальчишеское любопытство, вот и все. Это самое большее, что мы подразумевали, правда. Нам бы лучше просто убраться с вашего пути. Мы же видим, что вам не до нас. — Уолтер оглянулся с интересом к игре в криббедж, которая была разложена на стоявшем неподалеку ящике.

— Красный лидирует. — Он сделал полшага назад.

— Ахах, мистер Эллерби, у нас есть дела и поважнее игры. — Кучер взмахнул ножом в сторону Уолтера. — Вы не можете уйти сейчас. Ведь нам понадобилось так много времени, чтобы привести вас сюда. Думали, вы никогда уже не догадаетесь.

Уолтер вздрогнул и отпрянул назад.

— Привести нас сюда? — Голос Генри был похож на скрип.

— Черт, да! Вы, молокососы! Было трудно привлечь ваше внимание. Пришлось постараться, вы, двое!

— Зачем… — прохрипел Генри, а затем откашлялся: — Зачем вы хотели привлечь наше внимание?

Рой Нортон засмеялся не слишком дружелюбно.

— Мы просто хотели поблагодарить вас за все, что вы сделали. Но у нас были свои заказы…

— Нам не было сказано, — отрывисто прервал его рябой кучер, — что делать с вами, если вы заберетесь сюда.

Одержимый блеск в глазах кучера не укрылся от внимания Уолтера.

— Но я задам вопрос, прежде чем мы приступим к раздаче благодарностей.

Мистер Нортон несколько раз сжал и разжал кулаки, как будто готовился.

Генри огляделся, скорее всего, в поисках какого-нибудь оружия. Единственной вещью, которая была в пределах его досягаемости, — это сломанная крышка ящика.

Варианты у Уолтера были примерно такие же: факелы у стены или солома у ног. Он потоптался, размышляя, сможет ли ему помочь его ловкость.

— Конечно. Что за вопрос?

— Кто он, этот ваш приятель? — Голова с пепельно-серыми волосами кивнула в направлении мистера Смайта.

Уолтер нахмурился.

— Он же с вами.

Мистер Смайт все еще сидел на корточках рядом с Джеком. Он продолжал медленно и не отрываясь гладить собаку, затем уставился на вопросительные взгляды присутствующих совершенно безразличным взглядом.

— Хорошо, тогда говори, кто ты такой? — рявкнул кучер. — И давай побыстрее — или почувствуешь эту сталь в своих кишках.

— Право слово, добрый человек, — сказал мистер Смайт небрежно, — если ты пырнешь меня, то потеряешь небольшое преимущество, которое у тебя есть.

Уолтер был впечатлен бравадой мистера Смайта, но на кучера его слова явно не произвели должного эффекта.

— Безмозглый болтун, у меня и так преимущество.

Джо Смайт потрепал Джека и медленно поднялся.

— Не думаю, что это так.

Ретривер развернулся и стал вертеться в ногах у Уолтера. Но он не обращал внимания на собаку.

Все внимание Уолтера было сосредоточено на происходящем в комнате. Он уставился на джентльмена с кремневым пистолетом в руке.

Едва карета отъехала подальше от Воксхолл-гарденз, движение стало более свободным, и препятствий на пути встречалось меньше. Под ритмичное раскачивание экипажа Кэролайн откинулась на мягкую стенку. Теперь они двигались с хорошей скоростью, пересекая южный берег реки по направлению к Лондонскому мосту.

Кэролайн с удовлетворением отметила, что Ребекка, несмотря на свое нежелание вообще идти на концерт, сейчас совсем не выглядела огорченной. Она молча слушала, как мистер Ренфрю неустанно рассказывал о Вест-Индии.

— Так что же, вы планируете остаться в Англии на лето, мистер Ренфрю? — спросила Кэролайн. Она выглядывала в окно, ожидая, когда в поле зрения появится мост.

— Да, думаю, да. Мои дела, возможно, вынудят меня остаться до сентября, но я не могу быть здесь дольше. Нельзя слишком надолго оставлять Сондерса в одиночестве на острове.

Кэролайн нахмурилась, не понимая, о чем он.

— Сондерса? — спросила она.

Мистер Ренфрю рассмеялся.

— Натан Сондерс. Это мой партнер на Ямайке. Мы часто вспоминаем с ним дни, когда были ненамного старше, чем вы сейчас. Мы были дикими и необузданными.

Трудно было представить этого улыбающегося джентльмена средних лет диким, необузданными юношей, но, возможно, подумала Кэролайн, ее будущие дети могут не поверить в ее собственную историю об убийствах и интригах. Время покажет.

— Да, мы покинули Англию, чтобы разбогатеть на чужбине. — Мистер Ренфрю с удовлетворением погладил свой обширный живот. — И хотя это произошло не сразу, в конце концов оно случилось.

Кэролайн было трудно сосредоточиться, хотя его нескончаемые истории об островной жизни были веселыми и весьма достойными. Наконец стук лошадиных копыт по дороге изменился, и она увидела, что они приближаются к Лондонскому мосту. Она оглянулась и заметила, что Ребекка тоже не отводит взгляда от окна, и они подбадривающе улыбнулись друг другу.

От северной стороны моста до доков святой Екатерины было совсем недалеко, но, казалось, экипаж ехал целую вечность. Когда они приблизились к воротам, разговор смолк. На улицах было тихо. Поздним вечером стало довольно прохладно, что привело к неизбежному появлению тумана.

Мистер Ренфрю вышел, чтобы переговорить с охранником, а затем сел обратно с очень серьезным видом. Карета проехала под аркой склада и свернула налево. Они миновали ряд за рядом склады и ангары, построенные плотно друг к другу и разделенные проходами и маленькими проулками.

— Ну, вот мы и здесь… — прервал молчание мистер Ренфрю. Он перевел взгляд с Ребекки на Кэролайн, его лицо было мрачным. — Прошу прощения, если вопрос бестактный, но не могли бы вы объяснить, зачем мы здесь?

Кэролайн почувствовала, что лошади сбавили ход, и вскоре карета остановилась.

Ребекка переместилась ближе к двери.

— Боюсь, пока не могу объяснить до конца, мистер Ренфрю. Но могу сказать, что инспектор Дэвис и лорд Эллерби пытаются помочь мне найти один потерянный предмет. Они очень стараются, правда. И тот факт, что они воспользовались вашей добротой и попросили вас сопроводить нас до дома, может означать лишь одно: они нашли то, что мы искали.

— Действительно! Но, моя дорогая, зачем вам присутствовать при этом, если этот ваш предмет уже найден? Думаю, мне не стоило поддаваться вашим уговорам, а следовало отвезти вас прямо на Харли-стрит, как и просил Эллерби.

— О нет, сэр. — Ребекка взялась за дверную ручку и вышла из кареты, не успев закончить свое предложение. Она очень боялась того, что этот добрый джентльмен прикажет кучеру везти их назад. — Мне нужно быть там, когда…

Ребекка оглядела улицу перед собой и никого не увидела. Затем обернулась в другую сторону, но снова не заметила никакого движения.

Ничего вообще не было видно или слышно. Поблизости не было никаких других транспортных средств, не было слышно ни единого скрипа ступеньки в ночи. Она посмотрела на склад в поисках хоть какого-то, пусть даже мимолетного, движения, которое могло бы сообщить им, где находились Джеймс и доктор Брэнт. Но было по-прежнему тихо.

— Здесь очень тихо, — сказал мистер Ренфрю, повторяя вслух ее мысли. Ребекка посмотрела на здание перед ними. Дверь, расположенная в десяти ярдах от них, была приоткрыта. Она вела в темный склад, но сейчас она была чем-то похожа на приглашение… было в ней что-то знакомое.

— Мисс Хантон, — позвал мистер Ренфрю, пытаясь привлечь ее внимание.

— Ребекка, — голос Кэролайн был испуганным, — Ребекка, ты…

Ребекка подхватила пышные юбки вечернего платья и бросилась к двери склада. Она открыла ее полностью и услышала, как в большом пустом здании что-то загрохотало. Она скорее почувствовала, чем увидела своих спутников за спиной, но не оглянулась на них.

Внутри просторный зал был широким, и, когда ее глаза привыкли к тому, что сквозь окна проникало совсем мало света, она увидела, что стены были серого цвета — множество оттенков серого. Ее разум был на пределе — ее душевную пустоту переполняли теперь мысли и эмоции: воспоминания о семье, о друзьях, о смехе и печали. Воспоминаниями об этом самом месте, где начался весь тот ужас.

— Кэролайн, это оно! — крикнула Ребекка. Она не стала ждать ответа и бросилась вперед.

На складе было полно вывесок и этикеток, коробок и ящиков из грубой бледной сосны. В воздухе чувствовался сладкий запах — смесь тростника, свежей древесины и опилок. Девушка побежала к задней части склада и легко нашла другую дверь. Та вела в небольшую комнату с высоким потолком, заполненную еще большим количеством коробок и ящиков, чем раньше, когда она была тут три недели назад.

Пол все еще был усыпан опилками, а в центре комнаты стоял тот самый ящик, на котором она была вынуждена сидеть. Вынуждена смотреть…

Мистер Ренфрю зажег лампу у двери, и Кэролайн бросилась к ней. Постепенно в комнате стало светлее.

— Ребекка, с тобой все в порядке? — ее слова эхом отразились от потолка.

— Вот оно, Кэролайн. — Голос Ребекки дрожал, но не срывался. — Это комната из моих снов. Это здесь… — Она повернула голову, пытаясь заглянуть в сложенные ящики.

— Что здесь?

Наконец она посмотрела на дверь.

Еще один человек вышел из тени и встал рядом с мистером Ренфрю, перекрывая единственный выход. Его прямые темные волосы были зачесаны назад по бокам и падали чуть ниже плеч. У него были карие глаза и совсем невыразительное лицо, за исключением небольшого шрама на подбородке. Он выглядел очень знакомым.

Ни один из мужчин ничего не говорил. Они просто ждали, и Ребекка знала, почему.

Ренфрю назвал ее мисс Хантон там, в карете. Его не удивила пустая улица и не шокировала слепая гонка по складу. Он просто ждал. Ждал, вспомнит ли она.

И она вспомнила.

Кэролайн с удивлением уставилась на человека, стоявшего рядом с мистером Ренфрю.

— Мистер Патерсон? — Ее голос звучал недоверчиво.

— Нет, конечно, нет. Я хотел бы представить… — Ренфрю разразился резким, неприятным, отрывистым смехом. — Разрешите представить еще раз, Кайл Сондерс, сын моего партнера. Хотя я должен признать: он проделал достойную работу, играя мистера Патерсона.

Ребекка выпрямилась и в упор посмотрела на мистера Ренфрю. Она крепко схватила Кэролайн за руку, притянула к себе и попыталась встать перед своей подругой, но Кэролайн сопротивлялась, словно ничего не понимая. Ребекка медленно стала отступать, увлекая за собой Кэролайн, пока отступать им стало некуда.

— Что-то не так, мисс Хантон? — улыбнулся мистер Ренфрю не слишком приветливо.

— Что вы сделали с Элизабет? — спросила Ребекка. Она услышала, как Кэролайн хватает ртом воздух.

Мистер Ренфрю как ни в чем не бывало излучал радость и абсолютное благодушие.

— О, дорогой, ты был прав, Кайл. — Он на мгновение бросил взгляд на своего подельника, когда тот засмеялся. — Она помнит. Я так надеялся избежать этой неприятной процедуры.

— Возможно, вам следовало бы продолжать называть меня мисс Доббинс.

Он засмеялся опять.

— Я на этом прокололся?

Кэролайн так крепко сжала руку Ребекки, что ей показалось, будто рука онемела.

— На этом, и еще эта комната и моя память.

— Здесь множество причин, моя дорогая. — Мистер Ренфрю покачал головой. — Думаю, мы были обречены с самого начала.

— Обречены, — издевательски произнес мистер Сондерс, когда полез в свой ботинок и вытащил тонкий, остро заточенный кинжал. Когда на него попал луч света, ни Кэролайн, ни Ребекка не удивились, увидев, что рукоять из темного дерева была мягко изогнута в форме птицы колибри.

— Наверное, теперь моя очередь задавать вопросы. — Мистер Смайт совсем не выглядел таким самоуверенным, каким был его тон. Пот стекал по его вискам, несмотря на то что температура в этой подземной камере была не очень высокой. — Где Ребекка и Элизабет? — Он нацелил пистолет на кучера.

Рой издал истошный вопль.

— Черт возьми, мы в заднице!

— Заткнись, Рой. Мы ничего не знаем, — огрызнулся кучер, которого звали Грег Брилл, — мы не знаем ни Ребекки, ни Элизабет.

— А я уверен: знаете. — Мистер Смайт поднял руку с пистолетом до уровня его груди. — Где Ребекка и Элизабет?

— Бет? — Уолтер повернулся и уставился на мужчину. — Вы ищете Бет? Вы родственник или… ее муж?

— Муж?! — Смайт сжал челюсти. — Ей всего шестнадцать.

— Чушь! — фыркнул Уолтер в знак несогласия. — Она старше!

Не сводя глаз с Грега Брилла, Смайт нахмурился.

— Элизабет — шестнадцать, а Ребекке — восемнадцать. — Он поднял пистолет до уровня глаз кучера. — Где они?

Уолтер, не обращая внимания на развернувшиеся баталии, потер свои виски и уставился куда-то в пустоту.

— У Ребекки густые прямые каштановые волосы, карие глаза и склонность к упрямству?

Уголки рта Смайта дернулись.

— Все верно.

Уолтер щелкнул языком и закричал «Ага!», чем отвлек Смайта, который слегка повернулся к нему.

В этот момент Брилл сделал выпад вперед. Он развернул пистолет в руках Смайта, и тот бесконтрольно выстрелил, прежде чем кто-то смог его заполучить. В комнате раздался жуткий вздох удивления и боли. Уолтер как раз вовремя схватил Генри за руку и замедлил его падение. Ноги Генри подкосились, и он тяжело опустился на пол. Кровь текла сквозь его пальцы. Джек подбежал к нему и попытался лизнуть лицо мальчика.

В это же время Рой начал пробираться к двери. Он попытался оттолкнуть Генри и Джека, которые преградили ему путь. Ему это почти удалось, но тут Уолтер со всей силой стукнул его головой о стену. Ошеломленный Рой вытер кровь, стекавшую со лба, и ударил кулаком Уолтера.

Удар пришелся в челюсть и заставил его отшатнуться назад. Схватив незажженный факел с пола, Уолтер замахнулся сразу двумя руками. Мужчина рухнул на пол без сознания, растянувшись через порог.

Быстро повернувшись, Уолтер увидел, что у мистера Смайта явные проблемы. Ситуация с пистолетом отняла у него преимущество. Без сил, всеми забытый, он лежал на каменном полу. Теперь преимущество было на стороне ножа. Оба, Смайт и Брилл, вцепились в рукоять, но Брилл был явно сильнее, и острие медленно приближалось к груди Смайта.

Уолтер поднял факел до уровня плеч, но, как только парень приблизился к кучеру, оба мужчины стали крутиться и изгибаться. В течение нескольких секунд они боролись, постоянно перемещаясь и не давая Уолтеру возможности вмешаться. Наконец он бросил свое бесполезное оружие, схватил Смайта за полы пальто и изо всех сил дернул его назад.

Все трое рухнули на пол. К сожалению, нож остался у кучера, а у Смайта появился неприятный порез на руке. Но преимущество снова было на их стороне, поскольку Уолтер и Смайт — и по-своему Генри — стояли между кучером и дверью.

Уолтер и Смайт быстро поднялись на ноги. Движения Брилла были медленными, и он явно собирался атаковать. Его взгляд метался между ними и выходом.

— Где они? — снова спросил Смайт. Брилл мерзко улыбнулся.

Уолтер взял факел и замахнулся — он просвистел в нескольких дюймах от носа кучера.

Мужчина не вздрогнул.

— Не знаю, о чем ты говоришь. Я всего лишь бедный, безобидный рабочий, пытающийся заработать себе на достойную жизнь, — соврал он не моргнув и глазом, и стал медленно двигаться вдоль стены.

Уолтер хотел ударить его, просто чтобы тот заткнулся. Но стук, который он слышал, все больше и больше привлекал его внимание. Он потряс головой, чтобы избавиться от него, но вскоре понял, что звук исходит не из его головы и даже не из этой комнаты. Неритмичный стук эхом отражался в сводах туннеля. Это было странно, очень странно.

Смайт присел на корточки и стал шарить по полу вокруг себя, пытаясь найти пистолет и не отводя взгляда от Брилла. Но, прежде чем Смайт смог найти оружие, кучер нырнул под факел Уолтера и ударил Смайта плечом в грудь, отчего они оба растянулись на полу.

Уолтер попытался с силой навалиться на своего врага, но кучеру в последнюю секунду удалось отскочить. Уолтер по инерции обернулся вокруг своей оси, приземлился на колени и стукнулся головой о железную решетку. Осторожно покачав головой, Уолтер повернулся и увидел, что борьба за нож началась снова.

Брилл бросился на Смайта, но молодой человек всякий раз уворачивался от кучера. С каждым выпадом Смайт все больше загонял Брилла в тупик. Затем Брилл вырвал нож и вонзил лезвие в бедро противнику. Когда Смайт закричал от боли, Брилл уже был на полпути к двери.

Генри все еще сидел там, где упал, перекрывая собой порог. Его рукав был пропитан кровью. Когда Брилл перепрыгнул через него, Генри перестал зажимать рану и попытался схватить мерзавца. Ему удалось зацепиться за его штанину. Мужчина споткнулся о спину Генри. Кучер, должно быть, рухнул на Роя, потому что звук был глухим, не грохочущим.

Собираясь уже крикнуть «ура», Уолтер увидел, что к Генри приближается нога. Он не успел предупредить друга, и Генри получил мощный удар по голове. Он отпустил штанину и покачнулся от силы удара, его глаза расширились от боли.

Уолтер схватился за решетку, не обращая внимания на растущую шишку у виска. Он использовал железные прутья как опору и поднялся на ноги. Когда ему наконец удалось встать, он оттолкнулся от решетки и обернулся.

Дверь была открыта, а Брилл исчез.

— Прошу прощения за все те неприятности, что произошли с вами за последний месяц, моя дорогая. Все, конечно, вышло не так, как я планировал. — Мистер Ренфрю говорил так сердечно, будто обсуждал погоду. — Просто мы допустили несколько ошибок, одну за другой. Я пришел к выводу, что люди никогда не делают того, чего вы от них ожидаете. Что уж говорить… — он засмеялся, шагнул дальше в комнату, смахнул пыль с ящика и сел, — большинство не делает этого.

Мистер Сондерс остался стоять. Кинжал в форме колибри он перекладывал из одной руки в другую.

Ребекка старалась не смотреть. Она знала, что, если сделает это, ее полностью парализует.

— Моя сестра, кажется, исключение, — продолжил Ренфрю. — Я знал, что она не обрадуется идее так рано покинуть концерт. Ее недовольство по поводу слишком тесного экипажа было лишь дополнительным штрихом, который и был мне нужен. Очень удобно.

Он смотрел куда-то поверх их голов, как будто вновь переживая эту сцену.

— Да, сегодня вечером наконец-то все пошло так, как я планировал. — Он снова перевел взгляд на них. — Кучеру, естественно, заплатили за то, что он привез нас сюда. Неважно, что я сказал везти нас на Хардли-стрит. Как приятно, что все вышло так, словно я исполнил ваше желание. Это сделало нашу поездку намного приятнее.

— Рады были вам угодить, — сказала Кэролайн совершенно ледяным голосом.

Мистер Ренфрю увидел, что Кэролайн вышла из-за Ребекки, и немного смутился.

— Мисс Эллерби, мисс Хантон, сядьте, сядьте, если вы устали. Возможно, нам придется немного подождать. — Он повернулся к Сондерсу. — Когда я сказал им прийти?

Сондерс не отрываясь смотрел на Ребекку.

— До полуночи.

Ренфрю достал карманные часы и посмотрел на них.

— Еще долго. — Он аккуратно спрятал их. — Я думал, что нам понадобится больше времени, чтобы устранить этих джентльменов. Но они так хотели сбежать от Маргарет. Бедная Маргарет, она сама для себя злейший враг.

Он заметил, что Ребекка не двинулась с места.

— Присаживайтесь, дамы, располагайтесь поудобнее. Нам нужно убить по меньшей мере полчаса. Простите, простите за выражение. — Он рассмеялся сам своей шутке.

Они не двигались с места. Ребекка стала немного приходить в себя. Кэролайн частично загораживала методичное движение кинжала от ее бокового зрения.

— Понимаете ли вы, что на этот раз зашли слишком далеко, — сказала Ребекка. — Какими бы ни были ваши планы насчет нас, лорд Эллерби и доктор Брэнт знают, кто вы. Вас все равно задержат.

— Ну что ты, моя дорогая. Тебе стоит думать обо мне лучше. — Казалось, мистер Ренфрю был разочарован тем, что она сказала. — Я отправил ваших людей по ложному следу под предлогом, что некий незнакомец оставил для них информацию. Потребовалось совсем немного времени, чтобы они сами попросили отвезти вас на Харли-стрит. Должно быть, они верят в то, что это была их идея. Так что, как вы видите, я в этой ситуации выступаю просто как добрый самарянин. Утром меня найдут потрясенного и всего растрепанного, выброшенного из экипажа. Они ничего не знают о Кайле.

— Какой чудесный план. — Ребекка глубоко вздохнула. — Но полиция уже подозревает господина Сондерса. Они знают, что именно он похитил меня и Элизабет.

— Нет, мисс Хантон, — перебил ее Сондерс, лениво и высокомерно улыбнувшись: — Они подозревают Грея. Это имя я тоже подкинул им. Осборн такой дурак. Он едва мог вспомнить, кто я такой, не говоря уже о моем имени. Я просто представился ему как Грей.

Сондерс смеялся, но это не был смех человека, который просто смеется над какой-то шуткой.

Ребекка тяжело вздохнула и прикусила нижнюю губу:

— Зачем вы это делаете?

— Пытаюсь предотвратить большую несправедливость. И, как всегда, ради блага должны быть принесены жертвы. — Слова господина Ренфрю были пропитаны искренним сожалением. Затем он улыбнулся, и от этой улыбки Ребекку затрясло. — Если каперские лицензии отменят, судьба всех судовладельцев в Вест-Индии окажется под угрозой. Это обанкротит всю страну. Я владею тремя такими частными кораблями. Этот закон уничтожит нас всех. У меня просто ничего не останется.

— Если вы считаете, что это так губительно для островов Вест-Индии, почему бы вам не начать действовать по другим каналам? Адвокаты, журналисты, духовенство? — с отвращением спросила Ребекка. — Зачем оказывать такое давление на моего отца? Похищать нас? Ведь понятно, что голос одного человека не будет иметь никакого значения.

Ренфрю прищурился и улыбнулся, странным образом пытаясь притвориться дружелюбным человеком.

— О… вы сильно ошибаетесь. Эти важные джентльмены на самом деле похожи на овец. Они объединяются в группы и следуют за кем-то одним. У лорда Хантона не возникнет проблем с тем, чтобы убедить других проголосовать против запрета каперских лицензий. При его поддержке их не отменят. Мы сможем и дальше безнаказанно атаковать иностранные корабли. Если бы был другой выход, мы бы обязательно им воспользовались. Но голосование слишком близко. К тому же это все так весело. Угрозы и парализованные страхом лица… Ты выглядишь испуганной, моя дорогая. Это еще больше меня раззадоривает. — Он фыркнул, а затем усмехнулся. — Нам нужны каперские лицензии, они — кровь нашей жизни. — Он от души смеялся над своими словами. — Итак, ты понимаешь, что твоему отцу, будучи очень уважаемым человеком, придется повести за собой овец. Хотя тебе и твоей сестре из-за этого приходится терпеть неудобства.

— К сожалению, и нам тоже, — заметил Сондерс язвительным тоном.

Мистер Ренфрю посмотрел на молодого человека.

— Да, мы не подумали, что идеальный лорд Хантон даже в такой ситуации не может поступиться своими принципами. Нам и в голову не пришло, что он может просто уйти. — Он посмотрел на Ребекку, все еще стоявшую рядом с ящиком. — Так вот, вы видите, что мы вернулись к тому, с чего начали. Люди никогда не делают того, чего вы ожидаете от них. Но я все еще верю, что его можно убедить.

— Почему вы убили Дейзи?

— Ах, моя дорогая, она догадалась, кто я такой. Девушка была совсем глупышка. Сондерс задал ей несколько невинных вопросов. Это были простые вопросы о вас и усадьбе. Мало того, что она отказалась ответить на них, так еще и ответила слишком дерзко на симпатию со стороны Сондерса. Да, слишком дерзкой была та девушка, и это раздражало нас. Кроме того, у Кайла вспыльчивый характер. — Он вздохнул словно с сожалением. — Такая досада. Ему и правда стоит быть более сдержанным.

Сондерс улыбался, и Ребекке было совершенно ясно, что он не собирается сдерживаться. Он явно наслаждался своим необузданным гневом.

Кинжал продолжал качаться из одной руки в другую.

— И, как я уже сказал, мистер Сондерс также сыграл роль мистера Патерсона, — продолжил Ренфрю. — Хотя в итоге в этой роли не добился успеха. — Он запнулся, как будто что-то только что пришло ему в голову. — Скажи мне, моя дорогая, когда к тебе вернулись воспоминания?

— Осколки воспоминаний приходят ко мне постоянно в течение всего времени, — проговорила она, опустив взгляд на опилки на полу. — Элизабет… Как вы могли так поступить с Элизабет?

— О да. Что ж, моя дорогая, здесь снова виноват необузданный темперамент Кайла. Я никогда… — Мистер Ренфрю не договорил и быстро повернул голову к своему сообщнику. — Ты слышал это?

Медленные, едва слышные шаги эхом отражались в большом помещении склада.

— Они здесь.

— Тогда они рано. — Мужчина вытащил из кармана маленький пистолет, взвел курок и направил его на Ребекку и Кэролайн. — Пойди проверь, — приказал он своему партнеру.

— Кого мы ждем? — спросила Кэролайн, когда Сондерс закрыл за собой дверь.

Мистер Ренфрю улыбнулся.

— Кое-каких деловых партнеров. На днях я делал последние приготовления. Видите ли, как бы вы обо мне ни думали, я действительно не переношу убийства и вовсе не намеревался причинить вред мисс Хантон, а только придумал весьма ироничный и действительно подходящий конец этого сценария.

Он поднял бровь, увидев растерянное выражение лица Ребекки.

— Вы же не думали, что даже если бы ваш отец выполнил мое требование, я бы вернул вас ему? Нет-нет, так не подойдет! Меня бы арестовали еще до того, как я сел бы в карету, не говоря уже о клипере [7].

В этот момент дверь открылась, и в помещение вошли двое небрежно одетых мужчин. У одного была короткая грубая борода, а у другого — брюшко и мясистый подбородок. Они выглядели неопрятно, и от них пахло рыбой и алкоголем.

Сондерс зашел следом за ними и закрыл дверь.

— Вы рано, — недовольно бросил Ренфрю.

— Правда, хозяин. — Толстомордый мужчина сунул руку в карман, его громкий голос отражался от стропил. — Так давайте же покончим с этим сейчас. Там что-то происходит. Какие-то люди слоняются, хотя обычно так тихо, что слышен крысиный шорох. — Он вытащил из кармана небольшой мешок, в котором что-то позвякивало.

— Ну и где они?

Мистер Ренфрю отошел в сторону, хотя Ребекку и Кэролайн и без того было хорошо видно.

— Прямо перед вами.

— Что, это они? — Человек, казалось, очень удивился. — Они слишком старые.

— Что ты несешь, придурок? — голос Ренфрю стал резким, и сам он весь напрягся. Это был первый раз, когда его настоящий характер, который он до сих пор скрывал, вырвался наружу.

— Они слишком старые. Я не смогу их продать. С ними будут одни проблемы. — Он посмотрел на Ребекку, которая глядела на него не отрываясь. — Понимаешь, что я имею в виду? — Его подбородок затрясся в такт его киваниям.

Лицо мистера Ренфрю напряглось.

— Ты берешь их или нет?

Мужчина несколько секунд смотрел на Ребекку.

— Не-а. Даже если бы они не были пленницами.

Мешок с деньгами снова зазвенел, когда его вернули в карман.

Мистер Ренфрю недоверчиво покачал головой, а Сондерс снова заулыбался.

— Каково это — быть отвергнутой, мисс Хантон? Вас отверг самый распоследний подонок на этой земле. Вас только что просто смешали с грязью. — Голос Сондерса звучал самодовольно и с явным превосходством.

Работорговцы собрались уходить.

— Зачем было нас вообще звать, мразь, ты, подонок с Бонд-стрит! — мужчина с массивным подбородком плюнул под ноги Сондерсу и засунул руку под грязное пальто. Он вытащил большой нож и показал им на кинжал Сондерса, который тот все еще качал из стороны в сторону.

— Что у тебя там? — с издевкой спросил он. — Зубочистка?

Быстрым и ловким движением Сондерс сделал выпад в сторону мужчины и полоснул его около рта. Торговец схватился за рану, издавая ужасный булькающий звук. Кровь сочилась сквозь его пальцы и капала на пол. Он бросил нож своему спутнику. Но тот не поймал его, и нож, крутанувшись в воздухе, с громким стуком упал на пол. Ренфрю выстрелил из пистолета в стену над их головами.

— Хватит, — рявкнул он.

Торговцы повернулись. Их глаза были налиты гневом. Они готовы были принять вызов… но колебались.

— Хватит, — снова сказал Ренфрю уже шепотом, опасным, смертельным шепотом.

Второй торговец задрал голову, схватил раненого спутника за полы пальто и молча вытащил его из комнаты.

Ребекка и Кэролайн, наблюдавшие из щели между ящиками в темном углу помещения, куда совсем не попадал свет, видели, что Ренфрю вернулся обратно в центр ангара и понял, что они прятались за сомнительной стеной из коробок. Мужчина засмеялся, и Ребекка на мгновение закрыла глаза и сглотнула.

— Выходите, дамы, в комнате всего одна дверь, — ухмыльнулся Ренфрю. — Давайте не будем играть в прятки.

Ребекка посмотрела на высоко сложенные ящики над ее головой. Она слегка толкнула ближайший к ней, но тот не сдвинулась с места. Она сделала знак Кэролайн. Язык жестов и интуиция помогали им понимать друг друга. Ребекка стала занимать Ренфрю разговором, а Кэролайн стала карабкаться вверх.

— Что вы собираетесь делать с нами сейчас, мистер Ренфрю? У вас есть альтернативный план? — Она говорила достаточно громко, чтобы получилось эхо. Это лишь незначительно маскировало ее местоположение — совсем незначительно.

— Конечно, моя дорогая, но мне так не хочется его реализовывать.

— Вы не можете убить нас; у вас тогда не будет рычагов воздействия на моего отца. Вы никогда не сможете убедить его сделать то, что вам нужно.

— Моя дорогая, как это эгоистично с вашей стороны. Вы думаете, ваша сестра ничего не значит для вашего отца? А теперь, пожалуйста, выходите, чтобы мы могли пообщаться лицом к лицу, как цивилизованные люди.

Кэролайн уже была на полпути к вершине ящиков. Ребекка подняла взгляд и увидела широко раскрытые глаза Кэролайн. Она закрыла рот рукой, чтобы не было слышно ни звука, и кивнула Ребекке.

Ребекка внутренне подобралась.

— Элизабет жива?

— Конечно, моя дорогая. Призна´юсь: она чувствует себя не очень хорошо, но она жива.

Ребекка скользнула между двумя ящиками и остановилась. Правильно ли она услышала? Он только что сказал, что Элизабет жива? Может ли она верить ему? Она посмотрела вверх. Улыбка Кэролайн была настолько широкой, что ее было видно даже за ладонью, которой она прикрывала рот. На самом деле ей было трудно держаться: конструкция была очень шаткой.

Вдохнув поглубже, Ребекка тоже начала дрожать и усилием воли заставила себя оставаться на месте. В голове снова и снова крутилась только одна мысль: Элизабет жива! Но где же она?

— Там кто-то живой! — закричал Уолтер, отскакивая назад, как будто обжегся.

Медленно, не обращая внимания на стоны позади него, он подкрался к железной двери и стал всматриваться в темноту. Джек стоял рядом, виляя хвостом. Никакой ошибки не было: что-то шевелилось в маленькой клетке, стоящей чуть поодаль, и, кажется, издавало какие-то звуки.

— Генри, Смайт, здесь что-то есть.

Уолтер повернул голову так, чтобы охватить взглядом сразу все помещение.

Смайт все еще сидел там, где его настиг удар кучера. Он тяжело дышал. От боли или из-за напряженной борьбы с Бриллом Уолтер не мог вымолвить больше ни слова. Он наблюдал, как Смайт сдергивает галстук и обвязывает его вокруг ноги.

— Так выясни, что там! — рявкнул мужчина, сильно прижимая обе руки к сочащейся ране.

Уолтер слегка кивнул, глубоко вздохнул и отодвинул засов. Дверь тихо и легко открылась наружу. Джек прыгнул вперед к дальней стене, где лежала груда какого-то тряпья.

Когда Уолтер подобрался ближе, в нос ему ударила смесь запахов, все как один отвратительных. Но больше всего ощущался запах гнили. Как только он приблизился к куче, сразу понял, что перед ним лежал человек, свернувшись калачиком, укрытый какой-то тряпкой. Было очевидно, что он очень болен.

Уолтер медленно откинул тонкое покрывало. Показалось бледное лицо девушки. Ее глаза были лишь наполовину открыты, а губы расплывались в слабой улыбке. Когда парень отодвинул одеяло еще дальше, то обнаружил кучу повязок, обернутых вокруг ее горла. Зловоние было почти невыносимым. В ее руке была маленькая жестяная чашка. Даже сейчас она колотила ею о пол, словно боялась, что Уолтер исчезнет, если она перестанет это делать.

Он осторожно разогнул ее пальцы и забрал чашку из ее рук.

— Все в порядке. Уже можно остановиться, — прошептал он.

Она едва заметно кивнула.

Уолтер оттолкнул Джека, откинул жалкую накидку и как можно осторожнее подхватил девушку одной рукой под колени, а другой — под спину. Она была легкой как пушинка. Когда они вышли, он прищурился даже от тусклого света факела после той дыры, в которой находилась девушка.

Смайт был занят тем, что заматывал кусок ткани, оторванной от рубашки, себе на ногу. Затем он поднял голову. Увидев находку в руках Уолтера, он попытался вскочить на ноги, но нога не позволила, и он сел обратно.

— Элизабет? — воскликнул Смайт. — Боже, это Элизабет?

Уолтер нахмурился, смущенный вопросом и эмоциями на лице мужчины. Парень шагнул к нему и повернулся, чтобы девушка могла увидеть их новоиспеченного знакомого.

— Мэтт! — крикнула она. Ее голос был хриплым. Ей явно было больно, но она вытянула руку, словно пыталась добраться до Смайта.

Уолтер опустил ее на пол рядом с раненым.

— О боже, милашка, что они сделали с тобой? — Смайт поднял руку, словно хотел потрогать повязки на ее горле, но остановился и вместо этого обнял ее.

Два человека слились в объятиях. В тихой атмосфере комнаты их эмоции были хорошо понятны.

Наконец Смайт вытер лицо рукавом и посмотрел на Уолтера.

— Спасибо, мистер Эллерби, за вашу помощь. Прошу прощения за мой небольшой обман. Я не был уверен в том, какую роль вы играете во всех этих делах. — Он протянул свободную руку, и, хотя это была его левая рука, Уолтер не оскорбился. — Это Элизабет Хантон, моя сестра. Меня зовут Мэтью Хантон.

Уолтер уставился на него, раскрыв от изумления рот и пытаясь осмыслить ее имя. Казалось, злодеи испытывали слабость исключительно к девушкам по имени Элизабет. Некоторое время в комнате было тихо. Мальчишки переваривали только что услышанные новости, и это было даже хорошо, потому что в этой тишине они услышали голос, звавший сверху.

— Мистер Эллерби, мистер Томпсон, ответьте мне! — Должно быть, мистер Стрикленд звал уже долго. — Вы там, внизу? Это что, шутки такие у вас?

— Нет! — одновременно закричали трое молодых людей, и не осталось никаких сомнений, что их услышали. Шаги, приближавшиеся к ним, эхом разносились по коридорам.

Уолтер посмотрел на брата с сестрой, обеспокоенный тем, что Элизабет снова взмахнула рукой. Ее брат наклонился ближе, и она что-то прошептала ему.

Мэтью Хантон посмотрел на Уолтера с обеспокоенным выражением лица.

— Ребекка, где Ребекка? С ней все в порядке?

— Ребекка?

— Да, Ребекка. У нее прямые каштановые волосы, овальное лицо, она похожа на меня. Наша сестра Ребекка. С ней все в порядке?

Уолтер помедлил, немного подумал и затем энергично закивал.

— Значит, Бет — это Ребекка и вы — ее семья? Что ж, это превосходно. — Он махнул рукой и улыбнулся: — Она в порядке. Ребекка в порядке, — сказал он слегка высокопарно, словно пробуя имя на вкус и привыкая к нему. — Она в целости и сохранности, с моим братом и сестрой в Лондоне. Пока мы тут с вами разговариваем, они, вероятно, пьют чай в гостиной.

Ребекка, затерянная среди ящиков в задней комнате склада, похожего на пещеру, тихо рыдала от радости. У нее из головы не выходила ужасающая сцена, которую она видела, когда в первый раз оказалась в этой чудовищной комнате. Она постоянно думала о травме Элизабет. Как ее сестра смогла выжить с такой раной? Где она сейчас?

— О, моя дорогая, мне очень жаль. Я не предполагал, что вы думали, что она мертва. Я бы сказал вам сразу. Она в Ризли. Неудивительно, что вы были словно не в себе. — Ренфрю продолжал изображать нелепую доброжелательность на фоне своих злодеяний.

Ребекка вдруг осознала, что такая манера еще более отвратительна, чем бесчувственные угрозы Сондерса.

— И когда бы вы это сделали? На похоронах Дейзи?

В повисшем затишье Ребекка услышала скрип справа от себя. Она подняла голову и увидела, что Кэролайн все еще карабкается вверх. Она глубоко вздохнула и вытерла слезы с глаз. Сквозь щель она все еще могла наблюдать за Ренфрю, державшим перезаряженный пистолет, но вот Сондерса нигде не было видно. Она повертела головой туда-сюда и насторожилась.

— Да, все правильно. Я понимаю, о чем вы. — Ренфрю засмеялся и, кажется, искренне удивился: — Хорошо, позвольте, я вам сейчас объясню. Сондерс, скорее всего, убил бы вашу сестру, если бы я не предвидел это. Так что на самом деле вам есть за что меня благодарить.

Ребекка стояла и слушала тираду этого сумасшедшего джентльмена. Тут раздался еще один скрип.

На этот раз он был немного ближе, и она поняла, почему Ренфрю болтал без остановки: он хотел скрыть крадущегося к ней Сондерса. Ей придется снова переместиться. Задрав полы платья, Ребекка заправила подол в лиф, схватила ящик перед собой, не обращая внимания на острые занозы, впившиеся ей в руки, и задала последний вопрос в надежде, что эхо и болтовня Ренфрю приглушат звуки, которые неизбежно получатся, когда она будет перебираться на другую сторону.

— И почему я должна поблагодарить вас?

— Если бы я не схватил его за руку и не откинул ее назад, он бы перерезал ей горло, а не просто поцарапал. Но крови было действительно много, моя дорогая, неудивительно, что ты представила самое худшее. Черт-те что получилось! Тряпку, что предназначалась для рта, мы вынуждены были повязать ей вокруг горла. Однако я должен признать, что поездка в Уэлфорд Миллз не была бы такой спокойной, если бы ваша сестра не потеряла сознание. Маленькая злючка. Да, вы были связаны, а она — без сознания. Нужно признать, что это путешествие было не таким уж и неприятным. Мы уже подъезжали к Ризли, когда произошла авария. Мы были так близко. Это было самое досадное событие. В этом мы можем обвинить только вашего младшего брата, мисс Эллерби. Он слишком дикий, его нужно непременно обуздать. Ваша мать слишком надолго предоставила его самому себе.

Ренфрю вынуждал Кэролайн что-то ответить ему, но Ребекка знала, что ее не так-то легко спровоцировать.

— Сколько было поводов у Кайла всадить свой роскошный кинжал в Уолтера. Но я человек принципиальный. Я бы не позволил ему отклониться тем самым от истинной цели нашей схемы. Надеюсь, вы это оцените.

Перебравшись через верхний ящик и спустившись на другую сторону, Ребекка опустила юбки на пол и тихо проскользнула сквозь узкое отверстие между ящиками и стеной.

— Вы должны были догадаться, что это бесполезно.

Пораженная, Ребекка обернулась на голос, но Сондерс схватил ее сзади. Он держал ее левой рукой, а правую поднес к горлу. В нем он держал кинжал в форме колибри.

— Давай, — подначивала она его, удивляясь сама себе.

Сондерс засмеялся, его рот находился рядом с ее ухом, его дыхание было теплым и отвратительным.

— Пока нет, — прошептал он. — Пока нет.

Вместо этого он вывел ее вперед, в освещенную часть комнаты. Она обо что-то ударилось туфлей, когда он остановил ее. Предмет откатился в сторону, послышался металлический звон.

— Ах, вот вы где, наконец-то, — вздохнул Ренфрю. — Этот разговор становился утомительным. — Он повернулся к центру комнаты и посмотрел в темноту. — Можете выходить, мисс Эллерби. Мисс Хантон у нас.

Ребекка молилась, чтобы Кэролайн не показывалась. Это был их единственный шанс, их единственное оружие… Или уже нет? С тихим вздохом Ребекка выставила ногу в сторону. Она нащупала предмет, о который чуть не споткнулась, и снова услышала мягкий металлический звук. Изо всех сил стараясь рассмотреть, что же это такое, Ребекка опустила подбородок, не обращая внимания на острие, приставленное к ее шее, и медленно стекающую каплю крови.

Она не могла увидеть весь предмет — только рукоять. Это была рукоять ножа торговца.

— Мисс Эллерби, я устал от этой игры! — Тон и поза Ренфрю говорили о том, что это было правдой. Теперь перед ней предстал настоящий Гилберт Ренфрю. Он повернул голову к Ребекке, с наслаждением глядя на ее безвыходное положение.

— Что ж, дорогая, кажется, мы выберем трудный путь.

— Куда они делись? — голос Джеймса становился все громче с каждым вопросом. Он почти кричал, когда они наконец доехали до ворот Воксхолл-гарденз. Брэнт просто молчал.

— Ренфрю сказал, что будет ждать нас здесь, но его нет и в помине! — негодовал Джеймс, раздраженно разглядывая толпу. Его сердитый взгляд буквально расчистил променад, и стало очевидно, что их дам нигде нет.

Ренфрю солгал.

— Он солгал! — крикнул Джеймс, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Во многом, хочу заметить, — тихо сказал Брэнт, еще больше подогревая паническую ярость Джеймса. — Никакие констебли нас не искали, он не ждет нас там, где сказал, и я не верю, что он убедил миссис Томпсон отказаться от посещения Блейкни только из-за того, что там будет толпа народу.

— Конечно, нет! — сказал Джеймс. Он покачал головой и нахмурился. Его сердце бешено колотилось, он отчаянно пытался найти Кэролайн и Ребекку. Он не мог потерять ее — не мог потерять их обеих! Где они?

— Сэр! — донесся до них голос с другой стороны ворот.

— Сэм! — Джеймс перепрыгнул через заграждение, прошел мимо возмущенного кассира и выбежал на улицу. Брэнт следовал за ним. — Сэм, ты видел мисс Эллерби?

Кучер оглянулся через плечо в сторону Колихерст-роуд.

— Да, милорд. Она и миссис Хантон сидели в наемном экипаже вместе с пожилым джентльменом. С ними что-то стряслось. Возница уже начал хлестать кнутом, прежде чем они успели выехать на дорогу.

— Ты узнал джентльмена с ними? — Джеймсу стало плохо. Случилась катастрофа. Ребекка и Кэролайн исчезли — их похитили!

Сэм яростно покачал головой.

— Нет, сэр, но я слышал, что он кричал кучеру: «Давай к докам святой Екатерины».

— О господи, — сказал Брэнт, — если их затащат на борт корабля, мы их никогда не найдем. Они могут уплыть куда угодно.

— Давай карету, Сэм. — Джеймс обернулся к продавцу билетов, который стоял и слушал их разговор. — Когда констебли прибудут сюда, расскажите им, куда мы отправились. — Он не дождался ответа, а сразу повернул назад. — Вперед, Сэм. Мы прямо за тобой!

Ребекка услышала тихое урчание около уха и поняла, что Сондерс смеется. Она вздрогнула от отвращения, и его смех стал холоднее. Он крепче сжал ее за талию и отодвинул нож от ее горла, чтобы показать красное острие: кровь стекала по лезвию кинжала в форме колибри. Это было ужасно, это был ее ночной кошмар.

Ноги Ребекки подкосились, и она упала. Прямо вниз. Кинжал рассек воздух над ее головой. Девушка плечом токнула Сондерса, сбив его с ног.

Внезапно ящики и коробки рухнули на них с высоты — целая груда обрушилась на них дождем. Ребекка откатилась в сторону и схватила нож торговца. Краем глаза она видела, что Кэролайн прыгает сверху на Ренфрю, сбивая его вместе с пистолетом на землю. Кэролайн тяжело приземлилась на колени рядом с негодяем и ударила мужчину по голове.

Сондерс, словно волчок, неуверенно покачнулся, а затем выпрямился. Он не обращал внимания на Ренфрю и Кэролайн. С нечеловеческим блеском в глазах он уставился на Ребекку. Крепче сжимая в руке кинжал в форме колибри, он быстро стал приближаться к ней.

Позади него Кэролайн схватила пистолет и открыла огонь по Сондерсу.

Одновременно с криком за дверью грянул громкий выстрел, который отбросил Сондерса в сторону. Поскользнувшись на лужице крови из раны торговца, он неуклюже упал на пол, оказавшись на коленях. Но инерция отбросила его вперед, и он протянул руку, чтобы защитить лицо. Мерзавец сильно ударился о пол, дернулся, а затем замер.

Ребекка посмотрела в дверной проем. Джеймс и Брэнт. Лучшее зрелище, которое она когда-либо видела.

В одно мгновение она оказалась на земле, а в следующее — уже в руках Джеймса.

— Ризли, — сказала она неуверенным шепотом, когда он крепко обнял ее. — Ризли. Элизабет в Ризли Холле. Она ранена.

— Дэвис! — крикнул Джеймс через плечо, все еще не отпуская Ребекку. — Немедленно отправьте кого-нибудь в Ризли за Элизабет! Она ранена. Скажи лорду Хантону! — Обернувшись, Джеймс прижался к ее лбу, глубоко дыша. — Скоро, моя любовь. Скоро все будет хорошо.

Ее тело словно слилось с его, и она потеряла чувство времени. Она не хотела больше думать. Не могла больше думать.

Но вскоре, словно сквозь туман, прорвался какой-то шум, и им пришлось вернуться на склад, заполненный коробками и людьми в синей униформе.

Констебли вчетвером подняли с пола Ренфрю, который пытался сопротивляться и кричал о своей непричастности. Он обвинил Сондерса в применении силы, но его слова не были услышаны. Его вытащили на середину склада без какого-либо уважения к его благородному происхождению.

Джеймс медленно и торжественно повел Ребекку к двери, обогнав Кэролайн и доктора Брэнта. Перед тем как перешагнуть порог, Ребекка оглянулась. Сондерс перевернулся и теперь лежал на полу лицом вверх. Инспектор Дэвис увидел, что она смотрит в их сторону, и резко приказал констеблям загородить обзор.

Но они подвинулись недостаточно быстро.

Ребекка видела все то, от чего инспектор пытался защитить ее.

На короткое время все остальное перестало существовать. Ее взгляд был прикован к угрожающей красоте кинжала в форме колибри. Рукоять из темного дерева лежала рядом с телом, которое когда-то было Сондерсом. Длинный клюв, придуманный для того, чтобы пить нектар жизни, снова сделал свое дело. Кровь капала, образуя под ним лужу, растекаясь и смешиваясь с кровью торговца.

Ребекка положила голову на плечо Джеймса, и они вместе навсегда покинули склад и кинжал в форме колибри.

Несмотря на то что в гостиной лондонской усадьбы Брэнта находилось несколько человек, там стояла абсолютная тишина. Ребекка посмотрела на Кэролайн, сидевшую рядом с доктором Брэнтом, и на Джеймса, который стоял, опираясь о каминную полку, и смотрел в одну точку невидящим взглядом. Она хотела сказать что-то остроумное, чтобы как-то отвлечь всех от тяжелых раздумий, но ее собственные мысли путались, в голове были только вопросы об Элизабет: о ее безопасности и местонахождении. Лишь стук в парадную дверь пробудил их от подобия летаргического сна.

Накануне ночью они вернулись веселые, с легким сердцем, готовые праздновать то, что пережили все ужасы на том складе. Но теперь неведение о судьбе Элизабет просто разрывало их на части. Так они провели долгий вечер и бессонную ночь.

— Все хорошо! — раздался голос, когда дверь распахнулась.

Лорд Хантон стоял в дверях, голова была поднята высоко вверх, он тяжело дышал и при этом широко улыбался. Он вошел в комнату, взял руки Ребекки в свои и поднял ее на ноги.

— Элизабет в Хардвике, она в безопасности. Я только что получил послание… от Деррика Стрикленда.

Ребекка взвизгнула от счастья самым неприличным образом и уже собиралась попросить у всех прощения, когда услышала, что Кэролайн сделала то же самое, а затем и Джеймс ликующе вскрикнул: «Ура!» В одно мгновение вся комната наполнилась шумом, голосами и смехом.

— Собирайтесь, вы все, собирайтесь! — приказал лорд Хантон. — Нам срочно нужно в Вэлфорд. — Затем он повернулся, обращаясь к Джеймсу: — Если ты не против, конечно.

Джеймс широко улыбнулся и посмотрел на Ребекку.

— Нисколько!

— Отлично, отлично! Я приеду следом за вами. — Лорд Хантон покивал.

На протяжении всего пути обратно в усадьбу Хардвик Ребекка отчаянно пыталась вспомнить свою сестру. Разрозненные воспоминания всплывали в ее голове, но все они были какие-то несвязные и, как всегда, оставили Ребекку в некотором недоумении. Когда карета наконец остановилась перед усадьбой, Ребекка вошла в поместье, ожидая неловкую сцену воссоединения семьи. Она обнаружила Элизабет в одной из комнат лежащей на диване. Вокруг нее была целая гора подушек. Вокруг шеи Элизабет был обмотан шарф, на столе у ее локтя стояла чашка чая, ноги были прикрыты легким покрывалом.

— Ребекка! — голос Элизабет был скрипучим и напряженным, но улыбка — радостной и приветливой.

Старшая сестра стояла в дверях комнаты и смотрела. То Ребекке казалось, что девушка на диване ей незнакома, а в следующий момент она вдруг осознала, что это была Элизабет: ее сестра, подруга и компаньонка. В ее голове всплыло множество воспоминаний, и внезапно жизнь Ребекки до того, как она попала в Хардвик, вернулась к ней. Это произошло так резко и неожиданно, что Ребекка остановилась, едва не споткнувшись. Восстановив равновесие, она потянулась к стене, чтобы опереться о нее, и тяжело и прерывисто задышала. Она постояла несколько мгновений, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и с трудом перевела дыхание.

Две маленькие девочки, бегущие вместе по проселочной дороге, лягушка, которую они нашли в саду, их первые уроки верховой езды и множество других воспоминаний всплывали у нее перед глазами. Некоторые из них были о счастливых днях, другие — о днях, когда они ссорились, третьи — о том, как они шутили над своими братьями. В ее обрывочных воспоминаниях братья были то лучшими друзьями, то самыми ужасными врагами. Тем не менее не осталось никаких сомнений в том, что все они горячо и преданно любили друг друга.

— Элизабет, — прохрипела она и бросилась через комнату. Ребекка опустилась на колени перед сестрой и обняла ее. Она была худой и хрупкой, и Ребекка беспокоилась, не слишком ли сильно она ее прижимает, но Элизабет все сильнее цеплялась за нее, и они обе разрыдались.

В конце концов Ребекка встала, взяла ближайший стул и подтащила его к дивану.

— Мне нужно так много рассказать, что я почти не знаю, с чего начать, — сказала она.

Элизабет улыбнулась с легким намеком на озорство в глазах.

— Тогда я начну первая.

Позади них Джеймс вздохнул с огромным облегчением и тихо закрыл дверь, чтобы оставить сестер наедине.

Высокий молодой человек, который был поразительно похож на Ребекку, смотрел на Джеймса с нижней ступени лестницы. Он держался за перила, словно не мог стоять без опоры.

— Мэтью Хантон, я полагаю, — сказал Джеймс, протягивая руку, чтобы поприветствовать его. — Я Джеймс Эллерби. Ваш отец сказал мне, что вы в Вэлфорд Миллз.

— Он приехал с вами? Он здесь?

— Пока нет, — ответил Джеймс с улыбкой. — Он будет здесь завтра. Ему нужно уладить кое-какие вопросы в городе. — У лорда Хантона действительно были там важные дела: он контролировал процесс ареста мистера Ренфрю. — Я уверен, что он совсем скоро прибудет. Ему не терпится увидеть Элизабет.

Молодой человек слегка подвинулся.

— Да, думаю, так и есть. — Он выставил перед собой трость и качнулся вперед.

— О, — сказал Джеймс, — я не… сейчас, позвольте мне помочь. — Он взял руку Мэтью, предлагая поддержку, и привел его к… — Куда мы идем?

Мэтью усмехнулся.

— Я был в гостиной, когда услышал, как вы приехали. — Он взглянул на закрытую дверь комнаты, где находились сестры. — Мне, наверное, стоит вернуться туда.

Но, прежде чем он начал подниматься по лестнице, у входной двери появились Кэролайн и Брэнт.

— В этом нет необходимости, — сказала Кэролайн, поворачиваясь к своему брату. — Джеймс, доктор Брэнт не спешит обратно в Киркстед-он-Хилл. Он может присоединиться к нам… О, здравствуйте, — обратилась Кэролайн к незнакомцу. — Джеймс сказал мне, что у нас гости. Полагаю, вы — Мэтью Хантон?

Когда все формальности представления были улажены, Джеймс и Брэнт помогли Мэтью подняться по лестнице, и вскоре все с комфортом расположились в гостиной. Миссис Фогель пообещала подать чай и пирожные.

— А где, интересно, Уолтер? — спросил Джеймс, оглядываясь по сторонам.

Он был удивлен, что брат не встретил их у двери. Мэтью пожал плечами.

— Я здесь! — произнес Уолтер своим высокопарным тоном. — Мы прогуливались с Генри, осматривали окрестности, проверяли наших заключенных в тюрьму злодеев. Хотели убедиться, что все в порядке. — Затем, немного подумав, он добавил: — Мне нужно чем-то отвлечь Генри. Не хочу, чтобы он переживал из-за делишек своего дяди. — Он плюхнулся на один из стульев у камина.

Кэролайн кивнула.

— А не мог бы ты просветить нас, как вы нашли Элизабет? В твоем послании было только сказано, что она у вас.

И Уолтер рассказал, описывая обстоятельства спасения Элизабет в таких мрачных деталях, что остался весьма доволен выражением ужаса на лицах своих родственников. Он также сообщил, что Элизабет требуется профессиональная помощь доктора Брэнта. Мистер Стрикленд прописал ей различные микстуры, но ее выздоровление пройдет лучше под контролем хорошего врача.

Уолтер также был рад сообщить, что мистеру Стрикленду удалось схватить сопротивлявшегося кучера и ошеломленного строителя и взять их под стражу. Он дал высокую оценку острой интуиции Стрикленда, а также его логике и любопытству, которые заставили его броситься к новым руинам, когда он услышал звук выстрела из пистолета. Если бы он не подоспел так вовремя, Грег Брилл сбежал бы и их чувство выполненного долга было бы несколько смазанным.

Позже Мэтью Хантон с некоторой долей юмора объяснил свое присутствие в Вэлфорде. Он начал подозревать семью Эллерби в причастности, когда узнал о том, что в Хардвике при загадочных обстоятельствах появилась некая мисс Доббинс. Мэтью отправился проверить, действительно ли эта мисс Доббинс — его сестра. Но оказалось, что она уже уехала в Лондон.

— Я бы не оставил тебя одного в такой сложной ситуации, — сказал Джеймс Уолтеру. — Если бы я знал…

— Но я неплохо справился, Джеймс. — Уолтер смущенно подмигнул своей сестре. — Я спас Элизабет и помешал злодеям сбежать. Неплохо для одного дня.

Джеймс усмехнулся и кивнул.

— Ты совершенно прав, Уолтер. Совсем не плохо.

Не для всех возвращение в Вэлфорд Миллз было приятным.

Миссис Томпсон испытывала просто чрезвычайно неприятные чувства, потому что теперь ей приходилось не только мириться с позором из-за темных дел своего брата, но и с осознанием того, что все окружающие знают об этом. Гилберт Ренфрю был признан виновным в похищении людей и выслан в Австралию.

После того как Джеймсу исполнился двадцать один год, он вместе с лордом Хантоном отправился в город, чтобы поспособствовать успешной отмене каперских лицензий. В скором времени легальному пиратству был положен конец.

По возвращении из Лондона в Хардвике устроили небольшую вечеринку, чтобы отпраздновать это событие.

Все присутствующие уютно расположились в салоне усадьбы. Ради Генри Томпсоны тоже были приглашены. Что касается Генри, он был только счастлив присоединиться ко всеобщему празднованию, а миссис Томпсон ответила отказом. Впрочем, остальная компания без потерь перенесла это событие.

Уолтер поприветствовал Генри в дверях, а затем провел его в салон. Мальчишки были одеты совсем не так, как привыкли одеваться в последнее время. Но сегодня был особенный день, и они позволили себе легкое пижонство: на них были те же жилетки и жакеты дикой расцветки, что и в день аварии.

Джеймс встал и поприветствовал Генри, когда они вошли в комнату. Но едва Генри собрался присесть на диван, как увидел, что лорд Эллерби не отрываясь смотрит на его жилет.

— Лорд Эллерби. — Генри нахмурил брови.

Джеймс улыбнулся и потрогал одну из серебряных пуговиц на жилете Генри.

— У тебя не хватает одной. — Он показал на последнюю петлю, которая была пуста. Затем, увидев, что Генри стало неловко, он похлопал его по плечу. — Она у меня. — Он засмеялся и радостно повернулся к Ребекке. — Я все время думал, что это может быть какой-то подсказкой.

Ребекка наклонила голову и улыбнулась. Элизабет, которая сидела рядом на диване в платье абрикосового цвета с высоким горлом, прошептала что-то ей на ухо, что заставило Ребекку покраснеть, а затем тоже рассмеяться вместе со всеми.

Ее смех был словно музыка для ушей Джеймса. Ему нравилось, как беззаботно она теперь смеется. Все тени исчезли. Они их прогнали и заменили детскими воспоминаниями. Даже ночные кошмары стали сниться ей реже. Может быть, совсем скоро они полностью исчезнут. Эта мысль его очень утешала.

Тут все услышали, что кто-то покашлял, затем еще громче. Джеймс повернулся.

В дверях салона стояла женщина, одетая по последней моде, с высоким страусиным пером, спрятанным в ее тюрбане. Она стояла, держа плечи прямо, высоко подняв голову, и источала удивление и восторг одновременно.

— У нас гости? Это что, вечеринка? — спросила мадам, насмешливо оглядывая всех. Когда в комнате все стихло, она посмотрела по очереди на каждого из присутствующих.

— Я что-то пропустила? Что-то важное?

Кэролайн вышла вперед.

— Нет, мама, ничего особенного.

После слов Кэролайн в комнате все разразились смехом, и беседа возобновилась. Все отлично провели время и засиделись до поздней ночи.

На следующее утро Ребекка помчалась в гостиную и влетела туда без церемоний и объявлений.

Она остановилась и огляделась, зная, что Джеймс ждет ее. Ей об этом сообщил дворецкий. Сначала она подумала, что тут никого нет, пока не увидела фигуру, неподвижно стоящую у стеклянных дверей, ведущих на террасу.

— Джеймс, — позвала Ребекка, ее голос звучал радостно, оттого что она увидела его. Девушка подошла ближе, слегка покачиваясь, надеясь, что это выглядит достаточно привлекательно. Джеймс стоял и не двигался… как статуя. Как очень красивая статуя.

Он был одет вполне официально: в жакет с жилетом в красную полоску и темно-серые брюки. Джеймс выглядел по-настоящему потрясающе и очень смущал ее. Было странно видеть его неуверенность. В одной руке у него был букет цветов, а в другой — маленький клочок бумаги.

Наконец Джеймс пошевелился. Он помялся с одной ноги на другую и посмотрел ей в глаза.

— Доброе утро, Ребекка, — сказал он официальным тоном, а затем поднял букет: — Это для тебя.

— Они прекрасны, — сказала Ребекка, беря букет и нюхая цветы. — И пахнут божественно.

Джеймс снова замер на месте.

Нахмурившись, Ребекка аккуратно положила цветы на соседний стол и подошла к Джеймсу.

— Все хорошо? — спросила она, стоя в нескольких шагах от него.

— Да, — сказал он бесстрастно, а затем бросил взгляд на листок в руке. — Я хотел поговорить с тобой.

— Да, — Ребекка улыбнулась, — я уже поняла.

— Нам нужно обсудить что-то очень важное. — Он глубоко вздохнул и снова поднес к глазам листок, на этот раз читая с него: — Я знаю, что еще, возможно, слишком рано и что мы все едва успели оправиться от неприятностей прошлых дней… Нет-нет, это все звучит как-то неправильно. — Он покачал головой и поводил пальцем по бумаге. — Я долго репетировал, но все рано делаю что-то не то.

— Что именно «не то» ты делаешь? — спросила Ребекка с подбадривающей улыбкой.

— Предложение. — Он не обратил внимания на ее вздох и продолжил: — Но я не могу терпеть — нет, не могу сопротивляться… да, вот так звучит лучше. Я не могу больше терпеть. Я хочу, чтобы наша привязанность была оформлена официально.

— Джеймс.

— Так что я предлагаю… нет, я прошу. Вот так лучше, ты так не думаешь? — Он снова вздохнул и наконец посмотрел на нее.

— Джеймс, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Я никогда не скрывала своих чувств.

Он моргнул и затем кивнул.

— Да, но это могло вовсе не означать, что ты хотела бы провести остаток дней со мной и согласишься выйти за меня.

— Да, это так. — Ребекка подошла ближе, выхватила листок и бросила его позади себя. — Теперь попробуй еще раз.

— Но, но… мне нужны мои записи. Я написал все, что хочу сказать. Там все довольно красноречиво, если бы я просто смог правильно прочитать.

— Тебе не нужно сейчас красноречие. Просто скажи мне, что ты чувствуешь.

— Но… но ты уверена? У каждой леди должно быть идеальное предложение руки и сердца. Такое, которое запомнится на всю жизнь.

— Мне не нужно совершенство, Джеймс, только ты. Но я не могу сказать «да», если ты не задашь вопрос.

Со смешком самоуничижения Джеймс покачал головой и кивнул. Он облизнул губы, снова переместил равновесие с одной ноги на другую, открыл рот и выпалил это — самые красивые слова, которые запомнятся на всю жизнь:

— Я люблю тебя, Ребекка. Ты в моих мыслях с момента, как я просыпаюсь, и до того, когда засыпаю. Я хочу быть с тобой вместе всю жизнь, в горе и в радости. Ты моя опора, и я хотел бы стать твоей. Ты выйдешь за меня замуж?

Ребекка закрыла глаза и глубоко вздохнула:

— Это было идеальное предложение руки и сердца. — На ее лице появилось мечтательное выражение, когда она снова открыла глаза. Обняв Джеймса за шею, Ребекка потянулась к нему, ожидая, что он поцелует ее.

Но Джеймс медлил.

— Джеймс, почему мы не целуемся?

— Я думал, что сначала ты должна ответить.

Его дыхание коснулось ее губ, и в позвоночнике у нее что-то закололо.

— Конечно. — Ребекка засмеялась и встала на цыпочки, снова ожидая поцелуя.

— Ты имеешь в виду «конечно» — что сначала нужен ответ? Или «конечно» — что ты выйдешь за меня?

— Джеймс, поцелуй меня! Мы разберемся со значениями всех слов позже — возможно, после того как поженимся.

Джеймс засмеялся и притянул ее к себе. Оторвав Ребекку от пола, он закружил ее по комнате. А потом поцеловал.

Наконец-то.

Виста — 1. Перспектива, аллея в парках регулярного и пейзажного стиля; 2. Искусственно созданная перспектива через анфиладу комнат, залов при помощи зеркал (прим. пер.).

В XVIII–XIX вв. компаньонка — хорошо образованная женщина, проживавшая вместе с семьей аристократов для беседы или выездов с хозяйкой дома. Как правило, ее статус в доме был несколько выше, чем у обычной прислуги (прим. пер.).

Каперская лицензия — документ, позволяющий частному судну захватывать и присваивать корабль вражеского государства и его имущество. Лишь в 1856 г. семь европейских стран, включая Великобританию, подписали Парижскую декларацию о запрещении каперства (прим. пер.).

Виги — в XVII–XIX вв. члены политической партии, выражавшей интересы английской аристократии буржуазного толка (прим. пер.).

Здесь: легкий двухколесный одноконный экипаж на высоких колесах (прим. пер.).

Пофамильный перечень пассажиров на конкретную перевозку (прим. пер.).

Быстроходное парусное судно (прим. пер.).