Седьмого ноября 2024 года я, Кадзуто Киригая, навсегда отключился от VRMMORPG под названием Sword Art Online.

В середине декабря завершилась реабилитация, и я вернулся в родную Сайтаму префектуры Кавагоэ. Двумя месяцами ранее мне исполнилось шестнадцать, но, пока я сражался в лабиринтах пятидесятых уровней Айнкрада, бывшие одноклассники бились над экзаменами в старшую школу, так что возвращаться было уже некуда — мой класс выпустился.

К сомнительному утешению, средняя школа сжалилась надо мной и выдала аттестат об окончании, хоть я и отучился в ней всего ничего. Дальше, по логике вещей, я должен был до начала следующего учебного года посещать подготовительную школу, чтобы нагнать программу и сдать вступительные экзамены, однако на помощь неожиданно пришло государство.

Среди шести тысяч игроков, переживших SAO, было больше пяти сотен школьников. Всех их без экзаменов зачислили в школу в районе Ниситокё на окраине Токио, чтобы бесплатно учить, а по завершении вручить документ, дающий право сдавать экзамены в вуз.

Учреждение разместили в здании закрытой годом раньше и ожидавшей сноса государственной старшей школы. Преподавателей набрали в основном из числа пенсионеров. Юридически школа попала в категорию «государственные специализированные».

Государство так здорово выручило нас, что я даже начал слегка подозревать его, но, обсудив всё с семьёй и, конечно же, с Асуной, решил согласиться на эту школу. С тех пор я ни разу не пожалел о своём решении. Мне очень нравилось придумывать различные устройства с товарищами по секции мехатроники, к тому же в школе я каждый день виделся с Асуной, Лизбет, Силикой и другими друзьями. Можно сказать, я жил полноценной школьной жизнью, пусть и с поправкой на обязательные еженедельные собеседования.

Но я опять не смог доучиться до конца.

В июне 2026 года, спустя год и два месяца после начала обучения, моё сознание непонятно каким образом очутилось в параллельном мире, известном как Андерворлд. Я ни с того ни с сего очнулся в лесу возле деревни Рулид у северной границы мира людей. И сколько бы я ни пытался докричаться до сотрудников стартапа «Рэс», которые наверняка управляют этим миром, ответа не было.

Поэтому мне пришлось отправиться на поиски прибора, с помощью которого можно было бы связаться с внешним миром. Решив, что он находится в Центральном соборе Церкви Аксиом, расположенном в самом сердце Центории, я покинул Рулид вместе с Юджио — парнем, с которым познакомился в этом мире.

До Центории я добрался за год по календарю Андерворлда, но в собор попал не сразу: двери Церкви Аксиом наглухо закрыты и отворяются лишь перед победителями Единого турнира четырёх Империй, который проводится каждую весну.

Поэтому мы с Юджио, по разным причинам стремившиеся в один и тот же собор, поступили в имперскую академию мечников, сделав тем самым первый шаг на пути к участию в турнире. Преподавали нам в основном фехтование и магию (вернее, священные заклинания) — в реальном мире такой учебной программы точно нигде не найти. Я впервые в жизни поселился в общежитии и, несмотря ни на что, более-менее свыкся с учёбой в академии… Да что там, мне понравилось в ней жить.

Но прошёл год и месяц, наступил май 380 года по календарю мира людей, и мне в очередной раз пришлось прервать обучение. Младшие кадеты Ронье и Тизе, наши с Юджио пажи, угодили в хитроумную западню, организованную двумя знатными курсантами.

Те попытались надругаться над девушками, но оказавшийся рядом Юджио сумел побороть покорность законам — строжайшее ограничение, наложенное на всех обитателей Андерворлда, — и взялся за меч. Он решительным ударом отрубил аристократу Гумберту левую руку, после чего подоспел я и в ходе поединка с аристократом Райосом отсёк ему обе кисти.

Ранение тяжёлое, но не смертельное: первая помощь и священные заклинания могли бы спасти аристократа. Но вместо этого на наших глазах случилось нечто невероятное. Вынужденный выбирать между собственной жизнью и Кодексом Запретов, важнейшим сводом законов мира людей, Райос закричал нечеловеческим голосом и погиб… вернее, сломался.

Нас с Юджио вышвырнули из академии, а присланный Церковью Аксиом рыцарь единства заточил в темнице под собором. Третий в жизни «вылет» из школы не сломил меня, мы быстро вырвались наружу и забрели в розарий в поисках входа в собор. Там мы столкнулись с другими рыцарями единства и пустились в отчаянное бегство. В конце концов нас с Юджио спасла… загадочная девочка, назвавшаяся Кардинал.

Она оказалась жительницей огромной отрезанной от мира библиотеки. Поскольку Юджио во время боя упал в фонтан и промок до нитки, она тут же отправила его в ванную согреваться и тем временем сообщила мне невероятную информацию…

Оказывается, мир под названием Андерворлд — симулятор развития цивилизации, работающий уже 450 лет внутреннего времени.

Когда-то Первосвященница Церкви Аксиом, повелевающая этим миром, была прекрасной, но в остальном совершенно обычной девочкой по имени Квинелла. Она в совершенстве овладела священными заклинаниями, вернее, системными командами и в стремлении обрести ещё больше власти нашла самую могущественную «просмотр всех команд». С её помощью Квинелла превратилась из подопытной в ни много ни мало администратора симулятора!

Даже сейчас Квинелла, заполучившая абсолютную власть, взирает на мир с самой вершины Центрального собора. Видит ли она нас с Юджио, заблудившихся в священном розарии?

Я содрогнулся от пробежавшего по телу холодка. Кардинал насмешливо взглянула на меня с противоположной стороны круглого столика, сделала глоток чая и поправила маленькое пенсне.

— Ты рано начал дрожать, — хладнокровно заявила она.

— А, прости… — ответил я, с трудом прогоняя мурашки. — Продолжай.

Я взял свою чашку и отпил из неё чаю, по вкусу напоминавшего кофе из реального мира. Миниатюрная Кардинал откинулась на спинку стула и продолжила совершенно спокойным голосом:

— Когда 170 лет тому назад Квинелла успешно вызвала список всех команд, то первым делом до предела повысила собственные полномочия, тем самым получив право вмешиваться в работу системы «Кардинал», администратора мира. Затем она присвоила права, доступные только «Кардинал»: управление рельефом и зданиями; создание предметов; изменение прочности всех единиц, включая людей, другими словами, — управление Жизнью…

— Управление Жизнью… а значит, и её продолжительностью? — с опаской спросил я.

Юная учёная хладнокровно кивнула:

— В том числе продление. Получив администраторские права, Квинелла в первую очередь восполнила собственную Жизнь, почти иссякшую за восемьдесят лет, и остановила естественную убыль. Затем восстановила внешность. Когда же к ней вернулась ослепительная красота, которой она обладала в двадцать лет, Квинелла… Хотя не думаю, что мужчина, к тому же такой молодой, сможет понять её радость…

— Ну… я знаю, что это одно из самых сокровенных желаний любой женщины, — робко ответил я.

Кардинал громко фыркнула.

— Настолько, что даже я, не обладая человеческими эмоциями, радуюсь, что моя наружность не меняется со временем. Ну разве что согласилась бы внешне повзрослеть лет на пять-шесть… Как бы там ни было, Квинелла исполнила все свои мечты и впала в эйфорию. Она заполучила власть над огромным миром и вечную красоту. Ею овладел безумный… да, именно безумный экстаз. Настолько безудержный, что она даже слегка помешалась…

Большие глаза за пенсне прищурились, Кардинал словно насмехалась над людской глупостью… или сожалела о ней.

— И ладно бы она успокоилась на том. Но ничто не способно залатать чёрную дыру в душе Квинеллы. Она не знает меры, поэтому задумала избавиться от той, кто обладает такими же полномочиями.

— То есть… от системы «Кардинал»?

— Именно. Она не собиралась терпеть даже программу, лишённую собственного разума. Однако… сколько бы заклинаний ни изучала Квинелла, она оставалась жителем Андерворлда, далёким от науки реального мира. Она не могла в одночасье понять запутанный синтаксис команд администратора. Квинелла изо всех сил пыталась переварить комментарии, оставленные техниками «Рэс»… и допустила ошибку. Величайшую ошибку своей жизни. Она сочинила и произнесла грандиозное священное заклинание, надеясь поглотить систему «Кардинал», но в результате, — девочка вздохнула и продолжила: Квинелла навечно отпечатала на собственном флактлайте базовый приказ, выданный системе «Кардинал». Она думала украсть только полномочия, но вместо этого соединила собственную душу с системой!

— Что… что ты имеешь в виду?.. — ошалело прошептал я, не успевая за её словами. — В чём конкретно состоит базовый приказ «Кардинал»?

— «Поддержание порядка». В этом сам смысл существования системы. Если ты и правда был в других мирах, где есть система, то должен понимать. «Кардинал» всегда следит за действиями игроков и, если находит что-то, угрожающее балансу мира, безжалостно исправляет.

— A-а… да, действительно. Я придумал столько уловок, пытаясь обхитрить «Кардинал», но она каждый раз заделывала брешь… — пробормотал я, вспомнив, как во времена SAO игра молниеносно чинила все безопасные и выгодные точки фарма.

Кардинал опять самодовольно усмехнулась. Лишь в такие секунды она превращалась из мудрого учёного в девочку, которой подходит эта внешность.

— Естественно. Даже толпы́ юнцов вроде тебя не хватит, чтобы перехитрить систему. Однако Квинелла вывела поддержание порядка на новый уровень. Когда во флактлайт в душу Квинеллы записался новый приказ, она упала в обморок, пролежала без сознания целые сутки и очнулась уже не человеком. Причём во всех смыслах: перестала стареть, больше не нуждалась ни в еде, ни в воде и желала лишь одного: чтобы мир людей, которым она завладела, навечно сохранился неизменным.

— Навечно? — шёпотом повторил я и задумался.

Сохранить мир игры навечно — мечта не только хоть и продвинутого, но всё же искусственного интеллекта по имени система «Кардинал», но и всех разработчиков VRMMO. Именно поэтому они подстраивают баланс валюты, предметов и монстров, пытаясь поддерживать порядок. Но даже администраторы, обладающие почти божественной властью, не могут повлиять на одну часть игры — самих игроков.

«Разве к Андерворлду это не относится?» — задумался я. Кардинал кивнула, словно прочитав вопрос в моей голове, и продолжила:

— В своё время система «Кардинал» управляла лишь животными, рельефом и погодой этого мира. Другими словами, только оболочкой — объектами и эффектами. Она никогда не вмешивалась в жизнь его обитателей, искусственных флактлайтов. Но не Квинелла. Она решила навечно зафиксировать их поведение.

— «Зафиксировать»? To есть она пыталась остановить движение вперёд и заставить людей изо дня в день делать одно и то же?

— Мм… ну, в целом да. Но слушай дальше… Слившись с системой «Кардинал», Квинелла первым делом сменила себе имя и стала Первосвященницей Администратор.

— К-кстати, я уже слышал это имя, — опять машинально перебил я. — От рыцаря единства, которого звали Эльдриэ Синтесис… э-э…

— Сёрти Ван.

— Да, именно. Он сказал, что Первосвященница Администратор призвала его с небес на землю. Значит, он говорил о Квинелле? Да уж, ничего себе имя.

Лично для меня английское слово administrator означает в первую очередь не заведующего каким-либо учреждением, а учётную запись с неограниченными правами. Правда, в случае Квинеллы трудно сказать, что именно она имела в виду.

Кардинал слабо улыбнулась и кивнула.

— Она могла выбрать имя одного из богов этого мира, но взяла ещё более подходящее… Так или иначе, став во всех смыслах администратором мира, Квинелла издала свой первый указ. Она превратила четырёх крупнейших аристократов в императоров и разделила мир людей на четыре Империи. Кирито, ты видел крест из стен, который делит Центорию на четыре части?

Я молча кивнул.

Академия мечников, в которой я так долго жил, расположена в пятом районе Северной Центории, столицы Империи Нолангарт. Из окна общежития виднелась белая стена, возвышающаяся над городскими кварталами. Каково же было моё удивление, когда я узнал, что по ту сторону нетленной стены — столица другой Империи.

— Эти стены появились отнюдь не потому, что кто-то годами вырезал глыбы мрамора и ставил их друг на друга. Квинелла… Администратор воспользовалась своей божественной властью и создала их за долю секунды.

— За… долю секунды?! Все эти стены?! Да тут священные заклинания даже близко не стояли… Жители Центории, должно быть, так перепугались…

— Разумеется, ведь на это она и рассчитывала. Продемонстрировала силу системы «Кардинал», чтобы вселить страх в сердца людей. Администратор надеялась ограничить перемещение граждан при помощи стен — физических и психологических, чтобы Церковь Аксиом могла полностью контролировать информационное поле, а вместе с ним и души людей. Она желала, чтобы подданные навсегда превратились в безмозглых верных слуг Церкви… Нетленная стена — не единственная преграда, которую воздвигла Администратор. Стремясь ограничить свободу передвижения переселенцам, ушедшим в далёкие края, она создала несколько огромных объектов: неразрушимую скалу, бездонное болото, неукротимую реку и неуязвимое дерево.

— П-погоди! Неуязвимое дерево?

— Да. Она сделала невероятно большой кедр и наделила его почти бесконечным приоритетом и огромной прочностью.

Мне невольно вспомнилась кошмарная, доводящая до слёз крепость древесины Гигас Сида. Я украдкой потёр под столом руки, словно успокаивая старые мозоли.

Получается, Гигас Сида вырос к югу от Рулида не сам собой. Администратор установила эту искусственную помеху, невероятно прочную и способную к регенерации, чтобы та ограничивала территорию, на которой могут жить люди.

Неужели в мире людей есть и другие похожие помехи? Сколько же лет неблагодарного труда местные жители положили на то, чтобы избавиться от них?

Подняв глаза, я увидел, что Кардинал по-прежнему смотрит на меня так, будто видит насквозь. Детские губы дрогнули, и рассказ продолжился:

— Так началась долгая эпоха единоличного правления Администратор, мирная и праздная. Спустя двадцать-тридцать лет люди уже забыли, что значит развитие, аристократы погрязли в лени. Как ты уже знаешь, даже искусство владения мечом, придуманное и доведённое до совершенства древними воинами, превратилось в бутафорию. Спустя сорок-пятьдесят лет Администратор с глубоким удовлетворением взирала на мир, увязший в комфортном безделье.

Можно ли сравнить её радость с удовлетворением при виде наконец-то созданного террариума с замкнутой экосистемой? В детстве у меня был прозрачный сосуд с землёй, в котором копошились муравьи, и я подолгу засматривался на жизнь муравейника. Сейчас эти воспоминания вызвали у меня сложные чувства. Кардинал опустила взгляд и тоже о чём-то задумалась.

— Но застой не может длиться вечно, какой бы ни была система, — наконец снова заговорила она уверенным голосом. — Рано или поздно что-то должно было произойти. Спустя семьдесят лет после того как Квинелла сменила имя на Администратор, она поняла: с ней что-то происходит. Несмотря на сон, она стала иногда терять сознание, забывала недавние события, и даже выученные наизусть системные команды вспоминались не сразу. Она не могла игнорировать всё это, при помощи администраторских команд открыла свойства собственного флактлайта… и содрогнулась. Оказалось, у неё заполнилась область памяти, в которой хранятся воспоминания.

— Заполнилась?! — попугаем повторил я, не ожидая такого поворота.

Я никогда не слышал, что у памяти, а значит, и у души, есть какое-то ограничение по количеству данных.

— Чему ты удивляешься? Разве это не очевидно? Любое хранилище флактлайта, будь то мозг или лайткуб, ограничено физическими размерами, поэтому в нём могут закончиться кубиты, хранящие воспоминания, — бесстрастно парировала Кардинал.

Я невольно прервал её взмахом правой руки и потребовал разъяснений:

— П-погоди секундочку. Э-э… эти, как ты их называешь, лайткубы — какие-то носители флактлайтов жителей Андерворлда?

— Что, ты даже этого не знал? Именно так: каждый пятисантиметровый лайткуб полностью заключает в себе душу одного жителя Андерворлда, причём её хранение не требует никаких энергозатрат. Из этих секций собран кластер — куб со стороной три метра.

— Мм… чтобы из пятисантиметровых кубов собрать трёхметровый, нужно…

Я начал считать общее количество лайткубов, но едва успел разделить триста на пять, как Кардинал сама дала ответ:

— В теории их может быть до двухсот шестнадцати тысяч. Однако в самом центре кластера находится «Основной визуализатор» — главное устройство памяти, поэтому лайткубов на самом деле меньше.

— Значит… в Андерворлде могут жить не больше двухсот с чем-то тысяч человек?

— Верно. Кстати, запас свободных лайткубов пока есть, так что если думаешь сделать какой-нибудь девушке ребёнка, можешь не волноваться за его носитель.

— О-о… то есть тьфу, не думаю! — я резко замотал головой.

Юная учёная бросила на меня пристальный взгляд и вернулась к теме:

— Как я уже сказала, память внутри лайткуба может закончиться. С Администратор это случилось после того, как она прожила в общей сложности сто пятьдесят лет. Сосуд, в который стекала память, переполнился, и содержимое стало переливаться, мешая ей записывать, хранить и воспроизводить воспоминания.

Слышать подобное было нелегко, ведь такое могло произойти не только с ней. Я уже накопил два с лишним года воспоминаний о жизни в этом ускоренном мире. Может, в реальности прошли лишь месяцы или даже дни, но моя душа всё равно «стареет» со скоростью этого мира.

— Спокойно, в твоём флактлайте полно чистых листов, — с усмешкой заметила Кардинал, вновь прочитав мои мысли.

— Т… ты так говоришь, будто у меня голова пустая…

— Твоя голова против моей — детская книжка против энциклопедии, — спокойно отпив чаю, Кардинал кашлянула и заговорила вновь: — Продолжим. Администратор неожиданно столкнулась с нехваткой памяти и поначалу растерялась. В отличие от Жизни и характеристик, вместимость флактлайта оказалась вне её власти. Но Администратор не из тех, кто сдаётся на произвол судьбы. Коварные уловки уже принесли ей божественную власть, и она решила вновь к ним прибегнуть.

Кардинал неодобрительно поморщилась, поставила чашку на блюдце и сжала маленькие, словно цветы каттлеи, кулачки.

— В то время… двести лет тому назад, на нижних этажах Центрального собора жила и учила священные заклинания десятилетняя девочка, будущая настоятельница. Её имени я уже не помню. Она родилась в Центории в семье мебельщика. Благодаря случайному распределению характеристик ей достались чуть более высокие системные полномочия, чем обычно, поэтому ей дали Призвание священницы. Она была худой, с карими глазами и вьющимися каштановыми волосами…

Я невольно моргнул и ещё раз оглядел сидевшую напротив Кардинал. Похоже, она описывала свою собственную внешность.

— Администратор повелела девочке явиться в покои на самой вершине собора и обратилась к ней с полной милосердия улыбкой: «Отныне ты будешь моим ребёнком. Ты станешь дочерью богини, чтобы однажды управлять миром»… В некотором смысле она не лгала: девочка действительно должна была унаследовать душу Администратор. Но в замысле Первосвященницы не было ни капли материнской любви. Она задумала переписать флактлайт девочки, скопировав в него важнейшие части собственного.

— Что?..

По спине в очередной раз пробежали мурашки. Перезапись души — о таком даже подумать страшно! Я потёр друг о друга вспотевшие ладони и нервно выдавил из себя:

— Н-но если она может вытворять такое с флактлайтами, то почему просто не удалит ненужные воспоминания из своего?

— Ты из тех, кто без подготовки редактирует важные системные файлы? — мгновенно задала вопрос Кардинал.

Я на миг растерялся и замотал головой:

— Нет… Сначала делаю резервную копию.

— Вот-вот. Не забывай, когда принципы системы «Кардинал» переписали душу Администратор, она на целые сутки потеряла сознание. Вот насколько опасно напрямую писать во флактлайт! Она побоялась, что, если попробует привести в порядок свою память, что-то пойдёт не так, поэтому первым делом захватила почти чистую душу девочки, успешно испытала на ней копирование, а затем решила избавиться от своей старой, изношенной до предела души. Администратор… нет, Квинелла просчитала всё, учла каждую мелочь… тем не менее этот шаг стал её второй серьёзной ошибкой.

— Ошибкой?..

— Именно. Между захватом души девочки и уничтожением старого тела есть неизбежный миг, когда в мире существуют две богини с одинаковыми полномочиями. Администратор тщательно спланировала, скрупулёзно подготовила поистине демонический ритуал слияния души и воспоминаний — «ритуал синтеза». С его помощью она успешно похитила чужой флактлайт. Именно его, этого заветного мига я ждала семьдесят лет!

Кардинал вдруг в сердцах повысила голос. Я смотрел ей в лицо, ничего не понимая.

— П… погоди. Кто ты? Кто Кардинал, с которой я сейчас говорю?

— Ты ещё не понял? — она поправила пенсне и прошептала: — Кирито, ты ведь знаком с моей первой версией? Скажи, в чём главная особенность системы «Кардинал»?

— Э-э… ну-у…

Я нахмурился и перебрал воспоминания об Айнкраде. Программу, которая им управляла, написал сам Акихико Каяба, чтобы она координировала смертельную игру. Поэтому…

— В том, что она способна работать очень долго без человеческого вмешательства? — предположил я.

— Да. Потому что…

— Потому что она разделена на две программы… Основной процесс управляет балансом, побочный проверяет основной на ошибки.

У меня невольно отвисла челюсть, и я ещё раз вгляделся в лицо девочки с вьющимися волосами.

А ведь я должен был помнить, что у системы «Кардинал» есть механизм принудительного исправления ошибок. Дело в том, что во время прохождения SAO наша с Асуной дочь Юи считалась дочерней программой системы. «Кардинал» признала Юи посторонней сущностью и попыталась безжалостно стереть, поэтому мне пришлось как следует попотеть, чтобы защитить дочь от системы.

Вернее, на самом деле я всего лишь получил доступ к программным данным SAO через системную консоль, нашёл там файлы Юи, заархивировал и наделил их объектными атрибутами. Однако мне лишь чудом удалось успеть до того, как засёкшая вторжение «Кардинал» отрезала доступ. Выходит, когда я ощутил по ту сторону виртуальной клавиатуры чьё-то зловещее присутствие, там стоял контрольный побочный процесс — вот эта самая очаровательная девочка, которая сейчас сидит напротив меня?

Не знаю, поняла ли Кардинал мои смешанные чувства, но она вздохнула так, словно говорила с медленно соображающим учеником.

— Кажется, ты наконец-то догадался. На душе Квинеллы отпечатался не один приказ системы «Кардинал», а два: приказ основного процесса — «поддерживай порядок» и приказ побочного — «исправляй ошибки основного процесса».

— «Исправляй ошибки»?

— Будучи частью программы, лишённой разума, я лишь без конца оценивала поток данных, идущих от основного процесса. Но когда я обрела личность, став своего рода «теневым разумом» Квинеллы, мне пришлось оценивать свои действия самой, уже без помощи избыточного кода[1]. Думаю, ты бы назвал это раздвоением личности.

— Некоторые в реальном мире считают, что раздвоение личности — художественный вымысел.

— О, вот как? Но мне это состояние хорошо знакомо. Мои мысли всплывали на поверхность, лишь когда разум Квинеллы слегка расслаблялся. В эти промежутки я и поняла, что Квинелла… вернее Администратор, совершает огромную ошибку.

— Ошибку? — машинально переспросил я.

Раз приказ основного процесса «Кардинал» — поддержание порядка, то можно сказать, что Квинелла полностью выполняет его, пусть и жестокими методами.

Кардинал посмотрела мне прямо в глаза и строго заговорила:

— Тогда ответь мне, Кирито. Известная тебе система «Кардинал» хоть раз вредила игрокам собственноручно?

— Н… нет, такого не случалось. Да, она была злейшим врагом игроков… но всегда сражалась с ними честно. Прости, — невольно извинился я.

Кардинал фыркнула и продолжила:

— А она пошла на это. Каждого, кто сомневался в Кодексе Запретов или посмел воспротивиться, ждала кара хуже смерти… Потом ещё вернусь к этому. Изредка я пробуждалась ото сна, на правах побочного процесса системы «Кардинал» признавала само существование Администратор колоссальной ошибкой и пыталась исправить её. Чтобы тебе было понятно, я трижды пыталась спрыгнуть с вершины собора, дважды вонзала нож себе в сердце и дважды пыталась испепелить себя священным заклинанием. Если бы я смогла обнулить Жизнь Первосвященницы за одно движение, она не избежала бы гибели.

Услышав столь впечатляющую речь из уст очаровательной девочки, я обомлел. Но Кардинал даже бровью не повела и продолжала:

— В последний раз я подошла к успеху ближе всего. Я направила в саму себя сильнейшее боевое священное заклинание. После удара молнии даже от огромного запаса Жизни Администратор остались считаные единицы. Но основной процесс мигом перехватил управление, а ему и смертельные раны не страшны. Он сразу же использовал заклинание полного восстановления и отменил увечья. К тому же из-за того случая Администратор осознала угрозу, исходящую от побочного процесса, спрятанного в глубине души. Я могла перехватывать власть над телом, лишь когда во флактлайте возникал значительный конфликт… другими словами, когда она колебалась. Осознав это, Администратор задумала запечатать меня поистине невероятным способом.

— Невероятным?

— Да. С рождения и до превращения в жрицу Стейсии Администратор была самой обычной девочкой. У неё были чувства, поэтому она видела красоту в цветах и слышала веселье в песнях. Эмоции, развившиеся в те годы, сохранились в глубине её души даже после превращения в получеловека-полубогиню. Именно их она и винила в неуверенности, которую испытывала при встрече с теми или иными неожиданностями. Поэтому она воспользовалась администраторской командой прямого редактирования флактлайта и запечатала собственные эмоции.

— Что? Если она запечатала эмоции, то, получается, уничтожила часть собственного флактлайта? — вздрогнув, переспросил я.

Кардинал поморщилась и молча кивнула.

— Н-но разве вытворять такое с собственным флактлайтом не опаснее, чем заниматься копированием?

— Разумеется. Но Администратор настолько дотошна и скрупулёзна, что даже к вмешательству в собственную душу подошла основательно. Полагаю, ты уже заметил, что у людей этого мира есть множество характеристик, которые не отображаются в окне Стейсии… вернее, в окне статуса?

— Да. Точнее, я догадывался… Мне попадались люди, у которых сила или ловкость не соответствовали внешности, — ответил я, вспомнив сразу о Сольтилине, моей наставнице в первый год обучения в академии.

Несмотря на стройное, даже хрупкое на вид тело, в бою она не раз одерживала верх и отбрасывала меня вместе с клинком. Так же и девочка в большой шапке, сидящая напротив: она казалась ещё слабее Лины, но заставляла относиться к себе с уважением.

— Вот. В число таких невидимых характеристик входит «индекс нарушителя», который определяется анализом слов и действий человека. Это выраженная числом степень уважения к закону и правилам. Скорее всего, он был введён для удобства наблюдателей извне, но Администратор вскоре обнаружила, что с его помощью можно «выводить на чистую воду» людей, сомневающихся в придуманном ею же Кодексе Запретов. Но как бы ей ни хотелось истреблять неугодных на месте, ещё в детстве она получила от родителей приказ не убивать людей и с тех пор не может нарушить его. И вот Администратор придумала ужасный метод, с помощью которого можно обезвреживать людей с высоким индексом нарушителя, не убивая…

— Это та самая «кара хуже смерти», о которой ты недавно говорила?

— Именно. Администратор ставила над людьми с высоким индексом нарушителя опыты по прямому вмешательству во флактлайты. Она искала, где какая информация хранится, и лишала человека воспоминаний, эмоций, разума… Жестокие эксперименты, на которые не решились бы даже наблюдатели извне.

К концу речи Кардинал перешла на шёпот, и я почувствовал, что мои руки покрываются гусиной кожей. Она помрачнела и заговорила сдавленным голосом:

— Почти все первые подопытные полностью потеряли душу, они могли только лежать и дышать. Администратор замораживала их Жизнь и тела, после чего складывала в соборе. Проводя бесчеловечные опыты, она постепенно училась управлять флактлайтами. Когда Администратор решила запечатать собственные чувства, чтобы окончательно меня изолировать, она привела в башню новых подопытных и отработала метод на них. Лишь затем она использовала команду на самой себе. К тому времени ей было сто лет.

— У неё получилось?

— Скорее да, чем нет. Окончательно избавиться от эмоций она не смогла, но убрала те, которые нападают внезапно и могут привести к колебаниям: страх, удивление, гнев. С тех пор Администратор перестала волноваться, в какой бы ситуации ни оказалась. Она стала богом… вернее, машиной. Существом, которое живёт лишь затем, чтобы поддерживать в мире порядок, баланс и застой… Я была заперта в глубине её души и надолго перестала всплывать на поверхность. До того самого дня, когда Администратор, за 150 лет жизни израсходовавшая память флактлайта, попыталась захватить душу ни в чём не повинной девочки.

— Но ведь… если я тебя правильно понял, Администратор записала во флактлайт дочери мебельщика полную копию своей души. Значит, у копии тоже не было эмоций… Но как же ты тогда смогла перехватить управление?

Услышав мой вопрос, Кардинал посмотрела куда-то в пустоту. Казалось, она вглядывается в далёкое прошлое, на двести лет назад.

— У меня нет слов, чтобы описать странное и пугающее ощущение, которое я испытала в тот миг. Итак, Администратор вызвала дочь мебельщика на вершину собора и попробовала заменить её душу своей собственной при помощи ритуала синтеза. У неё получилось. В душу девочки записалась личность Администратор, вернее Квинеллы, правда, более компактная, без лишних воспоминаний. Квинелла выполнила первую часть своего замысла, затем она должна была стереть собственную душу, однако…

Только теперь я заметил, что девичий румянец на щеках Кардинал поблёк и исчез. Она настаивала, что не испытывает эмоций, но прямо сейчас явно ощущала страх.

— Но, когда копирование завершилось и мы посмотрели друг другу в глаза… я была потрясена. Наверное, это чувство лучше всего описать как отторжение, неприятие того факта, что человек вдруг раздвоился. Я… нет, мы увидели друг друга и тотчас поняли, что перед нами враг. Что-то в каждой из нас закричало, что вторая душа не должна существовать. Возможно, это был инстинкт, стоящий над эмоциями, или один из основополагающих принципов, лежащих в основе любого разума. Если бы то потрясение продлилось чуть дольше, обе души погибли бы, не выдержав удара. Наверное, так было бы лучше, но… увы, всё сложилось иначе. Скопированная в дочь мебельщика душа разрушилась на миг раньше, и власть над флактлайтом немедленно захватила я, вторая личность. Мы увидели разницу между нами: я смотрела на Администратор, поселившуюся в теле бывшей Квинеллы; а она — на побочный процесс «Кардинал», занявший тело дочери мебельщика. Души обрели равновесие, и разрушение остановилось.

Когда Кардинал упомянула о разрушении души, я невольно вспомнил удивительное трагическое происшествие двухдневной давности.

В тот день я сразился с Райосом Антинусом, старшим курсантом академии, и при помощи «Кольцевой воронки» сэрлутского стиля отрубил ему обе руки. В реальном мире это зачастую смертельное ранение, но в Андерворлде Жизнь легко спасти правильным лечением. Я захотел перевязать противнику руки, чтобы сберечь его хит-пойнты… вернее, Жизнь. Но не успел. Райос вдруг закричал душераздирающим голосом, упал и скончался. Кровь продолжала вытекать из ран, а значит, его Жизнь ещё не иссякла. Выходит, Райос умер не потому, что у него закончились очки. Перед самой гибелью он должен был выбрать: жизнь или Кодекс Запретов. Что, если его мысли зациклились, и душа, не в силах сделать выбор, в конце концов разрушилась изнутри?

Возможно, с Квинеллой, увидавшей собственную копию, случилось нечто похожее. Мне и самому страшно даже представить, что я встречу человека с такими же воспоминаниями, такими же мыслями, но другого.

В первые несколько дней после пробуждения в окрестностях Рулида я не знал наверняка, настоящий ли я Кадзуто Киригая или же копия на искусственном флактлайте. Страх сжимал моё сердце, пока благодаря Сельке из церкви Рулида я не понял, что могу нарушать Кодекс Запретов, хоть и признаю его власть.

Что, если бы я очнулся во тьме бесплотным духом и услышал собственный, до боли знакомый голос: «Ты моя копия. Просто дубликат для опытов, который можно стереть нажатием одной кнопки»? Какое смятение, шок и ужас я бы пережил?..

— Ну что, пока не запутался?

Эти слова, достойные школьного учителя, раздались с противоположной стороны стола, когда мои мозги перегрелись настолько, что я схватился за голову. Я поднял глаза, пару раз моргнул и вяло мотнул головой.

— Пока… вроде нет…

— Я как раз приближаюсь к сути рассказа. Обидно было бы узнать, что ты уже потерял его нить.

— К сути?.. Ах да, точно. Я ведь так и не узнал, что тебе от меня нужно.

— Да. Двести лет я ждала возможности рассказать тебе обо всём. Так, я остановилась на том, как отделилась от Администратор, верно? — спросила Кардинал, вертя в руках пустую чашку. — В тот день я наконец-то обрела собственное тело. Конечно, раньше оно принадлежало несчастной дочери мебельщика, но, когда Администратор переписала данные в лайткубе, та личность была стёрта навсегда. Рождённая в результате бесчеловечного ритуала с непредсказуемыми последствиями, я где-то треть секунды смотрела на Администратор, а затем сделала то, что должна была: я попыталась уничтожить её мощным священным заклинанием. Будучи полной копией Администратор, я обладала теми же системными полномочиями, что и она. Я рассчитывала, что нападу первой и, несмотря на сопротивление, успею израсходовать её Жизнь до того, как в пространстве закончатся ресурсы. Моя первая атака попала точно в цель, и битва развивалась именно так, как я и ожидала. На вершине Центрального собора схлестнулись гром и ветер, лёд и пламя. Смертельная схватка быстро тратила наши Жизни. Они уменьшалась с одинаковой скоростью… так что, нанеся первый удар, я должна была победить.

Я попытался представить себе битву двух богинь и невольно вздрогнул. Мне известны только самые простые боевые заклинания вроде метания превращённого в снаряд элемента, которым я пользовался в сражении с Эльдриэ. По мощности такие заклинания не могут тягаться с мечом, их едва хватает, чтобы сдерживать или отвлекать врага. Убить ими точно не удастся…

— Но как же так? Ты сама говорила, что Администратор не может убивать. Разве на тебя, её копию, это правило не распространялось? Тогда как вы устроили перестрелку? — перебил я Кардинал во время самой кульминации её рассказа.

— Ммм… — девочка обиженно надула губы, но затем кивнула. — Хороший вопрос. Как ты правильно заметил, хоть Администратор не подчиняется Кодексу, она не может нарушить запрет на убийство, который маленькая Квинелла услышала от родителей. Даже я за долгие годы не дошла до причин этого явления и не знаю, почему мы, искусственные флактлайты, не способны идти против приказов свыше. Однако этот принцип не такой уж непреложный, как тебе могло показаться.

— В смысле?..

— Например… — Кардинал сжала чашку правой рукой и опустила на стол. Но на этот раз попыталась поставить её не на блюдце, а на столешницу рядом с ним. Дно чашки уже почти коснулось скатерти, но рука вдруг остановилась, — я не могу опустить чашку ниже.

— А? — недоумённо переспросил я.

Кардинал нахмурилась и объяснила:

— Когда в детстве мать… конечно же, я имею в виду мать Квинеллы, учила меня манерам, она сказала, чтобы я всегда ставила чашку на блюдце, и это, казалось бы, пустяковое правило действует даже сейчас. Родители наложили на меня множество запретов: один важный — на убийство, и семнадцать вот таких ерундовых. Как бы я ни старалась, я не могу опустить руку ещё ниже. Если пытаюсь заставить себя, в правом глазу появляется жуткая боль.

— Боль… в правом глазу?

— Тем не менее я всё равно отличаюсь от обычных жителей Андерворлда, ведь они просто не подумают о том, чтобы поставить чашку прямо на скатерть. Другими словами, они даже не понимают, какое великое множество запретов связывает их по рукам и ногам. Правда, благодаря этому они счастливее меня…

Кардинал, в отличие от них, полностью осознавала свою искусственность. На её детском лице появилась неуместная ироничная улыбка.

— Что же… — она снова подняла чашку. — Скажи, Кирито, это похоже на чашку?

— Чего? — глупо обронил я и вгляделся в пустую чашку в руке девочки.

Белый фарфор, гладкая поверхность, одно ушко. Ни рисунков, ни надписей, только синяя кайма по краю.

— Ну да, это чашка. Ты же чай из неё пила…

— Хорошо. А если так?

Кардинал выпрямила указательный палец свободной руки и постучала им по краю чашки.

Чашка вновь наполнилась горячей жидкостью, источавшей белый пар… и совсем другой аромат, нежели раньше. Я шумно вдохнул и понял, что так может пахнуть только крем-суп из злаков.

Я вытянул голову, и Кардинал наклонила чашку, чтобы показать мне содержимое. Как я и ожидал, чашка была полна густой желтоватой жидкости. Даже румяные сухарики плавали на поверхности.

— О, злаковый суп! Спасибо, я как раз проголодался…

— Я спрашивала не о содержимом, а о сосуде, болван!

— А?.. То есть… это ведь та же…

Чашка нисколько не изменилась. Однако только сейчас я понял, что чайные чашки редко бывают настолько лаконичными, при этом крупными и толстостенными.

— A-а… так это кружка для супа? — робко предположил я.

Кардинал самодовольно улыбнулась и кивнула.

— Верно. Сейчас это однозначно кружка для супа, тем более что в ней плещется суп.

Затем, к моему удивлению, Кардинал без малейшей заминки поставила чашку прямо на скатерть.

— Что?!

— Смотри, вот насколько туманны запреты, наложенные на искусственные флактлайты. Достаточно изменить субъективное восприятие, чтобы преодолеть их.

Я обомлел, застигнутый врасплох. На ум снова пришли позавчерашние события. Когда я ворвался в спальню, Райос как раз собирался безжалостно разрубить Юджио. Если бы я не отразил удар своим мечом, аристократ наверняка обезглавил бы моего друга.

Разумеется, запрет на убийство — один из важнейших во всём Кодексе. Но Райос видел в Юджио не человека, а преступника, нарушившего закон. Одной этой мысли хватило, чтобы побороть въевшиеся в душу правила.

Мои молчаливые раздумья прервал тихий звук с противоположной стороны стола. Я поднял голову и увидел, что Кардинал наклонила кружку и потихоньку пьёт. Съеденные с полчаса назад пироги и бутерброды уже полностью растворились, превратившись в очки Жизни, так что опустевший желудок резко дал о себе знать.

— Можно мне тоже?

— А ты прожорлив. Кружку ко мне подвинь, — ответила она, мягко покачав головой.

Когда я послушно отодвинул от себя кружку, Кардинал щёлкнула по ней левой рукой. Посуда быстро наполнилась до краёв ароматным крем-супом.

Я торопливо поднял кружку, подул на неё и отпил. Во рту разлился такой насыщенный, такой родной вкус, что я прищурился от блаженства. В Андерворлде есть похожие блюда, но настоящего злакового супа я не ел уже два года. Спустя пару-тройку глотков я удовлетворённо выдохнул.

— Как я только что показала, — продолжила Кардинал, дождавшись, пока я оторвусь от супа, — мне достаточно одной мысли, чтобы побороть наложенный запрет. Когда мы с Администратор сошлись в битве, то уже не считали друг друга людьми. Я видела в ней испортившуюся систему, разрушающую мир, она во мне — вредоносный вирус, который необходимо уничтожить. Мы истощали друг другу Жизнь, ни на секунду не сомневаясь в своих действиях. Наконец перестрелка сильнейшими заклинаниями достигла апогея, мне до победы — в худшем случае ценой собственной жизни — оставалась пара-тройка залпов, — Кардинал поджала губы, вспомнив несбывшуюся надежду. — Однако… в самом конце битвы эта коварная женщина догадалась, в чём принципиальное различие между нами.

— Принципиальное различие? Разве вас с Администратор отличает что-то, кроме внешности? У вас одинаковые полномочия и заклинания, разве нет?

— Верно. Если бы мы сражались только священными заклинаниями, то я, нанеся первый удар, непременно победила бы. Именно поэтому она… отказалась от заклинаний. Администратор превратила высокоприоритетные объекты своей комнаты в оружие, а в следующий миг наложила на поле нашей битвы полный запрет на системные команды.

— Но ведь получается, она и сама не могла снять этот запрет?

— Изнутри комнаты — нет. Я догадалась обо всём, когда она только начала читать команды на создание оружия, но уже не могла помешать ей. Я понимала, что как только она запечатает команды, я тоже не смогу снять ограничение. Поэтому мне пришлось впопыхах создать своё оружие и попытаться добить её физическим уроном.

Кардинал прервалась, подняла прислонённый к столу посох и подала мне. Я недоумённо протянул правую руку и взял его. Лёгкое на вид дерево навалилось на ладонь таким чудовищным грузом, что я немедленно схватился за посох ещё и левой рукой. Когда я положил его на стол, раздался глухой громкий стук. Несомненно, у этого оружия класс ещё выше, чем у моего чёрного клинка и «Голубой розы» Юджио.

— Понял… у тебя не только системные, но и объектные полномочия божественные, да? — спросил я, потирая правое запястье.

Кардинал равнодушно пожала плечами.

— Администратор скопировала не только память и мысли, но и полномочия, и очки Жизни. Её меч и мой посох были равны по силе. Сначала я понадеялась, что даже в бою без заклинаний победа будет за мной. Лишь взяв посох в руки, я поняла замысел Администратор и осознала разницу между нами…

— Ещё раз: о какой разнице ты говоришь?

— О самой простой. Посмотри на моё тело, — сказала Кардинал, распахивая толстую мантию.

Моим глазам предстали белая блузка, чёрные панталоны и белые чулки. Хрупкая маленькая девочка, говорящая почему-то, словно пожилой мудрец.

Чутьё подсказало, что не стоит на неё пялиться, и я машинально отвёл взгляд.

— И что не так… с твоим телом?

— Эх, какой же ты непонятливый, — проворчала Кардинал, запахивая мантию. — Представь, что тебя выдернули из твоего тела и забросили в моё. Рост, длина рук — всё не то, к чему ты привык. Смог бы ты сражаться мечом как раньше?

— А-а…

— До того дня я жила в теле Администратор… то есть в теле довольно высокой женщины по имени Квинелла. Во время перестрелки заклинаниями особенной разницы я не ощущала, но когда приготовилась защищаться посохом, то мгновенно оценила всю безвыходность своего положения.

Я хорошо понимал, о чём она. Даже в многочисленных VRMMO реального мира приходится очень долго привыкать к ближнему бою, если выбрать внешность, существенно отличающуюся от настоящей.

— Кстати, насколько ты сейчас ниже Администратор?

— На полметра, наверное. Даже теперь я со страхом вспоминаю взгляд сверху вниз и улыбку на её лице. Битва продолжилась, но уже через пару-тройку ударов я поняла, что проигрываю.

— И что было дальше?

Очевидно, что она как-то выкрутилась, раз теперь обо всём мне рассказывает, но я всё равно слушал затаив дыхание.

— Администратор получила преимущество, но допустила одну-единственную ошибку. Ей бы сначала замуровать выход из комнаты, а уж потом запечатать команды — вот тогда я не избежала бы гибели. А так, поскольку у меня нет человеческих эмоций, я… — Кардинал говорила с нескрываемым недовольством, но я не хотел перебивать, — немедленно решила удрать и зайцем метнулась к двери. Администратор гналась за мной, размахивая мечом. Она царапала мою спину, постепенно уменьшая Жизнь…

— Да уж… жуть какая…

— Жуть. Но возможно, тебе тоже придётся это пережить, ведь ты уже два года и два месяца суёшь нос в её дела.

— Ч-что ты, никуда я ничего не сую! — я потёр губы, приходя в себя от неожиданных слов. Вдруг меня осенило, и я нахмурился. — Так, погоди. Два года и два месяца? Ты что, всё это время следила за мной?

— Разумеется, следила. Это были на редкость долгие два года и два месяца из двухсот лет, которые я тут провела.

— Какого…

Это меня, конечно, поразило. Получается, мудрая маленькая учёная следила за всеми моими действиями? Вроде бы я за это время не сделал ничего постыдного, но не могу быть до конца уверен. Кое-как убедив себя в том, что нет времени прокручивать в голове два последних года, я вернул мысли на место.

— Ладно, об этом спрошу потом… Ну и как ты сбежала от Администратор?

Кардинал фыркнула:

— Вырвавшись из покоев на вершине собора, я вновь получила право использовать заклинания, но они уже не могли меня спасти. Если бы я попыталась что-то применить, Администратор просто наложила бы запрет на коридор. Изменилось только то, что я перешла с бега на полёт. Я понимала, что для победы необходимо спрятаться там, где её атаки меня не достанут.

— Да, но Администратор ведь не зря так назвала себя: в этом мире она обладает буквально администраторскими правами. Разве можно хоть где-то укрыться от неё?

— Сколько бы она ни называла себя богом-администратором, на самом деле она не всемогуща. В этом мире ей неподвластны два места.

— Какие?

— Первое — земля по ту сторону Краевого хребта… Дарк Территори, известная среди людей как королевство тьмы. Второе — Великая библиотека, в которой мы сейчас находимся. Когда Администратор узнала, что запасы её памяти ограничены, первым делом она построила это место, чтобы оно служило своего рода внешним носителем. Здесь собраны все системные команды и обширные архивы информации об Андерворлде. Администратор решила, что ни один человек, кроме неё самой, не должен сюда попасть. Поэтому она разместила библиотеку внутри собора, но никак не связала их в пространстве. Сюда вела одна-единственная дверь, и команду для её призыва знала только она… и я.

— А-а…

Я снова обвёл взглядом бесконечные лестницы, проходы и книжные шкафы. На первый взгляд, цилиндрические стены были сделаны из самого обыкновенного кирпича, но…

— Значит, по ту сторону этих стен…

— Ничего нет. Стены неуязвимы, но если бы кто-то уничтожил их, то открыл бы проход в бесконечную пустоту.

«Интересно, что будет, если в эту пустоту прыгнуть?» — невольно задумался я и мотнул головой, отгоняя мысль.

— Так, а дверь — это калитка в розарий, через которую прошли мы?

— Нет, тот проход я добавила гораздо позднее. Двести лет назад в центре нижнего уровня собора прятались огромные двустворчатые двери. Я убегала от Администратор и на ходу читала заклинание, чтобы призвать их. Даже у меня только раза с третьего вышло проговорить без запинок. Двери появились в конце прохода, я прыгнула в них и немедленно заперла за собой.

— Заперла? Но ведь у Первосвященницы такие же права, как и у тебя. Разве она не могла снова открыть их?

— Могла, но, к счастью, двери были устроены так, что, если изнутри повернуть ручку замка по часовой стрелке на девяносто градусов, человеку снаружи потребуется длинное заклинание, чтобы открыть их. Я слушала полный ледяной ненависти голос, читающий заклинание по ту сторону двери, и тоже произносила текст команды. Я дочитала её почти одновременно с тем, как замок повернулся в обратную сторону…

Мысленно пережив те события, Кардинал обхватила себя руками. Даже по моей спине пробежал холодок, хотя со дня их битвы прошло уже двести лет. Допив остатки супа, я выдохнул и спросил:

— Ты читала заклинание уничтожения двери, я прав?

— Истинно так. Я разнесла в щепки единственный проход, который связывал Центральный собор и Великую библиотеку. При этом библиотеку полностью оторвало от остального мира. Так я и сбежала от Администратор.

— И что же помешало ей создать ещё одну дверь?

— Как я уже говорила, Администратор сначала создала Великую библиотеку с дверью, потом отрезала её от собора. Системные координаты этого пространства постоянно меняются, блуждая в свободном диапазоне. Без помощи извне узнать их невозможно.

— Понятно. А поскольку у Центрального собора координаты постоянные, ты всегда можешь построить туда проход, так?

— Именно. Но каждый раз, когда я открываю отсюда дверь, её немедленно замечают слуги Администратор, поэтому все входы в библиотеку — одноразовые. Как и тот, в розарии, через который я впустила тебя и Юджио.

— Большое спасибо! — робко поблагодарил я.

Маленькая учёная усмехнулась и посмотрела в потолок. Прищурив глаза под пенсне, она медленно продолжила:

— Я проиграла Администратор, проиграла ошибке, которую должна была исправить. Позорно сбежала, спряталась здесь… и вот уже двести лет только раздумываю и наблюдаю…

— Двести лет… — пробормотал я.

В реальности мне семнадцать с половиной лет, в Андерворлде я провёл два года, так что в сумме не прожил ещё и двадцати. Поэтому я не мог прочувствовать, как много времени она провела здесь. На ум приходил лишь мутный образ реки времени.

Напротив меня сидела девочка, прожившая практически вечность. Всё это время она находилась в библиотеке в совершенном одиночестве: рядом не было ни людей, ни животных, одни только молчаливые книги. Слово «одиночество» уже не могло описать такую жизнь: Кардинал, по сути, оторвала себя от остального мира. Я бы на её месте вряд ли выдержал двести лет и открыл бы дверь наружу, даже зная, что за ней ждёт погибель.

Более того, подобного не могло случиться, потому что…

— Но Кардинал… Ты ведь сама говорила, что флактлайты живут примерно сто пятьдесят лет. Та же Администратор решила снять с себя копию именно потому, что её срок уже истекал. Как же ты прожила двести лет после того, как отделилась от неё?

Кардинал медленно поставила пустую кружку на стол и кивнула.

— Отличный вопрос. Хотя Администратор тщательно выбирала, какие воспоминания перенести в мой флактлайт, свободного места в нём оставалось не так уж много. Поняв, что в библиотеке мне ничего не угрожает, я решила первым делом привести в порядок собственные воспоминания.

— Привести в порядок?

— Именно. То самое редактирование файлов без создания резервных копий. Если бы я хоть раз ошиблась, моё сознание навсегда растворилось бы в лайткубе затухающей вспышкой.

— Э-э-э… То есть ты, даже находясь взаперти, имеешь достаточные полномочия для редактирования кластера лайткубов где-то в реальности? Тогда почему ты не получила доступ к флактлайту Администратор и не стёрла её душу?

— Потому же, почему она не сделала это со мной. К сожалению или к счастью, для использования священных заклинаний, влияющих на состояние, необходимо иметь контакт с целевой единицей — физический или хотя бы зрительный. И, конечно, находиться достаточно близко к ней. Вот почему Администратор заставила дочь мебельщика подняться на верхний этаж, а мне пришлось помочь вам с Юджио добраться до собора.

После этих слов я невольно вздрогнул. Что ждало бы нас с Юджио на допросе, если бы мы не придумали безумный план побега из темницы?

— Другими словами, никакие полномочия не дают мне право вредить флактлайту Администратор изнутри библиотеки, но и она не может атаковать мой, — сказала Кардинал, отвлекая меня от страшных мыслей, и чуть опустила длинные ресницы. — Редактирование собственной души — поистине страшное дело. Всего одна команда — и прежде яркие воспоминания исчезают без следа. Но выхода не было. Я понимала, что пройдёт ещё немало времени, прежде чем я смогу уничтожить Администратор. В конце концов я стёрла все без исключения воспоминания о жизни Квинеллы и около девяноста семи процентов воспоминаний Администратор…

— Что? То есть практически всё?!

— Да. Долгая история Квинеллы, которую я тебе поведала, — это не мои воспоминания, а записи, которые я сделала перед тем, как стереть себе память. Я не помню лиц её родителей, тепло кровати, в которой она засыпала. Не знаю вкус сладких булочек, которые она так любила… Как я уже говорила, у меня нет человеческих эмоций. Я потеряла их вместе с воспоминаниями. Теперь я не более чем программа, которая пытается исполнить заложенный во флактлайт приказ: «Остановить обезумевший основной процесс».

Кардинал опустила голову и печально улыбнулась. Я разглядел на её лице печать неописуемо глубокого одиночества.

«Ты не программа, у тебя должны быть такие же эмоции, как у меня и у всех остальных людей», — хотелось сказать, но я не проронил ни слова.

Кардинал снова улыбнулась мне, ушедшему в глубокие раздумья, и продолжила:

— Выборочно стерев воспоминания из флактлайта, я освободила достаточно места на первое время. Затем надолго задумалась над тем, как отыграться за унизительное поражение и нанести Администратор ответный удар. Сначала я надеялась застать её врасплох и попытаться прикончить лично. Я уже говорила, в библиотеку нельзя открыть проход снаружи, но не наоборот. Конечно, у заклинания есть радиус действия, но я могу установить дверь в любую точку двора и нижнюю половину Центрального собора. Иногда Администратор всё же спускалась на нижние этажи, и я могла подловить её там, устроив засаду. К тому же я на удивление быстро привыкла к новому телу.

— Понятно… И правда, если бы ты точно знала, что нанесёшь первый удар, стоило бы попробовать… Но это была очень рискованная затея, разве нет? Администратор могла ведь как-то подготовиться…

Почти нереально поймать в засаду человека, который учитывает, где и когда на него могут напасть. Во времена SAO я охотился на оранжевых игроков, а они — на меня, но чаще всего застать противника врасплох ни у кого не получалось: все игроки точно знали, где именно их могут поджидать.

После моих слов Кардинал поморщилась и кивнула:

— Квинелла безошибочно определяла слабости людей ещё до того, как стала Первосвященницей. Во время нашей битвы она догадалась про разницу в телосложении, а после моего бегства определила своё преимущество и приняла меры.

— Преимущество? Но ведь у вас с Администратор и атака, и защита на одном и том же уровне, разве нет? Ну и… как бы это сказать… сообразительность тоже.

— Мне не нравится, как ты выразился, хотя ты и прав, — Кардинал фыркнула и продолжила: — В бою между нами почти нет разницы, но только пока мы сражаемся один на один.

— Один на один… A-а, вот в чём дело!

— Именно в этом. Я — неприкаянная отшельница, она — глава огромной Церкви Аксиом… Но обо всём по порядку. Породив меня, Администратор создала сама себе помеху и чуть не погибла в бою. После этого случая она хорошо уяснила, насколько опасно копировать флактлайты. Однако угроза разрушения разума из-за нехватки памяти осталась. Администратор должна была что-то сделать, но, в отличие от меня, не хотела рисковать и изменять свою память напрямую. В конце концов ей пришлось пойти на компромисс — она выбрала наиболее безопасное редактирование из возможных. Администратор удаляла лишь самые свежие, поверхностные воспоминания, поддерживая небольшой запас пустого места. Также она ограничила объём поступающей информации, чтобы та не записывалась в память.

— «Ограничила»… но ведь воспоминания о каждом прожитом дне всё равно накапливаются, разве нет?

— В зависимости от стиля жизни. Если ты много видишь, много делаешь и о многом думаешь, в твою память поступают большие объёмы информации, а если весь день не открываешь глаза и не покидаешь кровати с балдахином?..

— У-у… я бы не выдержал. Уж лучше весь день напролёт махать мечом.

— Можешь не хвастаться своей непоседливостью, мне про неё всё известно.

На эти слова мне нечего было ответить. Если Кардинал действительно зачем-то следила за всеми моими действиями, она прекрасно знала о моих постоянных вылазках втайне от Юджио.

Полуулыбка тут же пропала с губ маленькой учёной, и она вернулась к рассказу:

— Но Администратор, в отличие от тебя, не испытывает никаких эмоций относительно скуки и безделья. Порой она днями и неделями не покидала свою постель, погружённая в сладкую полудрёму и воспоминания о тех временах, когда ещё не правила миром…

— Но ведь Администратор — глава Церкви Аксиом? Разве у неё нет выступлений или других обязанностей?

— Когда-то были, и немало. В праздник начала года она принимала у себя четырёх императоров, к тому же регулярно спускалась на средние и нижние этажи, желая убедиться, что построенная ею система управления миром работает как надо. Но каждый раз Администратор опасалась, что я могу напасть. Поэтому вскоре она придумала новый план: создать верных сильных пешек, которым можно будет передать все обязанности и доверить защиту своего тела.

— Это и есть преимущество, которым она как глава Церкви обладает перед тобой? Но ведь этим она ещё сильнее всё запутала. Если защитники настолько сильны, что могут сражаться с тобой на равных, то как Администратор остановит их, если те по какой-либо причине восстанут? — спросил я.

Кардинал лишь пожала плечами и напомнила:

— Я ведь сказала «верных».

— Я помню, что жители этого мира не нарушают приказов свыше, но ты сама показывала, как легко обойти это ограничение. Если, например, защитники Администратор заподозрят, что она — посланница королевства тьмы…

— Да, они могли так решить, и Администратор это прекрасно понимала. Не зря ведь она так долго изучала людей с высоким индексом нарушителя. Она знала, что слепая вера — ещё не верность… Более того, Администратор не стала бы доверять своим защитникам, даже если бы те искренне присягнули ей. В конце концов, её ведь уже предала собственная копия, — Кардинал хитро улыбнулась. — Перед тем как наделять кого-либо полномочиями и оружием, Администратор хотела заручиться стопроцентными гарантиями. Но как тогда быть? Ответ простой: достаточно перестроить флактлайт защитника.

— Что ты хочешь сказать?

— У неё уже была команда, способная на такое. Тот самый ритуал синтеза.

— Э-э… который объединяет душу и воспоминания?

— Да. К тому же она имела огромные запасы первосортных образцов с сильными душами. Все люди с высоким индексом нарушителя, над которыми она ставила опыты и после замораживала, обладали выдающимися умениями. Наверное, можно утверждать, что именно выдающийся ум и закалённое тело приводят к сомнениям в правоте Кодекса Запретов и Церкви Аксиом… Одним из первых её узников был на редкость талантливый мечник, настоящий герой. Недовольный властью Церкви, он собрал единомышленников, добрался до границ мира людей и основал там собственную деревню. Позднее он попытался пересечь Краевой хребет, отделяющий мир людей от Дарк Территори, тогда и попал в плен Церкви. Именно его Администратор выбрала на роль своего первого гвардейца.

Что-то в этом рассказе показалось мне знакомым, но пауза в речи Кардинал закончилась до того, как я успел вспомнить.

— В ходе опытов тот мечник потерял почти всю память. Но Администратор это было на руку, ведь воспоминания о прежней жизни только помешали бы. Чтобы добиться беспрекословной верности, она вживила в него объект под названием «модуль набожности» — фиолетовую трёхгранную призму примерно вот такого размера, — Кардинал развела маленькие ладони где-то на десять сантиметров.

Я попробовал представить, о чём она, и содрогнулся: я уже видел эту призму. Причём всего несколько часов назад.

— В ходе ритуала синтеза она вставляется в голову через лоб. Благодаря этому лишённая памяти душа объединяется с искусственными воспоминаниями и принципами. Так создаётся новая личность — непобедимый воин, всецело верный Церкви и Администратор, стремящийся только к поддержанию устоявшегося порядка. Когда Администратор провела ритуал, её детище открыло глаза, и она нарекла его рыцарем единства, или интегратором. Под этим она понимала, что задача её слуги — сглаживать все неровности, поддерживать единообразие и интегрировать, то есть объединять весь мир под началом Церкви. Если вы с Юджио будете подниматься к вершине собора, тот рыцарь наверняка встретится вам, так что запомни его имя. — Кардинал посмотрела прямо мне в глаза и медленно проговорила: — Его зовут Беркули Синтез Один, или Синтесис Ван.

— Нет… нет-нет-нет, это какая-то ошибка! — замотал я головой ещё до того, как Кардинал успела договорить.

Беркули…

Именно так звали героя легенд, которыми восхищался Юджио. Бесстрашный человек, один из основателей Рулида, он отправился изучать Краевой хребет и попытался выкрасть «Голубую розу» у белого дракона, защитника мира людей.

Действительно, Юджио никогда не рассказывал, чем занимался Беркули под конец жизни. Я полагал, что он тихо-мирно дожил свои дни в Рулиде… Но теперь выяснилось, что его похитила Администратор и превратила в первого рыцаря единства.

— П… послушай, Кардинал, ты наверняка знаешь, как тяжело нам далась битва против Эльдриэ Сёрти Вана, тридцать первого рыцаря. Ты и правда думаешь, что мы сможем выстоять против первого?

Но мудрая девочка пожала плечами и легко парировала:

— Сейчас не время дрожать при мысли об одном Беркули. Как ты сам только что упомянул, рыцарей единства уже тридцать один.

Против нас ещё тридцать рыцарей, каждый из которых сильнее Эльдриэ. Мне так не хотелось верить в безнадёжность положения, что я сказал:

— Вроде бы их много, но попадаются на глаза они редко. За всю свою жизнь в столице я только один раз видел, как рыцарь единства летит по ночному небу.

— Конечно, ведь их основная задача — защищать Краевой хребет. В городах они появляются, лишь когда кто-то нарушает Кодекс Запретов, чего не бывает десятилетиями. В остальное время их не видят ни простолюдины, ни даже знать и императоры. Можно сказать, Администратор намеренно отрезает рыцарей единства от людей.

— Хм… То есть почти все рыцари сейчас в горах? — спросил я, хватаясь за лучик надежды.

Но Кардинал покачала головой:

— Далеко не все. Прямо сейчас внутри собора находятся двенадцать-тринадцать активных рыцарей. Если вы с Юджио захотите завершить начатое, вам придётся пробиться через них и дойти до вершины собора.

— Понимаю, что придётся, но… — я глубоко вздохнул, ёрзая на стуле.

Если описывать нашу ситуацию в RPG-терминах, я ощущаю себя игроком, который без экипировки попал в подземелье последнего босса на низком уровне. Да, я стремился в Центорию именно ради того, чтобы подняться на вершину собора и связаться с реальным миром, но если говорить начистоту, рыцари единства несопоставимо сильнее меня.

Я замолчал и поглядел на свою грудь. Благодаря волшебным пирогам Кардинал я уже полностью избавился от раны, которую нанёс Эльдриэ посредством «Полного подчинения оружия», однако в груди до сих пор немного покалывало.

«Если на нас нападут рыцари ещё сильнее Эльдриэ, в честном бою мы их вряд ли одолеем…» — подумалось мне. В памяти вдруг всплыло удивительное явление, случившееся под конец битвы в розарии.

Услышав от Юджио имя собственной матери, рыцарь единства вдруг скорчился от мук и упал на колени. Когда он почти потерял сознание, из его лба вылезла прозрачная треугольная призма, излучавшая фиолетовый свет. Скорее всего, это и был модуль набожности, про который говорила Кардинал. Именно с его помощью Первосвященница подавляет разум и память рыцарей, превращая их в своих верных слуг.

Но не преувеличивает ли Кардинал? Она говорила про абсолютную власть, однако Эльдриэ достаточно было услышать имя родной матери, чтобы почти освободиться от модуля… по крайней мере, мне так показалось. Если подобное сработает и с другими рыцарями, то нам вовсе не обязательно вступать с ними в бой. К тому же это означает, что надежда Юджио на возвращение прежней Алисы вполне может оправдаться.

Мои раздумья прервал спокойный голос Кардинал:

— Я почти закончила. Мне продолжать?

— А… да, конечно.

— Хорошо. Итак, поскольку Администратор создала Беркули, а вслед за ним ещё нескольких рыцарей единства, моя надежда на внезапную атаку практически растаяла. Хотя Администратор и сильнее своих слуг, они слишком крепкие, чтобы я могла уничтожить их в мгновение ока. Пришлось смириться с тем, что наше с Администратор противостояние затянется надолго…

Долгий рассказ Кардинал наконец-то подходил к концу. Я выпрямился и как следует прислушался к бесстрастному голосу девочки.

— Поскольку соотношение сил изменилось, мне тоже понадобились союзники. Но, разумеется, в этом мире нелегко отыскать того, кто поможет свергнуть правителей. У него должен быть высокий индекс нарушителя, чтобы он смог бросить вызов Кодексу Запретов, а навыки ближнего боя и системные полномочия должны быть на уровне рыцарей единства. Несмотря на риск, я открыла дверь как можно дальше от собора, наложила на жуков и птиц несколько заклинаний, в том числе трансляцию чувств, и разослала их по миру.

— A-а… так вот откуда у тебя везде глаза и уши? То есть за мной тоже присматривал…

— Да.

Кардинал улыбнулась, протянула руку ладонью вверх и пошевелила пальцами, словно подзывая кого-то.

— А?!

Вдруг из моих волос выскочило нечто крохотное и беззвучно упало на маленькую ладонь. Приглядевшись, я понял, что это чёрный паучок размером с ноготь мизинца. Существо тут же развернулось, посмотрело на меня четырьмя красными глазами и подняло передние лапки, словно приветствуя.

— Её зовут Шарлотта. С тех самых пор, как вы с Юджио покинули Рулид, она пряталась в твоих волосах, карманах или в комнате. Оттуда она наблюдала за всеми вашими действиями… и временами выходила за рамки наблюдений.

При этих словах у паучка дёрнулись лапки. Мне показалось, что Шарлотта поёжилась.

Увидев этот очаровательный жест, я всё понял. Вот, значит, кто вёл меня по лабиринту, дёргая за волосы, когда мы убегали от рыцаря на драконе? Но она помогала не только в этот раз. Когда мы покинули Рулид, и когда участвовали в турнире мечников Заккарии, и когда служили стражами, и когда учились в столичной академии — в самые трудные минуты я непременно ощущал характерное покалывание.

— Так мне это не мерещилось? Меня и правда дёргали за волосы? — ошарашенно пробормотал я.

Прокрутив в голове несколько сцен, я добрался до самой важной. Не удержавшись, нагнулся к столу и обратился к полусантиметровому паучку на ладони Кардинал:

— Кстати, это ведь была ты? Это ты подбодрила меня, когда у моих зефилий срезали все бутоны? Ты велела довериться живучести зефилий и молитвам других цветов?

В тот раз я услышал голос взрослой женщины. Действительно, Шарлотта не паук, а паучиха, но куда больше меня поразило другое: неужели даже у неё, не человека, тоже есть флактлайт?

Я без конца задавался вопросами, но Шарлотта лишь молча смотрела на меня красными глазами. Вскоре она спрыгнула с ладони Кардинал, добежала до края стола, перепрыгнула на ближайший шкаф и скрылась.

Проводив взглядом свою помощницу, Кардинал заговорила уже тихо и мягко:

— Шарлотта — самая первая наблюдательница, которую я зачаровала и выпустила в мир людей. Наконец-то её долгая миссия подошла к концу. Я заморозила её Жизнь, поэтому она работала на меня больше двухсот лет…

— Наблюдательница… — прошептал я и ещё раз посмотрел на шкаф, в котором исчезла Шарлотта.

Она должна была только наблюдать за нами. Тем не менее в эти два года она не раз спасала меня, то дёргая за волосы, то нашёптывая советы. В некотором смысле она была мне ближе, чем Юджио, хоть я её и не замечал.

«Спасибо», — мысленно поблагодарил я от чистого сердца и поклонился в сторону шкафа.

— То есть ты, — задумчиво заговорил я, поворачиваясь к Кардинал, — двести лет сидела в библиотеке, ища союзников через глаза и уши своих помощников?

— Да, ведь отсюда я не вижу индексы людей. Как только до меня доходили слухи о странных случаях, я немедленно посылала наблюдателя, чтобы он следил за виновником происшествия. Мои бесплодные поиски продолжались долгие годы. Не раз и не два подходящего человека прямо у меня на глазах забирали рыцари единства. Хоть у меня и нет чувств, за это время я хорошо уяснила смысл слов «разочарование» и «терпение». И, если говорить честно, то за последние лет десять — ещё и «отчаяние» — сейчас в улыбке Кардинал читался груз двухсот прожитых лет. — Дело в том, что пока я сидела здесь и наблюдала за миром, Администратор придумала ещё более агрессивную систему отбора сильнейших на роль рыцарей единства. Именно в этом состоит суть Единого турнира четырёх Империй, к которому так стремились вы с Юджио.

— То есть назначение рыцарем единства за победу в турнире — не честь и не привилегия, а…

— Обязанность. Победителю запечатывают воспоминания, а после превращают в сильную марионетку, полностью покорную Первосвященнице. Бывшей семье рыцаря выплачивают баснословную сумму и дают ранг старшей знати. Поэтому аристократы и богатые купцы упрямо обучают своих детей боевому ремеслу, хоть и понимают, что могут расстаться с ними навсегда. Самого рыцаря при этом отправляют туда, где он никогда не пересечётся со старыми знакомыми и своим прошлым.

— Поэтому ты говоришь, что Администратор намеренно отрезает рыцарей единства от людей?

— Да, верно. Половина нынешних рыцарей единства — нарушители Кодекса Запретов, остальные — победители турнира, в том числе ранивший тебя Эльдриэ Синтесис Сёрти Ван.

— Ясно… значит, вот как всё устроено, — пробормотал я и тяжело вздохнул.

Пожалуй, и к лучшему, что Сольтилина и Голгороссо — наши с Юджио наставники — не смогли в этом году одержать победу на турнире. Ведь если бы Сольтилина одолела Эльдриэ, а затем победила в Едином турнире, на площади розария нас вполне могла бы поджидать она, в образе рыцаря единства и лишённая памяти.

И даже не это самое страшное. Что, если бы мы с Юджио не споткнулись о Райоса и Гумберта, успешно стали кандидатами от академии и одержали победу в турнире следующего года? Или если бы мы не сбежали и были бы доставлены на допрос? Ладно, мой флактлайт естественный, но вот Юджио вполне могли превратить в тридцать второго рыцаря единства. Это как пойти охотиться на зомби и самому стать одним из них.

Я вздрогнул при одной только мысли об этом. Снова послышался тихий голос Кардинал:

— Таким образом, за прошедшие двести лет оборона Администратор становилась всё крепче, а я постепенно теряла надежду. И даже стала задумываться о том, зачем вообще этим занимаюсь…

Карие глаза всмотрелись в потолок библиотеки и несколько раз моргнули, словно вместо каменного свода им привиделось ласковое солнышко.

— Глазами наблюдателей я видела прекрасный мир, полный света. В нём радостные дети бегали по лужайкам, щёки девушек розовели от любви, матери держали на руках младенцев и с нежностью улыбались им. Если бы судьба дочери мебельщика, прошлой хозяйки этого тела, сложилась по-другому, она и сама всё это испытала бы. У неё была бы заурядная жизнь, протекающая в счастливом неведении, а спустя шестьдесят-семьдесят лет она мирно скончалась бы в окружении любящей семьи… — прошептала Кардинал, полуприкрыв глаза.

Мне показалось, что её маленькое тело содрогнулось.

— Я возненавидела заложенные в мою душу принципы, из-за которых я стараюсь исправить ошибки основного процесса, и увидела в себе дряхлую старуху на пороге смерти. Старое высохшее дерево, из жизни которого ушёл весь блеск, существо, ожидающее, пока истекут последние очки Жизни. Поэтому у меня так усложнилась речь. День за днём ушами помощников я слушала, как живут люди, и размышляла. Я спрашивала себя, почему настоящие боги, создатели этого мира, закрывают глаза на бесчинства Администратор… Хотя Стейсия, Солус и Террария лишь легенды, созданные для укрепления власти Церкви Аксиом, в списке команд я много раз видела имя истинного бога — «Рэс». Я поняла, что это собирательное имя богов, создавших бездушную псевдобогиню Кардинал, принципы которой теперь заложены в мою душу и в Администратор. Чем глубже я погружалась в тайны этого мира, тем больше встречала загадок.

— Погоди-ка, — перебил я, не успев переварить неожиданные откровения. — То есть ты… своим умом дошла до того, что этот мир — симулятор, созданный «Рэс», а ты сама — копия системы «Кардинал», состоящей из двух процессов, и так далее?

— Чему тут удивляться? У меня было двести лет и заложенная в систему «Кардинал» база данных. Любой на моём месте пришёл бы к тем же самым выводам.

— База данных… Это из неё ты почерпнула слова, неизвестные жителям Андерворлда?

— Как и вкус крем-супа, который ты только что пил. Впрочем, наверняка многие слова я понимаю совсем не так, как ты. И всё же моя догадка верна. Боги создали Андерворлд несовершенным и сквозь пальцы смотрят на извращённую систему, которую построила Администратор. Есть только одно объяснение происходящему: истинные боги, то есть «Рэс», вовсе не желают счастья обитателям своего мира. Как раз наоборот: они медленно сжимают гигантские тиски и следят за тем, как будут сопротивляться жители. Да будет тебе известно, что в последние годы у границ мира людей случаются эпидемии, нападения диких зверей и неурожаи. Всё чаще люди умирают не от того, что прожили жизнь до конца. Всё это — вина постепенного повышения стресс-параметра, который не может контролировать даже Администратор.

— Стресс-параметра? Кстати, ты ведь недавно рассказывала о каком-то стресс-тесте.

— Да. Строго говоря, нагрузка на людей уже сейчас растёт день ото дня, однако в базе данных описано наступление последней фазы стресс-теста, и с ней не сравнится никакая эпидемия.

— И что… случится?

— Скорлупа мира людей, зажатого в тисках, даст трещину. Ты знаешь, что находится снаружи?

— Дарк Территори?

— Именно. Царство тьмы создано для того, чтобы причинить людям ужасные страдания. Как я уже говорила, чудовища тьмы — гоблины, орки и прочие полулюди — такие же флактлайты, но ими движет жажда убийств и грабежей. Они организованы в иерархические сообщества, где сильные правят слабыми, у них есть армия, примитивная, но сильная. Полулюдей вдвое меньше, чем людей, но в бою каждый из них гораздо сильнее человека. Кошмарное войско ждёт не дождётся дня, когда вторгнется в мир людей, которых они называют иумами, и даст волю жестокости. Скорее всего, ждать осталось недолго.

— Армия…

То, что я вздрогнул, будет ещё мягко сказано. Два года назад в пещере под Краевым хребтом я сразился с вождём гоблинов, действительно могучим воином. И сейчас у меня ёкнуло сердце при мысли о вторжении десятков тысяч таких же бойцов.

— У людей есть стражи и рыцари, — хрипло обронил я, не в силах унять дрожь, — но им ни за что не победить. В этом мире почти нет боевых искусств, полезных в настоящих сражениях…

— И я так думаю, — незамедлительно согласилась Кардинал. — Вероятнее всего, в «Рэс» рассчитывали, что к настоящему времени в мире людей появится сильная армия, способная отразить вторжение из Дарк Территори. Люди должны были сражаться с мелкими, но многочисленными отрядами гоблинов-разведчиков, чтобы поднимать свои полномочия, изобретать тактики и боевые стили. Но тебе хорошо известно, что всё сложилось иначе. Мечники не знают настоящих битв и думают лишь о красоте фехтования, аристократы вместо командования армиями упиваются роскошью. Всё из-за Администратор и её рыцарей единства.

— В смысле?

— Рыцари единства — действительно сильные воины, ведь у них огромные полномочия и божественные артефакты в качестве экипировки. Всего восемь рыцарей держат Краевой хребет на замке и легко истребляют отряды гоблинов. Именно поэтому обычные люди уже сотни лет живут без настоящих битв. Они ничего не знают о надвигающейся угрозе и пребывают в спокойствии, имя которому — застой…

— Администратор знает, что скоро начнётся последняя фаза стресс-теста?

— Наверное, знает, но самонадеянно считает, что её тридцати рыцарей хватит, чтобы справиться с армией тьмы. Она настолько уверена в себе, что уничтожила важнейших союзников людей — четырёх драконов, защитников Краевого хребта, просто потому, что не смогла подчинить их. Боюсь, твой напарник сильно расстроится, если узнает, что белого дракона из той забавной сказки убил сам Беркули, став рыцарем единства.

— Пожалуй, не буду ему рассказывать, — пробормотал я, вздыхая.

Закрыв глаза, я вспомнил груду костей в пещере под горами.

— А ты что скажешь? — я вновь посмотрел на Кардинал. — Если армия тьмы нападёт, Администратор и рыцари единства смогут отразить вторжение?

— Ни за что, — не раздумывая ответила она. — Хотя за плечами рыцарей единства богатый опыт настоящих битв, воинов слишком мало. Да, Администратор способна вызывать своими заклинаниями настоящие катаклизмы, но ей, как я уже говорила, нужно находиться рядом с противником из-за ограниченного радиуса действия. У армии тьмы есть свои священные заклинатели… вернее, чёрные маги, знатоки системных команд. Они не в силах тягаться с Администратор поодиночке, однако их несметное множество. И хотя она может уничтожить сотню ударом молнии, но в следующий миг её саму испепелит тысяча огней. Я не знаю, опустошат ли они бездонные запасы её Жизни, но по меньшей мере вынудят отступить до собора.

— Но… что же получается? Одолеем мы Администратор или нет, нам уже не изменить судьбу мира? Ты ведь не сможешь отразить вторжение армии тьмы, даже получив все права системы «Кардинал», так? — ошеломлённо спросил я.

Кардинал медленно кивнула:

— Ты совершенно прав. Сейчас даже я не смогу остановить вторжение из Дарк Территори.

— Значит, ты… хочешь только стереть взбунтовавшийся процесс в лице Администратор… и тебе всё равно, что случится потом с этим миром? — опасливо спросил я хриплым голосом.

Кардинал поджала губы и печально посмотрела на меня сквозь линзы своего пенсне.

— Возможно, — наконец обронила она едва слышно даже на фоне слабого гула ламп. — Да, так и есть… моя задача — наблюдать за гибелью многих душ, так что я могла бы просто махнуть рукой и смотреть, что будет. Но, знаешь… Если мы с тобой будем сидеть здесь и ничего не делать, то через год или два армия тьмы нападёт на мир людей, спалит дотла деревни, растопчет посевы и устроит настоящее побоище. Случится чудовищная, невообразимо жестокая трагедия, воцарится такой ад, который невозможно описать словами. Однако… если я даже верну себе права и создам команду, с помощью которой можно в одночасье истребить всех чудищ тьмы, я не стану её использовать, ведь жители Дарк Территори стали чудовищами не по своей воле. Как я уже сказала, на этот вопрос и за сотню лет не найти ответа… Ты понимаешь? Даже если бы Администратор никогда не было, а мир развился должным образом, сильная армия людей сама напала бы на Дарк Территори и устроила кровавую резню!

С каждым словом тихий голос Кардинал нарастал и теперь хлестал меня по ушам, будто кнутом:

— Как ни крути, во время светопреставления мир зальёт кровью, ведь именно на это рассчитывают истинные боги «Рэс». Я… отказываюсь признавать их богами. Я отказываюсь мириться с таким исходом. Поэтому, узнав, что фазы стресс-тестирования не избежать, я приняла единственно возможное решение. Во что бы то ни стало я должна устранить Администратор, вернуть себе права системы «Кардинал» и… обратить в ничто весь Андерворлд — и мир людей, и Дарк Территори.

— Обратить в ничто? — переспросил я, запоздало вытаращив глаза. — Что ты имеешь в виду?

— Ровно то, что сказала. Я сотру все флактлайты, колыбели душ, которые хранятся в кластере лайткубов. Никого не останется ни в мире людей, ни в королевстве тьмы.

Детское лицо Кардинал светилось такой решимостью, что я невольно замер с раскрытым ртом и постарался в деталях представить себе финал, который она описывала.

— То есть… ты решила, что раз людям в любом случае предстоят ужасные мучения, то лучше уж ты нанесёшь, так сказать, удар милосердия?

— Удар милосердия? — Кардинал моргнула. Кажется, она искала термин в своей базе данных. — Нет, ты выразился неправильно, — покачала она головой. — Твоя личность хранится не в лайткубе, поэтому не опасайся, но души жителей этого мира можно стирать простыми операциями. Они даже ничего не почувствуют и исчезнут так же быстро, как пламя погашенной свечи. Конечно, по сути, это будет убийством, и всё же…

В голосе Кардинал сквозили глубокое отчаяние и бессилие, было ясно, что к этому решению она шла очень долго.

— Конечно, в идеальном случае я хотела бы навсегда вырвать этот мир из рук «Рэс» и позволить ему написать свою собственную историю. За несколько сотен лет мир людей и Дарк Территори смогли бы договориться и остановить кровопролитие. Но ты лучше меня понимаешь, что мечтать о независимости этого мира от «Рэс» — всё равно что строить воздушные замки, не так ли?

Вопрос застал меня врасплох. Я прикусил губу и задумался.

Я не знаю, где в Японии прячется огромный кластер лайткубов — физическое воплощение Андерворлда. Но поскольку и кластер, и обслуживающие его машины потребляют много электричества, этот мир никогда не сможет стать по-настоящему независимым.

Кроме того, «Рэс» занимается Андерворлдом отнюдь не из альтруизма. Есть у меня подозрение, что Сэйдзиро Кикуока состоит в вооружённых силах и напрямую связан с «Рэс». Если я прав, этот эксперимент преследует практические цели, связанные с безопасностью страны. Даже если Кардинал вернёт свои права и обратится к внешнему миру с просьбой о независимости, «Рэс» вряд ли прислушаются к её словам.

А если подумать, то, когда я доберусь до вершины Центрального собора, свяжусь с внешним миром и при согласии Юджио попрошу сохранить Андерворлд в нынешнем виде, Кикуока может проигнорировать мои требования.

С точки зрения «Рэс», все искусственные флактлайты — просто подопытные. Более того, и сам Андерворлд не что иное, как один из экспериментов в череде попыток. Таким образом, если искусственные флактлайты захотят обрести истинную свободу, им придётся объявить войну людям реального мира.

От дальнейших раздумий стало вдруг настолько жутко, что я усилием воли прервал ход мысли. Затем поднял голову, взглянул в глаза Кардинал и нервно кивнул:

— Ты права, это невозможно. Андерворлд слишком зависит от людей и энергии внешнего мира, чтобы стать по-настоящему свободным.

— Верно… Поэтому нас можно сравнить с добычей в ведре рыболова, которой остаётся лишь ждать, пока её бросят в котёл и сварят… Единственный выход — выброситься наружу и умереть самим.

Голос Кардинал был полон такого отчаяния, что я не мог просто взять и согласиться.

— Мне… трудно смириться с подобным исходом. Возможно, ты правильно решила, что людям этого мира будет лучше умереть быстро и безболезненно, чем в страшных мучениях. Но я слишком сдружился с жителями этого мира, чтобы принять твою правду.

В моей памяти пронеслись добрые, ласковые улыбки людей, которых я повстречал в Рулиде и Центории. Разумеется, ни за что на свете я не хотел бы увидеть, как их безжалостно истребляет армия Дарк Территори, но неужели единственный выход — стереть все души до единой?

Истинное положение вещей свалилось на меня как снег на голову, и я до сих пор не мог с ним смириться. Глядя, как я кусаю губу, Кардинал заговорила мягким голосом:

— Кирито, если ты поможешь мне вернуть права, то перед уничтожением Андерворлда я частично исполню твою мечту. Выбери тех, кого хочешь спасти, и я не сотру их флактлайты, а заморожу. Затем тебе останется вернуться во внешний мир и сохранить лайткубы с их душами. Пожалуй, около десяти можно будет спасти. Если это и не лучшее решение, то близкое к нему.

Я шумно вдохнул, застигнутый врасплох её словами. Неужели такое возможно?

Если лайткубам не нужна энергия, чтобы хранить информацию, то я смогу вытащить их из кластера и сберечь. Не думаю, что замороженные души могут испортиться. А когда пройдёт достаточно времени и технология STL станет доступна всем, я разморожу флактлайты и вновь увижусь с друзьями.

Но главная сложность состоит в другом: смогу ли я проникнуть в самое сердце исследовательского комплекса «Рэс» и выкрасть из кластера несколько лайткубов? Если верить словам Кардинал, сторона каждого — пять сантиметров, много в карманах не спрячешь. Даже если я найду где-нибудь коробку, то и тогда смогу прихватить самое большее десять, как и сказала Кардинал.

А это значит, что придётся выбирать, кого именно спасти.

И на этот раз я буду выбирать вовсе не между файлами с сейвами на игровой приставке. Искусственные флактлайты по своей сути — такие же люди, как и я. Лишь десятерых я могу уберечь от гибели. Своим спасением они будут обязаны одной-единственной причине — знакомству со мной. Вправе ли я делать такой выбор?

— Я…

«…не смогу», — пытался сказать я, однако не договорил фразу и уставился в пронзительные глаза Кардинал. Вместо ответа я обрушился на неё с ворчанием:

— Кстати, почему ты вообще выбрала именно меня в союзники в битве с Администратор? Сразу говорю: у меня нет никаких уникальных суперспособностей. В этом мире полным-полно людей, которые лучше знают священные заклинания и обращаются с мечом искуснее. Вот, кстати, взяла бы ты Юджио. Думаю, я не смог бы его победить, если бы нам пришлось сразиться всерьёз.

Кардинал терпеливо выслушала мою трусливую речь и сокрушённо покачала головой. В её кру́жке появился кофильский чай, а может (чем чёрт не шутит!), настоящий кофе, и она сделала глоток.

— Только двадцать лет назад я осознала, что фазы стресс-теста, вторжения из Дарк Территори, невозможно избежать. С тех пор я как никогда отчаянно искала того, кто мог бы стать моим клинком, — продолжила она, постепенно приближаясь к концу рассказа.

Я подавил ворчание и снова прислушался.

— Но какого бы мастера заклинаний или клинка я ни выбрала, между ним и битвой с Администратор встала бы ещё одна преграда, помимо рыцарей единства.

— Разве есть что-то ещё?

— Да. Во время розыска кандидатов я перебирала пути решения и придумала около десяти, но среди них не было надёжного… Пока я с этим возилась, прошло столько времени, что в преддверии стресс-теста разведчики из Дарк Территори начали навещать Краевой хребет особенно часто. Даже восемь рыцарей единства не могли окончательно их прогнать. Но когда я уже оставила надежду на захват власти через битву и начала задумываться о переговорах с Администратор, один из моих помощников передал невероятные слухи, которыми обменивались жители земель у северной границы.

— Невероятные слухи?

— Они говорили о событии, подобного которому при власти Квинеллы и Администратор ещё не было. Пытаясь остановить расселение людей, она расставила по всему миру объекты-помехи. По слухам, один из них — огромное, невероятно крепкое и выносливое дерево, способное впитывать в себя все окрестные ресурсы, — срубили два каких-то юнца.

— Что-то мне это напоминает…

— Я немедленно связалась с Шарлоттой, моей помощницей в Нолангарте, и приказала ей отыскать юношей. Она обнаружила их, когда те уже собрались покинуть деревню. Шарлотта спряталась в волосах у неряшливого, и я начала раздумывать, каким же образом эта парочка смогла уничтожить почти неразрушимый объект…

С одной стороны, мне хотелось обидеться на «неряшливого», но, с другой — я ведь каким-то образом умудрялся два года не замечать паука у себя в волосах, поэтому возразить было нечего. Лишь нахмурился и взглядом попросил Кардинал продолжить рассказ.

— Ответ нашёлся быстро. У юнца со светлыми волосами был божественный артефакт, один из немногих в этом мире: меч, который должен был достаться герою, избранному павшим драконом-защитником… Но за разгадкой последовал новый вопрос: откуда у молодого парня столь высокие объектные полномочия? Давно я не ощущала такого любопытства. День и ночь я прислушивалась к каждому их разговору. Правда, в основном они состояли из несусветной чуши…

— Прости.

— Эх, лучше молчи. В конце концов истина открылась в одной из гостиниц на пути в Центорию. К моему удивлению, из разговора молодых людей следовало, что они одолели крупный отряд разведчиков из Дарк Территори. Если они не лгали, им досталось огромное количество очков полномочий, рассчитанное на отряд из нескольких дюжин человек. Так я узнала, почему они могут использовать божественный артефакт, и столкнулась с очередным вопросом. Каким образом уроженцы деревни, в которой даже нет толковых стражников, сумели выстоять в неравной битве с гоблинами Дарк Территори?

— Если честно, почти целиком благодаря блефу, — снова вмешался я.

Кардинал чуть было снова не отругала меня, но передумала и кивнула.

— Ясно… Что же, он и правда мог сыграть свою роль. Но что важнее всего, я ждала ответа на этот вопрос так долго, что брюнет по имени Кирито успел развеять мои сомнения. Ты всегда вёл себя осторожно, пока находился рядом с Юджио. Но однажды ты поделился едой с неприручённым зверем, дикой собакой. Когда я увидела это, меня словно молнией ударило. Оказалось, на тебя не действует Кодекс Запретов…

— Разве такое было?

— Было, и не раз. Если бы кто-то это увидел, случился бы большой скандал. С тех самых пор я тщательно анализировала все твои действия, увиденные глазами Шарлотты. Вы уже добрались до Центории и поступили в академию мечников, а я продолжала следить. Спустя год с начала наблюдений я наконец-то смогла сделать первый вывод. Ты — не рождённая в этом мире и заключённая в лайткубе душа, а человек извне, из мира истинных богов, которые называют себя «Рэс».

— Наверное, я тебя сильно разочаровал. У меня ведь ни администраторских прав, ни даже связи с «Рэс»… Более того, сейчас я даже не знаю, что творится снаружи… — заговорил я, вдруг ощутив себя виноватым перед ней.

Кардинал улыбнулась и покачала указательным пальцем правой руки:

— Об этом я знала с самого начала. Будь твои права выше, чем у Администратор, ты не получил бы таких страшных ран во время битвы с гоблинами. Даже я не знаю, почему ты оказался в Андерворлде. Возможно, ты здесь из-за какой-то аварии или тебе ограничили воспоминания и права, чтобы собрать какие-то данные. Если верна вторая догадка, то должна заметить, что информация достаётся внешнему миру огромной ценой.

— Да уж, это точно. Если ты права, то я не понимаю, как вообще согласился на такое, — пробормотал я, вспомнив боль в плече от удара командира гоблинов.

— Тем не менее только ты можешь исполнить мою мечту, именно на тебя я возлагаю все надежды. Дело в том, что сама твоя сущность спасает тебя от важнейшей преграды на пути к Администратор — той самой, о которой я только что говорила.

— И что это за преграда?

— Ритуал синтеза требует очень длинной команды, настраивающей многочисленные параметры. Подготовка и собственно ритуал занимают около трёх суток.

Кардинал сменила тему так резко, что я растерялся. Однако она продолжила как ни в чём не бывало, не обращая на меня внимания:

— Другими словами, в обычных битвах можно не опасаться заклинаний, влияющих на лайткубы напрямую. Проще говоря, рыцари единства не захватят твой разум и не промоют мозги. Но что, если Администратор решит не переманивать моего союзника на свою сторону, а просто уничтожить его душу? Отказавшись от регулировки параметров, она резко сократит текст команды — настолько, что успеет его прочитать, пока защитники сдерживают вторжение. Я могу спасти от атак против Жизни экипировкой и заклинаниями, но от посягательств на флактлайты защитить не в силах. Именно эта опасность долго не давала мне покоя.

— Атака против души… и правда страшная вещь…

— Да. Даже самый искусный воин не в силах сражаться, если его разум разорван в клочья. Кирито, ты единственный, кто может противостоять этим атакам. Ты попал в этот мир благодаря STL, артефакту из внешнего мира. Сама Администратор не властна над ним: команд, управляющих им, просто не существует. Теперь ты понимаешь, почему я надеялась именно на тебя? Почему ждала, пока ты победишь в Едином турнире или угодишь в лапы Церкви Аксиом как нарушивший Кодекс преступник? Думаешь, почему я спрятала на территории собора огромное количество потайных дверей, стараясь выдернуть тебя в Великую библиотеку до допроса?

Долгий рассказ завершился, подойдя к текущим событиям. Щёки Кардинал слегка порозовели, и она глубоко вздохнула.

— Ясно. Значит, вот как всё было…

Даже после всех этих слов я так и не понял, почему оказался в Андерворлде. А ведь именно в поисках ответа на этот вопрос я стремился в Церковь Аксиом: я надеялся, что здесь, в самом центре мира, должен быть способ связаться с «Рэс».

Однако после рассказа девочки, прожившей вечность, мне стало казаться, что отчасти меня привела сюда судьба. Я не знаю, чем закончится битва с Администратор, но может быть, это голос свыше призывает меня объединиться с Кардинал и сделать всё возможное ради того, чтобы спастись и вытащить в реальный мир хотя бы десять человек?

На самом деле неважно, судьба меня привела сюда или что-то ещё, я в любом случае не смогу отказать девочке, которая двести лет дожидалась этого дня. Несколько раз она называла себя бесчувственной программой, но, судя по её рассказу, это не совсем так. Кардинал — такой же человек, как я, с такими же чувствами, пусть и одержимый одним-единственным желанием, точнее, приказом — исправить этот мир.

— Что скажешь, Кирито? Я не могу тебя заставить. Если ты не согласен с моим решением обратить мир в ничто, я открою выход в любое удобное тебе место и выпущу вас с Юджио. В этом случае после всех испытаний, победы над Администратор и исполнением ваших желаний тебе придётся сразиться уже со мной… и возможно, это — тоже судьба, — прошептала Кардинал и улыбнулась самой чистой, самой яркой, самой детской из всех улыбок, которые я до сих пор видел на её лице.

После долгой паузы я спросил:

— Кардинал… Ты говорила, что твоя душа — копия души Квинеллы, так?

— Да, именно так.

— А значит… внутри тебя тоже течёт чистая кровь аристократки. Эта кровь стремится только к личной выгоде, исполнению собственных желаний. Но раз так, почему ты не сдалась и не попыталась убежать? Ты могла спрятаться где-нибудь в крохотной деревне на краю мира, где Администратор никогда бы не нашла тебя. Ты могла жить как самая обычная девочка: влюбиться, выйти замуж, воспитывать детей, счастливо дожить до старости и умереть. Разве не этого ты хочешь? Разве твоя кровь не приказывает тебе идти на поводу у своих желаний? Ты что, двести лет провела здесь в одиночестве, постоянно споря с этим приказом?

— Ты дурак, каких поискать, — усмехнулась Кардинал. — Я же сказала, в мою душу намертво записан смысл жизни побочного процесса системы «Кардинал». Всё, чего я хочу, — избавиться от Администратор и починить мир. И прямо сейчас единственная возможность привести мир в порядок — превратить его в пустоту. Поэтому… поэтому я…

Речь вдруг прервалась. Я внимательно посмотрел в широко раскрытые карие глаза Кардинал за стёклами пенсне. Ресницы сильно дрожали, словно девочка была не в силах справиться с каким-то чувством. Наконец её губы приоткрылись, и раздался еле слышный голос:

— Нет… это неправда… У меня… у меня есть своё желание. Всего одно… все эти двести лет… я хотела…

Кардинал закрыла глаза, выждала паузу, снова открыла их и посмотрела на меня. Она прикусила губу и сцепила ладони, будто борясь с сомнениями, и вдруг спрыгнула со стула на пол.

— Кирито, ты тоже вставай.

— А?..

Я послушно оторвался от сидения, выпрямился и недоумённо склонил голову. Кардинал запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Я далеко не самый высокий человек, но всё же между мной и десятилетней на вид девочкой внушительная разница в росте.

Она недоверчиво посмотрела по сторонам, затем поставила правую ногу на стул, на котором только что сидела, и деловито взобралась на него. Когда она повернулась, наши глаза оказались практически на одном уровне.

— Сойдёт, — Кардинал кивнула. — Кирито, подойди ко мне.

Ничего не понимая, я сделал несколько шагов и остановился прямо перед ней.

— Ещё ближе.

— Э-э…

— Не спорь!

Я медленно придвинулся, всё ещё не понимая, что ей нужно. Когда она остановила меня, мы уже почти соприкасались чёлками, и я обливался холодным потом. Кардинал посмотрела в мои глаза, быстро отвела взгляд и скомандовала:

— Разведи руки.

— Вот так?..

— Сделай кольцо вокруг меня.

«Она ведь не собирается избить меня посохом, как только я послушаюсь?» — испугался я, но окружил Кардинал руками, умудрившись свести пальцы за спиной девочки, не притрагиваясь к её телу.

На несколько секунд повисло неловкое молчание. Кардинал очаровательно цокнула:

— Эх, какой же ты несообразительный!

Я уже хотел уточнить, что она имеет в виду, но тут из-под мантии Кардинал показались её руки и робко прикоснулись к моей спине. Она слегка надавила, ощущение передалось сквозь одежду. Столкнувшись с моим лбом, её шапка сорвалась и шмякнулась на стол. Вырвавшись, каштановые локоны нежно коснулись моей правой щеки. Плечи и грудь ощутили приятную тяжесть и тепло.

Я сколько мог терпел мучительную плотную тишину. Когда же моё терпение иссякло и я уже собрался потребовать объяснений, в воздухе Великой библиотеки послышался тихий голос Кардинал:

— Ясно… Значит, вот… — она глубоко вздохнула. — Вот что значит быть человеком.

Я ахнул.

Спустя двести лет одиночества и размышлений обо всём на свете чего ещё она могла хотеть, как не прикосновения другого человека?

Каждого из нас определяют связи с другими людьми. Быть человеком — значит разговаривать с другими людьми, держать их за руки, чувствовать духовную близость.

Но эта девочка двести лет провела одна в окружении безмолвных книг. Только сейчас я начал проникаться ощущением времени, которое она провела здесь. Мои руки сами собой сдвинулись и крепко обняли её.

— Как тепло!..

Что-то разительно отличало этот голос от того, каким Кардинал разговаривала прежде. В следующий миг я почувствовал, как по моей щеке бежит маленькая тёплая капелька.

— Наконец-то… награда… Двести лет… прошли не зря…

Одна за другой капли стекали и исчезали в пустоте.

— Этого тепла… мне хватит… Я получила свою награду…

Не знаю, сколько времени так простоял. Когда воздух в комнате пришёл в движение, мои руки обнимали пустоту.

Спрыгнув, Кардинал подняла со стола свою шапку, похлопала по ней и надела. Развернувшись, она поправила пенсне и вновь превратилась в невозмутимую учёную.

— Долго ты будешь так стоять?

— Нет… — буркнул я и сел на край стола, невольно задаваясь вопросом, не померещились ли мне те слёзы.

Кардинал дала мне время сложить руки на груди и вздохнуть, после чего невозмутимо поставила вопрос ребром:

— Ну что, ты определился? Согласен с моим замыслом или нет?

Увы, я не настолько решительный человек, чтобы дать окончательный ответ так быстро.

Если рассуждать логически, то спасти десять человек и сбежать в реальный мир при помощи Кардинал — лучший из всех возможных исходов. Прямо сейчас я не мог предложить ничего более толкового.

Но хоть я и не вижу альтернативы, хочется верить, что она всё-таки есть. Поэтому я поднял голову, взглянул Кардинал в глаза и ответил:

— Хорошо, я согласен с твоим планом, но… — дальше я говорил, тщательно произнося каждое слово: — Я всё равно буду думать. Я продолжу искать другой выход даже после того, как начнутся битвы с рыцарями единства и Администратор. Я попробую понять, как избежать трагедии на этапе стресс-теста, чтобы мир и дальше пребывал в спокойствии.

— Надо же, а ты неисправимый оптимист! Впрочем, это я и так знала.

— Конечно, ведь я… не хочу, чтобы ты исчезла. Если мне придётся спасти десятерых, ты точно будешь одной из них.

На секунду глаза Кардинал округлились, затем она усмехнулась и картинно покачала головой.

— И к тому же дурак! Кто сотрёт этот мир, если я уйду из него?

— Ещё раз… Я просто пытаюсь сказать, что понимаю ситуацию, но сдаваться не собираюсь, — оправдался я.

Учёная ещё раз покачала головой и отвернулась. Хлопнул плащ, я почувствовал лёгкое дуновение и услышал тихий голос. Наш короткий разговор не мог компенсировать двести лет одиночества.

— Однажды и тебе… придётся познать боль отчаяния, Кирито. Придёт пора признать, что всех твоих усилий… не хватает, чтобы добиться цели. А теперь идём. Твой напарник наверняка уже дочитывает книги по истории. Пора подключить Юджио к обсуждению дальнейших шагов.

Кардинал стукнула посохом об пол и пошла обратно, даже не обернувшись.

Как и предполагала Кардинал, посередине лестницы в коридоре исторических книг мы наткнулись Юджио. Он сидел на ступеньке и как раз закрывал лежащий на коленях том.

Его взгляд блуждал в пространстве, словно он всё ещё глядел куда-то в прошедшие столетия.

— Мы вернулись, — обратился я к нему, подойдя поближе. — Прости, что оставили одного.

Юджио почему-то вздрогнул, затем несколько раз моргнул и посмотрел в нашу сторону.

— А… это ты, Кирито! Сколько уже прошло?

— Что? Э-э…

Я посмотрел по сторонам, но ни часов, ни окон в библиотеке не было.

— Кхм, — кашлянула Кардинал и ответила за меня: — около двух часов, утро уже наступило. Как тебе великая история мира людей?

— Мм… как бы это сказать…

Юджио закусил губу, явно пытаясь подобрать слова.

— В этой книге… точно написана только правда? — не очень уверенно пробормотал он. — Читается, словно… хорошо составленный сборник сказок. Почти все истории в ней о том, как где-то возникла какая-то беда, туда пошли рыцари единства и всё исправили, а позже в Кодекс Запретов были добавлены такие-то и такие-то пункты.

— Исторические факты, ничего не поделаешь. Всю свою историю Церковь Аксиом затыкала дыры в решете, чтобы носить в нём воду.

Кардинал выразилась так хлёстко, что Юджио изумлённо вытаращил глаза. Наверняка ему никогда ещё не приходилось встречать человека, который настолько откровенно критиковал Церковь, и уж тем более он не ожидал услышать подобные слова от маленькой девочки, какой она казалась.

— Э-э… кто она?

— Её зовут Кардинал. Она… была Первосвященницей, пока нынешняя Первосвященница Администратор не изгнала её, — кратко представил я юную учёную.

Юджио издал горлом причудливый звук и медленно попятился назад.

— Нет-нет, её не надо бояться. Она поможет нам победить рыцарей единства.

— П… поможет?

— Да. У неё тоже есть цель — свергнуть Администратор и снова стать Первосвященницей. Так что мы с ней вроде как союзники.

Я сильно сократил рассказ, однако ничуть не солгал, ну разве что скрыл от Юджио, что Кардинал собирается уничтожить Андерворлд как только получит полные права. Конечно, однажды придётся ему всё открыть, но пока что я даже не представлял, как с ним об этом говорить.

Мой бесконечно честный напарник посмотрел на Кардинал без тени сомнения в глазах и робко улыбнулся.

— Понятно… большое спасибо. Если вы были Первосвященницей, то можете сказать одну вещь? Алиса… рыцарь единства Алиса Синтесис Сёрти и Алиса Цуберг из деревни Рулид — один и тот же человек? И если да, то как сделать её прежней? — неуверенно спросил он.

Кардинал слегка потупила взгляд.

— Прости, но… в этих стенах я могу выяснить лишь очень немногое. Как правило, я узнаю о мире через глаза и уши моих помощников. Я наслышана о событиях в соборе и в ближайших к нему кварталах Центории, но не о происшествиях в приграничных районах. Я знаю, что появился рыцарь единства по имени Алиса, но мне не известно, откуда она… Однако я могу рассказать о том, как отменить ритуал синтеза — священное заклинание, с помощью которого создаются рыцари единства.

В начале речи Кардинал Юджио поник, но под конец ахнул от изумления.

— Вам всего лишь нужно извлечь модуль набожности из её души.

— Что… такое «модуль»? — неуклюже повторил Юджио незнакомое слово на английском, точнее, на священном языке.

Я тут же вмешался и пояснил:

— «Модуль» в переводе со священного означает… э-э… деталь. Ты помнишь, как мы сражались с Эльдриэ в розарии? Посреди битвы с ним начало твориться что-то непонятное.

— Ага… у него изо лба вылез какой-то фиолетовый кристалл…

— Да, о нём и речь, — отозвалась Кардинал, поднимая посох в правой руке.

Навершием она прочертила в воздухе прямую линию, затем разрубила её пополам.

— Модуль набожности расположен так, чтобы разобщать воспоминания. Он заставляет рыцаря единства забыть прошлое и верно служить Церкви Аксиом и Первосвященнице. Это очень сложное и глубокое вмешательство, поэтому заклинание не слишком надёжное. Важные воспоминания вблизи модуля можно пробудить стимуляцией извне. Как вы уже видели, этого практически достаточно, чтобы обезвредить заклинание.

— То есть контроль можно развеять, если ухватиться за прошлое рыцаря единства? — увлечённо уточнил я, но Кардинал не согласилась.

— Нет… этого мало. Для победы над модулем требуется кое-что ещё.

— И что же? — теперь разговор захватил и Юджио.

— Нужно то, что раньше находилось на месте модуля, — наиболее важный осколок воспоминаний рыцаря единства. Как правило, это память о самом любимом человеке. Помните, на что сильнее всего отреагировал рыцарь, с которым вы сражались?

Я принялся перелопачивать память, но Юджио ответил быстрее:

— Да. На имя своей матери. Когда он услышал его, кристалл чуть не выпал из головы.

— Скорее всего, это оно и есть… Из памяти Эльдриэ вырезали воспоминания о матери и вставили на их место модуль. С точки зрения Администратор, рыцарям единства вовсе не нужны воспоминания о прошлом, но они тесно связаны с умениями и навыками. Если стереть рыцарю память, он потеряет и силу — тайные приёмы и священные заклинания. Поэтому Первосвященница только остановила течение воспоминаний, но не уничтожила их. Стремясь выжить, я стёрла значительную часть своей памяти и из-за этого лишилась существенной части знаний и навыков… — Кардинал прервалась на вздох и продолжила:    — Ещё раз повторю: Администратор украла у каждого рыцаря единства важнейший фрагмент памяти. Если вы не вернёте его на место, воспоминания не оживут даже после удаления модуля набожности. Более того, в худшем случае вы сильно повредите память рыцаря.

— Фрагменты памяти… Но что, если Администратор извлекла их, а затем уничтожила? — с опаской поинтересовался я.

Кардинал покачала головой с прежним выражением на лице.

— Нет… это вряд ли. Администратор крайне осторожная особа, она никогда не выбросит что-то мало-мальски полезное. Я не сомневаюсь, что она хранит их у себя в комнате на вершине Центрального собора.

При словах «вершина Центрального собора» у меня что-то мелькнуло в памяти, но я не успел ухватиться за ощущение.

— То есть… — пробормотал я, всё ещё чувствуя отголоски странного волнения, — для освобождения рыцарей единства нам нужны украденные фрагменты, но чтобы их получить, мы должны пробиться сквозь рыцарей и попасть в комнату Администратор на вершине собора?

— Наивно полагать, что можно победить рыцарей, не убивая их, — заметила Кардинал, внимательно смотря мне в глаза. — Я могу лишь дать вам снаряжение, равное по качеству экипировке рыцарей, остальное же зависит от вашей готовности сражаться насмерть.

— Ты что, не пойдёшь с нами? — машинально переспросил я.

Я надеялся, что Кардинал будет стоять в тылу и бесконечно лечить нас заклинаниями, однако она равнодушно покачала головой.

— Если я попытаюсь покинуть Великую библиотеку, Администратор обязательно заметит. И сама она, и все рыцари собора немедленно явятся уничтожить меня. Если вы готовы сражаться одновременно с десятком рыцарей, то пожалуйста! Что скажете?

Нам с Юджио оставалось лишь замотать головами.

— Скорее всего, Администратор до сих пор надеется поймать вас и превратить в рыцарей единства. Если пойдёте без меня, она будет отправлять рыцарей мелкими группами, чтобы они взяли вас живьём. Вы должны подниматься по собору, по очереди побеждая их. Другого выхода нет.

— Гмм…

Поскольку враг превосходит нас числом, мы действительно должны разделить рыцарей. И всё бы ничего, но мы пытаемся выманить сильнейших воинов мира людей. Один только Эльдриэ доставил нам уйму хлопот, и я очень сомневался, что мы одолеем двоих за раз.

Когда я затих, в глазах Юджио появился блеск напряжённых раздумий, и он сказал:

— Хорошо. Если придётся сражаться — будем сражаться. Если придётся убивать… то куда деваться… Мы сбежали из темницы, зная, на что идём. Но… но что, если мы встретим Алису? Я не могу с ней биться. Я здесь для того, чтобы освободить её.

— Хм… действительно. Я понимаю, о чём ты, Юджио. Что же, если на вашем пути вдруг встанет рыцарь единства Алиса, воспользуйтесь вот этим, — Кардинал достала из кармана чёрной мантии пару кинжалов.

Они выглядели очень просто и скорее напоминали пару христианских крестов, заточенных с длинного конца. Глаз цеплялся только за тонкую цепь, пропущенную через прорезь в эфесе. Мы с Юджио протянули руки к коротким клинкам из блестящего бурого металла. На вид они казались весьма хрупкими, но когда мои пальцы обвились вокруг тонкой рукояти и ощутили настоящий вес, я чуть не уронил оружие на пол: двадцатисантиметровый клинок был ничуть не легче тренировочного меча академии.

— Что это? Секретное оружие, убивающее с одного удара? — спросил я, взяв кинжал за цепочку и держа его перед глазами.

Кардинал решительно покачала головой:

— Внешний вид не обманывает, кинжал практически безвреден. Но, будучи воткнутым в человека, он соединяет его со мной неразрушимой связью, даже если я нахожусь в библиотеке. Я буду попадать в него всеми заклинаниями, поскольку эти кинжалы некогда были частью меня. Юджио, если тебе встретится рыцарь единства Алиса, увернись от её атак и вонзи в неё этот кинжал. Она практически не потеряет Жизнь, но я своими заклинаниями смогу погрузить её в глубокий сон. В нём она пробудет, пока вы не отыщете её память и не приготовитесь развеять ритуал синтеза.

— Глубокий сон… — не веря ушам повторил Юджио, разглядывая кинжал в своей руке.

Хотя по размеру это оружие не тянуло и на перочинный ножик, Юджио явно не хотелось ранить Алису даже им.

— Давай поверим ей, Юджио, — предложил я, хлопнув напарника по спине. — Если мы попытаемся обезвредить Алису мечами, к концу битвы и мы с тобой, и она будем изранены. А укол этим кинжалом — всё равно что укус большого болотного слепня.

— Который не кусает людей, Кирито.

Юджио поправил меня тем же тоном, которым разговаривал со мной в академии. Значит, он уже более-менее пришёл в себя. Юджио повернулся к Кардинал и сказал:

— Хорошо. Если Алиса не прислушается к моим словам, я воспользуюсь вашим подарком.

Мой друг крепко сжал рукоять кинжала и кивнул, видимо, самому себе. Я выдохнул с облегчением и снова посмотрел на свисающий с цепочки клинок.

— Кардинал, ты только что сказала, что кинжалы были частью тебя. Как это понимать? — спросил я.

Девочка пожала плечами.

— Хотя мы с Администратор можем создавать любые объекты, они появляются не из пустоты.

— А?..

— Ресурсы этого мира ограничены. Вы и сами об этом знаете: например, вокруг срубленного вами Гигас Сида ничего не росло. Поэтому ради создания объектов с таким высоким приоритетом я должна была пожертвовать чем-то равноценным. Во время нашей битвы Администратор создала меч, а я — посох. Для этого мы уничтожили все ценные вещи в её комнате, — Кардинал стукнула посохом по полу и злорадно усмехнулась. — Но, как вы прекрасно видите, Великая библиотека — замкнутое пространство. Мне неоткуда взять высокоприоритетный объект, чтобы превратить его в оружие. Все эти книги, конечно, ценны, но только своим содержанием. Я могла бы использовать посох, но он, возможно, ещё понадобится для битвы с Администратор. Очевидно, мне остаётся расплачиваться своим телом, потому что оно весьма дорогое: как ни крути, у меня высшие полномочия в этом мире.

— Т…

— Телом?..

Мы с Юджио невольно окинули взглядом миниатюрную Кардинал. Я тут же опомнился и отвёл глаза, но перед этим успел убедиться, что все конечности на месте. Слова застревали в горле, однако я всё же смог осторожно спросить:

— Т-то есть, ты… отрезала часть своего тела, превратила в оружие, а затем отрастила обратно?

— Глупец, разве это можно назвать жертвой? Вот же.

Кардинал повернула голову боком и постучала пальцем по паре вьющихся каштановых хвостиков, собранных на изящном затылке.

— A-а… ты пожертвовала волосами…

— На каждый из кинжалов — по хвосту, которые я отращивала двести лет. Они были моей гордостью, и вы бы их обязательно увидели, если бы пришли немного раньше, — отшутилась она, но в глазах мелькнула печаль.

Так я убедился, что отчасти Кардинал так и осталась той девочкой, которой раньше принадлежало это тело.

Впрочем, душевная рана быстро скрылась под маской строгой учёной.

— Вот почему, несмотря на свои размеры, эти кинжалы легко пробьют броню рыцарей единства. Более того, являясь в некотором смысле частью моего тела, они всегда связаны с Великой библиотекой, несмотря на бесконечную пустоту вокруг неё. Вообще-то… я создала их для борьбы с Администратор и собиралась вручить вам затем, чтобы вы вонзили их в её тело. Второй был запасным, но ничего страшного: главное, чтобы у вас получилось с первого раза.

— Ух, какая ответственность…

Я снова посмотрел на кинжал, свисающий с правой руки. Только сейчас я заметил: его коричневый блеск — точно такой же, как у волос, выбивающихся из-под шапки Кардинал.

Обилие слов на священном языке немного сбило Юджио с толку, но он тоже понял важность клинка.

— Вы… уверены? — с опаской обратился он к Кардинал. — Вы правда разрешаете нам использовать один из клинков для спасения Алисы?

— Разрешаю. Тем более что в любом случае…

Кардинал не стала договаривать и вместо этого посмотрела в мои глаза пронзительным взглядом.

Действительно, мне «в любом случае» потребуется помощь Кардинал для возвращения Алисы, потому что без этого я не смогу вытащить её и Юджио в реальный мир. Пожалуй, я расскажу ему обо всём после того, как мы спасём Алису. Наверняка Юджио согласится сбежать в реальный мир, если с ним отправится самый дорогой человек. Даже если будет против, мне придётся во что бы то ни стало его уговорить.

Я пристыдил себя за то, что начал относиться к уничтожению мира как к неизбежности, и крепко сжал в руке тонкую цепь. Возможно, Андерворлду действительно придётся погибнуть, но я всё равно хочу каким-то образом спасти Кардинал. Пускай даже для этого придётся пойти на обман.

Отвернувшись от проницательного взгляда Кардинал, я расстегнул рубашку на груди, накинул цепочку на шею и засунул кинжал под одежду. Подождав, пока Юджио последует моему примеру, я задал возникший вопрос:

— Кстати… если объекты нельзя создавать из ничего, откуда появилась та гора еды, которой ты меня угощала?

Она снова пожала плечами и улыбнулась:

— Не бери в голову. Я всего лишь потратила пару-тройку скучных книг по юриспруденции.

Горло Юджио, большого поклонника истории, вновь издало причудливый сдавленный звук.

— Хм? Ты что, не наелся? Эх ты, обжора!

Кардинал подняла посох и собиралась уже взмахнуть им, но Юджио наконец-то отпустил цепочку и замахал руками:

— Нет-нет, я совершенно сыт! Давайте лучше вернёмся к разговору!

— Не стоит скромничать.

Судя по ухмылке, Кардинал нарочно издевалась над ним. Девочка опустила посох и снова заговорила серьёзным тоном:

— Кхм… Что же, я немного забежала вперёд, но в любом случае эти кинжалы — наш козырь. Что бы ни случилось, самое главное — чтобы Юджио вонзил кинжал в Алису, а Кирито — в Администратор. Пользуйтесь всем, что может повысить ваши шансы: нападайте исподтишка, притворяйтесь мёртвыми и так далее. По моему мнению, вы превосходите рыцарей единства лишь в одном — хитрости… Точнее, в умении сражаться в настоящих битвах.

Юджио расстроился и собрался что-то возразить, но я опередил его и поддержал Кардинал:

— Да, полностью согласен. Я вообще хотел бы в идеале до самого конца полагаться на уловки… но у наших врагов позиционное преимущество. Мы должны быть готовы и к честным битвам, поэтому я хочу спросить тебя, Кардинал. Ты сказала, что дашь нам «снаряжение, равное по качеству экипировке рыцарей». Я правильно понимаю, что ты нас по уши обвешаешь божественными артефактами: оружием, доспехами и так далее?

Несмотря на терзавшую меня тревогу, душа опытного геймера мгновенно почуяла, что запахло возможностью получить сильнейшую экипировку. Затаив дыхание, я ждал ответа Кардинал, однако юная учёная устало вздохнула и холодно напомнила:

— Вот дурак, неужели ты обо всём забыл? Напоминаю, для создания высокоуровневых объектов…

— А, точно… Нужно пожертвовать чем-то равноценным, да?

— Не смотри на меня, как ребёнок, уронивший конфету! Я уже начинаю жалеть, что выбрала именно вас. Кроме того, ты должен понимать, что получить оружие — это совсем не то же самое, что овладеть им. Ни один из артефактов, которые я могла бы вам дать, не сравнится с оружием рыцарей единства, ведь они пользовались им десятилетия и практически с ним сроднились.

Мне пришлось кивнуть: я вспомнил, с какой лёгкостью Эльдриэ обращался с похожим на змея серебристым кнутом. В конце концов, даже в SAO негласно запрещалось пускать в ход редкое оружие сразу после того, как обзавёлся им.

Ощущение было таким, словно я уронил не конфету, а целый торт.

— К тому же, — продолжила Кардинал со смесью разочарования и жалости в глазах, — мне незачем давать вам оружие. У вас с Юджио уже есть клинки, которых вам с лихвой хватит.

— Что?! — немедленно воскликнул Юджио. — Вы вернёте их нам? Мою «Голубую розу» и… тот, который чёрный?!

— Это единственный выход. Оба клинка — настоящие божественные артефакты. Первому суждено стать мечом одного из четырёх наездников на драконах, второй сама сущность дьявольского дерева, сотни лет впитывавшего огромное количество ресурсов. Даже мы с Администратор вряд ли сможем в мгновение ока создать что-то близкое по силе. Кроме того, вы уже вполне привыкли к этим мечам.

— Ну вот… Нет бы сразу сказать, что их можно вернуть.

Я выдохнул и прислонился к книжному шкафу за спиной. Когда нас бросили в темницу, я почти оставил надежду снова увидеть свой любимый клинок. Но я совсем не против получить его обратно.

— Но… вернуть — это ведь не переместить прямо сюда, так?

— Да. Наконец-то ты начал понимать, — подтвердила Кардинал мою догадку, помрачнела и сложила руки на груди. — Скорее всего, ваши мечи находятся в арсенале собора на третьем этаже. Ближайшая лазейка в тридцати мет… мерах от него, но, как вы уже заметили, все мои лазейки одноразовые. Администратор наводнила башню жуками, которые пытаются отыскать меня, и они немедленно слетятся к открытой двери. Это значит, когда вы заберёте оружие из арсенала, дальше до самой вершины придётся добираться своим ходом. К счастью, главная лестница расположена прямо перед арсеналом.

— Хмм… подъём с третьего этажа… А на каком, кстати, комната Администратор?

— Долгие годы Центральный собор прирастал этажами… сейчас их уже около сотни…

— Сотни?!

У меня перехватило дух. Конечно, из города казалось, что вершина белой башни исчезает в тучах, но даже в голову не приходило, что она выше многих современных небоскрёбов! При мысли о том, что битвы могут поджидать нас на каждом этаже, на душе стало так тоскливо, что я начал ныть:

— А можно начать хотя бы этажа с пятидесятого?

— Посмотри на это с другой стороны, Кирито, — насмешливым тоном вмешался Юджио, неисправимый оптимист даже на моём фоне. — Чем дольше путь, тем сильнее врагам придётся растянуть силы.

— A-а, ну это, конечно, так… — я сполз спиной по шкафу, сел на пол и проворчал: — Я как-то поднимался на старую Токийскую башню[2] по внешней лестнице…

— Что?

— Нет, ничего. В общем, план действий готов. Первым делом мы идём в арсенал и забираем мечи. Затем поднимаемся по собору, побеждая всех встречных рыцарей единства. Если попадётся Алиса, усыпляем её кинжалом и перемещаем в библиотеку. На сотом этаже втыкаем в Администратор второй кинжал и забираем фрагмент памяти Алисы.

Я наконец-то собрался с духом, но тут над головой раздались хладнокровные слова Кардинал:

— Увы, ты пропустил один важный шаг.

— Э-э… какой?

— Да, ваши мечи сильны, но этого мало, чтобы одолеть рыцарей единства. Дело в том, что они владеют могучим приёмом, который в разы увеличивает их мощь.

— А… вы, случайно, не о «Полном подчинении оружия»? — хрипло спросил Юджио.

Кардинал кивнула.

— Каждый божественный артефакт наследует дух объекта, который лёг в его основу. «Морозная чешуя» известного вам Эльдриэ создана из двуглавого белого змея, хозяина крупнейшего озера Восточной Империи. Администратор захватила его в плен живьём и превратила в оружие, но даже после этого кнут сохранил змеиную скорость, меткость и остроту чешуи. «Полное подчинение оружия» позволяет высвободить так называемые воспоминания оружия и творить с их помощью невозможное.

— Хм, так мне не показалось, что кнут превратился в змею? — протянул я, потирая грудь, пострадавшую в той битве, и молясь, чтобы в клыках змеи не было яда замедленного действия.

Кардинал тем временем продолжила, и я старался не упустить ни одного слова:

— Все рыцари единства владеют «Полным подчинением» того оружия, которое выдала им Администратор. Кроме того, они умеют на огромной скорости и без запинок читать сложнейшие священные заклинания. Разумеется, у вас нет времени разучивать священные заклинания, но если не освоите хотя бы «Полное подчинение оружия», о победе и мечтать не приходится.

— Но ведь… мой чёрный меч — изначально даже не животное, а просто огромное дерево. Есть ли у него воспоминания, чтобы их высвобождать?

— Есть. Кинжалы, которые я вам дала, хранят воспоминания моих волос и, следовательно, их свойства. Именно поэтому они по аналогии с «Полным подчинением оружия» устанавливают со мной связь после успешной атаки. Этот принцип работает с любым оружием, в том числе с клинком, созданным из Гигас Сида, и с «Голубой розой», выточенным из глыбы древнего льда.

— Он… из простого льда?

Даже у Юджио отвисла челюсть. Ещё бы, ведь из свойств льда на ум приходило разве что «очень холодный». Я не слишком хорошо понимал, откуда у наших мечей могут быть воспоминания, но уговорил себя согласиться с Кардинал: как-никак, а она одна из двух богинь этого мира.

— Ну… если ты не против научить нас заклинанию, то «Полное подчинение оружия» мы как-нибудь освоим. Всегда приятно иметь в запасе крутой приём! Как он, кстати, выглядит?

Но Кардинал в очередной раз сказала не то, что я ожидал:

— Не всё так просто! Я могу дать вам текст заклинания, но как им атаковать — определяете только вы.

— А… что?! Это как?!

— Одного только заклинания недостаточно, чтобы использовать «Высвобождение воспоминаний» — самую суть «Полного подчинения оружия». Необходимо хорошо представлять образ того оружия, которое хочешь высвободить. Именно в умении воображать, а вовсе не в «Полном подчинении» кроется истинная мощь мечника, поскольку сила воображения, она же Инкарнация, — явление, лежащее в самой основе этого мира…

Кардинал так разошлась, что говорила почти скороговоркой. Я не понимал и половины её слов. Но больше всего вопросов вызвало слово «инкарнация», я даже не понял, священный это язык или нет. Я хотел уточнить у Кардинал смысл, но вдруг вспомнил, что уже слышал его раньше.

Это случилось чуть больше двух месяцев назад, на клумбе общежития младших кадетов академии мечников. Когда в моих руках растаяли бутоны загубленных зефилий, я услышал чей-то голос. Вернее, сейчас-то я уже знаю, что это был голос паучихи Шарлотты, помощницы Кардинал. Она сказала: «Все заклинания — не более чем инструменты, которые укрощают и направляют Инкарнацию».

Я послушал её и вообразил, как жизненная сила растущих вокруг священных цветов перетекает в ящик для рассады и вливается в срезанные стебли. Я не произнёс ни одного заклинания, но засиявший внезапно зелёный свет окутал стебли… и оживил зефилии.

Скорее всего, это и есть «сила воображения», о которой говорит Кардинал. И её действительно невозможно описать на языке священных заклинаний.

Кардинал медленно кивнула, словно прочитав мои мысли, и повернулась к Юджио, который до сих пор стоял с растерянным видом.

— Идите за мной. Мы передохнём, а затем я помогу вам составить заклинания.

Высоченный потолок, ряды мраморных колонн, пол со сложным узором из разных камней…

«Как далеко я забрался…» — Юджио не смог сдержать мысленного вздоха восхищения, когда впервые увидел величие внутреннего убранства Центрального собора Церкви Аксиом.

Всего два с небольшим года назад он верил, что жизнь его будет состоять из бесцельного стучания топором по практически неуязвимому дереву. День за днём он предавался бы воспоминаниям об исчезнувшей подруге детства, из-за чего бы не женился и не завёл детей. Дожив до преклонного возраста, он передал бы Призвание рубщика кому-нибудь ещё и доживал остатки своих дней лесным отшельником.

Но в один прекрасный день неожиданно появился молодой брюнет и сломал маленький мирок Юджио. Его не остановил даже Гигас Сида — непреодолимая преграда на пути в столицу: он срубил дерево таким способом, о котором рубщики прошлого даже и не подозревали. Затем Кирито поставил Юджио перед выбором: жить и дальше в деревне, вспоминая об Алисе, либо отправиться в путешествие и вернуть её.

Юджио соврал бы, сказав, что выбор дался ему легко. Когда ночью на деревенском празднике старейшина Гасуфт объявил, что Юджио волен сам выбрать следующее Призвание, тот в первую очередь задумался о своих близких.

Всё жалование рубщика Юджио отдавал семье, потомственным крестьянам. Поля у них были скромные, и неурожаи последних лет поставили семью на грань нищеты. Поэтому при планировании семейного бюджета и родители, и братья наверняка рассчитывали на зарплату Юджио.

Разумеется, после падения Гигас Сида Юджио больше не мог зарабатывать на жизнь трудом рубщика. Но была перспектива выбрать Призвание земледельца, как у отца, — ему обязательно выделили бы участок солнечной целины на юге. Стоя на праздничных подмостках, Юджио среди весёлой толпы односельчан разглядел полные волнения и надежды лица своих родственников и заколебался.

Однако его сомнения длились лишь мгновение. Желание встретиться с Алисой мигом перевесило, и Юджио объявил, что покинет деревню и станет мечником.

Даже став мечником, Юджио мог остаться в Рулиде на правах деревенского стражника и как прежде получать жалование. Но оставить деревню — значит распрощаться с родными. Не будет больше денег, которые он приносил семье, и не будет нового поля, которое ему могли бы дать. Юджио покинул деревню уже на следующее утро, потому что больше не мог выносить полные недовольства и разочарования взгляды родителей и братьев.

С тех пор Юджио не раз выдавалась возможность передумать и начать жить ради семьи. Вместе с Кирито они победили в турнире мечников в Заккарии и заслужили право стать городскими стражами. Через полгода изнурительных тренировок они получили от капитана стражи рекомендательное письмо, дающее право сдать вступительные экзамены в имперскую академию мечников Северной Центории. Но перед тем как написать письмо, капитан сделал им предложение. Поскольку он очень высоко ценил мастерство юношей, обещал им в следующем году повышение (а затем, возможно, капитанские чины) — при условии, что те останутся стражами. Юджио мог бы зарабатывать в Заккарии приличные деньги и на торговых повозках отправлять их в Рулид. Несомненно, его семье стало бы от этого намного легче.

Однако юноша вежливо отклонил предложение капитана и вместо этого взял письмо.

И по пути в Центорию, и во время учёбы в академии Юджио продолжал оправдываться перед собой. Он твердил, что, став кандидатом от академии и одержав победу в Едином турнире четырёх Империй, получит почётную должность рыцаря единства и сможет подарить своим родителям такую роскошную жизнь, о которой те и не мечтали. А уж когда он вернётся домой верхом на белом драконе вместе с Алисой, родители станут гордиться своим младшим сыном больше, чем всеми остальными.

Однако два дня назад Юджио поднял клинок на элитных курсантов Райоса Антинуса и Гумберта Жижека, тем самым в третий раз предав свою семью. Он отказался от вполне осуществимой мечты о титуле аристократа первого ранга и вместо этого выбрал путь даже не простолюдина, а нарушителя Кодекса Запретов.

Хотя Юджио сделал свой выбор в сильнейшем приступе гнева, тем не менее он и тогда осознавал происходящее. Он знал, что потеряет всё, если нападёт на Райоса и Гумберта. Знал, но ударил клинком. Отчасти он поступил так, чтобы не дать аристократам обесчестить Тизе и Ронье, отчасти чтобы остаться верным своим понятиям о чести. Но не только. Он дал волю томившейся в груди тёмной жажде убийства. Юджио хотел уничтожить Райоса и Гумберта.

«Вот уж действительно, далеко я забрался…»

Один из двенадцати элитных курсантов академии, он в одночасье превратился в бунтаря и проник в святая святых этого мира.

Спасаясь от рыцаря-лучника, они с Кирито попали в загадочную библиотеку. Её хозяйка — девочка, которую напарник назвал предыдущей Первосвященницей, — показала Юджио книги об истории мира, и тот жадно набросился на них. Ему не давали покоя два вопроса: сколько за долгую историю мира людей было тех, кто пошёл против Церкви и рыцарей единства, и сколькие из них добились успеха, сбежали и выжили.

Увы, ничего подобного он так и не отыскал. В книгах Церковь озаряла весь мир своим блеском, люди покорно слушались рыцарей единства, и даже самые серьёзные конфликты вроде войн между Империями разрешались легко и просто. Сколько бы Юджио ни листал толстые тома, он не нашёл ни единой записи о том, что кто-то сопротивлялся Церкви с оружием в руках и сражался против рыцарей единства.

«Получается, что я — величайший преступник с самого сотворения мира людей Стейсией 380 лет назад», подумал он, закрывая книгу, и ощутил леденящий душу холод. Если бы в ту же секунду не вернулся Кирито, Юджио наверняка бы лёг на пол и свернулся в клубок.

Пока Юджио вместе с напарником слушал рассказ загадочной бывшей Первосвященницы, он раз за разом твердил себе одно и то же. Юджио оставил семью, напал на человека и бросил вызов Церкви. Он сделал свой выбор — пути назад нет. И пусть его руки в крови, а на душе лежит грех, он обязан двигаться вперёд, к единственной цели, которая у него осталась.

Он должен достать фрагмент памяти, похищенный нынешней Первосвященницей, превратить рыцаря единства Алису Синтесис Сёрти обратно в Алису Цуберг и отправить её на родину в Рулид.

Теперь Юджио не мог надеяться на жизнь рядом с ней. Он совершил столько преступлений, что теперь его место — в кошмарном королевстве тьмы по ту сторону Краевого хребта. Но пусть! Он хотел лишь, чтобы Алиса счастливо жила в родной деревне.

Укрепляя в глубине души собственную решимость, Юджио посмотрел в спину Кирито.

«Если я отправлюсь в королевство тьмы, пойдёшь ли ты со мной?» — мысленно спросил он, но решил не гадать, как ответит напарник. При одной мысли, что их пути с Кирито, единственным человеком, которого он мог назвать своим другом, разойдутся, Юджио становилось страшно.

Как и обещала Кардинал, за дверью их встретил короткий коридор. Идти быстрым шагом, предаваясь раздумьям, пришлось недолго — уже скоро они добрались до прямоугольного зала.

В самом центре правой стены вверх и вниз уходили на удивление широкие лестницы. От пола до потолка было меров восемь, пролёт — около двадцати ступеней.

В левой стене находились огромные двери, по бокам которых стояли изваяния крылатых зверей.

Кирито, шедший впереди, резко поднял правую руку, развернул её ладонью к напарнику, затем припал к стене. Юджио прижался спиной к ближайшей каменной колонне, затаил дыхание и осмотрел полутёмный зал.

Если верить словам бывшей Первосвященницы, за дверями в левой стене находился арсенал, но, несмотря на всю важность этого зала, в нём было тихо и безлюдно. Даже свет Солус, падавший со стороны лестницы, казался серым и холодным.

— Никого нет… — прошептал Юджио в спину Кирито.

Напарник растерянно кивнул.

— Я думал, арсенал охраняет парочка стражников, но… Видимо, считается, что никто и никогда не придёт в Церковь Аксиом, чтобы что-то украсть…

— Но они ведь наверняка уже знают, что мы в соборе. Похоже, нас не воспринимают всерьёз.

— Скорее всего, так и есть. Они не хотят утруждаться поисками. Это значит, что наш следующий противник — либо толпа рыцарей единства, либо один из них, но очень сильный. Лучше по максимуму воспользоваться форой, которую нам дали.

Договорив, Кирито фыркнул и выскочил из укрытия. Юджио последовал его примеру и тоже пересёк безлюдный зал.

Когда они добрались до дверей арсенала, украшенных изваяниями Солус и Террарии, замочной скважины Юджио не нашёл. Однако монументальность створов наводила на мысль, что они и без замка не отворятся незваному гостю. Когда же Кирито приложил ухо к двери и взялся за ручки, арсенал открылся с удивительной лёгкостью. Петли не издали ни малейшего скрипа.

Створы распахнулись на полмера, из тьмы повеяло ледяным духом многовековой тишины. Юджио вздрогнул, но так как напарник мигом шмыгнул внутрь, то и ему пришлось поторопиться. Тяжёлые двери закрылись за их спинами, и воцарилась кромешная тьма.

— Систем колл… — машинально начал Юджио одновременно с Кирито и, несмотря на чувство тревоги, не смог сдержать улыбку.

Создавая светород, Юджио вспоминал, как они с Кирито два с половиной года назад отправились в северную пещеру на поиски Сельки. В то время Юджио знал лишь самые простые священные заклинания, и даже они давались ему с трудом. Его сил едва хватило, чтобы создать слабый огонёк на конце палочки…

На правой ладони вспыхнул яркий свет, разгоняя и тьму, а вместе с ней и воспоминания Юджио.

— Ого!.. — изумлённо протянул Кирито.

Юджио тоже издал возглас потрясения. Ничего себе! Он ожидал, что арсенал будет похож на хранилище инвентаря в академии, однако это место могло сравниться по размерам с главным залом тренировок, где прошла схватка Кирито и Воло Ливантина.

Зал с гладкими каменными стенами наполнился разноцветными бликами от огонька в руках Юджио. Весь пол был заставлен манекенами в доспехах: чёрных как ночь, белоснежных, рыжих, золотистых — от обилия цветов рябило в глазах. Здесь было всё, начиная от лёгких доспехов из кольчуги и кожи и заканчивая точно подогнанными латами, — всего около пятисот доспехов, не меньше.

Высокие стены были завешаны мыслимым и немыслимым оружием. Одних только мечей было великое множество: длинные и короткие, широкие и узкие, прямые и загнутые. Виднелось и другое оружие: топоры, простые и обоюдоострые, копья, пики, молоты, кнуты, дубинки, луки и так далее. Раскрыв рот, Юджио смотрел на бесконечные ряды, начинающиеся у пола и заканчивающиеся где-то под потолком.

— Если бы сюда попала леди Сольтилина, она бы упала в обморок от избытка чувств, — прошептал Кирито спустя несколько секунд гробового молчания.

— Да… А Голгороссо, увидев вон тот двуручник, вцепился бы в него мёртвой хваткой, — так же шёпотом ответил Юджио и протяжно выдохнул.

Он осмотрел огромный арсенал ещё раз и встряхнул головой.

— Я даже не знаю, что сказать… Неужели Церковь собирается создать собственную армию? Неужели им мало рыцарей?

— Гмм… Может, это для битвы с армией тьмы? Хотя нет… — Кирито вдруг помрачнел, бросил взгляд на Юджио и продолжил: — Нет, всё наоборот. Церковь собирала оружие не для того, чтобы создать армию… а для того, чтобы её не создал кто-то другой. Скорее всего, эти предметы — сильнейшее снаряжение, божественные артефакты. Первосвященница Администратор боялась, что, окажись у кого-то подобные предметы, в мире людей начнутся бессмысленные войны…

— Что? Что ты такое говоришь? Никакая армия, даже вооружённая сильнейшими артефактами, не посмеет угрожать Церкви Аксиом.

— А это значит, что больше всего во власти Церкви сомневается сама Первосвященница, — иронично заметил Кирито.

Юджио не сразу понял, что хотел сказать его напарник, но не успел толком задуматься.

— У нас нет времени, — Кирито похлопал его по спине. — Давай скорее вернём наши мечи.

— А… да, конечно. Правда, найти их будет очень тяжело…

У «Голубой розы» были малопримечательные белые ножны, у чёрного меча Кирито — почти такие же чёрные. На стенах висела масса мечей в очень похожих чехлах.

Светороды истощили священную энергию пространства, так что искать темнородами не выйдет… — Юджио печально вздохнул.

«Знал бы, что так будет, предложил бы зажечь только один огонёк», — с досадой подумал он и вдруг услышал голос Кирито:

— О, нашёл!

Напарник поднял правую руку и указал на стену слева, у самой двери.

— Ого… они и правда здесь!

Палец Кирито показывал на пару клинков, белый и чёрный. Юджио мгновенно узнал ставшие родными мечи и изумлённо посмотрел на напарника.

— Кирито, как ты без священных заклинаний…

— Я просто подумал, что мечи, которые принесли сюда последними, наверняка повесили рядом с дверью, признался Кирито.

Обычно он произносил такие слова с по-детски горделивой улыбкой, сейчас же сверлил чёрный меч сосредоточенным взглядом. Впрочем, через секунду он выдохнул, подошёл к стене и сжал кожаные ножны правой рукой. На миг Кирито замер, словно сомневаясь, но всё-таки снял свой меч с креплений. Затем он взял «Голубую розу» левой рукой и перебросил Юджио. Тот еле успел спохватиться и поймать клинок. Ладони почувствовали приятную тяжесть.

Хотя Юджио провёл в разлуке с мечом меньше двух суток, но в этот самый миг ощутил сильнейшее облегчение и радость воссоединения. Расчувствовавшись, он крепко сжал ножны обеими руками.

Юджио не расставался с «Голубой розой» со дня победы над Гигас Сида. Любимый клинок не раз помогал ему — и на турнире мечников Заккарии, и во время вступительных экзаменов в академию, и когда он отрубил руку Гумберту, наплевав на Кодекс Запретов.

Церковь Аксиом много лет собирала в стенах собора сильнейшее оружие и доспехи. Значит, лишь невероятная удача… а может быть, судьба свела его с «Голубой розой», дремавшей в северной пещере. Этот меч — доказательство того, что он не зря прошёл такой длинный путь к спасению Алисы…

— Хорош засматриваться, повесь уже на пояс.

Насмешливый голос Кирито привёл Юджио в чувство. Только сейчас он заметил, что напарник уже давно закрепил свой верный клинок на поясе. Смущённо улыбнувшись в ответ, Юджио последовал его примеру, постучал напоследок по навершию рукояти и ещё раз посмотрел по сторонам. На полу вокруг них стояли дорогущие на вид доспехи с выгравированными названиями: «Броня тысячи молний», «Доспех дрожащих гор» и так далее. Они привлекли внимание и Юджио.

— Что скажешь, Кирито? Тут такая коллекция, что какие-нибудь доспехи просто обязаны нам подойти. Может, позаимствуем?

— Что ты, мы с тобой никогда не носили броню. Давай лучше сражаться, как привыкли. Вон оттуда возьмём одежду, и хватит.

Юджио взглянул по направлению пальца Кирито и увидел уголок, в котором манекены были облачены не в доспехи, а в пёстрые одежды. Потом Юджио осмотрел самого себя и понял, что форма академии, которую он не снимал вот уже два дня, сильно истрепалась во время битвы с Эльдриэ и последующего бегства.

— Да уж, такими темпами от нашей одежды скоро одни лохмотья останутся.

Светороды над их головами постепенно тускнели. Юджио отмахнулся от назойливого желания прихватить броню, подбежал к одежде, переворошил дорогие ткани и нашёл наряд, подходящий по размеру. Они с напарником отвернулись друг от друга и переоделись.

Надев тёмно-синий костюм, удивительно напоминавший форму академии, Юджио поразился гладкости ткани. Развернувшись, он увидел, что Кирито с таким же восторгом поглаживает чёрную поверхность своей новой одежды.

— Скорее всего, эта одежда тоже не так проста, как кажется, — предположил Юджио. — Надеюсь, она хотя бы немного защитит нас от рыцарей единства.

— Мечтать не вредно, — ехидно ответил Кирито.

Юджио усмехнулся и постарался принять серьёзный вид.

— Ну что… нам пора?

— Да… пора.

Перекинувшись парой коротких фраз, друзья направились к выходу.

Пока всё шло точно по плану, но везение не могло длиться бесконечно. Парни переглянулись и кивнули, словно пообещав друг другу не расслабляться. Юджио взялся за ручку правого створа, Кирито — левого.

Они одновременно потянули, двери приоткрылись… и в тяжёлую древесину тут же воткнулись стальные стрелы.

— А!

— А-а?!

Под давлением стрел двери распахнулись. Юджио и Кирито отшатнулись и сели на пол.

На лестничной площадке с противоположной стороны прямоугольного зала стоял знакомый воин в алой броне: в одной руке он держал лук размером с себя самого, а другой доставал новые стрелы, притом сразу четыре. Несомненно, перед друзьями был не кто иной, как рыцарь единства, гнавшийся за ними по розарию верхом на драконе.

Теперь их разделяло примерно тридцать меров. Меч на таком расстоянии не дотянется, зато стрела попадёт практически наверняка. Кроме того, они всё ещё сидели на полу, отброшенные первой атакой. Не было времени не то что подняться и убежать за стену, но и просто вытащить мечи.

«Я же предлагал надеть доспехи! Нас бы даже щит спас!» — мысленно прокричал Юджио в то самое время, когда рыцарь начал натягивать тетиву.

Раз такое дело, им остаётся уже не уворачиваться, а лишь защищаться от глубоких ран, которые могут убить или обездвижить.

Юджио широко раскрыл глаза и сосредоточил всё внимание на стрелах. Наконечники мерцали тусклым серебром и метили не в сердца, а в ноги. Похоже, Кардинал сказала правду: рыцарям приказано не убить, а поймать их с Кирито. Впрочем, плен сейчас был равносилен смерти.

Рыцарь единства медленно натянул тетиву до конца. На миг повисла такая тишина, словно время остановилось…

Внезапно её нарушил выкрик Кирито:

— Бёрст элемент!

Напарник произнёс заклинание так быстро, что Юджио не сразу понял, что произошло. Переварить слова он смог лишь после того, как увидел последствия.

Мир перед глазами вдруг сделался белым. Свет был таким ослепительным, словно в собор спустилась сама Солус. Кирито использовал простейшее заклинание, он всего лишь высвободил светород, один из стихийных элементов. Но Кирито не произносил заклинание создания светорода. Откуда же тогда…

Хотя элемент уже был. Минут десять назад друзья создали по светороду, чтобы осветить арсенал. Всё это время неиспользованный элемент висел в воздухе, дожидаясь продолжения заклинания. Кирито отдал ему приказ о высвобождении и таким образом призвал яркую вспышку.

«А ведь он и во время битвы с Эльдриэ догадался бросить стеклянный осколок. Всё-таки мне никогда не стать таким же смекалистым…» — подумал Юджио, напрягся и отпрыгнул вправо до того, как погасла вспышка.

Спустя полсекунды нечто с оглушительным лязгом врезалось в то место, где он стоял мгновение назад. Чудом уйдя от атаки, Юджио подумал было спрятаться за ближайшей стеной, но тут до него донёсся глухой голос Кирито:

— Вперёд!

Мигом догадавшись, что задумал напарник, Юджио вновь оттолкнулся от пола. На этот раз он прыгнул не вбок, а вперёд.

Светород взорвался в воздухе за спиной Юджио, поэтому они с Кирито не видели центра вспышки. Зато она попала в поле зрения рыцаря единства и наверняка ослепила того на несколько секунд.

У светородов очень мало разрушительной силы, особенно на фоне теплородов и стужеродов; они чаще всего используются в исцеляющих заклинаниях, но всё-таки с их помощью можно, например, заставить оружие сверкнуть, чтобы сбить врага с толку или напугать. Поэтому в академии всегда говорили: если противник создал светород, нужно немедленно вызвать противоположный элемент — темнород — и с его помощью подавить заклинание.

Будучи лучшими воинами и заклинателями мира людей, рыцари единства знали это правило не хуже курсантов академии. Другими словами, попытка ослепить рыцаря ещё раз ни к чему не приведёт. Значит, это их единственная возможность подобраться к лучнику.

Кирито много раз говорил, что одна из важнейших ценностей айнкрадского стиля — умение быстро оценивать обстановку и принимать решения. Именно оно отличает этот стиль от высоконоркийского, в котором сделан упор на изящество и уверенность движений. Поэтому в айнкрадском стиле есть заговор «стэй кул», который даже в бою помогает остудить голову и вспомнить о ценностях стиля.

Юджио не только запоздало вспомнил про светород, но и вперёд кинулся уже после напарника. Он выхватил «Голубую розу» и побежал на звуки шагов Кирито.

Через миг светород благополучно погас — мир вновь обрёл цвета и формы. Парни уже успели выбежать в зал из арсенала. Взгляд их широко раскрытых глаз немедленно упал на рыцаря единства в двадцати ступенях кверху.

Как Юджио и надеялся, рыцарь ещё не успел справиться со слепотой. Он закрывал правой рукой забрало красного шлема и покачивался.

Но даже не в этом заключалось главное везение, а в том, что с его пояса не свисал меч. Этот противник, в отличие от Эльдриэ, был настолько уверен в своих силах, что даже на битву в замкнутом пространстве пришёл лишь с одним любимым луком. Похоже, рыцарь не сомневался, что успеет прострелить ноги парней до того, как те ударятся в бегство.

Хотя Юджио уже остыл, на задворках его сознания продолжал тлеть огонёк гнева.

«Ты такой же, как Райос, рыцарь единства. Высокомерный, горделивый, всегда уверенный в своей правоте. Ты считаешь, что находишься на стороне справедливости и поэтому никогда не проиграешь. Но твои убеждения ничего не стоят, и сейчас я… докажу тебе это!»

Юджио, охваченный непривычными чувствами, достиг лестницы. Первая ступень, вторая, третья…

Вдруг рыцарь на площадке отнял руку от маски и вытащил из колчана все оставшиеся стрелы. Рука немедленно опустилась, сжимая в ладони не меньше тридцати стальных стрел. Но не успел Юджио понять, что же задумал противник, как левая рука рыцаря повернула лук горизонтально, а правая уложила на него весь пучок стрел.

— Что за…

Юджио так и застыл на третьей ступени. У него дух перехватило. Неужели силы тоненькой тетивы хватит, чтобы отправить в полёт тридцать стрел за раз?

Скрип и скрежет донеслись до ушей. Юджио понял: это стонут стальные стрелы в сильной ладони рыцаря, и холодок пробежал по его спине.

Остановившийся справа Кирито тоже не понимал замысла рыцаря. Что это? Отчаянный блеф или же?..

Тетива быстро натянулась, протяжно скрипнув.

— Назад и влево! — скомандовал Кирито.

Воздух загудел. Не выдержав давления, тетива лопнула, но к тому времени веер из стрел уже полетел вперёд, чтобы обрушиться на головы друзей смертоносным дождём. Юджио так резко оттолкнулся правой ногой, что чуть не переломал в ней все кости. Он прыгнул назад и влево, одновременно выставляя перед собой «Голубую розу».

Если бы к рыцарю успело вернуться зрение, залп однозначно изрешетил бы и Юджио, и Кирито. Одна стрела угодила в «Голубую розу», взвизгнула и отлетела. Вторая прошила правую штанину новой одежды Юджио. Третья слегка задела левый бок. Четвёртая — оцарапала левую щёку и срезала несколько волос.

Юджио упал плечом вперёд, стиснул зубы от страха и осмотрел своё тело. Убедившись, что особенно не пострадал, он повернулся к напарнику, который отпрыгнул от залпа вправо.

— Кирито! Ты цел?.. — хрипло воскликнул он.

Брюнет быстро кивнул. Сейчас даже он казался нервным.

— Ч… чудом. Кажется, стрела прошла между пальцами на ноге.

Юджио перевёл взгляд и увидел стрелу, насквозь прошившую ботинок напарника. Юджио выдохнул, мысленно поблагодарив молниеносную реакцию и дьявольскую удачу Кирито.

— Да, чудом выжили… — обронил он, заставил онемевшее от испуга тело подняться на ноги и снова посмотрел на площадку.

Пока что рыцарь единства ничего не делал. Колчан за его спиной опустел, бессильно свисали обрывки лопнувшей тетивы. Ни стрел, ни лука… Но рыцаря единства нельзя недооценивать и уж тем более жалеть.

— Идём… — глухо сказал Юджио напарнику и вновь шагнул на лестницу.

Но Кирито — кстати, не ставший выдёргивать стрелу из ботинка, — остановил его взмахом левой руки.

— Погоди. Рыцарь… читает заклинание.

— А?

Юджио мигом обратился в слух. Его учили, что если до произносящего заклинание противника нельзя дотянуться мечом за один прыжок, то нужно создать элемент противоположной стихии, и Юджио прислушался к искажённому металлическому голосу, доносившемуся из-под шлема. Рыцарь говорил очень быстро, но благодаря недавнему внезапному уроку в библиотеке Юджио более-менее разбирал слова.

Другое дело, что все они оказались незнакомыми. Он не разгадал заклинание сразу, поэтому оставалось лишь дожидаться слова «дженерейт» и типа элемента.

— Чёрт, это же… — простонал вдруг Кирито. — Это не просто боевое заклинание. Это «Полное подчинение оружия»!

Не успел Кирито договорить, как рыцарь громко и ясно произнёс последние слова заклинания:

— Энханс армамент!

На концах разорванной тетивы вспыхнули оранжевые огоньки. Они сожгли обрывки, словно фитили, достигли лука…

И красное оружие загорелось алым пламенем.

Волна жара достигла основания лестницы, и Юджио машинально отвернулся. Вырывающееся из лука пламя окутало рыцаря и будто подожгло его.

Юджио не ожидал такого поворота и не знал, что делать. Броситься в атаку, надеясь на то, что без стрел рыцарю не поможет даже «Полное подчинение»? Но вдруг тот растратил все стрелы как раз потому, что после «Полного подчинения» они уже не понадобятся?

Юджио скосил взгляд на друга, пытаясь угадать, к какому из вариантов он склоняется. Кирито не отступал и не нападал. Он стоял на месте, восторженно, по-детски таращил глаза и даже как будто бы улыбался.

— Ничего себе! Интересно, что легло в основу этого лука.

— Сейчас не время рот разевать!

Юджио хотелось толкнуть напарника плечом, однако он сдержался и снова посмотрел на рыцаря. Конечно, они могли попытаться ответить своими заклинаниями, которые только что выучили, но ведь и рыцарь не будет стоять без дела, а нападёт задолго до того, как напарники дочитают длинные тексты. Чтобы использовать «Полное подчинение», его нужно читать одновременно с противником.

Раз так, ничего не остаётся, как только подстраиваться под атаки врага. Юджио уже приготовился и напрягся, но в этот миг рыцарь, кажется, решил объявить небольшой перерыв и поднял забрало шлема свободной от пылающего лука рукой.

Из-за резких теней Юджио не увидел лица, но ощутил на себе взгляд — такой же неистовый, как и пламя.

— Вот уже два года я не ощущал жара «Пылающей золы», — раздался жёсткий нечеловеческий голос. — Что ж, преступники, теперь я вижу: вы действительно ушли от Эльдриэ Сёрти Вана благодаря собственной силе. И раз так, я должен остановить вас. Ведь вы одолели Сёрти Вана не в честной битве, а попытались осквернить его душу чёрной магией!

— Чёрной магией? — ошарашенно переспросил Кирито.

Юджио тоже на миг опешил, но затем замотал головой.

— Нет! — выкрикнул он. — Мы не использовали чёрную магию! Мы просто поговорили о жизни Эльдриэ до того, как он стал рыцарем единства.

— До чего?! У нас нет прошлого! Все мы были славными рыцарями единства с тех самых пор, как нас призвали с небес!

Лестница содрогнулась от мощного как сталь голоса. Юджио пришлось немедленно замолчать.

Девочка по имени Кардинал рассказала, что у всех рыцарей запечатаны воспоминания о том, кем они были раньше. Выходит, их противник уверен, что его призвали с небес. Ещё она сказала, что рыцаря можно вогнать в смятение, потревожив истинные воспоминания, запечатанные модулем набожности. Однако Юджио не знал даже имени противника. А значит, вывести его из строя так же, как Эльдриэ, не получится.

Сквозь бесчисленные искры пламени, рассыпающиеся вокруг лука, вновь пробился громоподобный голос:

— Мне приказано доставить вас живыми, так что я не буду вас испепелять. Но приготовьтесь к тому, что высвобожденная «Пылающая зола» сожжёт вам по меньшей мере по руке! Посмотрим, смогут ли ваши никчёмные мечи пройти сквозь очищающее пламя и добраться до меня!

Рыцарь поднял лук и поднёс правую руку к тому месту, где раньше находилась тетива. Пальцы сжали пустоту.

Затем, к изумлению Юджио, лук изверг пламя, и оно превратилось в огненную стрелу, таящую в себе чудовищную мощь.

— И ничего, что у него порвалась тетива и кончились стрелы, да? — проворчал Кирито рядом с напрягшимся напарником.

— У тебя есть план? — быстро спросил Юджио, с трудом уняв стучащие зубы.

— Мне хочется верить, что он не может стрелять часто. Поэтому, когда я как-нибудь остановлю первый выстрел, ты сразу беги вперёд.

— «Хочется верить»?..

То есть если окажется, что рыцарь может стрелять часто, то пиши пропало? И даже если нет, где доказательства того, что Кирито сможет остановить смертоносную огненную стрелу? Не понимая, как именно напарник собирается защититься, Юджио начал волноваться, но отмахнулся от тревог и кивнул.

— Понял.

Раз Кирито сказал, что остановит, значит, остановит. По сравнению с его безумным обещанием срубить Гигас Сида это сущая ерунда.

Напарники перехватили мечи — оба клинка тихонько звякнули. Увидев, что его враги готовы, рыцарь единства уверенно потянул незримую тетиву.

Жар, лижущий щёки Юджио, стал ещё сильнее. Пламя «Пылающей золы» уже достигло потолка площадки и потихоньку коптило мрамор.

Вдруг Кирито сдвинулся. Не было ни топота, ни боевого клича — он просто скользнул вперёд, словно лист, попавший в бурный поток. Юджио спохватился спустя мгновение и бросился следом.

В наполовину сжатой левой ладони Кирито виднелся тусклый голубой огонёк. Видимо, он успел тайком прочитать заклинание, пока рыцарь распинался: этот свет мог принадлежать только стужеродам.

Рыцарь закончил натягивать тетиву, когда они пробежали примерно половину пролёта.

— Форм элемент: шилд шейп! — выпалил Кирито. — Дисчардж!

Он выбросил вперёд левую руку, и из ладони друг за другом вылетело пять элементов — за раз одной рукой больше не создать. Голубые огоньки по очереди увеличились и превратились в пять щитов между Кирито и рыцарем единства.

— Смешно! — вновь раздался зычный голос рыцаря. — Я пробью их!

Сгусток огня размером со стрелу… вернее, уже с копьё, полетел с таким мощным гулом, словно его выпустил не рыцарь, а огнедышащий дракон.

Через долю секунды пылающее копьё врезалось в ледяные щиты.

Первый разбился в мгновение ока, и даже осколки мигом превратились в пар.

Второй и третий поддались, не успев и хрустнуть. Четвёртый щит прогнулся, когда стрела попала в него, но затем тоже рассыпался. Остался только один, и просвечивающее сквозь него пламя уже закрывало весь обзор.

Но даже тогда Юджио не замедлил шаг. Он не мог позволить себе остановиться, ведь его напарник бесстрашно поднимался по лестнице.

Стиснув зубы, Юджио смотрел, как пламенеющее копьё врезается в пятый щит. Эта преграда всё-таки смогла несколько задержать снаряд. Копьё рассыпало во все стороны огненную крупу, пробиваясь сквозь преграду противоположной стихии.

— А?! — в следующий миг Юджио вытаращил глаза.

Ему почудилось, что огненное копьё по ту сторону полупрозрачного щита на миг изменило облик. Оно будто бы превратилось в хищную птицу с расправленными крыльями и широко раскрытым клювом.

Не успел Юджио и глазом моргнуть, как последний щит пошёл трещинами и разбился.

Волна удушающего жара прокатилась по лестнице. Пробив все преграды, огненное копьё — или птица? — снова полетело вперёд, чтобы на этот раз испепелить Кирито.

— Уо-о-о-о!

Лишь тогда Кирито издал душераздирающий рёв. Правая рука выбросила вперёд чёрный меч.

«Неужели он попробует разрубить птицу?» — подумал Юджио, но меч двигался вовсе не так, как он ожидал. Клинок мельницей вращался вокруг мелькающих в воздухе пальцев вытянутой руки Кирито.

Меч разогнался до невообразимой скорости. Юджио понятия не имел, что именно Кирито делает, но лезвие вращалось так быстро, что расплылось в воздухе и превратилось в полупрозрачный чёрный щит.

Голова огненной птицы коснулась шестого щита. Яростный гул пламени перерос в рокот…

И пламя, разбившее пять ледяных щитов, разлетелось в клочья от встречи с вращающимся клинком. Однако немалая часть клочьев выплеснулась в сторону Кирито и окутала его множеством маленьких взрывов.

— Кирито! — завопил Юджио, увидев, как напарника подбросило в воздух.

Но тот нашёл в себе силы развернуться даже среди огненных всполохов:

— Беги дальше, Юджио!

Поборов секундное сомнение, Юджио посмотрел вперёд. Окажись на его месте Кирито, он бы ни за что не упустил такой ценный шанс. Друг сделал свою часть работы, и теперь Юджио должен сделать свою.

Он пробежал слева от падающего напарника и бросился вверх по ступеням. Затем пробился сквозь облако последних всполохов — до площадки с рыцарем оставалось всего ничего.

Даже рыцарь единства вряд ли мог ожидать, что узники почти напрочь развеют мощнейшую атаку, усиленную «Полным подчинением оружия». Хотя Юджио по-прежнему не видел лица рыцаря, он ощущал в его взгляде лёгкое изумление. Времени оттягивать тетиву и снова стрелять у противника уже не было. Он заявился на битву без меча и подпустил к себе Юджио, а значит…

«Ты проиграл!» — мысленно прокричал Юджио, высоко занося над собой «Голубую розу».

— Знай своё место, юнец! — взревел рыцарь, словно прочитав мысли Юджио.

Изумление его мигом исчезло, а красный доспех наполнился неутомимым боевым духом. Левая рука подняла над головой лук и вновь зажглась племенем.

— Доа-а-а! — прокричал рыцарь, выжигая дыханием воздух, и выбросил пылающий кулак вперёд.

Хотя Юджио уже стоял в боевой стойке, в глубине его души всё равно мелькнуло сомнение. Как правило, меч дальнобойнее и сильнее кулака. Однако сейчас противник стоит на три ступени выше, вдобавок он намного крупнее Юджио. Сможет ли в таких условиях узкий клинок «Голубой розы» победить массивный кулак? Не лучше ли увернуться, взбежать на площадку и уже оттуда попробовать снова?

«Нет…»

«Важнее всего в этом мире — что именно ты вкладываешь в меч, — говорил ему Кирито, лучший друг и учитель айнкрадского стиля. — Ты должен сам понять, что именно».

Это касалось и Голгороссо с Сольтилиной, их с Кирито наставников, и даже надменных аристократов Райоса и Гумберта. Каждый из них знал, чем придать сил клинку, но Юджио до сих пор не нашёл своего ответа. День за днём он тренировался как проклятый и освоил множество тайных приёмов, но так и не понял, что именно должен вкладывать в свой меч. Может быть, причина заключалась в том, что он не был мечником от рождения. Возможно, он никогда не найдёт решение.

Но сейчас Юджио не мог отступить, испугавшись мощи рыцаря. Остались в прошлом деньки, когда юноша мог беззаботно оттачивать владение клинком: теперь у него появилась твёрдая цель. Он шёл вперёд, чтобы вернуть Алису, которую превратили в рыцаря единства, отобрав воспоминания.

«Алиса…»

Всё остальное неважно. Восемь лет назад он беспомощно смотрел, как рыцарь единства увёл Алису с собой, но на этот раз спасёт её! Только ради этого он учился фехтованию, приёмам и заклинаниям.

«Прошу, дай мне сил! Да, я неопытен и наверняка не достоин владеть таким великолепным клинком, но… Я должен двигаться дальше!» — прокричал Юджио сердцем, отводя занесённый меч за спину.

Полупрозрачное лезвие наполнилось ярким синим светом: «Вертикаль» — тайный приём айнкрадского стиля.

— О-о-о!.. — взревел Юджио и обрушил клинок.

Из-за тайного приёма меч просвистел в воздухе по-особому. Через миг он уже врезался в охваченный пламенем левый кулак рыцаря единства.

Вокруг разошлась ударная волна, в которой переплелись голубой и красный. На своём пути она разорвала и ковёр, покрывавший лестницу, и гобелены на стенах. Меч и кулак встретились и замерли.

Скрежетала латная рукавица, скрипело лезвие клинка. Юджио изо всех сил пытался завершить тайный приём, но рука рыцаря оставалась неподвижной, словно скала. Впрочем, оборона давалась противнику нелегко: он глухо рычал, изо всех сил наваливаясь телом на кулак.

Но патовая ситуация продлилась лишь несколько секунд. Зажатая в кулаке «Пылающая зола» медленно потянулась языками пламени к «Голубой розе». Свет тайного приёма замерцал, словно не выдерживая жара. Если «Вертикаль» прервётся, рыцарь легко отбросит клинок назад и горячий кулак попадёт точно в лицо Юджио.

— Гх… уо!..

Юджио напрягал все свои силы и волю, пытаясь завершить удар. Однако пламя становилось только сильнее и постепенно раскаляло клинок.

Благодаря воспоминаниям меча, увиденным в Великой библиотеке, Юджио узнал, что «Голубая роза» относится к стихии льда. Тогда он не придал этому большого значения, однако теперь подумал, что его меч по своей природе уязвим в схватке с огнём. Значит, если противостояние затянется, клинок начнёт быстро терять Жизнь.

В то же самое время это означало, что стихия меча способна затушить вражеское пламя.

«С самого сотворения мира ты выжидал на вершине Краевого хребта, обдуваемый лютыми ветрами. Этому пламени не победить тебя!»

Неизвестно, услышал ли меч мысленный посыл Юджио, обращённый к нему, но и правая рука, и даже левая, лишь придерживавшая рукоять, вдруг ощутили колючий холод. Юджио принял бы его за иллюзию, но нет: розы на гарде тут же покрылись инеем. Он белоснежным плющом бежал по лезвию, рассеивая пламя.

Но этим всё не закончилось. Ледяной плющ перекинулся на кулак рыцаря, сбивая с брони пламя и покрывая её инеем…

— Мгх… — обронил рыцарь, ощутив внезапный холод.

Враг лишь слегка дрогнул, но Юджио не упустил эту долгожданную возможность. Мощь, которая так долго ждала, наконец-то вырвалась на свободу.

Оглушительный лязг ударил в уши, меч отбросил левый кулак рыцаря и завершил взмах.

Увы, остриё чуть-чуть не дотянулось до вражеского тела. Пока Юджио разворачивал меч, рыцарь единства начал выбрасывать вперёд теперь уже правый кулак — не охваченный пламенем, но такой же огромный. Если бы Юджио пропустил этот удар, его отшвырнуло бы к основанию лестницы.

Но…

— Иэа-а-а-а! — прокричал Юджио, и его меч вдруг резко подпрыгнул.

Материал «Голубой розы» тяжелее стали, даже самому крепкому мужчине не под силу так резко направить его в другую сторону. Во всём мире есть лишь одна сила, способная на такое — тайные приёмы. Этот двухударный приём айнкрадского стиля назывался «Вертикальная дуга».

Лезвие описало в воздухе букву V из алфавита священного языка и оставило диагональную зарубину на нагруднике рыцаря. Сквозь щель красной брони брызнуло несколько алых капель. Остриё дотянулось до тела рыцаря… но рана вышла не слишком глубокой.

Рыцарь снова дрогнул, но устоял и приготовился отпрыгнуть назад. Если ему удастся, он вновь сможет выпустить огненную стрелу. И Юджио уже никак не помешает, поскольку после любого тайного приёма мечник невольно замирает на несколько мгновений.

Кирито всегда говорил, что перед включением тайного приёма надо хорошенько подумать, как залатать эту брешь в защите. Конечно, если удар попадёт в цель, то ничего страшного. Если же враг уйдёт от атаки или парирует её, он сохранит свободу действий и сможет нанести смертельную рану.

Тайный приём неизбежно приводит к оцепенению, и волевое усилие тут не поможет. Выйти из неприятного положения можно, поменявшись местами с союзником или высвободив заранее созданный ветрород, чтобы тот порывом ветра помешал противнику приблизиться. Но недавняя атака отбросила Кирито вниз, а времени на заклинание Юджио не нашёл. Теперь ему оставалось лишь одно.

Он напряг все свои мышцы и собрал силу воли, тормозя меч, закончивший «Вертикальную дугу». Обычно после этого приёма меч поднимался вверх и влево, но Юджио заставил лезвие зависнуть над левым плечом. Он так грубо нарушил траекторию, что голубое свечение клинка резко потухло. Впрочем, приём всё равно уже завершился.

Рыцарь оттолкнулся от пола в тот самый миг, когда «Голубая роза» зависла над плечом Юджио. Площадка была просторной, и он наверняка рассчитывал, что успеет выпустить в противника ещё одно пылающее копьё, если отскочит к дальней стене. Этому выстрелу Юджио помешать бы не смог.

Но Юджио знал, что есть ещё один способ выйти из оцепенения: соединить один тайный приём со следующим.

Совместив окончательную стойку одного тайного приёма с начальной стойкой следующего, можно избежать оцепенения. Но даже у Кирито, его учителя, такая сцепка приёмов получалась в лучшем случае через раз…

— Фх!.. — выдохнул Юджио и изо всех сил представил себе начало приёма.

Миг — и меч вновь загорелся, а тело спружинило вперёд. Клинок просвистел в воздухе, опускаясь на противника сверху и слева. Этот тайный приём назывался «Косой удар». Глаза под шлемом рыцаря широко раскрылись.

Нападая на Райоса и Гумберта, Юджио увидел красный вращающийся текст и ощутил сильную боль в правом глазу, однако сейчас подобного не случилось. Не было ни сомнений, ни колебаний. Его переполняло стремление разрубить врага, стоящего на пути.

«Голубая роза» яростно обрушилась на рыцаря и попала точно в правое плечо. Лязгнул разрубленный наплечник, и правая рука Юджио ощутила тупую тяжёлую отдачу. Так могли отзываться только разрезанные мышцы и раздробленные кости.

Рассечённый от плеча до груди, рыцарь рухнул навзничь.

— Гха! — раздался сдавленный голос.

Через секунду из основания шлема хлынула кровь. Даже красная броня казалась бледной в сравнении с ней.

Юджио ранил человека уже второй раз в жизни, но у него всё равно перехватило дух. В правую руку всё ещё отдавало эхо удара, живот скрутило, но Юджио мужественно подавил эти ощущения.

С «Голубой розой» будто бы происходило то же самое: она напоследок испустила ещё одну волну холода, заморозив всю налипшую кровь, а в следующую секунду сбросила с лезвия алый иней, вновь принимая привычный облик. Только сейчас Юджио заметил, что правое плечо рыцаря тоже покрылось инеем, а вытекшая из раны кровь свисала из неё сосульками.

— Гх… — простонал рыцарь, пытаясь дотянуться до раны левой рукой с зажатым в ней луком.

Юджио снова напряг правую руку, стискивая рукоять меча. Если рыцарь начнёт читать заклинание, придётся ударить лежачего. Сильные заклинатели могут восстанавливать себе Жизнь, пока в воздухе не закончится священная энергия. Одержать над ними окончательную победу можно, только повредив рот, отрубив руки или полностью опустошив запасы Жизни.

Однако тут рыцарь заметил, что его левый кулак замёрз настолько, что не может разжаться и выпустить погасший лук. Заклинаниям, которые используют элементы, нужны подвижные пальцы. Оставив надежду исцелить раны, рыцарь выдохнул, словно насмехаясь над собой. Рука упала на пол, лязгнули латы.

Юджио не знал, что делать дальше. Холод «Голубой розы» не только затушил вражеское пламя, но и заморозил рану, тем самым остановив кровотечение. Рыцарь уже не может сражаться, однако и смерть ему не грозит. Если оставить его без присмотра, левая ладонь рано или поздно оттает, и враг, вылечив себя заклинаниями, бросится в погоню.

Юджио застыл, стиснув зубы. Первым повисшую тишину нарушил противник:

— Юнец… — заговорил он хрипловатым, но не утратившим величия голосом.

Юджио невольно приготовился к худшему, но последовавшие слова застали его врасплох:

— Как называется тайный приём, с которого ты начал?

После недолгих колебаний Юджио приоткрыл пересохшие губы.

— «Вертикальная дуга», двухударный приём айнкрадского стиля.

— Двухударный… — повторил рыцарь, выдержал короткую паузу и задал следующий вопрос: — А как называется… твой приём?

Увидев, что шлем чуть повернулся, Юджио глянул через плечо: Кирито почти успел подняться по лестнице. Он держался за левую ногу и волочил правую. Пятна копоти покрывали его одежду.

— Кирито! Ты не ранен?! — спросил Юджио, опомнившись.

— Не волнуйся, я подлатал глубокие ожоги, — напарник слегка улыбнулся. — Так вот, рыцарь, я использовал «Вращающийся щит», защитный приём айнкрадского стиля.

Рыцарь лязгнул шлемом, уставился в потолок и затих. Спустя несколько секунд послышался голос настолько тихий, будто он говорил сам с собой:

— Я видел мир людей от края до края… Я побывал даже за его пределами… И всё равно находятся мечи и умения, о которых я не слышал… Теперь я знаю, что за вашей силой стоят честные долгие тренировки. Я сказал, что вы сбили Эльдриэ с толку грязными приёмами… но я ошибался.

Рыцарь единства снова повернул голову и посмотрел на Юджио сквозь щель забрала.

— Скажите… ваши имена.

Юджио с Кирито переглянулись и представились:

— Мечник Юджио. Без фамилии.

— Мечник Кирито.

Рыцарь единства кивнул, осмысливая имена, а затем произнёс ещё более удивительные слова:

— В «Коридоре небесного света» на пятидесятом этаже собора вас поджидают несколько рыцарей единства. Им дан приказ не взять вас живьём, а истребить. Если попытаетесь напасть в них лоб, как на меня, то не продержитесь даже секунды.

— Дядька, ты что?.. — Кирито настолько опешил, что ловил ртом воздух. — Разве можно нам такое рассказывать?

Но рыцарь, казалось, усмехнулся и тихо ответил:

— Теперь, когда я не смог выполнить приказ госпожи Администратор, она лишит меня доспехов и божественного артефакта — главного, что есть у рыцаря, — а потом навечно заморозит. Лучше уж вы… убьёте меня до того, как я переживу этот позор.

Юджио и Кирито разом обомлели, а рыцарь продолжал говорить:

— Отбросьте сомнения… Вы одолели меня в честной битве. Меня… рыцаря единства Дюсольберта Синтесиса Севена.

Когда рыцарь назвал своё имя, у Юджио перехватило дыхание. Он не просто узнал имя.

Именно оно восемь лет назад навсегда отпечаталось в глубине его души. И вместе с ним — обида, отчаяние и гнев.

— Дюсольберт? Так это ты… в тот день…

Из горла Юджио вырвался настолько хриплый голос, словно он принадлежал другому человеку.

Дюсольберт сражался в доспехах другого цвета, к тому же через закрытые шлемы голоса рыцарей звучат одинаково, поэтому юноша только сейчас осознал, что именно этот человек в своё время…

Вдруг что-то нашло на Юджио и подтолкнуло в спину. Он медленно пошёл вперёд.

— Юджио? — с подозрением в голосе окликнул Кирито, но тот не реагировал.

Он нагнулся и посмотрел в забрало. Похоже, шлем был зачарован — как бы близко Юджио ни приближался, лицо рыцаря оставалось сокрытым во тьме. Лишь глаза горели ярко, несмотря на все ранения. Их пронзительный ясный взгляд мог принадлежать как юноше, так и старику.

Из пересохшего горла Юджио вырвался скрипучий шёпот:

— Ты говоришь… добить тебя? Ты говоришь… о честной битве?

Правую руку свело судорогой. «Голубая роза» начала излучать лютый холод, и оказавшийся под клинком доспех рыцаря быстро покрывался инеем.

Горячий ком подступил к горлу Юджио, и юноша надрывно закричал:

— Ей было всего одиннадцать лет! Ты связал беззащитную девочку, привязал к лапе дракона и улетел! И после этого ты смеешь говорить мне о чести?!

Юджио взял «Голубую розу» обратным хватом и высоко занёс.

Рыцарь позволил себе непростительные слова, за это Юджио собирался пронзить его насквозь, лишая остатков Жизни.

Но вдруг резкая боль сковала его правую руку. На этот раз боль уколола не в правый глаз, а куда-то в грудь — Юджио показалось, что кто-то отчаянно пытается остановить его.

Он замер, продолжая держать меч дрожащими руками, и вдруг рука Кирито схватила его за правую руку.

— Зачем ты мешаешь мне, Кирито? — спросил охваченный бурей эмоций Юджио у человека, которому доверял больше всех в этом мире.

В ответ Кирито посмотрел на него с болью в глазах и медленно покачал головой.

— Рыцарь уже не хочет сражаться с нами. Поднимать на него меч — это…

— Но… но это он забрал у меня Алису… Это был он… — капризным тоном возражал Юджио, хотя в глубине души понимал, что пытается сказать Кирито.

Все рыцари единства по своей сути — всего лишь безвольные пешки Церкви Аксиом, вернее Первосвященницы. Это не он похитил Алису, а Церковь, установившая свой извращённый порядок.

Но что бы Юджио ни говорил себе, что-то в нём упорно требовало забыть о справедливости и жестоко искромсать поверженного рыцаря. Гнев, вина и чувство бессилия копились в нём с того самого дня, когда он потерял Алису, и даже правда о мире, которую он сегодня узнал, не смогла побороть эти чувства.

Перевёрнутая корзинка под ногами. Булочки и сыр в дорожной пыли. Тающий на солнце лёд. Тусклый блеск цепи вокруг синего платья Алисы. Собственные ноги, будто вросшие в землю.

«Кирито… Кирито. На моём месте ты бы наверняка набросился на рыцаря, пусть даже за это он арестовал и допросил бы тебя вместе с ней. Но я не смог. Алиса была моим единственным другом, я дорожил ею больше, чем кем-либо… но в тот день только смотрел, как на моих глазах этот самый рыцарь связывает её и забирает с собой».

Буря эмоций, полная обрывочных мыслей, бушевала в его голове. Правая рука вздрогнула и, несмотря на хватку Кирито, подняла меч ещё выше.

Вдруг напарник напряг руку и произнёс слова, от которых Юджио замер в изумлении:

— Я уверен, этот дядька не помнит, как утащил Алису из Рулида. Но не потому что сам забыл. Ему стёрли память.

— Что?..

Юджио потрясённо опустил глаза на рыцаря.

Именно тогда Дюсольберт, безропотно лежавший под остриём «Голубой розы», наконец то сдвинулся. Он с трудом разжал оттаявший левый кулак, осыпая пол льдинками, и выронил лук. Пальцы щёлкнули застёжкой забрала.

Грозный шлем, будто раскалываясь, разделился на переднюю и заднюю половины. Маска сползла и, звякнув, упала. Юджио увидел лицо мужчины лет сорока — поистине воплощение мужества.

Короткие рыжие волосы, такого же цвета густые брови, орлиный нос, идеально прямые, плотно сжатые губы и пронзительный взгляд серых глаз. Хотя сейчас эти глаза еле заметно отражали душевные метания рыцаря. Узкие губы приоткрылись, и Дюсольберт заговорил глубоким голосом, совсем не похожим на прежний:

— Черноволосый юнец… прав. Ты говоришь, я связал маленькую девочку и увёз её на драконе? Не помню, чтобы так делал.

— Как… не помнишь? Прошло всего восемь лет… — ошалело пролепетал Юджио, невольно расслабляя правую руку.

Кирито отпустил её и сказал, задумчиво почёсывая подбородок:

— Это как раз потому, что тебе стёрли память… причём наверняка целым куском. Дядька… вернее, Дюсольберт. Я правильно понимаю, что ты в своё время отвечал за северную границу Нолангарта?

— Правильно. Я отвечал за седьмой пограничный район, север Нолангарта. Но… восемь лет назад… — рыцарь свёл брови, углубляясь в воспоминания. — Мне… за отличную службу дали эти доспехи и назначили стражем Центрального собора…

— А помнишь, за что именно? — спросил Кирито.

Рыцарь не ответил. Он молча поджал губы, взгляд его блуждал. Кирито нарушил повисшую тишину:

— Давай я тебе расскажу. Отличная служба состояла в том, что ты нашёл рыцаря единства Алису Синтесис Сёрти. Это ты привёз её из деревни, названия которой никто в столице даже не слышал. Хотя Первосвященница Администратор вознаградила тебя за поимку и доставку Алисы, она в то же время стёрла твои воспоминания о ней. И ты уже сам сказал почему, — речь Кирито всё меньше напоминала обращение к Юджио или Дюсольберту и всё больше — размышления вслух. — Ты сам сказал, что у рыцарей единства нет прошлого, поскольку вас призывают с небес. Именно эти слова Первосвященница говорит новоиспечённому рыцарю единства. Таким образом она объясняет, почему рыцари не могут вспомнить своё прошлое. Но чтобы её задумка работала как надо, рыцари должны забыть не только своё прошлое, но и прошлое других рыцарей, которых они знали простыми людьми. Ты бы поднял большой переполох, увидев вчерашнюю преступницу в образе нового рыцаря. Администратор боится внезапных перемен, в этом кроется её слабое место.

Кирито ходил из стороны в сторону, опустив голову и о чём-то напряжённо раздумывая.

Поведение напарника окончательно успокоило Юджио. Он медленно выдохнул и ещё раз посмотрел на рыцаря, лежащего у его ног. Дюсольберт тоже о чём-то размышлял с отсутствующим выражением лица.

Ярость и ненависть Юджио не исчезли, но, узнав, что рыцарь единства действительно ничего не помнит об Алисе, он подумал, что сможет его пощадить. Юджио понял, что рыцари единства — всего лишь инструменты Первосвященницы Администратор, с помощью которых она управляет людьми. Только Администратор можно винить в том, что Алису лишили воспоминаний и превратили в рыцаря единства.

Дюсольберт вдруг заметил обращённый на него взгляд Юджио, глаза рыцаря прекратили блуждать и остановились на юноше. Какие именно чувства клокотали в груди Дюсольберта — осталось загадкой, но, во всяком случае, он заговорил с такой дрожью в голосе, что Юджио с трудом узнавал в нём грозного врага, с которым сражался ещё несколько минут назад.

— Этого… просто исключено… Мы не могли быть в прошлом обычными людьми…

Юджио не знал, что сказать, поэтому рыцарю ответил Кирито:

— Ты истекаешь той же кровью, что и мы. Рыцарь Эльдриэ тоже прекратил сражаться не потому, что на него наложили чары. Мы просто попытались пробудить похищенную у него память. Дюсольберт, ты такой же, как он. Не знаю, победил ли ты в Едином турнире или нарушил Кодекс Запретов, но в любом случае Администратор лишила тебя важных воспоминаний, внушила верность Церкви и назначила рыцарем единства. Ты сказал, что она заморозит тебя. Готов поспорить, пока ты будешь без сознания, Администратор опять вмешается в твою память и сотрёт воспоминания о нашем разговоре.

Несмотря на холодный тон Кирито, в его словах угадывалась жалость к рыцарю. Видимо, Дюсольберт тоже почуял её — какое-то время он молчал, сомкнув веки, затем медленно покачал головой:

— Не могу поверить. Госпожа Первосвященница никогда бы… не сделала с нами такого…

— Но это чистая правда. Внутри тебя тоже должно было остаться что-то, неподвластное заклинаниям. Память о том, чем ты дорожил до того, как стать рыцарем…

Когда Кирито договорил, Дюсольберт вдруг поднял левую руку, посмотрел на мощные пальцы и вздохнул.

— С тех самых пор, как меня призвали в мир людей, я… постоянно вижу один и тот же сон. В нём меня будит чья-то маленькая рука… с серебряным кольцом. Но я просыпаюсь и не нахожу никого возле себя…

Дюсольберт сильно нахмурился и прижал левую ладонь ко лбу. Кирито долго смотрел на него и наконец произнёс:

— Скорее всего, ты ничего не вспомнишь. Администратор украла твои воспоминания о том, кому принадлежала рука с кольцом… — Кирито выдержал небольшую паузу, затем вернул чёрный меч в ножны на левом боку. — Как быть дальше, решай сам. Можешь вернуться к Администратор за наказанием, можешь залечить раны и погнаться за нами, а можешь…

Так и не договорив, Кирито пошёл в сторону пролёта, ведущего наверх. Перед самой лестницей он остановился, обернулся через плечо и посмотрел в глаза Юджио.

«Ты ведь не против?» — читался вопрос в чёрных глазах. Юджио опустил взгляд на закрывшего глаза рыцаря единства. Он медленно поднял «Голубую розу»… нащупал остриём устье ножен и зачехлил свой клинок.

— Пойдём, — коротко бросил он, поравнявшись с Кирито, и они вместе зашагали по ступеням.

Он не знал, какой выбор сделает рыцарь единства Дюсольберт Синтесис Севен, но верил, что погони можно не бояться.

Какое-то время Юджио слышал только звук их шагов по мраморной лестнице. Поступь нарушала царившую вокруг неестественную тишину. Юджио знал, что в Центральном соборе должны были жить многочисленные священники и их послушники, но сколько ни вслушивался и ни вглядывался, следов их обитания нигде не было.

Кроме того, картина перед глазами оставалась неизменной: одинаковые прямоугольные залы, от которых вперёд, вправо и влево отходили коридоры с регулярно расставленными дверями. Может, кто-то насылает на них видения, а на самом деле они без конца поднимаются и опускаются по одной и той же лестнице?

Ему даже хотелось сойти на каком-нибудь этаже и открыть первую попавшуюся дверь, чтобы развеять подозрения, но он так долго молча шёл по пятам Кирито, что теперь уговаривал себя не сбивать настрой. По словам Дюсольберта, подъём по лестнице в конце концов закончится тем, что на пятидесятом этаже их встретят ещё более опасные противники.

Юджио провёл пальцами по раскачивающемуся на бедре мечу, чтобы отвлечься от посторонних мыслей. Вдруг Кирито, взойдя на очередную площадку, остановился.

— Юджио, скажи, — нервным голосом обратился он к напарнику, оборачиваясь через плечо. — Мы… на каком этаже?

— Слушай-ка… — Юджио разом пошатнулся, вздохнул и покачал головой. — Следующий двадцать девятый. Только не говори, что не считал.

— Ты не думаешь, что нормальные люди вешают на лестницах таблички с номерами этажей?

— Согласен, но ты как-то поздновато спохватился!

Кирито пропустил слова Юджио мимо ушей и как ни в чём не бывало прислонился к стене площадки.

— Да уж, всего двадцать девятый… Нам ещё подниматься и подниматься… а я уже голодный.

— Вот тут я с тобой соглашусь…

Прошло уже почти пять часов после того роскошного завтрака в стенах Великой библиотеки. Солус в небе за узкими окнами уже добралась до середины небосвода. К тому же парни выдержали напряжённую битву и поднялись по лестницам на двадцать пять этажей, оставив позади около тысячи ступеней. Разумеется, их тела настойчиво требовали дозаправки.

Юджио согласился с Кирито и поднял палец:

— Поэтому делись тем, что припрятал в карманах!

— Что?.. Нет-нет, это неприкосновенный запас… Ничего себе ты внимательный.

— Ты так набил карманы, что заметил бы кто угодно.

Кирито обречённо запустил руку в правый карман штанов, достал из него две паровые булочки и бросил одну напарнику. Юджио поймал её и в ту же секунду ощутил приятный аромат, ничуть не изменившийся за прошедшие часы. В животе заурчало.

— Дядькин огонь слегка подпалил их.

— Ага… Спасибо за угощение!

Кардинал создала эти пироги высшими священными заклинаниями, потратив несколько страниц драгоценных книг. Но Юджио закрыл глаза на кощунство и откусил большой кусок, упиваясь вкусом поджарившейся корочки и сочной начинки.

Не прошло и минуты, как обед завершился. Юджио облизал пальцы и выдохнул. Левый карман Кирито тоже подозрительно топорщился, но Юджио решил до поры до времени пощадить напарника.

— Ещё раз спасибо, — сказал он доевшему одновременно с ним Кирито. — Итак, что дальше? Где-то через полчаса доберёмся до пятидесятого этажа и… попытаемся пробиться в лоб?

— Мм… — протянул Кирито, почёсывая макушку. — Хороший вопрос… Конечно, рыцари единства — опасные противники, но твой бой с тем дядькой показал, что они совсем не знакомы с приёмами из нескольких ударов. Хочется верить, что у нас есть шансы в ближнем бою один на один. Тем не менее нас поджидает целая толпа, к тому же вооружённая до зубов. Так просто её не победить.

— То есть… попробуем найти другую дорогу?

— Спорный выход. Кардинал однозначно сказала, что лестница — единственный путь наверх. Даже если мы найдём какую-нибудь лазейку и обойдём засаду, позже враги зажмут нас в тиски. Поэтому я считаю, что противников на пятидесятом этаже нужно так или иначе обезвредить. Это значит, что настало время вспомнить о наших козырях. К счастью, дядька уже раскрыл их задумку, и теперь у нас будет время прочитать длинное заклинание перед подъёмом на пятидесятый этаж.

— Ясно… ты про «Полное подчинение оружия»? — тихо уточнил Юджио.

Кирито мрачно кивнул.

— Хотел бы я отработать заклинание перед тем, как пускать его в дело, но проверять его сейчас — попусту тратить Жизнь мечей. Поэтому мы применим его перед тем как ворваться на пятидесятый этаж и быстренько прихлопнем столько рыцарей, сколько успеем.

— Только есть одна тонкость, Кирито, — Юджио было немного неловко, что он перебил напарника. — Понимаешь… По-моему, у меня «Полное подчинение оружия» — это вовсе не мощная прямая атака, как у того рыцаря.

— Что? Ты уверен?

— Конечно, текст писала Кардинал, а не я… Я просто пытался представить, что это за приём… — виновато пробормотал Юджио.

Кирито задумчиво покрутил головой и предложил:

— Ладно, прочти-ка заклинание вслух. Без первых слов.

— Хорошо.

Юджио послушно повторил заклинание, убрав из него лишь «систем колл». Кирито слушал с закрытыми глазами и после фразы «энханс армамент» вдруг заявил:

— Понятно. Действительно, не совсем атака, но это очень полезная способность, если её правильно применить. К тому же она хорошо сочетается с моим «Полным подчинением».

— О-о, и какое оно у тебя?

— Увидишь, когда придёт время, — легкомысленно ответил Кирито.

Юджио скорчил недовольную мину, но напарник невозмутимо пригладил пальцами чёлку и снова прислонился к стене.

— Ладно, затея так себе, но давай попробуем вот что: сначала у входа на пятидесятый этаж прочитаем заклинания без последних фраз. Затем ворвёмся на этаж, посмотрим, где враги, и дочитаем — сначала ты, затем я. Если повезёт и все враги будут стоять в одном месте, мы их скопом и положим.

— «Если повезёт», ага, — съехидничал Юджио, но всё равно ничего лучше ему в голову не пришло, не говоря уже о том, что он всегда ценил стратегические способности напарника выше своих.

План понравился Юджио возможностью прочитать заклинание до начала битвы: он сомневался, что в противном случае сможет выговорить его достаточно быстро.

— Ладно, так и сделаем. Я начну, потом… — начал было Юджио, но тут его взгляд скользнул влево, к лестнице на следующий этаж.

Глаза широко раскрылись от изумления: из-за перил выглядывала пара маленьких голов, глядевших на них в четыре глаза.

Как только Юджио заметил их, головы немедленно спрятались. Не успел он прийти в себя, как они опять появились и заморгали по-детски невинными глазами.

Кирито догадался, что что-то происходит, тоже перевёл взгляд и разинул рот.

— Вы… кто? — спросил он дрожащим голосом.

Головы переглянулись, кивнули и медленно вышли из укрытия.

— Это… дети? — обронил Юджио.

На вершине лестницы стояли две девочки в одинаковых чёрных одеждах. На вид им было около десяти. Их внешность будто вернула Юджио в прошлое: простая чёрная одежда очень напоминала наряд Сельки, ученицы настоятельницы церкви Рулида, младшей сестры Алисы.

Однако у девочек, в отличие от Сельки, за зелёные пояса были заткнуты тридцатисановые кинжалы. Юджио на секунду встревожился, но потом присмотрелся получше и понял, что лезвия и рукояти сделаны из красноватого дерева. Если не считать цвета, то как раз на таких клинках учатся дети, мечтающие стать мечниками.

Волосы девочки, стоящей слева, были заплетены в две светло-русые косы. Из-за полуопущенных век и округлых уголков глаз она казалась робкой. У девочки справа были соломенные коротко стриженные волосы, а чуть раскосый разрез глаз будто говорил о её бесстрашии.

Пока Юджио и Кирито молча таращились, первыми к ним шагнула, конечно же, правая. Она глубоко вдохнула… и представилась:

— Здравствуйте… Я Физель, священница-ученица Церкви Аксиом, как и она. Её зовут…

— Л… Линель.

Голоса девочек слегка дрожали, видимо от волнения. Юджио приветливо улыбнулся, стремясь их успокоить, но затем опомнился: может, они и ученицы, но всё же священницы Церкви Аксиом, а значит, враги.

Однако затем девочка по имени Физель произнесла слова, которых он ожидал ещё меньше:

— Так это вы… вторглись сюда из Дарк Территори?

— А?..

Юджио невольно взглянул на Кирито. Судя по глазам напарника, он тоже не понимал, как быть. Брюнет нахмурился, попытался что-то сказать, затем скользнул Юджио за спину.

— Юджио, я с детьми не очень. Говори сам.

— Так нечестно! — прошипел Юджио, но прятаться за напарника было бы слишком глупо. — Э-э… ну-у… — затянул он, снова переводя взгляд на девочек. — Мы вообще-то из мира людей… но то, что вторглись, правда…

На этот раз девочки прижались друг к другу головами и принялись о чём-то шептаться, однако благодаря гробовой тишине Юджио было слышно каждое слово:

— Как так, Нель? Они выглядят совсем как обычные люди. Ни рогов, ни хвостов, — недовольно проворчала смелая Физель.

— Я просто пересказала, что написано в книге, — неловко оправдалась Линель. — Ты сама решила, что так всё и будет.

— Хмм… Может, они прячут рога? Подойдём поближе и посмотрим?

— Ну ведь они самые обычные люди, как ни крути. Хотя… может, у них клыки есть?

Их забавный разговор вызвал у Юджио улыбку и невольно напомнил близняшек Телин и Телур, живших на ферме Вольде.

Будь они с Кирито детьми, тоже наверняка попытались бы украдкой посмотреть на «вторжение из Дарк Территори». А потом бы их страшно отругали родители и старейшина Гасуфт.

Из-за этих мыслей Юджио начал беспокоиться о девочках. Уж не накажут ли их за общение с врагами Церкви? Но, хоть Юджио и понимал, что сейчас совсем не время для любезностей, он всё-таки решил для начала спросить:

— Слушайте, вас… точно не отругают за разговор с нами?

Физель и Линель дружно замолчали, а через миг широко улыбнулись:

— Сегодня утром всех священников, священниц и учеников заперли в кельях, строго наказав никуда не выходить, — гордо ответила Физель, отбросив даже притворную скромность. — А это значит, никто не заметит, что мы выбрались посмотреть на незваных гостей.

— А-а…

Юджио подумал, что Кирито на её месте пришёл бы к такому же выводу. Ему всё больше казалось, что девочки непременно попадутся и будут наказаны.

Пока Юджио раздумывал, девочки снова успели посовещаться. На этот раз к нему обратилась Линель:

— Скажите, вы ведь… не чудовища из Дарк Территори?

— Нет.

— Тогда можно мы на вас посмотрим? Особенно на лбы и зубы?

— Что?

Юджио растерянно обернулся, но Кирито даже не смотрел в их сторону и уж тем более не собирался приходить на помощь.

— Ну ладно, это ещё куда ни шло… — Юджио обречённо кивнул.

Отчасти он согласился просто из-за того, что не привык отказывать людям; отчасти потому, что хотел показать девочкам, что мятежники — обычные люди; а отчасти из-за того, что ученицы могли рассказать им что-нибудь полезное об устройстве собора.

Физель и Линель просияли, в голубых и серых глазах засветилось любопытство и насторожённость. Они дружно спустились по лестнице и посмотрели на Юджио.

Тот слегка присел, убрал чёлку со лба и оскалил зубы. Секунд десять девочки сверлили его немигающими взглядами и наконец кивнули:

— Человек.

— Всё-таки человек.

Юджио невольно ухмыльнулся, увидев разочарование на их лицах.

— Но если вы не чудовища из Дарк Территори, — задумчиво продолжила Линель, — то почему нападаете на Центральный собор?

— Э-э…

«Весь настрой мне сбили», — мысленно заворчал Юджио, но решил ничего не скрывать и ответить честно:

— Давным-давно мою подругу увёл сюда рыцарь единства. Я пришёл вернуть её.

Он подозревал, что юным священницам, искренне верящим в правоту Церкви Аксиом, будет очень трудно принять такие слова, поэтому ожидал увидеть на их лицах страх и отвращение. Но, к его изумлению, девочки сразу же закивали.

— Понятно, — чуть поморщившись, ответила Физель. — Всё как всегда.

— К-как всегда?

— В архивах осталось несколько записей о том, как люди с древних времён приходили спорить с Церковью, когда у них забирали родных и близких. Но вы первые, кто сумел забраться внутрь собора.

— Более того, — подхватила Линель, — никому ещё не удавалось сбежать из темницы, разорвав оковы из духовной стали и победив двух рыцарей единства. Мы были уверены, что на нас напали настоящие чудовища… может быть, даже тёмные рыцари. А вы оказались обычными людьми…

Девочки переглянулись:

— Ну что, хватит?

— Да, хватит.

Кивнув друг дружке, они снова посмотрели на Юджио. Линель наклонила голову, слегка качнув длинными косичками, и спросила:

— Можно напоследок узнать, как вас зовут?

«Но ведь я ещё почти ни о чём вас не расспросил!» — мысленно простонал Юджио и ответил:

— Я Юджио. За моей спиной Кирито.

— Ясно… а фамилии?

— Ах да… Мы из далёкой деревни. Может, и вы тоже?

— Нет, у нас есть фамилии, — ответила Линель. Её лицо украсила яркая беззаботная улыбка ребёнка, который только что получил любимую сладость. — Меня зовут Линель Синтесис Твенти Эйт.

Юджио не сразу понял смысл этого имени.

Внезапно он ощутил холод в районе живота и опустил глаза. Линель неизвестно когда выхватила кинжал и воткнула его где-то на пять санов в тело Юджио.

До сих пор он считал оружие учениц деревянным, но теперь понял, что принял ножны за лезвие. Сам же клинок, который в них прятался, был не из дерева, а из странного металла болотного цвета. В свете падающих из окна лучей кинжал казался влажным.

— Юд!.. — послышался короткий возглас Кирито.

С трудом повернув голову, Юджио увидел, что напарник застыл, сделав полшага вперёд. Физель, только что стоявшая рядом с Линель, каким-то образом очутилась за его спиной и вонзила остриё кинжала в чёрную одежду. На её губах виднелась та же гордая улыбка, что и раньше.

— А меня — Физель Синтесис Твенти Найн.

Физель и Линель одновременно выдернули кинжалы, на неподвластной глазу скорости стряхнули с них кровь и звонко вернули в ножны.

Холод быстро расходился от раны по всему телу. Кожа ощущала страшный мороз и быстро немела.

— Так… вы… рыц… еди… — кое-как успел выдавить из себя Юджио до того, как язык окончательно онемел.

Ноги подкосились, и он рухнул на пол. Грудь и левая щека ударились о мрамор, но Юджио не ощутил ни холода, ни даже твёрдости камня.

Через секунду рядом грохнулся Кирито.

«Яд?» — запоздало догадался Юджио, силясь вспомнить, чему их учили.

В академии мечников им преподавали заклинания-противоядия от всех природных ядов. Но их готовили только к встрече с ядовитыми растениями, змеями и жуками, о боевых ядах речь ни разу не заходила.

Ничего удивительного. Все битвы в академии, да и вообще в мире людей, больше похожи на состязания в изяществе и грациозности. Пользоваться отравленным оружием строго запрещено. Даже отпрыск аристократа, который выпустил опасного жука перед турниром мечников Заккарии, не стал смазывать свой меч ядом во время поединка с Кирито.

Поэтому Юджио помнил лишь то, какие травы надо прикладывать после укусов тех или иных жуков. Он не знал, каким ядом воспользовались девочки, а даже если бы знал, вокруг всё равно ничего не росло. Юджио попробовал было излечиться от яда священным заклинанием, но не мог пошевелить ни рукой, ни языком.

Другими словами, если этот яд не только парализует, но и постепенно отбирает Жизнь, то Кирито с Юджио потерпели неудачу, не покорив даже нижнюю половину собора.

— Не переживайте так, господин Юджио, — раздался над головой голос рыцаря единства Линель Синтесис Твенти Эйт.

Похоже, яд влиял ещё и на слух, поскольку её очаровательный детский голос сейчас доносился будто сквозь толщу воды.

— Это просто парализующий яд. Хотя вы всё равно умрёте… не здесь, так на пятидесятом этаже.

Несколько раз щёлкнули каблуки, и перед глазами Юджио, неподвижно лежащего на левом боку, оказались маленькие коричневые туфли. Линель подняла правую ногу, без малейших колебаний водрузила ступню на голову Юджио и хорошенько поводила по ней.

— Хмм… и правда, никаких рогов.

Она зашла за спину и постучала ногой между лопаток.

— И крыльев нет. Что у тебя, Зель?

— Тоже обычный человек! — послышался непонятно откуда недовольный голос Физель, наверняка изучавшей Кирито. — Эх, а ведь я так надеялась посмотреть на настоящего монстра из Дарк Территори.

— Ну ничего. Сейчас мы дотащим их до пятидесятого этажа и отрежем головы на глазах изнывающего от скуки отряда. За это нам дадут и божественные артефакты, и драконов. А на них мы долетим до Дарк Территори и увидим настоящих чудовищ!

— Ага, Нель. Спорим, я первая найду чёрного рыцаря и отрежу ему голову?

Даже сейчас голоса Физель и Линель звучали по-детски беззаботно, и именно это пугало больше всего. Как дети стали рыцарями единства? Как они оказались в Центральном соборе?

Юджио не увидел, как Линель выхватила кинжал, хотя смотрел прямо на неё. Физель же без труда одолела Кирито, который стоял поодаль.

Подобное мастерство может появиться только после долгих лет тренировок или многочисленных битв не на жизнь, а на смерть. По словам Кирито, за успехи Юджио в освоении «Голубой розы» нужно во многом благодарить долгие годы работы топором и победу над отрядом гоблинов в северной пещере.

Но Физель и Линель выглядят лет на десять. Судя по разговорам, они никогда не видели существ Дарк Тер ритори и уж тем более не сражались с ними. Как же они научились так быстро и эффективно двигаться?

Эти вопросы не давали Юджио покоя, но ни один из них он не мог произнести вслух.

Под воздействием яда он больше не ощущал холод мрамора и не чувствовал своё тело. Юноша понял, что маленькая ручка Линель схватила его за правую лодыжку и потащила по полу, только когда мир перевернулся вверх ногами.

Кое-как скосив глаза, Юджио увидел, что и Физель тащит за собой Кирито, словно мешок. Лицо напарника ничего не выражало — похоже, его тоже полностью парализовало.

Юные рыцари единства доволокли Юджио, Кирито и их мечи до лестницы и начали вприпрыжку подниматься. При каждом шаге голова билась о ступени, но Юджио не ощущал боли. Он понимал, что нужно искать выход из этой передряги, но в голове царила такая бесплодная пустота, словно паралич добрался и до сознания.

Да, он твёрдо решил сражаться с Церковью Аксиом, но не подозревал, что враги подчинили своей воле даже маленьких девочек и превратили их в рыцарей единства. И это при том, что весь мир людей сотни лет считал Церковь воплощением добра и порядка.

— Наверное, удивлены, да? — вдруг послышался насмешливый голос Линель. — Пытаетесь понять, как такие маленькие дети могут быть рыцарями единства? Ну, вы всё равно не жильцы, так что давайте расскажу.

— Нель, зачем говорить с теми, кого собираешься убить? Не понимаю я твоих причуд.

— А иначе мы сами издохнем от скуки, пока дойдём до пятидесятого этажа. Так вот, уважаемый Юджио, мы обе родились прямо в этом соборе. Госпожа Администратор создала при помощи живущих тут священников и священниц множество детей, чтобы ставить на нас опыты с заклинаниями воскрешения, которые возвращают полностью утраченную Жизнь.

Линель рассказывала кошмарные вещи, но продолжала говорить жизнерадостным голосом.

— Обычно дети получают Призвание в десять лет, а мы получили уже в пять. Работа состояла в том, чтобы убивать друг друга. Нам дали крошечные, почти игрушечные ножи, намного меньше этих, чтобы мы вонзали их друг в друга.

— У тебя всегда получалось из рук вон плохо, Нель. Каждый раз больно было до слёз, — вмешался голос Физель.

— Потому что ты постоянно дёргалась, — обиженно ответила Линель. — Уважаемые Юджио и Кирито, вы победили уже двух рыцарей единства и наверняка заметили, что человека не так-то просто убить. Пятилетних детей это тоже касается. Мы нервничали и суматошно кололи, стараясь убивать как можно быстрее. Когда Жизнь наконец-то кончалась, госпожа Администратор воскрешала нас заклинанием…

— На первых порах воскрешение работало неважно. Хорошо ещё, если просто не действовало, но одни дети взрывались, другие превращались в бесформенные куски мяса, у третьих до неузнаваемости менялся характер.

— Призвание Призванием, но нам не хотелось умирать в муках и тем более умирать навсегда. Испробовав много разных методов, мы заметили, что лучше всего убивать чисто, за один удар: меньше боли и чаще срабатывает воскрешение. Но нанести такой удар очень тяжело. Он должен быть предельно быстрым и плавным. Нужно либо проколоть сердце, либо отсечь голову.

— Мы научились так делать, когда нам было лет семь. Всё потому, что неустанно упражнялись, пока другие дети спали.

Юджио, который до сих пор не ощущал своего тела, сейчас вдруг почувствовал, что покрывается гусиной кожей.

Теперь он понял, откуда у Физель и Линель такие смертоносные умения. Они сказали, что в течение нескольких лет без конца убивали одна другую. Ежедневно девочки оттачивали мастерство, пытаясь как можно ловчее оборвать друг другу жизнь.

Наверное, такие тренировки действительно могут превратить детей в рыцарей единства. И в то же время они навсегда лишили этих девочек чего-то важного…

А Линель всё продолжала, без устали поднимаясь по лестнице:

— Госпожа Администратор забросила опыты по воскрешению, когда нам исполнилось восемь лет. По её словам, создать идеальное заклинание воскрешения всё-таки невозможно. Вы знаете, что происходит, когда обнуляется Жизнь? Сверху дождём падают стрелы из чистого света, и они будто вымывают всё у тебя из головы. Когда они успевали вымыть что-то важное, дети возвращались к жизни другими. У меня тоже пару раз было так, что я воскресала, не помня последние несколько дней. В конце концов, из тридцати наших друзей выжили только я и Зель.

— Головастый Верховный старейшина предложил нам выбрать любое Призвание, и мы ответили, что хотим стать рыцарями единства. А он как начал ругаться, мол, не детское это дело и вообще рыцари единства — защитники порядка, которых госпожа Администратор призывает с небес. В итоге мы сразились против двух самых новых рыцарей единства. Как там их звали-то?..

— Вроде… Такие-то Синтесис Твенти Эйт и Твенти Найн.

— Ну ты сказала, Нель, я же как раз спрашивала, что за «такие-то»! Ну ладно. В общем, мы этим напыщенным дядькам одним ударом головы отрезали. Верховный старейшина на нас та-а-ак посмотрел!..

Рассказ ненадолго прервался задорным смехом девочек.

— Когда об этом узнала госпожа Администратор, она в качестве исключения произвела нас в рыцари единства, чтобы мы заменили тех, кого убили, — продолжила Линель. — Правда, она сказала, что мы пока мало знаем, поэтому нас можно будет отправить на границу только после двух лет изучения священных заклинаний вместе с другими ученицами… Но, если честно, мы уже устали ждать.

— Мы много думали, как бы поскорее получить драконов и божественные артефакты, и тут в Центральном соборе объявили тревогу из-за вторжения из Дарк Территори. Мы с Нель сразу поняли: вот оно! Мы подумали, что если первыми поймаем захватчиков, госпожа Администратор сделает нас полноправными рыцарями единства, и поэтому поджидали вас на лестнице.

— Простите, что использовали яд. Нам очень нужно по возможности доставить вас на пятидесятый этаж живыми… Но не волнуйтесь, мы очень здорово убиваем, вы даже ничего не почувствуете.

Девочкам не терпелось поскорее дотащить Юджио и Кирито до линии обороны на пятидесятом этаже и обезглавить на глазах у рыцарей. Они подпрыгивали на каждом шагу и с удивительной лёгкостью тянули добычу по лестнице.

Юджио должен был думать о путях бегства, но мог только отстранённо слушать рассказ девочек. Ему казалось, что даже послушный язык сейчас не помог бы ему переубедить их. Девочки просто не понимали, что такое добро и зло. Они подчинялись только приказам создательницы — Первосвященницы Администратор.

Картинка перед глазами Юджио перевернулась десятки раз, и наконец он увидел над собой не уходящие в бесконечность пролёты, а гладкий потолок. Лестница закончилась, значит, их дотащили до «Коридора небесного света» на пятидесятом этаже, который разделял со бор на верхнюю и нижнюю половины.

Физель и Лин ель ненадолго остановились, чтобы перекинуться парой фраз:

— Ну что, пойдём?

— Ага.

Всего минуты… или даже секунды отделяли их от того, чтобы отрезать головы Кирито и Юджио зелёными кинжалами. Чувства до сих пор не вернулись к Юджио: как ни старался, он не мог пошевелить даже пальцем.

Их снова потащили, и вдруг в глаза Юджио ударил яркий свет.

Потолок здесь был выше, чем во всех других помещениях, от пола его отделяло меров двадцать. Высоко над головой виднелся свод, расписанный красочными изображениями богинь и их последователей. Потолок держался на колоннах, украшенных затейливой лепниной. Через большие окна в боковых стенах лился свет Солус. Торжественность «Коридора небесного света» вполне соответствовала его названию.

Девочки прошли ещё меров пять, волоча за собой Юджио и Кирито, и наконец остановились. Линель так быстро развернула Юджио, что у того отскочила в сторону правая нога. Наконец-то он увидел весь коридор целиком.

Здесь было настолько просторно, словно коридор занимал весь этаж целиком. Узоры из разноцветных камней на полу уходили в разные стороны и растворялись в белой дымке. От входа к противоположной стене вёл алый ковёр, упиравшийся в такие огромные двери, словно их сделали для великанов. Скорее всего, за ними скрывалась лестница на верхние этажи.

Наконец, перед самой дверью непреодолимой стеной стояли закованные в броню рыцари единства: четверо шеренгой, перед ними — ещё один. У четвёрки были серебристые доспехи и шлемы с щелью-крестом — точно такие же, как у Эльдриэ. Руки всех воинов покоились на одинаковых двуручных мечах, упиравшихся в пол.

Рыцарь, стоявший перед ними, выглядел совсем по-другому. Гораздо менее громоздкая броня источала изысканный сиреневый блеск, с пояса свисала тонкая рапира. Хотя по сравнению с другими рыцарями этот пришёл налегке, он всё равно казался гораздо сильнее остальных. Шлем в виде расправившей крылья хищной птицы полностью скрывал лицо, но наверняка за маской прятался могучий воин, не слабее Дюсольберта.

Именно эта пятёрка должна была встать на пути парней, вздумавших добраться до вершины.

Но прямо сейчас жизни Юджио и Кирито угрожали не они, а стоявшие совсем рядом девочки. Линель и Физель, облачённые в простые сутаны, встали напротив пятого рыцаря и выпрямили спины.

— Это вы, заместитель командира Фанацио Синтесис Ту? — звонко спросила Линель. — Должно быть, Верховный старейшина сильно нервничал, раз решил отправить на задание «Пронзателя небес». А может быть, нервничал не он, а вы, Фанацио? Боитесь, что должность заместителя командира украдёт «Душистая олива»?

Только через несколько секунд напряжённой тишины фиолетовый рыцарь ответил им. Высокий металлический голос казался таким же нечеловеческим, как у других рыцарей единства, но Юджио ощутил в нём нотки раздражения.

— Это поле боя — только для достойных рыцарей. Что вы здесь делаете, ученицы?

— Ха-ха-ха, какая глупость! — ничуть не смущаясь, выпалила Физель. — Уже два великих и ужасных рыцаря единства проиграли именно потому, что пытались сражаться с достоинством, честью и прочей чушью. Но ничего страшного, больше глубокоуважаемым рыцарям не придётся позориться, поскольку мы сами поймали захватчиков!

— Посмотрите, как мы отрежем им головы, а затем доложите Первосвященнице. Достойные рыцари единства ведь не станут присваивать себе чужую славу, верно?

Лин ель и Физель продемонстрировали такое бесстрашие перед лицом пятёрки невероятно сильных мечников, что Юджио изумился, даже несмотря на смертельную опасность.

Хотя нет. Его изумило другое.

Девочки излучали сильное яркое чувство. Неужели это ненависть?

У Юджио по-прежнему работали только глаза, и он сфокусировал взгляд на спинах учениц. Если ненависть, то к чему? Даже во время встречи с Юджио и Кирито, врагами Церкви Аксиом и Первосвященницы Администратор, их глаза горели лишь любопытством.

Но сейчас Линель и Физель смотрели на рыцарей единства, не скрывая ненависти и презрения. Рыцари взирали на девочек с раздражением, а Юджио — с недоумением…

Поэтому никто в коридоре не заметил, как за спинами учениц беззвучно выросла чёрная фигура.

Кирито, который должен был лежать, сражённый параличом, подкрался к девочкам, словно пантера. Правая рука легла на рукоять кинжала Физель, левая — Линель. Ни на секунду не останавливаясь, он потянул вверх, обнажил лезвия и сделал маленькие надрезы на руках учениц.

Опешившие, они обернулись лишь после того, как Кирито отпрыгнул назад, не выпуская кинжалы из рук.

На юных лицах Линель и Физель застыло недоумение:

— Как…

— Ты…

Яд не заставил долго ждать. Больше они ничего не успели сказать и попадали на пол.

Кирито скользнул к ним, на ходу сжимая оба кинжала в левой руке, и запустил правую руку в карман Линель. Через миг он достал из сутаны закупоренную склянку с оранжевой жидкостью.

Мечник открыл её, понюхал и удовлетворённо кивнул. Он подошёл к Юджио и влил содержимое склянки ему в рот. Напарнику оставалось только понадеяться на то, что внутри было противоядие. Вкуса он не ощутил скорее всего, к счастью.

Кирито стоял на одном колене и выглядел на редкость серьёзным.

— Паралич пройдёт через пару минут, — наклоняясь к Юджио, прошептал он. — Как сможешь говорить, начинай незаметно для рыцарей читать «Полное подчинение» до последнего слова, потом жди моего сигнала.

Наконец Кирито поднялся и снова подошёл к девочкам. Теперь он заговорил громким голосом, обращаясь к неподвижной пятёрке рыцарей единства:

— Мечник Кирито и мечник Юджио приносят глубочайшие извинения за проявленную неучтивость: я только делал вид, что беспомощно лежу! Позвольте проявить неучтивость ещё раз и взять небольшую паузу перед тем, как очистить от позора моё имя! Обещаю, что после этого мы от души сразимся на мечах!

Фиолетовый рыцарь — судя по всему, очень высокопоставленный — немедленно откликнулся торжественным голосом:

— Я Фанацио Синтесис Ту, рыцарь единства второго ранга! Знай, узник, что мой артефакт, «Пронзатель небес», не ведает жалости. Говори, но лишь до тех пор, пока мой клинок не покинул ножен!

Кирито немедленно повернулся к лежащим на полу девочкам и бросил так громко, чтобы рыцари услышали:

— Вы, наверное, удивились, да? Пытаетесь понять, почему я двигаюсь?

В глазах Линель, чьи слова Кирито только что позаимствовал, читалась досада.

— Во-первых, вы проговорились, когда сказали, что всем ученикам было приказано не выходить из келий. Внутри собора нет и быть не может людей, которые смеют ослушаться приказа. Если на вас он не распространяется, значит, вы ненастоящие ученицы.

Лекарство начало действовать, руки и ноги покалывало, но Юджио не замечал этого. Он наконец-то понял, что скрывалось за маской невозмутимости Кирито.

Он был в гневе, но злился вовсе не на девочек. Когда Кирито смотрел на Линель и Физель, в его глазах сквозила боль вины.

— Во-вторых, ваши ножны. Они из рубинового дуба Южной Империи — единственной древесины, которая не гниёт от соприкосновения с ядовитой рубериловой сталью. У заурядных учениц не может быть такого оружия. Поэтому я прочитал заклинание противоядия ещё перед тем, как вы подошли к нам. Правда, яд вышел не сразу… Сила — это не только скорость. Вы допустили ошибку, за которую карают смертью, — ледяным тоном произнёс Кирито и поднял зажатые в левой руке кинжалы.

Рука решительно опустилась — и два клинка оставили в воздухе зелёные следы. Звякнул металл, и лезвия воткнулись в каменный пол рядом с головами девочек.

— Но я не убью вас. Вместо этого я хочу показать вам силу рыцарей единства, над которыми вы так смеётесь.

С этими словами он развернулся и сделал несколько шагов. Прозвенел чёрный меч, выхваченный из ножен, и Кирито слегка повернулся, вставая в стойку.

— Прости, что заставил ждать, рыцарь Фанацио! Мечник Кирито готов к бою!

«Это безумие чистой воды», — попытался бросить Юджио в спину напарнику, но смог лишь чуть-чуть шевельнуть губами. Чувства постепенно возвращались, но голос ещё не прорезался.

Во время обучения в академии Кирито обожал брать из библиотеки справочники по оружию. Скорее всего, из них он узнал и про рубиновый дуб, и про ядовитую сталь. Эти сведения, а также врождённая смекалка и помогли ему раскусить планы девочек. Однако сейчас он сломя голову бросался в ловушку, к которой их подвели ученицы. Ему предстоит в одиночку сразиться против пяти рыцарей единства, один из которых занимает пост заместителя командира. Разумеется, уже поздно и думать о том, чтобы заранее прочитать заклинание «Полного подчинения оружия» и ворваться в коридор неожиданно для противника.

Как правило, в таких условиях Кирито уносил ноги, прихватив с собой Юджио, а затем начинал битву сначала на более выгодных условиях. Если сейчас он поступил иначе, то с ним действительно что-то не в порядке. Кирито угодил во власть такой глубокой ярости, что Юджио почти видел языки белого пламени, пляшущие по чёрной одежде напарника.

Сейчас даже учителя академии побоялись бы вступать с Кирито в бой. Но рыцарь единства второго ранга, конечно же, не испугался. Облачённая в фиолетовую броню рука легла на рукоять рапиры. С приятным звоном лезвие покинуло ножны и пустило в глаза Юджио ослепительный блик.

Затем и остальная четвёрка рыцарей как по команде подняли вверх двуручные мечи. В воздухе искрило от напряжения, но Кирито уверенно стоял на месте.

Несмотря на накал страстей, рыцарь по имени Фанацио сохранял невозмутимость.

— Узник Кирито, — раздался из-под шлема мрачный голос. — Я вижу, ты желаешь сразиться со мной один на один. Но увы — мы получили строгий приказ истребить вас любой ценой, если доберётесь до этого коридора. Поэтому сначала тебе придётся сразиться не со мной, а с Кругом четырёх мечей — моими лучшими учениками!

Громкая речь Фанацио немедленно продолжилась фразой «систем колл» и длинным текстом священного заклинания. «Полное подчинение оружия», не иначе. Чтобы защититься от него, нужно либо тоже зачитать «Полное подчинение», либо напасть на врага, пока тот не закончил.

Кирито выбрал второй вариант и бросился вперёд, высекая искры из шипованных подошв. Он поднял меч над головой, намереваясь обрушить его на Фанацио, но тут в движение пришёл один из рыцарей, тот, что стоял слева. Двуручный меч нацелился на Кирито и прогудел в воздухе слева направо.

Напарник Юджио сменил цель и ударил клинком по оружию рыцаря. Оглушительный лязг пронзил слух. Кирито и рыцарь отдалились друг от друга, отброшенные ударной волной.

Рыцарь с трудом отводил огромный меч назад, Кирито же справился намного быстрее. Уже к приземлению он был в боевой стойке, и Юджио ожидал, что сейчас Кирито подскочит к рыцарю и обезвредит того метким ударом. Но… у Юджио перехватило дыхание. Ещё один рыцарь неизвестно когда успел подскочить к левому боку Кирито и пытался разрубить его таким же горизонтальным ударом.

Кирито немедленно остановился и на этот раз парировал косым взмахом вверх и влево. Снова лязг металла, снова искры, и снова противников отбросило на пару меров в разные стороны.

Второго рыцаря тоже выбило из равновесия. Ничего удивительного: даже тяжеловес-мечник оступится после того, как враг отобьёт отчаянный взмах огромным мечом. Зато мастерство Кирито заслуживало искренней похвалы — он отразил удар, не сделав ни одного лишнего движения, успешно поглотил отдачу и быстро принял стойку для следующего удара.

Но…

«Не может быть!» — изумился Юджио: как только Кирито приземлился, к нему подскочил третий рыцарь. Юджио хотел было проследить за очередным столкновением мечей, но заставил себя посмотреть за спины бойцов…

И стиснул зубы.

Четвёртый рыцарь бросился вперёд одновременно с тем, как в воздухе вновь раздался звон клинков. Как им удавалось предугадывать движения Кирито?

Третий горизонтальный взмах двуручным мечом всё-таки сбил Кирито с ритма. Чёрному мечнику удалось и парировать удар, и приземлиться, но он пошатнулся в воздухе, словно поддаваясь натиску.

«Так вот оно что», — наконец понял Юджио вражеский замысел.

Рыцари атаковали совершенно одинаково: горизонтальными взмахами слева направо. Если противник отражает такой удар, нетрудно рассчитать, куда его отбросит. Следующий рыцарь бежит наперерез и вновь проводит тот же удар. По сравнению с колющими и вертикальными рубящими ударами такие взмахи поражают очень большую область, что в сочетании с длиной мечей помогает рыцарям безошибочно дотягиваться до Кирито.

Хотя у рыцарей единства нет тайных приёмов из нескольких ударов, эта четвёрка придумала своего рода командную комбинацию. Вот разница между столичными мечниками, думающими только о красоте фехтования, и настоящими воинами, сражающимися на Дарк Территори.

И всё же тактика рыцарей не всесильна.

«Соберись, Кирито! Из этой ловушки есть выход!» — пытался прокричать Юджио, но лишь прохрипел что-то невнятное. Губы и язык постепенно оживали. Юджио второпях разминал мышцы рта, чтобы как можно скорее начать читать заклинание, и мысленно продолжал кричать: «Соберись, Кирито!»

Парировав четвёртый удар, Кирито не смог правильно приземлиться и упёрся рукой в пол.

Давно подготовившийся первый рыцарь тут же подбежал к нему, и меч снова загудел в воздухе.

Кирито немедленно опрокинулся на спину, ныряя под меч. Лезвие пронеслось мимо, срезав лишь прядь чёрных волос.

Это и хотел сказать Юджио: если враг нападает только горизонтальными ударами, можно не парировать их, а уйти от клинка вверх или вниз.

Но за таким манёвром должна следовать контратака. Просто упасть на пол — значит потерять ещё больше времени.

Слева к Кирито немедленно подскочил второй рыцарь, собираясь наказать мечника за оплошность. Он занёс выставленный перед собой меч и решительно ударил сверху вниз.

— Бе!..

«Берегись!» — пытался прокричать Юджио, превозмогая жгучую боль в горле. Но не успел. Юджио уже собрался отвести глаза, понимая, что Кирито сейчас разрубят, но…

Тело первого рыцаря, только что закончившего взмах, вдруг наклонилось.

Кирито не просто разлёгся на полу. Непонятно как, но он успел обхватить ногу первого рыцаря своими ногами и завалить его на себя.

Второй рыцарь уже не мог остановить удар, и огромное лезвие двуручного меча вонзилось в спину союзника. Потрясённый рыцарь попытался вытащить своё оружие, но тут снизу выстрелил чёрный луч: это Кирито, вскакивая с пола, метким колющим ударом проткнул ему бицепс.

К ним уже подлетел третий рыцарь, но Кирито изо всех сил толкнул второго в его сторону. Разумеется, третий не мог подставить товарища под взмах меча и вынужден был прервать атаку.

На этом групповой приём четвёрки рыцарей, известной как «Круг четырёх мечей», окончательно зашёл в тупик.

Кирито бросился вперёд, пользуясь паузой. Он даже не посмотрел в сторону четвёртого рыцаря и накинулся прямо на Фанацио. Фиолетовый воин как раз дочитывал заклинание.

«Только бы успел!» — всей душой взмолился Юджио.

— Энханс!.. — раздался громкий голос Фанацио.

— Уо-о-о-о! — взревел Кирито, занося клинок, хотя до цели было ещё далеко.

Казалось, меч ни за что не дотянется, но в следующий миг он вспыхнул зелёным. «Сверхзвуковой прыжок», тайный приём айнкрадского стиля. Он очень похож на «Вертикаль» — рубящий удар сверху вниз, но начинается со стремительного рывка.

Кирито прыгнул вперёд, словно хищный зверь, оставляя в воздухе светящуюся ленту. Фиолетовый рыцарь в ответ наставил на него остриё рапиры, но этому лёгкому оружию никак не удалось бы отразить тайный приём. Клинок Кирито, вырезанный из ветки Гигас Сида, тяжелее «Голубой розы», божественного артефакта. К тому же сейчас он двигался с такой скоростью, что легко сломал бы хоть три рапиры.

Чёрный мечник достиг высшей точки прыжка и начал опускать клинок…

Вдруг рапира в руке противника сверкнула.

Вернее, она даже не сверкнула, а загорелась голубым и в тот же миг резко вытянулась вперёд.

Тонкий луч беззвучно прошёл сквозь левый бок Кирито, дотянулся до самого потолка и вызвал маленький взрыв. Всё случилось за какое-то мгновение.

Неожиданный удар сбил траекторию приёма Кирито. Клинок пролетел мимо, лишь слегка задев крылья на шлеме Фанацио.

Рана Кирито почти не кровоточила, а значит, он почти не потерял Жизнь, однако, приземлившись, брюнет сразу упал на колено. Приглядевшись, Юджио увидел дымок, поднимающийся от дырки в одежде.

Атака была огненной? Но луч рапиры Фанацио казался белоснежным до голубизны. Юджио никогда в жизни не видел огня такого цвета.

Рыцарь исключительно грациозно повернулся и наставил остриё рапиры на корчащегося Кирито.

Снова вылетел луч и тихо прошипел в воздухе. Если бы Кирито в последний миг не отпрыгнул влево, атака прошла бы сквозь его ногу. Вместо этого луч попал в мраморный пол — и вновь последовал небольшой взрыв. Когда погасла вспышка, Юджио увидел ямку в раскалённом докрасна камне.

— Не может… быть!.. — Юджио не сразу понял, что хриплый, срывающийся голос принадлежал ему самому.

Центральный собор построен из белого мрамора высочайшего качества, из него же сделаны нетленные стены, крест-накрест проходящие через Центорию. Никакое пламя не способно ему навредить. Даже Дюсольберт, вооружённый «Пылающей золой», сжёг только ковры.

Другими словами, если лучи Фанацио действительно огненные, то «Полное подчинение» этого рыцаря гораздо сильнее, чем у Дюсольберта. А значит, пропущенный выстрел мог стоить Кирито почти всего запаса Жизни.

Юджио ощутил ледяную хватку страха. Он молча смотрел, как Кирито беспорядочно скачет из стороны в сторону, ни на секунду не останавливаясь. Рапира Фанацио неотступно преследовала его и одну за другой выжигала ямы в полу.

Но что самое страшное, лучи Фанацио не требовали ни зарядки, ни движений, ни подготовки. Возможно, Юджио чего-то не видел, но он никак не мог предугадать, когда из острия небрежно направленной рапиры вырвется следующий луч. Конечно, «Морозная чешуя» тоже была дальнобойной, но по сравнению с этим орудием божественный артефакт Эльдриэ казался безобидной игрушкой.

Фиолетовый рыцарь продолжал преследовать Кирито своими бесконечно плавными, почти танцевальными движениями. Четвёртый выстрел, пятый, шестой. Кирито упрямо уворачивался, благодаря ловкому натренированному телу и звериным инстинктам.

Но на седьмом луче смертоносная погоня закончилась.

Шипящий луч зацепил в воздухе правую ступню Кирито. Напарник Юджио потерял равновесие и ударился плечом об пол. Он сразу же поднял голову, но рапира Фанацио уже смотрела чуть ниже чёрной чёлки.

— Ки…

Юджио захотел выкрикнуть имя друга и тут наконец-то заметил, что его рот ожил. Сейчас он мог говорить достаточно ясно для того, чтобы прочитать заклинание.

Юноша не стал кричать, просто собрался с силами и заговорил тихим голосом, так, чтобы его услышали богини, но не рыцари:

— Систем колл…

Он знал Кирито и верил, что тот выкрутится самостоятельно. А раз так, Юджио остаётся лишь одно — исполнить просьбу и подготовить «Полное подчинение», чтобы потом включить его по просьбе напарника.

Неподвижная смертоносная рапира некоторое время смотрела на Кирито, будто дразня его. Наконец тишину нарушил глухой голос Фанацио:

— У меня есть дурная привычка пустословить в подобные минуты. Командир рыцарей уже сотню лет жалуется на это, но… Мне каждый раз так жалко смотреть на вас. У каждого врага, сражённого «Пронзателем небес», одно и то же недоумение в глазах. Ведь и ты не понимаешь, что за приём так легко одолел тебя?

Тем временем четвёрка младших рыцарей уже залечила свои раны и выстроилась за спиной Кирито на почтительном расстоянии, отрезая ему путь к отступлению. Но так как Кирито теперь не мог ничего сделать, речь Фанацио могла затянуться, поэтому Юджио стал читать заклинание ещё осторожнее. Не хватало только глупо ошибиться в каком-нибудь слове и всё испортить.

— Узник, поскольку ты жил в столице, то наверняка знаешь, что такое зеркало.

Кирито не ожидал от Фанацио таких слов. Сквозь боль на лице проступило недоумение.

Зеркало.

Конечно, Юджио знал, что это такое. У его семьи в Рулиде ничего подобного не было, зато по небольшому зеркалу стояло в каждой комнате элитных курсантов академии. Это удивительное приспособление отражало смотрящегося, причём куда лучше, чем водная гладь или стальная пластина. Правда, Юджио в него почти не глядел — ему всегда казалось, что он похож на слабака.

Фиолетовый рыцарь хладнокровно продолжал, не сводя с Кирито острия готовой к выстрелу рапиры:

— Зеркала изготавливают из расплавленного серебра, которым заливают стеклянную пластину. Это дорогое изделие, почти неизвестное тем, кто живёт за пределами столицы. Суть инструмента в том, что он отражает обратно почти все лучи Солус. Понимаешь, что это значит? Место, в которое попадёт отражённый свет, будет нагреваться вдвое быстрее. Сто тридцать лет тому назад госпожа Первосвященница приказала собрать все серебряные изделия Центории, в том числе монеты, и поручила стеклодувам сделать из них тысячу зеркал. Она сказала, что попробует создать «Боевую машину» — это какое-то боевое заклинание, которое не нужно читать. Тысячу зеркал расставили полукругом во дворе Центрального собора. В точке, где сошлись лучи, вспыхнуло белоснежное пламя. Всего за несколько минут оно испепелило камень размером с человека.

«Боевая машина»? Белоснежное пламя?..

Юджио не понял до конца речь Фанацио, но догадался, что Первосвященница замышляла нечто зловещее, не уступающее в жестокости убийству детей ради опытов по воскрешению.

— В конечном счёте Первосвященница заключила, что установка слишком сложна, чтобы использовать её в битве. Но ей не хотелось терять плоды своих трудов. Воспользовавшись силой богинь, она объединила тысячу огромных зеркал в единое целое, закалила металл и превратила его в меч. Так появился «Пронзатель небес». Теперь ты понимаешь, узник? Твой живот и ногу пронзил свет богини Солус! — не без гордости объявил рыцарь единства.

Юджио опешил настолько, что чуть не ошибся в самом конце заклинания.

Выходит, те белые выстрелы — пучки из тысячи лучей Солус?

На теплороды можно отвечать при помощи стужеродов. Но как отразить атаку из чистого света? До сих пор Юджио полагал, что заклинания на светородах практически безвредны. Слепящий, сбивающий с толку свет можно погасить темнородами, но лучи такой яркости наверняка пробьются и через десять, и через двадцать тёмных элементов.

Невыразимая тревога сжала сердце Юджио, но он продолжал читать заклинание и наконец подобрался к последней строке. Ему оставалось только сказать «энханс армамент», чтобы высвободить тайную силу «Голубой розы». Но сначала нужно было дождаться команды Кирито.

Рыцарь единства тем временем закончил говорить. Рапира приблизилась к голове Кирито.

— Надеюсь, ты понял, какой именно силой мой клинок лишит тебя Жизни. Покайся перед смертью. Всем своим сердцем уверуй в богинь и моли их о прощении, чтобы очищающий свет смыл грехи с твоей души и вознёс на небеса. А теперь прощай, несмышлёный узник Кирито.

«Пронзатель небес» вспыхнул, готовый выпустить луч смертоносного света в сердце Кирито. И вот тогда Юджио услышал возглас:

— Дисчардж!

За миг до того, как рапира Фанацио выстрелила, Кирито хлопнул в ладоши перед собой и направил руки вперёд. Перед ними появилась серебристая металлическая пластинка.

Вернее, не просто металлическая. Юджио отчётливо увидел в квадратной поверхности шлем Фанацио.

Ещё он успел заметить два элемента, которые Кирито соединил хлопком.

В правой руке у него был сталерод — элемент стихии металла, который можно превратить в метательную иглу или несложный инструмент. В левой руке мелькнул кристаллород. Из этого элемента стихии стекла можно делать невидимые препятствия или стаканы. А если превратить оба элемента в пластинки и наложить друг на друга, то получится…

Зеркало.

Раскалённое световое копьё ударило в зеркало, которое создал Кирито. Серебристый цвет поверхности сменился оранжевым.

Инструменты, созданные из элементов, не могут похвастаться большим запасом Жизни. Нож, выкованный из настоящего железа, прослужит годы, а точно такой же, сделанный из сталерода, рассыплется через несколько часов. Зеркало в руках Кирито не исключение. Юджио не верил, что ему хватит прочности отразить залп «Пронзателя небес».

В принципе, он оказался прав — зеркало просуществовало лишь долю секунды. Стекло и металл расплавились и превратились в брызги. Четыре пятых светового пучка продолжили движение как ни в чём не бывало.

Однако Кирито выжал из этой задержки всё, что мог. Он успел немного наклониться влево, так что залп лишь подпалил ему волосы и обжёг щёку. Зато пятая доля пучка, которую зеркало всё же отразило, полетела точно в шлем Фанацио.

Едва ли рыцарь единства второго ранга предвидел такой поворот, но он не ударил в грязь лицом и наклонился ещё быстрее Кирито. Луч не попал в голову, но рыцарь не смог уберечь от собственного выстрела декоративные крылья на шлеме. Свет прошёл сквозь левое крыло, жар расплавил застёжку… и шлем упал на пол, разделившись на переднюю и заднюю половинки.

У Юджио перехватило дух от вида густых вырвавшихся на свободу волос.

Как и у Кирито, они были чёрные, будто ночь, но шевелюра напарника даже близко не могла сравниться по глубине блеска. Очевидно, за этими длинными волнистыми волосами тщательно ухаживали, поэтому они ослепительно сверкали в падающем из окон свете.

«Делать этому рыцарю больше нечего», — подумал Юджио.

Вдруг на его глазах левая рука Фанацио взметнулась и закрыла лицо.

— Мерзавец… увидел, да?! — раздался крик.

Вживую этот красивый звонкий голос звучал совсем не так, как сквозь маску шлема.

«Женщина?!» — Юджио так удивился, что чуть не выкрикнул эти слова вслух, чем перечеркнул бы все усилия по чтению заклинания. Он заставил себя ещё крепче сжать губы и сосредоточиться, но облик Фанацио, которую он сейчас видел со спины, всё равно занял добрую половину его мыслей.

Ростом она была по меньшей мере не ниже Кирито, но внимательный человек мог бы отметить женственность линий спины и бёдер. Тем не менее до этой самой секунды Юджио не сомневался, что Фанацио — мужчина.

Он уже сталкивался с Алисой Синтесис Сёрти, Линель и Физель, поэтому должен был понимать, что среди рыцарей единства иногда попадаются женщины, девушки и даже девочки. Более того, даже в академии половина кадетов относилась к прекрасному полу, включая Тизе и Ронье. Наверняка многих рыцарей единства набрали именно из таких воительниц, и рыцарь второго ранга из их числа.

«Что же меня так удивило?» — спросил Юджио сам себя. Вдруг он понял, что до сих пор Фанацио старалась и говорить, и держаться совсем не женственно.

Значит ли это, что сейчас её гнев вызван не тем, что Кирито увидел лицо, а тем, что узнал её пол?

Кирито, всё ещё стоящий на одном колене, имел чрезвычайно изумлённый вид. Очевидно, он забыл про обожжённую щёку.

— Даже ты… — процедила Фанацио, глядя на него сквозь пальцы левой руки, — смотришь на меня этим взглядом, отступник? Даже мятежник, посмевший восстать против Церкви, отказывается сражаться в полную силу с женщиной?

Хотя Фанацио плевалась словами, её голос всё равно напоминал переливы струн под пальцами умелого музыканта.

— Я даже не человек… Я рыцарь единства, призванный с небес на землю… Но всё равно вы, мужчины, смотрите на меня презрительно! Не только мои собратья, но и генерал тёмных рыцарей, само воплощение зла!

«Ты ошибаешься: ни я, ни Кирито не презираем тебя», — мысленно возразил Юджио и вдруг задумался.

Будучи стражем Заккарии и потом кадетом академии, он множество раз сражался против мечников женского пола. Некоторые были гораздо сильнее него, и он не раз проигрывал им. При этом Юджио никогда не поддавался и вообще уважал мастерство вне зависимости от пола.

Но что, если бы это были не тренировочные поединки, а настоящие битвы на смерть? Смог бы он хладнокровно отнимать жизнь у своих противников? Затаив дыхание, Юджио искал ответы на вопросы, которыми никогда прежде не задавался.

Вдруг стоявший на одном колене Кирито бросился вперёд подобно порыву штормового ветра.

Ни хитростей, ни тайных приёмов — обычный рубящий удар вниз и влево. Но в то же время настолько стремительный, что фигура мечника расплылась перед глазами. Застигнутая врасплох, Фанацио только чудом успела защититься. Коридор заполнился звоном клинков, сноп искр осветил лица бойцов.

Фанацио грамотно заблокировала удар основанием тонкого лезвия, но это не погасило силу рывка, и ей пришлось отступить на несколько шагов. Кирито ни на секунду не расслаблялся и уверенно давил на рапиру рыцаря единства. Колени в фиолетовых латах постепенно сгибались.

— Теперь я понимаю, зачем тебе такой меч и эта способность, — вдруг глухо проговорил Кирито. — Ты пытаешься держать врага на расстоянии, чтобы он не смог признать в тебе женщину, не так ли, леди Фанацио?

— Как… ты посмел?! — возопила Фанацио в ответ, отталкивая меч.

Как бы ему ни хотелось следить за их схваткой, Юджио нашёл время посмотреть и на остальных рыцарей. Он заметил, что те будто бы тоже дрогнули. Может, и среди них кто-то не видел Фанацио без шлема? Не исключено, что её секрет не знали и обездвиженные девочки, лежащие справа от Юджио, хотя на их счёт он ничего сказать не мог.

Все рыцари неотрывно следили за отчаянной схваткой Кирито и Фанацио. Если учесть весовые категории и тяжесть самих клинков, Кирито должен был побеждать, однако Фанацио уже оттолкнула меч на исходную позицию. Непонятно, откуда только бралась сила в её женственных руках, но она сражалась с Кирито на равных.

— Чтобы ты знала… — обратился он к ней сквозь стиснутые зубы, — больше всего я удивился тому, насколько слабой ты стала, как только раскололся твой шлем. Ты прячешь лицо, прячешь мастерство… По-моему, это именно тебе больше всего не даёт покоя то, что ты женщина.

— Кх… замолчи! Я убью тебя… любой ценой!

— Я сюда тоже не шутки шутить пришёл. И не собираюсь поддаваться женщине, потому что сам уже много раз проигрывал мечницам!

И правда, даже Юджио знал, что Кирито постоянно проигрывал Сольтилине, своей наставнице. Однако сейчас мечнику показалось, что Кирито имеет в виду не тренировки и не учебные поединки. Он утверждает, что проигрывал женщинам в настоящих серьёзных битвах…

Вдруг правая нога Кирито оторвалась от пола и подсекла Фанацио. Леди-рыцарь отшатнулась, и клинки разошлись, испустив напоследок ещё один сноп искр. Кирито немедленно попытался вонзить в противника чёрный меч.

Но рука рыцаря единства метнулась с поистине невероятной скоростью. Рапира согнулась в воздухе от резкого движения и ударила меч по боковой поверхности лезвия. Фанацио не только отвела удар, но и вернулась в стойку, после чего отошла ещё на шаг.

Однако и Кирито не терял времени. Он продолжил нестись вперёд, мешая Фанацио увеличить дистанцию. Кирито понимал, что в дальнем бою ничего не сделает против рапиры, стреляющей смертоносными лучами.

Они не удалялись друг от друга ни на шаг и без конца фехтовали с умопомрачительной скоростью.

Больше всего Юджио поразило, что Фанацио уверенно держалась против сверхскоростных комбинаций Кирито. Чёрный клинок нападал на неё под всеми мыслимыми углами, но она отбивалась неподвластными глазу взмахами рапиры и при малейшей возможности выбрасывала в сторону Кирито пару-тройку ударов. Оба не применяли тайные приёмы: у них просто не было времени встать в начальные стойки.

Во всех традиционных стилях фехтования мира людей тайные приёмы состоят из единственного удара. Даже Дюсольберт, один из старейших рыцарей единства, не знал о приёмах-комбинациях. Получается, Фанацио сама научилась за раз проводить не один удар, а несколько. Причина, побудившая её к тому, наверняка кроется в словах Кирито.

Она сражается лучами «Пронзателя небес», чтобы не подпускать к себе врагов. А если не успевает применить «Полное подчинение оружия», то отгоняет противника комбинациями, от которых проще убежать, чем пытаться парировать.

Другими словами, Фанацио очень боится, что враг приблизится к ней и поймёт, что прячется под бронёй.

Но почему? Почему она так тщательно скрывает свой пол?

Обдумывая приходящие на ум вопросы, Юджио не отрывал глаз от битвы. Подчинённые Фанацио тоже пристально следили за поединком — все они упёрли мечи в пол и не двигались.

«Всё-таки, это поистине… потрясающий бой».

Противники стояли как вкопанные, осыпая друг друга градом рубящих и колющих ударов и защищаясь лишь парированием и наклоном туловища. Казалось, будто вокруг них вспыхивают и исчезают, падая, настоящие звёзды. Звон и лязг стали превратились в торжественную симфонию двух инструментов.

Лицо Кирито побелело от напряжения. Он хищно скалился и нападал с таким напором, словно слился с мечом в единое целое. Хотя изначально он всего лишь навязывал Фанацио ближний бой, чтобы помешать ей обратиться за помощью к свету Солус, сейчас он вовсю упивался схваткой с искусным противником.

При этом саму Фанацио никто не заставлял развлекать врага. По первому же приказу один из её подручных мог напасть на Кирито со спины, чтобы дать Фанацио время отскочить и выпустить в незваного гостя луч света, который тот не смог бы отразить.

Тем не менее рыцарь единства с длинными чёрными волосами пытался одержать победу при помощи одной только рапиры. Юджио не мог понять почему. Насмешки Кирито вывели Фанацио из себя? Или рыцарская гордость не давала отступить? А может, она пыталась найти что-то важное для себя в этом умопомрачительном обмене сложнейшими комбинациями?

Юджио смотрел на Фанацио со спины и не представлял, с каким выражением лица та сражается.

Из её слов следовало, что она служит Церкви рыцарем единства не меньше трёхсот лет. В свои девятнадцать Юджио не мог даже представить такой долгий срок.

Сложно сказать, сколько лет назад Фанацио начала скрывать свою внешность и пол, но, чтобы самостоятельно освоить рапиру на таком уровне, нужны не годы, а многие десятилетия. Кирито сражался с ней на равных только благодаря тому, что сам он — знаток исключительно редкого айнкрадского стиля, богатого на приёмы-комбинации. Любой другой мечник на его месте рухнул бы наземь, даже не приблизившись к Фанацио на расстояние удара.

Поэтому вполне возможно, что Кирито был первым противником, в бою с которым Фанацио могла применить все свои умения.

Ещё по Эльдриэ и Дюсольберту Юджио понял, что рыцари единства в первую очередь уважают красоту и мощь одного сильного удара. Поэтому Фанацио вряд ли могла отрабатывать свои приёмы в поединках с другими рыцарями. Долгие годы противник, владеющий комбинациями, существовал лишь как тень в воображении рыцаря, оттачивавшего мастерство в одиночестве, а сейчас вдруг принял облик мечника по имени Кирито.

Пока Юджио смотрел на битву, выходящую за пределы возможного, его кожа покрывалась мурашками, а глаза наполнялись слезами.

С самых первых дней изучения фехтования под чутким руководством Кирито Юджио представлял себе, как должна выглядеть вершина айнкрадского стиля, и прямо сейчас он смотрел на неё. Он увидел не отточенные до совершенства шаблонные приёмы, а красоту стремления одолеть врага любой ценой.

Фанацио провела серию из пяти колющих ударов, а Кирито — из пяти рубящих. Клинки несколько раз столкнулись в воздухе, отлетели в разные стороны, и тогда мечники изо всех сил обрушили свои орудия сверху вниз.

— Рья-а-а-а!

— Сэа-а-а-а!

Меч и рапира схлестнулись, пустив ударную волну такой силы, что жар докатился даже до Юджио. Чёрные волосы Кирито и Фанацио растрепало, лезвия заскрипели.

Во время последнего удара мечники поменялись местами, и Юджио наконец-то увидел настоящее лицо Фанацио.

У него перехватило дух при виде этих прекрасных плавных черт — будто Юджио смотрел на святую деву из детских сказок. Гладкая кожа цвета сильно разбавленного молоком чая ну никак не могла принадлежать женщине старше двадцати пяти. Изогнутые дугами брови и длинные ресницы были такими же чёрными, как и волосы, зато глаза — светло-карими, почти золотистыми. Тонкая переносица намекала на восточное происхождение. Линия подбородка шла нежной дугой и словно излучала мягкость. Завершали картину маленькие, слегка подкрашенные губы.

Теперь на лице Фанацио уже не было прежнего гнева. Вместо него Юджио разглядел печальную решимость.

— Да, теперь я понимаю, — проговорила Фанацио приятным тихим голосом, продолжая скрещивать клинки. — Узник, ты действительно отличаешься от всех, с кем я сражалась прежде. До тебя ни один мужчина не пытался биться на равных, увидев моё омерзительное лицо.

— Омерзительное, говоришь? Тогда для кого ты расчёсываешь волосы и красишь губы? — как всегда дерзко спросил Кирито.

Фанацио в ответ слегка улыбнулась и тихо сказала:

— Больше сотни лет я жду, когда мой возлюбленный потребует от меня не фехтовать лучше и не убивать больше, а что-нибудь ещё… Поэтому когда меня, сгорающую от нетерпения под железной маской, разгромила в пух и прах ещё более молодая, ещё более прекрасная девушка, которая появилась у нас совсем недавно и ничуть не стесняется показывать своё лицо, мне, разумеется, захотелось хоть немного прихорошиться.

Девушка ещё прекраснее и ещё сильнее Фанацио…

Юджио вздрогнул от одной только мысли о том, что в этой башне есть противник ещё опаснее, но он тут же понял, о ком говорила Фанацио. Есть один рыцарь единства, который получил эту должность недавно, не носит шлема и обладает такой невероятной скоростью, что одолел Юджио за один удар. Имя ему — Алиса Синтесис Сёрти.

Наверняка Кирито пришёл к тому же выводу, но не подал виду и продолжил:

— Что для тебя самое важное? Если рыцари единства существуют лишь затем, чтобы исполнять приказы Первосвященницы, то зачем им душа, способная на любовь и ревность? He знаю, кто твой избранник, но если ты уже сотню лет безответно любишь его… то ты такой же человек, как и я. А я сражаюсь против Церкви и Первосвященницы как раз затем, чтобы обычные люди вроде тебя и меня могли любить и жить нормальной жизнью!

Его слова глубоко поразили даже Юджио. Кто бы мог подумать, что внешне невозмутимый Кирито на самом деле задумывается о таких вещах! В то же время Юджио услышал в голосе напарника оттенок такой боли, будто он сам себе противоречил.

На миг Фанацио поморщилась.

Юджио вперился взглядом в глубокую борозду на её лбу, надеясь, что Фанацио попытается отвергнуть модуль набожности, однако на этом реакция рыцаря второго ранга исчерпала себя.

— Наивное дитя… Ты даже не представляешь, какая катастрофа ждёт этот мир, если Церковь утратит власть! День за днём армии Дарк Территори растут, и всё, что нас от них отделяет, — один горный хребет. Да, ты действительно силён. И ты совсем не тот коварный захватчик, каким тебя описывал Верховный старейшина. И всё же ты крайне опасен, ведь способен сломить волю рыцарей единства не только мечом, но и словом. Моя любовь — сущая ерунда в сравнении с важнейшим долгом каждого рыцаря единства, защитой мира людей, — объявила Фанацио, глядя на Кирито строгими, преодолевшими сомнения глазами.

Пока она говорила, «Пронзатель небес» и чёрный меч продолжали надрывно скрипеть. Оба клинка грозили далеко отшвырнуть хоть на миг зазевавшегося противника.

В то же время мечи явно теряли Жизнь. Если так продолжится, то быстрее сломается «Пронзатель небес». Даже если уровни артефактов равны, чёрный меч толще и шире, поэтому и Жизни в нём должно быть больше.

Разумеется, Фанацио понимала, к чему приведёт их противостояние, как знала и то, что сразу после поломки клинка Кирито беспощадно разрубит её своим мечом.

— Поэтому я должна уничтожить тебя, пусть даже переступив через гордость рыцаря. Смейся над тем, что вынудил меня использовать бесчестный приём, ты заслужил это право, — тихо сказала Фанацио и вдруг перешла на крик: — Будь свободен от оков, свет «Пронзателя небес»! Релиз реколекшн!

«Это же „Высвобождение воспоминаний"!»

Серебристая рапира вспыхнула как никогда ярко.

Ещё миг — и остриё выстрелило лучами света во все стороны.

«Просто вспышка?» — невольно подумал Юджио. Может, Фанацио пыталась на секунду ослепить Кирито, чтобы воспользоваться замешательством и напасть?

Но один из лучей, выпущенных «Пронзателем небес», ударил в землю возле Юджио и глубоко прожёг мраморный пол, опровергая наивную догадку.

«Это не отвлекающий манёвр… Они все… Кирито!» — мысленно прокричал Юджио и оторвал голову от пола, не в силах больше сдерживаться. Он как раз успел увидеть, как один из лучей проходит сквозь правую руку напарника. И это ещё не всё: в левом плече и правом бедре уже зияли чёрные сквозные раны.

Но чудовищную мощь лучей познал на себе не только Кирито.

Залпы пробили безобразные дыры в животе, плечах и ногах Фанацио, хозяйки «Пронзателя небес». Она пострадала гораздо сильнее Кирито, но на её прекрасном лике не было и тени сомнений.

Рыцарь единства Фанацио Синтесис Ту собиралась уничтожить Кирито вместе с собой.

На ум невольно пришли слова бывшей Первосвященницы Кардинал: «Высвобождение выпускает все воспоминания оружия, его дикую силу… Она выплеснется не только на противников, но и на вас самих, возможно, даже убьёт».

Первого залпа высвобожденного «Пронзателя небес» хватило, чтобы нанести практически смертельные увечья обоим бойцам и серьёзно ранить четвёрку окруживших их рыцарей. Обжигающий свет оставил безобразные опалины на убранстве коридора, выбил дорогие стёкла. В Юджио и лежащих рядом девочек лучи пока не попали, но если так будет продолжаться, это лишь вопрос времени.

Божественный артефакт, созданный из тысячи зеркал, продолжал стрелять лучами и не думал останавливаться. Каждую секунду остриё вспыхивало и отправляло очередной короткий залп в случайную сторону. Половина лучей улетала вверх, поражая далёкий потолок, стены и колонны, но другая половина устремлялась вниз. Поскольку Фанацио и Кирито стояли совсем рядом с источником, такие лучи то и дело летели в них.

Не убирая меча, Кирито резко запрокинул голову и чудом увернулся от луча, метившего точно ему в лоб. Следующий луч выстрелил в лицо Фанацио, но она даже не шелохнулась. Залп облизал лицо, оставив на гладкой щеке глубокую выжженную борозду, и вмиг спалил часть роскошных чёрных волос.

— Ты… бестолочь! — выкрикнул Кирито с перекошенным лицом.

В следующий миг из его рта брызнула кровь. Хоть у него и был большой запас очков Жизни, лучи пронзили его столько раз, что силы Кирито наверняка уже подходили к концу. Однако чёрный мечник не только отказывался падать, но и скользнул лезвием чёрного меча поближе к острию, чтобы накрыть его боковой поверхностью клинка.

Это означало, что ещё какое-то время все лучи, которые полетят в Кирито и Фанацио, будут впитываться в чёрный меч.

«Это… это мой единственный шанс!»

Кирито не подал знака, но инстинкты и разум Юджио подсказали, что время настало.

Фанацио, безусловно, была полностью поглощена происходящим, но остальные рыцари тоже не смотрели в сторону второго преступника, поскольку изо всех сил старались защищать себя мечами. Во время запуска «Полного подчинения» Юджио станет совершенно беззащитным, но сейчас ему уже никто не помешает.

Он резко вскочил и одним движением выхватил «Голубую розу», за рукоять которой держался всё это время.

— Энханс…

Юджио перевернул меч, взял обратным хватом, прижал навершие рукояти левой ладонью и изо всех сил вонзил клинок в мраморный пол.

— …армамент!

Голубое лезвие вошло в камень почти на половину длины.

Пол оглушительно затрещал и через миг покрылся белоснежным инеем.

Вперёд с огромной скоростью покатилась волна мороза. Вслед за ней из пола выстреливали ледяные кристаллы, похожие на шипы.

Спустя примерно пять секунд волна десятимеровой ширины накрыла и Кирито, и Фанацио, и четвёрку рыцарей.

Только тогда младшие рыцари начали что-то замечать. Головы в шлемах дружно повернулись. Но было уже поздно.

Юджио вложил все свои силы в руки и прокричал:

— Цвети, «Голубая роза»!

Ледяной плющ мигом вытянулся из-под ног четвёрки рыцарей, Фанацио и Кирито. Пускай толщиной с мизинец, но каждый был покрыт шипами, которые цепко вгрызались в ноги врагов.

— Кхо…

— Ч-что это?!

Рыцари начали по очереди восклицать, но к тому времени плющ уже оплёл ноги и бёдра и подбирался к животам. Некоторые запоздало пытались разрубить плющ мечами, но лёд быстро сковывал клинки, примораживая их к полу.

Когда плющ захватил грудь, головы и пальцы, рыцари окончательно превратились в неподвижные статуи. Звенящий плющ закончил оплетать добычу и напоследок звякнул особенно громко. С этим звуком на ледяных ветвях распустились многочисленные голубые розы.

Конечно же, розы тоже состояли из чистого льда. Полупрозрачные лепестки не благоухали, но вместо этого источали белые струи холодного пара. Скоро воздух во всём коридоре блестел от плотного ледяного тумана. Причём весь этот холод брался… из Жизни рыцарей.

Хотя Жизнь убывала очень медленно, рыцари не могли вырваться из ледяных уз, покуда голубые розы высасывали их силу. Вообще, смысл заклинания Юджио вовсе не в том, чтобы ранить врага. Юноша искал способ остановить Алису и выбрал заклинание, которое лучше всего справилось бы с этой задачей.

Хотя Юджио успешно обезвредил четвёрку, Фанацио поняла суть заклинания, как только увидела плющ, и попыталась выскочить из зоны поражения.

Но Кирито, знакомый с заклинанием Юджио, отреагировал быстрее. Он прыгнул на миг раньше Фанацио и, к изумлению напарника, приземлился ей на плечи. Затем он оттолкнулся от латных наплечников и взмыл ещё выше. В воздухе Кирито перевернулся назад через голову, оросив лёд каплями крови, и всё-таки увернулся от плюща.

Фанацио, пригвождённая усилиями Кирито к полу, уже стояла на одном колене, обвитая ледяным плющом.

— Кх!..

«Пронзатель небес» сделал ещё несколько случайных залпов, перерубив пару ледяных лоз, но затем его хозяйка всё-таки сбилась с мысли, и клинок затих. Фиолетовые доспехи, все в ужасных пробоинах, быстро покрылись мелким плющом и вмёрзли в корку льда.

Под ногами Фанацио тут же распустились голубые розы. Последняя расцвела прямо на шраме на её щеке. Рыцарь единства второго ранга окончательно вмёрз и больше не мог шевельнуться.

Несмотря на ужасные ранения, Кирито успешно увернулся от ледяных лоз. Совершив ещё несколько переворотов, он не смог приземлиться на ноги и распластался рядом с Юджио.

— Гф!.. — прохрипел он и исторг лужицу свежей крови, немедленно примёрзшую ко льду.

— Кирито! — воскликнул Юджио. — Держись, я сейчас же исцелю тебя!

— Нет, не прерывай заклинание! — Кирито замотал головой и сверкнул глазами, несмотря на мертвенную бледность. — Её так просто не победить…

Кровь нитями свисала с губ израненного мечника, он с огромным трудом поднялся, опираясь на меч, как на посох. Кирито вытер рот левой рукой и ненадолго зажмурился, переводя дух. Наконец он распахнул глаза и поднял меч над собой.

— Систем… колл! — волевым усилием выдавил он из себя и начал читать заклинание на невероятной скорости, несмотря на своё состояние.

К его словам примешивалась одышка, будто в горле сгустилась кровь; изо рта постоянно вырывались алые брызги, и всё же Кирито прочитал десять строк текста на священном языке без единой запинки.

С близкого расстояния его раны выглядели ещё кошмарнее. Свет «Пронзателя небес» несколько раз пробил натренированное тело. Раны обуглились настолько, что не кровоточили, но внутренние органы однозначно были повреждены. Жизнь Кирито наверняка убывала гораздо быстрее, чем у рыцарей, захваченных ледяными розами. Ему срочно требовалась первая помощь. Но Юджио не мог убрать рук от «Голубой розы», иначе он прервал бы «Полное подчинение оружия». Ему было бы гораздо спокойнее, если бы Кирито хотя бы сам попытался вылечить себя, но напарнику было совсем не до этого — он продолжал читать заклинание с перекошенным лицом.

«Да не нервничай ты, рыцарям будет нелегко сломать эту клетку», — подумал Юджио, перевёл взгляд на пленников…

И успел увидеть, как из самого центра ледяного розария вырвался белоснежный луч и впился в стену.

— А… — Юджио так изумился, что не смог выговорить ничего другого.

Этот луч выпустила Фанацио, намертво обвитая плющом в несколько слоёв.

Чтобы использовать заклинание «Полного подчинения оружия», его недостаточно просто прочитать. Управление усиленным оружием требует от бойца значительного умственного труда. Вот и сейчас Юджио продолжал вдавливать меч в пол обеими руками и воображать цветущие розы. Без этого оковы рыцарей давно бы развеялись.

Фанацио после «Полного подчинения» «Пронзателя небес» сначала много раз стреляла лучами, потом схлестнулась с Кирито в сверхскоростной битве и под конец даже дала волю клинку, обстреляв лучами весь зал и нанеся самой себе почти смертельные раны. Юджио не сомневался, что она давно сбилась с мысли и прервала «Полное подчинение», но…

С той стороны, где находилась Фанацио, закованная в лёд со вскинутой рапирой, донёсся отчётливый треск. Юджио во все глаза смотрел на рябь вокруг хрупкого тела — настолько плотной стала аура её боевого духа.

— Кх!.. — Юджио стиснул зубы и ещё сильнее напряг руки.

С десяток новых ледяных лоз потянулись к Фанацио со всех сторон, повинуясь мысленному приказу. Шипастые хлысты обмотали её правую руку, полностью скрыв из виду.

Но только на секунду.

Рыцарь единства Фанацио резко опустила руку, словно не замечая хватку шипов. Половина лоз тут же разбилась и осыпалась блестящими осколками.

Мурашки холоднее льда пробежали по спине Юджио.

«Она точно человек?»

Не успел он отойти от зрелища молниеносно читающего заклинание, отплёвывающегося кровью Кирито, как леди-рыцарь поразила его ещё сильнее. Хаотичные лучи несколько раз пробили её тело насквозь, ледяные розы высасывали Жизнь, но Фанацио не только выстояла, но и усилием воли освободила правую руку от оков, с которыми не справились остальные рыцари.

Юджио в ужасе смотрел, как зажатый в её руке «Пронзатель небес» постепенно поворачивается в их с Кирито сторону.

Что именно придаёт Фанацио столько сил? Чувство долга рыцаря единства, поклявшегося защищать закон? Столетняя любовь к одному мужчине? Или всё-таки те слова, которые она недавно произнесла?

Фанацио утверждала: если Церковь Аксиом утратит власть, армии Дарк Территори разгромят мир людей. Значит, она сражается ради обитателей мира людей — тех самых простолюдинов, которых знать ставит на один уровень со скотом, презирает и обирает.

Но этого не может быть! Все рыцари единства — пешки Первосвященницы Администратор, которая отобрала у Юджио Алису, похитила её воспоминания и превратила в другого человека. Всё это время Юджио твёрдо считал их врагами, которых, возможно, придётся безжалостно убивать.

Разве мог он сейчас признать, что рыцари единства сражаются за правое дело?

— Ты… Вы все заблуждаетесь! — глухо воскликнул Юджио, собрал всю злобу, которую только нашёл в своей душе, и вложил её в «Голубую розу».

К Фанацио протянулось ещё несколько лоз. Одна за другой они впивались шипами в её правую руку.

— Не двигайся… Не двигайся!

Юджио знал, что должен испытывать всепоглощающую ненависть, но вместо этого чувствовал, как к глазам подступает влага. Он не мог признать, что плачет. Вид Фанацио, которая упрямо высвобождает правую руку из ледяных оков, порождённых ненавистью Юджио, не должен был тронуть его душу.

Правая рука рыцаря единства была ужасно искалечена. Из неё торчала гора переломанных шипов. Вытекшая кровь свисала алыми сосульками.

Но рука не остановилась. Поднятый точно вверх «Пронзатель небес» повернулся вбок и глянул на Юджио и Кирито блестящим остриём.

Сквозь слёзы Юджио увидел ослепительный блеск, наполнивший серебристый металл. Казалось, в этот залп Фанацио собиралась вложить всю оставшуюся у неё Жизнь. Весь достигавший коридора свет Солус собрался в этой белоснежной вспышке. Юджио невольно прищурил влажные глаза.

«Мне не победить. Пока что я не могу одолеть её», — осознал Юджио и медленно выдохнул, глядя, как ледяные розы тают от яркого света.

Но он не собирался смиренно закрывать глаза и дожидаться смерти. Юджио не хотел покоряться приговору Фанацио. Он решил создать хотя бы ещё одну розу, чтобы показать рыцарю, что сражался до конца. Собравшись с мыслями, Юджио вновь принялся скрести дно своей души в поисках остатков ненависти.

Вдруг раздался тихий шёпот Кирито, дочитавшего заклинание:

— Тебе не победить её ненавистью, Юджио.

— Что?..

Юджио повернул голову и увидел слабую улыбку на окровавленных губах напарника.

— Разве ты здесь из-за ненависти к рыцарям единства? Разве ты пришёл в собор не потому, что любишь Алису, хочешь увидеть её снова и вернуть домой? Твои настоящие чувства не слабее её веры, как и мои… Я тоже хочу защитить людей этого мира: и тебя, и Алису, и даже саму Фанацио. Именно поэтому я не должен ей проиграть… Я ведь прав, Юджио?

Даже стоя на пороге смерти Кирито говорил мягко и спокойно. Загадочный чёрный мечник вновь улыбнулся, кивнул и посмотрел вперёд.

В тот же миг «Пронзатель небес» выпустил сильнейший из всех своих лучей.

Вернее, это был уже не луч, а световое копьё, толще всех предыдущих залпов вместе взятых. Фанацио собиралась испепелить их небесным светом, которым, по легенде, богиня Стейсия прогнала бога тьмы Вектора.

Чёрные глаза Кирито широко распахнулись и вспыхнули огнём силы воли.

— Энханс армамент! — произнёс он последние слова заклинания голосом, несмотря ни на что полным непоколебимой решимости.

Направленный точно вперёд клинок вздрогнул. Через миг из лезвия выплеснулись жилы чистой тьмы.

Поток поглощающей свет черноты извивался и крутился, жилы сплетались друг с другом. Наконец они соединились в пучок и устремились вперёд чёрным копьём.

Приглядевшись, Юджио заметил, что остриё этого копья поблёскивает, словно чёрный обсидиан. Знакомое до боли ощущение твёрдости. Оно же возникало при взгляде на огромное дерево, которое Юджио день за днём рубил два с чем-то года назад. Дьявольское древо Гигас Сида, прежнее воплощение чёрного меча.

Вслед за этим Юджио понял и то, в чём именно состоит «Полное подчинение оружия» в исполнении Кирито.

Своим заклинанием напарник пробудил воспоминания, дремлющие внутри меча, и теперь пытается вернуть клинку некогда поражающий воображение облик гигантского дерева, сотни лет сопротивлявшегося топорам. Разумеется, Кирито не мог повторить форму и размер, но материал воссоздал в точности.

Твёрдость, острота и невероятная тяжесть. Материал, сама сущность которого превращала меч в сильнейшее оружие из всех возможных. Сердце Юджио чуть не выпрыгнуло из груди.

В следующий миг остриё чёрного копья столкнулось с пучком света. Ударная волна сотрясла коридор… а может, и весь Центральный собор.

Поток невообразимо плотного горячего света подействовал даже на непобедимое дерево, и чёрное копьё остановилось. Но тьма без конца вырывалась из меча в руках Кирито, пытаясь оттолкнуть копьё ещё дальше.

«Пронзатель небес» Фанацио тоже не собирался уступать. Поток неистового света становился сильнее и уже растопил все розы, пленившие рыцаря единства. Более того, латная рукавица Фанацио раскалилась докрасна и испускала белый дым.

Какое-то время свет и тьма сражались посреди коридора на равных.

Но противостояние таких чудовищных сил не может закончиться полным взаимным подавлением: один из бойцов непременно возьмёт верх и уничтожит другого.

Хуже шли дела у Кирито.

При всей своей твёрдости, Гигас Сида — всё-таки дерево. Подобно тому как настоящее дерево всё-таки пало, не выдержав ударов, чёрное копьё тоже пропадёт, когда получит существенный урон.

Но ведь свет «Пронзателя небес» — сгусток чистого жара. Как можно сломать оружие, у которого буквально нечему ломаться?

Для победы Кирито должен был противопоставить свету оружие с каким-либо необычным свойством, будь то зеркало, которое уже однажды спасло его, либо же холод в разы более сильный, чем у «Голубой розы». Однако у Гигас Сида было всего два свойства — непомерные твёрдость и тяжесть…

Нет. Было ещё одно.

Дерево жадно впитывало свет Солус, превращая его в свою силу.

Вдруг копьё Фанацио разорвало на тысячу тонких лучиков.

Баланс нарушился, чёрное копьё Кирито устремилось вперёд. Хотя его остриё раскалилось докрасна, оружие не покорялось свету и пробивало дорогу к источнику сквозь энергию.

Рассеянные лучи беспорядочно обстреливали коридор, растапливали ледяной плющ и вызывали маленькие взрывы, расшвыривая вмёрзших в лёд рыцарей.

Фанацио не отступила ни на шаг даже при виде приближающегося чёрного копья. На её прекрасном лице не осталось ни ярости, ни ненависти. Она лишь медленно закрыла глаза и шевельнула губами. В выражении её лица были какие-то чувства, но Юджио не мог их разгадать.

Наконец остриё деревянной громады достигло источника света и столкнулось с кончиком «Пронзателя небес».

Сначала упругий серебристый клинок отшвырнуло в сторону. Он летел, вращаясь и ослепительно сверкая.

В следующий миг чудовищная сила оторвала от пола и саму Фанацио.

Рыцарь единства взмыл в воздух, осыпая пол осколками фиолетового доспеха, и врезался в потолок, уничтожив мозаику с изображением легенды о сотворении мира.

Фанацио падала медленно. Её тело неторопливо проделало путь от потолка до пола в окружении обломков мрамора и глухо стукнулось о камни рядом с выходом. Больше рыцарь единства второго ранга не поднимался.

Чёрное копьё утратило форму и превратилось в поток теней, которые постепенно втягивались внутрь чёрного меча. Юджио заметил, что клинок Кирито в какой-то момент удлинился так же, как во время битвы с Райосом, однако, впитав все тени, снова вернулся к обычным размерам.

Юджио безмолвно окинул взглядом поле боя.

От идеальной чистоты мрамора стен и пола не осталось и следа: повсюду виднелись оплавленные или даже отколотые камни. Особенно глубокая борозда была пропахана в центре коридора, на месте столкновения света и тьмы. Ещё немного — и через неё можно было бы увидеть нижний этаж.

Никто, кроме участников этих событий, не поверил бы, что «Коридор небесного света» на пятидесятом этаже Центрального собора разворотили всего два захватчика, которые ещё пару дней назад учились в академии мечников.

«Но это так. Это наших рук дело», — мысленно прошептал Юджио. Они сразились с пятью рыцарями единства Церкви Аксиом, с древних времён державшей власть над миром людей. И они победили!

Юджио и Кирито одолели уже девятерых рыцарей, если считать Эльдриэ. По словам Кардинал, сейчас в Центральном соборе их двенадцать-тринадцать. А значит, им осталось всего ничего…

Юджио стиснул зубы. Вдруг стоявший рядом с ним Кирито упал на колени. Тяжёлый меч выпал из правой руки и стукнулся об пол.

Юджио мигом оторвал руки от воткнутой в пол «Голубой розы» и еле успел подхватить клонящееся набок тело напарника.

— Кирито!

Удивительная лёгкость его тела заставила Юджио осознать, как много крови и Жизни тот потерял. Кожа Кирито была бледнее мрамора, сомкнутые веки даже не дрожали. Быстро окинув взглядом раны, Юджио выбрал самую глубокую, в боку.

— Систем колл! — выкрикнул он, поднося к ней левую руку. — Дженерейт люминос элемент!

Юджио создал три светорода, приложил их к ране и прочитал заклинание исцеления. Когда обугленная рана начала затягиваться, он передвинул руку и начал лечить рану на левом плече. Светороды потребляют много пространственной энергии, поэтому, как правило, их невозможно создавать так часто без помощи шариков священных цветов. Но сейчас воздух наполняла энергией Жизнь рыцарей, похищенная «Голубой розой».

Когда Юджио залатал все основные раны, Кирито, скорее всего, перестал терять Жизнь, но вернуть уже потерянные очки — непосильная задача для простых светородных заклинаний, которыми владел Юджио. Однако он без колебаний схватил Кирито за правую руку своей левой и крикнул:

— Систем колл! Трансфер хьюман-юнит дюрабилити: селф ту лефт!

Фигуру Юджио окутал голубой свет. Он быстро собирался в его левую руку, а оттуда перетекал в тело Кирито. Заклинание переноса Жизни от человека к человеку на удивление мощное, хоть и простое.

Ему вспомнилось, что в битве против Дюсольберта Кирито тоже принял все основные удары на себя, а Юджио почти не потерял Жизнь. Поэтому ему казалось: если не отдаст напарнику столько Жизни, сколько сможет, то никогда не вернёт долг.

Впрочем, когда Юджио отдал примерно половину своей Жизни, Кирито приоткрыл глаза, схватился за левую руку Юджио и оторвал от себя.

— Спасибо, друг, мне хватит.

— Не строй из себя героя. После такой битвы у тебя наверняка полно внутренних незаметных ран.

— Мне сейчас лучше, чем после битвы с гоблинами. А главное, я переживаю за неё.

Взгляд чёрных глаз переместился. Юджио повернул голову и понял, что напарник смотрит на Фанацио, лежащую у противоположного конца коридора.

— Кирито… — Юджио прикусил губу. — Она… пыталась убить тебя.

Только он выговорил эти слова, как в голову пришла фраза Кирито, которую он произнёс перед тем, как дочитать «Полное подчинение оружия».

— Ты сказал… что её не победить ненавистью, — шёпотом продолжил Юджио, склонив голову. — И возможно, был прав. Она действительно сражалась против тебя не из личной неприязни или ненависти… Но я… Я не могу понять Церковь и рыцарей единства. У них такая невероятная сила и воля, они так стремятся защищать жителей мира людей. Почему же они тратят свои силы на то, чтобы…

Юджио замолк, не в силах договорить, однако Кирито не без труда поднялся, подобрал упавший меч и кивнул так, словно всё понял.

— У них в жизни свои трудности. Думаю, мы ещё узнаем об этом, когда встретимся с главным рыцарем… Юджио, твоё «Полное подчинение» было выше любых похвал. Ты победил всех рыцарей, и теперь нам незачем ненавидеть Фанацио и Круг четырёх мечей как людей…

— Как людей… Да, ты прав… Во время этой битвы я кое-что понял. Они все люди, именно это и придаёт им силы, — прошептал Юджио.

Кирито усмехнулся и подтвердил его догадку:

— Возможно, сами они считают себя добром, а ты их — злом, но все мы — обычные люди из плоти и крови. Не нам решать, где проходит грань между светом и тьмой.

Юджио вдруг задумался: ему показалось, что Кирито обращался не к нему, а к самому себе.

«Кирито, совсем недавно ты злился на Первосвященницу Администратор, хозяйку Церкви Аксиом и всего мира. Неужели ты и её готов понять?»

Но Юджио не успел задать этот вопрос — Кирито уже направился к лежащей у дверей Фанацио.

Спустя пять-шесть шагов он остановился, обернулся, пошарил в карманах и извлёк на свет склянку.

— Кстати, совсем забыл. Влей пока девочкам в рот противоядие. Только перед этим сломай кинжалы и убедись, что при них нет другого оружия.

Юджио и сам уже почти забыл о юных рыцарях единства. Он забрал у Кирито склянку и кивнул.

Вытащив из пола «Голубую розу», Юджио повернулся. Физель и Лин ель до сих пор лежали полностью парализованные. Иней растаял, лёд и лучи их не побеспокоили.

Когда Юджио подошёл к ним и посмотрел в глаза, девочки обиженно отвели взгляды — единственное, что они могли сейчас сделать.

«Да уж, они не похожи на Фанацио, но с ними мне тоже не поладить», — с трудом сдержав протяжный вздох, Юджио нагнулся и вытащил кинжалы, воткнутые в пол рядом с лицами. Затем подбросил оружие девочек в воздух и, не дав приземлиться, разрубил взмахом «Голубой розы».

Клинки мигом разбились, и осколки исчезли прежде, чем коснулись пола. Юджио убрал меч в ножны, присел на корточки рядом с девочками, вслух извинился и ощупал их одежду в поисках припрятанного оружия.

Наконец он открыл склянку, на две трети полную противоядия, и разделил его между девочками. Теперь они, как и Юджио, минут через десять придут в себя.

Конечно, он мог бы просто встать и уйти, но решил последовать примеру Кирито и сказать что-нибудь напоследок.

— Вам наверняка кажется, что Фанацио и Кирито сильны из-за божественных артефактов и заклинаний «Полного подчинения», но это не так, — проговорил он после недолгих раздумий. — Они сильны сами по себе, дело не в приёмах и не в оружии. Их сила в душе, поэтому они сражаются несмотря на раны, и могут использовать такие сильные заклинания. Да, вы в совершенстве научились убивать. Но убивать и побеждать — это совсем разные вещи. Правда, я и сам только сейчас это понял…

Физель и Линель упрямо отказывались смотреть на него, поэтому Юджио не знал, достучался ли до них. Он вообще плохо понимал, как разговаривать с детьми.

Но девочки видели битву и наверняка должны были что-то почувствовать. Физель и Линель умеют невинно болтать друг с дружкой, а значит, не могут быть злыми до глубины души. Коротко попрощавшись, Юджио развернулся и побежал к Кирито.

Пересекая разгромленный коридор, Юджио успел посмотреть по сторонам и оценить состояние остальных рыцарей единства.

Шквал световых копий серьёзно ранил их: все четверо по-прежнему лежали на полу. Однако следует отдать должное живучести рыцарей единства — никто не умер. Крови тоже было немного, а значит, они уже скоро придут в себя.

Но если Круг четырёх мечей попал в основном под взрывы, то Фанацио приняла на себя всю мощь чёрного копья. Судя по огромной луже крови под её телом, жизнь женщины висела на волоске.

Подойдя к Кирито, стоявшему возле неё на одном колене, Юджио затаил дыхание и посмотрел через плечо напарника.

Вблизи раны Фанацио казались настолько страшными, что хотелось немедленно отвести глаза. Лучи пробили туловище и конечности, правая рука была ободрана ледяными шипами и опалена жаром последней атаки «Пронзателя небес».

Но самой ужасной была рана от удара Гигас Сида в верхней части живота. Зияющая дыра размером с кулак непрерывно истекала кровью. Лицо с закрытыми веками напоминало цветом фиолетовые доспехи и казалось совершенно безжизненным.

Кирито вытянул руки над животом Фанацио и пытался вылечить рану священными заклинаниями. Он не открывал окно Стейсии — смысла всё равно не было. Почувствовав рядом с собой напарника, Кирито бросил, не поднимая головы:

— Помоги, я не могу остановить кровь.

— А, ладно…

Юджио машинально кивнул, опустился на колено и тоже протянул руки. Он прочитал то же светородное заклинание, которым лечил Кирито. Кровотечение из раны на животе немного ослабло, но до полного исцеления было ещё очень далеко.

Очевидно, если они продолжат попытки, пространственный ресурс иссякнет задолго до того, как удастся остановить кровотечение. Они могли бы передать ей часть своей Жизни, но от этого мало толку, пока тело продолжает кровоточить. Фанацио могла спасти только помощь заклинателя намного более сильного, чем Кирито и Юджио, либо же легендарный эликсир.

Юджио взглянул на друга — тот кусал губы от досады. Немного поколебавшись, он всё-таки признался:

— Бесполезно, Кирито. Слишком сильное кровотечение.

Напарник долго молчал, не поднимая головы.

— Я знаю… — наконец хрипло обронил он. — Но ведь должен быть какой-то способ… Нельзя сдаваться и не думать. Пожалуйста, Юджио, думай вместе со мной.

На лице Кирито читалась беспомощность, совсем как два дня назад, когда он не смог защитить Ронье и Тизе от нападения. У Юджио кольнуло в груди.

И всё же он раз за разом приходил к одному и тому же выводу: Жизнь, иссякавшую на их глазах, уже не вернуть. На секунду он задумался о том, чтобы подлечить остальных рыцарей и попросить их о помощи, но времени на окольные методы уже не оставалось. Скорее всего, Фанацио скончается через несколько секунд после того, как хотя бы один из парней перестанет читать заклинания. Но даже если они не оставят попыток, то лишь оттянут неизбежное на считаные минуты.

Юджио собрался с духом и сказал напарнику самым серьёзным тоном, на какой только был способен:

— Кирито. Когда мы сбегали из темницы, ты велел мне быть готовым к тому, что по пути нам, возможно, придётся убивать врагов. Ты и сам сражался с ней, вооружённый этой решимостью. Ты использовал то заклинание, зная, что в конце битвы один из вас выживет, а второй умрёт. Во всяком случае, Фанацио точно не колебалась. По её глазам было видно, что она поставила на кон всю свою Жизнь… Кирито, ты и сам должен понимать, мы не можем позволить себе щадить врагов.

В конечном счёте, именно в этом состоит смысл того, чтобы сражаться настоящим мечом. Сам Юджио осознал эту истину через ледяную хватку страха, дрожь в руках и боль в правом глазу, когда отрубил руку Гумберта.

Ему казалось, что черноволосый напарник прошёл через то же самое давным-давно. Похоже, он уже знал эту истину, когда они познакомились в лесу к югу от Рулида.

Кирито скрипнул зубами и покачал головой:

— Я знаю… я всё знаю. Я сражался всерьёз, это была настоящая битва на равных. Но… но она умирает, Юджио! Она больше сотни лет искала свой путь, любила, страдала, и я не дам её душе просто так исчезнуть… Даже если мне… придётся умереть, я…

— Что?..

«Даже если придётся умереть»? О чём он? Когда Жизнь человека иссякает, его душа покидает мир людей и возвращается к богине жизни Стейсии. Загадочный мечник Кирито тоже человек, он не исключение из правил.

На секунду Юджио растерялся, но тут Кирито задрал голову и закричал:

— Эй, командир рыцарей, ты слышишь меня?! Твой заместитель умирает! Если ты или хотя бы Верховный старейшина слышите, спускайтесь и помогите ей!

Крик эхом отразился от высокого сводчатого потолка и растворился в воздухе. Но Кирито не сдавался.

— Хоть кто-нибудь! Рыцари единства! Я знаю, вы ещё не закончились! Придите и спасите вашего товарища! Священники, монахи, кто угодно, помогите ей!

Но разрушенные изображения богинь ответили ему молчанием. В коридор не влетел даже ветерок, не говоря уже о людях.

Юджио посмотрел вниз и заметил, что волосы и кожа Фанацио постепенно теряют цвет. У неё оставалось где-то сто… а может, пятьдесят очков Жизни. Юджио открыл рот, решив хотя бы помолиться за упокой души рыцаря единства Фанацио Синтесис Ту, но не смог перебить крики Кирито.

— Пожалуйста… кто-нибудь! Помогите, если видите нас! Ах да, Кардинал! Кардинал, помоги…

Кирито замолчал так резко, словно у него что-то застряло в горле.

Юджио поднял взгляд и с изумлением наблюдал, как на лице его напарника сменили друг друга потрясение, секундное сомнение и решимость.

— Кирито?.. Что на тебя нашло?

Но брюнет вместо ответа запустил правую руку под чёрную одежду в районе груди. Оттуда он вытащил небольшой рыжий клинок на тонкой цепочке.

— Кирито! Это же… — невольно воскликнул Юджио.

Точно такой же кинжал висел на шее Юджио. Разумеется, он ещё не забыл, как Первосвященница в изгнании, Кардинал, вручила им эти клинки перед тем, как они покинули Великую библиотеку. Сами по себе эти ножи совершенно безвредны, но их металл может на время связать врага с Кардинал. Это козыри, с помощью которых Юджио должен победить Алису, а Кирито — Администратор.

— Нет, Кирито! Кардинал сказала, что это единственные ножи! Он понадобится в битве с Администратор!

— Знаю… — протянул Кирито страдальчески. — Но он может помочь ей… Я должен отказаться от спасения человека, хотя ключ к нему у меня в руках?.. Нет, я не могу поставить одну жизнь выше другой.

Вымученная, но твёрдая решимость читалась в глазах, неотрывно глядящих на нож. Кирито сжал рукоять и без колебаний вонзил его в левую руку Фанацио — единственную уцелевшую часть её тела.

И нож, и цепь ярко вспыхнули.

Юджио не успел даже ахнуть, как нож распался на несколько фиолетовых лент. Присмотревшись, он понял, что это никакие не ленты, а убористые строки текста на священном языке, прямо как в окне Стейсии. Маленькие буквы отрывались от строк, падали и впитывались в тело Фанацио.

Когда нож окончательно растворился, тело рыцаря единства окутало фиолетовое свечение. Юджио был так поражён происходящим, что не сразу заметил, как рана в верхней части живота полностью перестала кровоточить.

— Кирито…

Юджио хотел сказать напарнику, что рана зажила, но его остановил непонятно откуда раздавшийся голос:

«Всё-таки ты неисправим».

— Кардинал?.. — Кирито резко вскинул голову. — Это ты?!

«Не задавай глупых вопросов, у нас мало времени».

Да, этот юный, но язвительный голос мог принадлежать только бывшей Первосвященнице, которую Юджио видел в Великой библиотеке.

— Кардинал… прости, я… — с болью в голосе произнёс Кирито, но Кардинал грубо перебила его:

«Поздно извиняться. Я видела твою битву и догадывалась, что этим всё и закончится. Я уже знаю, что случилось. Я вылечу Фанацио Синтесис Ту, но на это уйдёт время, так что пока я забираю её к себе».

Когда голос договорил, тело Фанацио ярко вспыхнуло фиолетовым. Юджио машинально зажмурился, а когда открыл глаза, рыцаря единства уже не было… Как ни удивительно, она исчезла вместе с лужей крови на полу.

В воздухе всё ещё висели обрывки текста на священном языке. Они мигали всё медленнее, и голос Кардинал становился всё тише.

«Жучки уже заметили меня, так что не буду долго распинаться. Судя по происходящему, Администратор, скорее всего, находится без сознания у себя в комнате. Если успеете добежать туда до того, как она очнётся, то сможете избавиться от неё и без ножа. Торопитесь, рыцарей единства осталось немного».

Юджио чувствовал, как истончается незримая связь между коридором и Великой библиотекой. Голос Кардинал становился всё тише. Перед тем как он окончательно исчез, в воздухе что-то заблестело, а затем упало на пол.

По мраморному полу тихо перекатились два маленькие лазурные склянки.

Какое-то время Кирито бездумно смотрел на них. Наконец он вытянул руку и схватил их. Одну из склянок он зажал между пальцами и протянул Юджио.

— Прости, что спутал все планы, Юджио, — пробормотал Кирито, роняя маленький стеклянный сосуд в ладонь напарника.

— Да что ты, не извиняйся. Я просто немного удивился, — отмахнулся Юджио с лёгкой усмешкой.

Кирито улыбнулся в ответ, поднялся на непослушных ногах и поддел пробку кончиком пальца.

— Не будем отказываться от такого подарка.

Юджио поднялся вслед за напарником, вытащил пробку и влил в рот жидкость. Зелье было невкусным и таким кислым, словно кто-то удалил весь сахар из сиральской воды. Юджио поморщился, однако холодная жидкость быстро освежила сознание, утомлённое затяжной битвой. Сократившаяся до половины Жизнь начала быстро восстанавливаться, да и царапины Кирито на руках и ногах тоже стали заживать.

— Ничего себе… — не удержался Юджио. — Вот бы она отправила нам не две склянки, а целую кучу!..

Кирито ухмыльнулся и пожал плечами:

— Чтобы закод… превратить такие высокоприоритетные предметы в формулы и переместить на такое расстояние, нужно очень много времени. Я удивлён, как она вообще успела… А-а?!

Кирито вдруг крикнул и отпрыгнул.

Юджио недоумённо посмотрел на напарника.

— Ч-что на тебя нашло?

— Юджио… не двигайся. Вернее, не смотри под ноги.

— А?

После таких слов удержаться было практически невозможно. Юджио машинально опустил глаза и увидел непонятно откуда взявшееся… нечто.

— А-а-а! — завопил он.

Нечто пятнадцатисановой длины с тонким узловатым телом и множеством маленьких ножек наполовину заползло на его стопу. На шарике, служившем существу головой, виднелись десяток крошечных глаз и две длинные качающиеся антенны, торчащие в разные стороны. Какой-то поистине омерзительный жук. В лесу к югу от Рулида тоже обитает множество жуков, но Юджио ничего подобного ещё не видел.

Юноша застыл как истукан, не в силах осмыслить происходящее. Странный жук ещё три секунды водил антеннами, будто что-то выискивая, а затем пополз к штанине.

— А-а! — вновь завопил Юджио, подпрыгивая.

Приземляясь, он изо всех сил топнул. Жука удалось стряхнуть, но тот перевернулся и снова побежал к Юджио. Мечник какое-то время прыгал на месте, не давая странному существу залезть на ногу, но после одного из прыжков случилось страшное.

Послышался сухой треск, и правой подошвой Юджио ощутил нечто липкое: он случайно раздавил жука.

Во все стороны брызнула оранжевая жидкость, в нос ударил резкий запах. При виде оторванных, всё ещё дёргающихся ножек Юджио чуть не упал в обморок, но мысль о том, что сейчас не время терять сознание, помогла ему отогнать страх. Юджио посмотрел на Кирито в надежде на спасение.

Только тут он заметил, что верный напарник уже отступил на три мера и продолжает пятиться назад.

— Эй… куда?! Не уходи! — крикнул Юджио срывающимся голосом.

Побледневший Кирито замотал головой.

— Прости, я не выношу жуков.

— Я их тоже ненавижу!

— И вообще, по всем законам после смерти одного должно сбежаться ещё десять таких же.

— Только давай без этого!

Юджио твёрдо решил, что, если дело дошло до такого, Кирито придётся разделить его судьбу. Он уже пригнулся, чтобы наброситься на отступающего напарника, но тут под ногой вспыхнуло что-то фиолетовое.

Вновь застыв, Юджио медленно опустил глаза и увидел, что мерзкие останки испаряются, оставляя после себя лишь частицы света. Через несколько секунд не осталось ни слизи, ни обломков панциря, и Юджио испустил вздох глубочайшего облегчения.

Проследив за исчезновением жука с безопасного расстояния, Кирито всё-таки вернулся и заговорил нарочито серьёзным тоном:

— Я понял, это был один из слуг Администратор. Почуял открывшийся проход в библиотеку и прибежал сюда.

Юджио долго смотрел на Кирито исподлобья, прежде чем ответить:

— То есть… в этой башне полно таких же? Но ведь раньше мы их не видели.

— Помнишь, когда мы сбежали в библиотеку из розария, за дверью что-то копошилось? Я думаю, в обычное время они ловко прячутся, но это, конечно, совсем не повод искать их. Кстати… Кардинал упомянула одну странную вещь… По её словам, Администратор сейчас без сознания…

— Да, я помню… то есть она спит? Средь бела дня? спросил Юджио.

Кирито почесал подбородок.

— Кардинал сказала, что Администратор и рыцари единства платят высокую цену за то, чтобы жить сотни лет, — ответил он так, будто тоже недоумевал по этому поводу. — Особенно это касается Администратор, которая вообще большую часть времени спит… То есть сейчас этими жуками управляют рыцари единства?

Кирито ещё несколько секунд задумчиво смотрел в пол. Наконец он почесал лоб и сам себе ответил:

— Ладно, как поднимемся — станет ясно. Да, Юджио, можешь посмотреть на мою спину?

— А?

Как ни странно, Кирито действительно развернулся. Юджио пробежал по его спине непонимающим взглядом, но не увидел на чёрной ткани ничего необычного, если не считать следов нескольких битв.

— Вроде бы ничего такого…

— Там точно нет… маленького жучка? Похожего на паука?

— Нет, не вижу.

— Тогда ладно. Ну что, пошли пробиваться через вторую половину!

Кирито быстрым шагом направился к северному выходу из коридора. Юджио бросился следом.

— Объясни, что это сейчас было!

— He бери в голову.

— Теперь и я волнуюсь, осмотри мою спину!

— Я же сказал, не бери в голову.

С тех пор как друзья покинули Рулид, похожие бессмысленные пикировки бывали у них постоянно. Но вопросы, которые на самом деле беспокоили Юджио, он задавал лишь самому себе в глубине души.

Почему вечно хладнокровный Кирито так разволновался, когда Фанацио, его враг, оказалась в шаге от смерти? И что он имел в виду, когда сказал: «Даже если мне придётся умереть»?

«Кто ты, Кирито?»

Чёрный мечник остановился перед гигантскими, раза в два выше, чем он, дверями, поднял руки и уверенно надавил на створы. В коридор ворвался прохладный ветер, и Юджио невольно отвернулся.

Пространство, в котором они очутились, по размерам почти не отличалось от лестничного зала с южной стороны великого коридора. Прямоугольное помещение, такие же узкие окна на дальней северной стене, в которых виднелось синее небо.

Разница была лишь в том, что на чёрно-белом шахматном полу не оказалось самого главного — лестницы на пятьдесят первый этаж.

Юджио оглядывался по сторонам, но тщетно: даже на стенах не было ни лестниц, ни верёвок. Лишь в центре гладкого мраморного пола виднелось круглое углубление, но путей на верхние этажи нигде не наблюдалось.

— Но ведь… тут нет лестницы, — ошалело пробормотал Юджио, заходя в полумрак зала следом за Кирито и ёжась от холодного ветра.

Напарник тоже успел прийти к этому выводу. Они дружно задрали головы.

— Что?..

— Что это такое?

Юджио и Кирито обомлели от удивления.

Потолка не было. Помещение оказалось вовсе не залом, а шахтой, которая тянулась вверх насколько хватало глаз. Где-то наверху стены растворялись в густой синеве, и Юджио даже представить не мог, на какой высоте находится потолок.

Он медленно опустил взгляд и заметил, что шахта не то чтобы совсем пустая. На высоте каждого этажа, начиная с пятьдесят первого, виднелись двери. Все они находились над той дверью, через которую вошли Кирито и Юджио, и от каждой до центра зала тянулась узкая терраса.

Другими словами, они попали бы на верхние этажи, если бы добрались до террас, но…

Юджио машинально поднял правую руку и подпрыгнул на месте.

— He дотянемся… — выдохнул он.

До ближайшей террасы было двадцать с лишним меров — дальше, чем до потолка «Коридора небесного света».

— Слушай… — вяло сказал Кирито, тоже глядевший на террасу. — Напомни, пожалуйста, с помощью священных заклинаний нельзя же летать?

— Нельзя, — тут же безжалостно ответил Юджио. — Летать в небесах дозволено лишь рыцарям единства, но даже они поднимаются в воздух на драконах, а не с помощью заклинаний…

— Тогда как жители этой башни попадают на пятьдесят первый и остальные этажи?

— Не знаю…

Друзья стали ломать головы. Юджио очень не хотелось возвращаться назад и уточнять у соратников Фанацио дорогу наверх, но ему начинало казаться, что другого выхода нет.

— Смотри, что-то спускается! — вдруг услышал он напряжённый шёпот Кирито.

— А?

Юджио снова посмотрел наверх. Действительно, что-то приближалось. Некая чёрная тень, чудом не задевая края террас, спускалась по центру шахты. Юджио отпрыгнул одновременно с напарником и схватил рукоять меча, не сводя глаз с надвигающейся тени.

Идеально круглый диск диаметром где-то два мера. Скорее всего, металлический: когда он проплывал мимо вытянутых окон, его края ослепительно сверкали в голубом свете. Но почему этот диск так медленно опускается, если снизу его ничто не придерживает?

Когда диск, нисколько не замедляясь и не ускоряясь, миновал террасу в двух этажах над ними, Юджио услышал причудливый свист. Шея вновь ощутила холодное дуновение.

Он не убежал, не выхватил клинок, а так и стоял истуканом до самого конца, наблюдая, как диск проплывает мимо последней террасы и приближается к ним. Когда до дна оставалось всего несколько меров, Юджио разглядел в самом центре диска небольшую щель, из которой вырывался поток воздуха. Так вот откуда этот загадочный свист и ветер!

Но разве сила ветра может держать на весу большой железный диск? Пока Юджио задавался этими вопросами, свист нарастал, а диск замедлялся. Наконец летающая платформа с тихим щелчком вошла в углубление в полу и остановилась.

Поверхность диска была отполирована до зеркального блеска. По краю диск обрамляли изысканно украшенные серебристые перила. В самом центре находилась полая стеклянная тумба высотой один мер и диаметром полмера. Труба закрывалась полусферой, на которой покоились руки молчаливо стоящей девушки.

— М?! — Юджио невольно отступил на шаг и ещё крепче сжал рукоять меча. Он испугался, что они на ткнулись на очередного рыцаря единства.

Однако уже через мгновение заметил, что на поясе и за спиной у девушки нет ни мечей, ни даже кинжалов. Вдобавок она была скромно одета: длинное чёрное платье никак нельзя было назвать боевой экипировкой. Нехитрый наряд дополнял белый фартук до колен с простым кружевом по краям — единственное украшение в одежде. Больше ничего.

Каштановые с пепельным отливом волосы были аккуратно подстрижены до плеч, чёлка — до бровей. Бледное лицо не обладало выдающимися чертами: хоть и правильное, но совершенно невыразительное. Девушка вы глядела немного моложе Юджио, но сказать с уверенностью было сложно.

Юджио попытался заглянуть ей в глаза, чтобы точнее определить возраст, но ничего не увидел за полуопущенными длинными ресницами. Хотя диск уже остановился, девушка так и не посмотрела на парней. Она убрала руки с загадочной трубы, сложила их перед собой, низко поклонилась и заговорила:

— Прошу прощения, что заставила ждать. На какой этаж изволите?

Монотонный, равнодушный голос. Впрочем, в нём не было ни капли враждебности, поэтому Юджио всё-таки отпустил меч.

— На какой этаж?.. — переспросил он. — Ты что, можешь поднять нас на другие этажи? — недоверчиво уточнил Юджио, глядя на неё.

— Совершенно верно, — девушка снова поклонилась. — Пожалуйста, сообщите, какой этаж вам нужен.

— Но ведь… мы же…

До сих пор Юджио не сомневался, что внутри собора обитают одни враги, поэтому не знал, что и ответить.

— Э-э, понимаешь, — вдруг непринуждённо заговорил Кирито, явно что-то задумавший. — Мы вроде как разыскиваемые преступники, напавшие на собор… Нам точно можно пользоваться лифтом, тьфу, диском?

Девушка слегка наклонила голову, но быстро вернулась в прежнее положение.

— В мои обязанности входит только управление подъёмником. Я не получала никаких других приказов.

— Понятно. Раз так, мы с радостью прокатимся, беззаботно заявил Кирито и быстро зашагал к диску.

— П-погоди, ты уверен? — бросил Юджио ему в спину.

— Так ведь по-другому наверх никак не подняться.

— Ну… наверное, ты прав, но…

Юджио поразился тому, что Кирито не утратил легкомыслия после западни с участием девочек-рыцарей. С другой стороны, сами они ни за что не разгадали бы, как управлять диском. Даже если это ловушка, им всё равно нужно добраться наверх, а там — будь что будет. Собрав всю волю в кулак, Юджио пошёл следом.

Когда они протиснулись в проём между перилами и встали на диск, Кирито обратился к девушке, с любопытством поглядывая на стеклянную трубу.

— Нам бы, это самое… как можно выше.

— Как прикажете. Я подниму вас в «Заоблачный сад» восьмидесятого этажа. Пожалуйста, не высовывайтесь за перила, — без промедления отчеканила девушка, поклонилась и положила руки на трубу. Она глубоко вдохнула и… — Систем колл. Дженерейт эйриал элемент.

Юджио чуть не подпрыгнул, решив, что она начала читать боевое заклинание, но внутри прозрачной трубы появились ярко-зелёные ветророды. Ещё больше его поразило то, сколько их было. Десять! Так много за один раз могут создать только искуснейшие заклинатели.

Девушка сняла левую руку с трубы, оставив только большой, указательный и средний пальцы правой руки, и продолжила:

— Бёрст элемент.

Три ветророда ослепительно вспыхнули зелёным, и под ногами раздался протяжный гул. Через миг диск с тремя пассажирами воспарил, словно поднимаемый на незримом канате.

— Ага! Так вот как он работает! — восхитился Кирито.

После этих слов Юджио тоже догадался, каким образом диск поднимается и опускается. Девушка помещает ветророды в трубу, которая проходит через центр диска, и высвобождает. Вниз вырывается сильнейший порыв ветра, которого вполне достаточно, чтобы поднять диск и нескольких человек.

При этом диск двигался настолько плавно, что с трудом верилось, что им управляет такой простой механизм. Конечно, в первый момент Юджио слегка вдавило в пол, зато потом их транспорт скользил по воздуху, не дрожа и не качаясь.

Глядя, как далеко внизу исчезает пол пятидесятого этажа, Юджио проникся чувством, что маленький диск несёт их выше облаков к восьмидесятому этажу. Он вытер о штаны вспотевшие ладони и взялся за перила.

Кирито, однако, вёл себя так же непринуждённо, как и до взлёта. Какое-то время он огокал и агакал, восхищаясь работой подъёмника, а затем всё его внимание переключилось на девушку.

— И как давно ты тут работаешь? — поинтересовался он.

— Я получила это Призвание сто семьдесят лет назад, — слегка недоумённо ответила она, не поднимая головы.

— Сто?! — Юджио вытаращил глаза и опешил, на секунду забыв, что они летят по бездонной шахте.

— Сто… сто семьдесят? — запинаясь, переспросил Кирито. — И всё это время ты управляешь диском?!

— Нет… не всё. Иногда я ем и отдыхаю, по ночам сплю.

— Э-э… Это не совсем ответ…

«Нет, Кирито. Это и есть ответ».

Скорее всего, Жизнь этой девушки заморожена так же, как у рыцарей единства, и она целую вечность занимается лишь тем, что перемещает металлический диск между этажами. Жестокая, одинокая, безрадостная судьба даже на фоне участи рыцарей единства, обречённых на бесконечные битвы.

Диск продолжал медленно, но верно подниматься. В глазах под полуприкрытыми веками не было видно никаких чувств. Когда затухал один ветрород, она освобождала другой. Сколько же раз за свою жизнь она повторила короткое слово «бёрст»? Юджио не знал ответа, но догадывался, что тот лежит за пределами его воображения.

— Как… тебя зовут? — вдруг спросил Кирито.

Молчание продлилось дольше, чем во все прошлые разы.

— Я… забыла своё имя, — наконец ответила она. — Все называют меня оператором. Поэтому это и есть моё имя — Оператор.

Теперь растерялся Кирито. Юджио тем временем от нечего делать считал проплывающие мимо террасы. На двадцатой он решил, что тоже должен что-то сказать.

— Ты… знаешь, мы… идём побеждать главного человека Церкви Аксиом. Женщину, которая дала тебе это Призвание.

— Ясно, — кратко ответила девушка.

— Если… — Юджио не отступал и задал вопрос, не придавая ему особого значения: — Церкви Аксиом не станет и тебя освободят от Призвания, что ты будешь делать?

— Освободят? — неуверенно повторила девушка по имени Оператор.

Она молчала так долго, что мимо них проплыло ещё пять террас.

Юджио тем временем поднял глаза и увидел, что они постепенно приближаются к серому потолку — конечной точке их путешествия. Скорее всего, именно он служит полом восемьдесят первому этажу собора. Уже очень скоро они попадут в самое что ни на есть сердце Церкви Аксиом.

— Весь мой мир… это шахта подъёмника, — вдруг пробормотала девушка. — Поэтому я… не могу сказать, какое новое Призвание выбрала бы… Но если вы спрашиваете, что я хотела бы сделать…

Девушка вдруг повернула голову направо и посмотрела в высокое узкое окно на ясное северное небо, простиравшееся за ним.

— Я хотела бы… летать на подъёмном диске по небу, куда захочу…

Юджио впервые увидел глаза девушки — ярко-синие, словно летний небосвод.

Диск добрался до тридцатой террасы и мягко остановился за миг до того, как погас последний ветрород.

— Восьмидесятый этаж, «Заоблачный сад». Благодарю вас за терпение.

— Спасибо…

Юджио с Кирито дружно поклонились и сошли с диска на террасу.

Девушка ещё раз поклонилась, не поднимая головы, и снизила тягу ветрородов. Диск начал медленно опускаться, свист выхлопа постепенно затих. Девушка, навсегда запертая в маленьком стальном мире, погрузилась в непроглядную синеву.

Юджио невольно вздохнул и пробормотал:

— Я считал своё прошлое Призвание самым беспросветным во всём мире… — Кирито посмотрел на него, удивлённо вскинув бровь. — Но я хотя бы мог состариться, обессилеть и отойти от дел. А вот она…

— По словам Кардинал, если даже заморозить Жизнь заклинаниями, душа всё равно будет стареть. Она постепенно наполняется воспоминаниями и в конце концов разрушается, — убитым голосом ответил Кирито.

Затем он резко развернулся и встал спиной к шахте, словно отсекая от себя мрачные мысли.

— Церковь Аксиом поступает неправильно. Именно поэтому мы с тобой пришли свергнуть Администратор. Но, Юджио, победа над ней — это ещё цветочки. Ягодки начнутся потом…

— Что? Но после победы над Администратор нам ведь останется только поставить на её место Кардинал, разве нет? — спросил Юджио.

Кирито шевельнул губами, будто собираясь что-то сказать, однако в чёрных глазах обычно решительного напарника читалось сомнение.

— Кирито? — спросил Юджио у повесившего голову брюнета.

— Неважно… Впереди у нас спасение Алисы. Сейчас не время думать о чём-то другом.

— Да, ты прав, но…

Кирито быстро зашагал по террасе, словно убегая от вопросительного взгляда Юджио, и тому пришлось пойти следом. Слова Кирито всё ещё тревожили Юджио, но стоило ему увидеть огромные двери в конце короткой террасы, как это лёгкое беспокойство вылетело из головы, уступив место нешуточному волнению.

На пятидесятом этаже их встретила пятёрка рыцарей единства. Видимо, командир войск собора (похоже, тот самый Верховный старейшина, о котором говорила Фанацио) надеялся остановить захватчиков именно там. И у него почти получилось — Юджио и Кирито лишь чудом удалось пережить яростные атаки и одержать победу.

Они пробили линию обороны и почти добрались до верхних этажей. Несомненно, Верховный старейшина в ответ бросит в бой самое сильное своё оружие. Готовиться нужно даже к тому, что за дверью их могут ждать все оставшиеся рыцари единства, включая командира, а также сильнейшие священники и заклинатели.

Но обходных путей нет, поэтому им придётся пробиваться через все преграды.

«Мы сможем. Вместе — точно».

Юджио с Кирито переглянулись и решительно кивнули друг другу. Они одновременно подняли руки и толкнули массивные створы.

Каменные двери загрохотали и начали открываться.

В глаза Юджио ударил яркий свет, в уши — журчание воды, в нос — сладкий аромат. У него на миг закружилась голова.

Да, они всё ещё находились в башне. Вдалеке виднелась противоположная стена из того же мрамора, что на нижних этажах.

Зато на полу мрамора не было. Вместо него вдаль уходила густая мягкая трава, посреди которой виднелись пёстрые священные цветы — источник приятного аромата.

Что ещё удивительнее, вдалеке бежал чистый сверкающий ручеёк. Через луг от самых дверей шла мощённая кирпичом дорога с перекинутым через ручей деревянным мостиком.

Затем дорога змейкой поднималась на пологий холм, поросший священными цветами. Юджио поднял глаза чуть выше и увидел одинокое дерево на вершине холма — небольшое, с тонкими ветками, тёмно-зелёными листьями и похожими на маленькие оранжевые кресты цветами.

Свет Солус пробивался в зал через окно под самым потолком и падал прямо на дерево, цветы в его лучах блестели, словно золотые. Тонкий ствол тоже немного отсвечивал, а у его корней ослепительно сияла…

— А… — Юджио даже не заметил, как обронил этот звук.

Когда он увидел девушку, сидящую у ствола с закрытыми глазами, из его головы вышибло все мысли.

Она сверкала золотом так, будто целиком состояла из ярких лучей, пробивших себе путь сквозь листву дерева. От блеска золотистых доспехов болели глаза, длинная белоснежная юбка была расшита золотыми нитями, и даже начищенные белые сапоги отражали священный свет. Но ярче всего сверкала не одежда, а длинные волосы, словно выплавленные из чистого золота. Они струились с её прекрасной головы, словно водопад божественного света.

В далёком прошлом он видел этот блеск каждый день. Тогда он не понимал всей ценности и хрупкости этого сокровища — шаловливо дёргал эти волосы и запутывал в них ветки.

Но настал день, и золотой блеск, бывший некогда олицетворением дружбы, восхищения и первой влюблённости, превратился в символ слабости, трусости и ничтожности самого Юджио. Он не верил, что когда-нибудь увидит его снова… но теперь до него было рукой подать.

— А… ли… са… — Юджио медленно шагнул вперёд, всё ещё не слыша собственного голоса.

Ватные ноги вели его по кирпичной дорожке. Он не замечал ни благоухания священных цветов, ни журчания воды. Мир Юджио сузился до вспотевших рук, сжатых у груди, и ножа под тканью одежды.

Он миновал мост и пошёл в гору. Всего двадцать меров отделяло его от вершины.

Юджио поднял глаза и во всех подробностях разглядел склонённую голову девушки. Белое, почти прозрачное лицо не выражало никаких чувств. Она молча сидела с закрытыми глазами, наполняя душу Юджио теплом и цветочным ароматом.

«Может, она спит?»

Если он сейчас подойдёт и уколет сложенные чуть выше колен руки кончиком ножа, кошмар закончится?

Но в тот момент, когда эта мысль посетила Юджио, правая рука Алисы беззвучно поднялась. Сердце мечника чуть не выпрыгнуло из груди, и он замер.

Очаровательные губы приоткрылись и издали донёсся знакомый с детства голос:

— Пожалуйста, подождите. Сегодня наконец-то хорошая погода, и я хочу напоить его светом.

Веки, обрамлённые длинными золотистыми ресницами, медленно поднялись. Глаза неповторимой голубизны посмотрели точно на Юджио. Он ожидал увидеть в её взгляде мягкость, а на губах улыбку.

Но прозрачный цвет больше не напоминал о небе, как в детстве. Теперь это был цвет многовекового льда, который не способны растопить даже самые яркие лучи. Глаза хладнокровно оценивали захватчика. Юджио поёжился и застыл как вкопанный.

Всё-таки без битвы не обойтись.

Ему придётся выхватить меч и напасть на потерявшую память, но всё же ту самую Алису Цуберг из деревни Рулид. Всё ради того, чтобы вернуть её, и неважно, что эта битва потребует от Юджио переступить через себя.

Два дня назад рыцарь единства Алиса Синтесис Сёрти ударила Юджио по щеке ножнами, и тогда он понял, насколько она сильна. Да, Алиса застала его врасплох, но Юджио даже не успел увидеть, как она сдвинулась. Мечника такой силы крайне трудно обездвижить, не нанеся серьёзных ран.

Против Алисы нельзя сражаться вполсилы.

«Но разве могу я заставить себя срезать хоть один золотистый волос с её головы? Ведь я не в состоянии даже приблизится к ней, не говоря уже о том, чтобы выхватить меч».

Пока Юджио стоял, споря сам с собой, за спиной раздался твёрдый, чуть хрипловатый голос Кирито:

— Юджио, не дерись с ней. Думай только о том, как вонзить тот нож, что дала тебе Кардинал. Я разобьюсь в лепёшку, но остановлю её атаку.

— Но…

— Это единственный выход. Чем сильнее мы затянем бой, тем хуже для нас самих. Я закрою тебя от первой атаки, затем обездвижу её, а ты сразу втыкай нож. Понял?

Юджио прикусил губу. Как и во время битв против Дюсольберта и Фанацио, Кирито взял на себя всю грязную работу. А ведь к безумной войне против Церкви Аксиом их привели именно чувства Юджио.

— Прости… — прошептал он, сгорая от стыда.

— Не извиняйся, — ответил Кирито немного бодрее. — Ты скоро расплатишься со мной в двойном размере. Главное сейчас не это…

— А? Что ещё?

— Ну… Насколько я вижу, она ничем не вооружена. И кстати, кого «его»? О ком она говорит?

Юджио присмотрелся к Алисе, всё так же сидящей на вершине холма. Она тем временем снова закрыла глаза и слегка опустила голову. Действительно, на её поясе не было золотистых ножен, которые Юджио видел в прошлый раз.

— Может, она пришла сюда отдыхать без оружия? Сейчас это было бы очень кстати, — пробормотал Кирито таким тоном, словно ни на секунду не верил своим словам. Левой рукой он поглаживал рукоять своего меча. — Не хочу её обижать, но мы не можем торчать здесь до заката. Лучше напасть прямо сейчас: даже если меч у неё с собой, она по крайней мере не успеет применить «Полное подчинение». Если честно, я бы очень хотел, чтобы до него не дошло.

— Да уж… Правда, моё «Полное подчинение» не слишком расходует Жизнь меча. Думаю, за сегодня его можно использовать ещё пару раз.

— Это очень кстати, вот моего хватит на раз, не более, а после Алисы ещё воевать с командиром рыцарей. В общем… идём.

Кирито кивнул и сделал шаг. Юджио собрался с решимостью и шагнул следом.

Они сошли с тропинки, огибающей холм, и направились прямо к вершине. Под подошвами зашуршала трава.

Алиса неспешно выпрямила ноги примерно в тот момент, когда парни добрались до середины склона. Полуоткрытые глаза смерили захватчиков ледяным бесстрастным взглядом.

Ноги Юджио налились свинцом, будто глаза девушки наложили на него какое-то заклятье. Хотя при Алисе не было меча, ноги отказывались приближаться к ней. Неужели того удара хватило, чтобы вселить в Юджио страх? Но тогда почему замедлил шаг и Кирито, идущий впереди него?

— Итак, вы наконец-то добрались сюда, — вновь раздался звонкий голос Алисы. — Я думала, что Эльдриэ сможет остановить вас, если вы сбежите из темницы, поэтому отправила его в розарий одного. Однако вы победили, затем одолели господина Дюсольберта и госпожу Фанацио с их священными артефактами и добрались до «Заоблачного сада».

Изогнутые брови чуть нахмурились. Голос стал немного мрачнее:

— Что придаёт вам такую силу? Почему вы пытаетесь расшатать устои мира людей? Неужели вы не понимаете, что раня рыцарей единства, вы ослабляете мир людей перед лицом армии тьмы?

«Мы всё делаем ради тебя!» — хотелось закричать Юджио, но он знал, что рыцарь единства Алиса не найдёт в его словах никакого смысла. Поэтому он лишь скрипел зубами и упрямо шёл вперёд.

— Как я и думала… придётся расспросить вас мечом. Ну что же, раз вы так хотите… — произнесла Алиса, вздохнула и приложила правую руку к стволу дерева.

«Но ведь это не меч», — подумал Юджио одновременно с тем, как раздался встревоженный голос Кирито:

— Не может быть…

В следующий миг дерево на вершине холма исчезло во вспышке ослепительного света. Волна густого пряного запаха распространилась во все стороны, прошла сквозь Юджио, и теперь о дереве уже ничего не напоминало.

В правой руке Алисы неизвестно когда появился знакомый тонкий меч. Золотом блестели не только ножны, но и рукоять, и гарда, украшенная крестообразными цветами.

Юджио не сразу понял, что именно произошло.

Пропало дерево, появился меч. Получается, дерево превратилось в меч? Но Алиса не произносила никаких заклинаний. Ни иллюзия, ни сложнейшие заклинания подмены материи не могут обойтись без зачитанного вслух текста…

Хотя нет. Возможно, дерево изменило облик, повинуясь воле Алисы. Но тогда это уже не дерево, а…

— О нет, только не это… — застонал Кирито, придя к выводу за секунду до Юджио. — Её меч уже под «Полным подчинением».

Алиса окинула взглядом застывших истуканами парней, взялась за ножны обеими руками и подняла меч перед собой.

Клинок звонко обнажился и засверкал золотом в лучах Солус, затмив блеском ножны.

Спустя миг Кирито ринулся вперёд. Напарники всё ещё не знали, на что способен меч Алисы, но Кирито решил, что лучше навязать ближний бой до того, как она успеет усилить себя заклинаниями. Он мчался, вырывая из земли травинки, и всего за десять шагов оказался почти на вершине.

Юджио старался не отставать и крепко сжимал цепочку на груди. Пока что Кирито не спешил хвататься за меч. Похоже, он действительно собирался именно «закрыть» Юджио от атаки, рискуя собственным телом. Но даже если у него всё получится, он сможет обездвижить Алису лишь ненадолго. Юджио должен во что бы то ни стало воспользоваться моментом и вонзить в неё нож.

Чёрный мечник приближался к девушке, но она совершенно не менялась в лице и лишь спокойным, даже безразличным движением занесла меч.

Но Кирито ещё не подбежал на расстояние удара. Может быть, у неё есть дальнобойные атаки, как у Дюсольберта и Фанацио? Если да, то она остановит Кирито первым выстрелом, но вряд ли успеет сразить ещё и Юджио до того, как он подбежит к ней с ножом.

Обдумав варианты развития событий, Юджио побежал дальше, заходя с другой стороны.

Правая рука Алисы плавно опустилась, и золотистое лезвие… исчезло.

Вернее, оно не исчезло, а разделилось. Сотни, тысячи фрагментов меча превратились в золотой туман и набросились на Кирито.

— Гха! — застонал мечник, когда его окутали бесчисленные всполохи, и рухнул наземь.

Юджио стиснул зубы и бросился вперёд, чтобы старания друга не пропали попусту.

Однако золотой ветер, сразивший Кирито, не утихал. Он резко сменил направление и свистящей метелью набросился на Юджио сбоку.

Устоять не было никакой возможности. Вихрь толкнул его, словно огромный кулак, и Юджио завалился на правый бок.

Крохотных, меньше сана в длину, фрагментов было слишком много. Юджио упал в траву и ощутил жгучую боль в левой руке, которой защищал лицо от порыва. Ему хотелось вопить и корчиться, но он сдерживался изо всех сил.

Золотой вихрь, без труда отразивший оба натиска, описал в воздухе дугу и вернулся к Алисе. Но он не превратился в меч, а так и остался туманом, висящим вокруг рыцаря единства.

Приглядевшись, Юджио заметил, что все фрагменты похожи на кресты, выложенные из ромбиков. Точно такие же крестообразные цветы украшали гарду меча.

— Вы что, издеваетесь? Зачем вы побежали, не обнажив мечи? — отчитала их Алиса, опять же нисколько не поменявшись в лице. — Я ударила слабо, чтобы вы усвоили урок, но если попытаетесь повторить, я полностью сотру всю вашу Жизнь. Покажите мне всё, на что способны, хотя бы из уважения к рыцарям, которых уже победили.

«Такая невероятная мощь… и это она ещё сдерживала себя?!»

Юджио содрогнулся до глубины души. На его глазах золотистые лепестки дружно звякнули. С большим трудом он разглядел, что их гладкие, скруглённые края заострились, как у рапир. В следующий раз этот вихрь уже не просто собьёт их. Он вспорет кожу и перерубит кости.

Глубокий страх сковал Юджио по рукам и ногам.

Даже один такой лепесток может значительно сократить Жизнь, если попадёт в важный орган. А сейчас блестящий вихрь вокруг Алисы насчитывает двести, а то и триста маленьких клинков. От такого количества не отбиться мечом, убежать от этого ветра — тоже непосильная задача. Другими словами, заклинание «Полного подчинения оружия», которым владеет Алиса, до невозможного идеальное.

Ключевое слово здесь — «невозможного».

Безусловно, «Полное подчинение» божественного артефакта пробуждает огромную силу, но даже и у него есть предел. Суть этого заклинания в том, что оно пробуждает воспоминания о прежнем воплощении оружия, извлекает из них нужный образ — тепла, холода, твёрдости, скорости и так далее — и превращает его в силу. Но когда оружие сосредоточивается на какой-то одной характеристике, остальные неизбежно должны ослабнуть.

«Полное подчинение», которым пользовалась Фанацио, основывалось на поражении одной-единственной точки пучком света. Именно поэтому Кирито достаточно было создать крошечное зеркало, чтобы отразить её атаку.

Юджио не знал, чем в своё время было дерево, которое, по-видимому, легло в основу меча Алисы, но если она разделила мощь оружия на такое множество фрагментов — иначе говоря, если она настолько стремилась к меткости атак — по отдельности лепестки должны были стать почти безвредными. Но вместо этого крошечные фрагменты обрушились на Юджио как шквал стальных кулаков.

Если тонкое деревце с оранжевыми цветами способно на такие чудеса, значит, в нём заключено столько мощи, что Гигас Сида, из которого создан меч Кирито, даже близко не стоял.

Похоже, Кирито, лежавший немного дальше и левее, подумал то же самое. Через секунду его лицо побледнело от изумления и ужаса.

Но Кирито не умел сдаваться. Обращённые к Юджио глаза горели, как прежде, а губы беззвучно двигались:

«Начинай… заклинание».

Действительно, им не пробиться через вихрь лепестков своими силами. Раз так, придётся обездвижить Алису при помощи «Полного подчинения» «Голубой розы». В прошлый раз вихрь пришёл в движение после того, как его хозяйка взмахнула рукоятью. Выходит, этим роем невозможно управлять с помощью одной только силы мысли.

Юджио, не меняя неприглядной позы, коснулся рукояти «Голубой розы» и принялся почти беззвучно читать заклинание «Полного подчинения». Конечно, если Алиса заметит и нападёт, его уже ничто не спасёт, но отвлекать её — задача Кирито.

Как Юджио и ожидал, стоило ему начать чтение, как Кирито театрально вскочил на ноги и выкрикнул задорным голосом:

— Приношу глубочайшие извинения за неподобающее поведение перед лицом прославленного рыцаря единства! Я, курсант Кирито, желаю повторно вызвать вас на честный бой, госпожа Алиса!

Кирито ударил себя в грудь кулаком, поклонился и схватился за рукоять меча на левом боку. Звонко выхватив клинок, он занёс его повыше, будто готовился прорубить чёрным лезвием золотистый свет, окутывавший девушку.

Алиса посмотрела на чёрного мечника пронзительными голубыми глазами, моргнула и ответила:

— Хорошо. Я оценю твои умения и узнаю, сколько коварства в ваших сердцах.

Она плавно взмахнула рукоятью. Повисшие в воздухе лепестки зашелестели, закружились и начали собираться возле её руки. Они выстроились в строгом мозаичном порядке, оставив между фрагментами лишь крошечные промежутки. В следующий миг раздался громкий звон: это лепестки соединились друг с другом и вновь превратились в золотой клинок.

Алиса изящным движением направила меч от бедра и шагнула вперёд. Кирито тоже поднёс рукоять к бедру, но направил лезвие вниз.

— Когда схлестнутся клинки, битва не закончится, пока один из нас не падёт, — вновь обратился он к девушке. — Но сначала я хочу кое-что спросить. Госпожа Алиса, я так понимаю, то дерево на холме — прежний облик вашего божественного артефакта. Откуда в таком маленьком растении столько силы?

Хотя Кирито всего лишь тянул время, ему, несомненно, хотелось разгадать тайну «Полного подчинения» золотого меча. Как и Юджио, разумеется. Он продолжал читать заклинание и в то же время внимательно слушал.

Алиса остановилась, сделав три шага. Какое-то время она молчала, но затем произнесла:

— Бессмысленно что-либо объяснять человеку, который идёт на верную смерть, но… считай это прощальным подарком. Мой артефакт называется «Душистая олива». Как понятно из названия, некогда он был заурядным растением.

Душистая олива — небольшое дерево, которое цветёт по осени маленькими оранжевыми цветами. Рядом с Рулидом они почти не растут, зато Юджио несколько раз видел их в столице. Это совсем не то что единственный и неповторимый Гигас Сида.

— Это дерево и правда ничем не примечательно… кроме возраста. Давным-давно на том месте, где сейчас стоит Центральный собор, находилась «начальная земля», подаренная людям богиней Стейсией. В легенде о сотворении мира сказано, что на ней стояла маленькая деревушка, в центре которой протекал прекрасный ручей, а на берегу росла одинокая душистая олива. Именно она легла в основу моего меча. Ты понимаешь? Меч «Душистая олива» — одно из древнейших созданий этого мира.

— Н… ничего себе… — обомлел Кирито.

— По воле богини та олива переродилась в клинок, — продолжила Алиса с тем же отрешённым выражением лица. — Его сила в незыблемости. Даже его лепестки способны расколоть камень… как вы уже успели прочувствовать. Теперь тебе ясно, против чего ты пытаешься сражаться?

— Да, более чем, — ответил Кирито, оставив попытки соблюдать вежливость. — Значит, это начальный неразрушимый объект, установленный богами… Ну что за дела, постоянно какое-то невероятное оружие попадается… Но это, конечно, не повод унывать.

Кирито медленно поднял чёрный меч, пусть тоже произошедший от дерева, но в подмётки не годящийся «Душистой оливе», и воскликнул:

— Что же, рыцарь единства Алиса… сразимся!

Воздух вздрогнул, когда чёрный мечник оттолкнулся от земли. Он развил такую скорость, словно не замечал уклона холма.

Скорее всего, он рассчитывал, что даже вооружённая мечом чудовищной силы Алиса не сможет совладать с ним в ближнем бою из-за его длинных тайных приёмов. Фанацио успевала отвечать на них исключительно потому, что сама училась проводить комбинации в силу личных причин. У остальных рыцарей единства не должно быть таких умений.

Как рассчитывал Кирито — да и Юджио тоже — Алиса послушно подняла меч над головой, чтобы заблокировать рубящий удар сверху. Теперь она не сможет защититься от удара по корпусу, который последует за первой атакой.

Меч Кирито обрушился на «Душистую оливу» чёрном молнией. От удара во все стороны разлетелись голубые искры.

Второго удара не последовало.

Если меч Алисы после столкновения почти не сместился, то клинок Кирито отбросило, словно веточку, котором ударили по скале, и хозяин меча не удержал равновесие.

— Ух-х…

Он неуклюже отступил на пару-тройку шагов вниз по склону. Алиса же сместилась к нему с плавностью водного потока.

Вытянутая до кончиков пальцев левая рука, бесстрашно открытая стойка, занесённый за спину золотой меч. Старомодный стиль фехтования, которым пользовалась Алиса, плохо годился для настоящих битв, в отличие от айнкрадского, однако в сочетании с золотистыми волосами и колышущейся на ветру юбкой создавал образ, достойный быть увековеченным на холсте.

— Е-э-э-эй! — звонко прозвучал боевой клич, и меч описал в воздухе длинную дугу.

Умопомрачительно быстрая… но слишком вычурная атака. Кирито уже успел снова встать в стойку и без труда защитил левый бок мечом. Два клинка вновь столкнулись с оглушительным лязгом.

На ногах в очередной раз не устоял Кирито его отшвырнуло так, что он юлой завертелся в воздухе. Приземлившись, он упёрся в траву рукой и чудом не упал, но съехал чуть ли не к подножию.

Только тогда Юджио понял, чем объяснить происходящее.

Огромной разницей в тяжести орудий.

Кирито сражался мечом, способным поспорить по уровню приоритета со многими божественными артефактами, и уже победил не одного рыцаря единства при помощи длинных приёмов айнкрадского стиля. Но «Душистая олива» Алисы словно весила в разы больше чёрного клинка. К тому же в руках девушки меч развивал такую скорость, что её атаки не удавалось даже блокировать, не говоря об отражении.

Более того, как уже показал первый обмен ударами, даже отчаянный натиск Кирито приводил к тому, что его отбрасывало обратно. Силы не равны, и Кирито тоже это понимал. Он вскочил на ноги, но не бросился в атаку, а попятился назад с ошеломлённым видом. Алиса вновь скользнула к нему.

Впервые за два года Юджио увидел битву, в которой Кирито безнадёжно проигрывал.

Алиса исполняла грациозный танец стандартных приёмов, раз за разом нанося рубящие удары. Кирито изо всех сил старался блокировать их, но каждый раз отлетал назад. Возможно, переломить ход боя смог бы удачный уворот, однако, несмотря на широту движений, Алиса нападала с исключительной скоростью и точностью. Уйти от таких ударов, сохранив равновесие, почти невозможно.

Юджио содрогался перед её мастерством. Он уже закончил читать заклинание и побежал следом за бойцами, готовясь бросить в бой «Полное подчинение», как только Кирито каким-то чудом удастся заблокировать хоть один удар.

Всего пять ударов хватило Алисе, чтобы оттеснить Кирито к западной стене. Спина прижалась к мрамору, отступать было некуда.

— Теперь я понимаю, — бросила Алиса зажатому в тиски врагу, хладнокровно направляя на него острие меча. — Ты второй, кому удалось так долго продержаться против моего клинка. Должно быть, ты добрался до этого этажа благодаря решимости и вере, но… Их не хватит, чтобы пошатнуть власть Церкви. Я не позволю тебе нарушить покой мира людей.

Золотой рыцарь твёрдо стоял на ногах, готовый отразить любую атаку. Даже Юджио не смог бы застать её врасплох заклинанием, хоть и находился за её спиной.

«Ответь ей что-нибудь, Кирито. Отвлеки хотя бы на секунду», — мысленно попросил Юджио, продолжая бежать, но прижатый к мраморной стене напарник лишь молча сверкал глазами.

— Что же… готовься к смерти.

«Душистая олива» медленно описала дугу и замерла с направленным в небо остриём.

Секундная пауза — и золотая молния со свистом рассекла воздух.

Кирито, во все глаза следивший за движениями Алисы, сдвинул правую руку с неподвластной глазу скоростью.

Звон металла. Сноп искр.

Он не заблокировал удар, а отвёл его в сторону, поставив меч так, что клинки заскользили друг по другу. Этого хватило, чтобы чудовищно тяжёлый удар Алисы немного сместился вбок.

«Душистая олива» с грохотом врезалась в мраморную стену, пролетев на один сан левее головы Кирито. В воздухе растаяла срезанная прядь чёрных волос.

Всего через миг Кирито набросился на Алису и вцепился в её руки своими. Разумеется, после такого даже у невозмутимой девушки дёрнулся бы глаз!

Пора.

— Энханс армамент! — выкрикнул Юджио, вонзая «Голубую розу» в траву под ногами.

Земля сразу побелела от инея. Волна холода покатилась вперёд и вмиг настигла Кирито и Алису в десяти мерах от Юджио.

Из инея выстрелили ледяные лозы и потянулись к их ногам. Голубые оковы опутывали своих жертв в несколько слоёв. И чёрная одежда Кирито, и светлый доспех Алисы на глазах покрывались ледяной коркой.

«Кирито, Алиса, простите!» — мысленно крикнул Юджио, продолжая призывать плющи. Ему казалось, что в битве против Алисы любая предосторожность не будет излишней.

Лозы, похрустывая, обматывали Кирито и Алису, и наконец замуровали их в огромной ледяной глыбе, похожей на колонну.

Колонна, заточившая внутри себя двух мечников, тихо блестела бесчисленными гранями. Из неё торчала только правая рука Алисы, по-прежнему сжимавшая воткнутую в стену «Душистую оливу». На вмёрзшем в лёд лице девушки застыло изумление, на лице Кирито — самоотверженная решимость.

Осталось вонзить нож в её руку, и всё закончится.

Юджио отпустил рукоять «Голубой розы» и выпрямился. Отняв руки от меча, он прервал «Полное подчинение», но пройдёт ещё немало времени, прежде чем этот лёд растает. Юджио крепко сжал рукоять спрятанного в кармане ножа и двинулся вперёд. Первый шаг, второй…

Как только он примял траву в третий раз, впереди разорвалась золотая вспышка.

— А… — только и обронил Юджио.

На его глазах воткнутый в стену клинок рассыпался, превратившись в стаю лепестков. Золотая метель загудела и окутала ледяную колонну.

Юджио оставалось лишь потрясённо смотреть, как вихрь маленьких заточенных крестов стремительно пилит лёд. Если бы Юджио попытался броситься в него, ему не хватило бы Жизни даже на один шаг.

Метель из лепестков взмыла вверх, оставив от колонны тончайшую корку. Через миг последний лёд хрустнул и осыпался.

Алиса толкнула Кирито в сторону Юджио левой рукой, смахнула с волос осколки льда и заговорила ещё хладнокровнее, чем раньше:

— Разве вы вызывали меня не на честный бой? Вам удалось позабавить меня, но обычному льду не остановить цветы «Душистой оливы». С тобой я сражусь позже, а пока стой там и не вмешивайся.

С этими словами Алиса вытянула правую руку. Повисшие в воздухе лепестки вмиг собрались, чтобы вновь превратиться в клинок…

— Энханс армамент! — закричал Кирито.

Непонятно, когда он успел прочитать заклинание «Полного подчинения», но из зажатого в обеих руках чёрного меча действительно хлынули потоки тьмы. Но не в Алису, а в не успевшую принять облик меча «Душистую оливу».

— Что?! — впервые Алиса испустила возглас удивления.

Тьма разметала многочисленные лепестки, лишив Алису власти над ними.

Раздался душераздирающий грохот и разразилась чёрно-золотая буря. Цветные потоки сцепились друг с другом, закружились в танце и врезались в мраморную стену за спиной Алисы.

— Юджио!!! — возопил Кирито.

Да. Это последний шанс, другого уже не будет.

Юджио выхватил нож из кармана и оттолкнулся от земли.

От Алисы его отделяло восемь меров.

Семь.

Шесть.

И тогда случилось нечто, чего никто не ожидал.

Поток немыслимой мощи из двух смешавшихся «Полных подчинений» вгрызся в стену Центрального собора с такой силой, что она пошла трещинами.

Гигантская мраморная стена, по прочности не уступавшая нетленным стенам мира людей, рушилась с невообразимым грохотом.

Квадратные камни выбрасывало наружу, брешь росла на глазах.

Юджио в шоке взглянул на синее небо и белые тучи, показавшиеся впереди.

Вдруг в спину ударил порыв ветра настолько яростный, что Юджио пригвоздило к земле. Воздух башни рвался наружу через брешь. Не смогли воспротивиться ему и бойцы, стоявшие возле стены.

В глазах Юджио отпечаталось, как чёрного мечника и золотого рыцаря вместе выбросило наружу.

— А-а-а-а-а! — закричал Юджио и пополз к бреши.

Что же делать? Создать верёвку священным заклинанием? Поймать их льдом «Голубой розы»?

Ему не суждено было претворить замыслы в жизнь.

Все камни, выпавшие из стены наружу, вдруг начали возвращаться обратно, словно кто-то повернул время вспять. Кладка с грохотом восстанавливалась, брешь уменьшалась на глазах…

— А-а-а!!! — завопил Юджио и бросился к стене со всех ног, но дыра уже исчезла, словно её никогда и не было.

Он стукнул кулаком изо всех сил. Ещё раз. Ещё.

Появилась ссадина, брызнула кровь, но в неумолимой стене не появилось даже трещинки.

— Кирито!!! Алиса!!! — кричал Юджио, но стена отвечала холодным молчанием.