Снайпер с голубыми волосами.

Громадная винтовка пятидесятого калибра удивительно гармонировала с её стройным девичьим телом.

Она лежала к нему спиной, но он не сомневался, что её лицо исполнено рысьей уверенности и красоты.

Держа указательный палец на спусковом крючке, она прильнула к прицелу и пристально наблюдала за дорогой далеко внизу. Её сосредоточенность восхищала: за всё время она ни разу не шелохнулась. Ему хотелось ещё посмотреть на эту спину, но оставалось слишком мало времени.

Он вышел из укрытия. Пол заброшенного здания был усеян камнями, щепками и обломками металла, но он аккуратно обходил их и беззвучно приближался к девушке.

Вдруг её плечи вздрогнули. Неужели она что-то почуяла, даже без звука и вибрации? Увы, её замечательная интуиция включилась слишком поздно.

Вытянув правую руку, он обхватил её шею, а левой надавил на затылок. Он душил её молча и уверенно.

Благодаря его навыку «Армейские единоборства» шкала хит-пойнтов девушки — наглядный показатель её Жизни — начала резко сокращаться. Она вырывалась изо всех сил, но в этой VRMMO, известной как GunGale Online, разжать хватку неожиданно подкравшегося противника можно, лишь имея огромное превосходство по очкам силы. Впрочем, как и в реальном мире.

В турнире под названием «Золотая пуля» было ещё двадцать девять участников, но в первую очередь он предвкушал битву… точнее, охоту именно на неё — девушку с голубыми волосами. Он предположил, что она засядет в верхней части этого пятиэтажного здания.

Сложность возникла с тем, что вид на главную улицу, где проходил бой, открывался как с четвёртого, так и с пятого этажа. Пришлось быстро решать, который из них она выберет в качестве укрытия.

Здравый смысл подсказал, что четвёртый: добираться туда быстрее, чем до пятого. Но когда он увидел, что там расположена библиотека, его интуиция и логика не согласились со здравым смыслом. Интуиция предположила, что в реальности эта девушка наверняка школьница. А логика добавила, что не будет школьница стрелять из библиотеки, которая напоминает ей о реальной жизни.

Предположение оправдалось. Девушка с голубыми волосами и снайперской винтовкой потратила несколько лишних секунд, чтобы подняться на следующий этаж, где располагался склад.

Теперь её жизнь иссякала, как у бабочки, попавшей в паучье логово.

Ах, если бы он не просто уменьшал двоичное число в виртуальном мире, а отбирал её настоящую душу!

Если бы в руках у него извивался не её аватар, а настоящее тело! Насколько сладким был бы тогда долгожданный миг!

Индикатор хит-пойнтов снайпера в верхнем правом углу опустился уже ниже пяти процентов, но девушка продолжала сопротивляться, пытаясь высвободиться.

И сейчас, когда уже ничто не могло спасти её от поражения, она даже не пискнула, не обессилела в отчаянии. Хоть она и была ему врагом, он восхитился её стремлением сделать всё возможное.

Обняв девушку, словно любовницу, он прошептал ей в ухо:

— Your soul will be so sweet…[1]

Медленно открыл глаза.

Он даже не заметил, как уснул. Видимо, итальянский диван, который сюда поставили неделю назад, оказался слишком мягким. Не отрывая головы от гладкой кожи, он бросил взгляд на смарт-часы на левой руке.

Два часа двенадцать минут. Ночь.

Встав с кровати, он подошёл к южной стене комнаты, лениво потягиваясь. Она вся была сделана из «умного стекла» с настраиваемой прозрачностью. Например, сейчас она служила окном, благодаря которому из офиса на сорок третьем этаже открывался вид на ночное побережье.

Бухта тихонько мерцала огнями небоскрёбов. Виднелись длинные причалы с пришвартованными к ним огромными судами. Эти угловатые корабли с грозными очертаниями вовсе не круизные лайнеры, а военные корабли Третьего флота Военно-морских сил Соединённых Штатов Америки.

Город Сан-Диего, вторая столица штата Калифорния, долгое время служил военной базой. В нём жили свыше двадцати пяти тысяч военных, и экономика строилась вокруг гигантской базы ВМС.

Однако в последнее время здесь стали стремительно развиваться новые высокотехнологичные производства: информационные, телекоммуникационные, биотехнологические и другие. И конечно же, появились компании, ориентированные одновременно на армию и хай-тек, — так называемые частные военные компании, или ЧВК. Их представители работали охранниками и инструкторами в армии и крупных корпорациях, а иногда даже участвовали в настоящих войнах.

Габриэль Миллер, СТО[2] компании Glowgen Defense Systems, смотрел на ночную бухту из окна штаб-квартиры в самом центре Сан-Диего и не мог сдержать улыбки. Сон, увиденный во время недавней дрёмы, поднял ему настроение.

Ему приснилось внутриигровое событие, в котором он участвовал несколько дней назад, погрузившись в игру прямо из этого офиса.

Габриэль редко видел сны, но когда это всё же случалось, то в них во всех подробностях оживали сцены из прошлого. Руки до сих пор ощущали приятное сопротивление девушки-снайпера с голубыми волосами. Всё было словно наяву, а не во сне…

Но нет. Та битва произошла не в реальности, а внутри виртуального мира.

Технология полного погружения — гениальное изобретение. Придумавший её Акихико Каяба заслуживает огромного почёта и уважения. Будь он жив, корпорации сражались бы за него, наперебой предлагая миллионы долларов. И неважно, что он был величайшим преступником столетия… даже наоборот — именно поэтому.

Однако чем больше ощущения от амусферы приближаются к настоящим, тем сильнее понимание того, что виртуальные миры — это не реальность. Они похожи на морскую воду, которая, сколько её ни выпьешь, не утоляет жажды.

Будучи самым молодым сотрудником Glowgen DS, Габриэль тем не менее являлся одним из крупнейших акционеров компании, поэтому мог позволить себе любые материальные блага. Но деньги не могут исполнить его самого сокровенного желания.

— Your soul will be so sweet… — повторил он слова, которые произнёс во сне.

Вообще-то он хотел прошептать ей эти слова на японском, который учил последние три года, но девушка наверняка увидела пометку «US» рядом со шкалой хит-пойнтов своего убийцы и должна была решить, что он из США. Габриэль не хотел оставлять о себе слишком яркое впечатление. Придёт время, и они смогут как следует обо всём поговорить. И вот тогда он о многом её расспросит.

Полуулыбка исчезла с губ. Габриэль коснулся одного из сенсоров на стене и уменьшил её прозрачность — стена тут же превратилась в тусклое зеркало, в котором отразился он сам.

Мужчина ростом шесть футов один дюйм[3], с голубыми глазами и небрежно зачёсанными назад светлыми волосами, в белой офисной рубашке и тёмно-синих брюках. Туфли из кордовской кожи, сшитые на заказ. Внешне он так идеально вписывался в стереотипы о белом человеке из истеблишмента, что становилось неловко, однако Габриэль считал черты своей внешности бесполезными символами. В конце концов, тело — это не более чем оболочка для души.

Душа. Soul.

Понятие души существует практически во всех религиях. Христианство тоже не исключение: в нём считается, что после смерти душа попадает в рай или ад в зависимости от поведения человека при жизни. Но хотя Габриэль тоже верил в душу и искал её, протестантство и католицизм были здесь ни при чём.

Он знал это наверняка. Он наблюдал это лично.

Он видел, как изо лба умирающей на его руках девочки вырвалось облачко ни с чем не сравнимого прекрасного света.

Командир атомной подводной лодки «Джимми Картер» типа «Сивулф» капитан Дарио Джилиани, подводник до мозга костей, прошёл путь от чистильщика торпедных отсеков до высокой офицерской должности. Его первым судном была дизельная подлодка типа «Барбел», на которой неизменными спутниками любого похода были убийственная теснота, вонь дизтоплива и шум.

На этом фоне «Сивулфы», самые дорогие подлодки мира, казались роллс-ройсами. Джилиани стал капитаном «Джимми Картера» в 2020 году и с той поры относился к судну и экипажу со всей возможной теплотой. Благодаря суровым тренировкам сто сорок членов экипажа превратились в единый организм с корпусом из высокопрочной стали и реактором типа S6W и свободно чувствовали себя в любой воде — лишь бы позволяла глубина.

Джилиани относился к «Джимми Картеру» как к родному детищу. Увы, на горизонте уже маячила отставка, так что скоро капитану предстояло сделать выбор между переводом на сушу и увольнением со службы. Он верил, что первый помощник Гасли, которого он рекомендовал на замену себе, станет отличным командиром подлодки. Однако…

Десять дней назад Джилиани получил странный, опасный приказ, который угрожал запятнать бесчестьем последние годы его службы.

«Джимми Картер» разрабатывался как судно поддержки для специальных операций, поэтому был снабжён аппаратами, предназначенными для морских спецназовцев, известных как «морские котики», или SEALs. Один из них — миниатюрная подлодка ASDS, сидящая на корме «Джимми Картера».

Отряды «морских котиков» не раз пользовались ею, чтобы проникать в подводные владения других стран, но до сих пор целью всех этих операций была защита Соединённых Штатов, а следовательно, мир во всём мире. Безусловно, Джилиани и все его подчинённые всегда душой были со смелыми спецназовцами, готовыми рисковать жизнью.

Но кто те люди, которые сели на его подлодку два дня назад на Гуаме?

Всего раз Джилиани зашёл проведать их в кормовую секцию «Джимми Картера» и едва не потребовал от экипажа втоптать «гостей» в морское дно. Дюжина мужчин, кто-то не стесняясь валялся на полу, у кого-то из наушников раздавался шум, кто-то азартно играл в карты на деньги. Повсюду валялись пустые пивные банки. Да, их точно не назовёшь примерными пассажирами. Более того, Джилиани не был уверен, что они вообще из морской пехоты.

Только высокий командир их отряда что-то слышал про этикет и удосужился извиниться перед Джилиани за беспорядок.

Но его удивительные голубые глаза…

Когда Джилиани пожал протянутую руку и посмотрел в глаза мужчины, в нём ожило давно позабытое чувство.

В последний раз он испытывал его ещё мальчиком, задолго до того, как попал на флот. Однажды он плавал в море в родном Майами, и тут мимо него проплыла большая белая акула. К счастью, она не напала, но маленький Джилиани тогда увидел её глаз. Он напоминал бездонную щель, поглощающую всякий свет.

В глазах этого мужчины разливалась точно такая же пустота…

— Капитан, сигнал на носовом сонаре! — голос гидроакустика выдернул Джилиани из раздумий. — Это гул турбины ядерного реактора, уже сравниваю… Есть совпадение: это платформа, которую мы ищем. Расстояние — пятнадцать миль.

Капитан, сидевший в командном пункте, мгновенно сосредоточился на задании и отдал приказ:

— Хорошо. Держите глубину и сбросьте скорость до пятнадцати узлов.

Он повторил приказ и тут же почувствовал, как судно начало тормозить.

— Цель должен сопровождать эсминец с Aegis[8]. Вы нашли его?

— В трёх милях от цели по направлению вест-зюйд-вест зафиксирован звук газовой турбины… Есть совпадение: это «Нагато» JMSDF[9].

Джилиани посмотрел на две точки, загоревшиеся на огромном дисплее перед ним.

Ладно ещё эсминец, но платформа, если верить их заданию, — исследовательское судно, на котором нет никакого оружия. Тем не менее Джилиани получил приказ доставить туда вооружённых отморозков. Но ведь это судно союзной Японии. С трудом верилось, что это официальное задание, одобренное президентом и министром обороны.

Джилиани прокрутил в голове слова мужчин в чёрных костюмах, которые лично передали ему приказ из Пентагона: «На этой платформе Япония проводит исследования, с помощью которых начнёт новую войну с Соединёнными Штатами. Ради сохранения дружбы между странами эти исследования необходимо тайно прекратить, а их результаты уничтожить».

Джилиани уже вышел из того возраста, когда верил таким людям на слово.

В то же время он достаточно долго прожил, чтобы понимать: выхода всё равно нет, придётся выполнять приказ.

— Пассажиры готовы? — глухим голосом спросил он у первого помощника.

— Они ждут внутри ASDS.

— Хорошо… Подняться до ста футов, скорость держать!

Сжатый воздух выдавил морскую воду из балластных цистерн, и архимедова сила подняла огромный корпус «Джимми Картера». На экране медленно, но верно сокращалось расстояние до светящейся точки.

Будут ли жертвы среди японских исследователей? Скорее всего, да. Вряд ли Джилиани до конца своих дней забудет, что принимал участие в этой операции.

— Пять миль до цели!

Отбросив сомнения, капитан отдал приказ:

— Отсоединить ASDS!

Лёгкая дрожь прокатилась по подлодке, давая понять, что модуль оторвался от кормы.

— Отсоединение прошло успешно. ASDS начинает движение.

Судно со стаей диких псов, возглавляемых акулой, быстро набирало скорость, приближаясь к брюху плывущей по морю гигантской «черепахи».

Домыв тарелки, Алиса Синтесис Сёрти поставила их в сушилку, вытерла фартуком руки и подняла голову.

В маленькое окошко виднелись деревья, но из-за заморозков последних нескольких дней почти вся красно-жёлтая листва уже облетела. Зима в этих краях и правда наступает быстро по сравнению с Центорией.

Зато сегодня впервые за долгое время показалось синее небо, и под лучами Солус по-прежнему было тепло. В ветвях дерева прямо напротив окошка нежилась на солнышке парочка кроликов-древолазов.

Алиса с улыбкой посмотрела на них и обернулась.

— Слушай, сегодня такая хорошая погода! Давай сходим на восточный холм и там поедим?

Ответа не было.

Маленькая бревенчатая изба состояла всего из двух комнат, поэтому кухня служила им также гостиной и столовой. Посреди неё стоял простой дощатый стол.

На одном из двух таких же простых стульев сидел черноволосый юноша. Когда Алиса обратилась к нему, он даже не поднял головы, а продолжал бездумно смотреть на стол.

Он и раньше не отличался развитой мускулатурой, но теперь даже Алиса на его фоне казалась солидной. Свободная домашняя одежда не могла скрыть, насколько костлявым стало его тело. Особенно горько было видеть бессильно свисающий правый рукав, внутри которого ничего не было.

В глазах, чёрных, как и волосы, не было света. В них виднелась лишь пустота закрывшейся от мира души.

В груди вновь проснулась боль, к которой Алиса никак не могла привыкнуть. Подавив её усилием воли, она продолжила жизнерадостным тоном:

— Сегодня немного ветрено, лучше одеться потеплее. Посиди тут, а я принесу одежду.

Сняв фартук и повесив его на крючок возле раковины, Алиса ушла в соседнюю комнату.

Там она заплела длинные золотистые волосы в косу и подколола её на затылке, повязала голову хлопчатобумажным платком и перевязала незрячий правый глаз выцветшей чёрной тканью. Сняв со стены два шерстяных пальто, Алиса надела одно из них, а второе сунула под мышку, затем вернулась в гостиную.

За всё время, что её не было, молодой брюнет так и не сдвинулся с места. Лишь когда Алиса положила руку на исхудавшую спину, он неуклюже встал из-за стола. Однако на большее его не хватило: он так и застыл, не сделав и шага. Алиса накинула на него пальто, обошла и завязала кожаный шнурок на воротнике.

— Потерпи ещё немного, — сказала она и метнулась в угол комнаты.

Там стоял крепкий стул из светло-коричневого дерева, у которого вместо ножек были две пары железных колёс: побольше и поменьше. Эту коляску смастерил старик по имени Гаритта, живший отшельником в чаще леса.

Взявшись за ручки на спинке коляски, Алиса подкатила её к юноше и остановилась позади него. Усадив пошатывающегося брюнета, она укутала его ноги толстым пледом.

— Готово! Ну что, пошли?

Алиса легонько хлопнула юношу по плечам, снова взялась за ручки и покатила коляску к двери в южной стене.

Но стоило им сдвинуться с места, как черноволосая голова слегка повернулась, и юноша потянулся дрожащей левой рукой к восточной стене.

— А… а… — хрипло протянул он.

Парень не выговорил ни одного внятного слова, но Алиса мигом поняла, чего он хотел.

— Ой, прости! Сейчас принесу.

Рука юноши указывала на мощные крепления в стене, на которых висели в ножнах три меча.

Правый — золотистый клинок Алисы «Душистая олива».

Левый — чёрный меч, которым некогда сражался юноша, «Ночное небо».

Наконец, посередине висел потерявший хозяина белый меч под названием «Голубая роза».

Первым делом Алиса сняла со стены «Ночное небо» и взяла в левую руку. По весу этот клинок почти мог поспорить с «Душистой оливой».

Затем она взяла «Голубую розу», которая была раза в два легче чёрного меча. Дело в том, что внутри этих ножен была лишь половина клинка. Когда-то им владел лучший друг юноши, сидящего в коляске, — молодой блондин, но сейчас его уже не было в живых…

Алиса закрыла глаз, постояла так секунду, затем вернулась к коляске вместе с мечами и положила их на колени юноше. Тот тут же накрыл их левой рукой и вновь свесил голову. Он вообще двигался самостоятельно и говорил, лишь когда просил эти мечи.

— Держи крепко, а то уронишь, — напомнила Алиса, изнывая от боли в груди, которая уже который месяц отказывалась утихать.

Затем толкнула потяжелевшую коляску и прошла с ней через дверь.

От крыльца вниз вёл пологий дощатый спуск. Когда Алиса спустилась по нему во двор, их встретили нежные лучи Солус и прохладный ветерок.

Избушка стояла на поляне в глубине леса. Алиса построила её сама, начиная с рубки деревьев и сдирания с них коры. Жилище вышло не очень красивым, зато крепким, потому что деревья Алиса выбирала с самым высоким уровнем приоритета. А премудростям строительства её обучил старина Гаритта, который без конца повторял, что впервые видит такую сильную девушку.

В детстве эта поляна была тайным местом, куда приходили играть Алиса и Юджио. Увы, сейчас Алиса ничего не помнила о тех временах: ритуал синтеза отобрал у неё все воспоминания о жизни до превращения в рыцаря единства.

Гаритте и остальным жителям деревни она сказала лишь, что обо всём забыла. Однако на самом деле нынешняя Алиса — рыцарь единства Алиса Синтесис Сёрти — не более чем фальшивая личность, живущая в теле Алисы Цуберг, уроженки этих краёв. Если бы она могла, то вернула бы тело настоящей хозяйке, однако воспоминания настоящей Алисы канули в небытие вместе с Юджио.

— Пойдём… — повторила Алиса, отмахиваясь от раздумий, и покатила перед собой коляску.

Мягкая трава покрывала всю поляну в радиусе около пятнадцати меров. На востоке под раскидистой ветвью была свалена целая куча жухлой травы, напоминающая гнездо крупного животного… Собственно, это и было гнездо, только хозяйки в нём не было. Алиса бросила короткий взгляд на кучу травы, решила, что обитатель гнезда, должно быть, где-то играет, и покатила коляску в лес по тропинке, пересекающей поляну с севера на юг.

Метров через пятьдесят дорога раздваивалась. Западная тропа вела в деревню Рулид, где Алиса бывала только по делам. Сейчас она повернула на восток и пошла дальше по пятнам света на тропе.

Близился конец октября, деревья постепенно сбрасывали пожелтевшую листву.

— Тебе не холодно? — на ходу спросила она у юноши.

Он не ответил. Наверное, сейчас даже самая лютая вьюга не заставила бы его подать голос. Алиса нагнулась над его плечом и убедилась, что шнурок на воротнике пальто не развязался.

Разумеется, она могла бы легко согреть его при помощи одного-двух теплородов. Но в Рулиде и без этого хватало людей, которые относились к Алисе с подозрением, так что она старалась не использовать священные заклинания без особой нужды, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Минут пятнадцать она шла по протоптанной дорожке, оставляя за собой новую колею. Наконец впереди забрезжил свет. Деревья кончились, и показался невысокий холм. Коляску пришлось катить в гору, но Алиса толкала её без малейшего труда.

Стоило добраться до вершины, как перед ними открылась панорама: на востоке — голубая гладь озера Рул, за ним — бескрайние болота. На юг до самого горизонта тянулся лес.

На севере в небеса упирались заснеженные вершины Краевого хребта. Подзабытым сном сейчас казались ей времена, когда она перелетала через них верхом на драконе.

Иногда ей хотелось посмотреть на эту красоту двумя глазами. Этот край богат на дары Террарии и Солус, так что при желании она легко смогла бы восстановить свой правый глаз, потерянный полгода назад на внешней стене Центрального собора. Но она не хотела использовать священное заклинание, чтобы вылечить одну себя, когда сидящий прямо перед ней парень даже на захватывающую дух осеннюю панораму смотрел безразличным взглядом, словно в пустоту.

Девушка присела рядом с коляской и прислонилась к большому колесу.

— Как тут красиво! Этот пейзаж красивее всех, что украшают стены собора. — Она улыбнулась и обратилась к юноше по имени: — Кирито, это мир, который ты защитил…

С озера взлетела в небо пара белых птиц, оставив на воде несколько расходящихся кругов.

Алиса не знала, сколько времени так просидела.

Вдруг она заметила, что Солус поднялась уже довольно высоко. Нужно было возвращаться в избу и готовить обед. Кирито сейчас ест очень мало, так что любой пропущенный приём пищи может сказаться на максимальном запасе его Жизни.

— Ну что, пойдём обратно? — спросила она, поднимаясь.

Но только она взялась за ручки коляски, как за спиной послышались приближающиеся шаги. Обернувшись, Алиса увидела, что к ним поднимается девушка в чёрных одеждах священницы.

— Сестра! — энергично замахала пришедшая правой рукой, и на её губах засияла девичья улыбка.

Алиса тоже невольно расплылась в улыбке, когда приятный ветерок донёс до неё этот голос. Она помахала в ответ.

Последние меров десять девушка мчалась, почти не касаясь земли. Остановившись, она несколько секунд переводила дух и снова звонко выпалила:

— Доброе утро, сестра!

Следом она прыгнула вбок и бодро поприветствовала юношу:

— Доброе утро, Кирито!

Ответное безразличие её нисколько не задело, но когда взгляд девушки опустился на клинки на его коленях, то в голосе послышались печальные нотки:

— Доброе утро, Юджио… — прошептала она, протянула руку и погладила ножны «Голубой розы».

Вздумай то же самое сделать незнакомец, Кирито попытался бы ему помешать, пусть и вяло, но сейчас он безмолвно разрешил девушке прикоснуться к ножнам.

Закончив с приветствиями, она выпрямилась и повернулась к Алисе.

— Доброе утро, Селька! — ответила та, чувствуя, как в груди разливается удивительное тепло. — А ты молодец, что смогла найти нас.

Больше месяца у Алисы ушло на то, чтобы перестать говорить Сельке «вы».

Полгода назад в Центральном соборе Кирито рассказал Алисе, что у неё есть младшая сестра, и она загорелась мечтой увидеть её снова. Но теперь, когда мечта сбылась и Алиса с каждым днём сильнее привязывалась к Сельке, она всё чаще спрашивала себя, достойна ли называться старшей сестрой этой девушки, ведь сейчас она не Алиса Цуберг, а бывший рыцарь единства Алиса Синтесис Сёрти.

Сложно сказать, замечала ли Селька внутренние метания Алисы. В ответ на её слова она улыбнулась и сказала:

— Не подумай, я вас не заклинаниями искала. Прихожу к дому — вас нет. Думаю: сегодня такая хорошая погода, наверняка вы сюда пошли. Я там оставила на столе парное молоко и свежеиспечённые пироги с яблоками и сыром — как раз вам на обед.

— Спасибо! Ты меня прямо выручила, а то я не знала, что готовить.

— Сестра, ты так готовишь, что когда-нибудь Кирито от тебя точно сбежит! — Селька рассмеялась.

— И не поспорить! — Алиса тоже улыбнулась. — Зато я научилась печь блины, не сжигая их.

— Слабо верится, ведь в первый раз ты зажарила их до углей с помощью теплорода.

За это Алиса попыталась щёлкнуть Сельку по лбу, но та ловко увернулась и прильнула к Алисиной груди. Алиса нежно обняла её спину, прижимая к себе лицо младшей сестры.

«Пусть хотя бы на этот миг с моей души спадёт груз!» — помолилась Алиса.

Как здорово было бы навсегда забыть чувство вины за то, что она забыла про долг рыцаря единства и сбежала подальше от людей в глухие леса. Но Алиса знала, что муки совести её никогда не покинут. Пока она обнимала любимую сестрёнку, с той стороны Краевого хребта к ним неумолимо приближался конец света.

Прошло полгода со дня невероятной решающей битвы в Центральном соборе Церкви Аксиом.

В той схватке Алиса получила такие раны, что едва не растеряла всю Жизнь и до самого конца лежала на полу совершенно недвижимая. Тем не менее она смутно помнила, что именно произошло.

Вооружённый двумя мечами, Кирито сошёлся с Администратор в смертельной схватке.

Первосвященница сгинула, столкнувшись с обратной стороной преданности Верховного старейшины Чуделкина.

Юджио погиб, разрубленный пополам вместе со своим верным клинком.

Кирито до конца ухаживал за умирающим другом. Затем ожесточённо спорил с загадочной кристаллической панелью, появившейся в северной части зала. Алиса почти не понимала, о чём шла речь, но вдруг Кирито дёрнулся, упал на пол… и наступила тишина.

Алиса восстановила в себе достаточно Жизни, чтобы двигаться, когда в восточные окна заглянули первые лучи Солус. Превратив небесный свет в энергию для священных заклинаний, она первым делом исцелила раны Кирито, но он так и не пришёл в сознание и продолжал неподвижно лежать. Тогда Алиса исцелила себя и изучила панель, с которой он разговаривал.

Увы, к тому времени фиолетовый свет кристалла уже потух. И сколько бы Алиса ни прикасалась к нему и ни пыталась с ним разговаривать, он не реагировал.

Она села на пол, не зная, что делать дальше.

Алиса поверила в слова Кирито и сразилась против владычицы мира людей Администратор ради защиты живущей где-то на окраине мира сестрёнки и других людей, хотя на самом деле не верила, что переживёт эту битву.

Когда её пронзило призванное Первосвященницей чудовище по имени «Сорд голем»…

Когда она приняла на себя удар сильнейшей молнии…

Когда самозабвенно бросилась на помощь Кирито, спасая его от смертельного клинка…

Каждый раз Алиса была уже готова умереть, но её всегда защищали: то девочка по имени Кардинал, то загадочная паучиха Шарлотта, то Юджио и Кирито. Они пожертвовали собой, чтобы Алиса выжила.

«Нельзя так безответственно спасать других!» — раз за разом кричала она в лицо Кирито, но юный брюнет так и не открыл глаза. Он словно предлагал ей самой думать и самой выбирать свой путь.

Просидев так, обхватив колени, не меньше получаса, она наконец поднялась.

Похоже, гибель хозяйки комнаты сказалась не только на кристаллической панели: подъёмник тоже отказался работать. Разбив клинком мраморный диск, Алиса спустилась на девяносто девятый этаж, таща Кирито на себе.

Оттуда она спустилась по длинной лестнице и прошла через зал старейшин, которые продолжали бубнить заклинания. Когда Алиса добралась до главной лестницы собора, первым делом она направилась в «Великую купальню», где остался её наставник — командир рыцарей единства Беркули Синтесис Ван.

Лёд, созданный заклинанием «Полное подчинение» клинка Юджио, к тому времени уже почти растаял, и Беркули плавал на поверхности воды в позе звезды.

К счастью, заклинание окаменения, наложенное Чуделкиным, тоже развеялось.

Вытащив мощное тело из бассейна, Алиса стала приводить Беркули в чувство криками «Дядюшка!» и шлепками по щекам. Наконец великан оглушительно чихнул и открыл глаза.

— Что, уже утро? — расслабленно спросил учитель.

Алиса как могла объяснила ситуацию. Разумеется, Беркули немедленно помрачнел. Дослушав ученицу, он кратко подытожил:

— Молодец, Алиса!

Затем командир рыцарей перешёл к быстрым и решительным действиям. Первым делом он собрал в «Коридоре небесного света» на пятидесятом этаже своего заместителя Фанацио, которая, несмотря на победу Кирито, была найдена посреди розария совершенно невредимой, а также Дюсольберта и Эльдриэ, которые, по их словам, тоже превратились в камни.

Беркули рассказал им почти всё: что Первосвященница Администратор сгинула, проиграв двум курсантам академии Северной Центории; что у Первосвященницы был кошмарный план по превращению половины всех людей в чудовищ из клинков; что Палата старейшин, руководившая рыцарями единства, на самом деле подчинялась воле одного Чуделкина, который погиб вместе с Первосвященницей.

Однако Беркули не стал рассказывать рыцарям единства историю их происхождения… вернее, создания. Командир долгое время сомневался в словах Первосвященницы, говорившей, что она призвала их с небес, поэтому смог справиться с потрясением, но решил, что остальным лучше узнавать об этом постепенно.

Впрочем, его рассказ и без того потряс рыцарей единства до глубины души. Ещё бы, им наверняка было тяжело осознать, что их госпожа, обладавшая поистине божественной силой и единолично правившая миром сотни лет, вдруг погибла.

После суматошного обсуждения рыцари решили, что пока будут подчиняться решениям Беркули. Возможно, к этому их подтолкнули не только авторитет и сила командира рыцарей, но и влияние модуля набожности. Несмотря ни на что, рыцари единства оставались преданными слугами Церкви Аксиом, и никто не мог поспорить с тем, что в отсутствие Администратор и Чуделкина именно Беркули стал самым высокопоставленным членом Церкви.

Взяв в руки бразды правления, командир немедленно направил все силы на исполнение изначального долга рыцарей единства — защиту мира людей. Его должны были раздирать сомнения и противоречивые чувства, ведь теперь он знал, что воспоминания о потерянной любви здесь, рядом, на расстоянии вытянутой руки…

Но вместо этого Беркули решил, что тридцать мечей и триста кристаллов «Сорд голема» останутся в покоях Первосвященницы, сотый этаж собора будет надёжно опечатан, а о смерти Первосвященницы узнают лишь рыцари единства. Он поставил на первое место не возвращение памяти рыцарей, включая собственную, а защиту мира людей от грядущего вторжения из Дарк Территори.

Едва восстановив трещавший по швам орден рыцарей единства, Беркули занялся восстановлением и тренировками гвардейских корпусов четырёх Империй — армий, которые до сих пор существовали лишь для вида. Разумеется, Алиса всячески помогала ему. Она летала по всей Центории, не снимая с правого глаза повязки, которую дал ей Кирито.

Но Алиса не могла оставаться в столице вечно. Некоторые рыцари единства и не слышавшие о смерти Администратор священники настаивали на казни мятежника, восставшего против Церкви, — впавшего в кому Кирито.

Более-менее разобравшись с делами, Алиса оседлала дракона и вместе с Кирито покинула Центорию. К тому времени после окончания кровавой битвы прошло уже две недели.

Но оказалось, что трудности только начинались. Даже во время непривычных для Алисы ночёвок на открытом воздухе Кирито не приходил в себя, поэтому она решила, что ему нужны крыша над головой и тёплая постель. Однако у неё не было денег на городские гостиницы, а пользоваться своим авторитетом, чтобы устроиться на ночлег, она не хотела.

Именно тогда на ум пришло слово «Рулид» — название деревни, которую Кирито упомянул на внешней стене собора.

Пускай сама она уже не помнила Рулида, но, может, жители деревни, где родились Алиса и Юджио, окажут им тёплый приём? Ухватившись за этот лучик надежды, Алиса направила своего дракона на север. Она летела небыстро, опасаясь за Кирито, поэтому ушло целых три дня, чтобы пересечь территорию Империи Нолангарт и добраться до деревушки у подножия Краевого хребта.

Алиса приземлилась в лесу, чтобы не пугать жителей. Поручив дракону охранять груз, девушка пошла в деревню пешком, неся Кирито на себе.

Выйдя из леса, она пошла огородами. Люди, встретившиеся по дороге, не заговаривали с ней, а лишь смотрели с удивлением и недоверием.

Когда она дошла до возвышенности, на которой стоял Рулид, и попыталась пройти через деревянные ворота, из сторожки выскочил какой-то здоровяк. Он перегородил Алисе дорогу, и его веснушчатое лицо налилось кровью.

— Стоять! Посторонним вход воспрещён! — прокричал он и для пущей важности даже положил ладонь на рукоять меча на поясе. Затем стражник увидел Кирито на спине Алисы, и на его лице появилось недоумение. — Погоди-ка, разве это не… — пробормотал он и вновь всмотрелся в лицо Алисы. Вдруг его глаза округлились. — Ты?.. Не может быть, ты?..

Алиса ощутила облегчение. Похоже, даже спустя восемь лет этот стражник сумел вспомнить её.

— Я — Алиса, — ответила она, тщательно подбирая слова, и продолжила: — Я хочу, чтобы ты позвал старейшину Гасуфта Цуберга.

Возможно, ей надо было назваться Алисой Цуберг, но она не смогла. К счастью, неполного имени хватило: стражник вмиг побледнел и убежал в деревню, хватая ртом воздух. Он не сказал Алисе ждать у ворот, поэтому она вошла в деревню и отправилась следом за ним.

Был уже полдень, деревня гудела, словно осиное гнездо. По обеим сторонам узкой улочки стояли десятки людей. При виде Алисы они не скрывали своего удивления.

Однако на их лицах не было радости от возвращения односельчанки. Более того, люди взирали на облачённую в доспехи девушку и спящего на её спине Кирито с недоверием и даже опаской.

Дорога шла в гору и заканчивалась круглой площадью.

В самом центре находились фонтан и колодец, а к северу — небольшая церковь с символом в виде креста и круга на крыше. Когда Алиса остановилась у входа на площадь, жители встали поодаль и нервно перешёптывались.

Спустя несколько минут из собравшейся толпы вышел и уверенной походкой подошёл к Алисе мужчина. Немолодой, с аккуратными седыми усами, это и был Гасуфт Цуберг — старейшина Рулида, отец Алисы.

Гасуфт остановился недалеко от Алисы и осмотрел её и Кирито с невозмутимым видом.

Секунд десять прошло, прежде чем раздался глухой, но ясный голос:

— Это ты, Алиса?

— Да, — коротко ответила Алиса.

Но старейшина не подошёл к ней ближе и не протянул руки. Его лицо несколько омрачилось, и он задал следующий вопрос:

— Что ты здесь делаешь? Тебе отпустили грех?

На этот раз Алисе понадобилось время, чтобы ответить. Она и сама не знала, в чём её грех и отпустили ли его.

Кирито рассказал ей, что рыцарь единства Дюсольберт арестовал маленькую Алису Цуберг и доставил её в Центорию за то, что она «вторглась в Дарк Территори». Действительно, этот поступок нарушает Кодекс Запретов. Однако сейчас, будучи рыцарем единства, Алиса уже не подчинялась Кодексу. Для рыцарей есть лишь один закон — приказы Первосвященницы. Но Администратор больше нет, поэтому теперь они сами должны определять грехи, прощение, добро и зло…

Подумав, Алиса взглянула в глаза старейшине и ответила:

— В качестве наказания за свой грех я потеряла все воспоминания о жизни в этой деревне. Я не знаю, отпустили ли его, но сейчас мне больше некуда идти, кроме как сюда.

Алиса сказала чистую правду.

Гасуфт закрыл глаза. Вокруг его губ и на лбу пролегли глубокие морщины. Но затем он посмотрел на Алису пронзительным взглядом и сурово сказал:

— Уходи. Я не потерплю преступников в нашей деревне.

Тело Алисы напряглось всего на миг, но Селька заметила, подняла глаза и склонила голову набок.

— Сестра?.. — взволнованно спросила она.

— Всё хорошо, — с улыбкой ответила Алиса. — Ну, нам пора возвращаться.

— Угу…

Кивнув, Селька убрала руки со спины Алисы. Ещё какое-то время она смотрела в глаза старшей сестре, затем на её лицо вернулась жизнерадостная улыбка.

— До развилки его буду катить я! — заявила Селька, встала за коляской Кирито и положила маленькие ладони на ручки.

Мало того, что коляска и сама по себе была тяжёлой, сейчас в ней сидел человек, пусть и очень худой, который держал полтора священных артефакта. Когда Селька впервые вызвалась толкать коляску, Алиса подумала, что четырнадцатилетняя ученица священницы, не привыкшая к физическому труду, вряд ли справится с таким весом. Но сейчас, как и тогда, девушка уверенно наклонилась, вжалась ногами в землю, и колёса начали вращаться, пусть и медленно.

— С горы спускайся осторожно.

За всё время Селька ни разу не опрокинула коляску, но Алиса всё равно предупредила её взволнованным голосом.

— Всё будет хорошо. Опять ты зря переживаешь, сестра, — ответила девушка.

По её словам, Алиса и во время жизни в Рулиде всегда слишком опекала сестрёнку, хотя сама постоянно уходила что-то искать или изучать вместе с Юджио.

Случайность ли это или же Алиса сохранила прежний характер, даже потеряв воспоминания? Она шла рядом с Селькой, которая с серьёзным видом толкала перед собой коляску, и пыталась найти ответ.

Они спустились с холма, дорога пошла по ровной поверхности, и везти тележку стало ещё тяжелее, но Селька изо всех сил продолжала катить её. Искоса поглядывая на профиль сестрёнки, Алиса вновь задумалась о прошлом.

Когда ей запретили вернуться в деревню, Алиса вышла из Рулида с поникшей головой и в расстроенных чувствах. Вдруг из тени одного из деревьев её окликнул голос. Селька. Она отважилась на поступок, который точно не понравился бы отцу. Если бы не её смелость и не доброта старика Гаритты, с которым Селька познакомила Алису, та и по сей день неприкаянно скиталась бы по миру.

Несомненно, Сельке было нелегко поверить в рассказ сестры.

В то, что та вернулась на родину, но потеряла всю память о ней.

В то, что Кирито, который два года назад всего за несколько дней оставил в душе Сельки неизгладимое впечатление, впал в кому.

В то, что Юджио, которого она считала практически братом, погиб…

Но Селька заплакала, лишь услышав о смерти Юджио, и с тех пор не переставала улыбаться в присутствии Алисы. Каждый день Алиса восхищалась ею и мысленно благодарила за стойкость и заботу. Сила Сельки казалась ей куда более важной и могущественной, чем сила священных заклинаний или мечей рыцарей единства.

В то же время день ото дня Алиса всё яснее осознавала, насколько беспомощной стала, оторвавшись от Церкви Аксиом.

Построив с помощью Гаритты избушку в лесу в паре килоров от деревни, Алиса первым делом решила вылечить лежавшего в коме Кирито мощным священным заклинанием.

Она выбрала в дремучем лесу место, благословенное Террарией, и дождалась безоблачного дня, чтобы ничто не мешало свету Солус. Сила двух богинь наполнила пространство таким количеством священной энергии, что Алиса смогла создать десять светородов, превратить их в исцеляющую силу и влить её в тело Кирито.

Алиса вложила в заклинание тело и душу и наделила его такой силой, что оно мигом восстановило бы всю Жизнь даже дракону, не говоря уже о человеке. Она ни секунды не сомневалась, что, какими бы тяжёлыми ни были раны Кирито, после такого заклинания к нему сразу вернётся потерянная правая рука, а сам он очнётся как ни в чём не бывало.

Однако…

Когда ослепительный свет погас и Кирито всё-таки открыл глаза, в них не было света разума. Алиса звала его по имени, трясла за плечи, даже разрыдалась, кинувшись на грудь, но Кирито лишь смотрел в небо пустыми глазами. Алисе даже не удалось вернуть ему правую руку.

С тех пор прошло ещё четыре месяца, но душа Кирито так и не вернулась. Селька неизменно повторяла, что со временем самоотверженная забота сестры обязательно вернёт Кирито, но Алиса в глубине души боялась, что не сможет спасти его.

Ведь она всего лишь искусственная личность, созданная Первосвященницей Администратор.

Селька молча катила коляску. Наконец она остановилась:

— Нужно… передохнуть.

Её слова вновь вытащили Алису из раздумий. На лбу тяжело дышавшей сестрёнки блестел пот.

— Спасибо, Селька, — рука Алисы участливо легла на её спину, — дальше я сама.

— Я сказала… что докачу… до развилки…

— Ты и так уже прошла на сто меров больше, чем в прошлый раз. Спасибо, ты очень помогла!

Уже поселившись возле деревни, Алиса узнала, что в таких случаях старшие сёстры обычно дают младшим немного денег, но в карманах, как назло, не было даже медяка. Сейчас денег у Алисы было так мало, что, боясь потерять в лесу даже одну шию, она брала их с собой, только если шла за покупками.

Поэтому в качестве благодарности она погладила Сельку по светло-каштановым волосам. Та уже успела перевести дух и улыбнулась в ответ, однако Алиса заметила тень печали на её лице.

— Что такое, Селька? Что-то случилось? — спросила она, взявшись за ручки коляски.

— Ты знаешь… — заговорила Селька после долгих колебаний. — Дядя Бальбосса опять просил, чтобы ты расчистила лес на целине…

— И что, это всё? Не забивай себе голову всякой ерундой. Спасибо, что сказала, — улыбаясь, ответила Алиса.

Печаль сестрёнки как рукой сняло, и она обиженно надула губы.

— Просто они… думают только о себе. Кирито, ты согласен? — спросила она у сидящего в коляске юноши, но тот даже не поднял головы. Тем не менее Селька продолжила так уверенно, словно он её поддержал: — Дядя Бальбосса и дядя Ридак не хотят пускать тебя в деревню, но просят помощи, когда им что-то нужно. На всякий случай скажу: тебе ничто не мешает отказаться. Я готова сама носить тебе еду из нашего дома.

Алиса невольно хихикнула в ответ и попыталась успокоить обиженную сестрёнку:

— Селька, я рада, что ты переживаешь за меня, но не надо так беспокоиться. Мне нравится мой дом, и я благодарна за то, что мне разрешили жить возле деревни. Я покормлю Кирито обедом, а потом пойду к ним. Где это?

— На южной целине… — тихо ответила Селька.

Ещё какое-то время она молча шла рядом с коляской, но, когда они дошли до развилки, от которой начиналась дорога к избе, вдруг уверенно заявила:

— Сестра, в следующем году моё обучение закончится, и я начну получать небольшое жалование. После этого тебе не придётся им помогать. Ради тебя и Кирито я… я всегда…

Речь Сельки прервалась. Алиса обняла её и ощутила щекой волосы сестрёнки — такие же мягкие, как у самой Алисы, хоть и другого цвета.

— Спасибо, Селька… — прошептала Алиса. — Но для меня счастье уже то, что ты сейчас рядом…

Селька помахала рукой и нехотя пошла домой. Алиса проводила её взглядом и, толкая перед собой коляску, вернулась в избу. Там она сразу же занялась обедом.

В последнее время Алиса более-менее научилась вести домашнее хозяйство, и только готовка давалась ей по-прежнему тяжело. После «Душистой оливы» купленный вместе с прочими инструментами кухонный нож казался слишком лёгким и слабым. У Алисы уходило по двадцать-тридцать минут только на то, чтобы нарезать им продукты.

К счастью, сегодня Селька принесла свежие пироги, так что Алиса нарезала их и покормила Кирито. Она насаживала кусочек на вилку и подносила к его губам. Приходилось терпеливо ждать, но в конце концов юноша приоткрывал рот, чтобы Алиса могла положить туда еду. Затем к нему, видимо, возвращались воспоминания о еде, и он начинал медленно жевать.

Пока Кирито жевал, Алиса тоже попробовала пироги с сыром и яблоками, стараясь ощутить все оттенки вкуса. Скорее всего, их пекла жена Гасуфта, Садина Цуберг. Она же — мать Сельки и Алисы.

Во время жизни в Центральном соборе Алиса обедала в огромном зале среди многочисленных товарищей, где ей подавали изысканнейшие деликатесы мира людей. По сравнению с той едой пироги Садины были гораздо проще на вкус и по внешнему виду, но при этом нравились Алисе намного больше. Правда, её задевало, что и Кирито реагировал на них живее, чем на еду, которую готовила сама Алиса.

После обеда и уборки она вновь усадила Кирито в коляску и положила два меча на его колени.

Алиса вышла из избы во двор, освещённый золотистыми полуденными лучами. Она помнила, что дни неумолимо укорачиваются и стоит зазеваться, как тут же наступит вечер. Она сразу пошла на юг до развилки, где на сей раз повернула на запад.

Скоро лес кончился, и её взгляду открылись поля, заждавшиеся уборки урожая. По ту сторону колышущегося моря колосьев на возвышенности стояла деревня Рулид. Точно посередине стройного ряда красных крыш торчал шпиль церкви, в которой жила Селька.

Ни Селька, ни руководящая этой церковью женщина по имени Азария пока не знали, что Центральный собор, объединяющий служителей Церкви Аксиом четырёх Империй, потерял свою хозяйку и превратился в бесполезный воздушный замок. Однако осиротевшая церковь Рулида работала как ни в чём не бывало.

Смерть Администратор не вызвала переполоха в стенах Центрального собора и практически не повлияла на жизнь мира людей. Кодекс Запретов действовал по-прежнему и продолжал сковывать разум людей. Смогут ли они, когда придёт время, взять меч и защищать свой мир?

Разумеется, если Церковь Аксиом или императоры прикажут им сражаться, они не будут спорить. Но такой армии не выстоять против войска тьмы. По крайней мере, командир рыцарей Беркули прекрасно понимал, что это и есть суровая правда.

Исход последней битвы решит не качество оружия и не уровень полномочий заклинателей, а сила воли. Кирито лично доказал, что она способна перекрыть безнадёжную разницу в силе и помочь обычному человеку одолеть многих рыцарей единства, Верховного старейшину Чуделкина и даже Первосвященницу Администратор.

Работающие в поле люди бросали на Алису настороженные, обеспокоенные взгляды. Алиса невозмутимо выдерживала их, мысленно обращаясь к своему учителю: «Дядюшка! Возможно, жители мира людей привыкли к тому, что мир и спокойствие можно не защищать, а получать в дар свыше. В этом виноваты Церковь Аксиом, Кодекс Запретов… и мы, рыцари единства».

Скорее всего, сейчас, в эту самую секунду, командир Беркули носился по всей Центории, руководя обучением имперских армий и производством снаряжения. А возможно, он уже собирал войска к месту, где произойдёт решающая битва, — Великим восточным вратам на окраине Империи Истабариэт. Он нуждался в Алисе как в ассистенте, как в подкреплении и как в рыцаре.

«Но прямо сейчас я…»

Погружённая в раздумья, она прошла через поля и направилась к целине на юге от деревни. Затем остановила коляску возле границы свежевспаханной чёрной земли и окинула новое поле взглядом.

Всего два года назад на этом месте был лес, даже гуще Восточного, в котором сейчас жила Алиса.

Но Кирито и Юджио срубили дьявольский кедр Гигас Сида — самое большое дерево того леса, высасывавшее из пространства священную энергию. И теперь деревенские мужчины вовсю осваивали новые земли. Эту историю ей рассказала Селька, всем своим видом выражая недоумение рвением пахарей.

В самом центре целины чернел гигантский пень, по которому с южной стороны без конца стучали топорами дюжины рубщиков. Рядом стоял упитанный мужчина без топора, который нервно отдавал приказы остальным. Это был Найджел Бальбосса — самый богатый землевладелец Рулида.

Алисе не очень хотелось ему помогать, но она всё же покатила перед собой коляску по утрамбованной тропе. Даже когда они подъехали к пню гигантского дерева, которое Кирито когда-то срубил, юноша никак не отреагировал и всё так же смотрел в никуда, держа руку на мечах.

Первыми их заметила молодёжь семьи Бальбосса, отдыхавшая на стволе свежесрубленного дерева. Трое парней лет пятнадцати-шестнадцати окинули бесцеремонными взглядами пришедшую в платке Алису, затем Кирито в коляске. Они что-то шепнули друг другу и тихо рассмеялись.

Алиса не обратила на них внимания и поехала дальше. За спиной один из парней закричал:

— Дядя, они ту-ут!

Найджел Бальбосса, ещё секунду назад выкрикивавший приказы, уперев руки в боки, мигом развернулся, и на заплывшем жиром лице появилась широкая улыбка. Этот широкий рот и узкие глазки напоминали Алисе Верховного старейшину Чуделкина.

Тем не менее она поклонилась и постаралась улыбнуться:

— Добрый день, господин Бальбосса. Я слышала, вы искали меня.

— О-о! О-о, Алиса, как хорошо, что ты пришла.

Найджел так раскинул руки, что его круглое пузо подпрыгнуло. Он пошёл было к Алисе, будто собираясь обнять, но, к счастью, заметил коляску перед ней и передумал.

Вместо этого он встал в половине мера справа, развернул грузное тело и показал на огромное дерево на границе целины.

— Во, видишь? Мы со вчерашнего утра возимся с этим проклятым платиновым дубом. Десять взрослых мужчин машут топорами, а толку — вот столько, — Найджел показал маленькое расстояние указательным и большим пальцами.

Ствол огромного платинового дуба был толщиной мера полтора. Он упрямо держался за землю корнями и пытался отогнать от себя работников целины. Вот и сейчас двое мужчин по очереди стучали по нему огромными топорами, но надруб и правда был всего санов десять в глубину.

Работники были голыми по пояс, пот лился с них ручьями. Мышцы на груди и на руках у них были довольно крепкими, но, судя по неуклюжим движениям, топором мужчины работали нечасто.

Вдруг у одного из них соскользнула правая нога, и топор ударил по дереву под углом. Рукоять инструмента треснула почти ровно посередине, мужчина сел на землю, и стоявшие вокруг товарищи весело рассмеялись.

— Опять эти придурки ерундой занимаются… — проворчал Найджел и снова повернулся к Алисе. — Такими темпами они провозятся ещё несколько дней. За то время, пока мы их ждём, люди Ридака уже освоили квадрат двадцать на двадцать меров!

Упомянув вторую по зажиточности семью Рулида, Найджел раздражённо пнул камешек под ногами. Его ноздри нервно раздувались, но вдруг он улыбнулся, словно хитрый кот.

— Вот поэтому я и хотел попросить тебя о помощи, Алиса. Знаю, что мы договорились на один раз в месяц, но тут особый случай. Может, ты уже не помнишь, но, когда ты была маленькой, я забирал у тебя… ой, то есть дарил тебе так много конфет!.. Какая же ты была милая девочка! Ой, то есть ты и сейчас, конечно…

Алиса еле сдержала вздох и прервала Найджела:

— Я поняла, господин Бальбосса. На этот раз я согласна.

Нынешним Призванием, вернее, временной работой Алисы было как раз избавление целины от лишних камней и деревьев, и этот платиновый дуб был одним из них.

Разумеется, работу эту ей дали неофициально. Спустя месяц после того, как она поселилась в лесу возле деревни, на западном пастбище случился неприятный случай: скатившийся с горы камень перегородил дорогу. Алиса как раз проходила мимо и в одиночку откатила камень с дороги. Слухи о её подвиге дошли до деревни, и вскоре к ней начали обращаться за помощью.

Вообще, тихая жизнь на пару с Кирито требовала определённых денежных затрат, так что она была только рада возможности поработать, однако Селька предупредила, что если Алиса станет браться за любую тяжёлую работу, то её просто завалят просьбами. Именно поэтому она договорилась о том, что каждая деревенская семья сможет просить её лишь об одной услуге в месяц.

Хотя Найджел подчинялся Кодексу Запретов, основному закону Империи Нолангарт и даже деревенскому укладу, не прошло и двух месяцев, как он решил нарушить уговор и попросил Алису о помощи второй раз за месяц. Но ничего удивительного: хотя он, в отличие от Алисы и Юджио, не сломал печать в своём правом глазу (Первосвященница называла её кодом восемь-семь-один), он считал Алису менее важным человеком, чем он сам. С его точки зрения, уговор с бывшей преступницей, живущей в утлой избушке за границей деревни, не стоил того, чтобы свято его соблюдать.

Но хотя Алиса всё понимала, она тем не менее уважительно кивнула и обошла коляску. Проверила, как там Кирито, но он никак не реагировал на шумиху вокруг. Мысленно попросив его подождать, Алиса направилась прямиком к платиновому дубу.

Заметив её, мужчины ухмыльнулись, некоторые даже цокнули языками. Впрочем, все они уже знали Алису, поэтому молча отошли от дерева.

Встав перед деревом, Алиса быстро начертила пальцами правой руки священный символ и вызвала окно Стейсии. Запас Жизни поражал, — неудивительно, что дерево устояло под натиском десяти рубщиков. Высокий приоритет означал, что бессмысленно брать у мужчин топор, как она обычно делала.

Алиса вернулась к коляске, нагнулась и прошептала:

— Прости, Кирито. Можно я пока возьму твой меч?

Она коснулась чёрных кожаных ножен и ощутила, как левая рука юноши чуть напряглась.

Но Алиса продолжала терпеливо смотреть в пустые глаза. Наконец рука снова расслабилась, и брюнет издал хриплый звук:

— А-а…

Скорее всего, это была не выраженная мысль, а эхо памяти. Сейчас юношей управлял уже не разум, а оставшиеся в груди воспоминания.

— Спасибо, — прошептала Алиса и осторожно подняла чёрный меч.

Убедившись, что Кирито сидит спокойно, она вернулась к платиновому дубу.

Что бы ни говорил об этом дереве Найджел, оно было прекрасным. Конечно, оно уступало по размеру древним деревьям Центории, но тоже прожило не меньше века.

В глубине души Алиса попросила у дуба прощения, затем расставила ноги: правую вперёд, левую назад. Левая рука держала «Ночное небо» на уровне бедра, правая коснулась рукояти, обмотанной чёрной кожей. Левый глаз оценил расстояние до дерева.

— Эй, ты чего? Решила срубить платиновый дуб таким тоненьким мечом? — громко спросил один из мужчин.

Вокруг сразу стало шумно.

«Ты меч сломаешь», «До ночи провозишься» и другие неодобрительные возгласы сыпались один за другим.

Послышался и голос Найджела:

— Э-э, Алиса! Я вообще-то хотел, чтобы ты за час управилась.

За всё время работы Алиса срубила около десяти деревьев, и каждое заняло у неё около получаса. На самом деле это даже много, просто Алиса рубила очень осторожно, боясь сломать чужой топор. Но сегодня волноваться было не о чем, потому что у «Ночного неба» точно такой же уровень приоритета, что и у «Душистой оливы».

— Нет, я управлюсь быстрее, — шёпотом ответила Алиса и сжала рукоять меча. — Ха-а!..

Выдохнув, она оттолкнулась правой ногой с такой силой, что из-под неё вылетела пыль, будто от взрыва.

Алиса очень давно не брала в руки настоящий меч, но, к счастью, умения не оставили её. Обнажившийся клинок чёрной молнией прочертил горизонтальную линию слева направо.

Кажется, мужчины даже не увидели сам удар. Когда Алиса выпрямилась, опуская клинок, они лишь недоумённо нахмурились.

На гладкой коре платинового дуба по-прежнему был лишь надруб, сделанный топорами. В остальном дерево было невредимым… по крайней мере, на первый взгляд.

— Ты что, промазала? — раздался наконец чей-то голос, вызвав волну смеха.

Алиса бросила быстрый взгляд на говорившего и убрала клинок в ножны:

— Упадёт в вашу сторону.

— А? О чём ты… — начал говорить мужчина, но запнулся и вытаращил глаза. Он увидел, что ствол платинового дуба начал наклоняться.

Рубщики закричали и побежали назад.

Огромное дерево с оглушительным грохотом рухнуло туда, где ещё секунды три назад стояли мужчины.

Алиса подошла к пню, отмахиваясь от поднявшейся пыли правой рукой. Его поверхность блестела, словно отполированная, на ней отчётливо проступали годичные кольца, и только из самого края торчала щепка.

«Либо мои навыки притупились, либо это из-за потери правого глаза», — подумала Алиса, разворачиваясь…

И невольно отшатнулась. К ней уже со всех ног бежал улыбающийся Найджел Бальбосса с распростёртыми объятиями.

Девушка машинально подняла клинок, и звон гарды заставил толстяка резко затормозить. Впрочем, улыбка не исчезла. Он сложил ладони перед собой и воскликнул:

— Это… это же… это же прекрасно! Вот это сила! Куда до тебя капитану стражников Джинку! Поистине божественный удар! — Найджел подошёл ещё на мер и посмотрел на Алису глазами, полными восхищения и жажды. — П… прошу тебя, Алиса! Я буду платить вдвое больше, только давай ты будешь нам помогать не раз в месяц, а раз в неделю… нет, в день! — умолял он, сжимая и разжимая ладони.

— Нет, мне и этих денег достаточно, — ответила Алиса, покачав головой.

В принципе, если бы она принесла «Душистую оливу» и включила «Полное подчинение оружия», то смогла бы срубить не дерево, а весь лес, и не за день, а за пару минут. Но после этого её бы наверняка заставили распахивать поля, разбивать скалы, а то и вызывать дожди.

Найджел замычал в ответ и опомнился, лишь когда Алиса потребовала оплату.

— А, да, — он заморгал. — Конечно-конечно.

Толстяк запустил руку в карман, достал тяжёлый кожаный кошель и вытащил из него обещанную монетку в сто серебряных. Когда она упала в руку Алисы, Найджел продолжил тоскливо заискивать:

— Хорошо, Алиса, а если так? Я дам тебе ещё одну монету, а ты в этом месяце не будешь помогать Ридаку…

Алиса опять с трудом сдержала вздох. Она хотела было немедленно отказать Найджелу…

Но вдруг услышала глухой стук. Она тут же вскинула голову и увидела, что коляска лежит на боку, а Кирито — на земле.

— Кирито! — хрипло воскликнула Алиса и кинулась к нему мимо Найджела.

Лежащий ничком Кирито отчаянно тянул левую руку. Перед ним двое отдыхавших парней ставили на землю меч в белых кожаных ножнах и возбуждённо разговаривали с третьим:

— Ого! Вот это да, какой тяжеленный!

— Вот почему даже баба смогла легко срубить платиновый дуб.

— Хватит болтать, держите нормально! — воскликнул тот, который не держал меч, схватился за рукоять обеими руками и попытался вытащить клинок.

Алиса словно со стороны услышала, как скрипнули её зубы.

— Ах вы!.. — вырвалось из её горла.

Парни услышали и застыли с разинутыми ртами.

Алиса пробежала оставшиеся двадцать меров в мгновение ока и затормозила, подняв облако пыли. Увидев её лицо, парни попятились.

Глубоко вдохнув, Алиса кое-как поборола рвущиеся наружу чувства и первым делом помогла Кирито подняться. Она усадила его обратно в коляску, затем глухо бросила парням:

— Это его меч. Отдайте.

На лицах парней мигом появилось дерзкое выражение. Самый крупный, который и пытался вытащить «Голубую розу» из ножен, скривился и показал пальцем на Кирито:

— Мы ему уже сказали, что возьмём ненадолго.

Кирито из коляски продолжал тянуть левую руку к белому мечу и что-то тихо мычать.

Один из двух парней, державших ножны, насмешливо ухмыльнулся:

— Мы попросили, а он радостно согласился. Так и сказал: «Ага-а, ага-а».

— Да-да, — поддержал его третий и засмеялся.

Алисе пришлось изо всех сил сжать ручку коляски правой рукой, чтобы самой не выхватить «Ночное небо» из ножен в левой руке.

Каких-то полгода назад она без малейших колебаний отрубила бы все шесть рук, посмевших притронуться к «Голубой розе». Рыцари единства не связаны Кодексом, который запрещает вредить другим людям. А уж теперь, когда Алиса сломала печать в правом глазу, она вообще могла не подчиняться никаким законам.

Однако…

Алиса стиснула зубы до боли, борясь со своими эмоциями.

Эти парни и есть жители мира людей, ради спасения которых Кирито и Юджио заплатили огромную цену. Алиса не могла им навредить, потому что ни тот ни другой этого бы не одобрили.

Несколько секунд Алиса стояла молча и неподвижно, но всё же её левый глаз отражал внутреннюю ярость. Парни перестали улыбаться и испуганно отвели взгляд.

— Ладно-ладно. He корчи такие страшные рожи, — обиженно проворчал тот, что покрупнее, убирая руки с рукояти.

Его братья отпустили ножны с неподдельным чувством облегчения на лицах: видимо, уже устали держать. «Голубая роза» повалилась на землю.

Алиса молча подошла к мечу, нагнулась и с демонстративной лёгкостью подняла ножны тремя пальцами правой руки. Обернувшись, она бросила ещё один взгляд на непоседливых подростков, затем вернулась к коляске.

Вытерев ножны о полы плаща, Алиса вернула их на место. Когда белый и чёрный мечи оказались рядом, Кирито прижал их к себе и снова замер.

Алиса мельком глянула на Найджела Бальбоссу, но тот уже вовсю отдавал приказы и будто бы не замечал конфликта. Коротко поклонившись спине шумливого землевладельца, Алиса покатила коляску обратно на север.

Буря ярости, какой она не испытывала уже давно, улеглась, уступив место холодному чувству бессилия.

С тех пор как она поселилась возле Рулида, подобное происходило уже не раз. Многие жители деревни отказывались общаться с Алисой, а потерявшего разум Кирито даже не считали за человека.

Алиса ни в чём их не обвиняла. С точки зрения других людей, она до сих пор была грешницей, нарушившей Кодекс Запретов. Хорошо ещё, что они негласно разрешили ей поселиться возле деревни и продавали еду и прочие вещи.

И всё же в глубине души Алиса спрашивала себя: ради чего?

Ради чего она вытерпела столько страданий в бою против Первосвященницы Администратор? Что именно защитили ценой собственных жизней вторая Первосвященница Кардинал, разумная паучиха Шарлотта и Юджио? Ради чего Кирито потерял дар речи и все чувства?

Эти мысли неизбежно подводили Алису к вопросу, который она ни за что не задала бы вслух: «Стоят ли люди вроде отпрысков Бальбоссы того, чтобы их защищали?»

Отчасти именно из-за этих сомнений Алиса отказалась сражаться и осела на краю мира.

День за днём армия тьмы собирается у Великих восточных врат на границе Империи Истабариэт. Сложно сказать, успеет ли Беркули возродить армию защитников мира людей и организовать оборону. Алису никто не освобождал от должности рыцаря единства — это могла сделать лишь покойная Первосвященница, — так что ей, возможно, тоже нужно торопиться к вратам.

Но сейчас «Душистая олива» казалась ей слишком тяжёлой.

Небесный мир, который она считала своей родиной, оказался выдумкой. Церковь Аксиом, которой она поклялась в верности, замарала себя ложью. Кроме того, Алиса уже слишком многое узнала о мелочности и малодушии людей этого мира. Времена, когда она верила в богинь и отважно сражалась, уверенная в собственной правоте, остались в далёком прошлом.

У Алисы почти не осталось людей, которых она хотела бы защищать: отец, мать, Селька, Гаритта и Кирито. И раз так, не лучше ли отказаться от долга рыцаря и жить в этих краях в тишине и покое?..

Покинув целину, Алиса вновь оказалась на тропе между полями. Она остановилась и прошептала Кирито:

— Кстати, раз уж мы здесь, не заглянем в деревню за покупками? Я не допущу, чтобы эти грубияны снова над тобой издевались.

Ответа не было, но Алиса приняла молчание за знак согласия и покатила коляску на север.

Купив на заработанные сто серебряных недельный запас продуктов и другие припасы, Алиса вернулась в избу. Небо к тому времени уже окрасилось в вечерние цвета.

Когда они подъезжали к крыльцу, послышался нарастающий гул. Алиса откатила коляску назад, остановилась посреди двора и стала ждать появления источника звука.

Наконец из-за деревьев, почти касаясь верхушек крон, появилось огромное крылатое создание с длинной шеей, хвостом и серебристой чешуёй — дракон по имени Амаёри. Она-то и привезла сюда Алису и Кирито из Центории.

Описав два круга над двором, Амаёри плавно опустилась. Сложив крылья, она вытянула шею к Кирито и Алисе. Кончиком носа коснулась юноши в коляске, затем головой прижалась к девушке.

Алиса почесала серебристый с голубым отливом пушок под шеей, и дракон довольно заурчал.

— Кажется, ты растолстела, Амаёри, — с улыбкой отчитала её Алиса. — Не ешь так много озёрной рыбы.

Дракон ворчливо фыркнул, развернул огромное тело и направился к своей подстилке с восточной стороны поляны. Улёгшись в гнездо из сухой травы, дракон свернулся калачиком.

Когда полгода назад Алиса решила построить здесь избу, она сняла с головы Амаёри кожаную узду и отменила сковывающие дракона заклинания. Девушка сказала ей, что теперь та свободна и может возвращаться в Западную Империю, на родину драконов. Но Амаёри даже не подумала бросить Алису.

Вместо этого она свила себе гнездо из травы. В дневное время играла и поедала озёрную рыбу, но вечером обязательно возвращалась. Алиса не понимала, почему дракон не улетает на родину, ведь заклинания уже не подавляли его гордый характер и не принуждали служить рыцарю.

Впрочем, это не мешало Алисе искренне радоваться тому, что Амаёри, подчинявшаяся ей с самого первого дня рыцарской службы, по собственной воле захотела остаться с ней. Поэтому Алиса не стала её прогонять. Иногда жители деревни замечали дракона в небесах, и это ещё сильнее вредило репутации Алисы, но мнение других людей её больше не волновало.

Амаёри почти сразу же мирно засопела. Пожелав ей спокойной ночи, Алиса вкатила коляску в избу.

На ужин было рагу из бобов-полумесяцев и тефтели. Бобы вышли жестковатыми, а тефтели неодинаковыми по размерам, и всё же на вкус еда получилась вполне сносной. Правда, Кирито, конечно, не выказывал никаких эмоций. Он лишь позволял Алисе проталкивать ложку в свой рот, затем, словно опомнившись, медленно жевал и проглатывал.

«Если бы знать, какая хоть еда ему нравится!» — задумалась Алиса, но их знакомство продлилось меньше суток, и за это время они так и не успели толком поговорить. Вроде бы этот юноша два года назад ночевал в церкви Сельки, но младшая сестра Алисы сказала, что Кирито любую еду ел со здоровым аппетитом. Зная характер Кирито, Алиса охотно ей верила.

Пришлось запастись терпением, но в конце концов Кирито всё же доел свою порцию рагу. Алиса перетащила его вместе со стулом к очагу, помыла посуду, поставила в корзину…

И тут за окном зарычала Амаёри, обычно мирно спавшая до самого рассвета.

Алиса замерла и прислушалась. Помимо дуновения вечернего ветерка до неё доносился ещё один звук, похожий на завывание зимней вьюги. Но нет, это был свист тонких крыльев, рассекающих воздух.

Ахнув, Алиса выскочила из кухни, убедилась, что Кирито сидит спокойно, и открыла входную дверь. Ещё раз прислушавшись, она поняла, что звук становится всё ближе. Алиса спрыгнула с крыльца во двор и посмотрела в ночное небо.

На фоне бесчисленных звёзд по спирали спускалась чёрная тень. Несомненно, это был дракон. На всякий случай Алиса посмотрела в сторону, но Амаёри лежала на подстилке и тоже смотрела вверх.

— Неужели…

Алисе подумалось, что это чёрный рыцарь из Дарк Территори перелетел через Краевой хребет, и она чуть было не побежала в дом за клинком, но тут чешуя дракона сверкнула серебром в свете луны. Алиса выдохнула. Хоть этот мир и велик, на серебристых драконах в нём летают исключительно рыцари единства Церкви Аксиом.

Впрочем, расслабляться было рано. Кто и ради чего летел сюда, на самый край мира людей? Неужели сторонники казни Кирито не угомонились и спустя полгода решили отправить к нему палача?

Амаёри, словно почуяв тревогу хозяйки, выбралась из гнезда, высоко подняла голову и прорычала в небо. Но тут же на смену угрожающему рыку пришло ласковое горловое пение.

Вскоре Алиса поняла почему.

Сделав ещё три витка, дракон приземлился в южной части поляны. У его шеи рос пушок того же оттенка, что и у дракона Алисы. Это мог быть только Такигури, старший брат Амаёри. А это значит, к ним прилетел…

— Я удивлена, что ты отыскал меня, — сухо обратилась Алиса к рыцарю в серебристых доспехах, лишь только он грациозно спрыгнул на землю. — Что тебе от меня нужно, Эльдриэ Синтесис Сёрти Ван?

Единственный рыцарь с порядковым номером выше, чем у Алисы, ответил не сразу. Сначала он приложил правую руку к груди и уважительно поклонился.

Выпрямившись, он снял с головы шлем. Ночной ветерок всколыхнул красивые сиреневые волосы, обрамлявшие приятное лицо городского юноши.

— Госпожа Алиса, моя глубокоуважаемая наставница, мы так давно не виделись! — раздался мягкий и на редкость высокий мужской голос. — Вы сменили одежду, но остались такой же прекрасной. Стоило мне представить, насколько восхитительно блестят ваши золотые волосы в ярком свете сегодняшней луны, как я не выдержал, взял из погребка лучшее вино и примчался к вам.

Эльдриэ вытащил левую руку из-за спины и протянул вперёд зажатую в ней бутылку.

Алиса с трудом сдержала вздох и ответила мужчине, который по непонятным причинам стал её учеником:

— Рада, что ты оправился от ран, но вижу, что характер твой ничуть не изменился. Я только сейчас заметила, что твоя манера речи немного напоминает речь Верховного старейшины Чуделкина.

Застигнутый врасплох, Эльдриэ издал сдавленный хрип, а Алиса развернулась и направилась обратно в избу.

— Подождите, госпожа Алиса…

— Если у тебя что-то важное, заходи, и поговорим внутри. Если нет, пей своё вино и лети обратно в Центорию.

Алиса бросила ещё один взгляд на Такигури и Амаёри, которые после полугода разлуки радостно тёрлись мордами друг о друга, и торопливо вошла в избу.

Эльдриэ молча вошёл следом, осмотрел скромное жилище любопытствующим взглядом и вскоре заметил Кирито, сидевшего с опущенной головой возле очага. Однако рыцарь единства ничего не сказал мятежнику, с которым сразился полгода назад. Вместо этого он стремительно приблизился к дальней стороне стола и отодвинул стул, предлагая Алисе сесть.

Алиса вздохнула, решив, что благодарность прозвучит глупо, и молча села на предложенное место. Не став дожидаться приглашения, Эльдриэ сел напротив Алисы, поставил бутылку на стол и посмотрел в лицо наставницы. Его взгляд слегка помрачнел — не иначе при виде чёрной повязки на правом глазу. Впрочем, недовольство быстро пропало с лица Эльдриэ, он поднял голову и принюхался.

— В вашем доме витает восхитительный аромат, госпожа Алиса. Кстати, я так торопился в путь, что забыл поужинать.

— Почему это кстати? И вообще, чем ты думал, когда полетел из Центории на край света с одной бутылкой вина и без походных пайков?

— Я поклялся всем богиням, что никогда в жизни больше не возьму в рот ничего сушёного. Скорее растрачу Жизнь от голода, чем буду питаться такой гадостью!

Алиса встала из-за стола, даже не дослушав бредни Эльдриэ. Она прошла на кухню, положила в деревянную тарелку остатки рагу из железной кастрюли на печи и принесла к столу.

Эльдриэ посмотрел на тарелку глазами, полными восторга и сомнения:

— Позвольте задать нескромный вопрос, госпожа Алиса. Вы это сами приготовили?..

— Да, а что? Тебя что-то не устраивает?

— Нет… Я не мог и мечтать, что настанет день, когда госпожа угостит меня едой собственного приготовления. Я не был так счастлив, даже когда вы научили меня вашему тайному приёму!

Эльдриэ взволнованно зачерпнул ложкой бобы и отправил в рот. Пока он их пережёвывал, Алиса решила спросить:

— И всё-таки, как ты меня отыскал? Я живу слишком далеко, чтобы на меня могло указать заклинание, прочитанное в Центории… И уж тем более я не верю, что ты летал на драконе по всему миру. Сейчас ведь рыцари единства не могут позволить себе такой роскоши.

Эльдриэ не торопился отвечать. Он энергично работал ложкой и шёпотом нахваливал вкус. Лишь когда тарелка опустела, он отложил ложку, вытер рот неизвестно откуда взявшимся платком и поднял глаза на Алису.

— Моя душа связана с вами незримой нитью, госпожа Алиса… хотелось бы так сказать, но, увы, мне всего лишь помог счастливый случай. — Эльдриэ картинно отвёл правую руку в сторону. — Недавно рыцари единства, патрулирующие Краевой хребет, доложили о перемещениях гоблинов и орков к северу от мира людей. По приказу командира рыцари завалили Северную, Южную и Западную пещеры, но я опасался, что упрямые демоны попытаются раскопать их, и прилетел изучить всё лично.

— Пещеры?.. — Алиса нахмурилась.

Четыре прохода пронизывают Краевой хребет. Три из них — пещеры на юге, западе и возле Рулида — настолько узкие, что через них ни за что не пройдут огры и великаны, составляющие основу армии тьмы. Поэтому рыцари предположили, что большая часть вражеских сил соберётся у Великих восточных врат, однако командир Беркули на всякий случай поручил рыцарям завалить остальные проходы.

Вот почему Алиса именно здесь решила построить своё укрытие. Однако если враги попытаются раскопать пещеру, это всё изменит: окрестности Рулида могут в одночасье из тихой глуши превратиться в передовую, на которой разразятся первые сражения грядущей войны.

— И как?.. Ты видел вражеские манёвры?

— Я целые сутки летал вокруг пещеры, но не заметил даже гоблинов, не говоря уже об орках. — Эльдриэ пожал плечами. — Вероятно, кто-то заметил стаю зверей и принял их за врагов.

— Ты заглянул в пещеру?

— Разумеется. Я спустился ко входу со стороны Дарк Территори, он завален камнями до потолка. Чтобы раскопать такой завал, потребуется огромная армия. Закончив осмотр, я уже собирался повернуть в Центорию, но тут Такигури захотел полететь в другую сторону. Я не стал спорить, и он принёс меня к вам. Если честно, я до сих пор удивлён. Какое невероятное совпадение… хотя нет, всё-таки это сама судьба привела меня к вам.

По ходу речи Эльдриэ постепенно растерял наигранность и теперь смотрел на Алису глазами стойкого рыцаря.

— Поскольку мы наконец-то встретились, я обязан сказать вам эти слова: госпожа Алиса, возвращайтесь в ряды рыцарей! Ваш меч нам нужнее тысячи солдат!

Алиса опустила глаза, словно избегая взгляда Эльдриэ. Она знала.

Знала, что хрупкая стена, окружающая мир людей, вот-вот рухнет. Знала об усилиях, которые командир Беркули и армия защитников прикладывают к укреплению барьера.

Она была в неоплатном долгу перед командиром, который всегда её защищал; да и чувства единения и товарищества, связывавшие её с Эльдриэ и другими рыцарями единства, до сих пор не угасли. Но для войны этого недостаточно.

Во время битвы в соборе Алиса поняла, что важнее всего сила воли. Подобно тому как железная воля помогла Кирито победить несравненно более сильного врага, погасший огонь души даже сильнейший божественный артефакт может превратить в кусок бесполезного металла…

— Я не могу, — тихо ответила Алиса.

— Почему? — без промедления спросил Эльдриэ звонким голосом.

Его острый, словно кончик кнута, взгляд стрельнул в юношу возле очага.

— Из-за него? Этот человек сбежал из темницы собора, восстал против рыцарей, Верховного старейшины и Первосвященницы, а теперь ещё и сбил вас с истинного пути? Тогда позвольте избавить вас от источника сомнений!

Сжимавшая край стола правая рука Эльдриэ напряглась, и Алиса мигом впилась в неё взглядом.

— Не смей! — Она постаралась воскликнуть тихо, но Эльдриэ всё равно чуть не подпрыгнул на месте. — Он тоже сражался ради того, во что верит. Именно это помогло ему одержать верх над сильнейшими из нас, включая командира. Ты и сам сражался с ним, поэтому должен понимать силу его клинка.

Эльдриэ наморщил свой аристократический нос, но заставил себя опустить плечи. Его взгляд снова уткнулся в стол, и он тихо ответил:

— Безусловно, я тоже не могу согласиться с планом госпожи Администратор, которая пыталась превратить половину всех людей в бездушных кукол из клинков. Я признаю, что, если бы не этот юноша… если бы не Кирито и его друг Юджио, никто бы её не остановил. И если слова господина Беркули о том, что всё это время их направляла Первосвященница Кардинал, некогда стоявшая наравне с Администратор, правда, то мне не в чем обвинять Кирито. Но если это так… то я тем более не могу мириться с происходящим! — выкрикнул Эльдриэ. Видимо, эти слова долгое время томились в его груди. — Госпожа Алиса, если вы правы и мятежник Кирито действительно сильнее рыцарей единства, почему сейчас он отказывается брать в руки меч и сражаться?! Почему он нлачит такое жалкое существование и привязывает вас к этой глуши?! Если он действительно низверг госпожу Администратор ради спасения мира людей, то сейчас должен как можно скорее направляться к Великим восточным вратам!

Но даже разящие, словно стрелы, слова Эльдриэ не достучались до души Кирито. В его полуоткрытых глазах горели лишь отблески пламени очага.

Повисшее молчание нарушил тихий голос Алисы:

— Прости меня, Эльдриэ. Что бы ты ни сказал, я не могу пойти с тобой. Но не из-за Кирито… Просто я потеряла всю свою силу. Если бы мы сейчас сразились, я бы проиграла за три приёма.

Эльдриэ вытаращил глаза, словно не веря своим ушам. Лицо благородного рыцаря скривилось, как у мальчишки. Наконец на нём показалась обречённая улыбка.

— Я понимаю… Что ж, тогда мне больше нечего вам сказать.

Эльдриэ медленно вытянул правую руку и начал скороговоркой читать священное заклинание. Создав пару кристаллородов, рыцарь превратил их в бокалы из тончайшего стекла.

Потом взял стоявшую на столе бутылку и вытащил пробку щелчком пальцев. Налив красной жидкости на донышко бокалов, он снова поставил бутылку на стол.

— Если бы я знал, что это будет наше последнее вино, достал бы из погребка напиток двухсотлетней выдержки из Западной Империи.

Рыцарь поднял один из бокалов, залпом выпил и поставил перед собой. Поклонившись, он вышел из-за стола и развернулся, хлопнув фиолетовым плащом.

— Что ж, моя наставница, на этом я с вами прощаюсь. Я до конца жизни не забуду ваши уроки, научившие меня сражаться клинком и заклинаниями!

— Всего наилучшего. Надеюсь, с тобой ничего не случится, — ответила Алиса и, не найдя других слов, кивнула.

Рыцарь единства ушёл, звеня латной обувью. Его спина дышала таким благородством и решимостью, что Алиса не выдержала и отвела взгляд.

Звук открывшейся и закрывшейся двери. Возглас Такигури, хлопок крыльев. Вой Амаёри, опечаленной расставанием. В сердце Алисы кольнуло.

Хлопки постепенно стихли, но Алиса продолжала неподвижно сидеть за столом.

Когда Жизнь созданного из кристаллорода бокала уже почти иссякла, Алиса подняла его и поднесла к губам. Полгода она не пила вина, и теперь напиток оставил на языке не сладость, а терпкость и кислинку. Через несколько секунд опустевшие бокалы исчезли, распавшись на частицы света.

Закупорив недопитую бутылку, Алиса встала из-за стола, подошла к сидевшему у очага молчаливому Кирито и обратилась к нему:

— Наверное, устал уже, да? Прости, обычно ты в это время уже спишь. Сейчас я тебя уложу.

Она положила руку ему на плечо, помогла подняться и отвела в соседнюю комнату. Там Алиса переодела Кирито из чёрной домашней одежды в пижаму и уложила в постель у окна.

Наконец она подняла сложенное на полу одеяло и укутала юношу до подбородка. Его полуоткрытые глаза не моргали и продолжали бездумно смотреть в потолок.

Как только Алиса погасила настенную лампу, комнату наполнил голубой полумрак. Девушка села рядом с Кирито и нежно погладила исхудалую грудь и костлявые плечи. Спустя несколько минут глаза юноши закрылись, словно у куклы.

Дождавшись, пока Кирито мирно засопит, Алиса встала и сама переоделась в белую ночную рубашку. Она вышла в гостиную и выглянула в окно, чтобы узнать, как там Амаёри, затем погасила обе настенные лампы и вернулась в спальню.

Приподняв одеяло, она легла рядом с Кирито и ощутила слабое тепло его тела.

Обычно она засыпала, едва добравшись до постели, но сегодня сон никак не шёл.

Ослепительный блеск плаща уходящего навсегда Эльдриэ упрямо проступал на сетчатке глаза и не давал покоя.

Когда-то Алиса и сама с гордостью носила такой же плащ. Желание защищать мечом мир людей, его жителей и Церковь Аксиом наполняло её непоколебимой уверенностью и рвением.

Но она потеряла эту силу — всю, без остатка.

На самом деле она хотела спросить у Эльдриэ, своего бывшего ученика, во что он верит и ради чего сражается после того, как вскрылась ложь Церкви и Первосвященницы.

Но она так и не смогла спросить. Среди рыцарей единства только Алиса и Беркули знали все подробности о кошмарных замыслах Первосвященницы. Они до сих пор не рассказали Эльдриэ, что на верхнем этаже собора запечатан фрагмент его воспоминаний, а одной из частей «Сорд голема» был человек, которого он когда-то любил больше всего на свете.

Только поэтому он до сих пор верил в Церковь Аксиом. Он надеялся, что настанет день, и богини ниспошлют в собор новую непогрешимую Первосвященницу, которая и укажет им истинный путь.

Но как же быть Алисе, которая уже знала, что богини и небесный мир — это всего лишь гигантский обман?

Полгода назад командир Беркули скрыл, пусть и вынужденно, правду от других рыцарей и заставил их готовиться к грядущей битве. Если же Алиса присоединится к ним, то заразит товарищей сомнениями, которые гнетут её душу.

Никто не мог сказать, устоит ли наспех выстроенная линия обороны, когда армия тьмы вторгнется в мир людей единым фронтом. Возможно, когда кровожадные монстры пробьются через Великие восточные врата, они разорят даже далёкие деревни вроде Рулида.

«Есть ли способ как-то избежать трагедии?» — в очередной раз спросила себя Алиса, и в памяти, как обычно, ожил голос.

Уже после победы над Первосвященницей, за секунды до того, как Кирито впал в кому, кристаллическая панель выкрикнула странные слова:

«Двигайся к Ворлд Энд Алтару!»

«Выйди через Великие восточные врата и двигайся на юг, никуда не сворачивая!»

Алиса никогда не слышала про Ворлд Энд Алтар, — нидимо, это на священном языке. Но она знала, что находится по ту сторону Великих восточных врат. Именно там начинаются пустоши Дарк Территори с землёй цвета золы и кроваво-красным небом. Земля, по которой трудно куда-то дойти и так же трудно вернуться.

Что, если она преодолеет все преграды, пересечёт королевство тьмы и доберётся до этого «Алтара»? Что ждёт её там: кто-то или что-то, способное защитить мир людей от армии тьмы? Под силу ли это кому-нибудь?..

Алиса повернула голову и посмотрела на юношу, спавшего на другой стороне кровати.

Затем заёрзала под одеялом, пододвигаясь ближе к нему. Немного поколебавшись, она подняла руку и обняла болезненно тощее тело, словно маленькая девочка, испугавшаяся кошмара.

Когда-то огонь в душе этого парня потряс Алису до глубины души, но теперь, как бы она его ни обнимала, он не реагировал. Слабый пульс не участился, сомкнутые веки даже не вздрогнули. Возможно… это был уже не Кирито, а опустевшая оболочка, из которой улетела душа.

«Если бы у меня сейчас в руке был меч… Я бы пронзила клинком наши сердца, чтобы всё это закончилось…» — мысль промелькнула в голове Алисы, превратилась в слезу и упала на шею Кирито.

— Скажи, Кирито… Что мне теперь делать?.. — спросила она, но ответа не было. — Что мне делать?..

За первой слезой последовали другие. В них отражались лунные лучи, проникавшие в комнату между занавесками.

Ночь прошла, наступило утро двадцать второго числа октябрьского месяца и принесло с собой первые заморозки.

Алиса отказалась от прогулок и вместо этого сидела с Кирито возле очага. На самом деле она собиралась заготовить на зиму дрова, как учил старик Гаритта, но теперь в этом не было смысла.

Она потратила целый день, чтобы написать пару писем, которые в конце концов уместились всего на двух листах пергамента. Подписывая их, Алиса не сразу решила, как написать свою фамилию. В итоге она написала её в две строчки: сверху «Цуберг» на бытовом языке, снизу «Synthesis Thirty» — на священном.

Аккуратно сложив второй лист, она обернула его лентой, надписала «Сельке» и положила на стол рядом с первым, адресованным Гаритте.

В письмах она прощалась с ними и просила прощения. Она не могла оставаться в доме, о котором знал Эльдриэ. В следующий раз уговаривать Алису прилетит уже не он, а командир Беркули, но она не знала, как оправдаться перед лицом наставника, которому так была обязана.

Поэтому она решила снова сбежать.

Алиса испустила протяжный вздох, оторвала взгляд от стола и посмотрела на черноволосого юношу, сидевшего напротив.

— Ну что, Кирито, куда бы ты хотел отправиться? Я слышала, на высокогорьях запада очень красиво. Или лучше на юг, в джунгли? Там тепло круглый год и много разных фруктов.

Она старалась говорить как можно жизнерадостнее, но Кирито, конечно же, не ответил. Его пустые глаза по-прежнему смотрели в стол. У Алисы ёкнуло сердце при мысли о том, что приходится опять обрекать больного юношу на скитания, но она просто не могла остаться в Рулиде и не могла обратиться за помощью к Сельке, ведь сестра всего лишь ученица настоятельницы. Да и вообще Алиса не хотела просить кого-либо о помощи, ведь уход за Кирито остался для неё единственным смыслом жизни.

— Хотя… Пусть Амаёри сама отнесёт нас, куда захочет. И давай сегодня ляжем спать пораньше, а то завтра рано вставать.

Переодев Кирито и уложив спать, Алиса тоже облачилась в ночную рубашку, погасила лампы и забралась под одеяло.

В полумраке она вслушивалась в дыхание Кирито. Когда он окончательно заснул, Алиса осторожно придвинулась к нему и положила голову на исхудалую грудь. Изнутри доносился медленный стук.

Многие месяцы она прижималась к нему каждую ночь и считала, что у Кирито больше нет души, а стук сердца лишь эхо из прошлого. Но в то же время этот ритм будто намекал, что внутри юноши ещё что-то осталось.

Что, если Кирито на самом деле в сознании и просто не может выразить свои чувства? Как бы в таком случае она оправдывалась перед ним за своё поведение? Эти мысли вызвали у неё лёгкую улыбку, и Алиса погрузилась в неглубокий сон.

Лёгкая дрожь вдруг пробежала по их телам.

Алиса с трудом подняла тяжёлое веко. Левый глаз посмотрел в окно на восточной стене, но между занавесок проглядывала почти кромешная тьма. Даже телесные ощущения говорили, что она проспала часа два-три, не больше.

Тело Кирито снова вздрогнуло.

— Ещё ночь… — прошептала ему Алиса. — Давай ещё поспим…

Вновь закрыв глаз, Алиса погладила грудь юноши, пытаясь его успокоить. Лишь когда до её ушей донёсся вялый голос, Алиса поняла, что что-то не в порядке.

— А… а…

— Кирито?..

Кирито никогда ни на что не жаловался. Его не могли разбудить ни холод, ни пересохшее горло. Тем не менее юноша продолжал вздрагивать и даже шевелил ногами, будто пытаясь встать с кровати.

— Что случилось?..

«Неужели он приходит в сознание?!» — подумала Алиса, вскочила с кровати и создала светород, не желая возиться с лампой.

Слабый белый огонёк осветил глаза Кирито, по-прежнему полные чёрной пустоты. Расстроившись, Алиса опустила плечи. Но если ничего не изменилось, то что же тогда на него нашло?..

Вдруг Алиса расслышала звук, раздавшийся по ту сторону окна.

— Кр-р-р, кр-р-р-р! — зарычала Амаёри, тоже пробудившаяся ото сна.

Её рык был звонче обычного и словно призывал хозяйку к осторожности.

Спрыгнув на пол, Алиса пробежала сквозь гостиную и распахнула дверь. В избу тут же ворвался холодный ночной ветер. Он должен был принести с собой лесную свежесть, но Алиса ощутила не только его. В нос ударил запах гари…

Алиса босиком спрыгнула во двор, обвела взглядом ночное небо и ахнула.

Запад горел.

Она увидела зловещий алый свет — отблески чудовищного пламени. Присмотревшись, она разглядела и клубы дыма, поднимающиеся в небо.

«Лесной пожар?!» — мелькнуло в голове, но она тут же отмахнулась от этой мысли: помимо запаха гари ветер принёс с собой звон металла… и крики.

Нападение.

Армия Дарк Территори штурмовала деревню Рулид.

— Селька!.. — срываясь на хрип, воскликнула Алиса и бросилась назад в избу, но замерла, взбежав на крыльцо.

Да, она любой ценой должна спасти сестру и родителей.

Но что насчёт остальных жителей деревни?

Если она захочет спасти всех, ей придётся столкнуться с целой армией тьмы. Но есть ли у неё сейчас силы на такую битву?

Когда-то сила рыцаря единства Алисы рождалась из слепой веры в Церковь Аксиом и Первосвященницу. Но вера эта погибла вместе с её правым глазом. Сможет ли она теперь сражаться «Душистой оливой», читать священные заклинания?

Алиса замерла на месте, и тут…

Изнутри избы донёсся стук.

Алиса вытаращила единственный глаз. В полумраке посреди гостиной лежал поваленный стул, рядом полз юноша с чёрными волосами.

— Кирито…

Алиса вошла в избу на ватных ногах.

Как и прежде, в глазах Кирито не было света разума, и всё же у его медленного движения была очевидная цель: единственная рука Кирито тянулась к трём мечам на стене.

— Кирито… ты…

Горячий ком встал в горле Алисы. Мир перед ней расплылся, но она не сразу заметила свои слёзы.

— А… а-а… — хрипло стонал Кирито, ни на секунду не оставляя попыток добраться до клинков.

Алиса вытерла глаз, подбежала к юноше и подняла его исхудалое тело с пола.

— Не волнуйся, я пойду. Я спасу жителей деревни. Поэтому ни о чём не беспокойся и жди, — скороговоркой прошептала она, крепко обнимая Кирито.

Через грудь передалось биение его сердца. Душа Кирито по-прежнему не открывалась, но в его сердце неугасимо горело пламя воли. Даже этот слабый огонёк наполнял Алису жаром.

Коснувшись щеки Кирито своей, Алиса с лёгкостью подняла юношу и усадила в коляску.

— Я спасу всех, а затем сразу же вернусь сюда, — сказала она напоследок.

Алиса впервые за долгое время вытащила из шкафа доспехи и портупею и надела прямо поверх ночной сорочки. Затем подбежала к восточной стене и не колеблясь сняла с неё верный клинок. Впервые за последние полгода она пристегнула тяжёлый меч к портупее, набросила на себя накидку, обулась в латные сапоги и снова выбежала во двор.

— Амаёри! — крикнула она дракону.

Огромное существо немедленно подскочило к ней и опустило голову. Алиса запрыгнула на длинную шею и звонко приказала:

— Лети!

Хлопок серебристых крыльев, короткий разгон — и дракон взмыл в ночное небо.

Когда они набрали высоту, Алиса смогла оценить масштабы трагедии. Пылала в основном северная часть деревни. Выходит, враги действительно пришли из Дарк Территори через Краевой хребет.

Вчера вечером Эльдриэ сказал, что северная пещера завалена, как и требовал Беркули. Дюжина и даже пара дюжин врагов не смогла бы разобрать такие завалы всего за сутки.

По всей видимости, маленькие отряды королевства тьмы с давних времён проникали в мир людей через три сквозные пещеры в Краевом хребте и пытались его разорять. Вроде бы даже Кирито и Юджио столкнулись с отрядом гоблинов в Северной пещере незадолго до того, как ушли в Центорию. Но в истории ещё не было примеров такого масштабного нападения. Видимо, в землях тьмы сейчас действительно собирают силы для полноценного вторжения.

Пока Алиса так раздумывала, Амаёри уже вылетела из леса. Сейчас они находились над полями в окрестностях деревни.

Поводьев у Алисы не было, но стоило ей слегка хлопнуть дракона по шее, как он тут же послушно завис в воздухе.

Девушка наклонилась вперёд и внимательно осмотрела деревню. В северной части горели дома, по главной улице, идущей с севера на юг, ползла волна захватчиков. Передние бежали вприпрыжку — видимо, проворные гоблины. За ними виднелись широкоплечие орки.

На северной стороне центральной площади высились самодельные баррикады из мебели и досок, но первые гоблины уже добрались до них: за баррикадами то и дело мелькали искры от клинков.

С гоблинами сражались деревенские стражники. Но защитники деревни — малочисленные, плохо вооружённые и скверно обученные — вряд ли смогут противостоять им. Когда орки, от поступи которых дрожит земля, дойдут до баррикад, они просто сметут стражников.

Алисе страшно захотелось сейчас же прыгнуть в самую гущу битвы, но она сдержалась и посмотрела, что происходит в других местах.

На востоке и западе тоже виднелись редкие пожары, однако южная часть деревни не пострадала. Скорее всего, все жители — включая Сельку, конечно, — убежали на юг и спрятались в лесах.

С этими мыслями Алиса вновь посмотрела на площадь…

— Почему?! — вырвалось у неё.

Она увидела огромную толпу людей, сидевших вокруг фонтана на круглой площади перед церковью. В первый раз Алиса даже не поняла, что это люди: настолько их было много. Похоже, что сейчас на площади находилось почти всё население Рулида.

Почему они не сбежали?!

Уже скоро основная волна врагов доберётся до баррикад и разметает стражников. Людей нужно вывести из деревни как можно быстрее, иначе они не успеют убежать.

Алиса снова хлопнула дракона по шее. Когда тот пролетал над площадью, девушка воскликнула:

— Амаёри, жди здесь, пока я не позову!

Алиса без малейших колебаний спрыгнула, хотя от земли её отделяли десятки меров. Накидка неистово колыхалась на ветру, пока девушка падала, рассекая холодный воздух.

Больше трёх сотен человек сгрудились на площади. Некоторые мужчины не собирались сдаваться без боя и сидели по периметру с косами и лопатами. Неподалёку двое мужчин без конца отдавали приказы, и Алиса приземлилась прямо рядом с ними.

Раздался оглушительный грохот, по мостовой пробежали трещины. Сильнейшая ударная волна прошла сквозь Алису и отняла часть Жизни, но произвела на мужчин должный эффект. Командиры — землевладелец Найджел Бальбосса и старейшина Гасуфт Цуберг — притихли перед лицом упавшей с неба девушки.

При виде отца Алиса ощутила лёгкую горечь, но это не помешало ей нарушить короткую тишину громким голосом:

— Врагов здесь не остановить. Всех людей нужно вывести на юг по улице!

На лицах командиров отразилось удивление. Однако Найджел быстро пришёл в себя и зычно откликнулся на приказ Алисы:

— Что за чушь?! Мы должны бежать, бросив особняк… и деревню?! — На лбу землевладельца выступили жилы.

— Пока что вы ещё можете уйти от гоблинов! — хлёстко возразила Алиса. — Что для вас важнее: богатство или жизнь?

Найджел не нашёлся с ответом, зато послышался глухой голос Гасуфта:

— Капитан стражников Джинк приказал нам собрать всех на площади и выставить защитный периметр. В сложившейся ситуации я как старейшина деревни должен подчиняться его указаниям. Так гласит закон Империи.

Теперь уже Алиса не знала, что ответить.

Когда случается какая-либо катастрофа, человек с Призванием капитана стражников на время получает полную власть над жителями деревни, включая старейшину. Так гласит основной закон Северной Империи Нолангарт.

Однако капитан Джинк всего лишь юноша, который совсем недавно унаследовал Призвание от отца; он пока ещё не может принимать хладнокровные решения в чрезвычайных ситуациях. Судя по оттенку тревоги в выражении лица Гасуфта, старейшина и сам это прекрасно понимал.

Тем не менее жители деревни не могут спорить с законами империи. Они никуда не уйдут, пока Джинк, который наверняка сражается возле северных баррикад, не вернётся и не изменит приказ. Но на ожидание не было времени.

«Что мне делать? Как поступить?»

Алиса застыла на месте, и тут до её ушей донёсся девичий, но сильный голос:

— Отец, мы должны сделать, как говорит сестра!

Ахнув и обернувшись, Алиса увидела в толпе маленькую ученицу настоятельницы, которая как раз лечила людей от ожогов с помощью священных заклинаний.

— Селька!

Алиса так обрадовалась, что её сестрёнка не пострадала, что чуть не кинулась к ней, но тут Селька встала и сама протиснулась к ним сквозь толпу.

Она коротко улыбнулась Алисе, затем приняла серьёзный вид и снова обратилась к Гасуфту:

— Вспомни, отец, разве сестра за всю жизнь хоть раз ошиблась? Нет! Я тоже понимаю, что иначе нас всех убьют!

— Но… но ведь… — Гасуфт поморщился и замолчал.

Губы задрожали вместе с усами, в которых уже появились первые седые волоски, взгляд забегал по сторонам.

Но когда старейшина замолчал, снова взорвался Найджел Бальбосса:

— Детям слова не давали! Нужно защитить деревню!

Налитые кровью глаза смотрели на особняк семьи Бальбосса, стоявший недалеко от площади. Несомненно, Найджел думал только об амбарах, полных пшеницы нового урожая, и о накопленных за долгие годы богатствах.

Когда землевладелец снова взглянул на Алису и Сельку, то опять закричал пронзительным голосом:

— Да… Да, я всё понял! Это Алиса притащила в нашу деревню чудовищ тьмы! Когда в детстве она побывала на той стороне Краевого хребта, в неё вселилась тёмная сила! Ведьма! Она — ужасная ведьма!

Алиса растерялась, когда Найджел ткнул в неё толстым пальцем. На второй план отошёл и гул толпы, и звон клинков на передовой, и даже боевой клич приближающихся с севера чудовищ.

С тех самых пор, как Алиса поселилась рядом с Рулидом, она неоднократно рубила огромные деревья по просьбе Найджела, и каждый раз тот рассыпался перед ней в благодарностях. Почему же сейчас он думает лишь о своих богатствах и бросает ей в лицо такие слова?..

Лицо землевладельца так перекосилось от гнева, что он напоминал орка, а не человека. Алиса отвела взгляд и мысленно прошептала:

«Ладно, пусть делает что хочет. Я тоже буду вести себя как хочу. Я вытащу отсюда Сельку, Гаритту, родителей и Кирито, а затем поселюсь где-нибудь в другом месте».

Алиса скрипнула зубами и закрыла глаз.

«С другой стороны… — продолжала она думать, — Найджел Бальбосса и его односельчане ведут себя как глупцы по вине многовекового правления Церкви Аксиом».

Кодекс Запретов, законы и уклады связали людей и погрузили в море спокойствия, но отобрали нечто важное.

У них отняли способность думать и сражаться.

Долгие годы, практически вечность, из них вытягивали силу воли, — но кого питал этот урожай?

Тридцать одного рыцаря единства. Незримая сила всех людей осела именно в них.

Алиса глубоко вдохнула, выдохнула и резко распахнула левый глаз.

Она посмотрела на Найджела, и его лицо обмякло, словно он испугался.

Алиса ощутила, как её изнутри наполняет удивительная сила. Она пылала, точно голубое пламя, — тихо, но жарко. Это и была сила, которую она потеряла после окончания битвы на верхнем этаже собора, — сила, которая заставила её, Кирито и Юджио бросить вызов непобедимой владычице мира.

Алиса глубоко вдохнула и объявила:

— Я отменяю приказ капитана Джинка. Люди с оружием должны увести всех остальных с площади в Южный лес.

Она говорила мягким голосом, но Найджел отшатнулся так, словно ему дала пощёчину невидимая рука. Тем не менее его смелости можно было позавидовать, ведь он нашёл в себе силы возразить дрожащим голосом:

— По… по какому праву девочка-преступница отдаёт приказы?

— По праву рыцаря единства.

— Р… рыцаря?! В нашей деревне нет такого Призвания! Может, ты умеешь махать мечом, но называть себя рыцарем?! Когда про это узнают настоящие рыцари в Центории, они…

Пока Найджел кричал и брызгал слюной, Алиса подняла левую руку и схватила накидку через правое плечо.

— Меня… зовут Алиса, — сказала она, глядя в упор на землевладельца. — Я рыцарь единства Церкви Аксиом третьего ранга, отвечающий за Центорию, — Алиса Синтесис Сёрти! — громко представилась она, срывая с себя накидку.

Когда плотная ткань слетела, пламя пожара ярко отразилось в золотых доспехах и на ножнах «Душистой оливы».

— Что?.. Р-р-рыцарь единства?! — воскликнул Найджел срывающимся голосом, споткнулся и сел на землю с выражением полного недоумения на лице.

Гасуфт тоже вытаращил глаза.

В словах Алисы не могло быть лжи. В этом мире никто не мог обманом присвоить себе титул рыцаря, потому что это равносильно покушению на власть Церкви Аксиом. Точнее, Кирито и Алиса могли нарушать законы, но, помимо этого, Алиса, убегая из Центории, взяла с собой меч — символ рыцаря единства.

Толпа вокруг неё мигом притихла. Звон клинков и крики гоблинов и стражников возле северной баррикады снова отошли на второй план.

Повисшую тишину нарушила Селька:

— Се… Сестра?..

Алиса посмотрела на сестрёнку, сложившую руки перед грудью, и нежно улыбнулась:

— Прости, что ничего не сказала, Селька. Это и есть моё настоящее наказание. И мой… настоящий долг.

После этих слов в глазах Сельки появились похожие на жемчужины слёзы.

— Сестра… я… я верила, что ты не преступница. Ты такая… красивая!..

Следующим из оцепенения вышел Гасуфт. Старейшина деревни упал на колени, склонил голову к камням мостовой и воскликнул ясным голосом:

— Ваш приказ ясен, госпожа рыцарь единства!

Затем он вскочил, развернулся и отдал лаконичные команды:

— Всем встать! Бежим к южным воротам вслед за вооружёнными людьми! Как выйдете из деревни, бегите в леса к югу от целины!

По застывшей толпе пробежал нервный гул, но смятение продлилось недолго. Жители деревни не могли спорить с приказами старейшины, тем более когда они повторяют слова рыцаря единства.

Крепкие мужчины, сидевшие по периметру, встали сами и помогли подняться женщинам, детям и старикам. Гасуфт собирался возглавить бегство, но Алиса остановила его и тихо попросила:

— Отец, защити их… Защити Сельку и мать.

Строгое выражение лица старейшины на миг дрогнуло.

— Как вам будет угодно, госпожа, — кратко ответил он.

Скорее всего, он уже никогда не назовёт Алису дочерью.

«Такова моя расплата за силу», — осознала Алиса, подталкивая Сельку к отцу, чтобы они убежали вместе.

— Сестра… береги себя, — сказала Селька, по-прежнему со слезами на глазах.

Алиса с улыбкой кивнула ей и повернулась на север. Жители деревни за её спиной начали убегать.

— А… а-а… мой особняк… — подал жалобный голос Найджел Бальбосса, всё ещё сидящий на мостовой.

Он смотрел то на убегающих односельчан, то на особняк, к которому подступало пламя. Но Алиса уже решила думать не о нём, а о защите всей деревни.

Да, ей удалось уговорить людей бежать, но в деревне живёт около трёхсот человек. Им понадобится время, чтобы уйти, однако передовая долго не протянет, к тому же с запада и востока тоже доносился топот вражеских ног.

Вдруг с севера послышался вопль молодого мужчины:

— Мы больше не протянем! Назад! Наза-а-ад!

Видимо, это кричал Джинк, капитан деревенских стражников. Едва услышав его голос, Найджел Бальбосса вскочил и чуть ли не вцепился в Алису:

— Вот! Вот видишь! Нужно было остаться на площади и защищаться! Нас убьют! Нас всех убьют!

— Вам не о чем волноваться, — хладнокровно возразила Алиса, пожимая плечами. — Здесь достаточно места, чтобы я смогла остановить их.

— Остановить?! А ты вообще сможешь?! Даже… даже если ты настоящий рыцарь единства, тебе не победить такую толпу в одиночку!

На востоке и западе уже мелькали тени бегущих гоблинов, но Найджел продолжал кричать на Алису. Та вновь пропустила его слова мимо ушей и, обернувшись, посмотрела назад. Хвост людской толпы ещё не покинул площадь, но в центре, где находилась Алиса, было свободно.

Алиса схватила Найджела за воротник левой рукой, толкнула на юг и подняла освободившуюся руку к небесам.

— Амаёри! — прокричала она имя верного дракона.

В ту же секунду небеса ответили ей мощным рыком.

Алиса провела вскинутой рукой с запада на восток и продолжила:

— Жги!

Хлопки крыльев приблизились, словно раскаты грома. Застывший в оцепенении Найджел и высыпавшие на площадь уродливые полулюди, известные как гоблины, одновременно задрали головы.

Чёрный силуэт огромного дракона пересекал алое небо. Пасть открылась, в её глубине сверкнул голубой свет…

…И выплеснулся наружу. Тепловой луч ударил в западную улицу, пересёк площадь прямо перед стоявшими в южной части Алисой и Бальбоссой и скрылся на востоке.

Короткая пауза…

И стена чудовищного пламени устремилась к ночному небу. Угодившие в огонь гоблины завопили, подкинутые в воздух пламенем.

Луч дракона вмиг испепелил пару дюжин захватчиков и испарил фонтан в центре площади, из-за чего всю округу накрыло облако белого пара. Когда Амаёри на бреющем полёте пронеслась над площадью, Алиса приказала ей ждать новых команд, затем обернулась.

Найджел Бальбосса снова не устоял на ногах и сидел на мостовой с выпученными глазами.

— Ч… что?.. Д… д… д-д-дракон?!

Пока пухлые щёки дрожали, а их хозяин пытался осознать происходящее, с другой стороны паровой завесы послышался топот отчаянно бегущих ног. Затем появились одетые в кожаные доспехи стражники Рулида. Они правильно сделали, что вовремя отступили: никто из десяти стражников не успел серьёзно пострадать, хотя лёгкие раны всё-таки были.

Позади остальных стражников, как и положено капитану, бежал крупный парень. Заметив, что площадь практически опустела, он недоумённо воскликнул:

— К-куда убежала вся деревня?! Я же сказал: держать оборону здесь!

— Я отправила их в Южный лес, — ответила Алиса.

Джинк моргнул, словно впервые заметив её. Он несколько раз окинул её взглядом с головы до пят и ошарашенно спросил:

— Алиса?.. Это ты?.. Что ты здесь делаешь?

— Нет времени объяснять. Это все стражники? Никто не потерялся?

— Нет… Вроде бы все здесь.

— Тогда догоняйте остальных. Да, и возьмите с собой господина Бальбоссу.

— Но ведь… враги сейчас будут…

И не успел он договорить, как площадь огласилась скрипучим рёвом.

— Где они?! Куда убежали белые иумы?!

Сквозь туман на площадь ворвались гоблины в грубо сработанных латах, с клинками, похожими на куски железа, и с длинными перьями на головах. Эти были вооружены лучше, чем гоблины, нападавшие с запада и востока, — видимо, какое-то другое племя.

Алиса положила правую руку на эфес меча, не сводя взгляда с полулюдей. Драконы не могут атаковать тепловым лучом часто. Пока в теле Амаёри не накопятся новые теплороды, Алисе придётся сдерживать врагов в одиночку.

Один из гоблинов заметил золотистые доспехи Алисы, и в его жёлтых глазах вспыхнули голод и жажда убийства.

— Гхи-и! — крикнул он скрипучим голосом. — Иумская женщина! Убить! Убить и сожрать!

Подняв неестественно длинную руку с зажатым в ней клинком, гоблин побежал прямиком на неё. Алиса молча ждала и мысленно шептала: «Какая это всё-таки ужасная, чудовищная сила! Её обладатели виновны перед миром уже тем, что существуют. Да, виновны… все мы, рыцари единства».

— Гхя-а-а!

Гоблин прыгнул на Алису и обрушил на неё клинок, но она остановила толстое лезвие неторопливо протянутой левой рукой. Незащищённая ладонь ощутила импульс, но металл не сломал кости и не оставил даже малейшей царапины. Алиса обхватила тупой клинок пальцами и раскрошила его, словно тонкий лёд.

Правая рука выхватила «Душистую оливу» и разрубила гоблина горизонтальным ударом ещё до того, как металлические осколки упали на мостовую.

Взмах клинка пустил жёлтую волну, которая прошла сквозь ещё троих гоблинов, бежавших следом, и вмиг разметала паровую завесу. Гоблины даже пискнуть не успели и недоумённо вытаращили жёлтые глаза. Верхние половины их тел отделились от нижних и попадали на землю.

Через миг из разрубленных тел хлынула кровь. Алиса отступила на шаг, избегая алых брызг, и вновь пустилась в размышления: «Первосвященница Администратор, всё-таки ты была неправа. Ты сосредоточила так много силы в руках тридцати рыцарей единства, а затем запечатала их волю и превратила в кукол. Ты пыталась управлять всей силой, которая должна была достаться миру людей. Но неуравновешенная сила развращает и сбивает с пути не только владельца, но и всех вокруг него. Ты и сама перестала быть человеком, когда тебя поглотила сила…»

Сейчас, когда Первосвященница погибла, исправить её ошибку уже невозможно.

Так что Алиса должна была по крайней мере использовать всю данную ей силу, чтобы защищать людей.

Она должна думать не как рыцарь единства Церкви Аксиом, а как мечник и принимать решения самостоятельно. Прямо как те двое бесстрашных парней.

Алиса, до сих пор не двинувшаяся после взмаха клинка, резко открыла левый глаз.

В ту же секунду враги прорвали баррикады, возведённые к северу от площади.

Армия захватчиков хлынула через пролом, заполнив всю улицу. Среди них было не меньше полусотни гоблинов и несколько мускулистых орков в тяжёлых железных доспехах и с длинными трезубцами в руках.

Полулюди сверкали жёлтыми глазами и издавали боевые кличи, полные жажды и ненависти. Увидев их, Джинк, остальные стражники и Найджел Бальбосса завопили от отчаяния…

Но в душе Алисы царило спокойствие.

Дело не в том, что она свято верила в свою силу как рыцаря единства. В конце концов, даже рыцарь не отделается лёгкими ранами, если его обступят со всех сторон и будут колоть древковым оружием.

Нет, сейчас Алисе придавала сил новая мысль: «Отныне я буду сражаться ради того, чего хочу. Я буду сражаться ради защиты сестры, семьи и мира, который пытались спасти Кирито и Юджио».

Алиса отчётливо ощущала, как улетучиваются остатки сомнений и чувство бессилия. Вместо них её наполнил белый свет, собрался под чёрной повязкой на правом глазу и превратился в горячий сгусток.

Сильнейшая боль пронзила её от глазницы до затылка, и Алиса стиснула зубы. Несмотря ни на что, это была родная, долгожданная боль. Она схватила повязку левой рукой и решительно сорвала.

Веко, которое она держала закрытым почти полгода, медленно открылось. Кольца красного света разорвали тьму и вскоре превратились в пляшущие языки пламени. Горящие дома, запечатлённые глазами Алисы, наложились друг на друга. Изображения подстроились друг под друга… и наконец соединились в единое целое.

Алиса посмотрела на чёрную повязку в левой руке обоими глазами.

Застиранная, выцветшая ткань когда-то была частью одежды Кирито: он лично оторвал от неё полоску, чтобы перевязать глаз Алисы. Долгие месяцы повязка защищала лопнувший вместе с печатью глаз, и именно теперь её Жизнь подошла к концу. Алиса смотрела, как ткань постепенно тает в воздухе, и это прекрасное зрелище заставило её кое-что осознать.

Все эти полгода она думала, что опекает и защищает Кирито, который потерял душу и правую руку. Но на самом деле это он защищал её.

— Спасибо, Кирито, — прошептала она, прижав ткань к губам за секунду до того, как она исчезла окончательно. — Теперь со мной всё хорошо. Конечно, я и дальше буду сомневаться, мучиться с выбором и ошибаться, но… я буду двигаться вперёд. Ради того, чего хотел ты и чего хочу я.

Когда ткань пропала, Алиса резко подняла голову.

Её глаза увидели, что уже около сотни горланящих гоблинов высыпало на площадь. За спиной слышался топот убегающих стражников и Найджела.

Она была одна против целой армии, но в сердце её не было страха.

Алиса глубоко вдохнула пропитанный гарью воздух и воскликнула:

— Я Алиса, рыцарь мира людей! Пока я здесь, вам не утолить вашей жажды крови и убийств! Немедленно развернитесь и возвращайтесь в ваши края через пещеру!

Громкий, властный голос заставил бежавших впереди гоблинов притормозить. Однако затем из самой середины войска раздался неистовый клич крупного орка, вооружённого двуручным топором, — по всей видимости, командира полулюдей.

— Гра-а-а! Жалкая девочка белых иумов, на колени перед Мориккой Ногорубом!

Клич орка подстегнул гоблинов. Враги вновь устремились вперёд чёрным потоком. Алиса подождала, пока они подбегут ближе, и…

— Амаёри! — воскликнула она, и с небес тут же спустилась огромная фигура.

Дракон ещё не накопил теплороды для очередного огненного дыхания, поэтому лишь пролетел над самыми головами полулюдей, угрожая им своими размерами и громогласным рёвом. На этот раз захватчики всполошились ещё сильнее.

Пользуясь их замешательством, Алиса высоко подняла «Душистую оливу» и прокричала:

— Энханс армамент!

Полгода она не произносила этих слов заклинания «Полное подчинение оружия», но верный клинок всё равно откликнулся на зов хозяйки, хоть она и опустила весь основной текст. Золотистое лезвие издало чистый звон и рассыпалось на крошечные блестящие клинки, которые взмыли в ночное небо.

— Сметите их, лепестки!

Шелестящая золотая вьюга обрушилась на вражеское войско.

Первым выплеснулась кровь того самого орка-вожака по имени Морикка. Лепестки пробили его тело навылет, он мигом потерял всю Жизнь и с громким стуком рухнул навзничь. Остальные орки тоже попадали на мостовую с истошными воплями.

Меч «Душистая олива», также известный как «Нетленный», — сильнейший божественный артефакт, рождённый из древнего дерева, которое росло в центре мира людей с самого его создания. «Полное подчинение» разделяет клинок на сотни лепестков, каждый из которых может поспорить по уровню приоритета с шедеврами лучших кузнецов. Грубо сделанные железные доспехи им не помеха.

Захватчики растерялись, потеряв в одночасье и командира, и сильнейших бойцов. Гоблины замедлили шаг и замерли в нерешительности, пробежав по площади лишь дюжину меров.

Пока возглавлявшие натиск гоблины думали, прислушаться к жажде или к страху, Алиса резко взмахнула мечом. Вновь послышался шелест, и сотни лепестков выстроились в вертикальные полосы между Алисой и врагами.

— Вот стена между миром людей и королевством тьмы, — хладнокровно объявила Алиса, глядя на полулюдей сквозь блестящий золотом забор. — Даже если вы раскопали пещеру, вам не осквернить эту землю, пока на ней есть мы, рыцари! Выбирайте: либо идти вперёд и утонуть в море крови, либо отступить и бежать в королевство тьмы!

Не прошло и пяти секунд, как первые ряды гоблинов бросились наутёк.

Симфония деловито стучащих молотков уносилась в ясное зимнее небо.

Алиса приставила ладонь козырьком ко лбу и посмотрела на деревню Рулид по ту сторону полей.

Прошла уже неделя после вторжения армии тьмы.

Многие дома на северной стороне деревни сгорели дотла, однако их уже почти отстроили заново. Это было во многом благодаря решению старейшины на время отменить Призвания и все силы бросить на восстановление деревни. Увы, не все успели вовремя убежать: в ходе налёта погиб двадцать один человек. Всего три дня назад в церкви провели чинные похороны.

Будучи приглашённой, Алиса тоже на них присутствовала, после чего оседлала дракона и отправилась изучать Северную пещеру.

И действительно, длинный подгорный проход, заваленный по приказу Беркули, раскопали настолько, что через него мог с лёгкостью пройти орк. К тому же со стороны Дарк Территори виднелись следы полевого лагеря.

Всё это говорило о том, что захватчики раскопали проход не за одну ночь. Вероятно, из Дарк Территори в пещеру заслали отряд, после чего вход снова завалили. Когда рыцарь единства Эльдриэ проверял пещеру, внутри уже находился отряд гоблинов, продолжавший копать проход.

Алиса с трудом верила, что гоблины и орки способны на такую тщательность и осторожность. Уже это заставило её усомниться в том, что это была очередная бездумная вылазка вроде тех, которые они осуществляли ранее.

Алиса не стала заваливать проход. Вместо этого она перекрыла русло ручья, вытекающего из бывшего гнезда белого дракона, и полностью затопила пещеру. Затем она сразу же высвободила целую кучу заранее созданных стужеродов, запечатав пещеру не камнями, а льдом. Теперь её смог бы открыть лишь заклинатель уровня Алисы, растопив лёд с помощью теплородов.

Наконец Алиса отвела взгляд от заснеженных вершин Краевого хребта и привязала к левой задней лапе Амаёри последний кожаный мешок.

— Сестра… — Лишь тогда Селька, помогавшая ей готовиться к путешествию с неизменной улыбкой на лице, потупила взгляд. — Отец очень хотел прийти и проводить тебя, честно. Он с самого утра места себе не находил. Я… уверена, на самом деле он был очень рад твоему возвращению. Пожалуйста, поверь!

— Я понимаю, Селька. — Алиса обняла миниатюрную фигурку сестры и прошептала: — Я ушла из деревни преступницей, а вернулась рыцарем единства. В следующий раз… когда я со всем разберусь, то вернусь в Рулид Алисой Цуберг. И тогда мне хватит духу сказать ему: «Отец, я вернулась».

— Ага… Этот день обязательно настанет, — со слезами на глазах пробормотала Селька, подняла голову и вытерла глаза рукавом одежды послушницы. Затем развернулась и жизнерадостно обратилась к черноволосому юноше в коляске: — И тебе удачи, Кирито! Надеюсь, ты скоро поправишься и сможешь помогать сестре.

Юная ученица настоятельницы обняла склонённую голову парня, жестом изобразила на ней символ счастья и отошла на несколько шагов.

Затем к Кирито подошла Алиса, осторожно сняла мечи с его колен и убрала в мешок, закреплённый на седле Амаёри. Потом она с лёгкостью подняла тощее тело юноши и усадила его на переднюю половину седла.

Она думала о том, чтобы доверить его Сельке и оставить в деревне. Потому что боялась, что, когда доберётся до Великих восточных врат, где наверняка развернётся решающая битва против сил тьмы, армия защитников так завалит её работой, что она уже не сможет, как сейчас, ухаживать за Кирито круглые сутки.

Но всё же она решила взять юношу с собой.

Неделю назад, когда налётчики напали на деревню, Кирито попытался взять меч и пойти воевать. В нём до сих пор жило желание сражаться ради других. И раз так, ключ к его настоящей душе наверняка найдётся где-то на поле боя за судьбу мира людей.

Алиса была готова, если потребуется, привязать Кирито к своей спине, чтобы защищать его.

— Ну что, Селька, мне пора, — напоследок она ещё раз крепко обняла сестру.

— Угу. Береги себя, сестра… И обязательно возвращайся!

— Я вернусь, обещаю… Передавай привет Гаритте… Не унывай и учись прилежно.

— Да, конечно. Я стану сильной священницей… и однажды тоже… — Селька не договорила и улыбнулась сквозь слёзы.

Погладив сестру по голове, Алиса разомкнула объятия. Борясь с желанием остаться, она подошла к дракону и села позади Кирито.

Алиса кивнула оставшейся на земле сестре и обратила взор в синее небо.

Звякнули поводья, и дракон побежал между полями, разгоняясь с такой лёгкостью, словно не ощущал веса двух человек и трёх клинков.

«Однажды я обязательно вернусь в эту деревню. Даже если я погибну в бою, моя душа останется здесь».

Смахнув слезинку, появившуюся в уголке глаза, Алиса звонко воскликнула:

— Ха-а!

Чувство лёгкости окутало её, и они оторвались от земли.

Амаёри оседлала восходящий поток воздуха и по спирали взмыла в небо.

Алиса запечатлела в сознании огромные поля, леса, деревню Рулид, блестящую новыми крышами, отчаянно бегущую и машущую руками Сельку…

И скомандовала дракону повернуть на восток.

Такэру Хига всегда считал себя необычайным гением, но даже он не сумел предугадать ни одно из событий, которые случились в последние два часа.

Однако самым поразительным из них было то, которое происходило сейчас у него на глазах.

Хрупкая девушка восемнадцати-девятнадцати лет протянула изящную правую руку и мёртвой хваткой вцепилась в воротник мужчины сантиметров на пятнадцать выше себя. Пёстрая ткань гавайской рубашки чуть не порвалась, а пятки в гэта[10] оторвались от пола.

Асуна Юки посмотрела на подполковника Сэйдзиро Кикуоку горящими глазами, и её очаровательные губы произнесли грозным стальным голосом:

— Если Кирито не очнётся, я никогда вас не прощу.

Хига не видел глаз Кикуоки — только отражение света потолочной лампы в очках с чёрной оправой. Зато он заметил, что офицер сил самообороны с чёрными поясами по дзюдо и кэндо нервно сглотнул, будто напуганный словами Асуны, и всплеснул руками, словно признавая поражение.

— Конечно, я всё понимаю. Я обязательно вылечу Кирито, это для меня дело чести.

В полумраке Второго зала управления повисла напряжённая тишина.

Ни сидящий на стуле перед пультом Хига, ни стоявшая рядом с ним Ринко Кодзиро, ни остальные сотрудники «Рэс», оказавшиеся в этой комнате, не смели даже пискнуть: настолько всех ошеломила эта юная девушка. На задворках сознания Хиги пронеслась мысль: «Да уж, по ней видно, что она пережила настоящие битвы».

Наконец Асуна молча разжала правую руку. Освободившись от её хватки, Кикуока вздохнул так тяжело, словно ему хотелось сейчас же рухнуть без сил. Асуна и сама покачнулась и начала заваливаться назад. Ринко мигом подскочила, хлопнув белым халатом, и подхватила её.

Выдающийся учёный-физик, некогда коллега Хиги на семинарах, прижала Асуну к груди и обнадёживающе прошептала:

— Всё будет хорошо. Вот увидишь. Он обязательно вернётся к тебе.

Напряжённое до предела лицо Асуны поплыло.

— Да, вы правы. Простите, я… сорвалась.

Во время нападения она ни разу не заплакала, но сейчас в её глазах появились слёзы, и Ринко осторожно вытерла их пальцем.

Обстановка разрядилась ненадолго: звук отъезжающей в сторону двери вновь заставил всех напрячься. Внутрь вбежал капитан-лейтенант Наканиси.

Его белоснежная рубашка была вся в пятнах пота и грязи, из наплечной кобуры выглядывала рукоятка большого пистолета.

Наканиси мельком взглянул на Ринко и остальных, затем посмотрел на стоявшего поодаль Кикуоку и чётко выпалил:

— Докладываю! Первый и второй противоударные щиты полностью закрыты, все гражданские успешно эвакуированы в носовой сектор!

Кикуока вышел вперёд, поправил гавайскую рубашку и кивнул:

— Молодцы. Сколько времени продержатся щиты?

— Это… зависит от того, чем вооружены враги. Малокалиберным оружием их не пробить. Если резать пилой с твердосплавными зубьями, уйдёт часов восемь, не меньше. В принципе, щиты можно уничтожить взрывчаткой, но я не думаю, что враги на это пойдут, потому что возле центрального щита…

— …находится кластер лайткубов, ага, — подхватил Кикуока, поправил очки и задумался, но ненадолго, почти сразу поднял голову и обвёл взглядом тесный Вторзал. — Ладно, ситуацию я понял. Лейтенант Наканиси, доложи о потерях.

— Есть! Что касается гражданских сотрудников, трое исследователей получили лёгкие ранения, ими занимаются в медкабинете носового сектора. Среди военных двое тяжело ранены, ещё двое — легко. Их лечат в том же кабинете; мне сообщили, что их жизни ничто не угрожает. Итого шесть человек могут продолжать бой, включая легкораненых.

— Ну и везёт же нам: в нас столько стреляли, но никто не умер… Теперь докладывай о состоянии судна.

— В комнате управления нижним доком живого места не осталось. Закрыть док отсюда нет никакой возможности. Все коридоры от дока до Главного зала управления в таком же состоянии, но это всё мелочи. Самое главное, что противники перерезали основной кабель питания… Запасные кабели по-прежнему бесперебойно питают все отсеки, но мы не сможем запустить винты, пока не восстановим систему управления.

— То есть наша «черепашка» потеряла плавники, а за живот её по-прежнему кусает акула?

— Да. Враги захватили нижний док и двенадцать секторов нижнего Стержня, — коротко стриженный мужественный Наканиси скривился от досады.

В противовес ему Кикуока смахнул длинную чёлку, делавшую его похожим на учителя, присел на пульт и начал болтать в воздухе ногой со свисающей с носка сандалией.

— То есть они захватили Главный зал управления, первое хранилище STL и ядерный реактор… На наше счастье, они, по всей видимости, не собираются ничего уничтожать.

— А… вы уверены? — тут же переспросил Наканиси.

— Если бы они хотели всё уничтожить, то не стали бы заморачиваться с подлодкой и внедрением, а просто потопили бы крылатыми ракетами или торпедами. Поэтому возникает вопрос: с кем мы имеем дело?.. Хига, у тебя есть предположения на этот счёт?

Застигнутый врасплох, Хига заморгал и торопливо перезапустил не оправившийся от потрясения мозг.

— A-а, это самое, ну-у, — протянул он несколько бессмысленных связок, разворачиваясь к пульту и с помощью мыши выводя на огромный экран запись с камеры наблюдения.

Сначала окно показало какой-то мутный полумрак, но затем Хига поставил видео на паузу и настроил контрастность. На изображении проступили несколько фигур, гуськом перемещающихся по одному из коридоров. Все они были одеты в однотонную чёрную армейскую форму, лица закрывали шлемы с многофункциональными очками. В руках у них были зловещие штурмовые винтовки.

— В общем, как видите, на шлемах и одежде никаких флагов и опознавательных знаков. Армия ни одной страны не носит такую форму, тем более такого цвета. Винтовки, если не ошибаюсь, «штайры», их в мире полным-полно… В общем, могу только сказать, что, судя по их телосложению, это, скорее всего, не азиаты.

— То есть это, по крайней мере, не наш спецназ. Уже радует, — бесстрашно ответил Кикуока и почесал подбородок.

Его глаза, обычно ласковые и прищуренные, ярко блестели и неотрывно смотрели на экран.

— Можно сделать и ещё один вывод, — продолжил он. — Они знают о проекте «Алисизация».

— Ну, это понятно, — Хига кивнул. — Они ведь пробрались через нижний док и оттуда бежали прямиком к Главному залу. Тут и гадать нечего: они хотят забрать технологию STL… вернее, «ALICE» — первый в мире восходящий искусственный интеллект.

«И это означает, — заметил про себя Хига, — что у нас случилась самая крупная и серьёзная утечка информации из всех возможных». Он не стал озвучивать эту мысль и даже удержался от желания обвести взглядом остальных сотрудников «Рэс». Наоборот, он постарался говорить как можно жизнерадостнее:

— К счастью, мы успели включить замок, пока были в Главном зале. Это самое надёжное средство защиты Андерворлда от прямого вмешательства — даже надёжнее, чем физическое уничтожение пульта. Теперь они не смогут влиять на симуляцию и не смогут вытащить из кластера лайткуб Алисы.

— Но это ведь и нас касается?

— Да, касается. Из Вторзала теперь тоже нельзя выполнять команды администратора. Лайткуб Алисы теперь вообще нельзя вытащить извне — это касается и того зала, и этого… И, Кикусан, это ведь победа, разве нет? Они физически не могут вытащить информацию и добраться до кластера. Когда здесь высадится подкрепление с эсминца, из этих подонков отбивную сделают. Отбивную!

— Не знаю насчёт отбивной, но… в этом вся загвоздка. — Кикуока даже не улыбнулся и повернулся к Наканиси: — Что там с «Нагато»? Они плывут к нам?

— А… Понимаете… — Мужественные губы Наканиси поджались. — Экипаж «Нагато» получил приказ от базы в Йокосуке: держать дистанцию и ждать. Похоже, командование решило, что мы находимся в заложниках.

— Чего?.. — У Хиги отвисла челюсть. — В каких ещё заложниках?! Весь экипаж укрылся за противоударными щитами!

— Скорее всего, — раздался в ответ хладнокровный голос Кикуоки, — у этих парней в чёрном есть связи с верхушкой сил самообороны. «Нагато» начал отдаляться от «Оушн Тёртл» сегодня в восемь утра, за шесть часов до нападения. Вероятно, «Нагато» получит приказ о нападении только после того, как противники захватят лайткуб Алисы. Или когда пройдёт слишком много времени, конечно…

— То есть это всё-таки не террористы? — отозвался Хига. — Это плохо… Если среди них есть спецы, они могут отыскать лазейку, чтобы вытащить Алису…

— Ты сейчас про то, что эту команду можно отдать изнутри?.. Да, они захватили первое хранилище STL и могут отдать команду на извлечение через виртуальную консоль внутри Андерворлда…

— Что случится, если они это сделают? — спросила Ринко Кодзиро.

Хига, замахав руками, ответил:

— Из кластера лайткубов, который находится в самой середине Стержня, выскочит требуемый лайткуб и отправится в желаемый зал управления по пневматической трубе. В залах есть ячейки, через которые их можно достать.

Хига показал на маленький квадратный люк в углу возле пульта, затем его взгляд остановился на алюминиевой двери в стене позади него. К ней была привинчена небольшая металлическая табличка: «Второе хранилище STL».

Позади неё скрывались два STL, «Соул Транслейтора». В одном из них прямо сейчас лежал юноша, за которым присматривала сержант-медсестра Нацуки Аки. Он уже сыграл важнейшую роль в запуске проекта «Алисизация», а теперь именно от него, от Кадзуто Киригаи, зависит, чем всё завершится.

Кикуока снова посмотрел на Хигу, сложил руки на груди и мрачно заговорил:

Опять получается, что последнюю надежду приходится возлагать на него. Хига… как там состояние Кирито?

Хига услышал шумный вдох и перевёл взгляд. Хотя Ринко всё ещё придерживала Асуну за плечи, та во все глаза смотрела на Хигу.

Хига слышал, что Асуна — возлюбленная Кадзуто Киригаи, поэтому плохо представлял себе, как рассказывать о состоянии юноши в её присутствии. Но в следующую секунду он услышал хриплый, но уверенный голос:

— Не волнуйтесь за меня, скажите правду.

Хига глубоко вдохнул, выдохнул и кивнул.

— Если кратко… он остановился в одном шаге от худшего исхода, — проговорил Хига ровным голосом и вновь взялся за мышь.

Он закрыл стоп-кадр с захватчиками и открыл другое окно. Там неторопливо подрагивал трёхмерный график, переливаясь всеми цветами радуги.

— Это визуализация флактлайта Кирито.

Все в зале молча уставились на экран.

— Неделю назад в Токио ему вкололи дозу миорелаксанта, который остановил его сердце. К счастью, от смерти его спасли, но часть мозга… вернее, часть сети флактлайта получила серьёзные повреждения. Современная неврология не может лечить такие повреждения мозга, однако с ними можно справиться при помощи STL. Чтобы стимулировать восстановление сети, мы отключили на одном из STL все ограничители и положили в него Кирито в надежде пробудить флактлайт.

Хига перевёл дух, взял с пульта бутылку минералки и смочил горло, пересохшее от непривычно долгой речи.

— Нам пришлось поместить его в Андерворлд, чтобы лечение проходило как надо. Оно работает, только если флактлайт напрягается точно так же, как и в реальном мире. Поэтому мы поступили, как в филиале в Роппонги:  запечатали его воспоминания и забросили в отдалённый уголок Андерворлда… Однако что-то пошло не так. Мы до сих пор не знаем почему — вероятно, из-за повреждения флактлайта, — но воспоминания так и не заблокировались. Кирито попал в Андерворлд, сохранив память Кадзуто Киригаи. Мы и сами узнали об этом только что, когда он связался с нами изнутри Андерворлда…

— Стоп… погоди, — перебила его Ринко. — То есть Кирито сейчас живёт в Андерворлде, где время течёт гораздо быстрее, чем здесь? Сколько времени там уже прошло? Месяцы?..

— Около двух с половиной лет, — ответил Хига.

Асуна вздрогнула в руках Ринко. Наверняка слова Хиги шокировали её, но он, помня о её словах, решил продолжить рассказ:

— Всё это время Кирито общался с искусственными флактлайтами, живущими в том мире. Вероятно, он понял, что все они будут стёрты, как только симуляция подойдёт к концу… Думаю, именно поэтому он отправился в самый центр Андерворлда, где мы поставили первую консоль для связи с реальным миром. Он потребовал от вас сохранить все флактлайты, да, Кикусан?

Хига скосил взгляд, но Кикуока невозмутимо смотрел на трёхмерный график, отражавшийся в линзах его очков.

— Уверен, ему пришлось нелегко. — Хига снова посмотрел на Ринко и Асуну. — Дело в том, что консоль уже давно стала частью главной базы правящей организации под названием Церковь Аксиом. Характеристики флактлайтов сторонников этой Церкви просто запредельные, и Кирито, которому достались показатели обычного человека, не должен был с ними совладать. По-хорошему, он должен был «погибнуть» вскоре после проникновения в Церковь и выйти из Андерворлда… Но всё-таки он добрался до цели. Это случилось уже во время атаки, поэтому я не мог просмотреть подробные логи, но, по всей видимости, у него были помощники — конечно, из числа искусственных флактлайтов… То есть он нашёл друзей. Почти все они погибли во время битвы против Церкви. Когда Кирито наладил с нами связь, он яростно обвинял себя. Выражаясь иначе, он вовсю атаковал собственный флактлайт. Именно тогда люди в чёрном отключили питание, и короткое замыкание на миг резко повысило мощность STL. Как результат, стремление Кирито навредить себе воплотилось в реальность… и отключило его эго.

— Отключило… эго? Как это понимать? — задала Ринко очередной вопрос, и Хига снова повернулся к экрану:

— Смотрите.

Пальцы пробежали по клавиатуре, и картинка, изображающая деятельность флактлайта Кадзуто Киригаи, увеличилась в размерах.

В самой середине неровно дрожащего радужного облака виднелась маленькая чёрная пустота, словно тёмная туманность посреди космоса.

— Если сравнивать с искусственными флактлайтами внутри лайткубов, нам пока далеко до полного понимания структуры флактлайтов живых людей, однако в целом мы уже разобрались, что где находится. На месте этой чёрной дыры должна быть, так сказать, сущность — самовосприятие человека.

— Самовосприятие… То есть там находится собственный образ человека?

— Именно. По всей видимости, мы принимаем решения при помощи специальных развилок «да — нет» внутри флактлайтов, которые отвечают на вопрос: «Поступил бы я так в данной ситуации?» Скажем, Ринко, вам когда-нибудь приходилось заказывать в столовой вторую порцию гюдона?[11]

— Нет…

— Но вам ведь казалось, что вы голодны и можете съесть ещё?

— Да.

— Всё это результат работы вашего самовосприятия. Все остальные решения тоже принимаются только через эту часть разума, без этого человек не может ничего делать. В целом флактлайт Кирито не пострадал, но, поскольку в нём не работает эта ключевая часть, он не воспринимает сигналы извне и не может действовать самостоятельно. Прямо сейчас он способен… разве что на рефлекторные действия, глубоко отпечатавшиеся в памяти, — еду, сон, но не более.

Ринко прикусила губу и задумалась.

— Раз так… — наконец прошептала она, — в каком он сейчас состоянии?

— Увы… — Хига сделал короткую паузу и опустил взгляд. — Он не знает, кто он и что должен делать, ничего не говорит и ничего не делает… Во всяком случае, мы так полагаем…

В полутёмном зале вновь воцарилась тишина.

— Fu…

Окончание слова никто не услышал: его перекрыл звук удара крепкого армейского ботинка о стальную стену.

Но пара вмятин в стене не удовлетворила Вассаго Казарса из штурмового отряда, поэтому он изо всех сил раздавил пакетик конфет, который наверняка забыл один из исследователей «Рэс», находившихся здесь ещё полчаса назад.

Лишь после этого он перестал материться и взъерошил чёрные, слегка вьющиеся волосы, доставшиеся ему вместе с испанской кровью. Вассаго быстрым шагом приблизился к пульту, схватил за воротник стоявшего перед ним мужчину и подтащил к себе.

— Так, ну-ка повтори, что сказал.

С гибкой, как кнут, правой руки Вассаго свисал исключительно тощий юноша с коротко стриженными светлыми волосами и болезненно бледной кожей.

Этот парень со впалыми щеками и очками в толстой металлической оправе был единственным безоружным членом их отряда — хакером, известным как Криттер, неофициально работающим на Glowgen Defense Systems в отделе киберопераций, название которого обычно сокращали до CYOP.

Будучи судимым киберпреступником, он использовал не настоящее имя, а псевдоним. Впрочем, то же самое касалось и Вассаго. Имя Vassago встречается в средневековом оккультном тексте «Гоетия»: так звали принца преисподней, одного из семидесяти двух демонов. Конечно же, ни один родитель так своего ребёнка не назовёт. Вассаго тоже числился в отделе CYOP, но был специалистом не по компьютерам, а по ведению боевых действий… в условиях полного погружения. Как и Криттер, он отличался тёмным прошлым, но прекрасно умел сражаться в виртуальных мирах.

На самом деле все одиннадцать человек напавшего на «Оушн Тёртл» штурмового отряда, за исключением их командира Габриэля Миллера, были здесь на правах бойцовских шавок, которым пообещали в качестве награды новые личности взамен запятнанных.

Криттер, тоже относившийся к этим шавкам, ничуть не испугался, когда Вассаго схватил его, и ответил, продолжая невозмутимо жевать жвачку:

— Я буду повторять, пока до тебя не дойдёт. В общем, эту защиту взломать труднее, чем утопить дерьмо в реке. Пока мой ноутбук подберёт ключ, ты уже состаришься и сдохнешь.

— Я не про это, четырёхглазый! Ты сказал: систему заперли из-за того, что мы слишком медленно бежали! — огрызнулся Вассаго и грязно выругался.

В его внешности было столько хищного обаяния, что он мог бы работать фотомоделью, если бы только захотел. Оно же придавало веса его словам, когда он сердился.

— Ну чё ты сразу, я ж правду сказал.

— После того как плёлся в хвосте и дрожал, пока мы воевали?!

Остальные члены отряды с интересом следили за перепалкой и открыто ухмылялись. Наконец Габриэль решил положить конец спору и привлёк всеобщее внимание щелчком пальцев.

— Окей, парни, закончили! У нас нет времени разбираться, кто именно виноват. Надо думать, что делать дальше.

Вассаго повернул голову и обиженно надул губы:

— Бро, дай мне его хоть разок проучить…

«Не называй меня “бро”», — хотел сказать он в ответ, но промолчал.

Вассаго начал называть Габриэля «бро» после того, как признал его силу во время тренировочных дуэлей в виртуальных мирах, однако у Габриэля это слово вызывало лишь раздражение. Он не понимал таких понятий, как дружба и братство, обозначавших, по его мнению, непрочные отношения, построенные на одних только эмоциях.

«Когда я завладею технологией извлечения и сохранения души, все человеческие чувства можно будет описать с помощью цветов и форм в облачках света и наконец-то разложить по полочкам», — раздумывал Габриэль, пока обращался к паре подчинённых командирским тоном:

— Вассаго, Криттер, хватит! Пока что я нами доволен. Мы уже добились первой цели и захватили этот зал без потерь, если не считать царапин Гэри.

Вассаго нехотя отпустил воротник Криттера и упёр руки в боки.

— Но, бро, что толку от этого зала, если они закрыли систему управления? Наша последняя цель — кластер лайткубов, но он за железной стеной.

— Поэтому я и предлагаю подумать, как нам сломать эту стену.

— Но ведь JSDF не будут вечно сидеть сложа руки! Когда на «черепаху» с эсминца высадятся настоящие солдаты, мы — одиннадцать человек плюс одна бестолочь — им мало что сделаем.

Вассаго не зря был заместителем Габриэля: в отличие от обычных шавок, он умел адекватно оценивать обстановку.

Немного подумав, Габриэль пожал плечами:

— Как я понимаю, наш клиент договорился с верхушкой JSDF. Первые двадцать четыре часа эсминец не будет вмешиваться.

— О-о… — Криттер присвистнул. Серые глаза за похожими на бинокль очками прищурились. — Так это у нас не просто ограбление, а… хотя нет, о таком вслух не говорят.

— Правильно думаешь, — Габриэль кивнул с полуулыбкой на губах, затем снова обвёл отряд взглядом. — Так на чём мы остановились? Прямо сейчас японское время — четырнадцать часов сорок семь минут, прошло около сорока минут с начала операции. Мы находимся в Главном зале управления «Оушн Тёртл». Хотя нам удалось добраться до ключевой точки, мы не сумели захватить исследователей «Рэс», а им удалось закрыть систему. Наша следующая цель — захват Второго зала управления, но… Бриг, ты можешь вскрыть противоударный щит?

Вперёд вышел огромный мужчина:

— Трудная задача. Эти щиты сделаны из новейших композитных материалов. У нас только переносные пилы, ими за сутки никак не успеть.

— Видимо, деньги в Японии ещё не перевелись. Ганс, может, взорвать стены с помощью С-4?

На этот раз отреагировал долговязый штурмовик с аккуратно подстриженными усами.

— Лучше даже не пытаться, — ответил он, картинно разведя руками. — Прямо за стеной хранилище кластера лайткубов. Не обещаю, что оно останется целым, если взорвать дверь.

— Хм. — Габриэль сложил руки на груди и на секунду притих. — Наша задача — найти среди кучи лайткубов всего один и забрать с собой вместе с интерфейсом. Идентификатор куба у нас уже есть. Другими словами, будь у нас рабочий пульт, мы бы легко отыскали куб, отдали команду на извлечение и сейчас бы уже плыли обратно, потягивая пиво.

— Вот уж точно. Этот дохляк-очкарик столько хвастался, что ломал сервера Пентагона, а теперь не может вскрыть всего один замок.

— Надо же, что я слышу! Меня отчитывает геймер, стрелявший из одних только полигональных пушек?

Вассаго и Криттер уставились друг на друга, и спор едва не разгорелся с новой силой, но тут Габриэль заговорил строже:

— Вы что, хотите вернуться с пустыми руками и получить насмешки вместо награды?

— No! — воскликнул весь отряд.

— Вы что, никчёмные бестолочи, которые не могут справиться с беспомощными исследователями?

— No!!!

— Тогда думайте! Докажите, что головы вам не только для того, чтобы в них есть!

Габриэль, почти не задумываясь, отыграл роль сурового командира. Тем временем он и сам потихоньку обдумывал происходящее.

Поскольку он посвятил себя поиску души, захват Алисы — первого в мире настоящего искусственного интеллекта — и технологии Soul Translation был важнейшей целью не только для компании, но и лично для него. Габриэль уже всё спланировал заранее: захватив искомое, он вырубит свой отряд с помощью баллончика нервно-паралитического газа и сбежит в Австралию.

Тем не менее пока что его цели полностью совпадали с заданием, которое поручило ему АНБ. Он должен был найти какой-то другой способ добраться до лайткуба Алисы, не прибегая к отключённым администраторским командам.

Алиса… «ALICE».

АНБ, клиенты Габриэля, узнали это слово от своего шпиона в рядах «Рэс».

Они не сказали ему, кто именно в компании шпионил на них. Но если предположить, что этот человек продал им драгоценные данные из жажды наживы, прямо сейчас он будет вести себя тише воды ниже травы.

Другими словами, Габриэль не мог надеяться на помощь шпиона, который наверняка находится по ту сторону противоударных щитов. Эту головоломку они должны были решить сами — имеющимися знаниями и средствами и за очень ограниченное время.

Время… Да, именно время всё портило.

Хотя Габриэль держал под контролем все свои чувства, включая волнение и нетерпение, он всё равно ощущал давление двадцати трёх часов, которые отделяли их от провала.

Когда агенты АНБ поручили ему это сверхсекретное ограбление, они рассказали ему кое-что о «Рэс»: якобы работа этой компании подрывает авторитет военно-промышленного комплекса Японии, поэтому верхушка сил самообороны не слишком одобряет деятельность «Рэс». Более того, есть немало людей, которые активно мешают этой компании.

«Рэс» держится на молодых офицерах сил самообороны, к словам которых мало кто прислушивается. Агенты АНБ решили воспользоваться этим и через сотрудника ЦРУ в посольстве тайно договорились с высокопоставленным офицером флота. Суть этой сделки в том, что первые двадцать четыре часа эсминец «Нагато», защищающий «Оушн Тёртл», не будет ничего делать под предлогом опасения за жизнь заложников.

Однако, когда это время подойдёт к концу, эсминцу придётся принять меры, чтобы силы самообороны могли оправдаться перед СМИ. И когда на исследовательское судно ворвутся вооружённые до зубов солдаты, они с лёгкостью задавят отряд Габриэля как числом, так и качеством снаряжения.

Конечно, Габриэль собирался в таком случае сбежать в одиночку с помощью мини-подлодки, но, если он так и не заполучит драгоценный лайткуб, ему придётся навсегда отказаться от великого путешествия в поисках человеческой души.

Габриэль уже в мельчайших подробностях распланировал свою жизнь после окончания операции.

Первым делом он вместе с Алисой сбежит в Австралию, где спрячет её и технологию STL на вилле на островах Соверен. Затем вернётся в Сан-Диего на самолёте, где доложит АНБ о провале операции. Когда страсти улягутся, он вернётся в Австралию, разместит STL в огромном подвале виллы и построит виртуальный мир по своему вкусу.

Скорее всего, сначала в нём будут только Алиса и Габриэль. Но этого слишком мало. Ему понадобится больше материалов для исследования души.

Он отыщет в Сиднее и Кэрнсе обладателей молодых, жизнерадостных душ, похитит, извлечёт души с помощью STL и избавится от бесполезных оболочек. Однажды придёт время для вылазки в родную Америку, а также в Японию — родину полного погружения.

Габриэля всегда привлекало уникальное мировоззрение японских игроков виртуальных игр. Конечно, он не мог говорить за всех, но по крайней мере некоторые из них вели себя в играх раскрепощённее, чем в реальном мире, и не скупились на яркие эмоции. Всякий раз, вспоминая о девушке-снайпере из GunGale Online, Габриэль жаждал обладать ею.

Скорее всего, этот феномен неразрывно связан с «реальным виртуальным» миром, два года существовавшим в той стране. Разработчик взломал собственный мир и подарил юношам и девушкам смертельную игру — с настоящей жизнью и настоящей смертью. Души тех, кто пережил ту игру, лучше всего приспособлены к жизни в виртуальном мире.

Будь у Габриэля возможность, он бы собрал у себя как можно больше душ таких игроков — желательно тех, которых называют проходчиками. И конечно же, душу девушки-снайпера, хоть Габриэль и не знал, относится ли она к ним. Лайткубы с этими душами наверняка сияли бы прекраснее любых драгоценностей.

Богатейшие люди мира могут выкладывать безумные миллиарды долларов, но этот идеальный блеск никогда не будет принадлежать им. Габриэль расставит кубы в своей тайной комнате, загрузит понравившиеся души в свой мир и будет обращаться с ними, как захочет.

Что самое прекрасное — извлечённые из людей и запечатанные в лайткубах души можно свободно копировать и сохранять. Сломанную или испортившуюся душу нетрудно вернуть в прежнее состояние, чтобы Габриэль снова попробовал переделать её по своему вкусу. Эти души будут драгоценными камнями, а он — ювелиром, который придаст им ещё больше блеска.

И тогда долгое путешествие Габриэля вернётся в ту точку, из которой началось.

В тот миг, когда он увидел под сенью деревьев блеск прекрасной души Алисии Клингерман.

Габриэль представил будущее всего на миг, но всё равно сомкнул веки и вздрогнул от предвкушения.

Когда его глаза вновь открылись, к нему уже вернулась хладнокровная рассудительность.

Если души юношей и девушек со всего мира будут рубинами, сапфирами и изумрудами в его короне, то центральным и самым крупным бриллиантом должна стать Алиса. Только непорочная, совершенная душа Алисы достойна навеки стать его второй половиной. А это значит, он должен любой ценой найти и достать её лайткуб.

Однако вытащить его физически невозможно, если только они не придумают, как сломать противоударную защиту хранилища кластера лайткубов.

Поэтому остаётся только один вариант: вмешательство в систему. Но даже Криттер, первоклассный киберпреступник, заявил, что не сможет вскрыть замок.

Щёлкая подошвами ботинок, Габриэль подошёл со спины к Криттеру, который остервенело стучал по клавиатуре.

— Как дела?

— Безнадёжно, в систему нельзя зайти с правами администратора. — Криттер всплеснул руками. — Всё, что мы сейчас можем, — сосать лапу и подглядывать за сказочной страной, в которой резвятся флактлайты верхнего кластера.

Криттер провёл пальцами, и на огромном экране во всю стену открылось окно с удивительной картиной.

Она была совсем не похожа на «сказочную страну». Зловещее красное небо, чёрная, как асфальт, земля.

В центре изображения виднелись кожаные палатки, похожие на жилища первобытных людей. Рядом стояла и шумела дюжина диковинных тварей с массивными телами и лысыми головами. Отдалённо похожие на людей, но точно не люди: сгорбленные, с длинными, доходящими почти до земли руками и непропорционально короткими, узловатыми ногами.

— Гоблины?.. — пробормотал Габриэль.

— Ого, командир, а вы хорошо разбираетесь в монстрах, — Криттер радостно присвистнул. — На орков и огров они не похожи, так что, видимо, и правда гоблины.

— Только они какие-то огромные, — высказал своё мнение Вассаго. — Это, наверное, хобы, то есть хобгоблины.

Вассаго подошёл к ним и упёр руки в боки. Будучи экспертом по виртуальным битвам, он неплохо разбирался в фэнтезийных мирах.

На глазах Габриэля и остальных дюжина хобгоблинов продолжала спорить с каждой секундой всё ожесточённее. Двое в центре уже вцепились друг в друга, а остальные стояли вокруг, махали руками и кричали.

— Криттер, — обратился Габриэль к коротко стриженному мужчине, чувствуя, как начинает вырисовываться идея.

— Да?

— Эти… монстры — часть системы?

— Хмм, вроде бы нет. Они в каком-то смысле настоящие люди. У них есть человеческие души… флактлайты, загруженные в верхний кластер.

— Серьёзно?! Ничего себе! — потрясённо воскликнул Вассаго и подался вперёд. — Эти хобгоблины — люди?! У них такие же души, как у нас?! Да моя бабушка во Фриско умерла бы на месте, если бы услышала! — Вассаго возбуждённо похлопал Криттера по макушке и продолжил: — Это же надо, такие безбожные исследования проводить! Может, в лайткубах вообще одни только гоблины и орки? Включая нашу Алису?

— Конечно нет. — Криттер раздражённо смахнул с себя руку Вассаго и пояснил: — В общем, «Рэс» разделили свой мир, Андерворлд, на две зоны. Чуть западнее самой середины есть мир людей, он же Хьюман Эмпая[12], — там живут обычные люди. Всё остальное — Дарк Территори, где ошиваются эти монстры. Алиса, понятное дело, живёт в этом Хьюман Эмпая, но этот мир огромный, а мы можем только подглядывать, так что вряд ли её найдём.

— Ну так в чём проблема? Люди ведь язык понимают? Значит, погружаемся в этот Хьюман Эмпая и спрашиваем у первого встречного: «Знаешь, где Алиса?»

— Во придурок! Ребята, среди нас придурок.

— Чё сказал?!

— Ты вспомни: Андерворлд ведь сделали японцы. Разумеется, твой «первый встречный» тоже будет говорить по-японски. Ты что, японский выучил? — разъяснил Криттер, снисходительно улыбаясь.

— Зря ты меня недооцениваешь, — ответил Вассаго, зловеще ухмыляясь.

От его ответа и Криттер, и все остальные вытаращили глаза. Вассаго произнёс эти слова на таком беглом японском, что удивился даже Габриэль.

— Языковой барьер вообще не проблема, — продолжил мужчина испанской внешности, снова переходя на английский. — Что, четырёхглазый, крыть нечем?

— К… Конечно, есть чем, — Криттер оправился от изумления и фыркнул. — В Хьюман Эмпая живут десятки тысяч людей. Ты же не сможешь опросить такое… количество…

Криттер вдруг вскочил, словно его воодушевили собственные слова. Вставая, он ударил Вассаго в подбородок стриженой головой, и тот снова начал возмущаться, но хакер перебил его, не став прислушиваться:

— Стоп! Стоп стоп-стоп. Никто ведь не заставляет искать в одиночку…

Именно тогда смутная идея, витавшая в голове Габриэля, наконец-то обрела относительно внятные очертания.

— Я понял… — сказал он. — У сотрудников должны быть аккаунты для входа в Андерворлд… и вряд ли все персонажи на них — простые городские жители первого уровня. Ты ведь к этому клонишь, Криттер?

— Yes! Yes, boss!

Он застучал по клавиатуре, будто по пианино, — и на экране быстро промелькнуло несколько списков.

— Если аккаунты операторов «Рэс» использовались для наблюдения за миром и влияния на него, там должны быть персонажи с разным социальным положением. Офицеры… нет, генералы!.. Нет, даже знать и королевская семья!.. Может, даже императоры…

— О-о, вот это было бы круто, — отозвался Вассаго, потирая ушибленный подбородок. — То есть можно зайти генералом, президентом или другой важной шишкой и командовать в своё удовольствие? Армия, стройсь! Напра-а-во! Искать Алису шагом марш! Ага?

— Что-то тебя так понесло, что мне самому идея разонравилась, — проворчал Криттер, продолжая с умопомрачительной скоростью перебирать списки.

Однако уже через несколько секунд он прекратил и грязно выругался, что бывало с ним нечасто:

— Чёрт возьми, облом! Мало того что мы не можем управлять системой напрямую, они ещё и поставили сложные пароли на все высокоуровневые аккаунты. Увы, похоже, мы можем зайти в Хьюман Эмпая только простыми горожанами.

— Хм…

Хотя Криттер и Вассаго уже успели расстроиться, Габриэль даже бровью не повёл и лишь слегка наклонил голову.

Безусловно, у них осталось не так много времени. Но этот срок был установлен по времени реального мира. В параллельном мире под названием Андерворлд, который он видел на экране, течёт другое время, сжатое в сотни раз.

Иными словами, внутри Андерворлда оставшиеся у них двадцать три часа могут легко превратиться в год или даже больше. За это время можно не только зайти обычным человеком и отыскать Алису, но и разыскать внутренний пульт и с его помощью извлечь её лайткуб.

Впрочем, это исключительно долгий и окольный путь. Может, за пределами Хьюман Эмпая решение отыщется быстрее?

— Криттер, есть ли высокоуровневые аккаунты с персонажами снаружи Эмпая, в Дарк Территори?

— Снаружи? Но ведь вы почти наверняка не встретите там Алису, — засомневался Криттер, но послушно провёл пальцами по клавиатуре.

— Да, не встречу, — ответил Габриэль, переводя взгляд на новое окно на экране. — Но наверняка между этими зонами можно как-то перемещаться. Возможно, у аккаунта будет достаточно полномочий, чтобы найти способ перейти границу.

— О-о, бро, это ты здорово придумал! Всё-таки мозги у тебя что надо! То есть ты хочешь стать генералом не людей, а монстров и вторгнуться в мир людей?! Это даже круче, мне уже не терпится поучаствовать!

Вассаго снова присвистнул, но тут Криттер раздражённо осадил его:

— Раз не терпится, то пожалуйста, но в Дарк Территори ты можешь оказаться хобгоблином или орком. Тебе, правда, такая внешность будет даже к лицу… О! Да, нашёл! — Криттер громко стукнул по клавишам, открылось ещё два окна. — Так, тут, в отличие от Хьюман Эмпая, зарегистрировано всего два супераккаунта… зато на них нет паролей! Так, посмотрим… первый — это чёрный рыцарь с уровнем полномочий… семьдесят! Вот это полезный аккаунт!

— О-о, круто же! Чур, это мой! — воскликнул Вассаго, но Криттер не обратил на него внимания и переключился на второе окно. — Да, а второй — это… Что это? Социальное положение не указано, уровень тоже. Из всех данных только имя. Как эти закорючки читаются? Император… Вектор?

— Ого, император, значит? Нет, я лучше выберу его! — выпалил Вассаго, но тут Габриэль постучал его сзади по плечу:

— Нет, его возьму я.

— А? Бро, ты что, говоришь по-японски?

— He так хорошо, как ты, — ответил Габриэль на японском, который изучал уже три года.

Он не учился читать и писать, но считал, что может вполне свободно разговаривать на бытовые темы.

— Ух, неплохо. Раз так, бро, ты будешь императором, а я чёрным рыцарем. Вот теперь становится интересно! Ну что, четырёхглазый, можно уже заходить в мир?!

Криттер продолжал щёлкать по клавишам, игнорируя, как обычно, шумного Вассаго. На экране постоянно мелькала информация, и хакер оценивал её мрачным взглядом.

— Что такое, Криттер? — тихо спросил Габриэль, подойдя к нему поближе. — Опять какие-то трудности?

— Не столько трудности, сколько непонятки… Я смотрю на данные, и мне постоянно попадается один и тот же термин, но я не понимаю, что он означает…

— О? И какой же? — уточнил Габриэль.

Криттер выждал небольшую паузу и ответил:

— Final Load Test… Окончательный стресс-тест.

Тяжёлую тишину Второго зала управления нарушил осторожный голос Хиги:

— Ну и вот… Как я только что объяснил, состояние его тела, вернее, состояние Киригаи в реальном мире… не внушает оптимизма.

Хрупкая Асуна Юки, которую Ринко Кодзиро по-прежнему держала за плечи, снова вздрогнула, поэтому Хига поторопился добавить:

— Но надежда всё-таки есть!

— И какая же? — спросила Ринко строго, но с нотками мольбы в голосе.

— Кирито до сих пор подключён к Андерворлду, — ответил Хига, показывая на экран, казавшийся крошечным по сравнению с огромной панелью в Главном зале управления.

Несколько щелчков мыши — и на экране появилась полная карта Андерворлда с круглым миром людей и окружающей его Дарк Территори.

— Это значит, что, несмотря на повреждённое самовосприятие, флактлайт по-прежнему работает и продолжает принимать сигналы. Хотя в реальном мире мы уже ничего не сделаем. Возможно, его ещё можно вылечить внутри Андерворлда. Он так сильно обвинял себя, что повредил собственную душу, но если кто-то, так сказать, отпустит ему грехи, он, быть может…

Хига осознавал, что говорит совсем ненаучно, однако верил каждому своему слову.

«Соул Транслейтор» — очередной, после нейрошлемов и «Медикубоида», шаг эволюции машинно-мозговых интерфейсов. Но хотя Хига сам разработал эту машину и открыл с её помощью квантовую структуру под названием флактлайт, он до сих пор практически ничего не знал об этом открытии.

Что есть флактлайт: физическое явление или только абстрактное, необъяснимое современной наукой?

Если всё-таки абстрактное, то, возможно, лечение раненой, измученной души Кадзуто Киригаи лучше проводить методами, лежащими за гранью науки.

Например, любовью.

Чёрный рыцарь Липия Занкейл спрыгнула со своего дракона ещё до того, как зверь окончательно остановился, и немедленно бросилась бежать по мосту, соединяющему взлётную площадку с дворцом.

Ей почти сразу стало не хватать воздуха. Она подняла правую руку и сорвала с головы шлем.

Длинные пепельные волосы вырвались на свободу. Смахнув их за спину левой рукой, Липия разогналась ещё сильнее. Она сняла бы с себя и плащ, и тяжёлые доспехи, но не хотела, чтобы даже малейший участок её кожи попался на глаза заполонивших дворец магистратов.

Когда она пробежала плавно заворачивающий коридор, между колоннами по правую руку показался чёрный силуэт огромного замка на фоне алого неба.

Когда-то замок Обсидия, он же императорский дворец, был высочайшей горой бескрайних земель тьмы (конечно, не считая злосчастного Краевого хребта). Сотня лет бурения ушла на то, чтобы превратить её в замок.

Говорят, что из тронного зала на вершине дворца открывается вид на Краевой хребет далеко на западе и на гигантские ворота, врезанные в него.

Никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть эти слухи.

Тронный зал империи тьмы пустовал с тех самых пор, как первый император, бог тьмы Вектор, в далёкой древности исчез в подземной тьме. С тех пор двери в тронный зал запечатаны цепью с бесконечным запасом Жизни и никогда не открываются.

Липия оторвала взгляд от верхушки чёрного замка и посмотрела вперёд. Она уже почти добежала до ворот, которые охраняли огры.

— Я Занкейл, чёрный рыцарь одиннадцатого ранга! — обратилась она к ним. — Открывайте!

Стражники с волчьими головами и человеческими телами отличались размерами, силой и некоторым тугодумием. Они начали вращать колесо открывающей ворота лебёдки, лишь когда Липия подошла почти вплотную к чугунным створам.

Как только двери с оглушительным грохотом приоткрылись, она немедленно проскользнула между створами.

Замок, в котором она не была целых три месяца, встретил её по обыкновению прохладным воздухом.

Ежедневными стараниями кобольдов-чернорабочих в отполированных до блеска коридорах не было ни пылинки. Липия бежала вперёд, стуча подошвами по обсидиановому полу. Вдруг впереди показались две соблазнительные девушки в откровенных нарядах. Они, в отличие от Липии, ходили бесшумно.

Остроконечные шляпы на роскошных струящихся волосах показывали, что это чёрные маги. Липия надеялась пробежать, даже не посмотрев в их сторону, но тут одна из магов громко и звонко воскликнула:

— Надо же, какой грохот! Я была уверена, что это орк бежит!

Её соседка тут же расхохоталась и ответила:

— Что ты, земля так дрожит только под ногами гиганта!

«Если бы не запрет обнажать мечи в замке, я бы отрезала им языки», — подумала Липия, фыркнула и побежала дальше.

Большая часть человеческих девушек, рождённых в империи тьмы, после окончания школы сразу же вступает в гильдию чёрных магов. Эта гильдия больше всего ценит наслаждения и удовольствия, прививая магам не порядок, а распущенность. Как правило, после обучения в ней маги становятся прямо как эти девушки: у них нет никаких интересов, кроме потакания своему тщеславию.

Тем не менее они испытывают сильнейшую неприязнь к девушкам, которые решают выбрать путь рыцаря. Будучи ещё совсем маленькой, в школе она очень не ладила с магом-одноклассницей, и однажды та даже наслала на неё ядовитых жуков с помощью заклинания. Правда, за это Лилия отрезала ей косу кинжалом, и та больше так не делала.

Что ни говори, империя сплошь состоит из глупцов, которые не хотят смотреть в завтрашний день.

Пока гильдии и люди только и могут, что ссориться и выяснять, кто главнее, с помощью силы. У тёмной земли нет будущего.

Да, сейчас в империи воцарилось хрупкое равновесие благодаря Совету десяти маркизов, но едва ли оно долго продержится. Если в надвигающейся войне против мира людей — или страны иумов, как её называют орки и гоблины, — хоть один из маркизов погибнет, равновесие немедленно нарушится, и империя вновь погрязнет в кровавой междоусобице.

Это будущее обрисовал ей один из десяти маркизов, её непосредственный начальник, командир чёрных рыцарей… и в то же время любовник Лилии.

Прямо сейчас она несла ему секретные сведения, заполучить которые он так долго мечтал, поэтому она не собиралась тратить ни секунды на вздор заносчивых магов.

Липия решительно пересекла безлюдный зал и побежала по главной лестнице, перепрыгивая через ступени. Даже её натренированное рыцарское тело вскоре утомилось, но к тому времени она уже почти добралась до нужного этажа.

Совет десяти маркизов, управляющий империей тьмы, состоит из пяти людей, двух гоблинов, орка, огра и гиганта. Лишь спустя столетие распрей пять рас смогли договориться об условиях и наконец-то заключили союз на равных правах.

Поэтому на восемнадцатом этаже замка Обсидия, недалеко от вершины, у каждого из маркизов были свои покои. Липия пробежала по коридору, стараясь особенно не шуметь, и трижды постучала в дальнюю дверь тыльной стороной ладони.

— Входи, — тут же послышалось в ответ.

Липия посмотрела по сторонам, убедилась, что за ней никто не следит, открыла дверь и быстро юркнула внутрь.

В почти ничем не украшенной комнате витал запах мужчины, по которому она успела соскучиться.

Липия тут же преклонила колено и поклонилась:

— Рыцарь Липия Занкейл вернулась с задания.

— Молодец. Ну, присаживайся, — раздался зычный голос, от которого сердце Липии забилось чаще.

Она подняла голову и увидела в одном из кресел за круглым столом мужчину, закинувшего ногу на ногу. Это и был командир чёрных рыцарей, он же Чёрный Генерал Виксель Ул Шаста.

На редкость крупный по меркам людей, он, конечно, недотягивал до огров по ширине плеч, но по крайней мере не уступал им в росте. Чёрные волосы были коротко острижены, лицо украшали аккуратные усы.

Пуговицы простой хлопковой рубашки едва не отрывались над выпирающими мускулами, а в районе пояса не было ни капли жира. Очень немногие знали, что Шаста умудрялся сохранять идеальную форму после сорока лет благодаря изнурительным ежедневным тренировкам, которые он не забросил, даже возглавив чёрных рыцарей.

Увидев своего возлюбленного впервые за три месяца, Липия едва не бросилась ему на грудь, но сдержалась и села в кресло напротив него.

Шаста выпрямил спину, вручил Липии один из двух стоявших на столе хрустальных бокалов, затем откупорил бутылку выдержанного вина.

— Я собирался с тобой сегодня выпить, так что вчера прихватил бутылку из сокровищницы. — Шаста подмигнул ей, наливая рубиновую жидкость в бокал.

В такие минуты он и сейчас, и много лет назад напоминал ей озорного мальчугана.

— С… Спасибо вам, господин.

— Сколько раз я просил не называть меня так, когда мы наедине?

— Но ведь я пока на задании.

Шаста вздохнул и пожал плечами. Липия чокнулась с ним, залпом выпила ароматное вино и почувствовала, как восстанавливается утраченная во время путешествия Жизнь.

— Ну так что? — Командир тоже осушил бокал, принял серьёзный вид и заговорил на тон ниже: — Ты ведь даже удосужилась заранее оповестить меня о какой-то важной новости. И что же это?

— Секунду… — Липия невольно посмотрела по сторонам, затем подалась вперёд.

Несмотря на широкий кругозор, открытость и честность, Шаста умудрялся быть очень педантичным человеком. Он закрыл свою комнату таким количеством защитных заклинаний, что даже знаменитая ведьма, возглавляющая гильдию чёрных магов, едва ли бы смогла подслушать их разговор. Однако Липия собиралась передать ему настолько важные сведения, что не могла заставить себя говорить громче шёпота.

Она посмотрела прямо в чёрные глаза Шасты и кратко доложила:

— Первосвященница Церкви Аксиом мира людей… мертва.

Глаза Чёрного Генерала широко раскрылись. Повисла тишина, которую вскоре нарушил его медленный выдох.

— Я бы спросил, правда ли это… но для тебя это будет оскорблением. Не подумай, что я сомневаюсь… просто… услышать, что бессмертная погибла…

— Да… Я понимаю вас. Я тоже не сразу поверила, так что потратила целую неделю, чтобы собрать доказательства при помощи жука-ушача, которого запустила в Центральный собор.

— Ты сильно рисковала. Если бы кто-то обнаружил, чьё это заклинание, ты бы даже убежать не успела: разорвали бы на части прямо в Центории.

— Да. И именно потому, что никто не заметил заклинание даже моего уровня, я и полагаю, что это правда.

— Гм… — Пригубив второй бокал вина, Шаста опустил голову. — Когда это произошло? От чего она погибла?

— Полагаю, примерно полгода назад…

— Полгода. Да, именно тогда оборона Краевого хребта на время ослабла.

— Да. А что касается причины смерти Первосвященницы… боюсь, вы мне не поверите, но я слышала, что она пала от клинка…

— От клинка… Кто-то сумел победить бессмертную мечом? — изумился Шаста.

— Немыслимо, — Липия покачала головой. — На самом деле я полагаю, что у якобы бессмертной всё-таки иссякла Жизнь, а гибель от меча лишь слухи, распущенные для того, чтобы никто не сомневался в божественной сущности Первосвященницы…

— Гм… Да, ты наверняка права. И всё же… выходит, Первосвященница Администратор и правда мертва… — Шаста закрыл глаза, сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

Ещё долго он молча раздумывал. Наконец резко открыл глаза и заявил:

— Теперь есть надежда.

У Липии перехватило дыхание.

— Простите, на что? — неуверенно уточнила она.

— Разумеется, на мир с людьми, — тут же послышалось в ответ.

Фраза, грозящая смертельной опасностью любому, кто посмеет произнести её в этом замке, растворилась в воздухе.

— Господин, вы полагаете… это и правда возможно? — полушёпотом спросила Липия.

Шаста сосредоточил взгляд на рубиновой жидкости в бокале и медленно кивнул.

— Возможно это или нет, мы должны заключить мир любой ценой. — Командир рыцарей допил бокал. — Жизнь Великих врат, целую вечность отделявших мир людей от мира тьмы, почти иссякла. Войска пяти рас предвкушают вторжение в плодородный и светлый мир людей. Они похожи на горшок, из которого вот-вот выкипит вода. На недавнем Совете десяти маркизов вожди долго спорили, кому достанется сколько земель, сокровищ и рабов. Да уж… их алчность не знает границ.

Справедливая речь Шасты заставила Лилию поёжиться.

Если миром людей, насколько она знала, повелевает объёмный Кодекс Запретов, то в мире тьмы существует только один закон: право сильного.

В этом смысле Шаста мог показаться еретиком: если остальные девять маркизов, заполучив предельно возможную власть в этом мире, до сих пор жаждали ещё, то Чёрный Генерал всерьёз хотел поладить с миром людей.

И Липия полюбила этого человека именно за то, что он не похож на остальных. В отличие от остальных маркизов, принудительно склонивших своих любовниц к связи, Шаста сделал её своей не насильно. Он встал перед ней на колени, преподнёс букет цветов и сделал ей предложение искренними словами.

Тем временем Шаста продолжал говорить мрачным тоном, даже не догадываясь о мыслях своей возлюбленной:

— Но маркизы слишком недооценивают людей. Особенно рыцарей единства, которые триста лет защищали их мир.

— Это точно… — Лили я кивнула. Одно только упоминание о рыцарях единства вмиг охладило её мысли. — Все они устрашающе сильные бойцы.

— Каждый из них стоит буквально тысячи воинов. За долгую историю ордена чёрных рыцарей они не раз убивали наших товарищей, но у нас ни разу не получилось ответить тем же. Они прекрасно натренированы, их священным артефактам нет равных… Даже я никогда не убивал их, хотя не раз был всего в одном шаге от победы. А уж сколько раз проигрывал — и не счесть.

— Всё благодаря тому… что они владеют странной силой, которая позволяет выпускать из мечей огонь и свет…

— «Полное подчинение оружия». Исследователи заклинаний нашего ордена долгие годы изучали эту силу, но так и не смогли постичь её. Даже сотня гоблинов не выстоит против одного удара этого заклинания.

— С другой стороны, в нашей армии где-то пятьдесят тысяч бойцов, а рыцарей единства всего около тридцати. Неужели мы не сможем задавить их числом?

Уголки усов Шасты поднялись вместе с губами в ироничной улыбке.

— Как я уже сказал, каждый из них стоит тысячи. То есть мы потеряем тысяч тридцать наших.

— Невероятно… Неужели так много?

— Ну, примерно. Вообще, хоть мне этот метод и не нравится, но если на передовой будем сражаться мы, остальные рыцари, огры и гиганты, а чёрные маги будут постоянно поддерживать нас магией из тыла, то со временем силы рыцарей единства иссякнут. Но мне тяжело даже вообразить, сколько наших погибнет к тому времени, как падёт последний рыцарь. Не уверен насчёт тридцати тысяч, но, думаю, около половины армии точно.

Шаста поставил бокал на стол с громким стуком. Липия тут же собралась налить ещё вина, но он остановил её взмахом руки и снова откинулся на спинку кресла.

— Разумеется, это означает, что равновесие пяти рас снова нарушится. Совет десяти маркизов утратит смысл, договоры между расами перестанут соблюдаться. Мы вернёмся в Эпоху железа и крови, которая завершилась лишь сто лет назад. Хотя нет, будет ещё хуже. Теперь ко всему прочему добавится медовое море — мир людей по ту сторону Великих врат. Не один век пройдёт, пока расы поделят его между собой…

Именно этого Шаста опасался сильнее всего. Это была наихудшая из всех картин будущего, которыми он часто делился с Липией. Зато остальные маркизы не видели в таком будущем ничего плохого… наоборот, они даже мечтали о нём.

Липия опустила голову и засмотрелась на покрытые царапинами, но отполированные до блеска чёрные латы, которые ей дали вместе с должностью рыцаря.

В детстве Липия была маленькой и щуплой. Если бы она родилась в Эпоху железа и крови, то никогда бы не стала рыцарем: её бы либо продали как рабыню, либо выбросили за городские стены, где её короткая жизнь и завершилась бы.

Однако благодаря какому-никакому мирному договору между расами она попала не на рынок рабов, а в школу, где в ней пробудился долгое время дремавший талант мечника, и в конце концов она заняла должность, о которой мечтали практически все человеческие женщины.

Каждый месяц она вкладывала почти всё своё жалование в содержание приюта, в котором спасали детей из далёких мест, где по-прежнему существовало рабовладение, и воспитывали их, пока они не дорастали до школы.

Об этом не знали ни её боевые товарищи, ни даже Шаста. Дело в том, что она даже сама себе не могла объяснить, зачем это делает.

Просто…

Просто в глубине души Липию не покидало чувство, что они живут неправильно: сила не должна давать право отбирать всё. В отличие от мудрого Шасты, Липия не могла выразить свои сомнения ясными словами, но продолжала считать, что их страна… нет, весь Андерворлд, включая мир людей, должен выглядеть иначе.

Сейчас Липия уже начала смутно понимать, что этот чудесный новый мир находится в конце пути, начинающегося с мирного договора Шасты. И даже помимо этого она, будучи женщиной, хотела во всём помогать своему возлюбленному.

И всё же…

— И всё же, господин, как вы собираетесь уговаривать остальных маркизов? И кстати… Вы уверены, что рыцари единства примут ваше предложение о мире? — глухо спросила она.

— Гм… — Шаста закрыл глаза и погладил усы правой ладонью. Наконец он ответил с толикой горечи в голосе: — Что касается рыцарей единства, я думаю, с ними можно договориться. Раз Первосвященница погибла, сейчас ими наверняка руководит Беркули. У этого дядьки непростой характер, но мы договоримся. Да, весь вопрос… именно в Совете маркизов. Может, я противоречу сам себе, но…

Глаза Чёрного Генерала открылись и посмотрели в пустоту, грозно сверкая.

— Похоже, мне придётся убить их. По меньшей мере четверых.

Липия ахнула и осторожно уточнила:

— Говоря о четверых, вы имеете в виду… обоих вождей гоблинов, вождя орков и…

— Главу гильдии чёрных магов. Эта женщина мечтает разгадать секрет бессмертия Администратор, чтобы однажды стать императрицей. Она ни за что не согласится на мир.

— Но ведь!.. — Липия выдавила из себя возражение. — Господин, это слишком опасно! Конечно, вожди гоблинов и орков вам не ровня, но… невозможно представить, на какие уловки пойдёт глава чёрных магов!

Липия уже договорила, а Шаста продолжал молчать.

Наконец он заговорил, но вместо ответа задал неожиданный вопрос:

— Слушай, Липия. Сколько времени мы уже вместе?

— Что? A-а… э-э… тогда мне был двадцать один… так что четыре года.

— Уже четыре года… Прости, что так долго держал тебя в неоднозначном положении. Что скажешь? Может, пора нам уже? Ну, это… — Командир чёрных рыцарей посмотрел по сторонам, почесал голову и наконец решился: — Станешь моей законной женой? Прости, я уже немолод, но…

— Го… господин…

Глаза Липии широко раскрылись.

Затем что-то тёплое разлилось из сердца по всему её телу. Она понимала, что на этот раз уже не выдержит, перепрыгнет через стол и кинется ему на грудь…

Но именно тогда по ту сторону мощной двери раздался запинающийся, пронзительный голос:

— Срочно! Срочное дело! A-а, это просто невероятно! Маркизы, скорее сюда!

Знакомый голос вроде бы принадлежал главе торгово-промышленной гильдии — ещё одному маркизу.

Липия помнила его как статного, благородного человека, который уж точно никогда не кричит таким фальцетом. Тем не менее голос продолжал:

— Срочно, важно! У… у тронного зала! Трясутся! Цепи на двери-и-и-и!

Очутившись в тронном зале в образе императора Вектора, Габриэль Миллер окинул взглядом павшие ниц искусственные флактлайты, испытывая при этом странное чувство.

Все эти существа — фотонные информационные тела внутри двухдюймовых лайткубов. Но в этом мире они настоящие люди, обладающие разумом и душой. Правда, из десяти существ в первом ряду людьми была лишь половина, а остальные выглядели как уродливые монстры.

Габриэль уже знал, сколько юнитов[13] в его распоряжении: десять генералов, называвших себя лордами (точнее, маркизами), рыцари и маги за их спинами и пятьдесят тысяч бойцов за стенами замка. Всё, что ему требовалось, — грамотно распорядиться этими пешками, уничтожить защитников мира людей и захватить Алису.

Однако здесь, в отличие от игр жанра RTS[14], юнитам не получится отдавать неоспоримые приказы с помощью мышки и клавиатуры. Ему придётся командовать, управлять войсками через слова и действия.

Габриэль молча встал с трона, сделал несколько шагов и взглянул в зеркало на задней стене.

В отражении он увидел самого себя, но в невероятно дурацкой одежде. От реального Габриэля остались только черты лица и светлые, почти белые волосы. Однако на голове теперь красовалась чёрная металлическая корона с алым драгоценным камнем. Вместо привычной одежды на нём была чёрная велюровая рубашка, такие же штаны и роскошная меховая накидка того же цвета. С пояса свисал тонкий, тускло поблёскивающий клинок; ботинки и перчатки украшала искусная вышивка серебром. На спине — длинный кроваво-красный плащ.

Габриэль скосил взгляд вправо. На одну ступень ниже трона, сцепив руки на затылке, стоял рыцарь и озирался по сторонам.

Этот мужчина в тёмно-фиолетовом доспехе, напоминающем своим блеском кристалл, на самом деле был Вассаго Казарс, который зашёл в этот мир одновременно с Габриэлем. И хотя Габриэль заранее предупредил Вассаго, чтобы он не вёл себя как обычно, пока они не разберутся в происходящем, тот уже в нетерпении постукивал носком латного ботинка, ожидая возможности высказать первые впечатления излюбленным сленгом.

Габриэль покачал головой и вновь посмотрел на себя в зеркало.

Он привык к сшитым на заказ костюмам и в этой одежде чувствовал себя неуютно. Однако здесь, в Андерворлде, он не СТО частной военной компании.

Здесь он император, владыка бескрайней Дарк Территори…

И бог.

Габриэль закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул.

Пришло время сменить маску и из хладнокровного брутального командира превратиться в бессердечного императора. В голове его словно щёлкнул тумблер.

Габриэль — он же Вектор, бог тьмы, — открыл глаза и развернулся, хлопнув алым плащом. Окинув десятерых генералов высокомерным взглядом, он огласил тронный зал бездушным голосом:

— Поднимите головы и назовитесь! Начни ты, далее по очереди.

Статный мужчина средних лет, ещё секунду назад прижимавшийся лбом к полу, на удивление быстро выпрямился и откликнулся на беглом японском:

— Как прикажете! Я глава торгово-промышленной гильдии Ленгиль Гира Сково!

Мужчина снова поклонился, и в следующий миг при шла в движение огромная фигура по соседству с ним.

Если бы это существо встало в полный рост, в нём было бы футов двенадцать — или три с половиной метра — роста. Спереди на массивное тело крест-накрест были намотаны две блестящие цепи, с пояса свисали звериные шкуры. Этот получеловек поднял голову с удивительно длинным носом и представился голосом, напоминающим раскаты грома:

— Я вождь гигантов Сигросиг.

Пока Габриэль переваривал тот факт, что даже внутри такого чудовища есть разум и душа, раздался скрипучий голос третьего генерала:

— Глава гильдии убийц… Фу Дза…

Голос принадлежал фигуре в капюшоне, на фоне гигантов казавшейся совсем крошечной и незаметной. Габриэль не смог определить ни возраст, ни даже пол этого человека. Он хотел было приказать генералу снять капюшон, но тут же передумал: скорее всего, среди ассасинов есть запрет на раскрытие лица.

Габриэль перевёл взгляд на следующего генерала и с трудом сдержался, чтобы не нахмуриться.

Сидевшее на полу существо было поистине воплощением уродства. Оно имело такие короткие ноги, что не могло даже встать на колени. Оголённый круглый живот блестел от жира, а почти утонувшую в плечах шею украшали черепа мелких зверей.

Голова его больше всего напоминала кабанью. Под торчащим пятачком был огромный клыкастый рот; толь ко в крошечных глазках блестел огонёк человеческого разума, но на фоне остального и он казался омерзительным.

— Вождь орков Лилпилин, — произнесло существо пронзительным голосом, и Габриэль снова не понял, мужчина перед ним или женщина.

Но сейчас это его не интересовало, ведь орки, или свинолюды, наверняка одни из слабейших юнитов, не более чем расходный материал.

Следующим поднял голову и грациозно поклонился молодой парень, которого с полной уверенностью можно было назвать юношей. Его голову украшали вьющиеся огненно-рыжие волосы, а загорелый торс был прикрыт лишь ремнями. Помимо них на нём были кожаные штаны, сандалии и перчатки с квадратными металлическими заклёпками.

— Десятый чемпион гильдии гладиаторов Искан! — бодро воскликнул юноша.

Габриэль посмотрел на него, не показывая своего недоумения. Неужели местные гладиаторы — боксёры? Сможет ли он побеждать врагов голыми руками?

И только он задумался, как по залу вдруг прокатился рык.

Его издал ещё один великан — не такой огромный, как гигант, но всё же гораздо крупнее человека. Верхняя половина его тела почти целиком заросла длинной шерстью, а в том, что это не одежда, не оставляла сомнений совершенно звериная голова. Длинная волчья пасть была полна клыков, напоминавших зубья пилы. Сверху торчали треугольные уши.

— Гр-р… Я вождь… огров… — Он говорил еле внятно из-за свисающего из пасти языка. — Фругур… р-р-р…

Габриэль так и не понял, что это было: имя или ещё один рык, однако кивнул и перевёл взгляд на следующего маркиза.

В уши тут же ударил скрипучий голос:

— Вождь горных гоблинов Обдирала! Ваше Величество, доверьте нанести первый удар храбрым воинам моего племени!

Лысая голова с тонкими, торчащими в стороны ушами напоминала обезьянью. Существо оказалось очередным получеловеком, только низкорослым. Какие уж тут гиганты, орки и огры? Ростом оно недотягивало даже до человека.

Перед погружением Криттер прочитал им краткую лекцию про этот мир. Если верить его словам, в Дарк Территори существует только один закон: право сильного. Но если это так, то какая сила помогла этому гоблину получить тот же титул, что и остальным генералам?

Хотя Габриэль и понимал, что горные гоблины в любом случае окажутся более слабыми юнитами, чем орки, он всё же посмотрел на их вождя с любопытством и хмыкнул, разглядев в маленьких глазках ненасытную жажду крови.

Как только горный гоблин договорил, раздался такой же скрипучий голос его соседа, отличавшегося лишь цветом кожи.

— Какая чушь! Ваше Величество, мы будем вам в десять раз полезнее, чем эти отбросы! Это говорю вам я, вождь равнинных гоблинов Душила!

— Что ты сказал, слизнеед?! Кажется, ты слишком долго жил в болотах: у тебя уже башка прогнила!

— А у тебя все мозги от солнца высохли!

Гоблины начали спорить и браниться друг с другом…

Вдруг между их носами сверкнула вспышка синего пламени. Оба вождя вскрикнули и отскочили в разные стороны.

— Не забывайте: вы находитесь перед императором, — послышался томный голос девушки в откровенном наряде, в этот момент опускавшей правую руку. Вспышка появилась, когда она щёлкнула пальцами, словно зажигалкой.

Девушка медленно встала и слегка выгнулась, гордо демонстрируя пышные формы и красоту своего тела. Она театрально поклонилась, и справа от себя Габриэль услышал приглушённый свист Вассаго. Отчасти Габриэль его понимал.

Кожа цвета кофе с молоком блестела так, словно девушка умастила себя маслом. Одежда из чёрной лакированной кожи почти ничего не скрывала. На ногах были сапоги на шпильках, на спине — серебристо-чёрный меховой плащ; поверх него струились роскошные, доходящие до бёдер светлые волосы с платиновым отливом.

Голубая подводка меркла на фоне ярких бирюзовых глаз. Кокетливо прищурившись, девушка приоткрыла губы, отливающие тем же голубым цветом, и представилась:

— Меня зовут Ди Ай Эль, я глава гильдии чёрных магов. Три тысячи моих подчинённых принадлежат вам телом и душой, как и я сама.

И говорила, и вела себя девушка поистине обворожительно. Но Габриэль никогда не позволял мужскому влечению управлять собой, поэтому лишь сдержанно кивнул в ответ.

Ведьма по имени Ди моргнула и как будто хотела что-то добавить, однако промолчала. Затем она поклонилась и вновь преклонила колени.

«Мудрое решение», — отметил Габриэль, переводя взгляд на последнего генерала.

Им был мужчина в самом расцвете сил, удивительно крупный по человеческим меркам. До сих пор он молчал и не поднимал головы.

Мужчина носил тускло блестящие чёрные латы, покрытые бесчисленными царапинами. На лбу и переносице склонённой головы тоже виднелись шрамы.

— Командир корпуса чёрных рыцарей Виксель Ул Шаста, — хрипловатым баритоном произнёс мужчина, так и не подняв глаз. — Император, прежде чем поклясться в верности, я… хотел бы задать вам вопрос.

Наконец-то мужчина поднял лицо, и Габриэль прочёл на нём строгость и суровость. Изредка он уже встречал подобные лица: такие бывают у прирождённых воинов.

В обращённых к Габриэлю глазах рыцаря по имени Шаста читалась решимость, которой не было во взглядах остальных генералов.

— Я хочу узнать, к чему устремлены ваши желания после возвращения на престол, — спросил Шаста ещё на тон ниже.

«Да, действительно, эти существа не просто программы, и это нужно постоянно иметь в виду», — заметил про себя Габриэль, но, как и подобает бессердечному императору, ответил ледяным тоном:

— К крови и страху, огню и разрушению, смерти и воплям.

Когда гладкий стальной голос Габриэля разнёсся по залу, генералы перед ним моментально напряглись.

Обведя их взглядом, Габриэль хлопнул плащом и указал рукой на небо на западе.

Слова, исполненные фальшивой жажды завоеваний, пришли к нему практически сами:

— Земля на западе переполнена энергией богинь, что изгнали меня с небес, но Великие врата, защищающие тот мир, скоро падут. Я вернулся… чтобы принести свет моего величия во все уголки этого мира!

Криттер рассказал им всё, что мог, об окончательном стресс-тесте, который должен был начаться спустя неделю по внутреннему времени. Габриэль продолжал свою напыщенную речь, опираясь на полученные от хакера сведения:

— Как только падут врата, мир людей станет собственностью тьмы! Сам я желаю лишь божественную жрицу, которая в тот же самый миг появится на той земле! Всех остальных людей я разрешаю убивать и грабить столько, сколько захотите! Пришло время, которого так долго ждали народы тьмы!

В воздухе повисла тишина…

Но уже через миг её нарушил дикий вопль:

— Гхи-и-и-и! Убить! Убить всех белых иумо-о-о-ов!

Это кричал, дёргая короткими ногами, вождь орков с полными жажды и ярости глазами. К нему мигом присоединились вожди гоблинов, дружно вскинув руки:

— О-о-о-о-о-о! Война! Война!

— Ура-а-а-а! Война-а-а!

Волна боевых кличей заразила остальных генералов, а затем и офицеров за их спинами. Качались тонкие, словно ветки, тела скрывающихся под капюшонами убийц. Ведьмы из гильдии чёрных магов радостно визжали и запускали разноцветные фейерверки.

Огромный зал наполнился варварскими криками…

Но Габриэль заметил, что рыцарь Шаста единственный остался на коленях и смотрел в пол.

Что это: сдержанность военного человека или же за этим стояли какие-то чувства? Фигура в доспехах была неподвижна, словно скала, и Габриэль не смог найти ответ.

— Бро, вот уж не думал, что у тебя такой талант! Может, тебе надо было податься во власть? — насмешливо спросил Вассаго, бросая Габриэлю бутылку вина.

Тот фыркнул в ответ:

— Я всего лишь подстраиваюсь под необходимость. И тебе не помешает научиться вести себя как подобает. Твоя должность тоже выше, чем у них.

Щелчком сбив пробку с пойманной бутылки, Габриэль пригубил рубиновую жидкость и вдруг задумался, можно ли это считать пьянством на рабочем месте.

Вассаго, однако, считал, что такой ситуацией грех не воспользоваться, и заливал в себя винтажное вино, словно это было простое пиво.

— Я хочу не толкать речи и раздавать приказы, а первым кинуться в бой, — отозвался он, вытирая губы. — Не зря же я погрузился в этот обалденный виртуальный мир… Тут и вино, и бутылка прямо как настоящие.

— Но и раны здесь болят и кровоточат, ведь в этом мире нет поглотителя боли.

— Разве это не здорово? — ухмыльнулся Вассаго.

Габриэль пожал плечами, поставил бутылку на стол и встал с дивана.

Императорские покои на верхнем этаже замка Обсидия оказались не в пример просторнее комнаты начальника в офисе Glowgen DS. Из огромных окон открывался вид на ночной город вокруг замка. Конечно, городское освещение было не таким ярким и пёстрым, как в Сан-Диего, зато сам город казался сказочным.

Маркизы уже покинули замок, чтобы готовить свои войска к войне. На улицах повсюду рябило от факелов на обозах, которые вывозили припасы со складов. Глава торгово-промышленной гильдии руководил снабжением армии и получил приказ использовать все запасы со складов замка, так что в ближайшее время голод и холод ей не угрожали.

Оторвав взгляд от бесчисленных огоньков, Габриэль подошёл к углу комнаты, где стояла фиолетовая кристаллическая панель системной консоли.

Он прикоснулся к экрану, открыл меню и нажал кнопку вызова внешнего наблюдателя. Коэффициент ускорения понизился до единицы, заставив испытать странное чувство. Наконец с экрана раздался торопливый голос Криттера:

— Командир, это вы?! Я только-только вернулся в Главный зал управления после того, как подключил вас!

— У нас уже ночь первого дня. Конечно, я знаю про ускорение времени, но всё-таки это удивительное явление. Короче говоря, пока что всё идёт по плану. За пару суток юниты приготовятся к битве, мы рассчитываем начать наступление на Хьюман Эмпая уже через два дня.

— Прекрасно. Как только захватите Алису, тащите её к консоли и выберите в меню пункт «Извлечь в Главный зал управления». После этого её лайткуб достанется нам. И кстати, передайте кое-что придурку Вассаго.

За спиной послышалась пара ругательных слов: похоже, слова Криттера услышал не только Габриэль.

— Сейчас мы не можем использовать администраторские команды, в том числе сброс аккаунта. Это значит, что если вы или Вассаго умрёте, то вашими привилегированными аккаунтами больше нельзя будет пользоваться. Станете рядовыми солдатами!

— Да, я помню… Поэтому пока постараюсь держаться подальше от передовой. Как там JSDF?

— Пока что никак. Не думаю, что они успели заметить ваше погружение.

— Хорошо. Конец связи. В следующий раз поговорим, когда захватим Алису.

— Так точно, буду ждать.

Окно закрылось, время ускорилось, и Габриэль вновь ощутил лёгкий дискомфорт.

Вассаго продолжал ворчать и сражаться с застёжками своих доспехов. Наконец ему удалось сбросить с себя металл, и он поднялся на ноги, оставшись в кожаной рубашке и штанах.

— Это самое, бро, можно я выйду в город погулять?.. Нельзя, да?

— Потерпи уж пока. Как выполним задание — отпущу на вечер.

— Ладно. Значит, пока что без убийств и без женщин… Ну, раз так, пойду спать. Вон в ту комнату.

Вассаго удалился в одну из смежных спален, на ходу похрустывая суставами. Габриэль медленно выдохнул и снял с головы корону. Затем он сложил на диване вычурную мантию и накидку и положил на них меч.

Во всех известных ему виртуальных мирах снятая экипировка исчезала в инвентаре, но в Андерворлд эту удобную функцию не добавили. Такими темпами можно было за месяц превратить покои в свалку, однако уже послезавтра они покинут замок и вернутся только лишь для того, чтобы выйти из этого мира.

Габриэль двинулся в спальню прямо напротив комнаты Вассаго, на ходу расстёгивая рубашку. Он открыл дверь… и удивлённо прищурился.

Внутри огромной спальни сбоку от ошеломляюще роскошной кровати кто-то стоял на коленях.

Ни слугам, ни кому-либо другому не дозволено подниматься выше этажа с тронным залом. Неужели жители этого мира могут ослушаться приказов богов?

На миг Габриэль задумался, не лучше ли вернуться за мечом, но вместо этого вошёл в комнату нарочито решительным шагом и закрыл за собой дверь.

— Кто ты? — коротко спросил он.

— Я пришла составить вам компанию на эту ночь, — донёсся в ответ глубокий женский голос.

— О?..

Габриэль вскинул бровь и проследовал к кровати сквозь полумрак спальни.

Сложив ладони на полу, перед ним сидела молодая женщина в тончайшем белье. Пепельные с голубым отливом волосы были подвязаны красивой лентой. На нежном теле не было никакого оружия.

— Кто тебя послал? — спросил Габриэль, присаживаясь на роскошную шёлковую простыню.

— Никто… — приглушённо ответила женщина после недолгого молчания. — Просто это моя работа.

— Ясно, — Габриэль отвёл от неё взгляд и лёг на середину кровати.

Через несколько секунд женщина поднялась и беззвучно прильнула к нему справа.

— С вашего позволения… — прошептала она.

«Ого!» — не удержался Габриэль, когда увидел экзотическую красоту её лица. Несмотря на тёмную кожу, скулы её вызывали в памяти скорее скандинавских женщин.

Женщина развязала шнурок пеньюара и взялась за ленту, державшую её волосы. Глядя на неё снизу вверх, Габриэль невольно проникся.

Неужели искусственные флактлайты способны даже на такое?

Неужели даже эта женщина считается несовершенным искусственным интеллектом? Если так, то каких же высот достигла совершенная Алиса?

Эта женщина предлагала ему своё тело, но на самом деле Габриэль восхищался не этим. Его изумило другое.

Распустив свои волосы, женщина, как и предвидел Габриэль, достала спрятанный в них острый кинжал.

Габриэль с лёгкостью перехватил её руку, а свободной рукой молниеносно вцепился в горло и повалил на кровать.

— Кх!..

Женщина заскрипела зубами, отчаянно пытаясь высвободить руку с кинжалом. Она была сильнее, чем ожидал Габриэль, но не настолько, чтобы заставить его волноваться. Габриэль заломил её руку с кинжалом, а пальцы левой руки вдавил глубже в шею, окончательно обездвижив.

Лицо женщины перекосило от боли, но серые глаза продолжали гореть решимостью. Мужественный взгляд, неуклюже нанесённая косметика и объёмные мышцы говорили о том, что она вряд ли из гильдии убийц. Другими словами, это не Фу Дза изменил своё отношение к Габриэлю, а один из других маркизов… скорее всего, один из людей.

Габриэль опустил голову к лицу женщины и повторил предыдущий вопрос:

— Кто тебя послал?

— Никто… Это… моё решение, — хрипло ответила она, стоя на своём.

— Тогда перед кем ты отвечаешь?

— Ни перед кем…

— Хм.

Габриэль методично раздумывал, не испытывая никаких чувств.

Главное ограничение искусственных флактлайтов, прорывного достижения «Рэс», — это невозможность перечить правилам, законам и приказам, полученным свыше.

Жители Дарк Территори могут показаться свободными на фоне связанных ограничениями обитателей мира людей, но суть всех искусственных флактлайтов одинакова. Разница лишь в том, что в этой части мира действует только один закон, поэтому в нём царит мнимая свобода.

Имя этому закону — право сильного. В этом жестоком мире тот, кто сильнее в бою, владеет теми, кто слабее. Даже если бы эксперимент «Рэс» шёл так, как задумывалось, почитающий закон и порядок мир людей всё равно схлестнулся бы с погрязшим в хаосе миром тьмы. Вроде бы «Рэс» задумали эту войну как катализатор, который должен привести к очередному прорыву.

Однако по неизвестной причине в мире людей задолго до следующей фазы эксперимента появился флактлайт, сумевший победить ограничение. По словам их информатора из «Рэс», в мире тьмы подобные флактлайты пока ещё не попадались.

Другими словами, эта женщина, пытавшаяся кинжалом убить императора, по-прежнему беспрекословно подчиняется законам. Но несмотря на это, она не раскрыла Габриэлю имени своего господина даже в ответ на прямой вопрос… нет, приказ. Это означает, что верность господину для неё стои́т выше, чем приказы бога-императора. Выражаясь иначе, она считает, что её господин сильнее Габриэля.

Чтобы впредь операция проходила гладко, Габриэлю придётся доказать своим войскам, генералам и офицерам, что именно он, император Вектор, — сильнейший воин этого мира. Но ведь не может же он в качестве наглядного примера убить всех маркизов. И как же тогда быть?

Хотя…

Что бы он ни придумал, в любом случае от одного из генералов придётся избавиться. От того, кто подослал к нему эту женщину-убийцу.

Но как же вычислить этого предателя? Может, связаться с Криттером, чтобы он проследил за генералами извне? Нет, для этого придётся опять замедлиться и попусту потратить драгоценное время реального мира.

И раз так…

Обдумав всё буквально за мгновение, Габриэль вновь всмотрелся в глаза цвета стали:

— Почему ты пыталась убить меня? Тебе обещали деньги? Власть?

Он не вкладывал в свой вопрос глубокого смысла, однако получил неожиданный ответ:

— Ради справедливости!

— О?..

— Если ты развяжешь войну, мы откатимся в прошлое на сто-двести лет! Я не хочу возвращаться во времена, когда сильные издевались над слабыми!

Габриэль в очередной раз удивился.

Точно ли перед ним женщина, разум которой ещё не может считаться прорывом? Неужели её господин приказал ей ответить такими словами?

Габриэль опустил голову ещё ниже, изучая серые глаза.

Решимость. Преданность. И в самой глубине — ещё одно потаённое чувство…

«Ах вот оно что! Что ж, раз так, эта женщина мне не нужна. Или, точнее, мне не нужен её флактлайт».

Габриэль тут же последовал своему решению и без лишних слов напряг левую руку, которой сжимал горло женщины.

Он почувствовал, как сопротивляются мышцы. Глаза женщины широко раскрылись, рот издал беззвучный вопль.

Пока Габриэль прижимал отчаянно дёргающиеся руки и ноги к кровати и безжалостно душил женщину, его вновь посетило удивление, но уже другого рода.

Неужели он в виртуальном мире? Он осязал пальцами, как рвутся её мышцы и ломаются хрящи; обнажённая кожа источала аромат страха и боли. Ощущения были даже ярче, чем в реальности.

По телу невольно пробежала дрожь, левая рука сжалась сама по себе.

Послышался глухой звук, с которым сломались шейные позвонки незнакомки.

И тогда Габриэль увидел.

Женщина зажмурилась, стиснула зубы… и из её лба выплеснулся радужный свет.

Это было оно — такое же облачко души, которое он увидел во время смерти Алисии.

Габриэль тут же открыл рот и всосал в себя душу женщины.

Горечь, рождённая страхом и болью.

Кислинка досады и печали.

Затем во рту Габриэля разлилась ни с чем не сравнимая медовая сладость.

На изнанке закрытых век промелькнули смутные образы.

Маленькие дети, играющие во дворе старого двухэтажного дома. Среди них были и люди, и гоблины, и орки. Дети посмотрели на него, просияли и бросились навстречу с распростёртыми объятиями.

Картина исчезла, её сменила другая. Мужской торс, широкая мускулистая грудь, тёплые и крепкие объятия.

«Я люблю вас… господин…» — послышался тихий голос, повторился эхом и затух.

Образы погасли, но Габриэль продолжал прижимать к себе тело женщины.

Великолепно! До чего же потрясающими оказались ощущения!

Бо́льшая часть сознания Габриэля пульсировала в экстазе, и лишь малая часть рассудка пыталась дать случившемуся объяснение.

Лайткуб с флактлайтом женщины, как и флактлайт Габриэля, соединились через STL. Поэтому когда её Жизнь — она же счётчик хит-пойнтов — обнулилась, высвобожденные обрывки квантовых данных могли достичь его мозга по каналам связи.

Впрочем, всё это было уже неважно.

Он вновь пережил ощущения, за которыми охотился, рискуя жизнью. Он вкусил последние чувства и любовь умирающей женщины. И они показались ему слаще дождя посреди пустыни.

«Ещё».

«Мне нужно ещё».

«Мне нужно убивать ещё».

Габриэль выгнулся, запрокинул голову и беззвучно расхохотался.

Довольный, Габриэль взирал, как десять генералов и их офицеры вновь почтительно склонились перед ним.

Как он и приказал, маркизы за двое суток подготовились к наступлению. Пожалуй, местные генералы намного расторопнее обитателей этажа топ-менеджеров штаб-квартиры Glowgen DS.

Их уже сейчас можно было считать готовыми искусственными интеллектами. Они не только исполнительные, но и верные, а что ещё требуется от интеллекта, который должен пилотировать боевого робота?

С другой стороны, нельзя забывать, что верность генералов появилась из главной проблемы искусственных флактлайтов в ходе бесконечных опытов «Рэс». Сейчас десять маркизов служат императору Габриэлю — точнее, Вектору — только благодаря тому, что в их души вписан принцип служения сильному. Если же они начнут сомневаться в силе императора, то могут и предать.

Более того, эти опасения уже претворились в жизнь.

Два дня назад в спальню Габриэля прокралась женщина и попыталась убить его.

Она пыталась прикончить императора, верховного главнокомандующего мира тьмы. Получается, у неё есть некий господин, который ещё важнее Габриэля. Тот самый, к кому она обращалась в том обрывке воспоминаний. И наверняка это один из десяти маркизов, которые сейчас стоят перед Габриэлем.

Кто бы это ни был, женщина полагала, что он сильнее Вектора. Скорее всего, этот господин в глубине души тоже не был верен Габриэлю. Если держать такого юнита возле себя на поле боя, он вполне может решиться на покушение.

Именно поэтому Габриэль добавил в свой план ещё одну миссию: вывести «господина» на чистую воду и расправиться с ним до выступления армии в поход.

Помимо всего прочего, тем самым он покажет остальным маркизам силу императора. Пусть эти флактлайты навсегда запомнят, кто в их мире самый сильный.

С северной окраины мира людей на восточную.

Восточная Империя Истабариэт всегда считалась самой загадочной из всех четырёх. До сих пор ни рыцарю единства Алисе, ни рождённому в Западной Империи дракону Амаёри не доводилось здесь бывать.

Под ногами между причудливыми скалами бежали ручьи с лазурной водой. Изредка встречались города и деревни, в которых дома были в основном деревянные, в отличие от каменных построек на севере.

Люди задирали головы и тыкали в неё пальцами. Почти у всех были чёрные волосы, и Алиса вдруг вспомнила, что заместитель командира Фанацио, с которой она никак не могла поладить, родилась где-то в этих краях.

Она снова посмотрела вперёд и увидела чёрные волосы Кирито, который опирался на неё спиной и отстранённо смотрел в небо. Может быть, этот юноша тоже родился на востоке? Но хотя Алиса и надеялась, что разговоры с местными жителями могут помочь привести его в чувство, сейчас ей нужно было как можно скорее добраться туда, где в ней нуждались.

Они ночевали в диких, безлюдных местах, питались взятыми с собой сушёными фруктами и рыбой, которую ловила Амаёри. В пути они провели трое суток, торопясь изо всех сил…

В полдень второго числа ноябрьского месяца вдали появился Краевой хребет, гряды которого что здесь, что на севере выглядели почти одинаково, а в нём — глубокая долина, словно прорубленная богами.

— Вот и показалась наша цель, Кирито, — прошептала Алиса. Затем погладила шею Амаёри, которую заставила отправиться в такой далёкий путь с тяжёлой ношей.

Сейчас, когда магические звери уже почти вымерли, мало какое животное могло тягаться с драконом по запасу Жизни, но всё равно Амаёри едва ли было легко поднять в небо двух человек и три божественных артефакта. Скорее всего, за эти три дня она израсходовала все силы, которые копила полгода, вдоволь питаясь рыбой.

Алиса звякнула поводьями, мысленно пообещав накормить Амаёри её любимой отварной ягнятиной, как только они доберутся до лагеря. Дракон откликнулся бодрым, вовсе не усталым голосом и громко хлопнул крыльями.

Издалека долина казалась очень узкой, но чем ближе они подлетали, тем яснее Алиса понимала всю серьёзность положения.

В ширину этот проход был меров сто. По нему могла спокойно маршировать даже шеренга орков или огров.

На равнине возле конца прямой, как стрела, долины виднелись бесчисленные белые палатки полевого лагеря. Местами поднимался дым от костров, повсюду тренировались солдаты. Алиса не только видела блеск клинков, но даже слышала боевые кличи.

Похоже, она зря переживала за ослабление боевого духа, но, даже если и так, солдат было слишком мало. Судя по первому впечатлению, в лагере нет даже трёх тысяч бойцов, в то время как из Дарк Территори вторгнутся не меньше пятидесяти тысяч. В мире людей Призвания стража и стражника встречаются очень редко, но по ту сторону хребта в войне участвуют все, кто хоть как-то на это способен: и стар и млад, и мужчины и женщины.

Алисе с трудом верилось, что её присутствие сможет хоть что-то изменить. Как же командир Беркули собирается защищать мир людей?..

После недолгих раздумий Алиса решила первым делом перелететь лагерь и направила дракона в полумрак долины.

— Прости, Амаёри. Потерпи ещё немного, ладно? — обратилась она к дракону и услышала рычание в ответ.

В следующий миг Солус скрылась за горной грядой. Как только они влетели в долину, Алису окутал холод, пробирающий до костей. Склоны слева и справа были настолько ровными, что их действительно могли сделать только боги. Нигде не было даже травинки, не говоря уже о животных.

Ещё несколько минут медленного полёта…

…И вдали из тумана вдруг проступили очертания огромной постройки.

— Это… Великие восточные врата?

Серые створы тянулись в высоту меров на триста. Конечно, пятисотмеровый Центральный собор Церкви Аксиом был выше, но ворота впечатляли не меньше.

Что самое поразительное, оба створа были вырезаны из одной скалы и без малейшей щели между ними. Люди не могли построить ничего подобного, даже с помощью священных заклинаний. Ведь самая большая постройка, созданная Первосвященницей Администратор, — нетленные стены, делящие Центорию на четыре части, — состоит из секций, каждая из которых куда меньше Великих восточных врат.

Боги установили здесь эти врата на самой заре мира, чтобы обезопасить людей от королевства тьмы… и спустя триста с лишним лет привести их к трагедии.

— Остановись, Амаёри.

Алиса попросила дракона замереть в воздухе и подняла голову, осматривая ворота с близкого расстояния.

Примерно в двухстах мерах от земли створы скрепляла серая каменная табличка со словами на священном языке.

— Дестракт… эт… зэ ласт стейдж… — кое-как смогла осилить она одну строчку, но смысла не поняла.

Но стоило озадаченно наклонить голову, как воздух содрогнулся от оглушительного хруста, испугав и Алису, и Амаёри. Наездница погладила шею дракона, пытаясь успокоить его, а сама присмотрелась к вратам получше. По гладкому камню бежала чёрная трещина, похожая на молнию.

Разрушение остановилось, лишь когда разлом протянулся на несколько дюжин меров. Рядом с ним откалывались кусочки камня и падали в глубокое дно долины.

Алиса подняла голову и ещё раз окинула взглядом громадные врата. Лишь теперь она заметила, что вся гладкая поверхность створов испещрена паутиной трещин.

Она щёлкнула поводьями и подлетела как можно ближе к воротам. Неуверенно протянула левую руку, нарисовала в воздухе символ Стейсии и щёлкнула по каменной поверхности.

Перед глазами всплыло фиолетовое окошко и показало текущий и максимальный запас Жизни Великих восточных врат.

Алиса повидала за свою жизнь немало окон Стейсии, но никогда ещё левое число не было таким огромным: оно показывало больше трёх миллионов. Однако справа отображалось «2985» — меньше тысячной доли максимального запаса. Пока девушка потрясённо смотрела на цифры, текущее значение уменьшилось ещё на единицу.

Алиса засекла время до следующего понижения Жизни, чувствуя, как ладони покрываются потом. Затем она подсчитала, сколько времени пройдёт, пока Жизнь врат не иссякнет окончательно.

— Нет… — пробормотала она, отказываясь верить ответу. — Пять дней… У нас осталось всего пять дней?..

Незыблемые врата, более трёх веков разделявшие два мира, рухнут уже через пять дней? Разве это возможно?

В голове промелькнули яркая улыбка Сельки, морщинистое лицо Гаритты, строгий взгляд Гасуфта. Всего несколько дней назад Алиса спасла их от нашествия гоблинов и запечатала пещеру льдом. Ей казалось, что после этого в Рулиде надолго воцарится мир и покой.

Если через пять дней защитники не остановят армию тьмы, которая хлынет через рухнувшие врата, кровожадные монстры заполонят мир людей. Рано или поздно эта волна докатится до северных окраин мира и целиком поглотит Рулид.

— Я должна… что-нибудь сделать… — пробормотала Алиса словно в бреду и потянула поводья, сама того не осознавая.

Амаёри отлетела от гибнущих врат и медленно захлопала крыльями, взлетая ещё выше.

Она поднялась над трёхсотмеровыми вратами и снова зависла в воздухе.

По ту сторону простиралась долина, ничем не отличающаяся от протянувшейся в сторону мира людей. Однако там вместо голубого неба виднелось кровавое, а вместо зелёных равнин — серые пустоши Дарк Территори.

Алиса уже собиралась отвести взгляд от мрачного пейзажа, но вдруг прищурилась, увидев вдали мерцающие огни.

Она приказала Амаёри подняться повыше и напрягла зрение. Огней было много. Их неровные скопления заполнили всю тёмную равнину.

Костры.

Полевой лагерь. Авангард сил тьмы уже стоял возле самого входа, словно занесённый кулак. Войска ждали, когда рухнувшие врата откроют им проход в мир людей.

— Ещё… пять дней… — хриплым голосом повторила Алиса.

В следующий миг она развернула дракона. Ей показалось, что если она продолжит смотреть на костры, то не справится с собственным волнением и кинется сражаться с армией тьмы в одиночку.

Алиса не сомневалась, что, если бы против неё были только гоблины и орки, она легко победила бы сотню-другую и вернулась бы в мир людей целой и невредимой. Но если среди врагов будут лучники-огры и отряды чёрных магов, победить так просто уже не удастся.

Конечно, рыцарь единства стоит целой армии, но всё-таки один в поле не воин. Даже Алиса не выживет под сосредоточенным обстрелом со стороны врагов, до которых не дотянуться ни клинком, ни заклинанием, ведь царапин рано или поздно накопится столько, что они отберут у Алисы всю Жизнь. Именно это командир Беркули долгие годы считал главной слабостью рыцарей единства, а вместе с ними и всего мира людей.

Первосвященница Администратор упрямо продолжала собирать всю мощь мира людей в одной точке, но после её смерти огромный арсенал лежавшего мёртвым грузом оружия и доспехов Центрального собора уже раздали наспех собранной армии защитников. И всё же времени оставалось слишком мало. Вот если бы у них было хотя бы десять тысяч воинов и хотя бы год на подготовку!..

Алиса вздохнула, прогоняя бесполезные мысли, и приказала Амаёри лететь вниз.

Маркизы Дарк Территори не были похожи друг на друга: они различались и наклонностями, и характерами, и даже затаёнными амбициями. И всё же кое-что их объединяло.

Каждый из них лучше всех своих подчинённых понимал единственный закон мира тьмы — право сильного.

Можно сказать, что они заняли одну из высших должностей в этом кровожадном мире именно благодаря строгому следованию этому усвоенному в раннем детстве закону и неустанной работе — как над собой, так и над устранением соперников.

Именно поэтому в глубине души остальные девять маркизов не сильно удивились, когда стоявший правее всех Шаста вдруг издал неистовый клич и обратил свой меч против императора.

Точнее, в большинстве своём они удивились другому: «Что, прямо здесь? Ну ты и смельчак!» Даже вожди орков и огров, чьи расы за сотни лет утратили значительную часть интеллекта вместе с умением воспринимать на слух сложную речь, сверкали звериными глазами, в которых читалось признание силы императора. Юный чемпион гладиаторов, уважавший Шасту за близкое по духу стремление к силе, про себя пожелал ему удачи.

Однако два маркиза разгадали замысел Шасты за несколько секунд до того, как он схватился за меч.

Одной из них была Ди Ай Эль — глава гильдии чёрных магов. Она всегда была заклятым врагом Шасты и уже слышала об исчезновении его возлюбленной Липни, которую тоже знала в лицо.

Поэтому больше всего она удивилась, когда увидела отрубленную голову Липии в ледяном кубе. Она ещё тогда догадалась, что Шаста поддастся гневу и схватится за меч.

Ди задумалась о том, как ей поступить. Она могла бы выстрелить в спину Шасты заклинанием, чтобы снискать благосклонность императора, но решила в конце концов остаться безучастным наблюдателем. Смерть Шасты от рук императора её вполне устраивала; если же командир чёрных рыцарей вдруг победит, то к концу битвы наверняка будет ранен настолько серьёзно, что Ди легко испепелит его и сама станет верховной владычицей мира тьмы. Она мысленно усмехнулась и облизнула губы, пытаясь унять возбуждение.

Вторым, кто догадался о мятеже Чёрного Генерала, был…

…Некто, не оставшийся безучастным.

Шаста занёс верный клинок, и в голове его было лишь одно слово: «Убить».

Если оценивать только мощь Инкарнации, которую он вложил в клинок, то его удар однозначно превосходил по силе тот, которым отразил его взмах Беркули. Ярость и скорбь генерала были настолько сильны, что вызвали «Полное подчинение оружия», которое в обычных условиях требует чтения длинного заклинания.

Длинный меч «Мутная дымка» — божественный артефакт, возникший из ниоткуда около двухсот лет назад стараниями VRMMO пакета, лежащего в основе Андерворлда. Этот меч относится к водной стихии, и сейчас клинок откликнулся на неистовую ярость Шасты, превратившись в бесплотный, но сохранивший смертоносность оружия туман.

«Полное подчинение» этого меча позволяет полностью опустить стандартный процесс нанесения урона, который требует, чтобы лезвие непременно вонзилось в цель. Легко растягивающееся облако тумана наносит рубящий урон любой единице, которой коснётся. Другими словами, от урона можно защититься, лишь увернувшись от тумана.

Когда Шаста схватился за меч, император Вектор, он же Габриэль Миллер, тоже обнажил свой клинок, приготовившись отразить удар.

Если бы всё так продолжилось, туманный клинок Шасты прошёл бы сквозь меч Габриэля, достиг тела императора и обрушил на него всю мощь концентрированной ярости своего хозяина.

Но когда чёрный рыцарь уже подбежал к императору на невероятной скорости и приготовился нанести удар…

Тело Шасты вдруг замерло.

Из левой подмышки Чёрного Генерала торчала метательная игла, глубоко впившаяся в один из немногочисленных швов толстого доспеха.

Позади медленно встал похожий на призрака худощавый мужчина в плотном сером плаще.

Вперёд вышел Фу Дза, глава гильдии убийц, самый незаметный среди маркизов, практически не участвующий в обсуждениях. Никогда ещё этот отшельник не привлекал к себе столько внимания.

Фу Дза догадался о намерениях Шасты, поскольку был самым трусливым и мнительным среди маркизов.

Гильдия убийц — убежище бессильных. От рождения обделённые силой, талантами заклинателей и богатством, убийцы не захотели жить никчёмными рабами и создали гильдию, в которой совершенствовали мастерство обращения с ядами — искусство, презираемое даже в Дарк Территори.

В рамках стресс-теста в Андерворлде всегда существовали ядовитые жуки, змеи и растения. Однако сила этих ядов невелика, и даже обычный житель сможет легко вылечить себя, если обладает необходимыми знаниями. Если посмотреть с другой стороны, это означает, что местные яды слишком слабые, чтобы противопоставлять их клинкам и заклинаниям.

Но сотрудники «Рэс» не предполагали, что в гильдии убийц придумают технологию сгущения ядов и потратят долгие годы на создание и усиление новых. В штабе гильдии, скрытом глубоко под городскими трущобами, стоят бесчисленные котлы, в которых иглы вывариваются в ядах больше сотни лет, и множество горшков, в которых убийцы скармливают друг другу различных ядовитых змей.

Но когда убийцы в конце концов создали по-настоящему смертоносный яд, члены гильдии начали убивать друг друга. Неудивительно: если преступник использовал меч или заклинание, найти его будет легко, но если медленный яд — крайне трудно.

Это закономерно привело к тому, что глава гильдии убийц просто обязан был отличаться исключительной трусостью, если хотел выжить. Он должен был не просто замечать взгляды, но и обладать шестым чувством, чтобы ощущать малейшие ростки чужой кровожадности.

Даже запах свежей крови не насторожил бы Фу Дзу сильнее, чем ярость Шасты при виде головы Липии.

Тем более что Фу Дза ненавидел Чёрного Генерала сильнее, чем кого-либо.

Трудно сосчитать, сколько раз Фу Дза задумывал его убить и прорабатывал план до мелочей, а затем отказывался от этой мысли. Он понимал, что может убить рыцаря, но, как только станет ясно, что Шаста погиб от яда, подозрение немедленно падёт на гильдию убийц. Не пройдёт и часа после смерти командира, как весь орден непобедимых чёрных рыцарей вторгнется на базу убийц и уничтожит там всё живое. А уж в честном бою Фу Дза тем более не победил бы.

Но сейчас, в эту самую секунду, у него появился законный повод вонзить в ненавистного врага свою лучшую отравленную иглу. Обнажив меч против императора, Шаста превратился из маркиза и Чёрного Генерала в обыкновенного мятежника.

Фу Дза достал из-под плаща и бросил в Шасту особое оружие, поколениями переходившее от одного главы гильдии к другому. Внутри этой иглы из рубериловой стали — опасного металла, самого по себе сочащегося нервно-паралитическим ядом, — есть пустота, которую можно заранее наполнить любым ядом по вкусу.

Фу Дза выбрал самый совершенный из смертоносных ядов гильдии. Сначала они взяли пятьдесят тысяч редчайших пиявок гнилой крови и растёрли в пасту, которую затем фильтровали и сгущали, чтобы в итоге получить одну каплю яда. Все попытки разводить этих пиявок потерпели крах, поэтому создание одной капли этого яда требовало невероятных усилий.

Фу Дза не мог знать, что системы Андерворлда порождают диких животных, исходя из заданной численности на определённую площадь. В неволе животные в принципе не размножаются, не считая тех видов, что специально помечены как домашние: овец, коров и так далее.

Другими словами, в игле Фу Дзы, как и в капле яда внутри неё, была сосредоточена без преувеличения вся мощь гильдии убийц. Это оружие можно было назвать кристаллизованным воплощением копившейся сотни лет обиды слабых, измученных людей.

Вся сила воли Шасты была сосредоточена в занесённом клинке, поэтому он даже не заметил боли от воткнувшейся в него иглы.

Однако когда он уже собирался совершить решающий прыжок в сторону трона, тело вдруг налилось свинцом, и Шаста вытаращил глаза.

Ноги подкосились, он рухнул на колено и лишь затем понял, что в его левый бок что-то воткнулось.

«Яд, значит?» — подумал он и быстро выдернул иглу левой рукой, пока ледяной паралич не сковал ладонь. В этой тончайшей игле трудно было признать смертоносное оружие, но Шаста обратил внимание на яркий зелёный блеск металла. Опознав цвет ядовитой рубериловой стали, он тут же попытался произнести заклинание-противоядие…

Но холод распространился по телу с невероятной скоростью и уже достиг его рта. Шаста не успел произнести даже «систем колл», когда язык окончательно перестал его слушаться. Сейчас он не мог даже стиснуть зубы.

Левая рука тоже онемела, кулак разжался, и отравленная игла упала на обсидиановый пол, тихо звякнув.

Правая рука с зажатым в ней мечом начала опускаться. «Полное подчинение» прервалось, туман снова превратился в клинок, и его остриё тоже стукнулось об пол.

Шаста замер, стоя на одном колене с опущенной головой, прямо как до рывка. Перед глазами беззвучно возникла фигура в сером плаще.

«Фу Дза… Вот уж не думал, что именно он прикончит меня».

— Проиграл такому ничтожеству… Да, Виксель? Ты ведь именно об этом сейчас думаешь? — послышался шуршащий голос.

Шаста нахмурился: это было единственное, чем он мог ответить.

«У тебя нет права называть меня…»

— А теперь ты думаешь, что мне нельзя называть тебя по имени, да? Но я уже не в первый раз называю тебя Викселем.

Убийца медленно согнул колени. Вскоре их головы оказались на одном уровне, но Шаста не смог разглядеть лица под капюшоном. Из тьмы виднелся лишь острый подбородок.

Подбородок едва заметно сдвинулся, и тихий хриплый голос послышался снова:

— Ты… нас уже не помнишь, да? И правда, чего запоминать лица детей, которых ты бил в школе? Зачем помнить, что один из них не выдержал позора, бросился в реку и больше никогда не появлялся?

«Что? О чём он говорит? При чём тут школа?»

Шаста был сыном рядового рыцаря, поэтому, как только он научился держать деревянный меч, его насильно отправили учиться в школу рыцарского ордена. Из школьной жизни он запомнил только, как без конца тренировался, чтобы выжить. Он неизменно побеждал во всех отборочных турнирах, за что был принят в корпус, где его таланты разглядел предыдущий командир… Первая половина его жизни была настолько бурной, что у него ни разу не было времени думать о прошлом.

Конечно же, он не помнил имён детей, с которыми сражался на деревянных мечах больше тридцати лет назад.

— А вот я не забыл. Дня не проходило, чтобы я не вспоминал. Река смыла меня в канализацию, а там меня подобрала гильдия убийц. Долгие годы я был у них рабом, и всё это время ни разу не забывал… Постепенно я набрался знаний, придумал много новых ядов и в конце концов возглавил гильдию. Я многое отдал ради этого… Я сделал всё, чтобы отомстить тебе, Виксель.

Мрачный голос прервался, капюшон слегка отклонился, и Шаста увидел лицо Фу Дзы.

Но и тогда Шаста ничего не вспомнил. Хотя, даже если бы он выучил наизусть имена всех своих одноклассников, всё равно не назвал бы сейчас этого человека. Дело в том, что лицо Фу Дзы — из-за яда ли? — было перекошено настолько, что его сейчас испугался бы даже орк.

Фу Дза надвинул обратно капюшон; во тьме под ним лишь сверкали глаза.

— Этот яд я создал специально для тебя и копил каплю за каплей целую вечность. Когда я испытывал его, он за час прикончил дракона земли с тридцатью тысячами очков Жизни. С учётом твоей выносливости и запаса Жизни у тебя осталась ещё пара-тройка минут. Что ж… Пришло время расплатиться со мной за обиду и унижение.

«За обиду… — Шаста оторвал взгляд от Фу Дзы и посмотрел на ядовитую иглу на полу. — Я попытался убить императора, повинуясь ярости и обиде. Фу Дза попытался убить меня, вложив в иглу ту же самую силу. Вот почему ему удалось остановить меня. Инкарнация ярости никогда не сравнится по силе с Инкарнацией справедливости. Давным-давно я усвоил эту истину, когда сражался с ним… с командиром рыцарей единства Беркули, но забыл в самую последнюю секунду».

Шаста завалился на левый бок и упал на плечо, будучи уже не в силах стоять на колене.

Помутившимся зрением он увидел ядовитую иглу…

А за ней — ледяной куб на серебряном подносе.

Мститель по имени Фу Дза, когда-то известный как Фелиус Залгадис, широко раскрыл глаза, чтобы как следует вкусить долгожданное зрелище.

Чёрный Генерал Шаста, некогда упивавшийся славой и почётом, теперь лежал у его ног. Не по годам упругая кожа посерела, пронзительные глаза померкли, каждый вдох давался ему с трудом.

Ужасная, жалкая смерть.

Помимо всего прочего, гибель Шасты будет означать, что яды — это ещё более грозное оружие, чем мечи и заклинания. Сочетание рубериловой стали и новейшего концентрированного яда из пиявок гнилой крови не оставляет врагу времени ни выхватить меч, ни прочитать заклинание. Кроме того, всего один укол способен быстро прикончить любого противника.

Наверняка эта сцена покажет императору Вектору, что от гильдии убийц есть толк. Когда они приготовят ещё больше яда, им не придётся заискивать перед рыцарями и чёрными магами. Фу Дза наконец-то сможет вернуть себе прежнее имя и возглавит семью Залгадис…

Фу Дза содрогался в экстазе и из-за капюшона совсем не замечал, что лежащий на полу клинок Шасты вновь начинает превращаться в туман.

«Липия…» — мысленно обратился умирающий Шаста к единственной женщине, которую когда-либо любил.

Несомненно, Липия пыталась убить императора, потому что хотела воплотить в жизнь мечты Шасты о новом мире, о котором он столько рассказывал ей. Она верила, что, когда трёхсотлетняя война закончится и в мире тьмы воссияют закон и порядок, у умирающих от голода и попадающих в рабство сирот тоже появится право на счастливую жизнь.

«Фу Дза. Ты говоришь, тебя избивали в школе? Что ты бросился в реку, не выдержав позора? Но у тебя по крайней мере был шанс. У тебя были родители, которые привели тебя в школу, у тебя было трёхразовое питание, у тебя была тёплая постель и крыша над головой. А сколько в этом мире юных жизней, которые от рождения лишены всех прав и быстро гаснут, втоптанные в грязь? Липия пожертвовала жизнью, чтобы исправить этот мир. Я не позволю её воле кануть в никуда. Твоя жажда мести за обиду…»

— …мне не помешает!

Несмотря на паралич, рот Шасты исторг чудовищный рык, и в тот же миг вокруг правой руки рыцаря взвился серый вихрь.

Даже среди рыцарей единства очень немногие могут вызвать это явление, которое называется «Высвобождением воспоминаний» божественного артефакта. Мощнейшая Инкарнация Шасты начала переписывать «Основной визуализатор», собирающий и обрабатывающий данные всего Андерворлда.

Серый вихрь уже не принадлежал ни к какой стихии и воплощал лишь чистую разрушительную силу, разъедающую всё, чего он касался. Фу Дза не смог вовремя увернуться. Его чёрный плащ сухо зашипел и разлетелся в пыль, похожую на дым.

Из-под плаща показалось тело немолодого худощавого мужчины. Он вскинул руки, пытаясь закрыть тающее лицо, но уже через миг они разлетелись во все стороны ошмётками мяса. Вслед за этим и остальное тело превратилось в плотный кровавый туман, развеиваясь в воздухе.

Как только вокруг умирающего Чёрного Генерала поднялся странный вихрь, глава гильдии чёрных магов Ди Ай Эль мигом почуяла неладное и отпрыгнула. В прыжке она создала по ветророду на каждой ладони, чтобы отлететь назад ещё быстрее.

Её предчувствие превратилось в сильнейшее потрясение, когда быстро разросшийся вихрь достиг правой ноги Ди и распылил её по колено.

Даже в ванной и во сне она защищала своё тело дюжиной заклинаний. Они оберегали её не только от других заклинаний, но и от метательного оружия, мечей, ядов и, в общем-то, всех остальных мыслимых и немыслимых атак.

Конечно, другие маркизы обладали атаками не меньшего приоритета и могли при должном старании поцарапать Ди даже сквозь щиты, но отнять у неё часть тела одним касанием, словно не заметив заклинаний? Нет, такого просто не может быть!..

Но сколько бы она ни пыталась всё отрицать и как бы ни ускоряла свой полёт, смертоносный вихрь всё приближался, разъедая правую ногу. Заклинатель её уровня мог с лёгкостью вернуть себе потерянную конечность… но для этого надо сначала выжить.

— Ай… а-а!.. — наконец вырвался из неё вопль.

Но голос потонул в криках гоблинских вождей. Вождь горных гоблинов Обдирала и вождь равнинных гоблинов Душила, стоявшие слева от Ди, удирали прочь на коротких ногах, пытаясь сбежать от вихря. Но смертоносные серые потоки не отпускали даже Ди, так что гоблинам не на что было надеяться.

— Га-а! — закричал Обдирала, поскользнулся и рухнул на пол.

Падая, он выбросил вперёд левую руку и изо всех сил вцепился в лодыжку Душилы, словно клещами.

— Хга-а-а! Пусти! Пус…

Оба гоблинских владыки в мгновение ока превратились в кровавый туман.

Затем правую ногу Ди разъело окончательно.

Прекрасное лицо главы гильдии чёрных магов пере косилось от страха и отчаяния… но тут случилось чудо: вихрь перестал расширяться.

Она уже не видела лежащее на полу тело Шасты. Бушую щий вихрь высотой меров двадцать кружился вокруг него перевёрнутым конусом. У остальных шести маркизов было больше времени на бегство, так что они уже благополучно отступили к западной стене. Офицеры в южной части зала тоже каким-то чудом не пострадали.

В голове Ди до сих пор царил хаос, и всё же ей хватило ума догадаться, почему вихрь не стал расширяться дальше.

Он защитил их. Шаста защитил дюжину старших чёрных рыцарей, которые пришли сюда. А это значит, вихрь появился в зале по его воле.

И словно в подтверждение её догадки, верхняя половина вихря начала менять форму.

Теперь она напоминала сотканного из полупрозрачного тумана мужчину.

Несмотря на огромные размеры, этот мужчина был как две капли воды похож на Чёрного Генерала Шасту.

Император Вектор, он же Габриэль Миллер, смотрел на нависающего над ним гиганта из вихря. Даже у него это явление вызвало некое подобие удивления.

Он предвидел, что стоявший слева рыцарь обнажит меч и набросится на него, когда он покажет маркизам голову убийцы. И он не удивился тому, что этого муж чину вдруг парализовал неким ядом глава гильдии убийц.

Конечно, он рассчитывал убить мятежника лично, чтобы навязать остальным девяти юнитам безоговорочную преданность, но высоко оценил поступок маркиза, который самостоятельно бросился на защиту императора. Именно поэтому Габриэль решил не вмешиваться, однако…

Когда из поверженного юнита вдруг вырвался серый вихрь, вмиг уничтожив и главу гильдии убийц, и двух гоблинских генералов, даже Габриэль обомлел.

Между маркизами не должно быть весомой разницы в характеристиках. Любая битва между ними должна тянуться вечно, превращаясь в бесконечный цикл урона и лечения.

И тем не менее один маркиз только что уничтожил троих всего за несколько секунд. Неужели в Андерворлде есть ещё какая-то система, о которой пока не знает ни сам Габриэль, ни Криттер?

Стоило ему об этом подумать, как гигант в вихре открыл рот и издал душераздирающий рёв.

Бо́льшая часть окон тронного зала разбилась, не выдержав давления.

Гигант поднял кулак, похожий по размерам на автомобильный движок…

И с гулом обрушил на Габриэля.

Габриэль мгновенно понял, что защищаться мечом не имеет смысла, а на то, чтобы встать с трона и отпрыгнуть в сторону, нет времени. Краем глаза он увидел, как его лейтенант Вассаго ловко отпрыгивает назад. Сам он молча сидел на троне в ожидании серого кулака.

Смертоносный вихрь, созданный Инкарнацией умирающего Шасты, существовал вне рамок систем Андерворлда.

Фу Дза и гоблины погибли не потому, что их Жизнь опустошили цифры урона. Атака вписала образ смерти прямо в их лайткубы. Это привело к разрушению флактлайтов, и только вслед за ними сгинули тела.

По этой же причине следующий удар вихря никак не повлиял на огромные запасы Жизни императора.

Ярость, порождённая флактлайтом Шасты, прошла через квантовые каналы связи и достигла STL, в котором лежало тело Габриэля.

Доведённая до смертоносного совершенства Инкарнация Чёрного Генерала Шасты, одного из сильнейших мечников Андерворлда, ударила Габриэля Миллера по самому сердцу флактлайта — его самовосприятию.

Сам Шаста чувствовал, что его разум будто соединился с ударом и теперь вторгается внутрь императора Вектора.

Тело чёрного рыцаря уже давно растеряло остатки Жизни. Шаста прекрасно понимал, что этот удар станет для него последним.

Он сожалел, что не сдержит обещание и не сможет вновь сразиться с рыцарем единства Беркули. Но всё же верил, что Беркули поймёт, почему Чёрный Генерал так поступил и ради чего восстал против императора.

Он уничтожил не только главу гильдии убийц, но и двух вождей гоблинов, самых воинственных среди маркизов. Жаль, что главе гильдии чёрных магов удалось сбежать, но она серьёзно ранена и вряд ли сможет быстро вылечить себя. Если помимо этого погибнут командир чёрных рыцарей и император, то оставшиеся маркизы вряд ли решатся воевать против мира людей.

Если они смогут заключить хотя бы временное перемирие с миром людей, точно так же потерявшим свою хозяйку… Если начнут говорить словами, а не клинками и смогут хоть немного понять друг друга…

…То впереди их может ожидать мир благополучия, о котором мечтала Липия.

Слившись воедино со своей Инкарнацией, Шаста пронзил лоб императора Вектора, чтобы впиться в самое ядро его души.

Он уничтожит его, как уничтожил душу Фу Дзы, и тогда даже тёмному богу придётся исчезнуть из этого мира.

Издав беззвучный клич, воля Шасты столкнулась с душой императора.

И изумилась в последний раз в жизни.

Её не было.

Вместо ядра, вместо стержня разума, который должен был находиться внутри облака света, была лишь густая тьма.

Но почему? Даже душа нелюдя Фу Дзы сияла, жадно цепляясь за жизнь!

Бесконечная тьма внутри императора поглотила Инкарнацию Шасты.

Он исчезал. Он испарялся.

«Этот человек… Он никогда не жил?»

Он не знал ни жизни, ни души, ни света любви. Поэтому он так голодал. Поэтому искал души других.

Клинок, наполненный злобой, никогда не одолеет его, какой бы сильной ни была эта Инкарнация.

Просто потому, что его душа мертва, хоть и продолжает жить.

Он должен был предупредить остальных. Рассказать тем, кому придётся сражаться против этого чудовища.

Кому-нибудь… хоть кому-нибудь!..

Но разум Шасты уже провалился в бездну.

«Прости… Липия…» — промелькнула в голове последняя мысль, и душа Чёрного Генерала Викселя Ула Шасты окончательно исчезла.

Когда сильнейший блеск души пронзил разум Габриэля Миллера, он ощутил не страх, а восторг.

Даже у несостоявшейся убийцы, чью душу он поглотил два дня назад, не было столь плотных эмоций. Любовь к той женщине. Какое-то необъятное, малопонятное милосердие. И наконец, сильнейшая жажда убийства, которая и побудила его к действию.

Любовь и ненависть. Разве что-то в этом мире имеет более насыщенный вкус?

Габриэль и не заметил, что его жизнь была под угрозой. Даже увидев, как атака чёрного рыцаря превратила в кровавое месиво трёх сильнейших юнитов, он думал не о собственной безопасности, а о том, как бы съесть душу этого рыцаря.

Если бы Габриэль испугался атаки и пожелал выжить, ярость Шасты обрушилась бы прямо на стремление к жизни, после чего цепная реакция привела бы к полному разрушению флактлайта императора.

Однако Габриэль Миллер не понимал, что такое жизнь. Любая жизнь, в том числе собственная, в его представлении была лишь механизмом, совсем как у тех жуков, которых он убивал, будучи ребёнком. Всё, чего ему хотелось, — раскрыть секреты двигателя этого механизма — души, этого загадочного светящегося облачка.

Именно поэтому разрушительные сигналы, созданные флактлайтом Шасты, прошли сквозь необъятную пустоту во флактлайте Габриэля и исчезли, так ничего и не задев.

Габриэль не знал и не мог знать, что именно произошло, но это не помешало ему пережевать душу рыцаря и отложить в памяти две вещи.

Во-первых, он узнал, что в этом мире есть не только оружие и магия, как в обычных VRMMO, но и ещё одна сила.

Во-вторых, как он только что увидел, эта сила на него не действует.

«Нужно будет как-нибудь поручить Криттеру разобраться в сути этого явления», — сделал Габриэль мысленную пометку, медленно поднимаясь с трона.

Всего шесть маркизов выжило в ходе атаки: глава гильдии чёрных магов Ди Ай Эль, чемпион гладиаторов Искан, глава торгово-промышленной гильдии Ленгиль, вождь гигантов Сигросиг, вождь орков Лилпилин и вождь огров Фругур. Все они либо прижимались к стене, либо сидели на полу, либо лежали и истекали кровью, потрясённо глядя на императора Вектора.

В груди у них не осталось ничего, кроме страха.

Невероятная, кошмарная атака Чёрного Генерала Шасты в мгновение ока превратила трёх маркизов в кровавую пыль и уничтожила правую ногу Ди — одной из сильнейших среди них. Но когда мощь этой атаки обрушилась на императора, тот не получил даже царапины.

Право сильного.

Всем стало очевидно, что император обладает силой невообразимо большей, чем у шести маркизов и собравшейся здесь сотни офицеров, вместе взятых.

Все по очереди склоняли головы, словно по залу распространилась незримая волна. Даже чёрные рыцари, только что потерявшие любимого командира, не стали исключением и тоже выразили почтение Вектору.

Над склонёнными головами раздался спокойный голос императора:

— Раз армия потеряла генералов, пусть командование принимают следующие по званию. Выдвигайтесь через час, как я и приказал.

Он не разозлился на остальных за мятеж и ни в чём их не обвинил. От этого маркизам стало ещё страшнее.

Тем временем Ди наконец-то остановила кровотечение. Сразу после этого она высоко подняла правую руку и воскликнула:

— Слава императору!

Прошла всего секунда…

И замок Обсидия содрогнулся от хора голосов, неустанно кричавших: «Слава!»

Алиса обвела взглядом выделенную ей палатку и вздохнула.

Аккуратная простая постель, новые овечьи шкуры на полу, запах свежести в воздухе… Всё бы хорошо, но до прихода Алисы в этой палатке явно никто не жил. Это значит, что командир Беркули изначально рассчитывал на Алису и приказал поставить ей отдельную рыцарскую палатку.

Возможно, это стоило расценивать как знак доверия. Но Алиса хорошо знала командира, поэтому у неё сложилось впечатление, что он просто полностью предвосхитил её мысли и действия.

Хотя… нет, всё-таки не полностью. Даже командир не смог предугадать, что Алиса возьмёт с собой Кирито: в палатке была всего одна кровать.

Алиса легонько подтолкнула Кирито в спину, подвела к кровати и усадила. Юноша что-то тихо простонал и попытался поднять левую руку.

— Да-да, подожди немного.

Девушка подбежала к мешкам, оставленным у входа, и вытащила из них два клинка — тёмный и светлый. Вернувшись к кровати, она положила их на колени юноши. Кирито тут же накрыл мечи левой ладонью и успокоился.

Алиса села рядом и разулась, по ходу дела раздумывая.

Хоть она и бросила Эльдриэ в лицо, что потащит Кирито в бой на спине, если потребуется, но на деле это будет не так-то просто. Ладно бы она несла лишь его истощённое тело, но вместе с «Ночным небом» и «Голубой розой» лишний вес будет серьёзно мешать.

Алиса думала держать его в седле Амаёри во время битвы, но среди чёрных рыцарей тоже есть наездники на драконах, а это значит, что дело наверняка дойдёт до сражений в воздухе. Груза должно быть как можно меньше.

Увы, самым разумным вариантом виделось на время битвы оставить Кирито под присмотром кого-нибудь из отряда снабжения. Сложность же состояла в том, что Алиса не могла довериться абы кому.

Она хорошо знала рыцарей единства, но они, конечно же, будут на передовой, а среди простолюдинов у Алисы не было друзей. В то же время ей не очень хотелось просить Эльдриэ познакомить её с подходящим человеком.

— Кирито…

Она нежно повернула его лицом к себе, положив ладони ему на щёки, и заглянула в чёрные глаза.

Алиса не хотела считать его обузой. Она знала, что, как только к Кирито вернётся душа, он превратится в самого верного защитника мира людей. Собственно, она и взяла его на передовую как раз в надежде найти что-то, что поможет ему прийти в себя.

Командир Беркули сказал, что Кирито отразил «Инкарнационный клинок». Причём ради того, чтобы защитить Алису.

Можно ли этому верить?

Впервые они встретились в академии мечников как конвоир и преступник. Затем на восьмидесятом этаже собора как палач и мятежник. И даже когда они обменялись последними словами на верхнем этаже, их отношения можно было в лучшем случае назвать перемирием.

«С тех пор ты так и не приходил в сознание, а теперь дядюшка говорит, что ты защищал меня? Кто я… для тебя?»

Вопрос отразился от потухших глаз Кирито и вернулся к Алисе.

Кто для неё этот юноша?

Если бы внутри собора её попросили описать Кирито одним словом, она бы выбрала «противный». Никто ещё не называл рыцаря единства Алису Синтесис Сёрти дурой так часто, как он.

Однако в последней битве она увидела Кирито со спины, когда он бросил вызов Первосвященнице Администратор…

Душа Алисы дрогнула при виде мечника с парой клинков в развевающемся чёрном плаще. Он показался ей таким сильным и в то же время таким нежным, что сердце начало покалывать.

Даже сейчас это чувство терзало её, словно заноза.

Но Алиса держала своё сердце под замко́м, боясь даже думать об истинной сущности этого чувства.

«Ведь я искусственная. Я просто боевая марионетка, захватившая тело Алисы Цуберг. Любые чувства, кроме жажды битвы, — роскошь, которую я не могу себе позволить».

Но что, если…

Что, если бы она достучалась до него, если бы открыла своё сердце?

Ответит ли Кирито, если она выпустит на волю свою Инкарнацию?

Алиса набрала полную грудь воздуха и задержала дыхание.

Ладони ощущали холод щёк Кирито. Нет, это сами ладони наполнились жаром.

Она медленно приблизила к себе его лицо и снова заглянула в чёрные глаза. Она видела тьму непроглядной ночи, но где-то вдалеке словно сверкала звёздочка.

Не отрывая от этой искры глаз, она медленно придвинулась…

Но неожиданный звон колокольчика заставил её вскочить.

Алиса посмотрела по сторонам: кроме неё и Кирито в палатке никого не было. Лишь затем она догадалась, что это звенел колокольчик, подвешенный на верёвке у входа.

Кто-то пришёл. Зачем-то откашлявшись, Алиса поправила волосы и торопливым шагом пересекла палатку.

Наверняка это опять Эльдриэ с очередной порцией упрёков. На этот раз нужно дать ему понять, что она не откажется от Кирито ни при каких условиях.

Вход в палатку закрывали два ряда занавесок. Алиса высунула голову из тканевой внутренней, решительно раздвинула меховую внешнюю…

И застыла с приоткрытым ртом.

Перед ней стоял не рыцарь и даже не солдат. Алиса невольно уставилась на своего гостя.

— А-а… — послышался робкий, испуганный голос, и маленькие руки протянули ей горшок под крышкой. — Госпожа рыцарь, я принесла ваш ужин…

— Ясно…

Алиса посмотрела на небо. Оказалось, что на западе уже и правда накатывает багрянец заката.

— Спасибо… Ты молодец.

Взяв в руки горшок, Алиса ещё раз осмотрела посетительницу.

Юная девушка, лет пятнадцати-шестнадцати.

Ярко-рыжие волосы ниже плеч и большие глаза того же цвета, напоминавшего листья клёна по осени. Белизна кожи и прямая переносица выдавали уроженку севера.

Судя по лёгким доспехам, она тоже состояла в армии, однако под бронёй носила серую рубашку и юбку, которая явно была формой какого-то учебного заведения.

«Неужели даже таким детям приходится выходить на поле боя?»

Алиса уже успела прикусить губу, но затем ей в голову пришла мысль, и она моргнула.

Черты лица девушки показались ей смутно знакомыми. Однако во время жизни в Центральном соборе Алиса никогда не встречала простолюдинов.

Вдруг из-за спины рыжеволосой гостьи робко показалась ещё одна девушка.

— А… вот… хлеб и вода, — еле слышно проговорила обладательница тёмно-каштановых, почти чёрных волос и глубоких синих глаз.

Машинально улыбнувшись, Алиса взяла у неё протянутую корзину.

— Что вы так боитесь? Я вас не съем, — сказала она и в тот же миг вспомнила.

Она нашла их нервные голоса у себя в воспоминаниях. Да, это они тогда…

— Вы… случайно не из академии мечников Северной Центории?.. — спросила Алиса.

На лицах девушек мелькнуло облегчение, но они тут же выпрямились, щёлкнули каблуками и представились:

— Так точно! Я младший кадет Тизе Штринен из отряда снабжения армии защитников мира людей!

— Младший кадет Ронье Арабель из того же отряда!

Алиса машинально кивнула в ответ.

«Так я и думала», — мысленно протянула она.

Когда она забирала Кирито и Юджио из академии, эти девушки попросили у неё разрешения попрощаться с ними.

Да, армии защитников не хватает людей, но едва ли они дошли до призыва на службу кадетов. А это значит, что девушки вызвались добровольцами и променяли привычный комфорт столицы на смертельно опасное поле боя. Но почему они, совсем ещё дети, решились на такое?..

Пока Алиса стояла с горшком в правой руке и корзинкой в левой и смотрела на девушек, гостья с каштановыми волосами по имени Ронье вновь спряталась за спину рыжеволосой. Тизе тоже слегка поёжилась, но наконец открыла рот и заговорила с выражением лица солдата, решительно идущего на смерть:

— A-а… госпожа рыцарь… мы всецело осознаём нашу непростительную грубость, но…

Алиса криво улыбнулась в ответ на расшаркивания Тизе, затем постаралась смягчить улыбку и вставила:

— Слушайте, вам незачем так распинаться передо мной. Здесь, в лагере, мы все просто солдаты, собравшиеся защищать мир людей. Зовите меня просто по имени, Тизе… и Ронье.

Услышав своё имя, Ронье высунула голову из-за спины Тизе и ошарашенно посмотрела на Алису.

— Я что-то не то сказала?

— Нет, просто… Когда мы видели вас в академии, вы производили совсем другое впечатление…

— Правда?..

Алиса задумалась. Конечно, она не могла знать наверняка, но, возможно, полгода жизни в Рулиде изменили её. Например, командир сказал, что у неё увеличились щёки.

Должно быть, ему показалось, хотя… Селька готовила такую вкусную еду, что Алиса иногда переедала. Неужели это сказалось на внешности?..

Лицо Алисы чуть не окаменело от этой мысли, но она вновь заставила себя улыбнуться:

— Вы что-то… хотели от меня?

— А… Да, — ответила Тизе уже чуть более спокойным голосом и на миг прикусила губу. — Скажите, госпожа ры… госпожа Алиса. Говорят, что, когда вы прилетели сюда на драконе, с вами был молодой брюнет… Мы подумали, что это может быть наш знакомый, так что…

— A-а… Ясно. Вот оно что, — Алиса кивнула, наконец-то догадавшись о цели визита. — Да, вы с Кирито были очень близки в академии.

Стоило Алисе произнести эти слова, как лица девушек засияли, словно распустившиеся цветы. В синих глазах Ронье даже появились слёзы.

— Так, значит… это и правда Кирито… — тихо произнесла Ронье.

Тизе сжала её ладонь и воскликнула полным надежды голосом:

— Значит, Юджио тоже здесь?!

Алиса ахнула, услышав это имя.

Они ещё не знают, чем закончилась жестокая битва, развернувшаяся в Центральном соборе полгода назад. Да они и не могли узнать, ведь только рыцари единства слышали о смерти Первосвященницы.

Алиса обомлела, и девушки посмотрели на неё с недоумением. Она по очереди посмотрела в глаза Тизе и Ронье, затем медленно сомкнула веки.

Поздно было пытаться скрыть от них истину.

Тем более что они были вправе узнать всё. Скорее всего, эти девушки записались добровольцами в армию защитников только ради встречи с Кирито и Юджио…

Решившись, Алиса ответила:

— Возможно, вам будет… тяжело их увидеть. Но я верю, что вы выдержите, ведь вы были их пажами.

Алиса отступила на шаг и подняла занавеску, приглашая девушек внутрь.

Хотя втайне она и надеялась на чудо, однако Кирито никак не отреагировал, когда увидел Тизе и Ронье.

Подавив разочарование, Алиса прислонилась к стене палатки, чтобы молча наблюдать за трагичной сценой.

Ронье встала на колени перед сидящим на кровати Кирито и обхватила его руку своими маленькими ладонями. По её щекам побежали слёзы.

Но ещё больнее было смотреть на Тизе, которая сидела перед «Голубой розой», лежавшей на лоскуте кожи, и неотрывно смотрела на меч. Её лицо стало белым как бумага, когда она услышала о смерти Юджио, и с тех пор на нём не было ни одной эмоции. Она лишь молча смотрела на сломанный пополам клинок.

Алиса ни разу толком не разговаривала с юношей по имени Юджио.

Всё их знакомство свелось к тому, что она довезла его до собора, бросила в темницу, затем попыталась остановить на восьмидесятом этаже, а в конце сражалась с ним плечом к плечу во время битвы с Администратор.

Юджио не только победил командира Беркули, но и превратил себя в меч, который одолел «Сорд голема» и отрубил руку Первосвященнице. Алиса искренне уважала силу воли этого юноши, хотя большая часть её памяти о нём состояла из рассказов Сельки.

По словам Сельки, Юджио был послушным и осторожным мальчиком, которого постоянно втягивала в приключения подруга его детства Алиса Цуберг. Наверное, именно поэтому из него вышел такой славный напарник для Кирито.

Похоже, скандалы окружали Кирито и Юджио даже в академии мечников. Ребята расположили к себе Тизе и Ронье и оказали огромное влияние на девушек, прямо как на Алису.

«Поэтому прошу вас, примите и вы эту печаль. Кирито и Юджио сражались за всё, что им дорого, и отдали в той битве душу и жизнь», — мысленно обратилась Алиса к девушкам, продолжая смотреть на них.

Когда жители мира людей сталкиваются с сильным потрясением из-за страха или скорби, то иногда получают душевные травмы. После недавней атаки сил тьмы на Рулид несколько жителей слегли будто с болезнью, хоть и не получили никаких ран.

Наверняка Тизе любила Юджио.

В её возрасте очень тяжело пережить такое сильное потрясение, как смерть любимого человека.

На глазах Алисы правая рука Тизе дрогнула и медленно приблизилась к «Голубой розе».

Алиса настороженно следила за ней. Хоть «Голубая роза» и сломана, это по-прежнему артефакт высочайшего уровня. Тизе вряд ли сможет его поднять, но иногда глубокая скорбь и отчаяние придают людям невероятную силу, так что Алиса не представляла, что может случиться.

Пальцы Тизе несмело выпрямились, коснулись голубого клинка и погладили его, избегая острой кромки.

Вдруг…

Сломанный клинок отчётливо вспыхнул голубым, прогоняя красный свет заката, проникавший через осветительные щели палатки.

В тот же миг тело Тизе вздрогнуло.

Ронье обернулась, тоже заметив происходящее, и посмотрела на подругу. В напряжённой тишине на ресницах Тизе блеснули прозрачные капли и беззвучно упали.

— Я… — обронили тихое слово её бледные губы, — слышала… голос Юджио… Он сказал… «Не плачь, я всегда буду рядом»…

Слёзы капали одна за другой. Вскоре Тизе склонилась над мечом и разрыдалась, словно ребёнок. Ронье тоже заплакала, уткнувшись в колени Кирито.

К глазам Алисы невольно подступили слёзы, когда она увидела эту печальную, но прекрасную картину…

Но в это же время она подумала о том, возможно ли это.

Алиса не услышала голоса Юджио, но увидела, как вспыхнул меч. Поэтому она не могла утверждать, что Тизе послышалось.

Что, если внутри «Голубой розы» осталась душа Юджио?..

Когда Алиса использовала «Полное подчинение» клинка, она ощущала, как её собственные мысли воедино сливаются с мечом. А Юджио не только по-настоящему слился со своим мечом, но как раз во время слияния и получил смертельную рану.

Поэтому Алиса предполагала, что внутри обломка меча могли остаться воспоминания прежнего хозяина.

Однако Тизе заявила, что Юджио сам обратился к ней. Это означает, что в клинке живут не отзвуки души, а настоящие мысли… или даже Инкарнация.

Так что это? Наваждение, вызванное любовью к Юджио? Или же…

Алиса не знала, и это её раздражало. Будь Кирито в сознании, он бы уже давно докопался до самой сути явления, ведь он пришелец из внешнего мира, где живут загадочные боги.

Из водоворота воспоминаний на поверхность в очередной раз всплыл один термин — «Ворлд Энд Алтар».

Это место с непривычным уху названием якобы служит дверью во внешний мир.

Что, если она доберётся до него? Все тайны мира разом раскроются? Вернётся душа Кирито?

Но она слышала, что Алтар находится по ту сторону Великих врат, далеко на юге, другими словами, на самых окраинах владений тьмы под названием Дарк Территори.

Чтобы туда попасть, нужно не просто отразить удар вражеской армии, которая поджидает по ту сторону врат, но и пробиться сквозь неё. Более того, не только прорваться, но и не оставить тыл без защиты. Будучи рыцарем единства, Алиса обладала невероятной силой и поэтому обязана была защищать мир людей.

Может, Алиса смогла бы привлечь внимание врагов и увести их за собой от врат к Алтару? Но жители Дарк Территори сотни лет жаждали напасть на мир людей. Сейчас их не соблазнит никакая другая добыча…

Нет, всё-таки к Алтарю конца света, если судить по названию, придётся идти только после полного уничтожения армии тьмы.

Алиса саму себя ошарашила этим выводом.

Она легкомысленно решила, что нужно уничтожить вражескую армию, хотя на деле её даже сдержать будет крайне нелегко. И всё же она должна это сделать, чтобы защитить людей, в том числе Тизе, Ронье и Кирито.

Алиса медленно выдохнула, прервала раздумья, затянувшиеся на несколько секунд, и подошла к плачущим девушкам.

Несмотря на то что закатные лучи Солус уже почти скрылись на западе, небо Дарк Территори по ту сторону Великих восточных врат сохраняло тревожный кровавый оттенок.

Словно пытаясь оградить себя от зловещего вражеского пейзажа, армия защитников мира людей окружила белоснежным полотном открытое пространство в самом центре лагеря — то самое, которое использовалось днём как взлётно-посадочная площадка для драконов. Рядом под гордо реющими флагами Церкви Аксиом стояли с мрачными лицами рыцари единства и командиры солдат. Их было человек тридцать.

Приближаясь, Алиса вдруг заметила, что рыцари и простые солдаты стоят вместе, и невольно замерла.

Рыцари единства в своих блистающих доспехах и офицеры в весьма качественной, пусть и не такой красивой, стальной броне оживлённо что-то обсуждали, держа в руках стаканы с сиральской водой. И кажется, даже обращались друг к другу на «ты».

— Неплохо, да, юная леди? А ведь они почти не знают друг друга, — вдруг раздался поблизости низкий голос.

Алиса торопливо повернула голову и увидела командира Беркули, прятавшего руки в карманах восточного халата. Она машинально попыталась поклониться, но Беркули жестом остановил её и продолжил:

— Я решил, что в армии защитников нет места пустым любезностям. На наше счастье, в Кодексе Запретов нет пункта: «Простолюдины обязаны заискивать перед рыцарями».

— Хорошо… На самом деле мне кажется, что это хорошее решение, но меня волнует другое… — Алиса вновь посмотрела на совещание. — Где остальные рыцари единства? Пока что я вижу около десяти.

— Увы, практически все сейчас перед тобой.

— А… Что?! — невольно воскликнула Алиса, тут же зажала рот рукой, нахмурилась и посмотрела на командира. — Нет… этого не может быть! Рыцарей единства тридцать один человек, включая меня.

Действительно, об этом говорили слова «Сёрти Ван» в имени Эльдриэ, последнего рыцаря единства.

— Так-то оно так… — со вздохом ответил Беркули и заговорил на тон ниже: — Юная леди, ты наверняка тоже знаешь о том, что Чуделкин, так сказать, ремонтировал рыцарей, когда предвидел сбои в их памяти. Когда он погиб, в Палате старейшин на ремонте находилось семь рыцарей. Они до сих пор не очнулись.

Алиса вытаращила глаза.

Беркули отвёл взгляд и продолжил с горечью в голосе:

— Текст ремонтного заклинания знали только Чуделкин и Первосвященница. Сейчас, когда их не стало, остаётся лишь заново разобрать и изучить заклинание, чтобы разбудить тех рыцарей, но у нас нет на это времени. Правда, один рыцарь всё-таки очнулся, потому что находился в заморозке, а не на ремонте…

Командир сказал об этом с явной неохотой, и Алисе пришлось уточнить:

— И кто же этот рыцарь?

— Шета Безмолвная.

Алиса ахнула. Она никогда не видела этого рыцаря лично, но несколько раз слышала его имя в байках. И во всех Шета описывалась как поистине жуткий рыцарь.

Однако Беркули вдруг кашлянул, словно желая отложить этот разговор на другой раз, и продолжил описывать положение дел:

— В общем, сейчас в сознании только двадцать четыре рыцаря единства. Из них четверо следят за порядком в соборе и столице, ещё четверым приказано смотреть за Краевым хребтом. То есть на передовую мы можем бросить самое большее шестнадцать, включая меня и тебя.

— Шестнадцать…

«Всего лишь?» — чуть не добавила Алиса, но успела прикусить губу.

Алиса уже окинула взглядом рыцарей и увидела, что больше половины из них — младшие, то есть пока ещё не получившие священные артефакты и «Полное подчинение оружия». Конечно, они прекрасные воины, которые могут в одиночку победить сто-двести гоблинов, но у них нет силы, способной переломить ход битвы.

Увидев, что Алиса притихла, Беркули сменил тон:

— Кстати, насчёт присмотра за тем парнем… Если хочешь, я могу приказать тыловому отряду…

— А… Спасибо, не надо, — Алиса улыбнулась в ответ на неуклюжую заботу командира. — Я нашла добровольцев — девушек, которые в академии были пажами у него и Юджио. Доверю его им на время битвы.

— О, это радует… И как он? Отреагировал, когда увидел людей, с которыми пересекался в прошлом?

Улыбка сошла с лица Алисы, она отрицательно покачала головой.

— Ясно… — Беркули вздохнул. — Только между нами: лично мне кажется, что именно от него зависит исход этой битвы…

Алиса посмотрела на командира глазами, полными удивления.

— Конечно, ему помогали ты и его напарник, но он всё равно совершил невероятный подвиг, победив Верховного старейшину и Первосвященницу. По силе Инкарнации он превосходит даже меня.

— Неужели он настолько?..

Конечно, Алиса не сомневалась в силе Кирито, но если командир Беркули потратил более двухсот лет, оттачивая свою Инкарнацию, то Кирито был всего лишь курсантом, едва достигшим совершеннолетия. Она ещё могла поверить, что он может тягаться с командиром в выносливости или искусстве фехтования, но только не в Инкарнации.

Однако Беркули возразил Алисе абсолютно уверенным тоном:

— Я это понял только что, когда наши Инкарнации столкнулись. Теперь я знаю, что у него не меньше, а то и больше опыта настоящих битв.

— Настоящих? Что вы имеете в виду?..

— Ровно то, что сказал. Битв не на жизнь, а на смерть.

В это Алисе верилось ещё меньше.

Все жители мира людей защищены, точнее, скованы Кодексом Запретов и основным законом Империй. Самое большее, с чем они могут столкнуться, — это поединки на деревянных мечах. Никто из людей от рождения и до самой смерти не должен участвовать в битвах за собственную жизнь.

Единственное исключение — рыцари единства, которые воюют против гоблинов и чёрных рыцарей, пытающихся перебраться через Краевой хребет, но даже эти битвы случаются лишь один-два раза за дозор. Кроме того, рыцари единства всегда оказываются настолько сильнее своих противников, что назвать эти битвы по-настоящему опасными язык не поворачивается.

В этом смысле самый большой опыт настоящих битв во всём мире людей должен быть как раз у Беркули, который противостоял силам тьмы ещё в те времена, когда рыцарей единства было гораздо меньше, чем теперь. Сейчас в это с трудом верится, но, когда командир только стал рыцарем единства, ему даже доводилось проигрывать чёрным рыцарям тех лет и уносить ноги с поля боя.

Однако Беркули говорит, что Кирито пережил больше настоящих битв, чем он сам?

Даже если командир прав, речь идёт не об Андерворлде, а о родном мире этого парня. Однако так называемый внешний мир — это земля богов, создавших Андерворлд. Против кого он мог там сражаться, да ещё и рискуя жизнью?..

Алиса на миг растерялась, не зная, что думать, но очень скоро решилась.

Сейчас ей не оставалось ничего другого, кроме как раскрыть Беркули всю правду о внешнем мире… и о двери под названием Ворлд Энд Алтар, которая туда ведёт.

— Дядюшка… Во время битвы с Первосвященницей я… — начала Алиса, тщательно подбирая слова…

Но тут из-за спины командира донёсся резкий голос:

— Господин, время пришло.

Алиса ахнула и перевела взгляд.

В вечернем полумраке стоял рыцарь единства в блестящих фиолетовых латах, в шлеме и с серебристой рапирой на левом боку.

Едва увидев закрывающую лицо маску в виде хищной птицы, Алиса испытала чувство, которое хотелось выразить протяжным стоном уныния.

Во всём мире нет никого, с кем Алиса ладила так же плохо, как с заместителем командира рыцарей единства Фанацио Синтесис Ту.

Алиса не задумываясь исполнила рыцарский жест, ударив правым кулаком по груди и приставив левую ладонь к эфесу клинка. При этом она старалась сохранить невозмутимый вид.

Лязгнул фиолетовый нагрудник: Фанацио ответила тем же жестом. Однако если Алиса стояла прямо, слегка расставив ноги, то Фанацио переместила вес на правую ногу и чуть опустила левое плечо, принимая более женственную стойку.

«Вот поэтому она мне и не нравится…» — мысленно проворчала Алиса, опуская руку.

Как бы Фанацио ни скрывала свою натуру за забралом шлема и суровым взглядом, Алиса, будучи девушкой, замечала, что заместитель командира благоухает женственностью, словно райский цветок. Для самой Алисы женственность осталась единственным искусством, которое она так и не смогла освоить, хоть с юного возраста постигала его в стенах собора.

Заместитель Фанацио сразилась против Кирито и Юджио на пятидесятом этаже собора и получила смертельную рану от «Полного подчинения» клинка черноволосого мечника. Однако Алиса слышала от младших рыцарей, что Кирито изо всех сил пытался её вылечить, а затем неведомой силой переместил в другое место.

Судя по тому, что Алиса уже знала о Кирито, он вполне мог так поступить, но всё равно этот рассказ не давал ей покоя.

Плюс ко всему в душе Фанацио было место лишь для одного человека — Беркули, что не мешало ей иметь личную свиту из четырёх младших рыцарей единства. Алиса не понимала, почему Фанацио их не жалеет: они всей душой переживали за свою госпожу и восхищались ею, но им не суждено было притронуться к ней даже пальцем. Что мешало заместителю хотя бы иногда открывать перед ними лицо, вместо того чтобы ходить в доспехах круглые сутки?

И стоило Алисе на миг погрузиться в мысленное ворчание, как Фанацио, к её удивлению, положила руки на свой шлем.

Щёлкнули металлические застёжки, и заместитель командира как ни в чём не бывало подняла фиолетовый головной убор. Чёрные шелковистые волосы вырвались на свободу и сверкнули в свете факелов.

До сих пор Алиса видела лицо Фанацио лишь однажды, когда случайно наткнулась на неё в «Великой купальне». На её памяти заместитель командира ещё ни разу не обнажала лицо в людном месте.

Сейчас лицо Фанацио показалось Алисе несколько мягче, чем тогда, и уже скоро она поняла причину: на пухлых губах блестел тонкий слой помады. Но почему Фанацио, так тщательно скрывавшая свой пол, вдруг накрасила губы?..

Заместитель командира ласково улыбнулась опешившей Алисе:

— Как приятно снова тебя увидеть, Алиса! Я так рада, что ты жива и здорова!

Алиса не ожидала такой нежности от Фанацио и обомлела секунды на три.

— А… Мне тоже приятно, заместитель, — наконец смогла она ответить.

— Можно просто Фанацио. Алиса, я, кажется, слышала… что ты взяла с собой того мальчика-брюнета?

Заместитель командира спросила таким непринуждённым голосом, что настороженность оттеснила изумление на второй план.

Именно Кирито и его союзница Кардинал вылечили Фанацио, но не факт, что она об этом знает. Возможно, она до сих пор таит злобу на победившего её юношу и надеется отомстить.

— Да… — коротко ответила Алиса.

— Ясно, — заместитель командира кивнула, обольстительно улыбаясь. — Раз так, можно мне с ним увидеться после военного совета?

— Для чего, Фанацио?

— Ну что ты на меня так смотришь? Сейчас ведь я уже не пытаюсь его убить. — Фанацио пожала плечами, и её улыбка стала чуточку натянутой. — Я просто хотела поблагодарить его. Мне сказали, что это именно он оказал мне первую помощь, когда смертельно ранил.

— Так вам про это известно? Но я считаю, вам незачем благодарить его, ведь на самом деле ваши раны излечила бывшая Первосвященница по имени Кардинал. К моему глубочайшему сожалению, она… погибла в битве полгода назад, — ответила Алиса, ощутив лёгкое облегчение.

— Да… Я помню это, хоть и смутно, — Фанацио посмотрела в небо и кивнула. — Никогда ещё не встречала такого тёплого и сильного заклинания исцеления. Но всё-таки именно Кирито отправил меня к ней, к тому же я… хочу поблагодарить его ещё кое за что.

— И за что же?..

— За то, что он сразился со мной и победил.

«То есть она всё-таки хочет убить его?»

Алиса отступила на полшага, но Фанацио тут же покачала головой, не меняясь в лице:

— Я говорю от чистого сердца. Я была рыцарем единства много лет, но тот мальчик — первый, кто сражался со мной в полную силу, даже узнав, что я женщина.

— Что?.. О чём вы… говорите?

— Когда-то я, как и ты, не носила шлема и не скрывала своего лица. Но однажды я заметила, что мои противники-мужчины в тренировочных поединках и даже чёрные рыцари во время настоящих битв двигаются чуть-чуть медленнее меня. Они сражались вполсилы только потому, что я женщина, и для меня это было унижением хуже поражения.

«Понятно, но иначе ведь и быть не могло», — подумала Алиса. В мире почти нет мужчин, которые могли бы устоять перед обаянием лица Фанацио.

Только поселившись возле Рулида, Алиса узнала, что в мире людей практически нет женщин, которым Призвание даёт в руки меч. Единственное исключение — дочери аристократов или местной знати, а в жизни женщин-простолюдинок, как правило, нет другого пути, кроме замужества, ведения хозяйства и воспитания детей.

Возможно, старые предрассудки ограничивали мужчин так же, как Кодекс Запретов. Однако им это вышло боком: убеждённые, что женщин нужно беречь и защищать, мужчины начинали сражаться хуже, увидев красоту Фанацио. Скорее всего, даже в Дарк Территори в женщинах видят в основном жён и матерей. Другие взгляды на этот вопрос могут быть разве что у уродливых полулюдей вроде гоблинов и орков.

Однако Алиса, ещё один рыцарь женского пола, никогда не задумывалась, поддаются ли ей мужчины. Дело в том, что она всегда была уверена в своём превосходстве, и неважно, сражается противник в полную силу или нет.

«Может, её гнев — лишнее доказательство того, что она и сама прислушивается к предрассудкам?» — задумалась Алиса, и вдруг Фанацио заговорила на ту же самую тему:

— Я спрятала лицо за шлемом и выучила приёмы-комбинации, чтобы не подпускать к себе врагов. Наверное, я сделала это как раз потому, что находилась во власти предубеждений. Тот мальчик моментально всё понял и сразился со мной в полную силу. Я использовала все свои способности и заклинания, но проиграла. Госпожа Кардинал спасла меня, и, когда я очнулась, во мне уже не осталось глупых предрассудков… В общем, я поняла, что мне нужно просто быть настолько сильной, чтобы врагу не пришлось под меня подстраиваться. Мальчик не только открыл мне глаза и показал истину, но и оставил в живых. Что странного в том, что теперь я хочу отблагодарить его? — спросила Фанацио с серьёзным видом и вдруг игриво улыбнулась. — К тому же мне… чуточку обидно. В тот раз моё лицо совсем не показалось ему женственным. Поэтому я решила немного поработать над собой, чтобы попробовать разбудить его.

«Что за чушь!»

Если у Фанацио вдруг получится, насколько глупыми и никчёмными покажутся все предыдущие попытки? Кроме того, что-то подсказывало Алисе, что на Кирито в принципе невозможно так повлиять.

Алиса наморщила лоб, не скрывая раздражения, и едко ответила:

— Премного благодарна за предложение, но он сейчас отдыхает. Позже я обязательно передам ему ваши слова.

— О-о? — заместитель командира вскинула бровь. — Неужели мне нужно твоё разрешение, чтобы увидеться с ним? Что-то я не припоминаю, чтобы в соборе хоть раз отказывала тебе во встрече с командиром по личным мотивам.

— Уж кому-кому, а мне точно не нужно ваше разрешение, чтобы встречаться с командиром. Кстати, если вам так хотелось разгромно проиграть мужчине, вы всегда могли попросить его.

— Ох, что ты, это же господин!.. Он сильнейший мечник во всём мире, поэтому никогда не сражается в полную силу. Однажды он пощадил даже Чёрного Генерала.

— Что, правда? Что-то дядюшка после наших тренировок всегда был мокрый от пота.

— Командир!.. Это правда?!

— Послушай, дядюшка, прекрати так баловать Фанацио!

Алиса и Фанацио повернули головы одновременно, но не увидели рядом командира рыцарей.

Сейчас на том месте, где ещё несколько минут назад стоял Беркули, лишь меланхолично кружилось перекати-поле.

— Неужели старшие рыцари единства настолько сильны? — спросил Габриэль Миллер, пока они ехали на огромной, похожей на танк повозке — правда, с четырьмя колёсами вместо гусениц, без башни и двумя динозавроподобными монстрами вместо двигателя.

Кресло, хоть и мягкое, совсем не гасило тряску, но всё же было не в пример комфортнее убийственных сидений БМП М2 «Брэдли», на которой он наездился, будучи пехотинцем. Вино в бокале на столике слегка булькало от качки, но не более.

Они выехали из замка Обсидия три дня назад. В реальности Габриэлю никогда не приходилось проводить в пути столько времени за раз, но он совсем не чувствовал усталости. Правда, причина наверняка не в удобстве кресла, а в том, что здесь виртуальный мир.

На пушистом ковре у его ног лежала прекрасная молодая женщина.

— Безусловно, — подтвердила она, поглаживая свою замотанную бинтами правую ногу. — Достаточно ли будет сказать, что за триста лет этой войны ни чёрные маги нашей гильдии, ни рыцари ни разу не смогли одолеть рыцаря единства? Разумеется, обратных примеров превеликое множество.

— Хм…

Габриэль притих, и следующим в просторном салоне раздался недоверчивый голос Вассаго, который сидел в позе лотоса возле стены с бутылкой горячительного:

— Слушай-ка, Ди, если эти рыцари единства настолько сильны, то почему никогда не нападали на вас?

Глава гильдии чёрных магов Ди Ай Эль кокетливо улыбнулась Вассаго и подняла вверх указательный палец:

— Прекрасный вопрос, господин Вассаго. Хотя каждый рыцарь единства стоит тысячи воинов, поодиночке они не всемогущи. Если их окружить огромной армией на открытом пространстве, то со временем даже царапин и лёгких ран будет достаточно, чтобы опустошить их Жизнь. Поэтому трусливые рыцари никогда не отходят от Краевого хребта, возле которого их невозможно окружить.

— A-а, понятно. Да, бывают такие крепкие мобы, которых можно рано или поздно завалить дотами с безопасного расстояния.

— Что?.. «Мобы»?..

Габриэль бросил неодобрительный взгляд на Вассаго, который сыпал терминами, непонятными искусственным флактлайтам.

— Гхм, это неважно, — вставил Габриэль. — Другими словами, если навязать рыцарям единства бой на открытом пространстве, их можно окружить и истребить, правильно?

— Да, по логике вещей. Правда, при этом погибнет тысяч десять гоблинов и орков.

Ди усмехнулась, взяла с серебристого подноса на ковре ягоду яркого, ядовитого цвета и провела ею по алым губам.

Разумеется, потери среди пехотинцев нисколько не волновали Габриэля. Более того, ради победы он был не против пожертвовать хоть всей армией Дарк Территори, включая и женщину по имени Ди. В некотором смысле эта битва ничем не отличалась от виртуальных имитаций, которыми регулярно занимался отдел тактических разработок Glowgen Defense Systems.

Он проложит себе трупами дорогу к званию правителя Хьюман Эмпая и отдаст свой первый и последний приказ: разыскать девочку по имени Алиса и привести к нему. И тогда его миссия завершится, и он распрощается с этим причудливым миром.

Габриэлю показалось, что он будет немного скучать по нему и по необычному вкусу местного вина.

Он поднял бокал и залпом выпил густую фиолетовую жидкость.

— Ну что ж… Теперь за Кирито отвечаете вы, — сказала Алиса, по очереди посмотрев в глаза девушкам.

Младшие кадеты, теперь уже полноправные мечники по имени Тизе Штринен и Ронье Арабель, выпрямили спины и кивнули:

— Мы не подведём, госпожа Алиса!

— Мы обязательно защитим его!

Ответив, Тизе взялась за ручку новенькой коляски левой рукой, а Ронье — правой.

Коляску из тонкого серебристого металла Алиса создала с помощью священных заклинаний из запасного комплекта лат, который нашла в палатках-складах. Она получилась гораздо легче и при этом крепче деревянной, которой Алиса пользовалась в Рулиде.

Но она не могла уменьшить вес самого Кирито и его мечей, и про себя Алиса волновалась, что девушки не смогут сдвинуть повозку. Хотя сейчас они подкатили её на удивление слаженными движениями.

Значит, в случае приказа об отступлении они успеют вовремя увезти его. Правда, отступление из долины будет означать, что от армии защитников уже почти ничего не осталось.

На самом деле Алисе хотелось при первых признаках поражения взять Кирито и улететь далеко на запад, чтобы продлить его жизнь на несколько месяцев… или хотя бы недель.

Если защитники проиграют, летающие над Краевым хребтом рыцари тоже отступят и будут помогать жителям городов и деревень убегать в Центорию, крепкие стены которой и станут последней линией обороны. Но сопротивление будет тщетным. Пройдёт совсем немного времени, и захватчики растопчут их, а затем превратят в пепелище и прекрасную столицу, и белоснежный Центральный собор. И тогда людям, запертым в кольце Краевого хребта, уже некуда будет бежать…

Алиса согнула колени, чтобы заглянуть в глаза Кирито.

В течение этих пяти дней, проведённых в полевом лагере, она всё свободное время говорила с ним, держала за руку, обнимала, но юноша до сих пор никак не реагировал.

— Кирито… Возможно, мы видимся с тобой в последний раз, — прошептала она брюнету, кое-как удерживая улыбку на губах. — Дядюшке кажется, что именно ты решишь, чем закончится битва. Я с ним согласна, ведь в каком-то смысле именно ты создал эту армию.

Действительно, без Кирито и Юджио сейчас возле Великих восточных врат стояли бы только Первосвященница Администратор, рыцари единства и те омерзительные «Сорд големы».

Поскольку «Сорд големы» чудовищно сильны, двух-трёх тысяч хватило бы, чтобы с лёгкостью разгромить пятидесятитысячную армию тьмы. Однако такая победа означала бы гибель мира людей, ведь для создания големов пришлось бы принести десятки тысяч жертв. Кирито и Юджио отдали душу и жизнь, чтобы не допустить этой трагедии.

Но если теперь армия защитников во главе с Беркули проиграет, трагедия всё равно случится — другая по форме, но такая же по масштабам.

— Я тоже сделаю всё, что в моих силах. Я достойно потрачу жизнь, которую ты мне подарил. Поэтому… если меня победят и я из последних сил выкрикну твоё имя, встань и возьмись за меч, ладно? Когда ты очнёшься, будет уже неважно, сколько тысяч солдат привели враги. Ты снова совершишь чудо и спасёшь мир людей… вместе со всеми его жителями. Ведь ты…

«…сильнейший мечник, который победил даже Первосвященницу», — мысленным шёпотом закончила Алиса, протянула руки и крепко обняла исхудавшее тело.

Алиса не знала, сколько времени продлились объятия: может, секунду, а может, несколько минут. Отпустив Кирито и выпрямившись, она увидела странный огонёк в голубых глазах Ронье. Всего миг понадобился Алисе, чтобы догадаться.

— Ронье, ты… любишь Кирито, да? — спросила Алиса, улыбаясь.

Девушка тут же прикрыла рот руками и покраснела до кончиков ушей.

— Н-нет, что вы… — еле слышно ответила она, опустив ресницы. — Как можно… я ведь всего лишь паж и младший кадет…

— Что значит «как можно»? Ещё как можно, ты ведь вроде бы наследница знатной семьи? Я вот из маленькой деревни на краю мира, а Кирито вообще непонятно откуда…

— Вы не так поняли! — Ронье вдруг замотала головой. — Я… я…

Её глаза наполнились слезами, голос оборвался. Тизе ласково положила руку ей на плечо. В глазах цвета осенних кленовых листьев тоже стояли слёзы.

— Госпожа Алиса… — заговорила Тизе дрожащим голосом. — Вы ведь знаете, что за преступление совершили Кирито и Юджио?

— А… да. Мне рассказали, что в академии произошла ссора… в которой они убили ученика.

Полгода назад Алиса, тогда ещё ничего не знавшая пешка Церкви Аксиом, получила от Палаты старейшин приказ об аресте преступников. Она несказанно удивилась, ведь речь шла об убийстве одним учеником столичной академии другого. Даже в архивах Церкви нет ни одного примера столь тяжёлого преступления.

Когда Алиса кивнула, Тизе задала следующий вопрос:

— Тогда… знаете ли вы, почему они так поступили?

— Нет… Этого я не знаю… — Алиса покачала головой, и вдруг в ушах ожил услышанный когда-то крик.

Когда её и Кирито вышвырнуло наружу из собора, она заявила, что не примет помощи от преступника, а он ответил: «Ты знаешь, что Ронье и Тизе, две ни в чём не повинные девушки, не должны были оказаться во власти старших аристократов и пережить тот кошмар просто потому, что это не запрещено Кодексом!»

Да, вот почему она знала их имена.

Наверняка Кирито убил как раз одного из «старших аристократов». А под словами «оказаться во власти» он подразумевал…

Глаза Алисы округлились. Тизе начала рассказывать дрожащим голосом:

— Элитные курсанты Райос Антинус и Гумберт Жижек без конца отдавали унизительные приказы нашей подруге, младшему кадету Френике Шески. Мы пришли к курсантам пожаловаться на их поведение, но из-за негодования употребили слова, выходящие за рамки приличия. Поэтому они использовали в отношении нас судебное право аристократии, прописанное в основном законе Империи…

У Тизе будто ком в горле встал: видимо, вспоминать последствия было слишком больно. Ронье всхлипнула, не поднимая головы.

Алиса хотела сказать, что она и так уже достаточно рассказала, но рыжеволосая девушка упрямо продолжила:

— Кирито и Юджио взялись за мечи, чтобы спасти нас от невыносимого наказания. Если бы мы были чуть мудрее, ничего бы не произошло. Они бы не стали воевать против Церкви в надежде исправить закон, с ними бы ничего не случилось. Это мы… совершили непростительную ошибку и теперь в неоплатном долгу перед ними. Поэтому… мы даже под пытками не имеем права сказать, что любим их…

Как только Тизе закончила изливать душу, слёзы побежали по её щекам. Девушки обняли друг друга и тихо разрыдались под грузом вины, слишком тяжёлым для их возраста.

Алиса стиснула зубы и посмотрела в маленькое световое окно.

Она всегда считала, что хорошо осведомлена о порочности старших аристократов четырёх Империй. Знает об их чревоугодии, алчности и похоти.

Но, будучи рыцарем единства, Алиса считала для себя недостойным вдаваться в подробности, поэтому закрывала глаза на деяния знати. Она верила, что, покуда аристократы не нарушают Кодекс, их выходки её не касаются, ведь она была блюстительницей закона, призванной с небес.

Но именно замалчивание, которое так ненавидел Кирито, и было самым страшным грехом. Оно не каралось Кодексом Запретов, и именно в этом кроется его тяжесть. Да эти девушки в разы мужественнее Алисы, которая не сделала вообще ничего!

Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и сказала:

— Нет, вы ошибаетесь. Вы ни в чём не виноваты.

Ронье тут же повернула голову. Обычно эта девушка пряталась за спиной Тизе, но сейчас её глаза горели ярким светом.

— Госпожа Алиса… вам, прославленному рыцарю, нас не понять! Эти мужчины играли с нашими телами и запятнали грехом нашу гордость!

— Тело — это лишь оболочка для души, — ответила Алиса, постучав кулаком себе по груди. — Душа — вот единственное, что существует на самом деле. И только мы сами определяем, какой будет наша душа.

Алиса закрыла глаза и отрезала сознание от внешнего мира. Две недели назад, во время нападения на Рулид, сила души, вернее, Инкарнации Алисы вернула ей правый глаз. Она уже ощутила на себе, как сильное, сосредоточенное желание может придать телу любую форму даже без заклинаний.

Но этого мало. Сейчас она должна изменить силой Инкарнации не только тело, но и свою одежду.

Она знала, что сможет, ведь Кирито уже делал так прямо у неё на глазах. Когда он взял два клинка и бросил вызов Первосвященнице Администратор, за его спиной развевался длинный диковинный плащ из чёрной кожи.

Он вернётся к ней. Вернётся к Алисе, которая однажды очнулась в незнакомой белой башне и похоронила собственную душу под толстым слоем льда, чтобы заглушить волнение и грусть от пробелов в воспоминаниях.

«Ронье, Тизе, я такая же, как вы. Я тоже родилась человеком и прошла долгий путь, совершив множество ошибок и взяв на душу тяжёлые грехи. Вы можете настаивать, что Кирито и Юджио убили человека из-за вас… Но в то же время, если бы в детстве я не притронулась к земле Дарк Территори, забыв о Кодексе, Юджио ни за что не пришёл бы за мной в Центорию. Да, это мой грех. Может, я уже и не помню его, но для меня Алиса Цуберг не посторонний человек. Пожив в Рулиде, я убедилась, что когда-то и правда была ею».

Даже сквозь закрытые глаза Алиса заметила белое свечение вокруг своего тела.

Она медленно подняла веки.

Поскольку Алиса стояла с опущенной головой, ей первым делом бросилась в глаза юбка. Но не белоснежная, которую ей выдала Церковь Аксиом, а синяя, словно ясное осеннее небо.

Поверх юбки был хлопковый фартук. Исчезли и рукавицы, и золотой нагрудник. Алиса прикоснулась к голове и нащупала широкую ленту. Волосы будто бы стали немного короче.

Наконец она подняла голову и встретилась взглядом с ошарашенными Ронье и Тизе:

— Ну вот, видите? Тело и внешность — слуги души, не более.

Разумеется, это лишь временное превращение. Как только Алиса расслабит разум, к ней тут же вернётся внешность рыцаря единства. И всё же этого должно было хватить, чтобы донести до девушек чувства Алисы, Кирито и Юджио.

— Никто не может опорочить вашу душу. Я родилась в деревне на краю мира и должна была вырасти вот такой, но в одиннадцать лет меня увезли в Центорию как преступницу, стёрли память заклинаниями и превратили в рыцаря единства. Иногда я проклинала свою судьбу, но…

Алиса рассказывала им важнейшие секреты, которые кроме неё знал только один Беркули. Тем не менее она считала, что этим девушкам можно раскрыть правду.

— Но Кирито… научил меня, что даже сейчас есть вещи, которые я могу и должна делать. Поэтому я больше не сомневаюсь. Я решила принять себя такой, какая я есть, и двигаться дальше.

Алиса подняла руки и одновременно пожала ладони Ронье и Тизе:

— Перед вами тоже открыты широкие, прямые, длинные дороги, которых больше нет ни у кого.

На сцепленные ладони упало ещё несколько капель.

Но теперь слёзы, бежавшие по лицам девушек, сверкали прекрасным радужным блеском.