Закатные лучи Солус окрашивали врата между двумя мирами в кроваво-красный цвет.

Великие восточные врата.

Воздвигнутое руками богинь гигантское сооружение, более трёхсот лет разделявшее мир людей и мир тьмы, гибло на глазах.

Пять тысяч людей-защитников и пятьдесят тысяч воинов армии вторжения безмолвно наблюдали, как иссякали последние капли почти бесконечной Жизни врат. По всему миру прокатился громоподобный рёв, похожий на предсмертный вопль огромного зверя. На западе зловещее эхо докатилось до Центории, столицы мира людей, а на востоке — до Обсидии, дворца императора тьмы. Все жители Андерворлда обратили взоры к небесам.

Прошло несколько секунд.

По самому центру трёхсотметровых врат пробежала трещина. Изнутри вырвался белый свет, ослепив обе армии, что стояли по разные стороны.

Трещина бесконечно ветвилась, устремляясь к даль ним уголкам врат, а вслед за ней ширилась и сетка белого света. С обеих сторон врат всплыли гигантские горящие символы священного языка. Но на всём гигантском поле боя лишь два человека поняли смысл этой фразы:

«Final Tolerance Experiment»[1].

Почти одновременно с тем, как буквы сгорели дотла…

Небеса озарила вспышка, и по Великим восточным вратам сверху вниз покатилась медленная волна разрушения.

— Оу… — обронил, не сумев скрыть восхищения, Вассаго Казарс, облокотившись на борт командной повозки. — Чёрт, они этим «Окончательным стресс-тестом» всю голливудскую атмосферу запороли. Бро, может, заберём не искусственный интеллект, а визуальные технологии? Откроем студию спецэффектов, в два счёта миллиардерами станем.

В ответ Габриэль Миллер хладнокровно заметил, не отводя взгляда от грандиозного спектакля:

— Увы, зрелище невозможно сохранить на носитель, ведь этот мир состоит не из полигонов. Грандиозное шоу могут увидеть лишь те, кто подключён к STL.

Великие восточные врата уже наполовину превратились в руины и продолжали рушиться. Но хотя всё кругом грохотало и содрогалось, падающие булыжники, не достигая земли, испускали яркий свет и таяли. Судя по всему, обломки врат не превратятся в баррикады.

Габриэль, хлопнув чёрной меховой мантией, встал с трона, установленного на крыше повозки, и подошёл к здоровенному черепу. Его оставила здесь Ди Ай Эль, глава гильдии чёрных магов и одна из десяти маркизов королевства тьмы.

Этот предмет, размещённый на небольшом столике, являлся артефактом, способным транслировать голос. Если что-то сказать в него, то голос услышат все войска, где есть специальные черепа-приёмники. Это, конечно, не многоканальный передатчик «Страйкера»[2], но Габриэль был благодарен уже за то, что ему не придётся отдавать приказы лично.

Он посмотрел в пустые глазницы черепа и произнёс хладнокровным командным голосом, достойным императора и бога мира тьмы Вектора:

— Слушайте меня, воины империи тьмы! Пришёл час, которого вы так долго ждали! Уничтожьте всё живое! Заберите всё, что сможете! Растопчите врагов!

Выстроившиеся перед стеной воины издали боевой клич, заглушив грохот рушащихся врат. В лучах заката поднятые над головами грубые мачете и длинные копья отливали кровью.

Передовой отряд армии Дарк Территори насчитывал тринадцать тысяч юнитов: пять тысяч горных гоблинов, столько же равнинных гоблинов, две тысячи орков и тысяча гигантов. Всех их Габриэль собирался бросить в бой в первую очередь, чтобы оценить реакцию врага.

Он резко опустил вскинутую вверх правую руку и отдал первый приказ, как игрок в стратегию:

— Первый отряд… в бой!

Основу первого отряда пятидесятитысячной армии вторжения составляли гоблины, разделённые на два фланга. Правым флангом, куда вошли горные гоблины, руководил новый вождь Соскребала, один из семнадцати сыновей предыдущего вождя Обдиралы, погибшего в ходе мятежа Чёрного Генерала Шасты.

Обдиралу называли самым жестоким и жадным вождём за всю историю гоблинов. Соскребала не только унаследовал отцовские качества, но и таил под уродливой личиной совершенно не свойственную его расе рассудительность.

В этом году ему исполнялось двадцать, и вот уже в течение пяти с лишним лет он постоянно задавался вопросом, почему среди пяти рас королевства тьмы — людей, гигантов, огров, орков и гоблинов — именно гоблины занимают низшую ступень.

Конечно, на фоне остальных рас гоблины и правда были самыми хилыми и низкорослыми, но с лихвой компенсировали этот недостаток численностью. В Эпоху железа и крови они сражались на равных и с орками, и с тёмными иумами.

В конце концов расы устали враждовать и заключили мирный договор, благодаря которому гоблинские вожди получили места в Совете десяти маркизов — высшем органе власти империи тьмы. Но договор не поставил их в равные условия с другими расами. И горным гоблинам, и равнинным достались бесплодные северные пустоши, на которых ни охота, ни земледелие не могли обеспечить их необходимыми ресурсами. Дети голодали, а старики быстро дряхлели и умирали.

Другими словами, вожди остальных рас обманули их.

Гоблинов выселили на обширные, но бесплодные земли, надеясь лишить главного преимущества — многочисленности. Всю свою историю гоблины боролись за выживание и потому не смогли развить цивилизацию. В отличие от тёмных иумов, создавших для детей образовательные учреждения, гоблины были вынуждены грузить своих отпрысков на лодки и сплавлять по рекам, будучи не в состоянии их прокормить. При этом они знали, как обращаются другие расы с гоблинскими детьми, которые пристают к их берегам.

Будь у них плодородная земля и богатые ресурсы, они бы сейчас держали в руках не железные мачете и копья, а кованое снаряжение из настоящей стали. Если бы гоблины не голодали, они могли бы научиться и фехтованию, и ратному делу. Возможно, со временем они освоили бы и чёрную магию, которой владели только тёмные иумы.

И тогда никто не посмел бы назвать гоблинов низшей расой…

Обдирала, покойный отец Соскребалы, тоже чувствовал себя ущемлённым, постоянно изнывая от ярости и зависти к тёмным иумам, однако так и не смог придумать ничего, что исправило бы ситуацию. Обдирала наивно мечтал отличиться в бою и заслужить уважение императора Вектора.

Глупец. Да разве мог он прославиться? Ответ напрашивался сам собой при взгляде на их армию.

Скорее всего, вождь чёрных магов надоумил императора расставить войска именно так. Эта женщина с самого начала пообещала гоблинам «славу первого удара» и поставила их с флангов, на самом деле используя в качестве жертвенных пешек. Чёрные маги подождут, пока гоблины сойдутся в бою с легендарными дьяволами, известными как рыцари единства, затем сожгут рыцарей заклинаниями с безопасного расстояния и заберут всю славу себе.

«Но я им не позволю!»

Конечно же, он не мог ослушаться прямого приказа. Чёрный Генерал Шаста прикончил двух гоблинских вождей и вождя гильдии убийц, но не смог даже поцарапать бога-императора Вектора. Император сильнее всех, а законы империи тьмы гласят, что слабый должен подчиняться сильному.

Но та женщина-иум — другое дело. Она маркиза. Они с Соскребалой равны по статусу. Поэтому вовсе не обязательно услужливо потакать её коварным желаниям.

Император отдал гоблинам исключительно простой приказ: броситься в бой первыми и уничтожить вражескую армию.

И всё. Никто не просил их держать линию фронта и ждать, пока чёрные маги обрушат на поле боя огненный ливень. Вот где Соскребала мог перехитрить ту женщину.

Незадолго до разрушения врат он отдал своим офицерам тайные приказы.

Когда череп-передатчик защёлкал челюстью, транслируя приказ императора, вождь гоблинов засунул руку под доспех и вытащил небольшую сферу. То же самое сейчас должны делать его офицеры.

Груда камней, которая когда-то была Великой восточной стеной, с оглушительным грохотом окончательно обвалилась, обратилась в свет и исчезла.

Перед ними открылась долина, в глубине которой горели многочисленные факелы и блестело оружие.

Армия защитников светлых иумов.

За их спинами плодородная земля, колоссальные ресурсы и рабочая сила — этого будет достаточно, чтобы вернуть горным гоблинам светлые времена.

Ну уж нет, ими не воспользуются как разменной монетой! Пускай этой ролью довольствуются равнинные гоблины, которым в очередной раз достался бестолковый вождь, и туповатые орки.

Соскребала крепко сжал сферу в левой руке, правой поднял над головой мощный клинок и гулко крикнул:

— Соберитесь поплотнее и следуйте за мной! В бо-о-о-ой!

— Первый отряд, достать мечи из ножен и приготовиться к бою! Священники, читайте заклинания исцеления! — пронзил тьму звонкий голос рыцаря единства Фанацио Синтесис Ту, заместителя командира армии защитников.

Звенящий хор извлекаемых из ножен мечей наполнил долину. Стальные клинки заблестели алым в приглушённом свете факелов.

Великие восточные врата окончательно рухнули, и теперь с их стороны доносился утробный рокот.

Торопливый гоблинский топот. Размеренная орочья поступь. Шаги гигантов, сотрясающие землю, словно кувалды. И несмолкаемый боевой клич — рёв огромного зверя по имени война, которого до сих пор не слышал ни один человек.

Триста солдат передовой линии обороны, разместившиеся в двухстах мерах от врат, с трудом оставались на месте перед лицом надвигающейся волны. Удивительно, что они вообще не побросали клинки и не сбежали. Для всех защитников мира людей это была не просто первая война, но и первая настоящая битва, в которой у них могли отобрать всю Жизнь.

Им помогали держаться три рыцаря единства, которые стояли в первом ряду на небольшом расстоянии друг от друга.

За левый фланг отвечал Эльдриэ Синтесис Сёрти Ван, «Морозная чешуя».

За центр — полевой командир Фанацио Синтесис Ту, «Пронзатель небес».

Наконец, правый фланг охранял Дюсольберт Синтесис Севен, «Пылающая зола».

Броня рыцарей изысканно блестела даже во тьме. Они молча и совершенно неподвижно ждали врагов и выглядели уверенно.

Однако и в их сердцах жил ужас. Хотя у рыцарей, в отличие от солдат, был боевой опыт, до сих пор практически они сражались лишь против рыцарей тьмы, притом один на один. В масштабных сражениях ни Фанацио, ни даже командующий второй линией обороны лидер рыцарей единства Беркули Синтесис Ван не участвовали.

Более того, мир людей лишился своей владычицы Администратор, Первосвященницы Церкви Аксиом.

И даже безусловная справедливость, о которой твердила Церковь, уже давно забылась.

В душах рыцарей, стоявших на поле боя, остался один оплот. По иронии судьбы его роль играли те самые эмоции, которые должен был уничтожить ритуал синтеза.

Дюсольберт Синтесис Севен дожидался вражеских войск с гордо поднятой головой. Тем временем его пальцы нежно поглаживали старое кольцо на безымянном пальце левой руки, сжимающей «Пылающую золу».

Больше сотни лет он, один из старейших рыцарей единства, поддерживал порядок на севере мира людей.

Он изгонял лезущих через Краевой хребет захватчиков из Дарк Территори, уничтожал огромных монстров, которые появлялись на вверенных ему землях, и временами арестовывал преступников, нарушивших Кодекс Запретов. Он давным-давно перестал думать о том, почему всё это доверили именно ему. Дюсольберт ни секунды не сомневался, что он — рыцарь, призванный сюда из божественного мира, и потому не проявлял никакого интереса к делам земных людей.

Но иногда его сбивали с толку таинственные сны, приходившие перед самым рассветом.

Маленькая, бледная, почти прозрачная рука. Простое серебряное кольцо, блестящее на безымянном пальце.

Рука гладила его волосы, касалась щеки и осторожно теребила за плечо.

И тогда он слышал нежный шёпот: «Проснись, дорогой. Уже утро…»

Он никому не рассказывал о своих снах, потому что был уверен: если о них узнает Верховный старейшина, то сотрёт их заклинаниями. Дюсольберт не хотел терять эти сны, ведь кольцо на той бледной руке ничем не отличалось от кольца, которое не покидало безымянного пальца его левой руки с момента пробуждения рыцаря в этом мире.

«Наверняка этот сон — воспоминание о божественной жизни. Возможно, когда я исполню здесь свой долг рыцаря, мне разрешат вознестись на небеса, и я вновь встречу обладательницу бледной руки и проникновенного голоса».

Долгое время Дюсольберт хранил в глубине души это предположение… вернее, надежду.

Но полгода назад, во время событий, которые сотрясли Центральный собор до основания…

…Дюсольберт сразился с двумя юными мятежниками и проиграл, несмотря на то, что использовал «Полное подчинение оружия». После окончания битвы один из них, брюнет, пробившись сквозь пламя «Пылающей золы» невиданным приёмом, сказал невероятную вещь.

Рыцарей единства вовсе не призывали из божественного мира! Они всего лишь обычные жители мира людей, которым запечатали воспоминания и навязали судьбу рыцарей.

С трудом верилось, что Первосвященница Администратор, воплощение высшего добра, абсолютного порядка и вселенской справедливости, обманула всех рыцарей и замарала свои руки грехом. Однако затем юнцы пробились через оборону заместителя Фанацио, командира Беркули и Верховного старейшины Чуделкина, достигли верхнего этажа Центрального собора и одолели саму Администратор. В клинках простых мятежников не могло быть столько мощи.

На самом деле ещё во время битвы Дюсольберт понял, что в их прямолинейном стиле фехтования нет ни фальши, ни лжи.

А значит, та рука, которую он видел во сне, принадлежала женщине, рождённой на земле.

И когда Дюсольберт осознал, что это правда, он впервые за всю свою рыцарскую жизнь расплакался, прижав левую руку с кольцом к груди.

Простые люди, в отличие от рыцарей единства, живут не больше семидесяти лет. Значит, он уже никогда не сможет увидеться с той, что когда-то обращалась к нему «дорогой».

И тем не менее Дюсольберт откликнулся на зов командира Беркули и вышел на поле решающей битвы, чтобы защитить землю, на которой когда-то жила обладательница той руки.

Другими словами, рыцарь единства Дюсольберт Синтесис Севен твёрдо стоял на ногах и не отступал перед лицом армии тьмы благодаря тому самому чувству, которого он должен был лишиться давным-давно, — любви.

И пусть он не знал об этом, но стоявшие рядом Фанацио и Эльдриэ тоже сражались ради своих любимых людей.

Дюсольберт убрал руку с кольца и вытащил из стоящего на земле огромного колчана четыре стальные стрелы. Затем повернул свой божественный артефакт горизонтально и вставил в него сразу все стрелы.

Он уже почти закончил читать заклинание «Полного подчинения оружия». Кажется, Фанацио и Эльдриэ собирались сберечь силы, чтобы их хватило на весь бой, но от способности Дюсольберта мало толку в беспорядочном сражении. Рыцарь единства морально приготовился истратить половину Жизни верной «Пылающей золы», глубоко вдохнул и произнёс завершающие слова:

— Энханс армамент!

Алое пламя.

Огромный красный лук изверг настолько сильный огонь, что он осветил всю вражескую армию, которую отделяли от защитников последние двести меров.

Четыре стальные стрелы тоже засияли алым пламенем.

— Я — рыцарь единства Дюсольберт Синтесис Севен! Любой, кто встанет на моём пути, сгорит дотла!

Он уже позабыл, как произносил своё имя восемь лет назад, забирая из северной деревушки маленькую девочку. Но сейчас, без толстой стальной маски, его голос обогатился интонациями и звучал куда громче.

Пальцы рыцаря отпустили натянутую до предела тетиву, и четыре огненные линии с рёвом устремились вперёд.

Первыми жертвами сражения, которое позже назовут Великой битвой Андерворлда, стали равнинные гоблины, бежавшие по левой стороне ущелья.

Выжимала, новый вождь равнинных гоблинов, не мог похвастаться смекалкой и хитростью Соскребалы, своего горного союзника. Юный предводитель, наделённый внушительными габаритами и недюжинной силой, не стал придумывать никаких планов борьбы с чудовищно сильными и опасными даже поодиночке рыцарями единства. Он просто бросил своё пятитысячное войско прямо на врага, следуя приказу императора.

Огненные стрелы Дюсольберта пронзили плотный строй равнинных гоблинов и нанесли им сокрушительный удар. Первый же залп мгновенно испепелил сорок два гоблина и многих перепугал. Однако порядка среди них не было с самого начала, и основная часть изголодавшихся варваров продолжила сломя голову бежать вперёд прямо по обугленным трупам соратников, сметая на своём пути всех, кто замешкался.

Дюсольберт ответил на это ещё четырьмя стрелами, заряженными в «Пылающую золу».

На этот раз он выпустил стрелы не веером, а плотным пучком.

Охваченный пламенем сноп стрел попал в самый центр вражеского отряда и вызвал чудовищный взрыв. Гоблины с истошными воплями подлетели в воздух. Больше пятидесяти погибло, но остальные продолжали нестись вперёд.

Они не могли позволить себе остановиться, ведь по их пятам шли две тысячи орков и тысяча гигантов. Если бы гоблины замешкались, огромные воины других рас просто растоптали бы бедолаг.

Пусть равнинные гоблины и не отличались смекалкой Соскребалы, но их тоже переполняла ярость из-за того, что их презирали и ущемляли как низшую из рас тьмы. Эти чувства превратились в ненависть к белым иумам мира людей, которым суждено было стать рабами гоблинов и занять ещё более низкую ступень.

Вождь Выжимала на редкость мощными для гоблина руками поднял над головой боевой топор и взревел:

— Воины! Первым убейте лучника! Окружите его и втопчите в землю!

— Гра-а-а-а-а! Убить! Убить! Убить!

Боевой клич поддержали все пять тысяч пехотинцев.

Дюсольберт безмолвно проигнорировал брошенный в него сгусток гнева и кровожадности, а затем произвёл третий выстрел. И в этот раз ему удалось сразить более пятидесяти гоблинов, но их натиск не ослабевал.

Как только расстояние между войсками сократилось до пятидесяти меров, он затушил огонь «Пылающей золы» и перешёл на обычную стрельбу, с огромной скоростью доставая стрелы из колчана и выпуская их во все стороны, практически не целясь. Каждая стрела пронзала по два, а то и по три гоблина.

С разных сторон к Дюсольберту подбежали солдаты с обнажёнными клинками.

— Защищайте господина рыцаря! Не дайте вражеским клинкам задеть его! — воскликнул юный офицер лет двадцати.

В ладонях, закалённых суровыми тренировками, он держал двуручный меч, но остриё клинка слегка подрагивало.

Дюсольберт очень хотел, чтобы солдаты отступили и не лезли на передовую. Несмотря на тренировки, которые проводили с ними рыцари, он не был уверен, что психика солдат выдержит настоящую кровавую битву.

Но Дюсольберт лишь задержал дыхание и негромко сказал:

— Простите. Прикройте меня справа и слева.

— Разумеется! — офицер усмехнулся.

Прошло несколько секунд…

И мечи солдат звонко схлестнулись с примитивными мачете равнинных гоблинов.

* * *

Несколькими секундами ранее.

Заместитель командира рыцарей единства Фанацио Синтесис Ту, стоявшая в самом центре ущелья, уже приготовилась встречать волну врагов, однако находилась в стойке, противоречившей здравому смыслу этого мира.

Она широко расставила ноги, встав вполоборота левым боком вперёд, крепко сжала рукоять своего божественного артефакта обратным хватом правой руки и подняла его на высоту плеча. При этом она прижала навершие рукояти меча, расположенного параллельно земле, к наплечнику, направив остриё вперёд. Левую руку она вытянула перед собой, чтобы поддерживать клинок «Пронзатель небес» открытой ладонью.

Если бы Габриэль и Вассаго увидели эту картину, им в голову наверняка пришла бы одна и та же мысль: женщина держит меч… словно снайпер винтовку!

В каком-то смысле они оказались бы правы. Фанацио подпускала вражеское войско как можно ближе, одновременно выбирая лучшую цель для атаки.

Если «Пылающая зола» Дюсольберта может давать как рассеянные выстрелы, так и точечные, то «Пронзатель небес» способен стрелять лишь тонким лучом света. Пускать такой в огромную вражескую армию практически бесполезно.

Целиться нужно в командира отряда… одного из десяти маркизов тьмы.

Армия Дарк Территори управляется силой и страхом. Каждый солдат беспрекословно подчиняется командиру и готов в любой ситуации воевать до последней капли крови. Но, с другой стороны, в случае гибели командира армия немедленно выйдет из-под контроля.

«Когда-то и мы были такими», — мелькнула мысль в сознании Фанацио.

Весть о смерти Первосвященницы Администратор в одночасье поставила орден рыцарей единства под угрозу гибели. Из смятения и хаоса их вывели слова Беркули:

— Неужели наша цель и смысл жизни — следовать приказам Первосвященницы и Верховного старейшины? Нет. Мы должны защищать мир и всех живущих в нём людей. Пока в нас живо стремление оберегать других, мы остаёмся рыцарями.

На самом деле далеко не все прислушались к этим словам и присоединились к Беркули: на поле боя не собралось и двадцати рыцарей единства.

Но каждый из них полон решимости сражаться до последнего. И скорее всего, готовы стоять насмерть и пять тысяч солдат, пришедших на поле брани. Именно это отличает их от воинов Дарк Территори.

Фанацио приблизила к рукояти меча лицо, уже не скрытое за зеркальной маской, и всмотрелась во врагов, широко раскрыв глаза.

Каких-то сто меров отделяли их от передового отряда гоблинов, сотрясающего своей поступью землю. Стоящий по правую руку Дюсольберт уже включил «Полное подчинение» и пару-тройку раз осветил тьму алыми вспышками.

И во время одной из вспышек…

…Фанацио обнаружила свою цель.

Огромные тени, бегущие по центру ущелья, словно преследуя гоблинов. Гиганты, в несколько раз крупнее человека. И самый рослый из них бежал первым. Однажды Фанацио уже видела его: это был маркиз Сигросиг, вождь племени гигантов.

Гиганты — исключительно гордая, пожалуй, даже надменная раса. Показателем силы у них считаются размеры тела, и в глубине души гиганты презирают даже смуглых людей, фактических правителей королевства тьмы.

Если поразить их вождя с одного удара ещё до начала битвы, это потрясёт гигантов особенно сильно.

Фанацио глубоко вдохнула, задержала дыхание и шепнула:

— Энханс армамент.

Послышался тихий гул, и лезвие «Пронзателя небес» окуталось белым светом, похожим на лучи Солус.

Направив остриё на бегущего вдали Сигросига, Фанацио звонко воскликнула:

— Пронзай, свет!

Воздух содрогнулся, и ослепительный луч концентрированной энергии Солус пронзил пространство.

* * *

— Началось… — пробормотал Ренли Синтесис Твенти Севен, услышав вдалеке грохот взрывов.

Он был одним из семи старших рыцарей единства, вызвавшихся защищать мир людей. Другими словами, тем, на кого уповала армия защитников, — одним из сильнейших воинов.

Однако сейчас он сидел, обхватив колени, вовсе не на левом фланге второй линии обороны, куда его поставили, а далеко позади, в углу полутёмной палатки-склада.

Он сбежал. Чуть более десяти минут назад воспользовался предбоевой суматохой, чтобы незаметно скрыться, и нашёл пустую палатку, в которой можно спрятаться. Там он и сидел, навострив уши и стараясь не дышать.

Причина его поступка — та же самая, по которой он вообще оказался в рядах армии защитников.

«Он бракованный», — именно так в своё время заключила Первосвященница Администратор и на пять лет заморозила Ренли, не дав ему поработать рыцарем единства. Он должен был принять участие в этой битве, чтобы вернуть себе доброе имя, но в самый последний момент поддался страху.

Пусть воспоминания об этом и стёрты из головы Ренли, но когда-то он прославился как гениальный мечник Южной Империи Сазеркройт. В тринадцатилетнем возрасте он переехал в Центорию, а на следующий год победил в Едином турнире четырёх Империй, благодаря чему и стал рыцарем единства.

Ритуал синтеза стёр все воспоминания о прежней жизни Ренли, но, даже очнувшись рыцарем единства, он продолжал поражать окружающих врождённым мастерством владения оружием. Он в рекордно короткие сроки заслужил звание старшего рыцаря и получил божественный артефакт из рук Первосвященницы.

Когда рыцарь получает оружие из сокровищницы Центрального собора, артефакт выбирает не Первосвященница и даже не рыцарь. Оружие само определяет владельца! И рыцарь чувствует, как его душа вступает в резонанс с воспоминаниями божественного артефакта.

Как раз такого резонанса достиг Ренли с его артефактом — парой метательных клинков «Крылья».

Но так уж получилось, что Ренли ни разу не смог использовать заклинание «Полное подчинение оружия», символ старших рыцарей.

Этого хватило, чтобы Первосвященница утратила всякий интерес к Ренли. А с учётом того, что вскоре после него в ряды рыцарей единства вступила невероятно талантливая Алиса Синтесис Сёрти, смысл существования Ренли оказался под вопросом.

Впрочем, обвинять в этом Ренли слишком жестоко, ведь Алиса была настолько способной, что мигом заняла третью строчку в иерархии рыцарей и даже получила в пользование древнейший и сильнейший из артефактов — клинок «Душистая олива». Однако на Ренли поставили клеймо бракованного и погрузили в долгий сон.

В тот момент, когда заклинание Верховного старейшины «Дип фриз» превращало Ренли в статую, рыцарь думал только о собственной ущербности.

Он считал, что ему не хватает чего-то важного… именно поэтому ему не удаётся использовать «Крылья» в полную силу, несмотря на резонанс.

Прошло много времени, и Ренли вновь пробудился.

Случилось это в разгар мятежа, поставившего на уши Центральный собор. Когда все находившиеся в соборе рыцари, включая командира Беркули, проиграли, а козырь в лице Алисы пропал без вести, Чуделкин принял решение разморозить Ренли.

Но рыцарь опять оказался не у дел. Не успел он окончательно пробудиться, как и Чуделкина, и Первосвященницу Администратор одолели. Когда Ренли вновь обрёл контроль над своим телом и открыл глаза, его встретило небывалое смятение в рядах рыцарей единства.

Беркули, подхвативший бразды правления после смерти Первосвященницы, попросил рыцарей принять участие в безнадёжном противостоянии огромной армии, надвигающейся со стороны королевства тьмы.

Старшие рыцари Фанацио, Дюсольберт и Алиса откликнулись на зов командира, и Ренли почудилось, что они засияли ярче прежнего, хотя каждый пережил поражение.

«Возможно, если я пойду с ними, то пойму. Узнаю, чего именно мне не хватает и почему артефакт не хочет мне отвечать».

Сидевший в углу просторного зала Ренли неуверенно встал и поднял руку. Беркули по-отечески кивнул ему, положил на его плечо могучую ладонь и коротко сказал:

— Я рассчитываю на тебя.

Но…

Давление первого настоящего сражения оказалось куда сильнее, чем предполагал Ренли. Хотя армия тьмы находилась в целом килоре от Ренли, ненасытность полулюдей и стойкий запах железа навалились на юношу с такой силой, что он и опомниться не успел, как унёс ноги.

«Я должен встать. Должен вернуться на поле боя. Если я не сделаю этого сейчас, то так и останусь бракованным навсегда», — без конца отчитывал он себя, продолжая сидеть в углу палатки.

Но руки всё никак не отпускали колени. Наконец он услышал тяжёлую поступь и воинственные кличи, возвещавшие начало битвы.

— Началось… — ещё раз пробормотал Ренли.

Свисающие по бокам парные клинки вздрогнули, словно ругая своего хозяина.

Но он уже не мог вернуться. Ренли не знал, как показаться на глаза командиру рыцарей и солдатам, которые доверились ему.

«Вернусь я или нет — ничего не изменится. Старший рыцарь, не умеющий использовать заклинание “Полное подчинение оружия”, будет лишь помехой», — мысленно оправдался он перед собой и уже собирался уткнуться лицом в колени, как вдруг…

…Ренли услышал тихие голоса у входа в палатку и вздрогнул.

— Может, сюда, Тизе?

Ренли совершенно не по-рыцарски испугался, что кто-то отправился искать его, но затем услышал ещё один голос. Оба они принадлежали молодым девушкам.

— Да, Ронье, эта палатка сгодится. Спрячем его в глубине, а сами будем сторожить вход.

* * *

Сигросиг, вождь племени гигантов, обладал рыжей бородкой, растрёпанными волосами, огромным телом, покрытым бесчисленными шрамами, и славой поистине легендарного воина.

Гиганты — чистейшее воплощение единственного закона территории тьмы — права сильного. Ещё в раннем возрасте они отбираются по силе, ловкости и храбрости; вырабатывается иерархия настолько строгая, что ей позавидует даже орден чёрных рыцарей. Гигантам принадлежат высокогорные равнины на западе Дарк Территори. И хотя на той земле постоянно рождаются огромные и порой зачарованные монстры, гиганты истребляют их ради бесконечных испытаний силы.

Почему они так стремятся стать сильнее?

Потому что в противном случае их души, флактлайты, разрушаются.

Все четыре расы полулюдей Дарк Территори — исковерканные создания, человеческие протофлактлайты, запертые в нечеловеческих телах. Их сознанию нужен выпускной клапан, который не даст ему самоуничтожиться.

Например, гоблины из-за своих крохотных тел чувствуют себя ущербными по сравнению с людьми, но обращают свои чувства в энергию злобы и ненависти, которая их и поддерживает.

В случае гигантов всё наоборот. Ощущение превосходства помогает им преодолеть внутренний конфликт: они не похожи на людей, но ощущают себя людьми.

Никакой гигант не проиграет человеку в схватке один на один. Именно это — фундамент, непоколебимый принцип, на котором зиждется их сознание. Оттого они и заставляют молодёжь проходить через бесконечные испытания и возводят в абсолют личное совершенствование, пусть даже ценой высокой смертности.

И потому…

Несмотря на немногословность, внутри каждого из тысячи гигантов, призванных на поле боя, кипела жажда битвы. Их поколение, родившееся после Эпохи железа и крови, вот-вот познает вкус полномасштабной войны.

Вождь Сигросиг искренне рассчитывал с наскока разгромить вражескую армию и положить конец войне.

Император Вектор не стал бросать в бой свои главные силы: орден чёрных рыцарей, гильдию чёрных магов и гильдию гладиаторов. Если гигантам удастся одержать победу без помощи людей, они докажут, что достойны звания наивысшей расы.

Когда Сигросиг слушал голос императора, доносившийся из щёлкающего челюстью черепа, он чувствовал, как пышут жаром старые раны, покрывающие его тело. Он видел в этом жаре неопровержимое доказательство того, что сила зверей, которых он в своё время убил голыми руками, передалась ему.

— Топчите их! — отдал он громоподобным голосом короткий приказ.

Этого хватило. Одновременно со своими воинами Сигросиг занёс над головой огромный боевой молот и бросился вперёд, сотрясая землю тяжёлой поступью.

В долине перед ними кишела армия мира людей.

Гиганты достигали в высоту трёх с половиной меров, и люди казались им такими же слабаками, как и гоблины. Человеческие мечи короче, чем даже клыки новорождённого каменночешуйчатого дракона.

Размазать их, растерзать, разорвать!

Тот самый участок в душе Сигросига, что отвечал за чувство превосходства, раскалился докрасна, искрясь наслаждением. Губы над квадратным подбородком изогнулись в хищном оскале.

Но вдруг…

По спине сверху вниз прокатилось странное ощущение. Холод. Онемение. Ледяные иглы, пронзающие тело насквозь.

Сигросиг испытывал его не впервые.

Однажды, в далёком-предалёком прошлом, он уже пережил подобное. Это было в Долине птенцов, недалеко от его родной деревни. Во время своего первого испытания он пошёл за яйцом остроклювки, а сверху вдруг спикировала мать ещё не вылупившегося птенца…

Не замедляя бега, Сигросиг вытаращил глаза в поисках источника этого чувства.

Он увидел крошечного человека, стоявшего в самом центре долины, на передовой армии защитников. Длинные волосы, стройное тело — женщина… Судя по сияющей серебром броне — рыцарь.

Как-то раз Сигросигу довелось увидеть наездника на драконе, перелетевшего через Краевой хребет. Вождь гигантов рассчитывал прикончить незваного гостя, если тот спустится на землю, но дракон лишь сделал пару кругов и улетел обратно.

Сигросиг решил, что их нечего бояться.

Но сейчас чёрные глаза женщины-рыцаря…

Пускай их до сих пор разделяют три сотни меров, но Сигросиг отчётливо ощутил, что её взгляд прикован к нему. И в нём не было ни крупицы страха, который гигант ожидал увидеть. Лишь хладнокровие охотника, определившего жертву и нацелившего оружие.

«…Она прикончит меня? Сигросига, вождя племени гигантов, сильнейшей расы империи тьмы?!»

— Хыгх… — его горло издало сдавленный крик, совсем не подобающий грозной внешности.

Ноги отказались слушаться, молот в правой руке резко потяжелел. Сигросиг потерял равновесие и начал падать вперёд…

А в следующий миг…

Раздался воющий звук, подобного которому Сигросиг никогда ранее не слышал, и меч в руках женщины испустил луч слепящего света. Он достиг гиганта, что бежал прямо перед Сигросигом, и с лёгкостью пронзил правую сторону его груди.

Если бы Сигросиг не упал, то в следующее мгновение луч наверняка прошёл бы сквозь его сердце.

Вместо этого вождь гигантов потерял лишь клок растрёпанных волос и правое ухо с украшавшим его трофейным клыком.

Затем луч насмерть пронзил ещё двух товарищей Сигросига, бежавших позади, и лишь после этого распался на частицы света и растворился в воздухе.

Мгновенно скончавшиеся гиганты брёвнами попадали на землю, но Сигросиг почти не почувствовал, как дрогнула почва. Даже жгучая боль от ожогов на правой половине лица показалась комариным укусом по сравнению с чувством, которое обуяло гиганта.

Страх.

Сигросиг беспомощно сидел на земле, его нижняя челюсть дрожала.

Вождь гигантов не изумился и не испугался, даже когда на его глазах Чёрный Генерал Шаста поднял мятеж. В конце концов, пусть он и обратился чёрным смерчем, но смог порешить лишь хилого убийцу и гоблинов. Конечно, Сигросигу пришлось признать силу императора Вектора, но он и не человек вовсе, а древний бог.

Тогда почему эта крохотная женщина так напугала его?

Ноги Сигросига не могли подкоситься при виде жалкого человека!

— Не может быть… не может, не может, не может, — твердил гигант, от опалённых волос которого шёл дым.

Это невозможно. Он не должен ощущать страх. Но чем дольше он убеждал себя в этом, тем больше искр боли вспыхивало в его сознании и тем сильнее дрожали в судорогах язык и губы, с которых срывались нечленораздельные звуки и обрывки слов:

— Не может, не может, не может, убью, убью, убью-убью-убью-бью-бью-бю-бю-бю-бю…

В этот миг выстроенное в самом центре флактлайта эго Сигросига — самоопределение как сильнейшего воина в мире — вступило в неразрешимый конфликт с его неспособностью подняться на ноги. Фотонные контуры внутри лайткуба начали разрушаться.

Глаза гиганта вспыхнули алым светом.

— Бдр-др-др…

На глазах ошарашенных соратников Сигросиг вдруг резко вскочил. А затем устремился вперёд на немыслимой скорости, размахивая огромным боевым молотом, словно тростинкой.

Он разметал обогнавших его товарищей и поравнялся с передовым отрядом гоблинов. Сигросиг побежал напролом, не сбавляя шага. Из-под ног доносились вопли и хлюпанье, но разрушавшееся сознание гиганта уже не воспринимало их.

В голове колокольным звоном отдавался один приказ: убить эту женщину!

* * *

Рыцарей единства недооценил и вождь равнинных гоблинов Выжимала, и вождь гигантов Сигросиг.

Только отвечающий за правый фланг передового отряда вождь горных гоблинов Соскребала осознавал устрашающую мощь рыцарей. Совсем недавно он заплатил немалую цену за это знание.

Именно Соскребала организовал нападение на деревню Рулид отряда гоблинов и орков, раскопавших Северную пещеру Краевого хребта. И пусть сам он не мог покинуть замок Обсидия, но он дал трём своим братьям войска, заручился поддержкой орков и спланировал вторжение.

Однако в результате они потерпели фиаско. Соскребала не верил своим ушам, когда слушал доклад немногих выживших гоблинов о полном истреблении войска, смерти своих братьев и совершенно невообразимом повороте событий.

Один-единственный рыцарь единства и его дракон обратили в бегство весь объединённый отряд, насчитывавший более двух сотен гоблинов и орков.

Каким бы невероятным ни казался доклад, Соскребале хватило ума, чтобы усвоить урок, полученный ценой крови. Он решил, что ни за что не повторит ту же ошибку и никогда не нападёт на рыцаря единства в лоб.

Однако при подготовке масштабного вторжения император Вектор отдал горным гоблинам именно такой приказ.

Наверняка Ди Ай Эль, глава гильдии чёрных магов, прекрасно понимает всю устрашающую мощь рыцарей единства. Именно поэтому она предложила императору Вектору эту тактику: пожертвовать гоблинами, орками и гигантами, чтобы устроить в долине суматоху и неразбериху, а затем испепелить рыцарей единства заклинаниями.

Император согласился с тактикой Ди, и гоблинам пришлось принять её. Три дня и три ночи Соскребала раздумывал: как не ослушаться приказа, но при этом не попасть в смертоносный капкан из рыцарей единства впереди и чёрных магов позади?..

В итоге он нашёл выход и раздал собратьям серые шарики.

Они бросились в долину, как только услышали приказ императора, и сейчас Соскребала уже видел вдали облачённого в сияющую броню высокого рыцаря единства.

Конечно, это была не Алиса Синтесис Сёрти, разбившая армию тьмы в Рулиде, а её ученик Эльдриэ Синтесис Сёрти Ван, но Соскребала не видел разницы. В конце концов, для гоблинов все они — безжалостные демоны, сеющие смерть.

— Так… бросайте!

Соскребала отдал приказ, когда до рыцаря оставалось полсотни меров.

В тот же миг он сдавил шарик в левой руке.

Раздался хруст, из треснувшего шарика вырвалось маленькое пламя.

Разумеется, это был не порох. Цивилизация Андерворлда ещё не дошла до таких изобретений. Но это был и не теплородный огонь, который создают заклинания. В шариках находились так называемые огнивные жуки, которые обитают лишь в святом для горных гоблинов вулкане на самом севере империи тьмы. Если жука ненароком раздавить, из него вырвется очень жаркое пламя и обожжёт незадачливого обидчика.

В свою очередь, оболочки шариков сделаны из особого северного мха, который сначала высушивают, затем перемалывают в порошок и снова сушат. Если этот порошок поджечь, он начинает сильно дымить, поэтому обычно им пользуются для подачи сигналов. Но Соскребала научился сгущать порошок так же, как гильдия убийц сгущает свои яды, и сумел сделать дым в стократ плотнее.

И в результате…

Те шарики, что метнули его солдаты, сработали не хуже мощных дымовых шашек. Когда огнивные жуки вспыхнули, пошёл такой дым, что дальше собственного носа ничего не увидеть, и накрыл всю северную половину протянувшейся с запада на восток долины.

Гоблины прекрасно видят в темноте, но даже они не могли сражаться в таких условиях.

Однако Соскребала и не собирался воевать под покровом дымовой завесы. За мгновение до того, как гоблины вбежали в плотный дым, он отдал третий приказ:

— Бегите, живо, живо!

Он тут же вложил меч в ножны за спиной и припал к земле. Гоблины и без того невысокие, а на четвереньках едва доходят человеку до колен. У земли дым был не таким плотным, и ему удалось разглядеть, где находятся вражеские войска.

Соскребала и пять тысяч горных гоблинов побежали вглубь долины, проигнорировав Эльдриэ и всех его солдат.

Император приказал им всего лишь атаковать вражескую армию. Он не уточнял, какую именно часть. Поэтому Соскребала решил не сражаться с рыцарями единства, самыми опасными среди войска людей, а направиться в тыл и разграбить склады неприятеля.

Покинув линию фронта, они выйдут из зоны поражения чёрных магов и лучников огров. Если град из огня и стрел сломит сопротивление рыцарей единства и солдат, гоблины вернутся и добьют их, а если нет, ничто не помешает им сбежать в бескрайний мир людей.

Таким образом, среди трёх участков фронта, занявших всю стомеровую ширину долины, только на северном не пролилось ни капли крови.

Тогда же отряд второй линии защиты, расположившийся за спиной Эльдриэ, обнаружил, что их командир, старший рыцарь единства Ренли Синтесис Твенти Севен, куда-то пропал.

* * *

Первой потерей для армии защитников стал немолодой солдат, отчаянно сражавшийся рядом с Дюсольбертом на правом фланге.

Он не успел поймать щитом топорик, который бросил равнинный гоблин.

Долгое время он, мелкий аристократ, служил в гвардии Западной Империи Весдарат. С мечом он обращаться, несомненно, умел, но прожил уже столько, что его Жизнь убывала год от года. Топор смертельно ранил его в морщинистую шею. Карауливший позади отряд священников тут же принялся читать исцеляющие заклинания, но они не могли компенсировать урон.

Дюсольберт прекратил стрелять и попытался спасти пожилого гвардейца сильным заклинанием исцеления. Но солдат покачал головой и прокричал, кашляя кровью:

— Не надо! Дряхлый старик исполнил свой долг и Призвание… Рыцарь, я доверяю вам судьбу… нашей… стра… ны…

И престарелый воин скончался. Остатки его жизненной силы обратились в ресурс пространства.

Дюсольберт стиснул зубы, обратил эти ресурсы в пламя «Пылающей золы» и пронзил стрелой того самого гоблина, что метнул роковой топор.

Солдаты армии защитников умирали и после этого — нечасто, но регулярно. Среди полулюдей, безропотно исполнивших приказ идти в лобовую атаку, потерь было в десятки раз больше.

Почти все ресурсы, что выплёскивались на поле боя, обращались в сгустки света и улетали вверх, к небу высоко над долиной.

К дракону, притаившемуся во тьме.

На его спине стоял рыцарь единства в золотистых доспехах. Ресурсы кружились вокруг него плотным вихрем.

* * *

Прятаться было некогда и некуда.

Ренли сжался в комочек и готовился к встрече с незнакомками, не отнимая рук от колен.

Круглое отверстие в потолке палатки впускало свет, благодаря которому он увидел, что девушкам по пятнадцать-шестнадцать лет. У одной были ярко-рыжие волосы, а у другой — каштановые. Обе носили серые юбки и блузки, похожие на школьную форму, и лёгкие доспехи поверх них. С поясов свисали тонкие клинки. Лиц он не узнал, но, судя по снаряжению, это были не рыцари, а солдаты-простолюдины.

Однако в первую очередь в глаза бросился металлический стул с колёсами, прикреплёнными к ножкам, который катила перед собой девушка с каштановыми волосами. На стуле сидел, низко свесив голову, молодой брюнет. Взгляд Ренли сразу обратился к лицу юноши.

На вид ему было около двадцати. До ужаса худой, без правой руки. На первый взгляд он казался ещё слабее и безобиднее девушек, но его левая рука лежала на паре клинков. Даже покоясь в ножнах, они излучали такую мощь, что Ренли мгновенно понял: это божественные артефакты, превосходящие по силе даже его «Крылья».

Но как это возможно? Чтобы официально владеть артефактами — и даже чтобы просто держать их на коленях, как это делает юноша, — нужна сила уровня рыцарей единства. Трудно было поверить, что этот бледный, смотрящий в пустоту парень настолько крепок.

Вдруг девушки замерли и шумно вдохнули: похоже, они наконец-то заметили Ренли.

Рыжеволосая на удивление быстро схватилась за рукоять клинка.

— Я вам не враг… — хрипло выдавил из себя Ренли, пока она не выхватила меч. — Простите, что напугал. Можно я встану, чтобы показать руки?

— Да.

Дождавшись нервного ответа, Ренли медленно встал, затем поднял руки и сделал пару шагов, чтобы его дорогая броня и артефактные клинки сверкнули в тусклом свете склада. Девушки ахнули и вытянулись по стойке смирно.

— Г-господин рыцарь! Просим прощения! — убрав руку с клинка и ударив себя в грудь, бросилась извиняться побледневшая на глазах рыжеволосая девушка, но Ренли покачал головой.

— Нет… это вы простите, что напугал. К тому же я… больше не рыцарь единства… — признался он умирающим голосом.

В ответ девушки недоумённо моргнули. Неудивительно, ведь с плеч Ренли свисал окаймлённый белый плащ, а на груди красовалась эмблема в виде креста и круга — символ Церкви Аксиом. Всё это — неотъемлемые атрибуты рыцаря единства.

Ренли прикрыл символ на груди левой рукой, самоуничижительно улыбнулся и раскрыл девушкам правду:

— Я сбежал с поля боя, а на передовой уже началась битва. Наверняка в том отряде, который мне доверили, сейчас шум и неразбериха. Вероятно, и потери есть. А я сижу здесь и не могу пошевелиться. Какой же я рыцарь?

Ренли прикусил губу, украдкой посмотрев на девушек.

Прямо перед ним стояла рыжеволосая девушка, и в её широко раскрытых глазах цвета осенних кленовых листьев он увидел собственное отражение.

Короткие русые волосы, ниспадающие на лоб. Круглое лицо. А главное — обрамлённые по-женски длинными ресницами глаза, во взгляде которых не было ни капли рыцарской гордости. Глаза бракованного, вечно пятнадцатилетнего юнца.

Как только Ренли увидел свой ненавистный облик, он тут же отвёл взгляд.

Но за миг до этого рыжеволосая девушка зажала рот ладонью, словно чему-то изумившись.

Ренли вопросительно свёл брови, снова посмотрел на неё, и на этот раз уже девушка потупила взор.

— Простите, — она покачала головой. — Пожалуйста, не обращайте внимания…

Рыжеволосая потупилась и затихла. Вместо неё заговорила до сих молчавшая девушка с каштановыми волосами.

— Простите, что не представились, — сказала она, робко шагнув вперёд. — Мы из отряда снабжения: младшие кадеты Ронье Арабель и Тизе Штринен. А это… элитный курсант Кирито.

Кирито.

Стоило Ренли услышать это имя, как он ахнул от удивления.

Уж не один ли это из двух бунтарей, которые полгода назад взяли штурмом Центральный собор? Не тот ли самый человек, для битвы с которым Ренли разморозили, но не успели разбудить?

И этот истощённый мечник одолел Первосвященницу Администратор? Может, в той битве он и потерял правую руку?

Пустой взгляд и бледное лицо молчащего юноши давили на Ренли с такой силой, что он невольно попятился. Но девушка, представившаяся как Ронье, не заметила этого и взволнованно продолжила:

— Вы знаете, мы… не можем вас упрекать, господин рыцарь. Мы тоже состоим в армии защитников, но покинули линию фронта и отступили сюда. Просто… сейчас это наш долг. Госпожа Алиса поручила нам во что бы то ни стало защитить его…

Алиса. Алиса Синтесис Сёрти.

Юный талант, полная противоположность Ренли. В этот самый миг она, должно быть, в одиночестве парит над передовой и творит гигантское заклинание, воплощая в жизнь тайный план армии защитников.

Ренли чувствовал себя всё более ущербным, а кадет Арабель продолжала говорить с умоляющим видом, словно наседая на него:

— Простите, что досаждаю, господин рыцарь, но… не могли бы вы помочь нам?.. Если честно, мы не уверены, что сможем победить даже гоблина. Но мы должны… мы обязаны любой ценой защитить господина Кирито!

Глаза Ронье сверкали так ярко, что Ренли был вынужден сощуриться.

«Вот он — свет глаз человека, чей долг высечен в сердце, человека, который готов исполнить долг даже ценой собственной жизни, — подумал он. — Но если этот свет есть у младших кадетов, ещё даже не окончивших академию, то где я потерял свой? А может, у меня его и не было с тех самых пор, как я очнулся рыцарем единства?..»

Ренли услышал, как слова покидают его пересохшее горло:

— Здесь мы в безопасности… надеюсь. За вторую линию обороны отвечает сам командир Беркули, и, если кто-то пробьётся через неё, мир людей будет обречён. Бежать бессмысленно, это ничего не изменит. Я собираюсь сидеть здесь, пока битва не закончится. Если и вы хотите спрятаться тут, я не буду мешать…

Окончание фразы перетекло в тяжкий вздох, и Ренли вновь пригнулся, намереваясь вернуться в тень.

А тем временем…

На правом фланге вождь горных гоблинов Соскребала и его приспешники уже начали метать дымовые шашки, уходя от битвы с отрядом Эльдриэ. Целая армия гоблинов просачивалась сквозь линию обороны, словно вода сквозь решето.

Ни Ренли, ни девушки ещё не знали, что гоблины собрались атаковать тылы и отряды снабжения…

* * *

Скопление фотонов, образующее душу вождя гигантов Сигросига, оно же флактлайт, стремительно разрушалось.

Но это было не всестороннее разрушение: очаг находился в повреждённой области, поэтому до поры до времени флактлайт ещё мог исполнять свои функции. При этом начавшийся процесс вызвал своего рода побочный эффект.

Ненависть к человеческой расе, десятилетиями копившаяся внутри Сигросига, мгновенно вырвалась из флактлайта, прошла сквозь «Основной визуализатор», управляющий кластером лайткубов, и достигла лайткуба, в котором хранилась душа заместителя командира рыцарей Фанацио.

Прямое влияние на реальность посредством воображения. Сила, которую рыцари единства называют Инкарнацией, на время обездвижила даже такого опытного бойца, как Фанацио.

Несущийся вперёд на устрашающей скорости четырёхмеровый вождь племени гигантов вскинул правую руку, поднимая над головой огромный молот.

«Почему я не могу пошевелиться?!»

Фанацио готова была наказать свои непослушные ноги кулаками, но и руки не подчинялись её воле.

Заместитель командира рыцарей единства не должен замирать на месте от одного лишь яростного взгляда, пусть и принадлежавшего вождю гигантов.

Но сколько бы она ни твердила себе одно и то же, её тело оцепенело, и она упала на одно колено.

Как-то раз, в поединке против командира Беркули, она уже застывала с мечом в боевой стойке, не в силах сдвинуться с места. Но тогда Фанацио казалось, что её обволокла тяжёлая и в то же время мягкая аура командира. Сейчас же её тело словно терзали туго затянутые ремни с железными шипами, которые впивались в кожу.

Вождь гигантов Сигросиг нечеловечески ревел и нёсся вперёд, расталкивая своих соратников — гоблинов и гигантов. Между ним и рыцарем единства оставалось меньше пятидесяти меров.

Фанацио была уверена, что в битве один на один Сигросиг ей неровня.

Она признавала силу лишь одного маркиза мира тьмы — Шасты, командира ордена чёрных рыцарей. Когда они сражались друг с другом, битва длилась более получаса. В итоге Шаста, благодаря ошибке Фанацио, расколол забрало её шлема, увидел лицо и оскорбил тем, что сразу же убрал клинок.

Но при этом Фанацио не считала, что проиграла в той битве. Беркули отдал им строгий приказ не пользоваться заклинанием «Полное подчинение оружия» в битвах против чёрных рыцарей. Разумеется, в другой ситуации Фанацио не уступила бы воинам тьмы и уж тем более не стала бы замирать в страхе от одного только взгляда.

Однако невероятная действительность продолжала неумолимо надвигаться.

До рокового замаха молотом оставалось менее десяти секунд. Она должна немедленно защититься мечом. «Пронзатель небес», будучи артефактом, с лёгкостью одолеет грубый молот Сигросига, если ей удастся хотя бы зацепить его.

Но Фанацио не могла двинуться. Её словно связало невидимыми путами, и она беспомощно смотрела на тёмно-красный огонь в глазах приближавшегося гиганта.

— Человекубиубиубиб-б-б-б-б…

Испустив ещё один рык, в котором уже нельзя было распознать слов, Сигросиг замахнулся молотом.

— Командир… — беззвучно произнесла Фанацио онемевшими губами.

С самого своего пробуждения младший рыцарь единства Дакира Синтесис Твенти Ту посвятила свою жизнь одному-единственному человеку.

Но не всемогущей Первосвященнице Администратор и даже не командиру рыцарей Беркули.

Её кумиром стала заместитель командира Фанацио. Дакира была покорена её неистовым рвением вкупе с заботой, которую та тщательно скрывала от других.

По меркам мира людей чувства Дакиры можно было назвать только одним словом: любовь.

Но в силу множества причин Дакира запечатала собственные чувства и вошла в личный отряд Фанацио, известный как Круг четырёх мечей, тем самым отказавшись от своего имени и лица. Сама возможность быть рядом с Фанацио виделась Дакире немыслимым счастьем.

Круг четырёх мечей далёк от того, чтобы называться элитным отрядом младших рыцарей единства. Напротив, это группа отстающих. Опасаясь, что они не выживут на поле боя поодиночке, Фанацио создала отряд, основанный на взаимовыручке.

Потому Первосвященница и Верховный старейшина не возлагали на них особых надежд, а во время мятежа полугодовой давности Круг четырёх мечей с позором проиграл двум курсантам-простолюдинам. Но куда больше Дакиру расстроило то, что она не смогла защитить Фанацио. Лёжа на больничной койке, она не раз думала о том, что лучше бы умерла.

Но когда раны Дакиры и её товарищей затянулись, Фанацио встретила их не упрёками, а словами утешения. Она сняла серебристую маску, без которой никогда не появлялась на людях, улыбнулась и ободряюще похлопала по плечу каждого из них:

— Я была при смерти, но в итоге мятежники спасли мне жизнь. Вам нечего стыдиться. Наоборот, вы славно сражались. «Спиральный танец клинков», который вы исполнили, — лучшее, что я когда-либо видела.

Дакира заплакала, не поднимая забрала, и приняла твёрдое решение.

В следующий раз она никому не позволит ранить её дорогую Фанацио!

И этот следующий раз наступил.

Пусть Дакире и приказывали держать позицию и ждать дальнейших указаний, но стоило ей заподозрить, что с Фанацио что-то не так, как она немедленно кинулась вперёд, покинув строй.

Больше двадцати меров отделяло её от замершей Фанацио и занёсшего молот вождя гигантов.

Младший рыцарь по определению не мог успеть. Однако Дакира разогналась так, что её тело расплылось в воздухе и превратилось в луч света. Она мигом оказалась перед Фанацио и приняла удар молота на свой двуручный меч.

Земля содрогнулась от чудовищного грохота, который сопровождался ослепительной алой вспышкой.

Хотя меч Дакиры куда сильнее оружия обычных солдат, ему было далеко до артефактов старших рыцарей. В свою очередь, Сигросиг влил в свой молот столько Инкарнации кровожадности, что поднял его уровень приоритета до чудовищных значений.

Спустя всего полсекунды противостояния по мечу пошли крупные трещины. В следующее мгновение клинок рассыпался, испустив тусклый луч света. Дакира отбросила бесполезную рукоять в сторону и попыталась остановить летящий молот голыми руками.

Внутри её тела раздались глухие звуки.

Кости обеих рук сломались в нескольких местах от плеч до запястий.

От нестерпимой боли перед глазами появилась белёсая пелена. Кровь хлынула из швов брони с такой силой, что попала даже на забрало шлема.

— Кх… у… о-о-о!

Дакира стиснула зубы и превратила вырвавшийся было вопль в боевой клич. Её руки уже не могли сдерживать молот, поэтому она приняла удар лбом.

Стальное забрало с крестообразной прорезью моментально разбилось. Шея, спина и колени издали отвратительные звуки. Боль адским пламенем прокатилась по всему телу, а пелена перед глазами окрасилась в красный.

Но младший рыцарь единства Дакира Синтесис Твенти Ту не могла умереть.

Она не могла позволить уродливому оружию гиганта обрушиться на стоявшую за её спиной Фанацио.

«На этот раз я обязательно защищу её!»

— И… я-а-а-а-а! — взревела Дакира, и разбитое забрало уже не могло исказить её голос.

Кровь, вытекавшая из ран, вспыхнула бело-голубым пламенем.

Огонь собрался в сломанных руках и взорвался яркой вспышкой, отбросив и молот, и державшего его Сигросига на дюжину меров.

Когда грохот от падения гиганта докатился до Дакиры, она уже теряла равновесие.

— Дакира! — услышала она истошный вопль рядом со своим ухом.

«Ах, госпожа Фанацио назвала меня по имени. Впервые за столько лет…»

Расколотый шлем упал, и перед Фанацио предстали короткие хвостики соломенных волос и усеянное веснушками лицо. Дакира упала в объятия заместителя командира и слабо улыбнулась.

Дакира родилась и выросла в прибрежной деревушке в Южной Империи Сазеркройт. Её отец и мать были бедными безродными рыбаками, однако девочке повезло родиться выносливее многих мужчин, и она вовсю помогала родителям.

Но в шестнадцать лет она нарушила запрет: Дакира влюбилась в девушку на год старше себя.

Конечно же, она скрывала свои чувства. Дакире было так тяжело, что она глубокой ночью пришла в пустую церковь, где каялась перед алтарём и молила богиню Стейсию о прощении. Но алтарь постоянно прослушивался Советом автостарейшин, которые признали Дакиру преступницей. Её привели в Церковь Аксиом и стёрли все воспоминания, превратив в рыцаря единства.

Дакира не помнила даже имени своей возлюбленной и не могла знать, что Фанацио немного похожа на неё.

Мутнеющим взором она увидела искажённый горем прекрасный лик Фанацио и капли, повисшие на длинных ресницах. Эта картина переполнила Дакиру нежностью.

«Госпожа заместитель плачет из-за меня!»

Она и представить не могла большего счастья. После стольких тягостных дней Дакира наконец исполнила свой долг. Сейчас она ощущала лишь глубокое удовлетворение и понимала, что теперь может умереть с чистой душой.

— Дакира… не умирай! Я сейчас же вылечу тебя! — вновь раздался вопль.

Дакира подняла раздробленную левую руку, выжимая из себя остатки сил, и смахнула пальцем слезу со щеки Фанацио.

Улыбнувшись, Дакира шёпотом озвучила мысли, таившиеся в её груди:

— Госпожа… Фанацио… я всегда… буду… любить… вас…

В тот же миг Жизнь рыцаря единства Дакиры Синтесис Твенти Ту окончательно иссякла.

Первая жертва среди рыцарей навечно сомкнула веки.

«Что… что я наделала?!» — мысленно завопила Фанацио, прижимая к груди истерзанное тело хрупкой девушки.

Даже сквозь слёзы она разглядела, что Сигросиг поднимается и к нему бегут остальные рыцари Круга четырёх мечей.

Дакира, Джейс, Ховрен, Джиро — Фанацио взяла их под своё крыло, чтобы тренировать и защищать. Пускай она и была строга, но относилась к ним словно к младшим братьям и сёстрам. И теперь одна из них спасла Фанацио ценой собственной жизни…

— He прощу! — она обращалась как к Сигросигу, так и к себе самой.

Она не допустит больше жертв! Фанацио будет защищать товарищей Дакиры во имя погибшей девушки, чего бы ей это ни стоило.

Решимость Фанацио превратилась в Инкарнацию любви, намного превзошедшую по силе кровожадность Сигросига, и вырвалась из её души.

Ледяные иглы, сковывавшие её тело, растаяли.

Фанацио бережно уложила мёртвую Дакиру на землю и выпрямилась в полный рост. «Пронзатель небес» беззвучно подлетел к правой руке и сам лёг в ладонь.

Сигросиг как раз одним взмахом левой руки сбил с ног Джейса, Ховрена и Джиро, накинувшихся на него с двуручными мечами.

Его глаза горели красным огнём, словно поднявшимся из самой преисподней. Даже гоблины и орки, что были рядом, застыли в ужасе.

— Бью… бью… бью-у-у-у!

Гигант неспешно поднялся и испустил нечеловеческий рёв. Но в груди Фанацио уже не осталось ни капли страха.

Она направила «Пронзателя небес» прямо в небо.

Клинок вспыхнул белоснежным светом и тихо загудел. Столб света превратился в пятимеровое продолжение клинка и замер.

— Людейбью-у-у-у-а-а-а-а!

Сигросиг ухватил молот обеими руками и прыгнул на Фанацио.

— Возвращайся под землю, — прошептала она и небрежно опустила меч.

Световой клинок вытянулся ещё в два с лишним раза и поразил молот, оставив в воздухе белый след.

Огромное орудие оказалось разрублено на две половины. Со срезов полетели брызги расплавленного железа.

Тем временем гигантский световой меч коснулся головы Сигросига… и опустился к самой земле, даже не замедлившись.

Тело самого огромного в мире воина разделилось пополам. От этой картины потеряли дар речи как гиганты за спиной своего вождя, так и защитники мира людей.

Два куска мяса, некогда бывшие Сигросигом, рухнули на землю с влажным звуком.

Стоявшая перед ними Фанацио подняла над головой мелодично гудящий световой меч и воскликнула:

— Первый отряд, наступаем по центру! Отбросим врагов!

* * *

Бесконечные волны равнинных гоблинов усугубляли беспокойство Дюсольберта.

Если бы гоблины нападали по одному, он не проиграл бы ни первому, ни второму, ни какому угодно по счёту. О силе Дюсольберта говорили горы трупов, обугленных его стрелами.

Но он не успевал расстреливать гоблинов, которые набегали широким строем. Тех, что заходили с флангов, приходилось оставлять другим защитникам.

Судя по всему, с обучением солдат у людей дело обстояло гораздо лучше, чем у гоблинов. За прошедшие полгода суровых тренировок люди успели отточить мастерство и теперь атаковали намного точнее и быстрее гоблинов, которые наудачу размахивали мачете. Но всё же разница между ними была несравнимо меньше, чем между гоблинами и рыцарями единства. Даже закалённым воинам нелегко одолеть противника, который в разы превосходит числом.

Дюсольберту очень хотелось поделиться своей силой с солдатами. Но таких заклинаний, конечно же, не существует.

Один за другим его люди расставались с жизнью: на кого-то прыгали целые оравы гоблинов, другие падали от изнеможения. Каждый раз, когда на поле боя раздавались их крики, Дюсольберту казалось, что он сам потерял часть Жизни.

«Вот ты какая, война?»

Оказалось, она совсем не похожа ни на истребление захватчиков со спины дракона, ни на дуэли с чёрными рыцарями. Это была безобразная битва на истощение, в которой командиры заранее прогнозируют определённую скорость гибели собственных солдат.

В этом бою гордость рыцарей единства ничего не значила.

Где же он? Где приказ об отступлении?

Дюсольберт уже не помнил, сколько времени прошло с начала сражения. Он отбивался от наседавших врагов мечом в правой руке и, как только выдавалась возможность, расстреливал их из «Пылающей золы» в левой. Хладнокровие давно оставило его, и потому он не заметил странности в поведении врагов.

Выжимала, новый вождь равнинных гоблинов, был не только глупее вождя горных гоблинов Соскребалы, но и гораздо кровожаднее.

Поначалу он считал рыцарей единства — командиров армии людей — кем-то вроде огромных монстров. Пусть они и сильны, но являются лишь светлыми иумами, а значит, их можно окружить, одолеть — и дело с концом.

Но как только битва началась, выяснилось, что рыцарь единства куда опаснее любого монстра. Какие бы силы Выжимала ни бросал в бой, рыцарю всегда удавалось в последний момент вырваться из окружения. Его разрывные стрелы убивали десятками, да и обычные с пугающей точностью летели в сердце и голову.

Итак, что же с ним делать?

Немного подумав, Выжимала нашёл способ, одновременно простой и безжалостный. Он решил отправлять свои войска в бой до тех пор, пока у рыцаря единства не закончатся стрелы.

Конечно, рядовые гоблины, которым приказали бездумно переть напролом, этому не обрадовались. Многие из них были смышлёнее своего вождя. Они не стали спорить с приказом, но попытались так или иначе схитрить.

Гоблины прикрывались телами павших товарищей, держались от рыцаря на расстоянии и хаотично бегали, вынуждая того тратить стрелы попусту.

Сохрани Дюсольберт ясность рассудка, он мигом раскусил бы уловку гоблинов. Но постоянные вопли умирающих солдат мало-помалу лишили его душевного равновесия. К тому же гоблины воспользовались тем, что битва началась вечером.

«Что-то долго они держатся».

Когда Дюсольберт наконец начал обо всём догадываться, его казавшийся бесконечным запас стальных стрел почти иссяк.

— Отлично, прекрасно! Наконец-то у него закончились стрелы. — Выжимала язвительно усмехнулся, почёсывая шею закинутыми на плечи топорами.

Обезображенным трупам соратников не было счёта, но это зрелище никак не повлияло на него. Сказывалась стойкость к ужасам войны: он унаследовал её от праотцов, сражавшихся во времена чудовищной Эпохи железа и крови.

Треть его армии погибла, но три с лишним тысячи бойцов всё ещё могли сражаться. Они получат мясо и плодородные земли — нужно лишь ворваться в королевство светлых иумов, — а дальше наплодят новую армию.

Но чтобы заслужить место под солнцем, нужно приложить усилия. Для начала — убить рыцаря единства в красной броне.

— Так, воины, в бой! Окружите лучника, схватите его и завалите. Голову ему отрублю я! — вальяжно вышагивая, Выжимала отдал приказ своей свите — самым мощным и злобным гоблинам.

— Какой позор… — глухо сказал Дюсольберт.

Наконец-то он осознал, что скачущие во тьме силуэты врагов — просто обманки, сделанные из трупов.

Он перешёл на стрельбу по ногам и расправился с частью гоблинов, но, когда потянулся в колчан за следующей стрелой, его рука нащупала лишь пустоту.

Без стрел от его артефактной «Пылающей золы» пользы было не больше, чем от обычного длинного лука. Конечно, с помощью священных заклинаний можно создавать стрелы из сталеродов, но чтение длинных текстов — роскошь, которую можно позволить себе лишь во время дуэлей. К тому же почти всю священную энергию на поле боя высасывает рыцарь единства, ожидающий своего часа в небесах.

Дюсольберт стиснул зубы, повесил «Пылающую золу» на левое плечо и снял с пояса меч.

В то же мгновение из полумрака появился быстро приближающийся отряд крупных по гоблинским меркам бойцов. Снаряжение тоже разительно отличало их от рядовых гоблинов. У каждого был пластинчатый доспех, закрывавший грудь и живот, а крепкие руки защищали ремни из клёпаной кожи. В правой руке каждый из них сжимал внушительный топор, которым можно быку шею перерубить.

Дюсольберт заметил, что за спинами семи мощных гоблинов находится ещё один, намного крупнее — настолько, что ростом он, пожалуй, превосходил даже орков.

На нём блестел железный доспех, с запястий свисали два крупных топора, а из волос торчали пёстрые перья. Дюсольберт сразу понял, что это гоблинский генерал.

Глаза генерала, горящие алым пламенем из-под бугристого лба, встретились со взглядом Дюсольберта, и в воздухе заискрило от напряжения. Бесконечный лязг клинков, раздававшийся по всей линии фронта, начал затихать и вскоре вовсе смолк. Люди и гоблины молча разошлись и затаив дыхание глядели на своих командиров.

Дюсольберт вскинул левую руку, останавливая солдат, которые попытались подбежать к нему. В правой он держал наготове клинок.

— Ты — один из десяти маркизов тёмного мира? Вождь гоблинов? — спросил он хрипло, но твёрдо.

— Он самый, — отозвался крупный гоблин, обнажая жёлтые зубы. — Я Выжимала, вождь равнинных гоблинов.

Дюсольберт перевёл сбившееся от затяжной битвы дыхание и внимательно посмотрел на вражеского генерала.

«Если я одолею вождя и его гвардию, армия гоблинов на время утратит боевой дух. Мы можем воспользоваться этим, чтобы исполнить свой долг и отбросить врагов назад».

Один против восьмерых, без «Пылающей золы», но он обязан победить! Дюсольберт должен доказать, что каждый рыцарь единства действительно стоит тысячи воинов.

— Я — рыцарь единства Дюсольберт Синтесис… — громко начал он, но Выжимала перебил зычным голосом:

— Хорош, плевал я на имена иумов! Ты просто мясо, приклеенное к голове — моему будущему трофею! Ну-ка… в бой, воины!

— Ра-а-а-а-а!

Элитные гоблины издали боевой клич и кинулись на Дюсольберта. Семеро против одного.

«Этим варварам, не ведающим, что такое воинская честь, нужно было до конца придерживаться своих грязных уловок. А они вознамерились одержать победу в честной битве. Какая…»

— …нелепость!

Хотя рыцари единства пользуются кнутами, копьями, луками и другим оружием, все они начинали свой путь как мечники.

Ни один зритель и ни один участник битвы не успел уследить за движениями Дюсольберта, когда он высоко занёс клинок и резко опустил его.

Невероятно быстрый рубящий удар оставил в воздухе белый светящийся след. Топор в руках бежавшего впереди гоблина хрустнул и развалился на две части.

В следующий миг на гоблине разверзлась рана от головы до пупа. Кровь брызнула в сторону Дюсольберта, но не достигла его: рыцаря уже не было на том месте.

Не успели гоблины заметить гибель одного из своих товарищей, как Дюсольберт оказался перед вторым врагом и провёл следующую атаку.

В отличие от Фанацио и двух мятежников, Дюсольберт пользовался не комбинациями атак, а старыми добрыми одиночными выпадами из традиционных стоек. Однако за долгие годы он отточил своё мастерство практически до совершенства. Отреагировать на его атаки успели бы разве что сильнейшие чёрные рыцари или гладиаторы.

И действительно: второй гоблин, пытавшийся подскочить к Дюсольберту слева одновременно с первым, не успел даже опустить топор, как погиб от удара, пронзившего и доспех, и сердце.

Разница в силе была очевидна.

Но элитные гоблины не знали страха. Над ними стоял грозный вождь Выжимала, и у воинов даже в мыслях не было ослушаться его приказов.

Ещё два гоблина воспользовались фонтанами крови, бьющей из убитых товарищей, как дымовой завесой и напали на Дюсольберта одновременно слева и справа.

Но опытный рыцарь ничуть не смутился. Он разрубил левого гоблина снизу вверх, описал клинком дугу над головой и на одном дыхании обрушил меч на правого гоблина. Поистине божественный удар в мгновение ока прикончил обоих противников.

Осталось трое. С учётом генерала — четверо.

Как они нападут? Вместе? По отдельности?

Дюсольберт прыгнул назад, уворачиваясь от кровавых брызг, и приготовился встречать следующий натиск.

Краем глаза он заметил слева пятого гоблина, бездумно мчавшегося прямо на него. Больше в полутьме ничего не было видно.

— Ммм! — выдохнул он, проводя горизонтальный удар слева направо.

Клинок описал серебристую дугу и вонзился в правый бок врага.

Но в следующее мгновение Дюсольберт вытаращил глаза.

Одновременно с его ударом спину гоблина насквозь пронзил топор и устремился дальше.

Тяжёлое лезвие летело прямо в горло Дюсольберта, в полёте разбрызгивая кровь пока ещё живого гоблина.

«Ни уклониться, ни парировать», — мгновенно понял Дюсольберт и поднял левую руку. В следующую секунду его предплечье столкнулось с тускло мерцающим топором.

Сильнейшая боль. Бронзовые наручи выдержали, но кости и мышцы застонали от силы удара.

— Кх… о-о! — выкрикнул Дюсольберт, прогоняя изумление, напрягся и отбросил вражеский топор в сторону.

В левой руке раздался отчётливый хруст, свидетельствовавший о том, что она сломана.

«Подумаешь, одна рука!»

Героическим усилием остановив вражескую атаку, Дюсольберт бросился вперёд. Он вонзил клинок ещё глубже в живот жертвенного пятого гоблина, пытаясь зацепить шестого, прятавшегося за его спиной.

Но удар получился слабее, чем он ожидал.

«Нужно выдернуть клинок, отпрыгнуть и приготовиться к следующей атаке».

Дюсольберт резким движением вытащил меч; пот стекал по его телу. Бездыханный пятый гоблин свалился на землю, и рыцарь увидел за ним… шестого и седьмого гоблинов. Но в их руках не было топоров. Они пригнулись к земле и прыгнули Дюсольберту под ноги, раскинув руки в стороны.

В традиционном стиле фехтования, которым он владел, не было приёмов на такой случай.

На миг рыцарь оторопел, и этого хватило, чтобы гоблины вцепились в его ноги. Дюсольберт повалился на спину, не устояв против чудовищной силы полулюдей.

Широко распахнутыми глазами он увидел массивного Выжималу. Гоблин тут же подскочил к рыцарю и занёс топоры над головой, хищно скалясь.

«Неужели здесь? В бою против гоблинов? Не может такого быть, чтобы рыцарь единства Дюсольберт оказался слабее них».

«Не может быть!» Чем крепче воля человека, в голову которого пришла эта мысль, тем сильнее яд, которым она поражает сознание. Пусть Дюсольберт и не потерял рассудок, как это произошло с Сигросигом, но оцепенел и не мог пошевелить даже пальцем.

Рыцарь беспомощно смотрел на приближающееся смертоносное лезвие…

Вдруг до него донёсся хриплый от усталости, но мужественный возглас:

— Господин рыцарь!

Один из солдат устремился прямо на грозного вражеского генерала. Тот самый молодой офицер. Дюсольберт не знал даже имени юноши, который бежал с высоко занесённым двуручным мечом, собираясь вложить в удар все свои силы.

Вражеский генерал раздражённо взмахнул топором в левой руке.

Раздался глухой, режущий слух скрежет металла.

Вождь гоблинов был огромен. Офицер тоже отличался высоким ростом и носил тяжёлую броню, тем не менее от удара он отлетел в сторону, словно тряпичная кукла, и трижды перекатился по земле. Нечеловеческой силы гоблина хватило, чтобы с лихвой перекрыть разницу в умениях, скорости и качестве снаряжения.

Получеловек медленно прищурил глаза, в которых плясали красные искры. В следующий момент он, словно хищник, прыгнул на пытавшегося подняться офицера и занёс топор, намереваясь добить его.

«Нет! Как рыцарь, как командир я не могу допустить новых жертв!» — эта мысль яркой молнией пронзила оцепеневшее сознание Дюсольберта.

У него не было времени, чтобы избавиться от вцепившихся в ноги гоблинов, встать и добежать до вождя. Даже если он метнёт меч, то опоздает на несколько секунд.

Но не успел Дюсольберт найти решение, как руки сами собой сдвинулись… и сделали то, о чём он никогда даже не задумывался.

Они вставили в «Пылающую золу» меч вместо стрелы и изо всех сил натянули тетиву.

Она сопротивлялась, словно канат, привязанный к земле. Страшная боль выбила из головы Дюсольберта все мысли. Он скрипел зубами, стонал, но всё же натянул тетиву, прицелился и воскликнул:

— Приди, огонь!

Пусть он и не прочитал заклинание, артефакт услышал волю хозяина.

Никогда ещё «Полное подчинение оружия» Дюсольберта не вызывало такого яростного пламени.

Меч Дюсольберта, конечно, не артефакт, но его создала сама Первосвященница. Его приоритет на порядок выше обычной стальной стрелы. И сейчас вся божественная энергия, что таилась в нём, превратилась в огонь.

Даже устойчивая к огню броня Дюсольберта раскалилась от жара.

Гоблины, державшие его за ноги, не успели даже вскрикнуть, как из их глаз и ртов вырвалось пламя.

Увидев это, гоблинский генерал вытаращил глаза от гнева и изумления. Он понял, что не успевает метнуть топор.

— Жги дотла! — крикнул Дюсольберт и спустил тетиву.

Меч с рокотом устремился вперёд, хлопая длинными языками алого пламени, словно крыльями. Когда-то именно так и выглядела «Пылающая зола», созданная из феникса, жившего в жерле самого крупного вулкана Южной Империи.

— Гра-а! — прорычал вражеский генерал и скрестил перед собой топоры.

Пылающий феникс настиг его, и в тот же миг огромные железные топоры, шипя, испарились.

Их хозяин, вождь равнинных гоблинов Выжимала, даже не сгорел, а обратился в пепел и в один момент бесследно исчез.

Увидев ужасную смерть своего вождя, гоблины развернулись и бросились врассыпную. Но пламя феникса не пощадило их и сожгло более трёх сотен полулюдей, прежде чем погаснуть.

* * *

И Фанацио в центре, и Дюсольберт на правом фланге приняли суровый бой. А на левом фланге, которым командовал Эльдриэ, началась паника из-за дымовой завесы.

Командир второй линии обороны и рыцарей единства, верховный главнокомандующий армии защитников Беркули Синтесис Ван знал обо всём, что происходит на передовой.

Но он ничего не предпринимал.

Он доверял рыцарям и защитникам мира людей, которых усердно тренировал. К тому же вторую линию в бой бросать рано, ведь в битву ещё не вступили чёрные рыцари и гладиаторы — основные силы вражеской армии.

Ко всему прочему, Беркули знал жителей Дарк Территори, как никто иной, и боялся, что они могли приготовить западню, а именно атаку с воздуха.

В этом мире не существует заклинаний полёта (точнее, они были описаны лишь в индексе заклинаний, который могла призывать Первосвященница Администратор, но теперь, после её смерти, он утрачен навсегда), поэтому немногочисленные наездники из числа рыцарей единства и чёрных рыцарей — бесценный ресурс. Они способны летать в небесах, не боясь клинков, и уничтожать наземные войска как магией, так и огненными лучами драконов.

Но наездников нельзя бросать в сражение просто так. Если отправить их на поле боя раньше противника, то враги при должной удаче смогут сбить их стрелами и заклинаниями, обеспечив себе колоссальное преимущество.

Поэтому Беркули держал всех драконов в глубоком тылу, за исключением Амаёри Алисы, и полагал, что враги делают то же самое. Но угроза исходила не от наездников.

В отличие от армии защитников, в армии тьмы летать способны не только драконы.

У них есть уродливые крылатые твари — миньоны, которых создают чёрные маги из глины и некоторых других материалов. Миньоны безмозглы, но кое-какие приказы всё-таки понимают.

Алиса рассказывала Беркули, что на самом деле Первосвященница Администратор втайне научилась создавать своих миньонов. Но даже она не решилась поставить на службу Церкви Аксиом столь отвратительных созданий. Обидно, что она скончалась, так и не успев сделать их посимпатичнее, но, хоть Беркули и жалел об утрате, какой смысл вздыхать о том, чего нет?..

Таким образом, Беркули решил, что необходимо готовиться к налёту миньонов. С учётом того, что драконы ждут своего часа, а все силы священников брошены на лечение, он остался единственным человеком во всей армии защитников, владеющим эффективным оружием против стай летающих врагов — божественным артефактом «Пронзатель времени».

Беркули стоял в самом центре второй линии обороны, широко расставив ноги. Его ладони лежали на рукояти меча, покоившегося в ножнах.

Беркули настолько сосредоточился, что почувствовал страдания трёх рыцарей единства, сражавшихся на передовой. Просочившаяся с левого фланга армия гоблинов тоже была перед ним как на ладони.

Но он не мог сдвинуться с места.

Дело в том, что Беркули уже применил заклинание «Полное подчинение оружия».

Давным-давно на стене Центрального собора висели огромные часы, по которым вся Центория узнавала, который час. «Пронзатель времени» был выкован из стрелок тех часов, поэтому он обладает способностью рубить будущее. Эта невероятная сила позволяет удару оставаться в воздухе даже после взмаха, чтобы разрубить того, кто его коснётся.

Незадолго до падения Великих восточных врат Беркули оседлал своего Хосигами и создал перед вратами рубящую область пространства длиной двести меров, шириной сто и высотой сто пятьдесят. Он так тщательно размахивал клинком внутри этого пространства, что сделал плотную сеть без единого зазора. На это ушло более трёхсот ударов.

Даже трёхсотлетнему, практически бессмертному Беркули ещё не приходилось поддерживать Инкарнационный клинок такого размера более получаса. Эта невероятная техника требовала, чтобы Беркули полностью отделил сознание от тела и сосредоточился на ней. Именно поэтому он поручил Фанацио командование первой линией.

«Быстрее… Ну же, нападайте».

Беркули, давно прекративший нервничать и суетиться понапрасну, без конца молился только об одном. Устала не только его душа — «Пронзатель времени» тоже истратил больше половины своей священной энергии. Если «Полное подчинение» развеется, он не сможет применить заклинание вновь. И если миньоны воспользуются этим и нападут на зависшую над передовой Алису, все надежды рухнут.

«Быстрее, подходите!»

* * *

Изначально у Великих восточных врат собрались семь рыцарей единства высокого ранга, однако тщедушный и трусливый Ренли Синтесис Твенти Севен сбежал с поля боя. И хотя Эльдриэ Синтесис Сёрти Ван был гораздо опытнее, сейчас он тоже ощущал себя загнанным в угол.

Эльдриэ был не только учеником Алисы, но и её поклонником.

Впрочем, он не питал к ней чистой любви, как Дакира из Круга четырёх мечей к Фанацио. В нём смешались противоречивые чувства: с одной стороны, он хотел посвятить себя служению Алисе, а с другой — на правах старшего стремился опекать и защищать её.

Сразу после пробуждения Алису стали называть гениальнейшим рыцарем единства за всю историю Церкви. Она владела священными заклинаниями лучше любого священника, её выбрал своей хозяйкой древнейший и сильнейший артефакт «Душистая олива» — само воплощение незыблемости, а в тренировках с командиром Беркули она, словно губка, впитывала и перенимала его умения.

Несмотря на молодость Алисы, многие рыцари единства видели в ней звезду северного неба — такую же далёкую и недосягаемую. Подливали масла в огонь и слухи о том, что она может стать наследницей Первосвященницы Администратор.

Именно поэтому на первых порах после своего пробуждения Эльдриэ даже не пытался сблизиться с Алисой. Можно сказать, избегал её.

Пусть ритуал синтеза и стёр все его воспоминания о жизни в мире людей, но некогда Эльдриэ был наследником Эшдора Вулсберга, аристократа первого ранга и лучшего генерала Северной Империи Нолангарт. В 380 году по календарю мира людей Эльдриэ выступил от Северной Империи на Едином турнире четырёх Империй и занял первое место. Даже став рыцарем единства, он так и не избавился от гордости и надменности, присущих аристократам.

Поэтому, когда Эльдриэ узнал, что девушка моложе него, тоже состоящая в рядах рыцарей единства, гораздо выше по званию и обучается у самого Беркули, он ощутил к ней такую неприязнь, что ни о какой дружбе не могло быть и речи.

Но однажды поздним вечером всё изменилось.

Алиса случайно открылась Эльдриэ с совершенно неожиданной стороны.

В тот день он задумал втайне попрактиковаться с мечом и прокрался вглубь розария, где увидел Алису в пижаме: она, рыдая, обнимала деревянное надгробие. На простом деревянном кресте виднелось имя погибшей несколько дней назад матери двух драконов: Амаёри, на которой летала Алиса, и Такигури, на котором летал Эльдриэ.

«Безусловно, драконы — драгоценное оружие, но не более того. Приручённые звери, стоящие на несколько ступеней ниже людей. Зачем делать им надгробия, зачем оплакивать?» — подумал было Эльдриэ.

Но не успел он фыркнуть и уйти, как вдруг с изумлением осознал, что к его глазам подступили слёзы.

Алиса оплакивала погибшую мать драконов. Эльдриэ до сих пор не понимал, что именно в этом зрелище заставило его вздрогнуть. Но когда Эльдриэ застыл на месте, не в силах сдержать или вытереть слёзы, он понял: именно эта хрупкая, нежная девушка и есть истинная Алиса Синтесис Сёрти.

С тех самых пор Эльдриэ стал смотреть на неприступную Алису по-иному. Он увидел в ней хрустальный цветок, стойко выдерживающий ураганы, но способный в любой момент разбиться…

Ему захотелось защитить эту девушку от холодных ветров, что угрожали ей.

День ото дня чувства Эльдриэ крепли. И в то же время желание защищать Алису казалось слишком дерзким. Ведь сама она настолько талантлива, что намного превосходит Эльдриэ и в магии, и в фехтовании.

Поэтому ему оставалось лишь стать учеником Алисы и просить её об уроках.

С тех пор Эльдриэ жил одной мечтой: чтобы Алиса, его учитель, увидела в нём мечника и настоящего мужчину.

Сказать, что он поставил перед собой сложнейшую задачу, — ничего не сказать. Алиса была настолько талантливым рыцарем, что её способности признал даже командир Беркули, а сил Эльдриэ едва хватало на то, чтобы не раздражать наставницу. О тренировках наравне не было и речи.

Вместе с тем Эльдриэ беседовал с Алисой, обедал с ней и старательно пользовался невесть откуда взявшимся красноречием (в нём пробудились прежние черты характера), чтобы веселить учителя.

Постепенно усилия начали давать плоды. Эльдриэ стал гораздо сильнее, а на губах Алисы иногда проскальзывала лёгкая тень улыбки…

Но затем на собор обрушилась крупнейшая катастрофа за всю историю Церкви.

Поначалу Эльдриэ думал, что инцидент обернётся рядовым заданием. Безусловно, убийство двух курсантов — ужасный грех, но мир людей огромен, и временами череда конфликтов и трагических случайностей приводит к кровопролитию. И действительно, когда Эльдриэ увидел тех курсантов, которых привели в темницу, он не почувствовал угрозы. Юноши показались ему несчастными простолюдинами.

Именно поэтому его крайне удивил приказ Алисы, который она отдала ему, отправив преступников в подземелье: «На всякий случай покарауль сегодня ночью выход из темницы».

Ещё больше он удивился, когда за считаные минуты до первых проблесков зари преступники и правда сбежали.

Эльдриэ восторженно похвалил проницательность учителя и преградил беглецам путь, намереваясь выполнить задание… и — надо же было такому случиться! — безнадёжно проиграл! Он сражался против простолюдинов, вооружённых кусками цепей, но ему не помогло даже «Высвобождение воспоминаний» «Морозной чешуи».

На самом деле поражение не должно было его расстроить, ведь затем эти двое сразили и Дюсольберта, и заместителя командира Фанацио, и учителя Эльдриэ Алису, и командира Беркули, и даже саму Первосвященницу Администратор. К тому же, когда Эльдриэ с Алисой разговаривали в избе возле безвестной северной деревни, она в присутствии одного из тех самых преступников сказала, что эти двое — величайшие мечники, превосходящие по силе даже рыцарей единства.

Эльдриэ сожалел не оттого, что проиграл брюнету.

Гораздо сильнее его терзала мысль, что роль спасителя в итоге досталась не ему.

Сердце Алисы спас из ледяной клетки мятежник-брюнет, а не Эльдриэ. Это откровение стало для него ещё одним потрясением.

За несколько часов до падения Великих восточных врат Алиса улыбнулась ему как никогда мягко и сказала: «Именно благодаря твоей поддержке я прошла свой трудный путь до конца. Спасибо, Эльдриэ!»

Когда Эльдриэ услышал эти слова, он прослезился и решил, что уж в грядущей битве покажет Алисе, насколько сильнее стал благодаря её наставлениям.

Твёрдая воля Эльдриэ стала Инкарнацией, которая и усилила его, и в то же время загнала в ловушку.

Если бы горные гоблины, атаковавшие левый фланг первой линии обороны, честно сразились с ним, Эльдриэ показал бы непревзойдённую скорость и львиную отвагу, достойную Дюсольберта.

Однако гоблины использовали дымовую завесу, чтобы дезориентировать солдат, проскочить у них между ног и скрыться за их спинами.

Гоблины перехитрили Эльдриэ. Он продемонстрировал парящей в небесах Алисе свою беспомощность.

От этой мысли Эльдриэ потерял и хладнокровие, и рассудительность. Когда всё вокруг него заволокло плотным дымом, он стал напряжённо вглядываться в пространство, пытаясь хоть что-то увидеть, и еле сдерживался, чтобы не подстегнуть солдат. Но ему хватило ума понять, что если сейчас он отдаст приказ об атаке, то солдаты попросту перережут друг друга. Увы, Эльдриэ не придумал, как победить завесу.

Поэтому он так и стоял истуканом с растрёпанными сиреневыми волосами, кусая губы до крови.

— Слушайте, по-моему, у нас слева всё плохо… — неуместно беззаботным тоном заметила Физель.

Линель быстро закивала, её короткие волосы качнулись. Однако командир правого фланга промолчала.

«И правда, безмолвная», — отметила про себя Линель и вновь посмотрела вперёд.

Рыцарей-учениц Физель Синтесис Твенти Эйт и Линель Синтесис Твенти Найн поставили на правый фланг второй линии обороны. В сотне меров от них уже шёл ближний бой, но пока ещё ни один враг не просочился через линию фронта. Ветеран Дюсольберт сражался изо всех сил.

За центр первой линии отвечала заместитель Фанацио, и она пока тоже держалась. Хотя Линель с Физель видели в Фанацио вредную няньку, даже они не сомневались в её силах. Да и прежняя склочность заместителя куда-то подевалась с тех пор, как она сняла маску со своего лица.

Однако левый фланг вызывал беспокойство.

Эльдриэ Синтесис Сёрти Ван, которому его доверили, пробудился каких-то семь месяцев назад. Конечно, он успел проявить недюжинное мастерство, но многие считали, что на новичка не стоит взваливать такую ответственность. Конечно, он сам стремился на передовую, но, возможно, ветеран справился бы лучше?..

С этой мыслью Линель мысленно нарисовала расстановку рыцарей.

На поле боя собралось всего семь старших рыцарей единства.

На первой линии за левый фланг отвечал Эльдриэ, за центр — Фанацио, за правый фланг — Дюсольберт.

На второй линии за левый фланг отвечал юный Ренли, за центр — командир Беркули, за правый фланг — молчаливая девушка-рыцарь.

Наконец, Алиса Синтесис Сёрти парила в небе.

— Всё-таки я боюсь за левый фланг… — пробормотала Линель.

Физель в свою очередь кивнула. На самом деле с левым флангом уже несколько минут творилось что-то неладное. Потерь пока вроде бы не было, но крики растерянных солдат долетали даже до правого фланга. Кроме того, в полумраке долины виднелось облако плотного дыма.

Конечно, даже если враги пробьются через Эльдриэ, их встретит отряд Ренли. Вот только…

— Справится ли он? — прошептала Физель.

Линель закивала в ответ и, наклонив голову, сказала подруге на ухо:

— Я думала, дедушка Беркули знает, что делает, поэтому промолчала, но, по-моему, во второй линии командиров левого и правого фланга стоило поменять местами. Ставить Эльдриэ и Ренли друг за другом слишком рискованно.

Физель ответила ещё тише:

— А мне показалось, что дедуля просто не хочет допускать до битвы нашего командира…

— Ага… — согласилась Линель и покосилась на стоявшую в сторонке изящную девушку.

Матово-серый доспех из тонкого металла, на редкость тусклый по меркам рыцарей единства. Такого же тёмно-серого цвета были и волосы, разделённые прямым пробором и собранные в длинный хвост на затылке. Выглядела она лет на двадцать, смотрела на мир узкими раскосыми глазами и не пользовалась помадой.

Звали её Шета Синтесис Твелв. Сложно сказать, кто придумал прозвище Безмолвная, но Физель и Линель с первого взгляда поняли, что девушка далеко не так безобидна, как может показаться. Наоборот, Шета крайне опасный рыцарь. И если она возьмётся за рапиру, свисающую с левого бока, нужно сразу бежать от неё, и подальше.

Похоже, Беркули не хотел отправлять Шету в бой, поэтому поставил не за юным Эльдриэ, а за опытным Дюсольбертом. А значит, если лучник не подведёт, Линель и Физель так и не увидят битвы.

Конечно, это не повод…

— Госпожа Шета, можно? — вновь попробовала обратиться Линель к безмолвному командиру.

Та на мгновение скосила взгляд.

— Можно мы сходим посмотрим, что у нас в тылу?

Правая бровь старшего рыцаря поднялась на пару милей.

Линель распознала вопрос «Зачем?» и торопливо ответила:

— Э-э, понимаете, мы волнуемся…

Ещё одно движение брови: Шета спрашивала: «О чём?»

Дать внятный ответ было непросто, но Линель постаралась:

— Ну-у… О том парне, за которого отвечает отряд снабжения. О мятежнике… Кирито.

Физель коротко кивнула.

Во время мятежа полугодовой давности Физель и Линель сразились против Кирито и Юджио на Великой лестнице Центрального собора. Если говорить точнее, девочки устроили мятежникам западню, обездвижили отравленными клинками и дотащили до заместителя командира, чтобы при ней отрубить им головы.

Казалось бы, ничего сложного. Но Кирито в какой-то момент успел зачитать заклинание противоядия, отобрал отравленные клинки и сам парализовал рыцарей.

Когда Линель лежала на полу, а Кирито замахивался над ней отравленным клинком, она не чувствовала страха.

«Эх, а ведь почти доучилась, чуть-чуть не стала полноправным рыцарем единства», — с досадой подумала она. Затем мысленно попросила Кирито не оплошать… то есть убить её без боли и мучений, и приготовилась распрощаться с жизнью.

Но Кирито не убил их. Он воткнул клинки в пол, повернулся к девочкам спиной и сразился с Фанацио. Казалось, ему ни за что не одолеть заместителя командира, но всё же мятежник вырвал победу, пусть на нём и не осталось живого места.

Перед тем как уйти, партнёр Кирито, Юджио, обратился к девушкам, и те до сих пор отчётливо помнили его слова: «Вам наверняка кажется, что Фанацио и Кирито сильны из-за божественных артефактов и заклинания “Полное подчинение”, но это не так. Они сильны сами по себе, дело не в навыках и не в оружии. Их сила в душе́, поэтому они сражаются несмотря на раны».

На самом деле даже спустя полгода девочки не поняли смысла тех слов.

Тем не менее Кирито и Юджио действительно смогли одолеть даже Первосвященницу Администратор. Однако Юджио заплатил за победу жизнью, а Кирито — душой и рукой.

Ради чего сражались те бунтари? Что это за «сила в душе»?

Физель и Линель пришли к Великим восточным вратам и присоединились к армии защитников, потому что хотели это понять.

Ответа они пока не нашли. Однако, когда увидели Кирито в коляске, которую катила Алиса, в груди Линель промелькнуло незнакомое чувство. Впервые в жизни она не смогла понять, что чувствует.

Линель Синтесис Твенти Эйт и Физель Синтесис Твенти Найн родились в Центральном соборе. Они слышали, что их родители — священники Церкви Аксиом, но не знали ни их лиц, ни имён.

Родители зачали их по приказу Первосвященницы Администратор, а после рождения отдали девочек в специальное учреждение внутри башни. Всего таких детей было тридцать, но до этого дня дожили лишь Физель и Линель. Все остальные погибли, не выдержав опытов Первосвященницы, работавшей над заклинанием воскрешения.

Физель и Линель выжили, потому что изо всех сил учились убивать «правильно», нанося как можно меньше вреда телу и душе. По приказу свыше они пронзали друг другу сердце, а затем воскресали благодаря заклинанию. Когда Первосвященница решила прекратить опыты, они уже научились убивать друг друга практически без боли.

Сила для них означала умение хорошо убивать. Они считали, что, если столкнёшься с врагом сильнее себя, нужно просто бежать, а сбежав, тренироваться, чтобы стать сильнее, вернуться и убить. Им всегда казалось, что сражаться с более сильным противником, невзирая на раны, — совершенная чепуха.

Они оценили боевое мастерство мятежников на уровне младших рыцарей единства, не выше. Однако, пусть ценой одной руки Кирито и его души и жизни Юджио, те не только бросили вызов Первосвященнице, но и победили.

Ради чего?

Что дала им победа?

Они думали спросить об этом у Кирито, но Алиса не отходила от него ни на шаг, и возможность так и не выдалась. Сложно сказать, удастся ли им поговорить сейчас, но лучше попробовать, пока он ещё жив. Конечно, если вторая линия удержится, с тылом ничего не случится, но неразбериха на левом фланге не сулила ничего хорошего.

Девушки, конечно же, не могли рассказать обо всём Шете, поэтому ждали её решения затаив дыхание.

Безмолвная, не проронив ни слова, перевела взгляд серых глаз на левый фланг, пару секунд подумала и подняла левую руку, показывая себе за спину.

— Э-э… Мы можем идти?

Шета молча кивнула.

Линель и Физель тут же стукнули себя в грудь:

— Благодарим от всей души! Мы убедимся, что всё в порядке, и сразу вернёмся! — И они побежали мимо солдат.

«Благодарим от всей души? Мы такого даже Первосвященнице не говорили», — прочитала Линель во взгляде напарницы, когда они переглянулись.

Обменявшись натянутыми улыбками, девочки ускорились.

Вновь засев в глубине палатки-склада, рыцарь единства Ренли Синтесис Твенти Севен вдруг услышал совсем неподалёку громкие голоса и ахнул.

Невероятно! Враги не могли так быстро пробиться через две линии обороны. С начала битвы не прошло и десяти минут!

Ренли попытался убедить себя, что всего лишь перенервничал и поэтому голоса кажутся ему ближе, чем на самом деле.

Но с каждой секундой крики солдат становились громче, а голоса укрывшихся неподалёку девушек дали понять, что Ренли не ослышался.

— Не может быть… Уже здесь?! — рыжеволосый кадет по имени Тизе Штринен резко подняла голову и подбежала к выходу.

Она отодвинула занавеску и нервно воскликнула:

— Дым!..

Её подруга Ронье Арабель тоже напряглась:

— Как? Тизе, там что, пожар?!

— Нет, но по земле стелется какой-то странный дым… Хотя погоди-ка. Там, в дыму… кто-то есть, и мно…

Речь Тизе резко оборвалась, словно ей зажали рот.

Повисло напряжённое молчание. Ренли встал и прислушался.

Вопли почему-то прекратились. Но на фоне безмолвия слышался топот ног по влажной земле. Нет сомнений: к ним кто-то приближается.

Вдруг Тизе на заплетающихся ногах отступила вглубь палатки. Дрожащая правая рука потянулась к левому боку.

И едва Ренли понял, что она собирается выхватить меч…

…Как занавеска на входе разорвалась в клочья.

Снаружи царили сумерки. В полумраке плясали огни факелов, на фоне которых кто-то стоял — невысокий, горбатый, но с удивительно мощными руками, в которых он сжимал два мачете, словно наспех вырезанных из стального листа.

Ренли сразу ощутил вонь, которую ветром занесло в палатку.

Штринен неуклюже погремела ножнами и обнажила меч.

— Гоблин?! — приглушённо выкрикнула Арабель, не отходя от коляски.

Уродливый гость отозвался хриплым, скребущим голосом:

— О-хо… Девочки светлых иумов… вот и моя добыча…

В его словах было столько животной алчбы, что Тизе невольно отшатнулась.

Пусть Ренли и считался старшим рыцарем, ему никогда не доводилось видеть получеловека из Дарк Территори. Рыцаря заморозили, так и не дав ни разу пролететь на драконе над Краевым хребтом.

«Он… совсем не такой», — подумалось Ренли.

Он слышал лекции ветеранов, читал книги, хранившиеся в соборе, и полагал, что хорошо знает все расы полулюдей. Но гоблины в его воображении напоминали духов-проказников из детских сказок, а вовсе не то уродливое создание, что стояло в восьми мерах от рыцаря.

Тело Ренли онемело до кончиков пальцев и отказывалось двигаться. На его глазах гоблин сделал первый шаг. Грязная броня тускло сверкнула, словно рыбья чешуя.

Тизе держала меч обеими руками и направляла на гоблина, но и остриё клинка, и колени девушки безудержно дрожали. Даже было слышно, как стучат её зубы.

— Т… Тизе… — шёпотом обронила Ронье.

Она встала перед коляской Кирито и схватилась за рукоять меча, но её ноги тоже тряслись.

«Если я не возьму “Крылья” в руки и не сражусь с гоблином…»

Но сколько бы Ренли ни убеждал себя, его тело отказывалось слушаться и оставалось неподвижным, словно окаменело. Их враг всего лишь один получеловек, а о старших рыцарях единства говорят, что каждый из них стоит тысячи воинов. Ренли дана такая сила, что перед ним не устоит даже армия гоблинов…

— У-ху-ху… Вы такие аппетитные… — гоблин облизнулся, пуская слюни.

— Нет… Уходи! Или я!.. — кое-как выдавила из себя Тизе, но лишь разожгла вожделение гоблина.

Он ухмыльнулся и сделал ещё шаг, даже не принимая боевой стойки. А затем…

В палатке раздался сухой звук.

Гоблин озадаченно округлил жёлтые глаза и опустил взгляд на собственную грудь.

Из скверной брони торчала острая сталь. Окровавленное остриё клинка: кто-то пронзил сердце полукровки.

— Что это… за?.. — проронил гоблин свои последние слова.

Могучие руки бессильно повисли, и он рухнул на пол.

Позади него стояла девушка на полголовы ниже кадетов, судя по виду — мечник или священница. Её каштановые волосы были заплетены в косичку, поверх чёрной сутаны блестел серебристый нагрудник. В руке она сжимала изящный — под стать своей фигуре — и на редкость искусно сделанный клинок. Совсем юная незнакомка только что убила гоблина, но на очаровательном лице девочки не отразилось и тени страха.

Вдруг, засмотревшийся на девочку, Ренли понял: она не мечник и не священница.

Она рыцарь, вернее, рыцарь-ученица — Линель Синтесис Твенти Эйт. Та самая, которая убила в поединке предыдущего обладателя этого номера и присвоила его себе. Одна из двух «кошмарных близняшек».

Линель увидела позорно застывшего Ренли, но ничуть не изменилась в лице. Она бросила молчаливый взгляд на кадетов и Кирито, затем развернулась.

У входа в палатку появилась ещё одна рыцарь-ученица — Физель Синтесис Твенти Найн, отличавшаяся от Линель лишь более короткой стрижкой.

— Нель, — тихо обратилась Физель к напарнице. — Я прикончила всех гоблинов поблизости, но они прибывают и прибывают. По-моему, тут лучше надолго не задерживаться.

— Угу, Зель, понимаю, — кивнула Линель, зацепила ногой тело гоблина и оттащила, чтобы не мешало.

Крови из трупа почти не вытекло — настолько быстрым и точным оказался смертельный удар.

Затем она повернулась и обратилась к безмолвным кадетам:

— Меня зовут Линель, а это Физель. Мы — рыцари-ученицы.

— Да, конечно, мы видели вас во время тренировок. Мы кадеты, Тизе Штринен и Ронье Арабель. С… спасибо, что спасли нас, — произнесла Тизе всё ещё дрожащим голосом и поклонилась вместе с Ронье.

— Пока ещё неизвестно, спасла ли, — Линель пожала плечами. — Больше сотни гоблинов под покровом дымовой завесы прошли по левому флангу через обе линии обороны.

Линель замолчала, посмотрела наконец на Ренли и прищурила серые с фиолетовым отливом глаза:

— А вы что здесь забыли, старший рыцарь единства, командир левого фланга второй линии обороны? Вы знаете, что ваши бойцы растерянно мечутся в дыму?

— Вас не касается, — глухо ответил Ренли, трусливо отворачиваясь. — Отведите инвалида и девушек в безопасное место.

Даже не глядя на Линель, Ренли почувствовал, что она резко изменилась в лице.

Щека ощутила совсем не детскую свирепость её взгляда. Клинок сверкнул оранжевым в свете факелов.

«Она хочет убить меня, как убила Двадцать Восьмого? Пусть будет так. Я — неудавшийся рыцарь, которого должны были заморозить навечно. Зря меня бросили в настоящую битву. На вторую линию обороны возвращаться поздно, в соборе меня не ждут. Пусть лучше меня казнит рыцарь, да хотя бы ученица. Смерть от руки Линель — кончина, достойная труса».

Ренли ждал карающего удара, отказываясь смотреть в глаза девочки.

Но он услышал не звук приближающихся шагов, а тихий шёпот:

— Хоть ты и конченый трус, но всё-таки старший рыцарь, а значит, у тебя должна быть какая-то сила. Благодари мечника, которого назвал инвалидом.

Когда Ренли удивлённо поднял взгляд, не понимая смысла слов, Линель уже повернулась к нему спиной.

— Кадеты, за мной! Возьмите с собой Кирито, — скомандовала она.

— Нель, они идут! Восемь… нет, десять! — перебила Физель, и с востока послышался топот.

Линель мигом развернулась и приказала ошарашенным кадетам:

— Отставить! Ждите здесь, пока мы не разберёмся с гоблинами.

— К… как скажете, госпожа рыцарь.

Стоило Тизе кивнуть, как Линель и Физель выскочили из палатки и скрылись в сумерках.

— Нашёл! Вижу иумских детей! — раздалось снаружи, и шаги стали отдаляться.

Похоже, девушки пытались отвести врагов подальше и затем уже прикончить.

Выступить против целого десятка гоблинов — редкая отвага по меркам начинающих рыцарей. Однако девочки могли подкрепить свою храбрость силой.

Силой.

Хоть Линель и назвала Ренли трусом, она же сказала, что у него должна быть какая-то сила. Более того, она зачем-то велела поблагодарить мятежника Кирито, некогда врага рыцарей.

Ренли не понимал её слов и не думал, что в нём есть хоть капля силы. Он даже не смог заставить себя дать отпор врагу.

Ренли вновь повесил голову, не найдя в себе мужества посмотреть в лица Тизе и Ронье.

Однако посидеть в тишине удалось лишь несколько секунд. Слева от Ренли на плотной стене палатки вдруг появился длинный надрез. На этот раз рыцарь не выдержал и всё же отпрыгнул.

За разрезанной тканью стоял ещё один гоблин — ниже предыдущего, однако одетый гораздо лучше. Он носил всего лишь кожаный доспех, но сделанный на совесть и выкрашенный в чёрный цвет. Видимо, разведчик или диверсант, раз Физель и Линель его не заметили.

Ренли рефлекторно потянулся к клинкам, но не смог вытащить их из ножен. Как и раньше, его до кончиков пальцев сковал страх, выплеснувшийся из глубины души.

Он до сих пор не осознал, что этот страх вызван вовсе не первой в жизни встречей с воинственными полулюдьми.

Ренли боялся сражаться. Точнее, его пугала сама мысль о смертельных битвах с гоблинами.

Рыцарь боялся быть убитым, но ещё больше боялся убивать.

Ренли замер на месте и вдруг услышал топот. Видимо, приближался очередной отряд: через линии обороны прорвалась далеко не одна дюжина гоблинов.

Заметив ужас в глазах Ренли, разведчик ухмыльнулся и перевёл взгляд на Тизе и Ронье. Кадеты вновь закрыли собой коляску и отважно выхватили клинки. Но уже в следующий момент на их лицах отразилось отчаяние: из дыма за спиной разведчика проступило ещё несколько фигур.

Разведчик вскинул правую руку с зажатым в ней серпом и неспешно пошёл к Тизе.

— Нет… остановись! Иначе я зарублю тебя! — громко пригрозила рыжеволосая девушка, но её голос дрожал и срывался.

Гоблин молча надвигался на неё. В отличие от предыдущего, он не болтал почём зря: видимо, относился к элитным войскам. Но Тизе не отступала. Её глаза горели решимостью стоять насмерть, она уже готовилась занести меч.

«Бесполезно, беги!» — хотел сказать Ренли, но губы не шевелились. Даже сейчас его тело и душа отказывались сражаться.

И тогда…

Ренли вдруг услышал, как справа что-то тихо поскрипывает.

Его взгляд скользнул в ту сторону.

Звуки издавал юный брюнет, безразлично сидевший в коляске. Он вливал в свою левую руку чудовищную силу: её вены вспухли, а мышцы взбугрились.

Он словно сердился на самого себя, что потерял правую руку и теперь не может выхватить клинок.

— Ты… — почти неслышно обронил Ренли.

«Ты хочешь спасти девушек? Притом что не можешь стоять, держать оружие и даже говорить?»

И тогда Ренли понял.

Сила, о которой говорили Линель и Физель, кроется вовсе не в умении фехтовать, не в священных заклинаниях, не в божественных артефактах и даже не в «Полном подчинении оружия».

Они говорили о силе, которой с самого начала обладает каждый — и рыцари единства, и простолюдины и которую так легко потерять.

О мужестве.

Правая рука Ренли медленно пришла в движение. Онемевшие пальцы коснулись «Крыльев», и осязание тут же вернулось к Ренли. Артефакт пытался что-то сказать ему.

Гоблин равнодушно занёс серп, нацеливаясь на Тизе.

И тогда…

В полумраке палатки мелькнула голубая вспышка и послышался резкий свист.

Свет сорвался с руки Ренли, взмыл под самый потолок и устремился вниз. Он прошёл сквозь тело гоблина, повернулся под острым углом и возвратился в протянутую руку Ренли, остановившись между указательным и средним пальцами.

— Гхи?.. — гоблин не понимал, что случилось.

На его лице беззвучно проявилась горизонтальная красная линия.

В следующей миг верхняя половина головы съехала и с влажным звуком упала на пол.

«Крылья» — изогнутые по центру метательные ножи из тончайшей стали.

Они выглядят как обоюдоострые сорокасановые клинки без рукоятей, поэтому их приходится зажимать между пальцами. После броска клинки вращаются на огромной скорости и летят по свободной траектории, затем возвращаются к хозяину, и тот ловит их рукой.

Другими словами, даже в самых обыденных ситуациях эти клинки требуют куда больше внимания, чем меч. Если хоть немного замешкаешься, останешься без пальцев.

Ренли стоило назвать рыцарем выдающихся талантов хотя бы за то, что он мастерски обращался с таким оружием. Однако сам он никогда не замечал этого, иссушая своё сознание чувством вины за неосвоенное «Полное подчинение».

Разумеется, лёгкой победой над одним гоблином боевой дух не вернуть.

Даже когда пальцы Ренли вновь ощутили холод трепещущей стали, он продолжал часто дышать.

«Я убил его, я всё-таки убил его», — без конца крутилось в его голове.

— Господин рыцарь… — нарушила тишину Тизе. В глазах цвета осенних кленовых листьев стояли слёзы. — Спасибо… Вы спасли меня.

В скованной страхом груди Ренли разлилось тепло. Но он не успел ответить. Новые гоблины, не меньше дюжины, приближались сквозь дым.

«Бесполезно. Я больше не могу сражаться. Меня даже один гоблин до полусмерти напугал».

Вся храбрость, которую удалось наскрести, быстро улетучилась.

Дыхание участилось. Ноги отнимались. Глаза забегали в поисках путей к отступлению, но взгляд вновь остановился на двух клинках, что лежали на коленях юного брюнета.

Один из них, с изысканными розами на рукояти, слабо светился. Голубой, но отчего-то казавшийся тёплым свет пульсировал, словно сердце, и страх, сковавший тело рыцаря, постепенно таял.

Ренли глубоко вдохнул и сказал:

— Оставайтесь здесь и защищайте Кирито.

— Т… так точно! — звонко воскликнули Тизе и Ронье.

Кивнув в ответ, Ренли вышел из палатки через дыру, прорезанную разведчиком. Двое гоблинов, шагавших во главе отряда, оскалили зубы при виде Ренли.

Взмах правой руки — и в воздухе мелькнула голубая вспышка.

Ренли поймал клинок почти одновременно с тем, как две гоблинские головы слетели с плеч. Однако рыцарь отвёл взгляд, нашёл новую цель и метнул второе лезвие. Ещё два гоблина вмиг лишились всей Жизни и рухнули на землю.

Тем временем остальные гоблины уже обступили Ренли, расправившегося с четырьмя противниками всего за четыре секунды.

— Рыцарь…

— Он у них главный!

— Убить! Убить!

Под аккомпанемент звериных рыков Ренли бросился бежать в сторону передовой, надеясь увести врагов от палатки. Гоблины кинулись в погоню, лязгая бронёй.

Наконец палаточные склады кончились. По левую руку тянулись отвесные скалы, а впереди путь преграждала дымовая завеса, из которой то и дело выбегали гоблины. Сзади тоже неслась целая дюжина.

Вернувшийся на поле боя Ренли развёл в стороны руки с зажатыми в них клинками и объявил:

— Моё имя — Ренли! Рыцарь единства Ренли Синтесис Твенти Севен! Если хотите мою голову — готовьтесь заплатить за неё жизнями!

В эти слова он вложил всю свою храбрость, и гоблины отозвались озлобленным рёвом.

Гоблины, находившиеся впереди, вскинули грубое оружие и бросились к рыцарю, а тот метнул в них оба клинка.

Правый — вправо, левый — влево. Клинки описали две дуги и встретились посередине.

Несколько голов отделились от тел и попадали на землю. Через мгновение хлынула бурая кровь, и следом рухнули тела.

Когда клинки вернулись к Ренли, он не остановил их, а поймал указательными пальцами, словно крючками, чтобы они продолжали крутиться, сохраняя смертоносный импульс. Выбрав очередную цель, рыцарь снова метнул клинки.

Всё повторилось в точности. Пожалуй, по силе простых атак клинки Ренли превосходили даже «Пылающую золу» Дюсольберта и «Пронзателя небес» Фанацио. Благодаря своей бумажной тонкости и чудовищной скорости вращения «Крылья» попросту не замечали слабые доспехи.

Пара бросков обезглавила около дюжины гоблинов. Даже бесстрашные полукровки испугались, видя быструю смерть товарищей, и замедлили бег.

«Я смогу… Осталось продержаться ещё немного. Как только дым рассеется, с передовой придёт подкрепление!»

Ренли подавил ужас перед резнёй, которую устроил, и метнул клинки в третий раз. Однако не услышал лёгких звуков, какие бывают, когда рубят тонкие ветки.

Вместо этого раздался пронзительный лязг.

Клинки сбились с траектории и с трудом смогли вернуться. Ренли еле дотянулся, чтобы схватить их. В этот раз ловко покрутить смертоносные клинки на пальцах не получилось — даже остановить их было непросто.

У Ренли округлились глаза: он заметил гоблина, неспешно выходящего из дымовой завесы.

Огромного.

Ростом он был почти как Ренли, обладавший телосложением пятнадцатилетнего юноши, но в первую очередь отличался от других гоблинов даже не этим, а мощными мускулами и кровожадным блеском жёлтых глаз. Клёпаный кожаный доспех почти не сковывал его движений. В правой руке был зажат длинный и широкий кинжал.

— Это ты генерал? — глухо спросил Ренли.

— А то! Вождь горных гоблинов Соскребала, — хладнокровно ответил гоблин и осмотрелся. — Ох, ну и наубивал ты моих! Вот уж не думал, что рыцари единства прячутся в тылу. Вообще не ожидал.

Гоблин выделялся среди сородичей не только телосложением, но и речью. Ему хватало интеллекта, чтобы направлять свою бездонную ярость в нужное русло.

«Неважно. Ему повезло отразить “Крылья”, но больше не повезёт».

Ренли скрестил перед собой руки и воскликнул:

— На этом твоя битва окончена!

Он вложил в бросок все силы.

Правый клинок полетел по высокой дуге, левый взмыл вверх от самой земли. Оба нацелились на шею гоблина, но…

Раздался тот же металлический звон.

Кинжал Соскребалы с почти неподвластной глазу скоростью отразил оба ножа, и Ренли едва успел их поймать.

«Почему?! Ведь “Крылья” должны были перерубить гоблинское оружие!..»

Ошарашенный, Ренли перевёл взгляд на клинок Соскребалы.

Сделанный так же небрежно, как и оружие остальных гоблинов, кинжал тем не менее отличался оттенком. Это был цвет уже не примитивного сырого железа, а закалённой высокопрочной стали.

Заметив недоумение Ренли, Соскребала поднял клинок перед собой и ухмыльнулся:

— Про него думаешь? Всего лишь опытный образец, но неплохой, да? Знал бы ты, сколько крови мы пролили, чтобы выкрасть у чёрных рыцарей материалы и технологию. Только вот… твои атаки я отразил не только благодаря ему, рыцарёнок.

— Тогда как тебе такое?!

Ренли вскинул обе руки. Клинки улетели в небо, растворились во тьме и пропали из поля зрения. Они описали огромную дугу и нацелились в спину врага. Он не должен их отразить!

Но надежда оказалась тщетной. Вождь гоблинов Соскребала отвёл кинжал назад и отбил оба сверхскоростных клинка, даже не взглянув на них.

Ренли не удалось правильно поймать вернувшиеся клинки, и левый порезал ему средний палец. Но сейчас было не до того.

— Слишком лёгкие, паренёк. И шумные, — кратко озвучил гоблин недостатки «Крыльев».

Клинки действительно были невероятно лёгкими по меркам артефактов. Конечно, в этом нет ничего удивительного, ведь сила «Крыльев» кроется в остроте и скорости вращения, но, если враг успевает реагировать на броски и защищается качественным снаряжением, клинки попросту не смогут пробиться через оборону.

Кроме того, в полёте вращающиеся клинки издают характерный свист. Приноровившись, по нему даже можно вычислить траекторию броска.

Смекалка Соскребалы, так быстро раскусившего слабости врага, повергла Ренли в ужас. Трудно поверить, что жалкий необразованный полукровка-гоблин способен на такое…

— У тебя прямо на лице написано, мол, «казалось бы, гоблин», — Соскребала беспощадно ощерился. — Но мне и самому хочется сказать то же самое: «Казалось бы, рыцарь!» Говорят, каждый из вас стоит тысячи… Но ты, видимо, не таков. Потому-то ты и прятался в тылу, угадал?

— Да, ты прав.

Ренли допустил ошибку, когда не воспринял гоблина всерьёз. Но теперь он всё понял и не собирался блефовать.

— Я неудавшийся рыцарь. Но не путай… бракованный я, а не они, — продолжил Ренли, поднимая зажатые между пальцами клинки к своему лицу.

Недостатки «Крыльев» можно преодолеть лишь одним способом — «Полным подчинением оружия».

Говорят, когда-то его артефакт был парой однокрылых божественных птиц. Они не могли летать поодиночке, но, сцепившись, вознеслись на невероятную высоту, недоступную другим птицам.

Эта легенда оставила в глубине души Ренли маленький шрам, которого он и сам не замечал.

Ритуал синтеза забрал у него воспоминания о самом любимом человеке. А именно о друге детства. Ренли скрестил с ним клинки в финале Единого турнира четырёх Империй и по трагической случайности оборвал его жизнь.

Ренли и сам был однокрылой птицей. С детства они являлись соперниками и друзьями и, даже перебравшись в Центорию, продолжали поддерживать один другого, помогая преодолевать испытания и стремиться к вершинам мастерства.

Но их крылья сломали…

Пусть воспоминания Ренли и запечатали, но брешь в душе не оставляла его в покое с того самого дня, как он стал рыцарем единства. Ренли утратил как волю к борьбе, так и счастье духовной связи, оттого он и не вспоминал о птицах, которые жмутся друг к другу, чтобы лететь.

Но сейчас…

Когда он встретил на поле боя искалеченного юношу с чёрными волосами, прижимающего к себе пару клинков…

Один из клинков, вспыхнув слабым светом, заговорил с Ренли…

…И рассказал, что в этом мире есть нечто, не исчезающее даже после смерти…

Воспоминания.

Прервавшуюся жизнь унаследуют те, с кем связана душа, и передадут дальше. Это незыблемый закон мироздания.

В душе Ренли появилась уверенность в своих силах. Он отвёл взгляд от генерала гоблинов и медленно закрыл глаза.

От сдавшегося было рыцаря вдруг повеяло жаром и мощью. Глаза распахнулись. Руки скрестились на уровне подбородка.

— Летите, крылья! — воскликнул он, резко разводя руки в стороны.

Два луча взмыли в воздух, описали длинные дуги и приблизились к Соскребале слева и справа.

— Сколько ни пытайся — толку не будет!

Вождь гоблинов поднял кинжал и отбил атаку парой резких движений.

Пронзительный звон, алые искры, но с лёгкостью отбитые «Крылья» не упали, а вознеслись выше. В воздухе они описали две спирали и начали сближаться, словно стремящиеся друг к другу птицы.

И стоило им коснуться друг друга…

— Релиз… реколекшн!

Ренли применил не «Полное подчинение оружия», а ещё более могущественное «Высвобождение воспоминаний» — сильнейшее заклинание рыцарей единства.

Ослепительный блеск осветил долину.

Клинки встретились на вершине своих траекторий и слились в центре сияния.

Сцепившиеся крестом ножи блестели, словно далёкая голубая звезда в ночном небе. Артефакт «Крылья» обрёл свой истинный облик.

Ренли протянул руку к сияющему воплощению собственной души.

«Как они прекрасны. Прямо как мы с тобой…»

Рыцарь крепко сжал вытянутую руку в кулак.

Крест завращался на невероятной скорости. Свист ветра становился всё пронзительнее и вскоре окончательно исчез за гранью возможностей человеческого уха.

Ренли опустил руку, словно обессилев.

Обратившись сияющим диском, «Крылья» беззвучно заскользили по воздуху в сторону гоблина.

— Я же сказал… толку не будет! — взревел Соскребала и попытался сбить падающие «Крылья» кинжалом.

Но не успела толстая сталь коснуться тонкого металла, как вдруг артефакт резко подскочил. А когда клинок Соскребалы промахнулся, оружие вновь ускорилось и устремилось вниз.

Раздался едва слышный сухой шорох.

Посередине натренированного тела Соскребалы пробежала вертикальная линия и засветилась изнутри.

— Гха-а-а-а-а! — испустил он боевой клич и попытался наброситься на Ренли.

Однако левая и правая половины его тела двигались с разной скоростью. Через два шага они окончательно разошлись и упали в противоположные стороны.

Тыл второй армии Дарк Территори находился в пятистах мерах от жестокой битвы, развернувшейся в долине.

Высокая девушка в откровенном наряде стояла, скрестив руки, на втором этаже четырёхколёсной повозки — не такой впечатляющей, как запряжённая земляными драконами повозка императора Вектора, но тоже роскошной. Немудрено, ведь это была Ди Ай Эль, глава гильдии чёрных магов и одна из десяти маркизов.

Одетая в чёрное вестница-маг встала сбоку, посмотрела на свою госпожу и глухо объявила:

— Вожди Сигросиг, Выжимала и Соскребала мертвы.

— Эх, бестолочи… — сплюнула Ди, скривившись. — Что с них взять, с безмозглых полукровок?!

Она бросила взгляд на амулет, покоившийся на её соблазнительной груди. Серебристый диск с двенадцатью драгоценными камнями на самом деле божественный артефакт, сообщающий время с помощью цвета. Камень шести часов ярко горел оранжевым, камень семи ещё не зажёгся. Другими словами, с шести часов, когда началась битва, не прошло и двадцати минут.

— Вы разобрались, где стоят рыцари единства? — бросила Ди, не скрывая раздражения.

Вестница зачитала краткое заклинание и прислушалась к ответам магов, спрятавшихся на поле боя.

— Мы засекли троих на передовой и уже прицелились. В тылу обнаружили ещё двух, но пока не разобрались, где именно они находятся.

— Пока только пятеро? Может, их меньше, чем мы думали… В любом случае эту пятёрку нужно уничтожить во что бы то ни стало… — пробормотала Ди.

Если с императором она то и дело кокетливо заигрывала, то сейчас выглядела суровой и хладнокровной.

После недолгих раздумий она отдала приказ:

— Хорошо, готовьте миньонов. Команды… — Она прищурилась, измеряя на глаз расстояние до разрушенных врат и долины. — Пролететь семьсот меров, сесть на землю, убивать без разбора.

— Но если они пролетят так мало, под удар попадут полукровки.

— Неважно, — безжалостно отрезала Ди.

Вестница тоже не выказала каких-либо эмоций.

— Так точно, — ответила она и уточнила: — Сколько отправлять? Мы уже приготовили все восемь сотен, что успели вылупиться.

— Хм, отправляйте…

Ди задумалась ещё на несколько секунд.

Производство миньонов требовало много времени и ресурсов, поэтому для Ди они были гораздо дороже тех же гоблинов. Ей очень хотелось приберечь миньонов на потом, но, если предложенная ею тактика «истребить самых опасных врагов, обстреляв магией с расстояния» провалится, император вряд ли обрадуется.

— …восемьсот. Всех, — закончила она, и на губах мелькнула зловещая ухмылка.

У Ди была мечта. Она хотела одержать победу в этой битве, захватить ту самую «жрицу света» и, перед тем как бог тьмы Вектор, как гласит легенда, вернётся в подземный мир, получить из его рук титул императрицы и власть над всем Андерворлдом.

Став императрицей, она сможет создавать миньонов тысячами. Главная помеха её мечте — Чёрный Генерал Шаста — уже мёртв. Остальные соперники лишь жадные до денег торговцы да думающие только о боях гладиаторы. Можно сказать, долгожданная цель маячила уже перед самым носом Ди.

И тогда она захватит весь мир, переплюнув даже полубогиню Администратор! Наконец она отыщет заклинание бесконечной Жизни, сокрытое, по слухам, в глубинах главного собора Церкви Аксиом.

Вечная жизнь. Вечная красота.

По спине Ди от предвкушения пробежали мурашки. Алый язычок облизал подкрашенные синим губы.

Почти в ту же секунду вестница закончила отдавать приказы передовым магам. Чёрные чудища взмыли в воздух, подобно сгусткам летающей тьмы.

Огни факелов играли бликами на скользких шкурах восьми сотен миньонов, которые уже летели к долине, повинуясь приказам.

«Наконец-то…»

С самого начала битвы командир рыцарей Беркули стоял неподвижно, словно статуя, но теперь позволил себе ухмыльнуться.

Он почуял, как целая стая врагов влетает в область действия его «Полного подчинения оружия», висящего в небесах перед вратами.

Но это были не чёрные рыцари верхом на драконах, а холодные, словно зимняя слякоть, бездушные миньоны.

Беркули не спешил включать заклинание. Он ждал момента, когда вражеские миньоны залетят в зону поражения.

Беркули настолько отточил своё чутьё, что ощутил не только отвагу Фанацио и Дюсольберта, но и пробуждение сбежавшего Ренли.

Они победили трёх генералов, возглавлявших первую волну вторжения, так что в ближайшее время противникам не удастся прорвать линию фронта. Остаётся лишь действовать по плану: парящий в небесах седьмой рыцарь должен растратить всю священную энергию пространства, чтобы обезвредить вражеские заклинания и достойно встретить вторую волну, то есть основные вражеские силы — орден чёрных рыцарей и гильдию гладиаторов.

Беркули знал: его настоящая битва ещё впереди.

Но это будет не дуэль с Чёрным Генералом Шастой, вечным соперником командира рыцарей.

Беркули уже почувствовал, что Шасты нет во вражеских рядах. По всей видимости, когда рыцарь единства несколько дней назад ощутил, что далеко на востоке потухла сила воина, это и была смерть некогда великого мечника.

Беркули являлся старейшим среди рыцарей, прожил уже много лет и давно вышел из того возраста, когда вздыхал и горевал о чьей-то смерти. Однако он возлагал на Шасту большие надежды, полагая, что однажды тот поможет миру людей и королевству тьмы заключить бескровный мир. Поэтому Беркули встретил весть о гибели соперника искренним сожалением.

По той же причине командир рыцарей собирался лично отомстить за Шасту, поквитавшись с его убийцей. Беркули пока не знал, кто этот обладатель ауры ледяной пустоты, которую он ощущал даже сейчас, но полагал, что именно этот человек стоит во главе армии Дарк Территори.

Беркули понимал: в этой битве он может встретить свой конец.

Однако в нём уже не осталось ни капли желания цепляться за жизнь.

Если время умирать настало, так тому и быть.

Когда рыцарь почувствовал порыв Инкарнации, которую испустила юная подопечная Фанацио, он не только восхитился её умениями, но и ощутил лёгкую зависть.

Впрочем, конечно же, его время ещё не настало.

Стая миньонов, казавшаяся чёрным шрамом на теле небес, полностью влетела в рубящую область пространства.

Беркули распахнул глаза и медленно занёс над головой «Пронзателя времени», так долго стоявшего на земле.

Резкий выдох, рассекающий воздух взмах клинка…

И в тот же миг в небесах ослепительно вспыхнула огромная трёхмерная решётка из белых лучей.

Хор предсмертных воплей — и чёрный дождь обрушился на головы вражеских полукровок. А поскольку кровь миньонов ядовита, она подлила масла в огонь смятения и суматохи.

Зловещее предчувствие охватило Ди, как только она уловила в голосе всегда хладнокровной вестницы оттенок страха. А через секунду её кошмары стали реальностью.

— Госпожа, я сожалею, но… все восемьсот миньонов были уничтожены незадолго до приземления.

— Что?!

Раздался оглушительный звон — вопль умирающего хрустального бокала, безжалостно разбитого об пол повозки.

— Как?! Никто не докладывал, что у врагов есть крупные отряды заклинателей!

Но одними только заклинаниями победить восемь сотен миньонов практически невозможно. Тела их состоят в основном из глины, которая устойчива как к жару, так и к холоду. Самое эффективное оружие против них — острый клинок, но ни один стоящий на земле солдат не смог бы дотянуться до летящего миньона.

— Враги всё ещё не пустили в бой драконов? — спросила Ди, кое-как совладав с яростью.

Вестница низко склонила голову:

— Так точно. Мы до сих пор не засекли в небесах ни одного наездника.

— Значит… это может быть лишь оно. Козырь всех рыцарей единства, заклинание «Полное подчинение оружия». Но я… не думала, что оно настолько…

Ди заскрипела зубами, проглотив окончание фразы.

Она, как и Шаста в своё время, пыталась узнать всё возможное о тайных способностях рыцарей единства. Но это оказалось непросто, ведь до сих пор даже увидеть рыцарей в деле было очень сложно. Ди узнала лишь, что «Полное подчинение» складывается, вероятнее всего, из сил божественного артефакта и самого рыцаря.

— Но такие мощные атаки должны быстро расходовать Жизнь оружия. Едва ли они смогут повторить… — бормотала Ди, быстро обдумывая ситуацию.

Вдруг вестница получила сообщение с передовой, резко подняла голову и доложила взволнованным голосом:

— Командир, мы отыскали последних двух рыцарей единства во вражеском тылу. Все пятеро взяты под прицел.

— Хорошо…

Ди кивнула и вновь задумалась.

Как же поступить? Отправить в бой вторую армию, состоящую из чёрных рыцарей и гладиаторов, чтобы они вынудили рыцарей единства окончательно растратить «Полное подчинение оружия»? Или не прятать козырь и пустить чёрных магов в дело прямо сейчас, чтобы поскорее закончить битву?

Ди всегда была очень осторожным и предусмотрительным человеком, тщательно продумывала планы и заранее устраняла все возможные преграды. Но она совершенно не ожидала, что за какое-то мгновение лишится всех своих любимых миньонов. Ди сама не осознавала, что растеряла всё хладнокровие.

Она налила в новый кубок тёмно-фиолетовое вино и повторила про себя: «Я — само спокойствие. Настал час моей славы!»

Затем Ди Ай Эль залпом осушила кубок и громко скомандовала:

— Отправить в бой всех огров-арбалетчиков и чёрных магов! Готовьтесь войти в долину и читать заклинание «Ковровая бомбардировка»!

— Кр-р-р, — послышался взволнованный рык. Дракон Амаёри беспокоилась о хозяйке.

Рыцарь единства Алиса с трудом улыбнулась и шепнула:

— Всё хорошо, не волнуйся.

Конечно же, всё было отнюдь не хорошо. Мир расплывался перед глазами, девушка не могла ровно дышать, руки и ноги сковало холодом. Она лишь чудом оставалась в сознании.

Алису вымотало даже не само заклинание, которое она поддерживала с самого начала битвы и которое отчаянно давило изнутри, стремясь на свободу, а бесчисленные смерти, питавшие его.

Рыцари. Солдаты. Священники. Гоблины. Орки. Гиганты. Все те чувства — страх, печаль, отчаяние, — что ощущали при смерти бесчисленные жертвы, беспрестанно терзали Алису.

Когда-то Алиса совершенно не задумывалась о жизнях обитателей мира людей и уж тем более о жизнях тех, кто населял Дарк Территори.

За полгода пребывания в Рулиде она научилась ценить и почитать кропотливый труд людей и поняла, что их нужно защищать, но тогда она ещё не думала про обитателей мира тьмы. Десять дней назад она ни секунды не колебалась, истребляя напавших на Рулид гоблинов и орков.

Силы тьмы были для неё врагами и захватчиками, у которых нет ни крови, ни слёз.

Она не ставила свои убеждения под сомнение до тех самых пор, пока не пришло время выполнять поручение Беркули.

И теперь, к её глубочайшему изумлению, Алиса узнала…

…что энергия Жизни людей и полукровок ничем не отличается друг от друга. Вся она тёплая, чистая, и не разобрать, чей солдат породил её.

Алису терзали мысли о том, что это может значить. Что, если и простые жители мира людей, и чудовища мира тьмы обладают одинаковыми душами и разница между ними лишь в том, с какой стороны Краевого хребта они родились?

Если так, то ради чего сражаются враги? И ради чего сражаются они сами?

— Кирито… Если бы ты уцелел…

«…может, мы нашли бы другой путь», — хотела она договорить, но сдержалась, потому что не могла отвлечься от заклинания.

Когда они обсуждали стратегию перед началом битвы, Алиса спросила заместителя командира Фанацио, кто же способен прочитать столь огромное заклинание, что оно истратит всю энергию долины.

Фанацио посмотрела Алисе в глаза и ответила:

«Ты, Алиса Синтесис Сёрти. Возможно, ты ещё не осознаёшь, но твоя сила уже вышла за рамки возможностей рыцарей единства. Сейчас ты способна использовать поистине… божественные заклинания и вершить настоящие чудеса».

Тогда Алисе показалось, что Фанацио просто ей льстит. Однако девушка почувствовала, что обязана выполнить это задание, пусть даже ценой собственной жизни. Таков её долг как человека, восставшего против Первосвященницы Администратор и пошатнувшего власть Церкви Аксиом.

Отогнав посторонние мысли, Алиса вновь сосредоточилась на сборе энергии, которая выплёскивалась в долину.

Но крики, без конца раздававшиеся с земли, сжимали её сердце стальными тисками.

Там умирали. Умирали в эту самую секунду. Умирали чьи-то отцы, чьи-то братья, сёстры, дети.

«Быстрее!» — молила она в глубине души.

Пусть заветный миг поскорее наступит, и она сможет положить конец этой трагедии, хоть и загубив в разы больше душ, чем уже погибло на поле боя.

Первый отряд армии вторжения, состоявший из гоблинов и гигантов, был на грани повального бегства.

Три вождя полукровок погибли в бою. Другими словами, рыцари оказались сильнее лучших воинов армии тьмы, притом что в душе все жители Дарк Территори беспрекословно подчинялись лишь одному принципу — праву сильного.

Если бы армия тьмы состояла только из полукровок, то она сдалась бы на милость защитников, едва растеряв вождей.

Однако сейчас бегству мешал образ снизошедшего на Дарк Территори бога тьмы, императора Вектора. Он сильнее любого вождя и даже рыцарей единства.

Потому полукровки были вынуждены по-прежнему исполнять первый приказ императора и остервенело нападать на армию защитников.

Ценой их героических усилий было выиграно несколько минут для главных сил армии Дарк Территори — арбалетчиков-огров и чёрных магов Ди. За это время они успели вплотную подойти к разрушенным вратам.

Стратегия заключалась в следующем: три тысячи огров будут стоять впереди, держа наготове мощные арбалеты, а три тысячи чёрных магов разместятся за ними, читая заклинание. При этом Ди назначила полевым командиром не вождя огров Фругура, а опытного мага из своего окружения.

Приближённая Ди услышала новые приказы, кивнула и воскликнула:

— Огры, заряжайте и наводите арбалеты! Маги, начинайте читать «Ковровую бомбардировку»! Наводчики, читайте направляющие заклинания по координатам рыцарей единства!

«Ковровая бомбардировка» — масштабное заклинание истребления, которое Ди Ай Эль разработала специально для этой битвы. Его задача — превратить всю тёмную энергию, рассеянную на поле боя, в теплороды и доставить их врагам при помощи огров-арбалетчиков. Такой способ избавит магов от лишних затрат энергии на превращение элементов в птиц и стрелы и придаст заклинанию поистине колоссальную мощь. Лишь в этом бою, где все расы объединились под началом императора Вектора, армия тьмы сможет применить подобное заклинание, немыслимое в Эпоху железа и крови.

К тому же Ди назначила специалистов по магии воздуха наводчиками. Они должны сплести «ветровые коридоры», которые направят выстрелы к опаснейшим из врагов — рыцарям единства. Мощь «Ковровой бомбардировки», сконцентрированной усилиями наводчиков в нескольких точках, наверняка тяжело ранила бы даже Первосвященницу Администратор.

Именно этого в своё время опасалась Кардинал, ведь одиночке не победить целую армию.

Амаёри вновь зарычала.

Но на этот раз сквозь зубы, предупреждая хозяйку.

Алиса собрала волю в кулак, поймала за хвост начавшее уплывать сознание и вгляделась в далёкий сумрак.

«Вот они!»

Позади полукровок, что сражались с защитниками, ровным строем двигалась ещё одна армия. Но она не блестела металлом. Скорее всего, это отряд дальнего боя — гильдия чёрных магов Дарк Территори.

Именно эту гильдию командир Беркули считал главной угрозой и той самой силой, что может в мгновение ока уничтожить армию защитников.

Впрочем, подобной силой обладала и Алиса.

Когда она узнала из третьих уст подробности битвы между Фанацио и Кирито, её посетила мысль. Эта догадка и легла в основу заклинания «Сбор отражённых лучей», которое девушка всё это время поддерживала.

Первым делом Алиса использовала немыслимые запасы священной энергии, источником которой служили потерянные на поле жизни, создала кристаллороды и превратила их в трёхмеровую стеклянную сферу.

Затем она создала из металлородов серебряную плёнку и покрыла ею сферу.

Получилась ёмкость с зеркальной внутренней поверхностью. Алиса поставила её в углубление между лопатками Амаёри, положила сверху руки и начала создавать светороды из священной энергии пространства.

Сохранение частиц.

Фундаментальная и в то же время сложнейшая задача, над решением которой издревле бились лучшие заклинатели мира людей.

После того как теплороды, стужероды, ветророды и другие элементы теряют связь с разумом заклинателя, они какое-то время парят в воздухе и затем взрываются, превращаясь в жар, холод и так далее. Поэтому любой заклинатель ограничен количеством элементов, которые может держать «на привязи», то есть количеством пальцев на руках.

Верховный старейшина Чуделкин умел вставать на голову, пользуясь своим необычным телосложением, и привязывал элементы к пальцам ног, доводя общее число до двадцати. А уж Первосвященница Администратор каким-то образом научилась привязывать элементы к волосам и могла использовать свыше сотни за раз.

Алиса так не умела. Более того, ни десять, ни даже сто элементов её бы не устроило. У врага три тысячи чёрных магов, и если в среднем каждый может призвать пять элементов, то получается около пятнадцати тысяч.

Поэтому Алиса искала способ хранения свободных элементов. Первое, что пришло ей в голову, — поместить частицы в ёмкость. Однако теплороды и стужероды, самые распространённые элементы боевых заклинаний, исчезают при контакте с любой материей, нагревая или охлаждая её.

Но когда Алиса узнала, что во время битвы на пятидесятом этаже собора Кирито сумел отразить свет «Пронзателя небес», создав зеркало из кристаллорода и металлорода, её осенило.

Если свет отражается от зеркала… Что произойдёт, если взять зеркальный сосуд и создать светороды внутри него?

Разве не логично предположить, что элементы будут заперты, пока Жизнь зеркала не иссякнет?

Взведённые арбалеты мускулистых огров смотрели в небо и тихо поскрипывали.

Три тысячи чёрных магов вскинули руки, готовясь наделить тускло блестевшие наконечники стрел силой огня.

— Систем колл! — раздался хор женских голосов, читавших заклинание, словно смертный приговор.

Опьянённые невероятной силой, что вот-вот проявит себя, заклинатели продолжили:

— Дженерейт термал элемент!

Тонкие пальцы тускло засветились красным…

Но свет тут же померк и превратился в дым.

Маг-командир не сразу поняла, что происходит, и повторила заклинание, но снова потерпела неудачу.

Она застыла в недоумении, слушая взволнованные голоса подчинённых:

— Теплороды не создаются!

— Без них мы не сможем применить «Ковровую бомбардировку»!

Командир озиралась по сторонам, пытаясь понять причину происходящего, и тут к ней робко обратилась приближённая:

— Командир… А что, если в пространстве иссяк запас тёмной энергии?..

— Нет, это в принципе невозможно! — оторопев, воскликнула она в ответ и подняла украшенную перстнями руку, показывая на передовую. — Слышишь эти вопли?! Люди и полулюди умирают без конца! Думаешь, их Жизни исчезают бесследно?!

Никто не знал, что ответить. Ограм оставалось раздражённо ворчать в ожидании приказа и терпеливо держать арбалеты.

Время настало.

Алиса на секунду закрыла глаза и помолилась.

Она решила взять на душу великий грех и пожертвовать множеством жизней ради одного человека.

Давление внутри серебристого шара на крепкой спине Амаёри достигло предела. Алиса сняла с него руку и выхватила меч.

— Распускайтесь, цветы! Энханс армамент! — громко воскликнула она, и «Душистая олива» распалась на крошечные шарики.

Девушка взяла золотую стаю под контроль и обратилась к дракону:

— Амаёри, опусти голову!

Дракон послушно наклонился. Серебристый шар покатился вперёд и успел сделать полный оборот, перед тем как свалился в пустоту. Шарики Алисы бережно подхватили его и повернули, чтобы определённая точка на сфере смотрела вниз и немного вперёд.

Алиса прицелилась, глубоко вдохнула и шепнула:

— Бёрст элемент.

Слишком короткие и простые слова для заклинания такой устрашающей мощи.

Когда Алиса делала зеркало, она специально оставила в нём слабое место.

Именно там сосредоточился свет и жар бесчисленных светородов. Энергия раскалила серебро и стекло докрасна, расплавив их… И выплеснулась во внешний мир с душераздирающим рёвом.

Фанацио увидела световой поток с земли и невольно застыла. Ей подумалось, что он, должно быть, в тысячи раз мощнее лучей, которые испускал «Пронзатель небес» в режиме «Полного подчинения».

Остальные солдаты испуганно решили, что сама Солус присоединилась к битве.

Белоснежный столб пятимерового диаметра протянулся от небес до земли и ударил в самый центр армии полукровок. Затем медленно направился вглубь долины…

Поднялся грохот, словно били в тысячу колоколов, волна света и жара прокатилась по всей долине, и в ночное небо вознеслось пламя, языки которого взметнулись выше Краевого хребта.

Поначалу Ди Ай Эль усмехнулась, решив, что этот невероятный взрыв почти на расстоянии вытянутой руки — воплощение её плана.

Однако в следующий миг волна жара вырвалась из долины, обрушилась на повозку и стёрла улыбку с лица девушки.

Дело в том, что жар пришёл не один. Он принёс с собой предсмертные вопли полукровок и чёрных магов, которых Ди так долго обучала.

Она стояла столбом, а вестница докладывала хриплым голосом:

— По неизвестной причине в пространстве иссякли запасы тёмной энергии, и мы не смогли использовать «Ковровую бомбардировку»… Враг применил неизвестное заклинание, уничтожившее девять десятых армии полукровок, семь десятых отряда огров-арбалетчиков и… свыше трети чёрных магов…

— Иссякли запасы??? По неизвестной причине?! — закричала Ди, содрогаясь от гнева, который уже прорывался наружу. — Что тут неизвестного?! Это сумасшедшее заклинание высосало из долины всю энергию! Но… но это невозможно! На такое заклинание не способна даже я… И даже погибшая Первосвященница Администратор! Кто стоит за ним?!

Сколько бы она ни кричала, ответа не было.

Как же теперь одержать победу?.. И главное, как показаться на глаза императору Вектору? Даже Ди Ай Эль, считавшаяся умнейшей из людей мира тьмы, сейчас могла лишь шумно втягивать в себя воздух.

Подкошенная отдачей немыслимого сильного заклинания и тяжестью разразившейся трагедии, Алиса успела вернуть «Душистую оливу» в ножны и тут же рухнула на спину Амаёри.

Дракон спустился по плавной спирали и приземлился у линии фронта, стараясь не тревожить хозяйку.

Первой подбежала заместитель командира Фанацио, протянула руки и поймала падающее с дракона тело.

— Блестящее заклинание и блестящая Инкарнация, Алиса.

Восхищение в голосе Фанацио помогло Алисе кое-как разомкнуть веки. В глаза сразу бросилась пылающая долина и тени мечущихся врагов. Трупов почти не было. Всё, что не испарил жар луча, разметал взрыв.

Алиса не чувствовала ни капли гордости за безжалостное истребление.

Однако в следующую секунду до неё докатилась волна восторженных солдатских воплей. Вскоре голоса соединились в хор, скандирующий победный клич.

Пока солдаты восхваляли рыцарей единства и Церковь Аксиом, Алиса вздохнула и села на землю, поддерживаемая Фанацио.

Заместитель командира ободряюще улыбнулась и кивнула:

— Враги отступили. Ты принесла нам победу!

Алиса ответила такой же улыбкой, но затем вновь приняла серьёзный вид:

— Битва ещё не окончена, Фанацио. Заклинание высвободило много новой энергии, мы должны немедленно потратить её на лечение, пока ею не воспользовался противник.

— Да, конечно… К тому же у врагов остались сильнейшие воины — чёрные рыцари и гладиаторы, — согласилась прекрасная брюнетка и объявила голосом, в котором слышалась усталость: — Все, кто ещё может двигаться, — несите раненых ко второй линии обороны! Священники и те, кто владеет заклинаниями исцеления, — лечите раненых, пока в воздухе не иссякнет энергия! Не сводите глаз с неприятеля!

Как только звонкий приказ достиг защитников, армия бросилась его исполнять. Издалека уже доносились тексты священных заклинаний.

— Я доложу командиру. Посторожишь пока передовую? — спросила Фанацио.

Алиса кивнула. Заместитель командира ещё раз улыбнулась и побежала в тыл. Защитники тоже разошлись по своим делам, и Алиса осталась наедине с Амаёри.

Проводив взглядом заместителя командира, Алиса сделала несколько шагов к верному дракону, почесала его подбородок и нежно шепнула:

— Ты умница, Амаёри. Наверняка тяжело было столько времени висеть на одном месте. Возвращайся в стойло и ешь сколько захочешь.

Дракон издал радостную ноту, расправил крылья, воспарил и заскользил по воздуху к оставшимся в тылу друзьям.

Алиса тем временем решила присоединиться к лекарям и уже успела сделать первый шаг, как вдруг…

— Учитель! — раздался глухой голос Эльдриэ.

Алиса обернулась, чтобы похвалить своего единственного ученика, но всегда любезный, пусть и немного дерзкий, юноша выглядел просто ужасно.

Меч в правой руке и кнут в левой покрывала кровавая корка. Более того, вражеская кровь налипла и на серебристые доспехи, и на утратившие блеск сиреневые волосы. Из какой же битвы он вырвался в таком состоянии?

— Эльдриэ! Ты ранен? — ахнув, воскликнула Алиса.

Рыцарь медленно покачал головой, отрешённо глядя в пустоту:

— Нет… у меня только царапины. Но… лучше бы я погиб на поле брани…

— О чём ты говоришь?! Твой долг — вести в бой защитников людей до самого конца битвы…

— Я не смог выполнить свой долг, — хрипло ответил юный рыцарь единства.

Ди стояла на коленях, прижимаясь лбом к полу повозки и ощущая на себе взгляд императора Вектора. Страх овладел ею.

В голубых глазах императора не было гнева. Он оценивал Ди с полным безразличием на лице. И стоило девушке задуматься, что император делает с теми, кого считает бесполезным, как холодок пробрал её до мозга костей.

Наконец мягкий низкий голос задал ей вопрос:

— Хм. То есть ты хочешь сказать… твоя стратегия потерпела неудачу и ты потеряла тысячу чёрных магов, потому что враги высосали из пространства всю тёмную энергию раньше вас?

— Да… Да! — Ди приподняла голову. — Вы совершенно правы, Ваше Величество. Разведка не сообщила, что даже сейчас, после потери Первосвященницы, во вражеских рядах остались заклинатели, способные на такое…

— Вы можете восполнить запас энергии? — прервал её император, переходя к разговору о дальнейших планах.

Однако Ди пришлось отрицательно покачать головой:

— К… к сожалению… собрать достаточно тёмной энергии для уничтожения рыцарей единства можно лишь с помощью плодородной земли и яркого солнца, но на поле боя нет ни того ни другого. В сокровищнице Обсидия хранятся самоцветы, которые можно превратить в тёмную энергию, однако у нас уйдёт несколько дней, чтобы доставить их сюда…

— Ясно, — коротко ответил император и посмотрел в сторону долины пронзительным взглядом. — Да, я не вижу на этой земле растений, к тому же приближается ночь. Откуда же вы собирались взять энергию для столь мощного заклинания?

Мысли Ди настолько сковало страхом, что она даже не задумалась, почему бог тьмы Вектор, основатель чёрной магии, задаёт такие глупые вопросы.

Девушка помышляла лишь о спасении собственной жизни и поэтому сразу ответила:

— Понимаете, мы всё-таки на поле боя… пролитая кровь и оборванные жизни полулюдей и вражеских солдат постоянно подпитывали воздух тёмной энергией.

— Хм…

Император поднялся с походного трона.

Ди напрягла каждый мускул в своём теле, слушая, как приближаются чёрные кожаные сапоги. Страх выворачивал её наизнанку.

Император остановился слева от неподвижной Ди. Ночной ветерок всколыхнул меховой плащ, послышался шёпот:

— Кровь… и жизнь.

— Жрица света?.. — пробормотал командир рыцарей Беркули, пережёвывая мощными челюстями лепёшку с орехами и сухофруктами.

Защитники воспользовались передышкой и накинулись на еду, в огромной спешке приготовленную отрядом снабжения. Всем пострадавшим уже помогли, а поскольку к лекарям присоединились сильнейшие заклинатели в лице рыцарей единства, даже побывавшие на волоске от смерти солдаты уже вовсю ели похлёбку.

Но мёртвых, конечно, уже не вернуть… Из двух тысяч защитников первой линии погибло около ста пятидесяти солдат и один младший рыцарь.

Алиса сидела за раскладным столом напротив Беркули.

— Да. Я не припомню, чтобы о ней писали в исторических книгах, но не сомневаюсь, что вражескому командиру она очень нужна.

— Командиру… Богу тьмы Вектору? — протянул Беркули, наливая в чашку сиральской воды.

— Трудно поверить, — заговорила его заместитель Фанацио, — что бог возродился…

— Да, трудно, но это многое объясняет. Ты ведь тоже заметила странную Инкарнацию, окутавшую вражеские войска?

— Да… Этот холод словно вытягивает душу…

— Пали Великие восточные врата, стоявшие со дня сотворения мира, так что сейчас мы должны быть готовы ко всему. Но вот что мне интересно, юная леди… — Горящие глаза уставились на Алису. — Допустим, бог тьмы Вектор вернулся в Дарк Территори, потребовал захватить жрицу света, и жрица света — ты. Это хоть как-то влияет на исход сражения? Вот что важнее всего…

Это и правда было важнее всего.

Пускай даже Вектор успокоится, заполучив жрицу, армия тьмы не остановится, пока не поглотит мир людей целиком. А значит, долину всё равно нужно отстаивать любой ценой.

Однако в голове Алисы по-прежнему звучали глубоко врезавшиеся в память слова: «Ворлд Энд Алтар». Их произнёс бог внешнего мира, с которым Кирито говорил сквозь кристаллическую панель полгода назад, после яростной битвы на верхнем этаже Центрального собора.

«Двигайся к Ворлд Энд Алтару!»

«Выйди через Великие восточные врата и двигайся на юг, никуда не сворачивая».

Возможно, там есть нечто, что оживит душу Кирито. Но как бы Алисе ни хотелось, она не могла оставить защитников павших врат.

Однако что будет, если враги бросятся за ней в погоню?..

Что, если и Вектор, и вся его армия так хотят завладеть жрицей света, что побегут за Алисой, если та выйдет из долины одна?

Вдруг таким образом ей удастся отвести врагов от мира людей и дать защитникам время укрепить оборону?

Алиса обратилась к верховному главнокомандующему армии защитников, стараясь говорить как можно увереннее и обходить стороной тему алтаря:

— Дядюшка… то есть господин Беркули. Я в одиночку пробьюсь через ряды неприятеля и направлюсь к границе Дарк Территори. Если их генералам настолько нужна жрица света, то немалая часть войск отправится вслед за мной. Когда армия окончательно разделится, нападите на оставшихся врагов и уничтожьте их!

— Ди Ай Эль, — сказал император Вектор сухим равнодушным голосом. — Тебе хватит трёх тысяч?

— Что?..

Ди вновь оторвала голову от пола, не понимая смысла слов. Гладкое лицо императора казалось безмятежным, но от блеска голубых глаз, свысока взирающих на войска, почему-то бросало в дрожь.

— Я говорю о тёмной энергии для заклинания, которое устранит рыцарей единства, — продолжил Вектор. — Точнее, я спрашиваю: если мы истребим запасной отряд из трёх тысяч орков, тебе хватит их жизней?

Даже хладнокровная Ди невольно вытаращила глаза.

Леденящий душу страх растекался по её телу, но, впитываясь, пробуждал сладостное, пьянящее чувство.

— Вполне, — прошептала Ди, машинально припадая головой к сапогу императора. — Да, Ваше Величество, их вполне хватит. Оставшиеся две тысячи чёрных магов покажут вам всю свою мощь… и мир увидит самое крупное, самое сильное и ужасное заклинание в истории гильдии чёрных магов…

Имена жителей Андерворлда — и неважно, из мира людей они или из мира тьмы, — не имеют определённого смысла.

История имён этого мира началась с того, что четверо исследователей «Рэс», воспитавшие первые искусственные флактлайты, не особо задумываясь, дали своим сыновьям и внукам первые пришедшие в голову фэнтезийные имена.

После их логаута (или, с точки зрения жителей Андерворлда, смерти) у флактлайтов появились свои дети и собственная ответственность за них. Тогда-то и выяснилось, что никаких правил для подбора имён нет.

В конце концов им пришлось поступить так же, как их родителям, и дать детям имена, составленные из произвольных слогов. Однако шли годы, поколения сменяли друг друга, и возникли определённые правила. Постепенно сложилась традиция. Каждая буква ассоциировалась с определённым понятием, а сами имена, будучи сочетаниями этих букв, превратились в своеобразные пожелания ребёнку.

Обилие гласных означает честность. Буква «к» — жизнерадостность, «с» — ловкость, «т» — здоровье, «н» — щедрость, «л» — красоту и так далее. Например, имя Юджио — пожелание нежности, быстроты и честности, Тизе — здоровья, заботливости и таланта к боевым искусствам, Ронье — обаяния, милосердия и серьёзности.

Практически такая же традиция возникла и на территории тьмы. Например, имя Сигросиг означает «быстрота, мужество и бесстрашие»: родители возлагали на гиганта большие надежды. Особняком стоят плодовитые гоблины, чьи имена вроде Соскребала и Душила произошли от тех или иных действий. Другое исключение — чёрные маги, считающие обычные имена пережитком прошлого и вместо этого называющие себя в честь заглавных букв древнего тёмного языка.

Итак, среди предводителей пяти племён полулюдей выжил лишь вождь орков.

Лилпилин.

В своё время Чёрный Генерал Шаста считал его одной из главных преград на пути к мирному договору между двумя мирами наравне с главой гильдии чёрных магов и вождями гоблинов — настолько хорошо в мире тьмы знали о неисчерпаемой ненависти Лилпилина ко всему людскому роду.

Но таким он был далеко не всегда.

Лилпилин родился в семье властного орочьего аристократа и в своё время считался самым красивым орком в истории. Даже в его имени было три буквы «л», означающих красоту. Среди орков подобные имена встречаются крайне редко.

Лилпилин оправдал надежды родителей и вырос юношей, прекрасным и телом, и душой. Кроме того, он отличался блестящими успехами в военном деле, так что многие прочили ему место следующего вождя. Наконец настал день, и Лилпилин вместе с действующим вождём орков впервые в своей жизни покинул орочьи земли — юго-восточные болота — и отправился в замок Обсидия.

Он вошёл в замковый город в сияющем доспехе, опоясанный мечом, с гордо поднятой головой… и увидел людей. Стройных. С прекрасными шевелюрами. С утончёнными лицами.

Лилпилин почувствовал, что его мир рухнул. Всю свою жизнь он был красив… с пометкой: «По орочьим меркам». А на деле над орками посмеивалась вся империя тьмы, считая их самыми уродливыми из полулюдей.

Орки, от рождения наделённые круглыми животами, короткими ногами, огромными плоскими носами, крохотными глазками и висячими ушами, называли Лилпилина красивым просто за то, что он чуть больше своих сородичей напоминал человека.

Когда Лилпилин узнал об этом, потрясение едва не стоило ему души. Ради того, чтобы сохранить рассудок, он зацепился за первое сильное чувство, которое пришло в голову.

За ненависть. Когда Лилпилин стал вождём, он мысленно поклялся однажды уничтожить человечество, превратить людей в рабов и выдавить им глаза, чтобы никто больше не называл орков уродливыми.

Этим он отличался от Соскребалы и других вождей, насквозь пропитанных жестокостью. Хотя Лилпилин ненавидел людей из-за мысли о собственной ущербности, по отношению к оркам он остался милосердным, как и раньше.

— Это… это уже слишком! — воскликнул Лилпилин, когда услышал приказ императора.

Племя орков и так потеряло почти всех бойцов из той тысячи, что отправилась на передовую. Лилпилин уже сейчас не находил себе места при мысли, что не в силах помочь смекалкой своим соплеменникам, которые сражаются и умирают рядом с гоблинами и гигантами, однако новый приказ по жестокости многократно превосходил все ужасы битвы!

Он требовал принести в жертву три тысячи орков, чтобы их жизни зарядили заклинание чёрных магов.

Обрекая на бесславную смерть, их не только позорили как воинов — в них словно не признавали разумных существ. С орками собирались поступить как со скотом… буквально как с ворсистыми коровами, которых подвозила торгово-промышленная гильдия, чтобы забить и пустить на пропитание воинам.

— Мы пришли сюда сражаться, а не расплачиваться жизнями за ваши ошибки! — пронзительно возмущался Лилпилин.

Но Ди стояла перед ним со скрещёнными на груди руками, смотрела на вождя орков презрительным взглядом и парировала надменным голосом:

— Это приказ самого императора!

У Лилпилина ком встал в горле.

Император Вектор более чем наглядно продемонстрировал свою мощь во время мятежа Чёрного Генерала. Он воин невероятной силы, и маркизы ему в подмётки не годятся!

Он сильнее, поэтому его надо слушаться. Так гласит непреложный закон империи тьмы.

Но… но…

Лилпилин стоял на месте, его крепко сжатые кулаки мелко дрожали.

Вдруг из-за спины раздался на удивление мелодичный для орка голос:

— Мой вождь, мы должны подчиниться приказу императора.

Лилпилин ахнул, обернулся и увидел перед собой на редкость стройную для орчихи девушку с длинными красивыми ушами. Она была из семьи орочьих аристократов, дальних родственников Лилпилина, и являлась его подругой детства.

Мягко улыбнувшись, девушка продолжила:

— И я, и все три тысячи солдат с радостью отдадим свои жизни ради императора… и ради нашего племени.

Лилпилин стоял, не в силах что-либо сказать, и лишь изо всех сил скрипел длинными клыками.

— Лил, — шепнула орчиха, шагнув вперёд. — Я верю, что не только люди, но и орки после смерти возносятся на небеса. Когда-нибудь мы… увидимся там.

«Никто не просит тебя умирать вместе с остальными», — хотелось ответить Лилпилину. Но увы: чтобы уговорить три тысячи орков погибнуть, их судьбу должна была разделить и прекрасная леди-рыцарь, которую воины почитали, пожалуй, даже больше, чем вождя.

Лилпилин разжал кулаки, взял девушку за руку и тихо протянул:

— Прости, Лен… умоляю… прости…

Ди Ай Эль посмотрела на них с отвращением и беспощадно заявила:

— Соберите три тысячи орков в одном месте в сотне меров перед долиной в течение пяти минут. Выполняйте!

Вождь орков с кипящей ненавистью в глазах смотрел, как глава чёрных магов развернулась и пошла прочь.

Почему они обязаны идти на такие жертвы? Просто потому, что являются орками? Лилпилин без конца задавал себе этот вопрос, но ответа по-прежнему не было.

Три тысячи орков гордо шагали навстречу смерти. Но когда они шли мимо семи тысяч сородичей, со всех сторон слышалось обозлённое ворчание и даже тихий плач.

Войско из трёх тысяч орков под предводительством леди-рыцаря верхом на бронированном кабане промаршировало между рядами чёрных рыцарей и гладиаторов, остановившись недалеко от входа в долину.

Их тут же обступили пережившие взрыв две тысячи чёрных магов, которые нетерпеливо ожидали своих жертв.

В воздухе послышались слова заклинания, и его звуки показались Лилпилину столь же омерзительными, как и их смысл.

— А… а-а… — прохрипел Лилпилин.

Вдруг орки дружно скорчились и попадали на землю.

Мерцающие белые частицы нескончаемым потоком лились из бьющихся в судорогах тел. Они собирались возле рук заклинателей, окрашивались в чёрный и постепенно склеивались в воздухе в длинных змей, истекающих какой-то вязкой жидкостью.

Лилпилин отчётливо слышал каждый вопль и все слова, которые три тысячи орков произносили перед смертью:

— Да здравствуют орки!

— Слава оркам!

Наконец тела начали взрываться. Трупы превращались в ошмётки мяса, напоследок выплёскивая сгустки света, и заклинатели сразу же похищали их.

Лилпилин сам не заметил, как оказался на коленях и упёрся в землю правым кулаком. Слёзы без конца текли из его глаз, скатывались по щекам и широкому носу, капали на чёрный гравий.

Сквозь пелену слёз он увидел, как изо всех щелей доспеха леди-рыцаря хлынула алая кровь. Умирая, она распустилась, словно прекрасный цветок.

— Ленжу!.. — кое-как смог выдавить из себя Лилпилин.

Упав на землю, девушка медленно исчезла.

Лилпилин прикусил губу с такой силой, что из неё пошла кровь.

«…Людишки. Людишки. Проклятые людишки!»

Каждый раз, когда его сознание пронзали волны ярости и негодования, Лилпилин почему-то чувствовал сильную боль в правом глазу.

* * *

Примерно четвертью часа ранее.

Солдаты разделившейся пополам армии защитников обнимались и клялись друг другу встретиться снова.

Когда командир рыцарей Беркули выслушал Алису, он поставил дополнительное условие: вместе со жрицей света, то есть Алисой, планирующей увести за собой вражеские войска, отправится половина армии защитников. Разумеется, Алиса протестовала и намеревалась двинуться в путь в одиночку, но командир рыцарей не хотел и слышать этого.

«Неприятель всё ещё силён. Вряд ли за тобой одной погонится целая толпа. Нужно увести как можно больше врагов, иначе никакого толку!»

С этим она поспорить не могла. Действительно, слишком уж рискованно делать ставку на неподтверждённые слова вождя огров и надеяться, что она одна уведёт всех врагов.

К тому же Алиса хотела взять с собой и Амаёри, и Кирито, однако сомневалась, что сможет защитить его в одиночку. В этом смысле передвигаться группой, конечно, надёжнее.

Однако Беркули удивил армию не только приказом о разделении.

Он заявил, что сам присоединится к отряду-приманке.

На этот раз он столкнулся с протестом Фанацио и Дюсольберта, которых оставил за главных.

— Вы оба уже знатно поработали. Дайте и мне повоевать, — назидательным тоном возразил Беркули.

— И это говорит человек, который без моей помощи даже одежду правильно сложить не может?! — возмутилась Фанацио, насупив брови.

Её слова вызвали волну здорового хохота рыцарей и солдат. Беркули тоже усмехнулся, затем подошёл к своему заместителю и что-то шепнул ей на ухо. Фанацио, как ни странно, склонила голову и отступила.

Возражения Дюсольберта же прекратились, как только Беркули напомнил, что он уже истратил все свои стрелы. Конечно, отряд снабжения отправился за новыми в ближайший город, но это дело не одного часа.

И в той части армии, что выдвигалась, и в той, что оставалась для защиты, царило беспокойство и напряжение. Никто не знал, кому грозит большая опасность. Какая часть врагов устремится в погоню, какая продолжит атаковать долину — одному богу известно… Если точнее, богу тьмы Вектору, предводителю вражеских войск.

В конце концов в отряд-приманку вошли Беркули, Алиса, Ренли, Шета, их драконы, тысяча солдат, две сотни священников и пятьдесят снабженцев. Эльдриэ упрямо пытался примкнуть к этому войску, но сдался, когда Алиса строго отчитала его. Рыцари-ученицы Линель и Физель устроили скандал, но Беркули лично попросил их присмотреть за передовой, а уж приказ командира рыцарей — закон даже для знаменитых близняшек.

Припасы для отряда-приманки погрузили на восемь повозок и в каждую запрягли четырёх быстрых скакунов. В одной из повозок ехал Кирито в сопровождении двух девушек-кадетов.

Алиса долго думала над тем, брать ли с собой Тизе и Ронье. Однако за Кирито всё же нужно кому-то ухаживать, и к тому же Ренли поклялся защищать их даже ценой собственной жизни.

На самом деле Алиса мало что помнила о старшем рыцаре единства Ренли. Однако ни на его юном лице, ни в блеске покоящихся на поясе «Крыльев» она не заметила ни капли лжи.

Когда Хосигами, ездовой дракон Беркули, начал неспешно разгоняться, послышались сдержанные, но восторженные возгласы солдат.

Алиса сидела на Амаёри, сжимая в руках поводья, ждала своей очереди и поглядывала на Эльдриэ.

Обычно её ученик за словом в карман не лез, но, пока они готовились к отправлению, почему-то помалкивал. Она волновалась и уже хотела обратиться к нему, но тут Хосигами наконец взлетел. Алиса тут же посмотрела вперёд и легонько толкнула Амаёри пяткой. Верный дракон разбежался и оторвался от земли. Следом в воздух поднялись Ренли верхом на Кадзэнуи и Шета на Ёиёби.

Неспешно летевший впереди всех Беркули обернулся и крикнул:

— Как только покинем долину — дружный залп тепловыми лучами по войскам неприятеля! Отвечать им практически нечем. Только следите за вражескими наездниками!

— Есть! — дружно откликнулись рыцари.

Следом за драконами маршировали пехота и кавалерия. Им уже приказали свернуть направо сразу за долиной и двигаться на юг. Задача рыцарей — отвлекать на себя внимание врагов, пока войска не отойдут на достаточное расстояние.

Во тьме за выходом из долины виднелись бесчисленные огни факелов.

Всё ещё много. Защитники одолели немало врагов, но на стороне противника оставалось около тридцати тысяч воинов.

Впрочем, самые опасные среди них — чёрные рыцари и гладиаторы, бойцы ближнего боя. Они ничем не могут навредить рыцарям единства, парящим верхом на драконах.

Но…

«А это ещё что?»

Порывы ветра донесли до ушей Алисы гул. Где-то хором читали заклинание.

«Заклинание?.. Хором?!»

Нет, это невозможно! В пространстве не могло остаться энергии на заклинание такого уровня!

Алиса пыталась спорить с собственным предчувствием.

Однако спереди донёсся возглас Беркули:

— Что они задумали?!

* * *

«Ах… Какая мощь!»

Ди Ай Эль, глава гильдии чёрных магов, тянула руки к небу и содрогалась от сладкого экстаза.

Пожалуй, до неё ни одному чёрному магу не доводилось ощущать такую плотность тёмной энергии.

Жизнь разумных существ — самый чистый, самый высокоприоритетный источник энергии этого мира. И неважно, что жизнь принадлежит уродливым, низменным оркам. По сравнению с этой плотной энергией, похожей на изысканное выдержанное вино, энергия света и земли просто вода.

В прошлый раз она собиралась потратить на «Ковровую бомбардировку» лишь обрывки жизней, потерянных в бою. Но сейчас три тысячи жизней целиком превратились в тёмную энергию.

Две тысячи чёрных магов стояли с вытянутыми руками, а перед ними извивалась плотная тёмная энергия, похожая на клубок отвратительных змей.

Она называла этих темнородных псевдосуществ пожирателями Жизни. Их не остановит никакая материя, включая самые высокоприоритетные доспехи и оружие. По эффективности это заклинание несколько уступало массированному обстрелу, но с такими запасами тёмной энергии это уже не важно.

Ди выбрала это заклинание в качестве зеркального ответа на столб света, уничтоживший тысячу чёрных магов. Сейчас даже предсмертные вопли орков ласкали её слух.

— Прекрасно… Заклинание «Смертоносец» готово! — воскликнула Ди.

И если глаза не обманули её, вдали показалась четвёрка рыцарей верхом на драконах.

Секундное изумление сменилось радостью. Заклинание сможет прикончить и рыцарей единства, и драконов, обезглавив вражескую армию.

— Не торопиться! Дайте им подлететь поближе! Рано… рано… пора, огонь!

Чёрные змеи с устрашающим гулом устремились прямо к рыцарям.

* * *

Чёрная волна вражеского заклинания на несколько секунд ошеломила не только простых солдат, но и старших рыцарей единства.

Тёмное заклинание невероятной силы казалось даже мощнее, чем светлое заклинание Алисы. Не просто дальнобойная атака, а проклятье, проникающее сквозь любую защиту и съедающее Жизнь напрямую.

На создание темнородов уходит гораздо больше священной энергии, чем на любой другой элемент. Так каким же образом враги смогли применить настолько сильное и плотное заклинание в условиях полного истощения ресурса пространства?.. Ответ пришёл в голову одному лишь Беркули.

Но даже он не смог быстро придумать, как противостоять этой напасти.

У каждого боевого заклинания есть множество характеристик: исходные элементы, плотность, область действия, скорость, направление и так далее.

Для того чтобы защититься от заклинания, нужно либо ответить на одну из характеристик чем-то противоположным, либо заставить заклинание истратить свою энергию на что-то другое. Огненные заклинания можно погасить стужеродами, самонаводящиеся выстрелы — обмануть, от луча — увернуться. Умение мгновенно реагировать на вражеские заклинания и правильно отвечать на них — один из первостепенных навыков опытного заклинателя.

Но сейчас враг зашёл слишком далеко.

Противостоять темнородам могут только светороды. Но они тоже требуют много энергии, и рыцари при всём желании не сумеют создать их в достаточном количестве. Будь здесь Фанацио, она наверняка смогла бы пробить вражеское заклинание насквозь «Высвобождением воспоминаний», но, скорее всего, луч «Пронзателя небес» проделал бы лишь очень узкую щель, а главное — Фанацио осталась позади.

— Разворот! Вверх! — только и смог скомандовать Беркули.

Четыре дракона развернулись и устремились ввысь, описав в воздухе спираль.

Жужжащая чёрная стая направилась следом.

Точнее…

— О нет!.. — вновь воскликнул Беркули.

В погоню за рыцарями отправилась лишь часть стаи — меньше половины. Остальные змеи летели к земле, прямо к солдатам и повозкам отряда снабжения.

Алиса шумно вдохнула, отправляя своего дракона в пике. Перевернувшись в воздухе, она взяла курс на передний край тёмной волны.

«Душистая олива» звонко покинула ножны, лезвие ослепительно озарилось золотистым светом.

— Нет! Тебе не хватит сил! — Беркули попытался остановить свою любимую ученицу.

Хотя «Полное подчинение» «Душистой оливы» лучше всего работает как раз против толпы, оно, как и сам меч, атакует металлом. Едва ли артефакт сможет уничтожить нематериальное проклятие.

Алиса знала об этом, прекрасно знала. Но не могла молча смотреть, как враг атакует солдат.

И вдруг…

Из долины, подобно комете, вылетел пятый дракон.

Такигури.

Дракон старшего рыцаря единства Эльдриэ Синтесиса Сёрти Вана.

* * *

Эльдриэ сжимал в руках поводья и повторял про себя одно только слово:

«Спасти!»

Спасти учителя. Спасти Алису. Спасти любой ценой человека, которому он поклялся в верности душой и мечом.

Но в то же время внутренний голос насмехался над Эльдриэ.

«Как ты собрался спасать её? Ведь ты бесполезный слабак. Во всём безнадёжно уступаешь ей и наивно полагаешь, что она обратит на тебя внимание».

Единственное, что придавало уверенности юному по меркам рыцарей единства Эльдриэ, — сильная Инкарнация, родившаяся из желания сделать ради Алисы всё возможное. Именно Инкарнация помогла ему стать старшим рыцарем, но она же чутко реагировала на малейшую дрожь в его душе.

«Мне не хватит мощи, чтобы защищать Алису. У меня нет права быть рядом с ней».

Стоило убедить себя в этом, как силы начали стремительно покидать его. Совсем недавно он, почуяв неладное, прыгнул на спину Такигури и устремился на помощь передовому отряду, а теперь не знал, чем вообще может быть полезен.

«Что ж, если придётся, умру вместе с учителем», — в отчаянии решил Эльдриэ.

Вдруг рыцарю что-то послышалось, и он поглядел вниз.

Солдаты уже увидели тёмное заклинание и метались из стороны в сторону. Та же беспорядочная суета возникла и вокруг повозок отряда снабжения за их спинами.

Сквозь тент одной из повозок пробивался мерцающий голубой свет.

В голове Эльдриэ раздался странный голос.

«Разве твоей решимости…

Разве твоему желанию спасти её…

…нужно хоть что-то взамен?

Любовь нельзя требовать. Ею нужно делиться, и в твоей душе она никогда не иссякнет. Разве не так?»

«Да… Почему же я сомневался? Потому что слаб? Потому что не в состоянии завоевать её сердце и спасти возлюбленную? Я размышлял о таких мелочах… Когда госпожа Алиса думала лишь о спасении мира людей!»

Эльдриэ подстегнул Такигури поводьями и крикнул:

— Быстрее!

Дракон громко хлопнул крыльями и резко ускорился, почуяв решимость наездника.

Пролетая мимо пикирующей Амаёри, Эльдриэ услышал голос Алисы, пытавшейся остановить его. Но он даже не подумал затормозить и продолжил движение навстречу смертоносной стае.

Левая рука сняла с пояса серебристый кнут.

Давным-давно артефакт «Морозная чешуя» был легендарным змеем, жившим в горах Восточной Империи. Высвобождая его воспоминания, Эльдриэ в разы увеличивал длину кнута и получал полный контроль над траекторией ударов.

Впрочем, против проклятий эта сила практически бесполезна…

И тем не менее Эльдриэ обратился к ней, уверенный в своих силах: «О змей! Услышь мой зов, божественный змей древности! Ты владыка всего ползущего, пожри же этих никчёмных гадов!»

— Релиз реколекшн! — громко объявил он, и «Морозная чешуя» вспыхнула серебром.

Светящийся кнут разделился на сотни лучей, выстреливающих в чёрных змей.

В полёте лучи превратились в сияющих змей. Они расходились от руки Эльдриэ во все стороны, раскрывали полные светящихся клыков пасти и вгрызались в смертоносную тьму.

Часть чёрных змей разорвало в клочья, они снова превратились в темнороды и растворились в воздухе.

И тогда обе стаи — и та, что пикировала на солдат, и та, что гналась за драконами, — нацелились на светлых змей, приняв их за самых опасных врагов.

Тьма быстро окружила свет со всех сторон. Проклятие ползло по лучам к их источнику.

Эльдриэ увидел, что единственный способ перехитрить вражеское заклинание — воспользоваться тем, что оно само выбирает и преследует цель. Поэтому он решил принять весь удар на себя.

«Госпожа Алиса…»

Он улыбнулся, закрыл глаза, и в следующую секунду его фигуру поглотила тьма.

У рыцаря единства Эльдриэ Синтесиса Сёрти Вана было чуть больше пяти тысяч очков Жизни.

Через миг их стало минус пятьсот тысяч.

Тело Эльдриэ ниже груди практически разорвало в клочья.

* * *

— Эльдриэ!!! — завопила Алиса.

Её единственный ученик, вместе с которым она провела короткий, но насыщенный отрезок времени, падал на землю, потеряв большую часть тела.

Вновь заставив Амаёри развернуться, Алиса пролетела сквозь исчезающие останки чёрных змей и схватила Эльдриэ за правую руку. Она притянула его к себе и невольно ахнула: настолько лёгким он стал. Алиса стиснула зубы и вновь начала набирать высоту.

Такигури быстро поравнялся с ними, волнуясь за хозяина.

— Эльдриэ! — вновь крикнула Алиса. — Очнись… Немедленно открой глаза! Я запрещаю тебе бросать меня здесь одну!

Бледные веки Эльдриэ слегка дрогнули.

Ресницы медленно поднялись, и почти потухшие фиолетовые глаза посмотрели на Алису.

— Учитель… вы целы?..

— Да… да, со мной всё хорошо благодаря тебе! Я же говорила: ты нужен мне!

Слёзы застлали глаза и покатились по щекам Эльдриэ. Алиса прижимала к себе тело ученика и даже не понимала, что слёзы принадлежат ей самой.

— Но вы, госпожа Алиса… — раздался еле слышный голос возле уха, — нужны многим… очень многим людям. Каким же… мелочным я был. Ведь я хотел… вашего абсолютного внимания…

— Я дам тебе всё, что пожелаешь! Только не уходи! Ведь ты мой ученик!

— Я уже получил всё, что хотел, — послышался умиротворённый шёпот.

И без того почти невесомый Эльдриэ начал таять на руках Алисы.

— Эльдриэ! Эльдриэ!!! — закричала девушка сквозь слёзы и услышала в ответ последние слова своего ученика:

— Не… плачь… ма… ма…

Душа рыцаря единства Эльдриэ Синтесиса Сёрти Вана, или Эльдриэ Вулсберга, навсегда покинула Андерворлд.

Алиса мокрыми от слёз глазами смотрела, как тело её любимого ученика растворяется в ночи. Чудо, что им вообще удалось попрощаться.

Наконец Эльдриэ исчез, не оставив после себя даже осколка брони. Лишь «Морозная чешуя», которую он до самого конца сжимал левой рукой, упала на спину Амаёри. Паривший рядом Такигури печально взвыл, почуяв смерть хозяина.

Алиса глубоко вдохнула почти неуловимый аромат роз и подняла голову.

«Это война».

Она не должна обижаться на врагов, что бы они ни делали и к каким бы чудовищным последствиям ни приводили их атаки. В конце концов, не прошло и получаса, как Алиса сама безжалостно умертвила чудовищным заклинанием множество вражеских солдат.

А значит…

Весь её гнев, вся её скорбь, все чувства должны превратиться в новую силу, а сила — в убийства…

— И только попробуйте сказать, что не были готовы! — воскликнула Алиса, выхватывая «Душистую оливу». — Амаёри! Такигури! Полный вперёд!

Ездовых драконов порабощают особыми заклинаниями, и, как правило, они бросаются в бой только по приказу хозяину.

Но два дракона, брат и сестра, дружно взревели и устремились вперёд, хлопая крыльями. С каждой секундой видневшаяся на горизонте серая земля Дарк Территори становилась всё ближе.

Даже сквозь пелену гнева голубые глаза Алисы мгновенно обнаружили вражескую армию.

В пятистах мерах от входа в долину виднелись два войска. Левое — пять тысяч чёрных рыцарей в одинаковых доспехах. Правое — пять тысяч гладиаторов с крепкими телами, перетянутыми кожаными ремнями. Вот они, основные силы врага.

Позади притаились орки и гоблины — видимо, резерв — и огромный полевой лагерь. Где-то там, в тылу, должен быть и бог тьмы Вектор.

На первой линии, между чёрными рыцарями и гладиаторами, стояла плотная группа людей в чёрном.

Это они. Те самые чёрные маги, которые вызвали гигантское проклятие. Их было около двух тысяч. Некоторые уже заметили драконов и бросились в бегство.

— Не уйдёте! — глухо произнесла Алиса и обратилась к драконам: — Цельтесь им за спины… сейчас!

Драконы наклонили головы и широко раскрыли пасти. На белых клыках отразились языки пламени.

Два огненных луча пролетели параллельно друг другу и вонзились в землю, преграждая путь отступающим магам.

Земля вздрогнула от взрыва. Взметнулось пламя. Попавшие под удар люди разлетелись, словно опавшая листва.

Когда маги увидели, что пути назад нет, они совершенно растерялись и сбились в одну кучу.

Алиса занесла «Душистую оливу». Клинок вспыхнул золотистым светом ярче Солус.

— Энханс армамент!

Меч с мелодичным звоном разделился на сотни клинков. Все они были остры как никогда, отражая силу Инкарнации Алисы.

* * *

«Я не верю! Этого не может быть!» — мысленно кричала Ди Ай Эль, глядя на приближающихся драконов.

Две тысячи магов использовали «Смертоносец» невиданной доселе силы, пожертвовав ради него тремя тысячами орков. Его мощи должно было хватить с лихвой, чтобы уничтожить и рыцарей единства, и все наземные войска.

Но почему-то заклинание, поначалу жадно гнавшееся за вражескими Жизнями, в конце концов сосредоточилось на одном-единственном рыцаре и целиком потратило себя на одно убийство, в высшей степени растратное.

«Смертоносец» отвлёкся на объект с невероятным количеством Жизни. Если кто-то это подстроил, чтобы сбить заклинание с толку, он за мгновение создал псевдосущество, обладающее Жизнью не человека и даже не дракона, а легендарного монстра. Но короткие заклинания на такое не способны, значит, подобное в принципе не могло случиться. Произошедшее противоречило здравому смыслу!

«Я Ди Ай Эль, глава гильдии чёрных магов, умнейший человек во всём мире! Как может существовать сила, о которой я не знаю?!»

Ди скрипела зубами и продолжала безмолвно вопить.

Но факт оставался фактом: враг потерял лишь одного бойца и неумолимо приближался к двум тысячам магов.

— Отступаем! Все отступаем! — пронзительно закричала Ди.

Но в то же мгновение два огненных луча зажглись над её головой и вонзились в землю в нескольких мерах за её спиной.

Вслед за грохотом взрыва послышались вопли десятка магов. Ударная волна обрушилась на повозку Ди, и нестерпимый жар опалил её драгоценные чёрные волосы.

— Ай!.. — вскрикнула Ди и соскочила с повозки так быстро, что едва не упала.

Оставаться наверху — всё равно что нарисовать на себе мишень.

Ди уже собиралась затеряться среди подручных и бежать, но тут перед глазами вспыхнул ослепительный золотистый свет.

Она невольно подняла взгляд и увидела, как меч восседавшего на драконе рыцаря единства разделяется на сотни клинков.

Ди сразу поняла, что каждый из этих светящихся осколков обладает чудовищным приоритетом. Даже если она высосет из воздуха все скудные остатки тёмной энергии, никакие элементы не помогут защититься от такого оружия.

«Чёрт побери! Я что, умру?! Здесь?! Так и не став королевой мира?!»

Лицо Ди перекосилось от гнева. Она подняла руки и вцепилась скрюченными пальцами в спины бегущих впереди магов.

Острые когти пронзили мягкую кожу и впились в плоть. Пальцы обхватили нечто цилиндрическое — позвоночники магов.

— Гха… Госпожа Ди?!

— Что вы?! Умоляю, переста…

Но сильнейший чёрный маг не собирался внимать мольбам подчинённых. Ди зловеще ухмыльнулась и прочитала первую фразу заклинания.

Её слова были самим воплощением зла.

Заклинание превращения материи. Чудовищное заклинание, которое использует Жизнь человека, чтобы превратить его тело в нечто иное.

Тела двух молодых здоровых девушек превратились в бесформенное месиво, расплескав кровь и ошмётки мяса. Окутав припавшую к земле Ди, они стали упругой живой стеной.

Через миг с небес подул смертоносный золотой вихрь.

* * *

Алиса скрепя сердце пропускала мимо ушей вопли.

«Я больше не позволю никому произнести это заклинание. Всех, кто его применил, я сотру с лица земли вместе с их знаниями!»

Каждый раз, когда она махала перед собой светящейся рукоятью, буря бритвенно-острых лепестков кромсала всё новых врагов. Чёрные маги не носили доспехов и ничем не могли защититься. Один за другим они падали на землю, пронзённые насквозь.

Алиса поддерживала «Высвобождение воспоминаний», пока не уничтожила девять десятых войска магов. Безусловно, она растратила немалую часть Жизни меча, но нисколько не жалела.

В живых осталось около двухсот магов. Они бежали наутёк, даже не глядя в сторону павших товарищей. Алиса не стала их преследовать и отозвала летающие клинки.

Вдруг она увидела, как из-за строя чёрных рыцарей слева от неё взлетает десяток драконов.

Алиса думала, что они сразу пойдут на сближение, но вражеские драконы просто выстроились в ряд и зависли в воздухе. Их нерешительность объяснялась просто: через секунду Алису догнал Беркули.

— Осторожнее, юная леди! — тут же обратился к ней командир рыцарей, видимо понимая, что она не в себе после смерти Эльдриэ.

— Хорошо… Не волнуйтесь, дядюшка, — ответила Алиса. — Защищайте войска на земле, а я пока отвлеку их внимание.

— Ага… Только знай меру! — крикнул в ответ Беркули и перевёл взгляд на вражеских драконов.

Алиса приказала Такигури оставаться на месте, а Амаёри — медленно двигаться вперёд и вверх.

Она чувствовала обращённые к ней взгляды чёрных рыцарей, гладиаторов, орков, гоблинов… и ещё кого-то очень могущественного. За спиной послышался тихий стук колёс: это отряд снабжения в сопровождении солдат наконец-то выехал из долины и повернул на юг.

— Моё имя — Алиса! — объявила девушка, заглушая шум. Её усиленный Инкарнацией голос летел до самого горизонта. — Рыцарь единства Алиса Синтесис Сёрти! Я посланница трёх богинь, что защищают мир людей! Я — жрица света!

Пустое заявление, ничем не подкреплённый блеф.

Но враги тут же засуетились. Алиса почувствовала, как к ней тянутся жадные щупальца. Похоже, им и правда настолько нужна жрица света, что ради неё они готовы отвлечься от мира людей.

Так кто же Алиса: жрица или самозванка?

Она не знала. Но это и не важно. Если удастся отвлечь хотя бы половину вражеской армии, если Алиса сможет отвести их подальше, сбудется мечта Эльдриэ, Дакиры и всех павших солдат — спасти мир людей, а большего ей и не нужно.

— Знайте же, что каждого, кто встанет против меня, уничтожит священный свет!

* * *

— О-о… — обронил император и бог мира тьмы Вектор, он же Габриэль Миллер, охотник за душами. — О-о.

Габриэля не впечатлила ни провалившаяся атака, ради которой он пожертвовал тремя тысячами юнитов-орков, ни гибель большей части юнитов-магов. И лишь сейчас его ледяная душа наконец что-то почувствовала.

На губах появилась едва заметная улыбка.

— Алиса… Алисия… — тихо пробормотал он.

Несмотря на расстояние, Габриэль в мельчайших подробностях видел юную девушку-рыцаря в золотистой броне, стоявшую на спине дракона на фоне ночного неба.

Струящиеся золотистые волосы, бледная кожа, ясные, словно зимнее небо, голубые глаза.

Для Габриэля она была повзрослевшей и похорошев шей копией той Алисии Клингерман, которая и стала его первой добычей. Габриэль верил, что та душа, которую ему не удалось поймать, возродилась в этом виртуальном мире.

«И когда я…»

И когда он поймает её — захватит лайткуб, в котором хранится флактлайт этой девушки, — и вдоволь насладится её душой…

Рыцарь улетела на юг, держа в руках поводья дракона. Габриэль проводил её взором, в котором мерцало синее пламя, и с придыханием прошептал в череп-передатчик:

— Всем войскам: готовьтесь выдвигаться. Гладиаторам возглавить строй. Чёрным рыцарям, полулюдям, отряду снабжения — выстроиться следом. Двигайтесь на юг. Вы должны захватить этого рыцаря, жрицу света, целой и невредимой. Командир преуспевшего отряда станет владыкой мира людей.

Марш-бросок армии тьмы поднимал такие клубы пыли, что небо Дарк Территори с мигающими на нём красными звёздами постепенно становилось серым.

— Ну ничего себе… — проворчал командир Беркули, глядя в сделанную из кристаллородов подзорную трубу. — Кажется, бог тьмы Вектор просто без ума от тебя и бросил в погоню все свои войска.

— Радоваться надо, — почти равнодушно ответила Алиса, попивая сиральскую воду. — Лучше уж так, чем не отреагировали бы совсем.

Первый привал отряд-приманка устроил в пяти килорах к югу от долины на невысоком холме посреди пустошей Дарк Территори. Сюда ещё не ступала нога человека — по крайней мере, человека из мира людей.

Боевой дух солдат был высок как никогда.

Чудовищное заклинание едва не бросило их в бездну отчаяния, но после героического спасения рыцарем единства воины пообещали себе, что его жертва не будет напрасной.

Однако Алиса до сих пор не могла смириться со смертью Эльдриэ.

Конечно, их знакомство в стенах Центрального собора было не слишком долгим, но всё это время Эльдриэ при каждом удобном случае угощал Алису вином и сладостями, смешил наигранными шутками и вообще ни дня не вёл себя спокойно.

Алиса частенько задумывалась, приходит он учиться фехтованию и заклинаниям или же просто играть и развлекаться. И только сейчас она начала понимать, насколько легко и непринуждённо чувствовала себя рядом с ним.

«Почему, когда человек рядом, ты принимаешь всё как должное и, только потеряв, осознаёшь, насколько он тебе дорог?» — подумала Алиса, глядя на неприступные вершины Краевого хребта, раскинувшиеся к северо-западу, и поглаживая кнут, висевший на поясе за спиной. Теперь она хорошо понимала чувства Кирито, который после смерти Юджио отказывался расставаться с мечом друга.

На секунду Алиса закрыла глаза. Стоило их открыть, и Беркули тут же обратился к ней, словно того и дожидался:

— Что касается наших дальнейших планов… то мы, наверное, так и будем таскать за собой врагов, понемногу убивая, пока в нашем войске не закончатся рыцари единства. Тебя это устраивает?

Алиса встала возле командира у обрыва на северном краю холма и кивнула:

— Да, я об этом и думала. У врагов было пятьдесят тысяч солдат, но мы уже уничтожили половину, в том числе чёрных магов, которых считали самыми опасными. Если мы обескровим чёрных рыцарей и гладиаторов… и убьём бога тьмы Вектора, оставшиеся наверняка согласятся на перемирие. Что скажете?

— Гм… Непонятно только, кто у них станет следующим командиром. Если бы Шаста был жив…

— Дядюшка, так это правда?.. Чёрный Генерал уже…

— По крайней мере, сейчас я его не увидел. И не только Шасту: его ученицы, с которой ты как-то раз сражалась, тоже нет… — Беркули шумно вздохнул.

Алиса знала, что её командир втайне от всех возлагал на Чёрного Генерала и его ученицу большие надежды.

Старейший рыцарь единства покачал головой:

— Остаётся надеяться, что чёрный рыцарь, занявший место Шасты, унаследовал и его взгляды. Но слабо верится, конечно…

— «Слабо верится»?

— Ага. У людей, родившихся на Дарк Территори, нет письменных законов вроде нашего Кодекса Запретов. Есть только один, неписаный: подчиняйся тому, кто сильнее тебя. Увы, я должен признать, что Инкарнация бога тьмы Вектора чудовищно сильна… Молодой, неопытный рыцарь не сможет ей сопротивляться…

И действительно, когда Алиса назвала своё имя, паря перед армией тьмы, она ощутила, как из задних рядов вражеского войска к ней тянется холодная, бесконечно тёмная сущность. В последний раз она ощущала нечто подобное, когда только очнулась рыцарем единства. Но если Инкарнация Первосвященницы Администратор напоминала неистовые молнии, то эта была скорее как непроглядная бездна.

От одних только воспоминаний по рукам Алисы пробежали мурашки.

— Вы правы… — девушка кивнула. — Я не думаю, что среди них много людей, которые осмелятся бросить вызов богу.

Вдруг командир усмехнулся и похлопал Алису по спине:

— Но, с другой стороны, у нас, в мире людей, появились ты, Кирито и Юджио. Может, и у них есть сильные духом.

Вдруг над головой раздались хлопки мощных крыльев, и рыцари подняли головы.

К ним спускался Ренли верхом на Кадзэнуи, своём драконе. Молодой рыцарь ловко спрыгнул ещё до того, как дракон впился когтями в землю, тут же подбежал к Беркули и торопливо объявил:

— Докладываю, господин! В одном килоре к югу от нас есть заросли кустарника. Думаю, они вполне подойдут для засады.

— Молодец, спасибо за разведку. Передай войскам, что мы скоро выдвигаемся. Твой дракон наверняка устал, не забудь хорошенько накормить и напоить его.

— Есть! — Ренли убежал, напоследок исполнив рыцарский жест.

Алиса проводила его взглядом и вдруг заметила, что командир до сих пор улыбается.

— Дядюшка?

— Это я так… — Беркули смущённо почесал подбородок и втянул голову в плечи. — Понятно, что нужно положить конец ритуалам синтеза, которые создавали рыцарей единства через кражу воспоминаний и заморозку Жизни, но мне немного жаль, что у нас больше не будет таких юных новичков.

Алиса немного подумала и тоже улыбнулась:

— Дядюшка, я думаю, что человек может стать рыцарем единства без вмешательства в память и заморозки Жизни. — Её правая рука вновь погладила «Морозную чешую». — Я верю, что, даже если всех нас истребят, наши души… и наша воля будут жить в других.

— О да! Наконец-то моя очередь! — бодро воскликнул Искан, юный чемпион гильдии гладиаторов, ударяя кулаком в ладонь.

Как же долго тянулось время, пока он покорно ждал, чувствуя рядом жар битвы!

На боевой дух Искана не повлиял ни луч света, испепеливший полулюдей, ни омерзительные змеи, созданные тёмными магами, ни загадочный приказ императора Вектора, который упрямо гонялся за жрицей света.

Искан делил мир на две части: он сам и всё остальное. Его интересовало лишь одно: как сделать собственное тело ещё сильнее. Юноша твёрдо верил, что, даже если попадёт под удар очередного гигантского заклинания, отобьёт его с помощью кулаков и боевого духа.

Облачённый в штаны, сандалии и многочисленные кожаные ремни, украшавшие загорелый мускулистый торс, гладиатор обернулся, чтобы посмотреть на пять тысяч крепких мужчин и женщин, которых вёл за собой, и на чёрных рыцарей за ними. Не прошло и пяти минут с начала марш-броска, а гладиаторы уже оторвались от рыцарей почти на тысячу меров.

— Чёртовы рыцари! Какие же медленные, хоть и едут на конях! — выругался Искан.

Его слова вызвали ухмылку на каменном лице огромного, на голову выше Искана, мужчины, который бежал рядом.

— Ничего не поделать, чемпион, — хладнокровный здоровяк употребил слово тёмного языка, означающее сильнейшего бойца в гильдии гладиаторов. — И сами они, и лошади увешаны тяжёлыми доспехами.

— От которых нет никакого толку! — отрезал Искан, глядя вперёд.

Он сложил пальцы на правой руке трубочкой и приложил к правому глазу. Зрачок цвета пламени расширился.

— О, они тоже двигаются! Но… не к нам. Опять убегают, что ли?

Искан цокнул языком.

Даже света звёзд хватило, чтобы Искан точно определил, в какую сторону движутся враги.

— Слушай, Дампа, — немного подумав, продолжил он. — Император приказал догнать и захватить, больше ничего, так?

— Вроде бы да.

— Чудесно… — Искан почесал нос большим пальцем и усмехнулся. — Пора немного поиграть. «Кролики», ко мне!

В ответ на звонкий призыв Искана раздался могучий клич.

Из строя тут же выпрыгнула и выстроилась сотня гладиаторов — подтянутые, с упругими, словно канаты, мышцами. На лбу у каждого виднелась белая повязка.

— Пойдём познакомимся с этими рыцарями единства! Головы выше!

— Да!

— Танец номер семнадцать! — крикнул Искан, поднял правую руку и принялся топать.

Ровно то же самое делали и Дампа, и «Кролики».

Топ, топ, топ.

— У-ра, ура!

Гладиаторы ритмично топали и хором скандировали. Вскоре рыжие вьющиеся волосы Искана заблестели от пота, загорелая кожа покраснела. То же самое происходило и с остальными.

Лишь через минуту сто два гладиатора закончили танец. От их тел поднимался пар, а кожа словно светилась красным во тьме.

Сотни лет гладиаторы ищут ответ на один вопрос: «Что такое тело?»

В конце концов и мечники, и заклинатели приходят к тому, что учатся влиять на мир с помощью Инкарнации. То есть они используют силу воображения, чтобы переписывать внешние явления.

Гладиаторы пошли по иному пути: они влияют Инкарнацией на собственные тела. С её помощью они ломают врождённые ограничения, придают голой коже крепость стали, кулакам — силу, способную дробить камни, а ногам — скорость, которая не снилась даже коням.

— У-у-ура-а-а-а! — взревел Искан, отталкиваясь от земли.

Дампа и сотня гладиаторов побежали следом.

За их спинами гремел гром и дрожала земля.

— М?!

Едва двинувшись следом за солдатами, которые пошли искать место для засады, Алиса почуяла неладное и обернулась.

Кто-то приближался.

И быстро.

Прищурив глаза, она разглядела, что от видневшейся на горизонте армии тьмы отделилась примерно сотня человек и с угрожающей скоростью помчалась к ним. Даже всадники не могли двигаться настолько быстро.

«Неужели драконы?!» — подумала Алиса, но отряд был слишком многочисленным и к тому же передвигался по земле.

— Это гладиаторы, — проворчал стоявший рядом Беркули.

— Да?..

Разумеется, Алиса слышала о них, но видела впервые. Возле Краевого хребта, как правило, появлялись гоблины, орки, изредка чёрные рыцари. За всю историю мира людей гладиаторы ни разу не пытались напасть на него.

Но Беркули, будучи старейшим из рыцарей, успел повоевать даже с ними.

— Упрямые ребята, — напряжённо продолжил он. — Им можно врезать кулаком, но они отказываются получать раны от клинка.

— Как? Что значит «отказываются»?

«Разве лезвию нужно согласие врага, чтобы разрубить его?» — задумалась Алиса, но Беркули лишь пожал плечами и сказал:

— В бою поймёшь. Думаю, будет лучше, если ты останешься и поможешь мне задержать их.

Алиса молча сглотнула. Если даже Беркули не рассчитывает победить в одиночку, враг действительно силён.

Но весь боевой настрой улетучился, когда командир неожиданно продолжил:

— А кстати… Юная леди, ты, наверное, не очень любишь раздеваться на людях?

— Что?! — взвизгнула Алиса, машинально обхватывая себя руками. — О чём вы говорите?! Конечно нет!

— Нет-нет, я не в этом смысле… то есть в этом, но… В общем, я хочу сказать, что доспехи и одежда не защитят от их кулаков. Наоборот, будут только мешать… — Командир ходил вокруг да около, почёсывая подбородок. Наконец он махнул рукой, словно отгоняя мысль. — Ладно. Если хочешь сражаться в таком виде, сразу готовь «Полное подчинение».

— А… хорошо.

По спине Алисы вновь побежали мурашки. К ним приближалось около сотни гладиаторов, и если даже такой отряд — повод использовать всю силу «Душистой оливы», то они действительно непростые противники.

Но была ещё одна проблема.

Алиса уже дважды включала «Полное подчинение»: первый раз — когда использовала заклинание сбора отражённого света, второй — когда истребляла чёрных магов. «Душистая олива» уже потеряла значительную часть Жизни. Ладно ещё обычные битвы, но разделять её на сотню клинков в ближайшее время не стоило.

То же самое касалось и «Пронзателя времени» командира рыцарей. Алиса своими глазами видела мощнейшую атаку, вмиг истребившую сотни миньонов. Обоим артефактам следовало отдохнуть в ножнах хотя бы до рассвета.

Вот только за время разговора гладиаторы приблизились настолько, что Алиса уже могла разглядеть их натренированные тела. Нельзя позволить врагам добраться до солдат, которые ещё не успели организовать засаду!

Алиса поджала губы, кивнула командиру и приготовилась прыгнуть на каменистый склон, чтобы съехать по нему на равнину.

Но тут за её спиной послышался тихий женский голос:

— Позвольте мне.

Опешив, Алиса обернулась. Беркули тоже смотрел, вытаращив глаза.

Они совершенно не заметили, как к ним приблизился четвёртый старший рыцарь единства, присоединившийся к отряду-приманке вместе с Беркули, Алисой и Ренли.

Высокая стройная фигура, тусклые доспехи невыразительного серого цвета. Тёмно-пепельные волосы с идеальным прямым пробором, собранные в хвост на затылке. Пропорциональное, приятное, но лишённое эмоций лицо. На вид лет двадцать, примерно как и Алисе.

Её имя — Шета Синтесис Твелв.

А имя артефактного меча на поясе — «Чёрная лилия».

Однако Шету, в отличие от многих других рыцарей, никогда не называли по имени артефакта. Когда разговор заходил о ней, рыцари употребляли другое прозвище — Безмолвная.

Алису поразило даже не то, что Шета вызвалась в одиночку сразиться с целым отрядом гладиаторов.

Она, безо всякого преувеличения, впервые услышала голос Шеты!

Искан, Дампа и сотня гладиаторов мчались без остановки, перепрыгивая ручьи и канавы, разбивая в пыль попадавшиеся камни.

Уже скоро они встретятся с «дьявольскими» рыцарями единства. Юный чемпион гладиаторов не мог сдержать зловещую улыбку предвкушения.

Откровенно говоря, до начала этой битвы Искан нисколько не интересовался рыцарями единства мира людей. Он презирал их, как и любых бойцов, что прячутся за доспехами и клинками. Среди чёрных рыцарей империи тьмы он уважал как бойца лишь одного человека — покойного Чёрного Генерала Шасту.

Тем не менее, пока чемпион медитировал в тылу, ожидая приказа, он ощутил боевой дух рыцарей единства, и тот оказался не на шутку силён.

«По крайней мере, — подумал Искан, — они не просто солдаты с дорогим оружием».

Когда он сломает никчёмные доспехи и клинки, наверняка найдёт под ними прекрасно натренированные тела.

Боевой дух бил ключом, Искан изнывал от предвкушения кулачного боя. Поэтому…

Как только они увидели одинокого рыцаря перед холмом, который несколько минут назад занимали враги, чемпион гладиаторов невольно разинул рот.

Какая тощая!

Ещё издалека он понял, что перед ними девушка, поэтому на многое и не рассчитывал, но она всё равно была слишком худой. Даже с ног до головы закованная в доспехи, она казалась хрупкой по сравнению с женщинами-гладиаторами в отряде Искана. Под этой бронёй наверняка скрывалось тело заклинателя, а не бойца. Даже меч на поясе казался тонким, словно шампур.

Искан остановил своих людей взмахом правой руки и затормозил сам, поднимая клубы пыли.

— Ты кто такая? — спросил он, хмуря вьющиеся, словно языки пламени, брови. — Что здесь делаешь?

Девушка слегка наклонила голову, качнув прямыми серыми волосами. Казалось, она не столько думает над ответом, сколько размышляет, есть ли смысл вообще отвечать.

— Я здесь, чтобы остановить тебя, — тихо ответила она.

Её приятное, словно выточенное искусным мастером, лицо не отражало никаких чувств.

Искан фыркнул, не зная, смеяться или сердиться, и пожал плечами:

— Да ты даже ребёнка не остановишь! Или ты рыцарь… который сражается заклинаниями?

Ещё одна раздражающе долгая пауза и ещё один короткий ответ:

— Не люблю заклинания.

Искан уже начал злиться на девушку: её манера общения гасила боевой дух, который он столько времени подогревал.

— Ай, ладно, как хочешь, — плюнул он и позвал одну из подчинённых: — Йотте, сразись с ней.

— Наконец-то! — раздался бодрый ответ выпрыгнувшей из строя миниатюрной девушки.

Вернее, миниатюрной она была только по меркам гладиаторов, а по сравнению с Шетой — раза в два шире. Она подскакивала на месте, разминая натренированные мышцы, и хищно улыбалась в противовес невозмутимости рыцаря.

— Ха-а! — Девушка-гладиатор ударила кулаком по воздуху в пяти мерах от врага, всколыхнув её волосы порывом ветра.

Но даже сейчас на точёном лице противницы не появилось предвкушения битвы. Наоборот, она выглядела слегка озадаченной.

— Одна?..

— Это я должна спросить! Ты ж кожа да кости! — крикнула Йотте и надула пухлые губы. — Я тебе наподдам, но прежде, чем убить, напихаю в твой крошечный рот хотя бы вяленого мяса! Доставай уже свой меч!

Шета посмотрела на гладиатора так, словно отвечать было глупо, и потянулась к левому бедру.

Рука небрежно выхватила клинок…

— Что это за шутки?! — невольно воскликнул Искан, отошедший немного назад и сложивший руки на груди.

Тонкий — не то слово. Ножны напоминали шампур, а сам клинок односановой ширины казался уже детского мизинца. К тому же он был тоньше бумаги и благодаря чёрному матовому цвету почти исчезал в ночи, заставляя сомневаться в том, что он вообще существует.

Лицо Йотте вспыхнуло от гнева.

— Я тебе покажу!

Затопав ногами не то в танце, не то в истерике, гладиатор кинулась вперёд.

Даже Искан удивился энергии, которую она вкладывала в движения ног. «Кролики» считались элитным отрядом гильдии гладиаторов: несмотря на своё название, они отличались не только прытью, но и остро заточенными клыками.

Йотте выбросила кулак, рассекая воздух.

Шета не стала уворачиваться от направленного в лицо удара, вместо этого подставив свой тонкий клинок.

Звук удара был настолько пронзительным, словно в воздухе столкнулись два меча. Посыпались настоящие искры.

Уже через миг тонкий клинок податливо согнулся.

На губах Искана появилась полуулыбка. Кожа гладиаторов настолько тверда, что слабенький меч с ней не справится.

Когда дети гладиаторов достигают пятилетнего возраста, их пинками гонят тренироваться. И в первую очередь они учатся ломать железные ножи ударами голых кулаков.

Со временем на смену железу приходит сталь, а на смену ножам — мечи. Помимо ломки оружия гладиаторы привыкают терпеть удары меча по голому телу. Таким образом молодые ученики обретают уверенность в том, что ни один клинок им не страшен и никакому лезвию их не ранить. Эта уверенность, эта Инкарнация действительно превращает их кожу в железо.

Чемпион Искан мог открытым глазом остановить железный стержень двухсановой толщины.

Йотте, конечно, ещё не отточила свою Инкарнацию до такого уровня, но уже заслужила звание десятника элитных «Кроликов» и не должна была спасовать перед клинком.

Особенно перед таким тонким и узким.

Искан уже отчётливо представил, как сейчас эта погнутая чёрная иголка с жалобным треском сломается и кулак гладиатора встретится с лицом рыцаря. Но вместо этого послышался причудливый щелчок, словно от удара ремня по воздуху.

Йотте стояла на месте с вытянутой рукой, её кулак едва касался щеки соперницы. Девушка-рыцарь тоже замерла, вытянув правую руку.

Искан не мог разглядеть, что случилось с чёрным клинком.

«Как она не попала по такой крупной цели?» — мысленно изумился он и пообещал себе, что даже после победы и возвращения на арену посадит Йотте в камеру третьего класса для повторного обучения. Что толку от твёрдых кулаков, если ими не попасть по врагу?..

Но тут кулак Йотте разделился надвое между средним и безымянным пальцами.

— Что?.. — опешил Искан.

Разрез добежал до запястья, затем до локтя и плеча.

Внешняя половина правой руки Йотте отвалилась и упала на землю. Срез был настолько чистым, что и кости, и мышцы, и все сосуды были отлично видны. Лишь через мгновение алым туманом хлынула кровь.

— А-а-а-а-а?! — завопила Йотте и упала на землю, схватившись за руку.

Девушка-рыцарь опустила оружие и тихо вздохнула.

Пока Безмолвная Шета жила в Центральном соборе, она почти не открывала рта.

Но это не значит, что девушка была замкнутой или ненавидела людей. Она просто старалась не привлекать к себе внимания других рыцарей единства. Всё ради того, чтобы никому и в голову не пришло вызвать её на дружеский поединок во время тренировки.

Если бы она сразилась с любым из рыцарей, даже с командиром Беркули, то наверняка отрубила бы противнику голову. Шета настолько боялась этого, что хранила молчание все сто с лишним лет, которые прожила в соборе, разговаривая только со знакомыми служанками и девушкой — оператором подъёмника.

Чистокровный мечник, Шета попала в ряды рыцарей единства благодаря победе на Едином турнире четырёх Империй.

Но все записи о турнире того года были уничтожены. Дело в том, что в состязании, воспевающем красоту и благородство бескровного боя, от ужасных ран скончались все без исключения противники Шеты.

В некотором смысле старший рыцарь единства Шета Синтесис Твелв была родственной душой чемпиона гильдии гладиаторов Искана.

Подобно Искану, думающему лишь о том, как бить противников, Шета интересовалась тем, как их резать, однако никогда не получала удовольствия от процесса.

Она резала, будто сама того не желая. Как только девушка вступала в битву хоть с человеком, хоть с кем-то ещё, её глаза невольно определяли, где и как нужно поразить цель. И Шета не ошибалась. Даже сражаясь голыми руками против неподвижной тренировочной куклы, девушка расправлялась с «жертвой» идеально чисто.

Она считала своё стремление к разрезанию врагов таким омерзительным, что никому о нём не рассказывала.

Первосвященница Администратор первой разглядела это стремление, спрятанное глубоко в душе Шеты.

Все современные заклинатели знают о священной энергии и о том, откуда она берётся в пространстве. Два с лишним века тому назад Администратор попыталась узнать, насколько далеко может зайти этот принцип.

В то время всё её внимание было приковано к самой масштабной битве в истории Дарк Территори, которая и положила конец Эпохе железа и крови. Пять рас мира тьмы почти истребили друг друга на пустошах между миром людей и замком Обсидия, и Администратор очень жалела о колоссальных запасах священной энергии, которые выплеснулись в воздух во время той резни.

Будучи исключительно осторожной женщиной, она ни за что не ступила бы на Дарк Территори лично. Вместо этого она вызвала к себе Шету, которую к тому времени уже начали называть Безмолвной.

«Иди туда и обыщи поле битвы, — шепнула она рыцарю. — Постарайся найти там живого зачарованного монстра, пережившего войну. Если не сможешь — просто крупное животное. В крайнем случае — птицу или букашку. Мне нужно что-то, впитавшее в себя много священной энергии. Если найдёшь, я сделаю тебе священный артефакт. Клинок самого высокого приоритета, способный разрубить что угодно… Идёт?»

Шета не устояла перед соблазном. Впрочем, рыцари единства в любом случае не могли ослушаться Первосвященницу. Шета перебралась через Краевой хребет без дракона и тысячи килоров шла по серой земле, пока не отыскала до сих пор пахнущее кровью поле битвы.

Но на земле, где пять рас без конца убивали друг друга, не было ничего живого. Какие там зачарованные монстры: ни крыс, ни ворон.

Однако Шета не сдавалась. Её душа мёртвой хваткой вцепилась в идею меча, «способного разрубить что угодно», и отказывалась отпускать.

Наконец спустя три дня и три ночи…

…Шета отыскала слабый, качавшийся на ветру цветок чёрной лилии.

Только он был живым на всём поле битвы, только он мог впитывать ресурсы пространства.

Когда Шета принесла цветок Первосвященнице Администратор, та превратила его в тонкий меч, назвала «Чёрной лилией» и вручила рыцарю.

Спустя год один из рыцарей единства вызвал Шету на поединок, и девушка зарубила его насмерть. После того случая Шета попросила, чтобы её поместили в глубокий сон.

Девушка-гладиатор упала с разрезанной рукой, а Шета испустила вздох. Горя ли, наслаждения ли — не знала даже она сама.

Более того, она не понимала, почему несколько минут назад нарушила молчание и попросила командира рыцарей, чтобы её одну поставили защищать армию от гладиаторов. И если уж на то пошло, Шета не помнила, что побудило её полгода назад откликнуться на призыв и присоединиться к армии защитников.

Она стремилась защищать мир людей, как остальные рыцари?

Может, хотела убивать?

Или… желала, чтобы её убили?

Сейчас это было неважно. Шета подняла меч и уже не могла остановиться. Ей оставалось лишь надеяться, что она загубит поменьше жизней.

Шета медленно подняла голову и посмотрела на застывших истуканами гладиаторов.

Девушка в сером, сжимавшая чёрный клинок, без малейших колебаний накинулась на сотню врагов.

* * *

— Она так… кошмарно сражается, — хрипло выдавила Алиса.

— Угу… — глухо протянул Беркули. — Никому не рассказывай, но полгода назад я очень боялся вытаскивать её из «Дип фриза».

— Я и подумать не могла, что Шета обладает такой силой…

В низине перед ними разворачивалась битва сотни гладиаторов против одного рыцаря единства. Вернее, не битва, а резня. Каждый раз, когда в воздухе раздавался свист тонкого, почти незаметного клинка, очередной враг падал на землю, расставшись с рукой или ногой.

Хотя Алиса и восхищалась мастерством Шеты, кое-что в этой стройной девушке не давало ей покоя.

Алиса совершенно не чувствовала кровожадности в действиях Шеты. И даже враждебности.

Но что тогда заставляет её так неистово сражаться?

— Лучше не задумывайся. Я смотрел на неё сто с лишним лет и до сих пор ничего не понял, — проворчал командир рыцарей и развернулся. — Думаю, она и без нас разберётся. Скоро сюда прибудут основные силы врага, и мы должны достойно встретить их.

— Да, — согласилась Алиса, оторвала взгляд от поля боя и пошла за Беркули.

* * *

В одном килоре к югу от Беркули и Алисы покрытые гравием пустоши заканчивались, переходя в заросли кустарника. Именно в них и спрятался отряд-приманка.

Тысяча солдат, двести священников, пятьдесят человек отряда снабжения. Каким-то образом эти скромные силы должны были отразить натиск пяти тысяч гладиаторов.

Ренли разделил войско на двадцать отрядов, которым приказал укрыться в тени высоких кустов и ждать распоряжений. Повозки отряда снабжения проложили новую колею на единственной дороге через заросли. Солдаты подождут, пока преследователи пройдут по колее достаточно далеко, и нападут с обеих сторон.

Командир рассказал Ренли, что мечи гладиаторов почти не берут. Но при этом сообщил и о слабом месте врагов.

Гладиаторы не умеют защищаться от священных заклинаний.

На пустошах к северу от холма не растёт даже мох, и там попросту нет энергии на сильные заклинания, но здесь, в зарослях, воздух гораздо богаче ресурсами. Спрятавшиеся священники дружно обстреляют попавших в ловушку врагов и уйдут на юг под защитой солдат. После этого пять драконов сожгут растерявшихся гладиаторов.

Поскольку весь план строился на быстром отступлении, Ренли распорядился поставить повозки на самом южном краю зарослей. Он решил, что чем дальше они будут от места столкновения, тем лучше.

«Вряд ли враги смогут тайно подобраться к повозкам и захватить их», — подумал Ренли.

Но пока его голова была занята подготовкой к засаде, пять солдат, которых он на всякий случай оставил возле повозок, один за другим безмолвно скончались…

Закованная в чёрный матовый доспех, с рогатым шлемом на голове, фигура двигалась, не издавая ни звука.

На её пути стоял молодой солдат армии защитников, беспокойно озирающийся по сторонам. Он не оборачивался назад, думая, что там дежурит его товарищ.

Тень скользила по земле, приближаясь к солдату сзади. С пояса дозорного свисал длинный меч, но рыцарь не выхватывал его и сжимал в ладони лишь короткий кинжал.

Левая рука чёрной змеёй протянулась к солдату и зажала ему рот. Правая в тот же миг мелькнула в воздухе, вспарывая обнажённую шею.

Солдат так и потерял всю Жизнь, не издав ни звука. Убийца положил его останки под ближайший куст.

— Five down[3], — приглушённо обронило лицо под маской из чёрной ткани.

Послышался горловой смешок.

Древний священный язык? Нет.

Этот рыцарь был одним из трёх людей реального мира, которые находились в Андерворлде. Вассаго Казарс, правая рука Габриэля Миллера, ставшего императором Вектором.

Примерно час назад Вассаго, выпивший уже не одну бутылку вина в повозке императора в самом тылу армии, увидел неудачу, которой закончилась попытка чёрных магов применить крупное заклинание, и наконец-то обратился к Габриэлю с предложением:

— Хей, бро. Может, хватит уже во всём полагаться на подручных? Не пора ли и нам немного поработать?

Габриэль покосился на Вассаго и приподнял золотистую бровь:

— Если так хочешь, иди первым.

Однако отправил Вассаго не в долину, которую защищала армия людей, а в ничем не примечательную область к югу от поля битвы.

Как только вражеская армия испепелила полукровок лазерной атакой, словно в фантастическом боевике, Габриэль предположил, что часть недругов попытается прорваться в Дарк Территори.

— Но почему именно на юг, а не на север? — спросил Вассаго.

— Там места больше, — был ответ.

«Серьёзно?» — невольно усомнился Вассаго, но враги и правда пошли на юг, так что оставалось лишь признать правоту Габриэля и приняться за дело.

Хотя юниты мира людей и обладают высокими характеристиками, без припасов они далеко не уйдут. Вассаго внимательно вгляделся в заросли, собираясь продолжить свой первый «досуг» в этом мире.

Он быстро отыскал повозки, замаскированные ветками кустарника.

Убийца, не снимая маски, облизал губы и снова заскользил по земле.

Вдруг в одной из повозок что-то шевельнулось, и Вассаго прижался к стволу невысокого деревца.

Из-под навеса выглянула бледнокожая девочка с каштановыми волосами, совсем не похожая на людей мира тьмы. Она беспокойно озиралась по сторонам, видимо что-то почуяв.

Вассаго неподвижно следил за ней. Наконец девочка осторожно спрыгнула на землю, что-то прошептала внутрь повозки и медленно пошла вперёд.

Она направлялась точно к Вассаго, одетая в серую, будто бы школьную, форму и лёгкую броню.

Убийца еле сдержался, чтобы не присвистнуть. Правая рука покрепче сжала рукоять окровавленного кинжала.

* * *

— Даже не думай… — Увидев, как один за другим падают гладиаторы, в подготовку которых вложено столько труда, Искан наконец-то опомнился и яростно взревел: — Не думай, что уже победила!

Он бросился вперёд, топнув с такой силой, что едва не расколол землю.

Пламя гнева, охватившее правый кулак, казалось почти материальным.

Искан направил удар в подбородок рыцаря в серых доспехах, оставляя в воздухе следы падающих искр.

Девушка как раз завершила предыдущий взмах мечом, поэтому попыталась защититься от кулака латной рукавицей.

«Моему кулаку доспехи — всё равно что бумага!»

Кулак, полный непоколебимой Инкарнации, столкнулся с рукой девушки. От места соприкосновения разлетелось кольцо искр.

В следующий миг серая рукавица будто взорвалась изнутри. Вслед за ней разбилась и вся броня на руке, включая наплечник.

По бледной коже обнажившейся руки пробежала сеть ран, из которых мелкими брызгами хлынула кровь. Но, к удивлению Искана, он не сломал кости.

Несмотря на чудовищную боль, девушка лишь слегка нахмурилась и вцепилась в запястье Искана левой рукой. Тонкий клинок в правой снова мелькнул в воздухе.

Раздался оглушительный звон металла, и из локтя гладиатора посыпались искры.

Сила гладиаторов — в уверенности, что они крепче любых клинков. Чтобы поддерживать эту уверенность, они носят только ремни. Если бы гладиатор попытался положиться на броню, он тут же загубил бы свою Инкарнацию.

Поэтому когда чёрный клинок приблизился к правой руке Искана, тот решил остановить оружие усилием воли.

Но когда кожа ощутила холод, Искан понял, что этот клинок не похож на те, что встречались ему раньше. Узкий, тонкий меч состоял не только из стали — он был наполнен силой воли. Он жаждал не побеждать, а рубить и резать.

В ответ Искан машинально ударил левым кулаком.

Но рука лишь сотрясла воздух, пройдя через пустоту там, где только что находился рыцарь.

Несмотря на удивительную ловкость, девушка не смогла уйти от атаки полностью, и кулак задел серый нагрудник. Как и рукавица, он немедленно треснул.

Однако Искан и сам пострадал. Клинку не понадобилось и секунды, чтобы сделать небольшой надрез на сгибе локтя. В центре царапины возникла капля крови. Всего лишь капля… но крови.

Слизнув её, юный гладиатор хищно улыбнулся:

— У тебя обманчивая внешность, красотка!

Девушка-рыцарь дала неожиданный ответ:

— Я старше тебя…

— А? Ну, я не удивлён. Рыцари единства — это ведь чудовища, которые десятилетиями не стареют, да? Хочешь, буду называть тебя бабушкой?

У хладнокровной девушки дёрнулся глаз, но невозмутимость вернулась к ней моментально.

— Прощаю, потому что мне нравится твоя твёрдость. Вроде и можно разрезать, но не найду как.

— Тьфу… Что за бред ты несёшь? — возмутился Искан.

Девушка постоянно отвечала невпопад, чем гасила его боевой дух. Впрочем, ему достаточно было посмотреть на лежащих вокруг гладиаторов, чтобы ярость в душе разгорелась с новой силой.

Уже больше двадцати мужчин и женщин стонали на земле, потеряв руки и ноги под ударами тонкого клинка. Но в первую очередь Искан злился на девушку не из-за ран товарищей, а из-за того, что она старалась никого не убить. Ни одному гладиатору она не отрубила голову, хотя с её мастерством и клинком это было проще простого.

— Не прощу, что ты использовала нас как тренировочных кукол… Я одолею тебя любой ценой!

Искан громко затопал, исполняя быстрый танец. Его тут же поддержали уцелевшие гладиаторы. К топоту добавились боевые кличи:

— У-ра, ура-ра! У-ра, ура-ра!

Дрожала земля, гудел воздух, а Инкарнация гладиаторов на глазах становилась сильнее. С медной кожи градом лил пот, превращаясь в огненную крупу.

Рыцарь единства не двигалась. Девушка словно ждала, пока Искан разогреется до предела.

«Как хочешь».

Когда чемпион закончил танцевать, его огненно-рыжие волосы торчали ёжиком и будто горели, а из рук вырывался свет.

В противоположность ему рыцарь стояла тихо и спокойно. Тончайший чёрный меч в правой руке испускал леденящий холод.

— Ну… Давай, красотка!

Искан бросился к ней, оставляя в воздухе огненный след.

Девушка-рыцарь равнодушно занесла клинок.

Чёрная линия опустилась, приближаясь к левому плечу Искана…

Хотя девушка благодаря мечу могла атаковать на большей дистанции, Искан опередил её и ударил по левой ноге. Вернее, пнул. Носок правой ноги чемпиона вдруг метнулся вверх и попал ей по наголеннику.

Девушка на удивление быстро прервала атаку и согнула колени, не давая сбить себя с ног, но доспех на левой ноге всё равно разбился в мгновение ока. Юбка тоже порвалась, открыв взгляду худую, хоть и натренированную ногу.

— Зря ты думала, что оружие гладиаторов только кулаки!

Искан ухмыльнулся и взмахнул левой ногой, на этот раз целясь гораздо выше.

Шета повернула запястье и остановила ногу клинком.

Голень Искана столкнулась с мечом, породив грохот и искры. Резкая боль пробежала по ноге гладиатора, и он тут же опустил её, одновременно нанося удар правым кулаком.

Охваченная алым пламенем рука ударила в нагрудник.

Мощнейший взрыв разбросал их в разные стороны. В воздухе Искан сделал сальто, приземлился на ноги…

И тут же скосил взгляд вниз, ощутив боль в левой ноге.

На голени, которая с лёгкостью гнула железные прутья, виднелась длинная алая рана. Кровь быстро вытекала из неё, падая на чёрную землю.

— Пф, царапина! — фыркнул Искан и посмотрел на своего противника.

Девушка-рыцарь снова устояла на ногах, но левой рукой она держалась за грудь. И без того повреждённый нагрудник от удара кулаком разбился вдребезги, так что выше пояса на Шете остались только правая рукавица и серая блуза на груди, а ниже — порванная юбка и поножи на правой ноге.

Белоснежная кожа, какая встречается только в мире людей, словно светилась во тьме.

Искан снова фыркнул.

— Вот теперь ты выглядишь почти как гладиатор, — заявил он. — Только мышц не хватает. Больше кушай и тренируйся, красотка.

Вокруг послышались язвительные голоса других гладиаторов, но Шета не изменилась в лице. Она сорвала с левого плеча мешающий кусок ткани, бросила его на землю и взмахнула в воздухе клинком:

— А ты ослаб!

— Что ты сказала?.. — Искан наморщил лоб и оскалил зубы.

Но как бы гладиатор ни щерился, он не мог не заметить, что его дыхание участилось.

Полуобнажённое тело рыцаря никак не влияло на его боевой дух. Среди гладиаторов было полно женщин, которые каждый день разгуливали в ещё более откровенном виде, так что засмотреться на голое тело мог разве что мальчишка, только-только начавший тренироваться.

В этом мире есть только враги, которых нужно побеждать твёрдым кулаком.

Пусть даже иногда эти враги выглядят как чужеземные девушки с обманчиво хрупким телом и ослепительно-белой кожей.

— Ты у меня легко не отделаешься… Я покажу тебе всё, на что способен! — прорычал он волчьим голосом и ткнул в рыцаря пальцем. — И ты нападай в полную силу! Хватит вести себя как сонная муха!

Взгляд девушки снова на миг стал озадаченным. Она провела рукой по своей щеке и лбу, затем еле заметно свела брови:

— Сам напросился… так?

— О да, именно так.

Он отвлекался от главного, вот почему в голову лезли ерундовые мысли.

Искан глубоко вдохнул, напряг живот и согнул колени.

Он прижал левый кулак к поясу, правый направил в сторону противника и медленно выдохнул. С каждым шумным вдохом широко расставленные ноги впитывали силу земли и краснели. Этот жар поднимался по телу и собирался в кулаках.

Алое пламя сменилось жёлтым и затем бледно-голубым.

Жар в кулаках Искана издавал тихий свист и мог испепелить даже воздух.

Тем временем Шета встала вполоборота, выставила вперёд левую руку с открытой ладонью и сведёнными вместе пальцами, а правую с мечом отвела назад. Обе руки оказались на одной линии и напоминали готовую к метанию катапульту.

Искан ухмыльнулся. Волнение едва не разрывало его на части.

«Впервые вижу такого противника. Как же она меня разожгла!»

Враги одновременно бросились друг на друга.

Меч рыцаря оставил в воздухе чёрный полумесяц. Кулак гладиатора — голубую комету.

Когда два орудия встретились, во все стороны распространилась ударная волна, раскалывавшая землю на своём пути. Гладиаторы отлетели назад, не в силах устоять на ногах.

Меч и кулак сошлись в яростной схватке. Сжатая энергия бурным потоком выплёскивалась прямо в ночное небо.

Если бы Шета сражалась в полную силу, она победила бы и без этого дурацкого состязания.

Хотя она немного удивилась тому, что по силе Инкарнации юный гладиатор мог тягаться со старшими рыцарями, и всю эту мощь он вкладывал в правый кулак. Как Шета успела заметить, остальные части его тела были существенно слабее. Она могла увернуться от прямолинейного удара и на одном дыхании отрубить противнику голову.

Однако она не стала этого делать, а встретила овеянный голубым светом кулак клинком. Но это было не осознанное решение, а требование тела и меча.

Шета удивилась собственному выбору. Больше века назад она поняла, что честь рыцаря и благородство для неё пустые слова. Она резала, потому что хотела резать, и ни о чём другом не мечтала.

Девушка всегда считала, что её желание равноценно жажде убивать. Только когда её назначали охранять Краевой хребет, она могла быть собой. Невозможно сосчитать, сколько чёрных рыцарей и гоблинов лишились голов и Жизни от её клинка.

Шета решила быть «немой», презирая и пряча свои наклонности. И она не понимала, почему именно в этой битве открылась.

Но сейчас посторонние мысли раздражали.

Мир девушки-рыцаря состоял из неё самой, «Чёрной лилии» и кулака перед глазами.

«Должно быть, он очень твёрдый. Интересно, смогу ли я его разрезать? Это так любопытно…»

Искан увидел, как на тонких бледных губах рыцаря появилась слабая улыбка.

Но он уже знал: это не насмешка. Ведь точно такая же улыбка была у него самого.

«Как же так? Ты благовоспитанная девочка из мира людей, кажешься такой слабой… но при этом мы одинаковые?!»

Что-то тихо щёлкнуло с внутренней стороны кулака.

Искан сразу понял: треснул не вражеский меч, а его кости.

«Провал? Я никак не могу её пересилить? Что ж, ничего не поделаешь».

Если меч разрежет кулак, то не остановится и разрубит Искана пополам. Чемпион всё понимал, но не чувствовал страха. Он знал, что едва ли когда-нибудь ещё встретит настолько сильного противника. Поэтому в такой смерти не было позора.

Искан уже собирался закрыть глаза… Как вдруг давление немного ослабло.

Сжатая энергия выплеснулась с такой силой, что порыв ветра отбросил Искана, словно опавший листок. Что именно помешало вражеской Инкарнации, долго гадать не пришлось. На земле между ними лежал крупный мужчина.

— Дампа! — взревел Искан, сидя на земле. — Ты?.. Какого чёрта?!

— Время вышло, чемпион, — заявил заместитель, поднимаясь, и показал рукой на север. Его узкие глаза расширились.

Искан перевёл взгляд и увидел, что вдалеке уже показались основные силы гладиаторов и ордена чёрных рыцарей. Да, конечно, сейчас продолжается масштабная битва, и маркиз империи тьмы не должен тратить время на личные разборки. И всё же…

Цокнув языком, Искан снова посмотрел вперёд. По ту сторону облака пыли стояла девушка-рыцарь. Она убрала меч в ножны, словно не замечая потери доспехов и одежды.

— Красотка! Не думай, что победила! — крикнул юный гладиатор, уже забыв, что мгновение назад готовился умереть.

Девушка наклонила голову, качнув серыми волосами, словно пыталась найти нужные слова.

— Можно… не называть меня красоткой?

— Эй ты… Кстати, как ты вообще надеешься сбежать?

Вдруг с юга обрушился мощный порыв ветра, заставив обступивших рыцаря гладиаторов отвернуться.

Искан невольно зажмурился. Открыв глаза, он увидел, как девушка протягивает руку к быстро опускающемуся чудовищу — дракону с серой чешуёй, блестящей в свете звёзд.

Рыцарь схватила дракона за ногу, и тот моментально взлетел.

«Вот сволочь!»

Чемпион заскрипел зубами и воскликнул:

— Ах ты… хоть скажи, как тебя зовут, пока не сбежала!

К хлопкам мощных крыльев примешался тихий голос:

— Я не сбегаю. Я Шета Синтесис Твелв.

Искан проводил взглядом силуэт дракона, быстро исчезающий в ночном небе. Дампа подал руку, чемпион поднялся и снова цокнул языком.

Будь его воля, он бы подождал хотя бы год, прежде чем просить о реванше. Во время этой битвы гладиатор осознал, как он далёк от совершенства.

Но даже юный Искан понимал, что война не терпит таких капризов.

Он должен воссоединиться с основными силами гладиаторов и разгромить вражеские войска при поддержке чёрных рыцарей. Сложно сказать, удастся ли ему и его кулакам снова встретиться с той девушкой. Впрочем… если он захватит жрицу света…

Искан поймал себя на этой мысли и в очередной раз цокнул языком.

«Что за бред? Просить императора пощадить эту девушку в качестве награды? Да все гладиаторы подумают, что я сошёл с ума!»

Искан развернулся на месте и махнул рукой товарищу, при котором были лечебные мази, чтобы тот помог залечить рану на левой ноге.

«О да! Давай иди ко мне», — мысленно бормотал Вассаго, наслаждаясь засадой, словно леденцом.

Он спрятался идеально. Конечно, металлические доспехи отнимали часть очков скрытности, но ему всё равно удалось раствориться в тени кустарника.

Девочка с тёмными волосами внимательно смотрела по сторонам, но её взгляд ни разу не задержался на кустах, в которых прятался Вассаго. Осталось семь метров… пять…

«Потрясающе! Какие яркие ощущения! До чего же я по ним соскучился!»

В трёх метрах от убийцы девочка вдруг повернула направо и устремилась туда, где он спрятал труп.

Вот бы она подошла ещё ближе! Но ничего, разницы почти нет.

Вассаго беззвучно выплыл из тени и приблизился к жертве со спины, на ходу вытягивая левую руку. Зажать рот и быстрым движением клинка перерезать сжавшееся от ужаса горло…

Он нарисовал в голове настолько правдоподобную картину, что слишком поздно заметил клинок, сверкнувший перед глазами.

— Оу!

Вассаго отпрыгнул назад одновременно с тем, как остриё меча оцарапало его подбородок, выглядывающий из-под маски.

Девочка не должна была его заметить, но почему-то схватилась за меч на левом бедре и порезала врага, даже не разворачиваясь. Удар был плавным и уверенным. Если бы она ещё шагнула назад, клинок попал бы Вассаго в горло.

Развернувшись, она перехватила клинок обеими руками. В голубых глазах виднелись страх и враждебность, но не удивление, поэтому Вассаго понял, что его давно заметили.

— Hey, baby[4], — заговорил он, вращая кинжал правой рукой.

В следующую секунду он вспомнил, что в этом мире не говорят по-английски, и перешёл на беглый японский язык, лишённый акцента:

— Как ты меня нашла, детка?

— Нельзя полагаться только на глаза, — хлёстко ответила девочка, ни на секунду не ослабляя хватку. — Наставник говорил: нужно доверять всем органам чувств.

— «Наставник»?.. — Вассаго моргнул, чувствуя, как глубоко в памяти что-то кольнуло.

Кажется, он и раньше попадал в похожую ситуацию…

Но Вассаго не успел додумать эту мысль, потому что девочка вдруг глубоко вдохнула и завопила:

— Враги! Враги!!!

Вассаго цокнул языком и вернул кинжал в ножны на правом бедре. Жаль, но больше поиграть не удастся. Он поднял левую руку и тоже крикнул:

— Ребята! За дело!

На этот раз глаза девочки всё же округлились от удивления.

Из кустов в паре дюжин метров от Вассаго один за другим встали тридцать чёрных рыцарей-разведчиков в лёгкой броне.

Из повозки выпрыгнула вторая девочка, услышавшая крик подруги, а с севера прибежало около десятка солдат, но все они разом застыли на месте.

— Что?! Нападение с тыла?! Дюжины врагов?! — воскликнул рыцарь единства Ренли, с трудом веря докладу отряда снабжения.

«Нет… Только не это!»

Если враги нападут на повозки и сожгут их, армия не сможет двигаться дальше. Кроме того, Ренли оставил в тылу двух девушек и одного юношу, которых поклялся защищать ценой собственной жизни.

Им нужно подкрепление — сто, нет, двести человек! Но если начать манёвры, идущие с севера войска могут их заметить, и засада сорвётся. Тогда враг, в разы превосходящий числом, истребит всё войско подчистую…

А может, засада раскрыта? Не лучше ли всем отступить на юг и подождать новой возможности?

Ренли застыл в растерянности, не зная, что выбрать. Вдруг до него донёсся зычный голос:

— Поверить не могу! Они догадались, что мы пойдём на юг, и заранее спрятали там войска!..

Говорил командир Беркули, который как раз вернулся вместе с Алисой с холма, что был в килоре к северу. Ренли всегда считал их недосягаемыми небожителями, но сейчас даже на лицах рыцарей не было привычного хладнокровия. Казалось, Алиса вот-вот бросится спасать отряд снабжения.

Ренли посмотрел через плечо Беркули на север и увидел клубы пыли, которую поднимала наступающая из-за холма армия.

Командир рыцарей прикрыл серые с голубым отливом глаза, тут же распахнул их и скомандовал:

— Ренли, прикажи войскам отступать. Юная леди, беги на помощь отряду снабжения. Северных врагов остановлю я.

— Остановите ли? Дядюшка, там пять тысяч гладиаторов! И вы сами сказали, что меч против них бесполезен!

— Я что-нибудь придумаю. Быстрее! Юная леди… нет, Алиса, это ты решила, что мы будем сражаться до последней капли крови, пытаясь ослабить врагов!

Договорив, Беркули развернулся на север. Бугристая рука медленно обнажила «Пронзателя времени», висевшего на левом бедре.

Старый клинок блестел как никогда тускло. Ясно было, что у него почти не осталось Жизни.

Искры трижды озарили тьму.

Девочка с каштановыми волосами никогда раньше не видела Вассаго, но не пропустила ни одного удара.

Более того, это были не три отдельные атаки, а одна комбинация. Потому, когда от последнего удара меч вылетел из рук девочки и вонзился в ветку кустарника, убийца одобрительно присвистнул.

Девочка отважно сжала кулачки и приняла боевую стойку, но Вассаго подсечкой свалил её на землю. Она так ударилась спиной, что не смогла сдержать стон.

— Ронье!!! — завопила рыжеволосая девочка, выскочившая из повозки второй, и бросилась к подруге.

Вассаго тут же поднёс остриё меча к шее Ронье, что бы остановить рыжеволосую. Стройные ножки замерли от ужаса.

— Хе… хе-хе, — не удержавшись, усмехнулся Вассаго под маской.

«О да! То самое чувство!»

Удовольствие от игры человеческой жизнью и от связи с клинком. Вот почему его всегда тянуло быть плееркиллером.

— Смотри молча, будь паинькой, и я не убью её, — прошептал он рыжеволосой девочке и сел на корточки, нависая над Ронье.

Со спины уже приближались тридцать жаждущих крови воинов.

В больших глазах Ронье блестели слёзы страха и стыда. Железная решимость постепенно превращалась в отчаяние…

«Что?..»

Вдруг Ронье перевела взгляд и посмотрела не на лицо Вассаго, а куда-то в небо. Во влажных глазах девочки мелькнуло отражение.

Свет.

С небес падали крупицы молочно-белого света, кружась, словно снежинки.

Вассаго медленно поднял голову, ощущая спиной непонятный холодок.

Чёрное ночное небо. Кроваво-красные звёзды. А на их фоне — силуэт, крошечный, но излучающий невероятную мощь.

Человек. Девушка.

Её нагрудник сиял, словно был сделан из чистого жемчуга. Так же блестели наручи и сапоги.

Длинная юбка, сшитая из полосок тончайшей ткани, развевалась на ветру, будто крылья. Ночной ветер играл с длинными волосами каштанового цвета…

— Госпожа… Стейсия… — проронила Ронье, но Вассаго не услышал.

Едва убийца смог разглядеть кукольное лицо летящей в ночи девушки, как, заворожённый, встал в полный рост.

Освободившись от сковывающего взгляда, Ронье отползла к рыжеволосой подруге, но Вассаго даже не посмотрел в их сторону.

Летящая фигура протянула правую руку и взмахнула тонкой кистью.

«Ла-а-а-а», — словно протянули тысячи ангелов, и мир содрогнулся от этого звучного, гармоничного хора.

Переливающийся, словно северное сияние, занавес выстрелил из пальцев девушки куда-то за спину Вассаго.

Утробный рокот, пауза, крики.

Обернувшись, Вассаго увидел, что в земле разверзлась бездонная пропасть и поглотила всех рыцарей, которых он взял с собой.

Убийца снова посмотрел в небо, не веря своим глазам.

Девушка опять подняла правую руку и махнула на север.

Вновь послышался хор ангелов.

Второй занавес был гораздо шире первого. У Вассаго не хватило воображения представить, что произошло там, где он упал.

Наконец девушка посмотрела точно на него…

И щёлкнула пальцами всё той же руки.

«Ла-а-а-а».

Радужное сияние окутало Вассаго. Земля ушла из-под ног.

Начав падать в бездну, он воздел руки к небу, словно пытаясь поймать девушку.

— Серьёзно?.. Нет, серьёзно? — произнёс он дрожащим голосом.

Это лицо. Волосы. Аура.

— Это же… «Молния» из РыКов!

Командир Беркули застыл на месте. В правой руке он по-прежнему держал верный клинок.

Прямо перед его глазами в земле возник гигантский разлом шириной меров сто. Беркули вгляделся, но так и не смог оценить глубину. С краёв иногда осыпались камни, но рыцарь не услышал, чтобы хоть один достиг дна.

Ещё минуту назад разлома не было. Но вдруг раздался величественный хор, с небес ударила радуга и расколола землю.

Даже тысячи, даже десятки тысяч заклинателей… да что там, даже сама Первосвященница Администратор не смогла бы вызвать катаклизм таких масштабов.

Только богиня. Это было небесное вмешательство.

Вслед за Вектором на землю спустилась богиня.

Однако Беркули сам опроверг собственные благоговейные мысли.

На другом краю разлома стояло пять тысяч опешивших гладиаторов.

Если бы богиня, дающая Жизнь всему сущему и способная эту Жизнь отобрать, решила встать на сторону армии защитников, она бы создала разлом прямо под гладиаторами, безжалостно сбросив воинов тьмы в бездну. Однако разлом появился на таком расстоянии, чтобы враги успели затормозить, не потеряв ни одного человека.

Командир понял, что создательница разлома не хотела убивать.

Подобные чувства присущи людям, но не богам.

«Скорее. Мне нужно на землю. Мне нужно к Кирито!» — мысленно повторяла Асуна Юки имя возлюбленного.

Она вошла в Андерворлд с помощью привилегированной учётной записи номер один — «Богиня мироздания Стейсия» — и постепенно приближалась к земле, пользуясь тем, что система разрешает новым посетителям замедлять первоначальное падение.

В реальном мире прошёл почти час с тех пор, как неизвестные вооружённые люди захватили исследовательскую платформу «Оушн Тёртл».

Асуна сказала Сэйдзиро Кикуоке, что сама зайдёт в Андерворлд, и подключилась к этому миру с помощью STL № 5. Такэру Хига определил координаты Кирито и пообещал Асуне, что она появится прямо над ним, поэтому девушка верила, что встретится с возлюбленным, как только приземлится.

Вдруг голову, переполненную невыносимой любовью, пронзила боль. Асуна невольно поморщилась, с трудом терпя мучения.

Её заранее предупредили, что свободное изменение рельефа — администраторское право учётной записи Стейсии — имеет неприятный побочный эффект. Огромный объём мнемонических данных за мгновение перетекает между STL Асуны и «Основным визуализатором», где хранятся все данные Андерворлда. Этот процесс вызывает чудовищную нагрузку на флактлайт.

На правах ведущего инженера «Рэс» Хига строго запретил Асуне пользоваться этой функцией слишком часто, а главное, велел немедленно остановиться, если почувствует головную боль.

Однако, как только Асуна появилась в Андерворлде и увидела под собой тысячу солдат мира людей, к которым с севера и юга приближалась огромная армия тьмы, она не задумываясь произнесла команду управления рельефом.

Войска на севере удалось остановить, создав на их пути огромный разлом, а отряд на юге, который уже почти дошёл до Кирито, пришлось уничтожить вместе с частью земли.

Все они были живыми людьми с настоящими душами. Два с половиной года Кирито делал всё возможное, чтобы защитить их.

Возможно, на самом деле Асуна ощутила их боль, которая посмертно хлынула в STL вместе с ужасом и яростью флактлайтов.

Но Асуна лишь зажмурилась. Когда девушка вновь открыла глаза, сомнений не осталось.

Она расставила для себя приоритеты ещё много лет назад.

Ради Кирито, ради Кадзуто Киригаи она пойдёт на любое преступление и понесёт любое наказание.

Полёт продлился меньше минуты, но казался бесконечным. Наконец он завершился, и носки жемчужно-белых сапог нащупали чёрную землю.

Асуна приземлилась среди зарослей причудливого узловатого кустарника. Луны не было — с неба светили лишь зловещие алые звёзды.

Боль в голове наконец-то пошла на убыль. Окончательно прогнав её, Асуна выпрямилась и посмотрела вперёд. Прямо перед ней зияла чёрная дыра, в которую она сбросила человека мира тьмы, одетого в рыцарские латы. Не хотелось оставлять здесь такую опасную яму, но сил на очередное изменение рельефа уже не было.

Рядом заржала лошадь. Асуна повернула голову и увидела неподалёку несколько повозок, спрятанных в кустах.

«Где?.. Где ты, Кирито?»

Ей настолько не терпелось увидеть возлюбленного, что она собиралась прокричать его имя, но тут за спиной послышался дрожащий голос:

— Госпожа… Стейсия?..

Обернувшись, Асуна увидела двух прижавшихся друг к другу девушек, похожих на школьниц из-за одинаковых серых юбок.

Внешность у них была необычная: не совсем японская и не совсем западная. Кожа одинакового кремового цвета, но волосы разные: цвета осеннего клёна у одной, каштановые — у другой.

Обе носили на поясе видавшие виды клинки.

— Вы… — снова обратилась рыжая девушка, — богиня, да?..

Она говорила на безупречном японском, но с лёгким акцентом. Её речь заставила Асуну проникнуться мыслью, что культура Андерворлда вот уже триста лет идёт по своему собственному пути.

«Кикуока, Хига, что же вы натворили? Для вас и для всей “Рэс” это лишь симуляция, но люди тут живут по-настоящему».

— Нет… Простите, но я не богиня, — ответила Асуна, медленно качая головой.

— Но… но… — девушка с каштановыми волосами молитвенно сложила руки на груди. — Вы сотворили чудо и спасли нас от ужасных воинов тьмы… Спасли солдат, священников… и господина Кирито.

Имя впилось в грудь Асуны острым шипом. Она шумно ахнула и еле устояла на ватных ногах.

— Я… — кое-как выдавила она после нескольких безуспешных попыток. — Я всего лишь пришла увидеть его. Умоляю, скажите… Где он? Пожалуйста!.. Отведите меня к Кирито, — Асуна с трудом сдерживала слёзы.

Девушки вытаращили глаза от изумления, затем переглянулись и кивнули:

— Хорошо… Он здесь.

Асуна пошла вслед за девушками мимо одетых в доспехи солдат, которые смотрели на неё с почтительного расстояния.

В конце концов её подвели к одной из повозок. Занавес из тёмной ткани не давал разглядеть, что внутри.

— Господин Кирито здесь… — пояснила рыжеволосая девушка, но Асуна даже не дослушала.

Она раздвинула занавески, запрыгнула внутрь и пошла вперёд на непослушных ногах.

С потолка повозки свисал небольшой фонарь, освещая ящики и бочки. Шаг за шагом Асуна продвигалась всё глубже, лавируя между грузами.

Она почувствовала до боли знакомый запах солнца и ветра, что путешествует по лесам и лугам.

Привыкшие ко тьме глаза Асуны уловили серебристый отблеск.

Это сверкнула металлическая рама коляски с деревянным сиденьем.

В коляске сидел бледный как смерть юноша в чёрном.

Асуна замерла, сражённая бурей эмоций. Она столько раз воображала эту встречу, но теперь слова встали в горле комом.

Перед ней был самый дорогой человек, в реальном мире лежащий в STL № 4 на борту «Оушн Тёртл».

Раненый, сломленный, но всё-таки живой.

Когда Асуна не очнулась после спасения из SAO, Кирито постоянно навещал её в больнице в Токородзаве. Глядя на неё, он наверняка чувствовал ту же муку, ту же боль и ту же решимость.

«Теперь мой черёд. Я заплачу́ любую цену, чтобы спасти тебя!»

— Кирито… — прошептала Асуна, медленно выдыхая.

У кошмарно исхудавшего тела не было правой руки.

Левая, лежавшая на паре клинков, вздрогнула. По пустым глазам и безразличному лицу пробежала рябь.

— А… — простонал он надломленным голосом, сухим и хриплым. — А… а-а… а-а…

Коляска слегка завибрировала. Левая рука напряглась до невозможности, на шее вздулись жилы. Голова не поднялась, но по щекам скатились слезинки и упали на чёрные и белые ножны.

— Кирито… Хватит, хватит! — закричала Асуна, встала на колени и нежно, но крепко обняла возлюбленного.

Она чувствовала, как из глаз струятся горячие слёзы.

Асуна соврала бы, сказав, что не надеялась на чудесное исцеление души Кирито и его пробуждение в момент встречи.

Но она понимала, что флактлайт получил слишком серьёзные повреждения. У Кирито разрушено самовосприятие, то есть понимание того, кто он такой. Пока они не придумают, как его восстановить, он не сможет должным образом реагировать на сигналы извне.

В голове ожили слова Хиги: «…по всей видимости, у него были помощники — конечно, из числа искусственных флактлайтов… То есть он нашёл друзей. Почти все они погибли во время битвы против Церкви. Когда Кирито наладил с нами связь, он яростно обвинял себя. Выражаясь иначе, он вовсю атаковал собственный флактлайт».

Чувства утраты, досады и отчаяния были настолько сильны, что пробили огромную брешь в душе юноши.

«Но я заполню эту бездну, какой бы глубокой она ни была. Если не смогу одна — попрошу о помощи людей, которые были ему дороги. Нет такой скорби, которую не смогла бы победить любовь».

Асуна вновь почувствовала, как её душа наполняется решимостью. Теперь, находясь здесь, она не позволит Кирито скорбеть!

«Я буду защищать мир, в котором он жил и который любил. Я спасу его от тех загадочных людей… и от “Рэс”».

Напоследок Асуна ещё раз обняла Кирито.

Встав и развернувшись, она увидела двух девушек, которые следили за ней, улыбаясь сквозь слёзы.

— Спасибо, — Асуна поклонилась, — что защитили Кирито.

— A-а… кто вы?.. — дрожащим голосом спросила девушка с каштановыми волосами. — Кто, если не богиня Стейсия?..

— Меня зовут Асуна, и я такой же человек, как и вы. Как и Кирито, я пришла сюда из внешнего мира… с той же самой целью.

— Да уж… Иначе как ошеломляющим это происшествие не назвать, — вдруг донёсся до Габриэля расслабленный голос, пока он осматривал разлом с края второго этажа повозки.

Переведя взгляд, он увидел, как из люка в углу появляется крепкий мужчина средних лет. Кажется, его звали Ленгиль, он возглавлял торгово-промышленную гильдию. Мужчина сложил перед собой руки в широких рукавах и низко поклонился.

Хотя Ленгиль входил в число быстро погибающих генералов армии тьмы, он вовсе не был выдающимся воином. Габриэль сдвинул брови, беззвучно спрашивая мужчину о цели визита, и Ленгиль посмотрел по сторонам, не опуская рук. Он не мог не заметить, что в повозке нет Вассаго, но не стал ничего говорить по этому поводу и ещё раз поклонился.

— Ваше Величество. Скоро взойдёт луна… если у вас нет срочных приказов, я прошу дать войскам время на еду и сон.

— Хм. — Габриэль снова посмотрел на чёрную трещину в земле.

Он отправил разведчиков измерить длину разлома с запада на восток, но они до сих пор не вернулись. То есть речь точно идёт не об одной-двух милях. И даже отсюда Габриэль видел, что разлом такой глубины невозможно засыпать землёй.

Кроме того, с учётом всех событий отряд Вассаго, опередивший противников и ждавший их в засаде, наверняка погиб в полном составе, ничего не добившись. Вернее, сам Вассаго, конечно, не погиб, а очнулся в реальном мире…

По-хорошему сейчас было самое время задействовать летающих юнитов, но оказалось, что у чёрных рыцарей всего лишь около десятка драконов. Трудно даже прикинуть, сколько времени уйдёт на переброску двадцатитысячного войска.

Габриэль уже уточнял у немногочисленных выживших магов, нельзя ли решить вопрос с помощью заклинаний, но ему ответили, что разлом слишком широкий и построить мост, который выдержит целую армию, нельзя. Такое под силу разве что магу уровня Ди Ай Эль, да и то если принести в жертву множество солдат. Однако, если верить сообщениям, глава гильдии магов погибла во время вражеской атаки. Не осталось даже тела.

«Воины тьмы исполнены ярости, но они почему-то легко бегут с поля боя, — Габриэль на миг задумался, но тут же напомнил себе: — Впрочем, это всего лишь искусственные интеллекты». С этой мыслью он выбросил Ди из головы.

Итак…

Гигантский разлом однозначно выбивался из «игрового баланса» этого мира. Юниты Хьюман Эмпая не могут устроить катаклизм, который не под силу отменить юнитам Дарк Территори. А значит, это вмешательство из реального мира. Несомненно, кто-то из уцелевшего персонала «Рэс», укрывшегося в верхнем Стержне, вошёл в этот мир с помощью привилегированной учётной записи.

Вероятно, им нужно то же самое: захватить Алису и вывести с помощью системной консоли.

Не самая приятная ситуация, но теперь Габриэль знал, с чем имеет дело, и мог бороться. В каком-то смысле всё стало гораздо интереснее.

На тонких губах Габриэля промелькнула едва заметная улыбка.

— Хорошо, — он повернулся к Ленгилю. — Сегодня ночуем здесь. Как следует накормите солдат: завтра будет напряжённый день.

— Есть. Искренне благодарю за сострадание, Ваше Величество.

Ещё один поклон, и глава торговцев скрылся с глаз.

— Из одного мира… с господином Кирито? — дружно переспросили девушки, моргая рыжими и синими глазами. — To есть… из мира богов? Из страны на небесах, где живут три богини, боги элементов и ангелы?

— Нет, — Асуна замотала головой. — Да, наш мир находится снаружи, но там обитают не боги. Сами подумайте… неужели Кирито — бог или ангел?

Девушки посмотрели на коляску, дружно моргнули и расплылись в улыбках. Через миг они опомнились, снова вытянулись по струнке и закивали.

— Вы правы… Бог не стал бы каждый день бегать за территорию академии, чтобы купить еду… Наверное, не стал бы… — сказала рыжеволосая девушка, заставив Асуну улыбнуться.

Она ощутила смесь разочарования и радости: Кирито даже в этом мире вёл себя по-простому. Асуна снова почувствовала, как к глазам подступают слёзы, и улыбнулась сама себе, пытаясь не плакать.

— Но раз так… — неуверенно заговорила девушка с каштановыми волосами. — Какой он — внешний мир?..

— Знаете… — Немного подумав, Асуна ответила: — Простите, я не могу описать его в двух словах и хочу, чтобы подробное объяснение услышали те, кто вами руководит. Отведёте меня к ним?

— Да, конечно. Следуйте за нами.

Ещё раз кивнув с предельно серьёзным видом, девушки направились к выходу из повозки. Асуна шагнула было следом, но замерла и ещё раз посмотрела на Кирито.

На щеках склонённой головы виднелись следы высохших слёз.

«Не волнуйся, Кирито, теперь всё будет хорошо. Я справлюсь…» — мысленно пообещала она, напоследок сжала его безвольную левую ладонь и развернулась к выходу.

Асуна прошла между деревянными ящиками, отодвинула занавеску и выпрыгнула из повозки. И стоило её белым сапогам коснуться земли…

Прямо перед глазами возник золотистый блеск.

Блеск клинка.

Но рефлексы Асуны сработали быстрее мозга. Правая рука с максимальной скоростью выхватила рапиру.

По ночным зарослям разнёсся чистый звон.

Хотя Асуне удалось остановить удар, её рука онемела по локоть. До того тяжёлым был вражеский меч!

Сноп искр ослепил девушку, но она всё равно уловила блеск следующего замаха. Противник не дал ей даже отдышаться.

«Буду только парировать — рано или поздно проиграю!» — мигом рассудила Асуна и напала на врага комбинацией атак.

Третья атака остановила меч, клинки сцепились друг с другом. Лишь тогда Асуна смогла рассмотреть противника…

И ахнула от неожиданности.

На неё глядела невозможно прекрасная мечница с белоснежной кожей. В сапфировых глазах горело пламя неистового гнева.

Золотистые волосы, похожие на расплавленное золото, развевались благодаря ударной волне, возникшей при столкновении клинков. Тяжёлая броня и изящный меч в правой руке тоже блестели золотом.

Девушки стояли в стороне, вытаращив глаза. Наконец они закричали тонкими голосами:

— Г-госпожа рыцарь, прекратите!

— Госпожа Алиса, это не враг!

«Алиса!» — поразилась Асуна, услышав имя мечницы.

Получается, эта ослепительная красавица, орудующая неподъёмным мечом, и есть первый в мире истинный восходящий адаптирующийся искусственный интеллект, известный под кодовым наименованием «ALICE»? Это и есть первопричина недавних событий и живое воплощение цели проекта «Алисизация», за которое сражаются «Рэс» и захватчики платформы?

Но почему Алиса напала на Асуну с такой яростью в глазах?

Она уже собиралась задать этот вопрос вслух, изо всех сил сдерживая золотой клинок, но тут бледно-розовые губы Алисы приоткрылись, и раздался звонкий голос, напоминающий виртуозную игру на скрипке:

— Кто ты?! Почему была у Кирито?!

Стоило Асуне услышать эти слова, как все мысли отошли на второй план.

Их заменило одно-единственное чувство, проснувшееся с оглушительным щелчком.

— Что значит «почему»?! Потому что Кирито — мой парень! — машинально выкрикнула Асуна, не остужая пыл Алисы, а лишь подливая масла в огонь.

— Как ты смеешь так говорить, мерзавка?! — Алиса заскрипела жемчужными зубами.

В следующий миг клинки разошлись, выпустив ещё один сноп искр.

Мечница в золотом грациозно отпрыгнула и тут же вновь бросилась в бой, занося клинок над головой. Но на этот раз и Асуна без малейших колебаний включила один из хорошо знакомых навыков мечника.

В ночных зарослях столкнулись полумесяц и комета, освещая искрами всю округу.

Асуна в очередной раз оторопела от силы удара, который отозвался не только в локте, но и в плече. Ей даже пришлось признать, что по уровню мастерства она несколько уступает Алисе. Держаться на равных Асуне помогала исключительно экипировка GM, привязанная к учётной записи Стейсии, точнее, рапира «Блистающий свет»[5], класс которой ещё выше, чем у золотого меча Алисы.

Клинки вновь сошлись и замерли.

Повисшую тишину нарушил непринуждённый мужской голос:

— Хмм, роскошное зрелище! Две прекрасные цветущие девушки — да, поистине роскошно!

Из ниоткуда появились две сильные руки. Узловатые пальцы схватили клинки Алисы и Асуны.

— Что?..

Асуна полностью утратила власть над рапирой: её оружие словно сжали мощные тиски. Руки с лёгкостью подняли обеих девушек за клинки, развели в стороны и поставили на землю.

Наконец Асуна увидела крупного мужчину сорока с лишним лет в похожем на кимоно халате и лёгкой броне. За его пояс был заткнут длинный серый меч, а на руках виднелись старые шрамы. Асуна никогда ещё не встречала человека, который бы так ярко воплощал слово «мужественность».

Стоило ему появиться, Алиса будто впала в детство и надула щёки:

— Зачем вы мешаете, дядюшка?! Я думаю, она на стороне врагов!

— А я думаю, что нет. Ведь она спасла меня от преждевременной смерти в бою. И вас тоже, верно?

Последний вопрос он адресовал двум девушкам, которые по-прежнему смотрели на происходящее круглыми глазами.

Нервно закивав, девушки по очереди ответили:

— Да, командир. Это она спасла нас.

— Она одним взмахом руки отправила врагов в бездну… Это было настоящее чудо!

Командир посмотрел на разлом, который создала Асуна, и похлопал Алису по плечу:

— Я тоже это видел. С неба вдруг ударил радужный свет и пробил в земле пропасть стомеровой ширины. Гладиаторам пришлось затормозить: такую яму даже они не перепрыгнут. Правда в том, что без этой леди враги растоптали бы нас.

Алиса сверлила Асуну подозрительным взглядом, не выпуская клинка из рук.

— То есть, дядюшка, вы хотите сказать, что это не вражеская посланница и не самозванка в одежде с картин о небесном мире, а сама богиня Стейсия?

Асуна молча прикусила губу. Если командир, отвечающий за всю армию людей, признает её богиней, это ещё сильнее всё запутает.

Но, к счастью, мужчина слегка улыбнулся и покачал головой:

— Не думаю. Окажись эта леди настоящей богиней, она была бы беспощадна, словно сама Первосвященница. Всяких грубиянок, которые без предупреждения кидаются на неё с клинками, она бы тотчас сбросила в бездну.

На этот раз у Алисы не нашлось возражений. Она бросила на Асуну по-прежнему враждебный взгляд, но затем поднесла клинок к ножнам и со звоном убрала.

На самом деле Асуне тоже хотелось спросить: «Ты чего дерзишь? Кем тебе приходится Кирито?» Но ей удалось успокоить себя глубоким дыханием.

Задача Асуны — отвести Алису к Ворлд Энд Алтару, или Алтарю конца света, на границе Андерворлда и физически извлечь лайткуб с её флактлайтом из кластера.

Другими словами, она должна уговорить эту своенравную девчонку бросить армию людей, поэтому сейчас совсем не время с ней ссориться.

Убрав рапиру в ножны, Асуна повернулась к командиру:

— Да… Вы совершенно правы, я никакая не богиня. Я такой же человек, как все вы. Но кое-что знаю о том, что здесь происходит, ведь я пришла из внешнего мира.

— Из внешнего… — Командир почесал небритый подбородок и широко улыбнулся.

В противовес ему Алиса шумно вдохнула и закричала:

— Из внешнего мира?! Ты оттуда же, откуда Кирито?!

На этот раз удивилась Асуна. Неужели Кирито рассказывал Алисе о том, чем на самом деле является Андерворлд?

Если сделать поправку на множитель ускорителя флактлайтов, Кирито провёл в этом мире почти три года. Асуна невольно задумалась о том, какую часть этого времени он был знаком со златовласой мечницей.

Судя по глазам Алисы, её мысли пошли по тому же пути. Она попыталась снова подойти к Асуне, но командир остановил её движением руки:

— Думаю, продолжение должны услышать и остальные рыцари, и солдаты. Поговорим за чаем, что ли. Не похоже, что враги продолжат наступление этой ночью.

— Действительно… — Алиса кивнула, хотя в её глазах по-прежнему сверкала угроза.

— Отлично, и раз такое дело… Эй, юные леди, можно мечницам горячего чая, а мне — чего покрепче? Кстати, присоединяйтесь, тоже послушаете.

— Есть! — звонко откликнулись девушки в форме, ударяя кулаком в грудь.

Асуне захотелось ещё раз увидеть Кирито, прежде чем они отойдут от повозок, но не успела она и шагу ступить, как раздался хлёсткий голос Алисы:

— Сразу скажу: не смей больше входить в эту повозку без моего разрешения! Я поклялась, что буду защищать Кирито от любой угрозы.

«Ах ты!» — вспыхнуло в голове Асуны, но она заставила себя успокоиться.

— Вижу, ты, в отличие от тех девушек, не называешь Кирито «господин»…

— Ты что-то сказала?!

— Нет, ничего.

Одновременно фыркнув, они отвернулись друг от друга и пошли следом за командиром.

Асуна сидела с чашкой чая в руке, неотрывно глядя на костёр и слушая, как потрескивают поленья.

Она ещё не видела настолько реалистичного огня.

Он в корне отличался от привычных огненных спецэффектов SAO и ALO, которые создавались графическим движком. В этом мире дрова натурально трещали, выбрасывая искры, в нос бил запах дыма, и даже тепло, постепенно согревающее руки, ощущалось правдоподобнее, чем в реальности.

Но её поразил не один костёр. Жёсткость сиденья складного стула. Гладкость стенок старой деревянной чашки. Успокаивающий аромат чая. Сухой шум листвы кустарника, обдуваемого ночным ветерком.

Только сейчас она смогла в полной мере вкусить ощущения от Андерворлда. Прислушавшись к своим чувствам, Асуна в очередной раз поразилась невероятному качеству мнемонических визуальных данных, которые создаёт STL.

Наверняка Кирито пришлось долго разбираться, что это за место, когда он попал сюда, не подозревая, что мир виртуальный. Тем более что здесь нет ни одного NPC.

Асуна оторвала взгляд от танцующего пламени и по очереди посмотрела на людей, собравшихся на круглой поляне посреди зарослей. Она уже успела со всеми коротко познакомиться.

Слева от Асуны сидел и ни с кем не делился бутылкой выдержанного алкоголя командир рыцарей Беркули. Напротив него — рыцарь единства Алиса в золотистых доспехах. В оранжевом свете огня цвет её волос казался ещё глубже. Хоть Асуна и была девушкой, даже она с трудом сдерживала мечтательные вздохи при виде золотистых прядей.

Слева от Алисы сидел юноша лет пятнадцати, казавшийся здесь лишним. Однако и он входил в число рыцарей единства — обладателей самого престижного класса в этом мире. Звали его Ренли.

Скосив взгляд в сторону, Асуна увидела стройную девушку, тихую, словно тень. Неравномерно натянутые ремни кое-как удерживали новые, подобранные не по размеру доспехи. Эта девушка по имени Шета напоминала новичка в VRMMO, но, когда она во время знакомства посмотрела Асуне в лицо, та ощутила в её раскосых глазах невероятную силу.

Слева от Шеты, напротив Асуны, сидели плечом к плечу командиры обычных солдат. Мужественные как на подбор, все они были видавшими виды вояками, за исключением одной-единственной женщины.

Наконец, справа от Асуны расположились две девушки в форме, стараясь держаться как можно незаметнее. Ту, что с рыжими волосами, звали Тизе, с каштановыми — Ронье. Оказалось, они полгода назад учились с Кирито в одной академии.

Обведя взглядом воинов, Асуна вновь прониклась испытанным ранее чувством: все они — настоящие люди.

Ни во внешности, ни в поведении, ни во взглядах не было ни капли фальши. Асуна даже засомневалась, что среди них одна только Алиса победила ограничение искусственных флактлайтов — беспрекословную верность законам.

Теперь она понимала, почему Кирито принёс себя в жертву, защищая их. И Асуна собиралась продолжить его дело. Мысленно дав себе клятву, девушка глубоко вдохнула и заговорила:

— Рада со всеми познакомиться. Меня зовут Асуна, я пришла сюда из внешнего мира.

Прошло каких-то восемь дней, а Алиса уже скучала по простой жизни в Рулиде на границе мира людей. В прошлом остались частые походы на близлежащее пастбище, куда девушка возила и Кирито.

По ту сторону крепкой деревянной изгороди пушистые овцы неспешно щипали траву. Между ними бегали неугомонные ягнята.

«Какая счастливая жизнь! — думала Алиса. — Они не волнуются о том, что происходит за забором, и живут себе припеваючи в закрытом мирке, защищённом от всех угроз».

Кто бы мог подумать, что их собственный мир окажется по своей сути таким же пастбищем…

Слова девушки из иного мира, представившейся Асуной, ошарашили всех рыцарей единства и командиров, собравшихся у костра. Один только Беркули держался, как обычно, легко и непринуждённо, но и он наверняка напряжённо обдумывал услышанное.

Асуна подтвердила, что на священном языке этот мир, включающий в себя мир людей и мир тьмы, называется Андерворлд. Снаружи — не в физическом, а в абстрактном смысле — раскинулась параллельная вселенная, которую она назвала Реалворлд.

Разумеется, тут же нашёлся командир, который спросил, переводится ли это слово как «мир богов». Но гостья ответила, что в Реалворлде тоже живут люди, с такими же эмоциями, желаниями и ограниченной Жизнью.

И в одном из уголков Реалворлда в эту самую секунду две группы людей ведут войну за право владеть Андерворлдом.

Асуна как раз была посланницей одной из групп. Её задача — защитить Андерворлд, тогда как цель врагов — вытащить одного-единственного человека, а затем уничтожить этот мир, отправив его в небытие.

Услышав шокирующие слова, командиры зашумели.

Их быстро успокоил Беркули, заявив, что удивляться тут нечему. Трёхсотлетний ветеран напомнил, что ни сам он, ни кто-либо из его знакомых никогда всерьёз не задумывался о том, что вокруг мира людей раскинулась земля тьмы, в которой потирает руки и ждёт своего часа огромная армия. А раз так, то почему их вдруг удивляет, что помимо мира людей и мира тьмы есть другие?

Даже этот сомнительный аргумент показался разумным, когда его донёс обнадёживающий голос командира рыцарей.

Шумиха улеглась, Беркули повернулся к Асуне и спросил, чего хотят её враги и кто тот самый человек.

Взгляд светло-карих глаз чужеземки остановился на Алисе.

У той ушло несколько секунд, чтобы понять немой ответ.

— Я?.. — Алиса машинально показала на себя.

Изумилась даже Шета, не говоря уже о Ренли, Тизе и Ронье. Но Беркули снова ограничился понимающим кивком.

— Ясно… Значит, она и правда жрица света…

Судя по недоумённому морганию Асуны, она про этот термин не слышала. Девушка посмотрела на Беркули, затем снова на Алису:

— У нас нет времени. Чтобы спасти Андерворлд от исчезновения, Алиса должна уйти в Реалворлд вместе со мной. Когда враги узнают, что Алисы нет в этом мире, они оставят вас в покое…

— Что… что за шутки?! — закричала Алиса, затем вскочила, опрокинув свой стул, и хлопнула себя по груди. — Я?! Должна сбежать?! Бросить всех жителей и защитников этого мира и уйти в какой-то Реалворлд?! Ни за что! Я рыцарь единства! Моя главная и единственная обязанность — защищать этот мир!

Теперь вскочила уже Асуна. Всколыхнулись волосы, цветом похожие на жёлуди платинового дуба.

— Тогда тем более! — возразила она голосом, похожим на звон серебряного колокольчика. — Если враги — и я говорю не о людях мира тьмы, а о врагах из Реалворлда — поймают тебя, то исчезнут жители этого мира… и сам он тоже: земля, небо и всё остальное! Враг может напасть в любую минуту!

— Ох, леди Асуна, с этой новостью ты уже опоздала, — хладнокровно вставил командир Беркули. — Кажется, твои враги уже здесь.

— Что?..

Асуна обомлела, а Беркули сделал большой глоток алкоголя, словно нарочно держа девушку в напряжении.

— Вот теперь всё стало ясно и про жрицу света, и про бога тьмы Вектора, который охотится на неё. Бьюсь об заклад, что Вектор, который сейчас руководит вражеским войском, — тоже человек из Реалворлда.

— Бог тьмы… — Асуна побледнела настолько, что это было заметно даже в свете костра. В её бормотании тут же появилось множество слов на священном языке: — Поверить не могу… они не залочили супераккаунты Дарк Территори?..

— Простите… можно спросить? — поднял руку Ренли, нарушая повисшую тишину.

Поймав на себе множество взглядов, юноша так засмущался, что его голос прозвучал тонко и еле слышно:

— Скажите, в чём конкретно ценность жрицы света? Почему захватчики из… Реал… ворлда охотятся за Алисой?

Ответила на этот вопрос не Асуна и даже не Беркули, а одетая в серое Шета, хотя все были уверены, что Безмолвная останется таковой:

— Потому что она сломала печать в правом глазу.

Эти слова ошарашили Алису настолько, что она на миг забыла о своём возмущении и машинально приложила ладонь к правому глазу:

— Ты… тоже знаешь о печати, Шета?! Но откуда?!

— У меня начинает болеть правый глаз, когда я думаю о том, как забавно было бы срубить самую твёрдую вещь во всём мире — Центральный собор…

Вокруг костра повисло неловкое молчание. Наконец его нарушил Беркули:

— Кхм, э-э… Я думаю, среди нас есть и другие, кто сталкивался с этим, но не подавал виду. Когда мы начинаем хоть немного сомневаться во власти Первосвященницы или в главенстве Церкви Аксиом, в правом глазу вспыхивает красный свет, и жуткая боль пронзает голову. Обычно эта боль и выбивает из головы шальные мысли, но, если от них не отказаться, боль будет нарастать, правый глаз закроет красная пелена… и наконец…

— Глаз взорвётся, — закончила Алиса, во всех подробностях вспоминая то кошмарное мгновение.

Лица присутствующих окрасились у кого испугом, а у кого и подлинным ужасом.

— То есть… Алиса… — испуганно обронил Ренли.

Алиса кивнула и продолжила:

— Я сражалась против Верховного старейшины Чуделкина и Первосвященницы Администратор. Мне пришлось на время потерять правый глаз, чтобы вступить в эту битву.

— М-можно?.. — раздался ещё более робкий, чем у Ренли, голос.

На этот раз руку подняла кадет Тизе из отряда снабжения, до сих пор хранившая молчание.

— У господина Юджио… тоже хлынула кровь из правого глаза, когда он взялся за меч, чтобы защитить меня и Ронье…

Алиса понимающе кивнула. У этого юноши-простолюдина хватило сил пережить множество опасных битв, одолеть Беркули и ослепительно блеснуть Инкарнацией в битве против Администратор. Значит, он и печать в правом глазу пересилил бы.

И кстати, разве Администратор не сказала что-то о печати, когда посмотрела на Алису во время битвы на верхнем этаже собора? Она говорила о каком-то коде восемь-семь…

Но прежде чем Алиса вспомнила окончание слов Первосвященницы, раздался задумчивый голос почёсывающего подбородок Беркули:

— Гмм… То есть врагам леди Асуны нужен человек, который своими силами разбил печать в правом глазу? Можно уточнить, леди? У людей Реалворлда тоже есть такая печать?

— Нет, — немного поколебавшись, ответила Асуна, помотав головой. — Я никогда не ощущала боль, о которой вы говорите. Скорее всего, именно в принудительном следовании законам и приказам состоит разница между людьми Реалворлда и Андерворлда.

— Ты хочешь сказать, что теперь Алиса ничем не отличается от тебя? Тогда какой в этом смысл? Зачем Вектору такой же человек, как он сам?

— Дело в том… — На этот раз Асуна совсем замялась, не решаясь ответить.

Однако тут Алиса наконец-то раскопала завалы в своих воспоминаниях и во весь голос перебила:

— Вспомнила! Код восемь-семь-один! — Алиса сжала кулаки и торопливо продолжила: — Вот как Первосвященница назвала печать в правом глазу. Она сказала, что «он» добавил код восемь-семь-один. В тот раз я не поняла, о чём она говорит, но… это ведь не священный язык, а язык Реалворлда, да?!

— Код… восемь-семь-один? — опешив, повторила Асуна и нахмурилась. — Печать поставили снаружи?.. Кто-то из «Рэс»?.. Но ведь это преграда на пути к их цели…

Асуна снова опустилась на стул и задумалась.

Вдруг на её лице отразилось глубочайшее потрясение. Розовые губы задрожали, и девушка выдавила из себя слова, смысл которых остался для Алисы загадкой:

— О нет!.. Среди персонала «Рэс» есть лазутчик!.. Он по ту сторону баррикад!

Асуна пребывала в шоке.

Хига и другие исследователи «Рэс» денно и нощно бились, чтобы исправить единственный недостаток искусственных флактлайтов — слепое следование любым приказам.

Проблема нынешних флактлайтов в том, что они не могут соотносить приказы с логикой и моралью. Если после загрузки в боевые машины хакер получит доступ к системе команд и отдаст приказ убивать без разбора союзников и мирных жителей, флактлайт так и сделает, даже не переспросив. Иначе говоря, они в принципе не способны спорить с аморальными приказами, как заведено в армиях многих западных стран[6].

Именно поэтому «Рэс» симулировала сотни лет развития цивилизации в надежде, что в этом мире появится настоящий искусственный интеллект, который победит это ограничение.

Но что, если это один из работников «Рэс» вживил в правый глаз искусственных флактлайтов печать под названием «код восемь-семь-один» с целью помешать эксперименту?

Скорее всего, эту диверсию заказали те самые люди, которые прямо сейчас пытаются захватить «Оушн Тёртл». Наверняка они пытались задержать эксперимент до тех пор, пока не подготовят нападение.

И прямо сейчас у этого лазутчика есть полный доступ к верхнему Стержню «Оушн Тёртл». При желании он может тайком войти во Второй зал STL, где лежат совершенно беззащитные Асуна и Кирито.

Асуна продолжала размышлять, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Эту новость нужно немедленно донести до Хиги, Кикуоки или профессора Кодзиро. Однако она находилась далеко от системной консоли и никак не могла с ними связаться.

На самом деле у неё оставался ещё один способ: обнулить хит-пойнты аватара Стейсии, то есть умереть. Однако потом она не смогла бы попасть в этот мир с помощью привилегированной учётной записи. Дело в том, что прямо сейчас администраторского доступа к системе ни у кого нет, и вернуть учётную запись в исходное состояние невозможно.

Поскольку захватчики используют учётную запись бога тьмы Вектора, который ничуть не слабее Стейсии, едва ли Асуна сможет противостоять им, если войдёт в Андерворлд обычным человеком. Ей нужна учётная запись Стейсии, чтобы защитить Алису и помочь ей покинуть этот мир.

«Как быть? Что же выбрать?»

Всего секунда понадобилась Асуне, чтобы прийти к этому вопросу, и один глубокий вдох, чтобы найти ответ.

Прямо сейчас важнее всего события внутри Андерворлда, которые развиваются в тысячу раз быстрее, чем в реальности. У неё должен быть запас времени, прежде чем лазутчик что-то предпримет.

Асуна должна любой ценой защитить Алису от армии Дарк Территори и вывести её в реальный мир. Если это не удастся и Алиса достанется врагам, они наверняка уничтожат все остальные лайткубы, чтобы настоящий искусственный интеллект не достался никому другому. Погибнет Андерворлд, ради спасения которого Кирито рисковал жизнью.

* * *

С учётом всего, что было известно Асуне, она приняла правильное решение.

Однако ни она, ни Такэру Хига, ни Сэйдзиро Кикуока до сих пор не заметили одну важную деталь.

С тех пор как Габриэль Миллер и Вассаго Казарс вошли в Андерворлд, коэффициент FLA мало-помалу снижался. За этим стоял Криттер, эксперт отряда захватчиков, выполнявший приказ Габриэля.

Никому из «Рэс» и в голову не могло прийти, что захватчики зачем-то понизят коэффициент ускорения. Казалось, этим они лишь затягивают петлю на своей шее, ведь уже через сутки Силы самообороны с эсминца «Нагато» штурмом возьмут «Оушн Тёртл».

И уж тем более никто не догадался бы, для чего они понижали этот коэффициент.

И всё же…

Кое-кто уже разгадал план Габриэля.

Девочка, ставшая первым в мире нисходящим искусственным интеллектом, пряталась в смартфоне Асуны, пока не собрала достаточно информации. Теперь она втайне от всех летела по сетевому пространству, точно зная, что ей надо сделать…

* * *

— Что-то случилось? — спросила вдруг Алиса, которая уже разговаривала с Асуной как со старой знакомой.

— Нет, я в порядке. — Асуна посмотрела на неё и покачала головой. — Простите, что помешала разговору.

— Ты ничему не помешала, мы всё равно ждём твоего ответа, — пояснила Алиса и переспросила, как всегда, холодно: — Итак? Слова «код восемь-семь-один» тебе о чём-нибудь говорят?

— Говорят. Я как раз собиралась об этом рассказать.

Асуна сама поражалась тому, что говорила с Алисой раздражённым тоном.

Она практически не помнила, чтобы с кем-то конфликтовала. Со своими подружками: Лизбет, Силикой, Лифой и Синон — она всегда находила общий язык, да и с одноклассниками сразу поладила.

Асуна попыталась вспомнить, с кем она в последний раз разговаривала так, как сейчас с Алисой, и чуть не поперхнулась от неожиданности. Это был Кирито!

Они познакомились в лабиринте Первого уровня Айнкрада, по непонятной причине объединились в группу и вместе прошли смертельную игру. В те дни Асуна часто сердито смотрела на Кирито, прикрикивала на него и даже иногда поколачивала. Со временем эти чувства переросли в любовь. Всё-таки люди — удивительные создания.

Значит ли это, что однажды она подружится и с Алисой?

«Что-то мне слабо верится», — подумала Асуна и продолжила свою речь.

— Код восемь-семь-один, печать в правом глазу, о которой говорила Алиса, — дело рук человека из Реалворлда… одного из моих врагов.

— Хмм… Отключить этот код без взрыва глаза никак нельзя? — спросил Беркули.

— Простите, я и сама не знаю, — чужеземка покачала головой. — Но я думаю, что изнутри Андерворлда убрать его невозможно.

Пока Алиса слушала певучий голос Асуны, она раздумывала над причинами своего раздражения.

Конечно, Асуна произвела отвратительное первое впечатление. Она сразу испортила настроение Алисы тем, что без разрешения приблизилась к Кирито. А ведь именно Алиса в течение полугода защищала раненого юношу и ухаживала за ним.

С другой стороны, Асуна, как и Кирито, пришла сюда из Реалворлда. Более того, судя по её словам и поступкам, в том мире их связывают какие-то отношения. Это объясняло, зачем она вдруг прибежала сюда, и давало ей моральное право увидеться с ним.

Не в том ли кроется причина раздражения Алисы? Всё это время она думала, что единолично отвечает за Кирито, а теперь вдруг столкнулась с ещё одним близким для него человеком.

Или при виде невероятного мастерства Асуны как мечницы в ней пробудился дух соперничества?

Алиса никогда ещё не сталкивалась с такой быстрой комбинационной атакой. По чистой скорости Асуна была на голову выше даже заместителя Фанацио. Это были уже не столько комбинации, сколько одновременные выпады. Даже если клинок Асуны отразить, она и следующий удар нанесёт быстрее контратаки. Алиса никогда ещё не испытывала такого трепета перед девушкой, тем более ровесницей.

Или настоящая причина в том… что от красоты Асуны захватывало дух?

Трудно было представить более точное воплощение слова «изящный», чем это удивительное для Андерворлда лицо. На белой коже ни пятнышка, а длинные, мягкие, слегка покачивающиеся волосы орехового цвета будто состоят из тончайших шёлковых нитей. Едва ли Алисе мерещилось восхищение во взглядах офицеров. Если бы Асуна представилась как богиня Стейсия, они поверили бы не раздумывая.

Алиса хотела знать больше.

Но не о Реалворлде и не о врагах, а о самой Асуне и о том, что связывает её и Кирито.

Наконец Алиса заметила, что её мысли уплыли слишком далеко, одёрнула себя и навострила уши.

Асуна по-прежнему что-то рассказывала командиру рыцарей:

— Враги боятся, что в Андерворлде появится человек, сумевший сломать печать, — похоже, они называют её жрицей света — и достанется этот человек не им, а кому-то другому. Дело в том, что в Реалворлде жрица света может стать бесценным сокровищем.

— Вот этого я и не понимаю, — проворчал командир Беркули, взбалтывая жидкость в бутылке. — Жрица света, ну, то есть Алиса, — она ведь ничем не отличается от людей Реалворлда. Повторю вопрос: зачем тогда за ней гоняться? Это касается и врагов, и твоих людей, Асуна. Зачем вы тащите Алису во внешний мир, что вы там собираетесь с ней делать?

— Я… — Асуна прикусила губу, потупила взгляд и продолжила смущённым голосом: — Простите, пока что я не могу вам сказать. Я хочу, чтобы Алиса своими глазами увидела Реалворлд и сама сделала выбор. Мой мир не идеален, это не райские кущи. Более того, он куда уродливее и грязнее вашего мира. То же самое я могу сказать и о помыслах людей, которым нужна Алиса. Если я озвучу их здесь и сейчас, Алиса навсегда возненавидит и Реалворлд, и всех живущих в нём. Но мой мир состоит не только из таких людей. В нём много тех, кто хочет защищать этот мир и дружить с вами. В нём много людей… как Кирито.

Алиса молча слушала отчаянные увещевания Асуны.

И, к своему удивлению, согласилась с ней.

— Хорошо. Не буду ничего спрашивать, — сказала она, развела руки в стороны и пожала плечами. — Наверняка это какая-то работа, на которую я бы не согласилась. И пока ещё не факт, что я пойду в Реалворлд. Конечно, мне хочется посмотреть на внешний мир, но только после того, как мы победим вражескую армию во главе с богом Вектором и заключим мир с Дарк Территори.

Она ожидала, что Асуна вновь хлёстко возразит, но та немного подумала и кивнула:

— Конечно. Теперь, когда мы знаем, что бог Вектор — человек из Реалворлда, я не могу отпустить тебя одну: это слишком опасно. Наш враг не упустит такой возможности. Поэтому я… буду сражаться вместе с вами. Я возьму на себя Вектора.

Со стороны командиров солдат послышались одобрительные возгласы.

Что бы Асуна ни говорила, для них она всё равно что богиня Стейсия. А главное, если её заклинания способны создавать такие разломы, им не страшны даже двадцать тысяч оставшихся врагов.

Командир рыцарей, судя по всему, подумал о том же. Он сложил руки на груди и снова обратился к Асуне:

— Ладно, оставим распутывание клубка Реалворлда на потом. Возвращаясь к теме… Леди Асуна, ты можешь сколько угодно создавать эти разломы?

— Увы, мне придётся вас разочаровать. — Асуна виновато покачала головой. — Эта сила ужасно перегружает разум. Я готова терпеть любую боль, но если зайду слишком далеко, то потеряю контроль над сознанием, и меня вышвырнет из вашего мира; вернуться я уже не смогу. Думаю, меня хватит на одно-два изменения рельефа…

Костёр подсветил отчаяние на лицах командиров людей.

Поняв, как много надежд они возлагали на Асуну, Алиса невольно воскликнула:

— Нельзя постоянно полагаться на иноземцев в деле защиты мира людей! Она и так уже достаточно помогла. Теперь наш черёд показать, на что способны рыцари и солдаты!

Алиса активно жестикулировала, но сразу же смутилась, увидев тень изумления на лице Асуны.

Но не успела Алиса что-либо добавить, как слово взял Ренли — скорее всего, самый молодой воин среди собравшихся:

— Да! Именно так! Леди Асуна только что сказала, что она не богиня, а такой же человек, как мы с вами! А значит, мы можем сражаться не хуже неё! — с жаром произнёс он, держа руки на артефактах, что были на поясе.

Заметив, как взгляд Ренли соскользнул с Асуны и остановился на рыжеволосой девушке справа от него, Алиса мысленно усмехнулась.

Затем и Безмолвная Шета тихо добавила:

— Я хочу… ещё раз сразиться с тем гладиатором.

Командиры солдат переглянулись. Присутствие духа вернулось к ним в мгновение ока.

«Правильно!», «Мы сможем», «Защитим наш мир» и другие подобные возгласы командиров нашли дружный отклик в рядах солдат, собравшихся на поляне. Даже пламя костра взвилось в ночное небо, словно поддерживая их решимость.

* * *

«Правильно ли я поступила?» — раздумывала Асуна, снимая жемчужный нагрудник в выделенной ей палатке.

В реальном мире Хига и Кикуока изо всех сил молятся о том, чтобы Асуна как можно скорее отвела Алису к системной консоли и выбросила её лайткуб во Второй зал управления.

Но что бы случилось после этого? Кикуока, получив флактлайт Алисы, тут же распорядился бы исследовать его и перейти к разработке искусственного интеллекта для военных беспилотников. Ему не хватит великодушия и дальше оплачивать счета за электричество, которое потребляет кластер лайткубов с сотней тысяч искусственных флактлайтов.

Если Асуна спасёт одну лишь Алису ценой исчезновения всего Андерворлда, что скажет Кирито после пробуждения? Более того, сможет ли его флактлайт вообще восстановиться?..

Нет, нельзя сдаваться! Наконец-то она отыскала Кирито и теперь должна как можно больше быть рядом, разговаривать с ним и попытаться отыскать способ исцелить его. Даже Хига говорил, что теперь остаётся лишь уповать на чудо внутри Андерворлда, которое сможет вылечить Кирито…

Ей хотелось немедленно прокрасться в палатку, где он находится, обнять, поговорить с ним и, если возможно, не отходить от него, пока они не уйдут из Андерворлда. Меньше всего ей хотелось бросать Кирито на то время, пока она будет двигаться к системной консоли где-то далеко на юге.

«Я должна провести с ним хотя бы одну ночь», — решила Асуна. Сняв доспехи, она надела лёгкую блузку и юбку, подошла к выходу из палатки и обратилась в слух.

Несмотря на заверения Асуны, что ей не нужна охрана, командир рыцарей всё-таки распорядился поставить одного караульного перед её палаткой. Удостоившись чести охранять саму богиню Стейсию, юный солдат старался как только мог и ходил вокруг палатки, не отдыхая ни секунды.

Судя по звуку шагов, сейчас он был возле входа. Когда он оказался за палаткой, Асуна выскочила наружу, в три беззвучных прыжка достигла крупного куста метрах в десяти от палатки и спряталась за ним.

Украдкой высунувшись, она увидела, что юный солдат продолжает свой обход, ничего не заметив. Мысленно извинившись перед ним, Асуна ушла в глубь зарослей.

Уставшие от масштабной битвы воины мира людей быстро заснули. Во всём лагере не спали только немногочисленные дозорные, и те в основном думали о том, что происходит вокруг зарослей, а не внутри, поэтому Алиса добралась до палаток отряда снабжения незамеченной.

Она закрыла глаза и сосредоточилась.

Не то интуицией, не то особыми способностями администраторской учётной записи она мигом почувствовала, где именно находится возлюбленный.

Но, сделав несколько шагов, она замерла, уловив краем глаза справа золотистый блеск.

«Тьфу ты!» — подумала Асуна, опасливо переводя взгляд.

У палатки, прислонившись к одному из опорных шестов, стояла девушка со сложенными на груди руками. Она была одета в платье из той же ткани, что блузка Асуны, и в шерстяную шаль. Длинные золотистые волосы покачивались на ночном ветру. Глубокие голубые глаза пристально смотрели на Асуну.

— Я знала, что ты придёшь, — фыркнула Алиса и шагнула навстречу.

Алиса собиралась сначала просверлить взглядом эту нахалку, которая была такого же, как она, роста и возраста, а затем бросить ей в лицо заготовленные слова: «Я же предупреждала, чтобы ты не приближалась. Смирись и ступай в свою палатку!»

Она уже набрала полную грудь воздуха… но не смогла ничего сказать. Слишком красноречивыми были чувства в глазах чужеземки.

Глубокая любовь заставляла Асуну страдать, а страдания сподвигли на отчаянный шаг.

Алиса медленно выдохнула и обратилась сама к себе: «Я не сдаюсь! Именно на мне по-прежнему лежит львиная доля ответственности за Кирито. Потому что он сражался вместе со мной, вместе со мной получил раны и рухнул без сил у меня на глазах. Я всего лишь позволю приложить ей усилия к его лечению».

— Заключим сделку, — сказала Алиса, и Асуна заморгала от недоумения. — Я разрешу тебе увидеться с Кирито и расскажу о нём всё, что знаю. Ты в ответ тоже расскажи всё, что знаешь о нём.

Мимолётное удивление быстро исчезло, на губах Асуны появилась улыбка уверенности.

— Хорошо, но мой рассказ будет очень длинным. Возможно, одной ночи не хватит.

«Как же она меня раздражает», — вновь подумала Алиса и спросила:

— Как долго ты была с ним?

Светло-карие глаза Асуны посмотрели в ночное небо, и она начала считать, загибая пальцы на руках:

— Так… два года мы сражались как напарники. Потом встречались полтора. Из них две недели жили вместе.

«Они встречались как любовники? Надеюсь, нет… Но совместная жизнь — это довольно…»

Слова Асуны немного подкосили Алису, но она тут же решила, что сдаваться рано, и гордо подняла голову:

— Я целый вечер сражалась с ним плечом к плечу. Затем полгода ухаживала, живя с ним под одной крышей.

На этот раз опешила Асуна, но тоже быстро пришла в себя и пробурчала под нос:

— Хм, понятно.

Какое-то время они молча сверлили друг друга такими суровыми взглядами, словно готовились к нешуточной битве. В ночном воздухе искрило от напряжения, захрустели листья, которым не повезло упасть на землю между девушками.

Состязание рыцаря единства и богини мироздания прервал бесстрашный, но тонкий голос:

— Знаете…

Алиса и Асуна изумлённо перевели взгляд.

Между палатками стояла, скрестив руки на груди, кадет Ронье из отряда снабжения, одетая в серую ночную рубашку и объёмный колпак.

— Знаете, я, — продолжила она, — примерно два месяца убирала в комнате господина Кирито. За это время он научил меня сражаться мечом и несколько раз угощал медовиками из «Прыгучего оленя»! Конечно, я знаю его не так долго, как вы… но тоже хочу поучаствовать в обмене информацией…

Алиса и Асуна несколько раз моргнули и переглянулись. На их губах одновременно появились обречённые полуулыбки.

— Хорошо, Ронье, ты ведь тоже его подруга, — сказала Алиса, кивая.

Маленькая девушка-кадет с облегчением улыбнулась и вышла из тени. Алиса невольно восхитилась её смелостью.

Но это была не последняя ночная гостья.

Из ещё одного укрытия послышался новый голос:

— Можно и мне присоединиться?

Манера речи была почти мужской, зато сам голос — приятное меццо-сопрано. Из темноты беззвучно вышла довольно высокая женщина.

Увидев аккуратные черты лица, Асуна ахнула:

— Вы? Вы ведь были на…

Алиса тоже узнала её — единственную женщину среди командиров солдат.

Женщина кивнула, качнув хвостом длинных каштановых волос:

— Я Сольтилина Сэрлут из ордена имперских рыцарей Нолангарта. Я не собиралась встречаться с Кирито до окончания войны, но… меня с ним тоже связывают крепкие узы, поэтому я не смогла удержаться.

Алиса вновь вздохнула и пожала плечами.

— И что же это за узы, командир Сэрлут? — спросила она у высокой женщины.

— Можно просто Лина, госпожа рыцарь. — Сольтилина деликатно кашлянула и наконец раскрыла свои карты: — Когда я была курсантом академии мечников Северной Центории, Кирито целый год являлся моим пажом. К тому же я полагаю, что многому научила его в искусстве фехтования.

Карты оказались настолько сильными, что девушки притихли.

Асуна и Алиса переглянулись, удручённо покачали головами и кивнули.

— В таком случае вам наверняка есть что рассказать, уважаемая Лина. Присоединяйтесь, — бросила Алиса и возглавила необычную четвёрку, бесшумно проникнувшую внутрь небольшой палатки.

Внутри на кожаной подстилке лежали два спальника. В одном уже спал юноша с чёрными волосами. Из-под одеяла выглядывали рукояти двух мечей.

Алиса не могла не заметить сентиментальной улыбки, которая возникла на губах Асуны при виде этой картины.

— В чём дело?

— Два Клинка, — ответила чужеземная мечница с такой невинной улыбкой, словно на миг забыла о соперничестве. — Когда-то это было его прозвище в том мире.

— О-о…

Алиса вспомнила, как во время решающей битвы с Администратор Кирито уверенно обращался одновременно со своим чёрным мечом и с белым клинком Юджио. Похоже, ему приходилось сражаться двумя мечами и раньше.

Алиса присела на свободный спальник рядом с Кирито, жестом пригласила остальных расположиться рядом и сказала:

— Прекрасно, вот с рассказа об этом и начнём.

Была уже глубокая ночь. Земли пустошей освещала лишь безмолвная фиолетовая луна.

С одной стороны бездонной пропасти крепко спали солдаты армии защитников, с другой — чёрные рыцари и гладиаторы.

Но была одна палатка, в которой по-прежнему горел свет. Иногда из-под плотной ткани доносился приглушённый смешок, но его слышала только одинокая сова, сидящая на вершине куста.

Наконец в лампе закончилось масло. Четыре уставшие от разговора девушки так и уснули рядом с Кирито.

Вскоре в далёкой Центории раздался тихий полуночный звон «Возвещающих время колоколов». Но эти звуки не достигли полевого лагеря в Дарк Территори.

В тот же миг…

Все жители Андерворлда ощутили почти неуловимую «вибрацию времени». Но даже те, кто не спал, не имели ни малейшего понятия о том, что она вызвана падением коэффициента FLA до единицы.

Восьмое число ноябрьского месяца 380 года по календарю мира людей, полночь.

Седьмое июля 2026 года в реальном мире, полночь по японскому времени.

Миг, когда время двух миров синхронизировалось!

«Ты хоть раз ощущал приближение смерти?»

Шёпот, прозвучавший в ушах, разбудил рыцаря единства Беркули Синтесиса Вана, и он открыл глаза.

В полумрак палатки уже просачивался зловещий багрянец рассвета. Воздух был холодным, словно лёд, и покалывал лёгкие при каждом вдохе.

«Двадцать минут пятого», — почувствовал Беркули. Сроднившись с «Пронзателем времени», когда-то бывшим стрелками «Великих часов», он научился безошибочно определять текущее время. Через десять минут нужно будет сказать вестовому, чтобы трубил в рог и будил армию.

Умудрённый опытом мечник сцепил крепкие ладони на затылке и задумался над словами, прервавшими его сон.

«Ты хоть раз ощущал предчувствие смерти?»

Этот сладкий голос принадлежал его единственной госпоже — Первосвященнице Администратор.

Беркули уже не помнил, когда именно она произнесла эти слова. Сто лет назад? Сто пятьдесят? Ему постоянно стирали лишнюю память, чтобы душа не разрушилась, поэтому он уже не мог расставить старые воспоминания в правильном порядке.

Однако само воспоминание было как никогда ясным.

Похоже, однообразие бесконечных дней — которого она и добивалась — время от времени наскучивало Администратор. Однажды она пригласила Беркули, второго по возрасту жителя мира людей, к себе на этаж поговорить за бокалом вина.

Сребровласая владычица мира, одетая в тончайшие шелка, возлежала на диване и лениво поигрывала бокалом.

Вдруг она задала этот самый вопрос Беркули, который сидел на полу в позе лотоса и жевал сыр. Тот почесал подбородок и задумался. Он уже давно привык к капризам госпожи, поэтому ответил первое, что пришло в голову, не пытаясь ей угодить:

— Приближение, говорите? Когда я только вступил в должность, прошлый… или позапрошлый Чёрный Генерал так наподдал мне, что я почувствовал нешуточную опасность.

Первосвященница усмехнулась в ответ и подняла свой бокал повыше:

— Но ты давно отрубил ему голову, не так ли? Кажется, я превратила её в один из драгоценных камней, которые валяются в общей куче. И что, с тех пор ни разу?

— Хм… Что-то не припоминаю. Но почему вы спрашиваете? Вам ведь это чувство должно быть чуждо, — спросил в ответ Беркули.

Прожившая вечность девушка закинула ногу на ногу и вновь улыбнулась:

— Хе-хе, Беркули, ничего ты не понимаешь. Каждый день… Я чувствую смерть каждый день. Каждое утро, просыпаясь… и даже во сне. Потому что я до сих пор не владею всем. У меня до сих пор есть враги, и однажды могут появиться новые.

— Подумать только! У вас очень тяжёлая работа, госпожа Первосвященница.

Никто в «Рэс» не разгадал тайного плана Габриэля и Криттера.

Но даже если бы кто-нибудь и заметил происходящее, «Рэс» уже потеряла контроль над Главным залом управления и не могла оборвать спутниковую связь.

И всё-таки когда Криттер опубликовал злополучную ссылку, сетевой пакет не остался незамеченным.

Его засекла Юи — нисходящий искусственный интеллект. Всё это время она следила за развитием событий на «Оушн Тёртл», скрываясь в смартфоне Асуны, а теперь зашла на созданный Криттером сайт и поняла замысел Габриэля.

Первым делом она попыталась предупредить «Рэс», но Второй зал управления был физически отрезан от остальных помещений, а смартфон Асуны лежал в её каюте. Все усилия телефонного динамика были напрасны.

Поэтому сознанию Юи пришлось пересечь Тихий океан, вернуться в Японию и дозвониться по нескольким телефонным номерам.

Как только Сино Асада — в реальности ученица одиннадцатого класса, а в виртуальном мире непревзойдённый снайпер — услышала звонок, она будто ужаленная вскочила с кровати.

Шёл четвёртый час ночи. Но несмотря на столь раннее пробуждение, Сино не ощущала ни капли сонливости. Дело в том, что смартфон проиграл мелодию, которую она выбрала для звонков от Кадзуто Киригаи.

Неужели Кирито, впавший в кому, а потом исчезнувший в неизвестном направлении, позвонил ей?

Ничего не понимая, Сино приложила смартфон к уху, и из динамика раздался встревоженный голос маленькой девочки:

— Уважаемая Синон, это Юи!

— Что?.. Юи?

Разумеется, она знала про искусственный интеллект, который Кирито и Асуна считали своей «дочерью» и называли Юи. В конце концов, Сино сама удивилась эмоциям Юи и её умению анализировать информацию, когда неделю назад они с Асуной и сестрой Кирито обсуждали, куда тот мог подеваться.

Однако Сино не ожидала звонка от Юи и не знала, что говорить. Тем временем тоненький голос с едва уловимыми электронными нотками продолжал:

— Все объяснения потом. Пожалуйста, немедленно одевайтесь, выходите из дома и садитесь в такси. Я передам адрес и кратчайший маршрут. Перевожу деньги для оплаты проезда на ваш электронный кошелёк.

В следующую секунду послышался звук падающих монет, и на экран смартфона выскочило оповещение об онлайн-переводе. Только тогда Сино окончательно поняла, что это не сон и не розыгрыш.

— В… такси? Куда?.. — спросила до сих пор пребывающая в недоумении Сино, послушно вставая с кровати и стягивая с себя пижаму.

Однако следующие слова Юи подействовали на неё не хуже ведра ледяной воды, вылитой на голову:

— Торопитесь! Мама и папа в опасности!

— В… в опасности?! Братик и Асуна?! — переспросила, застёгивая пуговицу на джинсах, Сугуха Киригая — в реальности одиннадцатиклассница, член секции кэндо и младшая сестра Кадзуто Киригаи, а в виртуальном мире магическая мечница-сильфида.

— Уважаемая Лифа, не кричите так громко, иначе разбудите тётю Мидори, — хладнокровно ответил смартфон.

— Да, конечно… — опомнившись, пробормотала Сугуха. — Кстати, мне ещё никогда не приходилось сбегать из дома в такой час…

— Сожалею, но времени всё объяснять тёте Мидори и просить у неё разрешения нет. Думаю, её устроит оставленное на домашнем сервере сообщение, что вы ушли в школу пораньше ради утренней тренировки.

— Хорошо… Да уж, Юи, интриганка из тебя что надо! — восхитилась Сугуха, заканчивая сборы.

Она спустилась по лестнице, стараясь не издавать ни звука, и взялась за ручку входной двери. Хоть они и жили в старом японском доме, на ночь дверь ставилась на сигнализацию, но Юи заверила, что отключила её.

С тех пор как Кадзуто пропал без вести, его мать стала возвращаться с работы раньше обычного. Сугухе было неловко покидать дом без её ведома, но она открыла дверь и мысленно извинилась: «Прости, мама. Обещаю, я спасу братика».

Как только девушка добежала дворами до улицы, перед ней остановилось такси. Видимо, Юи заказала его по сети. Водитель с подозрением покосился на необычайно молодую пассажирку, но Сугуха соврала, что ей срочно нужно в больницу к родственникам, и взглянула на экран телефона:

— Мне, э-э… в район Минато, пожалуйста!

Уточнять, что в Роппонги, ей показалось лишним.

Такэру Хига проснулся от того, что надкушенный питательный батончик вывалился у него изо рта и упал на колени.

Он вытаращил глаза, несколько раз моргнул и посмотрел на смарт-часы на своей руке. В Японии почти четыре утра. Взгляд скользнул в сторону, и он увидел усталые лица сотрудников «Рэс», набившихся во Второй зал управления.

Профессор Ринко Кодзиро сидела на стуле возле пульта и клевала носом. Подполковник Сэйдзиро Кикуока не спал, но глаза за очками в толстой оправе смотрели на главный монитор далеко не столь пристально, как обычно.

Наконец, ещё четверо исследователей лежали словно неживые на матрасах, постеленных возле стены. Что касается охранников из числа сил самообороны, Кикуока опасался, что вражеский информатор прячется среди них, поэтому приказал им следить за противоударным барьером на этаж ниже Второго зала.

Прошло уже… или всего лишь четырнадцать часов с тех пор, как платформу атаковали неизвестные вооружённые люди.

Через десять часов эсминец «Нагато», который должен был защищать «Оушн Тёртл», получит приказ о штурме, но сейчас этот срок казался безнадёжно долгим. Что уж говорить об Андерворлде с его ускоренным временем…

Прошло десять часов с тех пор, как Асуна Юки вошла в тот мир с помощью администраторской учётной записи номер один. Всё это время FLA работал на пределе номинального режима, ускоряя внутреннее время в тысячу раз, поэтому в Андерворлде должно было пройти десять тысяч часов, то есть больше года. Тем не менее они до сих пор не получили сообщений ни об успехе Асуны, ни о провале.

— Неужели Ворлд Энд Алтар так далеко от мира людей?.. — пробормотал Хига, освежая в памяти похожую на логотип «Рэс» карту Андерворлда.

Вдруг телефонная трубка рядом с пультом противно запищала, и Хига едва не подпрыгнул на месте. Неужели внизу что-то произошло?

— К-Кикусан, телефон!

Одетый в гавайскую рубаху командир тоже вздрогнул от неожиданности и так быстро подскочил к телефону, что один тэта слетел с его ноги.

— Второй зал, Кикуока на связи! — хрипло, но решительно объявил он в трубку.

После небольшой паузы в ответ раздался не голос капитан-лейтенанта Наканиси, назначенного ответственным за нижний этаж, а голос немного сбитого с толку молодого мужчины:

— Э-э, это ведь исследовательский отдел в главном офисе «Рэс»?.. Я Хираки из филиала «Рэс» в Роппонги…

— Что? Роппонги? — ошарашенно переспросил Кикуока.

Хига, впрочем, удивился не меньше. Зачем филиал в Роппонги беспокоит их в такой час? Токийский офис вместе с персоналом не более чем маскировочный стартап, финансируемый из оборонного бюджета. Люди, которые там работают, не знают, что настоящая «штаб-квартира» компании находится на «Оушн Тёртл» в открытом море, и ни разу не слышали о проекте «Алисизация».

Следовательно, они не могут знать и о том, что на «Рэс» напали загадочные враги. Единственный смысл филиала — помогать в исследовании и разработке технологии STL.

STL…

Предчувствие мелькнуло в голове Хиги, но Кикуока пришёл в себя до того, как оно успело обрести форму.

— Э-э, кхм, да-да. Это Кикуока, начальник отдела разработки STL.

— А, здравствуйте! Помню, мы с вами уже встречались. Очень рад вас слышать, я Хираки, заведующий исследованиями в Роппонги.

«Хватит бизнес-этикета, переходи к делу!» — мысленно закричал Хига.

Кикуока, судя по его лицу, считал так же, но ответил с притворной вежливостью:

— Разумеется, заведующий Хираки, благодарю вас за усердный труд. Видимо, работаете допоздна, раз звоните в такой час?

— Ой, нет, понимаете, я засиделся в баре и опоздал на последний поезд. Как это неудобно — офис в Роппонги! Вы только начальству не говорите, ладно? Хи-хи-хи.

«Ты сейчас как раз говоришь с начальством! С верхушкой! И давай скорее к делу!»

Похоже, на этот раз молитва Хиги всё-таки подействовала: Хираки прекратил разглагольствовать и заговорил деловым тоном:

— Э-э, в общем… У нас тут небольшая… не столько проблема, сколько странная штука приключилась. К нам без приглашения заявились посторонние люди…

— Посторонние? Поставщики, подрядчики?

— Нет-нет, совсем посторонние… Это вообще две девочки старшего школьного возраста…

— Что?! — раздались изумлённые голоса Кикуоки, Хиги и даже непонятно когда проснувшейся Кодзиро.

— Это… школьницы?

— Да. Разумеется, мы пытались их прогнать, у нас ведь строжайшая секретность, но… Они сказали очень странную вещь…

Хига не выдержал блужданий Хираки вокруг да около, вскочил со стула и вцепился руками в пульт.

Кикуока, однако, демонстрировал армейскую выдержку и продолжал спокойным голосом:

— Что конкретно они сказали?

— Ну… «Немедленно свяжитесь с Сэйдзиро Кикуокой в штаб-квартире и передайте ему, чтобы сейчас же проверил коэффициент FLA Андерворлда…»

— Что-о-о-о?! — вновь раздался хор потрясённых голосов.

Откуда посторонние школьницы знают такие слова? Эту фразу могут произнести только люди, которые в мельчайших подробностях изучили проект «Алисизация»!

Разинув рот и переглянувшись с Кикуокой, Хига механически повернулся к пульту и набрал на клавиатуре команду.

На чёрном экране высветился текущий коэффициент ускорения.

х 1.00.

— Единица?! С каких это пор?!

Кикуока отвёл взгляд от кричащего Хиги и торопливо бросил в трубку:

— Имена! Эти девочки сказали, как их зовут?!

— А, конечно. Но тут тоже не всё так просто… это, как ни крути, прозвища. В общем, они просили передать, что их зовут Синон и Лифа. Имена чужие, а лица японские.

Второй тэта с сухим стуком ударился об пол.

Замок на входной двери филиала «Рэс» в Роппонги открылся, и Сино Асада и Сугуха Киригая вбежали внутрь. Юи, следившая за ними через смартфон, исполнила процедуру выражения облегчения. Или, если говорить проще, она коротко вздохнула, а затем направила основную часть своих мощностей на другой процесс.

Она предвидела многочисленные трудности на пути ко второй цели, ведь эту задачу ей при всём желании не решить в одиночку.

С другой стороны, неудача будет означать, что над её любимыми Кирито и Асуной нависнет нешуточная опасность.

Отключившись от смартфона Сино, Юи обвела круглыми глазами четырёх фей, сидевших перед ней.

Прямо сейчас они находились в гостиной дома Кирито и Асуны на Двадцать втором уровне возрождённого Айнкрада внутри VRMMORPG под названием ALfheim Online.

Юи парила в воздухе в облике пикси-проводника. Прямо перед ней на диванчике сидела кат ши Силика с треугольными ушами, маленькими клыками и длинным хвостом. Рядом с ней — лепрекон Лизбет с короткими воздушными волосами серебристо-розового цвета. На столе поодаль расположился саламандр Кляйн с торчащими из-под яркой банданы волосами. Рядом с ним, сложив руки на груди, стоял огромный гном Эгиль.

Все они принадлежали к выжившим — к группе опытных игроков в VRMMO, прошедших смертоносный Sword Art Online, — и все были верными друзьями Кирито и Асуны. Даже несмотря на глубокую ночь, они немедленно пришли в ALO, получив сообщение Юи, и как раз закончили слушать её рассказ о случившемся.

— Да уж… — протянул Кляйн, почёсывая лоб сквозь бандану. Его от природы расслабленный голос звучал как никогда серьёзно. — Опять этот придурок вляпался в историю, не попросив ни у кого помощи… Виртуальный мир, созданный силами самообороны? Настоящим искусственный интеллект Алиса? Как-то это уже далеко за рамками игр.

— Искусственный интеллект не NPC в игре, а такой же человек, как мы? Так, получается? — спросила Лизбет.

— Да, именно, — Юи уверенно кивнула. — Это настоящая душа, в корне отличающаяся по своей структуре от существующих искусственных интеллектов вроде меня. В «Рэс» её вроде бы называют искусственным флактлайтом.

— Они хотят посадить её в беспилотник и заставить воевать?.. — нахмурившись, прошептала Силика и посмотрела сначала на Юи, затем на Пину, свернувшуюся калачиком на коленях кат ши.

— Что касается «Рэс», на данный момент они собираются лишь демонстрировать эту технологию внутри Японии и за её пределами… Но захватчики, напавшие на «Оушн Тёртл», я полагаю, найдут искусственному интеллекту более практичное применение.

— А кто такие эти захватчики? — спросил Кляйн, разводя руки.

— Вероятнее всего, они имеют отношение к армии или разведке США.

— С… США?! К американской армии?! — опешила Лизбет, и Юи кивнула:

— Если Алиса достанется армии США, то уже в недалёком будущем мы увидим битвы с участием беспилотников под управлением искусственного интеллекта. Я уверена, папа и мама хотят избежать этого любой ценой. Потому что… потому что…

Юи замешкалась, поскольку её программа имитации эмоций отреагировала непредвиденным образом.

По щекам катились крупные капли.

Слёзы.

«Я… пла́чу? Но почему?»

Волна незнакомого чувства мигом смыла вопрос, Юи сцепила ладони перед грудью и продолжила:

— Потому что Алиса — это высшее достижение всех VRMMO-миров, начиная с SAO, и всех людей, которые в них жили. Это доказательство того, что они не зря потратили столько времени, физических и духовных сил. Я искренне верю, что истинный смысл пакета «Семя» заключается именно в рождении Алисы.

Четыре феи молча слушали, а Юи рассказывала, продолжая лить слёзы:

— В соединённых друг с другом мирах люди улыбались, плакали, грустили, радовались… Блеск их душ влиял на серверы и помог Андерворлду родить нового человека. Папа, мама, Лифа, Кляйн, Лизбет, Силика, Эгиль, Синон… все вы и многие другие сплели огромную колыбель, и теперь в ней появилась Алиса!

Юи уже договорила, но феи не торопились с ответами.

Юи не могла знать, о чём думают и что чувствуют эти люди. Будучи нисходящим искусственным интеллектом, по сути — нагромождением данных, она не обладала настоящими чувствами и лучше, чем кто-либо, осознавала, что никогда не сможет понимать человеческие эмоции.

И даже острое желание помочь Кирито, Асуне и другим дорогим людям не более чем код, кем-то записанный в её программу психологической помощи игрокам.

«Смогу ли я достучаться до душ настоящих людей?» — встревожилась Юи, хотя не думала об этом с самого начала разговора.

И из-за этих мыслей несказанно удивилась, когда из глаз Лизбет вдруг покатились прозрачные слёзы.

— Да… Ты права. Всё связано: люди, время, души… Мы все — одна большая река.

— Всё будет хорошо, Юи, — Силика бережно взяла пикси обеими руками. На её глазах тоже выступили слёзы. — Мы пойдём и спасём Кирито и Асуну. Обязательно спасём… не плачь!

— Пральна! Ну и вредина ты, Юи! Разумеется, мы бы в любом случае не бросили Кирито, — добавил Кляйн слегка дрожащим голосом, натянув бандану на глаза.

— Ещё бы, я перед ним в долгу, — зычно заявил Эгиль, обнадёживающе кивая. — Наконец-то хоть частично расплачусь.

— Спасибо… — выдавила из себя Юи, продолжая сидеть в ладонях Силики.

На большее её не хватило: мешали непонятные слёзы, упрямо капающие одна за другой.

«А ведь у меня совсем нет времени, нужно им столько всего рассказать!»

Исходя из расставленных приоритетов, она должна немедленно успокоиться и донести информацию. Может быть, её подпрограмма имитации эмоций дала сбой?

Но некий код неоспоримо высокого приоритета не отпускал её, вынуждая шмыгать носом и без конца повторять:

— Огромное спасибо… Спасибо вам всем…