— Шеповалов! Шеповалов! Что с тобой?! Ты жив?

С трудом открываю, залитые чем-то липким глаза, и осматриваюсь по сторонам. Надомной, заслоняя практически весь обзор, стоит нагнувшись какая-то девушка. Сам я лежу, по всей видимости, на траве, рядом с какой-то странной конструкцией. Девушка, видя что я хлопаю глазами, принимается меня трясти.

— Да что с тобой? Ответь! Ответь мне!

Вот ведь неугомонная, видит ведь что мне не до неё, но всё равно продолжает меня тормошить. Пытаюсь сесть, параллельно стираю с лица мешающую видеть жижу.

— Ой, Даня! У тебя кровь!

Бросаю взгляд на руку — она перемазана какой-то красной субстанцией. И это штука моя кровь? Конечно кровь, что же это ещё может быть!

— Давай я вытру её… — она достаёт какую-то тряпку и начинает вытирать мне лицо.

От резких движений чуть повторно не теряю сознание, но надоедливая девчонка приходит на помощь. Кое-как, с поддержкой, сажусь, привалившись к чему-то спиной.

С трудом пытаюсь собраться с мыслями о том что же происходит. В голове ничего дельного, не могу понять ни где я нахожусь, ни даже, как меня зовут. Оглядев себя понимаю, что одет как-то странно — белая рубашка, тёмно-синий, брючный костюм, напоминающий военную форму. Неугомонная девчонка продолжает мельтешить передо мной. Смотрю на её голые коленки и странную одежду, я конечно не большой знаток женской одежды, но, по-моему, такое девушки не носят. В общем какая-то эта странная девчонка. Хотя почему это она странная — это же Синицина — моя соседка по парте и одета она в самую обычную школьную форму.

Так, стоп! Какая ещё на фиг Синицына, какая школьная форма?! Оглядываюсь по сторонам — сижу привалившись к какой-то довольно высокой ограде сделанной как будто из органических волокон или чего-то подобного. Этой конструкцией огорожена довольно большая территории, рядом какие-то странные металлические конструкции непонятного назначения, вдалеке стоит здание непривычной формы и архитектурного стиля. Ничего странного тут нет, обычные спортивные снаряды, турники, брусья и лабиринт, обычный школьный двор, а дальше моя школа. Самая обычная школа.

Со мной что-то странное, как будто у меня в голове сами собой возникают посторонние мысли. Не может быть такого. Впрочем, тут много чего не может, быть — школа, какая-то школьная форма, чудовищного вида спортивные снаряды. Всё это звучит как какой-то бред. Да ещё и девчонка эта зудит, хотя какая она девчонка, ей, как и мне 17 лет, ведь мы заканчиваем девятый класс.

Сейчас мне надо хоть немного отвлечься и подумать — дважды моргаю, но ничего не происходит, ничего не могу понять. Моргаю ещё — опять ничего, а что произойти-то должно?

Как что, а где окно интерфейса и всего прочего? Фигня какая-то. Тяжело поднимаюсь и собираюсь идти, хотя всё еще не понимаю куда, но похоже ответы мне приходят в процессе возникновения вопросов, а значит нужно больше осмотреться, может и пойму что тут к чему.

— … так ты понял Шеповалов, что сбегать с дежурства самое глупое, что можно придумать! Вот Ольга Викторовна всегда говорит…, продолжала бесконечный монолог девушка.

Медленно бреду в противоположную от неё сторону. Но она вскоре догоняет меня и суёт в руки какой-то предмет.

— Даня ты чего? Портфель-то свой возьми… С тобой всё нормально? — она какой-то тряпкой стирает у меня с лица кровь, — может тебе надо в медпункт? Ты когда убегал, запнулся и упав так стукнулся головой, что я даже испугалась…

— Нормально всё со мной, — пытаюсь отмахнуться от приставучей девушки.

— Ой! Что-то с тобой не то! У тебя даже голос другим стал. Давай я тебя домой провожу, всё равно в классе я уже подмела.

Девушка берёт меня под руку и куда-то ведёт. Неожиданно отмечаю что мне приятно ощущать прижавшееся ко мне её тело. Мы идём по какой-то странной местности. Одна часть меня с шоком и удивлением смотрит на весь этот пейзаж — прямоугольные конструкции, механические устройства проезжающие по странной поверхности, а другая не видит ничего необычного.

Наконец мы добираемся до места которое моя провожатая называет домом. Стою перед странным строением и не понимаю что мне делать дальше. Она тяжело вздыхает и взяв меня за руку ведёт внутрь. С её помощью и подсказками голоса в голове разыскиваю ключи в портфеле и попадаю в квартиру. Девушка всё порывается вызвать каких-то врачей, слабо отбиваюсь от этих предложений — последнее, что мне надо, так это получить счёт на мед услуги и отметку в реестре происшествий. Ни она, ни вторая часть сознания не могут понять о чём я говорю.

Но всё это не важно, главное то, что я наконец-то разобрался со вторым потоком сознания — вспомнив одну из когда-то прочитанных инструкций, просто представил его внешним подключаемым модулем, и соответственно вообразил некий виртуальный интерфейс. Так-как, это был не совсем голос в голове, а как бы мои собственные мысли (только совсем для меня не характерные), то и сформировать визуальную модель я не мог, так что пока представил себе текстовую консоль куда и выводился этот поток сознания.

От этого сразу стало легче, и я наконец-то смог обратить более пристальное внимание на находящуюся рядом девушку. У неё была довольно заурядная внешность, каштановые волосы, карие глаза. На лице выделялись только довольно пухлые губы. Фигура тоже была довольно средней — толком отсутствующая грудь, невнятная талия и довольно узкие бёдра, при этом и задница была тощей — в общем девчонка на троечку с натяжкой.

Всё это я разглядел, так как усадив меня на кухне, она принялась хозяйничать, заявив что мне поможет крепкий, горячий чай с сахаром. Я же почувствовав что хоть немного пришёл в себя, обратил внимание на неприятно стягивающую кожу свернувшуюся кровь, та что следуя подсказкам из консоли отправился в ванную умыться и привести себя в порядок. Выполнив некоторые процедуры неожиданно залип разглядывая своё лицо в зеркале. Вот только моё ли то лицо? Из зеркала на меня смотрел обычный парень лет семнадцати — голубые глаза, коротки ёжик тёмных волос — самая заурядная внешность, по мнению второго потока сознания. А вот по моему мнению, что моя внешность, что внешность гремящей на кухне чайником Синициной, была довольно необычной. Я не помнил почему, но что-то во всём этом было для меня крайне непривычным.

Умывшись вернулся на кухню, где девушка принялась поить меня какой-то бурдой, которую она называла «чай», внимательно разглядывая. Я в ответ не менее внимательно разглядывал её, от чего она почему-то смутилась и скомканно попрощавшись ушла. А я остался сидеть и раздумывать над всей этой ситуацией. Но деятельная натура не дала мне долго сидеть на одном месте. Поняв что с сумбуром в голове разбираться буду долго, решил обследовать странное место куда попал. Следуя подсказкам из консоли, выяснил, что теперь я живу в двухкомнатной квартире. У меня есть своя комната, а также пара родителей, которые вскоре вернутся с работы. А до этого мне желательно приобрести базовый набор продуктов в неком универмаге и заняться приготовлением домашнего задания. Все эти слова и действия по отдельности вроде бы были понятны, но будучи употреблёнными в таком контексте и в таких сочетаниях вызывали странный ступор.

Решив что негоже привлекать к себе внимание нехарактерным поведением, отправился на эту нелёгкую миссию. Для начала пришлось переодеться, затем взять множество самых странных предметов — какие-то металлические жетоны, странно сплетённые между собой нитки-верёвки, да ещё и пришлось переодеться.

Наконец добравшись до универмага, долго приходил в себя — оказывается это место натурального обмена продуктов. Взятые с собой жетоны именно тут можно было обменять на пищевую продукцию. Ни мне, ни подсказчику из консоли не было известно кто придумал такую дичь, но так как альтернативных вариантов не было, пришлось принять местные правила игры.

Правда сам процесс обмена, оказался не так прост как мне поначалу казалось, а подсказки из консоли больше запутывали меня чем, помогали. Вначале я долго пытался получить список имеющегося ассортимента продукции, но оператор этого заведения не смогла меня понять, только раз за разом выдавая одну и ту же фразу: «сам смотри что есть». Но подключиться к системе этого пункта у меня никак не получалось. Но проведя полчаса за разглядыванием образцов товаров всё-таки смог заставить систему подсказок выдавать список запомненных лотов, их цен и пересчёт цена/грамм/миллилитр. Но и после этого покупка была осложнена необходимостью взаимодействия с оператором. Как сообщил вывод консоли «ты ей не понравился». При этом он не уточнил как вообще сервисному исполнителю может что-то нравиться или нет.

Обратно в жилую ячейку, я вернулся как раз к моменту прихода родителей. К счастью с ними взаимодействовать не пришлось, отдав им добытую в тяжкой борьбе добычу, ушёл в свою комнату, мотивировав необходимостью выполнения домашнего задания. Возможно в чем-то я переборщил, так как родительские существа, странно переглянулись и похоже начали что-то подозревать.

Но в дальнейшем оказалось, что подозревать они стали только мою болезнь. Следуя подсказкам, мне всё-таки удалось как-то оправдаться. После совместного приёма пищи, когда «родители» задавали мне кучу странных вопросов, наконец-то смог опять остаться один в своей комнате.

Оставалось последняя на сегодня задача — всё-таки сделать это самое загадочное «домашнее задание». Всё это время, до приёма пищи, я безуспешно пытался загрузить информацию с очень странно выглядящих носителей. Как я ни пытался найти систему чтения информации с них, так и не преуспел. Подсказки в духе «открой и читай» ни как мне не помогали, потому что на уточняющие вопросы «каким приложением их открыть, и каким устройством считать», в консоли выводилась какая-то ерунда.

Теперь настал раунд два. Я опять внимательнейшим образом осмотрел носители — они были довольно плотными и увесистыми, сделанными из непонятного материала (некая «бумага» по информации из консоли). В один из моментов когда я крутил этот предмет в руках в комнату зашла мать. От неожиданности я вздрогнул и выпустил носитель из рук. От падения он развалился на несколько частей. Пока я соображал что мне теперь делать со сломанной муниципальной собственностью (все носители были ранее даны мне в аренду, правда на каких условиях я пока не разобрался). Женщина ещё раз поинтересовалась моим здоровьем и получив невнятный ответ покинула комнату. Не понимаю я этого. Зачем постоянно пытаться со мной лично взаимодействовать, и тем более задавать странные вопросы? Пусть просто посмотрят статус…

Но это происшествие помогло мне наконец разгадать загадку носителя информации — от падения он не сломался, а «открылся». Оказывается информация в нём содержится в виде символов нарисованных краской на тоненьких листах скреплённых по длинному краю. Удивительное решение. Но делать нечего пришлось листок за листком читать что там было написано. Причём информация была каким-то образом защищена — в консоли невозможно было сделать скриншот страницы или сразу распознать и загрузить текст в базу знаний. Да и вообще у меня не получалось, не то что подключиться к глобальной базе, доступ отсутствовал даже к локальной базе данных. И глоссарий почему-то отсутствовал, единственное, что у меня было, это консоль с неадекватной системой помощи — несколько раз задавая один и тот же вопрос я мог получить разные ответы, непонятные термины объяснялись такими же непонятными определениями.

В общем промучившись до наступления темноты отложил носители информации, которые почему-то назывались книгами (я точно не помнил, но почему-то «книга» у меня упорно ассоциировалось с чем-то другим), занялся иными делами. Оказавшимся не менее сложными — предстояло самостоятельно обслужить себя в гигиенической кабине. Которая оказалась совсем не кабиной, а набором разнообразных устройств. Но надо сказать, я с честью выдержал этот бой.

Лёжа в спальном устройстве, тщетно пытался систематизировать полученную информацию и дать какую-либо оценку произошедшим событиям. Первое, я не помню практически ничего из своего прошлого даже имени. Второе, несмотря на отсутствие воспоминаний, у меня есть какие-то рефлексы, ощущения и понятия (на уровне правильно — неправильно). Третье, данная ситуация не кажется мне какой-то совсем невероятной, может не обычной и интересной, но особого шока не вызывает, а значит я в какой-то мере подготовлен к подобному, и скорее всего я дальнейшем как-то задействую модули с памятью или инструкциями к дальнейшим действиям. Четвёртое, у меня есть второй поток сознания, судя по всему ранее принадлежавший этому биологическому носителю. Причём сознание это нелогичное, не структурированное и подверженное каким-то нервно-психическим всплескам (мне даже пришлось быстро вообразить фильтр консольного вывода, чтобы оградить себя от потока разнообразного мусора не содержащего в себе ни одного трита полезной информации).

Из всего этого можно сделать следующий вывод — пока мне стоит затаиться и накапливать информацию. Дальнейшие события должны как-то должны подсказать мне в каком направлении двигаться. Пока я постараюсь мимикрировать под местных и буду собирать информацию. С этими мыслями наконец-то смог перевести своё сознание в спящий режим.

В спящем режиме со мной начала происходить какая-то ерунда. Вместо обычного подсоединения к коллективному инфополю я просто оказался внутри хаотично организованного нейропространства. Здесь были куски локаций «школа», «дом» ещё каких-то мне неизвестных мест. Все они причудливо и нелинейно соединялись между собой. И среди всего этого бродил мысленный слепок донора моего биологического носителя. Решив не выдавать себя, я предпринимая меры безопасности, отправился в сторону где ощущалось его присутствие.

Он находился в каком-то странном помещении заставленном однотипными конструкциями. Но был он не один. Вместе с ним был самодельный инфослепок другого существа. Насколько я понял, донор моделировал ситуацию общения с другим представителем своего вида. Устроившись в не распределённом пространстве, за пределами локации, принялся наблюдать.

За школьной партой сидели парень и девушка в школьной форме. Причём юбка форменного сарафана девушки была экстремально короткая. Девушка была довольно миловидной, невысокого роста, но при этом с достаточно развитой грудью. Её светлые волосы были собраны на затылке в хвост, открывая лицо испещрённое веснушками.

— Даня, а ты сделал домашнюю работу?

— Нет…

— Хочешь я тебе дам?

— Списать?

— И списать тоже…, - девушка принялась расстёгивать свою блузку.

Дальше я наблюдал за довольно забавным ритуалом, видимо служащим средством какой-то коммуникации между различными представителями этого сообщества. Я старательно запоминал все действия и приёмы, завтра мне предстоит посетить местное учебное заведение, так что, чтобы не быть разоблачённым, надо как следует подготовиться.

Вскоре парень совместно с девушкой бурно завершили действие. Видимо от переизбытка эмоций вся выстроенная проекция начала рушиться.

Дистанцировавшись от этого, чтобы волной деструкции не задело моё собственное сознание принялся создавать различные локации, на основе увиденных. Для того чтобы макетировать какие-либо ситуации у меня пока слишком мало данных. Следующий день должен дать больше информации. За этими действиями прошёл остаток ночи.

Утро началось с неприятного внешнего воздействия. Как любезно мне сообщила консоль — это был звонок будильника.

Отбросив удивление по поводу такого экстравагантного способа вывести организм из спящего режима, выполнил весь необходимый утренний ритуал, наконец смог покинуть жилую ячейку и отправиться в школу.

По дороге я продолжал пытать консоль насчёт окружающих вещей и процессов. Причём некоторые вещи мне были знакомы, а некоторые я точно видел в первый раз и искренне не понимал их предназначения — вот например около одного из строений стояла толпа моих соплеменников (как я выяснил самоназвание биологического вида, к которому теперь относился и я тоже — люди) — это была очередь за выброшенным дефицитом. Что такое очередь, дефицит и выбросить мне было понятно, но как эти понятия могут быть связанны между собой — решительно неясно.

Добравшись до муниципального здания, постарался как можно незаметнее и ре привлекая внимания проникнуть внутрь. Внутри всё кишело от так называемых школьников, это вызывало у меня подсознательную оторопь, почему-то я был уверен что передача информации от одного человека к другому путём собрания в общем помещении — дикость варварство. Но пока никаких идей или воспоминаний какой же способ был бы лучше у меня не было.

Придя в класс сел за парту. Парта тоже была довольно странной конструкцией — ни следа эргономики, адаптивности или настроек под конкретного оператора. Как в таких условиях воспринимать информацию для меня загадка.

Так получилось, что пока я пробирался по хитросплетениям внутренних проходов этого здания (навигация из текстовой консоли ужасная штука), приблизилось время урока. Так что пока я доставал разнообразные приспособления из портфеля и искал регулировки парты, прозвенел звонок (местные обожают звонки, готов поспорить и едят они тоже по звонку) и урок начался.

В класс вошла учительница — довольно бодрая старушка, которая оказалась учителем истории. Сам процесс передачи знаний оказался (как я и предполагал) до ужаса неэффективным. Учительница, тихим голосом бубнила некоторые факты изложенные в носителе прочитанном мною ранее, изредка добавляя оценочные суждения и говорила что нужно записать. Причём записывать надо было в уменьшенные копии носителей информации. Как бы копируя предоставляемую нам информацию. Копии естественно выходили плохого качества. А некоторые (я подглядел) вообще занимались чем угодно кроме копирования информации.

Наконец этот ужасно тягомотный процесс закончился и наступила так называемая перемена. Моя соседка по парте, всё это время подозрительно на меня поглядывающая, отошла общаться с другими девушками, а я отстав от толпы одноклассников побрёл в другой кабинет.

Судя по планировщику мне предстоит ознакомиться с местной письменностью. Во время пути в кабинет русского ко мне несколько раз подходили мои одноклассники, пытаясь, завести разговор, но мне удавалось отделываться односложными фразами. Пока у меня было накоплено слишком мало информации, чтобы поддерживать адекватный разговор. Необходимы наблюдения и виртуальное моделирование.

В новом кабинете мы заняли свои места, приготовили все необходимые материалы и принялась ждать начала урока. Вместе со звонком (и почему я не удивлён) в клас вошла довольно молодая женщина. Сходу она начала отчитывать сидящих перед ней учеников за низкий уровень знаний, плохие результаты, какого-то «диктанта». Среди тех кого она записала в аутсайдеры я с удивлением услышал и фамилию «Шеповалов». Создав в консоли запрос, выяснил что поток сознания ранее занимавший это тело имел крайне слабые способности по запоминанию и структурированию информации.

Учительница между тем закончив оглашать результаты контрольной проверки, приступила к очередному сеансу передачи знаний. Но в отличие от предыдущего урока, она крайне слабо опиралась на носитель (местные называют их учебниками) и больше напирала на собственный опыт. Почему она так поступала, казалось для меня загадкой. Впрочем, как показали дальнейшие события это было характерно для всего образовательного подхода.

Наконец дождавшись очередного звонка, бывшего более продолжительным и означающем наступление перерыва для приёма пищи (ха-ха, я был прав) я отправился в школьный двор. Может место где я пришёл в себя даст мне какие-нибудь ответы.

По территории спортивной площадки носились школьники играя в какие-то игры, а я осторожно ходил по предполагаемому маршруту, который вчера закончился моим здесь появлением. Но сколько бы я не всматривался, ничего необычного обнаружить не удалось. В принципе отрицательный результат — тоже результат. Так что я не расстроился. Но задумался где мне можно добыть ещё информации. Консоль тут же подсказала — в библиотеке.

Потребовалось ещё некоторое время и несколько десятков уточняющих вопросов чтобы выяснить что библиотека, это комната хранилище тех несовершенных носителей информации. Решив изучить что же доступно местным отправился туда.

Прибыв на место, довольно сильно удивился — носителей было довольно много, потребуется довольно много времени, чтобы освоить представленную в них информацию. К счастью пообщавшись с оператором этого заведения, выяснил что местные не такие уж и отсталые как мне казалось раньше. Тут наконец-то был каталог всех носителей.

Изучив каталог, я понял что моё суждение было несколько поспешным. Информация в каталоге была… довольно… скудной. Да её вообще считай что и не было — просто названия книг отсортированные по автору и места их расположения на стеллажах. Ни описания, ни содержания, ни даже тематики. В общем как я и предполагал, придётся изучать всё подряд. Начав с первого стеллажа, углубился в чтение.

Когда в консоли появилось напоминание о скором окончании перемены направился в класс, по пути столкнувшись со своей соседкой по парте. Оказывается она тоже проводила время в библиотеке.

— Даня, ты что тут делал? — удивлённо произнесла она.

— Собирал информацию, — абсолютно честно ответил ей я.

— В кружке тебе что ли задание дали? — но тут же оборвала сама себя, — да нет не могли тебе что-то подобное поручить…

— Я просто решил узнать кое-что.

— Да? И что же ты искал на полке с детским сказками?

Консоль в этот момент, пестрит довольно едкими сообщениями об уровне моего интеллекта. Но я не обращаю на это никакого внимания.

— Меня интересует коллективное мыслеобразовательное…

— Коллективное? Про колхозы что ли доклад готовишь? Так тебе не в школьной библиотеке надо материал собирать, а в городской.

— Спасибо… После школы туда схожу.

— А у тебя абонемент-то есть?

Абонемент?

— Ладно, так и быть схожу с тобой. Не знаю что с тобой случилось, но в библиотеках ты похоже не частый гость…

Следующее занятие началось довольно интересно. Когда преподаватель вошла в класс, то обратилась ко всем ученикам: «Сейчас проверим домашнее задание». Моя соседка по парте спокойно начала доставать листать тетрадь. Но я уже был немного подготовлен к такой ситуации, так что наклонившись к ней тихо произнёс.

— Катя, ты сделала домашнее задание?

— Конечно, а ты?

— А я нет…

— Хочешь чтобы я дала тебе списать?

— Ага, — я уже начал тянуть к ней руки, как она резко захлопнула тетрадь и насуплено прошептала, — а вот и не дам! Ты небось в библиотеке меня именно для этого караулил?

— Причём тут библиотека… — я отвернулся и убрал руки, ситуация пошла как-то не по сценарию. А все запросы, что я посылал в консоль оставались без ответа — видимо вывод не проходил фильтр обсценной лексики.

Но тут мне пришлось прерваться, так как преподаватель опросив нескольких учеников, добралась до меня.

— Шеповалов! Вместо того чтобы шептаться с Синицыной, может ты нам расскажешь что у тебя получилось в пятом задании?

Не знаю что там должно было получиться, но почему-то ситуация когда с меня спрашивает представитель другого класса была мне неприятна. Что-то внутри меня вызывало отторжения подобного, так что я сам не осознавая что делаю, но почему-то очень привычным движением повёл перед собой ладонью на вытянутой руке и внимательно глядя в глаза учителю произнёс: «У меня все задания всегда выполнены в самом лучшем виде».

Учитель оторопело на меня уставилась, а в классе раздалось несколько смешков, но стоило мне как-то по-особому посмотреть на весельчаков, как они тут же подавились своим смехом. Женщина за учительским столом, пару секунд помолчала, а затем осторожно продолжила: «Ладно Шеповалов, садись. На тебя это не похоже, но ладно». Затем она опросила ещё нескольких учеников, и начала урок.

После окончания урока меня окружила толпа одноклассников.

— Ну Даня ты даёшь! — наперебой галдели парни.

— Шеповалов, это что такое было, — Строго с меня спрашивала какая-то серьёзно выглядящая девчонка.

Глядя на эту толпу мне ничего не оставалось как снова повторить тот жест и вызывая в себе воспоминание об испытываемых в тот момент ощущениях сказать, глядя на всех одноклассников разом: «Всё что я сделал, это абсолютно нормально, и не вызывает у вас никакого удивления. Сейчас вы вернётесь на свои места и приложите все силы, чтобы подготовиться к следующему уроку.»

Ребята тут же разошлись по классу и достав учебники принялись их читать. Так как следующий и последний урок у нас проходил в этом же кабинете то уходить никуда не надо было.

Учебный процесс завершился с очередным звонком, после которого все ребята дружно собрав свои вещи вышли из класса. Я тоже стараясь держаться в толпе одноклассников покинул территорию школы.

Стоя за воротами, я ненадолго задумался, как бы мне добраться до хранилища информации названой «городской библиотекой». Свою помощь предлагала Синицина, но где её искать? Сразу после окончания урока она куда-то ушла. Причём она, как ещё и несколько других учеников, не попала под моё воздействие. Так что мне надо решить провести обработку всех учеников, или оставить некоторых в качестве контрольной группы для оценки различий в поведении между обработанными и не обработанными. Пока я стоял и размышлял, ко мне подошла моя соседка по парте.

— Даня, не меня ждёшь?

— Угу, тебя.

— Ну пошли тогда…,- она с независимым видом отправилась куда-то по дороге и мне ничего не оставалось как последовать за ней, — а вообще странно видеть в тебе такую тягу к знаниям, — она обернувшись хитро стрельнула глазами, — неужели что-то с тобой случилось.

— Случилось… я стал думать.

Она весело рассмеялась, и мы принялись болтать о всяких пустяках, причём я в основном использовал разные междометия и короткие фразы услышанные от других учеников. Причём видимо довольно удачно ими оперируя, так как девушка время от времени заливисто смеялась.

В самой библиотеке, Катя о чём-то поговорив с сурово выглядящей женщиной за конторским столом (я обратил внимание, что потихоньку в моей мыслебазе появляется множество терминов и определений ранее мне неизвестных или не связанных с визуальной картинкой, видимо идёт процесс объединения мысленных потоков сознания), проводила меня в некий «читальный зал», куда суровая женщина принесла несколько книг. Девушка быстро разделила их на две стопки и подвинув мне большую принялась читать отложенные для себя книги.

Я взялся за предоставленные мне носители информации. В нескольких томах, некий «Максим Горький» излагал различные идеи и небольшие зарисовки из собственных наблюдений о ведении совместного натурального хозяйства. Причём описываемые им приёмы и методов аграрного производства не выдерживали никакой критики, ни по эффективности, ни по технологичности. Мне точно не известны лучшие решения, но я точно был уверен, что они существуют. Немного почитав эти книги, отложил их в сторону. Всё это несомненно занимательно, но мне требуется нечто совершенно иное. Впрочем, в стопке адресованной мне была ещё одна книга. Один из нескольких томов сборника сочинений и высказываний некого «Ленина». Быстро пролистав его понял, что там в основном были перемешаны, различные речёвки, зарисовки, лозунги и прописные истины поданные под соусом откровения высшей инстанции. Всё это было абсолютно не тем что я искал. Похоже в меня просто не так поняли, так что взяв ненужные мне носители отправился к местному администратору.

— Возьмите, пожалуйста, эти носители, они мне больше не нужны.

— Ты мальчик всё прочитал, больше ничего не надо, а то твоя подружка говорила ты готовишься к докладу по колхозам…

— Она меня неправильно поняла, — я повёл перед ней рукой, — мне нужна информация по коллективному бессознательному и пограничным состояниям психики.

Она, посмотрев на меня стеклянным взглядом медленно кивнула, — сейчас принесу требуемую литературу.

Её не было довольно продолжительное время, наконец вернувшись она положила передо мной несколько довольно толстых и увесистых книг. Взглянув на обложки я прочитал «Практическая психиатрия», «Пособие для студентов медицинских ВУЗов», «Криминалистическая психоэкспертиза». Возможно это то, что мне нужно.

Взяв книги, устроился рядом с девушкой и погрузился в чтение. В этих книгах, хоть и довольно запутанно, и немного наивно было изложена кое-какая дельная информация. Причём самое интересное было в том, что я не столько изучал что-то для себя новое, а скорее открывал свои воспоминания.

Проведя за изучением литературы довольно длительное время, заметил что остальные люди сидящие в зале потихоньку уходят. Начала собираться и моя соседка.

— Ну, Шеповалов, ты даёшь! Зачитался какой-то серьёзной литературой! У тебя точно что-то с головой после того удара! Давай, закругляйся, надо книги сдавать, да по домам.

— А можно с собой взять?

— Нет. Это же литература из читального зала.

— Хм, а если попросить?

Она усмехнулась, — ну попробуй.

Взяв книги, я подошёл к администратору и глядя ей в глаза сообщил что беру эту литературу с собой. На что она кивнула и принялась делать записи на каких-то кусочках картона.

Убрав книги в портфель, я пошёл на выход мимо ошарашенно глядевшей на всё это девушки. Через некоторое время она догнала меня на улице.

— Даня как ты это делаешь? Сначала учительнице сказал, что задания выполнил, и она странно себя повела, теперь библиотекарю голову заморочил.

— Не знаю… хочешь с тобой что-нибудь такое сделаю?

— Не-не-не-не, — она замотала руками и головой, сильно при этом покраснев, — дурак ты, Шеповалов. Я домой пошла.

Странная она девушка. Но это ладно, вот только как мне теперь домой добраться? Местность-то вокруг незнакомая.

Сегодня на последнем уроке Вите Перестукину, впервые в жизни понравилось учиться. Почему-то после странных слов его одноклассника Дани, внутри него словно что-то раскрылось, и ненавистная ранее математика вдруг заиграла странными красками. Глупый учебник, который он раньше читал только из-под палки (да и отец был с ним согласен, что это глупое занятие) вдруг показался ему очень и очень увлекательным чтением. Так что после уроков, он даже не пошёл, как обычно, гонять с парнями мяч во дворе, а зашёл в школьную библиотеку и попросил все учебники по математике, и алгебре за предыдущие классы — кое-что он не понимал в следствии обширных лакун в своих знаниях. И это следовало срочно исправить.

Система подсказок в консоли что-то совсем разладилась, вместо указаний или хотя бы рекомендаций по построению маршрута, одно многозначительное молчание. Хотя заглянув в лог фильтра увидел что реципиент просто однотипно ругается и что-то от меня требует, в общем никакой от него помощи. Поэтому просто иду куда глаза глядят. Я уже тут немного освоился, так что знаю что для движения выделены специальные полоски земли, именно по ним и иду.

Но, как оказалась, моя тактика была проигрышной. Зайдя в какую-то странную и безлюдную местность неожиданно обнаружил что из всех людей в округе присутствует только небольшая группа странно ведущих себя ребят. Пока я стоял и озирался по сторонам, вся их группа подола ко мне.

— Ты чо, пионер? Никак заблудился? — странным голосом обратился ко мне один из них.

— Да я собственно…, - только начал я отвечать, как другой парнишка подскочил вплотную и принялся меня толкать. Причём каждый толчок он сопровождал короткими вскриками типа, «ты чё», «борзый», «откуда такой». Остальные в этот момент почему-то смеялись.

Решив прекратить это безобразие я, уже привычным жестом, вытянул вперёд руку и только собрался дать этим странным ребятам установку прекратить, как вдруг в лицо мне прилетел довольно чувствительный удар.

— Руки! Руки убрал! — наперебой закричали парни.

Я попытался как-то отмахнуться от хулиганов, но удары начали прилетать один за другим, причём один из них был такой силы, что я не удержался на ногах и упал на землю.

Впрочем, после падения, избиение практически сразу прекратилось. Кто-то видимо в запале ещё пару раз пнул меня, а затем чьи-то руки довольно ловко пробежались по моим карманам изъяв оттуда оставшиеся после вчерашнего жетоны (в консоли они назывались «копейками»). После чего, вся компания куда-то удалилась.

На этот раз подсказки наконец-то соизволили появиться. Из них я узнал, что подвергся нападению неких «хулиганов», что мне лучше бы умыться чтобы не запачкать одежду кровью из разбитого носа, и поторопиться добраться до дома, до прихода родителей. Вся это ситуация какая-то абсолютно неправильная — как это вообще возможно чтобы одни индивидуумы нападали и экспроприировали материальные ценности (каковыми являлись жетоны) у других таких же индивидуумов. Надо во всём этом разобраться и прекратить это безобразие. Вот только организовать процесс без посторонних и мешающих факторов — похоже мне нужно время на подготовку и если меня сбить с настроя то ничего не получится. В любом случае необходимы дополнительные исследования, тренировки и информация. И последнее из этого — самое главное. Не могу вспомнить откуда, но почему-то чётко уверен, что информация правит миром. Вот только в этом мире (интересно, откуда у меня отношение к происходящему именно как «этому» миру) с информацией, а вернее с её хранением, получением и обработкой, как то всё печально. Этим вопросом я тоже займусь в самое ближайшее время.

Кое-как следуя подсказкам (но всё равно пару раз заплутав) добрался таки до дома. Уже там умывшись нормальной водой из-под крана, а не из ближайшей лужи оценил своё внешнее состояние — на лбу была заметная шишка, скула припухла, и губа была разбита — в общем мой вид явно вызовет у родителей вопросы. Но это пока не существенно, главное надо немного структурировать информацию.

Вечером ситуация развивалась, как и предполагалось. Мать выражала обеспокоенность моим внешним видом, поведением, и успехами в учёбе. Отец, же предложил записаться в секцию бокса, чтобы избежать повторения подобных ситуаций. Я как мог, успокоил мать, а над предложением отца пообещал подумать.

Я действительно над этим задумался, как показала практика, я обладаю некоторыми нехарактерными для большинства индивидуумов способностями, но вместе с тем они не являются каким-либо ультимативным, а значит мне необходима помощь. В том числе и от людей обладающих какими-либо специфичными навыками и умениями.

На следующий день, в школе я также продолжал вести наблюдения, изредка позволяя себе вставлять небольшие реплики когда разговор касался меня. Но всё равно моя соседка по парте как-то странно косилась на меня. А после уроков даже попыталась как-то скомканно извиниться. Похоже она чувствовала вину за то что со мной произошло — очень она загадочная личность. В качестве извинений попросил её рассказать об известных её кружках и секциях. Она, конечно меня просветила, но вид у неё был такой, как будто она, что-то начала подозревать.

Проанализировав рассказ Синициной, я отправился в дальнее крыло школы, где среди подсобных помещений располагались комнаты кружков. Меня интересовал радио кружок. Из полученной информации именно в подобной организации занимались изготовлением всех самых высокотехнологичных устройств известных девушке. Она даже что-то говорила про робота которого делают члены этого кружка. Именно это меня больше всего и заинтересовало. По её описанию, и периодически всплывающих в консоли комментариях, это был антропоморфный механизм созданный из конструкционных материалов выполняющий определённую работу. В голове у меня сразу же возникли образы словно когда-то виденных огромных боевых шагоходов, от поступи которых сотрясалась земля, а от испускаемых встроенными излучателями смертоносных лучей броня врагов стекала лужицами металла распространяя смрад горелой плоти. Похоже это именно то что мне нужно.

В помещении кружка, находилось несколько младшеклассников, что-то увлечённо паяющих, и совсем нестарый мужчина наблюдающий за ними.

— Чего тебе мальчик? — обратился он ко мне.

— Не подскажете, как можно попасть к вам на занятия?

— Ну вообще-то запись в кружок идёт в начале года, а не пред летними каникулами… Так что лучше приходи в следующем году…

— А сейчас вообще никак? — всё-таки сделал я попытку…

— Ты из какого класса? Из девятого? Все ребята твоего возраста, что пришли осенью уже заканчивают сви проекты. Тебе будет просто не интересно с ними, а с младшеклассниками заниматься ты наверное см не захочешь…

— Ну может, хоть литература у вас какая есть…

— Если так хочешь что-нибудь изучить, садись пока вон туда, — он указал рукой на угол помещения, где стоял стол и несколько табуретов, — можешь пока почитать журналы.

Он достал из одного из шкафов, которыми были заставлены все стены в помещении, стопку, довольно потрёпанных жизнью и читателями, журналов «Радио» и я приступил к чтению. В этих носителях были представлены множество схем и чертежей устройств странноватых приспособлений из области гаджетов, кухонной и мелкой бытовой техники. Мало того что я довольно слабо понимал что там написано, так ещё и там ничего не было про боевые машины, наступательное вооружение и космические корабли… впрочем подобная информация может быть не в публичном доступе. Но у меня есть идея как получить эксклюзивный доступ к самой актуальной информации.

Подойдя к столу за которым сидел руководитель кружка я тихо, только чтобы слышал он один, приказал ему выдать мне самую ценную литературу. То тут же, глядя на меня стеклянным взглядом, достал из ящика стола довольно толстую книгу. Взяв её, я удалился обратно в угол заставленный стопками журналов. Устроившись поудобнее принялся изучать труд озаглавленный «Сворень. Электроника шаг за шагом».

Хоть с первых страниц сразу стало понятно, что это не совсем то что мне нужно, но всё-таки я принялся быстро листать страницу за страницей — содержащаяся здесь информация была базовой для понимания устройства разнообразных приборов и их схем.

Вскоре занятия младшеклассников закончились и на их место пришли старшие ребята. Я продолжал листать книгу, делая вид, что не обращаю на них внимания. Но они, судя по их перешёптываниям, решили что я тут из за того, что хочу посмотреть на их робота.

Мне уже было понятно, что реальность несколько отличается от моих подсознательных представлений. Но всё-таки, когда они, под руководством руководителя кружка извлекли свою поделку из очередного шкафа я был не то что разочарован — а просто в ужасе. Это убожество нельзя даже было назвать то, кроме как «концептуальный макет». От робота тут не было ничего — ни подвижных манипуляторов, ни внутреннего источника энергии, ни сенсорной системы, ни блока управления, даже способ локомоции был не бипедальным, а искусственным — при помощи небольших колёсиков расположенных в «ступнях» конструкции имитирующей ноги гуманоида.

Вообще насколько я понял из тихих разговоров школьников основной задачей этого «робота» было мигать лампочками на передней панели, двигать конструкциями имитирующими руки, да следовать за светом фонарика. Может я конечно слишком строг, но с этим определённо надо что-то делать.

Решив проверить свою способность воздействовать на группу людей я встал со своего места и подошёл к группе увлечённо что-то мастерящих, под предводительством педагога, ребят, стараясь встать так, чтобы они все были в области моего зрения.

— Попрошу минуточку внимания, — довольно официально обратился я к ним, а затем вытянув вперёд руку очень серьёзно произнёс, — сейчас вы приложите все свои силы, на изготовление настоящего робота. Механизм должен обладать подвижными манипуляторами выполняющими те же функции, что и человеческая рука, проходимость робота должна быть не хуже, чем у человека. Робот должен иметь внутренний источник энергии с запасом автономности не менее чем в сутки активных действий.

Если когда я только начал свою речь на лицах ребят было удивление вперемешку с насмешкой, то чем дольше я говорил, усиливая своё внутреннее ощущение, тем более сосредоточенными у них становились лица. Под конец моего монолога они всем своим видом выражали готовность к свершениям.

— Вам всё понятно? — спросил я у них.

— Это технически невозможно! — странным голосом ответил мне вихрастый парнишка в очках с толстыми линзами, — электро моторы обеспечивающие подвижность конечностей слишком маломощные чтобы пальцы робота могли что-нибудь взять, а при использовании редукторов рука станет настолько тяжёлой что поднять её будет невозможно. Ходить робот тоже не сможет, это очень сложная задача и решается только с помощью гироскопов, а у нас нет возможности их не только изготовить, но даже спроектировать, и аккумуляторы будут слишком объёмные и тяжёлые, чтобы питать устройство целые сутки, да и взять их такое количество просто неоткуда.

Похоже я выдал слишком мало внушения и дал не очень точные инструкции, поэтому я опять напряг все внутренние силы и принялся давать более подробные инструкции.

— До самого окончания работ над этим проектом вы будете прикладывать не только все доступные вам физические и моральные силы, а так же все умственные и креативные способности. Если вам не будет хватать текущих интеллектуальных ресурсов, вы должны начать учиться также с приложением всех сил. Действуйте сообща, но распределяйте задачи между собой. Касательно невозможности реализации тех или иных задачь посредством консервативных технологий и технических решений используйте альтернативные — для манипулятора, вместо электромоторов можно применить гидравлику, посредством поршней и гибких трубок. Передвижение робота можно обеспечить не на двух, а на четырёх ногах, использовав в качестве гироскопов ртутные датчики наклона. В качестве источника энергии используйте двигатель внутреннего сгорания совместно с насосом высокого давления.

Судя по их ошалелым лицам они никогда не задумывались о возможности как-то проявить фантазию при работе над своим проектом, хотя все мною предложенные технические решения были известны и описаны в только что прочитанных журналах. Правда всё это использовалось в совсем других устройствах и с другими целями, но я приказал использовать креативность, так что думаю они должны справиться с поставленной задачей.

Оставив членов кружка что-то оживлённо обсуждающих я отправился домой. Мне предстояло ещё много работы. Домашней работы.

Но на пути к дому мне неожиданно пришла в голову мысль — а зачем собственно мне выполнять эти задания для самостоятельной работы? Я конечно, пока не совсем определился с планом дальнейших действий, но получение и закрепление знаний подобным путём мне явно не нужно. Так что надо только выработать способ избавиться от этой рутины. Как вариант можно воздействовать своей способностью на всех преподавателей заставив их думать что задания у меня всегда выполнены, но это не самый лучший вариант. Как минимум вмешиваться в поведенческие алгоритмы множества людей может быть опасно. Я и так уже дал установки довольно большому количеству людей, типа моих одноклассников и членов радио кружка, это нехорошо, так как кто-то со стороны может заметить изменение их поведения.

Другой вариант — надо чтобы кто-то другой делал эту работу за меня. Насколько мне известно из подслушанных разговоров и виртуального моделирования, самостоятельную работу можно «списать», главное найти того кто бы согласился предоставлять это самое «списать». Хотя у меня тут вариантов не так уж и много. Так что получив в консоли адрес своей соседки по парте, бодро зашагал в сторону её дома.

Стоя перед обшарпанной дверью её квартиры, я довольно долго и безрезультатно давил кнопку звонка. Через некоторое время ожидания я начал разглядывать лестничную клетку и вдруг заметил, что провода идущие от кнопки звонка, перед самой дверью оборваны. Догадавшись что всё это время я пытался использовать отключенный прибор, следуя совету из консоли, принялся стучать рукой в дверь.

Спустя некоторое время за дверью послышалось шебуршание, стук и негромкое бормотание. Наконец из открывшегося проёма на меня уставился молодой парень лет двадцати. Несмотря на молодой возраст, явно было видно что он себя запустил — красные глаза, недельная щетина, странный запах, всё говорило что он пребывает в подавленном состоянии. Впрочем, глядя на него, это можно было объяснить, он стоял на одной ноге, тяжело опираясь на костыль, на месте второй ноги была лишь заколотая штанина.

Проследив за моим взглядом, он зло ощерился, — чего тебе надо? Ты кто такой?

— А Катя дома? Я её одноклассник.

— Катюха! К тебе пришли! — крикнул он куда-то в глубину квартиры. И пока к двери не подошла девушка он всё стоял в проходе и продолжал сверлить меня тяжёлым взглядом.

— Даня? Ты чего пришёл? — удивлённо спросила подошедшая к двери соседка по парте.

— Знаешь, мне помощь нужна… с домашним заданием. Я тут подумал, может ты мне поможешь…

Девушка была безмерно удивлена, — Да? Ну ладно проходи…

Она посторонилась пропуская меня. Парень стоящий в коридоре, напоследок зыркнув на меня, неловко развернулся и ушёл вглубь квартиры постукивая костылём.

Я прошёл внутрь и разувшись отправился за девушкой в её комнату. Её комната была довольно маленькой, да ещё и перегороженной пополам ширмой. Судя по всему она её с кем-то делила.

— И чем тебе нужно помочь? — осторожно спросила она меня, устроившись за рабочим столом.

— Тут понимаешь, такое дело… В общем, мне нужно помочь со всем, — выдал я усевшись на кровать.

— Ты сдурел Шеповалов! — возмутилась она, — ты ещё скажи что мне за тебя домашку сделать надо!

— Погоди, — я примирительно поднял руки, — помнишь пару дней назад я упал и головой ударился?

Она кивнула, — ну да, ты еще когда упал несколько минут лежал неподвижно, что я даже испугалась, что ты умер.

— Не знаю что тогда случилось, но после этого у меня что-то не то с головой. Я не помню некоторых вещей.

— Так тебе ко врачу надо! — перебила она меня.

— Да нет, — отмахнулся я, — тут другой случай. Помимо провалов в памяти со мной что-то странное, как будто я знаю или помню множество странных вещей. Я читаю книги и энциклопедии и многое из того что там написано мне известно. Причём про некоторые вещи я точно знаю верно это, или автор ошибается. Это странно и я пытаюсь со всем этим разобраться… и времени на домашние задания не остаётся.

Видно было что девушка задумалась, но тем не менее, её обуревают сомнения.

— Брешешь небось Шеповалов… не бывает такого.

— Да вот помимо знаний я ещё могу говорить людям что-нибудь сделать или не делать и они слушаются. Но это странно работает. Да ты сама видела, как библиотекарь мне книги выдавала или тогда на уроке когда домашнюю работу проверяли.

— Ну не знаю…, - потянула она, — как-то всё это фантастично звучит…хотя… А у тебя нет странных снов или голосов в голове?

— Что-то подобное есть…, - осторожно ответил я.

— Погоди, погоди, — она встала на стул и принялась рыться на полке приделанной над столом. Наконец она достала оттуда потрёпанную папку скоросшиватель и обернулась на меня. Я быстро отвёл взгляд, девушка была в довольно коротком сарафане и когда она стояла на стуле вытянувшись к полке, с моего места открывался шикарный вид на её ножки.

Она немного покраснела, и сев обратно на стул, поддёрнула подол.

— Вот смотри, — она открыла передо мной папку, на первой странице которой была набрано на машинке «Звёздные короли», — тут тоже один товарищ слышал во сне чужой голос, и оказалось это с ним пытается связаться учёный из будущего!

Её глаза возбуждённо блестели, — может и с тобой также?

Я не стал уточнять, что у меня ситуация как будто бы наоборот, а просто, согласно кивнул.

— Но тогда непонятно почему ты можешь людей заставлять делать разные вещи…, Погоди, а может и с тобой пытается связаться гипнотизёр из будущего? — загорелись её глаза, — это надо проверить.

Я был абсолютно не против это проверить, причём проверить по-всякому, — давай я…

— Нам нужен подопытный! — она на секунду задумалась, — а ты любого можешь загипнотизировать?

— Я пока толком не проверял, мне кажется это не очень этично…

— Тогда давай, проверим на кошках!

Девушка быстро выбежала из комнаты, и вскоре вернулась притащив в руках довольно жирного кота. Усадив его, на кровати, передо мной, она выжидательно уставилась на меня, — гипнотизируй!

Я смотрел на кота, но он старательно отворачивал от меня морду. Хотя может контакт глазами не обязателен, ведь даже в радио кружке я не всем ребятам смотрел в глаза, так что вытянув в сторону кота руку, постарался как можно увереннее приказать, — встань на задние лапы!

Но кот как сидел, так и продолжил это делать. Тогда я осторожно взял его за морду и развернув к себе заглянул в его бледно-зелёные глаза, повторил приказ.

Кот с коротким мярвом, вывернул голову из моей руки и спрыгнув с кровати, вальяжно удалился.

— Наверно на кошках не работает, — вздохнул я, — вот на людях у меня почти всегда получалось… кроме одного случая.

Я невольно попытался прикоснуться к шишке на лбу, но тут же отдёрнул руку, что, впрочем, не осталось незамеченным девушкой.

— Давай я лучше, на ком нибудь из людей продемонстрирую, — попытался я как-то оправдать свою неудачу.

— Хм, то что с Барсиком у тебя ничего не получилось, как раз подтверждает теорию о гипнотизёре, — она с важным видом подняла палец вверх, — они тоже могут воздействовать только на людей.

— А что за парень мне открыл? — спросил я её услышав из глубины квартиры какой-то шум.

Она сразу погрустнела, — это мой брат, он как вернулся из армии так все время злой…

— Его взяли в армию без ноги? — мои брови взлетели вверх. Это что же тут происходит если в войне есть потребность в калеках и их даже не снабжают хоть какими-то протезами.

— Ты чего Шеповалов? — она была удивлена не меньше моего, — у тебя точно что-то не то с головой, Он нормальный был.

Она понизила голос до шёпота, — я подслушала, как он родителям рассказывал что их после КМБ отправили в Афганистан, помогать местному правительству бороться с капиталистическими террористами. Вот только после ранения его демобилизовали, но до сих пор он не может получить инвалидность. Говорит что надо пройти медкомиссию, а он не хочет. Только ругается постоянно, и водку пьёт по вечерам…

Девушка рассказывая об этом погрустнела, видно было что эта тема даётся ей не просто.

— А ты можешь сделать так, чтобы он не пил, ну или хотя бы не кричал по ночам, а то мне страшно… — она с надеждой взглянула на меня.

— Хорошо, давай попробуем, — поднялся я с кровати, — а зовут-то его как?

— Паша.

— Пошли, где он? — я был настроен серьёзно, но меня интересовал вопрос, что такое водка, из-за употребления которой братом так переживает моя одноклассница. Спрашивать у Кати я не решился, а то она начнёт подозревать что я не её одноклассник. Обратившись к консоли выяснил что это один из алкогольных напитков, которые употребляют взрослые, чтобы впасть в кратковременное состояние изменённого сознания. Странно — это ведь легко достигается путём несложной медитации…

— На кухне, — девушка встала, с самым решительным видом одёрнув сарафан.

Пройдя в указанное помещение, мы обнаружили, Павла, сидящего за столом и читающего газету. Рядом было полное блюдо каких-то дымящихся предметов. Благовония, что ли, подумал я, так как эти штуки издавали довольно резкий запах. В консоли тут же возникла подсказка «это окурки», которая впрочем ничего мне не подсказала. Подсказчик уточнил, что-то остатки от сигарет… И только третья более развёрнутая подсказка немного прояснила ситуацию. Оказывается некоторые люди вдыхают дым, чтобы получить удовольствие, которое возникает от избавления абстинентного синдрома вызванного прекращением приёма этого дыма. Всё очень запутанно, надо будет с этим разобраться, но потом. Сейчас я внимательно смотрел на брата Синициной.

Мужчина оторвавшись от газеты с некоторым удивлением посмотрел на нас. Я же старательно вызвав в себе то странное ощущение, взглянул ему в глаза, и произнёс: «С этого времени, ты больше не будешь употреблять алкогольные напитки».

Он несколько мгновений смотрел на меня с ничего не понимающим лицом, а затем зло сдвинув брови начал подниматься из-за стола.

— Катюха, это ты его подговорила? — обратился он к сесте, — а ну-ка иди в комнату. А ты пионер, давай проваливай. Без тебя разберусь, что делать!

Я понял что мне тут не рады, поэтому быстро ретировался в коридор, крикнув девушке «пока». По дороге домой я думал над одной странной вещью — почему солдат воевавший по приказу своего правительства, остался без помощи, этого самого правительства да ещё и испытывает какие-то бюрократические проблемы. Путём нескольких уточнений в консоли я выяснил что моему реципиенту ничего не известно, ни о биологическом восстановлении конечностей, ни об их функциональном протезировании. Всё что он знал — что делают деревянные или пластиковые косметические имитаторы, призванные только немного замаскировать увечье. Несмотря на то, что этот Павел негативно отнёсся ко мне, думаю ему надо помочь, всё-таки мне тут жить, и не дело то что происходят подобные вещи. Хотя конечно нужен системный подход, но сначала попытаюсь найти способ помочь одному, а затем займусь решением этого вопроса на глобальном уровне.

Придя домой, опять засел за чтение литературы. Помимо принесённых из библиотеки книг, принялся листать тома из шкафа стоящего в гостиной — там оказался очень познавательный источник, некая «большая советская энциклопедия». За чтением этой базы данных меня и застал отец.

— Ты это чего, Даня? — с усмешкой спросил он, — всё за книгами сидишь, не заболел часом?

— Да решил кое-что уточнить, — ответил ему, — ты вот, на работе в своём КБ детали чертишь, а смог бы кость человеческую начертить?

— Это что ещё за новости? — удивился отец.

(Согласно информации полученной из консоли, я знал что отец работает конструктором в КБ местного завода).

— Ну например, если нужно будет изготовить человеку протез конечности, то откуда взять аналоги костей?

— Странно что тебя заинтересовала эта тема, — он почесал в затылке, — но протезы делают не так…

— Меня интересует, именно анатомически точный.

— Ну тогда, начертить то можно всё что угодно, но только кости-то от человека к человеку разнятся так что для каждого потребуется свои собственные чертежи, да и изготовление будет такой детали будет той ещё задачей, хотя подобные вещи можно получить литьём в форму, — он усмехнулся, — но для этого нужен слепок требуемой детали, что как понимаешь невозможно.

Я встал с пола, захлопнув лежащий на коленях толстый том, — понятненько, спасибо за консультацию, поблагодарил удивлённого отца и отправился к себе в комнату. В принципе у меня уже начали появляться какие-то наброски плана.

Проведя остаток вечера за получением и первичным структурированием информации я наконец дождался времени разрешённого перехода в спящий режим. Конечно не обошлось без обязательного ритуала вечернего приёма пищи, за которым родители опять устроили мне допрос. Но благодаря немного большему количеству информации о бытовых правилах и ритуалах, мне опять удалось провести их, хотя без подозрений всё-таки не обошлось. Пришлось даже рассказать им о посещении одноклассницы и встрече с её братом. Отец услышав о его увечии немного посерьезнел и пообещал устроить мне экскурсию себе на работу, чтобы я посмотрел как устроено проектирование и изготовление деталей.

Устроившись в кровати я принялся погружаться в медитативное состояние, обещание Синициной следовало выполнять, и если первую часть требуемой работы, я вроде как сделал (но это не точно). То со второй ещё следовало повозиться. Почему-то я был уверен, что подключиться к нейропространству другого человека, вполне тривиальная задача, а если при этом на сознании не стоит блокировки до это вообще уровень первого этапа обучения (Обучения? Я что этому где-то учился? Странно?) но оставив на потом странные мыли вдруг возникшие у меня в голове, принялся восстанавливать образ Павла.

Поначалу у меня ничего не получалось, как будто я постоянно упускал какую-то важную деталь. Но спустя несколько безуспешных попыток решил поменять подход — подключиться сначала к информационной матрице самой Синициной, а затем уже и к её брату. Этот способ практически сразу сработал. Единственная загвоздка возникла в тот момент когда я попал в нейропространство одноклассницы, то застал там довольно любопытную сцену.

У меня уже начинает выстраиваться теория, о том что все кто меня окружает, не только не владеют навыками нейровзаимодействия, но и элементарным управлением собственным разумом. Иначе невозможно объяснить почему каждый раз когда я подключаюсь к какому-нибудь нейропространству, то застаю там слабо структурированные модели межличностных отношений.

Вот и сейчас, Синицина смоделировала обстановку читального зала библиотеки, причём вокруг неё сидело сразу несколько ребят постарше. Решив, что неплохо было бы, улучшить отношения с девушкой, я преодолевая её невеликое ментальное сопротивление, заменил этих ребят на свои слабенькие копии. Затем дал им установку наладить взаимодействие, согласно виденного ранее сценария. Потихоньку они начали пересаживаться всё ближе и ближе, пока наконец не окружили девушку. Так как она совсем не высказывала каких-либо признаков тревоги, то я оставил эту ситуацию развиваться согласно утверждённого сценария, и принялся искать нейро связи девушки с братом.

Вскоре найдя искомое я погрузился во внутренний мир молодого человека. А вот в его нейропространстве всё было плохо. Похоже он сильно переживал недавние события, так как сразу после подключения я оказался в какой-то гористой местности в месте с отрядом одинаково одетых парней, среди которых был и Павел.

— Ну что салаги, готовы исполнить интернациональный долг? — обратилась к остальным одна из нейропроекций имеющая вид брутального мужика.

Так как остальные проекции начали уже с подозрением поглядывать на меня, то я тоже принял облик подобный остальным — молодой, бритый на лысо парень в странного кроя серо-зеленой одежде. После этого вместе со всеми залез внутрь кузова, накрытого чем-то вроде тента, местного транспортного средства (похоже не совсем адаптированного под перевозку живых людей). Спустя довольно небольшой промежуток времени события вдруг начали развиваться очень стремительно.

Сначала за пределами тента, что-то громко бумкнуло, а затем, со всех сторон, начал раздаваться частый треск. Все проекции наперебой что-то закричали и полезли наружу, я тоже не сал от них отставать, только старался держаться поближе к Павлу.

Тут меня интересовало две вещи — организация современных военных конфликтов (оружие, техника, взаимодействие союзников, и противники), и истоки проблем молодого человека.

И если с первым уже всё более-менее было понятно — техника донельзя убогая (какие-то грузовики, угловатые броневики вооружённые примитивным кинетическим оружием), бойцы неорганизованные, отвратительно экипированные, необученные, не стрессоустойчивые и вооружённые какой-то рухлядью. И тут как раз наступил момент возникновения моральной травмы парня.

Одна из ментальных проекций изображающая такого же лысого и нескладного парня повалилась навзничь, поражённая оружием одного из противников (странные бородачи, почему-то вызывающие у меня ассоциации с дикими ордами). Павел упал на колени рядом с проекцией своего товарища и начал делать попытки как-то его перевязать. В это момент его со всех сторон начали окружать бородачи со своими стрелялами в руках. Так как я по привычке немного абстрагировался от всего происходящего, то проекции просто не обращали на меня внимания. Но похоже пора мне выходить на сцену.

Привычным усилием, интегрируюсь внутрь происходящего в проекции. Боевики тут же обратили на меня внимание и что-то гортанно закричав, начали стрелять в мою сторону. быстро ухожу в перекат, и небольшим усилием воли создаю себе оружие. Почему-то оно сильно отличается от оружия остальных проекций, Но времени рассматривать странную жёлтую угловатую штуковину времени нет, поэтому просто, привычным движением, вскидываю (что-то внутри меня подсказывает) штурмовой карабин и отправляю в сторону противников несколько коротких очередей.

Моё оружие необычайно эффективно, может сказывается его мощь, но скорее дело в силе моего сознания, всё-таки я тут нахожусь намеренно, а не просто плыву по течению бессознательных мыслей Павла. Переступив через разбросанные куски тел и внутренностей бородачей, подходу к парню. Он смотрит на меня с удивлением.

— Держись меня! — уверенно бросаю ему, и закинув на плечо проекцию его товарища иду дальше. Изо всех щелей, кустов и просто конденсируясь в пространстве, на нас нападают просто орды противников. Павел стреляет из своего пуляла, но это несильно помогает. В основном я пробиваю нам дорогу. Каждая очередь из моего карабина буквально рвёт порядки врага в клочья. Кровь, внутренности и куски тел устилают нам путь.

И похоже я немного перестарался. После уничтожения очередной волны нападавших, когда вся местность стала напоминать разделочный чех на скотобойне, окружающая обстановка вокруг нас начала колыхаться и плыть, мне стало понятно, что Павел просыпается. Продемонстрировав ему бодрого товарища (я втихую подменил его своей ментальной копией оставив внешность предыдущей проекции) поскорее разорвал ментальный контакт и переместился обратно в нейропространство Синициной.

Там всё было просто отлично, несколько моих копий вовсю налаживали позитивные отношения с девушкой, думаю завтра она будет относиться ко мне гораздо лучше. Немного понаблюдав за процессом, переключился обратно на собственную локаль. Мне предстояло ещё много работы по систематизации и классификации полученной за день информации. Хотя в этот раз процесс шёл гораздо быстрее и проще, то ли сказывался опыт, то ли то, что информация полученная из «энциклопедии» была уже минимально структурирована.

На следующее утро встал я в отвратительном настроении, голова трещала, во рту стоял отвратительный привкус, дневной свет резал глаза, руки и ноги тряслись мелкой дрожью — похоже это были последствия ментального перенапряжения. В следующий раз мне стоит быть более осторожным и так не напрягаться. Пару минут помедетировав, усилием воли убрал все внешние свидетельства ментальной усталости — чувствую потом мне будет ещё хуже, но сейчас не стоит показывать своё состояние — это вызовет множество ненужных вопросов. Но если тело на физическом уровне я ещё как-то мог контролировать, то более тонкий уровень мне был не доступен. Надеюсь пока недоступен. Поэтому из-за выработки определённых гормонов (насколько я успел изучить местные понятия адреналина, норадреналина и тироксина) я с самого утра был в довольно взвинченном состоянии. И если с родителями я ещё усилием воли мог себя сдержать и не нагрубить, то выйдя из дверей квартиры, меня тут же накрыло.

Первым на пути мне попался мужичок довольно потрёпанного вида (подсказка из консоли тут же пояснила — сосед дядя Витя, хронический алкоголик, с утра ищет возможности опохмелиться), дыхнув на меня какой-то дрянью (консоль как будто бы разделяя моё состояние сообщила что это «перегар») попросил «двенадцать копеек до получки». Моё и так не самое хорошее состояние наложилось на какой-то приступ злости и брезгливости (брезгливостью похоже щедро поделился реципиент) поэтому я заглянув в его глаза с максимальным убеждением произнёс: «С текущей минуты ты полностью изменишь образ своей жизни. Отныне ты будешь идеальным гражданином своей страны, идеальным семьянином и просто образцом для подражания. Все твои идеалы записаны своде принципов коммунистической морали, и в тексте Третьей Программы КПСС. Прямо сейчас изучи, и строго их придерживайся».

После моего спитча сосед несколько секунд покачиваясь стоял уставившись в стену с непонимающим взглядом, а затем икнул и кивнув мне куда-то направился, и с каждым шагом его походка становилась всё твёрже, а шаг уверенней.

А вот мне стало гораздо хуже, из носа тут же закапала кровь, в глазах потемнело, а ноги подкосились, так что мне пришлось привалиться к стене подъезда.

Немного отдышавшись, я по стеночке вышел из подъезда. Благо моей слабости никто не видел, так что приняв вертикальное положение пошагал в школу. По пути, хоть и все мысли были сосредоточены на том как бы не упасть, но нет-нет в голове всё-таки возникали размышления о том что мне делать дальше. С одной стороны я тут чужак и мне надо бы думать о том как восстановить память (она кстати потихоньку возвращается, хоть пока только и на уровне рефлексов в нейросрматческом моделировании) и вернуться к себе. Но такой план имел единственный изъян — вдруг я оказался тут специально и моя задача как раз здесь и находиться, или, что хуже, возвращаться мне некуда или незачем. Так что надо думать в сторону как бы мне улучшить собственное житьё. Например, это хождение в школу, хоть и даёт полезные навыки коммуникации, но абсолютно неэффективно в плане получения новой информации. Я сам занимаясь получу больше информации и усвою её лучше, чем на этих «уроках». Но такое в существующем порядке просто невозможно. Но помимо учёбы есть ещё и общая бытовая неустроенность — эти крохотные жилые ячейки, отсутствие нормальной бытовой техники (я толком не помню какая она должна быть — но точно не деревянные палки, доски и скребки, которые я обнаружил в месте для приготовления пищи) и средств коммуникации (стоящий в квартире родителей реципиента аппарат вызывал у меня дрожь, но никак не желание кому-то «позвонить»). А значит пока мне следует заняться обустройством своего ближайшего окружения — места учёбы, жительства и отдыха. А с нестандартными решениями в плане текущего порядка пока следует повременить, даже если я не смогу адаптироваться к текущему положению дел, то мой поведение может резко перестать быть кому-либо интересным на фоне какой-нибудь глобальной перестройки.

Наконец добравшись до школы зашёл в класс и плюхнулся на свой место рядом с уже прилежно разложившей учебники и тетради Синициной. Переведя дух, я обратил внимание, что соседка как-то странно на меня реагирует — с какой-то смесью испуга, смущения и ожидания чего-то. Не став гадать и терять время в попытках угадать причину такого поведения, я прямо спросил что с ней. От моего простого вопроса она почему-то сильно смутилась и подвинула ко мне свою тетрадь, тихо прошептав: «переписывай домашку скорее, пока урок не начался». Так и не поняв что произошло с ней я принялся переносить в свой накопитель информацию подготовленную девушкой.

Уроки в школе прошли без заметных эксцессов, единственное что было несколько необычно — так это то, что учительница на которую я воздействовал в прошлый раз как-то странно на меня смотрела, но никаких вопросов не задавала. Решив что это не спроста, я после уроков направился в радиокружок. Там мои подозрения подтвердились — установки которые я давал людям не действовали на них постоянно. Руководитель кружка, на мою просьбу выдать мне книгу несколько минут мялся не зная что делать. По его лицу было видно как его «внутреннее я» вступает конфликт с ослабшими внешними установками.

Но так как сегодня я был не в силах провести повторное внушение, то быстро перевёл разговор на другую тему и опять устроился в уголке листая технические журналы. После того как собралась старшая группа школьников, я проверил как у них обстоят дела. В конструкцию робота они внесли значительные изменения согласно моим требованиям, но несмотря на проявленную в этом деле высокую работоспособность, до нужного результата было ещё далеко.

Спросив у них есть ли какие сложности неожиданно узнал что сложности есть абсолютно во всём!

— Для силовой установки мы выбрали двигатель от пилы Дружба-4А, но её невозможно нигде купить — дефицит. Да и со всеми резинотехническими изделиями, просто беда — мы нигде не можем найти ни резины на прокладки, ни шлангов высокого давления, ни гидроцилиндров…, - отчитывался передо мной один из пионеров.

— Завтра на большой перемене, ты с парой наиболее ответственных товарищей, подойдёшь ко мне. Пойдём договариваться чтобы вас пускали в кабинет трудов работать на станках — там вы сможете изготовить требуемые детали. Также попросим предоставить лабораторию в кабинете химии — сварим резину самостоятельно.

— Ну это ты загнул… — с недоверием потянул парень, — вряд ли директор нам это разрешит.

— Это уже моя проблема, — продолжал настаивать я.

— Даже если ты как-то договоришься, и нас пустят работать на станках и в лаборатории, всё равно у нас нет материалов для работы. Чтобы вытачивать детали нужны болванки, а чтобы варить резину и пластик нужно сырьё.

— Металл есть на заднем дворе школы, — упрямо продолжал я, — его собирают для сдачи металлолома. Резину возьмём из выброшенных автомобильных покрышек — их полно на любой свалке, пластик найдём там же.

— Металлолом нам не подходит, он ржавый и какой попало, а нужны нормальные болванки, — продолжал стоять на своём пионер, — а разве резину можно повторно использовать?

— Мы переплавим металлолом в слитки, резину и пластик переработаем, — как можно твёрже и убедительней вещал я, — вы подготовьте все материалы, а я вам расскажу что дальше.

После этого разговора я почувствовал что моё состояние опять ухудшается, видимо я всё-таки неосознанно задействовал свои силы, чтобы придать убедительности своим словам. Но, а вообще когда люди не знакомы со вторичной переработкой и бережным использованием материалов меня довольно сильно напрягала. Надо как можно скорее попасть к отцу на завод, посмотреть как там всё устроено — может это просто глупые дети, а на нормальном производстве всё хорошо. Ну а вообще мне нужна какая-то производственная база — не дело организовывать кучу производств на муниципальном оборудовании и учебных площадях. По поводу последнего у меня были кое-какие идеи.

Придя домой, некоторое время занимался изучением различной литературы (это просто невероятно тяжело вот так, страница за страницей листать эти «книги» надо срочно с этим что-то делать). После того как домой пришёл отец, я выбрал момент и подошёл к нему с щедрым предложением.

— Пап, мне нужен ключ от гаража, — обратился я к нему. Насколько мне было известно из информации выуженной из нейропространства моего реципиента у семьи Дани, помимо квартиры, имелся также и гараж. Одна из моделируемых сцен как раз представляла его, так что я знал что это помещение как раз мне подходит.

— Зачем он тебе? Что собираешься там делать?

— Мы с ребятами из кружка хотим на техническую выставку представить макет завода. Работающий макет, — начал я убедительно вещать, — пока в кружке места толком нет нам разложиться, ну там материалы всякие и прочие вещи.

— Так ты в кружок вступил? Хотел ведь в секцию бокса? — удивился отец, — и не поздно ли проект готовить?

— Да нет, нормально, а бокс он подождёт, во всяком случае умным быть лучше, чем физически сильным, а в знаниях и есть настоящая сила.

Еще немного поболтав с отцом (с каждым разом мне удаётся это всё лучше и лучше, похоже всё-таки у меня происходит ментальное слияние с сознанием реципиента. Но в этом нет ничего страшного в любом случае моя личность будет доминирующей, а если я получу какие-то черты местного обитателя, то это снизит шансы моего разоблачения).

Получив ключ от помещения я тут же отправился проводить ревизию. Реальность несколько отличалась от модели из воспоминаний Дани. В этом помещении должно было стоять местное средство передвижения. Но покупка никак не могла состояться из-за того, что очередь, вот уже который год, постоянно сдвигалась. А гараж, купленный заранее (на его покупку тоже была запись) превратился в склад старого барахла. Вся эта система с очередями, дефицитом (о котором я слышал уже не в первый раз казалась мне донельзя странной и какой-то порочной). Решив про себя разобраться во всём этом (у меня уже столько дел что срочно нужен ежедневник), принялся за уборку. До самого вечера я перетаскивал, перекладывал и сортировал вещи. Помимо нескольких неожиданных находок я ближе познакомился с культурными и бытовыми обычаями местных.

Вернувшись вечером домой, отчитался перед родителями о проделанной работе — среди вещей было найдено двадцать килограмм макулатуры, что эквивалентно 40 жетонам (местным «копейкам»). Также я рассортировал все вещи, разложил их по стеллажам и составил каталог. Родители этому очень удивились, а мама даже померила мне температуру и посоветовала лечь пораньше.

В эту ночь я не подключался к нейропространству других людей, а быстро просмотрев симуляции реципиента, занялся восстановительными медитациями и самосозерцанием — психические силы, завтра мне ещё понадобятся.

Следующий день в школе прошёл без каких-либо необычных происшествий. Синицина также предоставила для копирования сделанное домашнее задание, но при этом было видно, что ей это уже не так интересно (надо будет провести с ней работу по возобновлению мотивации). Одноклассники не прикладывали должного усердия к учёбе, а учителя не показывали старания в обучении. Это меня безмерно раздражало — необходимо будет исправить это безобразие.

Единственное интересное событие произошло на большой перемене, когда я с несколькими членами радиокружка отправился к директору. На двери кабинета, помимо таблички «директор», больше не было никакой информации — ни расписания приёма, ни требований к посетителям, поэтому я решил что могу прийти сюда в любой момент. Как минимум в консоли на этот счёт не было никакой информации. Оставив ребят у двери кабинета, я один зашёл внутрь.

— Здравствуйте, — поздоровался я со статной женщиной сидящей за столом. Согласно информации полученной из консоли директор должна была быть бодрой старушкой лет сорока пяти. Но я видел перед собой довольно молодую и привлекательную женщину. Хотя в остальном описание внешности совпадало — завитые волосы, очки в тонкой оправе, вытянутое лицо с немного надменным выражением. Похоже у меня с реципиентом всё же сохраняется разница в мировосприятии.

— Здравствуйте… — удивлённо ответила мне женщина. Видимо у неё тоже был небольшой опыт по общению с самостоятельно зашедшими детьми.

Чтобы не терять времени даром я тут же, заглянув ей в глаза, включил на полную мощность свою способность.

— Меня зовут Даниил Шеповалов, ученик девятого Б класса. Я являюсь представителем инициативной группы школьного радиокружка. Для подготовки к выставке нам необходимо разрешение на использование школьного имущества.

— Это еще какой такой инициативной группы?! Ты мальчик вообще о чем говоришь?! — почему-то она была абсолютно со мной не согласна.

— Нам необходим доступ к станкам в школьном кабинете труда и лаборатории в кабинете химии, — продолжил я максимально напрягая все свои внутренние силы.

Директор немного задумалась, — ну думаю что если вы договоритесь с учителем трудов то можете поработать после уроков. А вот о хим лаборатории даже не мечтайте — там полно посуды и реактивов, а у Алевтины Николаевны и так полно работы, помимо того чтобы за вами присматривать.

Решив не откладывать дела в долгий ящик, я с остальными ребятами выдвинулся на поиски учителя трудов. Найти его было несложно — он никогда не бывал в учительской, а, по информации полученной от других школьников, проводил время в подсобном помещении вместе с завхозом.

Придя на место мы обнаружили парочку колоритных персонажей — в принципе не старые мужчины выглядели как последние отбросы. Несильно, но заметно внимательному взгляду, мятая одежда, нечищенная обувь, траурная кайма под ногтями, лёгкая небритость и чуть припухшие лица — в консоли сразу выскочила подсказка «начальная стадия алкоголизма».

Попытавшись воздействовать на этих субъектов я сразу добился нужной реакции. В принципе из этого можно предположить что я могу влиять только на детей, и на лиц склонных к употреблению психоактивных веществ (но судя по информации оз консоли, за этим недугом замечены практически все местные обитатели). С одной стороны это хорошо — так как я могу влиять на таких людей. А с другой — мне это не нравится. Сознание должно быть чистым, а разум ясным — только в таком случае можно будет трудиться с максимальной отдачей и приносить пользу обществу.

Дав соответствующие установки, я обеспечил проект средствами производства и некоторыми ресурсами имеющимися в распоряжении завхоза.

После уроков я отправился в радиокружок, чтобы проверить, как идут дела, и обновить установки касательно работы, дисциплины и уровней подчинённости, на школьниках и преподавателе. На этот раз мне удалось это без труда. Так что понаблюдав как корпус «робота» беспощадно курочат, я взял пару человек с собой и отправился в гараж.

Вчера я многого н успел, поэтому сегодня мне понадобились помощники. Нам следовало сделать индукционную плавильную установку для повторного использования металлолома, а также установка для дробления резины.

По пути в гараж мы зашли на небольшую свалку и притащили оттуда парочку старых покрышек, несколько пучков медного и алюминиевого провода и прочего хлама из которого я и собирался построить нужные мне установки. Конечно этих ресурсов было критически мало. Следовало раздобыть ещё множество деталей и компонентов. Единственное, что давало мне хоть какую-то надежду на успешное выполнение задуманного — «Барахолка».

За этим понятием скрывалась нелегальная (насколько я понял из путаных объяснений реципиента) торговая площадка. Мне было знакомо понятие «чёрный рынок», но похоже это не совсем то. Во всяком случае на барахолке продавали только разрешённые предметы, только это было запрещено. Как такое возможно — этого я не понимал.

Раздав ребятам указания того что я хочу получить (естественно без подробностей устройства самого механизма, просто я точно знал что это возможно, ну и общие принципы физических явлений на которых должны функционировать эти агрегаты). Ребята сначала немного тупили, но после нескольких сеансов внушения призванных расшевелить креативную часть их мышления, принялись за работу.

Мне же предстояла более глобальная задача — для реализации моих задумок требовался доступ к множеству материалов и приспособлений, приобрести которые можно только за местные обменные единицы. Согласно подсказкам из консоли раздобыть их можно несколькими путями — долго и тяжело работая или быстро обогатиться занимаясь перепродажей различных материальных ценностей, правда это не законно. Последний путь не для меня, мне противно было даже думать о чём-то подобном — именно по такой причине члены радиокружка не могли приобрести необходимые им детали. Поэтому будем зарабатывать! Просто надо немного оптимизировать этот процесс.

Оставив ребят работать сам направился в библиотеку — следовало получить ещё кое-какую литературу. Но прибыв на место столкнулся с некоторыми препятствиями. Во-первых, библиотекарь была другая, и она почему-то не поддавалась моему убеждению, а во вторых в читальном зале отсутствовала Синицина. Так что ни одним, ни вторым путём получить доступ к книгам мне не удалось. А чтобы официально оформить доступ требовалось предоставить заполненную карточку — разрешение от какой-либо официальной организации. Так что мне пришлось пока отступить.

Решив не сдаваться, я отправился домой к однокласснице, с целью выяснить как она получила доступ к этому хранилищу информации. Прибыв к нужному дому я столкнулся с несколькими женщинами преклонного возраста сидящими на скамейках у подъезда и остановивших меня со странными вопросами. Как только я хотел зайти в подъезд одна из них резко выставила передо мной палку зажатую в руке, и каким-то странным тоном обратилась ко мне: «Ты это куда парень направился? На днях тебя видели…»

Остальные её поддержали, начав на перебой заваливать меня вопросами: «К Катьке что ли из шестой квартиры?», «Вот брат то тебе её задаст! Он контуженый…», «Постоянно тут отираешься! Вот раньше…», «У молодёжи одно на уме, мы в вашем возрасте…».

Вся эта ситуация была какой-то странной и дикой для меня, поэтому я взглянув на них, максимально напряг внутренние силы и со всем возможным убеждением произнёс: «С этого момента, вы перестанете заниматься мелким хулиганством, а приложите все силы на то, чтобы стать образцовыми членами общества и соответствовать общественным ожиданиям».

Отведя рукой перегородившую мне дорогу палку, я зашёл в подъезд, оставив за спиной ошарашенных бабок. Поднимаясь по ступенькам я неожиданно почувствовал что по подбородку у меня что-то течёт. Вытерев его я увидел кровь на руке — похоже я опять перенапрягся, ну да ладно, думаю мне нужно просто больше практики. Конечно это не очень этично менять сознание людей, но гораздо хуже приставать к незнакомым людям и учинять им допрос!

«Я Ларионовна Ираида Николаевна, 1900 г.р., член партии с 1921 года, довожу до Вашего сведения следующую информацию: 10 июня 1980 года, в 15–20, у первого подъезда дома номер семь, по улице Машиностроителей, замечен ученик (предположительно учащийся школы № 17, из 9-Б класса), который внушил моим соседкам (список в приложении № 2), прекратить общаться со мной и заниматься только воспитанием внуков, готовкой и приборкой…»

Лейтенант Ёлкин Роман Аркадьевич, сидя за рабочим столом в своём кабинете, устало отбросил в сторону только что прочитанный лист. Похоже весеннее обострение ещё не закончилось, мало того что его информатор по кличке «Флакон», на очередную встречу явился бритый, трезвый, в костюме, так ещё и заявил что, записался на учебные курсы, бросил пить, и теперь не сможет передавать ему информацию полученную из слухов циркулирующих в питейных заведениях.

Конечно всё это ерунда, и он скоро сорвётся, ну а пока надо думать как выполнить план по раскрытию правонарушений. Но так ничего и не придумав, он убрал все бумаги со стола в соответствующие папки и заперев кабинет отправился домой.

Дверь квартиры одноклассницы мне открыл её брат. Глядя на него я заподозрил неладное — в консоли тут же выскочила подсказка: «Он пьяный». Это было странно, я ведь давал ему установку не употреблять психоактивных веществ. Необходимо как можно скорее выяснить пределы работы собственной способности к убеждению людей — почему на одних она действует, а на других нет, и почему если подействовала, то на разных людях она действует разное время.

Покачиваясь он, некоторое время, смотрел на меня мутным взглядом, а потом расплылся в широкой улыбке: «А это ты! Проходи!».

Я осторожно зашёл внутрь протискиваясь мимо немного посторонившегося мужчины, мало ли что ему взбредёт в голову. И мои подозрения оказались не напрасными. Не успел я снять обувь, как он приобнял меня и начал пространственно разглагольствовать.

— Ты парень неплохой. Хоть к моей сеструхе ходишь, но я тебе грозить не буду. Ты на кореше моего похож. Он меня знаешь из каких мясорубок вытаскивал! Он парень, что надо. Жаль контактов его найти не могу…никто из наших его не помнит… Но я обязательно его найду!

Тут похоже моя вина — слишком сильную создал закладку у него в рассудке, надеюсь со временем эффект ослабнет.

Я осторожно освободился от его рук и внимательно заглянув ему в глаза сделал ещё одну попытку внушения.

— Употреблять алкоголь недостойно! Пьют только ни к чему негодные люди! Алкоголь яд — не принимай его. Найди работу, добейся успеха. Будь достойным воином!

Судя по тому как остекленел его взгляд, на этот раз мне удалось повлиять на него. Это странно, но пока рано делать какие-либо выводы. Пока буду продолжать осторожные эксперименты. Правда с осторожностью у меня какая-то беда — постоянно поддаюсь эмоциям и начинаю влиять на других людей. Непонятно в чём тут дело, то ли на меня влияет сознание реципиента, то ли непривычная гормональная активность. В любом случае надо выбрать время и заняться этим вопросом, а то боюсь, могу раскрыть себя, сорвавшись в очередной раз.

Пройдя мимо продолжающего стоять в ступоре молодого человека, я подошёл к двери в комнату одноклассницы. Постучавшись я дождался разрешения войти и зашёл внутрь. Синицина сидела за столом и кажется делала домашнее задание. Увидеть меня она явно не ожидала, так как была в довольно затрапезном виде — стоптанные тапочки, какой-то застиранный ситцевый халатик, через который немного просвечивало белое девичье тело. Заметив мой взгляд она довольно сильно смутилась.

— Даня… А ты чего пришёл? — немного растерянно произнесла она.

— Ты последнее время сама не своя, вот решил проверить тебя, — начал говорить я, подходя ближе к ней, — Да и узнать как дела у тебя с братом.

— Как дела у Паши? Да толком ничего и не изменилось, — тут она странно на меня посмотрела, — знаешь мне почему-то снятся странные сны…

Я подошёл к девушке уже плотную, и прервал её, приложив указательный палец к её губам.

— Тсс… я всё понимаю… весна, у тебя могут возникать странные мысли, — я намеренно не смотрел ей в глаза и не задействовал свою внутреннюю силу (негоже всех вокруг себя делать послушными марионетками). Поэтому просто продолжил проникновенно вещать, — если у тебя возникают недостойные высокого звания советского пионера, мысли и желания, то следует сублимировать их в другое дело. Например, в учёбу. Продолжай усердно учиться, помогай другим (например мне), и сама не заметишь как всё пройдёт.

Мои мысли в тот момент были конечно совсем другими: «следует в ближайшее время прекратить вмешательство в рассудок Кати, а то она может сломаться. И так уже какими-то странными глазами смотрит на меня и почему-то облизывает мой палец прижатый к её губам».

Резко отступив он неё на пару шагов, чем, казалось, смешал ей мысли, от чего она словно опомнившись густо покраснела. Я старательно не замечая её смущения, принялся убеждать её в том что и с ней и с её братом всё будет хорошо. Для неё сейчас на первом месте должна быть учёба, и помощь одноклассникам в моём лице. А с братом всё наладится, я в этом уверен. Поговорив с ней в таком ключе несколько минут я попрощался и отправился обратно. В дверях квартиры я столкнулся с Павлом, который явно посвежел — ополоснулся, побрился и надел выглаженный мундир с несколькими блестящими штуковинами. В принципе я и без подсказки из консоли догадался что это боевые награды.

— Пойду в горисполком, — сообщил он мне, — Мне обещали выделить жильё, а то всё родителей и сестру стесняю. Я с них выбью всё что мне положено! — он воинственно погрозил кулаком куда-то вверх.

— Можно мне с тобой? — поинтересовался я. Интересно поглядеть, почему воину пострадавшему в войне, такое странное отношение. Может он сообщил мне не совсем точную информацию?

— Ну охота тащиться туда, так, пожалуйста…

Вместе с ним мы преодолели не самый близкий путь на общественном транспорте (такие забавные металлические коробки в которых, местные, толпой перемещаются с места на место). Но больше всего поразило отношение окружающих к моему спутнику — большинство отворачивались и старались не смотреть на него, нет конечно несколько человек помогли зайти и выйти из этого самого «троллейбуса» (причём судя по конструкции выходной группы конструктор не предполагал что ей может воспользоваться человек с ограниченными физическими возможностями — то ли тут такие ужасная редкость, то ли я опять чего-то не понимаю), другие уступали сидячее место, но больше всего меня поразила реакция одной из престарелых женщин. Она увидев знак воинской доблести на форме Павла строго его отчитала, за бахвальство купленной боевой наградой. Припечатав что он «ничего не может знать про войну» — всё это было странно. Павел точно участвовал в боевых столкновениях, память невозможно подделать, это я знал твёрдо, но почему некоторые граждане не знают об идущем военном конфликте? Чем дольше я тут нахожусь, тем больше у меня возникает вопросов и тем больше мне хочется вмешаться в текущий порядок.

Попасть в административное здание не составило никакого труда, Павел просто показал дежурившему на входе стражу порядка свои документы, а на мой счёт просто бросил короткое «он со мной». Судя по отношению к безопасности, местные не сталкивались с достаточно напряжённой социальной обстановкой.

Внутри, Павел несколько раз заглядывал в разные кабинеты, уточняя к кому обратиться по поводу своего вопроса. Но чиновники и административные служащие или были поразительно некомпетентны, или с также не желали помочь моему спутнику.

Наконец устав от бесконечных «обратитесь в 305 кабинет…», «Этим вопросом занимается Игорь Юрьевичь, но он в отпуске…», «Может Наталия Семёновна в курсе, но она в декрете…», «это архив, закройте дверь!», я посоветовал Павлу обратиться к самому главному начальнику. Если тут такой бардак, значит в этом его вина, и пусть он сам и разбирается кто должен решать эти вопросы, коль не сумел организовать чёткую работу своих людей. Признав, что я прав, парень направился в приёмную председателя этого заведения.

В приёмной мы столкнулись с довольно симпатичной девушкой. Правда весь её внешний облик портило выражение лица — при одном взгляде на Павла, её передёрнуло от отвращения. Это довольно странно — ведь он не виноват (ну если только в том что плохо постигал науку на учебе в самом начале прохождения военной службы. Хоть его и других солдат ничему полезному толком не учили, всё равно он мог бы проявить и больше усердия — тогда, возможно, смог бы избежать травмы).

Только Павел попытался обратиться к ней, как она тут же заявила что у «Николая Петровича сейчас совещание и вообще он принимает по записи». Она попыталась выставить нас из приёмной, но я подошёл к ней и заглянул в глаза — к сожалению, вместо ожидаемого пустого взгляда наивной девушки на меня смотрели глаза довольно матёрого хищника. Конечно, я не собирался сдавать позиции и опускать взгляд признавая своё поражение, но и перебороть её волю у меня не получалось.

Пока мы с ней устраивали поединок взглядов, прошло некоторое время и дверь кабинета открылась. Оттуда начали выходить какие-то мужчины, классического чиновничьего вида — упитанные товарищ, в брючных костюмах, с портфелями и папками.

В возникшей в приёмной толкучке, я тут же разорвал визуальный контакт с девушкой и метнувшись к Павлу схватил его за рукав и затащил в открытую дверь кабинета.

Внутри находился монументальный стол за которым сидел не менее монументальный хозяин кабинета. Если только что вышедшие отсюда люди выглядели как классические чиновники, то тот кто был перед нами, был чиновником в квадрате, даже в кубе. Помимо монументального внешнего вида, мне хватило одного взгляда на его глаза, чтобы понять что мне тут делать нечего. Если уж я не мог запросто перебороть его секретаря, то с ним тягаться мне вообще не стоит. Этот кадр скорее перепрограммирует меня, чем я смогу как-то повлиять на него. Надо действовать иначе.

Но не на меня одного сидящий за столом Чиновник (именно с большой буквы) произвёл впечатление. Павел тоже явно был впечатлён, на остатках внушённой решительности он что-то начал говорить про положенную ему жилплощадь, как был резко прерван звучным ударом ладони по столешнице.

— Для обращения по личным вопросам — запишитесь на приём! А сейчас покиньте кабинет!

Нам пришлось несолоно хлебавши выйти. На выходе из здания я попрощался с братом Синициной и отправился домой. Пока ехал в общественном транспорте я усиленно размышлял. Судя из увиденного административное учреждение больше работает само на себя, единичные проблемы граждан решать никто не хочет и для этого не создано ни одного инструмента (или они в силу каких-то причин не работают), поэтому, то что мне показалось неорганизованностью и некомпетентностью, на самом деле было ничем иным как соответствием ожиданиям своего начальника. А значит эту проблему надо решать системно, а не локально. Ведь даже если я каким-то образом переборю этого монстра, то мало того что, но быстро сбросит мои установки и вернётся к своему прежнему состоянию, так ещё останется множество таких же как он в других организациях.

Но на самом деле эта проблема решается достаточно просто. Он ведь не сам по себе стал таким, и не так просто занял такой высокий пост — это произошло из-за того что ему это позволило общество (а может даже общество не просто позволяет, а устроено таким образом, что подобные кадры могут становиться управленцами). Так что надо всего-навсего немножко изменить общество. Я и раньше не собирался жить среди отсталости и убогости, а теперь, помимо организации комфорта, надо озаботиться организацией правильного вектора социальности общества.

Вернувшись в гараж я застал ребят, которые из кусков старых шлангов, ржавых водопроводных труб и обрывков проводов ваяли какую-то конструкцию, решив им не мешать уточнил только что им ещё требуется и отправился домой.

По пути я постоянно сверяясь с подсказками из консоли пытался построить план того как раздобыть необходимые материалы (часть из них составляли местные обменные жетоны, а другую часть редкие и «дефицитные» вещи). Но даже процесс добычи жетонов был не самым простым. Их можно было получить только в обмен на какой-либо ресурс, в качестве которого выступало время, переработанная целлюлоза, различные металлы или даже человеческая кровь. У меня сразу же возникла мысль обойти пару подъездов нашей многоэтажки, обратившись в каждую квартиру с небольшой просьбой, в которой мне, думаю, никто не сможет отказать. Правда после нескольких уточняющих запросов выяснилось, что если я приду на станцию переливания крови с флягой, её содержимое у меня не примут, а вызовут местных стражей порядка. Так что подобный вариант, к сожалению, придётся отставить.

Но, оглянувшись по сторонам, я вдруг заметил что местные обменные жетоны, просто ходят вокруг меня! Надо просто немного их перераспределить. Приняв решение, направился к бредущим не вдалеке парочке колоритных мужчин. Потрёпанная, немного засаленная одежда и растрёпанный внешний вид выдавал в них граждан довольно низкого социального статуса. Как сообщила консоль «пьяницы и лодыри» — то что мне необходимо. В руках мужчины несли сетчатые мешочки с разнообразной стеклотарой. Подойдя к ним я вежливо поздоровался и этим обратив на себя внимание поймал их взгляды. В глазах у них плескалось мутное болото, похоже они довольно давно употребляют психоактивные вещества, так что сознание у них должно быть подавленным.

— Представьтесь, — требовательно произнёс я.

— Степухин Пётр Николаевич, Подрыгайло Николай Петрович, — синхронно сказали они глядя на меня пустыми глазами.

Судя по некоторому накопившемуся опыту, я мог внушить им какую либо мысль не слишком выбивающуюся из их привычного мироустройства. Вот если потребуется кардинально переписать им поведенческую матрицу, то это конечно будет гораздо тяжелее, но сейчас меня не интересует их полное перепрограммирование.

— Я являюсь представителем инициативной группы радиокружка, для нужд нашей организации, в целях научно-технического развития необходимы денежные средства. С сегодняшнего дня, употреблять алкогольную и табачную продукцию вы станете употреблять, с каждым днём, на десятую часть меньше, а освободившиеся денежные сдавать на нужды кружка, сбор организован в боксе № 237, восьмого гаражного кооператива.

Хоть это было довольно мягким изменением их модели поведения, но оно всё равно потребовало от меня довольно заметного напряжения внутренних сил. Я хотел было уже отойти, но бросив еще один взгляд на стоящих передо мной людей, дал ещё одну установку.

— Вы приведёте свой внешний вид в порядок и впредь будете поддерживать его согласно принятым в обществе нормам.

Последняя установка потребовала от меня заметно меньше усилий, так что похоже моя теория о влиянии на сознание и изменении психоматриц, в первом приближении, верна.

Пока я шёл домой, мне попалось ещё несколько подобных граждан. Конечно они не всегда выглядели потрёпано и затрапезно, ингода даже вполне респектабельно, но консольные подсказки чётко сигнализировали о том употребляет человек алкоголь или нет.

Конечно все эти установки, без постоянного закрепления, довольно быстро спадут, да и доход принесут небольшой, но если часто проводить подобные акции, то по теории больших чисел я всё же смогу раздобыть некоторое количество местных денег.

Наконец добравшись до дома я застал там родителей реципиента, которые уже вернулись с работы. Вежливо сними поздоровавшись я направился в свою комнату, но был остановлен отцом, который решил провести со мной разговор.

Пока мама была на кухне, он очень косноязычно и путанно принялся что-то объяснять мне о пчёлках, цветочках и пестиках. Так ничего и не поняв из его рассказа я просто молча кивал головой и соглашался с каждым его словом. О чём бы он не пытался рассказать, делала это он ради меня — вернее своего сына. Всё-таки влияние разума реципиента на меня сказывалось в некоторых мелочах, и я начинал считать этих людей своими родственниками.

Паша, вытер лицо какой-то грязноватой тряпкой. От этого оно не стало чище, но пот текущий по лбу хотя бы перестал заливать глаза. Сегодня с ребятами он славно потрудился. Хоть они и не закончили, но контуры будущей установки уже, в общих чертах вырисовывались. Жаль ему остро не хватает знаний, но завтра выходной день, так что он сходит в библиотеку и возьмёт пару учебников — учиться никогда не поздно. Во всяком случае, от того что они сейчас делали у него просто захватывало дух. Подумать только — миниатюрная перерабатывающая установка. Он в радиокружок пошёл то только за компанию со своим приятелем, и вдыхание канифольного дыма и возня с кислотами его не очень впечатляла, единственное интересное занятие было возня с «роботом». Но это было не так интересно чем новая задача.

Решив с ребятами что на сегодня хватит, они положили ключ на оговорённое место и разошлись по домам. Но даже по пути домой, у него из головы не выходили мысли о том какие удивительные процессы будут происходить внутри установки.

Наконец с обязательными социальными делами и процедурами было закончено и я смог опять окунуться в информационный поток, который обеспечивала запасённая литература. Конечно это «потоком» назвать было довольно сложно, но как говориться за неимением лучшего… информации было очень мало и способ поступления был крайне неудобным. Почему-то мне казалось что в физическом воплощении данные это какой-то архаизм. Решив уточнить этот вопрос, принялся всячески формулируя вопросы получить эту информацию из консоли. В конце концов я выяснил что существуют некие «ЭВМ», и то ли одна, то ли несколько этих устройств есть у отца на работе.

Мне всё больше и больше хочется посетить это крайне любопытное место. Надо будет форсировать эту тему. Мне нужны ответы на свои вопросы — каков же технический уровень развития этого общества. А то я так не могу это понять, так как видел взаимоисключающие вещи — в прочитанных мною технических журналах говорилось о полётах человека в космос как о свершившемся факте, и о регулярном запуске космических аппаратов, и при этом в городе, на улицах стоят автоматы, где за несколько жетонов можно попить воды, причём тара для воды одна! И все пьют из неё! (конечно она ополаскивается после каждого применения, но ополаскивается простой водой, а не каким-либо жёстким антисептиком). И подобных примеров масса.

Устроившись в специальном устройстве с забавным названием «кровать» опять перешёл в спящий режим. В этот раз у меня довольно много работы, так что я не стал смотреть чем там занимается сознание реципиента, а сразу приступил к намеченным задачам. Во-первых, следовало продолжить категорирование и упорядочивание вновь полученных и уже имеющихся знаний, а также что-то сделать со вторым сознанием в своей голове (по честному вообще-то это именно я второе сознание в голове реципиента, но опустим этот момент). Мне уже надоело практически по любому вопросу обращаться в консоль, да ещё и без гарантии ответа. С этим нужно что-то делать.

Буквально некоторое время назад, отрешённо разглядывая обстановку в комнате, у меня появилось воспоминание о том как я, когда-то раньше, тоже разглядывал какие-то предметы и при этом стоило взгляду дольше, чем обычно, задержаться на чём-нибудь, как рядом с этим предметом тут же появлялась полупрозрачная надпись с краткой информационной справкой. Вот и сейчас у меня возникла идея реализовать подобный механизм.

Правда это оказалось не так уж и легко. Сознание Дани, упрямо сопротивлялось и никак не хотело мне подчиняться. Хоть я и был сильнее, но мне всё равно никак не удавалось его перебороть. Наконец устав от бесплодных попыток, я просто создал ограниченную симуляцию куда и поместил сознание реципиента, предварительно создав что-то вроде его копии (ого оказывается как я умею!)

Сознание реципиента бродило по зацикленным локациям и тесно общалось с информационными слепками различных девушек из школы (как оказалось в памяти подобных моделей хранится довольно много). Ущербную копию сознания Дани я перекроил и сумел таки заставить визуализировать данные из базы знаний для знакомых предметов. Правда при таком подходе я лишался подсказок относительно общения с другими людьми, социальных ситуаций и прочих не визуальных вещей. Но думаю я как-нибудь, обойдусь без этого — всё-таки я уже довольно долго тут нахожусь, кое в чём разобрался, так что не пропаду.

Следующей задачей было поправить ситуацию с моей одноклассницей — всё-таки я поступил с ней не очень хорошо. Из-за того что я изначально выбрал неверный подход к решению проблемы в голове у девушки происходит какая-то ерунда.

Мне пришлось довольно сильно напрячься чтобы снова подключиться к её нейропространству — всё-таки тяжело это делать вот так, наобум, без какой-либо маршрутизации. Но наконец очутившись в её ментальном поле я застал в принципе ожидаемую картину — Синицина с моими ментальными слепками занималась всякой ерундой. Мало того что это вредило её сознанию искажая обыденные матрицы поведения, так ещё и не приносило никакой пользы впустую растрачивая ментальную энергию.

Аккуратно подключившись к своим слепкам произвёл корректировку их поведения. Когда я производил свои манипуляции действие происходило в локации напоминающей библиотеку, так что как только все слепки получили новые инструкции они потихоньку начали отставать от Синициной и заниматься учёбой, агитируя к тому же девушку. Поначалу она не совсем понимала что происходит и что они от неё хотят, но спустя некоторое время, переключилась на новое занятие — любым делом заниматься проще и приятнее в компании. Как только она сама сосредоточилась на учёбе, слепки начали получать доступ к её знаниям и начинали по-настоящему изучать и систематизировать информацию, а не только имитировать эту деятельность. Проследив что всё происходящее протекает исключительно в деловом русле отключился от нейропространства девушки.

Остаток времени посвятил восстанавливающей медитации — как показала практика, подключение к чужому разуму требует довольно большого количества ментальных сил, а мне ещё предстоит завтрашний день, на который у меня довольно много планов.

Следующий день оказался выходным. В выходной день ходить в школу было не надо. Но как оказалось, вместо того, чтобы заняться своими делами, мне предстоит выполнить довольно большой объём какой-то рутинной работы.

Как мне кажется, разумный человек не должен заниматься этой ерундой, ворчал я про себя, протирая влажной тряпкой странную конструкцию, возле которой высвечивалось «антресоли». Всё-таки моя система интерактивной информационной поддержки работает, пусть и не идеально, но это лучше, чем ничего (надо будет только сделать подсказки двухуровневыми, чтобы была возможность получить по запросу более развёрнутую подсказку).

Я даже успел немного помечтать, насчёт того как смогу переложить всю рутинную работу на специализированного домашнего робота (почему-то я был уверен, что это абсолютно нормально и естественно), но мои мысли оборвал отец, вдруг начавший куда-то собираться, после короткого разговора по телефону. Как оказалось его срочно вызывали на работу решать какой-то производственный вопрос. Этого шанс я не захотел упускать и напросился вместе с ним, напирая на то что он не обещал показать как там у него всё устроено. Немного поупиравшись он всё-таки согласился взять меня с собой.

На проходной, завода возникла небольшая заминка, но после пары звонков руководству, строго выглядящая дородная женщина в синей униформе пропустила меня. На территории завода было довольно интересно. Хоть мы и сразу направились в корпус где располагалось бюро в котором работал отец, я всё равно успел рассмотреть несколько интересных вещей.

Прибыв на рабочее место, отец посадил меня в бытовке, наказав дожидаться его и вручил стопку затрёпанных журналов. Журналы были довольно любопытными — в них в научно-популярной форме излагались различные факты о происходящих процессах и явления, а также соображения местных, о причинах тех или иных событий.

Вскоре я заметил что, остался один — отец куда-то ушёл, так что у меня появилась некоторая, относительная свобода. Сначала я прошёлся по кабинету, поворошив документацию. На первый взгляд ничего интересного, тем не менее я внимательно смотрел на все документы, что мне попадались — во время ночной категоризации я смогу более подробно их рассмотреть.

Изучив всё что было можно я вышел из кабинета и отправился вдаль по коридору. Вскоре я, услышав голос отца, понял что он участвует в каком-то совещании за дверями помещения на котором была табличка «конференц-зал». Решив ему не мешать я развернувшись, отправился в другую сторону. Заглянув за несколько дверей не нашёл ничего интересного — такие же кабинеты, со скучной документацией.

Спустившись на пару этажей ниже наконец нашёл то, что искал — местный вычислительный центр. Во всяком случае так сообщала очередная табличка на дверях.

За этими дверями располагалось огромное помещение заполненное множеством металлических шкафов соединённых между собой охапками проводов. Вся эта инженерия, тихо гудела, мигала лампочками на панелях и излучала заметное тепло, так что в помещении, несмотря на гудящие под потолком мощные вентиляционные установки, было довольно тепло.

В середине зала, между поддерживающими потолок колоннами была небольшая комната, стенами которой служили, установленные от пола до потолка, листы оргстекла. Внутри неё среди множества пультов и терминалов, сидели двое молодых парней. Судя по их всклокоченным головам склонившимся над открытой панелью одного из пультов у них что-то не получалось. Тихо зайдя в эту комнату через сдвижную дверь, я тихо стал за их спинами и прислушался к разговору.

— Да ты сюда посмотри, подстроечный резистор тут слишком большого номинала, как его не крути, а конденсатор в цепи Е12-Р7 разряжается быстрее чем реле К456 успевает сработать…, - пылко высказывался один.

— Это ты ничего не понимаешь — питание ведь проходит…, - возражал ему другой.

— Здравствуйте, — довольно громко, поздоровался я с ними. От звука моего голоса они синхронно вздрогнули и подняв головы уставились на меня. Я же не дав им сказать и слова, максимально убедительно произнёс, — максимально подробно и полно познакомьте меня с представленной здесь техникой.

Они удивлённо переглянулись и синхронно начали: «Установленные в зале машины СМ-2М…».

— Стоп! — оборвал их я, и указав на первого, потребовал, — ты продолжай.

Спустя полчаса довольно познавательной лекции, мне стало понятно что в ближайшее время мне не видать какого либо нормального информационного обеспечения. С такими «ЭВМ» то уж точно, и с этим надо что-то срочно делать. Так что дав Парням установку, посетить мой гараж, а до того работать нс максимальной отдачей, я покинул это место.

Следующей моей целью было изучение производственных возможностей местных жителей. Для этого мне пришлось выйти из корпуса и немного побродить по территории, благо день был выходной и вокруг было пустынно, так что никто не заинтересовался, что за подросток бродит по предприятию.

По следам на земле, ж/д путям, россыпям стружки и пятнам масла я нашёл механический участок. Огромный корпус с раздвижными воротами, скрывал внутри себя множество монструозно выглядящих механизмов. Сейчас выключенных и обесточенных, за исключением парочки самых старых на вид и изрядно замусоленных, за которыми работали двое — мужчина преклонного возраста и мужичок довольно спитого вида. Похоже они занимались чем-то не совсем легальным, так как увидев меня они довольно удивились и немного напряглись.

— Ты парень откуда тут взялся? — обратился ко мн дед.

Подойдя ближе я провёл перед собой рукой, и указав на деда, сказал: «быстро, но максимально полно расскажи обо всех устройствах в этом помещении». А затем, взглянув на мужичка, продолжил, — продолжай свою работу не обращая ни на что внимания.

Спустя ещё полчаса я узнал много интересного о техническом развитии местных. Оно было таким же удручающим. И даже, пожалуй, хуже. Это необходимо срочно менять.

Я хотел было уже идти оттуда, как меня вдруг заинтересовала одна мысль — что это тут делают эти люди?

— Причина Вашего сегодняшнего здесь нахождения? — также уверенно, транслируя ауру власти, задал им вопрос. Молодой начал уже было раскрывать рот, но у старшего глаза стали бегать из стороны в сторону.

— Ну… эээ… мы выполняем производственное задание… — начал он что-то неуверенно бормотать.

— И что же написано в Вашем сменном задании? — ещё более строго спросил я его.

— Ээээ… — он натурально завис.

— Отвечать максимально честно! — я уже не мог сдержаться и немного повысил голос.

— Мы вышли в выходной день на работу под предлогом проведения профилактики станка, а на самом деле изготавливаем дефицитные детали от автомобилей для последующего обмена их на алкогольную продукцию, — его речь была какой-то странной, похоже я переборщил с воздействием на его разум. Но из за сообщённой им информации я начал злиться. Использовать общественные средства производства, для личного обогащения — неправильно!

— Вы с сегодняшнего момента прекратите подобную деятельность, — в приказном тоне сообщил я им.

И если младший покорно опустил голову, то дед, видимо обладая более крепкой волей, наоборот вскинулся, попытался мне возразить, что он так делал всё время и ничего страшного не произошло, да и вообще, все занимаются подобным.

От этого заявления я не на шутку рассердился и принялся, максимально напрягая внутренние силы, давать ему установки на то как он должен вести свою трудовую деятельность. В процессе этого монолога я немного устал и оттого растерял большую часть своего пыла. Так что. дав последнюю установку — агитировать окружающих на ведение достойной и результативной трудовой деятельности, попрощался и пошёл обратно в КБ.

Пока шёл обратно в корпус немного успокоился. Но когда поднялся на этаж, где был рабочий кабинет отца, никого там не обнаружил. Неужели у него до сих пор идёт совещание? Он же говорил что ему надо работать…

Решив узнать точнее отправился в ту сторону где ранее нашёл конференц-зал. И не ошибся в своих подозрениях. Там действительно шло совещание. Но очень странное — немного постояв под дверью я понял, что фактически никакого совещания не проводится. А просто, несколько ораторов, сменяя друг друга, болтают об одном и том же, переливая из пустого в порожнее и изредка отвлекаясь на посторонние темы.

Утихшая было во мне злость снова начала пробуждаться. Разве так можно проводить совещания?! Рабочие встречи в расширенном составе должны быть мозговым штурмом, взрывом креативности, фонтаном идей, коллегией новизны, а не вот этим всем…

Ещё немного подождав, в надежде что я всё-таки неправ и хоть что-то изменится, но так и не дождавшись каких-либо изменений, уверенно распахнул двери и вошёл внутрь помещения. Все сидящие тут же уставились на меня, а очередной оратор замолк на полуслове. Отец было хотел встать и что-то сказать ил сделать, но я остановил его успокаивающим жестом и уверенно подошёл к кафедре (помещение представляло собой большой зал с несколькими рядами стульев, в одном конце которого было небольшое возвышение, на краю которого стояла кафедра, и несколько столов, за которыми сидели разные люди, довольно внушительного вида — видимо местные руководители).

Встав, так чтобы в поле моего зрения, были все здесь присутствующие — и сидящие в зале, и руководители за столами президиума, обратился ко всем: «Вы тратите свое и других время зря за бесконечными разговорами. С сегодняшнего момента, вы прекратите подобную практику».

Отец и все остальные присутствующие смотрели на меня очень удивлённо, а я чувствовал сильнейшее ментальное сопротивление, похоже собравшиеся тут люди обладали не самой слабой волей, но и я был довольно зол, поэтому продолжил.

— Кроме этого вы будете работать с максимальной эффективностью и с максимальной самоотдачей…, - тут я запнулся, почувствовав, что у меня по подбородку течёт что-то тёплое, но только я собрался продолжить как один из сурово выглядящих мужчин из президиума начал вставать вытянув в мою сторону руку.

— Это чей ребёнок? Немедленно его уберите! Он мешает нам проводить совещание…

От такой наглости (никакого совещания по факту не проводилось, так как никто не спрашивал мнения инженеров из зала) я натурально озверел, и не обращая внимания на потемнение и появившиеся красные круги в глазах, вложил все свои внутренние силы в одну единственную фразу: «Вы перестанете лгать себе и окружающим и будете всегда делать то что должны!». Как только я закончил говорить, как глаза у меня затянула мгла и почувствовав странное чувство полёта потерял ощущение своего тела.

Дородный мужчина в одном полотенце намотанном на бёдра, отдуваясь забрался на полку.

— Уф… Уф… Уф… Ну уважил Сергей Петрович… Уважил… Банька оно после этого, завсегда очень кстати… А зам твой, Александр Сергеевич, чего не приехал, обещался ведь тоже?

— Да у него что-то странное на совещании произошло, Кто-то из инженеров сына с собой притащил, завод показать, а то возьми и зайди в зал прямо во время совещания. Да не просто так зашёл, а указывать принялся как им работать, а потом взял и сознание потерял, пока туда-сюда, в сознание приводили, да прочее, часть ИТР скооперировались и решение по нашей задаче выдали.

— Ты же говорил что тема эта тебе не нужна и министерский запрос на тормозах спустишь?

— Я думал возни много, часть станков останавливать придётся, а тут, Сергеич говорит что решение такое ему предложили, что не только под новую тему производственные лини менять не надо будет, в существующие всё интегрируем, так ещё и текущий план перевыполним не на 3 %, а на 15 %.

— Ну, 15 %, тут он хватанул… — толстяк добродушно рассмеялся.

— Да конечно, но хватит о делах, давай-ка мы ещё по рюмашке…

Медленно плыву во тьме. Тьма окружающая меня настолько плотная, что кажется что её можно потрогать рукой, но несмотря на моё желание, не могу пошевелить даже пальцем. Постепенно пространство вокруг меня сереет и появляются, сначала редко, а потом всё более и более часто, цветные огоньки. Одни из них горят ровно, другие мигают, и их мигание сне что-то напоминает. Наконец света становится достаточно, чтобы разглядеть что я нахожусь внутри какого-то устройства, накрытый полупрозрачным чехлом. Снаружи подсвеченные огнями стоят несколько фигур. Я тянусь к ним и вглядываюсь, стараясь разглядеть их подробнее, но вдруг открываю глаза.

Обведя вокруг мутным взглядом вижу, что лежу на стульях в каки-то кабинете, а рядом стоит отец и разговаривает с кем-то по телефону. Увидев что я очнулся, он бросив трубку подошёл ко мне.

— Даня ты как? — встревоженно спросил он.

— Нормально… — сказать это было непросто, но я справился.

— Ты полежи-полежи, сейчас доктора найду…

— Не надо докторов, со мной всё в порядке.

— Какое там в порядке, ты вон в крови весь, и сознание потерял.

— На солнце просто перегрелся, сейчас умоюсь и нормально будет, — я изображая бодрость встал со стульев и пошёл в сторону выхода из кабинета. Каждый шаг давался мне чрезвычайным напряжением воли, но я старался этого не показывать. Отец с удивлением и недоверием смотрел на меня.

— Где здесь туалет?

— По коридору направо… — растерянно пробормотал он.

Я вышел из помещения и бодрым шагом добрался до двери с нарисованным мужским силуэтом. Внутри я немного привёл себя в порядок — умыл лицо и кое-как смыл свернувшуюся кровь с подбородка. Вид у меня был конечно ещё тот. Ну да ладно, сейчас главное покинуть это место и немного отлежаться.

Вместе с взъерошенным отцом покинул территорию предприятия, судя по перешёптываниям тёток на посту охраны, завтра произошедшее будет новостью номер один во всяких новостных лентах, или что они тут используют.

Добравшись домой я сразу прилёг на кровать пытаясь перейти в режим медитативного состояния пока за стенкой мать что-то строгим голосом выговаривала что-то виновато лепечущему отцу.

Похоже я всё-таки тороплю события и мне надо больше времени посвятить развитию внутреннего самоконтроля. Все эти внезапные приступы злости до добра меня не доведут. Но несмотря на все попытки успокоиться, я почему-то каждый раз как вспоминал ситуации когда кто-то не работал с полной самоотдачей, посредственно или спустя рукава, а особенно если работу намеренно саботировали — это ввергало меня в неконтролируемую ярость.

Но долго заниматься самокопанием мне не дали. В дверь квартиры позвонили, и притихшие родители пошли открывать. Услышав несколько обрывков фраз из прихожей я насторожился и обратился в слух.

Как оказалось, если неудачи начинают случаться то они происходят одна за другой. К отцу пришли представители местных органов правопорядка — гараж в котором я хотел организовать мини производство, сгорел. И не просто сгорел (хотя не дотла, его довольно быстро потушили находившиеся рядом люди) так ещё и привлёк нежелательное внимание. Я так и не понял как там очутились силы правопорядка, но рассматривая внутренности гаража они обнаружили полусобранную установку. Которая вызвала у них странные ассоциации. Почему-то они решили что в гараже производится некий «самогон». Теперь когда я переделал систему помощи, на визуальные подсказки по предметам и людям в поле зрения, то лишился кратких справок по местным терминам и понятиям. Так что в чём обвиняли отца я так и не понял. Но вслушиваясь в происходящий на кухне разговор, сам не заметил как, перешёл в спящий режим.

О том что я нахожусь внутри собственного нейропространства я понял только по тому что вдруг понял что уже некоторое время наблюдаю за инфослепком сознания реципиента, который мило общается с инфослепками каких-то школьниц. Поняв где я нахожусь я переключился на своё инфопространство и погрузился в восстанавливающую медитацию. Что бы не произошло, это всё поправимо, самое главное я жив, а значит смогу выполнить свою миссию.

Эта мысль была довольно неожиданной. От удивления аж прервал медитацию и чуть не вышел из спящего режима. Миссия? У меня есть миссия? Это было очень любопытно и неожиданно. Похоже моя теория о том что рано или поздно я вспомню что-нибудь из своего прошлого верна, и у меня в памяти потихоньку начинают появляться воспоминания. Сначала, видимо появятся самые последние воспоминания. Это неплохо, но в чём же моя миссия? Сколько бы я не сосредотачивался, вспомнить что-то ещё у меня так и не вышло, так что поняв тщетность этих попыток я опять перешёл в медитативное состояние.

Разбудили меня перед самым ужином, вернее я сам проснулся, так как организм приученный к определённому расписанию принялся подавать вполне определённые позывы. Взволнованные родители с тревогой смотрели на меня пока я хлебал суп, а после ужина отец попытался поговорить со мной на предмет того что я устроил в гараже. Пришлось повторно рассказать об идее установки по переработки мусора в промышленное сырьё. А то что сотрудники сил правопорядка нашли внутри ёмкости, шланги, трубки и прочие подозрительные части так это просто компоненты установки по пиролизу-гидролизу отходов.

Не знаю что он подумал, но от меня отстал, попросив только вернуть ключи от гаража. Судя по всему мне надо искать новое помещение для размещения установки. Несмотря на произошедшее, я не собирался отказываться от своей идеи по внесению некоторых улучшений в свой быт. Ну и быт местных конечно, ведь невозможно одно без другого.

Ночью я продолжил заниматься восстанавливающими упражнениями, а вот следующий день, принёс мне немало сюрпризов.

В первую очередь это было даже не перешёптывания одноклассников, и странные взгляды в мою сторону, а то что моя соседка по парте заявила мне:

— Я больше, Даня, не буду давать тебе списывать! Тебе следует учиться самостоятельно. Долг каждого советского школьника преодолевать трудности и превозмогать опасности, — сказав это она вздёрнув нос отвернулась от меня, впрочем, кося взглядом в мою сторону. Видимо ожидая что я попытаюсь как-то переубедить её. Но я не стал этого делать. Всё же, я не зря старался нивелировать своё воздействие на других людей (к которым у меня не было претензий), а перекраивать мышление этой девушки в угоду своих желаний это не самый этичный поступок.

Хотя стоило мне задуматься о возможности управлять поступками Кати, как мой организм как-то странно стал реагировать, а в голове сами собой стали появляться самые разные образы, наподобие тех, что я видел в той части нейроапространства отведённого под песочницу для сознания реципиента.

Следствием этого демарша стала «пара» у меня в дневнике, за невыполненное домашнее задание. По мне, так это довольно глупая оценка способностей, но коль уж тут так принято то я не стал спорить или возмущаться. У меня был план как избежать подобных ситуации в дальнейшем.

Так же для меня стало откровением, то как несколько ребят на перемене, собравшись тесной группой, что-то быстро передавали друг другу. Благодаря всплывающим подсказкам и тому что я успел разглядеть край цветастой упаковки — выяснил что это некий «фарцовщик». Ситуация с «дефицитом», «очередями» и «по записи» породила неких «фарцовщиков» которые обменивали различные, редко доступные предметы на обменные жетоны. Причём курс обмена был сильно завышен относительно рекомендуемого правительством. Сейчас у меня не было ни моральных ни физических сил прекратить это безобразие (несмотря на довольно продолжительную медитацию, я всё ещё ощущал моральную слабость и ментальное опустошение), но я запомнил этих товарищей, и дополнил информацию в собственной базе данных чтобы в последующем разобраться с ними.

Но и после уроков, меня ожидало разочарование. В радиокружке ребята ходили мрачные, малоразговорчивые и работа у них было видно, что не шла. Расспросив их о произошедшем в гараже я узнал что они для проверки индукционной установки, подключили её к электросети не дожидаясь меня. А так как установка, которую я им описал, была довольно мощной, а материалы, что были использованы для её постройки — были найдены на свалке, не удивительно, что, что-то пошло не так. Часть элементов расплавилась, часть замкнула, от чего и произошло возгорание. Хорошо хоть рядом ходило несколько странных людей (по описанию я узнал тех людей которым делал внушение перестать употреблять спиртосодержащие напитки), они и помогли потушить возгорание. Всё произошло бы достаточно кулуарно, если бы не служители правопорядка заинтересовавшиеся собранием лиц ранее замеченных в нарушении правопорядка.

Но кроме этого ребята начали высказывать сомнения в необходимости этой работы. Они жаловались на нехватку времени, сил и вообще предлагали вернуться к изначальному проекту «робота». Но тут мне удалось немного изменить ситуацию даже не прибегая к внутренним силам.

— В наш век, когда технический прогресс шагает по планете семимильными шагами, разве могут советские пионеры в Нашем лице подорвать высокое доверие Партии и Правительства и вместо разработки проекта с высокой новизной технических решений, представит какое-то убожество? — начал я агитировать я их.

— Но ведь, это не уровень, школьного радиокружка, — пытался возражать один из пионеров.

— Вот именно, я же говорил вам — учитесь, изучайте новое, прикладывайте все силы как к учёбе так и к труду, и перед вами откроются любые уровни Знания, — не сдавался я.

— Как бы мы не учились, у нас нет ни материалов, ни возможности их купить, — продолжал спор один из них.

— Я сказал что решу эту задачу, значит решу, — упрямо, глядя прямо в глаза произнёс я. Похоже от моего вида и тона, это спорщик немного смутился и отстал от меня. Я же почувствовал некоторую усталость, отошёл в уголок и присел, чтобы передохнуть.

Несмотря на то, что я только что, уверенно утверждал, о том, что решу проблему с материалами, я не только не приблизился к решению, а пожалуй откатился ещё дальше от исходной позиции. Похоже, что собственными силами мне не решить эту задачу, а значит мен необходимо привлечь помощь со стороны. А это возможно только одним способом.

Вечером, вернувшись домой я приступил к довольно долгой подготовке к следующей акции. Мои силы восстановились ещё не полностью, а работа предстояла довольно сложная и энерго затратная так что мне потребовалось кое-что для облегчения задуманной акции.

Для начала я, в течении нескольких дней, под разными предлогами, раз за разом получал доступ к отсеку, где мать занималась приготовлением питательных смесей, и в каждое своё посещение, без свидетелей, добывал некоторое количество различных химических компонентов. Из которых, я смешал специальный коктейль, эффект оказываемый на организм от употребления этой смеси должен оказать стимулирующее воздействие на нейроны головного мозга.

Также, для получения подобного эффекта развесил по всей комнате, листы бумаги на которых начертил специальные символы концентрирующие внимание и обостряющие разум.

В школе при посещении радиокружка (я всё-таки собрался с силами, и немного мотивировал их на работу) я собрал небольшое устройство, ставшее компиляцией нескольких схем из журналов «Радио» и «Моделист-конструктор». По факту, этот был небольшой, но довольно мощный, многодиапазонный усилитель биоэлектрических потенциалов, на частотах от 4 до 40 Герц. Его назначение было в том чтобы принимая от считывающих электродов микровольты, он усиливал их и транслировал в радиоэфир. Это устройство должно было уменьшить мои затраты на подключение к нейропространству других людей.

Наконец, когда всё было готово, я, предварительно употребив спец коктейль, принял специальную позу (сев на скрещенные ноги и разместив руки на уровне груди ладонями друг к другу), включил свою установку и уставился на группу близко висящих листов на которых была нарисована самая большая группа символов.

Благодаря всем этим действиям я довольно быстро и глубоко провалился в глубины собственного нейропространства.

Виктор Григорьевич Шеповалов всю последнюю неделю не мог понять что происходит с его сыном. Обычный, весёлый (немного безалаберный, но это характерно для всех подростков его возраста) парень вдруг стал каким-то отстраненным. Он подолгу мог сидеть на одном месте обводя предметы глазами или читать справочники и энциклопедии — чем никогда до этого не занимался. Он вдруг совсем перестал общаться со своими прежними друзьями, зато стал пропадать в радиокружке. Конечно неплохо что у Дани появились какие-то увлечения, кроме пинания мяча во дворе, но его идея построить в гараже действующий макет производственной установки была довольно странной. Особенно на фоне того что рассказали милиционеры ставшие свидетелями пожара — в гараже будто работала мощнейшая сварка, аж в створке ворот прожгло немаленькую дыру, а расплавившийся металл поджег деревянные стеллажи. Хорошо хоть никто не пострадал, но это было очень необычно. А ещё более необычной стала его просьба показать ему завод. И то что он устроил на совещании вообще ни в какие ворота не лезло.

Только вот маленький червячок сомнений точил ему душу. Не смотря ни на что он был готов признать что все странности поведения сына лишь следствие переходного возраста. Но то что теперь его работоспособность фантастически выросла — это было очень странно. И вдвойне странно что подобная ерунда произошла со всеми кто присутствовал при том происшествии.

Теперь их завод осваивал новую номенклатуру, а их отделение КБ курировало эту тематику. При этом задачи которые ранее занимали несколько месяцев согласований и уточнений, решалось, буквально, за пару дней.

Но чем больше времени проходило, тем больше менялся его сын. Он действительно начал увлекаться электроникой, постоянно притаскивая домой, какие-то платы, перевитые проводами и уставленные самодельными катушками, на столе у него громоздились стопки странных книг по практической психологии и академической психиатрии. Это немного пугало и настораживало Виктора.

Вот и сегодня вечером когда сын сообщил что собирается провести один эксперимент у себя в комнате, и попросил его до утра не беспокоить, то он всё же перед сном решил заглянуть к нему в комнату и посмотреть чем же он всё-таки занимается. Но то что он увидел, ввергло его в настоящий шок.

Приоткрыв дверь он увидел, как его сын сидит в странной позе (на подобии каких-то индийских йогов, что показывали в передаче «вокруг света») рядом с ним стоит кружка с очень крепко заваренным чаем, а голова Дани опутано какой-то сеткой из проводов, штырей, игл, катушек и иных странных штуковин которых никогда прежде не видел. Но не это так впечатлило его, а то, что сын широко раскрытими глазами, но невидящим взглядом уставился на висящие перед ним листки на которых были нарисованы странные символы и какие-то схемы которые казалось притягивали взгляд. Он сам-то с трудом оторвал от них взгляд и то, только из-за того, что из за сквозняка, от открытой двери, листы, закреплённые на шторе, чуть шевельнулись, разрушая наваждение.

Виктор Грегорьевич быстро закрыл дверь и привалился к ней спиной. Неизвестно под чьё внимание попал его ребёнок, но он обязательно это выяснит и вырвет Даню из под чужого влияния.

В этот раз, нейропространство отличалось от привычного. Кроме того, что обычно зыбкие и эфемерные образы в этот раз были довольно чёткими (но это скорее заслуга более глубокой концентрации благодаря спец коктейлю и концентрационным картинам) так ещё и нейропространство реципиента ощущалось очень чётко, так, как будто он находился в соседней комнате. Но мало того, стоило мне немного сосредоточиться как я стал понемногу ощущать ментальные образы находящихся рядом людей. Поначалу я почувствовал родителей (они почему-то были взволнованы, особенно отец, так что я оказал на них небольшое воздействие, немного погасив беспокойство), затем в сфере моей чувствительности появились образы, жителей соседних жилых ячеек.

Подождав пока моё сознание немного адаптируется к расширившейся сфере восприятия, я принялся считывать информацию находящуюся на поверхности инфообразов. В основном это были проблемы и цели среднесрочной перспективы. Кто-то переживал по поводу итоговых оценок, кто-то беспокоился за других людей, кто-то желал освоить новую профессию, произвести ремонт жилой ячейки или осуществить покупку какой-то бытовой техники.

Может показаться что это бессмысленно — вот так собирать информацию от случайных людей, но мне было интересно исследовать общество в котором я очутился. Меня до сих пор смущало постоянное расхождение между декларируемыми заявлениями и реальными делами некоторых граждан. И почему-то это касалось в основном тех кто занимал какую-либо административную должность. Именно причины этого явления я и пытался выяснить подобным образом. Всё расширяя и расширяя сферу чувствительности я наконец наткнулся на несколько интересных экземпляров.

Первый инфослепок, даже в собственном нейропространстве был в форме, которая отличает местных стражей правопорядка от остальных людей. Её носитель переживал не самые приятные моменты, находясь в смоделированной ситуации (местные называют подобные процессы «сновидением») получения выговора от руководства. Немного понаблюдав за этой сценой я узнал что местные силы правопорядка обеспечивает его довольно парадоксальным методом — не предупреждая нарушения, а разными способами воздействуя на нарушителей. Причём самое странное, что если нарушений было «мало», то для выполнения некоего «плана раскрытия» их следовало придумать или спровоцировать. Заинтересовавшись этим вопросом я проник глубже в нейропространство этого индивидуума и подключился к библиотеке его оперативных воспоминаний.

Лучше бы я этого не делал. Помимо жуткого хаоса несортированного мусора (впрочем характерного для всех местных, которые почему-то не занимаются структурированием собственного нейропространства и категоризированием библиотек данных), воспоминания вызывали настоящее омерзения, тут были и сцены неконтролируемого принятия этиловых дистиллятов с совершением безобразных поступков, во внеслужебное время, присвоение имущества беспомощных людей (находящихся в неадекватном состоянии также из-за приёма этила) во время службы, фальсификация служебных документов, подлог, и прочие недостойные поступки. Конечно это было не основной деятельностью, но даже один подобный факт, по моему мнению, должен был характеризовать подобного человека как непригодного для работы в службе охраны правопорядка. А тут это было нормой, так как его коллеги, время от времени занимались тем же и не делали из этого тайны. Следовательно, это было нормой для всей службы.

В ужасе отключившись от этой мерзости я некоторое время приходил в себя, пока решился подключиться к следующему интересному экземпляру.

Это был тоже муниципальный служащий, вот только на этот раз работающий в сфере здравоохранения. Оставив без внимания способы лечения и профилактики заболеваний (всё-таки я не специалист, хотя некоторые образы из воспоминаний с острыми предметами, рассечённой плотью, льющейся кровью и осклизлыми внутренностями подошли бы больше солдату чем медику) я принялся изучать принципы работы. И тут меня ждал сюрприз — человек чья профессия просто предполагает высокий уровень эмпатии и сопереживания, почему-то очень отрицательно относился к гражданам которым требовалась помощь. В воспоминаниях присутствовали сцены рукоприкладства, халатности, а то и откровенного вредительства. Их конечно было немного, но и тут на мой взгляд это было невероятно, что подобные факты вообще присутствовали.

А последний экземпляр вообще заставил меня свернуть сферу внимания. Подключившись к нейропространству человека с довольно крепкой волей и твердым характером, образ которого был связан с муниципальными зданиями я долго разбирался что к чему. По итогу оказалось что это какой-то небольшой чин в местной административной системе управления. Тут тоже присутствовали сцены халатного отношения к работе, каких-то странных манипуляций с документами, манкирование должностными обязанностями, но самое главное это какое-то странное отношение к существующему строю.

Казалось бы сотрудник административного аппарата наоборот должен быть самым ярым сторонником и приверженцем существующей системы, но этот человек почему-то относился к ней очень пренебрежительно, и странно восторженно к противоположной системе «капитализм». Прочитав несколько образов и воспоминаний я отключился от этого индивидуума.

Сосредоточившись на своём сознании я принялся обдумывать полученную информацию. То что в обществе происходят подспудные процессы направленные на его разделение это понятно, но вот почему так происходит я пока не понимаю. Мне нужно больше информации.

Но самое главное, что полученная информация о действиях и образе мыслей некоторых людей не являлась чем-то исключительным. Ни один из них не делал особой тайны из этого, и не только не испытывал жёсткого общественного порицания, но и даже находил в некоторой степени поддержку от других людей занимающихся тем же.

Всю следующую неделю я внимательно наблюдал за одноклассниками, учителями и прохожими стараясь запомнить как можно больше индивидуальных черт каждого человека чтобы с наступлением ночи подключаться к их нейропространству.

Помимо выяснения некоторых очевидных местным фактов, я немного влиял на сознание этих людей. Чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы мотивировать ребят — усерднее учиться, учителей — качественней учить, рабочих на заводе — не лениться на работе, проявлять разумную инициативу, не употреблять спиртосодержащие напитки и не расхищать общественную собственность (а подобное поведение встречалось повсеместно, но нельзя было сказать что буквально каждый был одержим клептоманией, в основном с работы выносили разные не участвующие в производственном процессе остатки, обрезки и прочие подобные вещи. Но, конечно, встречались случаи откровенного вредительства — в таких случаях и я не церемонился, а давал довольно жёсткую установку на строгое следование декларируемым моральным нормам и законам этого общества).

Благодаря изучению и нормализации морали некоторых граждан мне стали известны места залежей стеклотары, макулатуры и металлолома, который удалось с помощью ребят из клуба обменять на местные эквиваленты оплаты. За одно я смог привить такое понятие как «совесть» некоторым личностям занимающимся незаконной перекупочной деятельностью. В результате кроме некоторого удовлетворения сне удалось добыть дефицитные детали и устройства как для радиокружка, так и для своей перерабатывающей установки.

Я не забросил идею с установкой, так как гараж моего отца был частично разрушен, и частично скомпрометирован, так что мне пришлось искать новое место для проведения различных экспериментов. И таким местом стал бокс в соседнем гаражном кооперативе. Но в отличие от гаража отца, этот помещение было не гаражом, а чем-то типа ремонтной мастерской мотоклуба. Он переехал в другое помещение, а этот довольно большой бокс был долгое время заброшен. Конечно, он числился на муниципальном учёте, но из-за не самого удачного расположения (на отшибе, практически в самом конце промзоны да ещё и в низине у небольшого лога без нормального подъезда, он всё это время был невостребованным). Ключи и информацию о нём я получил от председателя этого самого кооператива, после небольшого воздействия.

С помощью ребят и нескольких взрослых «волонтёров», считающих, что выделить один из выходных дней на помощь радиокружку довольно неплохая идея, мне удалось всё-таки собрать работающий образец установки — теперь у меня не было проблем с отливками болванок для станка и производством литых деталей. Конечно установка потребляла довольно большое количество электроэнергии (пришлось подключиться к трансформаторной подстанции одного из рядом расположенных предприятий), но и эту проблему я намеревался решить в самое ближайшее время.

Так же помимо миниатюрной индукционной плавильной печи мне удалось запустить небольшую линию по переработке резины. Линия ещё была в процессе отладки, но кое-что уже начало получаться. Например, я, заметив, с какой жадностью мои товарищи смотрят на некоторых ребят жующих странный продукт называемый «жвачкой» я за пару дней настройки смог добиться чтобы линия выдавала подобный продукт. Естественно исходным сырьём служили не старые автомобильные покрышки, а сосновая живица подвергнута некоторой обработке и смешанная с различными вкусо-ароматическими компонентами. (с этими компонентами вообще вышла довольно забавная история. Из справочников и энциклопедий я знал как производить отделение летучих ароматических эфиров от их носителей и когда принялся изготавливать установку по их отделению, система подсказок почему-то всё время называла детали от этой установки «частями самогонного аппарата». Изучив вопрос глубже я был поражён — оказывается местные давным-давно изобрели эту установку, но, вместо того, чтобы изготавливать на ней полезные и нужные вещества, делали на них дурманящие разум и угнетающие тело жидкости). Так что теперь все члены радиокружка имели практически неограниченный запас «жевательной смолки» — ставшей своего рода аналогом иностранной жвачки. Ребята даже изготовили небольшой пресс для её формовки в удобные пластинки и миниатюрный печатный станок. На котором из старых газет мы делали упаковку. Так как нашу «смолку» мы раздавали практически бесплатно (в обмен на макулатуру или собранную живицу) то дело фарцовщиков торгующих жевачкой довольно быстро загнулось. Но для этого нам пришлось пережить несколько не очень приятных моментов.

Почему-то я никак не мог подключиться к разуму некоторых людей, например, часть так называемых «хулиганов» оставались закрытыми для меня. К их нейропространству я никак не мог подключиться даже несмотря на помощь моей установки. Я неоднократно видел тех ребят, что избили меня в один из первых дней как я осознал себя в теле Дани. При этом, как оказалось одной группой хулиганов общество не ограничивалось — их было несколько, разных возрастов и социальных статусов. Так же помимо групп хулиганов, были и одиночки с подобными наклонностями.

Не то чтобы их нейропространство было окружено каким-то непроницаемым барьером, скорее наоборот, оно было каким-то рыхлым, темным и пустым, так что я никак не мог там закрепиться для того чтобы что-то узнать или провести коррекционное воздействие.

Деятельность этих парней была явно направлена на разрушение устоев общества, вредительство, и негативное воздействие на других людей. И раз я уж не мог оказать на них прямое нейровоздействие я решил использовать другие средства.

Правда оказалось, что способ публичного порицания и общественного осуждения уже и так давно применяется, и показывает свою крайнюю степень неэффективности (как показала практика применения подобный метод работал только на людях совсем другого склада характера — воспитанных интеллигентных и совестливых. И таких действительно было большинство, просто они обычно ничем не выделялись от этого и складывалось впечатление, что их нет. А разные асоциальные личности наоборот были настолько заметны и результаты их деятельности расходились по всему обществу словно круги по воде, так что казалось что кругом безобразия, беспорядок, хамство и бескультурие). Так что я попытался применить другие средства воздействия. Но быстро столкнулся с некоторыми трудностями — как оказалось деятельность подобных личностей считалась мелким хулиганством и силы охраны правопорядка имели право только проводить профилактические беседы (не оказывающие никакого благотворного воздействия), либо ограничивать свободу этих личностей и привлекать их к лёгкому принудительному труду, никак, впрочем, не контролируют качественность его выполнения. Но даже эти воздействия применялись очень редко и крайне мягко, а в случае с моими обидчиками и вовсе дело ограничивалось только редкими беседами, так как хулиганы были несовершеннолетними, и к ним нельзя было применять весь спектр методов перевоспитания.

Но коль я уж решил оказывать воздействие на это общество то глупо терпеть деятельность тех кто вредит и разрушает моральные устои людей. Ведь если у нормальных людей будет перед глазами пример тех кто ведёт себя вразрез с общепринятыми нормами, и подобная деятельность сходит им с рук, то тут любой задумается о нормальности своего собственного поведения. Именно поэтому, я и решил вмешаться.

Лейтенант Ёлкин Роман Аркадьевич, стоял у заднего крыльца РОВД и курил вместе с коллегами после очередного разноса от начальства — количество раскрытий преступлений катастрофически снизилось. Правда и само число преступлений снизилось настолько что это вызывало изумление. В их районе все пивные и рюмочные стояли полупустые — почему-то все выпивохи на районе взялись за ум. Начали по-человечески работать, стараться чему-то учиться (конечно полностью от выпивки ни не отказались, но с ежедневного употребления перешли, на режим — «только в выходные», и то не до животного состояния, как раньше) вследствие чего, пьяные дебоши, драки, мелкие кражи, акты вандализма полностью прекратились. Никто не наносил побоев собутыльниками, и не обносил соседей.

Преступления конечно полностью не прекратились, по прежнему залётные бригады совершали кражи и грабежи, этнические группировки занимались хищениями и вымогательством, но все эти преступления расследовать было чрезвычайно трудно, и статистику раскрытия исправляли именно забулдыги и «кухонные боксёры», а что делать сейчас никто не знал.

Один из молодых лейтенантов, только из училища предложил начать всё-таки работать как их учили, но его быстро подняли на смех — чтобы ловить залётных гастролёров, это надо объединиться с коллегами из других районов, а это значит признать свою несостоятельность. А этнические группировки вообще тёмный лес — ни один нормальный человек в их дела не полезет, да и вообще это работа скорее для КГБ, а не для простых милиционеров.

Но на сегодняшней планёрке, начальник им ясно сказал что раскрытие преступлений их первая задача и ему абсолютно неважно совершаются они или нет. Пусть они делают что хотят, но чтобы к концу недели у него лежало на подпись несколько папок с делами.

Так что докурив сигарету, лейтенант бросил окурок в урну и пошёл к себе в кабинет. У него было несколько заявлений от граждан. Которые, при желании, можно было раскрутить до полноценного уголовного дела. Конечно при «правильном» подходе. Ну уж запугать и запутать нескольких гражданских так, чтобы получилось, что они само оговорили себя, он сумеет. На этот квартал закрыть план хватит, а там глядишь и странная блажь у выпивох пропадёт и в пивных опять будет не протолкнуться от люмпенов.

Я посещал школу, возился в клубе и гараже и как-то совсем упустил контроль за учебным планом, а оказалось что уже на следующей неделе переводные экзамены и каникулы. Собственно экзаменов я не боялся (в моём положении вообще глупо чего-либо бояться кроме раскрытия моего настоящего статуса соответствующими службами), а вот так называемые «каникулы», меня немного смущали. Спроецировав эту информацию сознанию реципиента я добился того что моделируемая им обстановка выделенного нейропространства изменилась. Теперь это были какие-то пасторальные пейзажи и сельскохозяйственные угодья. Также появились и новые инфослепки — предки его родителей и несколько жителей сельской местности.

Из осторожных расспросов родителей я узнал что они планируют отправить меня, как и в прошлые временные промежутки, в некую «деревню». В моих планах этого абсолютно не значилось, но я решил не протестовать, а то моё поведение и так вызывало у них слишком много вопросов. Думаю, это даже будет хорошим решением, а то помимо напряжённого отношения ко мне родителей, в районе моего проживания начали происходить странные события.

Помимо того, что количество милицейских патрулей возросло невероятно, так они ещё и тащили в отделение всех без разбору за малейшее нарушение общественного порядка — одного парня увезли за брошенную мимо урны бумажку, а нескольких работяг за излишен громкий спор на улице.

Так же необычным стало то, что хулиганы ранее действовавшие на улицах города перенесли всю деятельность на территорию школы, от чего теперь ученики стали страдать в разы сильнее. Правда мне удалось на некоторое время принудить их к мирной жизни раздав всем членам радиокружка заряженные конденсаторы. При малейших признаках приставаний, они не колеблясь разряжали их в хулиганов (естественно уверенность в своих действиях ребятам внушил я). Но после того как хулиганы устроили тёмную нескольким членам кружка, выследив когда они будут в одиночестве я задумался о более радикальном способе решения этой проблемы.

Естественно первым же пришедшим на ум решением было вполне очевидное — «нет человека — нет проблемы», но смоделировав эту ситуацию в нейропространстве нескольких людей (учителей и родителей других школьников) понял что проблемы на этом не кончатся, а только начнутся, то отбросил эту идею. Так что мне оставалось только надеяться на то что после летних каникул ситуация образуется за счёт того что я смогу внушить уверенность в себе как можно большему числу школьников. Ведь жертвами хулиганов становились именно те из ребят которые были наименее уверены в себе, а асоциальные личности как будто это чувствовал и именно их и выбирали в качестве жертвы.

Но наконец наступивший срок итогового испытания заставил меня немного переключиться — ведь, итоговые оценки повлияют не только на мой социальный статус в конкретной группе, но и также от этого будет зависеть распределение моего свободного времени. Так как по местным законами и обычаям мой реципиент считается несовершеннолетним, то все решения (в том числе и в выборе занятий) за него принимают родители.

Процедура сдачи экзаменов не вызвала у меня каких-либо сложностей. Несмотря на то, что моя соседка по парте несколько раз предлагала мне помочь (интересно почему бы это?), я старательно не замечал её намёков и выполнил все задания самостоятельно. Подозреваю, что я получу не самые высшие оценки так как выполнение некоторых заданий я провёл достаточно оригинальным образом (в базе данных представленных копией сознания реципиента нужной информации не нашлось — то ли копия была несовершенной, то ли Даня по каким-то причинам не обладал нужными знаниями). Как бы то ни было последние несколько дней перед оглашением итоговых оценок я провёл среди членов клуба, дополнительно мотивируя тех из них кто оставался в городе не уезжая куда-либо. Ведь именно им предстояло довести до ума «робота» и «производственную» установку в гараже.

Даня в последнее время не перестаёт меня удивлять. После того как он ударился головой при попытке сбежать пораньше при уборке класса, его поведение несколько раз менялось. Сначала он ходил заторможенный, подолгу рассматривая людей, предметы или пейзажи, и казалось никого не узнавал. Потом этот его период сменился бешеным изучением литературы, когда он буквально «глотал» книгу за книгой, отдавая, при этом, предпочтение справочниками и энциклопедиям. И даже сумел как-то договориться с библиотекарем в городской библиотеке брал какие-то странные взрослые книги типа «психоанализ», «нейросоматика» и «психозы», но этими психологическими штучками его интересы не ограничивались, я лично помогала тему таскать домой тяжеленные сборники сочинений ленина и труды по научному коммунизму. Можно было бы подумать что он так готовиться перед принятием в комсомол, но сколько бы я не расспрашивала его на эту тему он так ничего толком не сказал.

Да и не только с ним творилось что-то неладное. У меня самой раньше этот мальчишка не вызывал ничего кроме желания тяжело вздохнуть от его проказ. Да и он не отличался от остальных ребят в классе — такой же непоседливый и не желающий учиться мальчишка.

Но после произошедших событий он почему-то глубоко запал мне в душу. Особенно был один период когда он снился каждую ночь. По утру было тяжело вспомнить все подробности тех снов, но почему-то при воспоминаниях о Дане, его руках, лице, голосе (кстати почему-то немного изменившимся) всё тело охватывала сладкая истома.

Спустя какое-то врем это прошло, но воспоминания об этом периоде до сих пор будоражили мне душу. Особенно о тех нескольких случаях когда он приходил ко мне домой (чего раньше никогда не случалось). Конечно предлог под которым он пришёл ко мне — обладание «гипнозом из будущего», просто смешон, но сам факт сильно грел душу. (На самом деле где-то глубоко внутри, после его рассказа, тлела маленькая искорка надежды, но после пары простейших проверок всё стало на свои места — чудес не бывает.)

Конечно обидно было что он так отдалился от меня после того глупого отказа списывать домашнюю работу. На самом деле мне было несколько не трудно решать ещё один вариант заданий для него, к тому же разные варианты работы давали не так ужи часто, в основном домашка у всех была одинаковой. Но мама сказала, когда я немного попыталась поговорить с ней на эту тему, что «девушки не должны потакать желаниям мальчиков» и «девушку надо добиваться». Но Даня вместо того чтобы начать уговаривать меня или ещё раз зайти ко мне ещё раз, просто стал сам делать домашнюю работу (в основном как-то странно, совсем не так как мы проходили и зачастую получая совсем другие результаты, о правильности которых горячо спорил с учителями). Я даже несколько раз плакала в подушку, но в конце концов успокоилась, по крайней мере я провожу с ним время в школе и мы на переменах обсуждаем прочитанные книги (именно из-за него я и начала читать учебники и справочники по органической химии, сначала это было ужас как тяжело, но потихоньку я втянулась, и у меня даже появилось странное желание попробовать провести парочку опытов из описанных преобразований. Правда, мама, мои заинтересованные взгляды на кухонную посуду интерпретировала по своему и опять принялась учить меня готовке, приговаривая что «какой же ты хозяйкой будешь, если готовить не научишься». Не представляю как ей объяснить что в светлом коммунистическом будущем, которое наступит уже через каких-то десять-пятнадцать лет, все домашние работы будут выполнять роботы. Во всяком случае Даня точно говорил об этом и даже показал мне какой-то чертёж, на котором, по его словам, изображён универсальный манипулятор, который сможет, не хуже, человеческой кисти взаимодействовать с любыми предметами).

Перед отправкой в деревню я договорился с родителями чтобы мне дали несколько дней закончить дела в клубе. Хотя там всё уже было заранее оговорено — те из ребят которые оставались на лето в городе уже потихоньку перетащили все материалы и заготовки из помещения кружка на нашу производственную базу, так как летом школа не работала и руководитель кружка уже не смог бы полноценно обеспечивать нам прикрытие, да и школьный класс трудов также закрывался по причине выхода в отпуск учителя трудов. А значит станочный парк становился нам недоступным. Но это не было большой проблемой, так как даже небольшие мощности по индукционной плавке металла позволяли нам лить требуемые заготовки в формовочный песок. Песок набирали, так же, на свалке куда вывозили отходы от литейного производства одного из заводов. С этими свалками вообще была удивительная история — выбрасывалось столько материала, ещё пригодного к дальнейшему использованию, может и не в промышленных масштабах, но для мелкого производства этого вполне хватало. И несмотря на то, что именно благодаря такому подходу моей команде школьников удавалось добывать большую часть необходимых материалов и компонентов, подобный подход к производству на предприятиях я собирался искоренить в самое ближайшее время. Даже если это принесёт мне вред — я придумаю ещё что-нибудь, но мириться с халатным и бесхозяйственным отношением к работе я не намерен. Так что в ближайшую ночь я собирался внести правки в коллективное нейропространство местных.

Всё-таки мне удалось обнаружить местный аналог глобальной нейросети. Вот только в отличии от моих ожиданий (воспоминаний? представлений?) нейросеть оказалась какой-то неорганизованной. Информационные образы были представлены в ней каким-то обрывками, кусками и расплывчатыми облаками. Для того чтобы это исправить требуется много сил и специализированного оборудования. Но и эту проблему я намеревался решить.

В очередную ночь подключив установку усиления мозговых волн, я принялся искать инфослепки реагирующие на образы станков заводских пейзажей. Видя что слепок реагирует, я подключался к его нейропространству и поверхностно его сканировал. Если находились факты подтверждающие, что обладатель слепка — рабочий какого-либо предприятия, я искал нейросвязи отвечающие за т. н. «хозяйственность», «бережливость» и «старательность» и переключал их с частного на общее (как оказалось, практически каждый человек несмотря на наплевательское отношение к рабочему инструменту, станкам и материалам, приходя домой тут же меняется и старается всё делать качественно, экономично и бережно, называя это «как для себя»). Так что теперь «обработанные» мною люди будут работать по другому. От чего должна повыситься производительность их труда, качество работы, и общий уровень изготавливаемых деталей, а значит и выпускаемой предприятием продукции.

Также я проводил работу не только с рабочими, но и с ИТР. У инженеров я инициировал рост креативности, самостоятельности и волю отстаивать собственное мнение (почему-то большая часть этих людей не обладала развитыми, в должной мере, этими характеристикам. В основном они были какими-то инфантильными, с заблокированной храбростью и креативностью), думаю это тоже должно дать свой эффект. А то меня смущала ситуация, когда оказывается что самыми желанными вещами и предметами в моём (школьном) окружении являлись заграничные вещи и устройства. В принципе это неудивительно, так как отечественные аналоги отличались гораздо более плохим качеством, не привлекательным дизайном и отсутствием доступности. Хотя с последним, потихоньку становилось лучше, из-за исчезновения структуры перекупов и фарцовщиков (Правда их место принялись занимать продавцы и директора магазинов торгующие «из-под полы», но и на них я найду управу).

Проведя за этим занятием всю ночь, я абсолютно не отдохнул, так что на следующее утро был полусонным и в не самом хорошем настроении. Встал с постели, отключил и отсоединил приёмную часть нейроусилителя, поплёлся принимать душ. На кухне Мам вовсю кашеварила, так что мне тут же выдали тарелку каши и пару бутербродов. За кухонным столом уже сидел отец и допивал свой чай. Он встал раньше и уже позавтракал. Глядя на то как он читает газету прихлёбывая чай, я вдруг ощутил странное чувство. Чувство жалости и неудовлетворённости — газета, это так убого! Должны же существовать более прогрессивные способы получения актуальных новостей и свежей информации! Я должен это справить.

Хотя если подумать, я уже ввязался в такое количество проектов, а им всё конца-края не видно. Думаю, прежде чем начинать что-то новое надо завершить хоть что-то из уже начатого. Кстати, один из ранее начатых проектов должен быть готов.

После завтрака я отправился в гаражный кооператив в котором располагался наш производственный бокс. Пришёл я туда не первым, внутри уже возилось несколько ребят проводя грубую слесарную обработку отлитых вчера деталей (всю ночь они остывали в формах). Меня прежде сего интересовали детали из партии предназначенной для изготовления конечностей робота. Эта отливка была довольно объёмной — мы решили проверить несколько теорий об оптимальной конструкции конечностей шагохода. И хоть я был полностью уверен в предложенной мною схеме (так как отчётливо помнил механизмы с подобными «лапами»), аргументированно доказать свою точку зрения мне не удавалось. Естественно в подобных случаях я ни в коем случае не применял технику убеждения. Ведь ребята должны «творить», а не бездумно выполнять приказы, ведь только в споре рождается истина, да и вдруг они найдут решение лучше, чем мне известное.

Среди изготовленных деталей было несколько, не предназначавшихся для робота, отделив их от общей отливки, я так же как и все остальные, встал к верстаку и принялся напильником счищать облой, заусенцы, и выводить сопрягаемые поверхности у нужных мне деталей.

Довольно быстро закончив с этим делом (детали мы лили из самодельного дюралюминия, используя для этого найденную катушку высоковольтного алюминиевого провода, похоже довольно давно забытую электриками возле одной из опор ЛЭП в глубине промзоны), приступил к сборке электрической части изделия.

Вся электрика, так же была ранее отлажена и опробована по частям, так что мне оставалось только соединить между собой несколько модулей и проверить в контрольных точках (где мы сделали диагностические разъёмы под щупы) наличие и величину сигнала. После чего принялся выполнять монтаж всего изделия целиком. Периодически то один, то другой из членов кружка помогал мне со сборкой, так как некоторые элементы необходимо было крепить поддерживая остальную конструкцию ещё одной парой рук.

Завершив сборку я упаковал изделие в рюкзак, и прихватив с собой аккумуляторы, отправился к месту назначения. Вообще с аккумуляторами была целая эпопея. Как я не бился, никто из местных не понимал, не только конструкцию, а даже физический принцип компактного источника энергии. Подобные сочники явно присутствовали в моих воспоминаниях, но ни повторить ни даже толком объяснить как они работают я не мог. Поэтому пришлось сооружать что-то на местных технологиях. В частности я модернизировал свинцовые аккумуляторы. Хотя тут будет правильней использовать понятие не «модернизация», а «изобретение». Почему-то местные пользовались какими-то пещерными технологиями — в частности аккумуляторы требовали обслуживания, могли эксплуатироваться только в определённом положении и в не самом широком температурном диапазоне. Чтобы уйти от этих ограничений, пришлось поменять корпус — сделать его меньше и герметичным, пластины — уменьшить их толщину и изменить форму (скрутив в, эдакие, рулоны), также электролит пришлось сильно сгустить использовав кремневую жидкость. Благо у одного из членов радиокружка Бори Кацмана, дома была целая банка такого масла, он рассказывал что с его помощью отец у него ремонтирует швейные машинки.

Несмотря на все свои старания ему никак не удавалось найти в окружении сына, того кто бы демонстрировал странное поведение. Руководитель радиокружка, оказался вполне нормальным мужиком (не без странностей конечно), но он явно был не причастен к изменениям в Дане. Даже больше того, за рюмочкой, он признался что в кружке всё пошло наперекосяк именно после того как туда пришёл Даня. Все ребята принялись слушать его развесив уши и помогать ему реализовывать свои странные идеи (при том что он так, официально, и не вступил в кружок).

В самом кружке, вернее в гаражном боксе куда ребята перебазировались после разгрома устроенного в его гараже царила вполне рабочая атмосфера более свойственная для КБ или какого нибудь экспериментального сборочного цеха — ребята работали над довольно интересной установкой (он сам не удержался и дал пару советов с высоты своего опыта) и не было никаких признаков какого-либо мракобесия или манипуляции детьми. Но ведь откуда-то Даня брал эти странные картинки, и занимался странной гимнастикой (однажды он застал сына когда тот, сидя на полу, странным образом складывал ноги и выкручивал себе руки. Заметив его интерес он объяснился что это такая гимнастика).

Так что пока непонятно что же так изменило его сына, но всё равно он не опускал руки твёрдо намереваясь выяснить этот вопрос, хотя свободного времени у него становилось всё меньше и меньше — подготовка к запуску нового изделия, шла полным ходом, и их команда была на пороге того, чтобы представить государственной комиссии первые несколько опытных образцов.

Прибыв к дому Синициной, я зашёл в подъезд провожаемый взглядом лишь одной бабки. И хоть она была одно, взгляд которым она меня окинула, сделал бы честь десяти. Но эту странность я быстро выкинул з головы, так как мне навстречу попался Павел.

Он неловко ковылял по ступенькам опираясь на свой костыль.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я.

— Привет, малой, — махнул он мне рукой, сосредоточенно высматривая, среди щербатых ступенек, куда бы опереть костыль, — зря только идёшь, Катьки нет дома, ушла куда-то, в библиотеку наверно, — огорошил он меня.

— А я и не к ней, я к Вам, — я остановился напротив него и принялся рассматривать культю спрятанную в завёрнутую и сколотую булавкой штанину.

— Ко мне? — он удивлённо поднял брови, — и зачем это я тебе понадобился?

— Пойдёмте в квартиру я всё расскажу.

— Но я вот за хлебом вышел, — он показал намотанную на кулак сетку, подобной которой, местные, использовали для переноски небольших грузов.

— Хлеб никуда не денется, а вот расширение возможностей — за этим стоит сходить, — твёрдо продолжил я, глядя ему в глаза.

— Ну ладно, парень, пошли расскажешь что ты там расширять собрался, — он развернулся и поковылял обратно.

Я пошёл за ним. Придя в квартиру, он собрался идти на кухню, но я настоял чтобы мы зашли в его комнату. Комнату он делил с Катей, так что я знал куда идти. Зайдя за ширму (которой комната была разделена на две половинки) я устроился на табурете, рядом с кроватью, и принялся выкладывать прямо на пол содержимое своего рюкзака.

— И что это за железяки ты приволок? — скептически оглядывая разложенный инвентарь, спросил Павел.

— О, это недавнее изобретение нашего, школьного радиокружка, называется АПК-1.

— Что за зверь такой?

— Адаптивный протез конечности.

Павел сразу посерьёзнел, — слушай…

Но я его опередил, — снимайте штаны и ложитесь на кровать.

— Так парень! Ты ничего не перепутал? — грозно спросил он надвинувшись на меня.

Я посмотрел ему в глаза и напрягая все внутренние силы, произнёс, — делай что говорю.

На этот раз, моё внушение сработало — то ли, дало эффект, то что я постоянно (каждую ночь) использую свою силу и уже научился более-менее ей воздействовать на людей, то ли, тот фактор что я, ранее, уже неоднократно подключался к его сознанию. Но факт, в том что он тут же, как заворожённый скинул брюки (оставшись в сатиновых семейных трусах) и лёг на кровать уставившись в потолок.

Я же принялся за осмотр его повреждённой конечности. Вернее её остатка — ведь правая нога, примерно с середины бедра у него отсутствовала, заканчиваясь бугристым, и каким-то лиловым рубцом. В принципе во всех доступных мне источниках информации именно подобным образом и изображались культи от потерянных конечностей, так что именно такому я и был готов.

Пока Павел находился под моим внушением я принялся собирать конструкцию из разложенных на полу деталей. Благо я уже, во время доводки напильником после литья, не раз собрал и разобрал этот механизм, так что всё проходило довольно быстро. Для начала я закрепил на конце культи систему из ремней, пряжек и крепёжных элементов. Затем к ремням прикрепил тяги опорной чашки, саму чашку вместе с опорной подушкой (на которую будет опираться нога). К чашке и тягам закрепил саму конструкцию протеза собрав её из газовых амортизаторов и нескольких ограничительных планок, со стопорами из втягивающих реле (при подаче тока на катушку которых язычок ограничителя втягивался и соответствующая планка могла свободно перемещаться). К телу протеза привинтил опорную «лапу», выровняв с помощью шпильки её расположение так, чтобы она была вровень со стопой второй ноги, с учётом толщины подошвы, когда на здоровую ногу будет надета обувь.

После этого мне осталось только разместить в соответствующих крепежах ремней электроды системы управления (которые прилегая к коже в районе мышц реагировали на их сокращения, в момент инстинктивной попытки человека шагнуть, подавая блоку управления соответствующие сигналы), подключив их к управляющей плате. Провода от платы аккуратно повёл к разъёмам электро катушек (разъёмы были довольно громоздкими и резьбовыми, но зато по спецификации были абсолютно герметичными и н боялись ни тряски, ни вибраций и сохраняли свою работоспособность даже в условиях кратковременного жёсткого ионизирующего излучения, их тоже принёс один из членов радиокружка из запасов своего отца).

Закончив с системой управления, я одел на пояс Павла ремень с блоком управления и несколькими подсумками в которых были аккумуляторы.

Соединив проводами питания блок с батареями, щёлкнул тумблером питания — на боку устройства сначала замигала, а затем загорелся ровным зелёным светом диод само диагностики, сигнализируя о том что проверка всех компонентов протеза прошла успешно и устройство готово к работе.

— Встань! — приказал я лежащему передо мной парню.

Он принялся неловко подниматься, совершая какие-то скребущие движения руками. Я не сразу понял, но похоже он пытался дотянуться до костыля, который я отставил в другой угол комнаты, чтобы он мне не мешал.

— Вставай, без использования костыля, используя для опоры обе ноги, — уточнил я свой приказ.

Парень тут же развернулся и сел, а затем и встал как любой нормальный человек. Стоял он, правда, слегка покачиваясь, так как протез был настроен на длину здоровой ноги в ботинке, а сейчас Павел был босиком.

Подойдя к Павлу, я внимательно его оглядел и щёлкнул на блоке управления вторым тумблером, переводя протез в рабочий режим. Убедившись что загорелся жёлтый светодиод рабочего режима, а также четыре диода — сигнализатора уровня зарядки аккумуляторов, отступил от него на пару шагов. Увидев что он так и продолжает стоять словно истукан, помахал перед его лицом рукой, и напряг внутренние силы.

— Павел с тобой всё нормально? — спросил его мысленно стараясь снять с него режим выполнения приказов.

— Что…кто…как…, - он с непонимающим взглядом обвёл комнату, и наконец увидев меня, инстинктивно сделал пару шагов вперёд подходя ближе.

— Послушай парень, то что ты друг моей сестры не даёт тебе права…, - тут он запнулся, наконец осознав что может ходить без костыля.

Я улыбнувшись, н разворачиваясь, попятился из комнаты. А Павел как был в трусах, пошёл за мной. При каждом его шаге, катушки негромко пощёлкивали, язычки ограничителей постукивали, а поршни амортизаторов с шипением ходили вперёд-назад, создавая довольно странную какофонию звуков. При том что опорная «лапа» из изогнутой упругой пластины (для дополнительной амортизации) негромко постукивала по линолеуму.

— Как это вообще? Что это такое? — он с удивлением рассматривал конструкцию, которая была прикреплена к его культе.

— Я же говорил это АПК-1. Правда пока это опытный образец. Но думаю по результатам испытаний мы его улучшим, так что, пожалуйста, ведите записи об использовании, предложения и замечания по улучшению изделия и не забывайте заряжать аккумуляторы. Зарядное устройство вот там, — я указал на последний бок лежащий на полу возле кровати.

— А вообще, вот — краткая инструкция по эксплуатации и техническому обслуживанию изделия, — я передал ему в руки тоненькую стопку рукописных листов (надеюсь в скором времени я смогу проводить подобные передачи в более адекватном — цифровом виде), — удачного использования.

Я развернулся и быстрым шагом вышел из квартиры, оставив обалдевшего парня так и стоять посреди коридора. Думаю, он довольно быстро освоится с этим устройством, всё-таки всё был сделано довольно просто и очевидно.

Я уже практически привык находиться снова на гражданке, и не вздрагивать от каждого резкого хлопка или стука. По началу мне в этом конечно помогала водка, но однажды заметив как сестрёнка притащила к нам в квартиру какого-то парня — доморощенного гипнотизёра, задумался — а не причиняю ли я родным неудобства своим поведением.

Возможности съехать у меня пока не было, мне хоть и была вроде как положена квартира, но администрация что-то не торопилась её выделять. Но глядя на то как даже школьник — дружок Катюхи, пытается помочь мне с жилплощадью, понял что стоит взять себя в руки и начать что-то делать.

В первую очередь наконец-то начал ходить на собрания общества инвалидов, там организовывали какие-то учебные курсы, правда на швею мотористку, но это вообще лучше чем ничего, а то его одноногого не брали электромонтёром — на которого он выучился перед армией.

Затем начал искать своих товарищей, и просто других ребят демобилизованных после службы в Афгане. Не все из них шли на контакт, да и в их городе таких было довольно мало (благо в военкомате ему помогли с информацией) но всё же это давало какую-то надежду на помощь. Но то что произошло потом, произвело на него сильно впечатление.

Дружок Катьки (у них вроде произошёл какой-то разлад, так как сестра стала какой-то нервной, а парень больше не приходил) вдруг неожиданно заявился, когда сеста отсутствовала и принялся командовать. Сначала я хотел его послать, но неожиданно сам для себя принялся исполнять его команды (может на меня так повлияла служба в армии, но вот откуда у сопляка командный голос и взгляд как у нашего комбата?), оказавшиеся довольно странными. Да и сам он был каким-то странным (и при этом сильно напоминал одного сослуживца), но его целью оказалось установка мне протеза (в обществе инвалидов меня поставили в очередь на получение нормального протеза, а пока предложили какое-то убожество от которого я сразу же отказался — лучше ходить с костылём чем с этой ерундой). Причём принесённое им устройство сложно было назвать протезом — скорее это была какая-то «электромеханическая нога».

После того как парень ушёл, я принялся ходить по коридору наблюдая за работой «новой» ноги. Не понятно как этот механизм управлялся, но стоило мне сделать шаг здоровой ногой и начать переносить на ней вес тела как в механизме что-то щёлкало и коленный сустав начинал сгибаться. И только я делал корпусом движение вперёд, чтобы шагнуть вперёд одновременно вынося «ногу» вперёд, как она начинала наоборот разгибаться. Причём подвижности новой конечности хватало не только, чтобы ходить, бегать лёгкой трусцой, садиться, но и даже, ложиться! Это было невероятно! Ни один из протезов, по рассказам руководителя общества инвалидов, не позволял ничего подобного — даже с самым лучшим протезом требовался костыль или трость.

Определённо необходимо показаться в обществе — чтобы они оценили эту штуку. А потом, надо будет переговорить с парнем — подобными вещами надо обеспечить всех нуждающихся.

Закончив с братом одноклассницы, я отправился дальше. У меня в планах было посещение ещё нескольких мест.

Так как мне предстояло на неопределённый промежуток времени покинуть город, я не мог оставить без контроля людей которые трудились над моими проектами. И это касалось не только школьников из радиокружка, но и множества других людей. Все они, пока сами не осознавая того шажок за шажком приближали наступление кое-каких событий. И чтобы не пускать события на самотёк мне требовалось как-то контролировать своих подопечных. Благо способ для этого был. Но мне требовалось организовать связь между моим будущим месторасположением и важнейшими объектами в городе.

Связь я решил организовать посредством приёмопередающих станций расположенных в узловых точках интересующих меня объектов. Единственная проблема с которой я столкнулся — контроль радиоэфира соответствующими государственными органами. Правда как следует подумав (вернее устроив мозговой штурм с членами радиокружка) решение было найдено — радиосвязь посредством коронарных излучателей. Плюс их использования был в том, что у этой технологии был очень приличный радиус действия, и естественная маскировка под обычные радиопомехи. Но из этих плюсов вытекали и минусы — на принимающей стороне было сложно отличить входящие радиоимпульсы от настоящих помех. Но и тут нашлось решение — использование специального алгоритма приёма сигналов. Информация перед тем как быть отправленной в эфир собиралась в некую «пачку» в начале и конце которой шли сигналы со строго определённой частотой. Так же в конце «пачки», помимо ряда сигналов обозначающих собственно конец, так же присутствовал сигнал с кодом суммы всех сигналов «пачки» данных. После того как приёмник получал пачку данных, он проверял правильность данных контрольной сумме и в зависимости от результата отправлял эфир соответствующий сигнал контрольный о повторе передачи сбойной пачки или о готовности принимать следующую пачку.

Так что сейчас я занимался тем, что монтировал на крышах трансформаторных будок (всё равно туда очень редко кто заглядывает) блоки радиостанций. Естественно они были замаскированы под разный хлам типа рваных школьных портфелей, раскисших коробок и прочего хлама. Конечно внутри они были защищены от агрессивного воздействия атмосферы. Размещение на будках давало доступ к электричеству и служило дополнительной защитой от случайного обнаружения.

Дмитрий Кириллович с удивлением и испугом смотрел на лежащие перед ним предметы. Ещё пару недель назад он сделал себе из титанового прутка комплект отличнейших шампуров для мангала. Титановый пруток он «честно сэкономил» при изготовлении какой-то очередной ерунды. Что придумали их инженеры (правда потом он слышал что новое изделие не пошло так как оказалось слишком дорогим в изготовлении, но то е его проблемы, пусть они там сами выкручиваются). И вот теперь когда подвернулся удачный момент, чтобы вынести с предприятия свою добычу, он никак не мог этого сделать.

Только он протягивал руки, чтобы сунуть аккуратно перевязанную проволокой пачку шампуров себе за пазуху, как руки у него опускались, а в голове возникали очень-очень странные мысли от том что воровать плохо. Это было просто невообразимо странно.

Он тут же припомнил, что не только с выносом у него возникли проблемы — последние несколько дней его абсолютно перестало тянуть к выпивке. Конечно он мог опрокинуть пару стаканов с приятелями после работы, но чтобы забираться в тепло узел (где у него была заначка) в обеденный перерыв — этого больше не было. Да и дома он больше не сильно о и хотел опрокинуть стакан для «аппетиту» как постоянно говорил жене.

Точно! Жена! Стерва Люська небось что-нибудь ему подсыпала — не зря у неё бабку в деревне ведьмой называли! Околдовала! Как есть околдовала. Ну вот он придёт домой разберётся с ней, а пока шампуры лучше перепрятать и вернуться к работе — сегодня мастер попросил задержаться после смены, требовалось выполнить какую-то, довольно сложную, новую деталь.

Я не успел ещё доделать все свои дела, как настал день моего отбытия. Думаю это естественная ситуация перед наступлением событий неодолимой силы — перманентный аврал. У меня оставалось ещё несколько недоделанных дел, но родители Дани были тверды в своём решении. Сказано, в деревню — значит в деревню. Мне ничего не оставалось делать, как взять рюкзак с вещами заранее собранными матерью и отправиться с отцом на вокзал.

— Через час придёт твоя электричка. Выйдешь на станции «Новое», там подождёшь дядю Славу, он заберёт тебя и довезёт до деревни. Всё понял? — давал последние наставления отец, пока мы стояли на шумном вокзале.

— Конечно, не в первый же раз еду, — согласно кивал я. На самом-то деля как раз Я, ехал в первый раз, но несколько, вытащенных из копии памяти реципиента, воспоминаний давали мне примерную картину происходящего с необходимыми действиями и возможными ситуациями, которые могут возникнуть в пути.

Но к моему удивлению, перемещение посредством местного дикого транспортного средства вышло беспроблемным. Я смирно просидел на скамейке вместе с отцом весь час, остающийся до прихода электрички, отвечая на осторожные расспросы родителя. Похоже он меня в чём-то подозревает, вот только не пойму в чём. Почему-то его интересовали мои новые знакомства и изменившийся круг общения.

Конечно можно было бы осторожно подключиться к его нейропространству или внушить запрет на любое любопытство в мой адрес, но что-то внутри меня (похоже какая-то часть Дани) сильно противилась такому действию, поэтому я не стал переступать через себя, а просто старался вести себя максимально аутентично, во всяком случае при тех кто близко знал Даню.

Наконец загрузившись в прибывшую электричку я выполнил обязательный в таких случаях ритуал «помахать из окна» и устроившись на жёстком сидении принялся изучать это транспортное средство. Хотя толком то изучать было нечего — металлическая коробка на колёсах с минимумом удобств. Всё это сильно напоминает мне военный транспорт.

Вообще я попал в окружение довольно странного общества — всё вокруг так и дышит войной. Любой завод ориентирован на выпуск именно военной продукции, и если она даже в текущей обстановке не производится, то всё производство довольно убого переведено на выпуск гражданской продукции. А сами люди несмотря на то, что работают, пользуются и живут в окружении ужасной милитаризации постоянно говорят о мире во всём мире, и чрезмерной милитаризации общества противопоставленного социального строя. Лично по мне это кажется довольно странным — общество словно старается обмануть само себя, а это явно не здорово. Явно видны разрушительные процессы и деструктивные движения пронизывающее общество насквозь. И я, прислушавшись к себя, понимаю что терпеть подобное не намерен. Общество должно быть монолитным — только тогда его члены обеспечат себе выживание в суровых реалиях множественной конкуренции различных государственных объединений.

Но наконец период вынужденного бездействия окончился, пока остальные пассажиры рассаживались по местам и вся эта махина тронулась в путь.

Рядом со мной оказалась довольно странная компания — мужчина довольно затрапезного вида, женщина с уставшим лицом и пара ребят, явно младшеклассников. При этом они все были одеты как-то неказисто, даже на уровне остальных пассажиров, одетых по сравнению с виденным мною в городе довольно просто. Они долго рассаживались — женщина периодически покрикивала то на детей, то на мужа, и когда наконец вагон тронулся, мужчина принялся мяться и постоянно оглядываться по сторонам, словно что-то ища. Наконец он заприметил за несколько рядов сидений от себя еще несколько, чем-то похожих на него мужчин. Что-то буркнув жене он встал и пошёл к ним. Она только всплеснув руками принялась вполголоса что-то приговаривать, из-за шума производимого транспортным средством я различал только обрывки фраз: «…проклятый алкаш…», «… сколько можно пить…», «… руки-то у него золотые…», «… характера вообще нет…», «… лучше бы по дому помогал…», «… дети в который раз без…».

Понаблюдав за этим я решил кое-что проверить. Немного откинувшись на неудобном сидении закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Я уже научился (или восстановил навык?) подключаться к нейропространству людей не только ночью, но и днём когда они бодрствуют. Быстро сориентировавшись в облаке окружающих меня ментальных шумов, я подключился к пространству сидящей рядом со мной женщины и принялся просматривать поверхностные нейрообразы.

В них присутствовали сцены пьянства, насилия, хулиганства и вредительства. Причём не только со стороны её социального партнёра (местные их называют супругами), но и практически всех её знакомых, да и её самой. Увидев такую картину, я поначалу хотел побыстрее отключиться от этой мерзости и просто посидеть в восстанавливающей медитации. Но вдруг понял что если буду избегать контактов с такими людьми и более того если вокруг меня будут подобные люди, то не видать мне покоя и нормальной жизни. Подобные кадры, занятые деструктивной общественной деятельностью и собственным саморазрушением просто опасны. Поэтому я отключившись от нейропространства оператора машинного доения Прохоровой Марьи Сергеевны, принялся лепить из окружающего меня инфополя сгустки нейроэнергии. Откуда-то на меня снизошло озарение и я практически полностью отключившись от окружающей действительности творил сложную структуру.

Наконец спустя какой-то (думаю довольно продолжительный) промежуток времени, окинул мысленным взглядом получившееся творение — это был слепок искусственного сознания. Вернее даже не сознания, а некоторой программы поведенческих императивов. Сам слепок обладал всего тремя функциями — цепляться к ближайшему незащищённому (как показала практика некоторые люди сами не понимая этого, сооружали что-то вроде простенького входного фильтра, но подобные люди имели и так достаточно плотное нейропространство в которое мне самому было непросто проникнуть) нейропространству со средней плотностью, внедрять в нейропространство императивы, и создавать собственные копии, используя для этого энергию излишек психической энергии (я обнаружил что некоторые из людей накапливают в своём нейропространстве некую компоненту [я назвал её психической энергией или ПЭ] которая позволяет людям делать что-то с высокой эффективностью. Вот только бОльшая часть тех людей, чьи нейропространства я обследовал, тратили эту энергию на производство скандалов, выдумывание способов увильнуть от работы или методов хищения общественной собственности. При этом у тех кто употреблял спиртосодержащие жидкости, ПЭ уходило на поиск способов добыть эти самые жидкости). Правда структура отвечающая за создание собственных копий получилась какая-то ущербная, не думаю что она.

Как следует осмотрев получившееся творение и хорошенько запомнив его структуру я прикрепил его к нейропространству сидящей рядом женщины, и неожиданно почувствовав что довольно сильно устал, перешёл в режим восстановительной медитации. В таком режиме я провёл до того самого момента пока не объявили станцию на которой мне надо было выходить.

На своей остановке я довольно долго слонялся по пустой платформе, пока к ней не подъехал ржавый и неухоженный грузовой автомобиль, местные называли их «зилками». За рулём сидел такой же, как и автомобиль, неухоженный, но довольно молодой мужчина. Увидев меня он распахнул дверцу, и перекрикивая мотор крикнул мне: «Даня, залезай!»

Мне не оставалось ничего кроме как закинуть в кабину рюкзак и забраться туда же. Дорогу до пункта назначения сложно описать словами — помимо ужасного транспортного средства, ужасной дороги и ужасного водителя меня занимало только одно — как бы не выплюнуть на дорогу собственные кишки. Видя моё состояние дядя Слава, поинтересовался не укачивает ли меня. Я осторожно кивнул надеясь на толику сочувствия или какую-либо помощь, но он лишь беззлобно посмеялся и посоветовал учиться терпеть, ведь, по его словам: «В танковых войсках тебе хуже будет, хотя может тебя в танковые-то и не возьмут — вон какой уже вымахал! Небось дольше деда уже?». В моей базе данных присутствовало несколько довольно мутных образов родственников у которых мне предстояло провести ближайший месяц, но провести требуемую оценку по ним не представлялось возможным.

Наконец ужасная поездка на трясущемся аппарате, управляемом дымящем курительной палочкой водителе, который постоянно перекрикивая рёв мотора и сражаясь с многочисленными рычагами аппарата задавал мне какие-то вопросы закончилась. Высадив меня на окраине населённого пункта машина укатила к стоящим поодаль, в поле, техническим зданиям. Посмотрев ему вслед я передёрнул плечами — сам аппарат был выкрашен грязно зелёной краской, а водитель одет красную рубаху, почему-то мне казалось что всё должно быть наоборот. Так что вообразив это словил странное чувство дежавю, и от такой картины у меня непроизвольно побежали мурашки по всему телу.

Я медленно побрёл по пыльной грунтовке между неказистыми домами и почерневшими от времени заборами, старательно роясь в памяти в попытках найти подсказку — куда мне идти дальше. Но положение спасла симпатичная девушка, примерно моего возраста сидящая на скамейке возле одного из дома.

— Здравствуй Даня, — при моём приближении она встала и подошла ко мне, — я знала что ты сегодня приедешь.

Но видя отсутствие реакции с моей стороны, она насторожилась и на полшага отступив и с тревогой спросила, — ты ведь не забыл меня?

Положение надо было как то спасать, похоже это знакома Дани и судя по тому что она его ждала — близкая знакомая. Так что я сделала единственное что можно было сделать в такой ситуации — сбросил рюкзак на дорогу и шагнув к не ожидавшей такого девушке, крепко её обнял и поцеловал.

— Конечно не забыл, милая, — прервав поцелуй шепнул ей на ушко.

Но видя её расширившиеся от удивления глаза, понял, что сделал всё-таки что-то не то. Да и тут как назло какие-то мелкие дети пробегая по улице начали кричать: «А Даня Городской Милку целует!», «Целует! Целует!».

Девушка, же отойдя от шока отвесила мне пощёчину и развернувшись бросилась по улице прочь. Странно — сколько не смотрел модельных ситуаций в нейропространствах разных людей, всё должно было пойти иначе. Но как бы то ни было я только что лишился проводника по деревне, а возможно приобрёл некоторое количество проблем.

Маришка идя из коровника, куда ходила помогать матери, домой, невольно задумалась — после того как они вернулись из города (куда ездили всей семьёй на торжественное собрание), обратно в деревню что-то изменилось. Во-первых, на второй день после возвращения, мать почему-то достала из запертого на замок шкафа её новое платье, купленное в прошлом году и отложенное на «всякий случай». Платье было красивое, с миленькими цветочками, жаль только она немного выросла и платье было самую капельку маловато, глядя на то, как и сама мать стала носить новые вещи достанные из загашника, Маришке стало понятно что ей больше не придётся занашивать до дыр одни и те же вещи. Во-вторых, отец на следующую неделю перестал, вообще, пить самогон и стал курить только в обед вместе с остальными мужиками на МТС. В-третьих, Стёпка Иванов — первый деревенских хулиган, перестал всех задирать и ходить по деревне, после бани, с оглоблей урожая пришибить бабу Глашу. Теперь он работал на заготовке силоса и всем рассказывал что знает как силос ещё эффективней.

Да и вообще вся деревня как-то странно преобразилась — председатель колхоза выделил из запасов кучу фляг с краской, которые много лет стояли в одном из складов и уже практически полностью превратились в камень. Мужики собравшись в одну из суббот покрасили все заборы и фасады на улице Ленина в красивый красный цвет, а председатель пообещал что закажет ещё краски, чтобы покрасить все чёрные от старости заборы в красивые яркие цвета. Теперь хоть по улице стало гораздо приятнее, но покраской заборов дело не ограничилось. Опять же, с разрешения председателя, мужики собравшись на очередной субботник разрыли тракторами Яшкин лог и набрали там гравия, которым отсыпали все улицы в деревне — теперь после дождя не разводилась грязь и можно было ходить не только в сапогах, но и в ботиночках. У неё например тоже были красивенькие ботиночки которые мама достала из сундука. В них было не стыдно ходить в клуб, тем более там вместо скучных собраний теперь каждые выходные собирались все жители и обсуждали что бы улучшить в деревне. И высказывались не только взрослые, но и дети. Даже она когда председатель, в очередной раз, предложил высказываться всем желающим, рассказала что поросятки страдают. Раньше когда она носила мама обед в коровник, на обратном пути ей всегда давали ведро молока для поросяток, а сейчас мама почему-то перестала так делать.

На её реплику председатель почему-то засмеялся и шутливо погрозил потупившей взгляд матери пальцем, и спросил у кого из людей ещё такая же проблема. Руки подняли многие — ведь почти вся деревня держали в подворьях поросят, гусей, коров и кур. И если раньше скотину кормили колхозным молоком, сеном, зерном и остатками со столовой, то теперь никто из работников ничего не брал домой. От этого колхозные коровы стали давать в два раза больше молока, а поросята на ферме гораздо быстрее прибавлять в весе. Посовещавшись люди решили что все ответственные за заготовку и производство кормов люди будут работать на полчаса дольше, и сверхнормативную продукцию раздавать всем кому надо кормить скотину. А чтобы на эту работу хватило ГСМ все работники пообещали, что мало того что, будут бережно и экономно ездить на технике, так ещё и возьмут на вооружение новые правила при поездках, которые предложил школьный учитель математики Семён Петрович — он рассчитал что больше всего топлива тратиться при левых поворотах, поэтому он расчертил карту деревни и окружающих полей маршрутами для всей колхозной техники, которые позволят экономить до 40 % топлива.

Но на таких собраниях не все выступали с конструктивными предложениями. Некоторые постоянно всё критиковали не предлагая, впрочем, иных вариантов. Среди таких людей была баба Глаша (про неё говорили что она гонит самогон, вернее гнала, так как во всей деревне осталось только человек пять кто продолжал пить), колхозный бухгалтер Лев Янович Хейман и Борька тракторист. Только Борька трактористом быстро перестал им быть, так как он не стал работать по-новому и продолжил как раньше оставлять трактор мокнуть под дождём, не глушить на перекурах, и не чистить после работы. Поэтому, по решению народного собрания, его перевели из трактористов в животноводы. Конечно он устроил страшный скандал, кричал что не будет грести навоз и крутить хвосты быкам, но других вариантов у него не было. Хоть и первую неделю он не являлся в коровник, а всё крутился возле МТС, но никто из мужиков не пускали его к тракторам. Так что, хочешь не хочешь, но пришлось ему ухаживать за коровами, правда, мама рассказывала, что не любит он животных. Обижает их и кричит на них, а это плохо сказывается на надоях молока.

Лев Янович тоже постоянно устраивал скандалы, по поводу распоряжения председателя колхозным имуществом, но после того как из города приехала дочка председателя и стала подолгу задерживаться в управлении проверяя все бухгалтерские гроссбухи, он за один день собравшись куда-то уехал. Председатель потом несколько дней ходил печальный, но после того как агроном Алексей Викторович закончил с каким-то «агротехническим анализом земель» сразу повеселел и на следующем собрании заявил что на следующий год их колхоз будет в передовиках не только по району, а может даже по всей области!

Но самые интересные события в их деревне стали происходить только осенью, когда настала пора уборки урожая. Началось всё когда из района к ним приехали несколько странных людей. Назвались они почему-то спец группой.

Как бы то ни было, цыкнув на расшумевшихся детей, от чего они прыснули в разные стороны, просто пошёл по улице надеясь что какой-нибудь из домов вызовет активацию воспоминания из нейропространства Дани, куда я сейчас транслировал видимую мной картинку.

Но долго бродить мне не пришлось, из одного из дворов навстречу мне вышла дородная женщина в затасканном халате и всплеснув руками принялась довольно громко тараторить.

— Да неужели это Даня?! А как вырос-то за год! А как похудел! Ну ничего, у нас на парном-то молоке, да на сметанке — быстро округлишься.

Пока она это проговаривала ходя вокруг меня, её образ наконец-то прогрузился и информационная система выдала информацию, что это знакомая бабушки Дани — тётя Глаша, известная деревенская сплетница. Но, самым важным было то что также мен стало известно что живёт она на параллельной улице с домом моих (теперь моих) родственников, чей дом располагается на углу параллельной текущей улицы и пересечения с проездом между ними.

Сопровождаемый, продолжающей что-то болтать Глафирой, я наконец сориентировавшись, отправился в нужную сторону.

По приходу на место ничего интересного не происходило, кроме того что меня сразу усадили обедать и приступили к бесконечным расспросам. Родственников интересовало абсолютно всё — и как я питался в городе, и какие у меня вышли готовые оценки, и как дела у родителей. Помимо бабушки и дедушки в расспросах участвовали постоянно заходящие дом соседи и знакомые. В это суете как-то неожиданно стало известно об инциденте произошедшем со мной сразу по приезду, тут же помимо охов и вздохов от многочисленных представителей женского пола и шуточных подтруниваний от деда, и его приятелей, прозвучало несколько недвусмысленных угроз физической расправы надо мной в случае некой ситуации которую они характеризовали как «обидишь девочку — …». Я не совсем понял что они имеют в виду, но думаю смогу разобраться с этим по ходу действия.

Пока происходило это действие — паломничество совмещённое с обедом плавно перетёкшим в ужин, на улице стемнело и гости понемногу принялись расходиться. А бабушка сообщила мне что, приготовила постель в амбаре — где я, якобы любил спать.

Не знаю что там любил Даня, но он явно был каким-то ненормальным. Амбар представлял собой мрачное здание из почерневших от времени досок заставленный каким-то барахлом. Под самой крышей в этом строении имелся деревянный полог на который вела убогая лестница — именно там мне и приготовили «постель». Постель эта представляла собой несколько холщовых мешков набитых сухой травой, брошенных прямо на доски. Правда сверху они были застелены чистой простынёй. Также в комплект прилагалось пара подушек и тёплое ватное одеяло. В общем мрак какой-то. Ну да ничего дайте мне немного времени и я расшевелю это царство убогости и отсталости. С этими мыслями я прешёл в спящий режим.

Оказавшись в собственном нейропространстве, потратил немного времени на восстановление собственного психического равновесия после устроенной мне «тёплой» встречи. Нет, я конечно ничего не имею против гостеприимства, радушия, и добрых соседских посиделок, но глядя на ток как мужчины постоянно смолили сигареты одна за одной и пили спиртосодержащую жидкость достанную бабушкой из серванта, за «приезд Даньки» (впрочем женщины от них сильно не отставали) понял, что затуманивание собственного рассудка, является среди местных, нормой.

Вот только зачем они это делают — остаётся для меня загадкой. Ведь сколько бы я не рассматривал модельные ситуации в нейропространствах и реальные сцены — подобное поведение, хоть и слабо, но всё-таки было общественно порицаемым. А тот недолгий период эйфории вызванной употреблённым препаратом вскоре сменяется более долгим периодом депрессии которая к тому же протекает гораздо тяжелее. Мало того с этим состоянием депрессии местные борются употреблением следующей дозы препарата.

Но думаю тут не стоит рубить с плеча и менять моральные и поведенческие императивы у всех встречных — поперечных, как я поступил со случайными попутчиками в электричке (кстати интересно что из этого получится, и в какую сторону изменит обстановку на месте их жительства), а применить более тонкий подход. А для этого мне следует немного вникнуть в местную обстановку.

Ко конца ночи я подключался к ближайшим нейропространствам (всё-таки без специального оборудования мои возможности сильно ограничены) и считывал поверхностную информацию. Благодаря этому моя база данных немного расширилась и теперь помимо данных на большую часть населения деревни, также получил описания и разъяснения на местные объекты и термины.

С наступлением утра, о котором меня известил громкий ор какого-то домашнего животного (и зачем только подобных тварей держат рядом с жильём), началось то что изредка проскакивало в воспоминаниях Дани. Сначала меня, достаточно плотно, покормили, а затем отправили на производство сельскохозяйственных работ — требовалось пропалывать посадки каких-то растений, затем таскать экскременты животных и выполнять другие поручения родственников.

Проведя в таком режиме полдня, я подумал, что расплачиваться за предоставление пищи и жилья конечно надо, но следует подумать об ином способе.

Но к моему удивлению, после обеда мне дали последнее задание — натаскать воды из колодца, а затем предоставили самому себе. Предложив сходить искупаться на речку. Подумав, что пока не стоит выдавать себя, взял полотенце и отправился в указанном направлении. А вот придя «на речку» обнаружил кое-что интересное.

Похоже этот участок ландшафта местные использовали для проведения каких-то странных ритуалов. Тут было несколько детей младше моего реципиента которые с каким-то остервенением бултыхались в воде. Так как в доставшейся мне базе данных присутствовали сцены подобного времяпрепровождения, то я тоже разделся до исподнего и полез в воду. Единственное что, меня не прельщало находиться в мути поднятой мальчишками, так что я отошёл от этого места немного выше по течению, где берег густо зарос ивняком.

Идя среди практически касающихся воды ветвей, я обнаружил небольшую прогалину в зарослях. Осторожно заглянув туда увидел как в небольшом пятачке воды свободной от растительности осторожно купается какая-то девушка. Присмотревшись внимательней опознал в ней ту самую девушку которую ребята называли «Милкой».

Пока в голове у меня прокручивались варианты дальнейших действий я продолжал стоять в тени ветвей наблюдая как девушка в тонком сарафане на голое тело бродит по колено в воде. При этом мокрая ткань полностью облегала её тело практически не оставляя простора для воображения — видно было что девушка только что плавала, а теперь выходит на берег.

Так и не решив что будет правильнее сделать в такой ситуации, я просто дождался пока девушка не выйдет полностью из воды и скроется среди растущих на берегу кустов. Возможно я поступил глупо, что-то упустив, а может наоборот правильно так и не выдав своего присутствия — я до сих пор не понимаю местных. В головах у них одни мысли и поступки, а в реальности совсем другие, зачастую прямо противоположные.

Так как времени у меня до наступления вечера оставалось ещё прилично, и тратить его на бессмысленное бултыхание в воде (даже с учётом возможности установления контактов с некоторыми заинтересовавшими меня людьми) я решил наконец заняться делами.

Ещё по пути к дому родственников, я заметил торчащие в отдалении, от населённого пункта, антенные вышки. Так что выбравшись из воды и одевшись, я направился в ту сторону.

Чем ближе я подходил я к тому месту тем больше деталей мог различить. Похоже заинтересовавшие меня антенны были частью каких-то машин, накрытых странными зелёными тряпками со множеством навязанных ленточек и лоскутков, и заглубленных в землю зданий. Добравшись довольно близко я обнаружил невысокую проволочную изгородь. На которой, через равные промежутки, висели выцветшее от времени информационные таблички. Сообщавшие о том, что дальше начинается запретная зона, проход на которую, запрещён. Кстати что-то подобное было и среди воспоминаний реципиента — деревенские жители неохотно говорили на эту тему. Но было как-то само собой разумеющимся, что ходить в эту сторону было не принято. Тут рядом не косили траву, не пасли коров и не собирали ягод. Так что стоя у изгороди я испытывал странное чувство — с одной стороны было понятно что просто так добраться до заинтересовавших меня объектов мне не удастся, а с другой стороны — никого поблизости не было, а изгородь была скорее номинальной преградой, чем чём-то по-настоящему ограждающим.

Решив обойти этот участок по кругу — вдруг я найду какие-нибудь ворота или встречу кого нибудь кто сможет пояснить что тут находится, я отправился вдоль проволочной ограды. Периодически меня настигало чувство чужого взгляда, но несмотря на это вокруг по-прежнему никого не было — стрекотали кузнечики, щебетали птицы, да ветерок глухо гудел среди растяжек антенных полей.

Наконец достаточно далеко отойдя от деревни я наконец добрался до грунтовой дороги. Один конец её, петляя, уходил куда-то между полей, а другой упирался в потрёпанный шлагбаум. Рядом со шлагбаумом стояла дощатая будка, подойдя к которой я убедился что она абсолютно пустая. И что же делать дальше — совершенно непонятно — вроде можно зайти внутрь — между шлагбаумом и оградой достаточно места, чтобы протиснуться одному человеку, с другой стороны — эти таблички и назойливое ощущение взгляда, прямо говорили что туда нельзя. Но мне, в любом случае, нужна связь с оставшимися в городе ребятами, так что выбора в общем-то нет.

Приняв решение я принялся протискиваться внутрь огороженного пространства. Но стоило мне оказаться внутри, как ближайший к будке куст зашевелился и из него выглянуло конопатое лицо вымазанное зелёными и коричневыми полосами краски.

— Парень, ты чего читать не умеешь? Видишь ведь написано: «проход запрещён», так куда идёшь?

Кинув на него внимательный взгляд, и попытался подключиться к его нейропространству. Но оно оказалось достаточно плотным, так что с ходу мне это не удалось.

— Всё понял, извините, — примирительно поднял я руки, — уже ухожу.

Быстро выбравшись обратно я не оглядываясь, прямо через поле отправился в сторону деревни. В принципе задачу минимум я выполнил — хоть я и не добрался до антенных установок, мне удалось на несколько мгновений прикоснуться к нейропространству одного из людей имеющего к ним доступ. Так что в ближайшую ночь я узнаю всё что меня интересует.

Добравшись до деревни я направился в местный клуб совмещающий в себе все основные развлекательные заведения — тут должна быть библиотека, пока есть ещё немного времени, почитаю какую нибудь литературу, никогда не стоит оставлять шанс получить немного новой информации.

Лейтенант девятого отдела пятого управления КГБ СССР Симохин Михаил Юрьевич, ещё при получении задания понял что с этим делом что-то не чисто. Ну не могли же в какой-то убогой деревне свить своё гнездо какие-то махровые антисоветчики. И даже изучив все бумаги по этому делу всё равно остался при своём мнении — пусть председатель колхоза «Новый завет Ильича» Упорно игнорировал указания от вышестоящих органов по срокам и объёмам начала заготовки кормовых и уборки урожая (всё-таки на местах видней когда надо проводить эти работы, пусть и свои решения надо проводить как-то мягче), пусть местные «информаторы» и «доброжелатели» буквально сошли с ума засыпая все соответствующие органы сначала «анонимками», а затем и простыми письмами не скрывая собственных имён (периодически у таких вот «товарищей» случались сезонные обострения, по этому поводу даже был выпущен специальный циркуляр с инструкциями для сотрудников разбирающих «сигналы» с мест), но вот то что три группы местного, а затем и районного отдела милции откомандированных туда почему-то буквально через пару дней подали рапорты об отставке и остались в деревне при этом колхозе, работать зоотехниками — наводило на странные подозрения.

Над этими и другими странностями он всё время думал пока его вместе с остальной группой вёз сначала поезд, а затем и урал выделенный ближайшей В/Ч. Странностей в рапортах хватало — тут было и двукратное, а по некоторым позициям и трехкратное увеличение выпуска продукции (так например молока выдавалось аж на 237 % больше по сравнению с аналогичным периодом предыдущих пяти лет, так что районный молокозавод не всегда мог переработать такой объём молока, а по заготовке силоса на 467 % больше, только вот зачем им так много силоса?). Также было странно то что снизилось энергопотребление и упал расход ГСМ, а вот количество распахиваемых площадей выросло в два раза, при том что с центральных складов они получали стандартное количество посевного материала (и чем же они планировали засевать новые площади?). Информаторы, прежде чем перестать писать «сигналы с мест» сообщали о каких-то странных общественных собраниях, общественной работе, на которую ходят даже дети и строительстве какого-то гигантского подземного сооружения. Кстати эта информация было последнее, что сообщил основной информатор работавший в управлении перед тем как пропасть. Так же смущал тот факт, что по информации полученной со станции перехвата где-то в этом районе работала странная радиостанция. Она была достаточно мощной чтобы её работу засекала станция загоризонтного слежения. Сначала из-за странного принципа работы её вообще принимали за помехи. Но после того как эти помехи на протяжении длительного времени повторялись примерно в одно и то же время каждый день, но станции сделала полную запись эфира за день, и на осциллограмме были чётко видны пики каких-то зашифрованных сигналов. Пока над их расшифровкой работала служба Р первого управления, Михаилу почему-то казалось что эти сигналы как-то связаны с их заданием.

Прибыв в деревню Михаил только убедился в своих подозрениях, хоть всё выглядело как обычно — не самая большая деревня, жители которой поголовно работали в местном колхозе, что-то было не так.

Может то что все дома и заборы на единственных трёх улицах были покрашены свежей краской, и не просто покрашены, а как-то затейливо, с узорами, завитушками и орнаментами, хоть и палитра ограничивалась только красной, зелёной и белой красками. Сами улицы были отсыпаны утрамбованным гравием, с организованными водостоками и тротуарами — не деревня, а какая-то образцовая В/Ч, или показательное хозяйство из тех что любят демонстрировать первым секретарям. Но дело было не только в домах и улицах. Все люди встреченные ими были какими-то странными — совсем непохожими на советских людей. Все были одеты если не нарядно, то очень опрятно, в новые чистые и яркие вещи. Как будто собирались идти на танцы в клуб, но они в такой одежде работали и при этом улыбались. Все и всем.

Михаила, за всё время пока его группа шла по улице где их высадил УРАЛ(они бы доехали прямо к управе, но в начале деревни стоял знак запрета проезда и улицу перегораживал простенький, но массивный шлагбаум, возле которого впрочем никого не было), не покидало ощущение, что он попал в населённый пункт западной европы (где он был пару раз в служебной командировке) настолько всё было необычным. Необычным для граждан Советского Союза. Вот например, несколько встреченных ими детей, вместо того чтобы как это обычно происходит окружить их и начать задавать глупые вопросы, дети просто вежливо поздоровались и направились куда-то дальше по своим делам.

Придя к управе, они сразу прошли в кабинет председателя. Председателем оказался мужчина лет сорока, типичного колхозного вида — усатый, дородный и с бегающими глазами, типичной малоросской внешности. Во только, вместо того чтобы потеть и дрожать от страха как это обычно бывало с людьми которым лейтенант предъявлял своё удостоверение (что признаться грело его душу, позволяя наслаждаться властным ощущением), председатель, представившийся Копыто Иван Петровичем просто по-деловому поинтересовался целью их приезда.

Всю следующую ночь я пытался подключиться к сознанию бойца что предупредил меня о недопустимости нарушения границ запретной территории. Но то ли, то что я действовал без своей установки (её пришлось оставить в квартире так как она имела довольно габаритные размеры, и собой у меня был только её первый прототип, на котором я отрабатывал технологию. Он был из переделанного в радиопередатчик радиоприёмника, который имел совсем небольшую мощность), то ли, то что этот человек обладал качествами препятствующими моим потугам (местные называли такие качества сильной волей и твёрдым характером), а может всё дело было в том что я переживал, а то как там без меня идут дела в городе.

Так и не добившись результата я решил завтра предпринять более конкретные действия по работе над поставленной самому себе задачей.

Утром проделав все необходимые манипуляции и обязательную отработку, принялся за поиск необходимых компонентов. В принципе, несмотря на то что в деревне почти ничего из нужного мне не было, мне всё же удалось найти минимальное число заменителей.

Так что, спросив у родственников разрешения, занял весь чердак и не эксплуатировавшуюся часть амбара в котором мне было устроено спальное место. Из раздобытого мотка проволоки, бухты провода и ведра гвоздей соток я принялся сооружать довольно сложную конструкцию. Но эта конструкция была только каркасом, для того чтобы она превратилась в активную фазированную решётку мне нужна куча полупроводниковой техники. Взять которую в деревне было просто неоткуда. Но у меня была пачка простых карандашей, банка борной мази, несколько батареек и самое главное — моя голова.

Но, как показала практика, я немного переоценил свои силы. Только протягивание проволоки для основного несущего каркаса заняло у меня всё оставшееся время до ужина, и то я немного не успел закончить. Если продолжить в том же темпе, то окончание монтажа конструкции совпадёт с моим отъездом из деревни, поэтому мне необходим помощник. И кандидатура на эту должность напрашивается сама собой.

Порывшись в воспоминаниях реципиента, смог отыскать несколько сцен обычного времяпрепровождения местных обитателей. После последнего приёма пищи они, разделившись на группы по возрасту, полу или социальному положению, сидели на некой «завалинке» и общались употребляя семена местных растений.

Так что оставив пока монтаж антенны отправился бродить по деревне. Необходимого мне человека я обнаружил довольно быстро. Милка сидела на лавочке возле какой-то избы в окружении нескольких детей младшего школьного возраста и своих сверстников. Вся компания о чём-то негромко переговаривалась изредка раз рождаясь взрывами смеха. Увидев меня они принялись оживлённо перешёптываться, хитро поглядывая на девушку. Сама же Милка сидела с крайне независимым видом даже не поворачиваясь в мою сторону. В принципе сейчас не самый удачный момент для проведения разговора и вербовки очередного сторонника, но время не терпит, так что придётся действовать по жёсткому варианту.

Подойдя к компании, я внимательно всех оглядел и «по-особому» обратился к детям: «Вместо безделья лучше проводите время за учёбой!». Хоть воздействие было не самым сильным, но видимо из-за того что объектов подвергаемых влиянию было достаточно много, меня чуть-чуть качнуло, но я всё же сумел удержаться на ногах.

После моих слов, все ребята встали, и словно сомнамбула начали расходиться. Милка также направилась куда-то вдоль по улице, так что мне пришлось побежать за ней и обогнав заглянуть в глаза.

— Стой! Послушай меня, пожалуйста.

Она послушно остановилась уставившись на меня глазами снулой рыбы. Я же на мгновение подключившись к её нейропространству ликвидировал последствия лёгкого внушения. Её взгляд тут же прояснился и она принялась растерянно оглядываться по сторонам.

— А где все? — тут она заметила меня, — о, Даня, привет…,- но она тут же оборвала сама себя, словно что-то вспомнив и сложив руки на груди отвернулась с независимым видом.

— Милка, извини меня, тот случай… я просто растерялся… знаешь я давно тебя не видел…а я всё это время вспоминал тебя, — попытался я как-то оправдаться. Впрочем, я немного жульничал — оставаясь в слабом-слабом контакте с её нейропространством, считывал поверхностные эмоции, выдавая те фразы которые она от меня ждала.

— Вспоминал? А почему тогда не писал? Ты же обещал, помнишь мы обменялись адресами, — на её глазах мелькнули слёзы, — и даже не ответил на моё письмо.

А я порывшись в воспоминаниях Дани даже нашёл ответ на этот вопрос — бумажку с адресом он забыл в кармане брюк, и при стирке она расползлась в клочья. А письмо от Милки он утратил более экзотичным способом — когда оно пришло, он вышел во двор, чтобы прочитать его, но не вымыл руки которыми до этого держал бутерброд с колбасой. От этого он заляпал весь конверт жирными пятнами и во дворе, бродячая собака вырвала бумагу у него из рук и убежала. Но сообщать эту информацию — значит оправдываться, а судя по состоянию нейропространства Милки, оправдания — самое последнее, что она ждёт.

Так что я просто шагнул к ней и обняв прижал к себе.

— Прости меня, — тихо прошептал я ей на ушко.

Поначалу она сделала несколько слабых попыток вырваться, но затем успокоившись, расслабилась в моих объятиях.

Немного постояв в такой позе, я отпустил её, и взяв за руку предложил проводить до дома. По пути мы разговорились, и до места назначения дошли уже увлечённо болтая. Попрощавшись с девушкой я отправился обратно в сарай ставший моим временным прибежищем.

Так как физиологически мне требовалось буквально несколько часов спящего режима чтобы организм отдохнул, то до, практически, самого утра провёл за монтажом антенны. Но на этот раз в небольшом свободном закутке я собрал коронарную антенну — настало время проверить как там дела в городе.

Подключив к антенне свой приемопередатчик, мне с некоторой попытки удалось установить связь с одной из базовой станции. Но пока ничего кроме обмена сигнатурами подтверждения приёма я проводить не стал. Во-первых, задержка в ручном режиме между сеансами объёма составляла несколько десятков минут, во-вторых, меня смущала находящаяся рядом с деревней РЛС с неизвестными функциями. Так что следует скорее собрать нормальную антенну усилителя мозговых волн и подключится к кому-нибудь из персонала этой станции, чтобы узнать степень её опасности для меня.

Следующий день был практически полной копией предыдущего, за исключение послеобеденного времени. Так как сразу огорошивать девушки необходимостью оказания мне помощи в монтаже антенны нельзя (наши отношения ещё не восстановились до уровня крепкой дружбы), так что я просто гулял с Милкой по деревне, ходил с ней купаться на речку (кстати она довольно простая девушка, на речке она опять полезла в воду в лёгком сарафане, так что я большую часть времени старался как-то оторвать взгляд от изгибов её тела. Хотя может это я, на самом деле простоват, так как один раз, краем глаза, увидел мелькнувшее в её глазах странное выражение. Но подключаться к её нейропространству, чтобы проверить свои подозрения я не стал — всё-таки это не этично, из праздного любопытства, влезать людям в головы. Для этого должна быть достаточно веская причина).

В таком режиме я провёл несколько дней — до обеда полол грядки, косил с дедом траву, собирал с другими деревенскими детьми ягоды — в общем как мог, вживался в это общество (совмещая эти действия с лёгкими сеансами внушения. Так теперь практически все деревенские дети не страдали ерундой, а старались всё своё свободное время заниматься учёбой. Конечно не все сидели за учебниками, наоборот, большинство проводило время на МТС, в управе или других местах где работали их родители, стараясь освоить азы профессии, получше узнать матчасть, выявить и попытаться исправить «узкие места» оборудования или тех процесса. Взрослое население деревни понемногу понимали прелести здорового образа жизни, ответственного отношения к коллективной собственности и понятию бережливого производства). А после полудня занимался своими делами — с девушкой гуляли по деревне, купались в речке. Читали подшивки крокодила в местной библиотеке — в общем как мог, налаживал контакты. По ночам я продолжал собирать антенную решётку и понемногу экспериментировал с изготовлением полевых транзисторов — они требовались мне для того чтобы моя фазированная решётка всё-таки была активной.

Конечно, у меня не всё получалось гладко — конструкцию антенны постоянно перекашивало и её приходилось поправлять. Изготовление транзисторов в деревянном сарае из, не то что из технически чистых материалов, а из вообще чего попало, типа просроченных медицинских препаратов, канцелярских принадлежностей и бывших в употреблении источников питания. Вообще-то у обычного человека на моём месте ничего бы не получилось, но у меня было некоторое преимущество. Входя в близкое к трансу состояние я мог с высокой точностью контролировать все происходящие в организме процессы и благодаря этому проводить очень точные манипуляции с крайне мелкими вещами и с высокой степенью повторяемости дозировать компоненты. Так что, мне, хоть и с большим трудом, но удалось изготовить несколько сотен миниатюрных приёмо-передатчиков работающих на сверхвысоких частотах.

Правда с монтажом возникли определённые сложности — когда я в первый раз привёл в сарай Милку пообещав показать ей кое-что необычное, то она была до крайности удивлена. Не знаю уж чего она ожидала увидеть (во всяком случае всю дорогу когда мы шли к зданию она глупо улыбалась и странно краснела), но это было явно не фазированная Г-решётка третьего порядка сделанная из подручных материалов. А уж когда я принялся объяснять принцип её работы так она явно заскучала. Но всё же согласилась мне помочь с монтажом активных блоков — в одиночку это делать было крайне не удобно.

Но, как оказалось даже обзаведясь помощником скорость монтажа элементов не сильно увеличилась — девушка была довольно неуклюжей. Она постоянно падала, запиналась и что-нибудь роняла. Причём у как-то так получалось что она падала исключительно на меня, а уронив что-нибудь наклонялась за вещью так что подол её сарафана достаточно отчётливо обрисовывал её формы. Но несмотря на все эти задержки мне всё-таки удалось закончить сборку установки в разумные сроки.

Также я занимался изготовлением не только компонентов для активных элементов антенны, но и изготовил несколько простейших мультиплексоров и сдвиговых регистров для организации арифметико-логического устройства. Теперь обмен данными с установками оставшимися в городе заметно упростился. И как оказалось, успел я вовремя, так как дела в городе пошли не по самому лучшему пути.

Инженер системотехник Самойлов Илья Николаевич с гордостью посмотрел на информационную панель — она вся была расцвечена лампочками состояний вычислительных и вспомогательных блоков. И все эти лампочки горели успокаивающим зелёным светом — а ведь даже когда он ездил в командировку в минск на завод изготовитель для обучения по настройке и работе с комплексом, то даже у них часть ламп контроля состояний горела желтым изредка мигая красным светом.

Но с его стороны была проделана просто гигантская работа, впрочем, не он один участвовал в настройке и пусконаладке вычислителя, весь их коллектив свеже-образованного Вычислительного Центра приложил много усилий. И теперь изрядно доработанная машина (пришлось даже полностью перепаивать одну из самых проблемных стоек и практически полностью переписать базовую операционную систему, так как поставляемая производителем имела огромное количество ошибок) ровно гудела выдавая распечатки результатов тестовых заданий.

Проверив результаты, он наконец-то собрался идти домой — хоть и на дворе стояла глубокая ночь. Почему-то в последнее время его как магнитом тянуло на работу. Впрочем, это было объяснимо — ведь приносить пользу, параллельно узнавая что-то новое и повышая свои навыки, это самое лучшее что может быть доступно любому человеку. Подобных взглядов придерживались почти все в его группе, а те кто не разделял их взглядов и норовил побездельничать, да поскорее свалить домой, долго в их ВЦ не задерживались.

Придя домой, он тихонько прокрался на кухню, стараясь не разбудить жену и сына. Но его старания завершились неудачей — на странно пустой кухне горел свет, а на столе лежала записка. Развернув листочек в клеточку, вырванный из тетрадки, он прочитал: «Илья, я так жить больше не могу! Ты постоянно пропадаешь на работе и совсем не уделяешь мне внимания! Мне ведь ещё хочется и на танцы, и в клуб, и в кино, а ты только и можешь что бесконечно говорить о своих ЭВМ. Которую ночь уже мы не были близки — ты приходишь поздно и сразу засыпаешь. Ребёнок тоже растёт без отца. Ты прости меня, но сил моих больше нет. Я уехала к маме, не пиши и не звони мне».

Как громом поражённый он тяжело опустился на табурет и несколько минут перечитывал это послание сквозь странную пелену затянувшую глаза. Может всё это шутка? Он тут же бросился в комнату. Распахнув дверь и включив свет он увидел лишь распахнутые шкафы и свои разбросанные вещи. Ничего напоминающего жену и ребёнка в квартире не было. Облокотившись о косяк он невидящим взглядом продолжал оббегать помещение, в то время как в голове у него яростно крутилась круговерть из мыслей. Словно горящие огнём вспыхивали строчки из записки «… не уделяешь мне внимания…», «… пропадаешь на работе…», «…не были близки…», «…хочется на танцы…». Его жена Лена была очень эффектной девушкой, они и познакомились когда он с товарищами праздновали его первую премию, он ещё удивился что такая девушка обратила на него внимание. Правда это внимание приходилось постоянно удерживать постоянными подарками и сюрпризами. А каких трудов ему стоило организовать свадьбу. Но зато заполучив её в жёны он считал себя самым счастливым человеком, несмотря на то что товарищи говорили у него за спиной. Но он считал что они просто ему завидуют. А после рождения сына он действительно сильно увлёкся работой считая что теперь можно уделять жене меньше внимания. Но Лена оказалась не таким человеком, чтобы мириться с этим. Она ушла от него несмотря на ребёнка и всё что их связывало. Это разрывало ему сердце.

Вернувшись на кухню, он нашёл в единственную оставленную ему металлическую кружку со сколотой эмалью и набрав в неё воды из-под крана принялся цедить маленьким глотками. На душе было так тяжело что хоть волком вой. В голове он продолжал прокручивать содержимое записки, но вдруг среди творящегося в голове хаоса он натолкнулся на пару чётких, как будто инородных мыслей — «Работать надо хорошо, тогда хорошо всё будет» и «Учиться новому — путь к успеху». Непонятно почему, но сейчас эти, вроде бы, прописные истины показались ему чуть ли не откровением свыше.

Действительно, ведь Лена не только сама была эффектной девушкой, но любила ярких и эффектных людей. А Илья засел среди своих ЭВМ и ни на что больше не обращал внимание. Не обращал внимания на то что его работа хоть и являлась очень важной и нужной совсем не приносила достаточного дохода (ну кроме небольших поощрительных премий) а ему нужен успех. Громкий успех. Желательно всесоюзная слава — тогда Лена вернётся! Она поймёт, что с ним она войдёт в круг научной и технической элиты.

А значит он должен работать гораздо эффективнее. Стараться гораздо больше и прикладывать гораздо больше усилий. А для начала ему стоит немного сместить вектор применения своих сил.

В голове у него тут же оформился план, который не только даст мощный толчок их предприятию, но и повлияет на всю отрасль! С этой мыслью он тут же бросился в комнату чертить схемы, благо Лена не забрала его канцелярские принадлежности.

Ведь он не один может оказаться в такой ситуации! И эта мысль: «Не один! Не один!» словно молотом билась в его голове. Ведь если бы он не пропадал на работе, а был бы дома то этого бы не произошло. Но работать одному нельзя, поэтому он должен работать не один. Работать надо дома, но вместе с другими инженерами! Ведь возможно работать на одной вычислительной машине с нескольких терминалов. И терминалы могут быть в разных концах помещения занимаемого машиной. А значит терминалы могут быть и в разных помещениях. Разных зданиях! Разных городах! Разных странах! Тут он немного задумался — с разными странами он конечно хватил лишнего, но сама идея, в общем, вполне здравая и довольно легко реализуемая — надо только сообразить как можно подключить абонентский терминал к самой машине. Тут его взгляд упал на стоящий на тумбочке телефонный аппарат.

За то небольшое время, что я отсутствовал работа радиокружка практически сошла на нет, каждый день базу посещало буквально пара человек — это Степанов Вова и Павел Дьячко. Но и они даже несмотря на похвальную преданность общему делу, практически полностью сосредоточились на каких-то своих проектах. Так Вова всё время занимал наш токарный станок. На самом деле, как бы я не старался и как бы не мотивировал ребят на поиск каких либо возможностей, нам не удалось раздобыть настоящий токарный станок, так что пришлось выходить из положения доступными методами. Вспомнив прочитанную в одном из журналов статью про управляемую электро коррозию, мы с ребятами собрали подобную установку из старой эмалированной ванны и нескольких других компонентов. Ванна правда была выброшена на свалку так как потеряла одно своё главное свойство — она перестала быть «эмалированной», но с этой бедой мы легко справились — у кого то из ребят дома нашлась бутылка ксилола, а на той же свалке обнаружился целый ворох обрезков ПВХ трубки. Совместив одно с другим мы заново пере покрыли ванну. А при помощи нескольких дверных пружин, метровых шпилек М12, горсти болтов и прочего металлического мусора со всех окрестных свалок, удалось собрать подвижную консоль с механизмом винтовой подачи. Но в нашем случае подавался не резец, а электрод с которого и производилась электродуговая коррозионная обработка металла. Естественно ванна была заполнена дистиллированной водой (раздобыть которую было довольно не просто, так что мы использовали самодельный, но довольно мощный дистиллятор — все компоненты которого неожиданно обнаружились у одного из школьников на балконе. Наверное они были не нужны его отцу и хранились там просто как старый хлам который и не нужен, и жалко выбрасывать. Вообще удивительно, сколько у местных хранится по квартирам, гаражам и кладовкам всяких вещей. Ведь, процентов 60, а то и 70 всех потребностей радиокружка, удовлетворялось именно вещами которые ученики приносили из дома.)

Павел, в отличие от Вовы, практически всё время проводил у намоточного и трубогибочного станка, наматывая какие-то сложные трансформаторы.

С ребятами я связаться не мог по причине отсутствия у конечного оборудования такой связи, а информацию об их деятельности получал из логов использования станков — так как они все были подключены к единой сети датчиков, как и ворота в сам бокс. Это было сделано для того чтобы каждый из членов радиокружка по своему личному паролю мог получить доступ на базу, и задействовать станки. Доступ же был разграничен по той причине, что я работал всё-таки с детьми и несмотря на мою постоянную профилактическую работу он то и дело норовили заняться баловством или проказами. А так я давал доступ к сложному оборудованию именно тем кто умел и имел необходимость на нём работать.

Но не ситуация на производственной базе меня беспокоила, а то что происходило в самом городе. По информации полученной из системы контроля радиоэфира, частота, продолжительность и количество радиотрансляций резко увеличилось. А это значит, что происходящими в городе событиями заинтересовались местные службы специального назначения. В принципе, это было вполне ожидаемо и прогнозируемо, но всё равно несколько неприятно. Тем более что наибольшая плотность радиоэфира регистрировала станция расположенная рядом с заводскими корпусами.

С одной стороны плохо что я нахожусь довольно далеко от места прохождения основных событий и не могу никак на них повлиять. Но, с другой стороны это даже хорошо — я ещё не готов успешно противостоять государственной машине. Так что пока у меня есть время мне стоит лучше подготовиться, провести дополнительные тренировки своих возможностей и подготовить несколько козырей.

Но наблюдая за обстановкой в городе (пусть и ущербно, только через станции слежения) я продолжал заниматься усилительной антенной. Дела шли неважно — несмотря на все мои старания по изготовлению полупроводников в сарае — дело это шло плоховато. Даже получив работоспособный транзистор, совсем не факт, что он получался способным работать на высоких частотах и больших мощностях. Более половины моих поделок на этапе предварительных испытаний просто сгорали, так что я уже начал отчаиваться, как наконец-то мои поиски увенчались успехом.

Пока я выполнял обязательный набор работ, обеспечивающих моё содержание, я активно (и не только путём разговоров) интересовался у деревенских жителей местными запрещёнными зонами. Как выяснилось, антенная станция расположенная рядом с деревней, была одним из объектов какой-то «секретной В/Ч». Про неё все знали только то что она расположена относительно рядом (по прямой с сотню километров) и у неё есть несколько обособленных объектов как-то: антенные станции (оказалось что расположенная рядом с деревней не единственная), стрелковый и специальный полигоны, а также несколько резервных хранилищ техники. И вот про одно из таких хранилищ мне рассказали местные мальчишки когда я с ними собирал в лесу ягоды.

— А от я слышал, что в лесу у кривого оврага, танки стоят, прямо посреди леса, — издалека начал разговор.

— Да брешут всё это, а ты Данька веришь, — повёлся на провокацию один из мальчишек, — никаких танков там нет. Мы с братом как-то ходили туда, когда у бабы Жени коза сбежала. Говорили что она как раз к кривому логу пошла. Так мы только туда дошли, увидели что всё колючкой затянуто, а за ней УРАЛы стоят с кунгами и антеннами слоеными, как вон на той радарной станции. Отец мне рассказывал что это списанные, по причине устаревания машины там стоят, если вдруг война начнётся, а все действующие машины враги взорвут, то их расконсервируют и в бой поведут.

— Брехня всё это, перебил его другой пацан, — их уже ничем не расконсервируешь — сгнили они давно, я когда там чернику собирал, видел — у них колёса в землю вросли, и вместо стёкол в кабинах фанерки!

— Ничего ты не понимаешь, — наставительно поднял палец первый, — УРАЛы даже если по ступицы в землю войдут, всё равно выедут, а фанерки там не вместо, а поверх стёкол — чтобы они не портились от времени и падающих веток.

Подобным, нехитрым образом, я опросил нескольких несвязанных между собой людей и в принципе их показания не сильно различались. Так что, в один из дней, пригласив Милку прогуляться в лес, отправился к заинтересовавшему меня объекту.

Девушка опять себя как-то странно вела. Шагая рядом со мной по тропинке, она то и дело, уворачиваясь от висящих над тропой веток, прижималась к моему плечу. Причём судя по тактильным ощущениям, девушка, опять, будучи в своём репертуаре надела сарафан на голое тело. И каждый раз когда она прижималась ко мне я чувствовал помимо величины и упругости всех её изгибов и выпуклостей, ещё и странное физиологическое напряжение тела реципиента. Конечно, я контролировал его артериальное давление, частоту сокращения сердечной мышцы, и большую часть гормонального баланса, но в такие моменты, часть контроля почему-то пропадала.

— Даня, а Даня, а зачем мы идём в лес? — довольно странным голосом спросила девушка, когда мы уже довольно далеко отошли от деревни.

— Мне нужна твоя помощь в одном деле, — спокойно ответил я.

— А почему ты позвал именно меня?

— Ну, ты мой друг, поэтому я, надеюсь, могу рассчитывать на тебя. Дело-то не самое обычное.

— Ах, необычное… — задумчиво потянула она, — и в чём же необычность этого дела?

— Мне надо кое-куда проникнуть, причём сделать это надо, скажем так, с чёрного входа, — пояснил я.

— С чёрного входа?! — её глаза от удивления расширились, — а чем тебя нормальный-то способ не устраивает?

— Для этого у меня нет допуска…

— А если… если… я дам тебе допуск, — она странно потупила глаза.

— Дашь? — от удивления я даже остановился.

— Ага… — она тоже становилась и принялась краснея теребить подол сарафана.

— Этого, я признаюсь не ожидал… — только начал я, как она тут же сделала полшага ко мне и крепко обняв прижала губы к моему лицу.

Это было совсем не похоже на процедуру предоставления допуска. Но происходящее, практически полностью совпадало с теми сценами которые моделировал Даня в своей области нашего общего нейропространства.

В принципе я знал что нужно делать в такой ситуации (хоть и причина её возникновения была для меня загадкой), поэтому аккуратно освободив девушку от одежды я положил её на ближайшую к тропинке кучу лесного мусора. Правда при этом девушка как то странно трепыхалась в моих руках, но я не прерывая контакта наших губ, лёг на неё сверху и принялся возиться освобождаясь от одежды.

На мой взгляд ситуация была довольно глупой — я, в одних трусах, пыхчу и вожусь, стараясь сбросить с себя последнюю деталь гардероба, причём сделать это не так-то просто, потому что подо мной абсолютно обнажённая девушка, отчаянно извивается, машет руками и ногами и всячески пытается вырваться, потому мне приходится держать её обеими руками и со всей силы вжимать в кучу хвои и кого то мусора, кем-то собранную среди леса.

Но поймав её взгляд, я увидел там только панику и нарастающий ужас. Естественно, я тут же прекратил её удерживать и отстранился. Она тут же вывернулась из-под меня и вскочив на ноги подхватила свой сарафан и бросилась куда-то глубь леса размахивая рукам как будто отбиваясь от чего-то невидимого. Мне только и оставалось что озадаченно посмотреть ей вслед — странная она какая-то девушка.

Встав с лесной кучи, я стряхнул с себя несколько невесть как оказавшихся на мне насекомых и принялся одеваться — странная девушка не только не помогла мне, но еще и заставила потерять некоторое количество дефицитного времени.

Добравшись до места стоянки техники я принялся осторожно изучать окружающую местность. Машины стояли просто в лесу на довольно большой поляне — видно, искусственного происхождения. Так как между невысоким забором из колючей проволоки и границей деревьев было расстояние метров в пятнадцать. И всё пространство между деревьями и забором не было заросшим полем, это была минерализованная полоса — некоторое время назад её перепахивали (хоть и сейчас она снова, немного, заросла травой).

Встав на границе леса я сосредоточился и вошёл в полу медитативное состояние позволяющее мне обнаруживать как активные, так и гибернизированные, нейропространства людей. Но сколько бы я не анализировал окружающий меня объём пространства, никаких признаков высшей нервной деятельности мне обнаружить не удалось. Ну кроме одного забавного артефакта.

Поначалу мне показалось что я заметил какое-то сознание, и даже начал размышлять на тему преодоления неожиданной помехи, но какое-то странное чувство заставило меня получше «приглядеться» к находке. Только я сосредоточил своё внимание на найденном нейропространстве, как меня будто кипятком окатили — оно было мне очень-очень знакомо! Настолько знакомо, что в голове у меня сразу всплыли какие-то алгоритмы по разворачиванию оборонительных редутов и организации маневровых групп. Но немного погодя, до меня всё же дошло что, я просто-напросто подключился к «разуму» роя каких-то коллективных насекомых — открыв глаза и всё внимательно осмотре заметил что под одной из машин поселилась семья диких пчёл. В этом не было ничего страшного, всё равно они избрали себе для места жительства автокран на базе армейского УРАЛа, а меня подобная машина не интересовала.

Больше меня привлекали несколько стоящих в центре площадки, заполненной припаркованными машинами, авто кунгов. Судя по обилию торчащих из них, сейчас укрытых брезентом и мешковиной, антенн, это были явно командно-штабные машины. В них должны быть мощные радиостанции — а это то что мне нужно.

Ещё раз просканировав окружающее пространство на наличие сигнатуры разумной жизни, принялся осторожно перелезать через проволочный забор. А он несмотря на кажущуюся ветхость и несерьёзность, оказался довольно серьёзным препятствием. Преодолев его и отделавшись всего лишь нескольким царапинами на руках и разорванными сзади штанами, я наконец оказался на закрытой территории.

Машины вблизи производили более удручающее впечатление, нежели из-за забора. Они действительно практически вросли в мох. Железные и не защищённые краской или брезентом, их, детали были покрыты слоем ржавчины, деревянные борта кузовов, довольно сильно подгнили, и у многих автомобилей, действительно вместо стёкол были фанерки или брезентовые накидки. Но стоит признать некоторые машины были в гораздо более лучшем состоянии, как будто за базой всё-таки следили, иногда проверяя состояние техники. Возможно даже именно эти несколько наиболее «живых» машин и были причиной некомплекта остальных.

Подойдя к заинтересовавшим меня кунгам я убедился что на дверях висят замки — кто-то не хотел чтобы посторонние получали бесконтрольный доступ к их внутренностям. Но я не расстроился увидев запоры. Простая логика подсказывала что, в подобных местах должно быть больше одного входа. И действительно облазив каждый из кунгов со всех сторон я обнаружил что, помимо низенькой дверцы, непонятного назначения, сбоку, по всей видимости запертой изнутри, снизу-сзади (относительно штатного входа) у них есть небольшие лючки для подключения кабелей линий связи и управления. Лючки не то что был достаточно большими, но я мог при желании протиснуться в них. Что я и проделал.

Правда перед проникновением я откинул несколько крышек с окон в верхней части кунга — иначе внутри будет достаточно темно, а я не обладаю способностью видеть в темноте. Забравшись внутрь я понял что не прогадал — тут было полно радиоэлектронной аппаратуры. И что более важно несколько ящиков ЗИПа. Так как громить рабочую технику крайне нехорошее занятие я начал изучать именно их, тем более что запчастей было по два комплекта к каждому радиокомплексу. Да и после проведения собственных работ я всё равно намеревался вернуть всё на место — надеюсь за пару месяцев война не начнётся, чтобы потребовалась расконсервация этой техники.

Внутри обнаружилось множество так не хватающих мне предметов — тут были и универсальные приборы совмещающее в себе омметр, амперметр и вольтметр, переносные блоки питания, запасные платы усилителей и прочие необходимые мне вещи. Даже пара брезентовых сумок нашлась — как раз чтобы мне унести добычу.

Сложив все находки в сумку я открыл боковую дверцу (через люк, сквозь который я сюда попал протащить добытое барахло было нереально) и вылез наружу.

— Так-так-так, — прозвучал рядом со мной чей-то голос, а затем моё ухо что-то сильно сжало и вывернуло, — И кто это тут у нас?

Я скосил взгляд и увидел, что меня схватил невысокий толстенький мужчина, в военной форме с парой звёзд на погоне.

— Вот ты и попался расхититель военного имущества, — между тем продолжал зло шипеть военный, — за всё ответишь! И за рации снятые, и шины и двигатели, — начал он перечислять длинный список каких-то вещей.

А я несмотря на нехорошую ситуацию и неудобное положение шарил глазами по округе — рядом никого не было. Тут же, несмотря на то что в подобной ситуации сделать это было очень сложно, вошёл в полу медитативное состояние и попытался подключиться к нейропространству удерживающего меня мужчины. Но у меня ничего не вышло — не было рядом со мной никакого постороннего нейрооблака — как будто я тут был один.

Открыв глаза, принялся внимательно осматривать, продолжавшего перечислять список пропавшего имущества, мужчину — он выглядел совершенно обычным человеком, ну может только излишне пухлым и (судя по нездоровому, красному цвету лица) явно страдающим от гипертонии. Абсолютно непонятно почему у него нет нейропространства. И это меня пугало — сколько же ещё есть подобных типов против которых я бессилен.

Но видимо наговорившись, мужчина, ещё сильнее вывернул моё ухо, и подхватив свободной рукой, пару сумок по типу тех что я сам приготовил, потащил меня куда-то вдоль рядов стоящих машин, приговаривая что сейчас он вызовет командира и меня будут судить военно-полевым судом.

Пока, странный мужчина, тащил меня к небольшой будке возле главных ворот, я напряжённо размышлял. Никто меня конечно расстреливать не будет, во всяком случае мне не были известны примеры подобных ситуаций в мирное время, но то что шум поднимется знатный это точно. А вот шум мне не нужен. Мало того что меня задержали на военной базе — это дело то житейское (о нескольких подобных случаях мне рассказывали когда я собирал информацию о этой В/Ч), но вот если при проведении расследования в поисках «похищенного» (а его по словам прапорщика было очень и очень много) решат осмотреть подворье родственников Дани, и найдут там мои самоделки в виде антенн, хим лаборатории и прочих самоделок, тут, боюсь, могут возникнуть совсем нехорошие вопросы. Так что с этим чудаковатым типом надо что-то срочно решать.

Плохо то что его нейропространство вообще не ощущается (кстати, такие люди были не так уж и редки, в основном это как раз были работники различных силовых ведомств и некоторые высокопоставленные руководители из горкома и райкома), а мои физические кондиции не позволяют воздействовать на него альтернативным способом. Но тут мы как раз проходили мимо машины под которой обустроили своё гнездо роевые насекомые.

Это было моим шансом. Быстро подключившись к сознанию роя (на самом деле «подключился» слишком громко сказано, скорее едва-едва коснулся, всё-таки конгломерат их нейрообразов был слишком чужд моему разуму, да и опять начали всплывать какие-то глубинные, подсознательные образы, требующие сражаться, впрочем, они как раз и больше всего помогли) и сформировав образ врага, дал команду на атаку.

Тут же из-под машины вылетел жужжащий рой и набросился на остолбеневшего от такого зрелища. В атаку выдвинулись, как мне показалось вообще все насекомые пребывающие в улье, и сформировали настолько плотное построение, что когда они подлетели к прапорщику, то он даже качнулся под напором ударившей его массы насекомых.

Мужчина мгновенно позабыл про меня и принялся убегать размахивая руками, стараясь стряхнуть с себя атаковавших его существ. Оказавшись на свободе я быстро проверил содержимое сумок которые тащил с собой агрессор. Там оказались откушенные от кабелей электро разъёмы с блестящими жёлтыми контактами, коробочки с сорванными с плат микросхемами и какими-то блестяще-белыми кусочками проволоки и мелкими не поддающимися идентификации детали. Похоже этот человек очень нечестный и как раз он и наносит невосполнимый вред хранящейся здесь технике. И самое плохое что, судя по всему, именно он и должен беречь её от подобного исхода.

Я хотел было уже развернуться и уйти, но что-то меня остановило. Не думаю что этот человек такой один — скорее всего мне ещё не раз встретятся подобные типы, и если я просто буду избегать подобных людей с результатами их деятельности (скорее рано, чем поздно) мне придётся столкнуться. И это столкновение ничего хорошего мне не принесёт. Так что вздохнув, отправился к лежащему в траве телу густо облепленному насекомыми — ему не удалось далеко убежать.

Подойдя к лежащему навзничь человеку, я тяжело вздохнул — роя больше не существовало, только несколько небольших конгломератов жалящих насекомых. Причём часть из них уже умирали — оставив жало с частью внутренностей в теле агрессора. Работать с таким массивом небольших клочков нейрообъёмов достаточно тяжело, но деваться некуда. Сорвав несколько будылин, принялся смахивать насекомых с тела прапорщика, одновременно отключая и переводя в спящий режим ещё живых пчёл.

Спустя минут пятнадцать, тело лежащего передо мной человека было более-менее приведено в порядок, но только в плане агрессивной фауны. Само же его состояние было довольно плачевным — весь в волдырях и шишках от закачанного в него яда он лежал на земле и тяжело, с хрипами и бульканьем, дышал. Сев рядом на корточки и положив руку ему на затылок попытался подключиться к его нейропространству хоть через тактильный контакт. Этот способ требовал гораздо большей концентрации, но зато ещё ни разу меня не подводил — ведь не может же быть такого, чтобы у человека вообще не было нейропространства. Вот и в этот раз через несколько минут напряжения внутренних сил, я смог что-то нащупать.

Нейропространтво этого человека было весьма любопытным. Во-первых, оно было достаточно маленьким — в нём помещался только информационный слепок сознания этого человека. Во-вторых, всё что было не занято инфослепком, было чем-то вроде иллюзии складских полок, на которых по желанию владельца появлялись различные предметы (в основном это, почему-то, были различные продукты питания и спиртосодержащие жидкости, но иногда проскальзывали и товары народного потребления). В третьих, в своём нейропространстве этот индивидуум хранил списки вверенного ему имущества — они хранились в виде толстых амбарных книг (надо что-то срочно с этим делать — я не могу работать в такой обстановке. Когда уже в сознании людей информация будет представлена в более адекватном виде — базы данных, или ещё лучше, в виде токена доступа к личному разделу глобальной распределённой базы). В невидимом состоянии пролистав несколько страниц понял что не все эти книги содержат списки хранимых вещей, в одной из книг действительно был такой список. Но за то в двух других была информация о «экспроприированном» имуществе, а в другой список всех заначек, схронов и всяких загашниках где хранились его «личные» вещи.

Человек, на первый взгляд был какой-то «гнилой», подключившись даже к первому слою его нейрообраза я уже узнал как он отбирал посылки у рядовых солдат, вымогал у них деньги, вскрывал чужие письма, и фальсифицировал различные отчётные документы. А значит и не будет большого вреда если я немного подправлю его мировоззрение.

Но сказать-то это было легко, а вот сделать очень тяжело. Его нейропространтво было таким маленьким, что любое не фиксированное вмешательство тут же сходило на нет. А зафиксировать изменения, я просто не успевал — всё-таки у меня было не так уж и много практики. Но решение этой проблемы нашлось самым неожиданным образом.

Изучая первый слой его нейропространства, я наткнулся на странную аномалию — образ маленькой девочки. Судя по всему это была дочь этого человека. И похоже он испытывал к ней довольно нежные чувства, так что зациклив его вокруг образа дочери я смог провести некоторые изменения. Но даже таким образом, небольшие изменения просто не встраивались в его нейропространство, поэтому мне пришлось поменять там всё довольно глобально.

— Встань и назовись! — приказал я лежащему передо мной мужчине после того как закончил с ним работать и отступил на пару шагов.

— Прапорщик Прихватко, В/Ч 5361, - странным, неживым голосом отозвался, грузно поднявшийся с земли, военный.

— Цель и задачи нахождения на этом объекте? — продолжал я задавать вопросы.

— Проверка сохранности находящегося на хранении имущества и демонтаж с щелью хищения, редко востребованных деталей и узлов установки ЭАб6-51.08.

Ну что же, тут я не ошибся, действительно стоящий передо мной человек замыслил и осуществил нехороший поступок, так что ничего страшного если он некоторое время послужит высшей цели. Всё равно он потом придёт в норму — всё-таки человеческое нейропространство довольно прочная штука и какие бы измерения я туда не вносил, всё равно оно стремится вернуться в исходное состояние.

Задав ему ещё несколько вопросов и, проверяя границы контроля, заставив попрыгать на одной ноге и улыбнуться, убедился что мои установки интегрировались в его нейропространство как надо и он полностью послушен моей воле.

Для начала я приказал ему рассказать мне что имеется на этой базе, а затем привести в исходное состояние свою технику что он испортил. Прикинув что это займёт у него довольно продолжительное время, вернулся за приготовленными сумками и выйдя через главные ворота отправился, обратно, в деревню.

После того как у меня появились необходимые инструменты и часть материалов я смог наконец запустить свою установку. Конечно, она работала всего лишь на несколько десятков процентов от расчётной мощности, но даже в таком режиме я смог подключаться к нейропространствам гораздо большего числа людей.

Решив провести небольшой эксперимент я принялся немного корректировать нейрообразы всех людей в деревне, на неприятие спиртосодержащих напитков, так как всё то время, что я провёл в этом населённом пункте число ситуаций связанных с людьми пребывающими в состоянии изменённого сознания просто зашкаливало. Каждый день или ко мне, или к моим родственниками и знакомым приставали данные индивидуумы. Особенно мне было неприятно слышать от Милки о том как, то её отец, то кто-нибудь из старших братьев, напившись гонялись за ней или её сёстрами, то с ножом, то с поленом. А однажды она вообще гуляла со мной стыдливо пряча довольно большой синяк под глазом — не успела убежать от очередного пьяного дебошира. Тогда я пообещал ей разобраться с этой проблемой и вот теперь настало это время.

В принципе все люди к нейропространству которых я подключался, пили ядовитую дрянь не из-за какого-то внутреннего желания творить дичь, а из-за совокупности нескольких факторов. Во-первых, они не представляли себе иного способа сбросить напряжение после рабочего дня. Во-вторых, на них действовала сила привычки, и в-третьих, они не могли выбраться из социального круга. Они пили потому что так было принято в обществе, а общество состояло, в том числе и из них, так что, подавая, пример другим они не могли разорвать этот круг.

Начал я с того что немного откорректировал нейрообразы большинства деревенских жителей, поменяв им участки отвечающие за осязание из (условно это можно назвать базой данных личного опыта) участков, где хранилась информация о вкусе помёта животных (удивительно, но абсолютно у всех были такие воспоминания) со вкусом спиртосодержащих жидкостей.

Следующий день в деревне был довольно забавным. Началось всё утром когда я завтракал вместе с бабушкой и дедушкой. Практически доев всё из тарелки, дед улучив момент достал из-за пазухи небольшую фляжку и воровато оглянувшись, подмигнул мне, перед тем как сделать из неё глоток. Но вот только отхлебнув он сильно закашлялся. С удивлением посмотрев на фляжку в своих руках, осторожно понюхал её содержимое и почесав затылок убрал обратно за пазуху. Вид у него был нельзя озадаченным.

Лейтенант девятого отдела пятого управления КГБ СССР Симохин Михаил Юрьевич, уже третий день пребывал в странном состоянии. Это было что-то среднее между холодным бешенством и странной обречённостью — в этой деревне всё было не так. Люди, дома, техника, даже еда которой их кормили в местной столовой была какой-то не такой. Не то чтобы это были какие-то особенные разносолы — обычное деревенское меню: борщ, рассольник, щи, пюре, макароны, котлеты и отбивные, но всё было приготовлено как-то необычно. Что-то подобное он ел лишь однажды, когда он с ещё несколькими лейтенантами провёл пару дней на одной из номерных дач высшего руководящего состава. И хоть никого из руководства там, естественно, в тот момент не было так получилось что готовил им личный повар первого зама. Вот подобный уровень готовки был и тут, и это сбивало с толку.

Но не только это. Когда он попытался арестовать председателя, чтобы устроить ему допрос, их оперативную группу схватили местные мужики — трактористы и комбайнёры. И как бы он не кричал что это нападение на сотрудника при исполнении, они лишь качали головами и проговаривали что негоже так гостям поступать. В принципе ему удалось немного разрядить обстановку пообещав что никого арестовывать не будет, только тогда их отпустили предварительно изъяв табельное оружие. Которое председатель убрал в свой сейф пообещав что вернёт обратно перед их отбытием. Михаил пообещал тогда себе, что за это унижение сгноит в лагерях весь это колхоз, но пока решил затаиться и попробовать поговорить. Хотя разговора не вышло.

Когда скрутившие их мужики вышли из кабинета, то Михаил принялся задавать вопросы председателя, отослав ребят проверить обстановку в самой деревне.

— Скажите Вы получали решение о своём отстранении?

— Эту писульку то из управы? — отвечал председатель, усмехнувшись в усы, — конечно получал, аж пять раз её присылали.

— А почему тогда Вы не исполнили распоряжение? — продолжал выспрашивать лейтенант.

— Кто ж тогда всем руководить будет? Мужики конечно у нас сознательные, но всё равно надо и работу распределять и подразделения координировать, и планы составлять и отчёты.

— Этим мог бы заняться новый председатель присланный из района.

— Это Сенька что ли? — удивился мужчина, — приехал он конечно с кипой бумаг, да только он ведь в сельском хозяйстве ни бум-бум. Он же с соседней деревни, знаем мы его, баламут ещё тут, всё по партийной линии поднимался. Языком молоть-то он мастак, а тут землю знать надо.

— А вы значит знаете?

— А тож, с сызмальства я этим занимаюсь. С отцом и дедом землю пахали. Вот этими руками я коровники ставил. Всем миром МТС поднимали. Да после войны тяжко было. Да и сейчас вот только понемногу сознательность в людях появляется…

Михаил пропустил мимо себя бредни колхозника про человеческую сознательность и присущую людям трудолюбивость. Больше его интересовало кто надоумил этого мужика идти против политики Партии.

Решив действовать более тонко, он принялся выспрашивать председателя о том что происходило в колхозе в последнее время. Мужик с, присущей всем деревенским, открытостью и странной честностью принялся перечислять бесконечный перечень событий. В основном это были какие-то никому не интересные факты об урожае, вредителях, ремонте тракторов, болезнях животных и событиях в жизни самих жителей. Но вот что было странным в его рассказе (а в его честности лейтенант не сомневался — на курсах физиономистов он получил неплохую подготовку и сейчас понимал что председатель с ним максимально честен) совсем не было событий причиной которых послужила бы пьянка. Не было никаких происшествий типа драк и получения травм из-за халатного отношения к технике безопасности как будто все в деревне вдруг превратились в каких-то «идеальных» людей. Но так как чудес не бывает он принялся копать в этом направлении.

Сначала исподволь, задавая наводящие вопросы, а затем, так как председатель упорно не мог понять что от него хотят, просто прямо спросил:

— У вас почему в деревне не пьют?

— Да как не пить-то?! — мужчина всплеснул руками, — пьют! Ещё как! Благо не все, только несколько человек. А так мы можно сказать победили эту беду. Вот она сознательность-то общественная…

Дальше он опять начал нести какую-то чушь, и Михаил опять, с помощью выработанной на долгих партийных заседаниях привычки, принялся пропускать весь этот бред мимо ушей. Больше его занимали мысли о том что происходит в этой деревне. Тут явно поработали антисоветчики, вернее не просто антисоветчики, а сектанты-антисоветчики! И он их обязательно найдёт.

Встав, он прервав монолог председателя, попрощался и вышел из управления. Контрольный срок установленный в управлении был — неделя, так что за несколько дней ему надо было размотать клубок творящихся здесь странностей и вернуть этих заблудших людей в лоно советской власти.

Увидев идущую по улице девочку в нарядном платье, он уверенно направился к ней — дети в силу свойственной им наивности, сами того не подозревая, могут выдать много ценных сведений.

Весь день в деревне царила суматоха. Практически все мужчины, да и часть женщин, в деревне бегали из дома в дом с круглыми глазами, испуганным шёпотом переговариваясь друг с другом. А когда кто-то предположил что во всём виновато массовое отравление, деревенский медпункт окружила галдящая толпа. В этот момент я даже на несколько минут подумал что, возможно, переборщил с уровнем и массовостью эксперимента. Но в очередной раз вспомнив заплаканные глаза деревенских детей, сквозь слёзы рассказывающие о происходящем в доме когда там откупоривают очередную бутылку, опять преисполнялся решимости. Да и в медпункте в принцип ничего страшного не произошло. Фельдшер — Раиса Сергеевна, выдала каждому страждущему по несколько таблеток активированного угля и пояснила, что изменение вкуса некоторых продуктов может быть признаком начинающейся респираторной вирусной инфекции. Так что уже после обеда практически в каждом дворе, несмотря на будний день дымили бани — коллектив решил спасаться от хвори народным способом.

Но и на следующий день ничего не изменилось. Хотя судя по желто-зеленым лицам некоторых они всё-таки через силу, и преодолевая отвращение продолжали пить привычные напитки. Ну ничего — надолго их не хватит.

Как оказалось я ошибался, и на третий и на последующие дни, эти личности перестали зеленеть бледнеть и теперь ходили по деревне и всем рассказывали как они пьют «родимую» и уже не обращают внимание на её вкус и запах. И фиг бы с ними если бы они продолжали себе пить потихоньку — так они подговаривали к этому остальных. А значит их надо примерно проучить!

В одну из ночей, я отвлёкся от своего основного проекта и опять принялся инспектировать нейропространства деревенских жителей — на этот раз я решил зайти с другой стороны. Если уж через брезгливость и отвращение не удаётся дать понять человеку, что он делает что-то не то, то может быть на них подействую положительные эмоции.

Но тут меня ждал сюрприз — практически все положительные эмоции этих, особо упорных, людей как раз и были завязаны на состояние алкогольной интоксикации. По началу я выискивал какие-то крохи радостных воспоминаний в бытовых ситуациях, но потом плюнул на это — объём работы предстоял колоссальный, а результат довольно сомнителен. Да и подобные люди не слишком важны для общества. Работали они на самых низовых должностях, не занимались никакой социально полезной деятельностью (и даже наоборот, баламутили людей, сбивая их с правильного пути), а только активно участвовали в бытовом насилии и мелком хулиганстве. Так что приняв решение я просто внедрил в их сознание жёсткую установку на общественно полезную деятельность, правда для этого пришлось подавить их сознание и сильно срезать уровень интеллекта (по правде стоит признать, что давить и срезать там было особо нечего).

После этого социальная обстановка в деревне несколько нормализовалась — никаких пьянок, забегов голышом с топором в руках по деревне больше не происходило. А главные деревенские выпивохи и баламуты, после работы помогали жёнам (вызывая их безмерное удивление) по хозяйству, ремонтировали свои развалюхи и высаживали по всей деревне цветы.

Остальных жителей это довольно сильно удивляло, так что вскоре все начали шептаться о каком-то колдовстве и нечистой силе. Сам я в этом не участвовал, так как был занят другим делом. Да и помимо этого у меня с Милкой начали налаживаться какие-то странные взаимоотношения.

Девушка старалась проводить как можно больше времени со мной, что даже вызывало некоторые пересуды, и со мной довольно строго поговорила её мать. Я правда мало что понял из её монолога, но на всякий случай со всем согласился. После этого с нами стал таскаться один из её младших братьев. Он довольно сильно отвлекал (его нейропространство тоже было довольно рыхлым, так что я не мог без значительного напряжения внутренних сил как-то на него повлиять), но проблема с ним решилась гораздо проще — он забывал обо всём на свете стоило ему получить какую либо сладость. Пока он не доедал всё до последней крошки, он не замечал ничего вокруг.

Сама же Милка краснея и бледнее призналась что я ей очень нравлюсь. При этом она смотрела на меня с таким вожделением, что я не удержался и немного пошарил в её нейропространстве. Как оказалось всё дело было в эффекте запечатления — в свой прошлогодний визит в деревню Даня вытащил её из реки когда её затянуло течением под корягу. Тогда она так много думала о нём, что его образ ассоциировался у неё буквально со всем. А я ещё приехав в этом году своими действиями закрепил и развил эту ситуацию. Теперь девчонка испытывала ко мне столь сложный букет чувств что буквально не знала что делать. И почему-то решила что это любовь, и её нужно демонстрировать физической близостью.

Что-то внутри меня (возможно нейрослепок реципиента) было совсем не против подобного развития событий, но я не торопился. Потому что, как показала практика, какой-то злой рок мешал нам стать близки.

Я даже не рассматривал тот случай на лесной тропинке, и без этого хватало подтверждений. Когда она позвала меня на откровенный разговор, вечером за коровник, и выговорившись, в наступающих сумерках скинула с себя платье — его почему-то схватил пробегавший мимо поросёнок сбежавший с чьего-то двора. Погоня за ним (отдав девушке свою рубашку) закончилась в зарослях крапивы с мой рост, так что ни о каком продолжении романтической встречи не могло быть и речи. В другой раз когда мы с ней пошли купаться на реку, и она позвала меня в небольшую заводь довольно далеко от деревни, где мы раздевшись догола уже чуть не приступили к процессу, были прерваны огромным пятном пахучей жижи, что течением занесло в заводь. Мокрые и вонючие мы пулей вылетели оттуда. Как оказалось это один из работников фермы не придумал ничего лучше, чем сливать в реку жидкие отходы жизнедеятельности из септика, чтобы не гонять машину на очистные сооружения и, таким образом, сэкономить топливо (после этого я дал председателю установку строго следить за подчинёнными).

После третьего раза, когда мы крепко сжимая друг-друга в объятьях, лежали на сеновале, куда забрались убежав ото всех, я, ощутив, запах дыма понял что и на этот раз наши планы не осуществятся. Так и вышло — с трудом потушив соседский сарай загоревшийся от замкнувшей электропроводки, я бросил попытки овладеть девушкой. Тем более оказалось что ей, чтобы потерять голову и уйти в нирвану было достаточно нескольких крепких и глубоких поцелуев.

В муфельной печи где я сплавлял свинец, сурьму и борную мазь с графитовой смазкой изготавливая свои убогие поделки под полупроводники, можно было замечательно плавить сахар изготавливая десятками штук сахарных петушков. Поедая которые, брат Милки сидел на скамейке перед домом, пока мы в сарае самозабвенно целовались (на удивление это оказалось невероятно увлекательным занятием, особенно если поглубже засунуть язык в девушку).

Но помимо всех этих приятных и забавных вещей я занимался очень важным делом — готовил свой следующий проект.

Так как любые, а тем более глобальные изменения в обществе, не могут происходить сами собой, без поддержки эту поддержку мне необходимо обеспечить. А обеспечением подобных процессов традиционно занималась армия. Так что моя установка каждую ночь непрерывно подключала меня к коллективному бессознательному пространству соседней В/Ч. Тем более попавший под моё влияние прапорщик, ежедневно занимался реализацией второй части моего плана.

Павел Дьячко на несколько шагов отошёл от подвешенной на тросах установки. Множество переплетённых трубок, катушек из тонкого трансформаторного провода, и торчащие из самых неожиданным мест электроды поджига формировали какую-то фантасмагорию, а не первую опытную установку по промышленному расщеплению монооксида дигидрогена. Хоть это установка и называлась «первой опытной», она по факту не являлась первой. Он уже собрал несколько лабораторных образцов и установок целиком и почти два десятка разных узлов проверяя свои теории. И теперь перед первым пуском полноценной установки он немного волновался. Вернее волновался он настолько что всё тело его била крупная дрожь, а представляя что произойдёт если он всё-таки ошибся в своих выкладках — темнело в глазах и сознание так и норовило его покинуть. Но каждый раз в минуту слабости у него перед глазами вставал образ Дани, который заглядывая ему в глаза говорил строгим голосом: «Делай что должен и будь что будет…», «Не сдерживай свою фантазию, твори, нет ничего невозможного — любая фантазия, при должном уровне усердия, реализуема». Так что отогнав сомнения и задавив в себе малодушие он принялся крутить вентили на водопроводных трубах подключенных к установке. А когда все вентили были открыты, в последний раз вздохнув и, в очередной раз, задавив в себе малодушие повернул рубильник запуска.

Тот час натужно загудели мощные трансформаторы, и на разные лады затрещали — запищали связки конденсаторов. Наконец, когда все разрядники были заряжена, автоматика запуск дала команду на выдвижение электродов и впрыск в камеры поджига, воды.

Парень как зачарованный стоял и смотрел как висящая на тросах между полом и потолком установка раскачивается, шипит и плюётся паром. Пока было не похоже, что она работает — вода из камер сгорания лилась рекой, электрические дуги. Если и появлялись, то быстро пропадали из-за залипающих и двигающихся рывками электродов.

У него уже почти опустились руки, как вдруг дверь в помещение открылась и потоком сквозняка с пола подняло несколько листов бумаги, с его расчётами, и бросило внутрь установки. Тут же внутри что-то сверкнуло, и всё помещение залили ослепительно яркий свет.

Проморгавшись, Павел увидел что в их производственно лабораторный комплекс пришёл ещё один член радиокружка — Степанов Вова. Сейчас он тоже стоял с раскрытым ртом невидяще хлопая глазами. Сначала Паша хотел наброситься на этого несознательного человека с кулаками — он мог испортить труды его недельного труда, но потом понял что установка-то работает!

Неизвестно что стало катализатором реакции — сквозняк, попавший под один из электродов бумажный лист, но факт был в том что теперь установка работала!

Он поскорее побежал отсоединять от неё провода запускающего блока, а то они уже начали понемногу нагреваться. Отключив провода от трансформаторов пробоя он опять бегом бросился к другому шкафу управления к которому тоже шли довольно толстые провода присоединённые через рубильник к нагрузочному резистору. Так как установке требовалось куда-то сбрасывать производимую электроэнергию, то он с несколькими товарищами сделали довольно мощный потребитель — из нескольких шамотных кирпичей, была сложена ванна которую заполнили графитовой крошкой (несколько вёдер графита набрали на троллейбусном кольце, собирая куски графитовых вставок токоприёмников общественного транспорта) и к паре электродов погруженных в эту ванну была примотана довольно большая бухта нихромовой проволоки.

Дёрнув рубильник он с благоговейным трепетом взглянул на резистор, который начал с каждой секундой, нагреваясь, наливаться краснотой. Буквально через пару минут рядом с установкой стало невозможно находиться — мало того что она сама по себе прилично грелась, пылал жаром разгрузочный резистор, так ещё и дополнительная нагрузка в виде связки несколько киловатных ламп от прожекторов излучали довольно много тепла.

Перекрикивая шум от работы установки он позвал к себе, продолжавшего стоять у входа Вову.

— Подойди ко мне!

— Ого! А это что за штука? — не двинулся с места парень.

— Это перспективный генератор, — махнул рукой Паша, Иди быстрей, мне помощь твоя нужна, а тон сейчас расплавится.

— Бегу-бегу, — аккуратно отложив в сторону какой-то звенящий мешок, Вова, быстрым шагом подошёл к изобретателю установки.

Вдвоём они принялись из большого, промышленного вентилятора и шланга с множеством отверстий городить охладительную установку.

Паше стоило подумать об этом раньше, но он со свойственной всем подросткам непосредственностью просто не подумал что его установка заработает с первого раза и покажет настолько большую выходную мощность.

Наконец закончив, полностью вымокнув, с охладительной установкой они сели в противоположном углу помещения, оглядывая, дело рук своих — в углу отведённом для Пашиных экспериментов висела на нескольких тросах, гудела и раскачивалась от напора воды из подводящих шлангов присоединённых через несколько вентилей к напорному водопроводу, установка состоящая из множества причудливо изогнутых металлических трубок, свитых в эдакий «клубок», обмотанных трансформаторным проводом, формируя подобным образом катушки, сердечником которых были пустотелые трубки, через которые, в глубь клубка подавалась вода. Внутри установки благодаря стечению некоторых обстоятельств из пробойной искры высоковольтного разряда образовалась самоподдерживающаяся реакция разложения воды на кислород и водород. При сжигании которых выделялось тепло заставляющее кипеть ту самую подходящую в тело рабочий объём установки воду.

Вова вытирая со лба проступивший пот, потрясённо спросил: «И долго она будет работать?».

— Ну, если не расплавится от перегрева и не сгорит выходной контур, то пока в неё будет подаваться вода…

— Ого! А если её в реку засунуть?

— Ну технически… если сделать герметичный кожух… гребной винт… подачу организовать за счёт набегающего потока…, - он шокировано посмотрел на товарища, — это мы чего? Сделали лодку с неограниченной дальностью хода? Надо скорее сообщить…

Вова прервал его, важно подняв палец: «как говорил Даня — не торопись, подумай о всех нюансах, обстоятельствах и последующих событиях каждого действия».

От этой фразы у Павла, перед глазами встал образ Дани, как он строго глядя на него даёт ему разные советы. Советы в общем-то были ерундовые — Даня был тот ещё фантазёр. Он постоянно грезил какими-то несбыточными мечтами о странных приборах, устройствах и механизмах, которые, казалось, выдумывал прямо на ходу. Глядя, буквально, на любой предмет он мог долго, пространно рассуждать как можно было бы улучшить его. У него и книги были не книжками, а какими-то устройствами позволяющими читать все когда-либо написанные в мире произведения. И табуретки у него должны были быть на каких-то шарнирах, и «твёрдой пене» чтобы настраиваться под рост, вес и анатомию каждого человека, причём делать это автоматически. А уж как он раскритиковал их проект по сборке робота — не передать словами. Он так выражался (надо признаться исключительно культурно) как будто увидел, не пусть и довольно простого, но робота, а кусок подгнившего навоза. Хотя стоит признать, некоторые его фантазии действительно можно было реализовать. Вот как например эту энергетическую установку.

И тут он действительно прав — пока не следует никуда бежать ничего никому рассказывать, лучше дождаться Даню и посоветоваться с ним. Хоть он и обычный парень, но иногда просто поражает глубокомысленностью и какой-то «правильностью». Вообще когда он появился в их кружке, все просто посчитали его одним из любопытствующих, заинтригованных циркулирующими по школе слухами. Но он сразу развил бурную деятельность (впрочем сам мало что делая, кроме своих странных поделок из радио усилителей, а в основном организуя других, и что стоит признать, у него неплохо получалось) по смене профиля работы кружка. Если они занимались пайкой простых электронных поделок из книг и журналов, то теперь они плавили сталь, варили пластмассы, формовали детали и собирали какие-то невероятные механизмы. Не сказать что это было плохо, но вот необычно это точно. Жаль только что и всех членов кружка летом продолжили заниматься только они с Вовой, а все остальные кто разъехались или просто не ходили на их базу, а так наверное бы они продвинулись бы гораздо дальше. Если даже у него получилась такая установка, у Вовы, тоже близок к завершению его проект, то вместе они бы за лето точно закончили бы робота. И да, теперь, когда у них есть нормальный источник энергии, это точно будет робот как его описывал Даня — автономный (ну при достаточном количестве воды в баках), мощный (даже опытная установка вырабатывала на вскидку киловатт пять, а у неё ещё был запас по мощности, да и наверняка доработать можно будет в плане ещё большей мощности), и обладающий достаточным инструментарием для решения самых разных задач.

Решительно расправив плечи, он шагнул к установке — теперь он окончательно поверил в свои силы и понял что для советского человека нет недостижимых вершин и не решаемых задач, а значит нужно идти дальше, достигать, вершить и побеждать!

Помимо работы в деревне (как дневной, так и ночной) я ещё плотно контролировал деятельность ребят из радиокружка, вернее радиокружков. В одну из ночей проводя работу с одним из пионеров, я наткнулся на его вполне логичное замечание, что деятельность которой занимается наш радиокружок вообще не характерна для этой организации. И насколько ему известно в других школах всё обстоит иначе.

После этого я задумался над его словами и принялся искать других ребят которые бы ходили в радиокружки, благо радиуса действия моей новой установки (с учётом того что смог сделать мой агент в В/Ч), только в этой деятельности я не очень преуспел, так как оказалось что в основном все ребята летние каникулы проводят вне города — в деревнях, пионерлагерях, базах отдыха и пансионатах. Но и тех кого я смог обнаружить я начал обрабатывать насчёт прекращения бесцельного времяпрепровождения. Так же я старательно вкладывал в их головы мысли о том что было бы неплохо больше заниматься самообразованием, а встречи с друзьями превратить из бесперспективного пинания мяча в обсуждение различных схем и приборов (идеи о которых я им тоже подсказывал).

И как показала практика, это было очень результативно! На одной из таких встреч ребята обсуждали поступившие в одну из школ, новые ПЭВМ Агат, и в их обсуждении промелькнула мысль: «если бы можно было бы собираться в классе с такими машинами и писать там задания, и по очереди кто в чём хорош (в физике, математике, электронике), тот и делал бы свою часть задания», а кто-то из ребят, в шутку, представил что делать это можно было бы не по очереди, а одновременно, если бы у ПЭВМ было бы на один блок несколько рабочих терминалов.

Тут уже меня осенило — периодически контролируя деятельность тех людей на которых я оказывал влияние, я знакомился с результатами их работы. И, насколько я помнил, у одного из инженеров с предприятия на котором работал отец, были какие-то наработки на этот счёт. Покопавшись в его нейропространстве, обнаружил что этот человек САМ! Без моих подсказок дошёл до идеи распределённой вычислительной мощности. И как побочный результат реализации этого проекта у всех задействованных в нём появится возможность постоянного оперативного участия в решении предлагаемых задач. Так что я ещё больше мотивировал его на разработку этой идеи, а несколько групп школьников из других кружков нацелил на реализацию этой идеи. Через некоторое время можно будет посмотреть которая из групп добьётся большего результата.

Но помимо благоприятных событий происходили также и неудачи. В первую очередь меня беспокоили, неожиданно начавшиеся в соседней с деревней В/Ч проверки, комиссии и ревизии. Я мог бы предположить что это вязано с деятельностью моего агента, но с той стороны у меня всё было прикрыто — прапорщик больше не занимался хищениями, активно, но скрытно восстанавливал всё что раньше привёл в неработоспособное состояние, попутно восстанавливая ущерб от деятельности других военнослужащих.

Также перетряхивающие всё комиссии вредили тем, что полностью занимали мысли всех военных из этой В/Ч. А там и так было довольно сложно работать — почему-то нейропространство людей носящих погоны сильно отличалось от обычных людей. Причём отличалось в худшую сторону. Оно было либо рыхлым, либо слишком плотным, и в обоих случаях в него было невозможно, извне, внедрить никакую идею, в принципе даже у обычных людей встречалось такое что без личной встречи мне не удавалось как-то сильно повлиять на ход мыслей человека. Но в отличие от нормальных людей у которых в таких случаях я просто искал в нейропространстве какие-нибудь мечты близкие по тематике, у этих (как я их стал называть) биороботов вообще не было никаких посторонних идей, а все мечты сводились лишь к самоутверждению за счёт подчинённых (солдат, низших чинов, членов семьи). Пока у меня не было идей как системно переломить эту ситуацию, но я старался.

В деревне тоже было всё не очень гладко — после того как меня с Милкой застиг дед мне пришлось пережить несколько очень неприятных моментов. Проблема была в том что мы с девушкой в этот момент были обнажены, и в сарае на тюке соломы я только пристраивался к стоящей на четвереньках девушке, как дед в этот момент зашёл с охапкой крапивы — чтобы засушить её на зиму. Милке досталось несколько шлепков по заднице этой самой крапивой, а вот меня выпороли настоящими розгами и запретили выходить со двора. Это было очень неприятно. И не тем, что родственники смотрели на меня очень неприязненно, и пятая точка несколько дней горела огнём (несмотря на все мои манипуляции в собственном нейропространстве и тонкими настройками биохимии физического тела), а тем что сорвалось несколько личных встреч с моим агентом Прихватко. А в отсутствии личных встреч и соответствующего воздействия, наведённые на него установки начали понемногу ослабевать (удалённое подключение к его нейропространству немного улучшало состояние, но не спасало ситуацию), и прапорщик начинал чудить, что в условиях деятельности армейских комиссий было чревато неприятностями. И они не заставили себя ждать.

Получив известия о катастрофических последствиях ограничения свободы собственных перемещений я довольно сильно разозлился — всё из-за дурацких пуританских обычаев местных. Поэтому я записал в свой список задач «к исполнению» поменять отношение местных к взаимодействию полов. Но пока это не первоочередная задача.

Уже в который раз ловлю себя на том, что налив в стакан воды из графина начинаю рассматривать его на просвет — в бликах гранёного стекла мне мерещится что-то, что сейчас недоступно моему разуму, но вскоре станет понятным. Непонятно откуда у меня такие мысли. Может из-за резкой пропажи тяги к курению или алкоголю (впрочем, осторожные расспросы других офицеров в части показали что я не один такой уникальный), а может из-за странных снов преследующих меня вот уже целый месяц. Вот с ними я точно не собирался делиться ни с кем, а то меня точно снимут с должности командира части (недавно полученной. Вместе со следующим званием), и отправят туда, откуда не возвращаются, но поговаривают мягкие стены и доктора с добрыми-предобрыми глазами.

Как бы то ни было, на службе не стоит заниматься рефлексией, так что резко, в несколько глотков выпиваю воду из стакана и отставив его в сторону берусь за пачку рапортов и отчётов. Дурацкая комиссия из главка вскрыла кучу нарушений. Но я всё ещё в должности, потому что все нарушения были в порядке получения и расходования материалов на ремонт и поддержание техники части в работоспособном состоянии. И почему-то все ниточки тянулись к моему заму, причём я точно знал что он органически не способен на это (вот если бы тут были хищения, беспорядок и некомпетентность — вот тогда я бы поверил), а вот кто восстанавливает, ремонтирует технику силами солдат содержимым не только местных складов, но и центрального пункта снабжения (подделав накладные на получение довольно специфичных, и по устоявшейся традиции никем и никогда не заказываемых комплектующих), именно на центральном складе и началось разбирательство. И теперь комиссии одна за одной трясут меня, зама, да и весь офицерский состав (хотя наверное они доберутся вообще до всех, вплоть до рядовых) в поисках тех кто вздумал заказывать столь специфичные вещи.

Пока сидел наказанным, помимо удалённого контроля пионеров из города я занимался собственным физическим развитием (библиотека то — тоже была для меня недоступна). Так что каждое утро (по понятным причинам начинается с восходом солнца) я начинал с двух часовой разминки — сотня приседаний и бег на 10 километров (благо участок у деда был большой, так что тридцать кругов по периметру участка давали нужную цифру). Затем после работы на огороде я продолжал занятия сотней отжиманий и соткой на пресс. Конечно не сразу у меня получилось достигнуть таких результатов. Сначала они были скромнее, но потихоньку наращивая интенсивность тренировок я добился довольно впечатляющих результатов. И хоть все мои суставы скрипели и трещали, а мышцы тряслись как будто в судорогах результат стоил того. Моё тело стало гораздо рельефнее, все мышцы были как у древнегреческой статуи, и как мне казалось я даже стал выше. Но помимо чисто эстетического и морального (уставал я так что думать о девчонках вообще не тянуло) эффекта был ещё один — глядя на то как я себя истязаю наконец отменил свой наказание и разрешил выходить в деревню, но крепко-накрепко наказал не встречаться с Милкой, да и от остальных девушек держаться подальше. Печаль была в том что Милка похоже получила подобные инструкции от своих родителей, до которых дед донёс часть произошедших событий.

Вскоре я получил тому подтверждение, так как один из деревенских мальчишек принёс мне записку от подруги. В ней она печально рассказывала как скучает без меня и сетовала на жестоких родителей. Впрочем, мне вскоре выдалась возможность с ней встретиться.

В один из дней, когда время моего пребывания в деревне уже подходило к концу, в деревню, вечером, прилетела одна из девчонок с известием, что Милка потерялась в лесу, куда они пошли собирать ягоды. Естественно тут же были организованы поиски. Все взрослые и подростки постарше, взяв фонари выдвинулись на прочёсывание местности. Судя по уровню организации подобные мероприятия проходят тут не в первый раз.

Конечно я не мог остаться в деревне и выдвинулся вместе со всеми. Тут у меня было преимущество, за всё время работы с самодельным радаром я довольно ловко научился определять наличие нейрополя живого человека, и направление его нахождения, относительно себя. И не только определять сам факт наличия поля, но и идентифицировать его, во всяком случае если я был раньше знаком с этим человеком, а с Милкой я был знаком и довольно плотно.

Растянувшись цепью деревенские, подсвечивая себе дорогу фонарями выдвинулись в лес. Мне в цепи досталось место почти у самого края. Перекрикиваясь и зовя Милку мы бродили несколько часов по тёмному лесу. И бродили бы больше если бы я наконец не обнаружил её, еле заметное, нейрооблако.

Оно было довольно далеко в стороне от того места где мы искали, так что вряд ли бы её нашли традиционными методами. Поэтому мне пришлось соврать что я слышу слабые крики, повёл за собой нескольких человек. Конечно мне не верили и всё порывались вернуть в цепь. Это было довольно сложно объяснить почему я точно уверен, что в том направлении кто-то есть. Мне даже пришлось слегка повлиять на нескольких людей чтобы за мной пошли.

Чем ближе я подходил к нужному месту, тем становилось темнее — у нас на троих было всего лишь два фонаря и оба они были у моих спутников, мне же приходилось идти практически наугад. И я дошёл.

Пока мы шли я всё время кричал, но девушка почему-то не отзывалась, как будто не слышала нас. Я бы начал подозревать нехорошее, но активное нейропространство говорило о том что она жива. А когда при моём очередном шаге под ногами не оказалось опоры, я понял почему ни она нас не слышала, ни мы её.

Рома Тельников, как обычно, пришёл на футбольное поле которое было рядом с пустырём — привычное место встречи их команды, вот только вместо того чтобы как раньше погонять мяч, они с ребятами сидели на скамейках и рассуждали о следующем проекте который бы смогли сделать в радиокружке осенью, когда пойдут в школу. Почему-то в последнее время он, да и другие ребята с нарастающим беспокойством ощущал бесцельно утекающее время. Как будто вскоре что-то должно произойти и он боится не успеть подготовиться к этим событиям. Хотя что может произойти-то? Жизнь течёт как и раньше — мороженное всё так же стоит одиннадцать копеек, отец и мать ходят на работу, осенью он пойдёт в школу — что может измениться? Правда поговаривают что состояние Генерального Секретаря Леонида Ильича, оставляет желать лучшего, но советская медицина лучшая в мире, так что всё будет хорошо, а если и нет то партия всё равно не останется обезглавленной, но, то есть взрослые умные люди. Так что все его душевные терзания скорее всего беспочвенны. Странно только что у всех ребят из радиокружка появились похожие мысли. Но всё это в принципе ерунда. Сегодня у них было кое-что по интереснее. Один из ребят принёс крайне интересную штуку — портативную электронную игру «Ну, погоди!». Это была очень увлекательная штука, все в неё сыграли по очереди. Жалко только что ребят было много, а игра всего одна, так-то каждый играл до первого проигрыша, и вдвойне жаль, что в свою очередь он проиграл довольно быстро, а вот, его одноклассник Давид, набрал уже почти сотню очков и играет пятнадцать минут подряд. Почти все ребята сейчас сгрудились за его спиной и увлечённо смотрят как волк ловит яйца которые несут курицы.

Сам Рома в этот момент немного мечтательно задумался об обладании такой игрушки в собственном, безраздельном доступе. Но это, конечно мечты — его день рождения уже прошёл, да и если бы нет, родители никогда бы не подарили ему такую дорогую (двадцать пять рублей!) игрушку.

Но всё равно если бы у него была такая игра… Хотя почему это ему в голову лезут такие недостойные пионера (а осенью ему предстояло вступить в комсомол) и комсомольца мысли. Как будто он какой-то буржуй всё себе да себе. Лучше бы у каждого была такая игра чтобы каждый мог играть. А ещё лучше, чтобы играть можно было бы вдвоём (уж больно быстро катились яйца по лоткам, двоим волками ловить их было бы сподручней), а то и большему числу, тогда права, пришлось бы увеличить и число куриц. Но так было бы даже интересней.

От размышлений его отвлекли голоса ребят заспоривших что произойдёт если набрать тысячу очков. Один говорил что тогда игра покажет серию «Ну, погоди!» которую никогда не показывали по телевизору, другой спорил, что заяц изредка выглядывающий из-за лотков выбежит перёд и вручит волку букет цветов. Ещё один уверял, что слышал от приятеля как такая игра после тысячи очков играет какую-то призовую мелодию. Кто-то ещё говорил что волк танцует танец.

Но всех рассудил Миша Иванов — Отличник из параллельного, он взял игру (Давид как раз проиграл набрав больше четырёхсот очков) и повертев игру под разными углами показал что жидкокристаллический экран имеет ограниченное число возможных картинок и никакого зайца с букетом цветов там не предусмотрено, тем более невозможно показать никакого мультфильма. А вот мелодия вполне может быть, как и какой-нибудь танец волка, но только из тех картинок которые может отобразить дисплей. Для демонстрации своих слов он поводил пальцем легонько надавливая на экран и среди радужных разводов действительно отобразилось что-то типа танца волка. Правда после этого принёсший игру парень завопил что её сейчас сломают и забрал обратно.

А Рома Вспомнив о своих мыслях предложил ребятам сделать свою такую же игру. Только чтобы в неё играть было можно всем.

Сначала над ним начали смеяться, но затем Паша Никитин у которого дед занимался ремонтом игровых автоматов типа морского боя (все ему страшно завидовали так как он мог иногда без лимитно играть на аппаратах после ремонта — он называл это «тестированием»), сказал что знает как устроен аппарат «морской бой», ничего сложного там нет куча лампочек, горсть реле, да электромотор. Всё это в принципе можно заменить интегральными схемами. Проблема только с экраном. Кто-то в шутку предложил использовать телевизор.

Сначала все посмеялись над этими фантазиями, а затем крепко задумались. Как будто на всех сразу снизошло какое-то откровение. Ещё немного поговорив все разошлись по домам.

Следующую ночь Рома спал очень плохо, ему всё время мерещилось что он бегает по каким-то полутёмным помещениям и за ним гонится волк. На следующий день, невыспавшийся, но как-то странно мотивированный он сел за стол и в специальной тетрадке принялся чертить схему. В принципе, благодаря радиокружку и нескольким прочитанным журналам «Радио» и «Юный техник» он знал состав телевизионного сигнала, так что, если собрать какой-нибудь блок который будет выдавать такие сигналы, то можно будет играть в «Ну, погоди!» дома на телевизоре. А может и не только в одну игру. Может даже в несколько, хотя вряд ли — схема тогда уж очень сложной получится.

На несколько мгновений ощутив чувство полёта, довольно сильно рухнул на какую то поверхность. На удивление приземление вышло довольно мягким — подо мной обнаружилась куча какого-то прелого мусора. Вокруг была кромешная тьма. И в тьме кто-то тихонько плакал.

Впрочем, несмотря на отсутствие света, никто не мешал мне просканировать окружающее нейропространство — как я и обнаружил ранее, рядом была только одна Милка (не считая нескольких обладателей примитивных сознаний).

— Милка! Ты тут? — негромко позвал я девушку.

— Даня? — удивлённо ответили мне из темноты, — Даня! Ты пришёл меня спасти? Ты Где?

— Тут я тут… ты идти можешь? С тобой всё в порядке? — поинтересовался я, так как нейропространство у неё было довольно сильно взбудоражено, что могло быть свидетельством как сильного душевного волнения, так и физической травмы.

— Да… Только я поцарапалась сильно и замёрзла…

— Иди на мой голос, сейчас нас уже вытащат, — принялся я успокаивать девушку.

Спустя некоторое время ко мне осторожно кто-то прикоснулся, протянув руки я схватив, притянул к себе продрогшую девчонку. Обняв её постарался согреть теплотой своего тела. Пока она тихо всхлипывала у меня на плече я старался понять где же мы всё-таки казались. Судя по всему это была какая-то заросшая промоина — нам сильно повезло что она оказалась старой и не глубокой. Насколько я знал такие объекты образуются рядом с карстовыми провалами. Так что у нас (вернее у Милки) были все шансы умереть довольно неприятной смертью — от травм падения с высоты или задохнуться в узкой части промоины будучи неспособным пошевелить конечностями. Только представив каково это — в полной темноте между холодных пластов земли медленно задыхаться или погибать от голода и жажды… ужас.

Тем временем сверху послышались слабые голоса моих спутников. Я принялся кричать в ответ, что тут провал и чтобы они не подходили близко и позвали ещё людей. Похоже меня поняли, так как голоса принялись отдаляться. Я же старался приободрить и поддержать девушку.

Как то так само собой вышло, что в этой ситуации мои попытки успокоить её незаметно переросли в довольно страстные поцелуи. Не знаю сколько времени прошло, но когда на нас сверху свалилась верёвка с фонарём это стало полнейшей неожиданностью. Быстро проверив обстановку убедился что в ближайших окрестностях наблюдается скопление нейрооблаков других людей, понял что это к нам пришли спасатели.

В свете фонаря, разглядел девушку. В принципе с ней всё было в порядке — растрёпанная, грязная и исцарапанная, но довольная. Непонятно только, это из-за спасения или из-за времени проведённого со мной. Но наверное я и сам выглядел так же.

Как бы то ни было обвязав девушку верёвкой, я подёргал за поднимающийся кверху конец, давая, понять что можно тянуть. После того как вытянули Милку верёвку, скинули и мне. И вот уже на поверхности, щурясь от света множества фонарей, нас повели обратно в деревню. По пути меня все поздравляли и хвалили. И даже отец Милки похлопал по плечу и предложил как-нибудь заходить, несмотря на то что точно заметил наши с ней опухшие от поцелуев губы. Судя по этому я понял что теперь я получил если и не карт-бланш на отношения с девушкой, то точно никто не будет препятствовать нашей дружбе.

Но вот воспользоваться любезным приглашением не сумел, так как на следующий день у меня был сильный жар. Так что я даже не смог сам проснуться, а меня довольно долго будила бабушка. Увидев что у меня температура скорее вызвала Раису Сергеевну — местного фельдшера. Она сразу стала подозревать у меня пневмонию на фоне резкого переохлаждения организма. Так что она ушла вызывать скорую помощь, а я так и остался лежать в кровати.

На самом деле болезнь тела для меня была такой же неожиданностью, как и для остальных (я её даже и не заметил будучи плотно занят деятельностью в нейропространстве) пол ночи я провёл в подключении к установке, а навалившуюся слабость списал на усталость.

Как то узнав про случившееся ко мне в сарай прорвалась Милка и обильно поливая постель слезами. Принялась корить себя за то что я заболел. Я как мог, успокаивал её слабым голосом. Но вскоре вернувшаяся фельдшер прогнала её, и сказала моим родственникам готовить меня к транспортировке в больницу.

Дальнейшие события слабо отразились у меня в памяти — помню только как меня загрузили в машину под тихие разговоры собравшейся толпы деревенских и по ухабам долго везли куда-то. Более-менее в себя я пришёл только уже в палате больницы.

Палата была рассчитана на двоих, но соседняя койка пустовала, а на тумбочке рядом с моей кроватью лежало несколько яблок и пара записок.

Всё это время, несмотря на мой, как мой казалось высокий уровень владения организмом реципиента всё же случаются такие накладки. И в дополнение к этому выяснилось что всё-таки моё сознание сильно зависит от состояния этого мясного контейнера. Это тоже довольно неприятное известие, так как это означает что если моё тело утратит работоспособность, из-за болезни или ранения, то и сознание окажется в странном пограничном состоянии. А так как я намереваюсь вскоре оказаться в гуще определённых событий то мне следует обезопасить это направление. Первые шаги в эту сторону я уже сделал — слегка усилив тело (усиливать больше за счёт стимулирования желез отвечающих за выработку соответствующих гормонов я опасался, так как боялся разбалансировать работающий механизм), но этого мало. Следующий этап усиления это различные механические приспособления — раньше я не мог их создать из-за низкого технического развития местного общества и отсутствия собственной производственной базы. Теперь же я обладал ресурсами в виде, пусть и довольно примитивного, но всё же производственного цеха, а также несколькими полу добровольными помощниками, которые к тому же мотивированы на высокую результативность. Но мои мысли на этот счёт прервало вторжение в палату довольно миленькой девушки.

Из-под полуприкрытых век наблюдал за тем как она подошла к окну и немного приоткрыла створку, видимо, чтобы проветрить палату. В этот момент яркое утреннее солнце, насквозь просветило её тоненький халатик. Надо сказать фигура у неё была отличная — узкая талия и широкие бёдра, а когда она развернулась в мою сторону я разглядел довольно большую для её возраста (лет 17–18) налитую грудь. Причём судя по всему она недавно куда-то быстро шла, так как она довольно глубоко дышала, а несколько верхних пуговиц у неё на халате были расстёгнуты, пробуждая воображение. Конечно под халатом она была в каком-то простеньком белье (мне почему-то померещилось что было бы неплохо увидеть её в чём-нибудь кружевном и полупрозрачном).

Увидев что глаза у меня полуоткрыты, она довольно строгим голосом сказала, — больной просыпайтесь! Скоро утренний обход, вас будет смотреть врач.

Тут же она достала из кармана градусник и вручила мне. Пришлось, немного повозившись (руки у меня немного дрожали) поставить его себе. Девушка же оглядев палату, сама себе кивнула и вышла в коридор. А я продолжил размышлять о способах собственного усиления и откуда-то известных мне технологиях которые можно было бы для этого применить, естественно сначала их следовало «изобрести» как следует залегендировав этот процесс.

Но мои размышления в очередной раз были прерваны завалившейся в палату толпой медиков. Меня как следует рассмотрели, ощупали, прослушали, записали в откуда-то взявшуюся карточку результаты замера температуры и опросили о собственном самочувствии.

После этого я успел только встав, на дрожащих ногах, умыться и по стеночке сходить в уборную (расположенную в самом дальнем конце коридора) А затем мне на гремящей каталке принесли еду. Если это можно было так назвать. И дело было не в (очень!) небольшой порции, а в том как это было приготовлено и подано — как будто я был главным врагом как повара, так и санитарки развозившей еду. Не выдержав того как мне наливают компот в стакан (половину разлив и расплескав) я впился взглядом в глаза санитарки и довольно резко подключился к её нейропространству. Хоть телом я ещё был слаб, но разум мой пребывал в не самой плохой форме, а запасы психической энергии были полны.

В принципе причины халатного отношения к работе у санитарки были ясны при самом беглом просмотре нейрообразов — небольшая зарплата, тяжёлая работа (на которой она тем не менее умудрялась присваивать себе часть пищи предназначенной для пациентов), выпивающий муж, невоспитанный сын (за воспитание которого была ответственна тое она сама) связавшись с дурной кампанией. Всё это вкупе давало такой эффект. А так же как и многие встреченные мною люди она не была счастлива.

Этот странный эффект отсутствия счастья встречался хоть и не повсеместно, но довольно у многих. Люди с подобным изъяном мышления (а это был именно изъян) постоянно на всех обижались, ждали от других каких-то никак собственно не обозначенных действий, а любые иные поступки и действия других людей встречали или едкой критикой или вообще воспринимали как нацеленные исключительно против них. Но сами эти люди очень-очень редко поступали хорошо, а если и такое случалось сами не ценили своих поступков.

В общем так как известно, что такое счастье (это величина прямо пропорциональная качеству жизни, а качество в свою очередь — степень соответствия полученных результатов к заданным) то я немного изменил её ожидания от жизни. Так теперь она ждала аванса (а он у неё будет завтра) на десять рублей меньше чем она всегда получала. Мужа, после работы ей не придётся вытаскивать, пьяного, из канавы полной экскрементов (как ей теперь казалось происходит каждый день), а он сам придёт домой, пусть и в состоянии лёгкого алкогольного опьянения. А сын не сядет в тюрьму за вооружённое ограбление, а к ним просто придёт участковый чтобы провести беседу насчёт разбитого мячом окна.

Для меня прошло довольно много времени, хотя в реальности едва ли несколько секунд. Санитарка отвернувшись что-то невнятно пробормотала и выйдя из палаты покатила свою тележку дальше. Посмотрев ей вслед я подумал что вряд ли она тут одна такая, а значит что эта больница (точнее её персонал) нуждается в некоторой корректировке — иначе меня тут так вылечат что лучше бы и не лечили.

Александр Сергеевич Никитин сидел в своём кабинете и уже который час сидел за бумагами. После того как их предприятие было переведено, в порядке эксперимента, на хозрасчётные отношения, количество бумаг катастрофически выросло, ведь теперь они сами должны были самостоятельно формировать планы, фонды развития производства и заработной платы. Теперь ему приходилось подолгу задерживаться после работы, чтобы разгрести весь этот объём работы.

В принципе для этих задач был образован новый отдел, но набранные новички, даже несмотря на помощь нескольких заслуженных работников пока не справлялись. Поэтому вся тяжесть этого эксперимента легла на его плечи. Благо хоть привычки выработанные за столько лет работы замом немного помогали в этом деле.

Наконец когда со всеми бумагами было покончено, он потянулся и встал из-за стола — пора было собираться домой. Погасив свет в коридоре и пройдя через полутёмную приёмную (секретарь давно ушла домой) он пошёл по коридорам к проходной. Но неожиданно, проходя мимо машинного зала, где располагалась новая ЭВМ купленная предприятием, увидел выбивающийся из-под двери свет и услышал чьи-то возбуждённые голоса.

Неужели кто-то ещё задерживается после работы? Но зачем? Вроде пусконаладка машины уже прошла и больше никаких проблем с ней не возникало. Или может ему просто не всё докладывают?

Осторожно заглянув в помещение он стал свидетелем любопытной сцены.

— А я тебе говорю ерунда всё это! — яростно жестикулировал один из молодых мужчин, — ну нет у отечественной промышленности стольких ресурсов, чтобы обеспечить каждого советского инженера персональным терминалом.

— Вот этого не надо! — возражал ему другой инженер, — вон посмотри на складе ЗИП у нас всё забито коробками, и это только то что дали в нагрузку к основному заказу. А ещё скоро должны две машины прийти — советская промышленность выпускает всё, и в достаточном, для реализации любых задач, объёме!

— Всё равно я считаю что вы оба не правы, — подал голос третий участник спора, — промышленность то может выпускает много чего, вот только не то что нужно, а то что запланировали, а планы у нас почему-то всегда расходятся с делами, поэтому при заказе на заводе радио комплектующих ещё заставляют брать в нагрузку и всякие залежавшиеся компоненты. У нас на складе действительно всего полно, вот только всё ли из этого нужное?

— Немногое, — вынужден был согласиться второй участник, в котором замдиректора узнал начальника ВЦ, — Но вот как раз из этих «лишних» компонентов можно сделать персональные, домашние терминалы, хотя бы для части сотрудников. Я думаю некоторые вполне могли бы работать из дома…

— Ну ты скажешь тоже! — рассмеялся первый мужчина, похоже один из сотрудников ВЦ, — и кто же будет работать из дома?

— Ирина, например из бухгалтерии, она только недавно родила и постоянно бегает с работы пораньше, ребёнка кормить, да и на больничном часто… Многие кто не руками, а с документами работают — могли бы из дома работать. И в помещениях административного корпуса стало бы тише и просторнее, и людям легче…

— Конечно легче! У них и так постоянные перекуры, да чаепития. А так вообще работать не будут!

— Ещё как будут! Премии будем платить по фактически выполненному объёму работ. Машина, — он похлопал рукой по корпусу ближайшей стойки, — будет всё учитывать — кто работал, а кто постоянно курил и пил чай. А ещё было бы неплохо ввести плату за фактический объём проделанной работы…

— Ну это ты хватил! Как капиталист какой-то разговариваешь…

— Ну нет! А почему это, бывает так, что в отделе двое только реально работают, а остальные балду гоняют, да ещё и тем кто работает палки в колёса вставляют, сплетни разносят, да интригуют…

— Это ты про кого? — осторожно спросил третий. Из-за того что он сидел в глубине зала Александр Сергеевичь, не мог разглядеть кто это.

— Неважно, отмахнулся начальник ВЦ, — но ведь ты сам знаешь немало таких примеров?

— Знаю… Но что прикажешь с какими делать? Уволить нельзя, куда они денутся?

— Вот я и про то! Посадить их на голый оклад, а премии всего отдела платить работающим.

— Так они их съедят, — мужчина покрутил пальцем у виска, — сам же говоришь интриги плетут.

— Будут работать из дома, и сделаем публичную базу с результатами работы всех сотрудников — будет всем видно кто работает, а кто нет. Так и с деньгами будет понятно — кто сколько наработал, тот столько и заработал.

— Всё равно как-то это слишком ново…

— Так и надо применять всё новое, идти вперёд, а не сидеть в своём болоте…

Решив что услышал достаточно, Александр Сергеевич, негромко постучавшись открыл дверь.

— Здравствуйте. Я случайно стал свидетелем Вашего разговора. Что вы там говорили про работу из дома и полный контроль трудовой деятельности с автоматическим определением коэффициента трудового участия и оптимизацию затрат?

Отстаивающий свою точку зрения мужчина оживился, — Здравствуйте, вот с товарищами обсуждаем возможность работы с удалёнными терминалами. Мне случайно пришла в голову мысль…

Он начал рассказывать, с каждой минутой всё больше и больше увлекаясь. Вскоре он уже ходил по помещению взад-вперёд активно жестикулируя и всё более и более распаляясь. Из его разговора замдиректора понял что этому человеку пришла в голову мысль о возможности работы на вычислительной машине удаленно, из дома. Вот только он сам не понимал какая это гениальная идея. Остановив его он попросил завтра зайти к нему и всё более подробно изложить, а сейчас всем стоит разойтись по домам.

Идя по вечернему городу домой он довольно улыбался. Если он всё правильно понял — то эта затея с экспериментом по хозрасчету даст очень хорошие плоды. И если он раньше сомневался вообще в здравости этой идеи, то теперь, в свете вновь открывшихся обстоятельств, она заиграла новыми красками.

В конце дня наполненного сдачей анализов и различными обследованиями (впрочем не слишком утомительными) я наконец-то остался предоставлен сам себе. Выбросив из головы все эти примитивные и доисторические приёмы диагностики заболеваний и осмотра тел пациентов (ну почему бы просто не воздействовать на тело пульсирующим магнитным излучением в нескольких проекциях с одновременной обработкой узконаправленной бомбардировкой частицами с высокой проникающей способностью? По результатам регистрации магнитных и радиационных датчиков можно с лёгкостью построить полную трехмерную картину тела со всеми нюансами внутреннего строения, а если подобную процедуру проводить в течении некоторого промежутка времени, то полученная модель будет не статической, а динамической что позволит увидеть происходящие внутри процессы. И подобная установка вполне легко реализуема даже на текущем этапе развития техники аборигенов, так что надо сделать пометку в своём внутреннем журнале — чтобы подобную установку изготовила какая нибудь из групп подконтрольных мне школьников, и протолкнуть её для предварительных испытаний хотя бы в эту самую больницу — из того что я вычленил из поверхностной информации крутящейся в верхних слоях нейропространств тех врачей к которым я подключался — выпускать меня отсюда никто, быстро, не собирается, так что я вполне успею поучаствовать в испытаниях.)

Но, мои планы на ночь были неожиданным образом нарушены — из того персонала, на кого я собирался воздействовать, никого не осталось. К моему удивлению персонал больницы работал в несколько смен и сейчас наступило время работы совсем других людей. Я бы поработал и с ними, но никто близко к моей палате не подходил, а я сам без своих приспособлений усиливающих нейроимпульсы головного мозга, не мог создать нормальный канал подключения. В принципе подключиться можно было форсировав выработку соответствующих гормонов, но у меня не было ни одного образа людей к которым следовало подключаться, а без подобного «маяка» я рисковал растратить силы на обычных пациентов из соседних палат.

Хотя если подумать, это не самый плохой вариант — здесь и сейчас я могу попрактиковаться в нейровоздействии на биохимию других людей не опасаясь попасть под подозрения или спровоцировать несчастный случай — несмотря на некоторые отрицательные внутренние качества, тут работали по-настоящему профессионалы своего дела, и в случае если я как-нибудь напортачу они смогут откачать жертву неудачного эксперимента.

Так что начав медитацию я перевёл тело в спящий режим, а сам же принялся осторожно подключаться к ближайшим нейропространствам в окружающем меня нейрооблаке (кстати оно было какое-то странное, словно это место имело какое-то нейроизлучение).

Качество человеческого материала, как впрочем, это и ожидалось, было совсем низким. Судя по тому что я видел в нейропрострнстве — другие пациенты больницы, помимо переломов, депрессий, нагноений и прочих довольно мерзких вещей эти люди так же страдали от алкоголизма, депрессии, беспричинной агрессии и различными формами пограничного состояния психики (все эти диагнозы мне подсказывал нейрослепок который я снял с личности кого-то из персонала. Скорее всего это был врач, но это неточно, так как его нейропространство конечно было наполнено множеством образов людей в белых халатах, но само нейропространство было организовано как-то хаотично. Что вообще-то не характерно для людей. Как бы то ни было даже с таким помощником лучше, чем разбираться со всем этим одному).

Так как я уже решил для себя что в здоровом обществе каждый должен работать на общее благо, стремится к собственному саморазвитию и совершенствоваться в профессиональной области, то я рьяно взялся за реализацию этой концепции. Если раньше я давал некоторые установки или усиливал влияние некоторых внутренних качеств человека совместно с ослабление качеств, по моему мнению, оказывающих негативное влияние на человека, то теперь я принялся действовать по другому. Теперь я внедрял в нейропространство людей чёткие конструкты, запитываемые психической энергией, которые постоянно корректировали текущие или готовые сформироваться мысли.

Но так как подобные конструкты потребляли достаточно много ПЭ (в некоторых случаях больше чем человек её вырабатывал), то я также включил в конструкт режим форсирования выработки ПЭ. Как оказалось любой человек может вырабатывать ПЭ в больших объёмах при соблюдении некоторых условиях. Во-первых, надо совершить какое-либо не характерное действие (для тех кто мало читает — прочитать книгу, для тех кто живёт затворником — встретиться с другими людьми, для городского жителя — посетить лес и т. д.). Во-вторых, это действие должно ассоциироваться с чем нибудь радостным, нк или просто принести положительные эмоции, и в-третьих, иметь некоторое социальное значение, то есть также приносит радость или пользу другим людям.

Поэтому конструкты которые я внедрял в нейропространства других людей при регистрации снижения уровня ПЭ включали этот режим. Конечно сам конструкт не был полностью моим изобретением, Я просто собрал его из некоторых кусков, что нашёл в общем нейропространстве — оно вообще было заполнено всяким хламом — кусками каких-то конструктов, нечёткими нейрообразами и нейрослепками, и всякими разными неидентифицируемыми кусками и обрывками чего-то.

Конечно внедрение конструктов происходило не так уж и просто. Всё-таки это довольно большая и чужеродная структура, практически, для любого нейропространста, так что само пространство при поддержке нейрообраза его хозяина старались отвергнуть внедряемый конструкт. Так что я потратил довольно много сил пропихивая его в некоторые области. А некоторые он внедрялся без сильного сопротивления — это тоже было довольно странно (хотя в нейропространствах некоторых людей уже были области похожие на мой конструкт, так что он просто дополнял что-то уже существовавшее. Подобные аномалии, как я понял как раз были у многих из медицинского персонала).

Также пока я ревизировал нейропространства окружающих я наткнулся на одно немного знакомое. Медсестра, что приходила ко мне утром была где-то поблизости — похоже она просто жила рядом, так как на пределе своей досягаемости я всё таки смог её почувствовать, и подключившись, по довольно неустойчивому каналу тоже внедрил конструкт, и дополнил его своим образом с указанием максимальной заботы, внимания и содействия. Надеюсь после этого отношение персонала ко мне поменяется и качество оказываемого лечения будет выше.

Проведя в хлопотах всю ночь я сам не заметил как наступило утро. Из спящего режима меня вывела как раз та самая девушка. Причём судя по всему мой конструкт уже начал действовать, потому что пробуждение на этот раз было довольно приятным.

— Даня, просыпайся, — кто-то деликатно начал тормошить мой тело.

Свернув свою деятельность я активировал режим выхода из спящего режима — пусть я пока обработал не очень большое количество людей, но у меня есть ещё несколько ночей, думаю, за десяток сеансов это учреждение станет образцово показательным, как в плане персонала, так и пациентов. Как только почувствовал что тело активировалось, открыл глаза и увидел перед собой веснушчатое лицо медсестры. Она, улыбаясь, смотрела на меня своими голубыми глазами. Увидев что я проснулся она пожелала мне доброго утра и бала градусник для замера температуры, и стала проветривать палату.

Закончив манипуляции с окном она вернулась к моей кровати и потянувшись за градусником довольно низко нагнулась, так что мне, в вырезе халата, стала видна её грудь. Мой организм и так по утрам активировал странные функции, а в данный момент вообще явил довольно конкретную реакцию. Которая не осталась незамеченной девушкой. Скосив глаза на Даню-младшего она весело хихикнула, от чего у меня почему-то кровь прилила к лицу, и демонстративно наклонившись ещё ниже достала таки градусник. Рассматривая показания на нём она не спешила разгибаться, и практически лёжа на мне начала немного тереться своей мягкой грудью о мой торс.

— У меня сегодня ночью дежурство, если ты так будешь энергичен я загляну к тебе ещё раз, — она весело подмигнула мне и быстро вышла из палаты, оставив меня в крайней степени недоумения.

Почти весь день, у меня из головы не выходили её слова. Наваждение немного спало только после обеда когда настало время приёма посетителей. Первыми в палату пришли родители Дани, и мне пришлось отвечать на множество глупых вопросов о собственном самочувствии, произошедших событиях и общей обстановке в деревне. Но наконец эта утомительная процедура закончилась, и они оставили меня вместе с несколькими кульками яблок и каких-то пирожков с наказом кушать и поправляться.

После них пришло несколько одноклассников ранее бывших друзьями Дани (я в школе толком не поддерживал с ними общения так как не видел в этом смысла — они не обладали какими либо уникальными навыками или знаниями, так что для моих целей были бесполезны), немного поговорив на разные темы, они всё-таки поняли что общение с ними меня тяготит и ушли.

Но долго оставаться одному мне не пришлось. Дверь в палату вновь отворилась и внутрь вошла Синицина — мило краснея и смущаясь.

Глядя как Катя нерешительно топчется у входа в палату я сел на кровати и похлопал по матрасу рядом с собой.

— Садись сюда, не стой…

Нерешительно девушка присела на край кровать.

— Как ты, Даня? — как то отстранённо, спросила она.

— Нормально, поправляюсь вот… — пожал я плечами.

Судя по поверхностному анализу её нейрополя она была не только взволнована, но и на что-то решительно настроена.

— Не хочешь яблоко? — я достал из кулька один фрукт и протянул ей.

Она автоматически взяла его и принялась крутить в ладонях, смотря куда-то в сторону. А затем словно на что-то решившись, она отложила его в сторону и взяла мои ладони в свои руки.

— Даня, я… я…, - тут она не выдержала и бросилась ко мне на шею, — Я так скучала… ждала тебя… а потом сказали что ты в больнице…, - перемежая всхлипывания бормотала она.

Мне ничего не оставалось сделать как обнять её и попытаться успокоить.

— Ты это, не плачь. Всё ведь нормально, — пытался я что-то сказать, пока судорожно подключался к её нейропространству. Но ничего их этого не получалось. Она по-прежнему всхлипывала у меня на плече, а вместо подключения выходила какая-то ерунда — девушка была слишком взволнованна.

Наконец она закончила всхлипывать, и взяв меня за плечи некоторое время смотрела мне в глаза. А затем решительно поцеловала. Причём поцелуй был в губы и она так активно действовала своим языком, что мне волей-неволей пришлось ей отвечать. Чем дольше продолжался поцелуй тем более глубоким становилось её дыхание и тем крепче она ко мне прижималась.

Я нисколько этому не сопротивлялся, а наоборот, осторожно обняв её за талию придвинул к себе. Наконец она оторвалась от моих губ и немного отстранившись покачала у меня перед лицом пальцем.

— Всё остальное потом! Выздоравливай и мы с тобой продолжим.

После этого чмокнув меня в кос она вывернулась из моих объятий, и с улыбкой на лице выбежала из палаты.

Сколько бы я не взаимодействовал с девушками я всё никак не могу их понять. У меня даже начали закрадываться мысли что это абсолютно другой биологический вид — ведь не может же быть столь не логичных и непознаваемых индивидуумов внутри одного биологического вида?

Наконец этот суматошный день закончился и я принялся готовиться к переходу в спящий режим, практически на автомате сканируя окружающее нейрооблако, как заметил приближение знакомого нейрослепка. Похоже медсестра всё-таки решила исполнить свой обещание и проверить мою «энергичность».

Не то чтобы я был против, просто это было как-то странно. Подобное поведение, насколько мне известно, не характерно для местных (хоть подобные ситуации многократно моделировались во многих нейропространствах людей к которым я подключался), возможно это влияние моей установки о «максимальной заботе».

Наконец дверь в палату приоткрылась и внутрь проскользнула девичья фигура. В помещении уже было достаточно темно, так что я слабо различал происходящее, но благодаря нейросканированию окружающего пространства, я точно определил что это моя знакомая.

Подойдя к моей кровати она склонилась надо мной и прижав указательный палец одной руки к моим губам (похоже призывая молчать), забралась второй рукой под одеяло и принялась ей активно меня «стимулировать». Её действия не остались без ответа, что она тут же почувствовала.

Только получив от меня однозначную реакцию, она тут же скинула с меня одеяло и перекинув через меня ногу уселась сверху. Улёгшись сверху принялась горячо шептать мне на ухо: «Тебе сейчас, для выздоровления нужны положительные эмоции. Ты молчи, я всё сделаю сама».

И она действительно всё сделала сама.

Лейтенант девятого отдела пятого управления КГБ СССР Симохин Михаил Юрьевич с каким-то злым наслаждением смотрел как дюжие мордовороты из группы «А», волокут по грязи председателя колхоза — сейчас он наконец-то поквитается с мерзавцем посмевшим перечить ему и почти на полтора месяца запершим в этом аду. Конечно нельзя сказать что это был уж прямо ад — и самого лейтенанта и всех членов его группы хорошо, как и всех, кормили в колхозной столовой, для жилья им выделили один из новопостроенных домов (такие дома за колхозный счёт были построены для всех жителей деревни ранее проживавших в стеснённых условиях или просто в ветхих домах), но то что его, сотрудника всесильного КГБ, никто не боялся, бесило до потемнения в глазах. Теперь-то он отыграется за все унижения, и за отобранное оружие, и за отсутствие доступа к телефону и за это отношение к нему как обычному человеку.

Дождавшись пока в длинную колонну автозаков погрузят всех антисоветчиков, он докурил сигарету (всё это время он был лишён курева, так как во всей деревне не было ни крошки табака, как ему сказали в рамках программы по оздоровлению населения), и запрыгнув в кабину одной из машин дал отмашку на движение. В Управлении у него будет много работы.

— Не молчи! Отвечай собака, кто давал тебе указания? — Михаил уже четвёртые сутки допрашивал сидящего перед ним председателя, — кто руководил вашей подрывной деятельностью?!

Так как допрос шёл круглосуточно (сам Михаил естественно отдыхал пока работа другой следователь) и председатель представлял собой довольно печальное зрелище, тем более что за это время на нём опробовали практически все «спецметоды» допроса — прикладывали, к различным частям тела, клеммы от генератора полевого телефона, надевали на голову противогаз с завязанным шлангом, загоняли под ногти сапожные иглы и дробили пальцы ног ножками стульев. Но упорный мужик молчал. Только изредка качал головой и говорил что-то типа «Ну зачем же вы так ребята, как родителям-то в глаза смотреть будете?». Но ни Михаил, ни сменяющие его следователи не реагировали на эти провокации и только яростней принималась допрашивать мужика.

Но председатель не один сейчас сидел в подвале Управления, практически всё население деревни проходило процедуру допроса. Включая женщин и детей. В курилке, где лейтенант общался с другими следователями он узнавал что практически никто из деревенских не давал никаких показаний (и не всех это злило, некоторые из следователей которым достались в «разработку» деревенские девчонки ходили словно коты объевшиеся сметаны, но Михаил их не осуждал, он и сам был бы не прочь провести некоторые мероприятия из списка «специальных воздействий на подследственных», особенно для одной из девок, что он приметил во время своего сидения в колхозе — девке было лет семнадцать, но она уже полностью созрела и налилась во всех местах, так что он даже немного завидовал этим коллегам).

И хоть пока никому из следственной группы не удалось получить никаких толковых показаний по делу заговора антисоветчиков, само дело было практически полностью написано — из наблюдений собранных группой Михаила, а подписи под этими данными самих «антисоветчиков», конечно желательны, но совсем не обязательны. Всё равно рассматриваться их дело будет в особом порядке, да и дадут им всем высшую меру — он в этом уверен на все сто процентов. Ведь никто не может просто так взять и начать жить так как задумает без оглядки на мудрые указания партии и правительства.

Но несмотря на всё это, кое-что всё-таки удалось узнать. Одна из деревенских тёток, когда у неё на глазах двое сотрудников начали «спецвоздействие» на соплячку дочь, сломалась и принялась бормотать всякую чушь среди которой всплыла информация о неком парне из электрички, со странными глазами, встреча с которым изменила её взгляды на жизнь. Так что когда закончится анализ архивов билетных касс и опроса проводников, они перейдут к следующему звену этой цепочки. И так — звено за звеном они размотают этот клубок. За раскрытие такого дела его ждёт неминуемое повышение и наверняка назначение куда-нибудь в ГДР или ещё лучше в проклятые соединённые штаты. А это и зарплата в валюте и все плюсы проживания за рубежом (импортная техника, одежда, автомобиль).

В эту ночь я не занимался привычным мониторингом глобального нейропространства, а занимался кое-чем другим. Нельзя сказать что это было для меня каким то откровением. Подобные ситуации я видел в моделируемых областях нейропространства разных людей. Да что говорить нейрообраз оригинального Дани в выделенной ему «песочнице» занимался подобными вещами практически без перерыва, так что я был готов. Вернее я думал что готов, реальность оказалась несколько иной.

Нельзя сказать чтобы я был разочарован произошедшим, но мне почему-то казалось что все те штуки что девушка (я выяснил что её зовут Вика) вытворяла со мной на узкой больничной койке были предназначены для кого-то другого. Как будто моё воздействие подменило один из образов в её нейропространстве на мой, отчего она делала такое со мной.

Хоть это было чрезвычайно приятно (Даня внутри меня вообще пищал от восторга, отвлёкшись от сладких грёз в которых он пребывал ранее), но я всё же решил что не стоит так делать больше — это как-то неэтично.

После того как я остался один, остаток ночи приходил в себя, и осторожно корректировал нейропространтво Вики в разрезе отношения ко мне. Требовалось чтобы она относилась ко мне внимательно, доброжелательно, оказывала максимальное содействие всем моим просьбам и желания, но без излишней инициативы и тем более не делала то, что она не делала бы с любым случайным знакомым (всё-таки местное общество ещё не готово к проявленью вот такой «заботы», и у девушки могут возникнуть проблемы).

Наконец закончив с этим я попытался расслабиться в восстанавливающей медитации. Но за всеми делами видимо прошло слишком много времени и настало время просыпаться. Это я определил по тому что меня начали будить. Но процесс побудки был несколько иной, чем обычно. Довольно приятный надо сказать. Открыв глаза я столкнулся с весёлым взглядом Вики.

Закончив с «побудкой», в процессе которой она умудрилась померить мне температуру, она быстро убежала из палаты, послав мне напоследок воздушный поцелуй. После завтрака (стоит отметить качество еды, её объём и состав довольно значительно увеличилось) прошёл уже привычный врачебных обход, меня опять осмотрели, проверили результаты анализов, и врач сообщил что динамика у меня положительная, так что скоро меня выпишут, так что мне недолго осталось тут скучать.

Я не стал его разочаровывать и сообщать что мне совсем тут не скучно. Хотя днём, все эти процедуры, сдача анализов — действительно вещи малоприятные. Но вот с наступлением ночи всё меняется.

Сегодня был не приёмный день, так что после обеда наступил тихий час во время которого я опять принялся инспектировать глобальное нейропространство и подключаться через него к отдельным личностям проверяя как встали мои установки.

В принципе моя идея по внедрению установок показала себя хорошо — конструкты прочно укоренились в нейропространствах и тесно интегрировались с нейрослепками. Можно сказать характер и образ мыслей подопытных уже изменился.

Но не обошлось и без неприятных инцидентов — тут я похвалил себя за то что подстраховался и принялся за эксперименты там где подопытным смогут оказать квалифицированную помощь.

Так например одна женщина, вернее бабушка (насколько я понял, тех кто старше 60 лет называли стариками независимо от наличия или отсутствия второго поколения потомков), впала в неадекватное состояние, так как её характер требовал устраивать скандалы и склоки, а внедрённая установка заставляет уважительно относиться к другим людям. Поэтому как только она оказывается в ситуации когда можно на кого нибудь накричать или начать требовать чего-либо или возмущаться по какому-нибудь поводу, установка тормозит этот процесс, от чего бабка застывает в ступоре. Медперсонал принял эти симптомы, сначала, за проявление сердечной недостаточности, а когда выяснилось что это не так, за проблемы с высшей нервной деятельностью. Вернее этот диагноз как раз и был правильным, вот только проблемы были вызваны деятельностью одного самоучки.

Но я не стал ничего исправлять — социальное значение этой гражданки, как и её трудовая функция были минимальными, так что пусть лучше она побудет в таком состоянии — интересен результат этого эксперимента.

А в будущем я решил добавить в установку функции обхода такой ситуации, потому что это может быть опасно, если подобная ситуация произойдет на производстве или в момент когда от человека требуется мгновенная реакция.

Так что весь остаток дня я провёл раздумывая над тем как модернизировать алгоритм работы нейроустановки. Но помимо раздумий я так же занимался и социально полезной деятельностью — устанавливал принудительную нейросвязь главного врача, данного лечебного учреждения, и инициативного руководителя одного из школьных радиокружков. С этой группой я наладил нейроконтакт ещё в деревне, и теперь благодаря нейромаркерам мог связаться с ними даже без усиливающей аппаратуры.

Школьники как раз закончили заказанную мной установку по глубокому внутреннему сканированию человеческого тела. Она состояла из кушетки собранной из радиопрозрачных материалов (стеклоткани углепластика и пр.) вокруг которой на направляющих перемещался блок излучателей и регистраторов. Генерируемые высокочастотные магнитные импульсы регистрировались множеством датчиков холла, а так как характеристики импульсов были заранее известны, то соотнося эту информацию с получаемой с датчиков можно было вычислить коэффициент затухания. Перемещая блоки излучателей и регистраторов, по направляющим, горизонтально и вертикально — можно было построить проекцию во всех трёх измерениях исследуемого объекта. Сложность всего этого процесса была в интерпретации результатов. Но благодаря одной светлой голове задумавшейся подключить установку к миниатюрной ЭВМ из школьного кабинета информатики, и написать соответствующую программу (я всё это делал в собственном нейропространстве и постоянно забывал что местные так не могут и соответственно визуализация больших объёмов данных для них представляет довольно большие проблемы) как всё стало просто и понятно.

Теперь уложив на кушетку пациента, зафиксировав его ремнями (пионеры тренировались на кошках), и пару-тройку раз прогнав над ним блок получения измерительной информации на экране ЭВИ появлялась картинка полного внутреннего строения пациента. А быстро меняя картинки полученные после каждого прогона, вообще можно было рассмотреть как работают те или иные органы, сокращаются мышцы и всё такое.

Моей задачей сейчас было внедрить новую установку в местную больницу. Но вроде это удалось. На следующий день один школьник в трамвае (зачем он туда сядет он и сам не сможет ответить) встретит задумавшегося мужчину рассматривающего рентгеновские снимки. Между ними завяжется разговор и школьник похвастается разработанной членами кружка установкой? А Главврач пригласит их в больницу на опытную отработку. Думаю от этого только все выиграют.

Подобным способом я организовал ещё несколько встреч. За то время что я провёл в деревне несколько групп пионеров довольно далеко продвинулись в своих работах, и если уже не подготовили опытные и демонстрационные образцы, то были очень близки к этому. Им было нужно только немного помочь, предоставить материалы, кое-какое оборудование, площади и помощников, всё это имеется на предприятиях города. Нужна только смелость со стороны руководства, чтобы применить наработки «юных дарований», тем более что планы по техническому перевооружению, модернизации производства и рационализаторской работе никто не отменял. Так что я своими действиями только дал небольшой толчок, как мне кажется, неизбежным в обществе процессам. Вот только, раньше, без меня, они почему-то буксовали. Ну да я это исправлю, дайте только выбраться из больницы.

Наконец моё заключение в лечебном учреждении закончилось и я после полного обследования (в том числе и на новом сканере с числовым управлением), наконец был отпущен домой.

Моему возвращению помимо родителей и членов кружка, обрадовалась и соседка по парте. Вернее не совсем обрадовалась. В общем дело было так.

На следующий день после того как я принялся заново обживать квартиру (родители Дани зачем-то уничтожили мои концентрационные рисунки), ко мне пришла целая делегация — Катя Синицина с братом и ещё нескольким хмурыми мужиками. Причём мужчины хоть и были хмурыми и суровыми, но в глубине их глаз плескалась какая-то надежда. Катя войдя ко мне в комнату, смущенно пискнула «Привет», и скромно встала в уголке, а разговор, после короткого, но энергичного приветствия, завёл Павел.

— Слушай, я вот протестировал эту штуку, что ты изобрёл, — воодушевленно начал он.

— Да не я это изобрёл, я только немного поработал напильником, да выдал пару идей товарищам, — мягко перебил я его.

— Не придуривайся! Катюха, — он махнул в сторону стоящей у стеночки девушки, — тебя сдала. Я поговорил с ребятами из вашего радиокружка, ты там всем заправляешь. Так вот, я за это время накопил ряд замечаний.

— Это хорошо, изложите их в письменном виде и оставьте на столе, я подумаю что можно будет с этим сделать.

— Так не надо, — он энергично взмахнул рукой, — я уже пообщался твоими товарищами. Они доработали как механику, так и электронику протеза, и даже снабдили его несколькими дополнительными функциями, — он продемонстрировал встроенный в протез фонарик, радиоприемник, и гидравлический орехокол, — мне вот какая мысль в голову пришла — ты можешь другим помочь?

— Насколько я вижу ноги у них на месте, — я внимательно оглядел его спутников.

— Да не этим, — он поморщился, — у нас в обществе инвалидов, много людей с разными недугами, а у тебя вон оно как ловко получается, может и им можно помочь?

— Хм, мы с ребятами к вам придём и посмотрим что можно будет сделать, но заранее ничего не обещаю.

— Ну и отлично, это всё равно лучше, чем сейчас. А то кто на каталках кто на костылях, да и протезы эти деревянные дурацкие. А на мой ребята посмотрели — говорить лучше, чем импортный. Кстати вот ещё насчёт чего…

Он немного отошёл в сторону и ко мне приблизился один из сопровождавших его мужчин.

— Позвольте пожать вашу руку, — улыбаясь произнёс он, при этом н дожидаясь моего разрешения схватил мою ладонь и энергично её потряс, — Я являюсь руководителем городского общества инвалидов. И когда Павел, — он кивнул на брата Синициной, — пришёл к нам с этим протезом все были очень удивлены и обрадованы, что наконец-то наша советская промышленность стала выпускать такие чудесные вещи.

Правда когда выяснилось что это штучный экземпляр восторги немного поутихли, Но всё же скажите, — он требовательно заглянул мне в глаза, — как скоро возможно появление этих изделий в свободном доступе? Наверное Ваш отец занимается этим проектом поэтому вы что-то знаете?

Обстановка была не подходящей, да и голова у меня в этот момент была занята совсем другим, так что я не мог полноценно подключиться к его неропространству, но всё равно меня что-то напрягло в данной ситуации. Какая-то недосказанность, напряжённая поза и ощутимо напрягшийся второй мужчина из их пары. Поэтому я решил проявить некоторую осторожность.

— Видите ли, это протез вообще не должен был существовать, Вы на самом деле ошибается, мой отец и его работа не имеют к нему никакого отношения, — странный тип немного расслабился, — мы просто в радиокружке на конкурс делаем робота, и в результате ошибки при проектировании пробная конечность получилась больше похожей на человеческую. Мы уже хотели её выбросить, но тут я вспомнил про свою одноклассницу и её брата. Немного переделав заготовку получился протез для человека, — выдал я откорректированную версию произошедшего.

— Но погодите, — взял слово второй гражданин, — как, по вашим словам, в школьном радиокружке вы смогли сделать подобные детали? По заключению экспертизы в этом изделии использованы сложные металлополимерные детали, литые алюминиевые детали, высокой сложности и точности — в обычной школе нет такого оборудования?

Ага, смекнул я, похоже этот гражданин не из общества инвалидов, да и само посещение моей квартиры было организовано неспроста.

— Так мы и не в школе это делали, — пожал плечами я, — в гараже у одного из товарищей собрались…

— Ты мне парень зубы не заговаривай! — разозлился мутный тип, — в каком гараже?! Литьё алюминия…

— Довольно простая задача, — в свою очередь перебиваю его, — чтобы с ней смогли справиться несколько школьников имеющих моток проволоки, пару огнеупорных кирпичей и банку гипса. А то что детали хорошие получились, так это заслуга прикладываемых усилий! Если бы вы на производстве так с людей требовали как с мен, то не пришлось бы искать кто детали на сторону делает, — я уже понял что это представитель какого-то из предприятий, который в нашей разработке увидел знакомые технологии и решил что сможет найти тут «несуна» или сотрудника работающего «налево».

От моей экспрессии он немного смутился и примирительно поднял рук ладонями вперёд, — ладно-ладно парень, вижу ваш кружок действительно всё делает сам. Но это действительно очень хорошее качество для самоделки. Когда выучишься — приходи к нам на производство, нам такие нужны.

— А зачем ждать? — я наконец смог сосредоточиться и вызвав в себе правильную эмоцию поймал его взгляд, — сегодня-же вы доложите руководству о том что группа пионеров сможет пройти на вашем предприятии производственную практику. За это вы лично поручитесь и приложите все силы, чтобы убедить руководство на такой эксперимент.

Он как заворожённый (впрочем как раз таким он и был в данный момент) кивал на каждое моё слово. А как только я закончил давать ему установку и приказал: «исполняйте», он развернулся и не прощаясь вышел из квартиры.

Я же перевёл взгляд на председателя общества инвалидов, — вы подготовите информацию о всех нуждающихся в протезировании в разрезе типа увечья и вида требуемого протеза, со всеми необходимыми антропологическими данными пациентов. Всю работу выполните в течении ближайших двух суток (как показала практика наибольшее время которое действуют мои, вот так, на скорую руку наложенные установки, составляет немногим больше двух суток), отчёт передадите Павлу. Выполнять!

Посмотрев в ещё одну удаляющуюся спину я уже немного выходя из состояния отдачи приказов коротко бросил Брату одноклассницы: «Свободен».

Катя с некоторым испугом следившая за разыгравшейся сценой тоже было собралась выходить, но я переведя взгляд на неё сказал уже практически нормальным тоном, — а вас, Екатерина, я попрошу остаться!

Она замерла у стены, с испугом глядя на меня. Дождавшись пока входная дверь хлопнет в последний раз сигнализируя что мы остались одни, я подошёл к девушке и гораздо более мягко обратился к ней.

— Я рад, что ты навестила меня.

— Да… я тоже рада…, — она отчаянно смущалась и краснела.

Быстро подключившись к её нейрополю я просканировал поверхностные образы. В них почему-то было полно модельных ситуаций где наши с ней нейрообразы пребывали в довольно тесном физическом контакте. Решив что это не что иное, как приглашение я обнял девушку и поцеловал её.

Как я уже выяснил на некотором практическом опыте, моё самочуствие, резерв внутренних сил, количество запасаемой и вырабатываемой ПЭ увеличивалось после каждого сеанса тесного общения с представителями противоположного пола. Ну и ещё это было чрезвычайно приятно (тут я позволил себе это проявление небольшой слабости), так что если совместить приятное с полезным то всем станет только лучше. Тем более это эффект распространялся на обоих существ участвующих в этом процессе. Синицина мне ещё пригодится, так что немного улучшить её внутренние характеристики будет довольно неплохим решением. Тем более сегодня будний день, родители Дани на работе, так что нам никто не помешает.

Девушка сначала, как только я прикоснулся к ней, зажалась, сильно смутившись, но чем дольше и настойчивей целовал её тем она больше и больше расслаблялась. Наконец она что-то про себя решив, принялась активно отвечать на поцелуй и даже обняла меня в ответ. Не разрывая объятий и не прерывая поцелуй я увлёк её на свою койку, и мы в реальности воспроизвели некоторые из модельных ситуаций, что крутились в её нейропространстве и подсмотренные мной в нейропространствах других людей.

Закончили мы только ближе к концу рабочего дня. Вернее я чутко контролируя время, чтобы больше не попасть в какую нибудь неприятную ситуацию, плавно завершил одно из совершаемых действий и намекнул Синициной что скоро придут родители. Она ойкнула в испуге, быстро собралась и ушла оставив меня весьма довольного (сама она, впрочем, тоже получила немало положительных эмоций и новых впечатлений), и расслабленного. Завтра меня ожидает довольно насыщенный день — надо будет лично проконтролировать несколько ситуаций, а также проинспектировать производственную базу нашего радиокружка. Ребята там что-то намудрили — ни как не могу понять из-за их волнения и возбуждения подключение выходит нестабильным, а все передаваемые образы нечёткими.

Следующий день начался довольно мирно — проводив родителей на работу, собрался сам, и отправился в гаражный кооператив, посмотреть что там ребята по напридумывали. Надеюсь хоть что-то из того что я им так старательно вкладывал в нейрополе дало какие-то плоды. Ведь на следующий учебный год у меня довольно большие планы.

Во-первых, мне, вернее, моей группе из радиокружка надо хорошо заявиться с этим самым роботом, выставка будет проходить в городском дворце пионеров, и победа в ней автоматически откроет путь к районной выставке, а значит и возможность встречи с некоторым количеством представителей технической и административной элиты этого общества. А это уже мой шанс на оказание более значительного влияния на местное общество. Ведь несмотря н все мои потуги, пока я не смог добиться заметных изменений в обществе. Некоторые локальные подвижки, конечно были. Но они происходили исключительно из-за моего прямого вмешательства в нейропространство ключевых личностей. Понятно что пока количество правильно (то есть как я считаю правильно) поступающих людей не превысит некоторую критическую массу, никакие глобальные изменения не произойдут.

Во-вторых, мне и большей части моих товарищей предстояло вступить в комсомол, а это ещё один путь к местным элитам. На этот раз идеологическим. На мой взгляд все эти заморочки местных с идеологией и сопутствующими штуками — полная ерунда. Надо просто нормально относиться к своим обязанностям, окружающим людям имуществу, и тогда всё будет нормально. Идеология вообще играет роль эдакого костыля (согласно исторической справке почерпнутой из энциклопедий и разного рода литературы, ранее эту роль играла религия), но здоровому обществу, как и организму не нужны никакие подпорки и подставки. Каждый член общества и так должен прекрасно понимать что только усердная и качественная работа на общее благо является высшим приоритетом любого разумного существа. Ну а те кто этого не понимают, должны быть подвергнуты переубеждению в мягкой форме — например демонстрации примера достижения этого самого общего блага.

И наконец в третьих, коль я уже взялся менять образ мыслей некоторых людей, а также активно развивать науку и технику местных, то следует организовать некоторый анклав, где как раз и будет собрано большинство разумных разделяющих мои взгляды (пусть даже изначально они и были вложены в их головы мною лично), и таких людей уже несколько десятков человек, а благодаря тому что я опять получил доступ к своей системе радио-нейро-усилителей-излучателей, то вскоре их станет несколько больше. Правда не все люди подходят, для того чтобы принять мои установки. Помимо неподходящего состояния нейропространства (слишком рыхлое, или наоборот слишком статично, слишком маленькое или наоборот слишком большое — такое мне правда попалось лишь один раз, и я даже не сразу понял что, подключился к какому-то человеку. Его нейропространство практически не отличалось и не имело переходов от общего нейрополя. Наверняка это очень неординарный человек. Я даже записал в свой список дел, найти этого индивидуума — возможно при личной встрече он сможет стать моим союзником или даже сподвижником, а с таким шикарным нейроространством он будет очень полезен), они имеют и другие дефекты. Некоторые оказались настолько противниками общего блага и солидарного отношения к труду, что даже наведённые, от рядом находящихся людей, нейрообразы на их пространство вызывали невероятно резкую ответную реакцию. Подобных индивидуумов я помечал специальным нейро маркером, чтобы в случае личной встречи попытаться установить причину их такого отношения. И возможности отделения их в специальные анклавы или куда-то ещё. Нельзя сказать что они прямо зло воплоти, но с подобными личностями ничего путного не создашь — они всегда будут против какой-либо общественной деятельности. При том что и аккуратно действовать, чтобы не вредить общим интересам они тоже органически не способны. Почему-то всегда их личные интересы идут настолько в разрез с общественными, а действия наносят столько вреда, что это вызывает какую-то оторопь.

Я несколько раз при мониторинге общего нейрополя сталкивался с подобными индивидуума и заинтересовавшись, пытался разобраться. Но толком мне ещё ни разу этого не удалось. Их нейропространства всегда представляли собой какую-то чёрную и зыбкую трясину, в которой я не обладая достаточной мощностью подключения, начинал тонуть. Меня ту-то же окружали какие-то гнусные образы, слепки других людей и модельные ситуации с мерзкими сюжетами. В общем пока я только помечал таких личностей, в надежде разобраться с ними позднее.

Рассуждая подобным образом я наконец добрался до производственного бокса. В нем, несмотря на ранний час, явно кто-то был — из-под дверей вырывались лучики света, внутри явно работало какое-то оборудование и слышались чьи-то голоса. Осторожно приоткрыв дверь я вошёл внутрь.

— Я тебе говорю это абсолютно дурацкая идея! — горячо доказывал стоящий около непонятной штуковины Павел Дьячко. Он один из самых моих перспективных кандидатов на включение в состав анклава нового общества.

— Да ладно тебе! Это ведь напрашивается само собой! Вот посуди — если есть постоянный, высоконапорный приток воды…, — пытался убедить его кто-то из ребят, сейчас скрытый от меня за висящей на цепях в углу конструкции из трубок, шлангов и каких-то катушек.

— Сколько раз я говорил нужна пресная вода, а ещё лучше химически чистая! Да и напор на начальном этапе ты откуда возьмёшь? — похоже уже не в первый раз говорил Павел.

— Ну ведь есть Байкал — там и пространства много и вода пресная. А начальный толчок можно обеспечить пороховыми ускорителями.

— Всё бы тебе пороховыми ускорителями обеспечивать! Вспомни как ты хотел пень на школьном огороде выкорчевать с помощью порохового ускорителя, А?

— Сколько уже можно это вспоминать? Кстати ведь почти получилось!

— Конечно, получилось! Кусок пня вместе с ускорителем улетел и чудом никого не пришиб, благо угодил в компостную кучу, а если бы в человека попал?

— Так ведь не попал! — из-за штуковины вышел говорящий, им оказался Степанов Вова — тоже один из перспективных кандидатов, — И вообще прогресс двигают только естествоиспытатели не боящиеся экспериментировать.

— Вот только экспериментов этих естествоиспытателей боятся все остальные! — чётко припечатал Павел. Тут он увидел меня и замахал рукой, — Даня привет! Иди сюда!

Подойдя к ребятам, с интересом оглядел конструкцию возле которой они стояли.

Привет. Ну как у вас тут дела обстоят? — поинтересовался я.

— О! Ты даже не представляешь что у нас тут происходило! Такое…, — начал возбуждённо махать руками Вова.

— Не выдумывай! — перебил его Павел, и тут же не давая вставить слова балаболу обратился ко мне, — мы тут немного помозговали над набросками, что ты оставлял. И получилась вот такая интересная штуковина, — он обвёл рукой установку.

— Это ты о каких набросках, — наморщил я лоб, — я вроде не о чем таком…

— Ну, помнишь ты рассказывал нам о прочитанной в каком-то журнале статье, где рассказывалось о возможности самоподдерживающейся реакции расщепления гидроксида водорода посредством высокоэнергетической пробойной установки… я так и не смог найти ту статью о которой ты рассказывал, но немного подумав и прикинув смог кое-как реализовать установку работающую на таком же принципе.

— Неужели вам удалось…, — я потрясённо смотрел на гудящую и мелко вибрирующую установку.

— Ну, кое-что нам удалось, вот только есть определённые проблемы, — он смущённо развёл руками.

— Да плевать на проблемы! — я принялся в возбуждении ходить вокруг агрегата, — а мощность у него какая?

— Ну замеры пока не точный, но мы предполагаем, что порядка трёх киловатт…

— Не проводили замеры?

— Выработка электричества не стабильная да и величина напряжения постоянно скачет…

— А что насчёт стабилизаторов? — деловито поинтересовался я.

— Перепады довольно большие, ни один из стабилизаторов не выдерживает, я уже и так сжёг пару, а больше и нет. Так что мы просто посадили на выход тормозной резистор на пять киловатт от электровоза. Он греется конечно, но мы его охлаждаем обратной водой…

— Да ребята, вы тут конечно намудрили… Но всё равно молодцы! — похвалили я товарищей.

Пока шёл разговор я аккуратно подключился к их нейропространству и по-быстрому его просканировал. Результаты были не такими радужными как мне хотелось. Без моего прямого контроля каждый в кружке занимался чем попало. Так Павел всё время посвятил этой установке, которую так и не смог довести до ума. То что у него запустился один единственный прототип — вообще чудо и ответственность за это лежит на невероятном стечении обстоятельств, а не на техническом гении пионера. Вова, в это время, вместо того чтобы помогать товарищу, занимался какой-то ерундой, считая что изобретает оружейный комплекс нового типа. А на самом деле он сделал так называемую «электромагнитную картофельную пушку» — я как-то рассказывал о подобной штуке как о техническом курьёзе. Естественно я не говорил о своём знании, что это абсолютно бесперспективная разработка, а как всегда выдавал своё странное знание за прочитанную, в каком-то техническом журнале, статью. А Вова видимо не понял контекста моего рассказа и решил воспроизвести эту «революционную» установку в металле. В принципе ничего страшного, вот только всё то время которое надо было потратить на доведение до ума проекта «робота» они потратили н всякую ерунду.

— Вы конечно ребята молодцы, — от моей похвалы они радостно заулыбались, — вот только что там с нашим проектом?

Улыбки на их лицах погасли. Переглянувшись между собой они начали сбивчиво рассказывать, что остальные ребята из кружка практически не показывались на базе, а им вдвоём было очень сложно что-либо делать.

Вздохнув я остановил их словесный поток и попросил хотя бы сегодня заняться проектом. Поглядев как они понуро отправились к верстакам на которых лежали, успевшие покрыться пылью, детали, покачал головой и отправился собирать остальных членов кружка. Благо мне примерно было известно местонахождение тех кто остался в городе.

Идя по улице я раздумывал над полученной информацией — энергетическая установка расщепительного типа, это конечно не совсем то что мне нужно, но на первое время пойдёт, всё равно это лучше, чем ничего. Сам робот был практически готов, в нём оставалось только установить как-раз источник энергии, откалибровать гироскопы двигательной системы, да собрать панели корпуса. Так что эта самая установка будет неплохой заменой паре двигателей внутреннего сгорания которые я намеревался применять ранее. А вот картофельная пушка пожалуй вообще излишняя — мне нужно продемонстрировать именно «мирного» робота, робота — помощника, курьера, садовника и уборщика, а не мобильную огневую платформу с малой заметностью и повышенной проходимостью — это дело несколько более отдаленного времени…

Но эти мысли я пока выбросил из головы, так как подошёл к первой точке где мне предстояло стать дирижером нескольких «случайных» событий.

На трамвайной остановке стоял нервничающий мужчина средних лет в поношенном коричневом пиджаке и такой же потрёпанной шляпе-пирожке, в общем обычный руководитель среднего звена. Судя по его виду он куда-то опаздывал потому что постоянно вскидывал к лицу руку с часами и бормотал про себя что-то вроде: «Ну где же это трамвай?», «Когда он уже придёт?», «да где его носит?».

Рядом с ним стоял пионер с типичного «отличникового» вида — тощий, с острыми чертами лица, на котором были нацелены очки с толстыми линзами. Глядя на нервничающего мужчину он, характерным для всех очкариков жестом, поправил очки (приподняв их указательным пальцем за мостик и водрузив повыше на переносицу), и пространно выразился в слух: «Вот если бы на каждой троллейбусной остановке стояли информационные табло с индикаторами прибытия трамваев, людям было бы проще планировать своё время».

Мужчина глянув на него, насмешливо бросил: «и как- же это можно организовать, ведь неизвестно где находится каждый трамвай».

— Да точно так же как включается светофор на переезде при приближении поезда — по замыканию контакта между рельсами, — высказался пионер.

— И зачем сигнализировать на остановке о приближении трамвая в тот момент когда его уже будет видно?

— Просто на каждом трамвае можно разместить радиопередатчик, а на табло схематично изобразить маршрут и зажигать на схеме маршрута мини лампочки в том месте где находится каждый трамвай…

— Ерунду говоришь! Во-первых, как определить, где конкретно трамвай, а во-вторых, весь эфир будет забит сигналами с передатчиков…

— Предположим не весь эфир, а только одна частота. Можно взять какую-нибудь не используемую, частоту из УКВ диапазона, и все передатчики на трамваях могут работать только на ней, а чтобы приёмники в табло понимали какой трамвай идёт каждая передача должна быть сверх короткой и содержать максимум информации — это можно обеспечить с помощью простейшего АЦП…

— Так, подожди, — напрягся мужчина, — ты так говоришь уверенно как будто имел с подобными вещами дело?

— Ну да, мы с ребятами в авиамодельном кружке разработали небольшую демонстрационную модель аэропорта будущего, с идентификацией, отслеживанием и даже дистанционным управлением самолётов.

— И у вас что-то получилось?

— С помощью пары школьных ПЭВМ, нескольких приемопередатчиков, и летающих моделей, нам удалось реализовать всё из заявленного функционала, права, больше частью, модельно…

— А определение местоположения?

— Простейшая триангуляция по нескольким разно высотным точкам…

Их разговор прервал подъехавший трамвай, и перекрыл мне обзор, так как я стоял на другой стороне улицы, но когда трамвай отъехал обоих на остановке уже не было. Начало я положил, растормошив нейросознания обоих и заставив их поговорить друг с другом. Теперь им предстоит очень увлекательная поездка, по итогам которой одно из КБ получит несколько новых идей и наглядную демонстрацию, что даже школьники могут не хуже (хотя мне стоило больших усилий стимулировать этих ребят на совместную продуктивную работу).

Проконтролировав, насколько хватало дальности моего нейроподключения, что данная «случайная» встреча идёт в нужном ключе, я отправился дальше. На очереди ещё несколько подобных встреч. Ведь мало того что кто-то что-то придумает. Надо ещё чтобы и идея (естественно подтверждённая хотя бы одним опытным экземпляром) попала в нужную среду, к представителю конструкторов, технологов или администрации, профильного предприятия. Только тогда её смогут найти место. Но даже и этого ещё не достаточно. Местные почему-то упорно не использовали свободно определяющиеся производственные центры. Все их предприятия работали по строго утверждённым, вышестоящим руководствам, планам. Нельзя сказать сто это совсем плохо, но данное решение, на мой взгляд должно быть применимо только на более позднем этапе развития общества. В текущий момент подобная организация скорее вредит, чем приносит пользу. Ни у предприятий, ни у руководства нет нормальных инструментов взаимодействия — скоростной многопользовательской связи, общего информационного пространства и средств высокопроизводительных вычислений для нормального функционирования экспертных систем вероятностного расчёта.

Часть этих проблем я уже начал решать путём стимулирования умственной и креативной деятельности некоторых, подходящих, личностей, но этого мало. Мне нужно войти в более плотный контакт с высшим руководством. И для этого я предпринимал некоторые действия, по результатам которых этот населённый пункт вскоре должен стать местом сбора большей части представителей элит.

Лейтенант девятого отдела пятого управления КГБ СССР Симохин Михаил Юрьевич с довольным видом закрыл последнюю картонную папку многотомного дела. Он сталкивался со многими странными вещами. Но подобных этому делу в его практике ещё не было — жители целой деревни подверглись какому-то странному воздействию. Которое кардинально изменило их образ мыслей, превратив в каких-то странных мало эмоциональных тварей (несколько простейших эмоций, вроде страха, радости и удовлетворения от работы, они, впрочем, испытывали), с полностью чуждой человеку логикой. Нормальному человеку. Они могли работать(работая очень хорошо и эффективно) но не признавали никаких авторитетов и не подчинялись никаким законам. И не только законам, они не подчинялись даже физической силе, продолжая, словно роботы, сопротивляться.

По результатам расследования и данным полученным от некоторых не подвергшихся этому странному воздействию (ну и парочки тех кого всё-таки удалось сломать), было выяснено, что причина в какой-то странной смеси гипноза и вируса. Как будто кто-то сумел заставить передаваться гипнотическое воздействие от человека к человеку. Это звучит как бред, но когда он доложил об этом начальству, все результаты его расследования перевели из категории «совершенно секретно» в категорию «Особой важности», а его самого предупредили о скором переводе в другой отдел, и продолжении работы над этим делом. С возможностью внеочередного повышения звания.

Почти всех деревенских, правда, по результатам расследования, придётся отпустить — формально они ни в чем не виноваты. Но так как дело это тёмное и сами они очень подозрительны и возможно заразны, так что все они будут перемещены на другое место жительства. Где-то за полярным кругом у Комитета, есть несколько заброшенных посёлков оставшихся ещё со времён 30-х годов. Вот пусть там и обживаются. Заодно пусть разрабатывают одно интересное месторождение — пользу государству приносят. Ну а председатель и ещё несколько человек участвовавших в нападении на сотрудника (самого лейтенанта Симохина) получат срок и будут отбывать его довольно близко со своими родственниками на одном и не заброшенных объектов, там же за полярным кругом.

Его же задача найти этого доморощенного «Мессинга», и он сделает это быстро — безопасность Родины его долг.

Сегодняшний день прошёл достаточно продуктивно, все запланированные дела мною были успешно выполнены, так что домой возвращался в приподнятом настроении. Но вот дома оказалось что восторги мои немного преждевременны. Вечером не меня свалились самые неожиданные известия.

— Ну сын, как там продвигаются твои дела? — со странной интонацией поинтересовался за ужином отец.

— Просто замечательно! Ребята из кружка добились заметного успеха, они…

— Я вообще-то не про дела вашего кружка интересовался, — довольно холодно прервал меня отец, — как там поживает твоё задание на лето?

— Задание на лето? — удивленно потянул я.

— Ну да, то что вам задали на период летних каникул. Ты ведь в деревне не валял дурака, а занимался? — продолжил спрашивать с меня отец, — во всяком случае ты ведь и в сельской библиотеке бывал, а не только с девчёнками обжимался.

Похоже ему кто-то (хотя почему «кто-то», наверняка, бабушка) доложил о моих приключениях в деревне. А вот о заданном на лето материале я, признаться, к своему стыду, совершенно забыл. На меня навалилась куча иных задач и проблем, что о нескольких абзацах текста в школьной тетрадке мне ни разу не довелось вспомнить.

— Я занимался некоторыми связанными с учебным процессом заданиями, — мне пришлось дипломатично уйти от прямого ответа.

— Ты ведь уже не ребёнок, — он хитро усмехнулся, — судя по количеству твоих подружек, так что я не буду контролировать каждый твой шаг, и поверю тебе на слово, но, — тут он посерьёзнел, — если ты меня обманываешь…

— Нет, нет, никаких проблем с заданием нет, — заверил я родителей. Но на самом деле некоторые проблемы всё же были. Если весь заданный для изучения материал я в принципе знал благодаря постоянному изучению доступной литературы (ну кроме художественных произведений, так как они не несли большой информационной нагрузки, а просто описывали частные случаи тех или иных социальных и личностных ситуаций — с такими решениями которые не применимы конкретно ко мне из-за иного социального, гендерного или исторического различия), то с выполнением других заданий было всё не так радужно.

Ночью я опять задействовал свой усилитель мозговых волн и стал мониторить нейрополе на предмет результатов моего вмешательства. Вся та деятельность по организации встреч нужных людей и обмена между ними идей была довольно успешна. Общее нейрополе буквально бурлило от выбросов ПЭ, тех кто был сильно взволнован и взбудоражен открывающимися возможностями.

Но помимо контроля нейропространства, я так же подключился к нескольким ребятам из своего класса (они не обладали какими-либо полезными или уникальными способностями и не ходили в радиокружок, так что для меня ранее были бесполезны), ранее к ним я не подключался и не вносил изменения в их нейросепок так что можно назвать их «контрольной группой». Данное подключение мне было нужно, для того чтобы прояснить некоторые моменты.

Как я и предполагал (на основе анализа отношения других учеников к выданному заданию) никакими серьёзными санкциями невыполнение заданного урока не грозило. Многие ребята, или так же как я, выполнили его лишь частично, или вообще не выполнили ничего. И это представители контрольной группы.

Решив проверить как обстоят дела с теми кто попал под моё влияние и подвергся ментальной корректировке, я был довольно сильно удивлён. Внедрение принципов ответственного отношения к обществу и общественным интересам положительно сказалось на школьниках. Всё задание было выполнено, а у особо ответственных людей даже перевыполнено.

Так что будет совсем нехорошо, если я единственный из кружка (где я занял роль неформального лидера) окажусь с невыполненной работой. Поэтому мне надо за короткий срок проделать довольно большой объём работы. Хорошо хоть у меня есть возможность воспользоваться помощью с выполнением задания. Ведь несмотря на вновь открывшиеся обстоятельства, мои собственные планы никто не отменял. Да и если я буду выполнять работу вместе с Синицыной это прекрасная возможность совместить приятное с полезным.

На следующий день я прямо с утра отправился к своей подруге (ночью я быстро подключился к её нейропространству и убедился что никаких планов на день у неё нет). На этот раз у подъезда меня никто не встречал (всё-таки моё воздействие на престарелых людей оказалось достаточно действенным и они больше не проводили время в безделье, а занимались социально полезной деятельностью).

Дверь в квартиру открыла заспанная девушка в довольно фривольной одежде — беленькие трусики и едва запахнутый халатик, похоже девушка спала и я своим звонком её разбудил.

— Даня? — удивлённо произнесла она, плотнее запахивая халатик, — ты чего пришёл?

— Мне нужно тобой поговорить, — решительно произнёс я отодвигая девушку от двери и заходя внутрь, — родители у тебя уже ушли на работу?

— Да…, — настороженно ответила она.

— А брат где?

— Он на сутках, после того как…, ну ты в курсе, он устроился на работу в ВОХР и сейчас на сутках, вернётся только вечером, — она заметила мой взгляд рассматривающий её и мило покраснела.

— Ну мы так и будем в коридоре стоять, может к тебе в комнату пройдём?

— Ой! У меня там не прибрано, — смущенно пискнула девушка, — давай на кухне посидим.

— Ну пошли тогда.

На кухне, я, спросив разрешения, принялся готовить, девушка только встала и естественно не завтракала, так что прежде чем грузить своими проблемами, её следовало накормить. Для начала разогрел сковороду и, развернув хрустящую пергаментную упаковку, смазал её кусочком свежего, со слезой, сливочного масла. Пока масло с треском и шипением плавилось на сковороде, быстро сполоснул несколько мясистых томатов и нарезав их на кружочки бросил на горячую сковороду. Пока овощи, шипя, поджаривались, разбил в глубокую миску пяток яиц и залив их молоком из стеклянной бутылки, пальцем продавив фольгированную крышку, быстро взбил вилкой в однородную массу. Пока занимался этим, как раз помидорки зарумянились с одной стороны, так что подцепив их деревянной лопаткой перевернул на другую сторону и залил, предварительно добавив немного соли и перца, массой из миски. Омлет тут же начал шипеть и бурлить, так что закрыл сковороду крышкой. Пока на плите готовился омлет, положил на стол перед сидящей за столом девушкой салфетку, пару столовых приборов и тарелочку с нарезанным хлебом (хлеб нарезал треугольными ломтиками, достав буханку из деревянной хлебницы). Пока занимался сервировкой, омлет как раз приготовился, так что, выключив огонь, снял со сковороды крышку и выложил на плоскую тарелку, с забавным рисунком в виде бегающих поросят, исходящий ароматным паром омлет.

— Угощайся, пожалуйста, — с улыбкой сказал девушек старя перед ней тарелку с завтраком.

Пока она с изрядным удивлением смотрела на меня я занялся приготовлением чая. Поставив на огонь пузатый, эмалированный чайник полный воды, я достал из навесного шкафчика пачку заварки, также завёрнутую в хрустящий пергамент, и засыпал пару ложек сушеных листьев в заварочный чайник. Вода довольно быстро закипела, так что я тут же залил её в заварник и выждав пару минут бросил туда горсточку предварительно вымытого из. ма и пол ложки мёда из полупустой баночки найденной среди прочих запасов.

Когда я поставил перед девушкой заканчивающей трапезу стакан с ароматным чаем, её удивление только возросло.

— Даня, ты… как… откуда…, — в удивлении начала бормотать она отхлебнув горячей и ароматной жидкости из кружки. Похоже её нечасто баловали подобным отношением. Ну а мне было просто интересно проверить одну теорию. Много раз подключаясь к нейропространству разных людей я видел там модельные ситуации семейных конфликтов. Причём более глубоко исследовав эти ситуации (даже смоделировав различные ситуации с помощью копий нейрослепков нескольких людей) я выяснил что подавляющей причиной семейных конфликтов было банальное несовпадение ожидаемых и фактических действий одного или обоих супругов. То есть банальное низкое качество семейной жизни. Причём эту теорию подтверждало то что я видел в нейропространствах людей счастливых в браке (их надо сказать было не так чтобы уж сильно мало, но всё же заметно меньше чем несчастных). И если как то глобально поменять ожидания или представления людей довольно сложно, то вот если бы все в семьях были друг к другу более внимательны и заботливы (естественно взаимно), то процент счастливых семей бы значительно увеличился. А вместе с ним возросла бы и трудовая продуктивность и эффективность. Что в свою очередь положительно сказалось бы на экономической ситуации.

— Ты, кушай, кушай, пока горячее и чайку попей, вроде хороший получился, — улыбнувшись сказал ей.

— Ты когда так научился готовить?

— С чего ты решила что я и раньше не умел готовить? — вопросом на вопрос ответил ей (хотя стоит признать Даня действительно не умел толком готовить — подгорелая яичницы и невкусный чай были его пределом).

— Ну мальчишки обычно не умеют готовить…, — растерянно произнесла она.

— Разве меня можно назвать обычным, — с хитрым прищуром я посмотрел на неё.

— Да, ты действительно необыкновенный, — и словно сама смущаясь своих слов она добавила, — повезёт твоей жене…

— Это действительно так, — я согласно покивал головой, — поэтому всем кандидаткам на это звание придётся сильно постараться, чтобы пройти отбор.

От моих слов она смущённо порозовела и словно невзначай проведя рукой расстегнула пару пуговиц на халате. От её действий мне открылся довольно интересное зрелище, но я сделал вид, что ничего не заметил и принялся рассуждать дальше.

— Вот если думать на эту тему, то по моему, супруги должны всегда и во всём поддерживать друг друга. В какую бы сложную ситуацию один из них бы не попадал другой всегда должен приходить ему на помощь.

— Даня, у тебя что-то случилось? — взволнованно спросила девушка.

— Ну…, — потянул я, — можно и так сказать.

— Что у тебя произошло? — она даже привстала.

— Как тебе сказать…, знаешь наз задали домашнее задание на лето?

— У тебя что-то не получается?

— Да…

— Давай я помогу! — с готовностью предложила она.

— Спасибо большое! Ты настоящий друг! — подмигнув ей я добавил, — и может даже чуть больше!

— Пошли тогда в комнату, — и словно опомнившись, добавила, — только не обращай внимания на бардак, я только встала и не успела прибраться.

Закинув посуду в мойку (Катя сказала что помоет её позже) мы отправились к ней. В комнате она села за стол и строго посмотрев на меня спросила: «Итак что у тебя не получилось?».

— Всё, — не стал скрывать я.

— В смысле «всё»? — нахмурила она брови.

— Я забыл про задание и ничего не сделал, — развёл я руками.

— Вообще ничего! — вскрикнула она.

Мне оставалось только улыбаться.

— Но ведь задание у всех разные! Ты даже списать у меня не сможешь!

— Я просто подумал что вдвоём мы сделаем его в два раза быстрее.

— Ну Даня! Ну…, — она гневно посмотрела на меня, — я думала ты исправился! А ты…

— Если ты мне не сможешь помочь, я пойду ещё кого нибудь попрошу, — начал я вставать.

— Сиди уже, — тяжело она вздохнула, — конечно я тебе помогу.

— Отлично, — я достал тетрадь с заданием, — вот смотри что мне задали…

Виктор Григорьевич Шеповалов, по пути на работу, сосредоточенно размышлял. Его сын Даня, вернувшись из деревни опять взялся за старое — откуда-то достал свои приблуды и странные картинки (пока сын был в деревне он самолично собрал всю эту странную живопись, от одного взгляда на которую начинала кружиться голова, и выбросил на помойку) и опять целыми ночами занимался неизвестно чем.

Надежда на то что он забросит эту чепуху после каникул не оправдались. Хотя он, по телефону просил Алефтину Леонидовну, по максимуму загрузить внука работой. Но у него всё-таки оставалось время на встречи с какой-то деревенской девчонкой, из-за которой даже попал в больницу.

И мало того что он в деревне неизвестно чем занимался, так, похоже, ещё и совсем не уроками. Ну да ничего — пропесочат его на пионерском сборе, глядишь и возьмётся за ум — забросит это своё «баловство». Вот только всё же, кто воздействовал на его сына? От кого он набрался всей этой ерунды?

Как бы не дошло до беды, а то побеседовав на эту тему с одним из коллег, узнал что подобными вещами занимаются какие-то мутные «сенсей», пропагандирующие западные ценности — неужели его сын попал под влияние такого человека? Ведь он всегда воспитывал его как честного советского человека…

Но эти мысли опять ушли на второй план, так как он наконец дошёл до проходной и отстояв короткую очередь подошёл к КПП.

Буквально пару дней назад проходную серьёзно модернизировали — вместо стеклянного «грибка» в котором сидел скучающий дедок из ВОХР, который жал на педаль, разблокирующую «вертушку», бросив короткий взгляд на предъявляемый пропуск, установили новую стойку. Теперь каждый «ручей» в проходной представлял собой более сложную конструкцию из пары ростовых «вертушек». Чтобы пройти на территорию предприятия, надо было толкнуть первую «вертушку» и пройти в короткий «предбанник» между первой и второй металлическими конструкциями, при этом первая «вертушка» блокировалась. Зайдя внутри следовало приложить к одной панели считывания новый «электронный пропуск», а в специальную прорезь сунуть растопыренную пятерню. После того как загоралась зеленая лампа можно было пройти дальше через открывшуюся вторую «вертушку». После того как она была пройдена, разблокировалась первая для того чтобы мог проходить следующий.

Несмотря на то, что на словах это звучало довольно сложно, на деле всё происходило довольно быстро, люди шли сплошным потоком. Да ещё ускоряло проход то, что теперь вместо двух ручьёв, теперь работало четыре — так как не надо было тратить место на живых охранников. Хотя один всё же остался — он сидел около небольшой дверцы и пускал тех кто, хотел пройти по разовому пропуску, командированных, проверяющих и прочих людей не являющихся постоянными работниками завода.

Эта система, помимо того что ускоряла проход на территорию, так же была завязана на систему учёта рабочего времени. Теперь было известно кто когда пришёл. На работу, когда ушёл и сколько времени провёл на обеде. А это было важно, так как теперь у них на предприятии в связи с переходом на хозрасчёт работала система оплаты труда по фактически отработанному времени. При этом чтобы работники (особенно из ИТР) просто так не сидели на рабочих местах для них были введены Ключевые Показатели Эффективности и теперь приходилось выкладываться на полную, чтобы руководитель группы или ведущий инженер поставил как можно больше «плюсиков» в дневной ведомости Учёта Функций Системы Мотивации.

Конечно поначалу не обходилось без того чтобы всем инженерам группы ставили «+» по всем графам за день, лишь бы не обижать человека. Так как все работали вместе не один год и никто из руководителей среднего звена не хотел идти на конфликт с подчинёнными. Но после того как задачи подразделения не были выполнены ни по итогам недели, ни по итогам месяца, всё подразделение получало ТАКУЮ зарплату, что на бездельников тут же ополчились уже все остальные (всё-таки задачи подразделению ставились исходя из списочной численности).

Так же было и в подразделении Виктора Григорьевича. Один из инженеров очень любил повторять фразу: «Что должен делать на работе инженер за зарплату 120 рублей? — НИЧЕГО, и даже немного вредить», поэтому он постоянно ходил на перекуры, пил чай в бытовке с кем-нибудь из молоденьких бухгалтерш, дремал и читал газеты. Но после того как вся группа получила на руки расчётки, его чуть не порвали на лоскуты и он тоже был вынужден включиться в работу. Правда работник из него был из рук — вон, поэтому волевым решением руководителя группы на внеочередной аттестации на соответствие занимаемой должности его перевели во вспомогательные рабочие. Конечно он ругался и грозил дойти до САМОГО, но быстро затыкался, стоило перед ним потрясти протоколом аттестации где он толком не ответил ни на один вопрос. И таких «инженеров» из КБ набралось довольно прилично. А после того как избавились от балласта, работа закипела действительно бурно. И зарплаты стали расти как на дрожжах, тем более штат ИТР уменьшается, а вместе с ним и объём Обще Производственных Расходов, от чего себестоимость продукции рванула вниз, а прибыль предприятия вверх.

Да и работать стало гораздо интереснее, среди увлечённых и грамотных специалистов идеи, казалось, рождались сами собой. Как например эти новые «электронные пропуска» — пластиковые карточки с уникальным антенным «рисунком», который рисовал чертёжный графопостроитель (ранее практически не использовавшийся) переделанный на работу графитовыми чернилами. Каждая такая карточка состояла из двух половинок склеенных между собой, внутри которых размещалась сложной формы «антенна», с уникальным «рисунком», который при облучении низкочастотными волнами давал такой же уникальный «ответ», благодаря которому можно было различать карточки друг от друга. Но помимо карточек на проходной была задействована система идентификации рабочих и по уникальному «отпечатку» ладони. Для этого конечность, с одной стороны, просвечивал мощный фонарь, а с другой просматривал «хитрый» фоторезистор, который мог регистрировать уникальную сигнатуру (из костей, сухожилий и вен) каждого человека. Все эти данные естественно обрабатывала заводская ЭВМ — уникальная машина, творящая настоящие чудеса. Хотя руководитель ВЦ любил повторять что чудес не бывает, а бывает только не зашоренный рассудок и смелый полёт мысли.

Система идентификации рабочих на проходной показала такую эффективность, что у предприятия уже появились на неё заказы от многих заводов по всему Союзу (отдел снабжения тоже работал на КПЭ).

Наконец пройдя на рабочее место он поздоровался с коллегами и приступил к работе — от того проекта над которым работала их группа у него просто захватывало дух.

Как бы то ни было, но вопрос по домашке я закрыл, а значит можно приступать к дальнейшей реализации моих планов, по преобразованию местного дикарского общества в нормальную, удобную, комфортную и справедливую среду. Первые шаги в этом направлении я уже сделал — часть работников на предприятиях города уже начали работать по новому — в полную силу, с максимальной самоотдачей и креативом. Так же, пара сельхоз общин (местные их называют колхозы и совхозы) тоже подверглись экспериментальному воздействию (кстати, надо будет проверить, как там дела в той общине где я применил случайно получившуюся программу статичной перезаписи верхнего слоя нейрослепков), а значит, если я продолжу действовать в таком же направлении, вскоре в обществе накопится критическая масса людей, мыслящих и действующих «по новому», и остальные в силу привычки «быть как все» так же изменятся. Но уже абсолютно добровольно и более мягко, так как инициатором изменения будет собственная психика.

Теперь мне надо было окончательно закрыть вопрос по проекту радиокружка на городской выставке. Для этого я опять отправился в гаражный кооператив где располагалась моя производственная база. За прошедшую ночь я смог подключиться и мотивировать на работу ещё несколько ченов кружка, у которых без моего постоянного влияния пропадало желание к продуктивной деятельности (в свободное время они предпочитали посещать некое «кино», поглощать охлажденные молочные продукты и встречаться с такими же бездельниками), сейчас они должны трудиться на благо нашего общества.

Вообще я не понимал таких индивидуумов, у них есть всё свободное время, свободный доступ (пусть даже к каким-то диким «бумажно-книжным» базам знаний), отсутствие ежедневной трудовой и военной повинностей, а они так бездарно его тратят. Ведь если бы они приложили немного труда то через некоторое время (с наступлением времени исполнения этих самых повинностей) они бы показали гораздо более высокий результат и, как следствие, достигли бы более высокого положения в обществе, что автоматически повысило бы их качество жизни. Но вместо этого они проводили свободные деньки в праздности и лени, и потратив их подобным образом, вполне логично, оказывались не готовы к тому что ждало их впереди.

Военная повинность оборачивалась для них пустым времяпрепровождением, так как они не имели никаких специфических боевых навыков и физически развитого тела то, за редким исключением, попадали в подразделения занимающиеся общестроительными работами.

После отбытия воинской повинности (превращенную из-за их «неготовности» в специфичного вида, трудовую), они приступали к общей трудовой деятельности. К которой относились подобным «наплевательским» образом не получая от трудовой деятельности ни профессионального (опять же за редким исключением) ни социального роста, да в добавок ко всему гася, естественные для любого разумного существа, амбиции путём употребления различных (зачастую спиртосодержащих) веществ.

Я же намеревался разрушить это порочный круг (так как причиной подобного явления среди подростков являлась банальное отсутствие иных вариантов — хоть социальная пропаганда сообщала об ином варианте, личный пример как родителей, так и сверстников показывал совсем другое), путём вовлечения (пусть и не совсем «естественным» способом), в высокоинтеллектуальную и крайне креативную, производственную деятельность.

На самом деле вся эта возня с «роботом» нужна, помимо достижения моих целей с выходом на более высокий уровень местного руководства, ещё и, для того чтобы отработать технологии и получить сплоченную команду, которая будет знать что при вложении достаточного количества, труда, ума и креатива, можно достичь невероятных результатов.

Как например затея с изготовлением протезов для травмированных людей. Когда я был у Кати по вопросу домашнего задания она за одно и передала мне несколько тетрадных листочков с описаниями требуемых в изготовлении механических аугментаций. Пока только касательно конечностей, но если всё пойдёт нормально то можно будет задуматься и о дальнейшем развитии этого направления.

Вот поэтому подобные проекты полезны ещё не только в плане собственного развития, но ещё и в плане получения прибыли. Данное общество, правда, имеет довольно оригинальную экономическую модель (насколько я успел изучить в доступной мне литературе и в некоторых данных из общественного нейрооблака), в отличие от других историко-культурных образований (местные называли их государствами) где мерилом социального успеха являлись обменные жетоны, тут всё было устроено несколько сложнее. Конечно жетоны тут тоже существовали и имели важное социальное значение, но с их помощью нельзя было получить все желаемые материальные блага. Так как существовал некий «дефицит» — жетоны были у всех, а обмениваемые на них вещи были довольно редки. При этом на первое место в процессе обмена выходили личные связи индивидуумов которые помогали в обход существующих очередей на осуществление права владения материальными ценностями получать их вне очереди.

Это конечно не правильно, на мой взгляд некие инициативные группы граждан вполне могли бы организовывать собственные миниатюрные производства высоко востребованных предметов и распространять их в дополнение к существующим схемам снабжения населения (следует сказать, что что-то подобное всё же существовало, но было таким неразвитым и не популярным, что заметного влияния на общую обстановку не оказывало).

Поэтому группы школьников над которыми я взял «шефство» должны за свою деятельность получать стимулирование как раз из подобных источников — обладая редкими вещами произведенными различными группами. Тогда у них всех остальных будет стимул вступать в существующие группы или организовав новые.

И подобное уже начало потихоньку происходить. В одной из наблюдаемых мною групп (тоже радиокружок из другой школы) уже начали собирать несколько миниатюрных ЭВМ предназначенных для игр. Конечно у них пока есть множество нерешенных проблем — с экраном, автономным питанием и хранение данных, но тот факт что они практически по собственной инициативе занялись этим уже радует (к тому же с решением их проблем я им помогу — у меня на примете есть несколько человек обладающих или технологиями или доступом к ним что решат их проблемы, так что стоит только совместить их во времени и пространстве совместно со стимулированием общения, как дальше процесс пойдёт сам собой), но помимо этого как только они достигнут результата — законченного изделия можно будет организовать его мелкосерийное производство с последующим распространением среди достойных личностей. А остальные школьники из банальной зависти тоже начнут развиваться, учиться и интеллектуально расти, чтобы получить доступ к супер уникальным (для текущего технического развития данного общества) устройствам. Причём не ограничиваясь только игровыми ЭВМ, несколько других групп, в данный момент, работают над не менее интересными проектами.

Последние несколько дней перед началом учебного года я потратил на то, чтобы закончить выполнение домашнего задания и контроля над работой в производственном помещении радиокружка. Мы с ребятами наконец-то доделали робота. Он получился не совсем таким, каким я его себе представлял, но в принципе все требования которые я заложил при его проектировании (изначально что было сделано в радиокружке не годилось никуда от слова «совсем»), были реализованы. Он был автономным (время автономной работы правда ограничивалось емкостью топливного бака), мог самостоятельно передвигаться (проблему с гироскопом мы так и не решили, поэтому для обеспечения устойчивости при перемещении пришлось увеличить число конечностей до восьми), при передвижении он ориентировался на местности при помощи нескольких микроволновых радаров на 10ГГц), и мог выполнять несколько простейших команд отдаваемых при помощи беспроводного пульта управления. Также у него имелся и режим прямого управления, но он работал как-то странно, поэтому мы решили его не заявлять (хотя работа над реализацией этой функции продолжалась), всё дело было в блоке управления. Так как объём и вес управляющей электроники был довольно жёстко лимитирован (гидроприводы конечностей были довольно слабыми, так как при увеличении давления, для повышения грузоподъемности, начинали течь сальники и манжеты приводов), приходилось изгаляться и максимально оптимизировать микропрограммное обеспечение. Сам блок управления был сделан из переделанного калькулятора МК-61 (который нам добродушно пожертвовал руководитель радиокружка, когда пришёл ознакомиться с результатами нашего труда, правда, только после того как я лично пообещал что верну ему 70 рублей стоимости этого устройства — иначе даже при максимальном напряжении всех моих внутренних сил он ни какую не соглашался на такое пожертвование), который мы немного доработали в плане вывода управляющих контактов — всего-то потребовалось приделать блок мультиплексоров к шине дисплейного вывода. Теперь помимо отображения на дисплее результатов выполнения той или иной программы блок силовых реле управлял приводами конечностей и исполнительными элементами насосов, моторов и прочего внутреннего оборудования. Так же и было реализовано управление самим роботом — через другой блок мультиплексоров присоединённый к шине кнопочного ввода, соответственно воспринимающего команды через радио модуль. Единственное что меня огорчало так это то, что не удалось перейти на новую прогрессивную энергетическую установку. Ни самому изобретателю, ни мне (моделируя все процессы в его нейропространстве) не удалось воссоздать ещё один экземпляр работающей установки. Единственный функционирующий экземпляр стал чем-то вроде технического курьёза — он работал, но это нельзя было ни объяснить, ни описать и ни повторить. Поэтому он работал от тандема двух бензиновых моторов один из которых вращал масляный насос высокого давления (также для снижения веса пришлось отказаться от насоса первого контура, поэтому запустить механизм можно было только на технической станции, принудительно создав внешним насосом минимальное давление в его гидросистеме), а второй вращал генератор обеспечивающий механизм электричеством (нам также не удалось ничего решить с аккумуляторными батареями — они были слишком большими, слишком тяжёлыми и обладали слишком низкой ёмкостью).

Но сам робот надо признаться внушал — размером с небольшой легковой автомобиль — он уверенно стоял на своих конечностях, слегка покачивая корпусом (хоть и выглядело это довольно органично, придавая ему сходство с живым организмом, но на самом деле причина была в низком качестве конструкционных материалов — плохое масло, плохие фильтры и плохой насос, всё-таки почти всё было сделано школьниками в гараже из материалов найденных на свалке или снятых с различных заброшенных механизмов). Сам корпус и ходовые конечности (конечностей было более восьми так как имелась ещё пара манипуляторов) были сделаны из анодированного алюминия, что вкупе с некоторыми дефектами форм для литья придавало им эффект хитина некоторых ракообразных.

Пара функциональных манипуляторов скрывалась в специальных нишах на корпусе и только при получении соответствующей команды выдвигались в рабочее положения. Впрочем «рабочим» это положение только называлось, из-за ограничения объёма памяти, блока управления, в который с трудом влезло несколько алгоритмов передвижения самого робота, манипуляторы могли лишь только выдвигаться и несколько раз щёлкать «клешнями» — активными захватами предназначенными для манипуляций с мелкими предметами.

Но даже так, я думаю что наш проект произведёт фурор на выставке — подобные машины ре то что не использовались в народном хозяйстве, они были только описаны в различной литературе сослагательного толка (местные называют это фантастикой).

Но не только наша группа готовила громкий старт на выставке. Пионеры из других школ, получившие «правильный настрой» от меня так же работали над интересными проектами. Одна из групп завершила работу над портативным игровым терминалом общей ЭВМ. Конечно им помогало несколько «простимулированных» взрослых инженеров-системотехников, но даже так результат обещал быть очень любопытным. Сам я физически не видел что у них получилось, а через нейропростанство образы, из-за радостного возбуждения школьников, выходили нечёткими.

Ещё одна группа ребят, которых я поначалу принял за отряд каких-то странных воинов (впоследствии оказавшимися юными ребятами из «бюро добрых дел» с идеалистическим взглядами на жизнь), и тоже подверг своему «воздействию», вовсю реализовывала свой «проект». Из-за путаницы возникшей в нейропространстве (ребята были довольно забавными и их собственные нейрослепки выглядели как взрослые и довольно умудрёные жизнью и опытом люди) я подумал что это отличный материал для проверки одной теории.

Как оказалось я мог не только заставлять людей банально исполнять различные приказы, в ограниченных объёмах менять их морально-этические установки или некоторым образом стимулировать работоспособность, креативность и интеллект, но и внушать некоторую «уверенность в собственных силах». Это была довольно интересная штука. Человек подвергнутый такому воздействию начинал думать что его точка зрения, идеи и действия единственно правильные и начинал действовать с такой уверенностью что заставляя также думать и всех остальных с кем общался.

Но этой способностью не стоило злоупотреблять, так как один раз я решил проверить её действие на одном из трактористов в деревне, где проводил лето. Трактористом был парень довольно простой натуры. Он постоянно всем рассказывал что он знает как надо пахать, сеять, косить и скирдовать, но его никто не слушает и всё такое. Но после того как я внушил ему что он априори, абсолютно, гарантированно и стопроцентно прав в любом вопросе, он принялся за дело. Сначала он «сжёг» все посадки на одном из полей, засыпав его удобрением, которое в обход агронома и председателя взял со склада. Затем развалил дом своей знакомой так как «его всё равно надо перестраивать», и в конечном итоге утопил трактор в речке когда пытался изменить её русло «чтобы обеспечить правильный водный баланс на полях». Когда деревенские мужики били ему морду за всё вышеперечисленное, в дополнение к которому оказалось что он потравил половину рыбы в речке вытекающей из трактора соляркой, ок дико кричал что никто его не понимает, его окружает тупое быдло и он наведёт тут порядок — перестроит жизнь по-новому.

После этого я решил более тщательно подбирать подопытных. Как раз такими мне и показались эти ребята. Они делали только то о чём их просили, или того требовала общественная мораль — убирали мусор, чинили заборы или вещи для одиноких стариков, помогали по хозяйству нуждающимся и заботились о брошенных животных. Так что немного мотивации им явно бы не помешало. Только из-за того что они себя воображали взрослыми и брутальными мужчинами (и героическими девушками — в отряде была пара девчонок) уровень воздействия, которое я оказал на них, был несоизмеримо велик. Теперь по городу (в другом районе, удалённом от места моего проживания) действовал отряд «Тимуровцев», которые не то чтобы переводили бабушек через дорогу и собирали макулатуру, а доводили до нервного тика пьющих слесарей из ЖЕКа (в принципе всех) которые медленно и плохо работали, брали штурмом управление городского «Водоканала» из-за некачественного ремонта водопровода и строго следили за нечистыми на руку продавщицами из местного гастронома.

Ребята были мелкие поэтому их нельзя было побить или как-то иначе на них повлиять, а они были очень упорные и крайне принципиальные — думаю если этот эксперимент увенчается успехом, его можно будет масштабировать. Именно подобные ребята могут составить новую касту людей которым «не всё равно», и которые, помимо досужих разговоров, берут и делают. Идут и добиваются, правды, справедливости, чего угодно лишь бы переломить неправильную ситуацию.

Но не всё выходило гладко. Иногда возникали ситуации которые, требовали от меня очень сложных и тяжёлых решений. Причём решений, которые я должен был принимать единолично, в силу определенной специфики доступной только мне одному. Один такой случай произошел на днях.

Сидя в трамвае, пока ехал к Кате после посещения гаражного кооператива, обратил внимание на то каким взглядом сидящий напротив меня мужчина смотрит на стоящую рядом девушку. Его взгляд показался мне довольно подозрительным. Он как будто был сильно в ней заинтересован. При этом он открыто на неё не пялился, а лишь изредка бросал быстрые взгляды. Я бы не придал этому значения, если бы мужчина, не вышел вслед за девушкой, притом что это явно была не его остановка. Заподозрив что-то неладное я вышел вместе с этой парой.

Пока я настраивался для быстрого нейроподключения они уже успели уйти дальше и скрыться за углом. Но благодаря нейрометке я всё-таки смог подключиться к этому типу. И подключившись я чуть не упал — ноги меня перестали держать, мне даже пришлось прислониться к ближайшей стене. И было от чего. В нейропространстве этого существа (человеком его назвать не поворачивался язык) творился настоящий ад. Эта тварь мечтала лишь об одном — жестоких убийствах, совмещенных со всякими мерзостями, молоденьких девушек. И это был не только мечты, в мелькающих в его нейропространстве образах я явно увидел несколько ситуаций произошедших в реальности (они отличались от эмпирически смоделированных по нескольким признакам) и не ставящих под сомнение тот факт, что этот мерзавец уже сотворил немало мерзости. И самое отвратительное, что он и сейчас намеревался совершить ещё одно подобное действие.

Передо мной, тогда, встал довольно сложный выбор — обратиться к органам правопорядка, с заявлением о совершённых и готовящихся к совершению преступлениях и соответственно открыто заявить о наличии у меня некоторых необычных способностей (иначе ничем объяснить моё знание нельзя) или принять какое-то другое решение.

Я сделав свой выбор, поспешил вперёд. Когда я догнал эту парочку, то увидел что мужчина уже нагнал девушку и о чём-то с ней беседует. Подойдя ближе я услышал кусок разговора.

— … у меня там есть видеомагнитофон, и знакомый мне кассеты привозит заграничные…, — проникновенно вещал мужчина.

— Ну я не знаю…, — неуверенно отвечала девушка.

— Да ладно, там недолго, посмотришь, у меня ещё и жвачка есть…, - говорил мужчина, а сам держался всё ближе и ближе к девушке.

— Андрей Романович, — перебил я мужчину догоняя его, — меня за вами послали!

Я из мелькающих у него в голове образов выяснил как его зовут, и то что он находится сейчас в рабочей командировке исполняя обязанности начальника отдела снабжения.

— Что? Откуда ты…, — с удивлением обернулся на меня мужчина.

Девушка тоже остановилась и с любопытством на меня посмотрела.

— Иди куда шла и не вспоминай о том что только что произошло, — максимально императивно я сказал ей, а затем переведя взгляд на командированного обратился уже к нему, — иди за мной!

После чего не оглядываясь пошёл к виднеющейся невдалеке лесополосе. Судя по тихим шагам мужчина шёл за мной. Дойдя до зелёных насаждений я резко развернулся, отчего командированный вздрогнул и сбился с шага. Вперив свой взгляд в его глаза, я по накатанной, подключился к его нейропространтву и ещё раз убедившись что передо мной не невинная жертва, а зверь в человеческом обличии, приступил к особым действиям.

Учебный год начался с фурора на выставке во дворце пионеров. Большая часть школ выставила такие проекты, что экспертная комиссия с потерянным видом бродила от одного стола к другому с удивлением осматривая представленные работы. При этом одна из женщин из администрации судорожно рылась среди нескольких листов своих записей, сравнивая заявленные и представленные работы. При этом постоянно возникали разные забавные ситуации. Как например когда комиссия добралась до нашего стола. За столом сидел я и разговаривал со своим товарищем из радиокружка Павлом Дьячко. Параллельно разговору мы с ним играли в шахматы на небольшой доске, так как нас предупредили что ждать придётся долго и будет довольно скучно. В этот день дворец пионеров был закрыт для посещения и в нём велась подготовка к выставке, все раскладывались и готовили свои презентации.

— Так, стол номер семь, радиокружок школы № 18, — подошла наша очередь на проверку комиссией, — проект «антропоморфный робот». Женщина с кипой машинописных листочков подозрительно нас оглядела.

— У Вас должна быть заявка от нашего руководителя об изменении названия, — мягко улыбнувшись ей, уточнил я.

— Изменение названия или типа проекта допускается только за три месяца до начала выставки, а ваш кружок подал заявление только два дня назад, — сурово начал мне выговаривать один из представителей комиссии — дядька в поношенном пиджаке и толстенных очках в роговой оправе, видимо кто-то из представителей партии.

— Ну у нас изменение название не полностью, — примирительно начал рассказывать я, — только одно из слов — «антропоморфный», мы заменили на «универсальный».

— И что же в вашем роботе универсального, и главное где он? — задал вопрос крутя по сторонам головой, молодой мужчина — из всей комиссии он выглядел самым заинтересованным и радостным. Похоже это был представитель администрации дворца пионеров.

— Так вот же он, — я кинул в сторону своего товарища, — универсальный робот. Обладает уникальными конечностями приспособленными для передвижения по пересеченной местности и универсальными манипуляторами предназначенными для разного рода выполняемых работ.

Комиссия с огромнейшим удивлением уставилась на Павла который в этот момент как раз взял в руку шахматную фигуру намереваясь сделать свой ход.

Партийный дядька и женщина просто с обалденным смотрели на моего товарища — похоже предыдущие проекты настолько их загрузили, что они просто утратили способность критически мыслить. Правда я не сразу обратил внимание на направление их взгляда, и, встав, принялся распинаться:

— Этот Робот может использоваться, как в народном хозяйстве, например, в качестве сборщика урожая для фруктовых культур, подсобного рабочего на стройке, так и в различных социальных службах, выполняя роль доставщика, проводника, поводыря, а при определённой конфигурации дополнительного оборудования, даже мед братом.

Сам Павел, при этом зачем-то встал, и стал в ответ так же внимательно смотреть на комиссию.

— Робот обладает уникальным набором функций…, — продолжал свою презентацию я.

— Кхм, — прочистил горло мужчина, — Это что, шутка такая?

— Какая ещё шутка? Мы же его всё лето делали…, — начал я возмущаться, но тут наконец-то увидел то комиссия смотрит на странно себя ведущего Павла.

Но только я хотел уточнить что он делает, как увидел что на нашу презентацию которую мы подготовили с самого утра кто-то набросил кусок какой-то плёнки и стало вообще не очевидно что сбоку и немного сзади нашего стола стоит что-то важное.

Я тут же подошёл к роботу и сдёрнул с него плёнку.

— Вот та машина которую я вам описываю!

Члены комиссии перевели взгляд на открывшуюся картину — на подставке из кусков фанеры, с папье-маше имитирующем сложный городской рельеф — ямы, люки, бордюры, камни, стоял наш аппарат. Пара его конечностей стояла опираясь на небольшую горку битого кирпича (самого настоящего), ещё одна конечность была как будто «провалена» в открытый канализационный люк (на самом деле глубина этого «люка» была сантиметров восемь — как раз глубина подставки), зато остальными он твёрдо опирался о поверхность имитирующую асфальт.

Довольно большая конструкция на мощных, много суставчатых лапах, потрясала своей, какой-то, внутренней агрессивностью и даже немного внушала страх. Я заметил этот эффект ещё, когда мы проводили ходовые испытания агрегата в гаражном кооперативе. Так как испытания проходили поздно вечером, чтобы никому не мешать, и отрабатывались с помощью дистанционного пульта, то те несколько встреч, которые произошли с ним наверное оставили сильный след в душе припозднившихся людей. Во всяком случае практически все кто встречал нашего робота выходящего из-за угла, кричали очень сильно, Только один сухонький дедушка его не испугался, а построившись начал осматривать его с заметным интересом — так мы его и застали (мы с ребятами всегда шли следом за роботом, так как дальность связи в режиме наладки была ограничена).

— Это вы, пионеры, эту штуку собрали?

— Да, это наш проект, дружно закивали мы с ребятами.

— Молодцы! Вижу машина мощная у вас получилась! Вот бы на неё брони потолще да пушку побольше повесть, да нам бы в сорок первый отправить, дали бы мы тогда фашисту прикурить!

Мы согласно покивали.

— Ну ладно, давайте пионеры, старайтесь! Только пусть один из вас всегда идёт впереди этой вашей образины, а то кто встретиться с крабом этим вашем, так и портки испачкает. Я то, такого повидал, меня ничем не вожмёшь, а нынешнее поколение слабовато. Да, слабовато…

С тех пор мы действительно стали посылать одного из членов кружка с плакатом «идут испытания экспериментальной техники», с тех пор количество испуганных людей стало меньше.

Комиссия же со страхом и испугом смотрела на довольно большую конструкцию. Спустя некоторое время, женщина оторвала взгляд от робота и посмотрела в свои записи.

— Тут написано, что ваш проект демонстрирует движение и манипуляции, — дрожащим голосом, произнесла она смирившись с листком заявки.

— Конечно, всё так, — подтвердил я, и достав из-под стола сумку с пультом дистанционного управления нажал на нём несколько кнопок, устанавливая связи и запуская двигатели.

Получив соответствующие команды электроника робота запустила двигатели скрытые внутри корпуса механизма. Сам робот, выплюнув из потайных решёток-газоотводов, небольшие облачка выхлопного газа, чуть слышно загудел, и через несколько секунд, когда набралось давление в гидросистеме, приподнялся на своих конечностях, и стал чуть заметно покачиваться.

Увидев что он пришёл в рабочее состояние, я нажал другие кнопки и робот начал отрабатывать демонстрационную программу. Он немного потоптался на месте, по очереди поднимая и опуская конечности м покачал корпусом — имитируя передвижение по пересечённой местности, а затем вывел в рабочий режим манипуляторы и пару раз щёлкнув ими поднял лежащую перед ним пустую молочную бутылку (специально перед ним положенную) и положил в мусорную урну (на уроках труда мои одноклассники делали подобные так что изготовить копию для демонстрационного стенда нашей группе не составило труда). Этими действиями мы попытались показать практическое применение работа — уборка территории и поддержание общественного порядка.

Комиссия приведённой демонстрацией была заметно впечатлена. Особенно когда робот щёлкнул клешнями — у дядьки аж запотели очки, а женщина, в очередной раз, рассыпала свои бумаги. Только представитель администрации дворца пионеров, от проведённой демонстрации явно получил кучу эмоций и радостно потерев ладони, посоветовал перенастроить робота, чтобы он щёлкал клешнями немного раньше — когда они будут дальше от зрителей.

В общем продемонстрировав свою поделку мы опять принялись ждать результатов смотра. Комиссия осмотрев оставшиеся работы (причём их можно было четко разделить на две категории — откровенное убожество от тех коллективов которые не подверглись моему влиянию, и нормальные, от тех кто прикладывал к работе все свои силы и интеллект), объявила что все работы приняты и все свободны, до завтра.

Правда такое решение комиссия приняла не совсем добровольно. Подключившись к нейропространству каждого из членов, я быстро посмотрел поверхностные образы. И если мужчина (работавший заместителем руководителя сектора внешкольного образования дворца пионеров), был настроен очень позитивно и пребывал в радостном возбуждении от представленных проектов, то председатель комиссии (тот самый противного вида дядька — второй секретарь заместителя начальника образования, горисполкома) был настроен совсем иначе. Он пребывал в раздумьях куда ему идти — в милицию или сразу в городской отдел КГБ, представленные проекты вызывали в нём ужас. Они были не согласованы или в них были внесены настолько глобальные изменения, что от первоначального смысла осталось совсем немного. А то, что большинство из них уже были или готовы к практическому применению, или уже использовались на некоторых предприятиях, заставляло его практически кричать. Ведь всё это было сделано без согласования, утверждения и одобрения партии.

Женщина вообще пребывала в смятенных чувствах, но она была приставлена к второму секретарю и обязана поддерживать любое его решение.

Так что мне пришлось внести некоторое изменение в нейрослепки этой парочки — теперь они всеми силами должны будут поддерживать и защищать участников выставки. Правда эта установка идёт в разрез с их жизненными принципами (которые как раз и заключаются в запрещении и недопущении), поэтому продержится буквально пару дней, но мне этого хватит чтобы прошло открытие выставки и оглашение победителей на котором будут присутствовать лица имеющие более высокое положение в обществе и обладающие более высоким уровнем принятия решений.

Когда на следующий день дворец пионеров открылся для посещения, внутри было не протолкнуться — многие члены различных кружков конкурсантов рассказывали своим знакомым о разрабатываемых проектах, но без подробностей, а воочию увидеть все новинки технического прогресса (немного подстёгнутого мною) желали все ребята.

А н второй день оказалось что не только ребята. Не веря рассказам своих детей о том какие на выставке представлены образцы, тоже пошли посмотреть своими глазами. И честно сказать их ждало довольно сильное потрясение. А меня большой фронт работы. Так как помимо любопытствующих простых граждан, выставку должны посетить представители городской администрации, а в перспективе и районной.

— А сейчас свой доклад представит первый секретарь Н-ского Райисполкома.

Тучный мужчина, встал со своего места и протерев мятым платком обильно выступившую испарину со лба, принялся зачитывать с мятой распечатки.

— По итогам третьего квартала, нашим районом достигнуты следующие показатели: прирост надоев молока составил 254 процента, площадь пахотных земель под посевы озимых, на 117 процента. Также предприятиями лёгкой промышленности нашего района взяты социалистические обязательства по увеличению выпуска тканей, и товаров широкого потребления, в два раза. Социалистические обязательства по предварительным итогам года выполнены на 107 процента…

— Погодите, мы всё конечно понимаем, но может быть вы немного ошиблись с порядком цифр? — строго спросил докладчика один из ченов президиума.

— Нет… нет… всё правильно, — обильно потея и волнуясь, отвечал Степан Николаевич, нервно комкая в руках распечатки (помимо кучи новинок внедрённых за последние пару месяцев в районе, у них в исполкоме появилась несколько персональных мини ЭВМ, выпуск которых наладил один из заводов. Все секретари-делопроизводители очень быстро оценили новинку и буквально завалили всех своих руководителей требованием выписать этот аппарат. Помимо удобной, кнопочной панели мягкого ввода, по которой больше не требовалось со всей силы колотить пальцами, набранный текст можно было перед выводом на печатающее устройство, редактировать. Да и возможность обмена между ЭВМ набранных текстов и коротких сообщений, так как все машины были объединены в единую вычислительную-радиосеть, просто взорвала всю систему делопроизводства).

— Вы уверены? — ещё раз уточнил один из членов президиума.

— Понимаете, после того как в порядке эксперимента часть предприятий нашего района перешла на хозрасчётные отношения, там был налажен выпуск множества новых изделий гражданского и промышленного оборудования — автоматизированные комплексы откорма и доения, роботизированные пахотные комплексы, новые станки бесшовной формовки костюмов…

— Каких ещё костюмов? — опять перебили его из президиума, — и что значит «комплексы откорма и доения»?

— Ну костюмы специальный аппарат формует из нетканого льняного материала прямо по стандартным лекалам. Вот на мне, например, костюм сделанный таким образом, — Степан Николаевич в подтверждение своих слов оттянул ткань рукав своего пиджака и показал её членам президиума, — А молочные комплексы это таки большие полимерные ванны куда помещают коров, присоединив к ним предварительно доильный аппарат и несколько катетеров и трубок для кормления и откачки отходов. Ванна заполнена раствором со специально подобранной плотностью, что бурёнка в нём как бы «парит». По трубкам ей в желудок сразу поступает перемолотая и ферментированная жвачка, через катетеры отходы отсасываются, а так как ванна с глухой, звуконепроницаемой крышкой, все силы коровы уходят на производство молока — от этого надои и растут. В первом колхозе где применили эту штуку настолько поразились результату, что после пары экспериментов перевели всё поголовье КРС на эту систему, благо каркасы аппаратов можно делать практически из чего угодно, а главная в них часть это полимерный мешок который и заполняется жидкостью и укладывается в каркас и блок электроники следящий за температурой, плотностью и всем таким прочим — производится тысячами штук методом штамповки. Поэтому вслед за экспериментальным хозяйством и все остальные колхозы и совхозы начали применять новинку…

— Вы так описываете это как будто лично всё видели.

— Конечно, я постоянно провожу мониторинг состояния дел в районе.

— Почему же мы узнали об этом только сейчас? Не за последний же квартал всё это произошло? Почему вы не отражали этого в своих отчётах?

— Я… я… не знаю… словно что-то мне мешало…

— Так, прекратите нести чушь! — строго на него прикрикнули, — давайте ещё раз. Какие там у вас итоги?

— Э… прирост надоев… 254 процента…

— Вы там в своём уме?

— Но я лично объехал все колхозы!

— И роботизированные пахотные комплексы тоже своими глазами видели? — с сарказмом его спросили.

— Да, пионеры доработали трактора, теперь там просто куча моторчиков на всех педалях и рычагах, а трактористов нет! Кабины пустые!

— Всё с вами понятно. Сядьте.

Председатель повернул голову к стенографистке.

— Добавьте в протокол заседания, что представитель Н-ского района выбыл по состоянию здоровья.

И уже обращаясь к остальным членам президиума.

— Предлагаю назначить комплексную комиссию по оценке состояния дел в районе. Кто за? Единогласно. И так дальше мы заслушаем…

В этот день я возвращался из школы в приподнятом настроении — наконец-то в нашем классе появились новые разработки, школьные персональные микроЭВМ. Теперь учебный процесс начал походить на что-то человеческое — отпала необходимость вести глупые записи пачкая кусочки переработанной целлюлозы красящим пигментом, все задания теперь делались в общем информационном пространстве, что было просто и понятно (но, пожалуй, просто только мне, одноклассники поначалу путались и впадали в ступор, так что даже пришлось записать в их нейропространство несколько базовых навыков скопированных с себя).

Да и вообще жизнь налаживалась, практически все предприятия города начали выпускать новую продукцию — микроЭВМ, бытовую технику эргономичного дизайна, удобную и красивую одежду в больших количествах. Большая часть населения тоже изменилась, люди перестали хамить, бездельничать и заниматься общественно опасными и вредными делами. Надеюсь скоро эта практика распространится не только на весь район, но и на всю страну. Благо ребята из радиокружка уже заканчивают монтировать особо мощный усилитель-передатчик мозговых волн. С его помощью я смогу наконец-то развернуться в полную силу.

Но неожиданно, пока я смотрел как по дороге не спеша едет один из первых электромобилей — опытный образец собранный на заводе «электромотор», по лицензии Луцкого автозавода, мимо меня промчалось несколько УАЗиков с военными номерами. ЛуАЗ, естественно был с соответствующей переделкой, в виде замены ДВС на мотор-колёса. Пока технологии изготовления аккумуляторов пробуксовывает, так что большая часть полезной нагрузки автомобиля составляли аккумуляторы старого типа, от чего скорость была не самой высокой. Но потенциал такого автомобиля был просто фантастическим.

Но что-то в проехавших военных машинах меня напрягало. Решив проверить свои подозрения, я уже ставшим привычным усилием подключился к коллективному нейропространству. Но там ничего необычного, кроме небольшого увеличения мыслей о каких-то «сборах» и «тревожных портфелях», ничего не было. Я уже хотел пожать плечами и идти дальше как моё внимание привлёк далёкий гул. Подняв голову вверх я увидел, как небо расчерчивает сразу несколько инверсионных следов от быстролетящих объектов.

В практически круглом кабинете кипела работа, к столу руководителя то и дело подходили различные люди. Одни из них приносили какие-то бумаги на подпись, другие представляли короткие доклады или наоборот, доставая из опечатанных портфелей различные бумаги что-то объясняли внимательно слушающему и изредка задающему вопросы, мужчине.

В кабинете помимо стола руководителя также был камин, возле которого на диване, в компании пары легко одетых, и тихо хихикающих девушек, развалившись сидел молодой парень.

Наконец, руководитель с лицом киноактёра, получив последний доклад, встал из-за стола и подошёл к дивану на котором расположилась весело проводящая время компания. Увидев что рядом с ним стоит мужчина, парень достал свои руки из-под блузки одной из девиц и вопросительно посмотрел на мужчину.

— По результатам анализа последних данным, часть наших агентов, как активных так и «спящих», не просто перестала выходить на связь, они так или иначе ликвидированы. Основной этап операции находится под угрозой, — доложил мужчина.

— У нас есть резервный вариант? — лениво поинтересовался парень.

— Только активное вмешательство…

— Хорошо. Приступайте к действию по резервному варианту, — произнёс парень странным голосом, от которого взгляд хозяина кабинета остекленел, — у меня нет времени ждать восстановления агентуры.

— Слушаюсь, — ответил мужчина и деревянной походкой подошёл к своему столу.

Сев за стол он снял трубку с одного из телефонных аппаратов без каких либо кнопок и не дожидаясь ответа, произнёс: «через пятнадцать минут срочное собрание у меня в кабинете всех руководителей штабов и военных министерств».