Годердзи (так звали будущего архимандрита Гавриила) родился 26 августа 1929 года в столице Грузии Тифлисе1, в районе Навтлуги, на улице Тетрицкаройской, 11. Его отец, Василий Михайлович Ургебадзе, уроженец села Какабети в Кахетии, был убежденным коммунистом и в ту пору занимал должность председателя Навтлугского (Мамукианского) сельсовета. Как представитель власти он «раскулачивал» состоятельных крестьян и участвовал в борьбе с Православной Церковью. По его инициативе в поселке была разрушена молельня. Однако 31 марта 1931 года в местном трактире его убили неизвестные. Кроме полуторагодовалого Годердзи сиротами остались дочь Эмма шести лет и четырехлетний сын Михаил. После смерти отца в память о нем маленького Годердзи в семье стали называть Васико.

Мать будущего чудотворца, Варвара, появилась на свет в Тбилиси, когда ее родители находились там проездом. Семья была многодетной и не имела возможности воспитывать новорожденную. Через несколько дней после рождения девочку удочерили супруги-армяне Артем и Варвара Гаспарян, которые воспитали ее как родную дочь, скрыв настоящее происхождение малышки. Девочка имела необычную для грузинки внешность: миниатюрную фигуру, белокурые волосы и синие-синие глаза. Она выросла верующей в Бога, но не очень религиозной, однако ненавидела всякую неправду и много помогала нуждающимся семьям, особенно в голодные военные годы. Эти качества унаследовал от нее и будущий отец Гавриил. В возрасте четырнадцати лет Варвару выдали замуж, а после гибели мужа двадцатилетняя женщина с тремя малолетними детьми стала единственной кормилицей семьи, которая едва выживала на скромные доходы от продажи Варварой сладких напитков перед тбилисским оперным театром.

В 1935 году она сочеталась вторым браком с армянином Михаилом Никитовичем Джигитяном, который был старше жены на тридцать три года. Михаил работал директором швейной мастерской, а после войны его перевели в военный поселок Кухети на должность директора пекарни. В 1936 году у супругов родилась дочь Джульетта. Когда Михаил Никитович умер от воспаления легких, семья долгое время жила впроголодь. Замуж больше Варвара не выходила, а в старости через сорок дней после кончины младшего сына, архимандрита Гавриила, приняла монашеский постриг с именем Анна. Умерла 26 апреля 2000 года, в среду Страстной седмицы, и была похоронена во дворе женского монастыря Самтавро, рядом с сыном, в гробе, который он ей завещал.

Будущий старец рос в доме матери, стоявшем рядом с храмом XIX века, освященным в честь великомученицы Варвары (где он и был крещен). Дети часто играли прямо во дворе церкви, так как ограды там не было, и видели торжественные крестные ходы и богослужения. Васико с ранних лет безудержно стремился к Христу, и все, что наблюдал в храме, воспроизводил среди сверстников, но им это не было интересно. В возрасте четырехпяти лет родственники и соседи начали замечать мальчика за строительством домиков из камешков, которые Годердзи, радуясь, называл церквями. Он сажал в них кукол, именуя их «Господними Ангелами» и иконами святых, зажигал спички, заменявшие свечи. Соседка отца Гавриила, Женя Кобелашвили, вспоминает: «Мы вместе ходили в детский сад, не помню, чтобы кто-нибудь делал ему замечания. Он постоянно сидел в углу и из спичек строил церкви. Для него это было любимым занятием. Не помню, в какие точно дни он не ел молочной каши. Был голод, и все удивлялись, что он отказывается от еды. Он вообще мало ел, часто даже не притрагивался к пище»2.

Васико с матерью

Старшая сестра старца так оценивает этот период жизни брата: «К удивлению старших, будучи еще ребенком, он проявлял большой ум и смекалку. Мы поздно поняли, что Гавриил уже с детства был настоящим святым, Божьим человеком… Никогда он в развлечениях и играх со сверстниками не участвовал, любил сидеть в одиночестве и думать про себя. Его серьезность всех удивляла, и поэтому взрослые, которые жили по соседству и знали его, обращались с ним как со взрослым. Мать удивлялась такому его характеру и иногда намеренно отпускала его на улицу – она хотела, чтобы он пообщался и поиграл с детьми, но безуспешно: Васико садился поблизости и отстранялся от игры. Только одно странное развлечение было у него. Он брал в руки длинную палку, поднимал ее высоко и бежал. Все летавшие вокруг птички окружали высоко поднятую палку и с щебетанием следовали за ним. Божьи творения не боялись его. Многие старались подражать ему, но ни у кого не получалось».

Когда Васико исполнилось шесть лет, его записали в 24-ю мужскую школу (ныне 85-я средняя школа), расположенную близ дома. Среди сверстников его выделяли живой ум и любознательность, а за добрый нрав одноклассники сразу его полюбили.

Однажды маленький Васико сподобился чудесного видения креста. За несколько дней до смерти архимандрит Гавриил вспоминал ту пору своего детства: «Я сидел на втором этаже, на балконе, задумавшись, когда мне как бы послышался внутренний голос – „посмотри на небо“. Я встал, подошел к краю балкона, посмотрел наверх и увидел на совершенно чистом небе большой крест, разрезающий небеса до самого горизонта. Я тогда не знал, а сейчас знаю, что это был мой крест, который я должен был взвалить на себя и нести на свою голгофу во имя любви к Богу и ближнему». А начался крестный путь отца Гавриила с, казалось бы, случайного события. Когда ему было семь лет, он стал свидетелем ссоры соседей, в которой один в сердцах сказал другому: «Что ты меня распинаешь, как Христа?» Васико спросил соседа: «Кто такой Христос и за что Его распяли?» Сосед ответил: «Я ничего не знаю, случайно вырвалось! Пойди в церковь, там увидишь распятого Христа, и там тебе все расскажут».

Храм великомученицы Варвары в то время был закрыт, и власти приставили к нему сторожа. Васико, отыскав его во дворе церкви, обратился с вопросом: «Я хочу знать, кто был Христос и почему его распяли на кресте». Сторож решился открыть ребенку церковь, подвел его к распятию Спасителя и сказал: «Вот Христос, которого распяли». Васико оцепенел от жестокости людей и обратился ко Христу с болью и состраданием: «Почему Тебя распяли?» Сторож, увидев наполненные болью и слезами глаза ребенка, сказал ему: «О распятии Христа написано в книге, повествующей о Нем».

Васико начал копить деньги, чтобы купить заветную книгу. Отчим, когда посылал его за покупками, дарил пасынку мелочь. Вскоре у него набралось семьдесят рублей. Затем, как вспоминал отец Гавриил, «там же, вблизи дома, в Навтлуги, пошел покупать книгу, повествующую о Христе. У каждого продавца книг спрашивал, но они отвечали мне отказом. Опечаленный, я пошел обратно. Вдруг кто-то спросил меня: „Что ты здесь ищешь?“ Я повернулся и увидел одетого в белое белобородого старца. Сказал ему, что ищу книгу о жизни Христа. „Есть у меня эта книга!“ – ответил он, достал ее и подал мне. Я спросил, сколько стоит. „Семьдесят рублей^“, – ответил старец. Я обрадовался, так как именно столько у меня и было, ни больше ни меньше. Заплатил ему, взял книгу и, обрадованный, пошел домой. Когда отошел немного, решил взглянуть на книгу и прочел: „Евангелие^“. Подумалось: „Хотел купить книгу о жизни Христа, а здесь написано: „Евангелие^“… Не обманулся ли?^“ Вернулся, но старца там уже не было. Тогда я спросил у стоявших там же, не видели ли они продавца этой книги. Мне ответили, что они никого не видели».

Евангелие открыло для Васико дверь в вечную жизнь. С этого дня и до смерти он проникся желанием жить только для Христа. Мальчик читал свое Евангелие каждый день, и ничто другое его не интересовало; уроки он лишь просматривал, чтобы не отнимать у себя много времени. Перед сном в своей комнате он долго молился перед иконами. Спал, лишая себя удобств, иногда – съежившись в углу комнаты.

Васико с детства любил уединяться. Став старше, построил во дворе дома келью и перешел туда жить. Мать, жалея сына, в его отсутствие принесла в келью подушку. Когда Васико вернулся и увидел подушку, он изрубил ее топором, а матери строго сказал: «Зачем ты принесла мне подушку? Господь наш Иисус Христос был таким бедным, что даже не имел места, где приклонить голову. Забери подушку и не приноси мне ничего без моего разрешения».

Домовый храм старца

Малейшее насилие над живым существом Васико считал хулением Христа и, насколько хватало сил, противодействовал ему. Это нередко становилось поводом для шуток окружающих. Брат старца вспоминал, как Васико, жалевший попавших в мышеловку грызунов, достал у соседа что-то наподобие клетки, которая пойманную мышь сохраняла невредимой. По этому поводу брат подшучивал над ним: дескать, этой мышке, которую ты отпустил на поруки, нужно было бы повязать красную нить для будущего опознания.

Васико, с детства отважно боровшемуся со злом в разнообразных его проявлениях, в двенадцатилетнем возрасте явился демон. Старец вспоминал: «Ночью, когда я спал, внезапно проснулся и увидел перед собой во весь рост демона с отвратительным лицом. Он смотрел на меня в гневе. С Божьей благодатью я не испугался, напрягся, но ничего не предпринял для его изгнания. Только с удивлением смотрел на него. Он закричал на меня: „Это ты тягаешься со мной?!“ и ударил меня кулаком по голове». Утром мать нашла сына в обмороке и вызвала врачей, но в сознание он пришел лишь силой Божией благодати. В этом испытании будущий монах укрепился духовно, что подтверждают слова самого отца Гавриила: «Когда я увидел демона, тогда моя вера во Христа полностью окрепла. Так как сказал, если сатана существует, Бог – тем более. И к тому же, о ближний, я увидел и оценил человеческую красоту».

Уже в отрочестве будущий старец являл чудеса веры. Об одном из них рассказала монахиня монастыря Самтавро матушка Пелагия (Ксоврели), отец которой дружил с отцом архимандрита Гавриила: «Случилось так, что отец Годердзи (так звали старца Гавриила в детстве) принял участие в разрушении храмов. <…> Потом Годердзи, подростку, сказали: „Твой отец разрушал храмы, а теперь ты иди и восстанавливай“. Он пошел и стал очищать от каменных глыб разрушенную церковь святого Георгия. Мой дядя увидел однажды его за этой работой и спросил: „Что ты делаешь?“ Годердзи ответил: „Мне сказали, что мой отец разрушал храмы, а я теперь должен потрудиться и восстановить их“. Дядя возразил: „Но ты же еще маленький и слабый! Как ты переместишь эти тяжелые камни? Я чемпион по борьбе в нашем районе, но и мне это не под силу“. Годердзи предложил: „А ты все же попробуй, может, поднимешь этот камень!“ Дядя попробовал, но не смог сдвинуть камень с места. Тогда Годердзи сказал: „Давай покажу, что может Христос“. Он перекрестил глыбу „Во имя Христа“, поднял и водрузил вместе с глыбами, сложенными за собором. Удивленный дядя произнес: „Слава Господу, что показал это чудо! Есть еще у Христа на этой земле избранные Им люди“. Наша семья была верующая, религиозная, но из-за того злополучного коммунистического режима, когда верующих убивали и арестовывали, они испугались и не стали больше посещать церковь и соблюдать пост. А мой дядя с того дня опять начал ходить в церковь и поститься. Вспоминаю также, что до этого происшествия Васико сказал: „Мне явился святой Георгий и поручил уборку своего храма“.

И еще помню, только что началась Вторая мировая война, и несчастные люди, которые никаких вестей с фронта о своих детях и мужьях не получали, шли к нему, говорили, что у него есть ответы. Отец Гавриил, которому тогда не было и двенадцати лет, всем давал соответствующие ответы и проповедовал: „Ходите в церковь, не отрывайтесь от Христа и не потеряйте спасения души“. Многие тогда начали ходить в церковь, а на вопрос, откуда он знал так безошибочно ответы на вопросы каждого, он отвечал: „В этом нет ничего от собственного я, Господь дает мне разумение, и это не мое, а Его дело, прославляйте Его“.

Видно, все это обременяло его, так как люди по-своему уважали его, и то ли из смирения, то ли из-за борьбы с недобрыми помыслами, вызванными уважением к нему, он иногда совершал странные вещи. Увидев поблизости скопление мусора, подходил и садился прямо туда, говоря при этом громко: „Не забудь, Васико, что ты – этот мусор, и не очень-то кичись “. Члены семьи, узнав об этом, гневались на него и строго наказывали. Люди, разумеется, не понимали причину такого его поведения, однако воздерживались от насмешек и оскорблений».

Еще одна особенность обнаружилась в Васико в том же возрасте. В то время в районе Навтлуги были только частные дома. Жители, которые, несмотря на преследования, не посмели выбросить иконы, прятали их дома на чердаке или еще где-то и время от времени навещали их и оказывали им почести. Некоторые из этих людей по прошествии времени умерли, а следующее поколение перестало ухаживать за святыми иконами, некоторые же отошли от веры и не относились к святым иконам с должным почтением. К таким подходил Васико и говорил: «У вас дома (точно указывал место) покоится икона, так вы или относитесь к ней с должным почтением, или отдайте мне, и она будет у меня. А если потом опять пожелаете почитать ее, приходите – я с радостью верну ее вам». Некоторые раскаивались и говорили: «Нет, оставим при себе и будем обращаться с ней почтительно». А некоторые, не желая почитать иконы, выносили и отдавали их Васико. Но одно было общим – все были удивлены этим и говорили: «Вот чудо, откуда он знал, где мы храним икону? Поистине странный ребенок!»

Иконы в домовом храме старца

Стремление к участию в церковной жизни и духовному руководству привело Васико в храм преподобного Давида Гареджийского3 на горе Мтацминда (то есть Святая гора). Он ходил туда ночью пешком и до утра сидел у храма, дожидаясь начала литургии. Местный священник дал отроку первые наставления в духовной жизни, здесь святой впервые ощутил благодатную силу церковных таинств, богослужения, изучил язык богослужебных книг и основы духовных песнопений. По словам сестры отца Гавриила, Джульетты, «мальчик очень любил церковь преподобного Давида Гареджийского, все убирал там – кладовые, подвалы. К Причастию так готовился, что к шести утра он пешком уже поднимался туда: „Завтра должен причаститься в церкви святого Давида“. И это было для него величайшим праздником».

Однако родные не одобряли столь сильного стремления подростка к вере. Мать говорила ему: «Ты что, не человек, что ты мучаешь себя, живи обычно, как все. Если хочешь, будь верующим, но не так, чтобы только Евангелие и религия интересовали тебя». Однажды Васико со всей семьей сидел во дворе. Мать вновь начала разговор на тему веры сына и потребовала его отказаться от своего выбора – жить только для Христа. Услышав твердый отказ, Варвара пришла в гнев. Сначала она руками избила Васико, а потом вошла в дом, вынесла оттуда Евангелие, бросила его в стоящее во дворе отхожее место и сказала вслед: «Оно погубило тебе жизнь!» Васико стремглав бросился доставать Евангелие, заботливо очистил его, прижал к сердцу и заплакал так отчаянно, что сестры и другие родственники даже не пытались утешить его. По словам отца Гавриила, этот поступок матери очень повлиял на его дальнейший жизненный путь: «Когда я ушел из дома, такую стойкость получил от Господа, что если бы снаряд пушки царя Ираклия попал в меня, то обратным выстрелом вернул бы его назад».

Двенадцатилетний Васико понял, что этот случай – рубеж, перед которым он должен сделать выбор. Стояла поздняя осень. После полуночи отрок взял свое Евангелие и ушел из дома. Пропутешествовав остаток ночи и весь день, он к вечеру добрался до Мцхеты4. Здесь он посетил женский монастырь Самтавро5. Игуменья Анисья (Кочламазашвили) приняла Васико с любовью, отогрела и накормила, но оставить не решилась, так как в женском монастыре нельзя было принимать мужчину. Васико опечалился, вошел в храм и крепко стал молиться перед Иверской иконой Богородицы, прося, чтобы ему дали келью в этом монастыре6. Игуменья Анисья предложила Васико пойти в Светицховели7. Но отрок не оставлял надежды остаться и, выйдя за ворота монастыря, присел у большого камня. Внезапно он услышал шелест, посмотрел на землю и увидел у камня змею. Отрок спокойно перекрестил ее, и змея ускользнула. Тогда Васико беспрепятственно взял свою маленькую сумку и сказал: «Наверно, здесь действительно нет мне места».

О своем посещении Светицховели и последовавших за ним монастырей отец Гавриил вспоминал: «Пришел я в Светицховели поздней холодной осенью. Было уже темно. Я не смог дозваться кого-либо, чтобы открыли дверь и впустили меня внутрь. Там же, у ворот, я прилег, но от холода не мог заснуть. Внезапно откуда-то появились собаки. Они подползли ко мне, согрели, и я уснул. Утром меня разбудил возглас: „Партен, Партен, иди сюда, посмотри! Как же мы с тобой спасемся? Мы на перинах лежали, а маленький мальчик на камне спал!“ Вышедший рано утром настоятель, увидев меня – отрока, лежащего на холодном камне, взволновался: „Сынок, ты здесь спал?! Почему не позвал? Горе мне! В чем же мое спасение?! Ты, отрок, на дворе спал, а я в теплой постели!“ Сразу же ввел в келью, согрел и накормил, похвалил за самоотверженную любовь к Церкви. Три дня принимал8, но дольше оставить меня в обители не мог и с молитвой и благословением отправил в Шио-Мгвимский монастырь9. По дороге стемнело. Когда услышал волчий вой, забрался на дерево и всю ночь там провел. Ведь я не был взрослым, был мальчиком двенадцати лет. И там тоже разрешили поспать только три ночи. Оттуда отправился в Зедазени10. Там монахи через три дня сплели мне гамак из лиан, и я жил в лесу, возле монастыря, один-одинешенек все ночи. Вот такой была моя жизнь. Затем сердце потянуло в Бетанию11. <…> Шел по дороге. Стемнело. Заночевал. Вдруг послышался волчий вой. Подумал: „Если этой ночью здесь останусь, волки съедят!“ Немножко передохнул и вижу – ко мне бегут собаки. Улеглись вокруг меня, немного поодаль. Так я провел ночь. А утром опять продолжил путь. В монастыре отцы приняли меня с большой радостью, на несколько дней оставили у себя, затем с извинениями выпроводили обратно».

Бетанийские отцы Иоанн (Майсурадзе) и Георгий-Иоанн (Мхеидзе)

До и после монашеского пострига преподобные бетанийские отцы – Иоанн (Майсурадзе) и Георгий-Иоанн (Мхеидзе) (принявший после смерти преподобного отца Иоанна великую схиму и в знак любви к духовному брату взявший имя Иоанн) стали наставниками отца Гавриила. Непосредственно духовным отцом архимандрита Гавриила был преподобный Георгий-Иоанн (Мхеидзе). Отец Гавриил так вспоминал о них: «Отец Иоанн был добрым, очень добрым и простосердечным человеком, никогда на тебя не рассердится и не поговорит строго. Другое дело – отец Георгий. Главной чертой его природы была мудрость, мудрость совершенно особенная. Со мной он обращался строго. Как только я закончу одну работу, сразу поручает другую, и так до наступления темноты. Спать я ложился такой усталый, что в какой позе засыпал, в такой и просыпался. Отец Иоанн иногда упрекал отца Георгия: „Жалко его, Георгий, немного пожалей, это же ребенок“. Действительно, отец Иоанн все жалел меня, а я, со своей стороны, детским сердцем, как-то особенно полюбил его, но думал ли я хоть когда-нибудь плохое об отце Георгии? Никогда! Как я мог себе такое позволить! Я с самого начала ведал, что имею дело с Божьими святыми мужами. Просто пребывание с отцом Иоанном доставляло мне наслаждение, так как он всегда щадил меня, а к отцу Георгию я относился с совершенно другим почтением и благоговением. Когда я был с ним или же когда он на меня смотрел, я следил за всеми своими движениями и даже помыслами. Отцу Иоанну он говорил обо мне: „Не ласкай ребенка, Иоанн, так из него ничего не выйдет“. Прошло время, и хоть я любил отца Георгия, любил даже сильнее, чем самого себя, но только тогда, когда я попал в тюрьму и сумасшедший дом, в те адские темницы, и настали тяжелые времена, в полной мере увидел я и оценил мудрые труды и большую любовь отца Георгия в отношении меня. За такую любовь отплатить невозможно, ближний мой, отплатить за это можно только вечной благодарностью».

Выйдя за ворота монастыря Бетания, Васико продолжал странствовать из монастыря в монастырь, из храма в храм, а в ту зиму стояли сильные морозы. Замерзший и голодный, он доверил свою жизнь Богу. О возвращении домой он не помышлял, так как ему слишком тяжело было переносить непонимание родных. Однажды задремавшего у стен церкви Васико увидела проходившая мимо женщина. Она сказала: «У меня сын – твой ровесник, будете вместе». Как вспоминал отец Гавриил, «Марго была добрым человеком, она жила гаданием. Много народу к ней ходило гадать. „Может ли спокойно спать твоя мать, когда тебя нет дома?!“ – восклицала она. Когда народ собирался, она выходила, смотрела на небо и только после этого начинала гадание. Иногда после взгляда на небо она приговаривала: „Сегодня нельзя гадать!“ – и всех отпускала. Я тоже смотрел на небо, но ничего там не замечал. Я объяснил Марго-гадалке, кто изображен на иконах, и устроил красивый молельный уголок. Однажды она заболела и, обеспокоенная, спросила: „Что делать, как принять сегодня людей?“ Я успокоил ее: „Не тревожься, я приму народ вместо тебя!“ Сел у икон и всех вместе принял. Мы беседовали о православной вере, о Божией любви. Так продолжалось несколько дней. И такая благодать была ниспослана Господом, что стоило мне взглянуть на человека – я уже все знал о нем. К некоторым даже по имени обращался, говорил об их переживаниях и учил, как защищаться от лукавого. Объяснял, что значит Церковь в нашей жизни, говорил о христианских добродетелях. Мне давали много денег, но я ни копейки не оставлял себе, все отдавал Марго. Ей понравилось мое поведение, и она оставила меня на зиму у себя. Люди шли уже ко мне. Марго больше не гадала, а я получил возможность свободно проповедовать Новый Завет Господа Иисуса Христа». При помощи Васико Марго начала жить церковной жизнью, что вызвало в Тбилиси волну пересудов.

Тем временем мать неустанно искала сына и наконец узнала о месте его нахождения от верующих, с которыми Васико поддерживал общение. Увидев его, она умоляла: «Только вернись домой, и пусть будет так, как ты хочешь. Я не буду больше против твоего выбора». Весной Васико вернулся домой. Шла Вторая мировая война, повсюду были крайняя нужда и разруха. Он выполнял любую посильную домашнюю работу, которую поручали ему старшие. Вынужден был оставить школу (окончил всего шесть классов) и пошел работать на мясокомбинат, чтобы помочь матери. «Она перетапливала сало, из которого мы делали мыло, продавали его и этим жили», – вспоминал отец Гавриил.

После войны отчим стал директором хлебопекарни и взял Васико себе в помощники. Михаил Никитович, будучи уже в преклонном возрасте, заболел и отправил пасынка продавать хлеб вместо себя. Старшая сестра старца вспоминала, как брат и здесь являл любовь к людям по заповеди Христовой: «Увидя бедного и голодом заморенного человека, Васико ему бесплатно давал хлеб, а люди удивленно говорили: „Кто это, что в такое время бесплатно отдает людям хлеб“. Отчим был скромным человеком, он знал, какое доброе сердце у Васико, и ничего не говорил ему. Однажды, в дни, когда Васико работал в пекарне, к нему пришел какой-то купец и предложил ему: „Куплю у тебя весь хлеб, продам подороже и из прибыли дам тебе долю“. Васико категорически отказался и решительно выпроводил купца. Видя, что у Васико ничего не добьешься, купец пришел к отчиму домой и теперь уже ему предложил дело: „Я предлагаю хорошее дело, а он отказывается“. Васико тоже был там, появление купца и разговор взволновали его, и он сказал отчиму: „Этим несчастным людям этого еще не хватало?! Совсем бесплатно раздам хлеб, а ему ничего не дам“. Что было делать, ничего у купца не вышло».

Через некоторое время отчим умер, и семья стала испытывать сильные лишения. Однако они не угасили в сердце Васико милосердие и сострадание к нуждающимся. В один из дней он возвращался с продуктами с базара и из окна автобуса увидел на улице обессилевшего от голода старика. Васико проводил его до дома и все купленное отдал ему. Впоследствии по возможности проведывал его, признав одним из многочисленных своих ближних.

Также Васико не реже раза в месяц навещал своих духовных наставников в Бетании. Три дня или немного дольше он насыщался общением с ними, причащался Святых Христовых Таин, немного помогал в работе и возвращался домой. Однако его стремление к монашеству время от времени проявлялось с неудержимой силой. Как только он получал возможность отвлечься от домашних дел и работы, немедленно уединялся в каком-либо действующем или заброшенном храме. Изо дня в день росла сила молитвы будущего старца. По воспоминаниям сестер, они часто встречали его с сияющим лицом, спешащего к иконам. Так быстро впархивал он в комнату, что ступни его ног, казалось, не касались пола, как будто он плыл по воздуху. Его сестры тогда часто слышали от брата слова: «Я раб Божий».

Васико с родными и близкими

Шестнадцатилетним юношей Васико совершил паломничество в Марткопский монастырь12. Вот как отец Гавриил вспоминал о нем: «Когда узнал о монастыре во имя Спаса Нерукотворного в Марткопи, был я уже подросшим и решил пойти туда пешком. В монастырь пришел голодным. Дорога очень затянулась. Я был голоден уже третий день. В виноградниках после недавнего сбора урожая еще можно было найти немало гроздьев, но я боялся, чтобы это не сочли за воровство, и продолжил путь. От голода темнело в глазах. Хотелось хотя бы краюху хлеба и кусочек сыра. Прошел небольшое расстояние и вижу, что мне из виноградника два человека в монашеских одеяниях машут руками: „Путник, ты голоден, пожалуй к столу!“ Подошел я и увидел хлеб и сыр, о которых мечтал, и немножко красного вина. Подали мне хлеб, сыр и спросили, куда я иду. Я ответил. Они закивали головами, угостили меня вином и сказали: „Время продолжить путь!“ Попрощался я и вышел на дорогу. Потом подумал: „Каким образом иноки оказались в этом винограднике?“ – и оглянулся. Однако там никого не было… В монастыре Спаса служил монах Айтала13. Когда рассказал ему, что случилось, он ответил: „Сынок, это Антоний Марткопский и Иоанн Зедазенский явились тебе“».

В этот период жизни отца Гавриила произошло еще одно примечательное событие: на старом Верийском кладбище, где были похоронены грузинские юнкера, расстрелянные коммунистами, советское правительство решило разбить сад, и территорию кладбища сровняли бульдозерами. В результате этого кощунственного поступка кости погребенных оказались на поверхности земли. Васико не мог остаться безучастным к этому надругательству над убиенными. По ночам он тайно собирал кости в мешок и вновь предавал земле в безопасном месте.

Рядовой Ургебадзе в армии

В 1949 году Васико был призван в армию (так как в период с 1946 по 1948 год призыв в армию не производился). Военную службу он проходил в Батуми, в пограничной части, известной как «полк Баджелидзе». Для приготовления пищи на кухне тогда использовался свиной жир, поэтому по средам и пятницам Васико, стремясь хранить пост, оставался голодным, ссылаясь на боль в желудке. К его сожалению, полное соблюдение поста в армии не было возможным.

Неподалеку от военного гарнизона находилась церковь во имя святителя Николая Чудотворца. Васико усердно молил Бога, чтобы Он дал ему возможность посещать храм. И его стремление к Христу было вознаграждено. Вскоре начальник части доверил Васико должность почтальона. Рядовой Ургебадзе отнесся к ней как к послушанию. По пути на почту он старался неприметно зайти в храм помолиться, а потом шел выполнять возложенные на него обязанности. Все время его видели за работой: он то носил воду, то бегал с тачкой, а когда выдавалась возможность, посещал богослужения. После знакомства Васико с настоятелем священник, убедившись в твердости веры юноши, стал тайно причащать его в алтаре Святых Христовых Таин. Он давал Васико церковные книги, которые тот читал с большой осторожностью. Как-то один из солдат заметил в его руках книгу, написанную письмом хуцури (так называемое церковное письмо), и спросил: «Что ты читаешь, что это за книга, на каком языке она написана?» Васико не растерялся и ответил: «Я немножко знаю армянский, читаю, упражняюсь в чтении».

Отслужив, Васико вернулся домой. Вскоре юношу вызвали в медицинский диспансер и стали подробно расспрашивать о его религиозной жизни; напомнили, как ему в двенадцатилетнем возрасте в видении явился некий злой дух, выясняли, не посещали ли его другие видения. Через несколько дней Васико признали психически больным, ему на этом основании была назначена пенсия инвалида второй группы и одновременно с этим запрещена работа на высоких должностях. Это было грубым правонарушением, так как по советскому законодательству человека с психическими отклонениями нельзя было призывать в армию. Такой маневр со стороны КГБ (МГБ) и партийных идеологов был совершен для того, чтобы верующий человек в случае успехов в жизни не создал опасности для коммунистической системы, продвигаясь по карьерной лестнице.

С этого времени Васико сосредоточился на духовном подвиге и поселился в выстроенной им во дворе дома маленькой келье. Молодой человек не пропускал ни одного богослужения в тбилисском Сионском кафедральном соборе в честь Успения Пресвятой Богородицы14. А так как в то время даже при патриаршем служении присутствовало лишь несколько пожилых прихожан, то появление в храме молодого Васико привлекло внимание Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха всея Грузии Мелхиседека III. По его благословению Васико начал работать при храме церковным сторожем, а затем псаломщиком.

Патриарх Мелхиседек жил в доме, стоявшем во дворе собора. Поэтому он часто приглашал Васико к себе и беседовал с ним. В результате этих разговоров Патриарх узнал о том, что глубоким духовным стремлением юноши является монашество. Постриг, однако, в то время был весьма опасен и требовал от готовящегося к нему терпения. В 1953 году Патриарх Мелхиседек III посвятил Васико в иподьяконы и поручил ему присматривать в Сионском соборе за порядком на святом престоле и во всем алтаре, а кроме того, следить за благочинием в храме. Он также прислуживал Патриарху во время богослужений.

После армии

В 1954 году по настойчивому требованию Патриарха Мелхиседека III правительство разрешило вернуть мощи святых мучеников Давида и Константина из музея в монастырь Моцамета15, носящий их имена, и восстановить здесь церковную жизнь. В монастыре были устроены кельи и маленькая патриаршая резиденция. Сюда в конце декабря Кутаисско-Гаэнатский епископ Гавриил (Чачанидзе) привел Васико для исполнения благословения Патриарха – выполнять те же обязанности, что и в Сионском соборе.

30 января 1955 года в кутаисском Свято-Петропавловском кафедральном соборе Годердзи был рукоположен в дьяконы, а 23 февраля наместником обители Светицховели архимандритом Георгием (Дадиани) в Моцаметском монастыре пострижен в монахи с именем Гавриил16. 27 февраля Кутаисско-Гаэнатский епископ Гавриил (Чачанидзе) возвел его в сан иеромонаха и назначил вторым священником кутаисского Свято-Петропавловского кафедрального собора, о чем сообщил в письме Патриарху. После трехмесячного служения отец Гавриил вынужден был уйти из Кутаисско-Гаэнатской епархии по причине, о которой сообщил лишь Патриарху Мелхиседеку. С января по октябрь 1956 года был запрещен в служении по причине «проявившихся признаков шизофрении», как указал епископ Кутаисско-Гаэнатский Гавриил. Святейший Патриарх перевел иеромонаха Гавриила к себе в Сионский собор. Жил он в келье в Сионской часовне.

Здесь будущий старец неоднократно подвергался клеветническим доносам от обличаемой им братии Патриарху, который приблизил ревностного молодого священника к себе. В 1960 году после его многократных просьб отца Гавриила перевели в Бетанийский монастырь, где он служил вместе со своим любимым духовным наставником отцом Георгием (Мхеидзе) и иеромонахом Василием (Пирцхалава). Один день в неделю ему поручено было совершать литургию в Патриаршем соборе Светицховели.

Иеромонах Гавриил

В то время отец Георгий был уже слаб от старости и болезней, а тридцатисемилетний отец Василий, который заботился о преподобном, был тяжело болен туберкулезом. Иеромонах Гавриил так вспоминал о нем: «Отец Василий был удивительным постником. Глядя на него, я все изумлялся, как в этом иссушенном от поста теле все еще теплится жизнь». После смерти отца Василия в 1960 году отец Гавриил остался в монастыре вдвоем со своим наставником. Жизнь молодого иеромонаха была очень тяжелой физически, но радостной духовно. Отец Гавриил вел монастырское хозяйство, состоявшее из двух коров, нескольких ульев и огорода. С благословения преподобного отца он сдавал сыр и мед, и монастырь получал независимый доход. Незначительные пожертвования делали туристы и паломники. На эти средства покупали пшеничную муку, лекарства и другие необходимые вещи.

12 сентября 1962 года в три часа пополуночи отошел ко Господу схиархимандрит Георгий-Иоанн. За два дня до его кончины отец Гавриил служил литургию в соборе Светицховели. Когда он уже был в келье и молился, то услышал голос: «Иди скорее в Бетанию!» Не чувствуя ни усталости, ни времени, он пешком отправился в путь, а по дороге купил несколько хлебов. Когда он вошел в келью своего наставника, отец Георгий поднял руки к небу и сказал: «Слава Матери Божией, что вняла моей мольбе и привела тебя сюда». Он поведал своему духовному сыну, что днем ему явился умерший в 1957 году отец Иоанн (Майсурадзе) и сказал: «Очень скоро мы будем вместе». Услышав это, отец Гавриил приник к отцу Георгию и заплакал, умоляя взять его с собой и не оставлять одного в этом неспокойном мире. Но отец Георгий ответил ему: «Сам не знаешь, Гавриил, что говоришь. Ты еще должен пройти свой путь перед Господом. Не бойся, духом я никогда тебя не оставлю».

Отец Георгий спросил отца Гавриила, может ли он терпеть упреки, клевету, поношение, брань, гонение и всякие соблазны от чуждых людей. Отец Гавриил, стоя на коленях, ответил, что с Божьей помощью и благословением духовного отца сможет. Тогда отец Георгий произнес: «Здесь нужны монашествующие». Он отломил хлеб, дал отцу Гавриилу и сказал: «Ешь, Гавриил, ты, наверно, устал». После отломил себе и сказал: «Это моя последняя трапеза». На следующий день, в праздник Усекновения честной главы святого Иоанна Крестителя, отец Гавриил по просьбе старца отслужил литургию и причастил его Святых Христовых Таин. Ближе к полуночи отец Георгий попросил отца Гавриила прочитать ему канон на разлучение души от тела. Отец Георгий был одет в полное монашеское облачение. Отец Гавриил вспоминал: «Я начал молиться, но не мог продолжать из-за слез. Тогда отец Георгий сам взял у меня Требник и начал молиться с таким настроем, словно это было торжественное архиерейское богослужение. Мне стало неудобно, я взял себя в руки и сам прочел до конца канон на разлучение души от тела. Когда я закончил молитву, отец Георгий, прикованный к постели, посадил меня у изголовья и сказал: „Именно поэтому и вымаливал я тебя у Богоматери. Хотел, чтобы ты принял мой последний вздох и благословение^“. Затем он известил меня об удивительном откровении, о котором никому не рассказывал, и приказал: „Помни, что это тайна, и никому не говори. Скрой все это в своем сердце. Знай, Гавриил, когда я уйду, тебя недолго оставят в монастыре. Монастырь опустошат, но я не оставлю Бетанию. А затем тебя ждут большие невзгоды и борьба, но не пугайся, Господь защитит и укрепит тебя, и я всегда буду с тобой“. После этого он дал мне свои четки и попросил читать молитву Иисусову вслух, так, чтобы ему было слышно. Так прошло немного времени, затем на его лице промелькнула радость, и он сказал: „Пришли мой брат и отец Иоанн. А с ними…“ Замолчал и мирно отошел, уснул сном праведных». Отпевал преподобного отца Патриарх Ефрем II. Во время молитвы у Предстоятеля потекли слезы и он сказал вслух: «Отец Георгий, когда ты предстанешь перед Господом Вседержителем, помолись за нас и помяни наши души».

Отец Гавриил в течение сорока дней ежедневно служил панихиду, а по субботам поминальную литургию по усопшему духовному отцу. Перед сороковым днем отец Гавриил написал письмо Патриарху с просьбой позволить ему после кончины духовника исповедоваться у него и получать от него духовные наставления.

Бетанийские отцы Иоанн и Георгий. Икона

В последние годы жизни отец Гавриил очень хотел, чтобы в скором времени бетанийские отцы были прославлены в лике преподобных и были обретены их святые мощи17. Он несколько раз говорил об этом Святейшему и Блаженнейшему Католикосу-Патриарху Илии II.

Для подтверждения святости схиархимандрита Георгия-Иоанна и архимандрита Иоанна отец Гавриил вспоминал одно необычное событие. После смерти отца Иоанна, в ночь на Пасху, отец Георгий пошел один на могилу своего любимого брата и сподвижника отца Иоанна и пропел пасхальные тропарь и кондак, а затем благовестил о Светлом Христовом Воскресении словами: «Христос Воскресе, отец Иоанн!» В ответ от отца Иоанна он услышал: «Воистину Воскресе!»

Через несколько дней после окончания сорокадневной молитвы о новопреставленном отце Георгии в монастырь нагрянули представители власти вместе с сотрудниками милиции и потребовали под страхом ареста от отца Гавриила покинуть монастырь, объясняя свое требование тем, что это исторический памятник и люди должны свободно посещать его. Патриарх Ефрем не смог переубедить безбожные власти и вынужден был перевести отца Гавриила в Тбилиси, в кафедральный собор Святой Троицы, недалеко от Кашвети – храма святого великомученика Георгия, построенного в 1910 году. Здесь иеромонах Гавриил служил в 1962–1965 годах.

В 1962 году отец Гавриил построил в своем приусадебном дворике, на месте прежней келейки, небольшую семикупольную церковь. Сестры отца Гавриила так вспоминали об этом периоде жизни брата: «С утра до ночи работал, а есть почти ничего не ел. Из-за этого мать очень беспокоилась и все просила: „Сынок, умрешь, столько работаешь, а ничего не ешь, разве можно так?“ Приносила и вино и просила: „Выпей хоть один стакан, Васико. Ты мужчина, что тут такого. Вот я женщина и иногда пью один стакан, и священники пьют, только тебе, что ли, нельзя?“ Всю церковь построил так, что, кроме него, никто даже гвоздя не забил».

Церковь состояла из пяти комнат. Первая, самая большая, – церковь-часовня, где отец Гавриил совершал священническое служение. Вторая комната, удлиненной формы, служила передней здания, она использовалась для приема людей. Здесь стояли низкий столик, где были хлеб и вода для проголодавшихся и жаждущих, и стулья, чтобы пришедшие на исповедь могли отдохнуть в ожидании своей очереди. По словам старшей сестры отца Гавриила, там была спокойная домашняя атмосфера. В направлении одного из углов комнаты была вырыта могила глубиной 1 м 40 см, в которую отец Гавриил ложился спать. Но заметить ее было невозможно, так как она была накрыта плитой из досок, на которой лежал ковер. Третья комната, без окон, размером 1,5 × 2 м, служила кельей отцу Гавриилу. В четвертой комнате иеромонах выполнял вечернее и утреннее молитвенное правило, а также читал писания святых отцов, делал оклады для икон. В пятой комнате располагался небольшой склад.

Стены его церкви сплошь были увешаны иконами, в этом проявлялась горячая любовь отца Гавриила к Богу. Монах находил их на городских свалках, куда вместе с мусором свозили многочисленные святыни. Он говорил, что «у каждой иконы есть свой ангел, поэтому их нужно почитать». В своей мастерской он тщательно очищал иконы, делал для них оклады из разных материалов (в том числе из выброшенных банок из-под рыбных консервов)18. Даже фотографии и изображения икон из светских журналов он помещал в рамочки. Знакомому художнику отец Гавриил заказал икону Христа Спасителя во весь рост. Во время написания образа художник, по условию старца, должен был поститься и молиться, а отец Гавриил каждый рабочий день находился подле него. Когда готовую икону привезли и повесили в церкви, все присутствовавшие почувствовали приятный запах, появление которого отец Гавриил объяснил так: «Это Господь соблаговолил прийти в мою церковь».

Отец Гавриил в домовом храме, 1970 г.

Советские власти дважды разрушали этот храм, призывали содействовать этому даже Католикоса-Патриарха Ефрема II. На выраженное в категорической форме благословение Предстоятеля разобрать церковь (он находился под сильным давлением властей) отец Гавриил ответил: «Ты наш предводитель, и мы должны жить по твоему примеру. Покажи мне пример, сперва сам снеси, Католикос, свою молельню, а потом вели и мне исполнить это дело. Если послушать этих безбожных, и крест заставят снять с груди. Я не сделаю этого, как могу я собственноручно разрушить то, что сам построил во славу Бога?!» Когда Патриарх пришел к отцу Гавриилу вместе с представителями уполномоченного по делам религий с тем же повелением, отец Гавриил разобрал комнаты, где находились прихожая и столярная мастерская, но саму церковь не тронул. Через некоторое время он вновь построил прихожую, за что был отлучен Патриархом на восемь месяцев от причастия Святых Христовых Таин19. Это был один из тяжелейших периодов жизни отца Гавриила, когда его вера подверглась крайнему испытанию – он был отвержен всеми, но должен был сохранить смирение и любовь, особенно в отношении тех людей, которые нанесли ему глубочайшую рану.

Через несколько дней рабочие под руководством секретаря райкома в присутствии начальника милиции все же разрушили храм. В этот же день старец нанял машину, привез назад разрушенное и собирался восстанавливать свою церковь. Его сестра пыталась уговорить его выждать время, чтобы утишился гнев властей, но отец Гавриил ответил: «Они сделали то, что было дозволено им Богом! Больше они ничего не смогут разрушить!» На следующий день начальник милиции и секретарь райкома друг за другом явились к отцу Гавриилу с извинениями, а секретарь райкома даже принесла ему денег на восстановление храма. Отец Гавриил денег не взял. Вскоре он восстановил храм, но сделал его меньшего размера и с одним куполом. Эта церковь сохранилась до наших дней.

Церковь, которую построил отец Гавриил. 1960-е гг.

По воспоминаниям старшей сестры старца, «часто бывало, что Гавриил закрывался там на два-три месяца, иногда даже больше, и не выходил оттуда. Мы беспокоились, не случилось ли с ним что-нибудь, и звали: „Васико, как ты?“ Он отвечал, и мы успокаивались. Однажды, когда он надолго закрылся и не ответил на наш зов, мать испугалась и дала моему старшему сыну топор, мол, взломай дверь. Как только мой сын взмахнул топором для удара, изнутри услышали строгий голос Гавриила: „Не смей!“ Мы испугались, откуда он узнал, он нас ниоткуда не мог видеть (с этой стороны у церкви нет окон). Часто, подойдя близко к стене, слышали плач. Моя мать очень беспокоилась и переживала. Говорила: „Иди посмотри, опять плачет?“ Если говорили, что плачет, обеспокоенно говорила: „Боже, дай понять, почему он плачет. От него никто ничего плохого не слышал“».

Одну из причин столь неутешного плача отца Гавриила раскрывает описанная ниже история. Однажды прихожане собора Святой Троицы, а также Сиони попросили отца Гавриила отслужить молебен Пресвятой Богородице о умножении своего народа. Отец Гавриил отслужил молебен. Вернувшись домой, он отдохнул немного, а затем встал на молитву. Уже стемнело. И вдруг его посетило видение: «Внезапно мрак, освещенный лампадой, сменился сиянием, и вижу – идут ко мне двое юношей, одетых в воинское облачение. Красивые, но со строгими лицами. Пришли, взяли меня с обеих сторон и, не промолвив ни слова, привели на просторное поле, где в отдалении был виден белый дом. Я спрашиваю: „Что происходит, куда вы меня ведете?“ – но они ничего не говорили, будто выполняли приказ. Они привели меня к белому зданию, открыли дверь, не заглядывая, впустили меня и закрыли за мной дверь. Было темно, и стояла страшная вонь. Никак не мог догадаться, что со мной происходит. Постепенно, когда глаза привыкли к этой темноте, что я увидел! Сверху, из темноты, на пол сыпались мелко нарезанные части нерожденных младенцев и перемешивались в большой выемке, которая была в середине дома. Я ужаснулся от увиденного. Осторожно отошел назад, чтобы не наступить на какую-нибудь часть, и прижался к двери. Вдруг я услышал голос снаружи: „Грядет! Грядет!“ Только сказали это, а уж Царица неба и земли строгим голосом приказывает двум всадникам, которые привели меня сюда: „Откройте дверь и приведите его сюда“. Дверь открыли, взяли и поставили меня перед Царицей. Все, многие ангелы и святые, из-за Ее грозного лица стояли поникшие, я упал на колени и горько заплакал – просил о помиловании. Я даже не хотел выяснить, почему нахожусь в таком состоянии, и только просил прощения. Она приказала встать и посмотрела на меня. Затем протянула руку к тому страшному зданию и сказала строго: „Об этом умоляешь меня, Гавриил?! Разве так умножится данный мне в удел народ?“ И, больше не желая продолжить разговор со мной, приказала всадникам вернуть меня обратно».

Старец продолжал служить в кафедральном соборе Святой Троицы. Его жизнь текла мирно до 1 мая 1965 года. В этот день, когда суббота Светлой седмицы совпала с днем солидарности трудящихся, произошло событие, которое всколыхнуло весь Советский Союз. Отец Гавриил в монашеском облачении и с крестом (утром он служил литургию в храме Кашвети) на праздничной демонстрации облил керосином (взятым у свечницы храма) и поджег портрет Ленина размером 8 х 5 м с надписью «Слава великому Ленину», водруженный на здании Совета министров. Обрамлявшие его раскалившиеся лампочки начали лопаться и издавать звук наподобие взрыва. Перед испуганными и ошеломленными партийными работниками и народом монах начал бесстрашно проповедовать: «Я это сделал, потому что нельзя боготворить человека. Там, на месте портрета Ленина, должно висеть распятие Христа. Зачем вы пишете: „Слава Ленину“, ведь такая слава не нужна человеку. Надо писать: „Слава Господу Иисусу Христу, который победил смерть и подарил нам вечную жизнь“».

Старец Гавриил. Икона

В городе была объявлена тревога первой категории. Избитый разъяренной толпой, с переломом челюсти и семнадцатью другими переломами, отец Гавриил был спасен от смерти только благодаря вмешательству 8-го полка. Он был арестован следственным отделением КГБ по статье 71 часть I «за антисоветскую пропаганду» и 12 мая доставлен в изолятор № 1 службы безопасности в районе Ортачала20. Вот как рассказывал об этом событии сам старец: «Окружили меня солдаты, как Христа, и ведут с этажа на этаж. Поднимаюсь наверх. А я знаю, что горит правительство. Тревога у них, приехали пожарные команды. Поливают Ленина спереди и сзади… <…> И вот закончилось, и я сказал: „Господи, я иду на мучение. Я знаю, что не избегу расстрела. Вот, Христос мой, всю жизнь я мечтал пострадать за Имя Твое. И сейчас мне представился такой случай“…» Впоследствии, когда старца Гавриила просили рассказать об этом событии в его жизни, он кратко полушутя говорил несколько слов, как будто с ним приключился забавный курьез, но когда посетители уходили, признавался: «Трудно рассказать, какие ужасы там творились. Если бы не Божия помощь, никто бы не выдержал этого».

О поджоге отцом Гавриилом портрета Ленина вскоре узнали в Москве, и постановлением Верховного суда Грузии он был приговорен к безоговорочному расстрелу (следствие носило лишь формальный характер). На допросе лидеры коммунистического режима потребовали от отца Гавриила признания в том, что его поступок совершен по приказу высшего церковного руководства, а взамен обещали сохранить ему жизнь. Терпя долгие измождающие пытки, иеромонах Гавриил остался непреклонным. Следствие предложило отцу Гавриилу другой путь «спасения»: публично извиниться перед советским народом, признав, что его поступок совершён из-за тлетворного влияния религии и что теперь он образумился. Отец Гавриил остался непоколебимым и на этот раз.

На последнем допросе присутствовал занимавший в то время пост министра внутренних дел Грузии Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. Он спросил у отца Гавриила, почему тот сжег портрет вождя, ведь христиане должны уважать власть. Отец Гавриил парировал: «Потому что на портрете было написано: „Слава великому Ленину!“ Вся слава принадлежит Богу, а какая слава может быть у мертвой головы! Я сжег его портрет не как правителя, а как идола!» Отца Гавриила продолжали допрашивать и пытали по несколько раз в день. После одного из допросов изможденного и молящегося отца Гавриила посетило видение – изображенная сиянием цифра 7. Он увидел в этом Божий знак, что через семь месяцев Господь возвратит его домой, и его душа сразу успокоилась. По воспоминаниям отца Гавриила, «после этого видения в тюрьме <…> воцарился страх. Если прежде на всех допросах меня били и пытали, то после этого видения, силою Господней, не решались трогать меня. Следователи тайком приходили и говорили: „Прости нас, отче, за то, что мы совершили, не гневайся и прости“».

Тем временем ситуация с отцом Гавриилом стала известна иностранной прессе. Журналы и газеты Европы и США широко распространили информацию об этом сенсационном происшествии. Такое развитие событий отразилось на политике властей – отца Гавриила из изолятора перевели в тюремную камеру. Здесь один из узников попытался его избить, но отец Гавриил перекрестился и помолился, и все сидевшие в камере вдруг стали просить у него прощения. А когда в тюрьму пришло известие, что попавший к ним священник – родной брат умершего всесоюзного вора в законе по кличке Двуглавый, арестанты прониклись особым уважением к отцу Гавриилу. Когда он молился, то вся камера вставала на молитву вместе с ним.

Как вспоминали сестры отца Гавриила: «Вся тюрьма говорила о Гаврииле. Люди, возвращавшиеся со свидания, говорили окружающим: „В тюрьме сидит какой-то удивительный отец, и вся тюрьма смотрит на него. Воры говорят: „У нас в тюрьме такой человек сидит, что и выходить из тюрьмы не хочется^“».

После нескольких месяцев заключения и пыток власти, видимо, не желая создавать ему славы мученика, смертный приговор заменили принудительным психиатрическим лечением, объявив отца Гавриила психически больным. Вот одна из иллюстраций того, как сотрудники тюрьмы воспринимали поступки, выражавшие стремление души святого к Богу. «Сижу я в комнате, – вспоминал отец Гавриил, – захотел помолиться. Вижу в углу веник. Поломал его, маленькой ниточкой перевязал и сделал крест, поставил в углу, молюсь. Надзиратель в глазок увидел это, зашел ко мне и отнял мой крест. Я рассердился, встал у стены вот так: „Я сам крест!“ А он спрашивает: „Ты что, помешался?“»

18 августа 1965 года отца Гавриила отвезли в городскую психоневрологическую больницу для экспертизы и принудительного лечения. Когда пришли санитары, чтобы побрить его и остричь, старец ответил им: «Я монах, меня стричь нельзя». Санитары возразили: «Нет, ты враг народа, мы тебя острижем!» Один из них взял машинку и подошел к отцу Гавриилу. «Я взмолился, – вспоминал старец, – „Матушка Богородица, как Тебе угодно, пускай так и будет“. Вдруг у этого человека отнялась рука. Другой санитар решил помочь: „Сейчас я его остригу!“ – нагнулся за машинкой, так и остался – разогнуться не в силах! А я остался с бородой». В психиатрической больнице старца пытали. Митрополит Фаддей (Тианетский) свидетельствовал, что однажды главврач принес молоток, большой гвоздь и стал вбивать его в колено отца Гавриила, чтобы он отрекся от Бога. Но святой устоял в вере.

В отделении отец Гавриил был помещен в маленькой палате с одним психически больным пациентом с той целью, чтобы он сам, постоянно находясь с нездоровым человеком, сошел с ума. Прогулки и свидания запретили. Советское правительство намеревалось навсегда изолировать отца Гавриила, но по его молитвам к Божией Матери и ходатайству тайного христианина, заслуженного академика в области психоневрологии Авлипия Давидовича Зурабашвили, по просьбе Патриарха Ефрема II 19 ноября 1965 года отец Гавриил был выписан из больницы и даже получил пенсию… «за поджог портрета, вождя“»! Отец Гавриил вспоминал, что пребывание в психиатрической больнице было несравнимо тяжелее тюремного заключения.

Отцу Гавриилу сохранили священнический сан, но совершать богослужения запретили. На молебнах он стоял вместе с паствой, причащался как мирянин. Его часто вызывали в КГБ, откуда он возвращался избитым, иногда до такой степени, что его отвозили домой члены семьи. Лишенный возможности священнослужения, отец Гавриил остался без средств и вынужден был столярничать. Он изготавливал красивые столы, стулья и другую мебель, от продажи которой получал небольшой доход.

Через некоторое время отец Гавриил – человек с особенно тонкой душой, преследуемый режимом и службой безопасности, должен был отказаться от привычного образа жизни и предстать перед столь любимыми им людьми безумным и отвергнутым, чтобы выявить их грехи и пробудить в них раскаяние; своими поступками отсечь себя от мира, чтобы стяжать истинную, небесную мудрость, противоречащую земному разуму. Вместо уединения он находился в общественных местах, вместо молчания он громко проповедовал, вместо запрета на употребление вина напоказ перед всеми выдавал себя за пьяницу… Это было очень тяжело для монаха и требовало полного самоотвержения и водительства Духом Святым. Иногда он ставил на плечо кувшин с выбитым дном и, идя по улице, громко говорил: «Поймите, люди, человек без любви похож вот на этот кувшин с выбитым дном. Что ни вливай в него, ничего в нем не останется и исчезнет бесследно. Поэтому возлюбите Господа Бога и ближнего, не то будет бесплодна жизнь ваша!»

Тем временем власти перестали притеснять его и членов его семьи. Втайне отец Гавриил продолжил суровые аскетические подвиги, уподобляясь столь почитаемому им преподобному Макарию Египетскому. Он принимал немного пищи однажды в сутки, вечером. Когда знакомые верующие приносили ему гостинцы, он отдавал их родственникам или нуждающимся соседям. Тайно он носил тяжелые вериги. Спал на низком стуле, или в своей келье-церкви, или в вышеупомянутой яме, напоминающей могилу. Близкие часто слышали его плач-стон к Богу об исцелении его души. Были долгие периоды, когда отец Гавриил не юродствовал, почти не выходил из кельи, общение с посетителями ограничивал только благословением и молчание нарушал лишь в случае крайней нужды пришедшего к нему человека.

Могила, в которой спал старец

В 1966 году отец Гавриил ушел из дома и начал жить на кладбищах, а для пропитания нищенствовал. Сам старец так вспоминал этот этап своей жизни: «Сменил пять патриархов, 25 лет на кладбищах спал, 15 лет в нищете провел. Когда зимой замерзал от холода, с одного бока переворачивался на другой, так как камень был более теплым. На кладбище Господь избавил меня от страха, ближний мой, и удостоверил в том, что человеку перед Богом нечего бояться, разве только греха»21. «Я годы прожил, ближний мой, на кладбищах, и не помню ни одного случая неподобающего обращения со мною, там я видел великую доброту и любовь». Это был период жесточайшей борьбы отца Гавриила со своими душевными и плотскими страстями ради одной вожделенной им цели – очистить себя для всецелого служения Христу. По субботам и воскресеньям он в полном монашеском облачении молился на литургии и причащался вместе с мирянами, а потом в рубище ходил по улицам Тбилиси. Иногда по воскресеньям в многолюдных местах он громко проповедовал о Боге, спасении души и Церкви, что часто заканчивалось арестом; его поведение и речь в эти моменты были далеки от образа юродивого.

В тот день, когда Патриарх Христовым повелением восстановил отца Гавриила в праве священнослужения, после литургии он позвал его к себе и спросил, согласен ли отец Гавриил быть священником в женском монастыре Самтавро и духовником в одноименной семинарии, которая в то время находилась на территории монастыря. Отец Гавриил выразил согласие. Тогда Патриарх сказал, что ему нужно получить письменное согласие митрополита Илии (ныне Католикос-Патриарх всея Грузии), управлявшего семинарией. Отец Гавриил незамедлительно встретился с ним и подробно изложил свой разговор с Патриархом. Митрополит Илия с радостью поздравил отца Гавриила с возвращением к священнослужению и передал письмо для Патриарха, в котором выразил свое согласие с его назначением22.

По благословению Патриарха Ефрема II отцу Гавриилу передали в постоянное владение маленькую келью на первом этаже башни царя Мириана.

7 апреля 1972 года Святейший Патриарх Ефрем II скончался, а избранный патриархом Святейший и Блаженнейший Давид V (Девдариани)освободил отца Гавриила от священнослужения в монастыре и духовничества в семинарии Самтавро.

В это время вплоть до 1990 года отец Гавриил принял на себя подвиг особого служения: он совершал Бескровную Жертву о помиловании находившегося в безбожии народа и восстановлении богослужения в полуразрушенных, закрытых коммунистической властью или заброшенных церквях и монастырях, в поиске которых обошел почти всю Грузию. Богослужения, в совершении которых ему помогали некоторые верующие, проводились ночью и ранним утром, чтобы о них не стало известно местным властям. Молящимся с ним отец Гавриил говорил: «Верьте, что мы не напрасно сотрясаем здесь воздух. Хотя сегодня многие церкви и монастыри разрушены и закрыты, но Святой Ангел, приставленный к этому месту велением Божиим, видя и слыша наше усердие и наши просьбы, с радостью возносит их к Богу и действенными творит пред Ним наши моления. Видите, в каком положении находимся мы сегодня, нам иногда приходится совершать службу в снегу и слякоти, накрывшись целлофаном, но мы доживем до того дня, когда эти церкви и монастыри возродятся и в них восстановится богослужение».

Жил отец Гавриил в эти годы сначала в построенной им в 1962 году церкви, а с 1987 года в монастыре Самтавро, в маленьком дощатом домике (так называемом Какловани – бывшем курятнике) со щелями, без отопления. Изредка на одну-две ночи он переходил в келью в башне, где однажды в конце 1980-х годов ему явился ангел и сообщил, что в Светицховели в потайной нише в стене над могилами равноапостольных царя Мириана и царицы Наны хранится частица Столпа Животворящего23. Отец Гавриил вместе с сестрами монастыря с благоговением вынес эту святыню, и теперь она хранится в монастыре Самтавро.

В 1990 году старец перешел в Шио-Мгвимский монастырь, чтобы жить затворником, но через неделю в откровении получил повеление от Бога: «Иди в Самтавро и служи людям». С этого дня и до отшествия ко Господу архимандрит Гавриил жил в своей келье в башне святого равноапостольного царя Мириана и исполнял волю Божию – служить Его стаду. Старец никого не выделял, жил бедами и радостью каждого приходившего к нему человека. Отец Гавриил говорил: «Когда вы приходите ко мне и сидите у меня – это для вас то же самое, что и многократно выслушанная вами церковная служба. Господь дал мне силы удалять из человеческих умов неподобающие мысли и влагать в них то, что лучше для обретения Небесного Царства». И действительно, многие люди подтверждали, что во время посещения кельи старца разум уравновешивался и мышление становилось здравым. Человек начинал думать о скоротечности своей жизни и сего мира, о собственной греховности и отдаленности от благости Божией из-за пренебрежения Его святыми заповедями, в сердце приходило глубокое раскаяние.

Патриарх Илия II, отец Гавриил и монахини монастыря Самтавро

Одну из поучительных историй, характеризующих глубину самоотверженности отца Гавриила ради спасения ближнего, рассказал игумен Елисей (Белкания). Он стал свидетелем совершенного душевнобольным человеком убийства невиновного мужчины, которому он ничем не смог помочь и по этой причине чуть не ушел из монастыря: «Убийство произошло так внезапно и безо всякой на то причины, что я оцепенел. Я застыл на месте, притом, не скрою, почувствовал что-то вроде страха, потому что тут очень явно вырисовывалось действие дьявола. То, что я ничего не смог предпринять для спасения несчастного, очень терзало меня как человека, и из-за стыда мне захотелось уйти от всех подальше; меня мучила совесть, что я виноват в своем бездействии. Я замкнулся в себе, решил снять монашеское одеяние и уйти из монастыря. Владыка Даниил и мои ближайшие духовные братья очень старались вывести меня из этого ужасного состояния, но ничего не помогало. Весть о моей истории дошла даже до Патриарха. В субботу вечером владыка Даниил служил вечерню в Самтавро. Он знал, что я должен был свидеться с ним во время молитвы, а затем снять монашескую одежду и уйти из монастыря. Придя в Самтавро, я встретил выходящего из храма отца Гавриила, сухо взял благословение и вошел в алтарь к владыке. Владыка вновь участливо и с любовью внушал мне не делать заведомо ложный шаг, но моя замкнутая душа не внимала этому.

Вскоре после этого разговора в алтарь вошел страшно разгневанный отец Гавриил. Он заставил меня встать на колени и начал кричать на меня. Он так меня бранил, что я, можно сказать, такого никому не простил бы в иной ситуации! Но было удивительно то, что эта страшная брань сладостно разливалась в моей душе, и после того как я пересилил это испытание, ощутил в себе давно забытую духовную свободу и легкость. Он так меня поносил, что, казалось, это никогда не кончится, но он вдруг внезапно замолчал и вышел из алтаря.

Епископ Даниил сказал: „Отец Гавриил уже давно в алтарь не заходил (из-за смирения), неужели не догадываешься, что он сделал это только из-за тебя“. Я, уже освобожденный от этого искушения и пришедший в себя, кивнул владыке Даниилу и сказал, что никуда уходить не собираюсь. После окончания молитвы отец Гавриил встретил меня у входа в храм и, как будто никаких бранных слов и не было, по-своему, любезно начал беседовать со мной. Из этой беседы я увидел ту великую опасность, перед которой я стоял из-за своей неопытности. Закончив разговор, он благословил меня, помню, даже обнял и направился к своей келье. Не знаю, как это случилось, но, пройдя несколько шагов, он упал и сломал себе ногу. Я был поражен и не мог найти этому объяснение: как? великий монах и обычная бытовая случайность?! Когда я вошел в келью отца Гавриила, встал на колени у его постели и сочувственно положил голову на грудь страдающему от боли великому старцу, он благословил меня и напряженным от боли голосом сказал: „Я был в храме. Когда поднялся к себе в келью, мне было внушение свыше – не возвращаться в храм, но там один монах находился в очень серьезной опасности, и я спустился. Я знал, что навлеку на себя наказание, и вот случилось“».

Когда врачи сняли в келье рентгенограмму поврежденной ноги отца Гавриила, ему был поставлен диагноз: перелом тазобедренного сустава. Врачи настаивали на необходимости срочной операции, но старец решительно отказался покинуть свою келью и монастырь. С этого дня и до смерти отец Гавриил не вставал с постели и смиренно терпел боли. Лишь изредка, по прошествии первых пяти-шести месяцев, он просил приподнять и усадить его перед кельей – старцу было радостно смотреть на монастырь и разглядывать посетителей, ведь он говорил: «Ваша жизнь – это моя жизнь. Если для ближнего не пожертвуешь собой, ничего не получится».

Отец Гавриил и игуменья Кетеван. Монастырь св. Нины. Самтавро

Как вспоминает келейница отца Гавриила, монахиня Параскева (Ростиашвили), «где-то месяца через полтора после того, как отец Гавриил сломал ногу, его боли удвоились. На бедре, в месте перелома выросло что-то вроде полушария размером в ладонь, похожее на кровоизлияние. От болей он иногда издавал глухой стон. Измученный болью отец Гавриил снял икону Спасителя со стены и с упованием приложил на больное место. Отец Гавриил, который от боли не смыкал глаз в течение нескольких дней, заснул и лицезрел удивительное видение. Проснувшись, он, плача и попрекая самого себя, рассказал нам: „Я вошел в Преображенский собор, посмотрел вверх алтаря и вижу, что Господа там нет. Я встал на колени и заплакал: „Где ты, Господи, в чем я согрешил, почему ты не показываешься мне?“ – но ответа не было. Я с плачем вышел из церкви и вижу: рядом с храмом, в поле, развернут большой и великолепный шатер. Спереди, у его входа, стоят ангелы, херувимы и серафимы. Я подошел, выказал свое почтение и спросил: „Я был в церкви, но Спасителя там не обнаружил, молил, а Он не показался. Не знаю, в чем я согрешил, как мне его увидеть?“ Они сказали: „Он здесь, зайди в шатер“. Я тихо вошел внутрь, и что я вижу! Лежит Господь с больной ногой, так, что его правое бедро слегка приподнято. Я упал на землю и, ошеломленный этим видением, спросил: „Что это такое, Господи?!“ Он положил руку себе на ногу и сказал мне: „И мне больно, Гавриил“. Несколько дней плакал после этого видения отец Гавриил и повторял себе: „Я потревожил Господа. У Него что, без меня забот не хватает?! И так много зла и боли видит Он на земле, среди людей“. После этого, помним точно, он даже приглушенного стона не издавал.

Прошло несколько месяцев, и отец Гавриил заболел водянкой. Наши духовные сестры Ната и Манана Курдованидзе привели к нему своего друга, врача Зураба Варази. Они знали, что это обрадует отца Гавриила, и принялись хвалить врача: „Отец Гавриил, это наш друг, врач по профессии, человек религиозный. Он даже побывал паломником на Горе Афон (тогда это было большой редкостью)“. Отец Гавриил с удовольствием согласился, чтобы Зураб был его личным врачом.

Старец в келье незадолго до смерти

Зураб проводил процедуры прямо в келье. Он вводил катетер в брюшную полость и через вставленную трубку выводил жидкость наружу. Через некоторое время старая вставленная трубка выходила из строя и необходимо было ввести в брюшную полость новую. Процедура была очень болезненной и мучительной. Отца Гавриила надо было пересаживать с кушетки на стул, что из-за незаживающего перелома (кости были сдвинуты относительно друг друга) было очень болезненно. Вдобавок надо было вводить в брюшную полость катетер и ставить трубку (через проделанное снаружи отверстие). Зураб был удивлен отцом Гавриилом, который во время процедур ни разу не застонал. Напротив, если кто-то в такое время приходил к нему, он его обязательно принимал и должным образом наставлял».

В конце Успенского поста 1995 года отцу Гавриилу преподнесли в дар привезенную с Афонской Горы Иверскую икону Божией Матери. Обрадованный отец Гавриил сказал своей келейнице монахине Параскеве: «Не напрасно прибыла сюда Божия Матерь». Вечером этого же дня в монастырь прибыл Католикос-Патриарх, Святейший и Блаженнейший Илия II и известил сестер монастыря о возведении отца Гавриила в сан архимандрита. Весь монастырь возликовал.

Патриарх помолился в храме, а затем пришел в келью к отцу Гавриилу и без предварительных слов поздравил его с возведением в сан архимандрита. Отец Гавриил поблагодарил Патриарха и сказал: «Я не достоин этой чести», но Святейший коротко ответил: «Это уже не тебе решать. Мы пропели „аксиос“, и ты – архимандрит», положил на грудь отцу Гавриилу крест архимандрита, еще раз поздравил, поклонился и ушел. Отец Гавриил приложился к этому кресту, подозвал к себе и сказал: «Этот крест – большая честь для меня. Отнеси в алтарь, пусть лежит на Божественном престоле».

На следующий день отец Гавриил исцелился от водянки. По воспоминаниям его лечащего врача Зураба Варази, «ни капли воды больше не истекало. Я был удивлен, так как в медицинском плане приостановление такого вида цирроза и прекращение такого продолжительного водотечения невозможно. Это означает извлечь у человека старую печень и пересадить на ее место новую. Я удивленно спросил у отца Гавриила, куда делась вода? Он показал наверх, то есть он сказал, что ее забрал Господь».

Через некоторое время отец Гавриил благословил пристроить к келье его старой башни новую келью с южной стороны. Большую часть работ выполняли преданные старцу Григол Глонти, Зураб Николаишвили и Рамаз Ниорадзе. После того как они закончили пристройку кельи, начали ломать толстую каменную стену. Все присутствующие были удивлены, что в замкнутом пространстве в воздухе совсем не витала пыль.

9 октября 1995 года, в день отшествия ко Господу святого апостола Иоанна Богослова, отца Гавриила перевели в новую келью. Там всем приходящим к нему он твердо начал говорить, что наступили последние времена. Он говорил: «Я понимаю, что со времен апостолов говорят – близко время. Но поверьте, и быть мне в ответе перед Страшным Судом Христа за эти слова, что и вправду близок конец! Вы доживете до антихриста. Вам понадобится большая мудрость и предусмотрительность. Что такое Евангелие, это мы знаем, – любить Бога и ближнего. А настоящей спасительной любви без истины не существует. Истина же есть Христос – Господь наш и Бог наш. Истина и вечная жизнь – в исполнении заповедей Христа. Точность и плодотворность исполнения заповедей зависит от истинного определения дающего заповеди – Иисуса Христа, – то есть от того, как это дано нам через апостолов и святых отцов Вселенскими Соборами. Тут нужна мудрость, потому что в конце света как раз и нарушится правое и Божественное определение Истины и получат подтверждение все беззакония и сам антихрист. Поэтому твердо отстаивайте Истину – Христа – в сердцах ваших, так как вас поджидают многие соблазны. Не действуйте раньше времени, потому что впадете в ошибку, но и не запаздывайте, не то окажетесь в положении пяти юродивых дев. Церкви поколеблются и добре испытанные спасутся, с великим приобретением получат должное, ибо они были верны Христу. Вначале будет ересь, смешение. Затем – отступление в беззаконии и там же погибельный экуменизм. Запомните, экуменизм – ересь ересей! Он – измена Христу, истине!

Половина ада уже на земле. Сохраните в себе веру и подвизайтесь в любви к Богу и ближнему. Благодать и спасение будут только с теми епископами и священниками, которые не совокупятся с отступничеством и гнусностью экуменизма, а останутся верными во Христе и неизменными в истине.

В гонении не будьте одни и не оставайтесь в городах и селах. Держитесь вместе хотя бы по десять-пятнадцать человек. Сильные, помогайте детям, больным и старикам и с радостью берите на себя ношу, как это подобает имени христианина. Не укрывайтесь во всеобще известных пещерах. Отыщите надежные и наиболее подходящие для укрытия места. Священники, берите с престолов Святые Дары и святое миро. Это вам там обязательно понадобится – для причащения умирающих и крещения новорожденных.

Антихрист уже родился, он еще ребенок, но вскоре появится. Вначале будет добровольным принятие его печати, которая будет налагаться людям на правой кисти руки и лбу, а затем он сделает это всеобщим и безусловным.

Человек ничего не сможет покупать и продавать, даже малейшим не сможет жить на земле, если не получит его печать. Этой печатью антихрист покорит и поработит людей. Предпочитайте смерть наложению этой печати, так как эта смерть принесет вам жизнь, а жизнь с печатью – вечную смерть.

Когда на продуктах пишут число антихриста, пусть это вас не соблазнит, оно вам не повредит. Прочтите „Отче наш“, перекрестите и окропите освященной водой. Не страшитесь. Как у израильтян не было недостатка ни в чем в пустыне, когда они ушли из рабства фараона и Египта, так и вас не оставит Бог, когда ради свободы во Христе уйдете в горы, чтобы избежать рабства Египта – сего мира и фараона – антихриста. Знайте же, что эти труды введут вас в обетованную страну – Небесное Царство и сообщат вам сияние подобно солнцу. Тогда главное значение приобретут вера, упование и любовь ко Христу. Антихрист посеет ужасный страх на земле, и главное, чтобы вы выдержали этот страх. Битва Илии и Еноха с антихристом будет показана по телевидению, и это зрелище обратит на путь истины многих евреев.

Антихрист воцарится по всей земле, как написано в Евангелии. По милости Богоматери Небес и Царицы мира, в Грузии по сравнению с другими местами будет меньше гонения. Это относительно меньшее гонение будет таким облегчением для христиан, что многие спасаемые души соберутся в Грузии. Опять говорю вам, не ужасайтесь! Те, которые уверуют только умом, – примут печать, а те, которые уверуют сердцем, – не примут. Кроме того, я говорю вам, не превращайте в предмет философии познание антихриста; Святой Дух даст всем вам опознать его сердцем. Здесь главное, кто услышит и уверует в этот шепот Святого Духа, – это подобно семени, которое упало на благую почву».

Отец Гавриил предрек, что перед Вторым Пришествием Иверия просияет: «Это не будет шуршание долларов. Это будет духовное и осознанное просветление народа во Христе». Он очень страдал, видя упадок нравственности в Грузии. Однажды к нему пришли духовные лица и задали вопрос: «Отче, как нам быть? Людям очень трудно понять веру». Отец Гавриил ответил: «Вы должны проповедовать нравственность, которая в Грузии в упадке. А когда вы восстановите нравственность в народе, он придет в церковь и уверует».

В 1993 году отец Гавриил попросил принести ему гроб. Вначале он редко ложился туда. А когда в сентябре 1995 года в Светицховели проводился Великий Собор Грузинской Апостольской Церкви, отец Гавриил каждый день в течение трех дней лежал в гробу, который, по его благословению, поставили на площадке вверху лестницы, поднимающейся к занимаемой им башне. С этого времени отец Гавриил начал жить с необыкновенной силой. Он как бы прощался со всей Грузией и говорил: «Не пройдет много дней, и вы увидите монаха Гавриила в таком состоянии. Я уношу с собой любовь ко всем, к православному народу и к каждому человеку». Это были последние три дня его юродствования. Многие осуждали его, насмехались и пренебрежительно относились к нему.

В последние дни своей земной жизни он проповедовал только о любви и каждого приходящего к нему со слезами убеждал: «Помните, Бог есть любовь. Творите, сколько сможете, добро, дабы оно спасло вас в будущем. Будьте смиренны, ибо Бог смиренным дает благодать. Кайтесь во грехах и не возвращайтесь к ним, так как „завтра“ – это обычная ловушка лукавого. Любите друг друга, ибо без любви невозможно человеку обрести Царство Небесное».

Когда до смерти отца Гавриила оставалось около двадцати дней, он попросил помочь ему выйти из кельи во двор монастыря. После короткого молчания сказал бывшим с ним людям: «Меня похороните вон там. Там похороните!», указав на яму, заваленную строительным мусором. Чтобы исполнить волю старца, за шесть-восемь дней до его преставления мусор вывезли.

Старец Гавриил

Отец Гавриил неоднократно говорил: «Я отхожу и любовь вашу вознесу к самому Богу. Поверьте мне, я возложу вашу любовь на жертвенник Божий и святейшим даром принесу Ему в жертву». В один из таких моментов, когда отец Гавриил предвозвещал свой исход из тела и вселение у Бога, одна из его посетительниц подумала: «Я-то верю, что отец Гавриил – великий старец, но как он говорит с такой уверенностью о вселении у Господа? Это мне непонятно. Ведь надо же и некоторый страх иметь перед судом Божиим».

Отец Гавриил тотчас обернулся к ней (хотя в келье находилось несколько человек) и с любовью произнес: «Сестра, почему ты не веришь мне? Кому грешный я с детства служу и в Ком всю свою жизнь усокровиществовал, разве не в Нем обрету я после кончины моей все свое сокровище и воздаяние? Разве Господь не этому нас учит: „Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет“ (Ин. 12, 26). И в другом месте говорит нам: „Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше“ (Мф. 6,21). И разве апостол не поучает нас: „В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви“ (1 Ин. 4,18). А когда пророк Давид говорит: „Страх Господень чист, пребываяй в век века“ (Пс. 18, 10), то это другой страх – это страх совершенных, чтобы они ни в чем не согрешили и не отпали от Бога».

Отец Гавриил за пять дней до смерти подробно объяснил своей келейнице монахине Параскеве, как она должна поступить после его кончины: «Похороните меня там, где я вам указал. Без гроба, завернув в рогожу, погребите меня, гроб же оставляю своей матери». За три дня до кончины отца Гавриила посетили сестры обители. Он из глубины сердца обратился к ним: «Молю вас, не делайте бесплодной моей к вам любви и надежды. Любите друг друга. Как хлеб не может испечься без огня, так ни одна добродетель не может зародиться и утвердиться в вас без самоотверженной любви к Богу и ближнему. Помните, что этот крест я донес до вас с кровью».

О последних трех днях земной жизни отца Гавриила сохранились воспоминания матушки Параскевы, неотлучно находившейся с ним: «Во вторник у него защемилась грыжа. Мы сообщили об этом врачу Зурабу Варази, и тот с большим усилием вернул ее на свое место. На второй день повторилось то же самое. Приехал опять доктор Зураб, однако на этот раз ничего не смог поделать. „Отец Гавриил, пожалуйста, свозим вас в Мцхетскую больницу, тут же, поблизости, и сделаем вам необходимую операцию, иначе не выдержать вам этих страшных болей“. Батюшка успокоил Зураба словами: „Благодарю вас, ближний мой, за столь большую заботу обо мне. Этот труд ваш ни Бог, ни отец Гавриил не забудут вам. Я же свою келью не оставлю. Пришло время отшествия моего из этого мира“. Затем он правой рукой с нежностью погладил висевшую над его изголовьем икону Спасителя и, помолчав немного, произнес: „С двенадцати лет следую за Тобой, Господи, готов уже, возьми меня к Себе“.

Всю ночь и до четырех часов пополудни в тяжелейших болях провел отец Гавриил. Кто мог подумать, что скоро его не станет с нами! В тот момент я скорбела только о том, что у него нестерпимая боль, а я бессильна ему помочь. Около четырех часов следующего утра старец начал дышать громко и протяжно. Вначале я испугалась, затем подошла к нему. Из глаз у него скатились слезы. Я преклонила колени, и он благословил меня. С любовью обвел глазами келью и начал молиться. Все самтаврийские матушки, священники, монахи, родные старца и некоторые из мирян пришли принять последнее благословение от отца Гавриила. Он молчал и, обессиленный от тяжелейших болей, слабо дышал. Он уже не мог говорить, но, несмотря на это, мы не теряли надежду, что Господь оставит его с нами еще на некоторое время.

Стемнело. Было уже около половины десятого вечера, когда пришел владыка Даниил и прочитал умирающему канон на разлучение души от тела. Только он произнес последние слова молитвы, как отец Гавриил, радостно улыбнувшись, испустил дух. Похоронили отца Гавриила, согласно его завещанию, по старому монашескому обычаю, завернутым в рогожу, перевязанную поясом, с той же неизменной простотой, с которой он провел свою жизнь. Одр отца Гавриила в день погребения был окружен его почитателями. Никто не осмеливался при самом погребении покрыть тело старца землей, поэтому сыпали землю рядом с усопшим по бокам могилы. Затем земля сама от избытка обрушилась на рогожу, в которую было облачено тело отца Гавриила, и как бы заключила его в свои объятия, покрыв неким саваном».

Отец Гавриил отошел ко Господу 2 ноября 1995 года.

Слава Христу Богу!

От Святейшего и Блаженнейшего Католикоса-Патриарха всея Грузии Илии II испрашиваю прощения и благословения. Всему священническому и иноческому чину оставляю свое благословение и прощение-примирение. Бог есть Любовь, но хоть и много я постарался, однако достичь любви к Богу и ближнему, по заповеди Господней, я не смог. В любви заключается все обретение человеком Царствия Небесного в этом видимом мире и наследование вечности (вечной жизни). Похороните меня без гроба, в мантии. Будьте добрыми и смиренными. Во смирении нашем помянул нас Господь, ибо смиренным дарует благодать.

Перед каждым Богом рожденным человеком будьте со смирением, добротою и любовью. Любовь ко всем уношу я с собой – и к православному люду, и ко всякому Богом рожденному человеку.

Цель жизни и всего этого видимого мира есть обретение Царствия Божия, приближение к Богу и наследование вечной жизни. Этого и желаю я всем вам. С благословением моим оставляю вас, да не потеряет никто великую милость Божью и да удостоятся все обретения Царствия. Несть человек, иже жив будет и не согрешит. Один я великий грешник, всячески недостойный, зело немощный.

От всей моей любви молю вас всех, проходя мимо моей могилки, испросите прощение мне грешному. Прахом был я, в прах и возвратился.

Истина – в бессмертии души.

20 декабря 2012 года Священный Синод Грузинской Православной Церкви причислил архимандрита Гавриила (Ургебадзе) к лику святых, постановил почитать преподобным исповедником и Христа ради юродивым, а день поминовения утвердил в день кончины – 2 ноября н. ст.

22 февраля 2014 года были обретены мощи старца Гавриила24.

25 декабря 2014 года имя прп. Гавриила Самтаврийского было включено в месяцеслов Русской Православной Церкви с днем памяти – 2 ноября н. ст., как это установлено в Грузинской Православной Церкви.

В Православии Христа ради юродство25 понимается как особый, редчайший род святости, о котором преподобный Серафим Саровский сказал: «из юродивых едва ли один отыщется, чтобы не в прелести находился»26. Эти подвижники, наставляемые и укрепляемые Божией благодатью, ведут крайне трудный аскетичный образ жизни, цель которой – искоренить в себе все проявления падшего человеческого естества, чтобы облечься в обновленное воплотившимся Богочеловеком Христом естество, в котором человек сотворен Богом по образу и подобию Своему. Так, как об этом сказано у апостола: «Но вы не так познали Христа; потому что вы слышали о Нем и в Нем научились, – так как истина во Иисусе, – отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, а обновиться духом ума вашего и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф. 4, 20–24). Единственное стремление юродивых – войти в единение со Святой Троицей в вечной жизни, о котором Сам Иисус Христос молит Отца: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, [так] и они да будут в Нас едино» (Ин. 17, 21) и свидетельствует: «Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет: и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим» (Ин. 14, 23). Учит об этом и апостол Павел, назвавший соблюдающих слово Божие храмами Духа Святаго, имеющими один дух с Господом; церквами Бога живаго, в которые вселится Бог (см. 1 Кор. 6, 17,19; 2 Кор. 6, 16). Святой Иоанн Богослов наставляет: «Кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась: из сего узнаем, что мы в Нем. Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать так, как Он поступал» (1 Ин. 2,5–6). Христос подтверждает эти слова: «Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам» (Ин. 13,15).

Преподобный Макарий Египетский так пишет об этом делании: «Желающий быть подражателем Христу <…> чтобы при посредстве этого получить звание сына Божия, рожденного Духом, прежде всего должен переносить благодушно и терпеливо все случающиеся с ним скорби, как то: телесные болезни, обиды и поругания от людей и наветы от невидимых врагов, потому что, по Промыслу Божию, распоряжающемуся всем премудро и со всеблагой целью, такие испытания различными напастями попускаются душам, чтоб обнаружилось явственно, которые из них любят Бога искренно. От начала века для святых патриархов, пророков, апостолов и мучеников было знамением избрания то, что они прошли по тесному пути искушений и скорбей и таким образом благоугодили Богу. <…> Вожделевающий иметь в себе Христа и стяжать столь изящное наследство должен, соответственно этому желанию, подражать Его страданиям. Говорящие, что любят Господа, пусть докажут справедливость своих слов не только великодушным терпением всех случающихся скорбей, но и терпением охотным, с любовию, ради надежды, отложенной в Господе»27. По закону этой любви для ученика Христова ничто не должно быть дороже Бога (см. Лк. 14, 26; Мф. 10, 37), потому что «Христос за всех умер», и мы «не свои, ибо куплены дорогой ценой» (2 Кор. 5, 14; 1 Кор. 6, 19–20).

Чтобы обрести заповеданное Христом совершенство – «Будите совершени, якоже и Отец ваш небесный совершен есть» (Мф. 5, 48), юродивые отрешаются от всего человеческого («Не ищи… совершенства христианского в добродетелях человеческих: тут нет его, оно таинственно хранится в кресте Христовом»28) – Начинают они подвиг христианского совершенства, по учению святых отцов, по примеру Подвигоположника – Христа Спасителя, сражением с начальником греха, в котором каждый подвижник подвергается коварным искушениям исконного человекоубийцы, цель которых, при разнообразии искушений, всегда одна – воспламенить в нем греховные желания и остудить в человеке горение служить Богу. Причина этой борьбы – пребывание человека в состоянии падения, поэтому в душе подвижника и совершается борьба семени греха с семенем новой благодатной жизни, полученным в Крещении, или ветхого человека с новым.

Усложняется эта борьба влиянием на подвижника мира с потоками его соблазнов, питающих и укрепляющих склонность естества человеческого ко злу. Апостол и евангелист Иоанн Богослов сводит их к трем общим видам: «все, еже в мире, – говорит он, – похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская» (1 Ин. 2,17), то есть жизнь и деятельность всех, живущих не по духу Евангелия, проистекает главным образом из трех побуждений: сластолюбия, любостяжательности и честолюбия. Этот языческий дух поддерживает в мире дьявол, и этому духу юродивые и объявляли ожесточенную и упорную войну. Они угашали его смирением, проявлявшимся и в образе совершения ими подвигов поста, молитвы и милостыни, о которых знал только Бог. Такая сокровенность заповедана Иисусом Христом (см. Мф. 6,1-18) и необходима для искоренения в подвижнике духа фарисейства и приведения в зрелость христианских добродетелей, то есть достижения меры «полного возраста Христова» (Еф. 4,13).

Идеалом аскетической жизни святитель Василий Великий назвал земную жизнь Иисуса Христа; он сказал, что «всякое действие и всякое слово Спасителя нашего Иисуса Христа есть правило и благочестия и добродетели. Для того и воплотился Он, как бы на иконе изображая и благочестие и добродетель, чтобы каждый и каждая, взирая на него, по возможности, соревновали Первообразному. Ибо для того носит наше тело, чтобы и мы, сколько возможно, подражали Его житию. Подвижники суть точные подражатели Спасителя и Его житию во плоти. Ибо как Спаситель, составив лик апостолов, даже и себя соделал общим для апостолов, так и сии, повинующиеся своему Вождю, прекрасно соблюдающие правило жизни, в точности подражают житию Господа и апостолов»29.

На высшей ступени нравственного совершенства человек видит себя ниже всех. «Буйство», характерный признак юродства, – то свойство человека, которое делает его «ничего не значащим» (1 Кор. 1, 28), слишком малоценным для того, чтобы обращать на него внимание, «худородным», отделенным от общества. Однако «буйство» заповедано Священным Писанием, повелевающим отрешиться от своего ума настолько, насколько это нужно для спасения: «Никто не обольщай самого себя. Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым» (1 Кор. 3, 18), потому что «немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков» (1 Кор. 1, 25).

Святой апостол Павел увещает христиан истребить излишнюю доверенность к своему уму и с глубоким смирением предать себя водительству веры в силу Креста Христова. Мудрости человеческой казалось, что Крест – свидетельство немощи, и веровать в него – неразумие, однако то, чего не могли сделать философы, риторы и властители, благодатью Божией совершили уверовавшие рыбаки и мытари, исполненные Богом духовной силой и премудростью. Они прославили имя Распятого по всей земле, вопреки тому, что множество религиозно и философски образованных книжников, фарисеев и саддукеев усиливалось истребить память о Нем в людях. Потому что «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, – для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом» (1 Кор. 1, 27–29).

Сам «Сын Божий Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв и образом обретеся якоже человек» (Флп. 2, 7). «В этом образе Он благоволил сопричислиться не к сонму сильных, славных и богатых мира, но к сонму нищих и страдальцев. „Вид его безчестен, – говорит Пророк, – умален паче всех сынов человеческих“ (Ис. 53, 3). „Предана бысть на смерть душа Его, и Он со беззаконными вменися“ (Ис. 53, 12), заняв место между двумя разбойниками, как бы главнейший и опаснейший из преступников», – говорит о Сыне Божием святитель Игнатий (Брянчанинов)30.

Образ жизни и действия юродивых воспринимались миром как безумие, мир смеялся над ними и отвергал их. На первый взгляд, действительно, отречение от ума несовместимо с природой человека; отрешить себя от обязанностей ума, на которых держится весь порядок человеческой жизни на земле, значит быть человеку не человеком. Но если глубже всмотреться в наше существо, то основание для юродства можно найти в назначении человеческой природы для высшей и бессмертной жизни. Апостол Павел сказал: «когда настанет совершенное… разум упразднится» (1 Кор. 13, 9-10). Юродивые отрешались от ума только в той сфере жизни, которая не относится к спасению, которую человек упорядочивает по определенным законам и правилам как обитатель вещественного мира, член общества. Юродивые в общественной жизни являлись подобными несмысленным детям с той целью, чтобы «обнажить» ум свой от воображения и памяти любых чувственных вещей, потому что «все такое есть… затемнение чистоты и светлости ума, одебеление его безвеществия и проводник к острастению ума, так как ни одна почти страсть душевная и телесная не может подступить к уму иначе, как чрез воображение соответственных им вещей чувственных. Подвизайся же хранить ум свой бесцветным, безобразным, безвидным и чистым, как создал его Бог»31. Изменяя свое отношение к миру, но находясь в нем, юродивые старались возрастить в себе внутреннего человека, по заповеди апостола (см. 1 Пет. 3, 4), возвратив свой ум в себя, заключив его в сердце, научив его пребывать в сокровенной молитве, то внимая себе и себя рассуждая, то созерцая Бога и в Нем упокоеваясь32.

Слово Божие убеждало подвижников в неизбежности скорбей для наследования Царства Небесного. Христос Сам был презрен и отвергнут людьми, Его называли неистовым, Им гнушались. Он освятил путь страданий и дал образец терпения и мужества юродивым. Скорби – противоядие для поврежденной природы человека, ими погашается в ней сочувствие к яду страстей, особенно к гордости; ими подвижник выводится из надменного мнения о себе в духовный разум – смиренномудрие. Эта истина возвещается во многих местах Священного Писания. В Ветхом Завете Иисус, сын Сирахов, говорит: «аще приступавши работати Господеви, уготови душу твою во искушение» (Сир. 2, 1–2). В Евангелии Иисус Христос учит, что блаженство Царствия Небесного принадлежит плачущим, гонимым правды ради и терпящим поношение имене Его ради (см. Мф. 5,4,10–11), что ученик не выше учителя своего и раб господина своего, и потому последователям Его, по Его примеру, неизбежно надо терпеть всякие скорби и гонения, и только «претерпевый до конца спасется» (Мф. 10, 16–18, 22–25; 24, 13).

Апостолы также утверждали души своих учеников в той истине, что «многими скорбями подобает внити в царствие Божие» (Деян. 14,22), и наставляли радоваться скорбям и искушениям: «Блажен человек, который переносит искушение, потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его» (Иак. 1,12). Святой апостол Павел в Послании к Евреям подробно учит о необходимости и благотворности скорбей и искушений, называя их несомненным признаком отеческой любви Божией к людям, и заключает, что иначе нельзя приобщиться святыни Христовой и что «всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности» (Евр. 12, 2-16). Горнило искушений необходимо для нравственного очищения, для укрепления в покорности воле Божией, для того чтобы показана была искренность любви человека к Богу, чтобы приносить «жертву Господу в правде» (Мал. 3, 3). «…потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его», – говорит святой апостол Петр (1 Пет. 2, 21), и «если терпим, то с Ним и царствовать будем; если отречемся, и Он отречется от нас» (2 Тим. 2,12), – заключает святой апостол Павел.

Гонения различные слово Божие называет отличительным признаком истинно благочестивых: «все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2 Тим. 3, 12). С другой стороны, вечное горе возвещается тем, которые проводят земную жизнь в удовольствиях и утехах: «горе вам смеющимся ныне: яко возрыдаете и восплачете» (Лк. 6, 25). «Вспомни, – сказано будет всякому сластолюбцу, – что ты получил уже доброе твое в жизни твоей: сего ради здесь страдаешь» (Лк. 16, 25). Поэтому юродивые, зная, что «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в людях» (Рим. 8,18), с предельным напряжением воли всю свою жизнь вкореняли евангельские заповеди о любви к Богу и ближним в своей душе и душах окружающих их людей, следуя словам апостола Павла: «Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый доныне» (1 Кор. 4, 10–13), то есть сознательно соглашались быть сором в глазах человеческого общества, который оно стремится изринуть, ради надежды на его обращение к Богу через покаяние. Принявший на себя подвиг юродства должен был искоренить из своего сердца самое трудноискоренимое чувство – самолюбие. Смирение было спутником всей жизни юродивого, составляло цель и венец его уподобления Иисусу Христу.

Юродивый. «Боярыня Морозова». Картина. В. И. Суриков

Сам Господь Иисус Христос первый источник блаженства указал в нищете духовной (см. Мф. 5, 3) и путь к возвышению – в смирении и уничижении: «всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18,14) и, призывая следовать за собой всех желающих, внушает, чтобы они в первую очередь научились от Него кротости и смирению (см. Мф. И, 29). Самоосуждение юродивых служило основанием всех их добродетелей. Оно производило непрестанный покаянный плач сердца, который рождал душевное умиление. Чем глубже и внимательнее подвижник погружался в свое сердце, тем яснее видел его нечистоту, тем более скорбел о глубине своего падения и повреждении своей природы, тем яснее понимал требования Христова закона, выраженного в евангельских заповедях.

Подвергаясь обидам от людей, юродивые радовались, «…зная, что воздаяние за прощение обид превосходит воздаяние всякой иной добродетели»33. Они имели «намерение, дабы при различных обидах от людей радоваться, а не скорбеть, радоваться же… потому, что имеют случай простить согрешившему и получить прощение собственных грехов. Ибо в этом заключается истинное боговедение… с помощью которого можно умолять Бога и быть услышанным; это есть плодоносие веры, этим доказывается вера во Христа: чрез сие возможно взять крест свой и последовать Христу; это [прощение обид] есть мать первых и великих заповедей, ибо посредством сего можно возлюбить Бога от всего сердца и ближнего, как самого себя; для сего должно поститься, пребывать во бдении и удручать свое тело, дабы сердце и внутреннее расположение человека отверзлись, приняли это в себя и уже не извергали. Тогда за то, что прощаем ближнему согрешения, найдем, что благодать, сокровенно данная нам при Святом Крещении, будет действовать в нас уже не безызвестно, но ощутительно для нашего сознания и чувства»34.

Юродивые воплотили образец жизни, выраженный в словах Спасителя: «Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18, 3), то есть, по слову апостола Павла, младенчествовали злобой, но умом были совершенными (см. 1 Кор. 14, 20). Стремление к христианскому совершенству – выбор самого святого, но форма, в которую облеклись его подвиги, носит на себе отпечаток жизни современников. В непрестанном стремлении к Богу юродивые удалялись от всего страстного, суетного, вошедшего в жизнь частную, семейную, общественную и ставшего там правилом. Они не бежали из мира, но отвергли все нравы, обычаи, правила, привычки, требования, противоположные духу Христову, презрели все, растлевающее человека. Они жили по апостолу: «и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся» (1 Кор. 7, 31). Воспитывая в себе человека к жизни вечной, они раскрывали обществу истинную цель его жизни.

Житейские попечения мешали юродивым «ум чист к Богу представите» (канон Василию Блаженному, московскому чудотворцу), поэтому они сознательно усиливали свои телесные страдания тем, что не жили в домах, носили рубища, ходили босиком; все лишения, неразлучные со скитальческой жизнью, сопровождали их. Юродивые смотрели на себя как на странников и пришельцев на земле и на мир как на чужбину. Они делом показывали всем, что «не имеют здесь постоянного града, но ищут будущего» (Евр. 13, 14). Образцом аскетической нищеты для них была жизнь самого Господа Иисуса Христа, совершенно отчужденного от земного стяжания. Он сказал: «лисицы имеют норы и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф. 8, 20). Подражая Ему, они свою нестяжательность довели до высшей степени, представая неприкрытыми под удары человеческой ненависти, но взамен приобретали соучастие в Христовых страданиях. А оно – необходимое условие участия в Его славе: «но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете. Если злословят вас за имя Христово, то вы блаженны, ибо Дух Славы, Дух Божий почивает на вас. Теми Он хулится, а вами прославляется» (1 Пет. 4, 13–14). Иисус Христос сказал апостолам, а в лице их и всем Своим последователям: «Если мир вас ненавидит, знайте, что Меня прежде вас возненавидел. Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше. Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня» (Ин. 15,18–21).

Величие юродства открывалось в величии христианского смирения, выражающегося в добровольном самоотречении. Вот в чем оно состоит, по словам преподобного Макария Египетского: «Кто решительно не чтит признаваемаго досточестным в мире сем, отрекается от родных, отрекается от всякой дольней славы, имеет же в виду небесную почесть, тому должно отречься вместе с миром и от души своей. Отречение же от души состоит в том, чтобы ни в чем не искать своей воли»35. Юродивые, хотя и совершили множество праведных дел, сподобились различных дарований Святого Духа и откровений, однако признавали себя не стяжавшими ничего доброго для спасения, подтверждая слова преподобного Исаака Сирина: «Уничижи себе: и узриши славу Божию в себе»36.

Как Господь поднял на рамо Свое заблудшее овча – род человеческий – и понес на Себе его немощи, страдания и грехи, так и юродивые, следуя за Христом, претерпевали в самих себе искушения, болезни и скорби падших людей. Устроив дело личного спасения, они могли научить других и в завершение своего жизненного подвига направлялись Богом на служение пастырское. Они живо чувствовали, что все члены Церкви – члены одного тела Христова, и потому, когда страдал какой-нибудь член, близкий к ним, страдали и они. Любя совершенной любовью Бога, они совершенную же любовь переносили и на всех ближних, исполняя слова апостола Павла: «бывайте подражатели Богу и ходите в любви, якоже и Христос» (Еф. 5,1–2).

Сам Господь сказал: «будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд» (Лк. 6, 36), так как ничто не может так приблизить сердце к Богу, как милостыня, и не производит в душе такой тишины, как произвольная нищета. Юродивые, как истинные нищелюбцы, забывали о себе, терпели всевозможные лишения, помня лишь о нуждающихся, потому что для них не существовало большей и совершеннейшей любви, как страдать со други своими и положить за брата душу свою. Безграничная их любовь ко всем людям – признак их последования Христу: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13,35). Юродивые всегда служили ближним как высшим себя. Будучи чистыми от всякого пристрастия к земным благам и жизненным удобствам, они помнили, что «Сын Человеческий не [для того] пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20, 28). Видя брата, впадающего в некое прегрешение, юродивые молились, чтобы Господь восставил его (1 Ин. 5,16).

А для того, чтобы отвлечь человека от греха, направить на истинный путь, надо, по апостолу, быть «для чуждых закона – как чуждый закона, – не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, – чтобы приобрести чуждых закона; для немощных быть как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех сделаться всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9, 21–22). Много мудрости требовалось юродивым, чтобы в смешном поведении, во внешне безумных действиях не дозволить чего-либо греховного, неуважения к человеку или оскорбления, в неблагопристойном – ничего соблазнительного и чтобы свое бесславие обращать в славу Божию и на пользу ближних.

Юродство – протест против несогласия жизни общества с евангельским учением. Это отрицательный способ выражения евангельского идеала. Оно научает любить добродетель посредством изображения всей гнусности грехов и страстей и посредством ярких картин порока. Юродивые сознательным отречением от человеческого разума, от всех внешних приличий, правил и законов гражданского общежития вливали в погрязшее в грубой чувственности современное им общество, подобно ветхозаветным пророкам, струю духовной жизни; отрешаясь от земли, они проповедовали вместе с апостолом Павлом: «ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном» (Кол. 3,1–2).

Юродивые проповедовали людям покаяние, потому что сам Иисус Христос считал его одной из целей Своего пришествия на землю: «не приидох призвати праведники, – говорил Он, – но грешники на покаяние» (Мк. 2, 17). Они не стыдились и не боялись перед лицом сильных мира вещать истину, для укрепления народа в вере и для пробуждения слушателей от духовного сна; подобно пророкам, предсказывали грядущее символическими таинственными действиями и фразами, а нераскаянным напоминали о суде Божием. Своей жизнью юродивые служили делу нравственного воссоздания человека, обличая людей в том, что они согласились следовать страшной и безмерной лжи. Они наставляли служить Богу, Которому должны служить все твари, сознательно, с полной свободой, которая свойственна истинной преданности и любви, исполнять вечный замысел Его бесконечной премудрости, творить дело Его беспредельного милосердия, чтобы сподобиться тех славы и блаженства, которые равняют человека с ангелами, исполняющими волю Божию.

В святых юродивых и внявших их слову Бог исполнил прошение Своего Сына: «Они не от мира, как и Я не от мира. Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина. Как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир. <…> И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня и возлюбил их, как возлюбил Меня» (Ин. 17,16–23).

Отец Гавриил, с детства проникнутый любовью к Христу, пожелал всего себя отдать в служение Ему, чтобы навсегда соединиться с Ним. Настоятельница монастыря в честь Хахульской иконы Божией Матери (Новая Шуамта) схиигумения Иоанна вспоминала: «Старец очень хорошо знал Священное Писание и часто его цитировал. Когда он произносил слова Писания, ты понимал, что перед тобой стоит человек, живущий в Истине, носящий Бога в себе. Отец Гавриил показывал, что и в наше время возможно возлюбить Бога всем сердцем своим, всею душою и всем разумением».

А «все, которые понуждали себя исполнять евангельское учение, – по свидетельству святителя Игнатия (Брянчанинова), – опытно знают, как противоположны и враждебны Евангелию разум, правда и воля падшего естества… Грех и состояние падения так усвоились нам, так слились с существованием нашим, что отречение от них сделалось отречением от себя, погублением души своей. <…> Погубление души ради Господа есть отвержение разума, правды, воли, принадлежащих падшему естеству, для исполнения воли и правды Божией, изображенных в Евангелии. <…> Только соблюдающий со всей тщательностью евангельские заповеди, как подобает исполнять заповеди, данные Богом, может пребывать в любви к Богу – не в той любви, которая принадлежит падшему естеству, но в той, которая есть дар Святого Духа, которая изливается в обновленного человека действием Святого Духа (Рим. 5, 5), и соединяет человека с Богом»37.

Отца Гавриила люди воспринимали как человека, казавшегося глупцом, но одновременно способного прозревать помышления, тайные дела, прошлое, настоящее и будущее. Его пророчества всегда сопровождались странными, иногда вызывавшими возмущение поступками, непонятными и смешными речитативами. Он не терпел похвалы от людей и поэтому, сделав что-то доброе, сразу начинал юродствовать. Это был особый язык обновленного Духом человека, которым он обличал болезни общества, чтобы люди раскаялись и эти недуги не стали причиной их вечного наказания.

Отец Гавриил начал юродствовать после освобождения из психиатрической больницы с диагнозом «психопатическая личность, предрасположенная к психозным шизофреноподобным провалам» и запрета служить в церкви (с сохранением священнического сана). Мнимое сумасшествие позволило ему избежать жесточайших преследований советской власти и изжить самолюбие. Он часто ходил по тбилисским улицам босой, нищенски одетый, с латунным венком на голове. Люди забавлялись этим зрелищем, насмехались над монахом, но не понимали глубокого духовного смыла этого поступка. Старец раскрыл его в келейной беседе о пагубности надменности и необходимости смирения: «Когда мне казалось, что я важная персона или же я лучше других, – говорил он, – тогда и поступал таким образом, и когда люди надо мной насмехались, смирялся и видел, какое я ничтожество». Объясняет столь важное внимание отца Гавриила к добродетели смирения воспоминание Нели Бобохидзе. «Однажды я находилась в большом затруднении. Мы с несколькими близкими пришли к отцу Гавриилу. Все спешили сказать что-то свое. Я подумала про себя: „Может, они находятся в большем затруднении, чем я“, – и отступила назад. Только я об этом подумала, как отец Гавриил, который сидел спиной ко мне, вдруг обернулся, посмотрел на меня и сказал: „Как ты близка к Христу…“». Действительно, Христос заповедал научиться от Него смирению сердца (см. Мф. 11,29). Старец говорил, что «всякое испытание мимо смиренного пройдет и не коснется. Господь дает смиренному благодать, без смирения никто не войдет в Царствие Небесное!».

С детства и до конца жизни отец Гавриил смирял и свою плоть, которая должна была стать союзником души на пути служения Богу. Он объяснял: «Раньше, до грехопадения, духу подчинялись и душа, и плоть. После грехопадения связь с духом прервалась, и душа осталась под властью плоти. Чего пожелает плоть, то делает душа. Душа передвигает, а дух разумеет. Бог для спасения человека вложил в него совесть. Дух разумен и все знает о совести. Разбирается в том, что такое хорошо и что такое плохо».

Преподобный Гавриил

В постничестве старец стремился уподобиться преподобному Макарию Египетскому. Этот святой отец один раз в сутки вкушал сухари, хранившиеся в кувшине с узким горлышком, из которого можно было вытащить руку лишь со щепотью высушенного хлеба. В периоды постов до переселения в монастырь Самтавро (в 1990 году) отец Гавриил, как правило, обращался к особому подвигу: он припасал в двадцати литровых стеклянных сосудах воду и сухари, миска с которыми была подвешена на тонких цепях к потолку, и на два-три месяца запирался в своей церкви-келье, из которой часто был слышен его скорбный плач. Матушка Теодора (Махвиладзе), игуменья Бодбийского женского монастыря, рассказывала о старце: «Часто я видела его очень серьезным, в основном в Тбилиси, в церкви, им построенной, где он запирался во время поста и никого не впускал. (Хотя и там ему не давали покоя, все шли и шли к нему, а он никому не мог отказать и принимал всех в своей келье.) Отец Гавриил здесь всегда был задумчивым и сосредоточенным. Никогда не шутил и не юродствовал, обсуждал с нами серьезные духовные вопросы. Здесь он и выглядел по-другому: белая прозрачная кожа, спокойный взгляд. „Я осознал свою немощь“, – часто повторял он. Эти слова звучали очень искренне – он говорил это от чистого сердца. Рядом с ним я теряла чувство времени и не могла понять, часы или минуты длилась наша беседа».

Перед началом Великого поста, в Прощеное воскресенье, отец Гавриил с амвона коленопреклоненно просил у всех прощения. Если он кого-то гневно обличал, а тот до вечера не приходил за прощением, то сам шел к нему и просил его простить. Митрополит Чиатурский и Сачхерский Даниил свидетельствовал: «Старец Гавриил отличался глубоким покаянием. Однажды поздно ночью мне привелось зайти в церковь и я увидел его стоящим на коленях перед чудотворной Иверской иконой Богородицы. Отец Гавриил с плачем просил у Господа покаяния и трижды так ударился об пол головой, что закачались висящие перед иконой лампады».

Когда в определенные Святой Церковью дни для сугубого покаяния старец начинал углубленно жить своей внутренней жизнью, то прерывал свой затвор и молчание всякий раз, когда видел в приходившем к нему ближнем, которого любил как самого себя, боль и бессилие. Он говорил с ним на мучающую его тему, иногда тихо и мягкосердечно, иногда тихо, но строго. В эти минуты не было человека, сердце которого не преисполнилось бы трепетом и благоговением, потому что для каждого было очевидно, что он стоял перед святым старцем.

Отар Николаишвили делился: «Старец Гавриил являл собой редчайший пример настоящего духовника. Надо было прожить с ним бок о бок несколько месяцев, чтобы научиться понимать глубину его внутреннего духовного мира, не соблазняясь странными поступками. Живя рядом со старцем, я с каждым днем все больше и больше узнавал его, и мое представление о нем менялось. Сначала я жалел его, как бедного помешанного монаха, потом радовался, встречая в нем сочувствие и понимание. Потом я удивлялся тому, что этот странный монах знает почти наизусть Ветхий и Новый Заветы. Зная, что от многого знания можно лишиться ума, я с еще большей жалостью стал относиться к нему. Спустя некоторое время я заметил, что он дает ответы на вопросы, которые я вслух не задавал, но которые меня действительно волновали. Он мог читать мысли. Это меня очень озадачило и в какой-то степени напугало – какая же сила была передо мной? Прошло время, и я убедился, что это была сила, перед которой все преклоняются, сила, которая может укротить не то что грешного человека – самого свирепого льва: сила молитвы и любви».

Совет старца

Одна монахиня вспоминала: «До пострига, в течение Великого поста, я четыре субботы и воскресенья, в то время, когда все монахини расходились по кельям, оставалась в молельне одна и проводила всю ночь в молитвах. В монастыре наступала такая зловещая тишина, что малейший шорох мне казался шумом, меня охватывал жуткий страх, и я предавалась усиленной молитве. В это время отец Гавриил с шумом выходил из своей кельи, громко шагая по лестнице, ругая и отчитывая кого-то. Войдя в молельню, он спрашивал:

– Ты здесь, ты молишься, боишься?

– Я здесь, – отвечала я ему.

– Не бойся, я с тобой, молись, – успокаивал он меня.

С таким же шумом он спускался по лестнице и до рассвета ходил по двору монастыря и все как бы с кем-то ругался и боролся. При пробуждении монахинь отец Гавриил уходил в свою келью. Это продолжалось на протяжении нескольких Великих постов. Меня поражало, освобождало от страха и успокаивало то, что он чувствовал мои душевные переживания и заботливо поддерживал меня в брани».

Архимандрит Михаил (Габричидзе), настоятель Шио-Мгвимского монастыря, вспоминал: «Однажды после литургии в Страстной Четверг мы пришли из Светицховели в Самтаврийский монастырь на трапезу. Из кельи отца Гавриила доносился плач. Я спросил, что случилось. Одна из сестер ответила: „Отец Гавриил всю Страстную седмицу плачет, каждый день молится за нас и просит Господа помиловать нас“».

Однажды некий монах спросил у отца Гавриила: «Что такое пост?»

– Сейчас объясню, – ответил старец и напомнил ему все его грехи, содеянные с детства. От стыда монах не знал, куда деться, и начал плакать. Старец внезапно развеселился и предложил ему поесть.

– Как же я могу сейчас есть, мне так плохо! – ответил он.

– Вот это и есть пост. Когда помнишь о своих грехах, каешься и уже не думаешь о еде.

А «каяться, – учил отец Гавриил, – надо больше сердцем, чем слезами». Он наставлял: «Чужие грехи – не твое дело. Ты сиди и плачь о своих грехах». «Только с сердцем, полным любви, можно обличать грехи другого человека». Однако, когда старец прозревал грех отступничества от Церкви священнослужителей, он беспощадно обличал их. Монахиня Пелагия (Ксоврели) вспоминала: «Однажды в монастыре совершалась епископская хиротония. Во время литургии старец непрерывно разговаривал и всем мешал. Сначала это терпели, но, когда он подошел к амвону, встал рядом со священником и сказал: „Ты не заслуживаешь этого места, здесь должен стоять я“, терпение лопнуло, и владыка благословил вывести старца из церкви. Два послушника подошли к старцу, но, прежде чем его вывели, он успел еще раз сказать священнику: „Ты еще не понял моих слов“. Прошло некоторое время, и тот, кого хиротонисали, отошел от Церкви. Ни одно слово, произнесенное старцем, не было пустым. Он стяжал внутреннюю благодать, многое знал и провидел. А все внешнее – мнение окружающих людей – было для него не важно».

Архимандрит Рафаил (Карелин) стал свидетелем следующей истории: «Однажды отец Гавриил молился в алтаре Сионского собора. К нему подошел один известный архимандрит, пользовавшийся среди монашествующих авторитетом, и приветствовал его. Отец Гавриил пристально посмотрел на него и неожиданно сказал: „Несчастный, сейчас же становись на колени и кайся в своих грехах!“ Архимандрит, оскорбившись, ответил: „Какое тебе дело до моих грехов? Я сам знаю, когда каяться! “ Тогда отец Гавриил подошел к престолу и закричал: „Тебе говорю, ты проклят Богом!“ Такой поступок удивил и возмутил присутствовавших в алтаре. Через несколько лет этот архимандрит ушел в раскол…»

Не менее аскетичным был отец Гавриил и в отношении бодрствования. Как рассказывал игумен Лазарь (Гагнидзе), «отец Гавриил жил в соответствии с монастырским уставом и в свободное от бдения и молитв время трудился. Даже тогда, когда кого-то принимал или с кем-то говорил, он трудился: реставрировал, чинил иконы, мастерил рамки для них, чистил церковную утварь. Для него не существовало значительного и незначительного дела, все было важным, и все делал он во славу Божию». Он погружался в дремоту один раз в сутки (ночью или днем) на пятнадцать или двадцать минут. Засыпал он или на низком стуле, или в своей келье-церкви, – иногда в яме, напоминавшей могилу. Многие годы отец Гавриил скрыто от людей носил на теле вериги.

Частью его аскетического служения было проживание в ветхом дощатом домике со щелями в монастыре Самтавро и терпение высокой влажности и морозов, посредством которого он достиг бесстрастия. Теодора (Махвиладзе), игуменья Бодбийского женского монастыря, вспоминала, как отец Гавриил поселился в этой клетушке: «Когда старец пришел в монастырь, для жилища себе он выбрал маленький деревянный курятник, хотя была поздняя холодная осень. „Здесь будет жить монах Гавриил, и никто не посмеет войти сюда“, – объявил он всем. Я и Мариам все-таки осмелились убрать его жилище, потому что оно было в помете. Во время уборки неожиданно зашел старец, мы думали, что нашим поведением прогневали его, но оказалось наоборот, он нас благословил».

Тело отца Гавриила, подвергнутое истязаниям от разъяренной толпы участников первомайской демонстрации, на допросах, в тюремной камере и палате психиатрической больницы, истощенное аскетическим подвигом, не раз было на грани жизни и смерти, и с медицинской точки зрения его кончина всякий раз была неизбежна. Но чудесным образом наступало его исцеление, и отец Гавриил с присущей ему энергией продолжал служение Богу и ближним. Он говорил: «Монашество – это борьба до последнего вздоха, стремление к Богу до смерти». По словам его келейницы, монахини Параскевы (Ростиашвили), «если не вспоминать последние дни перед смертью и те малые промежутки времени, когда у отца Гавриила очень осложнялись болезни, я никогда не видела его обессилевшим от строгого служения.

Напротив, он всегда был энергичным и бодрствующим. И было удивительно именно то, что мы видели человека, который был лишен почти всего необходимого для человеческой природы, но был энергичнее и сильнее всех нас».

Однажды он раскрыл Источник своей крепости пришедшим к нему монахам, считавшим, что их сила – в знании молитв и крестном знамении. Отец Гавриил сказал: «А ну-ка, послушайте, что я вам скажу, братья: я проснулся утром, и сразу злая сила принялась со всей мощью бороться со мной. Я не мог двигаться, тело больше не подчинялось. Я хотел перекреститься, но мои руки были словно связанные. Я попытался произнести 90-й псалом, но меня как будто начали душить, и я не смог произнести его. Я пытался молиться безмолвно, но в уме происходило такое борение, что мысли и молитвы перемешивались. <…> Но посмотрите, как милостив Бог: когда я находился в таком затруднении, на меня снизошла Его милость, и злая сила и ее коварство, как ничтожество, оставили меня». Тем самым отец Гавриил дал понять, что без Божьей милости человек ничто. Он говорил: «Неустанно стремись к Богу. Видя твое стремление, Бог даст все необходимое».

Преподобный Гавриил

Старец в каждом человеке видел образ Божий, а себя считал последним грешником. Он учил: «Для Бога все грехи как камешки в море – нет такого греха, который превосходил бы Его милосердие». Отец Гавриил не допускал осуждения согрешающего человека, говоря: «Каждый грех – вражда против Бога, поэтому презирайте грех, но грешного жалейте и по отношению к нему проявляйте доброту». «Ты не осуждай, судия – сам Бог. Тот, кто осуждает, как пустой колос пшеницы, у которого всегда поднята голова и который поэтому всегда смотрит на других сверху вниз. Если увидишь убийцу, или блудницу, или пьяницу, валяющегося на земле, не осуждай никого, потому что Бог отпустил их повода, а твой повод держит в руках. Если твой тоже отпустит, ты окажешься в худшем положении: можешь впасть в тот грех, в котором осуждаешь другого, и погибнуть». При этом отец Гавриил приводил пример из своей жизни: «В алтаре осуждали священника, который был одержим страстью пьянства, и я осудил его в присутствии Патриарха, желая показать свою безупречность, хотя я и не знал этого священника. Дома у нас всегда было вино. Захотелось выпить. Выпив стакан вина, я отправился в Сионский собор. Зайдя в алтарь, почувствовал, что хмель одолел меня, я споткнулся, чуть было не упал. Патриарх успел удержать меня, хотя вроде бы никто этого не заметил, но я хорошо понял, что получил урок. Чем осудишь, тем и осужден будешь. Когда осуждаешь кого-то, знай: осуждаешь самого Бога».

Матушка Екатерина (Эбралидзе) также вспоминает удивительную историю на эту тему: «Однажды отец Гавриил спокойно сидел под орехами, на скамейке рядом с колокольней. В это время пришла довольно красивая, накрашенная, одетая в брюки женщина. Она сразу же подскочила к монаху, села ему на колени, начала целовать, приговаривая: отец Гавриил, какой ты красивый, какой симпатичный, как ты мне нравишься, я приду еще и повидаю тебя. Все это было так странно и неестественно, что мы не понимали, что происходило, застывшие, смотрели и думали: чем вызвано такое ее поведение? Отец Гавриил поднял глаза к небу и молчал, словно окаменел. Такое поведение для нас, монахинь, было тогда даже очень смешным. Мы подумали, что кто-то специально подослал эту женщину. Монах довольно долго молчал и слушал эту бессмысленную речь. И вдруг он посмотрел на эту женщину и сказал ей: „Да, Маквала, приходи, еще приходи“. Услышав свое имя, Маквала чуть не сошла с ума и удвоила ласки.

Наконец, как будто бы опомнившись, вскочила с колен монаха, постепенно отступила и быстрым шагом направилась к воротам. Как только Маквала покинула монастырь, монах сразу же встал, пошел к себе в келью и после этого никого не принимал. Мы верим, что он на коленях, со слезами молился за душу Маквалы перед иконой Пресвятой Богородицы. Маквала действительно пришла на другой день, но произошло чудо – ее с приходившей вчера женщиной ничего не связывало, кроме имени. Она надела длинное черное платье, повязала голову косынкой, а глаза ее были красными от слез. Она подошла к двери кельи монаха и стала причитать: „Отец Гавриил, знаю, ты мне дверь не откроешь. Знаю, никогда не увижу тебя. Прости мне мое вчерашнее бесстыдство. Осознаю все, что ты для меня сделал, воскресил меня, мертвую и отчаявшуюся. Благодарю тебя за все“. Это было такое потрясающее зрелище, что оно заставило плакать всех нас, кто там присутствовал. Нас ошеломили эти два дня, которые в корне отличались друг от друга».

Как-то отец Гавриил стоял перед своей кельей и смотрел сверху на монастырь Самтавро. В руке он держал полную бутылку вина и стакан. По двору ходили несколько человек, осматривавших обитель. Отец Гавриил наливал жидкость из бутылки в стакан, притом так, чтобы они видели, и, громко провозглашая тост, до дна выпивал стакан, чтобы его приняли за пьяного. Старец за короткое время выпил несколько тостов, что присутствующие восприняли по-разному: некоторые улыбались или смеялись, а затем продолжали свой путь; некоторые, только взглянув, отводили глаза; а один молодой человек стоял неподвижно и пристально и агрессивно смотрел на монаха. Так прошло десять-пятнадцать минут, после чего отец Гавриил позвал его к себе. Тот настороженно и растерянно поднялся по лестнице. Отец Гавриил перестал юродствовать и, показывая свое истинное лицо, встретил этого молодого человека. Старец молча налил ему из бутылки в стакан красную жидкость и строго сказал: «Выпей, ближний мой!» Он до конца выпил протянутый стакан, и с каждым глотком на его лице отражалось все нарастающее удивление. Эта жидкость оказалась вишневым соком, разбавленным водой. Отец Гавриил взял у него стакан и спокойным голосом сказал: «Не суди всякое создание Божие. Если я стану осуждать тебя или посчитаю, что я лучше тебя, я буду мерзок перед Господом. Помни об этом, ближний мой, и ступай с миром». Молодой человек спустился по лестнице, испытывая чувство неловкости и благоговения. Он понял, что отец Гавриил так вел себя для того, чтобы создать образ юродивого.

Юродство отца Гавриила

Выставить себя в единожды дарованной на земле жизни презренным грешником или сумасшедшим перед людьми, каждого из которых любишь как самого себя, – жестокий и надмирный подвиг. Но старец был Богом избран для него. Он, с отрочества пронзенный любовью Христа, желал только исполнить Его волю, а для себя не хотел ничего. Для него смысл земной жизни заключался лишь в одном – обрести Христа, оказывая посильную помощь ближним, чтобы и они приблизились к Богу. Вот несколько случаев из жизни старца, подтверждающих эти слова.

Монахиня Параскева (Ростиашвили) рассказывает: «Однажды к старцу приехали из Тбилиси две женщины. Они долго беседовали, и батюшка Гавриил пригласил их к себе в келью. Посидев немного, женщины попросили у него разрешения покурить, и он, как ни в чем не бывало, позволил им. Женщины спокойно начали прикуривать сигареты, как вдруг к келье подошла монахиня, прочла молитву и попросила разрешение войти. Женщины растерялись, им стало стыдно, и тут же эти зажженные сигареты всунули в руки старцу. И вот он сидит с двумя дымящимися сигаретами в руках в своей келье, с двумя женщинами. Когда монахиня стала свидетелем этой сцены, то, заикаясь от удивления, спросила: „Что? Как? Вы? Как так? Батюшка Гавриил, курите, что ли?“ Женщины покраснели, не смогли вымолвить ни слова, а батюшка, подняв брови, посмотрел на монахиню и сказал: „Да, а что? Когда хочу, с правой руки прикуриваю, а когда хочу, вот, с левой руки прикуриваю. Что здесь такого особенного?!“ Монахиня извинилась и выбежала из кельи. Поняв, что произошло, те женщины бросили курить!»

«В один из субботних дней, – вспоминает игуменья Елизавета (Зедгенидзе), – отец Гавриил сказал: „Пошли брать Джварский монастырь!“ Я уже привыкла к его юродству. Он благословил меня купить водку, спрятал ее под мантией и с серьезным видом направился в монастырь. Неожиданно повернулся ко мне, открыл бутылку, пригубил и предложил мне. Я выпила глоток, мне показалось, что это была вода. Он предлагал пригубить водку всем встречным священникам и прихожанам и с довольным видом сказал: „Смотри, никто не осудил меня, так они удостоятся Царствия Небесного“. Я надеялась, что представление этим закончилось, но, увы! Отец Гавриил посмотрел на меня серьезно и сказал: „Садись, протяни руку и проси милостыню“. И тотчас же пожертвовали нам хлеб и пищу, он пригласил всех присутствующих на трапезу, сам же не прикоснулся к еде. Эту необычную трапезу он закончил словами: „Уничижающий себя да возвысится“».

Сестры Ната и Манана поведали, как они встретили отца Гавриила в городе, очень обрадовались и хотели взять у него благословение. Поскольку день был дождливым и стояли они перед лужей, пришлось отдать малый поклон, опустив головы вниз. Не успели они опомниться, как отец Гавриил плюхнулся в лужу и стал просить благословения у сестер. Сестрам ничего не оставалось, как последовать его примеру. Благословив их в луже, он подмигнул: «Один – ноль».

Монахиня Параскева (Ростиашвили) рассказывала: «Отец Гавриил порой странно наставлял людей. Выходил из кельи, садился на стул, звал кого-то к себе и велел сходить в келью и принести кастрюльку. Человек никак не мог ее найти. Старец принимался кричать на него – тогда сразу выявлялись слабые места того человека. Со временем человек, узнавший благодаря старцу свои немощи и „натренированный“ им в смирении, мог легко защищаться от козней демона».

Ради спасения ближнего отец Гавриил часто прибегал к определенному образу юродствования, показывая человеку его самого в моменты совершения им какого-либо греха. Архимандрит Кирион (Ониани) в своей книге о старце38 вспоминает: «Одному из моих духовных братьев я часто рассказывал об отце Гаврииле. Я говорил ему, что он не только не заблудший, как тогда думали о нем некоторые, а поистине великий богоугодный отец. В доказательство этого я рассказывал ему о многих случаях, увиденных и пережитых мною. И вот однажды этот мой духовной брат выразил желание, чтобы я повел его к отцу Гавриилу. И заодно попросил меня, если я не буду против, взять с собой одного своего духовного брата. Я с радостью согласился, и мы назначили день. В условленный день мы поехали из Тбилиси в Мцхету.

Прибыв в монастырь Самтавро, мы почтительно поднялись по лестнице, ведущей к келье отца Гавриила. Произнеся молитву „Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас”, спросили позволения войти в келью. Отец Гавриил ответом „Аминь“ разрешил нам войти. Войдя в келью, я удивился – отец Гавриил юродствовал. Я подошел, взял благословение. То же самое повторили и мои спутники. Отец Гавриил указал гостям садиться на стоящие там низкие стулья. А мне указал сесть у его изголовья. Я был смущен, не ожидал юродствования монаха, так как в предыдущие дни несколько раз приезжал к нему и он вел себя обычно. Хотя никто не мог сказать, когда он опять начнет юродствовать. Только он один ведал перед Богом, когда и по какой причине взяться за это богоугодное служение. Так произошло и в этот раз. Я нервничал, что братья, которых я привел, не поймут юродство отца Гавриила, и это смутит их. Отец Гавриил велел мне подать вино, которое стояло тут же, в келье, и начал пить. Он юродствовал. Можно сказать, что такого поведения отца Гавриила я еще не видал. В частности, он просил меня налить вина, а затем заслонить его так, чтобы мои спутники не видели. Но каким образом это сделать, я не понимал, потому что отец Гавриил произносил эти слова громко, так чтобы мои спутники слышали. Кроме того, его келья была слишком маленькой, чтобы скрыть от гостей какое-либо его действие. Он вел себя как человек, напившийся до потери сознания, – как пьяный произносил слова, предложения не заканчивал, кричал и местами примешивал непристойные слова. Каждый раз, произнеся такое слово, прикрывал рот рукой и говорил: „Ой, что у меня вырвалось, что со мной происходит!?“ Каждый раз, произнеся эти слова, он оборачивался к одному из духовных братьев и говорил ему: „Прошу прощения“. А когда я по его велению наливал ему вино, он как будто под моим прикрытием незаметно выпивал, оборачивался к другому духовному брату и говорил: „Ты же не видел, значит, я не пил“. Эти обращения он иногда дополнял такой фразой: „Разве можно такому быть священником?!“ Я сидел и говорил себе: „Отец Гавриил знает, что делает, доверься и не волнуйся“. И еще я молился про себя, чтобы братья, которых я привел, не соблазнились при виде этого. Но, глядя на все происходящее, я не знал, насколько это было возможно.

Так прошло примерно тридцать-сорок минут. Отец Гавриил выпил четыре-пять стаканов вина и при этом повторял упомянутые фразы и действия. Вдруг все изменилось. Отец Гавриил перестал юродствовать и принял такой вид и облик, как будто человек, секундой раньше похожий на пьяного, не был отцом Гавриилом. Это был уже настоящий отец Гавриил. Тихий, сильный, глядевший и говорящий с присущей ему удивительной глубиной. Он посмотрел на обоих братьев, приведенных мной, и тихим, повелительным голосом изрек: „Я вижу их с потиром в руке“. Потом призвал каждого к себе и по-отечески наставил. Прежде всего, он обоим сообщил о маленьких деталях их будущей жизни, а одному из них дал икону равноапостольной матери Нины и сказал: „Эту икону всегда носи с собой и не разлучайся с ней, ближний мой, и благословение святой Нины и я всегда поддержим тебя во всех испытаниях“. Затем он благословил нас троих и, пожелав мира, отпустил домой. Мы вышли из кельи. Я чувствовал себя неловко, так как думал, что, несмотря на такое удивительное перевоплощение отца Гавриила в конце, мои спутники не смогут понять всю сложность его юродствования. Оказывается, я ошибался. Выйдя из кельи, я услышал сзади восхищенные голоса обоих братьев: „Хвала Господу, какого великого отца мы видели, ведь мы уже не верили, что можно в наше время обрести такого отца“. Они, обрадованные, даже благодарили меня. Я удивленно посмотрел на обоих и понял, что отец Гавриил совершил в них какой-то переворот. И я был рад, что они не посчитают меня заблудшим или прельщенным человеком. Вот так, обрадованные и счастливые, спустились мы по лестнице, и после некоторых проявлений эмоций оба брата начали рассказывать свою историю.

Первым рассказал свою историю О. Д.: „Уже больше месяца, как во мне началось какое-то странное борение. Свою супругу я очень люблю и, думаю, всегда относился к ней с уважением. Но в последнее время почти каждый день из-за каких-то пустяков, без всякого повода злюсь на нее, а иногда браню непристойными словами. Потом прихожу в себя, очень переживаю и извиняюсь: „Вырвалось поневоле, не знаю, что со мной происходит“. Но потом опять повторяю то же самое. Много нервничаю, молюсь, и священнику рассказал на исповеди, он не причастил меня, даже наложил епитимью, но ничего не помогает. Вот сейчас, когда мы были у отца Гавриила, и он бранился, я точно увидел себя. Мне стало очень стыдно, и я раскаялся в своем поведении, так как догадался, что он изобличал именно меня, глядя на меня и говоря: „Ой, что у меня вырвалось, что со мной происходит^“. Когда О. Д. закончил свой рассказ, другой брат, 0.3., продолжил: „Вы знаете мою историю, еще три недели не прошло с сороковин моей сестры. Я очень тяжело пережил ее потерю и с горя начал тайком пить. Питье я прячу в моей спальне, около постели, так чтобы мои родители не видели и не слышали, а то они, бедные, этого не переживут. У них остался один только я, и если увидят, что я спился, не перенесут этого. Я хочу бросить, много раз пытался сделать это, вижу, что разрушает меня, но ничего не получается. И к священнику не могу пойти на исповедь, мне стыдно, как я, взрослый человек, скажу ему, что каждую ночь выпиваю тайком, один, пьянею и так засыпаю?! Когда ты наливал отцу Гавриилу вино и он говорил тебе: „Заслони меня, чтобы не видели, как я пью“, а потом смотрел на меня и говорил: „Ты же не видел, значит, я не пил“, – это прямо задевало мою совесть, и я догадывался, что это был я“.

После посещения отца Гавриила, благодатью его божественного служения, которое выразилось в смирении и мудром действии, оба брата с того дня освободились от недугов: О. Д. больше не говорил своей супруге оскорбительные слова, а 0.3. не выпивал тайком. Тогда мы, восхищенные, не заметили одного обстоятельства. Отец Гавриил время от времени говорил: „Разве можно такому быть священником?!“ Мы думали, что отец Гавриил говорил это о себе, по поводу своего поведения, но нет! Ни один из вышеописанных поступков не был связан с ним, они относились к моим духовным братьям. Эти слова касались их в том смысле, что им – будущим духовным лицам – не подобало жить таким образом. Когда он перестал юродствовать и принял свое настоящее отеческое лицо, он сказал то, что точно предвидел в отношении обоих: „Я вижу их с потиром в руке“. После смерти отца Гавриила в течение нескольких лет сперва О. Д. стал духовным лицом, а затем – 0.3. Сегодня оба являются благочестивыми и достойными сыновьями Святой Православной Церкви».

Юродство – это Богом благословленный, небесный язык, противоречащий человеческому разуму. Старшая сестра отца Гавриила Эмма вспоминала: «Нет, мы его не понимали. Он с детства был человеком другой, особо тонкой души. Когда его рукоположили в священники, народ, по обычаю верующих людей, по-своему уважал его. А Гавриил, приходя домой, входил в церковь и душераздирающе плакал. Однажды дверь церкви была открыта, я услышала плач, вошла и обеспокоенно спросила его: „Васико, брат, почему ты так плачешь, у тебя что-нибудь не так?“ А вы знаете, что он ответил: „Сестра, Христос родился в хлеву, а меня народ уважает и целует руки“».

Теодора (Махвиладзе), игуменья Бодбийского женского монастыря, вспоминала: «Я никогда не сомневалась, что у отца Гавриила было особое восприятие мира. Можно привести очень много примеров, подтверждающих это. Однажды в день преподобного Шио Мгвимского в монастырь пришло много народу. После литургии, во время трапезы он неожиданно обратился к одному человеку и спросил, не совершал ли тот некоего тяжкого греха. Тот, пораженный, смиренно признался, что совершал. Все почувствовали неловкость положения, но отец Гавриил с удивительным тактом сгладил эту неловкость. Когда я думала о происшедшем, то удивлялась и тому, как старец увидел грех в этом человеке, и тому, как сам человек смог публично признать свой грех. Сейчас этот человек – священник».

Она же свидетельствовала: «…слова и поступки старца, какими бы странными они ни казались, отражали его глубокую веру и большую любовь к ближнему. Всю жизнь он посвятил исполнению двух заповедей: любви к Богу и любви к ближнему. Каждого „униженного и оскорбленного^“, приходящего к нему, старец не оставлял без утешения, его гнев никогда не вызывал отчаяния, но пробуждал от душевного холода и равнодушия. По ночам мы часто слышали его голос, иногда он кричал, или ссорился с кем-то, или вел с кем-то диалог, но мы точно знали, что в келье он был один. Это его общение с невидимыми силами порой страшило меня».

Юродство исключает принятый в обществе стиль поведения и жизни. Юродивый умышленно совершает такие деяния и внешне живет по таким жизненным правилам, которые порочат его перед людьми и отсекают от мира. Но истинный юродивый, как говорил отец Гавриил, никогда не затрагивает догматы и каноны, так как это не дозволено ни ангелу на небе, ни человеку на земле. Сам апостол Павел говорит это о себе и об ангеле света: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (Гал. 1, 8–9). Святой юродивый всегда созидает человека в члена тела Христова – Церкви, глава которой Христос. Он учит тому, чтобы люди шли именно в лоно Церкви, исповедовались и причащались у простых священников, а не привязывает человека к себе. Таким был и отец Гавриил. По словам Звиада Ониани: «он был как открытое окно, через которое ты мог увидеть самого Спасителя. <…> Если бы ты хотел увидеть его, он бы так унизился, что ты подумал бы: „У кого я сижу? Что это за последний человек?“ Он не терпел, чтобы находившиеся у него думали, что они у святого. Он всегда должен был быть ниже тебя…» Отец Гавриил объяснял это так: «Чтобы человек не возгордился, ему нужна борьба со страстями. Гордость – больший грех, чем страсти, потому что человек не Бог и его не может ничто не волновать.

А если так произойдет, тогда человек скажет, что ему Бог не нужен». В подтверждение своих слов отец Гавриил помимо креста носил на груди иконы Спасителя, Божией Матери и Святых Бесплотных Сил, для которых он сам сделал оклады.

Старец Гавриил с иконой Христа

В жизни отца Гавриила очевидными становились божественная мудрость и сила евангельских заповедей о любви к Богу и ближнему, которым для старца был каждый человек. Иллюстрирует это воспоминание матушки Тебронии: «Я ехала в Тбилиси по делам, увидела, что отец Гавриил раньше меня вышел из монастыря. Я вошла в автобус на остановке у монастыря, а отец Гавриил вошел раньше, у почты. Наверно, до появления автобуса он решил прогуляться пешком. Мы сидели на одном сиденье. Немного погодя он дал мне все деньги, какие имел в кармане, – шесть рублей с мелочью, и попросил меня сохранить их до конца поездки. Мы вышли из автобуса на автостанции Дидубе и вошли в метро. Мы должны были выйти на станции „Площадь Свободы“. Вагон метро был так переполнен людьми, что мы еле вошли в него. Отец Гавриил стоял лицом к дверям вагона. Вскоре я увидела, что молодой человек, который стоял позади монаха, сунул руку ему в карман. Меня охватило какое-то чувство то ли удивления, то ли отвращения, не вытерпела я и с грозным выражением, не говоря ни слова, оттолкнула руку вора. Он ничего не сказал, но надвинулся на меня и уставился странно блестящими черными, узкими глазами. В это время отец Гавриил сказал несколько слов о любви, повернулся, обнял преступника, прижал к себе и поцеловал в лоб. Никто ничего не мог понять. Вы бы видели, что случилось с этим человеком. Сам он был крупного сложения, а от радости начал прыгать как ребенок. Обрадованный, громко говорил: „Меня благословил отец, меня благословил отец“ – и при этом смотрел в сторону, на каких-то людей. Я посмотрела туда и узнала карманника из моего района. Этот человек был настолько в восторге от радости, что на следующей остановке друзья взяли его под руки и так вывели из вагона».

Отец Гавриил проповедовал: «Выше всех канонов и уставов – любовь. Если ненавидишь хотя бы одного человека – в его образе ненавидишь самого Христа и далек от Царствия Небесного. Надо любить всех. Но если не можешь, хотя бы желай всем добра. В последние времена людей спасет любовь, смирение и доброта. Доброта откроет врата рая, смирение введет туда, а любовь покажет Бога». Подвижник наставлял: «Кто научится любить, тот и будет счастлив. Только не думайте, что любовь – это врожденный талант. Любви можно научиться, и мы должны это делать». Он объяснял: «Нет на земле человека, который мог бы полностью объяснить, что такое любовь. На земле ты это так и не поймешь».

Предостерегал: «В последнее время сторонники антихриста будут ходить в церковь, будут креститься и будут проповедовать евангельские заповеди. Но не верьте тем, у кого не будет добрых дел. Только по делам можно узнать настоящего христианина».

Одному верующему старец задал вопрос:

– А знаешь ли ты, что такое любовь?

– Как же не знать! Это если в ближнего стреляют, а ты заслоняешь его.

– Нет, – ответил батюшка. – Это если твой ближний болеет и, чтобы спасти его, следует пройти долгий путь и, несмотря на возможную опасность в дороге, ты отправляешься и приносишь ему лекарство. Это и есть любовь.

Настоятель Бетанийского монастыря и монастыря Иоанна Зедазнийского архимандрит Савва (Кучава) вспоминал происшествие, связанное с этой темой: «Отец Гавриил благодатью Святого Духа мог с большой точностью увидеть прошлое и безошибочно определить будущее. Помню, старец отправил меня в Светицховели за лекарством. Я спешил, хотел поскорее вернуться с лекарством. А там, в монастыре, был тогда один послушник, который все делал нарочито медленно. Я не сдержался, и мы поругались. Когда я вернулся, старец встретил меня угрюмо и потребовал, чтобы мы вместе пошли в Светицховели. Там он позвал этого послушника и посмотрел на меня. Я сразу догадался: старцу известно о нашей ссоре. Мы попросили друг у друга прощения, а старец, будто ничего не случилось, стал говорить о чем-то другом».

Монахиня Екатерина (Эбралидзе) также поделилась: «Моя мать, схимонахиня Иоанна, с большими испытаниями пришла из мирской жизни в монастырь. У нее была саркома ноги, ее два раза оперировали. Врачи уже потеряли надежду, а мы, родные, уповали лишь на Бога. Состояние ее с каждым днем ухудшалось. Несмотря на то что отец Гавриил лучше меня знал о состоянии моей матери, он все же спросил: „Как твоя мать?“ Я ответила: „Не боится смерти, спокойно ждет ее“. Он грозно закричал: „Ты что думаешь, что это терпение считается мученичеством? От тебя потребуется ответ за нее, как от дочери. Благословляю тебя – сегодня же поезжай к Патриарху и от него узнай волю Божию“. Патриарх благословил операцию, и врачебный консилиум решил срочно ампутировать ногу. По сей день схимонахиня Иоанна, по милости Божией и молитвами отца Гавриила, хорошо себя чувствует».

Также старец говорил: «Как будет спокойна душа человека, когда ближний в опасности? Если у тебя дома больной и за ним некому ухаживать, лучше не ходить в церковь, остаться дома».

Покойная ныне схимонахиня Нино (Дашниани) вспоминала один случай, в котором проявилась самоотверженная, превосходящая человеческий разум любовь старца к ближнему: «Однажды зимой я серьезно заболела. Отец Гавриил три дня не видел меня в трапезной и зашел ко мне в келью: „Боже, упаси, как это ты заболела?“ Спросил и тотчас же разулся. Встал на колени и взмолился Господу: „Я, монах Гавриил, буду три дня ходить босиком, только Ты вылечи мою сестру“. Я не смогла сдержать слез, до того была потрясена его поступком, и очень забеспокоилась. Он из-за меня три дня должен был ходить в снегу босиком, как ни просила, как ни умоляла, никак не смогла его переубедить; он выполнил обещание, данное Богу. И сам не заболел, и я поправилась».

Иногда, ходя по городским улицам, он ставил на плечо кувшин с выбитым дном и во всеуслышание взывал: «Поймите, люди, человек без любви похож вот на этот кувшин с выбитым дном. Что ни вливай в него, ничего в нем не останется и исчезнет бесследно. Поэтому возлюбите Господа Бога и ближнего, не то будет бесплодна жизнь ваша!» Когда взамен ответной любви отец Гавриил получал от людей оскорбления, насмешки и унижения, его келейница монахиня Параскева (Ростиашвили) с удивлением спрашивала его: «Неужто все еще любите их?» А старец грустно отвечал: «Я их теперь еще больше жалею и люблю».

Однажды старец рассказал такой случай: «Был один монах, к которому пришел вор и украл фасоль. Вор тщетно пытался перетащить мешок с фасолью через забор. Монах, видя его мучение, пришел ему на помощь. Вор испугался и убежал. Фасоль осталась у доброго монаха». И в заключение сказал: «Как бы плохо ни поступали с тобой люди, терпи, не делай зла, никогда не теряй надежду на Божье провидение, и за добрые дела Господь отплатит тебе добром и всегда будет с тобой».

Отар Николаишвили поведал историю, в которой старец делом подтвердил свой наказ: «Все слова, сказанные старцем, были для меня законом. Но одно его благословение все-таки озадачило меня. Он сказал: „Немедленно на твоей машине едем в монастырь Антония Марткопского“. Я смутился и принялся объяснять, что это невозможно: машина была неисправна, но тут же осекся, поняв, что ослушаться нельзя. Как старец сказал, так и будет. Что поделаешь – поехали. Начались крутые подъемы; чувствую, машина останавливается. Вдруг отец Гавриил произнес: „Сынок, ты только не оглядывайся, с нами едет сам преподобный Антоний Марткопский!“ И вдруг машина на полном ходу полетела вперед. Мне даже приходилось на тормоз нажимать, хотя мы в гору ехали. Она просто летела. Когда мы въехали в монастырские ворота, машина тут же заглохла. Скоро во дворе монастыря послышались крики пришедших из ближайшей деревни мужчин. Они скандалили и угрожали, требуя встречи с монахами. Я хотел вмешаться, но старец осек меня взглядом. Он вышел сам с распростертыми руками и громко сказал: „Если жаждете крови, стреляйте в меня! Моей крови, крови монаха Гавриила, пусть будет для вас достаточно, а других не трогайте. Мое убийство простит вам Бог, но, если убьете их, этого Он не простит“. Как оказалось, скандалисты знали всех братьев монастыря и, когда они увидели старого, незнакомого монаха, смутились, не зная, что делать. Постепенно они успокоились, некоторые даже попросили прощения. Старец предвидел, что Марткопский монастырь ожидают неприятности, и поэтому неожиданно для всех решил ехать туда. Сам великий святой преподобный Антоний Марткопский благословил старца уберечь монастырь от беды».

Отца Гавриила спрашивали: «Как молиться о врагах?» Старец отвечал: «Сперва начинай молиться о тех, кого больше всего любишь, например, о своих детях. Потом молись об остальных членах твоей семьи. Потом обо всех твоих соседях и родственниках, чтобы у тебя не было врагов. Благослови тот город, где ты живешь, но Тбилиси не один – благослови всех жителей Грузии. И Грузия не одна, она окружена другими странами – проси Бога, чтобы люди не враждовали. Теперь, когда ты помолился обо всех и остался один враг, – и его не оставляй. Проси Бога наполнить его сердце добротой, а разум – мудростью. Вот так и сможешь помолиться о своем враге».

Старец рассказывал: «Однажды в Тбилиси на улице я проповедовал о Христе. На меня напали два парня, сорвали с меня крест и могцевик и убежали. Что я мог сделать? Крикнул, чтобы они вернулись. Они вернулись. Говорю им: „Подойдите“. Они подошли. „Дайте мощевик“ – дали. „Крест пусть останется с вами и сам вас осудит“, – сказал я им. Вскоре ко мне пришли с просьбой отпеть человека. Про него рассказывали, что неделю тому назад он сорвал крест со священника и тот сказал ему: „Крест осудит тебя“. И вот парень, до того абсолютно здоровый, внезапно тяжело заболел и умер». «Отец Гавриил, наверное, он в ад попадет?», – говорили старцу, а он отвечал: «Я буду молиться, чтобы он из ада поднялся в рай».

Старец ревностно и неутомимо совершал добрые дела и всех учил этому: «Совершайте как можно больше добрых дел перед Христом, чтобы, когда вы уйдете из этого мира, вас спасла ваша доброта». Майя Ебралидзе вспоминала в связи с этим: «Однажды, при жизни отца Гавриила, я, молясь вечером, подумала: „Устала поминать стольких людей, пусть каждый думает о себе, мне и самой себя хватает^“. И помянула только нескольких близких мне людей. На следующий день я пришла к отцу Гавриилу. Когда я подошла для благословения, он, вместо того чтобы благословить, сказал мне: „Не только за тех надо молиться, сестра, кто твой близкий и знакомый, но и за тех, кто находится в тюрьме, публичном доме, в бессилии, в опасности, в пути“».

Однажды старец задал пришедшим к нему вопрос:

– Что значит «Молитва зачтется за грех»?

– Наверное, неправильно молились, – ответили ему.

– Нет, правильно молились, – сказал старец.

– Наверное, молитва не исходила из сердца…

– Из сердца исходила!!!

– Наверное, рассеянно молились.

– Тоже мне, возомнили, стали святыми, рассеянность каждому из нас присуща.

Не угадав, собеседники старца попросили пояснить им.

– Сейчас объясню, – сказал батюшка.

В это время пришел к нему один верующий за благословением. Отец Гавриил попросил его оказать услугу, но этот человек отказал ему в ней, ссылаясь на занятость: «Сейчас не могу, а потом посмотрим», – и удалился.

– Сейчас он пойдет и будет молиться пять часов подряд, а примет ли Господь его молитву, если он отказал просящему в помощи? Не будете заповедей Божиих соблюдать – нечего и Бога беспокоить вашими долгими молитвами, не услышит вас Господь, да и молитва ваша сочтется вам во грех. Добрые дела откроют двери рая, смирение введет вас в рай, а любовью узрите Бога.

«Если за молитвой не следуют добрые дела, молитва мертва», – говорил старец.

Отец Гавриил наставлял: «Всякое дело и усердную молитву как жертву принесите Господу. До того как вы придете к Господу, вам придется сразиться с дьяволом, поэтому молитесь, все время молитесь, ибо молитва может сдвинуть горы». Также он учил:

– Первым делом ищите Царствие Небесное!

– А как искать Царствие Небесное? – спросили его.

– Когда вкушаешь пищу, помни о голодном, страждущем и жаждущем, – ответил отец Гавриил.

Как рассказывал настоятель Бетанийского монастыря и монастыря Иоанна Зедазнийского архимандрит Савва (Кучава), «однажды отец Гавриил, мой брат и я переходили через мост. К нам подошел человек и попросил милостыню. Старец обнял его, утешил, обласкал, дал ему денег, а нам, удивленным, сказал: „Это не мы помогли другому, а Бог оказал нам милость и дал нам возможность сделать что-то доброе. Такое дело – благодать и милость Божия“».

В один из летних дней старец шел по улочке старого Тбилиси, вдруг из окна полуподвала одного из зданий ему в нос ударил смрадный запах. Он вошел во внутренний дворик этого дома итальянского типа, увидел его жильцов и сообщил им о своем подозрении – не лежит ли в полуподвале покойник. Соседи смущенно объяснили, что там живет брошенный родными парализованный старик, который отправляет свои естественные потребности в постели. При этом они оправдывались – у него есть дети, но они не ухаживают за ним, а мы в такое зловоние войти не можем. Тогда отец Гавриил решил сам о нем позаботиться. Он попросил соседей войти в свои квартиры и закрыть окна, чтобы он мог проветрить комнату и не беспокоить их тяжелым запахом. Когда воздух стал немного свежее, отец Гавриил подошел к кровати и увидел бедного старика, все тело которого было покрыто червями. Монах принес из магазина большие мешки, сложил в них постель и лохмотья, надетые на старика, и выбросил в мусорный ящик. Воздух в комнате очистился от нестерпимого запаха. Отец Гавриил наскоро завернул старика в тряпки, а сам пошел за чистой постелью и бельем для него. На следующий день рано утром отец Гавриил пришел к больному старику вместе с верующей женщиной [ныне схимонахиня Иоанна (Сихарулидзе)], чтобы та помогла ему. Монах вымыл старика, надел на него свежее белье и уложил в чистую постель. После этого он вместе с матушкой Иоанной начал уборку в комнате. Когда соседи увидели такое усердие, устыдились – один вынес таз, другой одолжил швабру и веник, кто-то принялся помогать в уборке. Старик после этого прожил недолго, но отец Гавриил ежедневно заботился о нем и, когда тот умер, с помощью соседей похоронил его достойно.

Старец говорил: «Горе тому монаху или священнику, кто живет и служит, не страдая за свой народ». Кетевани (Копалиани), игуменья Самтаврийского монастыря, вспоминала: «Я впервые увидела отца Гавриила в Тбилиси на проспекте Руставели. Он, подняв руки, громким голосом взывал: „Грузины, опомнитесь, просыпайтесь! Грузия погибает! Могила святой Шушаники39 – в запустении! Метехский храм превратили в театр!“ Юродивый монах громко плакал и скорбел о своем народе. Прохожие с интересом останавливались. Некоторые внимательно слушали, некоторые скептически улыбались. После этого я впервые побывала в Метехском храме и на могиле святой Шушаники. Действительно, могила была заброшена. Слава Богу, теперь в церквях Грузии восстановлены богослужения и могилы святых угодников приведены в порядок».

Монастырь Самтавро. Современный вид

Бывали случаи, когда в Самтавро до начала полунощницы старец вдруг начинал бить тревогу, ставил на ноги весь монастырь и кричал: «Не время для сна; люди живут в неверии, их ждут беды и испытания, и мы должны возвышать молитвы о них пред Богом!» Его не понимали до тех пор, пока на Грузию не обрушились тяжелейшие испытания. После разразившейся междоусобной войны его спросили: «Отец Гавриил, погибнет Грузия?», он ответил: «Не погибнет, ее спасение начинается сейчас». И действительно, многие человеческие души были укреплены благодатью и спасены подвигами отца Гавриила.

Отец Гавриил наставлял: «Бог! Истина! Это превыше отечества, но и отчизна – также от Бога, и истина в том, чтобы преданно любить свой родной народ. Все люди на свете – ближние перед Христом, и тогда где тут ненависть к другим народам?! Нет, есть только любовь. Но если ты не любишь свой родной народ сыновней любовью, как полюбишь иной?! И есть еще одно: между родителем и рожденным существует особая, благодатная зависимость – божественная ответственность. Неужто не было любви у апостола Павла, который проповедовал всякого рода язычникам и всех их обратил, но в своих молитвах к Богу он обрекает себя на ад и отлучение только лишь ради своего народа, ради спасения иудеев».

В 1990 году отец Гавриил оставил монастырь Самтавро и ушел в Шио-Мгвимскую обитель, чтобы жить затворником. Однако через неделю в откровении он получил повеление от Господа: «Иди в Самтавро и служи людям». С этого дня и до своего отшествия к Создателю отец Гавриил жил в монастыре Самтавро, в своей келье в башне царя Мириана, и, следуя воле Подвигоположника Христа, провел жизнь в самоотверженном служении народу. Он говорил: «Как пробыл пророк Иона в чреве китовом три дня и три ночи и преподобный Шио ради любви к людям – 15 лет в пещере, так и я пробуду в этой башне». Он всех без исключения принимал в своей маленькой келье и проповедовал им Божию благодать и любовь: «Сердце сильное, а тело немощное. Не заботьтесь о теле, спасайте душу. Кто победит чревоугодие и празднословие, тот уже на правильном пути».

Мариам (Микеладзе), игуменья Преображенского женского монастыря, говорила: «У старца Гавриила был безграничный дар любви – он притягивал к себе так много разных людей, верующих и неверующих, приводил их к Богу, воцерковлял, укреплял в вере». Старец был проповедником любви. Он часто говорил о любви так же, как апостол Павел: «Настоящая любовь великодушна, не тщеславна, не высокомерна, не делает зла, не завистлива, не гордится, не гневается, все терпит и доверчива. Но любви сопротивляется эгоизм. Эгоист ничего не отдает, все приобретает для себя. Но он никогда не будет доволен, хоть и стяжает все богатства мира. Если имеешь все, но не имеешь любви, считай, что ничего не имеешь».

Молитва старца. Икона

В последний год своей жизни, когда старец уже болел, однажды он попросил отвести его в храм. Там он встал на колени перед иконой Божией Матери и умолял: «Меня прими в жертву, а Грузию спаси!» В 1992 году, когда в Грузии произошел военный переворот и народное правительство было свергнуто силой оружия, отец Гавриил публично бесстрашно обличал сильных мира сего. К нему подослали сотрудников силового ведомства, чтобы заставить молчать. Отец Гавриил строго осадил и выгнал их из кельи, а потом сказал: «Не знают, кому угрожают. Кто может напугать меня, того, который видел грозный взгляд Царицы неба и земли! Вы понимаете, что это значит?! Грозный взгляд милосердной Матери!»

Незадолго до смерти старец заповедовал всем, находившимся рядом с ним: «Помните: где нет любви, там ад!»

Для отца Гавриила Евангелие с детства стало сокровищем его сердца и путем, который он избрал, чтобы прийти в жизнь вечную, цель которой – познание истинного Бога и единение с Ним в любви. Чтобы достигнуть этого ангельского состояния, он отвергал в себе и в мире все, что противоречит слову Божию. Так он очистил и раскрыл свое сердце для принятия в него Христа, став новой тварью – обоженной, живущей по духу, для Христа и Его стада и открытой миру духовному. Слово Божие жило и действовало в нем.

Игуменья Бодбийского монастыря Теодора (Махвиладзе) поделилась: «Слова отца Гавриила имели большую силу, как обоюдоострый меч. Невозможно было оставаться к нему равнодушным: его или очень любили, или ненавидели. <…> Отец Гавриил был воплощением… христианской свободы. Он не был зависим от мнения людей, его не интересовало положение в обществе, он всегда руководствовался голосом своей совести. Мог обличить любого, включая самых высокопоставленных политиков и иерархов, не говоря уже о монахах, об игуменье, – и это не было дерзостью со стороны отца Гавриила: люди чувствовали, что у него есть на это право, и прислушивались к нему. Многих это раздражало, но он ничего не боялся и никогда не человекоугодничал. Люди, которые не признавали за старца и были с ним холодны, абсолютно его не раздражали, – это его не тяготило. У отца Гавриила не было любимчиков, он любил всех».

А Звиад Ониани отметил: «Проповедовал отец Гавриил не хрестоматийно, слушать его было праздником. Приходили люди с тяжелыми проблемами, а уходили – как на крыльях улетали. Он мог говорить на внешне не связанные с сутью вопроса темы, но ты понимал все так, как тебе надо было понимать. Например, он говорил тебе про твои грехи прямо при людях, причем про такие грехи, про которые даже на исповеди стыдно сказать… Один раз он мне говорил такие вещи при людях, а там и монахини были. Думаю: „Что он делает?!“ Потом я узнал: кроме меня, никто ничего не слышал. Один раз другому человеку так при всех что-то говорил; я там тоже находился, грузинские слова слышу, родной язык слышу, но ничего не понимаю. В таких ситуациях его понимал только тот, с кем он говорил. Он был на ангельском уровне, для него не было преград, он все мог, потому что он полностью существовал в Боге».

Однажды старец пришел в монастырь Шавнабада, на праздник святого великомученика Георгия, имя которого носит эта обитель. Его с радостью принял настоятель архимандрит Шио (Габричидзе) и попросил разделить со всеми праздничную трапезу. Одной из сидевших за столом была Кетеван Бекаури, которая так вспоминает о проповеди отца Гавриила: «Вначале, когда отец Гавриил пришел на трапезу, мне это не понравилось, и я напряглась. Можно сказать, что даже боялась, потому что однажды, когда увидела его в первый раз, некоторые очень негативно описали его мне, и это породило во мне какое-то странное чувство страха. А здесь было по-другому. Его описали мне как великого монаха и пророка, который одним взглядом знал все о тебе и видел твое сердце. Несмотря на это, я сначала все еще была напряжена, но потом мои ощущения полностью переменились. Отец Гавриил начал удивительную проповедь. Такой я не то что не слышала, но даже представить себе не могла. Он проникновенно рассказывал о Христе, что Он ходил в простой одежде, хитоне, который Ему связала сама Богородица, и когда он распарывался, Она вновь зашивала и обновляла его. Он говорил нам, что Христос пришел не со славой, а показался нам в смирении, рождением Своим в хлеву и распятием на Кресте. Со слезами рассказывал он о Страстях Христовых, и, глядя на все это, он напоминал о боли и скорби Богоматери, сердце Которой ко всем было настроено всепрощающе. Все были потрясены проповедью отца Гавриила. Лично я только тогда поняла, что такое верить в Христа и любить Его. Я плакала. В церковь я ходила уже почти два года к тому времени, но у меня не было пастыря. Постоянно избегала исповеди, думала, что с человеческой точки зрения это неудобно. Но теперь все было иначе. Мною овладело такое чувство раскаяния, что никакое противоположное человеческое мнение уже не могло стать мне преградой. Божьей благодатью, все, что в этот день произошло, благоприятно воздействовало на мою душу. После трапезы отец Гавриил ушел, а отец Шио, по просьбе духовных чад, начал принимать исповеди в храме. Я, потрясенная проповедью отца Гавриила, тоже решила исповедаться и, слава Богу, с того дня стала овцой паствы Церкви Христовой».

Архиепископ Тианетский и Пшав-Хевсуретский Михаил (Габричидзе) стал свидетелем того, насколько отец Гавриил умел зажечь сердца молящихся любовью и благодарностью к подвигу веры святого. Он рассказывал: «Еще живя в миру, зашел я однажды в Сионский Успенский кафедральный собор. Архиерей служил молебен святой царице Тамаре. В это время в храм вошел отец Гавриил. С его приходом я явно ощутил благодать. Он встал рядом с архиереем. Окинув взором присутствующих в храме и не увидев подобающего почитания святой царицы Тамары, он взошел на амвон и стал кричать: „Всем встать на колени! Как вы можете стоять столь непочтительно и безразлично во время молебна такой великой святой?!“ Люди тотчас встали на колени, отец Гавриил тоже с плачем упал на колени. „Босиком, с распущенными волосами шла перед войском против врага, постилась, до утра молилась. А вы, ленивые, даже колени преклонить пред ней не хотите!“ – горько восклицал он. Он еще долго причитал, потом встал, сделал большой поклон и приложился к иконе с благоговением. Паства молча последовала его примеру».

Преподобный Гавриил. Икона

Игуменья Преображенского монастыря в Тбилиси Мариам (Микеладзе) отметила, что «отец Гавриил всегда очень интересно рассказывал истории из Евангелия или из Библии, и рассказывал так живо, так оживлял эти картины! Говорил какие-нибудь фразы из Псалмов или из Священного Писания, мог только одно предложение сказать, и это доходило до ума. Я до сих пор помню несколько таких предложений; когда читаю молитвы – они во мне оживают».

Бог открыл ум отца Гавриила «к уразумению Писаний» (Лк. 24, 45). Более того, Господь сделал его причастником тайны Своей Премудрости, которая есть совершенная Любовь. Однажды, когда архимандрит Кирион (Ониани) пришел в келью отца Гавриила в монастыре Самтавро, старец отпустил келейницу монахиню Параскеву (Ростиашвили) отдохнуть и предложил владыке: «Хочешь, сегодня, ближний мой, поговорим на духовную тему?» Отец Кирион согласился, но немного растерялся, так как считал, что не достоин беседовать с отцом Гавриилом на духовные темы. Немного помолчав, отец Гавриил со свойственным ему ласковым выражением лица спросил:

– А ну-ка, ближний мой, скажи мне, если можно, какой псалом ты любишь больше всех?

Архимандрит Кирион, озадаченный вопросом, не знал, что ответить, потому что любимого псалма у него не было. Тогда он решил назвать самый известный 50-й псалом, который читал чаще других, и поэтому он в некоторой степени нравился ему больше остальных.

– О, так вы любите «Помилуй мя…». Этот псалом действительно выделяется среди других псалмов. Так коли вы любите его, то, конечно, знаете и его содержание, и, если можно, скажите мне, что, по вашему мнению, означает «безвестная и тайная премудрости Твоея явил ми еси» (Пс. 50, 8).

Владыка сразу понял, что не в силах ответить на этот вопрос, но из-за сказанного отцом Гавриилом «так коли вы любите его, то, конечно, знаете и его содержание» постыдился прямо сказать, что не знает, и старался найти хоть какой-то ответ. Спустя время он решился и сказал:

– Я не знаю, отче.

Старец, как будто ничего не заметив, улыбнулся любящей улыбкой, которой дал понять, что знает, что ответить владыка не смог по немощи, а не от желания обмануть.

– Хорошо, ближний мой, если вы не можете сказать, тогда я отвечу, что означает «безвестная и тайная премудрости Твоея явил ми еси». Давайте начнем с «безвестного», которое своей силой являет чудо премудрости Божьей. «Безвестное» означает невидимый, духовный мир, который Благий и Всесильный Бог Промыслом Своей непостижимой премудрости сотворил и создал еще до сотворения видимого мира и человека. Оба эти мира в своем единстве есть полнота Божьего творения, а человек есть совершенное олицетворение этой полноты, в которой Бог Своей непостижимой премудростью в одном лице, обобщенно – в образе человеческом, связал и объединил обе природы: духовную – высшую и физическую – низшую по сравнению с духовной. До грехопадения Адам беспрепятственно видел оба мира – физический и вместе с ним духовный, из которых премудрость и величие Божие явственнее и сильнее всего лицезрелись при видении небесных обиталищ Господа. Адам видел их до грехопадения, а после грехопадения это видение было сокрыто от него и от всего человечества и стало «безвестным». Оно было даровано нам для лицезрения, но было отнято. Грех, непослушание, уход от Слова Божьего лишили нас способности видеть Его; а тем, которые вновь удостаивались явления «безвестного», это давалось милостью Божьей за их особенную святость и добродетельную жизнь. Значит, ближний мой, как видишь, необходима святость, чтобы человек вновь удостоился лицезрения «безвестного», отнятого и изъятого у нас, – величественной части дивной премудрости Божьей, подлежащей восприятию и ощущению посредством видения. Если тут не было ничего непонятного, ближний мой, то думаю, для «безвестного» этого достаточно.

– Все понятно, отче, – ответил архимандрит Кирион.

– Тогда скажем несколько слов о более интересном, «тайном». «Тайное» есть лоно тайных знаний премудрости Божией, куда люди допускаются по исключительному благоволению и Промыслу Божиему. Те, кто неопустительно, постепенно, от силы в силу, содействием и споспешествованием Святого Духа, созерцанием, познанием и откровением приобщаются к высшим тайнам Божиим и поучением втайне умудряются в познаниях о Боге, ангелах и человеке. Одно дело – увидеть и услышать, а другое – вникнуть в тайну увиденного и услышанного. «Тайное» не лицезреется, ближний мой, как это было сказано о «безвестном», но здесь наличествует только созерцание очами разума, которым Дух Святой придает силу устремления. Для того чтобы человеку открылись врата познания «тайного», помимо святости, необходимо, чтобы человек имел заслуги перед Богом. А заслуги человек приобретает смиренным и полюбовным претерпеванием множества маленьких и больших невзгод и испытаний, гонений, несправедливостей, насмешек, осуждений, трудов, пота и служения во имя Бога и Его святого Евангелия. Святой жизнью перед Богом, как мы уже говорили, людям дается видение «безвестного», а с присовокуплением к святости заслуг открывается также и «тайное». Ибо человек своим подвижничеством сперва сподобляется грани святости, восхождением на высокие степени которой ему дается видение «безвестного», а затем, если он вновь пребудет в усердном служении, то обретает благодать в очах милостивого и человеколюбивого Бога и получает от Него в дар уже познание «тайного».

Когда человек бывает допущен в лоно познания «тайного» и даются ему откровения по мере его, тогда он изо всех сил предается созерцанию, почти ничего не помня, даже самые естественные потребности, настолько сладостно для него это состояние. Он погружается в созерцание воспринимаемого разумными очами откровения и тщательно отцеживает его для познания. В подобном напряжении человек не испытывает ни усталости, ни пресыщения, но бывает облечен в великое терпение, так как душа его пребывает в великом умиротворении и всячески ожидает явления «тайного». Пребывание в созерцании для него – услаждение, откровение же и постижение увиденного – неизъяснимая радость и блаженство. Все это, ближний мой, исполняется на человеке высочайшей добродетели, той, которую преподобный Иоанн Синайский именует верой, надеждой и любовью. Недаром сказал я: «высочайшей добродетели», ибо это и вправду последняя ступень лестницы добродетелей. И хоть человек и испытывает высочайшее блаженство, он все же не довольствуется этим и не унимается. Он еще сильнее устремляется к Богу, к еще более глубокому единению и неразлучному пребыванию с Ним. За этим уже следует обожение, восприять которое невозможно ни каким бы то ни было усилием воли, ни напряженным подвигом, – безумие паче всякого смысла! Это – единственно Божий дар, непостижимая, невыразимая словом милость Творца к Своему созданию, которую ему должен даровать Бог и животворящим действием Своего Божественного Духа удостоить его этого дара, который со стороны человека тоже требует своеобразной готовности – подвизания.

Здесь человек всем существом своим прилежит смирению, беспощадно смиряет себя и спускается на самое дно ощущения собственной немощности. Непрестанно вопиет, плачет и молит Бога, чтобы Он удостоил его неразлучным пребыванием с Ним, его Творцом. Велико в это время пламя любви в человеке, являющееся всего лишь отдельным языком Божественного, вечного огня, именуемого любовью. Он жаждет всецело воссоединиться со всем пламенем, а не быть отдельным языком его. Всецелое соединение с этим огнем – это обожение, для достижения которого ему, кроме личного стремления и молений, необходима еще и внутренняя жестокость по отношению к себе, отсечение всего личного и забвение всего собственного, что без большого смирения и самоуничижения никак не достигается. Надо любить всех, видеть в каждом брата и ближнего, помня, что Господь наш Иисус Христос пострадал за всех и каждого. Любовь ко всем – значит служение всем, но с мудростью! Ее, эту мудрость, и дарует Господь Бог всякому, на кого призрит и облечет его Своей всесовершенной любовью. До воссоединения человек тщится и всем существом своим стремится к неразлучному сопребыванию с Богом, а после воссоединения пребывает в любви, где великая безмятежность, мир и упокоение.

Там – подвиг и труд, так как недостает полноты и цельности; тут же – великая безмятежность, мир и упокоение, ибо уже полнота и пребывание в этой полноте. Все прекрасно и божественно у Иоанна Синайского, который столь впечатляюще описывает ступени духовного усовершенствования человека, но только не хватает одного и окончательного состояния, которое есть дар Божий, венец и совершенство всего – именуемый любовью и обожением. Тут единственно любовь, любовь – и больше ничего. Человек целиком и неразлучно пребывает с Богом, что и есть полное единство. Ум человека останавливается, мысли полностью исчезают из головы, он ни о чем уже не думает, единственно созерцает Бога и делает, и говорит лишь то, что видит и слышит от Бога. Обоженный обладает премудростью от начала и до скончания веков. Однако кто был среди святых обоженным – это не нашего ума дело. Одного точно знаем – Иоанн Богослов.

Отец Кирион пришел в изумление от услышанного, так как это представлялось ему чудом из чудес. В смятении он думал про себя: как это может быть – ум останавливается, мысли исчезают, – ведь это невозможно. Не выдержав недоумения, он спросил:

– Простите, отче, что значит – ум останавливается, мысли исчезают, неужели такое возможно?

– Да. Поверь мне, ближний мой, невозможное человекам возможно Богу. Это непоколебимое действо Духа Святого, дабы обожить человека, возвести его в состояние Божественной любви – венца всех добродетелей. Иначе какое же это единство и с Богом пребывание, когда ум действует, мысли более или менее рождаются в нем, а разум занят размышлением над ними? Полное единение с Богом невозможно без бездействия ума, полного, а не частичного отсутствия мыслей. В противном случае это будет не состояние обожения, а всего лишь пребывание на той высокой степени духовного развития, которую преподобный Иоанн Лествичник именует верой, надеждой и любовью.

Последующие слова старца явили высоту его духа и тайну особого избранничества его Богом:

– Единственно любовь, невозможно всячески без этого. Сознание должно остановиться, и никакие мысли не должны пребывать в нем. Вот подобно мне, – и, поднеся кисть правой руки к голове, два-три раза постучал пальцами по ней медленным движением. – Самому этого не добиться, ближний мой, только Дух Святой может сотворить в человеке подобное, удостоить его такого чуда. Хотя какая мне честь в подобной благодати, ведь я же всего лишь по старости так, что и мысли в голову не приходят и ум бездействует. Обоженный, ближний мой, уже не для себя живет в мире сем грешном, но единственно для пользы других. С великим смирением скрывает себя от людей, дабы не попалить их. Ибо если начнет жить неприкровенно, в полную силу, не выдержат люди истинного образа его жизни и поглотит их зависть. Но даже если не зависть, все равно не вместить им подобное, настолько превышает это состояние силу их разумения. Относительно же того, что любовь есть венец совершенства, единственно любовь и обожение, и об этом не говорится даже у высокочтимого Иоанна Синайского в описанной им «Лествице» добродетелей, да и у позднейших не сказано, то в этом Промысл Божий, для меня приберег Бог это слово.

Та же любовь является окончательным и совершенным смыслом притчи о десяти девах. Пяти юродивым девам в этой притче не хватает именно любви. В этом главный смысл и причина, из-за которой они лишились спасения своих душ. До наших дней высказанные толкования на эту притчу были нужны и угодны каждое в свое время, это же последнее толкование Господь соблаговолил приберечь для наших последних времен как самое великое, необходимое и нужное сегодня как никогда. И даровал эту честь мне грешному, тому, кто всю свою жизнь провел в подвиге любви к Богу и ближнему и никогда не щадил себя в этом деле. И что же в этом такого? Ближний мой, что снискал я благодать у милосердия Божия принять дарование этого слова, дабы объявить его моим ближним, объявить, что именно любви требует от нас Бог ныне и что всеми силами должны мы подвизаться к стяжанию этой добродетели – любви к Богу и ближнему!

Отец Гавриил поучал этому с великим смирением, что обращало на себя внимание прежде всего. Однако удивительным было то, какой властью и силой при этом обладало его слово и суть его повествования.

– Вначале, когда Иоанн Златоуст истолковал эту притчу в плане неимения у юродивых дев добрых дел, то это было от Бога, так было нужно в то время, ибо Господь тогда требовал от людей добрых дел – подобный подвиг был Ему в те времена угоден. Позже преподобный Серафим Саровский уже иначе объяснил эту притчу, придав ей новое осмысление, где причиной погибели юродивых дев он называл недостаток у них благодати Духа Святого. Этим Бог призывал человека к снисканию и стяжанию благодати Божией, или иначе Духа Святого, именно в эту сторону благословлял Господь направить все свое подвижничество верующим в Него, то есть основанием и главным смыслом всякого подвига утверждалось стяжание Духа Святого, благодати Божией. Этого требовал в то время от человека его Создатель – Бог, и этого и взыскал бы с него по исшествии из мира сего.

Сейчас же, в последнее время, когда из-за умножения беззакония иссякла любовь многих (см. Мф. 24,12), человеку как никогда необходимо иметь любовь, и надо ему быть мудрым, дабы не отступиться и не отпасть от нее. Ибо сегодня враг рода человеческого изо всех сил тщится вырвать из сердец человеческих любовь и постепенным ее умалением охладить их, а затем и вовсе отлучить от ее живоносного действия. Бог ныне взыскует от нас любви! Поэтому все наше старание должно быть направлено именно к ее стяжанию в сердцах наших, что возможно лишь через доброделание. Ибо любовь без дел мертва, она – лишь сказанное на воздух пустое слово, которое осудит человека на Страшном Суде, так как только возглашал «любовь» да «любовь», а сам вдалеке отстоял от тех дел, которые должен иметь человек любящий перед лицом Господа и ближнего своего. Или если даже имел ее, то не в полную меру своих сил и не прилежал всему, что было возможно, то есть мог и не делал. Любовь жива, ближний мой, и без добрых дел она умирает. Добрые дела – это благое действо, которое есть жизненная сила любви. В этом истинная любовь и та единственная сила, с помощью которой человек сможет устоять перед соблазнами, тяготой и ужасом последних времен, которые посеет в мире антихрист и его временное правление.

Беседа преп. Серафима с Николаем Мотовиловым

На этом отец Гавриил окончил свое слово. Через некоторое время за дверью кельи раздался голос очередного посетителя: «Молитвами святых отец наших…» Отец Гавриил словом «Аминь!» подтвердил свое согласие на молитвенную просьбу посетителя войти в его келью, владыку же с улыбающимся взором благословил: «Ну вот, ближний мой, с миром изыдем». Отец Кирион, приняв благословение старца, вышел из кельи.

Старец долгое время ходил с табличкой на груди, гласившей «Человек без любви как кувшин без дна», то есть сосуд человеческой души должен быть наполнен любовью, чтобы хранить в себе Божию благодать. Он часто носил с собой горлышко от керамического кувшина, через которое, как через подзорную трубу, высматривал человека, которому особенно тяжело. Он мог, например, проповедовать в баре. Отец Гавриил артистично становился в середине зала и отыскивал через свой «монокль» человека, который пришел в это злачное место, чтобы вином заглушить горе и отчаяние. Старец подсаживался к нему за столик и живым словом, полным любви ко Христу и сострадания, иногда шутливо, а при необходимости – и жестко, отводил его душу с пути самоубийства и погибели. Вся жизнь отца Гавриила в подвиге юродства – это поиск с помощью горлышка-монокля душ погибающих людей и спасение их.

Старец часто повторял: «Душа погибает, если не защищаешь веру свою, а если ты погибаешь, защищая веру свою, врата Царствия Небесного открываются пред тобой». В один из дней старец сидел на проспекте Руставели в Тбилиси, рядом с ним лежали иконы, а в руках он держал крест. Отец Гавриил смело и громко проповедовал. Милиционеры несколько раз потребовали, чтобы он прекратил проповедь, но старец будто бы не слышал призывов стражей порядка. Тогда его посадили в коляску мотоцикла и повезли в милицейский участок через центр столицы Грузии. Отец Гавриил воспользовался ситуацией, встал во весь рост в коляске мотоцикла и на ходу начал проповедь громовым голосом: «Любите Господа нашего Иисуса Христа! Любите Животворящий Крест!» Он осенял прохожих крестом и благословлял их. Несся мотоцикл, а ряса старца Гавриила развевалась, как знамя… «Что вы делаете?!» – негодовали милиционеры. «Да это вы мне устроили прогулку по городу», – отвечал святой. Они остановили мотоцикл и сказали: «Уходи, пожалуйста!»

Однажды отца Гавриила в его келье посетил последователь индуизма Тенго Джавердашвили, по национальности грузин. Он многие годы исповедовал эту религию и часто посещал в Индии своего учителя – Сатья Саи Бабу. Простоту христианской жизни он воспринять не мог, поэтому часто спрашивал: «Есть ли у вас кто-нибудь, обладающий дарованиями, с кем стоило бы побеседовать?» От друга он узнал, что такой человек – отец Гавриил, проживающий в монастыре Самтавро. Тенго приехал из Тбилиси в Мцхету, чтобы лицом к лицу поговорить с отцом Гавриилом. Старец был в келье один. После короткой паузы Тенго начал задавать ему вопросы о христианском учении, которое казалось ему нестройным и неверным, при этом сообщил, что он – последователь индуизма. Отец Гавриил исчерпывающе объяснил все, что вызывало у Тенго недоумение. Тогда Тенго заговорил на тему, в которой он чувствовал себя уверенно: «Все это хорошо, отец Гавриил, но что вы скажете о том, в чем вы, христиане, глубоко заблуждаетесь. Тему Троицы в вашем учении вы взяли из индуизма и не вникли как должно в индийский Тримурти – учение о Брахме, Вишну и Шиве. Потому что Тримурти, несмотря на гармоничный и взаимный союз божеств, не является единосущным. Христиане же, говоря о Троице, считают ее единосущной, что является элементарной ошибкой».

Отец Гавриил спокойно выслушал его до конца и сказал: «Ошибаетесь, ближний мой, в нашем учении нет ничего человеческого, все богооткровенное, и как это может быть, чтобы в нем присутствовала ошибка? Но, так как вы убежденно не верите, я покажу вам это на наглядном примере». Отец Гавриил достал из эмалированной кастрюли круглый цельный хлеб, положил на столик и сказал Тенго: «Тримурти в индуизме – триада божеств: Брахмы, Вишну и Шивы. Видите, ближний мой, хлеб единый и неделимый?» Затем он во имя Пресвятой Троицы перекрестил хлеб, и перед Тенго вместо хлеба появились вода, пшеница и огонь. Ошеломленному от этого чуда Тенго отец Гавриил сказал: «Хорошо взгляните, ближний мой, и убедитесь – вместо хлеба появились вода, пшеница и огонь. Также и Святая Троица – по ипостасям делится на три: Отца, Сына и Святого Духа». Затем старец во имя Пресвятой Троицы опять перекрестил их, и вода, пшеница и огонь превратились в хлеб. «Однако, как этот хлеб един и неделим, так же и Святая Троица Божеством единосущна и неделима». Так отец Гавриил живо и просто засвидетельствовал Торжество Православия.

В годы, когда отец Гавриил был лишен возможности совершать богослужения, он молился на литургиях вместе с мирянами, а по субботам и воскресеньям причащался Святых Христовых Таин. На богослужениях он стоял в полном монашеском облачении, а после молитвы нищенски одетый ходил по улицам Тбилиси. По воскресеньям, выйдя из храма, он, презирая опасность ареста, исполнял долг пастырского служения, громко проповедуя в многолюдных местах народу о Боге, спасении души и Церкви. Во время таких проповедей поведение и речь старца были далеки от юродства. После одной из проповедей народ, собравшийся перед храмом Кашвети, почтительно уступил дорогу пожилому мужчине строгого вида, который внимательно слушал отца Гавриила. Мужчина спросил имя монаха, а затем обратился к нему: «Вы это говорите без подготовки или проповедуете заранее написанное?» Отец Гавриил ответил: «Без подготовки, как Дух подскажет». Услышав такой ответ, строгий человек достал из кармана записную книжку, написал маленькую записку, протянул отцу Гавриилу и сказал: «Отец Гавриил, это мой домашний адрес, когда пожелаете, приходите, я хочу близко познакомиться с вами, дверь моего дома всегда будет открыта для вас». Этим представительным мужчиной был Константин Симонович Гамсахурдия40. Проповедь отца Гавриила проникла в сердце писателя, и он ощутил потребность побеседовать с ним лично. Константин Гамсахурдия дистанцировался от тех, кто служил коммунистическим идеям, так как был человеком с национальным самосознанием. Правительство пристально наблюдало за каждым его шагом, чтобы найти предлог для его личностного и физического уничтожения. Поэтому Гамсахурдия крайне осмотрительно открывал кому-либо дверь своего дома. В отце Гаврииле он увидел служителя Бога, которому можно было открыть и сердце, и кров.

По воспоминаниям духовной дочери отца Гавриила, Кетеван Бекаури, проповедь отца Гавриила почти всегда сопровождалась обильными слезами, и не могла не принести плода. Когда он видел внимавшего ему человека со слезами на глазах, образно говорил: «Помогите ему, он несет крест до Христовой Голгофы». В Великий пост старец глубоко переживал совершенный человечеством грех – Распятие Христа. В Страстную Пятницу таким испуганным, громким и скорбным голосом кричал: «Помогите… помогите… Христос Крест несет до Голгофы…» Не было человека в храме, который бы не заплакал, прихожане громко восклицали и плакали. Во время литургии он с амвона со слезами на глазах говорил: «Не оставляйте… не оставляйте Пресвятую Богородицу! Она сейчас страдает! Сейчас все православные рядом с Богоматерью, кто посмеет оставить Ее?! Мы должны быть рядом с Ней! Она же мать! Страдает за муки и смерть Своего Сына!» И прихожанам казалось, что они собственными глазами только что видели Распятие Иисуса Христа.

Проповеди отца Гавриила часто начинались с самоуничижения: «Я – великий грешник и великий немощный. И если увидите человека согрешающим даже в смертный час, не судите. Осуждение и осмеяние – великие язвы для души. Господь говорит: „Кто ты такой, человек, что судишь за Меня!“ – каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить (Мф. 7, 2). Осуждение – проявление человеческой глупости, оно показывает, что осуждающий человек еще не познал должным образом Бога и самого себя. <…> Ты видел, что человек грешил, но видел ли ты, как он раскаивался впоследствии? Так что не судите! Как нить проходит через ушко иглы, так и человек пройдет через тот грех, за который осудил другого.

Отец Гавриил с посетителями

Бог есть любовь, Он милостивый и человеколюбивый, но не забывайте, что Он и Судья. Бог – сущее благо, и в Нем нет никакой примеси зла. Грех, совершенный по немощи, перед Богом как морская песчинка, и Он по Своей милости и человеколюбию простит нас сразу по раскаянии в нем. А со зла Он спрашивает строго и гневно зрит на него. Зло – большой грех – омывается лишь большими слезами и раскаянием. Сколько раз дрогнуло человеческое сердце, сколько капель крови прошло через почки – обо всем ведает Господь. Также выведет начистоту и со строгой точностью спросит с человека Господь за каждый грех, исходящий от зла. Поэтому говорит Господь: „Аз есмь испытаяй сердца и утробы“ (Откр. 2, 23). Когда Бог желает осуществить суд в этом мире, Он отвращает Свой лик от того места. Ад – это отдаленность от Бога. Когда любимый человек умирает и телесно отдаляется от нас, мы скорбим. Так подумаем же о том, насколько страшная и большая беда – отдаление от Бога?! Господь не оставляет человека – человек отдаляется от Бога».

Время – великий дар. Во времени человек может обрести спасение, а может и навсегда погибнуть. Человек должен неустанно стремиться к Богу, и когда Господь видит это, Он его одаривает всем необходимым и совершенствует его. «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11,28). При этих словах всегда слезы текли из глаз старца, и он говорил: «Труждающиеся и обремененные – это грешники и великие грешники. Но с помощью поста, молитв, покаяния и Святого Причащения большие грешники становились великими святыми. Каждый грех – вражда есть с Богом! Неужели не боитесь, враждуете-то с Кем?! Не носите долго на своем хребте содеянный грех, он, как смертоносный меч, висит над вашей жизнью. Немедленно идите к священнику и покайтесь. Там сам Господь, прощающий грехи и милосердный, простит вам ваши грехи посредством Своего служителя. Горе тому, кто не понимает тайну исповеди, ведь это – спасительная Божия милость, ниспосланная Богом человеку. Раскаяние в грехе, его прощение исповедью, а в дальнейшем отдаление от него не должно ослаблять в нас чувство собственной греховности. Если я не грешен, значит, я свят, если я не совершал грех, значит, я праведен, а это обнаруживает мою лживость перед Христом, потому что безгрешного, святого и праведного Человека я знаю только одного – Господа Иисуса, Чьей кровью мы искуплены. Святых на земле нет, святость только на Небесах. Если кто-то живет здесь богоугодной и чистой жизнью, надо сказать, что он живет чисто, так как от греха и падения никто не застрахован».

Отец Гавриил непрестанно заботился о том, чтобы в каждом, кто приходил к нему, возжечь и утвердить истинную любовь: «Будьте перед всеми людьми со смирением и любовью, и если не всех вы можете любить, относитесь ко всем хотя бы с доброжелательностью. Доброта откроет вам врата рая, смирение введет туда, а любовью узрите Бога. Бог зрится только в истинной, Божественной любви, ибо „Бог есть любовь“. Запомните и поймите меня хорошо: без Христа все – ничто! Человек создан по образу Христа, и если мы, Ему подобные, не придем к Нему, погибнем! „Если не уверуете, что это Я, то умрете во грехах ваших“ (Ин. 8, 24). Я слышал, некоторые говорят: „Ах, эта любовь человеческая – бесполезная“. Это заблуждение. Человеческая любовь бесполезна и бесплодна лишь тогда, когда она исключает божественную любовь и не стремится к ней. Дана ли кому вот так прямо божественная любовь, или кто определит ее пределы? Любви можно и надо учиться. Она начинается в нас с малого еще в отрочестве, и если мы добре преуспеем в ней, то Божьей милостью и благодатью сподобимся и божественной любви. В человеке заложен талант любви в качестве дара, и если мы будем искренне оберегать в себе пути, ведущие к ней, то этот талант перерастет в плод. Истинное перевоплощение человеческой любви – божественная любовь. Человеческая начинает, божественная завершает. Делать дело с любовью – великий талант. Без дела вера, а вместе с ней и молитва – мертвы. Дело, сделанное с любовью, покрывает множество грехов. Пяти юродивым девам не хватало дел, сделанных с любовью, и поэтому они были лишены благодати Святого Духа, а через благодать – просветления, очищения и озарения еще большей любовью.

Любовь Господа сокрыта для неиспытанных в служении Богу, ибо если Он явит нам, насколько Он любит нас, то это пойдет нам во вред. Мы забудем о страхе и благоговении перед Ним и, вольные, употребим свободу, данную нам для духовного преуспеяния, во зло. Господь потому и попускает нам искушения, чтобы мы испытались, научились и достигли большего успеха. Ибо если искушения умножатся, приумножится и Божия благодать.

Преподобный Гавриил. Икона

Как учиться любви? Господь потому и показывает чужую беду, чтобы научить нас: не будь равнодушным к боли твоего ближнего, если можешь помочь – помоги, если не можешь помочь делом – сострадать-то ведь можешь ему. Молись за него, молитва, вознесенная с любовью, имеет великую силу. Тем самым мы упражняемся в любви и учимся любить. Некоторые говорят, что любовь в них пребывает, а даже не знают, что такое любовь. „Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит“ (1 Кор. 13, 4–7). Это – настоящая любовь, и в этом – человеческое счастье. Если презираешь хоть одного человека, ты далек от Небесного Царства. Любовь – мать всех добродетелей. Сердце прежде всего принадлежит тому, от Кого дано оно тебе, – „сия есть первая и наибольшая заповедь“ (Мф. 22,38)».

В последние дни своей жизни старец проповедовал только о любви, последовав Христу, который в ночь перед страданиями на Кресте за весь род человеческий на Тайной Вечере дал Своим ученикам заповедь о любви: «Как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики» (Ин. 13, 34–35). Отец Гавриил каждого приходящего со слезами на глазах умолял: «Помните, Бог есть любовь. Творите, сколько сможете, добро, дабы оно спасло вас в будущем. Будьте смиренны, ибо Бог смиренным дает благодать. Кайтесь во грехах и не возвращайтесь к ним, так как „завтра“ – это обычная ловушка лукавого. Любите друг друга, ибо без любви невозможно человеку обрести Царство Небесное». Этим гимном любви увенчалась самоотверженная жизнь монаха, многими скорбями выжегшего самолюбие ради обретения Совершенной Любви – Христа.

Господи, молю Тебя, с небес услыши нас, призри на нас, подай милость Свою, с миром отпусти нас, чтобы ходили по Твоему пути, исполняли заповеди Твои и отрекались от зла. Научи нас, Господи, молиться пред Тобою и исполнять Твой святой закон, чтобы сердце наше стало преданным Тебе и всем нам жить по святому закону Твоему.

Отец Гавриил, смиренно терпя злодеяния людей, отчужденных от Бога, и проявления своих страстей и немощей, с любовью неуклонно следовал заповедям Христовым. Его открытое Богу сердце все более наполнялось светом, милосердием и кротостью Христовыми. Душевные очи старца очистились и стали способны видеть внутреннюю жизнь каждого человека и грядущие события, которые повлияют на его душу. О прозорливости отца Гавриила свидетельствовали как многие близко общавшиеся с ним люди, так и ни разу не встречавшиеся с ним. Келейница старца матушка Параскева (Ростиашвили), которая хорошо знала о духовных созерцаниях отца Гавриила, однажды спросила его: «Отче, прошу вас, скажите мне, как вы видите сокрытое в людях?» Отец Гавриил ответил: «Возьми зеркало и загляни в него, ты не можешь видеть себя так, как я тебя вижу. Ты думаешь, легко смотреть на пороки и горести людей, ведь они – мои ближние». Многие говорили, что в его келье менялись чудесным образом. Если человек находился в келье, а отец Гавриил даже не заводил разговор с ним, в посетителе тем не менее разум уравновешивался и обретал силу здравого мышления. В это время человек начинал думать о скоротечности мира сего и собственной греховности, в нем резко усиливалось чувство ощущения благости Божией и отдаленности его от Создателя из-за неподобающего образа жизни. У отца Гавриила, посредством дарованной ему свыше силы, человек без собственных усилий и трудов испытывал благую перемену, существенную для стяжания Небесного Царства, – глубокое внутреннее раскаяние.

Старец провидел трагический переворот в истории Грузинской Православной Церкви и его родной страны. Интересны воспоминания госпожи Тинатин Мчедлидзе об этих событиях: «В октябре-ноябре 1991 года мне пришлось временно жить в монастыре Самтавро. Я шила монашеские и послушнические одежды и рясы. В это время я близко познакомилась с отцом Гавриилом и стала свидетельницей нескольких чудес. Однажды у меня почти кончились восковые свечи, привезенные мною в монастырь, и осталась только одна свеча. В молельной комнате сестры читали молебен Богородице. Во время молитвы мне очень захотелось зажечь Божией Матери ту оставшуюся свечу, но я постеснялась, так как двери скрипели, и не тронулась с места. Неожиданно вошел отец Гавриил с печальным лицом. Он держал в руке части человеческого скелета – череп и кости рук. Разложив их перед иконой, он повернулся к нам. Взглядом отыскал меня среди стольких сестер-черноризниц и сказал мне: „Иди принеси ту свечу и зажги перед иконой“. Я тотчас же выполнила его благословение. Отец Гавриил начал страшно плакать, умоляя Богородицу спасти грузинский народ от кровопролития. Долго просил и время от времени громко изрекал: „Кровь на Руставели! Кровь! Грузинская кровь!“ Наконец он сказал: „Матерь Божия ответила: „Кровь будет!“ – и продолжил молитву и слезные воздыхания. Я очень испугалась. Подумала, что если в Тбилиси ожидается такое несчастье, я должна быть с моими близкими, и немедленно вернулась домой. Когда на Руставели грузин выстрелил в грузина, отец Гавриил бил в колокола и причитал: „Кровь, кровь“41. Оказывается, потом, когда в монастыре узнали об этой трагедии, пророчество старца вызвало большое удивление». Отец Гавриил предсказал убийство в январе 1992 года первого президента Грузии Звиада Константиновича Гамсахурдии, но члены его семьи не поверили пророчеству.

В начале 1990-х годов в монастырь Самтавро приехали монахи со Святой Горы Афон. Когда они подошли к отцу Гавриилу, он подарил им маленькие греческие бумажные иконы святых, имена которых они носили. Потом сказал одному из них: «Как ты мог так подумать в Светицховели? Только Богородица хранит и спасает нас. Если бы не Пресвятая Дева, то нашей страны уже не было бы». Выяснилось, что этот грек в Светицховели мысленно обратился к Божией Матери: «Как же Ты оставила эту страну в таком бедственном положении…»

Старец сказал: «Когда я умру, в Церкви произойдет раскол; знайте: кто отделится от Патриарха Илии – превратится в секту! Беспорядки в Церкви были и при Ефреме. И ко мне приходили с предложением поддержать их, но я держался в стороне от них. И вам следует поступать так же».

В последние месяцы своей жизни он особенно беспокоился о Грузии: «Когда я уйду, еще много испытаний и крови претерпит Грузия. Когда Лазарь умер, было ли хоть одно ребро, которого не коснулось тление? Так будет и с Грузией, как раньше были отдельные княжества, вот так и будет. Но когда Господь помиловал и воскресил Лазаря, было ли хоть одно ребро, которого не коснулось воскрешение? Так же восстановит Господь и Грузию в границах царя Давида, молитвами милосердной Матери Богородицы. Перед всеобщим гонением в Грузии восстановится трон миропомазанного царя, который с любовью к Богу и ближнему будет править народом». Старец говорил, что в Грузии надо восстановить царскую династию Багратиони, и это будет поворотом в жизни страны. К отцу Гавриилу приезжала иммигрантка из царской семьи Леонида Багратиони – супруга Кирилла Романова, с которым она жила в Париже. С ней был внук – Георгий. Леонида спросила: «Будет ли восстановлена монархия в России и доживу ли я до этих лет?» Отец Гавриил ответил: «Вы не доживете, а внук доживет».

Когда умерла игуменья монастыря Самтавро матушка Анна (Ачаидзе) и монастырь некоторое время оставался без игуменьи (так как кандидатами на это место считались многие), отец Гавриил предвидел, на кого сойдет благодать сего нелегкого служения, и заявил об этом монастырскому собранию и будущей игуменье. Матушка Кетеван (Копалиани) так вспоминает об этом: «Второй раз со старцем Гавриилом я встретилась в Сионском соборе. После литургии я с почтением подошла к нему под благословение, и он благословил со словами: „Бог благословит! Ты, дочь моя, знай: ты будешь матерью Грузии!“ Я испугалась и устыдилась, ведь мать Грузии – это святая равноапостольная Нина! Через некоторое время отец Гавриил в монастыре после трапезы закрыл двери и не пустил сестер на улицу. Я тогда была инокиней Нино. Он велел мне принести таз и сказал, чтобы я помогла всем монахиням вымыть руки. Я кивнула и немедленно исполнила благословение старца, затем принесла ему обратно таз с водой, в которой мыли руки. Он испытующе посмотрел на меня и сказал: „Выпей этот сосуд до конца!“ – „Все?“ – удивилась я. „До конца!“ – был ответ. У меня не было времени на раздумье. Слово отца Гавриила показалось мне непоколебимым. Я немедленно выпила. Старец прижал меня к сердцу и с любовью благословил». После этого Нино постригли в монахини с именем Кетеван. А через некоторое время Святейший и Блаженнейший Католикос-Патриарх Илия II назначил ее игуменьей женского монастыря Самтавро. Так сбылись слова отца Гавриила: Самтаврийский женский монастырь считается матерью всех грузинских монастырей, а его игуменья – матерью всей Грузии. Отец Гавриил сознательно показал матушке Кетеван, что ей придется взять на себя немощи многих людей и испить многие горести от ближних.

Старец Гавриил с братьями и сестрами

Митрополит Алавердийский Давид (Махарадзе) рассказал о том, как отец Гавриил предсказал его епископство: «Стояли пасхальные дни 1989 года. Тогда Давид-Гареджи все еще считался музеем-заповедником, и я был сотрудником этого музея. Жил за монастырем в финском коттедже и, как мог, ухаживал за этой святой обителью. Мне понадобилось приехать в Тбилиси по делам. Я был одет просто, по-гареджски. Уже темнело, когда я вошел в Сионский храм помолиться. Вдруг, уже находясь в храме, с правой стороны я услышал голос, который обращался ко мне по-русски: „Христос воскрес“. Я посмотрел: это был пожилой, странно одетый богослужитель, который беседовал с несколькими людьми. Я подумал, что, может быть, из-за моих рыжих волос и бороды он принял меня за русского, и ответил: „Воистину воскрес, отче, я грузин“. Пожилой богослужитель улыбнулся и сказал находящимся с ним верующим: „Не Гавриила учить, грузин он или русский^“. Потом посмотрел на меня и сказал: „Будешь епископом!“ Я улыбнулся, подумал, что напал на какого-то странного богослужителя, и, не говоря ни слова, попытался уклониться от него. Несмотря на мои попытки, это у меня не вышло. Пожилой богослужитель подошел ко мне и представился: „Я монах Гавриил и очень вас прошу, владыка, окажите мне честь и осмотрите сегодня мою церковь и келью“. Я вежливо отказался, всячески, как только мог, старался уклониться от этого предложения, но не смог устоять перед просьбой отца Гавриила. Сперва он привел меня в Навтлуги, в церковь-келью, построенную во дворе дома. Он кратко рассказал мне о строительстве этой церкви и показал ее. Членам семьи, которые жили в доме рядом, он представил меня как владыку. А после осмотра церкви отец Гавриил попросил меня поехать с ним в Мцхету – осмотреть его келью. Я долго отказывался, но вновь не устоял перед его просьбой. По приезде в Мцхету нас встретили матушки, и он меня и им представил как владыку. Матушки, видимо, привыкли к юродству отца Гавриила и поэтому не удивились моему представлению как владыки. Отец Гавриил показал мне свою келью и после этого отправил меня в Тбилиси, а сам остался в Мцхете.

С улыбкой вспоминаю таксиста и связанную с ним историю. Отец Гавриил взял такси у Сионского храма; сначала мы приехали к нему домой – в Навтлуги, он не отпустил такси, заставил подождать, и потом мы поехали в Мцхету. После того как мы приехали в Навтлуги, водитель начал волноваться. Он, глядя на отца Гавриила, бедно одетого и странного, испугался, так как подумал, что этот человек не сможет заплатить ему, и когда услышал от отца Гавриила требование поехать в Мцхету, сказал ему: „Отче, у меня кое-какие дела, дай мне деньги, и я поеду, в Мцхету доставить не могу“. – „Ты не беспокойся, ближний мой, – ответил отец Гавриил. – Я дам тебе много денег. Повези нас в Мцхету, потом моего брата (указал на меня) тихо-мирно доставь домой и знай – недовольным не оставлю“. В самом деле, провожая меня из Мцхеты, отец Гавриил опустил руку в карман, достал горсть денег и дал таксисту. Водитель своим глазам не поверил: „Отче, здесь много, столько не нужно“. Отец Гавриил сказал: „Я же сказал тебе, ближний мой, обслужи нас, и недовольным не оставлю. А сейчас возьми деньги и знай: доставишь моего брата до дверей дома“. Через два года после этого случая произошло то, о чем я вообще не помышлял, – я постригся в монахи, а на третьем году меня рукоположили в епископы».

Однажды к отцу Гавриилу пришли отец Абибос (Тараидис) и его духовная дочь И. С. Вот как она вспоминает разговор между ней и отцом Гавриилом: «Когда я попала к отцу Гавриилу, я была верующей – прихожанкой церкви, но цену и значение монастыря еще не очень хорошо понимала. Я была одета очень нарядно, и, увидев меня, отец Гавриил сказал: „Кто это? Новомодная невеста?“ Моя свадьба была решена, и я обрадовалась, посчитала, что действительно выйду замуж. Затем отец Гавриил начал серьезный разговор со мной; он внушал: „Твой путь – монастырь! Не забывай, что тобой должен восхваляться Господь. Если ты решишь жить мирской жизнью, знай, как акула пожирает рыбу, так и тебя съедят“. Затем посмотрел на отца Абибоса и сказал: „Знай, что Господь вручил тебе ее душу, как Давиду Гареджийскому – Лукиана. Если она отклонится от пути монашеской жизни, Господь с тебя спросит ее грехи“. Затем он снова посмотрел на меня и сказал: „До конца верь и повинуйся ему“. У меня оборвалось сердце – я совершенно не думала о монастыре и, чтобы „помочь“ самой себе, начала утешать себя: „Откуда монах столько знает, где и как мне быть. Кажется, он думает, что я из Мцхеты, и если вправду видит мою жизнь, пусть тогда скажет мне, откуда я родом“. Только я это подумала, отец Гавриил развел руками и сказал: „Эй ты, из Кутаиси, мы должны поехать в Кутаиси и покутить там“. Я очень удивилась. Потом он опять внимательно посмотрел на меня и продолжил: „Знай, если ты решила жить среди мирян, с тобой захочет жить человек, которого ты не желаешь; ты убьешь его, и тебя посадят в тюрьму“. Я не трусиха от природы, но, услышав это, испугалась. Опечалилась. Прошло немного времени, и он спросил меня: „Испугалась? Заставило задуматься сказанное?“ – „Да, отче“, – ответила я. „Именно потому и привел тебя сюда Господь, – сказал мне отец Гавриил. – Помни, сестра, никогда не предавай Бога. Где мудрость и Бог, там всегда таится большая опасность. Терпи до конца, и если сумеешь до конца вытерпеть, тебе откроются врата рая“. Действительно, после этого моя жизнь устроилась так, что я не смогла миновать монастырь и монашеское окружение, и до сегодняшнего дня я живу только церковной жизнью, где я очень счастлива».

Отец Гавриил с ближними

Многих неокрепших в вере, но ищущих Бога отец Гавриил привел в лоно Православной Церкви. Об одном из таких случаев рассказал Закария Чугошвили: «Чудо, которое произошло в моей жизни, было восхитительно и незабываемо. Я в возрасте 21 года обратился к религиозной жизни. Когда я даже Евангелие еще до конца не прочитал, враги спасения людей хотели отлучить меня от Церкви и духовно погубить. В транспорте, по дороге в Сиони, я оказался рядом с молодой женщиной, которая раскрыла Евангелие и тихо читала себе. Я подумал, что она верующая, и разговорился с ней (тогда я ничего не знал о сектах). Она в течение всей поездки пыталась убедить меня, что Христос – не Бог и ходить в церковь не обязательно. Она приводила отдельные фразы из Библии, которые читала не до конца, и использовала лишенные целостного содержания цитаты, чтобы привести меня в замешательство. Я понял это, когда прочел Священное Писание. Этот разговор очень плохо повлиял на меня. Будто бы раскололась надвое моя душа, которая делала первые шаги в христианской жизни. Мною овладело какое-то тяжелое раздвоение – похожее на депрессию чувство. Неохотно, по инерции пошел я в Сиони на молитву. Если раньше меня радовало стоять на молитве, и я желал услышать каждое слово, то сейчас я уже не слышал ни одного слова, не мог сосредоточиться. Во мне ужасно раздавались только лишь слова той сектантки: „Иисус Христос – не Бог“. Я, обеспокоенный и угнетенный, опустился на колени и положил голову на землю, как если бы уже не было сил стоять на ногах. Вскоре мне, находящемуся в таком болезненном состоянии, кто-то положил руку на голову. Я поднял взгляд и увидел, что передо мной стоит незнакомый маститый священнослужитель. Он поднял меня, посмотрел пронзающим взглядом и сказал твердым голосом: „Знай! Иисуса Христа евреи не признали Богом, потому и погибли. Христос истинно Бог! Помни об этом и верь мне! Теперь ты понял это и не нарушай верность!“ Я не могу описать мое счастье – в тот момент действительно я родился духовно. Все злые намерения и подозрения совершенно улетучились, и ко мне возвратилось первоначальное желание стоять на молитве. Позже я узнал, что неизвестный наставник, который меня духовно возродил, был отец Гавриил».

Бог наделил старца способностью исцелять души людей, пострадавших от человеческих злодеяний и от наветов ненавистника Бога. Госпожа Лали вспоминает один из таких случаев, произошедших с ней: «Эта история случилась в конце сентября 1985 года. Я работала в одном министерстве (от названия воздержусь) начальником отдела. Меня по служебному делу оклеветал человек, от которого я такого никак не ожидала. Я думаю, что им двигала зависть. В тот момент я посчитала, что оправдываться совершенно бессмысленно и бесполезно, и, ошеломленная, ушла с работы и пошла в старую церковь Троицы. Я даже думать не хотела о возвращении на работу, это, вероятно, было обусловлено и моим молодым возрастом – мне было двадцать девять лет, и я была эмоциональна. Войдя в собор, я сначала помолилась перед иконой Святой Троицы, затем перед иконой Богоматери и, наконец, подошла к иконе святого Николая. Я была настолько ошарашена случившимся, что даже не проронила ни одной слезинки. Приблизительно через полчаса за своей спиной я услышала громкий голос. Я чувствовала, что что-то происходит. Послышался эмоциональный гул людей. Я была так подавлена, что даже не хотела оглянуться. В то время я опять услышала тот мощный голос, который громко говорил: „Кому трудно, кому трудно?! Я молился за отца Давида, и Святая Троица послала меня сюда. Кому трудно?!“

Несмотря на это, из-за своего состояния я все-таки не смогла оглянуться назад. В это время к моему плечу прикоснулись рукой, и удивительный священнослужитель повернул меня к себе. Это случилось моментально, и я поняла, что его глаза заглядывали мне в душу. Вдруг он хлопнул в ладоши, встал передо мной на колени, на его глаза навернулись слезы, и он сказал мне: „Как несправедливо поступили с тобой! Как тебя оклеветали! Какая страшная и ужасная клевета!“ Я уже вовсю проливала слезы, но чувствовала, что эта страшная боль унимается, и я медленно освобождаюсь от моего тяжелого состояния. Когда я немного успокоилась, незнакомый священник, которому я ничего не говорила, сказал мне: „Поверь, вернись обратно, потребуй выяснения дела, и вся твоя правда откроется. Я верю, что ты можешь простить этому человеку его ошибку и клевету. Возьми свечи и зажги их. Молись за него и прости, а с того, кто тебя оклеветал, Господь спросит за этот грех. Помни! Пройдет время, и на тебя снизойдет половина благодати храма“.

Я, наверно, и сегодня не могу сказать, почему целиком покорилась и поверила этому незнакомому священнику. Возможно, потому, что произошло чудо – ведь он и без меня знал о том, что случилось со мной. И в самом деле, я вернулась на работу, где моя правда открылась очень быстро и просто. Прошло некоторое время, и человек, который оклеветал меня, действительно получил легкое наказание. Бог свидетель, что я не была рада этому, но факт остается фактом: после этот человек действительно раскаялся и всем сердцем попросил у меня прощения за содеянное. Я до этого уже простила ему, и сейчас простила вновь. И главное, что было удивительно для меня, в 1992 году, в соответствии с предсказанием незнакомого батюшки, что на меня снизойдет половина благодати храма, я действительно начала работать в церкви. Именно здесь и увидела я его во второй раз и узнала, что этот незнакомый старец есть отец Гавриил, наш отец Гавриил. Спасибо ему за все».

Свидетелем еще одного удивительного случая прозорливости и самоотверженной любви к ближним отца Гавриила стал Отар Николаишвили. Он вспоминает: «Каждое слово, сказанное монахом, для меня было законом, но меня все-таки заставило задуматься одно его благословение, когда он сказал мне: „Сейчас мы должны поехать на твоей машине в Марткопи, в Спасский монастырь, этого требует отец Антоний“. Я смущенно объяснил ему, что из-за неисправности машины мы не сможем поехать. Но я понял, что не имело смысла сопротивляться, с ним все должно было быть так, как он этого хотел. Что было делать, поехали. Я думал: „На первом же подъеме остановимся, и ночевать придется в лесу“. С такими мыслями подъехал я к началу леса и подъема. Машина теряла скорость и уже начала останавливаться, как вдруг у педали акселератора что-то сломалось, и педаль до конца провалилась. Скорость машины настолько увеличилась, что она сорвалась с места. Отец Гавриил сказал: „Сынок, не оборачивайся, с нами на заднем сиденье едет святой Антоний Марткопский“. На плохой дороге я еле успевал крутить рулем на поворотах. У меня было такое ощущение, как будто машину толкала тысяча человек. Между тем мы въехали во двор монастыря, и машина заглохла сама собой. Нас встретили с уважением и любовью. Вскоре настоятель отец Иосиф (Киквадзе) пригласил нас на трапезу.

В это время во дворе послышалась ругань, кричали: „Мы здесь всегда закапали животных и кутили, почему сейчас мешаете“. Молодые люди, которые пришли покутить, требовали встречи с монахами, грозили им избиением, при этом они были вооружены. Я решил что-то предпринять. Отец Гавриил сердито посмотрел на меня, как бы говоря: ты что, меня не видишь? Он вышел во двор, развел руками и громко сказал: „Прежде стреляйте в меня, если вы жаждете крови, довольствуйтесь моей кровью, Гавриила! А их оставьте в покое. Господь простит вам мое убийство, а их убийство вам не простит“. Увидев отца Гавриила, молодые люди смутились, не знали, что делать. Постепенно они успокоились, некоторые попросили прощения у монаха и даже взяли у него благословение. Отец Гавриил заранее прозрел то, что Марткопскому монастырю грозит опасность, и поэтому так поспешно приказал ехать туда. Именно при его содействии решил великий святой Антоний Марткопский оказать помощь монастырю».

Отец Гавриил не боялся осуждения и готов был перенести любые поношения ради помощи ближнему. Однажды старец велел принести Отару Николаишвили эротический журнал, и не какие-нибудь карикатуры, а настоящие фото: журнал должен был быть «живым, как рыба». Через несколько дней Отар приехал к старцу, надеясь, что он забыл о своей странной просьбе. Но не тут-то было! Он выгнал его, сказав: «Если не выполнишь, будешь строго наказан». Ничего не оставалось делать, пришлось принести старцу журнал. Близкие, узнав об этом, стали осуждать отца Гавриила. Отар был огорчен, считая себя виновным. И вдруг в его памяти всплыл совершенный им блудный грех, некогда запечатленный на фотографиях. Эти фотографии лежали у него в сейфе с документами. Он стремглав помчался на работу, достал их из сейфа – и был поражен: на одной фотографии в кадр попало блюдо с живой рыбой. Снимки он сразу же сжег. А через несколько дней, в процессе одного разбирательства, сейф был подвергнут обыску. И если бы эти фотографии были обнаружены, у Отара были бы большие неприятности.

Однажды к старцу пришел молодой человек. Посмотрев на него пристально, отец Гавриил сказал: «Я не вижу твоей души, иди и сейчас же прими Святое Таинство Причащения, да спасет тебя Божественная Благодать Божия!» Молодой человек выполнил благословение и причастился в тот же день. К вечеру к нему пришли друзья и предложили принять участие в застолье, но он отказался из-за Причастия. Друзья вместо него взяли другого, и тот погиб в этот же вечер вследствие случившейся аварии.

Отец Гавриил настолько ласково и сочувственно относился к простым людям в моменты их испытаний, что его молитвенное участие помогало даже неокрепшей душе пережить внезапно обрушившееся горе. Марина Канкава вспоминает: «Однажды я пришла к отцу Гавриилу, и он заявил мне: „Сегодня я не даю тебе благословения вернуться домой, иди к игуменье и возьми благословение остаться в монастыре на ночь“. Я возразила, что мои родители не знают, будут беспокоиться, а завтра приду вновь и останусь. Он сказал в ответ: „Если ты уйдешь отсюда, тебя ждет большая беда“. Я все же настаивала: „Благословите меня, может, вашей молитвой уберегусь от этой беды“. У отца Гавриила на глаза навернулись слезы, и он сказал мне: „Хочу помолиться вместе с тобой, чтобы ты выдержала все испытания“. Я поняла, что он к чему-то готовил меня, но к чему – не догадывалась. Согласилась остаться в монастыре на ночь. Когда утром я пришла к нему, он подарил мне деревянный крест, лампаду, ладан и икону, притом смотрел мне в глаза и молча выражал сочувствие в связи с чем-то. Я взяла все это, он благословил меня, и я ушла. На второй день мой отец без какой-либо причины, совершенно здоровый умер от сердечного приступа. Это была такая боль, которая, наверно, могла разрушительно сказаться на моей жизни. Верю, что отец Гавриил помог мне перенести эту боль. И тогда я поняла, что означали подаренные им крест, лампада и ладан».

Дар прозорливости старца всегда сопровождался юродством – странными поступками, не совсем понятными и смешными речитативами. Духовное чадо отца Гавриила Кетеван Бекаури вспоминает: «До прихода монахини Параскевы в монастырь, бывало, старец Гавриил выйдет и шутя скажет: „Эх, постарел я… Постарел… Я почти уже как Робинзон Крузо. Мне нужна одна Пятница… Пятница мне нужна!“ А ведь Пятница на грузинском – Параскева. Прошло несколько недель, и в монастырь пришла послушница Серафима, которую скоро постригли с именем Параскева. Вот таким прозорливым он был».

Однажды тяжелобольной отец Гавриил молча лежал на кушетке. Вдруг он прервал молчание и сказал: «Я был в Шавнабада». Все находившиеся в его келье удивились, а матушка Параскева не замедлила спросить: «Как, отче, вы же находитесь с нами?» Отец Гавриил посмотрел на всех и сказал: «Обозрел душой». – «А вас не видели?» – спросила снова матушка Параскева. «Нет, откуда? Если бы увидели, удивились бы, да я и не хотел им показываться. В монастыре идет строительство, и из-за этого иногда отец Шио не знает, сколько людей у него в монастыре. Поэтому он сейчас сидел за трапезой и считал присутствующих. Я оставил им свои молитвы и благословение». На следующий день отца Гавриила посетил отец Шио. Он взял благословение и после короткого разговора попрощался с отцом Гавриилом. Во время прощания матушка Параскева в знак расположения и внимания расспросила отца Шио о состоянии дел в монастыре. Отец Шио ответил ей: «Что сказать тебе, матушка, у нас строительство, и столько людей приходит и уходит, что иногда даже не знаю, сколько нас человек. Например, я вчера считал людей за трапезой».

Кетеван Бекаури также поведала одну юмористическую историю об отце Гаврииле, в которой выявились его остроумие и артистизм: «Скончался мой дед. В Грузии есть такой обычай: когда человек уходит из жизни, его вещи дарят людям. Так вот, мы раздарили все, но остался один совершенно новый носовой платок. Он был настолько красивый, что мне захотелось подарить его батюшке Гавриилу. Хотелось, но я не осмеливалась. Было неловко. „Как дерзнуть? Как такому набожному старцу подарить простой платок?!“ – подумала я и решила не дарить. И вот спустя несколько недель я приезжаю в монастырь Самтавро и вижу старца Гавриила, облокотившегося на перила лестницы и громко произносящего следующие слова: „Идите ко мне все! Я хочу вам очень интересную историю рассказать!“ Все подошли, и я, естественно, приблизилась. Старец выпрямился и начал рассказывать: „Вы знаете, я обладаю огромным актерским талантом. В молодости я выступал в театре. Исполнял роль Отелло! Отелло!“ И вдруг приближается ко мне и говорит поющим голосом: „Дездемона, Дездемона, где мой платок, где?!“ Все рассмеялись, а я остолбенела и сразу же поняла, в чем дело! Мне стало ясно, что он читает человеческие мысли!»

О провидческом даре старца рассказал также бывший моряк, занимавшийся перевозкой автомобилей из Германии. Когда уже смеркалось, он на машине проезжал Мцхету и заметил голосующего на дороге мужчину, похожего на бездомного. Водитель решил не останавливать машину, подумав, что, если этот бомж сядет в салон, вся машина пропитается зловонием. Вскоре его начала мучить совесть. Водитель вернулся, посадил незнакомца и продолжил движение в направлении монастыря Самтавро. Вдруг в машине почувствовалось чудесное благоухание, которое держалось долго. Водитель недоумевал, откуда такой приятный «церковный» запах? В это время старец Гавриил повернулся к нему и сказал: «Ну что, дорогой мой ближний! Пропахла твоя машина?!» Тогда водитель понял, откуда шло это благоухание и что этот человек читает мысли. Прощаясь, путник сказал, что его зовут «монах Гавриил» и что водитель приедет на его могилу и преклонит колени. Естественно, водитель не понял, о чем он говорит, и подумал: «Как я смогу приехать на его могилу, откуда я знаю, когда и где его будут хоронить! Да еще коленопреклоненно!»…

Прошло несколько лет, и этому водителю, поехавшему за новой машиной, живущие в Германии грузины передали пожертвования для монастыря Самтавро. Проделав длинный путь, он добрался до Мцхеты к четырем часам ночи. Монастырь был закрыт на большой висячий замок. Мужчина начал изо всех сил стучать в железную дверь, и вскоре одна из матушек открыла ему. Водитель сказал монахине, что из Германии привез переданные ему пожертвования для монастыря. Матушки обрадовались и в знак благодарности взяли за руку этого человека и повели куда-то. Была ночь, и водитель не понимал, куда же тащат монахини его. Матушка протянула ему масло с лампады, горящей на одной из могил, и убедительно попросила преклонить колени. С чувством внутреннего протеста он преклонил колени и услышал от матушки: «Ты не думай, что это простое масло. Это чудотворное масло с могилы нашего любимого монаха Гавриила»… И тут он замер! Весь внутренний гнев и протест сменились изумлением! Он посмотрел на фотографию старца Гавриила и узнал того самого «нищего в рваной одежде», который сказал ему несколько лет назад: «Ты придешь на мою могилу и преклонишь колени»… Глаза водителя, преклонившего перед могилой старца Гавриила колени, наполнились слезами.

Отец Гавриил предупреждал, чтобы, когда он умрет, его не клали в гроб, а оставили бы его для матери, добавив: «Случается, что покойника в тот же день хоронят». Спустя пять лет после кончины старца скончалась его мать монахиня Анна. Она отошла ко Господу в Великую Среду, в 8 часов вечера. На следующий день на литургии известили Святейшего Патриарха, и он дал благословение похоронить мать отца Гавриила в тот же день. Так сбылись слова старца, который за пять лет предвидел, что его мать похоронят в течение одного дня.

Старая могила старца

Даже после смерти старец Гавриил продолжал пророчествовать. Об одном из таких чудес старца вспоминает его духовное чадо Кетеван Бекаури: «После преставления отца Гавриила мне было особенно тяжело, я переживала его утрату. Спустя месяц после смерти старца мне снится сон, будто я нахожусь во дворе Сионской церкви и там многолюдно. Все кого-то ждут, молятся, радуются. Я тоже стою среди людей, не понимая, что происходит. Вижу, как останавливается автомобиль и выходят несколько священнослужителей. Вижу, около машины стоит старец Гавриил и смотрит на нас. А я, и так соскучившаяся, начала плакать и мысленно говорить старцу: „Вот батюшка, еще месяц назад вы с нами были, юродствовали и наставляли нас на истинный путь… Вы ушли в вечность! Вы здесь нам нужны были! А на что вы способны сейчас?!“ И вдруг строгим взглядом посмотрел на меня старец Гавриил и громко произнес: „На что я способен?! Смотри!“ И он вознесся в воздух, крикнув громовым голосом: „Слава Богу!“ И все находящиеся во дворе церкви люди повторили батюшкин возглас: „Слава Богу! “ Я проснулась от этого крика! Было ощущение, что я наяву услышала эти слова! Это было в 1995 году. Потом… День за днем, год за годом все постепенно забывается. Я забыла об этом сне.

Патриарх Илия II на могиле старца Гавриила

Спустя 19 лет, в 2014 году, когда мощи старца Гавриила были обретены в монастыре Самтавро42, я всю ночь была во дворе монастыря. В Мцхете и по всей Грузии творилось что-то неимоверное! Перекрыли въезд в город! Собралось огромное количество людей! Утром было решено перенести мощи батюшки в храм Светицховели. Когда открыли врата монастыря Самтавро и люди увидели раку батюшки Гавриила со святыми мощами, все, не сговариваясь, воскликнули: „Слава Богу!“ Там было несколько тысяч человек! По всему городу Мцхета был слышен этот возглас! И тут-то я вспомнила о сне, который мне 19 лет назад приснился! Я остолбенела и не могла сделать ни шага! У меня полились слезы радости и раскаяния! А в это время мне старец Гавриил шепнул на ухо: „А ты же не верила!“ Уверовала, любимый мой батюшка Гавриил!»

Сестра отца Гавриила, Джульетта, рассказала матушке Параскеве о виденном ею чуде, чтобы люди знали, какой удивительный человек отец Гавриил: «Однажды, когда отец Гавриил строил церковь, я пришла повидать его. Он был один в доме и сам отворил ворота. После короткой беседы он попросил: „Сестра, у меня нет времени оторваться от работы, я голоден, не поленись принести из магазина бутылку мацони“. Мне не хотелось брать деньги, но он не отстал, притом дал мне ключи и сказал: „Я продолжу работать, запри ворота снаружи и, когда возвратишься, обязательно позови меня, так ворота не открывай“. Я пошла, но была немножко растеряна. Этот район был для меня чужим, я не знала, где купить мацони. Прошла немного и вижу – идет продавец мацони, я обрадовалась, что так быстро исполню просьбу отца Гавриила, и, как только взяла баночку, быстрым шагом возвратилась назад. От спешки и радости я забыла сказанное отцом Гавриилом: „Позови меня, так ворота не открывай“ – и вошла во двор без предупреждения. Я была потрясена увиденным: наполненные цементом ведра сами ходили по воздуху и опорожнялись наверху в приготовленные рамы. Отец Гавриил стоял внизу во дворе, месил цемент и заливал в ведра. Как только я вошла, отец Гавриил заметил меня и понял, что я все видела. Сперва рассердился, что вошла без предупреждения, а потом успокоил меня и попросил никому не рассказывать об этом и сохранить в тайне. Более тридцати лет прошло, и я никому не рассказывала эту историю». Когда матушка Параскева сообщила об этом отцу Гавриилу, он обиделся и сказал: «Как я просил эту историю никому не рассказывать! Я тут при чем, работал один, и когда стало очень тяжело, Бог сжалился надо мной! Не хочу говорить об этом!»

Духовное чадо отца Гавриила, Нодар, вспоминает: «Однажды батюшка Гавриил провел в моей семье несколько дней. После освящения дома целую ночь мы разговаривали на разные темы и молились. Старец сказал мне: „Нодар, брат мой, к шести часам я должен быть в монастыре. Сможешь отвезти меня в Мцхету?“ Я, конечно, согласился. Это были те времена, когда абсолютно всех контролировали. Мы направились в Мцхету. На выезде из Тбилиси семеро вооруженных лиц перекрыли нам дорогу и потребовали остановить машину. Напомню, это были 1990-е годы. Несмотря на то что старец Гавриил велел мне не останавливаться, я остерегся и все-таки остановил автомобиль. Батюшка Гавриил сидел очень спокойно. Я вышел из машины предъявить документы незнакомым, но оказалось, что те хотели не документы, а мою машину. Я сопротивлялся, хотя и понимал, что ссора с семью вооруженными до зубов „рыцарями^“ связана с риском. В это время я увидел, как из машины вышел старец Гавриил и направился к нам. Произошло что-то необыкновенное: словно бы с неба спустился огромный светящийся во тьме столб, за которым следовал сверхъестественно высокий, красивый, неземной человек с посохом и белой бородой. Он ударил посохом о землю, и раздался необыкновенный голос: „Кто посмел остановить нас?! Как вам не стыдно?!“ Это было поистине сверхъестественное явление, которое потрясло всех. Испугавшись, вооруженные люди побежали кто куда. А кто-то, застыв на месте, стал совать нам в руки наши документы и попросил быстрее уезжать. Мы уехали. Батюшка Гавриил посмотрел на меня и спросил: „Ну, что ты скажешь, Нодар? Мы же молодцы?“»

Как-то к старцу пришла женщина и сказала: «Вы меня от смерти спасли, позвольте мне отблагодарить вас». Она рассказала следующую историю: «Я живу у кладбища, в старом домике. Ночью ко мне ворвались бандиты. От страха я стала звать на помощь отца Гавриила. Случилось чудо: старец появился мгновенно, с дубинкой стал гнаться за ними. Напуганные бандиты бежали, потеряв голову, а старец исчез так же внезапно, как и появился».

Одна девушка рассказала отцу Гавриилу, что у них в доме постоянные ссоры и скандалы, и брат убежал из дома. Старец сразу же поехал к ней домой. Когда он вошел в комнату, брат уже был с родителями. «Какая-то сила заставила меня вернуться», – сказал он. Отец Гавриил подошел к иконам и стал молиться. Икона Божией Матери озарилась лучезарным светом, осветив лицо старца. С тех пор в этой семье воцарились мир и спокойствие.

Игуменья Преображенского женского монастыря в Тбилиси Мариам (Микеладзе) поведала о том, как некий человек уговорил своего запойного, совсем нецерковного друга приехать к отцу Гавриилу. Он объяснил, что, увидев святого человека, тот перестанет пить. Когда они зашли во двор монастыря, отец Гавриил стоял там совсем «пьяный». Пьющий друг, у которого было похмелье, повернулся к приведшему его человеку и сказал: «Ты к кому меня привел? Разве может он меня чему-нибудь научить? Смотри, на что он похож» – и, развернувшись, ушел домой злым, считая, что его обманули. Через три дня он позвонил другу и сказал: «Слушай, кого ты мне показал? Три дня не могу и капли выпить, даже стакан не могу ко рту поднести!»

В последние недели жизни старец страдал от водянки и болезни желудка. К нему в монастырь Самтавро приезжал врач Зураб Георгиевич Варази. За несколько дней до кончины отца Гавриила доктор решил взять у него кровь для анализов. Отец Гавриил вначале отказывался, но когда доктор сказал, что его накажет Бог, если он не станет лечить пациента как следует, то согласился. В обыкновенную пробирку поместили 10 мл крови. Коллега Зураба Георгиевича сел в машину и отправился в Тбилиси. В пути пробирка выскользнула у него из рук, упала, пробка откупорилась, и кровь вытекла – осталось всего 2 мл. В лаборатории успокоили, что 2 мл вполне достаточно, и сделали анализ. На другой день отцу Гавриилу стало хуже. Нужно было делать операцию. Но старец категорически отказался. Вечером он скончался.

Кровь старца Гавриила

Спустя несколько лет доктору позвонил коллега и сказал, что он неожиданно нашел забытую во время ремонта лаборатории пробирку с кровью, которую они взяли у отца Гавриила четыре года тому назад. И эта кровь была как свежая! Зураб Георгиевич не поверил. Коллега приехал к нему. Действительно, кровь не свернулась, не высохла, не разложилась. Доктор достал шприцем одну каплю, сделал мазок и отнес в лабораторию. Анализ показал: все показатели в норме! Врачи не знали, с чем столкнулись. Доктор поехал к Патриарху и сказал, что они взяли кровь у отца Гавриила четыре года тому назад, а она до сих пор имеет такой состав, словно ее взяли вчера. Не чудо ли это? Святейший посоветовал эту кровь предать земле там, где покоится отец Гавриил. Они закопали эту пробирку в могилу старца в монастыре Самтавро. Там уже начали совершаться чудеса, и люди, приходившие со всех концов Грузии, увозили с собой целебное масло и землю, постоянно раскапывая могилу. Ухаживавшая за ней матушка Параскева достала пробирку из земли и осеняла ею крестным знамением всех приходивших на могилу людей. Уже более 20 лет прошло с кончины старца Гавриила, но чудеса – сначала на его могиле, а сейчас у святых мощей – не прекращаются.

14 октября 1998 года, на праздник Светицховели в Мцхете, произошла одна из таких чудесных историй, которую рассказал ее главный герой – Георгий: «В это тяжелое время мы жили с семьей в Тбилиси. Я был наркоманом. В тот день мой друг, собирающийся с семьей на праздник Светицховели, пригласил меня пойти с ним. Я находился в состоянии наркотического опьянения – принял героин. Тогда мне были безразличны храмовые праздники: я согласился идти на день города Мцхета. Мы посмотрели концерт, посидели в ресторане. И когда уже собирались обратно, жена друга Тамара сказала, что в Мцхете есть могила известного чудотворца архимандрита Гавриила, и ей хотелось бы сходить туда и помолиться. Мы были вынуждены согласиться, но в сам монастырь Самтавро, во дворе которого тогда находилась могила, не зашли. Помню, я иронически крикнул ей вслед: „За меня свечку поставь, попроси, чтобы он спас меня!“

Вечером, когда я пил чай у себя дома, ко мне зашел знакомый и показал „отличный“ героин. Я и так был в состоянии наркотического опьянения, но отказаться было „ниже моего достоинства“…

Что было дальше, я не помню. Меня вытащили из кухни. Родители, находившиеся дома, вызвали скорую. Врачи безуспешно пытались мне помочь. За первой бригадой приехала вторая, затем третья, четвертая… Около дома стоял целый кортеж машин скорой помощи. Примчался мой брат. Все кричали. Каждая бригада колола мне по 5 мг „наркана“ (всего вкололи 20 мг!). Кто в медицине разбирается, знает, что такая доза воскресит и умершего, однако мне ничего не помогало. Затем вкололи в сердце адреналин, применили электрошок, но все было напрасно…

Прошло 45 минут после моей смерти. Четыре бригады врачей зря старались мне помочь… Приблизительно через час картина была следующей: я, весь почерневший, со связанными бинтом руками, лежал на полу под белой простыней. Тогда моя мама потеряла сознание, а отец ослеп. Дверь была открыта. Соседи собрались на лестничной площадке. Женщины плакали. Врачи писали свидетельство о смерти. Некоторые из них тихо говорили: „Не первый юноша умер от этого проклятого наркотика. Сколько это может продолжаться… “ В этот момент в открытую дверь комнаты, где я лежал, тихо зашла Манана, верующая соседка с третьего этажа, которая была прихожанкой монастыря Самтавро. Манана убрала простыню с моего лица и крестообразно помазала мне лоб маслицем с могилы отца Гавриила. Она надеялась, что это хоть как-то поможет мне перед Всевышним на том свете…

И я… сразу вскочил с забинтованными руками! Молодой врач, писавший свидетельство о моей смерти, упал без сознания. Поднялась невообразимая суматоха. Меня сразу отвезли в больницу и три дня исследовали…Я до сих пор храню свидетельство о своей смерти».

Не одно чудо было сотворено старцем Гавриилом в семье Ираклия Гоголадзе. Его первая «встреча» со святым состоялась, когда он учился в седьмом классе. Старец тогда еще не был прославлен. Ираклий вспоминает: «Меня потрясло все увиденное на могиле. И в первую очередь – неимоверное количество людей, которые приходили и преклонялись у могилы. Совсем неосознанно я тоже подошел к могиле, и вот тут началась наша со старцем Гавриилом дружба. Преклонившись у могилки, я почувствовал огромную благодать. Мое сердце наполнилось любовью. Чувствуя внутреннюю радость, я хотел кричать громко-громко: „Я ВАС ВСЕХ ЛЮБЛЮ!“ Монахиня Параскева подарила мне елей от лампады на могиле старца Гавриила и объяснила, как можно помазываться им. У меня было такое чувство, будто я приобрел непобедимую силу. Так оно и было!

Прошло несколько месяцев, и в наш дом пришла беда. Мой отец заболел псориазом. Мы обошли все больницы, но ввиду тяжелой и сложной стадии болезни ни в одной из них нас не приняли. Через определенное время, по ходатайству наших родственников, моего отца положили в Тбилисскую больницу кожных и венерических заболеваний. Лечение протекало медленно. Врачи говорили, что понадобится минимум четыре месяца для полного исцеления. Однажды ночью у моего отца случился сердечный приступ, его еле вернули к жизни. Тогда я вспомнил о старце, на могиле которого происходили чудотворные исцеления. Я побежал домой, взял лампадное масло с могилы старца Гавриила и пришел в больницу. Доктора вечером никого из посетителей не впускали в палату, но, когда я объяснил ситуацию, они согласились и тайком меня впустили. Я подошел к отцу. Он спал. Я мизинцем помазал его трижды крестообразно елеем, прочел „Отче наш“ и всем сердцем попросил старца об исцелении моего отца. Затем я безмолвно вышел.

Утром мы с мамой и с другом пришли в больницу. Подходим к палате моего отца… вернее – с ужасом бежим на крик медсестры: „Не может быть!“ Мы думали, что вот – конец! Моя мама упала в обморок. Меня охватила дрожь, которую я был не в силах унять. Захожу в палату и вижу своего отца сидящим на койке. Я опешил. У него не было сыпи ни на теле, ни на лице – кожа была как у новорожденного ребенка. Вскоре в палату зашел главврач – тот самый, который разрешил мне навестить отца. Я никогда не забуду выражение его лица в тот момент, когда он увидел совершенно чистую кожу своего пациента! Врач начал плакать и осенять себя крестным знамением, произнося: „Слава Богу… Слава тому старцу…“ В этот момент мой отец остановил нас и спросил, о каком старце мы говорили. И не успел я начать рассказывать о старце Гаврииле, как мой отец сам рассказал нам, что ночью видел во сне, будто какой-то священник с седой бородой зашел в палату и говорит ему: „Эх, мой брат… Вот ты пока ни разу не причащался и не исповедовался, но у тебя верующий сын и верующая жена, которые призвали меня. Не могу смотреть, как они плачут… Давай-ка я тебя сейчас исцелю, а ты начинай жить церковной жизнью. Часто ходи в церковь, исповедуйся и причащайся. Так мы будем дружить… В противном случае я тебе – не друг. Понял?“ Он подмигнул отцу, осенил его крестным знамением и вышел… Я плакал, в палате все плакали! Несмотря на то что мой отец никогда не видел старца при жизни, тем не менее описание приснившегося священника полностью совпало с образом преподобного Гавриила».

На могиле преподобного Гавриила

Молитва с верой на могиле отца Гавриила принесла счастье и в семью протоиерея Давида Григалашвили. Он рассказал: «У моей дочки Мариам с рождения были проблемы со здоровьем. Она была замкнутая, не могла разговаривать. Единственное, что она могла произносить, был звук „у“. Этим она старалась сказать нам, чего она хочет и что ее беспокоит. Обошли всех врачей города, но результата не было. Практически она была немая, и мы привыкли к этому. В один прекрасный день меня осенила мысль отвезти дочь на могилу старца Гавриила. Мы всей семьей поехали в Самтавро и преклонили колени у могилы старца Гавриила. Тогда батюшка еще не был канонизирован.

Мы помазались маслом от лампады старца и собрались ехать обратно домой. Свою дочь я держал за руку. Вдруг она вырвалась из моих рук, будто выскользнула, и подбежала обратно к могиле старца Гавриила. Она преклонилась у могилы и, к удивлению всех, взяла оттуда небольшой абрикос, хотя на могиле ничего не лежало. Она встала, пришла ко мне и показала абрикос, стараясь что-то сказать так, как она умела, через „у-у-у“. Мы показали матушкам этот абрикос, рассказали нашу историю и спросили, что делать. Матушки Самтавро нам сказали, что этот абрикос прислал старец Гавриил для Мариам и лучше позволить ребенку его съесть. Мы так и поступили.

Верующие на могиле преподобного Гавриила

Мариам с аппетитом съела абрикос, затем мы опять подошли к могиле, помолились и через некоторое время направились к вратам монастыря, сели в машину и поехали обратно. Через десять минут, когда мы только проехали въезд в город Мцхета, с заднего сиденья я услышал голос своей дочки: „Папа, купи мне булочку!“ Счастливее меня и счастливее нас тогда не было людей, ведь моя любимая дочь впервые в жизни произнесла слова – заговорила! Я остановил машину, и все замерли от благоговения перед чудом, которое только что произошло перед нашим взором. Слава Тебе, Господи! Слава тебе, батюшка Гавриил!»

Своими мыслями о личности и чудесах отца Гавриила поделилась монахиня Наталия (Хатридзе): «Постичь полностью личность старца Гавриила невозможно. Не раз отец Гавриил творил при жизни чудеса, а после кончины и прославления эти чудеса стали ощутимыми и даже явными. Главное его чудо – то, что он обращает людей к вере и дает людям надежду и любовь. В монастыре Самтавро каждый день происходят такие чудеса, которые умом непостижимы. Порой думаем, что наши глаза видят больше, чем наш человеческий, склонный к грехам разум может проанализировать. Однажды, совершая свое послушание во дворе монастыря Самтавро, я обратила внимание на девушку лет шестнадцати, которой родители помогали зайти в монастырь. Она спотыкалась, падала, словно ноги отказывали ей. Я удивилась, почему она не сидит в инвалидной коляске. Как позднее выяснилось, эту девушку звали Мариам, и примерно месяц назад она, совершенно здоровая, слегла и не могла ходить, так как ее постоянно мучили необъяснимые головные боли. Врачи обследовали Мариам, но ничего подозрительного у нее не нашли. По всем медицинским данным девочка была здорова, однако ее состояние все ухудшалось. Тогда они и решили привезти ее в монастырь Самтавро, к святым мощам старца Гавриила. Я видела, когда они приблизились к церкви, девочка упала на землю, и отцу пришлось взять ее на руки. От увиденного у меня сжималось сердце, и я начала просить старца Гавриила помочь этой девочке и ее родителям.

Во дворе был отец Мириан, духовное чадо старца Гавриила, которому я сказала об этой девочке, и он сразу направился к ним, чтобы помочь. Я зашла вслед за ними в храм и увидела, как поднесли эту бедную девушку на руках к святым мощам старца Гавриила. Как только Мариам положили к раке и родители осенили себя и ее крестом, девушка издала странный возглас… Потом она стихла, и отец Мириан сказал ей: „Не бойся, все хорошо, приложись к кресту!“ Она приложилась к святыням, к кресту, а затем… сама свободно встала на ноги, сделала земной поклон, приложилась к святыням еще раз и заплакала. Плакала не только она, но и все, кто присутствовал тогда в монастыре и увидел такое чудо – девушка начала ходить свободно, мучительные головные боли сразу прекратились. Когда ее, еле дышащую, внесли в монастырь, у нее были измученные болью глаза, а когда она встала, исцелилась, помолилась у батюшки и вышла во двор, у нее были совершенно ясные, спокойные, радостные зеленые глаза, в которых сверкали слезы радости. Девушку и ее мать игуменья Самтавро Кетеван благословила остаться в монастыре и причаститься. Они остались. Как радостно было смотреть нам на нее вечером, когда вместе с батюшкой, у которого она исповедалась, Мариам ходила по монастырю с четками в руках и творила молитву, восхваляя Господа Бога и нашего любимого преподобного Гавриила! Прошло несколько недель, и девушка чувствовала себя хорошо, забыв о своей неведомой болезни!»

На пути к старцу

Не описать всех исцелений, совершившихся по усердным молитвам на могиле старца Гавриила. Многие очевидцы этих чудес стали членами Святой Православной Церкви, так как воочию увидели, что сердечное обращение их к святому слышит Бог и врачует тех, кому не могут помочь доктора. Вот несколько историй из жизни обычных людей, чьи сердца обратили к Богу чудеса, совершенные отцом Гавриилом.

Рассказывает Елена Гецадзе: «В феврале 2010 года мой младший сын потерял сознание на уроке (это произошло в Тбилиси). Естественно, учителя вызвали бригаду скорой помощи, и ребенка срочно доставили в больницу. Когда я пришла туда и увидела своего мальчика в тяжелом состоянии, то сама потеряла сознание. Меня привели в чувство, и я, открыв глаза, увидела священника, облаченного в черное одеяние, который помогал медсестрам. Вдруг он посмотрел на меня и сказал: „Я жду вас в Самтавро“. Тогда я, конечно же, не поняла, кто это, и не обратила внимания на его слова. Прошло определенное время, и меня ознакомили с результатами анализов и компьютерной томографии моего сына: у него была обнаружена злокачественная опухоль с метастазами в головном мозге. Грузинские врачи отказывались делать операцию, и нам посоветовали продать все и уехать в Германию или в Израиль на лечение. Такой вердикт врачей вверг меня в ужас. Я уже была готова продать все и уехать в Германию, как вдруг посмотрела на одно фото, которое висело в реанимационном отделении: на нем был человек, помогавший медсестрам привести меня в чувство. Я поинтересовалась, кто он, и мне сказали, что это человек особых духовных дарований – старец, на могиле которого происходят чудесные исцеления. Я была в шоке! Даже была не в состоянии сказать докторам, что видела его в больнице, и решила немедленно поехать в Мцхету.

Когда я спросила, где находится могила старца, мне ответили, что она находится в центре города Мцхета, в монастыре Самтавро! Самтавро… ведь именно это слово он тогда произнес… И мне стало ясно: нельзя терять ни минуты, нужно срочно поехать на могилу старца. Так я и поступила. Отвезла своего сына на могилу и была очень удивлена увиденным: там было столько людей, верующих, которые преклоняли колена у могилы, снимали с себя колечки, кресты и клали их на землю. Я помолилась, попросила старца, чтобы он помог нам поскорее продать дом и уехать в Германию на лечение.

На следующий день мальчику стало плохо, он потерял сознание, и его опять положили в больницу, поставили капельницы, ввели много лекарств. Я настояла на том, чтобы сыну сделали томографию снова и сказали, насколько быстро прогрессирует болезнь. Врачи провели повторное обследование. Прошло определенное время, результаты опаздывали, я страшно волновалась, не находила себе места, и вдруг меня вызывают в кабинет главврача и растерянно сообщают: „Госпожа Елена, мы хотим порадовать вас, но не знаем, как это объяснить: ваш ребенок совершенно здоров, в голове никаких метастазов и никакой опухоли нет! Мы сделали томографию два раза, перепроверили анализы и не обнаружили ничего, угрожающего жизни вашего сына, однако в предыдущих анализах все было иначе. С медицинской точки зрения это необъяснимо!“

Я, вскрикнув от радости, опять потеряла сознание. Удивительно, что и на этот раз я увидела того самого священника, нашего старца Гавриила, который улыбался и осенял нас крестным знамением. Когда я пришла в себя, то стала рассказывать об этом докторам и медсестрам, а те, затаив дыхание, слушали меня и плакали! Плакали и благодарили Бога за то, что произошло непредсказуемое, такое великое чудо! Что касается меня, то после этого случая я начала ходить в церковь, и нет дня, когда бы мы не благодарили старца Гавриила и не читали акафист этому величайшему подвижнику, который помогает всем страждущим и является нашим заступником высоко в небесах».

Вспоминает жительница Тбилиси Люба Схиртладзе-Орджоникидзе: «17 ноября 2001 года, как только я пожаловалась на ухудшение состояния здоровья, моя сестра привезла меня в первый городской родильный дом к врачу-гинекологу. Следует отметить, что моя сестра Тамара Схиртладзе восемнадцать лет работала операционной сестрой. Она имела дело почти со всеми видами женских заболеваний. Врач-гинеколог позволил Тамаре присутствовать при осмотре и указал ей на мое тяжелое состояние. Врач тотчас послал нас в онкологическую больницу. Тамара потом, при разговоре с моими детьми, отметила, что никогда не видела такой ужасной картины. В онкологической больнице меня осмотрел профессор Тенгиз Чарквиани. Состояние было настолько серьезным, что нужна была срочная операция. Для анализов он дал мне только два дня. На работе мой сотрудник сказал: „На могиле отца Гавриила происходят чудеса“. Я попросила детей увезти меня в Мцхету, в монастырь Самтавро, где покоится монах Гавриил. Как только я подошла к дверям монастыря, заплакала. Долго молилась на могиле отца Гавриила, собственными словами умоляла его вывести меня из этой беды. Я взяла лампадное масло с его могилы и, следуя установленному правилу, с большой надеждой и верой начала принимать его. Я пришла в онкологическую больницу 27 ноября. По просьбе детей я согласилась на операцию, но при осмотре перед операцией Тенгиз Чарквиани счел нужным проконсультироваться у академика Левана Чарквиани. Академик не счел целесообразным делать операцию, потому что она была слишком запоздалой. Если следовать в хронологическом порядке, наш великий отец Гавриил сначала спас меня от операции, а затем полностью излечил от неизлечимой, с медицинской точки зрения, болезни. Думаю, необходимо отметить, что отец Гавриил осуществил не только излечение моего тела, но и благодатное изменение моей внутренней природы (невидимое излечение). Наступление каждого нового дня я встречаю с глубокой признательностью, и меня охватывает совсем другая внутренняя радость и сопутствует совсем другой задор».

И после окончания своей земной жизни отец Гавриил посещает своих дорогих «ближних» – так он называл всех приходивших к нему. Удивительна история, рассказанная Мариам Турманидзе: «В 2017 году, в ноябре, у меня была свадьба! Семью я создала благодаря великой благодати старца Гавриила. Он нас сблизил с будущим мужем. После венчания я и мой супруг специально приехали в Самтавро – поблагодарить старца Гавриила за все. Зашли в монастырь, приложились к иконам, и когда подошли к святым мощам старца Гавриила, нами овладело необычное чувство. Волновались, радовались и благодарили старца Гавриила! Я сказала у раки старца: „Батюшка, мы уверены, что вы будете на нашей свадьбе! Мы вас приглашаем! “ Прошло несколько месяцев, и мы с мужем поехали в деревню навестить родственников. У меня есть троюродный брат, мальчик, который страдает аутизмом. Зная о том, какую помощь оказывают молитвы и благодать старца Гавриила, мы решили рассказать ребенку о батюшке. Достали икону старца Гавриила и, чтобы войти в контакт с мальчиком, спросили у него, знает ли он о батюшке. К нашему удивлению, ребенок нам ответил, что знает его, отметив: „Это же добрый дедушка, который с большой палкой ходит…“ Мы удивились, откуда ему известно о старце, зная о том, что ему никто о батюшке ничего не рассказывал. На наш вопрос, откуда знает о нем, мы получили ответ: „На вашей свадьбе был этот дедушка… Я его видел. Какой он добрый!“ Мы остолбенели! Все это было до слез удивительно и для меня, и для моего супруга! Тогда уж я с уверенностью сказала, что батюшка Гавриил на самом деле ходит и сегодня! Об этом многие говорят, и мы тоже убедились в этом. Слава Богу за все!»

Отец Гавриил являлся и помогал даже тем, кто лишь вспомнил о нем в беде, но не нашел в себе сил помолиться. Так произошло в жизни Гиорги Мгалоблишвили, который рассказал: «Мы с женой были женаты уже два года, но не имели ребенка, супруга не могла забеременеть. Мы пошли к врачу, и исследование показало прискорбный диагноз – у жены обнаружился туберкулез матки в тяжелой форме. Врач сказал: „К сожалению, состояние очень тяжелое, и, можно сказать, весьма сомнительно, что у вас будет ребенок, а что касается сегодняшней реальности, то если вы немедленно не начнете лечение, за короткое время состояние осложнится настолько, что придется высекать матку“. Мы были ошеломлены услышанным. Я не знал, что делать, врач фактически в сдержанной форме сказал нам все. Придя домой, я был в отчаянии до наступления темноты. Вдруг, перед тем как заснуть, я вспомнил могилу отца Гавриила, великого монаха, подвизавшегося в Мцхете. Это внесло в мою душу какой-то проблеск, но ни о чем конкретном я не думал. В таком печальном настроении заснул я в ту ночь, и мне приснился удивительный сон: вдруг появился большой свет, и из этого света вышел отец Гавриил. Он задумчиво смотрел на меня. Я очень растерялся и, наверно, под влиянием услышанного мною, что во время юродствования отец Гавриил пил вино, сказал ему: „Наверно, отче, когда вас огорчали, вы переживали это, потому и пили, да?“ Услышав это, монах строго посмотрел на меня и сказал: „Знай! Монах Гавриил никогда не пил. А завтра приходи на мою могилу“. Сказав мне это, отец Гавриил ушел. Вместе со светом исчез. Я проснулся и ждал рассвета, чтобы поехать в Мцхету. Когда я вошел в монастырь Самтавро, люди уже собрались у его могилы. До могилы мне оставалось еще 15–20 шагов, как вижу: у изголовья могилы, лицом к востоку, стоит сам отец Гавриил и осеняет крестным знамением и благословляет пришедший народ, как это изображено на знаменитой черно-белой фотографии. Я не могу описать тогдашнее свое изумление. Сперва я принялся смотреть на людей и понял, что никто не видит его. Потом я начал сомневаться в себе, а может, как знать, со мной что-то происходит, и два-три раза поменял место, может, мерещится мне это. Пока я находился в таком состоянии, отец Гавриил как бы не замечал меня, а когда я уж понял, что со мной происходит чудо, он посмотрел на меня и, будто я разумом воспринимал его голос, сказал мне: „У тебя родится девочка, и назовите ее Нино!“ – и исчез. Я взял с его могилы лампадное масло, и моя супруга принимала его как положено. После этого прошло полтора месяца, и моя супруга забеременела. Врачи были ошеломлены. Все процессы беременности идут отлично. Сегодня моя супруга на восьмом месяце, и мы ждем в надежде на Бога девочку – Нино. Благодарю за все Бога и нашего великого ходатая и помощника – отца Гавриила».

Многие по горячим молитвам родных исцелились от тяжелых болезней, помазавшись маслом из лампады, зажженной на могиле старца. Так произошло в семье Бежана Перанидзе, который рассказал: «Неожиданно у моего сына начались сильные головные и почечные боли. Мы пришли к врачу, провели исследование, но вместо положительного результата его состояние ухудшилось. Постепенно мой сын потерял сначала зрение, а затем и слух. Врачи ничего не могли сказать, не смогли обнаружить причину. Я, видя это и убедившись, что выхода нет, приехал в монастырь Самтавро, на могилу отца Гавриила. Я горячо молил великого отца об исцелении моего сына. Попросил и взял масло из лампады, зажженной на его могиле. При первом же помазании оно пошло на благо моему сыну – унялись боли, а через неделю он совершенно излечился и выздоровел. Никакие боли больше его не мучают, вернулись зрение и слух. Через неделю он уже мог свободно управлять автомашиной. Благодарю Бога за эту Его милость. Спасибо великому отцу Гавриилу за помощь и излечение моей семьи и непосредственно моего сына. Да помогут молитвы и благодать отца Гавриила всем, кто его помянет, и в первую очередь больным».

Подобную историю поведала Гульнара Агниашвили: «У моего брата в течение определенного, не такого уж продолжительного времени начались глухие головные боли, которые быстро переросли в сильные боли. Состояние прогрессировало в худшую сторону, и когда ему провели основательные обследования, выяснилось, что у него злокачественная опухоль головного мозга в очень тяжелой форме. Метастазы были распространены по всему мозгу, что вызвало нарушение ориентации. Врачи не советовали операцию, так как говорили: если и выживет, начнутся такие сильные головные боли, что и морфий не остановит их. Другого пути не было, и мы все-таки настояли на операции. От нас потребовали написать расписку, и через восемь дней была назначена операция. До операции мы решили посетить могилу отца Гавриила. Молили о нашей беде, помазали брата лампадным маслом и в маленьком сосуде взяли его домой. Он с первого же помазания почувствовал себя лучше, говорил: как будто сил прибавилось. Действительно, в течение этих восьми дней мой брат заметно изменился – вернулась ориентация, сон полностью нормализовался. Во время операции мы все очень нервничали, так как была опасность, что он не перенесет ее. Того, что произошло, разумеется, никто не ожидал. С операции вышел ошеломленный врач и сказал, что у моего брата в голове не обнаружили никаких метастазов и даже следов опухоли, а это подтвердилось многочисленными и основательными исследованиями. Невозможно описать счастье, которое мы тогда испытали. Благодарю Господа, благодарю великого отца Гавриила за такое чудо».

Константин Церцвадзе (слева) с иконой старца Гавриила

Благоговение и радость о Господе люди обычно выражают в молитвах и духовных песнопениях. Но с Константином Церцвадзе в рождественскую ночь случилась вот такая необычайная история: «Ночью шло богослужение в Троицком соборе, и я служил у Патриарха Илии II. По завершении службы я поехал домой. Зашел в дом, включил свет, помолился перед иконой Спасителя и лег спать. Несмотря на то что я очень устал, все равно никак не смог заснуть, но эта бессонница была особенной! Если в других случаях я чувствовал себя дурно, все болело, то на этот раз было иначе! Я чувствовал какую-то радость! „Нет, Костя, – сказал я себе, – вставай сейчас же!“ Включил свет. Мой взор обратился на середину комнаты, и вдруг я вспомнил, как танцевал лет пять тому назад. Думаю, вот, все по-разному выражают свое благоговение перед Господом, все радуются: одни поют, другие говорят тосты, сидят за накрытым столом (а у меня никакого накрытого стола не было, и петь я не умею), а мне захотелось станцевать для новорожденного Иисуса! Так вот, да, включить музыку и станцевать! Включаю грузинский танец „Аджарский“ и в 4 часа ночи начинаю танцевать и говорить Иисусу: „Вот, мой любимый Христос, все поздравляют Тебя, все радуются, и я радуюсь!“ Так я станцевал, потом приблизился к иконам, положил поклон и лег спать. Вскоре снится мне сон. Та же самая ситуация. Я танцую, как вдруг заходит старец Гавриил в рясе и говорит: „Ну-ка, Котико, не останавливайся“ – и начал танцевать вместе со мной. Танцевал и шутил, говорил мне, что я слишком поправился, как „рождественский поросенок“! Я смеялся во весь голос! Утром я проснулся, моей радости не было предела, но самое непредсказуемое ждало впереди! Ночью, когда я пришел домой, двери я закрыл и проверил дважды, а утром они были открыты, хотя никто не выходил и, естественно, не входил. Ну, разумеется, кроме старца Гавриила!»

После смерти отца Гавриила люди начали ходить на его могилу, как на могилу святого, и все получали утешение и помощь. Поступали многочисленные просьбы к членам Синода, чтобы старца поскорее прославили в лике святых. Иерархам нужно было принимать решение о канонизации человека, которого они знали очень хорошо. Епископы должны были оценить его жизнь, которая прошла перед ними. С одной стороны, это было трудно, но с другой – создавало ощущение единой живой Церкви. Через 17 лет после преставления отца Гавриила его причислили к лику преподобноисповедников, а 22 февраля 2014 года были обретены мощи святого.

Владыка Серафим Боржомский – обретение мощей старца Гавриила

Это событие происходило при невероятном стечении народа, который стоял около монастыря днем и ночью. Люди приезжали из других городов и стран. Тогда произошло очень много чудес. Сначала их записывали, а потом устали фиксировать. Мощи перенесли сначала в церковь Самтавро, оттуда – в Светицховели. Потом Святейший сказал, чтобы их переместили в Тбилиси, в собор Самеба, так как Светицховели не мог вместить такого наплыва людей. На протяжении двух месяцев двадцать четыре часа в сутки не прекращалось поклонение отцу Гавриилу. Армия и полиция день и ночь сохраняли порядок. В те дни Святейший Патриарх Илия II обратился к народу с такими словами: «Очень часто люди спрашивают нас, что такое счастье? То, что сегодня происходит в Грузии, – это счастье! Это озарение Светом страны и людей. Это нисхождение Духа Святого. Это наше преображение. Это то состояние, когда царствует добро и изгоняется зло. Это взаимное прощение и любовь! И все это принес нам отец Гавриил! Один человек преобразил всю Грузию».

Обретение мощей старца Гавриила

29 ноября 2015 года святые мощи преподобноисповедника Гавриила были помещены в новую раку. После праздничной литургии в монастыре Самтавро, за которой молились члены Синода, духовенство и множество верующих, был отслужен молебен преподобному Гавриилу. После него Патриарх Илия II обратился к прихожанам с проповедью: «Отец Гавриил проявил какие-то удивительные качества. Кто-то понимал его, кто-то нет. А он все равно делал Божие дело… Он начал свой подвиг, когда на Церковь и на духовных лиц было гонение. В то время он бесстрашно проповедовал. Он часто юродствовал. Юродивый – это больной, сумасшедший. Но он, конечно, не был больным и сумасшедшим, просто он взял на себя такой крест, такую тяготу. Очень часто юродивые говорили и делали что-то такое, чего люди не понимали. Кого-то он обличал, кого-то хвалил, кого-то наставлял. Но в душе, внутри, он всегда был с Господом, и Господь был с ним. Сегодня мы отслужили литургию и должны упокоить отца Гавриила в новой раке. Мы попросим Господа, чтобы благословение отца Гавриила не умалилось бы от нас и от Грузии. Отец Гавриил в Царстве Божием, и в то же время он помогает всем нам. Милость Божия и благословение отца Гавриила да будут со всеми вами и с Грузией. Аминь».

Отец Гавриил соединил в своей жизни духовную силу древнего монашества и стойкость в добре среди искушений, борющих монахов последних времен. Он стал ходатаем к Богу за свой больной и страдающий народ, который любил с такой же силой, с какой ветхозаветные пророки любили богоизбранный народ израильский. Эту любовь он проповедовал всей своей жизнью, так как, по его словам, «где нет любви – там ад». Старец говорил: «У грузинского народа есть дар любви, и, если он не будет использовать эту силу, как кит проглотил Иону, так же произойдет и с грузинским народом», он будет поглощен другими народами. Старец своей жизнью показал, что для человека нет таких преград, которые бы не смогла преодолеть любовь к Богу и ближним, потому это главная заповедь Божия своему созданию. Человек сотворен Божественной Любовью для того, чтобы вечно пребывать в совершенной Любви.

• Алексий (Кузнецов), иером. Юродство и столпничество: Религиозно-психологическое, моральное и социальное исследование. Репринт., воспр. изд. 1913. (СПб.) М.: Изд-во Моск, подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2000.

• Митрополит Вениамин (Федченков). Всемирный светильник. Житие прп. Серафима Саровского. Изд. 5-е. М.: ДАРЪ, 2010.

• Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений и писем. Т. 4. Приношение современному монашеству. Выписка из творений преподобного Макария Великого. М.: Паломник, 2014.

• Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений и писем. Т. 3. Переписка с мирянами. Утешение по поводу смерти сына. М.: Паломник, 2014.

• Полное собрание творений святых отцов Церкви и церковных писателей в русском переводе. Святитель Василий Великий. Т. 2. Подвижнические уставы подвизающимся в общежитии и в отшельничестве. Гл. 1, 18.

• Святитель Игнатий (Брянчанинов). Полное собрание творений и писем. Т. 2. Аскетические опыты. Гл. 6. Об обновлении искупленного естества, в случае его повреждения, покаянием. М.: Паломник, 2014.

• Преподобный Никодим Святогорец. Невидимая брань. Гл. 26. Как исправлять воображение и память. М.: Сибирская благозвонница, 2010.

• Добротолюбие. Т. 1. Гл. 52. 2. Наставления святого Марка, извлеченные из других его слов. Наставление 41.

• Преподобный Макарий Египетский. Послание.

• Преподобный Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 51.

• Кирион (Ониани), архим. Юродивый Гавриил (Ургебадзе), преподобноисповедник / Пер. с груз. З. Г. Чикваидзе. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2015.

• Преподобный Гавриил (Ургебадзе) / Сост. О. Л. Рожнева. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2015 (Серия «Люди Божии»).

• Чикадзе Т. «ВЫ МНЕ УЖЕ ПОМОГЛИ…». Новые свидетельства о преподобном Гаврииле (Ургебадзе). 07.08.2018 / http://www. pravoslavie.ru/114908.html

• Церцвадзе К. СЛАВА БОГУ! Новые истории о преподобном Гаврииле. 04.06.2018 / http:// www.pravoslavie.ru/113453.html

• Церцвадзе К. «СТРАННЫЕ ВЫ, ФИЛОЛОГИ». О новых чудесах старца Гавриила (Ургебадзе). 27.03.2018/http://www.pravoslavie.ru/l 11756. html

• Церцвадзе К. «ТЫ ДОЛЖНА ПРИЙТИ СЮДА…». Преподобный Гавриил в воспоминаниях игумении Серафимы (Читанава). 19.12.2017 /http://www.pravoslavie.ru/109266.html

• Вашакидзе Р. «КТО ТЫ, ОТЧЕ?» Воспоминания о преподобном Гаврииле (Ургебадзе). 02.11.2017 / http://www.pravoslavie.ru/107688.html

• Церцвадзе К., Чикадзе Д. «ЛЕВЫЙ ГЛАЗ, НЕ ТАК ЛИ?!» Несколько историй о преподобном Гаврииле (Ургебадзе). 25.08.2017 / http://www.pravoslavie.ru/105952.html

• Церцвадзе К., Чикадзе Д. «ОТ НЕГО ИСХОДИЛИ ОГРОМНАЯ БЛАГОДАТЬ И ЛЮБОВЬ». Преподобный Гавриил в воспоминаниях Кетеван Бекаури. 22.03.2017 / http://www. pravoslavie.ru/102050.html

• Церцвадзе К. ПЛАТОК ДЛЯ СВЯТОГО. 02.11.2016 / http://www.pravoslavie.ru/98277.html

• Церцвадзе К. «Я ЖДУ ВАС В САМТАВРО». Об одном чуде старца Гавриила. 08.08.2016 /http://www.pravoslavie.ru/95986.html

• Гоголадзе И. «ДАВАЙ-КА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС ИСЦЕЛЮ…». Об одном из чудес старца Гавриила (Ургебадзе). 25.01.2016 /http://www.pravoslavie.ru/89948.html

• Меликишвили М. «ОТВЕЗИТЕ МЕНЯ НА МОГИЛУ СТАРЦА ГАВРИИЛА!» О чудесах исцелений по молитвам старцу Гавриилу (Ургебадзе). 02.11.2015 / http://www.pravoslavie.ru/87285.html

• Монахиня Параскева (Ростиашвили). ПРЕПОДОБНЫЙ ГАВРИИЛ (УРГЕБАДЗЕ) В ВОСПОМИНАНИЯХ КЕЛЕЙНИЦЫ. 19.03.2015 / http://www.pravoslavie.ru/78012.html