– Василиса, принесите кофе, пожалуйста, – раздался из трубки голос босса, и я удивленно вскинула брови.

Еще кофе? Это было странно, уже третья чашка за утро…

Раньше мой босс ограничивался одной, а сегодня… Да он сегодня словно решил загонять меня! Третий раз просит кофе, до этого я дважды приносила ему отчеты, забирала документы и даже ходила к завхозу за новыми карандашами, поскольку старые Руслану Эдуардовичу показались не той твердости… Карандаши как карандаши, что старые, что новые – не заметила разницы. Потом еще раз ходила к завхозу, потому что босс недовольно заявил, что карандашей мало. Рисовать он ими собрался, что ли?

Впрочем, это совершенно не мое дело. Мое дело – выполнять приказы и поручения начальства. Правда, занятая сегодняшними поручениями и приказами, я за целое утро не успела даже разобрать почту.

Наполнив фарфоровую чашечку ароматным напитком, я скользнула в просторный и светлый кабинет. Осторожно прошла по ужасно коварному ковру, который не только скрадывал звуки шагов, но и норовил запутать в себе каблуки, поставила кофе на стол и вопросительно посмотрела на босса.

Руслан Эдуардович явно был не в своей тарелке, и выглядело это чертовски необычно. Я привыкла видеть своего босса собранным, уверенным, жестким. Не раз могла наблюдать, как тушевались сотрудники, да что там сотрудники, даже партнеры под его суровым взглядом. Но сегодня вопреки обыкновению он выглядел растерянным.

Вот и сейчас… Вместо того чтобы, как всегда, сказать: «Спасибо, идите», он задумчиво смотрел на меня, рассеянно позвякивая ложкой в чашке. Что он там пытался размешать, непонятно…

– Что-то еще, Руслан Эдуардович? – спросила я нерешительно.

Перемена в боссе мне совсем не нравилась и даже пугала. С таким выражением лица обычно говорят о том, что фирма закрывается и все сотрудники автоматически увольняются. Ну или что компания на грани банкротства и решено сократить самых ненужных работников. Например, меня.

– Сядьте, Василиса, – сказал мне босс после долгих раздумий и указал на кресло.

Я тихонько опустилась на самый краешек и замерла, испуганно ожидая услышать какую-нибудь чудовищную новость, но Руслан Эдуардович продолжал молча смотреть на меня. И от этого его молчания становилось совсем не по себе. Да говорил бы уже, у меня же сейчас обморок случится от неизвестности!

Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Руслан Эдуардович наконец-то заговорил:

– Василиса, у вас есть парень?

– Парень? – ошарашенно переспросила я, не веря своим ушам.

Нет, мне, наверное, просто послышалось.

– Ну… молодой человек, жених или кто-то в этом роде…

Значит, не послышалось. Меньше всего я ожидала, что мы будем обсуждать мою личную жизнь. И от неожиданности ответила сразу и честно:

– Не-ет…

– Хорошо, – сказал босс.

Вот я была не уверена в том, что это хорошо. Но спорить не стала. Только насторожилась еще больше, не понимая, к чему такой странный разговор и какие неприятности он мне предвещает.

– Скажите, Василиса, вы в меня не влюблены?

Что?! Я поперхнулась воздухом и закашлялась. Вот это вопросик! С чего он вообще такое взял? Я что, как-то не так на него смотрела? Или позволила себе что-то двусмысленное? Лихорадочно прокрутив в памяти все, что могла, я не вспомнила за собой подобных преступлений…

– Нет, конечно, – пробормотала я, чувствуя, как загораются мои щеки.

Руслан Эдуардович вздохнул с облегчением.

– И отлично! – Он хлопнул руками по столу.

На мгновение мне стало даже обидно. Вот уж никогда не думала, что мужчина будет радоваться тому, что я в него не влюблена. Я, вообще-то, вполне симпатичная. И вроде неглупая. И характер у меня не то чтобы уж очень стервозный… Но с чего вообще мог возникнуть такой вопрос?

– А что, кто-то из коллег сплетничает? – осторожно разведала я.

– Почему сплетничают? – Босс встал, шагнул к окну и оперся о подоконник. Казалось, мыслями он был где-то далеко. И это тоже совершенно не было на него похоже. – О чем сплетничают?

Теперь мне стало понятно еще меньше.

– А почему вы спрашиваете? Ну вот это… насчет влюбленности? Если кто-то сказал вам что-то… Вы не думайте! Это неправда!

Я сама удивилась тому, как неуверенно звучал сейчас мой голос. Я даже прислушалась к своим чувствам. А вдруг я и правда умудрилась влюбиться в своего босса и даже не заметить этого? А окружающим виднее?

Я бросила на него взгляд исподтишка. Нет, конечно, он мужчина видный. Высокий, симпатичный, спортивно-подтянутый. И плечи широкие… И вполне даже молодой – ему тридцать два. Это я точно знала – не раз заполняла документы на визы, займы и прочую официальщину. И глаза, оказывается, красивые – синие-синие… А ресницы темные, короткие и густые. Из-за них глаза кажутся еще темнее. Или это просто так свет падает… Я продолжала рассматривать босса, словно видела его в первый раз. Впрочем, в какой-то мере так и было. До этого мне вообще не приходило в голову его рассматривать. Четко очерченные скулы, высокий лоб. Темные волосы, слегка волнистые. И довольно длинные. Нет, конечно, не до плеч, как у хиппи, но куда длиннее принятых в офисах коротких «ежиков». И подбородок, как это принято называть, мужественный. В общем, все при нем… Но влюбиться в собственное начальство?! Ерунда какая-то.

Начальство я вообще никак не рассматриваю. Оно отдает распоряжения, спрашивает о выполнении, иногда ругает, иногда хвалит и платит зарплату. Все. Пол при этом не имеет значения, потому что мы с начальством – параллельные прямые. Вроде идем рядом, но не пересекаемся. Руками не трогать, кормить и угощать можно, гладить – ни-ни.

Мое собственное начальство продолжало молчать. И пауза казалась невыносимой. Наконец Руслан Эдуардович снова заговорил:

– Понимаете, Василиса, у меня есть для вас одно поручение… Вернее, даже почти командировка.

Я уставилась на босса совершенно ошалевшим взглядом. «Почти командировка»? Это еще что за зверь такой? И вообще. Если меня отправить в командировку, кто, спрашивается, будет сидеть в приемной? Заниматься расписанием и почтой? Меняться с завхозом карандашами, сдерживать поток праздношатающихся граждан, которые так и норовят оторвать начальство от важных дел какой-нибудь ерундой?

– А какое это отношение имеет… – начала говорить я, но он остановил меня жестом.

– Погодите, не перебивайте! Мне и так сложно формулировать. В общем, тут дело в моей бабушке.

Бабушке… Ну да, теперь действительно стало все понятно!

Впрочем, через несколько минут Руслан Эдуардович все-таки сумел связать в одну историю такие три разные вещи, как моя несуществующая влюбленность, «почти командировка» и бабушка.

Оказывается, любимая бабушка моего босса стала совсем слаба и уверяет родственников, что долго она не протянет. И перед смертью единственное ее желание и хотение – это быть уверенной, что личная жизнь любимого внука благополучно устроена.

Внук искренне считал, что ложь во спасение – не такая уж и плохая штука. Поэтому бабушка уже в курсе, что достойная невеста у Руслана Эдуардовича имеется. Милейшая девушка, просто ангел во плоти! Умница, красавица, отлично готовит и трепетно заботится о Руслане Эдуардовиче, но при этом держит его в строгости.

И тут я уже начинала догадываться, что последует дальше. У придуманных друзей, женихов и невест есть только один серьезный недостаток. Их не существует.

Предчувствие меня не обмануло. В эти выходные у бабушки день рождения, и, разумеется, любимый внук приглашен туда вместе с невестой.

Единственная проблема в том, что невеста прийти никак не может. Ибо она – персонаж вымышленный. Фантом. И мне предлагается, так сказать, вдохнуть в этого персонажа жизнь и воплотить его в своем лице.

– Ну а при чем тут моя в вас влюбленность? – спросила я, выслушав рассказ босса. Хотя, наверное, спросить следовало о чем-нибудь другом.

Он пожал плечами.

– Если бы вы были в меня влюблены на самом деле, то просить вас играть эту комедию было бы некрасиво и даже жестоко.

Я усмехнулась: какой все-таки приятный мужчина мой босс. Он заботится о том, чтобы не ранить мои не существующие в природе чувства.

Но даже с приятным мужчиной ехать на все выходные в загородный дом, знакомиться с чей-то там бабушкой, да и еще пытаться ей понравиться… Ну уж нет, такая перспектива меня совершенно не вдохновляла.

Только как отказать Руслану Эдуардовичу, когда он впервые за полгода работы обратился ко мне с просьбой? По идее, верный секретарь просто обязан выручить босса, попавшего в затруднительное положение! Однозначно, мой отказ будет выглядеть не слишком здорово.

И все-таки я спросила с надеждой:

– А что, больше совсем-совсем некого послать?

И тут же смутилась. Прозвучало как-то не очень, вроде как я вторгаюсь в его личную жизнь. Но ведь заходила же к нему время от времени одна красотка, которая явно не входила в число клиентов или поставщиков. Такая расфуфыренная и очень уверенная в себе. Я не сомневалась, что она его пассия. Во всяком случае на меня дамочка смотрела свысока и с неприязнью…

Теперь, кажется, босс смутился.

– Почему некого, есть кого, – вздохнул Руслан Эдуардович. – Только вряд ли их стоит показывать бабушке.

Пожалуй, да. Его настоящая девушка и вправду не слишком годилась на роль Золушки или Белоснежки. Зато в образе злой мачехи она бы имела грандиозный успех. Ну ладно, в образе очень красивой злой мачехи. А для показа бабушке я подходила гораздо больше.

Теперь все становилось более-менее понятно. Кроме одного. Как я смогу изобразить невесту Руслана Эдуардовича? Да еще такую, которая его держит в строгости? Если в присутствии босса я сама частенько робею…

Нет, я, конечно, очень хорошо понимала Руслана Эдуардовича. Я и сама однажды предъявляла общественности своего ненастоящего парня. Это было в университете, сразу после того, как рассталась с настоящим парнем. Точнее, не я рассталась, а он меня бросил… И на ближайшую вечеринку, куда мы были приглашены, я притащила с собой одноклассника Владика. Красавца и спортсмена, с которым несколько лет отсидела за одной партой и которому давала списывать все «домашки». В спорте у него все выходило просто отлично, а вот учеба давалась куда хуже. В общем, я позвонила Владику и недвусмысленно дала понять, что мою многолетнюю бескорыстную помощь надо отрабатывать.

Ничего хорошего из этого, разумеется, не вышло. Хотя нет, кое для кого вышло: Владик на той вечеринке познакомился со Светиком, нашей серой мышкой. Она увела парня, можно сказать, у меня из-под носа. А через год они поженились…

Владик до сих пор меня благодарит. Вроде как я теперь его персональный купидон. «Вась, ты не представляешь! Я как ее увидел – сразу понял: пропал!» А я очень даже представляю. Из-за этой пропажи я стала неудачницей, которую бросили дважды за неделю. Настоящее посмешище для всего универа.

И все-таки, хоть я отлично понимала своего босса, у меня в голове совершенно не укладывалось, как я буду брать его под локоть… Сидеть за большим столом, ловить на себе придирчивый бабушкин взгляд. А Руслан Эдуардович будет обнимать меня за плечи, склоняться ко мне, шептать что-то на ушко… Нет-нет-нет!

Я чуть не подпрыгнула на месте от одной только этой мысли!

И вообще. Притворяться кем-то другим? Сыграть? Это точно не для меня. У меня совершенно нет актерского таланта. Даже в школьных спектаклях самое серьезное мое достижение – это роль дерева, третьего справа. И то, кажется, я не очень убедительно колыхала листвой.

– Знаете, Руслан Эдуардович, – отводя взгляд, пробормотала я. – Я бы с удовольствием. Но…

Щеки мгновенно вспыхнули, выдавая меня с головой. Да уж… Врать у меня получалось еще хуже, чем играть в пьесах. Но лучше отмучиться сейчас, чем опозориться в гостях у бабушки. А я точно опозорюсь.

– Понимаете, дело в том, что как раз на эти выходные мне надо уехать. По личному вопросу… Извините, но я никак не могу…

На следующий день я шла на работу, пожираемая чувством вины. И даже не обиделась на водителя, который обдал меня веером грязных брызг из-под колес. Наверное, так мне и надо.

Вспоминала, как тяжело вздохнул мой босс после моего отказа и как торопливо я убегала, стараясь не встречаться с ним глазами… А еще – отчаянно не хотела встречаться с ним взглядом сегодня.

Нет, врать – это точно не моё…

Я осторожно приоткрыла дверь кабинета Руслана Эдуардовича, срывающимся голосом спросила: «Кофе?» – и тут же заметила, что сегодня растерянность босса словно сама собой куда-то пропала. Он был, как всегда, собран, серьезен и деловит.

– Василиса, – сказал он, жестом отказавшись от кофе. Видно, вчера недельный лимит выпил. – Ко мне будут приходить люди на собеседование. Пожалуйста, все остальные дела перенесите на другие дни или отмените. Собеседование сейчас куда важнее.

Собеседование…

На подгибающихся ногах я вышла из кабинета, аккуратно притворила за собой дверь. Добралась до своего стола и рухнула в кресло.

Насколько я помню, в нашу компанию никакие сотрудники не требовались… Обычно кадровики приносят список вакансий, если кто-то увольняется и нужно разослать объявления по биржам. Так вот! Ничего они не приносили. Разве что со вчерашнего дня мог внезапно понадобиться секретарь. Взамен одного – непутевого, который нагло отказал боссу в совершенно простецкой просьбе. Нет, ну в самом деле – кого еще босс может «собеседовать» лично?

Роняя ложки и путаясь в кнопках кофемашины, я приготовила две чашки ароматного напитка – сначала боссу, а потом себе. У самой двери в кабинет вспомнила, что Руслан Эдуардович только что отказался от кофе. Отнесла обе чашки за свой стол и уселась в засаде, ожидая претендентов на какую-то там вакансию. От всей души я надеялась, что в двери сейчас войдет вереница широкоплечих красавцев, претендующих, к примеру, на должность грузчиков.

Надеялась, но не очень-то верила.

Предчувствие меня не обмануло. Буквально через десять минут после начала рабочего дня дверь приемной распахнулась, и на пороге появилась великолепная блондинка с ногами от ушей и неестественно пухлыми губами. Яркая косметика, короткая юбка, туфли на высоком каблуке и цепкий, пронизывающий взгляд.

– Здравствуйте, – хрипловатым, хорошо поставленным голосом сказала она, – я на собеседование к… – блондинка заглянула в бумажку, которую держала в руке, – …к Руслану Эдуардовичу.

– Проходите, – кивнула я.

Мой голос прозвучал тоже неожиданно хрипло. И как-то… беспомощно.

Я на негнущихся ногах подошла к двери кабинета, приоткрыла ее и прошелестела в образовавшуюся щель:

– Руслан Эдуардович, к вам пришли на собеседование.

А затем так же, едва переставляя ноги, добралась до своего места.

Ну что ж, возможно, я была не права. Не следовало врать про то, что у меня есть планы. Надо было честно сказать, что я просто боюсь не справиться.

Только вот теперь, наверное, уже поздно…

И все-таки мой босс тоже хорош! Мог бы и предупредить, что будет подыскивать кого-то на мое место. Я бы тогда не сидела вот так, теряясь в догадках, а просто собирала бы вещички. Впрочем, какие тут у меня вещички? Я печально обвела взглядом ставшую уже родной приемную. Теплые светлые стены, пара абстрактных картин. Стеллаж с документами, тумба с кофемашиной, огромное окно с римскими шторами и подоконником, уставленным цветами. Действительно, уносить мне отсюда вроде и нечего. Разве что вон те горшочки с нежно-розовыми камелиями… Их я покупала сама, чтобы радовали глаз. Я представила, как плетусь по коридору с горшками в руках, и едва не расплакалась.

Заниматься почтой и другими текущими делами совершенно не хотелось. Какой теперь в этом смысл? Пусть длинноногая блондинка и занимается. Я уселась перед компьютером, бездумно глядя в монитор.

Тут в дверь приемной снова постучали, и еще одна восхитительная блондинка образовалась на пороге. Она была чем-то неуловимо похожа на предыдущую. Такой же яркий макияж, такая же короткая юбка и такой же странный блеск в глазах. Только эта оказалась чуть более словоохотливой.

– Добрый день! Я, наверное, опоздала? Так торопилась, чуть не сломала каблук. Ужасные, ужасные пробки… Нет, это совершенно невыносимо!

Блондинка поднесла руку ко лбу и картинно запрокинула голову. Э-э-э… Она тоже метит в секретари? С такими ужимками? Впрочем, не мое дело.

– Вы тоже на собеседование? – вежливо поинтересовалась я, хотя ответ был очевиден.

– Именно! Иначе стала бы я подниматься в такую рань! – блондинка понизила голос и спросила: – А что, много претенденток?

– Ну, в общем-то… Пока что вы вторая.

– Плохо. Очень плохо! – трагично прошептала она. – Всегда надо стараться идти первой… Когда еще свежо восприятие! Когда успеваю первой – мне обычно везет, берут!

Хм… А потом что же – выгоняют сразу? Иначе зачем снова отправляться на собеседование? Очень странная дамочка. И ею мой босс хочет меня заменить? Удачи!

– Хотя, с другой стороны, – задумчиво продолжила блондинка, – может быть, наоборот, хорошо! Будет с кем сравнить. Я ведь лучше?

Она посмотрела с надеждой на меня, явно ожидая ответа.

Я стушевалась. Еще никогда меня не просили оценить профессионализм по внешнему виду. И вот это ее «лучше» – это лучше кого? Той кандидатки на мою должность, которую сейчас собеседуют за дверью, или лучше меня?

Вообще-то ужасно бестактно спрашивать об этом у той, кого выставляют вон вместе с горшками. Могла бы спросить, например, что за босс, как здесь работается, что за коллектив. Крайне несерьезный подход!

Я молчала, но блондинку это, кажется, ни капли не смутило. Она продолжала держать паузу, лишь взгляд сделался более умоляющим. Хотя куда уж более.

– Я даже не знаю… – пробормотала я, поняв, что отмолчаться не получится.

И тут мне пришла в голову хорошая идея.

– Может быть, дадите ваше резюме? – спросила я у блондинки, кивнув на папку, которую она цепко держала в наманикюренных лапках.

Я покривила душой. Гадать по резюме я не умею, конечно. Просто мне было очень интересно узнать, кем меня заменят.

– Резюме? – недоуменно переспросила блондинка, словно впервые слышала это слово. Да уж. Секретарь из нее выйдет потрясающий. – А-а-а-а! Вы имеете в виду портфолио? Конечно!

Через несколько секунд мне на стол легла папка. Открыв ее, я сразу поняла, что вряд ли квалификации блондинки достаточно для того, чтобы занять мое место.

Это действительно было портфолио, актерское портфолио. Список фильмов, в которых у нее были роли, в основном эпизодические, фото с разными эмоциями, кадры из каких-то спектаклей. В общем, если это и было резюме, то вовсе не секретарское, а актерское.

Вот, значит, что.

Мой босс вовсе не решил заменить меня насовсем, он просто ищет подходящую девушку на должность своей невесты!

Я с облегчением выдохнула и приободрилась. Картина «Я убираюсь восвояси и уношу свои камелии» исчезла, растаяла как призрак, чему я была несказанно рада.

Ну Руслан Эдуардович… Ну… Нельзя же так пугать! Я налила себе воды и сделала несколько глотков. И только тогда обратила внимание на блондинку, которая все еще ждала ответа.

– Вы лучше! – радостно соврала я и присмотрелась к претендентке внимательнее.

Уж не знаю, насколько бы она справилась с работой секретаря, но для невесты, которая понравится бабушке, у нее был слишком яркий макияж и, пожалуй, слишком хищный взгляд. А еще ногти! Длиннющие и остро заточенные. И низкий хриплый голос, явно нарочно поставленный, чтобы звучать сексуально…

Думаю, если Руслан Эдуардович представит ее бабуле, та сразу начнет разговор о том, что женитьба – это не такое уж и срочное дело. И вообще…

Девушки шли вереницей целый день. Я встречала их, провожала к боссу, попутно разглядывая и подмечая каждую мелочь.

Теперь, когда новая претендентка на фальшивую руку и сердце моего босса появлялась на пороге, я уже не вздрагивала от ужаса, а посматривала на них придирчиво и с интересом. Можно ли отдать судьбу Руслана Эдуардовича и его бабушки в руки очередной блондинки? И всякий раз выходило, что нет, никак нельзя.

Несчастная старушка вряд ли будет довольна, если рядом с единственным внуком окажется вон та откровенно стервозная особа. Или вон та, с жестким взглядом, как у начинающей акулы. Прямо вот смотришь и подозреваешь, что у нее не один, а три ряда острых, заточенных зубов. Я уж молчу про ту глуповатую девицу, которая первым делом осведомилась, можно ли курить у нас в приемной.

И чем дольше продолжался этот просмотр, тем больше я понимала: ни одна из них категорически не годится на роль невесты босса. Все они достаточно долго сидели на диванчике у меня в приемной, чтобы я могла рассмотреть их хорошенько и по каждой принять отрицательное решение.

Время уже двигалось к обеду, когда диванчик опустел, а дверь в приемную перестала хлопать. Какое счастье, неужели они закончились?

Руслан Эдуардович вышел из кабинета и, как мне показалось, с опаской глянул на дверь. Он явно выглядел уставшим и озадаченным.

– Кофе? – участливо предложила я.

Мне не терпелось узнать новости: нашел ли он ту, единственную?

– Можно, – не стал отказываться босс и, пока я возилась с кофемашиной, наполняя чашку ароматным напитком, спросил: – Ну, что скажете?

Даже так? Его интересует мое мнение? Ну так я его выскажу. И пусть потом не обижается. Сам спросил.

– Скажу, что вы безответственный, можно даже сказать, просто ужасный внук. Как можно тащить в дом к бабушке какую-то постороннюю девицу?! Вдруг она окажется аферисткой!

Руслан Эдуардович смотрел на меня удивленно. Видимо, не ожидал такой эмоциональной реакции. Я поставила рядом с ним чашку и взглянула с немым укором.

– Ну почему… – нахмурился босс. – Агентство дало отличные рекомендации. И мне кажется, четвертая очень даже ничего…

Четвертая? Та, что бесконечно жевала жвачку, надувала пузыри и щелкала ими? Достойная кандидатура, ага.

– …или она пятая? – пробормотал Руслан Эдуардович, допивая кофе. – Сейчас посмотрю портфолио.

Да хоть шестая. Все они хороши только в одном случае – если бабушка надоела. Она, помнится, и так плохо себя чувствует. А подобное чудо в качестве невесты любимого внука будет для нее как контрольный выстрел в голову.

Пора спасать старушку.

– Не надо смотреть портфолио, – со вздохом сказала я. – Я тут подумала… Пожалуй, не такие уж и важные у меня дела… Так и быть, побуду вашей невестой. Это ведь каких-то пару дней…

Уже за полчаса до назначенного времени я была готова. И теперь нервно вышагивала по своей малометражной квартирке в тревожном ожидании. Рассеянно натыкалась то на стены, то на мебель…

Ну вот почему я так паникую? Я ведь идеально подготовилась и все продумала.

Прежде всего я решила использовать свой главный козырь – огромную копну русых волос, которые для работы укладывала в аккуратную прическу. Сейчас я пошла дальше: чтобы понравиться бабушке, я заплела их в косу. И теперь уж точно выглядела как Василисушка со старых сказочных рисунков.

Следующим пунктом завоевания сердца старушки, разумеется, была одежда. Я выбрала платье с длинной юбкой, не слишком яркое, приятного серо-голубого цвета. Достаточно свободное, но все-таки мешком оно на мне не висело. Тонкий поясок подчеркивал талию. Не то чтобы осиную, но вполне себе стройную.

И в качестве контрольного выстрела вчерашний вечер я посвятила тому, чтобы хорошенько проштудировать кулинарные сайты. И теперь без запинки могла оттарабанить лучшие рецепты пирожков, ватрушек и маринованных огурцов.

Да с такой подготовкой я бы с легкостью выиграла конкурс «Лучшая невеста по версии бабушек всего мира»! И все равно сходила с ума от беспокойства.

Наконец раздался звонок. Я подхватила небольшую спортивную сумку со всем необходимым на выходные и выскочила во двор.

Сегодня мой босс приехал не на своей обычной машине – серебристой, маленькой и манёвренной, в которой, как он нередко говорил, передвигаться по городу значительно проще. Нет, в моем дворе стоял огромный черный джип.

Я даже испугалась поначалу. Это по какому же бездорожью мы поедем, если понадобилась такая машина!

Руслан Эдуардович вышел из нее и зашагал мне навстречу, улыбаясь медленной ленивой улыбкой. Он щурился от яркого света, отчего глаза его были не синими, а почти черными. В темных густых волосах запуталось солнце, утренний ветер слегка растрепал их, и пара прядей упала на лоб, придавая боссу какой-то совершенно мальчишеский вид. Да еще эта простая футболка и джинсы… Футболка была белоснежной, и крепкая шея в ее вороте казалась загорелой, и лицо казалось загорелым, и сильные мускулистые руки. Все это настолько не укладывалось в мое представление о суровом начальнике, которого я привыкла видеть в офисе, что я буквально застыла. Просто вот стояла и смотрела, как Руслан Эдуардович приближается.

– Здравствуйте, – сказала я почему-то дрогнувшим голосом.

– Здравствуй, – строго поправил босс, но в глазах его блеснуло веселье.

Было совершенно непривычно видеть Руслана Эдуардовича в самой обычной обстановке. И в обычной одежде. И таким вот… нормальным, что ли… Ну… почти что человеком.

Он принял сумку из моих рук, легко донес ее до машины и отправил на заднее сиденье, но, как только я открыла переднюю дверцу, чтобы забраться, вдруг сказал:

– Погоди, небольшая формальность.

Я обернулась и посмотрела на него удивленно и немного напряженно. Формальность? Это еще какая такая формальность? Вроде все формальности и неформальности мы уже обговорили вчера. И как себя вести, и как держаться, и как его называть.

Меня и так потряхивает при мысли о бабушке, которой нужно понравиться, и о куче родственников, перед которыми уже скоро предстану. Да еще сам босс выглядит так привлекательно в своей футболке и с растрепанными волосами, что это нервирует. А тут еще какая-то формальность…

Я тут же сказала себе: соберись, тряпка! Нечего видеть в каждом его слове какую-то неведомую опасность! И родственники явно не кусаются.

Пока я уговаривала себя успокоиться, Руслан Эдуардович достал из кармана бархатистую коробочку и раскрыл ее. На шелковой подушечке лежало изящное кольцо с камнем впечатляющих размеров. Солнечные лучи, отражаясь от него, радугой рассыпались вокруг.

Босс торжественно произнес:

– Василиса, ты согласна стать моей невестой?

Сердце подпрыгнуло и ухнуло куда-то вниз, щеки предательски вспыхнули. На какую-то долю секунды и впрямь показалось, что красивый брюнет с синими-синими глазами делает мне предложение, отчего внутри сладко сжалось. Но только на долю секунды, потому что я прекрасно понимала, что все это понарошку. Да и прозвучало это очень странно. Ну, разумеется, в разных фильмах и сериалах я видела тысячи предложений руки и сердца, и еще о тысяче, наверное, прочитала в книгах. И всегда они делались совершенно по-другому. Обычно влюбленный спрашивал: «Ты согласна стать моей женой?» А девушка радостно отвечала: «Да».

Но это точно не наш случай, верно? Во-первых, босс совсем не влюбленный, я тоже. Во-вторых, я не собираюсь быть его женой. Да и невестой буду исключительно фиктивной. На какие-то там выходные.

Я бросила осторожный взгляд на босса. Казалось, он был вполне серьезен. Вернее, казалось бы, если бы задорные черти не плясали у него в глазах.

– Впрочем, что я тебя спрашиваю, – сказал Руслан Эдуардович, не дождавшись моего ответа. – Конечно, согласна. Мы ведь договорились.

Он взял кольцо, захлопнул коробочку, сунул ее обратно в карман и, обхватив рукой мою ладошку, собственноручно нацепил кольцо на палец. От прикосновения большой теплой ладони я вздрогнула, будто обожглась. По коже от кончиков пальцев к плечу покатилась волна колючих мурашек и стукнула в голову так, что даже волосы на затылке встали дыбом. Я судорожно сглотнула и едва удержалась, чтобы не отдернуть руку, как какая-нибудь восьмиклассница на первом свидании.

Все это казалось каким-то неправильным. Впрочем, неудивительно, это и было непривычным и неправильным.

До сегодняшнего дня у нас с Русланом Эдуардовичем были исключительно деловые отношения на расстоянии, и не существовало ни единой причины для того, чтобы он, к примеру, мог взять мою руку в свою.

Пока я замерла, разбираясь в своих странных ощущениях, он уже открыл дверцу джипа и с улыбкой сказал:

– Прошу!

Я уселась в машину, мы тронулись, а я все еще продолжала крутить и рассматривать кольцо. Оно было прекрасно. Изящное, тонкое… И мои руки, которые никогда не казались мне аристократичными, теперь словно преобразились. И все же.

– Скажите, Руслан Эдуардович, – несмело проговорила я. – А кольцо разве обязательно?

Мне в этом кольце было откровенно неуютно. Все-таки чужая вещь и безумно дорогая, наверное. Если, конечно, сияющий камень – не какой-нибудь фианит, а самый настоящий бриллиант. Что-то мне подсказывало, что так оно и есть: Руслан Эдуардович еще мог решиться показать своей бабушке фальшивую невесту, но фальшивая невеста с фальшивым кольцом – это уже чересчур.

– Во-первых, не «скажите», а «скажи», – отозвался он. Ах да, точно! Теперь мне предстоит называть начальство на «ты». По крайней мере, когда нас кто-то может услышать. – А во-вторых, как ты себе представляешь невесту без кольца?

Я вообще плохо себе представляла невест, что с кольцом, что без. По-моему, там дело вовсе не в кольце, а в фате и белом платье. Но это нам с Русланом Эдуардовичем, слава богу, не грозило.

Сыто урчал мотор, машина мягко шуршала шинами. Автомобиль вез меня в неизвестность. И несмотря на то, что я убеждала себя, что все будет хорошо, пальцы нервно подрагивали. Волнение не проходило. В голове крутились и роились бесчисленные вопросы. Например, как же мы все разместимся в маленьком сельском домике? Там ведь наверняка будут и другие гости. Или вот еще: что я буду делать, когда босс меня обнимет? Главное – не подпрыгнуть от неожиданности.

Я сосредоточенно смотрела на дорогу, но взгляд то и дело соскальзывал в сторону, туда, где за рулем сидел Руслан Эдуардович.

В приоткрытое окно врывался теплый ветер, трепал его черные волосы, скользил по расслабленно откинувшемуся на спинку телу и прилетал ко мне, принося едва уловимый горьковатый запах парфюма. Было в этом что-то непонятное, тревожащее, словно сближающее, а оттого… приятное?

Нет, просто его туалетная вода вкусно пахнет. И все. Мой взгляд скользнул к рукам, которые уверенно лежали на руле и лишь слегка небрежно его покачивали, а мощная махина джипа послушно виляла из стороны в сторону, обгоняя машины, будто они с хозяином были одним целым.

Из динамиков приглушенно звучал джаз, и казалось, все сливалось воедино: музыка, плавные движения красивых мужских рук, ревущая под капотом силища. Влево-вправо…Влево-вправо… Это завораживало, отзываясь сладкой дрожью внутри, прокатывалось ознобом по позвоночнику…

Я с трудом отвела глаза и уставилась в окно. Город сменился пригородами, да и те вскоре закончились, мимо то проплывали поля, то сплошной стеной проносился лес.

– А вдруг я ей не понравлюсь? – спросила я.

– Не переживай, понравишься, – сказал мой босс, и я снова вздрогнула от неожиданности. Так непривычно было то, что он называет меня на «ты», а от мысли, что и мне придется обращаться к нему на «ты», по спине бежал колючий холод. Это полностью рушило мое внутреннее ощущение субординации. Так что я просто кивнула и продолжила молча смотреть на дорогу.

– Почти приехали, – сказал Руслан Эдуардович.

И я завертела головой по сторонам в попытке обнаружить сельский домик, небольшой и аккуратный. Именно такие ассоциации у меня были со словом «бабушка».

Ничего подобного в окрестностях не наблюдалось. То, что я увидела, скорее напоминало небольшую усадьбу, какие можно найти на картинках в учебниках по истории. Трехэтажный уютный дом полукругом, с трех сторон обступающий его красивый сад, большие лужайки с клумбами по обе стороны дороги, ведущей к широкому парадному крыльцу с колоннами. И вся эта красота окружена каменным забором с автоматическими воротами. «Соседи» справа и слева, конечно, были. Но они едва виднелись, настолько были далеко. Да уж. Участки явно не шесть соток.

Пока я с любопытством озиралась, джип подъехал вплотную к воротам и посигналил. Створки плавно разъехались, здоровенный детина – метра два, не меньше – помахал Руслану Эдуардовичу рукой. Джип плавно тронулся, сразу за воротами повернул направо и прямо по дорожке, идущей вдоль забора, въехал в гараж, где уже стояло несколько машин.

Вот такая бабушкина «избушка».

Из джипа я выбиралась, с опаской оглядываясь по сторонам. Интересно, какие еще тут будут сюрпризы?

Следующий сюрприз не заставил себя долго ждать. Хлопнула водительская дверца, пискнула сигнализация. Руслан Эдуардович обошел машину, я открыла рот, чтобы спросить про свою сумку, и… И в то же мгновение оказалась в кольце сильных рук. Его лицо склонилось надо мной, и губы, теплые, упругие, прижались к моим. Я замерла, не в силах пошевелиться. Поцелуй был легкий, дразнящий, почти невесомый. Поцелуй-приглашение, поцелуй-искушение, дурманящий и сладкий… В голове зашумело, по телу мгновенно растеклась слабость. Короткое касание губ губами, еще и еще. Я почти задыхалась, ноги стали ватными, колени подгибались… Настолько подгибались, что я упала бы прямо на асфальт, если бы меня не держали так крепко… Так надежно…. Но, черт побери, это же мой босс!

– Что вы делаете? – пискнула я не хуже той сигнализации, как только смогла собрать в кучу расползающиеся мысли.

– Ты, – поправил босс. – Что ты делаешь. И, отвечая на твой вопрос: хотел убедиться, что ты не хлопнешься в обморок, как только я тебя приобниму.

Приобниму? Это сейчас так называется?! Чертов экспериментатор! Ну да, я действительно едва не хлопнулась в обморок. И все равно он не имел права!

Но ничего ответить на наглость начальника я не успела. Пока я подбирала слова, которыми можно указать Руслану Эдуардовичу на недопустимость подобного поведения, но сформулировать это так, чтобы к понедельнику не остаться без работы, он уже обнял меня за талию и теперь тянул в сторону выхода, выудив откуда-то мою и свою сумки.

– А вы вовремя, – с улыбкой произнес тот самый здоровенный детина, который открывал нам ворота. По тому, как они с Русланом Эдуардовичем поздоровались, нельзя было понять, этот парень работает здесь охранником или это какой-то родственник, приехавший на день рождения бабушки. – Скоро уже подают второй завтрак и поднимают первые бокалы за здоровье именинницы.

Подают завтрак, да еще и второй! Надо же, как все серьезно! Я привыкла к тому, что завтраки, а также обеды и ужины никто не подает – их нужно готовить самой.

И вообще, я очень сомневалась, что смогу проглотить хотя бы кусочек.

– Бабуля, с днем рождения! – воскликнул Руслан Эдуардович, как только мы переступили порог.

И я перевела взгляд и увидела эту «бабулю». Да уж, если с бабушкиной избушкой слегка ошиблась, то с бабушкой не угадала вовсе.

Язык не повернулся бы назвать ее старушкой, бабулькой или женщиной. Перед нами стояла пожилая красивая дама с не по-старушечьи яркими синими глазами. Годы, конечно, наложили отпечаток на ее лицо, но тем самым лишь добавили особого шарма. Она была в платье глубокого красного цвета, на шпильках такой высоты, что я бы не рискнула обуться во что-то подобное. Рука в перчатке сжимала бокал с чем-то явно нелекарственным. Довершала образ кокетливая шляпка, идеально сидящая на уложенных в сложную прическу волосах солнечно-рыжего цвета.

И об этой даме мой босс говорил, что она в последнее время сдала? И что находится чуть ли не при смерти? Все это совершенно не укладывалось в голове.

– Здравствуйте, Роза Георгиевна! С днем рождения! – я не без труда выдавила из себя приветствие, которое заготовила заранее. Хорошо, что заготовила, иначе бы вовсе не произнесла ни слова.

– Добро пожаловать, дорогие мои! А это, значит, твоя невеста?

Дама взмахнула руками, едва не расплескав содержимое бокала, но тут же отставила его и сделала шаг нам навстречу. А в следующее мгновение меня уже окутал сладковатый запах ее духов, а сама я оказалась сжата в довольно сильных объятьях.

– Рада, рада, безумно рада, – повторяла Роза Георгиевна, – рада, что мой внук наконец решил остепениться. Вся эта свободная жизнь, знаете ли, деточка, плохо влияет на мужчин.

Я стояла, не зная, что сказать. Единственная мысль, которая крутилась в моей голове: косу можно было и не заплетать.

Не давая нам опомниться, бабушка босса выпустила меня из объятий и, подхватив под руки, повела куда-то вглубь огромного дома, не переставая говорить:

– Ну что, мои дорогие, давайте-ка отправляйтесь в свою комнату, да долго там не задерживайтесь, спускайтесь в гостиную к столу. Вечеринка начнется еще не скоро, а пока так, перекусим, чем бог послал. Точнее, Анечкино кейтеринговое агентство.

Роза Георгиевна развернулась ко мне и пояснила:

– Обычно я сама готовлю, но на такую ораву разве управишься, так что пришлось, так сказать, привлечь профессиональную помощь.

Из всего этого потока информации я выхватила только одну фразу «отведу вас в вашу комнату».

– В нашу комнату? – испуганно переспросила я. – У нас будет одна комната?

А вот об этом меня никто не предупредил!

– Разумеется, – Роза Георгиевна на минутку отвернулась от меня и удивленно посмотрела на Руслана Эдуардовича. Кажется, у нее возникли какие-то сомнения. Ну да, настоящая невеста, наверное, не стала бы пугаться того, что останется с женихом наедине… – Ну конечно, одна, – сказала она, – у меня, чай, не гранд-отель. И так не всех разместить получилось, кое-кто вон уже у соседей останавливается. Слава богу, соседи у меня золотые, ну да скоро сами со всеми познакомитесь. На вечеринку они придут.

Она всплеснула руками:

– Ой, заболтала я вас совсем, идите отдыхайте с дороги, а у меня тоже дел полно, скоро все эти диджеи приедут, аппаратуру устанавливать начнут. Но и долго не возитесь, спускайтесь. Позавтракаем по-свойски, по-домашнему, только самые близкие.

Роза Георгиевна открыла дверь и буквально впихнула нас в комнату, а сама тут же исчезла, окутав нас напоследок облаком духов.

– Мы так не договаривались, – выпалила я, как только двери за нами закрылись. Окинув взглядом комнату, обнаружила, что кровать в ней одна, правда, таких размеров, что на ней можно было разместить человек пять «самых близких», а если постараться и потесниться, то и все десять.

И все же спать на ней предстояло только нам двоим. Вместе!

– Нет, так мы точно не договаривались, – повторила я.

– Ну что я могу поделать? – пожал плечами Руслан Эдуардович, поставил мою сумку с одной стороны кровати, обошел это адское ложе и пристроил свою с другой стороны. – Сама видишь, бабушка у меня прогрессивная, а гостевых комнат в доме и правда немного. Не селить же гостей в сауне или в тренажерном зале, сама понимаешь…

Сауна и тренажерный зал… Ну конечно. Может, и теннисные корты во дворе есть? До сегодняшнего дня у меня было несколько иное представление о жизни старушек, которые так плохи, что единственная мечта – женить любимого внука.

– Что-то я не заметила, что ваша бабушка совсем плоха… – пошла я в наступление.

– А ты предпочла бы увидеть ее немощной и на смертном одре? – тут же обезоружил он меня.

Я помотала головой. И в мыслях не было желать этой приятной даме чего-то подобного.

– Она не любит жаловаться на болячки… Стойкий оловянный солдатик, всегда на позитивной волне. Такой уж человек, – пояснил Руслан Эдуардович.

– Но…

Я снова посмотрела на кровать.

– Не ворчи, пожалуйста, – сказал мой босс, – условия для жизни вполне приемлемые. На такой кровати за ночь можно ни разу не встретиться!

Если он хотел меня успокоить, то добился прямо противоположного результата. Слова «ночь», «кровать» и «встретиться», произнесенные голосом босса, ввергли меня в состояние тихой паники.

– Давай лучше собираться и спускаться к гостям, – продолжил толстокожий невнимательный босс, совершенно не заметив моей реакции. – Не знаю, как ты, а я жутко проголодался.

А я вот совершенно не проголодалась! У меня были проблемы посерьезнее.

Я еще раз окинула взглядом комнату и обнаружила на полу пушистый белоснежный ковер. Вот я бы под страхом смертной казни не стала такой стелить. Его же чистить замучаешься! Но, кажется, бабушка моего босса просто сверхчеловек, и ее такие мелочи не пугают.

– Учтите, я буду спать на полу, – безапелляционно заявила я боссу и еще раз глянула на ковер.

Он выглядел достаточно пушистым и мягким для того, чтобы на нем можно было не бояться переночевать, устроившись со всем необходимым комфортом.

– Как тебе будет угодно, – легко согласился со мной босс, раскладывая вещи.

Что?! Вот же негодяй! А ведь мог бы повести себя галантно, сказать: «Ну что ты, я никак не могу этого позволить, на полу буду спать я». Но нет, кажется, галантность – это не его конек.

– Ты будешь болтать или переодеваться? – спросил он.

И это вызвало новую волну возмущения.

– Переодеваться? Ну уж извините, я и понятия не имела, что еду на светский раут, думала, что это будут скромные семейные посиделки, знаете, такие у печки, с пирожками и милой улыбчивой старушкой…

– А что, моя бабушка вам недостаточно милая и улыбчивая? – обиженно спросил босс.

Вот почему он так все переворачивает с ног на голову? Раньше я за ним этой особенности не замечала.

– Это я недостаточно укомплектована для этого праздника. Так что, отвечая на ваш вопрос: нет, переодеваться я не буду. Пойду завтракать в лохмотьях и без фамильных драгоценностей.

Я двинулась к выходу, печатая шаг. Руслан Эдуардович поймал меня у самой двери, ухватил за плечи и развернул к себе.

– Это самые прекрасные лохмотья, которые я видел, – тихо сказал он, синие глаза его потемнели. – И ты в них выглядишь сногсшибательно.

Взгляд его стал пристальным и таким странным, что я совершенно смутилась и опустила глаза. Спорить больше не хотелось.

Самых близких оказалось человек двадцать, не меньше. Войдя в огромную гостиную, я немного стушевалась. В углу деловито крутились молодые ребята, настраивая аппаратуру. Ну да, конечно, у нас же вечеринка с диджеем. А через несколько секунд я с ужасом обнаружила, что осталась одна, даже без Руслана Эдуардовича. Он куда-то исчез вместе с бабушкой.

И ладно бы меня оставили в покое! Так нет же, все рассматривали меня так, как будто бы я ни больше ни меньше – редкая статуя из частной коллекции, которую на несколько дней выставили в музее на всеобщее обозрение.

– А вы, значит, невеста Руслана? – тут же подскочила ко мне улыбчивая девушка, моя ровесница, и я сжалась: не хватало еще оказаться за одним столом с какой-нибудь бывшей пассией босса.

Теперь мне и вовсе хотелось как можно скорее исчезнуть и спрятаться, но выбора особенно не было. Уговор есть уговор, и я продолжила играть навязанную мне роль. По крайней мере, стараться.

– Да, – еле слышно прошептала я.

– А я его сестра, Марианна, – радостно сообщила девушка.

Я с облегчением выдохнула и уже громче проговорила:

– Василиса, очень приятно.

А в следующее мгновение снова оказалась сжата в крепких родственных объятиях, на этот раз Марианниных.

Да что ж они здесь все так любят обниматься!

Внезапно я почувствовала на себе какой-то взгляд. Нет, на самом деле на мне было много взглядов, но этот сверлил меня как-то особенно неприятно. Я оглянулась и на мгновение застыла как статуя.

В том самом углу, где ребята возились с аппаратурой для сегодняшней вечеринки, стоял человек, которого я совершенно не ожидала увидеть. И, откровенно говоря, не хотела бы видеть никогда в жизни.

Слава Селиверстов. Мой однокурсник, звезда факультета и неизменная звезда всех университетских дискотек. Диджей! Тогда это казалось совершенно невероятным уровнем крутизны. В него были влюблены почти все девчонки универа – в той или иной степени: от легкого волнения в его присутствии до фанатичного блеска в глазах.

И когда он обратил внимание на меня, я буквально сияла от счастья. Только счастье это длилось неполных два месяца, а потом он обратил внимание на Алинку с третьего курса, барышню яркую и красивую, чем вдребезги разбил мне сердце.

Это из-за него я притащила на ту студенческую вечеринку Владика!

Даже сейчас, хотя с тех пор прошли уже годы, сердце отозвалось на его присутствие как-то болезненно. И я с неудовольствием отметила, что с тех пор, как мы не виделись, он возмужал и заматерел. Теперь это был не смазливый мальчишка, а очень красивый мужчина. Нет, разумеется, я не стала рассматривать его во все глаза. Я едва мазнула по нему взглядом и тут же отвернулась. А вот он смотрел на меня пристально. Явно узнал. И под этим взглядом мне было так неудобно и трудно, что я оглянулась на дверь: ну где же ходит мой фиктивный жених, когда он так нужен!

Словно в ответ на эти мысли в дверях появился он, Руслан Эдуардович, вместе со своей бабушкой. Я с облегчением выдохнула и рванула к нему, пожалуй, чересчур торопливо. Вот останемся мы наедине, я ему все выскажу. Что это за мода такая – бросать невесту на растерзание родственникам и прочей публике, а самому исчезать.

Теперь я уже сама подхватила его под локоть, прильнула к широкому плечу, словно бы хотела спрятаться от назойливого взгляда, который, я это чувствовала, теперь буравил мне затылок.

Руслан Эдуардович посмотрел на меня удивленно. Ну да, вряд ли он ожидал, что я стану так откровенно на нем виснуть. Ну ничего. Переживет! В конце концов, я действую исключительно в рамках навязанной мне роли. И все же босс растерянно оглядывался по сторонам. Он явно искал внешнюю причину такой моей перемены. Но спрашивать не стал, то ли приняв ее как должное, то ли перенеся объяснения на более удачный момент.

– Ну что, поднимем наши бокалы, – объявила бабушка. – За здоровье именинницы будем выпивать вечером, а пока за дорогих гостей, которые не забыли об этом празднике и явились меня поздравить.

Я обнаружила на столе несколько бутылок вина. Ничего крепче, кажется, не было, но даже вино пить не хотелось. В стрессовой ситуации, в которой я оказалась, лучше сохранять свежую голову.

– А что вы будете пить? – спросила у меня Роза Георгиевна.

Она уселась рядом с нами. Похоже, самым интересным гостем для нее сегодня была я.

– Я бы, пожалуй, выпила воды или сока, – тихо прошептала я, надеясь, что Роза Георгиевна поддержит мой безалкогольный заговор.

– Отлично, милочка, отлично, – с энтузиазмом проговорила хозяйка вечера и обратилась к одному из официантов, что обхаживал гостей. – Девочке то же, что и мне.

Через какое-то время в моих руках оказался огромный бокал с чем-то ярко-желтым, украшенный трубочками, фруктами и коктейльными зонтами. Я осторожно отпила, на ходу соображая, что буду делать, если Роза Георгиевна решила проигнорировать мое желание и все-таки всучить мне алкогольный коктейль. Но, сделав первый глоток, выяснила, что мой коктейль не что иное, как свежевыжатый сок.

А тем временем мой «жених» представлял меня своим родственникам и знакомым. Я пыталась запомнить имена и лица. Ангелина – двоюродная тетя Руслана Эдуардовича. Святослав и Григорий – ее сыновья, а значит, троюродные братья Руслана Эдуардовича. Полина – лучшая подруга бабушки еще с институтских времен. Галина – какая-то родственница, настолько дальняя, что степень родства все давно позабыли. Или, наоборот, Галина – подруга по институту, а Полина – родственница? Черт, я совсем запуталась и вскоре перестала даже пытаться всех запомнить.

Когда, наконец, меня всем представили и внимание гостей переключилось туда, куда и должно было направляться – на именинницу, Руслан Эдуардович наклонился и шепнул мне на ухо:

– И что же случилось? С чем связана такая перемена?

От горячего дыхания, скользнувшего по шее, кожа мгновенно покрылась мурашками, а в животе что-то сжалось. Ой, мамочки, что это со мной?

– Какая перемена? – пробормотала я, сделав вид, что не поняла.

– А вот такая.

Он слегка приподнял руку, в которую я, оказывается, вцепилась намертво. И так и сидела: в одной руке зажат бокал с соком, а в другой – локоть босса.

– Ничего особенного не случилось. – Я пожала плечами. – Просто… мы же договаривались, что я буду играть роль невесты, вот я и стараюсь…

Руслан Эдуардович усмехнулся:

– Врать ты совершенно не умеешь, так что лучше говори сразу правду.

Действительно, лучше уж сказать правду. Я вздохнула и тихонько шепнула боссу на ухо:

– Здесь мой бывший.

Руслан Эдуардович удивленно вскинул брови и обвел глазами стол. Его взгляд остановился на тех самых троюродных братьях – Святославе и Григории, полноватых мужчинах явно немного за пятьдесят.

– Да нет же, – прошипела я с досадой.

И кивнула на тот угол, где музыканты уже установили аппаратуру, но один из них все еще не уходил, время от времени кидая взгляды в мою сторону.

Руслан Эдуардович посмотрел туда, но по его непроницаемому лицу никак нельзя было понять, какое впечатление произвела на него эта новость. Продолжать обсуждать моего бывшего мне не хотелось, шептаться тоже. И я решила увести разговор в другую сторону.

– А почему вы представляете меня всем родственникам, кроме родителей? Они подъедут позже?

– Они не подъедут, – ровно выговорил босс. – Они погибли. Мы с Марианной были совсем маленькие. Бабушка растила нас одна.

Вот черт… Умею же я перевести разговор. Мне совсем не хотелось, чтобы сейчас, за праздничным столом, Руслана Эдуардовича одолевали трагические воспоминания. Но было уже поздно.

Я украдкой бросила взгляд на Розу Георгиевну в экстравагантном платье и, я могла бы поклясться, уже в другой шляпке, но такой же вычурной и кокетливой. Она весело болтала с гостями и выглядела так, словно всю жизнь провела в этом потрясающем доме. А ведь вырастить двоих малышей, когда дети погибли… Наверняка это было нелегко. Но груз проблем вовсе не читался на ее челе.

Второй завтрак закончился веселыми застольными разговорами. И получился на удивление добрым и действительно семейным, хоть людей там было ого-го. Гости освободили огромную гостиную, чтобы дать возможность подготовить все к вечеринке, и отправились кто отдыхать по комнатам, кто осматривать дом, а кто гулять по саду. Я тоже бы предпочла скрыться в комнате, но не тут-то было. Едва я вышла из-за стола, как сразу попала в цепкий захват Розы Георгиевны.

– Деточка, – сказала она, – мне тут Руслан сказал о вашей небольшой проблемке.

Я похолодела: неужели он уже успел выболтать, что здесь мой бывший парень? И теперь Славку отправят восвояси? Найдут другого диджея? Отменят вечеринку? Я не знала, что обычно делают в таких домах при таких обстоятельствах. Но на всякий случай испуганно замерла.

– Я вас отлично понимаю, деточка, – сказала Роза Георгиевна. – Мужчины совершенно не разбираются в таких важных вещах, как соответствующие случаю наряды. И конечно, он вас ни о чем не предупредил! Но не волнуйтесь, сейчас мы пройдем в мой гардероб и обязательно подберем вам что-нибудь подходящее. И прическа, – она критически оглядела мою косу, заплетенную для среднестатистической бабушки в платочке, а никак не для той, которая ее увидела, – такие роскошные волосы нельзя прятать! К счастью, Изольдочка, мой стилист, будет тут все выходные, так что с этим мы разберемся…

Я посмотрела на роскошное платье хозяйки дома: не то чтобы мне совсем не нравился ее стиль, но я с трудом представляла себя в чем-то похожем. А если неведомая Изольдочка вдобавок сделает мне соответствующую прическу, да еще не дай бог водрузит шляпку!..

– Может быть, не надо, Роза Георгиевна, я, честное слово…

Она махнула на меня рукой в перчатке:

– Бросьте, деточка, благодарить будете позже. – Она окинула взглядом мой наряд: – Кстати, очень милое и стильное платьице… Где вы его покупали?

Я запнулась, не зная, что ответить. И прилично ли тут появляться в платьях не от модного бренда? Или своим платьицем я нанесу непоправимый урон репутации босса?

– Я… Я не покупала. Я сама его сшила…

– О, как чудесно! Просто чудесно!..

Немного поплутав по закоулкам огромного дома, мы оказались у двери. Роза Георгиевна едва ли не втолкнула меня в комнату, и я ахнула. Это была огромная гардеробная! По-настоящему огромная: она больше походила на модный бутик, чем на шкаф старушки.

– Понимаю, многовато, – скромно потупилась хозяйка дома, – но, знаете, деточка, мы ведь жили совсем небогато. Мне приходилось работать на двух работах, а по вечерам, сделав уроки с ребятами, я еще пописывала в местную газетку. Для души, ну и для заработка, что уж греха таить… Но всего этого… – она обвела широким жестом вереницы нарядов, – позволить себе, конечно, не могла. Только пожирала глазами модные журналы, которые брала в нашей библиотеке.

Роза Георгиевна вздохнула и с улыбкой продолжила:

– Руслан был такой милый мальчик и все время говорил: бабуля, вот я вырасту и куплю тебе тысячу платьев.

– И, видимо, купил, – догадалась я.

Это выглядело очень трогательно. Мой босс, оказывается, вместо того чтобы разъезжать по модным курортам, исполнил мечту своей бабушки… Как бы я ни сердилась на него сейчас, не признать этот поступок достойным я не могла.

– Деточка, как вы могли такое подумать? Разве можно доверять мужчинам столь тонкое дело, как покупка платьев? Нет, он, конечно, вырос и подарил мне этот чудесный дом. Но наряды я покупала сама! Руслан просто дал мне свою кредитку. А в последнее время я и сама неплохо зарабатывала, – не без гордости сказала пожилая дама.

И я в очередной раз подумала, что кое-кто, уверявший меня в том, что Роза Георгиевна совсем плоха, врет гораздо лучше, чем я.

Пока я раздумывала, какие страшные кары можно призвать на голову вероломного обманщика, Роза Георгиевна, придирчиво оглядев ровный ряд платьев, выхватила оттуда одно.

– Вот это, – торжественно объявила она, представив мне молочно-белое платье.

Красивое, из струящегося, играющего на свету шелка, длиною чуть ниже колена и с совершенно открытой спиной.

– Ой, – ахнула я.

Даже на вешалке оно выглядело потрясающе! Только вряд ли я могла себя представить в этом наряде.

Во-первых, потому, что платье явно было дорогущим, а во-вторых, слишком открытым, даже при такой длине.

– А вы уверены? – забормотала я.

– Разумеется, – уверенно ответила Роза Георгиевна. – Поверьте моему большому жизненному опыту и глазомеру. Все мои подружки, отправляясь на свидания, сначала приходили ко мне. И я умудрялась с миру по нитке собрать совершенно роскошный образ, такой, что мужчины падали и сами собой в штабеля укладывались.

Я рассмеялась.

– Напрасно смеетесь, – чуть обиженно сказала она, – мы, между прочим, таких видных кавалеров заарканивали, вот и Полиночка, моя приятельница, своего Вячеслава Сергеевича закадрила в наряде от меня. И что вы думаете? Пятьдесят лет прожили счастливо. Так что надевайте сейчас же. В чем-чем, а в платьях я никогда не ошибаюсь.

Я ушла за ширму и с восторгом вздохнула, рассматривая это чудо. Нет, я не преувеличиваю, действительно чудо! Нежный шелк мягко скользил под пальцами, даря непередаваемые ощущения. Да-да и еще раз да! Из этой ткани могло родиться только такое платье! Его фасон и молочно-белый шелк были просто созданы друг для друга. Даже я не придумала бы ничего другого, хотя очень любила шить.

Давно любила, со школы, с самого первого фартука на уроках труда. Странно, но весь процесс шитья начинался у меня именно с ткани. Я трогала ее, гладила, перебирала… Кончики пальцев покалывало от предвкушения, по телу растекалось тепло, и перед глазами постепенно проявлялось то, что могло из нее получиться. Я часами могла бродить между стеллажами и вешалками, трогать, вдыхать тот особенный запах, присущий лишь магазину с тканями, и мечтать, представляя себе роскошные платья, блузки, юбки… Не беда, что многое из того, что представлялось, так и оставалось лишь в голове – большинство тканей мне было просто не по карману, – но это ни с чем не сравнимое чувство… Блаженство? Восторг? Или, может быть, вдохновение? Не знаю…

– Деточка, – ворвался в мои мысли, блуждавшие далеко, встревоженный голос Розы Георгиевны. – Что-то не так? Вам не нравится?

– Очень, очень нравится… – совершенно искренне выдохнула я.

Что тут может не понравиться? Роскошный, просто потрясающий крой, выполненные рукой мастера строчки, созвучность каждой линии и складочки, точная выверенность пропорций верха и низа… Идеальное сочетание фасона и ткани. Сказка, а не платье. Нет, мне до такого еще ох как далеко. Учиться и учиться.

Я с благоговением нырнула в шелковое облако и через несколько минут вышла из-за ширмы, встала перед зеркалом и еще раз ахнула: оно сидело на мне просто изумительно. Но разве может такое быть? Заходила за ширму самая обычная девушка, а вышла королева красоты.

Молочно-белый цвет выгодно оттенял мою смугловатую кожу, придавая ей солнечность, странным образом подчеркивал глубину глаз, заставляя их таинственно поблескивать. И даже волосы на его фоне выглядели не серыми и мышиными, как я привыкла их называть, – они засияли.

– Волшебство какое-то… – потрясенно выговорила я. – Невероятное платье… Его шил гений, настоящий гений! Я в нем просто… просто…

Слова кончились, но и без них все было понятно.

– Ну вот, я же говорила! – удовлетворенно констатировала Роза Георгиевна. – Теперь осталось несколько последних штрихов.

Она стала одну за другой извлекать откуда-то резные коробочки и шкатулки.

– Так, браслеты сюда, пожалуй, не пойдут, грубовато, броши тоже. Это платье слишком красиво. В украшениях не нуждается. А вот это, пожалуй, да.

На моей шее сомкнулась цепочка, тоненькая, совсем простая, с изящным кулоном с несколькими камнями, которые тут же рассыпали вокруг сияющие разноцветные блики.

– Вот! – воскликнула она и склонила голову набок, оценивая результаты своих трудов. – Теперь идеально. Отдохните пару часов, деточка, а к шести я отведу вас к Изольдочке. Она как раз закончит с моей прической и займется вашими шикарными волосами.

Я вышла из гардеробной моей внезапной феи-крестной, собравшей меня на бал, поплутала по коридорам, прежде чем нашла свою комнату, немного помедлила перед дверью и вошла.

Руслана Эдуардовича на месте не оказалось, что меня безумно порадовало. Я вздохнула с облегчением, подхватила огромное банное полотенце и направилась в ванную. Очень удобно, когда ванная расположена прямо рядом с комнатой. И не нужно искать ее по коридору и занимать очередь.

Пока я стояла под теплыми струями, в голову лезло все подряд: родственники, друзья, именинница, которую язык не поворачивался назвать бабулей, колкий взгляд моего бывшего и что-то еще… Какая-то мысль, которую невозможно было уложить в голове.

И тут ярко вспыхнуло воспоминание: поцелуй, тот самый поцелуй в гараже. Странный, неожиданный и, кажется, очень приятный… Даже сейчас, при одной только мысли о нем, голова закружилась, по телу прокатилась волна дрожи и жара, а внутри сладко екнуло. Словно его губы снова и снова касались моих, рождая томительное предвкушение чего-то непонятного, желанного, необыкновенного… Я чувствовала его запах, его дыхание на щеке… Его сильные теплые руки, крепко обхватившие меня, такие потрясающе надежные и… Сердце заколотилось, норовя выпрыгнуть из груди, ноги подкосились, и я едва не стекла вниз вместе с теплыми струями душа.

Что со мной происходит?! Конечно, Руслан Эдуардович убедил меня, что сделал это исключительно в интересах дела. Наверное, так оно и было. Во всяком случае, мой разум все понял и согласился с доводами босса. Разум – да! Но весь остальной организм вел себя абсолютно неподобающим образом. Ладно бы я целовалась в первый раз, тогда бы все можно было списать на… новизну ощущений. Но поцелуй был далеко не первый, чтоб вот так вот реагировать!

Наверное, я просто перенервничала. Не каждый день боссы представляют меня в качестве невесты своим бабушкам и родственникам! И все же я не могла отделаться от этого воспоминания, оно почему-то казалось важным и совсем не игрушечным.

Психологи говорят, что нужно устраивать себе встряски, выходить из зоны комфорта. Видимо, я перестаралась: я просто пробкой вылетела из этой зоны. И теперь все стало непривычным, неправильным. Словно пересеклись внезапно те чертовы параллельные прямые, выкинув из обычного понятного мира с давно устоявшимися убеждениями в какое-то Зазеркалье. Где все не так, все наоборот. И я отказывалась верить в происходящее по-настоящему. Но почему-то раз за разом прокручивала в голове гараж и… поцелуй.

Стоп! Хватит думать о глупостях!

Я выключила воду, насухо вытерла волосы. Хотелось выйти в комнату прямо так, замотавшись в банное полотенце. Упасть на огромную кровать, прикрыть глаза и хоть немного полежать, ни о чем не думая.

Но я точно знала, что бродить по этой комнате в одном лишь полотенце – идея не слишком хорошая. Мой босс наверняка уже вернулся в номер, а щеголять перед ним практически неглиже я совершенно не собиралась.

Так что я натянула на себя очень кстати прихваченный спортивный костюм. Да-да, я взяла с собой спортивный костюм. Я-то думала, что мы едем в деревенский (или на худой конец дачный) домик. Кто знает, может, пришлось бы прогуляться по лесу, пособирать грибы и ягоды – вот такое у меня было представление об этой вечеринке…

И, как ни странно, как раз костюм и пригодился. Я вышла и, разумеется, увидела Руслана Эдуардовича. И хоть я ожидала его обнаружить в комнате, сердце дернулось, а щеки запылали. Я независимо отвела глаза, словно по ним босс мог догадаться, о чем я только что думала в душе. Глупо, конечно. Потому что его, похоже, никакие угрызения совести не терзали. И вообще ничто его не терзало. Вернувшись в комнату, он сделал именно то, чего хотела я, – развалился на кровати.

– Какое симпатичное платье, – сказал он, кивая на плечики. – Примеришь? Хочу увидеть, как оно на тебе смотрится.

Живое воображение тут же нарисовало картинку: я стою перед боссом с голыми ногами, босиком, в не совсем скромном, скажем, платье, а его синие-синие глаза лениво скользят сверху вниз, внимательно разглядывая все, что попадается им на пути…

От этих мыслей живот свело, спине стало холодно. Заполыхали не только щеки, но и уши. Но, к счастью, ушей под волосами не видно, а щеки вполне можно списать на горячий душ.

– Обязательно примерю, – спокойно выговорила я, пытаясь отогнать дурацкую картинку, которая продолжала нагло висеть перед глазами и смущать. – Только не сейчас, а чуть позже, как раз перед вечеринкой.

– Понимаю, – он, кажется, вздохнул.

Нет, он что, серьезно предполагал, что я начну крутиться перед ним, демонстрируя наряд? Эй вы, там, наверху! Господа инопланетяне! Верните моего хмурого и сурового босса! А этого – заберите. Впрочем, нет. Не забирайте. Этот тоже симпатичный.

Боже, ну о чем я думаю!

Я уселась перед зеркалом и стала расчесывать волосы, то спиной, то затылком ощущая взгляд босса. Получалось как-то совсем неуклюже. Расческа выскальзывала из рук, пряди путались. Он что, специально решил меня смущать? И без того было в расчесывании мокрых после душа волос что-то такое интимное, что никакой спортивный костюм не спасал.

– А что, – спросил вдруг Руслан Эдуардович, – тот хлыщ и правда твой бывший?

Вот так поворот. От неожиданности я даже растерялась.

– Никакой он не хлыщ, – пробормотала я, не найдясь, что сказать еще.

Мне не хотелось обсуждать Славку и все, что с ним было связано. Ни с кем вообще. А уж тем более с Русланом Эдуардовичем.

– Да ладно тебе! Я уже успел с ним познакомиться. Самовлюбленный болван. Неужели тебе такие нравятся?

Успел познакомиться? Это еще зачем?! Разговор принимал какой-то совершенно нежелательный для меня оборот.

– Может, как раз такие и нравятся, – отрезала я. Исключительно из чувства противоречия.

Разумеется, это было неправдой. Уже тогда, в студенчестве, отплакав и отстрадав по своей глупой любви, я решила: больше никогда! Никаких звезд и всеобщих любимцев!

– Надеюсь, ты не решишь вернуться к нему прямо сейчас и разбить бабушкино сердце, – задумчиво проговорил мой босс.

– Разумеется, – резко сказала я, – и в мыслях такого не было ни сейчас, ни потом.

– Да-да, если ты решишь меня на кого-нибудь променять, пусть это будет не он.

Я невольно рассмеялась. «Променять»! Действительно забавно.

Похоже, мой бывший Руслану Эдуардовичу совсем не нравится. И, оказывается, мне очень нравится то, что он ему не нравится. Повисла пауза. Тишина становилась густой и тягучей, и ее срочно требовалось разбавить словами.

– Значит, до вечера мы ждем праздника здесь, в комнате? – напряженно сказала я. Несколько часов такого молчания я точно не выдержу!

Мой босс посмотрел на часы и сказал кое-что странное:

– Нет, это только короткая передышка. Через полчаса все начнут искать клад.

– Клад?

Он что, меня разыгрывает?

– Да, клад. Что-то вроде семейной традиции. Бабуля готовит подарки, но не вручает их, а прячет в доме. Конечно, раньше наш домик был поменьше, так что теперь отыскать клад куда труднее. Но и подарков больше.

Поиски клада? А что, неплохо. Нет, я не слишком рассчитывала на бабушкины подарки. Просто не хотела быть запертой в одной комнате с боссом!

Я заплела наконец-таки расчесанные волосы в тугую косу, одернула спортивный костюм, посмотрелась в зеркало и отрапортовала:

– К поиску клада готова!

Все собрались в гостиной и с самым серьезным видом слушали, как Роза Георгиевна объясняет правила игры.

– Значит, так: подарки спрятаны в доме, но не в комнатах, там не ищите, – сказала она.

И я вздохнула с облегчением, потому что уже начинала побаиваться, что кто-то в поисках бабушкиных подарков заберется в нашу комнату и заглянет в мою сумку. И кто их знает, что им там покажется достаточно похожим на подарок, чтобы со спокойной совестью утащить с собой.

– Статуэтки с пола и посуду из серванта тоже не забираем, – с улыбкой объявила бабушка. – Подарки выглядят вот так.

Она достала откуда-то сверток, упакованный в розовую бумагу с сердечками.

– А сколько всего подарков? – с азартом поинтересовалась стоящая рядом со мной Марианна.

– Много, – улыбнулась бабушка. – Правила, как всегда, одни и те же. Ищем ровно два часа, а потом собираемся здесь со своими трофеями, а я объявлю, кто победитель и сколько подарков вы профукали.

– Вредина ты, бабушка, – с улыбкой сказала Марианна.

Как только все гости разбежались искать заветные свертки, а я, пользуясь всеобщей суматохой, приготовилась спрятаться где-нибудь в уголке и благополучно пересидеть это маленькое семейное безумие, сильная теплая рука обхватила мою талию, а голос Руслана Эдуардовича шепнул на ухо:

– Я точно знаю, где есть подарки и где никто не будет их искать.

Я почувствовала, как от руки, нахально расположившейся на моей талии, по телу расходятся волны жара.

– И где же? – пискнула я, старательно пытаясь думать трезво. Но мысли кружились и путались, как мамины нитки для вязания.

Босс склонил голову еще ниже, так что его губы почти касались моего уха, и выдохнул:

– На чердаке, конечно.

От горячего шепота волосы на затылке моментально встали дыбом, в голове зашумело, и нечем стало дышать. Будто весь воздух кончился.

– Отлично, – сглотнула я, – значит, у вас будет подарок.

– Что значит «у вас»? У нас! У нас с тобой, – поправил меня босс.

Надо бежать. Срочно. Я решительно выкрутилась из хватки и отступила на шаг. Стало легче. Даже в голове прояснилось, и я смогла внятно сформулировать мысль, которую поспешила донести до босса:

– Нет, спасибо, я не хочу жульничать. Пожалуй, поищу в более стандартных местах.

Руслан Эдуардович изогнул бровь, синие глаза весело блеснули. Он быстро протянул руку и снова подгреб меня к себе.

– А никто и не собирается жульничать, – вкрадчиво произнес он.

Раньше я думала, что его шепот на меня странно действует. Ну, если не считать поцелуев. А оказывается, не только шепот. Потому что опять накатило странное чувство.

– Мы сейчас честно пойдем на чердак и честно добудем подарок.

Я покачала головой с сомнением, но было поздно. Босс уже тянул меня за руку в сторону лестницы. Мы поднялись на третий этаж, прошли по нему в самый конец, завернули за угол и почти вскарабкались по крутым ступенькам. Руслан Эдуардович распахнул массивную дверь, легонько толкнул меня в спину. Я шагнула внутрь, огляделась и ахнула: вот так чердак! Да это полноценный этаж! Все пространство вокруг было заставлено мебелью, немного старомодной, но вполне симпатичной. На самом деле, если бы она стояла не так плотно, то тут вполне можно было жить. Несколько кроватей явно свидетельствовали об этом. О, что-то знакомое! Я подбежала к одной из кроватей, плюхнулась на нее, с удовольствием попрыгала на тугом матрасе.

– У моей мамы точь-в-точь такая! – рассмеялась я.

– Вполне возможно, – усмехнулся босс. – Тут мебель из старого дома. Я настаивал на том, чтобы ее выбросить, но бабуля не позволила, сказала: «Внучек, дорогой, к тому времени, как вырастут твои внуки, это будет антиквариат». Я пытался ей объяснить, что, если вдруг моему внуку понадобится антиквариат, он распечатает его на домашнем 3D принтере.

– Какой ужас… – я укоризненно покачала головой. Почему-то в окружении старой непомпезной мебели вдруг стало легко и весело. – Кровать вылезает из принтера… Бедные внуки…

– Бабушка то же самое сказала, – печально вздохнул босс. А потом белозубо улыбнулся и… подмигнул. Честное слово, мой суровый босс подмигнул! – Ну что, пошли искать?

– Пошли!

– Итак, заглядываем во все шкафчики, во все углы и закоулки, какие только можно.

– А почему вы решили, что подарки здесь обязательно будут? – спросила я, решительно открывая первый шкаф.

– Если я скажу, что у меня внезапно открылся провидческий дар, ты же мне не поверишь? – отозвался босс, выдвигая один за другим ящики старого комода.

– Ни за что, – подтвердила я, заглядывая на антресоли.

– Понимаешь, тут такое дело… – протянул Руслан Эдуардович, перестав шарить по ящикам. – Поиски клада – любимая игра нашего детства. А Марьянка находила подарки, словно ищейка, сразу и быстро. До сих пор не знаю, как ей это удавалось. То ли талант у нее такой, то ли подсматривала, куда бабушка их прячет. И чтобы мне досталось хоть что-то, часть подарков бабуля прятала на чердаке, куда Марьянка ни за что не сунулась бы. Она чердака боялась очень.

Я рассмеялась:

– У вас отличная бабушка. Просто восхитительная.

Мой босс улыбнулся:

– Это у нас семейное.

Мы уже вовсю рыскали в ящиках и шуфлядках, но подарки все никак не находились. Зато нашлась фотография в рамочке. Мальчишка, который радостно улыбался на ней, был неуловимо похож на Руслана Эдуардовича.

– А это вы? – я показала ему свою находку.

Он несколько смущенно улыбнулся:

– Собственной персоной.

Я еще раз посмотрела на фотографию.

– Да вы были просто идеальным ребенком! Роза Георгиевна рассказывала, как вы обещали подарить ей тысячу платьев.

– Это только когда был совсем маленьким, а потом чуть подрос, и такое началось…

– Только не говорите, что вы были трудным подростком.

– Трудным? Да я был невыносимым, забросил учебу, нашел компанию из таких же, как я, лоботрясов. Ну и наводили же мы шороху по всему району. Бабушка замучилась меня из участка вызволять.

Руслан Эдуардович вздохнул и принялся потрошить письменный стол.

– И что же дальше? – напряженно спросила я, уже зная, как зачастую оканчиваются такие истории.

– Однажды она мне сказала: «Руслан, я тебя очень люблю. И прощу тебе все, и, если тебя посадят, передачки носить буду, если переживу, конечно». И знаешь, я так ясно себе это представил: казенная комнатка для переговоров и моя бабуля – чуть живая, с заплаканными глазами, с передачкой. И разом от разгульной жизни как отвернуло. С дружками разошелся, к универу подготовился. Я ей всем обязан.

Босс хлопал дверцами, заглядывал в ящики, а я украдкой смотрела на него, делая вид, что проверяю тумбочку. Могла ли я себе представить, что он наводил ужас на весь район? И тут же ответила себе на этот вопрос. Могла бы, и запросто. Даже в офисе порой мелькало у него во взгляде что-то такое, опасное.

– Черт возьми… – ошарашенно воскликнул босс.

– Что, подарок? – встрепенулась я и с любопытством уставилась на него.

– Ага. Еще какой. – Тот брезгливо, как дохлую мышь за хвост, держал двумя пальцами что-то вроде толстой тетради. – Дневник за девятый класс. Сплошные трояки, неуды и замечания.

– Ну трояки – это дело житейское.

– Только не говори, что по себе знаешь, что это такое. Уверен, ты была круглой отличницей.

– Не-а. Не угадали. Я была троечницей. Но да, вполне себе круглой.

– Не верю! – пораженно протянул босс.

Я спряталась за очередной шкаф и оттуда смущенно проворчала:

– Ну да. Ваша секретарь троечница. Я стеснительная была ужасно. Письменные задания еще кое-как выполняла. Но отвечать у доски! Нет, это не мое. Я могла только мямлить и краснеть. Но у меня была еще и пятерка. По трудам.

– Готовишь хорошо? – воодушевился Руслан Эдуардович.

Ага. Кофе. В кофемашине. Просто мастерски кнопку нажимаю.

– Нет. Пятерка была только по швейному делу. – Я высунулась из-за шкафа и призналась: – Я шить люблю. Очень.

С первого куска ткани, любовно выбранного для урока труда. С первого взмаха ножниц. С первых неумелых стежков. С того самого фартука. Я не хотела шить обычный, как все. Я хотела совсем другой. Широкий, чтоб закрывал одежду не только спереди, но и с боков. С высокой грудкой, пышный, чуть присобранный по талии. Чтобы завязывался сзади на красивый бант. А спереди, вместо никому не нужного кармана, справа на резинке рукавичка, слева прихватка, а посередине, на красивой пуговке, полотенце. И все три – контрастного цвета. Не фартук, а прямо комплект, мечта хозяйки. Сейчас он кажется смешным, но тогда я хотела именно такой. Настолько хотела, что умудрилась, несмотря на свою застенчивость и робость, уговорить нашу строгую учительницу отклониться от программы. Я шила его с таким удовольствием, с таким наслаждением, которых до того момента ни разу не испытывала…

– А почему дальше учиться не пошла? – спросил босс. – Раз шить любишь.

Он смотрел на меня так внимательно, словно ему было действительно интересно. Даже подарки искать перестал. А может, и правда интересно?

– Мама хотела, чтобы я одиннадцать классов окончила. А потом…

А потом был скандал и уговоры, уговоры и скандал. Мама пила валокордин и плакала. И говорила, говорила, говорила… Достаточно, мол, что мать всю жизнь на заводе вкалывает. Пусть хоть дочь нормальную работу найдет. Самое то, говорила мама, должность секретаря. И в тепле, и в чистоте. С маникюром и в колготочках. И на шпильке. И люди вокруг солидные, успешные. «А куда после твоего швейного училища? На фабрику? – мама вытерла слезы. – Ты же не выдержишь. Тебе ж с фантазией надо и разное. А там твоя фантазия не нужна. Там, дочка, дадут задание – и шей одно и то же с утра до вечера. Строчи мужские семейники в цветочек». «А в ателье…» – робко заикнулась я. «А в ателье, – парировала мама, – ты будешь шить то, что надо капризным клиентам. Вспомни Зинаиду!» Упоминание о Зинаиде было как контрольный выстрел в голову. Наша соседка одевалась исключительно в ателье и выглядела при этом ужасающе. Сначала я думала, что ей просто с мастером не везет, а потом поняла, что не везет как раз мастерам, которых выбрала Зинаида. Она считала свой вкус безупречным, постоянно скандалила и писала жалобы, доводя закройщиц до нервного тика.

Но не рассказывать же об этом Руслану Эдуардовичу. Хотя было что-то такое в его синих-синих внимательных глазах, что очень хотелось поделиться тем, о чем я никому еще не говорила…

И вдруг как-то само собой получилось, что рассказала. Про мечту, про швейное училище, про валокордин и Зинаиду…

– А потом я начала работать. И копить деньги. Как накоплю, пойду учиться… – Я набрала в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и выдохнула: – На дизайнера.

Кто меня за язык тянул? Сейчас как отчеканит что-нибудь в стиле мамы…

– Молодец, – тихо сказал Руслан Эдуардович. – У тебя все получится!

По его губам скользнула теплая улыбка, и от этой улыбки на душе стало так хорошо, что захотелось плакать.

– Давайте уж клад искать! – проворчала я, чтоб скрыть странную радость, буквально распирающую меня изнутри. – А то скоро нас самих искать пойдут!

– Мы неправильно завернуты. На нас нет розовой обертки. Нас не возьмут!

Мой босс шутит? Точно в ближайшем лесу что-то сдохло.

Несколько минут стояла тишина, нарушаемая лишь шуршанием и стуком дверец и ящиков.

Я без особой надежды откинула крышку какого-то маленького сундука (или большой шкатулки?) и радостно взвизгнула.

– Что?! – немедленно встрепенулся босс.

– Нашла! Я нашла! – воскликнула я, извлекая из шкатулкиного нутра розовый сверток.

– Ну-ка, покажи! – недоверчиво протянул Руслан Эдуардович.

Я рванула к нему, зацепилась за какой-то пуфик и… И полетела носом вперед, с ужасом зажмурившись, чтоб не видеть, во что впечатаюсь.

Впечаталась в большое, твердое и теплое, ловко подхватившее меня и поставившее на ноги. И я догадывалась, что это. Но в кольце сильных рук, одновременно крепко и бережно поддерживающих меня, было так хорошо и уютно, так приятно, что совсем не хотелось открывать глаза. Ну еще немножко так постою, всего секундочку, другую…

– Вот подарок, – сказала я и, запрокинув голову, напоролась на странный пристальный взгляд синих глаз с расширившимися почти во всю радужку зрачками. Во рту мгновенно пересохло, я невольно облизала губы и вздрогнула, увидев, как в черной бездонной глубине жарко полыхнуло что-то. Дыхание перехватило. Невозможные глаза, затягивающие, словно омут. И я тонула в них без всякой надежды на спасение, не имея сил что-то изменить.

Безумие какое-то… Снизу донесся чей-то смех, разрушив морок.

– Вот подарок, – повторила я, пытаясь прийти в себя.

Получилось. Когда зажмурилась и перестала смотреть в его глаза. И только через несколько секунд поняла, что он все еще держит меня в объятиях.

– Нам пора… – тихо сказала я – Мы же уже нашли подарок.

Он не откликнулся, продолжая прижимать меня к себе. Потом коротко и хрипло выдохнул и отстранился.

– Да, мы уже нашли свой подарок, – странным голосом произнес босс и протянул мне руку. – Идем.

Победительницей конкурса с подарками оказалась Марианна.

– Она подсматривает. Или ведьма… – шепнул мне на ухо босс.

– Или кто-то не умеет искать… – в отместку тоже шепнула я. – Потому что все другие участники нашли не по одному подарку!

В нашем свертке оказался симпатичный пушистый игрушечный медведь в розовых штанишках…

На этом поиски клада закончились. Можно было расходиться по комнатам. Только мне что-то не очень хотелось расходиться по комнатам. То, что творилось, стоило нам с боссом остаться наедине, – пугало.

К счастью, Роза Георгиевна поймала меня в дверях:

– Стой, даже не пытайся улизнуть! Изольдочке уже не терпится приложить руку к твоим волосам!

Я замерла, раздумывая, что страшит меня больше: перспектива остаться наедине с боссом или вычурная прическа, смахивающая на торт со взбитыми сливками, увенчанный шляпкой. По всему выходило, что шляпка – еще ничего.

– А я и не пытаюсь, – улыбнулась я. – Я готова к красоте.

Роза Георгиевна не стала вмешиваться в мой вечерний образ. Она просто отвела меня в комнату к стилисту, усадила перед огромным зеркалом и исчезла. Потому что дел – невпроворот! И я вздохнула с облегчением. Признаться, мне было ужасно неловко в присутствии этой милой и доброжелательной дамы. Она так тепло меня приняла, так искренне готова помочь, а я приехала для того, чтобы бессовестно ее обманывать… Пусть даже для ее же пользы.

Изольдочка оказалась симпатичной миниатюрной женщиной немногим за пятьдесят. Она окинула профессиональным взглядом мою шевелюру и сказала:

– Такие волосы скручивать в прическу – это преступление. Мы сейчас, пожалуй, просто подчеркнем их природную красоту.

И я с облегчением выдохнула. Призрак торта со шляпкой перестал назойливо крутиться перед мысленным взором.

А уже через час сияющие локоны струились по моим плечам.

– И немного макияжа, совсем чуть-чуть, – объявила Изольдочка.

Когда она закончила, из зеркала на меня смотрела настоящая красавица. Ну разве может такое быть? Потрясающее преображение, совсем как в телевизионных программах, где из обычных девушек делают королев красоты.

Я медленно шла по коридору, рассматривая картины в рамах, и тут нос к носу столкнулась с Марианной.

– Ой, как вовремя я на тебя наткнулась, а то ищу, ищу везде, – радостно воскликнула она.

Вовремя? А вот я почему-то так не думаю. Мне почему-то не по себе. Для чего я вдруг понадобилась сестре босса?

– А ты, я вижу, от Изольды… – она оценивающе взглянула на мою прическу. – Правда же, она великолепна?

– Невероятная! – согласилась я. – Просто золотые руки!

Какое счастье, что у нас есть хоть одна тема, которую можно обсудить без опаски!

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась я.

– Случилось?

– Ну ты меня искала.

Странно, сказать «ты» боссу у меня не получалось, как я себя ни заставляла. А называть на «ты» его милую, смешливую сестру – запросто.

– Конечно, случилось! Руслан привез домой невесту. Прошу заметить, не подругу, не девушку, а прямо сразу невесту. А я ничего, просто ничегошеньки об этом не знаю.

Я внутренне сжалась: ну вот, сбылись мои самые чудовищные опасения. Бабуля босса не стала забрасывать меня вопросами. Может быть, просто оставила это на потом, но, даже когда мы примеряли платье, она не проявляла ровным счетом никакого любопытства. Зато, кажется, сестра босса решила восполнить пробел и сейчас допросит меня за двоих. С пристрастием. Свет в глаза и все такое.

– Пойдем в мою комнату, – сказала Марианна.

И, не дожидаясь моего ответа, схватила меня за рукав и потащила за собой. Кажется, сопротивляться было бесполезно. И я, смирившись со своей судьбой, покорно потопала вслед за ней.

Мы заявились в комнату, чем-то похожую на нашу, только кровать здесь была не такая огромная. Я огляделась в поисках какого-нибудь кресла, желательно одиноко стоящего и желательно в самом темном углу. Но Марианна тут же усадила меня на кровать, забралась туда же с ногами и с непосредственностью пятилетнего ребенка заявила:

– Рассказывай.

– Что рассказывать? – не поняла я.

– Все, – категорично сказала она. – Абсолютно все: как вы познакомились, как поняли, что друг без друга жить не можете и надо срочно пожениться.

Я вздохнула и покосилась на сестру босса. Сейчас, когда мы сидели так близко и у меня была возможность как следует ее рассмотреть, я поразилась, насколько же она похожа на брата. Те же почти черные волнистые волосы, та же светлая кожа, те же синие-синие глаза… И эти глаза горели так искренне и радостно, что мне совершенно не хотелось ей врать. Но что поделаешь, именно для того я сюда и приехала.

– Вообще-то мы познакомились на собеседовании, – начала я.

– На собеседовании? – недоверчиво спросила Марианна. – Что, у Руслана какие-то проблемы с бизнесом? Он тоже искал работу? Он нам ничего не говорил…

– Да нет же, это я была на собеседовании, а он принимал меня на работу.

– Так ты…

– Да, – кивнула я. – Я устроилась к нему в компанию секретарем.

Мы с боссом решили особо не мудрствовать, сочиняя историю нашего романтического знакомства. Чем меньше мне придется врать, тем лучше. «Взять за основу чистую правду и добавить туда немножечко лжи – самая выигрышная из всех возможных тактик. Легко запомнить и трудно забыть!» – сказал тогда опытный враль Руслан Эдуардович, и сейчас я полностью осознала его правоту. Если бы мне пришлось рассказывать историю о встрече на какой-нибудь дружеской вечеринке, я бы обязательно раскраснелась и запуталась. А так все просто.

– Ужасно романтично! – воскликнула Марианна. – Ну, расскажи, а как вы поняли, что любите друг друга? Кто первый догадался?

Да уж, на этот вопрос у меня не было честного и правдивого ответа.

– Да как-то само собой получилось, – промямлила я, краснея исключительно оттого, что мне приходится врать.

Но сестра босса поняла меня по-своему.

– Ну надо же, скромница какая! А ведь я сердцем чувствую, там была жутко романтическая история.

Я рассмеялась:

– Почему ты так думаешь?

– Ну как же! Руслан еще никого с семьей знакомиться не привозил. Бабуля время от времени требовала, чтобы он представил свою девушку, но он только отшучивался, говорил: когда я встречу ту самую, единственную, ты об этом сразу узнаешь, а пока нечего и обсуждать.

Никого не привозил? Ту единственную?! Вот ведь. Я даже застыла ненадолго, переваривая полученную информацию. До сих пор мне казалось, что к вопросам женитьбы и представления родственникам невесты мой босс относится совершенно несерьезно. Вспомнить хотя бы тот парад вульгарных блондинок, одну из которых он собирался тащить к бабушке! Я уж точно не думала, что окажусь первой, кого представили семье.

– А я понимаю, почему он выбрал тебя… – прищурилась Марианна.

– И почему же? – спросила я с улыбкой.

Забавно будет выслушать ответ, учитывая, что никто меня никуда не выбирал.

– Ты милая. И сразу видно, что не стервозная, – пояснила Марианна. – Знаешь, однажды он сказал: женюсь, когда встречу ту, которая не может предать, от кого можно не ожидать удара в спину. И не потому, что она меня любит или еще что-нибудь такое, а просто потому, что в характере этого нет. Вот, видимо, и встретил. И к бабуле привез…

– Может быть, привез потому, что бабушка болеет, – вздохнула я. – Ну вроде как поддержать…

– Бабушка болеет? – вытаращила на меня глаза сестра босса. – В самом деле? Что случилось? А мне она ничего не сказала.

Марианна резко соскочила с кровати.

– Так, мне надо срочно бежать к бабуле, – испуганно выпалила она. – Ну, пойдем же.

Кажется, допрос завершился досрочно, потому что допрашиваемая умудрилась мастерски довести сестру Руслана Эдуардовича до паники. Я почувствовала себя виноватой, как будто влезла туда, куда меня не просили. Видимо, мой босс с его бабулей решили скрыть от младшенькой недомогание Розы Георгиевны, а я так глупо разболтала.

Впрочем, раздумывать и казнить себя было некогда – до вечеринки оставалось всего ничего, а я еще не надела платье!

Когда я спустилась в гостиную, вечеринка уже началась. И она действительно была грандиозной. В отблесках мигающего света, который каким-то образом умудрились установить здесь за полдня, танцевала и веселилась такая уйма гостей, что я даже немного растерялась и какое-то время испуганно оглядывалась по сторонам, надеясь выхватить из толпы хоть какое-нибудь знакомое лицо.

И первым было, конечно же, лицо диджея. Славки. Он выглядывал из-за пульта, и в его взгляде причудливым образом смешались восхищение и досада. Впрочем, возможно, и то, и другое мне только показалось. И все-таки это было приятно.

Я тут же вспомнила, какой красоткой видела себя в зеркале, расправила плечи и вздернула подбородок. Ну что же, фальшивая Золушка явилась на бал и теперь ждет своего не менее фальшивого принца.

И он не преминул появиться, образовался рядом, просочившись сквозь шумную толпу, остановился напротив меня и какое-то время молча блуждал по мне странным взглядом, которого я, как ни силилась, не могла разгадать.

Наверное, тоже был удивлен тому, что меня превратили в королеву красоты.

– Ну что же вы не приглашаете свою невесту танцевать? – совсем осмелев, улыбнулась я. – Или не узнали серую офисную мышку в такой красавице?

Словно выйдя из оцепенения, мой босс улыбнулся, водрузил одну руку мне на талию, а второй легонько сжал мою ладонь и шепнул на ухо:

– А ты всегда и была красавицей.

От его слов я почему-то чертовски смутилась. Может, потому что сказано это было с легкой хрипотцой, которая прокатилась щекотным ознобом по позвоночнику. Может, потому что тон был мягким, бархатным и каким-то очень личным… Мне даже пришлось напомнить себе, что все не по-настоящему, что мы лишь старательно разыгрываем влюбленную парочку в выходные. Но как только они пройдут, снова вернемся в офис, и там роли будут совсем другими.

А потом и эти мысли пропали.

Музыка, удивительно нежная и чувственная, закружила нас, повела за собой, подсказывая движения и повороты. Она лилась по залу, окутывала, отрешая от этого мира, унося в другой, дивный и неизвестный, между сном и явью, между прошлым и будущим. Где нет никого, только я и он, и его теплые руки, и наша музыка, пронзительно проникновенная, и наш танец, один на двоих… И если прикрыть глаза, то можно представить, что со мною сейчас не мой босс, с которым мы разыгрываем комедию, а кто-то настоящий. И все, что происходит, тоже по-настоящему. Только вот придуманный кавалер почему-то был очень похож на Руслана Эдуардовича.

Я не знаю, сколько прошло времени в том странном чудесном мире… Но реальность все-таки вернулась, и не просто вернулась, а грубо налетела на нас каким-то здоровяком.

– Руслан! Да тебя не узнать! – совершенно бестактно воскликнул он.

И мой босс, вместо того чтобы проигнорировать этого неотесанного чурбана, остановился.

– Леха, сколько лет, сколько зим!

Они крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине.

– Василиса, этот негодяй – мой друг детства Леха. Мы с ним вместе основали компанию. Можно сказать, он стоял у истоков. А потом заскучал и улетел в теплые края. Леха, а это – моя невеста, Василиса. Неужели вернулся из своих заграниц? Надоело море и солнце? И захотелось оказаться на суровой родине?

– Я пока только на неделю. А потом… Может, и совсем вернусь. Как пойдет. Слушай, хотел кое-что с тобой обсудить. Есть тут одно дело…

Руслан Эдуардович посмотрел на меня извиняющимся взглядом, исполненным сожаления.

– Василиса, ты позволишь? Я ненадолго тебя оставлю. Сейчас найдем бабулю, чтобы ты не скучала.

Я поискала глазами и тут же ее обнаружила. Роза Георгиевна стояла с бокалом в обществе приятного мужчины средних лет и кокетливо ему улыбалась. И что-то мне подсказывало, что как раз сейчас мое общество, да и не только мое, хоть чье-либо общество, будет для нее совершенно лишним.

– Не нужно, – я помотала головой. – Идите, шепчитесь, конечно. Я пока отдам должное таланту поваров из Анечкиного кейтерингового агентства, – добавила я, копируя манеру говорить Розы Георгиевны.

Получилось похоже, и мой жених, рассмеявшись, чмокнул меня в макушку и исчез. А я на какое-то время замерла, поправляя волосы. Черт возьми, ну почему я все еще не могу спокойно относиться к таким вот вещам? Почему вздрагиваю каждый раз, когда он прикасается ко мне?! Смущаюсь, краснею…

Думаю, все это только потому, что актриса из меня никудышная.

Я подошла к столу, прикидывая, что бы такого съесть. И только я успела положить симпатичную канапешку в рот и начать тщательно ее жевать, как над ухом раздалось:

– Привет…

Я развернулась к говорившему и чуть не поперхнулась. Передо мной стоял Славка Селиверстов. Красавец диджей и моя прежняя любовь. Говорить с набитым ртом – так себе идея, поэтому вместо приветствия я только кивнула, изо всех сил стараясь побыстрее разделаться с канапешкой, но при этом не выглядеть торопливо жующим грызуном.

– Вижу, ты неплохо устроилась, – сказал он. – А вот старых друзей не признаешь, даже не поздоровалась. Неужто стесняешься таких неэлитных знакомств?

Он посмотрел на меня сквозь прищур. От возмущения я проглотила так и не дожеванную канапешку и могла уже общаться не только жестами. Наверное, надо было ему сказать, что никакой он мне не старый друг, а негодяй, который меня бросил, но, пока я подбирала нужные слова, он заговорил снова:

– Выглядишь роскошно, такая стала… обалденная.

Я недоверчиво покосилась на него, но в Славкиных глазах уже не было и тени обиды, одно сплошное восхищение.

– Ну-ка, покружись!

– Вот еще, – буркнула я, почему-то ужасно занервничав под его жадным взглядом.

И на мгновение вдруг не стало меня, той Василисы, которая уверена в себе, у которой есть отличная работа и неплохие перспективы в жизни. А откуда-то из глубин сознания выскочила робкая девушка, которая влюбленными, сумасшедшими от счастья глазами смотрела на красавца и всеобщего кумира когда-то давно, в студенческие годы.

И это совершенно выбило меня из равновесия. Во рту сразу пересохло, и слова застряли в горле. Я схватила с подноса первый попавшийся бокал, сделала несколько крупных глотков и поморщилась. К сожалению, не во всех бокалах на этой вечеринке был исключительно сок. В этом, например, плескалось шампанское, с которым у меня особые взаимоотношения и которого я, не глядя, глотнула сразу изрядную порцию.

То ли шампанское придало мне смелости, то ли и правда время прошло и я уже не так реагировала на своего бывшего, но я даже смогла сказать:

– А разве тебе не нужно быть за пультом?

Намек был более чем прозрачным. Легко можно догадаться, что я совершенно не настроена на долгую дружескую беседу.

– Ерунда, – отмахнулся он. – Я поставил несколько смикшированных треков подряд, так что у нас есть немного времени, чтобы поболтать.

Я снова нервно сглотнула, потому что в одно мгновение вспомнила, как еще тогда, на студенческих дискотеках, он делал то же самое. И мы могли ненадолго уединиться в гримерке… Мои щеки вспыхнули от воспоминаний, оказавшихся неожиданно живыми и яркими.

Из-за них я потеряла несколько драгоценных секунд, в которые могла сбежать. Теперь было поздно. Славка уже подхватил меня под локоть, чтобы оттащить от стола в какое-нибудь местечко потише. Только я раскрыла рот, чтобы отказаться от подобного сомнительного счастья, как на нас, словно коршун, налетел Руслан Эдуардович.

Он выхватил мой локоть из вражеских рук, собственническим жестом притянул меня к себе и, недобро глядя на моего собеседника, небрежно бросил:

– Молодой человек… Вячеслав! Может, поставите что-нибудь повеселее, а то от этой музыки все мухи сдохли.

Я подавилась смешком, Славка сразу стушевался и умудрился как-то молниеносно раствориться. Руслан Эдуардович развернул меня к себе лицом и уставился прямо в глаза таким яростным взглядом, под которым я совершенно сникла. Мне даже нечего было сказать.

Ну конечно, уговор есть уговор. Я явилась сюда, чтобы изображать его невесту, а не для того, чтобы кокетничать со всякими там красавцами и (чего уж греха таить!) самовлюбленными болванами.

Только вот я вовсе не собиралась ни с кем кокетничать. И это требовалось срочно объяснить. Но, как назло, в голову уже стукнуло шампанское, сделав мысли тяжелыми и неповоротливыми.

– Послушайте, это совсем не то, что вы… – начала я оправдываться.

Но босс и не подумал слушать: не слишком бережно обхватил меня одной рукой за талию и поволок к выходу из гостиной, в которой по-прежнему бушевало веселье. Вид у него был такой, словно он мечтал меня придушить, потом оживить и придушить еще раз.

Я горестно вздохнула. Придушить, конечно, не придушит, а вот головомойку устроит запросто. Как только отыщет местечко потише, где меня можно будет хорошенько отчитать, а может, даже уволить.

Мой босс тащил меня куда-то вполне уверенно. Ну конечно, ему в лабиринтах коридоров этого дома разобраться куда проще, чем тому, кто только что сюда явился… Например, мне. Или какому-нибудь случайному гостю…

Несколько шагов по пустому коридору, поворот – и мы оказались в каком-то темном закоулке, где точно не было случайных гостей, да и музыка долетала сюда приглушенно. А значит, ничто не помешает боссу устроить мне райскую жизнь и небо в алмазах.

Мы остановились, и в следующее мгновение он прижал меня к стене, упершись ладонями по обе стороны от моей головы. Так, надо быстренько собрать расползающиеся мысли в кучу и все объяснить, пока меня и в самом деле не уволили. Я запрокинула голову и открыла рот, чтобы начать оправдываться, да так и застыла, наткнувшись на взгляд босса. Ярость, полыхавшая в его глазах, когда он застукал меня со Славкой, сменилась чем-то совсем другим, непонятным и жарким. И от этого непонятного и жаркого дыхание враз перехватило, сердце пропустило удар, дернулось и заколотилось как сумасшедшее то ли в горле, то ли в голове (в общем, там, где ему колотиться вовсе не полагалось), а по спине скользнул холодок неясного предвкушения. Его лицо склонилось надо мной, отрезая от всего мира, горячий рот жадно смял мои губы…

Поцелуй – требовательный, мужской, собственнический – словно выпил из меня все мысли, лишил разума и воли. Я сама не поняла, как ответила, качнувшись на внезапно ослабевших ногах. Босс тут же навалился сильнее, почти вдавив меня в стену. Поцелуй стал глубже, жарче, бесстыднее… Дразнящие прикосновения языка будоражили, отзывались внизу живота короткими вспышками удовольствия, вызывали желание запустить руки в его волосы и притянуть к себе еще ближе… И не отпускать… Наверное, дурацкое шампанское начало свой разрушительный путь по организму, иначе почему мне безумно нравится целоваться с боссом? До радужных кругов перед глазами, до шума в ушах, до распухших губ, до дрожи в коленках. Целоваться долго-долго, чтобы не хватало дыхания и кружилась голова…

Только что-то голова кружится как-то уж подозрительно сильно…

Черт! Я оттолкнула босса резким движением, мгновенно прервав поцелуй. Он недоуменно нахмурился, я честно призналась:

– Меня тошнит.

– Что? – Его потемневший взгляд сразу же стал осмысленным. – То есть ты хочешь сказать, что я тебе настолько неприятен, что тебя от меня тошнит?

– Нет, – пробормотала я, – не от вас, а от шампанского… Это всегда так, потому я его и не пью. Мне нужно в ванную… Срочно.

Больше ничего сказать я не успела. Чувствуя, что тошнота подбирается к горлу, зажала рот обеими руками, изо всех сил стараясь сдержать спазмы.

– Так, идем, – неожиданно деловито сказал мой босс, – тут есть ванная.

И через несколько шагов он и вправду втолкнул меня в ванную и, кажется, закрыл за нами дверь. Я, недолго думая, начала стаскивать с себя платье.

– Ты что делаешь? – обескураженно спросил босс.

Боже, ну неужели это не очевидно?

– Раздеваюсь, – пробормотала я, постоянно сглатывая. – Если я испорчу это невероятное платье, Роза Георгиевна меня убьет. Да я сама себя убью.

Пока босс не слишком уверенно бормотал, что на его памяти бабушка пока еще никого не убила, тем более за какое-то там платье, я закончила начатое и, как мне казалось, аккуратно повесила платье на крючок для полотенец.

Странно, но мысль о том, что сейчас я останусь в одних трусиках перед боссом, пугала меня куда меньше, чем возможное пятно на нежном молочном шелке.

– Отвернитесь, – буркнула я, подбираясь поближе к белому фарфоровому другу. – А лучше уйдите.

– Да, да, конечно… – торопливо отозвался он. Теперь уже не я, а мой босс был смущен и растерян. – Я сейчас принесу халат, только закрой дверь, чтобы никто сюда не вошел.

Я застонала сквозь зубы: вот уж совершенно не хотелось бы, чтобы меня тошнило прямо в его присутствии. И из последних сил я дотянулась до двери. Все, ушел. И я не стану, никогда не стану вспоминать о том, каким взглядом он окинул меня на прощание.

Когда Руслан Эдуардович вернулся с халатом, мне уже стало немного легче. Я подхватила платье, проверила кулончик на шее (еще не хватало, чтобы с ним что-то случилось) и только после этого позволила увести себя наверх, в комнату.

– Сейчас я приму душ и смогу натянуть на себя платье. И пойдем поздравлять Розу Георгиевну… – бормотала я, не слишком веря в то, что говорила.

– Ложись спать, пьянчужка, – рассмеялся мой босс, – поздравлять она пойдет.

И от этого решения мне вдруг стало невероятно легко. Словно гора с плеч свалилась. Я добрела до кровати, взяла подушку, стащила ее на пол и улеглась на ковре. В общем, как смогла, выполнила заложенную заранее программу.

– Ох ты ж, несчастье мое, – услышала я уже сквозь сон, а потом почувствовала, как меня подхватили сильные руки и уложили на что-то куда более мягкое, чем ковер.

Наверное, следовало возмутиться, но на возмущение не осталось сил. Ни на что не осталось сил. Засыпая, я чувствовала, как кто-то мягко гладит меня по волосам. И было так хорошо, так приятно… Впрочем, вполне возможно, это мне уже просто снилось.

Я открыла глаза. Утреннее солнце пробивалось сквозь щель между тяжелыми шторами, и в узком луче, наискось пересекающем большую комнату, плясали пылинки. Что за… Где я? Я точно проснулась? Или все еще сплю и мне снится какая-то непонятная ерунда? Я поерзала, поморгала… Но ничего не изменилось. Это по-прежнему была не моя спальня. Остатки сна моментально слетели, в голове прояснилось, и в памяти одно за другим, все быстрее и быстрее, начали всплывать события вчерашнего дня. И как Руслан Эдуардович привез меня к своей бабушке в качестве невесты. И как поцеловал меня в гараже. И как я встретила Славку, а дальше… Самые последние воспоминания обрушились бетонной плитой, буквально пригвоздив меня к постели. О нет! Это не может быть правдой! Я осторожно опустила глаза, обнаружила, что лежу на кровати поверх одеяла, укутанная в махровый халат и прикрытая полотенцем, и едва не застонала от стыда. Значит, правда. Мы целовались с боссом в темном закутке… Потом я сбросила с себя платье, оставшись в одних стрингах… А потом он на руках поднимал меня с пола и укладывал в кровать.

Боже, я этого не выдержу!

Я осторожно скосила глаза на другую сторону постели, отчаянно надеясь обнаружить ее пустой. Как бы не так. Руслан Эдуардович, кажется, вовсе не собирался проявлять себя джентльменом и уходить спать на ковер. Впрочем, размеры адского ложа позволяли ему находиться на достаточном расстоянии от меня, чтобы это выглядело более или менее приличным. Хотя после случившегося разве что-то может выглядеть приличным?

Мой босс сладко спал, разметавшись на своей части кровати. Одна нога, крепкая и длинная, лежала поверх одеяла, которое сбилось до талии, обнажив широкую грудь в узлах расслабленных мышц, отчетливые кубики пресса и плоский живот. Я покраснела и отвернулась. Потом еще раз украдкой бросила взгляд на босса. И еще. И еще… Рассматривать его вот так вот исподтишка было страшно и весело. В животе екало, словно я летела по американским горкам.

Босс спал, и его начальственная серьезность куда-то делась, и даже суровая складка между бровями, обычно наводящая ужас на всех без исключения подчиненных, распрямилась. Черные волосы растрепались, липли к высокому лбу, вились чуть влажными кольцами на кончиках, на щеке отпечатался красноватый след от подушки. Отросшая за ночь щетина странным образом его молодила, делая его ну совсем непохожим на того босса, которого я привыкла видеть в офисе. Что ж, следовало признать: рядом со мной в постели лежал потрясающе привлекательный мужчина. Настолько привлекательный, что ужасно хотелось протянуть руку и потрогать – а настоящий ли? А еще больше хотелось запустить ее в волосы, отводя их со лба, коснуться сомкнутых черных ресниц… Я вдруг поймала себя на каком-то ненормальном непреодолимом желании провести пальцами по четко очерченным упругим губам, по упрямому колючему подбородку, по крепкой шее, по ямочке между ключицами, погладить бьющуюся жилку… Ладонями ощутить гладкую кожу широкой груди, почувствовать, как там, внутри, бьется его сердце…

Стоп-стоп-стоп!

Вот только трогать руками босса мне еще и не хватало! Хотя чего уж там стесняться. После вчерашних-то подвигов.

Я судорожно сглотнула и зажмурилась. Не знаю, как там бьется его сердце, а мое колотилось уже как ненормальное от одних только мыслей.

Так. Надо как можно быстрее исчезнуть из комнаты. Во-первых, чтоб перестать думать всякую ерунду, а во-вторых… Я совершенно не горела желанием обсуждать все, что вчера случилось, когда босс проснется. Лучше уж быть в этот момент где-то подальше.

Конечно, хорошо бы сначала принять душ…

Сбоку подозрительно шевельнулись, и меня тут же сдуло сначала с кровати, потом и вовсе из комнаты. Обойдусь без душа. В кухне умоюсь. Если не потеряюсь по дороге. Я решительно зашагала по коридору.

Вчера мне не удалось вполне покорить бабушку. Да что там! Даже поздравить толком не удалось! Не знаю, видела ли она меня вообще в том восхитительном платье. Слишком уж коротким и быстрым было мое присутствие на празднике. Так что сегодня попробуем пробраться к ее сердцу через желудок.

Не зря же я штудировала кулинарные сайты! Нет, взяться за какой-нибудь из сложных рецептов тортов и пирогов на дрожжах я, пожалуй, не рискну. Остановлюсь на чем-нибудь знакомом и простом.

Шарлотка на завтрак – просто идеальный вариант: и пользу принесу, и покажу себя с лучшей стороны. Я вошла на кухню, оборудованную по последнему слову техники, быстро нашла в холодильнике все необходимое. Яйца, сахар, муку. Разрыхлителя не нашлось, но я обнаружила полупустую пачку соды, задвинутую в дальний угол шкафа со специями.

Ну вот, неплохо. Я уже вымыла и стала крошить яблоки, когда на пороге кухни появилась бабушка:

– Ой, что я вижу! Наша ранняя пташка уже на ногах и готовит вкусный и полезный завтрак. Уважаю, ценю.

– Доброе утро, – пробормотала я, – я вообще-то тут шарлотку затеяла.

– Шарлотку? – Роза Георгиевна укоризненно покачала головой. – Это вы, деточка, бросьте. О таком лучше даже и не заикаться. Как вы думаете, свою идеальную фигуру… – Бабушка босса изящно обернулась вокруг своей оси и посмотрела на меня, явно ожидая восторга. И я, конечно же, восхитилась. Причем совершенно искренне. – …я сохранила на пончиках и пирогах? Вовсе нет.

Она взяла в руки пачку с сахаром и задвинула ее в дальний ящик, из которого, собственно, та и была извлечена.

– Забудьте о существовании этого продукта… навсегда. Ваша жизнь станет гораздо лучше, если он вам больше не пригодится.

Затем дошла очередь до муки.

– Чудовищно! Понятия не имела, что у меня в доме есть такое. Это все Анна со своим кейтерингом. Так, а что у нас тут?

Через пару минут из всех ингредиентов, которые я подготовила для пирога, на столе остались одни яблоки, а Роза Георгиевна извлекла откуда-то еще целую корзину фруктов и довольно заявила:

– А из них мы сделаем отличный фруктовый салатик.

Вскоре мы чинно жевали фруктовый салатик, действительно очень вкусный, просто божественный. И теперь я уже не могла себе представить, что поглощаю вместо него какую-то приторно-сладкую выпечку.

– Я занесу вам платье? Когда это лучше сделать? – Я проглотила очередную ложку салата и блаженно зажмурилась. – Оно очень красивое, спасибо.

– А вот сейчас позавтракаем, и можешь заносить, – улыбнулась Роза Георгиевна. – Правильно, два раза появляться в одном и том же совершенно не стоит.

Я замерла с ложкой у рта.

– Что значит «два раза появляться»?

Где это нужно появляться второй раз?

– Но ты ведь не собираешься пропустить грандиозную вечеринку, которую я затеяла в честь своего дня рождения?

Я только глупо хлопала ресницами. Я случайно проснулась в фильме «День сурка»? Или она меня разыгрывает? Я бы не удивилась. А может, бабушка моего босса только выглядит сногсшибательно, а память уже давно не та? И она просто забыла, что веселье уже закончилось…

– Погодите, но она ведь была вчера… – сказала я осторожно.

– Ну нет… – Роза Георгиевна рассмеялась. – Вчера это так, вроде как репетиция для своих, а основное празднование будет сегодня.

Что?! Сегодня?

Сердце пропустило пару ударов и с размаху ухнуло вниз: еще одна вечеринка точно не входила в мои планы. У меня в планах было дождаться, пока Руслан Эдуардович проснется, позавтракать с ним в скромной компании человек из пятидесяти (желательно на другом конце стола), распрощаться с бабушкой, поблагодарить за все и уехать. А в машине всю дорогу или делать вид, что сплю, или молчать, уставившись в окно, чтобы не дай бог не встретиться взглядами.

Нет-нет, я не была готова ко второй части Марлезонского балета! Вот только кто ж меня спрашивал…

– Ну, пойдем же! – с энтузиазмом проговорила Роза Георгиевна. – Пока эти все сони отсыпаются, подберем тебе подходящий вечерний наряд.

И мне ничего не оставалось, кроме как подняться из-за стола и обреченно последовать за ней.

Я шла по коридору, сжимая в одной руке очередное трофейное платье (длинное, с глубоким декольте, потрясающего винного цвета), а в другой – такую же трофейную коробочку с украшением (что-то невероятное, с крупными алыми камнями, кажется, рубинами). Почему кажется? Потому что в камнях и драгоценностях я совершенно не разбиралась.

Дошагав до своей комнаты, я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. На кровати уже никто не лежал с голым торсом, зато из ванной доносился шум воды и блаженное фырканье. Ну и отлично. Если я сейчас быстренько повешу платье и поставлю коробочку, то смогу исчезнуть еще до того, как из этой ванной кто-нибудь появится. И не успела я додумать мысль до конца, как живое воображение тут же подкинуло мне картинку: босс стоит на пороге в одном полотенце, небрежно обмотанном вокруг бедер, и крупные капли воды стекают по загорелой коже. Меньше надо было с утра подглядывать, сейчас бы не мерещилось всякое! Я мотнула головой, чтобы отогнать наваждение, и, конечно, тут же уронила шкатулку.

В тишине спальни раздался такой грохот, словно упала не маленькая шкатулочка из моих рук, а с неба рухнул грузовик с консервными банками. Я в ужасе застыла, ожидая, что на такой шум сейчас босс выскочит даже без полотенца. Но, к счастью, обошлось: он продолжал весело фыркать и плескаться. Я подобрала шкатулку, которая даже не раскрылась, внимательно осмотрела ее. Вроде никаких повреждений… Нет, все-таки нельзя брать чужие дорогие вещи, иначе будешь всю дорогу паниковать: вдруг что-то испортишь или сломаешь. Я пощупала свое кольцо, убедившись, что оно на месте, на цыпочках прокралась к шкафу, повесила платье. Аккуратно водрузила шкатулку на трюмо и уже пробиралась обратно к выходу, как вдруг шум воды прекратился и на пороге ванной нарисовался мой босс.

Нет, выглядел он, конечно, не так, как я себе нафантазировала. Вместо полотенца на его бедрах были свободные шорты. Полотенцем он вытирал голову, а вот крупные капли воды на торсе были практически такими, какими я себе представляла. Они подрагивали на смуглой гладкой коже, под которой перекатывались упругие мышцы, и стекали вниз. Стекали и стекали, расплываясь мокрыми пятнами на резинке шортов…

Дышать стало трудно, мысли куда-то разбежались.

– Ой, – пискнула я, опомнившись, и отвернулась.

Надеюсь, босс не заметил, как я на него пялилась.

– Доброе утро, ранняя пташка, – проговорил босс как-то подозрительно весело. Точно заметил…

Он прошлепал босиком, обхватил сзади сильными руками, притягивая к себе, и поцеловал в макушку. Колючие сладкие мурашки мгновенно рассыпались по всей коже, даже по лбу и по щекам. И вовсе не потому, что руки и тело, к которому меня крепко прижали, были прохладными, словно босс обливался холодной водой. А может, и обливался. Носа коснулся едва заметный коктейль запахов терпкого геля и чистой мужской кожи. В голове стало пусто, захотелось запрокинуть ее на мускулистое плечо, закрыть глаза и обмякнуть. И стоять так долго-долго, не шевелясь. А потом слегка развернуть лицо и… Я сглотнула пересохшим горлом, пытаясь прийти в себя. Так. Это совсем неправильные мысли. И ощущения тоже неправильные.

Головокружение, подкашивающиеся коленки, блаженная слабость, дурман в голове и полное отсутствие здравого смысла – в общем, все вчерашние симптомы на месте. С одной лишь разницей: теперь я не смогу списать это все на шампанское. Я осторожно высвободилась, сделала шаг вперед и, не оборачиваясь, как можно спокойнее сказала (хотя до спокойствия мне было очень далеко):

– Ведь сейчас нас никто не видит и нам не перед кем притворяться, верно?

Сзади раздался смешок, и меня снова сгребли в прохладную охапку.

– Вчера нас тоже никто не видел, – вкрадчивый хрипловатый шепот прозвучал прямо над ухом.

От легкой хрипотцы в его шепоте, от случайного прикосновения прохладных губ, от дыхания, скользнувшего по шее, в позвоночнике стало щекотно, и что-то сладко вспыхнуло в животе. Волосы на затылке моментально встали дыбом, от макушки до пят словно электрические искры проскочили, расплавляя по пути все косточки до единой. Будоражащий контраст прохладных губ и горячего дыхания сводил с ума, кружил голову, где и без того все помутилось. Да, его дыхание было совсем не прохладным. Таким дыханием запросто можно было сжечь пару домов. Или одного глупого секретаря, который вот-вот растает и растечется лужицей на полу.

Стоп! Надо срочно собраться с мыслями, которые где-то спрятались, и сказать… сказать… Что сказать? Черт! Нет, так нечестно, нечестно и неправильно. Он ведь сам обратился ко мне с просьбой – спасти его от бабушки. А всего остального в нашем договоре не было. Ни того, что мы окажемся в одной постели, ни того, что он решит по утрам обнимать меня и дышать над ухом. И шептаться хриплым шепотом, от которого все слова разбегаются и совершенно невозможно соображать.

– Вчера… это… понимаете… – пробормотала я. – Простите… я не хотела… это все шампанское… Я…

Я пыталась собраться, чтобы выдать хотя бы какой-то более или менее осмысленный текст, но это было не нужно. Босс уже выпустил меня из объятий и тихо проговорил:

– Шампанское, значит? Понятно, бывает…

Странно, но, добившись наконец приличного поведения от босса (а это ведь то, чего я хотела, верно?), я почувствовала себя одинокой и брошенной. И мне стало ужасно обидно. Я чертовски разозлилась сама на себя за то, что мне стало обидно, за дурацкое головокружение, за внезапно слабеющие коленки, за предательские мурашки и глупые электрические искры, которые ни с того ни с сего начали проскакивать, стоило ему ко мне прикоснуться.

– Можешь поворачиваться, я уже одет, – насмешливо сказал босс.

Я повернулась. Он не обманул, теперь его, так сказать, образ был дополнен еще и футболкой, которая, конечно, спрятала от взглядов излишне впечатлительных особ вроде меня широкие плечи, но оставила в поле зрения мускулистые руки. Интересно, у него что, нет ничего с длинным рукавом?

– Ты же не собираешься сидеть здесь целый день? – сказал вдруг Руслан Эдуардович, быстро и небрежно причесывая еще влажные волосы.

Он стоял перед зеркалом, слегка расставив крепкие сильные ноги с длинными мышцами. Руки орудовали расческой, отчего край футболки задрался, и между нею и шортами виднелся кусок обнаженной спины. Ужасно хотелось протянуть руку и коснуться ее кончиками пальцев. Так хотелось, что я даже сцепила руки с замок. На всякий случай. Взгляд метался между полоской голой спины и ногами босса, будто ему там медом намазано, и никак не получалось отвести его в сторону. Да, кстати, хорошо бы еще шорты поменять на что-нибудь более закрытое. – Василиса! – ворвался в мои мысли голос Руслана Эдуардовича.

Синие-синие глаза вопросительно смотрели на меня из отражения в зеркале. Надеюсь, он не заметил, куда я смотрела? Изнутри поднялась жаркая волна смущения, щеки немедленно вспыхнули.

– Что? – отозвалась я, лихорадочно вспоминая, о чем шла речь.

– То! – сердито отозвался босс. Но готова поклясться, что в его взгляде мелькнуло веселье. – Я спросил, не собираешься ли ты сидеть в комнате весь день?

– А какие есть варианты? – независимо поинтересовалась я.

– Пойдем, я покажу тебе сад, он очень красивый.

Босс приглашающе протянул руку. Он что, собрался тащить меня на экскурсию прямо так, в халате?

– Мне нужно переодеться! – заявила я.

И решительно выставила босса за дверь, игнорируя ворчливые «я мог бы просто отвернуться» и «я не буду подглядывать». Я порылась в привезенных вещах и вздохнула. Ничего открытого и короткого там, естественно, не было. Все же гардеробчик подбирался в расчете на бабушку в платочке, а не на прогрессивную Розу Георгиевну. Минут через пять наряд был подобран: довольно милая и скромная белая маечка, которую я прихватила вместо ночной рубашки, и серая, в мелкий белый горошек, юбка-солнце до середины колена. Покрутившись перед зеркалом, я расчесала волосы и вышла за дверь к выразительно глянувшему на часы боссу.

Сад и правда стоил того, чтобы на него посмотреть. Он оказался огромным, скорее похожим не на сад, а на лес, в котором вполне можно заблудиться. А может, это и был облагороженный кусочек леса, не выкорчеванный при строительстве дома, а облагороженный, – кто знает. Мощеные дорожки вились между высокими деревьями, пересекали небольшие полянки с благоухающими цветами и вновь ныряли в заросли. Пройдя через темную аллейку, мы вышли к небольшому озерцу (или в саду это называется пруд?), в общем, симпатичный такой водоем, со всех сторон поросший травой и цветами.

– Как здорово! – воскликнула я. – Даже не думала, что тут такая красота.

– Этот сад – бабулина гордость. Конечно, есть специально нанятый работник, который следит за деревьями и подстригает кусты. Но цветы – святое. К ним бабуля никого не подпускает. Занимается лично, – сообщил мне Руслан Эдуардович.

И я сразу вспомнила его заверение о том, что бабушка совсем плоха. Вот совести у человека нет! Прикинув размеры сада и количество цветов, произрастающих на такой впечатляющей территории, я уперла руки в бока и развернулась к наглому обманщику, чтобы сказать что-нибудь ехидное. Даже рот открыла. Но не успела. Босс ловко ухватил меня за талию, подтащил к себе и… Горячие губы прижались к моим губам, изгиб в изгиб, томительно нежно. Накатила знакомая слабость, но не тут-то было. На сей раз я быстро собралась с силами, возмущенно пискнула и, упершись кулачками в его грудь, вывернулась из объятий.

– Ну и что это такое? – сердито осведомилась я.

– Как что? – Он указал мне рукой куда-то между деревьев. – Видишь, там окна дома.

– Не вижу. Но, допустим, они там. И что?

– И то! В комнате нас никто не мог увидеть, зато теперь могут. А мы, если помнишь, влюбленная парочка. И что это за влюбленная парочка, которая, оказавшись в таком романтичном месте, не примется тут же целоваться?

Что вообще происходит? Кто подменил моего сурового и сдержанного босса этим сексуальным маньяком?

– Вы правы, – сказала я.

И теперь уже сама приблизилась к нему. Положила ладошку на крепкую грудь, приподнялась на цыпочки, чинно поцеловала вкусно пахнущую щеку. И от греха подальше быстро отступила на шаг.

– И что это было? – спросил босс, прищурившись.

– Поцелуй. Скромный. Всем известно, что влюбленные парочки, если это приличные влюбленные парочки, набрасываются друг на друга, только когда остаются одни. А на людях не позволяют себе лишнего.

Руслан Эдуардович на мгновение задумался. Или сделал вид, что задумался. А потом сказал:

– Любопытная версия. Она достойна изучения.

Я с облегчением выдохнула. Ну наконец-то к нему вернулась способность здраво рассуждать!

– Тут ведь вот в чем вопрос, – задумчиво продолжил мой босс. – Что именно считать лишним? Например, вот это…

Он быстро протянул руку и снова поймал меня, как кот зазевавшуюся птаху. И крепко прижал к себе. Всей кожей я ощутила жар его тела, которое отделял от моего лишь тонкий слой ткани… Я запрокинула голову и наткнулась на потемневший взгляд синих глаз. Горячий, жадный, мужской. Спине стало холодно, в животе томительно сладко сжалось от неясного предвкушения.

– Вот это лишнее?

Я уже собиралась воскликнуть: да, да! Лишнее! Но из пересохшего горла вырвался лишь невнятный писк.

– Или вот это…

Он наклонился ко мне и мягко, осторожно коснулся моих губ своими. И отчего-то все возражения так и застыли невысказанными. Мои губы дрогнули в ответ. Это был совсем другой поцелуй. Долгий, тягучий, изучающий. Настоящий. И все, что мгновение назад было шуткой, вдруг стало очень серьезно. Словно две параллельные прямые все-таки встретились и пересеклись и в точке пересечения прогремел небольшой термоядерный взрыв, разнеся в клочья все, что оставалось еще разумного и осмысленного. И в голове образовалось очень много пустого места. И оно сразу начало заполняться его губами, руками, его вкусом и запахом. И вскоре все пространство оказалось занято лишь им. И это было настолько правильно, настолько важно, что по-другому и быть не могло. И непонятно, как я могла раньше без всего этого жить.

Моя рука как-то сама собой легла на мужской затылок, пальцы с наслаждением вплелись в густые жесткие волосы. В голове шумело, в ушах с грохотом стучала кровь. А мир качался под ногами, кружился в горячем дурмане, затягивал в жаркий омут вне времени и пространства…

И как же сладко было тонуть, как упоительно приятно прижиматься именно к этому мужчине, чувствуя все его тело своим телом, коленками, бедрами, животом, грудью… Ощущать на спине его чуть подрагивающие горячие руки, которые гладили, мяли, трогали, поднимались и опускались. И от их хозяйских прикосновений из груди рвались томные стоны, и он ловил их своим горячим ртом…

– Василиса… – хрипло выдохнул босс, отрываясь от моих губ, и уперся влажным лбом в мой лоб.

Босс продолжал обнимать меня, и хорошо, иначе бы я просто упала. Голова кружилась, по телу пробегали волны жара, трясло как в лихорадке, и было почти больно оттого, что поцелуй кончился… Когда мы наконец оторвались друг от друга, я уже не знала, что говорить. Если до этого момента можно было кивать на то, что он ведет себя недопустимо, то теперь и обвинить совершенно некого. Я сама позволила нам все эти недопустимости, даже увлеклась. Еще как увлеклась.

Чего уж перед собой притворяться. Если бы он вовремя не остановился, если б продолжил меня целовать, то я бы позволила и куда большее. Прямо здесь, прямо сейчас. И наплевать на те окна. То-то было бы зрелище…

И тут уж все не спишешь на шампанское. Нет, можно, конечно, обвинить в этом сад или озеро, сказать «слишком уж тут романтично, благоухание цветов кому хочешь голову вскружит», но звучать будет неубедительно.

Пока я подбирала нужные слова, чтобы объяснить свое грехопадение, сверху вдруг хлынуло: на нас буквально-таки обрушился ливень. Впрочем, почему «вдруг»? Если бы мы не были так заняты поцелуем, то заметили бы надвигающуюся свинцовую тучу.

– Ой, – пискнула я, чувствуя, как быстро намокает моя одежда.

От неожиданности я так растерялась, что неподвижно стояла под струями, лишь отстраненно наблюдая, как стекает по мне вода. К счастью, мой «жених» среагировал гораздо быстрее. Схватил меня за руку и потащил куда-то в сторону. И совсем скоро мы оказались под крышей беседки. Я перевела дух и посмотрела наружу.

– Ничего себе… – потрясенно пробормотала я, выкручивая мокрые волосы.

Дождь лил стеной, даже сада было почти не видно. Небо быстро темнело, и откуда-то издалека слышались раскаты грома.

– Вот попали так попали, – вздохнула я и перекинула отжатые волосы за спину.

Босс подозрительно молчал. Я перевела на него взгляд: его майка промокла насквозь и теперь липла к телу, как вторая кожа. Она не скрывала, она подчеркивала его фигуру и демонстрировала мельчайшие детали. Да и шорты вели себя не лучше, разве что не просвечивали.

Но босса это, кажется, не очень волновало. Он стоял напротив меня, и его потемневший взгляд жадно блуждал по моему телу, пока не замер где-то в районе груди. Я чувствовала этот взгляд, словно босс не смотрел, а трогал там горячими ладонями. Мгновенно бросило в жар, дышать стало трудно, словно в саду внезапно кончился воздух. Я опустила голову, ахнула и закрылась руками, поняв, что с моей одеждой произошло то же самое, что и с его. Даже хуже. У босса хоть шорты что-то скрывали. Моя же шелковая юбка стала почти прозрачной, облепила живот и ноги, отчего казалось, что белый горошек нарисован прямо на сероватой коже и на стрингах. А про майку я лучше помолчу. Теперь мой наряд уже трудно было назвать скромной и приличной одеждой. Если б я стояла вообще голой – это выглядело бы менее порочно и провокационно. Я повернулась к боссу боком и принялась отлеплять и выкручивать юбку.

– И что теперь мы будем делать? – спросила я. Оказаться посреди стихии не в доме, да еще и практически без одежды – это совсем не то, о чем я мечтала.

– Дождемся, пока закончится ливень, и пойдем домой, – хрипло сказал Руслан Эдуардович.

– А если он не скоро кончится? – Я покосилась на босса и замерла на полуслове от представившейся мне картины.

Мой босс уже не выглядел как участник конкурса мокрых маек, потому что майку он снял и теперь отжимал из нее воду. Крепкие мышцы перекатывались под гладкой смуглой кожей, с черных волос падали капли и скатывались вниз.

Дежавю. Где-то я сегодня это уже видела. И не раз. Как там говорится, как встретишь день, так его и проведешь? Или это про год? Неважно. Попялилась с утра на голый торс босса, вот теперь весь день он и мелькает передо мной. Сплошное искушение.

– Ерунда, это же летний дождь. Он закончится так же быстро, как и начался.

Не знаю, откуда у моего босса такие глубокие познания о летних дождях, но вот этот конкретный совершенно не хотел заканчиваться. Прошло минут пятнадцать, я начала замерзать.

– Давай и твою майку снимем, – предложил босс.

Ага, конечно, так я и согласилась. Достаточно и того, что я уже натворила за день. А он еще не закончился. Надо немного глупостей на вечер оставить.

– Сними майку, а то простынешь, – не унимался босс. Далась ему эта майка. – Ты совершенно замерзла.

Зато мозг ясный как никогда. Никаких подгибающихся коленок, головокружений и мурашек. Нет, как раз мурашки остались. Ровные такие, по всему телу. Не Василиса, а синяя птица счастья.

– Иди сюда, прижмешься ко мне, так вдвоем и согреемся, – сдался босс, перестав настаивать на снятии майки.

Я бросила на него еще один недовольный взгляд, в глубине души отлично понимая, что ни за что на свете не соглашусь так согреваться. Но вовсе не потому, что мне было бы как-то неприятно обниматься с боссом. А как раз потому, что, кажется, очень этого хочу. Хоть в майке, хоть без нее.

Я сделала вдох-выдох, как пловец перед тем, как нырнуть в воду, и…

И выскочила из беседки. Чувствуя, как снова намокаю под проливным дождем, опрометью бросилась по дорожке к дому. Я очень надеялась, что мчусь действительно к дому, а не к какому-нибудь дальнему углу сада. Но, видимо, на этот раз удача была на моей стороне.

До веранды я добежала очень быстро, и хотя у меня зуб на зуб не попадал, а на теле не осталось ни одной сухой нитки, я была довольна. Теперь уж точно мне не придется ни с кем обниматься, а потом не придется отчаянно об этом жалеть.

Я и так, кажется, позволила себе слишком много лишнего. Босс появился тут же следом за мной, а когда я закончила отжимать свои волосы (нельзя же накапать в доме), тучи разошлись и на небе выглянуло солнышко. Дождь кончился.

– Я же говорил, он быстро пройдет.

– Говорил, – буркнула я недовольно, а в следующее мгновение мне на плечи лег мягкий пушистый халат. Махровый.

Оказывается, пока я разбиралась с волосами, мой босс уже успел сбегать в дом и притащить оттуда такое «огромное» полотенце.

– Ты совсем замерзла, – сказал босс, и я насторожилась. Надеюсь, он не предложит снова снять майку? Просто навязчивая идея какая-то. – Тебе срочно нужно под горячий душ. Я тебя отведу.

И я представила. Слишком отчетливо представила, несмотря на ясный мозг и замерзшее тельце…

Горячие секущие струи со звоном падают на пол, он стоит сзади, его теплые руки скользят по моей коже, намыливая гель. Гладят спину вверх, вниз, вверх, вниз… Потом незаметно переходят на бока, ныряют под мышки, трогают грудь…

– Н-нет! – решительно выпалила я. – В-в-все в п-порядке. Я с-сама!

Я собиралась найти сто причин, почему меня не нужно вести в душ. Но тут мне повезло.

Дверь приоткрылась, и на нас вылетел ураган. Огромный такой ураган, машущий руками. Леха!

– Я не вовремя? – спросил он, для начала остановившись.

По-моему, так очень вовремя… А вот Руслан Эдуардович, кажется, думал иначе.

Тактичность явно не была сильной Лехиной стороной. Не дожидаясь ответа, он заговорил, обращаясь к боссу:

– Ты что, уже все забыл?

– Что забыл? – Руслан Эдуардович изумленно уставился на друга.

– Точно забыл. Мы же договаривались ехать смотреть ферму.

– Ферму? – переспросила теперь уже я.

Зачем моему боссу вдруг понадобилась ферма? Сельское хозяйство нам совершенно не по профилю.

– Да, ферма, – подтвердил мой босс. – Леха хочет выкупить одно хозяйство, а поскольку он теперь человек заграничный, от наших реалий отвыкший, попросил совета. Говорит, слишком дешево отдают, нет ли подвоха. Василиса, – босс взял мою руку в свою, – я переоденусь и отъеду на пару часов, ты не будешь скучать? И вообще, если хочешь, поехали с нами.

Я отчаянно замотала головой. Ехать с ними я точно не хотела, напротив, я была ужасно благодарна другу Лехе за то, что он сейчас увозит босса в неизвестном направлении. Мне как раз не помешало бы немного побыть одной, привести в порядок мысли и попытаться понять, что происходит. Не вообще кругом, а конкретно со мной.

– Конечно, поезжай! А я переоденусь и еще погуляю…. Очень красивый сад и воздух свежий. Нам, офисным сотрудникам, хронически не хватает свежего воздуха. Вот буду восполнять недостаток.

К концу фразы я говорила уже не так уверенно, потому что начала бояться, как бы босс от избытка хорошего настроения и желания помогать ближним не вынес в понедельник мой стол на улицу. Во всяком случае, что-то похожее читалось в его глазах.

– Ну, я пойду, – торопливо закончила я.

Я умудрилась юркнуть в ванную перед самым носом Руслана Эдуардовича. И сразу же закрыться на защелку. Я вообще-то замерзшая. Мне нужно согреваться долго. Гораздо дольше, чем он будет переодеваться.

Когда я вышла из ванной, в комнате никого уже не было.

Впрочем, долго погулять мне не дали. Руслан Эдуардович явно успел шепнуть своей бабуле, что я в одиночку тоскую в саду и срочно нуждаюсь в каком-нибудь обществе. Роза Георгиевна явилась к тем самым крокусам, возле которых я уже уселась, приготовившись созерцать их на манер японцев долго и вдумчиво.

Высоченную шпильку она сменила на более удобную обувь и теперь торопливо семенила по дорожке.

– Василиса, ангел мой, что же вы тут прячетесь? Мы с Изольдочкой вас ждем. Настала пора волшебного преображения. Я рассказала ей о платье, и ей уже не терпится сделать из вас роковую красавицу, хотя, мне кажется, этот милый образ вам тоже очень идет.

Она взяла меня за руку, видимо, не желая оставлять мне ни единого шанса улизнуть.

Когда Роза Георгиевна взяла мою руку в свою, унизанную перстнями, она нащупала кольцо, поднесла мою ладонь поближе к глазам и стала так внимательно его рассматривать, что я почувствовала себя не в своей тарелке. Щеки запылали, лоб зачесался, словно на нем большими буквами проявлялась надпись «Обманщица».

– Красивое кольцо, благородное, – задумчиво произнесла Роза Георгиевна, любуясь искрящимся всеми гранями камнем. Похоже, она даже не заметила моего смущения. – Надо же, село как родное, хоть размер и маленький. На этой милой ручке смотрится просто идеально…

Прозвучало так, словно она его мерила. Я исподтишка взглянула на бабушку босса, которая уже вовсю тянула меня за собой по дорожке к дому. Она что, уже видела это кольцо? Когда же? Было ужасно любопытно, но я не знала, как об этом спросить. И можно ли спрашивать вообще. Вдруг, по версии моего босса, я отлично знаю происхождение колечка… Да уж, врать – такая морока. Все время боишься ляпнуть что-нибудь не то! Лучше меньше говорить, а больше слушать.

– Мне тоже очень нравится, – осторожно отозвалась я, старательно глядя под ноги.

Надеюсь, со стороны это выглядело как обычное смущение, подобающее скромной воспитанной девушке, когда речь заходит о вопросах брака. К тому же очень болезненная бабушка босса развила такую крейсерскую скорость, что легко было споткнуться и полететь носом в какую-нибудь клумбу.

– Семейная реликвия… – с теплой улыбкой добавила Роза Георгиевна.

Я едва не запнулась о ступеньку крыльца, на которое мы как раз поднимались. Семейная… что?!

– В самом деле? – вырвалось прежде, чем я успела прикусить язык. Ну ведь решила же меньше говорить, а больше слушать!

Надо же, семейная реликвия… На семейную реликвию я совершенно не рассчитывала, была уверена, что мой босс купил колечко, когда заезжал за мной. Просто стукнула в его голову светлая мысль, что неплохо бы для пущего правдоподобия добавить к нашему маленькому представлению декораций, заскочил по пути в какой-нибудь ювелирный да и захватил первое попавшееся.

– А он, конечно же, тебе не рассказал! – покачала головой бабушка босса и тихонько рассмеялась. – Узнаю своего внука…

Она протащила меня через громадную прихожую и свернула в широкий коридор, по одной стене которого шел длинный ряд высоких французских окон. Штор на них не было, и за чистыми стеклами во всей красе бушевал чудесный сад. Потрясающий вид, я даже притормозила. И, кажется, от восторга открыла рот.

– …Действительно семейная реликвия… – между тем продолжала Роза Георгиевна.

Она остановилась у двух кресел со столиком возле окна. Уселась в одно, а мне жестом предложила расположиться в другом. Кажется, меня ждала какая-то интересная и долгая история, раз уж ради нее мы прервали путь к владычице красоты – Изольдочке. Я быстро плюхнулась в кресло и замерла, превратившись в слух.

– У нас в семье фамильные драгоценности передавались из поколения в поколение – по женской линии. У меня была целая шкатулочка чудесных украшений, что остались еще от моей прабабки. Ох, какая это была красота – ни одной случайной безделушки, никаких фабричных поделок. Исключительно ручная работа. И исключительно от лучших ювелиров. Очень изысканные вещи…

Она так рассказывала, что я без труда представила себе это сокровище. Целая шкатулка необыкновенно красивых брошей, серег и колец…

– Только все их пришлось продать, пока поднимала ребятню… – горестно вздохнула Роза Георгиевна. – Тяжело приходилось, и не до украшений тогда было. Важнее, чтобы на столе всегда имелись фрукты и прочие витамины… А еще – секции и репетиторы… И поездки с классом! Это же чистое разорение! Но разве можно было допустить, чтобы мои внуки только горестно вздыхали, слушая рассказы других детей о том, как здорово они съездили? Конечно, нет… А шторы?

– Шторы? – с любопытством переспросила я.

– Да-да! За те деньги, что я сдала на шторы за все время, пока они ходили в садик, а потом в школу, можно занавесить Большой театр! В два ряда!

Я рассмеялась. А Роза Георгиевна продолжила:

– От шкатулки остались только сережки с изумрудами. Не смогла с ними расстаться. Подарила Марьянушке на шестнадцатилетие. А когда продавала это кольцо… Ох, полночи рыдала… Потом уже, когда Руслан подрос, стал хорошо зарабатывать, он умудрился найти его и выкупить.

– Ничего себе… – пораженно прошептала я.

Нет, я вполне могла допустить, что босс выкупил колечко. Но найти его? После стольких лет… Это же как иголку в стоге сена!

– Ну да… Уж не знаю, каким чудом. Но нашел и вернул в семью. Все остальные украшения так и потерялись с концами, как ни искали, все попусту. А кольцо он умудрился встретить на распродаже какой-то там частной коллекции. И выкупил.

Я осторожно погладила камушек. Вот оно какое, колечко. С историей.

– Я тогда Руслану сказала: ты его не для меня купил. Мне-то что. Посмотрела, покрутила в руках, и мне уже довольно. Подаришь это колечко той единственной, с которой решишь жизнь связать. Вроде как талисман на счастье. Чтоб как бы жизнь ни разводила – а все равно вместе быть…

Талисман на счастье. Сердце тоскливо сжалось. Да уж, талисман. Я молчала, не зная, что можно сказать. Да Роза Георгиевна и не ждала ответа. Она мягко улыбалась и смотрела в окно на свой любимый сад синими-синими, как у внука, глазами.

Ну, Руслан Эдуардович… Ну… Ну… Нет, это уже ни в какие ворота.

Услышанное не укладывалось в голове. Мой босс – серьезный человек. Во всяком случае, я раньше так думала. Как же он мог не послушаться бабушку и надеть это кольцо чуть ли не первой встречной ради дурацкой комедии?!

Если я раньше чувствовала себя здесь самозванкой, то теперь самозванкой в квадрате…

– Ох, деточка, совсем я тебя заболтала! Изольдочка же ждет! – всплеснула руками Роза Георгиевна.

С удивительной расторопностью выскочила из кресла и снова потащила меня за собой.

Когда я выбралась из золотых ручек Изольды, выглядела я восхитительно, кажется, даже лучше, чем вчера. Я уже хотела подниматься в комнату, но остановилась. Слишком много всего произошло, и слишком мало времени у меня было, чтобы побыть одной и все обдумать.

А еще я как-то побаивалась оставаться в комнате со своим боссом. И побаивалась я вовсе не того, что он на меня набросится: все-таки Руслан Эдуардович человек цивилизованный, и вообще, я на все сто процентов уверена, что он не сделал бы ничего против моего желания.

Проблема была как раз таки с моими желаниями, которых я никак не понимала. Среди них числись такие противоречащие друг другу, как упасть в его объятья как в омут с головой и бежать от него скорее, хоть на край света.

Нет, точно надо взять тайм-аут. Схожу-ка я в сад. Немного прогуляюсь среди зелени и цветов, посижу на берегу озерца, глядя на воду. Это, говорят, успокаивает. Я вышла из дома, побрела по мощеной дорожке. Шумели деревья над головой, дурманяще пахло свежескошенной травой и цветами. Легкий ветер слегка шевелил волосы, остужал набитую сомнениями голову. На место разорванных, сумбурных мыслей начали приходить и вполне разумные.

Например, не нужно ничего делать, просто подождать и присмотреться. Разумеется, на людях я до самого конца выходных буду поддерживать нашу версию о большой и светлой любви, которая вот-вот окончится браком. А наедине нет. Все, хватит! Строгая субординация и никаких глупых и ненужных поцелуев.

Выходные пройдут уже скоро, а в понедельник мы встретимся на работе совершенно в другой обстановке. И сразу станет ясно, как понимать все неожиданные порывы босса в мою сторону. Скорее всего, он просто заигрался в им же придуманную игру.

Да, и глупое трепетание сердцем надо немедленно прекратить, чтобы потом не пришлось склеивать его, разбитое, по кусочкам. Приняв такое правильное и простое решение, я развернулась и пошла к дому. Сразу стало легче, словно гора с плеч свалилась. Может быть, потому что это и не было решением. Вернее, было решением ничего не решать. Фу, запуталась. В общем, теперь я чувствовала себя готовой подняться в нашу комнату, райское гнездышко для двух лжевлюбленных, и держаться как кремень.

Я прибавила шаг, вынырнула из тенистой прохлады сада, свернула к дому и нос к носу столкнулась с диджеем Славкой, моим бывшим возлюбленным и самовлюбленным болваном, по определению моего босса.

– Лис, постой.

Я даже вздрогнула: только Славка звал меня так – Лиса, с ударением на первый слог. И я была ему безумно благодарна, настолько, насколько вообще может быть благодарен человек, которого все детство в школе или во дворе называли исключительно Васькой.

И сейчас это сыграло со мной злую шутку. Вместо того, чтобы улизнуть в дом и не сталкиваться с посторонним красавцем в месте, где нас может увидеть кто угодно, я и правда остановилась.

– Нам вчера не дали поговорить, – улыбался он так безмятежно, словно искренний гнев моего жениха его ни капли не задел. – А мне нужно было тебе кое-что сказать.

– Ну, говори!

Я сердито сложила руки на груди и приготовилась быстро выслушать все, что он мне там надумал сообщить. А потом шустро сбежать, пока откуда ни возьмись не появилась, к примеру, Роза Георгиевна или, того хуже, сам жених.

– Тогда, в университете… ты меня прости. Я был полным придурком. Совершеннейшим идиотом.

– Ты разве умер? – холодно перебила я.

– Н-н-нет… – растерялся Славка.

– А почему тогда «был»?

– Намекаешь, что я и сейчас полный придурок и идиот? – хмыкнул Славка.

Я промолчала. Люди, вообще-то, редко меняются. Во всяком случае, кардинально. Сверху еще можно причесать и навести лоск, а вот внутри…

– Нет, Лис. Я изменился, честно. Тогда молодой был, глупый. Внимание, поклонницы – все это стукнуло в голову.

– А теперь, значит, стал старый и умный? – не без ехидства спросила я. – И ничего никуда не стучит?

– Не слишком старый, – он белозубо улыбнулся, и я не могла не отметить, что улыбка делает его ужасно милым. И тут же одернула себя: такой ловелас наверняка это знает и пользуется своими фирменными улыбочками филигранно, как оружием. – Но уже достаточно умный, чтобы понимать, что такая девушка, как ты, слишком ценная находка, чтобы от нее отказаться.

Прозвучало как бессовестная лесть, но он вроде говорил серьезно. И в глаза смотрел так особенно, как он умеет. Я бы соврала, если бы сказала, что его взгляд не нашел абсолютно никакого ответа в моей душе, не зацепил ни единой струночки.

Все-таки от отголосков прошлых чувств никто не застрахован, но, к счастью, у меня теперь есть идеальная защита.

– Что ж, приятно слышать, – сказала я, – но, боюсь, ты слишком поздно это понял. – Я подняла руку с кольцом и покрутила перед его лицом. – У меня есть жених, мы любим друг друга и счастливы.

И хотя я говорила строго по заученной роли, при словах «любим друг друга» сердце предательски сжалось, а голос дрогнул.

– Ты в самом деле в это веришь? – Славка приподнял бровь. – Думаешь, вы будете счастливы?

– Я не думаю. Я знаю! – парировала я, вложив в голос как можно больше убежденности. – Какие могут быть сомнения!

Действительно, какие? Никаких. Никаких сомнений быть не может просто потому, что мы и не планируем быть счастливыми совместно. Мы вообще ничего совместного не планируем, кроме трудовых будней.

– Знаешь, я слишком много общался с такими людьми, – заговорил Славка совершенно искренне, что чувствовалось каким-то шестым чувством, наверное, интуитивно, не иначе. – Олигархи, звезды, верхушка общества. Есть среди них наглые и грубые, есть приятные и милые. Но общее и у тех, и у других – это то, как они относятся к нам, к людям не их круга.

– И как же? – спросила я напряженно.

– Свысока, не как к своим, иначе. И стать им своей практически невозможно, что бы тебе сейчас там ни казалось. Может, твой парень сейчас и влюблен в тебя, вон как конкурентов отгоняет, но пройдет время, и он обязательно вспомнит, что из-за тебя упустил дочку какого-нибудь магната с парой нефтяных вышек в активах. А может, и не упустит. Невеста – еще не жена.

То, что он говорил, не имело ко мне никакого отношения. Я ведь хоть и «невеста» Руслана Эдуардовича, но точно не его жена и вряд ли ею когда-нибудь стану, вернее, совершенно точно не стану. Так что расстраиваться вроде бы было не из-за чего.

Но я почему-то расстроилась.

– Я тебя услышала, Славик, – с улыбкой сказала я. Кому какое дело, расстроилась я или нет, а вот свою роль должна отыграть честно. – Спасибо, что ты обо мне беспокоишься, но, думаю, все у нас будет в порядке. Не стану тебя задерживать. Нам обоим еще нужно подготовиться к вечеринке.

В комнату я поднималась так тяжело, словно на каждую ногу мне привязали по паре гантелей. Разумеется, Славка не прав. Он и не может быть прав – хотя бы просто потому, что у него неправильные вводные данные. Я ведь никакая не невеста и вовсе не собираюсь входить в качестве жены в элитную семью.

Но кое о чем он мне все-таки напомнил. За что я была ему благодарна. О том, какая пропасть на самом деле лежит между мной и моим «женихом». А ведь раньше я всегда об этом помнила и мне не нужно было даже как-то особенно себя настраивать. Это было очевидно. А теперь вот стало неочевидно.

А мой босс… А что мой босс? Руслан Эдуардович лишь вынужденно сблизился со мной на время уикенда. И, видимо, решил, что ни к чему не обязывающая интрижка с подчиненной – не так уж и плохо. Тем более что та самая подчиненная вроде как особо и не сопротивляется. А он, похоже, именно так и решил. Во всяком случае, в промежутках между объятиями и поцелуями, с которыми он то и дело на меня набрасывался, не было сказано не единого слова о том, что он как-то особенно ко мне относится.

Мои шаги стали жестче и резче, я с силой впечатывала каждый свой шаг в ступеньки, я была готова к отпору. Нет, разумеется, если он будет обнимать меня прилюдно – я изображу все, что надо изобразить. Но если сейчас, когда я вернусь в эту чертову комнату с огромной кроватью и белым ковром, он хотя бы дернется в мою сторону, я ему выскажу все, абсолютно все.

Я влетела в комнату с самым что ни на есть боевым настроем. И тут же вместе с этим боевым настроем попала в объятья.

– Ну где ты ходишь так долго? – проворчал Руслан Эдуардович. – Мы уже десять ферм могли бы осмотреть, пока ты любовалась своими крокусами.

Так, что я там решила насчет «если он хотя бы дернется»?

– Не крокусами любовалась, – ровно выговорила я, добавив в голос как можно больше субординации, отчего бровь босса изумленно полезла вверх. – А готовилась к вечеринке. И планирую продолжать готовиться.

Я вывернулась из его объятий, но победа была недолгой. Он тут же снова сгреб меня в охапку, и гораздо крепче, чем было. Потому на этот раз вырваться я не смогла. И, за неимением других вариантов, выпрямилась, словно аршин проглотила, демонстративно отвернулась и стала смотреть на дверь ванной. Если ему нравится обнимать деревяшку, пусть обнимает!

– Дорогая, мне кажется или ты действительно на меня сердишься? – озабоченно спросил Руслан Эдуардович, но в синих глазах предательски искрился смех.

Весело ему, да? А вот я совершенно серьезна!

– Сержусь, еще как! – холодно отозвалась я. – Если бы я знала, что вы такой безнравственный и легкомысленный тип, никогда в жизни не стала бы у вас работать.

– Так, стоп. – Он усадил меня на кровать, подтащил стул и сел напротив, взяв мои руки в свои. – Объясни мне сейчас же, в чем дело.

– Во всем, – сказала я запальчиво. – А особенно в кольце.

– В кольце? – Босс озадаченно уставился на мой палец. – А с ним-то что не так?

– С ним все так, это с вами не так. Семейная реликвия, единственная сохранившаяся из фамильных драгоценностей, а вы готовы надеть его на палец первой встречной! И целоваться тоже готовы с первой встречной!

– А с чего это ты взяла, что я направо и налево раздариваю реликвии и поцелуи? – нахмурился Руслан Эдуардович. Лоб прорезала суровая складка, синие глаза потемнели. Сейчас он очень был похож на себя обычного, офисного. – Тебе не приходило в голову, что я хотел, чтобы это кольцо было именно на твоем пальце? И целоваться хочу не с какой-нибудь там первой встречной, а с тобой.

На моем пальце… Я опустила голову и уставилась на кольцо. А вдруг правда? Во всяком случае, говорил он сейчас совершенно искренне, я ощущала это каким-то шестым чувством, каким-то непонятным древним женским инстинктом, внезапно пробудившимся. Теплые пальцы взяли за подбородок, запрокидывая мое лицо. Я встретилась с взглядом синих глаз, теплых, как южное море. Они надвигались, маня и затягивая в свою черную глубину, где жарко полыхало неприкрытое мужское желание. Сильные руки обняли меня за плечи, лицо склонилось надо мной, и его губы почти коснулись моих губ. Почти… Это «почти» пьянило почище вина. Его горячее дыхание смешивалось с моим, я дышала им, а он мной. И было в том что-то потрясающе чувственное, будоражащее, интимнее любой откровенной ласки.

– Только с тобой… – хрипло шепнул он.

Я сглотнула, чувствуя, как тону в его глазах, как стук сердца грохотом отдается в висках, как томительно сладко сжимается все внутри. Изнывая от этой изысканной пытки, я зажмурилась, слегка качнулась и… И прижалась губами к его губам, обмирая от удовольствия.

Он вздрогнул и, то ли застонав, то ли зарычав, стиснул меня в стальном захвате так, что нечем стало дышать. И впился в мой рот поцелуем. Это было совсем не похоже на тот поцелуй в гараже. И на тот, в темном закутке, и на тот, в саду… Да это вообще ни на что не было похоже. Словно мир перевернулся с ног на голову, и жаркая волна захлестнула с головой, поволокла за собой, кружа и покачивая, изредка выбрасывая на поверхность, чтоб можно было ухватить глоток воздуха.

Мы целовались жадно и исступленно, так, как будто бы в одночасье это стало единственным важным делом, жизненно необходимым. Будто если мы хоть на мгновение оторвемся друг от друга, случится что-то ужасное. Как же потрясающе это было, как здорово, не размыкая объятий, целоваться, целоваться, целоваться… До одури, до помутнения рассудка, до звездочек перед глазами. Вкус его губ, запах кожи с едва уловимым ароматом парфюма, теплая тяжесть жестких волос, скользящих между пальцами, его горячие руки…

Снизу донеслась громкая музыка и голос ведущего, в коридоре раздался топот ног, кто-то заливисто рассмеялся почти под дверью. Я с трудом оторвалась от Руслана Эдуардовича и потрясла головой, пытаясь прийти в себя. Мы лежали поперек кровати: я сверху, босс снизу. Он хмурился, явно недовольный перерывом в таком приятном занятии, и снова лез целоваться.

– Стоп! – скомандовала я. Он послушно затих. Синие глаза были шальными и пьяными.

Надо сосредоточиться…

Черт, это сколько мы тут провели? И что стало с моей прической? И платье… Мне необходимо срочно переодеваться и спускаться в гостиную… к празднику.

– Надо собираться… – вздохнула я.

– А может, не пойдем… – вкрадчиво начал босс, проводя ладонями по моей спине.

Очень захотелось послушаться. Поэтому я быстро скатилась с Руслана Эдуардовича, вскочила с кровати и, схватив платье, рванула в ванную. Там первым делом посмотрела в зеркало. Нет, все же Изольдочка мастер своего дела! Прическа совсем не испортилась, лишь слегка растрепалась. И макияж остался почти цел. За исключением помады, которую съел босс. Но это дело поправимое. Я сняла платье с плечиков, любуясь безупречным кроем и летящей легкостью насыщенно-винного шелка. Нет, такой фасон явно не предполагал на теле бюстгальтера, и я не стала его надевать. Нырнула в прохладную, удивительно приятную ткань, с наслаждением чувствуя, как она заскользила по груди, животу, бедрам… Вздохнула и с замиранием сердца вновь повернулась к зеркалу. Поправила волосы, нанесла помаду на припухшие от поцелуев губы и немного отступила, рассматривая свое отражение.

Ну хороша же! Раскрасневшиеся щеки и сумасшедший блеск в глазах делали девушку в зеркале не просто хорошенькой, а совершенно неотразимой. Вот что поцелуи делают!

А платье… Оно мягко струилось по груди, охватывало талию и лилось вниз вишневым водопадом. Тонкая ткань не выставляла напоказ, нет. Она лишь намекала, манила, дразня и подстегивая воображение. Не платье, а провокация в чистом виде!

Я вышла из ванной, остановилась на пороге и удовлетворенно улыбнулась.

Реакция была именно такой, на какую я втайне надеялась. Руслан Эдуардович замер как хищник перед прыжком, буквально пожирая меня горящими глазами. Под этим жадным взглядом волна дрожи прошлась по телу, томительно сжалось внизу живота. Грудь потяжелела, и затвердевшие соски бесстыдно натянули тонкую ткань, явственно проступая двумя столбиками. Глаза босса жарко вспыхнули, не предвещая ничего приличного…

Пора уходить, пока чего-нибудь не помешало. Вернее, кто-нибудь. Тем более вечеринка уже началась. И это уже не вчерашняя «репетиция» – прибыл ведущий и артисты. Не то чтобы звезды первой величины, но все же их имена на слуху.

Но любящий внук почему-то не спешил поздравить бабушку…

Он медленно подошел ко мне, взял мое лицо в руки, провел большим пальцем по подбородку, затем его горячие ладони спустились на шею, скользнули по ключицам, легли на плечи.

Что-то в его взгляде было такое, что я поняла: надо уже не просто уходить, а бежать, роняя туфли. И все равно не смогла сдвинуться с места. Даже когда тонкие бретельки платья поехали вниз.

Ткань лифа предательски сползала, медленно обнажая грудь. Его жаркий взгляд скользил вслед за нею, и я ощущала этот жар враз истончившейся, ставшей болезненно чувствительной кожей… Ощущала так, словно он трогал там горячими пальцами. Дышать стало тяжело, в ушах застучало, кровь в венах превратилась в жидкий огонь…

Лиф окончательно слетел, собравшись невесомыми складками на талии. Я судорожно сглотнула, со сладким ужасом ожидая, что большие мужские ладони сейчас обхватят мои груди и сожмут их. От одной только мысли об этом в животе начался настоящий пожар.

Но его ладони легли на бедра, сильные пальцы задвигались, и подол платья быстро пополз вверх, обнажая колени, бедра, кружевные телесные стринги…

Он замер, хрипло дыша и скользя расширившимися зрачками по оголившемуся телу. Да что там оголившемуся, почти голому, если не считать тонкой полоски стрингов и сбитого на талию платья. Он не трогал меня руками. Совсем. Только жадно разглядывал. И было в этом разглядывании что-то восхитительно порочное, бесстыдное, безумно возбуждающее, отчего мутилось в голове, а сердце колотилось как сумасшедшее. По коже прокатывались волны жара, словно я подхватила лихорадку, колени подкашивались. Казалось, еще немного – и я просто упаду на пол.

Горячие сильные руки обхватили за спину, прижали к крепкому торсу так, что в грудь впились пуговицы рубашки. Я со стоном запрокинула голову, и на мои губы обрушился поцелуй, хищный, будоражащий, упоительно развратный. Языки терлись друг о друга, сплетались в древнем чувственном танце, унося остатки разума, заставляя все сильнее вжиматься в разгоряченное мужское тело. И я вжималась, со странным блаженством ощущая голой кожей бедер его бедра, обтянутые брюками, голой грудью – его мускулистую грудь, прикрытую рубашкой. В беззащитный живот впивалась пряжка ремня, добавляя остроты в сумасшедший коктейль ощущений…

Снизу донесся громкий гвалт, грянула музыка, вырывая из упоительного дурмана. Стоп! Кажется, мы должны были куда-то идти. Что-то там внизу происходит… В мозгу один за другим, как кусочки пазлов, всплывали обрывки мыслей, составляя картинку. Роза Георгиевна… День рождения… Вечеринка…

– Нам надо идти! – со странным разочарованием заявила я, решительно отпихивая босса.

Пользуясь тем, что он еще не пришел в себя, я выкрутилась из объятий и шмыгнула в ванную, защелкнула за собой дверь и прижалась к ней пылающим лбом. Ужасно хотелось сунуть голову под ледяную воду, чтобы хоть немного остыть. Да уж, холодный душ мне бы сейчас явно не повредил. И если б я не боялась испортить прическу… Кстати, о прическе. Я подошла к зеркалу и внимательно всмотрелась в отражение. Платье ни капли не помялось, все так же струилось по мне, будто его только что не испытывали всеми возможными способами. Хорошее платье, отличное платье. Прическа даже не растрепалась, макияж не размазался. Помаду опять съел Руслан Эдуардович. Похоже, сегодня ему вполне можно обойтись без ужина! А мне – без помады. Губы были пухлыми, влажными, вишневыми.

– Ты скоро? – Босс поскребся в дверь.

Надо же, какой нетерпеливый. Словно не из-за него я тут в десятый раз макияж поправляю. Еще немного покрутившись перед зеркалом, я подмигнула своему отражению и вышла из ванной. Руслан Эдуардович, чистенький, аккуратный и невозмутимый, протянул мне руку:

– Идем?

«Быстро же он пришел в себя, – с легкой обидой подумала я, шагая с боссом к выходу из комнаты. – У меня вон до сих пор щеки горят и внутри все трясется!»

Руслан Эдуардович распахнул дверь, внезапно наклонился и хрипло выдохнул мне на ухо:

– Вот погоди, вернемся с вечеринки… – он сделал паузу, и у меня сладко екнуло в животе. – Тогда-то ты уж точно от меня не убежишь.

Мы спустились к гостям, а я все еще чувствовала, как пылают щеки, и прятала глаза. Казалось, по моему лицу всякий мог догадаться, чем мы там занимались. Хотя это, наверное, было уже и неважно. К тому же вряд ли кто-то из присутствующих, даже если и догадается, подумает обо мне плохо. Они-то уверены, что Руслан Эдуардович мой жених.

И все же я отчаянно смущалась, старалась держаться чуть дальше, прячась за широкое плечо своего «жениха». А в ушах звенел отголосок его слов: вот погоди, вернемся с вечеринки, тогда-то ты уж точно от меня не убежишь.

И от этого его «погоди» в голове рисовались такие неприличные картинки, что я моментально краснела и начинала озираться, словно кто-то мог их подсмотреть.

Кстати, убегать я вовсе не собиралась, а, наоборот, хотела, чтобы вечеринка скорее закончилась, гости разбрелись и мы остались наедине. Во-первых, я еще не отошла от недавнего разглядывания, а во-вторых, в голосе босса, когда он говорил то самое «погоди», было столько обещания чего-то неведомого и приятного, что от томительного предвкушения сладко обмирало внутри и сердце начинало колотиться как ненормальное.

Вдруг Руслан Эдуардович остановился словно в растерянности. Видимо, хотел найти бабушку, что в этой толпе было непросто.

Певец пел что-то такое про любовь, которая больше, чем жизнь, а публика танцевала. В полумраке действительно непросто кого-то найти, но мне удалось.

– А вот и наша бабуля, – громко сказала я боссу в самое ухо, иначе бы он точно меня не услышал, а после и сама застыла как статуя.

Бабуля действительно была в наличии. А напротив нее с цветами стоял мужчина средних лет. Он, улыбаясь, говорил какие-то поздравления. Но взгляд мой намертво прилип не к нему, а к его спутнице. Та самая спутница, которая несколько раз являлась к боссу и окидывала меня недобрым взглядом.

– Кто это? – вырвалось вдруг у меня раньше, чем я поняла, что задавать этот вопрос не стоило.

– Бабулин старый знакомый, – ответил босс, – и его дочка.

– Мы подойдем? – спросила я неуверенно.

– Нет, – резко сказал босс, развернулся и потащил меня в другую сторону. – Давай найдем что-нибудь выпить за здоровье именинницы. Только, ради бога, пусть это будет не шампанское.

Он явно не хотел встречаться с этой парочкой. Ну что я могу сказать, тут мы были солидарны: я тоже не хотела. Впрочем, наверное, было уже поздно. Мое радостное настроение само собой куда-то улетучилось, а сердце заныло от какого-то нехорошего предчувствия.

Мы добрались до напитков с закусками, и только тогда я почувствовала, как чертовски голодна. Кроме здорового завтрака, у меня за целый день маковой росинки во рту не было. Так что я, едва отпив вина, налегла на закуски, а мой босс хмурился. И взгляд его уже не блестел как несколько минут назад.

Я и вовсе поникла. Эта девица выглядела роскошно, по-настоящему роскошно. И мое платье, которое несколько минут назад было просто обалденным, теперь казалось мне несколько старомодным, а сама я в нем – невзрачной. Зато девица, едва появившись, тут же затмила всех остальных, и меня в том числе.

Впрочем, вполне возможно, мы с ней не встретимся. Во всяком случае, Руслан Эдуардович явно не горел желанием с ней общаться. И пока я утешала себя этими мыслями, девушка внезапно оказалась рядом.

– О, какие люди, – сказала она, улыбаясь моему боссу и напрочь игнорируя меня. – Так и думала, что тебя здесь встречу.

– Ну разумеется, это же день рождения моей бабушки, – сказал мой босс, и в его голосе не слышалось особенного тепла. – Как меня могло тут не быть?

– Да, да, я была уверена, что будет жутко тоскливое мероприятие, но, знаешь, все равно решила пойти. Однако ужасный выбор – устраивать вечеринку здесь, на краю света. Почему было не снять ресторан где-нибудь в центре? Уверена, гостей было бы больше.

– Гостей и здесь хватает, – усмехнулся Руслан Эдуардович, окинув взглядом веселящуюся толпу.

– Ну я же говорила, – подхватила девушка, – а теперь, когда я нашла тебя, станет совсем весело.

Кому? Кому станет весело?! Вот мне, например, совсем не весело. Мое глупое сердце словно только что вынули из отжима стиральной машины. Но Руслан Эдуардович по-хозяйски обнял меня за талию и сказал, глядя синими-синими глазами прямо в мои глаза:

– Василиса, знакомься, это Карина. Дочка бабушкиного друга. Карина – это Василиса, моя невеста.

– Невеста, – усмехнулась представленная по всем правилам хорошего тона Карина, – это так романтично…

В последнюю фразу она умудрилась вложить столько презрения, что стало ясно: быть невестой – это как угодно, только не романтично. Она сделала шаг навстречу, якобы случайно споткнулась, и рука с бокалом дрогнула. Ее коктейль ядовито-зеленой волной поднялся над бокалом и… И выплеснулся прямо на меня, на мое платье – черт, точнее даже не на мое платье! – расплываясь по нежной ткани безобразным пятном. Большим, кошмарным и наверняка не отстирываемым…

– Ой, – всхлипнула я в ужасе, понимая, что случилось то, чего я боялась. – Я пойду в ванную, замою.

– Простите… – пролепетала Карина, но для раскаявшейся в содеянном у нее был слишком довольный вид.

Вот змея!

– Я тебя провожу, – нахмурился Руслан Эдуардович.

Я кивнула, но, когда мы немного отошли от гадкой девицы, я его остановила.

– Не нужно, – сказала я, – я быстро. К тому же я вовсе не хочу снова оказаться с вами в ванной и без платья. Сегодня-то я шампанское не пила.

Я попыталась улыбнуться.

– С тобой… Выучи уже наконец.

Он наклонился и коснулся моих губ губами. И это уже не было ни для кого. Только для нас. Хотя, вполне возможно, кто-то нас и видел. Мне почему-то хотелось, чтобы это обязательно увидела Карина. Ни для чего. Просто – чтобы знала. У нас все по-настоящему, и это не зависит от того, смотрит на нас кто-нибудь сейчас или нет. Кстати, вполне возможно, что она видела, потому что в спину впивался чей-то злобный взгляд.

– Хорошо, я тебя подожду, – сказал он.

Подождет? Тут? Ну нет. Почему-то я была уверена, что стоит мне отойти, как нарисуется противная Карина и опять прилипнет к Руслану Эдуардовичу, как жвачка к ботинку. Да так, что потом не отдерешь. А мне этого совсем не хотелось. Ни капельки! И, кажется, я нашла выход.

– У меня просьба… – умоляюще протянула я, босс заинтересованно изогнул бровь. – Пожалуйста, отвлеките… то есть отвлеки бабушку, чтобы она не увидела меня в платье с этим жутким пятном.

Ванную я нашла на удивление быстро. Видимо, вчера затуманенный шампанским мозг все-таки намертво усвоил маршрут, вроде как план эвакуации. На всякий случай. И вот пригодилось.

Я закрыла за собой дверь, заперлась, быстро стащив платье, повесила его за бретельки на два крючка и шагнула назад, оценивая масштаб бедствия. И едва не заплакала. Платья было до ужаса жалко. Господи. И как у этой змеи рука поднялась испортить такое сокровище?! Чтоб ей своими коктейлями с утра до вечера обливаться! На нежной винного цвета ткани липкое мутное пятно смотрелось мерзко. Хорошо хоть не ядовито зеленое, хотя что уж тут вообще хорошего.

Так. Застирывать только одно пятно – не выход. Останутся разводы. Стирать все платье? Я так до утра отсюда не выйду. Только подол? Пожалуй. А как сушить? Я огляделась, пошарила по шкафчикам и, на свое счастье, обнаружила фен. Ай да Роза Георгиевна, ай да молодец! Кстати, зачем ей на первом этаже ванная? Ведь все гостевые комнаты на втором и третьем? Наверное, как раз для таких гостей, которые не могут веселиться, не обляпавшись с ног до головы. Или на случай появления дурацких Карин, что обожают обливать всех коктейлями.

Аккуратно замыв жидким мылом сначала пятно, а потом и подол, я хорошенько сполоснула его под душем и на манер рулета завернула в пушистое полотенце. Слегка похлопала, чтобы впиталась лишняя влага, вновь повесила платье на крючки, пристально рассматривая его со всех сторон, и с облегчением выдохнула. Пятна не было! Хорошая ткань, отличная ткань, замечательная ткань! И под феном сохнет почти мгновенно!

Надев платье, я покрутилась перед зеркалом, поправила прическу и вышла из ванной комнаты. Осталось теперь вернуться в зал. Хотя эта задачка проще простого. Достаточно идти на звуки музыки. И все. Я сделала несколько шагов, завернула за угол и встала как вкопанная, услышав неподалеку голоса. Они раздавались из-под арки на той стороне коридора, в который я вышла, чуть сзади.

Один был мне отлично знаком. С некоторых пор, когда я его слышала, по спине бежали мурашки, а другой… Другой я тоже узнала. Неприятный, женский.

– Руслан, не говори глупостей, – промурлыкала любительница зеленых коктейлей. Если, конечно, таким голосом можно мурлыкать. – Я понимаю, я была неправа, но я же извинилась. Мы можем вернуться к тому, что было, а можем начать сначала. Ну со-о-олнышко! – протянула она игриво, а у меня в горле встал ком.

– Карина, ты только об этом хотела поговорить? Тогда разговор окончен. Если ты не заметила, я здесь с невестой.

– С невестой… – передразнила она. – Это даже не смешно. Ты решил выдать за невесту свою секретаршу. Старушку ты, конечно, мог этим обмануть, но не меня точно.

Старушку? Это Роза Георгиевна-то старушка? Мне ужасно захотелось вцепиться в волосы нахалке. Но, разумеется, ничего такого я не сделала. Только продолжала стоять в своем закутке и слушать то, что для моих ушей явно не предназначалось.

– Я никого не обманывал. Одно другому не мешает, – отрезал босс.

– Слушай, ну прекращай уже ломать комедию. Ты ведь знаешь, что все равно ко мне вернешься. Сколько раз уже ссорились, и всегда возвращался, – увещевала Карина. Змея. – Ты знаешь, я знаю, так почему бы не покончить с этим прямо сейчас. Ты решил притащить ее сюда мне назло? Хорошо, у тебя получилось, я впечатлена. А теперь отправь ее уже домой. Хочешь, я оплачу такси, чтобы ты был спокоен?

– Карина, боюсь, ты опять не поняла. У нас с Василисой все серьезно. И если тебя что-то не устраивает, такси я могу вызвать для тебя.

– Серьезно? С ней? – раздался веселый смешок. – Глупышка с милым личиком, девочка-паинька? Да она надоест тебе через пару месяцев. Ты и сам это прекрасно понимаешь. Но учти, не факт, что я буду ждать так долго.

Дальше слушать я не стала. Собственно, и раньше не следовало слушать, но теперь кое-что становилось ясно. Значит, он притащил меня сюда не для того, чтобы отчитаться перед бабушкой. А для того, чтобы показать бывшей, что он еще ого-го, что ей всегда найдется замена.

Впрочем, может быть, это не так. Мне не хотелось думать о Руслане Эдуардовиче совсем уж плохо. Вполне возможно, что стерва с острыми коготками и правда разбила ему сердце, и поэтому он решил действовать по принципу «клин клином вышибают»…

Только для меня не было никакой разницы, мне одинаково не хотелось быть ни орудием в его войне с другой женщиной, ни тем самым клином, которым вышибают клин…

Я вернулась в гостиную, где вовсю веселились, шумели и праздновали гости. Только теперь я совершенно не вписывалась в общее настроение и чувствовала себя будто щепка, которую носят океанские волны, – ненужной и одинокой. Что я вообще тут делаю?

Меня душили горькие слезы.

– Василиса, деточка, вот ты где! А я тебя ищу. – От танцующей толпы отделилась Роза Георгиевна и подхватила меня под локоть. – Тебе срочно нужно познакомиться с одной моей близкой подругой – Маргаритой Давыдовой.

Это имя она произнесла так важно, словно оно должно было для меня что-то значить. Впрочем, мне оно казалось чертовски знакомым, я точно его уже слышала, и не раз.

Несколько секунд на раздумья – и я ахнула:

– С той самой Давыдовой, модельером?

– Да, – с гордостью улыбнулась Роза Георгиевна, – вот такие у меня подруги.

– А это точно удобно? – забормотала я испуганно. – Ну о чем ей со мной говорить?

– Двум творческим натурам всегда найдется о чем поговорить! – заявила Роза Георгиевна. – И вообще, скажу тебе по секрету, ты сейчас в ее платье. Так что, думаю, она в любом случае будет рада тебя видеть.

«В ее платье»! От ужаса я моментально вспотела. В том самом платье, которое только что было залито каким-то дурацким коктейлем и которое я отстирывала в ванной, а потом сушила феном. Нет, получилось, конечно, замечательно. И вроде бы ничего не видно. Особенно в темноте. Но это мне не видно и Розе Георгиевне не видно. А вот автору этого произведения искусства точно будет видно все. До зуда в пальцах захотелось, несмотря ни на что, вернуться в тот коридор и придушить злобную девицу, которая сейчас воркует с моим «женихом». Но Роза Георгиевна уже тащила меня вперед, не слушая никаких возражений.

Маргариту я сразу узнала – видела ее на фотографиях с модных показов. Но в жизни она выглядела совсем другой, какой-то более доступной и домашней.

– Здравствуйте, – несмело улыбнулась я, – я ваша большая поклонница. Обожаю ваши фасоны и все эти строгие линии.

Она улыбнулась вполне доброжелательно и задала вопрос, услышать который я совершенно не ожидала:

– Розочка сказала мне, что вы тоже шьете и тоже сами сочиняете фасоны?

Я смутилась и покраснела. Конечно, у меня есть пара альбомов, где я набрасывала эскизы вещей, которые мне симпатичны. Да, собственно, мой гардероб в основном состоит из того, что я «сочинила» сама. Но обсуждать свои дилетантские попытки с серьезным модельером? Нет-нет-нет! Совершенно невозможно. Да я даже знакомым свои тетрадки не показывала!

– А знаете, что мы сделаем… – задумчиво сказала Маргарита. – Заходите ко мне в гости, в студию.

В гости? В студию?! Я? К ней? О господи… Дыхание перехватило, все мысли брызнули врассыпную, осталась только одна, но какая! Сама Маргарита Давыдова зовет меня к себе в студию и хочет взглянуть на мои рисунки! Это было что-то невероятное, в одно мгновение моя жизнь полностью перевернулась. Неприятное чувство, слишком похожее на коктейль из ревности, злости и обиды, поглотившее меня после подслушанного разговора, растаяло бесследно. В конце концов, ничего особенного они там и не сказали. Вернее, Руслан Эдуардович не сказал. Наоборот, он убеждал свою бывшую пассию в том, что у нас с ним все серьезно. А липла к нему и всякие глупости болтала она. И кто сказал, что я обязана слушать эту змею?

Я торопливо пробиралась сквозь танцующую толпу. Меня буквально распирало от восхитительной радостной новости и не терпелось как можно быстрее ею поделиться с боссом. Пока меня совсем не разорвало на сотню мелких Василис!

Но Руслана Эдуардовича нигде не было видно.

И Карины тоже… Они что же, все еще там, за аркой? Не знаю зачем, но я дошла до арки и даже заглянула внутрь. В маленьком помещении, кроме двух диванов и нескольких кресел, ничего не было. И никого… Радость как-то смазалась и поутихла. Вот, значит, как. Их обоих нигде нет. Или поднялись наверх, или вышли в сад. В любом случае решили уединиться.

Я больше не пошла в зал, где пили, гуляли и веселились гости, где выступали нанятые певцы. У богатых своя жизнь, и я той жизни уже вдоволь попробовала. Ничего хорошего, лишь горечь на губах. Все-таки Славка был прав и, надо же, почти угадал с дочкой магната, владельца нефтяных скважин.

Думаю, Руслану Эдуардовичу не придется сожалеть о том, что он променял свое счастье на какую-то там меня. Во всяком случае, я об этом позабочусь. Я поднялась в нашу комнату, сняла роскошное платье, которое с легкостью может превратить любую Золушку в принцессу, украшения сложила в шкатулку, которую поставила на трюмо. Последним сняла кольцо, немного полюбовалась искристым камнем и осторожно опустила его рядом. Вот и все, оставалось только выбраться из дома.

Идти пешком по трассе я, конечно, не собиралась. Такси отсюда явно будет стоить сумасшедших денег. Это Руслан Эдуардович с его пассией могут шутки ради вышвыривать такие суммы, а я не могу. Но вариант есть и у меня. Я спустилась в гостиную, не слишком опасаясь, что в большой толпе меня кто-то заметит, аккуратно, по стеночке, дошла до диджейского пульта.

Славка скользнул по мне равнодушным взглядом: неужто не узнал?

– Слав, – сказала я и дернула его за рукав.

– Лиса? Почему ты не в своем шикарном платье?

Потому что оно вовсе и не мое. Моего тут вообще ничего нет.

– Слав, ты когда собираешься уезжать?

Он смотрел на меня непонимающим взглядом:

– Ну… через какое-то время, а что?

– Забери меня с собой, – сказала я и поняла, что прозвучало как-то неправильно, – ну, то есть подбрось меня до города.

– Хорошо, сейчас. – Он тут же встал из-за пульта.

Я испуганно замахала руками:

– Нет-нет, не надо сейчас. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

– А их и не будет, – Славка улыбнулся своей фирменной улыбкой. – Звезды уже отвыступали, гости дошли до кондиции, оставлю вместо себя помощника, они и не заметят.

Кажется, я сделала уже все необходимое для своего бегства. Оставалось одно: Роза Георгиевна так тепло и доброжелательно ко мне отнеслась. Я не могла исчезнуть, не попрощавшись. К тому же это вызвало бы массу вопросов. Не хватало еще, чтобы она подумала, что ее внук поссорился с невестой.

В общем, не нужно ни ей, ни мне лишних переживаний. Я отыскала ее в толпе, подошла и сказала:

– Роза Георгиевна, у вас здесь так здорово, я по-настоящему отдохнула, и все прекрасно, но мне нужно срочно уехать.

– Уехать прямо сейчас, посреди ночи? – озадаченно спросила она.

– Ну разве это ночь? Всего лишь поздний вечер. Кое-какие семейные трудности, у сестры.

Боже, что я несу, у меня ведь нет сестры. Впрочем, какая теперь разница. Все равно из того, что я уже здесь наговорила, правды слишком мало.

– Ну, если у сестры неприятности, то, конечно, надо ехать. – Она поискала глазами – наверное, пыталась найти поблизости своего внука.

Очень даже зря. У него внезапно нарисовались дела поважнее.

– Нет-нет, – торопливо выпалила я. – Руслан Эду… то есть Руслан, он останется.

– Останется?! – вот теперь она была по-настоящему удивлена.

– Ну конечно, он и так расстраивается, что не может навещать вас так часто, как ему хотелось бы… А я уже договорилась, меня подвезут.

Бабуля босса с сомнением посмотрела на меня.

– Точно?

– Да-да, – закивала я. – Артисты разъезжаются, вот и прихватят меня с собой.

– Ну хорошо, если так. – Она порывисто обняла меня. – Береги себя, деточка.

И от теплых, уютных объятий, от ласковых слов и еще чего-то неуловимого, родного вдруг защипало в носу.

– Вы с Русланом – отличная пара, – сказала Роза Георгиевна, как ребенка похлопывая меня по спине, – я рада, что он встретил такую чудесную девушку.

– Я… я тоже рада, – проговорила я тихо, теперь и вовсе едва сдерживая слезы.

Наверное, я и была бы рада, если бы это было правдой. Но дело обстоит, увы, не так. Я еще немножко постояла, обнимаясь с бабулей босса, изо всех сил надеясь, что где-нибудь рядом сейчас не появится ее дорогой внук.

А потом быстро выскользнула из зала, ни разу не оглянувшись.

Нам со Славкой удалось выбраться из дома незамеченными. И даже дойти до стоянки и усесться в автомобиль. Я нервно вздрагивала от каждого шороха. И сама не могла понять почему. То ли в ужасе, что вот-вот откуда-нибудь появится Руслан Эдуардович и разрушит мой план бегства. То ли с какой-то дурацкой надеждой, что именно это он и сделает.

Но он не появился, и вскоре Славкина машина везла меня в город по темной дороге.

– Ну что, не такой уж сладкой оказалась твоя сладкая жизнь? – понимающе спросил мой спаситель.

– Заткнись, Селиверстов, – огрызнулась я. – Я просила просто отвезти меня домой. На роль подружки и жилетки, в которую можно выплакаться, ты не годишься. И в психотерапевты я тебя не нанимала.

– А я и не хочу на роль подружки, мне можно найти куда более удачное применение.

Да уж, могу себе представить.

Я рассмеялась:

– Слав, ты меня уже бросил, когда я была молодая и глупая. А теперь я стала старой и умной и больше не наступаю на одни и те же грабли дважды.

Славка обиженно засопел и после всю дорогу молчал. Мы уже въезжали в город, когда зазвонил мой телефон. Не могу сказать, что я все время только и делала, что поглядывала на него в ожидании чуда: вдруг мой «жених» спохватится, что чего-то не хватает, покинет свою пассию и пойдет искать пропавшую «невесту».

Но когда звонок раздался, сердце подпрыгнуло в груди и трижды перевернулось где-то в районе горла.

– Василиса, – встревоженно заговорил мой босс. – Ты куда делась?

– Я уехала… меня тут подвезли до дома очень удачно… Но вы не волнуйтесь, Руслан Эдуардович, кольцо я оставила в комнате на трюмо.

– Постой, куда уехала? Кто тебя подвез?

Мне очень хотелось сказать ему: «А это вообще не ваше дело», но я… Я вспомнила о субординации.

– Знакомый, – ответила я. – Можете за меня не волноваться.

– Ты хочешь сказать, что уехала отсюда с этим… – босс сделал паузу, подыскивая слово, – болваном?

Кем-кем? Болваном? Да с его Кариной я бы не очень привередничала!

– Прекратите так его называть! – сердито отрезала я. – Никакой он не болван!

Какое-то время в трубке стояла тишина, лишь едва заметно слышалось дыхание босса.

– Ну да, – раздался потом его голос. Он звучал холодно и отстраненно. Откровенно говоря, я уже отвыкла слышать его таким. – Ну конечно, он не болван. Кажется, болван тут я.

Трубку бросили. Дважды. Сначала на том конце, а потом я бросила гаджет в сумку. И насупилась, глядя в окно и ожидая, когда Славка скажет что-то вроде: «Ну я же говорил!» Но он молчал. Лишь когда подвез меня к дому, спросил:

– Можно я тебе все-таки напишу? И, если ты передумаешь, мы можем поужинать вместе… Просто по-дружески.

Спорить не было сил, поэтому я сказала, что подумаю. Поднялась домой, зашвырнула сумку (разберу позже), забралась с ногами на диван и наконец-то от души расплакалась.

Воскресным утром я проснулась со странным тоскливым беспокойством, словно случилось или вот-вот случится что-то нехорошее, неправильное. Иногда так бывает, когда снится плохой сон. Но мне ничего не снилось. Я немного полежала, пытаясь найти причину ужасного настроения, и…

И вспомнила. Вчерашний день обрушился на меня, придавил бетонной плитой, не давая вздохнуть. Хотя, казалось бы, не произошло ничего такого, из-за чего стоило бы убиваться, но весь день я не находила себе места. Слонялась по квартире из угла в угол, иногда плакала. Нет, я не хотела, но слезы сами текли, будто где-то внутри образовался их неиссякаемый источник.

Идти никуда не хотелось. И делать ничего не хотелось. Все вокруг было серым, каким-то бесцветным, словно застиранным. За окном стоял серый пасмурный день, по стеклам барабанил серый дождь, в голове бродили серые обрывки мыслей. Все-таки хорошо, что я уехала. В такую погоду в саду не погуляешь, а сидеть в комнате с Русланом Эдуардовичем, зная, что он только и думает, как сбежать от меня к своей Кариночке, и лишь присутствие бабушки удерживает его от этого… Впрочем, не очень-то оно его вчера удержало. Часа два прошло, если не больше, пока жених спохватился, что невеста уехала.

По сердцу полоснуло жгучей тоской, внутри стало пусто и холодно. Тянуло забраться в кровать, накрыться с головой одеялом и лежать, ни о чем не думая. Но не думать не получалось. События позавчерашнего и вчерашнего дня ярким калейдоскопом крутились в мозгу, раз за разом, только растравляя душу.

И зачем я поехала к бабушке босса? Пусть бы тащил с собой какую-нибудь из тех ужасных блондинок, мне-то что. Жила бы себе спокойно, работала. И босс так и оставался бы параллельной прямой, обычным начальником, на которого даже в голову не приходило смотреть как на мужчину, а не как на источник распоряжений, приказов и зарплаты. А теперь… Стоило мне только подумать о нем, внутри предательски екало, и вспоминались отчего-то вовсе не наши трудовые будни, а поцелуи: в гараже, в темном закутке во время праздника, а еще в саду, а потом в номере…Черт, теперь все это выглядит так, как будто бы мы только и делали, что целовались. Хотя так и было. Пока не появилась Карина. И тут все кончилось. Оборвалось, больно хлестнув по носу. Чтобы впредь неповадно было на боссов заглядываться… Как я там Славке хвасталась? «Я стала старой и умной и больше не наступаю на одни и те же грабли дважды»? Ну да, зачем на одни и те же, вот сколько грабель вокруг, знай прыгай!

Ближе к вечеру раздался телефонный звонок. Сердце дернулось и оборвалось, внутри похолодело. Руки так затряслись, что я едва не выронила торопливо схваченную трубку.

– Да! – выдохнула я.

– Лис, привет! Как дела?

Славка. А я-то думала…

– Привет, Слав, – бодро отрапортовала я. – Дела нормально. Спасибо, что вчера выручил. Извини, не могу сейчас говорить, занята!

Конечно, занята. Реву. Слезы катились градом, щек не хватало. С чего я вообще взяла, что Руслан Эдуардович будет звонить? Вроде вчера все недвусмысленно выяснили. Когда он первым бросил трубку.

Странно, но обиды не было, только рвущая душу тоска и чувство потери чего-то хорошего, несбывшегося. Того, что должно было стать моим и… не стало…

Пиликнул сообщением телефон.

«Лис, может, сходим куда-нибудь? Кафе, ресторан, просто погулять – на выбор. Приглашаю».

Нет, Славка, спасибо, но не стоит. Я не Руслан Эдуардович, не умею клин клином вышибать.

Я поставила телефон на беззвучный режим и аккуратно положила его в сумку. Остаток дня прошел как в тумане.

Отмокая в ванной, я вяло размышляла, что делать дальше. Идти завтра в офис или…уже не нужно? Так ничего и не решив, улеглась спать.

А утром я поднялась ни свет ни заря и собралась на работу. Пока меня никто еще не уволил, значит, если не явлюсь – будет прогул.

Руслан Эдуардович влетел в приемную, на мгновение затормозил у входа, словно не ожидал меня там увидеть, а потом сказал:

– Здравствуйте, Василиса.

И молча прошел в свой кабинет, опахнув уличной свежестью и едва уловимым ароматом знакомого до боли парфюма.

Ага, снова «вы» и сухой тон, такой сухой, что его можно ножом порезать… И про кофе ничего не сказал, а обычно говорил, когда подавать. Значит, все решил? Внутри все сжалось, в носу защипало. Нет, хватит реветь. Вчера план по слезам выполнила на год вперед. Но что дальше? Сидеть и ждать, пока босс меня вызовет и прикажет писать заявление? Нет, такого унижения я точно не переживу. Я сварила кофе, несколько раз вдохнула-выдохнула перед кабинетом, а потом решительно толкнула дверь. Только вот вместе с кофе я подала Руслану Эдуардовичу лист бумаги с несколькими строчками.

– Это ещё что? – Босс смотрел на меня сквозь прищур.

– Кофе.

Он явно был недоволен. Можно даже больше сказать: он был зол. Я что, не вовремя подала кофе? Могу унести. Или вылить.

– Я не про кофе! – отрезал Руслан Эдуардович. Синие глаза сердито блеснули.

Странно… Наша вылазка за город к бабушке длилась всего пару дней, но мне уже было очень непривычно видеть его в этом офисе. И в этом костюме. Впрочем, я и не собиралась смотреть на него здесь долго.

– Моё заявление… Об уходе… По собственному… – пояснила я, стараясь говорить громко и уверенно, но, кажется, получалось как-то не очень.

– И с чего вдруг? Полгода работала, а тут раз – и увольняться? – Босс недоуменно изогнул бровь. А потом так брезгливо посмотрел на листок, исписанный моим аккуратным почерком, словно я вытащила его из мусорной корзины.

Как будто сам не понимает! Но объяснять очевидные вещи не хотелось. Я решила не притворяться и не играть в строгого босса и трепетную помощницу, а сказать все как есть. Сейчас.

– Ну вы же все равно меня уволите…

Он посмотрел на меня долгим взглядом, смысла которого я не разгадала.

– Почему это я вас уволю? Вы меня совершенно устраиваете как сотрудник. – Руслан Эдуардович положил на стол руки с переплетенными в замок пальцами. – Вы аккуратны, исполнительны, инициативны, никогда не опаздываете. Было бы глупо вас увольнять. Или вы сами хотите уволиться?

Я задумалась: а вот если честно, на самом деле хочу ли я уволиться? До истории с бабушкой и фальшивой невестой – точно не хотела. Более того, я считала, что у меня лучшая в мире работа. Меня все устраивало. И коллектив, и зарплата, и обязанности, и сам босс. Вот только все это было «до». А сейчас?

– Меня тоже устраивает. Точнее, устраивало, но теперь… – я замолчала.

Мыслей было много, даже слишком много. Но я не знала, как выразить их словами. Ну как описать то, каким он был у своей бабули, то, что между нами было, то, что он говорил и как говорил. Как признаться в том, что я придумала себе то, чего нет? Как сказать ему, что я слышала их разговор с Кариной и узнала достаточно, чтоб сделать правильные выводы, которые мне очень не нравятся? Нет, я не могла.

Ну как это будет звучать? Я не хотела, чтобы мною выбивали клинья? Ужас! Да я скорее умру, чем произнесу что-то подобное вслух.

Впрочем, босс не особенно интересуется, что случилось. Уехала и уехала, даже разбираться не стал. Как бы ни была мне неприятна Карина, она сказала чистую правду: не слишком-то Руслан Эдуардович мною увлечен. Всего лишь кратковременная интрижка… Что еще там могло бы быть? Попробовал, не получилось, и бог с ней. Найдет другую. Вернее, уже нашел. А чего я хотела? На что надеялась? И Слава тоже прав. Все эти богатые и знаменитые могут быть очень милыми, но никогда не будут относиться к нам как к людям своего круга. Одна лишь я была такой непроходимой дурой, что позволила себе поверить в сказку… Но это уже мои проблемы. Да, за выходные многое изменилось. Для меня, не для него. Потому что мой босс предпочитает делать вид, что ничего особенного не случилось… Ну что ж, имеет право. А мне… Мне надо просто взять себя в руки и тоже сделать такой же вид. Если, конечно, я не хочу по-глупому потерять прекрасную работу.

– Раз вы меня не увольняете, – сказала я, – то я, пожалуй, пойду. Разберу почту, ее много накопилось. Какие-нибудь еще распоряжения будут?

– Нет, – равнодушно отозвался босс, смял мое заявление и бросил в урну. – Займитесь почтой.

Я вышла из кабинета, уселась за свой стол и некоторое время тупо смотрела в одну точку. Везет же некоторым, так легко переключаются с одного на другое. Вчера был «влюбленный жених», сегодня равнодушный босс. Впрочем, я тоже справлюсь, раз это, оказывается, так просто.

День шел за днем, и каждый был похож на предыдущий. Обычные рабочие дни, такие же, как были до поездки к бабушке. И босс был таким же, как до поездки… Отстраненным, равнодушным, деловым. Для него я снова была всего лишь штатной единицей с должностью и окладом.

– Василиса, сделайте кофе, пожалуйста.

– Василиса, принесите, пожалуйста, бумаги на подпись…

Вежливо, спокойно, то есть никак. Возможно, во время этого уикенда Руслан Эдуардович и увлекся мною немного, совсем чуть-чуть, но, как только появилась его настоящая любовь, этой симпатии след простыл. А сейчас все вроде как вернулось на круги своя. Прекрасная возможность прийти в себя и забыть о том, что не сбылось. Прекрасная, да.

И я даже начинала думать, что, наверное, когда-нибудь смогу относиться к своему боссу, как раньше, без всяких глупых чувств. Но пока до этого было очень далеко. Каждый раз, когда он входил в приемную, мое сердце начинало колотиться с бешеной скоростью. И каждый раз мне стоило неимоверного труда просто поздороваться, а потом просто выполнять свои обязанности.

Целый день. Рядом с ним. Держа себя в руках и делая вид, что ничего не было. Это выматывало так, что, приходя домой, я просто валилась без сил. Смотрела какой-нибудь сериал потупее и ложилась спать. Даже шить не хотелось. Раскроенная юбка ждала своего часа, а я ждала того момента, когда, наконец, меня отпустит и я снова стану сама собой. А по ночам мне снились сны. Они приходили без спроса, когда им хотелось. Наутро я не могла сказать, что конкретно мне снилось. Вспоминались лишь синие-синие теплые глаза, сильные крепкие руки, ласковые объятия, хрипловатый шепот и горячие губы на моих губах. Просыпаясь с улыбкой, я чувствовала их вкус, их упругую мягкость…

Я ненавидела эти сны. Они выбивали из колеи, рушили все, чего удавалось добиться. Наверное, я переоценила свои силы и мой первый порыв был правильным: нужно было уйти.

Уйти, не видеть и не слышать, и не мучиться от воспоминаний со вкусом горечи. Но снова тащиться к нему в кабинет с заявлением об уходе и снова выслушивать разумные доводы, почему я должна остаться… Нет, это была бы уже какая-то комедия.

И все же каждый раз, когда кто-то заходил ко мне в приемную, я вздрагивала, ожидая увидеть Карину, которая гордо прошествует мимо меня с видом победительницы. Но, на мое счастье, она ни разу не появилась.

Сегодня был один из таких – самых обычных – дней. Я отнесла боссу кофе и развернулась, чтобы выйти из кабинета, как он меня остановил у самых дверей.

– Василиса, купите, пожалуйста, букет цветов и коробку хороших конфет.

Я застыла. Ну, с конфетами все ясно, а вот с цветами… По идее, хороший секретарь должен был сейчас спросить: «Какой букет? Мужчине, женщине? И по какому поводу?» Только я и так догадывалась кому и зачем, и услышать это своими ушами совсем не хотела.

– Хорошо, Руслан Эдуардович, – ровно выговорила я. – На какую сумму и к какому времени?

– Сумма в пределах разумного, к двенадцати часам.

К двенадцати? Как раз к обеду…

– Да, Василиса, с обеда меня не будет. У меня встреча, перенесите совещание на завтра, на шестнадцать часов.

Я кивнула и на негнущихся ногах вышла из кабинета. Ничего не видя от вскипевших в глазах слез, я прошагала через приемную, быстро побежала по коридору и шмыгнула в туалет.

Итак, ему нужны цветы и конфеты, а с обеда он не вернется. Два и два сложить нетрудно. Как ни крути, но пять не получишь.

Я запрокинула голову, глотая слезы. Не думала, что он такой жестокий. Заставлять меня покупать букеты Карине… Это уже ни в какие ворота. Обида и гнев смешались в дьявольский коктейль и стукнули в голову. Глаза моментально стали сухими. Я осторожно умылась холодной водой, стараясь не испортить макияж, промокнула лицо салфеткой и решительно зашагала в приемную. Цветы, значит? Будут Кариночке цветы. Только сама я не побегу по магазинам. Перебьются и босс, и его пассия. Интернет все сделает в лучшем виде.

Усевшись за стол, я быстро нашла сайт, выбрала самый вульгарно громадный веник в корзине, обычную коробку ассорти и сделала заказ.

– Еще что-нибудь? Например, открытку… – уточнил менеджер.

Открытку? А это мысль. Где-то там я видела страшенное сердечко в гламурных кружевах…

– Да, пожалуй. И внутри напишите: «С любовью. Руслан».

Оплатив покупку и доставку, я выдохнула, перенесла совещание на шестнадцать часов и занялась текущими делами.

В половине двенадцатого в дверь приемной ввалился курьер с заказом.

О господи… Живьем букет был еще безвкуснее и вульгарнее. Представив, как босс тащится с эдакой красотищей на свидание, я невольно подавилась смешком. Как бы ему Карина эту корзину на голову не надела. Она может…

Ровно в двенадцать Руслан Эдуардович появился из кабинета, засовывая в карман какой-то конверт. При виде цветов его брови наперегонки полезли на лоб.

– Вижу, все готово. Закрывайте приемную и идем.

– Куда? – ошарашенно спросила я.

В моем мозгу явно произошло короткое замыкание. Что-что, а уж на свидание с Кариной босс точно меня бы не потянул.

– В бухгалтерию. Поздравлять. У Галины Петровны сегодня день рождения.

У главбуха? Ой… Думаю, сердечко «с любовью от Руслана» она, может, и оценит, но меня после такого точно уволят. Я бросилась к корзине и едва успела подхватить ее раньше босса. Тот пожал плечами, взял конфеты и молча вышел за дверь. Я заперла приемную и поспешила за ним, на ходу пытаясь отыскать дурацкую открытку среди чертовой клумбы, увитой какими-то блестяшками и прочей мишурой. Отловить ее удалось только на лестнице.

Я выдернула сердечко из цветов, сунула его в карман и… наступив на свисающую с корзины ленточку, полетела вниз по ступенькам. Сильные руки ловко подхватили меня, на мгновение крепко прижав к теплому, такому знакомому телу, не очень бережно поставили на ноги и тут же убрались. Словно их током дернуло.

– Осталось два пролета, – равнодушно сказал Руслан Эдуардович. – Постарайтесь не убиться.

И пошел вперед, даже не подумав взять хотя бы корзину. Подвернутая нога ныла, я хромала следом за ним, глотая слезы. Почему-то было ужасно обидно. Что ж, надо привыкать. Теперь так и будет…

В бухгалтерии дым стоял коромыслом. За сдвинутыми столами сидели девчонки, пили чай с тортом и хохотали. Увидев нас с боссом, они повскакивали со своих мест, словно занимались чем-то запрещенным. А может, и занимались, потому что чай в чашках был какого-то не слишком чайного цвета, а щеки у именинницы подозрительно раскраснелись.

– Галина Петровна! – торжественно начал Руслан Эдуардович. – От лица руководства поздравляем вас с днем рождения! Примите от нас небольшой подарок. – Он достал из кармана конверт и протянул его вместе с конфетами главбуху.

Я с облегчением вручила цветы. Пусть теперь именинница их держит. Все руки мне оттянула эта корзина. Босс еще что-то говорил, Галина Петровна счастливо улыбалась, девчонки хихикали и обступали босса, будто им там медом намазано. И он белозубо улыбался и шутил. И не смотрел на них, как на пустое место. Такие взгляды, видно, по инструкции только секретарям положены.

От чая мы, к счастью, отказались. Выйдя в коридор, босс пошагал к лифту. Наверняка опасался, что придется меня снова ловить!

Вернувшись в кабинет, босс оделся и ушел. Больше я его не видела. Вернувшись домой, я обнаружила в кармане сердечко с кружевами, прочитала зачем-то надпись и долго смеялась, никак не могла остановиться. Пока не заметила, что по щекам текут слезы. Это что, истерика? Приплыли…

Все. Пожалуй, завтра стоит разослать резюме и начать искать другую работу.

Утром я пришла, как обычно, раньше всех. Напечатала пару приказов, потом отнесла появившемуся боссу кофе в кабинет и теперь разбирала почту.

Все как обычно: рекламные проспекты, счета, письма от контрагентов, бесконечные документы для юристов. Но только сегодня среди офисной почтовой скуки мелькнул симпатичный сине-голубой конвертик, адресованный Руслану Эдуардовичу.

Я открыла его и достала карточку-приглашение. Приглашение на два лица на Неделю моды. К нему прилагалась записочка, начертанная торопливым женским подчерком.

«Руслан, буду рада видеть тебя и твою очаровательную невесту на показе коллекции. Маргарита».

Я сжала открытку-приглашение в руках, и из глаз сами собой потекли слезы. Вот и все, моя чуть было не сбывшаяся мечта помахала мне ручкой. Разумеется, ни на какую Неделю моды мой босс не пойдет. Что он там вообще забыл? Максимум, чего можно было от него ожидать, – это если он согласится сопроводить туда свою бабушку или невесту, которой у него, насколько мы знаем, на самом деле нет.

– Василиса, а где у нас договор с «Сиянием»? – сказал Руслан Эдуардович, выходя из кабинета.

«Сияние»… Более дурацкое название для фирмы трудно и придумать, учитывая, что продает она не светильники, не блестки с пайетками и даже не радиологическое оборудование, а шлакоблоки.

– Сейчас найду, – шмыгнув носом, сказала я и отвернулась к стеллажу с документами, делая вид, что уже приступила к поискам. А на самом деле мне просто отчаянно не хотелось, чтобы босс увидел меня плачущей.

Но он все-таки увидел.

– Василиса, в чем дело? Что-то случилось? – спросил он.

Я уже собиралась сказать то, что обычно говорят в таких случаях: нет, ничего не случилось, все в порядке, просто соринка в глаз попала. Ага, огромная такая соринка, с бревно размером.

И вдруг поняла, что не могу, просто вот не имею права так сказать! Потому что это не что-нибудь, а моя жизнь.

– Что тут у вас? – осведомился босс и шагнул поближе.

Взял у меня из рук приглашение, прочитал его, посмотрел на меня недоуменно. Я собрала все силы, всю имеющуюся смелость и даже совершенно отсутствующую у меня наглость, вытерла слезы и твердо сказала:

– Руслан Эдуардович, мне просто необходимо, чтобы вы еще побыли моим женихом. Буквально один день. На этом показе.

– Для вас это так важно? – помолчав, спросил он.

– Очень, – честно призналась я, – вопрос жизни и смерти.

– Ну, когда было важно мне, не очень-то ты мне и помогла! – босс снова перешел на «ты», и это показалось мне хорошим знаком.

– Неправда, – слезы окончательно высохли, и я была готова сражаться до последнего за возможность попасть на показ. – Я все сделала, как и договаривались. И невестой притворилась, и подарки искала по чердаку, и даже салатик утром на кухне резала…

– А потом сбежала, ничего мне не сказав.

– У меня… у меня были обстоятельства, – с отчаянием воскликнула я. – Я все объяснила Розе Георгиевне, и она поняла.

– Видел я это твое «обстоятельство». – Синие глаза потемнели. – Кстати, а оно не будет против того, что у тебя опять завелся жених?

– Кто – оно? – ошалело переспросила я.

Наверное, от обрушившейся информации я уже не слишком здорово соображала. Да и разговор, кажется, свернул куда-то не туда.

– Ну как же? Этот самовлюбленный болван… о, нет, прости… Отличный парень Слава.

Да он явно злится! Почему? Уж слишком похоже на ревность. При чем тут вообще Славка?

– Он тут совершенно ни при чем! – озвучила я. – И с чего бы ему вдруг быть против?

– Ну не просто же так ты с ним сбежала от меня… – мрачно проговорил мой босс.

Что? Он это всерьез? Думает, что я вот так просто все бросила? Из-за Славы? Нет, это невозможно! Он не может считать меня такой несерьезной дурочкой и… и я вообще не знаю кем.

Первой мыслью было сказать: да-да, мы со Славой вместе! Просто из упрямства и вредности. По большому счету ради такого дела я могу попросить Славу, чтобы он встретил меня пару раз с работы, чтобы у босса и сомнений не возникло. Пусть знает: оттого, что он вернулся к своей Кариночке, моя жизнь не рухнула.

Все эти мысли пролетели мгновенно, но я сама себя остановила: хватит уже, достаточно фиктивных женихов, парней и прочего. Врать я не умею и не вижу смысла учиться…

– Никуда я ни с кем не сбегала. Он просто подбросил меня до города! – устало сказала я. – Но вы можете думать, что хотите.

Я отвернулась, чтобы утереть слезы. Наверное, тушь размазалась. Ну и пусть. В последнее время я так часто плачу, что пора прекращать краситься.

Руслан Эдуардович покрутил открытку в руках и задумчиво сказал:

– А знаешь, что-то давненько я не был на модных показах. Сказать точнее, никогда не был. Там хоть что-нибудь интересное показывают?

– Показывают, еще как показывают! – энергично закивала я. – Там красивые платья, просто восхитительные!

Нет, так я его точно не уговорю. На кой черт ему те платья.

– И… и модели красивые, длинноногие! – вдохновенно продолжила я.

– Ну хорошо, убедила, – вздохнул босс. – Так и быть, пойдем на этот твой показ.

Я зашла в зал и застыла, оглядываясь по сторонам. Удивительное место! Я жадно рассматривала все: и оформление подиума, и сам зал, и стеллажи с рекламными проспектами, и освещение… Но интереснее всего были люди. Такие разные и такие яркие. Изящные вечерние платья соседствовали с невероятными авангардными образами. Думаю, если бы посетителей отправить на подиум, шоу было бы ничуть не хуже.

Но сегодня мы будем смотреть новые коллекции трех модельеров. И одна из них Маргарита Давыдова. И пусть мое платье было не таким роскошным, как некоторые наряды здесь, и пусть к нему не прилагались брильянты и украшения от дорогих домов, но оно тоже было довольно милым. И сшила я его сама, и фасон придумала сама, и получилось свежо и оригинально.

Во всяком случае, мой босс, точнее на сегодняшний вечер никакой не босс, а жених, когда я сбросила легкий плащик (всякий знает, нельзя ходить по улице в вечернем платье), сказал, что я выгляжу потрясающе. Но еще больше мне сказал его знакомо потемневший взгляд. Впрочем, могу ли я верить этим взглядам? Лучше не буду.

С Давыдовой мы столкнулись буквально на минуточку. Она радостно нам улыбнулась и протянула:

– Рада, что вы выбрались! Я боялась, что этот негодник, – она шутливо погрозила пальцем Руслану Эдуардовичу, – придумает какой-нибудь важный повод, чтобы не идти.

– Ну что вы, – он покачал головой, – как бы я мог! Я же знаю, как это важно для моей Василисы.

И этот бессовестный лицемер водрузил руку мне на талию, а мою руку, на которой снова красовалось кольцо, поднес к губам. И мое дыхание совершенно неприлично сбилось.

– Очень симпатичное платье. – Маргарита окинула меня оценивающим взглядом и тут же догадалась: – Сама шила?

Я кивнула, разом забыв о боссе, который почему-то решил, что недостаточно продемонстрировал крепость наших отношений, и сомкнул руки у меня на талии. Ну вот, могу же я на него не реагировать. Ну… почти не реагировать… А через какое-то время и это пройдет… Наверное.

Гораздо важнее, что она сейчас скажет. Вежливо покивает «ну, неплохо, неплохо» или просто переведет разговор на другую тему и это станет приговором?

– Очень интересно… Чувствуется стиль, индивидуальность… – говорила она, продолжая задумчиво рассматривать платье, даже легонько коснулась пары швов. – Пожалуй, недостаточно смело… Но это дело наживное. Надеюсь, я все-таки увижу тебя в своей мастерской. Нам многое нужно обсудить.

– Да, конечно, – срывающимся голосом сказала я, не смея поверить в свое счастье.

– Ну, мне пора! Мое место за кулисами, – кивнула она и тут же растворилась в модной и нарядно одетой толпе.

У нас оказались хорошие места, я с наслаждением смотрела показ, каждую новую модель встречала с таким восторгом, с каким ребенок на Новый год встречает Деда Мороза со Снегурочкой.

Да, я просмотрела сотни, а то и тысячи показов на экране, не пропускала ни одной модной передачи. Но я даже не представляла, что вживую это выглядит настолько потрясающе… Так ошеломительно прекрасно. Так волнующе.

Я забыла обо всем, а когда показ закончился и я вернулась из волшебного мира моды в наш реальный, вдруг выяснилось, что я изо всех сил вцепилась в ладонь Руслана Эдуардовича.

– Ой, – пискнула я и выпустила его руку так торопливо, будто она была горячей и я ошпарилась.

Он сделал вид, что ничего не заметил. Именно сделал вид, потому что не заметить, как в твою руку словно клещами вцепляется чужая рука, мог только Железный Дровосек. Или Терминатор. Ни Терминатором, ни Железным Дровосеком Руслан Эдуардович точно не был. Он был обычным мужчиной из плоти и крови. Теплым, живым и очень привлекательным… Так. Стоп. Куда меня опять понесло?!

Мы вышли на улицу. Весь мир казался мне прекрасным, и все казалось прекрасным, и даже болезненная горечь от того, что Руслан Эдуардович все еще страдает по своей Карине, прошла. Или спряталась, приутихла, забилась в самый дальний уголок сознания. Может быть, потому что сейчас он снова смотрел на меня своими синими-синими глазами так же, как тогда, в огромном загородном доме. А подавая мне легкий плащик, набросил его на плечи и на несколько мгновений дольше, чем это было необходимо, держал меня почти в объятиях.

Все это невероятным образом сплавилось и образовало просто восхитительный вечер. И было так хорошо и спокойно, так приятно идти рядом с боссом, смотреть на тусклые звезды, запутавшиеся в темном бархате неба, и на наши тени, что тоже тянулись рядом, то удлиняясь, то укорачиваясь в желтом свете фонарей.

– Может быть, зайдем куда-нибудь поужинать? – предложил вдруг Руслан Эдуардович. – Кажется, все эти модные штуки вызывают во мне зверский аппетит.

Первой моей мыслью было радостно согласиться. Что уж греха таить, мне ужасно, просто ужасно не хотелось, чтоб этот вырванный из реальности вечер закончился… Этот зазеркальный вечер, когда две параллели опять нарушили правила математики. Пусть ненадолго, на какие-то сладкие мгновения, но нарушили. Сладкие мгновения, да. Вот только я знала цену, которую за них нужно будет заплатить. Босс спокойно переключится в обычный режим, а я… А мне снова придется склеивать себя по кусочкам. Я вздохнула и твердо сказала:

– Нет. Мне уже пора, извините.

Я развернулась и пошла к автобусной остановке, но Руслан Эдуардович обогнал меня и, встав передо мной, взял мои руки в свои.

– Так, Василиса, – сказал он и, наверное, сказал бы что-то еще, но я его перебила:

– Руслан Эдуардович, я не думаю, что нам нужно играть эту роль, когда нас никто не видит, тем более что вы…

Я чуть было не сказала про его драгоценную Карину, которую не рекомендуется показывать бабушке, да и вообще лучше людям не показывать, но вовремя осеклась.

– Я… что?

– Ничего. Извините, мне пора.

Он все еще держал мои руки в своих. И я вспомнила. Конечно, важная деталь! Я стянула с пальца кольцо и положила ему в ладонь.

– Василиса, зайдите ко мне, – сказал Руслан Эдуардович и быстро скрылся в своем кабинете, а у меня внутри что-то екнуло.

И вроде я тысячу раз слышала эту фразу за все то время, что я здесь работаю, да что там тысячу, куда больше… Но никогда раньше она не оказывала на меня столь сокрушительного воздействия…

Ноги тряслись и отказывались поднимать меня вертикально и нести в направлении кабинета босса. И вообще весь организм словно кричал: давай никуда не пойдем, останемся в этом уютненьком кресле и разберем, к примеру, документы…

Мне пришлось приложить усилие, чтобы встать, добрести до кабинета, открыть ставшую вдруг невероятно тяжелой дверь и переступить порог.

Руслан Эдуардович смотрел на меня тем самым задумчивым и немного рассеянным взглядом, которым обычно смотрят, когда хотят сообщить человеку нечто такое, чего он слышать добровольно никак не захочет. Нехорошее предчувствие холодком прокатилось по спине и свернулось в животе ледяным клубком, отчего тот сразу свело. И оно практически тут же оправдалось.

– Мне ужасно неудобно к вам обращаться с этим, но мне снова нужна ваша помощь, – наконец выдал босс.

– Какая? – спросила я обреченно.

– Такая. В качестве невесты, – подтвердил он мою самую страшную догадку.

Когда-то, в самом начале эпопеи с невестой для бабушки, Руслан Эдуардович говорил, что, если у меня по-настоящему есть к нему чувства, играть комедию просто жестоко. Так вот теперь они есть. Может, стоит взять и открыто сказать? И избавить себя от его просьб навсегда?

От одной этой мысли мне вдруг стало дурно, словно я залпом хлопнула целых два бокала шампанского. Ну уж нет, ничего подобного я ему ни за что не скажу!

– Простите, Руслан Эдуардович, а без моей помощи никак? – предприняла я жалкую попытку отвертеться.

– Бабушка приезжает. Завтра, – со вздохом пояснил он.

Ну да, бабушке другую невесту не подсунешь.

– Ты тогда так поспешно нас покинула, – продолжал босс. – И теперь она подозревает, что я тебя чем-то обидел и мы расстались. И я все испортил…

Что тут скажешь, правильно подозревает бабушка. Он все испортил. Я иногда пыталась представить, что было бы, не появись тогда на горизонте его бывшая… Если бы он не пошел объясняться с ней, а находился возле именинницы, как я и просила, уходя спасать испорченное Кариной платье… Если бы я не услышала тот разговор… Если б осталась на ночь… Стоило вспомнить его слова: «Вот погоди, вернемся с вечеринки… Тогда-то ты уж точно от меня не убежишь», как в животе сладко вспыхивало, а перед глазами одна за другой проносились картинки… Жаркие, бесстыдные, жутко неприличные, но от этого не менее упоительные…

Пожалуй, хорошо, что все вышло именно так. Иначе потом было бы еще тяжелее.

И все-таки теперь я не могла отказать Руслану Эдуардовичу в его просьбе. Сделать это после того, как он мужественно вытерпел модный показ? На такое я не способна, точно.

Когда рабочий день подошел к концу и я неспешно собралась домой, босс поймал меня буквально в дверях:

– Куда это ты? У нас с тобой на сегодня еще обширные планы.

Насколько я помнила, обширные планы у нас были на завтра. Это завтра приезжает Роза Георгиевна и снова закрутится водоворот вранья и притворства. А сегодня у меня последний день, который я могу провести спокойно. Относительно спокойно, все-таки кое-что вечером предстояло сделать. Например, нужно перебрать платья в моем шкафу и решить, что я надену завтра на историческую встречу.

– Какие еще планы? – с подозрением спросила я. – Ваша бабушка…

– Да-да, моя бабушка приезжает завтра, – перебил Руслан Эдуардович. – Но к завтрашнему дню нужно еще подготовиться.

Он подождал, пока я закрою приемную, буквально отконвоировал меня на улицу, дыша в затылок, и чуть ли не силой усадил в свою машину. Какое-то время мы колесили по городу. Конечно, босс не счел нужным рассказать мне, куда мы едем. А я не стала спрашивать. И так все выяснится, не будет же он кататься всю ночь по окрестностям вместе со мной. Вряд ли подобную экскурсию можно назвать подготовкой к завтрашнему дню! Автомобиль в очередной раз свернул, немного проехал по улице и плавно остановился перед входом в магазин-салон Маргариты Давыдовой.

Руслан Эдуардович вышел из салона, обошел вокруг машины и открыл дверцу рядом со мной, явно намекая на выход. Я выбираться не спешила.

– Маргарита меня, между прочим, не в магазин приглашала, а в студию, мастерскую, – напомнила я. – Вы все перепутали!

– Маргарита – да, – согласился босс. – А я приглашаю тебя в магазин.

– Зачем? – упиралась я.

Глупый вопрос, конечно. Единственное, что можно делать в магазине, – покупать платья, сумасшедше дорогие платья, на которые у меня никогда в жизни не было и, пожалуй, никогда не будет денег.

Руслан Эдуардович не ответил, лишь синие глаза подозрительно блеснули… Он что, собирается сделать мне такой щедрый подарок? С чего бы вдруг? Я ни за что не могу этого принять!

Видимо, мои мысли слишком хорошо отразились на лице, потому что Руслан Эдуардович протянул свою руку, ухватил мою ладонь и легонько сжал ее.

– Отставить панику, – скомандовал он и вкрадчиво продолжил: – Тебе нравятся платья Маргариты Давыдовой, верно?

Ответить на этот вопрос отрицательно было совершенно невозможно. Во-первых, потому что платья мне действительно нравились, хотя нравились – не то слово. И сказать что-нибудь другое – просто язык бы не повернулся. А во-вторых, Маргарита Давыдова – наша общая знакомая, и, если я заявлю, что платье мне совершенно не нравится, кто знает, не вздумается ли боссу передать ей мои слова. И тогда прощайте, все возможности, которые открывает мне наше с ней знакомство.

– Нравятся, – буркнула я, уже уверенная, что из этого он сделает какие-то свои выводы, отличные от моих. И, конечно, не ошиблась.

– Как ты считаешь, что будет думать обо мне бабушка, когда выяснится, что моя невеста обожает платья от Маргариты Давыдовой, – терпеливо продолжил Руслан Эдуардович, но терпение его явно заканчивалось. Пожалуй, еще немного, и он просто выдернет меня из машины за руку. – И при этом у нее нет ни одного?

Это был удар под дых, или ниже пояса, или вообще просто нечестно. Потому что теперь мне ничего не оставалось, кроме как выйти из машины. Тем более что наш разговор у открытой дверцы длился уже с четверть часа и привлек внимание: пара зевак таращилась неподалеку, с интересом наблюдая за попытками босса выковырять меня из автомобиля.

Я вздохнула, выбралась наружу и отправилась в магазин перебирать эти восхитительные платья, чтобы Роза Георгиевна, не дай бог, не решила, что ее внук недостаточно внимателен и заботлив…

Едва шагнув в великолепное царство элегантности и стиля, я просто пропала. Я уже забыла, что все это – исключительно для спокойствия бабушки. И теперь, как ребенок в магазине игрушек, переходила от одного наряда к другому, рассматривала, касалась, чтобы ощутить под пальцами гладкость шелка, невесомость шифона, мягкость бархата… Совершенно потерялась во времени и пространстве и очнулась, лишь когда увидела несколько пустых чашек на столике перед Русланом Эдуардовичем, который безропотно ждал меня все это время на диванчике для посетителей.

Ох! Я быстро вспомнила все, что просматривала и чем любовалась, и, почти не раздумывая, выбрала платье-футляр красивого темно-синего цвета, очень элегантное и в то же время достаточно строгое. Хватит с меня открытых плеч и тонких бретелей, которые так легко и щекотно скользят по плечам под сильными и горячими руками…

Стоп! Вот этого представлять не нужно! Лучше уж представить, какими украшениями я смогу дополнить платье, для того чтобы сделать из него почти вечерний образ для завтрашней встречи или дневной деловой – на потом.

Очевидно же, что платье останется мне и после того, как будут отыграны все роли. Руслану Эдуардовичу оно вряд ли пригодится… Не его размер.

Я крутилась в синем бархатном чуде перед зеркалом, рассматривая себя то с одной стороны, то с другой. И со всех сторон выглядело великолепно. Более того, мы с платьем за короткий срок успели почти сродниться. Думаю, теперь отобрать у меня его было бы не проще, чем косточку у бультерьера.

Но едва я успела смириться с неприлично дорогой покупкой, как мой босс ухватил меня за локоть и потащил дальше к полному стенду.

– Посмотри вот на это!

Я вот была совершенно не уверена, что Руслан Эдуардович хоть как-нибудь разбирается в роскошных платьях, а особенно в платьях Маргариты Давыдовой, но в одном он был прав. Зеленое шелковое платье с открытыми плечами, на которое босс показывал, было действительно потрясающим.

– Примерь сейчас же! – нетерпеливо скомандовал Руслан Эдуардович.

– Мне не нужно два платья для завтрашнего вечера в ресторане, – резонно возразила я, с наслаждением трогая нежную ткань.

– Разумеется, не нужно, – согласился он, – для вечера в ресторане подойдет и одно, а вот в шкафу должно висеть хотя бы несколько, бабушка обязательно проверит.

И еще одна сногсшибательная новость! Час от часу не легче!

– Это что же, планируется, что бабушка будет проверять мой шкаф? – ошеломленно протянула я, все еще надеясь, что ослышалась.

Но где там!

– Да, – с самым невинным видом кивнул мой босс. – Бабуля такая. Боюсь, не удержится и заглянет одним глазком.

– Значит, так, – сердито заявила я. – Я согласилась только на то, чтобы поужинать в ресторане, и никакие инспекции моих нарядов в программу не входили. Поэтому давайте-ка мы сейчас закончим безудержный шопинг, уйдем отсюда вместе с этим платьем… с одним-единственным платьем! А завтра встретимся уже в ресторане. Ну, то есть сначала на работе, а потом уже в ресторане. И в этом промежутке не будем больше ничего мне покупать, пусть даже Роза Георгиевна считает, что у вашей невесты непременно должен быть личный остров или усадьба и сорок душ крепостных!

– Хорошо-хорошо. – Руслан Эдуардович примиряюще вскинул руки. – Можешь пройти вон туда, тебе упакуют твое платье.

С этим я была согласна. Но, пока мое платье упаковывали, я краем глаза увидела, что мой босс о чем-то разговаривал с симпатичной продавщицей. Тихо так разговаривал. И улыбался своей белозубой улыбкой! И в очередной раз сказала сама себе, что сделала все правильно. Правильно тогда от него убежала.

Зато теперь его перешептывания с симпатичными продавщицами – не моя проблема, а Карины. Пусть за ним по пятам ходит со своими коктейлями и поливает ими девиц направо и налево. Но почему-то эта мысль не принесла облегчения, а, наоборот, горечью осела где-то в глубине души.

Весь следующий день босс пребывал в отличном настроении, улыбался и шутил, а в какой-то момент я даже застукала его за тем, что он весело насвистывал какой-то легкомысленный мотивчик. Ну надо же, насколько крепкая у них семья! Я никогда раньше не видела, чтобы кто-то из моих знакомых так радовался скорому приезду бабушки.

Мы пришли в ресторан и уселись за уютный столик в углу. Роза Георгиевна появилась с опозданием и сразу произвела фурор. Люди оглядывались на нее, едва не сворачивая шеи, а пожилой джентльмен за соседним столиком так впечатлился, что уронил себе на белоснежную рубашку что-то экзотическое и, сунув пустую вилку в рот, завис.

Но там действительно было на что посмотреть. Ярко-желтое платье, боа в тон ему и завершающие образ фиолетовые шляпка и сумочка. Роза Георгиевна была похожа на яркую тропическую птичку, бог знает каким образом попавшую в компанию голубей. Сияя улыбкой, она приблизилась к нам, обняла по очереди сначала меня, а потом своего внука…

На душе потеплело… Как всегда теплело в присутствии этой невероятной дамы.

Вначале ужин шел спокойно и почти что мирно. Бабушка босса расспрашивала, как у нас дела, Руслан Эдуардович вдохновенно врал что-то про наше уютное гнездышко и про то, какая я отличная хозяйка. Я с легкостью пропускала его речи мимо ушей.

В конце концов, мне не жалко, пусть Роза Георгиевна считает меня образцовой хозяйкой, если от этого ее жизнь станет немного лучше. Но ясная и безоблачная беседа закончилась быстро. Как только подали горячее, Роза Георгиевна окинула нас сияющим взглядом и спросила:

– Ну а свадьба-то когда?

Я почувствовала, как медленно сползаю под стул. Свадьба? К-к-какая еще свадьба?! Об этом мы не договаривались!

«Никогда!» – чуть было не выпалила я, но вовремя спохватилась и решила сменить формулировку на «Мы пока решили не торопиться со свадьбой». Только сказать я ничего не успела: меня на вдохе перебил уверенный голос Руслана Эдуардовича:

– Не волнуйся, бабуля, все будет в срок. Вот сегодня как раз собираемся подать заявление.

«Какое?» – чуть было не ляпнула я, но увидела предостерегающий взгляд моего босса и промолчала, проглотив уже крутившийся на кончике языка вопрос.

– Сегодня? Прекрасно! – сказала Роза Георгиевна. – А то я начала опасаться, что вы по нынешней моде решите обойтись гражданским браком… – Она погрозила своему внуку пальцем. – Или свадьбу назначите на следующий год, а то и позже.

Я закивала. Вот-вот! На следующий год или позже – то, чего я хотела. А еще лучше обойтись гражданским браком. Это же просто идеально!

– А я, знаете ли, не вечная… – посмотрела на меня с укором Роза Георгиевна.

Я вздохнула. Неужели и она сейчас скажет, что тяжело больна и потому…

– Кто знает, – продолжила она, – может, через год на высоких шпильках уже и не смогу на вашей свадьбе отплясывать. Придется переходить на танкетку, а это так унизительно!

Несмотря на всю абсурдность происходящего, я не могла не рассмеяться. Роза Георгиевна засмеялась следом за мной. Вот оно в чем дело! В шпильках! Нет, все-таки бабушка босса – нечто потрясающее.

Но не успела я даже на минуту расслабиться, как на стол веером легли проспекты из свадебных агентств. Они явно оказались в сумочке Розы Георгиевны совершенно случайно. Как рояль в кустах.

– Думаю, праздновать будем где-нибудь здесь, поближе к цивилизации. – Бабушка босса задумчиво забарабанила аккуратными пальчиками по проспектам. На ноготках поблескивал бесцветный лак. – Помнишь тот ресторанчик, в котором мы в прошлом году мой день рождения отмечали? Мне кажется, там будет неплохо…

– Отличный выбор! – тут же согласился ее любимый внук.

О, у этих двоих, кажется, наблюдается поразительное единодушие. А то, что у меня в голове дикая каша от сыплющейся со всех сторон нежданной информации, которую я не успеваю переваривать, – так, ерунда. И то, что я не в силах произнести ни слова, – тоже пустяки, дело житейское. И то, что сижу и лишь глотаю воздух, как рыбка, выброшенная на берег, – ничего, пройдет.

– И платье! – Роза Георгиевна пододвинула ко мне кипу листовок. – Мне кажется, слишком пышное лучше не делать… Лучше что-то изящное, прилегающее. Будет очень элегантно. А ты что скажешь, деточка?

– М-м-м-м… – глубокомысленно отозвалась «деточка».

А что я могла сказать?

– Она согласна, – быстро перевел догадливый босс, в голосе которого проскальзывало плохо скрытое веселье.

Ну, в общем-то, да. Если бы мы обсуждали какое-то абстрактное свадебное платье, я бы полностью с ней согласилась. Пышные юбки с воланами, в которых невесты похожи на распустившийся кочан капусты, мне тоже не нравились. И я бы отдала предпочтение чему-то более элегантному и приталенному, но обязательно длинному, в пол. А еще бы расшила лиф жемчугом…

У меня имелось несколько отличных идей. И в этом не было ничего странного. Я часто придумывала фасоны платьев. И свадебных в том числе…

Но только не для моей собственной свадьбы, которая, как выяснилось, должна состояться чуть ли не с минуты на минуту.

Поняв, что бороться с объединенными силами бабушки с внуком – все равно что отмахиваться веточкой от прущего навстречу танка, я отрешилась от происходящего. Это было единственным способом сохранить себе нервы и разум. И пока не подали десерт, я молча кивала, соглашаясь со всеми предложениями Розы Георгиевны. Кажется, в букетах на моей свадьбе будут лилии, потому что розы – слишком банально. И еще что-то там про закуски и выступающих артистов… И про бутоньерки… И про тысячу каких-то других важных мелочей.

Создавалось такое ощущение, что последние несколько лет Роза Георгиевна только и делала, что продумывала свадьбу внука.

Я слушала нескончаемый поток свадебных планов и параллельно умудрялась бросать на босса злобные взгляды, стараясь делать это так, чтобы бабушка не видела.

А как только мы закончили с десертом, она хлопнула в ладоши и сказала:

– Ну?

– Что «ну»? – испуганно прошептала я.

– Как что? Идем подавать заявление!

– Прямо сейчас? – в ужасе пискнула я и умоляюще оглянулась на Руслана Эдуардовича.

Он эту кашу заварил, пусть теперь и спасает! Но босс лишь вопросительно приподнял бровь, словно ничего не понял. Могу поклясться, в синих глазах мелькнуло смех!

– А чего тянуть? – Бабушка босса тоже вопросительно приподняла бровь, еще одни синие глаза ласково посмотрели на меня.

Окружили… Со всех сторон окружили!

– Это невозможно, – пролепетала я, – уже поздно… – И радостно встрепенулась: – К тому же у меня нет с собой паспорта…

– Василиса, ты опять все перепутала, – нежно упрекнул Руслан Эдуардович, приобняв меня за плечи. – Во-первых, загс сегодня работает до восьми, а во-вторых, милая, ты забыла, что твой паспорт у меня.

И он довольно похлопал по карману.

У него?!

Точно, несколько дней назад я принесла паспорт в офис для какой-то надобности. Вроде бы Руслан Эдуардович говорил про документы для налоговой… Вроде про доверенность. Теперь ясно. Ясно, что кое-кому здесь доверять ни в чем нельзя!

– Тогда чего мы ждем? – Роза Георгиевна вскочила из-за стола. – Поехали, пока загс не закрылся.

Она торопливо погнала нас к выходу, едва ли не подталкивая в спину. У выхода, как назло, болталось такси, и мы все трое погрузились в него и отправились навстречу нашему с боссом семейному счастью. Мне оставалось только молиться, чтобы во всех загсах города, которые еще работают, разом прорвало трубы. Или приключилась еще какая-нибудь ерунда, что сможет помешать планам бабушки босса. Правда, судя по решимости, написанной у нее на лице, Роза Георгиевна заставила бы нас подать заявление, даже если пришлось бы это делать в болотных сапогах или противогазах.

Когда мы оказались за дверями загса наконец наедине (бабушка осталась ждать нас снаружи, дышать воздухом, как она заявила), я дала волю чувствам.

– Что это, черт возьми, такое! – зашипела я тихо. – Вам не кажется, что игра затянулась и вообще перешла всякие границы? Сейчас мы понарошку подаем заявление в загс, а через месяц что, придется понарошку пожениться? Что дальше? Понарошку заведем детей?

– Ты слишком торопишь события, дорогая… – Хотя, по-моему, дети – это прекрасно! – громко сказал Руслан Эдуардович, отчего еще две пары обернулись на нас. – Да не вздрагивай ты так! Нам вовсе не обязательно их заводить. Во всяком случае, сейчас. Нам надо просто подать заявление, предъявить бабушке бумажку с назначенной датой, а потом убедить ее в том, что мы сторонники тихого семейного торжества… – он понизил голос, и то потому, что мы зашли в кабинет. – С утра якобы распишемся, потом приедем к ней в дом, отпразднуем в узком семейном кругу…

– А штамп в паспорте она не потребует? – недоверчиво прищурилась я.

– Не думаю… В крайнем случае что-нибудь сообразим.

Сообразит он. Досоображался уже до подачи заявления.

– Что? Вклеим новые страницы в паспорта? – сердито спросила я. – Нет, лучше просто сделаем себе фальшивые документы! Что нам стоит? Состряпаем фальшивое свидетельство о браке.

– Отличная идея, – кивнул Руслан Эдуардович.

Он то ли и вправду не уловил моего сарказма, то ли сделал вид, что не уловил. А может, просто развлекался на всю катушку.

– У тебя просто криминальный талант! – похвалил босс. – А теперь, пожалуйста, поставь здесь свою подпись. Я, между прочим, пока ты болтала, заполнил бланки за нас обоих.

Ну надо же, какой молодец. Самолично заполнил бланки, которые вообще заполнять не следовало никогда!

Моя рука с ручкой застыла над листком и никак не желала выводить подпись, словно я нутром чуяла, что вряд ли все будет так просто, как босс меня уверяет.

– Ну же, скорей, – поторапливал он, – бабушка, между прочим, ждет нас за дверью. В ее-то годы…

Но я уже не слушала причитания по поводу слабого здоровья бабушки. Если Руслан Эдуардович хочет меня впечатлить, пусть найдет что-нибудь более правдоподобное.

Я вздохнула, поставила подпись, и вскоре мы наконец вышли из кабинета, где сразу наткнулись на Розу Георгиевну. Видно, воздухом она уже надышалась.

– Поздравляю молодых! – радостно воскликнула она.

Оттерла от меня Руслана Эдуардовича, достала из сумочки (не сумочка, а просто бездонная пещера Аладдина) плоскую коробочку, открыла ее, и я ахнула: на черной бархатной подушечке лежало невероятной красоты колье с синими и белыми камнями.

– Это тебе, деточка! – сказала она дрогнувшим голосом и смахнула с ресниц слезы. – Конечно, не антиквариат, заказала у ювелира, но у очень хорошего ювелира! Ты можешь смело говорить всем, что это подарок бабушки, ручная работа. Убедительно звучит?

– Убедительно, – прошептала я. И звучало убедительно, и выглядело убедительно.

Я растерянно переводила взгляд с Розы Георгиевны на ее внука.

Колье – это вам не платье. Его я точно не могу себе оставить. Ну что ж, список драгоценностей, которые мне нужно сдавать по описи, увеличивается. Раньше это было только кольцо, теперь кольцо и колье. Если так пойдет и дальше, нам с Русланом Эдуардовичем придется завести переносной сейф. А что, драгоценности сдал – драгоценности принял.

Руслан Эдуардович достал колье из коробочки, и я залюбовалась, как играет солнце в острых гранях. Подержал в руках, а потом осторожно надел мне на шею, защелкнул застежку и провел по колье пальцами, словно поправляя. Невесомое, легкое касание, от которого мурашки хлынули по спине, а дыхание перехватило.

– С-спасибо! – пробормотала я.

– Ну, пожалуй, не буду вас задерживать, – сказала Роза Георгиевна, – возьму такси и поеду устраиваться в гостиницу.

– В какую еще гостиницу? – тут же возразил мой босс. – Никакой гостиницы быть не может. Когда мы к тебе приезжали, ты нас разве в гостинице размещала? И здесь, пожалуйста, будь нашей гостьей, переночуешь у нас.

– У нас? – эхом повторила я.

– Конечно, у нас, или ты против, дорогая? Неужели ты хочешь отправить бабушку в гостиницу? Оставить одну в большом городе? Когда у нас дома есть свободные комнаты… – Руслан Эдуардович укоризненно смотрел на меня, а в синих глазах плясали черти.

Я против?! Хотелось открыть рот и сказать все, что я думаю по этому поводу… Но не говорить же при бабушке, что до сего момента я не подозревала даже, что у нас есть свой дом. А сколько там комнат, до сих пор остается для меня секретом.

Вот же манипулятор! Как только Роза Георгиевна уедет, я уволюсь и ничто меня не остановит!

– Ну как же, у вас сегодня такой волнующий день, – счастливо вздохнула Роза Георгиевна, – и я уверена, вы захотите провести вечер без посторонних.

А бабушка у нас понимающая и тактичная. Отлично! Я вот очень хочу провести вечер без посторонних. У себя дома! Я уже начала даже согласно кивать, но босс только сильнее меня обнял, прижал к себе так крепко, что теперь я не то что кивнуть – вдохнуть не могла.

– У нас большая квартира и толстые стены, так что ни о чем не беспокойся.

Мы вышли из загса и все вместе уселись в такси. Босс назвал адрес нашего уютного семейного гнездышка, который я, разумеется, слышала впервые.

Воспользовавшись тем, что бабушка сидит на переднем сиденье и вовсю болтает с водителем, а мы с боссом на заднем, я самым недобрым образом зашипела ему на ухо:

– И что вы думаете, бабушка не догадается, что это не наша квартира, а ваша? Там же нет моих вещей.

– Почему нет? – тихо шепнул он. – Все есть: зубная щетка, тапочки, пижама, косметика и даже роскошные платья от Маргариты Давыдовой.

Я ахнула: так вот, значит, о чем они шептались с продавщицей! И больше не задавала вопросов, понимая, что сделать с этим все равно ничего не смогу. Единственное, в чем я была уверена на все сто процентов, так это в том, что сегодня я точно буду спать на ковре, даже если он тонкий и совсем непушистый!

Как только мы переступили порог, бабуля заявила, что она ужасно-ужасно устала, и скрылась в своей комнате. Когда дверь за ней закрылась, босс потащил меня по коридору в другую комнату. Видимо, в нашу. А на мой тихий писк о том, что, раз в квартире полно пустых комнат, одну можно было выделить и мне, посмотрел так сердито, что я мгновенно замолчала.

Ну что ж, значит, все-таки буду спать на ковре. И пусть его замучает совесть! Хотя можно ли рассчитывать на то, что у человека, который так бессовестно обманывает свою бабушку, та самая совесть вообще имеется в наличии? Наверное, нет.

Едва войдя в комнату, предназначенную для нас, я сразу увидела огромную кровать. Да ее трудно было не увидеть. Не кровать, а футбольное поле, застеленное шикарным бельем. Еще громаднее, чем там, у Розы Георгиевны. Для чего вообще нужны такие кровати? Живое воображение охотно ответило «для чего». Изнутри поднялась жаркая волна смятения, по позвоночнику продернуло щекотным ознобом. Разумная мысль о том, что на ней можно просто спать, почему-то не пришла в мою голову. Зато сразу нарисовались такие картинки, которых ни одна инструкция по эксплуатации не предусматривает. Перед глазами возникли два страстно переплетенных тела, сердце дернулось и оборвалось в живот, вспугнув целую стаю бабочек. Я судорожно сглотнула, быстро оглядевшись, обнаружила дверь в ванную и тут же юркнула туда. Мне необходима была передышка. Собрать мысли. Или собраться с мыслями? А, неважно. Подыскать нужные слова. Уговорить босса отвести меня в другую комнату. Уговорить сердце стучать не так громко и не в животе, а там, где ему полагается стучать. Но что-то не получалось. Так, спокойно. Надо просто отвлечься. Например, рассмотреть ванную.

Я огляделась.

Что там босс говорил про мои вещи? Что все есть? Ну да. «Мои» вещи в этом доме и правда имелись в изрядном количестве. Во всяком случае, ванная комната была просто заставлена тюбиками, баночками-скляночками и разнокалиберными флакончиками и флаконами на любой вкус. Их было здесь столько, что хватило бы на целый гарем, если бы, к примеру, босс решил не ограничиваться одной невестой, а завести их десяток-другой.

В моей настоящей ванной такого изобилия, конечно, не наблюдалось. Я продолжила осмотр достопримечательностей.

В стаканчике болтались розовая зубная щетка и розовая зубная паста, на одном крючке теснились розовые полотенца с мишками, на другом висел розовый и пушистый халатик, на полу под ним притулились не менее пушистые розовые тапочки. Рядом, на полочке, лежала розовая пижама в смайлики. Хорошо хоть не пушистая. В общем, все то, чего у настоящей меня, конечно, не было и быть не могло. Розовая пижама! Подумать только…

Трудно сказать, для кого мой босс готовил это любовное гнездышко: для диснеевской принцессы или для куклы Барби, но эта пушисто-розовая диверсия меня немного развеселила. Я даже стала злиться на босса чуть-чуть меньше. Ну совсем чуть-чуть меньше.

Я провела в этом бело-розовом безумии еще хороших минут двадцать, прежде чем решилась выйти.

Кроме так впечатлившей меня огромной кровати в нашей супружеской спальне обнаружилось не менее огромное зеркало (почти во всю стену). Без которого, кстати, я бы вполне обошлась. Но того, без чего я обойтись не могла, как раз не обнаружилось.

Ковра не было! Ни мохнатого, ни лысого – никакого! Вообще. Только маленькие пушистые прикроватные коврики. Нет, это не спальня, а сплошное разочарование! В любой уважающей себя спальне должен быть ковер, а не эти мелкие недоразумения. На таких я не поместилась бы, даже если бы сдвинула их вместе и, как йог, сложилась несколько раз.

Я остановилась перед зеркалом и невольно залюбовалась своим отражением. Без ложной скромности – мне ужасно шло синее платье от Маргариты Давыдовой. А с великолепным колье от Розы Георгиевны оно смотрелось еще лучше. Немного смуглая кожа приобрела какой-то сливочный оттенок, а мои глаза, обычно серые, теперь выглядели синими, как платье, и глубокими.

Увлеченно рассматривая себя в зеркале, я не сразу заметила, что кое-кто делает то же самое. Руслан Эдуардович стоял позади меня и пожирал меня таким взглядом, что я мгновенно покраснела. Уж слишком этот взгляд напоминал тот, другой, перед вечеринкой. И, как тогда, перед вечеринкой, спина похолодела, а в животе сладко вспыхнуло. Я сглотнула враз пересохшим горлом и попыталась улизнуть, но не тут-то было. Руслан Эдуардович быстро шагнул вперед, поймал меня за плечи, прижал спиной к своей груди, обхватив обеими руками. Буквально впечатал в себя. Мужские руки в белоснежных рукавах рубашки перечеркивали синее платье, а между ними дерзко выглядывала грудь, туго обтянутая тонким бархатом. Почему-то эта картина, отраженная зеркалом, казалась ужасно бесстыдной и… будоражащей. И хоть мы оба были одеты, я остро, до головокружения, снова чувствовала его крепкое тело всем своим телом: икрами, бедрами, ягодицами, спиной, плечами, грудью… И два слоя ткани между ним и мной лишь усиливали ощущения, делая их умопомрачительно яркими.

Под истончившейся, ставшей болезненно чувствительной кожей вспыхивали и гасли искры, сладкий колючий жар скапливался внизу живота, блаженно пульсировал, поднимаясь все выше и выше, туманил разум. О-о-ох…

– Пустите, – задыхаясь, пискнула я.

И дернулась, чтобы вывернуться, но где там! Он сжал меня еще сильнее.

– Не пущу!..

Я бросила на него изумленный взгляд через зеркало. Это было уже как-то чересчур, даже для него.

– Пока не расскажешь, почему тогда сбежала, не пущу.

Вот еще! Этого я не собиралась ему рассказывать ни при каких обстоятельствах. Тем более сейчас, когда мысли кружились вместе с головой и ухватить что-то внятное было проблематично. Я мотнула головой.

– Хорошо, – легко согласился он, – значит, так и будем стоять.

Так и будем стоять? Не могу сказать, что меня это очень пугало. Обниматься с ним было безумно приятно. И вдыхать его запах – запах чистой кожи и дорогого парфюма, обволакивающий шлейфом со всех сторон, – было тоже приятно… Настолько приятно, что шумело в ушах и по телу растекалась блаженная слабость…

Он чуть наклонился и коснулся губами уха, скользнул по нему легко-легко, словно бабочка крылом задела. Я тяжело задышала, каждый волосок на моем теле мгновенно встал дыбом. Что он творит?

– Ну что, расскажешь?

И снова легкое касание губ, их скольжение вниз, по шее, и поцелуй в том чувствительном местечке, где шея переходит в плечо, туда, где колье…

– Итак, почему ты от меня сбежала?

Слова пробились сквозь пьяный дурман, иголками воткнулись в мозг, дошли до моментально очнувшегося сознания. Я от него?! А он ничего не перепутал? Разом вспомнилось все случившееся в тот вечер, и от нахлынувшей обиды томную негу как ветром сдуло.

– Это не я сбежала, – вдруг выпалила я, хотя вовсе не собиралась ничего такого с ним обсуждать. – Это вы сбежали вместе со своей Кариной. Не успела я отвернуться, а вы с ней уже любезничали в темном закутке. И она говорила, что вы к ней все равно вернетесь, а я – это несерьезно!

Прозвучало ужасно, ужасно ревниво. Мне от всей души захотелось сделать как-нибудь так, чтобы мои дурацкие слова вернулись обратно и Руслан Эдуардович их не слышал. Чтобы думал, что мне все равно, абсолютно все равно, чем там они занимались со своей Кариной и чем собираются заниматься дальше.

Но не получилось, я чувствовала, как предательски щиплет в носу, а глаза становятся мокрыми.

– И только? Из-за этого? – ошарашенно спросил босс. А потом улыбнулся своей медленной ленивой улыбкой. Кажется, мой рассказ поднял ему настроение.

– Не только! – сердито отозвалась я, но голос предательски дрогнул. – Когда я вернулась в зал, вас там не было. Обоих! Долго не было – видно, все никак не могли наговориться со своей Кариной.

– Меня не было, – жарко выдохнул он, касаясь губами уха, – потому что я, как идиот, носился по всему дому и искал, куда ты делась. Думал, сидишь где-то, рыдаешь над испорченным платьем и боишься показаться на глаза. А пока я тебя искал, ты и правда сбежала.

Он развернул меня к себе, обнял, запустил ладонь в волосы на затылке. Я поняла, что опять таю от его шепота, от горячего дыхания, скользящего по шее, от крепких объятий. Нет уж. Так не пойдет. Я хочу выяснить все раз и навсегда. И нечего тут применять запрещенные приемчики! Я завозилась и опять предприняла попытку выскользнуть.

– Зачем вы вообще все это устроили? Не думаю, что Розе Георгиевне так важно, чтобы у вас была невеста. То есть она, конечно, тепло меня приняла и все такое, но она далеко не из тех бабушек, что трясутся над внуками и постоянно лезут в их дела. Она демократичная.

Он помолчал и наконец разжал объятия, взял мои руки в свои, провел большим пальцем по камешку кольца и тихо сказал:

– А может, это мне позарез надо было, чтобы у меня была невеста, такая, как ты. И я хочу, чтобы ты осталась в этом доме, чтобы через месяц мы отправились в Дворец бракосочетаний. И чтобы ты больше никогда не снимала это кольцо.

Я стояла и пыталась уложить в голове эту информацию. Но она что-то никак не укладывалась.

– А зачем тогда… все это? С бабушкой. Сразу бы так и сказали.

– Ну да. И ты убежала бы с круглыми от ужаса глазами. У тебя субординация была, что называется, прошита в заводских настройках. Ты меня воспринимала как источник заданий и указаний. И никак иначе. Сколько ни пытался…

– А вы пытались? – недоверчиво перебила я.

Он застонал сквозь смех, сгреб меня в охапку и уткнулся в макушку:

– Тысячу раз! И все мимо. Нужно же мне было с этим что-то делать. Пришлось импровизировать.

Хватка ослабла, и теперь его рука мягко поглаживала по спине, отчего мысли путались и расползались в разные стороны.

– То есть я была права! – пробормотала я, из последних сил стараясь сосредоточиться. – И Роза Георгиевна…

– …слава богу, здорова. И ты ей очень нравишься.

Горячая ладонь нырнула под волосы и плавно поехала по краю выреза, кончиками подрагивающих пальцев слегка касаясь кожи. Кровь бросилась в голову и застучала в висках, стало трудно дышать. И думать. Думать вообще не хотелось. А вот услышать, как босс там пытался мне строить глазки на работе, хотелось. Наверное…

– А как же собеседования… С девушками на роль невесты…

– Ну… я немного слукавил.

– Что значит – слукавили?

– Обратился в агентство, сказал, что нам для рекламного ролика нужна актриса на роль… ну девушки легкого поведения… И попросил, чтобы приходили сразу в образе. Я был уверен: ты не допустишь, чтобы бабушкино сердце оказалось разбито.

– Да вы негодяй и манипулятор! А как вы…

– Ну вот опять! – перебил он. – Не вы, а ты. И хватит болтать. Я соскучился.

И действительно… Потом все спрошу, потом… Я запрокинула голову и зажмурилась, обмирая в предвкушении поцелуя, чувствуя, как его лицо склоняется надо мной, как смешивается с моим его дыхание. Ожидание сводило с ума, заставляя прижиматься сильнее и тянуться, тянуться вверх…

Это был странный поцелуй. Невинный, сомкнутыми теплыми губами, словно босс целовался в первый раз и понятия не имел, как надо. А уж кто-кто, а босс умел целоваться. Еще как умел! На конкурсе поцелуев точно получил бы главный приз! Его рот на мгновение оторвался от моих губ, оставив привкус недоумения, и вновь прижался, неумело и скромно. Вот провокатор! Воспоминания о других поцелуях – жарких, бесстыдных, сводящих с ума, таких, как те, перед вечеринкой, которую мы едва не пропустили, – нахлынули огненной лавой, будоража и заводя. Я сглотнула, обвила шею босса обеими руками, буквально впечатавшись в крепкое мускулистое тело, и жадно поцеловала упрямый упругий рот, скользнув языком по нижней полной губе. Он с шумом втянул в себя воздух, а я уже целовала его куда попало: в губы, в подбородок, в гладкую щеку, безумно вкусно пахнущую мужскими штучками для бритья, в уголок рта и снова в щеку – черт, как же мне нравятся его щеки! – куда-то под глаз, в шею… От собственной смелости я так завелась, что искры летели. Я даже укусила его за мочку уха, вырвав хриплый стон.

Его руки гуляли по моему телу, мяли сквозь платье, сжимали, все ближе подбираясь к груди. Господи… Эти ласки прямо через одежду. Они были самыми порочными в моей жизни. Они доводили до безумия. До исступления. До сладкой тянущей боли внутри, почти невыносимой.

Я оторвалась от его губ и снова поцеловала. Требовательно, по-хозяйски, как целует мужчина. Наконец, он не выдержал и, стиснув меня в стальном капкане чуть подрагивающих рук, впился в мой рот.

О-о-о… Что это был за поцелуй… Упоительно приятный, бесстыдный, дерзкий, глубокий, грешный… Воздух стал тягучим и жарким, а потом и вовсе закончился. Да и пусть. Кому он нужен, этот воздух, когда мужские горячие губы и руки творят что-то невообразимое, невозможное, отчего плавятся кости, кровь в венах несется как жидкая лава и внутри дрожит яростный колючий жар, лишающий разума.

Он оторвался от моих губ, рывком развернул меня лицом к зеркалу и встал сзади, продолжая ласкать. О боже… Та девушка, в зеркале… растрепанная, возбужденная, с пьяными дикими глазами в пол-лица, с бордовым влажным ртом… Она не могла быть мной. Однако была. Теперь я не только чувствовала, но и видела, что он делает с ней, зазеркальной… со мной. Это было настолько… неприлично, но вместе с тем вдесятеро усиливало ощущения, доводя их до грани возможного, до пика, почти до потери сознания. Я видела его горящий взгляд из Зазеркалья, видела там руки, блуждающие по синему бархату платья, и чувствовала их на своем теле, по-хозяйски ласкающие везде, где им хотелось. Будто он имел полное право меня так трогать. И мне это нравилось. Ой, как нравилось. Я горела в его руках, металась, не в силах терпеть сладостную пытку, молила о чем-то то ли вслух, то ли про себя. Все смешалось в горячем тумане, мир качался как ненормальный, лишая опоры. Остались только он и я и та пара в Зазеркалье. И всех нас словно затягивало в пылающую глубину жерла вулкана…

И вдруг оказалось, что нельзя больше ждать, и терпеть невозможно, и надо быстрее, и вместе, иначе никак нельзя, иначе не выжить. И спастись можно только вдвоем, слившись, сплавившись, впитавшись друг в друга. И холодная гладь зеркала под ладонями, и полыхающий мир вокруг, и колючий сладкий пожар внутри, и искры перед глазами. Быстрее, еще быстрее, вниз, вверх, все равно…

И ослепительный взрыв, потрясший до основания, и сладкие отголоски пережитого, судорогами расходящиеся по телу. И сладкая истома, захлестнувшая с головой…

Я отлепила руки от зеркала, разогнулась и выпрямилась, с трудом удерживаясь на трясущихся ногах. На зеркальной чистой поверхности, словно следы грехопадения, остались отпечатки моих ладоней. Я посмотрела на свое отражение. И колье, и платье по-прежнему были на мне, даже не помялись. Стянутые до коленок трусики моментально вогнали в краску. Когда они успели слететь, я не помнила. И спрашивать не стала. Я поспешно наклонилась, чтобы их вернуть на место, сзади раздалось:

– Не стоит, лучше вообще снять. Мы еще не закончили… Надо повторить.

От обещания в хрипловатом голосе по коже пробежала волна жара, внутри сладко екнуло. Как, опять? Я приподняла голову и бросила быстрый взгляд в зеркало. Босс, совершенно одетый, стоял сзади, по лицу расплывалась блаженная улыбка. И вообще, вид у него был как у кота, вдоволь налакавшегося сливок. Но, судя по сказанному, этот кот собирался продолжать банкет. Кажется, я связалась с сексуальным маньяком! И он дурно на меня влияет. Потому что я была совсем не против. Может, я тоже маньяк?

– Платье снять? – невинно поинтересовалась я.

– Не надо. Я сам.

И ведь действительно снял. Но не сразу, а когда пошли в душ. После того как два раза «повторили». Сначала в кресле, потом на кровати. В душе мы снова повторили. В результате до кровати я уже идти сама не могла. Босс нес меня, завернутую в полотенце. Откуда и силы взялись?

Зато уснули сразу и как убитые. Даже сны никакие не снились.

Проснулась я, ощущая под головой что-то теплое и ужасно удобное. Во всем теле ощущалась сытая блаженная легкость, настроение было на редкость радужным. Некоторое время я еще плавала в сладкой утренней дреме, а потом разом все вспомнила. И вчерашний день, и его феерическое продолжение. Ой… Я осторожно разлепила глаза. Прямо перед ними маячила мужская щека, покрытая вылезшей за ночь синеватой щетиной. Самая прекрасная и завлекательная щека в мире. Такая потрясающе замечательная щека, что просто невозможно удержаться. Я и не удержалась. Слегка потянулась и поцеловала, потом еще раз… И еще… М-м-м-м… Вкусно. Безумно вкусно, так бы и съела! Владелец щеки заворочался, и я притихла, внезапно обнаружив, что не только свою голову нахально устроила у него на плече, а руку водрузила на мерно вздымающуюся грудь, так еще и ногу закинула на его ноги, словно заявляя: «Мой!»

А что, мой и есть. Мы вообще вчера заявление подали. Пусть фиктивное, но все равно! Я счастливо вздохнула. Оказывается, просыпаться вот так, в обнимку, прижимаясь к сильному теплому телу, безумно приятно. И целовать в колючую щеку приятно и так сладко! Полежав еще немного, я осторожно убрала свои конечности и попыталась отползти, но не тут-то было. Босс сонно пробормотал: «Куда?» – ловко обвил своей рукой мою талию, подтащил обратно к себе и уткнулся носом в макушку, засопев.

Я снова была притиснута к боссу. Не просто к боссу, а к совершенно голому боссу. Да и на мне, кстати, тоже ничего не было. Никакой защиты в виде хотя бы халатика. Сейчас я была согласна даже на тот, розовый. Потому что от одной только мысли, в каком виде мы сейчас лежим, в животе сладко вспыхнуло, а вся кожа покрылась мурашками. И я знала, чем это может закончиться. Очень хорошо знала.

– Пора вставать! – решительно заявила я и для убедительности легонько укусила босса за плечо.

Он недовольно замычал и лишь сильнее придавил меня к себе. Теперь я даже кусаться не могла.

– Не «М-м-м-м», а пора вставать! У нас там бабушка некормленая! – взывала я к совести любящего внука.

Любящий внук молча сопел мне в волосы.

– Кто-то хвастался, что я отличная хозяйка! – не унималась я. – Мне нужно готовить завтрак! Пусти!

– Этот кто-то обо всем позаботился, – хриплым со сна (или не со сна?) голосом наконец отозвался босс. – Холодильник забит блюдами из ресторана на любой вкус. Только разогреть.

Самого босса, похоже, и разогревать не надо было. Он провел горячей ладонью по моей спине, вплел пальцы в мои волосы и потянул, заставляя запрокинуть голову. От поцелуя – жадного, дерзкого, не по-утреннему бесстыдного – помутилось в голове, откуда разом вылетели все мысли. По телу прокатилась волна жара и дрожи, в животе томительно заныло.

– Доброе утро… – шепнул он, проводя большим пальцем по моим припухшим от поцелуя губам.

– Доброе утро… – эхом отозвалась я, глядя в потемневшие синие глаза.

Они медленно приближались, и я тонула в их глубине без всякой надежды на спасение.

И снова поцелуй, невыносимо чувственный, дразнящий, будоражащий, превращающий кровь в венах в жидкий огонь… Воздух густел и тянулся, с трудом струился в легкие, кровать нагревалась, словно под ней полыхал костер. Я словно погружалась в блаженный дурман… Но что-то мешало. Что-то… Оно скреблось в мозг, мигало как сигнальная лампочка. Я с трудом оторвалась от упрямого рта, и тут же меня осенило: Роза Георгиевна! Заниматься тем, чем мы тут занимаемся, когда за стеной бабушка босса? Меня словно ведром ледяной воды окатило.

Я решительно выпуталась из объятий, соскочила с кровати и метнулась в ванную. Мылась я долго и тщательно, давая время Руслану Эдуардовичу прийти в себя. Потом насухо вытерлась розовым полотенцем с мишками и запаковалась в халат. Тщательно так запаковалась, до подбородка, чтоб у кого-то не возникло ни одной фривольной мысли! Даже пояс завязала на два узла. Расчесав волосы, я заплела их в строгую косу, наконец шагнула из ванной комнаты в спальню и… И тут же попала в цепкие объятья.

Руслан Эдуардович и не подумал заниматься такими глупостями, как одевание и остывание. В чем мама родила он караулил меня под дверью! В общем, второй раз я принимала душ очень быстро, потому что где-то вдалеке хлопнула дверь.

На кухню я явилась вместе с боссом, которому не дала даже побриться: после того, что мы только что вытворяли, предстать перед его бабушкой в одиночестве было ужасно неловко.

За завтраком я молчала, не смея взглянуть в глаза Розе Георгиевне. Конечно, я старалась не стонать и не кричать и вообще вести себя как можно тише во время утреннего… эм… утренней гимнастики. Но вдруг у бабушки босса слух как у рыси и она все слышала? Лишь изредка я бросала сердитые взгляды на Руслана Эдуардовича и натыкалась на ответный взгляд синих глаз, в которых плескалось веселье. Он вообще выглядел довольным, как слон после купания, словно то, что он натворил, его ни капли не смущало. Шутил и общался за двоих.

Роза Георгиевна уехала домой сразу после завтрака. На прощание она крепко обняла меня, пожелала нам счастья и скорее купить свадебное платье.

А вот меня домой никто не отпустил. Но не могу сказать, что я туда очень уж стремилась.

И у нас начались выходные, наполненные объятиями, поцелуями, тихим шепотом, совместным смехом по поводу и без – в общем, всем тем, чем обычно бывают наполнены дни безнадежно влюбленных людей, совершенно потерянных для общества. Мы даже не удосужились выйти за эти дни из дома ни разу. Ели то, что находили в холодильнике, не особо заботясь, что, собственно, за блюдо попалось под руку.

В конце воскресенья я уже не могла представить, что моя жизнь могла бы быть какой-то другой. Без того, чтобы просыпаться вместе, вместе завтракать, а потом – говорить, целоваться, заниматься любовью в самых неожиданных местах и снова говорить – узнавая, изучая, любя друг друга.

Это были настолько прекрасные дни, что я даже смирилась с пижамой в смайлики и розовыми тапочками. Теперь они уже казались мне ужасно милыми и смотрелись вполне естественно, а я запросто могла представить себя диснеевской принцессой. Только я была в тысячу раз счастливее, чем любая из диснеевских принцесс. И для этого мне не нужно было разговаривать с птичками и лесным зверьем. Да и с приготовлением яичницы я вроде неплохо справлялась сама, когда в холодильнике остались несъеденными одни яйца.

Но, когда воскресный день клонился к закату, мне пришлось собираться домой. Во-первых, потому, что как бы прекрасны ни были платья от Давыдовой, которые Руслан скупил не глядя, для офиса они были чересчур уж вечерними.

А во-вторых, на завтрашнее утро у меня была назначена встреча с самой Давыдовой. И к этому мне нужно было как следует подготовиться – перебрать свои наброски и найти самые приличные из них. Те, что не будет стыдно показать известному модельеру.

Маргарита Давыдова встретила меня буквально с распростертыми объятиями, что настораживало. Ну не должна знаменитость быть так рада визиту обычной девчонки, которая что-то там набросала на листках бумаги, что-то такое, чего она даже не видела.

Прежде чем обратиться к моим наброскам, Маргарита провела меня с экскурсией по студии. Было чертовски интересно окунуться в кухню, где рождаются шедевры. Закопаться в невероятные ткани, потрясающие пуговки и пряжки, невидимые молнии и прочие очаровательные мелочи, которые позволяют создать что-то особенное…

Конечно, мне с моей старенькой швейной машинкой до всего этого было как до Луны. И все же что-то мне подсказывало, что именно сейчас меня могут ждать перемены…

После экскурсии и дежурной чашечки кофе пришла пора показать свои работы мастеру.

Маргарита Давыдова разом посерьезнела, а может, это просто так казалось из-за того, что она надела очки в стильной оправе. И теперь медленно перебирала один за другим листочки.

Я наблюдала за ней, сжавшись в комок и почти не дыша. Как я ни убеждала себя, что нужно относиться ко всему проще (если и не понравится ей – что тут такого? – выслушаю замечания и в следующий раз придумаю что-нибудь лучше), не переживать не получалось.

Спустя целую вечность она отложила в сторону листки, и меня буквально затрясло от ядреного коктейля из страха и надежды.

– Знаешь, – сказала она мне, поправляя очки на переносице, – гораздо лучше, чем я предполагала. Для новичка, который никогда этому не учился, я бы сказала, даже отлично.

Я выдохнула и зарделась от удовольствия. Не каждый день твои работы хвалит настоящая знаменитость.

– Но, – добавила она тут же, еще до того, как я успела растечься по полу радостной розовой лужицей, – чувствуется отсутствие базы, необходимой подготовки.

Разумеется, чувствуется! У меня же нет ни того, ни другого!

– Вот, например, эти воланы… – Маргарита Давыдова протянула мне один из листков. – Если их сшить так, как здесь нарисовано, они не будут топорщиться симпатично, как на рисунке, а просто обвиснут. Конечно, можно выбрать ткань, которая лучше держит форму, но тогда пропадет весь эффект воздушности, который, насколько я понимаю, здесь и планировался.

Я кивнула. Пришлось с ней согласиться. Этот фасон я рисовала на чистом вдохновении. И совершенно не подумала, как платье будет шиться.

Но мне казалось, что сказано еще не все. А потому я не спешила оправдываться или, извиняясь, срываться с места. А просто терпеливо ждала.

– Я сейчас даю мастер-классы на специализированных курсах. – Маргарита откинулась в кресле и забарабанила пальцами по подлокотникам. – Обучение дается очень плотно, очень сжато, все строго по делу. Для тех, кто готов схватывать на лету и много работать.

Я! Я могу схватывать и много работать! Ну надо же, неужели я смогу очень быстро всему научиться? Дыхание перехватило, я подалась вперед и… и тут же села ровно. Что я себе вообще придумываю? Очевидно же, что курсы, на которых преподает сама Давыдова, будут стоить сумасшедших денег. Я их в жизни не потяну…

Не знаю, заметила ли она, как я поникла, или с самого начала планировала что-то подобное, но Давыдова сказала:

– Поскольку я там немножечко преподаю, – она улыбнулась, – у меня есть возможность, что называется, протащить своего человека.

– Это как? – тихо спросила я, не решаясь поверить в то, что все еще может получиться.

– Это совершенно бесплатно, но с одним условием: мой протеже проходит у меня практику после курсов. Полгода. Здесь, в этой мастерской.

Практика? Полгода? У самой Давыдовой? В этой потрясающей мастерской? Да это не условие, это… Это умопомрачительная награда! Внезапно сорванный джекпот!!! Ясно же, что такая практика в тысячу раз лучше любых курсов. В полевых условиях можно научиться куда большему. Господи, да я была готова практиковаться у Давыдовой бесконечно, разумеется, если меня возьмут!

– Вы мне просто так говорите или потому, что хотите предложить это место именно мне? – осмелев, спросила я.

Маргарита весело рассмеялась.

– А ты молодец, схватываешь на лету. Я буду очень рада предложить это место тебе. И увидеть тебя в этой мастерской уже в качестве практикантки. Ну что, согласна?

Она еще спрашивает?!

– Да! – радостно воскликнула я. – Да! Да!

– Отлично. – Давыдова хлопнула руками по столу. – Занятия начнутся через две недели. Будь готова к тому, что они отнимут все твое время, и даже чуточку больше.

Ой, а вот к этому я была точно не готова. Хотя бы потому, что все мое время, по крайней мере рабочее время, принадлежало Руслану Эдуардовичу, ну то есть Руслану. Да и личное время с некоторых пор по большей части принадлежало ему же, что меня полностью устраивало.

А как же будет, если я пойду на курсы?

Видимо, мои сомнения отразились на лице, потому что Давыдова спросила:

– Есть какие-то проблемы?

– Нет, – быстро ответила я, – абсолютно никаких, я буду рада приступить к занятиям, как только они начнутся.

Ничего, уж как-нибудь договорюсь со своим женихом и боссом. В конце концов, я и так собиралась уходить со своей секретарской должности. Потому что после всего, что случилось, я совершенно не представляла, как сохранить в офисе рабочую обстановку.

Один вид моего босса наводил меня на мысли, весьма далекие от договоров, почты, встреч и текущих дел. Думаю, теперь в приемной от меня будет больше вреда, чем пользы. Врать и притворяться я совершенно не умею, а значит, вряд ли смогу сделать вид, что между нами все по-прежнему и мы всего лишь начальник и секретарь. Потому что, как выяснилось, мы – это гораздо больше.

– Я вот что еще хотела спросить… – обратилась я к Давыдовой. – Почему вы пригласили именно меня и сюда, и на показ? Потому что я – невеста Руслана?

Зачем я это спрашивала? Чтобы знать! И не терзаться подозрениями, что меня взяли не за мои заслуги и талант, и лишь потому, что кто-то попросил, пристроил по блату. Такие подозрения отравляют радость, унижают и в конце концов, убивают саму мечту. Я не хочу занимать чье-то место. Я хочу занимать свое! От одной только мысли, что, вероятно, придется отказаться от своей мечты, когда она была так близка и так возможна, мне стало почти невыносимо больно. Но я собралась с силами и добавила:

– Это ведь Роза Георгиевна вас попросила?

Маргарита с улыбкой покачала головой:

– Роза Георгиевна, конечно, прожужжала мне все уши о том, какое восхитительное и простое платье ты сшила, но я позвала тебя не поэтому.

– Потому что понравились мои наброски? – с надеждой спросила я.

– Они очень даже неплохи, – согласилась Маргарита, и я поняла, что главная причина все-таки не в них. – Я видела твой горящий взгляд на показе, и после этого мне не нужно было даже смотреть наброски. К тому же ты пришла в своем платье, и уже по нему можно было многое сказать. Но главное, в чем я уверена, это в том, что, если у человека есть чувство стиля и огромное желание, со всем остальным он справится. А у тебя они, несомненно, есть. Остается добавить к ним мастерства и много-много работы, и получится что-то потрясающее. Обязательно получится.

Из студии Давыдовой я не вышла, я буквально вылетела на крыльях счастья. Всю дорогу до офиса думала о многом. О том, какие роскошные фасоны я буду создавать, и это кружило мне голову. О том, как я скажу Руслану, что уже через неделю меня не будет в его офисе и ему нужно искать мне замену…

Я пришла в офис, открыла дверь приемной и тут же угодила в объятья. Босс сгреб меня в охапку, поднял вверх и закружил.

– А если б вместо меня сейчас зашел, например, начальник охраны? – хихикнула я, крепко обняв его за шею.

Голова кружилась вместе с приемной, а может, и чуточку быстрее.

– Он был бы впечатлен. Надолго, – отозвался босс и остановился.

Ослабил руки так, что я сползла по нему вниз, невыносимо возбуждающе скользя своим телом по его телу. О-о-ох, мамочки… Одного этого хватило, чтобы мгновенно завестись так, что искры полетели. Вот и как нам вместе работать? Какая вообще может быть работа?

– Но твои шаги я из миллиона узнаю… – хрипло шепнул босс и, придерживая меня за талию, чтоб я не стекла на пол, вкрадчиво выдохнул в ухо: – Предлагаю сегодня прогулять школу.

Согласна. Все равно я сегодня полдня уже прогуляла. А после такой встречи в голове вообще разброд и шатание. Ни одной рабочей мысли. Только исключительно неприличные.

– Это как? – лениво отозвалась я, уткнувшись носом в его шею и с наслаждением вдыхая родной запах. – Пойдем в кино или в кафе вместо уроков?

– Почти… Предлагаю отправиться на закрытие недели моды. Как тебе такая идея?

Я рассмеялась: разве можно настолько не разбираться в таких вопросах. Впрочем, откуда бы ему в них разбираться!

– Неделя моды закончилась уже несколько дней назад, – поучительно пробормотала я. – Так что отправиться на ее закрытие мы сможем разве что на машине времени.

– Это здесь закончилась, а в Милане закрывается сегодня…

В Ми… Я не ослышалась? В Милане?

Я разом пришла в себя и отодвинулась, а босс помахал перед моим носом билетами и закончил:

– Так что, если мы поторопимся, можем еще успеть.

Я тихонько взвизгнула от восторга, все еще не в силах поверить в то, что только что прозвучало.

– Ты это серьезно? – выдохнула я, от избытка чувств вцепившись в лацканы его пиджака, – Мы вот прямо сейчас летим в Милан?

Он улыбнулся, осторожно отлепляя мои пальцы:

– Если, конечно, у тебя нет более важных дел.

Да во всем мире нет и быть не может более важных дел. Это же совершенно очевидно. Неделя моды! В Милане! Невероятно! Теперь я была счастливее всех Золушек на свете. Ведь им-то предстоял всего лишь какой-то скучный бал. Тогда как мне… Просто не верится! Я крепко обняла своего принца.

Эта поездка была прекрасна. В ней было прекрасно все. И сам город с его улочками и улицами, проспектами и площадями, скверами и сквериками, гомонящей разноязыкой толпой и уличными кафешками. И номер для новобрачных в отеле, куда мы заскочили буквально на несколько минут. И потрясающий показ, на котором я цеплялась за руку босса как за якорь в бушующем море, совершенно ошалев от происходящего вокруг. Свет софитов, мерцающие вспышки фотоаппаратов, шелест ткани, вздохи толпы, смутно знакомые и знакомые лица, которые раньше я видела лишь по телевизору. А подиум… На нем творилось настоящее волшебство. Модели, ткани, костюмы, платья… То, что можно носить, и просто полет дизайнерской мысли, восхитительный, необузданный, умопомрачительно прекрасный. И я, я, обычная девчонка, теперь была в самом сердце моды, дышала тем воздухом, впитывала в себя атмосферу, и она проникала в меня, наполняя собою, даря невероятные ощущения, яркие, острые, сильные… Настолько сильные, что я не выдержала и расплакалась под конец показа.

Руслан Эдуардович тут же отменил поход в какой-то необычный, по его словам, ресторан и прогулку по ночному Милану и повез меня, зареванную, прямиком в отель. Ужин он заказал прямо в номер, и вскоре официант вкатил столик, полностью сервированный на две персоны. Фрукты, легкие салатики, тарталетки и канапешки, сырная нарезка, какие-то экзотические гады непонятного вида, политые соусом, бутылка красного вина. И как апофеоз – бутылка шампанского в ведерке со льдом. Официант указал на нее и быстро протараторил что-то и испарился.

– Подарок молодоженам… – перевел Руслан Эдуардович, едва сдерживая смех, и предостерегающе поднял палец: – Вот даже не думай!

Да и не собиралась я его пить! Провисеть ночь над унитазом, пусть даже итальянским, вовсе не входило в мои планы. Можно найти занятие и поинтересней.

Особенно когда под носом такая вкуснятина, что слюнки текут. А может, я просто проголодалась. Во всяком случае, в животе заурчало. Пока босс разливал рубиновое вино по бокалам, я стащила тарталетку и сунула ее у рот. М-м-м-м, объедение! Уворовав еще пару тарталеток, я проглотила их, почти не жуя. И закусила парой ломтиков сыра.

– За что выпьем? – босс вручил мне бокал. – За показ?

– За показ! – согласилась я.

Бокалы звякнули, терпкое густое вино обожгло рот, тепло спустилось в желудок, разбежалось по телу и слегка стукнуло в голову.

– А теперь за вас… – начала было я и тут же поправилась: – То есть за тебя. Без тебя бы я никогда этот показ не увидела… – я шмыгнула носом, в глазах предательски защипало. – Спасибо!

Я сделала еще пару глотков и счастливо вздохнула сквозь слезы.

– Рева! – Мягкие губы поцеловали в макушку, вино из рук отобрали. – Василисам-плаксам больше не наливаем.

Он приподнял за подбородок мое лицо, губами коснулся щеки, слизывая слезинку. Потом еще… И еще… Все ближе подбираясь к моему приоткрытому рту. Я судорожно вздохнула. Сердце колотилось, от сладкого предвкушения даже пальчики на ногах подогнулись.

У поцелуя был привкус вина и южного солнца. Неспешные, томительно медленные, дразнящие прикосновения губ сводили с ума, провоцировали, вызывая в крови настоящий пожар… Я застонала прямо в этот невозможный, мучающий меня рот. И этот стон словно сорвал стоп-кран. Столик со звоном отъехал, что-то упало и покатилось, но это было неважно. Мы целовались жарко, бесстыдно, с какой-то звериной жадностью, летела во все стороны одежда, которой почему-то оказалось много, ужасно много…

А потом была прохлада атласной простыни под спиной, и мужское желанное тело сверху, и безумные поцелуи, когда воздух кончается, но оторваться друг от друга кажется немыслимым, невозможным. И сплетение тел изгиб в изгиб, кожа к коже, без дурацких мешающих тряпок… И горячие руки везде: мои, его – непонятно, и хриплые стоны и крики… И воронка пылающей лавы – кружит, затягивает, быстрее, еще быстрее… И ослепительный взрыв, уносящий в блаженную негу…

– Еда остыла… – раздался преступно хриплый голос над головой.

– М-м-м… – ответила я.

– Поднимайся… – Босс сел, забрав такую удобную руку из-под моей головы, и пощекотал мою пятку.

Я дрыгнула ногой. Подниматься не хотелось. Говорить не хотелось и думать не хотелось. Хотелось лежать вот так, распластавшись медузой по кровати. Вряд ли я сейчас в состоянии шевелиться, не то что есть. Желудок протестующе забурчал, пришлось вставать.

Какое-то время мы молча ели. Я налегала на то, что по виду было знакомо, босс лакомился морским гадом, уверяя, что вкусно. Предлагал попробовать кусочек. Я не рискнула. Уж очень гад был страшный. По-моему, даже с глазами.

Насытившись, мы развалились на огромной кровати, все еще усыпанной лепестками роз, и я понимала, что именно сейчас должна сказать правду: о нашей встрече с Давыдовой и о том невероятном предложении, которое она мне сделала.

Сначала мелькнула предательская мыслишка не портить такой прекрасный вечер ненужными подробностями, но я ее отогнала. Сейчас, после этого невероятного показа, после всей этой фантастической поездки, было бы ужасно нечестным что-то скрывать.

– Что-то случилось? – спросил меня Руслан, перекатываясь по кровати и заглядывая в лицо.

К упругой ягодице прилип лепесток розы, я с трудом отвела глаза. Дело прежде всего. Так, о чем мы там говорили? Ах, да. Пока ни о чем, я только собиралась.

– Нет, не случилось, – тихо сказала я и, набрав в легкие побольше воздуха, выговорила: – Но скоро случится. Маргарита пригласила меня на курсы, а потом на стажировку к себе в студию.

– Так это же прекрасно! – сказал Руслан. – И я совершенно не понимаю, откуда столько трагизма в голосе.

– Эти курсы и практика, – продолжала говорить я, – в общем, у меня никак не получится совмещать их с работой, мне придется уволиться.

Ну все, сказала.

– Понятно, – протянул он.

А мне вот было совершенно непонятно: это он так сердится? Или просто констатирует факт?

– Когда твои курсы начнутся? – задумчиво поинтересовался он.

– Через две недели, – вздохнула я.

– А, ну тогда отлично.

– Отлично? В самом деле? И ты на меня совсем не сердишься?

– За что? Я все равно бы тебя уволил, – усмехнулся он. – Совершенно невозможно работать, когда ты перед глазами. Просто я опасался, что твои курсы сломают кое-какие наши планы.

– Планы? А какие у нас планы? – насторожилась я.

Неужели он все еще о свадьбе? Откровенно говоря, я надеялась, что на какое-то время о ней можно будет забыть. Нам ведь совершенно некуда торопиться.

– Да, планы. – Босс достал откуда-то рекламный проспект, на котором было море, пальмы и небольшое бунгало. – Я купил нам тур к морю, боялся, что придется отменить из-за твоих курсов. Но получается, что к тому времени мы уже успеем вернуться.

– Ты это серьезно? – Я вцепилась в буклетик обеими руками.

Последний раз на море я была еще совсем маленькой, с родителями. И даже плохо помнила, что это такое.

– Ты не согласна? – поддразнил босс.

– Не согласна?! – Я сердито уставилась в синие глаза. – Да я готова идти туда пешком.

Он, рассмеявшись, поцеловал меня в макушку.

– Ну уж нет, пешком будет слишком долго, а я планирую оказаться там через несколько дней.

– И когда же мы вылетаем? – деловито спросила я.

– Скоро, – сказал он. – Можешь начинать паковать чемодан. Мне нужно буквально на три дня отлучиться по делам. Как только вернусь, сразу же.

Это его «на три дня отлучиться по делам» почему-то вдруг больно царапнуло где-то внутри. Последнее время мы почти не расставались, и теперь мне даже представить было трудно, что я проведу без него целых три дня.

Так, надо успокоиться. Это ведь ненормально, когда люди все время проводят вместе, как прилепленные. Нужно же друг от друга отдыхать. Хотя мысль какая-то сомнительная. Неправильная. Я вот, например, от Руслана ни капельки не устала. Надеюсь, что и он от меня тоже.

– Не грусти. – Он задумчиво сковырнул лепесток розы с моей груди и прижался к тому месту губами. М-м-м… – Всего лишь три дня, а потом мы будем вместе, только ты и я, и никого больше. – Очередной лепесток был снят с моего живота, кожа вспыхнула от поцелуя. По спине продернуло сладким холодком. – Как тебе такой план?

План? Какой план? Надо было как следует изваляться в тех лепестках…

– Прекрасный план, – сказала я вслух.

А про себя подумала: только лучше бы мы начали воплощать его прямо сейчас, без той поездки по делам.

Сегодня работа как-то особенно спорилась. Возможно, потому, что никто меня не отвлекал. Босс в командировке, и сотрудники заходили в приемную лишь изредка.

А в душе все пело и сияло яркими красками. Жизнь была великолепна! Вот-вот приедет Руслан. И мы отправимся к морю. Белый песок, солнечный ветер, соленые брызги. Крики чаек, бездонное юное небо, синее-синее, как его глаза. Теплая непроглядно-черная южная ночь, тягучий аромат тропиков. Пальмы и одинокое бунгало.

Я вот искренне считаю: хочешь помочь человеку – не надо тыкать в него рыбой или удочкой. Просто отвези его к морю.

Руслан, я и море… Что может быть лучше?

А потом начнутся самые важные курсы в моей жизни…

Нет, ну разве можно быть такой неприлично счастливой?

Очевидно, нельзя.

Потому что стоило только мне об этом подумать, как дверь приемной открылась, и на пороге появилась та, кого я меньше всего хотела видеть. Да и, откровенно говоря, уже и не ожидала.

Карина. Собственной персоной.

Я была уверена: она осталась далеко в прошлом, где ей самое место.

– Здравствуйте, – секретарским голосом поприветствовала я, ломая голову над тем, что ей тут понадобилось. – Руслана Эдуардовича нет, он уехал. Будет только через два дня, – закончила я вежливо, но холодно.

И продолжила перекладывать документы, давая понять, что уже сообщила все, что необходимо, и кое-кому пора очистить помещение.

– Я знаю, – отозвалась она, – он мне сказал.

Сказал? Я едва удержалась, чтоб не спросить вслух. Внутри болезненно кольнуло. Когда это он успел сказать? Они до сих пор общаются? Так, стоп! Доверие – такая штука: или оно есть, или нет. Без него любые отношения обречены. Я верю Руслану? Верю. И нечего ревновать. Мало ли откуда она могла узнать, что он на бизнес-форуме. Тоже мне секрет.

И все же мне стало не по себе.

Что за напасть! Только у нас с Русланом становится все хорошо, как тут же из-под колоды выползает эта змея и начинает брызгать ядом, чтобы что-нибудь испортить! Хватит! Больше ей не удастся между нами вклиниться!

Между тем Карина явно не собиралась уходить, хотя делать ей тут было совершенно нечего. Наоборот, она постояла немного в дверях и решительно процокала к моему столу.

– Что-то еще? – поинтересовалась я, настороженно следя за ее приближением.

Не то чтобы я ее боялась, но от человека, способного вылить гадкий коктейль на роскошное платье от Маргариты Давыдовой, можно ожидать чего угодно.

– Я не к нему пришла, а к тебе, – заявила Карина, нетерпеливо притопывая каблучком. – Сделай-ка мне чаю, милочка.

Что-о? Милочка?! Чаю? Я вовсе не обязана делать ей чай!

Я уже отрыла рот, чтобы строго, но вежливо озвучить то, о чем подумала, но… Но она вдруг упала в кресло, закрыла лицо руками и зарыдала.

Зарыдала! Карина! Да не может быть! Такие, как она, вообще никогда не плачут, они заставляют плакать других. И этот поток слез настолько меня ошеломил, настолько выбил из колеи, что я вскочила и бросилась к тумбочке, где хранились чайные принадлежности.

– Что вы, не плачьте, сделаю я вам чай… – растерянно бормотала я, включая чайник и бросая в чашку пакетик. – Жалко, что ли…

– Не надо мне твой чай, – сквозь слезы завывала Карина, – ты мне жизнь сломала!

– Я? – спросила я испуганно. – Я ничего не ломала…

– Сломала! – взвизгнула Карина и зарыдала в голос.

Э-э-э, да у нее, похоже, истерика. Тут не чай, тут валерьянка нужна. Только ее у меня в кабинете не было. К нам обычно приходят куда более спокойные люди. Поэтому я быстро залила пакетик кипятком и протянула чашку Карине. Та оттолкнула мою руку, едва не ошпарившись, и пошла на новый виток:

– Мы с ним столько лет были вместе, и он меня никогда замуж не звал, а ты… Ты только появилась, и вот пожалуйста – кольцо. – Она с ненавистью ткнула хищно наманикюренным ногтем в направлении моего пальца. Я быстро спрятала за спину руку. Ту самую, на которой теперь снова красовался подарок Руслана. – И все прекрасно! А меня, значит, можно на помойку!

Вот же ситуация. Теперь, когда Карина не смотрела на меня презрительно, вся моя нелюбовь к ней разом прошла. И мне было ее даже жалко. Но что я могу сделать? Сказать: забирайте себе вашего Руслана, он мне не нужен? Так он мне нужен! И к тому же он человек, а не какой-нибудь чемодан с вещами… Его так просто и не вернешь.

– Я, – прогудела она, уткнувшись в платок, – я ведь ребенка жду.

Что-что она ждет? Может, мне послышалось? Но я уже знала: нет, не послышалось. Просто только что рухнуло и со звоном разбилось мое короткое счастье. И мне ничего не осталось… Так вот что значит выражение «как громом пораженный». Внутри стало пусто и холодно, словно тот самый гром разметал все чувства и ощущения, оставив пустую оболочку. И в голове тоже стало пусто. А потом в нее полезли они, мысли, и первая была:

– Руслан знает?

– Не-е-ет… – всхлипнула Карина все в тот же платок.

Глупый вопрос. Конечно, не знает. Руслан никогда бы не бросил беременную девушку. И своего ребенка. Для этого он слишком порядочен. А если бы знал, сделал бы мне предложение? Может, мое счастье ворованное? Кусочек ворованного счастья. Крохотный, но мой. Пока мой.

Я устало опустилась в кресло и залпом выпила чай, не почувствовав вкуса.

– Не знает, – тупо повторила я, машинально крутя в руках опустевшую чашку. – Но почему?

– Ну вы же с ним… Как я ему скажу?

«Вы же с ним»… Мое сердце упало куда-то вниз. А я точно все еще с ним? Как он поступит, когда обо всем узнает?

Что-то было в нашем разговоре неправильное. Что-то царапало, не давая покоя. И чем дальше, тем больше. Но что? Я никак не могла понять. Слишком неожиданным было известие о ребенке. Слишком сокрушительным.

Карина вытерла слезы и, скомкав платок, жалобно посмотрела мне в глаза.

– Брось Руслана, не оставляй ребенка сиротой.

Дурацкая ситуация, когда всех жалко. И Карину жалко, и Руслана жалко, и неродившегося ребенка тоже жалко. И себя тоже жалко. Потому что если там ребенок – это многое меняет. Так что, наверное, действительно я должна… И тут я резко оборвала сама себя.

Ничего, черт возьми, я не должна!

Ничего и никому. Потому что меня осенило, что в нашем разговоре не так. Отдельные слова, разрозненные кусочки фраз, жесты, словно пазлы, вставали друг к другу, вырисовывая ясную картину: грабли. Грабли, на которые я снова пытаюсь наступить.

Что я недавно думала про доверие? Так вот. Руслан, судя по его словам, долго ухаживал за мною, только я этого не замечала. Не стал бы он в то же время спать с Кариной. Правда, я не знаю, что для него «долго»: месяц, три месяца, шесть?

И потом… Карина, которая стесняется сообщить о своей беременности, потому что «вы же с ним»? Серьезно? Не особо ее это удерживало от поползновений тогда, во время их разговора на вечеринке. Да и коктейли она на дне рождения Розы Георгиевны опрокидывала слишком лихо для беременной.

– И какой же у вас срок? – участливо спросила я.

– Срок?.. – эхом повторила Карина.

Мне показалось или вопрос застал ее врасплох?

– Срок… Три месяца, – быстро сказала она.

Еще одна странность. Моя соседка, которая недавно родила, никогда не говорила срок в месяцах, только в неделях. Они там в консультациях это дело как-то так считают.

Но если не придираться к словам, получается, что ее история вполне может оказаться правдивой: три месяца назад Карина действительно еще могла встречаться с Русланом. Я ведь не знаю, когда они расстались.

И все-таки мне хотелось придираться.

– Покажите мне документы, – сказала я и сама удивилась, насколько ровно и спокойно звучит мой голос.

– Документы? – Карина непонимающе уставилась на меня.

– Да, медкарточку из консультации, УЗИ, анализы… Срок достаточно большой, все это уже должно быть.

Я блефовала. Я понятия не имела, на каком сроке это все должно быть. И должно ли вообще быть на руках. Может, место таким документам – в регистратуре, в поликлинике…

Но мой блеф не был раскрыт. Не оттого ли, что счастливая будущая мать тоже не знала таких тонкостей?

– А у меня и есть, – сказала она с вызовом, но какая-то неуверенность мелькнула в ее взгляде. – Только не с собой, а дома.

Ага, как ученик, что дневник дома забыл. Верю-верю.

– Ничего страшного! У меня подружка работает медсестрой в УЗИ-кабинете, сейчас поедем и посмотрим. Скажете, что я счастливая тетушка.

Я не знаю, откуда во мне взялась смелость. Наверное, дело в том, что теперь я больше не чувствовала себя самозванкой. С Русланом у нас все было серьезно и по-настоящему. И я не собиралась позволить кому-то вот так вот походя все испортить.

Я взяла сумочку в руки.

– Ну же, пойдемте. Если вы и правда беременны, вам скрывать нечего. А когда родится ребенок, сделаем тест ДНК. На отцовство. И не сомневайтесь, если выяснится, что это ребенок Руслана, я уверена: он его не оставит и будет всячески вам помогать…

Карина медленно поднялась с кресла, вытащила из сумочки второй платок, промокнула заплаканные глаза и окинула меня таким ненавидящим взглядом, что мне на мгновение стало по-настоящему страшно.

– Ты еще об этом пожалеешь, сучка, – прошипела она и вышла из приемной.

А я без сил упала в кресло. Такое ощущение, что короткое общение с Кариной высосало из меня всю жизненную энергию. Но, несмотря на усталость, я чувствовала себя победившей и уже представляла, как я передам наш разговор Руслану.

Угораздило же его связаться с такой актрисой: рыдания, позы, истерика… Оскар по ней плачет! Теперь я была уверена: слезы были фальшивыми, да и беременность тоже. Но на этот раз у нее ничего не вышло. Я стала умнее и не подумала устраивать побег и собственными руками разрушать свое счастье. И все-таки в глубине души мне все еще было не по себе. Странное чувство, неосознанное и размытое… То ли тревога, то ли смутное предчувствие надвигающейся беды.

Я отмахнулась от него. Ерунда. Просто я ужасно соскучилась по своему любимому боссу. И все на этом.

Эта встреча не шла у меня из головы ни вечером, ни на следующий день. Теперь я была совершенно не уверена, что поступила правильно.

Может, мне вообще не стоило самой разговаривать с Кариной? И не так уж и важно, что она явилась в офис специально, чтобы встретиться со мной. Мало ли чего она там хотела! Наверное, следовало просто сказать: «Извините, не мое дело. Вот вернется Руслан, с ним и обсуждайте». Но ведь это было бы неправдой… Ведь все, что касается Руслана, теперь и мое дело тоже. Или нет?..

Ответить на вопрос у меня никак не получалось.

Я прокручивала наш с Кариной разговор снова и снова. В голове уже было тесно от всех «А если бы я сказала вот так…», «Или вот так…», «А может, не стоило?..» «А может…»

Руслан позвонил дважды, но я так ничего ему и не рассказала.

Наверное, о подобных вещах вообще не следует говорить по телефону. Вот вернется, тогда и обсудим. Главное, чтоб Карина не позвонила ему первой. А то, может, пока я молчу и с улыбкой отвечаю, что все у меня хорошо и все путем, она уже доложила о нашей встрече, перевернув все с ног на голову и представив все в каком-то совершенно ужасном свете!

В общем, все очень сложно…

Из-за раздумий и метаний я была настолько невнимательна, что вместо того, чтобы отправить поздравление с юбилеем одному из наших поставщиков, разослала его по всей клиентской базе. То-то они обрадовались, наверное. Особенно те, кому до юбилея как до Африки. Поздравила, называется, всех оптом.

Как раз об этом я Руслану рассказала. Он ни капли на меня не рассердился, только рассмеялся:

– Дорогая, я и без того уже подыскиваю человека на твое место. Тебе вовсе ни к чему устраивать диверсии.

Я в очередной раз пришла к единственно возможному выводу: мой босс – лучше всех. И даже когда он перестанет быть моим боссом, он все равно будет лучше всех. Эта мысль как-то сразу меня успокоила, и я легко поверила в то, что все у нас будет хорошо.

Рабочий день подошел к концу, я выключила компьютер, полила камелии и уже собиралась выходить, когда дверь открылась.

На пороге стоял он, мой босс собственной персоной. Немного уставший с дороги, но бодрый и явно в хорошем настроении.

– Ой, – тихонько пискнула я, не в силах поверить своим глазам. – Ты же говорил, что только через три дня…

Он широко улыбнулся:

– Справился в рекордно короткие сроки, решил, что сбор чемодана – это серьезное мероприятие и не следует откладывать его на последний момент.

Я рассмеялась, с разбегу радостно повисла у него на шее и смачно поцеловала во вкусно пахнущую щеку. Потом еще и еще… Какая замечательная щека! Лучшая щека в мире! Как же мне нравится ее целовать… И губы тоже нравится. Особенно когда он вот так целует, по-мужски жадно, грешно, бесстыдно… Поцелуй-искушение, поцелуй-совращение, поцелуй-провокация в чистом виде. Вкус его губ, запах кожи и парфюма, жар его тела, от которого мутится в голове… Он давно отпустил меня на пол и, не переставая целовать, куда-то подталкивал. И я покорно двигалась под его натиском. Горячие руки беспрепятственно бродили по моему телу, гладили спину, сжимали ягодицы, жадно ласкали грудь. И от их хозяйских прикосновений по коже проскакивали искры, сладко вспыхивали и гасли, будоража и сводя с ума, заставляя тихонько постанывать от острого, почти нестерпимого удовольствия. Внутри разгорался знакомый пожар, и мысль отдаться ему прямо сейчас, здесь, в приемной, уже не казалась невозможной… Раздался скрежет, что-то отъехало. Похоже, мы снесли кресло, на котором сидела Карина. Карина? Черт, что-то я должна была про нее рассказать. А, неважно, потом, все потом… Мысли плавились и растекались, и кости плавились, и все тело словно превращалось в желе…

Он подхватил меня под ягодицы, усадил на стол и вторгся между раздвинутых ног, задирая юбку.

– Я ужасно соскучился, – хрипло шепнул он на ухо.

– Я тоже соскучилась… – выдохнула я, совершенно опьянев от его рук и губ, от того, что он со мной творил.

В бедро что-то впилось, похожее на карандаш, остатки здравого смысла встрепенулись, вяло проскользили по краю сознания.

– Мы не можем… – выговорила я, с трудом соображая, что, собственно, хочу сказать.

– Можем! – сказал он, медленно проводя горячими ладонями по моим ногам от щиколоток до тонкой полоски трусиков.

И мир перевернулся, окунув в жаркое марево…

Через некоторое время я бегала по приемной и приводила в порядок расхристанную одежду, не зная, куда девать глаза.

– Ужас, какой ужас, прямо на работе! – причитала я. Щеки горели, хоть прикуривай. – Посреди бела дня, в приемной… О господи-боже…

– Моя секретарша – бесстыдница! – поддакивал Руслан, привалившись к краю стола и сложив на груди руки. Опрятный и полностью одетый. – Соблазнила бедного босса прямо на своем столе. Какой разврат! Я ее уволю!

– Это ты во всем виноват! – Я остановилась и сердито уставилась в синие глаза, в которых не было ни капли раскаяния, только веселье. – А если б кто-нибудь зашел? Ой, мамочки!

Я снова забегала кругами, представляя себе картинки одна страшнее другой.

– Я запер дверь, – беззаботно отозвался босс и ласково добавил: – Василиса-стесняшка…

Мог бы и раньше сказать! Я с облегчением выдохнула и наконец подошла к зеркалу. Оттуда смотрело встрепанное существо с пьяными глазами и предательским румянцем во всю щеку, которое просто просилось под холодный душ. И как такое людям показывать?

Так. Волосы расчесать, глаза опустить, а румянец… Ну, может, мне просто жарко.

– Ну что, домой? – предложил Руслан, и я тут же согласилась.

Все, что могли, мы тут уже натворили. Продолжить, пожалуй, лучше дома…

В лифте ехала целая толпа народу, хотя рабочий день уже давно закончился. Трудовым рвением их всех накрыло, что ли? Я упорно смотрела в пол, так что окружающим была видна лишь моя макушка, а по ней не определить, чем ее хозяйка только что занималась. Руслан держал меня за руку, а я не возражала. Все равно в толчее никому не видно. Да и вообще я, считай, здесь уже не работаю. А так, жениху помогаю. Это меня приободрило, и, когда мы вышли из лифта, я и не подумала расцепить руки. Идти, уцепившись за большую ладонь, мне ужасно нравилось. Было уютно и надежно, словно я теперь под защитой кого-то сильного и ничто в этом безумном мире мне не грозит. Мы спустились по ступенькам и уже собирались свернуть к парковке.

– Это еще что, – пробормотал вдруг босс.

Я даже понять ничего не успела, как Руслан резким рывком дернул меня за руку, сделал шаг вперед, толкнув меня к себе за спину.

Дальше все было как в замедленной съемке, словно каждое мгновение бесконечно растянулось.

Я помню, как изумленно уставилась в его спину, не понимая, что на него нашло и почему он толкается, а в следующее мгновение услышала громкий хлопок. И увидела, как Руслан стал неуклюже заваливаться назад. Машинально выставила вперед руки, но, разумеется, не смогла удержать. Мы так и рухнули на асфальт вместе. Ударенный локоть прострелило болью, упавший на меня Руслан показался странно тяжелым. Его голова неподвижно лежала у меня на груди.

– Что случилось? – начала спрашивать я, приподнимаясь на локтях.

Но не договорила, растерянно наблюдая, как по белоснежной рубашке Руслана расползается ярко-красное пятно. Это что, кровь? Откуда…

Между тем вокруг стали собираться люди, до моего слуха донеслось: «Стреляли…», «Убили…»

И вот тогда-то я все поняла. Обхватила Руслана обеими руками. И закричала истошно, срывая голос.

Все дальнейшее было как в тумане: вой сирен полицейской машины и скорой помощи, какие-то люди, спешащие к нам. Усатый дядька что-то говорил, пытаясь разжать мои руки, рядом второй совал какую-то гадость в нос. Носилки. Для Руслана. Для моего Руслана. Он на носилках, бледный, как та рубашка, на которой расплывалось багровое пятно. В губах ни кровинки. Спасите его, пожалуйста, спасите… Я не могу без него, просто не выживу. Усатый отпихивает, нельзя, мол. Нет! Я с ним, я его не оставлю, только не сейчас. Руки липкие от крови, с локтя течет. Усатый увидел: «Вы ранены?» Да-да, я ранена. Господи, лишь бы в машину пустили. Сзади обрывки фраз, опросы свидетелей. «Вышел оттуда», «выстрелил», «убежал»… Полицейский что-то спрашивал у меня, я вырывалась. Потом, все потом. Какая, к черту, разница, кто стрелял. Главное, чтоб он выжил, и нет сейчас ничего важнее. Усатый говорил полицейскому: она ранена, потом допросите. Да-да, потом. Наконец я внутри, дверца захлопнулась, взвыла сирена, поехали. Дикая скорость, машину бросает из стороны в сторону, медики что-то делают с Русланом, пикают приборы. Я замерла в углу, боясь шевелиться.

– Можем не довезти…

Нет! Довезите, пожалуйста, довезите…

Больница, бегом за каталкой. Скорее, миленькие, скорее. Полупрозрачная дверь захлопнулась, разрубив нас на части. И нет теперь нас. Есть он – там, за дверью, под слепящим светом, между жизнью и смертью – и я – в коридоре, сжалась в скулящий комок.

Как, как такое могло случиться? В это невозможно было поверить. Ведь только что в офисе… «Я соскучился», и гладкая щека под губами, и кольцо сильных теплых рук. И синие-синие глаза, полные смеха: «Моя секретарша – бесстыдница, я ее уволю!» И моя ладонь в его руке… А теперь я тут, а он там. И ничего нельзя сделать, ни-чего. Господи, нет ничего страшнее бессилия и невозможности помочь…

И я не знала, что будет дальше, и, кажется, никто не знал. Я спрашивала у врачей, хватая их за рукава белых халатов, но они отводили глаза и говорили:

– Пока ничего нельзя сказать, мы делаем все, что можем…

Секунды сливались в минуты, минуты в часы, долгие часы ожидания в больнице. Чудовищная неизвестность и одиночество. Страх и отчаяние – такие сильные, что невозможно даже заплакать, невозможно поверить и представить себе, что все это происходит со мной, с ним, с нами.

И мысли, рвущие душу, бесконечные, безжалостные…

Стреляли… Это было чем-то нереальным, киношным, такого просто не бывает в обычной жизни обычных людей. Нет, я, конечно, видела в сводках новостей сообщения о выстрелах, но оно было какое-то далекое, чужое. И не могло коснуться меня или моих близких. И все-таки коснулось…

Мужчины, которого я люблю. Которого не могу потерять. Потому что нельзя оторвать полсердца и остаться в живых.

Я не знаю, сколько прошло времени. Здесь оно текло как-то иначе – вопреки физическим законам. Знаю только, что на улице давно стемнело, и больничный коридор стал совсем пустынным.

Немолодой врач вышел из-за полупрозрачной двери, почему-то вытер рукавом лоб. Я вглядывалась в его лицо с надеждой и ужасом, пытаясь прочитать там ответ. И не могла. Подскочила с кушетки и сделала несколько шагов ему навстречу, а потом остановилась, неожиданно поняв, что больше всего на свете сейчас боюсь именно его ответа.

– Что с ним? – прошептала я помертвевшими губами.

– Вы кем ему приходитесь? – устало спросил врач.

В глазах потемнело, и нечем стало дышать. Обычно такое спрашивают, когда новости плохие.

– Я его невеста, – едва слышно выдавила я.

Внутри – словно туго натянутая струна, готовая лопнуть со звоном и в ошметки разнести мою жизнь…

– Ранение тяжелое, – сказал врач, – все, что можно, мы уже сделали, дальше все зависит от него. Будем надеяться, что выкарабкается.

Я наконец-то заплакала. Потому что поняла: он жив. Дышит. И надежда все-таки есть.

– А можно мне к нему? – спросила я.

Врач посмотрел на меня и сказал со вздохом:

– Вообще-то нельзя. Вам здесь находиться-то нельзя в такое время… Но вы же все равно не уйдете?

– Не уйду, – помотала я головой.

Мне нужно было самой его увидеть. Самой услышать его дыхание. Самой коснуться руки и почувствовать тепло кожи. Чтобы поверить: он действительно жив.

Врач сделал знак медсестре:

– Лена, отведи девушку, пожалуйста. Вторая «А», реанимация. – Потом покосился на кровавые засохшие следы на моей одежде и добавил: – Только дай ей халат. И недолго там.

Я сидела на корточках у кровати, гладила сильную мужскую кисть с широким запястьем и плакала. Потому что кисть была бледная, неподвижная. И сам Руслан, забинтованный, опутанный проводами и трубочками капельниц, тоже был бледный и неподвижный. Под глазами залегли синие тени, в губах ни кровинки, в нос вставлена трубка. Даже волосы потускнели и бессильно разметались по подушке.

От щемящей нежности и какой-то дурной жалости заходилось сердце.

Только теперь до меня окончательно дошло то, что сказал доктор. «Теперь все зависит от него, будем надеяться, что выкарабкается». На мгновение стало страшно, как никогда: а ведь может и не выкарабкаться…

Я целовала тыльную сторону его ладони, капая на нее слезами, и тихонько шептала: «Только живи, пожалуйста… Я люблю тебя… Ты только живи». И от всей души надеялась, что он меня слышит.

Потянулись долгие дни, наполненные тяжелым, мучительным ожиданием. Надежда сменялась отчаянием. Отчаяние – надеждой.

Но теперь я была не одна. Я позвонила Марианне сразу же, как только вместе с другими вещами мне отдали телефон Руслана. Выхватила ее имя из длинного списка – и не было ни малейших сомнений: ей нужно знать.

Следующий звонок я сделала заму Руслана – сообщить, что босса пока не будет и «рулить» компанией теперь ему.

Немного подумав, набрала еще один номер. Тот, что был подписан просто именем «Леха». Они ведь вместе начинали. И Руслан говорил, что вовсе не против, чтобы старый приятель вернулся в компанию. Сейчас самое время. А ферма подождет.

Марианна примчалась в больницу сразу после звонка, взглянула на меня и заявила:

– Сейчас же домой! Есть, спать, приводить себя в порядок. А то Руслан очнется, увидит перед собой такое… привидение и тут же со страху отключится обратно. Будем дежурить по очереди!

Возражений она не слушала, пришлось подчиниться. Правда, домой я ездила лишь для того, чтоб помыться и сменить одежду. Еду покупала в ларьке возле больницы (никогда, никогда больше не посмотрю на чизбургеры, хотдоги и расфасованные салаты!) и спала на кушетке в коридоре (ну не могла я находиться далеко от Руслана, физически не могла). Остальное время проводила в палате. Держала его за руку, такую родную и такую… неподвижную, и разговаривала, разговаривала, разговаривала… Как радио, у которого сломался выключатель. Рассказывала обо всем подряд. О делах фирмы, о себе, о своем детстве, о том, что происходит вокруг, о том, как я люблю его и как мы будем жить, когда он очнется… Почему-то я верила, что он меня слышит. Во всяком случае, очень надеялась на это.

На второй день нашего пребывания в больнице приходили полицейские, расспрашивали, что я видела и кто, по моему мнению, мог стрелять в босса. Но я мало чем могла им помочь. У Руслана не было врагов (или я о них не знала), а сам момент выстрела остался в памяти мутным пятном, мешаниной звуков и образов, залитой кровью белоснежной рубашкой…

Розе Георгиевне решили пока ничего не говорить. Скажем, когда уже точно будет что-то известно. Когда будут хорошие новости.

Да-да. Хорошие. Других мы по молчаливому соглашению не ждали.

Но иногда накатывало такое отчаяние, такой дикий, нечеловеческий страх, что Руслан может уйти из моей жизни, что я цепенела, не в силах сделать очередной вдох. И тогда теплые девичьи руки обнимали меня, гладили, как ребенка, по голове, а над ухом раздавался сердитый голос Марианны:

– Ты же не думаешь в самом деле, что он не справится?

Она сильная, сестренка моего Руслана. А я… Я не думала, я надеялась, что вот-вот, возможно в следующую минуту, он придет в сознание и усталый доктор Владимир Семенович скажет: «Все отлично, теперь полное выздоровление только дело времени».

Но дни шли за днями, а доктор ничего обнадеживающего не говорил.

Зато у меня состоялся другой разговор – с грузным усатым полицейским. Или следователем? В общем, с тем, кто искал преступника, стрелявшего в Руслана.

И начался этот разговор странно:

– Василиса Викторовна, вы знакомы со Стариковой Кариной Ивановной?

Я уже хотела сказать, что таких не знаю, но в последний момент выхватила знакомое имя. Карина. Поэтому пожала плечами и ответила не слишком уверенно:

– Кажется, да. Но я не знаю ее фамилии.

Следователь достал из папки и показал мне фотографию, большую, но явно переснятую с паспорта. На ней Карина была почти не похожа на себя – может быть, потому, что ее губы не кривились в презрительной усмешке? Но почему о Карине спрашивают у меня? С ней что-то случилось?

– Да, знакома, – сказала я полицейскому. – Это бывшая девушка Руслана.

Он кивнул. Следующий вопрос удивил меня еще больше:

– А она вам когда-нибудь угрожала?

– Угрожала? Да вроде бы нет… – озадаченно протянула я.

Конечно, я помнила нашу встречу и то, как она с ненавистью прошипела «ты еще пожалеешь», перед тем как выскочить из приемной. Но многие так говорят в сердцах.

И все-таки я рассказала о ее словах следователю, хотя совершенно не понимала, почему это его так интересует.

Очень скоро я узнала почему.

Стрелявшего в Руслана нашли. Им оказался бывший охранник, который раньше работал на отца Карины, но был уволен за какую-то провинность. И вроде бы даже она крутила с ним шуры-муры.

Последнее время его дела шли неважно, и поэтому, когда Карина снова появилась в его жизни и предложила хорошо заплатить за одну небольшую работенку, он согласился. Видно, терять ему совсем было нечего. И совесть не донимала его по пустякам. Почему бы не урвать легких деньжат? Всего-то и нужно было пристрелить одну девицу, которая мешает Карине жить.

Меня.

Когда я поняла, что пуля, которую «поймал» Руслан, предназначалась мне, то едва устояла на ногах от обрушившегося невыносимого чувства вины… Сразу вспомнилось, как он толкнул меня себе за спину, прикрывая своим телом… И вот теперь лежит там, в палате, обмотанный бинтами и трубками, бледный и неподвижный, такой непохожий на самого себя. Смеющегося, белозубого, синеглазого, полного сил и потрясающе обаятельного.

И все из-за меня. Господи…. Если бы я тогда как-то иначе поговорила с Кариной! Если бы оставила ей хоть какую-то надежду… Если бы вообще отказалась с ней обсуждать Руслана и отправила бы ее к нему. Если бы, если бы…

– Чушь! – отрезала Марианна, когда нашла меня, ревущую в укромном уголке, и не отступилась, пока не вытрясла всю правду. – Не ты наняла того бандита. И не ты стреляла… Виноваты те, кто это сделал! И вообще, мне та стервозная Карина никогда не нравилась! А теперь посмотри мне в глаза!

Она дождалась, пока я подниму голову, и заговорила, четко чеканя каждое слово:

– Руслан поступил так, как считал нужным. И это его право! Он бы никогда себе не простил, если бы не смог защитить любимую девушку. Даже таким способом! – Марианна вздохнула и уже мягче продолжила: – Он всегда выкарабкивался из любых передряг – и сейчас выкарабкается. Так что даже не сомневайся, он точно нас не оставит. Он просто не может.

Она внезапно зевнула и совсем по-детски потерла глаза:

– Иди к нему. Моя очередь спать.

Да-а-а… У сестренки Руслана завидное самообладание и здравый смысл. И мне чертовски хотелось ей верить.

И я верила. Надеялась и ждала, ждала ту минуту, когда Руслан, наконец, очнется. А когда эта самая минута пришла, я ее пропустила. Задремала, сидя у кровати и держа его за руку. И проснулась оттого, что его пальцы легонько сжали мою ладонь. Увидела ясный взгляд синих-синих глаз и разревелась громко и безудержно, будто мне необходимо было выплакать все то, что накопилось за долгие дни.

– Кажется, на море мы уже не успеем… – тихо сказал он и даже попытался улыбнуться.

Море мы действительно пропустили, и свадьбу, которая уже маячила где-то на горизонте, тоже пропустили. А вот пропустить курсы у Маргариты Давыдовой мне не позволили… Я, конечно, очень хотела на них пойти. Но еще больше я хотела находиться рядом с Русланом, каждую минуту, каждую секунду. Держать его за руку, заглядывать в синие-синие глаза и умирать от счастья просто потому, что он дышит, он жив. Слишком ярки еще были воспоминания о том диком, невыносимом страхе его потерять, о тоске, отчаянии и ужасе многих недель, когда он находился между жизнью и смертью. Такие вот встряски как-то очень быстро расставляют приоритеты, показывают, что для тебя в этой жизни действительно важно.

Я лично беседовала с доктором, и он сказал, что ближайшие месяц-полтора Руслану придется провести в больнице. Да и потом понадобится время на реабилитацию. И это время я собиралась быть рядом с ним.

Впрочем, Руслан первый не позволил мне пропустить курсы. Заявил, что отлично себя чувствует, что в полном порядке и уже идет на поправку. И что он, конечно, очень рад меня видеть, но вовсе незачем кормить его с ложечки и подавать чашки. Обидеться не получилось, и возразить тоже. Потому что все это он говорил, обнимая меня теплыми руками, перемежая свою речь поцелуями, такими нежными и упоительно приятными, что кружилась голова, а все мысли расползались, кроме одной: еще… Еще…

Неожиданно на сторону Руслана стала вся семья: бабушка и Марьяна. Они в один голос твердили, что я просто обязана следовать за мечтой, а Руслан – взрослый мальчик. И если ему нужна какая-то помощь, то в его полном распоряжении неработающая пенсионерка и студентка. Всем известно, что в промежутках между сессиями студентам буквально нечего делать, только ухаживать за больными родственниками. А уж пенсионерам и подавно. Даже если они пишут статьи для популярных журналов.

Под этим общесемейным натиском мне пришлось сдаться. И теперь я разрывалась между занятиями и просто жизненной необходимостью каждый день видеть Руслана, говорить с ним, касаться его, перебирать изрядно отросшие волосы, осторожно целоваться, да и просто быть рядом, вырывая у своей ставшей вдруг слишком насыщенной жизни драгоценное время, которое можно провести с самым близким человеком.

Частенько забегал Леха. Он так и не успел купить свою ферму. Когда я ему позвонила в тот самый первый день в больнице, Леха разом бросил все свои переговоры, отменил поездку в теплые края и с разбега впрягся в дела компании, временно заменив Руслана на руководящем посту. Так что теперь был частым гостем в этой вип-палате. Отчитывался, советовался, подкалывал друга и громко хохотал, наполняя палату шумом и запахом той бурной жизни за стенами больницы. Доктор Владимир Семенович лишь качал головой и ворчал, что больному надо больше отдыхать и меньше руководить.

В один из своих приходов Леха принес свежие новости.

Стрелка, нанятого Кариной, посадили. Надолго и прочно. Сама же Карина… Богатый папочка нанял свору таких прожженных зубастых адвокатов, что она отделалась легким испугом, получив условный срок. А чтобы любимая дочурка впредь не шалила столь искрометно и деньгозатратно, скоропостижно выдал ее замуж. Узнав фамилию счастливого молодожена, Руслан лишь присвистнул:

– Попала…

– А может, хватит уже? – ворчал Руслан. – Ну сколько можно. Там снаружи море, пальмы, достопримечательности всякие, а я тут лежу, утыканный иголками, как дикобраз. Я здоров, совершенно здоров, а эти жуткие банки снятся мне по ночам в кошмарах.

Я с трудом сдерживала смех: не-а, не дикобраз, скорее ежик, вся спина в иглах, и сопит так же сердито. Мой любимый морской ежик, который так рвется к морю, словно после ранения у него выросли жабры.

Конечно, он был прав. И море, и пальмы, и достопримечательности имелись в наличии. А кровавые банки и правда запросто могли сниться по ночам – то еще зрелище. Но как бы Руслан ни хорохорился, ранение иногда давало о себе знать. Да и доктор Владимир Семенович советовал еще подлечиться.

Я привычно улыбнулась и миротворческим тоном проговорила:

– Еще два дня, и пойдешь на море.

– Давай сегодня будет последний день, – вкрадчиво шептал бывший босс, искоса поглядывая на меня своими синими-синими глазами. – А завтра уединенный уголок пляжа… Море… И мы в воде только вдвоем…

Яркая картинка тут же нарисовалась словно живая, даже дышать стало трудно. Ух, змей-искуситель!

– Нет. – Я погрозила пальцем, хотя жутко хотелось наклониться и поцеловать в гладко выбритую щеку, так заманчиво маячившую перед глазами. И поцеловала бы. Да иголки мешали, утыкавшие ухо. – Столько дней, сколько сказал доктор.

– Не доктор он, – поскучнел Руслан, поняв, что не прокатило. – А садист. Доктора прописывают таблетки и уколы, а не тыкают в тебя иголками!

Уже вторую неделю мы отдыхали на китайском побережье. Каждый день у нас начинался с центра традиционной медицины и заканчивался им же под аккомпанемент снисходительно-покорного ворчания жениха. Поездку на моря он стал планировать прямо в больнице. Крутил передо мной проспектами роскошного отдыха на каких-то экзотических островах. Но я была непреклонна. Только в Китай, совмещать отдых с восстановлением здоровья.

И вот, совмещаем. Ничего, осталось только два дня. Я и сама уже хотела и моря, и солнца, и обещанного пустынного кусочка пляжа, где только он, я и южное небо с луной и звездами. М-м-м-м… В том, что Руслан даже в Китае умудрится найти тот самый пустынный кусочек, я ничуть не сомневалась.

Я счастливо вздохнула. Да, все будет. И ясные дни, и жаркие ночи, и ссоры, и сладкие примирения… И вылазки за город, и поездки, и путешествия. И тихие семейные вечера, когда в камине потрескивают поленья, тянет теплом и горьковатым запахом дыма, а за окнами стонет вьюга, бросая в стекла колючие пригоршни снега. Целая жизнь с потрясающим, невозможным, единственным и неповторимым мужчиной.

Я открыла шкаф, постояла немного, протянула руку и с наслаждением погладила потрясающе приятную ткань. Божественную белоснежную ткань моего свадебного платья… Оно покачивалось на плечиках, струилось невесомо, как мерцающая звездная пыль… Элегантное, приталенное, длинное, с изящным лифом, расшитым жемчугом… Именно такое, как я хотела, как видела в девчачьих мечтах о своей свадьбе.

Жаль, не пригодилось. И не пригодится. Не собираюсь же я выходить замуж еще раз. Я со вздохом закрыла шкаф. Пусть висит, ждет своего часа. Вернее, Марианну. Та на него давно глаз положила. Благо размер у нас одинаковый.

Вернее, был одинаковый, а сейчас…

Тошнить меня начало сразу, как приехали из Китая. Все хором твердили: «Акклиматизация, акклиматизация…» Вот она, акклиматизация, в животе толкается. Сегодня особенно сильно. Ой… Точно футболист будет.

Потом тошнота прошла, как не бывало. Зато проснулся дикий аппетит. Ела много и постоянно. Сметала все, что не приколочено, без особых пристрастий. Наслушалась я в консультации от будущих мамочек про эти пристрастия. Одна мел грызла. Обычный мел, которым на асфальте рисуют. Покупала пачками и грызла, щурясь от блаженства. Вторая яблоки истребляла тоннами. Третья – огурцы соленые. С медом. Да-да. Вот так прямо макала огурцы в мед и хрупала к ужасу домашних. Мне же просто все время хотелось есть. И спать. И еще – шить платье свое, белоснежную мечту.

Благо времени свободного теперь было море. Когда я немного пришла в себя и явилась на практику, Маргарита Давыдова понаблюдала за мной, то клюющей носом, то жующей, и заявила:

– Ступай-ка, Василиса, домой. Ты мне нужна с ясной головой, а не с гормональной диверсией в мозгах. Отработаешь, как родишь. Не к спеху.

Свадьбу назначили на конец мая. Роза Георгиевна и Руслан пытались уговорить меня на март, но я была непреклонна: нормальная свадьба должна проходить летом. Чтоб без всяких пальто и плащей, чтоб не мять чудесное платье. И они быстро со мной согласились. Еще б не быстро. У меня же постоянно глаза были на мокром месте. Чуть что – и в слезы. Такая чувствительная стала, сама себя обидеть боюсь.

Платье я шила с удовольствием. Шила и представляла, как под летним солнцем плыву я под руку со своим красавцем синеглазым к загсу, а платье таинственно мерцает, обтекая фигуру… Божественно прекрасное, с изящным лифом, расшитым жемчугом, длинное, в пол. Струятся воздушные, едва заметные складки подола-гаде, трепещут под теплым летним ветром, красиво открывая классические туфельки на шпильке…

Прицепив последнюю жемчужинку, я повесила платье на плечики и каждый день любовалась. Открывала шкаф, гладила ткань и счастливо вздыхала.

Довздыхалась. Хорошо, что примерить додумалась за день до свадьбы. Влезть я в него, конечно, влезла. Подошла к зеркалу и в ужасе застыла. Оттуда на меня смотрела какая-то гусеница с обтянутым белоснежной тканью складчатым тельцем и нагло торчащим вперед животиком.

Пришлось срочно заедать стресс мороженым и покупать другое платье, которое бы смотрелось на моей округлившейся фигуре не столь феерично.

В результате в загс я пошла как все. В кружевном безобразии с пышной юбкой с воланами, в котором была похожа на распустившийся кочан капусты. Зато оно ловко скрывало то, что хотелось замаскировать.

Но все остальное было, как я мечтала. Солнце, ясное небо, теплый ветер и рядом красавец жених с синими-синими глазами.

Отгуляв свадьбу, я сплавила это платье дальним родственникам, нашила пеленок-распашонок и от нечего делать принялась вязать. Пинетки. Много пинеток. Потому что на большее меня не хватало. Замечательные голубые пинетки, для мальчика. Чудного мальчика, который обязательно будет похож на папу. Правда, наш папа твердил, что родится девочка, вся в маму. Ну никто ему не указ. И Роза Георгиевна говорила, что мальчик (она там как-то по форме живота определяла), и Марианна интернетовский тест со мной проводила, и врачи пророчили мальчика. Нет. Девочка, и все тут. Ага. Руслан-гинеколог лучше знает. Я даже его на очередное УЗИ с собой водила, где ему популярно объяснили и показали, чем мальчики отличаются от девочек. И пальцем потыкали на то, что однозначно доказывало, почему у нас будет именно мальчик.

Выйдя из кабинета, я насмешливо спросила:

– Ну что, убедился?

– Ага, – кивнул муж. – Девочка.

Ну что ты с ним будешь делать? Я только вздохнула и повела его покупать голубые нитки.

Марианна, часто забегавшая к нам, как-то заглянула в корзинку с горой пинеток и с любопытством спросила:

– А зачем тебе их столько?

– У нас сороконожка будет, – весело пояснил Руслан, споткнувшись об один из клубков, которые валялись по всему дому. Поднял его, положил рядом со мной на диван. И поцеловал меня в макушку. – Или две. Две хорошенькие девочки-сороконожки.

Я закатила глаза. Ничего, время покажет.

Свет резал глаза, над головой звучал голос:

– Ну, еще разок, мамаша.

Боль завилась узлом и отхлынула, раздался требовательный писк.

– Девочка. Три двести, десятка по Апгару.

Что-что?! Девочка? А как же узи и все прогнозы…

Конечно, я была удивлена. Но все-таки не слишком. Даже тут мой муж добился своего. Что ж, это на него похоже.