О долгах, девичьей памяти и других неприятностях…
Кира
«У тебя есть 24 часа, чтобы перевести деньги».
Не с первого раза понимаю, какие деньги и почему я должна их кому-то переводить? Только имя отправителя заставляет покрыться холодным потом.
Чёрт! Как я могла забыть отправить Ботанику его заслуженный гонорар? Это просто… пф-ф!..
Ботаник очень требовательный и вредный товарищ. За свои аутентичные работы берёт много, но оно того стоит, и я — как человек, который не желает учиться на экономическом факультете, была рада платить другому за выполнение контрольных и курсачей. Особенно во время сессии.
К слову, никто не знает, кто такой ботаник. О-о, это таинственная личность, покрытая матами преподавателей и хвалебными одами всех студентов нашего универа. У него «левый» номер телефона, «левый» почтовый адрес, но всем известно, что он учится вместе с нами. Что ни говори, а делает он свою работу превосходно и можно быть уверенным, ни у кого другого ты такую не встретишь.
Открываю приложение, выбираю шаблон и ввожу сумму: тадам!.. двадцать одна тысяча рублей. Много? Но я ни одной работы не выполнила самостоятельно. Ленивая? Нет. Глупая? Не-а… Просто…
«На вашем счёте недостаточно средств».
— Как это недостаточно? — возмущаюсь вслух и пробую повторить попытку. Такого просто быть не может! Папа регулярно пополняет мой баланс на круглую сумму, а потратить деньги я ещё не успела.
«На вашем счёте недостаточно средств».
Тупо пялюсь в экран смартфона. Медленно моргаю, пока мозг грузится и отрываю попку от мягкого кресла.
— Пап! — кричу, выходя из комнаты.
Нет, с этого крыла он меня не услышит, но я замучаюсь бегать по дому, пока отыщу родителя. Он может быть где угодно! В тренажёрном зале, в своём кабинете, на корте, в бассейне…
— Пап! — кричу снова и подхожу к перилам белокаменной лестницы. Перегибаюсь и смотрю вниз.
— Он в библиотеке, — недовольно говорит Марта — наша домработница, вытирая руки полотенцем. — Скоро ужин. Напомни ему, пожалуйста.
— Да, Марта. Конечно, Марта, — улыбаюсь строгой женщине и спешу к отцу в другой конец особняка.
Скорей бы уже отправить Ботанику деньги и выдохнуть. Нельзя больше помогать в ветклинике сверхурочно. И стоит отказаться от дежурств в ночлежке. Я совсем потеряла связь с реальностью и стала забывать даже самые элементарные вещи.
Толкнула тяжёлую дверь, погружаясь в полумрак и запах пыльных книг. Медленно выдохнула, расправляя плечи, и двинулась в сторону света: горящей лампы в конце читального зала.
Отец сидел в плетёном кресле с толстым томиком в руке. На круглом стеклянном столике стояла чашка с дымящимся кофе, а рядом на белом блюдце — надкусанный эклер.
Умилённо улыбнулась и осторожно кашлянула в кулак, привлекая внимание.
Отец опустил книгу на колени и поднял тяжёлый, немного поблёкший от времени взгляд.
— Узнала, что на счету нет денег?
Сарказм? К чему?
— Это… это ты списал деньги? — недоверчиво спросила, ощущая себя глупо. Я и так постоянно чувствую свою вину перед этим человеком, чувствую свою зависимость, чувствую, как обременяю его. И такие разговоры мне легко никогда не давались.
Отец взял чашку и пригубил терпкий напиток.
— Давно ты пользуешься чужими услугами для написания курсовых?
Сердце дрогнуло и ухнуло в желудок. Нервно сглотнула и выдохнула. Что говорить? Начать отпираться? Глупо…
— А твои дежурства в этом бомжатнике? Заняться больше нечем? Я думал, ты тратишь деньги на себя, а ты спонсируешь несчастных зверушек? — карие глаза наполнились гневом. Взгляд стал острым. Искристым. — Ты обманула меня.
Опустила голову, пылая до кончиков ушей. В глазах защипало. Спешно моргнула и нашла в себе силы принять наказание.
— Прости меня, пожалуйста. Мне было немного тяжело… — тяжело? Я вообще не хотела учиться. Я… я всю жизнь считала, что обязана отцу. Он воспитывал меня с пяти лет, он потратил на меня столько сил и времени. Я просто не могла его разочаровать: сказать, что хочу стать ветеринаром… — Экономика — немного не моё…
— Не твоё? — ледяной голос заставил вздрогнуть. — А что твоё, Кира? Задницы больным собакам подтирать? Этим ты хочешь себе на жизнь заработать? Меня не станет, на что ты, привыкшая к роскоши, жить будешь? На зарплату ветеринара?
Сжала челюсти и отвела взгляд. Какая же я идиотка… отец заботится обо мне, а я… не учусь нормально, ещё и в долги влезла.
— Папа… — произнесла виновато, поднимая взгляд. — Прости меня…
Отец тяжело выдохнул и устало потёр переносицу.
— Я больше не буду давать тебе денег. Хочешь заниматься благотворительностью — зарабатывай сама. Пойми, что это тяжёлый труд.
— Я понимаю, — вымолвила, строя невинную мордашку. Мне правда очень стыдно, но сейчас… — Пап… я исправлюсь. Честное-пречестное! — сложила руки в молитвенном жесте, делая бровки домиком. — А можно мне счёт разморозить?
Если отец узнает, что я задолжала деньги за курсовые… боюсь, меня станут игнорировать до конца дней. Отец очень обидчивый и очень злопамятный человек. Он просто так меня не простит…
— Разморозить счёт? — язвительно усмехнулся он и, положив книгу на стол, сцепил руки в замок. — Но ты ещё ничего не сделала. Вот, когда начнёшь учиться самостоятельно и приносить реальные оценки, тогда поговорим. Свободна…
На секунду прикрыла глаза, ощущая, как вдоль позвоночника крадётся страх.
Что делать? Нет, не так. ЧТО ДЕЛАТЬ?! Где мне взять такую сумму денег? Где?!
Руки начинают мелко дрожать. Выхожу из библиотеки и мчусь в комнату, подгоняемая паникой.
Где? Где взять деньги?
О деньгах, о друзьях и о странных сообщениях
Кира
О Ботанике ходят просто дико страшные слухи! Говорят… нет, он не пьёт кровь младенцев и девственниц — он… не прощает долгов!.. И придумывает для должников наказания.
Я наивно полагала, что меня эта участь никогда не коснётся. Деньги всегда были на моём счету: да, я привыкла ими пользоваться, я не хотела толком учиться, но добросовестно учила все курсовые, что для меня делали. Разве это не учёба? Разве я не сама отвечала… Ну да, Ботаник ещё и записи лекций предоставлял, я редко что записывала, но я ведь делала, как хотел отец.
Он сам приучил меня к роскоши, сам показывал, какой может быть жизнь, сам говорил, чтобы я себе ни в чём не отказывала. Неужели лучше потратить деньги на брендовую шмотку, как мажор Зацепин, с четвёртого курса, чем на лечение животных?
Влетаю в комнату и судорожно хватаю телефон. Открываю «звонки» и набираю первый в списке номер.
Алина.
Гудки раздражают. Беспокойно покусываю ноготок указательного пальца, изнывая от волнения.
— Кира? — удивлённо тянет подруга. — Всё-таки решила с нами в клуб забуриться?
— А? Клуб? — непонимающе переспрашиваю и тут же отмахиваюсь. — Да, нет… мне деньги нужны. Ты можешь мне одолжить?
— Деньги? — ещё больше удивляется подруга.
— Да… — уже не так уверенно повторяю. — Я отдам! — быстро заверяю, пока не получила отказ. — Дело важное, я бы не стала просить…
— Да нет… — насмешливо, как мне кажется, тянет подруга. — Просто удивительно. Почему не просишь у отца?
— Ну-у… мы немного поссорились, — мямлю в ответ, ощущая, как начинают пылать щёки.
— Сколько тебе нужно? — усмехается Алина, так, словно ещё до конца не верит, что я прошу серьёзно.
На секунду прикрываю глаза и выдыхаю.
— Двадцать одну тысячу.
— Сколько?! — изумлённо орёт подруга в трубку. — Двадцать одну тысячу?! Кира, ты сдурела? Откуда у меня, у смертной, такие деньги?
— Я не знаю… я просто… — растерянно бормочу и едва не задыхаюсь от нахлынувшего волнения. — Мне больше не у кого просить, — чувствую, как надежда вернуть Ботанику долг становится призрачной, и земля уходит из-под ног.
Сглатываю и опускаюсь на диван.
— Я правда отдам. Мне очень-очень сильно нужны эти деньги…
— Ты спятила, — раздражённо цедит Алина. — Я понимаю, ты никогда ни в чём не нуждалась, но, кажется, роскошь вскружила тебе голову. У меня не может быть таких денег!
На что она так злится? Я же ничего такого… я бы обязательно вернула.
— Ясно… — произношу упавшим голосом. Может, всё же стоит сознаться отцу?
«Папочка, ты знаешь, я тут в долги влезла… Ага, за курсовые и лекции…»
Обречённо прикрываю глаза и отключаюсь, буркнув в трубку «прости». Сжимаю телефон, судорожно размышляя, кому ещё позвонить.
Я знаю практически всех со своего курса, но близко общаюсь только с Алиной. Открываю телефонную книгу, буквально кожей ощущая, как утекают драгоценные секунды. Если уж у Алины нет такой суммы, то у других…
Горько усмехаюсь и звоню Вите — он моя последняя надежда. Я знаю, что парень живёт один и зарабатывает в ветклинике немного, но я в отчаянье.
— Привет, — подскакиваю, как только в динамике раздаётся знакомое «да».
— Ну, привет, — обрадованно произносит Витя, и от его голоса становится тепло и спокойнее.
Выдыхаю и говорю тише. Ровнее.
— Прости, что беспокою, но у меня проблемы.
— Проблемы? — чувствую, как друг напрягается. Перед внутренним взором встаёт его хмурый взгляд глубоких карих глаз. — Отец узнал, что ты покупаешь курсовые?
Изумлённо распахиваю глаза, поражаясь проницательности друга.
— Как ты… Как ты понял?!
Витя усмехается и вздыхает.
— Это было очевидно. Твой отец слишком тебя опекает и следит за каждым твоим шагом. Удивительно, что раньше не узнал.
— Раньше он был занят, — буркнула в ответ и закусила губу. — Вить… мне деньги нужны.
— Зачем? — опешил он.
— Я Ботанику не заплатила. Я забыла… — вымолвила виновато, состроив жалобную мордашку, так, словно друг меня видит. — А папа заблокировал счёт.
— И сколько ты ему должна? — настороженно спрашивает, уже предчувствуя неладное.
— Много-о… — тяну расстроенно. — Двадцать одну тысячу. Он прислал сообщение, что у меня всего сутки…
— Кира… — обречённо выдыхает друг, а я «вижу», как он прикрывает глаза и трёт переносицу. — Я не смогу собрать деньги за такой короткий срок. У тебя есть ещё к кому обратиться?
— Да к кому? — дую губы и тяжело вздыхаю.
— А тот богатенький мажор, что с тобой учится, ты про него как-то говорила…
— Зацепин?! — восклицаю удивлённо, чуть не поперхнувшись. — Я даже толком его не знаю. Да и… он меня пошлёт, ещё и посмеётся. Я лучше умру, чем так опозорюсь, — заявляю вполне серьёзно, в красках представляя собственную смерть.
— Тогда… тогда попроси Ботаника немного подождать, я постараюсь достать деньги, — предлагает друг, обнадёживая.
— Выхода нет, попробую, — бормочу в ответ и шмыгаю носом.
— Ну не расстраивайся, — строго говорит он, пытаясь меня тем самым приободрить. — Что-нибудь придумаем.
— Ага… спасибо, — грустно улыбаюсь и отключаюсь, когда друг прощается.
Иду в ванную, желая умыться: лицо продолжает гореть, а пальцы мелко подрагивают. Смотрю на своё перепуганное отражение и усмехаюсь.
— Вот попала-то… — опускаю голову и делаю глубокий вдох.
Возвращаюсь в комнату и набираю ответное сообщение своему «кредитору».
Я: «У меня возникли небольшие проблемы, можешь, пожалуйста, подождать неделю? Я обязательно всё верну!»
Отправляю сообщение, затаив дыхание, и жду, прижимая к себе телефон. Ответа нет.
Раздаётся короткий стук в дверь, после которого входит Марта.
— Почему не идёшь ужинать? Отец ждёт… — разворачивается и уходит.
Моргаю и поднимаясь с кресла.
«Почему он не отвечает?»
Спускаюсь в столовую, зажимая телефон в ладони. Отец сидит на другом конце длинного стола и хмурит густые брови. За его спиной — окно веранды, что выходит во двор.
Снег пошёл… думаю отстранённо и сажусь сознательно подальше от отца.
— Дуешься? — ровно спрашивает от и откидывается на спинку стула.
— Нет, — говорю честно. — Ты прав, я должна была сама учиться.
— А почему не училась? — спрашивает, а сам гипнотизирует меня пристальным взглядом.
Пожимаю плечами, зная, что последует за моим признанием. Может, мне просто найти работу, чтобы от отца не зависеть, и тогда я смогу сама выбирать, куда хочу пойти учиться?.. Я бы хотела.
— Кира… — глухо произносит он, но его прерывает «трень», что издал мой смартфон.
Быстро снимаю блокировку и открываю сообщение.
Сердце колотится где-то в ушах, едва могу нормально дышать.
Ботаник: «Твой долг выкуплен. Приезжай сегодня в центральный парк к восьми вечера. Тебя будут ждать у «танцующих» фонтанов. Дальше разбирайся сама. А если не приедешь — возникнут проблемы…»
— Да куда уж больше?! — обречённо воскликнула и осеклась, поймав мрачный взгляд отца.
Мой первый порыв: во всём признаться, но, посмотрев на отца ещё раз и примерно смоделировав наш разговор, я отказалась от этой затеи. Съезжу на место, попробую договориться, только… лучше позвать с собой Витю. Вдруг что-нибудь случится…
о банкирах, сделках и журналистах
Иван
Я откладываю в сторону телефон, прикрываю глаза и еще раз вспоминаю разговор с отцом.
Совсем недавно он сам приехал в университет, только чтобы поговорить. Такое случалось редко, потому я даже немного встревожился.
− Что случилось? — спросил я, сев рядом с ним на заднее сидение.
− Зачем сразу случилось? − сказал отец в своей вечно строгой манере.
Я только плечами пожал. Все же эра мобильной связи за окном, не обязательно было приезжать…
− Просто разговор не телефонный, − продолжил он.
− Понял я. Слушаю.
Мне не терпелось. Что у нас опять? Приезжают журналисты к матери и мне надо быть дома? Хотя нет, об этом она бы мне сама сказала. У отца проблемы с бизнесом и ему нужен мой совет? Вот это было бы чудо, причем оба пункта сразу.
− Ты знаешь Константина Рогозина? — внезапно спросил отец.
− Владельца банка Рогсбер? — мгновенно спрашиваю я. — Лично вроде не знаком, а что?
Пытаюсь припомнить пересекался ли я с Рогозиным. Отец с матерью часто берут меня на разного рода приемы, но всех потом и не упомнишь, но с Рогозиным вроде не знакомили. Ах, точно! Он же редко приходит на такие встречи.
− Ты снова хмуришься, − говорит мне отец и я даже провожу пальцем по переносице, разглаживая складку. Действительно хмурюсь. Мама из-за этой привычки всегда панику разводила.
«Ты же лицо себе испортишь!» — кричала она.
Теперь я пожимаю плечами, дескать, и что?
Отец пожимает также. Он, как и я, просто любит маму и принимает некоторые ее странности. Она актриса, очень знаменитая, и вся наша жизнь — это повод для охоты журналистов.
Вы бегали в детстве по дому голышом, а кашей плевали в няню? Мне вот нельзя было, потому что это могло попасть в какой-нибудь журнал. Брендовые подгузники? Да, наверно, такие тоже были, так что не хмуриться, чтобы не показывать миру сморщенное от недовольства лицо — норма.
− Недавно мы встречались с Рогозиным, − продолжает отец, − и говорили о возможности объединения наших банков.
Я только присвистнул. Объединить наш банк с Рогсбером − это стать самым крупным банком страны.
− И зачем тебе я? — осторожно спрашиваю, понимая, что отец просто так не начал бы этот разговор.
− Его условие сделки − твой брак с его дочерью, − буквально добил меня отец.
− Ты шутишь?! — буквально вскрикнул я, взмахивая руками, и тут же отругал себя за несдержанность − если вдруг нас снимают, то завтра уже газеты будут пестрить сплетнями о нашей несуществующей ссоре.
− Ты шутишь? − повторил я тихо и сдержанно. — Ты знаешь, что она тут со мной учится?
− Знаю и, как понимаю, вы знакомы?
− Не то чтобы знакомы, − я запинаюсь, пытаясь понять, как объяснить отцу, что я думаю о набитой дуре блондинистой Кире Рогозиной. — Понимаешь, она, мягко говоря, не в моем вкусе.
Кира не в моем вкусе? Да я блондинок терпеть не могу! Особенно когда они блондинки не волосами, а умом. Мозгов у Киры, как у воробушка и вкус так себе, что вообще в ней хорошего-то?
− Не волнуйся, Вань, − успокаивает меня отец. — Я не будут тебя заставлять на ней жениться.
− И на том спасибо, − вырывается у меня, и я все же снова хмурюсь. Вот уж эти единственные наследницы банкиров, избалованные мамзелины!
− Но, − строго говорит отец, − я хочу, чтобы ты к ней присмотрелся. Может, она не так уж и не в твоем вкусе.
− Ты хочешь, чтобы я с ней подружился? — спросил я, кривясь.
Да, в универе, как в детской песочнице, можно дружески настучать кому-то пластиковой лопаткой по лбу, и вот именно этого Кира стоит!
− Я хочу, чтобы ты узнал ее получше, месяца через два мы с ее отцом поговорим уже конкретней, и я должен буду знать твое окончательное решение, но Ваня! — теперь уже повышает голос он, пресекая мое преждевременное «нет». — Ты с ней пообщаешься! А лучше сходишь на несколько свиданий!
Я выдыхаю, но не возражаю. Мне не приказывают и на том спасибо, условий тоже не ставят. Присмотреться, пообщаться — не так уж и страшно.
− Я подумаю, как это сделать, − честно говорю я. — Только она мне, правда, ну вот совсем не нравится…
− Вань, когда родилась Инна, ты тоже говорил, что она сморщенная букашка, − напомнил мне отец о сестре.
«Какешка», − исправил я его мысленно и кивнул. Все же я был еще маленьким, когда сестра родилась, и когда я только пошел в школу, эта вредина поедала мои тетради и книги. Ну не какешка ли? А теперь ничего − выросла в человека.
− Я понял, − сдаюсь я. — Это все?
− Да, только знаю, что ты не любишь этих вопросов, но… Тебе точно деньги не нужны? Стипендия же небольшая.
Я фыркнул, дернул рукой, чтобы из-под рубашки показались мои новые часы, показательно надел очки и усмехнулся.
− Ты правда думаешь, что у меня их нет?
Отец только улыбнулся. Я давно не сижу у него на шее, это просто не интересно, быть экономистом и не иметь возможности заработать? Я — Иван Зацепин и меня сложно оставить ни с чем, потому что своего я никогда не упускаю, теперь тоже не стал.
Такая возможность поддеть Киру Рогозину! Теперь она мне эти деньги отрабатывать будет и еще как!
Я иду в ванну, потому что моя борода требует особого внимания. Сейчас это в моде и мне она идет, не просто так я в пятерке самых завидных и стильных женихов страны.
Держись, Кира, и если влюбишься — сама виновата, потому что я уверен, что тупые блондинки и есть тупые блондинки, и ничего с этим не поделаешь.
О превратностях судьбы и о мажорах…
Кира
Я напряжённо сжимала руль, всё поглядывая на часы, а Витя ловил мой беспокойный взгляд и ободряюще улыбался. Зря, наверное, друга в это дело впутываю. Не думаю, что Ботаник может серьёзно меня подставить, но само сообщение о «выкупе долга» выглядит очень подозрительно. Зачем вообще кому-то выкупать мой долг? Ну не бред ли?
— Выдохни, — усмехнулся друг. — Иначе мы куда-нибудь врежемся.
Демонстративно выдохнула и натянуто улыбнулась.
— Вся эта ситуация очень напрягает. То полный штиль, то всё сразу… — досадливо поморщилась и притормозила на светофоре.
— Тебе просто стоит начать учиться самостоятельно, раз приняла решение угодить отцу, — добродушно заметил друг. — Хочешь, я поговорю с директором клиники, наймём тебя ассистентом, будешь всякие поручения выполнять: вести кассу, следить за пополнением препаратов и кормов, чистить клетки…
— Я и так это делаю, — не сдержала усмешки и закусила губу. — Но было бы неплохо получать ещё и зарплату.
— Ну вот видишь, — ответил улыбкой друг…
Парковаться пришлось на другой улице и идти до парка пешком. И я не пожалела, что надела ботинки, а не сапоги. Вообще, я предполагала, что придётся убегать, а убегать на шпильках − не очень…
Купили билеты в парк и направились по широкой расчищенной дорожке к фонтанам. Зимой они вряд ли работают, но там всегда отдыхают люди. Место само по себе красивое. Живописное.
— Держись в стороне, ладно? — тихо попросила я, озираясь. Внутри потряхивал мандраж. Не представляю, кто мог додуматься до такой глупости, выкупить чужой долг?..
— Я сяду на лавке, — произнёс Витя и вздёрнул воротник парки. — Вон там. Присмотрю за тобой издалека.
— Ладно, — выдохнула в ответ, собираясь с силами.
«Давай, Кира, сделай это. Понеси ответственность за свои поступки…»
У фонтана спиной ко мне стоял парень. Странно, что больше никого не наблюдалось.
Сердце дрогнуло и забилось быстрее.
Фигура, широкие плечи и узкие бёдра в модных джинсах казались знакомыми. Кто ещё мог в такую погоду надеть кожанку, кроме одного человека?..
Что он тут делает?
Недоверчиво прищурилась и поспешила к парню. Нет, я не должна была подходить, но…
— Зацепин? — удивлённо позвала я. — Какого чёрта ты тут торчишь?
Он обернулся, насмешливо улыбаясь.
— А ты опоздала, на двадцать три секунды, — сообщил он внезапно. — Это для тебя привычка? Если да, то отвыкай, я от своих работников такого не терплю.
Что? Нет, не так… ЧТО? Какого… но все культурные выражения на этом закончились.
— Это розыгрыш? — спрашиваю недоумённо.
— Какие розыгрыши? — Зецепин еще и плечами пожал. — Ты мне должна больше двадцати тысяч, и я хочу чтобы ты их отработала. Дошло? Или тебе как для блондинки объяснить?
Смысл слов доходил медленно и со скрипом, но суть я уловила. Суть и оскорбление в мой адрес. Неприкрытую насмешку и издёвку на поверхности серых водянистых глаз.
Натянуто улыбнулась, плохо скрывая гнев.
— Давай с самого начала, — произношу терпеливо. — С долга. Каким чудесным образом я тебе должна, и что означает «отработать» в твоём понимании? — если он ещё что-нибудь ляпнет про блондинок… тут где-то был пруд неподалёку. Надеюсь, плавать умеет…
— Значит как для блондинок, — протянул он, закатывая глаза, и показательно скрестил руки на груди. — Я выкупил твой долг у Ботаника, поэтому он прислал тебе смс, по крайней мере, должен был прислать, с сообщением куда прийти. Теперь ты должна мне деньги, а мне нужна домработница. Или какую глупость о работе ты могла подумать? Прости, но даже носить мой портфель я тебе не доверил бы, а вот с половой тряпкой ты должна справиться или все настолько плохо?
Он приподнял бровь и внимательно посмотрел на меня, так, словно надеялся и поразить своей красотой, и припечатать взглядом. Одним словом — гад!
«Дыши, Кира, носом и не думай об убийстве… У тебя и лопаты с собой нет. Хотя если попросить Витю… нет, Витю просить нельзя. Сама справлюсь…»
Недоверчиво щурюсь в ответ и вкрадчиво спрашиваю:
— У тебя с головой всё впорядке? Не? Давно проверялся? Кажется, у тебя сотрясение отсутствующего мозга… — фыркаю в ответ, а сама думаю — какого чёрта здесь происходит?
Он посмотрел на меня почти сочувственно, но оскорбление пропустил мимо ушей.
— Хочешь теперь сказать, что никакого долга не было? Это почти умно, но тогда тебя ждет месть Ботаника. Он ждет от меня подтверждения, что ты согласилась на условия отработки, без него он не примет денег от меня.
Парень достал телефон и показал совсем пустой чат, где была еще не отправленная смс «она все отработает».
— Хочешь проверить, что он для тебя приготовит?
Нервно сглатываю и мотаю головой. Мне вовсе не нужны проблемы, я сюда не за этим ехала, просто… просто я не ожидала, что это будет Зацепин. Вот кто угодно, но только не он… Самовлюблённый сын актрисы и банкира… что в его голове? Пенопласт?
— Знаешь… чтобы дать ответ, мне, как минимум, нужно больше исходных данных о так называемой «отработке долга». У тебя отец банкир, спроси у него, как договор составлять, если сам не знаешь, пропиши в них мои обязанности, а я подпишу. Извини, но соглашаться на подобную авантюру — глупо. Я лучше понесу наказание от Ботаника, а потом верну ему долг. Или… — задумалась, глядя на слегка озадаченного Зацепина. — Можем обсудить мои обязанности в более приятном месте, — усмехнулась, не сдержавшись. — Тут неподалёку кафе есть. Ну как?
Он внезапно зло усмехнулся.
— Может, мне еще на свидание тебя позвать? — спросил с издевкой. — Договор, конечно, мы обсудим. Я готов прямо сейчас выслать его тебе на почту. Главное чтобы ты осознала саму концепцию: в ближайший месяц ты будешь работать на меня и жить со мной! Ах да, слово «концепция» тебе знакомо или ты слышишь его впервые? Ты говори, если совсем перестанешь меня понимать…
Медленно сжимаю кулаки, ощущая, как красная пелена ярости застилает глаза. Я даже не успела осознать, но заявление «ты будешь жить со мной» было слишком смелым.
Сделала шаг, притворно улыбаясь, и ласково пропела.
— Конечно, дорогой. Как скажешь, дорогой. Но сначала… остудись… — упираю ладони в каменную грудь парня и толкаю….
о безумных блондинках и заботливых отцах
Иван
Я, конечно, безумно хотел ее подразнить, довести и вообще сделать все, чтобы это блондинка ненавидела меня больше жизни, но как-то был уверен, что ничем, кроме глупых колкостей в стиле «отсутствующего мозга», она мне не ответит. Что она внезапно меня толкнет — я точно не ожидал, а она толкнула, довольно сильно, прямо в грудь. Брендовые кроссовки, будь они неладны, поехали по чуть замерзшей плите и я тут же перелетел через низкий борт фонтана.
Вода, покрывшаяся едва заметной ледяной коркой, приняла меня, как… да просто замечательно приняла! Я оказался в ней почти по самую макушку, чудом не ударился головой о бетон и тут же вынырнул.
«Главное не терять лицо!» — орал я себе, пытаясь представить, какое тут вообще может быть лицо, когда меня уже трясет от холода.
— Твое счастье, что у меня водонепроницаемый телефон, — сказал я ей строго, — и часы, иначе твой долг вырос бы до запредельных цифр.
Я нашел в себе силы отбросить от лица волосы и только затем встать на ноги. И посмотрел на глупую блондинку так строго, как только смог. Буквально впечатал ее взглядом, пытаясь убедить себя, что у меня не дрожат коленки, и я не боюсь снова поскользнуться.
Пока она шокированно молчит, я все же выбираюсь из фонтана, стряхиваю с телефона воду и показательно стираю смс, заранее набранную.
— Сделка отменяется, — заявляю я ей и понимаю, что это мои последние слова, потому что дальше зуб на зуб уже попадать не будет от холодного ветра.
— Извини… — внезапно тихо шепчет эта ненормальная, обеспокоенно глядя из-под светлой чёлки. — И… слушай! Тебе нужно в тепло. Ты же так заболешь… — блондинка смотрит умоляюще, чуть не плача. — Я отвезу тебя домой, а долг… я всё отработаю. Как скажешь. Только… с отцом моим сам разговаривай… — и смотрит ожидающе.
— В тепло?! — возмущаюсь я. — Ты знаешь такое слово умное? Да ты…
Затыкаюсь, потому что дрожь от холода мешает уже ругаться. И вообще просто хочется стукнуть ее телефоном по лбу вместо ответа, но и тот вот-вот из рук выскользнет.
Не могу ничего ей сказать, просто разворачиваюсь и быстро иду прочь к стоянке, к своей машине. Там тепло. Там есть плед, а еще костюм со спортзала — чистый, закинул для завтрашней тренировки в сумку.
Кроссовки противно чвякают, и я молю только об одном: пусть ни один журналист меня сейчас не увидит, потому что я не знаю, что пугает меня больше: что меня снимут в таком виде или что эти снимки может увидеть мама? Ее же удар на месте хватит.
Жалко портить салон мокрой одеждой, но холод такой, что я, не раздумывая, прыгаю в машину.
Стук по стеклу раздался неожиданно, когда рука уже тянулась включить печку на полную мощность.
Я аж дернулся, когда увидел эту ненормальную.
Снова она? Зачем за мной потащилась? Так и до нервного тика недалеко. До собственного плана мне уже и дела нет, но не гнать же ее вот так, хотя сейчас бы резко развернуться и окатить ее водой из какой-нибудь лужи!
Спокойно, Ваня, ты не такой и вообще, она хоть и блондинка, а все же женщина, к тому же… журналисты всегда рядом.
Натягиваю улыбку и открываю заднюю дверь машины.
— Быстро села и закрыла дверь! — буквально приказываю ей, чувствуя, как от слабого дуновения меня снова начинает трясти.
Блондинка осторожно, но довольно проворно юркнула в салон, принеся с собой холодный воздух.
— Прости, — шепчет жалобно и шмыгает носом. — Я не хотела. Правда… Могу я помочь?
Ее виноватая жалобная мордашка вводит меня в ступор. То есть как нормально говорить, так мы не можем! Хотя нормального разговора у нас и не было и даже не по ее вине, но не суть, а вот это ее «помочь»… Злило больше всего.
— Если дело в долге — можешь забить. Я отправил Ботанику смс, так что можешь проваливать. Мне такие истерички не нужны.
Я от нее отворачиваюсь, но все равно слежу за ней с помощью зеркала. Совести у нее быть не должно, у таких кукол ее не бывает, а прямо сейчас я хочу только одного — чтобы «эта» меня не бесила своим существованием, но, вместо того чтобы мгновенно исчезнуть, она вдруг решила меня поразить.
— Дело не в долге… — вымолвила тихо. — С долгом сама что-нибудь придумаю. Поехали уже в аптеку и домой. У тебя есть мёд и лимон?
— Какая аптека? — не понял я. — Какой еще лимон? Причем тут все это?
Сначала спросил, потом понял и ощутил себя тугодумом, до которого не доходит, еще и руки противно дрожали, а я-то думал, что сейчас заверну в кафе неподалеку и быстро переоденусь там в уборной в спортивный костюм, который хоть и неуместен на улице, но хотя бы сухой.
Блондинка тяжело вздыхает и трёт пальцами переносицу.
— Слушай… позволь мне о тебе позаботиться в качестве извинений? — и смотрит внимательно. — Я просто удостоверюсь, что ты не собираешься умирать от переохлаждения и уйду. И мы с тобой больше не пересечёмся. Ум?
— Ты все еще должна мне кучу денег, — не удерживаюсь я от замечания и даже глаза закатываю, но раз уж у блондинки есть совесть, то, так и быть, решаю ее не гнать прочь, а резко газую, выезжая со стоянки.
Никаких кафе и аптек, сразу домой, там хоть подземная стоянка. Там не так холодно, как на улице.
О договоре и больных мажорах
Кира
Всё происходило так стремительно, что я успевала только глазами хлопать и не успевала поражаться. Зачем я поплелась за этим мажором, словно преданная собачонка? А ведь потащилась и нагло напросилась взять с собой.
На парня откровенно жалко смотреть. Стыд затопил меня с головой и ещё прополоскал. Я жутко испугалась не столько своего безумного поступка, сколько оставлять Зацепина одного. Казалось, стоит мне уйти, как он тут же заболеет и умрёт. По моей вине…
Только в машине очнулась, что нужно написать Вите: он, наверное, в шоке так и сидит на скамейке.
Я: «Прости, пожалуйста, я потом всё объясню» — отправила сообщение и выдохнула.
Витя: «Будь осторожна. Если что, звони»
Улыбнулась, прочитав сообщение, и чуть заикой не стала от раздраженного взгляда Зацепина. Сглотнула и уставилась в окно.
Я и подумать не могла, что у него квартира в новом жилом комплексе «Жемчужина» со своим подземным паркингом. Отец как-то предлагал мне здесь жильё, но я отказалась, решив, что рядом я ему нужнее…
Да и зачем мне квартира? Вечеринок не устраиваю, подруг не привожу…
Зацепин припарковал машину и заглушил двигатель. Повернулся ко мне, опираясь руками на руль. Кажется, он сильно вымотался и уже не рад тому, что согласился взять меня с собой. Я, если честно, тоже. Понятия не имею, что должна делать, как-то растеряла по дороге весь свой воинственный настрой по спасению мажора от простуды. Что я там говорила про мёд и лимон? Коньяка, пожалуйста. Литр.
— Ну что, сбежишь или пойдешь подписывать договор? — заявил Зацепин нагло и уверенно, а у самого губы буквально синие от холода.
Я виновата, я раскаиваюсь и даже такого продрогшего парня почему-то хочется стукнуть. Но я борюсь с собой, потупила взор и невинно лепечу (а что мне ещё делать?)
— Пойду подписывать, — произношу так, чтобы не звучало, словно я в него огрызок кинула. Долг всё равно отдавать и на работу хотела устроиться. Так какая разница? Домработница — это не стриптизёрша и не девушка по вызову…
Зацепин ничего не ответил, только скривился не то недовольно, не то насмешливо. Он просто вышел из машины и только потом заявил:
— Будешь копаться — брошу здесь и ты будешь блуждать по паркингу до конца своих дней в поисках выхода.
Угроза впечатлила. Быстро схватила сумку и вылетела из машины, не забыв плавно прикрыть дверь крутой тачки, чтобы не дай Бог вызвать немилость этого мажора, что сейчас похож на мокрого кролика, хотя нет, простите, на надменного мокрого кролика.
Зацепин еще и подтвердил эту мысль взглядом и быстро пошел куда-то по коридору, хлюпая кроссовками.
Сели в лифт и поднялись почти на последний этаж. Парадная впечатляла размахом и отделкой. Прошли мимо стеклянной общей лоджии и завернули в «карман». Я даже не удивилась, увидев такую дверь. Не просто дверь, а шикарная, наверняка трёхслойная бронированная дверь. И камера над ней, чтобы видеть, кто пришел такой незванный.
Зацепин впускает меня, а сам небрежно бросает ключи на этажерку, скидывает кроссы и, раздеваясь на ходу, роняя вещи на пол, куда-то идёт.
Я так и стою в дверях с широко распахнутыми глазами и дико бьющимся сердцем. Что за представление на раздевание устроил этот парень? Пощадите мои нервы, пожалуйста…
Словно услышав мои мольбы, Зацепин в одних боксерах скрылся за одной из дверей. И что я должна делать?
Со вздохом сняла шарф, ботинки засунула в обувницу, даже пальто повесила в гардеробную и отправилась искать кухню. Именно, искать. Без карты тут сложно разобраться, но должна признать, вкус у Зацепина безупречный, если он, конечно, сам занимался дизайном.
Тёплый светлый пол с подогревом, не режущая глаз расцветка мебельного гарнитура и нейтральные обои. Кухня располагалась прямо.
Вот что я называю практичностью. Ничего лишнего на столах, никаких горы лопаточек и «рукавичек», хромированная поверхность, а вся техника максимально спрятана. Даже плита сенсорная, тонкая такая панелька, которую и не видно.
С трудом нахожу встроенный холодильник, который с двумя дверцами и открывается как шкаф. Кажется, такой даже умеет заказывать продукты на дом из магазина. Не удивлюсь, если сам ещё готовит.
Нахожу лимон, потом с трудом чай, умудряюсь согреть воду и всё-таки заварить этот несчастный бодрящий напиток. Осторожно сажусь в уголок, поближе к окну, так чтобы видно было проход.
Жду.
Зацепин появляется минут через пятнадцать, когда я всё же не выдержала и полезла в телефон. Нет, сначала появляется пар из ванной, а затем…
Ой, мамочка! Сто девяносто сантиметров рельефного тела и только бёрда прикрыты узким полотенчиком. С мокрых волос стекает вода прямо по тугим мышцам, вынуждая следить за каждой капелькой взглядом. А капельки сбегают по кубикам пресса и прячутся под полотенцем…
Если до этого мне казалось, что в квартире прохладно, то сейчас пора включать кондиционер. Очень, очень, очень жарко…
— Я смотрю — рабочее место ты нашла, — заявил зло Зацепин, и я сразу очнулась, вспоминая, что в красивом теле обитает, по меньшей мере, сволочь и этот «красавец» не собирался умолкать.
— А договор найти не смогла? И чай — единственное, на что ты способна? Пока меня не было, можно было начать варить бульон или что там положено принимать от простуды?
— Яд кобры, — ляпаю, не подумав, но упорно продолжаю язвить. — Помогает не только от простуды, но и от излишней болтливости. Прости, я ещё не совсем освоилась. Не нашла, где он у тебя тут лежит, — демонстративно поднимаюсь, показывая всем своим видом, что готова приступить к своим прямым обязанностям. — Договор где, господин больной?
— В кабинете на столе, — важно ответил Зацепин, взял чашку, сделал глоток, резко развернулся и прямо у меня на глазах злосчастное полотенце поползло вниз, обнажая упругую задницу.
Спешно зажмурилась, желая ослепнуть на пару мгновений и выкрикнула:
— Господи! Прикрой срамоту! Или оденься уже!
Зацепин насмешливо и даже лениво поднял полотенце, обмотал его обратно вокруг бёдер и вальяжной походкой удалился со сцены. Откуда знаю, если зажмурилась? Так подглядывала одним глазком…
— Договор в кабинете! — крикнул он откуда-то. — Единственная открытая дверь в коридоре кроме кухни, откроешь хоть одну — голову откушу и отравлю ядом кобры!
Передёрнулась и отправилась в посланном направлении…
о дверях, кроватях и врачах
Кира
Дверь нашла с трудом. Откуда вообще столько дверей? Это что, замок Синей Бороды? Но открытая действительно только одна. Зачем такому мажору кабинет? Такой важный… гусь лапчатый.
В окно помещения пробивался тусклый уличный свет. Я даже не нашла выключатель, прокралась к столу и в потёмках нащупала договор. Вернулась в кухню и села на свое место. Теперь, думаю, это место надолго станет моим. Пока не отработаю…
Начала читать. Собственно… всё очень интересно. Мало того что я должна проживать у Зацепина на протяжении месяца, хотя… это не «мало того», это самая главная часть, которая меня возмутила. Почему это я должна у него жить? Я могу приезжать. В конце концов, у меня машина своя есть. Очень хочется высказать это мажору, но он куда-то запропастился. Жив вообще?
Следующим пунктом шли «фанты». Я даже не сразу сообразила, какие именно фанты. А когда прочла описание, просто обомлела от такой наглости. Оказывается, каждый день я должна вытягивать из банки «записочки» с заданиями для себя. У него что, «крыша» окончательно потекла? Как можно было до такого додуматься? Бесплатного клоуна решил себе завести?
Впрочем, по примечанию, в записках будут содержаться задания только бытового характера. Погладить, помыть, постирать, убрать, перебрать зерно, посадить десять кактусов…
Да, где он там?!
Откладываю договор, так и не подписав, и отправляюсь на поиски моего мучителя.
Если я правильно помню, то он скрылся за этой дверью… Тихонько открываю и вхожу.
В тусклом свете торшера перед моими невинными очами открывается душераздирающая картина.
Нижняя часть Зацепина лежит на полу, верхняя на кровати. Огромной такой кровати, на которой он наверняка своих девок… гм… катает.
Не знаю, что он хотел сделать, но, кажется, просто свалился без сознания. Без сознания? Нервно сглатываю, выходя из собственных размышлений, и бросаюсь к парню, в который раз за сегодня ни на шутку перепугавшись.
— Ваня? — впервые зову парня по имени. — Вань? — трясу парня за плечо, но он не реагирует. — Ты жив? — очень идиотский вопрос, но я его задаю и осторожно трогаю лоб парня. — Ауч! — в ужасе отдергиваю руку. — Да ты кипяток!
Сердце начинает колотиться, как сумасшедшее.
Я убила его. Я точно убила его… В панике начинаю искать телефон. Нахожу. Звоню в скорую и как дебилка заикаюсь, пока пытаюсь назвать адрес.
— Скорая будет в течение десяти минут. Ожидайте…
— Спасибо, — бормочу и отключаюсь.
Что делать-то?
Для начала надо его затащить на кровать. Кряхтя и тужась, с трудом удаётся это сделать. Но я дважды чуть его не уронила. И самое ужасное, что я всё равно отвлекалась на то, что полотенце всё время сползало.
Сбегала на кухню и притащила лёд с холодным компрессом. Обложила парня холодными грелками и принялась обтирать тело мокрой тряпкой. Мне так мама в детстве делала…
Скорая приехала быстро. Но я, чёрт возьми, едва смогла разобраться с домофоном, потому что у нас в особняке этим занимается охрана. С третьей попытки удалось открыть врачам дверь. Они, молодцы, пришли со своими бахилами.
— Где можно вымыть руки? — поинтересовался серьезный фельдшер, ставя жёлтый чемоданчик в коридоре.
— Где можно заполнить форму вызова? — спросила медсестра.
— Да вот там, — машинально махнула в сторону кухни.
Пока Зацепина осматривали и приводили в чувства, я все ногти сгрызла. Просто не могла спокойно наблюдать.
— Стопроцентно будет пневмония, он явно был давно простужен, но снимок всё же придётся сделать. Надо оформить выезд врача на дом, чтобы уколы делал, или госпитализация?
Я поморщилась, беспокойно глядя на Зацепина, которого прикрыли одеялом. Температура стремительно падала.
– Да у него наверняка ДМСка есть. Так что можно оформить врача на дом…
ДМСку пришлось искать в барсетке с документами, и она нашлась, слава Богу. Когда врач уже собирался уходить, Ваня медленно приходил в себя, а я сидела у кровати, держа в трясущихся руках рекомендации и рецепт на лекарства.
— Ты как? — спрашиваю жалобно, видя, что парень заворочался.
— Кобра блондинистая? Ты, что ли? А я думал, что ты, зараза, мне приснилась, — сказал и тут же что-то невнятно застонал, отворачиваясь от меня и прячась в одеяло. Ну вот сволочь же! Спасай его после этого!
Перегнулась через парня, откопала его голову и потрогала лоб ещё раз. Проверка, так сказать. Убедилась, что температура действительно падает и на теле Зацепина яичницу больше не пожаришь, и отправилась в прихожую за своей сумкой.
Нашла телефон и набрала отца, привалившись к стене. Такое чувство, что вагоны разгружала. Отец ответил быстро, а голос как всегда — сталь.
— Да. Ты где пропадаешь? — сразу перешёл он в наступление.
— Пап… — тяну виновато. Хотела соврать, но передумала. Не маленькая уже, чтобы лепить отмазки вроде «у подруги осталась». — Зацепина Ивана знаешь? Сын твоего партнёра… он заболел. Очень тяжело. Я с ним до утра останусь, иначе один он не справится.
— Зацепин? — недоверчиво переспрашивает отец. — Утром пусть позвонит мне. И… будь осторожна, — внезапно легко соглашается, чем настораживает.
— Спасибо… — выдыхаю и отключаюсь. И что мне теперь делать? Наверное, тоже ложиться?
Наливаю в стакан воду, на тумбе раскладываю лекарства, что удалось найти в кухонной аптечке и, не раздеваясь, ложусь с краю на кровать, чтобы, если мажору ночью станет плохо, я была рядом. Подумав, завожу будильник через каждые три часа, чтобы температуру этому несчастному мерять. Вдруг пропущу. Мы же в ответе за тех, кого заболели…
о температуре, отцовском позволении и плохих домработницах
Иван
Я проснулся рано, по привычке.
Открыл глаза, как раз до будильника. Мой день обычно начинается с пробежки, контрастного душа и завтрака, а еще, приоткрывая глаза, я знал, что сегодня никуда не побегу. Меня знобило и в голове стучала боль, но все это потеряло всякий смысл, когда я понял, что рядом со мной на кровати лежит какая-то блондинка.
Я сошел с ума? Впервые напился до беспамятства? Где я вчера шлялся, что припер в дом это?!
При попытке приподняться рухнул обратно, едва сдерживая стон. В груди очень сильно болело и дышать было тяжело, но и эта мысль в моей голове сбилась от осознания, что я совершенно голый под одеялом. Какого?
Только тут я вспомнил про тупую блондинку по имени Кира. Эта гадина толкнула меня в дурацкий фонтан, а потом увязалась за мной и яду предложила, а теперь еще и в кровать мою залезла. Вот же…
Или не залезла?
Вспомнить, что вообще происходило после нашего с ней появления у меня дома, я был не в состоянии, поэтому попытался встать и зашипел, потирая зад — его словно приложили чем-то тяжелым. От этого вопросов стало только больше.
Осмотрелся. В комнате все было как-то не так, но вникать я не стал, решив, что сначала все же надо надеть штаны и хотя бы умыться.
Выполнить нехитрые действия оказалось проблематично. Во всём теле мучила слабость, голова кружилась. Чувство, что снова поднимается температура. А в мыслях крутился навязчивый вопрос: «Мы переспали или нет?», иначе как объяснить то, что блондинка в моей кровати? Я так отрубился, что ничего не помню…
Представить обстоятельства, при которых я потащил бы кого-то в кровать, было сложно. У меня вообще все и всегда сложно. В последний раз, когда вокруг меня вилась девица, хлопая глазками, а я повелся, пришлось стыдливо улыбаться родителям. Мне было шестнадцать и мозгов у меня тогда было… ну побольше, чем у Киры, конечно, но поменьше, чем сейчас. Умная интересная девушка в форме моей частной школы, что так случайно каждый вечер попадалась мне на глаза, оказалась молодой журналисткой и так переврала некоторые мои неосторожные высказывания, что пресса захлебнулась слухами о конфликтах в нашей семье. Больше я на женщин не ведусь и уж тем более не привожу сюда никого, но…
В итоге я стою как дурак с щеткой во рту, в шортах, домашних тапках и толстовке (холодно же) и пытаюсь понять, как же меня так угораздило.
«Надо позвонить ее отцу, иначе меня собственный просто убьет» — понимаю я, бросаю щетку с пеной, полоскаю рот и бегу в кабинет. Телефон мой оказался там на столе. По привычке положил его у ноутбука, как пришел домой. Там же рядом — договор. Не подписанный.
Это она зря, но сначала Рогозин. Его согласие на этот самый договор мне нужно, ну и чтобы никаких недоразумений.
Пока я роюсь в шуфлятке стола, понимаю, что еще немного и начну зубами стучать — так меня трясет, но ничего, она у меня ответит… Знать бы только, что у нас ночью было и чего не было.
Забираю с дивана плед, заворачиваюсь в него и с ногами сажусь на рабочее кресло, через приложение на телефоне поднимаю температуру в квартире. Вдруг поможет?
Нахожу в записной книжке нужный номер. Набираю, плохо представляя что говорить.
«Доброе утро, вы там хотели, чтобы я женился на вашей дочери, так вот, я понял, что точно не хочу, но сейчас она спит в моей кровати, и я не знаю, что было вчера»?
Неплохо, конечно, если хочешь выставить себя ненадежным болваном, но я после окончания университета буду напрямую помогать отцу и рано или поздно унаследую банк, если, конечно, не буду валять дурака, а я не буду. Конечно же, мне совершенно не выгодно портить себе репутацию.
Молодые, все бывает? Может, и бывает, но, честно, если бы кто-то так обошелся с моей сестрой, навсегда бы угодил в список людей, с которыми я не стану вести дел.
Ее отец мне был нужен, вернее даже не он, а его уважение, так что, несмотря на дрожь во всем теле, мне пришлось собраться.
— Слушаю, — ответил мне строгий мужской голос.
Человек явно не привык спать долго, а это значит мы точно найдем общий язык.
— Доброе утро, Константин Игоревич, — говорю я и сразу замолкаю. У меня страшный охрипший голос, такой жуткий, словно мне лет сто.
— Как я понимаю, Иван Сергеевич Зацепин? Верно? — говорят мне неожиданно в трубку.
— Да, — отвечаю я. — Извините, что звоню вам так рано и в таком состоянии, но это касается вашей дочери.
— Твой отец говорил, что ты не настроен на брак, — неожиданно говорит он. — Что изменилось?
— Ничего, — честно отвечаю я. — Надеюсь, вы не будете против, если я скажу вам все прямо?
— Попробуй, — хмыкнул мужчина, будто говоря: «давай, удиви меня, мальчик». Наивный, а ведь я могу и удивить.
— Ваша дочь глупа и совершенно не приспособлена для жизни в моем круге. Я учусь с ней не один год и точно знаю, что ни одну работу за все это время она сама не сделала.
— Я это уже знаю, — со вздохом ответил мужчина и сменил градус разговора, — но она юна, перебесится…
— Она не звереныш, чтобы беситься, — перебиваю его я.
Никогда не любил подобных суждений, мол, перебесится — поумнеет, наломает дров — поймет. Если бы так говорил мой отец, боюсь представить, где бы я был, а мне просто давали выбор. Хочешь это — будет это. Пойдешь туда — получишь то. Меня не заставляли идти учиться, мне просто сказали, что если я докажу свои знания, то получу банк, а если знаний у меня не будет, то даже в наследство он мне не будет нужен, потому что деньги должны работать всегда, особенно у банкира.
— Я хочу помочь вашей дочери, — прямо говорю я, избегая споров. — Ей сейчас нужны деньги, а мне нужна работница в доме, а она сможет и лекции мне приносить, и еду готовить…
— Кира не умеет готовить.
— Придется научиться, — холодно отвечаю я. — Я готов взять вашу дочь на работу на месяц и позаниматься с ней, попытаться подтянуть ее учебу, ну и, естественно, присмотреться к ней, но мне нужно ваше согласие на ее проживание со мной в одной квартире. Разумеется, у нее будет своя комната и ее безопасность я гарантирую, беру всю ответственность на себя.
— А что об этом думает Кира? — задумчиво спрашивает мужчина.
— Она просто боится, что вы не согласитесь, — вру я, словно она жаждет тут остаться.
Я бы сказал что-нибудь еще, но меня внезапно пробирает кашель и мне приходится просто откашляться и банально извиниться, хотя по-хорошему извиняться надо ему за свою дочь, но склоки разводить не место и не время.
— Поправляйтесь, Иван, — говорит Рогозин в трубку, — я буду только рад, если она останется и хоть немного повзрослеет. Буду благодарен, если вы за ней присмотрите.
— Постараюсь, — отвечаю я, беру договор и иду в спальню, планируя швырнуть в избалованную блондинку бумагами и сказать, что она ужасная домработница. К этому времени, согласно договору, должен быть готов мой завтрак, а она даже договор не подписала.
Захожу в спальню, а ее там нет!
Кутаюсь в плед посильнее и пытаюсь понять, не спятил ли я. Может, вообще все это полный бред? Может, ее не было? Может, я брежу от температуры и говорил сейчас в тапок о «гениальности» Киры? Я читал — и не такое бывает при лихорадке.
На кухне тут же с грохотом что-то упало. Судя по звуку, упало всё, разбилось и разлетелось во все стороны.
— Какое доброе начало дня, — со стоном сказал я и поплелся в кухню. — Что, нашла яд кобры, горе-работница?! — спросил я так грозно, как только мог своим севшим голосом, глядя на блондинистое стихийное бедствие. — Учитывая всё вот это, ты должна будешь отработать еще два дня — за нанесенный ущерб, но сначала подпиши!
Я швыряю договор на стол и смотрю на нее грозно прямо из пледа, в котором я явно буду жить ближайшие пару дней.
о кулинарных способностях, вредных мажорах и зубной пасте
Кира
Проснулась от того, что резко стало жарко. Может, потому, что спала в одежде, а может, потому, что воздух в комнате внезапно нагрелся. Оттянула водолазку и подула. Всё равно жарко. Может, раздеться? Ага… на радость этому больному мажору.
Кстати, а где Зацепин? Где его с температурой носит?! Он же не решил сотворить какую-нибудь глупость вроде утренней пробежки?
Подскочила с кровати, на ходу расчесывая пальцами волосы и кинулась в коридор. Откуда-то раздавался глухой голос. На цыпочках подкралась к источнику звуков, прижалась к стене, словно шпион, и прислушалась. Дверь в кабинет была приоткрыта, но слов толком не разобрать. Зацепин страшно и невнятно хрипит. Как дед, честное слово!..
Получила очередной укол совести и поморщилась. Не стоило его толкать, надо было сразу молча соглашаться, раз вляпалась или категорически отказываться. Но если выбирать между мифическим ботаником, что карает людей за долги, словно молнии Зевса, и мажором Зацепиным, то лучше уж второй.
Снова прислушалась и вздохнула. Наверное, говорит по телефону. Наверное, даже с моим отцом. Но тут я спокойна, отец ни за что не позволит мне жить с парнем под одной крышей до свадьбы. Сам сказал — узнает, что я… в общем, взгляды у моего отца консервативные.
Удовлетворенно кивнула собственным мыслям и направилась в кухню. Единственное место, которое я знаю в этом доме.
Надо приготовить какой-то завтрак… в аптеку за лекарствами сходить, а потом бы ещё до универа добраться. Должны позвонить из страховой, сообщить, когда врач приедет…
Раскрыла дверцы шкафчика и задумалась. С чего начать? Где тут у него омары и лангусты? Чем мажоры питаются на завтрак? Фрикасе? Панини? Джелато?
Омлет подойдёт? Это ведь несложно? Что там нужно? Яйца… мука… Или мука не нужна…
Потянулась за стеклянной миской, но лучше бы встала на табуретку… Миска с грохотом упала, а я испуганно зажмурилась, инстинктивно, прикладывая руки к ушам.
Осколки разлетелись по полу.
Чёрт… дело дрянь! Надо срочно это убрать!
Только сделала шаг, как в кухню влетел взбешенный мажор с пеной у рта. Реально пеной! Глаза горят, руки трясутся, а сам почему-то замотан в плед.
Я хлопаю глазами, а он кричит.
— Что — нашла яд кобры, горе-работница?!
А я смотрю на что-то белое на его модной бороде и меня распирает смех. Знаю, что ситуация не смешная, но…
— Учитывая все вот это, ты должна будешь отработать еще два дня за нанесенный ущерб, но сначала подпиши! — цедит каждое слово и швыряет бумаги на стол.
— И зачем мне искать яд кобры, если он всегда при тебе? На бороде… — слетает с губ невольно.
Глаза Зацепина непонимающе расширяются, в них всё ещё кипит злость и негодование.
— Где мой завтрак? — говорит он максимально невозмутимо, при этом пытается вытереть бороду, но конечно же не попадает. Только ещё больше размазал.
— Когда бы я успела? — не менее изумлённо охаю в ответ. — Я только встала, даже ещё не поняла чем таких… вредных кормят. Хоть бы пасту смыл, чучело… — бурчу себе под нос, так чтобы Зацепин не услышал. Но, кажется, слух у него хороший.
— Ты должна была встать раньше меня, — отвечает холодно и разворачивается к входу. — Вернусь через десять минут, сообрази хотя бы яичницу.
— Да, мой больной капитан. Только осколки соберу, — раздражённо кривлюсь, а сама злюсь на этого растяпу. Хоть бы температуру для начала измерил. Он же выглядит, словно восставший зомби.
Качаю головой и начинаю убирать последствия своей криворукости. Ну какая из меня хозяйка? Всю жизнь у нас была домработница, даже когда мама была жива, я и не думала о подобных вещах. А зря..
Стала собирать осколки, ползая на корачках. Крупные легко нашла и выбросила в помойное ведро, которое было надёжно спрятано. Не готовка, а целый квест!..
Ведро скрывалось в одном из шкафов, надо было открыть крышку. В углублении вставлен мусорный мешок, который легко меняется. Кинула осколки и зашипела, прижав палец ко рту.
— Порезалась… — произнесла досадливо и тяжело вздохнула. Ладно, это нужно просто пережить.
Открыла кран и сунула палец под воду. Сейчас вернётся этот изверг, а я ещё даже не начинала готовить.
— Что ты уже успела натворить? — раздался хриплый голос, заставив вздрогнуть и обернуться.
В проходе стоял Зацепин, хмурый, недовольный, но в шерстяном свитере и очках на носу, а главное без зубной пасты на бороде. Даже брюки надел, вместо тех смешных шорт.
— Ничего, — спешно закрываю кран и завожу руку за спину, чтобы этот надменный мажор не узнал, что я ещё и порезалась. Начнёт ведь издеваться. — Ты сходи, выпей лекарства, они у тебя на тумбе в комнате. И проверь телефон, из страховой должны звонить по поводу врача, — улыбаюсь натянуто, пытаясь всеми силами отослать парня обратно.
— Мне пришло письмо на почту, — отвечает он и садиться на стеклянный табурет у стола, — А таблетки все после еды и вообще, в это время я привык завтракать и это при условии, что я не ужинал.
Берет договор, видит, что подписи нет, спрашивает:
— Это что?
— Договор? — хлопаю глазами, а сама пытаюсь представить, сколько потеряю крови, пока мы тут беседы ведём. Хотя из пальца много не вытечет.
— Почему не подписано? Кто из нас тут болен? Или ты тупа настолько, что не способна взять ручку и поставить закорючку?
Дёргаюсь, как от удара, вспыхивая праведным гневом. Подлетаю к столу и хватаю злополучную ручку. Разворачиваю к себе договор и ставлю в конце жирную роспись. Рядом с моей «закорючкой» расплывается алая капля…
— Ну вот, расписалась кровью, — цежу сквозь зубы, думая, что с пальцем делать. Надо хоть пластырь налепить. — Доволен?!
— Бумаги испортила, — шепчет мажор, потом наконец понимает. Видимо, из-за простуды медленно доходит. — Ты совсем дурная? Аптечка в… а нет, сядь и сиди, а то ты мне кровью всю квартиру замараешь, бестолочь.
Ваня разворачивается и направляется к ящику с аптечкой, а я растерянно наблюдаю. Надо же, он умеет быть гуманным. Или всё-таки просто о сохранности мебели печётся? Мажор…
— Ты пылесосом осколки убрать не могла? Мозгов не хватило?
Ругается, а сам просто льет перекись мне на палец, заливая стол, договор, капая на пол… Вытирает ватой только палец и заклеивает пластырем.
— Спасибо, — бормочу, испытывая жуткую неловкость.
— Должна будешь, — язвит этот гад и направляется к холодильнику.
Достаёт контейнеры с готовой едой и закидывает в микроволновку.
М-да… посмотреть в холодильник я не догадалась.
как накормить мажора и не прибить его ненарочно…
Кира
Зацепин устало опустился за стол и подпер голову руками. Взгляд замученный и отрешенный. Вероятно, сейчас он прикладывает много усилий поддерживать подобие жизнедеятельности.
— Из микроволновки-то достать сможешь? — спрашивает без особой надежды в голосе, а сам едва не заваливается набок. Морщится, как от боли и трёт пальцами виски.
— Смогу, — говорю, пропуская шпильку мимо ушей. Встревоженно смотрю на мучения мажора и одолевают меня сомнения. — А ты температуру измерить сам сможешь? Или помощь нужна?
— Помощь от тебя? — скептически хмыкает он и медленно встает. Покачнувшись, направляется к шкафчику с аптечкой, достает градусник, пихает его под подмышку и садится обратно, прислонив голову к стене.
Удовлетворенно киваю и занимаюсь завтраком. С микроволновкой получается разобраться с первого раза. Ставлю разогреваться еду, а сама поглядываю на Зацепина. Меня всё ещё мучает совесть и, видимо, мучать не перестанет, пока этот гад не поправится.
Микроволновка тренькает, заставив вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. Достаю контейнер, снимаю крышку…
Зацепин, кажется, задремал. Осторожно приблизилась и положила ладонь ему на лоб. Горячий!.. досадливо поморщилась и отдёрнула руку, когда парень зашевелился.
— Не надо меня лапать, — простонал сипло и достал градусник.
— Больно надо мне тебя лапать, — огрызаюсь в ответ, а сама пытаюсь рассмотреть, что там на градуснике. Сердце тревожно стучит.
— Тридцать девять… — озвучивает Зацепин и обречённо прикрывает глаза, утыкаясь затылком в стену.
Судорожно выдыхаю, забираю градусник из его пальцев и решительно произношу:
— Так, давай я тебя покормлю и в кроватку. На голодный желудок лекарства принимать нельзя.
Зацепин медленно приоткрывает один глаз.
— Какая заботливая, посмотри ты ж на нее. Яд сцедить успела, пока я с твоим отцом договаривался?
Замираю и осторожно спрашиваю:
— Он, правда, позволил мне жить с тобой? Что ты ему сказал?
— Что ты дура и тебя учить жизни надо… — беззлобно говорит он и снова прикрывает глаза.
Ладно, на правду не обижаются.
Разворачиваюсь и возвращаюсь обратно к столу. Выкладываю еду на тарелку, достаю приборы, салфетки, накрываю на стол, как умею, как запомнила из того, что делает обычно Марта.
— Вань? — произношу, трогая парня за плечо. — Потом поспишь. Давай кушай.
— Спасибо, — говорит ласково и благодарно, потом словно просыпается. — Да вы что? Это типа сервировка? К завтраку? М-м-м-м… а ты смешная.
Видимо, оскорбления придумать не смог.
Подавляю внезапную вспышку злости и сажусь напротив.
— Посмотри, какой привередливый, — беру вилку и отламываю кусочек овощного омлета с зеленью. — Ничего, сегодня поешь и с такой сервировкой, к завтрашнему завтраку выучу. Открывай ротик… — это даже смешно.
Подношу вилку к губам парня, что недоверчиво щурится. Думает, я его заколоть пытаюсь.
Недовольно забирает прибор и медленно начинает есть сам.
— Лучше чай приготовь, — бормочет устало, видимо, совсем ему плохо. Поскорей бы уже врач приехал.
Чай получается приготовить лучше, чем завтрак. Я искренне стараюсь и волнуюсь, что сделаю только хуже. Зацепин съел всего половину и проворчал, что больше не хочет.
Аппетита, наверное, нет. Убираю со стола и ставлю перед ним кружку.
— Сейчас принесу лекарства, — говорю и направляюсь в спальню, где оставила таблетки на тумбе.
Возвращаюсь с лекарствами в руках, а Зацепин снова спит. Недовольно кривлюсь и выдавливаю из пластины таблетку. Наливаю в стакан воды из фильтра и ставлю на стол.
— Проснись, — шепчу, словно боясь разбудить.
— Опять ты? — отзывается парень сонно. — Ты на пары не опаздываешь? Лекции мне все запиши и договор подписать не забудь.
А ведь подписала… правда мы его того — немного испортили. Наверное, Зацепин бредит от температуры. Не удивлюсь, если потом вообще не вспомнит, что было.
Забирает таблетку, пьет и шепчет:
— Я немного посплю, ладно? Немного, потом уже поработаю…
Явно не понимает с кем говорит и о чем.
— Лекции. Самое главное лекции, — невнятно бормочет уже в коридоре.
Осторожно следую за парнем, опасаясь, что он просто свалится. Тогда я не смогу его транспортировать на кровать. Немного придерживаю за локоть и помогаю забраться в кровать. Накрываю одеялом, ещё раз трогаю лоб и выключаю свет. Пусть отсыпается. Надеюсь, когда он очнётся, то не убьёт меня.
Зацепин тяжело и рвано дышит, и мне это очень не нравится. Не хочется оставлять его в таком состоянии, но я уже и так опоздала к первой паре. Отец прогулов мне точно не простит, а ему всегда докладывают…
Кстати, нахожу свою сумку, достаю телефон и набираю отца.
— Да, — резко отвечает он. — Ну, чего молчишь? Или уже передумала с Зацепиным жить и опыта набираться? Он обещал тебя в учёбе поднатаскать.
Вздыхаю и тру переносицу.
— Ну, пока он может только ворчать и спать.
— Всё настолько серьёзно? — уточняет отец и вдруг спрашивает сухо: — А почему ты не на учёбе?
— Возилась с Зацепиным, — говорю очевидное. — У него высокая температура, сейчас уже еду. Но попросить хотела, свяжись с его отцом, сообщи, что сын его заболел. Может, пришлет кого проверить.
— Ладно, — соглашается отец, но я слышу неуверенность в его голосе. — Только, Кира… без глупостей. И, если этот парень тебя обижать станет или домогаться, ты мне сразу позвонишь или домой поедешь. Хорошо?
— Конечно, — произношу более чем серьёзно и добавляю. — Я после учёбы домой заеду. За вещами. Пусть Марта чемодан соберёт. Только самое необходимое. На месяц. И… — немного замялась, но вспомнила кое-что важное. — Можешь к универу послать водителя с моим рюкзаком? Там пропуск, там нетбук и всё, что мне нужно по учёбе.
— Сделаю, — говорит отец и отключается. После смерти матери он всегда холоден и сдержан со мной. Странно… я ведь скучаю по его объятиям. По ласковым прикосновениям к волосам и поцелуям в лоб перед сном.
Думала, что если буду учиться на экономическом, то сделаю его счастливым, всё вернётся на свои места, но и тут не смогла… Надо было не пытать себя, а честно признаться, что финансы — это не моё.
Нахожу свои вещи, а когда одеваюсь в прихожей нахожу запасные ключи. Могут пригодиться, если вдруг мажор будет спать. Да и не надо будет в домофон звонить. Беру сумку и выхожу из квартиры, захлопнув дверь так, чтобы Зацепин мог открыться изнутри. Надеюсь, он не проспит приезд врача. Вообще, лекарство должно подействовать и температура упасть.
Только в лифте вспоминаю, что машина так и осталась на парковке у центрального парка. Несильно хлопаю себя по лбу и обреченно вздыхаю. Какие-то наличные деньги в кошельке остались, и этого вполне хватит на проезд. Но это будет моя первая поездка в универ не на машине. Потеряться только не хватало.
Лезу в телефон и открываю карту. Ввожу адрес университета и «строю» маршрут. О!.. отсюда ходит автобус до метро, остановка вроде там…
Добираюсь, что удивительно, без приключений, и мне даже понравилась поездка в метро, несмотря на давку. Единственное удручает то, что я не переоделась, толком не умылась и не расчесалась.
Что ж… одногруппники сильно удивятся, а уже завтра будут обсуждать меня в общем чате…
Кира
о ботаниках и лекциях
Серебристый бэнтли уже на парковке. Подхожу и слегка стучу по стеклу. Дверь открывается и на улицу выбирается папин личный водитель.
— Александр Петрович, — здороваюсь виновато. — Извините, что пришлось вас потревожить.
Мужчина окидывает меня внимательным взглядом, словно желая убедиться, что я в порядке, тяжело вздыхает и протягивает мне мой кожаный рюкзак.
— Ты дома не ночевала, мы уже волноваться начали, пока Константин Игоревич не успокоил.
— Спасибо, — тепло улыбнулась, закидывая рюкзак на плечо.
Водитель неуверенно мнётся, но всё же говорит:
— Твой отец запретил давать тебе деньги, но я бы дал, ты знаешь…
— Знаю, Александр Петрович, знаю, но я сама должна с этим разобраться. Спасибо вам большое за доброту, — улыбнулась, помахав рукой, и направилась к главному входу универа.
Если честно, мне даже мысль не пришла в голову просить деньги у папиного водителя, хоть Александр Петрович давно у нас работает и хорошо ко мне относится.
Охранник на проходной пропустил меня без лишних слов, но занёс в список опоздавших. Хорошо отца уже предупредила. Первая пара почти закончилась, и я направляюсь на кафедру, чтобы посмотреть расписание четвёртого курса. Что у них сейчас? В каком корпусе? Я ведь даже почти никого не знаю с потока Зацепина, согласится ли кто-то дать мне записи лекций или культурно пошлют? Раньше бы я предложила денег в качестве вознаграждения, а теперь сама должна. Вот такая ирония…
У группы Зацепина сейчас как раз лекция по банкам, кредитам, деньгам. Аудитория в главном корпусе на четвёртом этаже. Поднимаюсь и встаю у кофейного автомата, чтобы видеть, когда студенты будут выходить.
На душе тревожно. Как там мажор? Спит, наверное, ещё… А если проснётся и решит сходить в туалет? Свалится, ударится головой и… ой, мамочки!.. хоть сама больничный бери, но Зацепин точно не обрадуется, ему же лекции нужны. Скажет, что отлыниваю.
Смотрю на наручные часы, на дверь аудитории и выдыхаю, когда она открывается. Студенты с шумом высыпаются в коридор. Судорожно выискиваю взглядом, к кому бы пристать, и подхожу к миловидной брюнетке в аккуратных очках.
— Эм-м… привет, — неловко улыбаюсь, привлекая внимание девушки.
— Да? — брюнетка недоумённо моргает. В стороне её дожидаются подруги.
— Извини, не подскажешь, у кого я могу взять записи лекций для Зацепина? Он заболел.
И вроде ничего такого не сказала, но реакция девушки очень яркая. Столько удивления во взгляде и смотрит на меня подозрительно.
— А ты его личная помощница? — спрашивает внезапно и оборачивается на своих подруг. Те обескураженно разводят руками.
— Что? Нет… я учусь на третьем курсе, просто Зацепин попросил привезти ему лекции, — отвечаю сбивчиво, испытывая неловкость.
— Тебя? — и снова это выражение крайнего изумления на лице. — Почему он не написал в чат? Или не попросил старосту?
«Откуда мне знать? Наверное, ему в удовольствие издеваться надо мной…» — ворчу мысленно, а сама произношу:
— Не знаю, просто, когда уезжала от него, он попросил привести лекции. Может, из-за температуры не соображает…
— Уезжала от него?! — громко переспрашивает брюнетка, начиная раздражать. — Ты что же, и адрес его знаешь? Может, и ночевала у него?
— Может, — холодно отозвалась я. — Так у кого мне спросить записи лекций?
Брюнетка недовольно кривится и произносит:
— Я сама всё ему отправлю. На почту, — развернулась и вместе с подругами пошла в другую сторону.
Господи, сколько высокомерия!.. что я ей сделала?
Потрясла головой и отправилась на пару по макроэкономике.
Почти все наши уже собрались у дверей аудитории. Ждали только преподавателя. Стоило мне приблизиться, как на меня сразу обратили внимание, и началось:
— Кир, а с тобой что?
— Рогозина, вы обанкротились?
— Ты ночевала на помойке?
— Очень смешно, — огрызнулась я. — За языком следи, Нефёдов, а то есть риск, что он станет короче.
Одногруппник хмыкнул и отвернулся, засовывая руки в карманы брюк.
— Ого, — рядом присвистнула Алина. — Признайся, подруга, ты вчера ступила на кривую дорожку, чтобы по-быстрому заработать денег?
Окатила подругу предостерегающим взглядом и серьёзно произнесла:
— Ещё раз скажешь подобное, даже в шутку, перестану с тобой общаться.
— Ладно-ладно, — Алина примирительно вскинула ладони. — Но позволь тебе одолжить расчёску и свою косметичку?
— Позволяю, — усмехнулась в ответ, остывая. — Вчера у меня был трудный день.
— Я уж догадалась, — весело отозвалась Алина, залезая в рюкзак. — Деньги-то нашла? Что там Ботаник?
… и снова вспыхнула злостью.
— Козёл этот Ботаник, — сплюнула в сердцах. — Он перепродал мой долг Зацепину, считай, я у него теперь в рабстве на месяц.
— Да ты что? — глаза Алины увеличились в размере. — Ни фига себе!.. а я думала, слухи про Ботаника врут.
Поворачиваюсь к Алине, прищурившись. В голове зреет интересная мысль.
— Слушай, а ты случайно не знаешь, кто меня на Ботаника может вывести?
— Зачем тебе? — непонимающе моргает подруга.
— Хочу его прижать, — улыбаюсь кровожадно. — Припугнуть, что сдам его ректору, если не аннулирует договор с Зацепиным. Пусть возвращает ему деньги, а я Ботанику сама отдам. Как смогу. Ну не хочу я у Зацепина месяц жить!
— Месяц?! — изумленно воскликнула Алина и приложила руку ко рту. — Да это же… пфф… если его поклонницы узнают, тебя порвут на лоскутки. Знаешь, какая толпа девчонок по универу за мажором этим ходит?
Строю жалобную мордашку и прошу:
— Помоги мне найти Ботаника. Пожалуйста, — и складываю руки в молитвенном жесте. — Пожалуйста…
— Ладно, — вздыхает Алина. — На перерыве поспрашиваем тех, кто ему должен был. Знаю я пару человек.
— Спасибо, — искренне благодарю и захожу в аудиторию следом за остальными.
Сегодня у меня однозначно будет трудный день…
о долгах, работе и СМС без ответа
Кира
На большом перерыве между парами мы забежали в студенческую кафешку. Моих скромных оставшихся средств хватило на кофе и шоколадный батончик. Ну и осталось на проезд… просто поразительно, что я думаю о подобных вещах, что остро ощущаю нехватку средств. Надо к Вите заехать и принять его предложение на счёт работы.
— Значит так, — Алина на ходу жевала булку и что-то изучала в своём телефоне. — Игорь из сто тринадцатой группы, такой… тоже на мажора Зацепина похож, сам ничего не делает. Так вот, он был Ботанику должен.
— А ты откуда знаешь? — спросила и сделала глоток кофе из пластикового стаканчика с крышкой.
— Мы с Игорем живём в одном доме, иногда общаемся, — уклончиво ответила подруга.
— Иногда? — иронично усмехнулась в ответ. Алина машет рукой, давая понять, что тема закрыта.
Игорь оказался жгучим брюнетом с безбашенной улыбкой и горящими глазами.
— Привет, девчонки! — весело поздоровался он, закидывая руки мне и Алине на плечи. — Какими судьбами? Соскучились?
— Да не очень-то, — буркнула я, сбрасывая руку парня с плеча. — Мы даже незнакомы.
— Ну это ерунда, — легкомысленно отмахнулся парень, повернулся ко мне лицом и протянул широкую ладонь. — Игорь Александрович Стрельцов, рад знакомству, — и шуточно поклонился, против воли вызывая мою улыбку.
Алина закатила глаза и строго произнесла:
— Мы по делу, хватит кривляться.
— Да, моя госпожа, — Игорь снова поклонился, а я тихонечко усмехнулась в кулак.
— Ты у Ботаника курсовые покупал? — как на допросе спросила Алина.
— Покупал, — непонимающе отозвался парень и взъерошил и без того взъерошенные волосы. — А что?
— Денег был ему должен?
Игорь скривился.
— Ну зачем ты сразу в крайности, зая?.. — и взгляд такой обиженный.
— Какая я тебе «зая»?! — негодующе воскликнула Алина и шлёпнула парня по плечу. — На вопросы отвечай!
— Был должен. Разок, — нехотя, признался Игорь. — Тысяч десять, за две работы. Не хило берёт, да?
— Зато качество работ отличное, — просто заметила я.
— Ну да… — кисло согласился Игорь.
— И что он тебе сделал? — подводя к главному, спросила Алина. Она прямо мастер допросов, стоило в МВД на юридический поступать. — За то, что вовремя не заплатил за работу?
Игорь пожал плечами.
— Да ничего. Написал в сообщении, что, если деньги в течении трёх дней не переведу, больше делать для меня не станет и занесёт в чёрный список.
— И всё? — недоумённо спросила я. — А ты ему вернул долг?
— Конечно, — активно закивал парень. — Меня его работы здорово выручают. Так что я быстренько деньги нашёл и перевёл.
Как-то это странно… почему какому-то Игорю дали три дня, а мне, постоянному клиенту на протяжении почти трёх лет, только сутки? Надо найти того, кто не вернул долг Ботанику и…
— Слушай, а ты его никогда не видел? Может, знаешь где его найти?
Игорь отрицательно потряс головой.
— Не, этот тип очень скрытный. Всё удалённо происходит. Но знаешь… — парень поманил меня пальцем, чтобы наклонилась к нему. — Кажется, чувак из моей группы так долг ему и не вернул. Такой забитый очкарик, но его сегодня нет.
— Ладно, приду, как появится, — вздохнула я и посмотрела на часы. Пора возвращаться на пары, а я так ничего нового о Ботанике и не узнала. Только то, что мне он времени на возвращение долга почти не дал, а стоило попросить отсрочку, как продал мой долг Зацепину. Считай, продал меня в рабство. Как так можно вообще?..
Последние две пары тянулись мучительно медленно. Ещё и мысли о больном мажоре одолевали. И тут я поняла, что у меня нет его номера телефона. Пришлось писать отцу — он наверняка может узнать.
К концу последней пары мне пришёл ответ от папы с номером Зацепина и припиской, что мои вещи собраны, могу приезжать. Ага, только мне сначала за машиной нужно.
Алина мне любезно подсказала, каким транспортом добраться до центрального парка, и я не стала терять времени даром…
Мою машину увезли на штрафстоянку. Я не поверила своим глазам, но… в общем, на месте её не оказалось, а знак указывал, что по понедельникам парковаться здесь нельзя. Сегодня понедельник. М-да…
Обречённо прикрыла глаза и потерла уголки. Хотелось запрокинуть голову и закричать, но вместо этого достаю телефон и звоню Вите — не мажору же больному.
— Привет, — здороваюсь, а голос звучит безжизненно.
— Кир, что-то срочное? У меня приём, — отзывается друг.
— Мне нужны деньги, — смеюсь истерично и резко выдыхаю. — Машину увезли на штрафстоянку.
Воцарилось гнетущее молчание.
— Поезжай туда, заполняй заявление и жди меня. Только адрес сообщением скинь.
— Угу, — тяну виновато и со вздохом отключаюсь. Блин, я буду должна Вите до самой старости.
На штрафстоянке инспекторы подшучивают над глупой блондинкой, но я уже привыкла. Заполняю бланк, остается только оплатить штраф и забрать мою красавицу. Витя приехал примерно через час. Сам заплатил и даже привёз мне стаканчик кофе.
С колёс машины сняли блоки и вернули мне ключи, пожелав удачи.
— Отвезёшь меня обратно на работу? — усмехается друг. — Пришлось выдергивать сменщика. А на сегодня ещё операция Феликсу запланирована, не хочешь побыть ассистенткой?
Мои глаза загораются предвкушающим блеском, даже ладони взмокли.
— Хочу.
Друг смеётся.
— Я поговорил с начальством, тебя готовы взять на полставки, будешь зарплату получать, но учти, Кир, там копейки, не то, к чему ты привыкла, — предупреждает и сочувственно смотрит.
— Ничего, — отмахиваюсь и сажусь за руль любимой машинки. — Я хочу попробовать начать самостоятельно зарабатывать и жить на эти деньги. Может, и отца получится убедить и пойду учиться на ветеринара.
Витя добродушно улыбается и включает печку, а я достаю из сумки телефон. Грудь сжимает тревога.
— Сейчас поедем, только напишу кое-кому…
Снимаю блок и строчу сообщение Зацепину.
Я: «Ты живой? Врач приходил? Укол сделали?.. я задержусь сегодня немного, но всё отработаю!..»
Отправила и вставила ключ в зажигание…
о трудностях бытия при сильной простуде и не выключенном телефоне
Иван
До рокового плавания в фонтане я был простужен уже почти неделю. Легкий кашель не мешал мне работать, поэтому я решил, что все само пройдет. Жменя мятных конфет с собой на пары и можно жить, но встречаться у фонтанов явно было дурной идеей. В итоге я проснулся днем, весь мокрый, от звонка.
— Да, — сказал я в трубку, даже не глядя, кто может мне звонить.
— Ванечка! Ванюша! Ванюшенька, какой же ужасный у тебя голос. Ты заболел, да? Тебя нет, и я стала волноваться, взяла у старосты твой номер… зачем ты его сменил?
Я аж подскочил в кровати.
— Лиля, — простонал я в трубку и мысленно добавил: блудиля.
Да, именно Лиля-блудиля! Мы с ней учимся на одном потоке, но девушке хватает ума не доставать и не вешаться на меня прилюдно. Эта самая Лиля записана у меня в телефоне, как «Не отвечать ни под каким предлогом!», потому что Лиля пошла в университет, чтобы найти себе папика. Да, даже не мужа, а просто папика и почему-то решила, что я тоже ничего.
— Да, дорогой, я так рада, что ты можешь узнать меня по голосу. Я выслала тебе наши лекции. Все записала, очень старалась. Хочешь, я приеду и приготовлю тебе хорошего целебного отвара?
Судя по ее тону, отвар надо добывать из глубин ее естества.
— Спасибо, не надо, — отвечаю я ей сдержанно и отключаю вызов.
Она сейчас будет снова звонить, но я просто бросаю телефон на кровать и иду в душ. Температура у меня явно спала, теперь уже жарко в свитере, да и себя в порядок надо привести. Вид у меня, конечно, тот еще.
Быстро смываю пот и переодеваюсь в спортивный костюм. Он у меня для пробежек в такую погоду: закрытый, поудобней домашних шорт. Не ходить же мне больному в брюках только потому, что мне надо перед девушкой покрасоваться?
А мне вообще надо? Ну ладно.
Когда я выхожу из душа, у меня на телефоне семь пропущенных и десяток смс. Лиля, видимо, поумнела, раньше меньше сотни звонков в час я от нее не получал. Пришлось прямо сказать, что она не в моем вкусе, а еще соврать, что у меня девушка есть. Лиля поутихла, сбавила обороты, даже вроде нашла себе новую цель и вот опять началось…
Одна надежда, что хоть лекции эта неадекватная и правда мне скинула, потому что их мало кто у нас на потоке пишет. Открываю почту и сразу закрываю глаза рукой. Лилька-блудилька, что с нее взять? Позорище и только.
На аватаре ее почты вместо ее лица и губ уточкой, как было раньше, стоят сиськи в кружевном лифчике с ручкой между ними. После такого я ничего хорошего от ее конспектов не жду. С тяжелым вздохом понимаю, что не ошибаюсь. Она, конечно, прислала фото своего конспекта, но интеллект у него тоже хромает. Разноцветные буквы, вся лекция на одной странице вперемешку с сердечками, следами от помады и признаниями «Ваня, я люблю тебя».
— Ох уж эти блондинки, — выдыхаю я. — Волосы выкрасят, а мозгов не прибавляется.
Пишу СМС одногруппнику, на которого есть хоть какая-то надежда, и иду в кухню. От голода хочется съесть слона, но того, конечно же, нет.
Моя домработница недавно уволилась, не потому что ей плохо у меня работалось, просто она вышла замуж, переехала и собралась обзавестись семейством, а найти надежного человека не так-то просто, но кое-что я готовить умею, например, бульон. Это проще курсовой, всего-то курица, вода, галина бланка и буль-буль. Главное, что при простуде бульоны заходят лучше любой еды.
Когда я, довольный собой, с огромной кружкой бульона, ушел в кабинет, ко мне пришел врач, пришлось пить на ходу и говорить о состоянии. Оно было чем-то средним между «ничего так» и «паршиво», но «бывало и хуже» все же побеждало. В итоге мне велели следить за температурой, пить лекарства и приехать на снимок послезавтра.
— Если состояние изменится, звоните вот сюда, — говорит мне врач перед уходом. — Если будет совсем плохо, лучше сразу скорую.
— Так плохо, как сейчас, уже не будет, — с улыбкой говорю я, прощаясь. Закрыл за врачом дверь и удовлетворённо выдохнул.
Теперь-то я точно поработаю!
Иду в кабинет, допивая остывший немного бульон, а у меня снова звонит телефон. Я почти уверен, что это Лиля, но все же смотрю на экран.
Нет, это не она, а отец. Незамедлительно принимаю вызов.
— Да, что-то случилось? — спрашиваю сразу.
Отец если звонит просто так, то вечером, а в разгар дня… нет! Только по делу.
— Это у тебя что случилось? — спрашивает он. — Почему мне Рогозин сообщает, что ты заболел?
Я неловко усмехаюсь.
— Потому что твоя Кира, коза неуравновешенная, скинула меня в фонтан, а потом сама отцу и поныла, — честно признался, не собираясь скрывать, и рассказал эту замечательную историю. Мол, встретился я с Кирой, поцапался немного, а она меня в фонтан, а потом домой ко мне увязалась. — Теперь она будет целый месяц жить со мной, — заключаю я. — Все как ты хотел.
— Не передергивай, — ворчит отец. — Я все ее отцу расскажу, о каком браке…
— Так, стоп! — перебиваю я. — Я сам во всем разберусь. Мы, кажется, с тобой договаривались: я рассказываю тебе все, а ты не вмешиваешься, если я об этом не прошу. А сейчас я не прошу, просто злюсь. Маме, кстати, ничего не говори. Подумаешь, простуда.
— Да, она сорвет съемки и примчится.
— Вот именно.
— Но у тебя голос…
— Я не буду с ней разговаривать. Перейду на переписку — не впервой, напишу, что дел много, мол, очень занят… ну как всегда.
— Смотри мне, — бурчит отец, — но мне эта Кира теперь тоже не нравится. Разве адекватный человек будет пихать других в фонтан?
Мне остается только рассмеяться. Кто бы сомневался, что эта блондинка способна кому-то нравиться! Она именно такая: бестолковая и неадекватная, как сказал отец, но все же забавная. Это ж надо… завтрак сервировала, нет бы просто вилку мне дать!
— Она странная, — озвучиваю свои мысли в трубку, — но даже немного милая.
Дико даже, что я это говорю, но мне правда так кажется. Не бросила меня, или это я не дал ей себя бросить? Отцу про то, что мы проснулись в одной постели, я не сказал, и наверно зря. И чего постеснялся? Не ясно. Он и не такое про меня знает. Я ведь не обязан быть идеальным. Он этого от меня никогда не требовал, только честности, а тут… Но ведь мы с Кирой просто спали, а не… в общем, просто спали.
Попрощался с отцом и снова звонок. Я вообще сегодня до компа дойду?
— Да, — отвечаю своему другу, а тот прямо орет в трубку.
— Ба! Зацепин, ну у тебя и телка!
— Что? — не понимаю я.
— Видел я твою Киру. Ух, я бы ей…
— Так! — перебиваю я его, не желая слушать бред в приступе истерики. — Никакая Кира не моя, зачем ты вообще о ней спрашиваешь?
— Ну, понимаешь… она про Ботаника узнавала, меня одна знакомая просила рассказать, мол, как я выкрутился, когда был должен.
— И? — настороженно спрашиваю я.
— Ну вот я и удивился. Это же ты просил пустить слух, что я Ботанику должен был, а она вон его ищет. Чего надо от него такой крошке, не подскажешь?
— Наверное, бегает, пытается отсрочку по долгу выклянчить? — фыркаю я и затыкаюсь, понимая, что полная чушь получается, лучше просто перевести тему, пока я лишнего не ляпнул: — У меня она ничего не спрашивала и не спросит, и вообще, Игорь, давай по делу.
— Это и было дело, потому что я бы на твоем месте…
— Ты не на моем месте, — отрезаю я и выключаю телефон.
Мне сегодня еще две контрольные сделать и одну курсовую закончить, а мне звонят и болтают, и болтают, и всё какие-то глупости.
о горячих девушках и мокрых сковородках, ну или все наоборот
Иван
Работу я все же сделал. Бульон выпил. Курицу съел. Про лекарства не забыл. Какой я молодец. Маме тоже написал.
Прямо так: «Много дел, поэтому отключил телефон. Не волнуйся»
«Поняла, береги себя, надеюсь, ты там не болеешь», — почти мгновенно ответила она.
Я только посмеялся. У мамы просто чуйка. Скажу, что совсем здоров — не поверит.
«Немного простыл, но ничего серьезного, так легкий насморк»
Да! Насморк, легкий, еще, может, и температуру не сбиваю каждые четыре часа, но маме об этом знать не положено.
«Береги себя», — попросила она и исчезла, явно на съемки.
Она сейчас снимается в каком-то фильме, которому все пророчат успех, играет роль матери двух дочерей: главных героинь. Одну играет сама Екатерина Парфенова, из-за чего мама охала три дня, не потому, что играет с Катей, а потому, что очень хотела, чтобы я на ней женился, а Парфенова взяла и вышла замуж, слава тебе Господи! Вторую дочь играет какая-то Валентина Лис, которую мать тоже обожает, называет Валюшенькой и пророчит ей великое будущее, но, к счастью, не сватает ее мне в жены.
Круче всех в этой ситуации моей сестре. Она мне так и говорит:
— Крепись, Ваня, я в тебя верю, потому что, пока мама не женила тебя, она не станет приставать ко мне.
— Наивная ты, Инка, — отвечаю я ей на это всякий раз. — Школу закончишь и все, никакого тебе покоя не будет.
— Нет! — всегда шутливо вскрикивает Инна и театрально заламывает руки в мольбе. — Я так молода, чтобы умирать!
В итоге отец грозил ей кулаком и все заканчивалось смехом. У меня от воспоминаний о сестре настроение сразу поднялось. Умеет она все же валять дурака, но хорошая она, добрая и вот совсем не дура, не то что некоторые.
Смотрю на часы и понимаю, что те самые некоторые давно должны были прийти домой и покормить меня!
— Смылась, наверняка, — решаю я и плетусь на кухню.
Дико хочется есть, а вот за Кирой бегать не охота. Черт с ними с деньгами. Пошла, наверно, поплакалась папе, тот ей денег дал, а она сразу в кусты. Это же проще, никакой ответственности. Можно, конечно, предъявить ей подпорченный договор, но зачем? Скажу отцу, что она от меня сбежала, дескать, сделал что мог, а теперь отстань — я болею.
Заглядываю в холодильник и понимаю, что надо было оформить доставку продуктов, но уже поздно, теперь только завтра привезут, приходится выгребать все, что осталось. Два яйца, банка тушенки и… О!
Быстро ставлю вариться макароны, торжественно сливаю и перекидываю их на сковородку, как только они готовы, и так тороплюсь — есть-то смерть как хочется — что хватаю кастрюлю мимо полотенца прямо пальцем и едва ее не роняю.
Но это все ничего, сейчас мы туда тушенки, потом два последних яйца — и до завтра я буду сыт, а там…
Щелкнул замок входной двери и я с перепугу чуть не перевернул сковороду, поправляю ее рукой и… угадайте, каким пальцем мимо ручки за раскаленную сталь?
— Бл-л-л-л-линная же ты кочерыжка, — матерюсь сквозь сцепленные зубы и грозно шагаю в коридор, выкличив плиту.
В прихожей стоит эта блаженная, рядом чемодан, вот-вот упадёт, и ме-е-едленно, словно специально, разувается.
Где только ключи взяла? Неужто запасные сама нашла и додумалась взять? Вот это интеллект!
— Ты где шлялась? — спрашиваю у блондинки зло.
Если она от меня не сбежала, то действительно большой вопрос, где она была? Я вообще-то Рогозину пообещал, что отвечаю за это чудо головой, а она ползает неизвестно где, чуть ли не до полуночи! Но блондинке о моем волнении знать необязательно, пусть ей просто стыдно будет!
— Ты меня кормить не собираешься? — продолжаю ругаться. Больше для вида. — Я из-за тебя палец обжег! Блин, вон волдырь какой!
Торжественно демонстрирую блондинке обожженный палец. Мне бы его сейчас под холодную воду, а не с ней ругаться, но должна же быть у девушки хоть какая-то совесть. Работает она на меня или как?
Видимо, не работает и совести у нее тоже нет, потому что на меня она даже не смотрит.
— У меня был тяжелый день, — произносит, даже не взглянув на меня.
Вид у Киры замученный и какой-то потерянный, даже издеваться над ней не интересно. Поставила чемодан ровно, посмотрела на меня, или сквозь меня и продолжила:
— Мне нужно в душ и поесть, иначе я кого-нибудь сожру. А потом… — набирает в лёгкие побольше воздуха, — займёмся твоим пальцем.
Посмотри ты на нее… Ей нужно! Ну обалдеть!.. а мне не нужно. Хоть бы помощь предложила.
— На сообщения надо отвечать, — добивает она и прямо в коридоре открывает чемодан.
Начинает копаться, достаёт какие-то вещи, бельё… кружевное, не стесняясь, рассматривает, выбирая, а я как дурак глазами хлопаю.
— Твоя комната там, — кое-как произношу заторможенно, указывая на дверь.
Ругаться с блондинкой явно все равно бесполезно, пусть хоть вещи свои по квартире не разбрасывает.
— Ключ от нее в замке с другой стороны, — сообщаю я, — но дубликат у меня есть, обещаю пользоваться только в случае пожара, потопа и конца света.
— Очень смешно, — равнодушно отзывается блондинка. Берет мыльные принадлежности, полотенце и скрывается за дверью моей ванной, а вот белье, кажется, не взяла, и это почему-то не ускользает от моего внимания и волнует.
— Еще и корми ее такую вредную, — ворчу и возвращаюсь на кухню. Включаю плиту, продолжая готовить.
Мешаю нечто съедобное на сковороде, а сам все думаю, взяла она белье или не взяла? Глупо, наверное, а может, всё дело в том, что у меня давно не было секса, да и не каждый день в моей ванной девушки моются…
А вообще, даже если взяла? Ну или не взяла? Сейчас мне отец говорит, мол, не будет настаивать, а завтра мамам узнает и взвоет: «женись, сынок, я внуков хочу». И что я тогда? Женюсь, куда я денусь, ужас при этом будет весь в том, что я даже знать не буду красивая у меня жена или не очень. Кому скажу — не поверят. Живу с ней вместе, а без штанов не видел.
Она меня видела, а я ее нет! Не порядок!
Полный решимости, я поплелся в сторону ванны. (наверное, температура поднялась) У меня там в дверной ручке есть паз, поворачиваешь и все видно, как в замочную скважину, вот я и присел у двери, подглядываю, будто школьник. Стыдобища!.. но ничего поделать не могу. Точно температура…
Кира стоит ко мне спиной, подставляя лицо под струи воды. Хм, прям как я в трудный день. Встанешь так и в себя приходишь, потом уже, как полегчает, начинаешь шевелиться. Оживать. Интересно, что у неё случилось?
Вообще, блондинка, конечно, ничего такая… стройная, а главное, настоящая. Не заметил я на ней тонны макияжа, и грудь, судя по всему, натуральная. А ведь могла импланты вставить…
Пока смотрю, облизываю обожженный палец, охаю и иду его все же мазать мазью и бинтовать. Ох уж эти мокрые сковороды и горячие девушки… ну или наоборот, или все сразу, или…
Кажется, от температуры плавится мозг, но это все не важно. После оказания себе медицинской помощи возвращаюсь к двери ванной, чтобы посмотреть на блондинку в мыльной пене.
о пицце и нелепом падении
Кира
С трудом справилась с душем, хотя у нас дома примерно такая же кабина. Просто сегодня… Феликс едва не умер на операционном столе. Это было… страшно. Я оказалась не готова. Не знала, что делать. Растерялась.
Потом Витя меня почти час в чувства приводил, сказал — так бывает. Я знала, но… слёзы текли по щекам. Сердце рвала боль. Как я буду работать ветеринаром?.. я же буду над каждой животинкой рыдать навзрыд.
Забираюсь в кабину и встаю под прохладные струи воды, что бьют по лицу, приводя в чувства. Отрезвляют. Пытаюсь отбросить грустные мысли, вспомнить, что от меня с порога хотел мажор. Кажется, что-то кричал про палец. Размахивал им даже. Снова претензии. Но неужели он пытался готовить? С температурой?
Резко прихожу в себя, быстро мою голову, напоминая себе, что я не живу тут, а просто «в гостях», не стоит занимать ванну на три часа. Да и Зацепин наверняка ждёт объяснений, где я пропадала.
Намыливаю тело и почти в пене вылетаю из ванной, обмотавшись полотенцем и оставляя на плитке влажные следы от босых ног… В коридоре пахнет горелым…
— Ты что там творишь? Пожар решил устроить? — влетаю в кухню, едва не поскальзываясь, но цепляюсь за дверной косяк влажными пальцами.
— Мечтаю взломать твою комнату, — ворчит мажор и обреченно выбрасывает все со сковороды. Небрежно бросает её в мойку и открывает окно.
А я замечаю забинтованный палец. Молодец, догадался…
— Это был наш ужин, да? — спрашиваю не менее обречённо.
— Да, — очень грустно и устало. — Теперь остались только пельмени, но их у меня, кстати, нет.
Хмыкаю над абсурдностью ситуации и поправляю сползающее с груди полотенце.
— Ладно, не переживай, сейчас что-нибудь придумаю. Интернет для чего? А ты температуру померь. Врач приходил?
— Приходил, температуру я сбил, а еду, и правда, можно заказать, только… быстро нам доставят разве что пиццу из заведения напротив. Устроит?
— Плевать, — отмахиваюсь равнодушно. — Пусть будет пицца, я и бутербродам буду рада.
— Хорошо, я закажу, — произносит отсранённо и поднимает на меня взгляд серых водянистых глаз. Пробегается по мне мельком и на удивление спрашивает. — Пожелания есть?
Не думала, что моё мнение его интересует. Что-то он подозрительно добрый сегодня.
— Только без яда, — усмехаюсь в ответ.
— Я всегда могу его сцедить с твоих клыков, — фыркает в ответ и опускается на стул. Достает из кармана телефон, собираясь звонить в пиццерию.
Пропускаю шпильку мимо ушей и спрашиваю:
— Слушай, а тебе лекции прислали? Я там просила твою одногруппницу, но она не очень приветливая. В очках такая…
— Так это ты?! — Зацепин внезапно вскакивает, роняя табурет. — Ты совсем дурная? Ты никого другого не могла попросить? Да если эта прилипала опять за мной бегать начнет, я на тебя в суд подам! За нанесение морального вреда! Ты хоть знаешь, что эта Лиля помешанная на всю голову?
Изумленно моргаю, не понимая суть претензии.
— Откуда мне знать?! — раздраженно шиплю в ответ. — Ты мне фоторобот не выдавал! Подошла к первой попавшейся…
— Ты… короче, уйди с глаз моих, пока я в тебя ничего не кинул. Я эту ненормальную год от себя отваживал, теперь опять. Она вообще приехать обещала! Скажешь ей адрес — точно убью!
— Пфф!.. — возмущенно фыркаю, резко разворачиваюсь, кипя от злости, и всё же поскальзываюсь…
Нелепо взмахиваю руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но падаю. Правда, так и не упав…
Зацепин в одно мгновение оказывается рядом и ловит меня. Это радует, но чёртово полотенце слетает, горячая рука парня замирает на моей груди, а сам Зацепин спешно смотрит в сторону.
— Я ничего не видел, — заявляет, ставя меня на ноги.
— Руки убери… — глухо выдавливаю, мучительно краснея. Мне хочется провалиться сквозь землю. Вот так унижение…
Зацепин спешно убирает руки и прячет их за спину, старательно изучая стену взглядом. Стремительно подхватываю полотенце и скрываюсь в моей теперь комнате. Закрываю дверь на ключ, который, как и обещал Зацепин, в замке, и прижимаюсь к ней спиной.
— Позорище… — выдыхаю, а на глазах снова слёзы. Как так получилось, что жизнь моя пошла кувырком?
Нет, я обязана разобраться с Ботаником, вернуть доверие отца и как можно быстрее съехать от Зацепина. Иначе я его просто прибью за этот месяц…
о фантах и первом задании
Кира
Немного успокоившись, осторожно выхожу за брошенным в коридоре чемоданом и снова скрылась в комнате, которая кажется не жилой. Ей, видимо, давно не пользовались.
Потихоньку раскладываю вещи в пустой раздвижной шкаф, стараясь унять эмоции. Признаться, в глубине души мне даже хочется вернуться обратно домой, к привычной жизни. Во всём потакать отцу, не иметь собственного мнения, делать одно и то же изо дня в день… но даже в той жизни у меня была ветклиника, были дежурства в ночлежке. Я занималась чем-то, что приносит мне удовольствие, что делает меня счастливой.
Мама была доброй, любила животных и эту любовь привила мне. Она не вела образ жизни, что называется «светской леди», всегда была простой в общении, крайне вежливой и доброжелательной. Отец любил в ней именно эту черту характера, но почему не любит во мне?
Нет, пора двигаться дальше.
Покачала головой и стала одеваться. Сейчас привезут пиццу, и я не собираюсь оставаться голодной.
Марта положила мне замшевый спортивный костюм, и я очень благодарна ей. Хочется защититься от Зацепина хотя бы одеждой. Хотя, что толку?.. он уже видел меня голой.
Тяжело вздыхаю, берусь за ручку двери и выхожу в коридор. Как раз в тот момент, когда курьер звонит в домофон.
Зацепин выныривает из комнаты, его лицо слегка раскраснелось и меня снова терзают сомнения, что у него температура.
Парень прошёл мимо меня, не глядя, и открыл дверь. Прошмыгнула в кухню, решив сделать то, что у меня лучше всего получается. Чай.
Зацепин вернулся минут через пять с двумя большими коробками. Молча поставил их на стол и раскрыл одну. Сам разложил пиццу по тарелкам, видимо мне не доверяет, а я поставила рядом чашки с горячем чаем и села за стол.
— Ум-м… пахнет вкусно, — протянула, вдыхая аппетитный запах. Зацепин странно на меня покосился и сел напротив. Какой-то он заторможенный после случившегося. — Ты как себя чувствуешь? — спрашиваю, не спеша притрагиваться к еде, хотя есть хочется.
— Намного лучше, спасибо, — сдержанно отвечает он и берёт кусок пиццы.
Ну, ладно. Поверю на слово. Начинаю есть, а сама краем глаза слежу за мажором.
Пицца вкусная, карбонара, с огурчиками, ветчиной, беконом и нежным сливочным соусом. Вытираю уголки губ и спрашиваю, чтобы хоть немного разрядить обстановку.
— Чем занимался сегодня? — мне непривычно в тишине и молчании.
— Работал, работал и еще раз работал, как всегда, — отмахнулся Зацепин небрежно. — Ничего интересного. Даже банка с твоими фантами давно готова, но, думаю, туда надо добавить пару пикантных заданий.
Подавилась куском и закашлялась. Зацепин протянул руку через стол и услужливо стукнул меня по спине.
— Это было не обязательно, — сиплю, прочищая горло. — Что за пикантные задания?
— О, пока не вытянешь, не узнаешь, — смеется этот гад. Искренне смеётся, даже заразительно, а мне почему-то становится неловко и вспоминается недавний эпизод с моим фееричным падением.
Становится жарко. Оттягиваю ворот футболки, что под спортивной кофтой на молнии, и дую.
— Гм… слушай, а ты случайно у Ботаника работы не покупал? — пытаюсь сменить тему, ну и узнать полезную для себя информацию.
Теперь подавился Зацепин, кашлянул и даже отложил кусок пиццы.
— Что? — спрашивает, постукивая себя по груди. — Ты думаешь, я учиться сам не в состоянии?
— Пока ты в состоянии только хамить.
— Нашлась мне вежливая, — огрызается и берёт чашку, делая глоток.
— Я не знаю твоих умственных возможностей, извини. Я стараюсь вести себя вежливо, но ты… в общем, ладно, забыли. Значит, ты хорошо учишься?
— Слушай, а тебе какое дело? — спрашивает раздражённо. Такое чувство, что его бесит любая мелочь. Особенно, если это мелочь, связанная со мной.
Пожимаю плечами и тянусь за салфеткой.
— Ну, допустим, я заказывал у него работы, дальше что? — Зацепин недовольно скрестил руки на груди, сверля меня сердитым взглядом.
Мои глаза заметно расширяются.
— Правда? Может, знаешь где его найти? — волнение скрыть не удаётся.
— Зачем? — интересуется он настороженно.
— Эм-м… — тяну, замявшись. — Да так… интересно, что он из себя представляет. Слушай, а что там с фантами? — быстро перевожу тему, понимая, что лучше её не трогать. Ведь Зацепин выкупил мой долг, ещё решит, что я его кинуть решила, а ведь примерно это я и решила.
— Поздно уже, — произносит он задумчиво, — хотя можно вытянуть задание на завтра, сегодня ты его уже сделать не успеешь, спать пора ложиться, завтра рано вставать.
Зацепин медленно поднялся, опираясь руками на стол, и скрылся в коридоре. Правда, вернулся довольно быстро с непонятной деревянной чашей в руках, с искусной росписью на поверхности. Наверное, какой-нибудь коллекционный антиквариат.
— Тяни, усмехается, пихая чашу мне под нос.
Внутри одинаковые белые скрученные бумажки.
— Там сплошной разврат, — заявляет с улыбкой, зло посмеиваясь.
Сглатываю и неуверенно запускаю руку в чашу. Хорошенько перемешала, а то мало ли, чего он там сверху накидал, схватила одну и вытащила, сразу разворачивая. Хочу знать, что меня ждёт.
Глаза быстро пробежались по ровному каллиграфическому почерку.
— Ого, — изумлённо протянула, а брови стремительно поползли вверх. — Да ты настоящий извращенец, — усмехаюсь, а хочется истерично смеяться.
— Что там, что-то слишком жесткое? Нереально для тебя? Не верю! — ржет в голос и отбирает бумажку. — По-моему идеально для начала, хочешь получить материалы для выполнения уже сейчас? — выдаёт, прочитав.
Профессор выискался…
— Контрольная по вышмату, серьёзно? И когда я должна её сдать? — спрашиваю иронично, всё ещё не веря в происходящее. Этот гад решил завалить меня математикой.
— А что? Чем ты таким занята? Готовить ты все равно не умеешь и завтракать придется второй пиццей. Уйма времени есть.
Раздражённо поджимаю губы, намереваясь серьёзно изменить эту ситуацию и отношение мажора к себе.
— Ладно, давай материалы. И… завтрак будет, — добавляю с вызовом.
— Продуктов нет, так что даже не выделывайся, — вздыхает как-то сочувственно. — Хотя, ужин, так и быть, можешь попробовать отравить, — добавляет любезно.
Вот это щедрость!.. неслыханная.
Зацепин молча уходит и возвращается с листами формата А4 и какой-то тетрадью.
— Здесь контрольная на трёх листах, а тетради мои конспекты с первого курса, — произносит, протягивая мне материалы. — Естественно, можешь делать с учебником, интернетом и чем угодно. Неправильные задания будешь решать заново, — зевает и снова разворачивается к выходу, бросив небрежно: — Короче, убери тут все. Спокойной ночи, — и скрывается в своей комнате, прихватив банку с фантами.
Устало поднимаюсь, зевая на ходу, убираю со стола, мою тарелки, не загружать же ради них посудомойку, и отправляюсь к себе. Сил совсем не осталось.
Уже залезая в кровать, подумала, что, если все задания Зацепина будут связаны с учёбой, я неплохо попрактикуюсь.
о беге и совместном завтраке
Кира
Встала специально пораньше, хотя мне это далось с огромным трудом. На автопилоте сходила умылась, позабыв, что на мне шёлковая пижама шортиками и маечка, будто не живу с парнем. Будто не с Зацепиным.
Прошла в кухню и обнаружила накрытый стол. Ну накрытый, это громко сказано. Просто кто-то… один очень самодовольный и самовлюблённый мажор погрел вторую оставшуюся пиццу и сварил кофе.
А сам он где?
Осторожно подошла к двери его комнаты и прислушалась. Вроде тихо… приоткрыла дверь и заглянула. Пусто. Кровать идеально застелена, а мажора нет.
Встревоженно обошла всю квартиру, как дурочка, зовя парня.
— Вань? Вань, ты где? Слушай, это не смешн… — запнулась на полуслове, потому что входная дверь открылась, а в квартиру ввалился разгоряченный Зацепин, принося собой свежий воздух с улицы. Его тело буквально дымилось. Волосы стали влажными от пота, по виску медленно скатывалась прозрачная капелька…
— Ты где был? — недоумённо спрашиваю, как в той рекламе. Хотя, с первого взгляда понятно, где он был.
— Бегал. Дальше мы пойдем по тексту рекламы? — спрашивает весело, открывая шейкер с водой. Шумно сделал большой глоток и облегчённо выдохнул.
— Спятил? — думала, глаз задёргается. — Ты же даже не выздоровел! Бегом в душ и мерить температуру. Будешь так халатно относиться к своему здоровью, я всё твоему отцу расскажу. Ясно? — спрашиваю строго, не замечая, что с плеча свалилась лямка майки, да и вообще стою я… не в том виде.
— Какие мы грозные, — усмехается этот гад. Скидывает кроссовки и медленно приближается ко мне. — Я температуру сбил уже, бестолочь, — смеется одними глазами и поправляет лямочку, отчего мурашки разбегаются по телу, там где его пальцы касались кожи. Мрак… только этого не хватало. Только не мурашки.
— Пойду переоденусь. Спасибо за завтрак, — бормочу, мучительно краснея, и позорно скрываюсь в комнате, но на Зацепина всё ещё злясь. Как можно было додуматься пойти бегать?
Выхожу уже в строгом брючном костюме цвета крем-брюле, причесанная и с лёгким, почти воздушным макияжем на лице.
Зацепин уже на кухне. Сидит за столом с важным видом и мокрой после душа головой, зато в огромном теплом банном халате. Не торопясь, словно растягивая удовольствие, пьет кофе и ест пиццу, что-то тыкая в телефоне, меня не замечая. Или игнорируя.
Сажусь напротив него и беру чашку. Смотрю исподлобья, делаю глоток восхитительного кофе и произношу:
— Я сегодня задержусь, но ужин приготовлю, если закажешь продуктов. У меня денег нет, — да мне стыдно признаваться, но когда ещё заработаю?
— Уже делаю заказ. Есть какие-то желания? Ну, я, например, уничтожаю по литру молока в день, — произносит Зацепин, почему-то посмеиваясь, взглянув на меня. — А ты ничего, когда прилично оденешься. К твоему образу очков не хватает в строгой оправе, и будешь профессором, правда, розовых поняшек, но профессором.
Медленно закипаю от злости, желая чем-нибудь стукнуть этого… нравится ему издеваться. Но беру себя в руки и обворожительно улыбаюсь.
— Спасибо за комплимент. Ты тоже ничего, — фыркаю и беру пиццу. Меланхолично жую и тут вспоминаю. — Когда контрольную нужно сдать? Сколько у меня есть времени?
Контрольная уже в моём рюкзаке, как и тетрадь Вани. Мне пригодится любая помощь.
Зацепин деланно равнодушно пожимает плечами.
— Вечером у тебя новый фант, можешь конечно тянуть сколько хочешь, но ты от меня не съедешь, пока не выполнишь все фанты.
В притворном ужасе округлила глаза.
— Это же сколько мне придётся с тобой жить? Лучше к вечеру всё сделаю. Постараюсь, — добавляю и выхожу из-за стола, убирая за собой чашку и тарелку.
— Только, пожалуйста, не пиши на ней признания в любви. Мне же ещё её проверять, работу твою контрольную.
Едва не запнулась и удивлённо посмотрела на Зацепина через плечо.
— Это ты так шутишь? Кому придёт в голову в любви тебе признаваться? Да ещё писать об этом в контрольной? — разворачиваюсь и направляюсь к мойке.
— Оставь, — внезапно произносит Зацепин уже за моей спиной. — Я всё равно дома, а ты опоздаешь, — забирает из моих рук посуду и ставит в раковину.
— Ладно. Спасибо, — неловко произношу себе под нос и стремительно бросаюсь к выходу. На лету хватаю рюкзак и одеваюсь, не забыв прихватить телефон.
— До вечера! — кричу уже на выходе из квартиры. — Не забывай пить лекарства и не бегай больше.
— Иди уже, — усмехается мажор, показавшись в дверном проёме кухни…
о слухах, приглашении на свидание и встрече с отцом
Кира
Сегодня я выгляжу как обычно — строго, стильно, элегантно. А главное, на своей машинке. Она единственная «вещь», с которой я не готова расстаться. Романтика метро, конечно, привлекает, но… лучше без романтики.
Сокурсники снова меня встречают удивлённо-недоумёнными взглядами и тупыми вопросами.
— Кир, это правда, что ты с Зацепиным встречаешься? — спросила меня староста группы Света.
— Что? — опешила я. — С чего такое предположение?
— Ну… — Света замялась, поправляя сумку. — Говорят, вы живёте вместе.
— Кхм… чушь, — отмахиваюсь, скрывая волнение. Этого ещё не хватало. — Мне что, жить больше негде?
Сокурсница рассмеялась и, кажется, поверила. Я уже облегченно выдохнула, как откуда ни возьмись появился друг Алины, тот странноватый Илья.
— Привет, красавица, — поздоровался он, забрасывая мне руку на плечо.
— И тебе не хворать, — улыбаюсь натянуто, пытаясь скинуть руку парня. — Алина ещё не пришла.
— А я не к Алине, — насмешливо скалится он. — Я думал вы с Зацепиным встречаетесь, а он всё отрицает.
— Вы знакомы? — тяну удивлённо, хлопая глазами.
— Ага, — довольно ухмыляется этот тип… — В общем, раз ты свободна, давай сходим на свидание?
— С тобой?! — я просто не понимаю, что происходит и что этому человеку от меня нужно.
— А с кем? — усмехается Илья. — Я парень видный, не хуже Зацепина, и тачка есть…
Света смотрит сочувственно, а сама улыбается. Вот зараза!.. И где эту Алину носит?
— А ты чего здесь? — раздался подозрительный голос. А вот и она!
— Алина, — выдохнула я, быстро сбрасывая руку парня и прячась за подругу. — Тут Илья про тебя расспрашивал, признался, что хочет позвать тебя на свидание, но не знает как подступиться, — обворожительно улыбнулась и добавила. — Ну, вы тут поворкуйте, а я пошла готовиться к лекции, — и быстро скрылась в аудитории под смех старосты.
Впервые я внимательно слушала, что говорят преподаватели. Всё старательно записывала, точнее печатала в открытом документе на нетбуке, и даже параллельно искала информацию в интернете, благо на модеме деньги ещё есть, если что-то не понимала. А в перерыве пошла не в кафешку, а в библиотеку. Мне нужна матчасть по контрольной, что выдал мне Зацепин за первый курс. За первый курс, но такой работы я никогда не делала, даже не помню.
Все полчаса я упорно пыталась разобраться в задачах. Весь мозг сломала. Потом не выдержала и позвонила отцу, попросила помощи. Думала, откажет, но он, как ни странно, согласился. Предложил встретиться в кафе после лекций и посмотреть, что у меня там.
Я уже собиралась уходить после истории, она была последней, как в аудиторию вошла одногруппница Зацепина. Та, с короткой стрижкой и в очках.
Девушка решительным шагом сократила между нами расстояние, остановилась рядом и демонстративно скрестила руки на полной груди.
— Что у тебя с Иваном? — а взгляд враждебный. Накрашенные блеском губы сомкнулись в тонкую линию.
— Что у меня с ним? — переспрашиваю тупо, не понимая. — Каким Иваном?
— Ты идиотку из себя корчишь? — раздражается брюнетка. — С Зацепиным!
— А, с мажором… — тяну и непринужденно пожимаю плечами. — Ничего. Чего у меня с ним может быть?
— Вот и я хочу знать, — зло щурится брюнетка. — Дай мне адрес, — просит требовательно.
— А он знает, что ты к нему собираешься? — спрашиваю, скрывая испуг. Зацепин ясно дал понять, если дам этой девушке его адрес, мне не жить.
— Хочу сделать ему сюрприз, — язвительно цедит брюнетка. — Адрес. И чтобы я тебя больше около не него не видела.
— Эм-м… — судорожно пытаюсь найти выход, но тут в аудиторию заходит Игорь и вальяжной походкой направляется ко мне.
— Ты готова, малыш? — спрашивает невозмутимо и берёт мой рюкзак, наградив брюнетку холодным взглядом.
— А ты кто?! — возмущенно хлопая глазами, спрашивает она.
— Её парень, — нагло отвечает Игорь и направляется на выход из аудитории, закинув мой рюкзак себе на плечо.
Брюнетка хлопает глазами, я тоже хлопаю глазами, но иду вслед за Игорем. Что ни говори, а он меня сейчас реально спас. Догоняю парня и тихо произношу:
— Спасибо.
— Должна будешь, — дерзко усмехается он. — Давай подвезу, куда тебе?
— Да я на машине, — отвечаю смущённо. — Спасибо, — машу рукой и спешу на первый этаж, ощущая пристальный взгляд в спину…
Отец написал в сообщении, что ждёт меня в ресторане «Магнолия», а говорил про кафе. Замечаю его «бэнтли» и паркуюсь за машиной охраны.
— Добрый день, — на входе меня встречает хостес в строгой униформе. — Могу предложить вам столик в третьем зале или вам назначено?
— Назначено. Кира Рогозина.
Хостес кивает, вежливо улыбаясь, и жестом приглашает следовать за ним.
Вижу широкую спину отца и внутренне замираю. Всё-таки я соскучилась по нему.
— Привет, — здороваюсь и целую его в небритую щёку.
Надо же, отец в ответ улыбнулся!
— Без тебя дома как-то пусто… — скривившись, признался он. Прочистил горло и произнес. — Сейчас принесут стейк медиум велл, твой любимый салат с гранатом, и я заказал вишнёвый чай с мятой и апельсиновой цедрой.
— Всё как я люблю, — улыбнулась, снимая куртку. Повесила её на рядом стоящую вешалку и села, устраивая рюкзак на коленях. Передо мной лежало влажное горячее полотенце, чтобы обтереть руки и приборы для горячего и салата.
— Показывай, — попросил отец, откинувшись на спинку бархатного стула.
Достала листы с контрольной и протянула ему, немного волнуясь.
— Я уже начала, но не думаю, что правильно.
— Ручку, — попросил отец, протягивая руку. — Так… — протянул задумчиво и приступил…
Мы занимались почти два часа и всё это время отец был терпелив и сдержан. Объяснял доходчиво, мягко, но требовал, чтобы думала сама. В качестве примера привёл мне похожие задачи, а контрольную оставил для самостоятельного решения. Зато у меня стало получаться. Я стала понимать и, оказывается, многое помнила.
Отец напомнил, что в школе я хорошо училась и проблем с математикой никогда не было…
— Ладно, мне пора, — вздохнула, собирая черновики. — Ещё ужин готовить. Учиться.
Отец понимающе кивнул.
— Он тебя не обижает? — прищурился настороженно.
— Закаляет, — усмехнулась в ответ.
— Ты всё также ездишь в свою ветклинику? — задумчиво спросил, когда я уже надевала куртку.
— Ага, — не стала скрывать и прямо сказала: — Я люблю животных, мне нравится этим заниматься. Я закончу экономический и буду стараться, но потом пойду на ветеринара, — очень испугалась, что отец бурно отреагирует на моё заявление, но он лишь кивнул. Кажется, понимающе и принимая моё решение.
Облегченно вздохнула и поспешила в ветклинику, сегодня я должна отработать четыре часа. А потом можно ехать домой. Домой к Зацепину.
о совместной готовке и сгоревшем луке
Кира
Запасные ключи я парню так и не вернула. Хотела тихо открыть дверь, бесшумно просочиться, но этот… мажор закрылся изнутри. Устало вздохнула, потирая переносицу, и нажала на кнопку дверного звонка.
Зацепин открыл через минуту, глядя на меня подозрительно, словно я его жена, что вернулась домой поздно и пьяная.
— Где была? — настороженно прищурился он.
— Эм-м… я говорила, что задержусь, — оправдываясь, произнесла и тут же себя одёрнула. — Какая разница? Не было уговора, во сколько я должна возвращаться. Впустишь или мне на лестнице ночевать?
С бесстрастным выражением лица Зацепин пропустил меня в квартиру, закрыл дверь и повернулся, как обычно недовольно складывая руки на груди.
— Могла написать сообщение, руки бы не отвалились.
— Вань… — поднимаю на парня уставший взгляд. — Давай потом? Ещё ужин хочу успеть приготовить, отчитаться за контрольную и вытянуть новый дурацкий фант.
Зацепин недоверчиво вскинул бровь.
— Хочешь сказать, и контрольную выполняла, а не с подружками по магазинам болталась?
— Какие магазины? — спрашиваю недоумённо, раздеваясь. — На что? Вообще ни копейки нет, — подхватываю рюкзак и направляюсь к себе в комнату.
Переодеваюсь в домашнюю одежду и, не тратя времени, иду готовить, прихватив с собой нетбук. Найду какой-нибудь рецепт в интернете и попробую.
Зацепин не подвёл, продуктов полный холодильник, есть из чего творить. Даже мясо индейки не стал замораживать. Это намёк?
Открыла браузер и ввела запрос «простые блюда из индейки». Выбрала, что на мой взгляд попроще, и стала готовить. Пошагово не так сложно, главное ничего не пропустить.
Отдельно поставила жариться лук, к которому потом нужно докинуть овощи, отдельно мелко нарезанную индейку, и поставила воду под спагетти.
Отвернулась, чтобы посмотреть, что там дальше, буквально на минуту, как вдруг… в кухню влетает Зацепин.
— Чем так пахнет?! Что ты уже спалила?! — и бросился к плите. — Лук горит, бестолочь! Быстро снял сковороду, выключил конфорку и укоризненно посмотрел на меня.
Я изумленно хлопала глазами.
— Да я… я же только его поставила…
Зацепин покачал головой и поставил сковороду на край металлической мойки.
— Лук помешивать нужно, он быстро горит, — взял деревянную лопатку, помешал мясо и накрыл крышкой.
Дальше готовили вместе. Точнее, я готовила, но под чутким руководством Зацепина. Он, правда, тоже периодически обращался к великому и всемогущему Гуглу, но все равно понимал в готовке больше меня.
Получившаяся паста выглядела аппетитно. Ещё нарезали салатик, накрыли на стол и молча сели ужинать, как прожившая в браке лет тридцать пожилая пара. Но я всё же не выдержала.
— Как самочувствие?
— Лучше, — сдержанно кивнул Зацепин. — Опережая твой следующий вопрос, я весь день работал. Лекции нашёл сам.
— Ясно, — кивнула и продолжила есть, замечая на себе косые взгляды мажора.
В чём он меня подозревает? Я сделала что-то не так?
После ужина убрала со стола и сама, даже ничего не разбив, помыла посуду. Без посудомойки.
— Смывай лучше, — и тут влез мажор. — И вытирать нужно насухо. Полотенца вот здесь…
— Я в душ, — произнесла, поставив последнюю тарелку в сушилку, так и не понимая, зачем их было вытирать. Может, Зацепин так изгаляется?
Взяла чистые вещи и отправилась в ванную. Быстро освежилась и надела целомудренную мягкую пижаму. Взяла контрольную и пошла сдаваться Зацепину.
Он был в своей комнате, лежал на кровати и ковырялся в телефоне.
— Гм… — постучала по дверному косяку, привлекая внимание. — Вот. Проверишь? — помахала в воздухе контрольной.
Зацепин сел ровно и похлопал на место рядом с собой. Осторожно села с краю, озираясь. В комнате горел только ночник, создавая гм… интимную атмосферу.
Зацепин взял листы, постелил под спину подушку и опёрся на неё спиной. Взял ручку, включил светильник над кроватью и стал задумчиво изучать мою работу, попутно делая какие-то заметки и правки.
— Сама решала? — подозрительно спросил он.
— Сама, — кивнула уверенно. — Но объяснял мне отец, на похожих примерах. Оказывается, я что-то помню.
— Что-то да не всё, — язвительно отозвался Зацепин, вырисовывая на листе жирную тройку. — Вот твоя оценка. Завтра исправь ошибки.
От удивления, приоткрыла рот. Хотелось запрокинуть голову и разрыдаться.
— Но неплохо, — вдруг милостиво добавил он. — Думал, будет хуже. Так ты была с отцом?
— Не только, — уклончиво отозвалась я, не желая признаваться, что подрабатываю в ветклинике.
Зацепин как-то рассеянно кивнул, поднялся и вышел, не говоря ни слова. Вернулся через минуту с чашей. Ох… понятно.
— Вытягивай, — усмехнулся, болтая чашу.
Насупилась и запустила руку. Помешала и вытащила бумажку с очередным безумным, я уверена, заданием.
— Шарлотка?! — изумлённо воскликнула я. — Зацепин, да ты ещё больший извращенец, чем я думала.
Парень запрокинул голову и рассмеялся. Смех грудной, красивый, даже заразительный.
— Ну ты поняла, да? Завтра с тебя шарлотка. Яблоки есть, всё остальное я куплю, не поленюсь.
— Ты так щедр, — процедила язвительно, поднимаясь с кровати. — Ладно, я спать. Кошмарных снов тебе.
— А тебе сладеньких, — донеслось насмешливое мне вслед.
Гад!..вот гад!.. ну ладно, будет ему шарлотка!..
о добром ругливом утре
Иван
Проснулся я намного раньше обычного, причем, стоило открыть глаза, в голове возникла та самая мысль, с которой я накануне уснул: «Не похожа Кира на избалованную дуру».
Вообще, она, конечно, дура, тут без вариантов, но дура не безнадежная, все же кое-что с контрольной смогла, молодец. Если уж честно, то я ждал, что будет хуже. Предлагая Кире работу, я готовился к тому, что, оказавшись на кухне, она будет вскидывать руками и говорить: «но у меня же маникюрчик».
Бабушка моя, папина мама, царство ей небесное, спросила бы, не хочет ли она еще и вон той метлы под зад отведать. Ух, грозная была бабка, но я ее все равно любил. Все свое раннее детство я провел рядом с ней.
Баба Аня была женщиной упрямой и простой. Она, в отличие от меня, застала то время, когда у отца не было еще денег. Он не родился богатым, а мама не была звездой с пеленок. Им обоим пришлось всего добиваться своими силами.
Сначала они были одноклассниками, самыми обычными, из простых семей. Мама, талантливая от природы, сразу поступила в театральное, не с пятого, а с первого раза. Она для этого много занималась и училась. Бабушка всегда говорила, что вот она — леди, а не мамзель напомаженная. Я тогда мало понимал, что это значит.
Бабушка жила в доме, в элитном дачном поселке, не терпела слуг. За огромным забором держала огород и сама в нём копалась, меня тоже привлекала. Говорила, мол, сегодня ты богат, а завтра все может быть не так. Прислугу не любила, а еще любила макароны с тушенкой, и я их тоже как-то полюбил. В общем, веселая она была, так вот именно баба Аня мне велела жениться на девушке, способной меня больного не бросить и хоть что-то у плиты состряпать. Позаботиться, подставить плечо в трудным момент, да и просто выслушать.
— Если она ничего не умеет, это, конечно, очень плохо, — говорила бабушка мне и неважно, что мне тогда лет восемь было. — Главное, Ванечка, чтобы она не боялась, чтобы пыталась. Готовить и ты вон можешь научить. Смотри какую шарлотку мне помог сделать, молодец же!
В общем, чувствую Кира бабушке бы понравилась. Думая об этом, я умылся и ушел на пробежку. Пока бегал, продолжал размышлять о Кире. Мне вдруг стало интересно, где это она пропадает. Вот правда, вроде про полное отсутствие денег не врет, явно не тусуется ни где и по магазинам не ходит, но где она бывает? Что делает после универа?
Я решил с этим разобраться и даже, чтобы ее не бесить, вернулся пораньше, закинул в микроволновку два упакованных в кафе завтрака (Когда-нибудь я перестану есть что попало и начну питаться правильно… хотя кому я вру? Только если женюсь) и пошел в душ.
Когда вышел, Кира уже встала, сонная наливала чай, положив завтраки на тарелки и действительно устроив сервировку — разложила салфетки, ножи, вилки, как в ресторане, право слово. Глупо, но, черт побери, мило.
Еще она вся такая сонная, в мягком на вид халате, что напялила прямо поверх пижамы, с нечесаным узлом волос на макушке. Стоит, зевает, и вовсе не мамзелька…
— Доброе утро, дорогая, — говорю ей шутливо, мысленно еще добавляя «женушка».
Кажется, меня уже даже не бесит мысль о нашем возможном браке, а вот она яд не сцедила в кружку, не успела.
— Ты там что, в ванной поскользнулся и головой ударился? — поворачивается ко мне, скептически выгнув бровь.
— «Привет, Ваня, я тоже рада тебя видеть», — кривляясь, произношу вместо ответа, забавляясь. Взял пустую кружку и поставил перед ней. — Сплевывай.
— Что? Ты больной?! — ошарашенно восклицает она.
— По твоей вине, — отвечаю сквозь смех. — Яд сплевывай, змея ты моя ненаглядная.
— Да иди ты…
— А еще, — не даю я ей возмущаться, — я предпочитаю завтракать на кухне, а не в столовой, она тут, кстати, есть, потому что я не хочу сидеть как в ресторане, я просто хочу тыкать в свою еду вилкой.
— Спасибо, что не в людей, — шикнула Кира и поставила на стол чай. — Тыкай в свою еду чем хочешь…
— Кстати, ты сегодня задержишься? — спрашиваю я, сделав глоток чаю. — Это я просто хочу понять, когда ждать шарлотку.
На самом деле я хочу просто знать, есть ли смысл за ней следить сегодня.
— Задержусь, — бурчит она, — но к восьми будет тебе шарлотка.
— И исправленная контрольная.
— Изверг.
— Змея.
— Мажоришка, — рычит она.
— Приятного аппетита, — говорю я ей с улыбкой и возвращаюсь к еде. Все-таки она чертовски милая, когда злится, а препираться с ней мне даже весело.
Кухню покидаю первым, бросая уже привычное:
— Посуду я помою, не опоздай на пары.
— Таблетки выпить не забудь, — парирует она, и мы расходимся.
Когда вредная блондинка уходит, я выглядываю, чтобы взглянуть на нее, уже причесанную и в костюме. Рогозина, и правда, хороша внешне, и самое главное, посуду помыла, не оставила мне.
— Коза, — с улыбкой произношу вслед закрывающейся двери и звоню отцу.
Он отвечает почти сразу.
— Ты не одолжишь мне сегодня водителя с машиной? — спрашиваю без лишних церемоний.
Отец у меня человек занятой и лучше задавать ему сразу конкретные вопросы.
— Что-то случилось?
— Нет, просто за Кирой хочу присмотреть, нужна незнакомая ей машина и чтобы не я за рулем сидел, а то еще увидит…
— Присмотреть? — спросил отец удивленно.
— Ну пап, она где-то вечерами пропадает, похоже подрабатывает, хочу понять где. Что тут плохого?
— Кажется, она тебе нравится, — говорит отец настороженно.
— Кажется, ты именно этого хотел, — напоминаю я со смехом.
— Хотел, но теперь мне это не нравится.
— Водителя ты мне не дашь?
— Дам, напиши к какому времени он тебе нужен.
— Спасибо, сейчас посмотрю, когда у нее пары заканчиваются.
— Как ты себя чувствуешь?
— О, не поверишь, отлично. Заботами Киры.
Говорю, а сам смеюсь: эта змея кого хочешь заставит поправиться, такая вредная. Но сегодня я узнаю ее тайны и, возможно, вечером у меня будет еще один повод над ней посмеяться. Так-так, что же ты скрываешь, Кира — дочь банкира?
о подозрительных машинах и плохих новостях
Кира
От утреннего общения с Зацепиным в душе царил раздрай. На учёбу приехала в смешанных чувствах и кашей в голове. Какой-то мажор этот неправильный. Питается не в ресторанах, сервировка ему не нужна, при этом берет свои вещи и ценит. Не похоже, что бездумно тратит отцовские деньги и вообще хоть как-то от него зависит. Может, подрабатывает?
И тут меня осеняет…
«Я весь день работал. Работал и ещё раз работал» — точно! Он столько раз это повторял, а я пропустила мимо ушей. Не обратила внимания. И кем он работает? Чем занимается, если из дома выходить не нужно? Удалённо?
Чёрт… почему меня вообще беспокоит подобный вопрос? Зачем вообще думаю о мажоре больше чем следует? Может, потому что временами он бывает… милым? Нет, Зацепина сложно назвать милым. Он скорее гад редкостный, садюга и изверг. Но есть в нём что-то харизматичное и притягательное.
Возле аудитории меня поджидает хмурая подруга и… Игорь. Господи, ему-то что нужно? Нет, я признательна за прошлый раз, он здорово меня выручил: кажется, сокурсница Зацепина была решительно настроена, чтобы выпытать у меня его адрес. Но как-то я не хотела больше с ним пересекаться.
– Привет, красавица, — Игорь ни капли не стеснялся присутствия Алины, хотя мне казалось, они больше чем просто друзья.
— Привет, — натянуто улыбнулась и посмотрела на подругу. — Как дела? Ты чего такая?
— Потом, — недовольно отозвалась подруга и отвернулась, доставая телефон.
— Как добралась в прошлый раз до дома? — не унимался Игорь, снова забрасывая мне руку на плечо.
— Спасибо, хорошо, — произнесла я, высвобождаясь. — Слушай, не хочу показаться грубой, но мне не очень нравится твоё внимание, и на более тесное знакомство я не настроена.
— О-о!.. — насмешливо протянул Игорь, вскидывая руки. — Какая же ты колючка. Но спасибо за прямоту. Ты классная, — парень подмигнул и отправился в свой корпус, слава богу.
Алина сидела в аудитории, уткнувшись в методическое пособие по банковскому делу и кредитам. Я села рядом и достала из рюкзака нетбук.
— Зачем ты сказала, что Игорь позвал меня на свидание? — обиженно произнесла она, поднимая взгляд. — Я думала, ты серьёзно, а он просто посмеялся надо мной и сказал, что звал на свидание тебя.
— Прости, — виновато вымолвила я. — Правда. Я совершенно не подумала. Хотела как лучше… точнее, я просто хотела отделаться от него.
— Больше так не делай, — серьёзно произнесла Алина, раскрывая тетрадь. Она привыкла записывать лекции по старинке.
— Не буду! — клятвенно заверила я и приготовилась к лекции.
Сегодня я так же старательно всё записывала, внимательно слушала и запоминала. В перерыве исправила контрольную, выдохнув. Кажется, справилась.
После пар поспешила покинуть универ, а то и так уже в клинику опаздываю, но тут откуда ни возьмись появилась брюнетка, сокурсница Зацепина.
Закатила глаза и резко развернулась в другую сторону, но меня тут же окликнули.
— Эй, ты! Блондинка, стой!
Остановилась, разворачиваясь в брюнетке лицом, при этом стараясь казаться приветливой.
— Привет. Ты что-то хотела?
Брюнетка демонстративно сложила руки на груди, сощурившись.
— Ты знаешь, когда Ваню выписывают? Ему лучше?
— Эм-м… мы не общаемся, — соврала я, стараясь не краснеть. — Лучше, напиши ему и спроси.
Брюнетка хмыкнула.
— Так он не отвечает.
— Ничем не могу помочь тогда, — непринужденно улыбнулась и поспешила на выход.
На парковке села в машину и стала медленно и осторожно выезжать, поэтому, наверное, обратила внимание, что следом за мной поехал припаркованный у ворот чёрный гелендваген с тонированными стёклами.
Остановилась на светофоре, а джип встал за мной, я всё поглядывала в зеркало заднего вида, хотя подумаешь, простое совпадение. Мало ли куда он едет.
Но вот я поворачиваю направо и «гелек» следом. На очередном повороте закрадываются сомнения. Может, конкуренты отца? Но зачем я им? Выкрасть меня и шантажировать его? Может, лучше попетлять немного и попробовать оторваться?
Только хотела свернуть в другом направлении, как джип остановился у обочины и включил аварийку. Я облегченно выдохнула и поехала дальше.
Сегодня в клинике было необычайно шумно. И клиентов в два раза больше, и директор на месте, и Витя взвинченный убежал в операционную.
Отпустила администратора и занялась делами. В основном бумажными — продажей сопутствующих товаров и проверкой наших временных «постояльцев», их сейчас немного, всего трое: кот Маркиз, болонка Клара и шпиц по имени Каприз. Каприз — он и есть такой, привереда…
А ещё клинике принадлежит питомник, он находится рядом, соседнее невысокое здание с собственным двором. Там свои рабочие, есть кому ухаживать за брошенными животными, но я всё равно люблю туда приходить в свободное время.
Собаки там необычайно ласковые, дружелюбные. Они нуждаются в человеческой любви и заботе. Сердце сжимается каждый раз, когда глажу мохнатые головы, когда вижу искрящиеся счастливые глаза-бусины собак или кошек. Жаль, что не могу всех забрать себе.
Отец и кошку держать не разрешает. Его раздражает живность в доме. Они портят его комфорт и уют. А я безумно люблю животных и всё бы им отдала…
Операция прошла успешно. Кролик Зося отходит от наркоза, хозяйка счастлива и только Витя отчего-то выглядит встревоженным и уставшим. Рассчитываю хозяйку Зоси, напоминаю, что завтра нужно прийти на укол и перевязку, записываю рекомендации и выхожу следом за Витей на задний двор. Он там обычно курит.
На мне белый халат на молнии, с карманами и цветная шапочка, немного прохладно. Обхватываю себя руками и растираю плечи.
Витя затягивается и выдыхает в сторону от меня.
— Приют закрывают, — неожиданно произносит он.
— Что?! — опешив, восклицаю. — Откуда ты знаешь?
— Руслан Валентинович сегодня сообщил, что у него нет больше денег спонсировать приют и оплачивать для него аренду помещения. Ветклинику тоже могут закрыть, но это неточно.
— А как же животные? — напряженно спросила я, ощущая, как болезненно сжимается сердце, предчувствуя ужасное.
Витя пожимает плечами и снова затягивается.
— Половину пристроят в другие приюты, половина точно окажется на улице и только единицы удастся пристроить в хорошие руки. У нас есть всего две недели… Поможешь?
— Конечно! Чем смогу… объявления размещу в интернете, расклею на улице… — слеза всё же выступает и скатывается по щеке. Спешно её стираю и хлюпаю носом.
— Кир… — сочувственно вздыхает Витя, тушит сигарету, выбрасывает и приобнимает меня, успокаивая. — Придумаем что-нибудь.
Что?! — хочется кричать мне. Если бы только были деньги и время. Я бы нашла инвесторов, привлекла внимание общественности, но две недели слишком мало…
— Хуже то… — задумчиво протянул Витя. — Что на нас могут надавить и принудить усыпить не пристроенных животных. Управляющая компания района всё равно не допустит, чтобы собаки по улице бегали. Сама знаешь, как сейчас с этим…
Сердце дрогнуло и пропустило удар.
— Усыпить? — глухо переспросила, поднимая на Витю глаза.
— Да… — тяжело вздохнул он и снова прижал меня к себе, гладя по волосам. — Ладно, пошли работать. После обсудим, что делать.
Оставшиеся два часа я всё крутила в голове эту новость, ища различные варианты, и на ум приходило только одно. Пойти к отцу и попросить денег. Не просто попросить, а умолять его дать их. Пообещать, что угодно, даже если он потребует никогда больше к ветклинике не приближаться и заниматься только финансами. Сделаю, что угодно.
Поэтому после работы я позвонила ему и назначила встречу на завтра. Когда села в машину, мимо промчался уже знакомый «гелек». Может и не он, номера не запомнила, но какое-то странное совпадение…
Вдавила педаль газа и выехала на дорогу. Чёрт!.. сегодня же ещё шарлотку готовить. Громко застонала, морщась, и уже привычно направилась домой к Зацепину.
о странном поведении мажора
Кира
Дверь открыла запасными ключами, принимая непринужденный вид, стирая с лица грусть и беспокойство. Шарлотка, меня ждёт шарлотка и…
Открываю дверь и натыкаюсь на сердитые, подернутые гневом, серые глаза Зацепина. Парень прислонился плечом к стене, руки скрестил на груди, а взгляд направлен на меня.
— Эм-м… привет, — произношу неуверенно и снимаю с плеча рюкзак. — Что с твоим лицом, будто ты очень чем-то недоволен? Не успела приготовить шарлотку? Или у тебя снова поднялась температура?
Мажор смотрит, не мигая. Чувство, что пытается испепелить меня взглядом.
— Слушай, — внезапно говорит он. — А где ты вообще пропадаешь вечерами? На каких таких тусовках, о которых я не знаю?
— Тусовках? — моргаю недоумённо. — Ну точно, температура… — бормочу и снимаю пальто. — Ты подожди, сейчас смерием, выпьем таблеточки, всё хорошо будет. Вылечим… — подхватываю рюкзак и прохожу мимо парня в свою комнату.
Зацепин внезапно хватает меня за руку и дергает на себя.
— Послушай меня, я в своем уме, и я хочу, чтобы ты мне сейчас же рассказала, где и чем ты занимаешься! А еще желательно зачем?
Недоверчиво смотрю на него, перевожу взгляд на длинные пальцы, что крепко сжимают моё запястье, и выдёргиваю руку.
— Мне кажется, моя личная жизнь тебя не касается? Не помню, чтобы мы с тобой были в доверительных отношениях. Не помню, что должна перед тобой отчитываться.
Собираюсь скрыться за дверью, но Зацепин снова меня останавливает, дёргая за плечо и разворачивая к себе лицом.
— Слушай, я знаю где ты была. Я за тобой следил и очень хочу, нет требую, чтобы ты там больше не появлялась! Твой отец наверняка со мной согласится, но ты ведь умная девочка, готова разобраться без папочки, правда?
Непонимающе моргаю, не веря свои ушам.
— Следил за мной? — и тут пазл складывается… — Ты вообще охренел, Зацепин?! Какое право ты имеешь за мной следить? — меня буквально потряхивает от злости и негодования.
— Ты живешь со мной в одной квартире. Должен же я знать, кого пускаю в дом.
Зацепин непринужденно пожимает плечами, словно в его поступке ничего дурного нет, словно всё в порядке вещей, логично и правильно.
— Просто я запрещаю тебе туда ходить. Если хочешь, буду давать тебе деньги за уборку и сверху платить за фанты, но в том месте, в котором была сегодня, ты появляться не должна. Ясно?
— Господи… — устало выдыхаю, потирая переносицу. — Чувство, что мы говорим о притоне, а не о ветклинике. Ну скажи мне, что плохого, что я подрабатываю администратором? Я что, убиваю кого-то или продаю своё тело? Или что? Я просто выполняю обычную рутинную работу и иногда помогаю врачам, вроде ассистентки. Мне платят за это копейки, я ничего дурного не делаю, чтобы ты мне категорически запрещал туда ходить. Бред какой-то…
Я всё ещё не отошла от шока. Поверить не могу, что этот балбес следил за мной. Зачем? А главное, нафига?
— Всё? Есть ещё какие-то вопросы? Я могу пойти варить шарлотку? Тьфу ты! Печь шарлотку…
— Можешь, но работа там тебе не нужна. Я предупредил, — пригрозил Зацепин и удалился в свой кабинет, хлопнув дверью.
И как это понимать? Что значит «не нужна»? Нет, так дело не пойдёт. Кидаю рюкзак на кровать, не заботясь о нетбуке, и решительно иду следом за моим неадекватушкой. Открываю дверь в кабинет, набирая побольше воздуха:
— Или ты мне объясняешь, что происходит, почему я не должна работать в ветклинике, или я объявляю забастовку против мажоров, фантов и шарлотки! — звучит нелепо и смешно, но Зацепин умеет… завести человека.
Он медленно ко мне поворачивается и смотрит удивлённо. На лице появляется подобие улыбки.
— Слушай, давай мы просто найдем тебе другую работу? — спрашивает ласково, словно с больным ребенком разговаривает. — Зачем тебе именно такая работа? От нее ни пользы, ни денег.
Судорожно выдыхаю, желая закрыть лицо ладонями.
— Ты говоришь, как мой отец, — произношу глухо, поджимая губы. — Мне нравится эта работа. Я люблю животных и хочу стать ветеринаром. Смешно? Смейся, пожалуйста. Мне не нужны твои деньги, и работа другая не нужна, мне нравится то, чем я занимаюсь.
Зацепин беззвучно смеётся, прикрыв ладонью глаза, только плечи подрагивают. Неожиданно убирает руку и спрашивает абсолютно серьёзно:
— И что ты делаешь в экономическом университете, чудо мое блондинистое?
Слово «моё» царапает слух, но я не обращаю внимания. Сейчас меня волнует другое.
— Отец настоял, — говорю прямо. — Он такого же мнения, что и ты. Ветеринарка не приносит денег, это не та работа, что нужна дочери банкира. Я пошла учиться, потому что… потому что чувствовала свою вину, — непроизвольно морщусь и вздыхаю. — Приют закрывают, директор обанкротился, и я собираюсь помочь спасти его. Точнее приют.
— Я не считаю, что женщина вообще должна зарабатывать, — внезапно выдает Зацепин, разводя руками. — Только если ей ну очень хочется, но приют — это слишком странное развлечение, ни я, ни твой отец не станем тебе помогать его спасти, так что лучше учись готовить шарлотку.
— Почему? — не понимаю, хлопая глазами. — Что плохого в том, чтобы спасти животных? Я не хочу чтобы их усыпляли, и для меня это вовсе не развлечение.
Мажор устало потирает переносицу, в точности повторяя мой жест, молчит какое-то время, а потом выдает:
— Хорошо, поговорим об этом позже, — разворачивается и утыкается взглядом в компьютер.
Я уже собираюсь уходить, но тут на столе Зацепина «квакает» телефон. Простенький такой, самый обычный.
— Зачем тебе два телефона? — спрашиваю машинально, пытаясь взглянуть на маленький экран.
— Это рабочий, — быстро отвечает мажор и тут же скидывает его в шуфлятку стола и закрывает там на ключ.
Очень подозрительно. Чего переполошился?
— Эм, ладно, — произношу растерянно и возвращаюсь в свою комнату.
Переодеваюсь в домашние шорты с футболкой, умываюсь и отправляюсь в кухню, на своё рабочее место. В голове полная неразбериха. Я не понимаю Зацепина, не понимаю, зачем ему следить за мной, зачем указывать где я должна работать, зачем предлагал денег, если я и так должна ему…
Странный. Может, он таким образом заботится? Да, не… глупость какая.
Мотнула головой и приступила к приготовлению шарлотки. Зацепин и тут отличился: оставил все необходимые ингредиенты на столе. Ингредиенты и рецепт, выписанный на листочек.
— Спасибо тебе огромное, милый человек, — бормочу язвительно и приступаю.
о правильном тесте
Кира
Если Зацепин хотел поиздеваться, то у него получилось на все сто процентов. Мало того, что перекупил у Ботаника мой долг, практически взяв меня в рабство, так ещё и строит из себя моего надзирателя. Суёт нос в мои дела и… заставляет готовить.
Вздохнула, печально глядя на непонятную жидкую массу из муки, яиц, молока и сахара. Кажется, я что-то не так делаю. И не слишком-то аккуратно: весь стол и пол мукой замарала.
Оглядела себя и жалобно скривилась, хныкнув. Руки в муке, лицо, я подозреваю, тоже, и волосы.
Ладно… сейчас приберусь, это непонятное нечто, которое я побоялась бы назвать тестом, выкину, притащу нетбук и начну сначала.
Уборка заняла много времени, я почти закончила, только сама не успела умыться, когда в кухню вошёл Зацепин, прикрывая зевок.
— Я не понял, почему ещё не пахнет яблочным пирогом? — нагло заявил он, озираясь.
Бросила грязную тряпку в раковину, сдерживая отчаянное желание пройтись ей по нахальной мордашке мажора.
— Знаешь, Зацепин, ты толкаешь меня…
— Ваня, — флегматично поправил он, дерзко смотря мне в глаза и ухмыляясь. — Имя такое. Исконно русское. И-ван, — по слогам протянул гад и ухмыльнулся. — Или это слишком сложно для тебя? Как и шарлотка, я смотрю…
Вы когда-нибудь представляли, как бьёте вашего собеседника? А сковородкой?
— Ты… — с языка едва не сорвались ругательства. Хотелось всё бросить и уйти, наплевав на нелепый договор, заключённый между нами. Но… и совесть не позволяет, и гордость. Не могу сдаться. Я просто обязана утереть этому мажору нос, щёлкнуть по его самолюбию. — Дай мне ещё сорок минут. Первый пирог комом, как говорится.
— Не-а, — Зацепин насмешливо качнул головой. — Подвинь свой «тазик», блондиночка, папочка покажет тебе, как нужно пироги печь. По бабушкиному рецепту, между прочим.
Ну всё… мне нужна лицензия на убийство. Срочно!
— Блондиночка? — фыркнула возмущённо. — Как я с тобой связалась, ума не приложу… — пробормотала себе под нос и включила в кране воду.
— А тебе просто прикладывать нечего, — поддел этот умник. — Не водится в твоей хорошенькой головке ума. Смирись.
… Зацепин ловко замешивал тесто. В отличие от меня, он справлялся гораздо лучше. Я засмотрелась, позабыв об обидном намёке на то, что у меня нет мозгов. Может, и правда, нет. Откуда им взяться, когда за меня всю жизнь решали, всё делали? Опыту неоткуда взяться. Мама умерла слишком рано. Ни я, ни папа к этому не были готовы.
— Тебя бабушка научила? — спросила спокойно, наблюдая.
— Да, — с теплотой в голосе отозвался Зацепин. — Она классная была. Тебе бы понравилась.
Усмехаюсь, тряхнув головой.
Зацепин перестал взбивать венчиком ингредиенты и повернул голову ко мне.
— Иди-ка сюда, пробовать будешь. Вставай, — велел он и осторожно пристроил венчик к краю миски.
Подавила тяжкий вздох, подошла к столу и взяла «инстумент». Зацепин встал позади меня, почти прижимаясь, и опустил свою ладонь поверх моей.
— Взбивать нужно вот так. По часовой стрелке. Сильно не тряси, брызгов не должно быть. Осторожно… — давал указания он, почти положив подбородок мне на плечо. И как тут сосредоточиться?
— А не мог бы ты отодвинуться? — глухо поинтересовалась, пытаясь не отвлекаться.
Послышался смешок.
— Только не говори, что смущаешься.
— Просто отодвинься, — ровно повторила я. — Чтобы учить, не обязательно прижимать меня к столу.
Зацепин отодвинулся и встал так, чтобы видеть моё лицо.
— Из твоих уст это звучит слишком порочно и невинно одновременно. Ты реально покраснела? — иронично поинтересовался он, забавляясь.
— Слушай!.. — резко взмахнула венчиком и забрызгала парня капельками не до конца приготовленного текста. — Ой…
Зацепин обречённо прикрыл глаза, выдохнул и снова их открыл, уничтожая меня прожигающим взглядом серых глаз.
Думала, кричать будет, а он… поднёс руку к лицу, стёр пальцем капельку теста с щеки и попробовал.
— Сахара не хватает, — вынес вердикт деловым тоном. — Добавь буквально одну столовую ложку без горки, а я пока умыться схожу. Потом закончим.
Обескураженно кивнула и, как только Зацепин удалился, смогла нормально дышать. Лучше бы он больше ко мне не приближался. Сердце стучит как ненормальное…
К возвращению мажора, который, кстати, сменил футболку, я самостоятельно закончила замешивать тесто. Оно получилось именно той консистенции и густоты, которой должно быть.
Мажор заглянул в миску и удовлетворенно кивнул.
— Теперь яблоки. Помыть, очистить от кожуры и нарезать тонкими ломтиками-половинками.
— Есть, капитан, — криво усмехнулась и приступила.
Зацепин больше не лез меня учить, лишь подсказывал, но подсказывал издалека, что радовало.
— А твоя мама?.. — внезапно спросил он.
— Умерла.
— Ясно. Мне жаль, — произнес он и сам же поморщился. Видимо, эта фраза показалась ему банальной и нелепой.
— Ерунда, — отмахнулась я, чтобы сгладить неловкость момента. — Это было давно, мне было всего пять. Должно было исполниться, но уже тогда я понимала, всё к этому шло. Мама тяжело болела. Она много со мной говорила о том, что скоро её, возможно, не станет, что я не должна плакать и переживать, что у меня останется папа, а она вечно будет жить в моём сердце и памяти. Я запомнила её именно такой: бледной, худой, но счастливо улыбающейся.
— Мне не понять… — тихо произнёс Зацепин. — Но думаю, это тяжело. Сочувствую.
В голосе слышалась искренность. Я улыбнулась.
— Давай уже прикончим этот пирог, а то спать никогда не ляжем.
— Устала? — участливо поинтересовался он и тут же хитро добавил. — Хочешь, сделаю тебе массаж?
Мои глаза изумлённо расширились.
— Да шучу я, шучу!.. — рассмеялся этот гад и, покачав головой, достал форму для шарлотки.
Когда пирог уже был в духовке, а мы убрали рабочее место и привели себя в порядок, Зацепин вспомнил про фанты.
— Контрольная готова? — важно поинтересовался он, усаживаясь за стол.
— Готова, ваше злодейство, — съязвила в ответ и отправилась в комнату за рюкзаком. Достала листы и вернулась в кухню. Зацепин заваривал чай. Всё-таки он очень самостоятельный и хозяйственный, мне стоит этому поучиться у него.
— Вот, — положила листы перед ним и села уже на своё привычное место.
Зацепин взял контрольную и с самым деловым видом стал изучать.
— Одна ошибка всё же есть, но прогресс налицо. Сама решала? — подозрительно прищурился он.
— Естественно, — ровно отозвалась я. — В перерыве. Потом уже после лекций поехала в клинику. Завтра хочу встретиться с отцом.
— Попросишь у него денег? — скептически поинтересовался он.
Пожала плечами и отвернулась.
— Помощи. Не для себя же. Хочу выиграть время и успеть пристроить всех животных, чтобы никого не усыплять.
Зацепин тяжело вздохнул, но комментировать не стал, и на том спасибо. Развернулся и вышел, уже через минуту вернулся с заветной чашей.
Закатила глаза и приготовилась тянуть.
— Готова? — хитро поинтересовался он. — Может, в этот раз тебе повезёт и ты вытянешь что-нибудь приятное?
— Боюсь представить, что в твоём понимании «приятное».
Ваня приглушённо рассмеялся и пихнул ко мне чашу. Сунула руку и сразу вытащила свернутый листочек с заданием.
Глаза быстро пробежались по ровным буквам.
«Подготовить доклад по теме: «Место финансов в системе экономических категорий. Состав и структура финансовых ресурсов…»
— М-да… — это всё, что я смогла вымолвить. — Знаешь, пожалуй, скажу тебе спасибо.
Зацепин удивлённо приподнял брови.
— Перегрелась у плиты?
Подавила смешок и пояснила:
— Я же вижу, что ты помочь пытаешься. Пусть так, неуклюже, где-то грубо, но, благодаря этим глупым фантам, я неплохо подтяну учёбу.
Зацепин быстро отвел взгляд и поднялся.
– Ерунду не болтай. Пирог почти готов. Свои записи лекций по финансам завтра утром дам.
Улыбнулась и кивнула, хоть он и не увидел.
– А на учёбу когда планируешь?
– В понедельник, — не оборачиваясь, отозвался Зацепин, доставая пирог. В кухонных варежках парень выглядит очень мужественно и забавно.
Чаепитие прошло спокойно и быстро. Мы оба устали, Зацепин даже ушёл первым, сославшись на то, что ему ещё кое-что нужно сделать по работе, а меня снова посетили сомнения — что за работа у него такая?
Я убрала со стола, вымыла чашки, тарелки, завернула шарлотку, чтобы не засохла, усмехаясь про себя.
Никогда не ела пироги, так, булочки иногда в универе, но не более. А тут… шарлотка получилась вкусной. Зацепин посыпал её сахарной пудрой, щепоткой корицы… получилось восхитительно. Я даже не ожидала. Бабушка не зря его учила.
Умылась и отправилась спать, представляя завтрашний тяжёлый разговор с отцом о приюте…
о любви к животным и ненависти к людям
Иван
Спать вроде лег, а уснуть не получилось. Лежу и думаю про дуреху Киру. Вот правда, неужели она совсем ничего не знает?
У отца в охране много людей, когда-то работавших в органах, и дружили они со своими старыми приятелями из самых разных структур, вот и получилось, что отец мне вместо простого водителя прислал охранника со связями в прокуратуре.
— Вы же шпионить собрались, а я это умею, — ответил мне охранник на мою попытку возмутиться.
— Да, а еще проконтролируете, чтобы я бедную девочку не обидел, — ворчал я, просто потому что нервничал и вообще чувствовал себя нелепо.
Я слежу за Кирой? Зачем?
Когда она оставила свою машину на стоянке у торгового центра, я был готов воскликнуть: «ага, попалась коза!», а потом махнуть рукой и уехать, но она вышла из машины и пошла не к центру, а к жилым домам, скрылась во дворах и… чего я только не подумал.
— За ней, пожалуйста, скорее, — просил я как настоящий дурак, а потом чуть не рухнул, увидев, куда она зашла. — Это что за притон такой? — спросил я ошарашенно.
— В том-то и дело, что притон, — сказал мне охранник. — Это, конечно, не мое дело, Иван Сергеевич, но это очень мутный приют для животных. Им сейчас как раз прокуратура интересуется.
— Почему?
— Да я толком ничего не знаю, да и то что знаю говорить вроде как нельзя.
— Я понимаю, но хоть что-то, чтобы я понял, во что Рогозина могла вляпаться.
— Есть подозрения, что в приюте проводили незаконные испытания препаратов на животных. Деньги так экономили, это пока не доказано, но расследование уже идет.
— А работники? Работники в этом были замешаны? — спросил я взволнованно.
— Я не в курсе ситуации, только слухи, говорю же. Может, кто-то знал, а может, нет. Мне подробности не известны.
— А можно как-то узнать? Меня, в сущности, интересует не сам притон, а судьба вот этот дурехи Киры Рогозиной. Могла она во что-то подозрительное влипнуть?
— Я поговорю со своим товарищем, сдержанно ответил охранник.
— А я с Кирой, — решил я тогда, поговорил, но, по-моему, ерунда какая-то вышла.
С ней вообще тяжело разговаривать.
Не мог же я сказать, что идет какое-то там следствие, о котором, ну уж если совсем справедливо, я толком ничего не знаю. Пришлось идти на попятную. Я-то думал, она туда сунулась ради денег. У этой избалованной молодежи часто дурь в голове. Кого-то на иглу сажают, кого-то в криминал втягивают, а эта… она, видишь ли, животных любит. Ну я тоже их, можно сказать, люблю, а вот людей нет. Они подлые и частенько втягивают в неприятности других людей, словно это главный смысл их жизни.
Понимаю, что без отца я тут ничего не решу, разве что дров наломаю, потому что хочется сунуться туда и дать ее начальнику в глаз. Интересно, тот хоть знает кто она или нет? В конце концов, едва ли кто-то по ее виду понимает, сколько стоят джинсы, которые она готова в этом питомнике замарать. Брендовые вещи обычно видят только те, кто носит эти бренды. Всем остальным ничего не ясно. Простой народ не способен отличить дорогую вещь от рыночного ширпотреба, порой даже, наоборот, все путают и рыночное фуфло принимают за дорогую вещь. Так к чему это я? Да все к тому, что Кира, если бы захотела, могла скрыть свое происхождение и связи — мало что ли наивных девочек, любящих животных? Ладно, мало кто из них побежит работать за гроши, а уж размер ее зарплаты я узнал, но уверен, начальник ее только рад стараться — взял девочку на работу и вперед…
Все же я очень зол. Так зол, что самому в это дело точно лезть нельзя.
Звонить отцу уже поздно. Он наверняка спит — у него режим, который он строго соблюдает вот уже много лет, поэтому я пишу ему смс с просьбой позвонить мне завтра утром и все же засыпаю, размышляя о том, как мне объяснить, что мне нужно и почему Рогозину старшему не стоит ничего знать.
Я всё-таки хочу Кире помочь, а не испортить ей жизнь, а отец ее убьет. Мой бы меня точно прибил, если бы я ушел работать в какой-то притон, связанный с криминалом. Мой отец, переживший лихие 90-е, остерегается всего этого как огня. Может и сам чего-то когда-то, но я точно не узнаю.
Пока думал обо всем этом, уснул, а проснулся как всегда очень рано, но с дикой головной болью. Оказалось, температура опять подскочила. Пришлось отказаться от пробежки. Быть может, Кира права и бегать мне, пока я не поправлюсь, явно не стоит, а то такими темпами не скоро поправлюсь.
Выпил таблетку, сходил в душ, а Кира так и не встала, хотя, судя по тому, как она спит, звать ее надо бы Соней. Приготовил завтрак, хотя, кому я вру, просто разогрел и оставил ей порцию на столе, а сам с чаем поплелся к себе.
Видимо, желание пошпионить было преждевременным, надо было набраться сначала сил, потом уже все остальное. Или нет…
Я сбился с мысли, увидев сонную Киру, выглянувшую из комнаты. На свою нелепую пижаму она набросила халатик, но часть плеча была все равно открыта, а я почему-то сразу вспомнил, какая у нее пижама, хотя и без пижамы она ничего, да и просто длинная шея у нее ничего такая, хочется провести по ней языком…
Так, стоп!
— Завтрак на столе. Посуду можешь не мыть, — грозно сказал я, почти рыкнул и ушел со своим кофе в кабинет.
Не хватало мне еще на какую-то блондинистую Киру залипать.
— И я тебя рада видеть, — шикнула она сонно в мою сторону, но я не стал с ней препираться, а то опять забуду куда шёл или выдам свой интерес. Последнее вообще не вариант. Только не с этой!
Закрыл дверь, сел за комп, все еще нервно потирая висок. Голова раскалывается, и температура явно не торопится спадать, надеюсь, я ничего с таблетками не напутал, а то мать не просто так считает меня самым рассеянным человеком в нашем семействе.
От мыслей меня оторвал телефон. Звонок отца заставил вспомнить, что я тут делаю и зачем.
— Мне нужна твоя помощь, — сразу сказал я ему. — Но только при одном условии: все, что я тебе расскажу, останется между нами.
— С чего такие условия? — насторожился отец.
— Потому что это касается не меня. Я просто хочу помочь одному человеку.
— Рассказывай, — попросил он, и я просто выдал все, как было и про слежку, и про разговор с водителем, и о том, что Кира, судя по всему, ничего не знает, но хочет спасать животных, что может обернуться для нее проблемами. Мало ли как этот ее поступок оценит следствие.
— Она действительно просто хочет помочь животным и явно ничего другого не знает и не понимает. Может, там ничего страшного и не происходит, но, сам посуди, если есть дело и они сразу же закрываются, то это похоже на признание. Кира при этом собралась денег у отца просить… Я уверен, что денег он ей не даст, но мне надо знать, что на самом деле происходит, поговорить со следователем. Меня само дело не волнует, только судьба Киры и этих ее зверушек.
— И почему ты за нее так переживаешь? — недовольно спросил отец.
Я плечами пожал и пошутил, пытаясь не задумываться:
— Ну ты же сказал жениться, вот я и готовлюсь — привыкаю смотреть на нее как на жену.
Получилось не смешно.
— Ладно, — сказал отец. — Я дам задание и Рогозину ничего не скажу.
Это был идеальный расклад, с ним можно и работой заняться, к тому же у меня тут несколько новых заказов.
о важности правильных формулировок
Иван
Делать за лентяев их работы было гениальной идеей в свое время. Не столько потому что на этом можно заработать, сколько потому что на этом легко углубленно учиться. Пока выполнишь работу, сам вдоль и поперек изучишь тему и все подходы к ней, а мне это и надо.
Зарабатываю я иначе. Главным моим денежным доходом всегда были биржевые ставки. С них я и хочу начать, но сначала делаю еще один звонок, прямо перед началом первой пары у моей группы.
— Чего тебе, Зацепин? — спрашивает мой одногруппник недовольно, но трубку поднимает и на том спасибо.
— Вересов, не ворчи раньше времени, послушай, — прошу я.
Мы с этим парнем никогда не были друзьями, даже приятелями не были. Он самый настоящий очкастый ботан, а я мажор, по мнению университета, потока и нашей группы. Нам даже поговорить не о чем.
— Так чего тебе? — раздраженно спрашивает Вересов.
— Я хотел попросить у тебя конспекты. Ты ведь записываешь то, что Виктор Семенович на лекциях рассказывает, правда?
— Записываю, но тебе-то зачем? Лекции на сайте есть…
— Без его комментариев, а я их тоже записываю, они ценней и полезней слайдов, повторяющих учебник.
— Допустим, — ворчит Вересов.
— В общем, предлагаю сделку: ты мне конспект, а я тебе покажу коллекцию книг по экономике и дам почитать. Какие захочешь. В универской библиотеке и половины из них нет.
Я знал, чем на него давить. Он сразу переменился и согласился не только поделиться конспектом, но и приехать сегодня же, чтобы завести мне его лично, а не прислать размытую фотографию, сделанную на его старенький смартфон.
Отправив ему адрес сообщением, я понял, что голова у меня так просто не пройдет. Померил температуру. Вроде снизилась, а все равно высокая, выпил еще одну таблетку и решил немного полежать.
Уже из кровати отзвонился охране, предупредил, что ко мне придет одногруппник, а то вдруг я усну. Звонок дверной у меня и мертвого поднимет, а от телефона я могу и отмахнуться.
Переговорив с охраной, с чувством выполненного долга, я зарылся в одеяло и уснул, так, словно не спал всю ночь, а потом раздался звонок.
Боже, он правда даже мертвого поднимет, призывная сирена в коридоре заставила ворчать и ругаться.
«Наверно, Вересов», — решил я и кое-как отодрал себя от кровати, радуясь, что мне не дали спать до ночи, потому что работа не ждет. Сейчас дам Вересову покрутиться у своих книг, а сам делами займусь. Биржа — дело не секретное, рискованное, но на удачу можно не рассчитывать, не в ней дело. Только холодный расчёт и внимание, аналитический склад ума и способность прогнозирование падение или рост валюты.
— Сейчас, — ворчу я и, не глядя на монитор камеры в коридоре, открываю дверь.
«Твою же чебурашку!» — подумал я, увидев, кто именно ко мне явился. Угораздило же меня додуматься сказать охране просто «одногруппник», не уточняя ни имени, ни фамилии. Показать студенческий и пройти, зная адрес, стало слишком просто.
И вот результат: Лиля на пороге моего дома.
— Ванечка! — воскликнула она и бросилась ко мне на шею, а у меня в голове были только маты и возмущения, потому что только ее на мою больную голову не хватало.
— Лиля… — выдыхаю со стоном, пытаясь отцепить от себя прилипчивую брюнетку, но это не так просто. Она словно курсы по хватанию мужиков прошла и получила там спец подготовку. Чтоб ее…
— Ну, Ваня… — недовольно канючит она, обнимая меня сильнее, а я не то чтобы не могу — боюсь действовать силой, а просто ловкостью от нее избавиться не получается, цепкая зараза! — Я так скучала… так волновалась… может, ты мне покажешь свою квартиру? Я позабочусь о тебе, сделаю расслабляющий массаж…
Голос брюнетки сладенький, нежный, слишком доброжелательный и томный, а меня аж тошнит от его приторности. Лживая, лицемерная зараза, которую хочется спустить с лестницы, но нельзя. С ней можно только словами. Я уже готов осадить ее строгим тоном и предложить выпить кофе, только не у меня, а в кафе напротив и в гордом одиночестве. Еще я пожелал бы ей этим кофе отравиться, но уже мысленно.
Только подумал про отраву и сразу услышал знакомый, пропитанный ядом, голос.
— Да, Ваня, покажи гостье квартиру, зачем же держать её на пороге?
Я даже вздрогнул, ощутил себя идиотом, словно меня поймали на измене, хотя, черт подери, Кира мне никто, а Лиля вообще прилипала надоедливая, а значит — никто в большом квадрате. Почему тогда хочется заорать, что я ни в чем не виноват?
«Приплыли…» — обреченно подумал я обо всем и сразу. Зато Лиля, наконец-то, от меня отцепилась и впилась гневным взглядом в Рогозину. Кажется, мне пора бежать из собственного дома, пока еще жив.
о неожиданных поворотах и странностях
Кира
Если к стычкам с Зацепиным я уже привыкла и отношусь к ним легко, то внимание Игоря к моей скромной персоне очень настораживает. Да и Алина уже косо на меня смотрит.
Парень явился сегодня после первой пары с коробочкой довольно дорогих конфет и демонстративно положил на парту, пока я собирала вещи в рюкзак.
— Тебе, красавица, — иронично улыбнулся он, подталкивая ко мне красную коробку с золотой надписью на ней, явно ожидая моих искренних восторгов.
Недоверчиво покосилась на конфеты и перевела взгляд на подругу.
— Можно я с Алиной поделюсь? Вместе чай попьём, хочешь с нами? — я не могла грубо отказаться от внезапного презента и просто послать парня. Но и давать ему надежду на что-то не хотелось. Я ведь уже сказала, что не заинтересована ни в нём, ни в его ухаживаниях…
— Как хочешь, куколка, — усмехнулся Игорь. — И не смотри так, знаю, что тебе не нравлюсь, но спасибо, что не посылаешь, — парень подмигнул, махнул рукой и вышел из аудитории.
— Он, правда, мне не нравится, — произнесла виновато, глядя на подругу. — Правда.
— Знаю, — отмахнулась Алина. — У тебя мажорчик есть.
— Что?! — воскликнула изумленно. — Глупостей не говори. Нет у меня никого.
— Ага, — скептически отозвалась она, не поверив.
Ну и ладно. Пусть заблуждается, я-то знаю, что Зацепин меня только раздражает. Нет, временами он даже милый, но это случается редко. Но надо признать, что я привыкла жить вне дома, привыкла мыть посуду, убирать в своей комнате и мне нравится учиться готовить…
После пар сразу рванула в офис к отцу. Сегодня у него должна состояться конференция, и я хотела успеть попасть к нему до её начала.
На проходной бизнес-центра записали мои паспортные данные и выдали временный пропуск, послав в нужном направлении, хотя направление я и так знала.
Отец находился в кабинете и что-то бурно обсуждал со своим помощником.
— Простите, — привлекая внимание, робко произнесла я. — Константин Игоревич, можно вас на пару минут.
— Кира, подожди! — рявкнул он так, что меня ветром сдуло. За дверь.
Осталась дожидаться отца в приёмной. Осторожно села на кожаный белый диванчик и улыбнулась сочувственно вздыхающей секретарше.
— Может, чаю? — спросила она, выглядывая из-за монитора компьютера.
— Не откажусь, спасибо, — кивнула в ответ, уже понимая, что у отца важный разговор, и он задержится.
Мне пришлось прождать почти час, а пока ждала, изучала лекции мажора по финансам, чтобы успеть сделать сегодня доклад и сдать его. Бр-р… вечером снова фанты, а ведь я ещё хотела заехать в клинику и поговорить с директором.
— Занимаешься? — раздался голос над головой, заставив вздрогнуть.
Отец выглядел уставшим и мрачным.
— Да… немного. Привет, — непринужденно улыбнулась, уже жалея, что приехала и потревожила его.
— Что-то важное, раз ты явилась сюда? — спросил отец, жестом пропуская меня в свой кабинет.
— Эм-м… приют при клинике закрывают, животных собираются усыпить…
— А ты? Хочешь денег на спасение? — быстро догадался он и стал ещё мрачнее.
— Хочу помочь животным, пристроить их в других приютах, а кого получится — раздать, но для этого нужно время… — произнесла я, ощущая, как предательски пылают щёки и кончики ушей.
Отец устроился за широким рабочим столом и сцепил пальцы в замок.
— Денег не дам, — строго произнес он. — Я понятия не имею, что это за организация и почему я должен их спонсировать. Хочешь помочь — помогай, но без моих денег. А я ещё справки наведу об этой… клинике.
— Я верну тебе, — произнесла, решившись на отчаянный шаг. — Заработаю и верну.
— Кира… — отец устало потёр лицо. — Нужны деньги — устрою тебя в одно из наших отделений. Тебя всему научат, постоишь в зале консультантом немного, зато потом перейдешь в операторы, а дальше — в менеджеры. Наберешься опыта — к себе подтяну. Выделю небольшой филиал, поставлю руководителем…
— Ясно, — сдержанно кивнула и облизала пересохшие губы. — Спасибо, что принял.
— Кира…
Я уже сделала шаг, собираясь уйти, как отец остановил.
— Заезжай домой хоть иногда. Без тебя пусто…
— Хорошо, — непринужденно улыбнулась и поспешила, скрывая грусть.
Я не желаю отдаляться от отца, но он почему-то не понимает меня и не пробует. Чем старше становлюсь, тем труднее нам находить общий язык. Это угнетает…
Разговор с директором ветклиники не получился. Точнее меня вообще не пустили на её территорию.
ОМОНовцы преградили вход. Ко мне подошёл мужчина в полицейской форме и сообщил, что в клинике и питомнике ведётся проверка.
— Вы сотрудница? — хмуро спросил мужчина, быстро показав мне удостоверение и представившись.
Я отступила на шаг.
— Нет. Котик заболел, пришла за лекарством, — глупо похлопав ресницами, произнесла я.
— Клиника временно закрыта, — сообщил служащий органов. — Завтра приходите.
— Эм-м… спасибо, — насилу улыбнулась и на ватных ногах поспешила обратно к машине, на ходу доставая телефон.
Стоп! Вите сейчас звонить нельзя, вдруг его допрашивают?
Вечером позвоню. Что вообще могло произойти? Руслан Валентинович не заплатил налоги? Но зачем тогда ОМОН? Или наш директор во что-то неприятное вляпался? А не связанно ли это с внезапным закрытием приюта?
Села в машину и поняла, что трясутся руки. Едва ли смогла попасть ключом в замок зажигания.
Сегодня же займусь объявлениями в интернете, пока животных действительно не усыпили. Может, хоть кого-то успею пристроить. Свяжусь с другими приютами, поспрашиваю…
По пути домой постаралась отвлечься от дурных мыслей и думала о том, что бы приготовить на ужин. Скоро выходные, не попробовать ли мне приготовить суп? Суп я ещё никогда не варила. А сегодня можно попытаться сварганить овощное рагу с мясом.
Поднялась на этаж и удивлённо замерла, услышав знакомые голоса. Осторожно выглянула из выступающей колонны и замерла. Брюнетка, которая меня доставала с адресом, бессовестно висла на шее у мажора, предлагая тому сделать массаж. А этот ловелас не спешил от неё избавляться, хотя и довольным особо не выглядел. Скорее сонным.
Осторожно подошла, скрестила руки на груди и произнесла:
— Да, Ваня, покажи гостье квартиру, зачем же держать её на пороге?
Зацепин медленно побледнел, будто его поймали на горячем, хотя ничего такого не произошло. А вот брюнетка среагировала мгновенно. Развернулась ко мне, впившись хищным взглядом в лицо.
— А ты чего здесь забыла? — враждебно поинтересовалась она.
— Живу я здесь, — усмехнулась и собиралась пройти мимо, но меня резко схватили за руку.
— Ещё чего! — зашипела брюнетка. — Ты туда не пойдёшь.
— С чего вдруг? — выдернула руку и отошла. — Ты не поняла: я здесь живу…
— Да, здесь и со мной, — внезапно вмешался Зацепин, выходя вперед.
Взгляд у него был злой: в серых глаза полыхали искорки. Я испугалась, когда он протянул ко мне руку и отшатнулась. Но… он, вцепившись в мое плечо, притянул меня к себе так резко, что я правда думала, надо вырываться и бежать, но не успела. Теплая ладонь легла мне на щеку, глаза изумленно расширились, но я даже вдох совершить не смогла.
… его губы соприкоснулись с моими.
Воздух вышибло из лёгких. Ухватилась за плечи парня, что-то мыча, а ноги предательски подкосились.
Меня накрыл неожиданно нежный, ласковый поцелуй от вредного, колючего Зацепина.
о рагу и новом фанте
Кира
Рядом раздалось непонятное, раздосадованное рычание, которое и привело меня в чувства. Отстранилась от мажора, переводя мутный взгляд в сторону, и увидела, как брюнетка, топая ногами и фыркая, бросилась к лифту. Кажется, она даже расплакалась…
Зацепин не спешил выпускать меня из своих цепких рук. Его прерывистое дыхание опаляло щёку, будоража кровь.
— Прекрасти сопеть мне в ухо, — буркнула, скрывая смущение.
Зацепин мгновенно меня выпустил и усмехнулся, облизав покрасневшие от поцелуя губы. Я машинально потрогала свои.
— Благодарю за помощь, — насмешливо произнес этот гад.
— Какую ещё помощь? Ты головой приложился или температура снова? — поинтересовалась скептически, глядя на мажора, как на умалишенного. Как ни странно, он вел себя не так, как обычно и, казалось, старается побороть неловкость и волнение.
Зацепин покачал головой, мол, я ничего не понимаю, и пропустил меня в квартиру, на ходу объясняя:
— Ты избавила меня от приставучей поклонницы, которая слов нормальных не понимает и поимела наглости явиться сюда. Кстати, адрес не ты дала?
Я уж поперхнулась, запнувшись, но Зацепин поймал меня за руку и услужливо придержал.
— Ты ещё и неуклюжая, — констатировал и прошёл в кухню.
Я разделась, убрала верхнюю одежду в гардероб, поставила рюкзак на банкетку и поспешила следом.
— Ты нормальный? — поинтересовалась возмущенно, стоя в проходе, а Зацепин невозмутимо готовил чай. — Использовать меня, чтобы избавиться от своей девахи? А если она придёт ко мне в универ с разборками? Ты знал, что она вообще не совсем адекватная?
Мажор обернулся, с сахарницей в руках и бессовестно смеясь.
— Вот и я о том же. Даже ты заметила.
Тяжело выдохнула, борясь с желанием наглеца придушить.
— Ладно… но больше так не делай! Понял? Поцелуи в наш договор не входили.
— Какие мы грозные. Уже боюсь, — насмешливо произнёс он и добавил. — Ты всё равно целуешься неважно, так что не больно-то и хотелось.
Мои брови поползли вверх, а глаза изумленно расширились.
— Ну ты и гад! — воскликнула в сердцах.
— Но я могу дать тебе пару бесплатных уроков, — продолжал насмехаться он.
Отвечать на это я не собиралась, только посмотрела на него грозно и отправилась в свою комнату, вспоминая матерные слова. Хлопнула дверью и только потом осознала, сколько эта дверь стоит. Осторожно выглянула, забрала рюкзак и снова скрылась в комнате, услышав:
— Ужин приготовить не забудь! Я голодный…
— Ар-р… прибью когда-нибудь! — заперлась в комнате и стала переодеваться.
Если честно, меня насторожило, что Зацепин снова выглядит болезненно. Неужели температура снова поднялась, а он молчит? Ещё Лиля эта… теперь слухи о нас точно расползутся по всему универу, и я уже не смогу отмазаться.
Влезла в привычные шорты с майкой и отправилась на кухню, радуясь, что мажор скрылся в своём кабинете. Вот пусть там и сидит.
Поставила нетбук на стол и открыла браузер. Надеюсь, на этот раз у меня ничего не сгорит. Включила музыку и приступила, повязав фартук и собрав волосы в хвост…
Во время моей готовки Зацепин несколько раз приходил на кухню наполнять свою кружку свежим чаем, подозрительно на меня косился, но ничего не говорил. Правильно, лучше не лезть, пока готовлю. Могу и половником огреть.
Пока мясо томилось под крышкой, я готовила доклад. Очень не хотелось выглядеть глупо перед Зацепиным. И пусть мне не нравится экономика, папа прав одном: в жизни пригодится.
Нарезав овощи, забросила их к почти готовому мясу и поставила тушиться на медленный огонь.
Доклад был почти готов, и я написала Вите:
Я: «Привет! Что у вас случилось? Почему полиция приезжала? Ты в порядке?»
Ответ пришёл почти сразу, я даже вздрогнула от неожиданности.
Витя: «Давай завтра встретимся в кафе рядом с твоим универом? Нужно поговорить…»
Взволнованно закусила ноготок указательного пальца и настрочила быстрый ответ.
— Готово? — в кухню заглянул мажор, а я едва не выронила телефон из рук. — С кем переписываешься? — настороженно прищурился он.
— Не твое дело, — нервно усмехнулась в ответ и подошла к плите. — Почти готово. Мой руки и садись.
— И ничего не сгорело? — скептически спросил он.
— Сгорит, если сейчас же не скроешься в ванной, — прошипела мстительно, угрожая деревянной лопаткой, и помешала рагу.
Пахнет вкусно. Надеюсь, не отравимся.
Разложила еду по тарелкам и села на своё место. Зацепин подозрительно посмотрел в свою тарелку и устроился напротив, взяв вилку.
— Делаешь успехи. Даже не верится…
— Поговори ещё, — пригрозила я и тоже взяла прибор. Попробовала кусок и печально надула губы. — Похоже, пересолила.
Зацепин попробовала и довольно хохотнул.
— Может, в меня влюбилась?
— Не мечтай, — беззлобно огрызнулась в ответ и стала есть.
— Если добавить сметаны, будет норм, — произнёс мажор, поднимаясь из-за стола. — Что? Моя бабушка по молодости так не одно блюдо спасла. Сметанка рулит, — полез в холодильник и достал банку.
Добавила себе ложку и с удивлением отметила, что так даже вкуснее.
— Видишь, — усмехнулся довольный мажор. — А так реально неплохо. Ты молодец.
— Ого, похвала… — пробубнила я, ковыряясь в рагу. — Как ты себя чувствуешь?
Зацепин замер с вилкой в руке, прищурившись.
— Нормально. А ты ездила к отцу? Говорила с ним?
— Говорила… — ответила, скривившись. — Денег не дал. Да и в клинике… в общем, неважно, — я замолчала, не став рассказывать о приезде полиции. — Зато доклад приготовила, — улыбнулась, желая перевести тему.
— Давай, пока ем, проверю, — мажор протянул свою загребущую руку, требуя доклад.
Усмехнулась и развернула к нему нетбук.
— Прости, но писать от руки времени не было.
— Надеюсь, не скопировала с интернета? — подозрительно прищурился он.
— А как же, — усмехнулась в ответ. — Обязательно скопировала.
Зацепин стал внимательно изучать, не забывая есть, а я быстро разделалась со своей порцией и приготовила чай.
Успела выпить свой, сделать новый и только потом мажор закончил проверять.
— Я потом ещё прогоню его на плагиат, — многозначительно предупредил, я лишь пожала плечами. — Неплохо. Я там поставил тебе пометки и написал пару вопросов. Ответь на них, пожалуйста.
— Хорошо, — согласилась я. — Теперь фанты?
Зацепин хитро усмехнулся.
— Вошла во вкус?
— Нет, хочу поскорее разделаться с этим.
— Ладно, — Зацепин подмигнул и скрылся в коридоре, чтобы через минуту вернуться с заветной чашей.
— Эх-х… — притворно вздохнула и вытащила записку. Развернула и чуть со стула не свалилась. — Массаж? Серьёзно?
Зацепин невозмутимо развёл руками.
— Там же не написано, что эротический. Ты о чём думаешь вообще, Рогозина?
— Гад, — процедила и выкинула записку в ведро. — Доедай уже и буду посуду мыть.
— Я сам, — отрезал он, быстро разделавшись с рагу. — Ты готовила. Отдыхай.
— Ого, точно болен, — прокомментировала и отправилась в свою комнату…
о поцелуях и неправильной болезни
Иван
Пока мою посуду, не могу перестать улыбаться. Дурында такая эта Кира, но очень милая. Интересно, она вообще хоть раз целовалась? Совсем неловкая, осторожная, но податливая. Она ж мне поддалась! Причем, еще как охотно поддалась. Такая милая девочка. Я ее просто обожаю.
Нет, она блондинка, глупенькая блондинка. Этого у нее не отнять, но с ней хорошо, словно она не из моего круга. Хотя я сам не очень из своего круга. Не умею я туда вписываться. Золотая молодежь — она вся на понтах: ни знаний, ни стремлений, сплошная чушь.
А уж «золотые» девочки — это что-то похуже Лильки. Они ничего не умеют и ничего не хотят уметь. Ленивые, накаченные силиконом жопки.
«— Я сама по себе сокровище, — заявила мне одна такая… «золотая девочка» — Я достойна любви просто потому, что я есть!»
Ну молодец! Что тут еще скажешь?
От Киры я ждал нечто подобное. Учиться она не учиться, в универе только шмоточки выгуливает. Я ведь в фанты включил готовку совсем не для того, чтобы она готовила. Давайте честно, уж обеспечить себя нормальной готовой едой я в состоянии. Просто люблю иногда повозиться на кухне. Это приводит мысли в порядок. Успокаивает.
Говорят, уборка тоже так работает, но мне она совсем не интересна, а вот квест «накорми себя сам» — это всегда весело.
Я был уверен, что Рогозина от этих игр откажется, а я ее буду тролить. Мол, она мне: «Какая шарлотка? Ты в своем уме? У меня ноготочки!» А я ей в ответ: «Так вот куда все мозги ушли!» Ну и дальше в том же духе, но она ничего. Держится.
Не улыбаться мыслям о Кире у меня не получается. Ловко я подкинул ей массаж, все-таки интересно, что она теперь думает? У меня ведь не один список бумажек, просто она об этом не знает. Один с готовкой, другой с учебой. Они у меня в разных чашках стоят, а сегодня я сделал массажную чашку. У нее выбора не было, ничего кроме массажа она вытянуть не могла. Вот такой коварный я!
Мне просто интересно, что она делать будет.
Нет, она мне не нравится, честно! Ну, как женщина. Просто с ней весело и да, из-за нее я улыбаюсь как дурак, жаль только, что температурящий дурак. Пришлось пить еще таблетку и браться за работу, а то я ведь весь день проспал, а дела не дремлют.
Деньги они вообще не терпят расслабления и самоуверенности. С ними всегда надо быть начеку, как с диким зверем. В любой момент они могут убежать, особенно если дашь слабину.
Отец учил меня быть готовым потерять деньги. Если это случится, то ты, конечно, ошибся, но это совсем не повод терять свою жизнь и ставить на себе крест. Игры на бирже хорошо приучают терять и получать, как отец и говорил. Там можно обнулиться за один день, если совершить слишком много ошибок или войдёшь в кураж. Это не казино, но многих заносит. Хотя я, конечно, все деньги никогда не потеряю, хотя бы потому, что всегда имею запасы, ну и работу Ботаника, но это я, а другие? Мне вот всегда было интересно, что будет с намыленной куклой, когда она деньги все потеряет? Что от нее останется?
От Киры осталась Кира и, черт побери, это здорово!
Уже в кабинете понимаю, что пару минут назад мне звонил отец. Я-то думал, что уже поздно для его звонков. Сразу перезваниваю.
— Привет, мама, что ли, вернулась раньше? — спрашиваю, как только отец отвечает на звонок, просто обычно он в это время уже спит и мне не спать не советует.
— Нет, выяснял про твое дело. Там все очень серьезно, Вань, — строго говорит он.
— Ясно, — хмурясь, отвечаю, понимая, что подробностей отец мне не расскажет, да и они мне не нужны. — А Кире что-то угрожает?
— Нет, Кира тут совершенно ни при чем, но, если она будет активно спасать приют, может привлечь к себе ненужное внимание.
— Ясно, — снова бормочу я, быстро соображая, что мне в этой истории действительно надо. — Скажи, а ты можешь выяснить, можно ли оттуда забрать животных? Их грозятся усыпить, а Кира именно этого не хочет.
— Не знаю, — честно ответил отец, задумавшись, — но следователь может поговорить с тобой лично. Только я сказал ему, что нам это дело интересно потому, что твоя невеста любит животных и очень переживает за них.
— Ну, по сути, так и есть, — согласился я и сразу озадачился.
Так и есть? Что именно так и есть? Что она моя невеста или что животных любит?
Хм, кажется, надо серьезно подумать о первом варианте, но потом.
— Записывай, — произнёс отец, продиктовал координаты следователя и добавил: — Он ждет тебя завтра утром до десяти, если не сможешь, позвони.
— Хорошо, спасибо.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает отец явно недовольно. — Голос у тебя какой-то странный, не охрипший, а… слабый, что ли. Ты вообще лечишься?
— Да, лечусь. Все хорошо. Завтра как раз к врачу, потом к следователю. Не волнуйся. Я еще температурю, но это не страшно.
— Смотри мне.
— Смотрю, — смеюсь я, а сам понимаю, что стол у меня под рукой слишком холодный.
Попрощавшись с отцом, меряю температуру. Она все еще высокая, почти не упала. Кажется, я довыделывался.
Приходится отказать всем, кто написал Ботанику за сегодня. Стандартная фраза «Я не могу принять ваш заказ, так как не имею возможности выполнить его в срок» была отправлена всем, и я даже не читал, кто и что от меня хотел. Мне бы в таком состоянии доделать все, что надо. Доклад вот надо завтра до полудня сдать, и несколько работ обязательно закончить.
Поэтому я пью еще одну таблетку и начинаю работать, только теперь понимая, что заболел всерьез и никакой универ мне пока не светит.
о рисунках на блинах
Иван
Проснувшись, я пару минут просто лежал, пытаясь вспомнить, как и когда лег спать. Глядя на дисплей телефона, который продолжал мне угрожать будильником, я не сразу понял, зачем я решил вставать в такое время. Мне что, жить надоело?
Потом до меня, как из тумана, доходит, что вообще-то я всегда так встаю. Начинаю день с пробежки, завтракаю и еду на учебу. Сумасшедший.
Голова болит. Все тело ломит. Дышать как-то неприятно. Хотел накрыться одеялом с головой и спать дальше, но только повернулся на бок — и раскашлялся, пришлось садиться, чтобы откашляться.
Пока кашлял, совсем проснулся. Температура опять поднялась. Пришлось пить таблетку, а там уже и ложиться смысла не было. Надо ехать к врачу, потом к следователю. Только, прежде чем ехать куда-то, надо порядок в голове навести. А что там помогает его навести? Правильно, готовка.
Решил порадовать Киру завтраком, заодно подумать. Понял, что хочу оладушек, и сразу взялся за дело.
Пока возился со сковородкой и тестом, действительно смог немного прийти в себя и составить план действий. У следователя надо выяснить, можно ли изъять из приюта животных, и если да, то решить, куда их пристроить и, судя по ситуации, сделать это нужно сегодня, потому что потом может быть поздно. Что бы там ни происходило, а о животных точно никто не будет думать и заботиться. Тут Кира права.
Нет, мне-то на самом деле все равно, но мне очень хочется посмотреть, что на все это скажет Рогозина. Как отреагирует. Бросится ли мне на шею и перестанет говорить, что я гад? Или сразу поцелует?
Думая об этом, я сложил на большое блюдо три оладушки, нарисовал на них сердечко сметаной, посыпал это дело нарезанной клубникой и пошел греть молоко. Будем считать, что это подкат. А почему нет? Мы все равно вместе живем, и грудь у нее настоящая.
— Доброе утро, — сонно произнесла блондинка, появившись в дверном проеме кухни, пока я грел молоко.
Медленно оборачиваюсь, встречая блондинку усмешкой. Стоит, зевает. Обнаженное колено из-под халата торчит. Красота.
— Умылась? — спрашиваю, иронично усмехаясь. — Яд сцедить не забыла?
— Оставила, решила в тебя с утра пораньше плюнуть, — отмахивается, продолжая зевать и озираясь, словно не понимая, зачем вообще на кухню пришла.
— Очень приятно, я польщен, — смеюсь я и ставлю на стол две кружки молока. — Можешь плеваться и садиться есть, главное — на стол не попади, а то я же старался.
Она от этих слов явно запуталась, что ей делать, ругаться со мной или нет, переводя недоуменный взгляд с накрытого стола на меня.
— Ты совсем заболел, что ли? — спрашивает непонимающе.
Довольно улыбаюсь в ответ. Она ведь смущается. Румянец на ее сонном личике так очарователен, а ведь это просто сметанное сердечко. Утренняя шалость явно удалась!
— Да, болею, твоими стараниями, — отвечаю, не переставая смеяться. — Ты садись, кушай, только не подавись несплюнутым ядом.
— А это что за произведение искусства? — спрашивает она, указывая на тарелку. — Зачем это? Тебе заняться нечем было?
— Это завтрак, Рогозина. Никогда не слышала о таком? — спрашиваю язвительно, старательно делая вид, что ничего не понимаю. — Нет, ну, если хочешь, можешь, конечно, не есть, но клубника очень даже ничего. Попробуй.
Я хватаю ягоду с тарелки, стоящей на столе, и закидываю себе в рот, а она смотрит на меня настороженно.
— Зацепин, — осторожно начинает она, — ты головой ударился?
— А может, я влюбился? — шучу, просто потому что она слишком забавно реагирует. — Что, нельзя?
— У тебя очень высокая температура, да? — сочувственно спрашивает блондинка. — Ты когда к врачу пойдешь?
— Господи, какая же ты скучная, — не выдерживаю я и отмахиваюсь от нее. — Сейчас поем и поеду к врачу. Если быстро соберешься, то подкину тебя до университета.
— Назад потом тоже подкинешь? — язвительно спрашивает она.
— Могу и подкинуть, почему нет? Тебе же надо привыкать к мысли о предстоящем массаже. Разве нет? — спрашиваю, садясь за стол и атакуя свои оладьи, кажется, я самую малость переборщил с солью, но, думаю, она не заметит.
— Нет, — отвечает Рогозина строго. — Так-то у меня своя машина есть, и я с ней очень дружу. Нам хорошо вместе…
Заявила она, развернулась и вышла, явно не собираясь позавтракать со мной.
— А покушать? А спасибо сказать? — кричу я ей вслед.
— Спасибо за испорченный аппетит, — рычит она из коридора.
— Всегда пожалуйста! — отвечаю, посмеиваясь, быстро завтракаю и тоже иду собираться, а в коридоре ловлю Киру в белой блузке и строгой юбке до колен. Не приобнять её и не поцеловать её в макушку я не могу. Прижимаю к себе ласково настолько, насколько могу и жду, что блондинка дернется, начнёт вырываться, а потом скажет какую-нибудь гадость, как обычно. Но она вдруг замерла и посмотрела на меня испуганно.
— Ваня, ты же весь горишь, — произносит Кира и проводит рукой по щеке. Трогает лоб. — Тебе нельзя в таком состоянии за руль. Это опасно. Я же говорила… нельзя бегать, — цедит, не спеша отстраняться.
— Да, — отвечаю со вздохом. — Я вызвал такси. Не волнуйся.
— Напиши, что скажет врач, хорошо? — просит ласково, почти умоляюще. В медово-карих глазах читается тревога.
— Да, конечно, но ты позавтракаешь, ладно? — соглашаюсь охотно.
— Обязательно, — заверяет шёпотом. — Выглядело очень вкусно. И сердечко милое, — признается, слегка краснея и отводя смущенный взгляд.
— Я рад, — улыбаюсь в ответ, понимая, что Рогозина мне, правда, нравится.
Хорошая она. Да, может, местами наивная, неопытная. Готовить не умеет, да разве это вообще страшно, если она готова учиться, если всегда можно нанять домработницу или заказать еду из ресторана? А то, что экономика это не ее, так вообще не важно, главное, что Кира не пустышка, что у нее есть свои желания, своё хобби, свои мечты. А мне плевать, чем будет заниматься моя девушка: крестиком вышивать или развивать бизнес, важно, чтобы она чем-то увлекалась, чтобы была кем-то, личностью. Человеком с душой и моралью. С принципами. А Кира она… в общем, она — Кира, и в ней есть все эти качества, она не пустышка. И она мне нравится…
Несмотря на то, что Кира блондинка, она далеко не глупая, не избалованная деньгами, и мое хорошее самочувствие для нее важнее, чем мой кошелек. Что может быть лучше? Чего ещё можно желать?
Я потянулся к ней сам. Обнял покрепче и поцеловал, приподнимая ее подбородок, потому что мне хотелось ее целовать. Ласкать мягкие, податливые губы, дразнить нежный язычок… вдыхать аромат духов и крема…
Кира робко поддалась мне навстречу. Неуверенно. И смутилась, когда я прервал поцелуй, потому что ещё не время.
— Тебе же уже не нужно прикрытие, — бормочет она, опуская взгляд. На Лилю намекает?
— Это и не прикрытие, — произношу серьёзно. — Но поговорим мы об этом вечером, — усмехаюсь, видя реакцию блондинки и коротко целую её снова. — Тебе пора.
Провожаю девушку и собираюсь сам. На телефон пришло сообщение, что такси уже ожидает…
о питомнике и несчастных животных
Кира
В машину сажусь в растрёпанных чувствах. Губы всё ещё горят от поцелуя, а в голове мечется сумасшедшая мысль: «Мы целовались? Зачем?»
Господи… как это произошло? Когда Зацепин стал мне нравиться? Когда стал для меня важен? Он и его самочувствие… Когда перестали раздражать и цеплять дурацкие шуточки и едкие подколы? Он же постоянно зовёт меня дурындой. Неуклюжей. Бестолочью.
Может, меня это не злит потому, что чувствую, не всерьёз он это говорит? Просто сам по себе такой у Зацепина характер, и будь на моём месте любая другая, или любой другой, он бы общался точно так же.
Гораздо больше говорят о его отношении ко мне поступки. То посуду за меня помоет, то вот… завтрак приготовил. И фанты эти глупые… только чтобы мне помочь. В учёбе подтянуть. И только благодаря переезду, я многое поняла, многое осознала и осмыслила.
Осторожно выехала с подземной парковки и вырулила на трассу.
Жизнь с Зацепиным помогла мне осознать, что я хочу заниматься любимым делом, но и экономика пригодится в будущем. Я хочу самостоятельно развиваться, хочу не просто стать ветеринаром, но и открыть собственную клинику. А в будущем — питомник, и я буду стараться каждому брошенному несчастному животному найти свой дом, любящих и заботливых хозяев.
Я приехала в универ раньше, но не ожидала, что Алина тоже уже приползла. И не просто приползла, а купила нам по стаканчику кофе.
Припарковала машину и вышла, приветливо помахав мне. Она спустилась со ступеней универа и направилась ко мне. В этот момент рядом с моей красавицей припарковался серебристый седан, из которого вальяжной походкой вышел Игорь и сразу направился ко мне.
— Зачем тебе солнцезащитные очки? — ежась от холода, усмехнулась я вместо приветствия.
— Твоя красота, Рогозина, так слепит, что сил нет, — парировал он и нагло подмигнул, задвигая очки на лоб. — Уверена, что тебе не нужен такой классный парень, как я?
— Извини, — едва сдерживая смех, произнесла я.
Игорь загадочно поманил меня пальцем и шепнул на ухо:
— А может, у тебя уже кто-то есть?
Я оцепенела, вспоминая утренний поцелуй с Зацепиным. Но ведь встречаться он мне не предлагал… не думаю, что пока стоит говорить кому-то о нас или радоваться раньше времени. Мало ли, что у больных на уме. Потом скажет, помутнение рассудка, все дела…
— Нет, — отвечаю уверенно, отстранившись. — Я бы о таком точно знала.
Игорь недовольно скривился и сразу переключил своё внимание на Алину.
— Привет, подруга, — закинул ей руку на плечо и звонко чмокнул в щёку, вызывая тем самым мою улыбку.
— Руку отгрызу, — предупредила Алина, но Игорь даже не шелохнулся.
— Кофе? Мне? — поинтересовался невозмутимо.
— Мечтай, — огрызнулась она и таки скинула руку парня. — Держи, — протянула мне стакан и зевнула. — Так и будем тут стоять или пойдём уже?
— Спасибо, — благодарно улыбнулась и поставила машину на сигнализацию…
С Витей мы договорились встретиться в кафешке рядом с универом после первой пары. Он вроде сказал, разговор короткий, хоть и серьёзный. А у меня как раз «окно»…
Машину брать не стала. На вопрос Алины так и ответила, что встречаюсь с другом. Перешла дорогу и свернула за угол дома.
Парень сидел за круглым столиком у окна и не спеша потягивал кофе. Я помахала ему через прозрачную витрину и зашла внутрь.
Витя заказал мне чай с гибискусом и черничный чизкейк.
— Ты меня балуешь, — усмехнулась, садясь напротив.
— Брось, — отмахнулся он, опуская печально-задумчивый взгляд в стол.
— Всё настолько серьёзно? — насторожилась я, уже предчувствуя дурное.
— Я увольняюсь, — вдруг заявил Витя, поднимая на меня серьёзный взгляд.
— Эм-м… — я даже не нашлась, что сказать, просто изумленно хлопала глазами.
— Уже ищу подходящее место, записался на несколько собеседований…
— Почему? — глупо спрашиваю, хотя понимаю, что это как-то связанно с полицией и обыском в клинике.
Витя отхлебнул кофе и выдохнул.
— Оказывается, в приюте по ночам проводились незаконные опыты на животных. Экспериментальные препараты для людей тестировали на них, но, естественно, у директора не было на это разрешения. Он просто получал процент, позволяя… в общем, помнишь, мы думали, у нас собаки отравились, грешили тогда на рабочих, что что-то дали?
— Помню… — рассеянно отозвалась я. В висках пульсировала боль, ладони моментально вспотели, мне даже стало трудно дышать. Слова друга не желали укладываться в голове.
— Побочные действия от лекарств, — пояснил Витя, скрипя зубами. — Помимо экспериментов, некоторые препараты тестировали на питомцах наших клиентов. А я даже не знал… директор сам подменял ампулы в упаковках. Я мог убить кого-нибудь…
— Господи… — пробормотала испугано. Глаза защипало от слёз, а сердце сжалось от невыносимой горечи!.. я просто обязана спасти этих несчастных животных! — Нужно написать жалобу в прокуратору…
— Уже кто-то написал, — угрюмо отозвался Витя. — Кто-то из работников питомника догадался, но попросил, чтобы его личность не раскрывали. Все эти дни в клинике проводились обыск и проверка. Больше не появляйся там, — строго предупредил он.
— Только чтобы забрать животных, — упрямо произнесла я. — Их же усыпят. Всем плевать ни них…
Витя протянул руку и накрыл мою ладонь своей.
— Ну чем ты сможешь помочь? Максим пристроить пару кошек…
— Я не знаю, — закусила губу, едва сдерживая поток неконтролируемых слёз. — Поеду к Зацепину, — произношу решительно и поднимаюсь, так и не притронувшись к десерту.
— К тому мажору? — недоумевает Витя, поднимаясь следом и отсчитывая купюры. — Чем он может помочь?
— У него есть деньги, — бросаю неуверенно и поджимаю губы, отчаянно глядя другу в глаза. — Буду просить, буду умолять, пусть мне придётся ещё хоть сто лет на него пахать, но, если ничего не сделаю, не прощу себе.
Витя вздыхает, зная, что спорить бесполезно. Помогает мне надеть пальто, одевается сам и провожает до машины.
— Будь осторожна, — просит друг, когда мы вошли на парковку. — Не обещай ему ничего, попроси денег в долг, если согласится — сам может выкупить питомник и договориться с прокуратурой, потому что они сейчас взяли его под свой контроль.
— Хорошо, — киваю, снимая машину с сигнализации.
— И позвони мне, как поговоришь.
— Обязательно, — улыбаюсь и целую друга в щёку на прощание.
Сажусь в машину, сжимая пальцами руль, уже представляя тяжёлый разговор с Ваней. Предварительно позвонить ему и узнать, дома ли он, ума не хватило, так разволновалась. Но лучше бы позвонила…
о ботаниках и хитрых мажорах
Кира
Квартира встретила тишиной. Нет, у нас и обычно не сильно шумно, но сейчас тишина немного иная. Я сразу догадалась: Вани дома нет.
Обречённо вздохнула, снимая с шеи шарфик и села на банкетку, вытягивая ноги в модных сапожках. Какой толк от этой моды, если помочь никому не можешь? Нет, я могу продать половину своих вещей, но сомневаюсь, что это получится быстро и кто-то выстроится за ними в очередь.
Уронила лицо в раскрытые ладони и растёрла. Не время впадать в унынье. Обязательно должен быть выход.
Достала телефон и набрала Зацепина. Сейчас узнаю, когда он вернётся, или попрошу встретиться, если он приедет домой нескоро.
Гудки, казалось, тянулись вечность. Я взволнованно покусывала ноготок, наплевав на маникюр, от которого, впрочем, осталось одно название.
Вызов внезапно прервался.
Недоумённо посмотрела на экран, выгнув бровь. Он меня сбросил? Так сильно занят? Может, на приёме у врача?
Подождала немного и набрала снова, но история повторилась вновь, только с той разницей, что на этот раз Зацепин сбросил мой звонок почти сразу.
Хм… ладно.
Открыла переписку и отправила:
Я: «Когда вернёшься? Есть разговор…»
На сообщение никто не спешил отвечать, а я дёргалась с каждой секундой всё больше. Казалось, время неумолимо утекает сквозь пальцы. Ещё немного и спасать будет некого.
Досадливо поморщилась, ощущая, как захлёстывает отчаяние, как становится трудно дышать от подступающей паники.
Так, стоп!.. замерла от возникшей в голове мысли и разблокировала телефон. Витя ответил почти сразу.
— Слушай, можешь узнать, есть ли возможность просто забрать животных и вывезти?
В трубке послышался вздох.
— Кир, и куда ты их вывезешь? Питомник закрыли и опечатали, пускают только несколько сотрудников, чтобы кормить животных и убираться в вольерах. Арендодатель требует оплату помещения… — друг на мгновение умолк. — Я не уверен, но, даже если мы заплатим аренду, животных всё равно усыпят, если у прокуратуры будет судебное постановление. На них эксперименты же проводили…
До боли закусила губу и шумно выдохнула.
— Но мы же даже ни с кем из прокуратуры не говорили! Может, они помогут нам или подскажут, что делать. Ты можешь узнать, к кому нам следует пойти на счёт питомника? Кто занимается этим делом?
— Постараюсь, — заверил друг, немного меня этим успокоив. — Ты как? Удалось поговорить с Зацепиным?
— Его нет, — отозвалась, поморщившись. — Ладно… подожду ещё немного. Может появится или перезвонит.
— Будь осторожна, — пожелал Витя и отключился.
Разделась, решив подождать в кухне за чашкой чая. Или даже что-то приготовить, чтобы отвлечься и занять руки, а то буду Зацепину каждые пять минут названивать.
Проходя по коридору, услышала приглушённую мелодию мобильного звонка. Остановилась, чуть склонив голову, прислушиваясь. Звуки доносились из кабинета Зацепина. Обычно он заперт на ключ, но сейчас дверь была немного приоткрыта. Наверное, собирался в спешке или просто забыл закрыть.
Неуверенно толкнула дверь, бросая взгляд на стол, на котором звонил, мигая экраном, тот самый загадочный телефон Зацепина, который он спрятал в ящике стола.
Осторожно подошла и посмотрела: на экране высвечивалась очень знакомая фамилия. Это же мой однокурсник! Что ему нужно от Зацепина? Или что-то случилось?
Я никогда не брала чужих телефонов, не рылась в них и не отвечала на чужие звонки, но тут… рука потянулась сама, как в замедленной съёмке.
Я просто хотела сказать, что Зацепина нет, а может, любопытство и подозрение перевесили…
Нажала кнопку и поднесла телефон к уху, даже не успев ничего сказать, услышала:
— Ботаник, какого чёрта?! До сдачи курсовой ещё две недели. Что значит: «не управишься в срок«»? С каких пор?! Или тебе денег мало? Так и скажи. Блин… я же ничего не учил, на тебя надеялся…
Я замерла истуканом, глядя через мутную пелену слёз на полку с книгами. Кроме множества литературы по экономике на полке стояло три одинаковых чаши. Три…
Сердце сделало кульбит.
— Эй, алло? Ты меня вообще слушаешь? Я заплачу в полтора раза больше. Ботаник?
Сглотнула вязкий ком и подошла к полке, отключаясь. Ботаник, значит, перепродал мой долг Зацепину?.. ну-ну…
Поставила все три чаши на стол и стала разворачивать «фанты» из первой. В каждой записке были задания на одну и ту же тему: готовка. Во второй у нас была экономика. А в третьей… только массаж. То есть я априори ничего другого вытащить не могла. Кажется, кто-то неплохо развлекался за мой счёт.
Сердце колотилось как ненормальное, отдавая звоном в ушах.
Зацепин просто хотел поглумиться надо мной, сделать из меня ещё большую идиотку, а я ведь верила. Виноватой себя чувствовала. Заботилась…
Знала бы, что это он и есть Ботаник, ещё тогда в пруду утопила! Сволочь!.. ну какая же он сволочь!
Бросив всё как есть на столе, метнулась в ванную. Сполоснула лицо холодной водой и горько усмехнулась, глядя на своё отражение. Какая же я всё-таки глупая… Надо было изначально задуматься о том, зачем бы Зацепину мой долг выкупать, да ещё и выдвигать такие странные условия, как сожительство и фанты.
И мой отец почему-то так легко согласился… а может, знал обо всём? Или это он его попросил так сделать, чтобы проучить меня?..
Тряхнула головой, вышла в прихожую и нашла свой телефон. Оставаться здесь и разговаривать с Зацепиным нет ни малейшего желания. Хватит с меня. Массаж ему подавай…
— Вить… — закусила губу, прижимая телефон к уху. — Можно у тебя переночевать?
— Что-то случилось? — насторожился друг.
— Да так… потом расскажу, — отозвалась уклончиво, ожидая ответа. Пока всё не обдумаю, домой не хотелось возвращаться. Завтра встречусь с отцом, а там видно будет, как дальше быть. Нет, вернуться придётся. Я не могу жить у друга, но мне нужно всё обдумать и выработать дальнейший план действий, а дома под гнётом отца ничего не выйдет. Я опять могу подчиниться ему и поплыть по течению.
А Витя один живёт и почти всегда на работе…
— Приезжай, конечно, — охотно согласился друг, даже немного обрадованно. — Адрес говорить не нужно? — усмехнулся он.
— Не нужно, — улыбнулась в ответ, отключилась и отправилась в комнату собирать вещи.
Я просто покидала всё в чемодан, зашла в ванную, собрала косметику, полотенце, мыльные принадлежности… убедилась, что ничего не забыла, и написала короткую записку:
«Нас больше ничего не связывает… Условия договора, считай, я выполнила. Тебе там, кстати, звонили. Ключи будут на пропускном пункте у охраны. Спасибо за всё…»
Да, так будет правильно. Всё же кое-чему я у Зацепина научилась…
о настоящих подвигах
Иван
— У вас двухсторонняя пневмония, — сказал мне врач с таким видом, словно от его слов я начну лучше понимать происходящее.
Мне недавно сделали укол, после которого температура начала падать, но меня дико клонило в сон и сидеть было, мягко говоря, больно. Уколы у них, видимо, созданы для наказания нерадивым пациентам. Плохо лечился — на тебе лекарство. Только как-то так я представлял соленую дробь из ружья, которой по хулиганам стреляли в некоторых детских книжках.
— Это же не смертельно, — говорю я врачу. — Просто скажите, что мне с этим делать.
— С этим надо ложиться в больницу, — уверенно сказал врач. — Вам за короткий срок стало намного хуже, поэтому я настоятельно рекомендую госпитализацию, капельницы, уколы и квалифицированный уход.
Я поморщился, представляя, как после всего этого лечения я буду передвигаться по универу.
— Вы, наверно, не понимаете, — сказал врач так строго, будто я его нашкодивший сынишка. — Это очень серьезно. Осложнения вплоть до летального исхода.
— Да верю я. Верю, но делать-то что? Вот прямо сейчас я никак не могу в больницу, у меня важная встреча через… час.
Мне на часы пришлось посмотреть, чтобы разобраться со временем.
— Иван Сергеевич, — начал было укоризненно врач, но я его перебил.
— Завтра я лягу в вашу больницу, — заявил я, все же понимая, что чувствую себя, мягко говоря, не хорошо. — Давайте так. Вы сейчас как-то ставите меня на ноги, а завтра утром я, завершив все свои дела, прихожу и лечусь как положено. Только скажите, что там надо подписать, чтобы ответственность за это безобразие была на мне.
— Но, Иван Сергеевич, вы же можете погибнуть…
— Слушайте, если я останусь здесь и ничего не буду делать, в одном питомнике усыпят кучу животных. То есть они сто процентов умрут, и мне в общем-то все равно, но будущая мать моих детей мне этого не простит, а я, если и умру, то не со стопроцентной вероятностью, так что — бумаги мне, лекарства и инструкцию, куда явиться завтра!
Я всегда считал вероятности и полагался на них. Сейчас как на бирже. Могу проиграть, но вот там на долгую перспективу точно проиграю. Решить вопрос с Кирой — это очень выгодное вложение. Я сразу ее завоюю, объединю два банка, которые достанутся мне, и вообще, кругом буду молодец, главное только очень серьезно не болеть, но это я уж постараюсь.
Врач меня, к счастью, понял и больше не стал задавать идиотских вопросов. Все же не зря я ему плачу, а выйдя от него, сел в отцовскую машину. Я попросил прислать водителя. Так и сказал, что снова температурю и за руль не сяду, да и человек знакомый со следователем мне не помешает.
— За тебя пора волноваться? — спросил отец.
— Немножко, — признался я, — но все под контролем, не волнуйся, глупостей делать не буду, но маме пока ничего не говори.
— Хорошо.
В вопросах защиты моей мамы мы с ним едины. Она натура нежная, творческая. Ей нельзя переживать, потому что вообразить масштаб трагедии она способна быстрее, чем лужа разольется по полу, но как я уже очень много раз говорил: мы с отцом очень сильно любим ее. Хорошая она все же, хоть и впечатлительная. Ей я обязательно потом все расскажу, когда буду совершенно здоров и геройски силен…
— Итак, Иван, верно? Вы по вопросу животных? — спросил у меня следователь, когда я зашел в кабинет.
— Совершенно верно, — с порогу признался я.
Мы пожали друг другу руки, и я сразу понял, что он мне даже рад.
— О деле, как вы понимаете, я не могу говорить.
— Меня дело и не волнует, — развел я руками. — Только судьба животных. Их ведь грозятся просто усыпить.
— Не поверите, но вы нам очень поможете, если заберете их. У нас ведь пока недостаточно данных. Мы взяли у всех животных кровь, но лаборатория не даст нам мгновенного ответа, а образцы крови могут еще понадобиться. Мы их охраняем, но все же любой работник, который приходит их кормить, может оказаться соучастником или вообще невинной жертвой и просто отравить часть животных.
— Другими словами, вам нужно их вывести? — переспросил я, понимая почему следователь так мне рад.
— Нужно, но у нас нет ни помещений, ни денег, чтобы их содержать, и никто нам не даст ни того, ни другого.
Я призадумался. Как-то об этом я даже не подумал. Хорошо, что заранее присмотрел приют на грани разорения за городом. Достаточно большой, чтобы туда можно было поместить всех животных. Хозяин этого места как раз сам надеется его продать, почти безуспешно. Списаться с ним я тоже успел.
— Если вам будет, куда их забрать и вы готовы гарантировать нам, что животные до конца следствия, а это до полугода, останутся там, то я вам вмиг организую все бумаги и даже транспорт служебный найду, чтобы их перевезти.
— Хорошо, готовьте бумаги, — мгновенно согласился я. — К пяти вечера я сообщу, куда их везти. Только напишите мне вот сюда, — оставил ему визитку и ткнул пальцем в почту, — сколько там животных, конкретные цифры, чтобы я мог все рассчитать.
Следователь кивнул и сразу схватился за телефон, чтобы время не терять. Я тоже не стал. Вышел и созвонился с хозяином загородного приюта.
— Итак, вы не передумали его продавать? И сумма та же? А не хотите поработать управляющим в переходный период? Давайте встретимся и все обсудим. Да, сейчас. Мне нужна помощь человека, который во всем этом разбирается. Где? Понял. Еду.
Сговорчивость хозяина приюта меня только радовала.
о благе котиков и собачек.
Иван
Хозяин питомника оказался таким, как я его и представлял: идейный, скромный мужик средних лет, видимо, тоже фанатично влюбленный в животных.
Мы с ним договорились встретиться в небольшом кафе на окраине города, и я сразу понял, что это именно он. Просто доктор Айболит лет сорока, не иначе.
— Михал Петрович? — спросил я, подойдя к нему.
Он вздрогнул и окинул меня почти испуганным взглядом.
— Неужели вы и есть Иван? — спросил он. — Я думал, что вы… что вы старше и из зеленых, а… у вас же вон ремень из натуральной кожи.
— А у вас денег нет, — отвечаю ему я, садясь напротив. — Мы продолжим пререкаться или начнем решать дела?
— Какие у меня могут быть с вами дела? — спросил мужчина почти испуганно. — Для вас же это все развлечение. Я даже знать не хочу, зачем вам мой приют. Я просто вам его не продам. Извините.
Ох уж мне эти снобы с предрассудками, бедняки, видящие в богатых только избалованных уродов. Да, мы чаще всего именно такие, но не во всем и не всегда, а его гордость тряпичная могла бы и заткнуться.
Я ему этого, конечно, не говорю, просто, когда он встает, спокойно сообщаю.
— Если вы уйдете, так меня и не выслушав, на вашей совести будут жизни нескольких сотен животных.
Мужчина сразу сел на место.
— Так-то лучше, — хмыкнул я и рассказал ему коротко историю городского приюта, опуская причины его закрытия. — Или их сегодня оттуда вывозят, или их усыпляют. Мне все это на самом деле не нужно. Смотрите на меня, как на чокнутого финансиста, готового купить ваш приют и дать деньги на содержание вот всех этих животных. Вопрос только, сколько на все это нужно. И да, принадлежать приют будет не мне, а такой же идеалистке, будущему ветеринару. Вы готовы пойти на такую сделку?
Ошеломленный мужчина быстро кивнул.
— А теперь скажите, сколько нужно на содержание ваших животных и вот этих.
— Моих почти не осталось, только пару кошек и одна собака. Я ее думал домой забрать, — потерянно сказал мужчина. — Остальных кормить не на что было и…
— Сколько? — снова спросил я. Мне нужно было знать, какую сумму я должен еще достать.
— Приблизительно вот, — сказал мужчина и нарисовал на салфетке цифру.
— Это хоть рубли? — спросил я, понимая, что сумма неожиданно большая.
— Если очень экономить, то вот, — он нарисовал цифру намного меньше. — Но это, только если самое дешевое питание и команда волонтеров, а не работников и чтобы ни с кем из животных ничего не случилось, если они все здоровы будут…
А они вряд ли будут, если там эксперименты были. Вообще неизвестно, что будет, да и сумма проблемная именно потому, что достать ее надо сразу, а потом болеть в свое удовольствие, но… оно мне, правда, надо? Такие деньги и в пустоту. Я, конечно, могу рядом еще построить клинику, снять с клиники налог за счет работы приюта для животных, но оно мне, правда, надо?
В этот момент у меня зазвонил телефон. Я даже понадеялся, что это следователь. Сейчас внезапно сообщит, что уже поздно, и я разведу руками, мол, сделал, что мог, но это была Кира. Сразу стыдно так стало за свои сомнения.
Взялся — делай до конца!
Я тут же сбросил вызов. Что мне ей сейчас говорить? Это пока не важно. Вернулась домой, заметила, что меня нет? Ничего, пусть привыкает, что я взрослый мальчик.
— Мы сейчас поедем к моему юристу и займемся бумагами, сейчас только вопрос с деньгами решу.
Кира снова позвонила. Теперь я сразу ее скинул, занят же, а думать в разных направлениях я не умею.
— Скажите, а на отсрочку платежа вам как владельцу вы согласитесь? — тут же спрашиваю я у мужчины. — У меня есть вся сумма, которую вы хотите на приют, но животные могут остаться без содержания. Отсрочку пропишим в договоре, но место нужно сейчас.
— Конечно, соглашусь! Что вы. Это же ради животных.
Безумец же! Но я только кивнул и пригласил его в машину, уже там, наконец, вспомнил, где могу достать деньги, и быстро набрал номер. Не отцовский. У него я просить на это не стану.
— Слава, ты все еще хочешь мою машину? — спросил я у одного знакомого, когда он мне ответил.
— О! Конечно хочу! Она же коллекционная, уникальная. До сих пор бешусь, что ты ее у меня увел на аукционе!
— Потому что я лучший, но, так и быть, я ее тебе продам, только деньги мне нужны сегодня же.
— Ничего себе!
— Слава, у тебя две минуты на решение. Если ты согласен, встречаемся у юриста. Сумму ты знаешь, не говори, что для тебя это много. Захочешь — найдешь.
— У отца долгону! Уже мчусь!
— Молодец, — с улыбкой говорю я и отключаю вызов.
Все как никогда удачно складывается, осталось дело за малым — все оформить.
Следователю я сообщил адрес. Михаил Петрович предупредил сторожа, чтобы машины приняли и кое-кого из бывших работников, пообещав зарплату.
Он бумаги подписал, почти не глядя, и умчался в приют, узнав, что туда уже приехала первая машина, а я просто наслаждался моментом и собой.
Никогда не думал, что делать такие безумные поступки ради женщины может быть так круто. Даже машину было не жалко. Я просто отдал Славе ключи и велел водителю отвезти его за моей машиной.
— Если там что-то валяется внутри, выкинь, — сказал я ему. Ничего ценного там все равно нет.
— Повезло мне, что ты спятил именно сегодня, — смеялся Слава, ушлый, в сущности, типчик, скользкий и мерзкий, друг только потому, что так надо.
Ему я даже говорить на это ничего не стал, отмахнулся, мол, проваливай и подписал последнюю бумагу — дарственную, где все это безобразие, под названием питомник, очень внушительных размеров, переходило Кире Рогозиной.
После этого с чувством выполненного долга я, довольный и счастливый, уснул на диване у своего юриста, ну или потерял сознание, кто его разберет. Лично мне было все равно. Меня все устраивало, а что скорая меня в больницу оттуда забрала, так это я узнал много позже…
о начале перемен
Кира
Я знала, что мама Вити умерла год назад, и сейчас он живёт один. Девушки у друга нет: была симпатичная, милая даже, Катя, вроде, но не сложись что-то. Кажется, не совпали жизненные цели и приоритеты…
— Я поживу в комнате матери, а ты — в моей, — произнёс он, ставя чемодан в тесной прихожей. Щёлкнул по выключателю, а я зажмурилась от тусклого, жёлтого света.
— Давно надо поменять лампочку на энергосберегающую, — досадливо скривился друг и снял обувь. — Ты раздевайся, проходи… Не твой особняк, но…
— Всё в порядке, — перебила я и благодарно улыбнулась. — Спасибо, что вышел меня встречать. И я не думаю, что задержусь надолго. Просто хочу разобраться немного в себе, может, найти работу. Домой всё равно придётся вернуться, но не хочется снова полностью зависеть от отца и выглядеть жалко в его глазах…
Витя понимающе кивнул и прошёл в кухню, бросив на ходу:
— Включу чайник.
Я поставила ботинки на обувную полку, повесила пальто на вешалку и направилась вслед за другом, ведь не знаю, какая комната его, а какая его мамы.
— Признаться, не думал, что ты когда-нибудь окажешься у меня дома, — усмехнулся он, стоя ко мне спиной и заваривая чай из пакетика неизвестной мне марки. — Ты всегда отказывалась заходить ко мне в гости.
— Прости… — буркнула виновато, украдкой осматриваясь. — Мне казалось это неуместным…
— Да ладно, я же тебя знаю, — усмехнулся Витя и повернулся ко мне с двумя кружками в руках. На одной изображены алые маки, а на второй — снеговик и снежинки. — Ты не любишь ходить по гостям.
Друг поставил чашки на маленький прямоугольный стол и повернулся к скромному холодильнику.
— Я сейчас что-нибудь приготовлю, а ты пока можешь вещи разложить и переодеться в удобную одежду. Комната там, вторая дверь.
— Спасибо, — ещё раз поблагодарила и отправилась в указанном направлении.
… я пропустила пары.
Это плохо. Надо написать отцу, пока ему не позвонил куратор. Не буду врать о плохом самочувствии, скажу, что возникли срочные дела, приеду завтра и всё расскажу.
Так и поступила. Отец ответил лаконичным «хорошо».
Переоделась в спортивный костюм и вышла в кухню, где на столе уже поджидала глазунья с жареной колбасой.
— Я неважный повар, — смущённо признался Витя, почесав затылок.
— Ничего. Всё просто замечательно, — заверила я и взяла вилку.
— Что планируешь делать дальше? — спросил он, садясь напротив.
Передёрнула плечами, задумавшись.
— Поищу работу и буду готовиться к поступлению в ветеринарную медицинскую академию. Будет здорово, если отец меня не выгонит.
— А с Зацепиным у вас что случилось? — в голосе друга мне почудилось беспокойство.
— Да ничего, — отмахнулась с улыбкой. — Просто долг «выплатила». Только… помощи у него, наверное, не получится попросить. Сейчас поедим и буду обзванивать городские питомники. Может, куда примут животных…
Витя ободряюще улыбнулся, но тут у него зазвонил телефон.
— Прости, это с работы. Я на секунду, — он поднялся и вышел в прихожую, а я отложила вилку и уставилась в окно.
Зацепин до сих пор не ответил. Может, ещё не вернулся домой, а может… тупо игнорирует? Кто я для него? Забавная игрушка. Развлекся и забыл. Или всё-таки позвонить? Он вроде к врачу собирался. Может, что случилось?
В душе неприятно царапнуло. Отбросила глупые мысли, решив сосредоточиться на себе и питомнике. Потом, может, через время, я всё-таки спрошу у него, зачем он так поступил…
Витя вернулся в кухню и выглядел озадаченным. Между бровей залегла складка.
— Мне Серёга звонил… ну тот, что вольеры в питомнике убирал.
— И? — насторожилась я.
— И говорит, что животных увезли. Только что.
— Как?! Куда увезли?! — ахнула изумленно и нервно сглотнула. — Неужели… — слова застряли в горле.
— Я не знаю, Кир, — растерянно отозвался друг, вертя в руке телефон. — Приехали служебные полицейские пазики, погрузили в клетки и уехали, ничего не объяснив. Попробую дозвониться до Руслана Валентиновича, он должен быть в курсе. Наверное.
От имени директора ветклиники меня передёрнуло.
— Ладно, сейчас выдохни, а я постараюсь что-нибудь узнать, — успокаивающе произнёс друг и потрепал меня по волосам.
— Да… — отозвалась расстроенно и поднялась. — Буду в комнате. Сообщи, если станет что-нибудь известно.
Но известно не стало. Директор не брал трубку, а из сотрудников никто ничего не знал. Их всех распустили домой и сообщили, что они там больше не работают, за документами обращаться к начальству…
Я честно пыталась сосредоточиться на поиске работы. Но либо меня не устраивал график, так как нужно ещё учиться: отец просто не позволит мне бросить универ, да и сама не хочу. Либо я не соответствовала требованиям. Конечно, я всё равно рассылала везде своё скудное резюме, но надежда на то, что мне позвонят, очень мала.
Витя меня не беспокоил. Видно, сам был занят. Он теперь тоже без работы остался. Но ему проще… он с образованием, да и опыт имеется. Правда, пошатнувшаяся репутация клиники может стать для него препятствием.
Вечером я сама приготовила лёгкий ужин, чем порадовала друга. Мы мирно покушали, почти не разговаривая, и разошлись по своим комнатам. Витя сообщил, что ему рано вставать на собеседование и пожелал мне спокойной ночи, а я собрала сумку на завтра и легла, но заснуть долго не могла.
Неуютно на новом месте, да и чувство тревоги никак не желало покидать. Я всё смотрела на дисплей телефона, чего-то ожидая, но так и не дождалась. Отключилась.
А утром собралась на учёбу и ушла, не позавтракав, ещё не зная, что меня ждёт «сюрприз»…
о дураках и геройских глупостях
Иван
Я не то проснулся, не то очнулся с диким ощущением, что меня переехало трамваем. Конечно, я понятия не имею, как себя чувствует перееханный трамваем человек, но по-другому это состояние я не мог описать. Мне было очень жарко, и при этом скидывать больничное одеяло не хотелось. В руке была капельница. Я ее просто чувствовал. Знакомое ощущение, хотя в больнице я второй раз в жизни. В первый раз банальный аппендицит вырезали, но вот это чувство катетера в вене я запомнил.
Открывать глаза очень не хочется, но как-то надо понять где я все же, знаю ли я эту больницу, знают ли в ней меня? Сообщили ли моим? Я как-то даже вспомнить не могу, когда отключился и где. Успел ли вчера все доделать?
Морщусь, приоткрываю один глаз и вижу сестру. Она сидит в кресле, кажется, дремлет. Если она тут, то все, наверно, плохо.
Только, попытавшись приподняться, я понял, что у меня трубка какая-то у носа.
— Вань, — опомнилась Инна и тут же швырнула в меня маленькую подушку.
А, ну значит не так уж все плохо.
— Ты совсем дурак, что ли?! — ругалась она.
— Только не кричи, — прошу я ее.
Голова болит очень, а голос у моей сестры звонкий, писклявый, особенно когда она нервничает, но если подушкой швыряется, то точно не плохо все. Когда все плохо, Инна замирает и очень испуганно смотрит на мир.
Я спросил у нее, где я и как сюда попал, что вообще случилось.
Оказалось, я вырубился на диване у юриста. Температура у меня была за сорок, поэтому тот вызвал скорую и позвонил отцу.
— А Кире сказали? — уточнил я.
— Слушай, на тему Киры, — вдруг сказала тихо Инна. — У тебя с ней что?
— Да отец меня на ней женить собрался, — уклончиво ответил я, пожимая плечами. — А что?
Мне от разговоров с сестрой становилось легче. Подумаешь, проспал ночь в больнице, все нормально, ну кислорода мне на всякий случай добавляют. Ничего. Все не так уж и плохо, буду знать, как себя работой изводить. Надо было раньше лечиться нормально, еще до встречи с Кирой. Я вообще никогда к простуде серьезно не относился, видимо, зря.
— Так что там с Кирой? — спрашиваю я. — Ин, колись. Если тебе есть что сказать, то лучше сразу.
— Она не ночевала у тебя, — сказала моя сестра, как-то странно поджимая губы.
— И что? — не понял я.
— Ну отец поднял службу безопасности на уши и выяснилось, что она эту ночь с парнем провела. Ну уехала она от тебя к парню какому-то. Отцу доложили, как его зовут, но я забыла. Они вроде как давно вместе, где-то там они постоянно пересекались и вот…
— С парнем? — тупо переспросил я.
Действительно. А почему, собственно, нет? Я у нее не спрашивал. Отец мог и не знать, а она… у нее все это время парень был?
Я не просто ужаснулся, меня как-то обратно на подушку откинуло.
— Ваня, ты ведь не влюблен в эту Киру, да?
— Тьфу на тебя, Ин. Конечно, нет! — отвечаю я, а раздражение в голосе так и гремит.
Не влюблен ли я в Киру? Да пошла она!
— Вань…
— Кир… ой, Ин, — от этой оговорки мне аж дурно стало.
Нет, ну почему? Почему я такой дурак? Как так можно было? Завоевываю я ее, выделываюсь, как дурак, а у неё парень.
— Дай мне просто телефон, я позвоню юристу, уточню про дела, а потом еще посплю.
— Ваня, может, лучше поговорим?
— О том, что я дурак и не должен так себя гробить? Я больше не буду, надеюсь, вы маме ничего не говорили?
— Не говорили, но я про Киру…
— Кира-дочь-банкира… да забудь ты про эту дуру блондинистую. Только к лучшему, что у нее кто-то есть, не придется думать, как расстроить свадьбу, — я рукой отмахнулся, будто мне все равно, а потом, чтобы успокоить сестру, подозвал ее к себе и обнял.
Инна у меня хорошая, но ей как матери иногда хочется слишком сильно по пустякам беспокоиться.
— Точно все хорошо? — спрашивает, сомневаясь.
— Да, не считая того, что я в больнице, — ответил, хотел рассмеяться, а в итоге раскашлялся. — Раздобудь мне теплого чая, пожалуйста.
— С медом! — весело сказала Инна и подскочила. — Сейчас.
— Только телефон сначала подай!
Инна подала мне мобильный. Он на тумбочке лежал, а я и не заметил, первым делом я набрал Рогозина. Мне ответил автоответчик и предложил записать сообщение, я не стал перезванивать — много чести.
— Это Иван Зацепин, я сделал все, что мог, но мы с вашей дочерью не пара, уж простите. И да, я все же в больнице, так что она должна вернуться домой, — сказал я и понял, что мне совсем дурно, голова кружится, в глазах темно. Когда я успел в Киру влюбиться?
— Только знаете, — продолжаю я, хотя понимаю, что это глупо и не по-деловому. — Она совсем не дура и не ленивая, просто она хочет заниматься другим делом, и у Киры есть такая возможность. Ваша дочь с сегодняшнего дня владелица питомника для животных и, если вы ей, Константин Игоревич, поможете, она станет самым счастливым человеком, а вот это все экономическое образование Кире не нужно и не интересно, хотя, может быть, теперь ради собственного дела она и доучится. Просто поддержите свою дочь, ну, а уж муж ей найдется, получше меня. Спасибо за доверие.
Последняя фраза была самой глупой, но я был уже сам не свой и думать не мог, не хотел. Лучше спать.
— Рогозиной можно передать все документы, не открывая имя дарителя? — спросил я у юриста, когда тот ответил на звонок. — Отлично, передайте все их семейному юристу, только пусть Кире не говорят, что это я переписал на неё приют, а то еще решит, что должна мне что-то…
Юрист мне там что-то говорил, а я не слушал.
У Рогозиной есть парень! Как вообще такое могло случиться? Как я не догадался-то? Как она могла так… господи, хватит, к черту Киру!
Чтобы меня никто не беспокоил, отключаю телефон. Сестра привезла мне ноутбук, потом поработаю, а сейчас чай.
Отправил Инну в школу, чтобы не дурила тут, и спать, просто спать, и пошла к черту эта Кира!..
о больших неприятностях и всеобщей путанице
Кира
— Константин Игоревич, к вам тут господин Зацепин Сергей Викторович, — раздался робкий голос секретаря в селектор по громкой связи.
– Пусть зайдёт. И кофе приготовьте нам, пожалуйста… — Рогозин отпустил кнопку, тяжело выдыхая, уже предчувствуя неприятности.
Зацепин не вошёл в кабинет, а влетел, не стесняясь, хлопнув дверью. Размашистым шагом пересёк просторный кабинет и с размаху швырнул на стол стопку скреплённых документов.
– На вот, полюбуйся… — процедил он. Вытянутое суровое лицо побагровело от злости. Рогозин непонимающе взял документы, нахмурившись.
— Что это?
— Дарственная! — зло выплюнул Зацепин и ослабил узел галстука. — Мало того, что твоя… дочь пихнула Ивана в ледяной фонтан… этот идиот продал свою тачку, купил сранный питомник и подарил его Кире. Поздравляю!
— Прекрати орать, — сухо осадил Рогозин, вчитываясь в документы. — Давай с самого начала. Ещё раз. Что произошло?
Зацепин шумно выдохнул и упал на стул.
— Мой сын сейчас находится в больнице в тяжёлом состоянии. И в этом… полностью вина твоей избалованной дочурки. Это первое. Второе. Иван продал машину, чтобы спасти какой-то там питомник с животными. Как думаешь, откуда он вообще о нём узнал? А? Мысли есть?
Рогозин потёр лоб и потянулся к графину с водой. Душно в кабинете… кондиционер, что ли, включить?
— А это дарственная на имя Киры Рогозиной. Ни я, ни ты не можем ни продать питомник, ни купить его без согласия твоей дочери и её подписи. Въезжаешь, наконец?
Рогозин растёр лицо ладонями и выдохнул.
— Дай мне немного подумать… в конце концов, я могу просто вернуть тебе деньги…
— А они не мои, — саркастично произнёс Зацепин. — Они моего идиота-сына, что остался без машины.
Рогозин озадаченно потёр подбородок.
– Не понимаю тогда, что ты хочешь и чего орёшь?
Зацепин возмущенно скрипнул зубами.
— Высказать тебе хотел и расторгнуть сделку. Знать вас не хочу, и чтобы дочь твою… рядом с Иваном больше не видел. А с питомником… делай, что хочешь.
Рогозин покачал головой.
– Так дела не делаются. Уверен, можно найти выход из ситуации…
— Да какой, к чёрту, выход?! — воскликнул Зацепин, ударив ладонью по столу. — Моя жена сорвала съёмки и возвращается первым же рейсом. Когда увидит Ваню в таком состоянии, я должен буду откачивать ещё и её. Единственный выход — это не иметь с вами никаких дел. Я всё сказал, — он резко поднялся и быстро покинул кабинет, и на этот раз хлопнув дверью.
Рогозин поиграл желваками и потянулся за смартфоном.
— Егор… узнай, как можно аннулировать дарственную. И это… съезди по одному адресу. Да там притон для животных, ничего интересного. Поговори с управляющим, узнай, что да как… Да, буду ждать, — отключился и ещё раз пролистал документы, после чего убрал их в сейф и позвонил Кире…
Я сосредоточилась на учёбе и лекциях. Внимательно слушала, всё записывала, хотя мысли о животных и о Зацепине отвлекали. После первой пары не выдержала. Отправила парню сообщение:
Я: «Ты как? Был у врача?» — и плевать, даже если посчитает меня ненормальной. Я же ничего такого… просто о самочувствии интересуюсь.
В обеденный перерыв мы с Алиной почти дошли до кафешки, как нас окликнули:
— Эй, красавицы! — за нами спешил Игорь, сияя улыбкой. — Меня не забыли.
— Забудешь тут… — буркнула Алина и отвернулась, якобы потеряв к другу интерес.
— Слушай, а Зацепин не появился? — осторожно спросила я.
Игорь задумчиво поджал губы.
— Не-а… а разве вы не вместе? — хитро поинтересовался он, вздёрнув бровь.
— Ты же, вроде, живёшь у него, — вставила Алина, заставив меня густо покраснеть.
— Не живу… — прошептала, отводя взгляд.
— Просто позвони ему, — беспечно хмыкнул Игорь, закидывая руки нам на плечи. — Я так-то тоже за него волнуюсь.
Вздохнула и набрала Зацепина. Ничего кроме «абонент выключен…» я не услышала.
— Давайте после пар съездим к нему домой, — просто предложила Алина. — Что? Ты же знаешь, где Ваня живёт…
Подумав, я пришла к выводу, что это, наверное, выход. Я буду не одна и не буду выглядеть странно. Всегда можно сослаться, что друзья волновались: телефон выключен, а адреса не знают.
— Хорошо, — согласилась, поглядывая на часы.
Витя так и не написал. Наверное, с работой у него пока тоже ничего не ясно. Как и с животными… я не рассчитывала, что другу быстро удастся что-то разузнать, но всё же…
Мысли о том, что животных просто вывезли за город и усыпили, не давали покоя.
После окончания занятий мы встретились во дворе. Мимо меня промчалась брюнетка, сильно толкнув плечом. Я едва не упала. Уверена, что она нарочно это сделала.
— Это не та чокнутая, что за Ванькой нашим бегает? — заинтересованно спросил Игорь, глядя брюнетке вслед.
— Не знаю… — кисло отозвалась я, снимая машину с сигнализации.
— Ой, нет! — почти испуганно воскликнул Игорь. — Ты меня прости, но я с девушками за рулём не езжу. Так что на моей.
— Что за предвзятое отношение? — усмехнулась я и поставила свою красавицу обратно на сигнализацию.
— Тогда я впереди! — весело воскликнула Алина и бросилась к серебристому седану.
Игорь вёл хорошо. От дороги не отвлекался, с нами почти не разговаривал. Я смотрела в окно, думая о Зацепине. Всё же следовало дождаться его и поговорить. Понятно, что обидно, но… выслушать стоило, а потом уже принимать решение.
На охранно-пропускном пункте меня узнали.
— Хозяина нет дома, — возразил охранник на мою просьбу пропустить нас.
— Вы уверены? — не сдавалась я.
Мужчина тяжело вздохнул и снова полез в компьютер.
— Пропуск на въезд не отмечен, не мог же он по воздуху вернуться.
— Я не знаю, — отозвалась растерянно. — Может, сбой системы или пропуск не считался… Это ведь немного времени займёт. Мы просто убедимся, что с другом всё в порядке. Если хотите, можете с нами отправиться.
Охранник закатил глаза, но всё же выдал нам временный пропуск, чтобы мы уже успокоились и ушли.
Дверь никто не открывал.
— Хватит звонить, — хмуро осадил Игорь. — Это получается, его вторые сутки дома нет? Знаешь его родителей? У Вани, вроде, сестра есть…
— Откуда? — расстроенно отозвалась я.
И тут меня осенило. Я же могу отцу позвонить! Только достала телефон, как он зазвонил прямо в руке.
— Пап? — настороженно ответила и вздрогнула, услышав ледяной голос:
— Живо домой. С вещами.
— Но… — попробовала возразить.
— Никаких «но», — отрезал отец. — Разговор серьёзный. Чтобы через час была, — велел он и отключился.
— Случилось что? — обеспокоенно поинтересовался Игорь.
— Подбрось меня до машины… — задумчиво отозвалась я и отправилась обратно к лифту.
Что могло так сильно разозлить отца? Что могло случиться с Зацепиным, что он не ночевал дома? Надеюсь, я смогу узнать…
о недопонимании и тотальном запрете
Кира
Насчёт того, «чтобы через час была дома», отец явно погорячился. Игорь отвёз меня обратно на парковку, пожелал удачи и повёз Алину домой. Надеюсь, когда-нибудь парень сможет разглядеть в ней не только друга…
Витя был дома. Варил пельмени. Я осторожно положила ключи на этажерку, сняла обувь и прошла.
— О, привет! — обрадовался друг, стоя у плиты и помешивая кипящие пельмешки в кастрюле. — Есть будешь?
— Нет, спасибо… Мне нужно вернуться домой, — произнесла и виновато улыбнулась. — Отец звонил, что-то случилось.
— О-о… — протянул друг, чуть не выронив ложку. Кинул её на стол и вытер руки о домашние штаны. — Уверена, что стоит ехать? Ты же работу хотела найти, можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь.
Не смогла сдержать улыбки и опустила голову, заправляя волосы за уши.
— Спасибо. Но я должна поехать, а работу и так буду искать. Если что буду знать, что к тебе можно обратиться за помощью.
— Обращайся, — как-то грустно выдохнул Витя и внезапно обнял меня. — Береги себя, ладно? — отстранился, заглядывая мне в глаза, а я… я вдруг подумала, что, наверное, нравлюсь ему… И эта мысль не нашла отклика в душе. Ничего. Ничего не шелохнулось.
— А ты — себя, — натянуто улыбнулась, отстраняясь. — И напиши, как работу найдёшь или если станет что-то известно насчёт животных.
— Пока ничего, — Витя виновато развёл руками. — Только завтра на стажировку пригласили. Посмотрим.
— Удачи, — уже искренне улыбнулась я и отправилась собирать почти неразобранные вещи. Это заняло не так много времени, как путь домой.
Я опоздала…
На крыльце особняка меня встретила встревоженная Марта. Она буквально кинулась к машине, в нетерпении теребя фартук. Только охрана оставалась спокойна и хладнокровна. Ворота за моей спиной закрылись, а меня не покидало ощущение, что я приехала в чужой дом. Что всё здесь чужое, нет ничего моего.
Хотя откуда взяться подобному чувству? Отец всегда обо мне заботился и любил… пусть и по-своему.
— Кира… Константин Игоревич заперся в кабинете и он… очень зол, — доверительно шепнула Марта, стоило мне выйти из машины. Охранник поспешил достать из багажника чемодан.
— Он часто бывает зол, — усмехнулась в ответ, стараясь казаться спокойной. Но не выходило… в груди клокотало волнение и тревога.
— Нет, — вздохнула Марта. — Он очень и очень зол.
— Ерунда, — деланно беспечно отмахнулась и вошла в особняк. Такой большой, такой просторный и богатый…
Поёжилась, обхватила себя руками и растерла плечи. Марта помогла снять пальто и унесла его…
Перед встречей с отцом умылась, попила воды, хотя давно мучил голод, и поднялась по белокаменной лестнице, ощущая холод под своей ладонью.
Застыла у двери кабинета, в нерешительности занеся руку.
— Входи! Мне уже доложили… — прогремел голос отца, заставив вздрогнуть.
Сердце забилось быстрее, разгоняя по венам кровь. Судорожно сглотнула и повернула серебристую ручку.
В кабинете царил полумрак. Любимое освещение отца, он не переносит яркий свет и даже работает вот так. Свет от экрана компьютера подсвечивал его лицо бледно-голубым, делая ещё более мрачным и пугающим…
— Нагулялась? — отец откинулся в кресле и взял ручку, крутя её между пальцев.
— Не понимаю о чём ты, — произнесла спокойно, но подойти ближе не решилась. — Я съехала от Зацепина позавчера и даже сообщение тебе написала, что нужно поговорить.
— И где ты была эти сутки? — полностью игнорируя мои слова, поинтересовался он.
— У друга, — произнесла спокойно. — Хотела подумать, что делать дальше. Подработку найти…
— У друга?! — процедил отец, внезапно подавшись вперёд и откинув ручку. — С ума сошла? Кто тебе давал право? Ты моя дочь, ты… — он шумно выдохнул, а я не понимала причины такого гнева. — Я с Зацепиным тебе жить позволил только потому, что мы планировали с его отцом ваш брак! Выгодный, Кира, брак! И ты должна была проявить себя, показать с лучшей стороны, а не загонять мальчишку в больницу!
Изумлённо моргнула, чуть склонив голову.
— В больницу? — я не ослышалась? Нет, про «брак» тоже услышала и поняла всё, наверное, правильно. Но это сейчас не главное. Неважное… — Ваня в больнице? В какой? — сердце испуганно подскочило в груди, щёки вспыхнули жаром.
— Ты меня вообще слышишь? — глаза отца полыхнули нехорошим таким огоньком. Угрожающим. — Зацепин расторгнул со мной сделку! Чтобы близко к этому пацану не подходила! Дома сидишь и без охраны никуда. Работу она искать собралась. Дура…
От обиды закусила губу. На языке почувствовался металлический привкус крови.
— Ты не можешь так, — произнесла, но, как ни старалась, голос предательски задрожал. — Не можешь решать, кем мне стать, где учиться, что носить и с кем дружить. Не можешь решать, за кого мне выходить замуж! Я не проституткой стать хочу! Не кассиром в «Пятёрочке». Господи…
— Помолчи, — сухо отрезал отец, сверля меня взглядом. — Ты не понимаешь, что говоришь. И телефон свой сдай.
— Что?! — окончательно опешила я.
— Он тебе ни к чему, — невозмутимо пояснил он и добавил: — И ключи от машины. Водитель на учёбу возить будет. И только попробуй сбежать…
Набрала побольше воздуха и вымолвила:
— Маме бы это не понравилось, — развернулась и позорно сбежала.
Да, говорить такое было низко и подло. Я не должна была приплетать маму, но обида от несправедливости душила меня, мешая нормально делать вдохи. Душила не только она, но и слёзы. Я старалась никогда не плакать и у меня получалось.
Нечего сопли разводить.
Залетела в комнату, закрылась и осела на пол, прислонившись к двери.
Завтра я увижусь с Игорем, и мы вместе подумаем, как узнать, в какой больнице лежит Зацепин. Блин… надеюсь, с ним всё будет хорошо…
о взрослых поступках
Иван
Когда отец зашел в палату, я сразу понял, что мне не оправдаться. Бывает у него такой взгляд, когда он уже и слушать не будет, редко, но бывает. Это момент, когда стоит просто молчать, но я так не умею. Опустив крышку ноутбука, я отложил его на тумбочку, но первым говорить не стал.
— Как ты себя чувствуешь? — несмотря на злость, спросил отец.
— Уже неплохо, — сказал я и, как назло, тут же закашлялся.
— Мать все узнала и скоро приедет сюда, — сказал он мне.
Я поморщился, заранее предвкушая скандал, но отец не спешил начинать орать, сел возле кровати и долго на меня смотрел.
— Говори уже, — попросил я, понимая, что без разбора полетов все равно не обойдется.
— Я думал, ты взрослый, — сказал он как-то почти обреченно. — Я разочарован.
— Чем, бог ты мой?! — не выдержал я. — Тем, что я заболел? Тебе припомнить, как ты себя до гипертонических кризов доводишь? Откуда такая драма, па!? Да, я виноват. Я облажался с этой простудой, не оценил ее по-настоящему, так что теперь…
— Причем тут твоя простуда?! — перебил меня отец. — Хотя да, перетянуть бы тебя ремнем за такое отношение к себе, но дело не в простуде.
— А в чем? — не понимая, закатил я глаза. — Что я уже такого, по твоему мнению, натворил?
Этот разговор мне не нравился. Я буквально ощутил себя пятнадцатилеткой, которого пытались отругать за четверку по литературе, еще и не годовую, а так в четверти. Только почему-то превратили ее в конец света. Исправлю я все. В чем вообще проблема?
— Деньги, — внезапно сказал отец. — Я смотрю, их тебе некуда девать.
— Что? — не понял я. — Ты о чем?
— Ты продал машину… не ты ли, кстати, гордо заявлял, что купил ее сам?
— Ну я, — ничего не понимая, пробормотал я в ответ. — К чему ты это?
— К тому, что ты ты выкинул эти деньги на ветер! Просто так! Нет, я бы еще понял, если бы ты решил покрасоваться. Да я бы даже больше понял бы, если бы ты спустил эти деньги в казино, но нет, ты купил вшивый сарай и подарил его какой-то несносной девке! Ты вообще в своем уме?! — орал отец.
— Она не девка! — начал я орать в ответ. — И вообще, не ты ли говорил, что деньги — только средство?! Да, я их потратил, но я же их и заработал, так что имею полное право…
— Имеешь, но это никак не отменяет вопроса о твоей вменяемости! — кричал отец. — Может, мне попросить проверить тебя на наркотики?!
— Что? — спросил я, сам себе не веря. Это было так нелепо, что я даже возмутиться не мог. — Что ты такое говоришь? Какие еще наркотики?
— Вот и я не знаю какие!? Ты вообще хоть понимаешь, как ты изменился за пару дней? На кого ты похож?!!
— На человека с высокой температурой! — огрызнулся я.
Ну да, видел я себя в зеркале. Видок действительно не очень. Бледный. Под глазами мешки, похудеть еще как-то ухитрился, но я болею. Какие еще наркотики? Что он несет?
— А вот не знаю! — кричал на меня отец. — На самом деле анализы у тебя уже взяли и, если там будет хоть что-нибудь, я тебя…
Он погрозил мне пальцем.
— Господи, ты сам в своем уме?! — не выдержал я. — Ничего, кроме антибиотиков и жаропонижающих, я не принимал. Ничего! Никогда! Хоть сто пятьдесят анализов сделай! Себя вон на вменяемость проверь, как ты вообще эту чушь придумал?
— А ты? Как ты додумался до этой аферы с приютом?! Что это за… что это?!
— Это нормальный мужской поступок! — заявил я, глядя отцу в глаза. — Я сделал то, что считал нужным, и ни о чем не жалею, даже если она увертихвостила к этому… да не важно к кому! Я хотел дать ей то, о чем она мечтала. У нее это шанс и она или добьется, или проиграет все, как полная дурочка, а я заработаю! Я же не без гроша остался. Так какого черта ты от меня хочешь?! Думаешь, я наркоман? Забери мои анализы и подавись!
Меня уже просто несло. Знаю, что отец на моей стороне, всегда был на моей, что же он тут так взбеленился, прямо озверел, словно я черти что совершил! Какого?
— Мужской поступок, ну-ну, — хмыкнул отец, но уже без прежней злобы. — Дурак ты влюбленный, которого использовали, развели, как мальчишку.
Я, конечно, хотел бы сказать ему, что сам он того и туда, но получилось только посмотреть на него злобно. Сложно было что-то возразить. Не знаю, хотела она или не хотела. Она ведь не просила, я сам влез, но, что как дурак полез черти куда, это правда.
— Ключи от квартиры я тебе пока не верну, — уже мирно сказал отец. — Поживешь с нами под присмотром. И не спорь! — возмутился он строго, стоило мне только глаза поднять. — Иначе заявлю, что ты мал даже бороду носить, и буду прав.
Это было слишком, но я возражать не стал. Открыл рот и закрыл обратно, понимая, что спор только отца доведет, а мне все равно потом придется жить в отцовском доме несколько месяцев, а то и полгода.
— Но я не наркоман, — только и сказал я, все же вот это было реально обидно.
— Верю, но на анализы посмотрю. Ладно, сейчас пойду договорюсь забрать тебя домой. Медсестру мы тебе и там организуем, все что угодно сделаем, но хоть дома…
Голос у него был усталый. Явно перенервничал, а мне и его жаль было, и обидно, и, черт побери, злиться хотелось на весь мир. Я ведь прав! Если бы можно было все вернуть, сделал бы то же самое, даже зная про этого ее парня. Шанс свой она заслужила, а я… другую найду! Пальцем поманю и любая прибежит!
Я даже подумать об этом всерьез не успел, как в палату влетела мать и бросилась ко мне, стала обнимать и целовать меня словно маленького.
— Мама, ну все хорошо, — шептал я, пытаясь ее успокоить.
— Где же хорошо? Ты же весь горишь!
— Ничего, это пройдет. Все, правда, не плохо…
— Мальчик мой, ты так печально улыбаешься, — в итоге вздохнула она и прижала меня к себе.
Вот же мама, всегда знает, что по-настоящему меня мучает.
— Ничего, это тоже пройдет, — сказал я ей, а потом пришел отец и сообщил, что меня действительно можно забрать домой прямо сейчас.
Что ж, это даже неплохо, побуду немного мальчишкой-бездельником, одному мне в той квартире правда будет грустно.
о бесполезных попытках найти мажора
Кира
Завтрак протекал в молчании. Столовая, слишком просторная, казалась чужой. Сервировка лишней. Теперь понимаю, почему Зацепин надо мной смеялся. Когда просто и без пафоса, как-то комфортней.
К чему столько блюд, нас же двое за столом. За столом двое, но чувство, что я одна. Отец сидит на другом конце и ест молча, сосредоточенно. А я уже привыкла болтать за завтраком и читать иногда…
Вздохнула и посмотрела во двор через стеклянные двери веранды.
— Не вздыхай, телефон не отдам, — произнёс отец, не поднимая на меня взгляда.
— Но почему? В чём я провинилась? — искренне недоумевала я. — В том, что Зацепин слёг в больницу? А я ему говорила, нечего бегать, надо лучше следить за своим здоровьем. Да, мне жаль, возможно, доля моей вины есть, но я сделала всё, что могла. Жила у него, заботилась, готовила, убирала и даже училась. А съехала от него, потому что меня обманули… — опустила голову, сокрушённо выдыхая.
— Что за истерика? — флегматично поинтересовался отец. — Мне вообще плевать, что у вас там произошло. У меня был конкретный план, но раз Зацепин сделку расторгнул, то и смысла выходить за этого смазливого мальчишку нет. Найду тебе более подходящую и выгодную партию…
— Что?! — воскликнула изумлённо, выронив вилку. К чёрту салат с авокадо, к чёрту смузи из киви… — Что ты такое говоришь? Какая выгодная партия? На дворе не девятнадцатый век, ты не можешь так со мной поступать… — и всё же нервы сдали. Не смогла сдержать жгучих слёз и вышла из-за стола, извинившись. — Мне пора, увидимся вечером.
— И смотри, без глупостей, — донеслось мне вслед.
Оделась, закинула на плечо собранный рюкзак, по привычке потянулась к ключнице за брелком от машины и сжала руку в кулак, досадливо поморщившись.
Ладно, это можно пережить.
Во дворе, возле серебристого бентли, меня ожидал Александр Петрович. Облегчённо выдохнула и приветливо улыбнулась, радуясь, что папа отдал мне своего водителя. А вот второго мужчину в строгом костюме я не ожидала увидеть.
— Максим, — представился мужчина. — Ваш временный охранник.
Максим показался мне молодым, но чрезмерно серьёзным. Наверное, он ответственно относится к своей работе. Плохо…
— Кира, приятно познакомиться, — кисло отозвалась и запрыгнула на заднее сиденье. Александр Петрович ободряюще мне улыбнулся в зеркало заднего вида и завёл машину…
Перед первой парой я вкратце рассказала Алине, что лишилась телефона, и кто этот человек, который провожал меня до дверей универа…
Подруга лишь удивлённо хлопала глазами.
— Я догадывалась, что твой отец с причудами, но чтобы настолько… — доверительно шепнула она, поскорее уводя меня внутрь универа.
Две пары я сидела как на иголках. И впервые мне не терпелось увидеть Игоря. Он может помочь. Он и Алина…
С парнем мы встретились в перерыве, в студенческом кафе.
— А это что за кекс? — поинтересовался он, отодвигая стул и садясь на него.
Машинально обернулась на мою «тень» и прошептала:
— Максим, сторожит, чтобы я не сбежала. По приказу отца.
— Ого!.. — Игорь усмехнулся и покачал головой. — За что тебя так, красотка?
— Если бы я знала… — поморщилась и взяла с подноса чашку кофе. — Слушайте, Зацепин лежит в больнице, но в какой я не знаю. Телефон у него выключен, да я и не могу позвонить, мой забрали.
— М-да… — сочувственно вздохнула подруга и потянула латте через трубочку. — Попала ты… А откуда инфа, что мажор в больнице?
— Отец сказал, — произнесла шёпотом и отставила чашку на блюдце. Есть не хотелось, несмотря на то, что чизкейк выглядел аппетитно. — Я думаю, может, Зацепину в соцсетях написать или узнать адрес его родителей?
— Предлагаешь спросить у них? — заинтересовался Игорь.
— Ну да, — кивнула я.
— Хм… — задумался парень. — Может, сходить к секретарю? Я могу включить свое дикое обаяние и достать адрес.
Алина фыркнула, закатив глаза, но Игорь не обратил внимания и продолжил:
— Я съезжу после пар узнать, где мажор наш лежит, точнее в какой больнице помирать собрался. А завтра сгоняем вместе. Хм… если тебя отпустит твой джентльмен, — парень бросил взгляд на охранника, а я усмехнулась.
— Вообще, есть у меня одна идея…
Идея заключалась в следующем: я надеваю верхнюю одежду Алины, её берет, беру её сумку и ухожу после второй пары, еду к Зацепину в больницу и возвращаюсь к окончанию занятий. Охранник ничего не должен заметить. Но, как говорится, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах на завтра.
Игорю действительно удалось достать адрес коттеджа Зацепиных, и он пообещал сегодня съездить. А я спокойно отправилась домой.
Прилежно занималась, учила лекции, писала курсовую… но не имела возможности связаться с Игорем, чтобы узнать, как всё прошло, а утром следующего дня узнала, что Зацепин уже дома…
— Только к нему не пускают, — Игорь развёл руками. — Охрана не дала возможности хотя бы с отцом Ванька или его сестрой встретиться. На вопрос: «Как его самочувствие?» мне вежливо предложили покинуть территорию.
— Дома? — недоверчиво переспросила я. — Значит, не всё так плохо?
— Не знаю, — Игорь сочувственно улыбнулся.
— Всё же я сама съезжу, может, меня пустят… — неуверенно произнесла я.
— Смотри сама, — Игорь пожал плечами. — Могу подвезти.
— Спасибо, — благодарно улыбнулась и пошла договариваться с Алиной, чтобы та одолжила свои вещи.
После первой пары я и Игорь покинули универ… Проходя мимо охранника, я едва ли не тряслась, боясь, что меня заметят, но пронесло. Не узнал.
Запрыгнула на переднее пассажирское сиденье и облегчённо усмехнулась, не веря.
— Берет не снимай, — посоветовал Игорь, заводя машину.
Успокоилась только тогда, когда мы покинули парковку универа.
Коттедж Зацепиных находился в черте города, и ехать в принципе недолго, правда, я всё равно успела задремать…
Колёса шуршали гравием, машина медленно остановилась.
— Приехали, — негромко произнёс Игорь, кладя голову на руль. — Топай одна, меня точно прогонят, может, тебе повезёт больше. Звонок справа.
— Спасибо, — ещё раз поблагодарила я и вышла из машины, осторожно прикрыв дверь.
Подошла к высоким воротам, посмотрела в камеру и потянулась к звонку. Но нажать не успела. Калитка «пискнула» и открылась, едва не ударив меня по лицу.
За ворота вышла девушка. Невысокая, со светлыми волосами и глазами, как у Вани… Сестра?
Девушка не сразу меня заметила, а когда заметила, настороженно прищурилась.
— Ты кто? Журналистка? Я сейчас охрану позову! — угрожающе заявила она, поправляя сумку на плече. Явно куда-то собиралась….
— Нет, я не журналистка, — произнесла спокойно, разглядывая сестру Зацепина. — Я к Ивану. Слышала, его выписали…
Взгляд девчушки стал настороженным.
— Однокурсница его?
— Не совсем, — смущённо усмехнулась я. — Но мы учимся в одном универе. Я Кира.
— Кира? — голубые глаза девушки вспыхнули гневом. — Рогозина?!
Я даже ответить не успела.
— Да как ты посмела сюда прийти?! Мало того, что свалила от моего брата к какому-то придурку, так он ещё и заболел по твоей вине!
— Я не совсем понимаю…
— Да не прикидывайся! За тобой следили! — эмоционально воскликнула она. — Лучше проваливай, пока охрану не вызвала, и больше здесь не появляйся!
— Подожди, — поморщившись, произнесла я. — Я просто хотела узнать, как у Ивана самочувствие.
— А тебя это не касается! — язвительно воскликнула девушка и кивнула в сторону машины. — Катись к своему парню, — добавила насмешливо и скрестила руки на груди, мол, не двинется с места, пока не убедится, что я уехала.
Из машины вышел Игорь.
— Кир, поехали, хватит унижаться, — спокойно произнёс он. — А ты привет брату передавай, пусть выздоравливает.
Сестра Зацепина только хмыкнула.
— Ладно… — выдохнула я и села в машину. Стянула с головы берет и уставилась в окно невидящим взглядом.
Кто за мной следил? О каком парне она говорила?
Игорь сел за руль и быстро развернулся. Выехали на трассу и только тогда он заговорил.
— Что между вами произошло?
— Если б я знала, — усмехнулась в ответ и закусила губу. — В общем-то… кое-что действительно произошло…
И я рассказала Игорю о том, как вообще связалась с Зацепиным. И об условии, и о Ботанике и поцелуях, и даже о фонтане, в котором его искупала. Может, глупо, но я чувствовала: если не выговорюсь, то взорвусь скоро.
— Так у тебя есть парень или нет? — в конце рассказа спросил Игорь, насмешив.
— Ты вообще слушал? Я целовалась с Зацепиным, стала бы я это делать, будь у меня парень?
Он покачал головой.
— Вас, девочек, не поймёшь.
— Кто бы говорил.
Мы переглянулись, и оба рассмеялись.
— Ладно, не кисни, — попытался приободрить Игорь. — Уверен, просто произошла какая-то путаница. Зацепин рано или поздно появится в универе, вот тогда и выясните всё.
— Спасибо, — улыбнулась в ответ, надевая обратно берет.
Но я и представить не могла, что до появления Зацепина пройдёт ещё почти две недели. Всего две недели, а между нами будто пропасть…
Я увидела его в общем потоке студентов, что спешили на перерыв. Увидела и, признаться, по-глупому обрадовалась.
Зацепин будто бы похудел, его модная бородка стала короче, а взгляд по-прежнему высокомерный.
Мы замерли друг напротив друга, словно встретились впервые, а я ощутила, как сердце пытается пробить грудную клетку.
— Привет, — несмело поздоровалась и поджала губы.
Ваня смотрел равнодушно.
— Чего тебе?
— Эм… поговорим?
— Не о чем говорить, — флегматично бросил он и обошёл меня, поправляя рюкзак на плече.
Я недоуменно смотрела ему вслед и хлопала глазами.
Значит так?.. Ясно.
о заботе, ужасных снах и работе
Иван
Откуда появилась идея о наркотиках, стало ясно почти сразу. Оказалось, парень, купивший у меня машину, так решил отметить, что разбился на ней в пьяно-наркотическом угаре. Я при этом, конечно же, как обычно, был даже не в курсе, что он наркоманил. С этой стороной клубной жизни я никогда не был знаком, кто что и как давно чувак принимает, меня не интересовало, а там, оказывается, долгая история, и деньги на машину он у отца своего украл.
— Я ничего не знал, — сказал я, разводя руками.
К счастью, у следствия ко мне претензий не было, да и сам дурень был жив, еще и никого не убил, машину только угробил и сам чудом уцелел, в первую очередь от своих препаратов. Просто мы с ним виделись накануне, вот и вышло, что наши отцы решили, что я тоже с ним за компанию принял пару веселых таблеток, а быть может, давно принимаю, но нет. Анализы это подтвердили.
— Ничего кроме антибиотиков и жаропонижающих, а еще, конечно же, кофеина, — сказал я потом отцу.
— Ладно, извини. Я перегнул палку, — признал он в итоге.
Мы мирно пожали друг другу руки, но ключи от квартиры мне все равно не отдали, дескать, глупостей я натворил на трезвую голову, а это ничуть не лучше.
— Знаешь, такое чувство, что ты прожил жизнь с занудной расчетливой женщиной и не творил глупостей ради любви, — ворчал я.
— Твоя мать меня любила.
— Даже когда ты в девятом классе березу под ее окном покрасил? — насмешливо спросил я.
— Откуда ты знаешь про березу? — ужаснулся отец.
— Бабушка рассказывала, — рассмеялся я.
На самом деле это была смешная и безумная история. Моя мама тогда заявила, что с ним на свидание пойдет, только если береза зимой позеленеет. Был декабрь, лежал снег, а отец выкрасил ночью ствол зеленой краской, по словам бабушки, измазался и всю одежду попортил так, что его, дурака такого, убить хотелось, зато с тех пор мои родители были вместе. Ну и в кого я такой дурак, спрашивать, конечно же, не надо.
— Я не знал, что у Киры кто-то есть, и отец её мог не знать, так что не надо злиться на неё. Она меня не обманывала, — попросил я.
— И в фонтан не роняла? — зло спросил отец.
На это я только плечами пожал.
— Я ее бесил, специально бесил, так что… у Киры были причины мне врезать, — признался я. — И не надо на меня так смотреть. Ты хорошо меня знаешь, и если я захочу, то доведу любого.
— О да! — согласилась Инна, которая, оказывается, подслушивала. — Ванька-Засранька!
— Коза! — прикрикнул я на нее, но она уже ускакала, зато отца я смог успокоить, а мать ничего кроме как о моей простуде не знала.
— Надо же себя беречь, Ванечка, — говорила она и почти не отходила от меня целую неделю.
С трудом при этом я отстаивал право работать. Кое-как ухитрился даже выполнить все работы Ботаника в срок, кроме одной, но и там задержка была на пару часов, проканало написать человеку, чтобы соврал, что забыл. Скидку пришлось сделать, но репутация Ботаника не пострадала. Новые заказы я не брал, хотя бы потому, что рабочий телефон остался дома, да и вообще решил, что больше не стану набирать столько работы.
— Давай я введу тебя в курс дел банка? Работу тебе там дам? — предложил отец.
— Чтобы я под присмотром был? — смеялся я.
— Зато учиться будешь действительно нужному, — отвечал отец, даже не споря, что собирается за мной приглядывать.
— Давай, — в итоге согласился я, махнув на все рукой.
Не так я представлял себе начало своего влияния на работу нашего банка, но что уж поделаешь. Меньше всего мне хотелось оставаться без дела, а врачи наотрез отказывались меня отпускать в университет. Хорошо, что хоть мать убедили, что все в порядке, и она уехала дней через пять. Зато сестра осталась при мне неистовым стражем.
— Чего это ты тут сидишь? — спросила она у меня, стоило мне только включить телефон и задуматься. Мне, как дураку какому-то, хотелось позвонить Кире, но что ей сказать не ясно.
Эти ее СМС о том, что нам надо поговорить, только добивали. Вот что она хотела мне сказать? Что у нее кто-то есть? Представляю это: «прости, Ваня, мой парень против, чтобы я у тебя жила».
Инна, не дождавшись ответа, заглянула в мой телефон и увидела, что у меня открыто в контактах.
— Ваня, ты в своем уме?! — спросила она. — Надо себя уважать! Не смей ей звонить и писать ей не смей! Мне она не нравится, вот совсем!
— Ты же с ней даже не знакома, — закатил я глаза, а сестра тут же повисла у меня на шее.
— Она все равно мне не нравится. Я просто чувствую, что она тебе не пара!
— Звучит так, как будто ты ревнуешь, — рассмеялся я.
— Неправда! Не ревную, но ты… ты ведь все равно будешь меня любить, когда женишься.
— Нет, блин, я заведу себе другую сестру посообразительней. Пойду и куплю в магазине, сразу как женюсь.
В итоге она стукнула меня подушкой и обиделась, а я даже значения этому не придал, просто понял, что надо себя уважать, да и как мой звонок будет выглядеть? Намеком? Что если она догадалась о приюте? Или ей проболтался прежний владелец, ныне директор? И тут я такой весь из себя «благородный» с пошлым «ты мне ничего не должна». Она-то не должна, и я не жалею, но говорить об этом не хочу, глупо это. Да и… признаваться в любви девушке, которая тебе наверняка откажет? Зачем? Я еще не выжил из ума.
В итоге я просто отключил телефон. Общаться ни с кем не хотелось, занимался только делами, немного делами Ботаника, немного делами банка. Почти не спал, не мог спать. Думал про блондинку Киру, а засыпал — и она мне снилась, ходила во всех снах в своей пижамке, и лямка майки с плеча сползала, а я целовал обнаженную ключицу, плечи, шею…
Издевательство, а не сны!
Только через две недели ко мне перестала ходить медсестра, доктор выписал мне еще курс витамин, но в универ мне, наконец-то, разрешили явиться, только повез меня туда водитель, которому я заранее сказал, когда меня потом забрать.
На первую пару я при этом специально приехал впритык, чтобы не было времени на нелепые вопросы, но где там — во всех чатах только и было, что обсуждение меня.
«Зацепин, ты где пропадал?»
«Че такой худой?»
«Плохо выглядишь, брат»
«Ты че такой кислый, влюбился, что ли?»
«Придурки», — ответил я им всем разом и на все, а после пары пошел обсуждать с преподом свои пропуски, думал, точно от всех укроюсь.
От группы-то я отстал, зато только вышел, а тут Рогозина и сразу ко мне, еще и радостная такая, вся светится от счастья. Конечно, че ей. Парень — есть. Исполнение мечты — есть.
И вот я вроде тоже рад, что Кира счастлива, и все же больно, гадко, мерзко, так бы и сбежал от нее, да не успел.
— Привет, — произнесла она, глядя мне в глаза.
— Чего тебе? — спросил я, понимая, что почти охрип от ее взгляда.
— Эм…
Кира замялась, перестала улыбаться, а потом очень осторожно спросила:
— Поговорим?
— Не о чем говорить, — отрезал я, понимая, что не могу, просто не могу находиться с ней рядом, меня просто трясет и хочется наорать на нее и поцеловать при этом при всех, и не важно, кто и где там у нее есть.
Надо с этим покончить раз и навсегда! Ради этого я шагнул к ее подружке, девчонке, что вечно таскается с Рогозиной и работ у Ботаника не берет. Наверно, умная.
— Привет, не хочешь провести сегодня вечер в лучшем клубе города? Там сегодня концерт, а у меня завалялся пригласительный.
Девчонка изумленно хлопала глазами и оборачивалась на Киру
Пригласительный у меня действительно был, и я, вытащив его из кармана пиджака, приобнял девушку и прошептал ей на ухо:
— Согласись и я буду у тебя в долгу, а вечером можешь пойти туда, с кем захочешь…
о важности разговоров
Иван
Когда Инна сунула мне утром пригласительные в клуб, жалуясь, что отец ей запретил идти, а я, может, развеюсь, я закатил глаза. Мероприятие имело пометку «18+» и, конечно, мелкую никто бы не только туда не отпустил, но и не пропустил на входе. Моя сестра все это придумала, чтобы отправить меня развлекаться.
— Я подумаю, — пообещал я ей, уходя из дома.
Мне в универ надо было выезжать раньше, чем ей в школу, поэтому я был уже одет и пытался завтракать, а она размазывала джем по тосту, сидя напротив в пижаме, но все равно доказывала мне, что я обязан развлекаться, иначе зачахну.
— Ты же раньше часто бывал в клубах.
Я только плечами пожал, потому что бывал там от силы два раза в неделю, а теперь вообще не хотел, но пообещал Инне подумать, да и отец дал мне ключи от моей квартиры, чтобы я мог заехать взять все, что мне нужно, значит можно было и что-то для клуба прихватить, не идти же туда в костюме.
В общем, я обещал подумать, но еще по дороге в универ понял, что не хочу я ни в какой клуб, поэтому теперь я спокойно протягивал этот пригласительный первой встречной девушке, главное на глазах у Киры, чтобы она точно знала, что не нужна мне, и не важно, что мы с ней пару раз целовались, это уже в прошлом. И вообще, чести я ее не лишал, если, конечно, кто-то не лишил ее до меня…
От этой мысли я аж покрепче прижал девчонку к себе.
Она на меня посмотрела, потом куда-то в сторону. Я, проследив за ее взглядом, с удивлением заметил Игоря. Потом она бросила взгляд в сторону Киры и улыбнулась мне.
Похоже, ей тоже есть кому отомстить. Это даже хорошо.
— Да, я с радостью, — сказала она, принимая мой пригласительный. — Меня Алина зовут, а ты Иван, верно?
— Да, я настолько знаменит? — со смехом уточнил я и как-то запоздало подумал, что так случайно и на охотницу могу нарваться.
— Конечно, такого красавца нельзя не знать.
Она как-то осторожно потянула меня в сторону и, рассказывая о том, как она мечтала со мной поговорить, увела меня подальше от ошарашенной Киры, а уже там спросила.
— Что это было вообще?
— Да ничего. Просто…
— Это спектакль для Киры? Но ты знаешь, что…
— Не хочу я ничего о ней знать, — перебил я ее. — У меня с ней ничего нет и быть не может. С тобой на самом деле тоже, и вообще ни с кем! — выпалил я на эмоциях.
Алина захихикала.
— Так говоришь, словно у тебя какая-то не такая ориентация.
— Может быть, и не такая, — огрызнулся я. — В общем, можешь пойти с клуб, с кем угодно. Я туда не собираюсь.
— А как же должок, ты обещал, — странно сказала она, как будто уже что-то задумала.
Вот прям пятой точкой чую, что с Кирой меня сводить.
— Обойдешься, — сказал я ей.
— А если я правду Кире расскажу? — спросила Алина.
— Расскажи, и про мою неправильную ориентацию не забудь добавить, — устало ответил я.
— Ты это что серьезно? — удивилась она, а я только отмахнулся.
Даже если слухи пойдут, черт вообще с ними, все равно мало кто в них поверит, да и если поверит, мне сейчас так все равно, хоть пойди и напейся в одиночестве, заперевшись в кабинете городской квартиры. Пока отец приедет выламывать дверь, я буду уже пьян достаточно, чтобы не думать о блондинке Рагозиной. Как меня вообще угораздило?
Это самое «как» было в моей голове все пары, при этом ни с кем не говорил, ни на какие вопросы не отвечал, даже когда Игорь вдруг заявил, что набьет мне морду, если я сейчас же не объясню, что происходит, я ему просто сказал:
— Не сейчас.
Это, видимо, было достаточно равнодушно, чтобы он действительно оставил меня в покое, а я после универа даже обрадовался, что мне не надо садиться за руль, просто сел на заднее сидение и закрыл глаза.
Лучше бы мы, наверно, закончили скандалом или каким-то мирным объяснением, а не этой тупостью. Не говорить с ней глупо, по-детски, но и говорить унизительно.
В квартиру я поднялся раздавленным, просто убитым. В голове творилось столько всего, что сойти с ума можно было, поэтому первым делом я пошел на кухню водички попить, потому что по всей квартире бродил «призрак» Киры. Она тут всего ничего прожила, а в коридоре вот тут стояла, вот тут вешала пальто, вот тут на кухне она уронила свое полотенце, а вот там у плиты…
Я сел за стол, так и не налив себе воды.
Вспомнить, зачем я сюда приехал, было сложно. Хорошо все же, что отец настоял, чтобы я жил у них, а то я как идиот: будто мы были женаты пять лет, и она меня бросила. Впечатлительный болван.
— Да соберись ты, тряпка! — прикрикнул я на себя, стукнул кулаком по столу и внезапно заметил записку.
Взял ее и поразился.
Писала Кира:
«Нас больше ничего не связывает… Условия договора, считай, я выполнила. Тебе там, кстати, звонили. Ключи будут на пропускном пункте у охраны. Спасибо за всё…»
— Что? — спросил я вслух и перечитал еще раз.
Ничего не связывает? Выполнила условия? Мне звонили?
— Что? — снова спросил я и рванул в кабинет.
Там на столе лежал телефон Ботаника, мой рабочий телефон. Сообщения там я даже не смотрел, только вызовы. Был звонок в тот день, когда она ушла.
Я осмотрелся. Вон они мои чаши с фантами на виду, и разговор этот меньше минуты, но сложно не понять, что ей там сказали.
— Вот же черт, — взвыл я, понимая, что совсем запутался.
«Нам нужно поговорить, — написал я тут же Кире. — Лучше лично. Дай знать, когда у тебя будет возможность».
Отправил, подумал немного, вспоминая свое поведение, и добавил следом.
«Я только сейчас прочел твою записку. Прости».
Извиниться было за что, я ведь действительно заманил её домой, чтобы проверить на идиотизм и поиздеваться.
Проверил. Только кто теперь страдает: я или она? Видимо, я.
Тяжело вздохнув, не получив сразу ответа, я все же поплелся в комнату искать чемодан и собирать вещи, чтобы остаться в родительском доме до конца этого учебного года, а там посмотрим. О том, как я буду говорить с Кирой, я понятия не имел, но одно знал точно: я должен знать, что произошло на самом деле.
о настоящем парне
Кира
Отец был невероятен в своём упрямстве и телефон мне возвращать не собирался. Но это не самое страшное… страшно и непонятно поведение Зацепина. Я бы больше поняла, игнорируй он меня. Но нет… этот… даже не знаю, как обозвать, вдруг прицепился к Алине. Подарил ей пригласительный в закрытый ночной клуб и ладно бы только это…
В тот день мы едва все не переругались. Игорь внезапно повёл себя странно и вспыльчиво.
— Чё он хотел от тебя? — глядя на Алину напряжённо, поинтересовался парень. — Пригласительный, серьёзно? И ты взяла?
— А в чём проблема? — неожиданно огрызнулась подруга. — Я не могу пойти с Зацепиным в клуб или, может, у вас двоих права на него?
Я вежливо кашлянула в кулак.
— Не знаю, как тебе, но мне всё это кажется подозрительно странным.
— Он не твой парень, — фыркнула Алина. — К тому же… думаю, Зацепин гей. Прости, подруга.
Игорь запрокинул голову, рассмеявшись.
— Эм-м… нет, — усмехаясь, произнесла я. — Геи так не целуются, уверяю тебя.
Глаза Алины увеличись в размере.
— Ты не говорила, что вы целовались.
— Тебе нет, — беспечно пожала плечами и переглянулась с Игорем.
— У вас секреты от меня? — подруга ни на шутку разошлась. — Да пошли вы оба! Вот возьму и пойду с Зацепиным, хотя не собиралась.
— Стоять, — Игорь ловко ухватил Алину за руку и дёрнул на себя. — Ты никуда не пойдёшь, если только со мной. А эти двое пусть сами разбираются.
Щёки подруги покрылись румянцем, она закусила губу и послушно кивнула. Хорошая девочка.
Я не предпринимала больше попыток заговорить с Зацепиным, но и нарочно его не избегала. Вела себя обычно, как если бы ничего не случилось. На самом деле… я не успела понять своих чувств к нему и это, наверное, хорошо. Не так больно.
В перерыве, на следующий день, мы столкнулись с Зацепиным вновь. Разные столики, разные компании… похоже, он неплохо влился в учебный процесс. Снова на нём крутые шмотки, а вокруг толпа девчонок.
Единственное, я ни разу не видела его машины на парковке, а Игорь сказал, что Ваню возит водитель, и это настораживает. Почему вдруг? Где его тачка? Или Зацепин пока не в состоянии сам водить? И почему меня это так тревожит?
В кафе Ваня периодически бросал на меня взгляды, словно чего-то ожидая, словно… я ему что-то должна. И признаться, мне неуютно под этим взглядом.
— Просто не смотри на него, — хмыкнул Игорь, потягивая сок через трубочку. Он, вопреки ожиданиям, не вернулся в компанию Зацепина, а предпочёл наше скромное общество. — Я бы ему ещё и по роже дал.
Алина закатила глаза.
— Вас, парней, не понять…
Игорь придвинулся к ней и приобнял за плечи.
— Милая… — томно прошептал, чтобы все слышали. — Не нужно ничего понимать, достаточно быть с нами нежными и ласковыми.
— Как новый стиральный порошок Ласка, — закончила я, и мы дружно рассмеялись.
Зацепин демонстративно отвернулся, улыбаясь какой-то девчонке. Хорошо не парню, а то я бы поверила в то, что он гей. Может, мне стоит получше к нему присмотреться?
После пар к универу подъехал Витя, и я была несказанно рада. Прям очень рада…
Надела белую шапку с помпоном, намотала на шею шарфик, застегнула пальто и, простившись с ребятами, выскочила на улицу, где меня и поймал Максим.
— Ваш отец строго велел сразу везти вас домой.
Я жалостливо посмотрела на озадаченного друга.
— Ну, пожалуйста!.. — протянула умоляюще, пытаясь вызвать у охранника сострадание. — Всего пять минуточек. Мы вот в сторонке поговорим и всё.
— Да ладно тебе, Максим, — внезапно вмешался Александр Петрович. — Дай девочке поговорить с другом. Она же не пленница.
На удивление охранник послушался водителя и пропустил меня.
— Витя, — обрадовано вздохнула и обняла друга.
— Я работу нашёл, — довольно улыбнулся он, засовывая руки в карманы куртки. — Как только освоюсь немного, попробую тебя пристроить.
Недовольно скривилась и вздохнула.
— Я пока под домашним арестом. Даже телефона нет, как ты заметил.
— Ага, заметил, — усмехнулся друг. — Но когда-нибудь арест снимут, и ты же не бросила мечту стать ветеринаром?
— Не-а, — покачала головой, улыбаясь. — А с животными что? Есть новости?
— Ну-у… протянул Витя. — Вообще, я поэтому и приехал. Вытащил из кармана руку и протянул мне сложенный листок. — Это адрес питомника. Мне сказали, что животных туда увезли, управляющего зовут Михаил Петрович. Он же раньше был владельцем, но разорился. Теперь владелец другой, но кто неизвестно. Как и неизвестно, кто животных выкупил и спас, по сути.
— Ого… — изумлённо протянула я, беря адрес., понимая, что хочу отправиться туда прямо сейчас, но охранник выразительно показал на часы.
Судорожно сглотнула и в этот самый момент раздался голос Зацепина, заставив вздрогнуть.
— Это и есть твой парень? — его голубые глаза сверкали сдерживаемой злостью.
— Парень? У тебя снова температура? — нахмурилась в ответ.
— Кира Константиновна, — нетерпеливо позвал охранник.
— Извини, но мне, правда, некогда, — бросила Зацепину и повернулась к другу. — Спасибо, что приехал. Я постараюсь что-нибудь придумать, — махнула на прощание и поспешила к машине.
о подарках и справедливости
Иван
— Это и есть твой парень? — спросил я, увидев Рогозину с каким-то парнем возле универа. Лицо кажется знакомым.
Я когда их увидел, меня аж затрясло от ревности и злости. Я ожидал увидеть там кого-то… не знаю, представителя золотой молодёжи на бентли, а это обычный невзрачный парень. Не крутой, не богатый, даже не красивый. И вот на это она меня променяла?
Сам при этом на свою реакцию злюсь. Я же уже точно знал, что судит Кира людей не по статусу, не по брендам, но что-то я не верю, что этот парень мужественней меня, и не важно, что сейчас у меня дурная каша в голове.
Кира так и не ответила на сообщение, решив, видимо, игнорировать, а я ждал, ждал и пытался придумать, как заговорить, а тут вот этот… хмырь.
— Парень? — удивилась Кира, хмурясь. — У тебя снова температура?
Мне хотелось сказать, что это не смешно, но я только руки на груди успел скрестить, а ее окликнул охранник, словно конвоир:
— Кира Константиновна.
Она обернулась, странно так кивнула и, спешно попрощавшись с этим недопарнем, повернулась к своему конвоиру. Мне это, конечно, не понравилось, но сначала я должен был разобраться с этим…
Я посмотрел на него. Он на меня и неожиданно спросил:
— Ты и есть Зацепин?
— Да, а ты кто такой?
— Витя, — сказал он и протянул мне руку. — Друг Киры. Просто друг.
Я даже растерялся, но руку ему пожал и все же представился.
— Иван, лучше просто Ваня.
Он кивнул, и мы оба умолкли, глядя друг на друга.
— Поговорим? — все же предложил я. — Тут есть через дорогу кафе. Я если что плачу.
— Не надо. Я сам могу. Идем, — неожиданно охотно согласился парень.
Странно, но он то ли не видел во мне соперника, то ли и правда не был парнем этой несносной блондинки.
Мы сели у окна, взяли себе кофе и снова молчали какое-то время. У меня к Вите этому было много вопросов, но как-то все они не укладывались в приличный ряд слов.
— Что у вас случилось? — спросил он у меня первым, и я вдруг почувствовал себя проигравшим.
— Не знаю, — честно сказал я. — Теперь уже ничего не знаю и не понимаю ни что было, ни что происходит сейчас.
— Она приехала от тебя ко мне, сказала, что объяснять ничего не будет, потом вернулась к отцу и сейчас вон даже без телефона.
— Без телефона? — удивился я.
— Отец отобрал мобильный. Я еле ее поймал, чтобы поговорить.
— О чем?
— О животных из приюта, где мы вместе работали.
— А она не знает, где они? — спросил я, хмурясь, окончательно запутавшись в происходящем.
— Нет, только что я ей рассказал куда животных увези и дал адрес…
— Так, я понял. Спасибо, — сказал я, вставая. — Правда, спасибо.
Я хотел уйти, потому что уже точно знал, что надо сделать, а этот парень вдруг вскочил, схватил меня за ворот рубашки и дернул на себя.
— Послушай меня, если ты обидишь Киру, я тебя в клетку с бешеными собаками закину, — заявил он мне.
— А тебе какое дело? — осторожно поинтересовался я.
— Она хороший человек и… мой друг.
— В таком случае расслабься. Я на ее стороне, просто… мне сказали, что она уехала от меня к своему парню…
— И ты поверил? — поразился Витя, отпуская меня.
— Я был в больнице, и это были люди, которым я доверяю…
— Ясно, — как-то потерянно сказал он.
— И я люблю ее, — добавил я, потому что понял, что не могу этого не сказать. Надо расставить все точки над так называемыми “i”.
Витя только кивнул, и я все же вышел, выбежал, по сути, из здания, чтобы поймать такси. Мне нужен был юрист.
— Что по дарственной на питомник? — спросил я, влетев в кабинет.
— Ваш отец забрал.
— Хм… тогда мне нужна копия, — спокойно попросил я.
Копию мне, конечно же, предоставили. Сложил все в конверт, купил телефон, положил вместе с документами туда же в конверт, думаю, восстановить симку она и без меня сможет, и все это отправил курьером.
— Передать лично в руки! — велел я и на такси вернулся домой.
— Где ты был? — спросил у меня отец, как только я переступил порог дома. По идеи я должен был вернуться на машине с водителем…
— Делал дела, а что? — сдержанно отозвался я. — Ты мне лучше скажи, зачем ты забрал мою дарственную? Очень хотелось, чтобы она не досталась Кире?
— Ты о чем? Дарственную я передал Рогозину!
Он так удивился, что я понял, что отец и правда ни при чем.
— Значит, этого хотел не ты, — выдохнул я. — Она просто документы так и не получила и ничего не знает. Я всего лишь отправил ей копию.
После истории с моей болезнью это был первый честный ответ, как раньше, и я даже напрягся, что он снова начнет со мной спорить и называть опять мальчишкой и глупцом, а он неожиданно кивнул.
— Да, такое надо доводить до конца, если уж начал.
— Пап, а ты знал, что у Киры нет никакого парня?
Он еще больше удивился.
— А к кому она уехала тогда?
— К другу и, судя по всему, она уехала по моей вине, — признался я. — Все дело в том, что я ее обманывал все время. Видимо, она это узнала и… Кажется, я у тебя, правда, идиот.
Он посмотрел на меня внимательно, тяжело вздохнул и мирно похлопал меня по плечу.
— Пошли, расскажешь мне все, и мы подумаем.
— И ты не будешь меня убивать? — попытался я пошутить.
— Если только немного, — с улыбкой ответил он мне, и я понял, что война между нами, наконец-то, закончилась.
о питомнике и новых подробностях
Кира
Домой вернулась в смешанных чувствах. Сразу прошла к себе, отказавшись от обеда, и хорошо, что отца дома нет. Сейчас я не готова вести с ним беседу, всё что меня волнует, это судьба животных.
Зашла в комнату и положила рюкзак на софу. Пребывая в задумчивости, разделась и приняла душ.
То, что животных не усыпили, уже хорошо, но какова вероятность, что в новом питомнике над ними не издеваются?
Я очень хочу убедиться лично, что ни одну собаку пальцем не тронули. Что их не морят голодом. А как же Кекс? Он же вообще ничего кроме своего специализированного корма не ест, не то чтобы не хочет, ему банально нельзя: проблемы с пищеварением и мочекаменная болезнь…
Подставила лицо под струи, вспоминая перекошенное злостью лицо Зацепина. Почему он вообще подошёл? Что имел в виду, говоря о «парне»? Сейчас бы его помощь могла пригодиться, и я рада, что Зацепин всё-таки здоров.
Вышла из ванной комнаты, закутанная в махровый халат, и не ожидала увидеть Марту, которая робко топталась на пороге.
— Кира… — вздохнула домработница. — Спускайся, поешь. Отец звонил, сказал, сегодня приедет поздно, какая-то деловая встреча, но ты же знаешь, как их встречи проходят и как затягиваются…
Я улыбнулась и благодарно кивнула.
— Спасибо, сейчас буду.
— И улыбайся почаще, — добавила она и удалилась.
Постояв полминуты в задумчивости, я бросилась к шкафу. Всё складывается просто замечательно, нельзя упускать такой шанс! Но просто так мне территорию особняка не покинуть, да и машина необходима. Значит… мне нужен сообщник.
Спустилась в столовую, села за накрытый стол и расстелила салфетку. Марта подала первое.
— Отец уехал со своим водителем? — непринуждённо спросила, не спеша приступать к еде.
Марта застыла и чуть склонила голову.
— Нет, он на служебном автомобиле. А почему ты интересуешься?
— Хочу проехаться по магазинам, — улыбнулась беспечно и зачерпнула ложкой итальянский рыбный суп. — В универе скоро новогоднее представление.
— А-а… — Марта понимающе улыбнулась. — Александр Петрович в домике охраны. Я недавно отнесла им обед.
— Спасибо, — ответила, пряча хитрую улыбку, и быстро расправилась с едой.
Брать мне с собой нечего, только записку с адресом засунула в задний карман джинсов, надела куртку потеплее, шапку, сапоги и вышла.
Александр Петрович с радостью откликнулся на мою просьбу.
— Тебе полезно развеяться, — произнёс он, открывая для меня дверь бентли.
— Ой, а деньги? — притворно удивилась я. Отец лично мне ничего не давал, но я знаю, что всегда оставляет водителю на непредвиденные расходы.
— Об этом можешь не переживать. Уверен, Константин Игоревич против не будет. Он всегда доволен, когда ты что-то себе покупаешь.
— Словно пытается компенсировать деньгами отсутствие своего внимания, да? — внезапно для самой себя спросила. Александр Петрович лучше других знает нашу ситуацию и помнит маму… Помнит, как было «до» и как всё изменилось «после».
— Кира… — сочувственно выдохнул он.
— Ладно, это неважно, — насилу улыбнулась и забралась на заднее сиденье.
Подождала, пока покинем территорию и посёлок, после чего перешла к действию, решив не оттягивать момент. Я не собиралась лгать Александру Петровичу и почему-то была уверена: он поймёт.
— Мне нужно в это место, — произнесла, протягивая бумажку с адресом. — Очень нужно.
Водитель грустно усмехнулся.
— А я-то уж думал… — вздохнул, но бумажку взял. — И зачем тебе туда?
— Там питомник, — призналась, покусывая губу. — Животных из ветклиники увезли туда, а должны были усыпить, над ними ставили эксперименты, я просто хочу убедиться, что всё хорошо. Что о них хорошо заботятся. А после мы, правда, можем заехать в бутик и выбрать мне новое платье.
Губы водителя тронула мягкая улыбка.
— Ты в точности твоя мама, — усмехнулся он. — Ладно. Но если мне позвонят и сообщат, что твой отец собирается вернуться, мы тут же разворачиваемся.
— Идёт, — охотно согласилась я и откинулась на спинку сиденья…
Питомник находился за городом, имел собственную огороженную территорию и несколько одноэтажных построек, включая небольшой домик, видимо, управляющего.
Александр Петрович попросил держаться рядом, и нам чудом удалось отыскать звонок на воротах.
Ждать долго не пришлось. Под лай собак калитку открыл пожилой мужчина в высоких резиновых сапогах и армейском кителе. В одной руке он держал ведро, видимо, с едой для животных.
— Вы по поводу алабая? — нахмурившись, спросил он.
— Ой, а Геру забрать хотят? — обрадованно воскликнула, сразу забыв обо всём, но мужчина нахмурился ещё больше.
— Девушка, вы кто?
Александр Петрович наблюдал, не спеша вмешиваться.
— Кира. Кира Рогозина. Я раньше работала в клинике, при которой питомник был, где Геру и других животных содержали.
— Кира?! — брови мужчины удивлённо взлетели вверх. — Я уж думал, вы никогда не явитесь. Владелица, вроде, будущий ветеринар, а ведёте себя так безответственно, — ворчал он, пропуская нас во двор.
— Простите, что? — обескураженно поинтересовалась, заходя. — Вы меня знаете?
— Так Иван предупреждал, — кивнул мужчина. — Говорил, что его невеста будет владелицей, а меня вот… управляющим оставил.
— Иван? — в горле пересохло. — Зацепин Иван, верно?
— Вы имя своего жениха забыли или он вам не жених вовсе? — недоверчиво спросил управляющий.
— Кира! — раздался знакомый голос, заставив обернуться. Через двор от вольеров спешила Аня, которая раньше убирала в питомнике при клинике. И она здесь…
Непроизвольно улыбнулась и тепло обняла девушку. Впрочем, она меня тоже.
— Как хорошо, что ты здесь, — облегчённо произнесла Аня. — Микки нездоровится, а Кекс нажрался колбасы. Залез в дом, представляешь?
Все мысли и вопросы отошли на задний план.
— Веди, — уверенно произнесла я. Управляющий не стал возражать, лишь махнул рукой и отправился кормить собак.
Оказалось, у Михаила Петровича довольно большая аптечка и есть почти всё необходимое. Микки, похоже, подхватила обычную простуду и курс инъекций гамавита пойдёт ей на пользу. Поднимет иммунитет и напитает организм витаминами.
А вот Кексу требовалось обследование: сдать кровь, мочу и сделать узи. Чем мы с моим водителем и занялись. Погрузили кота в переноску и отвезли в клинику, куда недавно устроился Витя.
— Оставляйте его до завтра, — улыбнулся друг. Кажется, он как и я рад видеть старых наших подопечных.
После мы вернулись в питомник и сели за стол переговоров. Аня налила чай и приготовила нехитрый плов.
— А я тут фактически поселилась, — смеясь, призналась девушка.
— Без Ани и Серёжи я бы не справился, — добавил Михаил Петрович, размешивая в чае сахар. — Но и без управляющего тяжело. — Нам же налоги платить следует, рассчитывать бюджет на месяц… да и ветеринар толковый необходим.
— Я ничего не знала, — призналась виновато. — Звучит как оправдание, но…
— Кира действительно не знала, — вступился за меня Александр Петрович. — Её отец забрал у неё телефон и без охраны не выпускал из дома. А с Иваном они давно не виделись.
— Печально это, — покачал головой управляющий. — Хороший он парень. Без лишних вопросов купил участок со всеми постройками. Вроде, машину свою продал. А она ведь дорогая, да? Сказал, что в глаза своей невесте смотреть не сможет. Влюблён он не на шутку…
Я покраснела, опуская взгляд в стол.
Оказывается, Зацепин так много сделал, а я без понятия. А ведь ему плохо было, температура… Я обязана с ним поговорить.
— Мой отец против, чтобы я на ветеринара училась и питомником занималась, — досадливо поморщилась и поджала губы. — Я и сюда приехала втайне от него, если узнает… попадёт.
— Разве так можно? — в глазах управляющего промелькнуло сочувствие. — У меня деток нет, не сложилось, но если бы были… не стал бы запрещать заниматься благородным делом. Животные ведь не виноваты, что люди сволочи…
И не поспоришь…
Времени на бутик уже не осталось. Мы сели в машину и поспешили вернуться домой. Уезжала с чувством глубокой тоски. Когда получится вернуться сюда вновь? Где документы, в которых сказано, что я владелица питомника? Или Зацепин просто так это сказал, а оформлено на него? Да и не важно это…
В гостиной меня встретила обеспокоенная домработница.
— Кира! — кинулась она ко мне. — Тут молодой человек приезжал с каким-то пакетом, говорит, курьер, и отдаст посылку лично в руки. Номер свой оставил, сказал связаться.
— Позвони сейчас с моего, — произнёс водитель, забирая визитку с номером. — Скажи, чтобы передал мне, самостоятельно съезжу.
Кивнула и приложила телефон водителя к уху.
Молодого человека звали Андрей, и он сообщил, что заказчик указал передать пакет лично в руки. Пришлось объяснять, почему я не могу сейчас приехать сама, и как мне нужен этот пакет.
В итоге решили, что Александр Петрович привезёт Андрея сюда и плевать, даже если отец уже вернётся. Я получу этот пакет!..
Через полтора часа я сидела у себя в комнате и обливалась слезами, как бы глупо это ни было. Смеялась и плакала. Участок питомника и все постройки, включая депозит с круглой суммой на счету на содержание, принадлежали мне.
В пакете также был новенький телефон с корпусом золотого цвета…
— Какой же ты дурак… — прошептала, шмыгая носом. — Какой же дурак.
Теперь мне ясно, что нужно делать, что наша история только начинается…
о начале перемен
Кира
Первым делом дождалась отца. Кажется, у нас давно зреет серьёзный разговор.
Тайком пробралась в его спальню и включила ночник. Поразительно… в этой комнате ничего не изменилось со смерти матери. Даже покрывало с тех времён. Старое, затёртое и застиранное, но я хорошо помню, как мама купила этот ужасный кусок синей ткани с огромными золотыми лилиями и радостная принесла домой. Помню, с каким ужасом отец взирал на него, но улыбнулся и сказал: «Какая же ты у меня замечательная. Заботливая…»
Сколько я сюда не заходила? Год? Три? Нет… неосознанно я избегала заходить в спальню родителей, после… после того, как наша жизнь перевернулась.
Я боялась наткнуться на следы присутствия матери. Какие-то ещё вещи, боялась душевной боли и тоски, а отец… он каждый день живёт с этими чувствами.
Он не убрал их свадебную фотографию в серебряной рамке, не снял кремовые шторы и даже маминого мягкого игрушечного кота оставил.
Забралась с ногами в кресло, в котором любила читать мама, и обняла кота.
Отец пришёл глубокой ночью, когда я уже спала.
— Кира? — просочился его голос в мой сонный разум. Как ни странно, но мне ничего не снилось.
Потянулась, зевая, и огляделась.
— Ты поздно, — заметила, улыбаясь.
— Что ты тут забыла? — неприветливо поинтересовался отец и забрал кота, кинув его на кровать.
Села ровно, опустив ладони себе на колени, и посмотрела отцу в глаза.
— Поговорить.
— Телефон не отдам, — сразу перешёл в наступление он.
— Сначала послушай, — настойчиво произнесла я.
— Давай утром? — устало поинтересовался он, развязывая галстук.
— Прости, но я не хочу больше тянуть.
— Тогда не здесь, — отец поморщился и первым вышел.
Мы устроились в его кабинете. Я чувствовала себя, будто бы на приёме у начальства. У очень недовольного начальства.
Отец открыл бар и, плеснув в стакан золотистый виски, сел в кресло у окна. Я опустилась на стул, испытывая жуткую неловкость. Все слова разом вылетели из головы, в горле пересохло…
— Ну давай начинай, — отец откинулся на спинку и глотнул виски, даже не поморщившись, хотя в стакане даже не было льда. А раньше он говорил, что никогда не станет пить эту дрянь тёплой и без лимона. Всё меняется…
Сглотнула и набрала в лёгкие воздух.
— Так не может больше продолжаться.
— О чём ты? — отец равнодушно вскинул бровь.
— О нашей жизни, господи, пап! Ты посмотри, во что она превратилась! Ты меня не слышишь, я тебя не понимаю, мы совсем перестали общаться и проводить время вместе. Маме бы это не понравилось…
— Не говори о ней, — процедил он, поджимая губы и отводя взгляд.
— А я буду. Говорить о маме нормально. Ненормально не выкидывать ужасное покрывало! Она умерла, но это не значит, что мы должны похоронить память о ней. Ей было бы приятно, вспоминай мы ещё чаще, говоря о ней хорошее и доброе.
Отец поставил стакан на стол и потёр лоб.
— Не понимаю, чего ты хочешь?
— Хочу… — тяжело вздохнула, но решила быть честной до конца. — Хочу, чтобы ты хотя бы попытался понять меня. Выслушал. Хочу, чтобы проводили время вместе, как раньше: фильмы, прогулки в парке… Жизнь ведь утекает, так ты хочешь провести остатки дней? А если завтра меня не станет? Вот собьёт машина…
Отец стремительно побледнел, невероятно меняясь в лице, он будто бы представил эту картину наяву. В серых глазах промелькнул испуг.
— Ты знал, что Зацепин оформил питомник на меня? Знал, что я подрабатывала в клинике и хочу стать ветеринаром? Чем ты мне помог? Ты хочешь, чтобы я занималась финансами, а хочешь видеть меня каждый день унылой и разбитой, безжизненной? Если я буду делать всё, что ты от меня требуешь, я быстро потеряю смысл жизни, превращусь в зомби. В твоё отражение. Хочешь? Когда ты в последний раз отдыхал? Когда был на море? — растёрла лицо ладонями и шмыгнула носом. — Папочка, я тебя очень люблю, но давай уже жить, а не существовать в одном доме. А?
В глазах отца, этого сильного мужественного и волевого человека, задрожали слёзы. Последний раз я видела его таким на похоронах.
Молча соскочила со стула и обняла папу за шею, уткнувшись носом в сильное плечо. На спину опустилась его горячая рука, заставив вздрогнуть.
— Как узнала о питомнике?
— Ваня копию курьером прислал.
— Настырный.
— Ага… — блаженно улыбнулась и прижалась к папе сильнее. — Я не собираюсь бросать университет, ты прав, экономика мне в жизни очень пригодится, я буду развиваться в разных направлениях, но сейчас моя помощь также нужна в питомнике.
— Ладно… — смирился отец, вздыхая. — Но не думай, что я перестану тебя контролировать, и если хочешь тратить деньги на своих зверушек — трать.
— Ты можешь хотя бы раз съездить со мной и посмотреть.
— Это так важно для тебя?
Подняла голову и улыбнулась.
— Очень.
Отец кивнул и снова прижал мою голову к плечу.
— А давай и правда съездим на море?
— Ну это после зимней сессии, мне учиться нужно.
Отец внезапно издал смешок, а я подхватила, испытывая невероятное облегчение.
И, вопреки ожиданиям, мы не пошли спать, мы полночи в его спальне смотрели наши фотографии и даже те, на которых с нами была мама. Вспоминали, как ходили в поход, в парк аттракционов, как летали в Испанию…
К себе ушла под утро и спать не стала ложиться, есть у меня ещё одно дело, и откладывать его не хотелось.
Папа вернул мне телефон и, по сути, подарок Зацепина не пригодился. Я могу ему позвонить или написать прямо сейчас, но самое важное хочу сказать при встрече. Хочу увидеть его нахальные голубые глаза и услышать, почему он, засранец такой, притворялся Ботаником…
Сходила в душ, оделась в домашний костюм и спустилась в кухню. Марта ещё не пришла, и я с удовольствием приступила к приготовлению шарлотки. Кто же ведёт переговоры без примирительного пирога?
Не знаю, что там Зацепиным двигало, но мне бы хотелось его отблагодарить. Банально отблагодарить и чем-то отплатить. Я за всю жизнь не смогу ему выплатить долг за питомник, а он с лёгкостью расстался с машиной. Коллекционной…
Когда пирог был готов, оставила его остужаться, а сама поднялась к себе собираться. Уложила волосы феном, надела ни разу не ношенный брючный бежевый костюм, который просто пылился в гардеробной, выбрала туфли в тон, нанесла неброский, но подчеркивающий естественную красоту, макияж.
Пирог завернула в кондитерскую бумагу для выпечки, положила на блюдо и убрала в пакет. Жаль, что Зацепин не попробует его тёплым…
Отец ещё спал. Я проверила его, поставила на тумбу стакан с водой, таблетку аспирина и счастливая покинула дом, в одной руке неся пирог, второй сжимая ключи от моей машины. Божечки!.. как же я рада!
Пирог устроила на заднем сиденье и даже пристегнула ремнём. Рюкзак бросила на соседнее, завела машину и выехала за ворота.
Только повернула и упёрлась в чёрный джип. Встретилась глазами с водителем и только потом заметила… Зацепина, который подпирал задом дверь машины, сжимая в руке букет чайных нежных роз.
Всё такой же стильный, в джинсовой куртке, несмотря на мороз, с уложенными волосами и аккуратной бородкой…
Заглушила двигатель и вышла, прихватив пирог. Зацепин выпрямился, глядя мне в глаза. будто не веря. И столько эмоций на лице… дыхание перехватило. Прочистила горло и сделала шаг навстречу, держа перед собой пирог на раскрытых ладонях.
— Я… — Зацепин сглотнул и облизал губы, плохо скрывая волнение. А я улыбалась, как ненормальная. Он же приехал сюда так рано из-за меня. — Я идиот, — снова сглотнул, скользя по мне встревоженным взглядом.
— Я знаю, — усмехнулась в ответ и тут же добавила. — Я и сама хороша. Мне следовало выслушать тебя, тем более, я знала, что ты болен. Следовало поехать с тобой…
Зацепин поморщился и шагнул ещё ближе.
— Не будь такой милой…
— Я приготовила тебе пирог.
— А, к чёрту… — Зацепин сократил между нами расстояние, притянул меня к себе так, что я едва не выронила тарелку с шарлоткой, и поцеловал.
Даже опомниться не успела… Ваня крепко прижимал меня к себе, зарываясь пальцами в волосы. Мягкие губы терзали мои, не оставляя и шанса для сопротивления. Горячий наглый язык ворвался в мой рот, дразня и лаская…
Дыхание сбилось. Сладкий стон сорвался с моих губ и потонул в новом жадной поцелуе. Похоже, Зацепин совершенно не умеет объясняться словами, да это и неважно…
Он отстранился внезапно и придержал меня, потому что у меня подгибались ноги и кружилась от удовольствия голова. Губы горели и покалывали…
— Это тебе… — хрипло произнёс он, пихая мне букет. — Не знаю, что ещё сказать.
— Ничего, — смущённо усмехнулась, свободной рукой беря цветы и одновременно протягивая пирог. — Я должна тебе… слишком много.
Зацепин недовольно скривился и потёр переносицу.
— Ничего ты мне не должна, — взял пирог и отнёс его в машину, после чего вернулся, ероша волосы. — Я сделал выбор сам, хотел помочь и помог. Твоя радость будет мне наградой.
… непроизвольно улыбнулась, заливаясь краской.
— Не хочу, чтобы наши отношения строились на чувстве долга, — сипло вымолвил он и снова притянул меня к себе, нежно обнимая. — Вся эта путаница с твоим парнем изрядно потрепала мне нервы…
— Мне тоже… — призналась шёпотом, вдыхая такой знакомый и уже полюбившейся запах парфюма.
Ваня отстранился и заглянул мне в глаза.
— Подбросишь до универа?.. я без машины.
— А твой водитель? — усмехаясь, спросила.
Ваня обернулся на машину и махнул рукой.
— Отпущу.
— Тогда запрыгивай, — закусила губу и отстранилась.
Ваня взял из машины рюкзак, попросил отвезти пирог домой и убрать его в холодильник. Я наблюдала с улыбкой, всё ещё не веря в происходящее. Не веря в то, что всё так обернулось легко и без лишних слов. Что один поцелуй способен всё расставить по своим местам.
Ваня захлопнул дверь джипа и повернулся ко мне.
— Поехали? — поинтересовался хитро.
— Поехали, — кивнула, пряча улыбку, и развернулась к машине…
о любви, нежности и сюрпризах…
Кира
То, что мы приехали в универ, стало большим событием, ведь, как назло, почти все учащиеся как раз в этот момент подтягивались на учёбу и заполонили двор.
Зацепин вышел первым, обошёл машину и распахнул для меня дверь, несмотря на то, что сам был пассажиром. Дождался, пока я включу сигнализацию и взял меня за руку, демонстрируя всем, какие у нас отношения.
Поправила на плече рюкзак, поджимая губы, тем самым стараясь не улыбаться. На нас смотрели как на диковинку, как на восьмое чудо света.
— Эй? — раздался позади знакомый ехидный голос. Мы с Ваней одновременно повернулись. Из серебристого седана выбрался Игорь, а следом Алина. — Начали встречаться и нас забыли? Тоже мне, друзья называются.
Ваня первым шагнул навстречу и протянул руку.
— Ведёшь себя, как обиженная девчонка.
— Кто бы говорил, — хмыкнул Игорь, но на рукопожатие ответил. — Вы теперь вместе?
Я и Ваня переглянулись и синхронно кивнули.
— Наконец-то, — скептически произнесла Алина, закатывая глаза. — А то мне уже надоело наблюдать ваши кислые лица.
— А сами-то? — бесцеремонно, в своей язвительной манере, спросил Ваня. — Так и будете топтаться на месте?
Алина стремительно покраснела, а вот Игорь довольно усмехнулся.
— Мы на стадии развития.
— Слушайте, пойдёмте на учёбу уже. Опоздаем… — произнесла я, просто сгорая от смущения.
Парням нужно было в другую сторону, и я по привычке просто махнула рукой, развернулась и пошла.
Ваня стремительно нагнулся и дёрнул за руку.
— Ничего не забыла? — деловым тоном поинтересовался он. Я непонимающе выгнула бровь.
— Блин, Рогозина… — выдохнул он. — Ну как была блондинкой, так и осталась, — притянул меня к себе и поцеловал, заставляя терять рассудок и забывать обо всём. — Так лучше, — произнёс довольно и выпустил.
— До перерыва… — пробормотала, трогая пылающие губы, и поспешила в аудиторию.
На меня смотрели. Всем, кому не лень, и кому лень тоже смотрели. Сокурсницы прожигали завистливыми взглядами, а те, кто был ещё не в курсе происходящего, недоумённо шептались за моей спиной.
Хорошо, что со мной учится Алина. Она, словно цепной пёс, бросалась на защиту, отбивая у завистников всякое желание смотреть и обсуждать меня.
Поверить не могу, что так всё закончилось. Питомник принадлежит мне, и нам предстоит много работы. Надеюсь, Ваня поможет, он лучший экономист, чем я. И я надеюсь, что постепенно всё же смогу вернуть ему долг. Без помощи отца. Он и так совершил огромный шаг, просто гигантский…
Зацепин, вопреки ожиданиям, оказался умным и добрым парнем, слишком умным!.. хватило же ему этого ума Ботаником притворяться. И притворяться успешно.
Наверное, мы всё же должны обсудить произошедшее, но мне не хочется. Я уже не чувствую обиды за его обман, не знаю причин, по которым Ваня так поступил, но уверена, они были. Может, он хотел просто проучить меня и развлечься за мой счёт, всё это не имеет значения.
То, что происходит сейчас, гораздо важнее. Те эмоции, что я вижу в голубых глазах, не лгут. Я видела и чувствовала, как Ваня волновался, как непросто ему дался этот шаг, но он его сделал. Приехал с цветами и доказал всё, что нужно. Доказал ещё тогда, когда больной поехал покупать питомник и назвал меня своей невестой. Глупый…
Рано говорить и думать о браке. Наша история только начинается, но я уверена в том, что теперь-то всё будет хорошо. Уверена в том, что хочу быть рядом с Зацепиным, хочу узнать его ещё лучше, чем знаю, хочу быть к нему ближе, хочу полюбить и однажды признаться…
В перерыве мы сели обедать вместе. Зацепин самостоятельно сделал заказ и точно угадал, чего бы мне хотелось. Наверное, просто уже хорошо выучил мои вкусовые предпочтения.
— А что с питомником? — поинтересовалась Алина, ставя на стол свой латте.
— Отец вернул мне документы, — довольно произнесла и благодарно кивнула Ване, который принёс мой заказ.
— Ого, вот так поворот, — присвистнул Игорь.
— Ну-у… мы поговорили, и он согласился со мной съездить туда. А ещё вернул мне телефон.
Краем глаза заметила, как Зацепин нахмурился.
— Но у меня новый, — усмехнулась и достала из рюкзака подаренный Ваней телефон. — Номер тот же.
— Ого, крутой! — удивилась Алина и протянула свои загребущие ручонки. — Ну дай посмотреть, не будь такой жадиной.
— Будь осторожна, это подарок, — предупредила я и многозначительно посмотрела на Зацепина, который делал вид, что не при делах, и смотрел в окно.
— Ну всё с вами ясно, — усмехнулся Игорь и поднял свой стакан с фруктовым смузи. — Давайте уже выпьем за всеобщее перемирие. Аминь.
Мы рассмеялись и чокнулись…
А дома меня ждал ещё один сюрприз. Отец сидел в гостиной и, стоило мне переступить порог, похлопал по дивану рядом с собой.
Я только простилась с Зацепиным, договорившись встретиться через пару часов и вместе съездить в питомник, и мои губы всё ещё пылали. Надеюсь, когда-нибудь я перестану смущаться.
— Что-то случилось? — спросила осторожно, снимая на ходу пальто. Села, устроила рюкзак на коленях и посмотрела на отца.
— У меня к тебе деловое предложение, — усмехнулся он и внезапно притянул меня, обнимая.
— Какое? — ещё больше напряглась я, но зря…
— Я куплю у тебя питомник и подарю его тебе. А ты вернёшь деньги Зацепину. Так будет правильно. Я должен был сделать так с самого начала.
— Зацепин будет против, — неуверенно произнесла я.
— Я поговорю с ним, думаю, поймёт, — уверенно произнес папа. — Иван умный парень, должен понять, как это важно для меня и тебя. А он и так уже помог, вовремя выкупил питомник и спас животных. Сделал тебя счастливой, я же вижу, как ты светишься. Давно тебя такой не видел… — признался он и шумно сглотнул.
— Я люблю тебя, — призналась, едва сдерживая слёзы.
Вот теперь точно всё будет хорошо. Теперь я по-настоящему счастлива и приложу все усилия, чтобы это счастье не разрушить. Я буду усиленно стараться и учиться, чтобы однажды стать настоящей невестой Зацепина.
Достойной…
о внезапных, но самых верных решениях
Иван
Мне настолько не хотелось расставаться с Кирой, что я решил попросить водителя забрать меня буквально с улицы, где она живет, а ее убедил меня туда отвезти.
— Неужели ты готова заставить меня идти пешком за твоей машиной? — спросил я, когда Кира, краснея, назвала это глупостью.
— Зацепин, ты неисправим! — возмутилась она, закатывая глаза, а я гордо согласился и потребовал поцелуй в щеку, ткнув в нее пальцем. — Не буду я целовать твою бороду, — надулась она, словно сердитый ёжик.
— Ах так! — весело воскликнул я и поцеловал нахалку в губы, прижимая к себе.
Целоваться прямо в университете для меня неслыханная наглость, во-первых, потому, что журналиста, который скрывается за углом, никто не отменял, во-вторых, потому, что я всегда считал, что мои отношения — это мое личное дело, и никогда не понимал, зачем их выставлять напоказ, но с Кирой всё не так. Всё иначе. Мне просто хотелось ее целовать. Всё время, много, долго. И я делал это, не замечая мир вокруг, не замечая окружающих.
Я даже до сих пор не верю, что все так легко решилось. Просто увидел ее и поцеловал. Даже не объяснился и не извинился, хотя есть в чем, но это как-то неловко, да и я не умею о таком говорить, не деловое это дело прощение просить, но важное. Ничего, рано или поздно я все ей расскажу, а пока лучше просто целовать и просить отвезти, ну или перехватить инициативу…
— Может, я поведу? — спросил я. — Права у меня с собой и мне будет приятно покатать тебя.
— На моей машине? — с легкой издевкой спросила Кира.
— Ой, ну что ты опять придираешься! — возмутился я, не переставая улыбаться, но она потянулась ко мне, обняла и все же поцеловала в щеку, протянув ключи от машины.
Так я и отвез Киру домой, а потом долго целовал и только потом вернул ей машину. Таким счастливым я еще не был, но стоило мне сесть в машину с водителем, как мне внезапно позвонил Рогозин, заставив хмуриться.
Я даже испугался. Что могло случиться?
— Да, Константин Игоревич, — тут же ответил я.
— Нам нужно поговорить, — строго сказал он.
Не согласиться с этим я не могу.
— Да, конечно. Действительно нужно, но может быть лично?
Говорить по телефону при всей путанице, что уже случилась, было как-то неразумно. Стоит объясниться, в первую очередь, именно с ним, если я действительно хочу быть с его дочерью.
— Можно и лично, — согласился Рогозин.
— Если вы сейчас дома, я могу подъехать, — произнёс я, махнув рукой водителю, чтобы тот притормозил. — Я сейчас недалеко.
— А ты знаешь, где мы живем? — удивился мужчина. — Это едва ли есть в открытых источниках.
— Знаю, но это тоже стоит обсудить, — ответил я.
— Приезжай, — коротко согласился Рогозин и сбросил вызов.
Водитель вопросительно на меня посмотрел, а я попросил развернуться, лихорадочно соображая, как и что говорить, если даже отец не дал мне совета, просто сказал, что примет перемирие с Рогозиным, если с ним договорюсь я.
— По-хорошему, это ты все усложнил, вот и исправляй теперь, — сказал отец беззлобно и даже улыбнулся.
С моим выбором он согласился, дескать, если действительно любишь, никто не будет стоять на пути, но уладить отношения придется самому, и даже признал, что сделка с Рогозиным ему выгодна. Ещё бы…
— Идти на примирение с ним я готов и за резкость извинюсь, — сказал он, — но только после тебя.
Это все было справедливо, поэтому я просто приехал к моей нахалке домой.
— Ваня? Что случилось? — почти испуганно спросила Кира, когда меня пустили в дом после обыска.
— Все хорошо. Я к твоему отцу. У нас с ним серьезный разговор.
Под строгим взглядом Рагозина я поцеловал Киру. Мужчина кашлянул в кулак, явно растерявшись.
— Идемте, Иван, — произнёс он, но я все же не спешил.
— Кире тоже стоит пойти с нами, потому что мне есть, что вам сказать, и ей есть, что узнать.
Мужчина со мной не спорил, но раз так, решил говорить со мной не в кабинете, а в гостиной. Мы с Кирой сели на один диван рядом, и она осторожно взяла меня за руку, буквально прикоснулась ко мне пальцами, а я крепко сжал ее руку и посмотрел на ее отца.
— На самом деле, я вас тут всех обманул с самого начала, — признался я. — Когда отец рассказал мне о сделке и возможности брака между мной и Кирой, я решил, что никакого брака не будет, потому что ваша дочь не в моем вкусе. Я-то знал, что она все работы покупает, у меня же и покупает. Сама ничего не делает и, мне казалось, учиться не хочет. Наплевательски ко всему относится. Только деньги на ветер спускать может…
Рогозин нахмурился, но промолчал, а Кира на меня посмотрела с интересом и недоумением, но руку вырывать не стала.
— Я воспользовался тем, что она не заплатила мне за последнюю работу и разыграл целый спектакль, будто Ботаник, ну наш спец в универе по выполнению работ за других, взял и перепродал Зацепину долг Киры, и теперь она должна его отработать. То есть просто написал ей об этом сообщение и стал делать все, чтобы она меня просто возненавидела. Думал, выбешу ее и никакой свадьбы не будет, никогда, она же меня не просто так в фонтан толкнула, хотя это было жестоко.
Я посмотрел на Киру скорее весело, чем обиженно, а она виновато опустила глаза.
— Прости.
— Давно уже, не извиняйся, — произнёс я, погладив ее осторожно по руке. — Я просто был уже простуженный, был бы здоров, наверно, все было бы не так, но вышло, что вышло. Только я, уговаривая вас отпустить свою дочь жить у меня, знал, что буду все время ее цеплять и раздражать, но… что-то пошло не так. Она так реагировала, что… в общем, я сам в нее влюбился, а потом она узнала, что я ее обманул, и сбежала, так?
— Да, — тихо призналась она.
Я просто ей улыбнулся и взглянул на Рогозина.
— Я хочу извиниться и за себя, и за горячность моего отца, но я люблю вашу дочь и хочу быть с ней, — произнёс я прямо.
Тот кашлянул в кулак.
— Кира, выйди, пожалуйста.
— Но, папа!
— Кир, — остановил я ее. — Если твой отец хочет поговорить со мной наедине, то так нужно, разве ты ему не доверяешь?
— Доверяю, но…
— Ладно, оставайся, — махнул ей отец и посмотрел на меня. — Речь пойдет о питомнике, так что она имеет право знать.
— А что не так с питомником? — спросил я, хмурясь.
— Я хочу вернуть тебе деньги, — прямо сказал Рогозин. — Это слишком большая сумма, такие вещи неприемлемы…
— Даже от члена семьи? — изумленно спросил я, искренне считая себя уже таковым.
Меня никто не понял, потому я улыбнулся и пояснил:
— Я хочу, чтобы ваша дочь стала моей женой. Хотел, конечно, как-то иначе это сделать, но если так пошло, то… разрешите мне, как будущему зятю, сделать такой дорогой подарок своей невесте?
— А меня не надо спрашивать? — возмутилась Кира.
— А ты не согласна?
— Зацепин, ты как всегда! — раздраженно произнесла она, заметно нервничая.
— Ла-а-а-адно, — протянул я и стал на одно колено возле дивана. — Рогозина Кира Константиновна, согласны ли вы стать моей женой?
— Да, — смущённо краснея, сказала она, а я тут же повернулся к ее отцу, садясь на место. — Вы не будете возражать?
Рогозин тяжело вздохнул, но согласился:
— Ладно, но я настаиваю на обсуждении с твоим отцом.
— Поверьте, он согласен, — произнёс я и тут же был захвачен Кирой, которая, бросившись ко мне, чуть не снесла меня, обнимая и целуя в щеку и нос.
— Дурак ты, Ваня, — усмехнулась она.
— А то ты нормальная…
Мы рассмеялись, а потом поцеловались, словно очень давно не виделись, а опомнившись, поняли, что ее отец просто оставил нас, чтобы распорядиться накрыть стол на троих, потому что я, как член семьи, обязан поужинать с ними.
Сегодня тот самый счастливый день. День, когда я поступила в ветеринарную медицинскую академию.
Смотрела в экран монитора на результаты и не верила. Прошла. Господи… я же прошла и зачислена на первый курс!
Закрыла сайт академии и растёрла лицо ладонями, откинувшись на спинку компьютерного кресла. Как долго я к этому шла? Как долго мы к этому шли?
Ваня давно закончил универ с отличием, а я вот, как только распрощалась с экономическим, защитив диплом на четвёрку, не без помощи, сразу подала документы в академию. Как самостоятельная личность, я по-прежнему не много из себя представляю. Да, научилась готовить, убирать, но это и домработница делает.
Я занимаюсь питомником и денег в дом не приношу. Их приносит Ваня…
Съехаться идея пришла почти сразу, мы ведь уже жили вместе, привыкли. Наши отцы, поговорив, решили, что это не такая плохая мысль. Но жениться не разрешили.
Улыбнулась и тронула на безымянном пальце помолвочное кольцо. Предложение сделано давно, но мы решили не спешить. Условием было то, что я должна выучиться и поступить, а Ване принять дела отца. Точнее часть дел, теперь он владелец половины акций и управляющий одного из главных филиалов.
Поднялась из-за стола и направилась в кухню. Зажгла свечи, открыла бутылку вина, накрыла стол. Сегодня на ужин утка с брусничным соусом и итальянское капрезе.
В прихожей щёлкнул замок.
Провела ладонями по чёрному приталенному короткому платью и улыбнулась, тряхнув головой.
Ваня зашёл и повесил ключи на ключницу.
— Ого, что за праздник? Куда ты такая красивая собралась? — удивлённо поинтересовался он, снимая пиджак.
— Никуда, — усмехнулась и забрала из его рук портфель с документами. — У нас сегодня романтический ужин.
Ваня настороженно вскинул бровь.
— У тебя есть для меня сюрприз?
— Можно и так сказать, — улыбнулась и поцеловала его в колючую щёку. — Мой руки и проходи, не стой.
Ваня не стал переодеваться и сразу сел за стол, в предвкушении оглядывая стол.
— Твой сюрприз — это то, о чём я думаю? — как ни странно, он выглядел довольным, только теперь насторожилась я.
— А о чём ты думаешь?
Ваня многозначительно поиграл бровями и показал на свой живот.
– Ну как же… я скоро стану папой?
Я аж подавилась воздухом и закашлялась. Схватила бокал с вином и осушила половину.
— Это кто тебе сказал? И как это вообще могло бы произойти, если мы… предохраняемся… — шепотом закончила, сгорая от смущения.
Ваня просто пожал плечами и взял в руки приборы.
— Не знаю. Чудо.
— Нет, — покачала головой и усмехнулась. — Пришли результаты. Я поступила.
Ваня замер, так и не донеся вилку до рта.
— Правда? — спросил удивлённо.
— Правда, — кивнула я.
— Это же потрясающе! — радостно воскликнул он и взял свой бокал. — Давай, за тебя. За твои старания, ты как никто заслужила!
— Спасибо, — улыбнулась и чокнулась бокалом.
Мы выпили, а Ваня вдруг поднялся и, хитро улыбаясь, поманил меня пальцем.
— Раз ты поступила, мы можем пожениться.
— Можем, — кивнула, опуская взгляд.
Парень притянул меня к себе, зарываясь пальцами в волосы, и поцеловал.
— Я ждал этого момента, — признался он, отстранившись. — Теперь я буду точно знать, что ты моя…
Ваня снова накрыл мои губы своими, углубляя поцелуй. Подхватил меня под попу и усадил на стол, устраиваясь между моих ног. Рука скользнула по бедру, поднимаясь вверх.
— Так хочу тебя… так соскучился… — жарко прошептал он, покрывая шею нежными поцелуями. Эта неделя действительно была тяжёлой, мы почти не виделись, но завтра выходной, так что…
— Люблю тебя… — прошептала, краснея.
Ваня отстранился, заглядывая мне в глаза.
— Знаю, родная, и никогда тебя не предам.
Тихий стон потонул в страстном жарком поцелуе. Ваня подхватил меня на руки и отнёс в спальню.
Осторожно опустил на кровать поверх одеяла и окинул жадным мерцающим взглядом.
— Ты прекрасна… хочу ласкать тебя до умопомрачения, — сипло вымолвил он и опустился сверху.
Ответила на поцелуй, а сама забралась руками под рубашку, вытащив её из брюк.
– Я люблю тебя… — хрипло прошептал Ваня и куснул меня за подбородок. Стянул лямку платья и поцеловал оголенное плечо.
Меня бросило в дрожь.
— Раз мы теперь почти женатые, может… сделаем ляльку? — неожиданно спросил он, отстранившись.
Мои глаза изумлённо расширились.
— Ладно-ладно, я пошутил, — усмехнулся Ваня и поцеловал меня в нос. — Но мы обязательно сделаем это чуточку позже. Сейчас я и так очень счастлив.
— И я… — прошептала в ответ, сгорая от нетерпения и желания…
Спасибо. Спасибо за всё, мой Ботаник…
Конец