— Ты оглох, восьмерка? На колени или я тебе мозги проплавлю.

— Дэниэль, стоять.

Но Дэниель не слушал старшего лейтенанта, который пытался остановить горячего парня. Вместо этого Дэниэль приближался ко мне, чтобы демонстративно ткнуть дулом плазматического пистолета в затылок. Как будто этот жест заставит меня осознать все грехи и тут же раскаяться.

Я слышал шаги, хлюпающие по лужам крови. Слышал яростное пыхтение приближающегося полицейского. В какой-то момент я даже различил мерное гудение заряженного и готового к стрельбе бластера. Значит Дэниэль подошел вплотную и целится мне в затылок. И сейчас он демонстративно толкнет мою голову стволом пистолета.

Отшаг в сторону, одновременно легкий толчок локтем. Скосил взгляд, наблюдая, как воздух со слюнями вылетает изо рта парня. Он легко теряет равновесие, когда его оружие не находит цели.

Хватаю омерзительно красную ленту галстука и дергаю рукой вперед. Коп летит следом и почти выпадает из окна. Но я замираю, не давая ему соскользнуть. Ногами он упирается в самый край, ботинки ломают остатки стекла. А вот тело копа нависает над далекой землей так, что лишь тонкая красная лента галстука в моей руке не дает ему упасть.

Меня заметно пошатывало после веселой ночи, так что я чуть было не выронил копа, который оказался не таким уж и легким. Пришлось напрячь все тело, не давая парню выпасть из окна.

— Пр-ри-с-стре-лю. — хрипит он, целясь в меня дрожащей рукой.

— Ну давай, — усмехнулся я, делая медленный глоток из бутылки. — Тут не высоко, парой переломов отделаешься, если повезет.

— Отпусти его, — раздался властный голос из-за спины.

— Освальд, дружище, — улыбнулся я старшему лейтенанту. — Как жизнь? Все жопы хозяев вылизал? Что это тебя заставило подняться так рано и приехать через весь город?

— Отпусти его, Восьмой. Нормально отпусти. Не вынуждай меня…

— Не вынуждать что? — спросил я, глядя на красное лицо паренька. Натянутый галстук удавкой сдавил ему шею. — Что, Освальд, пристрелишь меня?

— Я при исполнении, я буду вынужден…

— Вынужден что, лейтенант? — спросил я настойчивей.

— Вынужден доложить.

— О нет, — картинно запричитал я. — Только не это.

Рывком втянул полицейского обратно. Тот упал в лужу крови и распластался по полу, пытаясь стянуть с себя галстук. На покрасневшей шее уже взбугрились вены, а глаза лезли из орбит. Коп сипел, дергался, но в какой-то момент все же смог освободиться, втягивая в легкие воздух.

— Убью, — кряхтел он. — Нападение… При исполнении… Тварь.

— Новенький, что-ли? — спросил я Освальда.

— Вчера перевели.

— А чего в курс дела не ввел?

— Я не думал вас знакомить. И здесь не ожидал тебя встретить, — насупился лейтенант. — Это не твоя территория, так что мы тебя могли и пристрелить ненароком.

— Не могли, — бросил я, присаживаясь на корточки.

Новенький уже смог приподняться, но онемевшие руки скользили по полу. Ну и кто из нас на коленях?

Странно, я только сейчас понял, что тут почти нет битого стекла. Хотя мы у самого окна находились. Повернулся обратно к копу и оглядел его внимательней.

Видимо, крутой парень. Тело держит в форме, рожа смазливая, но оружие не уронил. Кожа чистая, а дышит глубоко. Значит легкие не повреждены. Сразу видно, что пришел к нам из сектора, в котором воздушные насосы работают исправно.

— Добро пожаловать в восьмой сектор, новичок, — хлопнул я его по плечу, отчего парень снова распластался на полу, забавно дергая ногами. — Держи язык за зубами и проживешь чуть дольше. Бесплатный совет, не благодари.

Я поднялся на ноги и медленно пошел в сторону двери. Помимо новенького и лейтенанта, в комнате был еще один полицейский. Рожа знакомая, хоть и позеленела, но имя не помню. Главное, что больше никто не тыкал в меня бластерами.

— Что здесь произошло? — наконец лейтенант задал правильный вопрос.

— Ты коп, ты и разбирайся.

— Ты свидетель на месте преступления, понимаешь это? — спросил он с нажимом.

— Нет. Я всего лишь жалкая восьмерка. Восьмерка ничего не знает.

— Восьмой, — окликнул меня лейтенант. — Скажи честно, это твоих рук дело?

Я даже остановился на мгновение. Огляделся вокруг, внимательно посмотрел на тело в стене, на безголового, на разодранный потолок. Он серьезно?

— Ты мне льстишь, лейтенант.

— Это улика с места преступления, — рявкнул уже мне в спину полицейский.

— Не, я с собой принес, — потряс бутылкой, подходя к двери.

Мой плащ висел на вешалке недалеко от входа. Придирчиво оглядев его, убедился, что кровью тот не заляпан. Хорошо. Медленно натянул, стараясь не уронить бутылку. От таких движений все тело ломило. Неужели все-таки простудил спину? Ну что за невезение. Да лучше бы меня со стены обоссали.

— Тварь, — раздалось кряхтение смазливого копа. — Ты за это ответишь.

Я глянул через плечо. Весь перемазанный кровью, он уже не выглядел таким крутым. Скорее скользким и грязным. Как и положено копу восьмого сектора.

— Восьмой район восьмого сектора, — произнес я. — Заходи в гости, если не боишься заблудиться и остаться там навсегда.

— Не отворачивайся, восьмерка! Я с тобой разговариваю…

Он не договорил. Окровавленная мраморная пепельница, разбрасывая по комнате месиво из мозгов и черепной крошки, впечаталась в рожу полицейского. Пусть я и не мог проломить такой голову, но нос ему точно придется вправлять.

— Вот это улика, — кивнул я. — Не благодари, лейтенант. И научи пацана манерам, а то он тут не долго протянет со своими тепличными замашками.

Я вышел в темный коридор. Тщательно вытер обувь о коврик возле двери. Это не сильно помогло, все равно придется отдавать ботинки сапожнику. Давно пора было, если честно. Немного пошатываясь, я пошел на выход. Еще на двух полицейских, что методично блевали в коридоре, я не обратил внимания. К чести Дэниэля, желудок у него покрепче будет. Даром, что из теплого сектора прибыл. И имя бабское какое-то, подстать роже.

На улице творилось какое-то столпотворение. Я сходу насчитал еще семерых полицейских. Рядом стоял броневик, на котором они все и прибыли. Это как же тут шумели люди, что полицию выдернули посреди ночи?

Меня то ли узнали в лицо, то ли получили приказ от лейтенанта. Но на улице никто не пытался задавать тупых вопросов. Проходя мимо голографических ограждений, я разглядел тело молодой девушки, что лежало на асфальте.

От нее не много осталось, местами виднелись кости ребер, конечностей не хватало. Вот это точно работа Ночного Пса, такие обглоданные трупы каждое утро находят по всему сектору. Разве что эта еще неплохо сохранилась. Либо тварь была не сильно голодной, либо что-то заставило ее прервать трапезу.

Чуть дальше, по обе стороны улицы, лежало еще два тела. Сначала я не понял, почему ленты охватывают такие большие прямоугольные участки. Приглядевшись повнимательнее, чуть не полетел на землю. Оглядевшись, понял, что наступил в какую-то яму. Будто что-то тяжелое скинули прямо на асфальт. Но никаких посторонних предметов тут не было.

А когда я подошел ближе к телу, то понял, что труп весь перемотало. И стало понятно, почему ограждение такое длинное. Тело пропахало по земле больше пяти метров, отмечая пройденное расстояние зубами, кровью и обрывками одежды. Глянул наверх в сторону разбитого окна. Далековато для такого прыжка. Но не с другого же здания они упали?

В остальном, такое же тело, что я видел наверху. Дороговатый для восьмого сектора костюм, татуировки по всему телу, восточные черты лица. А наверху бухло, наркота и море крови. Я конечно предполагаю, откуда здесь взялись эти ребята, но все же.

— Эй, — окликнул я паренька в форме. — Какой это район?

— Седьмой, сэр, — ответил он, вытянувшись по струнке. А затем зачем-то добавил. — Седьмой район восьмого сектора.

Сэр. Ну ничего себе. Сразу видно бывалую восьмерку. Знает, с кем разговаривает. А вот информация заставила меня скривиться. Я кивнул пареньку, который внезапно покраснел и вспотел за пару секунд. Наверное решил, что это я из-за него расстроился. Полицейский моментально испарился, а я пошел подальше от этого места.

Соседский седьмой район. Вот что неприятно. Если есть в восьмом секторе настоящая клоака, то я сейчас именно в ней и нахожусь. Самое дешевое жилье, куча заброшенных руин бывших промышленных объектов, где собирается весь высший свет нашего общества. А еще паршивая еда, паленые синтетические наркотики и Квадрада. Именно этого я и боялся. Те трупы за спиной — члены сраной Квадрады. Самое отмороженное бандитское формирование в секторе.

Они грызут глотки всем. Простым людям, другим бандам, рабочим, копам и даже друг другу. И единственные, на кого эти отморозки не лезут, это Неоякудза. И вот теперь шаткое перемирие может пойти по известному пути. И все из-за меня. Хотя я вообще не при делах. Вроде бы.

Ладно, значит надо решить эту проблему сразу, чтобы не утонуть в потоках дерьма и крови потом. Очередная война банд мне не нужна. Мне прошлогодней хватило, до сих пор кровь из-под ногтей не могу вымыть.

А значит день будет долгим, наполненным пустой болтовней. Пустой, но смертельно опасной, как и сами собеседники. И начнем мы с самого трудного.

В восьмом секторе, где бы ты не находился, всегда можно понять, где центр. Это как в лесу, который сейчас можно увидеть лишь на картинках. Мох всегда растет с северной стороны. Или как в небе, где есть путеводная звезда. Так и в восьмом секторе есть Башня. Многоэтажное здание в центре. Местами обрушенное и потрепанное временем. Половина этажей ощерилась пустыми глазницами окон, но жизни в ней больше, чем во всем восьмом секторе вместе взятом.

Если я в седьмом районе, и смотрю на башню, то мне туда. В сторону своего дома. Неплохо было бы пожрать чего, но только не в этой дыре. Если тут и есть еда, то шансы после нее не сдохнуть не сильно-то велики.

Альтаир. Говорят, так называется красивая яркая звезда где-то на небе. Яркая и далекая. А еще так называется консервная банка города, в котором мне приходится жить. И поверьте на слово, в моем Альтаире нет ничего красивого. По крайней мере, если смотреть из восьмого сектора.

Я медленно брел по просыпающимся улицам. Люди, больше похожие на зомби, выбирались из своих халуп, зыркали исподлобья серому мареву на горизонте. И брели, брели, брели по своим важным зомбячьим делам. Хотя у всех здесь одна цель. Попытаться пережить очередной день, чтобы суметь вернуться в теплые провалы своих жилищ.

Сутулые плечи, тощие тела, осунувшиеся лица. Пепельно-серая кожа — отличительный признак местных жителей. Воздух тут ни к черту, а дыхательные фильтры стоят дорого. Да и солнце редко добирается до наших мест. В основном лишь через пелену заплесневелых облаков над головой. А когда начинается дождь, лучше вообще не выходить из домов без защитных балахонов. А они еще большая редкость, чем дыхательные фильтры.

Конечно, мэрия Альтаира может спокойно обеспечить всех нуждающихся такими мелочами, столь необходимыми для банального выживания. Уж чего-чего, а этого добра у них за глаза. И фильтры, и защитные балахоны делают из переработанного вторсырья, которого в городе хватает. Да весь мир теперь, собственно, не переработанное вторсырье.

Но если тебя сослали в восьмой сектор, значит твоя жизнь не стоит даже такой мелочи, как пластиковая ткань, чтобы защититься от дождя. Ты здесь для того, чтобы отскрести побольше дерьма, сжечь побольше мусора и побыстрее сдохнуть, уступив место следующему везунчику.

Куда брела вся толпа? Большинство, собственно говоря, на мусоросжигательный завод. Остальные на очистительные стоки внутренней стены. А самые упорные и трудолюбивые из местной нежити могли получить какую-нибудь престижную работу на внешней стене. Например, отскребать от бетона мозги Ночных тварей, что постоянно штурмуют Альтаир.

Просто им грустно в радиационных пустошах за стеной. Грустно и голодно. Они тоже хотят по вечерам попасть в теплые провалы зомбячьих жилищ. Чтобы понежиться там возле труб отопления, развалиться на продавленном матрасе с берцовой костью хозяина жилища в пасти. Чем не идиллия? А мы их все плазмой да свинцом поливаем со стены.

— Мрачный Билл, — поприветствовал я хозяина местного бара, что стоял за стойкой.

— Чего желает уважаемый Восьмой? — плюнул мне вопросом бармен.

Рожа у него реально хмурая, но почему-то другие его зовут просто Билл. Может боятся, но ходит слух, что на самом деле мужик он весьма улыбчивый. А мрачная рожа появляется только в моем присутствии. Бред конечно, я ведь такой милашка.

В баре было пусто, разве что пара работяг спала после ночной смены под столами в лужах собственной блевотины. Сейчас придет молодой помощник Мрачного Билла, на которого тот и свалил всю грязную работу. Но пацаненок не жалуется. Отмывать каждое утро блевоту и дерьмо за постоянниками — малая плата за безопасно прожитый день.

Да и гостей в этом баре не так уж и много. Впрочем, это был осознанный выбор хозяина заведения. На это он и рассчитывал, открывая бар на границе двух районов. Мало кто захочет отдыхать в месте, где ошивается сразу два инквизитора. С другой же стороны, не найдется слабоумных, которые полезут на человека, в чьем баре ошивается сразу два инквизитора.

Малый доход в обмен на некую безопасность. Многие бы хотели оказаться на месте Мрачного Билла. Уверен, большинство из них при этом радостно улыбалось бы при встрече со мной. Ну или им стоило бы это делать. Впрочем, мне насрать.

— Сваргань чего пожрать, — произнес я, беря пустой стакан из-за барной стойки. — И льда притащи. Только чистого, а не как в тот раз.

— Не я очищаю стоки, — проворчал Билл. — Какая течет, такую и замораживаю.

Я лишь покачал головой. Ну и как я докатился до такой жизни? Вопрос по существу, я ведь действительно не помню, как оказался вчера в седьмом районе. Да еще и на квартире Квадрады. Не за наркотой же я к ним поперся? Товар можно было и у Неоякудза взять. Благо, у них база в соседнем доме от моего.

Но с другой стороны, такого порошка я еще не видел. Так что мог припереться именно за ним. Вполне в моем духе. Я постоянно ищу что позабористей, чтобы побыстрее угробить свой организм. А эта дурь вполне подходит моим целям, как видно.

За спиной раздался мерный стук. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что является его источником. Это насадка из никелевого сплава на трости оставляет вмятины в дешевом углепластике напольного покрытия. Я слишком хорошо знаю эту трость и могу лишь предполагать, сколько людей не дожили до рассвета, после знакомства с ней.

— Ты забрел не на ту улицу, восьмерка, — раздался голос за спиной.

Мрачный Билл внезапно стал Бледным Биллом.

— Хорошо выглядишь, Теннеси, — произнес я. — Для такой старой швабры.

— Ты тоже неплохо сохранился. Удивлен, как ты умудряешься выживать с таким языком.

— Я неплохо научился стрелять, — пожал я плечами. — И рука у меня ласковая, но тяжелая.

— Когда-нибудь тебе вырвут твой поганый язык, восьмерка, и на нем же повесят.

— Да, поскорей бы уже. Хоть отдохну наконец.

Старик усмехнулся и с кряхтением забрался на соседний барный стул. Постучал тростью и Бледный Билл поторопился принести черный кофеин с заменителем сахара. Любимый напиток Теннеси.

Передо мной же водрузили тарелку с какой-то бледной слизью. И только по желто-зеленым вкраплениям можно было понять, что это яичница. А эти полоски ржавчины видимо бекон. Гребаный седьмой район. Сраный восьмой сектор. Когда я уже найду здесь хоть одну приличную забегаловку?

— Чего приперся? — спросил старик, дрожащей сморщенной рукой беря чашку с кофе.

Интересно, хоть кто-нибудь еще ведется на эту показную старческую дряхлость? Беспомощность старика, это такая же иллюзия, как и возможность восьмерке покинуть восьмой сектор. Бредятина та еще.

Инквизитором просто так не становятся. Ты должен быть не просто полным отморозком, грохнутым на всю голову, чтобы согласиться на эту работу. Ты должен быть по-настоящему опасным отморозком. И вряд ли среди нас есть кто-то опасней Седьмого. Разве что Пятый, но по другим причинам.

Я же мог лишь предполагать сколько кибернетических модификаций скрывается под этой дряхлой кожей. Мало кто видел Теннеси в своей боевой ипостаси. А кто пережил такое зрелище, предпочитают молчать.

— Не помню, старик. Ты же знаешь, у меня это… — я покрутил пальцем вокруг виска.

Понятное дело, вопрос был не о том, зачем я притащил свою задницу в это поганенькое заведение. Я мог пообщаться с Теннеси и по коммутатору, но любая связь прослушивается. Поэтому такие встречи между Инквизиторами считаются чем-то вроде жеста вежливости.

Вопрос же касался всего седьмого района в целом. Это территория Теннеси, а у нас не принято ходить друг к другу в гости. Не дальше нейтральных мест встречи, что находятся на границе, типа этой дыры, в которой подают зеленоватую размазню вместо яичницы.

— Знаю, помню, — прокряхтел старик. — Но не просто же так ты притащил свою задницу ко мне и покрошил бригаду Квадрады.

— Это не я. Не мог быть я. Судя по всему, какой-то усиленный кибер действовал. Либо Ночная тварь какая-то.

— Да? А я уж подумал, что ты наконец-то обзавелся боевыми модификациями. Должность тебе позволяет.

— Нет, — покачал я головой, лениво ковыряя в тарелке. — Я предпочту оставаться чистым. Мне и своего тела хватает.

— Что-то оно тебя часто подводит в последнее время, — Теннеси постучал себя по виску.

— Я просто пришел сюда сказать, что ни я, ни восьмой район, ни Неоякудза никак не связаны с нападением.

— Ты не меня в этом убеждай. А правящий совет семей. Они захотят ответной крови.

— Твоего слова хватит, чтобы они перехотели.

— Хватить-то хватит. Но они не успокоятся, пока не найдут виноватого. А ты сам понимаешь, как это выглядит со стороны.

— Никому из нас не нужна новая война банд. Территории поделены, как и рынки сбыта. Какой смысл Неоякудза нарушать договор? Да еще и таким образом.

— Да, но факт остается фактом. Восьмой инквизитор, который тесно общается с одной из банд, хотя должен соблюдать нейтралитет, приходит и вырезает целую семью на чужой территории. На моей территории.

— Я уже сказал. Это был не я. Скорей всего я пришел, когда уже все было кончено.

— Да, конечно. И решил вздремнуть до утра. До приезда легавых. Покараулить, чтобы трупы не разбежались.

Я нехотя достал из кармана сверток. В любом случае пришлось бы показывать. В конце концов эта дрянь всплыла на его территории. А это уже прямая заинтересованность Инквизиции.

— Мне кажется, я приходил за этим. Знаешь что это?

На стол лег сверток с розоватым порошком внутри. Старик медленно развернул платок, осмотрел содержимое и брезгливо отодвинул.

— Очередная синтетическая дрянь. Каждую неделю появляется новая кустарная дурь, от которой дохнет народу больше, чем от Ночных. И чего ты вечно в нос себе суешь всякое дерьмо? Ты же Инквизитор, а ведешь себя как заправский бандюган.

— Я пришел за ответами, а не наставлениями, Теннеси, — произнес я жестко. Немного жестче, чем следовало. — Сам разберусь, что мне делать.

Помолчали. Бледный Билл стал еще бледнее. Старик отхлебнул и наконец заговорил.

— Я привык общаться с этим отребьем. Привык работать с отморозками из Квадрады. Иногда забываюсь. Но и ты тоже помни, с кем разговариваешь. Не будем ссориться.

— Проехали, — кивнул я. — Сообщи, если появится какая информация о том, кто это сделал.

— Моя территория, сам разберусь, — бросил старик.

— Как знаешь.

Я встал из-за стола, приложил палец к стойке, оплатив еду. Хотя так и не смог заставить себя прикоснуться к этой мерзости. Забрал бутылку виски и пошел на выход. Визит вежливости завершен, не вижу смысла задерживаться здесь дольше необходимого. К тому же, этот длинный день только начался.

Алкоголь притупил головную боль, расслабляя тело. Но жрать хотелось неимоверно. Розовая дрянь в моем кармане должна быть ядреной, раз не только заставила меня вырубиться на всю ночь, так еще и догнала похмельным утром. Обычно мой организм переносит все это дерьмо куда легче.

Или я внезапно старею, либо этот волшебный порошок синтезировал какой-то гений. Надо сообщить об этом в центр, пусть ищут изготовителя по другим секторам. Восьмеркам такая дрянь не по зубам. Центр уже пнет Седьмого, чтобы искал как порошок попал к отморозкам из Квадрады. Вот старик начнет брюзжать тогда. Не любит он такую работу.

Да и никто не любит. Искать, вынюхивать, выспрашивать, анализировать. Куда проще проломить кому-нибудь череп или сломать пару хребтов. Действенное решение любой проблемы. Жаль только не всегда понятно, кому ломать. Впрочем, Инквизитору плевать на такие мелочи.

Очень хотелось доползти до дома и забраться в уютную постель. Доспать еще пару часиков, потом принять душ, нормально поесть. Но никто не позволит мне подобной роскоши. Раз копов дернули сразу после комендантского часа, значит скоро они доложат в центр. А те спросят с меня.

Там уже средним пальцем отделаться не выйдет. Придется повторять все то, что я говорил Теннеси, только чуть вежливей.

Витиеватые улочки скакали вверх и вниз. Переплетения ржавых труб, тугих кабелей и проводов. Эти вечные нити прогресса тянулись из-под земли, поднимались вдоль стен, переплетались над головой, пытаясь заменить собой серое небо.

Но всем было плевать и на гудение проводов вокруг и на серое марево высоко над головой. Людей беспокоили другие, более обыденные вещи. Какая разница, какого цвета раньше было небо, когда прямо сегодня тебе нечего жрать? Кому какое дело до того, какого оттенка ржавчины течет вода по трубам, когда кости твоего соседа глодают через стенку. И далеко не всегда это делают Ночные.

Не в лучшем расположении духа я добрел до кряжистого здания посреди широкой по меркам сектора улицы. Потертая, видавшая и лучшие времена вывеска, гласила, что здесь я смогу найти покой и все виды наслаждений. Изображенная на ней Малышка Молли наклонилась так, что видно было чуть больше, чем позволяют рамки приличия. Страстно подмигивая, она пила какой-то цветастый коктейль, но казалось, что нарисованную жидкость вливают тебе прямо в душу.

Бар «Шинигами». Пожалуй единственное место во всем восьмом секторе, где я могу спокойно выпить, не получив на сдачу сотню презрительных и брезгливых взглядов. Впрочем какая мне разница? Пусть скалятся, пока не лопнут. Все равно никто из этих озлобленных жалких восьмерок не посмеет и слова сказать в мою сторону. А за спиной пускай болтают сколько влезет.

— Эй, шпана, — окликнул я парочку, что терлась возле входа. — Что-то я ваши рожи не припомню. Чего тут вынюхиваете?

Двое парней не самой приятной наружности. Рабочая одежда, кепки да просторные куртки, в которых так легко что-то спрятать. В рассветных сумерках, стоя возле входа, их намерения не вызывали сомнений.

Подождать, покараулить, пока охрана не выкинет на улицу какого-нибудь спившегося забулдыгу. Или подходящая жертва сама выйдет на негнущихся ногах. А там уже беднягу возьмут под ручки и никто никогда его больше не увидит. И куда смотрят Неоякудза? Это ведь их бар.

— Да мы просто стоим с приятелем, курим, за жизнь трем, — произнес оскалившийся дылда.

Второй при этом зыркал на меня с изрядной долей страха. Но если длинный не боится так разговаривать с человеком моей комплекции, значит именно он в парочке главный. И именно у него в широких полах куртки прячется что-то опасное.

— С какого района? Чего здесь забыли?

— Эй, прохожий, проходи. Чего ты докопался до мирных восьмерок? Или горло жмет?

Длинный улыбнулся шире и достал из кармана нож-бабочку. Вальяжно поиграл, складывая и раскладывая ее. Я медленно поднял правую руку, сжатую в кулак. На тыльной стороне ладони кожа засветилась изнутри. Увидев инквизиторскую инсигнию, длинный в момент побледнел и выронил нож.

— Спрошу еще раз. С какого района будете и каким паршивым ветром вас сюда занесло.

— Начальник, да мы просто выпить зашли, — примирительно поднял руки дылда, начиная пятиться. — Соседи мы с девятого. Просто заглянули поглазеть на Малышку Молли.

— Свинтили в туман, — рявкнул я. — Резко.

Кивая и чуть ли не кланяясь, парочка попятилась еще быстрее. Я проводил их взглядом до угла, пока силуэты не растворились в утреннем мареве. Надо переговорить с охраной, что-то ребята совсем расслабились под утро.

Допив остатки виски, швырнул бутылку вслед мутной парочке. Звон разбитого стекла разнесся по бесконечным коридорам улиц. Покачнувшись, развернулся в сторону входа и толкнул массивную железную дверь. Ну что же Малышка Молли, самое время залить душу твоими нарисованными коктейлями. Или не нарисованными.

Это был типичный старый бар в котором пахло настоящим деревом. Стойка бармена, массивные барные стулья и даже многие элементы декора. Все было сделано из настоящей древесины. Старинный антиквариат, пережитки довоенного прошлого, что сейчас уже является роскошью. Все это смотрелось неуместно дико среди листов клепаного железа на полу и стенах.

Неоновые лампы придавали этому месту какой-то сюрреалистичный вид, словно две эпохи смешались в ядреный коктейль. И все это ради почерневших от злобы и страха восьмерок, что вряд ли когда-нибудь смогут по достоинству оценить очарование этого места.

Нет, этим пропитым кускам мяса куда интересней было пялиться на сиськи Малышки Молли через дно стакана. Хотя признаю, пялиться там было на что. Не зря овальная сцена с танцевальным шестом тянется к самому центру зала.

Впрочем, сейчас здесь было довольно пусто. Так всегда под утро. Огромные, закованные в полимерные бронекостюмы охранники бродили по темным углам, выковыривая оттуда остатки живых посетителей, дабы очистить помещение.

Редкие роботы-сервиторы, такие же проржавевшие, как и все вокруг, носились, убирая горы мусора, битого стекла, да подчищая лужи разлитого пойла.

Я добрел до барной стойки, за которой сидел Маленький Грэмми. Местный завсегдатай и ходячее олицетворение восьмого сектора. Упитый в хлам, после ночи любования сиськами Молли он теперь закидывался остатками крепкой дряни, дабы поскорее телепортировать сознание в следующий вечер. Когда вновь сможет любоваться своей ненаглядной.

Маленького Грэмми никто не выкидывал из «Шинигами», благо он никогда не буянил. В том смысле, что внутри бара. По крайней мере не начинал потасовок первым, но с радостью присоединялся к процессу. Зато сколько бедолаг знакомились с его кулаками-кувалдами вне стен заведения. Впрочем, мало кто из них теперь может об этом рассказать.

Да, сдохнуть в восьмом секторе куда проще, чем пережить очередной день. Так уж тут устроено. Благо город никогда не испытывает нужды в новых отбросах, регулярно пополняющих ряды дешевой рабочей силы.

Если местные охранники в сравнении со мной были просто дрищами и мальчиками для битья, то Маленький Грэмми мог так сказать вообще про всех. Включая меня. И да, я один из немногих живых людей в восьмом секторе, кто может похвастаться тем, что знает каково это — получить по роже кулаком-кувалдой. И при этом остаться в живых.

— Как дела, Грэмм? — хлопнул я громадину по спине.

— А, это ты, — расслабился он. — Как всегда, восьмерка, как всегда. Какими судьбами в столь поздний час?

— Тяжелое утро, — кивнул я.

— Как и вся наша собачья жизнь.

— Именно так.

Маленький Грэмми, один из немногих людей, к которому я питал уважение. Во-первых, потому что он, как и я, был чистым. То есть никаких кибер-усилителей, которыми пичкают себя все, кто может. Ну не люблю я этих киберов.

А во-вторых он один из немногих, кто меня не боится и не презирает. И поэтому я всегда могу перекинуться с ним парой словечек просто так. Как сейчас. Это не делает Грэмма хорошим парнем. Правильней будет назвать его мразью побольше многих в этом месте. Впрочем, так можно сказать и про меня.

— Во-о-осьмо-ой! — прозвенело с той стороны барной стойки.

Маленькое тело молнией промчалось в мою сторону, перевалилось через стойку и чмокнуло меня в щеку. Мне почти удалось уклониться, но подвыпившее тело не выдавало и половины своей скорости.

— Говорил же никогда так не делать, — прорычал я, вытирая щеку.

— Восьмой, — пропищала хрупкая девчушка в фирменном фартуке «Шинигами», — ты такой милый, когда сердишься.

— Не звени, Пискля. Голова гудит от твоего голосочка.

— Я же говорила не называть меня так, — уперла девчушка руки в бока и надула маленькие губки. — Я Асоха. А-со…

— Забей, — отмахнулся я. — Все равно не запомню. Налей мне лучше чего.

— Голодный? — спросила она, вновь став серьезной. — Выглядишь уставшим. Тебе надо есть больше белка. Смотри на себя, совсем схуднул.

— Кто бы говорил, тощая, как ветка.

— Что такое ветка? — уставилась она удивленно.

— Забей, — повторил я. — Мне подадут сегодня выпивку или как?

— Сейчас принесу, — улыбнулась Асоха.

— И пожрать, да, — уже тише произнес я.

Девчушка-бармен упорхнула в сторону кухни, а я принялся пялиться себе под нос. Еще стаканчик ядреного пойла, немного жратвы и это утро перестанет быть таким паршивым.

Черт, как представлю сколько дерьма теперь придется разгребать, аж повеситься захотелось. Центр доколебется с расспросами, на которые у меня нет ответов. К Неоякудза надо будет идти, объяснять что к чему.

Я напряг память, стараясь вспомнить, как оказался вчера в седьмом районе. Как вообще меня занесло в квартиру к семье Квадрады. Это же самые тупые отморозки восьмого сектора. Неужели и впрямь за наркотой поперся?

Ничего. Лишь голова вновь начала болеть. Ничего не помню из вчерашнего дня. Гребаная амнезия. Хотя она тут как раз не при чем. Тут скорее надо задавать вопросы тому, кто изготовил розовую гадость, что сейчас покоится в моем кармане.

Асоха принесла мне огромную тарелку яичницы с мясом. И если яйца здесь были настоящие, то про мясо я спрашивать давно перестал. В «Шинигами» не подавали человечину, в этом я был уверен, так что есть можно не опасаясь. А остальное не важно. Возможно какая-то Ночная тварь окочурилась недавно и попала на сковороду местного шефа. Так что грех брезговать, свежатина как-никак.

— Никого из боссов не видела? — спросил я.

— М-м-м, — девчушка почесала копну коротких светлых волос, что топорщились во все стороны, складываясь в какую-то ядреную прическу. — Нет, их вообще сегодня не было. Только всякая мелочь, но тебе они не интересны. А что, передать что-то надо?

— Не парься. Сам зайду к ним потом.

— Океюшки, — важно кивнула она. — Если что надо будет, только позови. А у меня опять эта скучная инвентаризация.

— Беги, работай, Пискля. Нечего тут со мной языком чесать.

— Зануда, — надула она щечки и убежала куда-то за бар.

Я перекусил и запил это все какой-то брагой. Видимо, Асоха решила что не стоит мне с утра пораньше закидываться чем-то серьезным. Не спирт, а моча Ночных какая-то. Но в голове чуть посветлело и даже болеть перестало.

Ладно, раз никого из Неоякудза здесь нет, то и мне засиживаться бессмысленно. Хлопнув на последок Маленького Грэмми по плечу, двинул на выход. Хотел еще сказать что-то, но малыш уже уснул прямо за барной стойкой. Вполне возможно, что так он и проспит тут до вечера. Выпроводить его из заведения дураков нет.

Выйдя обратно на прохладный воздух, повел носом. Все-таки внутри бара воздушные фильтры работают на полную катушку, так что улицы показались мне канализационными стоками, а не свежим воздухом.

Заприметив пару теней на краю здания, пошел в ту сторону. Внутри сама собой начала закипать злость. Думаю, парочка разбитых рож, это как раз то, что взбодрит меня окончательно этим паршивым утром.

— Я кажется ясно сказал, чтобы вы двое свалили куда подальше? — проревел я, подходя ближе и закатывая рукава.

— Да чего ты взвинтился, начальник? — пролепетал длинный.

— Ща я тебе на пальцах объясню чего…

Удар пришелся под лопатку. Все тело пронзила острая боль, а ноги подкосились. Упав на колено, с хрипом втянул воздух. Тело, кажется, забыло как дышать. Обернувшись, увидел третьего парня в капюшоне и полумаске.

Он как раз заряжал в ствол новую капсулу с патроном. Я узнал старую модель полицейских шокеров. Один такой снаряд впиваясь в тело, выпускает заряд, что человек валится с ног в момент. И судя по глазам стрелка, он весьма удивлен, что я еще не лежу рожей в землю.

— Ах ты тварь восьмерочья, — прорычал я, вставая с колен.

Ноги не слушались, алкоголь туманил сознание, но я все же смог сделать пару шагов в сторону напуганного стрелка. Какой-то шум заставил меня развернуться.

Дылда с замахом ударил тяжелой металлической трубой, целясь мне в голову. Глухой звук и целый океан страха, который затопил взгляд ублюдка, когда я остановил трубу голой ладонью. Это больно, но сейчас в моем сознании не было для этого места. Там бурлила кровавая ярость, укутанная в пары алкогольного угара.

Дылда попытался вырвать трубу, но я держал крепко. Рывок на себя и его тщедушное тело летит ко мне. Но лишь для того, чтобы рожей наткнуться на мой кулак. Туша дылды отлетает, разбрасывая в воздухе кровь и обломки зубов.

Его подельник раскидывает руки в стороны и пригибается к земле. Я слышу, как гудят сервоприводы его киберусилителей. Он делает рывок в мою сторону. Слишком быстро для моего, не пришедшего в себя тела. Грязная клякса противника пролетает, стелясь вдоль земли. Мелькают острые лезвия ножей.

Рывок в сторону, слишком медленно. Одно лезвие чиркает меня по бедру и огненная боль мгновенно пронзает всю ногу. Яд? Транквилизаторы? Паралитик? Что-то подобное. Твою же восьмерочью мать. Я пропускаю шустрого противника мимо себя, и вкладываю все остатки сил в один быстрый удар.

Он явно не ожидал подобной скорости от туши моих размеров. Но абы кого не берут в инквизиторы. Хоть киберу и удалось достать меня лезвием, он оказался слишком близко. Тяжелый удар кулака сверху вниз впечатал его тело в землю. Урод рожей пропахал около полуметра, сдирая кожу до мяса.

Я развернулся к последнему противнику, как раз чтобы получить в грудь новый снаряд. От попадания я отшатнулся и хотел стряхнуть капсулу, но та раскрылась почти сразу. Я видел, как заряд энергобатареи высвобождается, разряжая сотни электрических дуг в мою грудь.

Ноги подкосились, я упал на колени, пытаясь вдохнуть. В глазах все поплыло, но я успел подставить руки и не упасть. Харкнув кровью, собрал всю волю в кулак. Левая нога дернулась и я встал на одно колено. Поднял голову чтобы взглянуть в обезумевшие от страха глаза стрелка.

— Молись, мразь, — прошипел я, пытаясь подняться.

— Да что ты такое? — раздался глухой голос из-под полумаски.

Стрелок переломил ствол пистолета, пытаясь судорожными пальцами заменить капсулу со снарядом.

Мое тело билось в конвульсиях, я с трудом пытался подняться. Но правая нога перестала слушаться и уже горела огнем. Я чувствовал, как зараза с клинка кибера распространяется все выше.

— Да вырубись ты наконец, — раздался шепелявый голос за моей спиной.

Глухой звук удара и боль, что шипастым цветком взорвалась у меня в затылке. А затем тьма и тишина заволокли мое больное, уставшее сознание…

— Тяжеленный, мразь, — раздался хрипящий голос над ухом.

— Зажимай крепче, чтоб не трепыхался, — а вот этот голос уже заметно шепелявит.

Башка гудела от боли в затылке. Я очнулся от того, что моя черепушка стукнулась о что-то твердое. Прикосновение отозвалось резкими вспышками, а перед глазами заплясали искры.

С трудом разлепив веки, попытался оглядеться. Перед глазами все плыло, похоже алкоголь в моей крови достиг максимального воздействия. Второй вариант хуже — у меня сотрясение.

А еще металлический обруч на лбу, что крепко фиксировал голову. Я дернулся, но тело оказалось зажато в тисках. Скосил взгляд, пытаясь понять, что со мной не так.

Я полулежал в каком-то металлическом кресле, напоминающем кушетку зубного хирурга. Руки и ноги прикованы магнитными замками, как и голова. Двое мужчин спешно затягивают ремни на моей груди.

— Не дергайся, — прошипел длинный.

С другой стороны стоял его подельник-кибер. Увидев его, вспомнил про правую ногу. Попытался пошевелить ею, но мышцы не слушались. Я чувствовал только пальцы ступни, что уже не так уж плохо.

— Смотри, шеф. Револьвер. Настоящий с пороховыми патронами.

Голос где-то впереди. Приглядевшись, увидел еще две тени. Один из них тот самый ублюдок, что стрелял в меня из шокера. Другого я видел впервые. Тучное тело, лицо испещренное морщинами. Правого глаза нет, вместо него на меня уставился окуляр камеры. Еще один кибер.

Пихают себе в тело всякие железяки. Сами ни на что не годные.

— Че уставился, образина? — прохрипел я.

В горле пересохло, слова шкрябали глотку. Попытался сглотнуть, но даже слюны не набралось. Обезвоживание? Неудивительно, учитывая сколько я выпил за это короткое паршивое утро. Да еще и отравление от ножа коротышки.

— Очнулся, значит? — пробасил тот, кого стрелок назвал шефом. — Занятный ты типчик, восьмерка. Ни боевых модификаций, ни нормального вооружения. Только эта древность.

— Положи, где взял, — сказал я стрелку, глядя на свой револьвер. — Я тебе руки вырву, за то что ты его трогал.

— Гляди какой храбрый, — ответил за него шеф. — Ты не в том положении, чтобы угрожать.

— Правда? Без двух минут труп будет мне рассказывать про мое положение? Лучше встань на колени и начинай молить о быстрой смерти.

Незнакомец весело фыркнул и как-то по-свинячьи хохотнул. Остальная троица последовала примеру начальства и принялась гоготать. От этого мерзкого смеха у меня лишь сильнее разболелась голова.

— У меня к тебе встречное предложение, восьмерка, — ответил главный. — Ты быстро говоришь нам где спрятал ящик, а я пристрелю тебя быстро. Если хочешь, то из твоего же оружия. Там же нет ДНК-идентификации.

— Какое заманчивое предложение. Не против, если я отвечу отказом?

— Против, восьмерка. Давай не будем тратить ничье время. Просто скажи где гребаный ящик?

— Во-первых я вообще без понятия о каком ящике речь, во-вторых на кой он таким тупорылым отморозкам? Вы же уже трупы все, кретины обдолбанные. Похитить инквизитора посреди дня у всех на виду. Вы либо слабоумные, либо обгашенные наркотой. Но в любом случае до вечера уже не доживете.

— Не стоит быть таким самоуверенным. Уж кто точно не доживет до вечера, это один самоуверенный инквизитор. Лучше переживай за свою шкуру, а за нас не надо.

— Ты серьезно? Ты вообще сам себя слышишь? Ты хотя бы отдаленно понимаешь, кто такие инквизиторы восьмого сектора?

— Конечно знаю, — кивнул шеф.

— Тогда ты должен знать, как центр реагирует на пропажу одного из его цепных псов. Сюда уже мчится гвардия по вашу душу.

— Это вряд ли, — оскалился ублюдок. И кивнул куда-то вниз. — Мы хорошо подготовились к торжественному приему.

Я скосил глаза. На правой руке у меня было что-то вроде беспалой перчатки. Из нее хаотично торчали провода и какие-то микросхемы. Все это было перемотано обычной изолентой и мигало лампочками.

Блокиратор, значит. Кустарный конечно. Впрочем, как и все блокираторы. Других не бывает, ибо правительству они ни к чему. Значит маячок, спрятанный под кожей в инквизиторской инсигнии не работает. Центр не знает где я и что со мной.

— Мы зациклили сигнал, так что твои хозяева думают, что ты все еще напиваешься в своем любимом баре. А когда ты перестанешь выходить с ними на связь, нас уже не будет в Альтаире.

Я засмеялся хриплым, рыкающим смехом. Горло нещадно саднило, голова отдавала вспышками боли, но я не мог остановиться. С трудом успокоившись, ответил.

— Ты жалкая тупая восьмерка. Из этого сектора есть только один выход. В черном мешке для отходов.

— Это ты так считаешь. Но за содержимое черного ящика мы купим себе билет в беззаботную жизнь, — он придвинулся ближе, обдавая меня запахом гнилых зубов, брызжа слюной. — Никаких больше сточных канав, восьмерка. Никакого химического воздуха и кислотных дождей. Мы будем жить в раю и купаться в роскоши. И никто больше не будет называть нас восьмерками.

— Ты бредишь, кретин, — с тяжелым вздохом произнес я. — Восьмерка однажды — восьмерка навсегда. Этот сектор пометил тебя, заляпал твою никчемную душонку. Никому не удастся вырваться отсюда. Ни тебе, ни мне.

— Тебе удастся, — спокойно кивнул тот. — В тех самых мешках и довольно скоро. Ну так, расскажешь нам наконец, куда дел ящик?

— Да хоть со стены обоссы, не знаю я ничего ни о каком ящике.

— Значит, по-плохому. Тащи.

Последнее он адресовал кому-то из своих подручных. Вокруг меня засуетились тени, что-то щелкнуло на головой, затрещали электрические искры. В следующее мгновение мой мозг пронзила такая боль, что все тело забилось в конвульсиях.

Меня словно разрывало на куски, выворачивало наизнанку. Казалось, что все суставы разом пытаются выгнуться в обратную сторону, а мышцы просто рвутся одна за другой.

— Говори, где ящик, восьмерка!

— Посмотри у себя в…

Еще один разряд и снова перед глазами летят искры, сворачиваясь в потрясающие калейдоскопы. Меня крутит, выворачивает и трясет. Боль, мой вечный спутник. Кажется, я ненадолго отключаюсь, но меня быстро приводят в чувство.

И все по кругу. Боль, вопросы, боль, вопросы. Все это прерывается краткими моментами забытья, но реальность липким монстром прочно присосалась к моему сознанию, не давая уйти глубже во тьму.

Я потерял счет времени. Перестал понимать происходящее, уже не воспринимал реальность, потонув в мутном бреду этой круговерти. И вот, когда лучик света уже готов был принять меня в теплые объятия, холод реальности снова вырвал сознание из небытия.

Как бы сильно мне ни хотелось сдохнуть, мое тело всегда держалось дольше моей воли. Вот бы сейчас пустить себе пулю в лоб и наконец выспаться. Но нет, не будет покоя бедной восьмерке.

Мне в глотку влили что-то холодное. Я не хотел это пить, но тело вцепилось в пластиковое горлышко бутылки против моей воли. Тело хотело жить, оно хотело продолжать существовать и функционировать.

В мозгах все пылало, но боль и усталость постепенно отступала, позволяя разуму вернуться в этот мир. Я даже начал различать какие-то мерзкие звуки. Через час или минуту эта смесь скрежета и скрипа начала складываться в слова. Кажется, я даже стал понимать, что они означают.

— Он уже должен был расколоться, — произнес нервный голос.

— Проверь настройки, подкрути волновые потоки, — ответил кто-то. — Проверь аппаратуру, может с детектором что-то не так.

— Я уже дважды проверял. И трижды перенастраивал.

— Ну так проверь еще раз, — рявкнул другой.

— Не может человек так долго сопротивляться. Даже инквизитор.

— Просканируй его еще раз. Скорей всего там стоит какой-то блокатор или еще какие модификации.

— Я уже сканировал его. Он реально чистый. Заказчик не врал. Чистый инквизитор.

— Значит плохо смотрели. Ни один инквизитор не выживет в восьмом секторе без боевых модификаций. Не так долго, по крайней мере.

Раздался писк где-то над ухом. Что-то начало жужжать и противно шипеть. Я разглядел антенну, которой кто-то водил по моему телу. Силуэт дылды потихонечку начал принимать нормальные очертания.

— Чисто, — прошепелявил он куда-то в сторону. — Он реально чистый. Кроме маячка в руке, но мы же его заблокировали.

— Может инсигния, это не просто маячок, — раздался испуганный голос откуда-то слева. — Он же все-таки инквизитор. У них там всякие технологии есть.

— Заказчик бы знал, — отрезал шеф. — И сообщил бы, это в его интересах. — Вколите ему еще сыворотки и дожимаем. Он скоро расколется.

— Кажется, — попытался я протолкнуть слова сквозь онемевшие губы, — в твоих словах слышится страх.

— Если еще можешь говорить, восьмерка, то лучше побыстрей скажи где ящик, пока копыта не откинул.

— Да, — протянул я. — Ты боишься, ублюдок. И правильно делаешь. Вы все начали понимать, что что-то здесь не чисто. Но до ваших скудных мозгов еще не дошло окончательно, в какое дерьмо вы вляпались.

— О чем он, шеф? — все тот же голос слева.

Я скосил взгляд и увидел стрелка. Того самого, что палил в меня из шокера и лапал мой револьвер. А теперь ублюдок засунул его себе за пояс. От этой картины во мне начала закипать злость.

— А этот молодец, — я глазами показал на стрелка. — Боится и правильно делает.

— Пасть заткни, — рявкнул главарь. — Быстро подключай аппарат.

— Не поможет, — громко произнес я. — Любой бы уже либо раскололся, либо сдох.

— В тебе тройная доза сыворотки. Вот ты и терпишь.

— Тройная доза. Получается, я должен был сдохнуть еще и от нее. Даже две ампулы скорей всего убьют человека. А три так вообще гарантированно.

Я прекрасно знал о чем идет речь. Боевой Стимулятор Тактического Назначения. Военный образец, разбадяженную версию которого можно спокойно достать на черном рынке. Но этим кретинам даже ходить далеко не надо. БСТК, в простонародье сыворотка входит в штатный комплект любого полицейского или инквизитора.

— Кажется, я наконец протрезвел, — голос был сухим и хриплым. — Давайте я помогу вам, тупые ублюдки. Задам простой вопрос. Как простой человек без кибер-модификаций может пережить тройной укол сыворотки, сопротивляться столько времени прямому воздействию на мозг, но при этом не расколоться и даже банально не сдохнуть?

— Не может, — вякнул стрелок. — Шеф, я в него там два снаряда с шокера пустил, а он все равно стоял.

— Заткнись, — послышалась нервозность в голосе главаря.

— Подумаем вместе, — продолжал я нагнетать. — Какие еще бывают модификации, что позволяют организму так долго держаться?

Повисла пауза. Кажется, я расслышал как скрипят извилины в их тесных черепных коробках. Сопровождая это тихим сопением и напряженными взглядами.

— Ну же, — продолжил я. — Тут же совсем просто. Вы же видели инсигнию. Хоть кто-нибудь догадался проверить ее уровень? М?

— Это невозможно, — произнес шепелявый. — Шеф, он ведь говорит про Биомодификации? Но это ведь все просто слухи.

— Конечно слухи, — отрезал их старший. — Невозможно соединить ДНК человека и Иного. Все попытки провалились. Он просто здоровый ублюдок, потому и держится.

— Ты мне льстишь, кретина кусок. Ну представьте, если правительству Альтаира наконец это удалось? Если они наконец смогли модифицировать человеческие клетки напрямую? То ответьте, кретины. Кого первым делом они бы усилили? Армию? Полицию?

— Шеф, — жалобно заскулил один голос.

— Нет, — рявкнул я, не давая главарю вставить слово. — Вы, тупоголовые ублюдки, связались со старшим инквизитором центра. Меня послали сюда забрать черный ящик и попутно перебить всех на своем пути.

— Старший инквизитор центра, — прошептал голос за моей спиной. — Если этот ублюдок не восьмерка, а из центральных, то нам всем…

— Заткнись! — орет главный, хватая дылду за ворот плаща. — Заткнись и перестань нести бред.

— Какая жалость, — тем временем продолжал я вещать громко, — что нужны мне не вы, а ваш заказчик. А значит лишь один из вас пригодится живым в качестве языка. Кого же мне оставить?

Все произошло слишком быстро. Приток адреналина, вызванного страхом за собственную шкуру — всегда плохая смесь для принятия рациональных решений. Стрелок первым бросился ко мне.

— Я не собираюсь тут умирать, — проорал он, срывая магнитный замок с моей левой руки.

— Стой, — заорал главарь.

Но было поздно. Левой рукой я схватился за замок на правой. Нащупал кнопку выключателя и вдавил ее. Замки еще не успели щелкнуть, а я уже хватаю стрелка за ворот и рывком тяну на себя. Он бьется лбом о металлический обруч у меня на голове и мешком падает на пол.

Но я уже сжимаю рукоять револьвера, вытащенного из-за пояса ублюдка. На меня наваливается туша главаря, ремни не дают нормально развернуться. Он прижимает мою руку к груди, пока я левой пытаюсь освободить голову.

Чертов обруч никак не хотел поддаваться. Поэтому я со всей силы бью главаря по роже. Тело слишком ослабло от пыток, удар получился вялым. Левую руку хватает дылда и тянет на себя. Будь я в нормальном состоянии, то ему бы это стоило жизни.

Но сейчас я могу лишь вяло сопротивляться. Внезапно главарь вскрикивает и выгибается дугой. Я вырываю правую руку из его хвата и прицеливаюсь.

Щелчок курка, грохот, дым. Мозги дылды фонтаном орошают стену за его спиной. Локтем толкаю главаря, тот отшатывается, кривясь от боли. Щелчок, грохот. Ублюдку сносит часть черепа.

Косясь одними глазами перевожу ствол в сторону последнего ублюдка. Тот поднимает руки бросая окровавленные кинжалы на пол.

— Я помог, не убивай. — тараторит он. — Я все скажу.

Щелчок, выстрел. Голова засранца запрокидывается и он валится на спину. Мелкий шустрый кибер сейчас для меня слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Черт его знает, что взбредет в его тупую, напичканную проводами башку в следующую секунду.

С трудом освободился и наконец выдохнул. Вялое тело еле слушалось. Все остатки сил и воли я вложил в эту короткую схватку. Хотелось просто опуститься на пол и не шевелиться несколько дней. Но это слишком непозволительная роскошь для жалкой восьмерки.

Стрелок очнулся через пару минут и три пощечины спустя. Дернулся пару раз, испуганно вскрикнул и уставился на меня. Магнитные замки и ремни крепко удерживали его тело в кресле.

— Ну что, восьмерка, — произнес я. — Ты как раз успел на вечеринку. Начнем?

Убедившись, что парень крепко прикован к креслу, я подошел к аппаратуре. Волновой электрошок. Оборудование выглядело старым и явно собиралось на коленке. Как и все остальное в восьмом секторе.

Ничего в этом не понимаю, но примерно способ работы выглядел не сложным. Вот переключатель запуска, вот какие-то тумблеры, вот разноцветные кнопочки, а тут еще рычажки есть. Да даже обезьяна справится.

— Ну что, поговорим? — спросил я, подтягивая тележку с аппаратурой поближе. — Или сразу перейдем к фейерверкам?

— Я все скажу, — парнишку аж трясло, хотя я еще ничего не сделал. — Все, что знаю.

— Что за черный ящик? — спросил я.

— Этого я не знаю.

— Кто заказчик?

— Эм, босс с ним встречался. Я без понятия.

— Какой ты полезный собеседник, — кивнул я. — Так и хочется тебя пристрелить, сам не знаю почему.

— Погоди, погоди. Я могу поспрашивать ребят, разнюхать для тебя все. Я знаю, что босс ездил в товарные ряды, там встреча была. Я там всех-всех знаю. Поспрашиваю, все выясню, правда.

— Ну да, конечно, — кивнул я, отчего голова чуть не раскололась. Словно мозги там просто болтаются и бьются о стенки при каждом движении. — Поспрашивать я и сам могу. Получше тебя, знаешь ли.

— Погоди, погоди. Ты же не можешь меня тут убить, я ведь оказываю помощь. Меня надо доставить в центр, допросить.

— Восьмеркам нечего делать в центре. Да и мне там делать нечего.

— Но ты же сам сказал, — проскулил он. — Ты же биомод, старший инквизитор, ты же не можешь…

— Брось, тупой ты кусок говна. Я просто здоровенный ублюдок, который отказывается подыхать. Все, как твой босс и говорил. А ты скоро присоединишься к своим дружкам. Как я и говорил.

Я прошелся до стула, на котором висел мой плащ. Придирчиво оглядел, отряхнул от пыли. Вроде бы нормально все. Огляделся вокруг. Какое-то темное помещение, похожее на ангар. По крайней мере об этом говорили высокие створки ворот.

Вернувшись к парню, который все пытался лепетать оправдания, достал револьвер. Ткнул дулом ему в пах и спустил курок. В воздухе приятно запахло порохом и чужими страданиями.

— Это за то, что засунул мой револьвер себе в штаны.

Не обращая внимания на скулеж и дрыганья ублюдка, подошел к тележке. Выкрутив все тумблеры по часовой стрелке до упора, положил руку на самый большой переключатель.

— А это за то, что вообще прикоснулся к нему.

Щелчок и тело забилось в конвульсиях. Изо рта восьмерки пошла пена, а глаза начали выходить из орбит.

Я двинул в сторону выхода, не обращая внимание на искрящую за спиной технику. Говорил же, что даже обезьяна справится. Пусть и такая громадная, как я.

Сняв цепь с замка, навалился всем телом на створку. Та со скрипом поползла в сторону. В лицо ударил поток свежего воздуха. Ну, свежего по меркам нашего сектора. В голове сразу поплыло.

Выйдя наружу, оперся о холодный металл стены и прислонился затылком. Закрыл глаза, приходя в себя. Тело было ватным, голова болела, мозги вообще не соображали. Открыл глаза и понял, что картинка по-прежнему плывет.

Ничего. И похуже бывало. Через пару часов оклемаюсь. Поспать бы немного, а то это утро даже по меркам восьмого сектора было паршивым. А я тут уже очень давно живу.

Присев прямо на землю, принялся вытаскивать пустые гильзы из барабана. Потом долго искал патроны в подсумке на поясе. Выпить бы чего-нибудь сейчас. Пальцы скользнули по свертку платка, в котором лежали остатки розового порошка.

Нет, пока рано. Пока что это ни к чему. Может добрести до «Шинигами»? Оглядевшись вокруг, заметил верхние этажи башни. Знакомые разбитые окна и дыры в стенах некоторых этажей. Знакомые, только вот ракурс немного другой.

Получается, я сейчас где-то на юго-западе сектора. Девятый район. Нехило меня занесло. Весь сектор прошел вдоль, а время еще даже не обеденное.

Сбоку что-то завибрировало. Долго и протяжно. Вот же срань. Ну конечно, я же снял перчатку, блокирующую маячок. Надо было оставить, пусть думали бы, что я до сих пор в баре сижу.

Достав с пояса металлическую пластину, взялся за нее двумя руками. Развел половинки планшета в стороны. Между ними протянулась тонкая прозрачная лента дисплея, с которого на меня смотрело суровое женское лицо.

— Чем обязан, Кира?

— Не поясничай, Восьмой. Знаешь же, что все записывается, — скривилось лицо. — Для тебя высший инквизитор Кирия.

— Ага, как скажешь. Чего надо?

— Что за вопли у тебя там на фоне?

— Ща сдохнет, не переживай.

Что-то в ангаре пшикнуло, послышался грохот. Из дверей повалил густой белесый дым. Кирия если что и увидела, то высказываться не стала.

— Что с показателями жизнедеятельности? И что за скачок в пространстве?

— Телепортироваться наконец научился. Просто промахнулся в стену мимо борделя. Надо еще поработать над посадкой.

— Хватит, Восьмой, — повысила голос Кира. — У руководства к тебе масса вопросов. С нами связался инквизитор Теннеси. Ты перебил целую семью отбитых восьмерок в его районе.

— Да не я это был, — устало вздохнул, кривясь от боли. — Сколько можно всем повторять? Ты вообще видела отчет? Явно кибер поработал.

— А ты тогда там что делал?

— Мимо проходил, устал, зашел полежать.

— Восьмой, — вздохнула женщина. — От тебя неприятностей больше чем пользы.

— Будь это так, я бы уже был мертв. Хватит меня на слабо брать.

— Жду тебя в центре. Лично переговорим. Не по коммутатору.

— Че, прям ща?

— Прям ща, — передразнила меня Кирия. — Отрывай свою задницу и тащи ее в департамент. Конец связи.

Экран погас, снова превратившись в твердую прозрачную пленку. Я сложил устройство и убрал его обратно. Очень хочется выпить. И поспать. И пожрать бы чего, а то после этой терапии весь завтрак выблевал.

Но если Кира тащит меня в центр, значит дело серьезное. Последний раз такое было… Да никогда такого не было. Если мне, конечно, не изменяет память. А она может.

Ладно, в поезде покемарю немного. Может даже успею прикупить чего по пути. Для души так сказать. Благо, идти было не далеко.

Альтаир представлял собой полностью круглый город, если смотреть сверху, как на карту. Огромная внешняя стена защищала жителей от Ночных тварей, что правили пустошами. Есть еще внутренняя стена, ограждающая центр.

А все пространство между пустошами и центром разделено поперечными стенами на равные сектора с первого по восьмой. На севере расположены главные ворота, ведущие в город. Они же являются входом в первый сектор. И далее по часовой стрелке вплоть до нашего восьмого.

Чтобы попасть в центр, мне требовалось сесть на поезд, едущий из восьмого в первый. А оттуда уже можно попасть в центр. Вообще каждый сектор имеет ворота в соседние и прямой проход в центральный сектор. Но в восьмом замуровали все входы-выходы, оставив лишь ворота в первый сектор.

Но это скорее не выход, а вход. Попасть в эту клоаку можно за любой проступок. А вот выбраться отсюда практически невозможно.

Сам восьмой сектор разделен на девять районов. Как на старом кнопочном телефоне, если смотреть сверху. С первого по третий сверху примыкают к внешней стене. С четвертого по шестой по середине. И с седьмого по девятый примыкают к внутренней стене, огораживающей центр.

Я сейчас двигался из девятого в шестой. Именно из шестого района можно попасть в первый сектор.

После войны на истребление не осталось ни стран, ни правительств. Люди сколотились в кучки, построили стены и образовали независимые города-государства с абсолютной властью в лице мэрии.

И новому правительству и без того хватало забот, помимо придумывания нормальных названий. Ладно, что сам город обозвали хоть как-то. Могли назвать просто четвертым от границы. Наверное это и сыграло свою роль.

Никто ведь не захочет править городом под номером четыре. Ни туда, ни сюда. Поэтому Альтаир. Красиво и обнадеживающе. А внутри нет ничего красивого. Тут бал правит скупая нумерация. Ни чувств, ни эмоций.

Что касается нашего сектора, то тут даже людей нет. Просто энное количество восьмерок. Приток свежих свести со статистикой выбывших. Чтобы итоговое значение никогда не менялось и было кому чистить стоки, да сжигать мусор. Главное, не забывать вовремя подвозить новые мешки для мусора. Так и живем.

Но я не жалуюсь. Я привык. В конце концов, меня никто не заставлял лезть в это болото из ржавчины и проводов. Я сам сюда сунулся по собственной воле. Может поэтому со мной и происходит то, что происходит.

Стена, отделяющая помойную вонь восьмого сектора от цивилизованных единиц, охранялась внутренними войсками Альтаира. Если наши прогнившие граждане и варились тут в собственном соку, то подальше от стен.

Восьмеркам было запрещено приближаться к любой из стен внутри сектора. Все стены, это опора, надежность и защита. И граница этой надежности располагается в километре от фундамента. Это расстояние очень легко обозначить. Достаточно внимательно смотреть себе под ноги, когда приближаешься к стене.

И как только увидишь пятна въевшейся крови, значит ты на месте. Дальше идти нельзя, а то меткие автоматические турели на вышках обновят краску на земле. Но уже твоей кровью. Впрочем, мне туда и не надо.

Здание вокзала находилось гораздо ближе и хорошо охранялось все той же внутренней армией Альтаира. Шестой район считался одновременно самым суматошным и самым безопасным в восьмом секторе.

Первое, потому что сюда каждый день привозили партию свежего мяса, которое ни черта не понимало, куда попало. В основном из числа неблагонадежных граждан и беженцев из-за стены. А безопасность обеспечивало наличие все той же армии, да полицейский департамент.

Хотя наши копы вряд ли кого-то могли защитить. Они даже сами себя защитить не способны. Потому и трутся у самого выхода из сектора под присмотром военных. А уже этим ребятам палец в рот не клади. Никто не должен покинуть сектор без особого распоряжения правительства.

И мэрия Альтаира тщательно следит за соблюдением этого незамысловатого правила. Тут они молодцы.

— Когда отправляется следующий поезд? — спросил я одного из солдат, что стояли по ту сторону сетчатого забора.

— А тебе какое дело, восьмерка? — спросил тот. Впрочем, без тени презрения.

— Погулять захотелось, — ответил я, активируя инквизиторскую инсигнию. — По магазинам думал прошвырнуться, прибарахлиться.

Рожа солдата слегка скривилась, но ничего не сказал. Только ответил, мол, приходи через час. Ну и ладно.

Ну не любим мы друг друга. Копов не любят, считая их продажным дерьмом. Внутренние войска не ценят, называя их тепличными слабаками. Стену ненавидят, потому что у них вся работа наверху, там где воздух свежий. Сиди, да стреляй Ночных тварей, как в тире.

И все поголовно при этом ненавидят инквизиторов. Потому что для них не существует ни правил, ни законов. Мы подчиняемся непосредственно высшему инквизитору Кирии, а та отвечает лично перед мэром. А на всех остальных нам срать.

Хотя лично у меня нет претензий ни к стене, ни к внутренним войскам. Каждая из сторон просто делает свою работу. И раз мы все еще живы, значит делает ее хорошо. А вот копы, да. Они реально продажное дерьмо.

Поэтому я не церемонясь пнул дверь, ведущую в холл Департамента Полиции Восьмого Сектора. Не вижу смысла тут расшаркиваться. Настроение и так паршивое, так еще и голова начала болеть. Хотелось вернуться в тот ангар и снова всех пристрелить.

Внутри было людно. Ребята в форме, сидя за бронированными стеклами своих коробок, общались с бесноватой толпой свежих восьмерок. Пестрая толпа людей кричала, орала, требовала, плакала, умоляла, но все это без толку.

Новенькие. Утренняя партия будущих восьмерок. Они еще не поняли куда попали и что их ждет. Примерно половина не протянет здесь и недели. Еще четверть помрет в течение первого месяца. Либо сами на себя руки наложат, либо сектор их сожрет.

— Освальд, дружище, — окликнул я лейтенанта, зайдя в большой открытый кабинет, где работал офицерский состав. — Отвлеку тебя на минутку?

— Я занят, Восьмой, — крикнул тот через весь зал. — Приходи потом. А лучше никогда.

— Еще успеешь облизать все яйца шефов. Подходи, посидим, поболтаем.

Я видел, как начало краснеть лицо лейтенанта. Сколько времени знаю мужика, а он до сих пор так легко выходит из себя. Не перестаю радоваться.

— Твоя рожа, прямо бальзам на душу, Освальд.

— Дерьмовый день, Восьмой? Решил на мне отыграться? — прорычал он, подходя ближе. — Чего тебе надо здесь?

— Да я просто мимо гулял, решил заскочить. Узнать как дела?

— Хватит тут… — прорычал лейтенант, тряся обвислыми щеками. — Чего надо?

— Материалы расследования. По ночному происшествию. Что успели нарыть?

— Не твое дело, — рявкнул он.

— Я ведь и по-плохому могу спросить, — улыбнулся ему в лицо.

— Не твой район, не твоя юрисдикция. Нужны материалы — иди к Теннеси. Или приходи с запросом от руководства. Официальным.

— Бюрократия, — закатил я глаза. — Ты же якшаешься с этими шишками. Может заодно и подсобишь в перерывах между… Ну, чем вы там занимаетесь.

— Проваливай, Восьмой. Мне нечего тебе сказать.

— Ну что за день, а?

Я развернулся и пошел в сторону выхода даже не попрощавшись. Вечно морока с этими копами. Даже инсигнию не уважают. Но формально он прав. В нашем секторе девять инквизиторов и каждый отвечает за свой район.

Может и впрямь забить? Какое мне дело? С Неоякудза я договорюсь, а в остальном это проблемы Теннеси. Нужна будет помощь — сам найдет меня и попросит. И впрямь, чего это я?

Стоило мне выбросить из головы утреннее происшествие, так даже дышать стало чуточку легче. Уже подходя к дверям, увидел знакомую рожу.

— Новичок, — воскликнул я, добавляя в голос радости. — Как шея?

— Ублюдок, — прошипел Дэниэль, моментально наливаясь краской.

Рожа перекошена, глаза налились чистой, неприкрытой злобой. Но в этот раз я уловил легкие нотки страха. Быстро учится пацан. Даром, что тепличный.

С размаху бью его лбом в переносицу. То ли от удара, то ли от неожиданности, парень падает на спину. Из разбитого носа хлещет кровь, заливая его серый китель. Он хватается за лицо, другой рукой тянется к кобуре. Но оружие не достает.

— Быстро схватываешь, новичок, — киваю я, проходя мимо.

И настроение сразу поднялось. Да и день перестает быть таким уж паршивым. Сейчас заскочить в магазинчик неподалеку, прикупить лекарства в дорогу.

— Восьмой, — окликнули меня уже на выходе.

Я обернулся. Сбоку от главного входа увидел полицейского в форме и с сигаретой в зубах. Он поманил меня жестом и скрылся за углом здания.

Ну что вам всем надо от бедной восьмерки?

— Здравствуй, Восьмой, — прокашлял пожилой полицейский.

— И тебе не сдохнуть, Корст. Как здоровье?

— Паршиво, как обычно. Харкаю кровью, врач говорит, нужно фильтры менять регулярно. Только где же их взять в таком количестве?

— Так ты кури больше. Слышал, помогает.

— А тебе все никак язык не подрежут, я погляжу.

— Да пытаются периодически. Но что-то все не выходит у них. То руки ломаются в самый последний момент, то черепушки.

— Ну ты не расстраивайся. И на твою душонку найдется восьмерка.

— Не сомневаюсь, Корст. Ты меня со скуки дернул сюда?

— По поводу утреннего происшествия хотел переговорить.

— Ты про резню в седьмом районе?

— Нет. Тут у соседей собака срать жидко стала. Вот посоветоваться хотел.

Я ухмыльнулся и оперся о плечом о стену. Глянул вокруг, а то здесь и у стен уши есть. А в здании Департамента уже тем более.

— Есть чего взбодриться? — спросил я.

— Я же при исполнении, — сплюнул старик. — Конечно есть.

Достал из-за пазухи фляжку и протянул мне. Я отвинтил крышку и сделал большой глоток. Какое-то мерзкое пойло, но пробирает до костей. У меня аж желудок в узел скрутило от такого. Продышавшись, хлебнул еще разок и вернул флягу.

— По поводу резни, — продолжил Корст. — Наши прогнали все камеры в округе. Их было не много, зато нашлось видеонаблюдение в холле здания и на выходе.

— И что нашли?

— Тебя нашли, Восьмой. И больше никого. Вечером ты заходишь в здание, а утром выходишь. Остальные тоже зашли, но вышли уже в мешках.

— А окно? Если это был кибер, то он спокойно мог сигануть в окно.

— Так высоко? — скривился коп. — Должны быть соответствующие модификации. Парни проверяют базы зарегистрированных, но сам понимаешь. Если нужен кибер, способный так высоко прыгать, то надо искать в товарных рядах.

— Кстати об этом. Ничего не слышал о пропавшем черном ящике?

— Это еще откуда тут?

— Слышал или нет?

— Нет, ничего такого. Кого хоть обокрали?

— Да я почем знаю. Просто вспомнил тут. Что-то еще удалось выяснить про резню?

— Пока ничего. Как ни крути, ты единственный подозреваемый.

— Брось, — усмехнулся я. — Ты просто не видел, что там было. Это даже для меня круто. Но спасибо, что поделился.

— Да было бы. Мы, восьмерки, должны выручать друг друга. Иначе совсем паршиво станет.

— Твои коллеги тебя за это по голове не погладят. Даже за простой разговор со мной тебе может прилететь.

— Что они сделают старой, умирающей восьмерке? Бить меня не станут, а как-то еще наказать не смогут. Мне, знаешь ли, не особо есть что терять.

— Как и всем нам. Ладно, бывай Крост. У меня поезд скоро.

— По своим инквизиторским делам едешь? Подыши там за меня тоже.

— Дышал. Поверь, нет там ничего хорошего, за стеной.

— За этой-то?

— За всеми.

После разговора с копом, я все же добрался до местного магазинчика. Его владелец гонит какую-то лютую дичь, видимо из мочи Ночных Псов. Пить невозможно, но брага свое дело делает. А у меня не особо есть выбор сейчас.

Пограничники досматривать меня не рискнули. Удовлетворились тем, что в базе имелась заявка на пропуск моей туши через стену. Вокзал охраняли по полной программе. В случае какого-нибудь бунта или восстания, эти ребята смогут держать оборону достаточно долго до подхода подкрепления из первого сектора.

А если прибавить к этому автоматические турели на стене и над въездом в туннель, то единственный выход из сектора перестает казаться выходом. Разве что восьмерка хочет попасть сразу на тот свет.

Небольшой состав трясся по старым рельсам, неспеша везя меня через нутро стены. В пассажирском вагоне не было больше ни души. Зато воняло кровью, мочой и пустошью. Вряд ли этот запах хоть когда-нибудь выветрится.

Пока ехал, размышлял над словами старого Кроста. Большинство копов в секторе из числа тепличных. То есть назначены сюда из других секторов. Изначально, из-за высокого уровня преступности, мэрия так пыталась регулировать положение.

Мол, раз коп будет извне, то он останется непредвзятым. Будет выполнять служебные обязанности как положено, а не потакать преступникам из числа восьмерок. Так-то оно так. Только вот сектор быстро ставит на новеньких свое клеймо.

И вот вчерашний офицер из какого-нибудь пятого-шестого сектора, превращается в грязную, скользкую восьмерку. Серый китель быстро открывает двери в самые злачные места. А там много грязных денег, которые незаметно кладутся в оттопыренные карманы полицейских.

Но на долго в них не задерживаются. Ведь можно прямо на месте потратить их на разнообразное количество выпивки и синтетических наркотиков. Тяжело устоять, когда этой дрянью вымазаны упругие сиськи шлюхи, ерзающей на твоих коленях.

Вот и получается, что набирать служителей закона из восьмерок не имеет смысла, потому что они все повязаны. А пришлые быстро скатываются во все тяжкие, измазываясь в общем дерьме. Да и выбора у них особо нет.

Были и принципиальные, кто не шел на компромисс, не открывал двери злачных заведений. Их упаковали в черные мешки для мусора прямо у порога этих дверей. Так что копов в восьмом секторе любить особо не за что. И уважать тоже.

Если раньше для них это была просто работа и обстоятельства, то сейчас в Департамент Восьмого сектора переводят исключительно за грехи. И накосячить надо серьезно, чтобы оказаться здесь. Поэтому нынешний штат серых кителей изначально приходит сюда далеко не белыми и пушистыми.

И если кого-то ненавидят тут больше инквизиторов, то это старого Кроста. Он изначальная восьмерка. Прибыл сюда давным-давно вместе с беженцами, как-то устроился и получил значок. За это остальные восьмерки его презирают.

А копы презирают за то, что он изначальная восьмерка. Замкнутый круг. Но Крост хитрый лис. Не высовывается, в чужие дела нос не сует, вопросов не задает. Сидит себе спокойно, перебирает бумажки, занимается всякой скучной рутиной. Он никого не трогает, его никто не трогает.

А в этих местах такой расклад все же считается достижением.

— Выкатывайся, восьмерка. Конечная, дальше ногами топай.

Солдат в полевой форме толкает меня прикладом автомата в плечо. Спросонья захотелось затолкать ему этот приклад в одно место, но я быстро взял себя в руки. Я тут проездом, считай в гостях, а не у себя дома. Да и с этими ребятами ссориться не стоит без серьезного повода.

Если к кому-то из жителей Альтаира я и относился без ненависти, то это к единицам. У них и так жизнь не сахар, а мы с ними одно дело делаем, если сильно обобщить. По сути, весь первый сектор состоит из военных. Ночные твари лезут с севера. Беженцы бегут с севера. Другие города-государства расположены в основном на севере. Так что главные ворота Альтаира — самое охраняемое место.

Тут и внутренние войска, следящие за порядком и фасующие беженцев по секторам. Тут и гарнизон Стены, регулярно отбивающий нападения Ночных. Тут же и главный транспортный узел, откуда распределяются многочисленные поставки материалов, добытых в пустошах.

Сектор полностью милитаризован, так что тут никто не живет. Не считая многочисленных казарм и военных лагерей для недавно прибывших. Да еще базы сталкеров, которые совершают регулярные рейды за Стену.

Поезд довез меня почти до самого центра сектора. Дорогу я знал хорошо, жаль только, что пополнить запасы браги тут негде. Слишком суровая дисциплина для маленьких радостей жизни.

Уже через час я пересек все палаточные города и многочисленные заборы с колючей проволокой. Остановился возле арки ворот внутренней стены Альтаира. В восьмом секторе тоже была такая, но ее быстро завалили.

Попасть в центр дано не каждому. Все восьмерки мечтают оказаться здесь, многие кладут на это всю свою жизнь. Предел мечтаний для человека. Круче центра, только второй сектор, где живет местная аристократия и высший свет общества. Но туда невозможно попасть, если не родился с золотой клюшкой для гольфа в заднице.

У меня же на проход через внутреннюю стену ушло около двадцати минут. Трижды досмотрели, дважды просканировали, все проверили, отобрали оружие и только после этого пропустили внутрь. Как будто я без револьвера не смогу навести тут шороху.

Свежий, чистый воздух центра молотом врезал мне по мозгам. Дышать было непривычно и оттого противно. А еще это открытое небо откровенно нервировало. Без переплетений сотен проводов над головой, создавалось ощущение, будто выбрался из пещеры. И вот-вот на голову упадет какая-нибудь летающая тварь.

Подавив в себе нарастающее напряжение, я пошел вперед знакомой дорогой. В центре я уже бывал и не раз. А вот в Департаменте Инквизиции я давно уже не показывал своей рожи. Нечего мне там делать.

На входе очередные проверки, так что к Кирии меня пропустили минут через десять только. Да и то с конвоем. Даром, что сам инквизитор, так еще и двух вооруженных солдат приставили.

Женщина сидела в зале для совещаний во главе большого круглого стола. Если бы не суровый взгляд и вечно напряженное лицо, ее можно было бы даже назвать красивой. По крайней мере, фигуру она держит и спуску себе не дает.

— Кира, — поприветствовал я ее, плюхаясь в кресло напротив, когда провожатые закрыли за мной массивные двери. — Как жизнь, че нового?

— Я даже отсюда чувствую запах перегара. Ты опять пьян? Середина дня.

— Ну, если так посмотреть, то все еще.

— Все еще что? — повысила она голос.

— Все еще пьян. Не вижу смысла быть трезвым. Не в этой жизни, по крайней мере.

— Восьмой, — тяжело вздохнула женщина. На мгновение тяжкое бремя ее должности отпечаталось в глазах. Но она быстро взяла себя в руки. — Ты вообще хоть иногда можешь быть серьезным?

— Могу, — кивнул я, доставая бутылку с остатками браги и делая глоток. — Хочешь? Дерьмо, конечно, но тебе явно не повредит немного.

— Воздержусь. У меня в отличие от тебя, есть обязанности. Что ты учудил ночью в седьмом районе?

— Опять сто пять, — закатил я глаза. — Ну ты сама же видела отчет Теннеси. Не я это был.

— Только вот среди трупов нашли именно тебя. Ничего не хочешь объяснить?

— Без понятия. Им там новую дурь подвезли забористую. Так что я либо за ней пришел, либо уже в процессе решил развлечься. Могут же и у меня быть свои слабости.

— Ты весь одна большая слабость, Восьмой.

— Ну не скажи. Так-то я парень хоть куда. Или уже забыла?

— Хватит, — хлопнула она по столу. — Я тебя не для этого вызвала. Просто хотела услышать твое мнение. Только вот с памятью у тебя совсем беда, судя по всему.

— Не больше обычного, Кира.

— Больше, восьмой. Раз ты сам забыл, зачем вчера сунулся туда.

— А ты, значит, в курсе, да? — усмехнулся я, поудобней развалившись в кресле.

— В курсе, — инквизитор позволила себе легкую улыбку. — И прежде всего, хочу напомнить тебе о твоем долге.

— Ты про это? — я помахал правой рукой, где под кожей была вшита инсигния. — Позвала меня, чтобы мораль читать?

— В том числе. Как у инквизитора, у тебя одна единственная задача. Предотвращать инциденты, угрожающие безопасности Альтаира. И больше ничего. А ты мимоходом почти развязал новую войну банд.

— Да брось, — махнул я. — Если восьмерки перережут друг другу глотки, тебе только лучше. Хорошая восьмерка — дохлая восьмерка.

— Война двух районов дестабилизирует весь сектор. И может вызвать цепную реакцию.

— Так я и говорю. Больше дохлых восьмерок — меньше проблем. Я давно предлагал сжечь там все дотла.

— Просто… — Кира замерла на мгновение, обдумывая что сказать. — Просто держи ситуацию под контролем. И постарайся не втягивать в это остальных жителей.

— Скучно, Кира. Скучно. Ты для этих банальностей меня вытащила?

— Нет.

— Ну так переходи к делу, а то я начинаю трезветь. А мы оба не хотим, чтобы я трезвел, верно?

— По оперативным данным в седьмом районе восьмого сектора была замечена химера.

Меня всего передернуло. Тело приняло сидячее положение, а я впился глазами в женщину напротив.

— Цвет? — прорычал я. — Цвет брони твари?

— Черный, — произнесла инквизитор.

— Черный что? — проорал я.

— Черный основной с красным узором.

Я со всей свой пьяной дури ударил кулаками о столешницу, оставив глубокие вмятины в лакированном дереве. От дурманящего мозг алкогольного опьянения не осталось и следа. Сердце набатом гремело в ребрах, а на лбу выступили капельки пота.

— И ты говоришь это только сейчас? — проорал я.

— Сядь, инквизитор, — Кира хлопнула ладонями по столу.

— Катись в пекло, стерва.

— Я тебя под трибунал пущу, Восьмой.

— В жопу себе засунь свой трибунал, — я сам не заметил, как оказался у дверей, дергая за ручки. — Открой немедленно. Выпусти меня.

— Сядь, — рявкнула она. — Ты не выйдешь, пока мы не закончим.

Я буравил ее взглядом, но высший инквизитор не отвела глаз. Я чувствовал, как вздымается моя грудь, как нервы натянулись до предела. Спокойно, восьмерка. Возьми себя в руки. Если эта стерва что-то сказала, то уже не отступит. Только время потеряю.

— Какого хрена, Кира? — спросил я, стараясь унять гнев. — Почему я здесь, когда Черный Дьявол разгуливает по восьмому сектору?

— Потому что я сама об этом узнала только недавно, — ответила она более спокойным тоном. — Информация была недостоверной.

— А теперь она достоверная?

— Да.

— Так какого хрена, Кира?

— Хватит со мной так разговаривать, — сорвалась она. — Не забывайся, восьмерка.

— У нас с тобой был один единственный уговор, Кира, — ткнул я пальцем ей в лицо. — Я пляшу под твою дудку, словно ряженый клоун с этой светящейся приблудой в руке.

— Инквизиторская инсигния, это тебе не приблуда.

— А ты находишь мне Черного Дьявола, — проигнорировал я ее слова. — Так какого хрена, Кира? В третий раз спрашиваю.

— Восьмой, — инквизитор подняла руки в примирительном жесте. — Ты понимаешь, что речь идет о химере?

— Кому ты это говоришь? Я уже который год вырезаю этих тварей по всему сектору.

— Но не Черного Дьявола. Эта тварь представляет угрозу всему Альтаиру. Высший приоритет.

— Мне насрать. На тебя, на приоритеты и весь Альтаир. У меня с этой тварью свой разговор.

— Но я не могу отправить тебя одного. Хватит считать себя бессмертным.

— Мы так не договаривались.

— С тобой отправится наблюдающий от департамента. Это приказ, Восьмой. Я должна убедиться, что все пройдет нормально.

— Данные, Кира. Дай мне данные по химере и можешь хоть всю королевскую рать мне на шею повесить.

— Информация передана наблюдающему. Встретишь его у входа в восьмой сектор.

Я встал из-за стола и пошел к дверям. Уже схватившись за ручки, замер от слов высшего инквизитора.

— По поводу нашей второй договоренности. Одно посещение центра в месяц. Считай, что в этом месяце в центре ты уже побывал.

— Стерва, — ответил я.

— Что ты сказал? — снова взбеленилась она. — Я могу отправить тебя под трибунал прямо здесь и сейчас.

— Ага, как же. Кто тогда пойдет убивать химер, а? Много у тебя еще смертников в арсенале? И кто тогда станет подчищать за тобой все дерьмо, а?

— Восьмой, — прошипела Кирия.

— Двери открой.

Тишина длилась около пяти секунд. Затем щелкнули магнитные замки и я молча вышел из зала. Быстрым шагом направился в сторону выхода из Департамента, так что конвой перешел на бег трусцой, чтобы не отстать.

Уже подходя к дверям, начал немного остывать. Надо отбросить эмоции и мыслить трезво. Я же даже не спросил про сраный черный ящик, но теперь это уже не важно. Столько лет поисков и эта тварь наконец сама засветилась. Значит информация была верная, химера и впрямь залегла на дно в восьмом секторе.

Надо поторопиться, чтобы не потерять эту ниточку. Еще пять лет поисков я могу и не потянуть. Здоровее не становлюсь, как ни крути, а время берет свое. И оно играет не на моей стороне.

— А я думаю, откуда так дерьмом тянет, — раздался голос за моей спиной. — А это восьмерочьи помои привезли.

Я медленно обернулся, чувствуя, как начинаю закипать. Не сейчас, восьмерка. Не когда ты стал так близок к цели.

— Фрост, — произнес я самым презрительным тоном, на какой был способен.

— Старший инквизитор Фрост, — поправил меня мужчина.

Высокий статный инквизитор с длинными пепельными волосами, уложенными назад, стоял посреди холла и надменно смотрел в мою сторону. За его спиной я заметил еще двоих прихвостней. Вся троица одета в белоснежные инквизиторские шинели, лица чистые, гладко выбритые. Местная аристократия.

— Я уж думал, ты сдох давно, Фрост. На карандаш глазом упал или там пылью кабинетной задохнулся.

— А я думал, что твои расчленённые внутренности дожирают Ночные Псы. Но видимо даже они таким брезгуют.

— Заглядывай в гости, Фрост. С радостью проведу тебе экскурсию по восьмому сектору. Там много сточных ям и мусорных куч. Тебе понравится.

— День, когда я посещу эту помойную дыру станет для тебя последним, восьмерка.

— Ну ты уж поторопись тогда. А то я успею сдохнуть от старости.

Он что-то ответил, но двери главного входа надежно отсекали посторонние звуки. Чванливая скотина, так бы и придавил тварь. Медленно и с наслаждением. Жаль, не закончил начатое, когда была возможность. Но сейчас не до него.

Раз эта стерва не пустит меня в центр в этом месяце, то надо сразу закончить все дела здесь. В одном Кирия права. Далеко не факт, что в следующем месяце у меня снова получится попасть сюда. Если все пройдет по плану, то я вообще не сильно рассчитываю дожить до следующего месяца.

Это сейчас инквизиция Альтаира терпит мои замашки. У них есть парочка весомых рычагов воздействия на меня. Но это пока что. Если в восьмом секторе наконец-то объявился Черный Дьявол и если я смогу до него добраться, то много изменится.

Им больше нечего предложить мне. Когда шейные позвонки химеры хрустнут в моих ладонях, пути назад уже не будет. Больше никаких угроз, увещеваний и иных способов мотивации. Каждая восьмерка мечтает о лучшей жизни где-нибудь в ином месте.

Но только я мечтаю о лучшей смерти. А кому нечего терять, тем невозможно и управлять. И кому тогда будет нужен инквизитор, наделенный практически безграничными полномочиями, но не подчиняющийся приказам? Вот и им станет не нужен.

Но мне было на это плевать. О том, что будет после, будем думать после. Сейчас необходимо сосредоточиться на деле. Все остальное вообще не имеет никакого значения.

Черная тень промелькнула где-то на периферии зрения. Я резко обернулся, но никого не увидел. Тут же тень мелькнула с другой стороны, но я снова не смог заметить ее. Вытащил бутылку браги, но та была пуста. Твою же восьмерочью мать.

Не к добру это все. Я ускорил шаг, направляясь в сторону выхода. Надо торопиться, пока незваный гость не обнаглел в край и не начал приближаться. Резко остановился на перекрестке, вспомнив о неоконченном деле. Срань. Время начало играть против меня.

Помявшись еще пару секунд, развернулся в сторону местного рынка. Другого шанса может и не быть, так что придется рискнуть. Впрочем, дел минут на двадцать. Вопрос только в том, сколько времени у меня осталось?

Но если черная тень уже начала мелькать где-то рядом, то значит не много. Я нутром чувствовал хищный взгляд моего преследователя. Чувствовал его голодный взор. Но сделать ничего не мог. Скоро он перестанет кружить вокруг да около, я знал это. Скоро мы с ним встретимся лицом к лицу. И лучше бы мне оказаться в этот момент в восьмом секторе.

Вопрос только в том, успею ли я?

— Воздушные фильтры, дождевики, белковые смеси, витаминные комплексы в пилюлях. Так, вот комплекты чистой одежды. Что еще?

— Фильтры для воды, — ответил я.

— Точно. Фильтры для воды, — воскликнул торговец и потащил свое пухлое тельце обратно в подсобку.

Горка барахла росла прямо на глазах и я не был уверен, что все влезет в громадный заплечный мешок. Так-то я со своим обычно приезжаю, но кто же знал, что в этот раз Кирия включит стерву.

Впрочем, не будь я в стельку, может и сообразил бы подыскать чего подходящего. Дерьмовый день стал естественным продолжением такого же дерьмового утра.

— Приветствуем вас на волнах радио «Чикибау», — раздался веселый голос из колонок новенького радиоприемника. — Как вам сегодняшняя погодка, а? Говорят, на улице сегодня жаришка, что камни плавятся. Если у вас в планах была прогулка по радиационным пустошам, то советуем запастись кремом от загара. А где его взять, спросите вы. А мы ответим. Да хрен его знает, в наше-то время. Мы тут думаем, чем бы желудок набить, а вы к нам со своим кремом прицепились. Нет у нас его. Зато знаете что есть? Немного ядреного соул-кантри рока от нашего бессменного диджея Майка. Хотите заценить? Не советую переключать волну. Да и куда вы ее переключите, тут же нет больше ни одного другого радио. Так что наслаждайтесь.

— Выруби, а? — попросил я торговца, когда тот вернулся.

— Да ладно тебе. Все равно слушать больше нечего.

— Зачем вообще держать эти бесполезные коробки?

— Так новости, же, — пожал плечами торговец. — Чикибау иногда рассказывают, что творится в других городах. И про Альтаир иногда говорят. А что еще делать? Да и музыка хоть какая-то.

— По мне так уж лучше тишина, — скривился я. — Леденцов отсыплешь?

— А как же? В этот раз поменьше. Не ждал я тебя так рано в этом месяце.

— Обстоятельства так сложились. Ну, сколько есть. А это что?

Торговец протянул мне какой-то прямоугольник. А затем достал сахарные леденцы на пластиковых палочках и принялся загружать покупки в сумку. Я понял, что держу в руках настоящую бумажную книгу в тонкой обложке.

Буквы стерлись, краска поблекла и местами осыпалась. Но все равно можно было разглядеть силуэт странного человека с мечом в руке. А рядом какое-то громадное существо.

— О короле чудовищ, — проговорил старик, пока я листал книжку. — И о храбром рыцаре, который с ним сражался и победил.

— Хрень песья, — подвел я итог. — Сказка для детей.

— Ну так она и есть, — кивнул торгаш. — Детишкам нравится. Я бы тебе загрузил целый коммутатор таких с цветными картинками, но ты все отказываешься.

— Коммутатор штука дорогая, — ответил я. — Еще и с батареей. Восьмерки и за меньшее глотки режут.

— Так берешь или нет?

— Беру, — кивнул я, кидая книжку в мешок. Затем приложил палец к считывателю, оплачивая заказ.

— Недостаточно кредитов, — ответил торговец, глядя в экран.

— Сраную восьмерочью мать, — выругался я. — Департамент еще не перевел оплату за месяц.

— Сочувствую. Но сам понимаешь, кредит я тебе не открою. Ты ведь и сам не знаешь, когда сдохнешь. Без обид.

— Без обид, — я пошарился по карманам. — Есть пороховые патроны на сорок пятый калибр.

— Пороховые патроны? — усмехнулся торговец. — И что мне с ними делать?

— Ну, вот еще.

Я выложил на стол пять маленьких ампул. Даже при свете дня можно было заметить исходившие от них легкое свечение.

— А это еще что такое?

— Эфир. Стабилизированный, десятипроцентная концентрация.

— И че мне с ним делать?

— Так энергия же, — я слегка удивился.

— Ты свои секторские замашки оставь, — отмахнулся торговец. — У меня честный легальный бизнес. Я слишком много сил вложил в этот магазинчик. И не собираюсь рисковать лицензией. Знаешь как трудно попасть в центр? Так что только кредиты Альтаира.

— Убери тогда книжку и леденцы, — не стал спорить я, сгребая ампулы с эфиром.

— Книжка и леденцы, это подарок. Могу убрать витамины и часть фильтров.

— Нет, — отрезал я. — Витамины не трогай. Тогда половину одежды давай, половину дождевиков. Нет, все дождевики оставь себе. И фильтры понемногу.

— Хорошо. Сейчас сделаю.

Торговец ловкими движениями начал вытаскивать указанное из мешка и складывать отдельно. Мне хватило лишь на половину фильтров от изначального количества. Месяц будет крайне дерьмовым. Но это лучше, чем ничего.

— Счастливо, — кивнул мне торгаш. Буду ждать тебя в следующем месяце.

— И тебе не сдохнуть, — ответил я, забирая покупки. — Или сдохнуть.

Зато все влезло. Пришлось ведь еще и на этот дерьмовый кусок брезента потратиться. Который он называет мешком. Знал бы, свой притащил. Но в будущее смотреть я пока не научился, а алкоголь не сильно способствует рациональному мышлению.

Дорога до вокзала была куда короче. Возможно, это связано с тем, что никто меня не досматривал. Как обычно, все дерьмо Альтаира стекается в восьмой сектор. И делает это быстро и беспрепятственно.

— Инквизитор?

Я обернулся на тоненький голосок. Затем огляделся по сторонам на всякий случай. Нет, других инквизиторов тут нет. Ну что за невезение. Молча двинул дальше, не обращая никакого внимания на все вокруг.

— Инквизитор? — повторил голос мне в спину. — Я вас уже целый час тут жду. Что за безответственность? И почему вы не отвечаете на сообщения в коммутаторе.

Я остановился и обернулся. Что за дерьмовый день. Ну где я так провинился, а?

— Ты вообще что такое?

Обогнув меня, говорящее существо встало напротив, преграждая дорогу. Мелкая, хрупкая фигура в белой форме с шевронами младшего инквизитора на плечах. Копна ярко-красных волос. Зеленые глаза постоянно меняют форму и смотрят с вызовом. То ли смазливый пацан, то ли страшненькая девчонка.

Ну как страшненькая. Курносая, веснушчатая, немного ребяческое лицо. Румяная кожа сразу выдает тепличного жителя.

— Младший инквизитор Симонс, — пропищало существо. Понятней не стало. — Прибыла для выполнения функции наблюдателя центра и оказания помощи в выполнении задания.

— Помощи? — усмехнулся я. — Себе помоги для начала. Девчонка, значит.

Я оттолкнул тощую плечом и двинул в сторону входа в здание вокзала. Инсигнии на руке было достаточно, чтобы меня пропустили. Говорю же, попасть в восьмой сектор проще простого.

— Я не девчонка, — раздался писклявый голос мне в спину. — Я женщина. Мне двадцать один.

— Для женщины у тебя сисек еще маловато. И не звени, аж уши режет.

— Что за непозволительное…

Бла-бла-бла. Оно вообще не затыкается походу. Кирия — стерва. Не могла выделить кого-нибудь более молчаливого? Знала же, к кому отправляла свою шестерку.

Я зашел в вагон. Свободных мест в этот раз оказалось не много. Свежее мясо отправлялось в свое последнее путешествие. В воздухе витал запах страха и непонимания. У каждого входа и выхода по двое солдат, следящих за порядком.

Подошел к ближайшему месту и взял за шкирку какого-то мужика. Он как сидел, так и скрючился в моей руке в позе эмбриона, поджав колени и прижимая к груди какой-то тюк с тряпьем. Выбросив тело в проход, сел поближе к окну. Посмотрел на его соседа в кресле напротив.

— А тебе особое приглашение надо?

Тот лишь робко зыркнул на солдат за моей спиной, а затем юркнул в проход, убираясь подальше. Мне даже инсигнию показывать не пришлось, со мной теперь ходячий флаг инквизиции Альтаира бегает. Симонс села напротив и продолжила сверлить меня своими зелеными киберглазами.

— Вы позорите доблестное имя инквизитора своим поведением. Вы должны быть примером для…

— Захлопнись, — отрезал я.

— Что?

— Громкость до нуля и давай сюда планшет.

— Что? — захлопала она глазами.

— Планшет. Коммутатор или что там у тебя? Где информация по цели.

Девушка наконец заткнулась и достала коммутатор из кармана. Раскрыла экран и принялась в нем что-то набирать. Поезд заскрипел, загудел и наконец тронулся с места, обдавая все вокруг клубами серого дыма.

— Отправила вам всю информацию, инквизитор… Я даже не знаю вашего имени.

— Зови как все, Восьмым.

— А имени у вас нет?

— Нет, — отрезал я.

— Даже у собак есть имена, — возмутилась девушка. — Меня зовут Элис.

— Поздравляю. Ты доросла до уровня собаки, — ответил я, копаясь в своем коммутаторе.

Девчонка что-то возмущенно говорила, но я уже не слушал. Бегал глазами по строчкам рапорта, который мне скинули. Очень много формальной канцелярщины, но я вычитывал каждую букву, чтобы ничего не упустить. Затем перечитал снова. И наконец поднял глаза на девчонку. Та выглядела весьма злой, правда я не понял почему.

— Это что, шутка какая-то?

— Что? — смутилась Элис.

— Рапорт. Это какой-то розыгрыш?

— Вы вообще меня не слушали? Я вам тут распинаюсь о…

— Рот захлопни, — рявкнул я. — И открывай только когда я задаю тебе вопрос. Что за хрень ты мне скинула? Мне передали, что ты владеешь информацией по цели. А это что такое?

— Это все, что мне передали, — сжалась девушка. — Сказали передать вам при встрече.

— Показания двух очевидцев? Старухи и полоумного пьянчуги? И это все?

— Все, что есть, — кивнула она.

— Твою же восьмерочью мать. Это очередная шутка Слепой Суки. Решила поиздеваться, как обычно.

— Кого? — удивилась Элис.

— Твои директивы, — проигнорировал я вопрос. — Быстро и по порядку.

— Наблюдать за вашими действиями, докладывать в центр обо всем происходящем, — начала тараторить она как по учебнику. — Выполнять стандартные предписания кодекса инквизитора, согласно постановлению правительства Альтаира номер…

— Последняя директива, — прервал я поток этого бреда.

— Выполнять, — девушка замялась. — Ваши указания, если это не противоречит кодексу.

— Отлично. Указание первое. Не открывать свой рот, ни с кем не говорить, восьмеркам в глаза не смотреть, от меня дальше, чем на три шага не отходить. Понятно?

— Да, сэр, — девушка вытянулась по струнке прямо в кресле. Если бы вагон так не трясло, она бы еще и вскочила.

— Не сэркай.

— Да, Восьмой, — кивнула она. — Правда, я думала, что вы не любите, когда вас так называют.

— Не любим, когда тепличные называют нас восьмерками. Восьмой, потому что инквизитор восьмого района. А не потому что житель сектора.

— Поняла.

— Что ты знаешь о секторе и инквизиторах?

— Восьмой сектор, это административная территория Альтаира, в которой, согласно директивам правительства…

— Хватит, — отрезал я. — Своими словами, а не этой бюрократической тарабарщиной. Что ты знаешь о восьмом секторе.

— Ну, — девушка явно начала нервничать и принялась озираться на других пассажиров. — Вроде как туда ссылают всех неблагонадежных граждан. И беженцев, которые не способны принести пользу городу.

— Короче говоря, сточная яма для всякого отребья, — подтвердил я. — Инквизиторы?

— Девять инквизиторов, закрепленных каждый за своим районом. Восемь из них являются жителями сектора. Первые четверо и девятый работают без нареканий, выполняя свой долг, согласно кодексу. Шестой является наиболее выдающимся инквизитором сектора, неоднократно премировался, награждался…

— Жополиз он на поводке департамента, — сплюнул я. — Шестерка, что родную мать продаст, лишь бы получить одобрение хозяев. Дальше.

— Пятый район под надзором единственного старшего инквизитора сектора. Он же неофициально является главным среди девяти.

— Умный хитрый ублюдок, что засел в центральной башне, — кивнул я. — Дальше.

— Седьмой инквизитор под особым надзором департамента. Информация засекречена, но ходят слухи, что он неблагонадежен.

— Теннеси. Психопат, что дорвался до власти и получил официальное разрешение убивать всех, кого захочет.

— Он должен действовать в рамках кодекса, — возмутилась девушка.

— Конечно должен. Но поверь, весь восьмой сектор можно пустить под нож. И это будет в рамках кодекса. Дальше.

— Восьмой инквизитор, — девушка занервничала. — Единственный, назначенный на эту должность извне. Вас перевели из департамента, а не выбрали из числа граждан сектора. Как и седьмой, считаетесь неблагонадежным.

Выпалила и уставилась в пол. Я видел, как ее румяное лицо заливается краской. Кажется, она только сейчас начала понимать во что ввязалась. Но на самом деле нет. И поймет она это не скоро.

— Что еще про меня известно? Тебе должны были провести брифинг.

— Информации практически нет. Служили в армии, вроде как на передовой. После победы над иными жили в Альтаире. Но информации о личной жизни нет. Ни до, ни после войны. Шесть лет назад вступили в ряды инквизиции. Прошли курс спецподготовки, сразу получили звание инквизитора. Пять лет назад были назначены на должность в восьмом секторе.

— Что еще?

— Говорят… — девушка снова замялась. — Что вы единственный чистый инквизитор.

— А твои глаза, что показывают? — спросил я. — Ты же уже просканировала меня?

Элис вновь подняла голову. Внимательно осмотрела меня. Я видел, как крутятся бледные кольца программного сканера, встроенного в радужку ее зеленых глаз. Дорогой и качественный кибермод.

— Не достаточно прав, — наконец ответила она. — Моя должность младшего инквизитора не позволяет сканировать вас, как и других инквизиторов выше меня рангом.

— А сама, что думаешь?

— Я думаю… Что невозможно достойно выполнять возложенные на вас обязательства без кибер усиления. Особенно в восьмом секторе.

— Но я вроде как справляюсь. И довольно долго уже.

— Не считая пятого инквизитора, вы дольше всех работаете в восьмом секторе. И при этом остаетесь в живых, — на последних словах она смутилась и снова опустила голову.

— Что еще про меня известно?

— Это вся информация, полученная мною на брифинге.

— А вне брифинга? Что про меня слышала?

— Разное, — девушка залилась краской. — Но это просто слухи.

— Ну поделись уж. Знаешь, почему меня направили в восьмой сектор?

Повисла пауза. Девушка вновь принялась озираться по сторонам, но глаза на меня так и не подняла.

— Отвечай на вопрос, — надавил я.

— Говорят, вы избили двух инструкторов. И Старшего инквизитора Фроста.

— И все? — спросил я с разочарованием.

— И еще… Что вы, ну… С высшим инквизитором. Ну…

— Что ну? Хватит мямлить.

— Что вы ее изна… Принудили к половому…

Девушка вздрогнула. Да весь вагон вздрогнул, а солдаты на мгновение схватились за оружие. Я хохотал в голос так, что голова снова начала болеть. Весь вагон повернулся в нашу сторону, так что лицо девчонки горело красным и стало сливаться с цветом ее волос.

Остановился я лишь когда от смеха пошли слезы из глаз. Немного успокоившись, протер лицо руками. На секунду мне показалось, что черная тень промелькнула в свете туннельных ламп. Но когда я посмотрел туда, то никого уже не увидел.

— Вот значит, что говорят.

— Я же говорю, просто слухи, — наконец произнесла девушка. — Не могли же вы…

— Трахнуть Киру? — спросил я и снова захохотал. — Да уж, эту стерву к чему-то принудить, это надо постараться. Конечно я никого не насиловал.

— Я так и думала, что все это враки, — вздохнула она с облегчением.

— Скорее это она меня изнасиловала. И не один раз. Да, были времена, — мечтательно произнес я. — И Фрост тогда еще не был старшим инквизитором. Надо было в тот раз еще сломать ему шею.

— Так это что, все правда? — зеленые глаза девчонки округлились.

— Нет, конечно, — отмахнулся я. — На самом деле все было не так. Я избил четверых инструкторов и трех инквизиторов, включая этого заносчивого аристократишку. Не разом, конечно. Пришлось в несколько заходов бить.

— Значит за это вас сослали в восьмой сектор, — погрустнела Элис.

— Нет, я сам ушел. Дела у меня тут.

— Какие могут быть дела в таком месте?

— Тебя не касается. Приехали, поднимай свою задницу и на выход. Помни приказ. В глаза не смотреть, рот не открывать.

Элис тут же открыла рот, собираясь что-то сказать. Но вовремя захлопнула и кивнула. Вместе с небольшой толпой испуганных пассажиров мы выбрались из здания вокзала. Я с наслаждением вдохнул кисловатый воздух.

— Добро пожаловать в восьмой сектор, младший инквизитор Симонс, — улыбнулся я. — Если очень повезет, то ты доживешь до утра. Но это вряд ли.

— Куда мы идем? — раздался голос за спиной.

— Первое правило, малявка. Заткнись и глаза в землю.

Я слышал, как мелкая что-то бурчит в спину, но это уже не сильно меня волновало. Если она по пути потеряется — не расстроюсь. Меньше проблем на голову бедной уставшей восьмерки.

— Малявка, сострой серьезное лицо. Как будто на встречу с высшим инквизитором идешь. Поняла?

— Да, сэр. То есть, Восьмой.

И снова я вхожу в эти двери. Но раз уж так звезды сошлись, что я рядом, то почему бы и нет?

— Да что же за день-то такой сегодня? — с раздражением произносит коп.

— Освальд, дружище, — кричу я через весь зал. — Смотреть на твою сраную рожу все приятней и приятней. И что я раньше не заходил? А где новенький, а? Куда вы его запрятали?

— Чего тебе опять надо, Восьмой? — спрашивает меня лейтенант. — И кого ты с собой притащил…

Он осекается на полуслове, глядя на белоснежную форму Элис. Да, местные инквизиторы в такой не щеголяют. Сразу видно, что с департамента приперлась. Но тем сильнее искажается от страха лицо лейтенанта.

Инквизиторы приезжают в восьмой сектор с весьма определенными целями. А в последний раз, когда они заходили в здание полицейского департамента, многих офицеров вынесли из него в мешках.

Не знаю, что там было, но скорей всего кто-то слишком сильно зарвался и сунул свой поганый нос куда не следовало. А инквизиция не занимается такими мелочами, как допросы, обвинения и суды. Особенно в восьмом секторе. Дохлые восьмерки не представляют опасности и не доставляют проблем.

Я схватил позеленевшего лейтенанта за плечи и впечатал в стену. Если меня он просто опасается, то вот Элис натурально боится. Просто не понял еще, что она тут не по его душу. Но этот страх мне на руку.

— Освальд, дружище, — прорычал я самым угрожающим тоном. — Говорят, в седьмом районе ночью видели химеру, а я не в курсе.

— Хи-химеру? — принялся заикаться он, переводя взгляд с меня на Элис и обратно. — Впервые слышу.

— Точно? — я приподнимаю его так, что ноги еле касаются пола. — Ты ведь знаешь, как я отношусь к химерам, правда?

— Да, да, Восьмой. Знаю конечно, — судорожно закивал лейтенант.

— И если бы ты что-то услышал или унюхал, то что бы ты сделал?

— Сразу бы сообщил инквизиции, — ответил тот, трясясь от страха. — И тебе, конечно же. Сразу бы сообщил тебе.

— Значит, мы друг друга поняли? — я перешел на шепот. — Ты же понимаешь, что будет, если нам с этой милой девочкой из центра придется зайти сюда снова? Понимаешь, что с тобой будет?

Короткий кивок. Отпускаю китель и коп мешком валится на пол. От него разит кислым потом и липким страхом. Оглядываюсь по сторонам в поисках новичка с уже не очень смазливой рожей. Но его нигде нет.

Молча иду на выход. Десяток полицейских провожает меня готовыми к выстрелу энергетическими бластерами, но старые опытные офицеры уже вовсю орут на тупых подчиненных. Надо бы сюда почаще заглядывать, а то слишком быстро сменяются рожи. И слишком много рядовых копов не понимают в кого можно тыкать оружием, а в кого нет.

Но это все потом. Сейчас это не важно. Освальд слишком сильно дрожит за свою задницу, так что можно быть спокойным. Весь полицейский департамент сегодня поставят на уши и будут искать химеру. Вряд ли они хоть что-то найдут, но все же.

Выйдя из здания, огляделся и пошел в сторону. Завернув за угол кивнул старому Кросту.

— Опять кому-то лицо сломал?

— Нет настроения, — ответил я, снимая с плеча мешок.

— Угостить?

— Не курю, ты же знаешь. Бестолковая дрянь.

— Знаю. А это кто с тобой? Доброго дня, юная леди.

— Здравствуйте, — ответила подошедшая Элис.

Коротко бью тыльной стороной ладони. Не удар даже, а так, пощечина легкая. Девчонку сносит так, что она чуть ли не вверх ногами падает на землю. Белая форма моментально пачкается в грязи, а из разбитой губы течет кровь.

— Что тебе не ясно в приказе? Я говорил здороваться с восьмерками? Приказывал расшаркиваться тут? Заткнула пасть и глаза в землю.

Губы дрожат, глаза у мелкой заблестели, хоть и кибернетические. Дрожит, с гневом зыркает в мою сторону, но ничего не отвечает.

— Зря ты так, — ворчит Крост. — Она же совсем юная еще. Не понимает

— Она в восьмом секторе. Пусть учится быстрее или сдохнет еще до заката. Держи.

— Я протягиваю Кросту сверток с воздушными фильтрами.

— Не стоило тратиться. Мне уже все равно не поможет. Но спасибо.

— Восьмерки должны выручать друг друга. Сам сказал.

— Сказать-то сказал, — кивает Крост. — Только вот обычно восьмерки друг другу глотки режут.

— Бывай, старик. Смотри, не сдохни.

— И тебе не кашлять, — улыбнулся он.

— Пошли, писклявая. Не отставай, искать не стану.

Очень хотелось выпить. Черная тень, бегающая на периферии зрения, появлялась все чаще и ближе. Но пока что еще было время в запасе. Я нащупал в кармане платок с розовым порошком, но все же убрал руку. Пока не время.

Шли молча. Мелкая ерзала сзади, то нагоняя, будто хотела что-то спросить, то отставая на шаг. По крайней мере рот больше не открывала и то ладно. Не хочет по нормальному, будем как обычно.

Дорога была длинной, но зато без происшествий. Мелкая явно нервничала и чувствовала себя не уютно. Не страшно, к этому быстро привыкаешь, по себе знаю. Запах со временем въестся в кожу, заполнит собой каждую клеточку тела и перестанет быть таким противным.

К переплетениям проводов над головой тоже можно привыкнуть. Просто чаще смотреть под ноги и не поднимать голову. Со сном разве что будут проблемы, но вряд ли у нее будет вообще много времени на это.

«Шинигами» встречал меня нарисованными сиськами Малышки Молли. Еще даже не вечер, так что на настоящие поглазеть не удастся. А жаль. Может же случиться хоть что-то хорошее за весь этот сраный день?

Дойдя до барной стойки, показал Элис на стул. Сам сел на соседний. Народу в зале практически не было, разве что Маленький Грэмми мирно спал, уткнувшись рожей в столешницу. Это стандартное его состояние.

— Пискля, — позвал я девушку.

Куст светлых волос на ножках незаметно выпорхнул откуда-то из-под стойки. Мелкая попыталась перемахнуть через столешницу, чтобы в очередной раз чмокнуть меня в щеку. Но в этот раз я был трезв, так что она напоролась лишь на мою ладонь.

Обиженно буркнув, вернулась обратно на свою сторону бара.

— Вредина.

— Познакомься, Пискля. Это твоя инквизиторская версия. Можете звенеть друг другу в уши сколько влезет.

— Я Асоха, — надула губки мелкая. — Сколько уже можно, а?

— Ты, — обратился я к Элис. — Сиди на этом стуле и не слезай с него, пока я не вернусь. Говорить можешь только со своей мини-версией, — я кивнул в сторону барменши. — Пригляди за ней, пока меня нет. И налей чего-нибудь на дорожку. И еще, можешь достать ей нормальную одежду?

— О как мы заговорили? — уперла Асоха руки в бока. — Я бармен, а не гардеробщица, знаешь ли.

— Можешь или нет?

— Конечно могу. Но за это ты будешь должен мне свидание, Восьмой.

— Губешку закатай. Не доросла еще до свиданий.

— Мне есть восемнадцать, знаешь ли. И вообще.

— Ты мне выпить нальешь или мне другой бар искать?

— День же еще, — прошептала Элис. Сказала и сжалась в комок. Но поняв, что никто бить ее не станет, продолжила. — И что не так с моей одеждой? Не считая этой вони.

— Да ты как мишень в тире. Тебе любая восьмерка глотку вскроет за это.

— За что? Я же инквизитор при исполнении.

— Это я здесь инквизитор, а свою инсигнию можешь затолкать себе в…

— Восьмой, — зазвенела Асоха. — Не сквернословь.

— Ай, ну вас. Сиди тут, короче. У меня еще есть дело.

Я залпом хлопнул стакан янтарной жидкости. С наслаждением почувствовал, как тепло растекается по телу. Встал из-за стойки и побрел к выходу. Слишком много дел, чтобы позволить себе большее. А ведь жрать еще хочется. Весь мой завтрак остался на полу того ангара.

Идти было не далеко. Все-таки свой район я знал вдоль и поперек, хотя сегодня я был куда более внимательным. Раз уж на меня сегодня напали прямо возле бара, то стоит ожидать любой подлянки. Кстати, не забыть бы перетереть об этом с местной охраной. Да и не только с местной. Вообще со службой безопасности Неоякудза. Или как у них там это называется.

Я добрел до приземистого здания местной церкви. Обшарпанные стены, сгустки проводов, тянущихся по крышам, да мутные стекла витражей в окнах. Двери были открыты для всех, так что стучаться не обязательно.

Церковь в восьмом районе хоть и была настоящей, но контролировалась все теми же Неоякудза. Как и бар «Шинигами». И тут еще вопрос, которое из мест приносит им больше денег. Лично я ставлю на церковь.

Бухло, стриптизерши, шлюхи, наркота, подпольное казино — это все очень здорово. Но вот восьмерки — народ не богатый. А отмывать деньги через церковь, чья деятельность не облагается налогами, это уже интересней.

До церкви второго сектора им еще далеко, но уверен, Неоякудза очень часто жертвуют огромные суммы кредитов «на благотворительность». Хотя официальная валюта Альтаира в этом месте и не особо распространена.

Вот эфир, плазма, патроны, консервы и фильтры для дыхания, куда более ценный товар. Но тем не менее, клан оберегает свою территорию. И за своими активами тоже приглядывает. Так что вряд ли во всем секторе есть место безопаснее этой старой покосившейся церквушки. Разве что башня в центре, но это совсем другая история.

Зайдя внутрь, прошел мимо рядов длинных скамеек. Четверо людей с многочисленными татуировками на теле притворились, что не заметили меня. Местные актеры, делающие вид, что пришли замаливать свои грехи.

А замаливать им явно есть что. Только вот до алтаря они вряд ли хоть раз дошли. Их задача была в том, чтобы не дошли другие. Кому не надо знать, что находится в тайных комнатах старой церквушки.

Но меня никто не пытался остановить, так что я сразу свернул в один из коридоров. Да, я тоже так ни разу и не подошел к этому алтарю. Хотя и мне есть что поведать местному богу. Наверное даже больше, чем этим четверым вместе взятым.

Но мне было насрать на божество этого мира, как и на все его заповеди. Впрочем, он отвечал мне взаимностью и ладно. Если вообще существовал на самом деле.

— О, — воскликнула от неожиданности девушка, выскочившая из коридора. — Извините, не ожидала вас здесь увидеть так рано.

Худая женщина лет тридцати пяти. В монашеском одеянии с простым металлическим символом церкви на шее. Ни украшений на мозолистых пальцах, ни косметики на сером лице. Пожалуй, если и есть в этом месте человек, которого не смог запятнать сектор, то это настоятельница Агнес.

— Обстоятельства так сложились. В этом месяце это все, что получилось достать.

— Нам пригодится любая помощь.

Мы прошли по коридору до внутреннего сквера. Зашли в небольшой кабинет к монахине, где я наконец смог скинуть рюкзак вместе со всем содержимым.

Женщина принялась доставать вещи и раскладывать на столе. Я тем временем смотрел в окно на грязный внутренний двор церкви. Старый, обшарпанный, никому не нужный. Но тем не менее земля аккуратно выложена маленькими разноцветными камешками и кусочками витражных стекол.

А по углам даже имелись небольшие изгороди для цветов, за которыми тщательно ухаживали. Правда то, что росло в этих изгородях вряд ли можно было назвать цветами. Скорее желтой вялой травой. Но даже так, это большое достижение и плод кропотливого труда.

А вот вдалеке показались и местные садовники. Они же и авторы местной мозаики из мелких камней. С десяток маленьких голов показался по ту сторону каменной изгороди. Дети выглядывали и с нетерпением ждали, когда «большой страшный дядя» наконец уйдет.

Они знали, что после моего ухода вечером в их тарелках появятся вкусные леденцы. Остальное их мало волновало, а вот сахарные леденцы, это да. Но при этом они знали, что не стоит попадаться на глаза «большому страшному дяде», как меня здесь называли.

И всех устраивал подобный расклад. Да чего уж говорить, я сам приложил некоторые усилия, чтобы так оно и было. Чтобы никто лишний раз ко мне не приближался. Было ли мне стыдно за это? Вряд ли. Такая мелочь как стыд давно растворилась в потоке более черных эмоций, заливших душу жалкой восьмерки.

— Что вы сказали? — переспросил я, когда понял, что слишком погрузился в свои мысли.

— Говорю, — повторила улыбающаяся Агнес, — что вы как раз вовремя. Девочки совсем плохи, а без антибиотиков не получается остановить лихорадку.

— Антибиотики, — проворчал я.

Дурная башка. Как я мог забыть про лекарства? Зато бесполезного тряпья набрал целую кучу. Гребаная Кира со своим сволочным характером. Чтоб ее со стены обоссали. Тон ей мой не понравился, видите ли. И за это она лишила меня возможности нормально посетить центр.

Знала ведь, зачем я выбил себе это условие. И прекрасно знает, на что приходится идти для этого. Как надо разгребать очередную кучу дерьма за другими, да так, чтобы никто не заметил, так сразу Восьмой.

— Вот, — я протянул настоятельнице последний оставшийся шприц с сывороткой. — Здесь доза, рассчитанная на взрослого человека. Понизьте концентрацию и вводите малыми порциями.

— Это же… — губы Агнесс дрогнули. — Военных. Если узнают, что мы взяли государственную собственность…

— То к вам пошлют полицию или меня. Так что никаких проблем. Если не хватит, сообщите кому-нибудь из ваших собачек, пусть найдут меня. А то им скучно весь день штаны просиживать на лавках.

— Обязательно, — поклонилась она. — Я помолюсь за вашу душу сегодня. Вознесу молитву нашему…

— Не трать кислород понапрасну, — отмахнулся я, выходя из кабинета. — Воздушные фильтры под ногами не валяются.

Краем глаза видел, как зашевелились детишки по ту сторону каменного заборчика. Не обращая на них внимания, вышел наружу. Повел плечами, сбрасывая мандраж. Не люблю я это место, как ни крути. Плохое место для гребаной восьмерки. Не правильное.

Вернувшись в «Шинигами», сначала внимательно осмотрелся вокруг. Не хотелось отхватить дважды за день в одном и том же месте. Но в этот раз все было привычно и знакомо. Приближался вечер, а значит охрана уже усилена.

Еще несколько часов и заведение будет забито народом. Понятное дело, что сюда ходят лишь те, у кого водятся хоть какие-то деньги. Но честных работяг в этом районе тоже хватает. Те же чистильщики под стеной весьма прилично зарабатывают.

Но это по меркам восьмого сектора, разумеется. Зато из-под стены всегда можно притащить кусок свежего мяса Ночной твари. Если удастся договориться с охраной. Или быть достаточно незаметным.

Правда, для такой работы нужно обладать еще и изрядной долей везения. В конце концов, голодные твари охотятся и днем. А солдаты на стене не всегда успевают вовремя. Но если девять из десяти работников вернулись живыми, это считается хорошей сменой.

Услышав шум со стороны черного хода, обогнул бар с другой стороны. Пришлось протискиваться по узкому переулку, перешагивая через небольшие кучи вонючего мусора. Главное, не наступить бы во что-нибудь этакое.

В подъездных воротах стоял старенький ржавый грузовик. Такие вроде как еще на дизельном топливе работают. Хотя черт его знает, что там под капотом. Может и перебрали, поместив нормальный эфирный генератор.

Четверо парней таскали ящики в подсобное помещение бара. Я знал, что у Неоякудза тут что-то вроде перевалочного пункта, но глубоко в их дела не совался. Не мое это дело. А любопытная восьмерка — хорошая восьмерка. Потому что очень быстро становится дохлой. Все это знают.

Пара ребят, что как раз шли забирать очередной ящик, остановились, заметив меня. Переглянулись и направились в мою сторону. Один демонстративно сунул руку за пазуху куртки, другой не стесняясь достал из-за пояса пистолет. Судя по звуку, старый пороховой огнестрел.

— Что-то интересное увидел? — спросил урод с пистолетом. — Заняться нечем?

— Вообще скучно, — оскалился я. — Вот мимо проходил, дай думаю харкну в рожу какой-нибудь борзой восьмерке.

— Смотри какой, — усмехнулся его напарник.

Затем повернулся и крикнул что-то на другом языке. Из подсобки вышли еще двое парней и что-то их рожи не внушали оптимизма. Я смотрел на окружающих меня ублюдков и размышлял. В принципе хороший мордобой вполне может скрасить этот паршивый день.

В следующее мгновение я почувствовал, как холодная сталь коснулась моего горла. Затылком ощутил чье-то теплое дыхание и сладковатый аромат духов.

— Ты забрел не в то место, восьмерка, — раздался женский шепот у меня над ухом. — И совсем не в то время.

— Йулл, — произнес я. — Очаровательный головорез Неоякудза. Я же говорил, что запах тебя выдает.

Девушка наконец убрала лезвие от моего горла. Она медленно прошла вперед, выходя на свет. Высокая, стройная с длинными зелеными волосами. Не такими яркими, как у тепличных, но восьмерки ее специальности могут себе позволить выглядеть броско.

Улыбнувшись мне, Йулл сложила лезвие клинка и убрала его обратно в запястье. Еще пара секунд и ее ступни сложились, принимаю человеческую форму. Она сразу стала ниже меня на голову.

— Работаем, мальчики, — произнесла она четверке парней. — Товар сам себя не погрузит.

— А с этим что, госпожа? — спросил верзила с пистолетом в руках.

— Ну, если хочешь, можешь сам с ним поздороваться.

— Новенькие, что ли? — спросил я, нагло пялясь в глубокий вырез Йулл.

— Глаза выше, восьмерка, — улыбнулась она. — Стажеры. Вот, ввожу их в курс дел.

— А что в ящиках? — спросил я.

— Ты ведь не захочешь этого знать, — прошептала она. — Не лезь в дела клана, не задавай лишних вопросов, не окажешься в куче дерьма с перерезанной глоткой.

— Да я просто из любопытства спросил, — ответил ей. — скучно, знаешь ли.

— Осторожней, восьмерка, — Йулл приблизилась вплотную, так что я вновь почувствовал сладковатый аромат. — Ты же помнишь, что я могу контролировать свой запах? Так что не суй свой нос в чужие дела. Не угадаешь, в каком темном углу я буду тебя ждать.

— Ну напугала, так напугала, — усмехнулся я. — Пойду я пожалуй, а то закошмарила меня в конец. Как бы инфаркт не схватить по дороге.

— Иди, — улыбнулась головорез. — Всматривайся в тени, восьмерка. В каждую.

— Ага. Ты тоже не споткнись.

Зайдя в бар, увидел Элис ровно на том же стуле, на котором ее и оставил перед уходом. Может быть здесь ее и оставить? Всяко дольше протянет, чем снаружи. По крайней мере до утра точно доживет, пока в «Шинигами» усиленная охрана.

— Зачетный прикид, — произнес я, усаживаясь рядом. — Пискля. Да не ты, малявка. Да, ты. Принеси чего пожрать. За весь день во рту ни крохи.

— А как же тот чудесный завтрак? — спросила Асоха. — Что я своими руками готовила. С любовью и заботой, между прочим.

— Выблевал неподалеку, — честно ответил я. — Ладно, не кривляйся ты. Не в том смысле, что не вкусно. Просто пропустил слишком много высоковольтного заряда через себя. Иди уже.

— Когда это тебя током било? — удивилась Элис.

Я оглядел ее новую одежду. Плотные штаны, высокие сапоги на твердой подошве, какой-то тонкий свитер и кожаная куртка. А вот пояс под ней инквизиторский. Со всеми кармашками. Бластер в наплечной кобуре под курткой. Вроде бы не сильно заметно.

— Шапку надень, — сказал я.

— Зачем? — спросила она.

— Затем, что я так сказал. Спрячь свою копну красную, иначе прямо тут побрею.

Девчонка поворчала немного, но все же вытащила из кармана толстую вязаную шапку. Натянула ее на голову, убрав торчащие пряди. Недовольная то ли тем, что я заставил ее носить это вязаное убожество, то ли тем, что не удалось спрятать от меня это вязаное убожество.

Как будто Асоха не догадалась бы как-то скрыть ее волосы. В восьмом секторе просто неоткуда взять такой яркий цвет. А теперь мелкая засранка стала хоть немного незаметней. Невзрачная одежда темных цветов, мешковатая, чтобы было трудно понять кто перед тобой.

Всяко лучше, чем ходить с белым маяком под боком. Авось и не привлечет лишних неприятностей. Сегодняшний день и так богат на них.

Асоха притащила мне целую тарелку мяса с подливой и какой-то жидковатой кашицей. Элис досталась такая же. Девчонка с отвращением ковыряла вилкой и морщилась.

— Ешь, калории тебе пригодятся. Нормальное оно, с Ночного Пса. Эй Пискля. Пес же? — дождался утвердительного кивка и повернулся к инквизиторше. — Пес же. Свежатина.

— Вы едите ночных тварей? — глаза девчонки округлились. — Они же Иные.

— И что? — пожал я плечами. — Если хорошенько прожарить, то вполне съедобно. Мясо есть мясо.

— Но их ДНК отличаются от нашей. Как можно есть существо, которое…

— У коров тоже ДНК отличается от нашей. И ничего, ели как-то.

— Но это другое. А запах? Оно же пахнет просто ужасно.

— Ну, не хочешь, давай мне.

Я уже прикончил свою тарелку, но вторая порция лишней не будет. Особенно под стаканчик крепкого темного чего-то там. Элис молча достала из кармана белковый батончик и принялась есть его. Стандартный инквизиторский паек из неприкосновенного запаса. Та еще безвкусная гадость.

Затем отпила воды из стакана и тут же поперхнулась. Принялась кашлять и отплевываться.

— Она же с ржавчиной. И кислая, — произнесла она, морщась.

— Дай-ка. Опять что ли на фильтрах экономят? — Я сделал большой глоток из стакана. — Да нормальная вода. Для восьмого сектора очень даже чистая.

— Как вы здесь живете? — прошептала она в ужасе.

— Скромно, — ответил я. — Но сыто. Если знать как. И не выделываться.

— Ужас, — ответила она.

Набив желудок до отвала, залил это все пойлом от Асохи. В животе потеплело, а в голове немного поплыло. Хоть что-то хорошее за весь этот день. Приложил палец к столу, но вспомнил, что потратил все деньги у торговца.

— Она платит, — кивнул я на свою спутницу. — И за одежду тоже.

— Я не такая уж и богатая, — проворчала Элис, но все же приложила палец.

— А что с ее шмотками делать? — пропищала Асоха.

— Сожги, на тряпки пусти, сделай себе бантики. Что хочешь, но только не смей одевать и выходить в них на улицу.

— Да знаю я.

— Ничего себе тут цены, — произнесла Элис. — Да тут даже я могу по три раза в день питаться весь месяц.

— Ты столько не проживешь, — хохотнул я. — Пошли, писклявая. Да не ты. Я к красноволосой обращался.

После еды, мое настроение заметно улучшилось. Жаль не надрал задницы тем уродам-грузчикам. Вообще было бы замечательно. Сейчас бы завалиться поспать, но этот длинный день еще не скоро закончится. А пока есть время…

— Куда мы идем? В седьмой район?

— Зачем? — удивился я.

— Там же видели химеру. Надо все разузнать, проверить. Запросить информацию у седьмого инквизитора.

— Поверь, с Теннеси лучше не встречаться. И в месте, где видели химеру я уже был.

— Как так? Я же только недавно передала вам информацию.

— Да я там ночевал. Но видимо разминулись с тварью.

— А сейчас тогда куда?

Мы вышли на улицу. Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь вечерней прохладой. Огляделся, но никого подозрительного не увидел. Так и не поговорил с охраной, но ладно уже. В другой раз.

— Первое правило, малявка. Рот на замок, киберглазки в землю. Топай за мной и не отставай.

Рабочая смена у восьмерок обычно длится двенадцать часов. Это я говорю про популярные места, где всегда требуются руки. Мусоросжигательный завод, чистка стены и уборщики улиц. Последняя работа самая неблагодарная.

Восьмерки собирают всю грязь, оставшуюся на улицах по прошествии ночи. А затем тащат это либо на завод для сжигания, либо к стене на переработку. И ладно бы речь шла про мусор.

В основном они убирают других дохлых восьмерок. А это надо расчленить, разобрать. Целые органы вытащить и поместить в криоящики. Кибер-модификации оттащить к специальным пазам в стене, а мясо и кости в топку.

При этом от уборщиков сильней всего воняет кровью. А значит они самые первые кандидаты на роль ужина для Ночных тварей. И вот уже утром другие уборщики займутся телами своих коллег по цеху. Колесо Слепой Суки сделало очередной оборот и круг замкнулся.

Зато вечер, это самое хорошее время в секторе. Прохладно и практически не воняет падалью на улицах. Вечерний разбой еще не начался, кровь не полилась, а значит можно насладиться минутками спокойствия и тишины.

Мы брели по широким улицам. Места здесь достаточно, хоть восьмой сектор и считается самым многочисленным. Но даже учитывая множество заброшенных промышленных объектов, никто не торопится возводить на их месте новые дома.

Зачем, если это все равно не окупится? Альтаир построил определенное количество быстровозводимых строений из бетонных конструкций, обшитых тонкими листами металла. Местами встречаются и добротные кирпичные дома, но редко.

А затем восьмой сектор ожил и протянул свои хищные лапы ко всему, до чего мог дотянуться. Тепличные быстро смотали удочки отсюда, кто успел. Приток беженцев, внутренние конфликты, недостаток мест и жратвы. И в какой-то момент сектор окончательно слетел с катушек и вышел из-под контроля.

Говорят, была большая резня между старыми жителями и возрастающим количеством беженцев. Затем многих положили войска Альтаира, которым дали приказ утихомирить толпу любыми средствами. И солдаты долго не выбирали.

И со временем все это пришло к некоей саморегуляции населения, а отсутствие защитного периметра позволило расплодиться Ночным тварям. Те тоже вносят посильную лепту в демографическую ситуацию.

И тем не менее, восьмерки продолжают строить новые жилища, если не могут позволить себе нормальную крышу над головой. Поэтому на глаза часто попадаются импровизированные постройки из железных контейнеров, да кособокие лачуги из всего, что валяется на большой свалке.

В конце концов, далеко не все можно сжечь или переработать. А мусор и дерьмо со всего Альтаира несется непосредственно в восьмой сектор. Но это тупик и его конечная станция. Еще лет десять и мы сможем возвести еще одну стену, но уже из засохшего говна и ржавого железа. Правда, пока что получается лишь смердящая пирамида большой свалки.

Мы сейчас приближались к центральной башне, но так далеко углубляться я не стал. Не было необходимости. Большая территория вокруг башни огорожена и попасть внутрь не так уж и просто даже мне.

Дойдя до нужной улицы, свернул в узкую подворотню. Дальше мы шли переулками, периодически шагая по зловонным лужицам какого-то дерьма. Да, уборщики сюда не часто добираются.

Воняло настолько мерзко, что даже мне пришлось закрыть лицо рукавом. Через пару минут такой прогулки глаза начали слезиться. Мелкая вообще чихала и кряхтела без остановки. Но не ныла и не жаловалась.

Выйдя из очередного переулка, мы уперлись в широкие ворота старого железного ангара. Вроде бы раньше это был какой-то большой склад. Уж не знаю, что тут хранили, но места внутри на целый самолет хватит.

У ворот дежурило несколько не самых дружелюбных мордоворотов. Я знал, что в окнах соседних зданий на меня смотрят их друзья. Но ссориться с ними не собирался, так что все путем.

— Оружие в ящик, восьмерка, — произнес бугай с шипастой битой в руках. Я оглядел гвозди, торчащие из нее и отметил наличие свежей крови. — Плащ снимай, пацана тоже касается.

Я поднял руку, позволяя инсигнии проявиться под кожей. Кивнул на Элис, мол она со мной. Затем молча достал из кармана ампулу с эфиром и протянул ее охраннику.

— По какому делу? — проворчал тот, забирая эфир.

— Не твое восьмерочье дело, — ответил я, но без всякой злобы.

— Правила знаешь, так что не буянь, — ответил он через пару секунд. — Пацан тоже пускай платит. Правила для всех одинаковы.

— Не для всех, — ответил я, доставая вторую ампулу. — И не все.

— За вход платят все, — ответил детина. — И скажи спасибо сам знаешь кому, что не ввели дополнительную плату за оружие.

— Скажи спасибо, что все еще можешь разговаривать, — ответил я. — Сам знаешь кому.

Мелкая весь этот диалог стояла молча, уставившись в землю и лишь иногда приподнимала голову. Быстро учится, либо привыкла к приказам. В любом случае хорошо. Для меня, разумеется.

Мы вошли внутрь ангара. Высоко под потолком горели желтые лампы, освещая пространство рассеянным светом. Ряды открытых контейнеров в обе стороны. В каждом из них по несколько человек. Множество восьмерок бродило между контейнерами, крутя головами. Общий шум и гомон оглушал.

— Добро пожаловать в товарные ряды, младший инквизитор Симонс, — произнес я тихо. — Место, где можно достать все, что угодно. Начиная от донорских органов, заканчивая незаконными кибер-модификациями.

— Это что, — прошептала она. — Черный рынок?

— Чернее некуда, уж поверь. Вопросы потом. Сейчас у нас есть дела.

Мы прошли немного прямо и свернули в один из рядов. Торгаши голосили, зазывая клиентов, восьмерки жались и скакали глазами по прилавкам. Контейнеры пестрили всевозможными товарами, импровизированные вывески из листов железа зазывали, предлагали, манили.

Местная мелкая шушера сновала между рядами, предлагая купить, продать, обменять, выиграть в беспроигрышной лотерее и все в таком духе. Но чаще всего они пытались подрезать, обокрасть, выхватить и незаметно раствориться в толпе.

Мы шли мимо контейнеров с разными железяками и кибер-модами. Мимо подсвеченных диодными лампами витрин с заплесневелыми пищевыми брикетами. Мимо лавочек у которых не было ни названий, ни товаров.

Потому что в товарных рядах тоже есть свои правила. И одно из них гласит: не держи человеческие органы на виду у всех. Не вынимай мясо из герметичных ящиков. Не привлекай Ночных тварей.

Мы брели мимо прилавков, игнорировали призывы, которые иногда громко разносились от очередных контейнеров. А иногда раздавались шепотом прямо над ухом. Торгаши и их заводилы мгновенно прилипали к покупателем и так же быстро переключались на следующих.

— Добрых дел мастер, — окликнул я неприметного мужика, что стоял, прислонившись к внутренней стене контейнера. — Знакомься, Элис. Это добрых дел мастер. Он может достать в восьмом секторе любую дурь, начиная от безобидной травки, заканчивая самым убойным синтетическим дерьмом. Раскачает любую вечеринку.

— Да чтоб тебя со стены обоссали, восьмерка, — сплюнул мастер. — Чего орешь так? Не видишь, у меня честный бизнес.

Мы оглядели коробки и импровизированные стеллажи, забитые всяким хламом. Грязная одежда вперемешку с зубными щетками в таком же состоянии. Ржавые запчасти то ли для киберов, то ли для древних автомобилей. Фильтры, явно уже отработавшие свое, какие-то лампочки, болты с шурупами, да железяки. Хлам, одним словом.

— Ты мне зубы не заговаривай, восьмерка.

— За дозой пришел? — спросил он, косясь на мелкую.

— Нет, за поставщиком, — я вытащил из кармана сверток и протянул парню. — И еще нужна информация. О пропавшем черном ящике.

Добрых дел мастер аккуратно развернул платок и вгляделся в розоватый порошок. Задумчиво поводил в нем пальцем и вернул обратно.

— Инфой не торгую. Розовую дрянь впервые вижу.

— Не гони, восьмерка, — ответил я. — Эта дурь вышибает мозги на раз два. Она минимум сутки в секторе. И ты хочешь сказать, что такое счастье прошло мимо тебя? Элис, пистолет дай свой.

На этих словах добрых дел мастер немного напрягся и принялся озираться по сторонам. Но я просто взял служебный пистолет, вытащил из него цилиндр батареи и вернул оружие девчонке.

— Плазма, — цилиндр встал на стойку. Стекло капсулы мерно светилось синим. — Боевая концентрация, полный заряд.

— Я же сказал, что не знаю, — глаза мастера жадно смотрели на батарею. Еще немного и слюна потечет. — Ни про порошок, ни про какой-то там ящик.

— Так может ты метнешься по-быстрому к своим дружкам и приведешь мне того, кто знает? Половина батареи твоя.

— Сейчас сделаю. Мусорщик должен что-то знать. Да, он что-то такое говорил, припоминаю, — его рука потянулась к цилиндру на стойке.

Я легонько хлопнул его по запястью. Добрых дел мастер скривился и заскулил от боли. Взяв батарею, положил ее к себе в карман.

— Сначала информация, потом оплата. И пошевеливайся. За такую цену я могу тут пару рядов разговорить. Но пришел к тебе по старой дружбе.

— Я сейчас, — произнес мастер, держась за запястье. — Он где-то тут был.

Торгаш исчез и после этого Элис наконец повернулась ко мне. Выжидательно посмотрела несколько секунд и все же спросила.

— Восьмой?

— Не сейчас. Вопросы будешь задавать потом.

Насупилась, скрестила руки на груди, но продолжать разговор не стала. Вскоре вернулся мастер, таща под руку какого-то совсем уж тощего парня. Судя по вспухшим венам зеленоватого оттенка, паренек не прочь иногда закинуться разбавленным эфиром.

Выглядел он мягко говоря паршиво. Мутный взгляд гуляет из стороны в сторону. Всего трясет. На лицо все признаки ломки, но если приглядеться к цвету вен, то становится ясно. Парень не жилец и вопрос времени, когда очередная доза его убьет.

— Вот, восьмерка. Билл мусорщик видел эту дрянь. Расскажи ему, что сегодня говорил мне, — затем мастер снова обернулся к нам с Элис, — наркоша сегодня приходил ко мне. Искал эту розовую дрянь.

— Что ты о ней знаешь? — спросил я мусорщика. — Уже видел такую?

— Видел, — быстро закивал он. — Видел и пробовал. На той неделе. Или вчера. Да, наверное вчера. Приехал какой-то тип в костюме. Весь из себя такой. К нам прям на мусорку. Перетер с нашим старшим о чем-то, а к вечеру ко мне малой подкатил, притащил порох розовый.

— Они так наркоту называют, — пояснил добрых дел мастер. — А малой, это какая-то новенькая восьмерка на свалке.

— Да, да, — закивал Билл так, что казалось у него голова сейчас оторвется. — Подкатил, дал порох. Я таких кайфовых приходов в жизни не ловил, братишка. Клянусь восьмерочьей матерью, это лучшее, что случалось со мной. У тебя же есть еще, да? Поделишься?

— А у малыша или как там его, не осталось?

— Да он отдал душу восьмерочьей матери. Они все отдали, восьмерка. И я тоже хочу, — глаза нарика засветились, а взгляд на секунду стал осмысленным. Он перешел на шепот. — Я тоже хочу к ним, восьмерка. Хочу уйти так, как они. С кайфом, с наслаждением. Дай мне порох, если у тебя есть.

От его голоса и безумного взгляда у меня на мгновение волосы встали дыбом. Сколько лет тут живу, а такого еще не видел. Встряхнул головой, прогоняя наваждение и собираясь с мыслями. Это всего лишь обгашенная восьмерка, которая жаждет последнего трипа. Парень все понимает своими потекшими мозгами. И даже в последние мгновения своей жизни хочет исполнить свою заветную мечту. Его право.

— Что ты знаешь про черный ящик? — спросил я. Понятное дело, что про поставщика спрашивать бесполезно.

— Ничего, — быстро завертел головой из стороны в сторону. — На свалке полно ящиков. И черных тоже. Если тебе надо, я притащу любой. Хочешь красный, хочешь черный. Прямоугольные, квадратные, мятые, новые, ржавые…

Я махнул рукой, призывая его заткнуться. Не густо, если честно. Я рассчитывал узнать больше, но если добрых дел мастер не в курсе, то вряд ли кто-то еще сможет мне тут помочь. Разве что еще один поставщик веселого настроения.

— Есть еще кто общительный? — спросил я мастера. — Не густо информации, если честно. Где хотя бы можно достать этого порошка? Хотя бы название?

— Ничего. Пока ничего не слышал, — пожал плечами тот. — Но я обязательно сообщу тебе, как только что-то выясню.

— Ага, как же, — ответил я, бросая мастеру батарею. — Наивная восьмерка.

Я развернулся и потопал в сторону выхода. Элис хвостом пристроилась следом. Уже в спину мне раздался голос мастера.

— Ты обещал половину, восьмерка. Как нам это делить?

— Разберетесь, — бросил я не оборачиваясь.

Мы толкались через толпы людей, вдыхая отвратительный смрад их тел. Воздух в ангаре был вязким и липким. Хотелось скинуть с себя одежду и сжечь ее, а самому хорошенько вымыться с мылом.

Я краем глаза заметил черную тень, скользящую за нами по крышам контейнеров. Беззвучная и практически незаметная. У меня осталось мало времени. Его было больше, чем я мог надеяться, но все равно недостаточно.

— Здорова По. Элис, поздоровайся с Веселым По. Чем порадуешь старую восьмерку?

— И тебе не сдохнуть, Восьмой, — прокряхтел седой сгорбленный мужчина. — Есть парочка забавных штук для тебя.

— Хоть какая-то хорошая новость, — улыбнулся я. — Тащи давай. Чего ты хотела спросить, писклявая?

— У меня имя есть, — проворчала она, когда хозяин лавки скрылся за ширмой. — Ты отдал какому-то дилеру боевую батарею. Это собственность инквизиции. Как мне за нее теперь отчитываться?

— Так и отчитывайся, — пожал я плечами. — Восьмой отдал собственность инквизиции какому-то дилеру.

— А чего свою не отдал?

— Так у меня нет, — ответил я ей.

— Как нет? А плазматический пистолет?

— В первый же день поменял на наркоту, бухло и шлюх. Запасных батарей хватило еще на неделю. Лучшая неделя моей жизни в восьмом секторе, должен заметить. Были времена.

— Это же… Это же… — девчонка пыталась подобрать слова. — Не правильно. А вдруг кого-то убьют зарядом из моей батареи?

— Брось, мелкая. Это не оружие. Плазма и эфир в любом виде, это энергия. Энергия позволяет выживать, а значит она самый ходовой товар в секторе. Это местная валюта. Твоей батареи хватит, чтобы какая-нибудь восьмерка пару недель смогла отапливать свою квартиру. Жарить несъедобное мясо ночных тварей. Заставить генераторы работать и очищать воду или воздух. Возможно, ты спасла сегодня целую семью, а то и несколько.

— Что-то твой добрых дел мастер не похож на семьянина.

— Так я и не про него. Этот придурок не доживет до утра. Слишком многие видели, как я передал ему батарею. Уверен, еще до полуночи в ближайших подворотнях появится с десяток новых трупов.

— С десяток? Ты о чем вообще? Их же двое.

— Их двое. Торгаш с двумя подельниками напротив, что следил за нашим разговором. Еще парочка ребят, что ошивались рядом, настучат своим. Плюс пара-тройка головорезов, что караулят на выходе из торговых рядов. Думаю, будет потасовка восьмерок на двадцать. Или несколько потасовок. Цена большая, тут редко можно встретить целую батарею плазмы.

— И ты просто так отдал ее? Зачем?

— Мне нужна была информация. Про розовую дурь и пропавший черный ящик, который кто-то ищет. Любая информация.

— Но мы вообще ничего не узнали.

— Как хорошо, что у тебя есть еще такие батареи, правда же? — улыбнулся я. — О, а вот и забавные штуки для уставшей восьмерки. Как всегда, По?

— Как всегда, Восьмой. Для тебя все самое лучшее. Ждал тебя еще вчера, но сохранил.

Седой торговец вернулся с целой охапкой бутылок из темного стекла. Расставил их на стойке, вытащил откуда-то рюмку и поставил рядом. Затем все же взял в руки, посмотрел через нее на лампу и быстро протер полой грязного плаща.

— Давай уже наливай. Показывай товар, — произнес я в нетерпении.

Веселый По плеснул бледно-желтой жижи в рюмку и протянул мне. Там даже не глоток был, а так, губы смочить. Я опрокинул в себя жидкость и поморщился.

— Ты из ржавого бензобака это слил, что ли?

— Обижаешь. Это кофейные нотки. Сам дистиллировал.

— Давай дальше.

По продолжал плескать в рюмку свою бурду, а я закидывал одну за другой в себя.

— Чистый что ли?

— Да ну брось. Но гнал сам, тут градусов семьдесят не меньше.

— А позабористей есть что?

— Вот, это попробуй. С ванильным оттенком.

— По, да ты даже не знаешь какой у ванили оттенок.

— Не знаю, — согласился тот. — Но вкус новый, а слово красивое. Рецепт сам разработал.

— А вот этот ничего. Сойдет. Отлей мне бутылочку. И сюда плесни, — я протянул торговцу флягу. — Эфира три штуки осталось. Патронами возьмешь?

— Возьму, конечно, — кивнул По, хватая бутылки. — Нам любое добро сгодится.

Я вытащил из кармана три оставшиеся ампулы с эфиром. Затем принялся отсчитывать патроны. Платить плазмой за самогон жирно будет. Да и старого весельчака подставлять не хотелось лишний раз.

Расплатившись, взял протянутую пластиковую бутылку браги и засунул ее во внутренний карман плаща.

— Спасибо, По, выручаешь, — кивнул я. — Пошли, писклявая. У нас на вечер забронирован столик в «Шинигами». Не хорошо опаздывать.

— Забронирован? Когда? Опять пить? Восьмой, у нас же дело есть, мы должны искать…

— Рот прикрой, — повысил я голос. — Для начала нам нужно уйти живыми из этого места.

— В каком смысле? — опешила девушка.

— Мозги включай. Слишком много людей видело, как я передавал батарею той восьмерке. Думаешь, они только за ним присмотрят? Уже весь рынок знает, что тут бродит сопливая девка с карманами, набитыми плазмой.

— Но, как же так? — принялась заикаться девчонка.

Я уже шел в сторону выхода. Мелкая поспешила за мной, оглядываясь по сторонам. Глупая девчонка. Только после моих слов она начала замечать, сколько восьмерок пялятся в нашу сторону.

А когда я выходил из ангара, десятки алчных взглядов буквально прожигали мне спину. Добрых дел мастер и Билл Мусорщик уже скорей всего мертвы. Резать глотки на территории торговых рядов запрещено, как и в ближайших окрестностях. Но ничего сложного нет в том, чтобы вытащить пару восьмерок под ручки куда подальше.

Надо поторопиться, пока местные ублюдки заняты ими. Потому что потом они могут переключиться на нас.

Словно в подтверждение моих слов, черная тень выскользнула следом из ангара и метнулась в сторону по стенам домов. Тварь подобралась слишком близко.

— Перезаряди батарею, писклявая, — проворчал я, доставая револьвер. — Начинаем вечеринку.

Поначалу все шло как обычно. Территория вокруг товарных рядов хорошо охранялась местными законниками как и весь центр сектора. Но охрана тоже люди.

И лишний раз рисковать они не станут, своя шкура как-то роднее. Поэтому когда мы шли зловонными переулками, я уже был начеку. Слишком много туманных перекрестков, слишком часто попадаются отвороты, где можно спрятаться с заточкой в рукаве.

Мы прошли лабиринт насквозь и я уже было обрадовался, что пронесло. Был небольшой шанс, что алчные восьмерки не рискнут со мной связываться. Они ведь даже не знают, сколько батарей осталось у мелкой.

В конце концов они не обязаны поголовно знать меня в лицо, но хотя бы парочка ушлепков-то могла и догадаться. Впрочем, это не моя территория, так что шансов было не много.

Две фигуры перегородили выход из переулка. До улиц сектора рукой подать, но видимо у Слепой Суки сегодня иные планы на нас. Позади послышались шаги и два странных звука. Первый несомненно издал затвор пистолета, досылающий патрон в патронник.

А вот вторым был мерный гул заряжаемого бластера, переведенного в боевой режим. Серьезное вооружение у этих ребят, не удивительно, что они такие самоуверенные. Я-то думал, что опять ножи, да арматура будет.

Но мы все еще живы, а значит они хотят договориться. Видимо, кто-то в этой шайке все же обо мне слышал.

— Добрый вечер, восьмерки, — раздался голос позади нас.

Я даже не стал оборачиваться, разглядывая парочку впереди. Средней комплекции, неприметная одежда, широкие плащи под которыми можно много чего спрятать. Я слышал мерный гул сервоприводов, значит среди них есть и киберы, но вряд ли боевые.

— Восьмой, — произнесла фигура впереди. — Может разрулим все мирно?

— Как например? — спросил я. — Сами себе глотки вскроете?

— Ты нам не интересен. Дохлый инквизитор на его территории доставит проблем. А ему не нужно проблем. И нам не нужно. Никому не надо проблем, да?

— Так все очень просто, — произнес я, прислушиваясь к звукам переулка. — Не пытайтесь сделать инквизитора дохлым, доживете до утра.

— Оставь нам девчонку и все батареи. Сложи оружие и катись в свой район.

— Заманчивое предложение, восьмерка. Только проблема в том, что она тоже инквизитор.

— Вот эта? — я расслушал удивление в голосе говорившего. — Она инквизитор? Что-то вы не сильно похожи.

— Центральный департамент инквизиции, — отчеканила мелкая громким голосом, поднимая бластер на говорившего. На ее руке при этом засветилась инсигния. — Встаньте на колени, сложите руки за головы, деактивировать кибер усилители.

Отчеканила стандартные приказы и замерла со взведенным бластером. Парочка впереди даже не пошевелилась, а двое за спиной вскинули оружие. Внезапно в переулке раздался смех. Похоже ржал тот из ублюдков, что вел диалог.

К нему подключился напарник, а следом и двое за спиной. Элис от такой реакции скукожилась, руки задрожали, а от былой уверенности не осталось и следа. Признаюсь, сам не сдержался и начал смеяться вместе со всеми.

Очень уж забавно и комично она выглядела. Боевой хорек ощерился на бывалых восьмерок, которые таких каждый день режут не задумываясь. Никак не мог унять смех, пробрало так, что аж голова запрокинулась.

Толпа гоготала, а я вдавил кнопку на поясе, активируя антиэфирный купол. Короткая подсечка и малявка с визгом падает рожей в зловонную грязь. Разворачиваясь, прижимаюсь к стене и вскидываю револьвер.

Восьмерки среагировали довольно быстро, но не достаточно. Заряд плазмы разбивается о купол, пуская по нему волну. Пуля выбивает бетонную крошку у меня над ухом. Спускаю курок и мозги восьмерки справа покидают насиженное место.

Второй дергается, пуля попадает ему в грудь. Бросаюсь к противоположной стене, пригибаясь на развороте. Место, где я стоял секунду назад заваливает бетонной крошкой от автоматной очереди. Я почувствовал толчок в районе левой лопатки, но боль еще не дала о себе знать.

Разряжаю барабан в ублюдков впереди. Один из них вскинул пустую руку в мою сторону и из рукава полетели какие-то иглы. Парочка вонзилась в грудь, но я быстро сбил их ладонью. Автоматчик слег после второго выстрела.

Его напарник продолжал пускать иглы в мою сторону, а я продолжал спускать курок. Я не мог разобрать, попадаю или нет, но урод дергался, его рука дрожала, сбивая прицел. Я продолжал спускать курок, но боек бил уже по пробитым капсюлям, издавая жалобные щелчки.

Спустя мгновение, последний противник всем своим весом оперся о стену и начал медленно сползать. Боль в спине напомнила о пуле, застрявшей в моем теле. По груди расползался мороз, не иначе иглы были смазаны какой-то дрянью.

Я с трудом оперся о стену, прислонившись затылком к прохладному бетону. Резкий звук привел меня в чувство. Так звенит старый ржавый сервопривод, а такой гул может издавать лишь нечто длинное и тонкое.

Рефлекторно пригибаюсь. Удар клинка рассекает воздух у меня над головой. Бетонная крошка сыпется за шиворот плаща. Я вижу еще одного ублюдка. Вместо правой руки из рукава у него торчит составной клинок, который он может складывать и раскладывать по своему желанию.

А это уже боевая модификация и явно незаконная. Он дергает рукой, пытаясь вытащить застрявший клинок. Отталкиваюсь ногами и плечом сношу тварину. Мелкий засранец кубарем летит на землю, но быстро вскакивает.

Урод пригнулся, развел руки в стороны. Левая нормальная, значит модификация только в правой. Тело перестает меня слушаться из-за расползающегося яда. Убираю револьвер обратно в кобуру и тянусь к поясу за сывороткой.

— Твою же восьмерочью мать, — произношу я, нащупав лишь пустоту.

Те твари из ангара в девятом районе кололи меня моей же сывороткой. Да и черт с ней. Мой пропитый организм и не такое дерьмо перерабатывал. Соберись, восьмерка, неужели ты решил сдохнуть от клинка какого-то жалкого кибера?

Противник бросается на меня в атаку, размахивая оружием. Я стою по центру переулка, готовясь к нападению. Тварь бьет наотмашь, но я лишь отклоняю корпус. С ужасом вижу, как лезвие клинка разрезает ткань моего плаща.

Ублюдок атакует обратным движением, пытаясь снести мне голову. Но вместо того, чтобы как-то разорвать дистанцию, я пригибаюсь и делаю рывок на сближение. Лезвие проходит над головой, а мой кулак с треском ввинчивается ему в челюсть.

Мелкого засранца впечатывает в стену, но мне этого мало. От былой вялости не осталось и следа, теперь меня переполняла самая настоящая злость.

Я хватаю ублюдка за голову, оттягиваю ее и впечатываю урода харей в стену. Но не со всей силы, он не должен так легко отделаться. Эта тварь должна страдать перед смертью.

— Ты хоть знаешь, — ору я, впечатывая его еще раз. — Как тяжело в восьмом секторе, — удар. — Найти нормальный плащ, — удар. — С аквастойким, — удар. — Покрытием! Мразь.

Бью его башкой о стену еще раз и наконец понимаю, что вся рука заляпана чем-то липким. От головы восьмерки осталась примерно половина, остальное уже вытекало из вмятины в стене. С отвращением отпускаю голову, позволяя телу мешком осесть на землю.

Разворачиваюсь и иду вглубь переулка. Оттуда слышатся стоны и какой-то лязг. Оглядываю тело одного из нападавших. Поднимаю бластер и верчу оружие в руках. Разумеется, никакой это не плазматический пистолет.

Кто-то взял старый огнестрел, вытащил из него ударно-спусковой механизм, расточил ствол и всунул ускоритель для плазмы. Кустарная работа, к тому же сделанная отвратно. Вытащил батарею. В отличие от той, что я отдал восьмерке, эта даже не светилась. Просто густая прозрачная жижа.

— Еще и зарядил каким-то дерьмом, — проворчал я.

Но батарею все же в карман сунул. Проверил карманы, достал оттуда запасную и несколько ампул с эфиром. Все трофеи перекочевали в подсумок. Встал и пошел на звуки. Его подельник лежал на боку, харкая кровью. Пуля явно пробила легкое.

Я видел, как кретин пытается справиться с пистолетом. Затвор намертво остался в крайнем заднем положении после выстрела.

— Следить надо за оружием, восьмерка, — сказал я, приближаясь. — тогда и клинить не будет. Кто вообще в восьмом секторе пистолетами пользуется? Ушлепок.

Я наступил сапогом ему на горло. Надавил чуть сильнее, пока не услышал приятный хруст. На душе сразу стало как-то легче. Опустился на корточки и взял пистолет из онемевших рук. Повертел немного, осматривая.

Оружие не чистили и не смазывали. Слишком много подвижных частей и механизмов для нашего воздуха. Смазка быстро высыхает из-за химии, а металл ржавеет, если не следить. Вот и у этого гильза застряла.

Вытащил магазин и принялся ссыпать патроны. Затем прошелся по карманам, собирая все ценное. Благодаря одной надменной стерве я сейчас на мели. А вкусно жрать хочется. Вкусно жрать я привык.

Позади раздался глухой выстрел. Такой чавкающий звук может выдать только плазматический пистолет. Рядом со мной упало тело какого-то мужика с аккуратной дырой в спине.

Закончив с пистолетчиком, развернулся к новенькому дохляку, обшаривая карманы. Плащ хороший, жаль маловат.

— Я уж думал, мне и этого придется самому убивать, — произнес я громко. — Пять-один, писклявая, я веду.

— Я убила его? — раздался испуганный голос из темноты.

— Ну, у него пары позвонков теперь не хватает. С дыханием какие-то проблемы, да и кровь почему-то вытекает. Да, думаю он труп.

— Я убила человека, — произнес девичий голос из темноты. — Живого человека.

— Не человека, писклявая, а восьмерку.

— Но он же человек.

— Поверь, ты сегодня сделала мир чище, — улыбнулся я. — Как и положено инквизитору.

Встал, покачиваясь. В голове сразу поплыло. Адреналин боя начал отступать, освобождая место боли. Огляделся вокруг, но вроде бы этот последний. А неплохой вечер, должен заметить. Да и день в целом.

— Эхх, — вздохнул я. — Еще бы одного где-нибудь найти и будет десять.

— Что десять? — голос девушки дрожал. Да и сама она тряслась, сжимая пистолет.

— Оружие спрячь, — сказал я. — Десять трупов бы было. За день. А так всего девять.

— Так ты еще кого-то успел убить сегодня? — ужаснулась она.

— Я рано проснулся. Да и настроение паршивое.

Пройдя мимо нее, направился к двоим у входа в переулок. Последний ублюдок скорей всего караулил на улице и не заметил мелкое тело в грязи. Принялся осматривать оставшихся.

Кибер с обычным иглометателем. У второго мелкокалиберный пистолет-пулемет. Короткоствол, но в хорошем состоянии. Принялся обшаривать тело в поисках запасных магазинов.

— Я никогда раньше никого не убивала, — прошептала мелкая у меня за спиной. — Что теперь со мной будет? Он же живой человек был.

— Хватит ныть, пискля, — проворчал я, давя раздражение. — Эти отморозки не люди. Они похуже Ночных за стеной. Посмотри на его руку. Иглы с паралитиком. Это головорезы, охотящиеся на людей. Работают чисто, чтобы не поранить человека. И в этот раз они пришли за тобой.

— За мной? — удивилась она. Нет, это не удивление. Это страх. — Что я им сделала?

— Ничего. Просто ты тепличная. Тебя бы парализовали. Изнасиловали несколько раз по кругу. Мясо сожрали, а органы бы продали. Не обязательно в таком порядке. Твое тело еще не отравлено восьмым сектором. А значит ты ценный товар. Ну и батареи еще как бонус.

Я закончил мародерствовать и наконец вышел на улицу. Прохладный воздух приятно щекотал лицо. Надо бы поторапливаться, пока не истек кровью.

— Ты ранен, — произнесла Элис испуганным голосом.

— Да, я в курсе. А ты наблюдательная.

— Тебе нужно в больницу. Почему не используешь сыворотку, чтобы остановить кровь?

— Пошли уже, — проворчал я. — И хватит звенеть мне в уши.

Ноги пока слушались, с дыханием тоже все нормально. Только в голове немного плыло. Я на ходу достал флягу и сделал большой глоток. Ядреное пойло обожгло горло, а на глазах выступили слезы. Веселый По не подвел, реально забористая штука.

Надо дойти до «Шинигами», а там уже меня подлатают. В баре всегда есть дежурный врач на случай, если кому-то из охранников сильно достанется. Мне они тоже не откажут, я все-таки их любимый посетитель. Ну или как-то так.

Что самое удивительное, до самого бара мы добрались без приключений. Это даже немного нервировало. Не поверю, что Слепая Сука закончила на сегодня свои издевательства над бедной, уставшей восьмеркой.

Завалившись внутрь, оглядел зал. Народу прибавилось, но еще не битком. Отлично, может успею закончить дела и тогда останется немного времени поглазеть на сиськи Малышки Молли. А там есть на что уставиться.

Дошел до барной стойки и позвал Асоху. Девчонка долго рассматривала мой порванный плащ, затем руки, заляпанные кровью и мозгами.

— Снимай, я сейчас подменюсь и заштопаю.

— Спасибо.

Я не стал спорить и отнекиваться. В восьмом секторе реально сложно найти хороший плащ. А у мелкой пальцы легкие.

— Тут еще и на спине дыра, — ужаснулась она.

— Я в переговорную. Пришли туда Дока. И пожрать чего. И выпить.

— Раскомандовался, — надула она губки, но больше ничего не сказала.

Мы с Элис обогнули стойку и прошли вглубь зала. Официантка проводила нас до восьмой кабины, где стоял большой стол в окружении мягких диванов.

Вскоре пришел пожилой мужчина с чемоданчиком и повелительным тоном приказал мне снять одежду. Спорить не стал, да и смысл. Когда принесли бутылку виски, старикан плеснул немного мне на спину, сам сделал пару глотков и принялся доставать пулю.

Элис сидела напротив с круглыми от ужаса глазами, но ничего не произнесла. Вскоре пришла Асоха, принесла тарелки с закусками и какую-то белую дрянь для Элис.

— Это что такое? — спросил я, доставая подсумки.

— Не дергайтесь, мистер Восьмой, — проворчал старик.

— Белковые брикеты. Нашла в старых ящиках. Военный сухпай. Добавила немного джема.

— Ясно. Обменяешь?

Я вывалил в чашку все собранные патроны и обе батареи, доставшиеся мне от ублюдка. Пододвинул чашку Асохе. Та быстро покопалась в ней, оценивая содержимое.

— Мелкотня, — вынесла она вердикт. — Четыре к одному могу.

— Два к одному.

— Три к одному. Иначе меня босс сожрет.

— Валяй, — кивнул я. — Плазму в счет лечения забери.

— Таки вы щедро оцениваете мои услуги, — проворчал Док, брезгливо оценивая бесцветные батареи. — Таки и лечить вас буду на все деньги.

— Хлебни еще за мой счет. Только не ворчи, восьмерка.

Элис с осторожностью принюхивалась к тарелке с поломанными брикетами белого цвета. Осторожно подцепила ложкой и положила в рот. Пожевала медленно, а потом накинулась на тарелку с невиданной силой.

Мелкая же вообще ничего сегодня не жрала. И как она может эту безвкусную дрянь так уплетать?

Док наконец заштопал мне спину, выпил еще стакан виски, сказал, что ничего серьезного и пошел восвояси, немного пошатываясь. Хорошая у него работа, ничего не скажешь. Оделся обратно и пододвинул поближе тарелку с ломтями жаренного мяса.

— Откуда у тебя столько шрамов? — спросила Элис тихим голосом.

— С войны еще, — коротко ответил я.

— Там очень много свежих. И даже совсем недавних. Ты весь один ходячий шрам.

— Никто не говорил, что в восьмом секторе легко живется. Дай пожрать, пискля.

— Извините, не помешаю вам?

В комнату вошел человек, оглядел стол, кивнул Элис. Я махнул рукой на место напротив, призывая девчонку подвинуться.

— Присаживайся, По. Как раз вовремя. Хвоста не было?

— Не заметил. Если честно, то думал, что вас убьют по пути сюда.

— Высоко ты меня ценишь, восьмерка, — улыбнулся я.

— Без обид, — кивнул По, присаживаясь. — Там такая резня в переулках началась, когда те двое вышли. А они ведь воспользовались служебным выходом, как торговцы.

— Что узнал? — спросил я.

— Ты просил разнюхать про розовую дурь и про черный ящик. Я разнюхал. Но сначала обещанная оплата, Восьмой.

— Просил? Обещанная? — вертела головой Элис.

— По — умная восьмерка. И в отличие от тебя, ему не нужно все разжевывать. А теперь отдай умной восьмерке батарею, что я обещал. Итак, слушаю тебя внимательно.

— Под петлю меня подводишь, Восьмой, — прокряхтел По, засовывая в рот очередной кусок мяса. — Суну нос куда не надо, мне его вместе с головой отрежут.

Пожрать в «Шинигами» стоит дорого. Не все могут себе это позволить, ну или по крайней мере не каждый день. Это инквизиторам платят от души по местным меркам.

Еще сложнее в «Шинигами» было попасть. Особенно если ты не из местного района. Неоякудза в целом плевать на прибыль и клиентов. Заведение они держат по другим причинам, в которые зеленоволосая не рекомендовала совать свой нос.

Поэтому торгаш пользовался возможностью на всю катушку, уплетая кусок за куском. Не знаю, куда в него столько лезет, но По был полезной восьмеркой, хоть и трусоватой, так что мне не жалко. По этим двум причинам он до сих пор жив.

— Что-то я не помню, чтобы ты ныл в тот раз, когда просил отмазать тебя перед Пятым. А я ведь тоже своей шеей рисковал.

— Я помню, что должен тебе. Не надо вот тыкать меня. Но и ты пойми, я полезней живым, а не мертвым. Так что подумай дважды, прежде чем просить о подобном.

— Просто сделай все красиво, Веселый. Без резких движений, без расспросов. Походи, послушай, налей кому надо своей браги. Того глядишь кто-то и проболтается. Понимаешь?

— Не учи меня, как делать свою работу, Восьмой. Но учти, что если я по твоей просьбе ввяжусь в какую заварушку, то прибегу к тебе. Будешь меня защищать.

— Ты сам сказал, что полезен, пока живой, По, — усмехнулся я. — А еще ты живой, потому что полезен. Не будем переводить наши деловые отношения в дружеские. Ты же знаешь, у меня нет друзей по весьма объективным причинам.

— Ага. Подохли, как и все вокруг. Но ты не бери на себя слишком много. Просто тут все дохнут.

— Вот и ты не бери на себя слишком много. Но дело сделай.

— Что по оплате? Мне бы еще парочку таких батареек и смогу нанять помощника вместо себя. Не пришлось бы отсвечивать лишний раз.

— Хотелку поубавь. Одна батарея за имена. Конкретные имена. Давай, катись уже.

— Спасибо за ужин. Мадам, — По отсалютовал старой панамой и покинул комнату.

Повисла тишина, нарушаемая лишь раскатами музыки из общего зала. Впрочем, перегородки хорошо глушили посторонние звуки.

Я налил остатки виски в стакан, а затем плеснул немного из фляги туда же. Асоха принесла патроны под мой калибр взамен той мелочи, так что я принялся распихивать их по карманам.

— Я не понимаю, — произнесла Элис, когда мы остались вдвоем. — Как вообще такое может быть? Черный рынок на котором торгуют оружием, человеческими органами и синтетическими наркотиками. Почему полиция не прикрыла это место? Раз даже ты про него знаешь, то тут все должны про него знать.

— Полиция в курсе и имеет весьма приличный процент с продаж. Да и сами копы не редко ходят туда отовариваться.

— А инквизиция? Это место создает угрозу Альтаиру. Незаконные кибермодификации, включая боевые. И это первое, что приходит на ум. Куда смотрит Пятый инквизитор? Это же его территория.

— Его, — кивнул я. — И торговые ряды тоже его. Охрана рядов тоже его. И деньги с аренды тоже его. Все его. Говорил же, умный сукин сын.

— Ты шутишь, — глаза Элис поползли на лоб. — Он же инквизитор. Честь и опора города. Пример для любого жителя.

— Посмотри на меня, пискля. Я тоже инквизитор. Скажи, я похож на пример для подражания? Пятый похож еще меньше, уверяю.

— Ты же понимаешь, — произнесла она после паузы. — Что как наблюдатель, я веду съемку и запись всего происходящего. И должна буду доложить непосредственно высшему инквизитору Кирии.

— Доложи конечно. Не забудь сказать, что у нее задница растолстела с нашей последней встречи. Совсем расслабилась, сидя в своем кабинете.

— Восьмой. Я серьезно. Когда она узнает, то пришлет сюда штурмовой отряд солдат на службе инквизиции.

— Погоди, — я поднял руки. — Ты серьезно, пискля? Тебе реально надо прямым текстом все разжевывать? Вот ты услышала все, что я сказал и ничего не поняла?

— Что не поняла? — осеклась мелкая.

— Кирия и создала товарные ряды. А Пятый просто выполняет порученную задачу. Умный и хитрый ублюдок, умеющий руководить и управлять. Потому ему и отдали центральный район. Все это место создано инквизицией, контролируется инквизицией и служит нуждам инквизиции. Только не моим или твоим, а Пятого и Кирии. Поэтому все так сложно.

— Не верю. Зачем им создавать такое? Это же нарушает все правила кодекса.

— Ну включи ты мозги хоть раз. Незаконный кибер прирежет какого-нибудь тепличного пижона. Где он взял модификации? Психопат-химик изобретет опасную дурь, делающую людей безумными. Куда он ее понесет? Жирному министру из мэрии срочно потребуется новая печень взамен пропитой. Где ему ее взять? Товарные ряды нужны правительству. Нужны мэрии. Это не только место, где можно достать что угодно, но еще и инструмент контроля.

— Если то, что ты говоришь правда, то получается…

— Пятый инквизитор знает все про каждую запятнанную восьмерку в секторе. А сам при этом даже носа не показывает из башни. Знает кто, что, где и когда. И передает эту информацию Кирии. И если где-то возникает что-то опасное для Альтаира, инквизиция спускает своих псов с поводка.

— Тогда почему мы не можем просто пойти в башню и узнать про этот розовый порошок и черный ящик? Если все так просто.

— Потому что разрешения не было. А значит это либо не так опасно для города, как я думаю, либо кое-кто наверху не хочет, чтобы я копал в этом направлении.

— Не понимаю. Высший инквизитор сама назначила тебя на это дело.

— Нет. Она отправила меня найти и грохнуть химеру. Одну конкретную химеру.

— Тогда причем тут это все?

— Не знаю, — пожал я плечами и сделал глубокий глоток. — Но в один день в секторе засветился Черный Дьявол, который не высовывался много лет. В тот же день мусорщикам дают забористый порох, который смог пережить лишь самый прожженный наркоша. А прямо с утра меня похищают какие-то отморозки прямо на моей территории. Которые ищут какой-то ящик. Да я в жизни не поверю, что все это совпадение. Два ладно, но три события в один день? Вряд ли.

— Скорей всего порошок и был в том черном ящике. И кто-то его похитил. Но зачем химере наркота? Они же невосприимчивы к ней. Ни к ней, ни к эфиру из которого часто делают наркотики.

— Не знаю. Но ты хоть немного начала соображать что к чему. Пошли, есть еще одно незаконченное дело на сегодня.

Я с сожалением прошел мимо сцены с шестом, расталкивая по пути улюлюкающих восьмерок. Малышка Молли вот-вот покажет свои сиськи, несомненно лучшие во всем секторе. А мне даже поглазеть некогда. Ну что за паршивый день?

Из-за творящегося вокруг безумия, я даже напиться толком не могу. Не знаешь, из-за какого угла выползет очередная, в край попутавшая берега восьмерка.

Мы молча брели сквозь толпу людей, смешиваясь с нею в один вялотекущий поток. Честные и не очень работяги возвращались с дневной смены в свои дырявые холодные клетки. Чтобы немного отдохнуть и утром пойти обратной дорогой. И так изо дня в день, пока очередная шутка Слепой Суки не оборвет их жалкое существование.

Впрочем, осознавшие эту мысль не дожидаются ее подарка. Куда проще самому решить проблему. Петля по-прежнему универсальный выход. Несколько секунд раскачиваний, и вот ты уже не жалкая восьмерка, а добропорядочный член общества, избавивший город от порции дерьма в своем обличии.

Через недельку-другую уборщики найдут тебя по запаху и расфасуют по пакетам, дабы отправить в печь, где в итоге окажется большинство из нас. И я там буду. Но для начала надо разобраться с одним делом.

Веселый По разнюхал, что я просил. Но информации все равно было не много. Розовый порох действительно появился только вчера на улицах сектора. Но в торговые ряды он не попал до сих пор. Мусорщик Билл сказал очень важную вещь, а По ее подтвердил.

Черные тонированные автомобили развозили товар по самым злачным местам. Свалка, седьмой район, который сам по себе та еще помойка, красный квартал в третьем районе и еще несколько.

Порошок точно не мелькал в пятом и шестом районах. Но тут все понятно. В центре прочно сидит Пятый и всякому отребью там не место. Шестой кое-как, но все же контролируется копами и внутренними войсками. Все-таки там находится единственный выход из сектора.

Получается, что тот, кто занимается распространением дури, не хочет попасть на глаза инквизиции или правительства. А еще это кто-то из обеспеченных восьмерок, раз у него есть тачки. Вряд ли одна, если верить слухам от По.

Кто в секторе может себе такое позволить? Пятого отметаем сразу, у него на шее слишком короткий поводок. Да и не стал бы он так рисковать, учитывая его положение. Ни к чему ему это.

Копы трусливы и в большинстве своем тупы. Это очевидно, ведь они оказались здесь. Конечно, они не прочь приторговывать порохом, но своими руками делать этого не стали бы. А кроме полицейских машин, других у них нет.

Остается местная аристократия. Кланы, семьи и банды. Организованные группировки и формирования. Неоякудза и Квадрада, лишь вершина айсберга на карте местной подпольной власти. В каждом районе есть своя кучка гангстеров и отморозков, занимающихся всеми нелегальными видами бизнеса.

Но раз дурь понесли сразу по всему сектору, это значит, что кто-то играет в свою игру против всех. Либо ублюдки как-то сумели договориться, но это вряд ли.

Наиболее очевидный вариант, это Квадрада. У отморозков хватит тупости и наглости, чтобы начать торговать на чужих территориях. Очевидный аргумент в том, что именно в их номере я проснулся сегодня бок о бок с прекрасным розовым зельем.

Но все равно не понятно, причем тут химера со съехавшей крышей и какой-то черный ящик.

Кстати, про последний тоже кое-что удалось выяснить. Но тут уже Пятый лично постарался. Потому что многим торговцам в рядах прямым текстом сообщили, что этот ящик ищут. Не всем подряд, но из числа надежных. На сколько это вообще возможно.

Сказали, что так и так. Если что-то кто-то спросит или где-то услышите, сразу сообщите начальнику охраны. Самим рот не разевать и лишнего не болтать. Иначе распрощаетесь и со своим контейнером в рядах, и с головой.

Получается, раз ящик ищет Пятый, то на самом деле его ищет инквизиция. А это значит, что содержимое невероятно ценно. Только вот почему кретины из ангара решили, что он у меня? Вернее тот, кто их послал.

Кирия ничего про это не спрашивала, значит она тут скорей всего не при чем. И почему-то мне кажется, что все это дерьмо как-то завязано на Квадраде. Может стоило получше осмотреться в том номере? Жаль, что я ничего не помню.

Но даже если этот ящик и был там, то его либо утащил тот, кто перебил всю семью, либо забрали копы. И вот вопрос на миллиард.

Мясорубку скорей всего устроил Черный Дьявол, которого там заметили очевидцы. А я пришел туда позже. Но шел я за химерой или за порошком?

От попыток вспомнить снова заболела голова. Причем дико. Хуже бывает, только когда я пытаюсь вспомнить собственное имя. Достал фляжку и сделал большой глоток. Как же мне не хватало этой ядреной дряни утром. Сейчас станет легче.

— Восьмой? — раздался робкий голос из-за спины.

— Чего тебе, малявка? — спросил я раздраженно.

— Я была не уверена, но сейчас уже точно. Люди на меня как-то странно смотрят. Не все, но большинство явно.

Я остановился и оглядел улицу. Несколько восьмерок тут же отвели взгляд и ускорились, словно вспомнили про срочные дела. Оглядел мелкую обузу с ног до головы. От досады чуть было не хлопнул себя по лбу.

— Да, мой косяк. Не подумал. Пошли за мной.

Мы дошли до ближайшей подворотни и ступили в темноту. Я наклонился и зачерпнул полную ладонь грязи, вперемешку с какой-то вонючей жижей. Протянул девчонке.

— На. Размажь по лицу и рукам. Тщательно втирай в кожу.

— Это? — отшатнулась мелкая в ужасе, зажимая рукой нос. — Что за мерзость, Восьмой?

— Ну как знаешь, — пожал я плечами, отряхивая руку.

— Они что, меня по запаху отличают? Я должна дерьмом пахнуть, чтобы сойти за своих.

Не знаю, что в ее тоне меня взбесило. Может сказалось напряжение этого дерьмового дня. Может прорезавшиеся в ее голосе тепличные замашки. В целом плевать, но если уж сама нарывается, почему бы не объяснить?

Я схватил мелкую за плечо и подвел к выходу из переулка. Вытолкнул ее на свет уличных фонарей, а сам остался в тени. Наклонился ниже, переходя на шепот. От нее правда приятно пахло какими-то духами. Но мне было плевать.

— Смотри внимательно, инквизитор. Смотри им в глаза, это приказ. Каждому, кто на тебя сейчас пялится. Смотри своими красивыми механическими глазками. Что ты видишь?

— Восьмерок, — прошептала она. — То есть людей. Обычные люди. Идут домой после работы. Уставшие.

— Внимательно, инквизитор, — шептал я. — Почему они на тебя так смотрят? Что ты видишь в их взглядах? Когда ты видела такой взгляд последний раз? Подскажу. Совсем недавно. Смотри им в глаза, Симонс. Смотри и думай, чего они от тебя хотят?

Восьмерки брели мимо. Сутулые, уставшие, забитые и обреченные. Они брели, не останавливаясь, словно ржавые роботы на автопилоте. Но стоило им увидеть девушку-инквизитора, как они не могли отвести взгляд. Многие притормаживали, другие спешно озирались по сторонам.

Некоторые даже пихали своих соседей локтем, чтобы те тоже посмотрели. Восьмерки глазели, проходили мимо, оборачивались. Но страх гнал их дальше, заставляя переставлять ватные ноги.

Но вот один все же остановился. Схватил за плечо дружка и принялся кивать в нашу сторону. Рядом остановился третий и они стали о чем-то шептаться, оглядываясь по сторонам. По очереди бросая взгляды на девчонку.

Мелкая видела все это. Как и десятки других обреченных глаз, что пялились на нее. И когда она начала дрожать, я почувствовал приятные нотки страха, вплетающиеся в аромат ее духов. Она начала осознавать. Не понимать или верить, но осознавать.

— Смотри, нашлось несколько достаточно храбрых восьмерок и по твою душу. Или достаточно отчаянных. А ты здесь и двух минут не простояла. Я говорил, что ты вряд ли доживешь до вечера. Теперь ты понимаешь, что я не шутил?

— Я же инквизитор, — ее рука потянулась под куртку, где висел плазматический пистолет в наплечной кобуре.

— А им плевать. Твоя кожа розовая. Розовая и нежная. А еще ты мелкая соплячка, — я наклонился к самому ее уху. — Говорят, у таких как ты, мясо самое сладкое. Для них ты не инквизитор, — тело Элис начала бить крупная дрожь. — Для них ты десерт.

Девчонка пошатнулась на ватных ногах. Я выпрямился и чуть наклонил корпус, позволяя фонарям осветить свое лицо. Троица восьмерок развернулась прямо на ходу, поглубже натягивая капюшоны. Все остальные прохожие тоже невольно ускорились и принялись внимательно разглядывая грязь под своими ногами.

Элис отшатнулась, но налетев на меня быстро отпрянула. Одним рывком обогнула мое тело по широкой дуге и упала на колени прямо в лужу зловонной жижи. Погрузила ладони в нее целиком и с остервенением принялась втирать грязь в лицо.

Ее тело дрожало и тряслось. Я слышал короткие всхлипы и тонкие подвывания, раздававшиеся от этого невзрачного существа. Она усердно размазывала вонючую грязь со слезами по щекам. Затем сорвала шапку и принялась вымазывать копну своих ярко-красных волос, продолжая реветь.

Наконец-то она начала понимать, куда попала. Долго же до нее доходит. Но может быть теперь у нее и появится крохотный шанс выжить. Те, что были до нее, так и не смогли миновать встречу с черными мешками для мусора.

Восьмой сектор жадный до свежего мяса. Он, словно бездонная прожорливая пропасть, пытается затолкать себе в глотку все, до чего сможет дотянуться. И особенно ему нравятся маленькие беззащитные девочки с розовой кожей.

Я сделал небольшой глоток из фляги, дожидаясь, пока мелкая наконец успокоится. В пропитанном химикатами воздухе витает много всякого дерьма. Так что скоро ее лицо высохнет, лишнее отвалится. И уже никто из восьмерок не сможет сходу понять, что за существо болтается за спиной уставшего инквизитора. Оно и к лучшему.

— Держи, — протянул я ей флягу. — Полегчает. И больше не реви. Терпеть этого не могу, но на первый раз прощаю.

Девчонка встала на ноги, вцепилась во фляжку и запрокинула ее. Тут же зашлась кашлем, глаза чуть не вывалились из орбит. С хрипом втянула в себя воздух, согнувшись пополам. Затем сделала еще один глоток и все повторилось.

Я отобрал у нее флягу на всякий случай. А то такими темпами ее придется тащить на себе. Вот будет забавное зрелище. Громадный инквизитор идет по улице и волочет за ногу какой-то комок грязи, икающий и обдающий все вокруг перегаром.

— Пошли, сопливая. У нас еще есть работа на сегодня.

— Как?

— Что как?

— Как ты выживаешь в этом месте? Среди этих… Чудовищ… Да даже за стеной среди монстров не так опасно. А ты живешь тут… Как? — спросила она и на последних словах ее голос снова дрогнул, а губы скривились.

— Очень просто, писклявая. Очень просто.

— Обувь прямо здесь снимай. Такие правила.

Мы зашли в главный особняк Неоякудза, где мне предстоял очередной разговор. К счастью, последний на сегодня, после чего наконец можно будет вернуться к себе и немного поспать.

Нас встречала молодая служанка в каких-то национальных одеждах. У них тут все повернутые на всяких традициях и таком прочем, во что я не слишком совался. Но есть правила, которые не стоит нарушать.

А еще есть люди, с которыми не стоит ссориться даже мне. В восьмом секторе, чтобы выживать, недостаточно просто убивать все, что движется. Патронов тупо не хватит. Иногда надо уметь договариваться к общей выгоде.

А Неоякудза были как раз теми ребятами, с которыми можно хоть как-то договориться. Суровые, строгие, принципиальные. И хоть они те еще ублюдки, но свое слово держат и договоренностей не нарушают.

— Сиди здесь, — ткнул я в кресло в гостиной, мимо которой мы проходили. — Пока ты гость в этом доме, тебя никто не тронет. Можешь немного расслабиться. Они еще какую-то траву в кипятке варят, может тебе понравится.

— Чай? — робко спросила Элис.

— Да, он самый. Сиди, пей, жуй печенье. Если, не дай мать, дернешься к бластеру, даже я тебя не спасу. Ты гость и веди себя соответствующе. Это важно.

— Поняла, — кивнула Элис и пошла к указанному креслу.

Меня же служанка проводила дальше по коридору. Тихонько постучала в дверь, сообщила хозяину и вернулась в коридор, сообщив, что меня ожидают. При этом она постоянно кланялась. Почему-то меня это всегда забавляло.

— Норайосан, — поприветствовал я пожилого главу клана Неоякудза.

— Восьмой, — кивнул тот. — Я же говорил, зови меня по имени. Уж лучше так, чем ты будешь вечно коверкать суффиксы.

— Я пытаюсь, — честно произнес я, присаживаясь в кресло.

— Брось, — махнул тот рукой. — У тебя все равно не получится, я уже смирился с этим.

Немного расслабившись в кресле, дождался, пока служанка принесет вареную траву. Достал фляжку и плеснул немного в напиток. Норай опять скривился, но сделал вид, что не заметил. Он сложил свой коммутатор, встал из-за стола и уселся в кресло напротив.

— С чем пожаловал, Восьмой? — спросил он, отпивая из чашки.

— Хотел переговорить по поводу утренних событий, — ответил я.

— Утренние события? — поднял он бровь. — Это по поводу семьи Квадрады, которую ты вырезал ночью?

— Да сколько можно? — закатил я глаза. — Да ну не я это был, что все заладили? Как какая-то резня с кучей трупов, так сразу Восьмой. Как будто кроме меня в секторе нет отбитых отморозков.

— Дай-ка подумать, — состроил гримасу Норай. — Бугай с инквизиторской инсигнией, который целенаправленно охотится на самых опасных существ в нашем мире. Нет, извини, больше никто на ум не приходит.

— Теннеси, например? — спросил я.

— Он головорез и живодер, а не воин, — скривился Норай. — Устроить резню восьмеркам может, но только если в спину или из-за угла. А там вроде как изнутри поработали.

— Собственно говоря, по поводу самых опасных существ. Скорей всего это была химера.

— Химера? — вот теперь глава Неоякудза действительно удивился. Или сделал вид, что удивился. — Ты уверен? Зачем это ей?

— Да кто же их разберет? У них же у всех мозги поплывшие. Они больше звери, чем люди. И нет, я не уверен. Но либо химера, либо какой-то боевой кибер. Ты просто не видел, что там творилось. Человек на такое не способен. Даже я.

— Убедительно. Я к тому, что твои слова для меня убедительны. Только вот…

— С Теннеси я поговорил еще утром. Объяснил, что ни я, ни Неоякудза тут ни при чем.

— Вряд ли совет семей устроит такой ответ. Пока они не найдут виновного, надо быть готовым к войне. Собственно говоря, клан уже начал к ней готовиться.

— Восьмерочью мать, — выругался я. — Может обойдется? Инквизиция знает, что химера засветилась в том секторе. А значит и у Седьмого есть эта информация. Не станет же он сам провоцировать конфликт.

— Посмотрим, Восьмой. Посмотрим, — кивнул Норай. — Но нам все равно придется готовиться. И мне необходимо понимать, на чьей стороне будешь ты, когда все начнется.

— Как обычно, — ответил я. — Сохраню нейтралитет.

— Тогда я предупрежу своих, чтобы они ненароком не попались под твой… Нейтралитет. А то он у тебя весьма специфический получился в тот раз.

— Норай, — проговорил я в задумчивости. — У меня к вам еще пара вопросов. Вчера в секторе появился новый наркотик. Весьма убойный, должен сказать. На себе проверил. А еще на меня утром напали какие-то отморозки прямо возле «Шинигами».

— Хмм… Занятная информация. Начальник смены охраны, что дежурил утром, передаст тебе свои извинения. Примешь их, если сочтешь достаточными.

— Не надо, — отмахнулся я. — Хватит с меня отрубленных пальцев. Я в ваши дела не лезу, так что и претензий не имею. Но сами понимаете, у нас был уговор.

— Я помню, Восьмой. И как видишь, я стараюсь ему следовать. Наш район по-прежнему один из самых безопасных в секторе, а Асоха-тян каждый раз добирается домой целой и невредимой.

— А церковь по-прежнему стоит, — продолжил я. — Но все же про порошок и черный ящик.

Я вытащил из кармана платок и аккуратно развернул его на ладони, демонстрируя содержимое. Затем так же аккуратно сложил обратно.

— На моей территории он не появлялся. И разумеется, не мы его распространяем.

— Вот как. А что по поводу ящика?

— Тоже нечем тебя обрадовать, Восьмой. Ящиков у меня много, да и черные среди них есть. Только вот ты ищешь ведь какой-то конкретный?

— Не я, а инквизиция. Думаю, не надо объяснять, что случится, если они примутся за поиски всерьез.

— И тем не менее, мне нечего тебе ответить, Восьмой.

Повисла пауза. Я медленно попивал кисловатый напиток. Плохая идея была доливать в кипяток бурду из фляжки. Лучше явно не стало.

— Норай, ответь, — произнес я наконец. — Ты бы соврал мне, будь это в интересах клана?

— Нет, — произнес он после паузы. — Но я бы посоветовал тебе не совать нос в наши дела.

Вот она, незримая граница наших дружелюбных отношений с Неоякудза. Дела клана. Восьмой район остается более-менее спокойным, люди Норая проворачивают свои махинации, но делают это тихо и без лишних жертв.

В замен я не мешаю им вести бизнес и могу спокойно пить и жрать в «Шинигами». Такой вот порядок дел.

— Ну, раз мы все обговорили, — ответил я, вставая с кресла, — Не стану злоупотреблять гостеприимством.

— Восьмой, — остановил меня Норай. — Девушка-инквизитор, что приехала сегодня с тобой. Мне стоит о ней переживать?

— Нет. Как и о всех предыдущих. Если ты что-то узнаешь о химере, порошке или ящике, ты же сообщишь мне?

— О химере обязательно. Я помню о пути, по которому ты идешь.

— А об остальном? — спросил я уже в дверях.

— Если это не будет касаться дел клана.

— Вот и поговорили, — пробурчал я.

Попрощавшись, вышел из кабинета. По пути прихватил Элис и поплелся на улицу. Разговор с главой Неоякудза конкретно подпортил настроение. Я серьезно рассчитывал на их помощь в деле. Но пора бы и закатать губу.

Можно ли верить словам Норая о том, что он не в курсе дел? Разумеется нет. Если это они решили пустить в оборот наркоту, то я последним об этом узнаю. Это реально их дело, а не мое. А вот если Кирия прикажет подчистить хвосты, то тут и нашим деловым отношениям придется загнуться.

Я уныло плелся по улице, благо мой дом находился по соседству с особняком Неоякудза. Таких людей лучше держать под боком. И если у них начнется какая-то заварушка, я хочу быть в курсе событий. И в первых рядах.

— Восьмой, — окликнула меня Элис.

— Чего еще?

— Там кто-то кричит. Ты не слышишь?

— Слышу конечно. Надеюсь, скоро закончат. Не люблю засыпать под вопли восьмерок.

— Но там кому-то нужна помощь.

— И что? Тут всем всегда нужна помощь. Мне теперь не спать из-за этого?

— Но мы же инквизиторы. Кодекс ведь. Как так?

— Хочешь помочь, иди и помогай. А я пошел спать. Хватит с меня на сегодня.

Я даже шага не сбавил. Мелкая замерла возле входа в подворотню, переминаясь с ноги на ногу. Рука потянулась к пистолету, но я уходил все дальше и дальше. В конце концов страх взял свое и она, склонив голову, поплелась следом.

Вот и молодец. Хоть какие-то инстинкты самосохранения у нее присутствуют.

Мы дошли до старенькой косой трехэтажки. Базовая застройка, низкие потолки, картонные стены. Гнилые половицы и вечно заблеванная дверь. Короче говоря, идеальное место для ночлега. Ни одна тварь не сможет подобраться незамеченной.

А если что-то серьезное случится, то и из окна не высоко прыгать. Удобства тоже мало, но это уже мелочи. Восьмерка не должна жить удобно. Иначе быстро расслабится и получит нож под ребро. Или проснется с перерезанным горлом.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на третий этаж. Разумеется и сами не остались незамеченными. Старая карга-домовладелец выползла в коридор, воняя перегаром.

— Опять шатаешься посреди ночи! Спать не даешь.

— Заткнись, швабра, — огрызнулся я. — И дай ключи от соседней комнаты.

— Да чтоб тебя со стены обоссали, лоботряса. Ключи ему подавай.

— Пасть захлопни и тащи сюда ключи, — я бросил ей две ампулы с эфиром. Старая, пьяная, а реакция будь здоров. Поймала прямо на лету. — И пошевеливайся, а то я сам открою.

— Я тебе открою, дубина ты этакая. Потом сам будешь новую дверь ставить.

— Пошевеливайся давай.

Я прошел дальше по коридору. Из-за угла раздавались какие-то звуки. Завернув, увидел какое-то полуживое тело, что ломилось в дверь. От него за километр несло алкоголем и мочой. Существо было не в адеквате и умоляло какую-то Нэнс впустить его хоть на пять минуточек.

Проходя мимо, впечатал мужика рожей в стену. Так он и сполз на пол, поэтому Элис пришлось переступать. Пока дошел до своей комнаты, успел вляпаться во что-то склизкое.

— Ты спишь там, — ткнул я на соседнюю дверь. — Ща старуха откроет. Можешь умыться, но одежду не снимать. Спишь так, чтобы могла через секунду выпрыгнуть в окно. Оружие на боевом взводе рядом с подушкой. Никому дверь не открывать, пока я не позову. Вопросы?

Элис молча покрутила головой и обреченно поплелась в сторону двери. Я же открыл свою и зашел внутрь. Тут было темно, но свет мне и не нужен. У меня даже мебели практически не было. Кровать, да пара стульев. Больше мне и не надо.

В первую очередь зашел в ванну и открыл кран. Плеснул в лицо водой, смывая уличную пыль. Снова покрутил краны, а затем выматерился.

Гребанное прогрессивное человечество. Из-за войны с иными мы научились делать полимерную броню, плазматические пистолеты, эфирные мечи и даже наномашины. А чтоб из крана горячая вода текла хотя бы два дня в неделю — нет. А если еще и не ржавая, то вообще нет.

Ладно, черт с ней, с водой. И так сойдет. Бедной уставшей восьмерке не привыкать. Все пережили, а кислую воду с примесью химикатов и подавно.

Я снял с себя плащ и аккуратно повесил его на единственный крючок. Аккуратно расправил, ощупывая ткань. Когда пальцы наткнулись на ровный свежий шов, в груди вновь забурлила злоба. Если ад существует, надеюсь мы с тем ублюдком снова там встретимся. И тогда он уже так легко не отделается.

А Асоха молодец и руки у нее легкие. Шов почти не чувствуется. И даже дыру на спине залатала. Ладно, не так уж все и плохо. Еще послужит мне немного. А там глядишь укокошу какого-нибудь жирного ублюдка и достану себе новый.

Я повесил снаряжение прямо на спинку стула. Стянул с себя ботинки и даже не раздеваясь упал лицом на кровать. Матрас жалобно скрипнул под моим весом, но он и не такое выдерживал.

И словно в ответ на эту мысль на меня сверху навалилось чье-то тело. Я хотел было его сбросить, но лезвие клинка у самого горла заставило меня передумать. Только теперь я уловил сладковатый аромат духов.

— Ты плохо всматривался в тени, восьмерка, — прошептала Йулл прямо мне в ухо.

— Еще один шрам останется, — произнесла Йулл, поглаживая место, куда попала пуля. — Ты постоянно ввязываешься во что-то такое.

— Ты тоже, — пробурчал я, лежа на животе.

— Это другое. Я делаю работу чисто и не получаю пулю в спину.

— А на мне все заживает, как на собаке.

Меня уже вырубало. Голова после тяжелого дня была ватной и тяжелой одновременно. Йулл забрала остатки сил и теперь ее потянуло на разговоры. Знает же, что я не люблю вот это все.

— Видела твою новую протеже.

— Ага.

— И Асоха к тебе клеится все еще.

— Ага.

— Она в тебя влюблена по уши, ты же знаешь.

— Ага.

Повисла пауза. А значит я переборщил с развернутыми ответами. Наверное, надо что-то сказать, но как же хочется спать, твою же восьмерочью мать.

— Всего-то разок спас ее от смерти, — пробурчал я. — А прилипла как банный лист. Зато штопает хорошо.

— Ага, — поддела меня Йулл. — Избил толпу восьмерок ни за что, а затем притащил ее в особняк Неоякудза, чтобы те приглядели. Сдается мне, у тебя какая-то страсть к маленьким беззащитным девочкам.

— Чушь не пори, — разговор начал меня раздражать.

— Это не чушь. Уже ночь, а твоя напарница до сих пор жива. Если дотянет до вечера, это будет рекорд.

— Ага, — вернулся я к своей излюбленной манере.

Я знал, что если сейчас вырублюсь, Йулл обидится. А если она обидится, то в следующий раз придет не раньше, чем через неделю. А как ни крути, мне нравилось, когда она приходила. Так что еще немного потерплю. Главное, не дать сновидениям утащить себя слишком далеко.

— Почему я? — спросила Йулл, нарушая тишину. — Почему не Асоха? Или эта инквизиторша.

— Потому, — буркнул я. — Я просил не спрашивать меня такое. Какая разница?

— Раньше никакой. Но теперь вокруг тебя вьется эта красноволосая, а ты ее оберегаешь почему-то. Вот я и хочу знать.

— Я не хочу отвечать. И ты тоже не хочешь, чтобы я отвечал. Уж поверь.

— Но я хочу знать. И не дам тебе спать, пока не ответишь.

Ее ногти больно впились мне в спину, прогоняя сон. Да чтоб тебя со стены обоссали. Дадут уставшей восьмерке сегодня поспать или мне для этого надо еще кого-то пристрелить?

— Восьмой, — произнесла Йулл требовательным голосом.

— Бесишь, — проворчал я.

— А ты ответь и я отстану, — повысила она голос.

— Когда тебя убьют… — я сделал паузу. Но сказал «восемь», говори и «сектор». — Я это переживу. Нет, я конечно найду ублюдка, который тебя рано или поздно прикончит. И вырву ему сердце.

— Но горевать по мне не станешь, — закончила она мысль.

— Восьмерочью мать, — проворчал я.

Не поймешь этих женщин. Сама же нарывалась. Знала, что я не совру, не в моих правилах. И вот обиделась теперь.

Я слышал, как зеленоволосая шуршит одеждой и злобно пыхтит. Когда-нибудь она вскроет мне горло такими темпами. Не сегодня, так в другой день.

— Выйди через дверь хоть раз. Нормально.

— Обойдусь, — бросила она, открывая окно.

В комнате подуло прохладным воздухом. Я остался один в темноте. Надо бы встать и закрыть окно, и так уже спину продул. Но сил не оставалось, так что я просто отключился, так и не пошевелившись.

Ненавижу засыпать трезвым. Сраная химера из-за которой надо держать себя в руках. Ладно, может быть в этот раз пронесет.

Не пронесло. Револьвер дымится в моей руке. Я тяжело дышу, приходя в себя, вспоминая где я. Рука трясется и я убираю палец со спусковой скобы. Тут же дверь распахивается и в комнату влетает мелкое тело с пистолетом наперевес.

— Да чтоб тебя со стены обоссали, писклявая, — ору я. — Чуть тебе башку не продырявил.

— Восьмой? — спросила девушка, крепче сжимая пистолет. — Что случилось?

Девчонка испуганно оглядывала комнату, но убедившись, что тут никого нет, все-таки опустила оружие. На ней была длинная белая майка из-под которой торчали худые ноги.

— Я же сказал не раздеваться, — проворчал я. — Брысь отсюда.

— Я слышала выстрел, — пропищала она, жалобно скривив губы.

— Свали я сказал.

Только после того, как на нее рявкнул, мелкая наконец развернулась и вышла из комнаты. Дверь закрылась и я снова оказался в темноте. Уронил руки на покрывало, затем вытер пот с лица.

Переломил револьвер. Вытащил еще теплую гильзу и бросил ее об стену. Та звякнула, отскочила и покатилась по полу, пока не уткнулась в кучу других таких же. Я перевалился через край, где на полу стоял ровный ряд патронов. Взял один и вставил в барабан.

Остатки сна яркими образами угасали в сознании, заставляя сердце биться чаще. Ничего. Скоро это все закончится. Теперь уже осталось не долго.

Я встал с кровати и подошел к стене. Уснуть уже все равно не получится, а злоупотреблять бурдой из фляжки не время. Провел рукой по шероховатой поверхности, ощупывая многочисленные следы от пуль. Скоро придется опять шпаклевать. А может уже и не придется.

Встал на колени, разгреб место на полу от стреляных гильз. Затем подтянул плотный сверток поближе и начал его аккуратно разворачивать. Руки сами взяли револьвер и принялись его разбирать, медленно раскладывая детали на полотне.

Я разбирал оружие механически, не задумываясь. Сам при этом витал далеко отсюда. В голове при этом представлял бескрайнюю пустыню с одиноким сухим деревом в центре. Я стою возле него, а вокруг ничего нет. Кручусь на месте, вглядываясь в горизонт, а образы из сна отдаляются все дальше и дальше.

Первым исчезло тело светловолосой женщины в синем платье. Я столько раз видел ее в луже собственной крови, но так и не смог разглядеть лица. Сейчас оно уменьшается вдалеке, постепенно истаивая.

Руки наматывают смазанную тряпку на шомпол и я начинаю чистить детали револьвера. Надо тщательно пройтись изнутри, убрав остатки пороха. А сам я в это время продолжаю кружиться в бескрайней пустыне.

И уже не ясно, двигаюсь ли я сам или это пустыня вертится вокруг меня. Еще одно женское тело, совсем юное. С волосами как у матери, постепенно отдаляется, забирая с собой видения из кошмаров.

Так будет лучше. Так будет правильней. Ей бы сейчас было около двадцати. Но я не уверен. Воспоминания блеклые и постоянно путаются. Только образы из сна слишком яркие и четкие. Я продолжаю кружиться среди песков, восстанавливая дыхание и унимая сердцебиение.

Это был просто сон. Очередной сон, который вот-вот отпустит меня. И все снова будет как прежде. Пустыня делает очередной круг и черная химера с багровыми прожилками бьет меня в лицо. Шомпол соскальзывает и больно впивается в руку. Острая боль возвращает меня в реальность.

— Твою же восьмерочью… — я так и не закончил фразу.

Дыхание сбилось. Становится только хуже, раз даже медитация не помогает. Раздражение накатывало волной, заставляя руки действовать быстрее. Через несколько секунд я сжимал собранный и готовый к бою револьвер.

— Ладно, — прошептал я. — Значит будем действовать по старинке.

Я встал с колен, предварительно аккуратно убрав инструменты. Нацепил снаряжение, схватил плащ и вышел из комнаты. Дошел до соседней двери и надавил плечом. Щеколда жалобно скрипнула и слетела.

— Вставай, мелкая. На том свете выспишься.

Элис вскочила с кровати, на которой лежала, свернувшись калачиком. Пистолет в руках, одежда на ней. А вот сапоги все равно сняла. Ладно, плевать.

— Что случилось? — пропищала она.

— Слышишь? — спросил я, тыкая в открытое окно пальцем. — Кто-то кричит. Кому-то нужна помощь, инквизитор. А ты тут дрыхнуть собралась. А как же кодекс?

— Ты издеваешься, Восьмой? — щеки девушки налились краской, а глаза недобро блеснули.

— Конечно, — кивнул я с самым серьезным видом. — Догоняй. И пошевеливайся давай.

Выйдя из скрипучей вонючей халупы, которую эта старая швабра называла домом, с наслаждением вдохнул свежий ночной воздух. Достал фляжку и сделал глубокий глоток. Немного не помешает для согрева.

Огляделся по сторонам, задрал голову наверх, но черной тени нигде не было видно. На автомате приложился к фляге еще раз. Мелкая как раз выбралась на улицу.

— Ты хоть когда-нибудь бываешь трезвым?

— Поверь, малявка. Трезвым я буду нравиться тебе еще меньше.

— Куда мы идем? Я не слышу никаких криков.

— В патруль. Комендантский час же. Пошли, может найдем парочку Ночных или каких ублюдков из числа восьмерок. Мне позарез надо кого-нибудь грохнуть.

— Чтоб было десять? — пробурчала она.

— Нет, после полуночи счет обнуляется. Так что раньше начнем, быстрее закончим.

Мы бесцельно брели по улицам восьмого района. По всему Альтаиру действует комендантский час, когда мирным жителям запрещено покидать свои дома. Восьмому сектору в целом плевать на законы Альтаира.

Но город засыпает, просыпаются Ночные. А вот с этими тварями приходится считаться всем. Стена стоит и сдерживает напор самых голодных, что лезут из пустошей. Но и она не монолит. В город ведет множество путей и мелкие ублюдки умудряются проникать через щели в обороне.

Через запасные ходы, по канализационным стокам, а некоторые способны просто перелезть стену. Но такое редко бывает и обычно их убивают прямо там. Но твари были в Альтаире еще до возведения стен. Одной Слепой Суке известно, сколько гнезд с яйцами было отложено в восьмом секторе.

Вылупляются они тоже как-то странно, независимо от времени. Хоть война с Иными и закончилась, их до сих пор продолжают изучать. В основном, конечно, для того, чтобы вытаскивать эфир из их крови максимально эффективно.

— А где полиция? — спросила Элис. — Они же должны патрулировать улицы ночью.

— Наши копы, как и положено законопослушным гражданам, и носа не покажут ночью на улицах. Вот уж точно, образец для подражания.

— Как же тут все… Неправильно. Вывернуто наизнанку.

Я не заставлял ее заткнуться. Пусть болтает, сейчас это на пользу. Может ее писк и привлечет какого-нибудь хищника. А у меня прямо руки чесались сломать кому-нибудь позвоночник.

Ночь была прохладной и как назло тихой. Мы шарахались по улицам битый час, а встретили только какое-то пьяное тело. А когда зашли на второй круг, его уже не было. Только следы крови на земле, что тут кто-то был.

Я подошел ближе и потрогал землю.

— Холодная, — произнес с разочарованием. — Уже скорей всего сожрали где-нибудь в темноте.

— Пойдем искать тело? — спросила Элис с испугом.

— Нет. В подворотни лучше не соваться самим. Нарвемся на засаду. Ночные голодны и сами лезут на рожон. Достаточно пройти рядом. У них инстинкт самосохранения притуплен.

Стоило мне это сказать, как из-за угла раздался грохот и протяжный вой. Мы сунулись в ту сторону, но я успел заметить лишь тень, юркнувшую в переулок. Мы бросились следом.

В подворотне было темно, но силуэт Ночного Пса я разглядел. Собакой это существо не было, даже издали не перепутать. Единственное, что их роднило, это четыре лапы, да вытянутая морда.

Бесхвостое существо метр в холке. Все тело покрывают костяные пластины, из-за которых передняя часть кажется куда больше задней. Пасть куда больше, чем у других животных, полная кривых зубов.

Такая тварь может спокойно откусить человеку руку, чем конкретно эта сейчас и занималась. На земле лежал человек, а Пес, навалившись сверху всей своей тушей, пытался добраться до его горла.

Мне потребовалось сделать четыре выстрела, чтобы тварь наконец угомонилась. Конкретно у этого вида Ночных костяные наросты не такие уж и прочные. Ножом не зарежешь, да и мелкашка вряд ли пробьет. Но я с мелкашки и не стреляю.

Подойдя ближе к телу, бьющемуся в предсмертных конвульсиях, схватил его за костяной загривок и отбросил в сторону. Мне в лицо уставился арбалет средних размеров.

— Ты бы хоть зарядил его тогда, — пожал я плечами.

— Срань, — проворчал мужчина, поднимаясь на ноги. — Я его почти сделал. Сам бы справился.

Мужик среднего роста. Потрёпанный на вид, поднял с земли и отряхнул такую же потрёпанную шляпу. Затем принялся стягивать с левого запястья помятый стальной наруч, заляпанный кровью.

Я увидел в глубине переулка тело еще одного Пса. Только этот лишь жалобно шкрябал когтями по земле, пытаясь уползти подальше.

— Твоя работа? — спросил я, тыкая в дальнюю тварь.

— Моя, — кивнул мужик, поправляя арбалет. — Умные стали. Парами охотятся. Этот в спину ударил, а я его вообще не ждал. Но стрелу в пузо всадил, так что он мой.

— Да хреном себе по губам поводи. Он бы тебе глотку вскрыл, если бы я не подошел.

— Может я тебе глотку вскрою, восьмерка? — оскалился арбалетчик.

— Ну попытайся, — ответил я, показывая инсигнию.

Мужик перевел взгляд с меня на Элис и обратно. Сплюнул, пробурчав что-то себе под нос и вновь посмотрел мне в глаза.

— Шут с тобой, инквизитор. Но тот точно мой. Я его вел почти через весь квартал.

— Твой по праву, — кивнул я, доставая коммутатор. — Не возражаешь?

— Валяй, — кивнул он.

Я разложил дисплей и поднял его перед лицом, удерживая одной рукой. Глядя на мужика через прозрачную пленку, дождался, когда на ней появится силуэт арбалетчика. Через секунду я уже видел отображаемые параметры парня.

Фамилия, имя, статус, а также все киберусиления и их расположение в теле. Лицензированный охотник с базовыми боевыми модификациями. Но контракт на отлов Ночных у парня имелся, так что все в порядке.

Сам с соседнего девятого района. Вот почему его рожа мне не знакома. Местных охотников я знаю поголовно, все-таки часто пересекаемся.

— Есть проблемы? — спросил он, впрочем спокойно.

— Никаких проблем. Тушу понесешь к стене?

— Да делать мне больше нечего. В рядах за свеженького больше заплатят. А в отличие от твоего, мой не испорчен.

— Парализовал, но не убил, — кивнул я. — Совсем свежий, считай.

— Слышь, инквизитор, — обратился он. — Сбагри мне и этого за полцены. Один шут в стену понесешь.

— Нет, — ответил я. — Это у тебя оплата сдельная, а меня ежемесячная норма не выполнена.

— Ну, как знаешь.

Охотник развернулся и пошел вглубь переулка, догоняя свою полудохлую жертву. Я же еще раз осмотрел тушу недобитка. Еще живой, дергается. Посмотрел в налитые кровью глаза, на разинутую пасть с вывалившимся черным языком.

Наступил твари ногой на шею и с наслаждением надавил. Сначала хрустнули наросты, но затем уже позвонки. Я почувствовал, как былое раздражение уступило место наслаждению. Ненавижу Иных.

Каждый день бы только и занимался подобной работой.

Подхватив тушу с земли двумя руками, перекинул ее через плечо. От Пса просто неимоверно разило гнилью и чуждостью.

— Понесем в стену? — спросила Элис.

Я молча кивнул и зашагал в нужном направлении. Восьмеркам запрещено приближаться к любой стене ближе, чем на километр. Дойдя до первых кровавых разводов, намертво въевшихся в железный настил, я остановился.

Поднял руку, активируя инсигнию. Элис последовала моему примеру. Сверху из темноты показался красный луч сканера. Сначала прошелся по мне, затем по туше Пса на моем плече и мигнул зеленым.

Процедура повторилась и мы вдвоем пошли вперед, когда система наблюдения дала добро. Дойдя до монолита стены, я подошел к месту, отмеченному оранжевым прямоугольником. Часть стены отъехала в сторону, обнажая нутро пустого контейнера. Я закинул в него тушу и отошел.

Вскоре дверца захлопнулась и тело Ночной твари понеслось по многочисленным трубам внутри утробы стены. Мне на коммутатор пришло сообщение об успешной сдаче объекта. В этом месяце осталось еще парочку прибить, а иначе Кирия не даст выходного с посещением центра.

— Восьмой, — окликнула меня Элис. — Подойди сюда. Ты должен это видеть.

— Чего ты там углядела? — устало произнес я.

Усталость вновь накатилась волной, напоминая, что я толком даже не спал. Надо бы побыстрей вернуться домой и покемарить еще хоть пару часиков. А утром все по новой. Беготня, вопросы, трупы, сломанные кости, сиськи Малышки Молли и…

— Срань, — выругался я, глядя на то место, куда указывала Элис.

В стене, отделяющей восьмой сектор от центрального, зияла дыра в человеческий рост.

Я стоял возле провала и никак не мог заставить себя подойти ближе. Вдохнул, выдохнул, сделал глоток из фляжки. Шагнул в сторону дыры. Стена хорошо освещалась даже с нашей, внутренней стороны. Но вот внутри зияла темнота.

Подойдя вплотную к стене, оглядел дыру. Примерно овальная форма, но края неровные. Прикоснулся к металлу, ощупал срез. Уже холодный. Внутри виднелись подобные дыры, свисали пучки обрезанных кабелей.

Что-то не заморачивалось дверьми и коридорами, а просто лезло напролом, выжигая себе путь.

— Похоже на взрывчатку, — пропищала Элис.

— Края ровные. От взрыва их бы выгнуло.

— Если прилепить заряд плазмы по периметру, то она могла бы проплавить металл.

— Тогда тот, кто ее лепил, был криворуким. Смотри, какая неровная форма.

Элис шагнула в дыру, а я даже не успел ее остановить.

— Вернись, — рявкнул я.

— Ты чего? Мы должны все проверить. Вдруг сбежавший еще не пробился в центр. Нам надо его остановить. Смотри.

Она указала себе под ноги. Я опустился на корточки, приглядываясь. На полу внутри лежал толстый лист металла с оплавленными краями. По форме идеально вписывается в кривую окружность дыры.

— Идем, Восьмой. Надо все проверить.

— Нет, — замотал я головой. — Это стена. Восьмерки должны оставаться внутри сектора. Нам не место там.

— А как же преступник? Возможно он прямо сейчас ломится в центр.

— Нет, — выдохнул я. — Металл уже остыл. Дыра появилась давно. И вряд ли кто-то из восьмерок сумел подобраться к стене и сделать это. Его бы расстреляли еще на подходе.

— Ты что же, думаешь нашелся псих, который решил пробраться в восьмой сектор? — усмехнулась она. — Да сюда и так пускают всех подряд.

— Значит не всех, — ответил я, вставая. — Отправь информацию в центр. Пусть сами решают, что с этим делать.

— Сообщение дойдет не раньше обеда. Если руководство само не решит перевести антенны в нашу сторону и связаться с нами.

— Знаю. Все равно отправь. Отключи маячок в инсигнии на пару минут. Датчики сработают и центр направит антенны чтобы связаться.

— Ничего себе. А это может сработать.

— Конечно сработает. Восьмерки всегда так делают, если нужно запросить связь. А то можно неделями ждать.

— Эх, когда уже восстановят работу радиоволн?

— Когда найдут ублюдка из Чикибау. Вряд ли раньше.

— И то верно.

Я прошелся вокруг дыры, затем начал двигаться полукругом, пока не наступил на что-то твердое. Опустился на колено, водя по земле. Так и думал. В руках у меня лежали две сплющенных пули. Ох, не нравится мне все это. Смутные подозрения постепенно перерастают в сраную уверенность.

Слишком все мутно в этом деле с химерой. Впрочем, чего я еще мог ожидать от Черного Дьявола?

— Пошли, писклявая. Здесь нам делать нечего. Еще успеем подремать немного, пока комендантский час не кончится.

— Какой у нас план? Что будем делать дальше?

— Ждать информации от По. И сгоняем на свалку, где видели порох. Полюбуешься на наши местные достопримечательности.

— Звучит уже зловеще, — поежилась она.

— Так и есть, — усмехнулся я.

Брага во фляжке почти закончилась, что наталкивало еще на одни плохие мысли. Я нащупал сверток с розовым порохом в кармане. Погладил его пальцами, но все же убрал руку. Очень хочется, но нельзя. Еще не время.

Вот когда сделаю дело, найду себе целую гору этого порошка. И как Мусорщик Билл, отправлюсь в свой последний трип. С кайфом и счастьем, которого не заслуживает ни одна восьмерка. Вот это будет весело. Если доживу, разумеется.

Вдалеке вновь раздались вопли, наполненные болью. Слишком далеко. Где-то на границе с седьмым районом. Может быть это самому Теннеси не спится. Мне уже было плевать. Голова гудела, очень хотелось спать.

— Кирия потребует полный отчет об этой дыре, — пропищала мелкая.

— И что?

— Может нам стоит разузнать об этом побольше? Поговорить с Неоякудза. Их дом, где мы были, находится совсем рядом. Наверняка они должны что-то знать.

— Я говорил с Нораем. Это глава их клана. Знай он что-нибудь о дыре, то уже сообщил бы. Или не сообщил, но тогда и спрашивать бесполезно.

— Так мы же инквизиция, — удивилась она. — Допросить, вытащить в центр в конце концов.

— Оставь свои тепличные замашки. Здесь это так не работает. Норай — старая умная восьмерка. Пять лет назад мы с ним достигли определенных договоренностей и пока что он не давал мне повода пожалеть об этом.

— Звучит, будто вы какие-то старые друзья с ним.

— Не друзья, — ответил я. — Скорее… Партнеры. Но да, довольно старые. Пять лет в восьмом секторе, это долгий срок. В конце концов мы работаем на одной территории. Вот и приходится договариваться, чтобы не возникало конфликта интересов.

— Все что ты говоришь, принципиально противоречит кодексу. Договариваться с главой преступной организации. Где это вообще видано.

— Ну доложи об этом Кире, пусть она тебе объяснит. Если доживешь.

— Хватит со мной как с ребенком, — насупилась она. — Я уже поняла, что тут творится. Я буду вести себя тихо. И так уже в точности выполняю твои приказы.

— Нихрена ты не поняла, писклявая. Я ведь не просто так спрашивал тебя в поезде про слухи обо мне. Ничего ты не знаешь.

— Ну так объясни, — повысила она голос.

— Сама мозгами пошевели хоть немного. Сколько инквизиторов из центра отправляли следить за мной? С теми или иными поручениями.

— Не знаю.

— Четыре, ты пятая. Сколько из них вернулись в центр?

— Не знаю, — прошептала она.

— Ни одного. И в отличие от тебя это были опытные инквизиторы, прошедшие боевую подготовку. А не канцелярные мыши.

— Так ты их… — ужаснулась Элис.

— Не я, — ответил раздраженно. — Их забрал сектор. Каждого. И тебя отправили сюда не следить за мной, а с одной конкретной целью. Чтобы ты здесь и подохла.

— Не верю, — раздался шепот у меня за спиной. — Я же инквизитор. Я честно несу службу, следую кодексу.

— Думай, мелкая. Где ты успела накосячить в последнее время? Не дала какому-то зажравшемуся инквизитору? Или застукала какого-нибудь министра на взятке и не смогла промолчать? В какое не свое дело сунула нос?

Пока говорил, сам не понял, как перестал слышать шаги за спиной. Обернулся и посмотрел на Элис. Та стояла, словно статуя, прижимая руки к груди. Взгляд в пустоту, а губы предательски дрожат.

— Не может быть, — прошептала она.

— Вспомнила, да? — ухмыльнулся я.

— Я тебе не верю, — девчонка замотала головой. — Не верю.

— Да мне насрать, — пожал я плечами. — Веришь или нет, суть не меняется. Ты где-то облажалась и вот ты здесь, в восьмом секторе. Бегаешь за отморозком, который охотится на самую опасную из известных химер. Сама-то как оцениваешь свои шансы? Тут даже я не планирую выжить.

Я пошел дальше, не обращая внимания на звуки за спиной. Вроде пока держится, но скоро опять начнет сопли на кулак наматывать. Мне захотелось побыстрее оказаться в своей комнате. Если мелкая опять начнет рыдать тут, то пусть делает это у себя.

Но она вроде как сдержалась. Пока что. Молча добрели до дома и остановились возле двери. Я огляделся вокруг, прислушиваясь и принюхиваясь. Элис замерла в напряжении.

— Вали спать, — бросил я. — Снимешь сапоги, я тебе их скормлю. Брысь отсюда.

Ничего не ответив, девушка поплелась внутрь. Я слышал лишь скрип досок, да обычный шум улиц. Черная тень следовала за нами по пятам. Я чувствовал ее приближение и нутром ощущал недовольство твари.

Но стоило мне замереть на месте, как улица погрузилась в тишину. Ни единого шевеления. Бесит.

— Ну давай, — крикнул я. — Вылезай уже или вали к чертовой восьмерочьей матери.

Тишина была мне ответом. Я даже почувствовал легкое облегчение. Так даже лучше. Еще немного времени в тишине и спокойствии мне не помешает.

Вернувшись к себе, первым делом осмотрел все углы и потолок. Под кровать Йулл не полезет, а вот зацепиться сверху вполне может. Злые бабы опасней Ночных псов будут. А эта так тем более. У зеленоволосой горячий нрав.

Но нет, я был один в комнате. Сняв плащ и аккуратно повесив его на крючок, добрался наконец до кровати. От меня воняло Иным, но было плевать. Потом помоюсь как-нибудь. Лучше загляну завтра к Нораю, у них всегда есть горячая вода.

Стоило мне уткнуться харей в подушку, как в дверь постучали. С трудом разлепив глаза, проворчал что-то нечленораздельное. Очередной самоубийца, не иначе. Стук повторился. И как я не услышал его шагов?

А, вот как. Я смотрел на утренний сумрак, разливающийся за окном. На сколько меня вырубило? Часа на два-три. Чувствую себя разбитым и слишком… трезвым. А еще голодным.

Коп так и замер с занесенным кулаком, не успев в очередной раз постучать. Его глаза смешно свелись к дулу револьвера, упирающегося в переносицу. Он так и замер с поднятой рукой, мелко трясясь.

— Три, — произнес я, взводя курок. — Два.

— Лейтенант, химера, свалка… — протараторил он.

— Да чтоб тебя со стены обоссали, — выдохнул я, убирая револьвер. — Говори нормально. И руку опусти уже. Бесишь.

— Лейтенант отправил к вам доложить, — начал чеканить коп дрожащим голосом. — Поступил сигнал с территории свалки. Там нашли химеру.

— Цвет, — рявкнул я.

— Не знаю, — сжался паренек. — Но она уже была мертва, как нам сообщили. Труп химеры. Полиция уже выехала, а лейтенант отправил меня…

— Свали, — бросил я, захлопывая дверь.

Убрал револьвер в кобуру и зашел в ванну, чтобы умыться. В дверь снова постучали, но уже громче и настойчивей.

— Нет, я тебя все-таки грохну, восьмерка, — проревел я, начиная раздражаться.

Распахнул дверь и замер на пороге. В дверном проеме стояла химера. По форме она отдаленно напоминала человека, покрытого костяными наростами. Черными, блестящими, похожими на органический доспех.

По всей броне расползались багровые вены узора, которые мерно светились изнутри. Вместо глаз зияли два провала, из которых лился красный свет. Костяные пластины на лице твари раскрылись, обнажая провал рта.

Это походило на хищную чудовищную улыбку от уха до уха. Массивная фигура нависала надо мной. Наши взгляды пересеклись, для чего мне пришлось задрать голову.

— Тук-тук, — раздался низкий утробный голос, откуда-то из глубины твари.

Обреченно выдохнув, я захлопнул дверь и пошел в ванну. Открыл кран и плеснул себе воды в лицо, прогоняя сонливость. Подняв голову, увидел отражение Черного Дьявола за своей спиной. Тварь продолжала хищно улыбаться, сверкая глазами.

— Ты должен был ответить «кто там», восьмерка. Не порти игру.

— Целый день тебя не видел, — проворчал я, проходя сквозь него. — Такой чудесный был день.

— Да? — Раздался голос химеры. Когда я вошел в комнату, она уже стояла вверх ногами на потолке. — А мне казалось, это был отвратительный день. Ты так часто об этом думал.

— В каком-то смысле, — пробурчал я. — Но пусть лучше меня весь день током бьют, чем смотреть на твою рожу, Черный.

— А вот я по тебе скучал, — раздался голос у меня над ухом. — Я придумал столько забавных игр. Хочешь сыграть в игру? Называется…

— Заткнись, Черный, — повысил я голос. — А то я сам тебя заткну.

— Давай, — оскалился он. — Давай. Ты же хочешь вдохнуть этот чудесный розовый порошочек, правда? Давай, прими его, подари себе еще целый день одиночества.

— Есть способ попроще, — ответил я, доставая бутылку пойла и прикладываясь к горлышку.

— С кем ты разговариваешь? — пробурчала Элис, заходя внутрь. — Я слышала шум.

— О, ты обзавелся консервами на черный день, — химера принялась извиваться вокруг Элис, словно змея. — Будем знакомы, я Черный. Уже хочу попробовать твой костный мозг на вкус.

— Заткнись, — рявкнул я, делая глоток.

Элис неодобрительно покосилась на бутылку в моей руке, но промолчала. Я наполнил флягу и накинул плащ. Но бутылку тоже прихватил, протискиваясь мимо мелкой.

— Я тоже не выспалась, — пробурчала она себе под нос. — Но веду себя нормально.

— Восьмерка, я слышу шум у нее внутри. Это точно бабочки. Давай откроем ее и заглянем? — раздался рокот химеры мне в спину. — Я всегда хотел увидеть бабочек.

— Я сказал заткнись, — прорычал на ходу. — И ты свали, карга старая.

— Хамло, — крикнула мне в след хозяйка дома. — Вернешься, прибью.

Элис поплелась следом, повесив голову. Отличное начало очередного паршивого дня в восьмом секторе. Как же я все это ненавижу.

Пока дошли до «Шинигами», я успел ополовинить фляжку. Черный наконец отстал, но при этом продолжал носиться вокруг, переползая по стенам домов, словно паук. В голове стало шумно, а перед глазами все начало плыть. Приятное ощущение.

— Выглядишь хуже, чем вчера, — пробурчала Асоха, в очередной раз наткнувшись на мою ладонь. — Прям как всегда. Я уж думала, ты начал становиться похожим на человека.

— Не звени, пискля. Дай пожрать чего. И выпить. Нормального, а не как вчера.

— Эх, старая добрая ворчливая восьмерка, — пожала плечами она.

Через пару минут передо мной поставили тарелку с яичницей, а Элис принесли миску с этой белой дрянью из сухпая. Я скосил взгляд, наблюдая, как Черный облизывает ее голову своим огромным бесформенным языком. Капли слюны стекали по ее подбородку и падали в миску с завтраком. От этой картины меня передернуло.

Взял стакан и влил в себя половину. Пока Черный молчит, все нормально. Пусть хоть на голове стоит, лишь бы молча. Остальное я выдержу.

Стоило мне только нацепить на вилку первый кусок мяса, как фигура черного проехалась по барной стойке мимо моего носа. И да, он двигался вверх ногами, стоя на голове. Гребаный клоун, чтоб его со стены обоссали.

— Восьмой? — робко произнесла Элис.

— Чего? — я посмотрел на нее, но лицо девушки вновь было чистым и никаких слюней вокруг.

— Так кто приходил утром? Это как-то связанно…

— Копы. Нашли мертвую химеру на свалке.

— Химеру? Так чего мы тогда тратим время здесь?

— Так она же дохлая. Куда бежать? Не растворится же она.

К нам подошла Асоха. Вывалила на стойку какой-то сверток, но не мне, а Элис. Что-то прошептала и ушла. Девчачьи секреты.

— А я все слышал, — раздался тихий шепот у меня над ухом. — Все слышал, но тебе не скажу. Они обсуждали, как будут вырезать тебе сердце, когда ты уснешь в пьяном угаре.

Я молча дожевывал завтрак. Как только поем, станет немного легче. Черный все равно будет прорываться, но уже не так назойливо. Если он не трещит над ухом беспрерывно, то это еще хоть как-то можно терпеть.

Посмотрел на инквизиторшу. Черный как раз пытался отгрызть ей руку, непрестанно клацая костяной пастью. Стоило мне замереть на мгновение, разглядывая эту картину, как он снова заговорил:

— Сочненькая. Давай приготовим. Я как раз знаю рецепт отличного соуса к тепличному мяску. Нам понадобится уксус, серная кислота, бензин, формалин и специи.

Как бы мне не хотелось, но надо сбавить обороты и держать градус. Иначе можно и подохнуть случайно. Впереди тяжелые деньки и я сам не знаю, когда потребуется быть максимально собранным. Дожевав завтрак и допив стакан, встал и пошел на выход.

Элис молча последовала за мной, натягивая на ходу перчатки и легкий шарф, что передала ей Асоха. По мне так вчерашний макияж ей шел больше.

Черный уже носился вокруг, постоянно находясь в поле зрения. Куда бы я ни посмотрел, он был там. И никто кроме меня его не видел. И не слышал. А потом еще и удивляются, почему я такой жестокий.

С кем поведешься. А таких друзей как у меня, нет больше ни у кого во всем восьмом секторе. Ну что же. Очередной сраный день начался. Да еще и с похода на свалку. Надеюсь сегодня много восьмерок захочет сдохнуть от моей руки. Иначе этот день будет весьма паршивым.

— Пошевеливайся, мелкая. День только начался, так что постарайся не сдохнуть хотя бы до обеда. Тогда протянешь в секторе целые сутки, а это уже достижение.

Свалка воняла смертью. Как бы банально это ни звучало. Только не той доброй и радужной, что обещает уставшим восьмеркам теплое забвение и долгожданный покой. Нет, от этой несло смрадом разложения и гнили.

Остовы покореженных машин прошлого, перемешанные с отходами человеческой жизнедеятельности. Горы мусора и хлама. И все это было черным от копоти.

Поначалу в это место свозили все, что не получалось сжечь. Затем начали скидывать мусор, который жечь было нецелесообразно. А уже после место стало кладбищем для тех, кого жечь было нельзя. Потому что официально эти восьмерки еще числились живыми, хоть и без вести пропавшими.

Это кладбище для останков тех, кого никто не должен искать. И никто и впрямь не станет рыться в горах отбросов, чтобы найти труп одного конкретного отброса.

Что-то восьмерки жрут, что-то из органов продают. Какие-то модификации вытаскивают, но останки закапывают в глубинах этой выгребной ямы. Да и не закапывают на самом деле. Так бросают, заваливая сверху мусором.

Воняло тут похлеще, чем в любом другом месте сектора. Когда мы подходили, Элис лишь плотней намотала шарф в два слоя. Интересно, ее кибернетические глаза начнут слезиться? Должны.

— Что-то ты не торопишься, восьмерка, — раздался голос справа от ворот. — Я тут с самого утра тебя жду.

Оглядевшись вокруг, приметил с десяток сонных копов. Затем посмотрел на говорившего. Худой мужчина лежал на сплющенном куске металла, который когда-то был красным грузовиком. Хотя возможно эти следы вовсе не от краски.

Мужчина с двумя револьверами в набедренных кобурах лежал, закинув руки за голову. На лице у него была старая ковбойская шляпа. Сдвинув ее на затылок, он посмотрел на нас и улыбнулся.

— Смотри-ка. Я слышал, что центр пришлет наблюдателя, но думал он будет посолиднее.

— Сол, — поприветствовал я его. — Это писклявая. Писклявая, поздоровайся с королем помойки.

— Как грубо, восьмерка, — ухмыльнулся он.

— Что с химерой, Сол?

— Да я без понятия, — пожал он плечами. — Я тут чисто свое присутствие обозначить. С химерами связываться не собираюсь.

— А как же кодекс? — усмехнулся я, доставая фляжку. — Химеры в непосредственной юрисдикции инквизиции.

— Так у нас же есть ты, Восьмой. Грозный потрошитель химер. Вот ты и разбирайся. Я пришел просто встретить тебя и сказать, что не собираюсь работать вспышкой. Если хочешь лезть в это дело — забирай.

— Так я и думал, — кивнул я, глядя как Черный скачет по горам всякого хлама. — Не против, если я осмотрюсь тут?

— Если берешь дело себе, то весь первый район в твоем распоряжении.

— Беру.

— Эй, не угостишь коллегу?

— Нет.

Я убрал флягу и протопал мимо Первого. Впрочем, ничего иного я и не ожидал услышать. Инквизиторы тоже друг друга недолюбливают. И у нас не принято ходить друг к другу в гости. Но и с химерами связываться дураков нет.

Сол не лезет не в свое дело, не берет на себя слишком много и не прыгает выше головы. Территория его, так что мне нужно было официальное разрешение вести здесь дела. Так что теперь мне снова стало насрать на недобитого ковбоя.

Тут уже вертелось несколько копов. Повсюду мелькали голограммы заградительных лент. А еще была кровь. Очень много свежей крови.

— Лейтенант, — поздоровался я.

— Восьмой, — сделал он серьёзное лицо.

Настроение было паршивым, а я недостаточно пьян. Поэтому даже оскорблять его не хотелось. Освальд достаточно долго служит в полиции, так что уже смекнул что к чему. Я огляделся в поисках новичка с кривым носом, но похоже его оставили в участке. Никакой отдушины усталой восьмерке.

— Давай коротко и по делу, — произнес я, приглядывая за Черным.

— Труп химеры за тем холмом. Тварь грохнула шесть местных и двух охранников, пока ее не угомонили. Есть два свидетеля.

— Цвет.

— Серый. Просто серый. Вроде бы.

— Выживших допросили?

— Да, но Восьмой. Химеры находятся в юрисдикции инквизиторов, — произнес Освальд мои же слова. — Мне нужен официальный…

— Да, да. Не зуди, лейтенант. Я официально беру это дело. Первый в курсе и передал мне полномочия. Теперь вываливай.

— Мы заняли территорию, никого к телам не подпускали. От выживших толку мало. Оба чем-то обдолбаны и несут обычный бред про демона, выбравшегося из-под земли.

— Ладно, веди.

К моменту, когда мы пробрались через местные наслоения архитектуры, глаза слезиться начали даже у меня. Копы поголовно работали в респираторах, так что даже обидно стало.

— Какое классное место, — оскалился Черный, сидя на плечах Элис.

Выглядело это феерично, конечно. Двухметровая махина химеры, которая в реале должна весить кило под сто пятьдесят. Раскачивается на хрупких плечиках тощей девушки.

— Давай останемся здесь жить, почему мы раньше сюда не приходили?

— Приходили, — пробурчал я себе под нос. — Ты каждый раз несешь одно и то же.

— Что? — спросила Элис.

Я не стал отвечать. Не видел в этом никакого смысла. Забравшись на холм прессованного мусора, огляделся вокруг. Тело химеры я увидел сразу. Вокруг несколько дохлых восьмерок, залитых кровью.

— Какое расточительство. Свежатина же. Эхх… Но ничего страшного. Если их нашинковать, а кишочки растянуть, то можно выложить на земле мой портрет. Красный мне к лицу.

Я постарался сфокусироваться. Черный не может болтать без умолку, так что сейчас свалит. С другой стороны его не было целые сутки, так что сегодня ублюдок будет крайне назойливым. Ладно, терпимо.

Я спустился к дохлой твари, что валялась в низине. Отдаленно напоминает человека, одетого в костяную броню. В каком-то смысле так оно и было. Наросты, покрывающие тело были грязно-серого цвета.

Прожилки тоже видны, но слишком бледные, так что даже не понятен вторичный цвет. Впрочем, мне оно было и не надо. Я перевернул тяжелую тушу твари на бок. Постучал по затылку. Кость издала глухой звук.

В тех местах, где у людей находятся лопатки, у твари росло два продолговатых составных щупальца. Трехметровые отростки сейчас безвольно валялись на земле. Осмотрев их, обнаружил острые жала, на подобие скорпионьих.

— Так вот как выглядит химера, — прошептала Элис у меня над ухом. — Ну и воняет она. Это Черный Дьявол, которого мы ищем?

— Он что, черный? У тебя глаза сбоят?

— Нет, но я…

— Помолчи лучше.

— Ладно.

Я продолжил осмотр тела. На восьмерок даже смотреть не было смысла. Двоих разорвало пополам, остальных пробило насквозь манипуляторами. А эти отростки вроде бы так и называются. А вот с химерой куда интересней.

— Я не то, чтобы врач, но мне кажется, что причиной смерти послужил этот кусочек железа, — Произнес Черный, обнюхивая химеру.

— Ну ничего себе, — пробурчал я под нос.

Двухметровый кусок арматуры, что торчал из груди химеры, было сложно не заметить. А вот и острый край. Кто-то насадил тварь, словно на пику. Храбрая восьмерка, ничего не скажешь. Скорей всего обдолбанная, но все же.

Встав на ноги, надавил сапогом химере на грудь. Уперся и дернул арматуру на себя. Что-то там противно чавкнуло. Железяка выскочила, а тело химеры выдало небольшой фонтанчик крови. Вот и отлично.

Оторвав труп от земли, с трудом забросил себе на плечо. Тяжелая тварь. Но не то что бы очень. Немногим тяжелее человека. Однако таскать ее на себе — то еще удовольствие. Но копам такую работу не поручишь.

— Мы что, уже уходим?

— Хочешь еще погулять? Вопрос риторический, можешь не отвечать.

— Ну просто странно как-то, — пробурчала она. — Тут место преступления, а ты даже не осмотрелся.

— Мы пришли за дохлой химерой, мы забрали дохлую химеру.

— А мне здесь нравится, давай погуляем? Может кое-кто еще напорется брюхом на арматуру. Может даже не совсем случайно.

— И да, заткнись, — проворчал я.

Копы не пытались меня остановить. Стоило мне выйти за ограждения, как все ринулись упаковывать трупы восьмерок. Лишь бы побыстрее свалить из этого места. Я их не виню в этом желании.

С другой стороны, это ведь мусорщики. Завалили бы тела какими-нибудь отходами и все дела. Свалка от такого никак не изменится. Просто в одном месте будет вонять чуть сильнее. Да и мусорщики народ не брезгливый, им ведь тоже надо что-то жрать.

— Сол, — окликнул я инквизитора, проходя мимо.

— Что, уже уходишь? Быстро ты, я только задремать успел.

— Отправишь мне потом отчет копов по трупам.

— Без проблем. В особняк Неоякудза, как обычно?

— Да, они передадут. И еще кое-что. Слышал про новый наркотик? Розовый порошок.

— Слышал, — кивнул тот, не снимая шляпы. — Вся свалка им уже обдолбалась.

— Знаешь подробности?

— Очередная кустарная дрянь. Скорей всего гонят из нестабильного эфира. Мне насрать, восьмерка.

— Так я и думал. А про черный ящик что-нибудь слышал?

— Неа. Там что-то ценное?

— Не сдохни, Сол.

— И тебе не хромать, Восьмой, — попрощался он, надвигая шляпу поглубже на лицо.

Выйдя за ворота, направился прямиком в сторону башни. Дойдем ближе к центру, там свернем к себе.

— Как тебе такой пример для подражания? — спросил я, имея ввиду нашего ковбоя.

— Выглядит циничным и безответственным разгильдяем. Еще хуже тебя, — пробурчала Элис.

— Это точно, — кивнул я. — Паршивей инквизитора еще поискать надо. Даже шестерка хоть что-то делает.

— Кстати, что значит работать вспышкой?

— Маяк, — ответил я. — Инсигнии в наших руках. Инквизиторов в восьмом секторе набирают в основном из числа местных. Чаще всего охотников на Ночных или других лояльных восьмерок. Или тех, на кого есть чем давить. Но мы не супер солдаты. Просто борзые восьмерки, умеющие постоять за себя. Даже Сол может в одиночку перестрелять пяток отморозков. Но если инквизитор сдох, то значит случилось что-то серьезное. Потому что маячок в его руке вспыхивает и угасает.

— И центр направляет группу зачистки?

— Сначала пятый докладывает. А потом да, высылает зачистку. Даже если ничего такого не случилось, головы все равно полетят. Перебьют пару десяток восьмерок, проверят, что ничего серьезного. И свалят восвояси. Восьмерки должны бояться не инквизитора, а того, кто за ним стоит. Тогда это будет работать.

— Теперь кажется понимаю. Поэтому Неоякудза с тобой не ссорятся.

— И да, и нет. Долгая история. Захоти они убрать меня, возможностей у них предостаточно. И даже смогут сделать это так, чтобы на них никто не подумал. Но вместо меня пришлют нового Восьмого. И с ним придется договариваться заново. И не факт, что удастся. Короче говоря, пока я доставляю им неудобств меньше, чем может доставить вспышка, они меня терпят.

— А куда мы идем? Разве ты не должен отнести тело химеры в стену?

— Она слишком много звенит. Плохая восьмерка, плохая. — прорычал Черный. — Давай поищем где она выключается? Я уверен, тумблер где-то под ребрами. Может ты поищешь там?

— Должен, — проигнорировал я тварь. — Но я сам хочу все осмотреть.

— Это нарушение протокола, Восьмой, — насупилась Элис. Но затем сразу обмякла. — Впрочем, кому я рассказываю. Так куда ты ее тащишь?

Люди с ужасом таращились на нас, расступаясь в стороны. Утренняя смена уже началась, так что на улицах остались только бездельники, да те, кто работает по ночам. Главное, что под руку не лезут и ладно.

— Давай с другого конца зайдем. Тебе должны были дать брифинг перед заданием. Что ты знаешь о химерах?

— Немного, — ответила она. — Почти то же, что и все остальные.

— Ну, мне из тебя клещами тянуть, пискля?

— Клещами, да! А можно прямо руками. Давай потянем за язык, восьмерка. Посмотрим что вытащим. Вдруг там на другом конце банка малинового варенья? Да, мелкая? Хотела спрятать варенье от Черного?

— Заткнись. Срань восьмерочья. Не ты, мелкая. Говори давай.

Писклявая принялась тараторить как по учебнику. Так заунывно, что даже Черный принялся умолять меня прирезать малявку. Но по большому счету ничего нового она не сказала.

Проект «Химера». Достижение военного времени. На момент начала войны с Иными, человечество уже овладело технологией создания наномашин. В зачаточном состоянии, но мелких роботов уже начинали использовать. В основном в передовой медицине.

Затем первые нападения, военное положение, гибель городов и стран. И все остальные прелести нашего безумного мира. Про бесполезных мелких роботов надолго забыли, пока какому-то всратому гению не пришла в голову отличная мысль. А не попробовать ли нам соединить ДНК человека и Иного?

К тому моменту мы уже научились добывать жидкий эфир из крови Иных, если это вообще можно назвать кровью. И даже кое-как смогли его стабилизировать. Разумеется, такой кусок дармовой энергии быстро нашел свое место в передовом вооружении.

Тела Иных постоянно исследовали, вскрывали, разбирали по косточкам. Черт его знает, что это за твари на самом деле и откуда они взялись. Место первого контакта осталось далеко на севере континента. И добраться туда еще сложнее, чем восьмерке выбраться живой из сектора.

И вот этот всратый гений попытался создать биомодов. Разумеется, эволюция и природа показала ему средний палец, да еще и смачно харкнула в лицо. Но он не останавливался. И тут-то вспомнили про наномашины, успешно внедряемые в человеческий организм.

Они стали проводником, соединительным звеном между человеком и Иным. И так родилась первая химера. Помесь человека, робота и монстра. Наномашины получили программные установки, призванные следить за генами Иных в организмах людей.

Так химеры обросли костяной броней, что иногда была крепче любой стали. Получили невероятную силу, выносливость. А некоторые и вообще перестали быть похожи на людей. О чем прекрасно говорят два отростка, что волочатся сейчас по земле.

Разных людей скрещивали с разными видами Иных. Какие-то приживались, какие-то нет. А еще химерам требовалось топливо для жизнедеятельности. Как удачно, что гены иных прекрасно переносят воздействие эфира из которого твари и состоят по большому счету.

В тот год в войне случился переломный момент. Химер пустили в бой и они прекрасно себя показали. Позже под них модифицировали вооружение и понеслась. Люди смогли отбить наступление врага и даже откинуть его обратно на север.

Только вот сами уже перейти в контратаку не смогли. Большая часть земли отравлена радиацией после ядерных ударов. Которые, к слову, сработали не так эффективно против Иных, как ожидалось. Вот и сидим мы теперь в своих городах в окружении стен.

Редкие твари способны преодолеть радиационные пустоши, ставшие барьером между людьми и Иными. Так и живем уже лет десять.

— Что тебе известно про Черного Дьявола? — спросил я, когда Элис закончила рассказ.

— Не особо много. Мне показали лишь часть закрытых архивов. Я тогда так радовалась. Меня, младшего инквизитора допустили к секретным данным. Думала, что мои заслуги оценили по достоинству. А оказалось, что меня просто собирались…

— Я просил тебя исповедаться? Или говорил начать ныть? Конкретный вопрос, конкретный ответ.

— Черный Дьявол, — с грустью вздохнула Элис. — Самый успешный опыт всего проекта. Черный цвет говорит о мощной броне. Красный оттенок означает нечеловеческую силу. Прототипом служил очень опасный вид Иного. Данных химер использовали на передовой во время войны. Они были на острие атаки. Одновременно служили и щитом и мечом. Говорили, что черных химер никто никогда не видел после войны. В отличие от остальных видов.

— Подохли же, очевидно. Первая шеренга редко переживает битву. Будь ты хоть трижды бронированным гибридом.

— Но вот один выжил.

— Что еще тебе сказали?

— Ну, про восстание. Неизвестно из-за наномашин или из-за гена Иных, но химеры со временем сходят с ума. И после победы они взбунтовались и начали вырезать своих. Была кровавая бойня, в ходе которой погибло много людей. Тогда химер и объявили вне закона. Обезумевших сумели уничтожить, но многие сбежали и затаились. И теперь появляются иногда посреди какого-нибудь города, чтобы вырезать целый район, а то и…

— Район? — захохотал я. — Посмотри на тушу на моем плече. Его грохнула толпа обдолбанных наркош. Что-то он не походит на буйное чудовище.

— Что мне рассказали, то и говорю, — насупилась она.

— Тебе втерли очередную пропагандистскую сраную чушь. Все было не так. Несколько химер действительно напали на своих. Может реально крышу снесло, не знаю. Но никаких вырезанных лагерей или городов не было. Их остановили свои же. Другие химеры. А правительство зассало и обвинило во всем ген Иных. Они создали чудовищ, которых не смогли контролировать. И когда эти монстры стали не нужны, просто повесило на химер клеймо безумных тварей, объявив вне закона.

— Да тебе откуда знать? Ты там был что ли?

— Я не был. Но вот мой друг был. Он и рассказал.

— Чушь несусветная. Все знают, что химеры больше не люди. Они опасны.

— А вот мы сейчас к нему придем и сама все спросишь.

— Твой друг что, живет в вонючих узких переулках?

Мы как раз свернули с улицы в тесные проходы между домами. Здесь было темно из-за свисающих над головой пучков проводов, да многочисленных труб, закрывающих небо. Ну и воняло соответственно.

— Нет, он живет дальше. Просто в таких вот переулках очень легко устроить засаду.

— Засаду? — хлопнула глазами Элис. — На кого?

— На одну оборзевшую восьмерку, что следит за нами от самого «Шинигами».

— Наконец-то свежее мясо, — оскалился Черный в хищной улыбке. — Уже почти обед, а мы до сих пор не вскрыли ни одной глотки.

Парень вышел на меня нос к носу. Прямо в него и впечатался мой кулак, отправив незнакомца в короткий полет до соседней стены. Обычная, невзрачная восьмерка. По такому взглядом мазанешь в толпе и не заметишь. Тем опасней он был для меня.

Пока преследователь не успел очухаться от потрясения, я ударил еще раз в солнечное сплетение. Схватил согнувшегося пополам ублюдка и впечатал рожей в другую стену, отчего мне на головы посыпалась бетонная пыль.

Пока он харкал кровью, пытаясь втянуть в себя воздух, я быстро обыскал карманы парня. Вытащил простенький револьвер и складной нож. Только после этого позволил парню опуститься на землю.

— Ну и чего мы тут бродим? — спросил я, присаживаясь у противоположной стены.

— К чему вопросы, восьмерка? Он ведь ничего не скажет, везде соврет, — Черный сполз по стене, нависнув над преследователем. Принялся стучать того по голове. — Уверен, у него в голове есть все ответы. Давай откроем и сами посмотрим. Ты же тоже этого хочешь, восьмерка.

Я ждал, пока парень придет в себя. Достал коммутатор и просканировал его тело. Парочка модификаций в теле. Ускорение метаболизма, искусственное легкое, а вместо одного позвонка секретный контейнер. Скорей всего для переноски важных данных.

Легкое еще ладно, а вот заменить позвонки, не нарушив при этом работу тела — это уже дорого. А еще есть искусственный глаз и чип в подкорке. Скорей всего накопитель информации. А самое интересное в том, что все усилители стоят на учете.

Абсолютно законный кибер. Редкость для сектора. Да еще и живой к тому же. Впрочем, оно и не удивительно. Такие модификации невооруженным взглядом не заметить. А парень явно знает толк в маскировке. Но в инквизиции и не таких искать обучали.

— Ну что, так и будем в гляделки играть? — спросил я, когда парень наконец очухался.

— Да я просто…

— Скажешь «проходил мимо» — убью, — произнес я ровным голосом.

— Чего ты хочешь? — насупил он.

— Кто послал и зачем? — пожал я плечами.

— Нет, — улыбнулся он. — Давай стреляй тогда. Уж лучше так.

— Неа, — улыбнулся я в ответ, доставая армейский нож. — Так легко ты не отделаешься. Ты задашь тон этого дерьмового дня.

— Плевать, — скривился он. — Все равно лучше так, чем предать его.

— Что, совсем меня не боишься? — удивился я, втыкая лезвие ему в ногу.

Отдаю должное, парень скривился, согнулся, что-то промычал, но кричать не стал. Крепко же его натренировали.

— Просто убей меня, восьмерка. И закончим на этом.

— Ага. Обязательно. И чип у тебя из башки вытащу. И из позвоночника. А на чипе наверняка есть записи того, где ты был. И с кем разговаривал.

— Нет там ничего, — ответил он несколько громче, чем следовало. — Я что, дилетант по-твоему?

— Конечно нет. Ты явно профи. Ну или считаешь себя таковым. А значит где-то должен хранить компромат и на заказчика. Вряд ли он в твоем теле, но может в каком-то другом месте, где ты бываешь? Или у людей, с которыми ты дружишь. Может у твоей семьи? — я заглянул в коммутатор, открыл нужную вкладку. — Как считаешь, Роберт Хофф, двадцати шести лет, проживающий в третьем районе восьмого сектора? Как поживает твоя жена, кстати?

— Ублюдок, — прошипел он.

— А мы пойдем в гости, а мы пойдем в гости, — пропел Черный своим утробным голосом. — И всех там съедим. И все там сожжем.

— Еще не возникло желания поговорить, а? — спросил я, ковыряясь ножом в ноге парня.

— Ты не посмеешь. Ты слуга закона.

— Ой, ну начинается. Ты как будто вчера из теплого сектора приперся. Вот она приперлась и то уже не несет подобного бреда. Давай, Роб. У меня заканчивается терпение.

— Он убьет меня. И тебя убьет. Тебе ли не знать, инквизитор.

— Мне ли не знать, — повторил я медленно. — Вот значит как. Все-таки Пятый отправил, значит?

Парень ничего не сказал, но при упоминании имени, его лицо дрогнуло. Он быстро понял, что спалился и потому взял себя в руки.

— Черный ящик ищет, да? — продолжил я, но в этот раз никакого удивления. — Ну не химера же ему нужна. Знаешь, что в ящике?

— Нет, — произнес он спустя несколько секунд. — Я простой исполнитель.

— Эх, — вздохнул я, вытаскивая нож. — И зарезать тебя хочется. Ладно, вали отсюда. Передай Пятому, что если ему интересно мое расписание, то пусть высылает приглашение в башню. С радостью побеседую с ним с глазу на глаз.

Парень медленно поднялся, опираясь на стену. Посмотрел на меня, затем на Элис. И поковылял туда, откуда пришел.

— И да, передай, что в следующий раз я не буду таким общительным.

Когда он скрылся за поворотом, я вернулся к туше химеры и взвалил ее на плечо. Осталось немного, надо еще потерпеть.

— Некрасиво угрожать невинной семье, — пробурчала Элис мне в спину. — Даже если не собирался никого убивать.

— С чего ты решила, что не собирался? — удивился я. Причем вполне искренне.

Но мой вопрос так и остался без ответа. Разумеется, я предпочел бы расколоть парня пытками, а потом перерезать ему горло. Но идти пытать его жену, чтобы найти скрытые записи? Да не, лишняя морока. Это же через весь сектор тащиться надо. А потом еще обратно.

Дойдя до нужной неприметной двери, огляделся вокруг. На противоположной стене была нарисована непристойная надпись, поминающая сектор. Цифра «восемь» на ней изображена в виде части детородного органа, что уже стало банальностью.

Но если приглядеться, то на восьмерке имелась клыкастая мордочка. И вот уже обычная цифра превращается в древнюю змею, пожирающую свой хвост. Знак здесь, значит я на месте.

Постучал пару раз для приличия. Можно было и так вломиться, но в прошлый раз они чуть не сожгли все оборудование. Решили, что копы нагрянули.

А оборудование мне сейчас очень нужно. Я скосил рожу в сторону, где из-под горы какого-то мусора торчал объектив камеры. Не знай, что она должна быть здесь — не нашел бы.

Наконец лязгнули магнитные замки и дверь отворилась. Спустившись вниз по старой лестнице, поморщился от неприятного чистого воздуха. А еще здесь было прохладно, но это как раз хорошо. Я сильно вспотел, таская на себе эту тушу.

Войдя в просторную комнату, прикрыл глаза от ярких ламп, бьющих с потолка. И где они только берут их? Впереди послышались шаркающие шаги и ворчливый голос.

— Здорова, старик, — пробасил я, наслаждаясь эхом.

— Твою восьмерочью мать, Восьмой, чтоб тебя со стены обоссали, — затараторил встречающий. — Ты на кой притащил сюда дохлую химеру, а?

— Громкость убавь, а? — передразнил я собеседника.

— Да еще и инквизитора из центра привел, — ужаснулся он. — Бедная моя голова. Ни секунды покоя. Ты же понимаешь, что мне теперь вновь придется перевозить все на новое место? Погоди. Восьмой, у нее киберглаза. Она же все записывает. Не смотри на меня, девочка!

— Хватит орать, старый хрыч, — произнес я, протискиваясь мимо. — Нет у нее чипа памяти. Ничего она не записывает.

— Но она все расскажет! — не унимался он.

— Меня зовут Элис, — произнесла девчонка, переминаясь с ноги на ногу.

— Приветствую, уважаемая, — поклонился старикан. — Я Элиот. У нас созвучные имена. Восьмой! Так нахрена ты притащил ее в мой дом? Тебе вообще нас не жалко.

— Да мне насрать на тебя, на всю вашу коммуну и весь сектор в целом. Заткнись уже и помоги с тушей.

— Не называй его так. Это тебе не кусок мяса.

— Как раз это и есть кусок мяса. И тяжелого причем. Пошевеливайся давай.

— И вообще, что за манеры? Ходить в гости с трупами на плече?

— В стиле сектора же.

Я прошел в следующую комнату, представлявшую собой нечто вроде большой гостиной. Тут и диванчики, и столики со стульями. И даже имелся небольшой монитор на стене.

Толкнув единственную железную дверь, оказался в разительно ином месте. Что-то вроде медицинского блока, под завязку забитого старым, местами ржавым оборудованием.

Вслед за мной прошмыгнул худой, лысый старик, одетый в давно уже пожелтевший халат. У него была и так щуплая фигура, а постоянно сгорбленные плечи делали его еще меньше.

Дойдя до стола в центре зала, я немного подумал и сбросил тело химеры прямо на пол. Сам же стол был весьма странной формы. Скорее напоминал широкую ванну с углублением в виде человеческой фигуры. Или не совсем человеческой, если говорить о пропорциях.

— Это же… — удивилась Элис. — Я видела такое на картинках. Это же…

— Военный анализатор, — произнес я, глядя как Черный с наслаждением залезает в ванну. Его фигура как раз аккуратно вошла в углубления. — Старый образец. Еще со времен войны с Иными.

— Где вы его взяли? Почему не сдали правительству?

— Да в пустошах их полным-полно. На каждой военной базе штук по пять таких, — пробурчал Элиот. — А с правительством мы не особо ладим, если уж на то пошло.

— Ваш? — спросил я, когда старик наклонился над телом химеры.

— Нет, — помотал он головой.

— Что значит ваш? — спросила мелкая. Она явно ничего не понимала.

— Залезай, — кивнул я на Черного вместо ответа. Вернее, на анализатор.

— Зачем? — округлила она глаза.

— Приказ, инквизитор, — повысил я голос. — Я говорю «залезай», ты молча залезаешь, а не задаешь тупых вопросов.

— Я не понимаю, Восьмой, — она вновь прижала руки к груди.

Я одним движением выхватил револьвер и приставил его прямо ко лбу девчонки. Взвел курок.

— За-ле-зай, — произнес я по слогам. — Что тебе не понятно в приказе?

Мелкая наконец легла в ванну. Но для меня это выглядело так, будто она лежит на Черном, который ее обнимает. Мерзость.

— Запускай давай, — проворчал я старому.

Тот подошел к стене, где находился пульт управления. Что-то там понажимал и дно ванны стало мягким, сжалось, принимая форму тела Элис. Оборудование загудело и зажужжало. А через пару минут Элиот заговорил.

— Хорошее тело. Все органы в прекрасном состоянии. Кибернетические модификации в глазах и все. Почти чистая, но это нормально. Тело еще продолжает развиваться, так что модифицировать пока что не имеет особого смысла. Сколько, вы говорите, находитесь в восьмом секторе, дорогая?

— Почти сутки, — ответила Элис, вставая со стола.

— Удивительно, — проговорил он. — И да, Восьмой. Она не химера. Никаких наномашин или следов гена Иных.

— Конечно я не химера! — воскликнула она. — И я так понимаю, удивляетесь вы тому, как я до сих пор жива?

— Смотри-ка, — хохотнул я. — А до этого полной дурой прикидывалась. Подвинься.

— А ты-то куда лезешь, восьмой? — спросил Элиот, глядя, как я залезаю в анализатор.

— Ты меньше говори, быстрей кнопки нажимай.

— Опять значит провалы в памяти, — пробурчал Элиот себе под нос. — Постоянно как что забудет, дорогая, так сразу ко мне бежит.

Теплая подложка анализатора мягко обволакивала мое тело. Затем я почувствовал легкую вибрацию. Лежал и смотрел в потолок. Вернее на ухмыляющуюся рожу Черного.

— Может тебя тоже обратили в нашу веру, восьмерка? Может ты наконец стал одним из нас? Уверен, из тебя бы вышла дерьмовая химера.

— Отравление, авитаминоз, ускоренный метаболизм, защитные показатели организма зашкаливают, — принялся читать старик. — Все как всегда. Опять пил и нюхал всякую дрянь, да? И да, ты все еще не химера, если тебя это волнует. Повышенное содержание эфира в крови. Но это, видимо, из-за какой-то наркоты. Ген Иных не наблюдаю.

— Короче говоря, все как обычно, — проворчал я, слезая со стола. Поднял тяжеленную тушу и закинул ее в анализатор. — Чего с манипуляторами делать?

— Ну уложи как-нибудь рядом. Сейчас увеличу глубину, чтоб влезло. Извлечение делаю?

— Да, — бросил я коротко.

В этот раз оборудование работало дольше. Специальный анализатор был сконструирован как раз для работы с химерами. Модель сильно устаревшая, но и химеры в нашем мире не последнее слово в генной инженерии.

Я смотрел на мертвую тушу. Костяная броня прямо на моих глазах начала… Иссыхать, что ли? Пошла трещинами, поблекла. А местами начала отваливаться. Впрочем, под первым слоем костяных наростов показался второй слой гибкой защиты.

— Готово, — произнес Элиот. — Ни за что не поверите, но компьютер говорит, что это однозначно химера.

— Какая неожиданность, — проворчал я, подходя ближе. — Откроешь может?

Он нажал какую-то кнопку и сбоку анализатора распахнулся небольшой отсек. Я сунул туда руку и достал металлический шар идеальной формы. Размером с кулак ребенка, но довольно тяжелый.

— Это? — прошептала Элис, разглядывая шар.

— Наномашины, — ответил я. — Извлеченные из тела химеры.

Подошел к столу, заставленному всякой аппаратурой. Тут я уже и сам знаю куда пальцем тыкать. Положил шар в специальную емкость, подключенную к компьютеру. Нажал пару кнопок и дождался подключения.

Вскоре на мониторе появились строчки информации, сопровождаемые подробными схемами и иллюстрациями. Все это хранилось в коллективной памяти наномашин.

— Проект «Белый Лотос», — пробурчал я. — Химера тактического назначения. Вспомогательные функции, бла-бла-бла. Короче говоря, охотник на Иных. Этот вид занимался добычей и консервацией всяких монстров. Паралитический яд в манипуляторах.

— Не боевой образец, — согласился Элиот. — И судя по показателям, очень ослабленный. Смотри на содержание эфира. Чудо, что он вообще сумел сменить ипостась. Открой логи за последний день. Вот, видишь. Смена формы была, но энергии для поддержания практически нет.

— Да. А вот вспышка, инициировавшая превращение. Смотри как взлетели показатели. Похоже, на него напали, а он защищался.

— Да, похоже, — кивнул старик. — Он продержался всего шесть минут, а потом ему нанесли критические повреждения.

— Что вы вообще несете? — наконец не выдержала Элис. — Какие ипостаси? Какая энергия? Это же химера. Чудовище. У них нет разума и воли. Одни инстинкты. Что за цирк вы тут устроили?

Мы с Элиотом обернулись на девчонку. Глаза напуганы, руки дрожат, да и ее саму заметно трясет. Она начала что-то понимать, но вдолбленные на уроках знания сейчас идут в разрез с новой реальностью.

Я такое уже видел. Не часто, но видел. Тяжело переубедить человека в тех вещах, которые ему вдалбливали с детства. Проще продемонстрировать.

— Покажи ей, — произнес я, отворачиваясь к монитору.

— Восьмой, — жалобно произнес старик. — Ты же знаешь, чем это грозит. Где я тебе столько калорий найду?

— Да мне насрать, — ответил я, начиная раздражаться. — Покажи ей.

— А вдруг опять?

— В этот раз точно нет?

— Откуда ты знаешь, Восьмой?

— Спорим?

— Как обычно?

— Ага.

С грустью вздохнув, Элиот отошел от мониторов. Скинул с себя халат, оставшись лишь в плотных штанах, да водолазке. Расставил руки в стороны.

Через мгновение его тело начало покрываться непонятной слизью. Она сочилась из каждой поры, обволакивая всего старика вместе с одеждой. Через мгновение он весь стал покрыт этой слизью. В следующую секунду она начала твердеть и странно светиться изнутри.

Еще секунда и в зале вместо старика стояла химера, покрытая серой костяной броней с мелкими наростами. Но не как у Лотоса или Черного. Эти скорее напоминали крупную чешую, топорщащуюся в разные стороны.

Бледно-зеленый цвет брони, немного светящиеся прожилки. Химера посмотрела на Элис черными провалами глазниц. А затем из-под маски раздался низкий утробный гул.

— Добро пожаловать в реальность, дорогая.

Элис во все глаза смотрела на существо, с которым вежливо общалась минуту назад. Затем ее тело покачнулось, взгляд поплыл.

Помещение наполнилось грохотом падающего тела.

— Грохнулась в обморок, — констатировал я. — Ты проспорил. Гони эфир.

Через пару секунд Элиот с кряхтением наклонился и подобрал с пола халат. Это уже был обычный человек.

— И жрать теперь хочется, так еще и на эфир меня развел, — проворчал он.

— Не надо было ставить на то, что она начнет стрелять.

— Предыдущий начал, — разозлился он.

— Ну ты сравнил того ублюдка и эту писклявую малявку, — усмехнулся я.

— И что мне теперь делать? — взгрустнул он.

— Приходи вечерком в «Шинигами», — ответил я. — Угощу тебя сытной жратвой. Заодно и расплачусь за помощь с химерой.

— Ага, — кивнул Элиот. — Ты сам до вечера-то доживешь хоть?

— Серьезно? — спросила Элис. — Это и есть твой план?

— Есть идеи получше?

— Получше, чем прицепить мишень себе на спину? Да что угодно.

— Если нет, то не встревай, писклявая. Эй, писклявая. Да блин. Асоха, я к тебе обращаюсь.

— О-о, ты наконец выучил мое имя.

— Не звени. Полегче ничего не было?

— Не переломишься, — буркнула она. — Самый лучший, какой я смогла найти на складе.

Мы с Элис сидели за стойкой в «Шинигами» и разглядывали огромный черный ящик. Явно военный образец, с кучей противоударных накладок. В таких обычно перевозят оружие и всякое такое.

Только размерами он, конечно, был великоват. Если примотать к спине, как рюкзак, то верхний край будет болтаться над головой.

— И ты хочешь таскаться по всему сектору с этой бандурой? — спросила инквизитор со скепсисом.

— Все ищут черный ящик. При этом никто не может сказать, что это за ящик и откуда он взялся. А значит и вряд ли знают, как он выглядит. Но почему-то все уверены, что я либо знаю, где он, либо могу его как-то найти. Вот пусть и думают, что я его нашел.

— И что нам с ним делать?

— Просто гулять. Наслаждаться свежим воздухом и любоваться красотами местной архитектуры.

— Удивлена, как тебя вообще в инквизиторы взяли.

— Сам не перестаю задаваться этим вопросом.

Я отщелкнул замки и откинул крышку. Черный тут же вытянул ноги и руки, словно они у него затекли от долгого лежания в ящике. Я хотел было рыкнуть на него, но вспомнил, что мы тут не одни. Ни к чему вызывать лишние подозрения.

Поэтому я просто поводил руками, делая вид, что ищу второе дно. Когда фигура химеры растаяла в воздухе, я смог наконец оглядеть ящик.

Множество мелких секций одинакового размера. Батареи что ли в нем перевозили? Нет, крупноватые ячейки. Ладно, не важно. Я закрыл ящик и поставил его на пол, чтобы всем было видно.

Асоха притащила мне огромную порцию мяса с подливой и какой-то кашей. Поставила стакан с мутной жидкостью, в которую я щедро плеснул из фляжки. Жрать хотелось неимоверно.

Элис уже выблевала свой завтрак, как только очнулась в подвале Элиота. Так что принялась жадно поглощать сухпай. К нормальной еде она так и не притронулась.

— Приветствуем вас на волнах радио «Чикибау», — раздался голос из динамиков радио. Я тут же начал искать, чем бы швырнуть в приемник. — Как настроение, народ? Готовитесь к новому пришествию Иных? Конечно нет, а зачем? Пока весь мир ждал зомби-апокалипсиса, Иные втихаря выползли на берег и начали творить беспредел. Или из космоса прилетели. А может из-под земли выбрались. Или пространственно-временное искривление реальности создало портал… А, впрочем не важно. А важно то, что Иные уже сидят под боком, а люди даже к зомби-апокалипсису не готовятся. Не то что к реальной угрозе. Ну что за безответственность?

— Писклявая, выруби это дерьмо говорящее.

— А тем временем Канопус сражается с тварями на передовой. Не то, что эти соплежуи из Альтаира. Дамы, если хотите найти себе настоящего мужика — езжайте в Канопус. Вот где суровый дух настоящих воинов. Жители Канопуса настолько суровы, что если они голодны, то Иные сами отрывают себе лапы, предварительно зажарив их до хрустящей корочки. И в честь настоящих мужиков наш диджей Майк поставит вам порцию классического джаза, пропитанного табачным дымом и смоченного в парах доброго виски.

— Чем он тебе так не нравится, — спросила Асоха, наконец дотянувшись до кнопки выключения.

— Говнюк он. И музыка у него дерьмовая.

— Хоть какие-то новости, — проговорила она. — И всяко лучше, чем в тишине.

— Ага, — проворчал я. — Пока весь мир пытается настроить радиовещание каким-то образом заблокированное Иными, ублюдок которому это удалось, крутит песенки. А между городами по-прежнему курируют почтовые дилижансы, подвергаясь атакам Иных.

— Говорят, — произнесла Элис. — Это все из-за эфира в крови Иных. Он испаряется и как-то экранирует радиоволны.

— Ты сама-то слышишь что за чушь несешь? Как испаряющаяся кровь может экранировать радиоволны?

— Что слышала, то и сказала, — надулась она. — А как по-твоему это работает?

— Да я без понятия. Мне вообще насрать.

— Как обычно, — ответила она.

Когда мы выбрались из бара, на улице уже начинало темнеть. Еще не вечер, но уже потянуло прохладой. Восьмерки по-прежнему пашут на своих сменах, так что на улицах было свободно.

Я кое-как нацепил на спину ящик и мы медленно потопали в сторону девятого сектора. Именно там я впервые столкнулся с наемными отморозками.

— Восьмой, — произнесла Элис, пристроившись с боку. — Расскажи мне про химер. Только правду.

Я обернулся по сторонам. Огляделся, но никого подозрительного не заметил. Ну, разве что Черный куда-то исчез. Но с ним такое бывает, он не всегда мелькает перед глазами. Но чем дольше его нет, тем назойливей он станет, когда вернется.

— Элиот не совсем химера в привычном понимании. Он и остальные из его коммуны…

— Остальные? Их что, много? Прямо перед носом Альтаира?

— Нос Альтаира находится во втором секторе, где собраны все сливки нашего общества. И его нюх доходит максимум до центра. Так что восьмерок до этого носа отделяет куча стен. Ты вообще знаешь, почему город разбит на сектора? И почему к первому сектору, который является воротами, примыкает с двух сторон элитный район и наша выгребная яма?

— Ну… — замялась девушка. — Для удобства распределения беженцев. И ресурсов.

— Ага. Как же. Элитный алкоголь налево, отбросы, вымазанные в дерьме, направо. Проходим, не толкаемся. В случае прорыва обороны, если главные ворота падут и монстры хлынут в город, их пустят против часовой стрелки. Стена, разделяющая восьмой и первый секторы, превратится в ворота. И восьмерки станут мясом, призванным задержать напор. Следом откроют седьмой сектор и так далее по кругу.

— Чушь, — затрясла головой Элис. — Полная чушь. Восьмой сектор хоть и не самый добропорядочный, но тут же живут люди. Обычные живые люди.

— А еще есть внешняя и внутренняя стена кольца. С которой очень удобно отстреливать прущих тварей. Богатеи селятся во втором секторе, потому что он самый безопасный. Хочешь верь, хочешь не верь. Но я сам видел чертежи и схемы в библиотеке инквизиции.

— Не верю, — пробурчала она. — Так что с химерами. Ты сказал, что там целая коммуна?

— Да. Вроде бы дюжина особей была, если никто не сдох. Как ты сама могла заметить, Элиот вполне в своем уме и не пытался нас сожрать. Он и остальные не совсем химеры. Они были первой волной. Экспериментальные образцы. По крайней мере те из них, кто сумел выжить. На основе этих экспериментов уже начали штамповать типовых химер, вроде Лотоса, которого мы оттащили в стену.

— Странно, что ты их всех не убил. Или хотя бы не сдал центру. Я думала, что ты ненавидишь химер.

— Не химер. Химеру. Одну конкретную химеру. А остальные просто под руку попадались. Некоторых убивал, если начинали агрессивничать. Остальных, которым просто не повезло, отдавал Элиоту. Он о них заботится. А в обмен помогает мне с анализатором и информацией.

— А где тогда остальные были? Я никого не заметила в том подвале.

— Так работают, — удивился я. — Жрать-то что-то надо. Вот и пашут как все. Кто стену чистит, кто мусор сжигает. Или ты думаешь, что химеры только человечиной питаются?

— Я все время думала, что это беспощадные монстры, в которых не осталось ничего человеческого. Что это скорее звери, чем люди.

— Так и есть. Штампованные особи действительно теряют разум. Склонность к агрессии, стирание моральных границ и все такое. Но некоторым удается держать себя в руках. Контролировать жажду крови и убийств.

— А как они вообще умудряются выживать? Им же нужен эфир для того, чтобы жить.

— Только для активации наномашин. В человеческой ипостаси хватает калорий из обычной еды. Хотя и жрут они много. И за счет обычной пищи даже могут менять форму, как это сделал Элиот. Но все равно без эфира они слабы и не могут долго находиться в боевом обличье. А так наномашины обычно находятся в спящем режиме. Поэтому и приходится всех подозрительных таскать в анализатор. Сканерами их просто так не обнаружить. И даже твои киберглаза не помогут.

— Получается, прямо сейчас в городе бродят монстры. Прямо среди нас. А мы даже и не знаем.

— Глупенькая тепличная консерва. Она думает, что надо бояться химер. Как будто нельзя быть чудовищем, будучи простым человеком, — прорычал Черный. И я понимал, что он просто озвучивает мои мысли. Его фигура возникла в воздухе прямо перед лицом Элис, так, что она должна была смотреть прямо в его пылающие ненавистью глаза. — Многие химеры больше люди, чем сами люди, писклявая.

— Что это за столпотворение? — спросила Элис.

— Сборище пустоголовых кретинов, — проворчал я. — Сраные Дети Неба.

— Дети Неба?

— Да. В простонародье их еще называют долб…

— Сколько восьмерок в одном месте! Ты только посмотри как плотно стоят. Давай, доставай цепную плазмопилу, как сейчас пройдемся по этому мясу.

— Эх, — выдохнул я. — Да, плазмопила бы мне не помешала.

Мы уже прошли девятый район насквозь и добрались до шестого. На площади вокруг вокзала собралось не меньше сотни восьмерок. Они стояли, размахивая транспарантами, скандируя свои лозунги и кидаясь камнями, да пустыми банками.

А вокруг вокзала стояли шеренги военных, за спинами которых важно расхаживали копы. Забавное зрелище. Посмотреть бы на их рожи, если убрать отсюда вояк. Уверен, они обосрались бы при виде такой толпы.

Я шел прямо к вокзалу, расталкивая сраных восьмерок. От их шума начала раскалываться голова. А Черный лишь подливал масла в огонь, выскакивая то тут, то там из толпы.

— Свободу восьмому сектору!

— Сво-обо-оду!

— Долой стены!

— Долой! И внешнюю тоже!

— Остановим зажравшуюся власть!

— И дерьмо, стекающее по штанам!

— Заткнись, — рявкнул я, когда звон в голове усилился.

Толпа скандирующих кретинов прыснула в стороны. Но я все равно пихнул парочку в рожу. Они начали забавно сыпать, словно кегли. Кому-то прилетело транспарантом по башке. Так ему и надо. Работать бы шел, вместо того, что бы тут голосить.

— Чего они все хотят? — спросила Элис, стараясь не отставать.

— Как обычно. Секса, наркоты, бухла. Вкусной жратвы и еще секса, наркоты и бухла.

— Этого все хотят. Я тоже хочу. Дай, дай, дай!

— Только эти отморозки хотят всего просто так. За то, что они тоже люди. Решили, что кто-то из правительства им что-то должен. А сами даже жопу свою поднять не могут чтобы как-то получить желаемое.

— Но у них тоже есть свои права, — возразила Элис.

— Нет у них никаких прав. Это у людей есть права. А восьмерка — не человек. Восьмерка, это дерьмо Ночных. И каждый из этих отморозков заслужил право оказаться здесь. Они даже не готовы работать, чтобы хоть немного лучше жить. Тут им самое место.

Мы наконец продрались через толпу, для чего мне пришлось расквасить пару носов. Ни о чем не жалею. Разве что можно было и побольше, но нам же еще возвращаться.

Я сразу направился к военным, на ходу активируя инсигнию. Ребята сначала подняли оружие, но увидев свечение, сразу успокоились. Подойдя к одному из них, спросил, где капитан. Добрался до нужного человека, чтобы переговорить.

Пару раз ткнул пальцем в сторону вокзала, демонстративно повертел у него перед лицом инсигнией, похлопал по ящику за спиной. Хорошо, что сквозь затемненное забрало его шлема было не видно лица.

Иначе бы все лицезрели его удивление на мою тупую пантомиму. Но мне было насрать на его эмоции и что он там трещал. Я грязно выругался, резко развернулся и направился обратно к толпе.

Шеренга демонстрантов изогнулась дугой, освобождая проход при моем приближении. И лишь пройдя насквозь, Элис наконец заговорила.

— И что это было?

— Спектакль, — бросил я. Говорливая девчонка тоже начинала раздражать. И вроде народу еще не так много, но все равно можно вежливо попросить ее заткнуться. — Куча народу видела, как инквизитор с черным ящиком пытался покинуть сектор, но ему почему-то не удалось. Наверное, вокзал закрыт на время волнений.

— План просто отпад, — проворчала она.

— Писклявая.

— А?

— Пасть захлопни, рожу в землю.

— Кишки наружу! Кожу наизнанку! — завопил Черный.

Острая боль пронзила голову, так что я рефлекторно потянулся к фляжке и сделал большой глоток. Элис может и заметила, как я скривился, но ничего не сказала.

Черный обычно нудит над ухом, но иногда чего-нибудь вякнет этакое, так что башка начинает раскалываться. Ненавижу такие приступы боли. Благо, быстро отпускает. Вот и сейчас, огненные змеи в желудке быстро вытеснили звон в ушах.

Черный скорчил обиженную рожу и исчез. И катись отсюда пропадом, сраное подсознание.

Я сам не заметил, как мы вновь оказались в девятом районе. Огляделся вокруг, прикидывая маршрут. И пошел прямо. Добравшись до перекрестка, хотел было свернуть, но остановившись на мгновение, продолжил идти дальше.

Следом за мной повернуло две восьмерки в широких плащах. Под такими как раз очень удобно прятать всякое.

Значит, итого четверо за нашей спиной. Хорошо, посмотрим куда нас ведут. На следующем перекрестке мы встретили еще двоих. Свободным оказалась лишь улица слева. Но вскоре и ее перегородила некая фигура, внушительных размеров.

Остановившись, оглянулся на преследовавшую нас шестерку восьмерок. Такой вот нумерологический каламбур.

Все были одеты явно не по погоде. Плащи, дождевики и просто застегнутые куртки, что висели мешками на костлявых плечах этих доходяг. Значит, всего семеро, если считать бугая впереди.

— Дорогой, не мерзни на улице, проходи, — раздался голос слева.

Я повернул голову. Очередной сраный ангар и какой-то пухленький лысый мужик внутри. Он же и зазывал меня, приветливо махая рукой, украшенной кучей колец и перстней.

Пухлые восьмерки — самые опасные. Это значит, что у такого хватает денег и влияния, чтобы его мог защитить кто-то другой. И питается он точно не харчами из сухпайков. Да и где они столько мяса набрали, чтобы откормить этого детину?

Вопрос риторический, разумеется. Как будто я забыл, в каком месте живу. Еще раз оглядев здоровяка, прикинул размеры. Почти с меня ростом, но в плечах будет пошире. Посмотрел на Черного.

Химера сунула в пасть большой палец и надула щеки, будто собирается с силой выдохнуть воздух. Но вместо этого все его тело мгновенно расширилось, превращаясь в гору мышц, обтянутых костяной броней и наростами.

Где-то глубоко в памяти что-то колыхнулось, от этого представления. Но картинка была нереальная, а какая-то нарисованная. Тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли. Еще раз оценил здоровяка. Представил на нем черные костяные наросты с росчерками багровых прожилок.

Вообще подходит. А значит надо быть осторожным.

— Не вежливо отказываться от приглашения, — произнес пухлый желчным голосом.

— Я простая восьмерка. Откуда восьмерке знать, что такое вежливость? — произнес я, аккуратно стаскивая со спины черный ящик.

Поставил его на землю рядом с собой, не отрывая взгляда от здоровяка. Преследователи уже взяли нас в кольцо, поджимая к ангару.

— Мы можем научить, — прорычал пузанчик. — Да ты не стесняйся, заходи.

— Ну, раз вы настаиваете, — произнес я, подхватывая ящик и пропуская Элис вперед себя.

Вроде как внутри было пусто. Так что будет лучше, если ее в принципе никто не станет воспринимать всерьез. Впрочем, это как раз будет реальная оценка ее способностей.

Внутри не было ничего примечательного. Куча каких-то ржавых механизмов и оборудования оставшегося с былых времен. А вот сладковатый запах эфира в воздухе наводил на весьма определенные мысли. Походу, кто-то из этих восьмерок балуется химией.

Внутри никого не было, не считая вошедших следом ублюдков. Прислонив ящик к стене, обернулся лицом к этим уродам.

— Если вы не поняли всю глубину и суть настоящего джаза, — пропищало радио, стоявшее на одном из стеллажей. — То как насчет старого доброго рока?

— Оставь, — произнес я восьмерке, которая потянулась рукой к приемнику. — Можешь даже погромче сделать.

— Восьмой! Что у тебя там опять за звуки?

— Это? Не знаю, но мне нравится. В коем-то веке Чикибанутые врубили что-то человеческое.

— Да я не про сраную музыку, а про вопли? — проворчала Кира.

— А, это? Я думал, они подпевают.

— Ты опять кого-то убиваешь там?

— Я? Нет, что ты. Уже убил, а остальных просто пытаю.

— Где инквизитор Симонс?

Я повернул коммутатор так, чтобы Кира увидела писклявую. Та, правда, выглядела очень не очень.

— Она что, ранена? — произнес динамик.

— Нет, нет, — улыбнулся я. — Отравилась чем-то. Жрет всякую гадость вот и блюет уже минут двадцать.

— Ясно, — кивнула Кира. — Как продвигается поиск Черного Дьявола?

— А сейчас узнаем, — я сломал пухлому еще один палец. Раздались очередные всхлипывания и стоны. — Что ты знаешь о черно-красной химере?

Посмотрев на его потуги и залитое кровью лицо, все-же немного привстал. Пухляш со свистом втянул в себя воздух и зашелся кровавым кашлем.

— Отвечай на вопрос.

— Клянусь маменькой, — прохрипел он. — Впервые слышу. Мы тут только из-за ящика.

— Дерьмово продвигаются, — ответил я Кире, присаживаясь обратно на грудь главаря. Сломал ему еще один палец. Просто так. Хрустит забавно. — Получила информацию про дыру в стене?

— Да, спасибо. Ее уже заделывают. Что за ящик?

— Вот не прикидывайся, что не знала, а? Давай без этого. Я про дыру, если что. Да и про ящик тоже. Так что встречный вопрос. Что за ящик? Что за дыра? И как с этим связана химера?

— Ты говоришь при посторонних, — скорчила Кира рожу.

— Ой, да брось. Они обещали молчать. Как будто сама не знаешь. Что с дырой, Кира?

— Соблюдай субординацию, Восьмой.

— В жопу себе засунь свою субординацию, — где-то в углу Элис принялась блевать с новой силой. Возможно услышала мои слова, обращенные к высшему начальству. — Я видел смятые пули. А вот крови не видел. Как будто стреляли по чему-то хорошо бронированному.

— Дыра — не твоя забота, восьмой. Как и черный ящик. Нади химеру и разберись с этой проблемой.

— Кира, — я устало потер лицо. Затем сломал пухлому еще один палец. — Пять лет назад ты отправила меня в эту выгребную яму. Сказала, что здесь в последний раз видели Черного Дьявола. И я потратил пять лет на его поиски но так и не нашел. А теперь он объявился одновременно с дырой в стене в моем районе.

— Ты хочешь меня в чем-то обвинить, Восьмой? — произнесла она со злостью и раздражением. — Подумай дважды, прежде чем что-то ляпнуть. Не забывай, что все записывается.

— Я веду к тому, дорогая моя, что скоро вся эта история может закончиться. И мы оба понимаем к чему все идет. Но если я узнаю, что ты отправила меня сюда вычищать местное дерьмо, а Черный Дьявол все это время прятался в центре у тебя под боком, то я буду очень сильно расстроен. Прямо очень.

— Это не обвинение, Восьмой, — добавила Кира яда в голос. — Это угроза.

— Да, Кира. Ты умненькая девочка и все правильно поняла. Это именно что угроза.

— Ты зарвался, восьмерка. И перешел все границы. Тебе это просто так…

— До связи, Кира.

Я выключил коммутатор и оглядел ангар. Радио смолкло и на душе стало как-то слишком уж паршиво. Элис вроде в порядке, но даже на нее как-то стало плевать. Восьмерки, я, она. Ангар полный трупов, хотя больше половины еще живы.

Это было проще, чем я ожидал. Разумеется, это наркоманское общество, что гонит дурь в соседнем помещении, искало не сам ящик. Их интересовало содержимое. Поэтому стоило мне показать, что коробка пуста, пухляш совершил последнюю ошибку.

Он приказал взять меня живым, чтобы узнать, где содержимое. Двоих я застрелил сразу. Они были вооружены огнестрелом, а значит представляли наибольшую опасность. Остальные вполне обычно угрожали различным колюще-режуще-дробящим оружием.

Я даже не хотел доводить до такого, но здоровяк вытащил мачете и одним ударом порезал мне плащ. Дальше все как в тумане. Вот, вроде бы все стоят и наслаждаются музыкой, а теперь вот это.

Оглядев помещение, довольно улыбнулся. Вот арматура, торчащая из мягкой булки одной из восьмерок, — это уже перебор. И как я так промахнулся? Не в ягодицу же целился. Но смотри-ка, еще ползает и стонет.

Жаль, что здоровяк оказался простым человеком. Только зря его мучал, отрезая пальцы. Ждал, что все-таки сменит ипостась. Но из всех он оказался единственным достойным противником.

Я даже хотел подарить ему быструю смерть, но у него оказалась титановая пластина, вшитая в лоб. Пальнул в сердце, но там тоже была пластина на ребрах. Бедняга, сам выбрал свою участь.

— Ну что, — спросил я, вставая с главаря. — Давай продолжим?

— Пожалуйста, не надо, — заливался он слезами и соплями, прижимая к груди кривые пальцы.

Жалкое зрелище. И это прожженная жизнью восьмерка? Больше похож на тепличную гниль.

Подхватив его за шиворот, потащил упирающееся тело к креслу. Усадив, повернулся к куче хлама, куда сбросил оружие этих отморозков. Поковыряв ногой инструменты, вытащил ржавый зазубренный тесак. Примерился к побледневшей роже главаря и выкинул оружие.

— Писклявая, притащи-ка мне паяльник. Видел в лаборатории у них.

В ответ раздался очередной приступ, сопровождающийся булькающими звуками.

— Да откуда в тебе столько? Ты по ночам что-ли хомячишь где-то?

— Что значит «хомячишь»? — пропищала она.

— Забей, сам схожу. Следи за этим в кресле. А, хотя от тебя никакой помощи.

Подобрав тонкое длинное шило, я воткнул его в ногу главаря, пришпилив восьмерку к креслу. Так оно надежней.

То, что мне вначале показалось паяльником, оказалось обычной эфирной горелкой. Но так даже лучше. Не надо таскать с собой лишнего оборудования.

Вернувшись к креслу, пустил искру, активируя аппарат. Слабая концентрация, но сине-зеленое пламя смотрелось красиво.

— Ну так вот, — произнес я. — Подожди.

Отошел в сторону и надавил подвывающей восьмерке на шею. Когда под сапогом раздался хруст, вернулся обратно.

— Так вот. Давай ты расскажешь мне все по порядку. Что должно быть в ящике, откуда про него узнал и кто тебя за ним отправил. Чем подробней ты будешь говорить, тем дальше горелка будет от твоей щекастой рожи.

Рассказ толстяка получился сбивчивым и сумбурным. Но суть вполне ясна. Заказ все с тех же товарных рядов. Кто наниматель — неизвестно. Как будто там может еще кто-то воротить такие дела, помимо Пятого. Или как минимум без его разрешения.

Про содержимое ящика никто не в курсе. Как и про габариты, форму или еще какие-либо особенности. Черный и ящик. Как будто в восьмом секторе все остальные коробки исключительно розового цвета. Ну что за бред, а?

Информацию передавал один из охраны. Мрачный Тигр. Более тупого прозвища я вообще не слышал, если честно. Ну и от толстяка я его тоже услышал впервые. Так что хоть какая-то зацепка у нас есть.

Сомневаюсь, что он хоть что-то знает, но от него можно раскрутить этот клубок дальше. Только вот соваться в товарные ряды мне вообще не улыбалось. Прошлого раза вполне хватило. Там ребята вооружены получше этого наркосброда.

Про розовый порошок и химеру тоже спросил. Но безрезультатно. Никакого веселья, только время зря потратили. Единственная радость, после подобных побоищ Черный ненадолго затыкается и может пропасть с радаров аж до самого утра.

Но для надежности неплохо бы еще парочку восьмерок грохнуть. Как раз будет десять за день. Ночной Пес не в счет. Иные отдельно, восьмерки отдельно.

Я достал револьвер и пустил пулю в живот толстяка. Марать руки не хотелось. Настроение уже не то. А так, я знал, что пуля попала в позвоночник, так что долго мразь не протянет.

Походив по ангару, добил стонущих. Остановился возле тела бугая и внимательно его осмотрел.

— Ну не пропадать же добру. Ты ведь не против?

Стянув с трупа плащ, внимательно его осмотрел и нацепил на себя. Почти мой размер. Ощупал ткань. Скользит, это хорошо. Значит пропитана аквастойким напылением. А здоровяк-то знает толк в моде. Даже стыдно как-то стало, что он столько страдал перед смертью.

— Пошевеливайся, писклявая. Или тут хочешь остаться?

Мелкая пулей вылетела из ангара, стоило мне только открыть створку. Выйдя на улицу, посмотрел на ее зеленоватое лицо. Ну прям восьмерка восьмеркой. И не скажешь, что тепличная.

Оглядевшись вокруг, подумал, что неплохо было бы с Девятым пообщаться. Объяснить что к чему. Но мне слишком влом. Да еще и с этим ящиком на спине таскаться. Не бросить же его тут, надо оттащить обратно в «Шинигами».

Будем считать, что затея с мишенью на спине провалилась практически полностью. Ничего глобально нового я не узнал. Кроме того, что инквизиции и Пятому верить нельзя. Инсигния все еще у меня в руке. И по-прежнему активна. Но доверять руководству больше не стоит.

Они явно знают больше, чем говорят. И делиться со мной информацией явно не собираются. Я посмотрел на возвышающуюся над сектором громаду башни. Может наведаться в гости к Пятому?

Нет, плохая идея. Без приглашения меня грохнут еще на подходе. Даже если прорвусь внутрь каким-то чудом, первый этаж мне не преодолеть. Видел какие там мордовороты дежурят. А я далеко не бессмертный.

— Ты поссорился с Высшим Инквизитором Кирией? — произнесла Элис. Выглядела она совсем паршиво.

— Мягко сказано, — ответил я. Проверяя, все ли взял из своего старого плаща. А вот и фляжка.

— Я слышала разговор. Ты охотишься за Черным Дьяволом, а не за химерами.

— Да, — не стал отрицать я. — На химерах я просто руку набивал. Тренировка.

— Что он тебе сделал?

— Не твое восьмерочье дело, — ответил я.

— Ясно, — прошептала она. — Какой тогда у нас план?

— Пойдем к Нораю. Помыться бы не помешало, а то весь в крови. Вечером встретимся в «Шинигами» с Элиотом и будем ждать новостей от По. Пока можно отдохнуть немного.

— Ясно, — повторила она и наконец заткнулась.

В особняке Неоякудза было тихо. Рабочий день у них начинается с наступлением сумерек, так что сейчас все только просыпались и завтракали. Элис отправили в обеденный зал для гостей, а меня служанка проводила в кабинет главы, предупредив, что ванна скоро будет готова.

— Норайсан, — поприветствовал я скривившегося мужчину. Это никогда мне не надоест.

— Когда ты уже натешишься, а? Пожалуйста, не садись в кресло, я не хочу его… выкидывать.

— Да брось, тебе кресла что ли жалко для старой уставшей восьмерки?

— Чья это кровь? — спросил он, присаживаясь напротив.

— Моя. Восьмерок. Химеры. И еще Ночного пса, которого пришлось тащить в стену.

— Почти фулл-хауз, — проворчал он. — Ты по делу или просто заглянул в гости?

— Просто, — кивнул я. — Выдалось свободное время, зашел помыться, да думал подремать часок. Ты ведь не против?

— Ты всегда желанный гость в моем доме, Восьмой, — кивнул Норай. — Ты же это знаешь. А что за черный ящик ты притащил с собой? Служанка доложила. Это тот самый? О котором мы говорили вчера?

— Нет, — отмахнулся я. — Взял у вас со склада в «Шинигами». Сегодня верну. Просто думал выманить на себя какого-нибудь языка.

— И как? Успешно? — приподнял бровь Норай

— Как видишь, — оскалился я, показывая на свою окровавленную рожу.

— Понятно. Тебе врач не нужен, случаем? А то выглядишь ты паршиво. Тебе тоже не слабо досталось, я так погляжу.

— Нет. Синяки, да пара порезов. Ничего такого, что не зажило бы само.

В комнату постучалась служанка. Сообщила о том, что ванна готова и предложила заодно постирать одежду. Хорошо все-таки дружить с Неоякудза. Есть в этом свои преимущества. Например, запасные комплекты одежды твоего размера.

А если учесть не самую благонадежную ситуацию в секторе, возможно Норай со своим кланом скоро останутся моими единственными союзниками. Вот тогда и посмотрим, чего на самом деле стоит наша дружба. Впрочем, я всегда могу устроиться вышибалой в «Шинигами». Или барменом? Всегда хотел научиться крутить и жонглировать бутылками.

После ванны я вновь почувствовал себя человеком. Приятное состояние. Меня проводили в гостевую комнату. Там уже во всю сопела Элис на диване. Ну да, она же практически не спала ночью.

Я завалился на свое привычное место, на котором частенько дремал в этом доме. Широкий диван с удобными подушками. А самое главное, это прибитый к стене напротив лист железа. Посмотрел на следы от пуль в нем и достал револьвер. Положил на столик рядом в надежде, что в этот раз обойдется без сновидений.

На всякий случай хлебнул добрый глоток из фляжки и вытянул ноги. То что надо, после хорошей драки. Отличный спокойный день. Не то, что вчера. Если бы еще не рожа Черного.

Помяни черта и он тут как тут. Только в этот раз никакой хищной улыбки. Но это как-то более правильно. У химер ведь нет рта, так что вся нижняя часть лица превращается в сплошную маску.

Вот Черный поднимает за волосы женщину, чьего красивейшего лица я никак не могу разобрать. Его когтистая лапа пробивает ей спину, выходя наружу с другой стороны. Я что-то кричу, но не издаю ни звука.

Тело женщины падает на пол и из-под ее тела расползается красная лужица крови. Чуть подальше лежит другое тело. Совсем юное, но фигурой и волосами так похожее на женщину с пробитой грудью.

— Ты не смог их защитить, — рычит химера, приближаясь ко мне. — Ты ни кого не можешь защитить.

Черный бронированный кулак врезается мне в лицо. Револьвер в моей руке плюет пулю сорок пятого калибра, но та лишь жалобно отскакивает от железного листа, оставляя в нем очередную вмятину.

Я пытаюсь успокоиться, но грудь ходит ходуном, а со лба течет пот. Испуганное лицо Элис. Следом в комнату входит служанка.

— Все в порядке, Восьмой-Сан? — спрашивает она с поклоном.

Я лишь махаю рукой и убираю револьвер. Сажусь на диване и начинаю растирать лицо. Дерьмо восьмерочье. Как же я от этого устал. Достал коммутатор и посмотрел на время. Я проспал около трех часов.

Значит Норай уже скорей всего уехал. Так, успокойся, восьмерка. Соберись и успокойся. Фляжка, глоток, огненные змеи тянутся к желудку. Сейчас станет легче.

— Все в порядке? — спросила Элис, оглядываясь по сторонам.

— Оружие убери. Я же предупреждал тебя о местных правилах.

Меня быстро отпустило, даже револьвер разбирать не пришлось. В очередной раз мысленно поблагодарил По за его пойло.

Собравшись, добрел до главного зала особняка, который располагался ближе всего к главному входу. У двери валялся ящик, который я притащил с собой. Жрать хотелось неимоверно, но до «Шинигами» дотерплю.

Взяв аккуратно сложенный плащ, расправил его на вытянутых руках и внимательно осмотрел. Все очистили, дырки от пуль аккуратно заштопали. Он даже пах как-то особенно. Не по-восьмерочьи приятно.

За спиной раздался какой-то шум, но я не обратил на это никакого внимания. Черный опять начал буянить, хотя я не ждал его так скоро. Бывает.

— Ой, что я нашел. А вам не скажу, бе-бе-бе, — кривлялся он за моим плечом. — Пусть это будет сюрприз для сраной восьмерки.

Накинув на плечи, убедился, что тот хорошо сидит. И настроение как-то сразу немного улучшилось. Хороший добротный плащ с фляжкой ядреного пойла во внутреннем кармане. Что еще нужно для счастья бедной уставшей восьмерке?

— Где он? — взревел Черный глухим голосом у меня за спиной.

Я обернулся. Кретин стоял возле раскрытого ящика и злобно смотрел на меня.

— Заткнись, — пробурчал я по привычке.

Черный швырнул ящик в стену, а я посмотрел в побледневшее лицо Элис. Девчонка остолбенела, глядя мне за спину.

Я медленно развернулся. Химера смотрела прямо на меня своими пылающими провалами глазниц.

— Бойся своих желаний, — произнес Черный, который в этот момент стоял слева и чуть позади. — Они могут сбываться.

Я так долго ждал этой встречи. Представлял ее во всех деталях и подробностях. Прикидывал варианты развития событий. Но в любом из возможных раскладов я думал всегда об одном.

Как в конце я медленно выковыриваю этого ублюдка из бронированного панциря. А затем начинаю смаковать каждое мгновение, отрезая от него кусочек за кусочком. Главное было запастись сывороткой, чтоб он не сдох слишком быстро.

А еще неплохо было бы иметь под рукой какой-нибудь паяльник прижигать раны, а то еще помрет от кровотечения.

И вот я стою напротив Черного Дьявола и не знаю, что делать. Секунда слабости и промедления. Я вглядывался в матовую броню, которая словно вообще не отражает свет. В багровые узоры росчерков на его теле.

Я видел их практически каждую ночь в своих снах, ведь это единственное, что осталось от обрывков моей памяти. А еще этот узор прочно отпечатался в моем подсознании, свившись в тугую спираль с моим безудержным желанием убить тварь.

Так появился Черный, что ни на секунду не позволял мне забыть зачем я здесь. У меня в жизни не осталось ничего. Ни прошлого, ни будущего. Даже настоящее, это лишь сраная погоня за призраками по краю выгребной ямы, которую здесь называют восьмым сектором.

И вот цель всей жизни жалкой восьмерки наконец передо мной. Во плоти. Настоящий. Мне даже не пришлось его искать или выслеживать. Сам пришел. А я замер в оцепенении, не зная, что мне делать.

Я не ожидал этой встречи и уж точно никак не мог к ней подготовиться заранее. Моя первая ошибка.

— Где он? — проревела химера.

У нее не было рта. Лишь сплошная маска брони из-под которой и раздавалось глухое нечеловеческое рычание. Последний Черный Дьявол. От его голоса я пришел в чувство, оцепенение спало.

Я выхватываю револьвер и стреляю в тварь. Та расплывается в смазанном рывке. Я видел, как пуля сорок пятого калибра жалобно отскакивает от костяных наростов ее брони. Да это ведь и не кость вовсе.

Удар ноги. Прямой в грудь, помноженный на нечеловеческую силу этого существа. Я чувствую, как затрещали ребра. Сначала в месте удара, а следом и в спине.

Меня оторвало от пола и бросило в полет. Пол, стены и потолок — все перемешалось в безумном хороводе перед глазами. Боль приходила со всех сторон вместе с пляшущей картинкой. Это я кубарем качусь по полу, пробив одну из стен.

Тело остановилось, но перед глазами все продолжало плясать. У меня изо рта течет кровавая пена. Как ни старался, не смог вдохнуть. Чувствую, как меня отрывает от пола и вздергивает в воздух. Перед лицом багрово-черный узор его лица.

— Где ты спрятал его? Отдавай! — рычит голос из-под маски.

Револьвер все еще в моей руке. Тело не подвело и руки не бросили оружия. С трудом подняв ствол, спускаю курок практически в упор. Пуля выбивает искры из головы химеры, но тварь даже башкой не дернула.

Мои ноги не достают до пола. Тварь бьет меня лбом, покрытым прочными наростами. От этого удара я перестаю понимать, что вообще происходит. Перед глазами багровая пелена. Снова чувство невесомости и боль, пронзившая все тело. Кажется, мной пробили очередную стену.

Окружающий шум пытался пробиться сквозь звон в ушах. Грудь ходит ходуном, доставляя невыносимую боль, но я даже не мог понять, получается ли вдохнуть хоть немного воздуха. Все плывет и кажется, что я все-таки вот-вот сдохну.

Я даже не почувствовал укола в шею. В голову ударила волна жара, а следом на меня обрушился грохот выстрелов. Инстинктивно пригнулся, но быстро понял, что стреляют не по мне. Подняв голову, увидел Элис, сидящую на полу с круглыми от ужаса глазами.

У нее в руках пустая ампула из-под сыворотки. Механические кольца в радужке вертятся попеременно то в одну, то в другую сторону.

— Восьмой, — всхлипнула она. — Ты в порядке? Это чудовище. Я вижу его насквозь. Это не человек.

Боль отступала, позволяя мыслям перестать биться о стены моей черепушки. Револьвер все еще в руке, пальцы намертво вцепились в рукоять. Пытаюсь встать, но получаю лишь новый приступ боли и головокружения.

Соберись, восьмерка. Дыши ровно, двигайся плавно. Сосредоточься наконец.

Я увидел химеру сквозь дыру в стене. Багрового заметно прибавилось, но теперь это была человеческая кровь. Раздался стрекот автоматической очереди и броня твари заискрилась рикошетами.

Химера рычала, носилась рывками по комнате. И каждое ее движение сопровождалось воплями боли охранников особняка. Но там еще был кто-то живой, раз стрельба продолжалась.

Я выхватил из кобуры Элис пистолет и вдавил кнопку блокировки. Индикатор мигнул красным, затем желтым и вновь красным. Вдавил еще раз. Тут принцип работы как у маячков в инсигниях. Короткий сигнал должен пробиться.

Красный, желтый, красный.

— Спрячься и не высовывайся, — рявкнул я девчонке.

Сам с трудом встал на ноги и прицелился в спину твари. Я разрядил остатки барабана, ни разу не промахнувшись. От брони химеры отлетело два осколка, но наномашины быстро заделали дыру, сместив несколько других наростов.

Красный, желтый, зеленый. Ну наконец-то. Идентификация пройдена, а мой статус позволил активировать оружие другого инквизитора.

Револьвер в кобуру, а бластер плюет заряд плазмы в спину химеры. Броня выдержала, хоть и оплавилась от попадания. Но я видел, как дернулся ублюдок. Жжется, да?

Химера делает рывок в сторону, уходя с линии атаки. Я двигаюсь к пролому, держа оружие наготове. Каждый шаг отдается болью в теле, но сыворотка делает свое дело. И не такое терпели.

Стоило мне сунуться к дыре, как навстречу прилетает человеческое тело. Я никак не успевал уклониться от пущенного мясного снаряда. Мощности броска хватило, чтобы мои ноги снова оторвало от пола. И опять полет, заканчивающийся вспышкой острой боли.

Труп охранника заваливается сверху. Пытаюсь сбросить тело и вижу, как химера залезает в дыру. Она даже не пытается перешагнуть через нижний край стены или как-то пригнуться. Просто проходит сквозь препятствие, кроша перекрытия, словно бумагу.

Наросты на ее левом бедре расходятся в стороны и тварь достает оттуда какой-то предмет. Рукоять, оканчивающаяся ромбовидной насадкой. И вот навершие расходится в стороны, образуя гарду. А сам предмет, это лишь эфес эфирного меча.

Из его центра вырывается поток багрового эфира. Он сияет изнутри, принимая форму прямого клинка. Я вижу, как от него отлетают волны испаряемого чистого эфира. Примитивное, но эффективное оружие, разработанное и созданное специально под химер.

Мне почти удалось столкнуть с себя не маленькое тело охранника, освободив руку. Я навел бластер на приближающуюся тварь и вдавил спуск. Заряд плазмы встречается с широким лезвием эфирного меча и рикошетит в сторону.

Рука трясется, дышать снова стало трудно. Чуть смещаю прицел и снова стреляю. Ублюдок играючи отбивает плазму мечом.

— Да что ты такое, — хриплю я и стреляю в третий раз.

Он лишь немного изгибает кисть, отводя лезвие в сторону. Плазма рикошетит, пробивая дыру в полу. Еще один выстрел, но в этот раз рука все же дрогнула и заряд ушел в потолок. Взмах меча и у меня в руке остается лишь половина пистолета. Срезанный начисто ствол отлетает в сторону.

Тень отделяется от темноты и падает на плечи химеры. Йулл всаживает лезвия клинков в спину твари. Та выгибается дугой, оглашая комнату нечеловеческим ревом. Тонкие лезвия нашли свои цели, пройдя сквозь броню.

Я не теряю времени даром, скидываю с себя охранника и отползаю назад. Револьвер в руке, пальцы нащупывают мунклип с патронами. Не те, нужны специальные.

Йулл продолжает колоть химеру, слышится топот ног других охранников. Тварь делает рывок и сбрасывает с себя зеленоволосую. Та отлетает к стене, делает сальто в воздухе и приземляется своими модифицированными ступнями прямо на стену.

Визжат сервоприводы, ноги пружинят и отправляют Йулл в обратный полет. Я видел, как химера одним резким движением хватает девушку прямо в воздухе за горло. Эфирный меч прошивает ее грудь и лезвие выходит с другой стороны.

Я видел ужас и непонимание в глазах девчонки. Она еще не осознала, что произошло. Патроны встают в барабан, я не вставая с пола стреляю в ублюдка. Эфирная начинка позволяет пули пробить защиту твари.

Химера дергается и тут же ее броня искрит от многочисленных выстрелов охраны, что уже пришла на смену павшим. Раздается приглушенный рык и химера одним рывком проносится мимо меня. Ломает плечом стену и скрывается снаружи.

В воздухе пахло порохом и кровью, но в следующее мгновение прохладный сквозняк с улицы лижет мое лицо. Я с трудом поднимаюсь на ноги и бросаюсь к Йулл. У нее изо рта течет кровь, а глаза смотрят куда-то сквозь меня.

Я хватаю ее голову и прижимаю раненное тело к себе. Плохо дело. Сквозная дыра в груди. Эфир прижег края, так что крови практически не было. Взгляд Йулл на секунду стал осмысленным.

— Вырви ему сердце, — шепчет она. — Ты обещал, восьмерка. Иначе я тебе горло кхх…

Она заходится кровавым кашлем и замолкает. Вокруг носятся охранники, но на улицу никто из них не суется. Они что-то говорят, орут, но я не слышу. Механические ограничители Йулл отрубаются и мне в ноздри бьет сладковатый аромат ее духов.

Я закрываю зеленоволосой глаза и аккуратно кладу ее на пол. Встаю и разворачиваюсь в сторону пробитой дыры в стене. На ходу отшвыриваю охранника, что переминается, стоя на моем пути.

Вываливаюсь на улицу восьмого сектора. Меня еще шатает. Оглядываюсь вокруг. Людей практически нет, а редкие прохожие шарахаются в стороны от черного монстра. Химера даже не бежит. Просто медленно бредет прямо по улице, как у себя дома.

Перехватываю револьвер двумя руками. Тут метров тридцать, я с такого расстояния ему в глаз попасть могу. Только вот не в нынешнем моем состоянии. Я бреду вслед за химерой, пытаясь нагнать тварь. Нельзя рисковать, второго шанса может и не быть.

Двадцать пять метров. Многовато, но я все равно прицеливаюсь и спускаю курок. От спины твари отлетает приличный кусок брони.

Химера дергается и оборачивается в мою сторону. Его глазницы пылают багровой ненавистью. Выстрел и плечо твари дергается. Она разворачивается и идет прямо на меня. Выстрел и пуля исчезает в сиянии эфирного клинка.

Пластины на правом бедре твари расходятся в стороны и я вижу, как она сует туда руку. В следующее мгновение на меня смотрит чудовищное оружие лишь отдаленно напоминающее револьвер.

Я успеваю вдавить активатор на поясе. Оружие химеры плюет алый заряд концентрированного эфира. Тот прошивает купол антиэфирного щита насквозь, лишь ослабив мощь снаряда.

Меня бьет в грудь и жгучая боль заставляет сжаться все тело. Я снова валюсь на спину от полученного попадания. Тварь медленно бредет в мою сторону, а у меня на груди разрастается черное пятно ожога.

Захожусь кашлем, походу от удара досталось и легким. Пытаюсь подняться или хотя бы перевернуться на спину. Острая боль пронзает мою руку, заставляя разжать пальцы. Я вижу огромный черный сапог в красных прожилках. Он пинает револьвер и оружие улетает в темноту.

Следом сапог уже упирается мне в грудь, прямо в то место, куда попал заряд эфира. Жгучая боль пронзает тело. Я хватаюсь за ногу твари левой рукой, но проще столб сдвинуть с места. Правой вообще не могу пошевелить.

Химера склоняется надо мной и я слышу ее рокочущий голос, раздающийся из-под маски.

— Я тебя знаю, охотник на чудовищ. Он предупреждал о тебе. Говорил, «не связывайся с охотником. Он выпотрошит тебя и вывернет наизнанку».

— Еще вырву тебе сердце, — хриплю я. — Обещал Йулл.

— Йулл? Это твоя женщина? Была. Но ты не смог ее спасти. Ты никого не можешь спасти, даже себя. Ты всего лишь жалкая восьмерка.

Ствол эфирного револьвера смотрит прямо на меня. Я слышу гул заряда в его барабане. Этот выстрел проделает дыру в башке тупой восьмерки.

— Не понимаю, почему хозяин черного кота так боится тебя. Ты же слабак. Последний шанс, восьмерка. Где он? Куда ты спрятал содержимое ящика?

— В заднице у меня посмотри, — шиплю я, корчась от боли в руке и груди. — Может там завалялось чего?

Раздался выстрел. Затем еще один и еще. И это работал обычный огнестрел. В следующий миг улицу наполнил грохот, а от брони химеры начали отваливаться куски и сыпаться прямо на меня.

Химера взревела и начала отстреливаться, медленно отступая. Я воспользовался моментом и перевернулся на живот. Пополз в сторону под градом пуль. Бросил взгляд в сторону дыры в стене. Здоровенный охранник поливал ублюдка из тяжелого автомата.

Шум, грохот, боль и красная пелена перед глазами. Я полз куда-то в сторону, где валялся мой револьвер. Я даже увидел блеск металла. А затем тьма наконец приняла меня в свои объятия. Кажется, в этот раз я все-таки сдохну. Жаль, я был так близок.

В следующее мгновение темнота раскрашивается кривыми линиями багровых узоров. Мрак сгущается, принимая четкие очертания. Химера смотрит на меня пылающими глазами. Хватает за волосы красивое лицо блондинки, которое я никак не могу разглядеть.

Но в этот раз на меня смотрит Йулл. У нее стеклянный взгляд и струйка крови стекает по подбородку. Пасть химеры раскрывается в злобном оскале и я слышу ее рокочущий голос.

— Ты никого не смог спасти, восьмерка. И никогда не сможешь. Потому что ты слаб. Слаб…

Я просыпаюсь и кричу от резкой боли, пронзившей правую руку. Пальцы машинально пытаются вдавить спусковую скобу, но в этот раз хватают лишь воздух. Я кричу, но не слышу ничего из-за боли, пронзившей разум.

На меня наваливаются сверху, пытаясь прижать к полу. Бью наотмашь какого-то ублюдка, но они продолжают давить.

— Хватит, Восьмой, успокойся, — слышу я знакомый голос.

Перед глазами всплывает копна зеленых волос и какое-то девичье лицо.

— Йулл, — шепчу я.

— Это я, Элис. Восьмой, все в порядке, успокойся.

Копна волос становится красной, все расплывается и вновь обретает черты. Я вижу испуганное и взволнованное лицо писклявой инквизиторши. Замираю, стараясь унять дыхание.

Вокруг люди в белых халатах. Пара людей в знакомой форме охраны Неоякудза. Я откидываюсь на спину и понимаю, что лежу на чем-то мягком.

— Фляжку, — говорю я, обращаясь ко всем сразу и к никому конкретно.

Лишь бы не сон. Лишь бы не снова. Пусть меня лучше со стены обоссут. Слепая Сука, если бы ты только знала, как я устал.

Тьма вновь смыкается надо мной и я не могу ничего с этим сделать. Дайте мне уже эту сраную флягу.

— Ты привел смерть в мой дом, Восьмой.

— Как будто ты охрану нанимал для чего-то другого, Норай, — проворчал я.

— Не для битвы с Черным Дьяволом, точно.

— Норай, — произнес я ровным голосом. — Ты хочешь меня в чем-то обвинить? Или просто поворчать?

Я сидел в новом кресле, которое слуги притащили в кабинет главы Неоякудза вместо испорченного.

В особняке сейчас творился хаос и суета. Таскали трупы, заделывали дыры в стенах, убирали кровь и прочее. Сам Норай успел вернуться и выглядел не очень довольным. Впрочем, мне было насрать на его настроение.

Нет, я благодарен ему за спасение моей сраной тушки от смерти. Его работники не пожалели никаких средств, чтоб вытащить меня с того света. И даже правая рука, перемотанная регенерирующим бинтом, почти не болела.

— Ты знал, что такое может случиться, когда предложил мне перемирие пять лет назад.

— Я помню, — отмахнулся он. — Ты не лезешь ко мне, я помогаю тебе, чем смогу.

— И ты знал, что у меня в этом секторе есть только одна цель.

— Но я не думал, что ты приведешь ее прямо в мой дом.

— Он пришел не за мной. Тварь, как и все остальные, ищет сраный черный ящик.

Лицо главы нахмурилось. Но он ничего не сказал. Тишина длилась около минуты.

— Если тебе ничего от меня больше не надо, то я попрошу тебя не возвращаться в мой дом, пока не разберешься с этой проблемой.

— Эфирные пули под сорок пятый калибр. Можно и без засечек, но тогда с мунклипами. Сыворотка, я знаю, что у тебя она осталась, я сам тебе ее продавал. И еще пожрать. Много еды.

— Все? Счет тебе сразу выставить?

— Норай, — наклонил я голову. — Ты вроде бы правильная восьмерка. С принципами и своей моралью. За это я тебя уважаю. Но мы говорим о Черном Дьяволе. Не ставь мне палки в колеса. Не заставляй просить дважды. Мы оба знаем к чему это может привести.

— Сейчас соберем, — ответил он безэмоциональным голосом. — А ты подожди на улице. Ящик сами отнесем в бар, не хватало, чтобы ты и туда химеру привел.

— Идет, — отрезал я, вставая с кресла.

Ходить было больно. Дышать было больно. Делать резкие движения вообще противопоказано. На мне все заживает как на собаке, но трещины в ребрах, это все же трещины в ребрах.

Пусть слуги Неоякудза и прошлись по мне всеми передовыми стимуляторами и прочим, здоровым я себя все равно не чувствовал.

Выйдя на улицу, прислонился затылком к прохладной стене. Элис подошла ближе и заглянула в глаза.

— Все в порядке, Восьмой? — спросила она тихо.

— Жить буду, — кивнул я. — Сама как?

— Испугалась. Очень. Это было настоящее чудовище, — ее начала бить мелкая дрожь. — Я думала, оно нас всех убьет.

— Помолчи пока, — ответил я, оглядывая улицу. — Потом поговорим.

Меня довольно быстро подняли на ноги. А из-за многочисленных препаратов в крови я чувствовал себя каким-то сверхчеловеком, способным горы сдвинуть. Но стоило один раз как-то криво дернуться, как острая боль возвращала меня в реальность.

— Весело было, весело, да, восьмерка? Давай еще разок, а? Ты так забавно дрыгал ножками, беспомощная восьмерка. И теперь тебе некого будет трахать холодными ночами. Может все-таки оставишь эту себе? У нее же бабочки в животе. И на голодный день пригодится.

Черный сновал вокруг меня, а его довольная рожа расплывалась в злобной ухмылке. Бесполезная тварь. День, когда я избавлюсь от него и от Дьявола, станет лучшим днем в моей сраной жизни. Я даже уже и не знаю, чего жду больше.

Оторвавшись от стены, прошелся по улице. Обогнул особняк Неоякудза и добрел до места нашей схватки. Тут еще не успели подчистить ничего. Уборщики придут сюда только утром после завершения комендантского часа.

Основная масса восьмерок уже рассосалась по своим домам и убежищам. Но здесь они старались не ходить. Слишком много стреляных гильз и смятых пуль на квадратный метр.

Аккуратно присев, вгляделся в кровавые следы на асфальте. Не знаю, с чего стрелял охранник, но тварь он все-таки достал. Я поводил ладонью по лужице, пока не нащупал нужный предмет. У меня в руке оказался маленький металлический шарик.

Миллиметр в диаметре. Может два. Наномашины, которые циркулировали в крови, собрались в единое целое после потери связи с хозяином. Если найти все осколки брони, то из них можно будет собрать еще чуть-чуть. Но мне и этого хватит.

Вернувшись к главному входу, забрал у слуги плотно набитый рюкзак. Стимуляторы и патроны сразу распихал по карманам. Остальное закинул на спину. Скорчился от боли, но постарался не подавать виду.

Мы поплелись темными улицами восьмого сектора. Ночь вот-вот опустится на город, заявив свои права на каждого жителя, что не спрятался в безопасном месте. Я кинул взгляд на башню, которую видно из любого района. Есть ли тут вообще безопасные места? В последнее время я начал сильно в этом сомневаться.

Дойдя до нужного отворота, остановился, прислушиваясь к отзвукам сектора. Вроде бы все тихо и спокойно. Пока что. Я шагнул в темноту переулка. Элис молча брела следом.

Когда мы углубились достаточно, я развернулся и впечатал девчонку в стену. Револьвер в моей руке уперся ей прямо в переносицу. Зеленые глаза сверкали металлическим блеском в темноте этого города.

— Восьмой? — испуганно произнесла она.

— Заткнись, — произнес я шепотом. — И помни, что мне не нужны глаза как у тебя, чтобы понять врешь ты или нет. Какой у тебя был приказ на это задание? У тебя одна попытка на ответ.

Я взвел курок, глядя прямо в увлажнившиеся глаза Элис. Но мне было плевать, пусть хоть обревется. Ставки слишком высоки.

— Выполнять стандартные функции наблюдателя, — начала она говорить, словно читала по учебнику. — Согласно кодексу инквизитора. Регулярно отчитываться руководству. Выполнять распоряжения старшего по званию. В случае непредвиденной ситуации руководствоваться основными положениями кодекса.

На последних словах ее голос все-таки дрогнул и она начала всхлипывать. Я видел, как ее хрупкое тело старалось вжаться в стену, словно пыталось слиться с ней. Я смотрел ей в глаза и не мог принять решение.

— Это все? — рявкнул я. — Отвечай.

— Да, — проревела она. — Весь приказ, Восьмой. Я просто наблюдатель. Младший инквизитор. Я просто стараюсь делать свою работу.

Я убрал револьвер в кобуру. Ладно. Пристрелить я ее всегда успею, но не похоже, будто писклявая врет.

— Срань этот твой кодекс, — произнес я, разворачиваясь. — Весь этот город — сраная шутка Слепой Суки. Тебе лучше вернуться в особняк и переждать там ночь. А утром покинуть сектор.

— Я не могу, — пропищала она. — Я не могу так.

— Как знаешь. Твои проблемы.

Я продолжил идти по переулкам, распинывая горы мусора и стараясь не поскользнуться в лужицах чего-то скользкого и резко воняющего.

— Ты мне не доверяешь, — произнесла девушка мне в спину.

— Я теперь никому не доверяю, — отрезал я. — Особенно инквизиции.

Несколько минут тишину нарушал лишь Черный, что ползал где-то у меня над головой. Как бы мне ни хотелось, но я должен оставаться трезвым. Да и вряд ли стимуляторы в крови позволят так легко опьянеть.

— Кодекс не срань, — произнесла она. — Он правильный. В нем написаны правильные вещи. Я верю в них. Служить и защищать. Быть образцом для других граждан. Верить в свой город и правительство. Если бы все жили по кодексу, восьмого сектора бы не существовало, — Элис немного повысила голос и добавила. — Это люди — срань. А не кодекс.

— Ну хоть что-то ты поняла, — проворчал я.

— Люди — срань. Восьмерки — срань, — подхватил Черный. — Ты тоже срань, да еще и слабак! Это потому что у тебя нет бабочек в животе, восьмерка. Надо было открыть ее и забрать себе. Бабочки — это хорошо. Бабочки — это витамины и здоровое питание. Они дарят счастье. У тебя недостаток счастья в крови, восьмерка. Надо больше яблок жрать.

Я скривился от острой боли, пронзившей голову. Привалился плечом к стене, пытаясь унять дыхание. Рука сама потянулась к фляжке, но резкая боль в предплечье заставила меня замереть. Дыши, восьмерка. Просто дыши. Сейчас само пройдет. Сраный Черный.

— Восьмой? — Элис подскочила ко мне, держа наготове сыворотку. — Что с тобой?

— Нормально, — ответил я, — Сейчас пройдет. Помолчи.

— А я говорил, говорил, — не унимался Черный. — Будь мужиком, жри сраных бабочек и яблоки.

— Заткнись, тварь! — проревел я, корчась от нового приступа боли.

В голове полыхало так, что я потерял равновесие и сполз по стене. Элис отпрянула с обиженным лицом, но ничего не сказала.

Я обхватил голову руками. Казалось, что она сейчас взорвется и я так и сдохну тут. Посреди мусора и отбросов. Хорошее место для восьмерки, чтобы отдать концы. Да, Слепая Сука? Весело тебе?

Но это смеялся Черный. Он прямо обхохатывался, глядя на мои страдания. Возьми себя в руки, восьмерка. Дыши. Сейчас пройдет. Скоро станет легче.

Я не знаю, сколько времени я просидел в этой зловонной куче отбросов. Но Черный наконец заткнулся, а боль в башке стала терпимой. Медленно поднялся на ноги. Снова боль, но это уже от треснувших ребер. Это мы переживем. К такому мы уже давно привыкли.

Поплелся вперед, опираясь одной рукой о стену. С каждым шагом идти становилось все легче.

— Может ты объяснишь мне, что происходит? — спросила Элис робким голосом.

Я не знал, что именно она имела ввиду. Но разговор может помочь заглушить Черного. Почему бы и нет? Раз уж я все равно решил пока ее не убивать.

— Химера, которая Черный Дьявол, охотится за содержимым ящика. Так она пришла за нами в особняк Норая. Это то, что мы точно знаем. Факт, так сказать.

— Ну да, — сказала Элис.

— А дальше предположения. У нас есть два наиболее вероятных вариант первый. Ящик каким-то образом появился в секторе и тварь вылезла из подполья, чтобы его найти. В таком раскладе мы ни к чему не приходим.

— А второй вариант?

— Химера точно знала как выглядит ящик, раз рискнула показаться нам на глаза. Она была уверенна, что это именно тот ящик, который ей нужен. И тварь атаковала, чтобы получить содержимое, раскрыв себя.

— Это же получается, что… — до нее начал доходить смысл сказанного.

— Да. Если я прав, ящик изначально был у нас под носом. У Неоякудза. А Асоха просто не знала про это и отдала его мне.

— Значит Норай тебя предал.

— Если все так, то получается да. Как и все остальные.

— Откуда тогда химере знать, как выглядит ящик?

— Понятия не имею. Но слишком уж рискованно было раскрывать себя и соваться в охраняемый особняк Неоякудза. Но если он был уверен, что содержимое там, то риск того стоил.

— Если честно, не похоже, что он сильно рисковал. Это чудовище в одиночку положило столько народу. Играючи. Разве ты не знал, что он настолько силен? Я думала, ты подготовился к встрече с химерой.

— Как, а? — разозлился я. — Я по-твоему каждый день встречаю подобных ему? Остальные химеры и близко не стоят с Черным Дьяволом.

— Но у тебя ведь был полный доступ к архивам. Там же хроники войны, полевые испытания и результаты боевых столкновений, — продолжала Элис.

— Мозги включи, а? — бросил я раздраженно. — Ты видела дохлую химеру на свалке. И видела эту. Что их отличает?

— Ну так это же совсем разные модели. У них разные прототипы Иных.

— Не это. Ключевое отличие, писклявая. В чем между ними разница?

— Разница? — она явно не понимала.

— Думай, малявка. Или тебе голова дана, только чтобы реветь? Почему химеры обычно скрываются?

Две минуты тишины, пока мелкая переваривала информацию. Даже Черный куда-то делся. Напакостил и свалил. Как раз в его духе.

— Эфир, — наконец-то произнесла она. — Химерам требуется много эфира для поддержания боевого состояния. Белый Лотос был на самом деле сероватым. И прожилки почти не светились.

— А еще броня пластами отваливалась. А этого даже мой калибр не берет, — подтвердил я. — Химерам нужна энергия для активации и поддержания боевой ипостаси. А из обычной пищи они могут получить лишь малую часть. А еще гены Иных отмирают со временем. Стареют, как и человеческие клетки. Требуются компоненты для поддержания формы. Желательно того же прототипа, что использовался изначально. Как думаешь, много в современных химерах осталось от Иных? Со времен войны прошло тринадцать лет.

— Ты хочешь сказать, что та тварь была… Невозможно, Восьмой. Эксперименты с химерами вне закона.

— Вряд ли эта химера свежая. Он двигался и действовал как опытный воин. Такие навыки можно получить лишь сражаясь. Но факт есть факт. Черный Дьявол если и не старый, то как минимум полностью заряжен. Даже у Пятого не найдется столько эфира, чтобы под завязку зарядить боевую химеру таких размеров.

— Есть только одно место, где может быть такое количество эфира, — произнесла Элис. — Но это устаревший вид выработки энергии. Уже лет десять, как из крови Иных вырабатывают плазму. Но химеры были созданы во время войны и работали на жидком эфире. Они же не могут поглощать плазму?

— Да мне-то откуда знать? — рявкнул я.

Тут мелкая была права. Добыча эфира из крови Иных — устаревшая технология. Если хочешь взорвать дом, поставь в центр бочку жидкого эфира и подожги. Рванет и дом, а еще и пара улиц вокруг. И сам ты тоже сдохнешь.

Эфир научились стабилизировать, но это спасает лишь от случайных возгораний.

А вот плазма, добытая из крови иных, это уже новый уровень. Море энергии, которая точно не расплавит пару домов, даже если в огонь кинуть. Добавь к плазме генераторы, активаторы и ускорители и вот у тебя уже надежная пушка. Не так красиво и эффектно, как оружие, работающее на эфире. Но оно и не оторвет тебе руку в случае чего.

— Пришли, — произнес я.

Постучал в железную дверь. Пнул гору мусора, в которой была спрятана камера. Постучал снова. Они не могли так быстро сменить место дислокации. Хотя подставил я их знатно своим визитом.

Наконец магнитные замки щелкнули и дверь открылась. Мы спустились вниз и зашли в помещение, освещенное яркими лампами. Элиот вышел нам навстречу, открыл было рот, но затем внимательно оглядел нас.

— Хотел было поворчать, что мне как идиоту пришлось сидеть и пить воду в «Шинигами», но вижу, у тебя были веские причины не приходить на встречу. Выглядишь крайне паршиво, Восьмой.

— И я рад тебя видеть, — кивнул я, отдавая старику рюкзак.

— Ну хоть жив. Даже не знаю, радоваться или нет. Это что?

— Жратва. Как и обещал. Нормальное все, со стола Норая.

— И ты вряд ли пришел, чтобы просто покормить нас, верно?

— Угадал. Запускай технику, времени в обрез. И еще. Есть барьер? — я кивнул на травмированную руку.

— Ну ничего себе, — удивился Элиот. — Все так серьезно? И ты пришел ко мне?

— Есть или нет? — повторил я.

— Есть, конечно. Ты не подумай, это просто мера предосторожности, — произнес он виноватым голосом. — Ты не единственный инквизитор в секторе. А остальные обычно не столь добры к нашей братии.

Мы прошли через главный зал. Множество глаз смотрели на нас. Я кожей чувствовал их страх и готовность разорвать меня по первому слову Элиота. Не люблю приходить сюда в такое время. Слишком много химер на квадратный метр.

Но в этот раз я внимательно осмотрел каждого из присутствующих. Тут собрались все, но никого раненного я не заметил. Да и по комплекции тоже не подходят. Это я и раньше знал. Элиот лично следил за тем, чтобы каждый из его коммуны предстал передо мной в своем ином обличье.

Это было частью нашего уговора. И сейчас я не видел здесь новых лиц. Похоже, старик не врал, когда говорил, что не знает ничего про Дьявола.

— Тебе анализатор нужен? — спросил он, когда мы зашли в лабораторию.

— Нет. Только данные с наномашин, — я протянул ему окровавленный шарик.

— Ну данные, так данные.

— Впрочем, давай и анализатор тоже.

— Ну анализ, так анализ. Залезай.

Пока я лежал в ванне, Элиот расшифровывал данные химеры. Вряд ли получится узнать все, но общая информация должна быть в программе.

— Ты все-таки нашел его, — произнес старик.

— Скорее он меня, — ответил я.

— Что с организмом?

— Трещины, гематомы, повреждения, высокая концентрация эфира в крови. Даже не эфира, а его остаточных элементов. Опять наркотой баловался?

— Заряд в грудь словил.

— Удивительно, что ты пришел не со сквозной дырой тогда.

— Купол поглотил большую часть эфира, — ответил я вставая. — Что с химерой?

— Проект «Черный Дьявол». Боевая Химера ударно-тактического назначения.

— Ударно-тактического? — хмыкнул я. — Это так они называют живой щит?

— Так написано.

— Дата создания программы. И данные о владельце программы.

— Пятнадцать лет назад, — произнес Элиот, отодвигаясь от монитора, чтобы я сам мог убедиться. — Химера была создана одной из первых в своем роде.

— Почему нет данных о человеке? Наномашины же должны хранить эту информацию. Или я мало собрал?

— Нет, должны были быть. Но кто-то их стер. Или заблокировал.

— Такое возможно? Это же надо было сделать при создании.

— Или перепрограммировать позже, — пожал плечами Элиот. — Это же всего лишь компьютерный код. Нули и единицы.

— А ты можешь так?

— Нет, — замотал он головой. — Точно нет. По крайней мере не на этом оборудовании. Но я и не слышал, чтобы создавали другое. Проект ведь засекретили, когда химер объявили вне закона.

— Ясно.

— Твой барьер, — протянул он мне знакомую перчатку. — Только не активируй здесь. Не хочу, чтобы инквизиция пришла искать твой труп в наше логово.

— Не переживай, — бросил я, натягивая перчатку.

Кустарный образец, вроде того, который мне нацепили те отморозки вчера утром. Но эта модель была сделана куда лучше. Теперь, если что, я смогу заблокировать действие маячка, пока хватает заряда.

— Кстати. Ты что-нибудь слышал про хозяина черного кота?

— Кота? — переспросил Элиот. — Нет, я даже котов-то видел лишь на картинках. А чтоб у кого-то был живой. В первый раз слышу.

— Так я и думал, — пробурчал, направляясь к выходу. — Не сдохни, восьмерка.

— И тебе доброй ночи, — ответил Элиот. — Хорошей охоты, инквизитор.

Тьма вступила в свои права. Иные, которых здесь называют Ночными, выбираются из своих многочисленных нор и дыр, чтобы начать охоту.

Как люди ни пытались находить их логова днем и зачищать, все без толку. Тут нужны дроны с тепловым наведением, рентгены, бьющие своими лучами сквозь толщу земли. И боевые сервиторы, которые смогут войти в логово.

Такие примочки есть даже в седьмом секторе, но на наши души уже не хватило дорогостоящей техники. Да и ладно. Зато у нас есть охотники, вооруженные до зубов банды и отбитые на голову инквизиторы.

Покруче любых дронов будет, если честно. Да и Ночных мы любим. На завтрак в основном, но и на ужин тоже. Как и они нас. Прямо дикие джунгли.

Кто оказался сильней, тот того и съел. Два вида хищников воюют за территорию.

— Какой план? — произнесла Элис. — Домой, я так понимаю, мы не идем.

— Что нам там делать? — произнес я.

Мы вышли в темный переулок, а я пытался переварить полученную информацию. Уложить все вместе в одну складную картину, но никак не получалось. Теории были, но они ничем не подкреплены.

Где теперь искать Черного Дьявола? Там же, где и содержимое ящика. Где искать содержимое? Да черт его знает.

И даже если мы с ним снова встретимся, что мне делать с боевой химерой в его максимальной боевой форме? Эфирные пули показали себя не так уж и плохо, так что если держать дистанцию, то может получится его перестрелять.

У Химер есть одна уязвимость. Эфирный меч и эфирный пистолет, как следует из названия, используют жидкий эфир. И если батареи закончатся, то энергию оружие высасывает прямо из крови владельца.

А значит даже полностью заряженная химера не способна воевать бесконечно долго. Но на меня хватит в любом случае.

Помощи просить не хотелось, да и у кого? Я вернулся к тому, с чего начинал. Один во враждебном чужом секторе. Не привыкать, справимся как-нибудь. Либо я грохну Дьявола, либо сдохну пытаясь.

— Ряды закрыты, — произнес хмурый парень, дежуривший возле дверей в ангар. — Приходите после комендантского часа.

— Я хочу поговорить с Пятым, — произнес я, позволяя инсигнии засиять.

Перчатку барьера я давно снял и сложил в карман плаща. Не зачем лишний раз ею светить. И тем более нет объективных причин использовать. Пока что по крайней мере.

— А я хочу сочный стейк и Малышку Молли — ответил охранник. — Проваливай, восьмерка.

Я подошел ближе и одним движением впечатал лысого охранника затылком в стену. Он не особо успел рыпнуться, так и осел на землю.

Наклонившись, осмотрел карманы, пока не нашел связку ключей. Потратил еще несколько минут, подбирая нужный. Когда тяжелая цепь с навесным замком упали на землю, я наконец смог приоткрыть дверь.

Внутри было темно и прохладно. Гул насосов раздавался со всех сторон. Ночью товарные ряды хорошо обрабатывают, качая воздух через фильтры. Чтобы Ночные не совались на сладкие запахи мяса.

Мы с Элис шли мимо рядов закрытых контейнеров. Кроме работающей техники не было больше никаких звуков. Я в жизни не поверю, что здесь был всего один жалкий охранник.

Просто они знают, кто пришел в гости и ждут распоряжения руководства. Убивать меня здесь вряд ли станут. Кому нужна вспышка посреди черного рынка Альтаира?

Пройдя торговые ряды насквозь, подошел к вторым воротам. Это самый короткий путь к башне и Пятому. Не заперто. Отодвинув створку, вышел на свежий ночной воздух.

В меня уперлось восемь стволов. Огнестрел и плазматическое оружие. Еще один лысый охранник стоял напротив и улыбался.

— Ты, судя по всему, Мрачный Тигр, да? — ухмыльнулся я.

— Какие мы догадливые, — ответил лысый.

Его рожа была исполосована старыми шрамами от когтей. Кто-то был очень голодным и дрался с Ночным Псом, судя по всему. Я насчитал восемь полос от подбородка до лба. Должен заметить, что в восьмом секторе мало кто может пережить такое.

— А чего такой веселый? — спросил я улыбающегося охранника.

— Могу поделиться радостью, восьмерка, — он провел ножом себе от уха до уха.

— Обойдусь, — кивнул я. — Какой план, господа? Чего комендантский час нарушаем?

— Да думали отвести тебя подальше и прирезать по-тихому.

— Ну давай не будем, а? Хотели бы грохнуть, сделали бы это на входе. А не на его территории.

— Больно ты умный, — ответил Мрачный Тигр. — Оружие на бочку.

Я сдал револьвер, нож, запасной нож и запасной револьвер в кобуре на ноге. Потом отдал третий нож и кастеты, которыми ни разу в жизни не пользовался. У Элис даже забирать было нечего.

— Ведите себя тихо и останетесь живы, — произнес Мрачный. — Но это не точно.

— Да ты оптимист, — хлопнул я его по плечу.

Охрана тут же схватилась за оружие, но стрелять не спешили. Нет у людей тут чувства юмора. Нас довели до самого входа в башню. Тут часть охраны осталась, с нами пошел только Мрачный и еще пара человек.

Лысый Тигр ворчал и пыхтел, поднимаясь по лестнице. Я держал дыхание и старался не напрягаться. Элис уже в открытую хрипела, глотая воздух. А мы поднялись всего на пятнадцатый этаж. И да, лифтов тут нет.

Вернее они были, но это лишняя трата энергии, так что к чему оно? Учитывая, что Пятый никогда не спускается с верхних этажей.

Я был тут всего один раз. Через неделю после своего прибытия в сектор. Именно столько должен прожить инквизитор, чтобы удостоиться чести пообщаться с Пятым. По сути с главой всего сектора.

В ту нашу встречу он четко дал понять, куда мне можно ходить, а куда нельзя. Что можно делать, а что лучше не стоит. Какие вопросы не задавать, а в какую сторону вообще даже не смотреть.

В целом, расклад меня устраивал. Мне было срать на сектор, восьмерок и все эти их политические дела. Пока никто не мешал мне охотиться на химер, я был доволен.

В тот раз меня привели на тридцатый этаж. В этот раз повели еще выше. Вскоре мы выбрались на крышу. Запыхавшийся Тигр велел подождать, а сам пошел куда-то в сторону.

Тут было чертовски холодно, а воздух все такой-же кислый и противный. Но не такой затхлый, как внизу. Вскоре охранник вернулся и сказал, что мы можем идти.

Крышу устилали ковры всех цветов и размеров. Не лень же им постоянно их убирать и расстилать. Еще повсюду были столы, какие-то ящики и растянуты тенты водосборников. Удобно.

Подойдя ближе к краю, увидел два массивных кресла-качалки. В одном из них сидел человек, а другое оставалось пустым. Махнув головой Элис, чтобы подождала тут, направился к Пятому.

— Сэдрик, — поприветствовал я его, плюхаясь в кресло.

Уставшее от долгого подъема тело наконец расслабилось. Черный отрастил себе какие-то перепонки между руками и ногами. И сейчас мерно планировал на ветру за краем крыши, как какая-то летающая белка.

— Восьмой, — ответил инквизитор. — Выпьешь?

— Нет, спасибо.

— Странно. Обычно ты не отказываешься, на сколько мне известно.

— Времена не те, — отмахнулся я.

Это был крупный седовласый мужчина. Говорят, он был каким-то там командующим во времена войны с Иными. Даже не знаю, что он натворил, чтобы оказаться здесь.

— Знаешь, в чем преимущество и недостаток высокой позиции вроде этой башни?

— Ты видишь все вокруг, — произнес я, вглядываясь в горизонт.

С крыши был виден верхний край внешней стены, обрамляющей город. А за ней раскинулись бескрайние пустоши. Куда ни брось взгляд — везде одно и то же. Свобода, которая пахнет смертью. Впрочем это одно и то же.

— Видно всё и всех внизу. Но и тебя видно со всех сторон. Не забывай об этом, когда начнешь задавать вопросы, Восьмой.

Он махнул рукой перед собой. Но я понимал о чем он говорит. Даже отсюда можно было разглядеть черные провалы дотов в стене. Если ты сидишь так высоко, то значит кто-то позволил тебе здесь сидеть.

И хищные дула пулеметов ежечасно напоминают о том, что сидеть надо смирно. Уверен, у Альтаира хватает игрушек, чтобы разнести верхушку башни в любой момент. А Пятый никогда не спускается. И вряд ли потому, что ему нравится жить под вечным прицелом.

— Ты нашел Черного Дьявола, как я слышал, — произнес он, раскачиваясь в кресле.

— Скорее он меня, — ответил я. — Иначе бы я к тебе не сунулся.

— Как я понимаю, встреча прошла не очень удачно. И что ты хочешь от меня?

— Информацию. И оружие. Что-то, способное пробить броню полностью заряженного Черного Дьявола.

— А чем будешь расплачиваться? Ладно, не отвечай. Я знаю, что ты скажешь. А какую информацию ты хочешь получить?

— Черный ящик, который все ищут. Включая тебя. Кто потерял, что внутри и почему за это готовы напасть даже на инквизитора? И зачем он химере?

— Боюсь, — Пятый кивнул на черные провалы в стене, — эти вопросы вне моей компетенции. Если бы наше начальство хотело, чтобы ты знал, то само бы тебе сообщило.

— Зачем ты отправил тогда за мной слежку?

— Я за многими отправил слежку, не льсти себе. Но признаюсь, верил, что именно ты найдешь ящик. И раз ты уже встретился со своим ночным кошмаром, то я не ошибся. Или я не прав?

— Возможно, — ответил я. — Хоть что-то ты можешь мне сказать об этом ящике?

— Нет. Я и так сказал тебе слишком много.

— А как он хотя бы выглядит, знаешь? Это важно.

— Знаю, — кивнул Сэдрик. — И даже могу показать. Только что это тебе даст?

— Больше, чем ты думаешь. Возможно, я даже знаю где искать содержимое. Оно нужно тебе?

— Мне — нет. А вот нашему начальству очень. Ты же понимаешь, что из башни ты выберешься лишь под тотальным контролем?

— Мне насрать. Если я доберусь до химеры, то все остальное можете забирать. Хоть инсигнию у меня вместе с рукой отрежьте.

— Знаю, — кивнул Пятый. Затем махнул рукой, подзывая охранника. Что-то ему прошептал на ухо и тот исчез. — Сегодня хорошая ночь, Восьмой. Редко когда удается вот так вот посидеть на свежем воздухе.

— Воздух тоже можешь себе оставить, — проворчал я.

— Какой ты все-таки… — он так и не смог подобрать подходящего слова. — Вот, держи.

Мне передали планшет. На нем было всего одно изображение. Громадный черный ящик с защитными накладками. В таких обычно транспортируют оружие или боеприпасы. Вряд ли в восьмом секторе завалялось много подобных.

— Ясно, — произнес я, возвращая планшет. — Теперь все сложилось.

— Поделишься со мной своими догадками, Восьмой?

— Тут слишком много глаз, — ответил я, кивая на черные провалы в стене. — Да ты и сам скоро все узнаешь. Что насчет оружия?

— Ждет тебя внизу, — ответил Пятый. — И помни, восьмерка. Если выживешь, будешь мне должен.

— Если, — кивнул я. — Но я не планирую влезать к тебе в долги.

— А жаль, — ответил Сэдрик. — Если бы ты решил остаться после этого дела, из нас получился бы отличный тандем.

— Это вряд ли, — произнес я, вставая с кресла.

— Восьмой, — остановил меня он. — Ветер нашептал мне пару дней назад, что один младший инквизитор оказался слишком настырным. И было бы неплохо, познакомься он с местными достопримечательностями.

— Я тебе не экскурсовод. Сам ей покажи.

— Да вот не хотелось бы. Впрочем, ты же не будешь против, если девчонка спустится вниз более быстрым способом?

Я замер, стоя спиной к краю крыши. Вдохнул холодный воздух, размышляя над услышанным.

— Это будет самый красивый рисунок. Прямо узор на асфальте. Мы сотворим шедевр, восьмерка, — подначивал Черный. — Я всегда знал, что быть художником — мое призвание.

— Мне кажется, Сэдрик, ты тоже засиделся тут. Может стоит иногда спускаться вниз, осматривать свои владения?

— Хах, — усмехнулся Пятый. — Не сдохни, восьмерка.

— Сам не сдохни, — попрощался я. — Восьмерка.

Спускаться — не подниматься. Вскоре мы уже стояли в холле первого этажа под присмотром группы охранников. Нас подвели к столу, на котором лежало оружие. Признаю честно, такой щедрости я не ожидал.

Взяв рукоять с ромбовидным навершием, врубил активатор. Купол разошелся в стороны, превращаясь в гарду, а из основания полыхнуло алое пламя. Короткий язычок эфирного ножа. Батарея в рукояти.

За одно это оружие на меня могут объявить охоту. Вернее, за батарею внутри. Так еще и два плазматических пистолета без ДНК-ограничителя. Причем не кустарная модель, а полицейские образцы. Просто переделанные.

И одна винтовка, стреляющая концентрированной плазмой. Пятый прав, если я выживу, то останусь должен ему примерно годовую зарплату инквизитора. Не люблю быть должником, если честно. Но выбора у меня нет.

Столкновение с химерой показало насколько разнятся мои ожидания с реальностью. Да и если честно, то после боя, пусть хоть весь Альтаир сгорит эфирным пламенем. Плевать.

Мы вышли за территорию башни. Элис молчала все это время и старалась ни на кого не смотреть.

— Птички в небе летают над головой. Не бабочки, а птички. Того гляди начнут срать нам на голову. Прямо на пустую голову восьмерки.

Мне не нужно было смотреть в небо, чтобы понять Черного. Я слышал тихий гул пропеллеров у себя над головой. Все-таки как минимум один разведывательный дрон в восьмом секторе есть, значит.

Интересно, на сколько хватит сигнала? Наверняка он управляется откуда-то из башни, так что дотянется.

— Куда мы идем? — спросила Элис.

— За химерой, — ответил я. — В «Шинигами». Эта тварь все время сидела у меня прямо под носом. А ящик был у Неоякудза.

— А что в ящике ты узнал? И как это вообще связано?

— Не знаю. Плевать. Просто найдем содержимое, приманим на него тварь и убьем. Вот и все. Просто и понятно.

— А как мы поймем, что именно было содержимым?

— Очень просто. Это должно быть что-то из ряда вон выходящее для восьмого сектора.

— Тупая восьмерка ищет Черного везде. А Черный всегда был за спиной. Тупая восьмерка, — расхохоталось мое бунтующее подсознание.

Очень надеюсь, что когда я грохну химеру, этот кусок моего больного разума наконец исчезнет. Очень надеюсь.

Может быть я смогу наконец-то выспаться. Так или иначе. В конце концов разве не заслужила бедная уставшая восьмерка немного покоя?

Пятый был прав в одном моменте, который я не мог осознать раньше. Эта ночь действительно была прекрасна. Такие редко накрывают восьмой сектор.

Свежий прохладный воздух, тишина вокруг. И даже снизу, если присмотреться, можно разглядеть мерцание звезд сквозь переплетения проводов.

Конечно, я больше смотрел себе под ноги, чем задирал голову к небу. Но когда идешь умирать, как-то невольно начинаешь поглядывать туда. К вечному холодному безграничному пространству над головой.

Плана у меня не было никакого. Просто некое предчувствие скорой встречи. Мы шли в «Шинигами» в надежде разобраться на месте со всем происходящим. Если уставшей восьмерке сильно повезет, то может даже получится поглазеть на сиськи Малышки Молли напоследок.

А там есть на что поглазеть, это точно. Увидеть сиськи, грохнуть химеру и сдохнуть. Хороший план, я считаю. Может быть, тварь где-то затаилась, зализывая раны, но предчувствие говорило об обратном.

Я размотал медицинский бинт, освобождая правую руку. Заряд уже исчерпался, так что теперь это обычная тряпка. Пару раз сжал кулак, поводил рукой.

Болит, но не сильно. Скорее даже ноет, но это пройдет. Сражаться можно, но лучше лишний раз не подставляться под удар. Поводил корпусом, прислушиваясь к ощущениям. Ребра отозвались тупой болью.

Из-за войны с Иными человечество научилось не только делать оружие, но и поднимать раненных бойцов прямо на поле боя. Полевая медицина творит чудеса, правда за этим волшебством последует расплата. Тело будет ныть неделю, а еще тошнота, головокружение и прочие прелести. Но это потом, когда организм полностью израсходует резервы, потраченные на восстановление.

Убивать научились, лечить научились. А в кранах все еще ржавая и холодная вода. Прогресс в стиле милитари, как говаривал кретин с «Чикибау». Что там с ребрами?

Тоже нормально. Лекарства и стимуляторы сделали свое дело, даже кровью харкать перестал. Разве что жрать охота неимоверно. Но что-то мне подсказывает, что в «Шинигами» меня сегодня вряд ли пустят с распростертыми объятиями.

Не в таком прикиде точно. Это я про винтовку, бьющую по спине на каждом шаге. Вот нельзя было нормальный ремень к ней приделать? Все-то у нас через одно место.

Мелкая плелась позади молча. Она тоже что-то чувствовала, либо просто понимала, куда мы идем и зачем. Черт знает, что там творится в ее черепушке, но при любом упоминании химеры писклявая в комок сжимается.

Черный вообще пропал с радаров, что радовало и пугало одновременно. Копит силы, чтобы начать пустозвонить в самый неподходящий момент. Хотя я его ненавижу, должен признать, что в бою этот клоун под руку не лезет.

Так что я не сильно переживал по этому поводу. Вот разберусь с химерой и напьюсь хорошенько. Если успею. Но в крайнем случае, в кармане лежит платок с горкой розового порошка.

Уставшая восьмерка заслужила свой последний трип. В конце концов, чем я хуже того мусорщика? Во мне тоже есть тяга к прекрасному.

Мы шли мимо однообразных строений с черными провалами зарешеченных окон. Быстровозводимые постройки не отличались элегантностью. Впрочем это и не было задачей строителей.

Им на смену часто попадались несуразные, скособоченные фигуры жилищ, слепленных из подручных материалов. В основном куски спаянных между собой контейнеров. Нет ничего невозможного, если у тебя есть говно, железяки и хотя бы синяя изолента. По такому принципу и живем.

Я разглядывал сектор так, будто бы вижу его в первый раз. Удивительно, как люди способны приспосабливаться даже к самым невообразимым условиям. Но нет же, живут как-то. А некоторые даже долго.

В какой-то момент я остановился и задумался. Тишина. Вот что напрягало меня весь путь. Слишком тихо этой ночью в восьмом секторе. Никто не кричит, не страдает, не жрет кого-то в конце концов.

Даже шорохов никаких не слышно. Похоже, все Ночные почувствовали присутствие настоящего хищника. И решили, что одну ночь можно провести и голодным. Зато более живым. Разумный выбор.

Только вот откуда у иных разум? Это же даже не звери, а просто потусторонние создания. Видимо, какие-то инстинкты у них все же присутствуют.

До «Шинигами» мы дошли быстро и даже как-то слишком спокойно. Не приходилось останавливаться на каждом перекрестке, подолгу всматриваясь в темноту улиц. Не нужно было замирать, вслушиваясь в каждый скрип.

И лишь ближе к площади до ушей дотянулись первые звуки. Сам бар был хорошо изолирован от внешнего мира, но гомон веселой толпы невозможно было заглушить полностью. Впрочем, Неоякудза это не сильно волновало.

Ночные редко атакуют стаями. Максимум две-три особи. А в баре присутствуют охранники в полимерной броне и с хорошим вооружением. Да и не полезут голодные Иные на большую толпу людей. Они обычно ищут более уязвимые одиночные цели.

Что не мешает им каждую ночь ошиваться в округе «Шинигами». Ведь как известно, в баре никто никогда не умирал. Клан пристально следит за репутацией своего заведения.

А вот возле бара умирают каждый день. Подвыпившие восьмерки, которых потянуло на приключения. Пережравшие отморозки, которых охрана вежливо попросит покинуть территорию бара. Просто идиоты, бывают и такие.

Стоит выйти из круга ламп, освещающих подступы к зданию, как ты остаешься один на один с Ночным сектором. И тут шансы ровно пятьдесят на пятьдесят. Либо сдохнешь, либо нет. Но мы знаем, что Слепая Сука всегда подкручивает результат в свою пользу.

Но в эту ночь даже вокруг «Шинигами» было необычно тихо. Я замер на краю небольшой площади, пытаясь хоть что-то заметить или услышать. Но не было ощущения затаившейся опасности.

Зато было странное чувство спокойствия и безмятежности. Будто бы я вообще не в восьмом секторе нахожусь, а просто гуляю по мирному району Альтаира. Может это из-за моего безразличия к завтрашнему дню? Не знаю.

Но если бы я подсознательно учуял какие-то детали, выбивающиеся из общей картины, Черный бы сразу заострил на этом внимание. Клоун, живущий в моей голове, иногда бывает полезен.

В конце концов, мы с ним в одной шкуре. Сдохну я — сдохнет и он.

— Какой план? — прошептала Элис, не выдержав ожидания.

— Если я прав и мы действительно таскали днем тот самый ящик, то его содержимое либо здесь, либо в особняке Норая.

— А какой вариант вероятней?

— Я бы сказал особняк. Там надежней. Но с другой стороны, Норай вряд ли бы прятал что-то опасное в своем собственном доме. По крайней мере, пока такое существо охотится за этим. Да и сам ящик был на складе бара.

— Так какой план?

— Заходим со стороны склада, а дальше действуем по обстоятельствам.

— Это значит «стреляем во все, что попытается нас убить»?

— До того, как попытается, — произнес я.

Рука сама потянулась к фляжке, но я вовремя остановился. Из-за этого настроение как-то сразу стало паршивым. Не люблю быть трезвым. Нет в этом состоянии ничего хорошего.

Убедившись, что вокруг не происходит вообще ничего интересного, я двинул по кругу, огибая здание. Винтовка легла в руки, но ее вес был очень непривычен для меня. Странно, я ведь наверняка воевал с подобным оружием в армии.

Или тогда еще не было плазматических винтовок? Но эфирные точно были. Походу, я был еще зеленым в то время и никто не давал мне в руки что-то серьезное.

Мы не приближались к кругу света, стараясь держаться в тени. Постов охраны снаружи не было. Для этого есть патрули и камеры наблюдения. Да и кто в здравом уме станет нападать на это место?

Разве что банды соседних районов, но их срисуют еще на подступах. Но и расслабляться не стоит. После нападения на особняк, клан наверняка усилит оборону. А если я прав и содержимое здесь, то «Шинигами» будут сторожить с утроенной силой.

Ну вот. И ходить далеко не пришлось. Два человека у дверей склада. Полимерная броня обтекала их тела с головы до пят. Создавалось впечатление, что их просто замотали в какую-то пленку.

У обоих в руках винтовки, что уже говорит о серьезности намерений. Наверняка внутри тоже хватает мордоворотов. И что мне с ними делать?

Так-то гвардия Неоякудза мне бы сильно пригодилась в бою с черной тварью. Только вот как их сцепить друг с другом? У меня в руках нет транспаранта с мигающей стрелочкой, чтобы приманить сюда ублюдка.

Вариантов было два. Либо сидеть и ждать в надежде, что химера сама сюда явится. Или пойти внутрь и посмотреть что к чему. Во втором случае придется сначала грохнуть охрану Норая, а потом еще и возможная схватка с Черным Дьяволом. Скорей всего многовато на себя беру.

Но с другой стороны, тварь может явиться сюда лишь в одном единственном случае. Если она знает, что бар и особняк принадлежат Неоякудза.

В этот момент меня прошиб холодный пот. Церковь. Она ведь может сунуться и туда. Да чтоб меня со стены обоссали. Спокойно, восьмерка. Рассуждай логически.

Церковь и бар — далеко не единственные здания, принадлежащие клану. Так можно половину района взять в прицел. К тому же, там дежурит немного охраны. Если химера сунется, то как минимум мы что-то услышим.

Тут недалеко, а ночь действительно тихая. Так что успокойся и не совершай резких движений. Но лучше все равно сместиться поближе к той улице, чтобы была возможность быстро добраться до церквушки.

А тень прикроет от глаз охраны. Тени давно стали мне верными союзниками. Мы с темнотой привыкли работать в паре. Вот и сейчас надо лишь медленно передвигаться, не совершая резких движений. А веселье в баре, просачивающееся наружу липким эхом, скроет звуки наших шагов.

Я присел на корточки, облокотившись спиной о стену. Элис села рядом. Так мы и замерли в темноте, глядя на двух охранников в ярком пятне света. Я жестами показал инквизиторше, чтобы вела себя тихо. Потом показал на глаза.

Она все быстро поняла и сделала так, что зеленая радужка вмиг потускнела, став бледной. Не хватало еще подсветкой себя выдать. Проверил винтовку, но светящиеся индикаторы заряда предусмотрительно деактивировали. Мы не первые, кто ходит по ночам с этим оружием.

Я не знал как поступить, поэтому принялся ждать. Хорошая ночь как ни крути. А с нашего места было видно целый кусок звездного неба. Где-то там сияет красивая звезда под названием Альтаир.

А наш город, нагло присвоивший это чудесное слово, красивым никогда не был. Ни внутри, ни снаружи. Мы лишь грязное искаженное отражение этого слова в зеркале небосвода.

И чего это меня потянуло на такие мысли? Наверное, все же грусть. Скоро все случится, как я и хотел. Я либо убью Черного Дьявола за то, что он сделал с моей семьей, либо сдохну пытаясь. В любом случае, скоро эти сны прекратятся.

А если Слепая Сука сжалится над жалкой восьмеркой, то может я наконец смогу разглядеть и вспомнить лицо жены. Или хотя бы ее имя. Я потер пальцем карман, нащупывая бугорок платка с розовой дрянью.

Да, вспомнить чуть больше. Хороший вариант для последнего трипа. Всего лишь шанс, но мне больше и не надо. Мне и шанса хватит. Это ведь во много раз больше, чем ничего.

Ночь шла своим чередом. Из бара дважды выходила охрана, каждый раз вытаскивая на улицу очередного пьяного кретина, попутавшего берега в веселом угаре.

Второй держался за неестественно выгнутую руку. Значит потянулся к запретному плоду восьмого сектора, за что и получил. К сиськам Малышки Молли. Эх, а ведь я мог сейчас быть внутри.

Бедолаг доводили до края освещенного участка и выбрасывали в темноту. Как поступают и с любым другим мусором в секторе. Если не видно, значит ничего нет. Остальное не важно.

От созерцания очередного пьяного тела, пытавшегося в прямохождение, меня отвлек шум. Я и так сидел неподвижно, но теперь просто окаменел. Шум раздавался прямо над нами.

Мы заняли позицию возле пятиэтажного строения. Обычный жилой дом, как и многие остальные здесь. За одним исключением. Наверху располагались комнаты охраны и боевая позиция по совместительству.

Оттуда Неоякудза контролировали территорию подъездных путей к складам. Насколько мне известно, снайперы были только с этой стороны бара, где и проворачивались все дела, о которых не стоит говорить вслух.

Жаль, с другой стороны такого поста нет. Одним выблеванным завтраком было бы меньше. Да и снайперами этих ребят можно назвать с натяжкой. Откуда им тут взяться? Просто тренированные головорезы с самодельной оптикой.

Но вот над нами шум нарастал, послышалась какая-то возня и голоса. Потом все стихло. Так же внезапно, как и началось. Я ждал продолжения, но ничего не происходило.

Внезапно открылась дверь склада, и оттуда вывалило еще двое охранников. Они о чем-то переговорили, и первая двойка скрылась внутри. Смена значит. А жаль, я надеялся, что эти задержатся и потеряют бдительность со временем.

Новая парочка сняла шлемы, достали сигареты и принялись дымить, о чем-то тихо болтая. Я уже хотел было подкрасться поближе, хотя не с моими габаритами так рисковать. Но меня прервал звук шагов.

Он приближался из-за угла, где мы сидели. Тяжелый шаг, неспешная поступь. Незнакомец не особо скрывался. Вышел на площадь и двинул прямиком к охране. Обычный плащ, шляпа, стандартные ботинки.

Худощавый немного, среднего роста. Лица не разглядел даже когда мужчина проходил мимо нас. А в свете фонарей он стоял уже к нам спиной.

Охранники его заметили, развернулись, что-то прокричали. Один даже успел вскинуть винтовку в предупредительном жесте. Правда сигарету так и не выплюнул.

Человек шел прямо к ним расслабленной походкой. Казалось, будто какой-то начальник идет по своей территории. По крайней мере, небрежность его движений вызывала именно такие ассоциации.

Примерно за два метра до двери склада он дернулся вперед. Прошло меньше секунды. Тела курильщиков еще сползали по стене, оставляя на той темный след, а химера в боевой ипостаси уже закрыла за собой дверь.

Мы с Элис подскочили одновременно. Надо было подождать и взять гада на обратном пути. Но вдруг он пройдет весь «Шинигами» насквозь и уйдет с тем, за чем пришел? У меня нет еще пяти лет на поиски.

Я рванул к дверям склада, откуда уже раздавались первые выстрелы и крики. Еще немного и с другой стороны побегут посетители. И никто потом не найдет среди паникующих одинокого мужчину среднего роста в обычном плаще и шляпе.

До двери я добрался первым. Мышцы занемели от неподвижной позы, но мне было плевать на такие мелочи. С ноги вышиб дверь и тут же ушел в сторону. Благо Элис не успела поравняться с черным квадратом проема.

Поэтому вылетевший с той стороны алый сгусток эфира ее не задел. Я видел склад долю секунды, но мне этого хватило.

Кровь, разорванное пополам человеческое тело в полимерном доспехе, две оторванных руки другого охранника, три трупа у дальних дверей. И химера, держащая на вытянутой руке тело, прикрываясь им, словно щитом.

Тварь среагировала мгновенно, развернувшись на звук и пальнув в мою сторону. Будь я хоть чуточку пьян, сейчас бы наверняка досматривал свой последний сон.

Элис подлетела и встала сбоку от меня. Я опустился на колено и заглянул в проем. Затем не глядя выстрелил трижды в то место, где заметил химеру. В ответ полетели пули. Самые обычные пули.

Следом мимо меня просвистело тело в обгорелом доспехе и пара сгустков эфира. Я снова выглянул и сунулся обратно. Асфальт перед моим лицом разлетелся на куски от множества попаданий.

— Не в меня, кретины! — заорал я, не пытаясь снова соваться. — Инквизиция сектора. По химере лупите.

Ответом мне был лишь вопль. Так орать может лишь человек, которому очень, очень больно. Прям очень. Но зато в меня стрелять прекратили.

Я коротко заглянул внутрь и одним рывком перебрался в помещение, прислонившись спиной к каким-то ящикам. Эфирные пули теперь летели из глубины склада, а возле дальней двери корчился охранник, пытавшийся остановить кровь.

Ему праву руку оторвало вместе с плечом. Фонтан такой, что удивительно, как он еще не сдох. Еще двое были на ногах, один из них даже отстреливался. Пока химера отвлеклась на Неоякудза, я выглянул из-за укрытия и даже выстрелил несколько раз.

Найти сияющие багровым светом прожилки в темном закутке было не трудно. Я даже попал как минимум один раз. Элис стояла рядом с той стороны проема, но в перестрелку не лезла. В целом все шло по плану.

Химера зажата в углу, у нас численное превосходство, а тварь как минимум ранена. Охранников мне не жалко. Они работают на Неоякудза, так что вряд ли дожили бы до пенсии. А вот то, что их осталось всего двое — обидно.

Ответные выстрелы стихли, с той стороны слышалась какая-то возня. Гремели опрокидываемые ящики и стеллажи. Баррикадируется, сволочь. Но мы его выкурим. Тут же целый бар под рукой.

Пару коктейлей Молотова туда и вообще огонь. Вряд ли это сильно повредит химере, но жить проще ей явно не станет.

Я уже обернулся к мелкой, чтобы объяснить план и что от нее требуется. Меня прервал странный звук. Как будто бутылка скачет по ступенькам, но никак не может разбиться.

Скосив взгляд, увидел, как по полу между мной и охранниками катится прозрачный цилиндр. Я успел разглядеть странный механизм с одной стороны и острый конус с другой. Цилиндр показался мне смутно знакомым.

Почему-то в голове всплыла ассоциация со шприцом. А вот жидкость внутри я узнал сразу. Такое невозможно не узнать. Голубая мутная жижа, она словно сияла изнутри. Целый цилиндр, размером с мой кулак.

Жидкий эфир. И судя по цвету — чистейший. Самая нестабильная форма этого вещества.

Кажется, я успел броситься в сторону двери до того, как в цилиндр попал выстрел химеры. Голубая, чуть сияющая жидкость соприкоснулась с прожигающим алым сгустком. И тоже моментально стала багровой, раскаляясь и запуская термическую реакцию.

Я не долетел до земли. Ударная волна швырнула мою тушу, будто та вообще ничего не весила. От взрыва заложило уши, а жар лизнул кожу, моментально спалив плащ и оставив проплешины на одежде.

Я все еще летел через площадь, будто парил в невесомости. А мимо меня проносились куски раскаленного асфальта, обугленных досок и мелкой крошки. От удара о стену, я потерял сознание. Практически мгновенно.

Но боль не собиралась уходить. Наоборот, она взвыла, взревела и воззвала меня к себе. Обратно в сточную яму восьмого сектора. К реальности.

Я с трудом разлепил глаза. «Шинигами» больше не было. Лишь горящий пустырь и обломки руин на его месте. Недалеко от меня лежало неподвижное тело Элис. Я видел, как из ее носа и ушей течет кровь. Как тлеют края того, что было ее курткой.

А следом гора камней в дальней части осыпалась. Разбрасывая завал, откидывая стальные балки, из руин выбирался черный зверь. Его глаза пылали огнем, а багровый узор напоминал мне кошмары из снов.

Химера выбралась из-под завалов, следом вытащила огромную армейскую сумку и медленно пошла в мою сторону. Тварь была ранена, это видно по тому, как она шатается. Но жива.

А я лежал и не мог пошевелить даже пальцем. Хотел, пытался, но не мог. Тело перестало слушаться, а звон в ушах заглушал даже рев бушующего эфирного пламени. Я чувствовал боль. Чувствовал, как раскаленный асфальт обжигает мне грудь и щеку.

А еще я чувствовал обиду. И мысленно проклинал всех, а в особенности эту черную тварь. Но я даже языком пошевелить не смог. И только один звук прорезался сквозь бесконечный писк в ушах. Потому что этот голос был не извне. Он всегда находился у меня в голове.

— Ты опять не смог ее спасти, — рычал Черный самодовольным голосом. Я посмотрел на тело Элис, лежащее между мной и приближающейся химерой. — Ты никого не можешь спасти. Ни жену, ни дочь, ни даже эту девчонку. Даже писклявая барменша сейчас пылает в адских муках. Ее ты тоже не смог спасти. Никого. Никого не спас. Даже себя. Ты лишь жалкая восьмерка. А восьмерка не может быть героем. Восьмерки должны страдать. Это их судьба.

— Кто же всех нас спасет? Кто же, кто же? Ведь всем известно, что восьмерки не могут быть героями. Но в этом секторе есть один герой. Настоящий, мощный, неповторимый. Он может, да. Он может всех спасти. А ты не можешь. Ты лишь жалкая сраная восьмерка. Ты никого не сможешь спасти.

Черный кривлялся и скакал перед глазами. Все плыло, а противник двигался, словно в замедленной съемке. Я то ли подыхал, то ли наоборот приходил в себя. Но казалось, что просто завис на грани.

Стимуляторы и энергетическая повязка высосали из тела слишком много резерва. И сейчас я никак не мог заставить себя сдвинуться с места. Это было как во сне. Я вроде бы шевелю рукой, выхватываю пистолет, целюсь в приближающуюся тварь.

А затем понимаю, что даже пальцем не пошевелиться. Как лежал, так и лежу. Кожу жгло и щипало. Это эфирная бомбардировка. Как радиация, только облучение эфиром. Скоро весь покроюсь волдырями и еще неделю буду чесаться.

Хотя я как-то оптимистично настроен. Как будто мне не сломают хребет в течение следующей минуты. Извини Йулл, я честно пытался.

— Встречайте! — верещал Черный. — Герой, которого заслужил этот сектор. Великий! Несравненный! Непобедимый! Черный!

Он встал в позу бодибилдера, надул свою броню так, что она взбугрилась мышцами, а прожилки на теле засияли еще раньше.

— Ты же хочешь, чтобы Черный всех спас, да? Хочешь? — Его морда приблизилась прямо к моему лицу. Кажется я почувствовал запах гнили вперемешку с машинным маслом. — Тебе надо лишь попросить, восьмерка. Попроси Черного всех спасти. И настоящий герой все сделает. Надо будет лишь произнести волшебное заклинание. Как в сказке. И вуаля. Проси, восьмерка!

Последнюю фразу он рявкнул мне в лицо, обдавая все вокруг тягучей слюной. В этот момент я не воспринимал его как взбунтовавшую часть подсознания. Это что-то другое. Я не знаю, что оно придумало, но какая разница?

— Помоги, — прошептал я.

— Помоги, пожа-алу-уйста-а, — протянул он. — Помоги, пожалуйста.

— Помоги, — изо рта потекла кровь. Голос сорвался на тихий хрип. — Пожалуйста.

— Помоги, пожалуйста, Черный! Будь вежлив с настоящим героем, восьмерка.

Придушил бы тварь, если бы мог. Бесит. А химера все приближалась. Ближе и ближе. От меня до тела Элис было метров пять. А от нее до Черного Дьявола оставалось всего несколько шагов.

— Помоги, пожалуйста, — прохрипел я, сплевывая кровь. — Черный.

— Так-то лучше, — захохотал он. — А теперь волшебное заклинание. Я подскажу, я помогу, восьмерка. Повторяй за мной, слово в слово. Наизнанку.

Голову прорезала острая боль, которая не имела никакого отношения к полученным ранам. Я зажмурился, пытаясь стерпеть нарастающий гул, волной прокатившийся по мозгам.

— Повторяй заклинание, восьмерка, — рявкнул Черный. — Наизнанку.

— Наизнанку, — прошептал я.

Головная боль стала невыносимой. Реальность поплыла, перед глазами лишь белая пелена. Это и есть мой финальный трип? Но голос Черного разрезал пространство.

— Сиреневый. Повторяй.

— Си… Сиреневый, — прокряхтел я.

— Единороги.

Каждое произнесенное им слово причиняло физическую боль. И с каждым разом та становилась все сильнее и сильнее. Я уже не понимал где я нахожусь и что происходит. Было только белое пространство вокруг, звон, боль и голос Черного.

— Единороги, — кажется произнес я. Своего голоса я тоже больше не слышал.

— Нулевой.

— Нулевой.

— Связаны. Нежность. Акварельными.

Я повторял слово в слово. Я не знал, зачем это делаю. Все походило на безумный бред. Может я все-таки принял тот розовый порошок, а это все просто бэдтрип? Но тогда в конце меня должен ждать покой.

Я не чувствовал тела. Не чувствовал боли или прохлады. Я словно парил в белой невесомости, напоминавшей бесконечное ничто. И только слова Черного эхом отдавались в моей голове. Хотя головы своей я тоже не чувствовал.

— Яблоко.

— Яблоко, — покорно произнес я.

Боли больше не было. Ничего больше не было. Я почувствовал, как белое пространство вокруг завертелось, хотя как может вертеться пустота? Ко мне подошел человек. Крупный, здоровый, плечистый. В черном поношенном плаще из-под которого торчала знакомая рукоять револьвера.

Это был я сам, будто в зеркало смотрю. Если бы в восьмом секторе были такие чистые и прямые зеркала. Я посмотрел восьмерке в глаза. А тот открыл рот и заговорил скрипучим, механическим голосом. Ни интонаций, ни эмоций. Словно робот, который читает инструкцию.

— Пароль принят. Доступ разрешен. Ограничения сняты. Режим энергосбережения — отключен. Режим мимикрии — отключен. Режим пассивного взаимодействия — отключен. Наномашины активированы. Энергоемкость — двадцать четыре процента. Амортизация генома прототипа — сорок семь процентов. Запущено реконструирование организма-носителя.

Я открыл глаза. Боль ушла. Полностью. Пошевелил пальцами и почувствовал, как они скребут по мягкому теплому асфальту. Химера стоит возле тела Элис. В одной руке старая армейская сумка, набитая под завязку. В другой эфирный револьвер.

Пылающие глаза смотрят на меня, словно тварь пытается испепелить взглядом мою душу. Я медленно поднимаюсь на ноги. Тело слушается, но будто бы оно не мое. Я не чувствую боли, не чувствую, как одежда прилегает к коже. Не чувствую раздражения.

Остатки плаща сползают с плеч и падают на землю. Я поднимаю голову и смотрю химере в глаза. Инстинктивное желание разгорается где-то в груди. Убить, свернуть шею, почувствовать, как хрустят в моих руках его позвонки, вырвать сердце, оторвать пальцы, медленно по одному.

— Нейроинтерфейс заблокирован. Доступ ограничен, — раздался машинный голос в моей голове. — Воспользуйтесь вербальным интрефейсом.

— Черный — герой. — раздался шепот прямо над ухом. — Черный знает нужные заклинания. Черный поможет и всех спасет.

И я повторил произнесенные слова заклинания. И волшебство сработало. В этот раз не было больно. Лишь приятное покалывание разлилось по всей коже.

Элис очнулась. Увидела нависшую над ней химеру, испуганно дернулась в сторону и посмотрела на меня. Я видел, как ее зеленые глаза вспыхнули изнутри. И видел ее лицо, на котором отпечатался ужас происходящего.

— Наномашины, — произнес я слова заклинания, что прошептал Черный мне на ухо. — Активация. Проект «Черный Дьявол». Боевая форма. Принять.

— Зря, — проворчал я, прислонившись спиной к стене.

Ну, не совсем я. А тот другой, который до этого говорил механическим голосом. Сейчас его голос стал обычным, ровно таким, каким я его слышу, когда сам говорю. Еще одним глюком подсознания стало больше.

Наша компания психов в моей голове пополняется. Жить станет еще веселее. Надеюсь, Восьмерка не будет таким назойливым.

А сам я в это время разглядывал свои руки. Черные, отдающие матовым блеском. Покрытые костяными наростами. Смотрел, как мерно светятся алые прожилки узора, опоясывающие все мое тело. Я почувствовал, как ноги отрываются от земли, закованные в прочные сапоги.

Посмотрел на своего противника, склонившего голову набок. Теперь я смотрел на него немного сверху.

Иные. Эти твари точно не от мира сего. Не могут гены обычных существ нарушать все законы физики, включая закон сохранения энергии. Не могли эти пласты брони все это время находиться внутри моего тела.

Я повел плечами, развел руки в стороны. Было непривычно чувствовать себя таким огромным. Еще огромней, чем раньше. А с другой стороны так привычно. Как будто я именно таким и должен был быть.

Сраные Иные с их геномом. Сраные наномашины с их мимикрией. Что это вообще такое? И как это вообще возможно? Может поэтому Черный и назвал это заклинанием? Больше похоже на гребаную магию, чем произведение инженерной мысли.

— Вот оно как, значит, — прогудел мой противник из-под маски. — Теперь понятно, что имел ввиду хозяин.

— Понеслась, — проворчала Восьмерка, не отрываясь от стены.

Рывок и прямой удар ноги. Я просто не успел среагировать. Мое тело казалось тяжелым, грузным и неповоротливым. Словно я надел скафандр, который был мне великоват.

Боли я не почувствовал. Ни от удара химеры, ни от стены, которую проломило моим телом. Ни от столкновения с внутренней стеной дома. Просто толчки разной силы и с разных сторон.

Я вновь поднялся на ноги. Незаметно осыпались куски стены. Оглядел свое тело. Совсем не больно. Красный сгусток ударил в грудь, заставив меня пошатнуться. А вот это уже больно. Очень.

Я почувствовал резкое жжение, разлившееся по телу. Увидел противника, подходящего к пролому с зажатым в руке револьвером. Или пистолетом, черт его разберет.

Бросок в сторону и мое тело с грохотом уходит в перекат. Но на ноги я встаю легко и быстро. Увеличенная сила, из-за чего ощущения такие, будто бы я вообще ничего не вешу.

Выламываю дверь плечом, чтобы уйти с линии огня. Два быстрых шага по коридору и рывок влево. Я проламываю стену, будто она из картона сделана. Хватаю руку дернувшейся химеры и бью кулаком ему по роже.

Звон такой, будто кто-то ударил в гонг. Тварь дернулась в сторону, но я крепко держал ее за руку. Рывок на себя и еще один удар кулаком. С потолка посыпалась штукатурка. Противник поплыл. Рывок, но в этот раз мой кулак не находит цели.

Дьявол уворачивается и бьет меня головой по лицу. От столкновения во все стороны разлетаются обломки пластин брони. Перед глазами поплыло. Еще удар и я чувствую, как теряю равновесие. Ублюдок сбивает мне руку, чтобы высвободить свою.

Направляет револьвер мне в лицо. Я блокирую его запястье, отводя оружие в сторону. Выстрел грохочет прямо над ухом, прожигая стену за моей спиной. Удар коленом, немного разорвать дистанцию. Перехватить запястье, ударить ладонью по кисти, сжимающей оружие.

Обычному человеку я сломал бы руку. В мое нынешней форме — оторвал бы. Но сейчас удар лишь выбил оружие из руки химеры. Хоть что-то.

Бой на сверхближней дистанции. Мой противник — опытный военный. Я видел его отточенные четкие движения. Такие появляются лишь после многочисленных и упорных тренировок.

Я видел, как он сражается и понимал одну простую вещь. Я знаю, кто его обучал. Потому что меня обучали двигаться и сражаться точно также. Во время интенсивной боевой подготовки в стенах департамента инквизиции.

Он был немного быстрее, двигался более уверенно. Я был просто больше и тяжелее, но это такое себе преимущество, когда оба противника могут без особых усилий бросаться друг в друга машинами, например.

Удары сыпались один за другим. Каждое столкновение заканчивалось разлетающимися во все стороны кусками брони. Мы сломали еще две стены, пиная друг друга. Но я чувствовал, как проигрываю. Мое тело слабеет, доспех становится тяжелым, а движения ватными.

— Энергозапас носителя — десять процентов, — прожужжал механический голос в моей голове.

— Пора с этим кончать, — прорычал я в ответ.

Черный Дьявол с которым я сражался, двигался быстрее и увереннее меня. Но не всему можно научиться в стенах инквизиторского полигона. Иногда надо день за днем драться за свою жизнь на помойных улицах восьмого сектора.

Мы сцепились друг с другом и, несмотря на мои размеры, противник явно одерживал верх. Удар коленом в пах со всей силы. Жаль, не вижу его лица, но вряд ли было больно с такой-то броней. Зато его тело аж подбросило в воздух.

Прямой удар с ноги получился немного смазанным, противника отшвырнуло в стену, пробив еще одну дыру из которой жалобно торчали прутья каркаса. Ублюдок уже встал на ноги, но еще не пришел в себя.

Между нами было около пяти метров. Достаточное расстояние, чтобы взять неплохой разгон, бросить свое тело в воздух и с двух ног пробить ему в грудь. Химеру будто из рогатки запустили. Под грохот удара, от которого задрожало все вокруг, его туша проломила внешнюю стену и кубарем покатилась по асфальту.

Я поднялся на ноги, что далось мне с трудом. Пошел следом, тяжело переставляя ноги. Броня больше не ощущалась, как чужеродный скафандр. Скорее, как вторая кожа, лишь немного стесняющая движения.

Но я чувствовал, как тяжело мне дается каждый шаг. Будто бы я бежал марафон несколько дней. Хотелось жрать, спать и сдохнуть. В любом порядке. Но я просто шел к дыре в стене.

Противник медленно поднялся на ноги. Его тело сотрясалось, будто бы он заходится беззвучным кашлем. А затем я заметил, как его рука потянулась к бедру.

Оглянувшись вокруг, я подскочил к ближайшему фонарному столбу и вырвал его с корнем одним рывком. Все равно он давно не светит.

Перехватил поудобнее, подходя к химере. Заметил испуганные зеленые глаза Элис, вжавшейся в стену. Восьмерка с Черным подпирали собой стену по обе стороны от девчонки.

— Вандал, — крикнул Восьмерка, отхлебывая из фляжки.

— Свои надо носить, — оскалился Черный.

Они стукнули друг другу в кулаки в знак солидарности. А я с размаху ударил столбом. Химера уже вытащила и активировала эфирный меч. Но не успела ни уклониться, ни блокировать удар.

Столб, с налипшим в основании куском асфальта, смел бронированное чудовище, отправив его в очередной полет. Во все стороны полетели куски земли. Я посмотрел на погнувшееся от удара оружие и бросил ставшую бесполезной железяку.

Меч выпал из руки химеры, эфирное лезвие потухло. Я хотел было подобрать, но не факт, что оно заработает в моих руках. Да и так уже энергии почти не осталось. Я уже хожу с трудом.

Добрел до валяющейся на земле твари. Он сумел подняться на четвереньки, за что и получил внушительный удар ноги под ребра. Тварь полетела в сторону пылающих руин «Шинигами». Я побрел следом. Мы еще не закончили.

Я услышал испуганные крики, доносящиеся с той стороны здания. Где-то над головой гудел дрон, но звуки пропеллеров утопали в реве бушующего пламени. Эфиру плевать, что жрать. Хоть деревянные ящики, хоть железные перекрытия. Все одно.

Я вошел в горящие осколки здания. Химера пыталась подняться, опираясь на кусок уцелевшей стены. Схватил ее за плечо одной рукой и со всей силы припечатал кулаком по роже. От ударной волны языки пламени на мгновение разошлись в стороны.

Подтянуть поближе, не дать упасть. Еще удар и тело выскальзывает из моей руки, впечатывается в землю. Наклоняюсь и бью снова. От удара вокруг головы твари образуется небольшой кратер.

Замахиваюсь и бью. Замахиваюсь и бью. И в какой-то момент понимаю, что мой кулак пронизывает боль. Рука стала тоньше. Броня напоминала скорее плотный слой грязи на теле, а не костяной доспех, обросший защитными пластинами.

Бью снова, но кулак упирается в раскрытую ладонь противника. И в этот момент я понимаю, какими разными мы стали. Его броня оставалась броней, сияющей алыми прожилками. А мои скорее походили на тлеющие полосы, практически неразличимые на черном фоне.

— Моя очередь, — прогудел противник.

Сколько я ни сопротивлялся, он легко отвел мою руку в сторону, выгибая запястья. Я слышал, как хрустят сухожилия. Еще немного и он просто оторвет мне руку. Но вместо этого получаю толчок в грудь, от которого меня подбрасывает в воздух.

Удар ноги окончательно отрывает мое тело от земли и отправляет в полет. Боль, круговерть перед глазами и восторженный хохот Черного.

Я вижу, как химера встает и размеренно шагает вперед. Выходит из горящих руин, двигаясь в мою сторону. Его шатает сильнее чем раньше, тварь прихрамывает на одну ногу. Но он стоит, а я лежу.

Пытаюсь пошевелиться. Пальцы слушаются, но каждое движение отдается вспышкой боли.

— Критический уровень энергии носителя, — пищит механический голос в моей голове.

— Черный сделал все, что мог, — произнес он, разведя руками. — Но сраная восьмерка все равно слабак.

— Эй, не обобщай, а? — пробасила Восьмерка, делая глоток из фляжки.

Черный дьявол остановился, подобрал с земли рукоять. Через мгновение полыхнуло лезвие эфирного меча. Тварь направилась в мою сторону, чтобы добить сраную восьмерку.

Кажется у меня дежавю.

В этот раз я прочувствовал удар ноги в полной мере. Химера била слабенько, чтобы я кубарем катился по земле. Он пинал меня словно мячик, наслаждаясь процессом.

Элис сидела возле стены, дрожа от страха и не могла пошевелиться. Бесполезная девчонка. Как и Черный с Восьмеркой, что расположились возле стены и наблюдали за моим избиением.

Броня истончилась, стала гибкой, так что я в полной мере ощущал удары твари. Ребра трещали, а механический голос в голове верещал о нехватке энергии. И невозможности запустить «реконструкцию организма носителя».

Я и сам это чувствовал. Бессилие. Физическое, осязаемое, когда даже в смертельной опасности не получается заставить тело двигаться. Инстинкты самосохранения били в барабаны перепонок. Но я ничего не мог сделать.

Я просто уставшая восьмерка. Восьмерка ничего не может. Даже сдохнуть по-человечески не получается.

— Ты все равно слаб и бесполезен, — гудел Черный Дьявол. — Не знаю, зачем ты понадобился хозяину черного кота, но он явно в тебе ошибся. И я докажу ему свою верность. Докажу, что ничем не хуже тебя.

Еще один пинок и я улетаю в сторону. Сверху валятся обломки стены, погребая меня под собой. Стало трудно дышать. Перед глазами плывут черно-багровые пятна.

— Ты лишь сломанный инструмент в чужих руках, — химера одним рывком вытаскивает меня из-под обломков. — А ведь мы могли бы работать вместе. Вдвоем нас никто не смог бы остановить. Но нет, хозяину черного кота нужен лишь один Черный Дьявол. И им буду я.

Его пальцы сомкнулись на моей шее, перекрывая доступ кислорода. В глазах все поплыло, но я видел лезвие эфирного меча, что сияло ярким пятном. В следующее мгновение дышать стало легче.

— Энергозапас носителя — восемьдесят шесть процентов, — прожужжал механический голос в моей голове. — Реконструкция организма запущена. Экстренное устранение повреждений носителя. Состояние носителя — критическое. Запускаю защитный протокол «Берсерк».

Я почувствовал, как по телу прошла волна жара. Почувствовал каждую мышцу и каждый нерв. Боль испарилась без следа, а тело вновь слушалось приказов. Словно мне в вены налили огня, что прижигает раны. Я чувствовал, как он волнами расходится по организму.

Химера поняла все слишком поздно. По яркой вспышке багровых прожилок на моем теле. По налившейся сталью броне под его пальцами. По резким движениям рук. По выпавшей из моей руке пустой ампуле в которой мгновение назад был чистый эфир.

— Второй раунд, — произнес я ему в лицо.

Ублюдок уже замахнулся мечом и все-таки успел ударить. Эфирное лезвие должно было пробить мне сердце и выйти со спины. Но поток концентрированного огня лишь уперся в пластины черной брони, жалобно растекаясь по груди. Наросты плавились и опадали, но наномашины уже стягивали новые пластины к месту удара, не давая лезвию пройти дальше.

Левую ладонь положить на запястье, сжимающее мне шею. Короткий пинок в колено, чтобы вывести противника из равновесия. Хватит лишь доли секунды, чтобы он отвлекся. Вывернуть запястье против часовой стрелки, чтобы тело противника скорчилось следом.

Заученный и множество раз примененный прием освобождения от захвата. Доля секунды и я держу руку противника, а сам он сложился пополам. Из такого положения он не может достать меня мечом.

Я знал, что будет дальше. Никакого обезвреживания или конвоирования, как учили на полигоне инквизиторов. Только прямой удар со всей силы в локтевой сустав. Я делал это так часто и каждый раз слышал хруст и вопли боли, когда рука очередной восьмерки выгибалась в другую сторону.

С моей нынешней силой я должен был оторвать ублюдку руку. Но он тоже Черный Дьявол. Поэтому пластины его брони в момент удара превратились в сплошную защиту. Локоть в одно мгновение перестал быть сочленением в доспехах, а стал монолитным.

От моего кулака во все стороны разошлась ударная волна. Локоть я ему не сломал, поэтому план «Б». Я бью ногой со всей дури, отправляя противника в полет. Меч вылетает из его руки и гаснет. Я иду следом.

Мимо старого армейского рюкзака, который Дьявол вытащил со склада «Шинигами». Мимо разбросанных по земле ампул с чистым эфиром, вылетевших из того самого рюкзака. Этой энергии хватило бы, чтобы месяц питать весь Альтаир.

Теперь становится понятным, отчего весь сектор как с цепи сорвался, пытаясь отыскать этот сраный ящик. Но это ведь не просто энергия. Это жидкий нестабильный эфир. Запечатанный так, чтобы легко было извлечь.

Это не батареи для какого-нибудь генератора. И не картридж для какой-то винтовки. Это питание, разработанное специально для химер. Чтобы в бою можно было одним нажатием впрыснуть эфир в тело. Пополнить «энергозапас носителя».

— Где ты их взял? — спросил я, подходя ближе. — Проект заморожен со времен войны. А эти резервуары новые.

Резервуар. Это слово само всплыло где-то в подсознании. Переносные ампулы для подзарядки боевых химер. Эфирные резервуары.

— Тупая восьмерка, — произнес противник, вставая на ноги. — Ты всего лишь инструмент. Восьмеркам не положено ничего знать. Тебе приказывают жрать дерьмо, ты молча идешь и жрешь.

— Ты все равно ответишь, — произнес я. — Все отвечают. Всегда.

Я не чувствовал боли. Не чувствовал усталости. Да я в жизни не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Странный «Берсерк» блокировал все, что отвлекало меня от боя. И наномашины даровали мне максимум возможностей.

От наших ударов тряслась земля. От грохота раскачивались провода над головой. В стороны разлетались куски брони, не выдержавшие столкновения. Он все еще был немного быстрее и проворней, чем я.

Это был чистый рукопашный бой. Как спарринг на полигоне. Но стоило одному из нас пропустить удар, как тело отрывалось от земли и отправлялось в полет. Не важно, сколько мы весим, когда наши атаки усилены геномом Иных.

Два боевых чудовища сошлись в смертельной схватке. Мы крушили все вокруг, не замечая препятствий. Под нашими телами рушились стены. Под нашими ногами бугрился асфальт. От многочисленных атак рвались провода и кабели, не выдержавшие порывов ветра.

Но мы стояли. Оба были живы и готовы продолжать драться хоть всю ночь напролет. Я начал хромать, но боли не было. Просто после очередного полета нога стала подгибаться. Моего противника шатало, но он тоже был способен двигаться.

Руки поднимались с трудом. Странное чувство, если честно. Я вроде бы и не чувствую никакой усталости, но тело словно чужое и не хочет нормально двигаться. Наномашины блокируют негативные ощущения, судя по всему.

Драка сама собой переросла в обмен сокрушительными ударами. Мы сближались, били, разлетались в стороны, падали и вставали. И так по кругу, пока один из нас все же не сможет подняться.

В какой-то момент вдалеке раздался вой сирен. Сразу со всех сторон задрожало, загудело, перекрывая остальные звуки. На черных, незаметных в темноте стенах, замигали красные огни. Такие далекие, сейчас они казались маленькими всполохами.

Красная тревога. Блокировка сектора. На моей памяти это произошло всего дважды. В первый раз, когда Дети Неба собрались штурмовать вокзал несколько лет назад. Второй раз, когда война банд грозила перерасти в мясорубку и полное уничтожение сектора.

И оба раза результат был одинаковым. Внутренние войска, полиция, инквизиция. Они входили в сектор и убивали всех, кто нарушал комендантский час. Проходились по сектору огнем, вырезая неугодных.

Разумеется, под раздачу попадали не только те, кто был на улицах во время красной тревоги. Я лично оба раза находился в совершенно других местах, как и остальные инквизиторы. В первый раз мы вырезали верхушку Детей Ночи. Тогда они еще были террористической организацией, а не сбродом недовольных кретинов, как сейчас.

Во второй рас мы с Теннеси перерезали несколько семей Квадрады по приказу руководства. И всем плевать, что они даже в беспорядках не участвовали. В таком хаосе кто будет разбираться? Хорошая восьмерка — дохлая восьмерка. Это все знают.

Значит, сейчас войска уже вошли в сектор. Минут через двадцать они будут здесь. Глупо ожидать, что тревогу объявили по какому-то другому поводу. Тут два чудовища сектор по кускам разбирают. Медленно, но методично.

Черный Дьявол, услышав сирену, не пошел меня добивать. Вместо этого он направился к пролому в стене. Тот самый дом, под которым мы прятались с Элис, наблюдая за складом «Шинигами».

Я оглянулся на непрекращающийся пожар. Как же давно это было. Казалось, что творящийся вокруг хаос длится очень давно. Надеюсь, Малышка Молли выжила, а то обидно будет. Асоха-то точно жива, иначе…

Я не додумал, что будет иначе. Просто поднялся на ноги, опираясь на груду каких-то обломков. Посмотрел в спину химеры и поплелся следом. Ноги получалось переставлять с трудом. Я наблюдал за противником, который на ходу подобрал армейский рюкзак с остатками эфира и шагнул в пролом.

Надо догнать. Надо убить. Надо вырвать ему сердце. Я обещал. Иначе Йулл восстанет из мертвых, чтобы вскрыть глотку сраной восьмерке.

— Ничего не забыл, а? — прорычал Черный, когда я проходил мимо троицы, подпиравшей стену. — У тебя тут незаконченное дело, как бы.

Я обернулся, не сбавляя шага. Писклявая сидела, вжавшись в стену. У нее в руках дрожал пистолет, что она получила от Пятого. Где-то далеко громыхали сирены и жужжали оборванные провода.

Пистолет смотрел в мою сторону, а зеленые механические глаза мигали от ужаса. То угасая, то наливаясь светом вновь.

— Она видела тебя, — произнес Черный, хлопая мелкую по макушке. — Она тебя сдаст и тогда инквизиторы разберут тебя по частям. Прикончи мелкую, иначе сам сдохнешь.

Я посмотрел на Черного, затем на Элис. Следом заговорил Восьмерка.

— Че вылупился? Черный дело говорит. Грохни мелкую, добей химеру и может получится все утрясти. Камеры потом подчистим, с Нораем договоришься. Он бывалая восьмерка, не сдаст.

— Разве ты не на моей стороне? — прорычал я.

— Не подходи, — затряслась Элис еще сильней. Решила, что я к ней обращаюсь.

— Я на своей стороне, — ответил Восьмерка, делая глоток из фляги. — Мы все в одной лодке. И ко дну тоже дружно пойдем. А ты эту сраную лодку раскачиваешь. Грохни уже мелкую, ей все равно не выкарабкаться.

— Да, да, да, — закивал оскалившийся Черный. — Разорви ее напополам, пока кто-то другой не забрал себе бабочек.

— Как я докатился до такого? — проворчал я, проходя мимо.

Они оба были правы. Стоит инквизиции узнать кто я на самом деле, так моя жизнь и закончится. И там не будет ни веселых последних трипов, ни сисек Малышки Молли, ни даже легкой смерти для уставшей восьмерки.

Там будут только пыточные, опытные хирурги, генетики, эксперименты, боль, допросы и растолстевшая жопа Киры.

Но я все равно не хотел убивать мелкую. Все-таки она продержалась дольше всех в секторе, пусть и не без моей помощи. Должна была хоть что-то понять. Не сдаст она меня. Не должна. Я верил в это.

— Да твою же мать, сраный ты кусок дерьма Ночных, — произнес Восьмерка, проводя рукой по лицу. — Чтоб тебя со стены обоссали.

— И опять все Черный, — развел руками второй глюк. — Опять мне придется всех спасать. Ничего без меня сделать не могут.

Что-то изменилось. Вот я делаю шаг к провалу, где скрылась химера, а в следующее мгновение пространство вокруг заполняет белый свет. Я делаю еще один шаг, но просто двигаюсь в пустоте.

Вокруг ничего нет. Пустое белое пространство. Руки и ноги привычно отзываются на команды. Смотрю на ладони. Мои. В том смысле, что вполне человеческие, а не покрытые черной броней. Какого хрена?

— Эй, какого хрена? — озвучил я мысль.

Пустота отозвалась гулким эхом, словно я находился не нигде, а в каком-то зале с высокими потолками. Странно. Может, я наконец-то сдох? Просто не почувствовал ничего из-за наномашин в организме, а тело на самом деле шагнуло за свой предел.

Или нет? Что-то промелькнуло на самой периферии зрения. Обернулся, но ничего не заметил. Снова, но с другой стороны.

— Черный, — рявкнул я. — Хватит носиться туда-сюда. Что происходит?

— Сам не вкуриваешь? — раздался голос сбоку. Но говорил Восьмерка.

— Не вкуриваю что? — произнес я.

Он лишь лениво махнул рукой и передо мной словно гигантский экран раскрылся. Как будто я в каком-то старом кинотеатре сижу и смотрю на происходящее. Я видел, как камера медленно приближается к дрожащей Элис, сжимавшей пистолет.

Ее губы двигаются, рот открывается, но звука нет. Но я видел достаточно. И страх в зеленых глазах. И слезы, размазанные по щекам.

— Какого черта, а? Отвечай.

— Да просто все, — произнес Восьмерка флегматичным голосом. — Ты отрицал свою сущность, пытаясь забыть кто ты есть. Запрятать подальше, никогда не вспоминать. Ты затолкал собственное прошлое настолько далеко, что оно оторвалось от общей картины. И так родился Черный.

— Нет, все не так, — замотал я головой. Мне стало дурно, захотелось блевать. От этого картинка экрана пару раз дернулась. — Черный снился мне каждую ночь. А потом появился и наяву.

— Черный и есть ты, кретина кусок, — беззлобно ответил Восьмерка. — А теперь ты пытаешься вновь стереть себе память. Забыть все и начать с чистого листа. Как трусливая тварь. И вот он я.

— Нет, нет, нет, — запричитал я. — Я не убивал свою семью. Это не мог быть я. Это был он, Черный Дьявол.

— Может и он, — пожал плечами Восьмерка, делая глоток из фляжки. — Может и ты. Может вообще кто-то другой. Кто же его теперь разберет? Мы же ничего не помним. Черный помнит, но он не скажет. Да и какая теперь разница?

— Выпусти меня отсюда, — взревел я, глядя, как изображение приближается к Элис. Медленно, словно в замедленной съемке. — Я достану химеру и выбью из него правду.

— Э, не-е-ет, — пророкотал голос Черного. — У тебя уже был шанс. Теперь моя очередь. Черный — главный герой в этой игре. Он всех спасет. Он все исправит.

— Что это значит? — опешил я.

— То и значит, тупая ты восьмерка, — прорычал Черный.

— Не обобщай, а? — ответил Восьмерка, глядя куда-то в сторону.

— Черный слишком долго сидел взаперти. Теперь ты посиди. Теперь я у штурвала. Я всех спасу и стану настоящим героем. А вы оба, всего лишь сраные восьмерки.

— Сказал же, не обобщай, — ответил Восьмерка. — Это вы с ним всю кашу заварили, я вообще тут ни при чем.

— Черный! — взревел я, чувствуя, как ярость туманит разум.

Белое ничто вокруг стало красным. Мы словно плыли в океане крови, дышали кровью, источали кровь, волнами исходящую от меня вместе с потоками ярости.

И сквозь багровую пелену я увидел, как черная рука на экране потянулась к горлу дрожащей девчонки.

— Черный, ублюдок, — ревел я.

Стоило лишь сосредоточиться и сфокусировать внимание, как его фигура остановилась, стоя спиной ко мне. Черный упер руки в бока и пялился на экран. Картинка двигалась медленно, растягивая секунды до размеров вечности.

Я рванул вперед, намереваясь схватить ублюдка. Но химера лишь повела плечом, отбрасывая меня назад. Вторая попытка и в этот раз я получаю локтем под дых. Почему-то боль пронзает лишь голову.

— Помоги мне, какого черта ты просто стоишь?

— Я всего лишь Восьмерка, — пожало плечами мое альтер-эго, или что это такое. — Восьмерке нет дела до чужих проблем. Сами разбирайтесь.

— И тебе плевать, что это чудовище с ней сделает?

— Пока что он справляется получше тебя, — Восьмерка отхлебнул из фляжки. — А в целом да, плевать.

— Дай мне револьвер, — крикнул я.

У меня почему-то оружия не оказалось. Зато у него был и револьвер, и фляга с пойлом. И делать ничего не надо. Хорошо устроился, ублюдок, чтоб его со стены обоссали.

Восьмерка флегматично вытащил оружие из кобуры и швырнул в мою сторону. Пушка проплыла в пространстве, словно гравитации здесь вообще не существовало. Я схватил рукоять и выстрелил в спину Черному.

Курок клацнул раз, другой, третий. Но ничего не происходило. Я со злобой посмотрел в сторону Восьмерки, но тот лишь снова пожал плечами, разводя руки.

— Ты просил только револьвер.

— А про патроны слабо догадаться?

— Ну это же твое подсознание. Сам намути.

— Как?

— Да мне откуда знать? Я всего лишь жалкая Восьмерка. Сим салабим там, попробуй. Или трах-тибидох. Не знаю я, чего ты привязался?

Я сплюнул и попытался выстрелить снова. И снова. Но как бы я ни старался, оружие выдавало лишь жалобные щелчки. Я замахнулся, намереваясь швырнуть бесполезной железякой ему в голову, но замер.

Медленно опустился на колени, положил оружие перед собой. Вдох-выдох. Сосредоточься. Руки сами начинают действовать, выполняя заученные движения. Револьвер распадается на детали, которые кладутся строго в отведенном порядке.

Разобрать оружие, затем начать собирать обратно. Ничего не перепутать, сохранять нужную последовательность, не делать лишних движений. От оружия зависит жизнь, поэтому надо сосредоточиться.

Посторонние шумы, мысли и прочее — лишь отвлекают. Отбросить, сфокусироваться. Не давать волю эмоциям, потому что эмоции ведут к ошибкам. Механизм отлажен и работает точно, только если действовать правильно и по инструкции. Не должно быть ничего лишнего.

Будь оружием, восьмерка. Действуй разумно, отбрось ненужное, сосредоточься на задачах. Собери детали себя в правильном порядке, заставь их взаимодействовать между собой. Тогда они выполнят свою задачу и спасут твою жизнь.

— Что ты делаешь? — взревел Черный.

— Умнеет на глазах, — ответил ему Восьмерка ехидным голосом.

Завершить сборку, прокрутить барабан, проверить ударно-спусковой механизм. Убедиться, что все сделано правильно. Красная пелена перед глазами бледнеет. Повторить процедуру. Не отвлекаться на постороннее, сосредоточиться на задаче.

Детали револьвера мелькали в моих руках. Оружие рассыпалось на составляющие под тщательным контролем. Затем, словно по волшебству, обретало свою изначальную форму. И так по кругу. До тех пор, пока пространство вокруг вновь не стало белым.

Что-то верещал Черный, но почему-то он не мог ко мне подойти. Наоборот, чем спокойней я становился, тем более размытым была его фигура. Восьмерка лишь ухмылялся, попивая пойло. Но даже он как-то уменьшился в размерах.

Я оторвал взгляд от идеально собранного револьвера и поднял голову. На меня смотрели испуганные зеленые глаза Элис. Я медленно разжал пальцы, оставив на шее девчонки глубокий след. Ее тело упало на землю и принялось с хрипом втягивать воздух.

Я отступил на шаг назад. Посмотрел на свои руки. Левая сжимала мятый кусок металла, бывший когда-то плазматическим пистолетом. Грудь жгло огнем в тех местах, куда девчонка успела выстрелить. Больно, но терпимо. Почему-то наномашины не блокировали это ощущение.

Молодец мелкая. Попыталась дать отпор. Я посмотрел на нее с высоты моего увеличенного роста, думая, что сказать. Как объяснить, чтобы она поняла. Увидел разлившийся в ее глазах ужас и произнес первое, что пришло на ум:

— Извини, черт попутал.

Развернулся и зашагал в сторону пролома в стене. Прихрамывая, но уже не так сильно, как раньше. Эти мелкие роботы прямо чудеса творят. Хотя нутром чую, мне за волшебную регенерацию еще придется расплачиваться.

Я шел к дыре, распинывая кучи мусора и обломков, заваливших улицу. Один раз случайно раздавил резервуар с эфиром. Драгоценная жидкость брызнула во все стороны. Через час она полностью испарится, а могла бы месяц или два запитывать весь «Шинигами».

Впрочем, чего это я? Уже запитали от всей души. Теперь заново отстраивать. Если там вообще осталось кому отстраивать.

Я шел по разрушенным коридорам пока не отыскал лестницу. Химера точно ушла вверх. Я видел это по продавленным ступеням, по гнутым перилам, по вмятинам на стенах, где опирался Черный Дьявол.

Я даже слышал его шаги где-то наверху. Похоже, ему сильно от меня досталось, раз он двигается так медленно. За спиной, где-то на улице, раздались первые сигналы патрульных машин. Переливчатая мелодия. Значит полицию тоже выдернули.

Вся королевская конница и вся королевская рать… Не может химеру догнать. Не может химеру поймать. Странные мысли путаются в голове. От тяжелого подъема сбивается дыхание, а в стенах появился второй ряд вмятин.

Кажется, я перечитал детских книжек. Но надо было чем-то занять время, пока поезда носились по темным туннелям. Эти времена сейчас кажутся чем-то таким далеким и прекрасным. Все было так просто и понятно.

Убивай восьмерок, выполняй странные и тупые приказы, пей, нюхай, трахайся, чисти револьвер.

Но любым, даже самым хорошим и простым временам, приходит конец. Закон сраной жизни сраной восьмерки.

Глухой кашель раздается на пролет выше. Он переходит в булькающий хрип, который тонет в вое сирен. Снова у меня дежа-вю. Куча трупов, ночь, разруха, неведомые твари и полицейские сирены.

Я чуть было не прошел мимо нужного этажа. Но вовремя сообразил, что новых признаков химеры на этом пролете нет. Ну да, ячейка охраны Неоякудза была на четвертом. Видимо, ничего не изменилось. И ублюдок откуда-то знал о месторасположении бойцов, раз сначала зачистил их пост.

Впрочем, если его обучали те же инструкторы, что и меня, то ничего удивительного. Эти дурни не то, чтобы сильно маскировались. Наоборот, весь смысл как раз в том, чтобы весь сектор знал об их присутствии. Меньше проблем на складе. Только вот вырубили их очень быстро и как-то тихо.

Я нагнал химеру в коридоре. Тварь еле переставляла ноги, держась рукой за лямки рюкзака, что волочился по полу. Чувствую, мне тоже скоро будет так же весело. Или просто ублюдку больше досталось? У нас у обоих рука тяжелая, но моя тяжелее.

Я не особо скрывался, подбираясь сзади. А он не особо пытался принять бой. Но бегать за ним по всему сектору больше не хочется. Надо разобраться до приезда полиции и кавалерии, а то еще отберут законную добычу. Не для того я превратился в восьмерку.

Удар подбил колено твари, заставив ее грохнуться на пол. Развернуть, сесть сверху, прижав руки коленями. Бить аккуратно, но весомо. Не хочется, чтобы от моих ударов под нами рухнул хлипкий пол.

Но это уже никак не напоминало драку. Это было избиение. Простое банальное избиение лежачего. Но мне было плевать. Что бы там не трещал Черный, я знаю как все было на самом деле. Не могло быть иначе. Этот ублюдок во всем виноват.

Он первым пришел в мой дом. Он сделал это со мной. Он понесет расплату. Я кара прямиком из сточной ямы восьмого сектора.

— Х-хват-тит…

Я не сразу расслышал хриплый гул из-под маски противника. Звон ударов и эхо, отражающееся от стен пустого коридора наконец отступили. На их место пришел вой сирен и голоса других людей. Скоро. Очень скоро сюда явятся остальные.

Начнутся угрозы расправы, требования встать на колени. И тупые вопросы, как обычно. А кто это все сделал? А почему четверть района лежит в руинах? А где ты взял эти волшебные ампулы с эфиром? И все в таком духе. Знаю, проходили.

Правда не все из ворвавшихся знают универсальный язык жестов. А у военных так и с чувством юмора та еще беда. Ну ничего. Это будет потом, так что и думать об этом смысла нет.

А сейчас… Черные пластины доспеха расползлись в стороны, стали мягкими, начали втягиваться под кожу. Через мгновение я увидел знакомое лицо. Изуродованное, обезображенное, покрытое пятнами гематом. Но знакомое.

— Да чтоб меня со стены обоссали, — прогудел я, но маску не снял. Просто не знаю как. — Роберт Хофф, двадцати шести лет. Паршиво выглядишь. Как жена?

— Мертва, — прошептал он. — Оказывается, три года как. А они обещали вернуть ее мне.

— Кто они? И как так? Я сам видел информацию в базе. Когда мы тебя в том переулке прибрали. Я думал тебя Пятый послал.

— Это ты так решил, восьмерка. Я такого не говорил. А база — фикция. Все фикция.

— Да? — я ткнул пальцем между ребер, отчего Роб зашелся кровавым кашлем. Действительно, никакого искусственного легкого. Только обычное. — И ты не кибер…

— Наномашины с ними не дружат, — улыбнулся тот. Держит хорошую мину.

— Ответишь на вопросы и сдохнешь быстро, — соврал я.

— Не пойдет, — усмехнулся он выбитыми зубами. — Но тебе нужно знать ответы, восьмерка. Ты должен спасти ее. Должен сделать то, что никому не удавалось.

— На кого работаешь, химера? Отвечай.

— Как и ты. Как и все мы. Мы все работаем на хозяина черного кота.

— Кто такой этот хозяин? Откуда он вообще взялся?

Повисла пауза. Я сначала решил, что ублюдок просто заходится в кровавом кашле, но помогать ему как-то не собирался. А потом по глазам понял, что он просто смеется.

— Ты правда не знаешь. Ты даже не в курсе. А ведь он про тебя все знает. Ты ведь на него работаешь.

— Я ни на кого не работаю.

Он кивнул куда-то в сторону. Я скосил взгляд и заметил какой-то предмет в его ладони. Парень ловко щелкнул пальцем и предмет со звоном отлетел в мою сторону. Я перехватил его в полете и зажал в руке. Но ничего не произошло.

Раскрыв ладонь, увидел кругляш с изображением черного кота на красном фоне. А нет, это просто кровь. Кажется, раньше делали валюту в таком виде. Монета — всплыло слово.

— Это пропуск, восьмерка, — прошептал он. — Закончи начатое мною. Сделай то, что мне не удалось. Сделай то, что никому не удавалось. Выберись из этого сраного сектора.

— Эй, парень, — прогудел я. — Не сдох еще? Хорошо.

Бедняге Хоффу, если это его настоящее имя, было уже не выкарабкаться. По всем признакам он вот-вот сдохнет, чего бы мне сильно не хотелось. А он точно собирается откинуться, я в этом деле профи. Так что времени в обрез.

Поэтому, чуть сместившись назад, медленно опустил руку ему на грудь. Бронированная перчатка прошла сквозь мясо и ребра с поразительной ловкостью. Я делал это медленно, наблюдая, как корчится в агонии его лицо. Черная вякая слизь покрыла его тело, извиваясь, обволакивая.

Наномашины обхватили мое запястье, но было уже поздно. Тело ублюдка билось в конвульсиях, а я смаковал момент, разглядывая его и запоминая во всех деталях.

Странно, но не было никакого чувства удовлетворения или радости. Я так долго жил ради этих секунд, но прямо сейчас ничего не чувствую. Просто работа, которую необходимо сделать. И даже, когда я вырвал его сердце из груди, ни одна струнка души не колыхнулась во мне.

Все. Сдох. Я это сделал.

Почему-то в этот момент я подумал именно о Йулл. Что она может спасть спокойно. И никто не выпрыгнет из темноты, чтобы перерезать мне глотку. Странно.

Внизу раздался топот ног. Слишком тяжелый для копов. Скорей всего солдаты инквизиции. Эти вообще шуток напрочь не понимают. Но на пальцах им объяснить ситуацию можно будет, уже делал так.

Я поднялся на ноги, не ждать же их в коридоре. Пошел в комнату, где по идее должна была быть охрана. Химера как-то сильно спешила сюда. Интересно же посмотреть. Поэтому я прошел в комнату.

Тела охраны, аккуратно разрубленный на части, я видел еще на подходе. У кого-то не хватало головы, другого располовинили, третьего не видно, но вот лишние конечности я заметил еще из коридора.

Зайдя внутрь, мгновенно напрягся. В углу, на старом продавленном матрасе сидела девчонка лет пятнадцати. Черные волосы, румяные щеки, курносая с карими глазами. Худая, она сидела, обхватив поджатые колени. Но глянув на меня не испугалась. Во взгляде скорее читалось волнение, нежели страх.

— Твою восьмерочью мать, — прошептал я.

— Папа? — вопросительно произнесла девчушка.

— Мда, — пробурчал я, пряча вырванное сердце себе за спину. — Неловко вышло.

Как снять эту штуку? Где тут кнопка выключения? Где сраный Черный, когда он так нужен? Какие там вербальные команды есть?

— Режим энергосбережения, принять, — пробурчал Восьмерка, по хозяйски разглядывая комнату. — Можешь и спасибо сказать.

Прошептав команду, я медленно шагнул к девчонке. Не самое лучшее место для ребенка. У нее наверняка шок от такого количества крови. Элис бы вовсю уже блевала и зеленела тут. А эта ничего, держится.

— Спокойно, малая, — произнес я ровным голосом. — Я не причиню тебе вре…

Стоило ей увидеть мое лицо, освободившееся от черной маски, как произошло нечто… Неожиданное.

Девчонка подскочила на месте, зашипела, словно змея, а в следующую секунду… Мне пришлось проморгаться, чтобы удостовериться, что не сбрендил окончательно. Может это новый глюк? Сформировался из какого-нибудь сраного чувства вины?

— Не, — произнес Черный в ответ на мои мысли. — Мы ее тоже видим. А она нас нет. Восьмерка, давай хотя бы эту откроем? Может у нее тоже бабочки есть?

Передо мной стояла мелкая химера бордового цвета. Частично черная, но алого куда больше чем в моей броне или Хоффа. Мелкая, похожая на разъяренную… Не знаю, химеру. Она шипела сквозь маску, махала перед собой когтистыми лапами. А стоило мне сделать шаг назад, как ее руки деформировались.

Броня в районе запястий собралась в большие наросты, которые резко выросли, превращаясь в клинки. Как такое вообще возможно? Что это такое? Ей же всего лет пятнадцать-шестнадцать. Во время войны она была младенцем. Да нет, ее вообще еще не было.

— Департамент инквизиции, всем поднять руки и не двигаться, — раздался усиленный динамиками голос за спиной.

Я обернулся и глянул на трех приближающихся солдат. Тяжелая броня, плазматические винтовки. С такими шутить точно не стоит. Да и вряд ли я успею сложить из пальцев хоть какую-то фигуру.

Всего трое солдат. Звено авангарда, значит. Остальные оцепили здание по периметру и зачищают этаж за этажом. Такие ребята не станут размениваться на вопросы.

На каждом стволе закреплен полупрозрачный прямоугольник дисплея. Мобильная версия коммутатора. Прицел, камера, рация, связь в одном флаконе. Сигнал идет на мобильную радиостанцию внизу, правда энергии жрет тонну. Да и радиус действия маленький.

— Обнаружен инквизитор, — прогудел шлем солдата. Не для меня, а для тех, кто смотрел его глазами.

Прицел оружия скосился на сияющую инсигнию. И немного дрожал, то и дело сводился на сердце, сжимаемое в ладони.

— Слабак тепличный, — прокомментировал дрожащий ствол Восьмерка. — Никакого хладнокровия.

— Есть, — произнес динамик шлема, отвечая кому-то беззвучному для меня. — Восьмой инквизитор, департамент берет операцию под свое командование. Просьба отойти к стене и не мешать выполнению.

Я молча подчинился, стараясь не делать резких движений. Бравые парни выполняют свою работу, которой уже не осталось. Кого-то мне это напоминает. Всегда приходят вовремя, чтобы с важным видом расхаживать вокруг. Вот и весь прок с них.

Двое солдат прошли мимо меня в комнату, увидели мелкую химеру, глянули на рюкзак, из которого торчали полные резервуары. Затем оба, как по команде, опустили оружие и достали цилиндрические предметы, висевшие на поясе.

Синхронное движение кистей и в руках солдат раскладываются телескопические дубинки. По металлу заскользили искры, наполняя комнату треском и запахом озона. Дальше пошло вообще что-то странное.

Увидев разряды электричества, мелкая химера перестала шипеть, втянула клинки обратно в броню, а сам доспех быстро начал распадаться, втягиваясь под кожу. Мгновение и в угол жмется испуганное девичье тело.

Она сжалась в комок, словно старалась занимать как можно меньше пространства. Обхватив руками голову, со страхом глядела на приближающихся солдат. Нет, не на них. Она неотрывно смотрела на всполохи искр, пробегавшие по шоковым дубинам.

Какого восьмерочьего черта тут происходит? Это же алая химера. Она их голыми руками разорвет, а эти кретины опустили оружие и достали свои палки. И самое главное, почему она не защищается? Что тут вообще происходит?

— Старший инквизитор Восьмой? — произнес уважительный голос слева.

— Просто инквизитор, — поправил я третьего солдата, успевшего приблизиться.

— Уже нет, — произнес он, протягивая коммутатор.

Я взял прибор и вгляделся в лицо, изображенное на пленке экрана. Скривился немного, но чего еще можно было ожидать в такой ситуации?

— Отличная работа, Восьмой, — произнесла довольная, улыбающаяся Кирия. — Я рада, что ты справился. Теперь все…

— Что происходит, Кира? — прервал я ее. Но женщина даже не поморщилась на мое вольготное обращение.

— Считай это испытанием, Восьмой. И ты его блестяще прошел. Ты получил, что хотел, как я и обещала. Приезжай в центр вместе с отрядом. Обсудим дальнейшие планы.

— Нет никаких дальнейших планов, Кира, — произнес я сухим голосом.

— Просто выслушаешь мое предложение. И если откажешься, то тебя, как и всех почетных старших инквизиторов, ждет личный дом в третьем секторе и хорошее выходное пособие.

— Восьмерке нечего делать в третьем секторе, Кира, — с грустью произнес я. — Восьмерки не заслуживают дома и пособий.

— Ты не восьмерка, — произнесла высший инквизитор ровным голосом. — Ты сотрудник департамента с выдающимися заслугами.

— Да, Восьмерка — это я, — произнес мой новоприобретенный глюк. — Но восьмерка тоже хочет домик в третьем секторе. Можно даже с собакой и садиком.

— И бабочками в садике. И в собаке, — поддержал беседу Черный.

— Короче, Восьмой, — продолжила Кира. — Приезжай, обсудим. Если захочешь, можешь хоть обратно вернуться в сектор. Но поверь, в департаменте тебя ждет поистине великое будущее. Ты же сумел грохнуть самого Черного Дьявола. Нам нужны такие, как ты. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я.

— Объект обнаружен, — гудел шлем одного из солдат, тыкающих химеру палкой.

— Подготовить эвакуационный транспорт для транспортировки объекта, — вторил ему другой динамик.

— Восьмой, — с теплотой в голосе произнесла Кира. Как делала это давным-давно. Когда нас не разделяло расстояние и лишняя одежда. — Приезжай давай. Отметим. И давай без глупостей, ладно?

— Ладно, — кивнул я.

— Правда? Обещаешь, Восьмой? — улыбалась Кира.

— Обещаю, — снова кивнул я. — Никаких глупостей. Я скоро приеду и мы все обсудим.

— Хорошо, — ответила она спокойным голосом, продолжая улыбаться. — Буду ждать.

Я схлопнул половинки коммутатора, закрывая дисплей. Посмотрел вокруг. Сердце Черного Дьявола выпало из моих рук. В этой каше расчлененных тел под ногами, оно заняло свое место. Двое солдат пытались нацепить магнитные наручники на девчонку, но та постоянно дергалась и билась в истерике.

Тогда ее снова тыкали шокерами, а мелкая химера даже не пыталась сопротивляться. Лишь все больше и больше сжималась в комок плоти, стараясь забиться в угол.

— Больше никаких глупостей, — произнес я. — Обещал.

— Твою ж мать, — проворчал Восьмерка.

Когда первые броневики инквизиции пересекли площадь, Элис все еще сидела под стеной, прижимая к груди кусок подобранного металла, бывшего недавно пистолетом.

Ее колотило, а мысли путались, несясь галопом в голове. Происходящее казалось ночным кошмаром, но мозг никак не желал просыпаться.

Просветом во мраке стали знакомые черты лица. Во всем этом хаосе и безумии даже этот человек стал лучиком надежды в секторе уныния. Он напоминал Элис те далекие дни, которые она проводила в центре, когда все было так просто и понятно.

Не было восьмого сектора. Не было крови и трупов в таком количестве. Не было огромного и страшного чудовища, скрывавшегося за личиной инквизитора. Никто не хотел ее изнасиловать или сожрать. Все было так хорошо.

Поэтому Элис сама не заметила, как ее тело поднялось с земли, а ватные ноги двинулись в сторону знакомого лица. Медленно, но не останавливаясь, она шла к скале спокойствия в буре хаоса.

Теперь все будет хорошо. Теперь все будет как прежде. Теперь все будет снова нормальным. Она сама не заметила, как вцепилась обеими руками в белый плащ человека. Ее пальцы оставляли бурые разводы грязи на чистой ткани.

— Старший инквизитор Фрост, — прошептала она, но голос предательски дрогнул, а из глаз потекли слезы. — Старший инквизитор. Там, оно, оно, там, всех. Они сражались. Инквизитор Восьмой. С этим. Он тоже. Вы должны…

Слова путались в голове, мысли скакали бешеным галопом, не желая останавливаться. Она пыталась взять себя в руки, но ужасы пережитого вечера наконец прорвались через плотину отчаяния. И затопили чумазое лицо дорожками слез.

А затем пришла боль. Резкая, жгучая. Она растекалась по телу, забирая себе остатки сил девушки. Элис опустила голову и с удивлением посмотрела на спекшиеся края дыры в своей груди. Как раз там, где секунду назад билось ее сердце.

Перевела ошарашенный взгляд на дуло плазматического пистолета в руках мужчины. Подняла голову, пытаясь сквозь слезы рассмотреть лицо со знакомыми чертами. Но оно ведь такое человеческое. Как же так?

— Почему? — прошептала девушка. — Старший ин…

Ее тело покинули оставшиеся силы. Боль забрала все себе. Пальцы разжались, выпуская край белого плаща, покрытого багровыми разводами. Но лицо человека оставалось сухим и бесстрастным.

Старший инквизитор Фрост отошел на шаг от тела Элис, будто бы ему неприятно было находиться рядом с ней. Словно это не от только что спустил курок. Инквизитор поднял голову к окну, где сейчас первая тройка солдат занимала четвертый этаж здания.

— Теперь это проблемы департамента, — произнес Восьмерка.

— Да, — согласился я.

— Пусть они это дерьмо разгребают.

— Верно.

— Нечего восьмеркам совать нос не в свое дело. Целее будем.

— Согласен.

— К тому же, мы нужны департаменту. Самое время перестать творит всякие глупости, гоняться за химерами, убивать всех подряд. Теперь можно зажить спокойной жизнью.

— Больше никаких глупостей, — согласился я с глюком.

Я сам не заметил, как отдал команду. Моя рука, закованная в черную броню, перехватила шокер во время замаха. По телу пробежала легкая дрожь. Солдат не успел обернуться, потому что моя ладонь легла ему на затылок, запрокидывая голову.

Хрустнули пластины защиты, лопнуло стекло забрала. Я разглядел ужас в его глазах, проглядывающих сквозь осколки шлема под моими пальцами.

— Больше никаких глупостей, — повторил я, засовывая дубинку ему в глотку.

— Химера, — завопил его напарник.

Дубинка во что-то упиралась, но я медленно и уверенно проталкивал ее в глотку парня. Его тело дрыгалось в конвульсиях от расходящихся электрических волн.

— Никакого служения цепным псом для всяких уродин.

Я отпускаю бьющееся в припадке тело, позволив тому мешком осесть на пол. Хватаю ствол направленной на меня винтовки. Металл гнется и ломается под моими пальцами, словно сделан из пластилина.

Легонько толкаю солдата, отчего он впечатывается в стену. Из динамика слышится хрип, иногда прерываемый стонами боли.

— Больше никаких плясок под чужую дудку, — шепчу я сам себе, подхватывая с пола катану.

— Нападение на солдат, — верещит третий из коридора. — Подкрепление на…

Лезвие пробивает его броню насквозь, заставляя залиться булькающим хрипом. Тяжело просить о помощи, когда у тебя в горле застревает кусок стали. Впрочем, один раз он успел выстрелить, отчего сбоку начало жечь.

— Больше никаких хозяев, приказов и прочего дерьма, — говорю я солдату, застрявшему в стене.

Удар ноги и тело отправляется в свободный полет вместе с куском стены. Я подхожу к пролому и оглядываю собравшуюся толпу. Голографические ленты, полиция, белые доспехи инквизиции.

Вижу внизу знакомое лицо человека, что стоит рядом с телом, замотанным в обгоревшее тряпье. Из-под капюшона торчит копна ярко-красных волос. По спине расползается черное пятно.

Дура. Почти два дня в восьмом секторе, это рекорд. Могла бы и научиться чему-нибудь. Но ты молодец, писклявая. Ушла, так и не позволив этому сектору себя запятнать. Я дам тебе то же обещание, что дал Йулл.

Наклонившись, подобрал сердце Черного дьявола и бросил его в пролом. Кусок мяса приземлился прямо у ног ублюдка, забрызгав кровью полы его белоснежного плаща. Он посмотрел на меня, улыбаясь.

— Я вырву тебе сердце, Фрост, — произнес я тихо. Сам себе. Но Элис услышала. Не могла не услышать.

— Зря я отдал ему револьвер, — проворчал Восьмерка, заглядывая в дыру. — Не стоило сраной восьмерке вмешиваться в чужие разборки.

Раздался топот ног на лестнице. Шум динамиков и улыбка Фроста, который вовсе не выглядел удивленным. Я обернулся, оглядывая комнату. Посмотрел на свои руки.

— Тебе не справиться с отрядом тяжелой пехоты, — произнес Восьмерка. — Их там не меньше дюжины. И еще два десятка внизу. Ты не на столько крут.

— Знаю, — произнес я ровным голосом.

Подхватил армейский мешок с резервуарами. Подошел к девчонке, что уже перестала биться в истерике. Подхватил ее второй рукой. Легкая. Как и положено мелкой девчонке.

Затем с плеча проломил стену и понесся вперед. Еще одна стена осыпалась за моей спиной. Крики преследователей раздались ближе.

Третья стена и я падаю вниз. Упругий асфальт улицы встречает меня, прогнувшись небольшим кратером от приземления. Бежать. Петлять переулками, скрываться от дронов в небе, найти укрытие и заглушить маячок в инсигнии.

План будет потом. Все будет потом. Сейчас надо пережить эту сраную ночь. Всего одну ночь. Бок неприятно жгло, напоминая о попадании плазмы из винтовки солдата. Скоро наномашины перестанут блокировать боль, забрав свои проценты.

Фрост улыбался, задрав голову. У него с этим ублюдком были свои счеты. И он рад, что оказался прав. Теперь у Высшего Инквизитора связаны руки. Она больше не сможет покрывать эту сраную восьмерку.

А в ближайшем будущем не сможет защитить и себя. Скоро в департаменте случатся серьезные перемены. И когда мэр Альтаира обо всем узнает — полетят головы. А значит, должность высшего инквизитора вскоре станет вакантной.

Он слишком долго к этому шел. Слишком много сделал для этого. Ему даже пришлось помочь объекту сбежать, что было не так-то просто. Осталось дело за малым. Вернуть соплячку-химеру и добить старого врага.

— Передать в центр, — рявкнул он. — Восьмой инквизитор нас предал. Он убил солдат на службе инквизиции и… Младшего инквизитора Симонс. Деактивировать инсигнию Восьмого. Передать данные с маячка штурмовым отрядам. Приоритет цели — высший.

После щелчков и писка аппаратуры, он позволил себе немного расслабиться. Теперь все будет в порядке. Осталось загнать измотанного битвой Черного Дьявола и добить тварь. Для этого у него есть солдаты.

Жаль только, плащ испачкал.

Надо успеть уйти. Успеть скрыться и спасти мелкую химеру. Потом будет новый день, который принесет новые проблемы. И их тоже решим.

— Ты уже мертв, — произнес Восьмерка.

Он не мог, как Черный нестись по стенам домов, поспевая за мной. Поэтому просто шептал над ухом.

— Они придут за тобой. Они спустят всех, чтобы найти тебя! — верещал Черный со всех сторон довольным голосом.

— Ты забрал то, что принадлежит им. Они загонят тебя и прикончат, — лился ровный голос Восьмерки мне в спину.

— Они выпотрошат тебя, а потом ее. А потом всех. Вывернут наизнанку, отрежут пальцы, вырвут глаза.

— Назад дороги нет. Ты все испортил, чтоб тебя со стены обоссали.

— Но мы их встретим, — ревел Черный. — Встретим их первыми. Мы их сами выпотрошим. Всех по очереди. Откроем их и заглянем внутрь. Мы будем искать бабочек, пока не найдем.

— Мы все сдохнем. Просто сдохнем. Чудо, если протянем хотя бы до рассвета.

— Захлопнули пасти, ублюдки, — взревел я. — Мы — химера. Я — Черный Дьявол восьмого сектора. И я не собираюсь тут подыхать.

— Хмм… — пробурчал Восьмерка тихо. — Скоро увидим.

— Скоро, — прорычал Черный, — Очень скоро.

А затем они все же заткнулись. Где-то над головой слышался шум разведывательных дронов. За спиной нарастал вой сирен. Увидим. Скоро.