То, что благими намерениями выстлана дорога сами знаете куда ― давно не новость. Но тогда я об этом не задумывался, в шестнадцать лет голова была забита мечтами и иллюзиями. Ведь для своих родных я был чудо-ребёнком, отлично владеющим магией, и готовым для них на всё. Если бы только знал, наивный дурачок, к чему это приведёт…

Я вырос в дружной семье дяди и тёти, окружённый их заботой и неподдельной любовью. Своего кузена Да́ни, который был не на много старше меня, привык считать родным братом и обожал с самого детства. Таскался за ним «хвостом», доставая его и копируя привычки, чем вызывал добродушный смех дяди Джека и ехидную ухмылку самого Дани.

Брат был очень похож на отца: темноволосый с карими глазами, тот ещё красавчик, с гордым и насмешливым характером. Весь в маму, с детства окружённый повышенным вниманием женской аудитории. Говоря о маме, я имел в виду первую любовь дяди, родившую ему ребёнка и умершую в том же году. Нынешняя жена Джека, тётя Луиза, была простой и бесхитростной женщиной, всецело отдававшей себя дому и воспитанию чужих детей, то есть Дани и меня.

Со мной всё было непросто. Я появился в этой семье совсем крошкой в тот год, когда Джеку с женой и ребёнком пришлось бежать из нашего родного мира магии, сюда на Землю, в мир высоких технологий и жестокого бизнеса. Мой отец не последовал за ними, отдал меня дяде, оставшись там. О причинах, заставивших его совершить такой отчаянный поступок, я узнал, когда обнаружились мои способности к магии.

Точнее, я-то с самого раннего детства знал, что со мной не всё в порядке. Страх оказаться не таким «как все», «уродом» или «монстром» на фоне остальных детей, преследовал меня. Одна мысль о том, что родители и Дани разлюбят меня и выгонят на улицу, потому что я «другой», вызывали во мне ужас и заставляли контролировать себя. Откуда мне было знать, что мой отец — маг, и, вообще, что у меня другой папа.

Однажды мою «тайну» чуть не раскрыли. Мне было года четыре. Больше всего на свете я обожал играть с огнём, в прямом смысле этого слова. Когда, конечно, был уверен, что меня никто не видел. Огонь был моим первым другом, он меня не обжигал и не причинял боли, напротив, с ним я чувствовал себя лучше. Огненный шарик легко возникал в моей ладони и, подчиняясь желанию, раздувался, принимая формы разных зверей. Это было весело, но однажды я за ним не уследил, и диван, на котором играл, вспыхнул.

Зашедший в комнату дядя мгновенно потушил пожар и, осмотрев меня, обрадовался, не найдя на моём теле ни одного ожога. Меня сочли «счастливчиком» и дали прозвище «Феникс», которое так ко мне прилипло, что со временем я стал забывать своё настоящее имя.

Я спросил у дяди Джека, которого тогда считал отцом:

«Что такое Феникс?»

― Это волшебная птица, сынок. Она, как ты, не боится огня, а сгорая, снова возрождается из пепла.

Мне стало интересно.

― Папа, а много на свете Фениксов?

Он задумался.

― Думаю, она одна особенная, как ты…

Я расстроился.

―Значит, ей невесело. Неужели, мне теперь придётся как ей, жить и летать в одиночестве?

Джек засмеялся и обнял меня.

― Нет, мой милый Феникс, мы всегда будем рядом с тобой.

― И Дани?

― Конечно, глупыш…

Я успокоился и поверил ему. Так я принял это прозвище, а вместе с ним и свою судьбу одиночки, спешащего на помощь дорогим людям, не заботясь о себе. Мой печальный полёт начался…

Когда мне было около шести лет, Дани застал меня за передвижением стульев по комнате, составлением из них неустойчивых пирамид и тому подобными играми. И всё это при помощи магии. Не знаю, как долго брат наблюдал за мной, пока его холодный голос не остановил мои «выкрутасы» с мебелью.

― Интересно, и как давно ты умеешь такое? И почему молчал до сих пор, а?

От неожиданности, я потерял контроль, стулья с грохотом упали на пол. Несколько гнутых ножек разлетелись по разным углам.

― Дани, когда ты пришёл? ― испуганно пролепетал я, ― Не рассказывай, пожалуйста, папе, я сейчас всё исправлю…

― Не стоит, и перестань трястись, никто тебя не будет ругать, ― в его голосе не было обычного превосходства или насмешки. Он был серьёзен, ― что касается стульев, я и сам справлюсь. Поверь, это несложно, заклинание совсем простенькое.

Я и не понял даже, как это произошло, но через мгновенье целые и невредимые стулья стояли на прежнем месте. Сознание того, что брат тоже это умеет, немного успокоило меня. Но его настороженный взгляд пугал, и я заплакал. Он подошёл ко мне, сел рядом и обнял. Вот тогда я увидел настоящего Дани, а не его насмешливую высокомерную маску, которую тот постоянно носил.

― Успокойся, малыш. Ничего страшного не происходит. На самом деле это здорово, что ты один из нас.

― Один из вас, Дани? ― всхлипывая, переспросил я.

― Из магов. Отец всё тебе расскажет, не переживай. В нашей семье все так умеют и даже больше, ― и он не отходил от меня, пока домой не вернулся Джек.

Тем же вечером я многое узнал о себе и нашей семье. Например, что был не младшим сыном, а лишь любимым племянником дяди Джека. Мой отец, преследуемый властями, вынужден был меня оставить. Что с ним стало ― никто не знал, связь между братьями потерялась, как только семья перебралась в этот чужой и враждебный мир. Постепенно они приспособились к новой Родине, не оставляя надежды когда-нибудь вернуться домой.

Сначала от таких новостей я был в шоке, но со временем пришёл в себя. Отношение ко мне ничуть не изменилось, напротив, даже Дани стал вести себя со мной добрее, правда, не переставая при этом подшучивать и дразнить.

Дядя Джек тоже владел магией, хоть и не в такой степени, как мой отец. Он обучал нас обоих, меня и Дани, и на «уроках» был очень строг. Если в обычное время не было человека добрее его, то на занятиях он, не задумываясь, раздавал нам обоим подзатыльники. Особенно доставалось Дани. Тот злился и как-то мне сказал, что «своего сына никогда не будет учить магии и вырастит обычным человеком…»

Дело в том, что Дани, будучи очень способным, не любил магию, считая её абсолютно бесполезной в этом мире. В школе он был первым учеником, его побаивались самые отъявленные хулиганы, потому что мой брат никогда не забывал нанесённых ему обид. И его хитроумной мести опасались все. Дани мечтал стать хирургом, но, презирая магию, втихаря не гнушался использовать её в собственных целях.

Внешнее сходство между нами было очевидно, и чем старше мы становились, тем больше походили на близнецов. Дани это раздражало. Он специально носил длинные волосы, чтобы только отличаться от меня. Но по его спокойному лицу невозможно было определить, что он чувствовал. Это было тайной для всех, кроме меня: я видел сгущающуюся тьму над его головой, когда брат был не в духе. И от этого мне становилось не по себе…

Будучи совсем другим ― наивным и простодушным, жадным до знаний ребёнком, больше всего я тянулся к магии. Дядя обучал меня тому, что знал сам, но вскоре понял, что племянник «перерос» его, и отдал мне книги отца, привезённые с собой. Дальше мне предстояло учиться самому. Теперь дядя Джек постоянно меня хвалил и радовался моим успехам, повторяя, что у меня талант отца. Я снова был счастлив.

Беда пришла неожиданно. А ведь всё было так хорошо: Дани экстерном окончил школу и поступил в медицинский колледж. Отец долго ворчал, надеясь, что сын продолжит его дело, с которым у него были постоянные проблемы. Нам приходилось переезжать, когда очередная идея дяди Джека с треском проваливалась, и он был вынужден всё начинать сначала. У Дани же была деловая хватка, которой отцу не доставало, но работать вместе с ним он категорически отказывался. Они постоянно ссорились из-за этого, но брат настоял на своём. И дядя сдался.

Дани заканчивал второй курс, когда его отец внезапно исчез. Через день мы получили записку без подписи, в которой говорилось, что «Джека вернули на Родину, где ему воздастся по заслугам».

Мы были в ужасе. Это случилось в тот самый день, когда я окончил школу и готовился отпраздновать это событие с семьёй. Мне только что исполнилось шестнадцать. Дани, бледный и подавленный, примчался домой после звонка тёти Луизы.

― Ну вот и кончилась моя учёба. Отец не вернётся, бессмысленно было убегать столько лет. Они всё равно нашли его, ― были первые слова, которые я от него услышал, пытаясь обнять брата. Но он холодно оттолкнул меня и отошёл к окну. Над его головой висела огромная чёрная туча, видная мне одному. Значит, Дани был в ярости.

― Что же теперь будет? ― прошептал я.

― Для вас с Луизой ничего не изменится. Займусь бизнесом отца, деньги у нас будут. Ты сможешь выбрать любой колледж. Я ― старший мужчина в семье и позабочусь о вас двоих…

― Дани, а разве ты не собираешься разыскать отца и спасти его?

―Феникс! Ты в самом деле такой наивный дурачок или только прикидываешься? Повзрослей уже, пора. Как я найду его, если отец в другом мире. Дорогу туда знал только он один. И даже если бы я нашёл её, неужели ты думаешь, что один смог бы справиться с целым государством, ополчившимся на нас? Для них все мы ― беглецы и предатели, там нас ждёт только унижение и позорная смерть.

― Но Дани, мы же с тобой ни в чём не виноваты, мы ―дети…

― Да, дети преступников, подозреваемых в подготовке переворота. И не важно, что тебе только шестнадцать, а мне девятнадцать. Они ― не пощадят. Запомни, Феникс, для нас с тобой дорога в тот мир закрыта. Остаётся только смириться и жить дальше…

Я потрясённо молчал. Сын преступника? В это невозможно было поверить. Об отце мне было известно лишь то, что он был превосходным магом. Я боготворил его образ, в мечтах созданный мной из рассказов дяди, говорившем о брате только с восхищением: «Твой отец, Феникс, ― благороднейший из людей, спасший всех нас». И не допускал даже мысли, что отец мог быть замешен в подобном…

Не стоило тогда продолжать разговор с братом, но мне не терпелось высказаться.

― Послушай, Дани, я всегда тебя поддерживал и во всём соглашался, но не сейчас. Мы не можем бросить дядю в беде. Надо попробовать спасти его. Ты не будешь один. Пойдём вместе, в моих способностях ведь ты не сомневаешься, правда?

― Что? Серьёзно, малыш? Ты сам-то понимаешь, какую чушь несёшь? Куда ты собрался, прямиком на плаху? Наивный, неопытный мальчишка, к тому же доверчивый, как младенец. Да тебя любой мошенник в два счёта обведёт вокруг пальца. Забудь эту дурацкую идею как страшный сон. Давай считать, что я ничего не слышал.

Он вышел из комнаты, демонстративно хлопнув дверью, что было совершенно на него не похоже.

Я вернулся в свою комнату, где давно уже лежали подготовленные мной карты магического мира и заклинание, для прохода в него. Это была моя тайная мечта: много лет я готовился к тому, чтобы однажды отправиться на Родину и разыскать отца. Расспрашивал дядю Джека и тётю Луизу о родном мире, его обычаях и традициях, жадно слушал их воспоминания и сказки, читал привезённые с собой книги. Постепенно, по крупицам собирал необходимую мне информацию. Этого, конечно, было мало, но после случившегося с дядей, ничто не могло меня остановить.

Расстроенный, я решил не мешкать и сбежать в ту же ночь, понимая, что Дани мне не переубедить, и совершенно не представляя, что ждёт меня впереди. Внезапно раздался крик тёти Луизы. В нём было столько ужаса и отчаяния, что мы с Дани одновременно прибежали в гостиную, которую тётя Луиза не покидала уже несколько часов, плача и прижимая к себе фото мужа.

Она лежала на полу без сознания. На столе стояла открытая картонная коробка. Я бросился к тёте, пытаясь привести её в чувство, а Дани рванулся к столу и застыл возле него.

― Феникс, оставь её, она просто без чувств, скоро придёт в себя. Быстро подойди ко мне и посмотри на это.

Я неохотно подчинился и лишь потому, что голос у брата был очень странный. То, что я увидел, заставило меня вскрикнуть. В коробке на грязной тряпке лежала отрубленная человеческая кисть. На тонких окровавленных пальцах были надеты хорошо знакомые мне кольца, которые дядя Джек никогда не снимал: на мизинце ― тонкое обручальное колечко мамы Дани, а на среднем пальце ― перстень, подаренный ему моим отцом при расставании.

На брата было страшно смотреть. Внезапно он вышел из комнаты и вскоре вернулся с небольшим металлическим ящиком. Осторожно вынул кисть отца из коробки и, прочитав над ней заклинание нетления, положил в ящик, закрыв крышкой. После чего словно впал в ступор, что-то тихо бормоча и слегка раскачиваясь.

Я испугался, подошёл к нему и обнял. Мне не верилось, что всё это происходит с нами на самом деле. Даже заплакать — не было сил. Голос брата хрипел, когда он произнёс: «Отпусти меня, Феникс. Посмотри, как там Луиза и помоги ей. А я взгляну, что за бумага торчит из-за тряпок. Кажется, им мало этого послания, они посмели ещё что-то нацарапать…»

Я так и сделал: перенёс тётю на диван и привёл её в чувство. Но вскоре ей стало плохо с сердцем, и мне пришлось с помощью магии немного «подлечить» и успокоить её. Дани в этом не участвовал, снова и снова перечитывая клочок бумаги, найденный им в коробке под тряпкой. Как же он бесился: губы были упрямо сжаты, а привычно холодные глаза — горели ненавистью…

Мы сидели рядом на диване. Дани молчал, я вытирал слёзы дрожащей рукой. Брат протянул мне записку: «Не пытайтесь искать Джека, или вас ждёт та же участь».

― Ну, как, Феникс, тебя больше не тянет на подвиги? ― его голос звучал не как обычно, с иронией, а с нескрываемой злостью. Сейчас брат не прятался за привычной маской равнодушия, он, наконец, был собой.

Но я не обижался, разделяя его боль. Взял за руку, в очередной раз посылая тепло своей магии и разгоняя мрачную тучу над его головой. Последнее время приходилось делать это слишком часто. Мне было страшно от мысли, что скоро тьма так разрастётся, что поглотит Дани целиком. А ведь он даже ни о чём не подозревал.

Я ничего ему не ответил, боясь расстроить ещё больше. Потому что, после получения страшной посылки не только не передумал, а, напротив, укрепился в своём решении отправиться на поиски дяди. Никакого определённого плана у меня не было, одно только отчаянное безрассудство и глупая самонадеянность. Я не представлял, как оставить родных в такое трудное время, и выжидал подходящий момент, чтобы ещё раз поговорить с братом.

На следующее утро мы закопали ящик с дядиной рукой в нашем саду. Потом Дани ушёл принимать дела отца. Я остался с тётей Луизой и рассказал ей о своём решении отправиться на поиски дяди. К моему удивлению, она не стала меня отговаривать. Просто крепко обняла и поцеловала.

― Тебе будет непросто, Феникс. Ты очень добрый мальчик и хороший маг. Но одному в том мире у тебя почти нет шансов остаться в живых. Боюсь, ты не сможешь помочь Джеку, никто не сможет. Но ведь всё равно пойдёшь, так? У тебя такое же благородное сердце, как у отца. Поэтому, единственное, что я могу тебе дать ― моё благословение. И пусть бог и моя любовь берегут тебя…

Мы провели весь день вместе. Тётя рассказывала мне о своей жизни в мире магии. За этот день я узнал и понял намного больше, чем за прошедшие годы своих «тайных» исследований. К вечеру вернулся Дани, бросив привычное: «Всё в порядке», ― добиться от него большего мы так и не смогли.

После ужина я попытался снова с ним поговорить.

― Дани, скажи, у тебя правда всё нормально в фирме отца, как ты объяснил его отсутствие?

―Да никак. С чего это я должен перед ними объясняться? Не забывай, я ― тоже маг. Сказал, что теперь все работают на меня, и они сразу же согласились. Ничего сложного, простое заклинание подчинения. Глупые людишки, ― он ухмыльнулся.

Мне это не понравилось, но я промолчал. В этом мире у меня было немало друзей, которых я очень ценил. Отношение брата к людям меня расстраивало, оставалось надеяться, что со временем всё изменится. Хотя в глубине души уже тогда догадывался, что будет как раз наоборот.

―Дани, понимаю, что ты заботишься обо мне, но я не просто подросток, а достаточно сильный маг. Не знаю, что ждёт меня впереди, но очень постараюсь найти…

Я не договорил, потому что брат схватил меня за рубашку и притянул к себе. Сжавшись в комок, и, зажмурившись в ожидании удара, я замер, но ничего не произошло. Он оттолкнул меня и процедил сквозь зубы: «Малолетний идиот! Безумец! Если тебе так хочется сдохнуть, ну так сделай это! Не буду тебя останавливать, но запомни: уйдёшь, никогда этого не забуду. Ты же меня знаешь, рано или поздно ответишь за всё. Если, конечно, чудом останешься в живых…»

Дани встал и ушёл, дав понять, что разговор окончен. Я поплёлся в свою комнату, вещи для похода были давно собраны. Надев куртку, и закинув рюкзак на плечо, поколебался немного, стоит ли заходить ещё раз к тёте, и решил этого не делать. Открыл карту местности, куда собирался попасть, и, вздохнув, прочитал заклинание, вызывающее переход.

К тому, что случилось в следующий момент, я оказался не готов, как к многому другому, ожидавшему меня там. Чёрная пасть воронки проглотила, заставив задохнуться на несколько мгновений, и выплюнула меня уже в другом мире на вершине пологого оврага.

Я мгновенно вспотел и не только потому, что испугался ― было очень жарко. Воздух плавился, здесь было лето, и к тому же собиралась гроза. Небо уже заволокло тёмными тучами, и вдали полыхали молнии. Я посмотрел вперёд туда, где за оврагом начинался лес. Надо было спешить, чтобы попасть в него до начала дождя.

Но не успел я сделать и шага, как почувствовал сильный поток магии прямо у себя за спиной. Замерев от ужаса, представил, что обнаружен одним из местных магов. Ноги подкосились, по лицу побежали ручьи, я начал задыхаться, но сумел всё-таки взять себя в руки и приготовил заклинание, чтобы дать отпор.

Я раньше никогда не убивал. Это вообще было противно моей природе. Дани постоянно подсмеивался надо мной, говоря, что с моим-то характером применить магию против человека ― просто нереально. Раз я даже мухи обидеть не в состоянии. И это было правдой. Тренировки в заброшенных зданиях и подвалах, меткие броски по мишеням из груды веток и старых кирпичей ― одно, а причинение вреда живому существу… К этому я не был готов.

Раздался громкий хлопок, я закрыл уши руками и вскрикнул. Мне показалось, что мои барабанные перепонки сейчас взорвутся. Резкий кашель заставил меня подскочить на месте и обернуться. Только чудом не использовал приготовленное заклинание. Рядом в тёплой куртке и с сумкой на плече стоял Дани. Он быстро скинул свою куртку на землю и сердито на меня посмотрел.

― Ты что уши-то закрыл, боишься их отморозить на такой жаре? Перестань на меня пялиться, быстро снимай свою шубу, а то получишь тепловой удар.

Видя, что я стою, открыв рот, и не реагирую на его слова, он сам за меня проделал всю работу. Стащил с меня куртку на меху, которая была уместна там в ноябре, но не здесь и не сейчас, и, добавив её к своей, быстро сжег их под моим изумлённым взглядом.

― Судя по погоде они нам не понадобятся, а лишний груз ни к чему. Чувствую тащиться с тобой придётся долго. Маршрут продумал? Эй, спящий птенчик Феникса, очнись, наконец! ― он вдруг улыбнулся и обнял меня, ― думал, дурачок, что я отпущу тебя одного? Наивный, ты так просто от меня не отделаешься…

Только, услышав эти слова, я пришёл в себя и уткнулся в плечо старшего брата.

― Дани, это ты?

― А, что, не похож? Не вздумай только хныкать. Что за детский сад на прогулке… Надо торопиться, скоро здорово польёт. Прямо, как в тот день, когда мы бежали отсюда двенадцать лет назад. Кажется, это как раз то самое место…

Он хмурился, оглядываясь по сторонам.

― Я так рад, Дани, что ты со мной, но как же тётя? Она осталась совсем одна…

― Ты правда так плохо обо мне думаешь? Это она передала мне заклинание перехода и просила позаботиться о тебе. Я достал для неё денег, их надолго хватит, только не спрашивай откуда, всё равно не скажу.

Я посмотрел на него с удивлением, он покраснел и отвернулся, делая вид, что рассматривает тёмную громаду леса. Сам не знаю, как решился его спросить: «Ты помнишь хоть что-нибудь о том дне?»

Дани не повернул ко мне головы, голос его звучал тоскливо.

― Мне же и семи лет не было. Помню испуганных родителей и озабоченное выражение на лице дяди, твоего отца. Мы бежали. Маги догоняли нас на своих белых конях. Они окружили нашу повозку. Твой отец отдал тебя Джеку и что-то ему сказал, а потом прочитал заклинание и выпрыгнул, крикнув: «Бегите!»

Он помолчал, тяжело дыша, словно ему не хватало воздуха и продолжил.

― А потом возник большой светящийся шар. Помню удивлённые лица преследовавших нас магов, взрыв и кровь на их чёрных с серебром мундирах. Они падали вместе со своими белоснежными скакунами… Это было так страшно, Феникс. Отец велел мне закрыть глаза. Я так и сделал, поэтому самого перехода не видел. С тех пор я ненавижу магию, а она меня не отпускает…

Я потрясённо молчал.

― Почему ты никогда не рассказывал мне об этом?

― А ты спрашивал? Предпочитал всё время играть в сыщика, как будто я ни о чём не догадывался, ― он грустно усмехнулся, и его лицо опять приняло своё обычное безразличное выражение.

Первые капли упали на землю. А потом ещё и ещё. Мы охнули и, засмеявшись как маленькие дети, побежали под дождём в сторону леса, под защиту его листвы. Совсем не думая, что там нас может подстерегать опасность. Ведь мы были вместе…

Едва мы с братом добежали до первых деревьев, дождь хлынул в полную силу. Мы промокли, и нам было смешно, потому что, спасаясь от хлещущей с небес воды, оба забыли, что, вообще-то, хороший маг легко ставит защиту от стихии.

― Так вот они какие, твои хвалёные способности, Феникс. Ты меня даже от простого дождика не защитил, а обещал-то…― шутливо ворчал Дани, отжимая длинные волосы.

― Минуточку, сейчас всё будет! ― я приготовился высушить одежду на нас обоих, но брат меня опередил.

― Лучше уж я сам, это только тебя огонь не трогает. Ты, наверное, и купаешься в нём, и спишь. Боюсь, своими новыми заклинаниями так меня подсушишь, что один пепел останется, ― подсмеивался он, внимательно осматриваясь вокруг.

― Ты мне не доверяешь? ― надулся я.

― Не доверял бы, не притащился бы в эту глушь. Ну хватит болтать. Мы в лесу, стоим практически на дороге, а дальше-то что? Как ты собираешься искать Джека? ― Дани почему-то называл отца и мачеху только по именам. Он взглянул на меня и от его шутливого настроения не осталось и следа.

Я посмотрел под ноги: кругом росли какие-то незнакомые растения. И никакой дороги. Брат хмыкнул.

― И следопыт из тебя тот ещё, сплошное разочарование. Приглядись повнимательней ― вон остатки старой кладки. Доро́гой, видно, давно не пользовались, она заросла, но, если у тебя глаза на правильном месте, ни за что её не пропустишь.

Я вздохнул: «Ну вот, началось, Дани в своём репертуаре, теперь даже дышать меня будет учить!»

― Феникс, выкладывай свой гениальный план, или мы оба возвращаемся домой. Учти, бродить наобум по незнакомому лесу я не собираюсь…

Пришлось достать кулон, в котором лежала прядь волос дяди.

― Это поведёт нас. Я вижу след, словно красная нить он выведет нас к цели.

― Какая ещё нить? Шутишь, что ли?

― Придётся довериться мне, братишка, для меня магический след виден очень отчётливо, ― гордо произнёс я, но осёкся под ироничным взглядом Дани. «Всегда он так! Смотрит на меня как на малыша, обидно же…»

Дани со скучающим выражением лица взмахнул рукой, я даже не успел понять, как в ней оказался кинжал дяди. На землю упали половинки небольшой пёстрой змеи, продолжая извиваться у меня под ногами. Я зачарованно смотрел на них.

―Ну что, понравилась змейка? Между прочим, одна из самых ядовитых в здешних местах. Внимательней надо быть, птенчик. Твоя миссия могла закончиться уже минуту назад. Ты хоть понял, что я тебе спас жизнь? Вот что, просто указывай мне направление, я пойду первым, а ты держись рядом. И, пожалуйста, не отвлекайся. Эти леса обитаемы, и ядовитые змеи ― мелочь, по сравнению с остальными их «жителями»…

Я притих и кивнул. Мне с самого начала было ясно, что брат со мной не считается, так и держит за ребёнка, и разубеждать его бесполезно. Он очень упрямый. Разве поверил бы он мне, скажи я правду, что оглушил змею магией, ещё до того, как Дани бросил кинжал ― подарок отца. Да ни за что, это задело бы его гордость, а я не хотел его «ранить».

Так мы и шли по дороге: я указывал направление и покорно плёлся позади. Неожиданно, заклинание «разведчик» просигналило мне, что за нами кто-то наблюдает.

― Дани, кто-то следит за нами, ― негромко сказал я.

Брат остановился.

―Я тоже почувствовал, можешь сказать где?

― Слева в паре метров от тебя, за этими лохматыми кустами.

― Понял, ― кинжал полетел прямо в середину кустов. Кто-то вскрикнул и зашуршал ветками, но, когда мы подбежали, никого на месте не было.

― А я меткий, попал, ― усмехнулся он, ― здесь немного крови, выслежу его по следам.

― Не надо, Дани, это зверь, а за нами наблюдал человек, и он сбежал, но недалеко. Я всё ещё его чувствую.

― И что предлагаешь, будем брать?

― Не сейчас, пойдём вперёд, как будто ничего не случилось, ― я поднял с земли и протянул ему кинжал, ― думаю, он последует за нами.

―Ну-ну, ― хмыкнул Дани, ― мне показалось, что в его глазах впервые промелькнул интерес. Мы пошли дальше, и теперь я уже хорошо различал заброшенную дорогу. До самых сумерек нас никто не беспокоил. Дани выбрал место для ночёвки, я развел костер и быстро прочитал охранное заклинание. Теперь можно было спокойно ночевать.

Поужинали тем, что взяли с собой. Весёлое настроение сменилось чувством тревоги. На чужой земле, вдали от дома, мы совершенно не представляли, что будем делать дальше. Я, во всяком случае. А Дани… не знаю, о чём он думал, брат явно не собирался делиться со мной своими соображениями.

―Дежурить будем по очереди, спи, я потом тебя разбужу, ― сказал Дани.

― В этом нет необходимости, я поставил охрану: даже во сне услышу, если кто-то попытается пересечь периметр.

― Серьёзно? Только услышишь, пока тебе будут перерезать горло? Этого недостаточно, надо, чтобы никто не мог к нам подойти. Слабовато ты подготовился, ― он не был бы собой, не уколов меня хоть разок.

В ответ я взял его за руку, быстро ставя свою «фирменную» защиту. Долго её разрабатывал, зато теперь никто не сможет причинить ему вред ни голыми руками, ни оружием, ни, надеюсь, магией. Дани понял мой поступок по-своему.

―Что, испугался, птенчик Феникса? Не бойся и не держись за мою руку, как маленький. Пока я с тобой ― можешь не волноваться.

Я отпустил его и кивнул. Почему-то совсем не хотелось спорить и объяснять ему, кто кого сейчас защищает. Вздохнул и лёг, подложив под голову свой рюкзак, но уснуть не мог. Вдруг Дани вскрикнул, заставив меня вздрогнуть.

― Слышишь, идиот, немедленно прекрати это делать! Ты до смерти меня напугал!

Не понимая, что натворил, я с удивлением смотрел на побледневшего брата, а потом на свою кисть, спокойно лежавшую в костре. Задумавшись, переворачивал в огне ветки, забыв, какое впечатление моё общение с огнём производит на окружающих.

― Ой, прости, Дани! Я нечаянно…

― Прости… Как такое возможно? Ты, вообще, человек?

Я промолчал, убрав руку из огня. Что я мог ему ответить? Сам не знал, откуда у меня такая способность, только отец, мог, наверное, всё объяснить… Когда найду его, спрошу…

― Вот что, несгораемый, отодвинься от костра и отвернись. Так мне будет спокойнее, ― брат всё ещё злился, темнота над его головой разрасталась, и убрать её я сейчас не мог. Вряд ли он разрешил бы мнесебя коснуться.

Оставалось сделать как он хотел и молча пялиться на окружающий нас лес, внешне совсем не отличавшийся от земного. Постепенно усталость взяла своё, и я задремал. А проснулся от того, что в ухе тревожно зазвенело охранное заклинание. Открыв глаза, увидел нечто, сидевшее на корточках в паре метров от меня и спокойно «потрошившее» рюкзак брата.

Первой моей мыслью было: «Что это существо сделало с Дани? Почему он молчит?» Прислушался к тихому посапыванию брата. Уснул на посту? Маловероятно, но вполне возможно ― он тоже устал. А как же мой периметр? Никто не должен был его пересечь, об этом я не сказал Дани, но был «на все сто» уверен в надёжности своей охраны.

Мне вдруг стало плохо. Только маг, равный мне по силе, мог нарушить границу. Значит, вот это нечто ― и есть один из страшных магов, которыми меня пугали? Как — то не похоже, или здесь даже звери способны на подобное? Я не мог бросить смертельное заклинание в живое существо. На этот случай у меня было простое, но эффективное средство, выражавшееся в одном слове: «Спи!» Действовало безотказно. Ещё дома проверял его на друзьях, полчаса можно было не беспокоиться.

И, направив силу на увлёкшегося «грабителя», тихо прошептал заветное слово. Подействовало сразу: «оно» упало, но рюкзак не выпустило. Я встал и, посмотрев на мирно спавшего брата, решил его не будить. Вреда-то от нарушителя пока не было, а Дани убьёт не раздумывая. В отличие от меня, он никогда не колебался…

Я осторожно приблизился к мирно спящему возмутителю спокойствия. Даже применив дополнительное освещение, так и не разобрался, кто это был. Кажется, человек, только очень грязный и в лохмотьях. На разбойника не похож, оружия нет, худой, светлые волосы пострижены клоками, лицо измазано глиной. Маскировался для набега, что ли?

На мальчишку похож. Наверное, выгнали из дома или сам сбежал. Голодный, бедняга, иначе зачем в мешке рылся? А ещё от него несло… магией. Необученный маг? Вероятно, но что мне с ним делать?

Считая, что он не опасен, я повернулся к брату. Тот и в самом деле спал, причём очень крепко, тут без сонного заклинания не обошлось. Как же так, моя защита не сработала? Не смогла отразить такое простое… Вот беда, похоже, я переоценил свои способности. Или столкнулся с чем-то совершенно для меня новым. Загадка ― это интересно…

Я посмотрел на «нарушителя» и вовремя. Он уже проснулся, хотя не должен был, и пытался сбежать. Сообразив, что моя магия на него почти не действует, я прыгнул и повалил беглеца, ухватив его за ногу. Потом оседлал, заломив руки, причём сделал это подозрительно легко. Видно мальчишка слишком ослаб от голода, раз не смог мне сопротивляться.

Но моё торжество длилось недолго.

― Слезь с меня, дурак! А то пожалеешь, предупреждаю! ― огромные синие глазищи на чумазом лице и сердитый нежный голосок не оставили сомнений ― я справился с девчонкой, какой позор…

Отпустив её, покраснел от смущения и вскочил на ноги, бормоча: «Простите, я думал, Вы…» ― и замолчал, не зная, что сказать.

― Болван, идиот, дубина! Думал он, а зачем ты меня усыпил? Гадость замышлял, да? ― рычала она, отряхиваясь, словно на ней были не лохмотья, а роскошное выпускное платье.

― Да что Вы такое говорите, ― ужаснулся я её словам, ― сами же полезли в наш мешок…

В отличие от Дани, я всегда робел перед девушками, и они рядом с братом меня просто не замечали. В этот момент он проснулся и простонал: «Что происходит, Феникс, почему голова так болит, это твоя работа…» Через мгновенье он уже стоял рядом с незнакомкой и держал кинжал у её горла. Я знал, что будет дальше, и потому крикнул: «Не трогай девушку, Дани! Она не причинит нам вреда…»

Лезвие лишь процарапало еле заметную черту на тонкой шее, брат с изумлением смотрел то на меня, то на «грязное чучело», но кинжал опустил. Его лицо приняло своё обычное надменное выражение.

― Где ты тут девушку рассмотрел? Оборванец какой-то, видимо собирался нас ограбить, значит, заслужил наказание, ― и он снова поднял кинжал, но я заметил хитрый блеск в его глазах. Решил попугать, что тоже было в его духе.

Девушка гордо подняла голову и процедила сквозь зубы, с презрением глядя на Дани.

― Оборванец? Да как ты посмел сказать такое дочери самого… ― и она запнулась, почему-то жалобно посмотрев в мою сторону. Искала защиты у меня? Не может быть…

― Ну, хватит, Дани, не будем спешить с выводами. Сейчас сделаем чай, поговорим спокойно. Вы ведь не против этого? ― обернулся я к незнакомке.

Она благодарно кивнула. Дани хмыкнул и убрал кинжал.

― Дело твоё, братишка Феникс. Тебе решать, с кем чай распивать. Я в этом участвовать не буду. Ну и вкус у тебя, кошмар, ― и он демонстративно ушёл на другую сторону костра.

Я смущённо обратился к девушке.

― Не обижайтесь на моего брата, он хороший, но немного вредный, ― и улыбнулся, стараясь сгладить ситуацию.

― Да уж, заметно, ― задумчиво ответила она, потирая кровоточащую царапину на шее.

― Ох, сейчас всё исправлю, ― заторопился я, но незнакомка меня остановила.

― Нет необходимости, с такой ерундой сама справлюсь.

И действительно, от одного лишь прикосновения царапина мгновенно затянулась и исчезла. Я пригласил её к костру и стал готовить чай, воду мы набрали заранее. Девушка отрешённо смотрела на мою суету, думая о чём-то своём. Я разлил чай по кружкам, протянув незнакомке запасную, и разделил с ней свою порцию хлеба.

― Спасибо, ― тихо поблагодарила она и стала пить чай, понемногу откусывая хлеб. Я видел, как ей хотелось побыстрее всё съесть, но она сдерживала себя.

― Надо же, ест наш хлеб, а так и не представилась, невежа, ― фыркнул Дани.

Девушка посмотрела сквозь него и обратилась ко мне, игнорируя брата.

― Простите, Вас кажется зовут Феникс. Но я не могу назвать своё имя, на это есть причины.

― Ещё бы, она наверняка преступница в бегах, ― продолжил гнуть своё брат.

Теперь уже я укоризненно взглянул на него.

―Перестань, Дани.

― Я не преступница, а дочь мага. При рождении повитуха сказала, что у меня будет горькая судьба. Так и получилось. Можете называть меня…

― Марией, ― подсказал я, ― Мария означает «горькая». Можно называть Вас Мари́?

Она кивнула и посмотрела на меня с удивлением, а потом прошептала: «Вы же оба не из нашего мира, как я сразу не поняла. Одеты странно, и эта манера говорить… простолюдины так себя не ведут».

На мгновенье в её глазах появился страх, но она умело его скрыла.

― Что ж, чужеземцы, спасибо что не убили и даже накормили, можете называть меня так, как Вам вздумается. Хотя звучит странно ― Мария… Что привело таких молодых ребят в нашу опасную страну? Ищите развлечений? Тогда вы ошиблись местом. Здесь вас ждёт или пыточный застенок, или, в лучшем случае, война во славу Герцога и его магов. Что, в общем, одно и то же.

Дани её слова заинтересовали. Забыв, что не собирался общаться с оборванкой, он спросил: «Ну-ка, поподробнее про магов. Они и в самом деле такие сильные, как мы о них слышали?»

Девушка хмыкнула и, игнорируя брата, снова повернулась ко мне.

― Феникс, скажи, я права, и вы путешествуете по мирам?

Я не знал, стоит ли говорить правду малознакомому человеку и посмотрел на Дани. Но он, обидевшись, что на него не обращают внимания, сделал вид, будто рассматривает, всё ли в порядке с его рюкзаком.

― Да, Мари, Вы угадали, но мы сюда прибыли по важному делу, нам совсем не до развлечений. Мы ищем одного человека. Помогите нам в этом, пожалуйста.

― Я бы с радостью, да сама из этого леса давно не вылезала, новостей не знаю. Последний раз была в ближайшей деревне месяц назад, когда продавала мамино платье, ― и она замолчала, прикусив губу.

― А как Вы здесь оказались? Вы тут вдвоём с мамой, и не страшно?

Она печально усмехнулась.

― Здесь в лесу ― нет, а вот там, ― она махнула куда-то в сторону, ― где эти… маги, вот там ― ужас.

Она немного помолчала, допивая остывающий чай. Я порылся в рюкзаке и протянул ей апельсин. Она взяла его и удивлённо покрутила в руках, явно не зная, что с ним делать. Почистив его, разделил на дольки и отдал ей.

― Попробуйте, Мари, это вкусно!

Она смутилась и начала есть, откусывая маленькие кусочки. По её довольному виду я понял, что мой подарок понравился. Дани смотрел, но молчал, всем видом выражая неодобрение моему поведению. А я радовался, сам не знаю, чему.

― Спасибо, Феникс, ты такой добрый, не то что твой брат. Я расскажу о себе. Мой отец был придворным магом, он мог делать то, что другие не умели. Как и вы, папа путешествовал по мирам. И сначала всё было хорошо, мы с мамой ни в чём не нуждались. Но жизнь во дворце переменчива. Отца оклеветали завистники, и ему пришлось бежать. Нас с мамой он не успел взять с собой, только передал письмо, в котором просил укрыться в этом лесу.

Она тяжело вздохнула и продолжила.

― Этот лес особенный, он странный, здесь есть места, где магия не действует. Маги его не любят и боятся. Мы с мамой долго жили вдвоём, пока она не заболела. Месяц назад я её похоронила…

Она всхлипнула. Я расстроился, но не знал, что сказать, а Дани надел свою обычную маску ― «меня это не касается».

Мари вытерла слёзы ладонью и неожиданно спросила: «А кто из вас двоих выбрал это место для ночёвки? Это как раз „пустая земля“ ― магия здесь практически не работает. Поэтому я смогла, хотя и с трудом, преодолеть охранный барьер. Он очень сильный. Это ты его поставил, Феникс?»

Я покраснел от неожиданной похвалы и смущённо кивнул. Дани хмыкнул и нахмурился. Он не привык, что его не замечают.

― Молодец! Ты сильный маг. Поставил бы защиту чуть правее, и я бы не смогла пройти. Но ведь ты новичок в этом лесу, тебе простительно, ― и она улыбнулась.

Это была первая улыбка, подаренная мне девушкой.

― Хватит болтать о всякой ерунде. От этой твоей «подружки» никакого толку. Пусть проваливает отсюда, ― фыркнул Дани.

Мари вспыхнула ― это было заметно даже под слоем грязи, и вскочила. Я тоже поднялся.

― Как ты можешь так говорить, Дани? Мари, мы с братом проводим Вас до дома, здесь же опасно, и ночь к тому же.

― Спасибо, Феникс! Но я не боюсь. Это вам нельзя оставаться здесь одним. Я чувствую приближение шторма. Надо уходить в мой дом, там мы все будем в безопасности.

Я насторожился и подхватил свой рюкзак на плечо. Но Дани заартачился.

― С чего это ты ей так доверяешь? Она же тебе лапшу на уши вешает. Какой ещё шторм? Мы же в лесу, а не на море…

― Сразу видно, что вы не из нашего мира, а то бы не сомневались в моих словах. У леса есть «хозяин». Никто не видел его в лицо, поговаривают, что это злой дух. Время от времени он посылает страшную бурю, здесь её сравнивают со штормом. Кто не успевает спрятаться ― погибает. Решайтесь, времени в обрез.

Дани колебался, и, хоть ничего не сказал, в его взгляде читалось недоверие. Мы быстро потушили костёр и прошли несколько метров при свете горящей ветки. Как только Мари дала знак, что участок «пустой земли» пройден, дальше освещали путь с помощью магии.

Она уверенно шла впереди, мы с братом еле успевали за ней. Самым трудным оказался спуск в крутой овраг. Наша спутница указала нам еле заметную тропинку, и мы успешно справились с задачей. На дне оврага протекал небольшой ручей, и пришлось идти по щиколотку в ледяной воде.

Дани был недоволен и наклонился ко мне.

― Ох, заведёт нас твоя «подружка» вглубь леса и бросит как котят, вот увидишь. Ты такой доверчивый, братишка, мне просто страшно за тебя. Может, потихоньку перерезать ей горло, и все дела?

И, увидев, как я перепугался, он хмыкнул: «Да шучу, успокойся. Когда надо будет с ней покончить, предупреждать не буду».

Я сцепил зубы и промолчал: ссориться с Дани не хотелось, но на душе было неспокойно. Мне нравилась эта девушка, лица которой я даже не видел под слоем грязи. А брат с его-то характером вряд ли простит ей, что она его игнорирует. Он к такому не привык и, наверное, злился на нас обоих.

Мельком взглянул на него, ожидая увидеть грозовую тучу над его головой ― там ничего не было. Что бы это значило? Неужели Дани не сердился? Я растерялся, но тут раздался голос Мари: «Пришли, стойте и не шевелитесь, сейчас сниму защиту, и вы сможете зайти в мой дом».

Мы остановились и уставились на небольшой бревенчатый домик с крепкой крышей и большой печной трубой. Честно говоря, я ожидал увидеть что-то вроде развалюхи или шалаша. Это удивило не только меня. Глаза у брата смеялись, и он покачал головой.

― Дочь придворного и в таком домишке, тяжеловато ей приходится…

Я одёрнул его за рукав, потому что не хотел сердить Мари, но она не обращала на нас с Дани внимания, делая странные пассы руками.

― Всё, дверь открыта, заходите быстрее, у нас осталось совсем мало времени.

Мы пошли вслед за Мари, и я сразу ощутил вокруг сильную магию. Всё пространство рядом с домом было наполнено ей. И ещё нечто, приближавшееся к нам с огромной скоростью. Подстёгиваемый опасностью, резко втолкнул брата и нашу спутницу в дом, прошмыгнул вслед за ними и захлопнул за собой дверь. Меня трясло от избытка силы вокруг, похоже, ни Мари, ни Дани этого не чувствовали.

Да им было не до того. От волнения я слишком сильно толкнул их. Не ожидая такого, они упали, повалившись друг на друга. Пока я трясся у двери, закрывая её на засов, эти двое заорали на меня: «Феникс, ты с ума сошёл?» Ну хоть раз они были единодушны.

Было так забавно видеть их лежащими почти в обнимку, что я не выдержал и засмеялся. Они вскочили с пола, Мари сразу же стала отряхивать свои лохмотья от невидимого мусора, а брат брезгливо косился в её сторону, ругая меня.

― Похоже, кто-то захотел мучительной смерти, сейчас ты у меня получишь! Смотри, у новой рубашки рукав почти оторвался. Вот не думал, Феникс, что ты настоящий псих…

Он не договорил, потому что снаружи нечто так ударило в дверь, что дом заходил ходуном, и теперь уже все трое упали на пол. Я сильно приложился затылком и, надо сказать, это было больно. Даже и не пытаясь подняться, лежал и жалел, что за пол нельзя держаться.

Всё вокруг, даже лица Дани и Мари, опять упавших в незапланированные объятья друг друга, пошло «волнами», искажаясь и принимая причудливые формы. И хоть было темно, я всё отчётливо видел, и мне стало страшно. Вот он, магический шторм… А если бы мы не послушали Мари…

Внезапно всё кончилось, пропали «волны», стало тихо, потому что мы перестали кричать. Я до этого момента и не представлял, что знаю такие слова, а у Дани настолько громкий голос. Про Мари промолчу, девушка всё-таки, ей положено верещать в подобной ситуации.

Мы приходили в себя, я даже нашёл силы «включить» свет. Передо мной предстала безрадостная картина ― вид у нашей троицы был идиотский, у всех волосы стояли дыбом. Я начал хихикать первым, потом засмеялась Мари, показывая на меня пальцем. Дани немного тормозил, но не смог сдержать улыбку и тоже рассмеялся.

Это был истерический смех, и мы хохотали, пока не закололо в боку. А потом начали со стонами подниматься с пола. Во время шторма досталось всем, казалось, в теле не осталось ни одной целой косточки, так хорошо нас потрясло. Дани, забыв, что презирает «оборванку», помог ей встать и, взяв меня за подбородок, улыбнувшись, спросил: «Птенчик, ты цел?»

В ответ я прижался лбом к его плечу, а он пригладил мои взъерошенные волосы. Когда прилив братской нежности закончился, мы осмотрелись вокруг и ахнули. Это был не маленький, каким он казался снаружи, а просторный дом с большим холлом и гостиной, из которой несколько дверей вело, видимо, в другие комнаты.

― Дани, ты видишь это? Вот она, настоящая пространственная магия! Я тоже так хочу и обязательно научусь, ― не скрывая своего восторга, обратился к брату.

Похоже, он уже взял себя в руки и ответил, как обычно: «Ну да, неплохо. А куда подевалась твоя подружка?»

― Почему это моя? Это ты с ней обнимался! ― засмеялся я и отошёл подальше, опасаясь получить затрещину. Но, видимо, он всё-таки ещё недостаточно оправился, потому что только усмехнулся в ответ и ничего не сказал. Мы прошли в красиво убранную гостиную и, усевшись на кожаные диваны, с интересом разглядывали фамильные портреты, украшавшие стены.

Мари не было довольно долго, и мы с братом успели изучить комнату до мелочей. И тут она вошла, распахнув одну из дверей. Хрупкая красавица с белоснежной кожей в тонком шёлковом платье без рукавов, перетянутое широким поясом. Большие синие глаза сияли, румянец заливал щёки, она шла гордой походкой королевы, приподняв подбородок, и смотрела на нас как на своих подданных сверху вниз.

Как это у неё получалось, ведь она была небольшого роста, понять невозможно. В ней было столько грации и достоинства, что мы с Дани, не сговариваясь, встали, не сводя с неё восторженных глаз. И неважно, что платье ей было явно великовато, а неровные постриженные светлые волосы всё также топорщились. Мне она показалась самой прекрасной на свете, и я прошептал: «Она настоящая Снежная королева, правда, Дани?»

Он не ответил. Я посмотрел на него и, к своему ужасу, увидел хорошо мне знакомый взгляд охотника, выследившего добычу. Нет, только не Мари! Я-то знал, как некрасиво Дани поступал с девушками: влюблял в себя и бросал без всякого сожаления. Расстроенный, в отчаянии повторил про себя несколько раз: «Мари, умоляю, не поддавайся ему. Я не хочу, чтобы тебе было больно, ты же не такая, как все…»

Наша хозяйка одарила нас улыбкой и разрешила сесть.

― Жаль, что приходится принимать гостей в доме, где нет ни крошки еды. Зато воды много. Я налила вам две ванные, купайтесь, а потом отдохните в своих комнатах. Мой отец заранее создал этот дом для нас с мамой, он знал, что когда-нибудь придётся покинуть дворец Герцога. Рассчитывал поселиться здесь вместе с нами, а в итоге я осталась одна…

Мы просто слушали, утешить её было нечем. И тут Дани показал себя «во всей красе»: он извинился перед ней за своё грубое поведение, поблагодарил за спасение и вообще заливался соловьём ― бла, бла, бла… Мне же от этого становилось всё тоскливее, я много раз видел его «тактику» в действии. Тогда мне было всё равно, но не сейчас.

Поэтому, когда он закончил свою болтовню и ушёл принимать ванну, я последовал за ним. Как же приятно было погрузиться в тёплую воду и расслабиться, но даже это не смогло улучшить моего настроения. Я впервые в жизни ревновал, хоть и не понимал тогда этого, как и не подозревал, какую роль в моей жизни сыграет встреча с Мари.

Несмотря на сумасшедший день и усталость, мне не спалось. Мучили плохие предчувствия. К тому же я злился на себя, потому что мне не хватало смелости поговорить с Мари и предупредить её о намерениях Дани. Он же мой брат, я не мог предать его… Хоть моё сердце в тот момент говорило совсем другое: «Борись, не отдавай её никому, даже брату. Ведь она тебе нравится, как никто и никогда раньше…»

Заснул под утро и долго брыкался, не желая вставать, пока Дани не стащил с меня одеяло.

― Феникс, ну-ка живо поднимайся, забыл, зачем мы сюда притащились. Дома будешь отсыпаться!

Я встал, голова болела. В гостиной нас ждал нехитрый завтрак, собранный из того, что ещё оставалось в наших рюкзаках. Мари снова была одета как мальчик, но во всё чистое, и была так же прекрасна, как вчера вечером. Она мне улыбнулась.

― Феникс, ты неважно выглядишь, это последствия «шторма». Я заварила всем лечебный напиток, он поможет справиться с головной болью.

Мы с братом, не сговариваясь, выпили налитое в чашки тёмно-зелёное неаппетитное зелье, и нам стало легче. Даже Дани не ворчал. Он был какой-то задумчивый, что меня насторожило. Разговор за столом не клеился. Каждый думал о своём.

― Я знаю, что вы спешите по своим делам. Это связано с тем человеком, которого маги провезли через лес несколько дней назад?

Мы с Дани подскочили от этих слов.

― Что же ты молчала? ― у Дани щёки покраснели, а я с грустью подумал: «И когда это они успели на „ты“ перейти?»

Мари проигнорировала его вопрос.

―Я только видела, как промчалась четвёрка белых коней, это были маги. У одного из них за спиной сидел привязанный человек. Это всё. Скорее всего, его повезли в ближайшую крепость, я покажу её вам. Но сразу предупреждаю ― это гиблое дело. Тот, кто попадает им в руки ― уже не жилец. Мне очень жаль…

Я задохнулся от этих слов, Дани сжал кулаки, и чёрная туча мгновенно нависла над его головой.

― Спасибо, что сказала, Мари. Но тебе не нужно ехать с нами. Я сам найду дорогу, ― выдавил из себя, решив, что могу тоже обращаться к ней «просто», без формальностей, ― тем более, это опасно…

―Нет, я не могу отпустить вас на верную смерть…

―Девушка хочет присоединиться к смертникам? Мило, и почему, интересно? ― голос Дани был полон яда и очень отличался от вчерашнего «очаровашки». Похоже, мой брат ничего не добился от Мари, и это его раздражало.

―Нет, я не горю желанием умирать, но просто хочу помочь тем, кто был так добр ко мне. Жаль, что уже продала всё ценное. Вам будут нужны деньги.

Не говоря ни слова, я достал из рюкзака свёрток, отданный мне на прощанье тётей Луизой со словами: «Продай, если будет необходимо». Это оказались её украшения: кольца, два браслета и необыкновенной красоты ожерелье. Никогда не видел, чтобы тётя их надевала.

Мари ахнула, перебирая эти вещи.

― Какая красота! Но, судя по рисунку и клейму, они из нашего мира. Даже спрашивать не буду, как эти драгоценности попали к вам, не моё это дело. Но, судя по всему, такое могла носить придворная дама или жена мага…

― Вот именно, тебя это не касается, ― встрял Дани.

― Эта ещё одна причина, по которой я должна пойти с вами. Я знаю скупщика, который даст хорошую цену, и не спросит, откуда товар. И ещё. Не вздумайте применять магию, когда придём в город. Маги сразу же почувствуют и схватят вас. По закону, никто, кроме них, не имеет права заниматься подобным. Придется выкручиваться, а для этого нужны деньги. К тому же, я прекрасно знаю местные обычаи. Со мной вы будете просто парой ребят, пришедших в город в поисках работы.

Я помолчал, понимая, что Мари права во всём. Но втягивать её в такое рискованное дело не хотел. Дани только хмурился. Но, Мари всё решила за нас. Она быстро сбегала к себе в комнату и вернулась с собранным походным мешком на плече. Критически осмотрела нас и кивнула.

―До города и так сойдёт, вряд ли кого-то встретим по дороге. Потом я продам часть украшений, куплю вам одежду и запасы еды. По пути расскажу, как правильно себя вести, чтобы вас не поймали. Ну, готовы?

― Мари, ты уверена, что хочешь… ― пробормотал я.

― Да, меня здесь ничто не держит. Что меня ждёт? Одиночество и голодная смерть. Я уже с утра сходила на могилу к маме, простилась…

И тут, наконец, решил высказаться Дани, опять надевший маску «безразличия».

― Не отговаривай её, Феникс. Если хочет, пусть идёт. Но я не могу гарантировать твою безопасность, Мари. Я даже себе и брату не могу этого обещать. Идёшь с нами на свой страх и риск. Если будешь мешать или попытаешься украсть семейные драгоценности, я не буду колебаться, предупреждаю, ― произнёс он ледяным голосом.

― Я знаю, Дани. У меня врождённая способность читать мысли. Даже защита не может этому помешать, ― и она хмыкнула, ― собираешься прикончить меня тем кинжалом, что спрятан у тебя…

― Замолчи! ― вспыхнул брат, но облако над его головой постепенно таяло само собой, что очень меня удивило, ― ты не имела права копаться у меня в голове!

― Но я же не нарочно, ― усмехнулась она, подмигнув мне, отчего я тоже покраснел. Ведь последнее время думал только о ней, ― вам не кажется, что эта моя способность тоже пригодится в пути? Так мы будем знать, о чём думают наши противники.

И, видя, что мы оба пристыженно молчим, рассмеялась и то ли шутя, то ли серьёзно скомандовала: «Ну, вперёд, мои храбрецы, спасём вашего Джека! Во всяком случае, попытаемся это сделать…»

Я поддержал её.

― Вперёд, три отважных мага!

― Скорее, три идиота, ― последнее слово должно было остаться за Дани.

― Не согласен, пусть тогда будут два идиота и прекрасная Снежная королева, ― попытался я исправить грубость брата, чем заслужил улыбку Мари.

Дани же завёл глаза к потолку и тяжело вздохнул. «Ну и дуйся, сколько хочешь, ― подумал я, ― на этот раз не уступлю тебе, братишка!»

И мы двинулись в путь.

Дорога рядом с Мари казалось мне лёгкой и безоблачной. Мы весело болтали, и сначала Дани демонстративно держался в стороне от нас, но потом присоединился к нашему разговору. Всё выглядело так, словно нам предстояло просто прогуляться по тенистому лесу до ближайшего города, а не идти навстречу неизвестности, а, возможно, и собственной гибели.

Мы были так молоды и не знали настоящих трудностей, ну, не считая Мари, уже успевшей хлебнуть горя. Она рассказывала нам о своей жизни при дворе, и мы с интересом слушали её историю. Дани постоянно задавал уточняющие вопросы, его интересовали в основном маги, их жизнь и иерархия.

Об этом Мари говорила мало и неохотно. Мне казалось, что она вздрагивала при любом упоминании о них.

― Мари, ты так боишься магов, но ведь твой отец тоже…

Она меня перебила.

― Не сравнивай моего отца с ними, Феникс. Папа был учёным, он никогда не участвовал в войнах, подавлении мятежей, не радовался пыткам и казням несчастных людей. А для них всё это ― смысл жизни, потому что они и есть сама власть, которую никому не уступят. Герцог лишь марионетка в их руках. Совет магов ― вот истинный хозяин нашего государства, все подчиняются ему и пляшут под его дудку…

― Вот, значит, как. Совет магов решает все вопросы, и, наверное, попасть туда мечтает каждый маг, ― задумчиво произнёс Дани.

― Верно, туда входят только самые опытные и «проверенные временем» …мерзавцы. На их счету тысячи загубленных жизней. Бесконечные войны, бесконечная вереница смертей. И негодяибез любых зачатков совести, стремящиеся выслужиться перед начальством.

―Именно к ним мы сейчас и направляемся, ― добавил Дани, и снова над его головой сгустилась темнота, ― на собственную погибель.

― Когда ты так говоришь, брат, кажется, что ты не веришь в наш успех, ― возразил я, ― как будто мы такие уж слабаки…

― Бог мой, птенчик! У нас даже плана нет, о каком успехе ты говоришь…

Мари нахмурилась.

― Не понимаю, зачем ты вообще здесь, Дани. Мне казалось, ты хочешь спасти отца…

― Сама же говорила, что это невозможно. Я здесь, потому что этому глупцу не сидится на месте, и он, к несчастью, мой единственный брат. Я уже смирился с потерей отца, пытаюсь защитить хотя бы это неразумное дитя.

Я расстроился. Лёгкая беседа незаметно перешла в неприятное выяснение отношений между нами перед девушкой, которая мне очень нравилась.

― Мне не нужна нянька, Дани. Я уже взрослый, и у меня есть план.

― Да ты что, серьёзно? Пойдешь к городу, потом скажешь свое замечательное «Всем спать!» или как там и увезёшь Джека на белом коне мага. Я угадал? ― и Дани засмеялся.

Я покраснел, потому что, в общих чертах, это и правда напоминало мой план. Дани перестал смеяться.

―А знаешь, как всё будет на самом деле? Заклинание не сработает, тебя схватят и после пыток или отрубят голову, или, покалечив, отправят простым солдатом на войну, которая тут, как я понял, никогда не прекращается. А я буду всю жизнь чувствовать себя виноватым, потому что не сберёг…

― Довольно, прекратите немедленно! ― в голосе Мари вдруг появилась неожиданная сталь, ― я думала, что имею дело со взрослыми людьми, а слышу только детей. Доведу вас до города, достану одежду и еду, и оставлю. Не хочу смотреть, как переругаетесь до смерти…

Она пошла вперёд, ускорив шаг и закусив губу, в её глазах было столько разочарования, что я готов был провалиться на месте от стыда. Дани же только хмыкнул: «Вот и имей дело с истеричными девицами, толку ― никакого, а гонору…»

Я бросился вдогонку за моей Снежной королевой и сделал это легко, потому что она внезапно остановилась и подняла руку. Дани быстро догнал нас.

― Ну что на этот раз? Опять шторм, так мы уже далеко от твоего замка, чтобы прятаться, «королева», ― насмешливо сказал он.

― Мы уже пришли, ― и голос её прозвучал глухо и серьёзно, ― вот за этим перелеском начинается предместье. Там мы в любой момент можем встретить патруль магов. Нам стоит приготовиться. Вернее, мне, потому что вы останетесь здесь и до темноты будете ждать моего возвращения. Вот эти большие кусты очень вам подойдут.

И она показала рукой на пышный кустарник в стороне от дороги.

― Ну, допустим, а что нам делать, если «ваше величество» не появится до вечера? ― Дани говорил равнодушным голосом, но в туче над его головой, казалось, вот-вот засверкают молнии.

― Ждать меня до утра. Если же я не появлюсь, разворачивайтесь и бегите по дороге домой в свой мир и… живите долго. Да, и не вздумайте применять магию, патрули могут почувствовать. Думаю, вы успеете уйти, шторма в ближайшую пару недель не должно быть. Если, конечно, не наделаете глупостей, вроде попыток спасения своей королевы, ― она грустно усмехнулась и, выразительно посмотрев на меня, не прощаясь, побежала к редкому перелеску.

Я растерянно смотрел ей вслед, а Дани просто взял меня за руку и отвёл туда, где сказала ждать Мари. За кустами оказался небольшой узкий овраг, куда брат велел мне спрыгнуть и «располагаться в своё удовольствие». Сам же куда-то исчез и вскоре вернулся с охапкой веток, быстро соорудив крышу над головой и замаскировав наше убежище. А только потом сам спустился ко мне.

― С новосельем, птенчик! Теперь это наш новый дом, нравится? ― ядовито прошипел он и, побросав несколько веток на землю, сел, обняв колени. Я пристроился рядом.

―Дани…

― Что тебе?

― Прости, что втянул тебя во всё это…

― Неужели дошло, наконец, ушам своим не верю.

Я грустно кивнул.

― И что теперь предлагаешь, вернёмся? ― в его голосе мелькнула надежда.

― Ни за что. Возвращайся один, не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Я буду ждать Мари.

Дани обхватил голову руками и застонал.

― Боже! Чем я провинился? За что мне такой брат — идиот, а?

После этого отвернулся, положил свой рюкзак под голову и заснул. Я поёрзал немного, устраиваясь, и тоже лёг. Надеялся, что не смогу спать и буду обдумывать план. Но усталость меня не пощадила, и я не заметил, как заснул.

Мы с Дани проснулись посреди ночи от того, что совсем рядом с овражком, где мы прятались, топтался и фыркал какой-то зверь.

― Дани, как думаешь, кто это, кабан?

― Понятия не имею, слезь с моей руки, отдавил. Слушай, Феникс, может, это местный маг взял наш след?

Мы тихонько засмеялись. Потом я приподнялся, тщетно пытаясь рассмотреть в темноте, кто же бродит возле нас, и на всякий случай негромко сказал: «А ну, брысь отсюда!» Дани подавил смешок: «Думаешь, котёнок забрёл?» Я высунулся побольше и тут-же пожалел об этом. Горячая мерзко пахнувшая струя полилась прямо в овраг, а невидимый вредитель спокойно потопал дальше.

Дани выскочил из укрытия, ругаясь и не стесняясь в выражениях. Кажется, на него попало. На меня, впрочем, тоже. Я вылез, недовольно ворча, таких забористых ругательств, как брат, просто не знал. И тут мы услышали: «Фу, боже, от кого это так несёт?» Это был голос Мари. Потом она появилась с зажжённым факелом в руке и, принюхавшись к нам, попятилась.

Я страшно смутился, но оправдываться не посмел. Дани тоже молчал и злился. А Мари передала мне факел, села на землю и стала хохотать, закрывая рот ладонями. Отсмеявшись, она бросила нам мешок.

― Однако, как я вовремя! Живо переодевайтесь, а одежду, на которую попало ― надо сжечь. Её уже не отстирать, поверьте, знаю, что говорю.

Потом она ушла, деликатно оставив нас одних. Вздохнув, мы покорно подчинились. Правда, Дани продолжал при этом ругаться.

― Боже, что за фасон? Ужас какой-то. А это-то как застёгивается, а где молния?

― Не придирайся, не на бал собираешься, ― ехидничала из-за кустов Мари.

Когда мы переоделись и вышли к ней, она внимательно нас осмотрела, стараясь сдержать улыбку.

― Ну как? ― спросил я, ― похожи мы на местных жителей?

― Ну, как сказать… сойдёт. Надеюсь, присматриваться никто не будет. Завтра большой рыночный день. Народ соберётся со всей округи, каких только шутов в такой день не увидишь…

― Ну, спасибо тебе большое, «величество», обрадовала, ― фыркнул Дани и внимательно на меня посмотрел, ― и что тебе не нравится? Феникс выглядит вполне пристойно, да и я неплох, штаны только коротковаты…

― Хорошо, рада, что вам всё подошло. Поесть хотите? Я тут много чего принесла, только сначала избавьтесь от этого, ― и, зажав нос, Мари указала на нашу испорченную одежду.

Через десять минут, мы сидели с другой стороны дороги и уплетали за обе щёки всё, что принесла наша «королева». Она смотрела, как жадно мы едим и вздыхала.

― Кажется, я просчиталась, надо было на десятерых брать, а не на троих. Мне бы этого на три дня хватило.

― Конечно, Мари, ты же девчонка. Тебе много не надо. А мы с братом…

― Поняла, Дани, можешь не продолжать, ешь, а то подавишься, ― усмехнулась она, ― и внимательно слушайте, что я вам скажу. На рассвете пойдём вместе, но перед городом смешаемся с толпой и разделимся. Вместе мы будем бросаться в глаза. На рыночной площади держитесь на расстоянии, но из вида друг друга не выпускайте.

― А ты, Мари?

― Я тоже буду поблизости. Не забудьте, что вы пришли в поисках работы. С тобой, Феникс, проблем быть не должно, если ты, конечно, не будешь открывать рот и произносить разные непонятные словечки. А вот Дани…

― А со мной — то что не так? ― удивился брат.

― Понимаешь, ты слишком взрослый. Ребята твоего возраста, если их не откупили богатые родители, давно в армии. Могут возникнуть проблемы с патрулём. Но я кое-что придумала. Если тебя схватят, не сопротивляйся. Скажешь, что был учеником мага, но он умер, и ты прибыл сюда в поисках нового учителя. Я знаю, кого назвать, чтоб не было сомнений. Мне знакомы многие друзья и враги отца. И ещё, собери волосы в хвост, носить их распущенными могут только маги, ― и она протянула ему чёрную ленту, знак траура.

Дани нахмурился и задумался. Я сам собрал его волосы, он, казалось, даже не обратил на это внимания.

― Думаешь, это сработает?

―Должно, к ученикам магов здесь относятся хорошо. Потребуют доказательств, покажи им что-нибудь простенькое из того, что умеешь. Это их убедит. А вот грамоты, прочитайте и запомните ваши новые имена.

Почти до самого рассвета мы обсуждали наш поход в город. Я слушал внимательно и чувствовал, что Мари что-то от нас скрывает. И незадолго до рассвета не выдержал и спросил: «Королева, скажи честно, что ты не договариваешь?»

Мари вздохнула и опустила глаза.

―На рыночной площади не только торгуют, но и казнят. Я видела расклеенные по городу объявления, что сегодня будет предан заслуженному наказанию очень опасный преступник, долгие годы скрывавшийся от правосудия. Имени там не было, но вы должны быть готовы, что…

― Не может быть! ― Дани вскочил на ноги и сжал кулаки.

―Не спеши, братишка, ведь точно неизвестно, о ком идёт речь. Возможно, это и не дядя Джек, ― произнёс я, и сам испугался своих слов.

― А если это отец? ― прохрипел Дани, над его головой бушевал чёрный ураган.

Мари подняла на нас глаза, полные слёз, и тихо сказала: «Тогда у вас будет возможность последний раз увидеть его и попрощаться…»

Мы молчали, потрясённые её словами.

― Значит, они убьют его на наших глазах, а мы будем стоять и смотреть? ― лицо брата было таким бледным, что я испугался за него и взял за руку, пытаясь унять его боль.

Он посмотрел на меня невидящим взглядом, оттолкнул мою руку и отошёл в сторону. Мари не пустила меня к нему.

― Не трогай его, Феникс, он должен приготовиться к тому, что случится.

― А разве такое возможно? Я не собираюсь бездействовать. И не уговаривай меня, Мари. Ни за что, ― впервые я не узнал собственный голос. Он был твёрдым и очень уверенным.

И тут Дани повернулся к нам.

― Замолчи, Феникс. Я выдержу. Смотри, сам не упади в обморок. Если мне суждено потерять отца, я сделаю это с открытыми глазами. А ты немедленно поклянёшься мне, что не выкинешь какой-нибудь фокус и не подставишь всех нас. Ну, клянись! ― голос его звучал не просто угрожающе, в нём было обещание страшного наказания, если я не послушаюсь.

― Нет. Не хочу быть клятвопреступником, ― впервые мы стояли друг против друга на равных.

― Вот как, ― лицо брата опять превратилось в маску, ― тогда тебе придётся остаться здесь, хочешь ты этого или нет.

Я понял, что он не шутил и поэтому, глядя на него, сказал: «Спи, братишка!» И поддержал, когда он падал, осторожно опуская на землю. Мари смотрела на меня с ужасом.

― Не бойся, Снежная королева, через полчаса он проснётся. Надеюсь, успею дойти до городских ворот, ― как же я старался казаться спокойным, прекрасно понимая, что Дани вряд ли простит мне этот поступок.

― Не знаю, что ты задумал, но удачи тебе, Феникс! ― прошептала Мари, опускаясь на землю рядом с братом.

Я кивнул и побежал вперёд. Боги были тогда на моей стороне, и всё прошло гладко: скромно опустив голову, смешался с толпой и спокойно прошёл в город. Без труда отыскал рыночную площадь и совсем недалеко от неё увидел помост, вокруг которого стояли виселицы. Все они были заняты полуразложившимися трупами.

Только теперь до наивного дурачка, то есть меня, дошло, что это не любимая игра, а я не игрушечный маг, у которого много «жизней». Перед глазами всё ещё стояли отрубленные головы, выставленные на обозрение на городской стене. Тогда я прошёл мимо, слушая болтовню каких-то мальчишек, смеявшихся над несчастными и делая вид, что подобным зрелищем меня не удивить. Хотя в желудке стоял ком, и мне хотелось одного ― поскорее от него освободиться. Что я и сделал в первой попавшейся подворотне.

«Ну вот, Феникс, ты и на месте. Что дальше? В чём состоит твой гениальный план по спасению дяди? ― спросил я себя и ухмыльнулся, копируя Дани. И сам себе ответил: Для начала не стоять столбом, а обойти вокруг и посмотреть пути к отступлению». И я пошёл на рыночную площадь.

Меня не интересовали торговые ряды и шатры гадалок. Подсчитывая стражников, я заметил, как из ворот городской ратуши выходили люди в чёрных с серебром мундирах. Им кланялись и почтительно расступались, пропуская вперёд. Они держались вместе по два-три человека. Наверно, это и был магический патруль. К счастью, к площади маги не приближались, я затерялся в толпе и оказался возле шатра.

И тут услышал звук удара и детский вскрик. Потом ещё и ещё. Рыдания доносились из шатра, который я только что миновал. Не выдержав, я откинул полог и вошёл внутрь. И сразу увидел огромного усатого мужика, бьющего плетью девочку в длинной цветастой юбке. Малышка свернулась клубочком и, закрыв голову руками, не сопротивлялась, а тихо всхлипывала.

―Ты что делаешь, мерзавец! ― крикнул я, подхватив ребёнка и пряча её за своей спиной. Бедняжка не могла стоять и снова сползла на пол.

― А ты ещё кто такой, чтобы меня учить, как воспитывать собственную дочь? ― и он замахнулся на меня плёткой. И зря. Через мгновение здоровяк уже спал, сладко посапывая.

Да, я понимал, что поступил неправильно, нарушив одно из правил Мари ― ни в коем случае не применять магию. Но что мне было делать? Наши силы с этим здоровяком были не равны. Он забил бы меня как эту малышку. Осторожно взял её на руки, но тут полог шатра распахнулся, и вбежала красивая смуглая женщина в такой же цветастой юбке и платке, как и девочка.

Она выхватила у меня малышку, мельком взглянула на спящего, пнула его ногой и, обернувшись ко мне, пробормотала: «Что творишь, мальчишка? Через минуту тут будут маги. Быстро иди за мной». Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Мы свернули за шатёр и вошли в другой, очень напоминавший дом фокусника. Там стояла груда разноцветных ящиков, на привязи блеяла белая коза, за маленьким столиком, стоявшим посередине этого хаоса, никого не было.

Женщина положила девочку на матрас у стены, открыла самый большой ящик и втолкнула меня в него, прошипев: «Лежи и молчи, а то погубишь не только себя, но и нас с Мирой». И захлопнула крышку. Сказать ей, что у меня клаустрофобия, я не успел. Да и вряд ли гадалка знала такое слово. Я стиснул зубы, чтобы не закричать, и закрыл глаза, меня трясло, паника нарастала с каждой секундой.

Тут кто-то зашёл в шатёр, и я весь превратился в слух. Холодный голос произнёс: «Где нарушитель? Он пошёл в эту сторону, говори, или останешься без головы, как и твоя дочь». В это время с «моим» ящиком что-то начало происходить ― «дно» подо мной исчезло, я почувствовал, как медленно падаю вниз, пока не ударился спиной о что-то твердое и бугристое. Пахло сырой землёй и тлением.

Но шатёр гадалки я не покинул, потому что прекрасно слышал, как она быстро-быстро жалобно залопотала на непонятном мне наречии, а потом один за другим стали раздаваться хлопающие звуки. Кажется, хитроумная женщина открывала ящики, демонстрируя магам, что они пусты. Мне стоило огромных усилий не применять заклинание невидимости, а просто тихо лежать, стуча зубами, всецело положившись на незнакомку.

Сначала раздалась грубая брань, потом ударил хлыст. И всё затихло. «Неужели они убили её? А я так и останусь лежать в этой узкой могиле, где едва могу пошевелиться?» Я был на грани потери сознания. Внезапно раздались стон и оханье, знакомый женский голос что-то забормотал. Я выдохнул ― гадалка жива!

Где-то наверху открылась крышка, и мне в глаза ударил свет факела.

―Эй, малыш, ты там живой?

― Живой, вроде! Вытащите меня, пожалуйста!

― Думаешь, стоит? Да шучу я, не бойся. Сейчас брошу верёвку, обвяжи вокруг талии. Я буду тянуть, а ты потихоньку поднимайся, только не спеши, а то весь тайник разворотишь. Да поаккуратнее, не потревожь дедушку!

― Какого д-дедушку? ― замирая от ужаса, еле выдавил я из себя.

Гадалка хрипло засмеялась.

―Того, на котором ты лежишь!

Надо ли говорить, что после таких слов я выбрался из ловушки очень быстро. Долго отряхивался и осматривал себя со всех сторон. Гадалка сидела на матрасе рядом с ребёнком, который уже открыл глаза и даже улыбался.

― Ты что крутишься как собака за своим хвостом? Боишься, что прихватил на память одну из дедушкиных костей? ― продолжала смеяться гадалка, потом встала, поцеловав девочку, и подошла ко мне.

― Мы с тобой в расчёте, нездешний маг. Ты спас мою дочь, а я ― тебя. Но перед тем, как ты пойдёшь по своим делам, разреши тебе погадать. Да не крути головой, не отказывайся. Я не обманщица, у меня особый дар. Все мои предсказания сбываются. Дай посмотреть на твою судьбу, уж больно ты непрост, над тобой сияние огня. Я таких ещё не встречала.

― Спасибо Вам огромное, но я, правда, очень тороплюсь…

― Садись за этот стол, говорю. Ты успеешь сделать то, что у тебя на уме. Поверь.

Я сел, и гадалка, пристроившись рядом со мной, взяла мою руку. Но сразу отбросила её со словами: «Жжётся! Усмири свой огонь, просто успокойся и доверься мне». Вздохнув, сосредоточился, укрощая бушующую во мне магию, и протянул руку снова.

Теперь женщина смогла взять мою ладонь и долго вглядывалась в неё при свете факела. Я заметил, как её красивое лицо побледнело, и на нём обозначились морщины. Она хмурилась. Посмотрела на меня с сочувствием, отпустила ладонь и похлопала меня по плечу.

― Почему Вы молчите? Всё так плохо?

Гадалка достала из маленького ящика трубку с табаком или чем-то другим, но очень вонючим, и закурила. От едкого запаха я закашлялся.

― Пожалуйста, очень Вас прошу, не курите при мне. Я задыхаюсь от этого, ― прошептал, подумав, что слово «астма» ей тоже вряд ли знакомо.

― Ай-яй-яй! Такой сильный маг, сильнее всех тех, что правят этой страной, а себя вылечить не можешь. Я уже сделала это за тебя. Больше не будешь кашлять, да и бояться маленьких комнат ― тоже. И не ругайся на мой дым, он слегка поправил твою судьбу. Ты это заслужил. Нет, не так сказала. Ещё заслужишь, Алекс…

Я подскочил, сам уже начал забывать своё имя. Как она-то его узнала? Для всех я был эти годы просто Фениксом.

― Откуда?

Она засмеялась и пожала плечами, запах её трубки уже не казался таким ужасным.

― Вот что я тебе скажу, Алекс. Выбирая себе имя, ты определяешь свою судьбу. Оставайся Фениксом, раз тебе нравится, но не забывай своего настоящего имени. Маг Алекс станет знаменит, его будут уважать и ценить в разных мирах, и не только маги. Тебе предстоит сделать много хорошего. Но и глупостей ты натворишь немало. Да тут уж ничего не поделаешь.

Я замер, ловя каждое её слово. На миг мне показалось, что это сама Судьба разговаривает со мной.

― Но жизнь у тебя будет непростая. Брат от тебя отвернётся, любимая ― предаст, ты много лет не увидишь своего сына, которому предстоит повторять твои ошибки, ведь он… Впрочем, всего я тебе рассказывать не буду. У тебя интересная судьба, и многое в ней ты ещё можешь изменить. Позволь дать тебе один совет на прощание. Не пей вино, оно принесёт тебе одно разочарование и боль. А теперь ступай, сегодня у тебя очень важный день. Ты, наконец, поверишь в свои силы. Иди, спасай его…

И она просто вытолкнула меня из шатра. Минуту я стоял, привыкая после сумрака к яркому свету. А когда обернулся, шатра на месте не было. Растеряно подумал: «Так с кем я говорил?»

В этот момент прозвучал колокол, и народ бросился к эшафоту. Я остановил бегущего мальчишку, спросил: «Что происходит?» Тот посмотрел на меня горящими глазами и выпалил: «Сейчас преступника будут казнить, „деревня“!»

На негнущихся ногах я пошёл вперёд, высматривая по сторонам Мари и Дани. Они стояли у самого помоста, не сводя с него глаз. Из ворот невысокого здания рядом с ратушей выехала телега с установленной на ней клеткой. Народ взревел, предвкушая кровавое развлечение. От этого зрелища потемнело в глазах. Меня со всех сторон толкали люди, спешащие подобраться поближе, а я почему-то не мог сдвинуться с места.

Дело в том, что красная нить, указывавшая дорогу, не обрывалась на человеке, сидящем в клетке. Она вела в здание тюрьмы. Я выдохнул: «Наконец-то нашёл тебя, дядя…» И, бросив взгляд на печальную парочку, стоявшую плечом к плечу у помоста, развернулся и пошёл в противоположную сторону. Туда, куда направлял меня след кулона…

На какое-то время я словно оглох и ослеп: не слышал рёва разгоряченной толпы и слов указа, который зачитывали на эшафоте. Не видел обрадованных лиц Дани и Мари, убедившихся в своей ошибке, как только на помост вывели мужчину, оказавшегося убийцей. Они попытались сразу же уйти, но толпа так сильно сжала обоих в своих неласковых объятьях, что не дала им такой возможности. Беднягам пришлось вытерпеть до конца весь ужасный ритуал казни.

Я пропустил всё это, сфокусировавшись только на нити, что вела меня к тюрьме. Теперь у меня не было сомнений ― дядю Джека держали здесь.

Невысокое, сложенное из каменных блоков здание обманчиво казалось небольшим. «В такой стране не может быть маленьких тюрем, ― подумал я, ― значит, существует подземелье. Возможно, в нём много уровней. Задача усложняется. Как же пробраться туда? Надо устроить переполох. А для этого как раз подойдет пожар».

Я находился на другой стороне улицы, сидел, спрятавшись в густой кроне дерева. Чтобы осуществить план, мне не обязательно было приближаться к тюрьме. Я мог устроить пожар и на расстоянии. Надо было не просто что-то поджечь, а заставить тюремщиков выбежать из здания.

Оглянувшись на торговые ряды, я хмыкнул. Во мне проснулся хулиган, о существовании которого и не подозревал. Применять магию было, конечно, опасно, итак только что с трудом выпутался из сложного положения. Но времени на раздумья не было. Я собрался с духом и направил тонкий огненный луч в сторону небольшого стада коров, приведенных в город на продажу.

Луч успешно сжёг верёвки, которыми живность была привязана к телеге. Хозяина стада поблизости не наблюдалось. Наверное, он был увлечён другим зрелищем. Почувствовав запах палёного, животные заволновались. Понадобилось совсем немного магии, чтобы усилить их страх и заставить двигаться прямо к зданию тюрьмы.

Перепуганные коровы ревели, стражник на посту криками отгонял волнующихся животных от дверей тюрьмы и справлялся со своей задачей вполне успешно. Коровы ушли, но их «ароматные следы» остались прямо перед зданием, и в большом количестве. Я доказал, что если за дело берётся огненный маг, горит всё… Надо лишь чуть поправить ветерок в нужном направлении.

Я сидел на дереве и ухмылялся, наблюдая суету, устроенную стражей. Любовался тем, как, затыкая носы, бедолаги пытались потушить чадящее «нечто». Наверное, всем составом вылезли на улицу. Несмотря на все их усилия, огонь не желал потухать, а вонючего дыма становилось всё больше.

Наконец, они додумались позвать местного тюремного мага. Выполз еле живой старичок, прошамкал какое-то заклинание, отчего пламя взметнулось до крыши. Ну, перепутал старикан, а я ему совсем немножечко в этом помог, подумаешь! И что на него так набросился подоспевший магический патруль? Всё свалили на старикашку. Как, впрочем, и было задумано.

Пока они там переругивались, я думал, что Дани наверняка заметил огонь и догадался, чья это работа. Только бы он сюда не пришёл, сейчас брат мне не помощник. Я высматривал человека, который в этой ситуации будет назначен «крайним», такой всегда находится. И оказался прав. Выбежавший местный начальник быстро нашёл безропотного мужичка из стражи и, для порядка наорав на него, заставил всё убирать. Вот он-то и был мне нужен.

Я незаметно покинул укрытие и, послушав, как горемыка бормочет незнакомые, но очень колоритные ругательства в адрес начальства и «этих рогатых сволочей», осторожно пошёл за ним. Стражник тащил ведро с отходами к канаве, вырытой прямо за зданием тюрьмы. На моё везение, в это время там никого не было, и я, пожелав тюремщику «немного вздремнуть», раздел его, благо мужичок оказался худенький и примерно моего роста, и бесцеремонно спихнул в яму.

Переодевшись, задумался. Раз применять магию было слишком рискованно, оставался гипноз ― им я владел в совершенстве. Спасибо дяде, крепкими затрещинами заставлявшего нас с Дани учиться этому непростому делу. Вот уж не думал, что пригодится…

Времени на подготовку не было, к тому же меня вдохновили слова гадалки, что сегодня всё получится. И я направился к воротам тюрьмы. Приветственно кивнув стражнику у дверей, убедился, что он не обратил на меня внимания, и прошёл внутрь. Здесь было несколько комнат, из одной доносились хохочущие голоса тюремщиков, бурно обсуждавших сегодняшнее происшествие. Их я миновал очень быстро.

Как и предполагал, в самом здании тюрьмы камер с заключёнными не было, след вёл вниз. Впереди у обитой железом двери стоял скучающий стражник. Жара разморила его, и он практически спал на посту, причмокивая и пуская слюни. Я осторожно подошёл к нему и «поговорил». Он покорно отвечал на мои вопросы, так ни разу и не открыв глаза.

Разобравшись с «соней», добрался до нужной мне комнаты, открыл её с помощью простой шпильки и взял одну из висевших на стене связокс ключами. Сердце бешено колотилось, но я держал себя в руках, много раз мысленно сказав «спасибо» своему земному другу, ещё в школе научившему меня открывать замки. Тогда для нас это было простой забавой, теперь от моего умения зависела не только моя жизнь.

Обойдя мирно спящего стражника, вошёл за железную дверь и сразу словно оказался в другом мире.

Это были настоящие катакомбы. Мрачные коридоры спускались глубоко вниз. Повсюду царил полумрак, стены освещались редкими факелами. Если бы не моя «путеводная нить», наверняка заблудился бы в этих бесконечных, душных и сырых туннелях, наполненных запахами крови и нечистот. И разложения. Видно, некоторые пленники умирали здесь, и никто так и не позаботился похоронить их тела.

Я сжал зубы и просто шёл по «следу», молясь лишь об одном ― чтобы дядя был ещё жив. И через несколько минут остановился перед небольшой пещерой, закрытой толстой решёткой. «Они держат людей, как животных в зверинце, мерзавцы! Когда-нибудь я вернусь сюда и всех призову к ответу!» ― меня трясло от негодования.

«След» обрывался именно в этой камере. Я позвал, но никто не откликнулся. Лихорадочно перебирая ключи, пытался открыть замок, но ни один из них не подошёл. Я растерялся, не зная, как теперь быть, и в запале ударил кулаком по решётке. Она скрипнула и подалась. Дверь была не заперта…

«Что это? Ловушка?» ―сейчас мне было не до сомнений. Я вынул из стены ближайший ко мне факел и вошёл внутрь, каждую секунду ожидая, что дверь захлопнется, и появятся маги. Но этого не произошло. Уже через несколько мгновений понял, почему дверь даже не запирали.

Дядя, похудевший и осунувшийся за эти несколько дней, с ввалившимися глазами, без сознания лежал на голом полу. Его покалеченная рука была замотана грязной, потемневшей от крови тряпкой. Я присел рядом с ним на корточки, не в силах сдерживать слёзы. От тряпки шёл сильный запах гниения. К несчастью, началось заражение.

Застонав от собственного бессилия, проверил пульс на его шее.

― Жив! Дядя Джек, это я, Феникс! Ты меня слышишь?

Он не ответил, у него был сильный жар, и тогда я стал действовать по наитию. Поскольку использовать магию было нельзя, положил ладонь на его горячий лоб и приказал своему внутреннему огню забрать у дяди жар. «Огонь к огню», ― шептал я, и это не было заклинанием, а лишь моим отчаянным желанием помочь.

Случилось чудо, и его лоб стал прохладнее. А дядя открыл глаза и простонал: «Кто здесь? Ничего не вижу…»

Я чуть не задохнулся от радости.

― Дядя, дорогой, это Феникс. Я пришёл за тобой…

― Феникс? Умереть решил? Беги скорее отсюда, оставь, мне уже не помочь, ― я еле разобрал его хрип.

Но слушаться не стал. Отцепил с ремня фляжку с водой и осторожно напоил дядю. А потом вздохнул, собираясь с силами, и, осторожно приподняв, закинул Джека себе на плечо. Думал, согнусь под тяжестью его веса, ведь он был крупным мужчиной. Но дядя стал наполовину легче. Кажется, изверги совсем его не кормили…

Гнев придал мне силы. Возвращался я теперь уже по своим следам: в темноте коридора чётко выделялся мой огненный силуэт. Но надо было спешить, я знал, что скоро этот след растает. И потому побежал, обливаясь потом в этом холодном вонючем туннеле…

Даже не помню, как добрался до железной двери, и, открыв её, убедился, что тюремщик всё ещё сладко спит, прислонившись к стене. Пот заливал моё лицо, но я не обращал внимания на такие пустяки. Отводить «глаза» с помощью гипноза, когда ты один, нетрудно, ну а с грузом на плече ― совсем другое дело. Но я справился. Никто из попадавшихся навстречу стражников не взглянул в нашу с Джеком сторону.

Из последних сил я вывалился на улицу и увидел под знакомым мне деревом Дани и Мари. Они грызли яблоки, о чём-то тихо переговариваясь и, по всей видимости, поджидали меня. Я чуть не крикнул им: «Ребята, мы здесь!» ― но вовремя одумался. В этот миг к Дани подошли трое магов, что — то ему сказали и, окружив, повели с собой. Испуганную Мари они не тронули, она походила на ребёнка.

Мари растерянно оглядывалась по сторонам и, наконец, натолкнулась на меня взглядом. Её глаза распахнулись, став ещё больше, и, видимо, не в силах говорить, она показала мне рукой на удаляющихся вместе с Дани магов. Я кивнул и подошёл к ней на дрожащих от усталости ногах.

― Быстро за дерево! ― это всё, что я смог сказать. Она помогла мне подхватить Джека под руки, мы волоком оттащили дядю подальше от глаз охраны и положили его на траву.

Я еле дышал.

― Мари, пожалуйста, осмотри его руку, есть ли надежда? А я разберусь с магами. И прошу, чтобы сейчас ни происходило, не смотри на меня.

Она молча кивнула, но по её взгляду я понял, что выглядел ужасно. Мари до сих пор не верила, что мне удалось совершить невозможное и вытащить дядю из тюрьмы.

Я наконец-то вытер мокрое лицо рукавом рубашки. У меня дрожали не только ноги, но и руки. Дыхание вырывалось с хрипами. И я пошёл, только не за Дани, а чуть правее, прямо к высокому крыльцу ратуши. Мне вдруг стало так весело, показалось, что я взлетел на него, а не еле-еле вполз. К счастью, кроме меня там никого не было.

С высоты крыльца хорошо была видна вся площадь: и дружно торгующийся у прилавков народ, и патрули магов, неторопливо прогуливающиеся там же. И мирно болтающие стражники у ворот тюрьмы, которую я недавно покинул. Достав фляжку, вдоволь напился, а потом неторопливо её убрал. Насколько было возможно, восстановил дыхание.

Ещё несколько мгновений осматривался вокруг, пока не столкнулся взглядом с перепуганными глазами Дани и подмигнул ему, показав знаками, чтобы он опустил глаза. А потом, сложив руки рупором и приложив их ко рту, заорал со всей дури.

― Эй! Сволочи! Вы хорошо меня слышите? Как же я вас всех ненавижу! ― и захохотал как сумасшедший.

Я своего добился, на меня обратили внимание. Вокруг стало тихо. Кто-то испуганно вскрикнул. Жители города начали осенять себя охранными знаками, женщины на площади сочувственно качали головами, некоторые заплакали, видимо жалея «дурачка».

Все патрули как по команде развернулись и быстро пошли в мою сторону, включая тот, что вёл брата.

Мне выступление понравилось, но чего-то в нём не хватало. И я решил добавить.

― Грёбаные маги! Вам всем крышка!

И, увидев, что мою речь оценили по достоинству и прибавили шаг, подпустил их поближе и уже спокойным голосом произнёс: «Что б вы сдохли, а пока ― всем спать!»

Потом с удивлением смотрел и чесал в затылке, видя, как по моей команде полегла вся площадь, включая и магов, и тюремщиков, и простой народ. Такого эффекта я и сам не ожидал. В следующее же мгновение был уже в объятиях подбежавшего ко мне брата. Он прижимал меня к себе, повторяя: «Я же говорил, что ты настоящий псих!»

Уткнулся лбом в его плечо и прошептал: «Дани, я так устал. Дядя жив, Он здесь, рядом с Мари. Думай скорее, как будем выбираться отсюда, у меня больше нет сил…»

Брат схватил меня за руку и потащил за собой. Мари звала нас к себе, размахивая рукой. Мы подошли: я задыхался, Дани бросился к отцу, а Мари повернулась ко мне.

― Феникс, нам нужны кони магов. Это не простые животные, а настоящие магические существа. Мой отец привозил таких из другого мира. В скорости им нет равных. На них мы успеем домчаться до моего дома, только там будем в безопасности. Но я не уверена, что они подпустят нас и послушаются…

― Куда они денутся, я с ними поговорю, ― нахально заявил человек, который вживую увидел коней только в этом мире и уж тем более, впрочем, как и Дани, никогда не ездил верхом… И что сегодня со мной творилось? Я точно был не в себе.

Тяжело вздохнув, побрёл к группе белых коней, привязанных у ратуши, с крыльца которой я произносил свою «пламенную речь». Подойдя к ним вплотную, заглянул в лиловые зрачки и прошипел как змея: «Попробуете скинуть кого-нибудь из нас ― сожгу». И добавил слово, которое раньше не решился бы произнести, воспитание не позволяло.

Кони покорно склонили передо мной головы. «Прямо цирк какой-то! Неужели я такой страшный? Надо об этом подумать на досуге. Когда он у меня будет, этот досуг».

Я повернулся к Дани и Мари, которые смотрели на меня, открыв рты, и хмыкнул, как будто так и было задумано.

― Прошу, господа, кони поданы, ― я отвесил шутливый поклон и еле разогнулся, схватившись за спину. Как же было больно, блин…

Не буду описывать, как мы с Дани с помощью Мари садились верхом, да ещё закидывали Джека ― стыдно вспоминать. Если бы снимал кино, получилась бы комедия. Но тогда нам было не до смеха. Время поджимало. Мы кое-как справились и, пройдя с помощью той же Мари курс верховой езды, состоящий из нескольких слов: «Чему тут учиться ― сели и поехали!» ― и в самом деле помчались с огромной скоростью из города.

И даже не заметили, как добрались до дома нашей «королевы», практически сползая с коней на землю и потирая под её смешки отбитые пятые точки. На этом весёлая часть нашего побега закончилась. Мы с Дани перенесли Джека в комнату, и Мари занялась его лечением: она достала из сундуков готовые мази, варила жутко пахнувшие отвары, поила ими дядю и обрабатывала его раны. Дани во всём ей помогал и беспрекословно слушался.

Я же, как добрался до ванны, так там и уснул. Сквозь сон почувствовал, как Дани на руках перенёс меня в спальню и, уложив на кровать, закутал в одеяло. Помню, как, уцепившись за его руку, бормотал: «Дани! Ты простишь меня за то, что я тебя усыпил?» И в ответ слышал его добрый смех: «Подумаю об этом, спи уже, дурачок», ― он ласково погладил меня по волосам. Я был счастлив.

После «подвигов» проспал целые сутки и проснулся ужасно голодным. Первой мыслью было: «Съем всё, что дадут, даже лошадь, ― но, вспомнив свои мучения во время первой и, надеюсь, последней поездки верхом, мрачно добавил, ― особенно лошадь!»

Одевшись, вышел из комнаты и поспешил к дяде, узнать, как его дела. Тот лежал на кровати всё ещё бледный, но, увидев меня, улыбнулся и прошептал: «А вот и мой спаситель! Иди сюда, малыш, я тебя обниму! Хотя теперь у меня для объятий осталась только одна рука…» Я сел рядом и сам его обнял. Дани и Мари смотрели на нас с нежностью.

Я заметил, что у этих двоих очень усталые глаза, под которыми пролегли тени. Они не спали, ухаживая за дядей, пока кое-кто бессовестно отсыпался! Мне стало стыдно. Но тут Мари позвала нас завтракать, и я первым помчался в столовую. К моему удивлению, на столе были хлеб и масло, ароматным паром «дымился» горшок с горячей кашей. Откуда такая роскошь?

Оказалось, в седельных сумках магических скакунов нашлось много интересного. Выходит, маги не гнушались отбирать всё, что им приглянулось. И кто бы рискнул отказать магу? Так что небольшой запас еды у нас теперь был.

За столом мы молчали, все были голодны. А потом Дани опять ушёл к отцу.

― Знаешь, Феникс, твой брат очень изменился за эти дни. Ты был прав, он, конечно, с придурью, но совсем неплох, ― задумчиво сказала Мари.

― Угу, я же тебе говорил, ― как кот, вылизывая миску из-под каши, ответил я и покраснел, увидев смеющиеся глаза моей «королевы».

Она положила мне добавки.

―Ешь, Феникс, ты потратил много сил, а я пойду немного посплю, так устала, ― и она ушла к себе.

Посидев немного за столом, отправился в комнату к дяде, где Дани о чём-то с ним разговаривал. Уже у двери я понял, что они спорят, и невольно прислушался.

― Дани, не смотри так на меня, надо уходить отсюда не позднее завтрашнего дня. Маги ищут нас, и дальше будет только хуже. Они вызовут подкрепление, и тогда мы все погибнем. Хотя сейчас от меня мало толку, вы с Фениксом достаточно сильны, чтобы рискнуть прорваться к переходу и вернуться домой в наш новый мир.

― Отец, ты слишком слаб, даже встать не в состоянии, о чём тут говорить?

― Со мной всё будет хорошо. Мари сварит мне зелье, оно хоть и действует не больше суток, но я смогу встать и ходить.

― Оно очень опасно и может дать непредсказуемые осложнения. Я ― против!

― Это мне решать, если и суждено умереть, то пусть это случится у нас дома, рядом с женой и детьми. И не спорь со мной, лучше приготовь повозку и повтори боевые заклинания, что я в тебя столько времени вдалбливал! На Феникса в этом вопросе надежды нет. Он слишком миролюбив. Вопрос закрыт. Если мы завтра не прорвёмся, останемся здесь навсегда, трупами…

Слова дяди задели меня, и я тихонько постучался.

― Входи, Феникс, ― хором произнесли дядя и брат.

― Простите меня, я слышал ваш разговор…

― А вот это нехорошо, стоило бы тебе дать затрещину, да сил пока нет, ― улыбнулся дядя.

― Дядя Джек, а почему ты считаешь, что моё заклинание не сработает? Ведь оно всех уложило…

― Конечно, малыш, ты молодец, никто не спорит. Но на боевых магов такое не подействует. Они защищены от подобного, а сюда прибудут, если уже нас не поджидают, только боевые маги. Поверь, того позора, что ты им устроил, они не забудут и не простят. Только сильной магией можно дать им отпор. Твой отец был в этом хорош, жаль, что ты пока не можешь переступить через себя, но что поделать.

Я задумался. Дядя был прав. Все эти мои «сонные штучки» против серьёзной магии не потянут. Дани был как-никогда серьёзен, что-то мучило его, я видел это. Наконец, он решился.

― Джек, мы не можем бросить Мари здесь одну, она не выживет.

― Что ж, она хорошая девушка, если захочет, я приму её в свою семью.

― Она согласна, отец. Я уже поговорил с ней, ― слишком быстро и, не скрывая радости, выпалил Дани. И по его сияющим глазам вдруг понял то, чего не замечал всё это время. Не только я был влюблён в Снежную королеву. Что ж, раз она решила ехать с нами, хотя бы смогу часто её видеть и называть сестрой…

Только представил это, и мне стало тошно, потому что я лгал самому себе. Пришлось опустить голову, чтобы никто не заметил моих переживаний. До вечера я помогал Дани собираться. Мы осмотрели повозку на заднем дворе, сложили туда нехитрые пожитки, большая часть которых принадлежала Мари. Моё грустное состояние брат принял за волнение перед неизбежным сражением. Но он ошибался, все мои мысли были только о ней.

Мари встала к ужину и очень обрадовалась тому, что поедет вместе с нами.

―Знаешь, Мари, это может быть очень опасно. Да наверняка так и будет, ― это всё, что я тогда ей сказал.

― Не беспокойся, Феникс. Я ведь тоже маг и так просто не дам себя убить. Ваша «королева» многому научилась у отца. И уж если мне суждено погибнуть, то лучше так, чем в застенках у магов. Я всё для себя решила, ― как-то уж слишком беспечно произнесла она, словно речь шла не о её жизни.

Как же мне хотелось признаться, что ради неё готов умереть, но промолчал. Совсем забыл, что она и так прекрасно знала мои мысли.

Дядя Джек велел нам лечь пораньше, чтобы завтра с рассветом отправиться в путь. Все разошлись по комнатам. Дани, как обычно, пошёл ночевать к отцу. Я крутился в кровати, вздыхая, но никак не мог уснуть. Вдруг в мою комнату постучали. Думая, что это Дани, сказал: «Заходи, всё равно не сплю». Это была она. Надо ли говорить, как я растерялся, и что стало с моим сердцем, когда Мари вошла в комнату в том самом платье и села на мою кровать.

― Что такое, Мари? Может, я сплю, и ты мне снишься?

Она как-то странно засмеялась и под моим изумлённым взглядом начала расстёгивать дрожащими пальцами пуговицы на платье.

― Феникс, ты же у нас герой, так? ― лукаво улыбаясь, сказала она, заливаясь румянцем, придвигаясь всё ближе и ближе, ― а девушки любят героев…

Потом Мари просто взяла мою глупую голову в свои руки, и сама меня поцеловала…

Мы не спали всю ночь. Невозможно передать словами, как я был счастлив. Какие только мечты и планы о нашем будущем не рождались в моей голове, и я тут же рассказывал о них Мари, а она только целовала меня в ответ и улыбалась. А когда в окошке начало светать, быстро оделась, обняв на прощанье. Сказала, что ей пора собираться, и ушла.

Я был на седьмом небе от счастья. Разве смел о таком мечтать? Она выбрала меня, моя «королева» любила меня, а не Дани…

За завтраком Дани был очень серьёзен. Мари сварила для Джека то самое средство, и он не только сидел с нами за столом, а даже шутил.

― Дядя Джек, нам предстоит такое опасное дело, а ты смеёшься. Может, есть какая-то причина, о которой не знаю? ― весело поглядывая на притихшую Мари, спросил я.

― Есть, Феникс. Разве Дани и Мари тебе ещё не сказали? Они сегодня обручились, твой брат женится, глупыш. Ну, если, конечно, все доберёмся домой живыми.

Растерянно посмотрел на счастливые глаза Дани и опущенные ― Мари, и мне показалось, что я умер…

Не говоря ни слова, вышел из-за стола и, забрав из комнаты рюкзак, уже собирался уйти, но остановился: взяв с подушки короткий белый волос Мари, спрятал его в кулон. Потом сел и написал записку, мои руки даже не дрожали. Я вообще был странно спокоен. Наверное, это был шок…

На выходе из дома меня остановил Дани и обнял.

― Что случилось, Феникс? Тебя расстроило известие о нашей помолвке? Не переживай, теперь мы все будем вместе. Тебе же нравится Мари, знаю. Братишка, я так счастлив, не грусти, пожалуйста! Ты навсегда останешься моим единственным и любимым братом.

Я подавил дрожь в голосе.

― Прости, Дани. Просто растерялся. Поздравляю вас обоих! Давайте выезжать, у нас впереди трудный день.

― Ты прав, пойдём ещё раз проверим повозку, Мари уже впрягла коней.

Он отвернулся, а я, быстро засунув записку в кармашек его рюкзака, пошёл за ним.

Через пятнадцать минут мы покидали дом Мари. Она управляла повозкой, Дани был рядом с ней. Мы с дядей сидели внутри и молчали. Я подвинулся к самому краю и смотрел, как быстро исчезает из виду проклятый дом.

Практически всю дорогу мы проехали спокойно, я наблюдал: погони не было видно.

― Никого? ― зачем-то спросил дядя Джек.

Я молча кивнул.

― Значит, они поджидают нас у перехода. На их месте я бы так и сделал. Наверняка приготовили нам ловушку.

Пришлось снова с ним согласиться.

Он смотрел на меня с сочувствием, но ничего не говорил. И я был благодарен ему за это. Мне не нужны были ничьи утешения.

Замерев, я поднял руку, и дядя дал команду остановить коней.

― Они близко, метрах в ста впереди нас. Помнишь, дядя, наш план? Двигайтесь в объезд, там бросайте повозку и добирайтесь к месту перехода пешком. Всё, вперёд. Надеюсь, ещё увидимся, ― я махнул рукой, выпрыгивая из повозки на землю.

Дядя испуганно посмотрел на меня.

― Феникс, что ты творишь, мы так не договаривались. У нас же совсем другой план.

― Он изменился, сам с ними разберусь. Поезжайте, не теряйте времени. Поверь, я справлюсь…

Дядя печально посмотрел на меня, кивнул и крикнул Мари и Дани: «Быстро поворачивайте вправо. Всем молчать и не задавать вопросов! Сейчас я ― ваш командир…»

Повозка развернулась, я ещё успел услышать крик Дани: «Отец, останови его, это же Феникс, он не сможет…» И ответ дяди: «Сможет, он такой же, как его отец».

«Ну, вот и всё. Я сам выбрал свою судьбу, обратной дороги нет», ― думал, медленно приближаясь к засаде, в которой было шесть магов, шесть опытнейших бойцов. Как зверь чувствует запах добычи, так и я чувствовал магию каждого из них. Они ждали и торжествовали заранее. Что для них кучка жалких дилетантов? Пустяк…

«Пустяк, говорите, ― хмыкнул совсем как Дани, ― ну-ну. У меня тоже есть пустячок для вас. Одно свежее заклинание, правда, я его ещё не опробовал, вам выпала честь стать первыми…»

Раздвинув кустарник, вышел к краю оврага, в котором они укрылись. Треснула ветка, на которую я специально наступил. Что-то последнее время меня потянуло на театральные эффекты. Маги оглянулись и, увидев перед собой мальчишку, стали ухмыляться.

Я ответил им тем же.

― Привет, ребята! Я ― Феникс и сегодня умру.

― Отлично сказано, а мы тебе в этом поможем! ― захохотали бойцы.

― Сам справлюсь, да вы не вставайте, в овраге удобно…

Я больше не шутил, просто произнёс несколько коротких слов и, глядя, как они заживо сгорают в моём пламени, договорил: «Умирать…» Всё закончилось быстро, они даже вскрикнуть не успели. Остался только пепел.

― Вот и всё, ребята, Феникс теперь тоже там с вами. Он был хорошим парнем, добрым и простодушным, никого не убивал. А теперь его нет. Остался только маг Алекс, будь он неладен.

Произнеся эту надгробную речь самому себе, я прислушался к сильному магическому возмущению за спиной и удовлетворённо кивнул: «Всё в порядке, они уже дома». В душе не было ничего ― ни радости, ни печали. Подошёл к переходу, немного поменял заклинание и шагнул в воронку, унёсшую меня, бог знает в какую даль.

Почти год путешествовал, а потом вернулся домой. Дядя и тётя встретили меня с распростёртыми объятиями. Я искал глазами Дани и Мари. Дядя помрачнел, рассказывая мне неприятную историю.

«Почти сразу по прибытию домой Дани обнаружил в рюкзаке записку, в которой я прощался со всеми, написав, что собираюсь побродить по разным мирам. И вернусь, когда мне это надоест. Все были расстроены, особенно Дани, который просто взбесился. Но свадьбу всё равно сыграли, после чего молодые уехали в свадебное путешествие в Европу.

Через месяц Дани вернулся один, объявив, что расстался с Мари. Объяснять что-либо подробнее не стал. Это было очень в его духе. Брат был печален и каждый день ждал моего возвращения.

А через девять месяцев Мари появилась на пороге с грудным ребёнком на руках. Был большой скандал, впрочем, подробностей родители не слышали. Мари выбежала вся в слезах, ребёнок остался у Дани. Он так боялся за него, проклиная магию и магов, что очень скоро переехал не просто в другой город, а в другую страну.

Родителям сказал, что начинает новую жизнь с сыном. Звонил редко, адреса не оставил, хотя деньги переводил регулярно. Такие вот дела».

Я слушал, и с каждым словом Джека на душе становилось всё тяжелее. Неужели Мари бросила Дани также, как когда-то меня? За что она так поступила с нами? Выходит, угадал, назвав её Снежной королевой, девушкой с кусочком льда вместо сердца…

Я немедленно отправился на поиски брата и довольно быстро его нашёл.

Но он не захотел ни видеть меня, ни просто поговорить. Наверное, был сильно обижен. И не без причины. Что Мари рассказала ему? Сбежав тогда, я совершил не первую и не последнюю глупость в своей жизни. Предсказание гадалки полностью сбывалось.

Я не сразу смирился. Много раз, отправляясь в очередное путешествие, возвращался и снова мчался к брату с одним лишь желанием ― помириться с ним. Но всё было напрасно. Он избегал меня. Оставалось лишь издалека следить за ним и племянником, посылать подарки на Дни рождения и надеяться, что когда-нибудь Дани передумает.

Однажды моё терпение иссякло, и я напился в ближайшем баре, а потом устроил драку. Удивительно, но на какое-то время мне стало легче. И, забыв предупреждение гадалки, стал регулярно устраивать такие «представления». А ещё выбирал какого-нибудь пьянчугу и, напоив его в баре, рассказывал ему свою историю, зная, что он всё равно мне не поверит, а наутро ― даже не вспомнит.

Почему я это делал? Потому что был очень одинок: у Феникса было много друзей, у мага Алекса ― никого… Мне просто необходимо было хоть с кем-нибудь поделиться своей болью.

Вот и сегодня я пришёл в небольшое питейное заведение на побережье океана и выбрал в «слушатели» уже достаточно «набравшегося» светловолосого мужчину, дремавшего за барной стойкой. Угостив его выпивкой, рассказал ему свою историю. Он слушал меня и даже кивал. А потом бросил недопитый стакан на пол и вскрикнул: «Ну, Феникс, ты и дурак!»

Это меня взбесило, и я попытался, как обычно, двинуть кулаком, но он ловко уклонился. Повторил попытку, но опять промахнулся. Тут только до меня дошло, что человек, сидящий рядом, не пьян, а только притворяется. Более того ― я почувствовал исходящую от него магию. Как же он мог столько времени её скрывать?

Незнакомец поднял голову и посмотрел на меня абсолютно трезвым взглядом пронзительно синих глаз. «Я где-то уже видел эти глаза, но где и когда?» ― мучительно пытался вспомнить, но на ум ничего не приходило. Определить его возраст мужчины было непросто. Ему могло быть и двадцать пять, и пятьдесят лет. Но выглядел молодо, маг всё-таки.

Он улыбнулся.

― Обиделся? Не стоит, я старше тебя, и мне простительно так говорить. Ты хочешь, что б называл тебя Алексом? А мне Феникс нравится больше…

― Серьёзно? Мне, вообще-то, тоже, но это к делу не относится. Кто ты такой, и что тебе от меня надо?

― Сначала протрезвей, у нас будет разговор, ― и, не успев ничего возразить, я почувствовал, как хмель улетучивается из моей головы.

«А маг-то крут!» ― хмыкнул и посмотрел ему в глаза.

― Ладно, говори, только быстро, маг…

― Нетерпеливый какой, а я вот твоё нытьё выслушивал почти час. У меня к тебе есть предложение, Феникс. Мы можем помочь друг другу.

― Да иди ты! И что же ты можешь для меня сделать? Я ничего не хочу, ― этот пустой разговор начал меня утомлять.

― Какой ты стал ершистый, Феникс. А ведь хочешь стать прежним, верно? Не тем птенчиком, которого уже не вернёшь, а настоящим, возрождённым из огня Фениксом. Хочешь вернуть любовь брата и поближе узнать племянника, разве я не прав? Ну, попробуй, возрази мне.

Я промолчал.

― И почему я должен тебе верить, маг?

― Просто поверь. Давно этого не делал? Понимаю.

― А от меня — то что тебе нужно? ― я ещё не дал согласия, но сердце от волнения выпрыгивало из груди.

― Я тоже не ангел, Феникс. Много лет назад оставил жену и дочь. Жену уже потерял. Ты поможешь мне найти дочку и вернуть домой внука, попавшего в переплёт. Отец, уж и не знаю почему, не учил его магии, а мальчишка очень способный, особенно по части «влипания» в разные истории. Его затянуло в дверь между мирами. Без нашей помощи мальчику не выбраться оттуда…

Я вскочил с табурета, и тот с громким стуком упал на пол. Как же было тяжело дышать, огонь внутри меня хотел вырваться наружу.

― Вы ― отец Мари?

― Догадался, наконец, и недели не прошло. Так что, Феникс?

Я с трудом пришёл в себя.

― Знаете, сколько лет я её искал?

― Догадываюсь. У Мари мои способности. Она же дочь мага и ведьмы. А это гремучая смесь. Пока сама не захочет, найти её будет трудно, но вдвоём мы справимся. Что молчишь? Только не говори, что тебе нет до неё дела. А даже если и так, ты не сможешь бросить в беде племянника. Он похож на молодого, наивного и доброго Феникса. Ему, необученному магу, тяжело скитаться по мирам…

― Как же так, не понимаю. Малыш уже должен был быть дома. У нас с ним произошло небольшое недоразумение, а потом я случайно встретил его в одном из миров. И сделал всё, чтобы он вернулся домой, хоть и был тогда очень болен: указал и время, и место перехода. Та дверь точно вела к Дани. Неужели он не смог её открыть …

― Он открыл дверь, но не ту. Ты же опытный путешественник, Феникс, и должен знать, что в некоторых мирах существуют сразу несколько переходов. Мой внук попал в ловушку…

― Вы знаете, где он?

― Если б знал, давно был бы там, рядом с ним. Но проблема в том, что мальчик открыл дверь в Тёмные миры.

От этих слов я вздрогнул. Никто по собственной воле не совался туда. Магия там искажалась, и заклинания работали «неправильно»; самостоятельно выбраться из этой ловушки было почти невозможно. Во время поисков отца я потерял след как раз в одном из Тёмных миров. Но он был опытным магом, а малыш… Замерев от ужаса, представил, что могло ждать там моего тёзку.

― Я согласен, согласен! ― почти прокричал магу в лицо.

― Спокойней, мой мальчик. Очень рад. Итак, нам нужен план, ― он улыбнулся и протянул мне руку.

― Только хороший план. Клянусь сделать всё, чтобы его исполнить, ― я крепко пожал протянутую мне ладонь…