Я стоял около двери и подслушивал, как старшие братья ругаются из-за меня. Так бывало всегда, как только мы втроём собирались вместе. Впрочем, это случалось не так уж часто. Они всегда заняты, и на моё воспитание у них никогда не хватало времени. Ну, как же ― маги при дворе самого Герцога. Очень важные персоны, всегда скачут куда-нибудь по делу на своих белоснежных скакунах, сражаются с демонами и другой нечестью. Особый отряд, что б их…

А меня, паршивую овцу в семье, держали подальше от дворца, в деревенском доме под присмотром старого сержанта. Потому что няньки со мной не справлялись. С самого детства. Слишком я «озорной и отчаянный», ну, и «непослушный» тоже. Только эти слова братья от них и слышали. А еще «ленивый» и «совершенно неспособный к магии», что в нашей семье считалось позором.

Ну, да, вот такой я неумеха. В двенадцать лет мои ровесники уже в Академию поступали, а меня из пятой школы с треском выгнали. Из магической-то школы я сразу вылетел, на первом же уроке поджег учителя, не сильно, правда, а жаль. Он меня тогда под смех ребят так за ухо оттаскал, век не забуду. Ну, мы с ним ещё встретимся…

Да и в обычных школах я как-то не приживался. Просто у меня всегда было своё мнение и куча вопросов, а отвечать на них никто не торопился. Предпочитали вежливо попросить перевести меня в другую школу. Они же боялись моих братьев, как огня. А что в них такого страшного? Братья у меня нормальные, людей не трогали, только нечисть.

Я с самых малых лет мечтал сражаться вместе с ними. Они же только посмеивались, мол учись хорошо, и возьмём в отряд. А я, дурак, верил. Оказалось, попасть туда не так просто, особые навыки нужны и, прежде всего, знания и магическая подготовка на высшем уровне. А у меня ни на что терпения не хватало, такой уж уродился.

Как только понял, что плечом к плечу сражаться с братьями мне не светит, так совсем учёбу забросил, и даже частные учителя от меня отказывались. Все как один говорили: «Олух, никогда ему не быть магом!» Да далась мне ваша магия, и без неё прекрасно обойдусь! Зато в драке меня ещё никто не одолел. И мой Сержант, он сам просил так его называть, учил меня боевым искусствам и всегда был мной доволен.

Сегодня братья приехали и, вместо полагающейся мне выволочки, заперлись в кабинете, негромко споря. Пропустить такое я, конечно, не мог. Ох, лучше б я с деревенскими ребятами на рыбалку пошёл. Столько всего узнал, аж в глазах потемнело. Весь мой мир перевернулся с ног на голову…

Старший брат ходил по комнате тяжёлыми шагами. Я его не видел, но живо представлял себе его огромную фигуру, лицо, заросшее чёрной бородой, что было совсем нетипично для магов, и громким голосом, способным оглушить кого угодно.

― Вот ведь беда с этим мальчишкой, и как всё не вовремя. Мы с тобой и так ходим по краю пропасти, нас могут в любой момент раскрыть и вздёрнуть как предателей. И это в лучшем случае. Попасть в застенки я не горю желанием.

― Не преувеличивай, Кар. Никто нас не подозревает, это всё твоя чрезмерная осторожность, ― а это был голос Стора, среднего брата, спокойного и рассудительного. Небольшого роста, худой, с болезненным желтоватым цветом усталого лица. Его глаза всегда были слегка прикрыты, словно он ещё не проснулся. Но это была лишь видимость. Сильный ожог от заклинания изуродовал часть его лица и натянул кожу, не давая векам нормально открываться.

Я любил обоих братьев. Несмотря на все мои проделки, они меня не обижали и ни разу даже пальцем не тронули. Хотя ругали постоянно, так я же этого заслуживал, не отрицаю.

― Перестань, брат. Если бы не моя осторожность, мы погибли бы уже тогда, много лет назад. Как практически все повстанцы. Только одной семье удалось бежать и… ― он замолчал, тяжело вздыхая, ― он погиб, защищая свою семью. А что мы можем без него? С горсткой уцелевших людей…

― Не пори чушь, да ― нас мало, но все эти годы мы не прекращали борьбу. Я до сих пор не верю, что наш Друг ― умер. Он был очень силён, и сам мне говорил, что в случае опасности уйдет в один из миров. Думаю, он ― там, просто не может выбраться. Мы же с тобой знаем, что такое ― Тёмные миры…

― Не могу понять, Стор, почему он ушёл именно туда? Это же гиблое место…

― Потому что там находится то, что избавит нас от тирании. Он верил.

―Тихо, не произноси это вслух, осторожность превыше всего!

― Прости, брат, я так устал вечно прятаться и скрывать, как ненавижу и презираю всю эту шайку. И каждый день делать вид, что служу им… И моя болезнь… Яд медленно убивает меня. Боюсь, скоро ты останешься один. Не спорь, мне не помочь. Надо позаботиться о Мике. Наш Друг незадолго до своего исчезновения просил, когда придёт время, принять мальчика в семью, и воспитать как брата. Это было его последнее желание. Сейчас мы должны решить, где спрятать ребёнка. Хорошо бы как можно дальше отсюда. Тем более, что порошок, который он оставил для мальчика, уже закончился. А что это, и для чего нужен Мику ― мы так и не узнали…

Я внимательно вслушивался в разговор, пытаясь понять, о ком говорят братья. Кто тот таинственный Друг, сыгравший такую важную роль в моей жизни. Пока было ясно только, что он, скорее всего, мёртв. Дело в том, что в нашем мире не принято называть мёртвых по именам. Все верят, что можно случайно вызвать усопшего из мира духов.

― Ты расстраиваешь меня, Стор. Что касается Мика, тут я уже всё решил. Джек, так его теперь зовут, брат нашего Друга и бывший соратник, тот, что успел скрыться, поможет нам…

― Что? Думаешь, он станет помогать после того, как мы ничего не сделали для него во время того ужасного похищения? Джек же чудом остался в живых, и то благодаря не нам, а собственным детям.

― Ты преувеличиваешь. Я только вчера разговаривал с ним. Объяснил, что мы в это время сражались далеко от Герцогства и даже не знали, что происходит. Он сейчас живёт с женой, дети разъехались. Такой хороший человек и, к тому же, учитель с радостью согласился принять ребёнка, о котором просил его брат. И не задавал лишних вопросов.

Стор задумчиво молчал. Я с бешено бьющимся сердцем слушал эту тишину, понимая, что именно сейчас решается моя судьба.

― Что ж, ты прав. Давай сегодня же отправим мальчика туда. Это прекрасное решение, ― и Стор закашлялся, а я не выдержал и распахнул дверь.

― Кар, Стори? Что всё это значит? Я никуда не поеду, останусь с вами. Я буду слушаться, клянусь, и в школу буду ходить каждый день, только не отдавайте меня, ― и зарыдал, прижавшись к огромному животу Кара.

Он растерянно поглаживал меня по голове и молчал, ожидая, видимо, что скажет Стор, который никак не мог откашляться. Наконец, ему это удалось, и он подошёл ко мне. Взяв за руку, отвёл к столу и усадил на лавку, пристроившись рядом.

― Опять подслушивал, негодник? Ну, что с тобой делать, неисправимый мальчишка. С другой стороны, так даже лучше, меньше объяснять. Да, мы приняли тебя в семью, когда нашли крохотный свёрток с орущим ребёнком у своей двери и запиской от давно пропавшего друга: «Помогите и сберегите его даже ценой собственной жизни».

Он тяжело вздохнул и продолжил: «Вытри нос, Мика. Я не смогу ответить ни на один твой вопрос, просто не знаю кто ты, и где твои родители. Я, как и брат, привязался к тебе и полюбил, и не хочу расставаться. Но обстоятельства сильнее. Нам грозит опасность, а, значит, и тебе. Мы обязаны сохранить твою жизнь. Поверь, человек, к которому отведёт тебя Кар ― очень достойный и добрый, он воспитал двоих прекрасных детей. Пообещай мне, что не будешь доставлять ему хлопот, не опозоришь нас с братом».

Я всхлипнул и кивнул, Стор крепко обнял и поцеловал меня. А он не был сентиментальным человеком. Потом поднял моё лицо за подбородок и заглянул в глаза.

― Держись, Мика! Расставания ― это часть жизни. Их ещё будет много, очень много. Не стоит так сильно переживать. Ведь ты у нас храбрый, братишка. Знаешь, как мы зовём тебя между собой? Отчаянный Мика, тот, кто далеко пойдёт. Я верю, что у тебя всё будет хорошо, и однажды мы ещё будем тобой гордиться. А теперь, малыш, собирай вещи, у нас мало времени.

Я вытер нос рукавом и быстро побежал в свою комнату. Сборы были недолгими. И когда вернулся с походным мешком за плечами, Кар засунул в него свёрток, грустно сказав: «Это твои любимые сладости, купил по дороге домой». Потом усадил меня перед собой на белого коня, мы махнули на прощанье Стору, прислонившемуся к дереву, и помчались.

Я никогда раньше не ездил верхом на магических скакунах, даже не представлял, насколько это быстро. И когда спешились в лесу, меня первым делом вывернуло. Кар терпеливо ждал.

― Ну как, полегчало? Сейчас вызову переход, отойди и не мешай мне.

Я послушно посторонился. Брат прочитал заклинание, и между деревьями закрутилась чёрная воронка. Я испуганно пялился на неё и не сразу заметил, что Кар подошёл ко мне вплотную.

― Как страшно, Кар, мы что, должны в неё войти?

Он усмехнулся.

― Нет, Мика, пойду только я. А ты останешься здесь, навсегда. Ты был мне нужен. Я так надеялся, что тот, кто послал тебя нам, вернётся. И мы, наконец, схватим его. Так долго этого ждал, но, видно, Стор начал что-то подозревать, раз решил спрятать тебя. Вовремя я вспомнил про Джека. Сейчас закончу с тобой, потом разберусь с проклятым Джеком и вернусь, как ни в чём не бывало. Жаль брата, он так болен, всё равно его скоро не станет. А с остальными мы быстро покончим …

Я слушал и не верил своим ушам. Как же Кар изменился за несколько минут. Его спокойные, чуть на выкате глаза сейчас налились кровью, в них была только ненависть. В руке он держал кинжал из голубой стали. Страшное оружие, я слышал о нём. Говорили, что у Герцога всего несколько таких, привезённых из Тёмных миров. Ими награждали только самых преданных негодяев. Достаточно одной царапины…

Слава богам, что соображал я быстро! Вот теперь всё встало на свои места.

― Ты предатель, Кар! Ты всегда им был, да? Даже своего брата не пощадишь…

― И что? Я ― лучший агент Герцога, никто, даже Стор, не смог раскусить меня, ― в его голосе звучало сплошное высокомерие. Он так собой гордился, что перед моими глазами сразу всплыл образ кашляющего кровью Стора, и как тот, ни о чём не подозревая, ждёт возвращения этого гада домой…

Я так заорал, что самому стало страшно. С размаху ударил головой в его толстый живот и сразу сделал подсечку, как учил меня Сержант. Не ожидавший сопротивления Кар, успел только охнуть и упал вперёд, насаживая себя на голубое лезвие колдовского клинка. Я не смог смотреть, как льётся чёрная кровь предателя, и распадается на две части тело человека, которого ещё недавно считал своим братом и искренне любил. Отступая назад, закрыл уши руками, чтобы не слышать собственного крика, и, потеряв сознание, спиной провалился в воронку.

Очнулся от того, что кто-то слегка похлопывал меня по щекам и говорил на незнакомом языке. Я приоткрыл глаза и увидел склонившееся надо мной озабоченное лицо темноволосого мужчины. Хотел спросить: «Где я?» ― но понял, что не могу даже пошевелить губами. А он всё говорил и говорил. Вдруг одно слово показалось мне знакомым ― Мика. Это же моё имя. И я с трудом кивнул.

Мужчина облегчённо выдохнул, поднял меня и закинул себе на плечо, а потом, к моему ужасу, засунул в какую-то странную красную телегу на колёсах. От страха я не мог пошевелиться, только чувствовал соль на губах. Неужели отчаянный Мика плакал, да быть того не может! Но сил, чтобы вытереть слёзы, у меня тоже не было.

Телега вздрогнула и плавно двинулась вперёд. А потом вдруг резко остановилась, и незнакомец, ударив себя по лбу, обернулся и сказал уже на понятном мне языке.

― Прости, Мика, я растерялся, не думал, что Кар тебя одного отпустит, вот и говорил по-английски. Тебе что, плохо? Потерпи, сынок, сейчас будем дома. Ах, черт, забыл представиться, я ― дядя Джек.

Об этом я и сам догадался. Но даже в страшном сне не представлял, что новый мир окажется настолько другим. «Сначала убийство, теперь ― всё это, нет, не выдержу…» ― с трудом пытался сдержать слёзы, а они меня не слушались. И говорить не мог, внутри словно что-то сломалось. Впервые в жизни я чувствовал себя таким беспомощным. Ясно было одно ― моё детство кончилось, окончательно и бесповоротно.

Я открыл глаза и не понял, почему Сержант до сих пор не пришёл, чтобы разбудить меня в школу. «Наверное, сам проспал, добрый старикан. Тем лучше, подремлю ещё немного». Повернулся на другой бок и с удивлением уставился на полки, висевшие на стене, сплошь заставленные книгами. «Откуда, чтоб их…» И откинулся на подушку, с головой закрывшись одеялом.

Меня трясло. Я вспомнил вчерашний день и, особенно, вечер. Полные ненависти глаза предателя, хриплый кашель Стора, кинжал с голубым лезвием, как в масло вошедший в тело человека, которого я искренне считал своим братом и любил. И кровь на траве в лесу, так много крови…

Попытался закричать и не смог. Прямо как вчера, когда увидел этого «дядю Джека». Что-то стояло комом в груди и горле, не пуская слова наружу. Наверное, это был мой ужас… Хорошо, что незнакомые люди, приютившие меня в своём доме, ни о чём не спрашивали, только смотрели на меня с жалостью. Так хотелось заорать на них: «Какого демона, что так на меня уставились? Никогда, что ли, не видели человека, которому плохо, потому что он виноват в смерти брата?»

Брата? Да какой же он мне брат, мерзкий притворщик! Столько лет ненавидел меня, а говорил, что любит. Бедный Стор, что теперь с ним будет? Он ведь уверен, что я в безопасности. Впрочем, так оно и есть. Ждёт, наверное, его возвращения домой. Потом поедет искать и найдёт труп… Какой это будет для него удар. А я даже не могу ничего объяснить ни ему, ни этому Джеку…

Не буду долго рассказывать о том, сколько я плакал, не зная, как теперь жить с этой болью. Как проклинал предателя и жалел Стора и, наконец, решился довериться незнакомцу по имени Джек. Сначала с помощью магии тот вернул мне способность говорить, и я, захлёбываясь от горя, всё ему рассказал. А Джек сразу мне поверил. Бледный, с несчастными глазами, он долго ходил по комнате, и первые его слова были обращены ко мне.

― Бедный мальчик, сколько же тебе пришлось вынести, боже… Ничего не бойся, Мика. Я никому не дам тебя в обиду. Какая же сволочь этот твой «старший брат»! Негодяй получил по заслугам. Сколько хороших людей полегло из-за него, мы все ему верили! Мой бедный брат, я был уверен, что он погиб, но ты, Мика, дал мне надежду. Возможно, он и правда ушёл в Тёмные миры. Феникс, его сын, искал везде, но не там…

А потом Джек совершил чудо. Положил свою горячую ладонь мне на лоб и стал произносить заклинание, как это часто делал Стор. Меня клонило в сон, и что было дальше ― не помню. А вот когда очнулся, почувствовал себя так, словно годы прожил в этом мире. Я знал много, очень много, и как всё это уместилось в мою глупую голову? Магия, конечно. Та, которую не понимал и никогда не смогу понять…

Я удивлённо смотрел на Джека, а он только улыбался:

«Добро пожаловать в новый мир, Мика! Теперь это твой дом».

Так началась моя жизнь вместе с Джеком и Луизой. И не буду скрывать, хоть я и не сразу привык и, конечно, доставлял им обоим большие хлопоты, они ни разу не упрекнули меня и были бесконечно терпеливы. Благодаря им я постепенно начал забывать пережитый ужас. Пошёл в школу и старательно учился, делая всё, чтобы порадовать своих новых родителей. И хоть учёба давалась мне совсем непросто, кроме занятий спортом ― тут мне не было равных, даже мои скромные успехи приводили их в восторг.

Но через некоторое время мне начали сниться странные сны: в них я видел тень человека, подолгу говорившую со мной. Но стоило мне проснуться, как сразу же обо всём забывал. Я пожаловался Джеку и, подумав, тот предположил, что это, вероятно, связано с тем порошком, который давали мне «братья». Прошло почти полгода моей «новой» жизни, и то, что я перестал его принимать, должно было как–то себя проявить.

Я тоже так думал, и ещё меня не покидали мысли о моих настоящих родителях. Кто они и почему отдали меня? И как брат Джека мог заранее узнать, что через много лет меня подбросят именно в тот дом? У моего нового отца ответов не было, у меня ― тем более.

Меня устроили в бывшей комнате Феникса. Скромная обстановка. Никаких картин или игрушек, кровать, слегка обгоревшие доски книжных полок и небольшого письменного стола. «Видно, мальчик любил играть с огнём, ― радостно хмыкал, ― прямо, как я. А книг-то сколько! Боги, да тут только про магию… Жуть, похоже мне и в этом мире от неё не избавиться».

Джек в прошлом был учителем магии и своих детей обучал сам, это мне было известно. Но со мной он не занимался. Усмехаясь, слушал мои истории, как меня выгоняли из школ и признали совершенно «неспособным» к обучению. Только качал головой и говорил: «Значит, твои родители не были магами, только и всего. В этом мире она тебе и не нужна, миллионы людей прекрасно без неё обходятся». Меня это устраивало, Джека ― тоже. Но однажды, когда я снова пожаловался на сон, который никак не мог вспомнить, он вдруг сказал:

«Знаешь, Мика, это, конечно, только догадка, а что, если тот порошок блокировал твои магические способности, а теперь они начинают проявляться? Например, во сне».

Я засмеялся.

― Да ни за что не поверю. Я и магия ― несовместимы. Кто только ни пробовал меня обучать. Я же не Ваш знаменитый Феникс, которому стоило только посмотреть на вещь, и она уже горела…

А после сделал «загадочное лицо» и показал пальцем на новую куртку отца, висевшую на спинке стула. Она вспыхнула и исчезла, оставив после себя горстку пепла. Я ойкнул. Джек сглотнул и посмотрел на меня недоверчиво, словно я только что провернул очередной свой фокус. Недавно увлёкся, книжка интересная про фокусы попалась…

― Где куртка, Мика, не шути со мной так, рассержусь!

― Па, она сама, клянусь, ― я первый раз назвал Джека так и увидел, как блеснули его глаза.

― Понятно, ― сказал он дрогнувшим голосом, ― тогда вот что, сын, бегом в мой кабинет!

― Зачем? Хочешь, попрошу прощения? ― испугался я, никогда не видевший его таким раньше. Глаза Джека подозрительно сияли.

― Я сказал ― в кабинет. И не заставляй меня повторять дважды. Я всех своих детей обучал сам. Теперь пришла твоя очередь, дурачок. В тебе проснулась магия. А ну, бегом…

И так мы начали заниматься. Каждый день, без выходных и перерывов на игры с друзьями до тех пор, пока приходила Луиза и веником выгоняла нас обоих. Не переставая при этом шутливо ворчать на мужа, «совсем замучившего бедного ребёнка».

Но, что самое удивительное, мне это нравилось. Я как будто очнулся, всё, чего мне теперь хотелось ― узнать, как можно больше. Джек был счастлив от моего усердия, вот когда мне пригодились книги Феникса. Если бы кто-то ещё полгода назад сказал мне, что после уроков в школе буду мчаться не в спортзал, а домой, чтобы снова учиться ― убил бы шутника на месте …

И тень во сне ко мне больше не приходила, словно успокоилась.

В тот вечер мы должны были поговорить с Джеком о переходах в другие миры. Это было безумно интересно, и я с нетерпеньем ждал наших занятий. Предварительно мне пришлось ему поклясться, что ни под каким видом, пока не достигну нужного уровня знаний, не буду даже пытаться пройти в другой мир. Зря Джек волновался за меня, я что, дурак что ли, так рисковать жизнью?

Мы, как обычно, засиделись до полуночи, и Луизе снова пришлось разгонять нас по комнатам. Засыпая, я мечтал стать таким же знаменитым магом, как Феникс, и путешествовать вместе с ним. Мне снились двери, мерцающие и зовущие к себе, чёрные бездонные колодцы, на которые и смотреть-то было страшно, таинственные туннели… как вдруг снова возникла она, тень человека.

Я растерялся, но сказал себе: «Ерунда, это всё не по-настоящему, это же сон. Чепуха, и бояться нечего. Я же отчаянный Мика, как говорил Стор». А тень человека махнула мне рукой, словно приглашая за собой. Но я не хотел никуда идти. Вот только моё тело не слушалось. Оно летело вслед за этой тенью, проскакивая через запретные двери и колодцы, то выныривая в удивительных лесах, то погружаясь в океаны, полные чудовищ.

Сердце отчаянно стучало, а в ушах стоял звон. Я понимал, что долго не продержусь, ещё чуть–чуть и умру или растворюсь в очередной огненной лаве вулкана. Но даже через грохот великолепных водопадов, мимо которых неслось моё почти бесчувственное тело, расслышал голос: «Когда-нибудь ты всё это увидишь и не во сне, сын!»

И проснулся. Моя одежда была такой мокрой, будто не вспотел, а по-настоящему нырял в океане. Я стонал и кричал: «Папа, папа ― помоги мне!» ― и сам не слышал своего голоса. Охрип от крика, которым исходил всё безумное «путешествие». Но Джек каким-то чудом почувствовал, что со мной что-то не так, и прибежал. Подхватив меня, как маленького, на руки, баюкал, успокаивая: «Не бойся, сынок. Я с тобой, это просто страшный сон. Мама права, мы слишком много занимаемся, вот твои нервы и не выдержали. Моя вина, прости».

Он помог мне переодеться и просидел со мной остаток ночи. Утром мы об этом не говорили и целый день не занимались, а пошли на матч. Потом втроём гуляли по парку и, смеясь, ели мороженое. Все делали вид, что ничего страшного не произошло, до тех пор, пока не вернулись домой.

Перед ужином, под ворчание Луизы я, наконец, снял тёмные очки. Их подарил мне Джек, и сегодня, погожим солнечным днём, даже дома с ними не расставался. За столом сразу набросился на любимый мясной пирог и когда оторвался от поедания самого большого куска, чуть не подавился. Так испуганно смотрели на меня родители.

― Что случилось, мам, пап? Я что-то неправильно сделал? ― моё сердце бешено стучало, предчувствуя неприятности.

Первым ко мне подскочил Джек и, схватив за голову, стал вертеть ею из стороны в сторону.

― Осторожней, ты что, решил мне голову открутить? Чем я провинился?

― Мика, скажи, ты плохо видишь правым глазом?

― Нет, нормально, с чего ты решил? ― ещё больше испугался я, ― да что не так-то?

― Твой глаз. Он поменял цвет, радужка совсем чёрная, или зрачок так расширен, не пойму. Собирайся, едем к врачу.

Но врач растерялся, случай был слишком необычный. Хотя цвет радужки изменился, на зрение это никак не повлияло, и внутренних повреждений тоже не было. Джек сказал, что придётся надеть повязку, и мы вместе придумали «легенду для школы» ― удар мячом на тренировке. Но оба были не на шутку встревожены. Во время поездки на машине я подробно рассказал ему о своём страшном сне. Джек вздрогнул и настойчиво расспрашивал о говорившем со мной «голосе». Я описал его, как мог, он нахмурился и надолго замолчал.

А дома нас ждала Луиза. Вместо повязки она дала мне цветную линзу, научив, как ею пользоваться. На душе у меня по-прежнему было неспокойно, и Джек постоянно хмурился.

― Пап, что с тобой? Это же был просто сон, не волнуйся.

― Я так не думаю, Мика. Мне не даёт покоя мысль, что мой брат как-то в этом замешан. Ты, наверное, и сам понимаешь, насколько всё это странно. Он никогда не был предсказателем, зато очень сильным магом. Твоё появление в семье Стора и специальное сдерживание магических способностей ― неспроста. Что или кто за этим стоит? Да ещё мой брат мог оказаться в Тёмных мирах. Кто знает, что там с ним случилось, а вдруг в него вселилась какая-нибудь дрянь? И, не дай бог, он теперь не на нашей стороне. Сплошные загадки, Мика, мне от этого не по себе. Надеюсь, что часть того мира не попала в наш…

― Ты о чём? ― я похолодел, чувствуя, как задрожали мои колени.

― Существа из Тёмных миров спят и видят, как бы улизнуть оттуда. В своё время брат объяснял мне, что через сон они могут перебрасывать в наш мир некие магические предметы. А потом, цепляясь за них, как за маяк, и сами перебираются сюда. Не дай бог, от них одно зло. Если снова увидишь во сне что-то подобное, сразу зови меня и не слушай, что бы тебе ни говорили. Это всё ложь…

Мне стало страшно. Я чувствовал, что он хотел что-то добавить, но не решался.

― Пап, ты не договариваешь. Прошу, ничего от меня не скрывай. Ты считаешь, со мной что-то не так?

Он вздохнул, взъерошив седеющие на висках волосы, и сказал:

«Мика, они оставляют метки на людях, которых коснулись…»

― Мой глаз, да? ― от ужаса я еле ворочал языком.

― Я не знаю, сынок. Надеюсь, что это не так, очень надеюсь, ― и он крепко обнял меня, прижимая к себе.

Но мне его объятья показалось какими-то неуверенными, и, помедлив мгновенье, я вырвался из них и побежал в свою комнату. Там поднял подушку и взял в руки крошечный, не больше мелкой монетки осколок камня, напоминавший неправильную пирамиду с острыми гранями. В отчаянии сжал его так, что грани вспороли кожу ладони, и струйки крови потекли на постель.

Зачарованно смотрел, как капала моя кровь, и, впитывая её, прямо на глазах увеличивался в размере камень. Я плакал, проклиная себя за то, что не отдал это Джеку сразу же, как только обнаружил его зажатым в собственной руке после того страшного сна…

Струйка крови на ладони быстро исчезала в загадочном осколке, впитываясь в него, как в губку. Лишь несколько капель упало на подушку. Рана почти мгновенно затянулась, и я с ужасом смотрел то на свою совершенно гладкую кожу, то на кусочек камня, который стал уже размером с грецкий орех. К тому же, изменилась его форма ― грани исчезли, теперь он был похож на шар.

Сначала я попробовал просто выкинуть его в окно, но, обернувшись, увидел, что камень, как ни в чём не бывало, лежит на моей кровати. Раздавить кровососа ботинком тоже не получилось, он оказался таким твёрдым, что, поскользнувшись на нём, я с размаха упал на пол и больно ударился.

Я слышал, как ко мне на второй этаж по лестнице поднимался Джек и что-то кричал. Надо было спрятать этот «кошмар», но куда? Вовремя вспомнил о походном мешке, с которым прибыл сюда: тогда практически сразу забросил его в шкаф, так ни разу и не открыв. Теперь же быстро достал и закинул в него камень. Джек уже стучал в зачем-то закрытую мной дверь. Пихнув ногой мешок под кровать, быстро закрыл одеялом подушку со следами крови и бросился открывать Джеку.

Он вошёл, и сразу же меня обнял.

― Мика, прости, что напугал тебя. Ты ещё ребёнок, и не следовало мне всё это на тебя вываливать.

― Нет, пап, ты поступил правильно. Я уже не маленький и должен знать, что мне угрожает, разве не так? ― отвечал ему, обнимая. Моё сердце так стучало, подсказывая ничего не скрывать от отца, немедленно признаться и рассказать о камне. Но я промолчал.

Мне было страшно. Я казался себе чудовищем с чёрным глазом, которого коснулся неведомый зверь и запачкал своей грязной магией. «Вдруг Джек откажется от меня и прогонит из ставшего родным дома?» ― эти глупые мысли не давали мне поступить правильно. Я сам загонял себя в угол, даже не представляя, к чему приведёт моя скрытность.

― Не переживай, сынок, мы что-нибудь придумаем. Главное, что ты ничего не принёс из этого «сна». И, на будущее, будь осторожен. Я немедленно переверну все книги по магии и найду ответ, как нам избавиться от ночного «визитёра». Мы разберёмся, что это за «тень», и почему преследует тебя.

Я кивал, кусая губы, мне так хотелось во всём ему признаться. Но страх быть отвергнутым ― победил. Мы вместе спустились в гостиную, где Луиза заварила чай, и ещё долго втроём обсуждали случившееся, жалея, что рядом нет никого из детей Джека. Его сыновья были талантливыми магами и наверняка смогли бы нам помочь.

Сев за уроки, я мысленно надавал себе пинков за враньё, а Джек и Луиза достали старинные книги и до ночи сидели за ними, пытаясь выудить хоть какую-нибудь информацию о «гостях из Тёмных миров». Да, интернет в этом им помочь точно не мог.

Мне было страшно возвращаться «к себе», и я заснул прямо за столом. Но Джек меня разбудил и отправил спать, уверив, что ничего со мной не случится. В своей комнате я осторожно достал мешок и, не открывая его, собрался запихнуть обратно в шкаф. Но, поколебавшись, решил убедиться, что проклятый камень на месте.

А в мешке меня ждал очень неприятный сюрприз. Рядом с аккуратно сложенной одеждой и свёртком со сладостями, обещанными мне на прощание лжецом, лежал печально знакомый кинжал в чёрных ножнах. Около него примостился «камень-вампир». Ведь точно помнил, что мерзкое оружие из Тёмных миров осталось рядом с телом предателя. Как же так, почему? Ответа, увы, не было…

Замерев, разглядывал их и думал: «Две „тёмные“ вещи держатся вместе, может, они притягивают друг друга? Надо срочно всё рассказать Джеку», ― и, закрыв мешок, просто убрал его в шкаф. Не могу объяснить этот поступок: руки действовали словно сами по себе, не слушая приказов мозга. Наверное, «тёмные» уже тогда начали на меня влиять.

А вот ночь прошла на удивление спокойно. На утро, надевая новую линзу, я проверил глаз. Изменений не было. Судя по усталому виду родителей за завтраком, ночь они почти не спали. И обрадовать меня им было, похоже, нечем. Мне стало так тоскливо, что впервые в этом мире я прогулял школу, пошатался по городу, устал и вернулся домой вовремя.

Буркнув Луизе, что я «в порядке», молча поел и ушёл к себе. Мне было стыдно ей врать. Одна ложь всегда тянет за собой другую, это я уже понял. Поэтому, помаявшись немного, бегом спустился к ней и признался в проступке. Она похвалила меня за честность, и от этого на душе стало только хуже. Я почувствовал, что злюсь на неё, и готов проорать ей в лицо какую-нибудь грубость.

Чтобы сдержаться, вернулся наверх и долго остервенело бил боксёрскую грушу, подарок Джека. Я не узнавал сам себя: во мне бушевал гнев, который просто необходимо было на кого-нибудь выплеснуть. Тренировка в школе не очень-то помогла, а вот драка с проходившими мимо ребятами оказалась тем, что мне было нужно.

Вечером, сидя в кабинете директора школы и слушая, как Джек, смущаясь и краснея, обещал «принять меры», ссылаясь на мой переходный возраст, от стыда был готов провалиться на месте. Сам не понимал, зачем я так избил ребят, которые ничего плохого мне не сделали. А смотреть в глаза Джеку ― просто не мог…

По дороге домой вспоминал данное Стору обещание не подводить и не позорить его. А сам… Это всё проклятый камень и кинжал, ну и моё малодушие в придачу. Как только мы вернулись домой, я привёл Джека в свою комнату, молча достал мешок и открыл его.

А потом рассказал всё без утайки. Джек слушал и смотрел, но «тёмные вещи» не трогал.

― А ты сильный, Мика, ― произнёс он задумчиво, ― сопротивляться этим вещам очень трудно. Но ты справился, молодец.

Этого я меньше всего от него ждал, думал, он на меня накричит или ударит. Сидел, повесив голову, и подвинул мешок к нему.

― Па, пожалуйста, забери их от меня. Не могу их больше видеть.

Он с грустью сказал:

«А в этом, Мика, я не в силах тебе помочь. Эти вещи выбрали тебя. Камень, допускаю, могли и подбросить, а вот кинжал всегда переходит к победителю. Мерзавец, конечно, сам на него напоролся, но с твоей подачи, ты его толкнул. Тут ничего нельзя изменить. И с камнем даже не знаю, что делать. Просто держи их подальше от себя».

Я кивнул и убрал мешок, но сначала вынул свёрток со сладостями, пролежавший там полгода.

― Отдай мне, ― сказал Джек, и я послушно протянул его со словами: «Выброси эту гадость, смотреть даже не буду».

― А зря, он не поскупился, ― хмыкнул отец. На развёрнутой тряпочке лежало несколько кусков угля, ― вот негодяй, он точно не собирался оставлять тебя в живых. Так что просто забудь о нём.

Больше мы этой темы не касались. Я пообещал ничего не скрывать от Джека, и он снова мне поверил. Это был хороший урок для меня.

Стоило мне немного успокоиться, как во сне ко мне опять пришла тень. Я пытался рассмотреть её как следует, но она всё время расплывалась или раздваивалась. И тут до меня дошло, что нужно делать. Закрыл левый глаз и увидел не тень, а его. Это был высокий красивый мужчина, смотревший на меня с такой радостью и надеждой, что я невольно прошептал: «Отец…»

Что-то ударило меня по голове, и я потерял сознание. Очнулся в своей кровати, на голове была большая шишка, а на безымянном пальце ― перстень с незнакомыми символами. Охая, я кое-как встал и поспешил в спальню к родителям. Они ещё не ложились, что-то бурно обсуждая.

И тут вломился я со своей шишкой и невероятным рассказом. Луиза причитала, прикладывая лёд к моей голове, Джек удивлённо хмыкал. В довершение истории я продемонстрировал перстень, который безуспешно пытался стянуть с пальца.

― Оставь его, я же объяснял, эти вещи сами решат, когда тебя покинуть. Плохо, что тёмный перстень будет с тобой постоянно. Хитрый ход, не ожидал. Дай, внимательно его рассмотрю, ― и он осторожно взял мою руку и тут же отбросил её, словно змею. Побледнел и, тяжело дыша, отошёл в сторону.

― Па, что случилось? Тебе плохо от него? Тогда давай просто отрежем мне палец. Я потерплю, выбросим мерзкий перстень в море или закопаем…

Джек стоял у окна, прижавшись лбом к стеклу и беспомощно опустив руки. Луиза обняла его и тихо заплакала. Я не понимал, что происходит. Почему этот дурацкий перстень так расстроил дорогих мне людей. И поэтому закричал на них:

«Я что, в этом доме ― невидимка? Почему меня никто не слышит? Ау! Я здесь!»

Джек словно очнулся, поцеловал жене руку и подошёл ко мне.

― Никогда не кричи на родителей, Мика, это отвратительно. Я тебе отвечу: мне плохо, потому что у тебя на пальце перстень моего брата. Другого такого нет, я сам сделал его ко Дню рождения. На нём моя подпись… Брат ни за что бы не расстался с ним. Значит, он умер, и кто-то забрал… мой подарок.

― Или он сам отдал его мне, ― робко возразил я.

― Ну да, сначала приложив тебя дубинкой по голове, необычный способ дарить подарки, ― усмехнулся Джек.

―А если это не он ударил? ― настаивал я.

―А кто?

― Кто-то другой, я видел двоих, тень раздваивалась…

― Ещё хуже, значит, сбываются мои худшие опасения ― брата захватила какая-то тварь.

― Я в этом не уверен. У него были человеческие глаза, и они смотрели на меня радостно.

Джек «вспыхнул» и нервно заходил по комнате.

― Мика, ты просто глупый ребёнок и не понимаешь, что говоришь. Существа оттуда не знают, что такое добрые чувства, радость или любовь. Это мир лжи, мой мальчик.

― Но ведь твой брат очень силён, ты сам всё время говорил мне об этом. Он наверняка сопротивляется.

― Довольно, Мика! Не спорь о вещах, в которых не разбираешься. Хватит с меня на сегодня. Оставайся в нашей комнате и спи здесь, так тебе будет спокойней.

Теперь вспылил я.

― Ни за что! Я не маленький, ― и побежал вверх по лестнице. Перед тем, как войти в комнату, остановился и крикнул:

«А ты не думаешь, что твой брат отдал мне перстень просто потому, что я его сын? И может уже перестанешь считать его мёртвым и назовёшь мне его имя?»

И, не дожидаясь ответа, убежал к себе, громко хлопнув дверью. Эту ночь я спал спокойно, прижимая к груди руку с перстнем …

Утро воскресного дня выдалось солнечным, моё же настроение, напротив, заволокло тучами сомнений. Я вспоминал, как вчера опять сгоряча наорал на Джека. С чего это я решил, что тень ― его давно пропавший брат? А моё предположение, что он может быть моим отцом… Какая глупость, только такому дураку, как я, это могло прийти в голову. Джек прав, тень просто играет со мной ― они же все лжецы…

Первым делом извинился перед отцом и Луизой и получил прощение. За завтраком прятал правую руку под столом, чтобы вид перстня не расстраивал Джека. Есть левой рукой оказалось неудобно: я пролил молоко и чуть не разбил чашку.

― Перестань, Мика. Ешь нормально, всё в порядке, ― сказал отец и грустно улыбнулся, ― ты спрашивал имя моего брата. Его звали, то есть, зовут, Корри, что значит ― храбрый…

В это время позвонил его старший сын Дани. Отец так этому обрадовался, что это заставило меня ревновать. Я ушёл на улицу. Там в саду, на детских качелях, которые были построены им не для меня, понял, что опять злюсь.

Неожиданно перстень на пальце потеплел. И я не придумал ничего лучше, как мысленно его спросить:

«Ты что, успокаиваешь меня, что ли?»

И почувствовал, что тот нагрелся ещё сильнее. Это было приятное тепло, как если бы друг пожал мне руку. Я ухмыльнулся и решил продолжить эксперимент.

― Ты связан с тенью?

Снова импульс тепла, значит, «да»… Вот так раз. Ну, тогда, спрошу его напрямую.

― Ты ― Корри, брат Джека?

Странное ощущение: то холод, то тепло.

― И да, и нет? Но ты имеешь к нему отношение?

Опять тепло. Похоже, я ― на верном пути.

― Я и Корри, мы как-то связаны? ― меня заколотило от волнения.

В ответ ― горячая волна, и ещё, и ещё! Чувствуя, как горят мои щёки, решился-таки задать волновавший меня вопрос. Едва размыкая вмиг пересохшие губы, я прошептал:

«Корри ― мой отец?»

Несколько бесконечных секунд молчания сначала сменились теплом, а потом ― обжигающим холодом. Значит, он сам не был уверен или не знал, что мне ответить. А, возможно, просто не хотел говорить. Это меня очень расстроило, наверное, слишком спешил узнать, кто же я такой… Перстень снова запульсировал теплом. Что он хотел мне сказать на этот раз? Попытался вспомнить выражение лица человека-тени: это были радость и надежда.

― Я так важен для тебя?

Горячо, ох, как горячо… Получается, очень важен. Подумав, я решился спросить:

«Ты ждёшь меня и надеешься на мою помощь?»

Глупый вопрос. Что я могу? Прежде чем стану настоящим магом, пройдёт не один год. Но перстень упрямо пульсировал: сначала обжигал меня своим огнём, постепенно становясь всё холоднее, и, наконец, покрылся инеем.

У меня запершило в горле. Я вдруг понял: он в беде и просит меня о помощи, хотя уже почти потерял надежду.

― Послушай, не знаю, кто ты, но твоё выживание зависит от меня, так?

В ответ перстень снова потеплел.

― Тогда держись. Я постараюсь тебе помочь, обещаю. Правда, не представляю, когда и как…

Реакция на мои слова была неожиданной: перстень почти раскалился, заставив меня вскрикнуть от боли, и, легко соскользнув с пальца, упал в траву. Я поднял его, положил на ладонь и рассмотрел. Он был довольно большой и, вероятно, держался на моём худеньком пальце только с помощью магии. Теперь о нём напоминал только красный след ожога…

― Ты покинул меня, потому что сказал всё, что хотел. Мне вернуть тебя Джеку? Ой, да что ты опять жжёшься-то, понял я, понял, ― представляю, каким придурком я выглядел со стороны.

На моё плечо легла рука, и я вздрогнул. Это был Джек.

― Мика, ты что, сам с собой разговариваешь? ― он улыбнулся.

Вместо ответа я протянул ему перстень.

― Па, возьми, он хочет вернуться к тебе…

Но Джек шарахнулся в сторону и смущённо произнёс:

«Это хорошо, Мика, что он больше не на твоём пальце. Убери его к тем вещам в шкаф. Не хочу касаться того, что запачкано их магией».

Я зажал перстень в кулаке. Было так больно, словно меня переехала машина.

― А как же я, пап? Мне тоже залезть в шкаф?

― Да что ты говоришь, Мика, ты меня неправильно понял…

Но я уже не слушал его, уходя по улице, ускоряя шаг, пока ни побежал. Меня душили гнев пополам с отчаяньем. Остановился перед первой же попавшейся на глаза витриной и огляделся в поисках камня. Перстень в руке нагревался, пытаясь меня успокоить, но я сунул его в карман рубашки, чтобы не мешал.

За скамейкой, под большими развесистыми кустами лежало несколько кирпичей, бог знает, кем там брошенных. Усмехнувшись, присел на корточки, выбирая «снаряд» по руке. Кто-то плюхнулся на скамейку, и она противно заскрипела. Два человека выругались и заговорили. И что-то было не так с их речью: я не сразу понял, что они говорят на моём родном языке…

Осторожно опустив кирпич на землю, я замер. Карман рубашки словно примёрз к телу, так заледенел перстень. Он предупреждал меня об опасности. «Два человека из другого мира пришли за мной? Да кто я такой, чтобы меня разыскивать? Неужели опять за Джеком? ― наступила очередь холодеть моему сердцу, ― не дам, не позволю. Как бы сейчас мне пригодился кинжал…»

Я даже подумать не успел, а уже нащупал его за ремнём джинсов. И это меня не испугало, наоборот, успокоило. Между тем, люди, которых я не видел, потому что сидел, не двигаясь, боясь нечаянно выдать своё присутствие, перестали ругаться и заговорили спокойно. Я весь обратился в слух.

― Ты уверен, что они здесь?

― С каких пор ты сомневаешься в моих способностях? Я старше тебя по званию…

― Хорошо, не начинай опять. У нас времени только до полуночи. Нельзя ошибаться. Мальчишка должен уйти с нами, а проклятый беглец ― умереть, второго шанса ему не дам. Сам видел их всех сегодня, думаю, после заката они будут дома. Ты разберёшься с предателем и его женой, я пойду на второй этаж и заберу мальчишку.

― На словах всё просто, а ты уверен, что он не окажет сопротивление?

Собеседник говорившего засмеялся.

― Послушай, Го! Мальчишка все эти годы был под наблюдением нашего человека. В нём нет ни капли магии, и он ни на что не способен. Мы так смеялись над рассказами, ну, ты сам знаешь, кого. Пусть там, в преисподней, ему не будет слишком жарко, ― и они оба заржали, ― надо же быть таким идиотом, чтобы напороться на собственный клинок! Кстати, а его братца так и не нашли?

― Нет пока, но это дело времени. И зачем такой никчёмный ребёнок понадобился Верховному?

― Э, не говори. Он совсем непрост. Мальчишка родом из Тёмного мира, в умелых руках ― может стать отличным оружием. К тому же, я слышал, что он и не человек вовсе… Ну, хватит разговоров. Встретимся на закате уже на месте, у дома.

― Опять пытаешься командовать мной? Забываешь, кто из нас главный, я этого так не оставлю.

― Хорошо, старый ворчун, потом разберёмся, давай расходиться.

Скамейка снова заскрипела и, когда я высунулся из укрытия, никого поблизости не оказалось. Они были профессионалами. Надо ли говорить, что вся моя злость на Джека растаяла сама собой. У меня появилась проблема поважнее, и первое решение, которое предстояло принять ― рассказывать ли Джеку то, что услышал? Я ведь обещал ничего от него не скрывать.

Он прекрасный учитель, но справится ли с двумя опытными магами-убийцами и сможет ли защитить Луизу? Ответ ― нет, потому что из-за протеза почти не в состоянии применять магию, его вторая рука тоже сильно пострадала во время пыток и еле двигалась. Какой из него боец? Можно, конечно, спрятаться, у убийц времени только до полуночи. Но даже если сегодня нам повезёт, они обязательно попробуют ещё, а я не буду знать, когда именно…

До вечера было ещё далеко, я сел на ту же скамейку и задумался. Вынул перстень из кармана и зажал его в руке. Почему решил посоветоваться с тёмным, вместо того, чтобы бегом бежать к отцу? Не знаю.

― Думаешь, Джек справится с ними?

Холод, значит, «нет». Но об этом я и сам догадался.

― Мне придётся действовать самому?

Много тепла в ответ. «Да», но как? Это ведь не то же самое, что драка с мальчишками. С одной стороны, опытные маги, с другой ― я. Щенок против двух ротвейлеров. Мне всего месяц назад исполнилось тринадцать. Это был самый прекрасный День рождения в моей жизни. Столько подарков от родителей и друзей в школе. О чём думаю? Я не смогу, не смогу…

От отчаяния закрыл лицо руками, пряча наворачивающиеся на глаза слёзы. Перстень почти раскалился, заставив меня вскрикнуть и прийти в себя.

― Думаешь, я справлюсь?

Снова тепло, как слова одобрения и поддержки.

― Значит, кинжал? ― я сам испугался заданного вопроса.

Горячо, просто обжигает. Выходит, у меня нет выбора, я должен, просто обязан, ради Джека и Луизы, ради Стора, ради себя. Интересно, хороший отец послал бы тринадцатилетнего сына против опытных убийц? Сомневаюсь, Джек ― так не поступил бы… Видно я был не в себе.

Посмотрел на кинжал, нелепо торчавший за поясом, и приказал:

«Убирайся пока домой. До вечера ты мне не нужен».

Он просто растворился в воздухе. Я даже не удивился: моя вещь должна меня слушаться. Одна царапина этим кинжалом, и он отрубит всё, к чему прикоснётся. Проклятый клинок из Тёмных миров в руках тёмного существа. Это ― обо мне. Они сказали, что я родом оттуда. И, возможно, даже не человек… Кто же я?

Немного поколебался, но пока не стал спрашивать у перстня об этом, слишком много всего для одного дня. И пошёл домой. Что бы эти маги ни говорили, надо быть начеку и придумать, куда бы отправить родителей из дома на вечер, а лучше ― на всю ночь. Но пока ничего, кроме билетов в кино на последний сеанс, в голову не приходило. Однако убийцы будут следить за домом и могут напасть на них где-нибудь в переулке. Значит, не вариант. Что же делать?

Дома я застал Джека за сборами и, не дав ему опомниться, сразу извинился за резкость. Он обрадовался и потрепал меня по волосам. Я взглянул на дорожную сумку.

― Ты куда-то собираешься, па?

― У подруги Луизы неприятности в семье, она попросила нас помочь. Мама уже выехала, собирайся, поедем и мы.

― Что мне там делать? Я и тут найду чем заняться. Вы же ненадолго?

― Насчёт мамы ― не знаю, а я завтра вечером вернусь. Не хочется оставлять тебя одного …

― А мне не хочется ехать, поиграю сегодня в своё удовольствие, завтра в школу. Не переживай. Я никуда не пойду, буду сидеть дома как привязанный. Игра попалась очень интересная, сплошные драки и всё такое…

Он вздохнул и согласился, сказав, что будет постоянно мне звонить. Я кивнул, проводив его до машины. И, махнув вслед рукой, скрестил пальцы на удачу. Пока всё шло, как я и хотел. Лишь бы мои ночные «гости» ни о чём не догадались.

Вернулся в дом и попытался продумать план действий. Но он не складывался, и тогда я на него плюнул и просто стал ждать, положив клинок рядом с собой.

Долго сидеть на одном месте было невыносимо, и я бродил по комнатам, несколько раз пообедав, хотя сначала мне казалось, что и кусок в горло не полезет. Поиграл на компьютере, постоянно вскакивая и выглядывая в окно. И зачем, спрашивается? Думал, убийцы ждут меня там, махая ручками? Только ближе к вечеру вдруг неожиданно для себя успокоился и начал действовать.

Занавесил шторы, включил свет в гостиной, спальне родителей и на кухне, прибавил громкости у телевизора. А, поднявшись к себе в комнату, напротив, оставил работающим только компьютер, чтобы всё было похоже на правду. Они собирались убить родителей на закате. До назначенного времени оставался ещё примерно час, и я решил выйти из дома через чёрный ход и проверить «территорию».

О чём я только думал? Меня могли поджидать укрывшиеся в саду маги. Хорошо, что я был не один. За поясом, прикрытый курткой, прятался проклятый клинок, на пальце ― перстень Корри, заранее предупреждавший об опасности.

Побродив немного, трясясь от страха, понял, что делаю себе только хуже и вернулся в дом. Будущая схватка с магами представлялась мне теперь сплошной авантюрой. Я понятия не имел, что буду делать, если они войдут в дом одновременно. «Один из них, не найдя родителей, поднимется наверх, и тогда я окажусь сразу против двоих. И с одним-то не знаю, как разобраться. Да они просто оглушат меня сонным заклинанием и утащат с собой! Жуть какая…»

От таких мыслей мне стало совсем плохо. Это только в комедиях ребёнок легко справляется с грабителями, в моей же ситуации было совсем не до веселья… А ещё этот клинок, которого я боялся не меньше магов. Если от страха случайно коснусь лезвия, в лучшем случае, останусь без пальцев.

В общем, паника нарастала, а я никак не мог взять себя в руки. И тут перстень потеплел, и только этим дело не ограничилось. У меня запульсировал затылок, заставив невольно зажмуриться от боли и увидеть, как человек-тень, словно в немом кино, сражался с другими тенями. В руке у него был такой же, как у меня, клинок.

Держа оружие за рукоять и не приближая руку к своему телу, он, зачем-то встряхнув его, просто бросал вперёд из разных положений, и тот сам всегда находил и поражал цель, немедленно возвращаясь к хозяину. Через несколько мгновений все противники были повержены, а человек-тень поклонился мне и исчез. Голова перестала болеть, и я открыл глаза.

Так вот какой урок преподал мне перстень. Совсем не обязательно быть метким или знать приёмы боя. Надо только его бросить, остальное клинок сделает сам. Главное, не приближать к себе, чтобы не напороться, как предатель в своё время…

Мне стало немного легче, и я перестал трястись, прошептав перстню: «Спасибо!» Тот ответил мне дружеским теплом. Ещё раз прокрутил в голове бой теней и понял, что оружие обязательно надо бросать первым, оставаясь незамеченным, не давая магам возможности произнести заклинание. Поэтому лучше спрятаться, и сделать это удобнее всего в платяном шкафу.

Я сложил мешающую одежду на свою кровать под покрывало и залез в шкаф, осторожно прикрыв дверцы. В одной из них была небольшое отверстие, через которое было удобно наблюдать за комнатой. Вынул кинжал из-за пояса и, не снимая ножен, оставил в руке. Через лёгкую штору просвечивал прекрасный весенний закат. Я впервые пожалел, что здесь есть балкон. Рядом деревья, с них забраться на него, а потом в комнату ― мне не составило бы никакого труда, значит, и магам…

Не успел додумать, как штора всколыхнулась от невидимого ветра, и в двух шагах от меня оказался человек в тёмной одежде. Его лицо было скрыто странной маской. Боги! Я сразу вспомнил рассказ Стора об отряде безжалостных убийц на службе Герцога, от которых ещё никто ускользал. За маски, похожие на свиные рыла, в народе их прозвали «свиньями», вкладывая в это прозвище всю ненависть к магам.

И вот с ними мне предстояло сразиться? Да я определённо ― псих. Надо было действовать немедленно. Маг осматривался и, не увидев «жертву», скоро наверняка применит заклинание поиска. А меня словно сковали невидимые путы, не давая даже пошевелиться. Перстень нагрелся, и тут я понял, что не владею собственным телом.

А дальше… Это было страшно. Моя рука сама встряхнула кинжал и ножны исчезли. Нога осторожно приоткрыла дверцу шкафа, и он полетел вперёд. Сверкнуло голубое лезвие, маг упал на колени, с хрипом заваливаясь на бок. Я же с ужасом смотрел на кинжал в своей руке. Ножны снова были на нём. Всё заняло не больше нескольких секунд.

Вот так просто я убил человека. Перстень похолодел, и меня отпустило, я снова стал собой и задрожал. Тошнота подступала к горлу, а в груди зародился стон, перешедший в нечленораздельное мычание. Как же мне было плохо! Попытавшись прислониться к дверце, я вывалился из шкафа. Когда падал, «заботливый» перстень отвёл руку с кинжалом в сторону.

Я оказался на полу лицом к лицу с мертвецом. Вместо того, чтобы встать на ноги, протянул к нему свободную руку и снял маску. Почему-то мне очень хотелось увидеть его лицо. Даже не знаю, что мной двигало в тот момент, но точно не любопытство. Обычный невзрачный мужчина лет сорока. В память врезался его изумлённый взгляд: он словно не верил, что это с ним случилось.

Нет, входная дверь не скрипнула, папа всегда смазывал петли. Я понял, что второй маг вошёл, потому что мой «охранник» на пальце снова заледенел. В комнате было темно, но глаза уже приспособились и увидели, как он поворачивает голову в поисках напарника. Напряжение было настолько велико, а я так устал, желая, чтобы весь этот кошмар поскорее закончился…

Поэтому, наверное, на этот раз мне не понадобилась помощь перстня. Не отрывая головы от пола, я едва приподнял руку с кинжалом, тряхнул им и прошептал, словно отдавал приказ собаке, о которой всегда мечтал: «Взять его!» Лезвие вошло магу в живот, прочертив вертикальную линию. Меня рвало, когда его внутренности вываливались на пол, и когда я бегом спускался по лестнице, еле домчавшись до ванной…

Желудок был совершенно пуст, голова кружилась, а из-за слёз я почти ничего не видел. Но рука продолжала крепко сжимать клинок.

― Убирайся от меня, ненавижу тебя, сволочь! ― я рыдал, глядя на медленно тающий в воздухе кинжал. Дрожащими руками открыл кран и стал умываться, не переставая плакать. Наконец, слёзы кончились, я всхлипывал, причитая: «За что мне всё это? Почему ― я?»

Оставаться в доме, конечно, не мог и кое-как добрался до гаража. Поискал на полке коробку со спальниками, которые мы брали с собой в поход. Один из них расстелил прямо на полу и тут же уснул. А ведь не должен был бы. Видно, это опять были проделки перстня.

Утром меня разбудил крик Джека.

― Мика, … нехороший ты ребёнок, что творишь? Разлёгся на полу! Да я чуть тебя не переехал, когда ставил машину в гараж.

Спросонья хлопал глазами, не понимая, где я, и что происходит. А Джек всё не унимался.

― Ты почему не брал трубку, а? Я от волнения чуть с ума не сошёл, мчался сюда, как сумасшедший… Сынок, что случилось? Да на тебе лица нет…

Я смотрел на него, пытаясь хоть что-нибудь сказать, но не мог. Как в тот раз, когда только попал сюда. Бросился к нему на шею и потом, выпутавшись из мешка, потащил Джека к дому. Тут меня внезапно «прорвало». И я затараторил одно и тоже:

«Па, они там, я их убил, они там…»

Джек обнял меня, его лицо было одновременно и испуганным, и серьёзным.

― Дай мне руку, Мика, пойдём вместе. Я с тобой, не бойся, сейчас посмотрим, что случилось.

Покорно кивнул, но ноги не хотели идти туда. Джек меня не торопил, и когда я, наконец, набрался храбрости, мы вошли в дом. Я крепко вцепился в руку отца, и на его вопрос: «Где?» ― показал наверх. Поднялись по лестнице. Увидев засохшие «следы» моего бегства, Джек побледнел:

«Постой-ка здесь, сначала сам посмотрю».

Я не стал возражать. Стоял под дверью и ждал, когда он закричит: «О, боже мой! Мика, что ты натворил?» Ну, или что-то похожее… Но было подозрительно тихо. Вдруг я услышал ровный голос Джека:

«Мика, заходи и объясни, что здесь произошло».

Я вошёл и застал отца, присевшим на корточки над засохшей лужей крови. Недалеко была ещё одна лужа, поменьше, в ней лежала брошенная мной маска мага. Отец встал и, подойдя к маске, поднял её и повертел в руках. Он посмотрел на меня, и мне стало за него страшно, таким несчастным было его лицо.

― Знакомая вещица, ― прохрипел он, показывая мне маску, а потом с размаха швырнул её на пол, разбив на мелкие осколки.

Джек развернулся к двери, на ходу бросив мне: «За мной!» ― и я побежал следом. Мы остановились только в его кабинете, сели на диван и, прокашлявшись, он произнёс:

«Рассказывай с самого начала, я жду».

И терпеливо выслушал мою историю. А потом схватился за голову и… промолчал. Мне и без слов было понятно, что он хотел сказать: я ― дурак, и всё сделал неправильно, потому что не доверился ему и опять соврал…

Джек встал и задумчиво ходил по комнате.

― Мика, ты хоть понимаешь, что тебе просто повезло остаться в живых? Я бы назвал это чудом. Если бы рассказал кому-то из своих старых друзей историю о том, как моему маленькому сыну удалось справиться сразу с двумя магами-убийцами ― меня бы подняли на смех. До сих пор не понимаю, как ты смог?

― Па, это не я! Кинжал и перстень, они сами…

― Ерунда! И ты в это веришь? Наверное, это тень внушила тебе такую глупость. Я же просил не доверять вещам и людям из Тёмного мира. Мика! Не бывает «разумных» предметов. Даже сотворённые с помощью магии все они выполняют волю человека. Не они, а ты хотел покончить с магами, так?

― Я защищал всех нас, и тебя, па, в том числе!

― Знаю, и благодарен тебе, «отчаянный Мика». Прав был мой друг Стор, тысячу раз прав…

― Пап, а где тела магов? Я уверен ― они точно были мертвы.

― «Вернулись» на Родину. Они использовали неполное заклинание перехода, другого не знают. Оно работает не больше нескольких часов, а потом выбрасывает назад в свой мир. И неважно, жив человек или мёртв.

― Но ты, Луиза и ваши дети, все живёте здесь.

― Да. Потому что храним в секрете полный текст заклинания. Стор и его брат знали его. Я доверял им. И ещё один человек во дворце Герцога ― тот, кто его создал. Но это особая история… Когда ты вырастешь, Мика, тоже узнаешь это заклинание, как и другие мои сыновья.

Я поколебался, прежде чем спросить его.

― И тебя не пугают слова магов, что я из Тёмного мира и, возможно, даже не человек?

― Нет, с какой стати мне им верить? Кто они такие? Маги-убийцы. А ты ― мой сын, и сегодня доказал это. Я так горжусь тобой, Мика!

Как же я был счастлив, услышав от него эти слова! Потому что Джек верил в меня. А чему радовался внезапно ставший горячим перстень на моём пальце и его хозяин ― человек-тень?

Сказать, что, избавившись от магов, я быстро успокоился, означало бы солгать. И, спустя месяцы после ужасных событий, продолжал вскрикивать во сне, и вздрагивал от каждого, казавшегося мне подозрительным, звука. Джек возил меня на побережье океана, считая, что это поможет успокоиться. Не очень-то помогло, ну, хотя бы немного отвлекло…

Я сразу повзрослел, во всяком случае, мне так казалось. Внешне оставаясь с друзьями прежним ― озорным насмешником и забиякой, наедине с собой понимал, что просто притворяюсь. Никогда мне не почувствовать ту же лёгкость и беззаботность, всё изменилось. А по-другому и не могло быть. Слишком это тяжёлая ноша для любого человека, тем более ― ребёнка.

Понимал это и Джек, старавшийся во всём меня поддерживать. Но, несмотря на их с Луизой искреннюю любовь и заботу, ничто не могло изменить случившегося. И хоть приёмный отец верил мне или пытался убедить в этом нас обоих― я в себе сомневался.

Оставшись наедине со своими мыслями, вспоминал слова магов о том, что я родом из Тёмного мира и вообще не человек. Забыть такое просто невозможно. Кто же я такой? Зачем меня пытались похитить? Неужели, я ― особенный…

Эти мысли замучили меня, и, достав перстень из ящика письменного стола, убранный туда несколько месяцев назад, снова взял его в руку. Почему я его убрал? Он же манипулировал мной. А если Джек прав, и хозяин перстня хочет меня использовать в своих интересах? Я-то по своей наивности думал, что он помогает и сам ждёт от меня помощи. Но так ли это? Отец считал, что нет, заставив и меня сомневаться…

И всё же, сжав перстень в ладони, я решил «поговорить». Но он оставался холодным.

«Что случилось? Обиделся, что я его бросил? Что ж, значит, уберу к другим „тёмным вещам“ ― кинжалу и камню-вампиру». Стоило мне так подумать, как он тотчас же потеплел. «Ну, вот так-то лучше», ― усмехнулся я.

― Ну что, поговорим?

Приятное тепло снова согрело руку, значит, перстень был согласен на разговор.

― У меня к тебе остались вопросы, человек-тень. Не думай, что я забыл, как ты меня спас.

В ответ пришла горячая пульсирующая волна.

― И всё же, есть кое-что, из-за чего я не могу спокойно спать и, как раньше, радоваться жизни… Если поможешь разобраться в этом, буду считать тебя другом.

Опять «тепло», я ждал этого.

― Обещай отвечать честно, лады?

Чуть не обжёг, надо же! Ему так не терпелось открыть мне страшные секреты, что ли? ― я иронично хмыкнул, и перстень сразу остыл.

― Ты читаешь мои мысли, отвечай?

«Горячо», ― что ж, понятно.

― Ты маг?

Снова положительный ответ, кто бы сомневался. Я помедлил несколько мгновений, потому что мне нелегко было решиться спросить о таком.

― Я, Мика, родом из Тёмного мира?

«Да», ― даже не отрицает. Сдавило сердце, и кровь зашумела в ушах, но это меня не остановило.

― Я ― человек? Если нет, то кто, демон тебя побери?

Он не отвечал. Ясно, некорректно поставленный вопрос.

― Ответь на первую часть вопроса, ― я начал заводиться.

И вскрикнул, так стало горячо. Можно было перевести как: «Да, да, тупой индюк!» Это, конечно, вольный перевод. Но меня он устроил, и я выдохнул, радостно улыбаясь: «Как же, оказывается, приятно быть человеком!» Но на этом мой допрос не закончился.

Однако Джек считал иначе. Он зашёл в комнату и, увидев перстень на моей ладони, нахмурился.

― Опять ты взял эту дрянь, снова решил ей довериться?

― Нет, па. Просто так посмотрел, ― и я поспешно сунул перстень снова в ящик стола. Но как только Джек отвернулся, быстро переложил его в карман рубашки. ― А что случилось?

― Я только что разговаривал с Дани. Он давно мне не звонил, ― голос отца стал грустным, ― и посоветовался с ним насчёт того, что произошло. Сын очень встревожен и сказал, что эти люди ни за что не оставят нас в покое. Кажется, тебя снова надо прятать, Мика.

От этих слов у меня подкосились ноги, и я сел на стул.

― Ты хочешь меня отослать? Понимаю, от меня одни неприятности, я вас с Луизой подставляю…

― Как же хочется иногда тебе всыпать, Мика! Может, дашь мне сначала сказать?

Я смутился и кивнул.

― Знаешь, я привязан к этому дому, тут прошли мои самые счастливые годы, поэтому мне не хочется покидать его. Но раз тебе грозит опасность, мы переедем.

― А стоит ли, па? Они же маги, везде нас разыщут.

― Это смотря куда мы поедем. Дани рассказал мне, что здесь, как и в нашем мире, есть места, где магия не работает. Удивлён? Да, заниматься практической магией мы там с тобой не сможем, но зато и выследить нас не получится. Будешь учить теорию. А года через три вернёмся сюда и всё наверстаем, не переживай.

Я разволновался. Неужели, наконец, окажусь в безопасном для себя месте? Смогу снова спокойно спать и ходить в школу без Луизы, которая теперь не спускала с меня глаз. И хоть она делала это на расстоянии, от одноклассников скрыть «слежку» было невозможно, и надо мной смеялись. Как результат ― разбитые носы, и постоянные вызовы к директору школы.…

Накануне отъезда тень снова появилась в моём сне.

На этот раз не было головокружительных полётов и падений, я просто оказался с ним в одной комнате. Мы сидели в креслах напротив друг друга, на столе не хватало только чашек с чаем для дружеской беседы. Немного пугало то, что в этой комнате не было ни стен, ни пола, ни потолка. Кресла висели в клубящейся мгле.

― Здравствуй, Мика. Я очень рад видеть тебя. Ты вырос, ― его голос звучал мягко и искренне, ― знаю, что уезжаешь на время, и одобряю решение твоего отца. Хоть мне и жаль, что мы не сможем общаться с тобой. Но зато и они не найдут вас. Тебе, наверное, безразличны мои слова, но я не обижаюсь. Я пришёл сюда, чтобы ты мог задать мне свои вопросы. Заранее прошу прощения, если ответы тебе не понравятся или причинят боль.

Да, начало было не очень радостное. Почему же я молчал, ведь так хотелось о многом его расспросить? Потому что было страшно узнать о себе правду…

― Спрашивай, Мика, не тяни, у нас не так много времени на разговоры. Мир, где я «живу» ― неприятное место, тут каждый день приходится быть начеку, чтобы последнего не лишиться. Хотя мне и терять-то почти нечего.

Не знаю, что так задело меня в его словах, но на душе вдруг стало тоскливо. Или это была не моя тоска, а его…

― Как мне тебя называть, и что происходит? Нет, просто расскажи о себе. Ты здесь родился или попал…

Он печально ухмыльнулся.

― Почувствовал мою тоску, да, Мика? А знаешь почему? Мы с тобой связаны, очень крепко… Ты прав, надо рассказать всё. Сам решишь, что обо мне думать и как сильно ненавидеть.

― Я не понимаю, ты пугаешь, человек без имени, ― меня начал колотить нервный озноб.

― Когда-то меня звали Корри. И у меня были любимый брат, сын и племянник. Я всё потерял. Остались только воспоминания, да и они с годами угасают…

― Так и знал! Но почему не признался раньше, когда я спрашивал об этом?

― Потому что у меня нет права называть себя этим именем. Ладно, так у нас не хватит времени. Просто слушай и сам делай выводы. В тот день я шагнул в «переход» в спешке и, к тому же, был ранен. Вот меня и занесло в один из очень неприятных Тёмных миров, кишевший такими тварями, справиться с которыми я был не в состоянии. Мне грозила участь куда более страшная, чем смерть ― потерять душу.

На своё счастье или беду я встретил мага, который взялся мне помочь. Не бесплатно, конечно. Он укрывал меня у себя, пока не появилось подходящее тело. К сожалению, это оказался ребёнок. Маленький мальчик умер на руках у матери, мы не смогли его спасти, хоть оба старались. Его звали Мика…

При этих словах Корри я вскрикнул. Он отвёл взгляд и кивнул.

― Мы с магом забрали тело ребёнка в дом и там провели обряд: мою душу разделили на две части. Большая часть досталась тебе, Мика, и лишь маленький осколок ― мне. Это было больно и страшно. Но я хотел её спасти. И тебя тоже. Маг забрал у меня то, что я ему обещал ― моё тело. Так я стал тенью, но не бездушной, как другие. По условию сделки, тебя должны были отправить в мой мир и передать друзьям. Ты знаешь, что было дальше.

На меня напала оторопь. Значит, проклятые маги были отчасти правы. Можно ли назвать умершего, оживлённого с помощью чужой души ― человеком? Я, Мика ― монстр? И что мне теперь с этим делать … Спрашивать дальше, вряд ли будет страшнее.

― Как ты заранее узнал, что я появлюсь?

― Незадолго до побега из нашего мира мне было видение. Кто-то, возможно, тот самый маг, рассказал о том, что может со мной случиться. Я не поверил ему до конца, но на всякий случай предупредил друзей.

―Зачем он сделал это? Может быть, маг сам всё спланировал и провернул? Это была ловушка?

― Возможно, я тоже думал об этом. Но теперь поздно сожалеть.

Меня охватила ярость.

― Итак, у меня твоя душа. И что тебе от меня надо? Почему помогал всё это время и даже старался со мной «подружиться»? Просто из любопытства?

― Нет, Мика. Потому что хочу, чтобы ты жил. Мне необходимо вернуться домой. И только ты можешь мне в этом помочь.

― Каким образом?

― Однажды ты придёшь сюда и вернёшь мне душу.

Я ахнул. Надо же, даже не скрывает.

― Понятно, допустим, так случится, и у тебя всё получится. Что будет со мной? Я умру или стану бездушной тенью? Что ты готовишь для меня, маг Корри? Скажи уж честно, на самом деле тебе же плевать на меня…

― Ошибаешься, Мика. Я принял меры, чтобы твоя душа не улетела в лучший из миров, а только уснула. Когда-нибудь, клянусь, верну её к жизни!

Тут я не выдержал и «взорвался».

― Лжец, мерзкий лжец! Почему я должен верить словам… ― не в силах больше сдерживаться, я вскочил с кресла и заплакал.

― Потому что я люблю тебя, Мика. Ты, мой младший сын, умерший на моих руках в этом ужасном мире. Ты будешь жить, Мика, и, если не захочешь мне помочь, пойму и приму это. Но ты будешь…

Луиза разбудила меня, потому что я плакал и кричал во сне. Сколько она ни пыталась меня успокоить, добилась только обратного результата. Я быстро встал, оделся, бросил перстень в рюкзак и молча сел в машину к отцу. Глядя в окно на удаляющийся дом, снова прощался с местом, где был так счастлив, пусть и недолго. Джек ни о чём меня не спрашивал, и правильно делал. Всё равно я ни за что не рассказал бы ему правду о себе. Если бы он только знал, какие мысли крутились тогда в моей голове…

Я прислонился лбом к холодному стеклу, пытаясь унять жар, ожигавший душу, глотал слёзы отчаяния и думал, думал: «Как же мне теперь жить с этим проклятым знанием о себе? Что будет со мной дальше, и какие новые испытания приготовила мне судьба? Я совсем один, человек с чужой душой, связанный с Тёмными мирами, научившийся убивать уже в детстве. Неужели я рождён для этого?

Не хочу, я совсем не такой! Помогите же мне хоть кто-нибудь! Как же мне нужен друг, с которым я мог бы поделиться своей бедой. Но его нет. Рядом нет никого, кто бы меня понял. Впереди ещё три года, чтобы всё хорошенько обдумать и попробовать самому найти выход. Или, возможно, разом покончить со всем… Нет, время терпит, пока терпит».