После встречи с отцом Мари, имени которого я так и не смог узнать, хотя он настойчиво просил называть себя Учителем, меня знобило. И ужасно хотелось выпить. Но потрясение от этой неожиданной, а на самом деле долгожданной встречи, было так велико, что дал себе слово: «Брошу пить, во всяком случае, до тех пор, пока не найду Алекса». Очередное обещание самому себе…

«То же мне, Учитель. Высокомерный ублюдок, да я сам кого-хочешь научу…» Но я согласился называть его так, ведь он дал мне надежду изменить проклятую одинокую жизнь и снова стать… «Да что я несу? Прошлого не вернуть», ― и я прекрасно это понимал. Того юного, наивного мальчишки Феникса, которым был шестнадцать лет назад, давно не существовало. Сам похоронил его вместе с теми магами в овраге. И мне совсем не нравился тот, кем я стал ― маг Алекс.

«Знаменитый путешественник, учёный, написавший кучу книг, создавший множество отличных заклинаний, но терявший над собой контроль после одного стакана некрепкого вина. Слабак. К тому же, чёртов идиот, готовый лезть в драку даже с собственным племянником. Никогда себя этого не прощу…» ― размышлял я, меряя шагами номер дешёвого мотеля. И уже полчаса не спускал глаз с бутылки, пытаясь убедить себя, что её здесь нет. Да, с этим надо было что-то делать…

И я сделал, вылив её содержимое в грязную раковину. А затем проделав то же с остальными «запасами».

«Молодец! ― я насмешливо подмигнул своему отражению в мутном, покрытом паутиной трещин зеркале. ― Просто супергерой, и в какой раз ты пытаешься взять себя в руки, Алекс? Ты всё равно сорвёшься, раз не послушал Гадалку ещё тогда». Я был взбешён. Схватив бутылку, бросил её в своё отражение. Она разбилась, а на серебристой поверхности прибавились новые паутинки.

Хмыкнул: «Сам же „укрепил“ зеркало. Хорошая работа, достойная известного мага…» ― и вышел на улицу. Не спеша побрёл к океану, вдыхая свежий солёный ветер и любуясь прибоем, снова и снова неутомимо бросавшимся на берег. «Вот он ― по-настоящему не сдаётся и раз за разом, лаская грани прибрежной гальки, постепенно стирает их. А почему я так не могу? Слишком слаб и отчаялся или просто проклят судьбой?»

― Можешь, это в твоих силах, надо только поверить в себя. И судьба тут ни при чём.

Я вздрогнул от звука этого голоса, забыть который не мог все эти годы. Гадалка. Она была одета в современное пёстрое платье, её волосы развевались на ветру, а прекрасное лицо совсем не изменилось. И улыбка была всё та же. Подхватывая горсть камушков, она бросала их в набегавшие волны и улыбалась, а потом повернулась ко мне.

Луч заходящего солнца осветил её лицо, и я невольно отпрянул: через тонкую прозрачную кожу на миг проявился и пропал ухмыляющийся череп.

― Да кто ты такая? ― я не скрывал страха.

― Для тебя ― Гадалка и та, кто хранит твою судьбу. Так вот, мой мальчик, ты можешь преодолеть многое, стоит тебе только захотеть. Беда в том, что на самом деле ты ― не хочешь, и не отрицай. Знаешь же, что я права. Послушай меня и запомни, Феникс. Я обращаюсь к нему, а не к этому несчастному созданию, что только и умеет, что жалеть себя и жаловаться на судьбу. Ты жив, и тебе есть для кого жить. Твой сын сейчас в беде, помоги ему и тем самым и себе поможешь возродиться…

Сказала и растворилась в набежавшей волне, укрывшей её с головой, а потом отпрянувшей в океан. Я стоял, поражённый её словами: «Она назвала меня Фениксом. И сказала, что у меня есть сын. Тёзка Алекс, так похожий на нас с Дани? Неужели, решила посмеяться надо мной?» Я подхватил горсть камней и со злостью швырнул в океан.

Схватившись за голову, не в силах поверить услышанному, сначала просто шёл по пустынному пляжу, ускоряя шаги, а потом побежал навстречу ветру, позволяя ему трепать отросшие спутанные волосы и стирать брызги воды с лица. А может и не только их…

Устав и выдохшись, сел у кромки прибоя, чувствуя, как тёплые волны заливают одежду. «Пусть смоют грязь с души, потушат огни страданий и жалости к самому себе, все эти годы, сжигавшие меня изнутри. Чтобы потом я смог возродиться и зажечь новый огонь, ― я усмехнулся и плеснул в лицо морской водой, ― боже, что за напыщенные идиотские мысли! Просто ― ради Феникса и ради Алекса, моего сына»…

В тот же вечер я переехал из дрянного мотеля в квартиру, давно купленную, но в которой так ни разу и не побывал. И позвонил Учителю по оставленному номеру, договорившись с ним о новой встрече.

Она состоялась на следующий день у меня в квартире. Отец Мари осматривал её, пока я накрывал на стол. На его губах играла насмешливая улыбка. Он молчал, но мне становилось неуютно под его пронизывающим взглядом. Учитель не читал мои мысли, я заранее позаботился об этом. Ещё никто не смог пробить мою защиту. И хоть теперь мы с ним были партнёрами, объединёнными одной задачей, этот человек оставался для меня загадкой. И, честно говоря, я ему не доверял. Во всяком случае, не до конца.

― А ты изменился, Феникс, или будешь по-прежнему настаивать, чтобы я звал тебя Алексом? ― хитро прищурившись, спросил отец Мари.

Я пожал плечами.

― Называйте, как хотите, Учитель, ― ответил, ставя на стол кувшин с соком.

― Необычное для тебя смирение, в прошлую нашу встречу ты показался мне довольно ершистым парнем. Что же произошло, откроешь секрет? ― он засмеялся.

― Тогда секрет перестанет быть таковым, верно? А это уже не интересно, ― я улыбнулся, но лёгкий холодок пробежал по позвоночнику, когда Учитель задержал на мне взгляд. Похоже, его не устроил мой ответ, но он смолчал и снова ухмыльнулся.

― Вижу, ты мне не доверяешь. А между партнёрами… Впрочем, мы слишком мало знаем друг друга. Может, ты и прав.

Я кивнул и пригласил его за стол. Отец Мари выразительно посмотрел на кувшин с соком.

― Серьёзно? Да ты и в самом деле изменился, это неплохо. Так зачем позвал? Мой план ещё не готов, ― он не поднимал на меня глаз, ковыряясь вилкой в тарелке с салатом.

― Учитель, в прошлый раз Вы сказали, что мы не достигнем успеха, если с нами не будет ещё одного человека. Вы говорили о Дани? Он же шестнадцать лет не хотел меня видеть, так и не объяснив причину своего поступка. Думаете, мой брат вдруг изменит своё решение?

― Разумеется. Его сын пропал, а он в нём души не чает, ― эти слова он произнёс с таким нажимом, словно ждал моей реакции.

― Не сомневаюсь в этом, Дани ― прекрасный человек, ― совершенно спокойно ответил ему, обгладывая куриную ножку.

И снова Учитель очень пристально посмотрел на меня, после чего вздохнул и отодвинул тарелку.

― Что ж, тогда сегодня же отправляйся к нему и привези сюда. Думаю, ты узнаешь от него много интересного. Спасибо за угощение, Феникс. С твоего разрешения, я останусь здесь. У тебя ведь есть три свободные комнаты. Не возражаешь? Отлично, буду ждать вас обоих. И не задерживайся. Тёмные миры не любят медлительных, ― и, засмеявшись, он вышел из-за стола и скрылся в ближайшей комнате.

Я раздражённо бросил курицу на тарелку: «Всё-таки мутный тип. Надо за ним присматривать, но в одном Учитель прав: Дани сейчас наверняка очень плохо, он не откажется от помощи. Это мой шанс вернуть брата, нельзя его упустить».

И уже очень скоро стоял на пороге квартиры, долго не отпуская кнопку звонка и с замирающим сердцем прислушиваясь к шагам брата. Дани открыл дверь, словно ждал, и обнял меня. Это был он, мой любимый старший брат, всё такой же красивый и насмешливый, только с застывшей болью в глазах. И над ним по-прежнему висело чёрное облако…

Без труда рассеял тьму над его головой, а потом, замирая, слушал историю борьбы с демоном, проникшим в его тело ещё в детстве. Когда он выговорился, я вскочил и, не в силах подобрать слова, чтобы выразить свои чувства, просто обнял его.

― Как же ты мог столько лет скрывать это от меня, Дани? А я, такой болван, не догадался… Да если бы только знал, кто тебя мучает, бросил бы все силы на решение этой ужасной проблемы.

― Феникс, демон грозился расправиться с тобой и сыном, я не мог так рисковать…

― Прости, понимаю. Дани, я здесь, чтобы позвать тебя присоединиться к поискам Алекса. Меня разыскал отец Мари…

И я рассказал ему о последних событиях в моей судьбе, об Учителе, вызывающем у меня пока неясные подозрения. Лишь о встрече с Гадалкой умолчал. Сейчас не время было признаваться в отцовстве, о котором и сам не подозревал.

Дани выслушал меня очень внимательно и спокойно. Но это было обманчивое впечатление: над его головой снова забушевал чёрный ураган. Впрочем, с ним я быстро расправился, чем вызвал улыбку брата.

― Алекс весь в тебя, при нём демон не смел меня трогать.

Я смутился, но он, как в детстве, взъерошил мне волосы.

― Не переживай, птенчик, я давно обо всём догадался. И для меня это, поверь, не имеет никакого значения. Алекс ― мой, прости, наш сын… И я отдам жизнь за его спасение, тем более, теперь ты будешь заботиться о нём.

― Дани, клянусь, я не знал, а то бы ты меня ни за что не остановил… И не говори о смерти, что за настроение? Я хочу вернуть нашу семью, и ты, слышишь, ― её неотъемлемая часть, ― меня трясло от волнения.

Дани посмотрел на меня и грустно усмехнулся.

― Как бы я хотел тебе поверить, но мой демон ещё ни разу не ошибся. Раз он сказал, что мне не вернуться из Тёмных миров, значит, так и будет. Меня такое «пророчество» не остановит, а что касается этого «Учителя» ― глаз с него не спущу. Пусть не держит нас с тобой за дурачков…

― Что бы демон ни говорил, неважно. Его второе имя ― ложь, ты это знаешь, и я найду на него управу, клянусь. Наступит время, и мой брат будет свободен. Почему ты смеёшься, Дани?

Брат смотрел на меня с иронией.

― Ты стал таким серьёзным, птенчик. Я ещё не слышал о случае изгнания демона такого уровня. Разве что в книгах или кино. Это всегда так забавно…

Я нахмурился. А он взял меня, как ребёнка, за руку и повёл на кухню.

― Давай сегодня забудем обо всём и просто побудем вместе. Я хочу побольше узнать о твоей жизни и рассказать о себе. А завтра с утра посмотрим на твоего Учителя ―что он за «птица».

― Да не мой он, ― шутливо «рассердился». Сердце билось неровными толчками, наконец, сбылась моя мечта ― я снова был рядом с братом, снова счастлив, как много лет назад. И надеялся, что теперь так будет всегда ― больше его не потеряю…

Это был потрясающий вечер, мы проговорили до самого утра. А потом вернулись в мою квартиру. Отец Мари встретил нас, радостно улыбаясь.

― Ну вот и мои спутники, наконец, появились, ― и вдруг замолчал, внимательно вглядываясь в Дани. ― Давно это случилось с тобой? ― в его голосе уже не было веселья.

― В детстве, ― спокойно ответил брат, протягивая руку для пожатия, и Учитель не сразу её принял. Меня это разозлило, но я промолчал, подумав: «А стоит ли вообще с ним связываться? Теперь мы с Дани вместе пойдём на поиски Алекса, и зачем нам такой странный союзник, и союзник ли?»

Но тут отец Мари так крепко сжал руку Дани, что тот сначала побелел, а потом упал без сознания. Я подхватил его и осторожно опустил на ковёр, развернулся к Учителю, приготовив самое сильное боевое заклинание. Но, к счастью, не успел его применить.

Учитель стоял на коленях около брата и осторожно гладил его по волосам, приговаривая:

«Потерпи, мальчик, будет немного больно, но я избавлю тебя от этой дряни».

А потом он положил свои холёные руки ему на грудь и тихо заговорил. Сколько я ни вслушивался, не смог понять его речь. Это было что-то нечеловеческое. Мне оставалось растерянно смотреть, как искажаются мукой черты брата, как течёт струйка крови из его закушенной губы, а странный Учитель, не обращая на это внимания, продолжает произносить отрывистые как лай собаки звуки…

А потом отец Мари вскочи на ноги, держа в руках маленький ящик. Огромная чёрная туча над головой Дани влетела в него, и крышка захлопнулась. Учитель пошатнулся и с трудом устоял на ногах. Он был бледен и тяжело дышал. А к брату, напротив, вернулся его прекрасный румянец, и Дани открыл глаза.

― Что это было? По мне как будто поезд промчался, так всё болит, ― и он застонал. Я наклонился к нему, не зная, чем помочь, но услышал хриплый голос Учителя:

«Феникс, оставь его, с ним всё в порядке. Поболит и перестанет, подумаешь. А вот мне срочно нужна вода, в горле пересохло от этого мерзкого наречия. Ну, что уставился? Бегом!»

Я принёс воду и смотрел, как он жадно пьёт. Как теперь к нему относиться: восхищаться его мастерством или бояться, что он повернёт своё умение против нас? Этот загадочный светловолосый человек так запросто справился со страшным демоном. Теперь я не сомневался, на каком языке он читал изгоняющее заклинание. Вот это сила…

Выпив воду, Учитель весело подмигнул.

― Ну что, понравилось? То-то. Вот поэтому я ― Учитель, а ты, похоже, не хочешь быть моим учеником, сомневаешься во мне…

― Да, потому что совсем не знаю, кто Вы и что ожидать от нашего знакомства. Но очень хочу быть Вашим учеником, Учитель… ― теперь я произносил это слово с восхищением, а не презрением. ― Скажите, Дани избавился от демона?

― Разумеется. Успокойся, я научу тебя многому, ты же любишь учиться. Вон как глаза-то заблестели. Помоги брату подняться и отведи в спальню, пусть отдохнёт. Завтра ему станет гораздо легче.

Я так и сделал. Убедившись, что Дани уснул, вернулся в комнату, чтобы поблагодарить «спасителя». Но замер у входа в гостиную. Учитель сидел на диване бледный и усталый, массируя грудь. На его лице застыла гримаса боли. Видно, изгнание демона далось ему очень тяжело, но он не хотел этого показывать. Гордец, совсем как Дани. Они друг друга стоили…

― Феникс, принеси ещё воды, а лучше что-нибудь поесть. Это дело отняло у меня много сил.

Я подвинул стол к дивану и принёс из кухни лучшее, что там нашёл. Мы ели вместе в молчании. С тревогой посматривал на Учителя ― его бледность не проходила, а в глазах было столько боли… Не выдержав, спросил:

«Вам плохо, Учитель? Что мне сделать?»

― Верни мою любимую жену к жизни. Не можешь? Вот и я тоже. Спасибо, Феникс, ты славный мальчик. Не беспокойся, мне не привыкать к боли. Давай лучше поговорим о нашем плане. Впрочем, нет, пусть твой брат сначала придёт в себя. А мне надо ненадолго уйти, чтобы пристроить эту коробочку, ― и он показал на шкатулку с демоном.

― Что вы с ней сделаете?

― Убить демона, к несчастью, не в моих силах. Я спрячу его туда, где он никому не сможет навредить. Жди меня завтра или послезавтра, как пойдёт. Побудь вместе с братом, используйте спокойное время. Потом у нас его уже не будет. Там, куда мы собираемся, придётся всё время быть на чеку. Так что пока отдыхайте.

Я остановил его.

― Учитель, можно задать один вопрос?

― Ну валяй, спрашивай.

― Теперь, когда Дани свободен от демона, ему ведь ничего не грозит?

― Феникс, мы же ― маги, нам всегда что-то угрожает…

― Думаю, Вы знаете, что я имею в виду. Демон предсказал брату гибель в Тёмном мире. Теперь его слова не сбудутся? ― как же мне хотелось услышать в ответ: «Да».

― Не будь ребёнком. Я не могу ответить на твой вопрос. Мы изменили судьбу Дани, но пока не ясно, в какую сторону. Прости, мне жаль…

Грустно улыбаясь, он просто исчез, и для этого ему не понадобилось произносить заклинания. Да, непростой у меня Учитель, но сейчас я думал не об этом. Что будет с Дани? Отец Мари многого не договаривал. Конечно, я буду защищать брата до последнего, но вдруг всё же… Как мне тогда жить?

Из комнаты раздался голос Дани, и я помчался к нему. Два следующих дня мы провели вместе, ожидая возвращение нашего союзника. Обсуждали будущий поход, вспоминали прошлый, смеялись и грустили. И ни разу больше не заговорили о жестоком предсказании.

Учитель вернулся очень изменившимся, и мы насторожились. На его лице не было знакомой ироничной улыбки. Непривычно серьёзный, с порога огорошил нас признанием:

«Я вас подвёл, ребята. Старый идиот! ― он тяжело вздохнул и опустился на диван. ― Хотел сделать как лучше… Простите, я упустил демона. Видимо, переоценил свои силы. Эта тварь меня перехитрила. Ну, что уставились? Неясно говорю? У нас большие проблемы, демон на свободе и будет охотиться за нами. Эти сволочи такие мстительные…»

И, застонав, он запустил огненный вихрь прямо в стену моей квартиры. Я перехватил его и погасил. Но Учитель словно и не заметил этого. Он закрыл лицо руками и тихо бормотал: «Что же делать? Как же это всё усложняет, проклятье!»

Мы с Дани переглянулись. Уж если Учитель так расстроен, значит, наши дела совсем плохи. Но ни брат, ни я не решались расспросить отца Мари о подробностях случившегося, терпеливо ждали, когда он сам всё расскажет. И напрасно. Он, похоже, и не собирался этого делать. Выпустив пар, Учитель, как ни в чём не бывало, прошёл к столу, за которым мы с братом ужинали, сел рядом и стал есть.

А потом оттолкнул от себя ни в чём не повинную тарелку так, что она упала со стола, и разбиться ей не позволили лишь ловкие руки Дани. Учитель негромко произнёс:

«Ценю вашу сдержанность, ребята. Хорошо, что не стали приставать ко мне с вопросами, я всё равно не стал бы на них отвечать. А теперь давайте собираться, чем дольше мы остаёмся здесь, тем больше рискуем. Сегодня же отправимся в путь. Предупреждаю, хотя, думаю, вы и сами знаете, что надо держаться вместе и критически относиться ко всему, что будет встречаться у нас на пути. Не позволяйте разводить себя».

Дани негромко произнёс:

«Я не успел Вас поблагодарить. Никогда не забуду того, что Вы для меня сделали».

Учитель вдруг засмеялся, и этот смех был на удивление грустным.

― Забудешь, Дани, причём очень скоро…

Я «вспыхнул».

― Не понимаю Вас, объяснитесь. Вы что-то знаете, но продолжаете скрывать это от нас с братом.

Но Дани меня остановил.

― Не надо, Феникс. Неужели ты не понял, твой Учитель сообщает нам только то, что считает нужным. Вспомни, о чём мы с тобой договорились, и остынь.

«Мы будем „присматривать“ за ним. И никому не станем доверять, кроме друг друга», ― таково было наше решение. И я промолчал.

― Что ж, мне нравится, как вы ладите между собой. Но предупреждаю, Дани слишком долго был под «опекой демона», и его душа уже не так чиста, как раньше. Взвешивай свои поступки, когда мы будем там. Тёмный мир всегда пробуждает в людях худшие стороны. Это я так, к слову. Ни в чём тебя не обвиняю, Дани, просто призываю к осторожности.

― А как же план? Вы обещали поделиться им с нами? ― снова встрял я.

― К чёрту план. Будем действовать по обстановке. Так получилось, что мерзкое отродье знает о нём, не спрашивайте, почему. Мне слишком стыдно говорить об этом. Надо уходить отсюда и как можно быстрее.

― Демон последует за нами? ―я задал вопрос, ответ на который был очевиден.

Дани и Учитель посмотрели на меня как на глупого ребёнка.

― А сам-то как думаешь? В Тёмном мире у него будет очевидное преимущество перед нами. Там тварь ― в своей стихии. И сможет принять любой облик ― от милой зверушки до красавицы и ещё, бог знает, чего. Всё, хватит болтать. Пять минут на сборы и идём, ― голос Учителя был решителен.

Мы собрались быстрее, чем за отведённое нам время. У Дани с собой был небольшой рюкзак, у меня ― сумка на длинном ремне, такая же, как я подарил Алексу. У Учителя, к нашему удивлению, не было ничего. Мы стояли в комнате и ждали, что он скажет. Отец Мари был старше и опытнее нас с братом, но почему же тогда, несмотря на его помощь Дани и моё восхищение его талантом, я по-прежнему ему не доверял…

― Готовы? Тогда в путь, ― и он сделал движение рукой, словно отодвигал пространство. Перед нами светилась дверь. Я уже видел такую, но ни разу не решился в неё войти. А Дани побледнел, и, испугавшись, я крепко сжал его руку, тихо шепнув на ухо:

«Ты ещё можешь передумать, не хочу тебя терять. Просто подожди моего возвращения…»

От моих слов его румянец стал ещё ярче.

― Считаешь меня трусом? Давно по шее не получал, братишка?

Я виновато опустил глаза. В этот момент Учитель распахнул дверь и, взяв нас за руки, как малышей, повёл за собой. Не только Дани было страшно, моё сердце слишком часто пропускало удары. Не припомню, чтобы раньше такое со мной происходило. Рассудок кричал, что это прямая дорога в ловушку, что я ещё не раз пожалею о своём решении. Но было поздно останавливаться: несколько мгновений ― и мы вошли в Тёмный мир.

Нас встретил полумрак леса, похожего на тропические джунгли. Только здесь было подозрительно тихо. Словно кто-то дал команду обитателям этой буйной зелени ― затаиться и ждать сигнала. Я испуганно оглядывался по сторонам, ожидая в любой момент нападения, не сразу поняв, что мои руки свободны.

Рядом не было ни Учителя, ни брата. Ужас не позволял мне дышать. И ещё что-то, напоминавшее лиану, обвилось вокруг тела, и быстро сдавливая мою грудь, тянулось к шее. «Не применять заклинания, результат может быть слишком неожиданным», ― у меня не было времени вспоминать это наставление Учителя. Я положился на свой опыт, приобретённый в многочисленных путешествиях.

Движение острого лезвия кинжала освободил меня от «пут», но порадоваться я не успел. Крик Дани заставил оглянуться и похолодеть. Брат лежал на земле в нескольких шагах от меня, беспомощно раскинув руки, и не двигался. Я бросился к нему, но, добежав, увидел, что он смотрит на меня и улыбается.

― Что за чёрт, Дани? Ты издеваешься надо мной?

Вместо ответа у него изо рта пошла кровь и я, не выдержав, вскрикнул. Внезапно его тело стало погружаться в землю. Попытавшись схватить Дани за руку, понял, что пытаюсь поймать воздух. Иллюзия. Проклятый демон. И тут как по команде со всех сторон стали раздаваться голоса, звавшие на помощь.

― Феникс, братишка, помоги мне! Я задыхаюсь, мне больно… Ну где же ты…

Меня рвало на части, голоса слились в беспрерывный шум в ушах, и я схватился за голову. А потом ноги подкосились и, падая, почувствовал, как подо мной трясётся земля… Звук раздавался откуда-то сверху, кто-то кричал. Такой знакомый голос.

― Феникс, ну очнись же ты, наконец!

Я с трудом разлепил веки и увидел склонившегося надо мной брата. Рядом был Учитель, он энергично похлопывал меня по щекам.

― Проснись, сейчас не время спать. Разлёгся он тут. Нас окружили, просыпайся и помогай, нерадивый ученик!

Я попытался ответить. Но губы меня не слушались, и не только они. Меня словно парализовало. Как же было страшно… А отец Мари перестал хлестать меня по щекам и обратился к перепуганному Дани.

― От него никакого толку. Эх, придётся самому… ― после чего вынул кинжал с голубым лезвием и… голова Дани покатилась по траве.

― Вот и всё, Феникс. Пророчество сбылось, теперь ты остался один. Что мне с тобой сделать, а? ― лицо Учителя «поплыло», сменившись насмешливой красной мордой то ли зверя, то ли монстра, чьи жёлтые глаза с вертикальными зрачками, казалось, пульсировали, гипнотизируя меня.

Шокированный тем, что только что увидел, и не в силах ни кричать, ни плакать, я закрыл глаза и приготовился к смерти. Но прикосновения голубой стали к горлу так и не последовало. Вместо этого услышал тихое всхлипывание и шёпот:

«Мама, я сделал, как ты сказала, но он никак не приходит в себя. Может, попробуешь сама?»

― Успокойся, моя радость. Этот человек скоро очнётся. Зелье обязательно подействует. Продолжай протирать ему лицо, жар спадёт. Я хорошо знаю этот яд и как с ним бороться. Не плачь, сынок, вот увидишь, мы спасём его…

Сквозь узкие щели распухших глаз увидел только смутное неровное пламя костра, рядом с которым, видимо, лежал. Чесались лицо и руки, но я не мог пошевелиться, и это была непередаваемая мука. Кожа горела огнём, никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным. В голове крутилось одно и то же: «Мой бедный Дани. Сам позвал тебя сюда и погубил, нет мне прощения… Ну почему я не умер вместе с тобой?»

В этот момент я почувствовал прикосновение чего-то мягкого и мокрого на своих щеках. И зуд начал стихать. Как же мне захотелось закричать: «Ещё, давай ещё, только не останавливайся, кто бы ты ни был!»

― Мама! У него ресницы моргают, кажется, человек просыпается. Что дальше делать?

― Держи-ка эту мазь и покрой ею его лицо, кроме рта и глаз. Ему сразу станет легче, а я попробую дать отвар. Хотя это будет непросто, лицо бедняги так перекосило, и эта ужасная корка… Не пугайся, я справлюсь.

И я почувствовал, как палка во рту раздвинула мне зубы, и на язык понемногу потекла сладкая влага. Её было так мало, а пить хотелось неимоверно. Кто-то жутко застонал. Боже, что это за отвратительное мычание?

― Смотри-ка, у нашего «найдёныша» голос прорезался. Хороший признак. И глотает он неплохо. Потерпи, бедняга, сейчас напьёшься вдоволь. Сынок, сходи к ручью, набери ещё воды.

Теперь я хорошо разобрал голос. Это была женщина, скорее всего, молодая. Кажется, и слышать стал лучше: «Она сказала „найдёныш“. Значит, мне повезло встретить ведунью или знахарку», ― это была последняя мысль, пришедшая мне в голову в тот момент, потому что почти сразу после этого я провалился в сон.

Ещё много раз я «просыпался», меня поили и кормили, и потом снова спал. Но, наконец, наступил момент, когда мои глаза открылись полностью, и я увидел тех, кто заботился обо мне. Их было двое. Молодая женщина с каштановыми, почти рыжими волосами, забранными на затылке в узел, и красивыми, грустными глазами. Она что-то готовила в котелке над костром, и мой голодный желудок отчаянно заурчал, привлекая её внимание.

Рядом стоял мальчик лет десяти с такими же, как у матери, волосами. Его короткие пряди торчали в разные стороны, а большие синие глаза внимательно следили за тем, что она делала.

― Мама! Он проснулся! ― звонкий голос ребёнка звучал так радостно, словно я был ему добрым знакомым. «Хочешь пить? Я принесу. Моргни. Ага, понял», ― и он убежал.

А его мать подошла и присела рядом, взяв меня за руку.

― Тебе уже лучше, незнакомец? Это хорошо. Мы с сыном подобрали тебя в зарослях по дороге к ручью. У тебя был сильный ожог, там вокруг ― ядовитые растения. До сих пор не могу понять, как ты выжил. Попробуй подняться, даже если будет кружиться голова. Это пройдёт. Обопрись на меня, вот так. Хорошо. Сейчас я принесу тебе еды.

Вернулся мальчик и протянул мне кружку с водой. Я так ослаб, что еле её удержал. Но всё же сумел напиться сам. Мальчишка смотрелна меня с любопытством. Его лицо показалось мне странно знакомым. Но мысли убегали от меня, я никак не мог сосредоточиться.

― А как тебя зовут? Меня ― …

― Он ― Роми, ― не дала ему закончить фразу мать. Она произнесла это имя с таким нажимом, что даже я догадался ― она не хочет, чтобы чужак знал настоящее имя мальчика. ― А меня можешь называть Шаманкой.

Я попытался представиться. Но понял, что распухшие губы плохо меня слушаются. Женщина сказала сыну:

«Оставь его, ему пока трудно говорить. Вот, возьми миску и помоги нашему гостю поесть».

Потом снова повернулась ко мне.

― Чужестранец, твоё лицо сильно пострадало. Я наложила мазь, она застыла. Не пытайся её сковырнуть. Сама отпадёт, когда кожа восстановится. Придётся потерпеть. Остальное тело ― в порядке, только руки немного обожжены, но это нестрашно. Ешь то, что даст тебе Роми, а потом идите вместе к ручью, тебе надо вымыться. Вот тут есть кое-какая одежда, возьми и не благодари, ― она протянула мне узелок и снова стала размешивать что-то в котелке.

Я посмотрел на свои руки и ужаснулся ― они все были покрыты шрамами и рубцами, у кожи был синюшный оттенок. Стоило только представить, что и моё лицо теперь выглядело так же, и меня сразу затошнило. Мальчик подошёл ко мне и сел рядом.

― Открывай рот, я буду тебя кормить. Это вкусно, поверь. Ну, во всяком случае, съедобно.

Мне было стыдно из-за своей беспомощности, и, забрав у мальчика миску, я попытался есть сам. Но у меня ничего не вышло. Пришлось подчиниться, и он меня накормил. А потом за руку повёл к ручью, где, встав на колени, я, наконец, смог посмотреть на своё отражение. Что ж, описать мои эмоции не хватило бы слов. Вместо лица теперь у меня была чёрная маска.

В отчаянии я не мог пошевелиться и осторожно ощупывал свою «новую кожу». Роми смотрел на меня с сочувствием.

― Потерпи, друг! Скоро она отвалится, и лицо будет лучше прежнего, сто пудов! И так, между прочим, очень прикольно.

У меня от таких «утешений» ёкнуло сердце. Было ощущение, что я разговариваю с мальчишкой из соседнего двора. «Откуда он знает такие выражения? Если кто-то только его ни научил…» Так хотелось его расспросить, но сколько я ни старался, губы по-прежнему меня не слушались. И пришлось тяжело вздыхать и раздражённо лупить кулаком по песчаному берегу ручья.

Роми внимательно на меня посмотрел и выдал с восхищением:

«Ух, ты! А ты настоящий псих! ― и, помолчав, добавил, ― если что, это я тебя так похвалил. Мой друг часто мне это говорил. Он тоже был из другого мира, как ты. Знаешь, я так по нему скучаю…»

У меня зачастило сердце и потемнело в глазах. Роми подхватил меня и не дал свалиться в ручей.

― Ёлки-палки! Ты только не падай, давай, я помогу тебе раздеться. А то пахнет от тебя… ― он не закончил и надолго замолчал. Его лицо стало грустным. Пока я кое-как плескался в ручье, мальчик сидел на корточках у берега и что-то старательно выводил палочкой на песке.

Переодевшись в заплатанную, но чистую одежду, которую дала мне мать Роми, я подошёл к нему и с интересом посмотрел, что же он там рисовал. И без сил опустился рядом с ним. Потом показал дрожащим пальцем на выведенные им буквы.

Роми меня понял и ответил:

«Мой друг научил меня писать эти странные знаки. Я их не понимаю, но он говорил, что тут написано его имя».

Я плакал, глядя на крупную корявую надпись на сером песке ― АЛЕКС.

Глядя на старательно выведенное на песке имя Алекса, я никак не мог успокоиться, и сначала Роми смотрел на меня с интересом, а потом ― с испугом. Осторожно потрогал за рукав широкой кожаной рубахи, явно снятой с какого-то великана, и спросил:

«Почему ты плачешь? Тебе плохо, что-то болит?»

Я отрицательно покачал головой. Ну как объяснить этому ребёнку, что только что нашёл след сына. Показал на надпись, а потом на себя, положив руку на сердце. Мальчик оказался необыкновенно смышлёным.

― Ты что, знаком с Алексом?

Я радостно закивал. Он как — то странно на меня посмотрел и скорчил задумчивую гримасу. А потом шлёпнул себя ладонью по лбу.

― Так ты один из троих, что пошли на его поиски?

Я растерялся: «Откуда мальчик может знать об этом? Вдруг он вообще не ребёнок, и это ― проделки демона?»

Но Роми быстро всё разъяснил.

― Когда Алекс попал в наш мир, Шаманка ему гадала, и выпало три камушка. Она сказала, что трое отправятся на его поиски. Он очень тогда удивился. Алекс думал, что один из троих ― наверняка его отец, вторым мог стать дядя Феникс, ― я не дал ему договорить, развернул и похлопал себя ладонью по груди.

Теперь он смотрел на меня, вытаращив глаза.

― Так ты и есть его знаменитый дядя Феникс? Ух ты! Он столько говорил о тебе, что ты такой замечательный, только вот беда ― Феникс же умер. А, что на это скажешь?

Я не мог говорить, просто покачал головой и ещё раз приложил руку к сердцу.

― Значит, уверяешь, что ты тот самый человек, написавший книгу о пространственной магии? Мама её до дыр зачитала, ― он вдруг засмеялся, словно вспомнил что-то смешное и пробормотал, ― вот это номер! Она же столько мечтала с тобой познакомиться… Что теперь будет?

Я не понял веселья и просто смотрел, думая, как бы попросить его рассказать мне о сыне. Но Роми сам с удовольствием поведал мне историю их знакомства с Алексом, приключения в поисках заклинания и как, наконец, сумел помочь моему мальчику покинуть эти миры.

Он оказался великолепным рассказчиком, сопровождавшим свою историю такими забавными комментариями, что теперь я смеялся до слёз, не обращая внимания на кровоточащие губы. Да, Алексу здорово досталось, но вместе с этим проказником он справился со всеми трудностями. Не зная, как выразить свою благодарность, крепко, насколько у меня хватило сил, пожал ему руку, и тот улыбнулся в ответ.

― Это что вы тут делаете? ― голос Шаманки звучал встревоженно.

― Ничего, мама, я рассказывал Фениксу про наши приключения с моим другом и даже его насмешил. Вот и всё.

― Разве он может разговаривать? С чего ты решил дать ему такое странное имя?

― Ну, надо же его как-то называть. Мой друг постоянно всем давал имена, я тоже так хочу. И наш гость не против, правда, Феникс?

Я утвердительно кивнул. Шаманка вздохнула, не переставая хмурить брови. «Странно, почему Роми избегает при матери называть Алекса по имени? Что за этим кроется? Она как-то замешана и не хочет ничего слышать о моём мальчике…» ― пока раздумывал, Роми взял меня за руку и крепко её пожал. Я ответил ему тем же. Так мы и вернулись в лагерь. Похоже, Шаманке не понравилось моё сближение с её сыном.

Когда мы ужинали, наконец-то осмотрел место моего нынешнего приюта. Это была небольшая пещера, вполне обжитая, с лежанками, лавками и столом, за которым мы собирались. На полу ― постелены разноцветные шкуры, ими же укрыт большой сундук у стены.

Такую громадину не занести через небольшую расщелину, служившую входом в пещеру. Значит, Роми не обманул, говоря о любви Шаманки к пространственной магии. Я усмехнулся, в этом она была не одинока. Неужели и правда знает обо мне? Это меня заинтриговало, и я внимательно к ней присмотрелся.

А ведь Шаманка хороша, даже очень. Ни строгая причёска, ни грустные глаза её совсем не портили. Она почувствовала мой взгляд и гордо подняла голову. «Ну да, конечно. Такая красавица и урод с перекошенным лицом и чёрной маской. Это глупо, но почему же так не хочется отрывать от неё взгляд? Какой же я дурак: больной, потерявший своих спутников, а думаю о хорошенькой женщине. Кажется, выздоравливаю», ― хмыкнул и услышал, как грохочет котелком недовольная Шаманка. «Ясно, уж и посмотреть на неё нельзя…»

Ко мне подошёл Роми и сел рядом. Я показал ему рукой на пещеру.

― Хочешь знать, почему мы здесь? Скрываемся от моего отца. Мы бежали из того мира, где я родился, и поселились здесь. Но это ненадолго. Он всегда нас находит, а мы снова убегаем. Такая вот невесёлая жизнь, Феникс. Я бы ушёл отсюда с Алексом, ― он почти шептал мне на ухо, ― да не могу оставить маму. Она пропадёт без меня, понимаешь?

Кивнул и осторожно погладил его по лохматой голове. А потом потрогал свои спутанные волосы. Не помню, когда последний раз их причёсывал. Вздохнул, и Роми тут же подсунул мне гребешок. Шаманка недовольно кашлянула, мальчик сразу же пошёл к ней. Мать взяла книгу и, сев вместе на лавку, они начали заниматься.

Я же, предоставленный самому себе, думал, в каком ужасном положении оказался: один, потеряв брата и Учителя, среди незнакомых мне людей… Которые, между прочим, оказались связаны с Алексом. И, если верить рассказу мальчика, помогли ему покинуть Тёмные миры. В любом случае, я опоздал. Надо отсюда выбираться и искать новый след сына.

А потом мои мысли переключились на Дани. Нет, я больше не паниковал. Мучившие меня видения могли оказаться последствием отравления и моих страхов за брата, или же наваждением, посланным мне мстительным демоном. Дани жив, я должен найти его и Учителя, кто знает, что с ними случилось на самом деле?

«Но как это сделать, с чего начать? ― вот вопрос. Надо расспросить Шаманку». И, дождавшись, когда она закончила заниматься с сыном и отправила его спать, подошёл к ней. Она посмотрела на меня с опаской, мне показалось, даже смутилась и, опустив голову, пробормотала:

«Что тебе нужно, Феникс? Я не Роми и не умею читать мысли, или как там это у вас получается. Хочешь о чём-то меня спросить, подожди, когда сможешь разговаривать. И не переживай, я не гоню тебя. Мы сами скоро уйдём отсюда, нас преследуют, и ты сможешь жить здесь один. Или уйти по своим делам. Как хочешь», ― она отвернулась, перекладывая книги. Я заметил знакомую обложку и под её удивлённым взглядом осторожно взял книгу.

Это был мой труд о перемещениях и пространственной магии. Когда-то я очень этим увлекался. Полистал страницы и показал Шаманке заклинание, которым она наверняка пользовалась. Женщина удивлённо вдёрнула брови.

―Неужели ты ― маг?

Я кивнул.

― Тоже интересуешься этим? Надо же. А я вот простая Шаманка, и мне не положено знать такие вещи. Но жизнь заставила. Вот и пришлось разбираться самой. Я даже мечтала когда-нибудь встретить человека, написавшего эту книгу. Хоть и понимала, что это невозможно: он живёт в Светлом мире и никогда сюда не сунется.

Я решился и показал на себя. Реакция была неожиданной.

― Ты что, тоже оттуда? Ну и дурак! ― она выхватила у меня книгу и убрала её вместе с другими в сундук. На этом наш разговор закончился. Шаманка ушла к сыну, а я поплёлся на своё место. «И почему так всегда происходит? Мои отношения с женщинами никогда не складывались, начиная с Мари. Ох, и зачем я опять вспомнил, только разбередил старую рану. Ведь давно дал себе слово не думать о ней, с того самого дня, как узнал, что она стала женой брата».

И всё равно думал и искал. Но безуспешно. Лёг на своё место, потому что почувствовал, как устал. Неожиданно Шаманка вернулась и заставила меня выпить настой, от которого я снова заснул. И спал так крепко, что не сразу проснулся среди ночи от её истошного крика. Попытался встать, но был ещё настолько слаб, что мог двигаться, только опираясь на стену.

Глаза не сразу привыкли к темноте. Медленно переставлял ноги, вслушиваясь в звуки отчаянной борьбы и всхлипывания Роми: «Мама, не умирай!» Это так меня напугало, что мой голос внезапно прорезался, и, наплевав на все запреты, я произнёс заклинание. Пещеру залил ослепительно яркий свет. Пришлось зажмуриться, и тут увидел всё очень ясно: какой-то зверь, покрытый длинной бурой шерстью и стоявший на задних лапах, завис над прижавшейся к стене Шаманкой, закрывавшей собой Роми, и рвал её тело когтями.

Не открывая глаз, бросил сгусток пламени в спину зверя, и тот, совсем по-человечески заголосив от боли, развернулся и помчался к выходу, скидывая на ходу шкуру.

Только теперь я открыл глаза. Шаманка кричала:

«Свет, убери этот нестерпимый свет, мы все ослепнем!», ― мне пришлось тотчас выполнить её требование.

― Эй ты, ненормальный Феникс, на стене факел ― зажги его, да осторожно. Тебя что, не предупреждали о том, как опасны здесь «светлые» заклинания? Ты маг или идиот?

Сцепив зубы, зажёг факел. Шаманка «отлепилась» от стены, и я подошёл, чтобы осмотреть её раны. Но их не было. Платье, разодранное в клочья, не скрывало прекрасного тела, и это меня смутило. Я растерялся, как юнец, не зная, что делать. Роми принёс накидку и набросил на мать. Та завернулась в неё как в плащ и села на сундук.

Её волосы были распущены, на щеке красовалась ссадина.

― Ну что уставился? Никогда женщины не видел? ― закричала она на меня, а Роми строгим голосом велела выйти и укрыться в глубине пещеры. Он послушно пошёл туда, с испугом оглядываясь на меня.

― Что здесь произошло? ― мой голос хрипел срываясь.

― А сам как думаешь? Не догадываешься, как опасно молодой женщине оставаться одной? Вокруг так и шныряют, сволочи… И не вздумай ничего говорить сыну, он ещё маленький, не понимает.

Я покраснел и смущённо сказал:

«Теперь по ночам буду сидеть у входа в пещеру и караулить».

― Обойдусь, поставлю там пару капканов, этого хватит.

Я растерянно кивнул.

― Делай как хочешь, всё равно буду вас охранять.

Она фыркнула, но прежде чем уйти вглубь пещеры, задержалась на мгновенье и пробормотала:

«Спасибо, что вмешался, не ожидала…»

Остаток ночи я не спал. Она стояла у меня перед глазами: прекрасная и готовая любыми способами защищать ребёнка до конца, идя на ужасные жертвы. Вот, значит, как она живёт, красавица-Шаманка. А ещё где-то существует отец Роми, от которого им приходится бегать. Незавидная участь. Но она справляется. Такую женщину я мог бы полюбить.

Медленно бродил вдоль расщелины, как сторож на посту, не переставая себя ругать:

«Наивный простачок, Феникс! Ничему тебя жизнь не учит, как был „лопухом“, так и остался. Одна посмеялась над тобой и бросила, а эта ― смотреть даже не хочет. Да и зачем ей такой урод нужен. Надо выбросить эти мысли из головы. У меня и брат, и сын пропали, а я страдаю всякой…»

Прислонившись к краю расщелины, рассматривал ночное небо, любуясь незнакомыми и такими яркими созвездиями. Сзади послышались тихие шаги. Я замер, не зная, чего от неё ожидать. Шаманка подошла и нежно обняла меня, осторожно целуя в шею, а потом просто увела за собой.

Проснулся на холодном каменном полу пещеры. Не было тёплых шкур, лавок и стола. Ничего, кроме остывшего очага. Приподнялся на локте и осмотрелся. Как она и говорила ― теперь пещера была в моём полном распоряжении. Сбежала и Роми с собой увела. А на что я надеялся? Она ничего мне не обещала, даже слова не произнесла за всю ночь…

Встал и понял, что единственное, от чего бы сейчас не отказался ― маленький стаканчик вина… и тут же почувствовал, что силён, как прежде. Ни слабости, ни дрожи в коленях. Мои руки ― чисты от шрамов, а на лице не было ставшей уже привычной, корки. Гладкая и чистая кожа. Я бросился к ручью и всмотрелся в дрожащее на воде отражение прежнего Феникса. Что же ты сделала, Шаманка? Вернула мне здоровье и силы. И что отдала за это, глупая?

Я не спеша вернулся к пещере и у входа в неё нашёл свою сумку, сложенную одежду, узелок с лекарствами и небольшим запасом еды. Там же лежала записка, написанная крупным детским почерком: «Феникс, найди меня и забери с собой, я так больше не могу». Меня затрясло. «Я найду тебя, Роми, и увезу вас обоих, тебя и твою упрямую маму, обещаю. Вот только сначала разыщу Алекса и Дани».

Взглянул на пещеру и усмехнулся: «А, может, мне открыть здесь сыскное агентство по поиску пропавших дорогих мне людей?» Потом громко произнёс:

«Эй, господин Учитель, выходи. Я знаю, что ты рядом и каким-то боком причастен к происходящему здесь бардаку. Не сомневаюсь в этом!» ― мой голос из спокойного постепенно перешёл в крик. А закончилась истерика кошмаром: я начал забрасывать огнём ближайшие ко мне заросли, многие из которых были ядовитыми, до тех пор, пока вокруг ни осталось даже чахлого деревца.

Сзади раздались аплодисменты, и знакомый насмешливый голос произнёс:

«Браво, Феникс! Справился не хуже огнемёта. Ну, „зелёные“ на этой планете тебе точно спасибо не скажут».

―А я и не нуждаюсь в их благодарности, как, впрочем, и в твоих насмешках. Выходи и поговорим. Нам с тобой многое надо выяснить…

Первый гнев прошёл, интуиция меня не подвела. А всему причиной ― записка Роми. Представил милое личико мальчишки и его почему-то знакомые синие глаза, такие же, как у Мари и Алекса. И Учителя. Старый козёл! Так вот кто не даёт Шаманке и Роми спокойно жить, я с ним разберусь…

Учитель появился прямо передо мной, и я почувствовал, как он выстроил между нами невидимую стену. Опасается, что ж, это неплохо.

― Я вовсе не боюсь тебя, ученик. Просто не хочу, чтобы ты с горяча, даже не разобравшись, что к чему, наделал глупостей.

― Не заговаривай мне зубы. Сейчас меня интересует один вопрос ― где Дани? Что ты с ним сделал? От ответа на него зависит, буду ли я вообще разговаривать с тобой или…

― Ух, как страшно, мальчик. Или что? Порубишь меня на кусочки, а, нет, наверное, усыпишь своим анекдотичным «спать!»? Ну, ну, не злись так, я же шучу. Пойдём в пещеру и поговорим спокойно. Видишь, и защиту снял. Если хочешь, можешь побить старика…

Еле сдерживаясь, взял себя в руки и кивнул на вход в недавнее пристанище. Пусть идёт первым ― я не собирался подставлять ему свою спину. Он и правда снял барьер и, всё так же усмехаясь, прошёл в пещеру. Молча последовал за ним.

А там произошли изменения. Вокруг накрытого стола стояли мягкие кресла. Если обычную магию здесь применять нельзя, значит, он прекрасно владеет «местной» и даже этого не скрывает. Ну что ж, тем проще. Может, наконец, и поговорим начистоту.

Я плюхнулся в кресло, но не стал прикасаться к «его» угощению. Молчал, с тревогой ожидая ответа на поставленный вопрос. Учитель сел напротив меня и, налив себе в чашку ароматного чая, стал пить, не торопясь и смакуя. Тут я не выдержал. Да что он о себе возомнил?

Белоснежный фарфор на столе рассыпался крошками, горячий чай выплеснулся ему на пальцы, и он подул на них, обиженно взглянув на меня.

― Ну зачем ты так. Такой хороший был сервиз! Ломать, конечно, не строить, вернёшь мне потом точно такой же, иначе рассержусь. И почему мои дочери так сходят от тебя с ума?

Я заготовил для него ядовитый ответ, но от этих слов оторопел.

― Что ты сказал? Дочери?

― Слушай внимательно, и мне не придётся тебе повторять. Я сказал ― мои дочери. Та, которую вы с братом зовёте Мари, и та, известная тебе, как Шаманка. Они обе мои девочки, и обе в беде по моей вине. Я этого не отрицаю. Но тебе, вроде, совсем неважно всё, что связано с ними. Тебя волнует только брат. Он в порядке, Феникс, я спрятал его в надёжном месте. Демон там его не найдёт.

Я молчал, переваривая то, что только что услышал.

― Что ж, раз Шаманка ― твоя дочь, значит, это не ты преследовал её и мальчика…

― Железная логика, Феникс, ― Учитель отхлебнул чай из новой чашки, ― Это моя девочка, и я давно пытаюсь её разыскать. Но Шаманка никому не верит и бегает от меня так же, как и от мужа. ― Он тяжело вздохнул, ―Ты можешь упрекнуть меня в обмане, вернее, в небольшой, скажем так, недоговорённости. Я и при первой нашей встрече сказал тебе, что ищу дочь и внука. Но говорил не о Мари и Алексе, а о Шаманке и моём младшем внуке, сейчас его зовут Роми… Я нужен этим двоим. И ты тоже…

Он помолчал немного, вращая чашку на столе, потом продолжил, и в его голосе уже не было показного веселья, только боль и горечь.

― На самом деле, я всегда знал, где Мари. Больше того, постоянно находился рядом с ней, помогая в её борьбе и защищая от бед. Она даже не подозревала об этом. Нам с ней нельзя встречаться. Это чревато для меня, потом объясню, почему. Каюсь, то, что Алекс и без нас выберется отсюда, тоже знал.

Я снова задохнулся от гнева.

― Ты обманул меня, лжец! Использовал, чтобы заманить нас с Дани сюда, ― отшвырнув кресло, я метался по пещере.

― Ну, не так уж и обманул. Да, использовал, прости, но одному мне было не справиться. Не всё так плохо. Ты же нашёл след сына, а я избавил твоего брата от демона. Не забывай, вы оба передо мной в долгу.

― Да уж, ― я никак не мог успокоиться, ― освободил от демона, а потом выпустил его?

― Совсем с ума сошёл, щенок! ― взорвался Учитель, и меня окатило ведром ледяной воды, ― надеюсь, тебя это немного остудит. Уж слишком ты горяч, парень! Может, моим девочкам это в тебе и нравится? ― и он снова попытался засмеяться, но у него не получилось.

Я отряхивался от воды как собака, меня душила обида. Приготовив ответный удар, повернулся к нему и увидел, как он смахивает слёзы с глаз. Это меня отрезвило. Поднял упавшее кресло и сел в него, опустив голову на руки. Помолчав немного, сказал:

«Бог с тобой, Учитель. Пусть обман останется на твоей совести. Если хочешь вернуть моё доверие, расскажи, что случилось после того, как мы попали в этот мир. Я всех потерял и видел такое, отчего до сих пор кровь стынет в жилах. Особенно о Дани… Говори только правду. Я почувствую, если попробуешь солгать».

Он просто кивнул. Сейчас на него было больно смотреть, как тогда, после изгнания демона. Теперь я увидел его совсем другим ― без привычной ироничной маски. Усталого, измученного и отчаявшегося человека без возраста. На мгновение мне даже стало его жаль. Но я подумал о Дани и заставил себя быть жёстким к лжецу.

― Видишь ли, Феникс, в жизни всё непросто. Столько раз приходится выбирать, и, совершая тот или иной поступок, мы не знаем, правильно ли поступаем. Результат виден не сразу, а, чаще всего, когда уже ничего нельзя изменить. Я не собираюсь тебе жаловаться на жизнь или искать понимания. Мне стыдно за многое из того, что делал. Но это никогда не касалось тех, кого я любил. Моей семьи.

Я потерял любимую жену. И старшую дочь, мою красавицу, практически тоже. Ведь нам с ней нельзя видеться. Однажды она поклялась убить того, кто, по её мнению, виновен во всех бедах. То есть меня. И, как ведьма, она не может нарушить данную клятву, иначе погибнет сама. Я не хочу умирать, во всяком случае, пока мои дочери несчастны. И сделаю всё, чтобы помочь им. Даже буду лгать, если это пойдёт на пользу дела. На моей совести есть грехи и пострашнее.

Но Мари сильная, она справляется и без меня. Ты, наверное, обижен на неё, а должен бы благодарить. Это она постоянно спасала вас с братом от козней демона, подарила тебе сына, а в конце концов расплачивается за свою любовь к вам обоим страшным проклятьем. Ты знал об этом?

― Не всё, Дани мне говорил, что она спасла нас, но о проклятье я понятия не имел…

― Оставшись один, я пытался помочь дочке и даже спустился в Тёмные миры, чтобы найти способ избавить её от страшной ноши. Многое узнал об этих мирах и, к сожалению, многому научился. Но пока не достиг цели. Здесь же встретил мать Шаманки, она была так похожа на мою любимую, что я остался с ней, ища утешения. Но вскоре мы расстались.

Потом родилась моя младшая дочь, и я стал метаться между мирами, стараясь помочь им обеим. А в результате потерял их. Мари родила сына и отдала его твоему брату. Шаманка связалась с каким-то негодяем, поймать которого мне так до сих пор и не удалось, потому что он ловкий мерзавец. Я не могу встретиться со старшей девочкой, а младшая ― сама меня не подпускает. Вот такой я неудачник, Феникс.

Мне было над чем подумать.

― Понимаю тебя, Учитель. Но зачем тебе понадобились мы с Дани?

― А вот это самое неприятное. Скитаясь в поисках ответов на свои вопросы, я был серьёзно ранен и, будучи почти при смерти, попал в одно странное место. Там встретил женщину. Она представилась мне Гадалкой. Тебе это ни о чём не говорит?

― Ещё бы. Если это та, о которой думаю…

―Она, Феникс. Это из её предсказаний я узнал, что только вы с братом поможете спасти дочерей и обоих внуков. Многое из того, что случилось со всеми нами, мне стало заранее известно с её слов.

―Так что мы с Дани должны сделать? Не тяни…

Он встал и начал нервно ходить по пещере, как я совсем недавно. Потом посмотрел на меня так, что у меня замерло сердце, и почему-то вспомнилась встреча с Гадалкой на берегу океана. Там, где вместо её лица увидел смеющийся череп. Я понял, что сейчас услышу что-то ужасное, но всё равно прошептал:

«Говори, хочу знать правду…»

― Чтобы помочь своим детям и внукам и освободить их от несчастий, на которые они обречены ― Мари никогда не сможет быть рядом с сыном и тем, кого любит. Алекс будет вечно скитаться между мирами. Шаманка с Роми ― погибнут от руки негодяя ― мне пришлось заманить вас обоих сюда.

― Хорошо, вот мы здесь, ― холодея, произнёс я, ― что дальше?

― А дальше, мой бедный Феникс, один из вас двоих должен умереть. Прости, ― его голос опустился до шёпота. ― Не думай, что я легко принял её слова. Сразу же предложил свою жизнь в обмен на твою и Дани. Но она была непреклонна. Я пытался её переубедить. Но разве может машина сожалеть, мой мальчик? Или сочувствовать? Нет. И боги ― тоже. Им нужны только поклонение и жертвы, которые они сами назначают. Не знаю почему, их выбор пал на вас с братом.

Я потрясённо молчал. У меня перехватило дыхание. Так, наверное, себя чувствует маленькая букашка, обречённо замершая под занесённым над ней сапогом. Ещё дышал, и сердце продолжало биться, но приговор был уже подписан. Вот так просто кто-то распорядился моей судьбой. Потому что я уже решил, кому из нас придётся умереть.

Удар был таким сильным, что просто выбил у меня почву из-под ног. И, кажется, лишил возможности трезво мыслить. Иначе я десять раз подумал бы, прежде чем верить на слово человеку, уже однажды обманувшему меня…

Посмотрел на застывшего у стены Учителя и усмехнулся:

«Так, значит. Похоже, тебе придётся искать нового ученика, Учитель. Ладно, хватит о грустном. Где Дани? Веди меня к нему немедленно, я должен убедиться, что он в безопасности».

Перекинул сумку через плечо и посмотрел на помертвевшее лицо Учителя.

― Что опять не так-то? Или ты мне солгал насчёт Дани? Ну тогда держись, у меня сейчас такое весёлое настроение, что ничто тебя не защитит…

― Нет, просто сердце что-то болит, ― еле прошептал он и упал прямо на каменный пол.

Я подскочил к нему, опустился на колени и прощупал пульс. Его не было. Быстро прочитал заклинания исцеления и убедился, что Учитель приходит в себя.

― Что это ты задумал? Решил меня бросить, что бы я всё выжег в поисках брата? ― мой голос дрожал.

― Не дури, ничего со мной не будет. Здесь в десяти минутах ходьбы в сторону заката есть несколько небольших скал. В центральной, самой широкой, справа лаз. Проползёшь немного и через пару метров будет вход в пещеру. Там Дани. Но он спит. Мне пришлось так поступить. Твой брат постоянно пытался меня убить, после того как мы с ним оказались в этих джунглях, а ты куда-то пропал. Он сразу приставил кинжал к моему горлу, решив, что я заодно с демоном. Сумасшедший мальчишка. И такой решительный, не то что некоторые… ― и он попытался засмеяться, но вместо этого захрипел и закатил глаза.

Пришлось снова применять «реанимацию». На этот раз всё получилось, потому что я зажмурился, прежде чем проводить исцеление. Вовремя вспомнил вчерашний случай со светом. Через час Учитель был полностью здоров, и мы отправились к Дани.

Пройдя совсем немного, без труда нашли скалы и нужную нам пещеру. Учитель её осветил, и я бросился вперёд, к брату. Но на небольшом возвышении, на матрасе, прикрытом одеялом, никого не было. Испуганно переворачивал импровизированную постель, понимая, что здесь в небольшом пустом помещении спрятаться негде. И в отчаянии повернулся к Учителю:

«Что происходит, где Дани?»

Мой вопрос повис в воздухе. Учитель тоже исчез.

Беспомощно оглядывался по сторонам, у меня опустились руки. На смену растерянности и отчаянию пришла ярость.

«Вот ведь ― доверчивый дурак, ничему меня жизнь не учит! Опять провели, да сколько же можно…»

Я тяжело дышал и попадись мне сейчас под руку кто-угодно, хоть чёртова Гадалка, поджарил бы на самом сильном огне! Закрыл глаза, не потому, что собирался применять свою магию, просто, чтобы не разреветься, как девчонка, и увидел след, причём не один. Следы вели к стене, напротив которой я стоял и бесился.

Не раздумывая, подошёл ближе и, наклонившись, стал рассматривать пятна на полу. Смешно прозвучало, но это факт: смотрел с закрытыми глазами и видел то, что было скрыто. Не понадобилось много ума, чтобы догадаться ― это была кровь. Но чья? Она уже засохла. Значит, не Учитель. Неужели Дани? Я застонал, со злости ударяя кулаком в стену, и провалился внутрь.

Только чудом удержался на ногах и инстинктивно открыл глаза. Я стоял в тоннеле, очень напоминавшем тот памятный, шестнадцать лет назад… В груди закололо, но я не остановился, приготовил заклинание и медленно пошёл вперёд. Тоннель был хорошо освещён, хотя источников света разглядеть не смог. Хорошо хоть развилок не было. Через несколько минут увидел первое тело. Это был Учитель…

Осторожно опустился рядом с ним на колени и внимательно его осмотрел. Прикасаться рукой не решился, здесь могла быть ловушка. Снял сумку с плеча и, вынув из неё деревянную ложку, подаренную мне другом в одном из путешествий, ткнул ею в ногу лежащего человека.

Он застонал, и я вздохнул с облегчением. Учитель, или кто-то очень на него похожий, теперь я уже ни в чём не был уверен, был жив. Закрыл глаза, и «посмотрел» ещё раз. Изменений не было. Тогда, отойдя, на пару шагов назад, спросил:

«Учитель, ты меня слышишь?»

В ответ он чуть двинул головой и что-то прохрипел. Немного поколебавшись, я снова приблизился и внимательно рассмотрел его лицо. Вся нижняя его часть опухла и была залита кровью. «Вероятно челюсть пострадала, он не может говорить». В это время его рука задёргалась, и я заметил, что пальцы тоже сломаны. У меня от ужаса сжалось сердце. Что за монстр мог сотворить такое? Ответ напрашивался сам собой ― здесь развлекался демон…

― Не двигайся, попробую полечить тебя, ― я старался, чтобы голос казался спокойным.

Но он так застонал, что стало понятно ― делать этого сейчас не следует. Сам не знаю зачем, снова спросил:

«Как быть дальше, Учитель?»

Тот чуть подвинул рукой.

― Идти вперёд, ― прошептал я, и он промолчал, то ли одобряя моё решение, то ли истратив последние силы.

Я представил, что здесь могло произойти: «Скорее всего, Учитель тоже обнаружил ложную стену и пошёл вперёд по тоннелю. Демон настиг его здесь. Он, конечно, пытался дать отпор, но проиграл. Ясно одно, отец Мари шёл по следам Дани. Боже, мой бедный брат! Если даже Учитель не смог справиться, то что демон сотворил с Дани? Тем более, брат находился под воздействием сонного заклинания и не мог даже сопротивляться…»

На несколько мгновений я притормозил, чтобы взять себя в руки, а потом побежал вперёд, отбросив всякую осторожность. Время, сейчас оно решало всё. «Только не опоздать, не опоздать!» ― твердил себе, задыхаясь от бега. И встал как вкопанный. Тоннель кончился. Я нашёл брата.

Дани был распят прямо на стене, напротив которой я стоял. Из одежды на нём остались только джинсы, ладони и ступни были пробиты прутами. Его грудь и руки покрывали бесчисленные порезы, на некоторых из них кровь уже запеклась. Из других она продолжала сочиться, стекая вниз и образуя небольшую лужу на полу.

Я сцепил зубы и подошёл ближе. Голова брата была безвольно опущена, казалось, он просто спал. Осторожно обнял ладонями его лицо и приподнял, еле сдерживая стон. Прекрасное лицо Дани было безжалостно изрезано непонятными знаками, от которых так и неслочуждой мне магией. Значит, снять его сейчас ― не получится. Это чудовище всё продумало, мой брат просто истечёт кровью, пока я буду беспомощно наблюдать за этим…

Наблюдать минуту за минутой несколько часов подряд, пока он… Нет, не будет этого! «Прости, Дани, я ― Феникс, и моя стихия огонь. С ним мне подвластно многое. Раз знаки не позволяют мне освободить тебя, значит, придётся от них избавиться. Это будет самое страшное воспоминание в моей жизни, если выживу, конечно. Потерпи братишка, это будет очень больно…»

Сосредоточил огонь в одном пальце и прикоснулся к первому знаку… Не обращая внимания на запах палёной плоти, заливаясь слезами, я продолжал сжигать лицо любимого брата, проклиная демона и обещая ему такую кару, которую мог только вообразить. К счастью и для Дани, и для меня, брат так и не пришёл в сознание.

А потом, стараясь не смотреть на то, что осталось от некогда прекрасного лица, осторожно снял Дани со стены и опустил на пол. С меня градом лил пот, ноги и руки дрожали от напряжения и усталости. Я просто сел рядом с братом, собираясь с силами для того, чтобы начать лечение.

Он вышел из-за поворота тоннеля. В белоснежном, идеально сидевшем костюме в тон волосам. На кожаных лакированных туфлях не было ни пылинки. Учитель, вернее, демон в его обличии. Настоящий сейчас лежал в луже собственной крови с переломанными костями. Я это знал, но не подал вида. Даже улыбнулся, приветствуя его:

«Учитель, рад, что Вам лучше. Проходите, нам с братом так нужна Ваша помощь!»

Он фальшиво улыбнулся, изобразив «участие», и проговорил знакомым насмешливым тоном:

«Мой мальчик, как же тебе досталось! И твоему брату тоже. Ай-яй-яй. Ну, ничего, мы это быстро поправим. Теперь я в полном твоём распоряжении, Феникс! А ты ― в моём…»

И он снова улыбнулся, наклонив голову набок и обнажив страшные заострённые клыки…

Я смотрел на улыбку зверя, призванную меня напугать. На что он рассчитывал? Что приду в ужас и попробую убежать, а, может, брошусь перед ним на колени? Наивный… В подобных ситуациях я просто теряю голову, забывая, что такое страх. И иду напролом. Меня лучше не дразнить. Я сам люблю пошутить и веду себя неадекватно, жизнь тому свидетель.

― Какая прелесть, «рогатый», сам ко мне пришёл, молодец. А то, знаешь, так устал последнее время. Пришлось бы ещё бегать за тобой, искать, ― я улыбнулся своей, признаюсь, сумасшедшей, улыбкой и встал.

Наступила его очередь теряться, глумливая ухмылка сползла с морды. Ну да, личина исчезла, демон был собой, и его внешность впечатляла: красная кожа, исписанная непонятными знаками. Лысая голова, отвратительная усмешка чёрных губ, жёлтые глаза змеи. И все это на атлетичном торсе. Но в тот момент мне было не до экзотики. Отвлекая его внимание, я быстро создал огненный круг, в центре которого он оказался. Причём этот круг, достигавший потолка тоннеля, медленно сужался, оставляя демону всё меньше места для манёвра.

Происхождение чёрной тучи над головой Дани всегда было для меня загадкой, и я много раз давал себе слово разобраться с этим вопросом и благополучно забывал. Находились дела и поважнее. Как же теперь я жалел о своей легкомысленности. И всё же мне раз за разом удавалось справляться с демоном. Почему?

Ну что было особенного во мне, кроме моего внутреннего огня, о котором до сих пор толком ничего не знал? Поэтому я окружил это порождение зла «своим огнём», догадываясь, что тем самым ослабляю себя. Но мне было всё равно. Глаза демона испуганно округлились, а ярко-красная кожа начала бледнеть и менять своё цвет с пурпурного на фиолетовый.

― Постой, маг! Не делай этого. Моё могущество безгранично, я способен выполнить практически любое твоё желание совершенно бесплатно. Давай поговорим.

Пламя приблизилось к его ногам ещё на пару сантиметров, и он замер, боясь пошевелиться. Вот те на! Он боялся меня, и это меня развеселило.

― Серьёзно? Такой могущественный демон, надо же! Только мне сейчас как раз ничего не хочется. Пожалуй, кроме как подпалить твою красную шкуру. И делать это долго, очень долго…

― Не шути со мной, маг, знаешь, что такое проклятье демона? Даже если погибну, тебе не удастся снять его до конца своих дней. Лучше отпусти меня, а я поклянусь никогда не трогать твою семью…

― Ты и так этого не сделаешь, когда от тебя останется горстка пепла. Не отпущу, я тоже очень мстительный и хочу, чтобы ты на своей шкуре прочувствовал это, до последней косточки, ― и рассмеялся так, что самому стало страшно. Опять меня на театральные эффекты потянуло, похоже, вошло в привычку.

Я сузил круг огня до минимума, пламя уже лизало его ноги, заставив демона так страшно завопить, что моё сердце ухнуло в пятки. Меня это не смутило, а только раззадорило:

«А ну ещё разок, давай, так приятно ласкает слух!» ― продолжил я издеваться, но голос Учителя меня остановил. Он даже не прошептал, а проскрежетал, заставив меня почти подпрыгнуть от неожиданности:

«Перестань, ученик, это недостойно мага…»

Я лишь на мгновенье ослабил хватку, но демон воспользовался этим и метнулся вверх, исчезнув в каменном потолке туннеля.

Поднял налившиеся кровью глаза на Учителя, непонятно какими усилиями, едва живого, добравшегося сюда по стенке, и, похоже, сумевшего вправить себе челюсть. Ну не странно ли это? Почему я снова прошляпил очевидное? Сам не понимаю. Меня хватило только на тираду, собравшую в себя известные мне ругательства. Потом отдышавшись, уже спокойно сказал:

«Ну и зачем ты это сделал? Он был у меня в руках. Второго такого шанса может не быть, да ты…» ― продолжил я ругаться, вспомнив особенно живописные обороты.

― Это всё? ― по своей привычке хмыкнул Учитель, ― не густо, тебе, Феникс, даже в этом ещё учиться и учиться. Да затем, дубина пустоголовая, что сейчас надо заняться Дани, он в любой момент может умереть от болевого шока. Ты ему всё лицо спалил. Что для тебя важнее ― месть или брат?

Знал ведь, на что давить. Я опомнился и бросился к Дани, лежавшему на полу без движения. Стараясь не смотреть на кусок обгоревшей плоти, в которое превратилось его лицо.

― Стой! ― снова прохрипел Учитель, ― никаких заклинаний в этом месте. Всё сразу же рухнет, похоронив нас троих. Шаманка оставила тебе лекарства.

― Откуда знаешь, ты что, подсматривал за нами? ― ужаснулся я.

― Вот ведь болван! ― он тяжело закашлялся, забрызгав пол кровью, ― я видел, как она убегала с Роми, оставив узелок у входа в пещеру. Используй чёрную мазь, это лучшее средство… ― и, не договорив, сполз по стене на пол.

А когда я попытался подойти, остановил меня, приподняв руку со всё ещё сломанными распухшими пальцами.

― Сначала Дани, я просто отдохну…

Взглянул на его посеревшее лицо и развернулся к брату. Мои руки дрожали, пока наносил мазь и обрабатывал многочисленные порезы на его теле. Я тихонько повторял себе под нос, понимая, что он всё равно не услышит:

«Терпи, братишка, ты справишься. Мазь сейчас застынет, сразу станет легче. На себе проверил, работает. А потом займусь Учителем. Знаешь, а он, кажется, неплохой мужик. Не дурак, во всяком случае. Правда, тот ещё лжец и хитрюга, но девчонок своих любит. Уважаю. Вот только мне теперь сдохнуть придётся, но это ерунда. Ты, главное, поправляйся. А больше ничего мне и не надо…»

Так и бормотал, плохо соображая от переживаний. Когда сделал для Дани всё возможное, повернулся к Учителю. Тот был в забытьи, это меня здорово напугало. Тормошить и прикасаться к нему было страшно. Поэтому ограничился тем, что просто окликнул его.

Он открыл глаза и прошептал: «Где я?»

― В тоннеле, ты только что помог мне «отпустить» демона.

― Не шути так. Я бы никогда такого не сделал…

Вдруг его глаза закатились, он застонал, но, кажется, справился с болью.

― Не возись со мной, Феникс! Мне ― конец, теперь тебе придётся сделать то, что я не успел ― выполнить одно поручение. Не забудь, ты мой ученик. Поэтому немедленно поклянись, пока я ещё жив, что исполнишь мою просьбу или умрёшь…

―Учитель, ты же сказал, что живым мне отсюда не выбраться. Какое поручение? Я же сам почти труп…

― Клянись, или не смогу спокойно умереть.

― Ладно, только для твоего успокоения. Ты так сильно ранен, потому и не соображаешь, что несёшь.

― Так выполнишь?

― Сначала скажи, что мне надо сделать.

― В твоём мире появился человек с этой стороны. Он и не человек вовсе, монстр. Я знаю только, что его зовут Мика. Его создали с одной целью ― уничтожать магов. Он сам ещё не знает об этом, но придёт время, когда Мика не сможет сопротивляться заклинанию, наложенному на него ещё в младенчестве. Найди и избавься от будущего убийцы, пока он не покончил со всеми нами. Умоляю, поклянись, и я уйду спокойно…

― Странно, никогда не слышал о подобном.

В это время Учитель захрипел, и у него изо рта хлынула кровь. Вытаращив глаза, он так жутко на меня посмотрел, что я сдался.

― Клянусь, уничтожу этого Мику, если, конечно, сам выберусь живым из ловушки.

А дальше случилась большая неприятность. Учитель снова закатил глаза и потерял сознание. Прямо из его рта вылетел чёрный вихрь, пронёсся рядом со мной и прохохотал в ухо:

«Какой же ты глупец! Твой-то брат поумнее был. Забыл, где находишься, Феникс? Опять поверил и дал клятву. Теперь придётся её выполнять. Не завидую я тебе. Это будет весёлая месть, мы ещё встретимся, маг!»

А потом он растворился в стене тоннеля. Я понял, что совершил ужасную ошибку: «Где была моя голова? Круглый идиот, а не маг ― вот кто я такой. Что теперь делать, что?»

В это время Учитель открыл мутные глаза и еле прошептал:

«Где я? Ничего не вижу. Феникс, ты здесь? Как Дани? Я не смог ему помочь, демон опять победил…»

― Вы в тоннеле, Учитель, ― я чувствовал себя таким ничтожеством, что и не заметил, как снова начал вежливо с ним разговаривать. ― Сейчас попробую вылечить Ваши глаза.

Зажмурился и привёл в порядок не только его зрение, но сломанные кости.

Через некоторое время Учитель задышал нормально и смог со мной разговаривать.

― Вот молодец, Феникс! Наконец я хоть что-то вижу. А это, кажется, другое место. Ты что, притащил меня сюда? Зачем? Проще было лечить там. Что случилось? Перестань краснеть, как девица, и рассказывай всё.

Я так и сделал, не поднимая глаз. Сначала он молчал, видимо, поражённый услышанным, а, может, просто не найдя подходящих слов. Доносились лишь отдельные междометия. А мне оставалось сидеть и ждать, пока он обрушит на меня весь свой гнев. Но вместо этого я получил грустное утешение:

«Ладно, Феникс. Не расстраивайся. Ты не первый, кто попался на подобный трюк. Если бы так не волновался, наверняка заметил, что я был не в состоянии куда-то идти. Пошевелиться даже не мог. И уж точно ни за что не стал бы тебя останавливать в желании расправиться с этой нечистью. Сильно не переживай, мы все совершаем ошибки. Ты спас брата. И мне помог. Это сейчас главное…»

Безвольно слушал и кивал, а в голове стучало: «А как быть с клятвой убить неизвестного и наверняка хорошего человека по имени Мика, которого я даже не знаю. Что с этим делать? Остается только надеяться, что сдохну раньше…»

Не знаю, чем бы закончился этот ужасный день, но тут раздался тихий стон, ударивший меня по нервам и заставивший испуганно посмотреть на Учителя.

― Это не я, ― ответил он, и мы хором воскликнули: «Дани!»

Я повернулся к брату. Он едва заметно дышал, и мне пришлось ждать несколько бесконечно длинных мгновений, пока стон снова повторился.

― Дани, братишка, как ты? ― шептал я, в надежде хоть что-нибудь услышать в ответ.

― Подожди, Феникс. Ты торопишь события, не трогай брата. Через пару часов я постараюсь встать, и мы покинем это место. А пока ― отдохни, тебе понадобятся все силы. Демон не вернётся, он тебя боится. Так что просто поспи, ― остановил меня Учитель.

«Хорошо ему говорить такое, он ведь не давал клятвы…» ― мои мысли запутались, и я уснул.

Мне показалось, что Учитель разбудил меня сразу же, стоило лишь закрыть глаза.

― Вставай, пора! ― я подскочил на месте, плохо соображая, где нахожусь, и почему отец Мари выглядит хуже покойника.

― Хватит на меня таращиться! Сам-то смотришься не лучше. Сможешь взять брата на руки?

Вместо ответа я осторожно перекинул Дани через плечо. Учитель кивнул, и стена тоннеля раздвинулась, пропуская нас. Мы вернулись в пещеру, где я осторожно переложил брата на созданную наставником кровать. Учитель молча показал мне на накрытый стол, а сам сел рядом с Дани, что-то тихо шепча.

Это была «чужая», незнакомая магия, но она действовала. Я видел, что дыхание брата выровнялось, он перестал стонать и крепко уснул. Мы поужинали вдвоём с отцом Мари, сил на разговоры не было, да и желания ― тоже. Перед тем, как пойти спать, Учитель обошёл пещеру, и я почувствовал, что он её укрепил: расщелина, служившая нам входом ― исчезла.

― Ложись, Феникс, надо хорошенько выспаться.

― А что будем делать дальше?

― Зависит от состояния Дани. Как только ему станет легче, вы оба присоединитесь ко мне.

― То есть?

― Ну всё-то тебе надо разжёвывать. Время идёт. Завтра же я начну поиски Шаманки. По горячим следам, так сказать. Как-то же она отправила Алекса в Светлый мир, надо найти эту дверь. Ей придётся встретиться со мной и рассказать хотя бы об этом. Или Роми проболтается. Он такой общительный мальчик.

Он ещё что-то говорил, но у меня не было сил даже слушать. Я просто отключился.

Когда проснулся, Учителя в пещере уже не было. Через вновь появившуюся в стене расщелину пробивался солнечный свет. Дани спал, но, как только я подошёл, чтобы проверить его дыхание, открыл глаза. Они по-прежнему были синими, но их цвет словно потускнел.

Я дал ему напиться.

― Дани, это я, Феникс. Ты в безопасности, можешь что-нибудь сказать?

Но он молчал, в маске было почти невозможно говорить: она стягивала лицо, трудно было даже пошевелить губами. Но я не унимался.

― Может, хочешь поесть? Например, сварю жидкий суп, моргни, братишка.

Ответом мне было молчание. Осторожно перевернул его на бок, чтобы не затекла спина, и пошёл к столу, посмотреть, что осталось от вчерашнего ужина. Хриплый сухой голос Дани меня напугал, сердце опять подпрыгнуло в груди, причиняя боль.

― Феникс, ты убил его? ― произнёс брат, разрывая в кровь губы.

Подошёл к нему и, присев на кровать, осторожно сжал его руку в своих ладонях.

― Я поймал демона и почти поджарил, Дани. Но он вырвался, прости меня. Больше такой ошибки не совершу, клянусь тебе.

― Убей его, ― прохрипел он, сделал несколько тяжёлых вдохов и продолжил, закрыв глаза. Струйки крови из его рта стекали на кровать, ― он разбудил меня, Феникс, и мучил, рассказывая при этом, что сделает с тобой. Убей…

Я кивнул, сходя с ума от ненависти к демону.

― Он от нас не уйдёт. И будет умирать долго…

Больше в этот день Дани ничего не говорил. Я ухаживал за ним и лечил, как мог, через пару дней он начал есть и садиться, а вскоре ― потихоньку вставать. Мои уговоры «не торопиться» на упрямого брата не действовали. Он всегда всё делал по-своему, и, когда Учитель вернулся, Дани уже хорошо ходил. Только со мной не разговаривал, не потому что не мог, просто не хотел…

Учитель выглядел значительно лучше. Мельком взглянув на Дани и кивнув ему, выпалил прямо с порога:

«Я нашёл дверь, через которую Алекс вышел в Светлый мир. Роми помог. Кстати, тебе, Феникс, от него „большой привет“. Малыш очень просился со мной, но я не мог его взять. Это просто разрывает моё сердце. Давайте решать, пойдём вместе или разделимся? Не торопитесь с ответом, сначала я осмотрю Дани».

Осмотр длился недолго. Учитель прочитал незнакомые мне заклинания, и чёрная маска осыпалась с лица брата. Я было обрадовался и бросился к нему, но замер, потрясённый представшей передо мной картиной. Это было ужасно: некогда безупречное лицо Дани пересекали багровые шрамы ожогов.

― Простите меня, ребята, но большего пока сделать не могу. Будем наводить «красоту», когда покончим с нашими делами.

Дани был спокоен, впрочем, как всегда, и согласно кивнул. Потом подошёл ко мне и обнял.

― Если тебе так страшно на меня смотреть, птенчик, представь, что я просто надел маску. Зато теперь нас с тобой никто не спутает, и это неплохо, да? ― он ещё пытался шутить. Я уткнулся лбом в его плечо.

― Да, Дани. Ты в маске, и мне совсем не страшно, ведь я знаю, кто за ней.

Учитель вдруг отвернулся и сказал дрогнувшим голосом:

«Садитесь за стол, поедим и обсудим, что нам делать дальше».

Мы ели молча, никто не решался начать разговор. Каждый думал о своём, настроение было хуже некуда. Я разрывался между желанием найти Алекса и немедленно отправиться на поиски демона, искалечившего брата. Но одно мне было совершенно ясно ― нам нельзя разделяться. И, как показал опыт, попадаться в ловушку демона ― тоже. Вот сейчас, например, глядя на жадно проглатывавшего пирог Учителя, я начинал сомневаться, а тот ли он, за кого себя выдаёт? После всего, что произошло, доверия к нему не прибавилось. Скорее ― наоборот.

Моё пристальное внимание не осталось незамеченным. Отец Мари смутился и сказал:

«Перестань сверлить меня взглядом, Феникс! Хочешь, что б я подавился? Ты что, никогда голодного человека не видел? Я два дня ничего не ел…»

Покраснев, извинился перед ним. А Дани хмыкнул и покачал головой. Он не знал, как демон поиздевался надо мной. Я скрыл от него этот факт, всё ещё чувствуя вину за то, что по своей глупости отпустил чудовище, да ещё связал себя клятвой… И это было моей очередной ошибкой.

В этот момент что-то с огромной силой ударило по пещере. Пол и стены заходили ходуном, кресла опрокинулись, и все оказались на полу.

― Землетрясение? ― едва успел прокричать я, как повторный удар практически разломил потолок пещеры надвое, осыпав нас градом камней. Послышался стон, но в воздухе висела плотная завеса из каменной крошки и пыли, не дававшая мне разглядеть, кто пострадал.

― Дани, Учитель, вы целы? ― я пытался перекричать нарастающий гул, поднимаясь с четверенек.

― Феникс, иди сюда. Быстрее, кажется, Дани завалило, ― раздался слабый голос Учителя.

Я закрутился на месте, совершенно потеряв ориентацию. Рука Учителя подхватила меня и поволокла куда-то в сторону. В этот момент раздался новый удар, но меньшей силы, поваливший насснова.

― Что за ерунда тут творится? ― прокричал я прямо в ухо Учителю. И тут же получил от него по лбу.

― Почему так орёшь, ненормальный, оглушить меня решил? Видишь эту груду камней? Думаю, твой брат там…

Я охнул и стал вместе с ним разбирать камни, пока голос Дани меня не остановил:

«Вы что тут, золото ищите? Бежать надо, пока нас совсем не завалило!»

Брат стоял позади нас. Мы с Учителем переглянулись и, кряхтя, поднялись на ноги.

― Неблагодарный, тебя, вообще-то, спасали, ― сердито пробубнил отец Мари, хватаясь за сердце, ― нет, это приключение меня всё-таки доконает…

Я посмотрел на Дани и, несмотря на трагичность ситуации, ухмыльнулся. Он с ног до головы был усыпан белой пылью, яркими оставались только глаза. Это было так смешно, что я не выдержал и засмеялся. За что и получил снова по лбу, теперь уже от брата.

― Приди в себя, птенчик, у тебя что, истерика?

― Нет, просто ты такой белый, как в муке…

― А ты, конечно, другого цвета, но я почему-то не смеюсь!

― Вы, двое, прекратите немедленно! Давайте искать выход, а то сейчас эти чёртовы «летуны» заявятся сюда и поглодают наши косточки прямо с пылью.

Эти слова заставили нас с Дани испуганно переглянуться. Я, как всегда, вылез, не удержавшись от вопроса.

― А Летун ― это…

― Страшная и очень зубастая дрянь, да ещё с крыльями, пожирающая всё подряд. Размером с пещеру, а то и больше.

Мы с братом одновременно выдохнули: «Драконы…»

Учитель только махнул рукой.

― Да называйте их, как хотите. Похоже, они устроили бой прямо над «нашими» скалами. И одному из них явно не повезло, приземлился прямо на пещеру.

― И что теперь будет? ― продолжал я задавать вопросы, подзабыв, что мы не на уроке биологии.

― Пока ничего. Они сейчас поедают своего невезучего собрата. Надо успеть найти выход и сбежать, желательно куда-нибудь подальше отсюда. Потому что у них отличный нюх, и, если не поторопимся, можем стать следующим блюдом в меню. Кстати, эти твари свободно переходят из одного мира в другой, никто не знает, как…

― Ясно, давайте искать выход, ― Дани уже осматривался по сторонам, но кругом были только нагромождения камней.

― Учитель, Вы же можете проходить сквозь стены, выпустите нас, ― предложил я.

Он вздохнул.

― И почему у меня такое чувство, что разговариваю с ребёнком? Да, я умею преодолевать не очень толстые стены, но огромные завалы из каменных плит ― совсем другое дело.

― Феникс, зажги маленький огонёк, не больше свечи. Посмотрим, откуда тянет сквозняком, ― Дани всегда был разумным, не то что я.

Закрыв глаза, сосредоточил огонь на пальце правой руки. Пламя почти сразу наклонилось влево, и все пошли в этом направлении: я ― впереди, Учитель ― следом, Дани прикрывал нас. С закрытыми глазами мне было видно, как днём. Не скажу, что это был лёгкий путь: приходилось постоянно останавливаться и расчищать себе дорогу, но некоторое время спустя мы подошли к пролому в стене, через который вполне могли выбраться наружу.

Если бы не одно «но»… Путь к свободе преграждало что-то тёмное и блестящее. Открыл было рот, чтобы спросить Учителя, но он выразительно приложил палец к губам. Мы замерли, и правильно сделали. Темнота в проломе задвигалась, и появился огромный красный глаз, один вид которого заставил меня содрогнуться.

Я почувствовал, как чья-то рука схватила меня за шкирку и отбросила назад, подальше от опасного соседства. Дани занял моё место, и тут же огромный кривой коготь протиснулся внутрь пещеры и зацепил брата по руке, разрезав её до кости. Кровь хлынула на пол. На этот раз я не растерялся, и вместе с Учителем оттащил Дани от пролома.

Зажмурившись, я читал заклинание исцеления, а отец обеих моих подружек, которого мы с Данимежду собой уже успели окрестить Дедом, пытался сдержать хлеставшую из раны кровь. Меня чуть не вырвало, когда в пролом просунулся длинный чёрный язык и, пошарив по полу, начал слизывать успевшую натечь лужицу крови.

Не знаю, о чём я думал, ударив огнём по этому языку, но это сработало. Раздался визжащий звук, напоминавший срежет металла о металл, и язык исчез. Затем послышалось хлопанье крыльев. Похоже, драконы почему-то решили нас покинуть. Но в тот момент мы этому даже не обрадовались. Не до того было.

Кровь из раны брата превратилась в тоненький, быстро иссякающий ручеёк. На коже образовался грубый шрам, который вёл себя подозрительно «живо» ― пульсировал и раскачивался, словно внутри него находилось что-то, желавшее выбраться наружу…

― Учитель, что это? ― прошептал я, не сводя испуганных глаз с дёргавшегося красного рубца на бледной коже Дани.

― Понятия не имею, Феникс. На когтях этих, как ты называешь, драконов, есть яд. По идее, он смертелен для любого живого существа, а твой брат, прости меня за эти слова, почему-то ещё жив. Возможно, это благодаря демону, за много лет оставившему свой след в его крови. Красномордую тварь так просто не убить… ― сказал он, задумавшись.

― Получается, Дани заражён?

― Да не знаю я, пока могу с уверенностью сказать только, что брат спас тебя. А что будет теперь с ним самим ― даже не спрашивай. Мне очень жаль. Ты хотел пожертвовать собой, но он, кажется, тебя опередил…

― Заткнись, слышишь, мерзавец! Дани не умрёт, это ты завлёк нас сюда. Если с ним что-нибудь случится ― спалю тебя не задумываясь. Не рассчитывай пережить его хоть на мгновенье…

Кажется, я плакал и ругался, а Учитель молча кивал в ответ и не спускал глаз с пульсирующей раны моего брата. Внезапно дёрганье шрама прекратилось. Дани застонал и открыл глаза.

― Что с моей рукой? Только что она горела огнём, а теперь заледенела как на морозе.

Я потрогал его ладонь. Брат оказался прав: рука до самого плеча была очень холодна и даже покрылась инеем, словно он только что вылез из морозилки. Это напугало меня ещё больше.

― Что ты чувствуешь, тебе холодно? ― меня трясло, словно всё это происходило не с ним, а со мной.

― Да, не жарко. Странное ощущение, рука онемела. Впрочем, она постепенно теплеет. Не дрожи ты так, Феникс, сейчас всё пройдёт…

И, действительно, чувствительность вернулась через минуту. Рука брата нормально двигалась и уже не вызывала беспокойства. Но мне по-прежнему было не по себе. Подождав немного, пока Дани смог встать, снова пошли к пролому в стене пещеры. Здесь Учитель нас остановил и первым вылез наружу.

Мы с Дани, волнуясь, ждали внутри. Раздражённый голос «Деда» заторопил нас.

― Ну, что там застряли, идите сюда. Всё чисто. Кажется, ваши «драконы» убрались. И, честно говоря, меня это тревожит.

Я выбрался и помог Дани, который потерял много крови, и любое движение давалось ему с трудом.

― А что не так, Учитель? Они съели своего «товарища» и полетели дальше в поисках новой добычи.

― Ох, Феникс, как же у тебя всё просто. Не слышал, чтобы летуны бросали свою добычу, то есть нас троих, да ещё попробовав крови. Здесь что-то не так.

― Но кровь Дани не совсем обычна, может, она их напугала.

― Не переоценивай их умственные способности. Это только твари, которые умеют пожирать всё, что движется, и разрушать то, что им мешает на пути. Ими управляют инстинкты. Это не ваши «разумные драконы» из человеческих сказок. Тем более непонятно, что их так напугало, заставив бросить нас здесь. Разве только сюда приближается что-то более ужасное, чем эти пожиратели плоти…

Учитель замолчал, глубоко задумавшись. Потом посмотрел на нас с братом и его глаза… О, нет, он был не просто взволнован. И даже заговорил запинаясь.

― Я, кажется, догадался, что это может быть. Но, если прав, то, ребята, начинайте заранее прощаться с жизнью и друг с другом. Как жаль, что так и не встретил дочерей и не поговорил с ними. Умирать вдали от них, так и не объяснившись ― что может быть хуже…

― Раз у нас мало времени, Учитель, говорите прямо, что нас ждёт. Каким бы неприятным ни был сюрприз, я хочу быть к нему готов, ― Дани был, как всегда, спокоен, но я заметил, как на его руке снова зашевелился шрам. Это выглядело ужасно, но он, казалось, ничего не замечал, сохраняя невозмутимость.

Учитель вдруг закашлялся, его голос охрип. Никогда ещё не видел своего наставника таким беспомощным. Не осталось даже намёка на его вечную ироничную ухмылку. Слова слетали с губ, шурша, как осенние листья в нашем саду.

― Я провёл в этих чёртовых мирах несколько лет, но не знаю полной их истории. Однако есть кое-что, назовите их слухами или преданиями, которые повторяются в любом из них. Я говорю о Разломе. Внезапно земля начинает трескаться, в самых неожиданных местах образуются провалы, в которые засасывает всё, что находится вблизи страшного места. Гибнут растения, животные, люди. Я уж не говорю, что за несколько секунд может исчезнуть целое озеро или крупное поселение.

Он тяжело вздохнул и продолжил, слова давались ему с трудом.

― Не бывает никаких предварительных «сигналов», по которым можно было бы догадаться о предстоящей катастрофе. Животные ведут себя спокойно, нет аномалий в погоде, люди ничего не чувствуют… И только страшные летуны, ваши «драконы», способны чувствовать предстоящий Разлом. Но они не убегают, а, напротив, летят в его сторону. Зачем, никто не знает. Свидетелей никогда не остаётся.

― Почему же Вы так напуганы, Учитель, ― спросил я, ― «драконы» уже улетели, значит, нам катастрофа не грозит…

― Ах, Феникс, как бы я хотел поверить в это. Но внимательно оглянись по сторонам. Я тоже не сразу их заметил. Видишь невысокие скалы вокруг нас. Они там. Сидят и ждут начала представления. А мы в центре этого ужасного кольца, окружённые со всех сторон. Ни убежать, ни спрятаться. Можете, разве что, помолиться…

Мы с Дани осмотрелись и быстро убедились в правоте его слов. На всех ближайших к нам скалах сидело по нескольку огромных тварей. Наша троица оказалась внизу, словно на арене цирка, и нам предстояло умереть в этом странном жертвоприношении…

Я не был к этому готов и попытался прижаться к Дани, ища у него защиты от предстоящего кошмара. Но замер, увидев, как двигаются шрамы не только на руке, но и на его лице. Там, где раньше были знаки, вырезанные демоном. С братом что-то происходило. Дани был похож на застывшую статую с безразличным и отрешённым выражением лица. Только по глазам, полным муки, я догадался, как больно и страшно ему было в тот момент.

Обернувшись к Учителю, невольно замер. Он стоял, готовый драться. Только с кем? В его руке трепетал чёрный сгусток боевого заклинания. Глядя на наставника, я приготовил «свой огонь» и встал рядом. Он посмотрел на меня как никогда серьёзно и кивнул. Так и стояли ― спина к спине. Дани очнулся от размышлений и подошёл к нам.

― Я с вами до конца.

― А чем ты собираешься драться, полудемон? ― не поднимая на него глаз, спросил Учитель, заставив меня задрожать от таких слов, обращённых к любимому брату, ― у тебя же нет оружия. Ты, наверное, ни одного заклинания не помнишь…

― Моё оружие теперь всегда со мной, ― очень спокойно произнёс Дани и продемонстрировал нам огромные чёрные когти на своих руках, больше похожие на острые кривые ножи.

― Годится, ― знакомо хмыкнул Учитель.

Дани встал рядом со мной и виновато прошептал:

«Прости, птенчик. С этим я ничего не могу поделать. Но обещаю, пока я жив, с тобой ничего не случится. А меня теперь непросто убить…»

Я был растерян, меня смутили слова Учителя о Дани. «Полудемон» ― звучало как приговор. Глядя на внешне спокойного брата, боялся даже представить, какая буря сейчас разрывала его изнутри. Достаточно было посмотреть в эти больные, отчаявшиеся глаза. Несмотря на обращённые ко мне слова утешения, они молили: «Помоги, Феникс, мне страшно…»

С трудом нашёл в себе силы сказать ему:

«Держись, братишка, мы всё исправим. Только выпутаемся из этого безумия, и я займусь тобой».

И увидел в его глазах благодарность и надежду. Он мне верил, а я сгорал от стыда, потому что даже не представлял, как сдержать своё обещание…

В это время Учитель толкнул меня плечом.

― Хватит распускать слюни, ребята. Посмотрите на скалы. Эти ваши «драконы» что-то задумали. Пора нам приготовиться к бою и показать засранцам, что могут настоящие маги, ― и, посмотрев на бледное лицо Дани, добавил. ― И не только маги.

Мы оглянулись по сторонам. «Драконы» взлетали со скал, один за другим, и, взметнувшись ввысь, начали кружить над нами.

― Прямо как стервятники. Странно, почему они не набрасываются на нас. Чего-то ждут? Мерзавцы специально держатся на большой высоте, оттуда мы их не достанем, ― в моём голосе было сожаление, ― Учитель, а плеваться огнём они умеют?

― Не слышал о таком. У них жуткие ядовитые когти, ты же сам видел, на что они способны. А уж зубы… Мне кажется, они могут и камни перемалывать, не то что наши косточки.

―Да уж, неприятная перспектива, ― мы перебрасывались ничего не значащими фразами, чтобы скрыть свой страх. Дани же молчал и внимательно к чему-то прислушивался. Вдруг он резко сказал:

«Подойдите как можно ближе ко мне, сейчас начнётся. Я чувствую приближение Разлома».

От этих слов подкосились ноги, и меня затрясло. Нет, это задрожала земля. Налетел резкий порывистый ветер, сквозь гул которого я еле разобрал крик Учителя.

― Смотрите вверх. Летуны собрались в группу. Что они собираются делать?

Честно? В тот момент мне было совершенно на это наплевать. Я думал о скале рядом с нами и что не против сейчас вернуться в это ненадёжное убежище. Чем стоять вот так перед раскрывающейся пастью земли. В паре метров от нас появились трещины, увеличивавшиеся в размере с каждой секундой. Времени искать укрытие уже не было, и тогда я снова услышал настойчивый голос Дани.

― Быстро, прижимайтесь ко мне, если не хотите, чтобы я сделал это своими когтями!

Мы тут же повиновались, так убедительно прозвучал его голос. Как раз в этот момент почва под ногами исчезла. И сразу же нас с Учителем закрыла чёрная пелена, которую я сначала принял за плащ. И хоть соображать, летя в бездну вниз головой, было неудобно, каким-то образом до меня дошло, что это были крылья. Крылья моего брата…

А последней моей мыслью, перед тем, как потерять сознание, была: «Как же он летит, если закрыл нас крыльями?» Как-как. Камнем вниз. Мог бы и сам догадаться… Мимо нас просвистело что-то крупное. «Драконы. Вот как они попадают в другие миры…» Это была гениальная догадка. Но похвалить меня было некому, Учитель, как потом оказалось, тоже отключился.

Я с трудом открывал веки и делал это, кажется, целую вечность. Так было больно, и дышать ― тоже. И вообще, всё было плохо, непонятно, как остался жив, после такого «полёта». Открыв, наконец, глаза, сначала испугался, что ослеп. Но постепенно привык к полутьме, даже смог сесть и осмотреться.

Ощупав голову, обнаружил, что она скользкая от крови. Выходит, здорово приложился. Хорошо, что головушка у меня крепкая, сколько раз по ней ни «стучали», всё выдерживала. Посидел немного, пытаясь рассмотреть окружающие меня предметы. Кажется, нас занесло на улицу. Была ночь или поздний вечер, кто их разберёт. Пятна газовых фонарей расплывались и дрожали. Понятно, почему так болела спина, каменная мостовая ― это вам не пуховая перина…

Надо было заставить себя встать и поискать спутников. Но как это сделать, если всё тело болит и ломает? Кое-как справился, стоная и охая, как старый… Ох, а где Дед? Ему, наверное, досталось ещё сильнее меня. Но сколько я ни оглядывался, так и не нашёл Учителя. Зато увидел Дани. И сразу помчался к нему, правильнее сказать, потащился как черепаха.

Он лежал на спине, ни зловещих когтей, ни крыльев у него не было. Зато прощупывалась большая шишка на голове, и дышал он очень тихо. Шрамы на лице и руке вели себя спокойно. Хоть это меня обрадовало. Как ни странно, совсем не было крови; что ж, Дани был жив, это главное.

Не зная, что с ним делать, я попробовал его окликнуть. Он не реагировал. Тогда осторожно потрогал за плечо, результат был тот же. Если бы ни чуть заметное дыхание, подумал бы… Нет, ни за что. Не для этого я вернул брата, чтобы вот так просто отдать его смерти. Или принести в жертву Гадалке, кем бы она ни была.

Я встал на ноги и постарался как следует всмотреться в окружающий пейзаж. Темно, улица, мрачные невысокие дома, газовые фонари. И никого. Наверное, люди спят. Взглянул на небо и ровным счётом ничего не увидел. Сплошной мрак. Неужели мы попали в один из миров, где все жители перебрались в подземные пещеры. Прячутся, наверное, от местной фауны, вроде «драконов» или ещё кого-то пострашнее…

А это означает, что стучать в двери с просьбой приютить на ночь ― попросту терять время. В любом случае, надо найти укрытие. Тут мы с Дани на виду. Я вздохнул и как тяжелоатлет перед взятием очередного «веса» ― подтянул ремень на джинсах. И осторожно перекинул брата через плечо. Может мне и показалось, но он стал немного легче.

Выбирать направление особенно не приходилось ― кругом была тьма, поэтому пошёл со своей ношей вперёд по улице. То ещё, скажу вам, ощущение. Словно кто-то неслышно крадётся за тобой по пятам и дышит в затылок. А обернуться и посмотреть ― страшно…

И, конечно, что-то то ли скрипнуло, то ли хрустнуло за спиной. У меня сдали нервы и, развернувшись, я просто пнул ногой «темноту», выругавшись от души. Голос Учителя был полон насмешки.

― Феникс, мой нерадивый ученик! Меня, конечно, по-разному приветствовали, но такими словами, да ещё и лягаясь при этом… Ты ― бесподобен, в смысле, выпороть бы тебя как следует!

― Учитель! ― обрадовался я, ― а зачем Вы подкрадываетесь, могли бы окликнуть, а не пугать. Сами виноваты. Кстати, где Вы пропадали?

― Хоть бы извинился… Где, где, нашёл дом Шаманки. На наше счастье, нас занесло в её мир. Здесь совсем недавно был твой сын, здесь же находится и дверь, через которую он ушёл в Светлый мир. Пошли, скоро будет поворот, там стоит развалюха. В ней жила моя дочь, пока не сбежала от мужа. Не знаю, там ли она сейчас, но надо же нам где-то остановиться и передохнуть.

Вот так, под беззлобное бормотание «Деда» мы дошли до небольшого одноэтажного домика. Одинокое окно было темно. Учитель приблизился к двери и открыл её. Зажёг голубоватый свет, крикнув мне:

«Ну, что стоишь, проходи. Тут пусто, и брата — полудемона тащи. Как-никак, он ― наш спаситель…»

Я нахмурился, хоть и не стал возражать. А смысл спорить, если сам был свидетелем превращения Дани? «Мой бедный брат, что за напасти преследуют тебя с детства? Всё равно не откажусь и не брошу тебя…»

С Дани на плече прошёл в комнату, где Учитель уже «позаботился» о мебели. Положив брата на кровать, сел рядом с ним и осторожно погладил по волосам, тут только заметив, что его виски совсем поседели. Осторожно касался пальцами каштановых вьющихся волос, единственного, что напоминало его прежнего.

― Он еле дышит, Учитель, и непонятно, то ли спит, то ли в обмороке.

Прогнав меня взглядом, «Дед» сам занял моё место. Он внимательно осмотрел Дани, прислушался к его дыханию.

― Твой братишка в порядке. Спит, намаялся. Слишком много сил отдал, не тревожь его. Давай тоже спать, с утра будем разбираться, что делать дальше.

Я кивнул. Стащил со свободной кровати матрас и бросил его на пол рядом с кроватью брата. Там и лёг. Учитель посмотрел на меня с грустью, но ничего не сказал. Свет погас, и стало так темно, хоть глаз выколи. Я с тоской подумал, что в этом переулке нет даже газового фонаря. И луны тоже нет, сейчас бы я обрадовался даже её призрачному сиянию.

Словно подслушав мои мысли, на небе, вернее, своде огромной пещеры, в которой мы находились, стали проявляться крупные мигающие звёзды. Я с восхищением смотрел на них через маленькое окошко, находившееся почти под потолком, и, засыпая, забыл, что это всего лишь имитация…

Проснулся от того, что кто-то споткнулся о меня и громко ругнулся. Учитель тут же осветил комнату. К своему удивлению, я увидел рядом оторопевшую Шаманку. Из-за её спины высунулась перепуганная мордашка Роми.

― Феникс? Это ты? Вот здорово, что ты нас нашёл!

Он бросился ко мне и обнял, зарывшись головой в мою рубашку. «Надо же, малыш узнал меня и без маски!» Я обрадовался, обнимая его, хотя сердце тревожно застучало в предчувствии неприятных разговоров. И они не заставили себя ждать.

― Какого исчадья ада вы заявились в мой дом? Я вас сюда не звала, особенно это касается тебя, ― Шаманка грозно сверкнула глазами в сторону Учителя. Тот присел на кровати и спросонья, кажется, еще не разобрался, что происходило вокруг.

― Прости, дочка. Нам некуда было податься, у нас раненый брат Феникса. Не могли же мы бросить его на улице.

― Во-первых, не называй меня так. У тебя нет на это права. Во-вторых, мне нет дела до твоих друзей. Разбирайся с ними сам, ― она была так прекрасна, когда сердилась, я не мог оторвать от неё глаз. Правда, только до того момента, как Шаманка, увидев Дани, вскрикнула:

«Да ты спятил, старый дурак! Притащил демона в мой дом!»

Она выхватила кинжал из складок юбки и занесла его над головой Дани. Я прижал к себе Роми и процедил сквозь зубы:

«Положи кинжал, ведьма! Только рискни косо посмотреть на моего брата или хоть слово сказать в его адрес, и увидишь, на что я способен. Не ты одна можешь защищать дорогого тебе человека. Не забывай, кто тут маг, и твой сын ― сейчас в моих руках».

Мне самому стало страшно от тона, которым я произнёс эти ужасные слова. Видимо, и вид у меня был не лучше, потому что Учитель делал мне знаки, выпучив глаза и стуча себе по голове, намекая на моё безумие. А Шаманка тут же положила кинжал на стол и подняла руки, демонстрируя, что они пусты.

― Я поняла тебя, Феникс. Отпусти Роми и можете оставаться здесь, сколько хотите, ― она тяжело дышала, в глазах стояли слёзы страха.

Меня сразу отпустило, но я и не думал извиняться перед ней. Просто кивнул и взял кинжал с голубым лезвием, на котором, правда, сейчас уже были ножны. Я слышал об этом оружии: проклятый клинок верен хозяину, пока тот жив. И всегда переходит к победителю. Значит, Шаманке уже приходилось убивать…

― Теперь клинок мой, будь осторожна, дважды повторять не буду и предупреждать ― тоже… ― Я говорил это, убирая кинжал за пояс и боясь поднять на неё глаза. Ещё бы, женщина, о которой думал, не переставая, наверняка теперь меня ненавидела и считала своим врагом.

Повернул Роми к себе и, к удивлению, не увидел на его лице страха. Только любопытство. Я погладил его взъерошенные кудри и прошептал на ухо:

«Это я понарошку сказал, чтобы твоя мама не обижала Дани. Он очень хороший. А тебе бы ― никогда не причинил зла. Прости меня, Роми».

В ответ он снова прижался ко мне, кивая.

Шаманка окликнула его, и, подхватив свой узелок, брошенный им на пол, он пошёл за матерью. Я провожал их взглядом. В конце комнаты появилась меховая занавеска, и прежде, чем уйти за неё, Шаманка обернулась, и мы встретились взглядами. В моих глазах была вина, а в её… Брежу я что ли? Её глаза смотрели на меня с восхищением. Она улыбнулась и скрылась за занавеской, оставив меня растерянно провожать её взглядом.

От этого занятия меня оторвала неслабая затрещина Учителя.

― За что? ― притворно возмутился я.

― Сам знаешь. Как ты посмел так разговаривать с моей дочкой? Да ещё угрожал Роми. Не спорь, а то получишь добавки. Сумасшедший мальчишка. И она тоже не лучше: ненормальная, вся в мать. Вы друг друга стоите. Хорошая парочка, ― и он тихо засмеялся своим мыслям.

― И что это сейчас было, Учитель? Вы нас благословили, что ли?

― А что, это был бы неплохой выход: и дочь бы пристроил, и внука…

Я фыркнул и довольно покраснел, подумав, что этому не суждено сбыться. Ведь судьбой мне уготовано умереть в этих мирах. Чтобы все, и она с Роми тоже, обрели счастье. В это время Дани застонал, и мы, как по команде, повернулись к нему. Он лежал, не открывая глаз, шрамы на его лице снова зашевелились. Я испуганно взглянул на «Деда». Тот озабоченно покачал головой.

― Не нравится мне это, Феникс, ― в его голосе уже не было иронии, ― он борется, но сможет ли победить, вот вопрос…

― С кем борется?

― Ты иногда убиваешь меня своей тупостью, ученик! Сам с собой, со своей демонической половиной. Нет, не отдам тебе дочь, слишком плохо соображаешь.

― А с каких это пор мне нужно твоё разрешение, ― встряла вышедшая из-за занавески Шаманка, высокомерно задрав нос, ― сама себе мужа выберу.

И она, вот ей-богу, озорно сверкнула глазами, глядя на меня. Моё сердце растаяло, как масло в горячих ладонях.

― Ну-ну. Один раз уже выбрала, теперь не знаешь, как от него избавиться, ― проворчал «Дед». От этих слов Шаманка побледнела и села за стол.

― Мог бы и не напоминать об этом, старая ты колода. Это же по твоей вине я бросилась к первому встречному. Не тебе меня упрекать…

Учитель виновато замолчал. Мне было неловко присутствовать при семейной ссоре. В это время Дани снова застонал, и шрамы на его коже задвигались ещё сильнее. Я взял брата за руку, Учитель озабоченно кусал губу. Шаманка встала и подошла ко мне.

― Дай посмотрю, Феникс. Не переживай, мне незачем причинять вред твоему брату. Возможно, даже смогу ему помочь.

Я подвинулся, пропуская её к Дани, но моя рука сама собой легла на кинжал. Она заметила это, но ничего не сказала. Вынула из кармана небольшой меховой мешочек и, не развязывая его, положила на лоб Дани. Не прошло и нескольких секунд, как шрамы перестали двигаться. Более того, они побледнели и стали меньше в размере.

― Вот оно что, ― негромко сказала Шаманка, ― убирайте всё со стола. Надо готовить зелье. А ты, маг, ― она насмешливо посмотрела на меня, ― будешь мне помогать. И поосторожнее с кинжалом. Он очень коварен и при первой же возможности тебя прикончит. Поэтому не держи его близко к телу и не размахивай им, это опасно, поверь.

Я испуганно посмотрел на кинжал и быстро убрал его в свою сумку. После чего добросовестно помогал ей готовить лекарство для Дани. Это продолжалось несколько часов и так вымотало меня, что от усталости я просто валился с ног.

Шаманка смотрела на меня с усмешкой. Точная копия собственного папочки. Но, несмотря на это, она нравилась мне всё больше и больше. Перелив готовое зелье в небольшой флакон, отдала его мне.

― Давай ему по одной капле, как только шрамы зашевелятся. Это не вылечит его, но облегчит страдания и даст силы бороться за свою душу. Мне правда жаль, Феникс. Прости, что схватилась за кинжал. Я тогда так испугалась за Роми, да и за себя. Хорошо, что ошиблась. Твой брат очень сильный. У него есть все шансы однажды победить и окончательно избавиться от демонической сущности. Но это будет непросто…

― И ты меня прости за злые слова. И за кинжал, но пусть он останется у меня.

Она в ответ только кивнула, потом подошла, без предупреждения поцеловав меня в губы, и скрылась за занавеской. Я стоял растерянный и счастливый, пока Дани снова не застонал. Осторожно наклонил флакончик к его губам. Горлышко сосуда было таким узким, что за один раз из него могло вытечь не больше одной капли. Чёрная маслянистая жидкость попала на губу и зашипела, как кислота, разъедающая плоть. Я задохнулся от ужаса…

Но брат спокойно облизнул губы. Стоны прекратились. Шрамы тут же перестали двигаться и ещё больше побледнели. А Дани спокойно перевернулся на бок и продолжил спать. Дыхание его выровнялось и стало глубоким. Наблюдавший за всем Учитель восхищённо поцокал языком.

― Ай да Ила, настоящая мастерица, вся в мать… Я горжусь своей дочкой, береги её Феникс. Однако, не пора ли нам что-нибудь перекусить?

Я так устал, что без сил опустился на лавку, и, не слушая болтовню «Деда», уснул прямо за столом. Сквозь сон чувствовал, как он подхватывает меня под руку и, раздевая, тащит спать. Я пару раз буркнул: «Оставь меня, Учитель», ― и снова заснул. А проснулся, когда сквозь маленькое окошко в комнату пробивался неестественный холодный свет. Видимо, в этих краях он символизировал начало дня.

С трудом разлепил глаза и не мог понять, что не так. И только тогда заметил лохматую головку Шаманки на своём плече. Она сладко посапывала, обнимая меня. Я смущённо вылез из кровати, потому что надо мной, подобно дамоклову мечу, нависал Учитель, и его нахмуренные брови не обещали ничего хорошего.

Он рассерженно буркнул: «Вон отсюда!» ― и я не посмел его ослушаться. Умывшись, подошёл к Дани и обрадовался, увидев, что он не спит и даже пытается встать.

― Дани! Как ты себя чувствуешь? Мы в гостях у Шаманки, дочери Учителя. Она сварила для тебя лекарство, помогает?

Он с трудом сел и ответил совсем не то, что я надеялся услышать.

― Есть хочу, тащи, что найдёшь, птенчик.

Я сорвался с места и помчался на поиски еды для брата. Вскоре сидел рядом с ним и с завистью смотрел, как он уминает все запасы, что мне удалось найти. Улыбаясь, как дурак, пялился на него, радуясь, что он снова со мной.

― Тебе полегче, Дани? Это так здорово…

― Было бы ещё лучше, если бы кое-кто со своей подружкой дали мне нормально поспать эту ночь…

Вместо ответа ― покраснел и увидел, как Дани ухмыльнулся, а потом протянул мне большой сэндвич, который я для него же и сделал:

«На, подкрепись, бедняга! Совсем она тебя замучила…»

И он рассмеялся. Я присоединился к нему. Как же приятно было видеть его таким весёлым! Сам не знаю, почему, сел рядом с ним и, наконец, рассказал всё, что так долго от него скрывал. И про обман Учителя, его историю о Гадалке и нашей судьбе, о своей клятве демону…

Неудивительно, что это помогло брату подскочить с кровати. Его щёки и глаза пылали.

― Боже, Феникс! Ну как можно быть таким наивным дураком? Помнишь, о чём мы с тобой говорили в самом начале ― никому не доверять! А ты поверил в россказни этого лжеца? У меня нет слов. Да я не сомневаюсь, что он тесно связан с этой чертовщиной. Ничто не может оправдать его в моих глазах. Исчезает, когда ему надо, потом появляется в «нужный» момент. Мелет всякую чушь, а ты, глупый птенчик, ему веришь…

Дани быстро оделся, отбросив мою руку, когда я попытался ему помочь.

― Смотри, как твой Учитель ловко «избавил» меня от демона ― у меня теперь и когти, и крылья есть. Здорово, да? А я почти тридцать лет прожил с этой тварью внутри ― и ничего не было. Случайность? Вот что. Надо быстро уходить от него, придумывай что хочешь… Иначе оба пропадём. И, думаю, Гадалка тут вообще ни при чём, просто кто-то слишком доверчивый так за эти годы и не повзрослел!

Я был раздавлен, Дани озвучил мучившие меня мысли…

В этот момент с улицы зашёл Учитель и, серьёзно посмотрев на нас двоих, сказал:

«У меня плохие новости. Кто-то знает, что мы здесь. Собирайтесь, уходим».

Мы с братом переглянулись.

― Дани, как думаешь, кому мы понадобились?

― Понятия не имею, вероятно, этот «кто-то» не хочет, чтобы мы нашли Алекса, врага лучше знать в лицо, ― и он выразительно посмотрел в сторону только что вышедшего из двери Учителя.

Я согласно кивнул. Итак, опять приходилось бросать Шаманку и Роми, и это расстраивало меня ещё больше. Через пять минут мы собрались. Грустный Роми принёс большой свёрток с едой.

― А мама? Она не придёт проститься?

― Плачет, говорит, что больше мы вас не увидим. У неё плохое предчувствие.

― Какая чепуха, не верь этому. Я обязательно вернусь за вами обоими. Смотри за мамой и береги её, ― обнял мальчика и вышел за дверь, на сердце было тоскливо. Хорошее утреннее настроение испарилось, словно его и не было.

«Кто теперь позаботится о Шаманке и Роми?» ― подумал я и чуть не прозевал момент, когда нас атаковали прямо в переулке. Буквально в последнюю секунду мне удалось поставить щит, и мы с Дани смогли укрыться. А уже потом я вспомнил, что и сам неплохо умею убивать. Когда мой огненный шторм закончился, от нападавшего осталась лишь яма, наполненная пеплом. Мы осмотрели её, и Дани покачал головой:

«А ты многому научился за эти шестнадцать лет».

Но тут я увидел Учителя, лежащего у стены дома. Он был серьёзно обожжён, не двигался и не подавал признаков жизни. Кто-то схватил меня за руку, заставив дёрнуться. Это был Роми. Его глаза казались огромными, в них смешались ужас и восхищение.

― Феникс, скорее уходи отсюда вместе с братом. Совсем рядом, ― он показал рукой направление, ― есть небольшая роща. Днём там безопасно, а на ночь в ней не оставайтесь, иначе пропадёте, так сказала мама. О дедушке мы с ней позаботимся. Бегите, умоляю!

Я кивнул ему, Дани уже стоял рядом со мной, прислушиваясь к словам мальчика. Бросив последний взгляд на Учителя, мы побежали не оглядываясь. Вдогонку нам полетели заклинания, я хотел было обернуться и ответить, но брат решил всё по-своему. Он прижал меня к себе, расправив крылья, и мы взмыли в небо, а через несколько минут плавно приземлились у рощи, о которой говорил Роми.

У меня дрожали ноги, и я никак не решался открыть глаза. И не потому, что боялся полёта, мне было страшно увидеть брата таким ― с крыльями…

― Хватит прикидываться трусом. Открывай глаза, Феникс, ну, пожалуйста. Крыльев нет, я нормальный, почти. Посмотри лучше на этот лес, честно говоря, и заходить-то в него не хочется…

Я послушно уставился вперёд. Лес как лес, что ему не нравится? Светлые деревья, похожи на берёзы, кустарник, трава по колено.

― Ну и? Лес вполне приличный, с виду, конечно.

― Прислушайся к своим ощущениям, неужели не чувствуешь ловушку?

― Как говорит Учитель, я ― тупой, но тебе, Дани, верю. Раз так считаешь, давай поищем другое место. Согласен на полёт, только смотреть вниз не буду. Не привык ещё.

Дани молчал. Я взглянул на его нахмуренное лицо.

― А, с другой стороны, Шаманка считает, что до темноты здесь безопасно. Может, рискнём? Решай, Дани…

― Хорошо, пойдём. Если что, полетим дальше.

И он кивнул мне, приглашая за собой. Так вместе мы и вошли в лес. У меня в голове крутилось: «Куда брат прячет крылья? А, может, они появляются по его желанию?» Напрямую спросить об этом не решался, но так задумался, что практически наступил ему на пятки.

Дани посмотрел на меня и улыбнулся.

― Перестань волноваться о всякой ерунде, птенчик. Мы теперь вместе, я столько времени мечтал об этом. Давай воспользуемся шансом и просто отдохнём здесь, вон подходящая полянка.

Я опять кивнул как китайский болванчик. Настроение было ужасное. Так хотелось, как в детстве, пожаловаться ему, что мне страшно и не хочется умирать в этом проклятом месте. Но я молчал и даже пытался натянуто улыбаться. Выглядело это, наверное, дико. Дани вздыхал, глядя на меня. Мы поели то, что собрала нам в дорогу Шаманка, и при мысли о ней и её словах, что мы больше не увидимся, я совсем скис.

Брат обнял меня и прижал к себе. Я вдруг почувствовал, как он напрягся.

― Феникс, за этим кустарником кто-то есть, ― тихо прошептал Дани мне на ухо. ― Я тут узнал, что у тебя появился необычный кинжал, который сам попадает в цель. Давай, опробуй его. Ну же, вряд ли это кто-то из наших знакомых…

Я осторожно достал кинжал, рука у меня задрожала, и от этого ножны исчезли, обнажив голубоватое лезвие. От одного его вида меня затошнило, и, стараясь избавиться от неприятного клинка, не прицеливаясь, бросил его в сторону кустов.

Зашуршали, падая на землю, срезанные ветви. Я даже подумать не успел, как спрятанный в ножны кинжал снова был у меня в руке. Как можно скорее убрал его в сумку и пошёл за Дани, уже осматривавшим кустарник.

― Странно, Феникс, но здесь никого нет. Я не мог ошибиться, однако ни крови, ни других следов не видно. Что за…

Снова раздался шорох, только в соседних кустах. Теперь и я хорошо его расслышал.

― Эй, кто там прячется? Выходи, или спалю всю рощу. Мне не до шуток, сам сейчас убедишься, ― прикрикнул я на неизвестного.

― Только, пожалуйста, больше не бросайте клинок. Он не сможет мне навредить, но я его не переношу, ― голос был негромкий, но очень усталый.

― Хорошо, обещаю, выходи и поговорим, ― продолжил я разговор, чувствуя непонятное волнение.

― Иду, и постарайтесь спокойно отнестись к моей внешности, она может вас шокировать.

― Вот это вряд ли, я вообще-то тоже не красавец, ― хмыкнул Дани, выпуская наружу свои огромные когти, при виде которых я нервно сглотнул.

Кусты снова зашуршали и раздвинулись. К нам на поляну вышла… тень, я чуть рот от удивления не открыл. Но Дани меня одёрнул. Это была полупрозрачная тень, при свете дня она была еле различима, но точно принадлежала человеку ― у него были голова, туловище, руки, ноги. Всё, кроме лица. Непонятно, как он говорил и видел…

Тень присела у костра, протянула к нему руки и стала греться. Чудеса в решете… Не придумав ничего лучшего, сел рядом. Дани поступил так же.

― Кто ты такой? И что тебе от нас нужно? ― Дани первым пришёл в себя от потрясения.

―Я ―Тень, так меня и зовите, Дани и Алекс.

― Откуда… ― вскрикнули мы разом.

― Когда-то давно я тоже был человеком, и мы были знакомы. Но сейчас не время говорить об этом. Вам и вашим близким грозит опасность, и поэтому я здесь.

― Кое-что я хорошо усвоил в этом мире ― никому нельзя верить. А тебя, Тень, мы вообще первый раз видим, чтобы ты там ни плёл, ― голос Дани был холоднее льда.

― А ты всё такой же, умный и рассудительный, Дани. Но, похоже, сам сейчас в большой беде. А я так рассчитывал, что вас моё проклятье не коснётся. Хорошо, скажу по-другому. Вам сегодня же надо вернуться на Землю. И тому масса причин.

― Назови их и поторопись, мне не нравится всё, что с нами происходит. И ты, в том числе, ― Дани был непреклонен. Я же совсем растерялся. Мне было не по себе. Мог поклясться, что я уже когда-то слышал этот голос. Что-то очень далёкое и хорошо забытое, из раннего детства, тревожило мою душу и требовало: «Доверься ему. Он ― ваше спасение».

Человек-Тень словно почувствовал моё состояние и повернул ко мне свое «лицо».

― Алекс, мой мальчик, как же мне хочется всё тебе рассказать, но Дани прав, у нас очень мало времени. Вот что, слушайте. Во-первых, ваши родители в большой опасности. Они сейчас далеко. Ты, Дани, должен знать, что им пришлось усыновить мальчика. И, спасая ребёнка, они увезли его на Север.

― Допустим, ― в голосе брата впервые промелькнул интерес.

― С этим мальчиком большие проблемы. В него вложено опасное заклинание. Скоро, не владея собой, он начнёт убивать магов, а ближе всего к нему…

― Стой, Тень! Его зовут Мика? ― выдохнул я. «Неужели демон меня не обманул. Но зачем, какая ему выгода от всего этого?»

― А ты откуда знаешь о Мике? ― казалось, человек-Тень растерялся.

Мне пришлось рассказать ему, как демон обманом взял с меня клятву убить незнакомца. От моих слов он словно с ума сошёл: вскочил на ноги и со стоном начал ходить у костра.

― Нет, Алекс, этого нельзя допустить! Ты должен освободить Мику от заклинания, но ни в коем случае не убивать. Делай всё, что хочешь, но вы оба обязаны остаться в живых, иначе нашим страданиям не будет конца… ― после чего упал на колени у костра и заплакал. Это потрясло нас с Дани. Мы переглядывались, не зная, как нам поступить.

Человек-Тень опомнился, встал с колен и тихо продолжил.

― Дани, Алекс, умоляю вас, поверьте мне. Сейчас Мика ― угроза для всех. Поэтому вы должны торопиться. Я столько всего преодолел, чтобы проводить вас к двери, ведущей в ваш мир. К тому же, чтобы не предсказывала тебе судьба, Алекс, ты должен сопротивляться. Верь в себя, даже самое страшное можно пережить, если есть ради кого стараться.

Эти слова решили всё. Мы с Дани, не сговариваясь, подхватили свои вещи с земли. Я затушил костёр и пошёл вслед за Тенью. Брат был мрачен, но не отставал. Дорога петляла среди деревьев, пока не упёрлась в небольшой, поросший травой холм. Там нас ждал ещё один «сюрприз». У холма сидела Шаманка, рядом на земле лежал так и не пришедший в себя Учитель. Голова «Деда» покоилась на коленях дочери, и она осторожно гладила его по волосам. Роми первый заметил нас и бросился навстречу.

― Феникс, я знал, что ты придёшь! Человек-Тень сказал, нам опасно оставаться здесь, и мы пойдём с тобой. Здорово, правда?

Я только кивнул, в голове всё перепуталось: мысли о родителях и странном Мике, способном убить их, Учителе, которому мы не могли доверять, но вынуждены были тащить с собой. И опять не было времени, чтобы всё хорошенько обдумать. Планы менялись слишком быстро: надо было действовать решительно, мы не имели права опоздать…

Машинально протянул руку Шаманке, помогая ей встать. Дани закинул Учителя на моё плечо, не скрывая своего отвращения к лжецу. Крепко сжимая руку Роми, я повернулся к Тени и произнёс:

«Мы готовы».

Человек-Тень что-то прошептал. Роща исчезла, оставив нас в полутьме перед сверкающей дверью ― измученных, напряжённых, полных отчаяния и неясных надежд. Не зная, какие ещё испытания приготовила нам недобрая судьба, я лихорадочно повторял про себя: «Прости меня, Алекс! Потерпи, сынок, что бы там ни было, рано или поздно приду за тобой. Просто подожди меня немного».

Осмотрев всех, кивнул на прощание безликой Тени и обратился к Дани:

«Давай, братишка! Пора домой!»

Он словно ждал этих слов и рывком открыл дверь…