После буйного веселья всегда наступает спад. Отсмеявшись, мы в изнеможении упали на пол. Учитель и Шаманка почти сразу заснули, но я не обратил на это внимания. Лежал на спине, подложив руки под голову, смотрел на грязный потолок с играющими на нём тенями от факелов и думал: «Какой же я дурак. У меня столько проблем, что хватило бы на десятерых, а я веселюсь. Не к добру это, ненормально как-то. А когда, интересно, последнее время у меня было иначе? Ах, да, я же демона завалил», ― и грустно улыбнулся своим мыслям.

Хотел повернуться к Учителю и напомнить ему, что пора бы начать готовиться к схватке с Болли, но губы почему-то не слушались, а глаза сами собой закрывались, словно кто-то насильно тянул меня за веки. Понятно, наведённое сновидение. Значит, мой враг уже здесь и действует. Что на этот раз он хочет мне показать, чем собирается сломать?

Я покорился сну. Меня окутал туман, но не густой, а слабенький, как после летнего дождя. Пробираясь сквозь него, раздвигал пелену руками, а потом остановился и легонько подул. Вокруг начали расходиться белые круги, словно я был камнем, брошенным в воду. Туман постепенно растаял, оставив меня совсем одного в темноте. Но вдруг всё изменилось…

Рядом ходили хорошо знакомые и любимые люди, но меня, они, казалось, не замечали. Вот пробежал мимо Алекс, такой взрослый и красивый, что я невольно залюбовался им. Он обернулся, махнул рукой и крикнул: «Мика! Не отставай, девчонки заждались!» Мой младший брат со смехом догнал его, и они, весело болтая, скрылись в темноте.

За ними бежал взъерошенный Роми:

― Ребята, подождите меня, я ― с вами! ― и тоже пропал из виду, мне оставалось лишь с улыбкой наблюдать за ним.

Наконец, появился Дани ― без крыльев и страшных когтей. Его прекрасное лицо больше не уродовали шрамы, под руку с ним шла Мари в длинном чёрном платье ведьмы с перекинутой через плечо полураспущенной косой. Они остановились прямо напротив меня и поцеловались, а потом в обнимку ушли за детьми.

Сердце сжалось от боли и отпустило. «Мари сделала свой выбор и, судя по всему, на ней больше нет проклятья. Что ж, замечательно, я опять в пролёте, зато с Дани всё в порядке», ― возникла мысль и сразу же скрылась, словно лёгкий мотылёк взмахнул голубыми крыльями и умчался прочь. Мимо промелькнула тень отца. Так хотелось его окликнуть, но мой язык был скован, и человек-Тень исчез вслед за другими. Никому не было до меня дела. Я опять остался один. Опять…

Совсем рядом раздался такой знакомый смех, и появился он ― мой главный враг ― маг по имени Болли. Дядюшка Болли. Я быстро развернулся к нему, но понял, что не могу вызвать огонь, ведь продолжал… спать. А он приближался, не переставая ухмыляться, и это была улыбка победителя.

― Ну вот, Феникс, ты только что увидел своё будущее. И как оно тебе? Грустно, правда? Столько старался ради них, так переживал, а им нет до тебя дела… Думаешь, злой дядя Болли всё это придумал, чтобы сделать больно твоему сердцу? Ошибаешься. Единственное, в чём я лучше тебя ― это предсказания. Они всегда правдивы и не зависят от моего желания. Так что этому ты можешь верить. Ладно, пора просыпаться, тебе ведь не терпится расправиться со мной, а во сне это сделать не получится.

Он щёлкнул пальцами, и я снова оказался в подвале, ставшим в последние дни моей тюрьмой. Как и раньше, лежал на полу, а Болли стоял у стены, сложив на груди руки и не спешил покончить со мной. Он позволил мне подняться и посмотреть на Учителя и Шаманку.

― Не переживай за них, они просто спят. Эти люди тебе не нужны, они всегда думали только о своей выгоде. Такова их природа. Надеюсь, ты не считаешь их своими друзьями? Нет? Это хорошо. Какое-то время они работали на меня, правда, не совсем добровольно. Но теперь это неважно. Шаманка даже была моей женой. Я взял её в свой дом, хотя она была уже беременна, и пытался воспитывать Роми как своего сына. Но не получилось, а из мальчишки выйдет отличный маг, вот посмотришь, если сумеешь меня одолеть. Что, правда, совсем непросто.

Я слушал его болтовню и почему-то был уверен ― это не всё, что он хотел мне сказать. А пока Болли не выговорится ― нападать не будет. Видно, он не менее одинок, чем я, ему иногда просто позарез необходим «собеседник». Поэтому на его глазах подобрал осколок зеркала и, подойдя к стене, стал царапать на ней рисунок птицы феникс. Это всё, что на тот момент пришло мне в голову ― надо же было как-то сообщить спутникам, где я был. Слишком уж велика вероятность, что один из нас двоих ― я или Болли ― присоединится к оставшейся от демона горстке пепла…

А тем временем дядя не умолкал.

― Да, художник из тебя не получится, Феникс. Рисуешь даже хуже меня.

Я фыркнул и кивнул в ответ.

― Это, точно, не лучшая моя идея, надо было что-нибудь написать…

Болли рассмеялся, сегодня он на удивление был в хорошем настроении и мало походил на избивавшего меня злодея. Может, на него «затмение» нашло, или, наоборот ― просветление? Я закончил мучить стену своим художеством и повернулся к магу.

― Что ты хотел мне сказать, Болли? Я жду.

Он, наконец, отлепился от стены, его лицо было грустным. Это меня поразило.

― Ничего особенного. Просто мы с тобой похожи, Феникс. Посмотри на меня внимательно. Это то, во что ты превратишься через двадцать лет ― одинокий, никому не нужный, озлобленный на весь свет маг. Если выживешь, постарайся, чтобы этого не случилось.

Боже, я не верил своим ушам: в его голосе было столько горечи, боли и… раскаяния? Быть не может, опять играет со мной в свои игры…

Но маг молчал, словно ждал от меня ответа.

― Что бы ни случилось, я не стану таким, как ты…

Он опять вымученно улыбнулся, словно хотел услышать что-то другое, и весело прокричал:

«Вот и отлично, приступим!»

Мы ударили одновременно. Это был жаркий, но короткий бой. Наше пламя сплеталось и взлетало до потолка, оставляя следы на стенах, выбивая из них огромные булыжники. Внезапно образовался чёрный тоннель, мгновенно засосавший в себя Учителя и Шаманку. И всё сразу кончилось. Я не видел, куда пропал Болли. Во время сражения перед моими глазами плясали только языки пламени: невозможно было понять ― сгорел ли он или скрылся в пространственном тоннеле…

Я не колебался, покидая это место. Надо было найти друзей. Открыл незаметную дверь в углу, через которую в своё время вошёл демон, и оказался в лабиринте расходящихся в разные стороны тоннелей. Подобной иллюзией меня было не обмануть. Путь был быстро найден, и через несколько минут я оказался на свободе.

В подземном городе светало, зарождался новый день. Я осмотрелся: невзрачная улица и даже дом, в подвале которого мне пришлось провести не лучшие часы моей жизни, были мне хорошо знакомы. Здесь когда-то жила Шаманка. Странно, но после слов, сказанных Болли, я понял, что совершенно к ней равнодушен. Моя влюблённость растаяла без следа, значит, молодая ведьма умело ворожила, раз такой простак, как я, потерял голову и даже собирался на ней жениться. Куда унесла её чёрная воронка? В тот момент мне было всё равно…

Это было удивительно, но, вырвавшись на свободу, я практически не испытывал радости. Ох уж этот чёртов дядюшка Болли с его правдивым предсказанием! Он знал, что творил: несколькими словами разрушил все мои надежды на счастливое будущее. Да гореть тебе в аду, сволочь, если ты ещё не успел этого сделать в том подвале!

Да уж, моё настроение оставляло желать лучшего. С трудом взяв себя в руки, попытался вспомнить услышанные во сне разговоры друзей. Они говорили о роще, значит, надо идти туда. Мы с Дани уже бывали там в прошлый раз. Не раздумывая, я пошёл в сторону видневшейся вдалеке группы деревьев.

Чем ближе подходил, тем неспокойнее мне становилось. Я ведь не знал, что произошло с друзьями, пока был в плену. Вдруг Болли успел с ними расправиться? Что мне тогда делать? От таких ужасных мыслей мои ноги сами ускорились, и я побежал вперёд, понимая, что опять подвергаю риску больное сердце.

Торопясь, не смотрел под ноги и, споткнувшись, кубарем скатился в овраг, где меня подхватил Дани. Я и пикнуть не успел, как оказался под защитой его крыльев, и через пару минут меня уже словно мячик перебрасывали из одних объятий в другие. Дани, Мика и Роми как будто соревновались, кто быстрее меня задушит. Было весело, шумно и почему-то слезились глаза. Я забыл о печальных предсказаниях Болли и просто был счастлив рядом с друзьями…

Потом мы сидели у костра в глубине светлой рощи. Обжигая губы, я жадно ел похлёбку, что приготовил Роми, и рассказывал о своих злоключениях в плену. Когда речь зашла о смерти демона, думал, меня на радостях окончательно добьют, еле выкрутился. О том, что случилось с Шаманкой и Учителем, я говорил, осторожно поглядывая на печального Роми.

― Ты спас их, Феникс. Я никогда этого не забуду. Думаешь, они живы?

― Надеюсь, что это так, Роми. Они не простые люди, твой дедушка ― маг, а мама ― …тоже многое умеет. Они справятся, и когда-нибудь ты встретишься с ними. Давай будем в это верить, хорошо?

Мальчик кивнул, вытирая слёзы, и прижался ко мне. Так мы с ним и сидели какое-то время. Ни Дани, ни Мика даже не поинтересовались судьбой Учителя и Шаманки и о чём-то тихо переговаривались между собой.

Внезапно я что-то почувствовал. Трудно описать, что это было, но сердце так забарабанило, что у меня закружилась голова и стало сухо во рту. Очнулся от того, что Дани похлопывал меня по щекам.

― Что такое, Феникс, тебе совсем плохо?

Постарался взять себя в руки и объяснить брату свои ощущения, но язык меня не слушался. Слова, что я смог выдавить из себя, испугали меня самого:

«Алекс, он здесь, в этом мире. Очень близко».

Вот когда начался настоящий переполох. Все сразу заговорили, и для меня их голоса слились в единый гул, но Дани поднял руку, и наступила тишина. Он произнёс только одно слово:

«Где?»

― В подвале, в доме Шаманки.

― Ждите меня здесь, я принесу его, ― голос брата дрожал от волнения.

― Подожди, Дани, он же тебя не видел таким, может испугаться. Ему надо всё объяснить, подготовить. Я пойду…

Дани посмотрел на меня и обнял вместо слов.

― Сиди здесь, Феникс. Ты зеленее этой странной травы, что растёт тут повсюду. Я не хочу тебя потерять, Мика и Роми присмотрят за тобой, а я быстренько слетаю за Алексом и вернусь. Ничего с ним не случится, чтобы сын да не узнал отца? ― он фыркнул, ― я так по нему соскучился…

Брат говорил это с нежностью и заботой обо мне, не представляя, какую боль причиняет своими словами: ведь он говорил о моём сыне… Но Дани был так взволновал, что не думал об этом. Оглянувшись, он удивлённо спросил:

«Роми, а куда делся Мика?»

Бледный и испуганный малыш показал трясущейся рукой в сторону большого дерева. Я даже не успел среагировать на движение, лишь заметил, как что-то блеснуло возле моего горла, и рот внезапно наполнился кровью. Падая на траву, слышал, как кричал Роми, и его тоненький мальчишеский голосок внезапно сменился басом Чудика:

«Помогите, Мика убил Феникса! Я не могу на это смотреть!»

Удаляющийся топот и треск ломающихся веток означал, что наш перевёртыш в страхе убегал прочь. Я почувствовал горячую руку брата, зажимающую рану на моём горле, и услышал, как он хриплым гортанным голосом читал странные, незнакомые мне заклинания. Его рука при этом словно покрылась льдом, мгновенно заморозившим мою рану.

Дани поддерживал мне голову, пока я сплёвывал кровь на землю и хрипел, пытаясь дышать. Он прижимал меня к себе и, гладя по голове, как маленького ребёнка, повторял:

«Потерпи, птенчик, всего только одну минутку, сейчас подействует. Это счастье, что Мика использовал обычный нож, а не проклятый кинжал. Прирастить голову к телу даже я бы не смог. Ну вот и славно, хватит надрываться, дыши спокойно. Рана зажила, сиди здесь у дерева, а я найду Мику и Роми. Не понимаешь, как? Да по запаху. Какое всё-таки счастье иногда чувствовать себя нечеловеком».

Я ухватил его за руку и попытался сказать, но голос пропал. Дани понял меня и без слов.

― Конечно, Феникс! Клянусь, что не причиню нашему маленькому убийце вреда, знаю, что он не виноват в том, что творит. Выходит, Болли всё-таки жив и опять его контролирует. Что за скотина этот твой дядюшка, ну, я сам до него доберусь.

Он взмахнул своими ужасными крыльями и быстро скрылся из глаз. Мне оставалось ждать и надеяться на его демонические способности. Всё случилось со мной так быстро, что я даже не успел осознать произошедшего, и до меня не сразу дошло, что при другом стечении обстоятельств ― был бы уже мёртв. Осторожно коснулся рукой шеи и нащупал тонкий выпуклый рубец у её основания. Вот только тогда мне стало по-настоящему страшно…

Сколько я ждал возвращения Дани ― не могу сказать, видно, дала о себе знать потеря крови, и не заметил, как заснул. Снов, к счастью, не было, меня разбудил топот ног приближающегося «слона». Я осторожно приоткрыл глаза и увидел несущегося мне навстречу и что-то радостно вопившего Чудика. Показалось, что моя и так пострадавшая голова сейчас взорвётся. Ситуацию спас строгий голос Дани:

«Роми, возьми себя в руки, вспомни, о чём мы с тобой говорили!»

Это подействовало. Я боялся, что меня раздавит огромный снежный зверь, но на грудь мне упал взъерошенный синеглазый мальчишка.

― Феникс, не делай так больше ― не умирай, пожалуйста, я чуть сам с ума не сошёл. Ты же теперь мой папа и никогда не должен меня оставлять.

Его слова стали самым лучшим лекарством против душевной боли: я и не представлял, какое это счастье, когда кто-то называет тебя отцом…

Вслед за Роми появился Дани, за ним плёлся понурый Мика. Он не поднимал головы, словно боялся на меня смотреть. На его руках были кожаные браслеты, которых я раньше у младшего брата не видел. Он встал недалеко от меня, не смея приблизиться.

Дани подошёл ко мне и пощупал пульс.

― Вроде ничего, пойду поищу Алекса, надеюсь, он не успел шмыгнуть в переход рядом с домом Шаманки. С Микой пока всё в порядке, надел на него специальные наручники, ― он хмыкнул, ― руками шевелить он не сможет, пока сам их не сниму. И кинжал отобрал, теперь это моя вещь. Поговори с ним, а то мальчишка совсем скис. Он же тебя обожает «до смерти»…

Дани знакомо ухмыльнулся, подтолкнул Мику ко мне и улетел. Я скрестил пальцы на удачу. Как же хотелось, чтобы хоть одно из намеченных мною дел удалось. Мика сел напротив и еле слышно буркнул:

«Прости, Феникс, всё случилось так внезапно. Этот гад завладел мной, и руки действовали сами по себе. Я слишком расслабился, когда увидел, что ты снова с нами».

Мне трудно было говорить, поэтому я только кивнул и похлопал его по плечу. А вот Роми, прижавшись ко мне, сердито сказал:

«Ты на всякий случай отсядь от нас подальше, и имей ввиду, у меня в руке камень, второго шанса я тебе не дам!»

Мы с Микой понимающе переглянулись, после чего брат отошёл от костра и послушно сел под соседним деревом. Дальше события развивались совершенно непредсказуемо: небо начало быстро темнеть, хотя мгновение назад не было ни облачка. Поднялся сильный пронизывающий ветер, деревья раскачивались и, казалось, вот-вот с треском начнут ломаться и падать на землю.

Как же мне хотелось крикнуть: «Мика, беги к нам!», ― но это по-прежнему было невозможно. Однако младший брат и без подсказки сообразил, что лучше нам всем держаться вместе. С трудом преодолевая порывы ветра, несколько раз сбрасывавшие его на землю, он добрался до нас с Роми и упал прямо у моих ног. Я мгновенье поколебался и снял наручники с брата…

В ту же секунду вихрь закружил нас, как ни странно, не причинив вреда, бережно опустил на ковёр в красивой, богато убранной комнате. В кресле напротив сидел Болли, но выражение его лица мало походило на привычную для него гримасу презрения и ненависти. Он был не на шутку напуган. Позади него стоял человек-Тень и держал хорошо знакомый мне проклятый кинжал у горла моего дядюшки.

― С прибытием, дети, ― сказал он, и я замешкался, не в состоянии ответить, а вот Мика прохрипел: «Отец, что ты задумал?»

― Как же ты вырос, мой мальчик, хорошо, что держишься рядом с братом. Это я перенёс вас сюда. Пришло твоё время, Мика, сегодня ты, наконец, станешь собой и навсегда избавишься от проклятия этого мерзкого мага, столько лет мучившего всех нас. Молчи и ни во что не вмешивайся. Тебя, Феникс, это тоже касается.

И отец грустно вздохнул, но мне почудилось, что он только что простился с нами. Внутри меня всё сопротивлялось тому, что он задумал. Интуиция подсказывала ― я должен этому помешать. Но, видимо, человек — Тень всё хорошо продумал и принял меры, потому что ни я, ни Мика не могли даже пошевелиться.

― Начинай, Болли! И не вздумай изменить хоть слово в заклинании. Иначе твоя голова немедленно будет у моих ног.

Только тут я заметил, что руки дяди судорожно вцепились в лежавшую у него на коленях открытую книгу.

― Может, передумаешь, Корри? Ты сказал своим щенкам, что умрёшь, отдав часть души сыну? Вряд ли они этому обрадуются…

― Заткнись и начинай читать, этой твой последний шанс сохранить свою ничтожную жизнь.

― Нет, отец, не надо, ― еле прошептал Мика, а мои губы так стянуло заклинанием, что я чувствовал, как от напряжения они начинают трескаться и кровоточить.

Прижавшийся ко мне Роми не понимал, что происходит. Один вид Болли привёл его в такой ужас, что он зарылся головой в мою рубашку и дрожал. Я боялся, что от волнения он не сможет себя контролировать и обратится в Чудика, раздавив меня своим грузным телом. Но мой младший «сын» пока держался.

Болли побледнел и попытался ухмыльнуться, но вместо этого его лицо перекосило. Прокашлявшись, дрожащим и неуверенным голосом он начал читать заклинание. Каким же жалким выглядел грозный маг в эту минуту, он так боялся за свою жизнь, что уже не мог скрывать этого… Я с ужасом следил за происходящим, понимая, что, вероятно, вот-вот потеряю отца, так и не узнав его как следует.

Дрожащий голос дяди становился всё громче и увереннее, а последние слова он выкрикнул, словно выплюнул их из себя. И, замолчав, откинул голову на спинку кресла. Пот струился по его лицу, руки дрожали. И это всё, ничего больше не происходило. Сразу за этим раздался звук падающего тела, я вздрогнул и увидел лежащего на полу Мику. Но прийти ему на помощь не мог, поскольку всё ещё был скован заклинанием, а вот Роми со всех ног бросился к другу.

Я же тем временем не сводил глаз с отца, по-прежнему стоявшего с отрешённым видом за спиной мага. С ним происходило что-то неправильное. До этой минуты он лишь отдалённо напоминал человека. Его расплывчатые контуры вдруг стали чёткими, на пустом лице проявились приятные черты, тело обрело плотность, и я, наконец, смог увидеть своего отца. Уже не тенью, а человеком.

Это был тот самый красивый темноволосый мужчина из моего сна, но с уставшим поблекшим лицом и такими несчастными глазами. Он пристально смотрел на меня, а потом на Мику, словно прощаясь с нами обоими, и ничего не говорил, внезапно развеявшись подобно дыму. Растаял и проклятый клинок, что он держал у шеи моего врага. Нашего врага. Их просто не стало. Вместо этого на стене появилась тень человека, которая немного поколебалась, словно не знала, куда ей идти, и исчезла.

И тогда я закричал, надрывно, разрывая в кровь словно склеенные губы:

«Не надо, отец, не уходи, останься с нами! Так нечестно, вернись…»

― Не кричи, Феникс. Сделка есть сделка. Твой брат получил душу целиком, правда, не свою. Она погибла ещё в младенчестве. Упс! Я такой плохой, забыл об этом раньше сказать твоему отцу. Так что Кори пришлось отдать жизнь, чтобы освободить Мику от моей власти. Ну что поделать, такая у него судьба ― страдать. Сам виноват ― нечего было красть мою сестру, ― кажется, дядя Болли приходил в себя. К нему вернулась его привычка издеваться над людьми.

― Какой же ты гад, получи за всё! ― раздался звонкий голос Роми, и что-то просвистело в воздухе. Болли вскрикнул и наступила тишина.

Заклинание «отпустило». Я вскочил на ноги и, хотя меня шатало, подбежал к креслу, с сидящим в нём врагом, с единственной целью ― убить негодяя. Но опоздал. Он уже был мёртв. Камень, который бросил в него Роми, попал в висок мага. Тонкая струйка крови бежала из небольшой раны, я как завороженный не спускал с неё глаз, пока жалобный голос Роми не окликнул меня:

«Феникс, хватит на него пялиться. Посмотри лучше на Мику ― он не двигается и не приходит в себя…»

Я подошёл к младшему брату и осторожно проверил его пульс: всё было нормально, он дышал, но был очень бледен. Похлопал его по щекам, пытаясь привести в чувство, но это не помогало.

― Он очнётся, правда? ― Роми смотрел на меня с надеждой.

Кивнул в ответ, мне тоже очень хотелось в это верить. Перед глазами всё ещё стояла растерянная тень отца. Теперь одна из многих, и это было так ужасно, что я еле сдерживал себя, пытаясь не закричать от отчаяния. Огромные синие глаза на бледном личике Роми умоляли сделать хоть что-нибудь, а я был подавлен и обессилен…

В это время Мика пошевелился, застонал и что-то пробормотал. Роми тут же начал его тормошить, и мне пришлось силой оттаскивать мальчика от брата. Как оказалось, помощь Мике была не нужна. Он почесал белобрысую голову и потихоньку сел.

― Слушай, Феникс, прикинь, я такую шишку набил, когда падал. Что случилось-то?

― Боже, Мика, как ты себя чувствуешь? ― бросился я к нему, ― голова кружится? Или есть какие-нибудь новые ощущения?

― Какие ещё «ощущения», ну, болит шишка и всё. А этот придурок в кресле заснул, что ли? ― он поднялся, подошёл к Болли и удивлённо присвистнул. ― Ничего себе, кто посмел опередить меня и надрал этому гаду задницу?

― Кажется, это был я, ― голос Роми звучал испуганно, ― я не собирался его убивать, просто очень разозлился из-за мамы и дедушки…

Я обнял его и погладил по спине.

― Не стоит переживать, сынок. Конечно, надо было оставить это дело взрослым, но что случилось ― то случилось. Я бы всё равно его отсюда живым не выпустил, так он меня достал!

Мика радостно улыбнулся.

― Дай пять! ― и хлопнул Роми по протянутой ладони, ― ну, ты и крут! Зачёт тебе, братишка…

Тот в ответ заулыбался, но тут Мика спросил:

«А где отец? Он теперь тоже свободен?»

Я подошёл к нему и обнял.

― Свободен от всего. Отдал тебе свою душу и превратился в безмолвную тень. Он сдержал слово, смирись. Мы потеряли отца, Мика…

Я ожидал вспышки гнева и криков, зная бешеный характер подростка, но тот повёл себя по-взрослому. Сбросил мои руки со своих плеч и молча отошёл к стене. Я не стал его трогать, понимая, что он в шоке. А вот Роми прошептал ему: «Держись! Я тоже потерял маму и не знаю, увижу ли когда-нибудь её снова…» Мика ничего не ответил и просто отвернулся.

И тут меня словно ударило.

― Где Дани? Он же полетел за Алексом…

― Лучше бы ты спросил: «Где мы оказались?» ― пробормотал Мика.

Роми выглянул в окно.

― Мы в том же городе, на другом его конце. Вон ратуша, я её знаю, пошли скорее отсюда. Надо вернуться в рощу, наверняка Дани будет нас там ждать.

Я кивнул Мике, тот вытер глаза рукавом рубашки и направился к двери, мы с Роми пошли за ним. Остановившись у тела Болли, подтолкнул Роми к выходу.

― Идите на улицу, ребята, я вас догоню.

Оставшись один, молча смотрел, как послушно мой огонь сжёг тело мага. Сначала я пожалел, что не догадался захватить книгу с заклинаниями, но потом махнул рукой. Обвёл взглядом комнату и наткнулся на стоявший на небольшом столике портрет мамы. Рядом была ваза с прекрасными живыми цветами. Видно, Болли действительно очень её любил. Я взял портрет и спрятал в свою сумку, а потом быстро покинул это проклятое место.

Мика и Роми ждали меня у выхода и ни о чём не спросили. Итак, наш враг повержен, Мика теперь свободен. Возможно, со смертью дяди покончено и с моими «сердечными» проблемами. Но мы оба потеряли отца, и нам ещё предстояло осознать этот факт. Сейчас же самым важным было найти Дани и Алекса, поэтому мы поспешили на другой конец города.

Не помню, чтобы у нас хоть что-то проходило так, как мы планировали. Роми увидел кого-то вдали и задрожал. Я не успел его спросить, в чём дело, как он рванулся назад, и в моей голове загудел голос Чудика:

«Феникс, бежим скорее, это охотники, они пришли за мной!»

Когда Чудик волновался, он забывал, что оглушал нас своим рёвом. Так произошло и в этот раз. Из-за его стонущего баса я не понял, что он прокричал, судя по тому, что Мика схватился за голову ― с ним происходило то же самое. Я услышал топот удаляющихся ног моего младшего «сыночка», а потом крики толпы мужчин, до этой минуты спокойно шедших нам навстречу по противоположной стороне улицы.

― Смотрите, там снежный зверь! Да какой огромный!

― Вот так шкура, это убегает целое состояние, а ну, вперёд! Добьём его, и месяц можно пить и гулять сколько влезет!

Понятное дело, нам с Микой такие разговоры не понравились, и мы встали на пути охотников. Глупый маленький Роми испугался, потому что слишком долго был в шкуре зверя, совсем забыв ― теперь он человек, и бояться не нужно, однако я даже не успел заметить, куда умчалась эта белоснежная туша, которую надо было защитить.

Нас было двое против целой толпы не просто охотников, а магов. Люди без «способностей» в этих мирах не выживали. Значит, нам с Микой предстоял тяжёлый бой, отступать никто не собирался. Но и здесь судьба решила с нами пошутить. Внезапно охотники бросились врассыпную. Мика смотрел на меня с недоумением.

― Это что такое? Мы с тобой такие «страшные», что одним видом распугали этих идиотов?

― Не мы, Мика, они, ― и я показал на небо, в котором, словно из пустоты, один за другим выныривали местные «драконы». Они собрались в большую стаю и начали водить среди облаков свой ужасный хоровод.

― О, нет! Неужели это то, о чём ты рассказывал? Нам с тобой придётся прыгать в бездну, но на этот раз без защиты Дани ― это же верная смерть! Придумай что-нибудь, Феникс, я ещё слишком молод, чтобы умирать. Выходит, отец напрасно пожертвовал собой…

Я подошёл к нему и обнял, прижав его голову к своему плечу.

― Перестань, это Разлом, я не могу перенести нас на достаточное расстояние, времени не осталось. В любом случае, мы будем вместе до конца.

― Знаешь, Феникс, я тебя уважаю как старшего брата, но иногда ты несёшь такую чушь…

В то время как трещины под ногами начали множиться с огромной скоростью, и нам приходилось постоянно перепрыгивать с места на место, чтобы хоть ненадолго отсрочить неизбежный конец, огромный «дракон» бросился к нам и, подцепив когтями, первым ринулся в открывшуюся бездну. Грохот обвала оглушил нас и, потеряв сознание, мы не видели падения.

Я очнулся первым, было темно и холодно, зуб на зуб не попадал, так меня трясло. Как только глаза привыкли к мраку, начал искать Мику и вскоре нашёл. Он лежал среди каких-то корней… и сладко спал. Судя по всему, мой младший брат совсем не пострадал, впрочем, как и я. И это было невероятно.

― Возможно, потому что всё находится в руках судьбы, ― «прорычало» в моей голове, ― ваше время с братом пока не наступило. Живите, смертные, раз сама богиня вступилась за вас…

Перепуганный этим страшным голосом, я невольно обернулся, ища источник грохота, и неподалёку от себя увидел того самого «дракона», что утащил нас. Он сидел и смотрел прямо мне в глаза, и я понял, что этот взгляд принадлежал не страшному пожирателю плоти, который давно растерзал бы нас. Нечто «другое» разговаривало со мной. А когда его морда вдруг исчезла, и вместо неё я увидел очертания знакомого черепа, невольно выдохнул:

«Гадалка, снова ты…»

Видение мгновенно пропало, а дракон взмыл в воздух и исчез, повалив несколько деревьев, лишь, к счастью, не задевших нас с братом. Потрясённый случившимся, я стал тормошить Мику:

«Вставай, лежебока, посмотри, куда нас занесло!»

Он с ворчанием открыл глаза.

― Феникс, ты мне такой сон испоганил. Брат, называется. Я летал верхом на драконе. Когда такое ещё увидишь? Чёрт, а почему так темно? Это что, снег вокруг? Эй, огненный маг, смотри, сколько тут деревьев! Давай запалим костёр и согреемся. О! Да тут и шалашик есть. Очнись, Феникс, что застыл: меня разбудил, а сам решил вздремнуть?

Я молча поджёг большую ветку и с этим импровизированным факелом обошёл место нашего «приземления», пока Мика собирал хворост для костра и страшно матерился, ругая непонятно откуда взявшуюся зиму и отсутствие нормальной одежды.

Запалив костёр и натаскав лапника в шалаш, мы кое-как устроились там, прижавшись друг к другу, чтобы хоть немного согреться.

― Сейчас бы домой, в тепло, чайку горяченького попить, пиццу заказать, ― вздыхал Мика, пока я доставал из своей безразмерной сумки чайник, флягу с водой и пачку чая.

― Хватит ныть, займись делом, ― пробормотал я.

Брат радостно поставил греть чайник над костром.

― А тёплая одежда у тебя там есть? ― он с надеждой смотрел на мою сумку.

― Чего там только нет, Мика! Всё найдём. Я за время своих путешествий научился запасаться разным барахлом, никогда не знаешь, куда забросит жизнь.

― Беру свои слова назад ― ты лучший брат на свете! Знать бы ещё, куда нас занесло.

― Домой, ― грустно ответил я, ― узнаю эти места, хоть и прошло столько лет. Я здесь родился, Мика. Мы в Герцогстве, разрази его гром…

Братишка удивлённо округлил глаза:

«И что теперь будем делать?»

Я не знал, что ему ответить, оглянулся по сторонам, взлохматив и без того растрёпанные волосы.

― Здесь должна быть дорога, пойдём по ней. Ведь зачем-то Гадалка перенесла нас в этот мир, возможно, Чудик тоже здесь. Отдохнём немного и отправимся на его поиски. Не буду скрывать, Мика, я рад, что мы так удачно избежали гибели в Разломе, но то, что оказались именно здесь ― меня настораживает. Ничего хорошего я от Родины не жду…

Покрутившись немного по подвалу, я довольно быстро нашёл небольшую дверь в стене. А поскольку это был единственный выход, не колеблясь, вышел наружу. Сопровождавшие меня «светлячки» зависли в воздухе, словно не зная, куда им дальше лететь. Примерно то же самое произошло и со мной. Я стоял перед развилкой тёмных туннелей, почёсывая взлохмаченные волосы и морща лоб в размышлении: «И что теперь?»

Конечно, покидая страшный подвал, я не знал, куда попаду, но, во всяком случае, рассчитывал на что-то определённое ― улица, лес, поле или подобное этому. А тут надо было выбирать, и, интересно, как? Камушки подбросить, довериться детской считалочке или наобум ломануться в первый понравившийся проход, надеясь на русский «авось»? Хотя, честно говоря, они мне все не нравились.

Я постоял на месте, как дурак потоптался у двери и решил вернуться назад ― поискать другой выход, но не тут-то было! Дверь захлопнулась намертво, и пришлось вернуться к плану «А» ― то есть, снова думать, куда податься. Для начала, конечно, уныло порылся в тетради дяди Феникса и, как и ожидалось, прямого ответа не нашёл. Если бы всё было так просто! Отец часто ругал меня за лень и нежелание «включать мозги», теперь я понял, насколько он был прав…

И всё-таки, я ― везунчик, потому что решение нашло меня само. В одном из тоннелей что-то зашуршало, сначала тихо, а потом всё громче. И это не было похоже на шорох бумаги, скорее, едва заметный, но приведший меня в ужас шелест крыльев. Нездоровое буйное воображение тут же нарисовало огромную стаю летучих мышей, готовых вырваться из тоннеля. А этого я боялся не меньше пресловутых инопланетян. Милая Иса, к тебе это не относится!

Руки «загорелись» сами собой, они по-прежнему подчинялись только моим эмоциям, а не доводам разума. Вид у меня, наверное, был устрашающий: «охотник на монстров» с трясущимися ногами, горящими руками и перекошенным от страха лицом. Я бы сам себя испугался, увидев в зеркале. Надо же, у меня ещё оставались силы посмеяться над собой.

Но я охнул, когда огромная летучая мышь вынырнула из прохода и остановилась прямо напротив меня, сложив куда-то крылья. Я был ни жив, ни мёртв, когда это исполосованное шрамами чудовище, кивнув на мои горящие руки, протянуло вперёд свои когтистые лапы и голосом отца нежно произнесло:

«Сынок, не бойся меня и „погаси факелы“, это я, твой папа, пришёл за тобой…»

Из всей этой фразы я услышал только «пришёл за тобой» и, закричав как сумасшедший, попытался нырнуть в ближайший тоннель. Но «оно» меня остановило, схватив за шкирку и, продолжая сначала успокаивать ласковым голосом отца, но, видя, что я ничего не слушаю и продолжаю брыкаться, гаркнуло над ухом:

«Уроки сделал? Дневник на стол!»

Это меня остановило. Похоже, я нарвался на безумного монстра, от которого к тому же не убежать. Как ни странно, руки перестали изображать из себя горящие ветви, и я развернулся, возмущённо чертыхаясь.

― Какого дьявола тебе мой дневник? Ты что, наш новый директор? ― рявкнул и только тут всмотрелся в любимое лицо отца. На меня на несколько секунд напал ступор, а потом я как четырёхлетка с воплями: «Где же ты так долго пропадал?» ― повис у него на шее.

Дальнейшую сцену описывать не имеет смысла, скажу одно ― это было трогательно. Я вцепился в него, не желая отпускать, попутно обрушив тонну вопросов, ни на один из которых он не ответил, продолжая обнимать меня и улыбаться.

― Успокойся, Алекс. Давай отложим все разговоры «на потом». Обещаю, я всё тебе расскажу. Но сейчас надо как можно быстрее выбираться отсюда. Здесь неподалёку в роще нас ждут твой дядя Феникс, Мика, его младший брат, и знакомый тебе мальчик Роми, он же ― твой друг Чудик. Места здесь страшные, и я не хочу надолго оставлять их. Выбирай ― или отнесу тебя, правда, мне придётся расправить крылья, которыми твой папа успел обзавестись, или…

Я не дал ему договорить.

― Не надо крыльев, пап, я боюсь, что опять не смогу контролировать свои руки и нечаянно причиню тебе вред. Показывай дорогу, обещаю бежать так быстро, как только смогу.

Отец недовольно покачал головой, видно, мой выбор его не обрадовал, и мы быстро помчались вперёд по тоннелю. Через несколько минут отчаянного бега перед нами замаячил выход на улицу, и отец подтолкнул меня вперёд под непривычно яркие лучи дневного света. Я прикрыл глаза ладонями.

― Ну вот, видишь, как быстро, ― бормотал, задыхаясь, но «крылатый папа» промолчал и нахмурился, к чему-то прислушиваясь. И вдруг так выругался, что я покраснел.

― Только этого не хватало, чёртов Разлом, ― он схватился за голову и посмотрел на меня, ― прости, Алекс, это тот трудный выбор, который, к несчастью, приходится делать в жизни. Но ты ― самое дорогое, что у меня есть.

― Ты о чём, па? Какой ещё Разлом?

― Тебе лучше не знать. Во-первых, я всё равно не успею, а, во-вторых, ― всех мне не донести. Остаётся надеяться, что они как-нибудь выкрутятся, ― но сказано это было таким упавшим голосом, что я понял ― дело плохо.

― И что теперь делать?

― Спасать тебя. Мы у дома Шаманки, за ним есть сарайчик с «переходом», давай руку, бежим туда.

Но я вырвался и с ужасом посмотрел на отца.

― Ты хочешь бросить всех, даже не попытавшись спасти? Не верю…

Он побелел, расправил ужасные крылья и, прижав меня к себе, закрыл ими. И быстро куда-то пошёл. Мне было темно и страшно, я пытался кричать и вырываться, но отец тащил меня с собой, делая вид, что не слышит моих воплей.

Он ослабил хватку уже у двух памятных мне дверей ― одна была серой и незаметной, вторая же сверкала и переливалась. И всё же я отчётливо видел, что они были другими и, вероятно, теперь вели в иные миры.

― Это не те двери, ― прохрипел я мрачному отцу, принявшему свой «нормальный» вид.

― Знаю, ― ответил он, но тут земля под ногами вздрогнула, и с потолка сарая начали осыпаться крошки и накопленный годамимусор.

― Это приближается Разлом, нельзя медлить, вперёд, ― отец схватил меня за руку и шагнул в мерцающую дверь.

Пройдя знакомую мглу, мы вышли в ночном мрачном зимнем лесу, при виде которого на меня напал столбняк:

«Не может быть, я только что вернулся отсюда. Или ошибаюсь, и это обычный лес?»

― Не знаю, о чём ты говоришь, но мне-то эти места никогда не забыть. Здесь есть дорога, и хоть сейчас она закрыта снегом, должна вывести нас к домику одной ведьмы. Надеюсь, он ещё стоит.

На отца было страшно смотреть ― он выглядел несчастным и растерянным, но я не поднимал на него глаз. Меня раздирали противоречивые чувства: наконец-то, встретил его, пусть и изменившегося, но не ставшего от этого менее любимым. И всё же, как поверить в то, что дяди Феникса, незнакомого мне Мики и дорогого Чудика больше нет, потому что отец решил спасти меня, бросив их.

― Ты знаешь, где мы? ― спросил, стараясь скрыть своё отчаяние и оглядываясь по сторонам.

― Да, мы в «гостях» у Герцога. Я много раз тебе рассказывал о нашем путешествии с Фениксом. Так ты уже успел побывать здесь?

― Ещё бы, и совсем недавно. Давай разведём костёр пожарче и подождём утра. Не знаю, как раньше, а теперь в этих краях появились страшные твари, и ночью ходить небезопасно, ― и, не дожидаясь ответа, я стал собирать хворост.

Вскоре мы сидели у костра и грелись, черпая горячую воду из котелка. Отец укрывал меня крыльями, за которыми было совсем не холодно. Я вяло рассказал ему о своих похождениях, не переставая думать о тех, кто остался там.

― Па, расскажи мне о Разломе. Тебе, похоже, уже приходилось с ним сталкиваться.

Он кивнул, и после его истории мне стало совсем тоскливо. Я вылез из своего тёплого укрытия и стал ходить кругами вокруг огня, не чувствуя холода.

― Папа, ты всегда был таким, или приключения тебя изменили?

Он нахмурился.

― Ты о чём?

― Не о твоих крыльях и когтях. В этих мирах это неплохая защита и, честно говоря, меня этот новый облик мало волнует. Я о другом. Ты лгал мне столько лет ― и о дяде Фениксе, и о маме. Кстати, мы с ней встречались, поговорить только не успели, она меня защитила от верной гибели. Почему не учил меня магии? Я ведь только чудом ещё жив, не знаю, кто или что хранит меня до сих пор. Молчишь? Ну, молчи. Опять время не пришло?

Я продолжал своё безумное кружение, как мотылёк вокруг свечи, и никак не мог остановиться.

― Как им, наверное, было страшно умирать там, в Разломе, падая в бездну. Они ждали тебя до последнего, надеялись…

Отец не выдержал и закричал на меня:

— Прекрати, Алекс, ты несправедлив ко мне! Ничего не знаешь, а уже осудил, не представляя, сколько мне пришлось вынести в этой жизни. Всё, что я делал ― было ради тебя. Был бы Феникс здесь ― он подтвердил мои слова и одобрил этот выбор. Клянусь, Алекс, если бы существовал хоть один шанс на миллион ― я бы не раздумывая помчался их спасать. Поверь, мне так же плохо, как и тебе.

― Если бы, если бы… ― мне вдруг расхотелось спорить, я понял, что устал от всего. Боль и отчаяние уже достигли своего предела. Глаза сами закрылись, и, засыпая, почувствовал, как сильные руки отца подхватили меня и куда-то понесли. Сон был так глубок, что я не ощущал порывов холодного ветра, не слышал знакомого, раздающегося где-то внизу завывания монстров …

Солнце было уже высоко, и его жаркие лучи начали топить снег на крыше. Именно капель разбудила меня. Я спал в комнате на настоящей кровати, укрытый толстым одеялом. В очаге потрескивали поленья, вкусно пахло блинами, и мой желудок сразу же напомнил, что его пора кормить. Но открывать глаза не хотелось, а вставать ― тем более. Если это сон, то пусть продолжается ещё долго…

― Алекс, я же вижу, что ты проснулся, вставай ― завтрак ждёт. В домике Мари сохранились кое-какие продукты и за столько лет даже не испортились. Вот что значит ― настоящая ведьма. Похоже, твоя мама давно сюда не заглядывала. Интересно, где она сейчас? ― его голос звучал грустно и нежно одновременно.

Я заставил себя открыть глаза и хмыкнул.

― Наверное, у себя на Родине, в Швеции, ― съязвил и, увидев, как смутился отец, тут же выложил ему всё о проклятье Мари и о том, что, видимо, оно и стало причиной, из-за которой она нас оставила. А потом злорадно смотрел на потерянное лицо отца. Почему-то так хотелось причинить ему боль, хотя в глубине души понимал, что поступаю несправедливо.

Но, кажется, в этот раз он решил ответить мне той же монетой, и рассказал, что мама любила обоих братьев, но вышла замуж за него. Хотя родила меня от Феникса…

Ложка, которой я собирался зачерпнуть кашу из тарелки, выпала из руки и со стуком покатилась по полу. А моё сердце, напротив, казалось, захотело остановиться. Словаотца меня потрясли, но я сразу в них поверил. Хотя поверил ― не значит, принял. Вскочил и бросился к окну, прижавшись горячим лбом к холодному стеклу. Но оно не остудило мой жар и не высушило слёзы.

Отец подошёл сзади и попытался меня обнять.

― Прости меня, Алекс, я должен был подготовить тебя к этому. Но так расстроился из-за твоих слов, что потерял над собой контроль. Прости, если можешь. Я ― твой отец, ведь один вырастил тебя и всю жизнь любил больше всего на свете… Стой, а почему ты такой горячий? Да тебя лихорадит, неужели простудился вчера? Быстро в кровать, пока поищу нужное зелье. У Мари был запас, надеюсь, хоть что-нибудь сохранилось…

Я не спорил, лёг и отвернулся к стене, сон снова сморил меня, и, как потом рассказывал отец, он три дня меня выхаживал в этой, когда-то принадлежавшей маме, избушке. Заклинание исцеления почему-то здесь не работало. А когда, почувствовав себя лучше, ослабевший от голода, я встал и поплёлся к столу за пресной лепёшкой, мимоходом взглянул в окно. Огромная морда снежного зверя смотрела на меня в упор.

― Не может быть, они же тут не водятся. Па-ап, ты где?

Отец не откликнулся, и я похолодел, представив, что он вышел за хворостом и наткнулся на это. На негнущихся ногах подошёл к окну и посмотрел в глаза зверя, радостно завертевшего головой. И тут только до меня дошло: «Чудик, это ты, что ли?» Вместо ответа великолепный «пушистик» стал вылизывать мои руки на оконном стекле. Меня шатало, но, увидев висящую на стене шубу, я кое-как напялил её и поплёлся, каждую секунду рискуя свалиться на пол от слабости. Добрался до двери и распахнул её, уткнувшись в белоснежный мех моего «Чуда». В голове тут же радостно загудело:

«Алекс, братишка, я тебя нашёл! Три дня бежал по следу, этот лес такой странный, всё время меня путал. И какие-то нелюди от меня постоянно шарахались. Если бы я так не спешил найти тебя, слопал бы парочку. Да не делай такие глаза ― уж и пошутить нельзя… Я так рад, Алекс. А Феникс и Мика с тобой?»

Оглушённый этим грохотом в голове, я только помотал головой и прохрипел:

«Чудо моё, говори немножечко тише, а то прямо сейчас сдохну».

Я крепко вцепился в его шерсть и только поэтому устоял на ногах.

Шелест крыльев и испуганный голос отца заставили меня поднять голову. Отец выпустил огромные когти и бежал к нам. Я не успел ни слова сказать, как Чудик обернулся и, забыв о моей просьбе, заорал:

«Дани, вот и ты! Тебя я тоже нашёл! Этот ужасный, прости меня, демонический запах ни с чем не перепутаешь. Как же я рад, ребята! И всё-таки, где Феникс и Мика?»

Отец от этого вопля схватился за уши, но когти убрал. Приложил палец к губам, и Чудик, понурив голову, замолчал и покорно потрусил ему навстречу. Я не слышал, что отец шептал на ухо гигантскому снежному зверю, а тот только послушно кивал и вдруг обратился ребёнком. Это было так неожиданно, что я сел в снег у порога, Роми подбежал ко мне и помог подняться. Втроём, смеясь, мы вернулись в дом Мари.

Когда радостные объятия и счастливые вопли: «Вы живы, я так и знал!» ― закончились, и Роми немного успокоился, он рассказал, как сбежал от Феникса, увидев охотников.

― Совсем от страха разум помутился! ― оправдывался прижавшийся ко мне мальчик, не желая ни на минуту отпускать «братишку».

Чудик убежал почти на другой конец города, но от Разлома это его не спасло. Он метался по улице, не зная, что делать, когда внезапно с неба опустился «дракон», схватил его и утащил в бездну. А потом оставил в лесу, ничего не объяснив.

― Я сначала думал, что Феникс и Мика где-то рядом, но ими даже не пахло. А вот запах полудемона, ― и он выразительно посмотрел на моего отца, ― почувствовал. И твой запах, Алекс, тоже. Поэтому пошёл вас искать. Дани, разве ты не принёс Феникса и Мику с собой?

Отец смутился и тяжело вздохнул, как мне показалось, даже боясь смотреть в мою сторону.

― Нет, Роми. К несчастью, Разлом пришёл внезапно, и я не успел бы добраться до них, поэтому взял Алекса и прошёл через дверь в вашем сарайчике. Нас забросило сюда. Не знаю ― случайность это или нет. Если бы был жив Болли, решил бы, что это его работа. Но он мёртв…

Я с трудом вскочил.

― Мёртв? Какое счастье, и кто же герой, свершивший этот подвиг?

Роми покраснел и поднял руку как на уроке.

― Это я, нечаянно…

Сел радом с ним, целуя его в макушку:

— Ты мой маленький отважный «братишка»…

От моих слов Роми расцвёл, но тут же снова изменился в лице.

― Значит, Феникс и Мика остались одни у Разлома? Нет, не верю, что всё так кончилось. Раз один ненормальный «дракон» утащил меня сюда ― это не случайность. Думаю, мой папа Феникс и Мика тоже где-то в этом мире. Надо их найти.

Я с восхищением смотрел на названого «братца», он вернул мне надежду. Вдруг в голову пришли слова отца, что мой настоящий… нет, язык не поворачивался назвать дядю Феникса отцом. У меня уже есть один… и другого не хочу.

― Роми, почему ты называешь Феникса папой? ― я решил увести разговор в сторону.

― После того, как мама и дедушка пропали, он сам предложил мне стать его младшим сыном. Ты теперь мой настоящий брат, ведь Феникс и твой папа. Здорово, правда?

Я вымученно улыбнулся и обнял Роми, чтобы он не видел моего несчастного лица. Ну как ему объяснить такое? Маленький, не поймёт…

― Папа, а почему Роми называет тебя полудемоном?

― Алекс, это длинная история, когда будет время я всё тебе расскажу. Если Роми прав ― брат и Мика где-то в этом мире, надо их найти. Это сейчас главное.

Я хмыкнул про себя: «Ну, конечно, он, как всегда, всё оставляет на потом, сначала важные дела, а разговор с сыном ― подождёт». Моё раздражение нарастало, и все это почувствовали. Положение спас Роми.

― Есть так хочется! Может, у вас найдётся что-нибудь перекусить?

Отец засуетился, усаживая моего «братишку» за стол, а у меня от накатившей тоски в горле стоял ком, и пришлось через силу заставить себя немного поесть. Мы сидели за столом и молча жевали, когда дверь распахнулась, и в комнату вошла мама всё в том же чёрном платье, только коса на этот раз была перекинута через плечо. Её глаза горели гневом, она успела произнести:

— Кто посмел? ― и замолчала, испуганно прижавшись к двери, закрывая ладонями рот, чтобы не закричать.

Отец побледнел ещё больше, медленно вставая из-за стола. Роми смотрел на вошедшую женщину с восхищением и, вскочив, сразу бросился к ней.

― Тётя Мари, я Вас узнал! Дедушка мне показывал портрет, где Вы рядом с мамой. Он сам его написал, потому что очень скучал по старшей дочери.

Мама улыбнулась сквозь слёзы, обнимая малыша, но смотрела на меня и отца. Отпустив Роми и сказав ему: «Хорошо, что ты совсем не похож на своего дедушку», ― она бросилась ко мне и, плача, крепко к себе прижала.

― Алекс, мой мальчик! Наконец-то я могу обнять тебя, не боясь причинить вред. Не знаю, что случилось, но с недавних пор проклятье меня отпустило…

― Это потому, что Болли мёртв. Он приложил руку ко всем нашим бедам. Скажи спасибо маленькому спасителю ― Роми, ― я еле сдерживался, стараясь не разреветься. Она ничего не ответила только ещё крепче обняла меня, а потом внимательно посмотрела на отца, словно не узнавая.

― Дани, это ты? Что с тобой случилось, гордый красавчик? ― отпустив меня, она подошла к отцу и взяла его за руки.

Я видел, с какой нежностью они смотрели друг на друга и, смутившись, увёл Роми в другую комнату. Мы сидели с ним на диване и молчали. Но Роми с его непоседливым характером долго не выдержал.

― Слушай, Алекс, как всё здорово получается ― вот и твоя мама нашлась. Осталось только разыскать Феникса и Мику, и всё будет отлично, да?

― Думаешь? ― ответил без особого оптимизма, ― и заживём мы дружно и счастливо? Что-то я сомневаюсь…

― Да ты что, всё будет хорошо. У тебя и мама есть, и даже целых два отца, а ты как будто не рад этому.

― Ты ещё маленький, Роми, вырастешь ― поймёшь. К тому же, сначала надо найти наших «пропавших» родственников и умудриться вернуться домой, желательно живыми. Понимаешь, что-то всё слишком быстро происходит ― не нравится мне это. Боюсь, нас ждут неприятности.

Роми нахмурился.

― Но Болли же мёртв?

― А разве кроме него других магов тут нет? Ты знаешь, где мы находимся? В Герцогстве. Здесь и отец, и Феникс до сих пор в розыске как дети преступников. Если нас поймают, мы тоже попадём за решётку.

В это время в комнату заглянул сияющий отец.

― Мари ворожила и нашла наших «потеряшек». Они направляются в город, надо их перехватить.

От его слов у меня «упало» сердце и, обернувшись к Роми, я прошептал:

— Ну, что говорил: сначала ты пришёл, мама, потом и онивнезапно «нашлись». Кто-то нас собирает вместе, и не просто так. У меня такое чувство, что добычу загоняют в ловушку. Я про нас, Роми.

Он согласно кивнул и обратился к отцу:

«Надо же, как тётя Мари быстро справилась. Вот так погадала и сразу их обнаружила?»

Но отец даже не почувствовал иронии.

― Она же Верховная ведьма, всё про всех знает! Пошли, Мари подобрала нам тёплую одежду и обувь. Теперь не замёрзнем.

Я встал.

― Папа, ты же самый разумный из нас. Колесо событий вдруг резко закрутилось, и всё больше набирает обороты. Мы так подозрительно быстро собрались. Это ненормально, я чувствую ловушку. А ты ― нет?

Он махнул рукой.

― Ты повзрослел, сынок ― тебе нелегко пришлось в этих странствиях, понимаю. Вот везде и ищешь подвох. Но в жизни так бывает ― нам долго не везло, теперь всё будет иначе.

Я смотрел на его счастливое лицо и понимал, что встреча с мамой совсем вскружила ему голову. Он не хотел замечать очевидного, оставалось надеяться на её ум. Ничего не ответив, быстро вернулся в столовую, застав там маму за разборкой шуб и сапог, сваленных на диване.

― Ах, Алекс, мой любимый сынок! Выбирай, что тебе подойдёт по размеру. Это вещи моего отца, они в отличном состоянии.

Я взял её за руку и посмотрел в счастливые глаза. Околдовали их обоих, что ли?

― Мама, тебе не кажется подозрительным всё, что происходит с нами? Слишком быстро, слишком легко?

Она задумалась.

― Да, я чувствую опасность. Но за эти годы никогда от неё не бегала ― это от меня все уносили ноги.

― Понимаю, но твоё проклятье кончилось…

― Об этом знаем только мы и никому пока не откроем эту тайну, верно? Так что не забивай голову и выбирай шубу, на улице мороз.

От её слов мне не стало лучше. Мельком взглянул на ворох одежды, но брать ничего не стал. Под удивлённым маминым взглядом распахнул шкаф. Там в углу висела форма мага, и, не колеблясь, я взял её.

Мама нахмурилась.

― Почему это? Меня от одного её вида тошнит. Да она и не очень тёплая, правда, есть зимний плащ…

― Эта самая безопасная маскировка. Давай плащ, я пойду переодеваться.

Она кивнула и нашла для меня то, что я просил.

― А ты умный мальчик, подумал о защите. А как у тебя с магией?

― Плохо, папа меня не учил…

Мама улыбнулась.

― Ты сердишься на него, но он просто настрадался от магии и хотел защитить тебя. Он замечательный человек.

И тут меня дёрнуло за язык.

― Конечно, замечательный, почему же ты родила меня от дяди Феникса? ― сказал и сам испугался своих слов.

Она не опустила головы, посмотрев на меня гордо и с вызовом.

― Потому что любила и люблю только Феникса, жизнь меня толкнула к твоему папе, он мой друг и почти брат.

― А ещё муж, ― зачем-то добавил я.

Тут она растерялась, но я не дал ей опомниться.

― Интересно, правда? А почему ты оставила меня отцу?

― Потому что он серьёзный человек и хорошо о тебе позаботился, а Феникс ― слабый, сразу убежал куда-подальше, ни о чём, кроме магии, и не думал.

Эти слова меня взбесили.

― Да ты что, мама? Если я правильно понял, он в тебя влюбился, а ты его кинула. И Феникс ушёл, чтобы не мешать. Это ― слабость? А, по-моему, характер. Будь у вас хоть тысячу причин, это он ― жертва и, к тому же, отличный человек. Если бы ты оставила меня Фениксу ― я бы не превратился в инфантильного подростка: детство прошло бы в путешествиях по мирам, в конце концов, сделав меня хорошим магом.

Я набрал побольше воздуха, чтобы продолжить свою обличительную речь.

― Отец ― тоже хороший человек и любит меня, не спорю. Но он не учил меня магии, в итоге я оказался совсем не готов к тому, с чем столкнулся. Он годами не давал мне встречаться с Фениксом, рассказывал про него всякие глупости, и постоянно лгал, даже о тебе… ― и тут я замолчал, потому что увидел стоящего в дверях отца с такими расстроенными глазами, что чуть не подавился от досады…

Они оба ― мама и отец ― меня бесили, но я замолчал. Схватил форму мага и пулей выбежал в другую комнату. Роми смотрел на происходящее с испугом. Я кивнул ему:

«Иди туда, „братишка“, мама подберёт тебе одежду по размеру». Он повесил голову и обречённо поплёлся. Вот когда я пожалел, что разорался ― наверняка Роми всё слышал и расстроился, бедняжка.

Едва я успел натянуть форму и плащ, как из соседней комнаты раздался грохот. Выбежал и чуть не сел на пол. Передо мной снова стоял Чудик и вертелся перед зеркалом. Вся одежда была разбросана по полу. Он обернулся ко мне, сдвинув стол своим большим тылом, улыбнулся акульей улыбкой и прогудел:

«Какие ещё, к чёрту, шубы? Моя шкура прекраснее всего, скажи?»

И он со смехом протиснулся во входную дверь, нырнул в сугроб и стал шутливо барахтаться в нём, задрав гигантские лапы кверху. Выйдя на крыльцо, я еле сдерживал смех. Хорошо, что родителей не было в комнате. В голову пришла неприятная мысль, что они могли уйти в спальню, и меня от этого чуть не стошнило. Но через секунду я забыл о собственной дикой фантазии. Стало не до того.

Барахтающегося в снегу иничего вокруг незамечающего Чудика окружили четыре человека в таких же, как у меня, одеждах, и накинули на него магическую сеть, сковав легкомысленного «братишку». В их руках тут же появились луки, чьи стрелы были нацелены прямо ему в сердце.

Я замер от страха, но голова работала хорошо. Вспомнилась золотая вышивка на внутренней стороне одетого мной плаща ― Элитный Отряд Гвардии Великого Герцога. Глубоко вздохнул, как никогда, понимая, что от моих действий сейчас зависит жизнь Чудика, а, возможно, и не его одного. Поэтому придал своему голосу спокойствия и надменности.

― Господа маги, опустите оружие. Это мой трофей, я первым доставлю это чудо ко двору его Светлости, ― произнёс и сам удивился, как правдоподобно это прозвучало.

Вспомнил наставление отца, учившего меня вести переговоры с противником: высоко держать голову, расправить плечи и добавить во взгляд немного презрения, ― это покажет силу и характер. Странно, но у меня получилось, может, потому что я непроизвольно его копировал.

К тому же от волнения у меня «загорелись руки», что мгновенно подействовало на магов. Они убрали луки и поклонились мне. В ответ я лишь слегка наклонил голову, давая понять, что Элитный отряд никому не кланяется. Они приняли это как должное.

Один из магов, видимо, старший в команде, представился.

― Мы Егеря его Светлости, охотились на чудовищ в здешних лесах и случайно набрели на этот дом.

― Как же, как же, наслышан, ― у вас прекрасная команда, ― произнёс, не скрывая издёвки, ― и много монстров на вашем счету? Чем порадуете на этот раз?

Они смутились и не знали, что сказать, видно, дела у них шли неважно. А я вспомнил, что пока мы охотились на монстров, Атли не раз подсмеивался над этим отрядом, который как огня боялся тварей и чаще всего обходил опасные места стороной. Один из них вдруг спросил:

«А Вы кто будете, наверное, из Придворных магов?»

Я рявкнул так громко, что мне показалось, будто окна в избушке зазвенели, а моё пламя возмущённо перекинулось с ладоней на все руки и начало плясать вплоть до плеч.

― Про Элитный Отряд ― слышали? Немедленно отпустите мою зверушку, она совершенно безопасна, пока я не прикажу ей напасть…

Магическая сеть растаяла, и Чудик сел, по привычке почесал задней лапой за ухом и улыбнулся своей незабываемой улыбкой, от которой маги попятились назад.

Было слышно, как ахнули егеря и зашептались:

«Да он, наверное, новый герцогский фаворит!»

Эти слова меня слегка смутили, но виду я не подал, только выше задрал нос. Потом свистнул, мысленно попросив Чудика подойти ко мне поближе. Он хорошо соображал и неторопливой гордой походкой приблизился ко мне, дружелюбно, словно пёс, виляя пушистым хвостом.

В ухе пробасило:

«Ну как я, справился? Может, откусить им головы?»

Я погладил его лохматую шерсть, по которой успел соскучиться, и подумал:

— Потерпи, надо будет, я дам знак, «братишка».

Старший из егерей взял под козырёк и огорошил меня:

— Для нас честь проводить Вас до города, Герцог только что приехал и, несомненно, обрадуется такому замечательному подарку!

Я понял, что влип, но отказываться было нельзя. Ни мамы с её знаменитой силой, ни отца с демоническими крыльями. И чем они там так заняты друг с другом, что не видят, как любимого сыночка уводят прямо в пасть Герцогу? Ладно, отправлю эту команду подальше от родителей, чего мне бояться? Моё Чудо со мной.

И я, благосклонно кивнув, двинулся следом за неожиданным эскортом. Чудик шёл рядом и когда кто-нибудь из «охраны» пытался заговорить со мной, недобро обнажал зубы. Это действовало безотказно. Глядя на свою «защиту», немного успокоился, и пламя на руках погасло. Итак, я отправился навстречу очередному, возможно, последнему приключению в своей жизни…

Как только первые лучи солнца осветили лес, я разбудил Мику, что было совсем непросто, если учесть, что уснули мы поздно. Несмотря на то, что я поставил надёжную «охрану», мне было неспокойно. Мика тоже нервничал, хотя и старался не показывать этого. Странные завывания и хруст веток за соседними кустами не давали нам расслабиться всю ночь.

― Как думаешь, кто это, Феникс? ― обычно уверенный голос младшего брата вздрагивал, как только очередной вой неизвестного животного раздавался недалеко от нас. И что было самым неприятным ― ему отвечали….

― Кто знает, Мика, на волков не похоже. Я давно уже не был в этих краях, мало ли какие твари расплодились за эти годы. Дядя Джек говорил мне в своё время, что бывший Герцог увлекался собиранием диковинных зверей. Так что тут может водится всякое.

Видя, что Мика нахмурился, решил его отвлечь и стал рассказывать историю своих путешествий с Дани, о встрече с Мари и наших непростых отношениях, в которых я так и не разобрался. О том, как узнал, что Алекс ― мой сын, и как одновременно хочу и боюсь встречи с ним…

Мика внимательно слушал, глядя на меня с сочувствием, и от этого я ещё больше казался себя неудачником. К счастью, говорить пришлось только мне, братишка молчал и не перебивал меня своими обычными едкими комментариями. Наш разговор был прерван появлением пугающих двуногих, покрытых густой шерстью, существ ростом с высокого человека. Их спины были сгорблены, слишком длинные руки доставали до колен. Низкий лоб и глубоко посаженные глаза напомнили мне картинку в учебнике истории с изображением древнего предшественника человека…

Мика охнул и выругался, в его руках появился огненный шар, но окружившие нас монстры, не смевшие переступить охранную черту, не обратили на него никакого внимания. Это было странно, но, похоже, они не боялись огня: ни костра, ни магического пламени, трепыхавшегося в дрожащих руках брата. И тогда я встал, позволив вспыхнуть на ладони своему огню. Эффект был поразительный ― монстры взревели и бросились врассыпную.

Мика радостно свистел им вслед, его глаза сияли. Обхватив меня, он слегка придушил старшего брата, и я еле-еле выбрался из этих слишком «горячих» объятий.

― Феникс, они боятся твоего огня! Круто! ― весело сообщил братишка.

― Точно, все боятся его, честно говоря, почему и сам не знаю. У меня такое ощущение, Мика, что наши с тобой «гости» уже знакомы с этим редким видом магии ― ишь, как резво побежали…

― А ты сам-то часто встречал такую способность у других? ― в глазах «младшего» зажглись огоньки любопытства.

Я засмеялся.

― Ни разу, похоже, это только моя «фишка», если только… здесь был Алекс, ― высказав эту мысль, я понял, что меня трясёт от волнения. Мика удивлённо посмотрел на меня, и пришлось поделиться с ним своей догадкой.

― Это же здорово, Феникс. Возможно, твой сын здесь, и вы наконец-то встретитесь! И знаешь, не обижайся на меня, но я тебе так скажу: ты ― рохля, брат, хоть и очень хороший человек. Всё время думаешь о других, но пора и о себе позаботиться. Учти, если опять попробуешь сделать глупость ― всё бросить и убежать, я на тебя обижусь. Теперь, когда нашего отца больше нет, мне придётся за тобой присматривать…

Сказано это было очень серьёзно, и я похлопал заботливого мальчишку по спине:

— Ладно, договорились. А пока ложись-ка ты спать, утром попробуем найти дорогу и нашего лохматого «потеряшку», ― с усмешкой смотрел, как Мика устраивается на подстилке из хвойных лап, и благодарил судьбу, что у меня в жизни появился ещё один прекрасный брат. Который, правда, постоянно доставлял мне хлопоты и даже не так давно перерезал горло, но это всё ерунда, дело прошлое…

А утром, перекусив тем, что нашлось в моей «безразмерной» сумке, мы отправились вперёд. Я почти не спал эту ночь, настраивая заклинание поиска на Роми. Его след находился довольно далеко от нас, и поскольку дороги под сугробами мы не отыскали, пришлось идти, ориентируясь на моё чутьё. Это было непросто: ноги постоянно вязли в снегу, и, поразмыслив немного, я соорудил нам с братом снегоступы ― только тогда дело пошло на лад.

К обеду вышли на хорошо заметную тропу, больше того, благодаря тому, что в последние дни снегопада не было, мы буквально наткнулись на огромные свежие следы Чудика. За ним по пятам двигались посетившие нас накануне монстры, державшиеся на заметном расстоянии от нашего «пушистика» ― весь снег был истоптан отпечатками их лап.

― Слушай, ― сказал уставший куролесить по лесу Мика, попивая на привале горячий чай, ― не пойму, почему Чудик так странно петляет. Он что, бежит от кого-то? Или следы путает? Замотал меня…

― Трудно сказать, найдём ― спросим, ― у меня было неспокойно на душе, и всё потому, что мы приближались к домику Мари. Нет, моя память не была настолько идеальной, чтобы через почти семнадцать лет в заснеженном лесу найти знакомую избушку. Я просто чувствовал, что мы идём туда, где всё напоминало мне о прошлом. И когда через два дня мытарств, наконец, вышли прямо к ней, остановился в нерешительности.

Зато Мика обрадовался человеческому жилью и с радостными воплями:

«Феникс, смотри, ― настоящий дом, неужели сегодня я смогу выспаться под крышей?» ― бросился вперёд. Он взбежал на крыльцо и нос к носу столкнулся с выходящим из дверей Дани. Мгновение они испуганно смотрели друг на друга, а потом со смехом обнялись.

― Мика, ты жив! Как же я сходил с ума, что пришлось оставить вас троих у Разлома. Феникс с тобой?

Я вышел вперёд, улыбаясь, и старший брат бросился ко мне. Это было таким счастьем ― оказаться снова рядом с ним, увидеть, как сияют его глаза. Но первое, о чём я спросил, было не «как он здесь оказался», а:

«Дани, ты нашёл Алекса?»

Глаза брата погрустнели, а лицо в миг стало несчастным:

«Нашёл и даже смог спасти его от Разлома, перенеся сюда. Но, убей меня, Феникс, я это заслужил ― твой старший брат-разиня умудрился снова потерять и его, и Роми, разыскавшего нас в облике Чудика»…

Я растерялся:

«Рассказывай всё как есть…»

― Может, для начала зайдём в дом? ― жалобно заныл Мика, ― я уже вдоволь налюбовался снегом, хочу посмотреть на печку и поваляться на кровати…

Мы с Дани одновременно взглянули на недовольного «младшего» и согласно кивнули. Мика радостно распахнул дверь и тут же скрылся из виду. Я собирался взойти на невысокое крыльцо, как вдруг смутившийся брат схватил меня за руку, останавливая.

― Феникс, ты только не волнуйся, Мари ―в доме.

Эти слова оглушили меня и заставили замереть. Я столько лет мечтал увидеть её, услышать любимый голос, но не думал, что всё произойдёт так внезапно… Даже не знаю, откуда взялся мой холодный тон:

«Понял. Пошли в дом, мы с Микой и в самом деле намёрзлись за эти дни».

Мне не надо было оборачиваться, чтобы представить изумлённо округлившиеся глаза старшего брата, поэтому я решительно поднялся на крыльцо, небрежно бросив через плечо:

«Не беспокойся, Дани, я не забыл, что она твоя жена…»

Открыв дверь и попав в маленькую прихожую, сбросил на стоявший у стены сундук шубу, отряхнул снег с сапог и вошёл в комнату. Мика стоял у стола и весело болтал с ней. Увидев меня, он махнул рукой, приглашая подойти поближе, и собираясь что-то сказать. Но я его опередил, еле слышно выдохнув:

«Здравствуй, Мари. Давно не виделись, а ты по-прежнему замечательно выглядишь».

И замер, не в силах отвести от неё взгляд. Мика изумлённо таращился на нас, наконец, выдавив из себя:

«Так Вы и есть та самая Мари? Мама Алекса?»

Она кивнула и сделала ко мне шаг, я инстинктивно отступил назад, и это погасило радость в её нежных глазах. Моя любовь совсем не изменилась. Нет, стала ещё прекраснее ― короткие, стриженные «под мальчика» волосы отросли и золотой косой лежали на всё таких же худеньких плечах. Её точёная фигурка была изящна, словно статуэтка, белоснежная кожа сияла как у молоденькой девушки, и только между бровей пролегла маленькая горестная складка. Век бы любовался…

Дани зашёл следом за мной и по-хозяйски подтолкнул меня к дивану.

― Не стой столбом, птенчик. И ты, Мика, садись, сейчас мы с Мари приготовим Вам обед. Вы наверняка устали и проголодались…

― Ещё бы, ― обрадовался Мика, ― а что у вас есть? ― молодой «проглот» плюхнулся рядом со мной, и я легонько толкнул его в бок, чтобы он немного поубавил пыл. Братишка понял и скромно опустил глаза.

― Я сейчас, Дани, побудь с братьями, сама на кухне управлюсь, ― голос Мари звучал так расстроенно, что мне захотелось немедленно попросить у неё прощения за свою холодность. Но вместо этого я пялился в окно, будто там происходило нечто интересное.

― Феникс, не веди себя как болван, ― сказал Дани, усаживаясь на табурет.

Я усмехнулся.

― Не будем об этом, лучше расскажи мне про Алекса и Роми.

Дани вздохнул, и вскоре я узнал о том, как они с сыном попали сюда, и как, пока, доставая продукты, он разговаривал с Мари в кладовке, Алекс и Роми умудрились исчезнуть из дома, не оставив никакого сообщения. Мари ворожила, и оказалось, что эта парочка направляется в город. Дани как раз собирался отправиться вслед за ними, но в этот момент появились мы с Микой.

Я ничего не сказал, в голове крутилось: «Как же, „разговаривалиони“, что за бред! Не дурак, прекрасно понимаю, чем они в кладовке так увлечённо занимались, что прошляпили детей». Меня взбесили эти мысли, и я резко встал.

― Вот что, хоть я и мало знаю Алекса, но, думаю, без причины он никуда бы не пошёл, а Роми, скорее всего, увязался за ним. Или, что ещё хуже, их могли увести насильно. Второй вариант мне кажется наиболее вероятным, поэтому покормите Мику ― ему и в самом деле надо отдохнуть, я же немедленно отправляюсь за сыном. Боюсь, он попал в беду…

Дани остановил меня, когда я был уже у двери.

― Да притормози, бешеный! Пойдём вместе, я быстро найду их по следам, а Мари займётся Микой.

― Не надо мной «заниматься», ― вспыхнул Мика, ― я не младенец! И, вообще, не такой уж и голодный, так что иду с вами. Кто знает, что там с ребятами происходит. И не спорьте, всё равно не послушаю.

Он выскочил за дверь, опередив меня, натягивая на ходу шубу. Я не стал тратить силы на бесполезные споры с ними обоими и, также одевшись, вышел за порог. Хлопнула дверь, Дани стоял рядом, укоризненно глядя на меня, но в тот момент мне было на это плевать.

«Пусть делают, что хотят, какая разница, они же ― муж и жена, меня интересует только мой сын», ― и, хотя прекрасно понимал, что сейчас во мне бушует глупая ревность, продолжал злиться на брата и Мари.

Я «настроился» на Алекса и сразу почувствовал его след, он вёл от дома в сторону старой дороги. Чудик был рядом, их сопровождали следы незнакомых людей, это подтвердило мои опасения ― кажется, детей взяли в плен.

― Феникс, что ты почувствовал? ― Мика не спускал с меня озабоченных глаз.

― Боюсь, и Алекс, и Роми ушли отсюда не по своей воле. Дани, можешь слетать и поискать их?

Вместо ответа брат взмахнул крыльями и быстро скрылся из виду.

― Как же он меня пугает, когда такой, ― вздрогнул Мика, ― думаешь, ему теперь до конца дней ходить в этом отвратительном виде?

― Не могу сейчас об этом думать, прости. В голове одни переживания за наших ребят.

― Перестань, если им действительно будет угрожать опасность, Чудик всех раскидает. Пока ничего ужасного не происходит, возьми себя в руки. Давай дождёмся возвращения нашего летуна, послушаем, что он скажет…

Я согласился с ним, и мы продолжили путь, ориентируясь на следы. Дани быстро вернулся, и мне не понравилось выражение его лица.

― Алекс и Чудик идут в город в окружении большого отряда. Когда я подлетел, с ними было всего четверо егерей, но внезапно навстречу вышли маги со своими людьми, видно, были где-то поблизости. Их слишком много, чтобы нападать. Что будем делать?

Я задумался.

― Пойдём следом, сейчас главное ― не упустить их. Как считаешь, ребят взяли в плен?

― Не думаю. Это выглядело странно, но я видел, как Алекс смеялся вместе с магами, видно, надетая им форма ввела их в заблуждение. А он не растерялся, вот уж никогда бы не подумал, что мой мальчик так изменился…

Я ухмыльнулся.

― Да он всегда был смышлёным, Дани. Алекс вырос. Испытания, которые ему пришлось преодолеть в странствиях, закалили его характер. Давай верить, что он сумеет выкрутиться и продержаться до нашего прихода.

― Постойте-ка! Он в форме мага? ― удивился Мика.

Дани кивнул:

«Изо всей одежды, что приготовила ему мама, он выбрал дедушкину форму. И, похоже, она втянула его в неприятности…»

― Или, напротив, помогла, ― мне безумно хотелось противоречить брату.

Он ничего не ответил, потому что в этот момент нас окружили вооружённые люди, по виду очень напоминавшие разбойников. Наконечники стрел нацелились на нас, одежда была потрёпанной, а лица ― спрятаны в глубоких капюшонах курток и плащей. Мы, не сговариваясь, встали в круг, приготовившись к драке.

Один из людей поднял руку, и луки послушно опустились. Капюшон упал на спину, и мы с удивлением уставились на Мари. Она успела переодеться в мужскую одежду, волосы были собраны в узел, на губах играла насмешливая ухмылка.

― Ну что уставились? Думали, я буду сидеть у печки, когда моему сыну угрожает опасность? Как бы не так. Мои люди проводят Алекса и страшного зверя до города, и, поверьте, они это сделают незаметно и лучше вас. У них большой опыт. А вам троим надо переодеться, в таком виде вы вряд ли затеряетесь в городской толпе. Идите за моим помощником и не спорьте, здесь командую я…

Она развернулась и кивнула на человека, стоявшего рядом с ней:

«Он приведёт вас в лагерь и подберёт подходящую маскировку. А у меня ещё есть дела».

И, не простившись, Мари вместе со своим отрядом «растворилась» в лесу. Мы трое восхищённо провожали её взглядами. Мика не выдержал:

«Вот это женщина! Не удивлён, что она вас обоих свела с ума…»

Я тут же дал ему подзатыльник, и он покраснел, пробурчав в ответ:

«А драться ― не обязательно, можно было и просто сказать, я понятливый».

Его слова меня смутили, но «помощник» Мари не оставил нам времени для объяснений: кивнул и пошёл по видной только ему тропе. Человек был невысок ростом и худощав, он легко пробирался через лес и ни разу не оглянулся, чтобы проверить, успеваем ли мы за ним. А нам приходилось почти бежать, что по сугробам было делать очень непросто.

Когда, наконец, этот трудный во всех смыслах путь был окончен, и мы вошли в лагерь ― вид у нас был неважный: все тяжело дышали, пот лил ручьём. В то время как наш провожатый даже не запыхался, посмотрев на нас, вздохнул и показал рукой на землянку, первым войдя внутрь.

― Немой он, что ли? ― продолжал бурчать Мика, ― носится по лесу как лось, без устали…

― Наверное, он охотник, ― зачем-то сказал я, заходя в тёплое помещение следом за молчаливым помощником Мари, прислушиваясь к усталым вздохам братьев за своей спиной.

В землянке царила полутьма, и глаза не сразу к ней привыкли. Человек стоял около горящей печки, скинув капюшон, и подкладывал поленья в огонь. А потом повернул к нам немолодое, изрезанное морщинами, изуродованное ожогом лицо и приветливо улыбнулся. Его ясные глаза, казалось, светились добротой.

― Проходите, садитесь на мою кровать. Загонял я вас, да? Простите старика, привычка…

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности:

«Атли, чёрт, как же я рад тебя видеть! Что же ты молчал, дружище!» ― и бросился его обнимать. Но Мика невежливо оттолкнул меня в сторону и робко прошептал:

«Сторри, братишка, неужели это ты? Это же я, Мика…» ― и заплакал. Атли, которого брат почему-то называл Стором, обнял его и крепко прижал к себе, целуя вздрагивающую вихрастую голову мальчишки.

― Я сразу тебя узнал, непоседа ты мой, разве мог забыть любимого проказника. Все эти годы переживал и думал, как ты там без меня…

Мика вытер лицо рукавом, и улыбнулся, не выпуская Атли из объятий.

― И я помнил о тебе, Сторри, и мечтал о встрече. И вот, надо же… Это просто чудо ― все мои братья собрались здесь: смотри ― это Феникс и Дани. А вот отца больше нет, Сторри, он погиб, чтобы я жил…

При этих словах Мики Атли помрачнел и прижал голову братишки к своему плечу:

«Это большая потеря для всех нас, малыш. Я так надеялся, что он выберется оттуда и снова возглавит сопротивление…»

Я слушал и не верил себе: так вот, оказывается, кто воспитывал моего младшего брата. Мы столько летбыли знакомы с Атли, которого я спокойно мог назвать другом, не раз помогавшим мне… стоп, что же это получается? Я искал Мари, он уверял меня, что не может найти её, а сам, выходит, был её правой рукой? Вот так друг…

Атли виновато посмотрел в мои глаза, без слов поняв бушевавшие во мне чувства.

― Прости, если сможешь, Феникс. Я не хотел, чтобы так получилось, но Мари была связана проклятьем. Она не подпускала к себе тех, кого любила. Когда мы с тобой встречались, бедная женщина издалека наблюдала за нами, радуясь хотя бы этому. А потом, когда ты уезжал, долго плакала и проклинала свою судьбу. Мне так хотелось рассказать тебе обо всём, но Мари ― наш командир, я не мог нарушить приказ. Кстати, мне повезло встретиться с твоим племянником Алексом. Он замечательный парнишка, мы вместе охотились на монстров, можешь им гордиться… Вот не думал, что придётся так скоро его разыскивать…

Атли усадил нас на кровать и налил горячей похлёбки, а потом рассказал историю знакомства с моим сыном, со смущением посматривая на Дани, узнав, что он муж Мари. Потом старый друг устроил нас на ночлег, объяснив, что всё равно, пока не будет известия от разведчиков, идти в город нельзя ― надо отдохнуть. Дани и Мику он отвёл в соседнюю землянку, а мы с ним ещё долго сидели у очага и пили вино, вспоминая прошедшие дни.

После этого я немного расслабился и признался Атли, что Алекс ― мой сын.

― Тоже мне новость, да я сразу догадался, ― хмыкал он, ― он же твоя копия, да и только у вас двоих «горели» руки этим странным огнём, отпугивающим любую нечисть. Но твой сынок пока не научился это дело контролировать. Не переживай, всему своё время, он ― способный мальчик. Если бы ты знал, Феникс, как я тебе завидую. Был бы у меня такой сын, но ― видно, не судьба…

Он грустно опустил голову, что-то вспоминая.

― Я перед вами обоими виноват ― врал насчёт Мари. Когда Алекс встретился с мамой, мне пришлось прикинуться, что я её не знаю. Стыдно, конечно, надеюсь, он меня простит. Берси, мой пёс, тоже по нему скучает, стоит только сказать: «Где наш Алекс?», ― и он сходит с ума…

Было видно, что мой друг устал, поэтому я заставил его лечь на кровать.

― Отдыхай, Атли. Я тоже попробую уснуть, завтра будет трудный день, сердце ноет в плохом предчувствии. Будущее меня пугает. Если бы мог отдать свою жизнь за сына, поступил бы так же, как мой отец…

Но он меня не слышал, потому что уже спал. Я сел рядом и поправил шкуру, которой он укрывался. Лицо Атли было бледнее обычного, и это несмотря на то, что он много выпил. Старая болезнь давала о себе знать. Хоть Мари и заботилась о нём, яд потихоньку высасывал из него жизнь, и с каждым годом это становилось всё заметнее. В голову пришла ужасная мысль, что мы видимся в последний раз, и я постарался как можно скорее прогнать её прочь.

Улёгшись на лавке, закутался в шкуру и закрыл глаза. Но сны этой ночью были беспокойными: мне привиделась Мари в объятиях брата, Алекс, раскалывающий какую-то светящуюся сферу и сгорающий в пламени, Герцог, вонзающий нож в грудь Дани, и я, несущий на руках его тело к мерцающей двери…

Проснувшись среди ночи с безумно колотящимся сердцем, вспотевший и взъерошенный, я так напугал Атли, что ему пришлось отпаивать меня лечебным отваром, после которого, наконец-то, удалось хоть немного поспать. Охваченный дремотой, я слышал, как тяжело вздыхает старый охотник, сидя рядом, как ребёнка, держа меня за руку:

«Отдохни, Феникс, ничего страшного не случится. У вас с Алексом всё будет хорошо. А знаешь, как я любил твою маму, но, так и не решился ей признаться. Твой отец, мой лучший друг, меня опередил… Он был смелее и красивее, а я так после этого и не женился. Иногда думаю ― сложись всё иначе, ты мог бы быть моим сыном»…

Уже перед самым рассветом мне приснилась Гадалка. Она была одета в лёгкое цветастое платье, как тогда, на побережье океана: длинные волосы развевались от невидимого ветра, глаза смотрели задумчиво, на губах блуждала прекрасная и загадочная улыбка. Кто она мне ― богиня-покровитель или жестокая судьба, зачем я ей нужен? Так и не смог этого понять.

Она обратилась ко мне, и её голос на этот раз прозвучал так громко и надрывно, что мне показалось, будто я уже умер, и кто-то рыдает над моей могилой. Сквозь неземной красоты лицо отчётливо просвечивал череп, как напоминание о бренности нашей жизни.

― Феникс, наступает самое важное для твоей судьбы время. От того, как ты справишься сейчас, будет зависеть многое, помни об этом. Я помогала тебе, как могла, даже отдала частицу своего огня, чтобы тебе было легче в жизни, сынок. Но и моя власть не безгранична. Постарайся на этот раз, в твоих руках и руках Алекса будущее этой земли ― вы оба должны исполнить своё предназначение. Не подведи меня, мой мальчик.

Гадалка растаяла, а я, открыв глаза, увидел склонившиеся над собой испуганные лица Дани и Мики.

― Что за вопли, Феникс? Мы услышали их из соседней избушки и прибежали на помощь, Атли пытался тебя разбудить, но ты был словно мёртвый и, кажется, даже не дышал…

Я сел, сердце на удивление не частило, меня охватило странное, обычно несвойственное мне спокойствие. Даже собственный голос показался далёким и незнакомым.

― Со мной всё в порядке, привычные кошмары, мне всегда непросто уснуть на новом месте.

― А проснуться, похоже, ещё труднее, ― вставил Мика, качая головой.

― Да всё со мной в порядке, ― это прозвучало настолько фальшиво, что мне самому стало стыдно, но я встал и начал одеваться, ― и хватит так на меня пялиться, раздражает…

Братья ничего на это не сказали, и за завтраком, которым покормил нас Атли, все молчали. Мне не хотелось рассказывать про очередную встречу с Гадалкой ― её слова напугали меня ещё больше, не хватало только и ребят расстраивать. А они явно на меня дулись.

Положение спасла вернувшаяся Мари. Она зашла в землянку, кивнула Атли и нам с Микой, словно нарочно поцеловав Дани в щёку, хитро посмотрела на меня. Взяла миску с кашей и, сев на краешек кровати, стала есть. Теперь всё внимание переключилось на неё, но это совершенно не смущала Верховную ведьму, и, только закончив с завтраком, она как ни в чём не бывало произнесла:

«Алекс и Роми вместе с кучей магов вошли в Резиденцию Герцога. Самое неприятное во всём этом то, что редко бывающий в этих краях Правитель по странному стечению обстоятельств именно вчера прибыл сюда. Насколько я знаю, он решил во всём подражать своему дураку-деду и тоже собирает необычных животных. У нашего сына есть возможность выкрутиться ― преподнести Чудика в качестве подарка. Герцог не отличается умом и наверняка не помнит всех членов своего Элитного Отряда…»

Все сразу заговорили, и только я молча смотрел на Мари. Она подняла на меня печальные усталые глаза и улыбнулась, словно пыталась ободрить. Но эта улыбка меня напугала, я вспомнил, что и раньше, сколько бы ни старался скрыть от неё свои мысли, Мари всегда видела меня насквозь. Больше того, она как будто заранее знала, что ждёт нас впереди.

― Тихо! ― она решительно остановила разговоры и обратилась к Атли:

«Выдай всем одежду, о которой мы договорились, и отведи их в город в наш дом, встретимся там».

И вышла, даже не попрощавшись. Мы с недоумением смотрели на нашего провожатого, он пожал плечами:

«Вот такая она, Мари, наш командир. Сама принимает решения, и, поверьте, лучше делать, как она сказала. На моей памяти Верховная ни разу не ошиблась и не подвела нас».

― Я бы предпочёл знать, что она задумала, ― процедил Дани, явно задетый таким поведением жены.

― Да что она о себе возомнила! ― фыркнул Мика и посмотрел на меня.

― Давайте переоденемся, в одном Мари точно права ― нам нельзя привлекать к себе внимание. Атли, показывай, что там у тебя есть, ― и я развернул большой свёрток, который старый друг положил на мою кровать.

― Феникс и Дани наденут форму магов, мы с Микой ― плащи простых горожан. Одевайтесь, и пойдём, по дороге я всё вам расскажу… ― Атли задумчиво смотрел, как мы натягиваем на себя чужие вещи, и мне казалось, что он хочет, но не решается нам о чём-то сказать.

Переодевшись, мы очень скоро покинули лагерь. К нам подбежала собака Атли и обнюхала каждого, радостно виляя хвостом. Видно, ей очень хотелось присоединиться к нашей компании, но хозяин не позволил, и Берси жалобно заскулил. Мы уходили, сопровождаемые завыванием собаки, и это показалось мне плохим предзнаменованием. Атли тоже хмурился и поторапливал нас.

По пути в город он рассказал, как надо себя вести, выдав Мике письменное «разрешение на пребывание», а нам с Дани ― документы, подтверждающие, что мы прибыли из боевого отряда по личным делам.

― Магов никто досматривать не будет, да и тебя, Мика ― вряд ли, для всех ты ― мой племянник, а меня здесь много лет знают, как охотника. Специально идём сейчас, с этой сменой стражи ― мы давние «друзья»…

У городских ворот мы с Дани переглянулись ― воспоминания семнадцатилетней давности давали о себе знать. Я почувствовал, как брат пожал мне руку и ответил ему тем же. Как и говорил Атли, проблем у нас не возникло, и я шёл следом за ним, посматривая из-под капюшона на забытый уже город. И хотя сейчас была зима, а не памятное жаркое лето, ничего здесь не изменилось: всё те же унылые серые дома и такие же горожане. Патрули магов появлялись лишь изредка, но у меня каждый раз при виде них тревожно замирало сердце.

Проходя мимо городской Ратуши, с крыльца которой когда-то произносил свою «пламенную речь», я усмехнулся, почувствовав, как Дани, толкает меня в бок и шепчет на ухо:

— Может, хочешь ещё выступить? Мне тогда понравился твой цирковой номер ― «всем спать!» Я невольно улыбнулся, предаваясь воспоминаниям, и на душе на мгновение снова стало легко. Ведь справился же в прошлый раз, получится и сейчас. Должно получиться…

Атли продолжал вести нас за собой и остановился так внезапно, что я сходу врезался в его спину. Он охнул и укоризненно посмотрел на меня, Мика засмеялся, но Дани его одёрнул.

― Вот что, «хохотун», ― обратился к «младшему» наш проводник, ― мы пришли. Видишь, у входа в этот маленький дом маячит торговка с лотком. Подойдешь к ней, скажешь одно слово: «Атли», ― и она проводит тебя внутрь. Там будешь тихо сидеть столько, сколько понадобится и ждать, пока придёт Мари. И без разговоров и вопросов выполнишь всё, что она тебе скажет. Это не шутки, любая ошибка может стоить одному из нас жизни. Понял?

― Да понял я. А куда вы пойдёте?

― Значит, не понял. Я сказал ― никаких вопросов, ― его голос был строг, но, посмотрев на приунывшего Мику, Атли смягчился, ― лучше тебе не знать, сынок. Таковы правила в нашем отряде: чем меньше знаешь, тем лучше для всех…

― То есть? ― удивился братишка.

Охотник и разведчик с большим опытом грустно произнёс:

«Что ж ты такой непонятливый, мальчик! Мы же на войне, чем меньше знаешь, тем меньше, если попадёшься, будет известно врагу».

Видя, как испуганно округлились глаза Мики, я не выдержал:

«Не пугай его, Атли, он же совсем ещё ребёнок!»

― Это он у вас дома ― ребёнок, в нашем отряде есть дети намного младше его, и они не задают командиру глупых вопросов…

Мика побледнел, кивнул и быстро пошёл в сторону торговки. Через минуту он вместе с ней скрылся в доме, а мы двинулись дальше. Пройдя ещё немного, я всё-таки сказал Атли:

«Слишком уж ты с ним строг, друг».

― Неправда, он должен понимать, во что ввязался. Знаешь, как бывает, Феникс, сегодня ― друг, а завтра ― предатель…

Я растерялся от его жёстких слов, но Атли продолжил, отводя взгляд:

«Но, несмотря на это, прошу вас обоих доверять мне и держать себя в руках. Особенно это касается тебя, Дани. Хоть демона в тебе уже нет, но его влияние ещё слишком сильно. Предупреждаю, если хотите, чтобы наш план удался, ничему не удивляйтесь и подыгрывайте мне».

Мы подошли прямо к воротам резиденции Герцога. Навстречу выбежал офицер, словно ожидавший нашего появления, и спросил у Атли:

«Как о Вас доложить?»

― Охотник Атли к коменданту крепости. Он в курсе. Я привёл детей предателей, которых разыскивают уже многие годы. Надеюсь, моя награда ещё ждёт меня, Марни? ― и, смеясь, он втолкнул нас в ворота.

Это было настолько неожиданно, что мы не сопротивлялись, когда четверо магов окружили нас и быстро надели наручники, блокирующие силу.

Дани побледнел, почти выплюнув Атли в лицо:

«Мерзкий предатель, так вот чего стоят твои слова. Запомни, ты ещё поплатишься за это!»

Я не отрывался от лица старого друга и, увидев, как после слов Дани его глаза довольно заблестели, рванулся из рук магов, рявкнув как можно злобнее:

«Мы ещё встретимся, негодяй…»

В ответ маги только захохотали, а Атли на мгновение прикрыл глаза. Это был условный знак, придуманный нами много лет назад и означавший: «Не волнуйся, всё идёт по плану»…

Я всё больше удалялся от гостеприимного маминого домика, окружённый незнакомыми магами-охотниками, и на душе, прямо скажу, было нерадостно. И не без причины: сам легкомысленно влез в авантюру, не задумываясь о её последствиях, и даже втянул в это дело маленького Роми, пусть сейчас он и выглядел как могучий и страшный зверь. Наверняка надо было позвать на помощь родителей, они теперь, наверное, сходили с ума…

Чудик, как обычно, без спроса порылся в моих мыслях и так неожиданно заворчал, что я вздрогнул.

― Братишка, если нужно, ты только скажи ― так раскидаю этих горе-егерей, что мало не покажется. Закину их на макушки деревьев, пусть там посидят-подумают, как с Элитным Отрядом связываться…

― С каким-каким отрядом? ― я не сразу понял, о чём идёт речь.

― Ну, с нами, конечно, а ты что подумал?

В ответ я только вздохнул ― мне было не до шуток. Но хорошо поразмыслить над сложившейся ситуацией не позволил вынырнувший из-за деревьев большой отряд магов. Судя по его потрёпанному виду, он недавно побывал в большой переделке: плащи у многих воинов были порваны и обожжены, лица выглядели усталыми и измученными.

Ехавший впереди отряда командир, седой красивый мужчина, строгим взглядом окинул нашу компанию и, подняв руку, приказал остановиться. Егеря поклонились, я же, положив руку на белоснежную шерсть «зверя», лишь слегка наклонил голову, сразу обозначив свой «статус». Это было рискованно, внешне в свои шестнадцать я мало походил на «важную» персону, но надо было держать «марку». Сам ведь начал эту игру, значит, мне её и продолжать, а с таким умным и наблюдательным противником шансы были невелики… И всё же, кто кого?

Командир отряда лишь скользнул по мне взглядом и усмехнулся, обратившись к егерям:

— Приветствую Егерей Его Светлости, смотрю, у вас сегодня удивительная добыча. Никогда не слышал, чтобы в наших краях водилось что-то подобное. Поделитесь, как это у вас вышло? Может, это оно взяло наших славных «лесных магов» в плен, и вам нужна помощь? Не стесняйтесь, мы же на одной стороне, ― ехидный голос не скрывал презрения, а, произнося последние слова, старый маг внимательно посмотрел на мою реакцию.

Я сделал холодное, отстранённое выражение лица, будто их перепалка была недостойна моего внимания, а потом словно нехотя, отстранив Старшего Егеря, вышел вперёд. Чудик последовал за мной, улыбнувшись своей замечательной улыбкой, от которой даже высокомерный командир отряда шарахнулся назад.

Это придало мне уверенности. Почему-то сразу вспомнился одноклассник Санька Воробьёв с его наглым и вызывающим взглядом всезнайки, «доводивший» нахальным напором учителей и даже директора. Я криво ухмыльнулся, погладил бок Чудика и процедил:

«В этих краях такое точно не водится. Мне пришлось изрядно побегать по Тёмному миру, чтобы, наконец, поймать этого славного зверёныша. Достойный подарок для Герцога, не считаете?»

― Неужели наш брат из того самого Элитного Отряда? Вот уже больше года как ничего не слышно ни об одном из вас. Все при Дворе думают, что на этот раз группа герцогских любимчиков и выскочек, наконец-то, не вернётся из своих дальних странствий… ― воины за спиной командира дружно засмеялись.

― Что ж, все когда-нибудь ошибаются, не так ли? Значит, я буду первым, не зря столько вытерпел. Уверен, Его Светлость по достоинству оценит мой подарок, насколько могу судить по твоему виду, брат, от вас он давно не слышал хороших новостей…

От таких слов «наглого мальчишки» маг опешил, его глаза сузились и на этот раз посмотрели на меня с интересом. Почувствовавший напряжение Чудик опустил голову и негромко зарычал и, честно говоря, даже у меня от этих звуков внутри всё похолодело.

Маг откашлялся и сказал уже совсем другим тоном:

«Прости, что не представился ― капитан Третьего отряда Его Светлости Граф Айворс».

«Вот так сюрприз! Неужели тот самый отряд, о котором мне говорил Атли», ― думал я, пока он со мной расшаркивался и лихорадочно перебирал в уме известных мне «книжных» дворян, но, к своему стыду, так ничего и не вспомнил.

На выручку пришёл кинематограф. В детстве мне очень нравились фильмы по романам Дюма и, поколебавшись немного между Д’Артаньяном и Монте-Кристо, остановился на втором варианте.

Задрав нос, я как можно торжественнее произнёс:

«Граф Монте-Кристо, Элитный Отряд Гвардии Великого Герцога».

Похоже, что моё представление произвело достойное впечатление, на меня почему-то смотрели с восхищением. Мелькнула запоздалая мысль, а вдруг кто-то в здешних краях слышал об известном авантюристе, но я быстро отмёл свою догадку как совершенно невероятную. Улыбнувшись как можно обаятельней, произнёс:

«А всё-таки я соскучился по придворной жизни, этим занятным перепалкам и интригам двора, мне их даже не хватало. Граф, думаю, нам можно оставить этот официальный тон, здесь же все свои. Я так давно не был дома, ― мой вздох был очень натуральным и немудрено, ведь именно эти слова были искренними, ― мне просто не терпится узнать новости и последние дворцовые сплетни».

Глаза командира отряда весело заблестели, он принял мою игру и улыбнулся в ответ не менее «доброжелательно».

― Разумеется, граф. Я готов поделиться с тобой всем, что знаю. А это не так много, ведь при дворе бываю редко, моё дело ― сражаться… Кстати, не могу не спросить, ты так молодо выглядишь, как тебе удалось попасть в Отряд?

Не прекращая улыбаться, я оседлал «любимого конька», то есть начал врать без зазрения совести.

― О, граф! Мы с тобой прекрасно знаем, что сила мага и его умение не зависят от возраста. У меня врождённый талант легко находить «общий язык» с необычными животными. Это способность досталась мне от отца. К несчастью, он заболел, ― тут мне вспомнились крылья моего папочки, ― и мне пришлось заменить его на задании. Признаюсь честно ― это мой первый поход, но весьма удачный. Приручить этого страшного зверя было совсем непросто…

Мне удалось заинтересовать командира.

― Что ж, Граф Монте-Кристо, у тебя весьма необычное имя, надеюсь, по дороге к Его Светлости ты расскажешь мне историю своего рода. Никогда не слышал о нём, ― и хитро…умный маг насмешливо посмотрел на меня, откровенно бросая вызов.

Я только этого и ждал, снова едва кивнув. Пусть, зараза, думает, что встретил недалёкого сыночка какого-то выскочки, главное, чтобы он сам в это поверил, а уж биография у моего героя что надо…

И, припомнив в подробностях знаменитую историю, разумеется, слегка подкорректировав её согласно текущей обстановке, с наслаждением предался «воспоминаниям» о несуществующей семье. Рассказывать я умел, даже отец часто говорил, что не понимает, в кого уродился такой болтун и выдумщик. А что в этом плохого? Пригодилось же…

Наша кавалькада не спеша продвигалась вперёд, моя «повесть о несчастном» Монте-Кристо произвела на всех неизгладимое впечатление: «народ» оценил не только интригу, но и мою подачу истории, ведь я добавил в неё достаточно юмора, и через несколько минут мой рассказ периодически прерывался взрывами хохота. Даже седовласый командир усмехался в усы, и в его глазах читалось одобрение…

Я и сам увлёкся, мне даже понравилось то, что насочинял. Закончив свой рассказ, снова поинтересовался придворными новостями и на этот раз узнал много нового и о жизни в Герцогстве, и о самом недалёком правителе. Боевые маги говорили о нём так, что было ясно ― он лишь ширма для Совета Магов. Узнал я и о не дающем им спокойно жить Сопротивлении и мысленно восхитился мамой: «Какая она всё-таки умница! Столько лет ведёт борьбу, а бестолковый сынок совсем ничего о ней не знал…»

Потом наш разговор плавно перетёк к вопросу поимки Снежного зверя. На эту тему мне и сочинять почти ничего не пришлось, история получилась занятной, и я с удовольствием отвечал на вопросы любопытных магов. Опомнился только, когда мы остановились перед городскими воротами. В голову вдруг пришла мысль, что сейчас граф Айворс крикнет: «Возьмите его под стражу, это шпион Сопротивления!» От внезапно нахлынувшего волнения у меня снова загорелись руки, и это повергло всех в шок.

― Это ещё одна причина, по которой меня приняли в Отряд, ― как ни в чём не бывало, осматривая горящие ладони, сказал я на откровенно испуганный взгляд графа, ― тоже наследство отца, ― надо же, и тут мне не пришлось врать…

На душе стало спокойнее, и руки «погасли». Теперь в глазах Айворса больше не было насмешки, он смотрел на меня с уважением. Надо же, какие перемены… У ворот нас, естественно, никто не остановил, и мы беспрепятственно вошли в город. Всё, что я о нём знал, было почерпнуто из рассказов отца и, надо сказать, после шумного мегаполиса этот провинциальный городишко не произвёл на меня никакого впечатления. Всё было серо и однообразно, но я старался не подавать вида, как разочарован увиденным.

Резиденция Герцога тоже не поражала ни великолепием, ни изяществом: грубая каменная кладка, окна-бойницы. Просто небольшая крепость в городе, видно, Его Светлость побаивался своего народа. И тут только меня стукнуло: а что, если он, как бы ни был глуп, знает всех членов своего Элитного Отряда? Что мне тогда делать? Даже Чудику не справиться со всей его наверняка многочисленной охраной, и тогдабедного самопровозглашённого графа Монте-Кристо ждёт настоящий застенок и пытки в придачу…

Перед нами распахнулись двери и я, как ни странно, порадовался, что не один. По идее, граф М. должен был знать, как здесь всё устроено, если, конечно, бывал раньше в этом здании. Но всё оказалось проще, чем я думал. Нас встретил слуга и, шарахаясь от моего Чудика, с безумными от страха глазами провёл всех в тронный зал, представлявший из себя очень большую комнату с задрапированными гобеленами стенами и симпатичным креслом у противоположной стены.

«Чудо моё, веди себя пристойно, чтобы мне из-за тебя не свернули шею», ― мысленно проинструктировал я свой «подарок».

― Мне что, ноги ему лизать? Не буду, лучше их откушу, а заодно и голову, ― и мой легкомысленный братишка довольно захрюкал.

― Ну, это перебор, просто стой спокойно, ведь я тебя «укротил», не подведи меня, ладно?

― Понял, не дурак, ― ответил он очередной моей фразой, и мне пришлось смириться и надеяться, что ему не придёт в голову отмочить какую-нибудь глупость.

Трон пустовал, и пришедшая компания замерла в ожидании его Хозяина. Я не спускал глаз с Айворса, надеясь скопировать его действия, ведь даже не представлял, как надо приветствовать Герцога. Проколоться на такой ерунде было бы крайне обидно, а главное ― чревато неприятностями. Вдруг среди окружавших меня магов раздался шёпот, и я понял, что сейчас увижу человека, от которого зависела моя жизнь.

Он не просто вошёл, а влетел в тронный зал, окружённый еле успевающей за ним свитой. Невысокий, полный человек с большой головой, чьим единственным украшением была обширная лысина. Ни короны, ни какого-то другого атрибута власти я у него не заметил. Чёрный костюм облегал грушеобразную фигуру, широкий кружевной воротник сдавливал толстую шею, и Герцог всё время поправлял его с недовольным выражением одутловатого, бесцветного лица. Укороченный плащ топорщился сзади и, похоже, только мешал движениям хозяина.

Но при этом двигался Правитель очень быстро, и его небольшие, но поразительно цепкие и выразительные глаза сразу же остановились на мне. Не могли у недалёкого человека быть такие глаза, я сразу это понял. Значит, Герцог был совсем не прост и отлично умел притворяться, раз сумел всех провести.

Возможно, мне это просто показалось, потому что я был напуган, хоть и старался изображать спокойствие. С какой стати ему было смотреть на меня? Вероятно, его взгляд был обращён на Чудика, а моя персона просто маячила рядом. Больше всего я сейчас боялся, что мои руки опять устроят огненное представление, и это могло быть расценено как угроза жизни Его Светлости. Тогда мне сразу крышка…

Вошедшие маги низко поклонились, я последовал их примеру. А когда распрямил спину, с ужасом увидел, что Герцог идёт прямо ко мне. Вот это был момент, скажу я вам: все умные мысли как по команде покинули мою голову, и оставалось только ждать, чем закончится весь этот кошмар.

Неожиданно граф Айворс закрыл собой нас с Чудиком. Он поклонился Герцогу и важно сказал:

«Прошу прощения, мой Господин, но зверь очень опасен, не стоит пока к нему приближаться. Позвольте сначала отвести животное в зверинец и поместить его в надёжную клетку».

― Какую ещё клетку, Алекс? ― возмутился в моей голове Чудик, ― не позволю. Можно я его съем? Он мне не нравится.

― Тихо, малыш, мне не до шуток, потерпи, если я тебе действительно дорог, ― еле выдавил из себя, воспользовавшись передышкой, что неожиданно предоставил мне новый знакомый.

― Понял… ― грустно вздохнул мой братишка.

Герцог рявкнул:

«С дороги! Как ты смеешь вставать у меня на пути? Немедленно бросить этого вольнодумца в тюрьму!» ― и вынырнувшая из-за спины рассерженного правителя стража тут же окружила графа.

Довольный и быстро успокоившийся Герцог обошёл растерявшегося Айворса и, подойдя ко мне вплотную… заключил в объятья. Я думал, упаду на месте, так сильно он меня придушил. Дальнейшее было ещё удивительнее. Ненормальный правитель отпустил меня и улыбнулся как хорошему знакомому:

«Дорогой друг! Наконец-то ты вернулся и, как вижу, с достойным подарком. Вот как надо служить своему Герцогу, учитесь, болваны! Я так давно ждал, когда кто-нибудь из моего любимого отряда, наконец, вернётся домой. Напомни, дружище, как твоё имя, последнее время у меня что-то стало с памятью?»

Я поклонился:

— Граф Монте-Кристо, мой Повелитель.

Он радостно захлопал в ладоши:

— Мой Повелитель, боже, как это прекрасно звучит, учитесь, вы, невежи, как надо уважать своего Господина! Граф, ты заслуживаешь награды, проси скорее, чего хочешь.

Я взглянул на побелевшее лицо Айворса, которому уже связали руки, и не понимая, зачем это делаю, обратился к Герцогу:

— Сегодня такой прекрасный день, я наконец-то дома и готов снова служить Вам, поэтому прошу о милосердии для графа Айворса. Он достойный маг и уверен, не хотел оскорбить Великого Герцога.

После этой напыщенной тирады поклонился так низко, что сам себе показался бессовестным подхалимом. Но услышал за спиной одобрительный шёпот соратников Айворса и довольный голос «Повелителя»:

«Прекрасно, какой благородный юноша. Отпустите графа, пусть присоединяется к остальным. Проводите моих верных магов к праздничному столу, а ты, Монте, могу я так тебя называть? ― я немедленно кивнул, ― заслуживаешь отдельной награды».

С этими словами Герцог отцепил какую-то блестящую брошь от своего костюма и приладил к моему плащу.

«Носи, дорогой Монте, и помни ― ты всегда желанный гость в моём дворце. А теперь, прошу тебя, отведи это великолепное животное в зверинец, слуга тебя проводит, и возвращайся на пир».

Я послушно поклонился, изобразив на лице подходящую к случаю «гордую мину» и ненароком взглянул в пристальные сумасшедшие глаза своего «благодетеля». Они не просто смеялись, а потешались над всеми нами и, особенно, как мне показалось, надо мной. Сердце тревожно бухнуло: «Опасность, будь на стороже, Алекс!» ― и, проводив взглядом удаляющуюся фигуру Герцога, следуя за слугой, повёл Чудика в зверинец, с отчаянием думая, что, кажется, здорово влип…

В тот момент я ни секунды не сомневался, что «полоумный Герцог», эта, как все его считали, глупая ширма Совета Магов, во много раз умнее любого из них. Он всех провёл, и, несомненно, я столкнулся с самым опасным противником из тех, что встречались мне во время моих скитаний по магическим мирам. Мне показалось, что этот человек знал обо мне всё и вёл свою, одному ему понятную, игру. Он лишь на мгновение приоткрылся передо мной, но я почувствовал огромную силу, несомненно принадлежавшую очень опытному магу. С таким, как он, мне без помощи родителей, и, прежде всего, дяди, тьфу, моего отца, Феникса ― не справиться… Только где сейчас он, а где ― я… Вот ведь попал, идиот…

Слуга провёл меня широкими запутанными коридорами куда-то вниз, и в воздухе, помимо естественных ароматовживотных, мне почудился отчётливый запах страха и отчаяния.

«Бедные заключённые в этой тюрьме создания, как им, наверное, страшно. А что, если некоторые из них обладают разумом и только внешне похожи на животных? Отвратительно, всегда ненавидел зверинцы, а теперь ― тем более…»

Я прислушался к Чудику, но он молчал. И это меня разволновало.

― Братишка, как ты? Не переживай, я не оставлю тебя здесь надолго, очень скоро вернусь, обещаю!

Но мой обычно разговорчивый «пушистик» молчал, и я погладил прекрасный белоснежный мех.

― Чудик, ты злишься на меня? Ну скажи хоть что-нибудь, дружок…

― Мне не по себе, Алекс. Оставляй меня здесь, раз так нужно, я знаю, что ты меня не подведёшь, дело не в этом. Я сейчас готов быть где угодно, лишь бы подальше от этого…Герцога. Он меня пугает, что-то с ним не так. У меня, как его увидел, ноги подкосились от страха…

― Согласен с тобой, он совсем не показался мне «глупым», наоборот, рядом с ним я чувствую себя в опасности.

― Надо выбираться отсюда, Алекс. Прошу тебя, придумай что-нибудь.

Его переживание передалось и мне:

«Обещаю, малыш, мы как можно скорее сбежим отсюда. Будь наготове».

Слуга повернул в небольшой освещённый коридор, заканчивавшийся просторным вольером. Я завёл туда Чудика и обнял на прощание. Наш провожатый пялился на меня как на сумасшедшего. Замахнулся на него и прошипел:

«А ну опусти глаза, как ты смеешь так смотреть на графа Монте-Кристо? Если будешь плохо ухаживать за моим любимцем ― прикажу ему откусить тебе голову!»

При этих словах Чудикухмыльнулся своей несравненной улыбкой, и перепуганный слуга чуть не свалился в обморок. Но, высокомерно задрав нос, я не позволил ему этого сделать:

«Даже не думай, веди меня в зал, не хочу, чтобы замечательный пир прошёл без меня».

Оглянувшись напоследок на моего братишку, я пошёл за запуганным провожатым. Через несколько минут мы вошли в нарядно украшенный зал, где за богато сервированными столами уже во всю шло «веселье». Я, тяжело вздохнув, стал подыскивать себе свободное местечко. Граф Айворс встал и приветливо махнул мне рукой, знакомые мне маги расступились, пропуская к столу, и вскоре уже новоиспечённый граф Монте-Кристо «наворачивал» местные блюда, не забывая их нахваливать и ругать «доставшую меня заморскую кухню».

Выпив немного за «славного Герцога» из присланного им специально для меня кубка, я приступил ко второй части своего «шоу» ― начал травить байки и вспоминать «бородатые» анекдоты. Это было восторженно принято «нашей» компанией, и вскоре «соседи» по столу стали прислушиваться к заразительным взрывам хохота. Я веселился вместе со всеми, не забывая посматривать на Герцога. Он делал вид, что не обращает на нас внимания, но я заметил, как подозрительно знакомо дёргались его губы. Совершенно точно уже где-то видел подобное, но никак не мог вспомнить, где и когда…

К моей радости, «застолье» обошлось без происшествий, а когда Герцог покинул «мероприятие», всем стало только веселее. Я делал вид, что пью, и прислушивался к нетрезвым разговорам. Ничего интересного, правда, не услышал, потому что даже в подпитии маги были очень осторожны. И сам без труда вычислил шпионов Его Светлости: они смеялись громче всех и постоянно подливали вино в кубки.

Вернувшись вечером в отведённые мне покои, не мог не заметить двух стражников, оставшихся у моей двери. Понятно, что мне это не понравилось: охраняли они мой покой или присматривали, чтобы новый фаворит не сбежал? В любом случае, это нарушало мои планы потихоньку покинуть Резиденцию.

Я забрался на кровать под балдахином прямо в одежде и с тревогой пытался обдумать моё незавидное положение. В дверь осторожно поскреблись, и, буркнув:

«Кого ещё принесла нелёгкая?» ― на всякий случай приготовил заклинание.

Из-за двери донеслось робкое:

«Простите, граф, Его Светлость просит Вас пожаловать к нему».

― Уже иду, ― бодро произнёс, погасив свою «защиту» и мысленно проклиная себя за глупость и самонадеянность. Ничего хорошего я от этого «визита» не ожидал, но выбора у меня не было. Поправив кинжал на поясе, единственное холодное оружие, разрешённое в Резиденции, вышел за дверь.

Стража вытянулась в струнку, но от меня не укрылись насмешливые и «понимающие» взгляды моих охранников.

«Вот чёрт, завтра весь дворец будет судачить, с кем я провёл эту ночь. Плевать! Пусть думают, что хотят», ― но перед тем, как пойти за слугой, обернулся к ухмылявшимся стражникам и зло улыбнулся:

«На вашем месте не стал бы так явно веселиться ― я вас запомнил. Будете болтать лишнее своими жалкими языками, завтра же их лишитесь. Вместе с головой».

Это произвело нужный эффект, и уже спокойнее я пошёл навстречу судьбе, думая по дороге, что, пожалуй, из меня вышел бы настоящий придворный ― у меня неплохо получается манипулировать людьми. Слуга подвёл меня к покоям Герцога и прежде, чем раствориться в одном из коридоров, шепнул:

«Не бойся, Алекс, наши люди здесь присматривают за тобой, и, в случае необходимости, мы быстро тебя выведем».

Я не успел среагировать на эти слова, как человек исчез.

«Он наверняка из Сопротивления, значит, мама знает, где я, и придёт на помощь», ― на душе сразу стало легче и, поколебавшись немного, открыл дверь.

В комнате Герцога царила полутьма: в камине пылал огонь, в центре большого стола горела одинокая свеча. Хозяин комнаты, покачиваясь в кресле возле очага, негромко произнёс:

«Проходи, Алекс, поговорим», ― и указал мне на стоящее напротив него кресло.

У меня от этого голоса словно отнялись ноги. Сам не знаю, как хватило сил приблизиться к нему и опуститься на мягкое сиденье.

Раздался тихий смех, такой чужой и знакомый одновременно.

― Да не бойся ты, дурачок, мы здесь одни, и нас никто не подслушивает, так что можем разговаривать спокойно. А ты неплохо сегодня справился, я просто горжусь тобой ― сколько самообладания и выдержки, а уж изобретательность… Мне понравился твой спектакль, правда, непонятно, как ты собирался выкручиваться из сложившейся ситуации. Этим-то опытный маг и отличается от мальчишки ― он обязательно продумывает пути отступления.

Поднял на него глаза и ещё раз убедился, что передо мной сидит совершенно чужой человек. Но почему мне тогда кажется, что мы с ним уже встречались, а уж он-то, судя по его тону, точно со мной знаком…

Герцог снова скривил губы в улыбке, и тогда я узнал его, несмотря на новый облик… Я помнил этот взгляд, пытавшийся дотянуться до души и растерзать её, когда, избивая, Болли смотрел мне в глаза.

― Этого не может быть, ты мёртв, ― еле пошевелил я губами.

― А вот и нет, ― и он засмеялся, ― я же только что сказал, нужно всегда иметь запасной план на такой непредвиденный случай, как, например, смерть…

― Безумец, не знаю, как ты провернул этот фокус, но новое тело тебя совсем не изменило…

― Верно, душа осталась только моей, а вот тело, конечно, подкачало, но на тот момент мне не приходилось выбирать.

Он задумался, выпил из кувшина, что стоял на полу рядом с креслом, и начал хвастаться, как ему удалось узнать секрет старого Герцога. У Правителя была сфера, с помощью которой он переселял свою душу в молодое тело собственного потомка, убивая его и оставаясь вновь и вновь у власти, с которой не мог расстаться. Но беда была в том, что при каждом таком «перемещении» душа Герцога страдала, а его ум дряхлел, постепенно превращая молодого наследника в идиота.

Болли воспользовался этим, с помощью магии принудив правителя раскрыть свой секрет, а потом затуманил его мозг, чтобы Герцог не вспомнил об этом. Будучи очень талантливым магом, он усовершенствовал сферу, подменив её в сокровищнице, и подготовил всё для переселения собственной души в случае необходимости. Роми нечаянно убил Болли, но душа негодяя переместилась в тело Герцога.

Я слушал эту невероятную историю, предчувствуя, что её окончание мне не понравится.

― Ну, допустим, это так, а я — то тебе зачем, Болли?

Маг насмешливо смерил меня взглядом.

― Не догадываешься? Чтобы заменить это стареющее барахло на тело молодого и красивого юноши… Ты, Алекс, сам пришёл мне в руки, к тому же, это будет прекрасная месть твоему дубоголовому папаше Фениксу. Теперь я смогу быть рядом и всю оставшуюся жизнь мучить его, одного за другим убивая тех, кого он любит. А ему и в голову не придёт, что это работа его сына. Идеальное прикрытие, не находишь? ― и безумец радостно мне улыбнулся.

Меня передёрнуло от отвращения. Внезапно в голову пришла идея.

― Не поверю, пока собственными глазами не увижу эту сферу. Сдаётся мне, что ты просто сочиняешь, знаешь, я тоже так умею и сам сказал, делаю это неплохо.

― Не веришь? Пошли со мной, ― он снова отхлебнул из кувшина и повёл меня через потайную дверь в запертую с помощью магии комнату. Она была полна разных предметов, вероятно, очень ценных, но я не смотрел по сторонам ― мне нужна была только стоявшая на высокой подставке сфера. Обычный хрустальный шар, какой есть у любой гадалки…

Болли подошёл ко мне и похлопал по плечу. На его лице была ироничная ухмылка.

― Что, Алекс, нравится игрушка? Наверняка решил чем-нибудь стукнуть дядюшку Болли и потихоньку забрать её себе, да? Глупый ты ребёнок, весь в отца. Так просто её не взять, она с секретом ― попробуешь тронуть, и тебе конец. Ну, хватит пустой болтовни. Пока побудешь моим гостем, ещё не все твои родственники здесь собрались. Они ведь бросятся тебе на подмогу, дурачьё. Обязательно. Я подожду, а когда будет нужно, моя душа снова переселится, на этот раз ― в твоё прекрасное тело. А пока спи, понадобишься ― разбужу…

При этих словах моя голова закружилась, и мир вокруг потемнел, а когда я проснулся, понял, что всё, на что способен ― это с трудом сесть. Слабость была невероятная. Я не представлял, сколько времени провалялся в этой комнате. Передо мной на высокой подставке стоял тот самый шар, из-за которого предстояло погибнуть, но не это занимало мои мысли. Я понял, что должен любым способом его уничтожить, чтобы это чудовище, Болли, не смогло исполнить свой коварный план.

Болли появился внезапно, и моя слабость сразу прошла, позволив снова двигаться. Он посмотрел на меня, толкнув в бок подкованным сапогом, так что я невольно застонал и, как ни в чём не бывало, сказал ласковым голосом:

«Продолжим наш интересный разговор. Так что ты собирался мне сказать, Алекс?»

Я встал, хотя ушибленный бок сильно болел.

― Значит, решил занять моё тело, сволочь? А не боишься, что после переселения в «новую квартиру» у тебя совсем поедет крыша? ― меня отпустил страх, остались только гнев и ненависть к нему. Я бесился, хоть и старался и не показывать этого, лихорадочно ища выход из трудной ситуации.

Болли засмеялся:

«Забавно ― поедет крыша. Смешно. Только это не важно, даже если я что-то забуду, воспользуюсь твоими мозгами и знаниями».

Тут уже мне стало весело:

«Здорово, если учесть, что я почти ничего не знаю. Пожалуй, это первый раз, когда я счастлив, что отец не учил меня магии. И с чего ты решил, что сможешь одолеть мою душу? А вдруг она окажется сильнее твоей? Я тебе не полоумный старик ― без борьбы не сдамся».

Почему-то эти слова его сильно расстроили. Болли бросился ко мне: его глаза горели безумием, теперь даже в этом уродливом теле я разглядел врага нашей семьи. Маг приближался, а я, не отрываясь, смотрел на сферу и, схватив её, в отчаянном порыве со всей силы ударил об пол. Она рассыпалась на мелкие кусочки, а безумец, обхватив руками голову, закричал.

Я ещё успел подумать, что теперь проклятый маг никогда не сможет выбраться из тела Герцога, наблюдая, как превратившиеся в голубое пламя осколки сферы окружают меня со всех сторон и лижут тело своими языками. Мой огонь рванулся навстречу, слившись с ними в единое целое. Сквозь пожиравшую меня ревущую стихию, жара которой я почему-то не чувствовал, в последние мгновения успел увидеть, как распахнулась дверь, и появившийся на пороге отец, крича, бросился ко мне. И как подбежавший Болли всадил ему в грудь кинжал.

Сгорая в странном пламени, моё тело таяло, превращаясь в туман. Но при этом мне всё ещё казалось, что я шепчу в ужасе: «Папа, не умирай!» ― и вижу врывающихся в комнату Атли и Феникса, мгновенно превратившего Болли в горстку пепла. А потом всё исчезло, меня не стало.

Я открыл глаза и услышал голоса рыдающей мамы и пытавшегося её утешить Феникса. Высунулся из-за невысокого комода, за которым почему-то сидел совершенно голый. Это меня чертовски смутило, и, дёрнув за портьеру, висевшую рядом, замотался в неё на подобие римской тоги.

Этот шум заставил всех обернуться в мою сторону, и, робко выглянув из своего укрытия, пробормотал:

«Мама, не плачь, я ― живой, только одежда куда-то пропала».

Она, не переставая плакать, бросилась мне на грудь, потом по очереди меня стиснули в объятьях Феникс и Атли, что-то повторяя радостными голосами. Но я отодвинул их, не слушая, потому что видел перед собой только лежащего на полу отца и опустился рядом с ним на колени. Осторожно коснулся его волос и погладил их.

― Папа, просыпайся, со мной всё в порядке: странный огонь не убил меня, пожалуйста, посмотри…

Кто-то взял меня за плечи, заставив встать. Я обернулся ― передо мной стоял незнакомый светловолосый парнишка моего возраста.

― Алекс, твой отец тяжело ранен, Феникс позаботится о нём. Надо найти Роми, ты же знаешь, где он?

― А ты кто? ― я чувствовал, как слёзы не дают мне дышать.

― Мика, младший брат Феникса. Надо торопиться, Алекс. Отведи нас с Атли к малышу.

Я кивнул, вытирая рукой слёзы, и посмотрел на Феникса безумным взглядом:

«Ты должен спасти папу, слышишь? Отвечаешь мне за него», ― он кивнул, и только после этого я вместе с Микой и Атли помчался за Роми. Бежать было очень неудобно: постоянно цеплялся ногами за заменившую мне одежду портьеру, то и дела норовя упасть, но это совершенно меня не заботило, все мысли были только об отце. Атли знал дорогу в зверинец, и вскоре мы были на месте.

Чудик бегал по вольеру в ожидании нас, и как только увидел, не стал задавать лишних вопросов, сразу превратившись в ребёнка. Мы развернулись к выходу, но тут путь нам преградил целый отряд магов. Атли толкнул нас в боковой проход:

― Бегите и не спорьте, я задержу их, вы нужны родителям, ― и мы послушались его, оставив одного против всех. Уже убегая, я услышал взрывы и человеческие крики, даже попытался остановиться, но Мика не дал мне этого сделать:

«Мой брат и твой друг жертвует ради нас своей жизнью, уважай его решение, идём».

И силой потащил нас с Роми. В тот момент я плохо соображал ― не каждый же день сгораешь заживо, и поэтому не смог сопротивляться. По дороге нас встретила мама, поняв всё без слов. Она прижала нас к себе, окружив странным туманом, и через мгновение мы стояли перед вращающейся воронкой перехода.

― Нет! ― закричал я, ― никуда не пойду без отца!

Она с состраданием посмотрела на меня, но сурово сжала губы:

«Не закатывай истерику, сын, о нём позаботится Феникс, а я ― о вас. Мы так решили: вы ― дети, самое главное в нашей жизни. Не спорь со мной, Алекс, возьмитесь за руки и идите вперед».

Мика решительно подтолкнул нас к переходу, пройдя через который я упал на незнакомый ковёр. Мама лежала без сознания, Мика сидел на полу и гладил по голове плачущего Роми. Я валялся рядом с ними, разглядывая узоры на стенах. В комнату вбежали Джек с Луизой и с оханьем бросились нас обнимать. В моих глазах застыли слезы, но ни одна из них не пролилась на щёки. В ту минуту мне надо было бы плакать от счастья, ведь мои мучения, наконец, закончились. Это был мой мир, но, не в силах радоваться, я сжался в комок, повторяя снова и снова: «Отец, Атли», ― и не мог вздохнуть…

Нас вели по тёмным коридорам памятной мне тюрьмы, и я ждал, когда же начнётся спуск за железную дверь, где находились печально известные катакомбы. Семнадцать лет назад я уже бывал там, спасая Джека, и впечатления от прошлого посещения этого места остались самые ужасные. Но, на удивление, нас повели в другом направлении. В небольшой комнате стояли две клетки, словно специально предназначенные для нас с Дани. Кроме соломы и ведра в них ничего не было.

Я сразу почувствовал, что металл, из которого были сделаны решётки ― не простой, значит, одних наручников им показалось мало. Похоже ― это тюрьма для особенных узников. Дани поместили в соседнюю клетку, и я не только мог его видеть, но даже разговаривать с ним. Тюремщики закрыли комнату и оставили нас.

Мы молчали. Над нами словно тёмное облако повисла гнетущая тишина, и ни один не решился её нарушить. И так было понятно, что все наши разговоры будут прослушиваться. Я прогуливался по клетке, если можно так назвать мои метания из угла в угол. Всего лишь четыре шага, но я повторял их снова и снова.

Дани вёл себя спокойнее ― он просто сел на солому и задумался. И хотя я полностью доверял Атли, ни о каком спокойствии речи быть не могло. Мой мальчик находился совсем рядом, в самом логове врага, а я пока был не в состоянии хоть как-то ему помочь.

Думаю, Дани терзали те же мысли, но, привыкший скрывать свои чувства, брат и сейчас не торопился их демонстрировать. Неожиданно он сказал:

«Перестань мельтешить, птенчик, экономь силы. Уверен, они нам пригодятся».

Я кивнул, но садиться не стал, просто прислонился спиной к прутьям. Время тянулось медленно, и у меня начали затекать ноги. По примеру брата уже было собрался сесть на солому, но в это время раздался скрежет ключа в двери, и в комнату вошёл молодой охранник.

Мы с Дани переглянулись, он встал и дал мне знак быть настороже. Шлем на голове стражника сидел странно, его края закрывали лицо, голова была опущена вниз, словно он что-то рассматривал на полу. Человек достал из кармана набор отмычек и не спеша подобрал ключ к нашим камерам, сказав голосом Мики:

— Ну что уставились, братишки? Выметайтесь, пора покинуть этот свинарник, ― и он сдвинул шлем на затылок, ― что за дурацкая форма, сдохнуть в ней можно.

Дани вышел и, ухмыльнувшись, похлопал мальчишку по плечу, я ― обнял его, шепнув: «Спасибо», ― на что Мика довольно заулыбался:

«Идите за мной, Атли ждёт нас», ― и, раскрыв перед нами дверь, повёл по тёмному коридору.

За ближайшим поворотом нас ждал старый друг, он ничего не сказал, только указал направление. К моему ужасу, нам предстояло спуститься в то самое подземелье. Увидев, что я побледнел, Атли шепнул мне на ухо:

«Не переживай, мы пойдём в другую сторону ― нас ждут покои Герцога», ― а когда я раскрыл рот, чтобы задать вопрос, охотник приложил палец к губам, призывая помалкивать. Я понятливо кивнул.

Мы и в самом деле спустились в подземелье, но сразу же свернули в неприметный боковой тоннель. Здесь Атли спокойно выдохнул:

«Теперь можешь спрашивать, Феникс, тут нас никто не услышит».

― Почему мы идём к Герцогу, неужели Алекс у него на допросе? Я слышал, что Правитель не любит такие вещи.

― Последнее время он очень изменился. Придворные поговаривают ― окончательно сошёл с ума. Дело в том, что вчера Алекса видели на пиру у Герцога, и тот был весьмаблагосклонен к нашему мальчику.

― Что ты хочешь сказать? ― встревожился Дани.

― Я слышал от доверенного человека, что этой ночью придурковатый правитель позвал молодого Графа Монте-Кристо в свои покои, вроде он без ума от его красоты и обаяния, даже пожаловал ему орден Розы за прекрасный подарок…

Мы с Дани переглянулись и одновременно воскликнули:

«Граф Монте-Кристо?» ― и засмеялись. Но громче всех хохотал Мика:

«Слышишь, Феникс, твой сын мне уже нравится…»

Атли удивился:

«А что не так-то? По-моему, Алекс придумал очень звучное имя».

Я чуть не подавился от смеха:

«Это точно, ай да маленький болтун. Но что ты там говорил о покоях Герцога? Он что, серьёзно собирался…»

От этой мысли мне стало совсем не до смеха, а по помрачневшему лицу Дани я понял, что и ему это не понравилось. Атли покачал головой.

― Не знаю, что и сказать, раньше Герцог мальчиками не увлекался, но с некоторых пор он ведёт себя очень странно.

― Тогда поторопимся, у меня плохое предчувствие, ― у Дани на щеках появились яркие пятна, которые не могли скрыть даже уродливые шрамы. Он очень переживал за сына.

И, не сговариваясь, мы прибавили шаг, практически перейдя на бег.

― А куда ведёт этот тоннель? ― поинтересовался я.

― Прямо в покои Герцога, ― не успел он договорить, как Дани, бросив мне: «Я вперёд», ― расправил крылья, благо, высота тоннеля позволяла это сделать, и скрылся из глаз.

Мне стало по-настоящему страшно за них обоих, и я со всех ног помчался следом. Сзади доносилось шумное дыхание Атли и Мики, но я не останавливался, чтобы их подождать. Очень скоро передо мной предстала сорванная с петель железная дверь, вид которой напомнил о необыкновенной, нечеловеческой силе брата. Я бросился вперёд и, вбежав в комнату, никого там не нашёл. Атли пробормотал:

«В углу должна быть потайная дверь в сокровищницу, но она закрыта магическим ключом».

― Уже нет, дверь кто-то открыл.

Вслед мне прозвучали испуганные слова друга:

«Осторожно, Феникс! Это похоже на ловушку!» ― но я не обратил на них внимания. Через несколько мгновений передо мной открылась ужасная картина. Мой Алекс, окружённый голубым пламенем, медленно растворялся в воздухе. Дани неподвижно лежал на земле: глаза были закрыты, из груди торчала рукоять кинжала.

Совсем рядом, закрыв голову руками, на полу сидел Герцог, и я, не задумываясь, сжёг его. В это же мгновение Алекс исчез, не оставив за собой даже пепла. У меня подкосились ноги, и я почувствовал, что стою только благодаря крепким объятьям Атли, шепнувшего мне: «Держись, сынок».

Сзади вскрикнул Мика, но я был не в силах даже посмотреть на него. Перед моими глазами был только Дани. Оттолкнув Атли, опустился перед братом на колени. Проверил дыхание ― оно было очень слабым. Не раздумывая, протянул руку к кинжалу, но резкий голос Мари меня остановил:

«Не трогай его, скорее всего, кинжал отравлен. Дай, посмотрю».

Я даже не удивился, что она так вовремя оказалась здесь, не представляя, как скажу ей, что нашего мальчика больше нет. Мари склонилась над Дани и что-то прошептала, принюхиваясь, а потом подняла на меня свои испуганные, полные отчаяния глаза.

― К несчастью, я права. Это не просто яд, а плохая магия. Очень плохая, Феникс. Нужен сильный колдун, ты знаешь такого? У Дани мало времени и шансов…

Я сразу же подумал о Генри, беда была в том, что он жил в моём мире. Кивнул, но ответить она мне не дала и, внимательно заглянув в мои глаза, вскрикнула. Мари всё поняла без слов, прошептав только одно слово:

«Как?»

Запинаясь, рассказал то, что увидел, и, бросившись мне на грудь, Мари зарыдала. Я пытался что-то бормотать, утешая её и себя, но получалось плохо: от моих слов её рыдания становились только громче. И тут за невысоким шкафом, заполненным золотыми и серебряными фигурками, послышался шум, и через минуту оттуда показался вполне живой сын, завёрнутый в ткань словно индиец.

Вид у него был, мягко выражаясь ― необычный, и мы с Мари растерялись. Атли забормотал какую-то молитву, а Мика выругался: «Чёрт побери, вот это номер!»

Я смотрел на сына во все глаза и не верил своему счастью, а Алекс робко произнёс: «Мама, я живой!» ― и она тут же бросилась к нему. Потом мы с Атли тоже обнимали нашего мальчика, но он даже не посмотрел на нас. Его глаза видели только отца. Я сам готов был заплакать, глядя, как он пытается уговорить Дани «проснуться».

Неожиданно положение спас Мика, о котором все временно забыли.

Он напомнил, что надо вытащить Роми, и вместе с Атли увёл Алекса с собой. Мари посмотрела им вслед и решительно повернулась ко мне:

― Жизнь Дани в твоих руках, Феникс! Я полагаюсь на тебя. Здесь недалеко находится особенный переход, больше такого в этом мире нет. Через него любой может попасть в нужное место, надо только его представить. Я займусь детьми, отведу их к Джеку и Луизе, а ты…

― Я знаю, куда отправлюсь с Дани, говори, где этот переход.

Мари быстро объяснила, как его найти, и убежала за детьми.

Проводив её взглядом, я склонился над братом:

«Потерпи, мой родной, не знаю, что сделаю с Генри, но заставлю его тебе помочь, чего бы мне это не стоило. Клянусь».

В это время в сокровищницу ввалилась толпа магов, и мне пришлось принять бой. Сейчас я мало походил на прежнего добродушного Феникса, поэтому сражение получилось недолгим и эффективным. У меня не было времени разводить церемонии: на кону стояла жизнь брата. Даже не взглянув на разбросанные по комнате горстки пепла, подхватил Дани на руки и отправился к переходу.

Я успел увидеть, как Мари вместе с детьми исчезла в воронке, а потом, подумав о доме Генри, в котором мы в прошлый раз вместе с Микой разыскали колдуна, сам шагнул в знакомую мне тьму.

Из перехода меня выбросило прямо перед домом колдуна, лишь каким-то чудом я смог удержаться от падения и не уронил Дани. Стояла поздняя ночь, ветер пронизывал до костей, но я не обращал на это внимания и стучал ногой в дверь до тех пор, пока она ни открылась. На пороге появился заспанный хозяин дома, как всегда в отвратительном расположении духа.

Генри был в халате, наспех наброшенном прямо на пижаму, и по своей привычке заорал на меня:

— Какого… прокляну! ― но, увидев, кто перед ним, замолчал и сразу проснулся.

― Феникс? Вот принесла нелёгкая, раз ты здесь, значит, случилось что-то серьёзное. Ладно, проходи и положи его на диван.

Я осматривал каморку Генри. За то время, что мы с ним не виделись, там ничего не изменилось. Кто бы мог подумать, что здесь живёт человек, у которого банковский счёт ломится от денег. Впрочем, правильнее сказать, он здесь не жил, а вёл свой бизнес. Генри ― профессиональный колдун, и кое-чем мне обязан.

Хоть он и умело притворялся обыкновенным шарлатаном, зарабатывающим на жизнь предсказаниями и снятием разнообразной порчи, я-то хорошо знал его силу и умение. Мне и раньше приходилось иметь с ним дело, неспроста привёз чуть живого брата именно к нему…

― Генри, мне нужна твоя помощь. Это мой брат, ты, наверное, помнишь его. ― Я показал на лежащего на диване Дани, ― он умирает…

― Это не ко мне, тащи его в больницу.

― Не шути со мной, колдун! У меня мало времени. Начинай осмотр, немедленно, ― мой голос не сулил ему ничего хорошего. Он прекрасно знал, что я могу уничтожить его за несколько секунд, поэтому весь подобрался и, зло взглянув на меня, подошёл к брату.

― Положи его на стол, ― скомандовал он мрачно, ― вот так. А теперь отойди и не мешай.

Я так и сделал. Генри просто стоял и внимательно смотрел на Дани. Через минуту он вдруг вздрогнул и, вытаращив на меня глаза, закричал:

«Феникс, знаешь ведь, я не занимаюсь экзорцизмом. Зачем притащил беднягу ко мне?»

Я не стал ничего говорить, просто зажёг огонь на ладони, не заботясь, что пламя свободно гуляет по всей руке, зная, какое это производит впечатление.

― Убери, я понял! ― заворчал он, ― чем его ранили? Впрочем, вижу, ― он кивнул на рукоять, торчавшую из груди брата ― отравленный клинок?

Кивнул и убрал огонь.

― Что ж, не представляю, как мои заклинания подействуют на твоего брата, ведь он ― не человек, причём, давно.

― В нём много лет подряд жил демон, но так и не смог поработить Дани. Потом эту мерзость изгнали, но тот успел кое-что оставить после себя…

― Ясно, ясно. И потом начались изменения: когти, крылья, да?

― Верно, но он всё равно оставался человеком. Мой брат очень сильный.

― Конечно, если столько лет боролся ― он герой, но сейчас это неважно. Я уже определил тип яда, подожди, надо его нейтрализовать, ― Генри снял с висевшей на шее цепочки ключ и подошёл к сундуку, замаскированному под небольшой комод.

Я усмехнулся:

«Всё ещё хранишь зелья в этой развалине? У тебя же есть деньги, чтобы купить себе самый современный сейф…»

― Не учи меня, ты ещё мальчишка, чтобы так со мной разговаривать, ― Генри открыл сундук и, порывшись в нём, достал небольшую баночку. Зачерпнул маленькой ложкой немного мази и развел в стакане с мутной жидкостью. Потом бесцеремонно открыл брату рот и аккуратно влил лекарство.

Я смотрел на всё это, и мне было страшно. С некоторых пор я никому не доверял, а, тем более, мошеннику Генри. Но сейчас у меня не было выбора, и он это знал. Меня затошнило, когда изо рта Дани полезла чёрная пена, а колдун убирал её, читая при этом какой-то заговор. Потом он ещё несколько раз давал брату разные снадобья. Дани не пришёл в себя, но цвет лица у него изменился.

И для меня это был хороший знак.

Несмотря на прохладу в комнате, Генри вспотел. Больше того, я заметил, что окна внутри помещения покрылись морозными узорами. Меня знобило, но не от холода, а от волнения. Внутренний жар не давал мне мёрзнуть.

― Что дальше, Генри? ― мне не понравилось выражение его лица.

― У твоего брата есть два варианта: или я применю своё колдовство, и он будет жить, или ничего не сделаю, и он умрёт.

― А в чём подвох? Какие побочные действия у твоих заклинаний?

― Боюсь, тебе это не понравится, Феникс. Во-первых, я не могу точно сказать, насколько безвредным окажется моё «лечение». Ты не дал мне времени провести полное обследование. Во-вторых, если, повторяю, если всё получится, твой брат навсегда забудет о тебе, возможно, и о всех своих родных. Считай, заново родится. Нет, он будет помнить, кто он такой и чем занимался, и даже чужих людей, но не тех, с кем у него общая кровь.

― Он мне не родной брат, кузен.

― Для тебя это не имеет значения, потому что для обряда мне будет нужна твоя кровь, а, значит, вспомнить других родственников у него будет шанс, а вот тебя ― никогда… Готов смириться с этим?

У меня остановилось сердце, а потом забилось так медленно, будто у него уже не было сил разгонять кровь. Меня шатало и шумело в ушах. Я сам себя не слышал, когда произносил роковые слова:

— Сделай всё, чтобы он жил…

Остальное помню, как в тумане: колдун кивнул, силой усадил меня на диван ― сам я почти не мог двигаться, и стал проводить обряд. Всё расплывалось перед глазами. Помню только, как кривым ножом он вспорол кожу на моей руке, переливая кровь в чашу. Потом осторожно извлёк кинжал Герцога из груди Дани, зажав рану рукой. Перед моими глазами маячила пелена, а в ушах звучал голос: «Он никогда тебя не вспомнит. Шансов нет». И так раз за разом, по кругу, пока не отключился.

Генри особо со мной не церемонился, надавав крепких затрещин. Но это помогло, я пришёл в себя.

«Как Дани?» ― первое, что пробормотал пересохшими губами.

― Он спит. Отвези беднягу домой, но постарайся не показываться ему на глаза, когда он проснётся. Брат тебя не узнает и может прибить ненароком, ― колдун хмыкнул, ― всё, уходи, утро уже. Мы с тобой в расчёте. Не появляйся здесь больше.

И он ушёл в комнату, громко хлопнув дверью. Я встал и подошёл к лежащему на столе Дани. Его кожа снова была прекрасного, чуть бледноватого оттенка, с нежным румянцем на щеках. Никакой красноты, уродливых шрамов и следов от ожогов не было и в помине. Ногти были в полном порядке, я перевернул его на бок и задрал рубашку. От косых шрамов, скрывавших крылья на спине, не осталось и следа. Смотрел, любуясь им, и не верил себе, нежно гладя по волосам:

«Дани, всё получилось ― ты чист, как и мечтал. Ничего демонического, надеюсь, твои мучения, наконец, закончились. Я отвезу тебя домой, а когда проснёшься, если будешь в порядке, уеду, чтобы больше не беспокоить. Шестнадцать лет мы не виделись. И бог знает сколько не увидимся теперь, обещаю, что постараюсь не сойти без тебя с ума…»

А потом взял на руки и перенёс в его квартиру, осторожно положив на кровать. Мне так хотелось хотя бы ещё немного побыть рядом с ним, но внезапно брат заворочался и что-то пробормотал. Я спрятался в изголовье кровати и прислушался к тому, что он шептал:

«Птенчик, ты где, куда ушёл? Побудь со мной, прошу тебя, не исчезай, Феникс…»

Я стоял, до боли вцепившись в спинку кровати, повторяя про себя:

«Не исчезну, всегда буду поблизости, просто ты не будешь об этом знать. Обещаю не пропадать надолго, Дани».

Брат внезапно сел, я еле успел спрятаться за штору. Он осмотрел себя, ощупал лоб и тихо застонал:

«Хорошо бы вспомнить, где и с кем я так напился, что голова раскалывается на части. Который час? Уже почти десять, Алекс, наверное, в школе. Надо позавтракать и посмотреть, что у меня сегодня намечено».

Вот тут сердце забарабанило: он помнил Алекса. То, что Алекс давно пропал, и наши с ним приключения в поисках сына, видно, стёрлись из его памяти. «Интересно, что и кого ещё помнит Дани?» В это время я услышал звук включённого душа ― было самое время незаметно уйти. Уже в коридоре раздался телефонный звонок. Я знал, что Дани не расставался с мобильным, и не удивился, когда услышал из ванной его голос:

«Джек? Как дела, хорошо, что позвонил. Как там Луиза? А твой подопечный мальчик, Мика, кажется? Что значит ― сбежал?»

Я не стал больше слушать, а тихонько вышел за дверь. «Здорово, что он помнит всех ― родителей, даже Мику, хотя и не должен. А колдун говорил… Впрочем, он же предупреждал, что не знает, как подействует обряд. Кажется, всё лучше, чем я себе представлял. А вдруг Дани и меня вспомнит? Глупость, конечно, но надеяться-то мне никто не запретит…»

Остановился у подъезда и сел на скамейку в сквере, не спуская глаз с двери. Волнение росло с каждой минутой ожидания: «Что сейчас будет делать Дани? Скорее всего, помчится к родителям. Значит, вот-вот выйдет из дома, и тогда всё станет окончательно ясно. Особенно рассчитывать не на что, но так хочется поверить в чудо. Давненько оно со мной не случалось…»

Дверь распахнулась, и появился Дани, мой красавчик-брат без крыльев и уродливых когтей, с копной волнистых каштановых волос и прекрасными, безумно-синими глазами. Он шёл прямо в мою сторону, и мне показалось, что земля покачнулась и тащит меня за собой. Я поднялся ему навстречу и улыбнулся. Брат замедлил возле меня шаг и, нахмурившись, спросил:

«Простите, мы с Вами знакомы?»

Я плюхнулся назад на скамейку и отрицательно помотал головой:

«Вы так похожи на моего брата, вот, жду его…»

Он расслабился и кивнул: «Понятно, всего хорошего!» ― и пошёл дальше. Я расстегнул воротник куртки, душивший меня, и никак не мог вздохнуть, потому что воздух не хотел идти в лёгкие… И вдруг услышал за спиной его смех.

― Может, перестанешь выпендриваться, птенчик, и обнимешь брата? Ты его уже дождался, или у тебя появился другой брат, о котором я не знаю? Когда приехал?

Он подошёл сзади, легко поднял меня со скамьи, повернув к себе, и обнял. Я сразу же вздохнул свободно и, как в детстве, зарылся носом в его плечо, подумав, как много мне предстоит ему рассказать. А потом посмотрел в это счастливое, смеющееся лицо.

― Знаешь, Дани, а чудеса на свете бывают!

― Верю, птенчик, верю…

Эпилог. Полгода спустя.