— Давайте еще раз. Вы хотите, чтобы мой брат позволил вам проверить его дом на наличие призраков?

Она кивнула.

Дев правда не знал, что на это ответить, но затем увидел, как она закусывает нижнюю губу. Как бы дерьмово это ни звучало, он понял, что может торговаться. И есть кое-что, чего он хочет. На самом деле, он много чего хотел.

— Я проведу вас в этот дом.

— Что? — В ее голосе прозвучало удивление. — Вы серьезно?

Полуулыбка тронула его губы.

— При одном условии.

— Каком условии?

Он сел прямо и наклонился так близко, что почувствовал ее дыхание. Его снова дразнил запах кокоса.

— Это довольно серьезное условие.

— Ладно. Какое?

То, что он собирался сказать, не было запланировано. Это не было сказано так, как ему хотелось и как он привык говорить. Это условие было тем, чего он желал так сильно.

— Поцелуй меня, — тихо сказал он. — Поцелуй меня. Это мое условие.

Я люблю шторы из бусин.

Просто чтобы вы знали.

Стоя на коленях, Рози Херпин глубоко вздохнула, успокаиваясь и стараясь не обращать внимания на острые камешки, впивающиеся в кожу. Она наклонилась вперед, прижав ладони к теплому, выцветшему на солнце камню. Было не очень удобно стоять на коленях в платье с запахом, но сегодня Рози не собиралась надевать джинсы или леггинсы.

Она закрыла глаза, скользнув рукой по камню, проследила ладонью неглубокие линии, старательно вырезанные на поверхности. Ей не нужно было смотреть, чтобы знать, что она нащупала имя. Его имя.

Йен Самюэль Херпин.

Проведя пальцами над каждой буквой, она прочитала их про себя, а когда закончила, добравшись до буквы «Н» в фамилии, замерла. Рози не нужно было двигаться дальше, чтобы знать, что за цифры написаны ниже. Йену было двадцать три. И ей не нужно было открывать глаза, чтобы прочитать единственную выгравированную в камне строку — эта строка была вырезана в ее разуме.

«Пусть он обретет покой, что избегал его в жизни».

Рози отдернула пальцы от камня, но не открыла глаз, когда подняла руку к груди, прямо к сердцу. Она ненавидела надпись. Его родители, благослови их Господь, выбрали эти слова, а ей не хватило ни разума, ни духа, чтобы спорить с ними. Теперь она жалела об этом.

Покой не убегал от Йена. Покой был рядом с ним, ждал его, окружал его. Покой просто… не мог к нему прикоснуться.

Это было другое.

По крайней мере для Рози.

Десять лет прошло с тех пор, как они планировали свое будущее: эти планы включали степень в колледже, дом с красивым двориком, детей, и может быть, если даст Бог, внуков, которых они могли бы баловать на пенсии. Но закончилось все пистолетом, и Рози даже не знала, что он был у ее мужа.

Десять лет она снова и снова мысленно прокручивала в голове то короткое время, когда они жили вместе, ища свидетельства того, что все, чем они были и чем хотели казаться, было лишь фикцией. Потому что они жили двумя разными жизнями. Рози верила, что все идеально. Да, у них были проблемы, как и у всех, но для нее в них не было ничего серьезного. А для Йена? Его жизнь вовсе не была идеальной. Для него она была борьбой. Не постоянной. Не той, с которой сталкиваешься каждый день. То, что преследовало его в мыслях и чувствах, было тщательно скрыто. Его депрессия была тихим убийцей. Ее приближения никто не видел: ни семья, ни друзья, ни даже сама Рози.

Лишь много-много лет спустя, после долгого душевного самоанализа, Рози пришла к шаткому осознанию того, что их жизнь не была полной ложью. Рози прошла все стадии горя, прежде чем дошла до этого понимания. Кое-что в их жизни было правдой. Йен любил ее. Она знала, что это правда. Он любил ее всем своим существом.

Влюбленная школьная парочка. Вот кем они были.

Они поженились летом после окончания школы, и оба много работали, чтобы устроить совместную жизнь. Может быть, работали слишком много, и это наложилось на то, что его беспокоило. Он проводил долгие дни на сахарном заводе в то время, как Рози посещала Тулейнский университет, работая над получением степени. У них было много планов, было будущее, которого Йен отчаянно хотел больше всего на свете.

Ей было двадцать три. Она почти окончила колледж, и они искали свой первый дом. Она как раз была в пекарне родителей в городе, когда ей позвонили из полиции и велели не возвращаться домой.

Оставался месяц до получения степени, когда Йен позвонил в полицию и сообщил, что собирается сделать. Они только начали процесс подачи заявки на ипотеку, когда она узнала, что ее муж не хотел, чтобы она вернулась домой и обнаружила его тело. Оставалась неделя до его дня рождения, когда их живая и дышащая американская мечта превратилась в американскую трагедию.

За столько лет она так и не поняла, почему он сделал это. Столько лет она была чертовски зла и чувствовала такое чувство вины, будто она могла что-то изменить. Что-то сделать. Лишь когда она поступила в университет Алабамы на психолого-педагогическую программу, то начала понимать, что предупреждающие знаки действительно были: красные флажки, на которые большинство никогда не обращает внимания.

На лекциях она понимала, что депрессия — совсем не то, чем ее считают и чем она сама ее считала.

Йен улыбался и жил, но он делал это для Рози. Он делал это для семьи и друзей. Он улыбался, смеялся, каждый день вставал и шел на работу, строил планы и бездельничал с ней по воскресеньям, чтобы она не беспокоилась и не переживала о нем. Он не хотел, чтобы она чувствовала то же, что и он.

И он продолжал так жить, пока хватало сил.

Вина, в конце концов, обернулась сожалением. А сожаление таяло, пока не превратилось в сосредоточение эмоций, которые всегда, что бы ни случилось, будут возникать, когда она позволит себе думать о том, как все могло бы сложиться. Где бы они были, кем бы они были, если бы все сложилось иначе. И это было бы чем-то совершенно обыденным.

Теперь он был мертв уже дольше, чем она знала его при жизни. И хотя с каждым месяцем, каждым годом становилось легче, ей все еще трудно было даже произнести его имя.

Рози не верила, что после смерти того, кого ты любил по-настоящему, кто был не просто твоим лучшим другом, но и твоей половиной, можно оправиться и просто жить дальше. Ты уже не вернешь ту часть себя, которую навсегда отдал другому. Когда его не стало, эта часть ушла вместе с ним. Но Рози верила, что можно смириться с тем, что потеряно, и продолжать жить, наслаждаясь каждым днем.

И ничем она так не гордилась, как тем фактом, что смогла сделать это. Никто, ни один чертов человек не мог сказать, что она проявила слабость, что она не отряхнулась и не поднялась вновь на ноги, потому что никому никогда не понять бурный, постоянно меняющийся поток жестоких эмоций, которые приходят, когда тот, кого вы любили больше всего на свете, кончает с собой.

Никому.

Она получила не одну и не две степени, а целых три. Она окончила университет и начала развлекаться так, что временами ей казалось, еще чуть-чуть — и кто-то вызовет полицию. Она занялась тем, что раньше было лишь интересом. Интересом ко всему паранормальному, который она делила с Йеном и превратила его в настоящий способ заработка, благодаря которому она познакомилась с лучшими людьми в ее жизни. Рози стала часто ходить на свидания. Черт, у нее только что было свидание с парнем, с которым она познакомилась, когда работала в пекарне родителей. И она никогда не сдерживалась. Никогда. Жизнь была слишком коротка, чтобы сдерживаться.

Ей преподали эти жестокие уроки.

Но сегодня, в десятую годовщину со дня смерти Йена, было трудно отделаться от ощущения, будто все это случилось вчера. Было почти невозможно не погрузиться в удушливую печаль.

Подняв руку к шее, она потянула за золотую цепочку, которую никогда не снимала. Рози вытащила ее из-под ворота платья, обвив пальцы вокруг золотой полоски. Кольцо мужа. Она поднесла его к губам и поцеловала теплый металл.

Когда-нибудь она спрячет это кольцо в надежное место. Она знала это, но день еще не пришел.

Открыв глаза, она сморгнула слезы и опустила взгляд на лежащий на земле букет свежих цветов. Пионы. Ее любимые, потому что у Йена любимых цветов не было. Это были наполовину распустившиеся маленькие бутоны с розовыми сердцевинами, которые потом станут совсем белыми. Подняв влажные стебли, она вдохнула густой, розовый аромат.

Рози нужно было идти. Она обещала своей подруге Никки помочь сегодня с переездом, так что пора возвращаться в квартиру, переодеваться и быть хорошей подругой.

Она наклонилась, когда услышала тихое быстрое проклятие, заставившее ее вскинуть голову. Обычно она не слышала проклятий на кладбище. Обычно тут было довольно тихо. Легкая улыбка тронула ее губы. Обычно проклятия и кладбища не сочетались. Она осмотрела узкую дорожку справа от себя и ничего не увидела. Откинувшись назад, она посмотрела налево и нашла источник звука.

Мужчина стоял на одном колене к ней спиной и подбирал цветы, упавшие в оставленную недавним ливнем лужу. Даже с того места, где она сидела, было видно, что его нежный букет безнадежно испорчен.

Прикрыв глаза рукой, она прищурилась от солнечного света, наблюдая за тем, как мужчина встает. Он был одет так, словно пришел сюда прямо с работы. Темные брюки с отлично сидящей белой рубашкой. Рукава закатаны до локтей, обнажая загорелые предплечья. Было начало сентября, и Новый Орлеан все еще крутился в седьмом круге адской жары, такой же влажной, как яйца Сатаны в полдень, так что если она едва не умирала в своем черном платье, то он, должно быть, готов был уже снять рубашку.

Все еще стоя к ней спиной, он смотрел на испорченные цветы. Его плечи напряглись, когда он развернулся в другую сторону. Быстрым шагом он понес цветы к увитым испанским мхом дубу. Там стоял небольшой мусорный бак, один из немногих на всем кладбище. Мужчина бросил цветы, повернулся и быстро исчез в одном из многочисленных переулков.

О, боже, какой отстой.

Сочувствуя парню, она бросилась в бой. Осторожно вынула половину стеблей, а затем склонилась, поставив оставшиеся цветы в вазу перед могилой Йена. Она подхватила ключи и, поднявшись, надела темные очки в фиолетовой оправе. Поспешив вниз по протоптанной тропинке с пятнистой травой, она свернула на дорожку, по которой ушел парень. Удача ей улыбнулась, потому что она увидела его у похожей на пирамиду могилы. Там он свернул вправо, и она почувствовала себя немного преследователем, когда поспешила за ним.

Конечно, она могла бы окликнуть его и просто вручить оставшуюся часть пионов, но кричать незнакомцу на кладбище казалось ей просто неправильным. Ее мать косо посмотрела бы на нее, если бы она начала кричать на кладбище.

Никто не умел так косо взглянуть, как ее мать.

Мужчина еще раз свернул и исчез из поля зрения. Держа цветы, она прошла мимо могилы с большим крестом, а потом замедлила шаг.

Она нашла его.

Он стоял перед массивным мавзолеем, охраняемым двумя великолепными плачущими ангелами. Он просто стоял там, такой же неподвижный, как эти ангелы, руки его были напряженно выпрямлены вдоль тела, а кулаки — сжаты. Она шагнула вперед, а ее взгляд скользнул к имени на мавзолее.

Де Винсент.

Ее глаза распахнулись, когда она пробормотала:

— Матерь божья.

Мужчина оглянулся через плечо, и Рози вдруг поняла, что стоит всего в нескольких футах от Дьявола.

Так его называли в желтой прессе. Так его называли почти все в ее семье.

Так Рози любила называть его в своих самых безумных мечтах.

Все в Новом Орлеане, штат Луизиана, и, возможно, больше половины страны знали, кто такой Девлин де Винсент. Кроме того, его фото с невестой было во всех газетах в разделе «Светская жизнь и развлечения». Он был старшим из трех оставшихся братьев де Винсент, наследников такого состояния, которое Рози, как и большинство людей в мире, представить себе не могли.

Мир тесен.

Глядя на него, она могла думать лишь об этом. Ее подруга Никки работала на де Винсентов. Ну, она временно работала на них, и прямо сейчас у нее что-то было со средним братом. На данный момент все происходящее напоминало полнейший хаос, и Габриель де Винсент определенно находился в списке «Парней, Которым Пора Разгрести Свое Дерьмо».

Но дурная слава де Винсентов и то разгорающиеся, то затухающие отношения ее подруги с Гейбом были не единственной причиной, по которой она знала о них больше, чем среднестатистический обыватель.

Дело было еще и в их доме… в их земле.

Поместье де Винсентов считалось одним из самых паранормальных мест штата Луизиана. Рози знала это потому, что была слегка одержима всеми легендами, окружавшими землю и семью, включая легенду о проклятии. Да. Предполагалось, что семья и земля прокляты. Было ли это круто? Ладно, может, это не было круто для тех, кого касалось напрямую, но Рози была очарована самим фактом.

Из расследования, которое Рози провела тысячелетия назад, у нее сложилось впечатление, что дело было в самой земле. В конце восемнадцатого, начале девятнадцатого века Новый Орлеан был поражен многочисленными вспышками болезней. Оспа. Испанка. Желтая лихорадка. И даже бубонная чума. Тысячи людей погибли, и еще больше попали в карантин. Часто мертвых и умирающих размещали рядом, оставляя гнить. Земля, на которой стоял дом де Винсентов, широко использовалась во время одной из таких вспышек. И даже после того, как дом был построен, земли вокруг еще некоторое время использовались во время более поздних вспышек. Все эти болезни и смерть, замешанные на горе и безнадежности, оставляют после себя неприятные флюиды.

И, черт возьми, у земли де Винсентов были плохие флюиды.

Сам дом горел несколько раз. Пожары можно было легко объяснить, но все эти смерти? И было то, о чем рассказывала ей Никки. Было проклятие де Винсента и кое-что еще более безумное.

Линии лей.

Линии лей представляли собой практически прямые линии энергии, идущие через весь земной шар, и считалось, что они контролируют духовные связи. Та линия, что тянулась от Стоунхенджа, пересекала Атлантику и проходила через такие города, как Нью-Йорк, Вашингтон, округ Колумбия, Новый Орлеан. И, согласно ее исследованиям, прямо по земле де Винсентов.

Рози пошла бы на что угодно, плохое и ужасное, чтобы проникнуть в этот дом и провести там расследование.

Но это вряд ли когда-либо случится. Когда Рози заикнулась об этом Никки, та осадила ее быстрее, чем успели бы остыть свежеиспеченные булочки.

Никогда раньше она не встречала де Винсентов и уж точно не сталкивалась с Девлином де Винсентом, но она видела достаточно его фотографий, чтобы понять, что Девлин… ну, он ей нравился.

В нем было нечто, что разгоняло ее гормоны до скорости Шевроле Импала тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Широкоплечий, с узкими бедрами, этот мужчина был высок, гораздо выше шести футов. Его темные волосы были коротко острижены. Его лицо всегда оставалось красивым. Высокие, широкие скулы и прямой, с горбинкой нос вкупе с полными, идеально очерченными губами. У него был квадратный жесткий подбородок с небольшой ямочкой.

Мужчина ошеломлял ее, но в его собранности было нечто холодное, почти отстраненное и немного жестокое. Для кого угодно другого это могло бы снизить его привлекательность, но для Рози? Для нее он становился еще более красивым.

О Боже, в этот момент Рози кое-что вспомнила. Как она могла забыть? Она не была уверена, но вроде бы недавно умер его отец. Лоуренс де Винсент умер так же, как мать де Винсентов. И так же, как Йен.

От собственной руки.

Хотя Лоуренс де Винсент не застрелился. Он повесился. Во всяком случае, так заявляла желтая пресса.

В тот момент ее сердце разрывалось от жалости к нему и ко всем братьям. Испытать то, что они испытали, не один раз, а дважды? Боже правый…

Девлин повернулся к ней лицом и пристально посмотрел на нее, в то время как она пялилась на него. Не так она представляла себе поездку на кладбище.

— Чем могу помочь? — спросил он, и, о Боже, его голос был глубок, словно океан.

— Я видела вас там и как цветы упали в лужу, — сказала она, делая маленький шаг ближе. — У меня есть лишние. Можете взять.

Солнечный свет скользнул по его скулам, когда он склонил голову набок. Он не ответил.

Так что она просто протянула ему пионы.

— Хотите?

Девлин все так же не отвечал.

Она закусила нижнюю губу и решила, что если уж идти, то идти до конца. Перешагнув каменный бордюр, она подошла к Девлину. Честное слово, этот мужчина был так высок, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Эти глаза.

Густые, тяжелые, темные ресницы обрамляли глаза цвета залива, потрясающие, сине-зеленые.

Он не смотрел ей в глаза. Кажется, он пялился… на ее губы.

Ее окатила теплая волна. У него есть невеста.

Или, по крайней мере, так ей помнилось. Это она повторила себе трижды, прежде чем перестать закусывать нижнюю губу, и вновь попыталась заговорить с ним.

— Пионы — мои любимые, — объяснила она. Действительно, почему бы не объяснить? — Те, от которых пахнет. Знаете, запах есть не у всех.

Он поднял голову и наконец встретился с ней взглядом. Она едва не пожалела об этом, потому что никогда раньше не видела настолько пристального, серьезного взгляда. Взгляда без намека на юмор. И совершенно определенно — обеспокоенного взгляда.

Хотя чему удивляться? Его отец умер, и она готова была поклясться, что еще совсем недавно в газетах было еще что-то драматическое об их семье, но как бы там ни было, он пришел на кладбище и стоял у семейной могилы. Так что да, он наверняка был не спокоен.

Была ли спокойна она сама?

— Я не знал, — ответил он.

Робкая улыбка тронула ее губы.

— Ну, теперь знаете.

Он помолчал.

— И чем они пахнут?

— Ну, эти пахнут розами. И, думаю, можно было бы просто купить роз, раз мне нравится этот запах, но мне всегда казалось, что пионы красивее.

Его взгляд опустился к цветам.

— Да.

Рози улыбнулась шире.

— Они ваши, если хотите.

Прошла секунда, потом он потянулся взять цветы. Его пальцы задели ее, когда сжимали стебли. Ее взгляд метнулся к его лицу. Уголки его губ чуть приподнялись. Всего на мгновение, но она подумала…

Как бы странно это ни звучало, но Рози решила, что он задел ее нарочно.

— Кажется, люди не часто поступают так, — сказал он, взглянув на пионы, а затем вновь посмотрев на нее.

— Как? — Она опустила руки.

— Искать кого-нибудь на кладбище, чтобы дать цветы на замену тем, которые он неосторожно уронил, — объяснил он, поднимая взгляд на самолет, летевший в сторону аэропорта. Затем он так же пристально, как и раньше, сосредоточился на ней. — Думаю, большинство даже не подумало бы об этом.

Рози пожала плечами.

— Надеюсь, что вы не правы.

— Я прав. — Он сказал это так, будто не испытывал ни капли сомнений. — Благодарю.

— Не за что.

Он кивнул и вновь повернулся к склепу. Рози понадобилось какое-то время, чтобы осознать безумие ситуации. Он стояла тут, разговаривая с Девлином де Винсентом, и не приставала к нему с вопросами о его доме с привидениями.

За то, что она не поддалась порыву и доказала, что, по сути, у нее хватило здравого смысла проявить уважение к тому факту, что они находились на кладбище, где подобные темы были неуместны, она заслужила кучу булочек.

Она сообразила, что пришла пора оставить его, тем более, ей действительно нужно было ехать к Никки, а ему — побыть одному. Но ей казалось, что нужно что-то сказать на прощание.

— Соболезную по поводу вашего отца.

Она сказала лишь это, поскольку знала: когда люди теряют кого-то таким образом, каждый воспринимает это по-своему. Некоторые нуждаются в признании и хотят говорить о случившемся. Другие нескоро находят на это силы, а ведь самоубийство его отца случилось совсем недавно.

Девлин вновь посмотрел прямо на нее. Он склонил голову набок, и его идеальные черты лица приобрели ироничное выражение.

— Вы знаете, кто я?

Рози тихо рассмеялась.

— Я практически уверена, все знают, кто вы.

— Это точно, — пробормотал он, заставив Рози снова рассмеяться. Не было причин отрицать это. — А вы знали, кто я, когда я уронил цветы?

Она снова рассмеялась.

— Нет. Вы стояли спиной ко мне и слишком далеко от меня. Я знала лишь, что вы мужчина.

То, как он внимательно смотрел, заставило ее усомниться, поверил ли он, но она едва ли могла что-то добавить к сказанному. Когда небо над головой слегка посветлело, Рози подняла очки наверх. Утром она собрала волосы в узел на макушке. Она знала, что, если не сделать этого, при такой влажности они превратятся в кудрявую копну.

Что-то странное скользнуло по его лицу, пока он смотрел на нее. Она понятия не имела, что это, и крутанула на пальце кольцо с ключами.

— Ну, я и так отняла достаточно вашего времени…

— Это не для Лоуренса, — сказал он, и она подумала, как странно, что Девлин назвал его так, а не «отец». Он сделал шаг, ступив на камень. — Мы в неравном положении.

— Да? — Она наблюдала, как он опускается на колени, и только затем увидела имя. Марджори де Винсент. Была ли это его мать?

Девлин опустил пионы в вазу.

— Вы знаете меня, я не знаю вас.

— О. — Рози едва не представилась. Имя вертелось на кончике языка, но Рози вроде как свела Никки со своим другом, который попытался провести для местных газет расследование о де Винсента, ни слова не сказав Рози. Она не знала, известно ли Девлину об этом, но она не видела смысла рисковать.

— Это не важно.

Он повернулся к ней, нахмурившись.

— Не важно?

— Да. — Она улыбнулась, когда ее взгляд скользнул туда, где в камне было вырезано имя его отца. — Знаете, я уверена, вам уже говорили это раньше, но это правда. Вы, может быть, никогда не поймете, почему ваш отец сделал то, что сделал, но со временем справляться с этим… станет проще.

Девлин смотрел на нее, приоткрыв рот.

Она почувствовала, как вспыхнула, ведь он, конечно же, знал это. Он уже имел такой опыт с матерью, а она стоит тут как идиотка, раздавая ненужные советы.

Сойдя с камня, он шагнул к ней.

— Как вас зовут?

Прежде чем она успела ответить, зазвонил телефон. На мгновение ей казалось, что он не ответит, но затем он потянулся в карман и вынул телефон.

— Прошу прощения, — сказал он. — Я должен ответить.

— Все нормально.

Девлин отвернулся и заговорил, уперев руку в бок. Это был ее шанс тихонько уйти. Она задержалась лишь на секунду, чтобы еще раз охватить взглядом линию его подбородка и ширину плеч, а потом опустила очки обратно на нос и попятилась.

Развернувшись с легкой улыбкой на губах, она пошла прочь от Девлина де Винсента, уверенная, что едва ли встретится с ним снова.

Принцесса Серебряная Луна — это ее псевдоним, но Рози знала ее просто как Сару ле Пен. Принцесса Серебряная Луна, без сомнения, абсурдное имя, но в той области, где работала Сара, ей требовалось выделяться из толпы. Особенно в городе, где нельзя кинуть камень, чтобы не попасть в гадателя по картам таро или медиума, так что, назвавшись принцессой, она действительно привлекала к себе немало внимания.

Но Сара и правда обладала даром.

Она была медиумом, чьи чувства почти всегда оборачивались предчувствиями. К тому же она умела общаться с истинно добрыми духами. Рози знала, что дело тут не только в отточенной интуиции или умении мастерски читать язык тела. Она много раз видела Сару за работой и понимала, что та связана с кем-то, способным ответить практически на любой вопрос, передав спрашивающим удивительно точную информацию.

Рози познакомилась с Сарой через их общую подругу Джиллиану несколько лет назад. Джил была создателем и совладельцем КНОПки — команды Нью-Орлеанских паранормальных исследователей, которая, по мнению Рози, являлась одной из лучших исследовательских групп. Джилли привлекла Сару к делам КНОПки, когда они исследовали дом в Ковингтоне. В этом доме жила добропорядочная хозяйка, которая не хотела никуда съезжать и теперь доставляла владельцам массу хлопот, воруя вещи и расставляя их в неожиданных местах, тем самым до полусмерти пугая детей. К огромной радости семьи, Сара смогла заставить старую леди уйти. Насколько Рози знала, семья по-прежнему жила в этом доме. Но иногда духи могут быть упрямыми. Случалось, Саре не удавалось заставить их шагнуть за грань, и тогда лишь владельцы могли решать, то ли им бороться с духами дальше, то ли учиться как-то сосуществовать с ними.

Сара участвовала в работе группы вплоть до того момента, как четыре месяца назад чувство заставило ее вернуться домой пораньше, и она — как банально — не застала своего жениха с секретаршей.

Так что недавно она переехала в квартиру на Урсулайн, неподалеку от Рози, и именно здесь Рози теперь молила о прощении.

— Прощу прощения за опоздание, — сказала она Саре, бросая сумку на диван. — Сегодня был… Чего только сегодня не было. Я помогала подруге с переездом, и мне нужно было помочь Джилли с одним из туров по домам с привидениями. Ты знаешь, как это все обычно выглядит.

— Полный хаос, и никто ничего не успевает? — рассмеялась Сара, выходя из кухни. Ее светлые волосы были собраны в неаккуратный узел, который хоть сейчас можно было бы выкладывать в инстаграм. Она была роскошной женщиной, которая напоминала Рози более зрелую версию актрисы Дженнифер Лоуренс. Когда Сара официально работала, она надевала летящие одежды и браслеты, при каждом движении звучавшие, словно порывы ветра. Когда она отдыхала, как сейчас, она одевалась в черные леггинсы и черную тунику. — Не за что извиняться. Все в порядке. Я ничего не планировала на сегодня. Я никогда ничего не планирую в этот день.

— Но сегодня пятница…

— А в этот день каждый год у нас особое свидание, так что все в порядке. — Она принесла две маленькие свечи и поставила их на журнальный столик.

Сара была права.

Последние шесть лет Сара пыталась пообщаться с Йеном в годовщину его смерти. Как у Гудини и его жены, у Рози с Йеном было кодовое слово. Слово, которое знали лишь они. Они придумали его однажды ночью, выпив галлон вина и посмотрев кучу серий «Мертвых файлов» в одно из своих ленивых воскресений. Поскольку он так же, как и она, увлекался паранормальными явлениями, не было ничего удивительного в том, что они придумали слово, которое доказывало бы, что медиум действительно общается с кем-то из них.

Рози понадобилось четыре года для того, чтобы морально подготовиться к подобному разговору. На самом деле у нее не было особых вопросов к Йену. Она просто хотела знать, что он в порядке. Ничего более.

И в последние шесть лет Саре ни разу не удалось достучаться до него. Рози не знала, что это значит. Сара всегда говорила, что это вовсе не значит, будто его нет поблизости. Он просто не отвечал. Может быть, он не был готов говорить. Может быть, он… Может быть, его там не было, где бы ни было это там.

Как бы там ни было, Рози благоговела перед Сарой. Возможно, была даже влюблена в нее, словно маленькая девочка. Тот факт, что она могла разговаривать с ушедшими, завораживал Рози. Сара охотно делилась впечатлениями о том, на что это похоже и как это было, когда она была ребенком. Рози никак не могла понять или даже хотя бы представить, каково это, — слышать голоса, которые не слышат другие, чувствовать то, что другие не чувствуют.

Сара и подобные ей, истинно одаренные, были для Рози героями.

— Как прошел тур? — спросила Сара.

— Неплохо. — Зная ритуал, Рози прошла в кухню и подхватила еще две свечи. Она принесла их в гостиную и поставила в центре кофейного столика. — Просто у многих людей возникают вопросы, против чего я не возражаю, но мы застряли у дома Султана.

Сара закатила глаза и выключила верхний свет. Комнату окутало мягкими мерцающими тенями. Жалюзи уже были опущены, скрыв яркие огни города. Сара включила музыку. Ну, технически это была не музыка. Это был низкий звук океанских волн, фоновый шум, который помогал Саре сконцентрироваться и вытеснить посторонние звуки.

Вернувшись к Рози, Сара опустилась на колени на блестящую синюю подушку.

— Ты о том доме, в котором нет ни малейших следов присутствия Султана или его брата? Или любых других свидетельств кровавой, ужасной резни?

Хихикая, Рози упала на свою подушку. Она тоже искрилась, но розовым.

— Один из туристов хотел узнать, почему мы не повели их в дом Гардет ла Прет, и я попыталась объяснить, что нет никаких исторических свидетельств того, что там была какая-нибудь кровавая резня. И хотя это красивое место, мы не включаем в экскурсии дома без исторических оснований. Он спорил, перечислял все факты, которые не являются фактами, что понял бы любой, умеющий пользоваться «Гуглом».

— И общался с тобой свысока, как и все шовинисты, да?

— Ага. — Она скрестила ноги. — Я ответила ему, что никто не утверждает, будто в доме нет привидений. Просто этому нет никаких фактических подтверждений. Нет даже ни одного репортажа об убийствах, или о чем-то подобном, что обязательно попало бы в газеты.

Сара потянула шею влево, затем вправо. Свет от свечи танцевал на ее лице.

— Там действительно есть странные вибрации, и я бы не стала снимать квартиру в этом доме, но ты знаешь…

— Ага. Ты либо веришь в убийства, совершенные в доме Гардет ла Прет, либо нет. Без вариантов. Как бы там ни было, спор вынудил нас задержаться. Ты когда-нибудь проводила вечер, споря о массовых убийствах, которых вероятно никогда и не было?

Она тихо рассмеялась.

— Нет. Хотя хотелось бы. У меня был частный сеанс с парой, которая только что потеряла ребенка.

— О, нет. — Плечи Рози поникли. Не было ничего хуже таких сеансов, и Рози не была уверена, как с ними справляется Сара. Скорбящая семья и друзья, отчаянно желающие хотя бы еще раз поговорить со своими любимыми. Но в каком бы отчаянии ни находились эти люди, Сара не стала бы лгать им. Она не стала бы повторять им все эти смутные фразы, которые повторяют другие медиумы, чтобы клиент почувствовал облегчение. Сара всегда была честна, даже когда это причиняло боль.

— Тебе удалось достучаться до ребенка?

Сара убрала со щеки прядь волос.

— Нет. Дети, они… С ними всегда сложно, особенно с теми, кто ушел недавно. Я пыталась объяснить это, но они все равно хотели попробовать. Они хотели повторить попытку сразу же, но мне удалось убедить их подождать пару месяцев. — Она улыбнулась, опустив руки на кофейный столик, но улыбка была печальной. — Кстати, ты по-прежнему собираешься со мной на маскарад на следующей неделе, да?

Рози воодушевленно кивнула.

— Черт подери, да! Я просто счастлива, что ты не передумала, и спасибо, что берешь меня с собой. Я всегда хотела туда попасть.

Ежегодный благотворительный маскарад проходил там, где в непринужденной обстановке встречались самые богатые люди Нового Орлеана, и Бог знает кто еще. Так что у Рози никогда не было шансов попасть туда. У нее не было связей ни с кем из этой пафосной толпы.

Сара обычно посещала маскарад со своим бывшим, который получал пригласительные, поскольку работал в офисе окружного прокурора. Насколько им было известно, ее бывший туда не собирался. Рози очень хотелось, чтобы он все же появился там, потому что их наряды были чертовски сексуальны, и Рози мечтала, чтобы Сара мозолила ему глаза демонстрацией того, что он потерял.

— Ты так взволнована, потому что в этом доме есть призраки, — улыбнулась Сара.

— Признаю свою вину. — Спальня этого дома, последняя слева по коридору, та, что смотрела на задний двор, считалась одним из самых часто посещаемых призраками мест в городе. По легенде, в этой комнате обитала женщина, убитая накануне свадьбы ревнивым бывшим любовником. Рози собиралась проверить, так ли это.

Сара покачала головой.

— Давай посмотрим, удастся ли дотянуться до Йена. Окей?

Рози кивнула. Иногда Саре требовались личные вещи, но поначалу она старалась обходиться без них. Рози не задерживала дыхание при мысли, что этот вечер будет отличаться от всех предыдущих.

Но она собиралась попробовать, потому что они обещали это друг другу. И может, это было всего лишь глупое обещание, из тех, которые Йен не воспринимал всерьез, но для Рози все было серьезней некуда.

— Закрой глаза и представь себе Йена, — сказала Сара; ее голос в темноте прозвучал тихо. — Я дам тебе знать, если он ответит. — Другими словами, Рози нужно было заткнуться, чтобы Сара могла сконцентрироваться. Рози так и сделала, потому что знала: Сара хочет, чтобы она молчала до тех пор, пока Сара не задаст ей вопрос. В конце концов, Рози могла случайно рассказать ей о Йене что-то лишнее, а поскольку они были друзьями, Сара и так знала о Йене очень много, и это мешало ей отстраниться от того, что она уже знала.

Закрыв глаза, Рози представила себе Йена. Или попыталась. Становилось… Боже, как ни неприятно признавать это, ей становилось все труднее собирать вместе его черты. Она очень старалась, чтобы детали не расплывались, но это требовало больших усилий. Рози знала, что это обычное дело, но осознание происходящего все равно прожигало грудь насквозь.

Йен был симпатичным.

Он был худой и долговязый. Из тех парней, что могут каждый день есть жареные куриные крылышки, приправленные каким угодно соусом, заедать их гамбургерами и не толстеть. Рози прибавляла в весе от одного взгляда на корзинку с куриными крылышками, но не Йен. У него были темно-каштановые волосы, подстриженные почти под ноль. Рози нравились у парней более длинные волосы, но короткая стрижка всегда шла Йену, так как открывала его высокие скулы. Благодаря отцу его кожа была намного темнее, чем у нее, а глаза — насыщенного, темно-карего оттенка. Рози мысленно представила его себе, как он улыбается, потому что у него была прекрасная улыбка. Настолько заразительная, что нельзя было не улыбнуться в ответ. А его смех? О, боже, он был таким…

— Тут кто-то есть, — объявила Сара, заставив Рози внутренне сжаться. — Голос слабый. Очень далекий. — Последовала новая пауза. — Это женский голос.

Ее глаза распахнулись, когда ее выдернули из мыслей. Сара сидела напротив, ее глаза были все так же закрыты.

Ее бледные брови хмурились, пальцы крепко держали край кофейного столика.

— Розалин…

Никто не назвал ее Розалин, кроме родителей или сестры, которые делали так только для того, чтобы ее позлить. Хотя, опять-таки, ее бабушка всегда звала ее именно так.

Сара слегка дернула головой влево.

— Ты всегда… ненавидела это имя.

Кривая усмешка коснулась губ Рози. Все, кто знал ее, знали, что она не любит свое полное имя. Розалин Июнь Прадин — это было ее имя до замужества. После смерти Йена она не стала возвращаться к девичьей фамилии. Не видела смысла. Как бы там ни было, сестру звали еще хуже. Их родители во всем доходили до крайности и назвали бедную девочку Белладонной, то есть в честь крайне ядовитого растения, также известного как паслен.

Странные имена, к сожалению, были своего рода семейной традицией по материнской линии. Ее мать звали Юнипер Май Прадин. Белла была Белладонной Февраль Прадин. Да, тут существовала некоторая закономерность. Средние имена означали месяц, в который их зачали родители. Очевидно, эта странная традиция пошла от бабки.

И ее бабушка совершенно точно знала, что Рози не нравится, когда ее так называют.

Очевидно, что до них пытался докричаться не Йен, но если это была ее бабушка, то Рози не возражала. Она уже как-то говорила с ней, и тогда бабушка рассказала, где мать Рози может найти бабушкино колье, которого она обыскалась.

Дыша медленно, Рози наблюдала, как Сара поднимает руку за левое ухо. Она всегда делала так, когда слышала кого-то. Она будет постоянно трогать это ухо, то пощипывая, то потирая за ним, или склонять голову в другую сторону.

— Вау. Стой. — Голова Сары дернулась. — Есть еще голос. Громче. Очень громкий, и он пробивается.

Рози вскинула брови. Такого раньше никогда не случалось. Она склонилась вперед и тут же замерла, когда пламя свечей быстро затрепетало. Она нахмурилась, переводя взгляд между свечами. Пламя дергалось, словно от сквозняка, но тут не было даже потолочного вентилятора. Холодок пробежал по спине Рози, когда она почуяла что-то шестым чувством и подняла взгляд на Сару. Не тем шестым чувством, которое было у Сары. Ее восприятие не было так тонко настроено, но то же чувство она испытывала во время расследований, как раз перед тем, как случалось что-нибудь странное.

Сара потирала рукой за ухом.

— Это мужской голос… и он говорит… он считает, это красивое имя. — Она покачала головой. — Он тоже говорит о твоем имени, но…

Рози приказала растущей в груди надежде сдерживаться. Тот факт, что какой-то мужчина смог докричаться до них и он тоже знал, что ей не нравится ее имя, еще не означал, что это — Йен. Однажды она говорила с дедушкой точно так же, как говорила с бабушкой — это было три года назад, — и связывалась со своим двоюродным братом.

Хотя никто из них раньше не заговаривал о ее имени. Так что это было… странно.

Сара поджала губы, сморщив нос.

— Кто… Я не знаю. Я все слышу слово… «пионы»? Да, что-то про пионы. — Она открыла глаза. — Что такое с этими пионами?

Губы Рози разомкнулись в резком выдохе.

— Пионы — мои любимые цветы.

Медленно кивнув, Сара снова закрыла глаза.

— Ладно. Но есть что-то о… что-то о пионах сегодня?

— Сегодня? Я не… стой. Да. — Ее глаза распахнулись. Матерь божья… — Я взяла пионы на кладбище. Я всегда беру. Каждый год.

Сара склонила голову набок.

— Ты там сделала что-то с этими цветами, верно? Он говорит… помедленнее, — тихо потребовала Сара. — Да. Ладно. Ты отдала эти цветы кому-то?

У Рози отвисла челюсть. Дрожь пробежала по телу. Пусть вокруг было много сверхъестественного, такие вещи по-прежнему пугали.

И она была немного напугана.

Сара никак, вообще никак не могла узнать об этом. Она даже Никки не сказала, что встретила на кладбище Девлина и говорила с ним.

— Да, — ответила Рози, сцепив руки на коленях. — Я действительно кое-кому отдала цветы.

— Половину, — поправила Сара. Сердце Рози пропустило такт.

— Он говорит, что это было мило с твоей стороны, — продолжила Сара, открыв глаза. Она не смотрела на Рози, но пристально вглядывалась в пламя свечей. — Он… Он… Прости. Он в некотором роде заполнил тут все, и половина его слов не имеет смысла. — Теперь ее сердце понеслось вскачь. Неужели Сара наконец докричалась до Йена?

— Он меня слышит, верно? — Когда Сара отстраненно кивнула, Рози прерывисто воздохнула. — Наше тайное слово. — Взгляд Сары поднялся к ней.

— Это не Йен.

— Что?

— Это не он, — повторила Сара. — Я даже думаю, что этот дух не был знаком с тобой.

Ладно. Теперь она была напугана гораздо сильнее.

— Что?

— Это иногда случается. — Она вздрогнула, вновь сосредоточившись на пламени. Затем ее глаза распахнулись.

— Он видел тебя на кладбище, это точно.

Рози вновь склонилась вперед.

— Что он говорит?

— Он повторяет, что не принадлежит тому миру. Что не должен быть там. — Сара схватилась пальцами за мочку уха. — Я думаю, он хочет сказать, что не должен был умереть.

Ну, это не было совсем уж удивительно. Куча людей считала, что они не должны были умирать.

— Он рассержен. Очень зол. — Ее голова снова дернулась. — Что-то насчет пионов. — Она снова посмотрела на Рози. — Он говорит, ты не должна была давать ему цветы.

Внутри у нее все перевернулось. Ладно. Еще одна деталь, о которой Сара не знала. Рози не упоминала парня на кладбище. Говорил ли дух о Девлине?

— Почему?

Сара притихла.

— Неблагодарный, — пробормотала она, поджимая губы. — Ошибка. Он совершил ошибку. Он повторяет это.

— Кто?

— Не знаю. Не могу заставить его успокоиться. Он… Боже. — Она провела рукой по голове, приглаживая короткие пряди. — Он в ярости. Все кричит, что не должен быть тут. — Ее грудь поднималась в такт глубоким вздохам. — Смерть.

Рози склонила голову набок.

— Смерть, — повторила Сара, издав внезапный задыхающийся звук. — Он говорит что-то о своей смерти. Она не должна была случиться.

— Правда? — выдохнула Рози.

— Постой. — Сара тронула шею. — Он говорит… О, Боже. — Ее глаза распахнулись. — Нет. Я заканчиваю. Я не могу. Я прекращаю. Я разрываю эту связь.

— Хорошо. — Рози резко кивнула. — Разрывай. Разрывай.

Сара вдруг откинулась от кофейного столика и всплеснула перед собой руками. Ее глаза широко распахнулись.

— Он тут.

— Эм, я не понимаю.

— Он. Тут, Рози. — Ее взгляд впился в нее. — Не в метафизическом смысле. Разве ты не…

Громкий стук раздался сверху, словно гигантская рука обрушилась на потолок. Они обе вздрогнули.

Свечи затухли: все до одной.

— Матерь божья, — прошептала Сара, и Рози услышала, как она вскочила на ноги.

Мурашки побежали по рукам Рози, пока она пялилась в темноту, а ее сердце гулко стучало.

Она силилась что-то увидеть или услышать, но слышала лишь, как Сара метнулась к двери. Секундой позже гостиная наполнилась светом, и Рози поняла, что пялится на цветные подушки, раскиданные по дивану. Она медленно обернулась через плечо туда, где стояла Сара.

Сара пялилась на нее в ответ.

— Рози…

— Это случилось. — Ей казалось, что глаза сейчас выскочат из глазниц. — Это действительно случилось.

Дыша глубоко и быстро, Сара кивнула.

— Он продолжает повторять…

— Что?

— Он продолжает повторять… Боже, я даже не хочу произносить это вслух, но я должна. — Явно побледнев, она оттолкнулась от стены. — Он все говорит, что дьявол идет.

Рози знала лишь двух дьяволов: идеально припудренные пончики, виновные в том, что ее бедра были такими полными, и де Винсента.

Но мог ли дух говорить о де Винсенте? Или он сам был де Винсентом? Это звучало безумно, но…

Схватив бутылку вина, Сара села на диван рядом с Рози. Все лампы в ее квартире были включены, и Сара пресекла все попытки Рози связаться с тем — кем бы он ни был, — кто прорвался на эту сторону. Сара заявила, что сейчас духа здесь нет. Однако поскольку Рози медленно потягивала вино из бокала, в то время как Сара хлестала его прямо из горла, Рози сомневалась, что это правда.

— Такое уже случалось раньше? — спросила Рози, подтягивая ноги на диван.

Сара смотрела прямо перед собой, ее голубые глаза сфокусировались на розово-голубом гобелене, висящем за телевизором.

— Да. Не часто, но иногда духи вроде как… седлают других духов, чтобы просочиться в соединение. У меня были сеансы, на которых появлялись совершенные незнакомцы и хотели поговорить. То есть иногда дух знает человека, просто человек этого не осознает, но были случаи, когда в диалог вмешивались и совершенно посторонние духи. — Она повернулась к Рози, подняв руку к шее. Снова потерла ее. — Я думаю… Мне кажется, он пытался вселиться в меня.

Рози резко вздохнула.

— Ты серьезно? — Она кивнула.

— Это… Это плохо. — И это действительно было нехорошо. Вселение было не то же самое, что полная одержимость, тем не менее оно могло нанести вред разуму, телу и окружающим. Это происходило, когда дух запрыгивал в тело человека, чтобы общаться через него. Люди понимали, что говорят то, чего не говорили бы в нормальном состоянии. У них появлялся странный акцент, и даже жесты становились чужими. Когда человек испытывал вселение, он порой мог испытать то, что испытывал дух в момент смерти, а это кого угодно свело бы с ума.

Из собственного опыта расследований Рози знала, что лишь очень сильный или очень целеустремленный дух может запрыгнуть в живого человека.

— Знаешь, я впускала в себя духов во время сеансов, и они всегда ждали разрешения, но не этот. Он не ждал разрешения. Он хотел внутрь и был очень зол.

Чувствуя вину, Рози тронула Сару за руку и моргнула, когда почувствовала, как та чуть вздрогнула.

— Прости. Я…

— Это не твоя вина. Не стоит извиняться, но я должна сказать тебе не только потому, что ты моя подруга. — Все еще крепко, до белых пальцев сжимая бутылку с вином, она уронила руку и повернулась к Рози. — Я практически уверена: этот дух не знал тебя лично, но у меня такое чувство, что он… он хотел поговорить с тобой, а не с кем-то другим, и это не ошибка.

Рози вскинула брови, теребя нижнюю губу. Услышать такое неприятно. Даже для нее.

— У тебя есть предположения, кто это может быть? — спросила Сара, делая еще один большой глоток вина. Рози легко могла стать маяком для духа, особенно учитывая все расследования, в которых она много лет участвовала вместе с КНОПкой. Несмотря на это, ей казалось, это не связано ни с одним из тех случаев. Она отвела взгляд от Сары, не уверенная, насколько основательны ее подозрения.

— Чего ты мне не договариваешь? — требовательно спросила Сара.

Сделав глубокий вдох, Рози склонилась вперед и поставила бокал на кофейный столик. На самом деле она не позволяла себе обдумывать свою короткую встречу с Девлином, потому что в этом не было смысла, но ей все же казалось, что у них было особое мгновение, разве нет? Та необъяснимая общность, которая ненадолго случается даже у незнакомцев.

— Ладно, это прозвучит еще более безумно чем то, что сейчас случилось, но когда я сегодня была на кладбище, увидела, как парень уронил цветы в лужу, — сказала она Саре. — Они были испорчены, и он их выбросил, а у меня цветов было более чем достаточно. Я разделила букет пионов, нашла парня и отдала ему половину, потому что мне стало его жаль.

Сара медленно кивнула, делая новый глоток.

— Клянусь, я понятия не имела, кто это, пока не нашла его у мавзолея де Винсентов. Это был Девлин де Винсент.

— Дьявол. — Сара жестко, холодно рассмеялась. — Если он имел в виду прозвище, а не настоящего дьявола, то мне уже легче.

Рози фыркнула в ответ.

— Понимаешь, буквально каждый знает его прозвище, но никто не знает, почему его так зовут и как это все вообще началось. — Она дернула плечом. — Не знаю. Полагаю, прозвища им придумали в колледже на севере, но да, я бы тоже хотела знать, почему его так зовут.

— И я, — пробормотала Сара. — Что случилось после того, как ты отдала ему цветы?

— Мы поболтали пару минут, а потом я ушла. Я подумала, он пришел туда из-за отца. Ты знаешь, он недавно умер.

Сара побледнела, опустив взгляд.

— Разве он не…

— Да, покончил с собой. Я сказала, что слышала о смерти его отца и соболезную, а он поправил меня, сказав, что цветы для его матери, — продолжила Рози. — Я подумала, что он просто не готов был признать смерть своего отца, и я это вполне понимаю. Как бы там ни было, именно об этом были все эти разговоры о пионах. Я даже Никки не рассказала об этом, когда видела ее сегодня, ты же знаешь, она работает в поместье де Винсент. Ты думаешь, это был дух Лоуренса де Винсента?

— Боже. — Сара откинулась на диване, прижав бутылку к животу. — Знаешь, это возможно. Он мог виться вокруг Девлина на кладбище, увидеть тебя и прицепиться к тебе.

— Но зачем? Я не знала его, и я не знакома с Девлином. Я впервые увидела его сегодня лично.

— Иногда это так и остается неясным, почему духи цепляются к кому-то.

Рози поджала губы.

— Это не клево.

Сара бросила на нее строгий взгляд.

— Большинство было бы сильнее напугано подобной перспективой.

— Большинство не охотится за призраками, — пожала плечами Рози, но все же почувствовала некоторое беспокойство. Особенно при мысли о том, что это был рассерженный призрак. Она не была готова к подобному. — В конце концов, если меня будет преследовать призрак, то призрак де Винсента — это идеальный вариант.

Сара хихикнула, потом хлопнула себя рукой по губам.

— Это не смешно.

— Да. — Рози ухмыльнулась. — Совсем не смешно.

Сара откинула голову на спинку дивана.

— Но правда. Я не знаю, был ли это Лоуренс или кто-то еще, но я точно знаю, что он был зол и… я думаю… я думаю, он сказал что-то еще, прямо перед тем, как я оборвала связь. — Она резко выдохнула. — Я не уверена, правильно ли расслышала. Он пытался запрыгнуть в меня, а мне это не было нужно, так что я его оборвала, но если это был Лоуренс…

— Что? Что, тебе кажется, он сказал?

Сара повернула голову к Рози.

— Я думаю, он сказал, что его убили.

Неудивительно, что Рози потребовалась масса времени, чтобы заснуть в ту ночь.

Вернувшись к себе и забравшись в кровать, она пялилась на бледные мерцающие звезды, налепленные на потолок. Они не светились зеленым. Это был мягкий, переливающийся белый свет, но он все равно выглядел вульгарно.

Рози обожала его.

Эти звезды напоминали ей о бесконечном пространстве, и хотя это казалось странным, она находила утешение в том, что в этой большой схеме вселенной она оставалась лишь маленьким пятнышком.

Звезды помогали ей уснуть. Обычно помогали. Но не сегодня. Сегодня она могла думать лишь о сеансе с Сарой и о вопросе, который задала подруга перед тем, как она ушла.

«Ты скажешь что-нибудь?»

Рози фыркнула от смеха в относительно темной комнате. Скажет ли она что-нибудь? Кому? Девлину? Ага, этого не будет никогда. Она не хотела делать это не потому, что не поверила Саре. Она поверила ей целиком и полностью. Сара вошла в контакт с кем-то, кто был очень зол и, возможно, был убит, но кто на всем белом свете поверит Рози, если она пойдет и заявит нечто подобное?

Одно дело то, что она охотно поверила тому, что сказала Сара, потому что и раньше Рози видела очень странную хрень, но кто-то, кто скорее всего не верит ничему сверхъестественному, даже если призраки живут прямо у него в доме, едва ли будет откровенен с незнакомцем, который явится к нему и бросит к его ногам этакую бомбу.

Потому что звучать это будет как бред сумасшедшего.

Застонав, Рози перекатилась на бок, и ее взгляд скользнул по комнате, к зашторенному тяжелыми портьерами окну. Это было единственное окно в комнате. Она была благодарна изобретателю этих не пропускающих свет штор, потому что ни один проблеск Французского Квартала не проникал через окно.

Рози вздохнула.

Она никак не могла рассказать кому-то о том, что случилось сегодня. Она не знала де Винсентов достаточно, чтобы хотя бы приблизиться к ним, но она могла бы сказать Никки. Даже несмотря на то, что ее подруга верила в сверхъестественное, Рози не думала, что Никки сочтет хоть немного удобным рассказать кому-нибудь из де Винсентов то, что слышала Рози, потому что, опять же, это все прозвучит немного дико.

Кроме того — а всего этого было достаточно, чтобы Рози держала рот на замке, — они с Сарой не могли быть уверены в том, что это Лоуренс на короткое время ворвался в соединение. Духи не выходили на связь с обозначенным именем. Да, это было на него похоже. В конце концов, это имело смысл. Рози была на кладбище и отдала Девлину пионы. Как бы жутко это ни звучало, Лоуренс мог ошиваться и вокруг сына, и просто на кладбище, и по какой-то неведомой причине прицепился к Рози.

Снова перевернувшись на спину, она закрыла глаза и прерывисто вздохнула.

Все было возможно, а значит, дух действительно мог быть Лоуренсом. То есть он также мог быть кем-то, совершенно не относящимся к де Винсентам, и это было лишь странное совпадение, а может, это был другой де Винсент, не Лоуренс. Десятилетиями смерть косила эту семью самым драматическим образом. Они были прокляты! Множество членов семьи умерли, большинство странным и непонятным образом.

Но что… что, если это был Лоуренс? Что, если он как-то пробился в сеанс и хотел, чтобы стало известно, что он не кончал с собой? Что он был убит? Это было важно. Разве они не захотят узнать это?

На их месте она хотела бы знать. Она понимала, что ее взгляд на вещи уникален, но речь шла не о ней.

— Фу, — простонала она, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в подушку.

«Дьявол идет».

Ее мысли все крутились и крутились, и спустя вечность, сбросив с себя половину одеял, она заснула. Она понятия не имела, сколько часов ей снился лимонный шербет, пока ее не разбудил пронзительный звон телефона.

Застонав, она слепо похлопала по прикроватному столику в поисках мобильника. Ее рука наткнулась на пустой пластиковый стакан, опрокинув его на пол.

— Проклятье, — пробормотала она, отрывая лицо от подушки. Сдув с лица густые завитушки, она потянулась и цапнула телефон. Прищурившись, она увидела на экране улыбающуюся Никки. Было то самое утреннее время, которое по мысли Рози даже нельзя считать утром.

Она ответила, откинув голову на подушку.

— Алло? — прохрипела она и поморщилась. Прозвучало так, будто она выкурила пятьдесят пачек сигарет.

— Рози? Это Никки. Я знаю… это очень рано, и я извиняюсь, — сказала Никки, и, даже не до конца проснувшись, Рози подумала, что она звучала странно, а в голосе слышались слезы. — Но мне нужна твоя помощь. Я в больнице.

Никогда в жизни Рози не подскакивала так быстро. Едва повесив трубку, она чуть не упала с кровати. Пока она искала черные леггинсы, которые выглядели бы хоть немного чистыми, в животе крутило от страха. Она натянула их вместе с черной майкой, похожей на балахон, надпись на которой гласила: «Тут есть призраки!» Ее волосы всегда представляли собой такую копну, что не было смысла пытаться что-то сделать с ними, так что она просто схватила шарф и убрала их от лица. Слава Богу и всем известным божкам, что в бардачке хранился запас этих одноразовых зубных щеток. По дороге в больницу она почистила зубы, и когда она впервые увидела избитое и покрытое синяками лицо ждущей ее на улице Никки, солнце уже взошло, и сердце Рози раскололось надвое.

Она не могла поверить в то, что увидела, пока вела Никки в машину, и в то, что узнала после того, как, наконец, устроила Никки в своей спальне. Она села и попыталась осмыслить услышанное.

Никто не должен проходить через то, через что прошла Никки Бессон.

— Боже, — прошептала она, пялясь в кружку нетронутого кофе. Проведя ладонями по лицу, она резко выдохнула.

Никки могла умереть… Ее едва не убили.

Она опустила трясущиеся руки на колени и оглянулась через плечо на занавеску из бусин, которая отделяла спальню от гостиной. Прошлой ночью, пока Рози проводила экскурсию по местам с привидениями в Квартале, одна из ее ближайших и лучших подруг во вселенной сражалась за жизнь.

И сражаясь за жизнь, она убила того, кто напал на нее.

Рози содрогнулась.

Медленно ее взгляд скользнул обратно к открытому ноутбуку на кофейном столике, который когда-то был столиком для игры в шахматы. Все случившееся уже стало бомбической новостью на сайте местных новостей. К счастью, слава богу, имя Никки не упоминалось, но это не продлится долго.

— Паркер Харрингтон… — Рози в неверии покачала головой. Она не знала Паркера лично, но слышала о нем. Харрингтоны были совсем как де Винсенты. Чрезвычайно богатые с длинной родословной, берущей начало в Новом Орлеане и Луизиане. Харрингтоны были настолько близки с де Винсентами, что старшая сестра Паркера была помолвлена с Девлином де Винсентом.

Человеком, которого она встретила меньше суток назад на кладбище.

Человеком, отец которого, вероятно, пробился сквозь Сару и сказал им, что он был убит.

А теперь брат его невесты пытался убить Никки… Никки, которая была, наверное, самым милым и добрым человеком на земле, которая проводила выходные в социальном центре по спасению животных, где была волонтером.

Никки защищалась стамеской для работы по дереву. Рози еще раз ощутила пробежавший по коже холодок, когда склонилась и подняла свою кружку. Судя по всему, Никки теперь не могла еще некоторое время возвращаться к себе домой. Там теперь место преступления, и, насколько понимала Рози, полиция просто оставит его как есть. Они уберут тело, но они не станут ничего чистить. Точно так же, как Рози вынуждена была сама разбираться со всем, когда Йен покончил с собой.

Она ни за что не позволит Никки соприкасаться со всем этим. Ни за что.

Чувство вины охватывало ее, пока она пристально смотрела в свой светло-коричневый кофе. Она любила сладкий, с большим количеством сахара и сливок. На самом деле, это был скорее сахар с примесью кофе. Но вот сейчас кофе отдавал горечью. Рози была дома у Никки в тот же день несколькими часами ранее, и, по словам Никки, Паркер появился через час или около того. Если бы Рози не ушла…

Мучиться всеми этими «если бы», «мог бы», «должен был бы» было хуже, чем жить в одном доме с призраками.

Она сделала глоток кофе и уже собиралась поставить кружку, когда услышала резкий стук в дверь. Она глубоко вздохнула.

Зовите это шестым чувством или как угодно иначе, но Рози вполне представляла, кто стоит за дверью.

Габриэль де Винсент.

Никки сказала ей, что он был в больнице, но она смогла ускользнуть от него. С той же секунды Рози поняла, что Гейб начнет вынюхивать, где Никки и где живет Рози. Встав, она обошла кофейный столик и прошла короткое расстояние до двери. Отодвинув засов, она приоткрыла дверь.

И оказалась права.

Там стоял Гейб во всем своем крутом, длинноволосом де Винсентовском великолепии. Ее взгляд скользнул ему за плечо, и сердце прыгнуло в горло, а желудок упал. Гейб пришел не один.

С ним был Девлин.

О боже, она ждала Гейба, но не его, не его брата. На мгновение она была настолько поражена, что могла лишь пялиться на них. Она открыла было рот, но Девлин снял свои серебристые авиаторы, заправил их за воротник рубашки, а затем этот потрясающий взгляд цвета морской волны встретился с ее взглядом.

Он задаст ей столько вопросов, и как прикажете ему отвечать? Он совершенно точно спросит, почему она не сказала ему вчера, кто она, когда теперь стало очевидно, что она некоторым образом связана с его семьей. Поверит ли он, что она честно не думала, что увидит его когда-нибудь снова? Потому что она и вправду так считала.

Девлин смотрел на нее из-за спины Гейба. Смотрел сквозь нее. Его потрясающе привлекательное лицо было лишено эмоций и даже тени узнавания. Хотя он должен был помнить ее. Они встретились всего лишь вчера, меньше суток назад, и она считала, что между ними что-то промелькнуло.

— Так и думала, что вы доберетесь сюда, — сказала она Гейбу, а затем снова взглянула на Девлина, ожидая, что он скажет что-нибудь. Он смотрел на нее бесстрастно. — Не ожидала увидеть тут этого.

Дев шагнул в сторону.

— Прошу прощения?

И тут до нее дошло, что он на самом деле не узнал ее. Вау. Это был довольно грубый намек на то, что она не производит абсолютно никакого впечатления на мужчин.

Пораженная больше, чем стоило бы, она сосредоточилась на Гейбе.

— Вы тут из-за Никки?

— Да, — ответил он. — Вы собираетесь меня впустить?

Она стояла в проходе. Одна ее часть хотела впустить его, но другая знала, что у них с Никки еще совсем недавно было не все гладко. Почти все в ее черных списках заслуживали второго шанса, но она была практически уверена, что у Гейба этот шанс будет третьим.

— Посмотрим, — ответила она. — Только если вы наконец будете вести себя как порядочный мужчина.

— Кто эта женщина? — требовательно спросил Дев.

Рози резко вдохнула, мельком взглянув на него. Он и правда не вспомнил ее! Может быть, потому что она не выспалась. Может быть, потому что ее лучшая подруга чуть не умерла и была избита до полусмерти. Может быть, еще и потому что мужчина, видевший ее меньше суток назад, не узнал ее. Рози не была злопамятной. По большей части ей нравилось думать о себе как о симпатичной крутышке. И, конечно же, она могла превратиться в одержимую тигрицу, когда дело доходило до защиты тех, кто ей дорог, но она знала, что жизнь слишком коротка, чтобы оставаться мудаком и воспринимать все слишком серьезно.

Но именно в этот момент в полную силу проявила себя сидящая внутри нее разъяренная тигрица.

— Имя «Не», фамилия «Твоедело», — огрызнулась она, не сводя взгляда с лица Гейба. Его губы скривились, как будто он пытался проглотить улыбку.

— Я постараюсь.

— Постараться недостаточно, приятель. Уже недостаточно, — выпалила Рози в ответ и увидела удивление в таком похожем на взгляд Девлина взгляде. — Ваши попытки очень уж похожи на мои попытки не съесть последний пончик в холодильнике. Не очень-то они успешны.

— Хорошо, — ответил он. — Я все сделаю правильно. Это то, зачем я тут. Вы меня впустите?

Надеясь, что не совершает ошибку, она шагнула назад и распахнула дверь.

— Она в моей спальне.

Гейб вошел и кивнул ей.

— Спасибо.

— Не заставляйте меня пожалеть об этом, — тихо сказала она. — Потому что вам не понравится, если я об этом пожалею.

Гейб улыбнулся, и Рози вынуждена была признать, что у него приятная улыбка.

— Не стану.

— Хорошо.

Он скользнул мимо нее, после чего Девлин перешагнул порог. Она готова была поспорить, у него тоже была приятная улыбка. Человек, который проговорил с ней накануне добрых десять минут, даже не смотрел в ее сторону.

Он смотрел прямо перед собой, туда, куда шел брат.

— Это что, действительно штора из бус?

Она нахмурилась от того, как это было сказано. Это звучало, будто… будто он только что увидел голого старика, трясущего своими причиндалами. Всего день назад он говорил совсем другим тоном. Конечно, это был не бог весть какой долгий разговор, но… В его голосе не было этого холодного отвращения.

Отбросив мысли о его тоне, она огрызнулась:

— У вас какие-то проблемы с этим? Не соответствуют вашему вкусу или классу? — Ее все еще раздражало, что он не мог ее вспомнить.

— Готов поклясться, большая часть тех, кому уже исполнилось двенадцать, находят их безвкусными.

— Веди себя прилично, — сказал Гейб Девлину, раздвигая шторы и скрываясь в спальне.

С трудом сглотнув, она повернулась к Девлину. Если он считал, что шторы из бусин — это по-детски, то хорошо, что он не увидит светящиеся в темноте звезды у нее на потолке. Она открыла рот, но поняла, что совершенно не знает, что сказать.

Он даже не вошел в квартиру, застыв на пороге, словно железная решетка. Он стоял так, будто не мог заставить себя сделать еще хоть шаг, и все еще смотрел на занавески из бисера.

На какое-то мгновение Рози позволила себе очароваться: ну, знаете, когда вас гипнотизирует чья-то красота или чей-то член, и вы закрываете глаза на все недостатки этого человека. Именно это она и сделала. Всего на несколько секунд она позволила себе проигнорировать тот факт, что мужчина совершенно ее не помнит и пялится на бисерные занавески, будто они — преступление против человечества, и просто окунулась в его недвусмысленную притягательность.

Девлин был одет так же, как и за день до этого: в белую хлопковую рубашку с мелкими пуговицами, аккуратно заправленную в лиловато-серые брюки. Его туфли были так начищены, что Рози могла бы, наверное, разглядеть в них свое отражение. У де Винсентов была хорошая наследственность, и она отлично проявилась в Девлине. С его высокими скулами и сильной линией подбородка, он обладал лицом, которое она хотела бы запечатлеть, просто чтобы увековечить в памяти эти углы и плоскости.

Волосы его были идеально уложены, и у Рози возникло дикое желание запустить в них пальцы и взъерошить. К сожалению, даже при всей его привлекательности и при том, что она очевидно запала на него, Девлин, судя по всему, был первоклассным сукиным сыном из того класса богатых и привилегированных сукиных детей, которые относились ко всему миру как к устрицам на своей тарелке.

Она сложила руки на груди.

— У вас и правда проблемы с занавесками из бусин, да?

Отвечая, он даже не взглянул на нее.

— А у кого нет? Это занавески из бусин.

Никогда за тридцать три года жизни на этой планете Рози не встречала никого, кто так оскорблялся бы занавесками из бусин. А она за свою жизнь повидала много странностей. Однажды она видела, как книга сама собой слетела с полки. Она видела, как мертвец поднял руку: посмертный спазм, но страшно было до чертиков. Дважды она видела полнотелого призрака, который до сих пор занимал топовую строчку в списке удивительных вещей, свидетелем которых она стала. Всего лишь прошлым вечером незнакомец прорвался в ее спиритический сеанс: незнакомец, который мог быть отцом этого мужчины. И она видела кучу странностей на заполненных народом узких улиц Французского Квартала ежедневно, ежечасно и постоянно.

Но некто, кто оскорбляется занавесками из бусин? Подобное она видела впервые.

Боже, это утро… Последние двадцать четыре часа… Были полностью ненормальными.

— Они хоть из настоящего дерева? — спросил он.

Вздохнув, она изогнула бровь.

— Да, они сделаны из ДСП, и да, я купила их в местном Волмарте.

Девлин так и не повернул головы в ее сторону, но его взгляд скользнул к ней.

— ДСП — это не настоящее дерево.

— Разве его делают не из древесной стружки? А насколько я помню, древесная стружка — это дерево.

— Там еще есть опилки и синтетическая смола, — ответил он.

— И что?

— Это не настоящее дерево.

— Ну и пусть.

— Ну и пусть?

— Да, ну и пусть, — повторила она.

Теперь он наконец повернулся к ней, стоящей за кофейным столиком.

— Нельзя отмахиваться от того факта, что ДСП — это не настоящее дерево.

Рози тихо рассмеялась.

— Поверить не могу, что вы до сих пор говорите о ДСП.

По его лицу мелькнул проблеск удивления.

— А я поверить не могу, что вы считаете ДСП настоящим деревом.

Когда она развернулась и пошла к дивану, у нее вырвался еще один смешок.

— Вы все еще говорите о ДСП.

— Вовсе нет.

— Нет, да. — Она плюхнулась на подушку дивана — наверное, единственный предмет в квартире, который хоть чего-то стоит, — и взяла кружку, надеясь, что кофе не успел остыть. — Эти занавески из бусин ужасно чудесные, из ДСП они или нет. Так что не говорите ерунды о моих суперкрутых шторах из бусин.

— Это шторы из бусин, — сказал он так, как будто указывал на огромного таракана у нее на стене.

Этот мужчина испытывал ее доброту и терпение как никто другой.

— В детстве вас обидели занавески из бусин? — Она закинула ноги на кофейных столик, скрестив лодыжки. — Они не хотели дружить с вами или что-нибудь в этом роде?

Взгляд его стал жестче. Все его лицо, казалось, стало жестче.

— Занавески из бусин — это неодушевленные предметы, не способные ни обидеть человека, ни дружить с ним. Простой двери тут было бы достаточно, разве нет?

Ухмыльнувшись, она еще глотнула кофе.

— Достаточно? Представляю себе.

Его ноздри затрепетали.

— Слушайте, я не из тех, кого задевают занавески из бусин, так что прошу прощения за искренний интерес. Может, вас ударила такая занавеска? Эти штуки могут больно бить.

— Уверен в вашем искреннем интересе.

— Точняк, — пробормотала она.

Он подошел к ней медленным, выверенным шагом.

— И как часто вас били занавески из бусин?

Она фыркнула.

— Чаще, чем я готова признать.

В его глазах цвета морской волны появился странный огонек, как будто это его заинтересовало.

— Почему бы вам просто не поставить дверь? Это предполагает большую приватность.

— Почему бы вам не выйти в дверь прямо за вами? — парировала она.

Странное выражение в его глазах разгорелось сильнее.

— Вы только что велели мне уйти?

— Уверена, так оно и прозвучало.

Он пристально смотрел на нее, прошла долгая минута.

— Знаете, нормальный хозяин предложил бы гостям выпить.

Ее хватка на кружке окаменела.

— Насколько я помню, вы тут не гость.

— А почему вы так считаете?

— Ну, в основном потому, что я чертовски уверена, что не приглашала вас к себе домой, чтобы вы изгалялись над моими занавесками из бусин.

— Если я правильно помню — а я помню, — вы открыли дверь и впустили меня.

Она выдержала его взгляд.

— Ваши воспоминания ошибочны. Я впустила вашего брата. Вы сами вошли за ним, а затем продолжили тем, что начали издеваться над дизайном моей квартиры.

Девлин рассмеялся: издал глубокий, хриплый смешок, который, казалось, удивил его самого, потому что мужчина тут же замолчал. Смех не удивил ее. К ее раздражению, он породил теплый крошечный комок внизу ее живота. Ей понравился его смех, пусть он и прозвучал резко.

— Дизайн квартиры? — усмехнулся он, и Рози напряглась. — Эта квартира выглядит так, будто ее обставляла двенадцатилетка, помешанная на «Икс Файлах» и второсортных фильмах ужасов.

— Окей, список ваших прегрешений пополнился нападками на Скалли и Малдера. — Она поставила кофе на столик у дивана. — Я серьезно.

И что не так с второсортными ужастиками? Она обожала убивать ленивый полдень воскресенья просмотром кошмарно срежиссированных хорроров про зомби.

Он отвернулся от нее, просматривая книжные полки, выстроившиеся по обе стороны от телевизора.

— Это энциклопедия призраков?

— Разве там не видно названия?

Оглянувшись через плечо, он пронзил ее явно насмешливым взглядом.

— Как может существовать энциклопедия призраков?

На мгновение она растерялась, не зная, как ответить на этот вопрос. Часть ее хотела объяснить, как такое возможно. Она подавила бессмысленный порыв.

— Вы де Винсент.

— Да. — Он вновь посмотрел прямо на нее. — Спасибо, что напомнили.

Она проигнорировала этот комментарий.

— Вы живете в доме, который, по слухам…

— Населен призраками, а семейные владения прокляты, — оборвал ее он. — Да, я знаю. Я действительно живу там, и я — де Винсент.

— Так как, в вашем доме есть призраки? — спросила она, уже зная ответ на этот вопрос.

Девлин поджал губы.

Не в силах сдержать порыв, она хлопнула в ладоши.

— Знаете, я ведь член команды по паранормальным исследованиям.

— И почему я не удивлен? — сухо ответил он, обходя кофейный столик. Теперь он был по другую сторону дивана. — Как она называется? Исследование душевнобольных?

Теперь она поджала губы.

— Хорошая попытка, но нет. Она называется Команда Нового Орлеана по Паранормальным исследованиям.

— Команда Нового Орлеана по Паранормальным… постойте. — Он вскинул темные брови. — Она называется КНОПка?

— Да. Здорово, правда?

Он не успел даже открыть рта, как по его насмешливому взгляду стало понятно, что он считает это невероятной глупостью.

— Вы ведь шутите, да?

— Нет, не шучу.

— А вы член команды по исследованию всех этих анекдотов?

Рози почувствовала, что ее внутренняя стервозная тигрица напряглась. Ладно, теперь он действительно зашел слишком далеко.

— В том, что мы делаем, действительно нет ничего смешного. Можете оставаться неверующим. Ладно. Но не нужно стоять в моем доме прямо передо мной и оскорблять меня.

— Неверующим? — пробормотал он.

Гнев пронзил ее, когда она взглянула на него. Если у нее оставалось хоть малейшее сомнение в том, что она должна рассказать ему о том, что случилось прошлой ночью у Сары, то теперь сомнений не было. Если кто-то живет доме, в котором живет он, и все же не верит в потустороннее, то он не поверит и в то, что она общалась с его отцом. И это было отвратительно, потому что если этот дух был Лоуренсом и если то, что он сказал, было правдой, то Девлин должен знать… вся его семья должна знать.

Но она не собиралась ему ничего рассказывать.

— Что вы вообще тут делаете? Гейбу что, нужен сопровождающий?

Он вновь пошевелился, сделав еще один тихий шаг туда, где она сидела.

— Почему я тут, не ваше дело.

Рози всплеснула руками.

— Вы в моем доме, так что это мое дело.

— Это не ваш дом.

— Что?

— Это ваша квартира.

— Вы серьезно? — Она коротко хохотнула, глядя в сторону. Почему красивые парни обычно такие придурки? — Поразительный вы человек.

— Да, я такой.

— Это был не комплимент.

— Вы уверены?

— Да, уверена.

— Хм… — Прозвучало это крайне пренебрежительно.

Ей пришлось заставить себя разжать пальцы.

— Я думаю, вы — самый зажатый человек из всех, кого я знаю.

— Вы ничего не знаете обо мне.

— Я знаю достаточно, чтобы понять, что вам нужно хобби или свободное время. Может быть, другой режим тренировок, а может, нужно потрахаться, чтобы снять стресс. Хоть что-то, чтобы хоть немного расслабиться.

Он раскрыл рот, уставившись на нее. Выглядел он так, будто был в смятении. Или был готов прижать руку к груди от шока.

— Вы серьезно только что сказали мне, что мне нужно потрахаться?

Рози закатила глаза.

— Вы серьезно только что доказали, что я была права?

Прошла минута.

— Предлагаете помочь мне?

Челюсть у нее отвисла так быстро, что она была уверена — в рот успела залететь пара мух. Она была практически уверена, что он помолвлен с Сабриной Харрингтон. Хотя, опять же, поскольку братом Сабрины был Паркер, который только что пытался убить Никки, вероятно, эта помолвка будет расторгнута.

Внезапный звук, раздавшийся из спальни, привлек ее внимание. Было похоже на всхлип. Ее кольнуло беспокойство, и она спустила ноги со столика, начав вставать.

— Нет.

Она повернула голову к Девлину.

— Прошу прощения?

— Не мешайте им.

Рози встала и выпрямилась, упершись взглядом прямо в грудь Девлина. Это небольшое наблюдение заставило ее вздрогнуть всем телом. Высокие мужчины были… просто пальчики оближешь. К сожалению, личность конкретно этого выглядела совершенно неаппетитно.

— Прошу, скажите, что у меня что-то со слухом и вы не командовали мной только что.

— Мой брат там с Никки. Он ей нужен, и он должен быть там ради нее, — сказал он тихо. — Он ее любит.

Рози захлопнула рот, а потом переспросила:

— Гейб любит ее?

Девлин бесстрастно кивнул.

— Вау. Вы, кажется, чертовски рады этому.

Он сложил руки на груди, прищурился.

— Что? — требовательно спросила она, копируя его жест и складывая руки на груди. — Не одобряете их с Никки отношений? Считаете, она недостаточно хороша…

— Я не одобряю практически никаких отношений, — перебил он ее. — Меня немного беспокоит разница в возрасте, но если вы намекаете на то, что она — дочь наших служащих, то это ваша ошибка, не моя.

— Стойте… вы не одобряете никаких отношений? А разве вы не помолвлены?

— Уже нет.

Ну, это подтверждало ее подозрения.

— Но вы были помолвлены.

— Какое отношение это имеет к данному разговору?

Рози целую минуту смотрела на него, прежде чем смогла подобрать слова.

— Разве у вас не было отношений, пока вы были помолвлены? Разве вы не любили…

— Вы не обязаны любить кого-то, чтобы быть с ним в отношениях или быть помолвленным, — оборвал он ее, и глаза Рози распахнулись.

— Вау, — пробормотала она, садясь обратно. — Зачем вы с собой так?

— Как?

На лице его отразилось замешательство.

— Жениться на ком-то, кого не любите? Зачем вы хотели втянуть себя в подобную авантюру? — спросила она с искренним любопытством в голосе. — Еще и втянуть в это другого человека?

Тень скользнула по его лицу, и Рози мгновенно поняла, что пересекла некую незримую черту. И тут же осознала, что здесь кроется целый город линий, который предстоит пересечь.

Лицо Девлина закаменело гранитом, когда он уставился на нее сверху вниз.

— Мне кажется ироничным то, что вы сидите тут, осуждая мою расторгнутую помолвку, как будто вы — кладезь знаний обо всем подобном, когда вы явно не замужем и не помолвлены, живете в квартире с занавесками из бусин и книгами о призраках.

Рози резко вздохнула, и вздох обжег ее горло. Может она и переступила нечаянно некую черту, но он просто нагло шел напролом.

— Я была замужем, ты, чертов засранец. Я любила своего мужа, а он любил меня. — Потянув руку к шее, она зацепила золотую цепочку и вытащила ее из-под ворота. — Так что, хоть он и не ходит больше по этой земле, я все еще сижу тут в своем фонтане знаний, точно зная, каково это, выйти за кого-то по любви, а потом потерять его.

Сожаление мелькнуло в его взгляде, а линия подбородка смягчилась.

— Я…

— Не извиняйтесь, мне все равно, — отрезала она, хватая кружку. Чуть теплый кофе выплеснулся через край на ее пальцы. Девлин пристально посмотрел на нее и отвернулся. Разговор тут же резко оборвался. Девлин отступил к дверям балкона, выходящего на улицу Шартре, и уставился в телефон. Рози включила телевизор и да, намеренно открыла коллекцию записей и запустила один из эпизодов «Мертвых файлов».

Тяжелый вздох Девлина, сообразившего, что она включила, несколько приподнял ее настроение, отвлекая от мыслей о том, как странно может сложиться жизнь. Минуты тянулись как часы. Рози проверила, как там подруга, тихо пройдя к занавескам и чуть раздвинув их, пока шла поставить кружку в раковину. В комнате было темно, но она различила фигуры Никки и Гейба. Он обнимал ее так крепко, что их силуэты сливались.

Это зрелище стало веским аргументом к тому, чтобы вычеркнуть его из списка Парней «Которым Стоит Разобраться со Своим Дерьмом».

Когда Рози обернулась, Девлин все так же тихо стоял у дверей балкона. Ее взгляд переместился к маленькой кухоньке, и она решила, что настала пора для маленькой уборки, которая помогла бы усмирить ярость. Она стояла у раковины, потянувшись к дверце под ней, чтобы достать чистящие средства, когда Девлин заговорил впервые за час:

— Вы солгали мне.

Ее рука дернулась.

— Что?

Он все еще стоял к ней спиной.

— Вчера. Когда вы сказали, что не знали, кто я, вы, очевидно, знали.

Рози раскрыла рот, распрямляясь.

— То есть вы все-таки меня помните.

Он помолчал минуту.

— Как я мог забыть?

Она нахмурилось.

— А выглядело это именно так.

— Я удивился, увидев женщину, которая принесла мне на кладбище цветы, — ответил он, и пустые руки Рози опустились на стол. — Ту же женщину, которая заявляла, что она не знала, кто я.

Она попыталась сосчитать про себя до десяти, но смогла добраться лишь до пяти.

— Я знаю, что в это трудно поверить, но я действительно не знала, кто вы, когда увидела, как вы уронили цветы.

— Тогда почему вы не сказали, кто вы, когда поняли, кто я?

Это был хороший вопрос. Тот, на который у нее не было приличного ответа, и потому она решила сказать правду:

— Потому что я подумала, что никогда больше вас не увижу. Не имело значения, кто я такая.

— Нет, имело. — Девлин теперь повернулся к ней лицом, и она уже практически жалела об этом. Его пристальный взгляд нервировал ее. — Потому что я теперь совершенно точно знаю, кто вы, Рози Герпин.

Желудок Рози сжался, а по лопаткам пробежала мелкая дрожь.

— Да. Думаю, мы только что установили это. Я — женщина, которая была чрезвычайно мила с вами и принесла вам пионы.

Он сделал шаг вперед.

— Вы также женщина, которая познакомила Никки с Россом Хайдом.

Дерьмо! Это была правда.

Черт побери, как только она увидит Росса Хайда снова, то тут же врежет ему по горлу.

Она познакомилась с Россом около двух лет назад, когда он писал дурацкую книгу о призраках Французского Квартала. Он разыскал ее, чтобы взять интервью, и они поладили, так как она оценила его ум, а он нашел забавным ее саркастичность. Она и подумать не могла, что он так воспользуется их дружбой.

— Человеком, оказавшимся журналистом, одержимым желанием уничтожить мою семью. — Каким-то образом Девлин оказался еще ближе, так, что она даже не заметила его движения. — И если вам интересно, поверил ли я хоть на секунду, что вы в тот день не знали, кто я такой, то нет.

Рози почувствовала заливающий лицо жар и изо всех сил постаралась отвечать тихо, так, чтобы их не услышали:

— Ладно, давайте кое-что проясним. Я не знала, что Росс хочет встретиться с Никки, потому что та работает на вашу семью или из-за ее связи с Гейбом. Я никогда не поступила бы так с подругой.

Он промолчал, склонив голову.

— Росс также знает, что ему сейчас ко мне лучше не приближаться, потому что я страшно разозлилась, когда узнала, что он использовал меня, чтобы добраться до Никки, а видеть меня в гневе никому не захочется, — сказала она, шагнув к нему. — В последний раз я не знала, кто вы, пока не увидела вас стоящим перед гробницей де Винсентов.

Девлин теперь стоял так близко, что она чувствовала запах его одеколона. Это был свежий цитрусовый аромат, смешанный с древесным запахом тика. Другими словами, от него пахло очень, очень хорошо, и если бы он не был таким придурком, ее женское начало оценило бы такой выбор одеколона.

Один уголок его губ слегка изогнулся. Ухмылка.

— Вам стоит узнать обо мне кое-что.

— Не думаю, что мне нужно знать о вас что-то еще.

Она развела руками.

Он издал сухой, сардонический звук, не очень-то похожий на смех.

— Ну, вам стоит знать, что я знаю все, а если натыкаюсь на что-то, чего не знаю, то быстро это узнаю. Поэтому я, конечно же, узнал, что Росс пытался добраться до моей семьи через Никки. И ничего не стоило обнаружить, что связью между ними была Рози Герпин. Мне сказали лишь ваше имя.

Окей. Вот это уже звучало по-настоящему пугающе. Желание подчеркнуть, что эго у него больше, чем озеро Понтчартрейн, пропало само собой.

— Кто сказал?

Он проигнорировал этот вопрос, опустив подбородок еще на дюйм.

— Мне следовало узнать, как вы выглядите. Это моя ошибка, но теперь я знаю это.

— Кто сказал вам мое имя? — требовательно спросила она.

Девлин улыбнулся ей, и это была натянутая, холодная улыбка.

— Если вы когда-либо сделаете еще хоть что-нибудь, что поставит под угрозу мою семью, а это включает в себя и Никки, вы не просто пожалеете об этом. Вы меня понимаете?

Эта ледяная улыбка и слова должны были напугать ее, но они лишь разозлили ее еще сильнее.

— Вы серьезно стоите в моем доме и угрожаете?

Его подбородок опустился еще ниже, и их губы оказались на одной линии, словно они были любовниками.

— Я уверен, что мы уже определили, что это не дом, а квартира.

Рози не была уверена, что стало последней каплей, заставившей ее забыть о разъяренной тигрице и перепрыгнуть сразу к тигрице, дающей по морде лапой. Может, это был намек на то, что она способна чем-то угрожать Никки, или, может, тот факт, что у него хватило наглости угрожать ей. Дьявол, да в тот момент ее выводил из себя сам факт его присутствия.

Как бы там ни было, Рози вскинула руку, не думая. Она не собиралась бить его, хотя это доставило бы ей такое удовольствие, от которого стоило бы забеспокоиться психотерапевтам всей страны. Она подняла руку, чтобы оттолкнуть его.

Но этого не случилось.

У Девлина были рефлексы чертова кота — он поймал ее запястье раньше, чем она хотя бы имела удовольствие коснуться его. Она задохнулась от удивления, а его глаза превратились в щелки.

— Вы собирались ударить меня?

— Нет, — ответила она, кипя и жалея, что ее глаза не испускают смертельные лучи.

— Мне так не показалось, — ответил он смертельно мягким тоном.

— Ну, мне кажется, что вы много чего видите не так, как оно есть на самом деле, — огрызнулась она, дергая руку, но он не отпускал ее. — Я собиралась оттолкнуть вас, поскольку вы, знаете ли, вторглись в мое личное пространство.

— Я не вторгался в ваше личное пространство. — Под скулами у него заходили желваки. — Это вы вторглись в мою жизнь.

Ладно, это было в некотором роде так.

— Есть кое-что еще, что вам стоит знать. — Он потянул ее за руку, и, прежде чем Рози успела отреагировать, его грудь внезапно оказалась прижата к его груди. Соприкосновение было внезапным и вызвало бурю ощущений.

— Я никому не угрожаю. Я обещаю.

Она глубоко вздохнула и тут же пожалела об этом, потому что ее грудь прижалась к его груди еще сильнее и… Боже, внутри у нее все перевернулось, и это было не неприятно. Она почувствовала, как затвердели соски, и начала молиться о том, чтобы он не почувствовал их сквозь невероятно тонкую, поношенную рубашку, которую она надела сегодня, и кружевной тонкий бюстгальтер, в котором она спала.

Тем не менее она не отпрянула.

— Кажется, вы не знаете, как правильно разговаривать, потому что все это звучит как угроза.

— Разве? — спросил он, и голос его стал глубоким и хриплым. Его взгляд затуманился. — Если это была угроза, то, кажется, она не сработала.

— Это почему?

Девлин чуть-чуть шевельнулся, и следующий вздох застрял у Рози в горле. Она почувствовала что-то своим животом. Что-то твердое. Это значило только то, что он предельно возбужден.

Как и она.

И они оба, очевидно, были сумасшедшими, потому что она только что пыталась оттолкнуть его, а он просто угрожал ей, но при этом оба они были крайне возбуждены, и, скорее всего, ей действительно придется искать психотерапевта.

Эти густые ресницы поднялись, и его глаза устремились к ее лицу. Он как будто ждал, что она скажет что-нибудь или отстранится, но она лишь удерживала его взгляд, пока в животе у нее сжималась жаркая пружина.

Взгляд Девлина скользнул ниже, и полные губы разомкнулись.

— Мне кажется, эта угроза подействовала как-то совершенно иначе.

Это была правда. По множеству неправильных причин это была правда, и Рози закусила губу, когда ее бедра дернулись сами собой.

— Так и будем притворяться, что ты меня не чувствуешь? — довольно спокойно спросил он.

— Да, — огрызнулась она.

— И как тебе это?

— Просто прекрасно. — В ту секунду, как эти слова сорвались с ее губ, она осознала, как глупо это звучит.

Губы Девлина дернулись, и она захотела, чтобы он просто…

Из спальни донеслись шаги, и они оба отреагировали моментально. Девлин отпустил ее запястье, как будто ее кожа жгла его, а Рози, превратившись в кенгуру, отскочила на добрый фут.

Занавески раздвинулись, задребезжав, когда бусины застучали друг о друга. Она надеялась, что выглядела более-менее прилично, а не так, будто она была лишь в шаге от того, чтобы не начать тереться о Девлина, словно кошка, разъяренная в течке.

Гейб крепко обнимал Никки за плечи и, казалось, вовсе не удивился тому, что Девлин еще тут, но, стоило Рози увидеть Никки, она тут же забыла о том, что происходило между ними с Девлином. Рози почувствовала легкий укол совести. Пока она была тут, ругаясь с Девлином, Никки там мучилась от боли и переживала воплотившийся в жизнь кошмар.

Рози поежилась. Почему-то синяки теперь выглядели еще хуже. Она поспешила к ней со своего места.

— Привет, милая. Как ты себя чувствуешь?

Никки попыталась улыбнуться, но улыбка вышла похожей на гримасу.

— Лучше. Я чувствую себя лучше.

— Это хорошо. — Она бросила взгляд на Гейба, почувствовав, что Девлин придвинулся ближе к ним.

— Я поеду к Гейбу, — сказала Никки, и, если бы лицо ее не было сейчас одним сплошным синяком, Рози могла бы поклясться, что она вспыхнула.

— Хорошо. Я могу чем-то помочь?

— Ты и так уже много сделала, — ответила Никки.

— Спасибо, что забрали Никки сегодня утром, — вклинился Гейб.

— Я ничего такого не сделала, так что не за что. — Рози потянулась, осторожно поцеловав одно нетронутое синяками пятнышко на щеке Никки. — Напиши мне, когда будешь в силах, ладно?

— Обязательно.

После этих слов Рози повернулась к Гейбу и встретила его пристальный взгляд.

— Позаботься о моей девочке.

— Всегда, — ответил Гейб.

Она секунду держала его взгляд: достаточно долго, чтобы он, без сомнения, понял, что, если он снова обидит Никки, она найдет колдунью вуду, чтобы проклясть его.

Медленная, легкая улыбка тронула губы Гейба, а затем он повернулся и повел Никки к двери. Девлин был уже там, открывая им дверь. Рози поплелась следом.

Девлин уже вышел в коридор, когда она схватила ручку двери. Он повернулся и посмотрел на нее, открыв рот.

— Вся эта желтая пресса ошибается, — сказала она, встретив его взгляд цвета морской волны. — Они называют вас Дьявол, но им стоило бы называть вас Дебилом.

И с этими словами она захлопнула дверь перед лицом Девлина де Винсента.

— Живой или мертвой? — Последовала пауза. — Или вы предпочли бы, чтобы объект просто исчез?

Сидя в воскресный полдень в тускло освещенной кабинке «Красного жеребца», Девлин в тот момент решал, жить кому-то, умереть, или… как удачно выразился Арчи Кар, просто исчезнуть.

Откровенно говоря, он хотел, чтобы объект умер и был стерт из памяти.

Это заставило бы его улыбнуться, но, проводя пальцем по краю тяжелого бокала, он знал, что не может позволить личным чувствам к этому человеку встать у него на пути. У него были вопросы, и ему нужны были ответы.

— Живой, — ответил он. — За это заплачу больше. — Странно, как убийство может оцениваться меньше, но, опять же, сохранение чьей-то жизни часто сопряжено с рисками. Дев это понимал. — Вдвое.

— Намного больше.

Дев медленно поднял взгляд на мужчину, сидевшего напротив. Арчи был его ровесником, но служба в ЧВК измотала и ожесточила его, он выглядел гораздо старше своих тридцати восьми лет. Но этот человек представлял собой смерть, и Дев полагал, что часть этих глубоких морщин на бледной коже вокруг глаз Арчи появились в результате того, что он делал за деньги.

Люди лгут, когда говорят, что за деньги нельзя купить все.

Деньги могут обеспечить все, что угодно. Жизнь. Смерть. Любовь. Безопасность. Защиту. Прощение. Счастье, или, по крайней мере, улыбку радости. По собственному опыту Дев знал, что купить или выменять можно все что угодно. Только наивные или эмоциональные люди верили в иное, и Дев никогда не встречал человека, которого нельзя было бы купить тем или иным образом.

— Вдвое, — повторил Дев.

Арчи внимательно смотрел на него минуту, потом кивнул.

— Что у вас есть для меня?

Указательным пальцем он подвинул к Арчи закрытую папку.

— Тут есть все, что тебе нужно.

Рыжий мужчина взял и открыл папку. Он издал резкий, низкий смешок.

— Интересно. Это связано с тем, о чем все выходные трубили в новостях?

Дев ничего не ответил, и этого было достаточно. В новостях больше говорили о попытке Паркера Харрингтона совершить убийство и о его последующей смерти. Это был лишь вопрос времени, прежде чем сестра Паркера, его бывшая невеста, будет объявлена семьей пропавшей. Сабрины не было нигде. Но она ведь была где-то. И он собирался найти ее раньше, чем кто бы то ни было.

Арчи закрыл папку.

— А когда я обнаружу объект?

— Ты знаешь место, там, в Байуотере.

— Код тот же?

Он кивнул.

— Кстати, у вас есть пистолет? Просто на тот случай, если эта сумасшедшая вернется к вам, — спросил Арчи.

— Конечно. Есть еще кое-что, что я хотел бы, чтобы ты для меня сделал.

— Я весь внимание. — Арчи закинул руку на спинку дивана.

— Я хочу, чтобы ты расследовал кое-что, связанное с моим дядей. — Арчи вскинул брови, отчего на лбу появились морщины.

— Сенатор.

— Он единственный живой, мой дядя, не так ли? — Дев сцепил пальцы вокруг бокала. — Я хочу, чтобы ты нашел все, что можно, об этом его интерне.

В глаза Арчи вспыхнул интерес.

— Той, что пропала? Андреа Джоан?

— Да.

Он, по-видимому, обдумал это.

— Считаете, она мертва?

Дев долго молчал.

— Надеюсь. Ради ее же блага.

— Боже, — пробормотал Арчи. Он был одним из тех немногих, кто понимал, что значат слова Дева, поскольку он знал десятую долю того, что знал Дев. И Дев был уверен, этого хватало, чтобы Арчи страдал от бессонницы. — Сделаю.

— Идеально.

— Кстати, о сенаторе. Ты получил от меня новости, связанные с твоими подозрениями?

— Риц-Карлтон, пока меня не было в городе? — спросил Дев.

Арчи кивнул.

— И много раз до этого, судя по информации моих контактов.

— Да. — Сделав глоток, он с удовольствием приветствовал чувство жжения, возникшее, когда янтарная жидкость потекла по горлу. — Я буду ждать вестей от тебя.

Кивнув, Арчи отошел в конец кабинки и остановился там. Посмотрел в глаза Деву.

— Я видел дерьмовые вещи. Смотрел злу в глаза, потому знаю, что у зла есть лицо. И порой меня ужасало то, что я видел, и те, с кем я сталкивался. А вы? Никогда не видел, чтобы вы улыбались. Вы меня немного пугаете.

Дев вскинул бровь.

Арчи ухмыльнулся.

— Я буду на связи.

Наблюдая, как Арчи выскользнул из кабинки и исчез в тенях, Дев допил свой бокал бурбона и подумал о том, в чем признался ему Арчи.

«Вы меня немного пугаете».

Он пугал даже собственных братьев. Хотя у них и не было на это причин, но он их понимал. В конце концов, он был готов пойти на это, чтобы защитить своих братьев, сделать немыслимое. Но они не знали того, что знал он. И все останется так.

Он был их щитом, и он всегда им будет.

— Еще бокал?

Дев перевел взгляд на Джастина, одного из официантов, годами работавших в «Красном Жеребце».

— Да. Спасибо.

Склонившись, Джастин наполнил бокал и исчез.

Дев бросил взгляд на телефон, потянулся к нему, но замер. Дел у его брата сейчас было по горло. У них обоих, на самом деле. Откинув голову на высокую спинку дивана, он испустил долгий, ровный вздох и по какой-то проклятой причине увидел образ.

Не просто образ. Человека.

Человека, с которым он познакомился в пятницу.

Человека, который догнал его на кладбище, чтобы отдать цветы. Человека, который сказал, что со временем ему станет проще справляться со смертью отца так, будто имел какого-то рода личный опыт в подобных делах. Человек, который оказался связан с этим раздражающим сукиным сыном журналистом. И она действительно не боялась его. Ни капли. Она не испугалась, когда он прижал ее к себе.

И он определенно чувствовал… нечто. Рози Герпин.

Креольская фамилия в тон смуглому лицу. Перед ним появился еще один бокал бурбона, но он не потянулся за ним.

Занавески из бусин?

У этой женщины в квартире висели самые вульгарные занавески из бусин. Какой взрослый, будь у него хоть на ноготь вкуса, повесит дома дешевые занавески из бусин? На дворе не шестидесятые и не семидесятые, а Рози — не ребенок, которого забавляют погремушки.

Через день после того, как его брат сыграл свою роль рыцаря в сверкающей броне и вернул их временную домработницу из — как догадался Дев — квартиры ее лучшей подруги, они все болтались на краю его сознания.

Занавески из, мать их, бусин.

Дев даже представить себе не мог, с чего он вообще думает об этой женщине.

На самом деле, это было не совсем правдой. Если бы хоть раз в своей жизни он был честен сам с собой, он думал о ней потому, что Рози… интриговала его. Одной из причин был тот факт, что она смотрела на него так, будто одно его присутствие в квартире портило в ней все, включая эти занавески из бусин.

Никто, кроме его братьев, не смотрел на него так и не осмеливался бросать разъяренные взгляды.

Это… заинтересовало его. И ему понадобилось всего несколько минут наедине с Рози, чтобы понять, что она ничуть не похожа на эту вероломную…

Он оборвал эти мысли. Отмел их подальше к черту.

Дев подумал о том, где жила Рози. Недалеко от площади Джексона. Как, черт подери, она жила там со всем этим шумом, что царит там. Его взгляд скользнул к бокалу с бурбоном.

Существовало два типа жителей Нового Орлеана. Те, кто наслаждался звуками, запахами, видами и всей атмосферой Французского квартала. И те, кто всеми силами избегал его.

Он полагал, что Рози принадлежала к первым. Тогда как он — к последним.

Дев знал о ней немного. Он мог изменить это за секунду, если бы захотел. Один звонок, и он узнает все, что захочет. Возраст. Место рождения. Семья. Сестры и братья. Образование. Место работы. Все, что угодно. Он мог даже узнать, как умер этот ее муж.

Проклятье.

Он вел себя как засранец, разве нет?

Его взгляд снова скользнул к телефону. Очень странная вещь случилась с ним, когда он стоял этим утром в квартире Рози, ожидая брата и споря с ней о том, что такое настоящее дерево. Он прекратил… думать.

Думать обо всем.

Дев не мог припомнить, когда подобное случалось в последний раз, и, надо признать, это было приятное разнообразие.

Девлин не верил в совпадения, так что он ни минуты не сомневался, что она совершенно точно знала, кто он, когда нашла его на кладбище. Преследовал ли его Росс, и не он ли подослал ее? Вполне возможно, поскольку это было любимым времяпрепровождением этого репортера. Ее очевидно близкие отношения с Никки и ее связь с Россом делали Рози опасной.

Так что, конечно же, он вел себя с Рози предельно жестко. Он даже знать не хотел, как это характеризовало его, но он знал, что за все время, что он провел с Сабриной, а это были долгие годы, никогда, ни разу он не возбуждался так быстро и легко.

Вот почему секс с Сабриной, довольно нечастый, был рутиной, средством достижения цели, которой он так и не достиг. И Сабрина не могла не чувствовать его бесстрастность, когда дело касалось ее. Он тоже был для нее средством достижения цели. Черт, он не хотел думать о Сабрине. Он предпочел бы думать о женщине, которая смотрела на него так, будто хотела убить одним лишь взглядом. Как она назвала его? А, да. Дебилом.

Его плечи приподнялись в беззвучном смешке, когда он потянулся за бурбоном. Женщина, у которой были занавески из, мать их, бусин, всерьез заинтересовала его. Женщина с ореховыми глазами — глазами, менявшими цвет от карих до зеленых в зависимости от того, насколько сильно она злилась.

Проклятие.

Ореховые глаза.

Это заставило его вспомнить то время, когда он был маленьким мальчиком. У его матери была подруга, которая приходила по субботам. Это было до того, как родились братья и сестра, так что тогда был только он, его мать и… субботы. Миссис Виндхэм всегда приводила с собой свою дочь. Девочка была одних лет с Девом, плюс-минус несколько месяцев. Он помнил лишь, что у нее были светлые волосы и ореховые глаза. Как ее звали?

Перл.

Они играли во всех комнатах поместья, потому что по субботам Лоуренса никогда не было дома, и Дев мог просто быть собой. Однажды он несся из комнаты в комнату в поисках Перл. Они играли в прятки или какую-то другую подобную глупую игру. Он не помнил точно, но помнил, что нашел Перл. Он также нашел Лоуренса и миссис Виндхэм в одной из этих комнат.

После этого подруга матери уже больше не приходила. Дев никогда больше не видел Перл, и субботы изменились. Все изменилось тем субботним днем, и лишь спустя годы, когда Дев стал старше, он начал понимать, почему.

Когда в последний раз он думал о Перл? Дьявол. Это было много лет назад.

Его мысли вновь вернулись к Лоуренсу. Этот человек был заразой, поражавшей все, к чему он прикасался, и это была истинная правда. Слишком многие, имевшие дела с Лоуренсом, начиная с его адвоката по недвижимости Эдмонда Оакса и заканчивая несколькими высокопоставленными городскими чиновниками, стали испорченными.

Дьявол, Лоуренс был больше, чем заразой. Он был, мать его, раковой опухолью.

Тень упала на стол, привлекая его взгляд. Перед ним снова стоял Джастин, держа в руках конверт из оберточной бумаги.

— Прошу прощения за беспокойство, мистер де Винсент, но это оставили для вас на входе.

— Да? — Он потянулся за конвертом, забрав его. — Кто?

— Кажется, его кинули в ящик всего несколько минут назад. Никто не видел, кто оставил его.

Интересно.

— Спасибо, Джастин.

Мужчина кивнул и поспешил прочь, пока Дев рассматривал конверт. В центре конверта было напечатано его имя. Перевернув его, он сорвал печать и открыл его. Сначала ему показалось, что там ничего нет, но он почувствовал нечто гладкое. Дев вынул фотографию восемь на одиннадцать сантиметров.

Что за?..

Фотография его и Лоуренса де Винсента. Его отца. Ее сделали на благотворительной акции, куда они пошли вдвоем незадолго до того, как Лоуренс… скончался, и всего через несколько месяцев после того, как подозрения Дева о Лоуренсе подтвердились самым неожиданным образом.

Они стояли плечом к плечу, и ни один из них не улыбался. Ни один из них не выглядел так, будто хотел быть там. И ни один из них не пытался скрыть безмерную неприязнь и недоверие друг к другу.

Дев помнил ночь на Балу Одиссея. Это тем вечером в машине, по дороге на мероприятие человек, который воспитал Дева, насмешливо сказал ему, что он и Габриэль не его дети. Его детьми были лишь Люциан и их сестра Мадлен.

Дьявол. Дев никогда не чувствовал облегчения сравнимого с тем, что он почувствовал в ту минуту. Некоторые могли верить, что Дев — монстр, но если бы они знали, что он сделал с Лоуренсом, они бы знали, что слова Арчи, произнесенные сегодня — правда.

У настоящего зла всегда есть лицо.

Его братья не знали, что Дев узнал правду раньше них. Его братья вообще едва ли что-то знали.

Даже Дев ничего не знал вплоть до того Бала у Одиссея. Эта тайна настолько меняла все в жизни, что он до сих пор, до сего дня, не знал, как рассказать братьям.

Или даже как справиться с этим самому.

Если бы он мог избавить своих братьев от знания о том, как злобен, как испорчен был вырастивший их человек, он бы сделал это. Проклятие, если бы он мог, он бы сошел в могилу с этим знанием. Так было бы… лучше.

Но не фотография заставила Дева стиснуть зубы. И даже не то, что символизировало это фото. Это было послание, нацарапанное на фото чем-то вроде иглы или даже чем-то потоньше, каким-то острым инструментом.

Большую часть выходных Рози провела, беспокоясь о Никки, проигрывая в голове словесный бой с придурком де Винсентом. Она злилась на себя за короткую потерю рассудка, когда этот придурок так возбудил ее.

Это значило, что она нервничала и не могла усидеть на месте дольше минуты. Это оставляло ей лишь один выход.

Выплеснуть ярость в уборке.

Она атаковала каждый дюйм своей квартиры. Гостиная и кухня практически сверкали, и к тому моменту, когда она закончила с ванной, примыкающей к спальне, она почувствовала, что человек с ослабленным иммунитетом может спокойно есть там с пола.

Ванная была вторым после балкона любимым местом Рози в квартире. Балкон занимал первую строчку лишь благодаря удобным креслам и открывающемуся оттуда виду. Было приятно просто сидеть там и наблюдать за людьми, проводя весь день на ногах, стоя то на кассе, то на кухне родительской пекарни, пока сами родители из лучших побуждений спрашивали ее о том, как она собирается использовать одну из трех своих ученых степеней на практике.

Это особое состояние, предназначенное лишь для тех, кто готов вступить в брак и нарожать детей.

У Рози это все уже было, по крайней мере — в части брака, и она не была уверена, что это случится с ней снова или что она захочет, чтобы это случилось.

В те дни, когда ее родители и сестра Белла наседали на нее, она хотела лишь забросить ноги повыше и попивать вино на балконе под жужжащими вентиляторами, наблюдая за людьми и слушая их разговоры.

Ванна на когтистых лапах и балкон стали причиной, по которой она сняла эту квартиру. Она наткнулась на нее два года назад. Чтобы переехать сюда, понадобилось много терпения, потому что хозяин жилья оставил тут много своих личных вещей.

Но квартира стоила ожиданий.

Она была довольно маленькой, но ванная в сравнении с ней выглядела огромной. Как будто вся квартира была выстроена вокруг ванной комнаты. По крайней мере, ей нравилось так думать. На самом деле, ванная комната первоначально была спальней или чем-то в этом роде, но выглядела она просто потрясающе.

Туалетный столик с двойной раковиной и длинным зеркалом предлагал более чем достаточно места для всех аксессуаров для волос и косметики — а это была довольно внушительная коллекция, — учитывая тот факт, что она страдала некоторой формой зависимости от макияжа. Она постоянно искала идеальный тональный крем. Тон ее кожи усложнял эту задачу. В мягком свете ванной тональный крем часто выглядел потрясающе, но стоило ей выйти на солнце, как ее лицо приобретало жутко болезненный оттенок или выглядело так, будто она пережарилась в солярии. Так что все ящики были забиты пробниками и наполовину использованными флаконами, с которыми она не могла расстаться, потому что вдруг однажды, каким-то магическим образом все эти негодные тональные крема начнут работать. Здесь был не только этот удивительный туалетный столик, под которым нашлось место для стула, но и красивая фарфоровая ванна, стоявшая тут, наверное, с незапамятных времен.

В этой ванной она могла бы лечь на пол, вытянув руки и ноги, и «рисовать», словно на снегу, ангелов, ничего при этом не задевая. Идеально. А если бы она захотела сделать это прямо сейчас, то осталась бы чистой, потому что почти час перед этим оттирала кафельный пол.

Яростная уборка во многом походила на депрессивную, которая случалась всякий раз, когда она позволяла себе посидеть и подумать о Йене. Неудивительно, что он постоянно крутился у нее в голове, ведь это была годовщина его смерти, но на самом деле в последние десять лет не было и дня, в который Рози не вспоминала бы о нем.

Дьявол, да почти всякий раз, как она входила в «Пралине Прадин», булочную, которую держали ее родители, она думала о том, как Йен, бывало, приходил сюда после школы и делал уроки в одной из маленьких закрытых секций в передней части магазина.

Иногда, когда она была в булочной и стояла за кассой, хорошенько постаравшись, она могла увидеть, как он сидит там, покусывая колпачок ручки и склоняясь над домашней работой.

Она держалась за эти воспоминания.

А Девлин считал, что она ничего не знает о любви и браке? Что за придурок.

Вновь разозлившись, она потопала на кухню, прямиком к бутылке муската в холодильнике. Она налила себе бокал и прошла туда, где на кофейном столике стоял открытый ноутбук.

Ей нужно было отвлечься, и у нее имелся идеальный вариант. Видео, которое ей послали сегодня утром, стояло на паузе. Она уже просмотрела его пару дюжин раз и была готова просмотреть еще столько же.

И это было даже не видео милейших щеночков, неуклюже переваливающихся на своих лапках. Это было намного лучше.

Шлепнувшись на диван, она положила ноутбук на колени и нажала «плей».

КНОПка записала на видео нечто.

Это не был полнотелый призрак, но тень, метнувшуюся по коридору, нельзя было спутать с парящим пылевым облачком. Отставив бокал в сторону, она взяла очки в красной оправе и поднесла экран как можно ближе к лицу. Она снова нажала клавишу «плей». В ту секунду, как затененный пузырь появился в конце коридора, напротив комнаты ребенка, она нажала паузу. Прищурившись, Рози постаралась облечь пузырь хоть в какую-то форму.

Выглядело это словно пятно на линзе или какая-то летающая хозяйственная сумка, но она знала, что это — нечто иное. Она снова запустила видео, а потом замедлила воспроизведение. Когда призрак растворился в противоположной стене, он все так же был похож на хозяйственную сумку. То, что последовало за этим, можно было сравнить со звуком кувалды, ударившей в пол.

Рози знала, что в записи есть этот звук, и все равно он заставил ее вздрогнуть, а сердце — запнуться. Что бы ни скрывалось за этим шумом, оно было материальным. Он заставил камеру вздрогнуть, и через несколько секунд ребенок в комнате заплакал.

— Проклятье, — прошептала она. На губах ее медленно появилась улыбка.

То, что засняли на камеру, неопытному глазу могло бы показаться не таким уж существенным, но это было своего рода доказательством, и оно давало надежду, что они найдут новые свидетельства, поскольку как раз в пятницу в доме Мендесов в районе Гарден установили камеры. То, что им удалось заснять нечто настолько стремительное, было хорошим знаком… для Рози и ее команды.

Но не для бедного семейства Мендесов.

Они связались с КНОПкой чуть меньше месяца назад. Маурина и Престон Мендес купили свой недавно построенный дом на Третьей улице всего несколько лет назад. У них не было никаких проблем до тех пор, пока не родился сын. Если верить словам семьи Мендес, все началось с беспорядочных шагов и других звуков вроде необъяснимого грохота и стуков. Супруги начали улавливать движение периферийным зрением, а вещи начали пропадать и случайным образом появляться в самых неожиданных местах. Все это можно было бы легко проигнорировать или списать на чью-то забывчивость, но количество таких странностей неуклонно росло на протяжении недель и месяцев. Оба — и муж, и жена — заявляли, что видели туманную фигуру в коридоре на втором этаже, у комнаты их сына Стива. Ощущение, будто их преследуют и за ними наблюдают по всему дому, переросло в хлопанье дверей и, по словам супругов, настоящую одержимость призраков.

Полнотелое. Проявление.

Престон утверждал, что в комнате малыша Стива видел пожилого мужчину, стоящего у кроватки ребенка. По его словам, призрак был плотным на уровне головы, плеч и груди, а нижняя часть тела оставалась более прозрачной. Престона застали врасплох этим зрелищем, так что он даже не обратил внимания на то, к какой эпохе относилась одежда или на какие-либо иные детали. Он отметил лишь то, что в комнате было холоднее, чем обычно. Призрак растворился прямо у него перед глазами.

Опасаясь за безопасность ребенка, особенно после того, как призрак проявился в его комнате, и сильно испугавшись, семья позвонила КНОПке. Большая часть призраков никогда не приносила никакого вреда. Если это были активные, а не остаточные явления, то они в основном лишь проявляли любопытство. Тем не менее порой в домах у людей появлялись совсем не призраки.

Иногда это было нечто совершенно иное.

Рози опустила ноутбук на колени и пометила флажком часть видео. Сохранив его, она послала файл Лансу Пейджу, который мог захватить изображение и увеличить его, не теряя качество. Потянувшись к подушке рядом, она схватила телефон и быстро набрала сообщение Лансу, дав ему знать, что файл ушел. Прежде чем отложить телефон, она прокрутила сообщения, пока не нашла последнее, от Никки.

«Лицо адски болит, но я в порядке».

Рози казалось, она смотрела на него часами, но на самом деле прошло лишь несколько секунд. Она знала, что физически Никки была в порядке, но эмоционально? Душевно? Это совсем другое дело, и Рози не нужна была ее третья бесполезная степень — на этот раз — в психологии, — чтобы понимать это.

Уронив телефон на подушку, она потянулась вперед и поставила ноутбук назад, на кофейный столик. Сняла очки и положила их сверху.

Бросила взгляд на закрытые двери балкона. Настала ночь, но гул машин и голоса людей по-прежнему звучали громко. Стоило закрыть глаза, появился самый раздражающий образ. Она тут же увидела Девлина, стоящего у этих закрытых дверей.

Боже, этот мужчина был красив, но он также был сертифицированным придурком… привлекательным придурком.

Надменный, прямолинейный, требовательный, несносный придурок, почти такой же теплый и дружелюбный, как дом с привидениями.

Придурок, который, казалось, был очень щедро одарен. Боже. Ей не стоило думать об этом. Ей вообще не стоило думать о нем, но он все равно присутствовал в ее мыслях, хотела она того, или нет.

Открыв глаза, она поджала губы. В субботу утром этот мужчина был одет так, словно пришел с деловой встречи, в серые брюки и белую рубашку на пуговицах. Он выглядел потрясающе, хотя точно так же он выглядел и на кладбище, но она сомневалась, что в его гардеробе найдется хоть пара джинсов.

Вспомнив выражение его лица, когда она назвала его дебилом, она хихикнула. Хотела бы она обладать даром предвидения, чтобы в руке ее в тот момент был телефон, потому что та вспышка изумления была достойна того, чтобы запечатлеть ее на видео. Из чистой вредности она бы поставила это лицо на аватарку в «Фейсбуке».

Она снова хихикнула, когда бросила взгляд на часы в форме ламы, которые достала для нее ее подруга Бри. Бог знает, где она их нашла, но Рози не возражала. Это потрясающая вещь, а Рози питала слабость к удивительным и странным созданиям.

Было уже почти десять часов, и она должна была чувствовать усталость, вставая так рано два дня подряд, чтобы выйти на смену в пекарне, готовящейся к толпам, что повалят из церкви. Но она чувствовала себя бодрой и даже взвинченной.

И было лишь одно средство унять беспокойство. Пончики дю Монд.

К сожалению, это означало, что ей нужно переодеться.

Даже несмотря на то, что над Кварталом уже царила ночь, на улицах все равно будут толпы народу. Рози не собиралась выходить в одном топике, шортиках и толстых вязаных носках.

И все же пончики того стоили.

Вскочив на ноги, она начала переодеваться, и тут зазвонил телефон. На ее лице появилась улыбка, когда она увидела имя Ланса и его забавное фото, где она красовался с обручем с крошечными пластиковыми привидениями на пружинках на голове.

— Привет, приятель, — ответила она, подхватив бокал вина. — Я думала, ты работаешь сегодня в ночь.

— Не. Я ушел рано, — ответил он. Ланс работал фельдшером скорой, и, боже, его работа никогда не была скучной. — Я просмотрел видео. Пока не было возможности взглянуть пристальней, но, вау, я поверить не могу, что мы наконец что-то поймали.

— Я знаю. — Она глотнула вина. — Жуткое ощущение.

— Нам нужно вернуться в дом и провести там еще одну ночь.

— Да, но семья пока не согласилась на это. — Они хотели помощи, но КНОПка могла провести много часов за одними только исследованиями. — А если они не…

Ланс вздохнул.

— Если они не согласятся, то я буду чертовски уверен, что это розыгрыш.

— Я тоже.

Прикончив бокал, она отнесла его на кухню. КНОПка раскрыла и разоблачила мошенников больше, чем нашла настоящих призраков, но такова природа этого бизнеса.

— Джилли сказала, что прозвонит им завтра и сообщит новости. Ты к тому моменту уже обработаешь видео?

— Конечно. — Последовала пауза, в которую Рози успела поставить бокал в раковину. — Занята сегодня чем-нибудь?

— Нет, хотела только сходить в Дю Монд.

— Хочешь, составлю тебе компанию?

Рози ухмыльнулась. Ланс жил за Каналом, и это была та еще прогулка, но, как и она, Ланс был совой и всегда готов к чему угодно.

— Если уверен, что хочешь присоединиться ко мне.

— Детка, я всегда хочу, — ответил он.

Ее улыбка дрогнула, когда она оттолкнулась от кухонного стола. Было что-то дразнящее в том, как он сказал это, но было и нечто… большее. Она почувствовала пробуждающуюся тревогу. Ланс был симпатичным, хорошим парнем, но он оставался одним из самых близких ее друзей. Она знала, что эти границы лучше бы не пересекать, как бы сложно это ни было. А в последнее время? Ланс подавал сигналы, которые можно было интерпретировать как заинтересованность в большем. Приглашал ее на ужин. Появлялся в пекарне «Прадин» с ее любимым напитком… или удивлял ее любимым лакомством, этими штучками в коробочках, такими чесночными и вкусными, ведь их непросто найти. Хотя, возможно, он просто был потрясающим другом, а она придавала всему слишком большое значение.

Скорее всего, последнее.

— Рози, ты там? — спросил он.

— Да. — Она откашлялась. — Прости. Задумалась. Странные выходные.

— Тем более есть повод закончить их пончиками.

Расслабившись, она закатила глаза.

— Истинная правда. Мне нужно минут пятнадцать переодеться. Ладно?

— Идеально. Увидимся там.

Отключившись, она оставила телефон на кухне и поспешила в спальню, улыбнувшись, когда занавески за спиной противно задребезжали. Выдернув из комода пару узорчатых штанов, она сняла носки, едва не упав при этом. Попыталась представить себе Девлина, спонтанно отправившегося за булочками в десять вечера, и разразилась хохотом. С леггинсами, спущенными до коленей, она опрокинулась на спину, шлепнувшись задницей на кровать.

Рози готова была поспорить: Девлин де Винсент был такой же спонтанный, как визит к дантисту.

Дев не любил сюрпризы.

Особенно когда их преподносил его дядя, Стефан де Винсент, ждущий его в домашнем офисе в понедельник утром.

— Прошу прощения. Сенатор настаивал на том, что это не может ждать, — объяснял Ричард Бессон, пока Дев шел по коридору второго этажа.

Старый управляющий был такой же частью дома, как и де Винсенты, и следил за домом вместе с женой с тех пор, как Дев был ребенком. Ливи отсутствовала из-за проблем со здоровьем, на ее место заступила их дочь, Никки, но она не была подходящей заменой, даже временной, по целому ряду причин.

Дев невольно задался вопросом, что думает Бессон об отношениях Гейба и его дочери. Даже несмотря на то, что Гейб до сих пор был самым… привлекательным из братьев, он оставался де Винсентом, а Бессон за время своей работы тут видел многое.

Бессон также многое знал.

Слабое любопытство испарилось окончательно, когда его взгляд сфокусировался на обшитых панелями дверях, ведущих в его кабинет. Под скулами заиграли желваки.

— Все в порядке. — Дев одернул манжеты на рубашке. — Можешь принести кофе, когда будет такая возможность?

— Конечно. — Бессон начал разворачиваться.

Дев замер, как только Бессон начал разворачиваться. Опустив руки, он встряхнул рукавами.

— Ричард?

Тень удивления мелькнула на лице мужчины.

— Да?

Дев открыл рот, потом закрыл его. Прошло некоторое время, пока он раздумывал, что хочет сказать. Он сделал шаг к старшему мужчине и тихо произнес:

— Я сожалею о том, что случилось с твоей дочерью. Постараюсь, чтобы ничего подобного впредь не случалось.

Бессон какое-то мгновение смотрел на него в ответ, затем прокашлялся.

— Я не сомневаюсь, что вы… позаботитесь о безопасности моей дочери. Благодарю вас.

Дев кивнул.

— Позже нам нужно будет поговорить о замене для Ливи. Никки больше не подходит для этой работы.

Ее отец открыл было рот.

— Она в отношениях с моим братом, — сказал Дев, заметив мрачный взгляд мужчины. — Не думаю, что ты захочешь, чтобы она подавала ему обед и убирала со стола после.

Слабая улыбка мелькнула на лице Бессона.

— Да, мне бы этого не хотелось.

— Хорошо.

Улыбка так и осталась на лице Ричарда.

— Я немедленно принесу кофе в ваш кабинет.

Коротко кивнув мужчине, Дев развернулся и прошел к дверям своего кабинета. Он опустил ладони на панели и толкнул их.

Его кабинет представлял собой светлую и просторную комнату, свет струился через восточные окна, но спиной к дверям сидело темное облако.

Лоуренс де Винсент был чистым злом. Его брат-близнец Стефан по сравнению с ним казался, мать его, идиотом. Опасным в своей собственной манере, но не настолько плохим, как Лоуренс.

— Как славно, что ты, наконец, присоединился ко мне, — сказал Стефан.

Дев поджал губу, закрывая за собой дверь. Он ненавидел звук голоса Стефана, потому что он был так похож на голос Лоуренса.

— Как славно, что ты явился без предупреждения после того, как все выходные не отвечал на мои звонки.

— Я был в округе Колумбия, Дев, и я был очень занят.

— Настолько занят, что не мог поднять трубку? — Дев прошел через кабинет, и, проходя мимо дяди, уловил слабый запах кубинских сигар. Густой и сладкий, такие курил Лоуренс. Он прошел за стол и лишь тогда позволил себе взглянуть на своего дядю.

С характерными глазами цвета морской волны и темными волосами с легчайшим намеком на седину на висках, он на все сто был де Винсентом. Слабые морщинки окружали углы глаз и губ. То ли благодаря искусным врачам, то ли благодаря хорошей наследственности, старел он красиво.

Стефан выглядел совсем как Лоуренс. В конце концов, они были близнецами, так что всякий раз, когда Дев вынужден был смотреть на Стефана, у него возникало такое чувство, будто он смотрит на того, кого искренне ненавидел.

Его дядя, вероятно, пришел бы ему на ум следом, если бы Дев должен был составлять список тех, кого ненавидел. Его дядя заслуживал каждую унцию этой ненависти, но если сравнивать, то Лоуренс был хуже.

Лоуренс всегда будет хуже.

— Я был занят, представляя этот славный штат. Управление страной отнимает время. — Стефан улыбался, наблюдая, как Дев садится, и поигрывал с золотым браслетом «Ролекс», охватывающим левое запястье. — Как я понял, ты звонил мне по поводу того, что случилось в пятницу вечером, и вот я здесь.

— Значит, ты видел новости?

Стефан фыркнул.

— Как я мог их не видеть? Они, черт побери, повсюду. Брат невесты де Винсента был убит, когда пытался убить кого-то. Эти ублюдки жрут все.

— Ублюдки?

— Пресса. — Стефан щелкнул запястьем. — Ничто они не любят так, как скандалы с участием де Винсентов. Особенно этот проклятый репортер «Адвоката». Росс Хайд? Пока я ехал сюда, мне позвонили из офиса и сказали, что он уже там, задает вопросы.

Дев ухмыльнулся. Одно упоминание имени Росса Хайда в любой другой день вызвало бы у него страшное раздражение. Но то, что этот репортер донимал Стефана, развеселило его.

— Ну, у тебя большой опыт с репортерами, роющимися в твоих делах, разве нет?

Стефан поджал губы.

— У меня большой опыт с репортерами, которые делают из мухи слона.

— Пропавший и предположительно мертвый стажер — это муха?

— Для меня — да. — Стефан безразлично пожал плечами. — Что именно сделал Паркер?

— А ты не знаешь?

— Я знаю, что пресса считает, будто это было какое-то столкновение на бытовой почве. Имя жертвы не разглашают, но говорят, он напал на кого-то и был убит в результате, — ответил Стефан. — Мне кажется это странным, поскольку я не знал, что у Паркера были… какие-нибудь бытовые отношения с кем-то.

Ни на секунду Дев не поверил, что это — все, что известно Стефану.

— Паркер напал на Никки.

— Николетт Бессон? — Стефан хохотнул. — Дочь управляющего?

Дев сохранял невозмутимое выражение лица.

— Ты хочешь сказать, девушку Гейба?

— Что? — Откинувшись в кресле, Стефан вновь хохотнул. — Боже. Он трахает этот маленький кусок…

— Осторожнее, — тихо предупредил Дев. — Сомневаюсь, что тебе понравится то, что случится с тобой, если Гейб услышит подобное.

— Как будто тебе есть дело, что я о ней говорю. — Стефан фыркнул, закатив глаза. Прошла секунда. — Эта девчонка всегда за ним увивалась, разве нет? Полагаю, ему повезло.

Дев почувствовал напряжение в плечах. В устах дяди это было интересное замечание. Никки практически росла в их доме, пока была маленькой, проводила тут много времени летом, пока ее родители работали. Конечно, Стефан бывал тут много раз в те годы, но Дев не верил, что его дядя был настолько наблюдателен, чтобы заметить, что школьница Никки так некстати влюбилась в его брата.

Очевидно, Дев недооценил наблюдательность своего дяди. Он подумал о фотографии, которую получил в воскресенье.

— Паркер напал на нее? — спросил Стефан.

— А ты правда не знал этого?

— Конечно, нет! — воскликнул Стефан. — Откуда?

Раздался стук в дверь, и Дев поднял руку, заставив Стефана замолчать.

— Входите.

Бессон вошел, и аромат свежесваренного кофе заглушил запах сигар. Быстро, словно пуля, сервировав кофе, мужчина ушел. Дев понял, что Бессон — не большой поклонник сенатора, хотя он и проявлял чертовский профессионализм, ничем не показывая этого.

Именно поэтому Деву нравился Бессон.

Стефан подождал, пока двери закроются.

— Ты же не думаешь, что Сабрина имела что-то общее со своим братом…

— Я совершенно точно знаю, что Сабрина участвовала во всем, что Паркер пытался сделать с Никки. Я также знаю, что она преследовала Гейба еще со времен колледжа, — сказал он, и, когда взгляд его дяди метнулся к нему, вскинул бровь. — Еще я знаю, что они с Паркером несут ответственность за то, что случилось с Эммой.

— Эммой Ротшильд? — Стефан замер, не донеся чашку до рта. — Женщина, с которой Гейб встречался годы назад?

Черты лица Дева разгладились, пока он изучал своего дядю. Новость о том, что Сабрина причастна к смерти Эммы, поразила Дева, который считал, будто он знает, на что она способна. Он недооценил, насколько… невменяемой была эта женщина. Деву придется жить с этой ошибкой.

— Боже. Ты не шутишь.

— С чего бы я стал шутить о таких вещах? — спросил Дев.

Стефан глотнул кофе.

— А с чего бы тебе лгать о том, как умер мой брат?

— Хватит, Стефан, ты знаешь, что Лоуренс повесился, — ответил Дев, беря свою чашку. С крепко заваренным кофе. Без сахара. Без сливок. Вкус горький, как зимняя ночь. — Давай не будем начинать.

— Я это никогда не закончу, Девлин. — Стефан поднял свою чашку. — Я знаю, что мой брат не кончал с собой.

— Хм… Скажи мне кое-что, Стефан. — Дев откинулся назад, закинув ногу на ногу. Он подождал, пока Стефан сделал глоток. — Думаешь, я не знаю, что ты трахал Сабрину?

Мужчина фыркнул и поперхнулся кофе. Жидкость брызнула на его костюм. Он поднял губу, обнажив зубы.

— Что за черт?

Дев хотел рассмеяться, но сдержался.

— Ты знаешь, где Сабрина? Семья не видела ее с утра пятницы.

— Понятия не имею, где она.

— Итак, ты говоришь, что понятия не имеешь, где она?

— Да! — Стефан грохнул чашку кофе обратно на стол достаточно сильно, чтобы фарфор треснул. Дев вздохнул. — И ты сошел с ума, если думаешь, что я спал с Сабриной.

— О, я вполне уверен, что ты был с Сабриной, и тот раз на прошлой неделе не был первым.

— Ты, должно быть, шутишь, — ответил Стефан с натужным смехом. — Если ты действительно считаешь, что твоя невеста спала со мной, почему, черт возьми, ты все еще помолвлен с ней? Как это характеризует тебя?

Дев сделал глоток, хотя живот его крутило от смеси ненависти и отвращения.

— У меня были свои причины… причины, в которых к тому же больше нет необходимости.

— У тебя всегда есть причины, не так ли, Девлин? — Сенатор сцепил челюсти. — Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь добиться своим возмутительным обвинением? Тактика отвлечения. Я говорю о своем брате, а ты всегда находишь способ не обсуждать его.

— Значит, ты не был с ней в «Рице», когда я уезжал на выходные? — спросил Дев.

Стефан прищурился.

— Кто-то следил за мной?

— Ответь на вопрос, Стефан.

Ноздри его дяди затрепетали.

— Она пришла повидаться, пока я развлекал гостей. Она беспокоилась о вашей помолвке, и могу добавить, что она была сильно расстроена. Подозреваю, что помолвка расторгнута.

— Да. — Дев знал, что эти объяснения — чушь собачья. — Представляю, как ты там их развлекал. Можешь, кстати, забыть о тех пожертвованиях, которые ты планировал получить от Харрингтона на свою будущую кампанию по перевыборам.

Стефан усмехнулся.

— Знаешь, в чем твой роковой недостаток?

— У меня их немного, но просвети меня.

Усмешка превратилась в ухмылку, когда он склонился вперед и, сжав подлокотники кресла, начал вставать.

— Ты считаешь, будто знаешь все.

Дев вскинул бровь, держа взгляд дяди.

— А истина состоит в том, что ты не знаешь ничего.

Стефан поднялся, а Дев поразился этому прощальному заявлению. Он думал, что Стефан способен на большее.

— Хорошего дня, Девлин.

Он подождал, пока дядя дойдет до дверей и лишь тогда сказал:

— Стефан?

Его дядя замер и повернулся к нему.

— Что?

Он подумал о пистолете, который хранил в верхнем ящике. Его братья знали о нем, Стефан — нет. Часть его хотела выхватить его и прикончить Стефана прямо тут, но он не был убийцей. Не таким.

— Если я узнаю, что ты прячешь Сабрину, или что ты солгал мне о том, что не знаешь, где она, я не только отниму у тебя все. — Дев улыбнулся, едва заметно изогнув губы. — Я уничтожу тебя.

Из кухни донесся смех, заставив Дева, натягивавшего спортивную куртку Кучинелли перед традиционной утренней пробежкой, замереть. Он стоял неподалеку от заднего хода на кухню, который вел в длинный, узкий тамбур, уходящий к внутренней лестнице и веранде.

Звук показался настолько странным, что Дев замер, его сердце пропустило несколько ударов. В этом доме нечасто раздавался дикий, несдерживаемый, счастливый смех.

Его братья были там со своими женщинами. Дев понял, что они готовят ужин, так как сегодня вечером он предупредил Бессона, что его работа приостановлена вплоть до следующих распоряжений. Этот мужчина должен был находиться дома со своей больной женой, и Дев был уверен, что дом не рухнет, если Ричарда не будет тут вечером.

— Я не уверена, что это должно работать так, — услышал он слова Джулии и вскинул бровь.

Люциан и Джулия купили старый дом в викторианском стиле в районе Гарден; сейчас там делали ремонт. Он понимал, что дом скоро будет готов, и Люциан уедет.

Дев был счастлив за него.

Он понимал, что Гейб не отстанет от Люциана: он уже искал съемную квартиру в Батон Руж, чтобы быть ближе к сыну. И тут останется только Дев.

Иронично, как все в мире делает полный оборот.

Он поправил воротник куртки и шагнул вперед.

Дев успел сделать несколько шагов, когда почувствовал поцелуй холодного воздуха на затылке. Он запнулся и оглянулся через плечо.

Нечто темное двигалось в конце длинного, узкого тамбура.

Он не был уверен, что это за чертовщина, поскольку заметил движение лишь уголком глаза за секунду до того, как оно исчезло. Нахмурившись, он развернулся и внимательно осмотрел тамбур. Дверь на лестницу была закрыта, и если там кто-то был, то спрятаться ему негде.

«Так как, в вашем доме есть призраки?»

Вопрос Рози вторгся в его мысли, и полуулыбка тронула губы. КНОПка. Это было сокращенное название ее команды по исследованию паранормальных явлений. Как… смешно.

— Дев?

Он повернулся на звук голоса Люциана. Младший де Винсент стоял перед узкими дверьми, которые вели в кладовую и кухню. В руке он держал неоткрытую бутылку красного вина. За исключением сине-зеленых глаз Люциан не был похож ни на Гейба, ни на Дева. Светлой кожей и волосами Люциан пошел в мать, и неудивительно, что все они подозревали, что Лоуренс — не отец ему и его сестре-двойняшке. Принято считать, что отцом их был какой-то незнакомец, кто-то, кто оказался добрее к их матери, чем Лоуренс.

Очевидно, что для всех стало шоком, когда выяснилось, что Лоуренс был настоящим биологическим отцом двойняшек, а Гейб и Дев не были его детьми. Это был не единственный сокрушительный удар за последние пару месяцев. Еще была вся эта неразбериха с их сестрой Мадлен, и всплывшая правда о том, что случилось с их матерью.

— Что делаешь? — спросил Люциан.

— Думаю, — ответил он.

Светлые брови приподнялись.

— Серьезно? Ты стоишь в тамбуре и думаешь?

— Похоже на то.

Люциан бросил на него удивленный взгляд.

— Как-то странно. — Улыбнувшись, он шагнул в сторону. — Слышал, утром приходил сенатор.

— Приходил, но я сомневаюсь, что он скоро вернется.

— Да? — Люциан пошел на кухню, очевидно ожидая, что Дев пойдет за ним. Дев вздохнул. — Он знает, где Сабрина?

— Заявляет, что нет.

— Ты ему веришь? — Спросил Люциан, когда они проходили кладовую.

— Ни на секунду, — ответил Дев. — Хотя это неважно. Кое-кто уже ищет ее для меня.

Люциан кивнул, а через мгновение встретился взглядом с Девом.

— Ненавижу все, что связано с Сабриной, и ты знаешь: моя неприязнь к этой женщине непреодолима, — но я рад, что ты наконец избавился от нее.

Дев склонил голову набок.

— Я бы предпочел остаться с ней. — Это было отчасти правдой. Идея их помолвки была выдвинута Лоуренсом, и никто так не выступал за слияние империй де Винсентов и Харрингтонов, как он, но Дев был тут с ним солидарен. Хотя по иным причинам. — Я не был против этой помолвки.

— Ага, я знаю, и я слышал твои доводы… никогда, мать их, не понимал этого… но, в конце концов, она не станет твоей женой, так что «аллилуйя!», брат мой. Это надо отметить. — Он отсалютовал бутылкой вина. — Теперь можешь найти себе кого-то, кто не будет первоклассной сучкой.

Дев бесстрастно смотрел на брата.

— Я сейчас никого не ищу.

— По-моему, это обычное твое состояние. — Люциан отвернулся раньше, чем увидел, как нахмурился Дев, и толкнул дверь на кухню. — Посмотрите, кого я нашел, слоняющимся в тамбуре и размышляющим о делах де Винсентов.

Издав громкий вздох, Дев поймал дверь и придержал ее прежде, чем она ударила его по лицу. Ему стоило выйти на пробежку раньше.

Кухня являлась комбинацией того, что некогда представляло собой две комнаты, и она обновлялась все эти годы. Его матери понравилось бы ее нынешнее убранство, с белыми шкафами и просторными столешницами из серого мрамора. В центре размещался остров, достаточно большой, чтобы накормить футбольную команду. Ей бы это понравилось.

На табуретах сидели Джулия и Никки. Обе женщины повернулись к нему. Джулия улыбнулась. Никки повернула лишь голову, поскольку ей все еще было больно двигаться, и, судя по всему, улыбаться ей тоже было трудно, так что она лишь помахала ему рукой. Ни одной из этих женщин он особо не нравился, и едва ли они были в восторге от того, что он присоединился к ним на кухне. Дев знал это и не мог их винить. Откровенно говоря, он не был уверен, заботит ли это его вообще. Он знал, что должен был бы переживать по этому поводу, ведь оба его брата глубоко любили этих девушек, однако он оставался довольно… равнодушным.

По большей части.

На другой стороне острова стоял Гейб перед какой-то стальной кастрюлей и кучей нарезанных овощей.

— Люциан готовит ужин, — объявил Гейб, когда младший из де Винсентов присоединился к нему, поставив бутылку вина на остров. — Или пытается.

— Эй. Я знаю, что делаю. — Люциан потянулся через остров и дернул Джулию за кончик конского хвоста. — Разве нет?

— Надеюсь, что знаешь, потому что мы умираем с голоду, — ответила она.

— Ты не веришь в мои кулинарные способности? — Люциан выпрямился, распахнув глаза. — А как насчет тебя, Никки?

— Как ни странно, сейчас я рада, что могу есть только жидкую пищу, — ответила она.

Дев усмехнулся, а Гейб беззвучно рассмеялся.

— Это грубо. — Люциан подхватил пакет с говядиной. — Тебе придется проглотить свои слова, выражаясь и фигурально, и буквально.

Джулия нахмурилась.

— Мне кажется, нельзя проглотить слова буквально.

— О нет, можно.

Джулия открыла было рот, но затем закрыла, покачав головой. Однако, когда она смотрела на Люциана, в ее взгляде читалась нежность. Женщина была влюблена в него, и это было очевидно. В такой ситуации ей приходилось лишь мириться с младшим из де Винсентов.

— Почему бы тебе не присоединиться к нам? — предложил Гейб, пройдя туда, где сидела Никки. Он не прикоснулся к ней, прислонившись к острову рядом, но для Дева было очевидно, что он хотел сделать это. — Не могу гарантировать, что эта скороварка сработает…

Люциан повернулся к Гейбу.

— На самом деле все не так уж сложно. Просто кладешь говядину в кастрюлю и нажимаешь пару кнопок.

— Что такое скороварка? — спросил Дев, переводя взгляд на штуковину на столе.

— Она готовит еду. — Люциан выдержал театральную паузу. — Мгновенно.

Звучало так, будто в словах был подвох.

— Это что-то вроде кастрюли, но больше похоже на пароварку, — объяснила Никки, медленно произнося слова. Они звучали несколько невнятно из-за разбитой губы и ушибленной челюсти. — Теоретически можно зажарить говядину за полчаса.

Это точно звучало как-то не так.

— Я купил ее сегодня, — гордо заявил Люциан. — В магазине.

— Серьезно? — сухо переспросил Дев. — Сам?

— Я была с ним, — вклинилась Джулия. Люциан кивнул.

— Это правда.

— Поужинай с нами, — снова позвал Гейб. — Будет справедливо, если все мы отравимся разом.

— Заманчивое предложение, но придется отказаться. У меня есть планы на ужин. — Планы, которые включали в себя филе средней прожарки и никакой домашней готовки. Пора было идти. — Хорошего вечера, наслаждайтесь своей… скороваркой.

Люциан прищурился, но Дев развернулся и вышел раньше, чем хоть кто-то из братьев успел сказать хоть слово. Он прошел в тамбур, затем до двери наружу, когда снова услышал, как его окликнули. «Почти ушел», — подумал он. Он даже успел вынуть ключи от машины. Пришлось развернуться.

Никки стояла в тамбуре, ее маленькая фигурка утопала в, по-видимому, одном из старых гарвардских худи Гейба.

— Я тебя не задержу: знаю, у тебя много дел.

Дев ждал, понятия не имея, почему Никки хотела с ним поговорить, поскольку обычно она старалась его избегать. Она шагнула вперед, потом замерла.

— Я только хотела поблагодарить тебя за то, что ты позаботился о том, чтобы мой отец не перерабатывал в эти дни, закрывая и дневную, и вечернюю смену.

Он понятия не имел, что ответить, и потому лишь смотрел на нее.

— Я знаю, это доставляет неудобства. Ну, то есть, теперь Люциан там пытается готовить в скороварке. — Целая часть ее рта дернулась в легкой улыбке. — Так что да, я хотела сказать спасибо.

Почему, черт подери, Никки благодарила его? Если бы он контролировал Сабрину — а он считал, что контролирует ее, — она бы не стояла тут, выглядя словно участник боев без правил. Он действительно не знал, что ответить.

Никки подняла на него взгляд, а потом вдруг рванула к нему. Дев оцепенел, когда она обняла его. Это было легкое объятие. Ей было бы слишком больно обнять его крепко. Но это было объятие, и Дев не мог вспомнить, когда в последний раз его обнимали. Возможно, ее мать или Ливи после смерти его матери? Это было больше десяти лет назад.

Никки отстранилась и пробормотала:

— Спасибо.

Неподвижный, словно чертова статуя, он стоял и смотрел, как Никки плетется обратно на кухню. Через секунду он увидел стоящего в дверях Гейба. Сукин сын улыбнулся.

Дев почувствовал, что хочет убраться к черту из этого дома, и сделал это, не медля больше ни секунды.

Благоухая так, будто искупалась в тростниковом сахаре и экстракте ванили, Рози пристально смотрела на место в коридоре, где когда-то был ковер и которое теперь накрыто синим брезентом.

Она вздрогнула, словно кто-то прошелся по ее могиле. Закусив губу, оглянулась на стоящего рядом мужчину. Он тоже пялился туда, и она знала, что он так же шокирован, как и она, если не больше.

Это было то самое место, где умер Паркер Харрингтон. Тут могла умереть Никки.

— Спасибо, — сказал Гейб, повернувшись к ней, и его голос звучал хрипло. — За то, что пришла и сделала все это. Ник нужна какая-то одежда, но я боюсь выбрать что-то не то.

— Все в порядке. Рада, что могу помочь. — Рози развернулась назад к коридору. Этим утром Гейб пришел в «Пралине Прадин» и спросил, может ли она помочь ему собрать одежду для Никки, так что, конечно же, она согласилась. Она лишь заскочила к портнихе, чтобы забрать платье, которая та шила для маскарада, и теперь оно лежало на заднем сиденье машины в чехле для одежды.

— По брезенту можно ходить?

— Да. Ковер там свернут, но ходить можно.

Глубоко вздохнув, она пошла вперед со старой сумкой для пикников от Веры Брэдли, постаравшись не думать о том, что, скорее всего, ступает по крови, засохшей на досках пола. Можно подумать, что такие вещи не пугают ее, раз уж она занимается исследованием призраков.

Но она все равно боялась.

— Постарайся не думать об этом, — посоветовал Гейб, и она поняла, что страх написан у нее на лице.

— Пытаюсь, — ответила она, пройдя на цыпочках по брезенту. — Не очень помогает.

Она поспешила через расстеленный кусок дальше по короткому коридору. Дверь спальни осталась открытой, и, когда Рози шагнула внутрь, она поняла, что тут все осталось так, как было, когда Никки бросилась убегать.

Полотенца валялись разбросанными по полу и кровати, и, со слов Никки, Рози знала, что та сворачивала их, когда появился Паркер. Разбитая лампа с порванным абажуром стояла на комоде.

— Знаешь, я была тут. — Рози поставила сумку на кровать и расстегнула молнию. Повернувшись к комоду, где, по ее соображениям, Никки хранила самую удобную одежду, она откинула с лица локон. — В прошлую пятницу. Я помогала ей распаковывать вещи, и если бы я осталась подольше… Но у меня были дела.

Гейб молчал, стоя в дверях. Пройдя к комоду, Рози опустилась на колени и уставилась в открытые ящики. Ей повезло, поскольку она сразу же нашла стопку спортивных штанов и леггинсов.

— Если бы я осталась, то была бы тут. Я могла бы… не знаю. — Она схватила какие-то штаны. — Может быть, если бы я была тут, он бы не попытался напасть.

— Не стоит думать об этом. — Гейб оперся о косяк.

Найдя несколько легких рубашек, она сложила их.

— Это сложно.

— Если бы ты осталась, он бы атаковал тебя, или еще чего хуже.

Это было правдой, но не отменяло чувства вины. Она отнесла свои находки к кровати, сложив их в просторную сумку.

— Я должен был быть рядом с ней, — сказал Гейб через несколько секунд. — Если бы я не испортил так все в отношениях с Ник, я был бы тут. И ничего этого не случилось бы.

Рози оглянулась на него. Он смотрел вперед, но она могла ручаться, что он не видит ее. Он видел то, что тут случилось.

— Ты только что сказал мне не думать об этом, а сам, очевидно, не следуешь собственному совету.

Он посмотрел на нее.

— Это сложно.

Она слабо улыбнулась.

— Я лишь надеюсь, что она сможет вернуться и наслаждаться этой квартирой. Она так радовалась, когда нашла ее. Не хочу, чтобы все так испортилось.

— Я тоже.

— Тогда, полагаю, мы должны приложить усилия, чтобы этого не случилось.

Гейб с улыбкой кивнул.

— Договорились.

Размышляя о том, что Девлин сказал о чувствах Гейба к Никки, Рози невольно задалась вопросом, а знает ли об этом Никки. Вероятно, нет. Зная Никки, она готова была поручиться, что та догадается обо всем в последнюю очередь.

Рози быстро собрала достаточно одежды и белья, чтобы Никки хватило практически на две недели. Когда Рози закрывала молнию на сумке, та уже трещала по швам и весила тонну.

— Я возьму. — Гейб появился рядом, едва она собралась поднимать сумку. Он взял ремень, перекинув его через плечо так, будто сумка ничего не весит.

Отбросив упрямую прядь с лица, она шагнула от постели и посмотрела на Гейба.

— Я бы хотела увидеть Никки. Знаю, она в твоем доме, и, как бы там ни было, я бы очень хотела ее навестить.

— Думаю, она будет рада тебя видеть. — Гейб повернулся к дверям. — Ты можешь приходить, когда захочешь.

Она невольно удивилась, ведь ожидала продолжительного спора, где ей придется умолять и упрашивать. Де Винсенты славились своей скрытностью.

— Правда?

— Да. Я думаю, это будет для нее славным сюрпризом. — Он оглянулся на нее через плечо. — Ты выглядишь пораженной. Думала, что я скажу «нет»?

Рози медленно моргнула.

— Прошу прощения. Полагаю, да.

Он вскинул брови.

— Почему?

— Ну, твой брат… — Она замолчала.

Понимание мелькнуло на его лице.

— Дев? Не беспокойся о нем. Вряд ли он даже будет там.

Странное чувство вспыхнуло внутри нее: смесь облегчения и, как ни странно, разочарования. Никогда больше не видеть Девлина было бы к лучшему, так что она вообще не понимала, в чем причина этого разочарования.

Но какая разница? Ведь, святые пироги, она увидит Никки и побывает в поместье де Винсент — одном из самых густонаселенных призраками мест на земле.

Даже если бы Рози не поехала вслед за Гейбом благодаря ранее проведенному расследованию, она бы знала, где искать поместье де Винсентов. Она придержала это знание при себе, иначе выглядела бы чокнутым преследователем, и Гейб едва ли оценил бы это.

Она уже в некотором роде чувствовала себя нищим преследователем, поскольку ехала вслед за модным Порше Гейба на своей Каролле. Она понятия не имела, что за Порше у Гейба, но догадывалась, что стоит он намного больше, чем любая сумма, которую она когда-либо согласится отдать за машину.

Ланс позвонил ей как раз в тот момент, когда она притормозила, сворачивая на частную подъездную дорогу. Она перенаправила звонок на голосовую почту, пока ехала по узкой дороге, обрамленной высокими дубами. Тяжелый испанский мох свисал с деревьев, создавая навес, который почти закрывал осеннее солнце. Было очень красиво и жутко: от осознания того, что эти деревья и мох росли тут задолго до того, как человек заявил на них свои права, становилось неловко.

Деревья расступились, и показались покатые зеленые холмы. Дорога бежала, по крайней мере, еще милю. В конце концов она вывела к новой группе деревьев. У Рози было такое чувство, будто она приехала в другой штат, но в этот момент показались большие ворота рядом с маленьким домиком, а вместе с ним и напоминание о конечной цели поездки.

Когда она проехала через ворота, то увидела дом.

— Святая Мария, матерь божья, — прошептала она, вцепившись в руль и наклонившись вперед.

Нигде нельзя было найти фото поместья де Винсент. Даже с воздуха, что казалось невозможным, учитывая современные реалии, но это было действительно так. Так что она впервые видела это место.

Поместье выглядело огромным, словно Белый дом!

В центральной части возвышалась постройка в три этажа, с каждой стороны обрамленная двухэтажными пристройками. Каждая часть поместья на каждом этаже была соединена с другими балконами и галереями. И, подъезжая ближе, она рассмотрела вентиляторы, свисающие с потолков на многочисленных балконах.

Толстые колонны окружали фасад здания и тянулись вдоль всего строения. Окна закрывали большие черные ставни. Кустистые заросли свисали с кованых перил верхних этажей, а весь дом оплетен лозой.

Это было, по меньшей мере, ненормально.

У некоторых старых домов в этой местности были проблемы с разросшейся лозой и плющом, но такой большой дом, укрытый ими полностью? Такое возможно, только если у владельцев есть все средства для поддержания порядка.

Рози пора было перестать пялиться на дом и начать смотреть на дорогу, потому что Гейб повернул к левому крылу, а она уже собиралась протаранить центральный вход. Она последовала за ним в объезд отдельного строения и быстро поняла, что это — гараж. Достаточно большой, чтобы вместить по меньшей мере десяток машин. Сколько машин было у этих людей?

Гейб не стал заезжать ни в одни ворота — просто припарковался перед гаражом, так что Рози последовала его примеру, припарковавшись рядом. Она цапнула свой телефон, сунув его в карман джинсов, подхватила сумочку с переднего сиденья и выбралась наружу.

Гейб уже ждал у багажника ее Кароллы, держа в руках сумку для пикников и пряча глаза за серебристыми солнцезащитными очками. Темные волосы он откинул назад, скрепив длинные пряди на затылке.

— Иди за мной.

Рози поспешила догнать его.

— Что не так с этим плющом?

— Знаешь, это хороший вопрос. — Он срезал путь через подъездную дорожку и взошел на веранду, тянущуюся вдоль дома. — Он разросся из розового сада на заднем дворе и вырвался из-под контроля. Лоуренс… наш отец? Он подрезал плети каждый год, но они всегда быстро разрастались обратно. Странно, да?

— Да-а-а, — протянула она, пялясь на зеленую плеть, карабкающуюся по стене дома. — Это достаточно странно.

Гейб улыбнулся, начав подниматься по крытой наружной лестнице.

— Иногда я невольно спрашиваю себя, не пытаются ли лозы успокоить дом.

Она вскинула брови. Существовали примеры странных вегетативных аномалий в местах с высокой паранормальной активностью. На ум пришел лес Хойя Бачу, где находится необъяснимый круг, в котором не растет ничего живого, и куча рассказов очевидцев о паранормальных явлениях, но она никогда не видела ничего подобного.

— Это мой личный вход, — объяснил Гейб, выходя на лестничную площадку второго этажа. — Люциан сейчас в правом крыле, но он переезжает, а Дев там. — Он дернул подбородком.

При упоминании имени Девлина у нее внутри почему-то екнуло. Они вышли на широкое крыльцо второго этажа. Она поспешила за Гейбом за угол и увидела выстроившиеся в ряд удобные кресла. Там лежала закрытая книга, судя по красивому платью героини на обложке — исторический роман. Книга лежала на плетеном столике. Плющ пробрался и сюда, раскинув плети по стенам и даже обвиваясь вокруг ножек кресел. Когда она взглянула на перила, то не удивилась, увидев плющ и там. Внизу виднелся огромный бассейн в форме фасолины и…

— Это самолет? — спросила она.

Гейб хохотнул, открывая дверь.

— Это самолет Дева.

— У него есть самолет? — Она повернулась к Гейбу. — Зачем ему самолет?

— Он много путешествует по делам фирмы. Полагаю, ему проще иметь собственный самолет, — ответил он. — Это действительно удобно, когда хочешь смотаться куда-то по-быстрому.

— Могу представить. — На самом деле, она солгала. Рози не могла представить себе, как она встает однажды утром и решает отправиться в Париж или на Карибы, выходит из дома и прыгает в частный самолет. Мозг отказывался принимать эту мысль, а ведь она была довольно спонтанным человеком.

Но она не была сверхбогатым спонтанным человеком.

— Рози? — Голос Никки донесся откуда-то из комнат, спрятанных в глубине дома. — Это ты?

Гейб шагнул в сторону, позволив Рози войту в комнату, которая совершенно точно не была обычной спальней в доме. Это была квартира.

Втрое больше, чем ее собственная.

Чувствуя себя не в своей тарелке, она перевела взгляд на Никки.

— Сюрприз?

— Что ты тут делаешь? — Никки качнулась к ней.

— Я помогала Гейбу собрать тебе одежду. — Рози уронила сумочку на одно из кресел у двери. Она встретила Никки на полпути, схватив ее прохладные ладони в свои. — Я хотела тебя увидеть, и он сказал, что я могу приехать.

— Правда? — Один здоровый, удивленно распахнувшийся глаз Никки метнулся к Гейбу.

— Не вижу в этом никаких проблем, — ответил он. — Отнесу все это в спальню.

Она еще мгновение смотрела на него, затем перевела взгляд на Рози.

— Я рада тебя видеть. Просто удивилась. Они не очень-то любят принимать тут гостей.

— Ты удивилась? — Рози хихикнула. — Я была готова просить и умолять о возможности повидаться с тобой и думала взять твою одежду в заложники, но мне даже не пришлось спорить.

— Это… вау. Ну, хорошо. — Она бросила взгляд туда, куда исчез Гейб. — Присядешь? — Она не стала ждать, пока Рози ответит, проведя ее к дивану. — Я только что проснулась, так что ты приехала в идеальное время.

— Выглядишь намного лучше.

— Ты лгунья, но спасибо.

Это была не совсем ложь. Некоторые синяки побледнели, а ее левый глаз уже немного приоткрылся, но да, она все еще выглядела ужасно.

— Как ты себя чувствуешь.

— Намного лучше. Все болит, но я жива.

Рози бросила взгляд в коридор и заговорила тише:

— Как у тебя все с Гейбом?

— Хорошо, полагаю. — Никки откинулась на пышные подушки. — Ну, то есть мы ни о чем не говорили, но он…

— Он устроил тебя тут, в поместье де Винсентов, отыскал меня, чтобы наверняка найти все, что тебе нужно, и даже позволил мне навестить тебя? — шепнула Рози в ответ, вспомнив то, что говорил ей Девлин. — А его бра…

— Хотите что-нибудь выпить? — крикнул Гейб из коридора.

Плечи Рози поникли.

— Я скажу тебе позже.

Никки внимательно посмотрела на нее.

— О’кей.

Как раз в этот момент появился Гейб и решил, что им обеим нужен стакан сладкого чая. Было странно сидеть в доме де Винсентов и пить сладкий чай со льдом, сервированный де Винсентом. Это было настолько сюрреалистично, что она даже не подумала выхватить электронный диктофон, который всегда носила с собой.

Никки, должно быть, читала ее мысли, потому что сказала:

— Удивительно, что с тобой нет ни одного из этих электронных счетчиков, которые снимают данные.

— Чего? — переспросил Гейб, присаживаясь на табурет, придвинутый к кухонному острову.

— Измеритель электромагнитного поля. Он определяет заряженные объекты, силовые линии и призраков.

— Призраков? — повторил он.

— Ага. Видишь ли, считается, что духи — повсюду, и они испускают в пространство электронные заряды, а измеритель электромагнитного поля считывает их.

Никки кивнула.

— Я действительно видела, как она использовала один из них. Он заработал посреди пустыря, где вокруг на мили не было линий электропередач.

Она говорила о старом кладбище у Таскалузы, где они познакомились с Никки, когда учились в университете Алабамы.

— У меня нет измерителя электромагнитного поля, но есть диктофон для записей ЭГФ.

Гейб упер ноги в нижнюю перекладину табурета и посмотрел с интересом. Она поняла, что он снял туфли.

— И что делает эта штука?

Улыбнувшись, она оглянулась на Никки и увидела, что та смотрит на Гейба со смягчившимся выражением лица.

— Ну, ЭГФ — это электронно-голосовые феномены. Этот диктофон может записывать обычные голоса, те, которые мы можем слышать ушами, а может записывать те голоса, которых мы не слышим. Часто он фиксирует лишь слова или короткие фразы, но если это будет место со множеством электронно-голосовых феноменов, то тогда можно использовать спирит-бокс.

Гейб опустил свой стакан с чаем.

— Что-то вроде доски для спиритических сеансов?

— Черт, нет, я не связываюсь с этим дерьмом. — Рози рванулась в бой. — Духам иногда нужна энергия, чтобы общаться, и есть доказательства, что белый шум на радиочастотах может обеспечить нужную энергию.

— А почему ты не используешь доски для спиритических сеансов? — спросил Гейб, и в его голосе не звучало ни грамма осуждения. Просто искреннее любопытство. — Я думал, все охотники за привидениями используют их.

— Только те, которым все равно, что за двери они открывают и с кем могут связаться, — ответила Рози, вспоминая, что случилось с Сарой. Иногда медиумы все равно что живые и дышащие доски для спиритических сеансов. — Не говоря уже о том, что моя мать сразу же выгнала бы меня, если бы узнала, что я занимаюсь такими вещами. — Она помедлила, бросив взгляд на Никки. — Я могу взять ЭГФ диктофон и посмотреть, сможем ли мы уловить…

— Нет. Ни за что. — Гейб вскинул руку. — Не хочу знать, что там говорят признаки. Я лучше буду делать вид, что все в этом доме совершенно нормально.

— У Гейба и его братьев потрясающая способность объяснять все, что они видят или слышат, — вклинилась Никки.

— А у тебя нет? — Гейб засмеялся, когда Никки раздраженно глянула на него.

Рози почувствовала радостное возбуждение. Гейб казался восприимчивей к принятию сверхъестественного. Может быть, она сможет рассказать ему о том, что, возможно, его отец пытался достучаться до них с той стороны. По крайней мере, ее не будет мучить совесть.

— Так что…

— О-о, — пробормотала Никки, глядя через стекло балконной двери.

Рози проследила за ее взглядом, и почувствовала, как желудок подскочил к горлу. Казалось, каждая клетка ее тела застыла, когда она смотрела, как Девлин де Винсент открывает балконную дверь и входит в гостиную Гейба.

Она не могла заставить себя отвести взгляд. Идеально сидящие темные брюки. Белая рубашка по фигуре, подчеркивающая плечи и широкую грудь. Его темные волосы, как и раньше, были идеально уложены — ни одной пряди не выбивалось, — и на гладком подбородке не было даже следа щетины.

Это казалось невозможным.

— Кто-то не умеет стучаться, — пробормотал Гейб. Девлин, казалось, не услышал брата и даже не осознавал, что в комнате есть кто-то еще, потому что эти потрясающие глаза цвета морской волны смотрели лишь на нее. Он вошел в гостиную, оставив дверь открытой.

— Что она делает тут?

Спина Рози напряглась, словно по ней протекала раскаленная сталь, и она тут же перестала его разглядывать. Он произнес «она», как будто говорил о какой-то венерической болезни, и это было, ну, чертовски оскорбительно.

— Я тут, чтобы повеселиться и оттянуться.

Никки задохнулась чем-то очень похожим на смех.

Девлин пялился на нее, сохраняя нейтральное выражение на своем красивом лице.

— Я навещаю подругу, — закатила глаза Рози. — Все.

— Да? — переспросил он.

— Хм. Да? — ответила она.

— Привет, Дев. — Гейб отсалютовал ему стаканом. — Ты этого не знаешь, Рози, но у Дева есть какая-то сверхъестественная способность узнавать, когда в доме присутствует кто-то не из семьи. — Он помолчал. — Это немного пугает.

— Хотя разговоры о сверхъестественных способностях звучат интересно, но о посторонних в доме я узнал не так. — Девлин не сводил с нее глаз. — Ее машина припаркована на моем месте.

— У вас есть особая парковка? — Рози почувствовала, как к горлу подкатывает смех. — В вашем собственном доме?

Он слегка прищурился.

— Он любит порядок, — ответил Гейб. — Во всем, даже в месте парковки для машин… его месте.

— Я могу ответить и сам, — сухо сказал Девлин и наконец перевел взгляд на брата, и только тогда Рози почувствовала, что может вздохнуть полной грудью. — Но спасибо, что ответил за меня.

— Всегда пожалуйста.

Гейб сделал глоток.

Дев пронзил взглядом брата, затем этот ужасно напряженный взгляд вернулся к Рози.

— Но вы не припарковались на моем месте. Вы фактически заблокировали проезд к моему месту в гараже.

Она смотрела на него в ответ, ошеломленная, невольно задаваясь вопросом, всерьез ли все это.

— Вы хотите, чтобы я отогнала машину?

— Это было бы очень мило с вашей стороны, если бы вы предложили это сразу после того, как я впервые сказал, что ваша машина стоит на моем месте, — ответил он ровным тоном.

Никки рядом с ней окаменела, а Гейб вздохнул.

— Не нужно тебе отгонять машину, — сказал он. — Дев обойдется.

Девлин все еще не спускал с нее взгляда, и в этом взгляде был вызов.

Проглотив все слова, из-за которых ее наверняка вышвырнули бы из этого дома навсегда, она встала.

— Знаете что? Я отгоню машину.

— Рози, — начала было Никки.

— Нет, все в порядке. — Рози улыбнулась подруге, а потом крутанулась к Девлину и уставилась на него, сохраняя на лице широчайшую улыбку. — Буду счастлива отогнать для него свою машину. В конце концов, я не хочу, чтобы он так переживал.

— Я не переживаю. — Уголки его губ недовольно приспустились, когда он проследил взглядом за тем, как она прошла к своей сумочке.

— О, я бы не была так уверена. — Покопавшись в сумке, она выудила ключи. — Кажется, вы в одном парковочном месте от сердечного приступа, а я не хотела бы стать причиной этого.

Раздался еще один сдавленный звук, на этот раз он вроде бы исходил от Гейба. Держа ключи в руке, она повернулась к ним.

— Сейчас вернусь.

— О’кей, — пробормотала Никки.

Подойдя к дверям — дверям, которые блокировал Девлин, — она остановилась и уставилась на него.

— Прошу прощения?

Он замер на мгновение, потом медленно, но целеустремленно шагнул в сторону.

— Спасибо, приятель. — Проходя мимо, она похлопала его по руке и направилась прямо к двери.

На небо набежали тучи, в воздухе стоял запах дождя. Надвигалась буря как в прямом, так и в переносном смысле.

Потому что, конечно же, Девлин шел прямо за ней. Она оглянулась на него через плечо.

— Вы следуете за мной, чтобы убедиться, что я уберу машину?

Он вскинул бровь.

— Я не следую за вами.

— А выглядит именно так. — Отвернувшись, она пошла дальше. — Или вы беспокоитесь, что я испорчу вашу собственность?

— А мне стоит? — Он отставал от нее на шаг, без труда подстроившись под ее быстрый темп, от которого она сама едва не задыхалась.

Добравшись до лестницы и начав спускаться по ступеням, Рози вновь закатила глаза.

— Да. Стоит. Я из тех, кто… — Она дошла до конца балкона, откуда уже было видно огромный гараж внизу и машину, которой там не было, когда они приехали. Челюсть у нее упала. — Пикап?

Девлин остановился рядом.

— Похож на него.

Ошарашенная, она только и могла, что таращиться на него. Рядом с ее Кароллой был припаркован… пикап. Просто обыкновенный пикап. Похожий на Форд. Не особо новый. Черный, с засохшей грязью и брызгами на колесах. Это был не Порш. Или Ягуар. Или Бенц. Или любая другая шикарная машина ценой в частный дом.

У этого человека был личный самолет, но он водил пикап?

— А что, с пикапом что-то не так? — спросил он.

Она сморгнула и отрицательно покачала головой. Это было просто неожиданно. Ладно. Это его выбор, неважно, насколько странный, ей все равно. Развернувшись, она пошла к лестнице.

— Кстати, я не следую за вами, — сказал он. — После того, как вы уберете свою машину, мне нужно будет убрать свою.

Ну да, это имело смысл…

Она задохнулась, когда Дев вдруг метнулся вперед. Вот он шел у нее за плечом, и вот он уже загораживает ступеньки ниже. Она вцепилась в покрытые лозой поручни.

— Как я должна буду отогнать машину, если вы закрываете мне ступеньки? Или вы ждете, что я буду бродить по вашему дому в поисках дороги вниз?

Даже несмотря на то, что он стоял на целую ступеньку ниже, он смотрел ей прямо в глаза.

— И часто вы бродите по чужим домам?

— Ежедневно. Это моя работа.

— Интересно, должно быть.

— Невероятно.

Он внезапно наклонился, и Рози резко втянула воздух, не готовая к тому, что он будет так чертовски близко к ней. Она тут же подумала об утре субботы. Он. Она. Их тела, прижатые друг к другу. Думал ли он об этом тоже?

Его темные ресницы поднялись.

— Вы пахнете как…

— Скажете какую-нибудь грубость, и я клянусь, столкну вас с этих ступеней.

Голубой оттенок его глаз, казалось, стал глубже.

— Это было бы не очень хорошо, Рози.

У нее вновь перехватило дыхание, потому что она была практически уверена, что это был первый раз, когда он назвал ее по имени, и при звуках его глубокого, с легким акцентом голоса она почувствовала нежелательный трепет.

— Но я собирался сказать, прежде чем вы меня так грубо прервали, — продолжил Девлин, — что вы пахнете ванилью и… — Он смолк, будто не уверенный, чем еще она пахнет.

Рози вздохнула.

— Сахаром. Тростниковым сахаром, если уж точно. Я работаю в «Пралине Прадин», и приехала к Никки прямо оттуда, чтобы достать для нее что-нибудь переодеться. Вы, вероятно, никогда не слышали об этом месте…

— Слышал. Там делают потрясающие пралине. — Он склонил голову набок. — Не знал, что вы работаете там.

— Это место принадлежит моей семье со дня основания, и сейчас там управляются мои родители, — сказала она, заметив мелькнувшее в его глазах удивление. — Не могу представить, чтобы вы ели пралине.

— Не можете? — Он вскинул бровь.

— Да. Я могу себе представить, как вы едите сырые овощи, обезжиренные стейки и свеклу.

— Свеклу?

Она кивнула.

— Вроде бы это диета для людей с постоянным запором.

Глаза его распахнулись, уголки губ дернулись.

— Вы только что предположили, что я страдаю запорами?

— Это бы многое объяснило в вашем поведении, разве нет?

— Как тогда объяснить ваше поведение?

— Оно не имеет ничего общего с тем, что я ем, но сильно зависит от того, кто меня окружает, Дев.

Он поднялся на ступеньку, нависнув над ней, и теперь смотрел на нее сверху вниз.

— Никто, кроме моих братьев, не зовет меня Дев.

— О, простите. Мне нужно попросить разрешения называть вас коротким вариантом вашего имени?

— Нужно. Это было бы по меньшей мере прилично.

Рози не могла удержаться. Она закатила глаза так, что рисковала увидеть собственные мозги.

— Как бы вам понравилось, если бы я звал вас Роз?

— На самом деле, это милое имя, и я была бы не против, — выпалила она в ответ. — Хотя лучше было бы звать меня Розой, поскольку мое первое имя — Розалин.

— Розалин? Так по-южному, — пробормотал он в раздражающей манере.

— Ладно, я не стану называть вас Дев, Дев.

— Вы только что сделали это, — сухо ответил он.

— Тогда как насчет того, чтобы называть вас дебилом? Звучит подходяще.

— Вы уже называли меня так.

— Идеально. Я просто… — Ее телефон внезапно зазвонил в кармане. Она вынула его и увидела, что это снова звонит Ланс. — Прошу прощения. — Она подняла руку, призывая Дева помолчать, пока она отвечает. — Алло?

Дев уставился на нее… нет, он вытаращился на нее.

Она усмехнулась, а Ланс сказал ей прямо в ухо:

— Я звонил тебе весь день. Чем, ради всего святого, ты занималась. У меня новости по делу Мендесов.

— Прошу прощения. Я знаю. Просто сегодня я была очень занята, и сейчас не самый удачный момент.

— Что-то случилось? — спросил Ланс полным тревоги голосом.

— Если это не самый удачный момент, то зачем отвечать? — спросил Девлин.

— Там что, какой-то парень? — спросил Ланс в тот момент, когда Рози шикнула на Девлина.

— Ты что, шикаешь на меня? — требовательно спросили они оба одновременно.

Рози сжала телефон.

— Я не шикала на тебя, Ланс. Я никогда бы не стала шикать на тебя. Слушай, я могу перезвонить через какое-то время? Я — посреди очень важного спора с Девлином де Винсентом, мы спорим о том, должна ли я называть его «дебилом» или «Девом».

Девлин раскрыл рот, и на какое-то мгновение ей показалось, что сейчас он хлопнется в обморок. Потрясение, отразившееся на его лице, было первой сильной эмоциональной реакцией, которую она у него видела.

— Девлин де Винсент… тот самый Девлин де Винсент? — судя по голосу, Ланс тоже был готов упасть в обморок.

— Да. — Она посмотрела в ошеломленные глаза Девлина. — Тот самый Девлин де Винсент. Так что, пожалуйста, можно я перезвоню? Я так понимаю, как и все с ним связанное, это не займет много времени.

Девлин захлопнул раскрытый рот.

— Э, да. Перезвони, как только сможешь, — пробормотал Ланс, и его голос звучал несколько растерянно.

— Спасибо, детка. — Рози отбила звонок и уронила телефон в карман. — Вы все еще тут? Я надеялась, вы пойдете вперед и спуститесь с лестницы.

— Кто это был? — требовательно спросил он.

— Папа Римский. Вы можете, пожалуйста, отойти в сторону, чтобы я могла убрать свою машину прежде, чем дождик капнет на ваш драгоценный пикап, хотя он выглядит так, что ему не помешает мойка?

— Нет, — сказал он.

— Нет?

— Нет, — повторил он, а потом надвинулся ближе.

Они не были так близко, как в субботу, но она видела зеленые крапинки в его голубых глазах. Достаточно близко для того, чтобы при глубоком вздохе ее грудь коснулась его, и она знала, что, если это случится, все станет очень плохо, потому что, как бы ужасно это ни звучало, ее тело хотело этой близости. Ее мозги, тем не менее, не выражали солидарности с телом. Ее мозги всерьез рассматривали возможные последствия, если она слегка толкнет его вниз по ступеням.

— Я хочу, чтобы вы выслушали все, что я скажу, потому что я не стану повторяться, — сказал он тихо, так тихо, что она с трудом могла слышать его. — Я не должен объяснять, как невероятно грубо отвечать на звонок в середине разговора — такого разговора, где вы оскорбляете собеседника, — но еще и шикать на меня. На меня не шикали, даже когда я был ребенком.

Сердце у нее застучало втрое быстрее.

— Полагаю, все когда-то случается впервые?

— Вы не слушаете. Если бы вы слушали, вы бы промолчали.

Рози прищурилась.

— Я слушаю.

— Хорошо. Молчание для вас, должно быть, новый опыт, — продолжил он, и когда она раскрыла рот, он накрыл рукой ее губы. Потрясенная этим прикосновением, она тут же смолкла. — Я еще не закончил, Розалин.

О, боже.

Его большой палец обхватил ее подбородок, и это прикосновение было странно нежным по сравнению с жесткой линией его подбородка. Затем он склонил голову так, что его губы оказались в дюйме от ее губ.

О, боже, он что, собирался поцеловать ее?

Это был бы резкий поворот событий. Настолько резкий, что она просто застыла, почувствовав, как всю ее охватывает горячий румянец, а острая тяжесть разливается в груди и течет ниже, к животу, и еще, еще ниже.

Стоп. Плохая Рози. Плохая. Плохая. Плохая.

Она не хотела, чтобы он целовал ее. Он был дебилом высшей пробы!

Но да, ее соски затвердели, и да, с ней что-то было не так, и нет, он не поцеловал ее.

— Это был первый и последний раз, когда на меня шикали, — сказал он, совершенно точно не целуя ее. — Но что более важно? Что это за инсинуации по телефону про то, что все, связанное со мной, не занимает много времени? Уверяю, это не так. — Его палец скользнул по ее губам, вырвав из нее резкий вздох. — Это займет времени больше, чем ты можешь себе представить. Ты будешь умолять меня прекратить, умолять продолжать и не останавливаться. Уверяю тебя, никто не будет трахать тебя дольше и сильнее.

О.

Боже.

Мой.

Рози просто потеряла дар речи. Совершенно потрясенная, она погрузилась в настоящее, искреннее молчание, тогда как тело ее и разум развернули полномасштабную схватку друг с другом. Ее разум твердил ей, чтобы она врезала ему по яйцам, а ее тело плавилось, словно жидкая лава пронеслась по венам, вызвав к жизни такое огненное желание, которого она никогда не испытывала даже с Йеном.

Девлин провел пальцем по ее нижней губе, потянув за нее, прежде чем опустить руку.

— Но этой чести, моя дорогая, ты никогда не удостоишься, потому что сама мысль о том, чтобы трахнуть тебя, просто смехотворна.

При этих его словах ей словно вылили на голову ведро холодной воды. Огонь был потушен в мгновение ока. То, что он сказал… это было, вау… Никогда в жизни никто не говорил с ней так. Никогда. Ужасный, несвязный узел эмоций комом встал у нее в горле. Его слова задели ее сильнее, чем следовало бы, возможно, потому, что она уже ждала этих особенных дней месяца и реагировала на все слишком эмоционально.

Не спуская взгляда с ее широко распахнутых глаз, он шагнул в сторону.

— Теперь можете пойти и убрать свою машину.

Тысяча колкостей вертелась у нее на языке. Она могла затмить его оскорбление так, что он потеряется в ее тени, но он… он этого не стоил. Он не стоил ни унции ее язвительности и ни секунды времени.

Он вообще был для нее пустым местом.

Но это не значило, что она не собиралась ответить ему: она была не из тех женщин, что позволяют мужчинам вот так стоять и разговаривать с ними.

Сглотнув, она выдержала его взгляд, хотя глаза ее горели подступающими слезами.

— Мне кажется, вы оговорились. Думаю, вы хотели сказать, что трахать меня — это честь, которой вы никогда не удостоитесь, и вот почему этого никогда не случится, Дев.

Что-то мелькнуло у него на лице, очень похожее на уважение… неохотное уважение, но ей было плевать, что думает или чувствует Девлин де Винсент.

Проскользнув мимо него, она спустилась, не оглядываясь и не говоря ни слова.

Она была много чем. Немного не от мира сего. Совершенно точно — странной. Иногда — безответственной, и она, вероятно, пила слишком много вина и ела слишком много сладостей. Но она никогда не была ковриком, о который мог бы вытереть ноги хоть один мужчина, и она, черт подери, не собирается становиться им сейчас.

— Что, ради всего святого, ты делала с де Винсентом? — Это был первый вопрос, который задал Ланс, когда Рози встретилась с ним у Джилли. Он сидел на крыльце, ожидая ее.

Ланс был на пару лет младше нее, и со своими заросшей темно-рыжими волосами головой и большими карими глазами он выглядел вечным ребенком. Наверняка, даже за сорок он будет выглядеть так, будто ему все еще чуть-чуть за двадцать, и он действительно был очень хорошим парнем.

Хорошим парнем, которому пришлось несладко после возвращения из Афганистана. Это была не та тема, о которой он говорил часто, но Рози знала, что в армии он был кем-то вроде парамедика. Зная это, она пришла к выводу, что этот человек видел то, что не следует видеть никому.

Его подружка, с которой он встречался несколько лет, спуталась с кем-то, не сказав ему ни слова. Это не слишком помогло в том, чтобы адаптироваться на гражданке, а найти работу оказалось еще труднее. Учитывая все то, что он пережил на чужбине, и жизнь, которая, казалось, двигалась дальше без него, стоило ему вернуться домой, поначалу ему было очень трудно.

Но Ланс был живым свидетельством людской стойкости. Его несколько раз сбивали с ног, но он поднимался вновь, и вот он здесь.

Рози поправила ремень сумки и медленно взошла по ступеням.

— Ты ведь помнишь Никки, да? Мою подругу из университета Алабамы? Она встречается с одним из братьев… Габриэлем. Она была у них, в их доме, а я ее навещала, — ответила она, опустив большую часть подробностей, поскольку далеко не всем было известно, что Никки имела отношение к тому, что случилось с Паркером. Не то чтобы она не доверяла Лансу. Но она не имела права рассказывать о случившемся. — И Девлин был там. Он некоторым образом… дебил, так что я спорила с ним.

Рыжеватые брови Ланса приподнялись.

— Ладно. Прежде всего, поверить не могу, что ты была в доме де Винсентов, во-вторых, что ты спорила с Девлином де Винсентом.

Рози пожала плечами, будто ей было все равно, но далось это непросто. Как бы глупо это ни звучало, ведь Девлин был для нее фактически никем, она все равно не могла понять, как можно быть таким ослом без веских причин. Конечно, она не была особенно мила с ним, когда он приходил к ней домой, но он вел себя так, будто не узнал ее, и был груб с ней, едва переступив порог. Мужчина, которого она встретила на кладбище, хотя и держал дистанцию, был вежлив. Это был не тот Девлин, которого она видела уже дважды.

Как будто он хотел, чтобы окружающие его ненавидели.

— Поверь, — сказала она, отметая мысли о Девлине, в то время как лямка ее сумки вновь начала сползать вниз по руке.

— На что похож дом? — спросил он, и Рози знала, почему он спрашивает. Как и она, Ланс знал все о легендах и слухах, окружавших поместье де Винсентов. — Я не так много видела, но там было нечто крайне странное. — Она рассказала ему о растущей повсюду лозе. — Никогда в жизни не видела ничего подобного.

— По всему дому? — Его карие глаза светились интересом.

— По всей внешней стене, — подтвердила она.

— Дьявол, с ума сойти. — Ланс зачесал пальцами свои лохматые, вьющиеся волосы. — Так, как ты думаешь, ты сможешь раздобыть нам доступ в дом? Или Никки?

Рози коротко хохотнула.

— Ага, сейчас.

— Почему нет? — нахмурился он.

Она поймала сумку раньше, чем та соскользнула с руки. Боже, она ненавидела эту сумку с ее короткими лямками, но, черт возьми, на ней был такой милый лоскутный узор.

— Помимо того факта, что де Винсенты известны своей скрытностью, я совершенно уверена, что Девлин меня ненавидит.

— Ненавидит тебя? Как, черт возьми, можно тебя ненавидеть? — Он встал, когда она добралась до верхней ступеньки и обнял ее за плечи. — Ты, мать твою, потрясающая.

Рози тихо рассмеялась.

— Я знаю. — Она не хотела ни минуты больше думать о Девлине. — Так какие новости у семьи Мендес?

Сняв руку с плеч, он распахнул перед ней дверь.

— Пусть Джилли расскажет все в деталях.

Джилли ждала их в узкой гостиной. И, судя по звукам стихшего спора и тому, как быстро она вышагивала перед накренившейся башней из книг, она болтала по телефону с подругой. Эти двое спорили обо всем. Начиная с того, что приготовить на ужин, и заканчивая тем, считать ли остаточного призрака настоящим. Единственное, в чем обе сходились, был тот факт, что для них обеих не существовало никого другого. Они были полными противоположностями, начиная с того, как они выглядели и одевались, и заканчивая тем, что Джилли была вегетарианкой, а Лиз считалась ценителем мяса.

Но Рози сомневалась, что знает кого-то, кто любил бы друг друга сильнее, чем эти двое.

Она опустилась в старое кресло, когда Джилли развернулась, вскинув свободную руку.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, детка, но я должна закругляться. Тут Рози и Ланс… да. — Джилли закатила глаза. — Лиз передает привет.

— Привет, — ответила Рози, улыбнувшись Лансу. — Она на работе?

— Да. Но скоро будет. Что? — Джилли резко развернулась и подхватила бокал вина. — Лиз будет тут через сорок минут. Я вешаю трубку. — Последовала пауза, потом лицо ее смягчилось. — Ты знаешь, что я скучаю. Я всегда скучаю, а теперь заткнись и возвращайся к работе, чтобы хоть раз в жизни уйти домой вовремя.

— Хотите чего-нибудь выпить? Нет? Идеально. — Джилли бросила телефон на диван, где он подскочил на пушистом ворсистом покрывале. — Рада видеть тебя живой, Рози.

Рози изогнула бровь.

— Я пропустила пару звонков, и вы, ребята, решили, что я умерла?

— Это Новый Орлеан. — Она заправила за ухо темные пряди. — Тут возможно все.

— Это небольшое преувеличение, — ответила Рози.

— Придется тут согласиться с Рози. — Ланс сел на подлокотник кресла.

— Конечно. Ты ведь ее любишь. — Джилли мило улыбнулась. Рози напряглась, когда Ланс шикнул на Джилли.

Джилли не обратила на него внимания.

— Как бы там ни было, я поговорил с Престоном Мендесом, и, как он и просил, не стала показывать его жене то, что мы сняли на камеру.

Престон хотел просматривать все, что они снимут до того, как это увидит его жена, и команда уважала его желание. Хотя Рози считала, что Маурин должна знать. Она понимала, что он не хотел расстраивать свою жену, но, в конце концов, ей придется посмотреть запись.

— Нет нужды говорить, что он был очень обеспокоен тем, что мы сняли в субботу ночью, — продолжила она, делая глоток вина. — Он не слышал удара, но проснулся, когда заплакал ребенок.

— Он позволит нам остаться там на ночь? — спросил Ланс.

Джилли покачала головой.

— Он обсудит это с женой, но, думаю, они согласятся. Я всего лишь сто миллионов раз объяснила ему, что если мы проведем там ночь, то сможем собрать больше данных.

— Ну, пока он, по крайней мере, должен позволить нам установить в доме пару ЭГФ датчиков, — предложила Рози.

— Согласна. Но люди ведут себя странно, когда понимают, что в их доме есть аппаратура, записывающая разговоры. Вы знаете. — Джилли села на диван. — Но, ребята, пришло время рассказать вам нечто действительно странное. Это нечто, что выяснилось в предыдущем разговоре с Престоном, и это либо странное совпадение, либо судьба.

Рози бросила взгляд на Ланса.

— Ты понимаешь, о чем она?

— Не очень.

— Он не знает, но когда он приходил раньше, то упоминал, что, когда он говорил с тобой по телефону, ты была с де Винсентом. Это правда? — Джилли едва не дрожала от возбуждения, будто напилась энергетиков.

Рози нахмурилась и тяжело выдохнула. Последний, о ком она хотела говорить или думать, был де Винсент.

— Да, была. Какое это имеет значение?

Джилли рассмеялась.

— И вот тут все или идеально совпадает, или выглядит по-настоящему странно. Как вы знаете, у Мендесов не было в доме никакой активности до тех пор, пока не появился ребенок. Мы, конечно, предположили, что причина активности в нем.

Рози медленно кивнула.

— Да…

— Но выяснилось, что в те дни, когда родился ребенок, соседний пустующий дом был продан милой молодой паре.

Рози понятия не имела, к чему ведет Джилли, и невольно задалась вопросом, не курнула ли та чего перед их приходом.

— В доме рядом началась большая реконструкция, которая шла несколько месяцев и тянется до сих пор, — объяснила Джилли, махнув бокалом в их сторону, прежде чем поставить его на кофейный столик. — А что пробуждает призраков в первую очередь?

— Реконструкции? — ответил Ланс.

Джилли хлопнула в ладоши.

— Верно!

Склонившись вперед, Рози закинула ногу за ногу.

— Ладно. Существуют случаи, когда ремонт в одном доме пробуждает активность в другом. Если это такой случай, то у нас для семьи есть хорошие новости. Обычно активность сходит на нет, как только ремонт заканчивается.

— Или дух вернется в тот дом, из которого пришел, — добавил Ланс.

— Как бы то ни было, какое отношение это имеет к де Винсентам? — спросила Рози.

— Потому что, кто бы, думаете, купил дом рядом с домом семьи Мендес? — Джилли закусила губу, переводя взгляд с одного на другого. — Люциан де Винсент.

Рози раскрыла рот.

— Что?

Ланс замер.

Джилли кивнула.

— Ага. Престон повстречался с ним на выходных. Вышло так, что он случайно вышел во двор, когда Люциан и его девушка осматривали ремонт. А теперь скажите мне, что это всего лишь странное совпадение, что кто-то, живущий в самом густонаселенном призраками месте во всех Штатах, селится рядом с семьей, которая сразу же заявляет о странной активности в своем доме?

У Рози не было слов.

— Призраки порой могут преследовать людей… Знаете, когда не дом или предмет одержим призраком, а человек, но… — Ланс провел рукой по волосам. — Но, черт, как тесен мир.

Джилли улыбнулась и вскинула брови, глядя на Рози.

— Так что, поскольку ты теперь, очевидно, лучшая подруга де Винсентов, — сказала Джилли, и Рози раскрыла рот в ответ на это ужасно ошибочное заверение, но Джилли продолжила: — ты должна проникнуть в этот дом по соседству с домом Мендесов.

Рози вышла из ступора.

— Не будет этого.

Джилли встретилась с ней взглядом, и ее улыбка стала прямо-таки демонической.

— Я готова поспорить на всю мою подписную серию «Сумерек», что это произойдет.

— Ты засранец, ты это знаешь?

Дев поднял взгляд от мерцающего экрана компьютера к Гейбу. Было поздно, проклятые первые часы ночи и колонки цифр: депозиты банков в Китае, России и Узбекистане вызывали головную боль. Вклады в банках, где, как прекрасно знал Дев, не было такого бизнеса, чтобы гарантировать семизначные депозиты.

Криминальному эксперту в области бухгалтерии понадобилось несколько месяцев на то, чтобы проверить множество поддельных счетов и номеров переводов, а также ложную информацию, предоставленную некоторыми адвокатами и финансовыми консультантами Лоуренса, и выяснить, откуда взялись эти депозиты и эти банки, подтвердив худшие опасения Дева.

Так что в данный момент у него не было терпения обсуждать то, что там хотел обсудить Гейб.

— Не уверен, о чем ты, но я не в настроении для такого разговора. — Дев свернул таблицы прежде чем откинуться на спинку кресла.

— У тебя никогда нет ни для чего настроения. По крайней мере, ни для чего хорошего. — Гейб вошел в кабинет и опустил руки на спинки двух кресел, стоявших перед столом Дева. — Но я налью тебе выпить.

— Конечно.

Гейб стиснул зубы.

— То, как ты говорил сегодня с подругой Никки. Это было неприемлемо.

Дев почувствовал, как напряглись мышцы шеи.

— Для кого неприемлемо?

— Для любого достойного человека, — огрызнулся Гейб. — Ты заставил ее отогнать машину. И ради чего? Обычно тебе плевать, когда твой пикап припаркован не в гараже.

Хотя это было не совсем так, и, откровенно говоря, Дев не понимал, почему он потребовал, чтобы Рози убрала машину. Требование было… незрелым и глупым. Он мог признаться себе в этом. Он сделал это потому, что знал… он знал, что это взведет ее, и почему-то ему хотелось сделать это.

— Ты специально ждал полуночи, чтобы поговорить об этом?

— Я ждал, пока Никки заснет, чтобы убедиться, что у нее не будет этих проклятых кошмаров, и лишь тогда пошел поговорить с тобой. — Гейб оттолкнулся от кресел. — Прямо сейчас Никки нужно, чтобы ее окружали друзья, семья и люди, которым она не безразлична. И если это значит, что Рози будет ее посещать, то тебе, черт возьми, придется смириться с этим.

— Мне плевать, будет ли Рози приходить к ней, — ответил Дев.

— Правда? Тебе плевать? Тебе точно не было плевать. Ты заставил ее почувствовать себя кошкой в доме, полном собак, как только узнал, что тут кто-то есть.

Хотя его братья не верили в это, у него не было сверхъестественной способности чуять, когда в доме находятся посторонние, и он не тратил времени на беспокойство о том, что они там делают. До тех пор, пока гости его братьев не шатались поблизости и не попадались ему на глаза, его вообще ничто не волновало.

Его взгляд опустился на бокал бурбона на столе. Гейб понятия не имел, каким на самом деле засранцем он был с Рози. Дерьмо. Даже сам он чувствовал укол… вины. Эта женщина, однако, задевала все его струны… Струны, о существовании которых он даже не подозревал… но он вел себя неразумно и грубо по отношению к Рози. Что он ей сказал?..

Это было не только совершенно неуместно, это была еще и ложь.

Не та часть, где он сказал ей, что она будет умолять его остановиться, умоляя не останавливаться. И не в той части, где он обещал ей, что никто не будет трахать ее сильнее и дольше. Это была правда. Он солгал о том, что сама мысль трахнуть ее — смехотворна.

В этом не было ничего смешного, и он много думал об этом с утра субботы. Достаточно того, что он уже был убежден, что она будет… Резко выдохнув, Дев подхватил бокал бурбона и сделал глоток. Рози будет как никакая другая. Он уже знал это.

— Это все, о чем ты хотел поговорить со мной? — спросил он, поднимая взгляд на Гейба.

Его брат помолчал, потом спросил:

— Что, черт подери, этот человек сделал с тобой?

Каждый его мускул напрягся. Дев даже пальцем не пошевелил.

— Какой человек?

— Не играй со мной в эти игры. Ты знаешь, что я говорю о Лоуренсе. Что, черт возьми, он сделал с тобой, что ты стал так жалок?

Некоторое время он поверить не мог, что его брат задал ему этот вопрос, но потом вспомнил, что Гейб не знал. Не знал и Люциан. Он смотрел на своего брата, страстно желая, чтобы тот ушел назад к Никки. Не потому что хотел, чтобы Гейб убрался с глаз долой. Но потому что не хотел, чтобы его брат выкапывал свежие скелеты.

— Что он сделал, Дев? — Гейб не уходил. Пока нет. — Я должен знать, потому что с каждым днем ты становишься все больше похож на него, и меня это, мать твою, ужасает.

Дев стиснул зубы, а его правая рука сжала бокал. Он не мог даже говорить.

Гейб пристально смотрел на него долгое мгновение, а потом резко, коротко рассмеялся, покачав головой.

— Ладно. Спокойной ночи, Дев.

Он сидел там и смотрел, как его брат уходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Бокал в руке тяжелел, пока слова Гейба крутились и крутились в его голове.

«Ты становишься все больше похож на него». Дев никогда не станет Лоуренсом. Никогда.

Тело Дева среагировало, не думая.

Встав, он завел руку за голову и швырнул бокал через всю комнату. Тот врезался в закрытую дверь, разлетевшись от удара вдребезги. Жидкость и стекло покрыли паркет. Несколько мгновений он так и стоял там, а затем сделал глубокий, медленный вдох. Поправил манжеты рубашки и снова сел, сосредоточившись на доказательствах того, во что был вовлечен Лоуренс де Винсент.

На следующий день Дев стоял перед панорамными окнами и смотрел на город. Его мысли метались в тысячах различных направлений, хотя он был неподвижен и тверд, словно здание, в котором находился.

Он только что закончил совещание с городскими чиновниками по вопросам планирования и разработки проекта, который финансировала компания «Де Винсент Индастриалз». То, что начиналось как новый офис, теперь превратилось в чертов медицинский комплекс. Но ультрасовременное учреждение означало, что доктор Флорес оставался предельно осмотрительным всегда, когда его семья нуждалась в медицинской помощи, а это было бесценно.

В конце концов, если бы не молчание доктора Флоренс, весь мир с легкостью узнал бы, что его сестра, Мадлен, была жива последние десять лет. И, как только это стало бы известно, возникла бы масса вопросов. Тех, на которые Дев и его семья предпочли бы не отвечать из-за того, куда они могли привести.

Мир не должен был знать, что его сестра не только намеренно исчезла и сожительствовала с их двоюродным братом, но и была убийцей.

Это должно было остаться секретом семьи.

Его телефон зазвонил, и он быстро повернулся, пройдя к своему столу. Нажал клавишу интеркома.

— Да?

В динамике раздался голос Дерека Фрейна, его помощника:

— К вам Росс Хайд. — Последовала пауза, и раздражение Дерека ясно прочиталось в одном слове. — Снова.

Дев стиснул зубы, глядя на телефон. Когда дело касалось семьи де Винсент, этот человек проявлял бульдожью хватку, веря, что они замешаны в каком-то грандиозном заговоре и злодеяниях.

По иронии судьбы Росс был бы прав, если бы лаял на другое дерево. Как всегда. Но Дев знал, что подстегивало Росса сильнее личных чувств, сильнее необходимости написать громкую статью о семье де Винсентов. И, в отличие от своего дяди и остальных членов семьи, он не избегал этих встреч с Россом, регулярных, как часы.

— Впусти его, — приказал Дев.

— Да, сэр.

Не успел Дев сесть за стол, как его помощник открыл дверь, и вошел репортер «Адвоката». Дереку даже спрашивать не надо было, хотят ли они чего-нибудь. Он просто закрыл за ним дверь, оставив Дева наедине с репортером.

Росс улыбнулся, сверкнул ровными, ярко-белыми зубами.

— Вы сейчас не кажетесь слишком довольным.

— А я что, выглядел довольным хоть в один из ваших визитов? — спросил он.

Ничуть не смутившись, молодой человек шагнул вперед.

— Я думал, вы захотите сделать заявление по поводу безвременной и довольно скандальной кончины Паркера Харрингтона.

Дев откинулся на спинку стула.

— Я уже сделал заявление, думаю, вам это известно.

— Ах, да, но я полагал, есть еще что-то помимо обычных мыслей, молитв и прочей подобной чуши, особенно учитывая то, что брат женщины, с которой вы помолвлены, пытался кого-то убить, а Сабрина объявлена в розыск. — Росс уселся в кресло перед столом.

— Значит, вы полагали неверно, — любезно ответил Дев. — А Сабрина уже не моя невеста.

В темных глазах Росса вспыхнуло любопытство.

— Это интересно.

— Не очень. Помолвка была разорвана месяц назад. — Ложь слетала с его языка так же гладко, как и правда, но ведь у него всегда был дьявольский язык, не так ли? Этому-то и научил его Лоуренс. — Вы не знали этого? Я думал, журналист с вашими талантами будет в курсе.

Росс стиснул зубы.

— Знаете, что я нахожу интересным? Полное отсутствие информации о жертве Паркера. Как будто этой женщины не существует, или она связана с кем-то или с некой семьей, достаточно могущественной, чтобы скрывать данные о ней от общественности, и знаете, о ком это все заставляет меня подумать? О де Винсентах.

— А должно было бы натолкнуть на мысль о том, что, кем бы ни был ваш человек в полицейском департаменте, на этот раз он действительно делает свою работу, сохраняя личность жертвы в тайне.

Росс усмехнулся.

— Уверен, все дело именно в этом, а вовсе не в новом шефе полиции, который боится умереть так же, как предыдущий.

Дев вскинул бровь.

— Умереть от сердечного приступа. Я очень надеюсь, что этого не случится.

— Ага, — Росс натянуто улыбнулся. — Я уверен, что он умер от естественных причин, так же, как уверен в том, что ваш отец повесился.

— У вас такое богатое воображение, Росс.

— Воображение? Этого мне как раз не хватает.

Глядя на него, Дев закинул ногу за ногу и лениво сцепил пальцы.

— Знаете, я действительно рад, что вы навестили меня сегодня.

— Неужели? — сухо переспросил Росс.

— Что там за дела с Рози Герпин?

Росс нахмурился.

— Рози? А что с ней?

— Вы тут собираетесь играть в святую невинность? — Дев посмотрел ему прямо в глаза. — Какие у вас с ней отношения?

— У нас отношения? — Росс глухо хохотнул. — Какое хамство с вашей стороны совать в это нос.

— Если у вас нет таких проблем с моими делами, тогда не должно быть проблем и с тем, чем интересуюсь я, — ответил Дев. — Что она значит для вас?

Росс долго молчал.

— Почему вы спрашиваете?

— Вы думаете, я не знаю, что именно Рози познакомила вас с Никки? — Дев приподнял бровь. — Ваша с Рози дружба весьма удобна.

— Я знаю Рози около двух лет. — Под скулами Росса заиграли желваки. — Мы познакомились с ней еще до того, как я узнал, кто такая Николетт Бессон.

— Неужели? — Взгляд Дева скользнул по его лицу. — Если вы пытались использовать ее, чтобы получить информацию, точно так, как пытались проделать это с Никки, то вы ставите ее в очень неловкое положение. Надеюсь, вы не станете делать ничего подобного с невинным человеком. Это в том случае, если она действительно не замешана в том, что вы задумали.

Ноздри репортера затрепетали, повисла долгая пауза.

— Я пойду на все, чтобы докопаться до правды.

— А Рози? — спросил Дев. — Она пойдет?

Росс ухмыльнулся, обхватив подлокотники кресла.

— Я вижу, что этот разговор ни к чему не ведет. Я найду выход сам.

— Погодите. — Дев слабо улыбнулся, когда репортер замер. — У меня к вам есть еще один вопрос. Кое-что любопытное.

Росс вскинул брови.

— Я весь внимание.

— Думаете, я не знаю, кем была ваша подружка? — спросил Дев. — Или кто она есть. Поскольку ее все еще считают пропавшей без вести. — Все переменилось в мужчине перед ним. Взгляд его, как и черты, заострился. Он весь напрягся, проступив в каждой черточке и тени его лица. — Я знаю, почему вы постоянно приходите. Я знаю, что вы думаете и во что верите о моей семье и ее участии во всем этом, — продолжил Дев. — Я даже понимаю, почему вы не можете успокоиться.

Костяшки пальцев мужчины побелели.

— Вы понимаете, Девлин?

— Да. — И он понимал. Он понимал так, как, он надеялся, Россу никогда не повезет узнать.

— Тогда вы должны понимать, что я не сдамся, пока не узнаю правду о том, что с ней случилось, — выпалил Росс. — И не смей сидеть передо мной и заявлять, что никто из вас не имеет отношения к ее исчезновению.

Дев молча смотрел на этого человека.

Верхняя губа Росса дернулась в оскале.

— Все это время вы ни разу не сказали мне, что знаете. Почему вдруг сейчас, Девлин? Я что, близок к истине?

— Вы никогда не были от нее дальше, — ответил Дев. — И, если вы пойдете по этой дороге, вы никогда ее не найдете.

— Это угроза? — Злость вспыхнула на щеках Росса румянцем.

Дев покачал головой.

— Это совет. Бесплатный. Хотите еще совет? Не посылайте мне больше фотографий со словами «Я знаю правду», нацарапанными на них. Это вам не детективный роман.

— С чего вы взяли, что это я?

— Я не дурак, Росс.

— Да пошел ты. — Росс вскочил на ноги. — Ты понятия не имеешь, что я знаю. Ты понятия не имеешь, как я близок к тому, чтобы разоблачить каждого из вас, сукины дети.

— Как разоблачить? — спросил он, чувствуя легкое любопытство.

— Как есть, — ответил Росс. — Убийцы.

Платье было… просто вау.

Рози крутилась перед зеркалом, встроенным в дверь ванной комнаты. Времени ни на что не хватало, так что она не могла примерить платье, чтобы убедиться, что оно идет ей, вплоть до дня бала. Так что вот он наступил, пятница, вечер маскарада, и она только-только надела его.

Слава чупакабрикам, оно ей шло. Платье определенно шло ей.

Рози нашла в комиссионке старое подвенечное платье и купила его во всей красе цвета сливок и слоновой кости. Она не была уверена, можно ли сделать из него подходящий маскарадный костюм, но сейчас оно вовсе не походило на то подвенечное платье, которое она нашла.

Медленная улыбка тронула ее губы. Платье было сшито из шелка с нейлоновой подкладкой, что позволило швее продемонстрировать свое волшебство. Подкладка была выкрашена в темно-красный цвет, а бисерная деталь с лифа — спорота и выкрашена в черный и использована как отделка для воротника, манжет свободно ниспадающих рукавов и подола юбки. Без черного корсета лиф сидел бы свободнее, но с ним ее грудь выглядела как никогда хорошо, а талия — как никогда тонко, ей даже не пришлось сильно затягивать его.

Она знала, что часть женщин, скорее всего, наденут подъюбник или нижнюю юбку из тафты, чтобы создать объем, типичный для той эпохи, которой был посвящен маскарад. Но она отказалась от тяжелых и громоздких нижних юбок. Ей нравилось, как платье облегает бедра. Зачем портить такую красоту огромной нижней юбкой?

Если бы Девлин увидел ее в этом платье, то подавился бы собственными словами. Рози ухмыльнулась своему отражению. Но увы, вряд ли он увидит ее. Не то чтобы ей хотелось этого, но она ни секунды не думала, что увидит его на маскараде. Костюмы там были обязательны для всех без исключений, а она никак не могла представить его хотя бы в маске. Он, вероятно, швырнул на это мероприятие кучу денег и умыл руки.

Рози повернулась, проверив, как выглядит со спины, затем крутанулась. Ее улыбка стала шире, когда она пригладила корсет.

Бусины внезапно загремели.

— Выглядишь прекрасно, детка.

Рози подняла взгляд и увидела в отражении глядящую на нее мать. Она заехала после работы, чтобы помочь ей надеть платье и корсет. Рози ничуть не походила на мать и сестру. У Беллы были такие же красивые темные глаза и кожа, а также гибкая, изящная фигура грациозной балерины, как и у матери.

«Гибкая» и «изящная» — никто бы не использовал эти слова по отношению к Рози. «Крепкая» и «неуклюжая» — это подходило ей больше.

Ее старшая кузина безжалостно дразнила ее, когда они были детьми, утверждая, что ее нашли в протоке, а поскольку Рози была маленькой и глупой, она, истерически рыдая, бежала прямо к матери, убежденная, что она — нежеланный или случайно найденный ребенок.

Это был, наверное, первый, но далеко не последний раз, когда ее родители задались вопросом, насколько она доверчива, но дети, даже братья и сестры, могут быть ужасно подлыми.

Лишь повзрослев, Рози начала походить на своего отца. Но у всех трех женщин семьи Прадин были прабабушкины волосы. Крупные, пышные каштановые кудри с рыжим отливом. У Рози они отливали в рыжий сильнее, к тому же она унаследовала веснушки отца. Слабые, почти незаметные, особенно когда она наносила макияж, но они были, свидетельствуя о причудах генетики.

— Спасибо, мамочка.

Ее мать села в старое, огромное кресло в викторианском стиле, украшенное изумрудно-зелеными вельветовыми подушками, которое Рози поставила в угол, рядом с балконными дверями.

— Поверить не могу, что это было подвенечное платье.

— Здорово, правда? — Рози развернулась от зеркала и прошла к комоду. Она подхватила маску. — Ты ведь не считаешь, что оно слишком простое, да?

— Дорогая, в этом платье маску ты можешь нарисовать прямо на лице.

Рози рассмеялась. Эту дешевую маску она купила в магазинчике для туристов. Красная, с черными лентами по краям, простая в сравнении с теми, что были украшены перьями и камнями.

— Ты видела, как я пыталась нарисовать человечка из палочек? Я ни за что не стану рисовать маску.

Ее мать положила одну длинную ногу на другую. Она заехала сразу из пекарни, но на ней не было ни одной мучной пылинки. Когда Рози уходила из пекарни, казалось, будто она валялась в муке.

— Оставишь волосы распущенными?

Рози кивнула. Она расчесала волосы на пробор, и прямо сейчас, пока влажность оставалась в норме, локоны не смотрятся клубком завитушек.

— Я знаю, все наверняка сделают прически, но, что бы я ни сделала, оно будет смотреться великолепно, пока я не выйду отсюда, а через пятнадцать минут будет казаться, будто на макушке у меня сдох дикобраз.

— Это некоторое преувеличение, — ответила мама. — Хотя мне нравится, когда ты оставляешь их так. Так ты выглядишь сексуально.

Она наморщила нос в ответ.

— Я умру счастливой, если ты не будешь называть меня сексуальной, мам.

Мама закатила глаза.

— Сара придет сюда или?..

— Я встречусь с ней на месте.

Последовала пауза, а затем она спросила:

— Так как, у тебя есть другие планы на выходные, кроме бала?

Опустив маску на комод, она покачала головой.

— Нет.

Это могло измениться, если Джилли удалось бы добиться, чтобы семья Мендесов позволила им провести более длительное исследование. На записи больше не было никакой активности, Джилли также пыталась убедить их позволить КНОПке привести Сару, чтобы посмотреть, сможет ли она установить контакт с духом. Но они не решались сделать это, что и Рози, и Ланс находили странным. Люди вообще странные, даже нормальные люди, которые верят, что в их доме живут призраки.

Конечно, Джилли теперь была убеждена, что источником активности является тот дом, который купил Люциан, и, по мнению Джилли, это объясняло столь длительные паузы в проявлениях. Она все еще приставала к Рози с доступом в дом. Только сегодня она оставила такое длинное сообщение, что голосовая почта прервала запись, когда Джилли дошла до десятой причины, почему Рози должна спросить одного из де Винсентов или Никки о доме.

— Значит, идеально, — сказала мама.

Она прищурилась на мать, поправляя корсет.

— Что идеально?

Ее мать улыбнулась, и это была улыбка, которую Рози знала слишком хорошо. Она была слишком нетерпелива, слишком услужлива, и карие глаза матери заблестели. Рози собралась с духом.

— Ну, у меня есть один друг. Я думаю, вы были бы рады знакомству.

Рози открыла рот, тогда как пальцы ее замерли, вцепившись в нижний край корсета.

— Он друг Адриана, — продолжила ее мать. Адриан был мужем сестры Рози. — Он терапевт, специалист по легочным болезням, но сейчас он занят другим. Белла говорит, он очень…

— Мама, — оборвала ее Рози.

— Что? — Лицо матери выражало святую невинность. — Я просто рассказываю тебе, что есть такой парень, который, я уверена, свободен на выходных и будет счастлив с тобой познакомиться.

Рози опустила руки.

— Прошу, скажи, что ты не сводничаешь снова.

— Я бы никогда не стала этого делать. — Возмущенный вздох матери не возымел эффекта, поскольку она уже не раз, а трижды назначала свидания без ведома Рози. — Найти тебе пару это не сводничество.

— Кажется, это одно и то же, — ответила Рози, возвращаясь к корсету. — Не то чтобы я не хожу на свидания.

— «Тиндер» — это не свидания.

— Мама. — Рози наморщила нос. — Как будто ты знаешь, что такое «Тиндер».

— О, я вполне представляю себе, что это, и, честно говоря, жалею, что, когда я еще не вышла замуж, не было ничего такого. Я всем сердцем люблю твоего отца, но было бы славно, будь у меня такое милое маленькое приложение для свиданий на телефоне.

Покачав головой, Рози глубоко вздохнула, и ребра запротестовали в тесноте корсета. Ничего не было хуже этих штук, но они были дьявольски сексуальны.

— Ты бы только и делала, что бегала на свидания.

Ее мать ухмыльнулась.

— Но правда, Эрик… его зовут Эрик… очень бы хотел с тобой познакомиться. Я скину тебе его номер.

Рози закрыла глаза и коротко помолилась про себя. Это была не очень правильная молитва. Она начиналась с: «Младенец Иисус, молю, помоги мне», так что она сомневалась, что на ее мольбы ответят, но попробовать стоило.

— Ты взяла номер этого парня?

— Для тебя. Не для себя.

— Ну, да, очевидно. — Рози помолчала. — По крайней мере, я на это надеюсь.

— Я не давала слова, что ты пойдешь с ним на свидание, но надеюсь, что ты напишешь ему. — Она встала со стула и подошла к Рози. Взгляд матери искал ее. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, детка.

— Я счастлива. Я что, выгляжу несчастной? Потому что я счастлива. Я наконец-то попаду на Маскарад, так что, на самом деле, я вне себя от счастья.

— Я знаю, но я говорила не об этом. — Она провела большим пальцем по щеке Рози. — Я хочу, чтобы ты обрела то счастье, которое у тебя было с Йеном.

У Рози перехватило дыхание.

— Мама…

— Я знаю, детка. Я знаю, что прошло десять лет, и ты преодолела это. Я знаю, но я… я беспокоюсь о тебе. Ты — моя дочь, и я боюсь, что ты не позволишь себе вновь найти такую любовь, ведь в этом вся суть, суть жизни. Зачем это все, если тебе не с кем это разделить?

Горло закостенело.

— У меня есть люди, с которыми я могу разделить все это. Ты. Папа. Белла. Мои друзья.

— Это не то, о чем я говорю.

Прерывисто вздохнув, Рози выскользнула из рук матери и сделала шаг назад.

— Может быть… может быть, я не найду вновь такую любовь, — сказала она, поднимая взгляд на свою мать. — Может быть, он и был этим для меня. Может быть, он был единственным, а я не из тех, у кого может быть множество «единственных». И это нормально.

Глаза матери стали печальными.

— Ты уверена, Рози?

А имело ли это значение? Потому что если Йен был для нее тем самым единственным, то не важно, как она относится к этому факту. Реальная жизнь не всегда полна «жили долго и счастливо», и множеству людей приходится сталкиваться с этим. Очень часто жизнь — это вовсе не «жили долго и счастливо».

И, может быть, у Рози как раз такой случай. Ее «жили долго и счастливо» она найдет не в мужчине или женщине. Она найдет это в самой себе.

Она считала, что для нее все так и будет, но в такие моменты — сомневалась в этом.

— У меня странные предчувствия насчет сегодняшнего вечера.

Подхватив длинную юбку своего платья, чтобы не упасть лицом вниз на тротуаре у частного дома на Сент Чарльз, Рози замерла на полушаге и повернулась взглянуть на Сару. Рози только что подвезли до места, и она увидела, что Сара уже ждет ее на углу улицы.

Сара в точно таком же платье выглядела потрясающе. Она была на добрую голову выше Рози, с лицом, что называется, кровь с молоком, и ее светлые волосы были собраны на макушке в элегантную прическу.

Она была одета так же, как Рози: в красную маску с черными лентами и такое же длинное, черно-красное платье с ниспадающими рукавами и корсетом, у кружевного лифа был такой глубокий вырез, что кто-нибудь имел все шансы увидеть девочек Сары этим вечером.

Хотя кто бы говорил. Если бы Рози наклонилась, то ее девочки, наверное, просто вывалились бы наружу. Хотя, возможно, она просто потеряла бы сознание, потому что, едва Сара увидела Рози, она первым делом затянула ее корсет так сильно, что Рози оставалось удивляться, как не треснули ребра.

Но, когда Сара сказала, что у нее странные предчувствия, Рози прислушалась.

— Плохие вроде «лучше нам пойти домой прямо сейчас»? Или просто странные в целом?

Не обращая внимания на раздраженные взгляды людей, которым приходилось их обходить, Сара закрыла свои голубые глаза и шагнула ближе к Рози.

— Это довольно сильное чувство.

Рози ждала продолжения, чувствуя довольно сильную дрожь у основания шеи. Вечерний воздух был холодным, и она знала, что дрожит скорее из-за сильного перепада температур.

— Кажется, мне не стоило принимать это приглашение.

Рассмеявшись, Сара склонила голову набок, и Рози поразилась тому, как не опрокинулась вся эта конструкция из уложенных на макушке волос.

— Если бы я тебе сказала, что этой ночью ты потеряешь палец, ты бы все равно осталась. Ты слишком давно хотела попасть сюда.

— Это точно. — Мужчина, проходивший мимо, и, как предположила Рози, одетый вампиром Лестатом, на мгновение отвлек ее. Это был довольно аутентичный костюм. Она снова сконцентрировалась на Саре. — Но у тебя странное предчувствие.

— Это не плохое предчувствие. Просто я слышу голос. — Уличный фонарь моргнул, бросив тусклый желтый свет на ограду из кукурузных стеблей, окаймлявшую фасад особняка. Сара повернулась и подняла два конверта цвета слоновой кости, чтобы обмахнуться ими, как веером. Конечно же, на Маскараде не было онлайн билетов или приглашений. Все устраивалось по старинке, на бумаге. — Скорее как шепот.

— Шепот? — Рози привыкла к подобному, когда дело касалось Сары: внезапные шепоты и предчувствия. — И ты знаешь, что говорит этот шепот?

Сара кивнула, и прядь волос упала вперед, на маску.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

— Правда? — сухо переспросила Рози. — Что, призрак нашептывает мотивационную речь тебе в уши?

— Забавно, правда? — Она пожала плечами. — Ты рассказывала кому-нибудь из де Винсентов о том, что произошло во время нашего сеанса? — Рози привыкла и к тому, как быстро Сара меняет тему.

— Нет. Не думаю, что мне поверят, и, ну, у них сейчас и без того полно дел, — объяснила она, думая о Никки. — Это не самая простая тема для разговора с незнакомцами.

От удивления Сара распахнула глаза.

— Я некоторым образом поражена тем, что ты не нашла немедленно одного из них и не рассказала им все.

Рози поджала губы. Было сложно объяснить, почему она ничего не рассказала. Конечно, большинство поняло бы все, потому что все это звучало совершенно безумно, но Рози действительно беспокоил тот факт, что она никому ничего не рассказала, хотя это потребует от нее разговора с одним из де Винсентов, и, возможно, даже нужно будет привлечь внимания Девлина.

Что, вероятно, было неизбежно, поскольку она планировала снова навестить Никки.

Сара внимательно посмотрела на нее и кивнула.

— Ладно, идем.

И с этими словами Сара направилась к ровной цепочке людей, входивших в узкие ворота в заборе. Хорошо, что Рози любила странности, потому что, черт возьми, Сара иногда бывала очень странной.

Придерживая юбку, она нагнала Сару и взглянула на потрясающий особняк в стиле греческого возрождения, расположенный неподалеку от университета Лойолы. Рози видела его, наверное, сто тысяч раз, но никогда — так. Никогда — в ночь легендарного Маскарада, где собирались самые могущественные и самые обеспеченные люди Нового Орлеана, и бог знает кто еще. Но Рози никто из них никогда не интересовал.

Она провела рукой по маленькой, украшенной бусинами сумочке, нащупав маленький квадратный диктофон. Рози улыбнулась. Одной-единственной ее целью на сегодня было записать голос призрака убитой невесты.

Скорее всего, ей не представится второго такого шанса, так что, скорее всего, тот голос, который слышала Сара, передал очень важное сообщение, если только не невероятно дрянное. Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Команда охранников стояла на воротах, вот почему приходилось так долго ждать, чтобы войти, но Сара махнула приглашениями, и вскоре они уже прошли внутрь, и их шаги замедлялись по мере того, как они углублялись в дом. Повсюду виднелись белые и черные кружева, море тафты, маски с перьями и замысловатые шиньоны. Дам украшали мушки, лица были припудрены белилами, словно рисовые лепешки, а на шеях сверкали настоящие изумруды и сапфиры.

От приторного запаха духов и одеколонов, смешавшихся в этой тесноте, Рози чувствовала легкое головокружение. Ну, возможно, тут дело было еще и в корсете, но она заставила себя преодолеть слабость. У нее пересохло в горле, и она надеялась, что внутри найдется вино, лучше — из по-настоящему дорогих вин, которые она никогда не купит.

— Красиво, правда? — Сара подхватила Рози под локоть.

Это было действительно так. Особняк стоял в глубине двора, далеко от улицы, и казалось, что внутри горят все лампы. Большой двор перед домом был освещен мягкими белыми гирляндами и свисающими с шестов бумажными фонарями. Широкая дорожка вела к ступеням, протянувшимся на всю ширину дома.

— Спасибо, что пригласила меня, — сказала Рози, сжав ее руку. — Я знаю, что уже благодарила тебя, но стоит повторить. Это потрясающий опыт.

Сара склонилась к ней, заговорив тише, поскольку они уже подошли к ступеням.

— Потрясающий опыт — проникнуть наверх, в ту спальню?

Скользнув по подруге застенчивым взглядом, Рози изобразила оскорбленный вздох.

— Как ты смеешь предполагать подобное?

— Угу, — Сара рассмеялась, поднимаясь по ступеням. — Если тебя поймают, мы не знакомы.

Рози улыбнулась.

— Я прокричу со стропил имя твоего бывшего жениха, чтобы все услышали.

— Моя девочка.

Прохладный воздух дразнил ее разгоряченную кожу, когда она шла по просторному овальному фойе. Должно быть, тут поработала магия Вуду, раз они смогли поддерживать внутри прохладный воздух при таком скоплении народу и открытых дверях, но она была чертовски рада этому. Она ждала, что тут будет душно, как в парилке, но тут вполне можно дышать.

Было сложно понять, насколько тут просторно, со всем этим смехом, гулом разговоров и толпами людей. Тут было столько всего, на что можно было посмотреть и что послушать, что она была немного ошеломлена. Это больше всего напоминало попытки ходить по улицам во время Марди Гра. Она скользила взглядом по лицам, скрытым масками, и фигурам, наряженным в костюмы. Если бы тут появился кто-то из знакомых, что было маловероятно, поскольку она не водила дружбы ни с кем из этой пафосной толпы, она бы их не узнала… ее глаза распахнулись. Матерь божья, мужчина в…

— Бриджи, — прошептала Рози. Медленная усмешка скользнула по ее губам, когда взгляд ее скользнул по тому, что выставляли напоказ серые, коричневые и черные облегающие бриджи. На многих этих ногах красовались довольно аутентичные сапоги для верховой езды. Почему-то снаружи она не обратила на это внимания. — Они пришли в бриджах.

— Ну да.

Рози не могла отвести взгляд.

— Как ты думаешь, у них под бриджами есть гульфики? — Сара фыркнула. — Ну, знаешь, чтобы соблюсти историческую точность, — прошептала Рози. — Потому что некоторые из этих… мешков кажутся ненастоящими.

— Очень надеюсь, что то, что я вижу, — это не гульфики, — ответила Сара, а затем добавила: — Хотя тут есть весьма симпатичные задницы.

Женщина впереди оглянулась через плечо, ее ярко-красные губы изогнулись в слабую улыбку, когда она смерила их откровенным взглядом, который задержался пониже их подбородков.

— Тут сегодня много красивых… вещей, — ответила женщина и подмигнула перед тем, как отвернуться.

Сара и Рози обменялись долгим взглядом.

— Нам немедленно надо найти что-нибудь выпить. — Сара все еще держала Рози под руку. — Надо поискать слева, в большой зале.

Рози позволила Саре вести себя вперед, и, когда они оторвались от толпы, она смогла лучше разглядеть дом. Окинула взглядом дубовые стены и великолепную кипарисовую парадную лестницу. Комнаты были украшены гипсовыми розетками и замысловатой лепниной, которая, как полагала Рози, была тут со времен постройки дома.

Сара была права. В большой зале был открытый бар. Толпа здесь казалась меньше, что было удивительно, раз вся выпивка тут. Небольшая группа женщин стояла у большого окна, глядя на мужчину у бара.

— Давай нальем тебе немного сладкого, сладкого Москато, — улыбнулась Сара. — И добудем немного дьявольски дорогого виски для меня.

— Чудесный план, — сказала Рози, пока они шли к бару.

— Прошу прощения, джентльмены, — сказала Сара голосом, сочившимся южной сладостью. — Нам можно войти?

Двое ближайших мужчин обернулись, и черт бы их побрал, если их взгляды не были такими же откровенными, как у женщины в фойе.

— Конечно, — пробормотал один.

Он шагнул в сторону, второй сделал то же. У обоих были светлые волосы, карие глаза, массивные подбородки и приятные улыбки. По лицам, прикрытым масками, нельзя было различить никаких других черт лица. «Симпатичные», решила она, улыбнувшись им, поскольку большинство мужчин в масках выглядят симпатично.

— Спасибо, — сказала она.

— Что вы пьете, мальчики? — спросила Сара, и, пока они отвечали, Рози привлекла внимание бармена. Или его привлекли ее груди. Как бы там ни было, она смогла обратить на себя его внимание. Она заказала напитки, затем повернулась к двум мужчинам, опершись бедром на стойку бара.

«Я хочу, чтобы ты обрела то счастье, которое у тебя было с Йеном».

Слова ее матери прокрались в ее мысли, нежелательные и раздражающе громкие. Хотела ли она этого снова? Да, хотела, но она не… Осознав, что один из мужчин говорит с ней, она выдернула себя из потока мыслей.

— Прошу прощения?

— Не стоит извиняться. — У него была теплая улыбка. — Я сказал, что меня зовут Тео. А тебя?

— Рози, — ответила она, принимая бокал розового игристого.

— Мне нравится. Ты родом отсюда, Рози?

Потягивая вино, она украдкой бросила взгляд на Сару. Ее подруга была уже на полпути к тому, чтобы забыть своего бывшего.

— Родилась и выросла тут. А ты?

— Из Батон Руж, но мне нравится считать себя усыновленным ребенком Нового Орлеана, — ответил он. — Я тут уже четыре года.

— Ну, ты же знаешь, что говорят о Новом Орлеане? Он либо принимает тебя с открытыми руками, либо сразу же выплевывает.

— Истинно так. — Тео отсалютовал бокалом.

Рози уже собиралась спросить, что привело его в Новый Орлеан, когда произошло это: ощущение, будто теплые пальцы пробежались по ее спине. Оно пришло ниоткуда, и, прежде чем она поняла, что делает, оглянулась через плечо. Ее взгляд с пугающей точностью остановился на нем.

Мужчина стоял, прислонившись к стойке, скрестив ноги в лодыжках и облокотившись на столешницу. Он пил какой-то янтарный напиток из невысокого бокала и смотрел прямо на нее. Их взгляды встретились, и странное ощущение пронзило Рози, заставив мурашки, несмотря на длинные рукава, побежать по всему телу.

Минуточку…

Даже в черной маске и на таком расстоянии, что нельзя было рассмотреть цвет его глаз, она узнала идеально уложенные волосы и гранитную линию подбородка.

Дерьмо на хрустящем крекере, это был Девлин де Винсент.

Она поверить в это не могла. Ни минуты она не верила, что сегодня он будет тут. Ничто в нем не указывала на то, что он будет на Маскараде и в маске, но это был он, и он выглядел…

Ее взгляд упал ниже. На нем были черные бриджи, и он выглядел… Дрожь прошла по всему ее телу, на этот раз — лихорадочная, будто она стояла слишком близко к огню.

О, господи, почему Бог так жесток? С огромным усилием она подняла взгляд. В этой маске и в этих бриджах он выглядел как порождение фантазии.

Он ухмыльнулся уголком рта и отсалютовал ей бокалом.

Видит Бог, она была самой большой неудачницей в мире. Она не хотела его видеть, особенно после того, что он сказал ей в своем доме.

Прежде чем отвернуться от него, она подняла свой бокал вина и вытянула средний палец рядом, посылая мужчину подальше.

Рози снова сконцентрировалась на… дьявол, как его звали? Она не могла вспомнить, и он смотрел на нее так, будто снова что-то сказал, а она не слушала. Как она могла? Даже стоя спиной к Девлину, она чувствовала его пристальный взгляд.

Она не могла оставаться в этом зале, и, кроме того, она пришла сюда не флиртовать с симпатичными молодыми людьми, чьи имена она не могла даже вспомнить, и не для того, чтобы у нее в спине сверлили дыры.

Пробормотав извинения, она поймала взгляд Сары. Та сразу поняла, куда направляется Рози. Игнорируя присутствие Девлина у дальнего конца стойки бара, она вышла, насколько возможно медленно, из зала, надеясь, что ее задница покачивается соблазнительно, а не так, будто она хромает.

Это был единственный положительный момент в этом вечере, — он увидел это. Ее и потрясающее платье, делавшее ее грудь божественной. По крайней мере, ей так казалось.

Решив не тратить ни минуты на переживания из-за внезапного появления Девлина, она вышла во все еще переполненное фойе. В задней части дома, где играл оркестр, угадывалось какое-то движение. Она скользнула мимо группы людей, стоявших у главной лестницы. С бокалом вина в руке, она прошла вверх по ступеням так, как учила ее мать.

Она шла так, будто имела право находиться здесь, и, как всегда, это сработало. Никто ее не остановил. Никто не окликнул, когда она проводила рукой по красивому дереву. С самодовольной улыбкой она поднялась на второй этаж.

Она, безусловно, могла бы стать шпионом. Или ниндзя.

Хотя лучше ниндзя-шпионом.

Повернувшись направо, она запнулась о край плинтуса. Едва не упала, выбросив вперед правую руку, чтобы удержаться на ногах. Произошло чудо, и она не пролила вино.

Ладно, она не могла бы стать шпионом или ниндзей.

Качая головой, она прошла по коридору, ведущему вглубь дома. «Прошу, пусть там будет открыто. Прошу, пусть там будет открыто». Она потянулась к ручке двери последней спальни налево. Дверь распахнулась настежь, и она вздохнула с облегчением.

Войдя внутрь и оставив дверь приоткрытой, она включила свет и огляделась. Комната была довольно маленькой и скудно обставленной. Там стояли только кровать и тумбочка у стены, а также комод у двери. Рядом с занавешенным окном стояло зеркало. Все тут почему-то выглядело новым, так что она, не сомневаясь, поставила бокал на тумбочку. То, что она пришла сюда без разрешения, было несколько неэтично, но кто бы упустил такой шанс? И Ланс, и Джилли делали подобные вещи множество раз, и их часто ловили.

Открыв сумочку, она потянулась за диктофоном.

— Рози, — раздался глубокий, слишком знакомый голос. — Какой сюрприз.

Дев узнал ее, как только она вошла в большую залу с высокой блондинкой, даже раньше, чем она заметила его присутствие. Как он мог не узнать ее? Все женщины на балу оделись либо чтобы соблазнить, либо чтобы произвести впечатление, но никто — ни одна женщина тут — не смотрелась так хорошо, как Рози. Она была ходячим искушением, и за ней следило множество глаз.

Это платье…

Боже. В отличие от большинства женщин тут, она не надела нелепое нижнее платье, чтобы юбка казалась пышнее. Ее наряд представлял собой облегающее красно-черное платье, при каждом шаге подчеркивавшее ее округлые бедра, у нее было глубокое декольте, а талия — стянута корсетом. Это платье…

Твою мать.

Ему хотелось найти мешковину и накрыть ее ею. А еще ему хотелось сорвать это платье зубами. Бурбон обжег ему горло, когда его взгляд задержался на сладострастной выпуклости над тонким черным кружевом. Он видел Рози только в свободных рубашках, но в те короткие мгновения, когда их тела были прижаты друг к другу, он почувствовал достаточно, чтобы знать: груди у нее полные и упругие. Глядя на нее в этом платье, он уже не мог игнорировать тот факт, как красиво должно быть ее тело со всеми этими скрытыми изгибами.

Когда он наконец сумел поднять взгляд к ее лицу, легче не стало. Ее полные губы были подкрашены мягким красным, и эти глаза за красно-черной маской привлекали взгляд. Она во многом пошла против штампов, потому что ее волосы были распущены, а не зачесаны наверх в какую-нибудь сложную прическу. Эти густые локоны обрамляли ее лицо-сердечко и спадали на плечи. Они были длиннее, чем он ожидал. Рози не надела никаких украшений, кроме золотой цепочки… цепочки, на которой висело кольцо ее покойного мужа, и это делало ее более элегантной, чем те, чьи шеи украшали бриллианты стоимостью в тысячи долларов.

Рози выглядела просто умопомрачительно.

Не то чтобы он не замечал этого в ней раньше, даже когда она была одета в свободные рубашки и забирала волосы наверх. С того момента, как он увидел ее в квартире, он подумал, что она красива, но теперь понял, насколько она потрясающая. А он знал множество красивых женщин, как тех, кто родились такими, так и тех, кто добились этого руками опытных хирургов. Никто из них не мог сравниться с Рози, потому что она была несравненна.

Его чувства вспыхнули, а тело горело от одного взгляда на нее, и он знал, что это не имеет ничего общего с их взрывоопасными разговорами или с тем, в чем он ее подозревал.

Дев просто отреагировал на все, что было ею, и, черт подери, это было нечастое явление, и ему это не нравилось. Совсем не нравилось.

Сказать, что он удивлен ее появлением на маскараде, было по меньшей мере преуменьшением, но он знал, что у Рози была привычка появляться неожиданно. Он подумал о том, что сказал ему Гейб, и у него возникло чувство вины, хотя Дев сомневался, что ее появление тут так уж случайно. Скорее это выглядело как точный расчет, не могла же она думать, что его тут не будет?

Когда она вышла из залы, он последовал за ней, хоть и знал, что не стоило бы ему делать это. Он понятия не имел, что затевала Рози, но был уверен, что в этом был замешан проклятый журналист, а это значило, что он должен держаться от нее подальше, но любопытство быстро взяло свое, когда она поднялась по кипарисовой лестнице и прошла в маленькую спальню в задней части дома. Что, черт подери, она затевала? Ничего хорошего, если судить по широко распахнутым глазам, что теперь смотрели на него. Она выглядела так, будто ее поймали за попыткой стянуть королевские драгоценности.

— Что вы тут делаете? — требовательно спросила она, вынимая руку из сумочки.

— У меня вопрос получше. — Не выпуская бокала с бурбоном, он прислонился к косяку двери, которую закрыл за собой. — Что вы делаете на Маскараде?

— Пытаюсь провести славный милый вечер без драм, — парировала она, и эта милая и довольно отвлекающая грудь колыхнулась, когда она сделала глубокий вдох. — Но, очевидно, этого не случится.

Он ухмыльнулся.

— Я не это имел в виду, когда задавал свой вопрос, и вы это знаете. — Он помолчал. — Ты никогда раньше не была тут. Я бы заметил.

— Да неужели? — Она закрыла сумку с громким щелчком. Дев кивнул. — Там внизу сотни людей. Как бы вы знали, была ли я тут раньше, если бы не заметили меня тут?

— Это было бы невозможно. Если бы вы были одеты так.

Она замолчала, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Не уверена, что это комплимент, но, зная вас, предполагаю, что это оскорбление.

— Это не оскорбление, — ответил он. — Вы выглядите прекрасно. На самом деле, потрясающе. Если бы вы бывали на Маскараде раньше и выглядели бы так, я сразу же заметил бы вас.

Рози приоткрыла рот, что привлекло его внимание. Он никогда не был особым любителем целоваться. Черт, он никогда не целовал Сабрину, в основном потому, что не хотел, чтобы ее рот находился где бы то ни было рядом с его ртом, но он никогда так не хотел узнать, каковы на вкус губы женщины, как он хотел этого в данный момент.

— Вы пьяны? — спросила она.

Он вскинул бровь.

— Было бы неплохо.

Она оглядела комнату, прежде чем ее взгляд вернулся к нему. Прошла минута, затем она сказала:

— У моей подруги был лишний билет, и она знала, что я всегда хотела попасть на Маскарад, так что пригласила меня.

Интересно.

— Та блондинка, с которой вы вошли?

Рози пристально посмотрела и кивнула.

— Но это не объясняет, почему вы в этой комнате, а не с подругой и не наслаждаетесь вечеринкой.

— Я наслаждаюсь вечеринкой.

— Одна? В спальне наверху, где, я уверен, не должны бродить гости? — усомнился он.

Эти дразнящие губы сжались.

— А вы не подумали, что, увидев вас, я, может быть, попыталась спрятаться?

— Ни на секунду не поверю, будто вы бежали от меня.

Рози закатила глаза.

— Что вы тут делаете?

— Измеряю дверное пространство для занавесок из бусин. А что вы делаете тут?

Из него вырвался удивленный смешок — звук, непривычный даже для его собственных ушей.

— Уверен, владельцы дома будут благодарны за дополнительный декор, но я всерьез сомневаюсь, что вы заняты именно этим, или, по крайней мере, я на это надеюсь.

Она прищурилась.

— Вы не ответили на мой вопрос. Почему вы тут?

— Я последовал за вами, — признал он.

Она моргнула.

— Ну, это не только жутковато, но и раздражающе.

— Почему? — Он сделал глоток бурбона, наблюдая за ней приоткрытыми глазами.

— Потому что, я уверена, вы последовали за мной только для того, чтобы оскорблять меня, а я не предоставлю вам такой роскоши. — Она подхватила свой бокал и шагнула вперед, вскинув подбородок. — Так что не могли бы вы отойти от дверей?

— Я не преследовал вас, чтобы оскорблять. Мне кажется, мы уже установили это, когда я сказал, что вы прекрасно выглядите.

— Да неужели? — последовал ее сухой ответ. — Если учесть, что все наши разговоры, за исключением дня на кладбище, заканчивались тем, что вы оскорбляли меня. Почему сегодня все должно быть иначе?

Сегодня все было иначе. Он не знал, откуда он это знает. Может быть, это было инстинктивное ощущение, но он знал, что сегодняшний вечер не будет похож ни на один предыдущий.

— Вы всегда столько спорите?

— Вы всегда такой кретин? — огрызнулась она. — О, постойте. Не отвечайте. Я знаю. Всегда.

— Кретин? Я не слышал такого ругательство с… тринадцати лет.

— И что?

— Кто-то до сих пор ругается так?

— Я. — Она улыбнулась, и эта улыбка отозвалась прямо в его члене, заставив его встать. — Я возвращаю его в моду.

Он слабо улыбнулся в ответ.

— Я думал, я для вас дебил.

— И то, и другое. Дебил и кретин.

— Это довольно впечатляюще.

— Не очень. — Она сделала глоток вина.

Он наблюдал, как она проводит пальцем по ножке бокала, и понял, что странно завидует бокалу. Он хотел, чтобы она так прикасалась к нему, но, учитывая тот факт, что, скорее всего, она его ненавидит, этого не случится… Хотя опять же, она чувствовала его тем утром в своей квартире, и он мог поклясться, что видел возбуждение в ее глазах и в ее поверхностном, быстром дыхании.

— Я думаю… я думаю, что должен извиниться перед вами, — сказал он, поднимая на нее взгляд.

— За что? — спросила она, делая еще один глоток. Он почувствовал, как его член твердеет, когда ее язычок выскочил наружу, подхватив каплю вина с нижней губы.

— Вы ведь заставите меня сказать это, да?

— А небо голубое? Да. — Она натянуто улыбнулась. — Потому что, когда вы сказали «извиниться», звучало это так, будто вы задыхаетесь.

— Нет.

— Задыхаетесь от собственной самонадеянности, — добавила она.

— Ладно. Я вел себя как придурок.

— Когда? В моей квартире, когда оскорбляли мою обстановку, или когда предполагали, что у меня были скрытые мотивы для того, чтобы дать вам цветы на кладбище?

Он открыл было рот, но не успел ничего сказать, потому что, очевидно, Рози еще не закончила.

— Или когда вы намекали, что я собираюсь сделать что-то гнусное с вашей семьей потому лишь, что я познакомила свою подругу с парнем? — Она шагнула к нему, опустив бокал, и на мгновение ему показалось, что сейчас она выплеснет содержимое в него. — Или вы извиняетесь за то, что заставили меня отгонять машину и почувствовать себя не в своей тарелке, когда я навещала подругу? Погодите. Есть еще. Вы извиняетесь за то, что сказали, будто сама мысль о том, чтобы заняться со мной сексом, смехотворна?

Он понял, что у Рози замечательная память.

— Да. Я извиняюсь за все это. Я… прошу прощения.

Она склонила голову набок.

— Вы не могли бы сказать это менее искренне, даже если бы постарались.

— Я говорил искренне. — И это была… ну, это была правда. Может быть, он ошибался в Рози? Может быть, он счел ее виновной по ассоциации? Он не был уверен, но он действительно… чувствовал вину, а он не чувствовал вины по очень многим поводам. — Я вел себя как придурок.

— Да, это так. Но вам уже не распридуриться.

Он моргнул.

— Распридуриться?

С ее губ сорвался смешок, и он даже не попытался сдержаться. Не колеблясь ни минуты. Он усмехнулся в ответ на этот звук, чему сам удивился.

— Да, распридуриться. — Она опустошила бокал, а затем пожала плечами. — Мне кажется, это уже невозможно.

— Все возможно, если я постараюсь.

Она фыркнула.

Он оперся затылком о косяк.

— Так вы не принимаете моих извинений?

— Нет. Слова ничего не значат. Дела значат все.

— С этим я соглашусь. — Он отсалютовал ей бокалом, а затем прикончил его, с удовольствием почувствовав вкус бурбона. — Вы для меня загадка, и это… иначе, — признал он, ставя бокал на комод. — Я мог бы узнать о вас все, что пожелаю, за один телефонный звонок. Тем не менее я не сделал этого. Это уже само по себе загадка.

Она открыла рот, закрыла, потом ответила:

— Окей. Я даже не знаю, как на это ответить, так что просто скажу «вау». Это было бы серьезное вторжение в частную жизнь.

— Да.

Рози пристально смотрела на него с минуту.

— И это все, что вы можете сказать по этому поводу?

— Да, — ответил он, выпрямившись и отлепившись от двери. — Но я этого не сделал.

— Думаете, заслуживаете золотую звезду со своим именем, когда не занимаетесь преследованием?

Это снова случилось. Он не смог, да и не пытался сдержать улыбку.

— Думаю, да.

— Вау. — Рози рассмеялась, и это не был горький или холодный смех. — Вы… просто нечто.

— Я восприму это как комплимент.

— Не сомневаюсь. — Она пожала плечами. — Ну, даже если бы вы сделали этот ужасающий звонок, вы бы не узнали ничего интересного. Я прожила довольно скучную жизнь.

— Ну, это ложь, — пробормотал он, делая шаг к ней. — Сомневаюсь, что в вас есть хоть что-то скучное.

Его взгляд встретился с ее взглядом, и прошла долгая секунда, прежде чем она спросила:

— Вы действительно хотите знать, что я делала тут?

Его интерес был большим, чем возбуждение.

— Да.

Она еще секунду смотрела на него, затем повернулась, пройдя к тумбочке, чтобы оставить там свой бокал. Его взгляд скользнул по ней, задержавшись на изгибах ее бедер.

Боже.

Он что, пускал слюни? Потому что ощущалось это именно так.

Рози повернулась к нему. Она открыла свою сумочку.

— В этой комнате есть призраки.

Дев открыл было рот, а затем захлопнул его.

— По легендам в этой комнате невеста была убита ревнивым любовником в ночь своей свадьбы, — продолжила она, вынимая тонкий, черный квадратный предмет. — Предположительно мы можем записать фрагменты ее голоса на ЭГФ. Вот почему я пришла сюда.

Он не должен был удивляться, но он удивился.

— ЭГФ?

— Да. Электронный…

— Я знаю, что это такое. — Он прошел туда, где она стояла рядом с кроватью. — Вы нашли что-нибудь?

Она ответила не сразу.

— Нет. Вы меня прервали. Но вы знаете, что такое ЭГФ?

Он кивнул, протянув руку.

— Можно?

Она помедлила мгновение, затем отдала его. Их пальцы соприкоснулись, когда он забирал простой черный диктофон. Перевернув его, он проверил, включен ли он. Он был выключен, но это не значило, что он был выключен все это время.

Боже, даже он вынужден был признать, что вел себя как параноик.

Дев выбросил мысль из головы, передавая диктофон обратно Рози. Когда она уронила его обратно в сумочку, он спросил:

— Вы не попытаетесь… исследовать комнату сейчас?

Она пригвоздила его пронизывающим взглядом.

— С вами в комнате? Ага, скорее я сделаю себе лоботомию.

— Это излишне.

Закрыв сумочку, она положила ее на кровать, и ему это понравилось, поскольку это значило, что она не собиралась уходить прямо сейчас. Ему не должно было нравиться это, потому что в какой-то момент ему нужно будет спуститься вниз к началу аукциона.

— Вы не верите в призраков, — сказала она, глядя в сторону, на их отражения в зеркале. — Значит, ваше присутствие тут сделает все усилия не только бесполезными, но и болезненными.

Дев не знал, почему он сказал то, что сказал, озвучив то, что никогда не говорил даже собственным братьям, но сегодня… Да, сегодня все было иначе.

— Я никогда не утверждал, что не верю в призраков.

Ее глаза за маской распахнулись.

— Я практически уверена, что не верите.

Он покачал головой, глядя на нее сверху вниз.

— Я не верю во все, что делают охотники за привидениями, экстрасенсы и им подобные. Я думаю, большинство из них — мошенники или сумасшедшие, но я никогда не говорил, что не верю. Когда дело доходит до такого рода вещей, всплывает много дерьма и очень мало правды.

Она смотрела так, будто не знала, что сказать, а потом повторила вопрос, который уже задавала раньше:

— В вашем доме есть призраки, Девлин?

Он поджал губы, обдумывая ответ.

— Там… случается всякое. То, что нелегко объяснить.

Возбуждение вспыхнуло в этих прекрасных глазах.

— Например?

— Необъяснимые звуки. Вещи двигаются, когда никто не трогает их. — Он сел на высокую кровать и вытянул ноги. — Я видел…

Она села рядом с ним, из-за корсета ее поза оставалась напряженной.

— Видели что?

Он поднял взгляд на нее.

— Я видел тени. Движение углом глаза, когда никого больше не было в комнате или коридоре.

Она склонилась к нему, положив руку на постель рядом с его бедром. Он глубоко воздохнул, уловив аромат… кокосов.

— Так вы считаете, что в вашем доме есть призраки? Тогда почему вы так отреагировали, когда я спросила об этом?

Он снова посмотрел на ее губы, и ему пришлось развести бедра шире.

— Потому что я дебил?

На ее губах появилась легкая улыбка.

— Похоже на то.

— Я могу верить лишь в то, что видел и испытал сам, — сказал он.

— Но, если вы видели и слышали разные вещи в доме, как вы можете так пренебрежительно относиться к охотникам за привидениями и к опыту других людей?

— Потому что, как я и сказал, я считаю большинство из них либо мошенниками, либо сумасшедшими.

Улыбка померкла.

— Вы и обо мне так думаете?

Он не знал, что о ней думать.

— Я думаю, вы верите в то, что делаете.

Она прищурилась.

— Хороший выбор слов.

Он пожал плечами.

— Я не понимаю, — сказала она после паузы. — У вас был опыт сверхъестественной активности, и тем не менее вы без разбора сомневаетесь в заявлениях всех остальных людей с таким опытом. Я не понимаю этого.

Дев отклонился назад и чуть повернулся к ней.

— Я видел кое-что как раз на этой неделе. — Он почувствовал, что усмехается уголком рта. — Черная тень в конце тамбура. Я подумал о вас, когда ее увидел.

— Уверена, это наполнило вас счастливыми мыслями.

— Я бы не сказал, что счастливыми, — пробормотал он, переводя взгляд на зеркало. — Вы когда-нибудь видели что-нибудь собственными глазами?

— Да, — быстро ответила она. — Я видела призраков и слышала их.

Почему-то он вспомнил о том субботнем дне, когда он был ребенком, когда подруга матери в последний раз привела в дом Перл.

— Так, значит, вы верите в жизнь после смерти?

Рози склонила подбородок, и несколько локонов упали через плечи, задев груди.

— После смерти есть что-то. Если бы не было, не существовало бы духов. И если бы не было, то какой смысл во всем этом? Во всех радостях и печалях, неудачах и успехах? Мы проходим эту жизнь, а потом просто умираем, и все? Я не хочу верить в это. — Она помолчала, сжав губы. — Не могу.

Дев почувствовал, как сдавило в груди, когда она подняла на него взгляд. Как и раньше, слова сами прыгнули на кончик языка. Слова, которые он раньше никогда никому не говорил.

Может быть, потому что она была для него полной незнакомкой и одновременно чем-то еще. Может быть, потому что она так мало знала о нем, а он — о ней. И, может быть, потому, что он ее не впечатлил. Она не была очарована им и не пыталась его соблазнить. Он знал, что есть неплохие шансы того, что она работает с Россом, но теперь он наверняка знал, что она его ничуть не боится.

Так что, возможно, он знал, почему он сказал то, что сказал.

— Я умер однажды.

— Что? — Она потянулась пальцами к тонкому шнурку, удерживавшему маску на месте.

— Нет, — он поймал ее запястье. — Так… проще.

Она пристально посмотрела на него, потом взгляд ее упал туда, где он прижал к кровати ее руку. Повисла долгая пауза.

— Вы умерли?

— Наверное, мне следовало уточнить. — Кривая усмешка тронула его губы. — Когда я был молодым… на самом деле, маленьким мальчиком, я был… я получил смертельную травму. Я умер, но меня реанимировали.

— О, боже. — Ее тело качнулось вперед, когда она обеими руками уперлась в кровать у его бедра. — Никогда со мной не было ничего подобного. То есть я разговаривала с людьми с таким опытом, но… Что с вами случилось?

Его братья тогда еще не родились, и они даже не знали об этом. Бессон и его жена Ливи были единственные живые люди, которые знали, что случилось в ту ночь после того, как он нашел мать Перл в комнате со своим отцом, и так оно будет и дальше.

— Я был ребенком, лез повсюду. Поранился.

Она смотрела на него некоторое время, а потом потянулась свободной рукой, найдя цепочку на шее.

— Вы помните, что случилось, когда вы?..

— Умер? — Пальцы Дева, казалось, двигались сами по себе, ища дорогу под рукав ее платья. — Это было много лет назад, и некоторые воспоминания уже потеряли четкость, но я помню фрагменты. Как бы банально это ни звучало, был белый свет. Никакого туннеля. Но был яркий свет. Это все, что я мог видеть, и…

Ее пальцы замерли вокруг цепочки.

— И что?

Часть его все еще не могла поверить, что он говорил все это, и он даже не мог обвинить в случившемся бурбон.

— Я слышал голос своей бабушки.

Даже несмотря на то, что маска была все еще на ней, он увидел, как смягчилось ее лицо, когда он провел пальцем по внутренней стороне ее запястья.

— Это было нечто особенное, да? Ну, я хочу сказать, что уверена, будучи маленьким мальчиком, вы были испуганы и растеряны, но услышать голос любимого человека, который умер? Это… — Она тяжко вздохнула, а когда заговорила, в ее голосе звучала тоска. — Это, должно быть, потрясающе.

Внезапно он захотел узнать кое-что… нет, ему нужно было знать.

— Как умер ваш муж?

Рози отшатнулась, и он отпустил ее. Она выпрямилась, уронив руки на колени.

— Мы не знаем друг друга достаточно для такого рода разговоров.

— Я только что сказал вам, что умер и слышал голос своей бабушки. Сколько еще мы должны знать друг о друге, чтобы вы рассказали мне это?

Она помолчала, потом рассмеялась.

— Хорошее возражение, хотя мне и не хочется этого признавать.

— Я всегда привожу веские основания.

Рози наморщила нос.

— Это мы еще посмотрим. — Она уставилась на свои пальцы, затем подняла взгляд на него. — У меня… — Она закусила губу и отвела взгляд.

— Что?

Она передернула плечами.

— Я хочу попросить об одолжении. Вы, вероятно, скажете «нет», но вы только что признались мне, что в вашем доме есть призраки, и…

— Я не пущу вас исследовать мой дом, — сухо ответил он. — И вы не ответили на мой вопрос.

— Я не прошу исследовать ваш дом. Не совсем. — Она прищурилась. — Ваш брат ремонтирует дом в районе Гарден. Я хочу попасть в этот дом вместе со своей командой.

Девлин запрокинул голову.

— Зачем?

— У нас есть клиент, который живет рядом, и у них довольно драматичный призрак. Мы думаем, что он пришел из того дома, который ремонтирует Люциан, — объяснила она. — Вы можете поговорить с Люцианом, чтобы он позволил нам проверить его дом?

— Давайте напрямик. Вы хотите, чтобы мой брат позволил вам проверить его дом на призраков?

Она кивнула.

Дев искренне не знал, что ответить на это, но затем увидел, как она закусывает нижнюю губу. Как бы дерьмово это ни звучало, он понял, что может торговаться, и у него есть кое-что, чего он хочет. На самом деле, он много чего хотел.

— Я проведу вас в этот дом.

— Что? — В ее голосе прозвучало удивление. — Вы серьезно?

Полуулыбка тронула его губы.

— При одном условии.

— Каком условии?

Он сел прямо и наклонился так близко, что почувствовал ее вздох. Его снова дразнил запах кокоса.

— Это довольно серьезное условие.

— Ладно. Какое?

Он не планировал то, что собирался сказать. Это не было сказано так, как ему хотелось и как он привык говорить. Это условие было просто тем… чего он жаждал.

— Поцелуй меня, — тихо сказал он. — Поцелуй меня. Это мое условие.

Рози была практически уверена, что неверно его расслышала.

— Я должна попросить вас повторить.

Его густые ресницы немного опустились.

— Условие — поцелуй.

О’кей.

Она услышала его верно.

— Вы хотите поцеловать меня? — повторила она, чувствуя себя дурой уже потому, что спрашивает об этом, и потому, что в животе ее вдруг зародился трепет.

Вновь появилась эта легкая улыбка.

— Хочу. — Он помолчал. — Очень сильно.

Трепет теперь поднялся к груди, и казалось, что там — гнездо бабочек, рвущихся наружу.

— Это из-за платья, да? — спросила она полушутя.

— Да. — Он поднял руку и коснулся кончиком пальца черной ленты, перекинутой через плечо. Легкое качание заставило напрячься мускулы в ее животе и много, много ниже. — И далеко не только платье.

— Да? Это как?

Он медленно, чертовски медленно провел пальцем вдоль выреза платья.

— Мне действительно нужно объяснять, почему я хочу поцеловать тебя?

— Учитывая то, что всего несколько дней назад вы сказали, что сама мысль…

— Я знаю, что я сказал, — оборвал ее он, и его палец добрался до выпуклости груди. Все ее тело дернулось, когда сладкий, пьянящий жар разлился по нему.

— Это была ложь.

Она поняла, что ей становится трудно дышать, и винила в этом только корсет.

— Так что ты думаешь? — Он провел пальцем по середине ее лифа, там, где встречались ее груди. Жажда наполнила ее, мощная и быстрая, когда он зацепил пальцем середину платья и легонько потянул. Его ресницы поднялись, и эти потрясающие глаза пронзили ее. — О моем условии?

Ни при каких условиях Рози не ожидала, что окажется в подобной ситуации. Даже в своих самых разнузданных, невероятных фантазиях она не могла представить себе подобного мгновения с Девлином де Винсентом.

А у нее были довольно далеко идущие фантазии. Даже те, в которых фигурировал костюм Санты, но сейчас она не собиралась концентрироваться на этом.

С того мгновения, как он вошел в комнату, все казалось сюрреалистичным. Тот факт, что они не пытались разорвать друг другу горло, и то, что он поделился с ней чем-то настолько личным, свидетельствовало о том, насколько необычен сегодняшний вечер. Так почему же ее так потрясло то, что он хочет поцеловать ее?

Сегодняшний вечер был… он просто был иным.

Ее взгляд блуждал по его лицу. Возможно, дело в масках. Как бы глупо это ни звучало, ей казалось, будто это не совсем он. Она не была уверена, почему, но она знала, что, несмотря на все, что они наговорили друг другу, она хотела поцеловать его.

А Рози давно поняла, что нужно делать то, что хочешь, пока у тебя есть шанс, иначе потом его может не быть.

— О’кей, — прошептала она. — Я согласна с твоим условием.

Девлин сидел очень тихо, его дыхание плясало на ее губах.

— Тогда сделай это.

Ее живот скрутило, как будто она мчалась на американских горках и вот-вот должна была рухнуть с крутого подъема. Положив руку на кровать, она потянулась вперед и склонила голову. Спустя неровный удар сердца ее губы коснулись его. Это было всего лишь легкое прикосновение губ к губам, но раздавшийся звук послал дикую, горячую дрожь по ее телу. Он зародился в глубине ее горла, глубокий стон, от которого хотелось поджать пальцы на ногах. Губы Девлина были мягкими и уверенными, и, когда она коснулась кончиком языка того места, где они смыкались, он открылся для нее.

Рози вздрогнула, когда ее язык коснулся его языка. Она почувствовала вкус бурбона, и, хотя она не была поклонницей виски, решила, что вкус восхитителен. Греховен. Порочен. Медленно она подняла руку и опустила ладонь на его твердую грудь. Она могла поклясться, что услышала под ладонью биение его сердца. В то мгновение, как она прикоснулась к нему, все в поцелуе переменилось.

Возможно, этот поцелуй и начала Рози, но теперь Девлин взял его под полный контроль.

Он углубил его, пробуя ее так же, как она пробовала его. Одна ладонь скользнула под гриву ее волос, обхватив затылок, и эти глубокие, медленные, выжигающие нервы поцелуи изменились. В том, как его губы двигались по ее губам, чувствовался едва сдерживаемый голод, как будто он с трудом контролировал себя.

Еще одна дрожь прокатилась по ее телу, когда в животе разгорелся жар. Чувствуя головокружение и задыхаясь, она застонала ему в рот, сжав пальцы на его рубашке. Он целовал ее так, словно не хотел, чтобы хоть одна ее частичка осталась неисследованной.

То, как он целовал, разрушало ее.

Затем рука, которая лежала меж ее грудей, двинулась, следуя изгибам груди. Ее тело ответило, она вжалась в его ладонь, внезапно, отчаянно захотев большего.

Он снова издал этот звук и прервал поцелуй.

— Рози, — выдохнул он ей в губы. — Что ты такое?

Она не поняла этого вопроса, но это не имело значения, потому что он уже целовал ее и целовал до тех пор, пока пульсация в глубине ее тела не охватила ее всю. Его пальцы коснулись кожи ее груди, и она выгнула спину. Она сделала то, что хотела сделать с тех пор, как увидела его в своей квартире. Она подняла руку и провела пальцами по его волосам. Пряди были мягкими, вовсе не жесткими, и они были длиннее, чем она ожидала. Как ему удавалось зачесывать их назад без всяких фиксативов, оставалось за границами ее понимания, но она была благодарна за это, когда зарывалась в них пальцами и потягивала за кончики на затылке. Она тонула в его поцелуях, проваливаясь так глубоко, что он едва поспевал за ней. Поцелуи становились неистовыми, более глубокими и грубыми. Она снова потянула его за волосы.

Девлин застонал и, откинувшись, обнажил зубы. Его маска все еще была на месте, и бледные глаза горели.

— Кажется, мое условие не ограничится этим.

Слегка покачиваясь, она держалась за него, пока его палец блуждал взад-вперед по ее груди.

— Да?

— Да. — Одно слово прозвучало хрипло, гортанно. Оно вызвало дрожь вдоль позвоночника. — Я хочу сделать поправку к своему условию.

Из-под полуопущенных век она смотрела на него в ответ и произнесла хрипло:

— Какого рода поправку?

— Мне нужно больше, чем поцелуй.

Сердце ее понеслось вскачь, когда она вынула пальцы из его волос, слегка порадовавшись тому, как беспорядочно они лежали теперь.

— У тебя есть соображения, что еще тебе может понадобиться?

Он убрал руку с ее груди.

— У меня столько соображений.

Все стремительно выходило из-под контроля. Рози знала это, как знала и те многочисленные причины, по которым ей стоило бы нажать на тормоза, или, по крайней мере, подготовиться к тому, чтобы дать задний ход, но, если уж продолжать ассоциации, она собиралась выжать полный газ и сбросить с обрыва их обоих.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда почему бы тебе не показать их мне?

Голодный, хищный блеск наполнил его взгляд. Не говоря ни слова, он взял ее за руку и поднялся, увлекая за собой. Она ожидала, что он притянет ее в свои объятия, но он не сделал этого. Он развернул ее спиной к себе и положил руки ей на плечи.

— Ты нас видишь? — спросил он.

Сначала она не поняла, о чем он, но, когда ее взгляд метнулся на другую сторону комнаты, она увидела их в напольном зеркале.

Она прерывисто вздохнула.

— Да.

— Я хотел убедиться. — Одна его рука скользнула вниз по ее руке, по талии, к бедру. Другая скользнула вниз, и его длинные, изящные пальцы обернулись вокруг ее груди. Наслаждаясь этим — наслаждаясь слишком сильно, — она закусила губу. — О чем ты думаешь, когда видишь нас в зеркале?

О чем она думала? Она слегка покачала головой. Их отражение воплощало декадентский грех. Девлин возвышался над ней с одной рукой на ее бедре, другая — сжимала и разжимала ее грудь. На них были маски, а губы оставались приоткрыты.

— Я думаю, что я… Я хочу узнать твои соображения, — ответила она.

— Ты нетерпелива, не так ли?

— Всегда.

Девлин издал звук, напомнивший ей грубый смешок человека, не привыкшего смеяться. А затем он сделал шаг к ней, прижал к себе руками, лежащими на бедре и груди.

Она почувствовала его во всей его стальной силе. Девлин был намного выше нее, но он как-то сумел стать так, чтобы его бедра прижимались к ее заднице, и она чувствовала его там, твердый и толстый.

— Скажи мне, Рози, ты опять будешь притворяться? — Его дыхание танцевало над ее макушкой. — Притворяться, будто не чувствуешь, как сильно я тебя хочу?

Не отвечая словами, она подалась бедрами назад и шевельнула ими. Его глубокий вздох перешел в рычание, когда его ладонь стиснула ее бедро, и он прижался бедрами к ее заднице.

— О’кей, — выдохнул он. — Ты не притворяешься.

— Не-а. — Она уронила голову ему на грудь. — А ты притворяешься?

Казалось, он содрогнулся позади нее.

— Нет. Да. И то и другое?

— Звучит непонятно.

— И сложно, Рози. Так сложно. — Его зубы поймали край ее уха, куснув нежную кожу. Она задохнулась и задрожала. — Я хочу, чтобы ты смотрела на нас.

Она едва могла дышать.

— Я смотрю.

— Хорошо, — пробормотал он, целуя ее шею, пока его рука сжимала в кулак юбку ее платья. — Не хочу, чтобы ты пропустила хоть мгновение.

И она не хотела этого тоже, потому наблюдала, как он дюйм за дюймом задирает ее платье. Обнажив сначала икру, потом — колено, пока в отражении не появилось одно бедро и ноги ее не ослабли. Он остановился.

Девлин поцеловал ее за ухом, а затем прижался щекой к щеке. Она видела в отражении, как он наблюдает за тем, как поднимает юбку к талии, сдвигая материал набок, обнажая ее.

— Твою мать, — прорычал он.

Ей понравилось то, как он сказал это, так, что ее бедра дернулись в ответ.

— Без трусиков?

— Не хотела, чтобы их было видно под платьем, — ответила она, чувствуя, что начинает краснеть. — А стринги я ненавижу.

— Ммм. — Его бедра прижались к ее заду, и она почувствовала, как он напряжен.

— Шалунья.

Она разжала зубы, прикусывавшие губу, и улыбнулась.

— Ты не одобряешь, Девлин?

Он стиснул ее грудь, вызвав у ее стон, когда злобный укус боли тут же сменился удовольствием.

— Я, мать твою, никогда еще ничего не одобрял настолько. — Затем он повернул голову, проведя губами по ее щеке, все так же глядя на нее. — Прекрасно. Просто прекрасно. Подними ногу.

Она резко выдохнула. Опершись ладонью на его руку немного выше кулака, сжимавшего ее платье, она балансировала на одной ноге, пока не поставила вторую на край кровати.

Она была нага и открыта его взгляду, и, о, боже, он смотрел жадно и пожирающе, и она хотела, чтобы ее пожирали. Поглощали. Взяли.

— Ты… — Он поцеловал ее подбородок, а потом поднял голову, чтобы снова посмотреть прямо в отражение. — Ты восхитительна. Абсолютно восхитительна. Посмотри на себя.

Она смотрела.

— Ты… сложная.

Снова это слово. «Сложный». Она прочувствовала его до основания. Да. Прочувствовала вплоть до того, что бедра ее задрожали… задрожало все ее тело. Она стояла очень тихо, позволяя мужчине, который наполнял ее одновременно иррациональной яростью и похотью, рассматривать себя всю, мужчине, который был незнакомцем, способным глубоко ранить словами и способным заставить ее потерять голову от поцелуев. Сложно. А она не была робкой женщиной. Ей нравилось думать, что она довольно предприимчива, когда дело доходит до секса и веселого времяпрепровождения, но это все было для нее ново и выглядело иначе. Это все обнажало ее чувства, делая ее уязвимой и слишком напряженной. Она никогда не чувствовала себя так, ни с кем. Так что, да, это все было сложно.

— Держи платье, — тихо велел он.

Рози исполнила приказ без вопросов. Она держала платье так, чтобы оставаться обнаженной для него… для них.

Теперь, когда его руки освободились, он двинулся к ее обнаженным бедрам. Ее сердце пыталось выпрыгнуть из груди. Она сразу же заметила это. Не то, что кожа ее была темнее, чем у него, и не то, какой большой была его рука на ее бедре, а то, как ощущалась его ладонь. Какими шершавыми были его руки. Они напоминали ей руки Йена. Руки того, кто работал ими, и это поразило ее, потому что она не думала, что его ладони и подушечки пальцев будут такими мозолистыми. Она считала, что его руки будут гладкими и нежными. Не привычными к работе.

Она дернулась назад, к его эрегированному члену, и он простонал:

— Шире.

Она раскрылась, насколько могла раскрыться, не потеряв равновесия. Эта рука на ее бедре очень долго не двигалась. Казалось, прошла целая вечность, пока прохладный воздух омывал ее разгоряченную плоть.

— Я вспомнил кое-что еще. — Он скользнул ладонью вдоль внутренней поверхности бедра. Ведя ее все ближе и ближе туда, где все томилось и пульсировало. — О той ночи, когда я умер. Там не было туннеля, — сказал он, и она задрожала, когда его палец прошелся по сгибу бедра, а затем отвел ладонь, погладив его внешнюю часть. — Но было так чертовски холодно. Никогда раньше я не чувствовал такого холода. Глубокого, бесконечного, не физического. Ты понимаешь? Мерзла не моя кожа и не мои кости. Замерз я сам. С тех пор я всегда чувствую этот холод.

Она с трудом сглотнула, и, может, при других обстоятельствах она могла бы вспомнить, был ли подобный опыт у других людей, которые пережили клиническую смерть, но сейчас она не была способна на это. Она хотела знать лишь одно:

— А сейчас ты чувствуешь холод?

— Нет. — Его ладонь скользнула под ее бедро, и он осторожно сдвинул его, закрывая ее ноги до тех пор, пока его глазам не остался виден лишь намек на ее самое уязвимое место. — Я в огне.

— Хорошо, — прошептала она. — Я не хочу, чтобы ты мерз.

Он замер позади нее, держа ладонь под бедром. Прошел долгий, напряженный момент, и он спросил:

— Ты ведь пустишь меня в себя прямо сейчас, да?

Она задрожала, не из-за стыда признать правду, но из некоторого страха сделать это, а он проводил пальцами по косточке бедра.

— Прямо сейчас я позволю тебе что угодно.

— Я знаю. — Он поцеловал ее в висок, и почему-то это заставило ее сердце сжаться, вызвав спазм в груди. — Это делает меня опасным.

— Почему?

Его пальцы танцевали по нежной, чувствительной коже ее холмика.

— Потому что я хочу нагнуть тебя и погрузиться так глубоко, чтобы ты чувствовала меня еще много дней.

Ее прошил разряд чистого желания.

— Разве это опасно?

Девлин не ответил на это, но поднял голову так, чтобы снова видеть их отражение. Их взгляды встретились в зеркале, а затем он прикоснулся к ней легонько, прямо посередине, проведя пальцами прямо между складками. У нее перехватило дыхание, а бедра дернулись. Его палец лениво прошелся над клитором, размазывая влагу. Затем он скользнул в нее. Всего лишь кончиком пальца, и она почувствовала, как глубоко внутри нее возник тугой клубок мышц, напрягшихся так быстро и так резко, что она едва не кончила тут же.

Девлин издал этот прерывистый звук, и она почувствовала, как он напрягся у нее за спиной. Она ждала, что он сунет пальцы внутрь, чтобы сильно и быстро трахнуть ее ими. Она ждала, и ее дыхание вырывалось короткими, поверхностными вздохами. Она ждала…

Внезапно Девлин отдернул руку.

— Кто-то идет.

У него был просто потрясающий слух, потому что она могла слышать лишь стук крови в ушах и невысказанные мольбы, готовые сорваться с ее языка.

— Что? — задохнулась она.

— Как невовремя.

Он снял ее ногу с кровати и, поскольку она все еще стояла, застыв, раскрыл ее ладонь, дав помятому платью упасть свободно.

— Не хочу, чтобы кто-то еще видел это.

Дикий смешок застрял у нее в горле, когда он оттащил ее от кровати, все так же прижимая спиной к себе.

— Дев? — позвал из коридора мужской голос. — Ты тут? Ты нужен внизу, на сцене, все уже в нетерпении.

Он тихо выругался под нос, обхватывая сильной рукой ее талию.

— Да, — крикнул он через плечо. — Я буду через минуту.

— Ладно, — послышался полный любопытства ответ. — Я подожду. Тут. — Последовала пауза. — В коридоре. Один.

Рози поджала губы.

— Конечно, — пробормотал Девлин, прижимаясь к ней своим эрегированным членом.

Рози хлопнула ладонью по губам, гася прорвавшийся наружу смешок.

— Ты считаешь, это забавно? — спросил он, разворачивая ее так, чтобы видеть лицо. В его взгляде была легкость, которой она не замечала раньше. — Я едва могу ходить, а меня ждут там, на сцене, где я буду стоять перед аудиторией в несколько сотен человек.

— Прости, — ответила она, давя новый смешок и опуская ладони ему на грудь. — Хочешь, я позабочусь об этом? Я умею довольно быстро и довольно неплохо. Так, по крайней мере, мне говорили.

Легкость исчезла, в глазах вспыхнул неутоленный голод.

— Боже. — Он обхватил ладонью ее подбородок. — От этого предложения мне не легче.

— Но может стать легче, — дразнила она, начав скользить ладонью вниз по его животу.

Он поймал ее запястье.

— Ты… проблема.

— Это мое второе имя. Ну, мое второе имя Июнь. Проблема — мое прозвище. Так звучит лучше.

— Розалин Июнь? — Он склонил голову набок.

— Да, — она медленно протянула слово.

Он пристально смотрел на нее какое-то мгновение.

— Ну, Розалин Июнь, хотя мне ужасно хочется, чтобы твой рот сомкнулся на моем члене, я чувствую, что так все станет лишь хуже.

— О, нет, будет намного, намного лучше. Я обеща…

— Я устаю ждать, — снова раздался голос снаружи. — Я вхожу.

Девлин отпрянул от нее.

— Если ты войдешь сюда, богом клянусь…

Дверь распахнулась настежь, и в проеме показался высокая блондинка в маске с перьями, выглядящая так, будто ее всю разукрасили стразами.

Девлин шагнул так, чтобы встать перед ней, наполовину закрывая ее.

— Ну, и что, черт подери, ты делаешь тут, Дев? — спросил мужчина, и медленная улыбка, появившаяся на его губах, расплылась шире. — С… — Он склонился, пытаясь заглянуть за Девлина. — Кто это?

— Если ты не выйдешь из комнаты, я физически и довольно болезненно выставлю тебя, — ответил Девлин, и глаза Рози распахнулись.

Мужчина не казался обеспокоенным.

— Но мне любопытно, Дев. А ты знаешь, что бывает, когда мне любопытно.

Что-то щелкнуло в голове. Что там Девлин говорил о людях, которые зовут его Дев? Только его братья?

— Уйди, — ответил Девлин.

Мужчина довольно громко вздохнул.

— Ладно. — Он посмотрел на Рози, и она подумала, что его глаза, вероятно, того же цвета, что и у Девлина. — Пока, загадочная леди, очень надеюсь, что мы снова встретимся.

Дев резко выдохнул через нос, а мужчина ретировался из комнаты, закрыв за собой дверь. Через мгновение он снова повернулся к ней.

Взгляд Рози упал.

— У тебя все еще стоит, просто к сведению.

Его губы дернулись.

— Да, я знаю, спасибо.

Не в силах сопротивляться порыву, она улыбнулась ему.

— Предложение все еще в силе.

Он простонал, бросив взгляд на закрытую дверь.

— Проблема, — повторил он под нос. — Мать его, проблема.

— Прошу прощения?

Его взгляд скользнул обратно к ней.

— Нет, не ты.

— Не я. — Она вскинула взгляд на его растрепанные волосы. — Вот. Позволь мне, по меньшей мере, попытаться поправить это.

Девлин замер, когда она поднялась на цыпочки и пригладила пряди волос, зачесав их назад. Пока она, как могла, поправляла его прическу, он смотрел так, будто не понимал, что она делает.

— Вот. — Она снова стала на ноги. — Неидеально, но теперь ты не выглядишь так…

— Будто я был в секунде от того, чтобы сунуть пальцы в мокрую киску?

Черт подери, он действительно только что сказал это.

Она была не из тех, кого легко смутить, но почувствовала, как ее тело начинает гореть от смеси смущения и желания.

— Ну, у тебя все еще стоит, так что, да, ты выглядишь именно так, но надеюсь, ты справишься с этим до того, как выйдешь на сцену.

Девлин издал низкий, короткий смешок.

— Мне нужно идти.

— Я знаю.

Она шагнула назад.

Он не двигался долгое мгновение.

— Я не хочу.

Ее дыхание вновь застряло в горле. Некоторые люди не верят в такие вещи. В то, что дыхание может перехватить. Рози знала, что так бывает, и что-то между ними изменилось в это мгновение. Странно, что это случилось не тогда, когда он флиртовал с ней, или когда целовал ее, и даже не тогда, когда прикасался к ней. Это случилось сейчас, когда он стоял перед ней, открытый и… и человечный. Не холодно отстраненный и бесстрастный, и она поняла, что ей… нравится этот Девлин.

Ей нравился этот Девлин, тот, который признал, что его дом был населен призраками, и рассказал ей, как он умер однажды. Ей нравился этот Девлин, тот, который носил маску и целовался… Боже, он целовался как мужчина, вполне способный довести до конца все то, что он сказал ей в тот день на крыльце. Ей нравился этот Девлин, который, едва прикасаясь к ней, почти довел ее до разрядки, который смотрел на нее голодными глазами.

Возникло пробудившееся к жизни чувство вины. Поскольку ей нравился этот Девлин, она хотела рассказать ему о его отце… о том, что случилось во время сеанса с Сарой. Казалось таким неправильным, что она не рассказала ему, потому что, будь она на его месте, она хотела бы знать.

Но сейчас было не время.

— Я знаю, — наконец повторила она.

Девлин пристально смотрел еще секунду, потом кивнул, прежде чем уйти. Он остановился у двери и повернулся к ней.

— Мое условие по поводу дома Люциана? Ты, кстати, только что видела Люциана, — на лице его появилась лукавая полуулыбка. — Тебе стоило лишь попросить его. Он бы тебя пустил. Его подруга до ужаса боится призраков и уж точно хотела бы знать, есть ли призраки в их доме. Тебе не было нужды обращаться ко мне.

Она раскрыла рот, и с губ ее сорвался самый громкий смех, какой она когда-либо себе позволяла.

— Ты засранец.

Поймав ее взгляд, он подмигнул и поклонился.

— Я буду на связи.

Люциан ждал его в коридоре, со скучающим видом, прислонившись к стене у одной из картин. На ней была река, утопающая в сумерках. Она была нарисована так реалистично, что была больше похожа на фотографию.

Младший брат Дева был занозой в заднице, но, кроме того, он был крайне одаренным художником.

— Тебе действительно не стоило ждать меня тут, — сказал Дев, проходя мимо брата.

— Кто она? — спросил тот.

Дев прошел половину коридора прежде чем понял, что Люциан не сдвинулся с места. Он остановился и развернулся.

— Что ты делаешь?

— Жду. — Его глаза лукаво блестели. — Кто она, Дев?

Гнев до зуда покалывал его кожу. Он не был уверен, что бесило его больше. То, что он был так близко к тому, чтобы ощутить — он знал это — гребаный рай, или тот факт, что он знал, его брат при желании мог вцепиться во что-то, как бешеный пес в любимую игрушку. Он также сохранил достаточно рассудка, чтобы признать, что позволил желанию возобладать над здравым смыслом, а он никогда не позволял себе подобного раньше. Он не жалел о том, что случилось. Он просто не знал, как… быть с этим, особенно теперь, когда он поделился с Рози тем, о чем не рассказывал никому на свете. А что, если она каким-то образом сотрудничала с Россом?

Но было слишком поздно задаваться такими вопросами.

— Где Джулия? — спросил он.

— Внизу, заводит знакомства. — Люциан улыбнулся. — Не того рода друзей, которых ты заводил в той комнате. На самом деле, мне вроде как даже жаль, что я прервал вас.

Дев сцепил зубы.

— Небывалый случай.

— Я в курсе. — Взгляд брата скользнул обратно к комнате, из которой только что вышел Дев. Он знал, что Рози рано или поздно выйдет, и, если Люциан будет по-прежнему тут, он закидает ее вопросами. Люциан часто не знал границ и не видел необходимости выстраивать их.

— Идем, — позвал Дев Люциана. — Я должен быть внизу, и, полагаю, ты хочешь вернуться к Джулии?

Его брат помедлил, а затем оттолкнулся от стены. Он быстро нагнал его.

— Ты расскажешь мне о ней?

Дев не хотел рассказывать, но понимал, что Люциан узнает ее, если она придет исследовать его дом. Не говоря уже о том, что он был шокирован тем, что согласился на все это, и сам факт все еще нервировал его. Он не лгал, когда сказал, что ей нужно лишь поговорить с Люцианом, но ее отношения с Россом, каковы бы они ни были, делали любые разговоры рискованными. Хотя, опять же, было уже слишком поздно, и всегда существовал шанс того, что Рози не лгала, когда сказала, что не знала о намерениях Росса.

— Подруга Никки. На самом деле, мы говорили о тебе, — сказал он, когда они достигли ступеней.

Люциан оглянулся на него.

— О’кей. Это неожиданно.

Он не лгал брату. Он просто опустил целый ряд событий, которые произошли в той комнате.

— Я тебе расскажу после аукциона.

Его брат молчал, пока они спускались по ступеням и их приветствовала толпа людей в костюмах. Молчание, впрочем, было непродолжительным.

— Итак, она — подруга Никки, и вы, ребята, говорили обо мне… последнее интересно, но я хочу знать кое-что. Кто она для тебя?

Дев остановился на последней ступеньке, вдруг почувствовав себя неловко, оглянулся через плечо, а потом поднял взгляд на верхнюю ступеньку лестницы. Что-то шевельнулось глубоко внутри, когда он увидел ее, ожидающую там, где ее не было заметно из зала. Он не знал, что это за «что-то», и, черт подери, он хотел это выяснить, и это… это не было похоже на него. Хотеть узнать что-нибудь о Рози было неумно. Ни в эту минуту, ни в какую другую.

— Дев? — Люциан произнес его имя тихо, не глядя на него, но он знал, что брат внимательно наблюдает за ним.

— Я не знаю, — наконец ответил Дев, и это, черт подери, была правда. — Правда не знаю.

— Ты уверена, что не возражаешь, если я уеду с Тео? — спросила Сара, снимая маску.

— Конечно. — У Рози была масса вопросов, а именно: как случилось, что Сара разговорилась с Тео, парнем, который говорил с Рози до того, как она сбежала из большой залы, но с вопросами стоило подождать, поскольку Тео ждал у подножия лестницы.

Они с Сарой стояли на широком крыльце под одним из медленно вращавшихся потолочных вентиляторов. Маскарад подходил к концу, и половина участников уже разъехалась или была навеселе после бесконечного потока шампанского и виски.

Взгляд Сары искал ее взгляда.

— А ты почему уезжаешь? Ты с кем-нибудь познакомилась?

— Не совсем, — ответила она, и это было не полной ложью, учитывая, что с Девлином они познакомились раньше.

Ее подруга склонила голову набок.

— Знаешь, я знаю, что ты познакомилась с кем-то. Потому что мой телепатический паучок…

— Перестань, — рассмеялась Рози. — Ступай и будь хорошей девочкой.

— И не собираюсь, — лукаво ответила Сара и оглянулась через плечо туда, где ждал Тео. — Тебе есть на чем доехать?

Рози кивнула, глядя, как пожилая пара едва держась на ногах, спускается по ступеням. Она планировала вызвать такси.

— Развлекайся.

Сара улыбнулась, направившись к первой ступени лестницы. Остановилась и вновь обернулась к Рози.

— Помни, что говорят о танцах с дьяволом, Рози.

Она раскрыла рот, уставившись на подругу. Дьявол. На ум приходил только Девлин.

— Но вот о чем обычно умалчивают, так это о том, что риск того стоит. — Сара подмигнула. — Хорошей ночи, Рози.

Честное слово, она не знала, что ответить, и молча смотрела, как Сара помчалась вниз, буквально перепрыгивая через ступени. У нее действительно не было ни времени, ни возможности рассказать Саре о том, что произошло наверху у них с Девлином. Или что она стояла тут, ожидая его.

Иногда было трудно хранить тайны от медиумов. Она глубоко вздохнула и отступила в тень. Прислонившись к перилам, она не позволяла себе задумываться о том, что делает, поскольку, какой бы храброй и даже наглой она ни была, она могла струсить. В отличие от Сары, собиравшейся окунуться в новые отношения, она не ждала продолжения того, что они с Девлином начали наверху. Хотя она была бы и не против продолжения.

Но ждала она Девлина затем, чтобы наконец рассказать ему о том, что произошло во время сеанса с Сарой. При одной мысли об этом у нее слегка закрутило живот. Поскольку Девлин признал, что в его доме водятся привидения, она решила, что он не сочтет ее совершенно чокнутой, если она заговорит о спиритических сеансах, но она не была уверена в его реакции. Но она понимала, что больше ждать не в силах.

И ей не пришлось этого делать.

Трое вышли из дома одновременно. Впереди шла высокая, пышная брюнетка, одетая в платье, похожее на ее собственное. Ее волосы были завиты и подколоты. Она все еще оставалась в маске и смотрела на мужчину, который обнимал ее одной рукой за талию. Мужчину, которого она теперь узнала. Это был Люциан. Он приподнял маску, отчего пряди светлых волос торчали во все стороны. Он говорил что-то женщине, заставляя ее смеяться. За ними шел Девлин, его маска все еще была на месте.

Глубоко вздохнув, она шагнула было из тени, но раньше, чем она успела хотя бы шевельнуться, Девлин развернулся и посмотрел прямо на нее.

Ее сердце пропустило удар, прямо как перепрыгивавшая через ступеньки Сара. Как, ради всего святого, он узнал, что она стоит тут? Горячая, тугая дрожь скрутилась глубоко внутри живота, запутавшись в нервном коме.

— Прошу прощения, — сказал он брату, шагнув от них к ней.

Люциан повернулся, и у нее возникла уверенность, что он прекрасно ее видит.

— Вопросы, Дев. У меня много вопросов.

— Идем. — Женщина рядом подхватила его под руку. — Ты обещал мне мокко и булочки на ночь.

— Обещал. — Люциан все еще смотрел туда, где стояла Рози. — А что ты обещала взамен?

— Люциан! — Женщина рассмеялась, сильно шлепнув его по руке. — Идем.

Похохатывая, Люциан наконец отвел взгляд и позволил женщине увлечь себя вниз по ступеням. Хорошо, что там, где она стояла, было темно, потому что, пока Девлин медленно шел к ней, она чувствовала, что ее лицо горит.

— Прошу прощения, — начала она, как только он подошел достаточно близко, чтобы слышать ее. — Я знаю, уже поздно, и я клянусь, у меня достаточно веская причина, чтобы ждать тебя. Ну, это странная причина, и я не уверена, посчитаешь ли ты ее веской, но, уверяю, я жду тебя тут не как навязчивая поклонница. Я…

— Идем со мной. — Девлин взял ее за руку, не оставив ей особого выбора.

Он повел ее прочь от перил, за угол крыльца. Она понятия не имела, куда он ее ведет, когда они спустились по короткой лестнице в темный, пустой задний двор, откуда все ушли больше часа назад.

Она огляделась. Тут виднелись теплые, желтые лампы солнечного света, чьи огни пробивались сквозь ветви деревьев, но больше она не могла ничего рассмотреть.

— Мне кажется, мы не должны сюда ходить.

— Я — тот самый де Винсент, — ответил он, останавливаясь и разворачиваясь к ней. — Я могу быть тут.

Рози открыла рот, чтобы указать на то, как высокомерно это прозвучало. Кроме того, там было так темно, что никто не мог бы сказать наверняка, был ли он тем самым де Винсентом.

Но он не дал ей шанса.

Обхватив рукой за талию, Девлин поднял ее. У нее вырвался пораженный вздох, когда он прижал ее к себе, одновременно вдавив в нечто, похожее на дерево. Внезапное, неожиданное чувство, будто она попала в ловушку между его твердой, широкой грудью и шершавой, неподатливой корой дерева, вытеснило все остальное. Она вцепилась в его плечо, дыша быстро и поверхностно.

Прежде чем она успела хотя бы осмыслить все это, его губы опустились на ее губы в грубом, примитивном поцелуе, вобравшем в себя все ее смятенные чувства и взорвавшем их фейерверком ощущений. Ее губы раскрылись, и Девлин углубил поцелуй, скользнув языком по ее губам, лишив ее дыхания и почти всех остатков здравого смысла.

Боже, этот мужчина умел целоваться.

Потому что он целовался так, будто жаждал ее, только ее, и, как и раньше, она упивалась осознанием того, что никогда раньше ее не целовали так. Он целовал ее так грубо, как будто инстинктивно знал, что она способна принять это, и, принимая это, захочет большего.

И будь она проклята, если не хотела большего.

Она хотела сомкнуть ноги у него на бедрах, чтобы почувствовать эту толщину, сейчас упирающуюся ей в живот, в гораздо более интересном месте, но подол платья взял ее ноги в плен, прижав их к его ногам.

Девлин прервал поцелуй и прижался лбом к ее лбу, а его рука крепче обхватила ее за талию.

— Мне плевать, почему ты ждала меня снаружи.

Все ее тело сотрясла дрожь, и она проглотила стон, когда он прошелся поцелуями по ее подбородку, прежде чем опуститься ниже. В голове у нее творился хаос, а пульс стучал в венах, словно отбойный молоток. Раскаленное желание накатывало так, что все вокруг туманилось.

— Я просто, мать его, благодарен за то, что ты тут, — сказал он ей в шею, туда, где дико колотился ее пульс. — Ты знаешь, насколько это безумно?

Каким-то непостижимым образом она знала это. Ее хватка на его рубашке стала крепче, когда он поднял голову. Лунный свет очерчивал черную маску и высокий изгиб его скулы.

— Я скажу тебе нечто еще более безумное.

— Можешь сказать мне это позже? — Его губы скользнули по ее губам, заставив ее крупно задрожать. — Согласен выслушать позже, у меня дома.

Рози захотелось рассмеяться, потому что, опять-таки, это был Девлин, который ей нравился. Когда она ждала его снаружи, она понятия не имела, как он отреагирует. Что, если он сожалел о том, чем они занимались в спальне, или если притворится, что не знает ее. Она думала, что готова ко всему, но ошиблась.

Она не была готова к этому.

Хотя Сара была права. Она танцевала с дьяволом и хотела сгореть. Очень хотела.

— Розалин. — Он пробормотал ее имя так, что ей действительно понравилось, как оно звучит.

Рози закрыла глаза.

— О’кей, — прошептала она. — Но мне сначала нужно сказать тебе кое-что, ладно?

Девлин издал звук, прозвучавший чертовски сексуально, а затем прикусил ее нижнюю губу.

— Тебе обязательно говорить, что я дебил? Потому что это мы уже установили.

Она не могла удержаться от улыбки.

— Нет.

— Хочешь сказать, что занавески из бусин в твоем доме сделаны из дерева? — спросил он, скользнув языком по линии, где смыкались ее губы. — Потому что, Рози, дорогая, ДСП — это не настоящее дерево.

Это исторгло из нее смех, который зародился глубоко внутри и, кажется, произвел на Девлина странный эффект, потому что он вновь издал тот звук и уронил голову меж ее плечом и шеей. Он постоял спокойно мгновение, а потом поднял голову.

— Что ты такое?

Он уже во второй раз задавал этот вопрос, и она понятия не имела, что он имеет в виду.

— Я не понимаю.

— Я тоже. — Последовала короткая пауза, а затем он поднял ее еще выше, и на этот раз, когда он вжался в нее бедрами, она почувствовала его эрекцию там, где хотела больше всего. — Что ты должна сказать мне?

Ее руки сжали его плечи, тогда как между бедер все пульсировало томлением.

— Это прозвучит действительно странно, так что ты должен обещать, что выслушаешь меня.

— Все в тебе странно. — Он снова двинул бедрами. — И это комплимент.

Она поверила ему.

— Моя подруга — медиум… — Девлин низко хохотнул.

— Почему я не удивлен?

Она проглотила смешок, затерявшийся во вдохе, когда он поймал зубами ее ухо.

— Очень трудно сфокусироваться и продолжать говорить, когда ты делаешь… все это.

Он снова двинул бедрами.

— Я уверен, ты сможешь делать несколько дел одновременно. — Его губы скользнули по ее виску. — Так что там с твоей подругой медиумом?

Ей пришлось потратить мгновение на то, чтобы собраться с мыслями.

— Помнишь пятницу, когда мы встретились на кладбище? До того, как ты обидел мои занавески из бусин?

— Помню. — Он скользнул ладонью вверх по изгибу ее талии, к груди.

Она откинула голову на дерево.

— Вечером того дня у нас был спиритический сеанс. Она сказала мне кое-что, что прозвучит очень…

— Невероятно? — Его губы вновь двигались вдоль линии ее подбородка, тогда как большой палец двигался туда-сюда по груди. — Это прозвучит странно?

— Да. — Она открыла глаза и уставилась вверх, на слабо мерцающие звезды, усеявшие небо. Огромная ее часть не хотела продолжать. Пальцы на груди отвлекали ее, а если бы она опустила подбородок, его губы вновь коснулись бы ее.

— Во время сеанса случилось что-то… странное. Кто-то, кого я не знаю, прорвался. Я думаю… — Тревога скользнула по ее животу, заглушая похоть, ускоряющую каждый удар сердца. — Я думаю, это был твой отец.

Девлин не просто замер. Она почувствовала, как напряглись мускулы под ее ладонями. Почувствовала, как закаменело все его тело. Он медленно поднял голову.

— Повтори.

Рози опустила подбородок и пожалела, что из-за маски не может видеть выражения его лица.

— Я думаю, твой отец прорвался и говорил со мной.

Прошла долгая минута, затем Девлин спросил:

— И что он сказал?

Его ровный тон напомнил ей ту встречу у нее в квартире. Она облизнула губы.

— Он все время повторял, что это… что это не должен был быть он, и он был зол, очень зол.

— Да?

Она сглотнула.

— Он сказал, что его убили, Девлин.

Его реакция была моментальной.

Девлин отпустил ее без предупреждения, ее ноги коснулись земли, и она накренилась на сторону. Он поймал ее раньше, чем она опрокинулась, придержав за плечи, чтобы выпрямить, и тут же отпустил.

Он отпустил ее, но не отступил.

— Что ты сказала?

— Я думаю, твой отец прорвался с той стороны, — повторила она, а потом быстро рассказала о пионах. — Он сказал, что его убили, Девлин. И на твоем месте, я бы захотела знать такое.

— Итак, ты говоришь, что это сказала тебе медиум. Кто эта медиум?

— Это неважно. — Она ни за что не выдала бы имя Сары. Во всяком случае — до тех пор, пока не будет знать, как Девлин распорядится этой информацией. — Я просто подумала, что ты захочешь знать.

— Или ты подумала, я должен знать, что ты считаешь, что мой отец был убит? — с вызовом спросил он.

— Что? — Рози нахмурилась. — Я даже не понимаю, о чем ты.

— Нет? — бросил он, крепко схватив ее за плечи. — Ты серьезно рассчитываешь на то, что я поверю, что это сказал тебе медиум, а не, ну, я не знаю, твой дружок Росс Хайд?

— Что? — Вырвавшись из его хватки, она шагнула назад. — Это вообще не относится к Россу. Я уже много недель не говорила с ним, с чего ты это взял?

— Хороший вопрос, Рози. — Казалось, по саду прошелся порыв арктического воздуха. — Может, ты меня просветишь.

— О, боже, Девлин, я понятия не имею, с чего ты так решил, но есть вероятность, что он что-то знает. Может, тебе стоит прислушаться к нему!

Девлин шагнул к ней, и она увидела, как жестко блестят в лунном свете его глаза.

— Невероятно, — прорычал он, и это был вовсе не изумленный, а разъяренный рык. — Мать твою, невероятно.

Рози не слишком удивилась его реакции. Хотя то, что он вспомнил Росса, было неожиданно.

— Я знаю, это звучит…

— Как бред сумасшедшей?

Она резко втянула воздух сквозь сжатые зубы.

— Прошу прощения?

Девлин сухо, резко рассмеялся, и этому смеху недоставало веселья.

— Ты, наверное, считаешь меня идиотом, если думаешь, будто я поверю в этот бред с медиумом.

Она раскрыла рот.

— А где еще, по-твоему, я могла услышать это?

— Ты серьезно? — Его тон сочился издевкой. — Именно ради этого все и затевалось? Ты знала, что я пойду за тобой. Ты притворилась, кем ты там, мать твою, притворилась, чтобы заставить меня говорить о моем отце?

— Притворилась? Как, во имя всего святого, я притворялась? — Рози всплеснула руками. — Тебе надо провериться, приятель. Ты первый пошел за мной наверх. Я не хотела, чтобы ты преследовал меня.

— Да, конечно.

Она прищурилась.

— Разве я выглядела хоть немного счастливой, увидев тебя там?

— Ты выглядела очень счастливой, когда мои пальцы были между твоих ног, — огрызнулся он. — И, сюрприз, сюрприз, конечно же, тебе не потребовалось много сил, чтобы подвести меня к этому моменту.

Вот оно. Вот оно.

— Ты такой засранец. — Ее руки сжались в кулаки. — Боже. Ты такой мудак, и ты это знаешь. Ты не можешь не знать этого.

— Может, я и засранец, но, по крайней мере, я не коварный лжец.

— Ты называешь меня коварным лжецом, потому что я подумала, ты захочешь знать, что твой отец, вероятно, не покончил с собой? — Слова комом стояли в горле. — Серьезно. Ты дебил.

— Конечно, это мы уже установили.

Она бросила на него взгляд, которого он даже не увидел, но от которого ей самой стало легче.

— Да, установили.

Ее кожа едва не горела огнем, когда гнев охватил ее словно бушующий шторм. Это был не тот Девлин, который ей нравится.

— Вот он ты настоящий, да? Не тот, который был наверху, и не тот, который только что дразнил меня. Вот он ты.

Девлин ничего не ответил на это, и разочарование охватило ее, словно огромное, плотное одеяло. Она отступила на шаг и начала отворачиваться.

— Полагаю, о том, чтобы поехать ко мне теперь, не может быть и речи, — сказал он, и в его голосе она почувствовала ухмылку, которую не могла разглядеть в темноте.

Развернувшись, Рози метнулась к нему, чтобы убедиться, что, когда она поднимет руку и вытянет палец, он наверняка увидит это.

— Пошел. Ты.

Он тяжко вздохнул.

— Кажется, я прав.

Она подняла еще один средний палец, просто чтобы насладиться моментом.

— Стильно, Рози.

— Ты богаче дьявола, но ты не разбираешься в стильных вещах, даже если смотришь на них в упор, — парировала она.

— Ага, — он медленно протянул это слово. — Позволь мне прояснить кое-что. Тебе не стоит расхаживать повсюду, рассказывая, будто Лоуренса убили. Ты не сделаешь такой ошибки.

Она всплеснула руками.

— Да кому я расскажу, кроме тебя? И, очевидно, это была ошибка.

— Я серьезно, Рози.

— Я тоже. — Она начала пятиться, не только разъяренная, но и так чертовски разочарованная. — Ты просто себе не представляешь. Сегодня было…

— Было что? Спектакль? Уловка, чтобы заставить меня выбалтывать тебе семейные тайны, чтобы ты могла доложить их прямо Россу?

Фыркнув, она покачала головой. Сегодня не было ни спектакля, ни уловок. Сегодня было красиво.

— Ты так ошибаешься во всем, ты себе просто не представляешь, Дев. Не ищи меня больше. Никогда.

— Гейб сказал, что любит меня, — объявила Никки, позвонив утром субботы, и Рози взвизгнула, уронив джинсы, которые складывала. Никки рассмеялась, и ее голос звучал в тысячу раз лучше, чем в последний раз, когда они болтали по телефону. — Ручаюсь, ты счастлива.

— Да! — Рози стояла на коленях перед узким шкафом, вскочив пораньше от внезапно проснувшейся потребности навести порядок в доме. — Ладно, помнишь, что я пыталась сказать тебе, когда приезжала, но тогда как раз вошел Гейб?

— Да?

Прижав телефон к плечу, она подобрала упавшие джинсы и принялась складывать их.

— Я пыталась сказать тебе, что Гейб официально выбыл из Листа Парней, Которым Нужно Разобраться со Своим Дерьмом.

— Думаю, он точно уже не в этом листе, — согласилась Никки. — Но почему ты так решила? Я была уверена, что ты хочешь его стукнуть.

— О, я все еще хочу его стукнуть за все те глупости, что он натворил. — Был еще один де Винсент, которого она хотела бы стукнуть на следующей неделе, но она запретила себе хотя бы думать о нем сейчас. Она потянулась в шкаф, взяв новую стопку джинсов, которые она не надевала около года, но с которыми еще не готова была расстаться. Встала с пола. — Но это будет дружеский удар.

Никки рассмеялась.

— На следующей неделе я вернусь в свою квартиру. Гейб хочет, чтобы я подождала, но я должна сделать это сейчас.

— Вполне понимаю. Чем дольше ты ждешь… — Она замолчала, увидев то, чего никогда не замечала раньше. В задней части шкафа, там, где он соединялся со стеной, виднелась узкая щель. Секция разваливалась? Это означало, что нужно звонить домовладельцу.

— Я знаю. Чем дольше я жду, тем труднее будет, — закончила Никки, вновь завладев вниманием Рози. — Но там будет Гейб, и с ним все пройдет проще.

Улыбнувшись, Рози шлепнулась на задницу и потянулась к следующей стопке джинсов, которые она уже некоторое время не носила.

— Никки, я так счастлива, что готова расплакаться.

— Что? Не плачь!

— Не могу обещать, поскольку я сейчас на пике гормонального всплеска, но, дорогая, у тебя появился второй шанс с мужчиной, которого ты любила, мать его, долгие годы, — сказала Рози, счастливо вздохнув и начав складывать джинсы. — Ты понимаешь, насколько это невероятно? Как, мать его, единорог.

Никки снова рассмеялась, и ее смех с каждой секундой становился непринужденнее.

— Я сама чувствую себя единорогом. Серьезно. Ладно, так ты пошла вчера на Маскарад?

Все еще сжимая пару джинсов, она опустила их на колени, подняла голову и вновь взяла телефон в руку.

— Да. Ходила.

— Повеселилась? — спросила Никки. — По голосу не похоже.

Рози не была уверена, как ответить на этот вопрос, потому что она повеселилась, хорошенько повеселилась, а затем ей стало очень грустно. Она действительно старалась не думать о нем, потому что, когда она о нем думала, то начинала швырять вещи.

Или убираться.

Именно поэтому она с раннего утра разбирала шкаф.

Хуже всего было то, что, когда она проснулась в первый раз, злость прошлой ночи еще спала. О да, Рози проснулась, ощущая нечто совершенно иное, и она отчаянно ненавидела за это весь мир. Она тут же вспомнила предыдущую ночь, то, что случилось в спальне и у дерева, все, что случилось до резкого поворота в Дерьмотаун, и это возбудило ее так, что она в итоге ринулась к тумбочке, пытаясь найти в темноте маленькую игрушку, которую называла «бабник».

Но теперь, когда она проснулась и занялась уборкой, то понимала, что при мыслях о нем ощущает не похоть и желание. Она скорее сильно злилась и на него, и на себя, потому что должна была быть умнее. Дебил остается дебилом, даже если с ним случаются вменяемые моменты.

— Рози? Ты там? — спросила Никки.

Она сморгнула.

— Извиняюсь. Отвлеклась. Да, я хорошо повеселилась. Как и Сара. Мне кажется, вчера она познакомилась с одним парнем.

— Правда? Это хорошо.

Рози тоже думала, что это хорошо. Не то чтобы Сара вот прямо сейчас искала каких-то прочных отношений, но Роза была счастлива, что ее подруга наслаждается жизнью, испытав настолько неприятный разрыв.

— А ты? — спросила Никки, и глаза Рози распахнулись. Никки никак не могла знать о Девлине, скорее Никки бросит есть пончики, чем Девлин расскажет кому-либо о том, что случилось между ними. Не то чтобы она верила, будто Девлин будет скрывать все из соображений приличия, и она не строила иллюзий на этот счет, но у нее было чувство, что Девлин вообще редко делится с кем-то чем бы то ни было.

Вот почему она так удивилась, когда он говорил с ней открыто… с ней, а не с кем-то другим. И именно поэтому ей показалось, будто она может рассказать им о том, что случилось с Сарой во время сеанса.

Боже, как она ошиблась.

— Я просто очень хорошо провела время, — наконец сказала Рози. Она хотела рассказать кому-нибудь — дьявол, кому угодно — о том, что у них случилось с Девлином, но говорить об этом с Никки было все равно, что говорить с де Винсентами. — Дом невероятно красивый. Уверена, вы должны пойти туда в следующем году.

— Может быть, — сказала она, и затем послышался резкий, ясно различимый вздох, заставивший Рози нахмуриться. Через секунду раздался смех, и она услышала, как Никки сказала: «Гейб, я говорю по телефону».

— О, боже, — пробормотала Рози, ухмыляясь. — Не буду тебя задерживать.

— Нет, все нормально. Я могу разговари… — Послышался еще один резкий вздох, прозвучавший скорее как стон, и глаза у Рози распахнулись.

— Просто перезвони мне, — оборвала ее Рози, смеясь, поскольку больше не хотела слышать, чем там все закончится. — Сфокусируйся на сладкой, сладкой любви со своим мужчиной.

Ответный смех Никки оборвался, когда Рози повесила трубку. Она швырнула телефон на стопку свернутых джинсов, а потом снова упала спиной на меховой серый ковер. Закрыв глаза, она уронила руки по бокам.

Прошлая ночь казалась то ли странным сном, то ли кошмаром. Она все еще никак не могла понять, как они ушли от словесных перепалок… к его руке между ее бедер и к ее словам о том, что она позволит ему все, что угодно… к тому, что она кончила тем, что показала ему не один, а два фака.

Безусловно, все развивалось быстро.

— Боже, — прошептала она.

В реальности она точно знала, как это случилось. Все началось с поцелуя, но боже, о боже, этот мужчина умел целоваться. Рози была падка до тех, кто умел целоваться. Это была правда.

Если бы она не сказала ему о спиритическом сеансе Сары и просто ушла с Маскарада, кто знает, что могло бы получиться из того, что произошло в спальне. Она была не настолько глупа, чтобы верить в какие-то долгосрочные отношения. Перед тем, как встретить его снаружи, она видела его в зале, где проводился аукцион. Женщины в причудливых нарядах и мужчины в масках едва не пожирали его глазами.

Стоя позади, наблюдая как он общается с себе подобными — другими словами, людьми настолько богатыми, что у них было по шесть домов с горничными, мажордомами и личными секретарями. Это был довольно просветляющий опыт. Он легко сливался с этой массой, а она — нет. Ее семья не была бедной. Они принадлежали к трудолюбивому среднему классу, которые зарабатывали свое благополучие ежедневным трудом. Она не хотела сказать, что все люди, собравшиеся в зале, не сами заработали свои деньги. Но она знала, что многие там жили чужим трудом, а Девлин жил и дышал атмосферой мира, который был настолько чужд ей, что казался нереальным.

И если бы она просто ушла с торжества прямо в этот момент, то вчерашний вечер вполне можно было бы считать проведенным удачно. Вчерашний вечер мог бы стать чем-то, что просто случилось, поскольку она не была наивной дурочкой. Это не было началом чего бы то ни было. Просто два человека, которые не очень-то ладят, вдруг очень поладили на несколько коротких минут, отреагировав на то, что оказались привлекательны друг для друга. И именно так должен был завершиться прошлый вечер, но она должна была сделать то, что считала правильным. Фу. Она не жалела, что рассказала ему о том, что случилось с Сарой. Если она о чем и жалела, так это о том, что была такой большой дурой, чтобы считать, будто Девлин в маске чем-то отличается от надменного, подлого и склонного к критике Девлина, которого она знала слишком хорошо.

Но разочарование? Оно было искренним. От этого было не отвертеться, потому что… потому что так, как прошлым вечером с Девлином, она не чувствовала себя с тех пор… с тех пор, как была с Йеном, и это было настолько прекрасно, а стало в итоге так отвратительно. Она едва не призналась в этом Девлину прошлым вечером и была благодарна, что смогла сохранить эту частичку себя в тайне.

Рози открыла глаза. Они были странно влажными.

Что всегда говорила ее бабуля? Слезы только портят макияж. Легкая усталая улыбка тронула ее губы. Ее бабуля очень любила тушь для ресниц.

Пришла пора поднять задницу и переступить через это, потому что на самом деле не было через что переступать. Она обещала маме, что поможет в пекарне сегодня днем, а Джилли и Ланс хотели собраться вечером, чтобы обсудить дело Мендесов.

И благодаря прощальным словам Девлина она теперь знала, что он даже не нужен ей, чтобы попасть в новый дом Люциана. Ей лишь нужно будет поговорить с Люцианом, и, может быть, попросить Никки, чтобы та дала ей его номер телефона.

Сев прямо, она потянулась за телефоном и набрала пространное сообщение Никки, в котором просила дать ей номер телефона Люциана и объяснила, что все это связано с его новым домом. Ее сообщение смотрелось немного странно, но она посылала Никки и более странные тексты. Она не ожидала быстрого ответа, учитывая то, как закончился звонок Никки, так что она вернулась к наведению порядка в шкафу, гордясь тем, что осталась умной, трезво глядящей на мир Рози, которая совершенно забыла о Девлине.

А это значило, что, скорее всего, она никогда не увидит его больше, особенно если Никки скоро переедет к себе, а Девлин не походил на тех, кто зависает там, где обычно любит бывать Рози.

Идеально.

В конце концов, разве мать не сказала, что хочет с кем-то ее познакомить? Друг мужа сестры? Похоже, сейчас был лучший момент, чтобы завести новое знакомство.

Пот струился по груди Девлина, тогда как из наушников лился жесткий рифф «Freak on a Leash», а подошвы стучали по беговой дорожке. Он занимался уже около часа, мышцы икр и бедер кричали, но он превозмогал себя. Он заставлял себя до тех пор, пока тело не сломается, и тогда, только тогда, он сбавит темп.

Но он еще не дошел до этой точки. Подошел близко, но не дошел.

Если он остановится сейчас, то рано или поздно обнаружит собственную руку на члене и, разъяренный на весь мир, будет дрочить, пока не кончит. Разве это не кошмарное сочетание?

А истина была в том, что у него с прошлой ночи сохранялся стояк, он никуда не делся, даже когда он стоял там и слушал все то дерьмо, которое Рози несла про Лоуренса, и даже зная, что она играла с ним, как скрипач на скрипке, он оставался твердым как камень.

Он уже успел взять дело в свои руки трижды с той минуты. В первый раз, когда вернулся сюда посреди ночи, и снова, когда проснулся этим утром, и все равно, если он позволял себе хотя бы подумать о том, как она ощущалась под его руками, или вспомнить вкус ее губ, как он тут же…

— Твою мать, — прорычал он, чувствуя, что это снова происходит прямо тут, несмотря на то, что он бежит, несмотря на то, что он взбешен. Возбуждение скользнуло по позвоночнику прямо в пах.

Впечатав палец в контрольную панель, он поднял скорость так, что вся беговая дорожка задрожала.

Дев сцепил зубы, пытаясь отмести мысли о Рози и всей этой неиспробованной сладости подальше из головы, и не смог… потрясающе, мать его, не смог.

Чем он, мать его, думал? Присматривать за ней не означало распускать язык и пальцы.

Будь он проклят.

Он споткнулся прошлой ночью, наделав ошибок, которых не мог себе позволить, а он не совершал ошибок. Никогда. Но, черт подери, если бы он не… если бы он не что?

Поцеловал ее? Трогал ее? Открылся ей? Все это и даже больше?

Он рассказал ей то, чего никогда не должен был рассказывать, то, о чем он не говорил даже братьям. Еще более странным был тот факт, что он хотел привезти ее к себе. Не сюда, в поместье де Винсентов, но в то место, о котором не знали даже его братья. А она, мать ее, играла им.

Вполне очевидно, что Росс подбил ее на это.

«Подбил ли?» — прошептал ужасно раздражающий голос из глубин сознания. Рози казалась искренне возмущенной и расстроенной, когда он заговорил о Россе, хотя, опять же, насколько он мог судить, она могла быть просто чертовски хорошей актрисой. Это все могло быть спектаклем.

Все, кроме ее стонов и того, как реагировало на него ее тело. Такое не сыграешь.

Но это ничего не значило в итоге, не так ли?

Кто-то может ненавидеть тебя и хотеть — одновременно. Стоит взглянуть на Сабрину. Дев был уверен, эта женщина презирала его. Черт, она с колледжа была одержима его братом Гейбом, и все же она хотела Дева. Ну, она хотела трахать его и трахаться с ним, и довольно часто. И делала она это не только лишь для того, чтобы заполучить фамилию де Винсент.

Смаргивая пот с глаз, он едва слышно выругался. Может быть, именно поэтому у него и началась эта бесконечная эрекция. Он не был с Сабриной с тех пор, как все пошло под откос. На самом деле, они перестали спать вместе еще за месяц до всех событий.

Дьявол, у него давно никого не было.

Он хотел бы, чтобы причина была именно в этом, но он никогда не лгал себе раньше и уж точно не собирался начинать теперь. Это было из-за нее… Рози, и она плясала под дудку Росса. Это было единственным логичным объяснением, поскольку сама мысль о том, что Лоуренс явился на сеанс к медиуму, чтобы рассказать ей, совершенно незнакомому человеку, что его убили, была нелепа по определению.

Он мог еще признать, что в его доме творится какое-то странное дерьмо, что у него самого имелся мистический опыт, но дух Лоуренса, рассказывающий кому-то, кто вдруг оказывается связан с Россом Хайдом, что он был убит?

Гребаный абсурд.

Грудь Дева сдавило, почти жгло.

Росс затеял опасную игру и вовлек в нее Рози.

От этого жжение в груди становилось лишь сильнее. Боже, он не хотел думать об этом. Как бы там ни было, это для Росса ничем хорошим не кончится.

Это и для Рози не кончится хорошо. Но что, если она не…

Он оборвал эту мысль. Это не имело значения. Он это скоро выяснит, когда (а не если) Росс начнет слоняться поблизости, щеголяя информацией о предсмертном опыте Дева. Журналюга обязательно поднимет эту тему.

А если, как бы маловероятно это ни было, она говорила правду, то…

Разве это не еще хуже?

И тогда новый вопрос… представляет ли Рози угрозу?

Деву не понравилась эта мысль, и ему чертовски не понравился тот факт, что ему не нравится эта мысль. Эта женщина не должна ничего значить для него… Она ничего и не значила. На бегу он сжал кулаки. Не имеет значение ничего, кроме семьи. Так было всегда. Так…

Его телефон внезапно зазвонил, прорвавшись сквозь тяжелый рокот барабанов. Быстрый взгляд, и он увидел, что это Арчи. Останавливая беговую дорожку, он поднял трубку.

— Что у тебя для меня? — спросил он, проехав по беговой дорожке до конца, а потом спрыгнув на пол.

— Она спалилась, — последовал хриплый ответ. — Во вторник она использовала свою кредитку в Техасе. Забронировала отель в Хаустоне. Сабрина выписалась вчера. Это немного, но я знаю, на какой она машине. Она не дала чаевых швейцару, раз он так охотно трепался. Она на черном Мерседесе. В отеле я раздобыл его номер.

— Черный Мерседес? — Дев нахмурился, подхватив полотенце и проведя им по груди. — У Сабрины нет черного Мерседеса.

— Так же, как и у Паркера, и у всех ее ближайших родственников, если верить регистрационным документам. — Те данные, к которым мог получить доступ Арчи, окупали любые вложенные в него деньги. — Хотя номера липовые.

Бросив полотенце в корзину для белья, он развернулся к двери.

— Откуда ты знаешь?

— Это временные номера, их выдали на тридцать дней, и они так и не вернулись к автодилеру, — ответил Арчи.

— Дерьмо. — Дев зачесал пятерней влажные волосы. — Значит, тупик?

— Не обязательно. — В голосе Арчи чувствовалась улыбка. — На этот раз удача нам улыбнулась. Портье — немного клептоман и копался у нее в бардачке. Видел ее страховую карту. У меня есть название компании, и я уверен, что смогу раздобыть нужную информацию и данные регистрации, и настоящий номер. Это займет несколько дней, если получится. Кроме того, у меня есть несколько приятелей, которые работают в полиции штата Техас, и они ее ищут.

— Идеально. — Прислонившись к стене, он потянул ноющие трицепсы. — Что-нибудь о стажере?

— Ничего такого, о чем не знала бы уже половина мира и чего бы уже не знали вы, но я все еще вынюхиваю.

— Хорошо. — Он оттолкнулся от стены. — Позвони, как только будут новости.

— Конечно.

Звонок оборвался, и Дев уронил телефон в карман. Напряжение уже отчасти ушло из плеч. Может, он и испортил все прошлой ночью, но, по крайней мере, с Сабриной намечался некоторый прогресс. И во всем этом крылись хорошие новости. Оказалось, что Сабрина находится довольно далеко отсюда, что было хорошей новостью для его брата и племянника. Он знал, что Гейб переживает от того, что Сабрина — неизвестно где. Он не мог винить его за это.

Но Сабрина недолго будет оставаться проблемой. А прошлая ночь с Рози?

Он не совершит подобной ошибки снова.

Желая принять душ, он прошел через зал, рванул ручку двери. И резко остановился.

Перед ним стоял Гейб, его волосы были зачесаны от лица в узел, но он был одет не для занятий в зале. Если, конечно, не собирался бежать в джинсах.

И босиком.

— Я как раз искал тебя, — сказал Гейб, загораживая проход.

— Это может подождать?

— Конечно, но я уверен, ты захочешь узнать то, что я хочу сказать сейчас. — Улыбка на лице брата заставила Дева прищуриться. — Я только что сидел в саду, наслаждаясь довольно прохладным утром с Люцианом, Джулией и Ник. Ну, знаешь, семейные дела, в которых ты никогда не принимаешь участия.

— Окей. Спасибо, что рассказал.

— На здоровье, — ответил Гейб. — И начался очень странный разговор. Видишь ли, Ник сегодня утром разговаривала с Рози.

Понятия не имея, куда ведет брат, и зная, что привести он может куда угодно, Дев сохранял нейтральное выражение лица. Существовала вероятность, что Рози рассказала Никки о том, что произошло между ними. Они были подругами. Они обсуждали дерьмо такого рода.

— Рад слышать.

— И, ну, после того, как они поговорили, Рози написала ей. Ник не сразу увидела сообщение, но у Рози была очень странная просьба… и очень странная история. — Гейб уперся руками в дверной проем и склонился к Деву. — Рози хотела номер Люциана.

Сукин сын.

На него нахлынуло странное чувство. Он-то думал, что она нормально посплетничала с подругой о случившемся, что кончилось бы насмешками братьев. Рози была ненормальной. Вместо того чтобы почувствовать облегчение, он ощутил раздражение… и удивление.

— Потому что, очевидно, она верит, что новый дом Люциана и Джулии населен призраками, и она хочет провести расследование? Конечно, я уверен, ты понимаешь, как отреагировала на это Джулия. Когда они искали новый дом, это было единственное ее условие. Никаких привидений. — Дьявольский огонь зажегся в глазах Гейба. — Люциан был счастлив дать Ник свой номер, особенно после того, как Ник сказала, что Рози была на празднестве прошлой ночью. Интересно, что Люциан никогда раньше не встречался с Рози.

Дев сделал глубокий, успокаивающий вздох и ни хрена не успокоился. Рози заполучила номер Люциана. Невероятно.

— Но потом заговорил Люциан и, ты знаешь, как это бывает. Он вспомнил эту… женщину, с которой видел тебя прошлой ночью.

Конечно, он вспомнил.

Зачем Деву беспокоиться о том, что может рассказать Рози, когда Люциан, вероятно, уже написал целый рассказ и отправил его в печать?

— Выяснилось, что Люциан знаком с Рози. — Гейб выдержал театральную паузу, которой бы гордился их младший брат. — Прошлой ночью. Вы были… Эй. Прошу прощения.

Протолкнувшись мимо брата, он пошел к задней лестнице. Он услышал, как Гейб окликает его по имени, но не остановился.

Рози что, и впрямь думала, что может пойти прямо к Люциану в обход него? Что Дев позволит этому случиться? Он действительно сказал ей, что она могла просто спросить Люциана сама, но он сказал это не всерьез.

И это было… совершенно неприемлемо.

Дев наблюдал, как Люциан шагнул в коридор, закрыв за собой двери личных апартаментов. Его простая белая рубашка была покрыта сероватыми угольными пятнами.

Должно быть, его брат работал.

— Что стряслось? — спросил Люциан.

Взгляд Дева метнулся к закрытой двери. Он понял, что Джулия — там, и счел это интересным… то, что его брат мог работать над картинами и скетчами в присутствии Джулии. Он думал, что живопись — отшельническое занятие.

— Я знаю, что Рози просила твой номер, — сказал Дев, переходя прямо к делу. — Я не хочу, чтобы ты контактировал с ней.

Люциан прислонился к двери и вскинул бровь.

— Не знал, что ты можешь диктовать мне, что делать и чего не делать, Дев.

— Я всю твою жизнь пытался указывать тебе, что делать, в основном — ради твоего же блага, но на этот раз прошу тебя не звонить ей.

— Просишь? — Люциан рассмеялся. — Ручаюсь, это не звучало как просьба.

Дев пристально смотрел на него.

— Это та женщина, с которой ты был прошлой ночью, — сказал Люциан через мгновение. — Да? Подруга Никки. Рози.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

— Да, но в силу ряда причин мне хочется услышать, как ты признаешь это.

Дев нахмурился.

— Зачем?

— Это меня позабавит.

— Ну, раз уж я живу, чтобы развлекать тебя, то да, это женщина, с которой ты видел меня прошлой ночью, и да, я планировал посвятить тебя в то, о чем мы говорили.

Его брат вытер ладони о джинсы.

— Так что, то дерьмо о призраках в доме — правда?

— Настолько же, насколько правдивы заявления любой команды охотников за привидениями, — пробормотал Дев.

— Дерьмо, Дев. А Джулия теперь знает все это. Она всецело за то, чтобы эта команда пришла и вычистила то, что есть в этом доме. Мне никак не отговорить ее от этого, — сказал Люциан. — Это ведь было ее единственное требование. Не навороченная кухня и не огромное джакузи в ванной. Она просила только, чтобы не было призраков.

— Скорее всего, в твоем доме нет призраков, — ответил Дев, думая, что лишь в Новом Орлеане у кого-то могут появиться такие требования к дому. — Рози… Я не знаю, можно ли ей верить.

— Что? — Люциан нахмурился.

— Понимаешь, она подруга этого репортера…

— Росса, мать его, Хайда?

— Да.

— Дерьмо. — Подняв руку, он провел по волосам, оставив на них угольные следы. — Серьезно? Но она — подруга Никки и…

— Она устроила Никки свидание с Россом перед тем, как Никки сошлась с Гейбом. Росс хотел использовать Никки, чтобы получить информацию о нас.

— А Рози знала, что Росс именно поэтому интересовался Никки?

Резонный вопрос.

— Я не верю в совпадения.

— Они реальны, чувак.

— Слушай, я прошу лишь, чтобы ты не контактировал с ней. Мы не знаем, что у нее на уме.

— Увидев вас двоих прошлой ночью, я был порядком уверен, что у нее было на уме. — Люциан ухмыльнулся. — И что было на уме у тебя.

— Ты понятия не имеешь, что ты видел прошлой ночью, — ответил Дев. — Можешь позвать кого-нибудь взглянуть на свой дом. Охотников за привидениями. Медиумов. Мне все равно. Только не Рози. Я прошу об этом.

Люциан склонил подбородок. Прошла долгая минута.

— О’кей. Поскольку ты действительно просишь, я не буду говорить с ней. — На мгновение Деву показалось, что у него — горячечные галлюцинации, ведь его младший брат наконец согласился с чем-то, о чем он его попросил? Дев уставился на него и увидел, что брат не шутит. Свиньи отрастили крылья и начали летать.

— Спасибо, — сказал Дев, и сказал он это, зная, что редко говорит подобное кому-либо, особенно — младшему брату.

Люциан кивнул.

— Не буду больше отвлекать тебя от работы. — Он начал разворачиваться.

— Дев?

Он обернулся к Люциану.

— Да?

— Ты спрашивал Рози, работает ли она с Россом?

— Да, спрашивал.

— И что она сказала?

— Она сказала, что нет, но я и не ожидал от нее признаний, — ответил он.

— Хммм. — Люциан оттолкнулся от двери.

Дев снова нахмурился.

— Что?

— Ничего. — Люциан пожал плечами. — Просто любопытно, приходило ли тебе в голову, что, может быть, она говорит правду?

Да, это приходило ему в голову.

Практически каждый проклятый раз, как он думал о ней и Россе и о том дерьме, что она вывалила на него прошлой ночью. Ему приходило в голову, что, может быть, она просто говорила правду.

Но это не делало ее менее опасной. И не делало его глупее.

Он точно знал, что не может позволить Люциану общаться с Рози. Его брат был слишком разговорчив, и Дев не мог допустить, чтобы Люциан сболтнул ей бог весть что.

Он делал это ради своих братьев — как и всегда. По крайней мере, он повторят себе это.

Ажиотаж субботнего вечера еще не достиг пика, а Рози уже готова была прокрутить все выходные до конца на повышенной скорости.

Все шло наперекосяк. Это началось минут через пять после того, как она закончила разбираться со шкафом, и позвонила ее мать, спросив, сможет ли она прийти пораньше. Один из постоянных работников заболел.

Не бог весть какая проблема, вот только Джилли позвонила буквально через минуту и потребовала новостей по дому Люциана. Рози попыталась объяснить, что все еще работает над этим, но, кажется, Джилли считала, что Рози может щелкнуть пальцами, и ключи от дома появятся у нее в руках. Рози была почти уверена, что Никки добудет ей номер Люциана или даст ему ее номер. Просто всем нужно было проявить терпение, поскольку она не собиралась принуждать Девлина исполнять свою часть его сделки. Она уж лучше выдернет все волосы на теле ржавым пинцетом, чем хоть раз произнесет его имя.

Девлин де Винсент теперь числился в списке Не Упоминать В Моем Присутствии.

Это был новый список.

Кофе теперь тоже был в этом списке, поскольку она хотела немного взбодриться после полудня, а ее долбаная кофеварка решила нагадить ей на кровать. И день упорно становился все хуже и хуже. Рози решила прогуляться в пекарню пешком и чуть не погибла по дороге, когда такси выскочило на обочину, едва не сбив ее. Она уронила кофе, который купила по дороге… кофе, который стоил смешных денег, учитывая, что это был всего лишь долбаный кофе.

За квартал от пекарни отошла подошва ее ботильонов. Буквально отошла целиком, будто срезанная ножом. А это были ее любимые ботинки для прогулок: потертые замшевые, с маленьким каблучком. Очень мило.

Фу.

Так что она переобулась в шлепки, несмотря на то, что прохладная осень уже вступила в права, и ее пальцы мерзли, тогда как ее ботинки остались в офисе родительской пекарни, поскольку мама клялась, что сможет починить их, но Рози знала, что она просто намажет эту чертову подошву суперклеем, и на этом все кончится.

Ноги у Рози начали болеть: она стояла на коленях, пока пыталась починить эти дурацкие ботинки, пока мама стояла рядом, уперев руки в бока. Рози попыталась поддеть ногтем то, что, как она надеялась, было краем упаковочной пленки, пока ее младшая сестра Белла работала на кассе.

— Этот рулон упаковочной пленки сведет меня с ума.

Ее мать, закрыв стеклянную дверь, за которой стояли свежеиспеченные шоколадные маффины, склонилась к ней.

Рози замерла, обернувшись к матери.

— Сводит с ума? Да ты бросила его.

— А теперь присматриваю, как ты разбираешься с ним, как должна поступать хорошая хозяйка и мать, — ответила она, подмигнув в ответ на поджатые губы Рози.

Где-то за спиной матери фыркнула Белла.

— Что ты сотворила с этим рулоном? — пробормотала Рози, вновь переворачивая его, потому что то, что она считала краем пленки, им не было. — Мне столько не платят, чтобы возиться с этим.

— Тебе повезло, что тебе вообще платят, — парировала мать.

— Это всего лишь упаковочная пленка, — вклинилась Белла. — Разве так сложно управиться с упаковочной пленкой?

— Всего лишь упаковочная пленка? Вы когда-нибудь пытались найти запутанный, загнутый край на трехфутовом рулоне упаковочной пленки? — Рози тяжко вздохнула. — Рожать, наверное, проще, чем это.

— Ты с ума сошла? Рожать не легче, — парировала Белла. — Я знаю, потому что…

— У тебя два прекрасных ребенка, а у меня нет детей и радости в жизни, и я умру холодная, одинокая, в окружении пятнадцати кошек, которые сожрут мои бренные останки, — раздраженно закончила за нее Рози. — Почему бы тебе не подойти и не справиться с этим твоей материнской магией?

— Ты и так прекрасно справляешься, — ответила сестра. — Кстати, мама говорила, тебе хотелось бы встретиться с другом Адриана.

Рози закрыла глаза.

— Я этого не говорила. Я…

— Я этого не помню, — вмешалась мама.

— Сатана, отец лжи, — пробормотала Рози про себя, открывая глаза. После ужасного дня утро, когда она думала принять предложение матери и сестры и встретиться с другом Адриана, казалось бесконечно далеким.

— Что ты сказала? — спросила мать.

— Ничего, — вздохнула Рози. — Вот прямо сейчас я не хочу ни с кем встречаться.

И это было действительно так, даже несмотря на то, что она немного думала об этом с утра. Она решила в итоге, что встречаться с кем-то новым только потому, что злишься на другого — не самая блестящая идея.

Где-то между тем, как сломалась ее кофеварка, и тем, как ее чуть не сбил таксист, она решила отречься от всех мужчин.

По крайней мере, на месяц или около того.

— О, боже. — Мать толкнула ее коленом в спину, отчего Рози застонала. — Какой длинноногий красавчик идет по улице.

— Мама, — пробормотала она, бросая на нее взгляд из-за своего укрытия. Хотя это было бесполезно, поскольку мать смотрела прямо перед собой, и на лице ее блуждала пугающая улыбка.

— Я бы еще добавила, что это — славный длинноногий красавчик, — продолжила она, и Рози закатила глаза. — Он идет как мужчина, который знает, как не дать женщине заснуть ночью.

— Не только знает, но и гордится этим, — добавила Белла, и Рози наморщила нос. — Если бы я не была замужем…

— И я, детка, и я.

Рози предполагала, что, как только у тебя появляются дети, тут же можно открыто обсуждать, каково это — спать с тем же парнем, что и твоя мать. Это было похоже на какую-то странную связь между матерью и дочерью, проявлявшуюся лишь с появлением ребенка. Ее теория могла быть совершенно ошибочной, но наблюдения говорили о другом.

— Если бы папа слышал эти ваши разговоры, — пробормотала Рози, наконец-то подцепив край пищевой пленки. Это была пустая угроза. Ее отец или посмеялся бы над ней, или попытался бы убедить ее, что предметом обсуждения был именно он.

— Погодите, — пронзительно зашептала Белла так, что Рози была уверена — ее услышали все покупатели. — Он идет сюда, и он похож… О, боже, я знаю, кто это.

Наверняка этот был парень с квартала ниже, одетый Рональдом МакДональдом.

Прозвенел дверной колокольчик, и Рози услышала голос матери, прозвучавший так, будто та играла роль в «Унесенных ветром».

— Ну, здравствуйте, дорогой. Чем я могу помочь?

Рози уронила голову набок, крепко зажмурившись. Ее мать была стихийным бедствием.

— Здравствуйте, — послышался глубокий знакомый голос. — Надеюсь, вы сможете мне помочь.

Рози распахнула глаза. Этот голос…

— Я ищу кое-кого, кто, кажется, работает тут. — Последовала пауза. — Ее зовут Рози.

Нет.

Ни за что.

Медленно Рози подняла голову, посмотрев снизу вверх на мать, тогда как мать посмотрела на нее сверху вниз.

— Тут работает Рози. — Ее мать прищурилась, глядя на нее. — И так получилось, что я знаю, где сейчас моя ужасно милая и очень одинокая дочь.

О, боже!

Рози начала вставать, но потеряла равновесие и шлепнулась на задницу как раз в тот момент, как на прилавок упала тень. Появилось слишком знакомое лицо, и Рози была уже практически уверена, что галлюцинирует.

— Я ее нашел, — сказал он, и если у нее не было и слуховых галлюцинаций вдобавок, то это действительно был он, стоящий в магазине ее семьи, глядящий на нее сверху вниз и ухмыляющийся.

Девлин.

— Что ты тут делаешь? — пробормотала Рози.

Девлин смотрел на нее с оттенком любопытства в этих холодных, привлекательных чертах. Руки он опустил на прилавок, его длинные пальцы были широко растопырены, и только сейчас она поняла, насколько большие у него руки. Это было странное наблюдение, особенно учитывая тот факт, как близко и интимно она познакомилась с этими руками и пальцами, но это был странный день… странные дни.

— Что ты делаешь, сидя на полу? — спросил он таким тоном, будто не мог понять, зачем вообще сидеть на полу.

Вспыхнуло раздражение.

— Медитирую.

Он склонил голову набок.

— Странное место для медитации.

— Она врет. На самом деле, она упала, — услужливо пояснила мать. — Она немного неловкая, но моя девочка хорошо образована. Вы знаете, что у нее три ученые степени?

— Нет, — на лице Девлина мелькнул проблеск удивления, — я не знал.

— Но, я уверена, вы знаете, что она потрясающе красива.

Рози медленно повернула голову к матери… ей хотелось ее убить.

Мать улыбалась, сверкая жемчужными зубами.

— Хорошо образованная и хорошенькая, словно персиковый пирог, но неловкая, как трехногий аллигатор.

Рози раскрыла рот. Трехногий аллигатор? Во-первых, она ловкая, а во-вторых, трехногий аллигатор?

— Она красива, — ответил Девлин, и он сделал это тем же монотонным голосом, который она слышала в первые их встречи. Она почувствовала этот странный, неуместный толчок в груди. Совершенно ненужный, потому что ей не нравился этот человек. Вовсе не нравился, и пора было бы ему уйти. Поскольку она увидела, как смягчилось лицо ее матери и как она переводила взгляд с того места, где все еще сидела Рози, туда, где стоял Девлин.

Мать ее уже стояла одной ногой в могиле, и, без сомнения, скоро появятся заплаканные платочки и безутешные родственники.

Рози была настроена серьезно.

Девлин же, очевидно, выполз из недр ада, чтобы помучить ее: у нее была плохая карма или что-нибудь в этом роде.

— У тебя есть минутка поговорить? — спросил Девлин, когда ее взгляд снова метнулся к нему. — Ну, если ты закончила медитировать?

— У нее есть время, — ответила за нее мать.

— Так много времени, — вклинилась Белла.

О, боже, она убьет их обеих!

— На самом деле, у меня нет времени. Я очень занята…

— Сидя на полу? — Он вскинул одну темную бровь.

— Да, — огрызнулась она. — Мне тут надо кое-что сделать.

— Что? — спросил он.

— Кое-что, — она скрестила руки, — важное.

Белла вдруг оказалась у нее за спиной.

— Она просто веселится. Нет у нее никаких дел.

— Белла, — рявкнула Рози, упершись руками в пол. — Как ты видишь, я очень…

— Хорошо умеешь справляться с пищевой пленкой, — перебила Белла, а ее шлепки прошлись в опасной близости от пальцев Рози. — Она работала с этим весь день. Но знаете что?

— Хмм? — пробормотал Девлин.

— У нас перерыв на обед! — Белла объявила это так, будто Рози была только что номинирована на Нобелевскую премию, и прозвучало это нелепо. Это все было нелепо.

У Рози и Беллы вовсе не было оговоренного времени на обеденные перерывы.

— Идеально, — сказал Девлин.

Ее мать надвинулась на нее и смотрела так, как часто смотрела, когда маленькая Рози не хотела вылезать из постели. Взглядом, который обещал вытащить ее задницу из кровати и пинать всю дорогу до школы.

Она ни секунды не сомневалась: мать оторвет ее от пола и бросит в объятия Девлина.

Рози вскочила на ноги и тут же поняла, что по ту сторону прилавка уже собралась какая-то публика. За Девлином стояли трое постоянных посетителей, покупателей, которые приходили так часто, что уже могли считаться сотрудниками. Синди и ее муж Бенни с похожими седыми волосами и морщинистыми лицами наблюдали за ними с Девлином, словно за теннисным турниром. Рядом с ними стояла Лаури, довольно молоденькая девочка, проводившая добрую часть дня за одним из маленьких столиков у окна. Она училась в колледже Лойолы.

Рози улыбнулась им.

Лаури опускала голову, пряча улыбку, и густые черные волосы падали вперед, скрывая лицо.

— Добрый день, дорогая. — Синди играла бровями в сторону Девлина, подхватив мужа под локоть. — Какой милый поворот сценария.

Ее муж фыркнул.

— Этот сценарий мне нравится целиком и полностью. — Бенни подмигнул им.

— Мой мальчик, — ответила мама с широкой улыбкой. — У нас есть все, что вам может понравиться.

— Ну, не знаю. — Синди оглядывала Девлина так, будто он был выставлен на продажу. — У вас тут появился де Винсент. И, мне кажется, стоит заплатить уже за одно это.

Белла хихикнула.

Девлин бросил взгляд через плечо на пожилую пару, а затем вновь посмотрел на Рози. Он выглядел настолько смущенным и не в своей тарелке, что Рози с трудом удалось удержаться от смеха.

Он что, никогда раньше не общался с обычными людьми?

От этой мысли еще сильнее захотелось смеяться, потому что де Винсенты были своего рода американской королевской фамилией.

За исключением того, что Девлин определенно был лягушкой, а не принцем.

А затем случилось худшее из того, что могло случиться. Рози услышала глубокий голос отца, раскатившийся из глубин кухни.

— Какого черта там творится? — требовательно спросил он, и голос его с каждым словом становился все громче. — Тут что, вечеринка, на которую меня не пригласили?

Глаза Рози распахнулись. Она ни за что не могла позволить отцу выйти и увидеть Девлина. У него будут вопросы. Куча вопросов. Неловких вопросов. Она тут же начала действовать, выскочив из-за прилавка.

— Хочешь поговорить, идем на улицу.

— Почему? — крикнула Белла. — Тут куча места.

Рози оскалилась на сестру и повернулась к Девлину. Он смотрел на нее так, словно она говорила на иностранном языке, но кивнул всем собравшимся вокруг прилавка и последовал за ней наружу, под затянутое тучами небо. День снова обещал быть дождливым.

Остановившись под черно-золотым полосатым навесом, она скрестила руки на груди, запрокинула голову и уставилась на него убийственным взглядом. Открыла рот.

Девлин опередил ее.

— Ты всегда разговариваешь с людьми так, словно лаешь на них.

— Лаешь? Ты что, назвал меня собакой?

Он склонил голову набок.

— Я этого не говорил, но да, ты напоминаешь одну из этих маленьких собачек. Пушистых, которые кусают всех за лодыжки, когда хотят привлечь внимание.

Рози ушам своим не верила. Она просто не могла поверить своим ушам.

— Ты что, действительно только что сравнил меня со шпицем?

— Я не думал о шпицах, но теперь, когда ты их вспомнила…

— Ты что, пришел оскорблять меня дальше? — требовательно спросила она, стараясь говорить тише, потому что мимо по улице шли люди. — Выследил меня, используя какие-то гнусные средства, чтобы сказать, что я похожа на маленькую тявкающую собачонку?

Его губы дернулись, будто он пытался сдержать улыбку.

— Я не пользовался никакими гнусными средствами, чтобы найти тебя.

— О, неужели? Тогда откуда ты знаешь, что я тут?

— Ты сама сказала, что работаешь здесь.

Она открыла рот и тут же закрыла его. Он был прав. Она говорила это.

Девлин ухмыльнулся.

— Неважно. Ты не закончил с оскорблениями прошлой ночью? Мне казалось, я предельно четко пояснила, что не хочу ни говорить с тобой, ни видеть тебя снова.

— Ты действительно четко это пояснила, но, похоже, нам суждено пересекаться, — бесстрастно ответил он.

— Нет. Вот уж точно нет. Наши пути идут в разных направлениях. Ты на восток. Я на запад. Так что сваливай…

— Хотел бы я, чтобы так оно и было.

Она поджала губы.

— Ты понимаешь, что стоишь тут передо мной, у пекарни моих родителей, обвиняя меня в том, что я — коварная лгунья и в сущности — сумасшедшая, и вновь оскорбляешь меня?

— Как я тебя еще оскорбил?

— Ты только что сказал, что хотел бы, чтобы наши дороги не пересекались.

Он дернул уголком рта.

— Я действительно это сказал, а ты понимаешь, что оскорбляешь меня с той секунды, как открыла рот?

— Да, но мне можно, потому что ты огромный…

— Дебил, — закончил он за нее.

— Да. И если ты помнишь, ты уже не можешь себя раздебилить. Пока…

— Я тут из-за нашего договора.

Рози прищурилась.

— Ты шутишь.

Эти густые, темные ресницы порхнули, и этот пристальный бледный взгляд встретился с ее взглядом.

— Похоже, чтобы я шутил?

— Похоже, что тебя надо пнуть под зад.

Он удивленно рассмеялся. Впрочем, его лицо так быстро разгладилось, что она засомневалась, не почудилось ли ей это.

— Ты просила номер Люциана.

— Да.

— Чтобы попасть в его дом.

— Именно так. — Она бросила взгляд на женщину, ведущую в пекарню маленькую девочку. — Но я все еще не понимаю, зачем ты тут.

— Я тут затем, чтобы ты не втягивала моего брата…

— Я ни во что не втягиваю твоего брата, — оборвала она его. — И я клянусь, если ты предположишь, что я намерена сделать в доме Люциана что-то сверх того, о чем я тебе рассказала, я прямо тут сойду с ума и тогда уже за свои действия не отвечаю.

Он ответил сухо:

— Я бы этого не хотел.

— Нет, — она держала его взгляд, — ты бы не хотел.

Что-то сменилось в его чертах.

— Хотя, если подумать, мне кажется, я знаю, что происходит, когда ты… сходишь с ума. Может быть, это было бы интересно, Рози. — И вот оно снова, нежеланная дрожь в ответ на то, как он произнес ее имя. Как, во имя всего святого, мужчина, который ей не нравился, мог вызывать у нее такую реакцию?

— Мое сегодняшнее безумие будет кардинально отличаться от моего вчерашнего безумия, — парировала она. — Я просила номер твоего брата, чтобы узнать, сможет ли попасть в дом моя команда. Ты это знаешь.

— Перед тем как меня столь грубо перебили, я хотел сказать, — он шагнул к ней так близко, что носки его нелепо дорогих мокасин коснулись ее старых дешевых шлепок, — я не хочу, чтобы ты вовлекала Люциана в какое-то паранормальное расследование.

— Почему нет?

— Если бы ты знала моего брата, то не задавала бы таких вопросов, — ответил он сухо. — Я заключил с тобой сделку. Я прослежу, чтобы она была исполнена. Я проведу вас в дом Люциана.

Она резко вдохнула через нос.

— Я бы скорее переплыла озеро Понтчартрейн, а потом искупалась в Миссисипи, чем стояла бы тут, разговаривая с тобой. Ты ведь понимаешь это?

Он пристально посмотрел на нее, а потом выругался:

— Твою мать.

Рози почувствовала, как лицо заливает огнем. Он сказал «твою мать» так же, как произносил ее имя. Глубоко. Хрипло. Горячо. И она ненавидела эту… чисто физическую реакцию на слово, на это слово. На него.

— Ты все усложняешь, — сказал он.

Она заставила себя говорить ровно и непринужденно:

— Я могла быть сказать «прошу прощения», но не буду. Не надо сложностей, потому что нет никаких причин, по которым Люциан не может просто взять и пустить к себе в дом нашу команду.

— Я думаю, ты неправильно поняла мои слова о том, что ты все усложняешь. Речь не о том, что я тут, и говорю с тобой о доме Люциана. — Жар полыхнул в этих зелено-голубых глазах, и, пока он пристально смотрел на нее, она чувствовала себя так, словно стоит слишком близко к солнцу и сгорит через минуту. — Ты все усложняешь, потому что на самом деле… ты мне нравишься.

— Ладно. У тебя могут быть проблемы из-за того, что зааа… — Ее внимание привлекло движение на периферии зрения, и она повернулась к пекарне. Ее мать и сестра стояли у окна, прилипнув лицами к стеклу.

Божечки-кошечки, это выглядело нелепо.

Рози схватила Девлина под руку и потащила его прочь от окна, прочь от внимательных глаз, пытаясь игнорировать то, какая крепкая и теплая у него рука под тонкой тканью рубашки. Ее ладонь скользнула вниз по его руке, когда он начал было упираться, но она тащила его до тех пор, пока он не пошел следом. Остановившись на углу улицы, она обернулась сказать что-то Девлину, но, что бы она ни собиралась сказать, слова умерли на языке.

Он смотрел вниз, туда, где она держала его за руку. Сердце Рози понеслось вскачь. Каким-то образом она взяла его ладонь. Она держала в руке его ладонь. Какая магия вуду заставила ее сделать это? Потому что она даже не поняла, что взяла его за руку. Нет. Так что за это она не отвечала. Вовсе.

Рози начала было выдергивать руку, но он остановил ее, сцепив свои пальцы с ее пальцами.

Медленно он поднял взгляд от ее руки к ее глазам.

— Я извиняюсь за то… как все между нами кончилось прошлой ночью, и я хотел бы загладить вину перед тобой.

— Повтори?

Губы его чуть изогнулись. Ненастоящей улыбкой. Даже не полуулыбкой и уж конечно не той улыбкой, которую он позволял себе, когда он носил маску.

— Я хотел бы загладить вину перед тобой.

Рози оглянулась, почти ожидая, что кто-нибудь выскочит из-за одной из машин, припаркованных вдоль улицы, с камерой. Это не могло быть на самом деле, но, когда она вновь посмотрела на него, она увидела, что его глаза не лгут. Он был искренен.

Он хотел загладить вину перед ней?

— Мы уже прошли этот этап. — Она попыталась высвободить руку. Он удержал ее. — То есть очень давно прошли этот этап, когда ты еще мог загладить свою вину передо мной.

— Ты даже не слышала, как я собираюсь загладить свою вину перед тобой.

— Мне правда все равно.

— О, я думаю, нет. — В этих бледных глазах мелькнуло легкое предостережение. — Я вношу поправку в наши условия.

Она снова раскрыла рот и была уверена, что выглядит, словно рыба, которую вынули из воды.

— Не будет больше никаких поправок. Почему? Потому что прошлой ночи не было. Это — плод нашего воображения.

Он нахмурил брови.

— Ты считаешь, я забуду то, что случилось прошлой ночью?

— Я уже забыла. — Такая ложь.

И Девлин разоблачил ее блеф.

— А вот это ложь. — Его голос стал тише. — Ты ни за что не забудешь моих рук между твоих ног.

Рози задохнулась. Она далеко не ханжа, но они стояли на обочине! С другой стороны, люди в Новом Орлеане наверняка слышали разговоры и постраннее.

— И я уж точно не забуду, как ты сказала, что позволишь мне все, что угодно, — продолжил он, и, к ее ужасу, эта горячая, тугая дрожь вернулась, и он увидел ее.

— Вот оно. Ты ничего не забыла, Рози.

Боже, она ненавидела этого человека.

— Мне нужно напоминать тебе, каким ты был мудаком? Не думаю, но, если захочешь, я оглашу полный список.

— Нет. — Он вздохнул. — В этом нет надобности.

— Хорошо. Итак, мы можем просто оставить все в прошлом? Люциан впустит команду в свой дом, а мы больше никогда не станем встречаться. Это кажется…

— Дополнение, — оборвал он и, прищурившись, дернул уголком рта. — Я думаю, тебе понравится это дополнение.

— Девлин…

— Я проведу тебя в дом… только тебя. Никакой команды. Никого посторонних. Это дом моего брата. Я не хочу, чтобы там ошивались случайные люди.

Она открыла рот.

— Сомневаюсь, что ты найдешь что-нибудь…

— Точно так же, как не найду ничего в твоем доме? — огрызнулась она. — Или ты забыл, как признал, что у тебя дом с привидениями?

— Я не забыл, но это не значит, что я хоть на секунду верю в призрака, квартирующегося в доме моего брата.

В его устах это действительно звучала глупо.

— Можешь отпустить мою руку?

— Нет.

— Нет?

— Боюсь, ты убежишь от меня, если я сделаю это.

— Я хочу убежать, — огрызнулась она.

— Поэтому я тебя не отпущу. — Его большой палец медленно и лениво прошелся по центру ее ладони. — Когда ты закончишь исследовать дом, все кончится. Тебе не придется беспокоиться о том, что наши пути снова пересекутся, а мне — о том, что ты вновь свяжешься с моим братом, — сказал он. — Тебе не придется беспокоиться, что увидишь меня снова.

— Это твое новое дополнение?

Он кивнул.

— Я проведу тебя в дом сегодня.

— Сегодня? — взвизгнула она.

— Сегодня или никогда. Других вариантов нет.

Она задохнулась в ответ.

— У меня планы на сегодня.

— Например?

— То есть, например? Ты говоришь это так, будто я не могу иметь планов. — Хотя, кроме встречи с Джилли и Лансом, у нее на самом деле не было планов, но ему это знать было не обязательно.

— Если ты достаточно сильно хочешь попасть в дом Люциана, ты поменяешь планы.

Она снова дернула руку, но он не отпустил ее.

— А что если мои планы нельзя изменить?

Он пристально смотрел на нее мгновение.

— Значит, ты недостаточно сильно хочешь исследовать дом Люциана.

Рози сжала челюсти так сильно, что чудом не сломала зубы. Какая-то часть ее хотела отказаться от этой затеи, чтобы он забыл об этом, но Джилли придушит ее, если она упустит эту возможность.

— Хорошо, — сказала она. — Я соглашусь ради команды.

— Согласишься ради команды? — Девлин ухмыльнулся. — Ты хотела попасть в этот дом, Рози. Мы заключили сделку, я буду придерживаться ее.

— Я хотела попасть в этот дом без тебя, — поправила она. — И не было бы никаких проблем с тем, чтобы придерживаться сделки, если бы ты не был…

— Дебилом. Я понял. Жди меня у дома сегодня в девять. — Он отпустил ее руку. — И не опаздывай.

Рози сдержала порыв сказать ему, что у нее проблемы с опозданиями.

— Сам не опаздывай.

Он начал пятиться назад.

— Я никогда не опаздываю, Рози. Увидимся вечером.

Когда он развернулся и пошел прочь, она пробормотала себе под нос:

— Я никогда не опаздываю. Бла-бла-бла, засранец.

Выстроив впечатляющую комбинацию ругательств, она зашагала назад, в пекарню. Мать и сестра уже стояли у прилавка. И это была проблема, поскольку Синди и Бенни все еще ждали, когда же их обслужат, так же, как и Лаури.

И они тоже стояли там, пялясь на них так же, как мать и сестра.

— Ау? — Рози махнула рукой в сторону посетителей.

Ее сестра проигнорировала жест и, пройдя прямо к Рози, зажала ее щеки своими теплыми, пропахшими тростниковым сахаром ладонями.

— Окей, ты должна выложить все немедленно.

— Не понимаю, о чем ты.

Белла распахнула глаза.

— О, нет. Нет. Нет. Ты скажешь мне точно, зачем Девлин де Винсент только что пришел сюда в поисках тебя и почему вы двое выглядели так, будто собирались броситься друг на друга то ли с поцелуями, то ли с кулаками.

Вырвавшись из рук сестры, Рози направилась к прилавку.

— Вовсе мы так не выглядели.

— А вот и нет, — вмешалась мать.

Белла подхватила.

— Я хочу все детали. Все детали, Рози.

— Мне нечего рассказывать. Мы просто разговаривали. Все.

— Слушай, нельзя просто разговаривать с таким мужчиной. — Синди вскинула седые брови. — Поверь мне, уж я-то знаю. Мы с Бенни редко разговаривали, когда познакомились.

— Точно, — пробормотал Бенни, облокачиваясь о прилавок.

Рози уставилась на них, потом покачала головой.

— Мы просто разговаривали, так что, пожалуйста, мы можем вернуться к работе и забыть об этом?

— Угу. — Ее мать вышла из-за прилавка. Она сосредоточилась на паре, но Рози знала, что значит это «угу» в устах Юнипер Прадин. Знала это и Лаури, бросившая на нее сочувственный взгляд. Все, кто достаточно часто бывали у «Прадин», знали, что это значит.

Мама, может, и оборвала разговор, но она гарантированно не забудет его.

— Это просто потрясающе. — Джилли смотрела огромными глазами.

Лиз кивала светлой головой.

— Полный отпад.

— Ты уверена, что никто из нас не может пойти с тобой? — Ланс стоял в углу квартиры Джилли и Лиз, скрестив руки на груди. Он пришел прямо с работы и еще не снял темно-синюю форму фельдшера. — Не нравится мне мысль о том, что ты будешь там одна ночью, да еще и с каким-то типом.

— Это не какой-то тип, — ответила Джилли раньше, чем Рози успела раскрыть рот. — Это Девлин де Винсент.

— Это не значит, что с ним безопасно. — Ланс нахмурился. — Вероятно, вовсе не безопасно, учитывая, кто он. — Он прищурился на Рози. — Мне показалось, вы не очень-то ладите.

— Да, но с ним безопасно. — Как бы безумно это ни звучало, Рози верила в это. Хоть он и дебил, но она не чувствовала от него угрозы. — Он… колючий, но не опасный.

Ланс не выглядел убежденным.

Когда она проснулась этим утром, то и представить не могла, чем кончится день. Если уж точно, то, чего она хотела на самом деле, так это забраться в кровать с бутылкой муската и пакетом чипсов со вкусом сметаны с луком. Не то чтобы ее не интриговало расследование в этом доме, но после разгоревшихся вопросов матери и Беллы она не была уверена, что у нее остались душевные силы на то, чтобы справиться с Девлином.

Застегивая переполненный оборудованием рюкзак, Джилли отбросила с лица короткую черную челку.

— Если мы сможем собрать доказательства, что призрак пришел из соседнего дома, это станет огромным облегчением для Престона и его жены.

— Я думаю, они почувствуют облегчение, только когда призрак перестанет приходить, оставшись в доме напротив, — задумчиво ответила Лиз.

Джилли оглянулась на подругу.

— Да, но, по крайней мере, если он не из их дома, то есть несложные методы изгнать его оттуда.

Лиз плюхнулась на диван.

— Мне кажется, что бы мы ни предложили, они этого не сделают.

— Мы можем не начинать этот разговор снова? — Джилли поставила рюкзак на кофейный столик.

— Нам все равно придется обсудить это. — Лиз улыбалась, закручивая свои длинные волосы в жгут. — Слушай, я все еще придерживаюсь того, что сказала, когда мы увидели проявление на записи. Нам нужно было придержать информацию и не говорить ничего семье, пока мы не узнаем больше. А теперь они почти полностью отстранились от нас. Для них это слишком.

Джилли выпрямилась.

— Как это может быть «слишком», если они сами же нас и вызвали?

Рози украдкой бросила взгляд на Ланса. Он натянуто улыбался.

— Это не первый твой опыт. — Лиз отпустила волосы, и они начали медленно раскручиваться. — Ты знаешь, что люди иначе реагируют на призраков после того, как получают существенные доказательства.

Это была правда.

Некоторые люди испытывали облегчение, временами даже ажиотаж при мысли о том, что это не галлюцинации. Другие надеялись, что команда не найдет ни логичных, ни сверхъестественных объяснений происходящему. Но иногда последние, столкнувшись с доказательствами сверхъестественного, решали, что игнорировать его и надеяться на то, что ничего не случится — лучший выход.

Это не значило, что призрак уйдет сам.

Рози подхватила тяжелую сумку и перекинула через плечо.

— Тем не менее у меня есть договоренность. Если я действительно раздобуду сегодня доказательства, то мне кажется, что владелец — Люциан — захочет что-нибудь сделать с этим, но я не уверена, что это поручат нашей команде.

Джилли, нахмурившись, окинула ее взглядом.

— Почему нет? Мы, черт подери, лучшая команда в этом городе.

— Мы с Девлином действительно не ладим. — Едва Лиз открыла рот, чтобы задать миллион вопросов, Рози поспешила продолжить: — Это долгая, запутанная, в некотором роде даже бессмысленная история, но если в этом доме что-то есть, будьте готовы к тому, что нас туда не допустят.

Джилли уперла руки в бока.

— Это чушь собачья. Если ты найдешь призрака, это будет наш призрак.

— Не уверена, что все работает именно так, — ответила Рози, бросая взгляд на телефон. Ее такси было всего в нескольких минутах от дома. — Это законы Джиллиландии, населенной Джилли. — Лиз закусила губу, тщетно пытаясь спрятать улыбку, когда подруга к ней повернулась.

— Что? Это правда.

— Почему бы нам не обсудить этот вопрос, когда он будет актуален? — предложил Ланс, вечно выступавший примиряющим посредником. Его взгляд вновь обратился к Рози. — Мне действительно не нравится мысль, что ты пойдешь туда с ним одна. Это неразумно.

Кажется, ничто, к чему был причастен Девлин, не выглядело умно, и у нее было чувство, что сегодняшняя ночь станет одной гигантской горячей катастрофой. Но иногда духи реагировали на окружение, а, видит бог, они с Девлином могли бы раскалить атмосферу.

— Все будет в порядке. — Она улыбнулась Лансу, надеясь поддержать его. — Я рискую лишь собственным терпением.

Лиз хихикнула.

— Ты все взяла?

— Кажется, да. — Она помолчала. — Ты положила в сумку бутылку вина?

Это заставило девчонок рассмеяться, но Ланс проворчал что-то о том, что его никто не слушает. Обхватив пальцами ремень сумки, она направилась наружу, и команда следовала за ней по пятам.

— Как думаешь, сколько ты там пробудешь? — спросила Джилли.

Здравый рассудок Рози тут же прыгнул в сточную канаву, потому что, едва она подумала о том, что будет там с Девлином, она тут же увидела их отражение в зеркале. Все ее тело охватило огнем.

Это была очень плохая идея.

— Рози? — переспросил Ланс.

Она сморгнула.

— Прошу прощения. Не знаю. Пару часов, если повезет? Я понятия не имею, как все пойдет. Он не очень-то верит во все это. — Что она все еще находила странным. На улице загорелись фары, водитель притормаживал. — Думаю, это моя машина.

Лиз рванулась вперед, обняв Рози.

— Сделай так, чтобы мы гордились тобой.

Рози отстранилась, морща нос.

— Постараюсь.

Они проследовали за ней вниз по ступеням и узкому тротуару туда, где припарковалось такси.

— Позвони, когда закончишь, — сказала Джилли. — Неважно, насколько поздно это будет.

— Не забудь, — предупредил Ланс, — потому что я приду к тебе убедиться, что ты жива.

— Вау. — Рози рассмеялась, открывая заднюю дверцу. — Пожелайте мне удачи. Это мне пригодится.

— Ты справишься, — сказала Джилли.

Лиз кивнула.

— Ты заставишь нас гордиться настолько, что мы устроим праздник в твою четь.

— Вы ведете себя как дети, — пробормотал Ланс.

Рози опаздывала.

Дев взглянул на часы. Десять минут, если быть точным, и время тикает. Не то чтобы он удивлен. Ни одной секунды он не думал, что она придет вовремя. Зная ее, она опаздывала не просто так.

Он стоял на крыльце дома Люциана, скрестив руки на груди и поглядывая на соседний дом. Деревья закрывали большую его часть, так что он мог видеть только башенку в викторианском стиле. Ему было немного любопытно, что за люди жили в том доме. Главным оставался вопрос, в здравом ли они уме.

Его взгляд вновь метнулся к улице, когда мимо проехала машина. Он много чем мог заняться этим вечером, но вот он тут, стоит ночью на крыльце, ожидая охотника за привидениями, который может сотрудничать с репортером, стремящимся к тому, чтобы уничтожить его семью.

Странно, но он в некотором роде с нетерпением ждал этого.

Не потому, что с нетерпением жаждал увидеть ее, но потому что это была хорошая возможность определить, насколько серьезную угрозу она представляет. Действительно ли она верила в то, что к ней явился дух Лоуренса или лгала?

Он повторял это себе, пока едущая машина притормаживала, а потом остановилась. Он сбежал по ступеням и прошел к воротам. Под мягким светом уличных фонарей он увидел, как она вытаскивает с заднего сидения большой рюкзак. Ее волосы были заколоты беспорядочной копной локонов, но в этой прическе и в ее длинной, открытой шее было что-то элегантное. Дев отпер ворота, когда она повернулась к нему.

Даже в темноте он смог прочитать надпись на черной футболке.

«ДЕВУШКИ ДЕЛАЮТ ЭТО ЛУЧШЕ». «ДЕЛАЮТ ЭТО» было пропечатано бледно, так что сперва казалось, что там написано «ДЕВУШКИ ЛУЧШЕ».

Помахав на прощание водителю, она медленно пошла к воротам. Так медленно, что Девлин мог поклясться, черепаха бы шла быстрее.

— Ты опоздала, — сказал он, открывая ей ворота.

— Разве?

Он следил, как она идет мимо. Ни секунды не верил, будто она не знала, что опаздывает. Сумка, которую она тащила, выглядела так, будто была в половину ее весом.

— Погоди.

Остановившись, она повернулась к нему. На подъездной дорожке было темно, так что он не мог различить ее лица, когда подошел к ней и потянулся к рюкзаку. В ту секунду, когда его пальцы сомкнулись на лямке, девушка чуть вздрогнула. Он поднял рюкзак.

— Боже. Что у тебя тут?

— Младенец, — ответила она. — Спасибо.

По весу это скорее был трехлетний ребенок.

Протянув руку, он сказал:

— Давай покончим с этим.

— Ты говоришь так, будто ужасно этого хочешь. Ты ведь знаешь, что ты не… — Она запнулась обо что-то. Он потянулся к взметнувшейся руке и поймал ее. Рози громко рассмеялась. — Упс.

— Итак, ты неуклюжа, как трехногий аллигатор?

Она фыркнула.

— Только когда на улице хоть глаз коли и я понятия не имею, куда ступаю. — Она помедлила. — Можешь отпустить мою руку.

Он все еще держал ее за руку? Да. Под его ладонью определенно ощущалась гладкая кожа.

— Ты уверена? Последнее, что нам нужно — чтобы ты сломала ногу…

— А потом засудила де Винсентов за травму?

Его губы дернулись.

— Ты же не станешь делать ничего подобного, не так ли?

— Зависит от того, насколько сильно ты будешь раздражать меня сегодня.

Она пошла в сторону ступеней.

В ее голосе слышалась непринужденность, которая ему… нравилась, и он понял, что, даже когда она раздражалась или злилась на него, в ее голосе не было ни застенчивости, ни скрытой язвительности. Конечно, язык у нее был без костей, но в этом чувствовалось что-то настоящее. В отличие от Сабрины, где каждое слетавшее с языка слово было заранее отрепетировано и несло в себе скрытый смысл.

Рози ждала его наверху лестницы.

— Дверь не заперта. Можешь входить.

Она открыла парадную дверь и шагнула в освещенную прихожую. Он уже был внутри, включив несколько ламп внизу. Его взгляд мгновенно упал туда, где поношенные, вылинявшие джинсы охватывали довольно милую задницу. В форме сердечка. Идеально. Он уже мог представить себе, каково будет сжать…

Он прервал эту катастрофическую цепочку мыслей. Если он позволит себе думать об этом, то не сможет оставаться отстраненно объективным и настороже. Та ситуация прошлой ночью очень быстро развернулась в нечто, к чему он не был готов.

Сегодня подобного не повторится.

— Вау, — тихо воскликнула она.

Нагнав ее, он закрыл за ними дверь.

— Что? Уже чувствуешь присутствие духа?

Рози оглянулась на него через плечо.

— Я не медиум.

Он знал это.

— Ну, жаль.

— Угу, — пробормотала она, вновь разворачиваясь и направляясь направо, к большой открытой гостиной и кухне. — Я сказала «вау», потому что дом очень красив, даже с незаконченным ремонтом.

Дев огляделся. Он видел лишь разбросанные инструменты, верстаки и брезент, укрывающий шкафы и кухонные столы, которые уже успели поставить.

— Люциан говорил, что они скоро закончат. Я не уверен в этом.

Легкая улыбка появилась на ее губах, когда она прошлась вокруг островка.

— А наверху уже все закончили?

— Насколько я видел, все, кроме большой ванной комнаты.

Она пожала плечами.

— Тогда, полагаю, осталось немного.

Она подошла к нему, и он не мог не заметить, что на ее лице практически нет макияжа. На губах заметен сладкий розовый блеск, и, кажется, больше ничего не было. Она сияла собственной красотой. Никакой искусственности. По крайней мере, в том, что касается внешности, насколько он мог судить об этом. Была ли она такой же настоящей внутри? Он не мог ответить на этот вопрос. Или не хотел отвечать на него.

Рози протянула руку.

— Можно рюкзак?

— Куда поставить? — спросил он, считая, что это слишком тяжело, чтобы она таскала его туда-сюда.

— Хм, — она развернулась, — думаю, на стол.

Он отнес рюкзак к острову и поставил его там.

— Что у тебя тут?

— Оборудование. — Она подошла и стала рядом, расстегивая молнию. Он уловил слабый запах. Кокос. — Все, что мне нужно для исследования.

— Это, должно быть, интересно. — Склонившись к ней, он оперся на остров.

— Испытаешь шок и трепет. — Сунув руку внутрь, она достала небольшое устройство. — Это ты уже видел. Это ЭГФ.

— А, да. Самое высокотехнологичное оружие охотников за привидениями.

Рози рассмеялась.

— Ты удивишься, сколько всего можно поймать на это. — Повернувшись к нему, она подняла взгляд. Сегодня ее глаза были скорее карими, чем зелеными. — Это все, что мне пока нужно.

— А что тебе нужно от меня? — Он понял, как двусмысленно это звучит, едва вопрос слетел с губ.

Не только он понял это.

Раздался тихий вздох, когда взгляд Рози метнулся к нему. Она приоткрыла рот и провела языком по губам, а он почувствовал разряд чистого, раскаленного желания, пробежавшего вдоль позвоночника.

Проклятие.

Это было плохо.

Откашлявшись, Рози развернулась от него к почти законченной кухне.

— Мне нужно, чтобы ты просто не болтался у меня под ногами.

Его взгляд скользнул по ее профилю. Как он не понял прошлой ночью, какие густые у нее ресницы?

— Не уверен, что это возможно, — признал он.

— Уж постарайся, — парировала она, уходя прочь.

Дев помедлил мгновение, потом оттолкнулся от острова. Дом пах свежим деревом и краской. Они перешли в зону гостиной.

— Моя команда сделала некоторые исследования по этому дому. На самом деле — ничего такого, чего не было бы в публичном доступе, — добавила она. — Он был построен в тысяча восемьсот пятьдесят девятом году, и предыдущие владельцы оставались тут довольно долго. Полагаю, это первый крупный ремонт тут. Так что это хорошие новости.

— Да?

Она посмотрела на потолок.

— Ага. Видишь ли, если у дома серьезные проблемы с призраками, то, скорее всего, в нем часто менялись владельцы и никто не задерживался надолго. Если только владельцы не де Винсенты.

Он вскинул бровь в ответ на это.

Выйдя из гостиной, она прошла в зону отдыха, которая вела к застекленной террасе.

— Большой ремонт может растревожить духов, поскольку окружение меняется. Иногда активность успокаивается, как только ремонт заканчивается, а иногда все становится хуже.

— Или дом перестает осаживаться.

Она рассмеялась в ответ.

— Осадка прекращается вскоре после постройки. Если дом издает звуки «осадки» спустя десятилетия после постройки, — сказала она, изобразив пальцами кавычки, — тогда у вас проблемы с фундаментом. Как бы там ни было, мы считаем, что этот ремонт растревожил призраков или…

— Или? — Он остановился у входа на веранду. Тут было темно, поскольку ни одна лампа не была включена.

— Или призрак последовал за Люцианом из вашего дома.

Он начал всерьез сожалеть о том, что признал существование призраков в поместье.

— Это возможно?

— О, да. Духи могут уходить от места туда, куда отправляется человек, к которому они привязаны. Из дома в дом… — Она обернулась к нему. — С кладбища в дом.

Дев прищурился.

— С кладбища на спиритический сеанс?

— Да. — Она выдержала его пристальный взгляд. — И, если рядом случится медиум, тебе не понадобится это, чтобы услышать, что они говорят. — Она помахала диктофоном. — Избавиться от таких призраков может быть непросто, так что будем надеяться, что тут иной случай.

Он стиснул зубы, когда она прошла мимо. Легкое прикосновение ударило разрядом. Он повернулся и вдруг захотел узнать:

— Почему?

— Что почему? — бросила она через плечо.

— Почему ты так увлечена всем этим? — спросил он.

Она медленно повернулась к нему, стоя в арке между тускло освещенной зоной кухни и гостиной.

— Я однажды проснулась с мыслью «Хочу охотиться на призраков».

— Это серьезный вопрос, Рози.

Слегка покачав головой, отчего ее густые локоны упали на лоб, она тяжело вздохнула и пожала плечами.

— Так ты и вправду хочешь знать?

— Ну, я же спрашиваю, не так ли?

— Да, ну, не знаю, почему ты хочешь знать хоть что-то обо мне. — Она опустила взгляд на диктофон, так что не заметила, как он сцепил зубы. — Со мной не приключилось ничего захватывающего, как с Джилли или Лиз, это мои подруги, которые основали КНОПку. В детстве они видели призраков, и это обусловило страсть к ним на всю жизнь. Я? Я просто… Мне всегда было интересно это, еще когда я была подростком, и, полагаю, это потому что духи… доказательства того, что после смерти что-то есть. Что мы не просто умираем и отправляемся на выход. Мне ужасно не нравилась эта мысль, так что я начала внимательней изучать все связанное с охотой на привидения и реинкарнацией. Даже с оккультизмом.

— Оккультизмом?

— Ага. Вроде черной магии. В подростковом возрасте у меня был период, когда я хотела изучать черную магию, но быстро бросила это, потому что ленива, а там требуется много работы.

Рози вовсе не казалась ему ленивой.

— Твоя мать сказала, у тебя три ученых степени. Это правда?

— Ага.

— Ленивый человек не может получить три ученых степени, — заметил он, немного изумленный тем, что женщина, стоящая перед ним с ЭШФ диктофоном, действительно имеет три ученых степени.

— Это да, но ты, очевидно, понятия не имеешь, как практикуют черную магию. — В ее голосе чувствовалась улыбка. — Как бы там ни было, это у меня не пошло. Это должно было доказать мне, что все это: жизнь, любовь, боль и смерть и ненависть, — это все имеет смысл. Полагаю, я могла бы удариться в религию или типа того. Это кажется более… приемлемым, но я скорее запишу на этот диктофон голос солдата времен гражданской, чем голос бога, так что…

Неохотная улыбка тронула его губы.

— Ты веришь в бога?

— Да, верю. Может, я и не хожу в церковь по воскресеньям, но я верю. — Она помедлила. — А ты?

— Да, — ответил он после долгой паузы. — Если есть рай…

— Есть и ад, — закончила она.

Он уже знал, где, вероятнее всего, окажется после смерти.

— Как бы там ни было, как я и сказала, в моей истории нет ничего интересного. — Рози отступила на шаг, потом повернулась. — Надо выключить свет.

— Я видел… вещи в моем доме и при ярком свете.

Она снова замерла.

— Ну, разве ты не особенный?

— Очень.

— Угу. — Она наклонила голову. — Знаешь, духи могут появиться в любое время дня и ночи. Судя по данным, они не ориентируются во времени.

— Это, должно быть, неудобно.

— Всегда опаздывать к назначенному времени, да? — ответила она, и, стоя там, в темноте, он почувствовал ироническую усмешку на своих губах. — Но мы проводим большинство своих исследований ночью, потому что мы более открыты и восприимчивы к проявлениям активности в это время суток.

— Другими словами, мы видим и слышим всякое, когда вокруг темно и тихо.

Вздох Рози эхом прокатился по пустой комнате.

— Я начинаю.

Он понял, что не готов к этому. Отчасти он решил пустить ее сюда, чтобы раскусить ее.

— Какие у тебя ученые степени? — спросил он, прекрасно зная, что этот вопрос не имеет никакого отношения к ее связи с Россом.

Проходя через рабочую зону, она ответила:

— У меня степень бакалавра английской филологии с правом преподавания. Не пригодилась. Вернулась в колледж и получила степень в финансах, и это было ужасно скучно, хотя я и поняла, что это полезно. Потом я поступила в университет Алабамы и получила степень по психологии.

— Это…

— Безалаберно? — Она засмеялась, проходя на кухню, и он последовал за ней. Найдя выключатель, она погасила свет.

— Нет. Я хотел сказать — впечатляюще.

— Вау. — Рози вдруг резко развернулась к нему. — Ты что, только что сделал мне комплимент? — Метнувшись вперед, она хлопнула его по груди и тут же отпрыгнула. — Я потрясена.

— Я бы не стал так волноваться по этому поводу, — ответил он сухо, но с трудом сдерживая улыбку.

— Я так взволнована. — Она закружилась прямо перед ним. Она кружилась так хорошо, что он невольно задался вопросом, не занималась ли она танцами. — Жизнь удалась. Девлин де Винсент считает меня впечатляющей!

— Это все лишнее.

— Но это так! — Она протанцевала из кухни в гостиную. — Зачем теперь искать призраков? Моя жизнь удалась!

Стоя в кухне, Девлин поднял взгляд к потолку и… улыбнулся. Чувство было такое, будто кто-то растянул его губы. Ну не паршиво ли? Он был уверен, что она смеется над ним, но это… веселило его.

Потому что Рози была… боже, она могла быть настолько же плоха для него, для его семьи, как Сабрина, но она была настолько… собой. Он не впечатлял ее ни в малейшей степени.

Он покачал головой и увидел ее в прихожей выключающей свет.

— Я включаю запись, — предупредила она.

Он склонил голову.

Рози пристально смотрела на него минуту, а потом развернулась, скользнув пальцем по боковине маленького устройства. Пройдя в центр того, что должно было стать гостиной, она посмотрела на потолок.

— Привет, — сказала она, откашлявшись. — Тут есть кто-нибудь, кроме нас?

Дев изогнул бровь.

— Кто-нибудь, кто хочет поговорить с нами? — Она помолчала немного, медленно обходя комнату. — Меня зовут Рози. Можете сказать, как вас зовут? — Снова последовала минута тишины, пока она ходила по прихожей. — Зачем вы здесь?

Это был вопрос всей этой ночи, не так ли? Рози остановилась у ступеней.

— Вы один тут?

— Очевидно, нет, — пробормотал Дев. — Мы тут.

Она повернулась к нему.

— Неужели?

— Что? Это дурацкий вопрос. Очевидно, что он не один. Ведь мы тут.

— Я спрашивала не об этом, — объяснила она. — Я спрашивала, один тут дух или несколько.

— С чего ты вообще взяла, что тут есть духи?

Рози бросила на него разъяренный взгляд.

— И твои вопросы не четкие, — продолжил он, следуя за ней в открытую прихожую. — Что если ответ «да», но речь — не о других призраках, а о нас?

— Хорошо, — сказала она раздраженно, резко обернувшись. — Есть ли тут другой дух вместе с тобой?

Дев ухмылялся ей в спину, сунув руки в карманы.

— Зачем ты тут? — спросила она.

Зная, что она говорит не с ним, он не мог ничего поделать с собой.

— Понятия не имею.

Опустив плечи и сделав глубокий, очень громкий вздох, она обернулась к нему.

— Я говорю не с тобой, Девлин.

— О, — пробормотал он. — Моя вина.

Она прищурилась, и через мгновение перевела взгляд.

— Сколько вам лет?

— У меня вопрос.

Рози запрокинула голову.

— Конечно.

— Когда ты спрашиваешь, сколько лет духу, ты имеешь в виду возраст, в котором он умер, или как долго он торчал в этом холодном, скучном существовании?

Она подняла голову.

— Ты ведь понимаешь, что сейчас идет запись, да?

Он ухмыльнулся.

— И это значит, что эту запись может прослушать еще кто-нибудь, кроме меня?

Его усмешка пропала. Он прищурился. На это он не соглашался.

Улыбнувшись, она пошла прочь от него.

— Можете ответить, расстраивает ли вас то, что происходит в этом доме?

Дев фыркнул.

Прищурившись через плечо, она вновь отвернулась.

— Сколько нас тут?

Разве она не задавала уже этот вопрос? По стенам уже были установлены молдинги, в углу стояла потолочная лепнина. Он прислонился к косяку.

— Хотите ли вы что-нибудь сказать на…

Ее прервал громкий стук. Звук сотряс тишину, и на мгновение показалось, что он идет со всех направлений, а потом он услышал это.

Звук шагов, прямо над ними.

Взгляд Дева метнулся туда, где стояла Рози. В темноте, при одном серебристом лунном свете, струящемся из окон, он не мог рассмотреть выражения ее лица.

Но он услышал ее.

— Я думаю, это наверху, — прошептала она. — Может, кто-то быть там наверху?

— Нет. — Оттолкнувшись от косяка, он прошел обратно в прихожую и посмотрел вверх по ступеням. Он был наверху перед тем, как приехала Рози. — Если только кто-то не взобрался на балкон.

Рози тихонько прошла, присоединившись к нему в прихожей.

— Надо расследовать.

Он уже поднимался по ступеням.

— Оставайся здесь.

— Что? — требовательно, но тихо спросила она.

Остановившись на полпути, он оглянулся через плечо.

— Просто на всякий случай, если это человек, одержимый желанием убить одного из нас, оставайся, пожалуйста, здесь.

— Это не серийный убийца, — прошептала она, прокравшись по ступенькам за ним. — Ты только что сказал, что наверху не может никого быть.

— А еще я сказал, что кто-то мог попасть туда с балкона.

— Прыгнув со двора, словно кенгуру или супергерой? — В ее голосе явно слышалось возбуждение. — Ты знаешь, что там никого нет.

Девлин не мог быть уверен в этом. Скорее уж там мог быть убийца с топором, чем призрак, так что он действительно не хотел, чтобы Рози шла наверх, бог его знает, чему навстречу.

— Я не останусь внизу, — сказала она. — Я не затем пришла сюда, чтобы прятаться от внезапных звуков.

Раздраженный, Дев понял, что у него всего два варианта. Привязать ее к чему-нибудь, чтобы она оставалась внизу, и это будет не так весело, как могло бы прозвучать, или позволить пойти наверх. Вздохнув, он развернулся и снова пошел вверх по ступеням.

— Оставайся, по крайней мере, позади.

— Есть, сэр.

Дойдя до последней ступени лестницы, он сцепил зубы и включил свет. Коридор расходился в двух направлениях. И там, и там было пусто, но шум, кажется, исходил из комнат над столовой, а это была или главная спальня, или гостевая спальня рядом. И туда, и туда можно было попасть с балкона. Он пошел дальше, и Рози буквально дышала ему в спину. Он открыл гостевую спальню, но в этой комнате еще не было ламп, которые можно было бы включить. Он прошел до дверей на балкон и обнаружил, что они заперты. Когда он развернулся, то увидел, что Рози уже направилась в главную спальню.

— Проклятье, — прорычал он, шагая через комнату. Он нагнал ее в коридоре. — Разве я не велел держаться позади?

— Я позади.

— Нет. Ты не позади. — Обойдя ее, он подошел к двойным дверям в главную спальню. Толкнул их, распахнув настежь, и осмотрел большую комнату, давая глазам привыкнуть к лунному свету.

— Хмм. — Заметив что-то на полу, он вошел в комнату и нагнулся, подняв предмет. — Кажется, я нашел источник звука.

Рози подошла к нему, зеленый огонек на диктофоне еще горел.

— Рабочая каска?

— Да. — Он повернулся к верстаку, установленному в углу. — Он, должно быть, упал и прокатился по комнате.

Она стояла в центре комнаты, глядя на него, пока бледный лунный свет серебрился на изгибе ее щеки.

— Считаешь, катящийся шлем звучит как шаги?

Ну, не совсем.

— То, что мы слышали в темном, тихом доме, и что тебе показалось шагами призрака. Но это не значит, что это были шаги.

— Однако это была явно не каска, прокатившаяся по полу, — возразил он. — И, кстати, как она упала с верстака и прокатилась по полу? Невидимый ветер? — Он было улыбнулся, но тут же одернул себя.

— Вероятно, ее просто положили на край верстака, а когда мы ходили, он пошатнулся. И, кстати, все ветра невидимы.

— Я не это хотела сказать. Ладно. Я принесу датчик ЭМП.

— ЭМП это…

Рози уже вышла из комнаты.

Покачав головой, он положил каску обратно на верстак и решил проверить другие комнаты, чем и занялся. Там все оставалось на месте, а призраки не прятались в шкафах. Он понятия не имел, что они слышали, то ли каску, то ли духа, и он сомневался, что Рози докажет, что это было.

Рози уже ходила от комнаты к комнате с каким-то электромагнитным датчиком, задавая все те же чертовы вопросы, что и внизу.

Тихо следуя за ней, он живо представлял себе лица Гейба и Люциана, если бы они увидели его сейчас. Люциан удивился, когда Дев брал у него ключи, но, будь он сейчас тут, он бы или оцепенел от шока, или упал бы от смеха.

Датчик ЭМП, если верить Рози, не улавливал ничего необычного, но это ее не останавливало. Казалось, она целую вечность бродила, переходя от туманных вопросов к более детальным. Был ли дух тут во время Гражданской войны? Умер ли он недавно? Когда они прошли туда, где должна была быть главная спальня Люциана и Джулии и ванная, Рози ждала по многу секунд, а иногда даже минут, прежде чем задать новый вопрос.

Дев понял, что охота за призраками требует чертовски много терпения.

Скорее всего, если он был бы с кем-то другим, ему бы наскучило все до чертиков. Хотя, опять же, он не стал бы заниматься этим ни с кем другим, но находил всю эту затею с Рози довольно… занятной. Рози относилась ко всему очень серьезно. Минуты превращались в часы, а она оставалась настороже. Если в доме где-то вдруг трещала доска, она тут же очень тихо замирала и слушала минут пять, и, если в этот момент Девлин издавал звук или дышал слишком громко, она шикала на него.

Это шиканье уже не казалось ему таким же раздражающим, как в первый раз.

Но, хотя ему было занятно ходить за Рози по пятам и наблюдать за ней, к тому времени, как они снова спустились вниз, он едва не закричал от облегчения, когда она выключила диктофон.

— Мы закончили?

Она рассмеялась, подхватив рюкзак и поставив его на укрытый брезентом кухонный стол.

— Не совсем.

По какой-то причине он не был уверен, то ли он рад слышать это, то ли разочарован.

— Ты задала буквально все возможные вопросы. Что еще можно сделать?

— Кучу всего. Я должна сделать фото.

— Фото?

Она кивнула, вытаскивая маленькую камеру.

— Иногда можно поймать духа на ка…

— Или частичку пыли? — предположил он.

Рози бросила на него пронизывающий взгляд.

— Иногда можно поймать духа на камеру. Мы используем камеру, которая дает снимки высокого разрешения, — объяснила она. — Часто, когда ты загружаешь их, ты видишь то, чего не видел собственными глазами.

— Это так необходимо?

— Да. — Она окинула его взглядом. — Ты всегда можешь уйти и вернуться, когда я закончу. Никто не заставляет тебя оставаться тут.

Это была правда.

Но он не ушел.

Вместо этого он еще немного походил за ней по пятам из комнаты в комнату, пока она делала снимки.

— Я слышала, Никки скоро возвращается в свою квартиру, — сказала она, когда они проходили через гостиную.

— Да, я тоже слышал.

— Думаю, ты счастлив.

Он пожал плечами.

— Она выросла в этом доме. Я привык видеть ее постоянно.

Она сделала снимок, вспышка едва не ослепила его.

— Думается, скоро Гейб и Никки будут жить вместе. Когда Люциан съедет, ты останешься… — Она замолчала, а потом пропела: — Совсем о-о-о-о-один. Ты останешься совсем о-о-о-о-один.

Он медленно повернулся к ней.

— Прошу, не делай так больше.

Она то ли хихикнула, то ли фыркнула, развернувшись и сделав еще один снимок угла.

— Это слишком большой дом для жизни в одиночку.

— Да. — Дев не был уверен, как долго он останется там, как только все разъедутся.

Рози пошла к лестнице, но остановилась, развернувшись к нему лицом.

— Я хочу задать тебе вопрос — просто вопрос из любопытства, — который было бы нормально задать любому другому.

— Тогда почему его ненормально задавать мне?

Она опустила камеру.

— Потому что ты, вероятно, подумаешь, что я задаю его из каких-то гнусных соображений.

— Это возможно, — признал он. — Полагаю, не спросишь — не узнаешь.

Рози рассмеялась и снова пошла к лестнице.

— Полагаю, нет.

Он пошел за ней, ожидая продолжения.

— Так ты не спросишь?

— Еще не решила.

Дев нахмурился.

— Спрашивай, Рози.

Она дошла до верхней ступеньки, остановившись там, чтобы сделать фото.

— Что случилось у вас с твоей невестой?

Это был не тот вопрос, которого он ожидал, и снова вспыхнула подозрительность.

— Что ты имеешь в виду?

Сделав снимок другого конца коридора, она вновь пошла вперед.

— Я понимаю, почему вы не вместе. Я о том, что пытался сделать ее брат… — Она смолкла. — Думаю, если тебе кто-то не безразличен, можно преодолеть все, даже такое безумие.

— Полагаю, — пробормотал он.

Повернувшись к нему, она склонила голову набок. Прошла минута.

— Я забыла.

— Забыла что?

— Ты сказал, что не любишь ее… ну, ты не сказал именно так, но звучало похоже. — Рози развернулась и пошла в ближайшую спальню. — Зачем устраивать помолвку и жениться на том, кого не любишь?

Дев не был уверен, как ответить на ее вопрос. Он должен был быть осторожен. Если она работала с Россом, то могла использовать эту информацию, чтобы унизить ее семью, или придержать ее, чтобы добиться от него того, на что рассчитывал Росс.

Рози сделала еще одно фото.

— Ты не обязан отвечать на мой вопрос.

— Я знаю. — Он ждал в коридоре, пока она обходила комнату, делая фото стен. Он открыл рот, закрыл, потом попробовал снова. — Харрингтоны были друзьями Лоуренса, и мы ходили в одну школу и в один университет. Лоуренс всегда посматривал на их бизнес, и я думаю… ему нравилась идея объединить наши семьи.

Она склонилась в его сторону.

— По сути, у вас планировался чисто финансовый брак?

Он сухо хохотнул.

— Полагаю, можно взглянуть на это так. Он хотел, чтобы кто-нибудь из нас вошел в семью Харрингтонов, но…

— Но что?

Он шагнул с прохода, когда она пошла вон из комнаты.

— Но не получилось.

— Ну, полагаю, это к лучшему. — Она двинулась к другой двери. — Ты не останешься с кем-то, кого не любишь. Лучше уж одному, чем так.

У него не было ответа на это. Он никогда не любил никого, кроме семьи.

— Ты слышала, что она пропала, да? — спросил он, чтобы проверить, как она ответит. — Сабрина?

— Так говорят. — Рози прошла в главную комнату. — Это немного безумно. Невольно задумываешься, не имеет ли она отношения к тому, что пытался сделать Паркер.

Он нахмурился, пристально глядя ей в спину. Сабрина стояла за тем, что пытался сделать Паркер. То ли Никки не сказала об этом Рози, то ли она играла с ним.

— Надеюсь, кто-нибудь найдет ее, — продолжила она, делая фото. — По крайней мере, ради безопасности Никки, потому что я знаю, насколько это пугает ее, хотя она и не говорит ни слова. Меня бы такое пугало.

Дев наблюдал, как она делает фото главной комнаты.

— Ты любила своего мужа?

— Каждым вздохом, который делаю. — Она вышла из комнаты. — Я закончила тут.

Он кивнул, они направились назад к лестнице.

— Ты сказала, каждым вздохом, который делаю. В настоящем времени.

— Да, — ответила она, и ее голос звучал смущенно. — Я не перестала любить его только потому, что его больше нет. Часть меня всегда будет любить его.

Дев хотел было спросить, что с ним случилось, но одернул себя. Эта информация ничего не скажет ему о том, представляет ли она опасность, и это… это слишком личное. Ему не нужно это знать.

Возвратившись к рюкзаку на кухне, она положила фотоаппарат на стол и вытащила нечто, напоминающее старый радиоприемник.

— Прежде чем ты успеешь спросить, мы еще не закончили. Мне нужно проверить коробку духов.

— Коробку духов?

Она кивнула, гнусно ухмыльнувшись.

— О, тебе это не понравится.

Как же права была Рози.

Она включила коробку, и та начала быстро скакать по радиоканалам, сканируя частоты на ужасающей скорости. Девлин смотрел так, будто хотел схватить коробку и выбросить ее в окно.

Или выброситься в окно самому.

Ей приходилось с трудом сдерживать смех. Сквозь частоты не пробивалось никаких голосов, так что она оказала Девлину услугу, не став возиться с коробкой долго.

Как только она выключила ее, Дев потер бровь.

— Это самое отвратительное, что я когда-либо слышал. Уверен, эту штуку можно использовать как эффективное орудие пыток.

Рози хихикнула и снова включила свет на кухне. Пока все шло не очень хорошо.

— Осталось установить камеры, и мы закончили.

— Камеры?

— Всего лишь две маленькие камеры. Одну наверху, в главной спальне, там, где каска ходила по полу. — Она улыбнулась, потом прищурилась. — А, вероятно, одну тут… — Она крутанулась, доставая камеру из рюкзака. — Я думаю, тут будет хорошо. Приличный обзор.

Девлин предложил помощь, но она отмахнулась. Дольше было бы объяснять, как ее устанавливать — ей проще было сделать это самой. К тому времени, как она вновь спустилась вниз, Девлин стоял, прислонившись к острову и пальцем прокручивая меню телефона. Было поздно, почти два утра, а этот мужчина выглядел таким же свежим и бодрым, как и в момент ее появления.

Она, с другой стороны, чувствовала, что начинает покрываться липким потом.

Пройдя назад к рюкзаку, она оглянулась на Девлина через плечо, и не смогла не задаться вопросом, чем он займется после. Поедет ли прямо домой спать, или, может быть, кто-нибудь его где-нибудь ждет? После прошлой ночи ей казалось, что у него должен быть легион женщин, которые будут готовы принять его в любое время дня и ночи, стоит ему лишь позвонить.

Главное только, чтобы он держал свой рот на замке.

Она закусила губу, спрятав диктофон, датчик и коробку в рюкзак.

Сегодня Девлин не держал рот на замке, и с ним было… приятно поговорить. Даже несмотря на то, что он раздражал ее вопросами, когда она делала запись ЭГФ, ей было… весело.

С Девлином де Винсентом.

Она не думала, что с ним может быть весело. Ну, если не считать того случая, когда они целовались. Это определенно было весело.

А вот то, что последовало за этим — нет.

Зевая, она застегнула сумку. Пора было тащить задницу домой.

— Не знаешь, тут завтра кто-нибудь будет?

Он бросил на нее взгляд оттуда, где стоял, с кухни.

— Возможно.

— Просто надо, чтобы завтра кто-нибудь зашел и снял камеры. Я оставила упаковку рядом с ними, — объяснила она. — Их можно просто оставить на крыльце.

— Я могу привезти их тебе.

В груди появился легкий раздражающий трепет.

— Не нужно.

Он вскинул бровь.

— Почему?

— Просто не надо.

Девлин посмотрел с понимаем.

— Я прослежу, чтобы завтра после полудня они были на крыльце.

— Идеально. Итак, что будет дальше: мы просмотрим записи. Посмотрим, найдем ли что-нибудь. Если да…

— Если да, то свяжись со мной.

Она склонилась вперед, сложив руки на груди.

— У меня нет твоего номера, а ты, наверное, не захочешь дать его мне.

— Думаю, я могу доверить тебе свой номер.

— Неосторожно. Я могу разместить его онлайн.

— Или написать на стенке в ванной. Позвонишь, когда захочешь хорошо провести время?

— Скорее, когда захочу, чтобы меня повыводили из себя, ага, — ответила она.

Девлин тихо рассмеялся.

— У тебя есть с собой телефон? Я дам тебе номер.

— Ага. — Она вынула его из переднего кармана рюкзака, и после того, как Девлин продиктовал свой номер, вызвала «Убер». — Ну, это были все мои планы на ночь. Спасибо, что позволил мне сделать это и не…

Он вскинул брови.

— И не что?

— И не сделал так… чтобы мне захотелось броситься в лестничный пролет. — Она улыбнулась, стягивая рюкзак со стола. — Так что спасибо за это.

Девлин шагнул и, не говоря ни слова, забрал у нее рюкзак. Они молча вышли наружу. Когда он закрывал двери, она взглянула, нет ли поблизости такси. К счастью, одна машина была меньше, чем в пяти минутах от них. — Ну, теперь я позвоню в «Убер», — сказала она, когда он повернулся к ней. — Спасибо.

— Я могу довезти тебя до дома.

Удивленная, поначалу она не знала, что ответить.

— Я просто позвоню…

Девлин пригвоздил ее взглядом.

— Садись в пикап, Рози.

Отказываться было несколько глупо. Не так ли? Она еще раз бросила взгляд на телефон и решилась:

— Можешь сказать «пожалуйста»?

Подойдя к машине, он открыл дверь пассажирского сидения.

— Можешь, пожалуйста, сесть в чертов пикап?

Рози сверкнула улыбкой.

— Раз уж ты так мило просишь и говоришь «пожалуйста», да, я приму твое предложение.

— Какая честь, — пробормотал он, пока она карабкалась внутрь. Девлин склонился и поставил рюкзак у ее ног.

Расслабившись, она откинулась на сиденье и закрыла глаза, пока он открывал ворота. Сегодняшняя ночь вышла совсем не плохой. Она получила несколько часов записей и надеялась, что там будет тот шум, который они слышали. Ни одной секунды она не считала, что это была каска, но, может, на записи будет голос или что-нибудь еще.

Дев вернулся, чтобы отогнать пикап, но ему пришлось снова останавливаться, чтобы закрыть ворота. Когда он вернулся, она открыла глаза.

Он смотрел на нее этим своим пристальным взглядом.

— Тебе холодно?

— Немножко.

Включив климат-контроль, он закинул руку на спинку сиденья и оглянулся назад по улице. Она бродила взглядом по салону машины. Пикап был не новым, но за ним следили. Он выглядел хорошо и ухоженно.

Ей вдруг стало любопытно:

— О’кей. Я должна спросить. Почему этот пикап?

— Почему нет?

Она оглядела его.

— Это довольно старый пикап.

— И что? — Его взгляд сфокусировался на дороге.

— И что? Слушай, я не хочу показаться грубой. У меня довольно старая машина, но ты, сколько ты стоишь? Миллиарды долларов? И ты водишь старый, древний пикап?

— Я не стою миллиарды долларов, — ответил он, и она закатила глаза, ерзая на удобном сиденье. — Мне нравится этот пикап. — Он бросил взгляд на нее. — А в чем дело? С ним что-то не так?

— Нет, — она рассмеялась. — С чего ты так решил?

— Потому что ты спрашиваешь? — подчеркнул он. — Вот поэтому.

— Я просто удивилась. Думала, ты водишь Порш или, ну я не знаю, Феррари или что-то в этом роде.

Он снова сфокусировался на дороге.

— У меня есть Порш.

— Естественно, — фыркнула она.

— У меня нет Феррари.

— Боже. Что подумают о тебе в клубе?

— В клубе?

— Я подозреваю, что богатые люди принадлежат к некоему закрытому тайному клубу богатых людей, пояснила она. — Полагаю, в этом клубе есть правила. Например, какие машины у вас обязаны быть.

— Ты…

— Что?

— Странная.

Рози устало рассмеялась.

— Что, нет никакого клуба богачей? — На короткое мгновение воцарилась тишина.

— Клубы есть.

— Я знала!

Он поджал губы.

— Я в них не состою.

— О. Ну. Это скучно. — Она вздохнула напоказ. — Я надеялась, ты расскажешь мне об их правилах, и я проверю свою теорию.

— Какую теорию?

— Что иллюминаты существуют.

Смех, вырвавшийся у него, был глубоким, но коротким. Слишком коротким.

— Странная, — повторил он. — Ты странная.

— Знаешь, — сказала она, откидывая голову на спинку сидения и осматривая его, — тебе никто не запрещает смеяться и улыбаться.

Он метнул на нее взгляд.

— Я знаю.

— Неужели?

На светофоре он пристально смотрел на нее несколько мгновений, потом опять развернулся к дороге.

О, нет.

Очевидно, она зашла слишком далеко, потому что он молчал несколько минут.

Но потом заговорил:

— Сабрина ненавидела этот пикап. Кажется, она ездила на нем всего лишь раз.

Ладно. Этого заявления она не ожидала.

— Похоже, Сабрина была стервой.

Фыркнув, он повернул на эстакаду.

— Мне тоже кое-что любопытно.

— Спрашивай. Я — открытая книга.

— Ты — не открытая книга, — ответил он, уронив одну руку на колено. — Как ты познакомилась с Россом?

— В тайном клубе заговорщиков и лжецов-интриганов.

— Так я и думал.

Она улыбнулась и закрыла глаза.

— Мы познакомились года два назад. Он писал об экскурсиях по домам с привидениями тут, в Квартале.

— Два года назад?

— Ага. Но мы нечасто общались. — Она прикрыла ладонью зевок. — Мы просто дружили. То есть между нами никогда не было особой откровенности или чего-то такого, но мы всегда присаживались выпить и болтали, когда сталкивались. Если не считать последнего времени, — добавила она, прежде чем он спросил сам. — Когда он проявил интерес к Никки, я честно думала, что он искренен.

Когда он не ответил, она открыла глаза. Он пристально смотрел на дорогу. Ей понадобилась секунда, чтобы понять, что они уже близко к Каналу. Она снова взглянула на него.

— Ты совсем не выглядишь усталым.

— Я не любитель поспать, — ответил он. — Так что в это время я еще не сплю.

— Вау. — Она моргнула. — Я могу спать по двенадцать часов, если мне незачем вставать.

— Должно быть это приятно.

— Почему ты так мало спишь?

— Всегда так было. — Пикап притормозил, потому что машин стало больше. На улицах всегда были люди, особенно в выходные. — Хотя в детстве было иначе.

Рози обдумала это и решила, что знает, в чем тут дело.

— Это не с тех пор, как с тобой случилось это, тот несчастный случай, когда ты чуть не умер?

— Нет.

Это было последнее, что сказал Девлин. Остальную часть короткой поездки к ее квартире они молчали, и она не была уверена, то ли они молчали из-за того, что было сказано, то ли ему нечего больше было сказать ей.

Он припарковался у обочины и потянулся за ключами.

— Могу проводить тебя наверх.

— Не нужно, — ответила она, расстегивая ремень безопасности и протягивая руку за рюкзаком. — Спасибо, что подбросил, Девлин.

Она потянулась было открыть дверь, но затем оглянулась на него. Их взгляды сцепились. Теплое, невольное чувство зародилось внизу живота.

— Мы… мы поладили сегодня.

— Да. — Эти густые ресницы опустились. — Что, вероятно, значит, нам стоит закончить сейчас, пока ничего не изменилось.

Она отвела взгляд, но ее глаза не придумали ничего лучше как взглянуть на его губы. Она не могла забыть, как ощущались эти губы на ее губах. Тепло в животе расплескалось дальше, и какая-то отчаянная, глупая ее часть хотела пригласить его к себе.

Но здравый смысл победил.

— Спокойной ночи, Девлин.

Девлин глубоко вздохнул, и Рози увидела, как крепко он стискивал руль. Его костяшки совсем побелели.

— Спокойной ночи, Рози.

Джилли забрала камеры, когда заходила к семье Мендесов в воскресенье после полудня. Камеры были упакованы и ждали ее, и Рози просто знала, что это Девлин пришел туда, снял камеры и положил их на крыльце.

Лиз и Джилли собирались просмотреть записи, а Рози надеялась, что к вечеру почистит аудиозаписи. Ну или в крайнем случае — к понедельнику, а это значило, что ее уши будут приклеены к наушникам, но сейчас она занималась другим.

Она все еще лежала на боку в постели и шерстила интернет в поисках информации о Девлине де Винсенте.

Не самое блестящее занятие, которым можно гордиться.

Но она занималась этим последние… боже, сколько уже часов она занималась этим? Слишком много, но в интернете было столько всего о Девлине, с его детских лет и до последней недели, когда все обсуждали новости о разорванной помолвке с пропавшей наследницей Харрингтонов.

Там были статьи о его матери, и некоторые из них, казалось, наслаждались тем, как ее жизнь подошла к такому резкому концу, вдаваясь в гротескные подробности того, как она прыгнула с крыши их особняка. Во всех этих старых, сданных в архив статьях упоминалось кое-что, о чем Рози забыла.

Их сестра пропала в ту же ночь, как их мать совершила самоубийство.

Мадлен де Винсент.

Никто уже не вспоминал о ней, так ведь? По крайней мере, в новостях. Она не была уверена, вспоминают ли о ней братья. Задаются ли вопросом, что случилось с их сестрой. Она подумала, что сложнее всего должно быть Люциану, поскольку они с Мадлен были двойняшками.

Было несколько статей о смерти их отца, и Рози невольно задумалась над тем, что он никогда не называл этого человека отцом или папой. Всегда Лоуренсом. И это было… странно.

И она нашла прорву фотографий Девлина и его бывшей невесты. Рози с трудом могла вспомнить, как она выглядела, хотя порой видела ее в газетах разных лет, но она совершенно забыла, какая красивая была у Девлина невеста. Она поняла, что уже долго пялится на одну их совместную фотографию, не в силах отвести взгляд. Они стояли там бок о бок, одетые так, будто пришли на какое-то торжество. Девлин выглядел… господи, он выглядел как бог в своем черном смокинге, а Сабрина казалась богиней. Ее светлые волосы были собраны в шикарный, элегантный пучок, а бледная кожа, как и ярко-красные улыбающиеся губы — безупречны. На ней было потрясающее открытое черное платье, облегавшее фигуру до колен, а затем разлетавшееся свободно книзу.

Если бы Рози надела такое платье, она бы выглядела дюймов на пять ниже и фунтов на пятьдесят толще, но Сабрина со своим ростом казалась в нем парижской моделью.

Вместе они смотрелись невероятно красиво.

И на фото между ними не чувствовалось ни грамма теплоты.

На всех фото.

Но на этом холодность была настолько очевидна, что ей было больно на них смотреть. Осанка и позы выглядели прямыми, как доска. Улыбка Сабрины казалась безупречной, но легкий прищур выдавал раздраженность. Девлин же, стоя рядом с ней, выглядел холодно и отчужденно. То немногое, что она знала об их отношениях, стало очевидным на этих снимках.

Эти двое не любили друг друга. Рози не была даже уверена, что они друг другу нравились. Возможно, желание объединить два состояния стоило того, чтобы связать себя с кем-то, пусть даже формально, кого вы терпеть не можете? За всем этим должно было скрываться что-то еще.

По крайней мере, Рози надеялась на это, поскольку, если Девлин так долго шел на поводу у желаний отца, то что это говорило о нем?

Закрыв ноутбук, она перекатилась на спину. В самых скандальных статьях упоминалось всякое: истории о многочисленных смертях и загадочных заболеваниях, многие десятилетия преследовавших семью де Винсентов. Говорилось там и о проклятии. Были истории, которые Рози уже знала, поскольку они подпитывали всю мифологию проклятия де Винсентов.

Но эти смерти и исчезновения были вовсе не мифическими. Это все были некогда живые и дышащие люди. Семья. Не мифы и не забавные истории, о которых можно посплетничать. Если бы это была ее семья, она, вероятно, стремилась защитить ее так же, как Девлин. Неудивительно, что он был таким… параноиком.

Внутри проклюнулось зерно вины, когда она подумала о том, как расследует все эти проклятия и призраков. Она делала все это, даже не думая о том, что все это были живые люди. До сего дня она всегда относилась к этому так отстраненно.

Она закусила нижнюю губу, размышляя о том, что заметила: о том, чего не могла не заметить.

Не то чтобы все эти истории о Девлине имели для нее значение, но она не видела ни одной фотографии, на которой он бы улыбался, а все эти фото, что она нашла в сети, охватывали десятилетия. Он не улыбался ни на снимках с братьями, ни на снимках с отцом. Даже на старых фото, где он был подростком, или на фото с матерью, такой же белокурой и светлой, как Люциан. Он всегда был так невероятно… спокоен на фото. Если бы его глаза были закрыты, могло бы показаться, что он заснул стоя или… умер.

Боже, вот как он выглядел. Словно мертвый.

Рози немного знала о клинической смерти, кроме тех редких случаев, о которых читала в сети, или тех психологических и биологических статей о том, что испытывают люди, умершие на короткое время. Но она знала, что подобный опыт меняет людей.

Она невольно задалась вопросом, знает ли Сара обо всем этом нечто большее, чем знает наука, поскольку все эти статьи в сети представляли собой кроличью нору, в которую не стоило падать.

Каков был Девлин до того, как это случилось с ним? Он был маленьким, так что, даже если он был счастливым и беспечным ребенком, его характер мог поменяться в любом случае. В те годы его личность только начала складываться… но что, если… что, если смерть изменила его?

— Слишком далеко, — пробормотала Рози, заправляя за ухо локон. — Я захожу слишком далеко.

Она не знала Девлина достаточно хорошо, чтобы рисковать и предполагать, имел ли на него влияние опыт клинической смерти. И даже если такое влияние было, это не имело значения.

Если в доме Люциана ничего не найдется, у нее не будет повода звонить Девлину. А что, если они найдут что-нибудь? Рози знала, что нужно будет сделать.

Она бросит это расследование.

Это был единственный разумный вариант. Может, они с Девлином и поладили на несколько часов, может, она и видела его с хорошей стороны, когда он улыбался и смеялся, но это был сложный человек.

Слишком сложный.

И несмотря на все это, он пробуждал в ней интерес, который нужно было подавить. Возможно, она не знала о Девлине все, но она знала достаточно, чтобы ее интерес только рос. Особенно если Девлин прошлой ночью был собой настоящим, и этот интерес мешался с притягательностью, которую она ощущала, даже когда злилась на него… Она была уверена, это означало лишь одно.

И это плохо для нее кончится.

Рози наконец вылезла из постели и нашла запись ЭГФ диктофона. О’кей, на самом деле все было не совсем так. Она открыла запись, все еще валяясь в кровати. Когда она закончила, было уже почти семь вечера, и она направилась в дом Лиз и Джилли.

— Привет. — Лиз провела ее в гостиную, где Джилли смотрела видео, отснятое в доме Люциана. — Как прошла ночь?

— На самом деле, неплохо. Мы не убили друг друга.

Нажав на паузу на ноутбуке, Джилли стянула наушники.

— Я в курсе. Это хорошая новость.

Рози улыбнулась, усаживаясь в круглое кресло, стоявшее под одним из этих развесистых цветов.

— Да, иначе меня бы тут не было.

— А я думала, ты по нам соскучилась. — Лизи, сидевшая рядом с Джилли, надула губы.

— Клянусь, я скучала.

Джилли усмехнулась.

— Нет, не скучала. Есть что-то на диктофоне?

— Работа. Работа. — Лиз склонилась, поцеловав Джилли в щеку. — Хорошо, что я тебя люблю.

— Хорошо, что у вас общие интересы, — поправила Рози. — Итак, я закончила с записями ЭГФ. Удар и шаги, о которых я писала вам утром, когда приехала домой? Диктофон записал их. Довольно приглушенный звук, но его можно обработать.

— Замечательно. — Джилли положила наушники на кофейный столик. — И я отметила пару мест для Ланса, — продолжила Рози, сползая вниз в большом, заваленном подушками кресле. — Есть еще пара вещей, попавших на запись. Клянусь, когда мы были наверху, в спальнях, там был звук, похожий на имя, но я не смогла его расслышать.

Интерес вспыхнул в глазах Лиз.

— Не уверена, записали ли мы что-нибудь убедительное, но, думаю, мы должны привести туда Сару, просто на всякий случай. Пусть она сделает обход.

— Согласна. — Джилли опустила руки на колени. — Ты можешь устроить это…

— Возвращаясь к причине, по которой я тут. — Рози глубоко вздохнула. После того, как она искала в сети информацию о Девлине и поняла, что чем больше времени проводит с ним, тем больше им интересуется, она знала, что должна сделать. — Я собираюсь прекратить свое участие в этом…

— Рассказе? — с готовностью предположила Лиз.

Рози рассмеялась.

— В некотором роде. Я собираюсь выйти из расследования.

Джилли вытаращилась на нее.

— Повтори? Ты не можешь говорить это всерьез. Ты была одержима всем этим проклятием де Винсентов и призраками столько, сколько я тебя знаю. Я знаю, это не особняк де Винсентов, но это один из принадлежащих им домов. Я знаю, ты, кажется, не ладишь с Девлином, но я поверить не могу, что ты не хочешь участвовать в этом.

— Разве у вас там что-то не заладилось прошлой ночью? — Во взгляде Лиз появилась обеспокоенность.

— Нет, все прошло довольно круто. Я хочу сказать, он… несколько отвлекал меня во время записи ЭГФ. — Она замолчала, улыбнувшись. — На самом деле, это было даже забавно, но моя подруга встречается с Габриэлем, и все это выглядит неловко.

Обе они уставились на нее.

— И хотя я не убила его прошлой ночью, мы и в самом деле не очень-то ладим… — Она смолкла, думая, как хорошо они ладили в ночь пятницы вплоть до той секунды, как она сказала ему о спиритическом сеансе. — Ладно, я думаю, лучше всего, если вы, ребята, займетесь этим сами.

— Вау, — пробормотала Джилли, все еще пялясь на нее.

Лиз склонилась вперед.

— Между вами что-то случилось?

— Что? — Внутри у нее все оборвалось. — Откуда такой вопрос?

— Потому что никогда раньше ты не отказывалась участвовать в деле, — ответила Джилли, бросив взгляд на Лиз, прежде чем вновь сконцентрироваться на Рози. — И ты едва не взвизгнула на этом «что?»

— Я не визжала. — Она нахмурилась.

Лиз улыбнулась.

— Ты визжала.

— Так что, я ручаюсь, между вами что-то произошло.

Еще глубже скользнув в кресло, она тяжело вздохнула.

— Я… ладно, между нами действительно кое-что произошло, и я не пытаюсь скрыть это, но мне теперь просто неловко ощущать себя частью этого расследования. Так что, да.

Джилли закрыла ноутбук.

— Нам понадобится немного больше деталей.

Рози подняла руки.

— Мы в некотором роде целовались вечером пятницы на Маскараде. Это не бог весть что.

— Хм. Это бог весть что, — ответила Лиз. — Разве он не помолвлен?

— Помолвка разорвана, — объяснила она. — Мы целовались, и это было круто. Этот мужчина умеет целоваться и… многое другое, и вчера мы поладили, но мы не очень-то нравимся друг другу.

— Всегда целуюсь с теми, кто мне не нравится, — ласково проговорила Лиз. — Вот почему я с Джилли.

Джилли фыркнула.

— Мне кажется, ты нам многого не договариваешь.

В ответ Рози снова вскинула брови и руки.

Она не договаривала. Она многое им не рассказала и не собиралась, поскольку понимала: достаточно многие, включая нее, любят пошептаться и посплетничать о де Винсентах. И даже если бы это был не де Винсент, Рози не относилась к девушкам, типа «поцелуйся и обсуди это с девчонками». Она без проблем слушала, как другие говорят о своих любовных похождениях, но для нее это было нечто личное. Свои дела она держала при себе.

Обе девушки знали это.

Лиз застонала.

— Окей. Ладно. Я постараюсь забыть о том, что моя подруга была так близка с Дьяволом, но респект тебе за это. Грубо говоря, ты целовалась со знаменитостью.

Рози улыбнулась, пусть не хотела думать об этих поцелуях, потому что от этого ей хотелось повторить их, и она также знала, что он обязательно разозлит ее в итоге.

— Я скину ему ваши номера, поскольку знаю: он будет нервничать, если я дам вам его номер. Так что будьте внимательны, если вдруг вам позвонят с незнакомого номера.

— Круто. — Джилли склонилась к Лиз. — Мы подхватим его. Уверена, Девлин будет рад поработать с нами.

Медленная улыбка появилась на губах Рози, тогда как в груди вспыхнуло разочарование.

— Ага, уверена, он будет в восторге.

Дев сидел в своем кабинете в полдень понедельника, пялясь в телефон. Желваки ходили под скулами, когда он в двадцатый раз перечитал сообщение.

Сколько бы он его ни перечитывал, сообщение Рози не менялось магическим образом. И это было довольно длинное сообщение. Целый параграф, если уж начистоту. Кто посылает такие длинные эсэмэски и ставит в конце… смайлик с головой курицы?

Он понятия не имел, что означала голова курицы, но остальная часть послания была довольно ясна.

Она спихивала его своей подруге по имени Джилли. А Рози, по его мнению, не имела права спихивать его, поскольку ничто в этой ситуации не предполагало подобного спихивания.

Опять же, она написала: «Спасибо, что подтвердил то, что я и так уже знала. У богачей есть тайные клубы». Когда он прочел это в первый раз, на его губах появилась легкая улыбка. А затем: «Очень надеюсь, что у Люциана нет проблем с призраками, но, если есть, Джилли позаботится об этом».

И на этом все.

Сообщение было отпиской. Такой, какие люди получают после неплохого свидания, когда один из пары не хочет больше встречаться с другим. Никогда в жизни его не отшивали.

Деву это не понравилось. Совсем. Что за черт?

Он потянулся за телефоном, но замер, прежде чем взял его в руки. Он собирался звонить ей? Да, он был в шаге от того, чтобы сделать это. Но почему? Не было причин звонить ей.

Дев все равно взял телефон. Она его отшила. Он…

Телефон внезапно зазвонил, застав его врасплох. Он узнал номер.

Арчи.

Ему придется разобраться с Рози позже.

— Что у тебя? — спросил Дев, вставая из-за стола и поворачиваясь к стеклянной стене за спиной. Панорамное окно открывало потрясающий вид на город, особенно ночью.

— Нечто очень запутанное. Я добился, чтобы страховая выдала мне номер машины, — объяснил он, и Деву стало немного интересно, как он этого добился. — Это привело меня к тому, на кого зарегистрирована машина. Никогда не угадаете, кто это.

— Кто?

— Лоуренс де Винсент, — ответил он.

— Что? — Он крепче сжал телефон, отвернувшись от окна. — У Лоуренса не было Мерседеса. Он водил только Порше. Выглядело так, будто они приплачивали ему за лояльность.

— Может, и так, но записи свидетельствуют об обратном. — Последовала пауза. — Я свяжусь с вами, когда узнаю больше.

Дев дернул щекой, когда на том конце повесили трубку. Почему, черт подери, у Сабрины была машина, зарегистрированная на Лоуренса… машина, о которой Дев понятия не имел? И как, черт подери, адвокат его отца упустил эту машину, когда улаживал вопросы наследства?

Дев сомневался, что это случайность.

Это значило, что ублюдок скрыл машину и бог весть, что еще.

Это было неприемлемо.

Пройдя обратно к столу, он схватил ключи и прошел вон из кабинета. Дерек встал, когда он проходил мимо.

— Отмени все дневные встречи.

Его помощник знал, что лучше не спорить с приказами.

Он кивнул, садясь. Одна рука потянулась к клавиатуре, другая — к гарнитуре телефона. Слишком нетерпеливый, чтобы ждать лифта, Дев пошел к лестнице с десятого этажа, ведущей к главному входу. Офис адвоката Лоуренса располагался меньше чем в четырех кварталах от его офиса, и он собирался нанести неожиданный визит. Выйдя на первый этаж, он кивнул человеку на ресепшене и пересек холл, пройдя под фресками в стиле арт-деко на потолке, выполненными так, чтобы гармонировать с фресками Эмпайр Стейт Билдинг. Он прошел через двойные двери вестибюля и вышел на улицу, в пасмурный день и на удивительно холодный воздух.

Он сделал один чертов шаг вправо, когда услышал свое имя и тут же узнал голос.

— Девлин, что за удобный сюрприз. Я шел повидать тебя.

Он стиснул зубы так, что они чудом не раскрошились, затем медленно развернулся. Его дядя выходил из черной машины, одергивая пиджак серого костюма.

— Стефан. — Дев ждал у крутящихся дверей. — Не ожидал увидеть тебя тут.

Кривая усмешка появилась на его губах, пока он поднимался по ступеням.

— Это еще почему?

— Подумал, что после последнего нашего разговора, не увижу тебя еще какое-то время.

— Ты мог так подумать. — Веселое выражение на лице Стефана так напомнило Деву Лоуренса, что он захотел тут же уложить его на тротуар. — Мне нужно переговорить с тобой. Мы можем подняться в твой офис?

— Сейчас у меня нет времени, — ответил Дев. — Если хочешь говорить, говори тут и быстро.

Веселое выражение соскользнуло с лица, словно маска. Он шагнул ближе к Деву, подальше от швейцара.

— Ты не окажешь мне даже толику уважения, да?

Дев был примерно на два дюйма выше Стефана, так что они смотрели почти глаза в глаза, когда встретились взглядами.

— Нет.

Стефан сжал зубы.

— Скоро ты пожалеешь об этом… о своем отношении ко мне.

— Сомневаюсь, — вздохнул Дев. — О чем ты хотел со мной поговорить?

Стефан пробежал пальцами по браслету часов.

— Несколько дней назад я столкнулся со старым приятелем на том званом обеде, и он сказал мне нечто очень странное.

— Да? — Его тон сочился равнодушием.

— Да. Неожиданно разговор перескочил со смерти Лоуренса к тебе. — Все это время под скулами у Стефана ходили желваки. — Что уже довольно интересно, ты так не думаешь?

Нетерпение тикало в Деве, словно бомба с часовым механизмом.

— Можешь уже перейти к сути того, что хочешь сказать?

— Мой друг живет в Небраске. — Стефан замолчал, когда машина на улице засигналила. — Рассказал мне престранную вещь. Сейчас он живет в Омахе, но в какой-то маленькой деревушке посреди пустоши наткнулся на одну пару. Они были очень возбуждены. Слышали, будто несколько месяцев назад в их город приехал де Винсент. Наследник, если уж точно.

Дев напрягся, но сохранял нейтральное выражение лица.

— И?

— Я серьезно. — Стефан улыбнулся. — Что, черт подери, ты делал в Небраске?

Пристально глядя на дядю, он не мог угадать, то ли Стефан знал, зачем Девлин был там, то ли он знал, что было в Небраске. Не было никаких свидетельств в пользу этого, но Девлин знал, что дядю нельзя недооценивать.

— Я искал дом. — Это было не совсем ложью. — Подумываю расширить наш курортный портфель.

— В Небраске? — ровно, слишком ровно ответил он. — Кто поедет туда на каникулы?

— Множество людей, Стефан. — Он склонил голову. — Люди, которые предпочтут дикую природу пляжам и толпам. Люди, которые хотят… затеряться ненадолго.

— Интересно.

Он ухмыльнулся.

— Не очень. Я должен идти.

— Уверен, что должен. — Стефан шагнул назад, к ожидающей машине. — О, кстати, небольшой совет знающего человека. — Он подмигнул. — Тебе стоит быть осторожнее со своей… опрометчивостью.

Дев прищурился.

— Прошу прощения?

Слабая понимающая улыбка изогнула губы мужчины.

— Свидание с женщиной на большом празднике так скоро после исчезновения Сабрины, это, ну, довольно скандально, Девлин.

Волосы у него на затылке встали дыбом.

— Я не видел тебя на Маскараде.

— Я прибыл поздно. — Стефан пожал плечами. — От тебя я больше, чем от кого-либо другого, ждал осторожности. Честно говоря, я был довольно удивлен, когда увидел, как ты повел женщину во двор… темный двор. Надеюсь, я — единственный, кто видел и узнал тебя.

Деву было плевать, видел ли кто-либо, как он уходил с Рози. Что его волновало, так это то, что Стефан мог подслушать их разговор. В нем вспыхнул гнев.

— Ты что, пошел за нами?

— В отличие от некоторых, я бы не опустился до такой грубости. — Он смотрел на часы, произнося это довольно пафосное оскорбление. — Он начал было поворачиваться, но остановился, вновь повернувшись лицом к Деву. — Насколько я видел, она очень… красивая женщина. Уверен, она совсем не похожа на Сабрину. — Эти глаза, почти такие же как у Дева, поднялись, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я уверен, она должна быть чем-то… особенным, чтобы привлечь твое внимание.

Дев ничего не ответил и сохранял совершенно нейтральное выражение лица, но внутренне неспешный жар перерастал в ослепительную ярость. Он знал, что не должен показывать этого, как бы сильно ни хотелось ему предупредить Стефана, чтобы тот даже не думал о Рози. Если он это сделает, он лишь привлечет к ней больше внимания.

А это было не то внимание, которого он хотел бы для Рози, вне зависимости от того, что она могла знать о нем и во что могла быть вовлечена.

— Это делает ее… интересной. — Стефан сверкнул улыбкой, которая не коснулась глаз. — Очень интересной, на самом деле.

— Прошу прощения, но мистер Оакс очень занят. — Измотанная секретарша вышла из-за стола, поспешив за шагающим через вестибюль Девом. — Я скажу ему, что вы заходили.

Дев проигнорировал ее. После того, как он столкнулся со Стефаном, а потом потратил время на то, чтобы убедиться, что он не преследует его, терпения у Девлина почти не осталось.

— Мистер де Винсент, прошу. Вы не можете…

Слишком поздно.

Положив ладони на деревянные, украшенные панелями двери — двери, которые сделал его брат, — он толкнул их нараспашку.

Из-за стола, а точнее, из уст Эдмонда Оакса, донеслось сдавленное ругательство. В данный момент у него были заняты руки и, вероятно, также рот. На его коленях сидела женщина двадцати с лишним лет, намного младше и с волосами светлее, чем у его жены.

— Мне так жаль, мистер Оакс, я пыталась остановить его, — выдохнула секретарша. — Он не слушал.

— Боже, Девлин, — сказал Эдмонд откуда-то из-за женщины. — Ты мог бы, по крайней мере, постучаться.

— Мог бы. — Он прошел вперед и упал на стул. Вскинул бровь, когда женщина слезла с колен мужчины, запахнув края блузки и открыв взору адвоката его отца.

Эдмонд Оакс был стареющим человеком… Человеком, который, если судить по цвету лица, находился в одном бокале бурбона от печеночной недостаточности. Рубашка его была расстегнута, обнажая грудь и едва не трещавшую по швам белую майку. Его крашеные каштановые волосы были растрепаны, и Дев знал, что он опустил руки под стол, чтобы застегнуть ширинку.

Дев понятия не имел, почему Лоуренс нанял этого человека адвокатом. Он не был ни особо примечателен, ни знаменит.

Взгляд Дева метнулся туда, где гибкая женщина, повернувшись к ним спиной, застегивала блузку. Женщина оглянулась через плечо. Она была молода. Так же молода, как Никки — наверное, ей было слегка за двадцать.

Он снова сосредоточился на Эдмонде. Ну, у престарелого адвоката было нечто общее с Лоуренсом. Совершенно очевидно.

Прямо сейчас его покрасневшие глаза пытались прожечь в Девлине дыру.

— Извините, мисс Дэвис, нам придется вернуться к этому позже.

Мисс Дэвис улыбнулась, кивнув.

— Конечно.

Скользнув мимо Дева, она подмигнула.

— Здравствуйте, мистер де Винсент.

Он кивнул и подождал, пока не услышал, как за ней закрылась дверь.

— Сколько ей лет, Эдмонд?

Адвокат Лоуренса фыркнул, поднимаясь с кресла. И майка, и рубашка не были заправлены в брюки.

— Достаточно взрослая. Мисс Дэвис — моя ассистентка. — Он неторопливо направился к бару, который занимал больше места, чем полки с книгами по юриспруденции. — Она мой личный секретарь.

— Личный секретарь? Так это называется сегодня?

Эдмонд фыркнул.

— Хочешь выпить?

— Нет, но, прошу, не стесняйся.

Эдмонд последовал совету, налив себе бокал виски.

— Чем я могу помочь тебе сегодня, Девлин? Полагаю, это нечто важное, раз ты не пытался назначить встречу.

— Да. — Дев оперся щекой о кулак и наблюдал, как адвокат шаркает обратно к столу и усаживается. — Я хотел знать, почему мне ничего не известно о принадлежавшем Лоуренсу черном Мерседесе.

Мужчина замер, не донеся бокал до рта.

— Прошу прощения?

— Лоуренсу принадлежал черный Мерседес. Я не знал об этом, так как он не был включен в опись имущества, которую ты мне предоставил, — сказал он, глядя, как краска заливает лицо мужчины, следуя слабой паутинке вен. — Мне кажется, что адвокат с таким многолетним опытом обнаружил бы невостребованную собственность и не оставил бы ее вне списка. Или часть списка скрыта от меня.

Эдмон опрокинул бокал, выпив содержимое одним внушительным глотком. Оскалившись, он покачал головой и поставил пустой бокал на стол.

— Ну, Девлин, ты знаешь, что, когда человек требует, чтобы перечень его имущества хранился в тайне…

— Я что, похож на того, кто интересуется законами, относящимися к тайнам имущества Лоуренса?

— Девлин…

— Я уверен, я похож на того, кого волнует, почему там был Мерседес, о котором я не знал, и почему сейчас он у Сабрины Харрингтон.

Взгляд Эдмонда метнулся к нему, он убрал руку с бокала.

— Тебе придется задать этот вопрос мисс Харрингтон.

— Я уверен, ты знаешь, что Сабрина пропала, — ответил Дев. — Значит, спросить ее будет затруднительно.

Дев слегка улыбнулся, когда рука Эдмонда дернулась.

Мужчина сглотнул, молчание стало напряженным.

— Девлин, ты должен понять, что по закону я не могу разглашать какие-либо детали того, что мой клиент пожелал хранить в тайне.

— Хорошо. — Дев закинул ноги на письменный стол, скрестив лодыжки. — Тогда ты должен понять, что я дал тебе возможность предотвратить то, что должно случиться.

Эдмонд весь окаменел.

— А что должно случиться?

— Ну, ты в одном телефонном звонке от того, чтобы потерять все.

— Прошу прощения?

Дев вскинул бровь.

— Ты не понял, что я сказал? Я могу повторить. Я дал тебе возможность сохранить твой образ жизни. Я могу изменить его одним телефонным звонком, и то, что случится после этого звонка, вероятно, будет честно заслужено.

— Ты угрожаешь мне? — хрипло спросил он, уставившись на Дева.

— У меня есть вопрос. Что, ты думаешь, сделает твоя жена, если узнает, что ты трахаешь своего личного секретаря? Разведется с тобой? Заберет половину имущества? Это будет ужасно, но даже это — не худшее, что я могу сделать с тобой. — Дев снова улыбнулся узкой, ледяной улыбкой. — Я знаю, что ты снабжал Лоуренса ложными данными… данными, связанными с банками в таких странах, как Россия и Китай. Я также знаю, для чего использовались эти банки. Скажи мне, Эдмонд, ты знаешь, для чего использовались эти банки?

Кровь отлила от лица Эдмонда так быстро, что на мгновение Девлину показалось, будто его хватил удар. Обе руки со стуком упали со стола, он склонился вперед.

— Девлин, клянусь тебе, что не имею никакого отношения к тому, что касается этих денег. Я просто выполнял то, о чем просил меня твой отец. Он де Винсент, так же, как и ты. Никто не отказывает де Винсентам.

— Полагаю, ты можешь сказать это федералам, но, я уверен, они скажут то, что ты и так знаешь, — ответил Дев. — Соучастник. Преступления.

Эдмонд отвел взгляд, его грудь вздымалась короткими, глубокими вздохами. Может быть, у него был сердечный приступ. Дев надеялся, он выложит ему все до того, как умрет.

— Ну… — Дев снял ноги со стола, уронив их на пол. — Я вижу, ты сделал выбор…

— Стой, — прохрипел Эдмонд, когда голова его крутанулась к Деву. — Мне просто нужна минута.

— Не торопись. — Дев помедлил. — Но и не затягивай. Я — занятой человек.

Эдмонд потянулся к телефону и нажал клавишу. Секретарь ответил немедленно.

— Да, мистер Оакс?

— Принесите мне файлы де Винсента. Те, с красной пометкой, — сказал он хрипло. — Они нужны мне немедленно.

— Конечно.

Повесив трубку, Эдмонд взглянул на Дева.

— Она принесет их через минуту.

— Идеально.

К счастью для Эдмонда, секретарша спешно вошла в кабинет с папкой. Она положила ее на стол и быстро ушла.

Эдмонд подхватил папку и открыл ее. Удовлетворившись содержимым, он закрыл ее и толкнул по столу.

— Ты должен понять кое-что.

Дев сомневался в этом, забирая папку.

— Я слышал, как… жесток мог быть Лоуренс. Практически все в городе знали это, так что я никогда не стремился работать на него. — Эдмонд осел в кресле, а Дев подумал, что он наверняка не представлял, как все обернется, когда на коленях у него сидела та блондинка. — Но, как и ты, Лоуренс умел заставлять людей делать то, что он хочет. Он выяснил, что у меня есть некоторые долги из-за игр… и вот мы тут.

— Итак, мы тут. — Дев поднял папку.

— Я говорил Лоуренсу, что ты узнаешь. — Он провел рукой по лицу. — Ты получил то, за чем пришел. А теперь убирайся к черту из моего кабинета.

— Боже правый, — пробормотал Дев, пялясь в бумаги.

Лоуренс не только владел Мерседесом и оставил его Сабрине по завещанию, Дев узнал, что у Лоуренса была собственность во Французском квартале, здание, в котором, очевидно, располагались офисы и квартиры. Что-то в адресе показалось ему знакомым.

Улица Шартрез.

В бумагах этот дом значился как собственность де Винсентов, но он не входил в их портфолио, так что оставался вопрос, кто управлял домом. И почему этот дом не был включен в общий список?

Еще лучше, неужели Лоуренс действительно считал, что он не найдет это место? Мерседес — одно дело, довольно паршивое дело, но целый дом? В конце концов что-нибудь вывело бы на него. Налоги. Претензии. Все, что угодно.

Дев откинулся в кресле, качая головой. Он знал, что у Сабрины были тайные отношения со Стефаном, но не с Лоуренсом. Так почему, черт подери, Лоуренс оставил ей машину?

Хотя, опять же, может быть, у Сабрины были отношения с Лоуренсом.

Боже.

Отвращение росло в нем, как ураган. Он никогда не понимал, что связывало Сабрину и Стефана. Просто секс? У этой женщины был… уникальный аппетит на мужчин, облеченных властью, даже если это была только внешняя видимость. Но Лоуренс? Человек, которого Сабрина считала его отцом? Хотя если она без проблем спала с его дядей, то он, должно быть, думал о ней слишком хорошо, если считал, что она не может спать с его отцом.

Дев просто не понимал этого.

Это был один из вопросов, на которые ответит Сабрина. Почему она хотела выйти за него, когда была полностью одержима Гейбом, спала со Стефаном и, вероятно, с Лоуренсом? За всем этим должно быть что-то еще, и, раз уж у нее была машина, оставленная ей Лоуренсом, он понимал, что скорее всего она замешана в чем-то, в чем был замешан Лоуренс.

Лоуренс был болезнью, и Деву казалось, будто он лишь немного узнал, насколько заразной была эта болезнь на самом деле и скольких она поразила.

Но он не мог винить Лоуренса во всех поступках Сабрины, разве нет? Эта женщина всегда была нестабильна. Дев знал это… знал уже давно. Вот почему он связался с ней. Что могло бы произойти в противном случае? Он подумал о Гейбе, и у него скрутило живот. Основная его проблема в плане с Сабриной заключалась в том, что он считал, будто может ее контролировать.

Он чертовски ошибался.

Склонившись вперед, он открыл Гугл и быстро вбил адрес дома. Появилась карта, а слева — фотографии.

— Твою мать, — прошептал он, отшатнувшись от монитора. — Не может быть.

Он сразу же узнал двухэтажный дом из черного кирпича в креольском стиле. Один из многих, но он был именно там. Недавно. Он никак не мог забыть магазинчик вуду на первом этаже и квартиру — на втором.

Или женщину, которая жила там.

Лоуренс владел домом, в котором жила Рози Герпин. Дев коротко, резко хохотнул, пристально глядя на фото на странице. Даже если бы он верил в совпадения, их было слишком много. Рози была слишком вовлечена. Подруга Никки. Связана с Россом Хайдом. Заявляла, что дух Лоуренса сказал ей, будто его убили, а теперь — жила в доме, принадлежавшем де Винсентам и скрытом Лоуренсом.

Дьявол…

Он снова взял бумаги, и рука его сжалась в кулак. В штате Луизиана им принадлежало несколько домов, так почему был спрятан этот?

Дев должен был это выяснить. И это значило, что ему надо узнать не только о том кто управляет зданием, но и что мог скрывать там Лоуренс. И некто с прекрасными карими глазами и пламенным характером, разжигавшим самое его естество, должен был чертовски многое объяснить, начиная…

Тук.

Дев замер.

Тук.

Что за черт? Опустив бумаги на стол, он поднял голову.

Тук.

Вот снова, четко различимый стук по… по полу в комнате ниже.

Кабинет Лоуренса располагался прямо под его кабинетом.

Это не имело смысла, поскольку никому не позволялось входить туда. Даже Бессону.

Он закрыл папку и потянулся в стол, взял ключи от кабинета ниже. Пошел к выходу на внутреннюю лестницу, так было быстрее, он мог войти с задней двери первого этажа. Прошел по пустому коридору. Достиг дверей в кабинет Лоуренса. Повернул ручку.

Дверь была заперта.

— Что за черт? — Он прищурился, когда снова услышал этот звук. Тук. Он определенно исходил из кабинета. Сунув ключ в замок, он толкнул дверь.

Когда он вошел в комнату, оттуда повеяло холодом. Слабый солнечный свет просачивался под жалюзи и полз по деревянным полам. Восточный ковер был убран, но в остальном кабинет оставался в том же виде, в котором был при Лоуренсе.

Взгляд Дева поднялся к потолочному вентилятору. Он медленно вращался, но не мог служить источником звука, хотя Дев знал, что вентилятор должен был быть выключен. Бессон не оставил бы его включенным, когда запирал комнату.

Он подумал о том, что Стефан сказал о Небраске. Нужно было это проверить. Просто не сейчас.

Край ключа врезался в ладонь, когда он пялился в потолок. Не стоило труда представить Лоуренса, свисающего с этого вентилятора. Дев вздернул губу. Что этот человек…

Ледяной поток воздуха коснулся затылка. Дев крутанулся, оглянувшись через плечо, но там никого не было.

По крайней мере, никого видимого.

Он закусил нижнюю губу, внимательно изучая кабинет. Ничто не могло издавать этот звук или стать источником ледяного ветра.

Выйдя из кабинета, он запер дверь. Он успел сделать лишь шаг, когда снова услышал звук. Отдаленный «тук», раздавшийся в кабинете.

Не отрывая взгляда от экрана ноутбука, Рози слепо потянулась за бокалом вина. Она знала, что, если отведет взгляд хоть на секунду, то упустит что-нибудь из видео, снятого в доме Мендесов.

Духи особо не буйствовали.

Пока она лишь видела несколько пылевых облачков. Похоже, у призраков тоже был выходной по воскресеньям.

Испустив долгий, низкий вздох, она пристально смотрела в экран. Джилли и Лиз изучили записи из дома Люциана и сообщили ей новости этим днем. На записях не было ничего примечательного, хотя там было нечто, похожее на сферическое тело. Они послали записи Лансу, чтобы он прошелся по ним, и теперь ждали, когда с ними свяжется Девлин.

Насколько она знала, он не звонил никому из них с тех пор, как она отправила ему эсэмэску.

Ее пальцы задели край бокала, но она успела подхватить его до того, как он опрокинулся. Сделав глоток, она пошевелила спрятанными в носки пальцами ног и сползла дальше по дивану.

Семья Мендесов все еще не дала им разрешения на дальнейшее, более обширное расследование. Особенно после того, как активность, казалось, утихла. Но они разрешили вновь установить камеры и продолжить работать с ними. Пока. Рози чувствовала, что и это изменится, когда активность продолжит идти на спад.

В этом не было ничего необычного. Иногда наблюдался всплеск активности, а затем — тишина на несколько месяцев или даже лет. Она поправила очки и уставилась в коридор на экране. На таймере внизу справа значилось два часа тридцать четыре минуты утра, и Рози вздохнула. Это была единственная отстойная часть в охоте за призраками. Куча пустышек прежде чем найдешь что-то стоящее, если вообще найдешь.

И люди вроде Девлина понятия не имели, сколько во все это вкладывается труда. Это не хобби. Это настоящая работа — за которую не платили, — но она полагала, что после субботней ночи у него должно было появиться некоторое представление о том, как это все выглядит на самом деле.

Боже, на что она отвлекается.

Она поставила запись на паузу и осушила бокал одним глотком, которым гордилась бы Сара. Отставив бокал в сторону, она уронила голову назад.

Она покончила с ним, но часть ее разума — та, что хотела знать, в какой именно момент Йен решил покончить с собой, — была той же частью, что привела ее в университет Алабамы изучать психологию. Она любила разбираться в людях.

А Девлин? Этот человек бросал ей вызов. Верил в призраков, но, очевидно, лишь в тех, что населяли его дом.

Имел опыт клинической смерти, но был убежден, что экстрасенсы — это чепуха. Очевидно, он никому не доверял, но поделился с ней чем-то невероятно личным, хотя совсем не знал ее. Обвинил ее в том, что она участвует в каком-то крупном заговоре, направленном на то, чтобы уничтожить его семью, но при этом хотел отвезти ее к себе, чтобы заняться с ней всякими непотребствами. Раздражал ее до чертиков, но мог довести до вершины блаженства простым поцелуем или одним прикосновением пальцев.

Она могла бы написать дипломную работу об этом человеке. Пялясь в потолок, она сжала губы.

Почему она думала о нем? У нее был мужчина, с которым у них были настоящие отношения и о котором она при этом думала меньше, и это было пугающе нелепо, потому что она…

Стук в дверь выдернул ее из водоворота мыслей. Сев прямо, она вцепилась в ноутбук раньше, чем он соскользнул с ее коленей. Бросила взгляд на часы. Было почти девять вечера, и, хотя для нее это было не поздно, она никого не ждала.

Но, опять же, поскольку она жила в Квартале, тут часто появлялись случайные друзья, которым требовалось протрезветь, прежде чем ехать домой.

Оставив ноутбук на кофейном столике, она поднялась и пошла к двери, запахивая полы длинного, доходящего до бедер серого кардигана. На ней были только топик и пижамные штаны, так что она была одета не очень подходяще для гостей.

Рози отодвинула засов и приоткрыла дверь, чтобы посмотреть, кто там, и этого оказалось достаточно, чтобы ее сердце выскочило из груди. Она потрясенно замерла, когда ее взгляд скользнул по гладко уложенным черным волосам, аквамариновым глазам, невероятно густым ресницам, и словно вырезанному в граните подбородку.

Девлин де Винсент был в ее квартире. Опять.

Будто находясь под каким-то проклятием дурных выборов, она распахнула дверь настежь, увидев Девлина целиком. Первую же тупую мысль, пришедшую в голову, она озвучила вслух:

— Девять вечера, а на тебе брюки и белая рубашка. Прямо как в субботу. — Она несколько потрясенно покачала головой. — Потрясающе.

Он нахмурился.

— Прошу прощения?

— У тебя есть джинсы? Треники? Пижамные штаны? — спросила она. — Ты спишь в черных брюках?

— Конечно же, нет.

— Я тебе не верю, — прошептала она.

Девлин пялился на нее мгновение, а потом оглядел ее. Его взгляд скользнул сверху вниз.

— Боже.

Она окаменела.

— Что?

— А на тебе что? — Взгляд его был настолько пристальным, что, когда он скользил по ногам, то показался настоящим прикосновением. Он склонил голову, задержавшись глазами на бедрах. — Это у тебя тако на шортах?

— Да, сэр. Тако-вторник, национальный праздник.

Он закусил полную нижнюю губу, и она с ненавистью почувствовала укол в нижней части живота, теплую, легкую дрожь, выводившую ее из себя.

Боже, что он тут делает?

— Сегодня понедельник, Рози.

Еще одна вспышка жара, растекшаяся по животу, и она была страшно раздражена этим… всем этим.

— Большое спасибо за новость, но я готовлюсь к тако-вторнику.

— Хмм. — Он поднял взгляд и вновь закусил эту чертову губу.

Только тут она поняла, что полы ее кардигана разошлись, и ей не нужно было опускать взгляд, чтобы увидеть, что он, должно быть, заметил, как повлиял на нее.

А это значило, что разговор вышел за рамки.

— Прекращай пялиться на меня, — потребовала она. — И выкладывай, зачем ты тут. Я послала тебе эсэмэс и велела связаться…

— Я знаю, что ты мне написала. — Дев медленно поднял взгляд на нее, и в этом взгляде ощущалась теплота, которую она уже видела в ночь Маскарада. — Я тут не из-за этого, и мне очень сложно не пялиться на тебя.

— Придется постараться… хотя, на самом деле, неважно. — Она начала закрывать дверь. — Я просто сделаю вид, будто тебя там нет, закрою дверь и вернусь к своим делам.

Девлин поймал дверь раньше, чем она успела ее закрыть.

— Мне нужно войти внутрь.

— А мне нужен миллион долларов, но я к тебе не стучусь.

Он вскинул бровь.

— Ну, это была бы правильная дверь, возникни у тебя такая необходимость.

— Мило. — Рози закатила глаза. — Я честно не знаю, зачем ты тут, и, если это не имеет отношения к моему эсэмэс про Люциана… стой. — Тревога проклюнулась внутри и разгорелась, словно дикий огонь. — С Никки все в порядке? Что-то случилось?

— С Никки все в порядке, — ответил он. — Насколько я знаю, мой брат по-прежнему выполняет все ее желания.

— Как и должно быть. — Она почувствовала облегчение. На одну ужасную секунду она решила, что что-то случилось, так что она была рада слышать, что это не так. Остался лишь один вопрос.

— Ты пьян?

— Что?

— Ты пьян? — повторила она.

Он уставился на нее так, будто она попросила его сделать в уме сложнейшие вычисления.

— Я не пьян.

— Тогда зачем ты тут, Девлин? Я уверена, или, по крайней мере, надеюсь, что ты понимаешь, что мое сообщение было…

— Способом избавиться от меня? — Выражение его лица было таким же нейтральным, как белая краска. — Да. Я так и понял, что ты меня отшиваешь, Рози. Но, опять же, я тут не поэтому.

Ну, в таком изложении это звучало ужасно неловко. Хуже того, она была — о, боже — разочарована тем, что он пришел сюда не потому, что она попыталась разорвать связи с ним и уменьшить вероятность их встречи, пусть это и звучало бессмысленно. Но именно так оно и ощущалось, словно в груди лопнул шарик.

И все это было совершенно неправильно.

Она переступила с ноги на ногу.

— Тогда зачем ты тут?

— Лоуренс владел этим зданием.

Она не ожидала, что он скажет это.

— Повтори?

— Я только что обнаружил, что все это здание принадлежит де Винсентам. Магазин внизу и эта квартира.

Рози открыла рот, но потребовалось время, чтобы понять, что же ответить. Она была шокирована. Честно говоря, она понятия не имела, кто владелец или владельцы этого здания. Она имела дело только с менеджером, но если де Винсенты и в самом деле владели этим домом, то это было…

Вау. Это очень походило на то, что Девлин сказал в субботу у пекарни. Их пути действительно… были обречены пересекаться. Как бы глупо это ни звучало, дрожь пробежала по спине.

Это было… слишком сюрреалистично.

Сперва ее одержимость поместьем де Винсентов и легендами, что его окружали. Затем ее дружба с Никки, связавшая ее с де Винсентами. Она была на кладбище в то же время, что и он, и невозможно было забыть, как в сеанс ворвался дух, дух, который мог быть духом его отца. А теперь это? Место, где она жила, принадлежало де Винсентам?

Тут слишком много совпадений, столько, что даже люди, не страдающие подозрительностью, подумали бы, что вмешалась некая высшая сила… высшая сила с дурным чувством юмора.

Но что-то… что-то тут творилось. Что-то очень странное.

Немного потрясенная, она шагнула в сторону. Взгляд Девлина вновь поднялся к ней, и в нем промелькнул вопрос.

— Можешь войти. — Ее голос даже для нее самой прозвучал хрипло. — Я не знала, что это здание принадлежит твоей семье.

Девлин вошел, и она закрыла за ним дверь, задвинув засов.

— Правда? — спросил он.

— Да. Правда. — Она скрестила руки, чувствуя холод и страшный жар — одновременно. — Я не понимаю. Я хочу сказать, что понятия не имела, кому принадлежит здание, потому что имела дело лишь с менеджером.

Дев не смотрел на нее. Он оглядывал гостиную и кухню, будто искал что-то.

— Кто твой менеджер?

— Секунду, — несколько ошеломленно сказала она. — Ты правда только что узнал, что владеешь этим зданием? То есть вот прям сегодня?

Он пошел вперед, в зону кухни.

— Да.

— Как это вообще возможно?

Дев зашел за кухонный стол.

— Хороший вопрос. Я знаю каждый дом в нашем портфолио, кроме этого. Эта собственность числилась за Лоуренсом. — Он замер и взглянул на нее. — А ты понятия не имела, что это здание принадлежит нам?

— Ну. Нет. Как и сказала. Я имела дело только с менеджером. Я просто полагала, что здание принадлежит ему. — Она прошла к холодильнику и вытащила из-под магнита визитку с контактами. Этот номер уже хранился у нее в телефоне. Положив визитку на стол, она толкнула ее к нему.

— Можешь сам его спросить. Его зовут Карл Тасси. Вот его номер.

— Спасибо, — ответил он, забирая визитку. Он положил ее в карман, а затем опустился на колени, исчезнув из виду.

— Что ты делаешь? — спросила она, а затем услышала, как открылись дверцы ящика. — Что за черт? — Метнувшись вокруг стола, она резко остановилась. — Ты зачем роешься в моих шкафах?

Он склонился вперед.

— Должна быть причина, по которой этот дом спрятали.

— Если она и есть, я чертовски уверена, ее не найти среди чистящих средств.

Девлин бросил на нее взгляд, закрыл дверцы и перешел к следующему шкафу.

О, боже!

— Чувак, ты не можешь просто ворваться ко мне в дом и шарить в моих вещах!

Он пялился в шкаф, где хранился миллион мисок.

— Мы уже это обсуждали, Рози. Это квартира. Не дом.

— О, боже! — На этот раз она воскликнула это вслух, всплеснув руками. — Этого не может быть.

Девлин встал и скользнул мимо, перейдя к следующему ряду шкафов.

— Я, очевидно, выпила слишком много вина, встала, упала и ударилась головой, — продолжила она, поворачиваясь к нему. — Это единственной объяснение происходящему.

— И часто это случается? — спросил он, роясь в ее шкафах, словно кот на мусорке.

— Да, по крайней мере, дважды в неделю. Я алкашка. Нет, — огрызнулась она. — Что ты ищешь?

— Я не знаю. — Он закрыл дверцу последнего шкафа, затем резко развернулся, выходя в гостиную.

— Ты ищешь в моей квартире что-то и даже не знаешь что? Ты ел сегодня соль для ванн? Мне вызвать кого-нибудь? Взрослых? Опекуна?

Девлин бросил через плечо испепеляющий взгляд.

— Твои родные знают, где ты?

Он вздохнул… вздохнул так, будто она раздражала его, когда он ввалился в ее дом и копался в ее вещах! Это было чистое безумие.

Она прошла за ним к книжному шкафу, где он начал заглядывать за полку.

— Окей. Серьезно. Это просто немыслимо, и, если хочешь знать мое мнение, это просто ужасно.

Отступив от книжной полки, он повернулся к ней. Их взгляды сцепились, он шагнул к ней.

— Я хочу тебе верить. Как бы необъяснимо это ни звучало, я хочу верить, что ты не имеешь ничего общего с Россом… ничего общего с Лоуренсом. Я хочу верить, но я не верю в совпадения.

Она открыла рот.

— Я рассказала тебе, как познакомилась с Россом. И ты знаешь, что я никогда не встречалась с твоим отцом. Никогда.

— Кажется, ты встречалась с Лоуренсом во время сеанса? — уточнил он.

— Кажется, ты решил, что это — чушь собачья.

Девлин фыркнул.

— У тебя есть шкаф?

— Ну. Да. — Она нахмурилась. — Само собой.

Он повернулся к занавескам из бусин, и губы его изогнулись. Рози закатила глаза, но затем он шагнул вперед, к занавескам.

— Не смей! — Она метнулась вперед.

— И Лоуренс, и моя мать имели привычку прятать вещи в шкафах. Если тут что-то спрятано от меня, оно может быть там. — Он развел занавески, словно Моисей — волны Красного моря. Она готова была поклясться богом и святым духом, что он даже не дотронулся до чертовых занавесок. Он шагнул в ее темную спальню и остановился так резко, что она врезалась ему в спину.

— Что за черт?

— Что? — Она протиснулась мимо него, ожидая по крайней мере полногабаритного призрака.

Никаких призраков там не было.

Девлин пялился на ее потолок.

— Это… светящиеся в темноте звезды?

— Если ты сделаешь хоть одно ехидное замечание о них, я вышвырну тебя в окно с разворота. — Шагнув к выключателю, она включила свет. — Я клянусь.

Он медленно опустил голову и взглянул на нее.

— Ты умеешь швырять людей с разворота?

— Нет, но я быстро учусь.

Он пристально смотрел на нее какое-то мгновение, потом взгляд его переместился к постели. К счастью, она была убрана, но он пялился на нее так долго, что Рози почувствовала легкий дискомфорт. Не в плохом смысле, а в том, который подразумевал, что гормоны у нее вышли из-под контроля. Словно во время кризиса среднего возраста, или что-нибудь в этом роде.

Он посмотрел на нее, и она снова прочувствовала его напряженный взгляд, прежде чем он отвернулся.

— Это шкаф?

— Это ванная.

Будто не поверив ей, он открыл дверь.

— Какой сюрприз.

— Что? Что я не соврала? Внимание, спойлер. Я не врала тебе. Ни разу.

— Я хотел сказать, что не ожидал, что ванная будет такой большой. — Он пожал плечами, затем закрыл дверь. Через секунду он был у дверей шкафа. — Удивлен, что тут нет занавесок из бусин.

— Ой, да подавись ты…

— Это единственный шкаф? — Он открыл его раньше, чем она успела сказать хоть слово.

— Да, у некоторых из нас нет гардеробов размером с маленький дом. — Она поспешила к нему и смогла поднырнуть под его вытянутую руку, встав между ним и шкафом. — Ты не будешь рыться в моем шкафу. Я все утро субботы потратила на яростное упорядочивание вещей.

Он уставился на нее озадаченно.

— Яростное упорядочивание?

— Да, это то, что делают люди, когда они взбешены другими людьми или ситуациями, — объяснила она. — Но ты, очевидно, не знаешь об этом, поскольку, кажется, не испытываешь человеческих чувств.

Он нахмурился.

— Я испытываю человеческие чувства.

— Повторяй это себе, приятель. Может быть, однажды ты тоже станешь настоящим мальчиком.

Девлин поджал губы.

— Ах! Стой. Вот они чувства. Раздражение. Злость, — сказала она, глядя на него разъяренно. Она была зла на него. На себя. На то, как судьба продолжала швырять их друг к другу. — Так что ты должен понять, что такое яростное упорядочивание. Может, тебе стоит попробовать самому. Дай выходной своей прислуге.

Его глаза чуть распахнулись.

— Никто не говорит со мной так, как ты.

— Тут я рискну предположить, что большинство людей не говорят тебе то, что они чувствуют на самом деле. — Она уперла руки в бока.

Он опустил голову.

— А что ты чувствуешь на самом деле?

— Уверена, это очевидно, — огрызнулась она. — Ты мне не нравишься.

На его губах появилась медленная улыбка.

— Я думал, ты не врешь.

— Не вру, — прошипела она.

— Но ты врешь сейчас, Рози.

— Нет.

— Нет, врешь. Ты говоришь, будто я тебе не нравлюсь, но мы оба знаем, что это неправда.

Рози рассмеялась — прямо ему в лицо, приподнявшись на цыпочки.

— Ты бредишь, если считаешь, что это так, потому что мы поладили один раз из пяти. А, если ты помнишь, мне лучше знать, потому что у меня есть степень в психологии.

Он ухмыльнулся.

— Ну и что твоя степень в психологии говорит о том, что ты сказала, будто позволишь мне все, что угодно, когда терлась о мой член несколько дней назад?

Она резко втянула воздух, и ей показалось, что она не могла найти ответа целую вечность. Тут он ее поймал.

— Это говорит о том, что у меня было временное помешательство.

Он склонился еще ниже, прошептав:

— Ты снова лжешь, Рози, и я уже не верю тебе, так что тут ты мало что можешь сделать.

— Меня вообще не волнует, веришь ли ты мне. Я тут не для этого. — Злость и что-то более яркое и горячее пронзило ее. — То, что случилось между нами на Маскараде, не повторится.

— Да?

— Да. Можешь поцеловать меня прямо сейчас, и это будет все равно что целоваться с рыбой.

Его руки уперлись в дверь прямо над головой Рози.

— Это вызов?

Она усмехнулась.

— Нет, это просто факт. У тебя красивое лицо и тело, но возбуждают они меня не больше, чем…

Девлин метнулся так быстро, что она не успела отреагировать. Его ладонь обхватила ее затылок, а через секунду его губы уже были на ее губах.

В этом поцелуе не было ни мягкости, ни вопроса. Он был резким и грубым, воспламенял, словно спичка, поднесенная к разлитому бензину. Он не оставлял места размышлению или здравому смыслу. Все тело Рози взорвалось в ответной реакции, и она даже не было уверена, как случилось то, что случилось, но он целовал ее, как хотел, наслаждаясь каждым вздохом, а она отвечала ему, вцепившись в его рубашку и сминая ее чистую, отглаженную ткань.

Рука обхватила ее за талию, и он оттащил ее от дверцы шкафа, прижав к стене. Он вжался в нее, проведя другой ладонью от затылка к подбородку. Она почувствовала его животом, толстый и твердый, и горячая лава потекла по ее венам.

Это было неправильно, так неправильно, и она не могла остановиться, даже если бы захотела. Ее ноги двигались по собственной воли, поднимаясь по его ногам. Кажется, Девлин знал, чего она хочет, потому что поднял ее и вжался снова, но теперь — о, боже — теперь самая твердая часть его тела упиралась в самую мягкую ее часть.

И он не унимался.

Он целовал ее, и она чувствовала желание в его поцелуе, чувствовала, когда его язык двигался по ее зубам, а затем — по языку, чувствовала в том, как его бедра толкнулись в нее, тогда как его ладонь соскользнула с подбородка ниже. Ее кардиган сполз с плеча, когда она извивалась под ним, впиваясь руками в плечи, а его ладонь — задела грудь, а затем скользнула ниже, под топик.

Она тонула в нем, задыхалась, и ей было все равно. Сердце бешено колотилось, заставляя содрогаться все тело.

— О’кей, о’кей, — выдохнула она, втягивая воздух, когда он прервал поцелуй. — Ты подкрепил свою точку зрения.

— Да? — Рука под топиком сомкнулась на груди. Это прикосновение снова выбило воздух из легких. — Я в этом пока не уверен.

Рози застонала, ее спина выгнулась дугой, когда эти ловкие пальцы обхватили ее тугой сосок.

— Но этот звук, который ты только что издала? — Он поцеловал ее, крепче обхватив за талию, потом спустился губами на шею. — Думаю, я на верном пути к тому, чтобы подкрепить свою точку зрения.

— Засранец, — простонала она, чувствуя, как раскалена кожа и как изнывает все тело. Он хохотнул ей в шею.

— Это грубо.

Она скользнула рукой по его волосам и потянула, оторвав его губы от своей шеи. Открыла глаза.

— Может это и грубо, но это правда.

Эти бледные глаза цвета морской волны горели огнем.

— Хочешь, чтобы я прекратил?

Рози поджала губы, яростно глядя на него. Она должна была сказать «да», прежде чем окончательно потеряет контроль, а это все и так уже зашло чертовски далеко.

Он скользнул рукой из-под топика и обхватил ее бедро.

— Рози? Ты хочешь, чтобы я прекратил?

Хотела ли она?

— Нет, — прошептала она.

Глубокое рычание вырвалось из него.

— Слава богу.

Девлин оттащил ее от стены и поставил на ноги. Затем отпустил ее и шагнул назад.

Она смотрела на него, видя, как тяжело поднимается и опадает его грудь, и она видела, как он возбужден. Его эрекция натягивала серые брюки.

— Ты решил остановиться? — спросила она.

— Черт подери, нет, — сказал он хриплым голосом. — Я просто… наслаждаюсь моментом.

Рози почувствовала, что вспыхнула еще сильнее.

— Почему?

Он поднял взгляд на нее.

— Потому что ты красивая опасность.

Ее сердце сжалось.

— Я не опасность.

— Тогда что ты? — Он сделал широкий шаг и оказался прямо перед ней.

Она закрыла глаза и почувствовала его руки на своих бедрах.

— Я просто… Рози.

— Ты не просто. — Его теплое дыхание коснулось ее лба, когда он обхватил пальцами край ее топика. — Это самая большая ложь, которую ты когда-либо говорила.

Рози открыла было рот, но Девлин поднял ее топик, собрав ткань в ладонях и потянул вверх до подмышек, обнажив грудь.

Его губы приоткрылись.

— Боже.

Это казалось невозможным, но томление в ее груди стало еще более сильным, почти болезненным.

— Тебе нравится? — спросила она, не пытаясь прикрыться.

— Да.

Она почувствовала озноб, пока прохладный воздух комнаты дразнил ее соски.

— Сильно?

— Да.

— Это… это хорошо. — Она закусила губу. — Но ты по-прежнему не нравишься мне, Девлин. Ничто из этого не значит, что ты мне нравишься.

Он криво ухмыльнулся.

— Мне плевать.

— Боже.

— Потому что я знаю правду.

Затем он склонился, опуская свои горячие, влажные губы к ее груди. Рози вскрикнула, когда он лизнул и прикусил ее, втягивая сосок глубоко в рот, а затем позволив ему скользнуть наружу. Он переместился к другой ее груди, и каждое движение, каждый крошечный укус его зубов посылали импульс прямо в центр ее тела.

— Какую… какую правду? — спросила она, запрокидывая голову, когда одна его рука скользнула вниз по ее животу.

— Я, возможно, тебе и не нравлюсь, — он протянул дорожку из поцелуев по ее груди, — но тебе нравится это.

Она застонала, когда его рука скользнула в трусики. Ее бедра дергались и извивались, когда он прижимал ладонь к ее жару.

— Тебе это очень нравится, — сказал он, проводя пальцем по ее влажному, пульсирующему центру. — Да?

Рози держала рот на замке, но ее бедра подавались в ответ на его прикосновения.

— Мне это нравится. Мне понравилось это в пятницу вечером. — Его губы прошлись вверх по ее шее к уху. — Мне это так понравилось, что я трахнул собственную руку чаще, чем мог подсчитать. А всего-то надо было подумать о том, какая ты была мягкая, какая мокрая. Затем я вспоминал вкус твоих губ и представлял, как ты берешь мой член в рот. Никогда в жизни я не кончал быстрее.

О, боже, кто бы мог подумать, что Девлин может так выражаться? Все ее тело плавилось.

— Я…

— Что? — Его палец продолжал двигаться, вперед и назад, лениво. Не проникая внутрь. — Что, Рози?

— Мне тоже это понравилось. — Она склонила голову, позволив ей упасть ему на грудь. — Я тоже делала это.

Его палец замер.

— Делала что?

— Думала о тебе. — Она сжала его рубашку. — Думала о тебе, когда трогала себя.

Девлин замер, а затем прорычал:

— Твою мать.

— Я кончила… думая о том, что ты делал, — прошептала она. — Несмотря на то, что ты мне не нравишься.

— Я тоже. — Он вынул руку из ее трусиков, а потом стянул их вниз, дернув вниз по бедрам. Они сами соскользнули ниже, упав у ног. Собственным бедром он раздвинул ее ноги. — Собираюсь предоставить нам еще материала для размышлений.

И он сделал это.

Девлин де Винсент упал на колени перед ней. Его большие ладони обхватили ее бедра, а затем его губы опустились на нее.

Все тело Рози содрогнулось, а глаза распахнулись. Она делала прерывистые вздохи, пока его язык пробежал по всей ее длине, а потом скользнул внутрь.

— Твою мать, — задохнулась она, ее рука метнулась к его голове, зарывшись в волосы. — Девлин.

Он зарычал в ее плоть и скользнул языком к чувствительному комку нервов. Губы его сомкнулись, и она едва не упала.

— О, боже. — Ее бедра дернулись, когда его рука скользнула по внутренней стороне бедра вверх, а после он вонзил палец глубоко в нее.

А затем он… он наслаждался ею.

Дрожь сотрясала все тело. Резкие вздохи и тихие стоны. Ее ноги начали дрожать по мере того, как все сильней и сильней напрягались мышцы глубоко внутри, а бедра двигались, бесстыдно оседлав его рот и пальцы.

Густые ресницы поднялись и он пристально посмотрел на нее, работая пальцем внутри нее.

Вот оно.

Она кончила тут же, приливной волной, ударившей в каждую клетку ее тела. Она кончила, и ноги ее едва не подкосились. Понятия не имея, как ей удалось удержаться на ногах после сотрясшей все тело дрожи, она стояла, задыхаясь, когда он поднял голову.

Рози содрогнулась вся, глядя на него сверху вниз и наблюдая, как он проводит языком по губам. Одно это зрелище вызвало новую волну наслаждения во всем ее теле.

— Да, — сказал он. — Тут определенно будет, что вспомнить.

И правда, подумала она, когда он встал перед ней, с напряженным, гудящим от неутоленного желания телом. Он обвил ладонью ее затылок и приблизил губы к ее губам.

Поцелуй…

Его вкус и ее собственный вкус, смешавшийся на их языках, что-то сделали с ней. Это было похоже на хмель. Она словно упала под воду и находилась там, пока легкие не начали гореть, а в глазах не поплыли пятна. Она была поглощена ослепляющим желанием, и не осталось ни смысла, ни воли, ни конца всему этому.

— Я все еще не нравлюсь тебе? — спросил он ей в губы.

— Нет. — Ее руки скользнули вниз по его груди к его ремню.

Его губы изогнулись в улыбку, когда ладонь крепче сжала затылок.

— Так докажи.

Он не за этим пришел сюда сегодня. Он пришел за… в чем он подозревал ее? Все это не имело значения. Все в голове Дева отключилось, как только его губы коснулись ее, и с этого момента он потерялся в ней.

Как будто Рози обладала некой суперсилой, заглушающей постоянный хор его мыслей.

И сейчас имело значение лишь то, что Рози знала, чего он хочет, и тоже хотела этого.

Он медленно закрыл глаза, когда она выдернула рубашку из штанов, а потом атаковала его ремень. Она расстегнула его, а потом быстро справилась с пуговицей и молнией. Он все еще чувствовал во рту ее вкус, когда она стянула вниз брюки и трусы, освобождая его.

— Это не значит, что ты мне нравишься. — Ее голос звучал хрипло и заставил его слегка улыбнуться. — Я все еще считаю тебя засранцем.

— Я знаю.

Рози взяла его в руку, и улыбка пропала с его губ, когда он застонал. Глаза его открылись, голова опустилась. Она смотрела на него снизу вверх, проводя ладонью по всей длине, от основания до головки. Она все так же смотрела на него, когда пригладила головку подушечкой большого пальца.

— Черт, — простонал он.

Она склонилась вперед, поцеловав сквозь рубашку центр его груди, и черт его подери, если это странное прикосновение не поставило его в тупик.

Оно было неожиданным. Сильным.

И чертовски сбивающим с толку.

Но затем она опустилась ниже, на колени, прямо как он перед этим. Он почувствовал, как напряглись его мышцы, когда ее теплое дыхание заплясало по его члену.

Не в силах отвести взгляд, он наблюдал за ней, скользнув рукой в ее густые локоны. Она воплощала собой грех. Кардиган упал на локти, а топик все еще был задран. Эти соблазнительные груди со спелыми сосками выглядывали из-под него. Меж ними висело золотое кольцо на цепочке, которое она всегда носила, кольцо лежало меж ее грудей, и она была обнажена до самых пят: и живот, и эти прекрасные бедра.

Дев знал, что может кончить, просто глядя на нее, на ее обнаженные груди и всю ту красоту, что влажно блестела меж ее бедер.

Она склонилась вперед, и этот язвительный, острый язычок пришел на смену ее пальцам.

Циклон ощущений обрушился на него, сотрясая до глубины души. Смотреть, как она пробует и облизывает каждый его дюйм, чувствовать этот горячий, влажный язык на коже — это было чертовски похоже на религиозный экстаз.

— Я тебе сильно не нравлюсь, да?

Легкая улыбка появилась на ее полных, припухших губах.

— Совсем не нравишься.

— Я вижу. — Он потянул ее голову назад, совсем чуть-чуть. — Рози?

Ее глаза остались полуоткрыты.

— Да?

— Покажи мне, как ты меня ненавидишь.

Эта улыбка стала шире, когда она сжала его рукой.

— Если ты заткнешься на пять секунд, я так и сделаю.

Резкий смех вырвался из него и закончился стоном, когда она взяла в рот головку его члена и глубоко засосала его.

Рози знала, что делает. И снова, жар ее рта вытеснил из головы все мысли, так что он не был уверен, что это — одно лишь ее мастерство.

Твою мать.

Это была просто она сама.

Но она работала над ним ртом, языком и руками. Обеими. Одной она обхватила его яйца, вновь заставив его забыть обо всем.

Не потребовалось много времени, чтобы он начал двигаться сам, стараясь входить неглубоко, повторяя себе, что нужно держать все под контролем, сдерживать себя.

Рози застонала, не выпуская его члена изо рта, давая ему понять, что наслаждается им так же, как он — ею, и всякое подобие гребаного контроля закончилось.

Он толкнулся в ее рот, придерживая затылок, полностью, совершенно отключившись, когда разрядка прошла вниз по его позвоночнику и вверх по ногам.

И в этот момент приключилась чертовски странная штука. Верхний свет, установленный в потолочном вентиляторе, быстро мигнул. Он погас и тут же включился очень ярко, прежде чем притухнуть до нормы. Должно быть это был скачок напряжения, а потом он почувствовал, как первый импульс прокатился по члену, и он сделал то, чего никогда раньше не делал с женщиной.

— Рози! — он выкрикнул ее имя, и этот звук обжег его кожу, эхом отдался в голове и ударил прямо в грудь. Он никогда не звал любовниц по имени. Никогда.

Она не попыталась отстраниться и приняла его всего, все, что в нем было, пока он изливался, содрогаясь всем телом, унесенный разрядкой, пока от него ничего не осталось. Ничего.

Только тогда он отстранил ее голову, и она посмотрела на него затуманенными глазами. Она была… Боже, он пытался найти верные слова, чтобы описать ее в тот момент. Она была так красива, словно ангел, окутанный грехом, и он хотел…

Рози начала вставать.

— Нет.

Ее взгляд прояснился.

— Нет?

— Нет, — повторил он. — Я с тобой не закончил.

Они лежали бок о бок на полу, оба дыша тяжело и глубоко. Рози не была уверена, что сможет пошевелиться. Черт, она не была уверена, как они оба очутились тут, лежа на пушистом ковре. То, что случилось после того, как Девлин сказал ей, что еще не закончил с ней, казалось пеленой глубоких, сокрушительных поцелуев и жадных, цепких рук, которые привели их ко второму оргазму, такому же мощному, как и первый, но вызванному на этот раз лишь с помощью рук. У них даже не было собственно секса, а она уже испытала больше наслаждения, чем испытывала за все эти десять лет с момента смерти Йена.

И это было… боже, она не знала, что и думать об этом.

Но накал и жар этой страсти постепенно угасали, и Рози лежала там, пялясь в потолок, удивляясь, как двое могут перейти от спора к тому, чтобы лежать так, полуодетыми на полу. Это случилось уже во второй раз. Она закрыла глаза и прерывисто вздохнула.

Нашим путям суждено пересекаться.

Рози задрожала.

Что они только что сделали? Она не сожалела. Боже, ни одна клетка ее тела не сожалела об этом, но это… что все это значило?

— Ничего, — прошептала она.

— Что?

Она открыла глаза.

— Ты мне по-прежнему не нравишься.

Он повернул к ней голову.

— Ты заявила это, и я только что доказал, что это неправда.

— То, что мы только что сделали, не значит, что ты мне нравишься. — Рози не была уверена, говорит ли она правду, и от этого чувствовала себя неуютно. Этот мужчина мог быть наказанием во многих смыслах, но случались моменты, очень короткие моменты, когда она видела проблески того, кем он мог бы быть, если бы позволил себе. Она села и оглянулась в поисках трусиков. Они нашлись у занавески из бусин. Как, ради всего святого, они могли очутиться там? Ее взгляд остановился на нем. Его рубашка была все еще задрана, обнажая мускулистые складки на животе. Его штаны все еще были расстегнуты, а член, блестящий и полуопавший — был обнажен. Она вспыхнула и отвела взгляд.

Этот мужчина был сложным.

Ей казалось, что этот мужчина немного сломан. Этот мужчина был абсолютно потрясающим.

И все это походило на бег с полосой препятствий, но она ведь не бежала, не так ли? Ведь утонуть в нем не то же самое, что бежать изо всех сил прочь? Вероятно. Так же вероятно, как и то, что их совместный опыт не поменял особо ничего между ними.

— То, что мы только что сделали, ничего не значит, — сказала она, и она хотела, чтобы это было действительно так, хотела этого по множеству причин. — Я хочу сказать, это ведь и для тебя ничего не значит, так? Это было весело и… да, это было весело.

Девлин не ответил на это, и она поднялась на трясущихся коленях. Поправила топик и запахнула кардиган, переступая через него. Она не ушла далеко. Его рука метнулась, схватив ее за лодыжку и останавливая.

— Ты считаешь меня монстром, да?

Дыхание у нее перехватило, когда она взглянула на него сверху вниз.

— Я… я не знаю, что я думаю, но монстр, это довольно… сурово, чтобы думать так о ком бы то ни было.

— Да. — Он отпустил ее лодыжку. Через мгновение она подошла туда, где лежали ее шорты. Светящиеся в темноте звезды и шторы из бусин.

Подняв шорты, она оглянулась на него через плечо. Он все еще лежал там, пялясь в ее потолок. Он выглядел расслаблено, так, как она никогда не видела его раньше, выражение его лица смягчилось. Он казался… человеком. Странно было думать так о ком бы то ни было, кроме Девлина, так что это было серьезным делом. Интуитивно она чувствовала, что очень немногие видели его таким, расслабленным и… свободным.

И это делало его… чем? Чем он становился для нее? Рози покачала головой, натягивая трусики и шорты.

— Звучит как слова из старой песни в стиле кантри, да? — Его руки лежали на животе, он глубоко вздохнул.

— В некотором роде. — Одевшись и придя в пристойный вид, она повернулась к нему. — Похоже на песню в стиле кантри, которую ты бы возненавидел.

Он слегка улыбнулся. Не широко, но тем не менее.

— У тебя, кстати, что-то с проводкой.

Она вскинула брови.

— Ты о чем?

— Свет моргал. Выключился и включился.

— Странно. Никогда раньше такого не было. — Она прошла к кровати и села на край. Протянулась еще одна долгая пауза. — Это нездорово, ты ведь понимаешь это, да? Спорить, а потом целоваться.

— Уверен, мы сделали больше, чем просто целовались.

— Ты прав, но это не меняет сути того, что это нездорово.

Подняв руки, он провел ими по лицу и волосам.

— А разве не практически все в этом мире нездорово?

Она коротко хохотнула, обхватив пальцами колени. Сосредоточилась на шкафу, когда он опустил руки к талии. Она знала, что он делает: прячет себя и застегивается.

— Могу я спросить кое-что?

Он не ответил, сев прямо.

Так что она восприняла это как знак согласия.

— Ты действительно не доверяешь мне, так ведь?

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? — Он откинулся на спину, и его тело было таким длинным, что он улегся вдоль всей кровати у ее ног.

— Да.

Он долго молчал.

— Не доверяю.

Она коротко вздохнула и не была сильно удивлена ответом, но она была… Рози не знала, что она чувствует по этому поводу.

— Я знаю, некоторые вещи заставляют тебя относиться ко мне с подозрением, но я ничего не сделала, чтобы заслужить твое недоверие, — сказала она. — Никто не хочет, чтобы его называли коварным лжецом, особенно если человек всегда оставался честным.

— Я не должен был говорить тебе всего этого, — сказал он через минуту. — Это не оправдывает меня, но в свою защиту могу сказать, что я был несколько ослеплен всей этой ерундой про спиритический сеанс.

— Я понимаю. То есть именно поэтому я ничего и не говорила о нем с самого начала и не заговорила об этом в субботу вечером. Но, между тем, чтобы быть ослепленным и вести себя как мудак, лежит целая пропасть.

— Я знаю. — Он глубоко вздохнул. — Есть дурная история между Россом и… моей семьей. Ты связана с ним, и это застало меня врасплох, так что я… пришел к выводам, надеюсь, ложным.

— Ты надеешься, что они ложные? — Рози вздохнула. — Они ложные, Девлин. Я не лгала, когда сказала, что не разговаривала с Россом неделями. То, что я сказала тебе о сеансе, тоже было правдой, как бы безумно это ни звучало.

Он закусил нижнюю губу. Прошла минута.

— Люди преследуют мою семью, Рози. Годами. Люди пытаются использовать нас. Люди пытаются делать из нашего горя деньги и строить на нем карьеру. Я не могу быть слишком осторожным. Никто из нас не может.

Рози могла понять все это. Действительно могла, поскольку понимала, как странно звучит вся эта история с Лоуренсом, и понимала, что масса людей хотела бы как-нибудь манипулировать де Винсентами. В конце концов, из фото в сети она поняла, на что похожа его жизнь. Она все это понимала, но это его не извиняло.

— Слушай, я понимаю, что у тебя есть серьезные причины подозревать худшее в каждом, но ты часто вел себя со мной как засранец, и хотя то, что мы только что сделали, было фантастическим и потрясающим, это не исправит того, что было раньше, понимаешь? Я не собираюсь быть чьей-то грушей для битья.

Он снова замолчал.

Она изучала его.

— Мне кажется, не только мне. Мне кажется, ты никому не веришь.

— Я верю своим братьям.

Ну хоть так.

— Почему у тебя такие сложности с доверием к другим людям? За этим должно стоять нечто большее, чем просто посторонние, которые пытаются использовать вас. Это обязано быть нечто большее.

Он вскинул брови в ответ.

— Множество людей просто не заслуживают доверия, Рози.

Она нахмурилась.

— Но как ты поймешь, кто есть кто, если хотя бы не попробуешь?

Он не ответил.

— У меня есть еще вопрос.

— Конечно, есть.

— Почему ты… зовешь своего отца Лоуренсом, а не, ну, я не знаю, папой?

Его плечи напряглись так сильно, что она заметила это, и он не отвечал так долго, что она решила уже, ответа не будет. Но потом он сказал:

— Он был плохим человеком, Рози.

Она замерла.

— Я… я этого не знала.

— Правда о большинстве плохих людей заключается в том, что они очень умело притворяются хорошими, — ответил он ей, — а Лоуренс был очень талантлив в этом, и он также был очень плохим. Не просто плохим или с вредным характером. Думаю, Росс кое-что знает об этом. Мои братья знают об этом кое-что, но они не знают всего. Они не знают, на что он был способен на самом деле.

Рози закусила губу. Она хотела подчеркнуть, что сейчас он делился с ней тем, чем обычно делятся с теми, кому доверяют, но знала, что лучше промолчать. Она промолчала. Может быть, это были занятия по психологии в колледже, но она знала, что, если откроет рот и скажет это, он закроется, а она не хотела этого.

— Он был словно… болезнь, поражающая всех, с кем он соприкасался, — продолжил он отстраненным тоном. — Иногда окружающие даже не подозревали об этом.

— Я… мне жаль, — сказала она, жалея, что не может сказать чего-то большего.

— Он умер. — Девлин откинул голову, и она увидела, что его глаза закрыты. — И мир в результате стал лучше.

Она содрогнулась. Это были довольно резкие слова по отношению к отцу, как ни гляди, хотя, опять же, она не знала его отца. Если бы ее отец был серийным убийцей, к примеру, она бы, наверное, чувствовала то же, что и Девлин, а такие вещи влияют на психику, не так ли? Ненавидеть собственную кровь и плоть, даже если эта ненависть обоснована.

Девлин посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую, будто решал, что ему делать.

— Лоуренс был замешан в незаслуживающих доверия делах, так что не требуется большой сообразительности, чтобы понять, у него были причины прятать это место.

— Он знал, что ты знаешь о его делах?

— Полагаю, да. — Девлин помолчал. — Но мне начинает казаться, что я ошибался, думая так.

Рози теребила край кардигана. Она хотела спросить, было ли возможно, что дела Лоуренса привели к его смерти, будь то самоубийство или убийство.

— И ты сказал, что Росс что-то об этом знает?

— Кое-что. Да.

И тут до нее дошло.

— Вот почему ты рассказываешь мне это, потому что он не знает ничего точно и в деталях.

Девлин не ответил, но его глаза распахнулись.

— Веришь ты в то, что я говорю правду, или нет, твое дело. От меня тут ничего не зависит. И мне кажется, я ничего не могу сделать, чтобы изменить это.

Девлин подтянул одну ногу к груди.

— А тебе не кажется странным, что ты живешь в квартире в здании, принадлежавшем Лоуренсу и которое он хотел спрятать от меня?

— Мне кажется это чертовски странным, если честно. Это также немного пугает, но мне нравятся пугающие вещи.

Он издал нечто похожее на смех.

— Очевидно.

— Может быть, это… судьба. Ты сказал, что нашим дорогам суждено пересекаться, и, предположим, это правда. Не знаю, но я уверена, что случаются вещи, которые никто не в силах объяснить. Думаешь, нет причины? Может быть, это работа каких-то высших сил, — скала она, чувствуя себя немного уязвимо от того, что признает все это вслух. Она ждала, что он рассмеется или назовет это идиотизмом. А потом она почувствовала себя еще более уязвимо.

Потому что, вдруг это и вправду была какая-то странная обреченность? Что, если это судьба? Для кого-то это могло бы прозвучать банально и глупо, так же, как призраки и проклятия выглядеть банально и глупо. А еще ангелы и демоны. Люди верят во многое, чего не видели собственными глазами. И есть много того, что никто не в силах объяснить.

Так что Рози просто шла дальше.

Шла дальше и когда дело коснулось их: сообщение, которое она послала, ее решение отгородиться от него. Между ними, очевидно, что-то было, ошеломляюще раскаленная химия, и, возможно… возможно, даже нечто большее. Не было смысла отрицать это, и они могли бы выяснить все, если бы он просто разрушил стены, которые построил сам.

Она сделала глубокий, очищающий вздох и решилась.

— Я лгу, когда говорю, что ты мне не нравишься. Ты мне нравишься. Ты начинаешь… очень сильно нравиться мне. Я даже не знаю, почему. — Она нервно рассмеялась. — Но это так. Вот почему я решила отойти от всего расследования в доме Люциана. Это просто… я не знаю. Мысли путаются. — Она прерывисто вздохнула. — Ты можешь доверять мне, Девлин.

Ответом ей было молчание.

Рози напряглась и попробовала снова:

— Мы просто можем начать все заново. Привет. — Склонившись вперед, она протянула руку. — Я — Рози Герпин. Первоклассный охотник за привидениями.

Он не сказал ни слова. Молчал несколько секунд, и в эти мгновения что-то в нем переменилось. Она почти видела, как он заделывает все дыры и трещины, образовавшиеся в этих стенах. Их тут же закрыли.

— Люди не могут начинать все с начала, Рози. — Девлин поднялся на ноги. — Я должен идти.

Словно порыв ледяного ветра ворвался в комнату.

«Я должен идти».

Эти слова прокручивались снова и снова. Уязвленная, она отпрянула и замерла на мгновение. Вау. Других мыслей не было. Она просто сидела там, покрываясь мурашками, а в горле вдруг запершило, когда он прошел к занавескам из бусин.

— Я найду выход. — Девлин развел занавески и мягкое позвякивание прокатилось эхом. — До свидания, Рози.

Она не раскрыла рта. Она ничего не сказала. А Девлин не оглянулся ни разу, выходя из ее квартиры.

Он был засранцем.

Кроме того, он был неэффективным засранцем.

Ухмыльнувшись этому, Дев допил остатки бурбона, проходя через гостиную своего дома к кухне. Не через гостиную особняка де Винсентов. Он не хотел возвращаться туда сегодня. Так что он поехал в свой дом, в Порт.

Просторная квартира с окнами от пола до потолка, смотревшая на Миссисипи из гостиной и на город из спальни, была обставлена всем необходимым, но сейчас выглядела, словно дом, выставленный на продажу.

Он нечасто приходил сюда. Иногда не заглядывал неделями. Иногда говорил братьям, что едет развлечься в город, но на самом деле приезжал сюда и просто ничего не делал.

Это его место, о котором не знали даже Гейб и Люциан.

В этот момент он подумал, что похож на Лоуренса больше, чем готов признать. Разве у него не было секретов? Больших. Способных сокрушить его жизнь.

Поставив бокал на остров, он взял бутылку бурбона. Сегодняшний вечер прошел не так, как планировалось. Дерьмо. Он даже не проверил до конца ее квартиру, но за тем ли он пошел туда на самом деле? Ожидал ли он увидеть тайную пачку данных?

Кого он обманывал?

Дев увидел возможность пойти к Рози, и он ухватился за нее, какой бы бредовой ни была причина.

Правда заключалась в том, что он хотел увидеть ее. Он хотел покоя, который она приносила. Он хотел ненадолго забыть обо всем. Это был так невероятно безрассудно, не так ли? Пойти за тем, чего он действительно хотел. Быть эгоистичным, хотя бы ненадолго?

У него не было такой роскоши с тех пор, как он был ребенком.

«Ты можешь доверять мне, Девлин».

Он сделал глоток прямо из бутылки, проходя в спальню. Встав у окон, он смотрел на мерцающие огни города. Его ладонь сжала бутылку, когда он закрыл глаза и прижался лбом к прохладному стеклу.

Он почувствовал постороннее присутствие до того, как услышал щелчок открывающейся двери. Это был не главный вход. Нет. Щелчок раздался из одной из спален. Вероятно, ему стоило проверить комнаты, прежде чем открывать бутылку бурбона. Отвернувшись от окна, Дев ждал, и ждать не пришлось долго.

Тень в коридоре придвинулась ближе к тусклому освещению спальни. Фигура остановилась в дверях.

Дев сделал глоток из бутылки.

— Сегодня я говорил тебе, что тут небезопасно.

Его приветствовало молчание, потом:

— Кажется, ты не использовал слово «безопасно». Скорее говорил, что мне непросто оставаться тут.

— Это одно и то же. — Пожав плечами, Дев снова отвернулся к окну. — Нужно быть осторожным, когда приходишь сюда. Тебя уже видели однажды, а тебя никто не должен видеть.

— Я знаю. — Последовала еще одна пауза. — Это очевидно.

Дев сделал еще глоток.

— Почему ты тут?

— Это прозвучит странно.

Кривая улыбка тронула губы Дева, когда он подумал о Рози.

— Я начинаю привыкать к подобному.

— Хорошо. — Последовал тяжелый вздох. — Потому что у меня было странное чувство. Знаешь, как будто что-то должно произойти, но я не могу вспомнить что. Словно пропущенная встреча. Всю свою жизнь испытывал нечто подобное. Теперь, по крайней мере, знаю почему.

Улыбка пропала с лица, когда он сделал еще глоток. Этот глоток отдал горечью, царапнув горло.

— У тебя все в порядке, Девлин?

Дев закрыл глаза, опустив бутылку, и произнес ложь, с которой становилось все труднее и труднее жить… ложь, в которую он уже не верил:

— Я в порядке.

Рози уснула без проблем. Она заперла дверь за Девлином и свернулась, лежа на богу, зажмурившись, потому что глаза жгло. Она не помнила, как заснула. Просто проснулась, когда солнце еще не взошло, и с потолка мерцали белые звезды.

Она пялилась в потолок, и в груди все болело. В груди болело, и после того, как она окончательно проснулась, она знала почему. Девлин. Она позволила снять собственную защиту лишь на чуть-чуть, а он хлопнул дверью прямо у нее перед лицом.

Ей не стоило признавать, что он ей нравится. Хуже, она призналась в этом себе, что в некоторой мере действовало более разрушительно, чем испытанное ею унижение. И да, она была унижена. Кто не был бы, если бы признал, что ему нравится другой человек, сказал ему, что заслуживает доверия, и в ответ на эти слова тот просто развернулся бы и ушел?

Но даже не унижение заставило ее окончательно проснуться в ранние утренние часы.

Что, черт подери, было с ней не так?

Застонав, она терла ладонями глаза, пока перед ними не поплыли цветные пятна.

С ней все было в порядке. Она просто запала на парня, который не заслуживал ее интереса… на парня, в котором она даже не могла разобраться.

Но часть ее хотела этого. Огромная часть, и в этом было больше, чем желание сложить кусочки головоломки.

Уронив руки, она перевернулась набок. Сколько бы парней у нее ни было с тех пор, как умер ее муж, ни разу она не просыпалась вот так посреди ночи — ни в радости, ни в печали. А с Йеном было много ночей, когда она вставала вот так, и для этого были как хорошие, так и плохие причины.

В ее жизни только двое мужчин имели на нее такое воздействие. Она считала, что одного из них знает как свои пять пальцев, но это было не так. А другой? У нее не было возможности даже попытаться узнать или понять его.

И, кажется, уже в сотый раз она повторила себе, что это — к лучшему. Последнее, что ей нужно, так это кто-то вроде Девлина, врывающийся в ее квартиру в поисках бог знает…

Стоп.

Рози села прямо. Что он там искал? Она не знала, поскольку и он сам не знал, но он верил, что тут может быть что-то… что-то спрятано, что уже звучало странно. Тем не менее, опять же, в мире существуют и гораздо более странные вещи.

Она отбросила покрывала и сбросила ноги с кровати. Он собирался осмотреть ее шкаф, поскольку считал, что там может быть что-то спрятано.

У нее перехватило дыхание, когда она вспомнила, как увидела кусок, отошедший от задней стенки шкафа. Выглядело так, будто панель просто отошла в результате спешного ремонта, но…

Может быть, там было что-то еще.

Пусть это и звучало совершенно нелепо, но она вскочила с кровати и побежала к выключателю. Она щелкнула им, моргнув от того, что чернильная темнота сменилась ярким светом. Открыв дверцы шкафа, она помедлила, хорошенько подумав о том, что собирается сделать.

— Я что, и вправду лезу в шкаф в четыре часа утра? — спросила она у тихой комнаты. — Да. Лезу.

Отбросив волосы с лица, она опустилась на колени и осторожно подобрала стопку джинсов, которые уже никогда не наденет, и положила их на пол рядом. Щурясь, она склонилась вперед, отводя в сторону висящую одежду. Там было слишком темно. Встав, она схватила с постели телефон и включила фонарик. Вернулась к шкафу. При ярком свете она увидела щель между стенками.

— О’кей, — сказала она. — Или там ничего нет, и я опрокину на себя весь шкаф или… еще хуже, я найду гнездо пауков или… найду что-нибудь. Вроде… скелета. — Она наморщила нос. — Это мрачно.

Прислонив телефон к стене, она просунула пальцы в щель и потянула. Стенка подалась на дюйм или около того. Моля бога, чтобы там не оказалось ни костей, ни пауков и чтобы все это не обрушилось на нее, она поджала губы и снова потянула. Половина секции дернулась, словно она вообще ни к чему не крепилась, но зацепилась за вторую половину.

Кусок гипсокартона треснул и тоже подался. В воздух полетела штукатурка. Уткнувшись лицом в руку, она откинулась назад, вцепившись пальцами в кусок стенки.

Открыв один глаз, Рози простонала.

— Уф.

Пыль осела на нескольких рубашках. Вероятно, ей стоило все снять. Теперь уже поздно. Вздохнув, она представила себе, сколько предстоит теперь стирки, и повернула кусок стенки. Там обнаружились ржавые петли. Эта секция была не просто куском стены. Это была своего рода дверка.

Которую она распахнула настежь.

— Что за черт? — Рози подняла телефон и склонилась вперед, подсвечивая образовавшуюся дыру.

Сначала она увидела только деревянные балки — крепкие деревянные балки, — а потом она направила свет телефона ниже. Что-то… там определенно что-то было. Квадратное и толстое. На самом деле, там было несколько вещей.

Ее сердце начало бешено стучать, а по спине прокрался холодок. Часть ее поверить не могла, что она действительно что-то нашла.

Думая о том, насколько это все сюрреалистично, она потянулась внутрь, подхватив первый предмет, и вытащила его.

Покрытый пылью фотоальбом.

Рози развернулась от шкафа и провела пальцами по альбому, стирая с него пыль перед тем, как отложить в сторону. Склонившись снова к шкафу, она потянулась внутрь и подхватила что-то прохладное и гладкое.

— …Айпад? — Перевернув его, она увидела, что это точно запыленный Айпад. — Окей, это… это вау.

Понятия не имея, осталось ли там что-нибудь еще, она подобрала телефон и склонилась вперед, светя туда, где виднелось квадратное углубление. Там было что-то еще. Тонкая прямоугольная коробочка. Она подхватила ее и почувствовала бархат под пальцами.

Коробочка из-под драгоценностей.

Сердце все еще тяжело бахало в грудь, она села на пятки и открыла коробочку.

— Вау, — прошептала она, пялясь на бриллиантовый теннисный браслет. Красивый, хорошо сохранившийся браслет.

Невероятно.

Не выпуская коробочки, она подняла взгляд к шкафу. Девлин пришел сюда, считая, что найдет тут что-то спрятанное, и вот оно… божечки-кошечки, тут тебе и бриллиантовый браслет, и Айпад среди прочего и… фотоальбом.

Рози оглядела альбом, ставя коробочку на пол. Внутри у нее все перевернулась, когда она взяла его в руки. Обхватив пальцами запыленные края, он помедлила, прежде чем открыть его. Она не знала, почему медлила, но тот холодок вернулся, пробежавшись по плечам, и ей казалось, будто тихий голос из подсознания убеждает ее не делать этого.

Должна быть веская причина, чтобы спрятать в стену браслет, Айпад и альбом, — а они явно появились тут не сами собой.

Рози открыла альбом.

На первой странице было две фотографии: одна с пальмами, другая — со сверкающим пляжем и сияющей океанской водой. Она перевернула страницу и увидела фото мужчины, лежащего в шезлонге на террасе, без рубашки, в красно-голубых плавках. Лицо закрывали солнцезащитные очки и бейсбольная кепка. Ниже было фото молодой женщины со светло-русыми волосами, возможно, лет на пару старше Никки. На ней тоже были солнцезащитные очки, она широко улыбалась в камеру, держа два бокала с тропическими напитками.

Рози повернула страницу и задохнулась, уставившись на следующее фото: ночное фото пары, стоявшей у горящих полинезийских факелов. Без очков. Без кепок. На обоих были пастельные розово-голубые венки. Девушка выглядела очень красивой и казалась смутно знакомой, словно Рози видела ее раньше, но не фото женщины заставило ее задохнуться. Это был мужчина, стоявший рядом с ней, обхватив ее рукой за плечи и улыбаясь ей.

Она знала его.

— О, боже.

Это был Росс Хайд.

— Пожалуйста.

Рози вышла из оцепенения, когда официант в белой рубашке поставил перед ней рутбир.

— Спасибо.

Молодой человек улыбнулся.

— Что-нибудь еще?

— Нет. Я жду кое-кого. — Она взяла бокал, пока официант кивнул и отошел, чтобы позаботиться о других столиках.

Подняв взгляд из своего угла у красивой винтовой лестницы, ведущей наверх, она увидела, как Росс Хайд рывком распахнул дверь в кафе Палас.

В жизни Рози было несколько моментов, когда она хотела хорошенько себя стукнуть.

Это был один из них.

Но после того, что она нашла в своей квартире, она должна была поговорить с Россом, а это был не телефонный разговор, потому что и правда, что за черт? Почему фото Росса, репортера, который преследовал семью де Винсентов, были спрятаны в ее квартире… квартире, которая принадлежала де Винсентам. Если бы Девлин нашел это…

Боже.

Она не могла винить Девлина за то, что тот считал, будто она замешана в происходящем безумии, поскольку это… это было совершенно очевидно.

Рози играла с салфеткой, наблюдая как Росс идет между почти пустых столов. В кафе еще не набилась куча народу, поскольку было рано, но где-нибудь через час все столики будут полны как внутри, так и снаружи, что яблоку негде будет упасть.

Робкая улыбка появилась на его лице, когда он скользнул на диванчик напротив.

— Должен сказать, Рози, я все еще удивлен тем, что ты позвонила мне сегодня утром и захотела встретиться.

Не настолько удивлен, как она, если учитывать, что в последний раз, когда она разговаривала с ним, она фактически угрожала физически расправиться с ним, если увидит его снова.

— Я не планирую долго с тобой говорить, Росс. Ты по-прежнему очень мне не нравишься. — И в тоне этих слов, когда она сказала их Россу, чувствовалась огромная разница с тем, как она говорила их Девлину.

Росс знал, что он действительно ей не нравится. Улыбка пропала с его лица, когда он откинулся на спинку дивана и провел рукой по светлым волосам.

— Я заслуживаю твой гнев. Я должен был быть честен с тобой.

— Если бы ты был честен со мной, я бы никогда не устроила тебе свидание с Никки. — Она сдернула бумагу с соломинки. — Вот почему ты не был со мной откровенен.

— Меня интересовала Никки, а не просто…

— Не хочу ничего этого слушать. — Она подняла руки, заставив его замолчать. — Потому что я вот настолько близка к тому, чтобы пнуть под столом твои яйца, но я тут не ради этого.

Он отвел взгляд, заиграв желваками.

— Тогда зачем ты тут?

— У меня есть кое-что, что может показаться тебе интересным. — Рози сделала маленький глоток, наслаждаясь привкусом американского лавра. Она потянулась к сумочке и вытащила фото. — Вот.

Он секунду смотрел на нее, нахмурившись, а потом опустил взгляд. Кровь отлила от его лица так быстро, что, казалось, его сейчас стошнит. Его рука дернулась, он схватил фотографию.

— Где… где ты нашла это?

— В шкафу моей квартиры, — объяснила она. — Там был альбом, полный отпускных фотографий. Похоже на Гавайи.

Росс не ответил, глядя на фото, где он стоял с незнакомкой.

— Так что я хочу знать, почему в моем шкафу спрятано твое фото с какой-то женщиной.

Он медленно покачал головой, его рука задрожала так, что дрожь передалась на фото.

— Ты нашла это в своем шкафу?

— Да. — Она положила ногу на ногу. — Странно, правда?

— Я… — Его взгляд метнулся к ней. — Ты нашла что-нибудь еще?

— Нет. — Она солгала без труда. — Только фотоальбом.

— Ты взяла альбом с собой?

Рози покачала головой.

— Только это фото. Я хочу знать, почему оно было в моем шкафу.

С трудом сглотнув, он положил фото на стол изображением вниз и прикрыл сверху ладонью.

— Ты не знаешь, кто она?

— Нет. А должна?

— Боже, — пробормотал он, закрывая глаза. — Как быстро люди забывают.

Рози понятия не имела, о чем он.

— Я видел тебя в прошлую пятницу… на Маскараде.

Рози удивленно дернулась.

— Прошу прощения?

Он открыл глаза, и этот карий взгляд скользнул обратно к Рози.

— Я тут же узнал тебя, даже несмотря на маску. Был чертовски удивлен, увидев тебя там. Ты ушла наверх, — продолжил он, — и Девлин де Винсент скоро последовал за тобой.

Она прикусила губу изнутри. Это было настолько очевидно? Заметили ли другие? И появился вопрос еще лучше:

— Ты пошел за нами?

Прошла минута.

— Достаточно, чтобы знать, что ты была с ним в одной комнате. Это все.

Рози резко вдохнула, сжав руку на колене в кулак. Подслушивал ли он их? Живот скрутило от отвращения. Она не была уверена, что он не врет о том, что не болтался вокруг и не подслушивал, потому что она не знала по-настоящему человека, который сидел перед ней. Она думала когда-то, что знает, но понимала теперь, что это не так.

— Ты… подслушивал нас?

Он помедлил, и Рози все поняла. Она, черт подери, поняла, что он слышал что-то, и этого было достаточно, но, прежде чем он успел ответить или она — среагировать, появился официант в белой рубашке.

— Хотите заказать что-нибудь? — спросил он, переводя взгляд между ними.

Пока Росс качал головой, она заставила себя разжать стиснутые в кулак пальцы. Ее ногти так впились в ладонь, что остались следы.

— Мы ничего не будем заказывать, — ответила она.

Официант вскинул бровь, но мудро отступил, перейдя к другим столикам, а Рози сосредоточилась на том, чтобы сделать глубокий, медленный вдох.

Росс ненадолго закрыл глаза.

— Рози…

— Заткнись, — прошипела она. — Я тут не для того, чтобы слушать о твоих жутких, извращенных наклонностях преследователя. Почему это фото…

— Де Винсенты убили мою девушку.

Рози вся оцепенела, уставившись на Росса, ее тело отреагировало на слова раньше, чем их осознал мозг. Росс наклонился вперед, не отпуская взгляда ее широко распахнутых глаз.

— Хочешь знать про это фото? — Он хлопнул ладонью по фотографии, заставив задребезжать стаканы и столовые приборы. — Они убили мою девушку и скрыли все. Я знаю, что они сделали это. Просто не могу доказать. Пока.

Она все еще сидела, вцепившись в ремень сумочки.

— О чем ты?

Черты его лица напряглись.

— Ты помнишь женщину по имени Андреа Джоан?

Она чуть покачала головой, вспоминая.

— Звучит знакомо.

— Она стажировалась у Стефана де Винсента, — ответил он хрипло.

Стажер… пропавший стажер. Матерь божья. Глаза Рози распахнулись еще шире. Теперь она вспомнила имя. Оно обсуждалось в новостях месяцами, пока все просто… не перестали обсуждать ее, прекратили спорить о том, что могло случиться с ней, жива ли она или уже мертва.

— Я вижу, ты вспомнила, — сказал Росс с сухим, резким смешком. — Эта женщина на фото со мной? Это Андреа.

— Твою мать, — прошептала она. Мысли разбегались в тысячу разных направлений, когда она прерывисто вздохнула. — Я думала, она пропала…

— Пропала? — Он вздернул губу, издав еще один сухой, резкий смешок. — Это то, в чем они хотят всех убедить. В конце концов, они сделали, чтобы все так и выглядело. Для всего мира выглядит так, словно она просто встала и уехала, оставив тут все, но я не думаю, что с ней случилось именно это.

Она почувствовала холодок, уставившись через стол.

— Я не знаю, что сказать, но это не отвечает на вопрос, как это ваше фото оказалось спрятанным в моем шкафу.

Росс сделал глоток воды и прочистил горло.

— Мы познакомились в Тулейне. Никогда не верил в любовь с первого взгляда. Думал, это чушь собачья, пока не увидел ее на первом курсе, сидящей на занятиях по коммуникации. Она показалась мне самой красивой женщиной в мире, и, когда она впервые поспорила со мной… Сказала, что три эльфийских кольца не были выкованы Сауроном… Я влюбился в нее.

Она вскинула брови.

— «Властелин колец»?

— Большие фанаты. — Быстрая улыбка появилась и тут же погасла. — Когда ей предложили стажироваться у сенатора, она решила, что поймала удачу за хвост. Это много для нее значило. Андреа была так рада, и перед тем, как она… исчезла, я… — Он замолчал и сделал еще глоток воды. — Я собирался сделать ей предложение. Она… исчезла больше двух лет назад, и люди уже забыли, что она вообще существовала.

Печаль наполнила ее, когда она смотрела, как его пальцы стискивают фото. Она все еще злилась на него, но это… боже, это было печально.

— Перед тем как исчезнуть, она начала странно себя вести. — Его рука соскользнула со стола, оставив фото на месте. — Работала сверхурочно, допоздна, стала отстраненной и далекой. Она была… не знаю, как по-другому сказать это, но она стала параноиком. Была убеждена, что ее кто-то преследует. Я не смог добиться, чтобы она открылась мне, рассказала, что происходит. Она все время повторяла, что не хочет впутывать меня, потому что она знала меня… знала обо мне все и знала, что я, скорее всего, вмешаюсь.

Он помолчал, окинув взглядом почти пустое кафе.

— Что-то там происходило с сенатором… с де Винсентами. Я знаю это, потому что я… я начал следить за ней. За неделю до того, как она исчезла, она встречалась с Лоуренсом де Винсентом в Рице.

Сохраняя нейтральное выражение лица, она все же не могла не обдумать все это. Для нее все звучало так, будто у Андреа была интрижка.

— Откуда ты знаешь, что это был Лоуренс, а не Стефан? Они же близнецы, верно?

— Верно. Но я подобрался к нему достаточно близко, чтобы понять разницу. Я выполнил свое домашнее задание, Рози. Стефан всегда носил золотые Ролексы на правом запястье. Лоуренс носил свои на левом, — объяснил он. — Кроме того, Стефан был на каком-то мероприятии в Батон Руж той ночью. Она встречалась с Лоуренсом.

И хотя ей, вероятно, не следовало продолжать этот разговор, она не могла сдержать растущее любопытство.

— Но что это значит? Зачем ей идти к Лоуренсу?

— Я думаю, она пошла на встречу с Лоуренсом из-за чего-то, во что был замешан Стефан. Я не знаю, с чего бы она доверяла ему, но, полагаю, теперь это не имеет значения. — Он стиснул челюсти. — Потому что Лоуренс мертв.

— Лоуренс совершил…

— Не. Он не совершал, Рози. — Росс снова положил ладони на стол. — Это полная ерунда. Полиция знает это. Тот шериф. Который умер?

— У которого случился приступ за рулем?

— Человек около сорока, никогда не имевший проблем с сердцем, но получивший обширный инфаркт, заставивший его потерять управление машиной и разбиться? — Он фыркнул. — Да ладно.

Многие люди не знают, что у них проблемы с сердцем, пока не просыпаются мертвыми после сердечного приступа.

— Росс…

— Я знаю, это звучит странно, но выслушай меня. Де Винсенты замешаны в каком-то дерьме, и у них безграничное количество денег и ресурсов, чтобы прикрыть его, — сказал он, продолжая говорить тихо. — Посмотри, что случилось с Харрингтонами. Паркер мертв. Сабрина пропала.

Рози оцепенела. Репортер понятия не имел, что Никки причастна к смерти Паркера, и она была чертовски уверена, что не расскажет ему этого.

— О’кей. Что, если сенатор делал какие-то темные дела, в которые впуталась твоя девушка? Какое отношение все это имеет к Девлину и к фотографии в моем шкафу?

Опустив голову, он посмотрел исподлобья.

— Я думаю, Девлин убил своего отца.

Она раскрыла рот и долгое мгновение не могла ни о чем думать, но та ночь с Сарой обрушилась на нее.

Убит.

Сара считала, что дух сказал это, и что, если они были правы, полагая, что это дух Лоуренса?

Но предположить, что Девлин — убийца? Рози покачала головой.

— С чего ты так решил? — спросила она.

— Если не считать того факта, что у этого человека — холодный, мертвый взгляд социопата? — спросил он.

Рози вздрогнула.

— Ничего подобного.

— Неужели? — Росс склонился к ней. — Ты спуталась с ним, да? Рози, боже, тебе надо…

— Спуталась я или не спуталась с Девлином, это не твое дело, — оборвала она его. — Но мое право знать, что это делает в моей квартире.

Рози откинулась назад, поджав губы. Прошло несколько мгновений.

— В твоей квартире жила Андреа.

Внутри у нее все сжалось. Слов не осталось. Божечки…

Дрожь пробежала по ее телу. Она переехала в свою квартиру два года назад. Андреа пропала два с лишним года назад, и при переезде была отсрочка, потому что прежний владелец… Оставил свои вещи.

— О, боже, — прошептала она. Она жила в той же квартире, что и пропавший стажер? В квартире, что принадлежала де Винсентам? Знал ли Росс об этом? Он?.. — Стоп. — Ее взгляд сосредоточился на Россе. — Погоди минуту.

— Что?

— Ты… ты пришел ко мне писать ту статью о турах по Кварталу. Это было примерно через месяц после того, как я въехала в квартиру. Я никогда не видела тебя до этого.

Росс снова склонил голову, вцепившись в край стола.

— Рози…

— Ты знал, что я только что въехала в ее квартиру, когда нашел меня? — требовательно спросила она, глядя широко распахнутыми глазами. — Ты поэтому меня искал?

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Я начал изучать де Винсентов и все, что с ними связано. Ты попала в поле моего зрения, когда я увидела, что ты вернулась из Алабамы и дружишь с Никки, дочерью их управляющего.

Потрясенная, она откинулась на спинку дивана.

— Боже правый, Росс, ты искал встречи со мной, потому что я дружила с Никки и жила в квартире твоей девушки?

— Слушай, ты все еще не понимаешь. Ты была некоторым образом связана с де Винсентами и переехала в квартиру моей пропавшей девушки, — объяснил он. — Это чертовски подозрительно.

Все… все было чертовски подозрительно, если смотреть так.

— Я не знал о спрятанных в шкафу вещах, — сказал Росс. — Очень странно, что она спрятала там альбом. Ты уверена, что там больше ничего не было, Рози? Это очень важно. Если там было что-то еще, это может быть очень важно. Ты уверена?

— Да. — Рози подняла взгляд на него. — Я уверена.

Второй раз за день Рози собиралась сделать нечто, за что ей хотелось стукнуть себя.

А ведь еще не было даже двенадцати.

Крепко сжав пальцами одной руки ремень тяжелой сумки, она подняла другую руку, чтобы постучаться, но, прежде чем Рози успела сделать это, дверь распахнулась.

Ричард Бессон стоял перед ней; морщины на его лбу стали глубже, когда он вскинул брови.

— Рози! Какой сюрприз.

— Привет. — Она улыбнулась, а мужчина шагнул вперед, быстро и тепло обняв ее.

— Ты к Никки? — спросил он, беря ее за плечи. — Она у Гейба. Могу проводить тебя туда…

— Я тут не для того, чтобы повидаться с Никки. Я тут, чтобы увидеть Девлина.

Удивление, отразившееся на лице мужчины, было вполне очевидным.

— Я знаю, это звучит странно, но мне правда нужно увидеть его. Он тут?

Выражение лица отца Никки стало нейтральным, и на мгновение она испугалась, что он скажет ей «нет» и закроет перед ней дверь.

— Я узнаю, может ли он принять тебя.

— Это было бы чудесно. Спасибо. — Она прошла за ним внутрь, ступив в огромную главную прихожую, которая, она могла поклясться в этом, могла сравняться размерами со всей ее квартирой.

Ричард закрыл за ними двери.

— Идем. Подождешь его в гостиной.

Ее широко распахнутые глаза скользнули от сверкающих люстр к большой лестнице, а затем — в спину Ричарду. Он вел ее направо, через арочный проход, выходивший в длинный коридор. Куда бы она ни посмотрела, везде было что-нибудь, на что можно было таращиться.

— Потрясающая работа по дереву, — сказала она, уставившись на отделку, где было вырезано что-то вроде виноградных лоз.

— Да. Правда ведь? — Ричард провел их мимо ряда закрытых дверей, прежде чем остановится перед одной, похожей на все остальные. — Габриэль выполнил тут всю работу по дереву и сделал большую часть мебели.

— Вау. — Никки упоминала о приработке Гейба, но до сего момента Рози не понимала, насколько он талантлив.

— Почему бы тебе не посидеть тут, а я пойду, посмотрю, не занят ли Девлин. Окей? — Когда Рози кивнула, Ричард улыбнулся ей. — Хочешь чего-нибудь? Выпить?

Рози покачала головой, скользнув взглядом по гостиной: гостиной, в которой стояли модные кресла и диваны, выглядящие так, будто на них никогда не сидели.

— Я в порядке.

Ричард кивнул и пошел к двери. Остановился и снова повернулся к ней.

— У меня не было возможности поблагодарить тебя за то, что ты помогла моей дочери.

— О. — Она почувствовала, что краснеет. — Это не бог весть что. Для того и существуют друзья.

— На такое способны только настоящие друзья, Рози. Это большая разница. — Ричард вышел раньше, чем она успела ответить.

Посмотрев, как он закрыл дверь, она закрыла глаза и откинула голову.

Она оставила Росса сидеть в кафе и поехала прямо к себе, где собрала оставшиеся… вещи Андреа. Должно быть, паранойя Девлина заразна, потому что она сперва убедилась, что Росс не преследует ее, прежде чем сесть в машину и поехать в поместье де Винсентов.

Часть ее вообще ни о чем не думала, поскольку она могла бы позвонить Девлину, но это ему нужно было увидеть, а не выслушивать по телефону. Рози тяжко вздохнула, подойдя к обитому плюшем дивану. Возможно, она совершила ошибку, придя сюда, но почему-то — наверное, инстинктивно, — она не верила тому, что сказал ей Росс. Что Девлин убил своего отца. Но это не значило, что семья — например, сенатор — не имела отношения к исчезновению бедной женщины или к смерти Лоуренса.

Откровенно говоря, Рози не знала, какого черта тут творится, но она не доверяла Россу. Только не после того, что она узнала, и она точно знала, что до этих выходных Девлин понятия не имел, что эта квартира принадлежала его отцу. И он уж точно не знал, что было спрятано в шкафу.

Что бы ни происходило, он должен знать об этом.

Закусив губу, она медленно обернулась, осматривая комнату. Тут было красиво. Потрясающий набор мебели вокруг большого камина. Стены украшали интересные картины. Поставив сумку на диван, выполненный в викторианском стиле, она подошла к одной из картин. Это было похоже на кладбище… могилы в серой тени. Боже. Картина была так хорошо написана, что казалась фотографией. Только рассмотрев ее ближе, она смогла увидеть мазки кисти. Ее взгляд упал на правый угол, к инициалам ЛДВ.

Рози склонила голову набок.

— ЛДВ?..

— Люциан де Винсент.

Тихо взвизгнув, Рози резко развернулась и обнаружила, что она не одна.

— О, боже. — Она прижала ладонь к груди. — Я даже не слышала, как вы вошли.

Белокурый де Винсент улыбнулся.

— Я могу быть очень тихим, когда хочу, что, правда, случается нечасто. — Он улыбнулся и оперся о каминную полку. — У нас не было возможности познакомиться… официально, не так ли?

— Нет. — Она шагнула от картины. — Я…

— Рози, — ответил он за нее, и его ухмылка превратилась в такую улыбку, которую она никогда не видела на лице его брата. — Я знаю, кто вы, и у меня к вам столько вопросов.

Дев чувствовал, что он выпил слишком много бурбона и слишком мало спал, когда шагнул с беговой дорожки и подхватил свежее полотенце.

Боже, он потел алкоголем.

Возможно, с его стороны было бы мудро взять перерыв, но бег отключал его голову. Всегда. Как только его кроссовки касались беговой дорожки или мостовой, он не думал ни о чем. В голове было тихо, и он понял этим днем, что это спокойствие, которое он ощущал от бега, отличалось от спокойствия, которое он чувствовал рядом с Рози. Он считал одно время, что это одно и то же, но это было не так. Когда он был с ней, он не думал о Лоуренсе или своих братьях, Сабрине, или о том, что творилось в Небраске, а теперь и в этом доме. Но он тем не менее думал. Не так, как когда бегал, но его разум, когда он был с ней, был сконцентрирован лишь на ней, и, черт возьми, это было так же хорошо, как отсутствие мыслей во время пробежки.

«Ты можешь доверять мне».

Твою мать.

Эти слова будут преследовать его.

Вытерев лицо и вытащив наушники, он направился к корзине для белья. Бросил полотенце внутрь и открыл дверь. Он прошел фута три, когда из-за угла появился Бессон.

— Я искал вас. — Бессон шагал широко, словно молодой человек. — У вас посетитель.

— Прошу, скажи, что это не Стефан, — заметил он, останавливаясь.

Ричард был профессионалом, поэтому ответил без эмоций:

— Нет. Это Рози Герпин.

Дев сморгнул.

— Прошу прощения?

— Это Рози Герпин, — повторил Бессон, сцепив руки за спиной. — Она подруга…

— Я знаю, кто она. — Он поверить не мог, что она пришла сюда. — Где она?

— В главной гостиной.

Развернувшись, он зашагал по коридору, его сердце стучало сильнее, чем во время бега.

— Девлин! — окликнул его Бессон. — Одну минуту, пожалуйста?

Он остановился и в нетерпении оглянулся.

— Да?

Бессон смотрел растерянно.

— Не хотите потратить минуту на то… чтобы приготовиться?

На секунду Дев не понял, о чем говорит Бессон, но затем тот выразительно глянул на грудь Дева.

— Я могу послать Никки составить ей компанию, пока она будет ждать, — предложил Бессон.

Это было бы правильно. Его футболка и тело промокли от пота.

— Не нужно.

Замешательство на его лице сменилось вспышкой удивления, и Дев не мог винить старика за это, но он не собирался тратить время на душ и переодевание. Он дошел до конца коридора и свернул направо. Через несколько мгновений он уже приближался к гостиной, и его шаг замедлился, когда он услышал доносящийся из комнаты смех.

Что за черт?

Он прибавил шагу, выругался под нос, потянувшись к ручке. Услышал смех Люциана, присоединившийся к смеху Рози. Дерьмо. Если Рози наедине с Люцианом, для него это добром не кончится. Распахнув дверь настежь, он тут же нашел взглядом Рози. Чертовски странно, но он сразу же посмотрел туда, где она сидела на диване. В тот момент он совершенно забыл, что она не одна. Для него никого больше не существовало.

Ее взгляд метнулся к нему, и карие глаза распахнулись. Эти буйные, густые локоны были свободно распущены и падали на плечи, обрамляя лицо в форме сердца. Она была одета обыкновенно, в рубашку с длинными рукавами, сползавшую с одного плеча и обнажавшую загорелую кожу. Кто знал, что одно лишь плечо может быть таким… манящим?

Дев видел Рози меньше суток назад, и тем не менее все в нем перемешалось при виде нее. Все в ней по-прежнему выбивало из колеи. Она парализовала его, совершенно очаровав. Он был уверен: в этом было что-то неправильное.

Откашлявшись, он с большим усилием перевел взгляд с нее на развалившегося в кресле Люциана.

— Что ты тут делаешь? — спросил он.

Улыбка Люциана была шутливым предупреждением.

— Составлял компанию Рози, пока она ждала тебя. Я сказал ей, что это может занять какое-то время, поскольку ты занимаешься в зале, но, очевидно, я недооценил, насколько ты жаждешь встретиться с ней. — Его взгляд переместился к Деву. — Я как раз рассказывал ей, как тебя исключили из школы-интерната за нарушение комендантского часа.

Дев нахмурился.

— О чем ты?

— Он притворяется стесняшкой. Не позволяй ему одурачить себя, — сказал Люциан, подмигивая Рози. — Дев гораздо более дикий, чем кажется. Он такой бунтарь.

— Да? — пробормотала Рози, кривя губы так, словно сдерживала смех.

— Я знаю, о чем ты. И в то же время я уверен: ты рассказал не все, — сухо заметил он. — Меня поймали за нарушение комендантского часа, потому что Гейб и Люциан решили сбежать, связав вместе простыни и выбравшись через окно. Я был там, пытаясь удержать этих двоих от того, чтобы они не сломали шею.

— Ты всегда рядом, чтобы удержать нас от чего-нибудь дурацкого, — ответил Люциан с сарказмом.

— Часто, но уж точно не всегда. — Взгляд Дева снова скользнул к Рози. — Ты простишь меня, Люциан?

— Конечно. — Люциан встал, повернувшись к Рози. — Пусть твоя команда напрямую свяжется со мной насчет дома.

Рози кивнула.

— Сделаем.

Дев открыл рот.

— Идеально. Я все улажу, — продолжил Люциан. — Не забудь мое предложение. Надеюсь, ты присоединишься к нам, Рози.

— Присоединится к вам где? — требовательно спросил Дев, переводя взгляд на брата.

Люциан просто улыбнулся ему, а потом толкнул плечом, выходя из гостиной, и закрыл за собой дверь. Повернувшись снова к Рози, он спросил:

— Присоединиться где?

— Вау, — сказала она, пялясь на него. — У тебя и правда есть что-то, кроме брюк. Я в шоке.

Он равнодушно пожал плечами.

— Люциан пригласил меня на ужин с ним и его девушкой в конце месяца, — ответила она. — И с Гейбом и Никки. У них там что-то вроде вечеринки.

— Да? — На этой вечеринке, о которой она говорила, Люциан собирался сделать предложение Джулии. То, что он пригласил туда Рози, женщину, которую никто из них не знал, определенно что-то значило. — Значит, будешь третьим колесом?

Она криво ухмыльнулась.

— Я была бы пятым колесом, если я — единственная приглашенная со стороны, но мне показалось, что это вечеринка, а не свидание, и также полагаю, что ты там тоже будешь.

Дев собирался быть там.

— И поэтому ты пойдешь? Потому что полагаешь, что я буду на этой вечеринке?

Прошла долгая минута, а потом она тяжело вздохнула, сложив руки на коленях.

— Я не планирую идти. Так что тебе не о чем беспокоиться.

В нем вспыхнуло разочарование, но он проигнорировал это.

— Зачем ты тут, Рози?

Она отвела взгляд на сумочку, лежащую рядом.

— Я нашла что-то, что, мне кажется, ты должен видеть. На самом деле, я также узнала кое-что, что, мне кажется, ты должен знать. — Она снова бросила на него взгляд и нахмурилась. — Как думаешь, ты можешь найти футболку, которая не липла бы к телу?

Он вскинул бровь.

— Зачем? Это доставляет тебе неудобства?

— Да.

Дев шагнул к ней.

— Ты видела… и чувствовала больше, чем мою грудь.

— Я знаю. — Она поерзала на диване и посмотрела на него так, что он невольно задумался, не хочет ли она прикоснуться к нему. Его члену понравилась эта идея. — Ты, должно быть… много занимаешься.

— Я бегаю каждый день. Это не доставляет тебе неудобств, — пояснил он. — Это отвлекает тебя.

Она медленно подняла взгляд на него.

— Если я скажу «да», ты найдешь новую футболку?

— Нет.

Быстрая улыбка появилась, а потом пропала, когда она покачала головой.

— Ну, тогда мне придется обойтись.

— Да. Придется.

Рози потянулась к сумке.

— Ладно. Я видела достаточно тел в своей жизни. У тебя — хорошее, но не особенное.

Он вскинул брови, но, прежде чем он успел заставить ее ответить на это заявление, она продолжила:

— После того, как ты ушел вчера вечером, я кое-что вспомнила. На днях, когда я в ярости убиралась в шкафу…

— Это, очевидно, то, что делают только люди с человеческими эмоциями, и то, что мне незнакомо?

— Да. Именно это. Как бы там ни было, я убиралась в шкафу и увидела, что там отстает что-то от задней стенки, но не вспомнила об этом, пока ты не ушел.

Его любопытство было задето.

— Что значит «отстает»?

— Выглядело так, будто стенка отошла, но в реальности она не отошла. Это было что-то вроде потайной дверки или вроде того, — сказала она. На самом деле, там было три вещи.

Он покрылся холодным потом.

— Что ты нашла, Рози?

Она облизнула нижнюю губу, а потом подхватила сумочку.

— Я очень надеюсь, что поступаю правильно, показывая это тебе, и что не кончу так же, как и предыдущий владелец моей квартиры.

— Это ты о чем?

— Ты не знаешь? Я переехала в квартиру около двух лет назад, и знаешь, кто пропал примерно в это же время? — Она сцепила пальцы на сумке. — Андреа Джоан. Стажер твоего дяди.

Ему показалось, будто пол уходит из-под ног.

— Андреа Джоан жила в твоей квартире?

— Очевидно. Более того, она была девушкой Росса Хайда. — Она нервно хохотнула. — Узнала об этом сегодня утром. — Открыв сумочку, она вытащила темно-бордовый фотоальбом и положила его на кофейный столик. — Это было там. Просто куча фотографий с отдыха. Там есть Росс. Ты знал, что это его девушка?

Дев поднял альбом и открыл его.

— Я знал.

— Конечно, — пробормотала Рози. — Ты знаешь, что он познакомился со мной именно потому, что я поселилась в этой квартире, и потому, что я дружу с Никки?

Его взгляд метнулся к ней, спина напряглась.

— Я подозревал, что он подружился с тобой ради твоих отношений с Никки, но не знал, что она жила там. В ее деле не было адреса.

— Росс подтвердил, что она жила там, — сказала она. — Я встретилась с ним утром, потому что увидела фотоальбом и сначала не знала, кто это на фото.

Дев напрягся, закрыв альбом.

— Да?

— Да. Он спросил, не нашла ли я еще что-нибудь, кроме альбома, и я ответила «нет», но это неправда. Я нашла еще две вещи. — Она потянулась в сумку и вынула плоскую коробочку для драгоценностей. — Это бриллиантовый браслет. Кажется странным, что кто-то спрятал его вместе с альбомом, да?

— Да. — Он взял коробочку и открыл ее. Сцепил зубы, уставившись на браслет.

— Но это еще не самое странное. Там был еще Айпад. — Она вынула его, и Дев, черт подери, едва не упал в обморок. — Он мертв, но я решила, что его нужно просто зарядить и… человек с твоими талантами и деньгами, наверное, найдет способ открыть его. — Склонившись вперед, она положила его на столик. — Я понятия не имею, почему она оставила это все там. Я понятия не имею, что на этом Айпаде, потому что там ведь должно что-то быть, да? Иначе зачем его прятать?

Проклятье.

Дев положил коробочку на стол, уставившись на Айпад. Один бог знал, что там было на этом устройстве, но Рози была права. У него были средства выяснить это. Отчасти он уже рискнул предположить, что это. Что бы ни было на этом планшете, вероятно, оно объясняло исчезновение Андреа.

— Это еще не все, — сказала Рози, бросив взгляд на закрытую дверь — Росс сказал еще кое-что, но, я подумала, ты уже можешь быть в курсе.

— Он считает, мы имеем отношение к исчезновению Андреа? Он однозначно заявлял это раньше.

Рози вновь положила сумку на диван.

— Это не все.

— Могу представить, — сухо ответил он.

— Он сказал мне, что… что считает, будто ты убил своего отца.

Желваки заиграли под скулами, когда он вспомнил о фотографии, которую получил в «Красном жеребце».

— Он сказал, почему так думает?

— Не вполне.

— А ты что думаешь, Рози?

— Честно? Я не знаю, что думать. То есть, я думаю, что у Андреа могла быть интрижка с твоим дядей. Почему бы еще она стала прятать браслет? И, судя по тому, что говорил Росс, у нее действительна была интрижка, но, может… может быть, то, что случилось с Андреа, имеет отношение к твоему отцу, — сказала она. — Росс сказал, что Андреа начала вести себя как параноик, а также встречалась с Лоуренсом за неделю до своего исчезновения. Есть вероятность, что она действительно знала что-то и рассказала ему… рассказала ему, что знала и…

— Его убили за это? — предположил он.

Она провела ладонями по бедрам и встала.

— Может быть? Слушай, я понятия не имею, что тут происходит. Ты пришел в мою квартиру, потому что узнал, что она принадлежала твоему отцу. А потом я узнала, что там жила женщина, которая была связана с твоим дядей, а потом пропала. Здесь что-то происходит. Я не знаю, что, но это жутко. — Она начала вышагивать перед диваном. — Я просто подумала, что тебе нужно знать.

Дев не был уверен, как воспринимать это… то, что она принесла это ему.

— А ты не думала, что это нужно знать Россу?

— Росс лжец, — парировала Рози. — Не то чтобы я не понимаю его желание узнать, что случилось с его девушкой, но он не был честен со мной. Он лжец.

Не думая, Дев шагнул к Рози. Она резко остановилась и запрокинула голову. С такого расстояния он видел зеленые крапинки в ее глазах. Ее ресницы опустились, и он знал, что она смотрит на его облепленную потной футболкой грудь. Она шагнула назад, и ему понадобилась вся его воля, чтобы удержаться и не последовать за ней.

Рози глубоко вздохнула.

— Ты связался с управляющим дома?

— Первым делом отправил ему сообщение сегодня утром.

— Хорошо. Можешь дать мне знать?.. — Ее нос очень мило сморщился. — Стой. Мне кажется, я не хочу знать, узнаешь ли ты что-нибудь.

Тугой комок прокатился от живота к груди. Если это был какой-то хитрый план, разработанный Россом, то разве она не хотела бы знать?

Черт подери.

Дев чувствовал, что готов потерять сознание, стоя тут. Возможно ли было, чтобы она лгала все это время. Мог ли этот тихий голос, что он слышал постоянно, говорить правду?

— Как бы там ни было, я пришла сюда за этим и надеюсь… я надеюсь, что сделала правильный выбор. — Она отвернулась от него и подхватила свою сумку, накинув ремень на руку. — Не знаю, что творится в твоей семье. Похоже, много… просто многое, и я молюсь, чтобы это не закончилось, не причинив Никки больше горя, чем уже…

— Этого не случится. — Его взгляд опустился к этому обнаженному плечу. — Это я могу тебе обещать.

Она снова посмотрела прямо на него.

— Я… я верю тебе.

Казалось, будто все его тело содрогнулось, но это было только сердце.

Шок пронзил его.

— Почему ты мне доверяешь? — спросил он, искренне растерявшись. — Если то, что подозревает Росс, правда, и Андреа пропала, потому что выяснила что-то, связанное со Стефаном, тогда зачем ты пришла ко мне? С тобой может случиться то же самое.

— Хороший вопрос, особенно учитывая то, насколько ты не доверяешь мне, но я точно знаю, что Росс лгал мне с самого начала, — ответила она, не спуская с него взгляда. — Вот почему.

Дев отвел взгляд, и тут впервые за долгое, очень долгое время захотел сказать правду. Что он был не более чем лжецом, хуже, чем Росс.

Дев не успел уйти далеко, как натолкнулся на Люциана. Брат взглянул на то, что Дев держал в руках и нахмурился.

— Я хочу знать, почему ты несешь фотоальбом, браслет и Айпад? — спросил он.

— Нет. Не хочешь.

— Похоже, ты собрался заняться починкой. — Люциан пошел за ним следом. Прошло несколько минут неожиданной тишины. — Мне она нравится.

Дев остановился и взглянул на Люциана.

— Я говорю о Рози, если тебе интересно.

— Сколько ты там разговаривал с ней и уже уверен, что она тебе нравится?

— Я говорил с ней достаточно долго, чтобы понять: она ничуть не похожа на Сабрину.

— Это не говорит о многом, ты это ведь понимаешь?

Люциан рассмеялся.

— Не говорит и все-таки говорит.

Дев окинул взглядом брата, а потом спросил:

— Что ты о ней думаешь?

— Ты серьезно спрашиваешь?

— Да.

Люциан моргнул раз, потом другой.

— Ты никогда не спрашиваешь моего мнения, и тебя не волнует, что я думаю…

— Меня волнует, что ты думаешь, — оборвал его Дев и подождал, пока брат взглянет на него. Ему не понравилось удивленное выражение в его глазах. — Меня волнует.

— Это не… не то, что ты говоришь мне обычно.

Это правда, и Дев не был уверен, как на этот ответить.

— Я говорю правду.

— И я… верю тебе. — Люциан выглядел так, словно его сбило с ног перо. — Никки говорит о ней только хорошее. Она сообразительна и чертовски забавна. И красива.

Дев вздохнул.

— Она… очень красива, но она…

— Познакомила Никки с Россом. Что с того? Что еще такого она сделала?

Он не мог толком ответить на это. Боже, он не мог. Все остальное выглядело подозрительно, но она не делала ничего такого.

«Ты можешь мне доверять».

Он не доверял ей, но она доверяла ему… доверяла достаточно, чтобы принести свидетельства, которые в руках Росса могли уничтожить всю семью, пусть даже его братья и не знали, что происходит.

— Как ты знаешь, я делал в своей жизни и более безумные и заслуживающие меньшего доверия вещи.

Дев дернул уголком рта.

— Боже, кто не делал.

— Мне она нравится, — повторил Люциан. — А больше всего мне нравится то, какой ты с ней.

— Что? — Дев нахмурился. — Ты не…

— Ты забыл, что я видел тебя с ней на Маскараде. Я видел, как ты перекрыл мне дорогу, чтобы закрыть ее от меня. Я видел, как ты гнал меня от двери, чтобы она могла выйти, — сказал Люциан, улыбаясь в ответ на прищур Дева. — И я только что видел, как ты вошел в комнату, где сидела она, не задержавшись, чтобы принять душ или надеть подобающую одежду. Ты, Девлин де Винсент, воплощение собранности, был намеренно… неопрятен.

— Неопрятен?

— Потный. Полуобнаженный. Это неопрятность. Я никогда не видел тебя таким. Даже когда мы были детьми, — заметил Люциан. — И я никогда не видел тебя таким с женщиной. Никогда. Так что, да. Она мне нравится, и мне нравится то, какой ты с ней.

И с этим Люциан хлопнул его по плечу и сказал:

— Не позволяй тому, что сделала Сабрина или Лоуренс испортить что бы то ни было еще. Но теперь у меня есть женщина, которой я могу вечно досаждать с любовной ерундой. Хотя ей это нравится.

Дев смотрел, как Люциан уходит, вновь напомнив себе, что его младший брат намного более наблюдателен, чем кто бы то ни было, включая его самого, и в этом ему нельзя было отказать.

Следующим утром Рози была на кухне пекарни, раскладывая листы пралине на столе, чтобы они остыли, и делая все, что было в ее силах, чтобы не думать о том, что она нашла в шкафу, о том, что сказал Росс, и о том, как отреагировал на это Девлин.

Она не думала ни о чем таком.

Вместо этого она сконцентрировалась на том, что делать дальше. Беспокойство снова овладело ее чувствами, и обычно это заканчивалось тем, что она опять поступала в колледж, но, правда, она уже задолжала достаточно денег, чтобы выплачивать их до пенсии.

Так что никакого больше колледжа. Само собой.

А это значило, что ей нужно либо как-то применить к делу одну из своих научных степеней, либо… либо пришло время переехать. Отбросив прихватки в сторону, она взглянула в главный зал булочной. Ей была ненавистна сама мысль о том, чтобы оставить семью, но Белла должна была унаследовать эту пекарню, и это было правильно. Она вложила сюда время и силы. Кроме того, Рози не собиралась уезжать далеко. Может быть…

Все ее тело оцепенело.

Кого она обманывала. Она не хотела уезжать из Нового Орлеана. Этот странный, сумасшедший город с богатейшей историей был ее домом… ее единственным домом. Но эта неугомонность? Это был зуд, возникавший снова и снова все эти годы. Она не чувствовала ничего подобного до того, как познакомилась с Йеном, но тогда она была молодой и…

Сестра появилась в дверях, и на ее черной форменной блузке Прадин не было ни крупинки муки.

Какие-то магические способности ее матери, не позволявшие муке опускаться на нее, перешли по наследству к Белле.

Рози была вся покрыта мукой. Она даже случайно вдохнула немного муки.

— Привет, — сказала она.

— Ты занята? — спросила Белла.

— Нет. Они просто должны остыть. — Рози шагнула из угла. — Нужна помощь в зале?

— Не совсем. — Белла улыбнулась. — У тебя посетитель. Идеально вовремя, кстати, поскольку мама с папой сегодня придут позже, и пока их тут нет.

Она вскинула брови.

— А с чего бы?.. — Она затихла, когда кто-то присоединился к Белле в дверях кухни. Ее дыхание перехватило, когда она увидела, как Девлин обходит ее сестру. — Ладненько. Я поняла, почему ты так сказала.

Белла ухмыльнулась, а потом бросила в нее взгляд, говоривший, что Рози придется многое объяснять.

В этот момент Рози чувствовала, что Господь Бог тоже должен многое объяснить.

Девлин кивнул Белле, когда она уходила с кухни, а потом этот пристальный взгляд вернулся к ней. Он был одет, как обычно, словно только что пришел с важной деловой встречи, но она видела лишь белую рубашку, которая обтягивала мускулы так, что едва ли что-то оставалось воображению.

Она никогда не сможет забыть это. Нет. За всю свою жизнь.

— Делаешь пралине? — спросил Девлин, бросив взгляд на стол. Его присутствие в кухне было так необычно, и казалось, будто он занял все пространство.

— Да. — Подобрав проклятое полотенце, она вытерла руки, а потом бросила полотенце на стол. Она решила, что он тут из-за того, что она принесла ему вчера. — Хочешь, выйдем назад. Там удобнее говорить.

Он странно посмотрел на нее, но потом снова кивнул.

Задаваясь невольно вопросом, почему ее сердце несется вскачь, она повернулась провести его через узкую заднюю дверь в маленький двор родителей, где стоял пластиковый стол и стулья для того, чтобы работники могли устроиться там на обеденный перерыв. Высокие, увитые плющом кирпичные стены закрывали это место от улицы позади, и, когда розовые кусты цвели, там было довольно красиво.

Сев на один из старых стульев, она сцепила руки.

— Чем могу помочь? — спросила она.

Девлин не сел, но стоял перед ней, и, когда она задала вопрос, он склонил голову набок.

— Это сложный вопрос, Рози.

Она почувствовала тепло в нижней части живота.

— Нет.

— Хмм, — пробормотал он, отворачиваясь от нее.

Она прерывисто вздохнула.

— Зачем ты тут? Я полагаю, это как-то связано с тем, что я принесла тебе вчера.

— Нет. — Девлин одной рукой подхватил белый пластиковый стул. — Не то чтобы.

— Хорошо, — протянула она, наблюдая, как он несет к ней еще один стул, на который чуть позже и сел.

— Мы должны поговорить.

Она подумала, что он выглядит довольно странно, сидя на старом пластиковом стуле в такой одежде. Ее взгляд поднялся к его лицу.

— О чем, Девлин?

— О многом. — Он склонился вперед, опустив руки на колени. — Я думал.

— Поздравляю.

Он улыбнулся уголком рта.

— Я думал о нас.

Ошарашенная, она лишь пялилась на него несколько мгновений.

— О чем тут говорить, когда речь заходит о нас?

— О многом.

Она поморщилась, глядя на него.

— О’кей. Тебе придется объяснить более подробно, потому что я пыталась говорить с тобой, Девлин. Разве ты не понял? Когда ты пришел ко мне в квартиру и после того, что мы сделали, я пыталась поговорить с тобой. Ты это понимаешь?

Густые ресницы опустились, прикрывая глаза.

— Да, понимаю.

— Мне кажется, не понимаешь. — Она наклонилась вперед, стараясь говорить тихо. — И нам действительно не о чем говорить. Ты мне не доверяешь. Ты никому не доверяешь, и я даже не знаю, как из этого можно построить дружбу.

— А что, ты думаешь, мы строим тут, Рози? — Он говорил так же тихо, как и она.

Она резко вздохнула.

— Ничего… мы ничего не строим.

— Это неправда. Мы строили нечто с тех пор, как ты принесла мне пионы на кладбище. — Он чуть пошевелился, подвинув ногу так, что его колено коснулось колена Рози. — Мы строим не дружбу.

Ее глаза распахнулись.

— Ну и ну, Девлин. Об этом ты мог бы просто написать в эсэмэске или оставить это при себе.

— Ты не понимаешь, о чем я. — Он чуть улыбнулся. Нешироко. Просто легчайший намек на эмоцию. — Слушай, я не очень хорош в этом, в…

— Разговорах? — предположила она. — В том, чтобы вести себя по-человечески?

Он поджал губы.

— Полагаю, и в том, и в том.

— Рада, что в этом мы солидарны. — Опустив руки на ручки стула, она начала вставать. — Мне нужно вернуться к работе.

— Я ошибался на твой счет.

Рози замерла.

Глаза цвета зимнего моря сосредоточились на ней.

— И я судил тебя несправедливо. Я думал о тебе худшее, потому что я… — Он выпрямился и отвел взгляд в сторону. — Я видел в людях худшее. Это меня не оправдывает. Вовсе нет. Но я знаю, что неверно судил о тебе, и я… я хочу компенсировать это.

— Компенсировать это? — тупо повторила она. — Что? Хочешь купить мне новую машину? Починить для меня мой шкаф? Потому что мне и правда надо его починить.

Снова появилась эта легкая, кривая улыбка.

— Я имел в виду что-нибудь вроде ужина в «Файерстоуне».

— «Файерстоун», — прошептала она. — Тот самый «Файерстоун»?

— Есть только один «Файерстоун».

— Но… — Рози смолкла. Она никогда не бывала в «Файерстоуне», потому что там было так дорого, что, казалось, нужно платить уже только за вход. Все в городе были наслышаны об их кухне. Она легендарна: тающий во рту стейк и свежие, вкуснейшие морепродукты, с которыми можно не бояться подцепить какую-нибудь бактерию-паразита. В любой другой ситуации она отдала бы левую руку, лишь бы попасть туда, но она не могла позволить себе ужинать с Девлином где бы то ни было. — Ты просишь меня пойти с тобой на ужин? В «Файерстоун»?

Он протянул руку и поймал локон, упавший ей на щеку.

— Да.

— Мы даже не нравимся друг другу.

— Я не думаю, что это действительно так. Я дал тебе множество поводов не любить меня, но я могу изменить это, — сказал он, заправляя локон за ее ухо, заставив ее руку дернуться. — Ты мне нравишься, Рози.

— У тебя действительно ужасная манера показывать окружающим, как они тебе нравятся.

— Я пытаюсь исправить это, — ответил он, вскинув бровь. Прошла минута. — Я хочу исправить это.

Она рассмеялась, но звук умер меж увядших розовых кустов, пока ее взгляд бродил по его лицу.

— Ты ведь серьезно, да?

— Да.

Она могла лишь молча смотреть в ответ. Она не ожидала этого. Только не после того, как он ушел от нее, как только она сказала ему, что он может ей доверять, как только она попыталась начать все между ними заново. Нажать на перемотку. Дев ясно дал понять, что не хочет этого, но вот он тут, сидит перед ней, приглашая ее на…

— Это свидание? — спросила она, и ее сердце глупо перекувыркнулось. — То есть свидание-свидание?

— Я был уверен, что есть только один вид свиданий.

— Нет. Неправда. Есть куча разных свиданий. Дружеские свидания. Свидания, чтобы лучше узнать друг друга. Свидания, на которые ты приглашаешь кого-то только потому, что хочешь с ним переспать. Есть свидания…

— Это свидание, Рози. Между двумя людьми, которые безусловно заинтересованы в том, чтобы быть больше, чем просто друзьями, — оборвал он ее. — Я говорю о таком свидании.

Она открыла рот, закрыла его, а потом безуспешно попыталась снова. У нее не было слов. У нее совершенно не было слов. Она была бы поражена меньше, если бы прямо перед ней появился полноразмерный призрак.

— Я знаю, я был… непростым…

Рози рассмеялась. Она не смогла сдержаться.

— Прошу прощения? Ты был непростым? Это не то слово, которое я бы использовала.

— У тебя, вероятно, есть множество слов, которые ты бы использовала, и я заслуживаю каждое из них, но… — Он глубоко вздохнул. — Но я не должен даже думать о нас. Если бы ты имела хоть малейшее представление о том, что происходит в моей жизни, ты бы поняла, почему я не решаюсь начинать что бы то ни было.

— Думаю, мне кое-что известно, но ты ничего не рассказал мне о своей жизни, Девлин. Ничего.

— Это не совсем так. Я рассказывал тебе то, чем не делился ни с кем другим.

— Ты дал мне краткий пересказ, Девлин. Сказать, что ты веришь, будто в твоем доме водятся призраки, еще не значит поделиться своей жизнью. Ты рассказал мне о своем опыте клинической смерти, но ты ничего не рассказал о том, как это случилось. Ты сказал, что твой отец был ужасным человеком, но, очевидно, это нечто, о чем никто больше не знает. Ты делился со мной, но скрывал все, чем делился.

— И я хочу изменить это. Первый раз в жизни я хочу это изменить, потому что я… я не могу перестать думать о тебе. — Его скулы вспыхнули, но он не отвел взгляд. — Я пытался. Боже, я пытался, но не могу, и я никогда не испытывал такого. Ничего подобного.

Рози резко вздохнула. Он говорил правду? Все в нем кричало, что это правда, но Девлин… Он был великолепен, и он был сложен, и он был… немного сломан. Она уже поняла это все о нем, и это было много. Он был многим.

Буря эмоций прокатилась сквозь нее. Там было сладкое предчувствие, смешанное с неуверенностью. Гнев завивался вокруг замешательства. Надежда граничила с сомнением. Рози хотела Девлина. Очевидно. И это выходило за рамки желания физической близости. Очевидно. Она хотела, чтобы он нравился ей, и огромной ее части он действительно нравился, и Рози не могла сдерживать эту часть.

— Девлин, я хочу сказать «да», но…

— Но это не «да».

— Да, — прошептала она, чувствуя, как стискивает горло. — Ты мне не доверяешь.

— Я был неправ. Я должен был доверять тебе с самого начала. Теперь я знаю это.

Грустная улыбка коснулась ее губ, когда она покачала головой, отводя взгляд в сторону.

— Но я не доверяю тебе, Девлин.

— Ты принесла мне вчера все эти вещи. Ты наверняка доверяешь мне.

— Эти вещи? Да. Но не те вещи, которые важны, — признала она. Вновь убрав с лица опять выбившийся локон, она вздохнула и оглядела двор. — Ты спросил меня в ночь Маскарада, как умер мой муж, и я не ответила. Я даже не знаю, почему. Я полагаю, что просто не хотела говорить тогда с тобой об этом.

Он снова склонился к ней.

— И ты хочешь поговорить об этом сейчас?

Рози глубоко вздохнула, потянулась к ожерелью и вынула его из-под рубашки. Ее пальцы сомкнулись вокруг кольца.

— Мы с Йеном были парой со старших классов школы. Поженились сразу после выпуска. Банально, правда? Но это было по-настоящему. Мы любили друг друга. Он усердно работал сверхурочно, пока я ходила в колледж. Он поддерживал меня, и я хотела лишь быть лучшей, мать его, женой в мире. Ему нравились мои странности, а мне — его… спокойствие. Не все было идеально. Мы спорили и ругались по пустякам, но мы никогда не ложились спать, злясь друг на друга. Я думала, мы всегда будем вместе. — Она тихо рассмеялась над этим, проводя пальцем по кольцу. — И я думала, что знаю о нем все. Я ошибалась.

— Как ты ошибалась?

Ее палец замер, но она не отняла руки от кольца.

— Мой муж, который был мне лучшим другом, взял пистолет, о существовании которого я ничего не знала, и застрелился в ванной.

Девлин тихо выругался под нос, и, когда он заговорил, голос его был тих:

— Рози…

Она не смотрела на него. Не могла.

— Он вызвал полицию перед тем, как сделал это, чтобы я не пришла домой после занятий и не нашла его там. Он также сделал это в ванной, чтобы это… Было проще убирать. Знаешь, мы как раз начали искать первый свой дом, и я понятия не имела, что он так страдал. Оглядываясь назад, были ли тревожные сигналы? Да. Но он хорошо их прятал. И, я думаю, он прятал их потому, что не хотел расстраивать меня. — Она вздернула плечи, закусив губу. — Это случилось десять лет назад, и, пока я жива, я никогда не пойму, что привело его к этому, так что я никогда не перестану чувствовать некоторой вины, как будто я могла увидеть или сделать что-то. Даже зная то, что его поступок не был моей ошибкой, я не могу ничего изменить. Так что я знаю, каково это, жить с кем-то, кого, как тебе кажется, ты знаешь. Я знаю, каково это, терять кого-то, кто был для тебя целым миром. И я знаю, каково это, быть чертовски злой на кого-то, скучая о нем и любя его. Я даже не могу сказать, сколько раз я хотела, чтобы он поделился бы со мной тем, через что проходит, но ничто из этого не изменит прошлого.

Отпустив кольцо, она снова глубоко вздохнула.

— Я рассказываю тебе это потому, что ты не знаешь меня, Девлин. Ты не знаешь, как я жила. Точно так же, как я не знаю, как жил ты и как живешь сейчас. Ты опираешься на свое прошлое, чтобы судить обо всех, с кем сталкиваешься. Если бы я поступала так, то никогда больше никому не открылась. Я даже не хотела бы, чтобы у меня были друзья. Но я не такая. Это не мой выбор. Это твой выбор. И, полагаю, я говорю тебе это, потому что я… я хочу, чтобы ты мне нравился. — Рози взглянула на него и увидела, что он смотрит на нее в ответ. — Я думаю, что под этим всем есть нечто действительно хорошее, но я думала, будто знаю мужа, а на самом деле — не знала. И я даже не знаю, что чувствую, когда думаю о тебе. То ты заставляешь меня смеяться, даже если не пытаешься сделать это, то вдруг вызываешь желание ударить тебя в лицо словно ниндзя. Если бы кто-нибудь сказал, что ты захочешь прийти сюда сегодня, чтобы пригласить меня на свидание и доказать этим, что есть некое «мы», я рассмеялась бы ему в лицо. Черт, я действительно рассмеялась тебе в лицо. Никогда в жизни я не встречала никого, кто бы так бесил меня и так обескураживал, и я… я просто не знаю, Девлин. Ты хочешь верить кому-то, и ты говоришь, что хочешь попробовать это со мной, но действительно ли ты хочешь этого? По-настоящему?

Девлин отвел взгляд, и желваки заиграли под скулами.

— Проклятие, ты и вправду получила степень в психологии, да?

Она улыбнулась в ответ.

— Да. — Ее улыбка померкла. — И я должна хотеть рискнуть с тобой. Потому что это будет огромный риск.

Его взгляд вернулся к ней.

— Ты можешь очень понравиться мне, Девлин. И я знаю, что ничего в этой жизни нельзя гарантировать. Я думала, что знаю своего мужа, но я не знала его. А тебя? Я уже знаю, что не знаю тебя настоящего. Я не знаю, что заводит тебя. Какими тайнами ты еще не поделился, и почему ты такой, какой ты есть.

Он помолчал с минуту.

— Я не знаю, что сказать, кроме того, что мне жаль. Никто не должен испытывать ничего подобного. Я даже представить себе не могу, через что ты прошла.

— Но у тебя же есть такой опыт, — прошептала она.

— Никто из нас не верит, что Лоуренс покончил с собой, — тихо признал он, и, кажется, то, что он произнес это вслух, возымело на него некоторый эффект. Его плечи расслабились. — Ни Гейб. И уж точно не Люциан.

Она была поражена.

— Вы считаете, что его убили?

— Что бы с ним ни произошло, он навлек это на себя сам.

Рози не знала, что и думать об этом. Того, что он сказал о своем отце, было уже достаточно, чтобы понять, что он был плохим человеком, но, как сын, разве он не должен искать правосудия? И его братья? Или Лоуренс был настолько плохим?

— Но ваша мать?

— Она не кончала с собой, Рози.

Сначала ей показалось, что она не расслышала.

— Что?

Он не отвел взгляда.

— Мы с братьями верили, что она покончила с собой. Так что я действительно немного понимаю, через что ты прошла, но это не то же самое. Не думаю, что любые две потери можно сравнивать, но то, во что мы всегда верили о смерти нашей матери, неправда.

Мысли Рози неслись вскачь, пока она смотрела на него.

— Что ты хочешь сказать?

— Помнишь мою сестру? Мадлен? — Когда она кивнула, он вздохнул так глубоко, что всколыхнулись плечи. — Это нечто, о чем знают только мои братья, Джулия и родители Никки. Никки, может быть, знает, если Гейб поделился с ней, но правда известна очень немногим. Если это когда-нибудь просочится наружу, пресса устроит из этого шоу. — Когда он продолжил, то говорил так тихо, что его не услышал бы и сверчок: — Наша сестра пропала в ту же ночь, как умерла мать. Люциан всегда считал, что Мадлен нашла маму и не выдержала этого. Мы с Гейбом… ну, мы не были так близки с Мадлен, как Люциан. Мы понятия не имели, почему она тогда исчезла. Поначалу. Так что мы всегда верили, что она увидела мертвую мать и, вероятно, не смогла справиться с этим. Мадлен всегда была… немного нестабильна. Она была свидетельством того, что проклятие де Винсентов может быть правдой.

— Это все про то, что женщины де Винсентов загадочным образом умирают или становятся не вполне нормальными?

— Именно. — Он опустил голову, уставившись на руки. — Как бы там ни было, в конце концов мы узнали, что наша сестра бежала и спуталась с нашим кузеном Даниэлем. Жила с ним все это время. Он прятал ее.

— Божечки-кошечки, — прошептала Рози. — Серьезно?

— Серьезно. Мило, не правда ли? Двоюродные брат и сестра. Она объявилась этой весной. Мы нашли ее в бассейне, она плавала лицом вниз и ни на что не реагировала. Люциан считал, что кто-то держал ее взаперти против ее воли, и ей удалось бежать. Истина же в том, что они с Даниэлем сговорились и решили убить Лоуренса. Это был ужасный план.

— Стой. — Рози отшатнулась. — Она что?..

— Она много чего сделала, Рози. Много. Даниэль, который никогда не отличался умом, раскрылся и подверг опасности Джулию, которую наняли ухаживать за Мадлен. Той ночью произошла ужасная драка. Даниэль пытался застрелить меня, но умер в процессе, а Мадлен сорвалась с крыши. На этот раз она точно умерла. — Он сглотнул, а Рози сидела как громом пораженная. — Выяснилось, что наша мать застукала ее с Даниэлем. Они начали ругаться по этому поводу, и Мадлен… она толкнула нашу мать, отчего та упала. Вот почему она убежала той ночью.

— О, боже… — Она опустила ладони ему на предплечья. Если их сестра убила их мать, то было вполне вероятно, что с помощью кузена она убила и отца, и Девлин просто не хотел говорить об этом. — Боже правый, Девлин…

— Мы скрыли все это. Не было причин думать, что об этом знал кто-то еще. Что хорошего могло выйти из этого? К тому моменту Мадлен уже десять лет считалась пропавшей, а теперь она окончательно пропала. Мы похоронили ее тайно в нашем склепе, и… все скелеты вернулись в шкафы. — Появилась кривая улыбка. — Чтобы больше никогда о них не вспоминать.

Она была потрясена тем, что он рассказал это. Боже, она могла бы сколотить состояние, если бы продала эту историю таблоидам, ведь драматизма тут было больше, чем в мыльных операх. Не то чтобы она действительно собиралась сделать это, но она была удивлена тем, что Девлин поделился этим с ней, не заставив ее предварительно подписать кровью обязательство о неразглашении.

— Иногда невольно задаешься вопросом, не настоящее ли проклятие. То есть ты знаешь все эти истории о несчастных случаях и о том, как нелепо умирали люди на нашей земле. Но есть и другая часть проклятия. Не плохая часть, но люди чаще обращают внимание на плохое.

— Я знаю все, что известно об этом проклятии. Я никогда не слышала о другой части.

Он поднял на нее взгляд.

— Предлагаю тебе сделку. Я расскажу тебе вторую часть, если ты пойдешь со мной на ужин.

Ее глупое сердце вновь счастливо кувыркнулось. Сейчас это казалось уже не таким глупым, но все же. Даже несмотря на то, что он поделился чем-то настолько важным, это не значило, что он вдруг не повернет на сто восемьдесят градусов.

— Девлин…

— Дай мне шанс, Рози. Только один шанс.

— Я не знаю. Ты только что-то поделился чем-то достаточно серьезным и довольно скандальным. — Она сухо рассмеялась, все еще не в силах осмыслить то, что он ей рассказал. — Так что да, ты пытаешься, но…

— Шанс, Рози, — повторил он. — Один вечер. Ужин. Сегодня.

Внутри у нее все оборвалось, словно на американских горках.

— Я не могу сегодня.

— Тогда завтра.

Она раскрыла рот, но Девлин вдруг склонился вперед, обхватив пальцами ее подбородок. Прикосновение было подобно прикосновению к оголенному проводу.

— Просто ужин, Рози. Пожалуйста.

Пожалуйста.

У Рози было четкое ощущение, что он не часто говорил «пожалуйста», если вообще когда-нибудь говорил. Это тихое слово пробило в стене, которую она отчаянно пыталась выстроить между ними, дыру размером с грузовик.

— О’кей.

— О’кей? — Его глаза распахнулись.

— О’кей.

— Я был готов пасть на колени и умолять.

Она улыбнулась.

— Ты все еще можешь сделать это, если хочешь.

Он низко хохотнул.

— Я бы так и сделал, но у меня такое чувство, что если я упаду на колени, то кончу тем, на что твоя сестра не захочет вдруг натолкнуться.

О, боже.

Все ее тело жарко вспыхнуло.

— Вероятно, ты пожалеешь об этом ужине.

— Я мало о чем жалею. И об этом уж точно жалеть не буду.

— Увидим, — пробормотала она.

— Ты права. Увидим. Я заеду за тобой завтра в семь. Надень что-нибудь подходящее. — Он коснулся большим пальцем ее нижней губы, пристально глядя ей в глаза. Она резко вздохнула. Прикосновение было мягким как бархат и легким как воздух, едва заметным, но она почувствовала его всем телом. В животе поселилась легкая дрожь, а сердце застряло где-то в горле.

— У тебя красивые глаза, Рози. — Он провел пальцем по ее нижней губе и убрал руку. — До завтра.

— До завтра, — повторила она, отчетливо ощущая, что совершила сделку с Дьяволом.

— Сабрина мертва. — Хриплый голос Арчи был полон разочарования, пока Дев пялился на Айпад.

— Что? — Дев не был уверен, что верно его расслышал. — Мерседес нашли брошенным в маленьком городе у границы, и она была в нем. Думаю, она хотела бежать в Мексику.

— Что случилось?

— Застрелена в затылок, похоже на заказ.

— Боже. — Дев откинулся в кресле.

— Я не магический шар предсказаний, но если она была замешана в том, что творил Лоуренс, она могла связаться не с тем человеком, и они посчитали ее риском, — ответил Арчи. — Это значит, вам нужно быть осторожным.

Девлин сцепил зубы и поднял Айпад.

— Я всегда осторожен.

— Вам надо быть еще более осторожным. Вы не знаете, заговорила ли она, прежде чем ее убрали, — подчеркнул он. — Тут мне больше нечего делать. Я отправляюсь обратно.

— Понял.

— Я также отправлю кое-что, что я раскопал и что имеет отношение к Стефану и Лоуренсу. Различные контакты в штатах и за пределами. — Арчи помолчал. — Что вы собираетесь делать с этим?

Дев усмехнулся.

— Сжечь дотла весь их мир.

— Хорошо. Позвоните, если понадоблюсь. — Арчи повесил трубку.

Дев надеялся, что Арчи не понадобится ему снова, но отчетливо чувствовал, что еще придется воспользоваться его услугами.

— Твою мать, — сказал он, закрывая глаза. Сабрина мертва, и он не знал, что чувствовать по этому поводу. Он не хотел ее смерти. По крайней мере, не раньше, чем она ответит ему на некоторые вопросы, и хотя он знал, что это звучит чертовски холодно, но эта женщина была никудышным человеком. Он открыл глаза, не зная, что и думать о ее смерти. Все это оставляло дурной привкус во рту, но, как бы ужасно это ни звучало, это была хорошая новость… отличная новость для Гейба и для семьи, которую он пытался построить, поскольку, пока Сабрина оставалась где-то там, они не были в безопасности.

Подозрения Арчи, вероятно, были верны. Сабрина в поисках помощи вышла на контакт не с тем человеком, и в результате они сочли ее слишком большим риском.

Его взгляд вернулся к Айпаду. После зарядки его потрясающе просто было взломать и открыть. Спустя всего несколько мгновений после того, как доступ был получен, Дев знал, почему Андреа прятала этот Айпад.

Андреа сделала скриншоты файлов подозрительных благотворительных сборов и подозрительной активности. Те же депозиты, что Дев обнаружил сам, и теперь подозрение Дева в том, что во все это был вовлечен Стефан, пусть и не так сильно, как Лоуренс, подтвердилось.

Содержимое Айпада также подтвердило подозрения Рози. Андреа спуталась со Стефаном. Там были копии чеков от номеров, снятых в отелях, детальные заметки о времени, проведенном со Стефаном, довольно очевидный график.

Были и… интимные фото Стефана.

Те, которые Дев предпочел бы не видеть до конца своих дней. Либо Андреа планировала устроить публичный скандал, либо шантажировала его, но каким-то поворотом судьбы и ошибочным доверием она обратилась к Лоуренсу. Андреа узнала, что де Винсентов нельзя шантажировать.

Или доверять им.

Истина была в том, что, пойди она к своему парню, то с ним, скорее всего, случилось бы то же самое, что и с ней.

Лоуренс и Стефан сделали бы что угодно, чтобы скрыть свои преступления.

Почувствовав тошноту, он положил Айпад в нижний ящик стола и запер его. Что-то нужно было делать со Стефаном, но Дев знал, что у того столько же связей, сколько и у Лоуренса. Будет сложно предъявить какие-то обвинения, не говоря уже о том, чтобы предъявить все это широкой общественности.

Широкая общественность понятия не имела, на что способны деньги.

Всю информацию, которую он собирал, тщательно проверят. Причастность к этому де Винсентов вычистят, может, даже полностью. Но даже если все это всплывет или на Лоуренса и Стефана укажут те, о ком писал ему Арчи, Дев готов пойти на этот риск, если это значит решить хотя бы часть международных проблем.

Встав из-за стола, он отложил вопрос о Стефане на потом. Он должен был сделать еще кое-что. Выйдя из кабинета, он направился на поиски Гейба и нашел его на кухне. К счастью, в полном одиночестве.

Гейб стоял у острова, наблюдая… как закипает вода. Он поднял взгляд, когда Дев вошел в кухню.

— Осторожно.

Остановившись у острова, Дев нахмурился.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь сварить яйца вкрутую. — Он указал на небольшую чашку, и Дев увидел в ней полдюжины яиц. — Просто жду, пока дурацкая вода закипит. — Он выпрямился. — Как бы там ни было, узнал кое-что интересное.

— Кипятя воду?

Гейб фыркнул.

— Я не должен говорить что бы то ни было, но я обязан. Я горжусь тобой. Ну, я надеюсь, что не ошибаюсь, когда горжусь тобой.

Дев вскинул брови.

— По поводу?

Легкая улыбка появилась на лице брата, когда Дев подхватил лежавшую на острове плитку шоколада.

— Ты знаешь, где сейчас Ник?

— Полагаю, наверху, в своей комнате. — Он отвернул обертку.

— Ты полагаешь неверно. — Гейб улыбнулся. — Ник у Рози, потому что Рози готовится к свиданию… свиданию с тобой.

Дев напрягся. Он старался делать все, что в его силах, чтобы не думать о Рози сейчас. Не потому что не хотел, а потому что после того, с чем он имел дело этим утром, он не хотел, чтобы мысли о ней как-то соприкасались со всем этим дерьмом.

Когда он не ответил, Гейб прищурился.

— У тебя ведь будет сегодня свидание с Рози, да?

Отломив кусочек шоколада, он закинул его в рот.

— Да.

Вода начала пузыриться.

— А зачем ты идешь на свидание?

Он глубокомысленно жевал.

— Зачем люди ходят на свидания, Гейб?

— По многим причинам, но ты не обычный человек. — Взяв щипцы, он принялся брать яйца по одному и опускать их в воду. — Так что когда я услышал, что ты пригласил Рози на свидание, я удивился, но потом вспомнил, как Люциан говорил о том, что видел ее с тобой на Маскараде.

Он отломил еще кусок шоколада.

— Видел.

Гейб пристально смотрел на него.

— И это — все, что ты можешь сказать?

— Этого уже много. — Он съел еще кусок.

Его брат вздохнул.

— Тебе нравится Рози, Дев? Или это какая-то странность, которая в итоге выбесит Ник, что в свою очередь выбесит меня?

Бросив шоколад обратно на остров, он подошел к холодильнику и взял бутылку воды.

— Это не какая-то странность. Я… мне нравится Рози. Она мне нравится. Очень.

Когда Дев обернулся, Гейб просто стоял там, зажав яйцо щипцами, и пристально смотрел на него.

— Что?

— Я… мне кажется, это первый раз за бог весть сколько лет, когда ты прямо ответил на вопрос, — ответил Гейб. — Я в шоке. Думаю, у меня сейчас случится сердечный приступ. Или просто остолбенею к черту. Или…

— Это не настолько потрясающее событие. — Дев вернулся к острову. — Рози… — Он смолк, не зная, как описать ее. — В ней есть что-то, что мне нравится, и это все, что я могу сказать.

Гейб все еще пялился на него.

— Ты… ты улыбаешься.

Да? Понадобилось какое-то мгновение, чтобы понять, что это правда.

— Больше нет, — сухо добавил Дев.

Дев моргнул и покачал головой.

— На самом деле, я искал тебя и вовсе не для того, чтобы обсуждать Рози или выражение моего лица. — Гейб рассмеялся, а яйца застучали о кастрюльку.

— Я весь внимание.

Дев знал, что сейчас ему станет не до смеха.

— Как ты знаешь, я послал кое-кого искать Сабрину.

Все в Гейбе тут же изменилось. Он сцепил зубы.

— Какие-то новости?

— Да. Ее нашли у границы, — ответил Дев. — Она мертва.

— Что? — Гейб уперся руками в столешницу, грудь его глубоко вздымалась. — Ты серьезно?

— Да. Похоже, что ее убили, — сказал он. — Это все, что мне известно. Я уверен, довольно скоро это появится в новостях. — Он глубоко вздохнул. — Единственная хорошая новость, тебе больше не нужно беспокоиться на ее счет. Ни по поводу Никки, ни по поводу сына.

Гейб пристально смотрел на него несколько мгновений.

— Ты прав. Я… я чувствую облегчение, и я… Дерьмовый повод, чтобы чувствовать облегчение, да?

— Нет, — тут же поправил его Дев. — Эта женщина была опасна, Гейб, и нам, вероятно, повезло, что она не покинула страну, чтобы потом вернуться. Мы не можем знать наверняка, но, по крайней мере, с ней покончено.

— Да. — Гейб все смотрел на него. — Это ты сделал?

— Что? — Дев отшатнулся.

— Ты приказал ее убить? — прямо спросил он.

— Нет. — Дев выдержал его взгляд, даже не удивившись, что его брат подумал так о нем. Что, конечно, было ужасно. — Конечно же, нет. Это правда, Гейб. Клянусь тебе.

— Окей… — Гейб выключил огонь. Прошло несколько секунд. — Я должен спросить, Дев. Я должен спросить снова. Почему ты был с этой женщиной?

Дев поднял взгляд на брата, и впервые он захотел ответить ему, почему, но не мог, потому что Гейб был тому причиной, а он не хотел взваливать это на брата.

Так что он ответил лишь:

— Это сложно.

— Я все еще в шоке, — сказала Никки, сидя на кровати Рози. Никки наконец-то стала похожа на ту женщину, которую знала Рози. Синяки исчезли, лицо посветлело. — Мне все кажется, что это сон.

Рози отвернулась от шкафа, держа в каждой руке по платью.

— Да, ну, ты не так шокирована, как я, тем, что Девлин хочет пойти на свидание.

— В «Файрстоун», не меньше. — Сара прошла в спальню, держа в одной руке бутылку вина, а в другой — бокал. Бри следовала за ней, неся чехол с одеждой.

Поскольку Рози никогда не была в «Файерстоун» и не ходила на свидания с Девлином де Винсентом, это была ситуация пятого уровня тревоги с красным кодом.

Она уже приняла душ, сбрила практически все, сбрызнулась туалетной водой, подобрала самый сексуальный лифчик и подходящие ему трусики, и почти завершила макияж. Проблемой было то, что у нее не было платья. Поправка. У нее была куча платьев, но ни одно из них ей не хотелось надеть.

— Нет, вы, ребята, не понимаете. — Бри положила чехол с одеждой на кровать. — Мы с Никки знаем де Винсентов.

— А мы знаем Девлина, так что тот факт, что он собирается на свидание — сногсшибательная новость, — перебила Никки, пока Бри усаживалась рядом.

— Он был помолвлен, — сказала Сара, наливая бокал вина. — Уверена, у него была куча свиданий.

Рози обменялась взглядом с Никки, думая, что, вероятно, та знала, что отношения Девлина и Сабрины не были полны свиданий, цветов и счастливых поцелуев.

— Что думаешь об этом платье? — Рози подняла одно слева.

Бри вскинула темную бровь.

— Если будешь гадать на картах таро на площади Джексона, самое то.

— Эй, а что с ним не так? — Сара поставила бокал с вином на прикроватный столик.

— Ничего. — Бри вскинула руки. — Но Рози едет в «Файерстоун», а не на «Вудсток».

Никки рассмеялась.

— Да, не то платье.

Вздохнув, она повесила его назад.

— А это?

— Ты собираешься в клуб? — спросила Сара, садясь в стоявшее в углу кресло с бутылкой вина. — Потому что это маленькое черное платье выставит напоказ и твою задницу, и твою грудь.

Рози посмотрела на платье.

— Не-а.

— На самом деле, ты надевала его в клуб в Алабаме, и тебе все время приходилось одергивать его, — подчеркнула Никки.

— О, точно… — Обернувшись, она повесила его обратно, потом прошла к своему бокалу. Когда она думала о предстоящем свидании, в животе все трепетало так, как не трепетало уже много лет. Она не считала, что совершила ошибку, приняв его приглашение. Если бы она считала это ошибкой, то не ответила бы «да», но она нервничала, потому что… потому что он ей нравился, и она, ну, она хотела, чтобы это стало началом чего-то.

— Пей, — приказала из угла Сара. — Выглядишь так, будто тебе надо выпить.

Что она и сделала.

Подхватив бокал, она сделала глоток и смерила взглядом черный чехол для одежды позади Бри.

— Надеюсь, там магическое платье, в котором я не буду выглядеть так, будто иду в клуб или на «Вудсток».

— Да. — Бри широко улыбнулась и потянулась назад, подхватывая чехол. Повесив на дверцу шкафа, она его расстегнула. — Я знала, что ты не сможешь выбрать платье, так что принесла это. Я надевала его лишь раз, поскольку у меня не было достойного повода надеть его снова, но, поскольку у нас один размер, думаю, ты можешь взять его.

Сара опустила бутыль с вином.

— О, вау.

Темно-зеленая ткань выглянула из складок чехла, когда Бри полностью стянула его. Рози показалось, что ее сердце остановилось.

— А вот это — красивое платье, — объявила Никки, широко распахнув глаза.

Рози сцепила пальцы, глядя на это потрясающее платье. Красивый цвет, который ей пойдет. Это во-первых. У него были рукава длиной в четверть, спадавшие с плеча, тем не менее она все же могла надеть бюстгальтер с бретельками. Это во-вторых. Декольте было глубоким, но не настолько, чтобы все из него вываливалось. Это в-третьих. Талия была поднята выше, а платье облегало бедра. Это в-четвертых. Оно не казалось слишком коротким или слишком длинным, и это в-пятых. Оно шло ей, и это было главное.

— Примерь, — приказала Никки. — Я должна увидеть тебя в этом.

Улыбнувшись, Рози сняла его с плечиков и быстро скользнула внутрь. Платье село идеально.

— Я позаимствую его у тебя, — сказала Никки.

Бри улыбнулась.

— Ты будешь следующей.

— А я? — спросила Сара.

— Ты тоже.

Крутясь перед зеркалом, она почувствовала растущий внутри трепет. Этот цвет подчеркивал зелень ее глаз и действительно отлично сочетался с ее тоном кожи.

— Это прекрасно, — сказала Никки.

— Да, задница выглядит потрясающе, — добавила Сара.

Она покрутилась, разглядывая спину. Там был глубокий вырез, и задница действительно смотрелась довольно хорошо.

Это… это определенно было то самое платье.

— У тебя еще остались эти черные туфли на шпильках? — спросила Бри, обходя ее по кругу. — Они идеально подойдут к этому платью. Вау. — Бри резко остановилась. — Что за чертовщина стряслась с твоим шкафом?

Вот дерьмо, она забыла, что не успела ничего спрятать.

— О. Ну, да, была проблема с гипсокартоном. Его сейчас чинят. — Проскользнув мимо Бри, она нашла туфли, о которых шла речь. — Это они?

— Ага. — Бри отвернулась от шкафа. — Ох, посмотрите на время. Он скоро будет тут, а нам, вероятно, надо идти… Сара, ты все вино выпила?

Сара подняла бутылку.

— Ну, нет. Тут осталось, по крайней мере, два бокала.

— Неужели? — Бри вздохнула. — Ты мне должна сегодня выпивку.

— Вы собрались в город? — Рози оперлась рукой о стену, сунув одну ногу в туфлю.

— Ага. Я пригласила ее на свидание. — Сара улыбнулась. — Надеюсь, она недорого мне обойдется.

— Девонька, я всегда обхожусь дорого.

Пообещав им сообщить новости о свидании сразу, как только сможет, она попрощалась и попыталась игнорировать, как бабочки в животе и груди превратились в плотоядных хищников, одержимых желанием прогрызть себе путь наружу.

Почему, ради всего святого, она так нервничала?

Ушли все, кроме Никки. Она задержалась, пока Рози добавляла последние штрихи в макияж. Другими словами, она была в шаге от того, чтобы превратить свои ресницы в паучьи лапки. Никки прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди.

— О чем ты думаешь, Рози?

— Честно? Не знаю. — Она бросила взгляд на флакон туши. — Могу я спросить? Как ты считаешь, это все абсурд? То, что я иду на свидание с Девлином? Я?

— Я бы сказала, что это топ в списке того, чего я никогда не ожидала. Это никак не относится к тебе, а большей частью — к Девлину. Мне проще представить его идущим на свидание с картонкой.

Рози бросила взгляд на Никки.

— Ты знаешь, он не так уж и плох.

Никки вскинула брови.

— Ладно. — Рози чуть улыбнулась, вновь оборачиваясь к собственному отражению. — С ним может быть сложно, но он далеко не скучен и он… ну, он просто другой.

— Это точно, — сухо ответила Никки.

Рози рассмеялась, подняв руку.

— Это странно, Никки. Я хочу сказать, мы не ладим, но между нами что-то есть. Как бы там ни было, можешь что-то посоветовать?

— Это ты обычно даешь мне советы, — ответила она, пока Рози накладывала тушь на ресницы. — Как все меняется.

Рози фыркнула.

— Я знаю.

— Единственный совет, который я могу дать, так это то, что эти братья, эти люди, даже при всем своем богатстве и власти, жили не самой легкой жизнью, — сказала она. — Они все сложные, и у меня есть чувство, что Девлин — самый сложный из них.

Рози опустила щеточку и сунула ее назад, думая о том, что даже Никки, выросшая в тени братьев де Винсент, не знает, насколько сложен Девлин.

С того момента, как Дев увидел Рози в этом потрясающем платье, подчеркивавшем зеленые искорки в ее глазах, каждую секунду, которую она листала меню десертов, он был абсолютно и бесповоротно заворожен.

Никогда раньше он не испытывал таких чувств ни к кому и ни к чему. В отличие от своих братьев и даже сестры, он не обладал никакими особыми скрытыми талантами. Он не был силен в живописи или в работе с деревом, и хотя Гейб утверждал, что Дев умеет петь, он нечасто это делал и даже не мог вспомнить, когда в последний раз пел. Но в этот момент он поймал себя на том, что жалеет, что не обладает даром Люциана. Пальцы зудели от желания запечатлеть поразительные черты ее лица и полные губы. Интересно, какие цвета нужно смешать, чтобы воспроизвести оттенок ее глаз и кожи?

Дев был очарован тем, как свет свечи мерцал на изгибе ее щеки, как она захватывала зубами нижнюю губу, когда о чем-то напряженно думала. Она много играла со своими волосами, расчесывая маленький распушившийся локон, что все время падал ей на лицо, что бы она ни делала. Он чувствовал в ней какую-то нервозность… Очаровательно, это было слово, отсутствовавшее в его словаре, но он никогда не видел раньше, чтобы Рози нервничала. Он видел ее раздраженной и злой. Он видел ее задиристой и расслабленной. Видел возбужденной и удовлетворенной, но нервничающей — никогда.

Рози была такой красивой, уверенной в себе и сильной женщиной, что ему казалось, она не может нервничать. Но она нервничала, и это не заставляло ее казаться слабой или нежной. Это делало ее… очаровательной.

Он не мог припомнить, чтобы раньше был настолько поглощен кем-то, и действительно наслаждался разговором с ней. За обедом из крабовых лепешек и жаренных на сковороде каджунских креветок он многое о ней узнал.

Как она познакомилась с Никки. Почему решила поступать в Университет Алабамы, что стало результатом ее страсти к путешествиям, и ему казалась вдохновляющей эта ее способность принять такое решение и уехать, особенно когда он и сам часто чувствовал себя тут… в ловушке, запертый своим именем и наследством. Он узнал, как она впервые увидела настоящего призрака, и был очарован тем, как она склонилась вперед, рассказывая об этом, и тем, как загорелись интересом и нетерпением ее глаза. Возбуждение в ее взгляде и голосе творило с ним самые неподобающие вещи.

Сидя в «Файерстоуне», он почувствовал стояк — такой стояк, что раздвинул ноги пошире. Эта физиологическая реакция сделала ужин довольно неудобным, но он ничего не мог с этим поделать.

И ни разу за все это время он не заскучал и не отвлекся на то, что творилось в его жизни и с его семьей. Та его часть, что должна была… делать все, чтобы обеспечить безопасность его семьи, не существовала, когда он был с ней, но, странное дело, он хотел, чтобы она увидела и эту его часть тоже.

Отложив меню десертов на стол, она вскинула взгляд, на полсекунды отвела его и снова посмотрела на него.

— Люди продолжают пялиться.

Девлин взял свой бокал с водой и оглядел ресторан.

Он действительно заметил несколько пристальных взглядов — в основном от тех, с кем был знаком.

— Думаю, им просто любопытно.

— В том, что ты приходишь сюда и ешь, есть что-то любопытное? — спросила она.

Дев улыбнулся.

— В том, что я пришел сюда с кем-то настолько красивым, как ты, есть кое-что любопытное.

— О, это тонкая лесть. — Рози тихо рассмеялась, потянувшись к бокалу с вином.

Он вскинул бровь.

— Но так и есть, не так ли?

— Да, но я знаю, как выглядит Сабрина. Она красавица.

— Полагаю, можно сказать так. — Он пожал плечами. — Но вся ее красота поверхностна. Она…

— Что? — спросила Рози.

Дев прерывисто вздохнул, поставив бокал назад. Они сидели в одном из укромных уголков, где их разговор невозможно подслушать.

Она снова закусила нижнюю губу.

— Прости, ты не обязан отвечать…

— Она была влюблена в Гейба, — ответил он. — Ну, одержима им. Еще с колледжа.

Глаза Рози распахнулись.

— Серьезно?

— Ты не знала? — полюбопытствовал он. — Удивлен, что Никки не рассказала тебе.

— Никки не говорит о такого рода вещах. — Рози отбросила локон с лица. — Я должна спросить. Если ты знал, что она влюблена в Гейба, то, черт подери, почему оставался с ней?

Это был вопрос на миллион долларов. Его взгляд упал на чайную свечу.

— Это долгая история.

— У нас есть время, ведь так?

Легкая улыбка коснулась его губ.

— Так. — Последовала недолгая пауза. — Как много Никки рассказывала тебе о прошлом Гейба?

— Ты о его сыне и о матери его ребенка? Кажется, она погибла в аварии несколько месяцев назад? Не могу вспомнить имя, но да, я знаю об этом.

— Ее звали Эмма. У них были эти довольно бурные, то прерывающиеся, то возобновляющиеся отношения. С ней в колледже случилось кое-что. На нее напали.

— Нет, — прошептала она, опуская руки на колени.

Дев кивнул.

— Гейб довольно резко отреагировал на это… на парня, который напал на Эмму. Это все плохо кончилось. — Он помедлил, подняв взгляд на Рози, и подождал ее реакции на эти слова. Рози была умной женщиной. Она поняла, на что намекает Дев, но не бросила салфетку и не выбежала из ресторана. — Эмма, должно быть, рассказала это Сабрине.

— Зачем бы она это сделала? Разве она не знала, что Сабрина чувствует к Гейбу?

— Эмма была доброй души человеком. Из тех, кто никогда не видит в других недоброжелателей, — ответил Дев, вспоминая ее. — Она верила в лучшее в людях. К сожалению, это иногда работало против нее. Ее вера в Сабрину дала Сабрине козыри. Она знала о Гейбе то, что могло стать проблемой, а Лоуренс уже тогда подталкивал к тому, чтобы Харрингтоны породнились с де Винсентами. Сабрина хотела Гейба и могла использовать то, что знала, чтобы склонить его к браку. Он мог попасться к ней в ловушку, и это было… неприемлемо для меня.

Она нахмурилась.

— Погоди минутку. Ты что?.. — Она опустила ладони на стол. — Ты согласился быть с ней, чтобы она прекратила преследовать Гейба?

Чувствуя себя неуютно, он поерзал в кресле.

— Я был с ней, потому что верил: слияние нашего бизнеса с бизнесом ее семьи — разумная политика.

— И потому, что это отвлекало ее внимание от Гейба? — настаивала она.

— Ну, я думал, так и будет, но ничего не вышло. Сабрина была все так же одержима Гейбом. Ты знаешь, что случилось между Никки и Паркером? — Он поднял свой бокал с водой. — Все еще хуже.

— Что может быть хуже того, что Паркер напал на Никки? — прошептала она.

— Паркер во время нападения сказал Никки кое-что, и это заставляет нас думать, что они имеют отношение к аварии Эммы.

Она прикрыла рукой рот.

— Боже мой…

— К счастью, Паркера больше нет, и я… не думаю, что Сабрина будет представлять проблему.

— Вы пошли с этим в полицию? — спросила она и тут же закатила глаза. — Точно. Де Винсенты не обращаются в полицию.

— Обычно нет. Кроме того, никто из нас не хотел, чтобы Никки была вовлечена в это больше, чем следует. Паркер мертв, а Сабрина…

— Где-то прячется? — Она подняла свой бокал с вином. — Она не должна прятаться где-то в ожидании того, чтобы стать чьим-то ночным кошмаром.

— Согласен, но я узнал, что Сабрина мертва. Новость еще не распространилась широко, но, уверен, скоро об этом узнают все.

— Что? — Она распахнула глаза.

Дев рассказал ей несколько отредактированную версию того, что сказали ему.

— Я не знаю, что с ней случилось, — сказал он, хотя это была правда лишь отчасти, и он почувствовал укол вины. Нечто, чего он никогда не чувствовал раньше.

— Не знаю, что и сказать. Я сочувствую их с Паркером семье, но я не могу… не могу найти в себе сочувствия к ней или к ее брату. Кажется, оба были ужасными людьми. — Она сделала глоток. — А Гейб знает это? Почему ты был с ней на самом деле?

— Как я и сказал. Я…

— То, что ты сказал, чушь собачья, Девлин. Может, компания ее семьи и была одной из причин, но ты пытался спасти брата от ужасного будущего… пожертвовав собственным. Это довольно… впечатляюще.

Чувствуя, как горит лицо, он отвел взгляд.

— Я не белый рыцарь, Рози. Или какой-нибудь бескорыстный человек.

— Я знаю. — Она изучала его мгновение. — Но все же в этом есть нечто, чего я не понимаю. Если Сабрина была одержима Гейбом, то почему она захотела быть с тобой? Я не хочу обидеть, но…

— Я не обиделся. — Деву пришлось хорошенько подумать над тем, как ответить на этот вопрос, он и сам был не вполне уверен в ответе. — Я думаю… Я думаю, Сабрина считала, что, выйдя за меня, она будет ближе к Гейбу. Что эта близость сработает в конечном счете в ее пользу. Звучит совершенно нелепо.

— Так и есть. — Рози кивнула.

— Но она, очевидно, не могла реально взглянуть на вещи. Сабрина была избалована родителями. Как и Паркер. Полагаю, она считала, что в конце концов все будет, как она хочет. — Он пожал плечами. — Другие причины? Честно, не знаю.

Рози долго и пристально смотрела на него, а потом прошептала:

— Вы все… все вы, богачи, просто странные. Совершенно странные.

Это случилось.

Просто легкий изгиб его губ, но он быстро стал усмешкой, превратившейся в улыбку. Дев рассмеялся. Запрокинул голову и рассмеялся громко, и ему было плевать, кто его видит и слышит.

Она улыбалась ему, когда он вновь посмотрел на нее.

— У тебя хороший смех, — сказала она. — Ты должен смеяться чаще.

— Да, должен, — ответил он, осознавая, что на них опять смотрят. — Так как, то, что я сказал, не беспокоит тебя?

Рози ответила не сразу:

— Мне кажется, это сложный вопрос.

— Да.

Локон снова упал ей на щеки.

— Я стараюсь не судить людей, особенно когда речь идет о плохих вещах, случающихся с плохими людьми. Может быть, так я сама становлюсь плохим человеком, но я не могу слишком уж переживать о насильнике, встретившем печальный конец.

В нем вспыхнуло удивление.

— Правда?

Она пожала плечами.

— По этому поводу я придерживаюсь того странного мнения, с которым не согласна куча людей. То есть я думаю, есть люди, которые лишаются права жить, как только отняли чужую жизнь или сделали что-то отвратительное, что выходит за рамки человеческой порядочности. Но в то же время я невольно спрашиваю себя, имеет ли кто-нибудь право принять решение отнять чужую жизнь? Я все думаю и думаю об этом. Я думаю… я думаю, иногда можно понять, когда кто-то, кто им не безразличен, ужасно пострадал, и тогда человек срывается… они ломаются. Психоз — реальная вещь, и хорошие люди испытывают его под крайним давлением. И люди — странные.

Это казалось преуменьшением.

— Некоторые популярные книги и фильмы, и телешоу ставят во главу угла самосуд, будь то обычные люди или супергерои. Людям такое нравится, когда плохих парней убивают, по закону или нет. И да, все это выдумка, но в них людям нравится говорить о своих желаниях и фантазиях. Если описан родитель, преследующий растлителя, его поддерживают. Ну вот взгляни на Ветхий завет. Око за око и вся ерунда. Это не значит, что отправляться убивать людей нормально, но я не знаю… как я сказала, иногда можно понять, почему некоторые люди делают это. Люди странные и сложные существа. — Рози бросила на него взгляд. — В этом сером веществе много чего происходит. Некоторые просто не хотят признавать этого.

Дев не был уверен, что ответить на это.

— Как бы там ни было, десерт тут выглядит потрясающе, но я уже объелась. — Ее губы разошлись в улыбке. — Странная смена темы, да?

Он коротко хохотнул.

— Тем не менее она сработала. Кстати, шоколад — моя слабость.

Она вскинула бровь.

— Правда?

Его губы изогнулись.

— Да. Я пытаюсь правильно питаться, но положи передо мной плитку шоколада, я съем ее всю.

Рози улыбнулась.

— Я все еще не могу представить себе, как ты ешь пралине или держишь в шкафу спрятанную стопку шоколадок.

— Ты удивишься.

Ее взгляд снова вернулся к нему и задержался.

— Итак, десерт?

Дев знал, какого рода десерт она хочет, и это было не то, что предлагало меню.

— Я не хочу десерта, — сказал он.

Рози не отвела взгляда.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной домой.

Последовала секундная заминка.

— Да.

Рози никогда не видела поместье де Винсентов ночью. Ну и конечно, она видела только ту часть, где жил Гейб, и ту, куда провел ее Ричард, когда она принесла Девлину то, что нашла в шкафу.

Она спросила о находках, пока он вез их к дому, выяснил ли он что-нибудь. Он сказал, что смог зарядить и открыть Айпад, но не стал развивать эту тему. Рози чувствовала, что он молчит об этом не потому что не верит ей, просто это было не то, о чем он хотел говорить сейчас, и она не могла винить его за это. Их разговор уже обернулся довольно мрачно во время ужина, и теперь она не хотела, чтобы этот мрак просочился в их ночь.

И хотя между Девлином и Сабриной не было никакой любви, Рози подозревала, что он все еще не может переварить новость о ее смерти.

Когда она вышла из гаража и ждала, пока Девлин присоединится к ней, она не могла не обратить внимания на то, как тут было тихо.

— Это немного безумно.

— Что безумно? — Девлин присоединился к ней.

Она осмотрела освещенный двор. Когда они подъезжали к гаражу, зажегся прожектор, и теперь все вокруг было залито ярким светом. Между окнами каждого этажа были установлены уличные фонари, отбрасывавшие мягкое, приглушенное свечение, дававшее достаточно света, чтобы можно было найти дорогу. Даже сейчас она могла различить вьющийся по стене дома плющ.

— Просто тут так тихо.

— Даже цирк покажется тихим по сравнению с тем, что ты, должно быть, слышишь каждую ночь в своей квартире.

Рози рассмеялась, бросив на него взгляд. Девлин стоял спиной к теням, и казалось, что он может просочиться в них, растворившись.

— Точно, но послушай. Я не слышу даже насекомых или животных.

Девлин помолчал минуту.

— Ха. Ты права. Я никогда не замечал этого раньше.

— Правда? — Рози казалось, это невозможно не заметить. — Как ты мог этого не замечать?

— Я вырос тут, — напомнил он ей. — Для меня это нормально.

Это был веский довод, но Рози все никак не могла избавиться от плясавших по коже мурашек. Для животных и насекомых было характерно избегать мест с дурной аурой.

Не сказав ни слова, Девлин взял ее за руку и повел к задней лестнице. Его ладонь была прохладной, а пожатие сильным. Она поняла, что улыбается, словно ей снова шестнадцать, лишь потому, что он держит ее за руку.

— Ужин был милым, — сказала она, поднимаясь по широким ступеням.

— Просто милым?

— Ладно. Он был больше чем просто милым.

Он сжал ее руку, и она почувствовала то ощущение в груди.

— Я жду.

Она оглянулась на него, когда они достигли пролета третьего этажа.

— Чего?

— Чтобы ты признала, что была неправа.

— В чем конкретно я ошибалась?

Его голос звучал почти дразняще, когда он сказал:

— Ты думала, что я пожалею об ужине, поскольку он станет абсолютным провалом.

Она опустила голову, улыбаясь.

— Я не считала, что он станет абсолютным провалом.

Дойдя до третьего этажа, он отпустил ее руку и прижал палец к какой-то штуковине над замком. Раздался щелчок, и дверь открылась. Суперхайтек, вот и он.

— Я все еще жду, — сказал он, открыл дверь, прошел внутрь и включил свет.

— Хорошо. Ты был прав. — Рози рассмеялась, последовав за ним. — Теперь ты счастлив?

— Да. — Он бросил ключи от машины на темный деревянный столик у входа. — Хочешь чего-нибудь выпить?

— Я в порядке, — сказала она, оглядываясь и кладя свою украшенную бисером сумочку на столик рядом с его ключами. Его жилая комната была тех же размеров, что и у Гейба, и следовала тому же минималистическому дизайну. Тут был диван и большой телевизор, закрепленный на стене. За исключением столика у входа и прикроватного столика, больше тут ничего не было. Ни картин. Ни дополнительной мебели, чтобы сесть.

— У тебя не бывает много гостей, да?

— Нет. — Небольшая улыбка появилась, когда он прошел в зону кухни, обставленную обычной кухонной утварью. Там был полностью укомплектованный бар, и он выбрал бутылку, оказавшуюся бутылкой с бурбоном.

— Не возражаешь, если я выпью?

— Нет, конечно.

Он снова повернулся к бару.

— Это так очевидно, что у меня не бывает много гостей?

— Ну, у тебя только один диван и один барный стул, так что… да, очевидно. — Она рассмеялась.

— Я не так уж хочу приглашать каждого встречного в свое личное пространство. — Он налил себе выпить и поставил бутылку назад. — Хотя я хочу, чтобы ты была тут.

Ее дыхание перехватило, когда он повернулся к ней.

— Почему?

— Ты мне нравишься, Рози. — Он обошел бар. — А мне немногие нравятся.

Она фыркнула, заправив локон обратно за ухо.

— Никогда бы не подумала.

Он хохотнул.

— Хочешь увидеть остальное? — Рози кивнула.

Потягивая бурбон из бокала, он повернул налево и пошел дальше по узкому коридору. Стены тут тоже были голыми.

— Знаешь, что понравилось мне в тебе прежде всего?

— Моя яркая индивидуальность?

— Как ни странно, нет, — ответил он, пока она улыбалась ему в спину. — Это были пионы.

— Ах.

Он открыл дверь в конце коридора.

— Это был добрый поступок с твоей стороны. Ты добрая.

— Так ты все же веришь теперь, что я не знала, кто ты?

— Я должен был поверить тебе тогда, — сказал он, шагнув в сторону.

— Это, очевидно, спальня.

Это она и была, и Рози поняла это лишь по огромной кровати в центре комнаты. Но точно так же, как и в жилой зоне, в прикроватных столиках и узком бюро не было ничего личного. Ни фотографий, ни картин. Тут не было даже книги на прикроватном столике или одежды на кровати.

— Ты точно живешь тут? — спросила она, поворачиваясь к нему.

— Что?

— Ты живешь тут? — повторила она, обводя комнату широким жестом. — Я хочу сказать, это красивая комната, но она пуста. Тут ничего… нет ничего личного.

Девлин пристально смотрел на нее мгновение, а затем сказал:

— Это — следующее, что мне в тебе понравилось.

Она вскинула брови.

— Ты говоришь, что думаешь. — Он подошел к кровати и сел. — Ты не боишься сказать мне все что угодно. Даже если знаешь, что мне это не понравится или это неприятно слушать, ты все равно говоришь, что думаешь.

— Большинству такое не нравится.

— Большинство идиоты.

Она невольно рассмеялась.

— Вау.

— Это правда. — Он пожал плечами и сделал глоток. — Ты мне противостоишь. Ты смотришь мне в лицо. Ты говоришь мне то, что я не хочу слышать, но, возможно, должен. То есть… уникальна для меня.

Она бросила взгляд на зашторенные французские двери, что вели на балкон, а затем ее взгляд вернулся к нему.

— Я начинаю чувствовать себя особенной.

Он поднял на нее взгляд.

— Ты особенная.

Чувствуя, как вспыхнули щеки, она шагнула чуть ближе к нему.

— Спасибо.

Девлин не отвел взгляда, сделав еще глоток.

— Вероятно, самое особенное в тебе то, что ты стоишь тут после того, как я вел себя. Я дал тебе мало оснований быть тут сейчас со мной.

— Это неправда. — Прерывисто вздохнув, она подошла к нему и остановилась. — Да, ты часто мне не нравился. Совсем не нравился.

Он молча смотрел на нее снизу вверх.

— Но я… Я всегда чувствовала, что ты — нечто большее, чем надменный засранец.

Улыбка тронула его губы.

— Вот. Эта легкая улыбка. — Она забрала бокал у него из руки и поставила его на прикроватный столик. — Впервые, когда ты улыбнулся при мне, впервые, когда засмеялся, я поняла, что ты делаешь это нечасто.

— Ты очень наблюдательна.

— Да. — Она положила руки на его плечи, а затем села ему на колени, обхватив ногами. Когда его руки опустились на ее бедра, он издал гортанное рычание. — Мы не ладили, но, когда ладили, в те моменты я… ты мне нравился. Очень.

— Да?

— Да. — Она подняла руки к его лицу и провела кончиками пальцев вдоль подбородка. — Ты по-прежнему очень сильно мне нравишься, и я знаю… я знаю, что это никогда не будет просто, но я хочу…

Его руки крепче сжали ее бедра.

— Чего ты хочешь?

— Ты много что из себя представляешь. — Она обхватила ладонью его затылок. — И я хочу тебя. Тебя всего.

— Я есть у тебя. — Он пробежался подушечкой большого пальца по ее мягкой щеке, повторяя линию скулы. Его прикосновение было легким как перышко, но она беспокойно заерзала у него на коленях. Желание показывало кожу. Он провел пальцами вниз по горлу, через плечо. Она чуть выдохнула.

Медленно он провел рукой по вырезу ее платья, ладонь прижалась к выпуклости груди.

— Я весь у тебя.

Рози положила руку ему на бок, поведя ладонью к спине, разминая связки напряженных мышц. Он поймал ее запястья и опустил себе на грудь. Прежде чем она успела вполне осознать это, он уронил руки на ее бедра и притянул к себе. Все мягкие изгибы прижались к жестким линиям. Его эрегированный член, поднявшийся от его бедер, прижался к ее сердцевине, и, когда он двинул ее навстречу себе, медленно и волнообразно, она задохнулась и напряглась.

— Я хочу тебя. — Он снова двинул бедрами. Его следующие слова превратились в низкий, хриплый рык: — Я хочу всю тебя сегодня. — Ее бедра двинулись вниз, и он опустил голову, пробежав губами по ее щеке, которую ласкал за мгновение до этого.

— Тогда возьми меня.

Его свободная рука скользнула вверх по ее бедру, вверх по животу. Остановилась чуть ниже ее груди, проведя большим пальцем по выпуклости. У нее перехватило дыхание, когда его поцелуи коснулись уголка ее рта. Она чуть повернула голову, их губы соприкоснулись.

— А если я захочу сохранить тебя себе?

Ее пальцы обхватили его рубашку, пока она раскачивалась на нем.

— Я должна буду подумать над этим.

— Или мне нужно просто сильнее стараться убедить тебя? — Он опустил голову ей на плечо. Опустив руки ей на бедра, он уткнулся лицом ей в шею. Позволил руке подняться выше, почти до вершины груди, а затем его ладонь сомкнулась вокруг ее груди, и жар его кожи опалил ее через тонкий материал платья и бюстгальтера.

Ее спина выгнулась, вжав грудь в его ладонь. Он ответил, сдвинув ткань в сторону и обнажив ее бюстгальтер. Провел большим пальцем по тугой бусинке. Его взгляд не отрывался от ее глаз, пока он через ткань дразнил ее сосок. Она провела свободной рукой вниз по его груди, и мышцы ее живота напряглись.

— Я должен видеть тебя, прикасаться к тебе… пробовать тебя на вкус.

Его слова вызвали в ней темную дрожь.

— Да.

Двинув руку ниже, он скользнул под ткань платья и поднял материал выше. Она подняла руки, и через несколько секунд платье уже лежало на полу. Он резко вздохнул, когда нашел застежку бюстгальтера на спине и расстегнул его. Тот присоединился к платью.

— Ты такая красивая. — Он опустил голову, щелкнув языком по одному дерзкому соску.

Она застонала, обеими руками вцепившись в него. А потом она потянула его рубашку вверх. Он усмехнулся, отстранившись от ее ноющей груди и помогая ей снять рубашку. Ее взгляд пожирал каждый дюйм его обнаженной кожи. Он казался точеным, а кожа была словно атласная ткань, натянутая на твердые как камень мускулы. Ее руки легли ему на живот, и его мышцы напряглись. Рози подняла взгляд, проводя пальцами по каждому твердому кубику.

— Ты идеален.

— Я далеко не идеален. — Он сдвинул руку к другой ее груди. Его язык закружился вокруг соска. — Это нечто, что тебе нужно знать.

Она запрокинула голову, дыхание вырывалось короткими вздохами.

— Идеал — не постоянное состояние.

Он всосал розовый кончик, зажав другой сосок большим и указательным пальцем.

— Боже, — простонала она, перекатываясь по нему бедрами. — Видишь, это идеально.

Желание кружилось внутри, оставляя ощущение потери контроля и ошеломления. Почему она чувствовала себя так? Было ли это больше, чем желание? Но потом его губы коснулись ее груди, а язык прошелся по соску, и она откинула мысли подальше. Остались лишь необузданные, восхитительные ощущения, пронзавшие ее до самых глубин, согревающие и заставляющие истекать влагой. Она знала лишь, что хочет каждую его часть: все его гладкие, точеные плоскости и грубые, потертые края.

Ее руки скользнули по твердому, словно камень, прессу, тут же втянувшемуся и рельефно обозначившему кубики. Мужское совершенство. Ее бедра покачивались, прижатые сердцевиной ко всей его длине и толщине. Боже, он был огромен.

Внезапно, он поднял ее и перевернул, положив на центр кровати. Ее сердце заколотилось, когда она привстала на локтях и наблюдала, как он сбрасывает брюки и обтягивающие боксеры. Через несколько мгновений он был обнажен, и она… она все еще была на каблуках. Она начала садиться, но он поймал ее за лодыжку.

— Оставь их, — велел он затуманенным, низким голосом. Внутри у нее все перевернулось.

Девлин потянулся к прикроватному столику. Открылся ящик, и на кровать упал презерватив. Он взобрался на нее, а потом лег рядом.

Потянувшись к нему, она задохнулась, когда он поймал ее руки и пригвоздил их к постели. Он снова переместился на нее и лишь тогда отпустил запястья, проведя ладонями вниз по ее рукам, по грудям и еще ниже. Напряжение между ног быстро нарастало, затрудняя дыхание, заставляя задыхаться. Она никогда раньше не кончала так, но о — о, боже правый — глубоко внутри все свернулось в тугой узел. Ее движения стали почти неистовыми. Его одобрительный рык опалил ее кожу, разжигая огонь, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.

Она снова потянулась к нему, но на этот раз пробежалась пальцами по гладкой линии его подбородка. Их взгляды встретились, и горло перехватило от неожиданных эмоций.

Он склонил голову, когда его ладонь скользнула вниз по ее животу, остановившись под пупком.

— Ты заставляешь меня желать… так много, Рози. Ты даже не представляешь себе.

Она подняла голову, скользнув губами по его губам.

— Покажи мне.

Его большое, сильное тело содрогнулась, и горячие, сладкие огненные стрелы разлетелись в ее крови. Ее ресницы опустились, а дыхание перехватило, когда его рука скользнула еще ниже, нежно взяв ее в ладонь.

— Есть лишь одна проблема. — Он поцеловал ее, затем отстранился. Его язык скользнул по ее губам, затем внутрь, повторяя медленные, томные движения пальцев. Она почувствовала дрожь в животе. Мышцы затрепетали.

— Какая проблема? — выдохнула она.

— Когда я хочу чего-то, я это не отпускаю. — Он изводил ее до тех пор, пока она не начала тыкаться бедрами в его ладонь, но всякий раз, как она хотела получить больше, взять контроль, он покусывал ее губы и шею. — Никогда.

Одно это слово породило в ней столько эмоций, что она потерялась на мгновение. Тихий, пронзительный всхлип сорвался с ее губ, когда из ниоткуда пришла разрядка. Девлин притянул ее к себе, прижав крепко, когда ее тело содрогнулось. Пот покрывал его кожу, мускулы оставались напряжены до предела от того, что он сдерживал себя. А потом он развернул и положил ее набок. Своим бедром развел ей ноги. Она выгнула спину, прижимаясь задом к его вставшему члену.

— А что, если у меня нет проблем с твоей проблемой?

— Не давай обещаний, которые не сдержишь. — Его теплое дыхание танцевало на ее щеке. Он обхватил ее грудь, проведя большим пальцем по твердому соску.

Она задышала чаще.

— Я не даю обещаний, которые не планирую исполнять.

Девлин медленно скользнул в нее, дюйм за дюймом. У нее давно никого не было, так что понадобилось время, чтобы он растянул ее, но, когда он сделал это, она почувствовала себя невероятно наполненной. Он двигался так глубоко, что ей казалось, будто она распадается на части в фейерверке искр. Непрекращающееся движение заставляло тело пылать. Медленных, ровных ударов вскоре стало недостаточно. Больше, она хотела большего. Она шевельнула бедрами, и его низкое рычание заставило ее пульс взлететь до небес.

— Сильнее, — прошептала она. — Пожалуйста.

То, что он шептал ей на ухо, когда поставил ее на колени и начал входить сзади, все сильнее и быстрее с каждым ударом, вероятно, звучало развратно, но это очень возбуждало ее. Каждый толчок усиливал удовольствие и заставлял вскрикивать громче. И когда она начала судорожно сжиматься вокруг его члена, он схватил ее за подбородок, заставив запрокинуть голову назад и в сторону, накрыв ее губы своими, пока кончал в нее.

— Боже, это было… — Он уронил лоб ей на плечо и вновь содрогнулся. — Это было, мать его, потрясающе.

— Эй, — пробормотала она, обхватывая рукой его руку. — Мы снова в чем-то сошлись.

Девлин тихо рассмеялся ей в плечо, а затем поднял голову, поцеловав ее в щеку.

— Я сейчас вернусь.

Она надула губы, когда он отстранился от нее и встал с постели. Не желая упустить возможность увидеть его во всей его великолепной наготе, она перевернулась на спину. Первым делом она увидела невероятно упругую задницу, которая так и просила откусить от нее кусочек, но затем она подняла взгляд.

— Боже, — задохнулась она, вскакивая прямо.

Девлин замер, оглянувшись на нее через плечо. На его затуманенном лице отразилось понимание. Он резко обернулся, но было уже слишком поздно. Она уже видела.

— Твоя спина, — сказала она, придвигаясь к краю кровати. Его спина была сплошь покрыта шрамами, старыми, побледневшими шрамами, пересекавшимися друг с другом, рисующими тревожную карту единственно возможного.

— Боже мой, Девлин, что с тобой случилось?

Девлин не мог пошевелиться. Не мог вздохнуть, глядя на Рози. Он забыл. Боже правый, он так потерялся в Рози, что хоть и помнил не позволять ей касаться спины, но забыл обо всем, когда пошел прочь.

Он тут же развернулся, направившись к двери. Он понятия не имел, куда пойдет с голой задницей, но он должен был выйти отсюда. Он должен был уйти от ужаса, зарождающегося в ее взгляде.

— Нет. Нет. — Она спрыгнула с постели, полностью нагая, и метнулась, заступив ему дорогу. Удивленный, он не знал, что делать, когда она опустила руки ему на грудь. — Я только что сказала тебе, что хочу тебя всего, и, что бы это ни было, это часть тебя. Ты не должен убегать от меня сейчас.

Еще одна волна шока прокатилась сквозь него. Он открыл рот, но не знал, что сказать. Это было то, чего никто не видел. Это было то, о чем он не говорил.

Ее взгляд искал его взгляда, когда она чуть прижалась к его груди.

— Что случилось с тобой?

Дев не мог найти нужных слов, пока разум его мчался сквозь годы. Он отступил от Рози и продолжал, словно оцепенев, отступать от нее. Сел на кровать, взгляд скользнул к лежащему на деревянном полу платью. Он так, мать его, сглупил. Как он мог забыть о спине? Никто не видел ее. Никто не прикасался. Никто. А теперь эта красивая, сильная, уверенная в себе женщина только что увидела, как слаб он был когда-то.

— Пожалуйста, — попросила Рози, наклонившись и подобрав его брошенную на пол рубашку. Скользнув в нее, она запахнула полы. — Пожалуйста, поговори со мной.

Может быть, дело было в том, как она просила, а может, в том, что просила она. Как бы там ни было, он нашел голос — свой голос — и высказал вслух то, чего никогда раньше не облекал в слова.

— Лоуренс, — пробормотал он хрипло.

— Твой отец? — Она села рядом с ним. — Твой отец сделал с тобой это?

Он все смотрел на платье на полу, но не видел его. Он видел тот первый раз, когда Лоуренс ударил его. Это мог быть и не первый раз. Просто это было первое воспоминание. Это случилось перед тем несчастьем. Дев бежал на улицу. Лоуренс разозлился и ударил его наотмашь.

— Он не… Лоуренс не мой отец, Рози.

— Что? — прошептала она.

Словно какая-то печать внутри разломилась надвое, и все — все, — что он сдерживал, всплыло на поверхность.

— Он биологический отец Люциану и Мадлен, но не нам с Гейбом. Очевидно, это не широко известный факт. Дьявол, даже мы не знали до прошлого года, но этот человек… не был моим отцом.

— Ты знаешь, кто твой отец? — спросила она спустя короткий удар сердца.

Дев наконец поднял взгляд и посмотрел на Рози. Еще одна правда, о которой он никогда не говорил раньше, вертелась на кончике языка.

— Я думаю, я знаю, кто это, но я даже не знаю, думал ли об этом Гейб. Это не то, что мы обсуждаем, но я думаю… я думаю, наш отец — Стефан.

Глаза Рози распахнулись.

— Закручено, не правда ли? — Он коротко, невесело хохотнул. — Это единственное, что кажется мне логичным. Мы с Гейбом больше похожи на Лоуренса и Стефана. Я — практически их копия в молодости. Люциан и Мадлен очевидно пошли в мать, и я знаю, что моя теория не очень научна, но, если я прав, это Стефан.

Она медленно покачала головой.

— Этому есть какие-то веские доказательства?

— Нет. Можно выяснить, но… если где-то есть запись, кто был чьим ребенком, она повлияет на множество вещей. Люциану придется наследовать компанию, а он этого не хочет. Я предлагал ему, но он не хочет такой жизни.

— Это было… щедрое предложение с твоей стороны.

Дев поджал губы. Было ли это предложение действительно щедрым?

Он так не думал. Только не в те дни, когда он хотел просто отбросить все это дерьмо в сторону.

— Теперь все становится понятно. Почему я никогда не слышала, чтобы ты называл его «отцом» или «папой»? — спросила она, и тут же добавила: — Что сделал с тобой Лоуренс?

— Чего он со мной не делал? — Еще один короткий, резкий смешок. — Он всегда знал, что мы не его дети, и, я думаю, он ненавидел нас за это, но почему-то Люциана и Мадлен за то, что они были его детьми, он ненавидел еще больше. Этот человек был социопатом. — Откинув голову, он закрыл глаза. — Он легко выходил из себя, и, если я был поблизости, все кончалось плохо. День, в который я почти умер или умер? Он ударил меня, я потерял равновесие и ударился головой об угол его стола. Бессон — отец Никки — нашел меня и сделал искусственное дыхание с массажем сердца.

— Погоди. Ты хочешь сказать, что Лоуренс сделал это и даже не вызвал помощь? Не попытался сам помочь тебе?

— Нет. Очевидно, он вышел из кабинета, а Бессон случайно проходил мимо, когда увидел меня. — Дев провел рукой по волосам. — Он не знал точно, что случилось, а я ничего не сказал, когда он привез меня в госпиталь. Все решили, что я просто упал, как часто падают дети, и ударился головой.

— Но… на этом ничего не прекратилось, да? Не могло прекратиться.

— Знаешь, как ни странно, прекратилось… пока не родились Люциан и Мадлен, и тогда это… да. — Он опустил руку. — Я стал старше, и я знал, каков он, так что я держался поближе к нему, потому что я был… я был старшим. Эти шрамы остались после той ночи, когда у меня были проблемы в школе из-за того, что Гейб и Люциан пытались сбежать. Лоуренс был в ярости. Я был старшим, тем, кто подавал пример, и все это дерьмо — он орал это, когда узнал все. Кто бы мог подумать, что ремень может оставить столько шрамов?

— Боже, Девлин, мне так жаль…

— Не надо. Мне не нужны твои сочувствие или жалость.

— Я все равно сочувствую тебе.

— Это была моя обязанность, защищать их.

— Это не была твоя обязанность, Девлин. Ни у одного ребенка не должно быть такой обязанности.

Его взгляд метнулся к ней. Он тоже понимал это теперь, но было все еще сложно сбросить с себя эту роль.

— Если бы не я, он сделал бы с ними что похуже. Я знаю это.

Ее взгляд скользнул по его лицу.

— Как, во имя всего святого, родители Никки не видели этого? Не знали, что происходит?

— Лоуренс был очень хорош в том, чтобы прятать то, что делает, Рози. Они не виноваты. Я никогда никому не рассказывал. Я был слишком слаб и слишком напуган, чтобы сказать хоть что-то. Я мог бы остановить это. Я мог бы…

— Боже правый, Девлин, ты не был слаб. Ты был ребенком. — Она поймала его за подбородок, заставив посмотреть на себя, когда он начал отворачиваться. — Не вешай это на себя. Это все — на гребаном монстре, смерти которого я рада.

Его губы чуть изогнулись.

— Ты немного кровожадна.

— Ты понятия не имеешь, насколько. Она провела большим пальцем по его подбородку. — Меня мало что выбешивает в этой жизни. Мучители. Педофилы. Те, кто паразитируют на других. — Она помолчала, наморщив нос. — И безответственные хозяева животных. Примерно так выглядит моя шкала ярости.

Дев обхватил рукой ее талию.

— Никто не видел этих шрамов.

— Даже твои братья?

Он покачал головой.

— Никогда не появлялся рядом с ними без рубашки.

Она поднесла руку к его губам. Он поцеловал ее ладонь.

— Когда я был с Сабриной или кем-нибудь еще, я никогда не раздевался полностью. Я всегда был осторожен.

— Я рада, что ты не был осторожен на этот раз, — прошептала она. — Ты не можешь прятать их вечно, Девлин. Оно будет глодать тебя изнутри.

Ему казалось, что они уже сожрали его изнутри?

Закрыв глаза, он поцеловал кончики ее пальцев.

— То, что делал со мной Лоуренс, было еще не худшим, Рози. Он был вовлечен в ужасные дела. Я уже говорил тебе это, но ты и представить себе не можешь.

— Тогда расскажи мне.

Дев открыл глаза, опустив ее руку на свое бедро.

— Мои братья ничего не знают об этом, и я хочу, чтобы так оно и оставалось. Я не хочу, чтобы они знали, в чем он был замешан, потому что все это уже улажено. Я позаботился об этом.

— Я ничего не скажу и не предам твое доверие.

Он поверил ей. Впервые поверил ей сразу же.

— Лоуренс, один из самых богатых людей в мире, был замешан в торговле людьми.

— Боже. — Рози подняла руку к губам, а глаза ее наполнились ужасом. — О, боже.

— Перед его смертью я начал подозревать, что он был замешан в чем-то. Он предпринимал странные поездки, и были депозиты, которые казались мне странными. Финансовому специалисту понадобилось несколько месяцев, чтобы просеять все это дерьмо. Я думаю, именно это обнаружила Андреа Джоан.

— Так значит, Стефан тоже замешан?

— Либо замешан, либо он знал об этом. Андреа доверилась не тому человеку. Это то, что было на ее Айпаде. Доказательства, — сказал он.

— Она пошла к Лоуренсу, да? Так утверждает Росс. Если так, то она пошла прямо в пасть гадюки.

— Это ужасно. — Ее глаза блестели. — Боже, я даже не знаю, что сказать. Я…

— А что ты можешь сказать? Это… это дерьмо. Хуже всего, что в это было вовлечено столько людей, либо активно, либо просто покрывая происходящее. — Дев подумал о прежнем шефе полиции, встретившем… безвременную кончину. — Свидетельства, которые собрала Андреа, касались очень многих, и эти свидетельства были переданы нужным людям. Это не разорвет круг, но…

— Но это остановит множество плохих людей, и это важно, — настаивала она. — Это огромное дело, Девлин, и ты стал его инициатором. Ты и Андреа, и все, кто пытается поступать правильно.

Но Дев не всегда пытался поступать правильно. Возможно, то, что он делал, выглядело необходимым, но правильным? Это было спорно.

— Ты не знаешь всего, Рози.

— Так расскажи мне все. Слушай, если мы можем говорить об этом, когда ты — полностью голый, а я — сижу в твоей рубашке, значит, мы можем говорить обо всем.

Это заставило его улыбнуться.

— Веский аргумент.

— У меня все аргументы веские. — Склонившись, она поцеловала его, и поцелуй был слишком быстрым. — Девлин, я справлюсь со всем, что бы ты ни сказал.

Справится ли? Она не была уверена.

— Я не заслуживаю тебя.

— Что? — Она попыталась убрать свою руку, но он держал ее. — Не говори так.

Дев покончил с ложью — со всей ложью, — и он знал, что если поделится этим, то, скорее всего, с этой правдой он потеряет Рози раньше, чем она действительно станет его. Он глубоко вздохнул, зная, что должен сказать ей, если хочет какой-то надежды на будущее.

Он поднял взгляд на нее.

— Тогда на кладбище, это был не я.

Замешательство отразилось на лице Рози, когда она пристально посмотрела в ответ.

— Что?

— Это был не я. Это был мой брат-близнец.

На несколько мгновений сознание Рози парализовало.

Так это выглядело со стороны.

Он позвал ее по имени, и, когда она не ответила, его лицо наполнилось беспокойством.

— Скажи что-нибудь. Я тревожусь.

Она моргнула.

— У тебя есть брат-близнец?

Он кивнул.

— Да.

Рози открыла рот, затем закрыла его. Прошло несколько мгновений.

— Я не понимаю.

Для нее это не имело никакого смысла. Из всего, чем он только что с ней поделился, это было единственным, чего она никак не могла осознать. То, что она только что узнала о его отце, шокировало ее. Когда Девлин сказал ей, что есть что-то еще, она сильно встревожилась, поскольку думала… Боже, она думала, что это действительно мог быть он.

Что Девлин убил Лоуренса.

И она сидела, все еще напуганная не родившимся подозрением, а тем, что оно вовсе не пугало ее. Разве не должна была она смотреть на того, кто убил другого человека, и не чувствовать ничего, кроме ужаса? Она сочувствовала Девлину в том, что он пережил и с чем справлялся, чтобы защитить братьев. И когда он сказал ей, в чем был замешан Лоуренс, огромная ее часть поняла бы, почему он сделал то, что сделал.

И как это ее характеризовало?

Ее воспитание и образование предполагали, что у нее может быть нестандартный взгляд на вещи. Но как она могла бояться или ненавидеть человека, который остановил нечто настолько необъяснимо злое? Как она может мириться с этим? Плохой поступок не может быть хорошим… но иногда такое случается.

Как она и сказала, жизнь часто придерживается полутонов, а для де Винсентов это более чем справедливо.

Но именно это повергло ее в полный ступор. У него есть близнец? И это был не он на кладбище? Чувствуя себя ошарашенной, она подалась назад, и на этот раз Девлин отпустил ее. Чувствуя, что ей необходимо пространство, чтобы подумать, она встала с постели, запахнув полы рубашки.

— Мне понадобится полное объяснение этому, — сказала она, расхаживая, запахнув рубашку. — Потому что я в растерянности. Ты только что сказал, что пионы — одни из любимых твоих вещей…

— Это так. — Он встал, подобрал свои брюки, натянув их и застегнув молнию, но не став застегивать пуговицу. — Ты просто отдала их не мне. Меня тогда еще даже не было в городе. Я вернулся только днем. Я даже не знал, что он был тут, но он пошел на кладбище взглянуть на могилу нашей матери. Он рассказал мне, что столкнулся там с кем-то. Я понял, что это была ты, когда увидел тебя на следующий день.

Она остановилась, когда до нее дошло.

— Вот почему ты не узнал меня сначала.

— Тем утром в твоей квартире я увидел тебя впервые, Рози.

Ужасная мысль пришла ей в голову, и внутри все скрутило.

— А были еще случаи, когда я думала, что имею дело с тобой, но это был не ты?

— Нет. Совершенно нет. Все другие разы это был я. Сто процентов.

Она хотела верить в это.

— И как я вообще узнаю, правда ли это?

— У меня нет причин лгать об этом сейчас, — ответил он, снова садясь. — Я сказал тебе, потому что хочу… я хочу будущего с тобой, Рози, и чтобы оно состоялось, я должен рассказать тебе все.

Боже, она тоже хотела этого. Очень хотела, но ей нужно больше данных. Она должна понять, как Девлин мог прятать нечто подобное.

— Твои братья не знают?

— Нет. Я сам узнал только весной. Мой брат… его зовут Пайтон. Человек, который усыновил его, рассказал ему правду. Выяснилось, что женщина, воспитавшая его, умерла несколько лет назад, а потом его приемный отец заболел. Он рассказал ему перед смертью, что его усыновили и у него есть братья. Пайтон связался со мной, и поначалу я ему не поверил, но он послал мне фото. Мы почти копия, Рози. Думаю, если бы мы стали рядом, ты бы не смогла отличить нас, но…

Ее сердце колотилось в груди.

— Как случилось так, что его усыновили?

— Я даже не знал, что у меня есть брат-близнец. Никто не знал. Моя мать никогда не упоминала о нем. Лоуренс точно уж никогда не говорил, и Бессоны — родители Никки — начали работать в семье вскоре после моего рождения. Я понятия не имею, почему случилось так, что Пайтона усыновили, но я не сомневаюсь, что это устроил Лоуренс. Есть вероятность, что он сделал это потому, что знал, что мы не его дети. Может быть, он был просто ублюдком и психопатом, который сделал это просто потому, что мог. Я не знаю и никогда не узнаю. Как и Пайтон. — Злость сделала его тон резче. — Но Лоуренс отнял это у нас обоих. Мы близнецы, Рози, и я всегда чувствовал… я всегда чувствовал, будто мне не хватает чего-то. Понимаешь? Я рос, думая, что чувствую себя так из-за того, что чуть не умер. Что я как-то неправильно воскрес или что-нибудь в этом роде, но теперь я думаю… я думаю, это было из-за того, что существовал человек, который в некотором роде был частью меня.

Боже правый.

Рози отвернулась, с трудом сглотнув. Она не знала, что значит иметь близнеца, но у нее была сестра, и, если бы после всех этих лет она лишь сейчас узнала бы о Белле, это разбило бы ей сердце. Особенно если бы не существовало никаких реальных причин, чтобы разделять их. Но быть разделенным с близнецом? Она знала, насколько тесные связи рождаются в утробе, и видела множество исследований о разделенных близнецах.

Многие проживали жизнь с чувством, будто их лишили части себя.

— Пайтон объяснил, что, когда его отец умирал, он рассказал ему о нас. Были какие-то отношения между Лоуренсом и семьей, которая усыновила Пайтона. Что — и мы не знали этого — он жил в маленьком городке в Небраске. Вырос там. Даже не слышал о нас, пока ему не рассказал отец. — Девлин прерывисто вздохнул. — Я не рассказывал братьям, потому что Пайтон попросил не делать этого, пока он не… не будет готов. Я должен… должен уважать это желание.

Рози повернулась к нему, когда грудь сдавило, и внутри все скрутило до невозможности. Эта семья была… катастрофой. Нет, поправила она себя. Один человек был катастрофой, и он едва не разрушил всю семью, и этот человек не был Девлином.

Он глубоко вздохнул.

— Он все это время был в городе, проживая в моем доме в Порту. Мои братья даже не знают, что у меня есть дом там. Это просто место, где я могу отгородиться от всего. Я не знал, что Пайтон вернется. Он уехал после того, как ты увидела его на кладбище, но он сказал… — Он замолчал, покачав головой.

— Что? — спросила она. — Что он сказал?

— Он сказал, что у него странное чувство. Будто он должен быть тут.

Она подумала над этим.

— Есть много исследований, утверждающих, что у близнецов есть связь, которая позволяет им понять, когда с одним из них происходит что-то важное. Может быть, это такой случай.

— Может быть, — пробормотал он.

Рози молчала, пытаясь осмыслить все, что он сказал ей.

— Я не знаю, что сказать, и что думать. Но твои братья расстроятся, Девлин.

— Я знаю. — Он погладил ладонями колени. — И я должен буду справиться с этим.

Пристально посмотрев на него, она отвела взгляд.

— В первый раз, когда я встретила тебя, это был даже не ты. Это была ложь.

— Все, что было после, не было ложью. Ты видела худшее во мне. Ты видела лучшее во мне, ты видела во мне то, что никто больше не видел. — Он встал, уронив руки.

— И я знаю, что это прозвучит неуместно, и сейчас неподходящий момент, но я думаю… нет, я знаю, что я чувствую…

— Дев? Ты там? — Кулаки застучали в дверь где-то поблизости, заставив Рози подпрыгнуть и развернуться. — Ты должен выйти. Немедленно.

Девлин выругался, когда его взгляд метнулся в жилую комнату.

— Прости. Это…

— Все нормально. — Рози отступила.

Он помедлил мгновение, а потом ринулся из комнаты, словно лев из клетки. Она повернулась проводить его взглядом. Ее глаза распахнулись.

— Стой.

Остановившись, он развернулся.

— Твоя спина. Ты без рубашки. — Поспешив к нему, она стянула рубашку и вручила ее ему. — Вот.

Его лицо было бледным, но затем взгляд его стал глубже, и все в нем вспыхнуло.

— Боже, — прорычал он, метнувшись вперед. Обхватив ее затылок, он поцеловал ее глубоко и яростно. — Прости.

Она чувствовала легкое головокружение, когда он отступил, продевая руки в рукава.

— Спасибо, — сказал он и повернулся, направившись в коридор.

Рози смотрела на него еще несколько секунд, потом резко развернулась. Быстро нашла свой бюстгальтер и трусики, натянула их, а потом снова скользнула в платье. К счастью, оно несильно помялось. Подхватив туфли, она пошла вон из комнаты, не представляя себе, что собирается делать. Вызвать такси? Остаться и ждать? Ей нужно время, чтобы хорошенько обдумать то, что она только что узнала, но…

— Что значит, Стефан тут? — Голос Дева был полон ярости. — Как он попал в дом?

— Понятия не имею. — Это был Люциан. — Но он в твоем кабинете. Гейб как раз собирался ехать к Никки, когда увидел его.

— Что за черт? — взорвался Девлин, когда Рози вошла в гостиную.

Люциан стоял в дверях, и он не мог бы выглядеть еще более удивленным, даже если бы из-за спины Девлина вдруг появился призрак. Каким-то чудом ему удалось не комментировать ее помятый вид.

Впрочем, у него не было шанса.

Девлин метнулся в двери, и Люциан сразу последовал за ним. Рози постояла мгновение, не уверенная, что делать, но инстинкты взяли свое. Она не могла объяснить это толком. Она уронила туфли на пол и последовала за мужчинами, нагнав их в длинном коридоре.

Никто из них не сказал ни слова, хоть Люциан и оглянулся на нее через плечо. Она подумала, что, если бы они не хотели, чтобы она шла за ними, то сказали бы об этом.

Верхний коридор превратился просто в череду закрытых дверей, и коридор второго этажа выглядел так же, просто дверей было меньше. Впереди она увидела распахнутые двойные двери и услышала голоса, доносящиеся из комнаты.

— Ты должен уйти, — говорил Гейб. — Это неприемлемо.

— Я — член семьи. Мне что, нельзя быть тут?

— Ночью, когда тебя не звали? — выпалил в ответ Гейб. — Черт подери, нет.

У Рози все скрутило внутри, когда Девлин метнулся к кабинету.

— Как ты попал сюда? — требовательно спросил Девлин, входя в свой кабинет. — У тебя нет ключей от этого дома, не говоря уже о моем кабинете.

— Конечно же, у меня есть ключи, — ответил Стефан, и когда она приблизилась к открытой двери, то увидела высокого мужчину, идущего к небольшому дивану. На столе перед диваном стояла бутылка бурбона и два бокала.

В любое другое время она первым делом осмотрела бы кабинет Девлина, но сейчас она была поглощена происходящим.

— Как ты раздобыл ключи, Стефан? — вновь спросил Девлин.

Сенатор налил себе бокал, когда Люциан прошел к столу Девлина и сел, закинув ноги на стол, как будто это был обычный вечер вторника.

Стефан вскинул бровь, когда его взгляд скользнул мимо Девлина, туда, где стояла Рози.

— Мне казалось, ты будешь занят дольше, Девлин. Я в некотором роде разочарован.

Она задохнулась, а Девлин сделал шаг к Стефану.

— Не говори с ней и не смотри на нее. Ты должен сказать мне… какого черта ты делаешь в моем кабинете?

— Я хотел провести время с тобой. — Он потянулся к бокалу, который налил. — Ты был занят. Это понятно. Я слышал, что вы двое отправились сегодня в «Файерстоун». Неожиданно, учитывая то, что ты никогда не…

— Ответь на мой чертов вопрос, — оборвал его Девлин.

Рози стояла на месте, тогда как Гейб прошел мимо, качая головой. Он сказал ей что-то о том, чтобы она вышла, но она оцепенела. Что-то не давало ей покоя, когда она смотрела, как Стефан откинулся на спинку дивана и поднял бокал бурбона левой рукой. Свет, блеснувший на золотых часах, привлек ее внимание.

Она вдруг вспомнила о своем сеансе с Сарой. Что сказал тогда дух?

«Он не должен был умереть».

Ее взгляд замер на руке Стефана, пока он продолжал пререкаться с братьями. Осознание пришло, потрясая до глубины души. В ту ночь не дух Лоуренса пытался докричаться до них через Сару.

— О, боже, — прошептала Рози, поднимая взгляд на лицо этого человека. Полные близнецы. Прямо как Девлин и его брат. — Это не Стефан.

Девлин развернулся к ней.

— Что?

— Это Лоуренс. Посмотри на его часы. — Она едва не задыхалась от ужаса. — Стефан носил часы на другой руке. Так сказал мне Росс. Вот как он отличал их друг от друга. Это Лоуренс.

Дев развернулся к Стефану и уронил взгляд на его запястье. Рози была права. Часы были на другой руке, но одно это не могло означать…

Дев поднял взгляд к лицу Стефана. Все в нем восставало при мысли о том, что человек перед ним — Лоуренс.

Тот вскинул бровь, глядя на Девлина, лениво и высокомерно развалившись на диване.

— Что? — Люциан рассмеялся. — Это определенно Стефан, неуклюжий сенатор.

Гейб поморщился, сев в кресло и скрестив руки на груди.

— Девлин, — прошептала Рози, прикованная к тому месту, где она стояла у окна.

Этого не могло быть. Его сердце переворачивалось в груди, когда он смотрел на этого человека. Это не мог быть Лоуренс, потому что, если это был он, то значит…

Он вдруг подумал о том, что сказала ему Рози о духе, который предположительно говорил с ней. Что этот дух заявлял, будто был убит, но не только это, она сказала, будто дух утверждал, что умереть должен был не он.

Матерь божья, могло ли случиться так, что с ней говорил дух Стефана? И он что, действительно начал верить в медиумов?

— Ты выглядишь так, будто по твоей могиле прошелся призрак, — заметил Стефан, склоняя голову. — Тебе нужно сесть, Девлин?

Его сердце подпрыгнуло, когда его переполнил ужас.

Его мысли остановились на том дне, когда Никки принесла им чай. Что тогда сказал ей Стефан?

«Вижу, некоторые вещи вечны, — сказал Стефан, и дальше: — Ты все еще не можешь не шуметь».

Острые мурашки заплясали у него по затылку. Стефан никогда не обращал внимания на Никки, когда та была ребенком. С другой стороны, Лоуренс не выносил шума, который она производила, хотя девочка едва ли издавала хоть звук. И Лоуренс… он всегда наблюдал за Никки, уделяя слишком много внимания маленькой девочке.

— Я хочу посмотреть на твои часы, — потребовал Девлин. — Немедленно.

Стефан рассмеялся, склонившись вперед и поставив бокал на стол.

— Зачем бы?

Гейб резко повернулся в кресле к Деву.

— Ты не?..

— Дай мне свои часы, — повторил Дев. — Немедленно.

Смех и улыбка пропали с лица мужчины, когда он откинулся назад.

— Ты уже знаешь, что увидишь там.

Шок парализовал Дева.

— А что он увидит там? — требовательно спросил Гейб, разворачиваясь к дивану. Он начал подниматься.

— Инициалы. — Стефан расстегнул часы, поймав их, когда они соскользнули. Он бросил их Люциану, который легко их поймал. — Он хочет знать, какие там инициалы.

Нахмурившись, Люциан перевернул Ролексы, которые держал в руке. Ухмылка пропала с его лица.

— Рози, — тихо сказал Дев. — Ты должна уйти.

— Нет, я думаю, она должна остаться. — Ублюдок на диване вскинул брови.

— Люциан? — Гейб повернулся к брату. — Что там за инициалы?

Люциан медленно снял ноги со стола, уронив их на пол.

— ЛДВ…

Холодок пробежался по спине Дева, когда он повернулся к Рози.

— Прошу. Ты должна…

— Она никуда не пойдет.

— Девлин… — прошептала Рози.

— Что за черт?! — взорвался Гейб, и Дев резко обернулся.

Ярость переполнила его, когда он увидел, что человек, которого он считал Стефаном, держит пистолет.

— Лоуренс де Винсент. — Люциан уронил часы так, будто они обжигали кожу, и поднял взгляд. Лицо его было полно ужаса.

— Глупо, не правда ли? Но это сделанные на заказ ролексы. Я просто не мог расстаться с ними. — Медленная улыбка расцвела на лице, которое стало на сто процентов лицом Лоуренса.

Боже правый, как это случилось? Как никто из них не замечал этого? Как никто не заметил часов, когда их заметил Росс?

Гейб отшатнулся на шаг, натолкнувшись на стол. Он побледнел.

— Иисусе…

— Да, не думаю, что он поможет вам сейчас. — Лоуренс усмехнулся. — Я воспитал вас всех. Нравится вам это или нет, вы трое — мои сыновья, и все это время вы понятия не имели, что это я? Не знаю, то ли мне поражаться своей способности занимать место Стефана, то ли вашей глупости. Хотя, опять же, это не первый раз, когда мы со Стефаном менялись местами. В конце концов, это было любимым нашим времяпрепровождением.

Дев ни на секунду не отводил взгляда от глаз Лоуренса. Он надеялся, что Люциан вспомнит о пистолете, который он хранил в столе. Если ему удастся приковать к себе внимание Лоуренса, Люциан сможет вынуть его.

— Но никто из вас все это время не знал, что это я? Серьезно? Она вычислила это? — Лоуренс громко расхохотался. — Мать ее, креольская девчонка со сладкой задницей и… сколько там? Парой сотен долларов на счету?

Рози вскинула голову.

— Да пошел ты.

Лоуренс усмехнулся.

— Я бы пошел с тобой кое-куда, но, боюсь, у нас нет на это времени.

Ярость обернулась бешенством, и Дев сжал кулаки.

— Я убью тебя.

— Но разве ты уже не сделал это? — мягко ответил Лоуренс. — В той самой комнате, что находится под этой? Одной поздней весенней ночью?

Дев сцепил зубы, когда почувствовал обращенные на него взгляды братьев и Рози.

— Разве ты уже не сделал это, Девлин? — вновь повторил Лоуренс, вставая и все так же не выпуская из рук пистолет. — О, точно. Ты ведь убил вместо этого Стефана.

— Боже, — прошептал Гейб.

— О, да. — Лоуренс хохотнул. — Он убил Стефана, потому что считал, будто убивает меня.

— Это правда? — требовательно спросил Гейб.

— О, да, это правда. — Лоуренс вновь рассмеялся. — Он убил Стефана, считая, что это я, и обставил все как самоубийство. — Девлин просто физически чувствовал пристальный взгляд Рози, но не мог вынести осуждения, которое, он знал, было в ее глазах.

— Я тебя не спрашивал! — рявкнул Гейб на человека, который вырастил их. — Дев, ты сделал это?

— Он не хочет говорить это, но скажу я. Девлин считал, что все продумал. И я отдам тебе должное. — Лоуренс подмигнул Деву. — Ты докопался до того, чем я занимался, но разве это имело значение в конечном итоге?

— Как? — спросил Дев хрипло. — Как случилось так, что это был Стефан? Он был в твоем костюме. Он был…

— Когда ты начал предъявлять мне претензии по поводу… путаницы в моих делах…

— Путаницы в делах, — задохнулась Рози, переключив на себя внимание Лоуренса. — Ты торговал людьми. Это не бизнес, ты, больной ублюдок!

Лоуренс зацокал языком.

— Дорогуша, это самый древний бизнес в мире и самый прибыльный.

— Зачем? — требовательно спросила Рози, удивив Дева и его братьев. Она не выказывала страха, яростно глядя на Лоуренса. — Зачем ты это делал? У тебя были все деньги мира.

— Дело не в деньгах. Все дело во власти, — ответил он снисходительно, как будто не мог поверить, что ему приходится объяснять это. — Когда ты держишь в своих руках чью-то жизнь, ты бог для него.

— Это омерзительно, — ответила она, содрогнувшись.

Лоуренс нерешительно пожал плечами.

— А разве убийство не отвратительно? — спросил он.

Рози не ответила, но Дев подумал, что уже знает ответ на это.

— Но вернемся к самому важному. Девлин предъявил мне претензии, и с этого момента я знал. — Лоуренс обошел стол, не выпуская из руки пистолета. — Я увидел это в твоих глазах, мальчик. Точно так же, как увидел это в твоих глазах в тот день, когда ты вернулся. Тебе тогда было всего пять, но да, я увидел это. Я увидел твою ненависть. Ты хотел убить меня, и ты хотел убить меня в ту ночь, когда выступил против меня.

— Откуда вернулся? — требовательно спросил Гейб.

Лоуренс усмехнулся.

— Вернулся после сурового наказания. Девлин был гораздо младше. Мальчику нужна была твердая рука.

— Ударить меня так, чтобы я упал, разбив голову, — это твердая рука? — огрызнулся Дев. Он услышал, как выругались братья. — Если бы Бессон не нашел меня, я был бы мертв.

— Нет, Девлин, ты бы остался мертв.

— Почему мы не знали об этом?! — возмутился Гейб. — Как, черт подери, мы?..

— Потому что Девлин, кроме прочего, еще и лжец. Почему бы тебе не сказать правду сейчас? — предложил Лоуренс. — Расскажи им, что ты сделал.

Дев вскинул подбородок.

— Я сделал, что было необходимо. То, что ты творил, нужно было прекратить. Я знал, что полиция ничего не сможет сделать с этим. Ты уйдешь безнаказанным, как ушел безнаказанным и со всем остальным.

— И я бы не остановился, если бы ты не убил меня? Ты прав. Я бы не остановился. Но ты не убил меня. Я поменялся местами со Стефаном. Он был мне должен. Сказал, что у меня назначена встреча тем вечером. Мы часто это делали, кстати. И тебе не удалось убить меня, но удалось убить своего настоящего отца.

Выдох Рози затерялся во взрывной реакции Гейба, но Дев оглох на несколько минут, и, когда слух вернулся, Лоуренс уже говорил. Его губы шевелились, Дев слышал его, но мир вокруг кренился набок.

— Твоя мать не знала. До тех пор, пока не родились Люциан и Мадлен. — Лоуренс улыбнулся Люциану. — Тогда я сказал ей… что ты и твоя сестра — мои настоящие дети. Это выражение на ее лице… — Он криво ухмыльнулся. — Только между нами, я думаю, она знала всегда.

— Боже, — пробормотал Дев.

— Пусть это тебя сильно не мучает, — сказал Лоуренс. — Стефан был конченым дураком.

— Зачем ты явился сюда сегодня? — спросил Гейб.

— Зачем? До меня дошли слухи, что кто-то шныряет вокруг меня, — сказал Лоуренс, и Дев тут же подумал об Арчи. — Я знал, что это значит, что Девлин что-то заполучил. Я пришел сюда найти это. Вычислил, что это должно иметь какое-то отношение к Стефану. Он участвовал во всем. Вы знаете этого гребаного журналиста? Росса? Если бы Стефан держал свой член в штанах, а рот на замке, нам бы никогда не пришлось беспокоиться о нем. Но нет. Этот тупой сукин сын влюбился в свою практикантку и выплеснул перед ней все нутро в покаянии.

— Андреа, — прошептала Рози.

— Она пришла ко мне, считая, что я помогу разоблачить его. Какая неловкость? — Злобный засранец хохотнул. — Он начал чувствовать вину и все испортил. Теперь он мертв — убит твоими руками, — и эта бедная маленькая практикантка… ну, она на дне океана.

Рози закрыла рот руками.

— Дай угадаю, это ты приказал убить Сабрину, да? Она представляла опасность, поскольку знала. Она всегда знала, что это ты, так ведь? — требовательно спросил Дев.

— Сабрина была милой женщиной, которая могла бы выйти за одного из вас, но она… ну, мы знаем, что у нее были проблемы, и ей нельзя больше было доверять. Сабрина и Стефан, они оба привели нас к этому.

— Это не были ни Стефан, ни Сабрина, ты, тупой ублюдок. — Дев шагнул к Лоуренсу. — Твоя жадность тебя подставила. Можешь винить только себя. Ты сам во всем виноват.

— Только ли моя жадность? Скажи мне одно, Девлин? Небраска? Ты ведь не искал там дом для покупки, не так ли?

Он закаменел.

— Нет.

— Как давно ты знал об этом? — спросил Лоуренс.

— Достаточно давно, — ответил Дев.

— Хм… — Лоуренс бросил взгляд на братьев. — Так что прошлое постучало в дверь и начало собираться по частям?

Дев усмехнулся.

— Как я и сказал, ты — тупой ублюдок.

Лоуренс усмехнулся.

— Они знают? Полагаю, нет.

— Я хочу знать, о чем, черт подери, вы говорите. — Гейб выглядел так, будто готов был вот-вот сорваться.

— Достаточно было и того, чтобы возиться с одним ублюдком Стефана, но двое? Вы не поверите, на что способны люди за деньги. Заплатил персоналу клиники. Сказал этой сучке, что один из них умер. Но, мать его, это было бесполезно, не так ли? За ним последовал второй. — Он указал на Гейба. — Я сделал это, потому что хотел знать, каково это, продать ребенка.

— Иисусе, — задохнулся Гейб.

— Это был не мой ребенок, — пожал плечами Лоуренс.

— Ты больной ублюдок, — сказал Дев, качая головой.

— Постойте. У нас есть… у нас есть еще один брат? — В тоне Люциана эхом отозвались все чувства, что кипели сейчас в комнате. — Ты знал, что у нас есть еще один брат? Что за черт? — задохнулся Люциан, и боковым зрением Дев увидел, что Люциан открыл верхний ящик стола.

— У Дева был брат-близнец, — объяснил Лоуренс. — Ну, очевидно, до сих пор есть.

— Это… боже правый, это правда? — спросил побледневший Гейб.

Дев кивнул.

— Я не знал до…

— Он знал достаточно давно, — оборвал его Лоуренс. — Так же, как знал то, что Сабрина имела отношение к смерти матери твоего ребенка.

— Я не знал этого наверняка, — возразил Дев, переводя взгляд с Лоуренса. — У меня были подозрения, но я ничего не знал наверняка.

Гейб потрясенно молчал.

Вновь переведя взгляд на Лоуренса, он почувствовал растущее внутри бешенство.

— И что, по-твоему, теперь будет? Планируешь до конца своих дней притворяться Стефаном?

— Почему нет? Это хорошо работало, будет работать и дальше, — ответил Лоуренс. — Видите ли, вы выпустите меня отсюда. И я уйду. У меня есть деньги и средства, и никому из вас не придется беспокоиться о том, что вы увидите меня снова.

— Этого не будет, — сказал Люциан, и взгляд Дева метнулся к нему. Он держал пистолет, выходя из-за стола.

— Ты никуда не уйдешь, — согласился Дев.

Лоуренс невесело рассмеялся.

— Как ты собираешься сделать это, Девлин? Задушишь меня, как своего отца?

Дев вздрогнул.

— Заткнись, — прорычал Люциан. — Мать твою, заткнись.

— Что? Ты сделаешь это? Что ты собираешься сделать? Застрелить меня? Своего отца?

— Не искушай меня.

Лоуренс усмехнулся, беспечно махнув рукой с зажатым в ней пистолетом.

— Как будто ты хоть что-то в своей жизни доводил до конца, Люциан. Тут я спокоен.

Эта колкость попала в цель, и рука Люциана задрожала. Гейб, всегда выступавший посредником, шагнул вперед, подняв руки.

— Это не должно вот так закончиться.

— Нет, должно, — оборвал его Дев. — Он знает это, потому что единственная альтернатива для него — пожизненное заключение.

— А для тебя? — огрызнулся Лоуренс. — Думаешь, если я рухну, то не потяну тебя за собой? Ты убил Стефана. Ты думаешь, я не сброшу тебя вниз и не попрыгаю на твоих останках? Да ты выжил из ума, если действительно так считаешь.

Плечи Дева напряглись, когда он бросил быстрый взгляд на Рози. Он отдал бы все, только бы ее не было тут сейчас. Репутацию. Деньги. Жизнь. Все, чтобы она не была свидетелем этому кошмару.

— Нет, — ответил Гейб. — Никто не поверит тебе, Лоуренс. Только не после всего того, что ты сделал. Ты отправишься в тюрьму, больной ублюдок.

— Люди поверят мне. Особенно после того, как откопают тело Стефана, чтобы другой, непроплаченный эксперт провел осмотр. — Холодный взгляд Лоуренса замер на Рози. — Каково это, трахаться с убийцей?

Рози дернулась.

— Не смотри на нее, — предупредил Дев, делая шаг к Лоуренсу. — Богом клянусь, если хотя бы взглянешь на нее еще раз.

— То что? — Лоуренс снова рассмеялся. — Убьешь меня?

— Он того и хочет, — резонно заметил Гейб. — Мы не предоставим ему такой возможности.

— Каково это? — вновь спросил Лоуренс. — Знать, что трахаешься с человеком, который хладнокровно убил своего отца?

Дев метнулся вперед, но Гейб вскинул руку, останавливая его.

— Нет, — тихо приказал его брат. — Не давай ему того, что он хочет.

— Ты подставил его! — вскрикнула Рози, и голова Дева дернулась к ней. Она… она защищала его? — Ты знал, что Дев придет за тобой и ты подставил собственного брата. Каково это, быть социопатом?

— Потрясающе, на самом деле. Тебе стоит попробовать. — Лоуренс подмигнул. — Может, я и не биологический отец, но я его вырастил, я сделал его тем, кто он есть сейчас, и, могу тебя заверить, яблоко от яблони недалеко упало.

Рози сцепила руки.

— Он вовсе не такой как ты.

— Неужели? — Широко распахнутый взгляд Лоуренса вернулся к Девлину. — Ты ей все мозги оттрахал?

— Мать твою, заткнись, — прорычал Дев, пытаясь протолкнуться мимо Гейба. Он смог сделать еще шаг. — Ты, сукин…

— Ты больное, извращенное подобие человека, — выдавила Рози сквозь стиснутые зубы. — За то, что ты сделал… за то, в чем участвовал… ты заслуживаешь того, чтобы тебя порезали на мелкие кусочки и скормили свиньям.

Взгляд Лоуренса заострился.

— А шеф полиции…

— Он прикрывал тебя! — крикнул Дев. — Он прикрывал тебя, а ты поставлял ему девочек. Маленьких девочек, сукин ты сын. Он был такой же больной извращенец, как ты.

Лоуренс проигнорировал его.

— Скажи мне, Рози, разве неправильный поступок может быть правильным?

— Мать его, богом клянусь, еще раз с ней заговоришь, я убью тебя на месте! — взорвался Дев, забившись в руках брата.

Лоуренс пристально посмотрел в ответ, чуть склонив голову набок.

— Проклятье, ты… ты любишь ее.

Сердце Дева замерло в груди.

— Тебе даже не надо говорить это вслух. Я это вижу. — Удивление скользнуло по лицу Лоуренса. — Ты любишь ее, и ты собираешься… собираешься ради нее все испортить.

Медленно взгляд Дева переместился к Рози. Она не смотрела на Лоуренса. Она смотрела на него, ее грудь тяжело вздымалась и опадала.

— Да, — прошептал он, и это было словно землетрясение. Он действительно любил ее. Он не знал, когда все началось. То ли когда он увидел эти жуткие занавески из бусин, как бы странно это ни звучало, то ли когда она впервые назвала его дебилом. Возможно, это был первый поцелуй или первый раз, когда она поставила его на место. Может быть, это случилось тогда, когда она сидела и слушала его. Это могло произойти прямо здесь и сейчас, когда она защищала его, зная правду. Девлин любил Рози.

Их взгляды встретились, и он сказал громче:

— Да.

Слезы наполнили ее глаза, и это было все, что он позволил себе увидеть. Он вновь сосредоточился на Лоуренсе, зная, что должен делать.

Вот оно, понял Дев. Все было кончено.

Гейб был прав. И хотя ему хотелось опрокинуть Лоуренса и смотреть, как жизнь уходит из глаз ублюдка, он не сделает этого. Не на глазах у братьев. Не на глазах у Рози. Она и так уже достаточно глубоко была втянута во все это.

Меньше всех на свете она заслуживала этого.

— Звони Трою, — сказал Дев.

— Что? — переспросил Люциан, наводя пистолет на Лоуренса. — Ты серьезно?

— Девлин, — прошептала Рози, делая шаг к нему и вновь удивляя его, как она всегда его удивляла. — Подумай об этом…

— Я подумал. — Он сосредоточился на ней. — Все будет в порядке.

— Ты отправишься в тюрьму прямо со мной, — сказал Лоуренс.

— Нет, — прорычал Гейб.

Лоуренс мрачно хохотнул.

— О, я об этом позабочусь.

Рози издала сдавленный звук. Вздох, перешедший во всхлип. Он больше не мог смотреть на нее, так что он снова перевел взгляд на человека, который вырастил его.

Который сделал его тем, кто он есть.

— Нет, — громко сказал он, отшатнувшись от задохнувшегося Гейба. Лоуренс нахмурился, Гейб смотрел на него.

Нет, это было не так. Дев осознал это, и черт его дери, если это не стало очередным потрясением. Если бы он был тем, кого воспитал Лоуренс, он убил бы ублюдка в ту же минуту, как понял, что это был он, а не Стефан. Он бы не отступился.

Он бы не влюбился.

Девлин улыбнулся, когда мышцы на спине и шее расслабились. И эта улыбка ощущалась настоящей и правильной, и, боже правый, она освобождала. Она стала шире, когда он встретил пристальный взгляд Лоуренса.

— Я совершенно не похож на тебя.

Лоуренс поднял пистолет, и ему показалось, что весь мир замедлился до бесконечности. Гейб выругался, и Дев понял, что он собирается сделать. Лоуренс собирался покончить со всем — покончить прямо у них на глазах, — а Дев был способен думать лишь о Рози. Она не должна была видеть это все. Он повернулся к ней с ее именем на губах, когда услышал, как Гейб выкрикнул предупреждение.

Дев резко обернулся и с нарастающим ужасом понял, что ошибся, чертовски ошибся.

Лоуренс не собирался кончать с собой.

Он наводил пистолет. Не на них. Боже правый, не на них. Лоуренс целился в Рози.

Лоуренс улыбнулся.

— Тебе придется жить с этим.

Раздались крики. Рози. Его братьев. Его. А звук выстрела прозвучал словно гром.

Люциан был бледен, когда выдохнул:

— Матерь божья.

Отшатнувшись на шаг, налетев на пустое кресло, Рози попыталась вдохнуть, но у нее ничего не вышло, пока она смотрела на Лоуренса. Ее сердце колотилось так быстро, что ей казалось, ее сейчас стошнит.

Лоуренс собирался застрелить ее. Он целился в нее из пистолета и собирался застрелить.

А теперь уже не целился.

Воплощение зла, он лежал перед диваном с пулей в груди, в луже рубиново-красной жидкости, растекающейся по деревянному полу. Его глаза были открыты и устремлены в потолок.

Этот человек… этот человек был мертв.

— Люциан… — начал было и тут же смолк Гейб.

— Это был не я. — Люциан смотрел мимо Девлина и Гейба. — Я собирался сделать это. Я собирался застрелить ублюдка, но это был не я. Это был он.

Рози повернулась, словно во сне. В дверях стоял человек, человек, который был так похож на Девлина, что она вздрогнула, подумав сперва, что это он и стоит там, с пистолетом в руках, но это был не он, потому что Девлин уже стоял рядом с ней, обняв ее одной рукой. Девлин прикасался к ней, проводя ладонями по телу, будто искал рану. Человек, который выглядел точной копией Девлина, был его близнецом.

— Я следовал за ним. Хотя попасть сюда было непросто. — Пайтон опустил пистолет. — Он собирался застрелить ее. Я должен был… я должен был что-то сделать.

Гейб что-то сказал, но в голове у Рози шумело, и шум вытеснял его слова, вытеснял все вокруг.

Прямо перед ней лежал мертвый человек.

Она думала, что после всего, что узнала, и после всего, что испытала в жизни, это не станет таким уж потрясением, но оно стало. Все ее существо было потрясено, а в ушах стоял гул, кровь гудела в венах.

Она вдруг почувствовала руки, схватившие ее и встряхнувшие. Девлин смотрел прямо ей в лицо.

— Ты в порядке? Рози, ответь мне. Ты в порядке?

Она потянулась заглянуть через его плечо. Она даже не была уверена, зачем. Как будто она должна была смотреть дальше, чтобы окончательно убедить себя, что он мертв.

— Не надо. Давай же, не смотри на него. — Дев поднял руки, взяв ее щеки в ладони. Он запрокинул ей голову. — Посмотри на меня.

Ее взгляд приковало к нему, и следующий вздох, казалось, ушел в никуда. Комната сфокусировалась, тогда как шум в голове стих.

— Знаешь, — сказала она хриплым и незнакомым голосом, — мог бы выбрать время получше, чтобы сказать, что любишь меня.

Девлин резко рассмеялся.

— Да, вероятно, стоило выбрать время получше. — Опустив голову, он поцеловал ее в лоб, затем отстранился, осматривая ее всю. — Ты уверена, что в порядке. Ты не ранена?

Она с трудом сглотнула, не сводя с него взгляда.

— Мне кажется, он не стрелял.

Вздох облегчения вырвался у него, когда он притянул ее к себе, обхватив руками.

— Мне так жаль, — сказал он, содрогнувшись всем телом. — Мне так, мать его, жаль, что ты вынуждена была видеть все это. Слышать все это.

— Все нормально. — Уронив голову ему на плечо, она обняла его руками, держа так же крепко, как он держал ее. — Все нормально.

Он обхватил ладонью ее затылок, зажав волосы в кулак.

— Не нормально, Рози. Это все не нормально.

Ее сердце мучительно сжалось.

— Я знаю, — прошептала она. — Но будет. Должно быть теперь.

Он снова содрогнулся, а потом как будто разверзся ад.

Комнату пронзил крик. Девлин отшатнулся, крутанувшись так, чтобы закрыть Рози собой. За плечом он увидел стоящую за Пайтоном Джулию.

— О, боже. — Джулия держала обе руки перед собой, словно пыталась защититься от того, что видела.

Рози увидела, как Джулия метнулась к Люциану. Он уже не держал пистолет, из которого даже не выстрелил. Тот был в руках Гейба, когда Джулия схватила в ладони бледное лицо Люциана.

— Детка, что случилось? — Голос ее был скован паникой. — Люциан, детка… — Ее вскрики стихли, когда Люциан притянул ее к себе, обняв. Он держал Джулию, как… как Девлин только что держал ее, будто без нее он погибнет.

Она же могла думать лишь о том, как хорошо, что Никки вернулась к себе и не видит всего этого.

Все случившееся теперь, казалось, было затянуто дымкой. Гейб опустил пистолет на стол и теперь звонил кому-то. Рози выпроводили из комнаты вместе с Люцианом и Джулией, которые смотрели на Девлина и Пайтона так, словно у них что-то было не в порядке с глазами, и каким-то образом все трое очутились внизу, в удобной и уютной гостиной, которая действительно выглядела как гостиная.

Люциан сел на диван, уронив голову на руки, тогда как Джулия поглаживала его спину. Ее уже посвятили в подробности, и ее переживания о Люциане были очевидны в каждом болезненном взгляде, который она кидала на Рози. Люциан не нажал на спусковой крючок, но был готов это сделать, и теперь все навалилось на него. Это было вполне очевидно.

Рози… она не могла сидеть спокойно, пока Девлин и Гейб занимались наверху бог знает чем. Она сотню раз прошлась туда-сюда по комнате. В какой-то момент ей показалось, что она слышит голоса: не Гейба и не Девлина.

Кому они позвонили?

Кому-то, кто позаботится обо всем, уберет тело и уничтожит улики так, будто этого человека вовсе не существовало?

Боже, какая-то ее часть даже поверить не могла, что она так думает, но это… это стало ее жизнью, потому что ни разу с того момента, как пистолет выстрелил, а Лоуренс упал, она не подумала о том, чтобы вызвать полицию.

А когда Девлин все же решил вызвать копов, она запаниковала. Это было… это было не похоже на нее. Или она лишь сейчас узнала, какая она на самом деле? Она не могла найти в себе осуждение поступка Девлина.

Вполне возможно, у нее будут кошмары, и ей понадобится много лет, чтобы справиться с этим, но она знала, что не будет ни сожалеть, ни звонить в полицию. О чем она сожалела, так это о том, что злобный, неконтролируемый человек довел ее до такого.

Так, как доводил Девлина и всю его семью все эти годы.

Рози вздрогнула, обхватив себя руками. Взглянув на Люциана и Джулию, она прикусила губу. Она беспокоилась о нем. Джулия притянула его к себе. Они склонили головы друг к другу, и Рози отвернулась, чтобы дать им немного уединения.

Она понятия не имела, сколько прошло времени, но снаружи было еще темно, когда в дверях появились Девлин и Гейб. Пайтона не было с ними, и на мгновение она невольно спросила себя, а был ли он вообще.

Прежде чем она успела хотя бы пошевелиться, Люциан заговорил впервые с того момента, как они спустились сюда:

— Где наш брат?

— Ушел, — ответил Девлин. — Он подумал, что будет разумнее вернуться в… лучшее время.

— Лучшее время? — Люциан сухо хохотнул.

Расцепив руки, Рози кинулась к Деву, тогда как Гейб упал в глубокое кресло. Она схватила Дева за руки, ища взглядом его взгляд.

— Все… все в порядке?

Девлин не ответил, притянув ее к груди и уронив лоб к ее лбу. Ее руки упали ему на грудь, она чувствовала, как бьется под ладонью сердце.

— Обо всем позаботились. — Голос Гейба звучал устало. — Все кончено.

Рози отстранилась, подняв взгляд на Девлина.

— Не спрашивай, — попросил он, положив ладонь ей на щеку. — Ты не захочешь знать.

Часть ее хотела знать, и это была та часть, что обитала в бассейне болезненного любопытства, но, судя по измученному лицу Девлина, он не хотел посвящать ее в детали. По крайней мере, не сейчас. Поэтому она спросила:

— Что будет теперь?

— Будем жить дальше, как всегда. — Это был Люциан, и Рози обернулась. Теперь он сидел, откинувшись на спинку дивана. — Стефана объявят пропавшим, поскольку Лоуренс уже признан мертвым. Все будут шептаться и сплетничать о еще одном странном исчезновении де Винсента.

Рози поморщилась.

— И мы будем жить дальше, как будто ничего не случилось, да? — Смех Люциана снова был безрадостным. — Я хочу сказать, мы должны… Этот ублюдок, он не заслуживал жить, но чем мы… чем мы отличаемся от него?

— О, детка. — Джулия обхватила рукой его щеку. — Вы совсем не такие, как он. Вы не похожи ни на кого из них.

— Мы не такие, как он. Мы никогда не были такими как он, — заявил Гейб. — Но ты?

Рози резко вдохнула, когда поняла, что Гейб смотрит прямо на Девлина.

— Что за черт, Дев? — продолжил Гейб. — Ты сделал это.

— Да ладно. — Люциан покачал головой. — Это не так уж удивительно.

— Может, не для тебя, — огрызнулся Гейб.

Девлин не вмешивался. Все это время он стоял там, слушая. Принимая это все на себя, как делал всегда.

— Как будто у тебя не было подозрений, — возразил Люциан.

— Были, но я, по крайней мере, надеялся, что ошибаюсь. — Гейб сцепил челюсти. — Назови меня оптимистичным придурком, если я хотел верить, что он не способен на это.

— Верил, что он не способен на что? — Люциан подался вперед на диване. — Ты чертовски хорошо знаешь, что, когда доходит до дела, мы ничуть не лучше.

Джулия открыла рот.

— Эмма, — сказал Люциан, и Гейб отшатнулся, услышав имя матери его ребенка, — можешь ли ты сказать, что то, что мы сделали, чем-то отличается от того, что сделал Дев?

— Я должен был сделать что-то, — наконец ответил Дев. — Вы знаете, визит в полицию не остановил бы Лоуренса. Половина из них была с ним связана, а второй половине он бы заплатил. Или убил бы их. Вы не понимаете…

— Нет, ты прав. Мы не понимаем. — Гейб встал. — Ты никогда не рассказывал нам ничего этого. Ни разу ты не рассказал нам, в чем они замешаны. Чем занимались.

— Я не хотел, чтобы вы знали! — Самообладание Девлина дало трещину, удивившую и обоих братьев, и Джулию. Но не Рози. Это — все это — бродило в нем давно. Девлин обошел Рози. — Стала ли бы ваша жизнь лучше или легче, если бы вы знали, что человек, который вас воспитал, и его брат продавали людей? Продавали женщин и детей? Маленьких девочек?

Джулия закрыла рот рукой.

— Стали ли бы вы лучше спать ночью, зная, что половина этих людей была продана против своей воли или их увезли, убедив, что они покидают семьи ради лучшей жизни? Или что другая половина была убита? Вы хотели бы знать это? — требовательно спросил Девлин.

Никто из братьев не ответил.

— Не думаю. Потому что я знаю, что бы случилось, узнай вы об этом. Вы стали бы выяснять. Вы узнали бы, что они делают с людьми, как они подсаживают их на наркотики, как угрожают, чтобы те делали то, что им нужно. — Плечи Девлина напряглись. — Вы бы перестали спать по ночам, если бы узнали. Так что, мать вашу, простите меня за то, что пытался уберечь вас обоих от этого.

Гейб резко провел рукой по волосам.

— Но мы семья. Ты не должен был делать все это один… знать один. Разве ты не знаешь, как бы плохо все ни было, мы были бы рядом, чтобы поддержать тебя?

— Мы даже не знали, что он едва не убил тебя, — сказал Люциан, привлекая внимания Девлина. — Дерьмо. Ричард, должно быть, знает об этом. Ливи тоже?

— Они знают, что я ударился, — сказал Девлин спустя минуту. — Это Бессон нашел меня без сознания. Он сделал мне искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, но ни он, ни его жена не знали, что случилось.

— И ты никогда ничего не рассказывал? — Гейб поднял руки. — А что ты знал о Сабрине? Ты знал…

— Я пытался защитить тебя, — оборвал его Девлин, и у Рози перехватило дыхание. Скажет ли он им о Сабрине? — Я пытался защитить вас обоих.

Рози потребовались все ее силы, чтобы не заговорить, потому что Девлин должен был рассказать все сам, снять с себя этот груз.

— Точно так же, как пытался защитить нас от знания о том, что у нас есть еще один брат? — требовательно спросил Люциан, и Джулия медленно опустила руку на колени. — Ты поэтому никогда не рассказывал о нем?

Девлин сцепил зубы.

— До прошлой весны я даже не знал о его существовании.

— Это было почти шесть месяцев назад! — взорвался Гейб.

— Я не знал, как сказать вам, — бросил Девлин в ответ. — И он не хотел огласки. Боже. Он сам только узнал, что его усыновили и что он из нашей семьи. Я не планировал…

— Никогда нам рассказывать? — спросил Люциан.

— Нет! — рявкнул Девлин. — Мы оба планировали рассказать вам, когда он будет готов.

Гейб покачал головой и начал отворачиваться, но затем резко повернулся к Девлину.

— Его зовут Пайтон. Я узнал это сегодня. Ты несколько месяцев знал, что Лоуренс… что он отослал его прочь из чистой злобы. Солгал нашей матери, потому что… потому что мог.

— Он был чудовищем, — прошептала Джулия, кладя ладонь на бедро Люциана. — И я рада, что теперь он мертв по-настоящему.

Рози была вынуждена согласиться с ней. Это делало ее ужасным человеком, но Лоуренс и его брат были чистым злом в человеческом обличии.

— Ты должен был сказать нам, — сказал Гейб, развернувшись и шагнув к камину. Опустил руки на каминную полку. — Я даже не… Боже, Дев. Я даже не знаю, кто ты.

Когда Девлин отшатнулся, Рози почувствовала, как у нее сдавило грудь. Она повернулась к нему, но он уже вышел из комнаты и исчез, прежде чем она успела сказать хоть слово.

Невероятно.

Это было все, о чем могла думать Рози, когда она медленно развернулась к братьям. Она сама только что узнала совершенно безумные вещи, и до того, как все случилось… все, что только что случилось. Она сама не была уверена, как относиться к Девлину.

Теперь она знала это.

Она не смотрела на Джулию, когда заговорила. Она смотрела прямо на них.

— Вы, ребята, просто бестолковы. Серьезно. Мать вашу, бестолковы.

Взгляд Люциана метнулся к ней.

— Рози…

— Нет. Все, что он когда-либо делал, он делал ради вас всех. То, чем он стал — все это из-за вас. Вы даже не представляете себе.

— Мы хотели знать. — Гейб оттолкнулся от камина. — Он держал нас в темноте.

— Нет. Совершенно не так. — Голос Рози дрожал от ярости. — Он не держал вас в темноте. Он оставлял вас на свету.

Казалось, Люциан вздрогнул всем телом в ответ на это.

— Он терпел рядом психопатку, которая была одержима тобой, чтобы защитить тебя. Она знала все, и, если бы не Девлин, то шантажировала бы тебя этим. И если бы не он, ты бы сейчас не был с Никки. Ты был бы под каблуком у этой женщины, — бросила она Гейбу, прежде чем развернуться к Люциану. Ярость струилась по ее венам. — А помнишь ту забавную историю, что ты рассказал мне о вас троих в школе? Как Девлина поймали за то, что вы нарушили комендантский час. Что действительно забавно во всем этом, так это то, что Лоуренс избил его так, что свидетельства до сих пор можно увидеть на его теле. Вы ведь не знали этого, правда? Вы когда-нибудь видели его спину?

Оба брата молчали, а ее душили слезы.

— Вы когда-нибудь видели эти шрамы? По всей его спине? Полагаю, нет. И, полагаю, ни один из вас не вытащил головы из задницы достаточно надолго, чтобы хотя бы задаться вопросом, почему Девлин такой, какой он есть. Или понять, что все это время, пока вы жили своей жизнью и делали все, что хотели, он находился в ловушке у этих монстров. Так что нет. Он не держал вас во тьме. Он хранил вас на свету. Подумайте об этом, когда будете тащить его по грязи, в которой он живет уже много лет.

Рози не ждала, когда они ответят, она вышла из комнаты и принялась искать Девлина. Она нашла его в прихожей, стоящим под золотым канделябром. Он смотрел вверх по главной лестнице.

— Это… Это гребаный дом, — сказал он, когда подошла к нему. Ее взгляд проследил за его взглядом, но она ничего не увидела. Мурашки побежали по телу, когда он сказал: — Этот дом полон призраков, мертвых и живых. Мне жаль, что я привез тебя сюда.

— Девлин… — Она прикоснулась к его руке, но он не посмотрел на нее. — Ты в порядке?

Он рассмеялся.

— Я знаю, это тупой вопрос.

— Нет, не тупой, но тебе не стоит спрашивать.

— Твои братья…

— Они имеют полное право злиться. Я солгал им.

— Нет. — Она крепче сжала его руку. — Ты защищал их. Ты подарил им их жизни, принеся свою в жертву. Да, они злятся, но им тоже нужно пройти через это. Что я и сказала им только что. Так что, надеюсь, ты не слишком злишься на меня из-за этого.

Девлин развернулся к ней, его глаза были удивленно распахнуты.

— Ты сделала… что?

— Ну, в основном я сказала им вытащить головы из задниц. Я говорила кое-что еще, но, да, основная суть именно в этом.

Он пристально смотрел на нее.

Она начала немного волноваться.

— Они должны были знать, что ты сделал ради них. Они…

— Спасибо. — Девлин стремительно наклонился и поцеловал ее. — Никто… не делал этого. Не защищал меня. Спасибо.

— Не стоит благодарить меня. Я сделала это, потому что я…

— Не надо, — тихо произнес он, как будто почувствовал, что она собирается сказать. Он снова поцеловал ее, вначале мягко, но быстро углубив поцелуй. Тот стал яростным, даже отчаянным, и, когда они, наконец, оторвались друг от друга, она чувствовала себя потрясенной, а еще… едва не кончила. — Все, что мне от тебя сейчас нужно, чтобы ты просто отправилась домой. Ладно? Тебя тут никогда не было.

— Что? Я думала, обо всем уже позаботились.

— Да, но просто на всякий случай. Есть кое-что, что мне нужно сделать. — С умоляющим взглядом он задержал ее лицо в своих руках. — Хорошо? Мне просто нужно, чтобы ты ушла. Я буду на связи. Обещаю.

— Я не хочу уходить.

— Но я должен сделать это один, и мне нужно, чтобы ты ушла.

— Сделать что? — спросила она.

Он отвернулся от нее и уставился вверх на лестницу.

— Думаю, пришла пора избавить землю от этих призраков.

— Тогда я — тот, кто тебе нужен. Я…

— Не тех призраков, Рози. — Он пошел вверх по ступеням. — Прошу, уходи. Это то, что я должен сделать сам.

В ней зародилась совсем иная тревога.

Смаргивая слезы, она почувствовала, что кивнула, и услышала, как сказала «да», а затем потянулась к нему, схватив руками только воздух.

— Я сказал правду. — Взгляд Девлина встретился с ее взглядом. — Я люблю тебя, Рози. Я знаю, это кажется невозможным, но это правда.

— Девлин…

Он уже пошел вверх по ступеням, и Рози услышала как позади настежь распахнулась дверь. Она резко обернулась, ожидая увидеть кого-нибудь, но там никого не было. Только она и ветер, играющий лозой.

Дев был убийцей.

Он давно принял это.

Он убил Стефана, приняв его за Лоуренса. Он приказал убить шефа полиции, который покрывал преступления Лоуренса.

Дев убивал.

Он не сожалел и не будет сожалеть о том, что сделал, и это свидетельствовало о том, насколько темна его душа… он не знал, и его это не волновало.

Ранее этой ночью он был готов сдаться полиции. Теперь он был готов сделать то, что нужно было сделать десятки лет назад.

Его братья ушли, когда он вернулся вниз с сумкой в руках. Он поставил черную спортивную сумку у входной двери, а затем взял банку, которую принес из гаража. Он не был так уж удивлен. Инстинкт подсказывал ему, что Гейб ушел к Никки, а Люциан и Джулия были вместе, в безопасности и далеко отсюда.

Простят ли они его? Поймут ли?

Он окинул взглядом замысловатую деревянную отделку, которую Гейб сделал своими руками, и арочные дверные проемы, пока шел по дому. Тут не было фотографий, только болезненные, но прекрасные картины, созданные руками брата и сестры. Он остановился у кабинета и подумал, как иронично выглядел подкуп судмедэксперта. Если бы ему не заплатили, он бы, конечно, заметил, что в морг привезли не тело Лоуренса, а тело Стефана.

Оба были замешаны в самых ужасных преступлениях на свете. Оба были проклятием не только этой земли и дома, но и всех, с кем они соприкасались.

Его шаги эхом отдавались в тихом, темном коридоре третьего этажа, когда он проходил мимо спальни своей матери. Она очутилась в той же ловушке, что и Дев. Он прошел мимо личных покоев Лоуренса и ощутил горький страх, который всегда охватывал его, когда он был ребенком, и раскаленную ненависть, которую он вызывал. Он прошел второй этаж, распахивая все двери, мимо которых шел, вспоминая, как Никки ребенком бегала по коридорам, а затем замер, когда вспомнил, что Перл делала то же.

Мурашки побежали у него по затылку, и он мог поклясться, что услышал мужской смех.

Дев пошел медленнее, аккуратно спускаясь вниз. Он остановился у выходящего назад окна, того, что смотрело на розовый сад и бассейн.

И увидел свою сестру, но не плавающую в бассейне лицом вниз. Стоящую рядом и глядящую в окно, пока ее светлые волосы развевал ветер. Может быть, это было лишь воспоминание. Или просто призрак. Может быть, он, мать его, спятил, но видел ее, и в эти тихие секунды он услышал, как его мать шепнула: «Спасибо».

Возможно, они все теперь будут свободны.

Дев вернулся в фойе и, вдыхая резкий запах бензина, поднял свою спортивную сумку. Потянувшись в карман, он вынул зажигалку, которую нашел в кладовке. Провел по ней большим пальцем. Щелкнул, и вспыхнуло пламя.

Стены дома были похожи на шрамы на его спине. Полы — на кости, которые снова и снова пытался сломать Лоуренс. Все в этом доме было лишь истерзанной плотью. Порванными, растянутыми мышцами.

И все это должно было сгореть.

Скандал за скандалом поглотил местные новости и газеты, а затем, словно лесной пожар, распространился по всей стране.

Сначала это было сообщение о смерти Сабрины. Рози как-то догадалась, что к этому приложили руку де Винсенты, хотя публике скормили версию о неудачном ограблении. Ничто из того, к чему была причастна Сабрина, не разглашалось.

Затем… Гейб объявил об исчезновении сенатора Стефана де Винсента. Это затмило разговоры о Сабрине. Рози понятия не имела, что на самом деле случилось с телом Лоуренса, и она не хотела этого знать, но, как бы ужасно это ни звучало, ее заботил лишь тот факт, что два крайне злых человека, Стефан и Лоуренс, больше не ходят по этой земле.

Новость об исчезновении фальшивого Стефана была забыта после новости о том, что Рози понимала, хотя и не ожидала. Это был душераздирающе сильный поступок.

Девлин сжег поместье де Винсентов.

Весь дом сгорел дотла. Пожар был признан результатом случайного возгорания… дом выгорел весь, и, как рассказывала Никки, никто не мог понять, как могло все сгореть так, чтобы не оставить после ровно ничего, кроме обугленного дерева и пепла.

В этом пожаре было нечто сверхъестественное, так сказал Гейб.

Братья, Джулия и Никки знали, что пожар устроил Девлин, и Рози думала, они разозлятся, но все они, казалось, испытали странное… облегчение, когда от дома ничего не осталось.

А Рози поначалу испытала ошеломляющую панику. Девлин… он исчез, и она боялась, что он сгорел вместе с домом, но потом стало известно, что его видели после пожара.

Он приезжал в дом родителей Никки, к Ричарду и Ливи, и, очевидно, передал им спортивную сумку, полную денег, шокировав Бессона, Никки и своих братьев.

Но Рози это не шокировало.

В Девлине была врожденная доброта. Она была просто погребена под… густой тьмой.

Две недели прошли с той ночи… ночи, которая началась так прекрасно и закончилась так мрачно.

У нее не было вестей от Девлина. Так же, как и у Гейба с Люцианом. Он, тоже, кажется, исчез после того, как пришел в дом Никки, и Рози… боже, она терзалась тревогой, а затем яростью за то, что он бросил ее.

— Ты в порядке?

Выдернутая из своих мыслей, она вздрогнула и сосредоточилась на Джилли. Она была дома у Джилли и Лиз, и предполагалось, что она должна слушать разговор, но, очевидно, она не слушала.

— Прошу прощения. — Рози заставила себя улыбнуться.

— Все в порядке. — Взгляд Лиз был полон беспокойства. — Мы можем поговорить об этом позже.

— Конечно, — заявила Сара. — Вовсе не обязательно говорить об этом прямо сейчас.

— Нет, все в порядке, — повторила Рози.

Все трое смотрели на нее в ответ, и по их взглядам она поняла, что все не в порядке. Она рассказала им, что могла, а это было далеко не все, но они знали, что Девлин пропал, и они знали…

Они знали, что Рози влюблена в него.

Она понятия не имела, когда это случилось, но знала, что это был или тот момент, когда она впервые увидела на его лице намек на улыбку, или тогда, когда он впервые рассмеялся. Банально ли это? Абсолютно. Но это было так. Она просто не понимала этого, пока он не пропал, и… не иронично ли это?

Но она поняла это, когда услышала, что Девлин дал родителям Никки денег больше, чем им вообще было нужно, и это подтвердилось, когда Росс сказал ей, что кто-то анонимно прислал ему фотоальбом. Росс был уверен, что это сделала Рози, но Рози знала, что это Девлин.

Росс был все время занят в связи с последними событиями, и Рози знала, что пройдет много времени, прежде чем он оставит свои поиски, но еще она знала, что он никогда не узнает правду. Было трудно не подтвердить его подозрений о том, что Андреа мертва, но Рози боялась, что если откроет это, то он узнает, что у женщины, которую он любил и потерял, была интрижка со Стефаном.

Иногда тайны лучше оставлять похороненными.

— Окей, — кивнула Сара. — Итак, я прошлась по дому Мендесов и могу сказать, что теперь там нет духов. Я чертовски хорошо искала и поставила барьеры на тот случай, если кто-то вдруг решит вернуться туда.

— Хочешь сказать, если дух решит снова покинуть дом Люциана и прийти в дом семьи Мендес? — подсказала Джилли.

После своего исследования Сара была уверена, что дух, беспокоивший семью Мендесов, пришел из дома Люциана, и Джулия была не очень рада услышать это.

— Как я и обещала Люциану, когда ремонт будет окончен, я сделаю то же самое в их доме, но, мне кажется, у них и так не будет больше проблем. — Сара и Рози встретились взглядами. — Думаю, кто-то уже избавился от этих призраков.

У Рози перехватило дыхание. Она не рассказывала Саре о том, что сказал ей Девлин перед тем, как устроить пожар.

Сара улыбнулась, и да, даже Рози почувствовала себя жутковато.

Обсуждение кончилось, когда Сара пошла с ней на крыльцо.

— Черт, становится действительно холодно, — сказала Рози, запахивая толстый кардиган. — Не могу вспомнить…

— Я знаю, — оборвала ее Сара.

Рози повернулась к ней.

— Знаешь что?

— Ему просто нужно время, чтобы расставить все по местам. — Она подмигнула. — Вернуть… вернуть себе тот свет.

— Окей. — Рози огляделась, не в силах подавить дрожь. — Это тебе дух нашептывает, или как?

Спустившись на ступеньку, она улыбнулась Рози.

— Он вернется, — сказала Сара и сказала это так, будто действительно знала. — А когда он вернется, постарайся не кричать на него слишком сильно.

Слабая улыбка тронула ее губы, когда в груди зародилась надежда.

— Не могу этого обещать.

Он сидел на скамье в центре луга, полного пионов, и, даже несмотря на то, что он сидел к ней спиной, Рози знала, кто это, и не могла поверить в это, когда пошла к нему.

Слезы застилали глаза, грозя задушить ее, когда она обошла скамейку. Сердце не остановилось в груди, но было такое чувство, что его пропустили через соковыжималку.

Это был он.

И так она поняла, что спит.

— Йен, — прошептала она, садясь на скамейку рядом с ним.

Он не смотрел на нее, но вглядывался в яркий луг.

— Розалин.

Ее дыхание стиснуло узлом чистых эмоций. Его голос. О, боже, это был его голос.

— Это… это сон.

Йен улыбнулся, и словно теплый ветерок прокатился по лугу, всколыхнув кипенно-белые пионы.

— Сон ли?

Она снова вздохнула, и вздох кончился тихим всхлипом.

— Я не знаю. Я не хочу, чтобы это было сном.

— Какая разница? — спросил он, а затем поднял руку, раскрыв ладонь. В центре лежало ее обручальное кольцо. — Пришла пора.

— Я не понимаю. — В отдалении послышался щебет, становившийся все громче и громче.

Обручальное кольцо исчезло.

— Пришла пора отпустить.

Рози проснулась, вскочив и глотая воздух. Чирикал будильник на телефоне. Она потянулась, выключая его, попыталась восстановить дыхание. В темноте комнаты она потянулась к цепочке на шее и вытащила кольцо из-под рубашки. Она сжала пальцы вокруг металла.

«Пришла пора».

Узел в горле становился больше, и она закрыла защипавшие глаза. За десять лет со дня его смерти он ни разу не снился ей. Никогда. Ни разу, и этот сон, боже, он казался таким настоящим. Она все еще слышала его голос, видела эту улыбку и чувствовала теплый ветерок на коже.

«Пришла пора отпустить».

Ее плечи содрогнулись, когда наружу прорвались слезы, побежав по ее щекам. Сон мог быть своего рода посланием подсознания или… Йен наконец дотянулся до нее с той стороны.

Она не знала, что думать.

Откинувшись назад, она перевернулась набок и подтянула ноги к груди, не выпуская кольца из рук. Слезы… они пришли сначала тихо, а теперь сотрясали все тело. Она понятия не имела, то ли плакала из-за сна, то ли потому что действительно пришла пора отпустить все, то ли из-за всего того, что узнала о Девлине и что видела, то ли потому, что он не давал знать о себе.

А может быть, она плакала потому, что боялась, что у нее больше не будет возможности сказать ему, что любит его.

Как будто печать внутри нее треснула, позволив просочиться чистым эмоциям, но за этой трещиной их набралось столько, что теперь они просто взорвались, сломав печать и хлынув наружу.

Она не знала, как долго плакала. Казалось, будто несколько часов, но в конце концов она выплакала все.

С затуманенными и горящими от слез глазами она села, сложив ноги под одеялом.

Пришла пора.

Подняв кольцо, она поцеловала его, затем подняла подбородок, снимая цепочку. Встала с постели и прошла к комоду, подхватив маленькую деревянную коробку из-под сигар, принадлежавшую Йену. Он не курил сигар, но ему нравилось собирать коробки. После его смерти она отдала коробки его семье, все, за исключением этой одной. Открыв ее, она положила внутрь и кольцо, и цепочку и закрыла крышку.

Пришла пора.

Странная коробка появилась на ступенях ее дома следующим днем, когда она вернулась со смены в «Прадин».

— Что за?..

Рози подхватила средних размеров коробку. Она не была слишком тяжелой. Ее имя была выведено довольно элегантным почерком на белой этикетке службы доставки. Там не было адреса: ни ее, ни адреса для возврата посылки. Кто-то определенно оставил тут эту коробку.

Нахмурившись, она отперла дверь и шагнула в квартиру. Толкнула дверь, закрывая, затем поставила коробку на стол. Бросила сумку на диван и прошла на кухню, включив свет. Маслянисто-мягкое свечение наполнило большую комнату, когда она достала из ящика старый нож для стейков. Канцелярский резак сработал бы лучше, но канцелярские ножи немного пугали ее. Это было целое лезвие, ломавшееся, когда она вскрывала что-нибудь.

Рози передернуло.

Она вонзила нож для стейка в скотч на коробке, разрезая его надвое. Ее поприветствовал древесный, почти сладкий запах. Она узнала его тут же. Сандаловое дерево.

Вкуснятина. Дальше все скрывала коричневая бумага. Она хотела разорвать ее на части, но в центре нее была свернута маленькая белая карточка.

Отбросив с лица локон, она потянулась в коробку и вынула карту, отложив ее в сторону. Она потянулась к коричневой бумаге и развернула ее.

— Божечки-кошечки, — задохнулась она.

Коричневая бумага выскользнула из рук, спикировав на потертые деревянные полы и приземлившись с сухим шелестом.

Внутри коробки лежал самый потрясающий образец резьбы по дереву, который она когда-либо видела, но это была не просто резная деревянная доска. Это было сандаловое дерево, а она знала, какое оно безумно дорогое. Там были круглые и цилиндрические бусины, разделенные более мелкими овальными.

Потрясенная, она потянулась и подхватила прекрасные, коричневатые бусины, и глаза ее распахивались все шире, пока дерево нежно постукивало друг о друга.

Это была занавеска из бусин.

Занавеска из бусин, которая, наверное, кроме шуток, стоила больше, чем ее «тойота королла». Дрожь пробежала по рукам, пока она с открытым ртом смотрела на занавеску. Ей казалось, что сейчас ее челюсть упадет на пол.

Взгляд упал на карточку на столе.

С сердцем, стучащим где-то в горле, она схватила ее и, открывая, едва не порвала. Там было лишь одно предложение. И никакого имени.

Медленно она повернулась к старым занавескам из Волмарта, отделявшим ее спальню от жилой зоны, совмещенной с кухней.

Ее пальцы сомкнулись вокруг круглых бусин, когда она прошептала: «Девлин».

В дверь постучали.

Сжав карточку в руке, она не позволила себе слишком сильно надеяться, когда бросилась к двери и распахнула ее настежь.

Девлин де Винсент стоял перед ней, его волосы не были уложены, как обычно, а на подбородке виднелась трехдневная щетина. И она ему шла, очень шла.

Но в нем было что-то гораздо более шокирующее, когда он стоял там, в дверях, с этими глазами цвета морской волны, глядящими на нее с надеждой, голодом и чем-то гораздо более сильным.

— На тебе джинсы, — пробормотала она.

— Что?

Карточка врезалась в ее ладонь.

— На тебе джинсы.

— Да, — ответил он, и взгляд его наполнился замешательством. — Это джинсы.

— Вау, — пробормотала она. — Я не думала, что у тебя есть джинсы. Серьезно.

Он дернул уголком губ.

— И это все, что ты можешь мне сказать?

— Нет. — Метнувшись вперед, она стукнула его в грудь. Несильно. Это был, скорее, нежный, любящий шлепок. — Где ты был? Я так боялась, что ты не вернешься. И все…

Девлин шагнул внутрь, и, прежде чем она успела сказать еще хоть слово, его губы накрыли ее, и он целовал ее, и она отвечала ему. Его губы двигались, смывая все, что она хотела высказать ему. Девлин целовал ее словно человек, заявляющий свое право. Словно тот, у кого никогда раньше не было такой роскоши.

Когда он оторвался от нее, дверь за ними уже как-то закрылась.

— Тебе понравились занавески?

Она все еще держала карточку в руке, другой рукой вцепившись в его рубашку. Опустив голову ему на грудь, она сглотнула слезы.

— Да. С ними стало лучше.

— Идеально.

Прерывисто вздохнув, она отстранилась, но не слишком далеко, потому что рука, обхватывавшая ее затылок, скользнула ей на шею.

— Где оно? — Он вглядывался в ее лицо. — Цепочка? Кольцо?

— О. Пришла пора.

Он вскинул брови.

Она сжала его рубашку в кулак.

— Я думала… я боялась, что ты не вернешься.

— Я сказал же, что вернусь. — Он обхватил ладонью ее щеку. — Кроме того, я был обязан. Мне так и не удалось рассказать тебе вторую часть проклятия де Винсентов.

Она рассмеялась, и его лицо расплылось перед глазами.

— Да, не удалось.

Он провел большим пальцем по ее подбородку.

— Наша прапрабабка сказала, что когда мужчины де Винсентов влюбляются, они влюбляются быстро и сильно, без причин и промедлений.

— Правда? — прошептала она.

— Правда. — Он ткнулся лбом в ее лоб. — Я не верил в это.

— Очевидно.

— Но все изменилось. Я повстречался с тобой, — сказал Девлин. — И теперь я верю в это.

Рози улыбнулась.

— Полагаю, это хорошо.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя. — Она скользнула ладонью по его щеке, громко вздохнув. — Я люблю тебя, Девлин де Винсент, так что хорошо, что ты проклят, не так ли?

— Да, — его руки обхватили ее, — хорошо.

Дев забывался.

Он забывался всякий раз, как был с Рози, и каждый раз он находил спрятанную часть себя. И этот раз был точно таким же, даже несмотря на то, что накануне вечером ее отец напоил их достаточным количеством алкоголя и накормил пралине, и они с Рози были переполнены сахаром и спиртом так, что любое движение казалось неразумным. Когда они рухнули в ее постель, он ворчал о проклятых светящихся в темноте звездах, и его пьяные проклятия казались ей самой забавной вещью на свете. В путанице рук и ног они вырубились вместе, споря о том, будут ли звезды украшать потолок спальни в доме, который они строили вдвоем. Еще они обсуждали ДСП, и Дев уже смирился с тем, что в его доме будут висеть занавески из бусин.

Сейчас их руки и ноги были сплетены совсем иначе.

Дев двигался над ней и в ней, обхватив одной рукой ее голову, другой — ниже, сжав бедро, пока он глубже погружался в нее. Ее ноги так нежно обвились вокруг его талии, притягивая его сильнее. Она поднималась, встречая каждое его погружение. Страсть пропитала их кожу, пропитала их мышцы и кости, и он хотел большего.

Он всегда хотел большего и всегда был готов для нее… всегда готов был сорвать с себя все, обнажив и тело, и душу в ее теплых, гостеприимных объятиях. Он никак не мог насытиться вкусом ее губ или ее соленой кожей. Он никак не мог насытиться Рози и ее светящимися в темноте звездами, ее расследованиями, о которых он теперь знал слишком много, и ее проклятыми занавесками из бусин.

Каждое мгновение с Рози было словно революцией души. И кто бы мог подумать, что он станет так чертовски поэтичен?

Он хохотнул, проводя спинкой носа по элегантному изгибу ее шеи.

— Над чем смеешься? — спросила она, скатываясь руками по его спине, проводя пальцами по веревочным линиям шрамов с нежностью, которая едва не убивала его всякий раз.

— Просто… — Он поднял голову и пристально посмотрел на нее, его движения замедлились, когда он погрузился достаточно глубоко, чтобы заставить ее задохнуться. — Просто подумал, что мы, должно быть, потеем сахаром и алкоголем.

— Правда. — Она захихикала.

— И я также думал, что ты… ты — революция моей души, — признался он, прижимаясь бедрами к ее бедрам и чувствуя себя немного глупо из-за того, что сказал это вслух, но теперь между ними не было никаких секретов. Совсем никаких.

Широкая, красивая улыбка тронула уголки ее губ, а взгляд наполнился удивлением.

— Ты… ты правда подумал так?

— Я это знаю.

Подняв голову, она обхватила ладонью его шею и поцеловала его… поцеловала его так, что он едва не кончил.

— Я люблю тебя, Девлин.

Он застонал, когда эти слова прокатились вдоль его спины… и потерял всякое подобие контроля. А Рози знала, что так и будет, потому что так случалось всякий раз, когда она говорила это. Он притянул ее к себе, входя в нее снова и снова. Его губы находили и требовали ее губ, и, когда она напряглась и сжалась вокруг него, сдержаться уже было невозможно. Он погрузился в эти мгновения блаженства, и когда его сердце застучало тише, а их тела замерли, и вырывались лишь тяжелые, полные вздохи, он понял, что его не пугает эта власть ее любви над ним.

Вовсе не пугает.

Кто знает, сколько прошло времени, прежде чем он скатился с нее. Он остался рядом, обхватив ее рукой за талию и притянув к себе так, что ее щека лежала у него на груди.

Глядя вниз, на хаос локонов, он лениво проводил пальцами вниз по ее спине, размышляя над тем, кем он был и кем становился теперь. Год прошел с той ночи, в которую он начал хоронить своих демонов, и все изменилось. Не только для него.

Джулия и Люциан поженились — по факту, тайно сбежали — и ждали первого ребенка летом в своем свободном от призраков доме. Гейб и Никки тоже поженились, но на церемонии, которая неделями будоражила местные новости. Они переехали в Батон Руж, чтобы быть ближе к его сыну, Вильяму. В конце концов, Никки хотела, чтобы Вильям как можно больше времени проводил со своей сводной сестрой. Ливи, названной так в честь матери Никки, было лишь три месяца отроду.

Даже Пайтон, его брат близнец, начал появляться в округе. Он был в городе, оставался в доме Дева в Порте, и сегодня они собирались все вместе устроить семейный ужин. Это было начало.

И Дев… ну, он стал другим человеком… по большей части. Он не чувствовал ни сожалений, ни вины за то, что сделал, чтобы остановить Лоуренса и своего отца. Это делало его плохим человеком, но ему было плевать, и он знал, что Рози считает так же. Его не преследовали воспоминания о содеянном, пусть даже прошлое еще являлось во снах, но в эти ночи рядом всегда оставалась Рози. С ее поцелуями и прикосновениями, дыханием и каждым вздохом, она держала этих призраков на расстоянии.

Дев вынужден был признать: благодаря Рози он стал лучшим человеком, но уничтожил бы полностью в любой момент всякого, кто тронул бы хотя бы волос на голове Рози. Жестокая часть его все еще была жива. Она всегда будет жить в нем ради тех, кого он любит и о ком заботится, и он никого не любил больше чем Рози.

И пришла пора доказать это.

— Эй. — Он убрал несколько локонов с ее лица. — Можешь сделать для меня кое-что?

— Смотря что ты попросишь. — Она подвинулась так, что ее груди уперлись ему в бок самым отвлекающим образом. Опустив подбородок ему на грудь, она улыбнулась. — Если попросишь меня отказаться от расследования в Вейверли Хиллз…

— Даже не думал этого делать. — Он рассмеялся, подложив руку под голову. — Можешь поднять свою подушку?

Она поджала губы.

— Хм, зачем?

— Увидишь.

Она пристально смотрела на него еще несколько мгновений, затем приподнялась на локте, потянувшись и подняв подушку и освободив то, что, он знал, лежало под ней. Он также знал, в какую конкретно секунду она увидела маленькую черную коробочку. Она замерла так неподвижно, что он невольно задался вопросом, дышит ли она.

— Девлин…

Он закусил губу.

— Открой.

Ее взгляд метнулся к нему, затем она вскочила на колени, схватив коробку и сев на пятки, совершенно не смущаясь своей наготы. Медленно она открыла коробочку и задохнулась.

— Девлин, — повторила она.

Он тоже встал на колени, вынув коробочку из ее дрожащих пальцев и вынул кольцо из бархатных глубин. Его сердце забилось сильнее, когда он встретился с ее взглядом и увидел, как блестят эти прекрасные глаза.

— Как давно оно там? — спросила она хриплым от эмоций голосом.

Уголки его губ приподнялись.

— Всего два дня.

— Два дня! — Она всплеснула руками. — Ты два дня держал его у меня под подушкой и ничего не сказал?

— Я ждал идеального момента.

— Любой момент идеален!

Его улыбка стала шире.

— Этот момент станет идеальным, если ты дашь мне договорить.

— Давай. Говори. Я жду.

Он хохотнул, обхватив ее щеку другой рукой.

— Я никогда не верил в любовь, пока не встретил тебя, Рози. По крайней мере, не для себя, но ты доказала, что я ошибаюсь. Я не лгал, когда сказал тебе, что ты — революция моей души. Но ты не знаешь, что ты нечто гораздо большее. Ты бальзам на мою душу. Хотя я знаю, что не заслуживаю тебя, я каждый день своей жизни посвящу тому, чтобы стать достойным тебя. Ты выйдешь за меня, Рози?

— Нет, — прошептала она.

— Нет? — Он моргнул.

— Ты уже достоин меня, — уверенно сказала она, и тяжесть в груди отпустило. — Ты уже заслужил меня, и вот почему я выйду за тебя.

— Слава богу, — прорычал он.

Девлин де Винсент не был уверен, кто первым пошевелился и как кольцо оказалось на ее пальце, но он целовал ее и тянул обратно на кровать, погружаясь в нее, в женщину, которая станет его женой… женщину, которая встала на его защиту и доказала, что даже он может любить.

Ни одно слово тут не было бы возможно без телесериала «Мертвые файлы». Я знаю. Это звучит странно, но серия про проклятую землю подала мне идею о книге про де Винсентов.

Я хочу поблагодарить Тессу Вудвард и потрясающие редакторскую, маркетинговую и пиар-команды вместе с Кристин Дуайер, Энн Уотсон, социальную сеть Butterfly, моего агента Кевана Лайона и агента по дочерним правам Тарин Фагернесс, мою помощницу и подругу Стефани Браун. Чтобы издать книгу, нужна целая команда людей.

Особая благодарность моим друзьям, семье и собратьям-писателям, которые поддерживали меня. Вы сами знаете, о ком я.

И последнее, но не менее важное, спасибо ВАМ. Без вас не было бы никаких историй.

Это — художественное произведение. Имена, персонажи, места и события являются плодом воображения автора или переосмыслены художественно и не могут быть истолкованы как реальные.

Любое сходство с реальными событиями, местами, организациями или людьми, живыми или умершими, совершенно случайно.