— Видела твоего бывшего козла. На Лексусе. С беременной бабой, — произносит внезапно Наташа.

Я, поперхнувшись, начинаю кашлять и кофе выливается у меня изо рта прямо на белую толстовку. Дьявол, ну что это за беседа? Зачем было так со мной?

— Ты перепутала, — произношу я, промокая салфетками пятно. Бывший умудряется принести мне проблемы даже спустя пять лет, стоит только его упомянуть. Эта единственная моя приличная одежда, в которой не стыдно выйти погулять, — мой бывший козел неспособен заработать на Лексус. Он пачку пельменей с трудом покупает.

— Нет, это точно он был. После твоих рассказов я постаралась запомнить его лицо... чтобы не наткнуться однажды случайно.

— Не так уж много я тебе и рассказывала, — хмыкаю я.

Выкидываю салфетки и замечаю ехидную улыбочку на лице знакомой.

— Достаточно. Как он вечно сидел без денег. Стрелял у тебя на дорогу. Как не смог купить картошки и мяса к обеду, и ты заставила его жрать пустой суп из поджарки. В общем, забавно, но, походу, он не такой уж и мудак оказался.

Мне тут же хочется встать и уйти из кафе, даже не попрощавшись. Хуже всего, когда твои знакомые, зная, насколько трудными оказались твои прошлые отношения, начинают внезапно ненароком сомневаться — а не преувеличивала ли ты их тяжесть?

— Подобрала бы тогда этого золотого мужчину после того, как мы с ним разошлись, — холодно отвечаю я, — уверена, он обрадовался бы. Ты выгодная партия с двушкой в центре столицы! Моя кофеварка и телевизор, которые он стырил, вписались бы идеально к тебе в интерьер.

— Ой, да ладно... — выдыхает Ната, — слушай, ну, может, он случайно их захватил?

Ага, случайно. В сумку смахнул.

На телефон приходит сообщение — всего лишь об очередной акции в магазине возле дома(да и кому я нужна вечером выходного дня?).

Но мне этого достаточно, чтобы сделать деловой вид и подняться из-за стола, оставив пару бумажных купюр.  Томный предновогодний вечер в уютном кафе испорчен подколами Наташи. Даже светящиеся гирлянды за окном не кажутся такими волшебными. Вон у той половина лампочек перегорела.

Я ненавижу разговоры о бывшем.

— Ты все? Давай закажем такси, — предлагает знакомая, а я дергаю плечом.

— Я на автобусе. Не парься.

Я делаю шаг к выходу, хватаюсь за ручку двери и в этот момент она открывается.

Закон простой, как три копейки: если ты выходишь на улицу, как бомж — это к встрече с бывшими.

Передо мной появляются два человека, которые приносят морозный воздух с улицы, и рядом с блондинкой, которая явно мне напоминает какую-то модель, я узнаю своего бывшего мужа собственной персоной. 

Он сильно изменился после нашего расставания.

Самое ужасное было в том, что изменился он в лучшую сторону. Передо мной стоял холеный мужчина с модельной стрижкой и в темном пальто, а под водолазкой угадывались мышцы, которых до этого не было. Было пузо. Раньше было пузо.

«У меня дурацкий обмен веществ» — жаловался мне он пять лет назад, — «все съеденное откладывается на боках».

Господи, испанский стыд! Интересно, его новая девушка выслушивает подобные откровения, или же он предпочитает для нее быть идеальным, снимая в спальне футболку и хвастаясь кубиками, наработанными в спортзале?

А я... вот она, я спустя пять лет. В старых джинсах, слишком теплой и бесформенной куртке и секущимися волосами. Из макияжа только подкрашенные ресницы, потому что мне было лень его накладывать. Семь лишних кило из-за сидячей работы.

Шок. Ступор. Отвисшая челюсть. Все это — у меня, бывший же в этот момент опускает на меня взгляд и вроде бы не узнает. Смотрит равнодушно, холодно, будто сквозь меня.

Я прячу в рукава коротко подстриженные ногти, с которых так и не отмылась до сих пор зеленка, и молюсь, чтобы этот модельный козел меня не узнал.

 Господи, неужели Наташа была права? Она не ошиблась? Я замечаю, как оттопыривается светленькая шубка на животе у девушки — она действительно беременна! Конечно. Беременеть от такого самца даже приятно, наверное.

— Женщина, — внезапно слышу я ледяной и знакомый голос, — пропустите нас или нет?

Я чувствую, как мои глаза становятся круглыми. Я женщина? Он что, охренел?

Черт. От злости мне на помощь приходит простая истина — на сколько бы ты не выглядела, главное — как ты себя чувствуешь. Я вздергиваю подбородок и смело смотрю в глаза бывшему придурку:

— Глаза протри. Мне двадцать пять, старикашка. Я девушка.

— Хамка, — усмехается внезапно так знакомо он, — ты такой же хамкой и осталась, Василиса.

— Ой, ты ее знаешь? — восклицает удивленно девушка рядом с ним и пялится на меня так, словно вляпалась в собачью какашку.

Я словно слышу, как она составляет мой фоторобот, безжалостно мысленно фотографирует каждую деталь — волосы, куртку, кроссовки вместо сапог и немного протертые на коленках джинсы.

 Я ей проигрываю по всем фронтам.

Этого мои нервы не могут уже выдержать. Я выметаюсь из кафе, оттолкнув бывшего мужа плечом и оставив на куртке смазанный шлейф его одеколона. Три раза глубоко вдыхаю морозный воздух, глядя как умиротворенно кружатся снежинки в фонарях. Взгляд падает на парковку.

Сволочь.

Там стоит черный Лексус.

Хочется взять заледеневший кусок снега и от души кинуть в окно машины — за кофеварку, телевизор, украденные годы жизни. За многое вообще. За то, что он посмел стать лучше без меня, а я терпела его именно таким — безденежным, непривлекательным и получила кукиш. Нужно выходить замуж сразу за генералов.

Почему женщин учат обратному?

Пять лет назад

— Меня все достало, — произношу я, заходя в комнату, где сидит на диване муж, — я хочу с тобой развестись.

Если бы кто-нибудь знал, как долго я набиралась смелости произнести эти слова! Почему-то даже когда все достало, сложно обрывать отношения. Особенно, когда знаешь, что за этими словами последуют долгие разговоры, уговоры, выяснения. Все просто, если вы всего лишь встречаетесь: можно послать смс и заблокировать контакт. Тут же придется ГОВОРИТЬ. Обсуждать прописные истины, в десятый раз приводить доводы, что ты действительно хочешь развестись и тебя не устраивает семейная жизнь...

Муж поднимает на меня помрачневший взгляд.

— Ты шутишь, Вась?

Вот еще, что меня бесит. Я не Василиса теперь, я Вася. Мужик. Мужик, который тащит на себе семью. Настя говорит, что это тоже причина лени моего мужа. Если бы он называл меня Лисой, или Васенькой, Василисочкой — все было бы иначе.

— Я не Вася! — взвиваюсь я, — меня зовут Василиса. Хотя последние два месяца я чувствую себя именно Васьком, который тяжело работает, лишь бы прокормить Ярославчика.

— Слушай, я же просил тебя немного подождать, — муж трет лоб пальцами, устало закрывая глаза, — Вась... Василиса, иногда все сложнее, чем кажется. Еще немного — и я встану на ноги. Обещаю тебе. Прости. Мне реально стыдно.

— Если бы тебе было стыдно — ты бы пошел работать хотя бы на такси, — прищуриваюсь я, — я работаю с восьми до шести. Катаюсь на другой конец города, когда ты отсыпаешься в теплой кроватке, а вечером...

— Я не отсыпаюсь! — рычит муж, а я останавливаю его жестом.

— Окей, встаешь вместе со мной. Но что ты делаешь потом? Телек смотришь? Боже, не отмазывайся! Если бы ты хотел — у тебя уже была бы работа. Когда твоя женщина тяжело работает, чтобы вас прокормить, настоящему мужчине становится стыдно.

— Ты опять обчиталась своими свои тупыми романами? Это реальная жизнь, Вася. В ней иногда не все так однозначно и просто! Что ты от меня хочешь? Чтобы я почку продал? Ограбил кого-нибудь?

— Да хоть ограбь, — безжалостно припечатываю я. На самом деле мне уже просто плевать. Я уже приняла решение о разводе, и прекрасно знаю, что этот тюфяк не способен даже пойти работать грузчиком ,не то что кого-то ограбить.

— И сесть на несколько лет, — усмехается муж, — замечательно. Будешь рада мужу-уголовнику? Или шпане, бандиту, связанному с криминалом?

— Да лучше б ты был бандитом, чем никчемным ленивым мужиком!

Я швыряю его сумку посреди комнаты, ухожу в коридор и, накинув на плечи куртку, и ухожу из квартиры, громко хлопнув дверью. Если он не съедет сегодня же — я вернусь пьяная и смелая и соберу свои вещи, съехав сама.

— Стой, — муж хватает меня за плечо перед самым лифтом, и я делаю каменное лицо, даже не повернувшись, — Вася... черт. Послушай, давай не будем рубить с плеча. Я безумно люблю тебя, но не знаю уже, как уговорить тебя подождать еще чуть-чуть.

— А я тебя ненавижу. Вот и всё, — холодно припечатываю я, и, сбросив его руку, шагаю в открывшиеся двери лифта.

Перед тем, как они закрываются, я навсегда запоминаю лицо мужа. Потому что не увижу его еще долгие пять лет, хотя тогда еще не догадываюсь об этом.

Ярослав кажется мне растерянным и обреченным. Мне становится даже больно за то, что я когда-то его любила, а сейчас говорю такие жестокие слова. Но я правда устала. Ужасно устала за эти несколько месяцев, глядя на счастливых подруг, у которых все было хорошо в браке.... и самое грустное — они к этому даже не прикладывали усилия.

В отличие от меня.

День спустя

— Ах ты, козел!!! — кричу я, увидев пустоту на рабочей поверхности кухни, где раньше стояла кофеварка. После чего бросаю коробку с готовым салатом прямо на пол и бегу в комнату.

— Козлище!!! — повторяю я на ультразвуке, поняв, что телевизора тоже нет.

Мужа, впрочем, тоже нет. С ним исчезли все его вещи — словно и не было у меня никакого мужика. Я бы поверила в то, что это была просто плохая галлюцинация, но я прекрасно помню, как кофеварку и телевизор я покупала еще до отношений с ним и перевозила собственноручно в эту квартиру.

В двери поворачиваются ключи. Я хватаю швабру, думая, что это заявился Ярослав и намереваясь сломать ему что-нибудь, как внезапно вижу на пороге растерянную сестру.

— О, ты дома, — произносит она, — твой муж позвонил мне и передал ключи. Вы расстались?

— А больше он ничего не передавал? — цежу сквозь зубы я, — например, телевизор и кофеварку?

— Нет. А должен?

— Он должен был их оставить. Это не его вещи.

Какой же он урод. Я даже не думала, что он способен настолько низко упасть — украсть что-то у женщины!

Сестра кладет его комплект ключей на тумбочку и пожимает плечами.

— Он ничего не передавал. Ладно, я поеду.

— Ты пришла, чтобы только отдать ключи? — скептически интересуюсь я.

— У меня работа, — вздыхает сестра, — девочка хочет наращивание. Мне еще ехать час до нее. Хотя, от кофе бы я не отказалась.... — она замолкает и тихо хмыкает, увидев мой угрюмый взгляд, — прости. Забыла совсем. Тогда просто поеду.

Когда за сестрой закрывается дверь, я тихо бреду на кухню, открываю холодильник, достаю заныканную бутылку вина, которую хотела распечатать к годовщине нашей свадьбы и грустно смотрю на нее.

С сестрой у нас всегда были прохладные отношения, несмотря на небольшую разницу в возрасте. Даже пожаловаться ей не могу — не поймет абсолютно. И стыдно. Все, что я получу — это «ну я же говорила, он мне сразу не понравился тогда»... Остается только обниматься с бутылкой. Превращусь в алкоголичку. Или не стоит начинать?

Подумав, я убираю бутылку вина обратно, и набираю номер подруги. 

Тем же вечером... 

— Черт с ними, с вещами, Вась. Как говорится «спасибо, Господи, что взял деньгами», — произносит уже в баре Ася, украдкой двигая поближе стакан с напитком, — тут вроде его друг работает официантом?

— Да, — хмуро говорю я. Почему-то сейчас мне больше хочется плакать, чем радоваться. Не пойму — почему. Любовь-то уже ушла. Но на душе погано как-то. Что-то внутри скребет мерзенько и шепчет «а ты точно уверена? Может, позвонишь и поговоришь?». Нет. Нет! НЕТ!

— Дай я удалю все его номера, — произносит внезапно другая подруга, Лера, увидев, как я бросаю взгляды на телефон. Она сметает его со столика и быстро тычет пальцами в экран, — не смей ему звонить. Поняла? Я знаю, как трудно держаться. Сейчас ты оторвешься как следует, познакомишься с каким-нибудь горячим парнем, переспишь разок и начнешь новую жизнь. Он урод, Вась. Правда. Ни рожи, ни денег. Ты достойна лучшего.

Я? Лучшего?

Уже не знаю.

Кажется, что я никого больше не найду. Мне уже двадцать. Лера и Ася вот уже три года в отношениях. С нормальными мужчинами. То и дело витают разговоры о помолвке, свадьбе, детях... У них вот-вот случится отдых на Мальдивах в Новогодние каникулы, запланированная беременность, которую они будут вести в платном роддоме, фитнес сразу после родов, и няня в помощь...

А я? Кому я буду нужна в двадцать с лишним?

В тот вечер я случайно перебираю с алкоголем от безысходности. Просто потому что мне хочется расслабиться, выглядеть хотя бы для бывшего мужа счастливой и уверенной в себе. Чтобы тот самый друг-официант покачал завтра ему головой и сказал «ну ты и придурок. Такую бабу потерял». Он испугается, возьмется за ум, и...

— Пригласишь на кофе? — хриплый голос вырывает меня из раздумий, и я ошалело моргаю, оглядываясь. Когда я успела попасть в машину? Куда потерялась пара часов? Почему за окном такая темнота? И кто этот блондин с квадратной челюстью и взглядом порочного бульдога?

— Ты кто? — вырывается у меня, а блондин смеется.

— Ты вообще нормально там? Мы с тобой в баре познакомились.  Так что насчет кофе?

— Откажусь, — шепчу я, открывая дверь и убегая из машины, пока он не начал настаивать на знакомстве поближе. Господи. Совсем кукушкой поехала — уезжать с каким-то незнакомым мужиком.

Я на секунду оглядываюсь, прежде чем забежать в подъезд. Ох, фу. Кажется, от меня за версту несет коктейлями.

Блондин, сморщившись мне на прощание, уезжает на своей черной «БМВ».

Ладно. Зато, тот самый друг мужа расскажет ему, что я уехала на... да черт с ним, если честно. Мне уже плевать, что он там расскажет и что обо мне подумает уже бывший муж.

В тот вечер я его мысленно отпустила. Только изредка в сердце иногда дергалась затаившаяся обида.  За кофеварку, телевизор, и... за то, что он посмел в мои двадцать лет разбить розовые очки, через которые я тогда смотрела на брак и отношения.

Пять лет спустя

— Доброе утро, — воркует приятный, мягкий, как нежное одеяло, голосок в трубке, — меня зовут Милена. Я хотела у вас поинтересоваться по поводу квартиры в жилом комплексе...

— Конечно, — сонно произношу я, понимая, что выходной срывается. Боже, ну кто думает о покупке квартиры перед самым Новым годом? — когда вам будет удобно встретиться?

— А сможете через часик? Я улетаю сегодня на Мальдивы... если меня устроит этот вариант — отправлю сегодня же мужа, чтобы он договорился о покупке.

Что ж... получить неплохие деньги перед Новым годом — неплохая перспектива. Ради нее можно и пожертвовать выходным. Я падаю с кровати на ковер, плетусь в ванную, пихаю зубную щетку в рот и начинаю расчесывать спутанные волосы одной рукой, а второй кручу кран, не понимая, почему в ответ раздается только шипение. Потом доходит: воды нет.

Кое-как умывшись остатками воды из чайника и допив вчерашний холодный кофе, я переодеваюсь в джинсы, свитер и подбегаю к зеркалу.

— Дьявол, чтоб тебя! — в сердцах восклицаю я, заметив два огромных прыща на подбородке. Видимо, после вчерашней прогулки пешком до дома, во время которой я пыталась успокоиться и выбросить все мысли о бывшем муже, его Лексусе и беременной дамочке, меня просто-напросто продуло.

Приходится откопать медицинскую маску и закрыть ею лицо. Плевать. Сейчас сезон гриппа. Лучше похожу так, чем покажу покупательнице свои ужасные прыщи и перекошенный подбородок.

Я выбегаю из дома, вляпавшись ботинком в мерзкую кашу слякоти перед подъездом, сажусь на автобус и еду к центру. Надеюсь, от меня не пахнет. Все-таки, начинать утро без душа — преступление.

Телефон вибрирует в кармане и я поднимаю трубку, выходя на нужной остановке.

— Да, Ась?

— Слушай, Вася, — на фоне детских воплей раздается задолбанный голос подруги, — тебе можно на праздники кошку оставить? Мы тут хотим на дачу к родителям мужа махнуть. Баня и все такое... дети с горки покатаются хоть.

— Можно.

— Заеду через полчасика тогда?

— Нет, — качаю я головой, хотя она не видит, — у меня показ сейчас.

— Кто такой сумасшедший утром в выходные квартиры смотрит? — хмыкает подруга.

— Девушка. На Мальдивы улетает сегодня... если квартира устроит — ее муж купит и я получу деньги перед новым годом.

— Ооо... Мальдивы, — вздыхает подруга, — счастливая баба. Не то, что мы — Геленджик, дача под Коломной... Ладно, через часа три сойдет?

— Сойдет.

Я заканчиваю разговор как раз приближаясь к подъезду дома. Задумчиво осматриваюсь, бросив взгляд на время. Милена сказала, что будет на черном «Мерсе». Кажется, вон он, припаркован вдалеке. Я машу рукой тонированному окну, дверь тут же открывается, и я едва не падаю в обморок.

Из машины выпархивает та самая беременная девушка моего бывшего мужа.

В панике я уже было хочу развернуться и сделать вид, что меня здесь и не было, но вовремя вспоминаю, что большую часть моего лица скрывает маска, да одежда на мне сегодня немного отличается.

В общем-то, вряд ли эта Милена вчера умудрилась запомнить бывшую ее муженька настолько хорошо, чтобы узнать ее сегодня в сонной, прыщавой женщине.

— Доброе утро, — воркует она, подлетая ко мне и улыбается. Красивыми, пухлыми губами. Мне хочется потрогать свои, чтобы убедиться, что они вроде бы ничего еще... не дотягивают, конечно, но все же.

— Доброе...

— Спасибо огромное вам, что согласились встретиться. В шесть я уже улетаю... — она смотрит на розовые часики на запястье, — хотелось бы уже определиться с квартирой. Уже два месяца не могу найти подходящую.

— Хотите Новый год встретить уже в новом жилье? — как можно радушнее поддерживаю разговор я, стараясь себя никак не выдать. Если эта женщина узнает во мне бывшую Ярослава — позор, позор, позор. Я сквозь землю провалюсь.

— Ой, нет. Это будет подарок от мужа за рождение ребенка.

Ох черт! Ох черт! Я не ослышалась?

Я едва не спотыкаюсь о порог и не падаю в подъезд от таких новостей. Смотрите-ка, подарок за рождение ребенка! Трехкомнатная квартира в жилом комплексе бизнес-класса! От человека, который стырил пять лет назад у меня кофеварку с телеком!!!

Черт побери!

— Поздравляю, — я надеюсь, что мой голос не похож на скрежет ржавых шестеренок. В горле потому что застрял вопль, который я сдерживаю, — кого ждете? Мальчика, девочку?

— Мальчика, — улыбается мне Милена. Я тяжело вздыхаю. Понятно. Мечта всех мужчин — красавица-жена и наследник с первого же раза. Почему такая несправедливость-то? Я не понимаю. Почему у одной женщины мужчина крадет бытовую технику, а другой покупает квартиру и качает для неё кубики на прессе?

Я открываю дверь шикарной «трешки», и ровным голосом принимаюсь рассказывать все о ней, организовав Милене экскурсию. Если раньше я воспринимала свои объекты просто как товар, который необходимо продать, то теперь меня жрет изнутри ревность. Я впервые начинаю завидовать и представлять, как эта женщина покупает кроватку в светлую детскую, вешает занавески на вот это широкое окно и готовит завтрак на просторной кухне.

— Мне нравится, — с восхищением выдыхает Милена, пока я стою позади нее и нюхаю тонкий ванильный аромат духов, — наверное, я остановлюсь на этом варианте.

— Хороший выбор, — уныло комментирую я, — отличная квартира.

— Теперь могу улететь на отдых со спокойной душой. Я договорюсь с мужем, чтобы вы встретились и все обсудили... — она поворачивается ко мне, — когда вам будет удобнее?

О, черт. До меня впервые доходит, что встретиться мне придется с Ярославом. И вот он вряд ли не узнает во мне бывшую жену!

— Лер, — в панике произношу я в трубку, — слушай, а ты можешь провести завтра вечером сделку вместо меня?

— Ты крышей поехала? — подруга, кажется, давится чем-то, судя по звукам в трубке, — я же до декрета всего год риелтором работала. А в декрете мой мозг вытек, прости. Я ничего уже не помню. Могу твоему клиенту спеть песенку про Синий трактор.

— Мой клиент — это мой бывший муж.

— Ох черт. Ты серьезно? Он... он же снимает квартиру, да?

— Нет, — я вздыхаю, — он покупает квартиру. Трешку. Своей беременной жене в подарок.

— Дьявол, — голос подруги звучит потрясенно, — ты не ошиблась? Это ж твой Ярослав, да? Черт. Наверное, я зря тогда удалила его номера у тебя в телефоне?

Ее вопрос вводит меня в ступор. Что? Господи, как о таком можно спрашивать! Откуда бы нам знать, что случится через пять лет? Так уж получилось. Бывший муж мог бы и в Славку-алкоголика превратиться, а не в холеного Ярослава.

— Нет, не зря, Лер. Не пори глупости.

— Слушай, чего ты боишься? — внезапно задает вопрос подруга, — разве в тебе что-то не так? Ну заработал он деньги на трешку. Ты тоже работаешь, не сидишь у кого-то на шее, получаешь более-менее приличные деньги. Чего ты стыдишься в себе? Спроси лучше у него, когда он вернет тебе кофеварку. Или нет. Завари себе чашечку кофе из своей новой кофеварки, выпей перед встречей и продай ему эту квартиру, получив деньги. Всё.

Я задумчиво прощаюсь с Лерой и отключаюсь. Чего я, в самом деле? Я зла на бывшего мужа, мне обидно, но себя стыдиться — последнее дело.

Хотя, до конца вернуть себе уверенность не получается: те мерзкие прыщи не успевают исчезнуть за два дня, чем бы я их не мазала. Они уменьшаются в размере, но кожа все равно остается немного отечной и раздраженной.

—  Мяу,—  задумчиво произносит Асин кошак, глядя, как я собираюсь. Мне кажется, что даже это неразумное существо пытается сказать мне «прекрати делать себя лучше, чем ты есть».

Ладно. Я переодеваюсь в обычную темную толстовку и джинсы и бросаю взгляд в зеркало. Женщина, как женщина. Одна из миллиона. Ничего выдающегося и ничего отталкивающего, до Милены мне, как до Луны.

Когда я подъезжаю к вчерашнему дому, то замечаю Лексус бывшего мужа, который припаркован неподалеку. Я уверенно иду мимо него к подъезду, хотя, Господи, как же сложно сдержаться, не постучать в окно и не сказать в это наглое лицо «когда вернешь телек и кофеварку, миллионер чертов?»

Окно медленно опускается. Бывший муж провожает меня взглядом, в котором... много чего. Удивление, настороженность и немой вопрос «какого хрена ты тут делаешь?». Он явно не ожидал меня тут увидеть.

— Василиса, — слышу, как он меня окликает, и на моих губах появляется легкая ухмылка. 

Я поворачиваюсь, приподняв бровь.

— Что?

— Ты живешь в этом доме?

— Нет, — я хмыкаю и смотрю на время, — я продаю тебе квартиру в этом доме. Точнее, твоей жене. Ты готов к просмотру?

Хорошо сохранять спокойствие, когда встречаешь бывшего мужа. Кажется, я его немного ошарашила. Это было абсолютно непрофессионально, но он сам первый завел разговор. В конце концов, черт побери, пять лет назад я собирала носки этого мужчины, которые он запихивал под диван. А он покупал мне прокладки. Однажды я даже умудрилась запачкать ему джинсы, посидев на коленках во время этих дней. А еще он однажды отравился и блевал при мне в унитаз. 

И после всего этого мне «выкать»? Господи, это будет еще неудобнее.

Он закрывает окно и выходит из машины, пикнув сигнализацией. Легкий холодный ветерок доносит до меня запах его одеколона. Я невольно окидываю взглядом фигуру Ярослава: сегодня он в достаточно легкой для зимы курке нараспашку. Под ней — светлая водолазка, которая слабо скрывает очертания его тела, и теперь я уверенно могу сказать — эта скотина, все-таки, реально накачалась.

— Тогда пойдем, — бросает спокойно Ярослав, — твоя квартира, что ли?

Я бы хотела, чтобы она была моя. Черт, в игре «кто из нас стал успешнее» я бы получила тогда сто очков. К сожалению, это не так, и все, что я могу — сказать правду очень непринужденно.

— Нет, — отвечаю я без тени смущения, — я риелтор. Это один из моих объектов.

— И как тебе этот дом? — задает бывший муж вопрос, когда мы заходим в подъезд, а я начинаю почему-то себя чувствовать спокойнее. Он не пытается меня задеть или унизить, или похвалиться своим внезапным богатством. Не кривит рожи, не насмехается, в общем-то, ведет себя так, словно пять лет мы просто разошлись, и я его не выгоняла, оскорбив из-за денег, и он не стырил у меня бытовую технику.

Черт, ну тут, он все-таки, сукин сын. Не могу простить.

— Дом нормальный. Соседи приличные, в основном — бизнесмены средней руки, никаких скандальных звезд или олигархов, — ровно начинаю рассказывать я, пока мы едем в лифте, — построили дом относительно давно, так что вряд ли кто-то будет затевать ремонт и шуметь. Это большой плюс, когда вы ждете ребенка.

Я внутри словно разделена на две личности: одна держит лицо перед бывшим мужем, а второй становится все сложнее и сложнее находиться рядом с Ярославом, произносить слова про ребенка и помогать выбирать квартиру.

Он в этот момент поворачивается в мою сторону. Это можно было бы назвать обычным вежливым жестом, вроде как показать собеседнику, что внимаешь ему, но бывший скользит очень быстро взглядом по моему лицу, словно что-то пытаясь увидеть. Фальшь, что ли, в моих словах. Ждет, что меня перекосит от зависти?

Да, мне немного неприятно. Глубоко в сердце, я этого не покажу. Будем честны — сложно смотреть, как твои бывшие становятся успешными не с тобой. Они могут вызывать даже неприязнь, пока ты в отношениях, но стоит им круто измениться, и ты невольно им симпатизируешь, думаешь о том, что могла бы быть на месте другой женщины.

Он... черт. У него даже кожа стала ухоженнее. С легким загаром, словно он побывал недавно на море. Щетина на щеках смотрится ровной, а не побритой кое-как наспех. Волосы блестят. Перхоти нет.

Мы будто поменялись местами. Когда я жила с Ярославом — то старалась быть идеальной женой. Не показывалась ему без макияжа, старалась найти подешевле красивое нижнее белье, а эпилятор, воск, косметические масла и тканевые маски стали моими лучшими друзьями.

Сейчас на его фоне я выгляжу чушкой. Забила на себя. Кожа в черных точках, волосы секутся.

— Хорошо, если тут тихо, — только и отвечает Ярослав.

Мы выходим из лифта. Я открываю ключами дверь, после чего мы оба заходим в прихожую. Расстегнув куртку, я смотрю, как Ярослав снимает верхнюю одежду и вешает ее у двери, и медленно выпадаю в осадок. У меня перехватывает дыхание от обиды.

Да-а. Так он, конечно, может мне продемонстрировать больше. Больше мышц, говнюк! Напряги их еще, поиграй ими. Гребаный мужик. Не так уж тут и жарко, чтобы раздеваться!

Его телефон в кармане играет мелодию, и Ярослав достает его, бросив взгляд на экран и тут же приняв вызов.

— Да? — он жестом показывает мне подождать, и я киваю. Мой взгляд замирает на его руке.

Черт. Это же правая рука? На его безымянном пальце нет кольца. Нет даже следа от кольца, который бывает у женатых мужчин, решивших скрыть факт брака. Неужели Милена закрывает глаза на такое? Я бы сильно ревновала, если бы муж не носил кольцо.

— Ты сейчас шутишь? — обрывает мои мысли голос Ярослава, который становится напряженным, — нет? Хорошо. Я разберусь с этим.

Он убирает от уха телефон и сбрасывает вызов. Пару секунд задумчиво рассматривает экран.

А потом переводит на меня взгляд, в котором почему-то появляется холодок и какая-то жесткость. Я криво улыбаюсь в ответ.

— Приступим? Я...

— Василиса, — он внезапно меня обрывает, глядя настолько тяжелым взглядом, что мне впервые становится рядом с ним не по себе. У него когда-нибудь был такой взгляд? Кажется, это приобретенный. В новой жизни без меня, — скажи мне одну вещь: пять лет назад, когда мы разошлись, ты подавала документы на развод?

Я растерянно открываю рот. Черт, зачем эта тема? Мы занимаемся просмотром квартиры.

— Нет, — отвечаю я спустя секунду паузы, — разве ты не подал?

Мне кажется, что это не тот ответ, который хотел услышать бывший муж. Он прикрывает раздраженно на секунду глаза и отводит взгляд куда-то в стену напротив.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я не подавал на развод, — произносит он несколько резко, — потому что именно ты заявила о своем желании развестись. Так что я считал, что это сделала ты.

— Но... —— начинаю уверенно я, и тут же забываю о том, что хотела сказать. Голову пронзает ясная мысль. Я ошалело округляю глаза.

— Черт, — вырывается у меня, — это что получается, мы все еще женаты?

У бывшего... дьявол, не бывшего! У Ярослава только едва дергается бровь после моих слов. Я все еще стою с приоткрытым от шока ртом, забыв обо всем — о продаже квартиры, о том, что у этого мужчины кубики на прессе и все такое...

— Но Милена... разве она не твоя жена? Она называла тебя мужем... — шепчу я, а он усмехается.

— Нет, Василиса. Мы с ней пока не женаты.

Черт меня побери, вот это поворот!

Ярослав проводит рукой по лицу, словно пытаясь снять какой-то морок. А у меня в голове настолько быстро складываются с тихими щелчками кусочки паззла, что мне даже становится страшно от перспектив, которые мне открываются.

— Ладно, — произносит уже не бывший муж, — квартира подождет. Я подвезу тебя в ЗАГС, закончим с этим недоразумением сегодня же.

Хах.

— Нет, — спокойно отвечаю я.

— У тебя дела? — Ярослав поднимает на меня темные глаза, а я улыбаюсь. Как-то криво у меня дергается уголок губ для улыбки, но это все от нервов.

— У меня нет дел. Я с тобой стану разводиться только через суд.

— Ты поехала... крышей? Это небыстро. Для чего тебе суд, если у нас не было детей? — он сощуривает глаза.

— У нас есть спор о совместно нажитом за пять лет имуществе.

Я поздно задумываюсь о том, что моя фраза может произвести эффект разорвавшейся бомбы. Вообще-то, у нас в стране слишком много мужчин судят за убийства на бытовой почве. Сегодня Ярослав может пополнить их ряды, судя по полыхнувшему мрачному огню в глубине зрачков.

— Повтори, — с этим словом, которое он произносит коротко и резко, воздух в коридоре начинает потрескивать от холода.

Я складываю руки на груди, упрямо вздернув подбородок.

— Кофеварка. Телевизор. Набор толстых, махровых полотенец, которые подарила мне мама. Шесть комплектов постельного белья из хорошей бязи, -— я безжалостно перечисляю это все. Помню весь этот набор, словно мы разошлись вчера, — кашемировый шарф и новогодняя светящаяся гирлянда.

— Ты сейчас порешь какой-то бред, Василиса.

— Эти вещи ты присвоил себе, когда ушел. Теперь отдашь мне их с процентами. Через суд! — припечатываю я, — я очень рада, что ты научился зарабатывать за эти пять лет, Ярослав. А я за эти пять лет научилась любить только себя. Без излишней жертвенности. И свою выгоду я не упущу.

После чего я обвожу взглядом коридор квартиры. Возвращаюсь к лицу Ярослава — да, действительно, многое изменилось за эти пять лет. Если я его и впечатлила своим заявлением, то по нему незаметно. Сейчас он держит все чувства внутри. Научился.

А я еще помню его по-детски растерянное выражение, когда он поймал меня у лифта и просил не разводиться.  Словно я его мир разрушила.

Тогда я злорадно думала, что да, разрушила уютный мирок, в котором терпила-жена пашет на работе и кормит ленивого мужа. Но, спустя годы я допустила простую мысль, что так или иначе для каждого развод — это шок. Даже если ты не лежал лениво на диване, тебе приходится собирать новую жизнь по частям, после того, как выбросил какие-то элементы пазла за порог.

— Ладно, квартиру-то ты берешь? — спокойно интересуюсь я. Вряд ли он ответит положительно. Не упустит шанс насолить еще раз, если я о разделе имущества заговорила, и плакали мои новогодние денежки.

Он усмехается. Одними губами.

— Ты всегда слишком себя любила, Василиса. Ничего не изменилось. Квартира неплохая. Сделка состоится, если все в порядке с документами на нее. Милена не должна нервничать из-за наших разборок, — холодно произносит муж, а меня колет ревность от того, как он заботится о новой девушке, — с тобой мы еще встретимся и поговорим отдельно.

Он бросает взгляд в угол коридора, и я хмыкаю. Там камера. Стесняется закатывать скандал и бурно выяснять отношения на запись? Даже интересно посмотреть, как он будет себя вести, но встречаться с ним еще раз за пределами ворот суда или своего офиса я не собираюсь.

Застегнув куртку так, что язычок молнии едва не отрывается от моего яростного движения, я разворачиваюсь к двери и жестом показываю Ярославу наружу.

— Прошу. Вот визитка, там указан адрес офиса. Договоримся о времени встречи. Я помогу составить договор и сопровожу тебя на сделку.

— Завтра. После полудня.

— Завтра? — я возмущенно закусываю губу. Честно говоря, я надеялась разобраться с документами сегодня, потому что все это будет затягиваться и растягиваться...

— Раньше я не могу.

Ладно, черт с ним. Главный приз я уже получила. Возможность разделить имущество.

Черт побери, Ярослав, я стребую с тебя кофеварку и телевизор со всеми процентами, которые накапали за эти пять лет. 

Пять лет назад я праздновала наше с Ярославом расставание в баре с двумя подругами, но с тех пор все поменялось, и к Лере я прихожу домой с двумя бутылками: одна с вином, вторая — с лимонадиком. Лера кормит грудью.

— Сюрреализм какой-то, — растерянно произносит Лера, укачивая малыша на руках, — я не верю, что у него есть такие деньги. Проверь. Вдруг там и делить нечего? Может, он водитель какого-нибудь олигарха, оттуда и Лексус?

— Мне плевать. Я тоже слабо верю, что он сильно богат, однако, все, что разделю — все мое, — я задумываюсь, — ну квартиру-то он своей девушке покупает ведь. Значит, есть у него деньги...

— О, — подруга закатывает глаза, — вот когда ты увидишь, что он со своего счета деньги снимает,тогда можно сказать, что он реально богат. Может, эта Милена — дочка олигарха. И он просто у нее альфонсом живет. Но я надеюсь, что ты все равно не упустишь шанс ему отомстить.

О. Я не упущу.

Несмотря на то, что мне почему-то мерзко это делать. Ну Ярослав-то мудак, а я? Я разве такая? Стоит ему мстить или плюнуть и забыть? Припугнула и хватит. Боже, обеспечила себе головную боль — развод под Новый год. Даже не знаю, за что хвататься.

От Леры я возвращаюсь навеселе и уже затемно. Долго не могу попасть ключом в дверной замок, матерюсь, и... черт. Когда впихиваю ,наконец, то он не проворачивается. Я дергаю за ручку. Блин, я что, дверь забыла запереть? Идиотка.

Дверь открывается и я вижу, как в квартире горит свет.

Холодок пробегает по моей спине. Я ведь свет-то выключала точно. Утро было.

Игнорируя орущий в панике инстинкт самосохранения, я решительно захожу в квартиру, зажав в кулаке ключи. Заглядываю в комнату — пусто, темно. И только когда я захожу на кухню, прямо в зимних ботинках по чистому полу, то вижу, как на одном из стульев сидит Ярослав, расслабленно положив ногу на ногу и так же спокойно глядя на меня. 

— А ты что делаешь в моей квартире? — зло цежу я, — Ярослав... это называется «взлом с проникновением». Я могу сейчас позвонить в полицию.

Уголок губ Ярослава после моих слов поднимается настолько медленно, словно кто-то включил замедленную съемку.

— Звони, Василиса. Я по-прежнему твой муж. Забыла?

Забыла? Забыла?! Да как такое вообще можно... я резко выдыхаю, унимая злость. Ладно, я вправду забыла. Практически все пять лет я жила одна, чувствовала себя свободной, заводила даже новые отношения, а в один прекрасный день меня словно обломали — я еще в браке. И этот человек совершенно бессовестно сидит сейчас на моей кухне.

— Присматриваешься к новой кофеварке? — шикаю я, бросая взгляд на стол. Да, в опасной близости от него стоит почти новенькая кофемашина, на которую я потратила кучу денег, — выметайся отсюда, Ярослав. У тебя вроде есть невеста. Разве ты не должен провожать ее на самолет?

— Прекрати нести хрень, Василиса. У меня сейчас есть дела важнее,чем...

— Боже, — обрываю я его, — чем беременная жена? Я не буду тебя слушать. Говорю же — выметайся и не появляйся тут никогда более.

— Василиса, в последний раз...

— Пошел. На. Хрен.

Он встает со стула. Я фыркаю, демонстративно глядя в сторону. Как он посмел? Как он вообще осмелился? Как он, черт побери, открыл дверь? Я поменяла замки, у него нет ключа. Все ясно — воспользовался небось услугами какого-нибудь мастера-умельца на час.

Ярослав внезапно сокращает расстояние между нами. Меня словно облизывает какой-то бешеный жар, который исходит от его фигуры. Вместо того, чтобы свалить прочь, бывший муж запускает руку куда-то в карман.

Я слышу неумолимый щелчок и ледяная сталь оружия обжигает кожу. Ствол вжимается мне в артерию на шее. Мои глаза едва не выпрыгивают из орбит. Вместе с сердцем, которое, судя по болезненному стуку, пыталось свалить в этот момент из груди.

— Ты...т-ты... — заикаюсь я, чувствуя, как спина покрывается холодным потом, — идиот. Это зажигалка. Ты заигрался.

— Это не зажигалка.

Вот так двумя словами он резко обрубает все мои попытки сохранить самообладание и смелость.

Черт, я безумно боюсь, даже когда человек достает какой-нибудь сувенирный нож, демонстрируя всем. Я всегда в этот момент стараюсь отойти подальше. Сильно подальше.

А тут...

У меня в глазах темнеет от паники.

— Ты что творишь, Ярослав? — шепчу я, стараясь не шевелиться. Господи, только бы у него палец не дрогнул. Не хочу украсить своими мозгами зелененькие обои, — ты сейчас... совершаешь преступление.

— Ты пять лет назад прогнала меня, сказав, чтобы я зарабатывал криминалом, — тихий и проникновенный голос чертового не-бывшего мужа звучит настолько же опасно, как и пистолет у моего горла, — не думала, что я действительно этим займусь?

Могла ли я такое представить? Скажи мне кто такое — и я бы рассмеялась ему в лицо. Ярослав-бандит. Кто-то приезжает на «стрелку» на «бэхе», а Ярослав приехал бы, лежа на диване.

Нет. Выдохни, Вася. Каким бы не был там твой муж сейчас, но он не сумасшедший. Он просто тебя пугает. Да, меня хорошо перетряхнуло — до того, что пальцы на руках даже сейчас мелко дрожат, но мне стоит немного успокоиться и покончить со всем этим.

Я медленно отстраняюсь, буквально миллиметр за миллиметром. Кладу руку на Ярослава, случайно нащупав... черт побери! Кубики пресса!

— Чего ты хочешь? — интересуюсь я осторожно, сглотнув. Не знаю уже, что волнует меня больше. Кубики или пистолет. Поднимаю взгляд на не-бывшего мужа и ловлю его — давящий и внимательный. Взгляд мужчины, которого я любила пять лет сейчас уничтожает меня и растаптывает.

Господи, как же он изменился.

— Развод. Моя женщина беременна, Василиса, — медленно, словно вкладывая эту информацию мне в голову, сообщает Ярослав, — ты ведь сама этого хотела пять лет назад. Забыла? И ты не будешь делить имущество. Ты не имеешь на него никакого права, будем честны.

— Да ты что? — я не могу сдержать возмущение, — Ярослав, еще раз: ты украл у меня вещи, когда ушел. Я бы разошлась с тобой нормально — мне к черту не сдались твои деньги, если честно. Но тут уже дело принципа.

— Я украл вещи? — смешок, — это ты, мать твою, украла у меня веру в порядочных женщин. А я твою кофеварку и полотенца не трогал.

— Лжешь!

—Дьявол, — он опускает пистолет, и я, наконец, вздыхаю полной грудью, — что ты хочешь? Колись. Я дам тебе отступные. Называй сумму. Миллион? Два? Пять? Хватит тебе на кофеварку и новые халаты. Или что там я у тебя якобы взял?

И поймав мой ошалелый взгляд, не-бывший муж хмыкает.

— Не раскатывай только губу, Василиса. Я могу тебе мирно дать деньги, если ты не будешь взбрыкивать. Но ты должна быть в курсе, что твоя жизнь стоит очень дешево, если уж что.

Если я подам заявление на раздел имущества. Господи Иисусе, сколько он там накопил, если готов так легко расстаться с пятью лимонами? И как?

Нет, другой вопрос: кто, черт побери, тогда украл мою кофеварку?

Ярославу нет смысла скрывать этот проступок, если сейчас он может купить сто тысяч таких кофеварок. А я пять лет ненавидела его...зря, получается? Кто же эта крыса поганая?

— Василиса.

— Мне не нужны твои деньги, — выдыхаю я, и, очнувшись, убираю руку с кубиков пресса, — развод я тебе дам.  Уходи.

Понимать, что ты ошибалась так долго... опустошает немного.

— Что изменилось-то?

— Я же сказала, — вздыхаю я, — дело принципа было. Если ты не крал кофеварку...

Я пожимаю плечом, не договорив. Можно было бы потребовать у него отступные, но будем честны — ну лежал он на диване, пока я работала. Мои проблемы? Мои. Могла бы лечь рядышком. 

Я слышу шорох одежды. Кажется, не-бывший муж наконец, спрятал гребаный пистолет. Мне нервно находиться на одной кухне с человеком с пушкой в кармане, но еще хуже, когда он ее демонстрирует с плохими намерениями.

Поверить не могу. Ярослав и пистолет.

— Уходи, — повторяю я, — я думаю, мы решили вопрос с разводом. Нам больше не о чем говорить.

— Ты приедешь ко мне и подпишешь соглашение. Отказ от совместно нажитого имущества, — внезапно произносит Ярослав, а я сдвигаю брови, поднимая на него взгляд.

— Что?...

— Что слышала, Василиса. Будет присутствовать нотариус, который заверит это соглашение.

— Подожди, — я поднимаю ладонь, — «к тебе» — это куда?

— Ко мне домой.

— О, — я кривлю губы в улыбке, — я думаю, мы можем зайти в любую контору и...

— Василиса, — перебивает меня холодно муж, — я собираюсь решить этот вопрос как можно более срочно. Поэтому ты приедешь ко мне.

Я не выдерживаю.

— И как отнесется твоя беременная невеста к тому, что у тебя дома была какая-то женщина? — ехидно спрашиваю я, — наверняка кто-нибудь добрый ей донесет. Она будет переживать и это плохо скажется на ребенке. Тем более, у нее большой срок.

— Ей будет не до этого, — Ярослав смотрит на меня так, словно пытается понять -— реально ли я беспокоюсь о его невесте или так... — она улетела рожать.

На Мальдивы?! Мои брови взмывают вверх недоверчиво. 

Черт, а что, там можно...? 

С другой стороны — почему бы и нет. Пальмы... тишина, океан. Легкий ветерок гоняет белый песок. Я моргаю, прогоняя видение и перевожу взгляд за окно. Лучше забудь, Вася. Вряд ли тебе такое доведется испытать.

Странно, что Ярослав не поехал поддержать свою будущую жену. Роды — это безумно волнительный момент. Я помню, как Лера рожала. Вроде бы, именно она звонила мне и кричала в трубку, что передумала и хочет уйти из роддома.

— Хорошо, черт, — произношу я, подумав немного, — я приеду к тебе.

Лишь бы ты от меня отвязался. Раньше ты меня бесил из-за своей никчемности, теперь бесишь своей успешностью.

— Я пришлю за тобой машину, — произносит Ярослав, сверля меня темными глазами, а я машу рукой.

— Не напрягайся. Я доеду на такси.

— Я пришлю машину, Василиса, — с нажимом произносит не-бывший муж, а я морщусь. Раньше бы он даже не подумал такое сказать. Мне вообще иногда казалось, что он не подозревал, что с работы я не телепортируюсь к двери, а еду на общественном транспорте, сначала дотопав до остановки по дождю, снегу, гололеду, жаре, а потом еще полчаса трясусь в автобусе.  Потому что его недоуменное лицо, когда я задерживалась из-за сильных пробок, я никогда не забуду.

А тут — черт побери! Машину он пришлет.

— Ладно, — отвечаю я, — учти, что моя задница привыкла к плавному ходу такси бизнес-класса, а не к раздолбанному эконому.

Он почему-то усмехается.

— Кажется, сегодня ты приехала на обычном автобусе.

Я стискиваю зубы, чтобы не выругаться. Все-то он замечает.

— Черт с ним, речь не об этом, — Ярослав решает внезапно не заострять на этой теме внимание, — я пришлю свою машину с водителем. Будь спокойна насчет этого, и до завтра, Василиса. Кстати, смени замки, наконец. Эти крайне легко вскрываются.

Он уходит, а я мрачно провожаю его спину взглядом.

Значит, все-таки, действительно это не я забыла закрыть дверь, а он вскрыл замок. Сволочь. На этих криминальных делишках он поднялся?

Спустя несколько минут я выхожу в коридор и поворачиваю в двери ключ, а потом на всякий случай подпираю ручку стулом. Мне не нужны сюрпризы: меньше всего я хочу проснуться и обнаружить стоящую рядом с моим диваном темную фигуру Ярослава.

Умывшись, поев, и приняв ванну, я ложусь спать.

Почему-то, сегодня темнота и тишина в квартире кажется мне более одинокой и тоскливой, чем обычно.

Следующим днем я жду звонка Ярослава все утро, весь обед, и к вечеру начинаю напрягаться, чувствуя, как внутри бушует самая настоящая ярость.

Гребаный в рот!

Весь день я сижу накрашенная, в уличной одежде, готовая в любой момент сорваться и поехать, куда надо. Чертов Ярослав не оставил мне номер телефона, а попытки дозвониться по старым номерам, которые я откопала где-то в недрах старых документов, оказываются бессмысленными: на том конце трубки я слышу незнакомый голос и тут же сбрасываю вызов.

Когда, наконец, телефон звонит, я раздраженно принимаю вызов и рявкаю:

— Да?!

— Добрый день, это Василиса? — мягко спрашивает мужчина, — я по поводу студии...

О-о-о!

Я подавляю тяжелый вздох, отвечаю на вопросы клиента: да, студия большая, в ней евроремонт, с животными и детьми нельзя, соседи хорошие, договор хозяин подписывает минимум на год.

— Можно ли сегодня встретиться и взглянуть? — как-то грустно спрашивает дядька, — с женой разошлись. Теперь ищу срочно квартиру...

«Нет, я, к сожалению, занята» отвечать глупо. За этот объект я получу хороший процент. Пока Ярослав не купил квартиру, я должна браться за любую возможность заработать, тем более, бывший муж сегодня ни разу не почесался со мной связаться. Черт с ним, что случится за два часа моего отсутствия?

— Да, конечно, — отвечаю я, — когда вам удобно?

— Я могу быть там через час...

Отлично.

Бедный мужчина. Остаться перед Новым годом на улице — это очень обидно. Даже я не смогла бы вышвырнуть Ярослава так жестоко. Подождала бы первое января, хотя бы.

За то время, пока я собираюсь и еду в автобусе на объект, по-прежнему не поступает ни одного звонка от Ярослава. Когда я встречаю низенького дядьку лет пятидесяти — телефон молчит тоже. И только когда я показываю дядьке студию, а он радостно предлагает взять ее прямо сегодня, и мы договариваемся встретиться в офисе, телефон внезапно начинает настойчиво вибрировать в заднем кармане.

Я дожидаюсь, когда дядька покинет квартиру и принимаю вызов.

— Да? — отвечаю со вздохом, надеясь, что это не очередной мужик, которого вышвырнула жена из дома.

— Василиса, простите за задержку, — низкий, мужской голос только начинает говорить, а я уже каким-то шестым чувством понимаю, что это не клиент, — Ярослав хотел меня прислать за вами еще с утра, но случился форс-мажор. К сожалению, он сейчас в больнице...

— О, боже, — я растерянно перебиваю, похолодев. Неужели Ярослав отравился моей злостью? Ладно, шутки-шутками, но беспокойство почему-то неприятно дергает в сердце, — что случилось?

— Стреляли в него, — спокойно сообщает мужик, словно это что-то такое, обыденное, а я таращу глаза, — Василиса, вы готовы? Ярослав потребовал, чтобы вы приехали сейчас же.

Сейчас же? После того, что мне рассказали? А если в меня выстрелят по дороге? Я не хочу светиться перед криминальными элементами. Пошли-ка вы к черту.

— Нет, — отмираю я, — знаете, статус вдовы лучше статуса разведенной женщины. Я, пожалуй, откажусь от поездки. Если Ярослав поправится — пусть разводится через суд, имущество я делить не стану. Всего доброго.

И я сбрасываю в шоке вызов.

Стреляли. Чокнуться можно.

Как Милена с ним ребенка завела? Да я бы поседела, думая о всяком. Мало, что ли, историй о киднепинге, где крадут детей из богатых семей и требуют выкуп? Или когда убивают всю семью в криминальных разборках?

Последнее, что бы я стала делать — рожать от такого мужчины. И никакие деньги меня не переубедили бы.

Я еду в офис на такси, гоняя эти мысли в голове. Нет, я сегодня же заберу вещи из квартиры и перееду в какой-нибудь из своих объектов. Выберу самый лучший и недорогой. Чтобы всякие Ярославы не тревожили меня больше.

Телефон в этот момент разрывается от звонков, но я его игнорирую.

А когда я подъезжаю к парковке офиса и выхожу из машины, то вижу, как двери Мерседеса рядом синхронно открываются и ко мне идут двое крепких мужчин. На их лицах суровая решимость.

— Не подходите! — визжу я, бросаясь к дверям здания. Не успеваю: меня перехватывают за талию, взваливают на плечо и несут к этому гребаному черному квадратному катафалку. Я продолжаю кричать и молочу ногами воздух. 

Долбануться можно. Меня похищают средь бела дня и никто даже не спешит мне на помощь!

— Василиса, успокойтесь, — равнодушно просит меня один из похитителей, — Ярослав очень желает с вами встретиться. Простите за такую настойчивость, но мы готовы донести вас даже на руках.

Сволочи! Они еще и шутят?!

Второй мужчина открывает дверь машины. Я не знаю, как в фильмах удается за секунды запихать человека и уехать, но тут возникает легкая заминка: амбал осторожно ставит меня на землю перед открытой дверью и нажимает широкой ладонью на затылок.

— Пригнитесь, пожалуйста, — просит он.

Серьезно, что ли?

— Нет, — цежу я сквозь зубы, замерев в позе горбуна.

— Почему? — искренне удивляется он, — Василиса, как вы собираетесь сесть в машину?

Он что, издевается? Я мрачно бросаю на него взгляд исподлобья. Да, издевается, по лицу вижу. В глубине глаз этого мужика — холодный профессионализм.

— Я не собираюсь садится в машину. Потому что не хочу привлекать внимание всяких криминальных элементов и полиции, — резко отвечаю, не сдержавшись, — я сейчас с Ярославом встречусь, а потом что? Буду ждать гостей, которым интересно будет узнать, какие у нас с ним отношения? И в курсе ли я его темных делишек? Отпустите меня, блин! Скажите Ярославу, чтобы разводился без меня! Я приду на заседание суда и соглашусь со всем!

Амбал вздыхает.

— Простите, — только и произносит он, а потом нагибает меня и заталкивает в машину. Я оказываюсь на заднем сиденье на четвереньках. Спустя мгновение широкая ладонь нагло двигает мою задницу и амбал садится рядом.

Я устраиваюсь нормально, забившись в угол и нервно сдуваю волосы с лица.

Дьявол побери этот день!

После чего дергаю ручку двери рядом со мной. Та легко открывается, но, прежде чем я успеваю шагнуть обратно на улицу, слышу мягкое «э», мои руки заталкивают обратно, и второй похититель запирает дверь. Звучит щелчок.

— Василиса, это опасно, — замечает мужчина за рулем, — я заблокирую двери, чтобы вы случайно не вышли на шоссе.

— Ага, спасибо, — саркастично отвечаю я. Придурки.

— Вам включить радио?

— Хватит надо мной издеваться. Везите уже, куда хотели!

— Я на полном серьезе спросил, — амбал-водитель пожимает плечом, — климат-контроль комфортен? Может, сделать потеплее?

У меня вырывается вздох.

— Делайте, что хотите, — произношу я и отворачиваюсь к окну. Черт, я даже в полицию не смогу обратиться потом.  Меня не били, не тащили по асфальту, не угрожали ножом и не рвали одежду. Что я такого страшного расскажу? Как меня про климат-контроль спрашивали?!

Машина тихо и плавно набирает скорость, а я уныло смотрю на городской пейзаж за окном. Спасибо за «бизнес-класс», Ярослав. Придурок.

Я предпринимаю еще одну попытку сбежать, когда меня выпускают из машины возле больницы, но амбал тут же галантно меня берет под руку и хорошенько прижимает к себе, убивая любую надежду на побег. Черт, ладно, я закричу, как только мы зайдем в больницу... а, нет, не закричу. Потому что мы идем к запасному входу. Дьявол вас побери.

Меня даже в палату Ярослава заводят под ручку. Когда я переступаю через порог и поднимаю устало взгляд, то тут же моя рука взмывает к глазам, чтобы не видеть эту картину...

— О, Боже, — произношу я со вздохом, — Ярослав, прикройся.

— И что ты там не видела? — хмыкает несколько охрипшим голосом не-бывший муж.

Что я не видела? Да я многое, оказывается, не видела. Например, восемь кубиков пресса и загорелую идеально кожу. И накачанные мужские сиськи. Косые мышцы живота, уходящие под скомканную в районе пояса простыню.  Это ж надо было так над своим телом заморочиться! Я даже не сразу замечаю белую «заплатку» чуть ниже груди, на которой темнеют несколько маленьких пятнышек крови и какие-то трубочки.

— Василиса?

— Я не видела твои замечательные кубики пресса, которыми ты сейчас хвастаешься, — холодно отвечаю я, заходя в его хоромы, по ошибке называющиеся больничной палатой. У меня в квартире хуже, чем тут, если честно, — так что прикройся, пожалуйста.

Не-бывший муж закатывает глаза и с усилием приподнимается, потянувшись к простынке, скомканной в районе бедер. На его лице мелькает при этом тень боли, и он тут же со вздохом откидывается обратно.

О, Боже.

— Ладно, забей, — бурчу я, протягиваю руку, и сама накидываю на Ярослава простынь, — давай в темпе вальса все обсудим, раз я тут и из-за тебя у меня сорвалась сделка. Какого черта ты меня притащил? Ярослав, я не хочу попасть в поле зрения твоих врагов или полиции. Ты об этом не подумал?

—— Да кому ты нахрен нужна? — спокойно интересуется мужчина, и я ошалело смотрю на это наглое лицо.

— Хам, — выпаливаю я.

Он приподнимает бровь.

— Ты расстроилась? Всем на тебя реально плевать. Никто тобой не будет интересоваться. Тут дело в другом, -— я слышу, как за спиной открывается тихо дверь и Ярослав бросает взгляд за мою спину, кивнув, — зайди.

Я оглядываюсь. В больничные хоромы Ярослава заходит низенький дядька в костюме.

— Добрый вечер, — здоровается он, а я думаю, что это и есть нотариус и криво ему улыбаюсь. Но дядечка больно настороженно кидает на меня взгляд, коротко кивает и смотрит на Ярослава, — мне тут некоторые сведения пришли... могу ли я обсудить это с вами наедине?

— Забей, — коротко произносит Ярослав, — говори. Василиса будет молчать ведь, да? — не-бывший муж переводит на меня взгляд, а я в ответ округляю глаза. Что? О чем молчать? Давайте без этого, а? Я вообще ничего не хочу знать о темной стороне жизни бывшего диванного босса.

Дядька вздыхает.

— Исполнителя нашли очень быстро и быстро разговорили его. Он не профессионал. К счастью. Узнали, кто сделал заказ.

— Ну?

Я закрываю лицо ладонями. Потом думаю, что следовало лучше закрыть уши.

— Простите, мне неприятно об этом вам сообщать... но это была Милена. Мы проверили ее ноутбук. Она пыталась все удалить с него, но она женщина и мало что понимает в технике. Она действительно искала киллера для вас.

О, дьявол всемогущий!

Повисает долгая пауза. Я медленно открываю глаза, чтобы увидеть лицо Ярослава, и да, я вижу самое настоящее недоумение на его лице. Как у ребенка, которому сказали, что дед Мороз — это его переодетый папа. «Вы что, издеваетесь?» — светится в этот момент на его лице вопрос. Он не хочет в это верить и проходит первую стадию принятия — отрицание.

— Повтори, — медленно произносит Ярослав.

— Это Милена. Ваша... невеста.

— Ты головой не ударился?

О, а вот и стадия «гнев».

— Это действительно так. Я понимаю ,что это очень неожиданно. Но сомнений у нас не может быть, — медленно произносит дядечка, а Ярослав громко фыркает.

— Кто еще имел доступ к ее ноутбуку? Я хочу, чтобы вы проверили абсолютно всех в ее окружении.  Это надо было сделать до того, как ты приперся ко мне и сказал эти слова, обвинив девчонку.

Похоже, в третьей стадии Ярослав продолжает испытывать гнев, но уже торгуется.

— Мы все проверили, честное слово. Готовы предоставить отчет. Я сожалею, но это действительно так, — со вздохом произносит дядька, а Ярослав прикрывает на секунду глаза. Честно говоря, мне сейчас страшно на него смотреть, хотя я испытываю к нему не лучшие чувства. Он выглядит, как человек, которого застали врасплох и ударили ножом в спину.

— Ладно, вечером обсудим все, —— произносит на выдохе Ярослав, — можешь идти. На телефон мне все скинь.

Дядька, осторожно кивнув, уходит, а я в шоке провожаю его взглядом.

Когда-то я мечтала, чтобы жизнь как следует наказала Ярослава за украденные вещи. Желала этого каждый день, очень активно и от всей души. Сейчас я надеюсь, что это не мои злые мысли сбылись, а просто получился неудачный такой жизненный поворот у не-бывшего мужа. Случайно вот получился.

Ярослав протирает руками лицо, и растерянно глядит в стену напротив.

— Звездец. — подводит итог он, и я с ним соглашаюсь, — знаешь, Василиса, после тебя я думал, что если найду женщину, с которой у меня будут честные товарно-денежные отношения, то я избегу неприятностей в нашем браке. Что может быть проще таких отношений? — медленно произносит Ярослав, а я приподнимаю ошалело брови, — но я даже не ожидал, что в таких отношениях женщина захочет меня завалить. Сюрприз, твою мать.

— По мне так это крайне очевидный исход... если бы вы были давно в браке.  У тебя большое наследство. Но ты даже еще не развелся со мной. Чем ты так умудрился допечь беременную женщину, чтобы она пыталась тебя прикончить?

Он бросает в мою сторону уничтожающий взгляд, а я в ответ пожимаю плечом.

— Серьезно. Она должна была знать, на что идет. Когда убивают богатого мужчину, первый человек, на которого падает подозрение — его супруга или сожительница. Либо твоя невеста тупая, либо ты ее окончательно достал.

— Ты, я смотрю, слишком умной стала. Милена считает, что нас с ней вчера расписали. Я не стал ее тревожить и говорить о том, что мы с тобой забыли развестись и дело затянется, — холодно бросает Ярослав, а потом резко встает с кровати, и я ахаю. Он оборачивает вокруг пояса простыню, и нервно выдирает иглу капельницы из катетера в руке, — отвернись. Я оденусь.

— Ты долбанулся? — ошалело интересуюсь я, — ты должен лежать.

— Замолчи? — он кидает на койку свою одежду и сдирает с бедер простынь, принимаясь одеваться, а я прикрываю ладонью глаза. Фу, как неприлично. Но зад у него неплохим стал. Хорошо, хоть размеры хоботка не изменились — такой бы несправедливости бы моя душа не выдержала.

Подумать только, все это досталось феерично глупенькой женщине, которая заказывает киллера для мужа на следующий день после свадьбы. После дистанционной свадьбы... как вообще Ярослав хотел их расписать без присутствия супруги? 

Если бы я хотела убить его — я бы удостоверилась бы, что мы действительно в браке и что прошло достаточно времени, чтобы успешно изображать убитую горем жену.

Я убираю ладонь от глаз, потому что становится подозрительно тихо. И вижу, как Ярослав стоит, опираясь рукой на тумбочку, чуть согнувшись и сморщившись от боли.

Черт, это безобразие. Мне третий раз за день становится его жалко.

— Послушай, — пытаюсь я достучаться до него, — если ты сейчас будешь скакать через боль, то твоя женушка реально получит, что хотела — твой хладный труп.

Ярослав выпрямляется, выдохнув. Медленно разворачивается и идет в мою сторону. Я пячусь к двери спиной, а когда он приближается ко мне, то раскидываю в стороны руки.

— Послушай, — осторожно говорю я, — не надо. Лучше ляг.

— Ляж.

— Ты такой же безграмотный ,как и раньше, — морщусь я, — правильнее «ляг». Слышал меня? Я не хочу проблем, если ты помрешь прямо при мне или в коридоре. Мы все еще не в разводе. На меня точно повесят твое убийство. Давай я уйду, а ты через пару часов умрешь?

— Отойди, Василиса, — произносит медленно не-бывший муж, а я зажмуриваюсь. Очень сложно будет его задержать, даже с учетом ранения. Он стал таким здоровым. Он и был достаточно высоким, но с мышцами он вообще широкий.

— Я буду звать доктора. Не создавай мне проблем, ---— я осторожно пытаюсь оттолкнуть ладошкой не-бывшего мужа обратно, чтобы не повредить его еще больше, как дверь за моей спиной неожиданно открывается, я резко оборачиваюсь и вижу одного из тех амбалов, которые меня везли сюда.

— Яро... драсть, — он растерянно смотрит на меня и на мою руку на груди у Ярослава. Я тут же отдергиваю ладонь и вытираю ее об штаны. Заодно ловлю недоуменный взгляд не-бывшего мужа.

— Ваш босс пытается уйти, — сообщаю я амбалу эту «новость», — после огнестрельного ранения. Я считаю, что его надо остановить.

— А... — тянет безразлично амбал и снова возвращается взглядом к Ярославу, --— вы знаете, я тут сообщить пришел, что нотариус с адвокатом задержатся. Там пробка. Авария на переезде...

— Пусть едут ко мне домой, — холодно произносит Ярослав и смотрит на меня, — а ты двигай ножками, Василиса. Поедешь со мной.

— Нет! — возмущаюсь я, — зачем?!

— Да, — припечатывает Ярослав, — потому что мне надо отсюда уехать. Иди сама, или тебя донесут.

— Козел, — шиплю я ему вслед, когда он обходит меня, отстранив и идет по коридору, --— попробуй только умереть!

В машине амбал садится за руль, Ярослав — на заднее сиденье, а мне приходится сесть рядом с ним. Я демонстративно отворачиваюсь к окну и смотрю на наряженную елочку возле больницы, испытывая полное уныние. Вместо нормального Нового года, похоже, у меня будет какая-то жопа. Задницей своей чую.

Внезапно телефон Ярослава начинает играть нежную мелодию. Я даже приподнимаю бровь, потому что эту музыку обычно любят ставить на звонок женщины, но никак не мужчины, и смотрю в сторону не-бывшего мужа. Он хмуро бросает взгляд на экран и, спустя секунду раздумий, принимает вызов. В этот момент между водителем и нами опускается заслонка.

— Я тебя слушаю, — произносит Ярослав, а в динамике раздается в ответ громкий шорох. Потом я понимаю, что это шум моря.

— Привет, солнышко моё, — мурлычет по громкой связи мягким голоском Милена, а мне хочется куда-нибудь провалиться. Я закрываю лицо рукой. Демонстративно, чтобы показать Ярославу мое отношение к этим разговорчикам, — как у тебя делишки?

— Ты мне вроде с утра звонила, Милена, — достаточно холодно произносит Ярослав, а его невестушка вздыхает.

— Я очень соскучилась.

— Ясно. У меня все нормально.

В трубке повисает тишина. Я осторожно подглядываю из-под пальцев в сторону телефона — нет, Ярослав еще не сбросил вызов. Похоже, Милена удивлена. С чего бы иначе ей делать такую паузу, которая кажется напряженной? Обычно влюбленные начинают мило щебетать и рассказывать все, а тут...

—Ладно, — выдавливает девушка внезапно изменившимся голосом, — просто у меня какая-то непонятная тревога в душе. Можно я тебе еще вечером позвоню?

— Да, можно, — спокойно отвечает Ярослав и я восхищаюсь его приобретенному умению держать лицо. Я бы уже давно заорала бы, обложила девушку матерными словами, и пригрозила бы повесить за попытку убийства. А он бодрячком... держится.

— Пока, зай, — шепчет Милена и отключается. Наступает настоящая тишина и я отнимаю руку от лица, едва сдерживая смешок. Восхитительно. Мало того, что она глупая, так еще и фиговая актриса.

— Как тебе не стыдно? — фыркаю я, обращаясь к Ярославу,  — ты только что говорил со своей невестой при бывшей жене по громкой связи. Вы б еще обсудили свои интимные делишки при мне.

— Заткнись, Василиса, — устало произносит Ярослав и кидает телефон рядом, — мне просто несколько сложно двигать руками.

— Потому что нечего было уходить из больницы, я говорила это?  О, боже, — я ахаю, когда Ярослав едва приподнимает локоть, чтобы посмотреть на рану. Вся футболка сбоку испачкана в алой крови, и я несколько раз сглатываю, чтобы меня не вытошнило от испуга, — придурок. Идиот просто ты, Ярослав. Тебе что, плохо? — я с тревогой смотрю, как он закрывает глаза и его темные ресницы выделяются на бледном лице, — послушай, ты можешь лечь ко мне на колени и поспать. Сделай это, не стесняйся. Я постараюсь это сразу же забыть, как ты поправишься.

— Мне нормально, — спокойно отвечает Ярослав, — думаю просто о том, что было бы не так обидно, если б меня пыталась убить умная женщина, а не.... это чудовище.

Мне хочется в ответ развести руками. Что я ему скажу на это?

— Ты сам такую выбрал, Ярослав. Можно я посмотрю твою рану? — я тяну руку к футболке, когда не-бывший муж кивает.

Честно говоря, я желаю оценить масштаб кровотечения, может быть, увидеть, как там что-то сбилось и поправить это, или зажать чем-нибудь рану...но когда я вижу пропитанную насквозь алой кровью повязку, из-под которой стекают капли, у меня начинает кружиться голова, и я позорно падаю лицом прямо на колени Ярослава, в район его ширинки.

Последняя моя мысль перед обмороком — «надеюсь, я очнусь и это навсегда забуду».

Открываю глаза я осторожно, чувствуя, как нос щекочет странный, сладкий аромат. Что за?... Ваниль или корица? Еще и тонкий запах цитруса появляется... спустя секунду я понимаю, что лежу на чьей-то кровати и вот так приятно пахнет от постельного белья.

Я растерянно сажусь. Последнее, что я помню — как глупо упала лицом прямо в район ширинки Ярослава. Потом очнулась, что-то пробормотала глупое, а после, из-за того, что у меня продолжала ужасно кружиться голова, просто взяла, перевернулась и нагло заснула прямо на коленях у почти бывшего мужа.

Позор. Позорище. Позор! Я тру ладонью лицо, провожу ею по волосам и потом нюхаю руку. Конечно, чувствую легкий запах мужского одеколона. Значит, Ярослав меня не сбросил на пол машины. Я все это время дрыхла на нем.

Но где я сейчас?

Е...Эпическая сила!

Я медленно обвожу взглядом помещение, испытывая единственное чувство — уйти отсюда. Все такое.... шикарное. Потолки высокие, светлые, круче, чем у моей бабушки в сталинке. Я сползаю медленно с кровати по скользкому и, похоже, шелковому покрывалу, а после на полусогнутых ногах подхожу к стене. 

Конечно, мне приходилось продавать элитную недвижимость, но вот спать в ней — не приходилось. Когда я осторожно провожу кончиками пальцев по тиснению на обоях и натыкаюсь потом на лепнину, мне хочется ударить себя по рукам, за то, что я делаю это не в стерильных перчатках.

В этот момент раздаются тихие шаги и я, обернувшись, замечаю, как заходит Ярослав собственной персоной.

— Очнулась? — произносит он, а я выпрямляюсь.

— Ты зачем меня в музей привез? — интересуюсь я и замечаю, как он едва приподнимает брови.

— Это мой дом.

— Это полный звездец, Ярослав. В нем невозможно жить, — хмыкаю я, а он закатывает глаза, — как ты тут спишь? Как Ленин в Мавзолее? На спине и сложив ручки?

— Василиса, ты, вроде бы, работаешь риэлтором.... — начинает он, а я его обрываю:

— Да. Работаю. И меня всегда поражали люди, которые любят такой стиль. Это твоя идея была такой дом купить? Я так рада, что мы с тобой разошлись... — я подхожу к какому-то папоротнику в горшке и глажу задумчиво его листочки, пробормотав, — бедняга, как ты тут можешь жить? Я бы на твоем месте потихоньку пускала бы корни во двор...

— Хватит уже, Вася. Как ты себя чувствуешь?

— Подташнивает... — я делаю паузу, — от твоего дома. До этого дня я считала, что живу в уютной, приличной квартире, но теперь мне кажется, словно я приехала из гетто.

— Я же попросил вроде прекратить, — Ярослав выдыхает, а у меня громко бурчит живот, и я морщусь, — судя по твоим шуткам, ты в порядке. Есть будешь?

— Не откажусь. Я с утра не особо ела... погоди, а где звоночки для прислуги? Тебе приходится вставать с кровати и приказывать прикатить завтрак в спальню?

— Вася, — темные глаза не-бывшего мужа впиваются в меня, а я тихо хихикаю, — ты долго шутить будешь? Тут нет прислуги. Поэтому тебе придется пойти за мной ногами.

Он кивает себе за спину и морщится, едва дернув плечом. Я опускаю взгляд на его торс. Ярослав переоделся в темную футболку, поэтому, даже если у него все плохо с раной, я этого уже не увижу. Надеюсь, пока я валялась в обмороке, он успел отдохнуть и вызвать врача хотя бы на дом.

— Ладно, — произношу я и иду к нему. Когда нога ступает на что-то прохладное вместо ковра, я растерянно смотрю вниз, и, все-таки, не сдержавшись, ахаю, — ты что, серьезно? Мрамор? То есть, когда ты жил со мной и мечтал о своей недвижимости — ты это вот представлял в мечтах? Чокнуться можно. А для ребенка вы уже купили золотой манеж и соску с бриллиантом?

— Заткнись, пожалуйста, Вася, — бросает устало не-бывший муж, и уходит, а я, хмыкнув, быстрым шагом следую за ним.

На просторной кухне Ярослав открывает большой двухдверный холодильник, а я пораженно трогаю встроенную технику. Матерь божья, сколько тут режимов. Это не моя электрическая дешевая плита с четырьмя стандартными конфорками. А для чего тут некоторые зоны нагрева — я даже представить не могу.

Взгляд падает потом выше, на большую, черную кофемашину. В голове словно кто-то поджигает фитилек, который загорается с мерзким треском, заставляя меня поморщиться. «Он украаааал твою кофеваркуууууууу» — взвывает тысяча заунывных голосов, до тех пор, пока я не заставляю их заткнуться.

Сказал же, что не крал. Но все же кофемашина бесит, потому что сложно привыкнуть к мысли, что этот мужик не виноват, когда ты его проклинала долгие пять лет.

Я мрачно сверлю ее взглядом, давя в себе желание ее украсть. Жуткое желание. Но руки чешутся прямо.

— Салат из авокадо с лососем будешь?

— Чего? — отвисаю я, удивленно взглянув на мужа. Он держит в руках черненький овощ, — я не знаю. Не пробовала. Есть сосиски с макаронами?

Ярослав долго смотрит на меня. До тех пор, пока я не начинаю нервничать. Тогда он продолжает:

— У меня нет сосисок. Есть слабосоленая рыба. Есть йогурт, фрукты, овощи разные. Могу стейк из тунца сделать. Мясо вечером не рекомендую есть.

— Ладно, давай свой авокадо и рыбу, — бормочу я, понимая, что Ярослав — это звездец. Сильно изменился. Даже неудобно себя чувствую, честно говоря. Он тут правильным питанием заморочен, а я как деревня — сосиски, макароны. Еще б Доширак попросила бы.

Не-бывший муж достает из холодильника еще несколько упаковок с чем-то, выкладывает на стол. Я наблюдаю, как он достает доску и берет нож, и тут же перехватываю его руку.

— Слушай, ты ранен. Давай-ка лучше я нарежу.

Он смотрит на то, как мои пальцы обхватывают запястье.

Не знаю почему, но становится не по себе. Словно я перешла какую-то черту, которую не стоило переходить.

Хотя я ничего такого не делаю. Он мой почти бывший муж, мы давно знакомы и я просто трогаю его за руку. Ничего особого, только в зрачках Ярослава мелькает непонятная эмоция. Спокойствие и равнодушие пропадают, появляется слабое напряжение.

— Я боюсь, что ты начнешь истекать кровью, если будешь работать рукой, — поясняю я, чтобы немного развеять его напряжение, — не переживай, я тебя не зарежу. Отдай нож и авокадо.

— Я не истеку кровью. Сядь, — коротко произносит Ярослав, и я со вздохом убираю руку. Хозяин-барин. Пусть потом не жалуется.

Спустя десять минут молчания, Ярослав ставит передо мной пиалу с салатом. Я радостно беру вилку и заглядываю в пиалу.

— М-м, — тяну я, рассматривая содержимое, — тут же все съедобно? Не хочу опозориться, как в ресторане, когда я сожрала украшение.

На лице Ярослава впервые появляется намек на искреннее веселье.

— Съедобно. Ты не в ресторане, Вася.

Я пробую салат. Нежная, слабосоленая рыбка просто тает во рту, и желудок принимается довольно и громко урчать, требуя еще и еще. Не знаю уж, что тут намешано, но сочетание восхитительное.

Ярослав, тем временем, достает бутылку с алкоголем из бара, вздыхает, садится напротив меня и наливает себе карамельного цвета жидкость.

Выглядит он снова каким-то прибитым.

Глубоко задумчивым, что ли.

— Слушай, — мне не хочется его даже подкалывать. На самом деле это очень страшная ситуация — когда тебя хочет убить близкий человек. Мурашки по коже, стоит только подумать о таком,, — погоди грузиться. Может быть, это просто совпадение и твоя жена не хочет тебя убить.

— Моя жена хочет меня убить уже пять лет как, если не больше, — устало парирует Ярослав, — сейчас она ест салат. А что насчет моей невесты... ошибка исключена. К сожалению, она действительно желает от меня избавиться.

— Но зачем? — тихо произношу я, — это же ужасно глупо. Должны быть причины, чтобы беременная девушка хотела убить отца своего ребенка.

Мне кажется, не-бывший муж слегка морщится. Похоже, он хочет мне ответить, но не решается выдавать семейные тайны. Он и так сказал достаточно, чтобы офигеть и не суметь выфигеть обратно.

— К тому же, если продолжать быть совсем циничной, — добавляю я еще чуть тише, — то, чтобы стопроцентно унаследовать твое имущество, проще ребенка сперва доносить и родить. А то вдруг что-то произойдет в родах?.. Тогда она точно рискует остаться без всего. Даже ребенка не будет, который вступит в наследство.

— Василиса, — произносит коротко он, и я замолкаю, поняв, что говорю слишком страшные вещи.

— Извини. Пытаюсь ее оправдать.

— Не пытайся. Все проще. У нее есть другой мужчина, в которого она влюблена. Сейчас я даже не уверен, что ребенок от меня. Когда она только забеременела, я, зная, что у нее в роду есть некоторые наследственные заболевания, предложил сделать анализ до родов, чтобы их исключить. Она наотрез отказалась, — Ярослав резко выдыхает, — хотя, анализ безопасный. Просто сдается кровь. Но она слишком сильно взвилась. Сейчас мне кажется, что неспроста. По крови можно сделать и тест ДНК.

— Оу, — только и могу ответить я.

Потому что, ну что я скажу? Чужая душа — потемки, и если сейчас Ярослав стал вполне приличным, на мой взгляд, мужчиной, чтобы ему можно было спокойно рожать детей и быть рядом с ним счастливой женщиной, то не факт, что Милена так же думает. Может, второ кандидат в ее мужья намного круче по всем параметрам. Или там любовь до беспамятства.

— Она могла рассердиться, потому что была готова любить ребенка любым... — предлагаю осторожно я, а не-бывший муж прикрывает глаза.

— Я не предлагал ей аборт, если что не так. Просто к этому стоит быть готовым, вот и всё.

— Ясно, — шепчу я.

Надо же. Несколько дней назад я с завистью и злостью провожала их пару взглядом. Завидовала Милене. Завидовала Ярославу, чувствуя, что жизнь поступила со мной несправедливо.

Сейчас же ко мне пришло простое понимание, что за красивым фасадом иногда действительно скрывается полностью аварийное здание. 

Черт. Я не думала об этом пять лет назад, и даже не сильно задумалась, когда успешные подруги вдруг начали расходиться со скандалом и слезами со своими богатыми парнями. Одному родители подыскали породистую невесту, другой, оказывается, был тираном и пьяницей, а еще погуливал налево.

Подруги не знали, сколько раз я плакала, глядя на их красивые фото в Инстаграме... А я не догадывалась даже, что они плакали в перерывах между этими фото.

И вот снова жизнь показывает мне обратную сторону красивой картинки. Не будь всей этой ситуации с разводом — и я бы с завистью вспоминала встречу с бывшим мужем и его невестой, не подозревая, какая жесть у них творится.

Телефон в кармане Ярослава внезапно коротко вибрирует. Он смотрит на экран и поднимается из-за стола.

— Ты куда? — растерянно спрашиваю я, снова бросив взгляд на его футболку. Вроде не мокрая в районе раны, — если что-то взять хочешь — скажи. Я принесу. Тебе лучше не дергаться.

Он едва улыбается.

— Приехал нотариус и адвокат, —— поясняет он, и внезапно хмыкает в сторону, — если уж начали, надо довести дело до конца.

— А-а, — тяну я, снова утыкаясь в салат, — ну да.

— Так, — произносит адвокат, убирая документы, — ваша копия доверенности. Ваши паспорта. Пожалуйста.

— Мне нужно что-нибудь делать? — спрашиваю я, убирая документы на краешек стола, потому что больше мне некуда их деть, и разминаю с хрустом кисти рук.

— Нет, — качает головой адвокат, — как только я получу на руки решение суда, то передам его вам, чтобы вы забрали свидетельство о разводе. На этом все закончится.

— Ясно, — я киваю, — тогда спасибо вам большое. И хорошего вечера. 

— Хорошего вечера, — тоже произносит Ярослав, смахивая свои копии документов на другой край.

Адвокат и нотариус синхронно кивают, пожимают руки Ярославу и поднимаются со своих мест, собираясь уходить. 

Почти-бывший-муж тоже пытается дернуться, но я, останавливая его, кладу на его плечо руку.... которая смотрится тоненькой веточкой на фоне накачанного бицепса... черт, Ярослав, ну ты и здоровый стал!

— Я провожу и закрою дверь, сиди, — произношу я. 

Задолбал уже скакать раненым оленем. 

И ведь вправду олень — рога ему невестушка наставила.

Почти-уже-бывший-муж косится на меня, когда я внезапно тихо хрюкаю, едва сдержав смех. 

Боже, Вася, ну нельзя же так! Нельзя смеяться над таким. Для человека это настоящая трагедия, без шуток. Я стискиваю зубы, чтобы не захихикать глупо, и, убрав с Ярослава руку, иду за адвокатом и нотариусом. Последний быстро впрыгивает в ботинки в прихожей и исчезает в ночи, махнув рукой на прощание. Зато толстяк-адвокат задерживается на пороге. В руках у меня внезапно оказывается визитка, которую он воровато запихивает и тихо, быстро произносит:

— Вашу проблему можно решить. Вы получите часть его имущества. Свяжитесь со мной, есть люди, которые будут заинтересованы помочь вам.

Развернувшись, он выходит за дверь.

«О-че-шу-еть» — проносится в голове, когда я пинком закрываю дверь и поворачиваю на ней замок. Какое милое у Ярослава окружение. Похожее на клубок ядовитых змей.

— И зачем ты встал? — интересуюсь я, возвращаясь на кухню и увидев, как Ярослав пихает посуду в посудомойку, — я бы могла это сделать за минуту.

Я подхожу к столу и кладу с хлопком перед Ярославом золотую визитку с выбитыми на ней черными буквами «Адвокат по семейным делам Герман Годонов». Кажется, кто-то потерял еще одну букву «н», правда, Герман?

— На, — произношу я, — ты в курсе, что твой адвокат — крыса?

— А пояснить свои слова? — хмуро отвечает он, забирая визитку и повертев ее в руках.

— Он предложил дать контакты людей, которые помогут мне оставить будущего бывшего мужа ни с чем.

Ярослав сминает визитку в кулаке и отшвыривает ее в сторону. На его лицо словно набегает тень.

— Ля... — ругается тихо он, — ты шутишь сейчас, надеюсь?

В ответ я приподнимаю брови. Шучу ли я? Конечно.  Самое время для юмористического вечернего номера.

Поймав мой взгляд, Ярослав протяжно вздыхает.

— И почему я тебе верю?

— Потому что я всегда была предельно честна с тобой?

— Да. Особенно пять лет назад, когда называла меня ленивой гориллой.

Я пожимаю плечом. Как ему объяснить, что я действительно чувствовала себя тогда ужасно? Я безумно уставала на работе и иногда чувствовала разрушающее меня отчаяние, когда представляла, что так и проживу до самой старости — вечно взмыленная, с синяками под глазами, падающая в обмороки от усталости...

Может быть, если бы Ярослав тогда умел убеждать и говорить, а я — слушать, я бы дождалась позитивных изменений в нашем браке. И не так морально выматывалась бы. Нет вещи выматывающей больше, чем жизнь без надежды или, хотя бы, смутной цели впереди.

— Ты правда был не очень. Факт. Извини, — со вздохом отвечаю я. Подняв взгляд, я смотрю на Ярослава: он отвернулся к окну и напряженно смотрит куда-то вдаль, отчего мне становится немного не по себе, когда я вспоминаю причину его напряга, — слушай, я не собираюсь звонить твоему адвокату, если что... не стоит для меня нанимать киллера. Ок?

— Что за бред, Вася? — я слышу усмешку, — я бы решал с тобой вопрос по-другому, но не так.

— Как?

Ярослав отворачивается от окна. Он подходит ко мне, сложив руки на груди, мне хочется сказать ему «слушай, держи-ка социальную дистанцию», потому что он едва ли не нависает надо мной, бык чертов. Решил подавить своим ростом и мышцами? Пф. Еще и смотрит нагло.

— Зачем интересуешься?

— Отойди, — моя бровь дергается, когда я начинаю разбирать на нотки запах его дорогущего селективного парфюма, потому что Ярослав и не думает отодвигаться, — не дави на меня.

— Я просто стою рядом, Вася.

— Ты стоишь буквально в сантиметре от меня. Это называется невербальная агрессия. Можешь пояснить словами, а не запугивать, -— я едва приподнимаю уголки губ в улыбке, заметив, как Ярослав закатывает глаза к потолку на мой ответ. Черт, иногда иметь внезапно разбогатевшего бывшего мужа — бесценно. Вряд ли бы я подкалывала так другого миллионера.

— Закончила психологические курсы после нашего развода? — интересуется он, и внезапно опирается руками на стол по бокам от меня. Я тут же шокированно отклоняюсь назад, а он... вперед. Я — еще дальше, взглядом показывая, что он делает что-то не то.

— Нет, мне преподавали краткий курс, когда я стала риэлтором, — медленно отвечаю я, чувствуя, как еще немного — и его бедра прижмут меня к столу, а наш контакт станет неприлично тесным, отчего у меня волоски дыбом становятся по всему телу. Как-то это... неправильно. И эта его резкая смена настроя напрягает: то он хочет развестись, то трет свое туловище об мое, — Ярослав, ты что делаешь? У тебя еще есть невеста.

— Это ненадолго. Ты же в курсе ситуации.

Бам. Мои руки в этот момент соскальзывают, и я падаю спиной на стол. Я в шоке смотрю на этого странного почти бывшего мужа, а он абсолютно серьезно смотрит на меня, нависая сверху. 

— Ты что делаешь, блин? — повторяю я, — объяснись, потому что ты меня пугаешь. Если ты пытаешься меня соблазнить напоследок, перед окончательным разводом — делай это хотя бы менее... резко.

— Нет, — он едва приподнимает бровь, — я на твой вопрос «как» ответил. Зачем нанимать киллера для человека, если его можно просто запугать и держать в напряжении?

— Спасибо за краткий экскурс в твои криминальные методы решения вопросов, — напряженно отвечаю я, — убери свой... свои бедра от моих. Подальше. Надеюсь, мы закончили все дела и ты вызовешь мне такси?

— Я не домогаюсь до тебя, Вась, — почти-бывший-странный-муж убирает руки со столешницы и выпрямляется так резко, словно ничего такого и не делал минуту назад, — поздно уже. Оставайся, тут есть комната для гостей.

Он отходит к бару, а я резко сажусь на столе.

— Остаться? Ты... ты там с ума сошел?

Тонкий и сладкий запах пены с нотками пачули и сандалового дерева сводит с ума рецепторы в моем носу, которые, похоже, не понимают, что происходит. Я выдыхаю расслабленно, беру с края ванны бутылочку и щедро выливаю гель-масло в руку.

Еще один эстетический оргазм. Пахнет, как гель для мытья богов. Даром что мужской, на самом деле.

Я намыливаю это прекрасное безобразие на себя, чувствуя, что мое бедное, потасканное ежедневной работой тельце оказалось на мгновение в измерении богатых людей. Чистый кайф.

— Вася, — за дверью ванной раздается глухой голос и стук, отчего я вздрагиваю и роняю баночку с гелем в воду, — халат, может, дать?

— До инсульта доведешь, блин, — шиплю я в ответ, — не смей вламываться.

— Вася, — в голосе появляются рычащие нотки, — нахрен ты мне нужна? Халат, блин, куда положить, ответь?

— На порог.

Я слышу тихое, но неразборчивое ругательство, шуршание, а потом Ярослав, судя по шагам, уходит.

Фух. Откинувшись назад, я вылавливаю остатки гель-масла, понимая, что похоже, сегодня буду беспощадно благоухать.

Ася меня точно убьет, если узнает. Или Лера. Они обе будут долго стучать по моей пустой бестолковой голове. Остаться у почти бывшего мужа на ночь, мужа, которого пять лет назад выгнала сама, обложив так, что любой другой бы все эти пять лет вынашивал план, как убить меня и не сесть при этом...

Но Ярослав почти что душка.

Очень душевно уговаривал, обещая максимальный комфорт и полную неприкосновенность.

Я и согласилась...

В конце концов, у меня есть оправдание: не дай бог он помрет ночью из-за ранения. Кто у него тут остался из близких? Милену теперь даже близко не подпустят к делам Ярослава и его телу(так ей и надо), а мои бывшие...

Черт, почти бывшие свекровь и свекр, дай бог им здоровья, живут, во-первых, где-то в холодной Канаде. Во-вторых, эти люди выбрали прекрасную позицию невмешательства в жизнь своего сына, в том числе и личную: за все это время они звонили два раза. Первый — когда Ярослав женился на мне. Второй — когда у Ангелины Валентиновны заглючил телефон и начал перебирать звонками все сохраненные контакты.

В общем-то, судя по тому, что они по-прежнему тепло поздравляли меня по смс с праздниками, я даже не уверена, что Ярослав сообщил им радостную новость о нашем разводе. И мне как-то неохота объяснять им, в случае смерти Ярослава, что мы разошлись и я не хочу заниматься организацией похорон их сына, пока они летят через полмира в Россию.

— Так что лучше не умирай, — бормочу я себе под нос, вылезая из ванны и вытираясь полотенцем.

Даже свои вещи теперь натягивать неохота. Они кажутся какими-то совсем простенькими, по сравнению с тем ,как богато я сейчас благоухаю...

Я надеваю просто нижнее белье, а джинсы и блузку складываю аккуратно на полочку. Потом подхожу к двери, открываю ее, нагибаюсь, чтобы забрать белый халат, заботливо оставленный на пороге...

Мой взгляд падает дальше порога.

Потом поднимается выше по ногам в темных штанах. И уничтожающе прожигает лицо Ярослава.

— Идиот, — подвожу итог я, — посмотрел? Отвернись сейчас же.

Передо мной падают белые тапочки. Почти бывший муж все же, задерживается взглядом на моей попе, обтянутой черными кружевными трусами.

— Начинаю думать, что да, идиот, — отвечает он, отворачиваясь, а я закатываю глаза. Мне кажется, или он о чем-то другом? Да, я угадала, потому что слышу продолжение, — выглядишь еще лучше, чем была, Вася. Худоба тебе не идет.

— Это последствия самостоятельной и сытой жизни без мужа, — парирую ехидно я, представляя, как Ярослав морщится после этих слов. Потом накидываю на себя халат и завязывая покрепче пояс на узел, —  слушай, ты всю ночь возле меня будешь торчать? Меня это смущает.

— А ты собралась спать или скучать в одиночестве? — интересуется Ярослав, который стоит посреди комнаты, повернувшись ко мне спиной, — ты в обмороке отоспалась вроде неплохо. Как насчет чего-нибудь выпить?

— По-моему, ты уже выпил. Сопьешься.

Я смотрю за окно. Да, черт, я бы даже в одиночестве с удовольствием полежала бы. Такая красивая картина во дворе. Снег падает и как-то сказочно мерцает в свете фонарей.

— Спиться я не хочу, — усмехается за спиной Ярослав, — но забыть сегодняшний день было бы неплохо. Один раз можно позволить себе лишнего.

— Боже, — вырывается у меня недовольно, — знаешь, Ярослав, ты, конечно, молодец, что смог стать пожестче в плане работы. Это тебе большой плюс. Свою неуверенность и тормознутость ты сломал, но, прости, как был в отношениях придурком, прячущим голову в песок — так и остался.

Я резко разворачиваюсь к нему.

Он смотрит на меня без тени улыбки. А я продолжаю:

— Тебе скоро тридцать, а ты собираешься совершенно по-идиотски напиться, чтобы забыть... что? Что тебя обманули и пытались убить? Потом будешь звонить ей в два часа ночи и нести пьяный бред в трубку, выясняя отношения? О, ладно, это не мое дело. Но, по-моему, тебе стоит оставаться с холодной, а не пьяной головой, имея на счету огромные деньги и таких глупых, но отчаянных и беспринципных куриц возле себя.

— Иди-ка ты на хрен, Вася, — выдает резко заледеневшим голосом Ярослав, а я фыркаю, — свою холодную голову в отношениях ты уже использовала, когда мы расставались. Очень холодно послала меня, налакалась в баре и прыгнула в тачку к какому-то хрену в тот же вечер, отрезая все надежды на то, что я с тобой смогу объясниться. 

Вот это поворот.

— О, — выдыхаю я со смешком, — нет, иди-ка ты на хрен. Следил за мной, значит или друг донес?

— Какая, на хрен, разница? Это было. Теперь, когда ты строишь из себя снежную королеву и вопишь, чтобы я к тебе не притрагивался и держал дистанцию, это вызывает у меня только усмешку, Вася.  После того вечера я к тебе не притронусь никогда, — он подходит медленно ко мне, снова пытаясь то ли задавать ростом и мощью, то ли аурой раздражения, а я в ответ только закатываю глаза, — прежде чем, кого-то учить, вспомни о своих косяках.

— Тебе я могу дать такой же совет. Еще не расстался с невестой, а уже приглашаешь домой бывшую жену и уговариваешь остаться на ночь, — хмыкаю я, — ну если я тебе настолько омерзительна, позволил бы мне уехать на такси! Так что, все-таки, иди на хрен и не переводи стрелки на меня. А знаешь, лучше я прямо сейчас уеду.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти в ванную и переодеться, но в спину мне прилетает насмешливое:

— Все-таки, теперь я ни минуты не жалею, что мы разошлись с тобой. Меня бы ждал очаровательный ежедневный вынос мозгов.

Ах ты, козлище.

От былого расслабления не остается ничего. Кровь и ярость вскипает в венах, как забытый на сильном огне суп. Я с шипением выдыхаю сквозь зубы и поворачиваюсь обратно.

— Да? Что ж, наслаждайся тогда покушениями на свою жизнь. Однажды какой-нибудь очередной глупый сосущий рот окажется успешнее своих предшественниц и грохнет тебя. Зато без выноса мозгов. Желаю тебе жениться на самой отбитой бабе на свете и счастливо сдохнуть.

— На отбитой я уже женат и сейчас развожусь, — бровь Ярослава саркастично изгибается, — пять лет ненавидеть меня за то, что я типа украл какое-то барахло — это вроде про тебя, Вась? Очень адекватно. С тобой бы я сдох от инфаркта в сорок.

Ну всё.

Теперь этот козлище задел те болевые точки, которые я закопала глубоко в себе и больше их никогда не дергала.  А он прошелся по одной из них танком. «На отбитой я был уже женат»?! «Сдох бы от инфаркта в сорок»?! Да ты что?! Неужели этот придурок так и не понял, насколько я старалась ради нас? Не замечал тогда и не вспомнил сейчас? Это ради него я так уставала? Урод!

В глазах начинает щипать от обиды, в носу становится влажно, но я сглатываю подступающую истерику. Делаю резкий шаг к почти бывшему мужу, заношу ладонь и изо всех сил стараюсь вмазать пощечину. Ярослав успевает перехватить меня за запястье, а я выкрикиваю:

— Да ты даже отбитой, вроде меня, недостоин! И черта с два ты еще найдешь женщину, которая настолько же будет любить тебя и заботиться о тебе, как я! Зря я это делала! Зря! Надо было быть с самого начала меркантильной, как твои нынешние бабы.

Не выдержав, я всхлипываю, чувствуя, как начинают литься слезы по щекам. Придурок, идиот, кретин. Я дергаю руку, но Ярослав сжимает ее еще сильнее, не отпуская. Его лицо мрачнеет и черты становятся резкими.

— Хватит, — обрубает он, — успокойся. Я был неправ. Охренеть как больно слышать такие несправедливые слова, да, Вася? И мне тоже было больно. Видеть, как ты вышвырнула меня из жизни, отправившись с кем-то развлекаться.

— Ты...

— Я работал тогда, Вася, — он перебивает меня, не обращая на попытки взвиться и снова накричать на него. Тень пробегает по его лицу, и я сжимаю бессильно зубы, чтобы помолчать, — родители оставили мне совершенно убыточный бизнес, о котором я почти ничего не знал и не мог тебе сказать о нем. Вот и все причины, по которым мое финансовое состояние штормило, мля, как лодку посреди моря. Я вытащил его. Стоило немного подождать. Но ты просто все обрубила тогда между нами. Просто с концами. Зачем? Я тебя охренеть как тогда любил и простил бы все, что ты мне сказала. Потому что ты была со мной в самые дерьмовые времена. Но вот измены я не прощаю.

— Придурок, — я выдираю из захвата руку и закрываю лицо ладонями, всхлипнув, — я тебе не изменяла. А ты — лжец. Знаешь об этом?

Оправдания в нашем случае кажутся мне таким же глупым занятием, как достать недовязанный свитер пятилетней давности и пытаться распутать то безобразие, которое было наворочено. Зачем дергать за нитки это пыльное чудовище? Проще новый связать.

Но мы часто делаем странные и нелогичные вещи.

Я слышу, как Ярослав длинно и тяжело выдыхает.

— Я не лгал.

— Ты скрывал. Это...

— Некрасиво с моей стороны. Не спорю. Я не решился тебе сказать. Боялся неудачи и того, что ты во мне разочаруешься.

Идиот. Я молчу в ответ, пытаясь унять бурю в душе. Ладно, не он один такой. Тут еще нужно выяснить, кто из нас бОльший придурок.

Наконец, я вытираю слезы с лица, прекратив изображать из себя страдалицу и всхлипывать в ладошки. Кожа горит от соленой воды, а в глазах стоит туман, когда я с таким же тяжелым вздохом смотрю в сторону, лишь бы не пересекаться сейчас взглядом с почти бывшим мужем.

 Не ожидала, что будет так неприятно ворошить прошлое. Честно говоря, я считала, что свою боль и обиду похоронила под другими чувствами. Конечно, было приятно трансформировать страдания в злость, но... Какой же дурацкий это был самообман! Все равно что прикрыть полыхающий костер картонкой и считать, что он погаснет.

— Кто тебе сказал чушь о моей измене? — интересуюсь глухо я.

— М-м, — слышу я невеселую усмешку, — Лёха.

А, ясно. Почему-то я подозревала об этом.

— Тот, который работал в баре, где я напивалась с подругами после нашего неофициального развода, — утвердительно произношу я и краем глаза замечаю ,как Ярослав кивает, — можешь набить ему лицо. Он соврал.

— Он сказал, что ты уехала с каким-то ублюдком на БМВ.

— Уехала. А у подъезда сказала ему, что пойду баиньки. На этом моя измена закончилась. Доверять чужим словам об измене можно, только если ты уверен, что этот человек держал свечку. Ладно, — я вздыхаю в третий раз за короткое время, и обхожу Ярослава, направляясь в ванную, — мы выяснили все, а теперь я, пожалуй, поеду домой.

— Вася, — летит мне в спину, когда я уже захожу в дверь, чтобы забрать свои вещи с полочки. Потом я пытаюсь отделить блузку от джинсов, потому что она за что-то зацепилась. Нервно дергаю ,не понимая, какого черта они не разъединяются, — ты хоть раз жалела о том, что мы разошлись?

Хотя он этого не видит, я закатываю глаза.

— Любой адекватный человек будет жалеть о расставании, если любил, — фыркаю я тихо, — хотя я старалась жалеть только о потраченном времени на козла, который украл мою кофеварку.

— Я твои вещи не трогал, повторяю в миллионный раз.

— Да блин! Скотина... — рычу я, в очередной раз сильно дернув блузку и услышав треск. Тонкая ткань умудрилась зацепиться за молнию, и теперь хорошая вещь порвалась. В этот момент из-за двери появляется несколько удивленное и настороженное лицо Ярослава.

— Чего?

— Я не про тебя. Я про это, — мрачно произношу, кивая на вещи, --— есть футболка? Твоя сойдет. Верну завтра. Пришлю курьером.

Нет, я все равно уеду домой. Это только совпадение и мир не пытается меня остановить. Я уверена. Если бы кто-то свыше управлял нами — в таком случае, он бы не допустил, чтобы я ушла от Ярослава еще пять лет назад. А сейчас как-то поздно...

— После этого и всего сказанного ранее ты все равно хочешь уехать? — почти бывший муж тоже кивает на вещи в моих руках, а я едва пожимаю плечом.

— О чем ты? Наше заявление на развод уже подано. У тебя давно своя жизнь, у меня — своя.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Вася. Мы оба друг друга любили и разбежались из-за глупости...

— И теперь что? — поднимаю на него я взгляд. В глаза словно песка насыпали из-за пролитых слез, — На что ты намекаешь? Вернуть ничего не получится. Пять лет прошло, как-никак, Ярослав. К тому же... — я грустно усмехаюсь, дернув плечом, — это сейчас мы поняли друг друга, а потом эйфория пройдет и мы снова станем такими же, как и раньше. Я по-прежнему люблю есть мозг мужчинам. И тебе его съем.

Я жестом прошу его отвернуться, а потом скидываю халат, надевая джинсы и порванную блузку. Черт с ней, все равно под верхней одеждой не видно. Потом беру фен с полочки, быстро просушиваю волосы и выключаю его.

Ярослав по-прежнему стоит на входе в ванную, подпирая плечом косяк. Мне сложно понять, о чем он сейчас думает, потому что сама пытаюсь разобраться в своих чувствах, но смотрит на меня он с тенью усталости.

— Я тебя не буду силой удерживать, — произносит, наконец, он, а я просто киваю, — домой тебя отвезут. Скажи просто водителю адрес.

— Спасибо.

Перед тем, как уйти, я останавливаюсь на пороге возле Ярослава. Не знаю, что за черт меня дергает, но на прощание я поднимаю руку и как-то по-дурацки, словно мы еще в отношениях, провожу ладошкой ему по плечу. Чувствую, как он немного напрягается от моего прикосновения, и следом слышу тихий выдох.

— Поправляйся. И береги себя, — произношу я.

Черт. Вышло совсем драматично.

Только возле входной двери, когда я надеваю обувь, мелькает мысль, что надо было как-то попроще. Обозвать его, что ли, напоследок. Разрядить обстановку. Не дай бог между нами еще на долгие годы повиснет вот эта сцена последнего расставания. Чтоб я ворочалась ночами и думала «ой, а, может, стоило остаться?»

Да ну нафиг. И так проблем куча. Новый год на носу вот еще.

— Отвезите меня вот сюда, — я показываю водителю адрес на телефоне, и он кивает, заводит машину и включает климат-контроль. Убрав телефон, я устало откидываюсь на спинку и смотрю в окно, за которым мелькают снежинки.

У меня странное чувство. Словно я уезжаю, оставив где-то там частичку себя.

Весь следующий день я стараюсь загрузить себя, чтобы жизнь вошла в прежнее русло. Помогаю заселиться еще одному бедолаге, который ищет квартиру перед Новым годом, бегаю по магазинам, скупая подарки и сувениры для подруг и родственников. Когда я гляжу на счастливые лица людей, которые тащат домой елки и игрушечных Дедов Морозов, я стараюсь не представлять, как проведу Новый год в одиночестве. Точнее, с котярой в обнимку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Боже, а куда податься? Все подруги у меня семейные женщины. Сестра... ну нет, не настолько мы близки с ней, чтобы праздновать вдвоем. Я ее не выдержу.

— Ваши документы можно увидеть? — вырывает меня из раздумий в магазине кассир, и я удивленно смотрю на нее. Она на меня — подозрительно, с прищуром. В руках у нее — бутылка вина, которую я придумала открыть на Новый год и распить, умывшись слезами.

— Мне... уже больше восемнадцати. Незаметно? — осторожно интересуюсь я, а она пожимает плечом.

— Да кто вас знает, девушка. Сейчас не поймешь по одному виду.

Я со вздохом лезу за паспортом, но в кармане натыкаюсь на пустоту. Так, стоп. Я вроде его тут всегда носила. Неужели выложила? Да нет, никогда не выкладываю документы. Украли?! Да нет, черт. Ехала я на такси, ни с кем в плотном контакте не была, чтобы незаметно вытащили.

Я вспоминаю вчерашний день. Черт. Эти амбалы Ярослава тащили меня кверху попой -— если паспорт выпал в этот момент, я не удивлюсь. Еще есть вероятность, что он выпал где-то в доме Ярослава, когда он меня раздевал после обморока.

— Ладно, не пробивайте вино, — бормочу я, складывая покупки. Надо позвонить почти бывшему мужу и спросить... хотя, не очень хочется.

Я ищу в телефоне номер, с которого мне звонили вчера и уговаривали приехать на встречу с не-бывшим мужем. Гудок, другой и человек берет трубку:

— Слушаю вас?

— Простите, это почти бывшая жена Ярослава. Мы вчера с вами созванивались. Не могли бы вы дать его номер? Мне нужно с ним связаться срочно.

— М... — задумчиво выдает человек, — давайте я лучше передам, чтобы он с вами связался. Но это случится не скоро. Он сейчас на Мальдивах. Просил беспокоить только по серьезным вопросам.

А... черт.

Я пару раз растерянно моргаю.

— Тогда не стоит, —— вырывается у меня, — простите за беспокойство.

И отключаюсь.

Черт. У меня вырывается усмешка, когда я убираю телефон в карман. Мальдивы. Вроде бы там рожает его невеста? Зная теперь получше характер Ярослава — он не любит при личной встрече обсуждать измены. Получается, что-то изменилось в ситуации с Миленой? Что же... тогда мое вчерашнее решение уехать было действительно к лучшему. Было бы совсем паршиво, если бы мы решили вспомнить старые времена, и...

Я встряхиваю головой, прогоняя эти мысли. Потом вызываю такси и, когда сажусь в него, называю адрес сестры. Передам ей подарок перед Новым годом и напрягу ее купить вино мне, раз я паспорт потеряла. У нее как раз в том же доме винный магазин.

Такси приезжает к дому сестры спустя пятнадцать минут. Я выхожу, забрав пакеты, и топаю в сумерках от шлагбаума к ее подъезду — кому в голову пришло установить эту хрень? Только неудобство приносит.

Надеюсь, сестра будет дома. Или, хотя бы, ее муж...

— О, привет, — произносит сестра, открывая мне дверь, и я выдыхаю, протягивая ей пакет с подарком, который она тут же хватает, — вау! Это что, те самые кеды? Я обожаю тебя!

— С наступающим, — произношу я, когда она кидается мне на шею обниматься, — слушай, у меня к тебе просьба. Я потеряла паспорт, а мне нужно вино...поможешь купить? Не хочу Новый год трезвой встречать.

— А, да без проблем, — машет рукой сестра, — зайди пока, хоть кофе выпьем. Валерчик сгоняет в магазин пока. Валер!!!

Из спальни выглядывает муж сестры — в майке, почесывая свои громадные мышцы. Я скованно киваю ему. Черт, я могла бы позавидовать сестре, что отхватила такой экземпляр, только вот почему-то каждый раз, встречая его, я чувствую себя странно. Он меня чем-то напрягает. Несмотря на смазливое лицо и крутые мышцы.

— Сгоняй вниз , плиз, купи винишко хорошее, — поет сестра, — мы пока с Василисой попьем кофеек.

— Ага, — бурчит Валера. Проходит мимо меня, впихивает ноги в тапки и прямо так выходит за дверь.

— Что, придумала, где Новый год встречать будешь? — интересуется сестра, хватая меня под локоток и провожая на кухню. Там она сажает меня на стул и тянется за чашками, а я качаю в ответ головой.

— Дома, может.

— Одна?

— А с кем еще?

— Хоть на мероприятие какое сходи. Тебе не восемьдесят лет, чтобы в одиночестве встречать. Тебе с молоком?

— Не-е, — тяну я, бросая взгляд на кофеварку и замолкаю. Потому что она мне кажется смутно знакомой. Черт, погодите. Как это?

Я задумчиво рассматриваю серебряную поверхность. Сестра, конечно, далеко не чистюля, и кофеварка засралась знатно, стоя возле плиты, но вот эта потертость сбоку мне сильно знакома. Когда я покупала себе ту самую кофеварку, то умудрилась уронить ее между стеной и тумбой... и поймать вовремя, матерясь и выдернув так, что поцарапала ей бок.

Да ну не может быть!

— Эм.... — тяну я, — слушай, а откуда у тебя эта кофеварка?

— Какая, эта? — удивленно произносит сестра, и в ее голосе я не слышу ни капли фальши. То ли я дура, то ли... не знаю даже, — да Валерчик купил.А что?

— Давно?

— Да ну давно. Мне на день рождения. А ты не видела, что ли?

Нет, потому что к сестре я заскакивала всегда по-быстренькому -— что-то передать, что-то забрать. Не засиживались мы с ней.

Черт, на день рождения? День рождения у сестры в июне, а кофеварка у меня пропала... в мае.

— Ты чего, Василис?...

— Ну так, — снова тяну я, вздыхая, — вообще-то, это моя кофеварка. Которая пропала.

Сестра роняет челюсть.

— Что?

— У нее царапина на боку. Это я ее поставила.

— Это... бред, — отмирает сестра, — нет, стой. Валера уже принес ее такой. В коробке. И ругался, что в магазине не проверил. Но мне было плевать, потому что я хотела тогда получше кофеварку...

— И чек, наверное, потерял... — грустно и иронично продолжаю я, — у меня, кстати, все документы сохранились. Наверняка можно какой-нибудь номер там сверить... уверена, что совпадет.

Сестра с шумом выдыхает и опускает руку, которой тянулась к кофеварке. В этот момент я слышу, как хлопает дверь.

— Зайчик, — доносится бас из коридора, — слушай, денежку дашь? Я вспомнил, что карту на работе оставил.

— Иди-ка сюда, Валер, — цедит сквозь зубы сестра. Раздается тяжелый топот. Валера вырастает в проеме кухни, и я как-то сжимаюсь, стараясь спрятать голову в плечах, потому что цапаться из-за кофеварки мне с ним неохота. Как-то это опасно для жизни, что ли. Черт с ней, что ли...

— А? — интересуется Валера, а сестра криво улыбается.

— Слыш, в каком магазине ты кофеварку брал, говоришь?

— Э-э, — тянет странно он, стрельнув в мою сторону взглядом, — ну... в Эльдорадо вроде.

— А документы где?

— Да не было документов... не положили.

— А чек?

— Да выкинул я его. Подарок же типа.

— Пфффф, — выдыхает сестра. Потом подрывается и убегает куда-то. Я слышу, как хлопает балконная дверь, громкий шорох, грохот, мат сестры, и осторожно стараюсь смотреть в сторону холодильника, а не Валеры. Чую, сейчас будет буря.

Сестра возвращается спустя три минуты. Валера едва успевает закрыться локтем, когда в него летит пыльная и мятая коробка.

— Это была упаковка из-под мультиварки, падла, — рявкает сестра так, что на люстре звенят плафоны, а я подлетаю на стуле от неожиданности, —так это ты обчистил мою сестру?!

— Ты че, эй, зая, —— растерянно бормочет Валера, отступая, пока эта мелкая фурия, уперев руки в бока, надвигается на него, — просто коробку потеряли в магазине.

— Василис, а что еще пропало? — мило спрашивает сестра, а я прокашливаюсь в кулачок.

— Постельное белье... со звездным небом. С подсолнухами такими желтыми... несколько наборов с цветами было.

— Ну, то есть то, которое мы дарили несколько лет его маме, — рычит сестра.

— Зая... Зая, бутылку поставь, бляха, — бормочет Валера, быстро меняя траекторию движения, когда моя сестра хватает со стола бутыль оливкового масла и сжимает в кулаке, как оружие, — Зая, я не трогал ни хрена! Мне ключи отдали — я тебе передал! Ничего у нее в хате не трогал! Мля!

Валера уворачивается от удара, с грохотом сбив стул, и едва не влетев в меня, а потом быстро убегает в коридор. Сестра несется за ним.

— Зая..а... ты! Блин! Да харэ! Да ты че?! — уже более приглушенно доносятся до меня вскрики мужика. Потом я слышу громкий звон, грохот, крик сестры «беги, падла мерзкая!», снова грохот — уже откуда-то с лестничной площадки, и, наконец, хлопает входная дверь. Я сижу, ни жива, ни мертва, хлопая растерянно глазами. Как-то совсем вышло нехорошо.

— Фух, — возвращается на кухню сестра, сдувая с лица выпавшие из пучка пряди. Она встречается со мной взглядом и внезапно хмыкает, — да уж, Вась... не такой уж твой бывший муж и урод, оказывается.

— Да-а, — тяну я тихо, не в силах придумать более интересный ответ.

Блин. Лучше бы она мне не напоминала о нем.

Сестру я покидаю через два часа. Как-то совсем грустно бреду от такси до своего подъезда, несмотря на то, что у меня должно быть новогоднее настроение. Какое, блин, настроение? Особенно после сцены с кофеваркой. Это ж надо было... 

Где-то внутри скребет мерзкое чувство и мысль, что, может, зря я сестре сказала об этом? Теперь из-за меня сестра тоже с испорченным настроением будет встречать одна Новый год. Ну украл ее Валера технику... все-таки ей принес, не пропил же. Могла бы я и промолчать. Потом бы намекнула. 

Я закидываю домой покупки, ставлю вино в холодильник, и снова заказываю такси, потому что стены квартиры на меня давят. Какого-то черта я прошу водителя отвезти меня к кафе, в котором мы раньше любили сидеть с Ярославом. Не из-за него... Просто теперь ,наверное, я могу посидеть в том замечательном кафе не скрипя зубами от злости и досады. 

Оно почти не изменилось за это время. 

Я заказываю кофе, сажусь за столик у окна и смотрю на снежинки за стеклом. 

В голове всплывают картины вчерашнего дня. Еще я почему-то думаю о том, как Ярослав сейчас проводит время на Мальдивах. И даже несмотря на то, что я отчетливо представляю его рядом с Миленой, представляю, как они смеются, болтают, как вместе ждут рождения своего первого ребенка, я неожиданно осознаю странную вещь. 

Я больше не злюсь на него. Не завидую. Обида куда-то ушла, оставив после себя легкую и приятную пустоту. Словно с души убрали камень, который там лежал и давил уже много лет. Несмотря на то, что у нас ничего не вышло и я не смогла из лейтенанта вырастить генерала. Несмотря на еще кучу мелочей, которые не давали мне покоя все эти годы. Да черт бы с ними. 

Глубоко в душе сейчас я желала нам обоим найти свое счастье. И сильно надеялась, что с той ситуацией с Миленой вышла какая-то ошибка, и Ярослав вчера так же отпустил все обиды, и сможет строить личную жизнь без оглядки на прошлое.

Рядом кто-то останавливается и я вздрагиваю от неожиданности. Когда я поворачиваю голову, что сперва мне кажется, что я обозналась, и этот человек в темном пальто на самом деле не... 

— Ну еще раз привет, Вася, — напротив меня садится Ярослав, а я изумленно смотрю на него.

— Разве ты не должен быть с Миленой? — вырывается у меня. Я даже удивленно бросаю взгляд на свой кофе — не подлили ли мне туда что-нибудь галлюциногенное. Вроде бы все в порядке на первый взгляд — я вижу обычный капучино, на котором уже расплылось сердечко из пены.

Значит, Ярослав передо мной — вполне реален. Он, кстати, выглядит каким-то задолбанным и отрешенным — то ли перелет туда-обратно на него так подействовал, то ли у него были крупные неприятности.

— Нет, Вася, я не должен быть с Миленой, — произносит почти-бывший-муж, положив свой «Айфон» на стол, и двигая к себе меню кафешки, — я только что вернулся. Буквально недавно сошел с самолета. Мне передали, что ты звонила. Что-то произошло?

Шутит, что ли, так быстро решил вернуться?  В эти зимние холода после теплых-то Мальдив... Какая там рыба или медуза его укусила?

— Не говори, что ты из-за моего звонка прилетел, — хмыкаю я. Ярослав в ответ едва улыбается.

— Нет. Я тут живу, если ты не забыла, — отвечает он, и, увидев мое неподдельно заинтересованное лицо, вздыхает, — я летал на Мальдивы, чтобы расставить все точки над «и». ДНК-тест и неприятные разговоры с бывшей невестой... всё такое. Кофе тут все такой же вкусный?

Надо же. Неужели разошелся с девчонкой? Никогда не любила наблюдать за чужими отношениями, но тут даже мне становится интересно.

— Нет, не очень вкусный, если честно, — я пожимаю плечом, — встречала и повкуснее. И что тебе ДНК-тест показал?

Я не получаю ответ, к тому же, Ярослав поднимает на меня такой красноречивый взгляд, что мне он, в принципе, и не нужен становится. Кажется, я давлю почти-бывшему-мужу на больные точки. Но он сам подсел за мой столик и сам решил начать рассказывать обо всем.

— Ясно, — подвожу за него итог я, — ребенок не твой. Да?

— А ты думала, что она просто так пыталась меня убить? Он не может быть мой. По срокам у нее вот-вот начнутся роды, а не через месяц, как планировалось. 

Оу. Это серьезный косяк... Я чувствую, как мое лицо кривится в гримасе, потому что Милена — просто эталонная дура. Дети, которые родились на месяц раньше срока сильно отличаются от детей, которые появились на свет вовремя — и, вроде бы, каждая беременная женщина об этом знает, но не невеста Ярослава. Видимо, он действительно выбирал не умную девочку, а удобную.

— И что ты сделал?  Вышвырнул ее из отеля, аннулировал контракт в роддоме...

— Вася, — перебивает меня Ярослав, хмуро посмотрев, — я тебе кто? Мудак, что ли? Я не стал ничего аннулировать. Хотя, может, стоило бы, но у меня рука не поднялась.

— Ты не мудак, — вздыхаю я, — ты дурак. Но это лучше, чем быть мудаком, ей-богу.

— Закончим эту тему. Как тебя сюда занесло? — Ярослав жестом подзывает официантку, а я чувствую, что мои щеки розовеют.

— Просто случайно сюда зашла. По дороге из торгового центра, ну, в котором мы вечно затаривались раньше...

Я замолкаю, поняв, что какого-то черта начинаю врать и оправдываться, и это выглядит глупо. Что с того, что мы с Ярославом когда-то любили посидеть в этом кафе, и я неожиданно спустя пять лет после развода захожу сюда снова? Случайность! Тут правда уютно. Подумаешь, что теперь у меня есть хорошая кофемашина и я сварю себе тот же капучино дома, и он выйдет намного вкуснее, потому что у меня отличные зерна кофе и не надо для этого ехать семь остановок на автобусе или пятнадцать минут на такси по пробкам...черт.

Ладно я, Ярослава-то сюда каким ветром надуло?

Пока я думаю, почти-бывший-муж делает заказ. Официантка исчезает, потом возвращается, ставит нам бутылку вина и два бокала. Я чувствую, как моя бровь изгибается самым неприличным образом.

— Я тоже сюда случайно зашел, — спокойно произносит Ярослав, начиная разливать вино, но то ли мне кажется, то ли у него так звучит голос — в тоне я слышу скрытую подколку, — решил сделать небольшой крюк, чтобы объехать пробку. И зашел перекусить.

Крюк в пару десятков километров. Да-да.

— Это называется «перекусить»? Если ты за рулем, какого черта пьешь?

— Вызову водителя. Ничего страшного. Черт, они что, убрали из меню стейки? Пиццы тоже больше нет. Это кафе теперь смахивает на сотни других. Гребаная мода.

Я осторожно пожимаю плечом, глядя на его сосредоточенное лицо.

— Все меняется, Ярослав, что ты хотел? Попробуй что-нибудь новое. Оно иногда не хуже, чем старое...

Боже, прозвучало так же двусмысленно, как в дурацком фильме. Я делаю лицо кирпичом, поймав внимательный взгляд Ярослава. Пусть даже не допускает мысль, что я говорила о чем-то еще, кроме меню кафе.

— Как скажешь, — он ловит официантку, снующую между столиками, — мне филе индейки с картофельным пюре. Вася, ты будешь что-то, кроме кофе и вина?

— Мне тогда феттучини с беконом, — я снова пожимаю плечом. Не хочу сидеть и смотреть, как человек ест. Мне тоже стоит перекусить, тем более, запахи с кухни действую на меня, как лампочка на собаку Павлова — я начинаю истекать слюнями.

Когда официантка, записав заказ, уходит, я чувствую внезапно странный укол в сердце. Словно на секунду переношусь в прошлое — где нам еще по двадцать с небольшим лет, все кажется таким простым и легким, солнце светит ярче, а лето кажется теплее... в то время, где мы оба были еще счастливы.

…— Было круто, если бы на распитие алкоголя выдавали права, вроде водительских. То есть, выпиваешь стопку водки, и комиссия смотрит, как ты себя едешь. Справился, не начал окна бить и оргии устраивать — получи категорию «А». В баре тебе положен максимум стопарик сто грамм...Вась? Вася-а...Вася, мать твою!!!

— А?! — я испуганно подскакиваю на постели, открыв глаза так резко, что в первый момент мелькает мысль, что я превратилась в вампира — настолько мне больно смотреть на солнечный свет. Я издаю протяжный стон, поднимая дрожащие руки и протирая хорошенько глаза и размазывая выступившие слезы.

Рядом лежит телефон, на экране которого тикает время разговора — два часа пятьдесят девять минут. Абонент «Ася». На часах — семь утра.

— Вась, ты меня вообще слушаешь или уснула там? — укоризненно спрашивает телефон, и я растерянно прикладываю его к уху, выключив громкую связь. Шорохи в трубке приносят боль. Такое чувство, будто меня кто-то бил по голове всю ночь и теперь мои мозги продолжают прыгать в черепной коробке, стукаясь об ее стенки.

— Эм... Ась, я...э-э... — я шмыгаю, не зная, с чего начать разговор. Вообще, я плохо всё помню. Мысли сложить невероятно сложно во что-то приличное, потому что там есть абсолютнейшие пробелы в виде вопросов, вроде — когда же я успела позвонить Асе, о чем мы с ней говорили три часа, и вообще, как я оказалась дома?

Вроде бы мы с Ярославом...вчера... в кафе сидели?

— Ага, еще не уснула, — довольно комментирует Ася, а потом я слышу странное шипение, — я уже думала, что все, отрубило нашу налакавшуюся звезду. Погодь секунду, я гриль открою... Чевапчичи просто бомбезные получились, скажу я тебе. У меня дома электрогриль, и там вообще не то. На углях круче, конечно, выходит.

Моя подруга какого-то черта готовит в семь утра колбаски на гриле, а я сижу на своей кровати, глядя на разорванные кружевные трусы, которые валяются на коврике у ног — и после этого мне что, думать, что с этим миром все в порядке?

На внутренней стороне бедер я замечаю странно знакомые круглые пятна. Стоит прищуриться — и до меня доходит, что это засосы.

Постойте-ка...

Я медленно, как в страшном сне, оборачиваюсь.

Нет. Нет-нет-нет.

На моей постели спит Ярослав собственной персоной. Почти-бывший-муж, с которым мы подали документы на развод. Который еще несколько дней назад ждал ребенка от своей невесты, не подозревая, что его немножко обманули. И сейчас он мирно спит... у меня. Красивая скотина с шикарными кубиками на прессе. И с расцарапанной моими когтями грудью.

«Беги» — комментирует лениво сознание, и я, в шоке положив болтающий телефон на тумбочку, поднимаю с пола трусы, а потом иду на кухню. Там выбрасываю кружевную тряпочку в мусорку, забираю с сушилки постиранное белье, быстро переодеваюсь и замираю, глядя на помытую сковородку на плите. Я ведь всегда убираю сковородки под духовку? И тарелки тоже. А сейчас две вымытые тарелки стоят на столешнице, одним своим видом внося частичку хаоса в мой привычный холостяцкий мирок.

О, черт. От этого я испытываю короткий флешбек -— перед глазами мелькают картины из прошлого. Готовка на двоих, депиляция, занятый с утра туалет, когда тебе дико хочется писать, и отсутствие возможности натянуть старые спортивные штаны с дыркой на ягодице, свернуть грязные волосы в гульку и смотреть все выходные идиотские сериалы...

Кстати, о депиляции.

Я чешу ногу — там колючие пеньки уже начавших отрастать волос.

Дьявол, мы что, с Ярославом вчера... нет, я даже думать об этом не хочу. Мало того, что, кажется, я переспала с почти-бывшим-мужем, так еще и сделала это с колючими ногами. Такими же колючими, как целый веник белых роз в вазе на столе — откуда они, мать вашу, только взялись?

— Ну нет, — тихо вырывается у меня, — второй раз я на это не поведусь.

Я запихиваю флегматичную Асину кошку в переноску, пинаю в коридоре в сторону флакончик из отдела товаров для взрослых, чувствуя, как встают у меня волосы дыбом, быстро одеваюсь, и корябаю короткую записку на бумажке.

«Кинь ключи в почтовый ящик, как будешь уходить»

Если бы мне оставили такую записку — я бы сильно оскорбилась, потому что эти слова читаются довольно холодно и равнодушно. Но я впервые пишу такие записки, убегая из собственной квартиры, это во-первых, а во-вторых...а что еще написать?! «Ночь была прекрасна, мой дикий зверь»? Может, еще остаться и яичницу ему приготовить? И что дальше? Исполнять роль пластыря, который вылечит Ярослава от дерьмовых предыдущих отношений? До тех пор, пока мы снова не начнем цапаться и он не найдет очередную Милену... Нет, это еще хуже, чем наш распавшийся брак.

А так и будет. Со мной ему будет явно сложно. Я не такая красивая и не такая глупенькая. На жену богача не тяну.

Господи ,какая же я идиотка. Пьяная идиотка.

Я выхожу из подъезда, вдыхая морозный воздух и хочу было набрать Асю, как понимаю, что она по-прежнему болтает в динамике.

Ох, Боги.

— Ась? — перебиваю я ее увлеченный рассказ про какую-то соседку Таю, которая крутит задницей перед ее мужем, — слушай, а можно я у вас денек в квартире перекантуюсь, а?

Денёк перекантуюсь... 

Новый год вот-вот на носу. Нормальные люди украшают свои дома, а не сбегают из них, катаясь с кошкой ранним утром в такси, потому что им было неохота разговаривать с почти-бывшим-мужем. 

— Я не совсем понимаю, что случилось, Вась, — докапывается до меня Ася, которую я попросила не задавать вопросы и отложить разговор. Она все равно перезванивает мне, когда я уже приезжаю в ее уютное гнездышко, — тебя там что, затопили? Или соседей убили? Унитаз прорвало? 

— Бывшего мужа нашла в своей кровати, — фыркаю тихо а, и Ася в ответ тоже скептически фыркает: 

— Ага, смешно. А если серьезно?  

Я хмуро заглядываю в кастрюльку, которая стоит у Аси на плите. В ней плавает мерзкая и вонючая жижа. Кое-кто забыл, видимо, избавиться от супа, уезжая. То-то я почувствовала странный запах, когда переступила порог. 

— У нас воду горячую отключили, — вру я, не желая вдаваться в подробности. Ася точно будет считать меня идиоткой, если я расскажу, что случилось, — кажется, там где-то трубы прорвало. 

— Оу, это реально плохо. Но ты не переживай, мы приедем только шестого. До этого, думаю, вам уж должны сделать воду. 

Я выливаю скисший суп в унитаз и мою кастрюльку. Потом протираю все поверхности квартиры от пыли, чтобы освободиться от мыслей, которые упорно лезут в голову, и чтобы не хвататься за телефон и набирать запросы в гугле, вроде «что делать, если чувствуешь себя падшей женщиной?». 

Интересно, Ярославу настолько же стыдно, как и мне?  Телефон упорно молчит, хотя, прошел уже час с того момента ,как я уехала.  Есть два варианта — либо почти-бывший-муж еще спит, либо он тоже решил уехать без лишних вопросов и звонков. 

Честно говоря, наивная девочка, живущая глубоко в душе, надеялась, что он все-таки позвонит мне, чтобы расставить все точки над «и». Будет умнее и решительнее меня, потому что он мужчина. И скажет что-нибудь вроде... эм, черт. Не могу даже придумать фразу, после которой нам двоим будет комфортно продолжать общаться друг с другом и смотреть друг другу в глаза.  

«Сделаем вид, что ничего не было, Вась»? Пха-ха-ха. Конечно. Пойдем выпьем кофе, а я постараюсь забыть, как царапала твою спину ночью в ответ на дикие поцелуи, после которых до сих пор болят губы и язык.

«Мне понравилось. Повторим?». Ага, пфф. После таких слов уж лучше и впрямь постараюсь забыть все, что было.

«После такого я обязан на тебе жениться»? Ты и так на мне все еще женат!

«Попробуем начать все сначала, Вась?».  Самая дурацкая фраза для того, чтобы снова начать отношения с человеком. Не представляю даже, как после нее вести. Кивнуть и начать жарить утреннюю яичницу? Или броситься с поцелуями? Черт. Почему она не прозвучала ночью? Тогда бы это было уместно!

Я со с тоном падаю на Асин диванчик и закрываю глаза. Просто ответь на пару вопросов, Вася: как можно было пять лет презирать почти-бывшего-мужа и всего лишь за один вечер настолько расслабиться в его компании? 

Меня накрывает воспоминаниями, словно огромной волной. Приятный предпраздничный вечер... настроение у людей, которые были в том кафе, оказалось заразительным — они так искренне улыбались, что мне тоже хотелось перестать быть злой букой 

...снег за окном...  

...запахи еловой хвои...запах глинтвейна, доносящийся с кухни кафе... 

...и вот мы уже с Ярославом ржем, как хрюшки, обсуждая каких-то старых общих знакомых и смешные моменты, которые произошли с нами за эти долгие пять лет. Выходим перекурить, накинув верхнюю одежду — какого черта вообще? Мы ведь баловались сигаретами очень давно, когда только начались у нас отношения, и потом я никогда не вспоминала об этой вредной привычке. Но тут мы словно оба вернулись в прошлое. Два взрослых идиота, стреляющие сигарету у посетителей кафе... 

...Вот Ярослав оплачивает счет за нас двоих, оставив чаевые. Какого-то черта едем в тот самый торговый центр, где мы покупали подарки к Новому году, когда еще были вместе. Я набираю в магазине «бомбочки» для ванны, каким-то макаром мы оказываемся в ювелирном отделе — и, о боже, вот тот самый момент, за который мне невообразимо стыдно — Ярослав мне покупает дорогущее ожерелье, а я в этот момент почему-то смеюсь, как ненормальная... 

Нет, стоп. Это еще не тот-самый-момент, за который мне невообразимо стыдно. Наверное, больше всего мне стыдно за наши переплетенные пальцы, когда мы держались за руки, направляясь по заснеженной площади к машине Ярослава. За то самое чувство, которые испытываешь при влюбленности — когда внутри такая легкость, словно можешь подпрыгнуть и воспарить к небесам. Как шарик, наполненный гелием. 

… За то, что мы играли в снежки перед моим домом? И я промокла до самых трусов спустя полчаса снежных игр. Снег был у меня везде — под курткой на пояснице, ледяными комьями сбился в капюшоне, в рукавах. Холод помог вернуть разуму небольшую ясность, но вот жаль, что поступили мы все равно, как пьяные хрюшки. 

Поднялись ко мне домой, раздели друг друга и приняли вместе ванную, пытаясь согреться. В шипучем, благоухающем разноцветном безобразии из «бомбочек», которые я купила. И, черт, мы оба вели себя так естественно! Словно и не было этих пяти лет разлуки. Хотя, в груди все равно покалывало от ощущения, что мы оба сильно изменились. И во время нашего брака не чувствовала я странные мурашки, когда Ярослав так вот смотрел на меня. 

Я зажимаю глаза ладонями, словно это поможет мне все забыть. И перестать лицу пылать. 

Я будто снова ощущаю те самые запахи, которые наполняли ванную, когда что-то между нами замкнуло и Ярослав наклонился, целуя меня. И взрыв эмоций в груди, которые разливаются теплом по всему телу.  

Почему я тогда думала, что мы поступаем правильно? 

Мне так казалось.  

Словно невозможно изменить тот факт, что мы созданы друг для друга, и будем ощущать эту связь, даже если расстанемся еще на пять лет. Никто и ничто не сможет заменить нам друг друга. Потому что только мы знаем, что нам необходимо. И только наши прикосновения смогут растопить наши души и сердца в этом достаточно холодном, циничном и равнодушном мире, позволив искренне любить.

… Я прихожу в себя после воспоминаний только спустя какое-то время, вытерев залитое слезами лицо. 

Наверное, я обманываюсь. Невозможно склеить любимую и привычную разбитую кружку -— все равно она однажды развалится, а до этой поры придется пить чай с горьким привкусом клея. Мне стоило вчера уйти раньше на несколько бокалов вина, вот и всё. И забыть все было бы проще, было бы проще продолжить жить, как прежде. 

Между подушками дивана я нащупываю пульт, и достаю его, щелкнув по кнопкам. Посмотреть, может, сопливый сериал? Проплачусь как следует и всё. 

Телефон по-прежнему молчит. 

Я бездумно щелкаю по каналам, переключаясь между «Смешариками», «Тайнами погибших городов», «Жить здорово» и боевиками. Потом попадаю на новости. Крупным планом показывают какие-то черные куски пластика на снегу, а потом я вздрагиваю, когда камера переключается на сильно знакомую машину. 

— Трое человек погибли в страшной аварии сегодня на севере города, — равнодушно вещает диктор. Мое сердце начинает биться быстрее, пока мелькают кадры с места ДТП — там черный «Мерседес», капот которого почти что смят гармошкой. В небо при этом поднимается черный дым.

«Да ладно, мало ли в городе черных Мерсов»? — дрожащим голоском уговаривает меня подсознание, но я уже хватаюсь за телефон, разблокировав экран. Звонков от Ярослава нет по-прежнему. 

Ладно. Есть шанс, что я сейчас позвоню, Ярослав ответит мне равнодушным голосом, или сказанет что-нибудь обидное и я буду долго злиться и плакать...да, такое может случиться. Скорее всего, так и будет, потому что наверняка он нашел мою записку, плюнул на все, уже доехал домой и с ним все в порядке. Я выставлю себя прилипалой-идиоткой. Дамочкой, которая пять лет назад выгнала нищего мужа и ни разу с ним не связалась, а теперь, когда он разбогател, названивает после совместной ночи, не получив никакой реакции на записку и свой побег.

Да плевать. 

Я набираю номер Ярослава, который записала вчера, пожаловавшись, что не смогла до этого с ним связаться... 

«Абонент временно недоступен».

— Я ничего не могу сказать, поймите, — со вздохом вталкивает мне по телефону мужик, который работает на Ярослава, — без подробностей. Нас уже одолевает пресса. Простите. Я понимаю ваши чувства, но все, что я могу сказать — да, Ярослав погиб сегодня. 

— Спасибо, — севшим голосом говорю я и сбрасываю вызов. Потому что последние слова этого мужчины равноценны сильному удару в грудь. 

Погиб. Никаких подробностей. Конечно, какие могут быть подробности для без пяти минут бывшей жены, о которой знает только ограниченный круг лиц? Не удивлюсь, если о наших отношениях с Ярославом у них сложилось самое худшее представление. Хуже, чем оно должно быть на самом деле... 

Богатый мужчина и бедная женщина, которая внезапно появилась из его прошлого. 

Я выхожу из Асиной квартиры. Такси не беру, потому что хочу немного подумать, пока иду к себе домой. 

У меня вырывается нервная усмешка. Дурацкая реакция на стресс — я, как обычно, впадаю в ступор и начинаю гонять всякие идиотские мысли. Вот и сейчас я почему-то размышляю — в какой из костюмов веселой вдовы мне влезть на похороны Ярослава. Платье и шляпка с вуалью — слишком ведь прохладно для декабря. Из черных зимних вещей у меня только бесформенная куртка. Старые брюки и бабушкины сапоги. Можно надеть черные солнечные очки и стать похожей на суперзвезду в бегах. Мне должно быть стыдно — я не только была плохой женой, но еще и плохой вдовой окажусь. Подведу человека... Боже, Василиса, прекрати! 

Голова начинает кружиться, и я по пути в метро захожу купить кофе в ближайшей кафешке, чтобы не упасть в обморок. 

— Васенька! — я вздрагиваю, услышав знакомый голос над ухом и едва не проливаю кофе. Обернувшись, я вижу, как за мной стоит собственной персоной Герман. В сером пальто нараспашку, вязаном жилете с вышивкой золотыми нитями и с решительным выражением на лице... Прямо таки адвокат самого дьявола. Возле тротуара припаркован его «Мерседес» с открытой нараспашку дверью.

Боже, что этот тип тут делает? 

— Васенька, — повторяет он, улыбнувшись всеми тридцатью двумя отбеленными зубами, как акула, — еле вас нашел. Не поверите, вы очень неуловимая женщина. Я ищу вас с самого утра и сейчас только абсолютно случайно увидел... Надеюсь, я не стану тем самым гонцом, который принесет плохую новость, отчего вы захотите отсечь мне голову. 

— Да, я об этом. Значит, знаете уже. Примите мои искренние соболезнования или поздравления — что будет уместнее? На самом деле для вас сложилось все наилучшим образом. Любая бы женщина отгрызла б себе руку, чтобы ее богатый муж, с которым она не успела развестись, скончался так скоропостижно. Вы уже готовы к разделу имущества? Составили план покупок?

Я смотрю в его холодные, серые глаза, похожие на рыбьи, не в силах сказать поначалу ничего адекватного. 

Только потом на ум приходят подходящие слова. 

— Отвалите, пожалуйста, — произношу я, закрывая крышечкой картонный стакан с кофе и собираясь направиться ко входу в метро, — сделайте одолжение. Если намекаете на ваши услуги, вы ошиблись адресом. Найдите другого клиента. 

— Хотите обойтись без моих услуг? Василиса, этот мир опасен. Вам не дадут просто так забрать деньги вашего покойного мужа, а я могу помочь в этом, обеспечив полную безопасность.  

Этот гад бежит за мной, не обращая внимания на то, что я пытаюсь от него поскорее уйти. Черт, у меня нет проездного для метро. Я останавливаюсь перед автоматом, пытаясь одновременно игнорировать голос над плечом, удержать в руке горячий кофе и достать кошелек из сумки.

— Василиса... 

— Что вам? Я не собираюсь делить имущество. Просто отстаньте, слышали меня? — шиплю тихо я, —  или я сейчас позову вон того полицейского. 

— Глупо. Можете не играть передо мной благородную женщину, Василиса. Или, возможно, вы не в курсе благосостояния вашего мужа? На его счету миллионы долларов и дорогая недвижимость. Это достанется вам. Взамен я попрошу у вас только отдать кое-какие ценные бумаги и его бизнес. Он — лакомый кусочек для некоторых заинтересованных людей. 

Десять рублей со звоном падают на грязный, затоптанный пол, пока я таращу глаза, не в силах вернуть себе нормальное лицо. 

Миллионы долларов? Ярослав, ты псих. Как ты умудрился за пять лет превратиться из неудачника в настолько богатого человека?! 

— Вы умная женщина, Василиса. И одинокая. Вы ведь не сможете отказаться от наследства, когда придет время. Вас будет ждать много сложностей, поэтому, поверьте, обратиться ко мне за помощью — самое разумное решение в вашем случае. За мной стоят непростые люди. Василиса... — я слышу, как голос этого придурка становится мягче, — вы с этим автоматом мучаетесь уже несколько минут, на кой черт вам это метро? Давайте сядем в мою машину.  

— Подержите-ка, — я разворачиваюсь, пихнув кофе ошалевшему от такой наглости адвокату, и, наконец, покупаю проездной на две поездки, и, продолжаю тихо говорить, — если вы вздумали меня запугивать, Герман — не на ту нарвались. С Миленой это бы еще прокатило. Но у меня есть голова на плечах, чтобы не вестись на ваши мутные схемы. И вряд ли мне захочется делить имущество и бизнес, за который человека убили, — я отталкиваю мужчину плечом и направляюсь к турникетам.

В спину мне несется смешок. 

— Все-таки, я вас сильно переоценил в первую встречу, Василиса.  

— К черту идите! 

— Вы в курсе, что произошло с вашим мужем? Это не просто авария, Василиса. Она была подстроена! Вы в большой опасности! Поверьте, ваш муж пригрел рядом с собой много змей. Вряд ли вас пощадят, если... — оставшаяся часть предложения тонет в шуме голосов. 

— Да пошел ты, говорю же, — шепчу я тихо, сбегая по эскалатору вниз, туда, где гудит людская толпа и с шумом подъезжает поезд. 

Только в вагоне поезда меня немного отпускает напряжение, которое я чувствовала все время разговора с этим слизняком. Я откидываюсь на спинку кресла, прикрыв глаза. 

Дурак ты, Ярослав. Или я дура... наверное, не разойдись я с ним лет пять назад — может, не дошло бы до этого. Он бы не разозлился, не достиг бы таких высот, рулил бы каким-нибудь ООО средней паршивости и ездил бы на б\у Тойоте, радуясь жизни, жирной еде, отращивая большое пузо и потихоньку лысея от того, что я его пилю вечерами. Не было бы глупых Милен и всяких хитрых мерзких адвокатов. Миллионов бы тоже не было, правда. Но вот жизнь мне в очередной раз доказывает — не в деньгах счастье. Какой же я дурой была тогда!

Я открываю маленьким ключиком почтовый ящик в подъезде и растерянно достаю незнакомую связку ключей. Там же лежит моя записка, на обратной стороне которой фирменным размашистым почерком Ярослава написано короткое «Кинул. Спасибо за все, Вася». 

Может, я бы даже не сдержалась и поплакала над этой запиской, которая, по злой иронии судьбы, стала последней точкой между мной и бывшим мужем.  

Но этот дурак кинул в ящик по ошибке свои ключи, поэтому мне предстоят долгие часы ожидания мастера по замкам, который вскроет мне дверь. 

Черт, Ярослав. Даже тут ты умудрился накосячить... ты в своем репертуаре.

— Блин, — выдает Лера, которая сидит напротив меня за столом, обхватив голову руками, как глубоко задумчивый человек, — вот почему нас вечно тянет к прошлому? В родной город, в родную деревню, в родную школу... ладно это, но бывшие-то... к бывшим чего? 

В коридоре раздается звон упавшего инструмента и тихий мат — сосед пытается поменять мне сломанный криворуким мастером замок. 

Я допиваю кофе, ничего не ответив. Лера заявилась с подарками ко мне внезапно — без звонка, и я ничего не хотела ей рассказывать, но после того, как мне вскрыли дверь, и она учуяла запах одеколона в квартире, а потом и увидела букет на кухне...

В общем, отмазку я не смогла быстро придумать. Но и все тоже не рассказала. Так, вкратце. Поплакалась.

— Кстати, видела недавно одного твоего бывшего... Владик который. 

— На Лексусе был? — иронично интересуюсь я, потому что этот разговор мне что-то напоминает. Лера хлопает ресницами в ответ. 

— Да нет. Я в парке с мелкой гуляла позавчера... Он бухой на лавке спал. 

— Владик? — удивленно переспрашиваю я, — он же вроде приличным мужиком был... 

— Видимо, был, Вась. 

С Владиком я встречалась пару месяцев. У всех моих подруг он вызвал восторг, особенно после Ярослава — успешный кандидат, свое ИП, ни бывших жен, ни детей в анамнезе, некрасивый и тихий. Из-за этого мне было очень стыдно говорить о нашем расставании. В глазах подруг светилось «ты, мать, зажралась там, что ли? Бери, что дают». Но я так и не смогла пересилить себя — даже до близких отношений у нас с Владиком не дошло. 

— Может, узнаешь, что у него произошло? — продолжает Лера, а я чувствую ,как мои брови ползут неумолимо вверх, — вдруг помощь мужику нужна. Хорошим ведь мужиком был, способным. Мне на одном тренинге говорили, что мужики без женщин часто теряют вкус к жизни и спиваются. Может, ему тоже женского тепла не хватало, а тут ты... всю жизнь благодарен будет. 

— Ты предлагаешь мне отмыть и привести домой какого-то алкаша, Лер? 

— Ну он не пропащий же алкаш какой-нибудь. Перспективный, — дергает плечом подруга, — у тебя конкретно с личной жизнью не клеится, Вась. Остановись на одном варианте... это как с плохой работой. Лучше с такой, чем вообще без нее. Кто-то и в Макдональдсе до директора дослуживается же. 

 Мне хочется застрелиться. 

— Спасибо, дорогая. Может, когда я буду совсем в отчаянии, я схожу в тот парк, — фыркаю я. 

Все-таки, пять лет назад стоило игнорировать советы подруг, накручивающие меня до белого каления, и рванувшие потом такой откровенно гадкой ссорой с Ярославом. Это я поняла давно, и еще лучше начинаю понимать сейчас, после пассажа Леры об алкоголике.  

Думать надо только своей головой — простая истина! 

— Тук-тук, — внезапно раздается голос, и мы с Лерой, вздрогнув, поворачиваемся к дверному проему. Там стоит моя сестра с коробкой в руках и криво улыбается, — привет. Не отвлекаю? У тебя дверь открыта, поэтому я не стала звонить. 

— Что-то случилось? — обеспокоенно спрашиваю я, а сестра дергает плечом. 

— Нет. Кофеварку привезла твою, — она водружает коробку на свободный стул и вздыхает облегченно, — я ненадолго. У меня клиентка тут, рядом, вот и решила к тебе заскочить. 

Лера приподнимает брови, глядя на коробку, а я тихо откашливаюсь. 

— Зачем? — интересуюсь я, кивая на кофеварку, — ты не виновата ни в чем. Оставь себе, у меня уже есть кофемашина... 

— Я не могу. Как посмотрю на нее — так хочется убивать, — мотает головой сестра, — я куплю новую себе сегодня. Еще и из мамочки этого выбью полотенца и все, что он передарил. Мудак! 

— Надеюсь, ты не станешь мне приносить использованные полотенца? — осторожно интересуюсь я, а сестра хмыкает. 

— Нет. Просто это уже дело принципа. На, кстати, тебе подарок, — она достает из сумочки небольшую коробочку с «умными часами» на руку и кладет на стол, — вроде бы ты мечтала о таких? 

— Ох, черт,  — я хватаю коробочку и улыбаюсь в ответ сестре, — Да! Боже. Это то, что надо. Спасибо тебе огромное, ты меня сегодня осчастливила! 

— Да не за что, — произносит она, чмокая меня в щеку и обнимая, — так, я поеду. У меня осталось десять минут. Наверное, уже только после Нового года увидимся. Если вдруг не придумаешь, где отмечать — не оставайся одна. Звони мне, Вась, я приеду, отметим вместе, сходим куда-нибудь! 

— Ладно, — отвечаю я тихо, чувствуя, как предательски увлажняются глаза. Никогда не были с сестрой близки — почему-то так получилось, но сейчас я чувствую из-за ее слов тепло в груди. Все-таки, Новый год — семейный праздник, а она напомнила мне, что у нас есть семья. 

— Вась, проверяй, — Сестра уходит, а в дверях появляется сосед, вытирая с лысины пот, — Сделал я тебе замок. 

— Спасибо, Дядь Вить. Сколько с меня? 

— По-соседски — двести. Если нет — то картошкой приму и яйцами. Ну или водкой. Праздник на носу... 

— Давайте лучше деньги отдам, — произношу я, вставая из-за стола. Лера тоже поднимается, бросив взгляд на часы. 

— Я тоже поеду, Вась. Меня свекровь сожрет, я ж ей сказала, что в поликлинику схожу, зуб посверлить. Пока от тебя доберусь, пока в магазин зайду — уже час пролетит. Давай, что ли, с наступающим тебя... Будь счастлива, Вась. Тебе уже пора бы. 

Мы обнимаемся. Я провожаю Леру до двери, которую дядя Витя оставил открытой, а в голове бьется последняя фраза Леры. Пора бы, да. Только где это счастье искать? Не под лавкой же...

Закрыв дверь, я разворачиваюсь. И начинаю визжать, едва не отдав концы от ужаса.

А потом, схватив зонтик, начинаю бить две огромные фигуры, от которых воняет мужским одеколоном. Только этот маленький нюанс позволил мне понять, что в мою квартиру не медведи случайно забрались  — а ведь в первый момент я именно так и подумала! 

— Ай, мать! Полегче! Твою мать! — басят фигуры с каждым ударом, пока я, выпучив глаза, изо всех сил сражаюсь за свою жизнь, от души раздавая лещи элегантным черным зонтом, — твою... дивизию!  

Зонт с треском ломается пополам. Я направляю обломок на фигуры — если они решат напасть, мне придется их заколоть!

— Василиса, твою налево! — рычит голос и я, попятившись, нашариваю рукой свет в прихожей. Он вспыхивает ярко, заставляя чуть зажмуриться меня, а потом и двух мужчин напротив, которые пытаются на всякий случай прикрыться от моих ударов, выставив вперед мощные локти. 

Боже. Я тихо и виновато откашливаюсь, вспомнив, где видела этих двух.  

Это же они тащили меня в машину к Ярославу! Приговаривая всякие глупости о такси комфорт-класса! На всю жизнь этих придурков запомню. 

— Вы что тут делаете?! 

— Полегче. Опусти зонтик, Вася, — фыркает один из них, — чуть руку не сломала. 

— Сначала скажите, что вы тут делаете! Или достану сковородки и точно сломаю что-нибудь! 

— Дверь у тебя открыта была, — бугай встряхивает руку, поморщившись, и потом разминает шею, угрожающе ею хрустнув. Я вздыхаю. Не будь это ребята Ярослава — я бы уже била их чем-нибудь еще — настолько они пугающе выглядят, — закрываться надо. Это мы мирные, а если бы кто-то еще пришел? 

— Все сказали? — начинаю заводиться я, — у меня замок был сломан. Дядя Витя чинил его. Вам никто не говорил, что врываться в чужое жилье — это преступление? 

— Нам надо наедине с тобой поболтать, — пожимает плечом бугай, — а у тебя были гости. Ну мы и решили тихонько в комнате посидеть, подождать

— Давай, блин, к делу, — подает голос второй, — Она уже нервничает. 

— А, ну да. Короче, Вася, поздравляем. Ты у нас теперь вдова. 

Я закрываю глаза, чтобы не схватить что-нибудь потяжелее и не треснуть этих двоих с идиотскими шуточками.  

— Ладно, не пыхти. Короче, Вася, муж твой умер. Ты в курсе уже. Эта жирная гнида Герман даже не подал тогда заявление ваше на развод... Исчез со всеми доками. Придется тебе в наследство вступать. Точнее, сделать пока вид. 

— Что? — непонимающе произношу я, — но зачем? 

— Тебе деньги лишние, что ли? Получишь свою долю, станешь богатой. Богатая вдова — это лучше, чем бедная вдова. Но это все фигня. Нам нужен бизнес Ярослава. 

— А, — выдыхаю я, почувствовав укол разочарования. Понятно. Эти — не хуже Германа, который потирает ручки, готовясь поделить имущества человека, на которого он работал, с растерянной вдовой, — я, к сожалению, не хочу вступать в наследство. Так что обратитесь к родителям Ярослава с этой просьбой. 

— Блин, ты... Вася... ты не вкуриваешь. 

— Я все вкуриваю. То же самое предлагал мне Герман, но, ребята, я не хочу... не хочу в это вмешиваться, если честно... конечно, если вы не начнете меня бить, — снова вздыхаю я, понимая, что, скорее всего, так и будет. Если с Германом мы встретились у метро, то с этими двумя я стою одна в квартире.  Очень глупо отказываться сотрудничать в такой ситуации. 

— Нет, ты не вкуриваешь, — бугай закатывает глаза, — Слышь, Лютик, она думает, что мы хотим типа кинуть Ярослава. 

— Ага. Я это уже понял, — хмыкает второй, —  Может, сказать ей? 

— Нафига? Она вроде не убивается с горя. 

— Просто она не верит нам. Не будешь же ты пытать же ее паяльником? Нормальная баба, обижать ее жалко. Уговаривать — долго. И бесполезно, наверное. 

Я чувствую, как у меня шевелятся волоски на теле от их странного разговора. 

— А если разболтает? 

— Не разболтает, — пожимает плечами тот самый Лютик, — мы ее в Воркуту отправим тогда. 

— Ребят, вы... — подаю я голос, а они оба смотрят на меня, — во-первых, в Воркуту я не поеду. Во-вторых, вы меня начинаете напрягать. 

— Ладно, Вась... мы тебе скажем, но потом не отмажешься от нас. Проболтаешься — точно улетишь в вечную мерзлоту.  Потому что об этом знают всего несколько человек. 

— Да о чем вы?! 

— Эх, — вздыхает здоровяк, — короче, Вася, жив твой муж. Не побудешь ты пока вдовой. Извиняй уж и шампанское спрячь подальше.

— Что? — шепчу я. Мне кажется, что в этот момент сердце кто-то сильно сжимает, отчего оно останавливается. Мир начинает плыть, — шутите, что ли?  

— Смеешься? Плохая тема для шуток. Правда, не можем обещать, что это надолго. Переломался он сильно... пока в сознание не приходит.  Хорошее время для того, чтобы вычистить всех крыс. Слишком уж много их развелось. Вась?  А, Вась? Блин.

Я чувствую, как меня ловят, прежде чем я впечатываюсь лицом в пол — слишком эта новость стала для меня неожиданной. 

— Вась? Ты норм? — трясет меня бугай, а я тихо шепчу: 

— Ладно. Это все дело меняет... Говорите, что надо делать. Только для начала я хочу увидеть Ярослава. Хотя бы на видео. 

— Тогда мы тебя домой к нему отвезем. Ты только кроссовки накинь. Мы обувать людей не умеем, — он опускает взгляд на мои босые ноги, — пойдешь в комфорт-такси наше босиком, а там холодно сегодня. 

— Придурки, — шепчу я. 

— Не ругайся. Работа у нас такая. Мы к тебе со всем уважением, — бугай со вздохом ставит меня на пол, — других бы не уговаривали. На плечо и понесли бы. И отказ от наследства подписать заставили б. Много их было хитрых... одна до сих пор на Мальдивах жопу греет. А ты одна такая... 

— Ага, — кивает второй, — Зря вы с Ярославом разошлись. 

Я устало фыркаю. С одной стороны, приятно иногда слушать неприкрытую лесть, с другой, я сейчас чувствую себя глуповато.

— Располагайся, Вась, — предлагает мне бугай, открывая дверь дома, — учти только, тут камеры. Женскую любопытную натуру мы знаем. Не делай то, за что мы тебя не будем уважать. 

— Вы меня за кого принимаете?! — фыркаю возмущенно я, поставив сумку с вещами на пол, — за тетку, которая будет рыться в вещах своего бывшего мужа? 

Возмущаюсь я ни капельки не фальшиво. Хотя, в мыслях я уже шлялась по дому Ярослава, заглядывая в шкафы в поисках каких-нибудь намеков на то, что он по мне скучал все это время. Например, хранил рубашку, которую я подарила ему на день рождения. 

С другой стороны, на его месте я бы ее выкинула. Сейчас она смотрелась бы на нем ужасно, а тогда была в моде! 

— Вась, — от меня не отстают, даже когда я быстренько топаю по мраморным полам в сторону туалета, — еще раз, то, что ты видела — не для подруг. Не для кого-то постороннего. Об этом должна знать только ты. Ясно? 

С ума он сошел, что ли? Я поворачиваюсь к нему, выразительно закатив глаза. 

— Как вас зовут? 

— Митя, — мужик смотрит на меня очень пристально и тяжелым взглядом, от которого начинают дрожать поджилки. Чисто инстинктивно. Как при виде питбуля без намордника, — а что? 

— Просто спросила. Митя, я не дурочка. Это во-первых. Во-вторых, мне проще сказать моим подругам, что я вдова, чем признаться в том, что я помогаю бывшему мужу. Мне не хочется, чтобы они считали меня пустоголовой идиоткой, любящей по два раза наступать на одни и те же грабли. 

Губы Мити трогает ухмылка. 

 — Ну окей, Вась. Принято.  

— Могу я... — мой палец красноречиво указывает на дверь. Честное слово, сейчас описаюсь. Я должна была сделать это еще когда боролась с этими двумя зонтиком. 

— Конечно. Вась, — бугай окликает меня, когда я берусь за ручку двери, и я мысленно рычу, — я б хотел, чтобы вы с Ярославом помирились... Но если вдруг что — я свободен. Тридцать четыре года, ни разу не женат, детей нет. Есть дача в Испании. Зарплата хорошая.

Мои брови взмывают вверх. 

— Тебя Ярослав выгонит. 

— Это будут уже мои проблемы. Без работы не останусь. Подумаешь над этим вариантом?

— Не знаю. Я в туалет, извини, — бормочу я, быстро забегая в санузел и закрываясь там.   

Еще мне для полного счастья не хватало ухаживаний от сотрудников Ярослава! И отказать неудобно — хороший вроде человек, хоть и пугающий местами. И аргументов нет. Скорее бы Ярослав вернулся, елки-палки.

Хотя, после видео из палаты реанимации, мне становится безумно страшно, что та ночь была последней, когда мы друг друга видели.   

— Так, — слышу я деловой голос Аси в трубке, — мне тут Валентина Вячеславовна позвонила, говорит, что в нашу квартиру мужик какой-то заходил. И унес кошку. Ва-а-ась? 

— Симпатичные, говорят, у тебя планы. Косая сажень в плечах, одет хорошо, после себя оставил запах дорогущего буржуйского одеколона — это слова Валентины. С кисками, похоже, знает, как обращаться. Ворковал с ней ласково, пока нес. И кто это, Вась? Ты, наконец, нашла нормального мужика? 

— Эм... я... 

— Не говори ничего, правильно. А то сглазим тебя. Ладно, я за тебя рада. Надеюсь, ты нормально отпразднуешь Новый год. 

В гостиную заходит Митя, жестом показав телефон у уха. Я, кивнув, прощаюсь с любопытной Аськой и сбрасываю вызов. 

— Что такое? 

— Есть две новости, хорошая и плохая. С какой начать?  

— С плохой, — выдавливаю я, чувствуя, как холодею. Что? Что же там?! Неужели Ярославу стало хуже? Умер? Боже ,нет! 

— Боже, а какая тогда хорошая?! — сглатываю нервно я.

— Ярослав пришел в себя. Перевели его из реанимации в обычную палату. 

Плевать на квартиру. Не знаю уж, что там искали, но явно ничего ценного не нашли — все деньги у меня на карточке, документы я вожу с собой, драгоценности не ношу!  

Самое главное, что Ярослав встретит Новый год в сознании, а не подключенным к аппаратам и на грани жизни и смерти.  Мне не придется хоронить мужа и всю жизнь мучаться от этого.

— Я могу с ним поговорить?!

— Вась, извини, ему надо прийти в себя. Пусть его врачи понаблюдают. Мы, конечно, можем посещение организовать — деньги и связи нынче все решают, но лучше не тревожить человека сейчас. Завтра вечером. Окей? Как раз перед Новым годом. Поздравите друг друга. 

— Окей, — вздыхаю я, чувствуя, как дрожат руки. 

Вечером я ворочаюсь на непривычно огромной постели, терзаясь разными мыслями.

Следующим утром я принимаю наспех душ, умываюсь и вытираю волосы полотенцем, едва не поскользнувшись на гребаном мраморе. Надо будет сказать осторожно Ярославу, что если он захочет однажды завести ребенка, то мрамор — не лучшая вещь для дома с детьми... 

Когда я думаю о другой женщине возле бывшего мужа, в горле как-то неприятно и больно сжимается. 

Нет. Нет. Давай без страдашек, Вася, будь реалисткой. Мы не подходим с ним друг к другу. Мы уже были женаты и наш брак вышел плохим. Я не умею быть милой, а ему, в свою очередь, сейчас явно не нужна женщина, которая на все имеет свое мнение. Ему сейчас важнее надежный тыл и уют. А я разучилась доверять мужчинам. Зачем портить друг другу жизнь? Лучше остаться с ним друзьями. Будем встречаться раз в шесть лет и поздравлять друг друга — с замужеством ,с рождением детей, с выходом на пенсию, с внуками. Ходить друг к другу на могилку и поправлять оградку. 

Высушив волосы, и одевшись, я собираю небольшую сумку. Я хочу устроить праздничное настроение Ярославу. Больница — не лучшее место встречать Новый год, но когда нет выхода... надо попробовать как-то подсластить горькую пилюлю. 

— Садись, Вась, — Митя помогает мне забраться в огромный «Гелик». Захлопнув дверь, спереди он устраивается вместе со вторым бугаем — Лютиком, — это специальная тачка, ее просто не прострелишь. Надеюсь, конечно, вообще никто не выкупит, что это мы едем в тачке в гости к Ярославу, а то всем планам конец. Можешь пока расслабиться и поспать. Как настроение предпраздничное? 

— Ты издеваешься, да? 

— Ладно тебе... не переживай. Все ведь обошлось. Посмотри в окошко ,на людей. Не надо с унылым лицом к Ярославу приезжать. Поверь, вот это выражение — худшее, что можно увидеть, когда ты на больничной койке. И так хреново, так еще и переживаешь, что близким людям беспокойство принес. 

Я тихо вздыхаю, понимая, что он прав.   

Снег снова падает большими слипшимися хлопьями с неба, присыпая все вокруг. Сначала мы едем по шоссе среди огромных елей, с которых срываются целые сугробы, а потом выезжаем в город, который мигает новогодними огнями. Уже вечер, но на улице все равно куча людей. Спешат с красивыми пакетами в гости... а у меня даже ощущения праздника нет из-за всех этих событий.

— Приехали, — сообщает Митя, припарковавшись возле больницы.  

Даже возле нее нарядили елку. 

Мы заходим в теплое помещение больницы, поднимаемся на четвертый этаж. Охрана открывает дверь палаты перед нами и меня пропускают вперед.  Я делаю шаг внутрь, стараясь выглядеть спокойной, но когда нос чует запах лекарств и я поднимаю взгляд на постель ,где лежит Ярослав, подключенный ко всяким страшным аппаратам, похоже ,на мое лицо набегает тень беспокойста. 

— Ну, привет, Вась, — произносит бывший муж, как ни в чем не бывало, словно я и не сбежала от него с утра, оставив в своей квартире. Я только и могу, что кивнуть в ответ, так как в горле встает ком, — с наступающим. Как дела у тебя? 

— Да нормально, — я отвожу взгляд, чтобы не смущать Ярослава и ставлю на тумбочку сумку, принимаясь вынимать из нее все, что принесла. Меня словно прорывает и слова льются потоком, хотя, секунду назад я не могла даже ничего придумать, — как себя чувствуешь? Я тут пару вещичек интересных захватила — ну, чтобы тебе было не так скучно встречать Новый год. Кого-нибудь пригласил уже отмечать? А то я и вино взяла. Тебе, думаю, нельзя, но мы, хотя бы, чокнемся и я за тебя выпью. Чего тухнуть в палате в такой праздник... 

Я со стуком ставлю бутылку и два бокала. Краем взгляда замечаю, как Ярослав усмехается. 

Боже, ну чего он такой бледный?! Страшно смотреть. Тень человека, которого я знала. 

— Извини, выпить не смогу. 

— Да я понимаю. А еду какую-нибудь можно? Я тут пару вкусных штук захватила. Вот, кстати, новогодняя лампа, — я ставлю на столик рядом с его кроватью лампу в виде фонарика. Если ее включить — то светится очень сказочно и внутри нее будто начинает падать снег. Чувствую себя немного глупо, но вроде бы это должно создать уютную атмосферу, — включи потом, как я уйду.   

Я открываю бутылку с вином и разливаю по чуть-чуть в два бокала. Руки немного дрожат от волнения. 

Кода я закрываю бутылку, то ловлю на себе внимательный взгляд бывшего мужа. Ладно, чего я его избегаю? Видели друг друга в ситуациях и похуже. Поэтому я, мысленно убедив себя расслабиться, сажусь на стул рядом с кроватью и улыбаюсь — чуть кривовато, но уж как получилось. 

— Так как ты? — спрашиваю я, — как самочувствие? Лучше? 

Он хмыкает. 

— Как видишь. Я не в лучшей форме, но, надеюсь, хуже и не будет никогда. Эти двое тебе все сами разболтали, как понимаю? 

— Да, — я пожимаю плечами, — а что? Если б ты был в сознании, то никто бы не рассказал? Я б сидела и думала, что ты мертв? 

— Ну... Честно говоря, я не думал, что ты будешь переживать за меня. 

— Ага, ясно, короче. Спасибо, — я обижаюсь. Искренне и до глубины души, — если ты не забыл, Ярослав, меня зовут не Милена, а Василиса. 

Фыркнув, я кидаю на стол две коробочки с салатами и поднимаюсь. Я к нему со всей душой, а он так... я из-за него всю ночь уснуть не могла, а он, оказывается, не думал, что я умею волноваться! Я тут Новогоднее настроение ему создаю, а он его мне портит!

— Ладно, поправляйся скорее.  Не буду тебя напрягать своим присутствием. 

— Твою дивизию, Вася, — издает обреченный стон Ярослав, когда я разворачиваюсь, надув губы напоследок, — сядь ты, ради бога. 

— Зачем тебе под Новый год человек, который за тебя не беспокоится? Позвони Милене. Вероятно, она вся извелась там, в отличие от меня. Все глаза выплакала. Все, пока, не провожай. 

Я подхожу к двери, решительно схватившись за ручку. Не дождавшись никакого ответа, осторожно оборачиваюсь. На лице Ярослава неприкрытая ирония. Бровь изогнута, взгляд красноречивый. 

— Ты не изменилась, — констатирует он внезапно, и я закатываю в ответ глаза,  — вообще ни капли.

— Ты тоже. Как пять лет назад выбрал стратегию молчания, так и сейчас выбрал бы, если бы не твои сотрудники. 

— Окей, Вася. Один-один. Вернись, пожалуйста, и присядь. Я никого не жду, кроме тебя, так что давай поговорим. 

Вздохнув, я отпускаю ручку и возвращаюсь обратно. Поправляю фонарик, включив его, чтобы отвлечься от плохих мыслей и снова сажусь. 

— У тебя телевизор даже есть, — я киваю на большой экран, чтобы замять предыдущий разговор, — сможешь смотреть президента. Давай, короче, забудем, все, что я сказала, — я беру один из бокалов, а второй протягиваю Ярославу, — чокнемся. За твое выздоровление. 

— Вась, — слышу смешок, — я же сказал, что не буду. 

— Просто возьми и чокнись. Представь, будто бы мы не в больнице, а где-нибудь в ресторане встречаем Новый год.  Я пытаюсь поднять тебе настроение. 

Он по-прежнему не берет бокал, и я поворачиваюсь. Ярослав смотрит на меня так странно, будто бы о чем-то сожалеет. 

— Не вредничай, — улыбаюсь я. 

— Вась, — уголок губ бывшего мужа чуть приподнимается в ответ, но взгляд остается напряженным, — я попал в аварию, если что, — он кивает вниз и я перевожу взгляд на его руку. Бывший муж едва заметно шевелит пальцами, но рука так и остается почти неподвижно лежать на постели, — ничего крайне серьезного, но пока я не смогу тебя поддержать тебя в этой игре. Представь, что... Вась? Прекращай. Ты чего? 

Я всхлипываю, чувствуя, как слезы водопадом льются по щекам и падают прямо в бокал с вином. 

— Прости, — выдавливаю я, чувствуя себя так, словно весь мир только что рухнул, — это все из-за меня. Если бы я не ушла с утра, ты бы не поехал на этой дурацкой машине и не лежал бы сейчас здесь.

— Не говори глупости, Вася. Мне нужно было уехать по делам. Хуже было бы, если я тебя захватил тогда с собой.  

Несмотря на то, что Ярослав меня пытается, кажется, успокоить и оправдать, слезы все равно уже не остановить. Я громко всхлипываю, зажав рот рукой. Кажется, у меня истерика. Черт, мне надо прекратить! Я же обещала себе, что буду выглядеть позитивно, чтобы Ярослав лишний раз не переживал. 

Дрожащей рукой я достаю из сумки бумажные салфетки, вытряхиваю сразу все из пачки и сморкаюсь в этот белый ворох. Стоит с силой выдохнуть, как истерика отступает, оставив после себя только мандраж. 

— Извини, — глухо произношу я, — я просто очень расстроилась. Ты же не проведешь всю жизнь, прикованным к постели? Обнадежь меня, пожалуйста. 

— Не переживай, — Ярослав едва кривит губы, — это временно. Сказал же — ничего серьезного.  

— Я слишком хорошо знаю тебя. Ты вечно недоговариваешь о своих проблемах, — я хватаю бокал с вином, беру Ярослава за запястье и чокаюсь с его рукой, — ладно, мне нужно успокоиться. За твое выздоровление.  

— Алкоголичка мелкая. С наступающим тебя. 

В ответ на его ироничный пассаж я дарю ему взгляд с долей укора. Мне не до шуток, если честно. Мой бывший муж едва не умер, и не успела я обрадоваться, что с ним все в порядке, как оказалось, что он прикован на какое-то время к постели. 

Ярослав смотрит, как я делаю глоток вина. Я ставлю бокал обратно на столик, чувствуя, как алкоголь немного согревает и расслабляет меня. 

— Твои родители знают о том, что случилось? 

— Нет, — он едва морщится, — я не собираюсь их дергать перед праздниками. Не уверен, что билеты все еще есть. К тому же, писать «я в реанимации» в ответ на смс с пожеланием счастья, как-то рука не поднялась. 

— Ясно. Это у вас семейное, похоже, — я вздыхаю, — как давно вы созванивались, а не писали смски? 

— Пару месяцев назад. Где-то около того. 

Я смотрю за окно, на подоконнике которого растет сугроб. Честно говоря, когда тебе чуть больше двадцати, все видится немного в другом свете. Холодные родственники твоего мужа кажутся удобными и самыми милейшими людьми. 

Сейчас мне сложно представить, как можно звонить своему сыну раз в два месяца и поздравлять смсками. Не от этого ли у Ярослава есть бесящая меня привычка молчать и пытаться разобраться со всем самостоятельно?  

— Понятно, — наконец, отвечаю я, — как долго ты собираешься притворяться мертвым? 

— Ты выбираешь интересные предновогодние темы, Вась. Как встану на ноги — сразу вернусь. Я не знаю, на что готовы пойти некоторые люди, поэтому я хотел бы быть уверен в том, что смогу себя защитить, если что. Пока Герман пытается найти тебя, чтобы уговорить делить имущество, а Милена срочно летит в Россию, чтобы попытаться судиться за наследство, я пройду курс реабилитации. А ты пока поживешь у меня.  

— Я забрала с собой кошку подруги. Ты не против? Она умная и какает в лоток. 

— Если она умная, то я не против. Хоть кто-то будет умный в том доме. 

Я громко фыркаю в ответ. Ярослав едва усмехается. 

—  Выпей еще вина. Похоже, оно на тебя отлично действует. 

Да, он прав. Я действительно немного успокоилась — по крайней мере, пропало мерзкое ощущение, словно во мне трясутся поджилки. Я открываю коробочки с салатами, предлагаю жестом Ярославу, но он отрицательно мотает головой. 

Понятно. Ничего ему нельзя. Или отказывается, потому что мне придется его кормить — уверена, что это будет огромный удар по его самолюбию. 

Я пробую салаты, заглушая голод, закрываю их, чтобы не дразниться, и беру бокал с вином, поймав внимательный взгляд Ярослава.  

— Почему убежала с утра, Вась? — внезапно интересуется он, когда я делаю глоток. Я едва не давлюсь. Это неожиданный вопрос, ответ на который я придумать сейчас не могу. 

— Сложно объяснить, — отмазываюсь я. 

— Попробуй. У тебя есть время, пока не пришел мой врач. 

Я мотаю головой. Это больше похоже на то, словно я пытаюсь уложить внутри мысли, чем на отрицание. В принципе, так и есть — я пытаюсь понять, стоит ли говорить правду и не будет ли она звучать слишком глупо. 

— Я... м-м... — подбираю я подходящие слова, — не хотела, чтобы мы сделали с утра что-то, из-за чего потом будем жалеть о прошедшей ночи. 

— Чего? 

— Блин, — я раздраженно выдыхаю. Почему он такой непонятливый? — мне показалось тогда, что уйти станет лучшим завершением наших отношений. Не хотелось, чтобы мы с утра чувствовали себя неудобно, или обсуждали смущенно будущее, подбирая слова. Понятно, что мы не уживемся друг с другом, и второй раз начинать отношения глупо, но и дружить после совместной ночи с мужчиной я еще не научилась.

— Какая же ты дура, Вася, — медленно произносит Ярослав, чем бесит меня окончательно. 

— Ты не умнее. У тебя другое мнение или были какие-то лучшие идеи? Ты вообще бросил свои ключи в ящик вместо моих. Мне пришлось вскрывать дверь. 

— Я сделал это для того, чтобы тебе пришлось приехать ко мне и поговорить. По телефону выяснять отношения я не стал — дал время остыть и подумать. Но ты вскрыла дверь. Гениально. Я не верю в гороскопы, но в тебе явно есть бараньи качества. 

— Еще одно слово, и я выдерну пару проводков из твоего аппарата, — тихо шепчу я. 

— Дерзай, — он усмехается саркастично, — всегда было интересно, насколько далеко ты сможешь зайти, чтобы последнее слово осталось за тобой. 

— Ярослав! 

— Пей. У нас осталось немного времени. 

Я замолкаю и снова беру бокал, отпивая темную жидкость в нем. 

О чем хотел поговорить со мной Ярослав, если бы не случилось той аварии и я, все же, поехала к нему забирать ключи?  В принципе, он прав. Я бы к тому времени уже остыла. Как бы повернулась наша жизнь после этого? 

Я не задаю эти вопросы вслух. Мне кажется, сейчас не самое подходящее время для таких разговоров. По-моему, сегодня мы и так сказали достаточно, а остальное...

Может, позже. 

Нам, похоже, двоим стоит пока переварить все случившееся. 

Спустя пятнадцать минут в палату заходит врач с шприцом в лотке. Ярослав кивает приветственно врачу, а потом переводит взгляд на меня.

— Давай, Вась, езжай и отпразднуй Новый год. Думаю, хрен кто в праздник будет тебя искать, так что встреться с друзьями, но захвати с собой этих двоих. Они подстрахуют тебя. С Наступающим. Встретимся с тобой в следующем году. 

— Я не могу остаться тут? — хмуро спрашиваю я, пропустив мимо ушей его несколько скупое поздравление, — не хочется оставлять тебя одного в праздник.  

— Я буду спать. После снотворного мне будет пофиг на праздник. 

Ах, черт.  

— Я могу просто посидеть с тобой, — это предложение срывается само собой. Правда, если оно и удивило Ярослава — он этого не показал. В его глазах ничего нового из эмоций не промелькнуло. А вот мое лицо начинает, кажется, краснеть.

— Тебе оно надо?

— Наверное, да, раз я спрашиваю. 

Ответа я не получаю. Ярослав просто отводи взгляд, когда врач приближается к постели и я уступаю ему стул. 

Молчание — знак согласия. Я мысленно пожимаю плечами, подумав так. Если бы он не хотел, чтобы я была тут — явно отказал бы вслух и меня настойчиво бы выпроводили Лютик с Митей. 

Я сижу до тех пор, пока Ярослав не засыпает, и еще долгое время после этого.

Тихо погасив свет и включив телевизор на самую маленькую громкость, я дожидаюсь громких залпов за окном, от которых чуть вздрагивают стекла. Пусть я и не вижу сами салюты, а только вспышки в темноте за окном, все равно в душе появляется ощущение уюта и новогоднего настроения. 

— С Новым годом, — шепчу я, положив ладонь поверх руки спящего бывшего мужа.

Почему-то сейчас мне кажется, словно я вернулась на много лет назад в прошлое.

Два месяца спустя 

— Конечно, давайте встретимся около шести часов. Я подберу вам еще пару вариантов в том районе, если этот вам не понравится, и заодно посмотрим их. Всего доброго! 

— Поболтала? — интересуется Митя, который крутит руль и везет нас с Лютиком к больнице. Сейчас он странно и напряженно смотрит в зеркало заднего вида, — нас второй день уже пасут, мне кажется. Сегодня эта хренова Киа черная за нами всю дорогу едет. 

— Это опасно? — я замираю с телефоном в руке. 

— Не-а, — хмыкает Митя. Он резко тормозит, врубив аварийку, и Киа приходится тоже оттормозиться, чтобы не влететь в нашу машину. Я слышу громкий и возмущенный гудок. Митя с Лютиком синхронно выходят, закрыв двери и заперев меня в машине. 

— Эй, мужики, — слышу я приглушенное, и следом — испуганный вскрик. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что происходит. Митя и Лютик знакомят какого-то толстенького дядьку с капотом его машины, — слышьте! Вы охренели! Я полицию вызову! А! Мужики! Вы че? 

Я в шоке отворачиваюсь, сделав вид, что ничего не видела. Прямо посреди белого дня! С ума сошли, что ли, так вопросы решать?!

Они возвращаются спустя пару минут. Молча. 

— Ну и что там? — тихонько интересуюсь я, и слышу тяжелый вздох. 

— Ложная тревога. Мужик свою бабулю в больницу везет — ногу вывихнула. 

— Надеюсь, к вывихнутой ноге не добавился инфаркт, — я фыркаю, — вы бы как-то полегче, что ли. Напугали людей почем зря.

— Так, не учи нас, Вась. Тут мы ошиблись, а если б реально нас пасли? Пара ударов головой об капот хорошо развязывают язык. Мы тебе, кстати, там карточку в больнице завели, если что. Типа по беременности. Ну, чтобы не возникало вопросов, чего ты мотаешься так часто туда. 

Я таращу глаза. По беременности? Они ничего другого придумать не могли? Гастрит, например, или камни в почках. Надеюсь, Ярослав выйдет раньше, чем мне придется носить под свитером накладной живот и потом изображать чудесным образом рассосавшуюся беременность. Придурки. Хотя, придурки ответственные. 

За эти месяцы я дважды умудрилась встретиться с Германом. Первый раз я пересеклась с ним в магазине косметики, когда покупала себе любимый крем. Тогда Митя и Лютик умудрились заметить бликующую над стеллажами лысину предателя-адвоката и подоспели вовремя, избавив меня от попыток шантажа. 

Второй раз встреча случилась менее приятная. Герман был с компанией каких-то людей. Если бы не Гелик Мити и Лютика, который развернулся с парковки и смачно влетел в черный «Лексус», куда меня хотели затащить — все бы кончилось плохо. 

На телефон мне присылали угрозы. 

Квартиру вскрывали еще несколько раз — поэтому, я предупредила сестру и своих подруг, чтобы даже не думали ко мне заходить в гости. 

Ася однажды рассказала, что возле ее дома на парковке стояли подозрительные люди и смотрели на нее. Может быть, конечно, это случайность. Хорошо, что они потом уехали и ничего Асе не сделали. Я бы меньше всего хотела, чтобы из-за проблем Ярослава были проблемы у моих друзей. 

В общем, время было неспокойное. 

Одно только было хорошо — Ярослав шел на поправку. 

— Приве-ет, — радостно произношу я, заходя в палату, где Ярослав сидит на кровати в футболке и спортивных шортах. На ногах у него крепятся какие-то штуковины. Когда я впервые увидела их на нем — то испугалась. Но это была очередная инновационная хрень для стимуляции каких-то микротоков в мышцах, и, видимо, работающая, потому что пришел в форму он достаточно быстро.

— Привет, Вася. Ты, как всегда, внезапна. 

— Могу уйти, — фыркаю я, — просто вчера обещали плохую погоду, а сегодня неожиданно на улице солнышко и легкий плюс. Тебе говорили, что прогулки ускоряют выздоровление? Тут закрытая территория? 

— Ты хочешь вытащить меня на прогулку? — хмыкает бывший муж, выпрямляясь. Я в первые секунды растерянно моргаю — никак не привыкну обратно, что он такой здоровый. Около месяца Ярослав лежал в постели, почти не вставая, и я постоянно наблюдала его в горизонтальном положении. Когда он снова начал вставать, я все удивлялась, насколько он, оказывается, высокий по сравнению со мной. 

— Да, хочу прогуляться. Можешь, конечно, это сделать без меня. Я тебе привезла домашние стейки из куриной грудки и овощи на пару. Все, как ты любишь. Дико полезно, но совершенно невкусно. Оставлю в холодильнике, и поеду работать. 

— Прекрати. Я сейчас оденусь и пойдем. 

— Правда? — я радостно оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Ярослав снимает футболку, — упс, извини. 

— Ты что-то там не видела? 

Он натягивает на себя толстовку и легкую куртку. Я многозначительно киваю ему на ноги. 

— Ты пойдешь в куртке и шортах?  

— Закаливание полезно. Тем более, там достаточно тепло. 

— Будешь выглядеть, как бомж. Если бы ты в таком виде попытался со мной познакомиться на улице — я бы ни за что не подумала, что у тебя миллионы на счетах. 

— Ты планируешь меня с кем-то познакомить, Вася? — хмыкает он. 

— Нет, — я в ответ фыркаю, — в роли Купидона для бывшего мужа я выступать не буду. Как-нибудь сам. 

— Пойдем уже, — тяжелая рука ложится на плечо, когда Ярослав проходит мимо, заставляя меня замолчать, — хватит всякую фигню болтать. 

Солнце на территории больницы припекает как-то совсем уж по-весеннему. Я подставляю лицо теплым лучам, понимая, что эта хорошая погодка ненадолго и надо пользоваться моментом насладиться ей. 

— Когда тебя выписывают? — спрашиваю я, когда мы доходим по дорожке вглубь больничного парка, туда, где достаточно тихо и безлюдно. 

— Пара-тройка дней еще, и я вернусь. Передвигаюсь я самостоятельно, а все упражнения могу делать и дома. 

— Оу, — я смотрю на него, — хорошо, хоть предупредил заранее. А то приехал бы, а я на твоей кухне в одной пижаме хозяйничаю. Я тогда съеду завтра. Как раз соберу вещи и подыщу другую квартиру, чтобы всяким Германам не вздумалось зайти в гости.  Я, конечно, к той привыкла уже, но надо что-то менять в жизни. К тому же, я всегда хотела переселиться поближе к офису. К центру. Может, работу сменю, и будет проще найти новую поблизости. 

Бывший муж молча случает, как я перечисляю свои планы на жизнь. Только под конец он разворачивается, преграждая мне дорогу и я, ойкнув, ловлю его прямой и внимательный взгляд. 

— Тебе необязательно завтра съезжать, Вася. 

— Ой, успокойся. Все в порядке. Поверь, я не бомж и у меня есть деньги на съем квартиры. Я не хочу тебя смущать, к тому же, —фыркаю я, — у тебя будут другие заботы. Слушай, это не мое, конечно, дело, но я бы на твоем месте продала тот бизнес, за который все так грызутся. Каждый человек достоин спокойной жизни. Мне кажется, ты уже достаточно пострадал. Счастье не в деньгах, хотя, у тебя их и так много останется, я думаю. 

— Вась, — бывший сощуривается, — ты переводишь тему. Во-вторых, я уже сам решу, что мне делать со своим делом. Счастье не в деньгах? Я это от тебя слышу? 

— Конечно, ты сам решишь. Ты всегда решаешь все сам, — я приподнимаю бровь, — да, ты слышишь это от меня! Не делай такое лицо. Я насмотрелась на примеры подруг, которые гнались за богатой жизнью и ничего хорошего из этого не вышло. И у нас все вышло бы, может, иначе. 

Я делаю паузу, пожав плечом. За время, которое мы с Ярославом потратили, чтобы научиться  нормально общаться друг с другом, мои обиды на прошлое испарились и теперь я могла говорить о нем спокойно и без истерик.

— Если бы перед моими глазами тогда не мельтешили Инстаграмы подруг, которые катались каждый месяц на моря, тратили бешеные деньги на рестораны и роскошную жизнь, я бы меньше завидовала. Мне правда было очень завидно, и я уставала. Я бы тогда сказала все иначе. Но мне было тогда всего двадцать лет, Ярослав, и да, сейчас я скажу — счастье не в деньгах. Они должны быть, но так, чтобы хватало на жизнь и хоть какие-то развлечения... хватит смотреть на меня, как на восьмое чудо света! Будто бы ты считаешь иначе. 

— Я просто смотрю на тебя, Вась, — усмехается Ярослав, — но, вообще-то, я реально считаю немного иначе. 

— Отлично. Мы поменялись ролями за эти годы. Теперь ты меркантильный, а я расслабленно работаю на любимой работе. 

— Слушай, — у него вырывается короткий смешок, — заканчивай. Вернемся к предыдущему разговору. По поводу твоего «съеду»... Когда я тебе оставил ключи... твою мать, — ругается внезапно Ярослав, глядя мне за плечо, — тебе чего? 

Я оборачиваюсь. К нам идет улыбающийся Митя. 

Черт! Ну как ты невовремя!  

— Извините, что прерываю, — произносит он, — но тут, короче, тема классная нарисовалась. В общем, тот тип... ну... — он заминается, бросив на меня взгляд, — короче, тот тип, которому Герман подмахивает. Ты понял, да? Короче, его за жопу взяли конкретно. За хищение, откаты, уклонение от налогов, убийство... долго перечислять. Впаяли по полной программе. Такое чувство, будто кто-то подсуетился и слил его. С одной стороны радостно, с другой — хрен знает, кому это надо было и кто на его место придет. Только что птички на хвостике принесли новость. Ну... 

Митя снова многозначительно косится на ошалевшую меня. Ярослав тоже бросает на меня взгляд и едва кивает. 

— Поболтаем попозже, Вась. Отправляйся домой. И не спеши съезжать. Есть разговор к тебе. 

— Ладно, — тоненьким голосом произношу я. Развернувшись, делаю шаг и падаю в обморок. 

Последняя мысль, которая посещает мою голову — «что за фигня?!».

— Не переживайте, Василиса, — улыбается мне врач, пока я лежу на кушетке рядом с аппаратом УЗИ и растерянно моргаю, не понимая, зачем меня сюда притащили, — с ребенком все в порядке. Вам нужно больше отдыхать, чтобы обмороки не повторялись, беречь себя и пить витамины.  Беременность — это большая нагрузка на организм.

Ну очень смешно.  

От кого, простите, беременна, от святого духа? Последний раз я была с мужчиной, когда мы с Ярославом... расслабились. После этого пришли критические дни. Потом, конечно, случилась крутая задержка, но это все из-за нервов. У меня часто пропадали эти дни из-за болезней или когда я сильно нервничала. 

— Простите, — осторожно откашливаюсь я в кулачок, — вы считаете, что я беременна? 

Девушка странно смотрит на меня, а потом заглядывает в карту. А-а... точно, карта. И Митина с Лютиком дурацкая идея. Все-таки, хорошо, что они не придумали мне гастрит. Иначе вместо УЗИ я бы сейчас глотала шланг, чтобы врач убедился, что с моим гастритом все в порядке после обморока. 

— Вы наблюдаетесь у нас с беременностью, — замечает девушка, — Правда... простите, врач, наверное, ошибся. Тут указан срок в четыре недели, но, как вижу, плод уже достаточно большой. Когда у вас были последние месячные, напомните? 

— Может быть, это киста? -— с надеждой интересуюсь я. Хотя, надеяться на то, что внутри тебя киста — так тупо, — последние месячные у меня были... в середине января где-то. 

Врач приподнимает брови и что-то включает на аппарате. Я ошалело слушаю громкое и частое биение сердца. Как у маленькой птички. 

Боже. Сердцебиения у кисты уж точно не может быть. Боже! 

— Это точно не киста, Василиса. Скорее, невнимательность нашего врача. Я передам, чтобы ему сделали выговор. Угрозы не вижу, может быть, была небольшая гематома... Иногда во время беременности случаются выделения, похожие на месячные. Правда, они более скудные, чем критические дни.  

— У меня и так обычно не как из ведра льет, — выдыхаю я в пространство. 

До меня начинает доходить вся катастрофичность ситуации.  

Я. Беременна.  

От Ярослава. 

Во-первых, я стану мамой. Во-вторых, папой моего ребенка будет Ярослав.  

Я громко всхлипываю. По щекам начинают течь слезы. Врач, понимающе улыбнувшись, протягивает мне салфетку, и я наугад тыкаю ею возле глаз, стараясь не смазать тушь. 

— Кошмар, — выдаю я, и брови врача взмывают вверх, — то есть, это, конечно, замечательно. Но кошмар. Можно я выйду попью водички? Похоже, мне нужно успокоиться. 

Из больницы я выхожу с маленьким листочком в руках, на котором распечатан список необходимых анализов. У входа я натыкаюсь на Митю и Лютика, и едва не разворачиваюсь, чтобы сбежать — мне кажется, что они по моему лицу поймут, что я беременна на самом деле. 

— Вась, все в порядке? 

— Да, — я отмахиваюсь, — витамины только надо в аптеке купить. Отвезете? 

Боже, какая же я врушка! Сказала это так легко, будто бы каждый день тайно беременею от бывших мужей. 

— Ага, естественно. Давай только тут осторожнее. Пока Ярослав не видит, мы тебя под руку возьмем, чтобы не навернулась. Дорожка скользкая, тебе беречься надо. Наследника же носишь. 

Мои глаза округляются так, что начинают болеть, а Митя начинает ржать, как мерин. 

— Да я шучу же, ты чего напряглась? 

— Не очень было смешно, — бормочу я, осторожно передвигая ногами. Господи, чуть инфаркт не получила, подумав, что уже всем известно о моей НАСТОЯЩЕЙ беременности. Я не знаю, как скажу о ней Ярославу. И скажу ли вообще. Нет, конечно, он должен знать о том, что мы натворили, но я не знаю его реакцию. И не знаю, как буду жить дальше — в моей голове есть только весьма примитивный план, который я родила за несколько секунд перед выходом из больницы, чтобы успокоиться. Там что-то про работу до девятого месяца, про покупку квартиры где-нибудь в глуши, чтобы было подешевле. На съемной рожать страшно. 

Пока мы едем в машине в сторону аптеки,  я обхватываю голову руками, тихо застонав.  

Шутки шутками, конечно... 

Но мне хочется плакать от того, что этому ребенку суждено родиться в неполной семье. Мой мир перевернулся за те минуты, пока я осознавала новость о беременности. Я хочу нормальную семью! Не хочу, чтобы ребенок видел уставшую от работы маму, скучал и плакал по воскресному папе, который живет с другой женщиной, а я бы психовала, отпуская его к отцу и думая — не нашел ли тот очередную долбанутую Милену, которой черт знает что в голову взбредет... 

— Вась! Ты чё?! 

— Пыль в глаз попала, — всхлипываю я. Черт, они заметили, как я ною. 

— Какая, в задницу, пыль? Зима на дворе, с утра тачку Керхером мыли. 

— Значит, статическое электричество! 

— В глаз попало? — фыркает Митя, —  Тебе что, снова угрожают? Колись. 

— Нет, — злюсь я из-за минутки своей слабости, — никто мне не угрожает. Я за витаминами, все в порядке. 

Я выскакиваю их машины, прежде чем меня начнут пытать и забегаю быстро в аптеку. Потом задумчиво стою перед стеллажом с детскими бутылочками и сосками. Черт, ноги меня привели сюда сами. Неужели это инстинкт?

Господи, а это что? Мое лицо? Я смотрю на тетку в отражении небольшого зеркальца на стеллаже, и осторожно трогаю ободранную, красную щеку. Как жертва домашнего насилия, блин. То ли Ярослав с Митей не успели меня поймать, то ли поймали неудачно.

Я беру влажные салфетки, чтобы протереть лицо, разворачиваюсь и налетаю на кого-то. 

— Простите, — произношу я, поднимая взгляд. 

Оу, черт. Зря я вспоминала Милену.  

— Нужно просто смотреть, куда пр... — начинает девушка, но, когда она пересекается со мной взглядом, то, похоже, узнает меня. Ее брови взмывают едва ли не на лоб, — ты?!

Я, ага. А она стоит с двумя бутылочками в наманикюренной лапке, все такая же молоденькая, загорелая, ухоженная и отдохнувшая. Когда я смотрю ниже, на платье под распахнутой шубкой, то меня начинает душить зависть. 

Стойте, а куда она дела живот? Да она же буквально недавно должна была родить. Ведьма!

— Это же ты мне показывала квартиру, — произносит внезапно Милена, пока я мысленно прощаюсь со спокойной жизнью, думая, что она сейчас набросится на меня и выдернет все волосы, — помнишь меня? 

У меня дергается глаз. 

— Прости, — выдаю я, — у меня много объектов. Я всех не помню... 

— Я хотела купить трешку у тебя. Перед новым годом, но потом улетела отдыхать и рожать и сделка сорвалась, — она машет рукой, — ну там много чего было. Я с мужем разошлась. 

«Ты не только разошлась с будущим мужем, но и пыталась его убить» — мелькает в голове мысль. Хорошо хоть, что она, похоже, не в курсе, что я бывшая жена Ярослава. До сих пор не в курсе. 

— Ты давай быстрее. Я уже полчаса тут торчу среди этих тошнотиков, — раздается за спиной грубый голос, и я подпрыгиваю, испугавшись, а Милена закатывает глаза, что-то тихо пробормотав. Обернувшись, я сначала думаю, что мне привиделось. 

— Привет, Артем, — вылетает у меня прежде, чем я успеваю подумать. Парень ,рука которого по-хозяйски ложится на тонкую талию Милены, вздрагивает и переводит взгляд на меня. В его глазах вспыхивает паника. 

— Даров... — бормочет он. 

— Вы что, знакомы? — хмурится Милена. Похоже ,ей не сильно это нравится. Я ее понимаю.  

Артем — невероятно красивый парень, которому в этом году должно было стукнуть.... двадцать пять. Он легко мог бы пойти в модели, у него был раскрученный Инстаграм, в личку которого написывали ему тысячи поклонниц. Родившись высоким брюнетом с кудрявой башкой и лицом Джареда Лето он был обречен на популярность среди девушек. Мы с ним знакомы: несколько лет назад он был парнем Леры.  

Она как раз тогда рассталась со своим мини-олигархом. Артем встречался с ней до тех пор, пока они оба не промотали скопленные Лерой деньги, а потом исчез, заняв крупную сумму в долг. 

Когда Лера попыталась написать ему об этом в Инстаграм, он облил ее дерьмом, натравив поклонниц. 

— Да, мы знакомы, — хмыкаю я, прокрутив в голове эти воспоминания, — в одной школе учились. 

— А-а-а. 

Артем с благодарностью смотрит на меня. Похоже, он ждал другого. Что я закричу, наброшусь на него и побью сумочкой во имя справедливости и честного имени подруги. 

— Вы подходите друг другу, — сообщаю я, улыбаясь, и нисколечко не вру, — из вас выйдет прекрасная пара. 

Подстилка-обманщица и аферист. Я снова ни капельки не соврала! 

Будь на месте Милены другая девушка — я бы рассказала ей все по ее спутника. Пусть бы только попробовал что-нибудь вякнуть — Митя и Лютик быстро бы вышвырнули его из аптеки. 

Но тут... пусть Милене все вернется, что она сделала Ярославу. Мир почти что справедлив. Может, она обожжется об Артема и спустя много лет, как и я, поймет свои ошибки. Что надо ценить тех, кто заботится о тебе, а не гнаться за красивой картинкой. Что надо быть честной перед человеком, с которым живешь. 

— Ты тоже беременна? — Милена смотрит на детские салфетки в моих руках, — поздравляю! Я вот недавно родила девочку. Назвали Настей. Два килограмма семьсот грамм всего, и сорок восемь сантиметров, представляешь? Такая кроха получилась и такая лапочка! У меня грудь раздуло как дыню в первый день, а я не знала, что делать, поэтому на, возьми, — она пихает мне в руки какую-то странную штуку с полки, — это молокоотсос, я тоже думала, что я-то уж разберусь как грудью кормить и нафиг он мне нужен, но, поверь, пригодится... 

— Пойдем уже, а, — недовольно выдает Артем, дергая девушку за рукав, — хватит трепаться. 

— Ой, отстань уже, а?! — фыркает она, — дай со старой знакомой поболтать! Если б ты мог хоть немного посидеть с Настей, я бы хоть с подругами встретилась, так что отвали. 

Надо же, я уже перешла в разряд «старых знакомых». Я смотрю на щебечущую Милену, чувствуя, как внутри ворочается что-то гадкое и колючее. Она переругивается с этим аферистом, а потом, вздохнув и извинившись передо мной, уходит дальше к стеллажам. 

Я пробиваю покупки. Мне складывают их в пакетик. 

Перед тем, как покинуть аптеку, я нахожу взглядом Артема и Милену. Он подпирает плечом стену, втыкая заинтересованно в телефон. Милена стоит на другой кассе, доставая из сумочки кошелек, чтобы расплатиться. 

Блин, нет. 

Я не могу уйти вот так. Это будет неправильно. Да, справедливо, с одной стороны. Да, бумеранг! Да, но, но...

— А, ой? — растерянно оборачивается Милена, когда я трогаю ее за плечо, — ой, еще раз привет. 

— Осторожнее с Артемом, — произношу тихо я, — он кинул мою подругу на деньги. Думаю, не одну ее. Так что береги себя и дочь. 

Прежде чем она успевает что-то ответить, я ухожу. 

Все-таки, у нее малышка. Мало кому я пожелала бы бумеранг в виде подлого Артема, в ситуации, когда ты становишься совершенно беззащитной — с ребенком на руках...не удивлюсь, если идея убить Ярослава появилась именно у него, а Милена даже не подозревала о ней. Она слабо похожа на убийцу. Она может влипнуть с ним в тысячу неприятный ситуаций, а расплачиваться придется не только ей, но и невинному дитя. 

Ярослав, все-таки, оказался намного умнее и мудрее меня, когда оставил ее в покое, ничего не сделав. Я тогда тем более не имею права ей мстить...

Черт! Кто бы мне в детстве рассказал о том, что жизнь далеко не черно-белая. О том, что иногда нет правильных выходов из ситуации, о том, что люди не могут быть идеальными, и что даже самых плохих из них иногда не стоит судить.  

Я была бы искренне благодарна этому мудрому человеку. 

Я выхожу из аптеки на морозный воздух и останавливаюсь, глубоко вздыхая. Пора бы тебе и самой стать мудрой, Василиса. Ты, все-таки, скоро станешь матерью. 

Кап. Кап. Хлюп. Хлюп. Шмыг.

— Вась? Ты че?! — опускается в машине окно и наружу выглядывает Митя, снова поймав меня на слезах, — давай колись! Опять что-то в глаз попало? 

Да блин! 

— Да, — фыркаю я, — попало. Ценник на детские влажные салфетки. 

Два дня спустя

— Класс, — произносит Митя, глядя на новенький гриль перед беседкой дома Ярослава, — просто четко. Вась, скажи? 

— Ага. Вообще классный. А что Ярослав о нем думает? — я клацаю зубами от холода. Похоже, зима решила вдарить по нам мартовскими морозами — стоило только мне прогуляться с Ярославом, наслаждаясь солнышком, как столбик термометра на следующее утро безжалостно показал мне «-19». 

— Да он и попросил его привезти. Я тут на днях про электрогриль тему завел, а он сказал, что это полный отстой. Ну, короче, доболтались до покупки гриля. Скоро пора шашлыков же. 

Мне кажется, что до поры шашлыков еще очень далеко, судя по прогнозу погоды, но у Мити такое радостное лицо, что я просто киваю. 

— Слушай, я там колбаски купил, — произносит Митя между делом, помогая Лютику обдирать с гриля заводские этикетки, — ну и овощей немного. Вась, можешь принести? Мы пока его подготовим. Как раз попробуем, что за зверь. Ты ж отсюда скоро намыливаешься? Проводим тебя как раз нормально. 

— С удовольствием, — отвечаю я, и, развернувшись, на деревянных ногах выползаю из беседки. Надо бы переодеться, если Митя задумал колбаски!  

— Вась, — летит в спину, — я пошутил. Не уезжай. Или я Ярославу гриль сломаю в отместку. Ты замерзла что ли? Оденься нормально! 

Я, кивнув, убегаю, прежде чем Митя продолжит подкалывать меня. 

Знаешь, Митя, может, я бы и не уезжала. Если бы, если бы... если бы у нас с Ярославом был шанс на будущее.  

Забежав в теплый дом, я протяжно выдыхаю, запрокинув голову и закрыв глаза, чтобы не видеть идиотскую лепнину на потолках. Все-таки, чуден ты, мир. Столько лет старалась жить, выкинув из головы и сердца бывшего мужа... заводила отношения, общалась с мужчинами. Но так легко, как с Ярославом, ни с кем не было. До сих пор чувство, будто мы с ним просто родственниками были в прошлой жизни. 

Я разуваюсь и захожу на кухню. Там открываю холодильник и тут же нахожу колбаски, про которые говорил Митя. Достаю их из упаковки, выкладываю на тарелку, выкидываю обертку. В раковине замечаю вчерашнюю посуду — надо бы помыть ее. Перед Ярославом будет неудобно. 

— Привет, — слышу я неожиданно знакомый голос за спиной и, вскрикнув, роняю тарелку в раковину. Она раскалывается на несколько частей. Если бы это была моя посуда, я бы сказала «на счастье», но у хозяина дома может быть немножко другое мнение. 

Я оборачиваюсь. В дверях стоит Ярослав. В темном поло, черных брюках, с зачесанными назад волосами. В руках у него какая-то бумажка. 

Вместе с ним в комнате появляется и запах богатой жизни, вместо запаха утренней яичницы с сосисками, которой я позавтракала. Бывший муж надушился хорошим одеколоном и... черт, от него что, морепродуктами пахнет? Он в ресторане был? Ну а, почему бы и нет? Это только ты, Вася, можешь фигней с утра перекусить. 

— Ты вернулся, — произношу я, вытерев руки об джинсы, — а я тут посуду мою. И Митя попросил принести колбаски, чтобы гриль протестировать. Как ты себя чувствуешь? 

— Более-менее прилично. Вась, — он подходит ближе и стучит пальцами под столешницей, — тут посудомоечная машина. Либо не морочься, либо оставь, я сам помою. 

У меня вырывается смешок. Никак не привыкну, что он научился мыть посуду. 

— Ты вернулся рано. Надоело лежать, или от тебя решили прямо с раннего утра избавиться? 

— Второе, — он приподнимает уголок губ в кривой улыбке. В сердце почему-то неприятно щемит, когда я смотрю на него, так сильно изменившегося.  

Пять лет пролетело. Елки-палки. Я даже не заметила, как... Мы уже далеко не молодые люди, которые решили попробовать поиграть в семью. И еще столько же пролетит незаметно.

Насколько же наша жизнь короткая, все-таки... Вспыхнули, погасли. Как спички. Особенно короток вот этот отрезок беззаботной и наивной молодости, часть которой мы провели вместе.  

Ярослав молча передает мне достаточно плотный лист. 

— Что это? — спрашиваю я и растерянно поднимаю его к глазам, читая... 

«Свидетельство о расторжении брака».  

Между мной и Ярославом. Последние буквы почему-то расплываются у меня перед глазами, когда до меня доходит содержание документа. Я, криво улыбнувшись, кладу листик на стол, стараясь, чтобы рука не дрогнула. 

Что ж. Свершилось. Последняя точка, наконец, поставлена. 

Ты ведь ждала ее, Вася? Почему тогда сейчас ты чувствуешь себя разбитой? Даже сделать вдох сложно, словно на грудь камень положили. И вежливая улыбка как-то не получается. А Ярослав выглядит всего лишь серьезным и ни капли не расстроенным. Наверное, он радуется свободе.  Я его понимаю. Ему даже тридцати еще нет, а он уже богат, хорош внешне и самое главное — теперь не занят. 

— Спасибо, — тоненьким голосом произношу я, и мысленно ругаюсь. Не хватало еще расплакаться перед уже официально бывшим мужем. Мне ведь еще новость ему сообщать о моей беременности. Может, оно и к лучшему, что мы официально разошлись... ни у кого из нас не возникнет крамольная мысль «жить ради семьи». И мучить друг друга до конца жизни. А чувства... когда-нибудь остынут. Через много лет. Откашлявшись, я продолжаю,  — Не пришлось бегать по судам. Я помню, что где-то посеяла у тебя паспорт. Нашли, да? Не помнишь, у нас один экземпляр на двоих, или мне собственный придется забрать? 

Он опирается рукой на столешницу и чуть наклоняет голову, глядя мне в лицо. Я стараюсь смотреть на него доброжелательно и спокойно. 

Бли-ин. Никогда не думала, что я окажусь в роли бывшей жены-неудачницы внезапно разбогатевшего мужа. Какая унизительная и обидная роль! Клянусь, с этого дня я перестану смеяться над такими персонажами в фильмах. Если вообще когда-нибудь рискну посмотреть такие фильмы.

— Когда я тебе кинул ключи в почтовый ящик, — внезапно произносит Ярослав, пока я пытаюсь бороться с бурей в душе, — то я хотел, чтобы ты приехала ко мне и мы поговорили в спокойной обстановке. Наедине.

— Все в порядке, — машу я рукой, — послушай, я понимаю, что... 

— Я хотел предложить тебе снова попробовать стать мужем и женой. 

Что? Я закрываю рот и мотаю головой, будто бы это поможет мне разложить сказанное по полочкам. Я не понимаю, зачем он говорит мне эти слова. У меня в руках свидетельство о расторжении брака. О каких «снова» тогда речь? 

— Ты... — вырывается у меня немножко истеричный смешок, — но ты со мной развелся. Зачем ты тогда это говоришь сейчас? 

— Я развелся с тобой, потому что ты достойна нормальной свадьбы, а не того, что у нас было, — перебивает меня Ярослав, — тогда у нас не было денег и мы расписались в джинсах и кедах. Только поэтому я взял твой паспорт и подал на развод. 

Он внезапно хмыкает. Достаточно весело для настолько серьезной ситуации. 

— Еще я иногда думаю, что нам просто позавидовали в ЗАГСе и поставили штамп, приносящий неудачи. Думаю, стоит его переделать. На более удачный. 

Я смотрю на него, и мне кажется, будто бы я снова сплю и вижу неправдоподобный сон. В глазах становится мокро и горячо. Пытаюсь что-то сказать, но не выходит. Да, мы расписались с ним тогда очень скромно, а потом поехали забирать стиральную машинку, которую купили на Авито. Потому что если бы мы ее не забрали, ее продали бы другим людям, а она была такой дешевой... 

Я все равно была счастлива, до тех пор, пока одна из моих бывших подруг не ляпнула при Ярославе, что даже предложение ей сделали на Мальдивах в красивом ресторане. Она подчеркнула неприятным тоном слово «даже». 

Я тогда замяла эту тему, но неприятное чувство надолго поселилось где-то внутри. Какое-то неудобство, что ли. С тех пор я начала стыдиться нашей свадьбы и старалась избегать разговоров о ней в кругу подруг. Боже. Какая ж я была кретинка. 

Сейчас бы я сказала... нет, ничего не сказала бы. Просто встала бы и ушла, навсегда вычеркнув таких людей из друзей. Может, вылила бы сок на голову этой выпендрежной козе напоследок. 

Ярослав берет мою руку и что-то надевает на палец. Опустив взгляд, я вижу кольцо на безымянном. По сравнению со стареньким, из серебра и фианитов, которое после нашего расставания я закинула в самую дальнюю шкатулку, это смотрится неподходяще дорого для моих совершенно заурядных рук обычной женщины. 

— На колено я встать не могу. Извини. Но я постараюсь в ближайшее время поправиться окончательно, чтобы это повторить по всем правилам. 

— Ярослав... 

— Я был реально плохим мужем. Все эти пять лет я часто думал, что мог бы повести себя иначе. И тогда не было бы всего, что произошло тогда... Блин, — Ярослав усмехается, посмотрев куда-то в сторону, — я по-прежнему хреново умею объясняться. Просто знай, что я буду делать все для тебя. Может, это прозвучит странно, но если ты откажешься, то мне вот то все, что я заработал, будет не нужно. Я как-то по инерции и из-за злости на тебя жил эти годы, знаешь ли. Вась? Ты что, плачешь? Надеюсь, не от безысходности? 

— Придурок, — выдавливаю я, уткнувшись лбом ему в грудь, и сгребая его поло в кулачки, словно он может передумать и сбежать от меня. Ну, и чтобы спрятать со всех сторон свои наверняка красные глаза, которые вот-вот прольются водопадом, — не от безысходности. Я тебя давно простила. Я и сама была не сахар. Ужасной женой. Если б весь мир тогда был против тебя, я б не патроны за спиной подавала бы, а лопатой приложила, наверное, за то, что меня в это втянул. 

— Судя по тому, что произошло за эти месяцы, ты ошибаешься. У тебя просто есть характер, Вася, — он обнимает меня, окутывая своим неповторимым запахом, — И это отлично. Будь ты другой — я бы не вспоминал тебя все эти годы. 

«Будь я другой ,мы б не развелись» — эта мысль вспыхивает в голове и так же мгновенно испаряется вместе с напряжением, которое сковывало меня все эти дни. С тех пор, как я узнала о беременности, с тех пор, как плакала в машине и на пороге аптеки, с тех пор, как делала один тест за другим в туалете, думая, что это все-таки, какая-то ошибка, но раз за разом получая две полоски... 

Тогда мне казалось, что нет у нас никакого будущего. Невозможно с одним человеком второй раз пройти тот же путь из влюбленности, искреннего желания создать семью и заботиться друг о друге. Кто-то один будет это делать из расчета, или потому что так удобнее.  

Но все случилось иначе. 

Я чувствую, как ладонь Ярослава зарывается мне в волосы на затылке, успокаивающе поглаживая. Спокойно и осторожно. Будто бы у нас за плечами нет нескольких совместных лет и мы снова едва с ним знакомы. 

— Я заехал по дороге в ресторан и захватил пару интересных вещей, — произносит он, похоже, чтобы убрать напряжение, — попробуешь? Пусть там Митя с Лютым пока сами всякую хрень жарят. 

Кажется, мне снова что-то попало в глаз. Я вытираю об его поло выступившую слезинку, искренне надеясь, что эта прекрасная версия Ярослава не истечет через тридцать дней, как антивирус на моем компьютере.

И жили они долго и счастливо. Никогда больше не ругались, родили трех детей, и завели двух собак. Никто из них не столкнулся с кризисом среднего возраста или послеродовой депрессией. Когда они выбирали обои в новый дом, то не ссорились из-за цвета. Даже новый дом они выбрали честным голосованием, и никто из них не воскликнул, обнаружив, что придется переделывать всю сантехническую разводку после предыдущих хозяев —  «я же говорила, что нужно было другой покупать!».

Я ненавидела романтические фильмы именно из-за этого. Это огромный обман! Именно после предложения пожениться начинается все самое сложное и интересное. Сейчас столкнулась с тем, что никогда в них не показывали. Например, куда, черт побери, девали главные героини мебель, которую нажили за годы ДО появления их самой большой, богатой и чистой любви? Оставляли в своей квартире? А если эта квартира съемная? Черт, вы не можете считаться бедными героинями, если у вас не съемная квартира! 

Я смотрела на кофемашину на своей кухне и понимала, что в интерьер Ярослава она не впишется. Стиральная машинка с сушилкой, на которую я долго копила — тоже. Она вообще не нужна в том доме. Это Я долго копила на нее, а в богатом измерении Ярослава она была, мягко говоря, так себе. 

То же самое касалось и плиты, и мультиварки, и удобного дивана в комнате. Более того, кофеварку сестры, которую стырил у меня ее муж, я тоже не пылала желанием оставлять хозяйке, да и вообще ничего я не хотела оставлять, потому что прыгнуть с голой задницей в повторный брак с бывшим мужем мне было страшно. Я не научилась безраздельно доверять кому-либо. 

— Прикольная, — выносит вердикт Ярослав, тыкая в кнопки мультиварки и выбирая разные программы, — я думал, что это ненужная фигня на кухне. 

— Нет, — мрачно произношу я, — очень нужная вещь. Закинул в нее все и не паришься, что убежит или пригорит. Можно уйти даже гулять. Она приготовит и оставит подогреваться. Но сестра тоже не оценила такие технологии, поэтому вряд ли она заберет ее себе. 

Ярослав оставляет мультиварку в покое, потеряв к ней интерес. Прислонившись спиной к столешнице, он окидывает взглядом маленькую кухню, на которой мы когда-то вместе ужинали. Сейчас он выглядит тут чужеродно. Как ребенок, приехавший из столицы в гости к стареньким родителям в деревенский домик. 

— Да, — выдает он задумчиво, — тут многое изменилось. 

— Не очень, — хмыкаю я, — я всего лишь купила немного мебели и техники. Кухню поменяла хозяйка, когда та совсем от старости начала рассыпаться и немного повысила цену за аренду. Обои в коридоре я поклеила сама, когда придурочные соседи затопили. Все остальное осталось прежним.  

Я рассказываю это Ярославу, чувствуя, как меня какого-то черта немного подташнивает. Дело в непривычном запахе. Все-таки, старые квартиры в старых домах пахнут соответствующе. Соседями, которые любят готовить всякую мерзость! 

Главное, не вытошнить при Ярославе. 

Я пока так и не сообщила ему самую главную новость. Как-то поджидала более подходящий момент, а не тот, когда мы обсуждаем мой переезд на кухне, на которой он пару месяцев назад угрожал мне пистолетом. Дурак. Никогда не забуду. 

— Ладно, — подвожу я итог со вздохом, — надеюсь, в твоем музее найдется уголок для всех этих вещей. Учти, что оставлять я их не собираюсь и очень надеюсь, что если мы разведемся снова, ты мне их верне... 

Я затыкаюсь, когда Ярослав наклоняется ко мне и я вижу его лицо в паре сантиметров от него. Так, словно хочет меня поцеловать, но взгляд у него такой, будто бы он меня с удовольствием стукнул. 

— Я не хочу ничего больше слышать о разводе, Вася. Никогда.

Похоже, из-за беременности мой нюх обострился до невероятных пределов. Мало того, что из-за такой близости я чувствую одеколон Ярослава, который мне очень нравился и до этого, так еще я могу различить и его собственный запах кожи. Человеческий. Господи, я превращаюсь в людоеда, что ли? Я нервно сглатываю слюну, чувствуя странное желание его облизнуть. Сердечко начинает биться, как сумасшедшее, и, не выдержав такого испытания, я тянусь к Ярославу с поцелуем.  

Он его поддерживает в ту же секунду. Взяв меня за талию, легко подняв и посадив на стол. Мне же кажется, что я сейчас готова завернуться в этого мужчину целиком. И еще, что сейчас важно сказать о том, что он мне очень дорог, несмотря на все, что мы пережили. Но вместо этого я молча обтираюсь об чуть колючую челюсть Ярослава, как кошка, с шумом втягиваю воздух возле шеи, трусь об накачанную грудь и шепчу: 

— Как же ты отпадно пахнешь, все-таки. 

— Ой, блин, — раздается у входа в кухню голос и мы резко отстраняемся с Ярославом друг от друга. Мне хочется убить Митю, который тут же делает невинное лицо «я ничего не видел». Господи, я думала о моменте нашей близости с Ярославом весь день! Нет. Все два месяца, с тех пор, как мы совершенно случайно провели ночь вместе. Моей самой главной эротической фантазией на время стал бывший муж. 

А Митя все испортил. 

— Ну извините, — произносит он, поймав наши взгляды, — я думал, вы уже уехали. У вас дверь, между прочим, нараспашку открыта и не защелкивается, кстати. Я ее на тряпочку прикрыл. Думал, Васю опять грабанули. 

Я слышу, как Ярослав вздыхает. 

— Предположим.  

— Я замок приехал сменить. Или, может, сразу дверь новую поставить? В общем, договорился я с хозяйкой...как ты и просил. Она только рада была от нее избавиться. 

Я моргаю. Обидно как-то звучит... 

— Я была нормальным арендатором! — возмущаюсь громко я. Столько лет у нее снимала, а она — «рада была избавиться!». Всё. Если у меня и была мысль оставить ей хороший диван, то теперь она точно отпала! 

— Эм, — Митя переводит на меня растерянный взгляд, а потом на Ярослава. Снова на меня и на Ярослава, — я не о Василисе. Вась, я не о тебе.  

— Он не о тебе, Вася. Можешь не перевозить вещи, — произносит Ярослав, отпуская мою талию. Он подходит и зачем-то трогает обои на стене, под которыми идет крутая неровность, — я выкупил квартиру у хозяйки. Да уж... сделано тут все на «отвали». 

— Ты серьезно? — ахаю я. 

— Да. Она будет твоя, раз ты так к ней привыкла. Да и мне, честно говоря, иногда охота вспомнить былое, — он поворачивается ко мне, пока я ошалело приподнимаю брови, и, заметив мое лицо, хмыкает, — попробуй только меня подколоть по поводу Милены и трешки. 

— Я пойду, — бормочет Митя, — Вась, ты в каталоге дверки глянь. Я сегодня займусь ею. А то точно ж обнесут таким макаром. 

— Нет, погоди! — наигранно возмущенно восклицаю я, когда Ярослав идет в коридор провожать Митю. Я топаю за ним, — раз уж ты сам вспомнил о Милене, то, может, купишь лучше ту самую трешку, которую я вам показывала? Я и от нее не откажусь, знаешь ли! 

Ярослав захлопывает за Митей дверь, и, взяв с полки мои ключи, закрывает на замок. Потом поворачивается ко мне. Я стою, грозно уперев руки в бока. 

— Слушай, купи ее сама, если хочешь, — произносит он, и не успеваю я фыркнуть, как он продолжает, — все мои деньги — твои.  Нравится та трешка — покупай, но эту я оставлю нам. Буду тебя сюда приводить, когда ты начнешь уставать от нашего брака. Или вернемся сюда, если я разорюсь. 

— Слушай! Я пошутила! Вообще-то.... — я хочу сказать, ч то меня сейчас на самом деле меньше всего заботят какие-то подарки от него, и что самое главное то, что мы оба с ним изменились и готовы слушать друг друга, поддерживать и любить... Но в этот момент я делаю шаг в сторону, чтобы пропустить Ярослава обратно в квартиру, и спотыкаюсь о свои сапоги. Испуганно ойкнув, и понимая, что сейчас упаду и могу что-нибудь задеть, я инстинктивно закрываю руками самое ценное — живот. Ярослав вовремя хватает меня за плечо. 

Ой, черт. Как же я... очевидно себя выдала. 

Я замираю, глядя на то, как бывший муж, который скоро снова станет мне мужем, опускает взгляд на мои руки, прикрывающие живот. Он смотрит на них долго. И задумчивее, чем следовало бы. Судя по всему, он все понял. Но какого-то черта промолчал, потому что, когда он убирает руку с моего плеча, его выражение лица меняется. 

— Осторожнее, Вась, -— произносит он, как ни в чем не бывало, а я не выдерживаю. 

— Прости. Я тут боялась сказать тебе кое-что... 

Конечно. Если я ему сейчас не скажу, то он надумает себе много чего. У него уже была обманщица-невеста, забеременевшая от другого. Класс, Вася, ты б еще пару месяцев помолчала бы, дожидаясь подходящего момента! 

— Ты беременна, — подводит за меня итог Ярослав, и я просто киваю, — заметно. Карточку по беременности тебе Митя завел не просто так, как он всех убеждал? 

Я чувствую, как мои глаза становятся круглыми. 

— Ярослав! — вырывается у меня вопль, — ты что там сейчас подумал?! Этот ребенок от тебя!!! Эй! — я хватаю его за руку, сильно встряхивая.  

Он усмехается. 

— Я не считаю, что ты умеешь обманывать, Вась. И способна выйти замуж за человека, когда беременна от другого. Но...ладно, — он хмыкает, взъерошивает себе волосы, растерянно глядя вдаль, — я просто не хотел об этом узнать последним. В следующий раз говори все сразу, не утаивая. Пожалуйста. Ладно? 

— Ты не последний, — я смотрю внимательно на него. Он ошарашен новостью. Явно, — Митя просто очень удачно пошутил, видимо. Но никто, кроме тебя не знает, что я на самом деле жду ребенка.  

Черт. Как сложно признаваться в этом, тем более, в такой неудачный момент. Я отворачиваюсь, чтобы не расплакаться. Честно говоря, я представляла мое признание по-другому. 

Я чувствую прикосновение к волосам. Ярослав заправляет мне пряди за ухо, открывая мое расстроенное лицо. Потом он проводит пальцами мне по щеке. 

— Вась, это отличная новость. 

— Угу. Но я испортила момент. Я думала, что сделаю признание красивее и радостнее.. 

— Ты изменилась, но тебе, Вась, все еще стоит научиться не стремиться к идеальным отношениям, похожим на картинки из Инстаграма. Кое-какие вещи хороши, даже если их сказать в совершенно обычный момент. 

— Например, одна из вещей — беременность? 

— Да. Тем более, твоя.  

Я едва улыбаюсь. Прижимаю своей рукой ладонь Ярослава к щеке, а он обнимает меня со спины. 

— Я еще не знаю, кто получился, кстати. Срок маленький. Ты, наверное, догадался, когда это произошло. 

— Естественно, догадался, — чувствую я хмык, — других-то вариантов и нет. 

— Извини. Я буду говорить в следующий раз все сразу. Это правда неприятно, когда от тебя что-то утаивают. Я должна знать это лучше тебя. 

— Забудь, Вась. Это сейчас вообще неважно. Важно то, что я услышал, -— объятия становятся крепче, и я закрываю глаза, думая, что мы точно сейчас никуда не уйдем, и хорошо, что Ярослав закрыл дверь на ключ, — похоже, придется срочно продавать тот дом. Помню, ты дала мне втык за мраморные полы. Для ребенка это реально отстой. 

— Да. Или можно просто заменить все полы, — киваю я. 

— Это долго. Проще продать. 

— У нас есть еще семь месяцев, Ярослав. 

— Я бы предпочел заняться в эти месяцы другими вещами, а не ремонтом, Вась. Может, слетаем куда-нибудь, пока тебе еще можно? 

— Только не на Мальдивы, — фыркаю громко я. 

«Хотя, какая разница» — тут же мелькает мысль. Если постоянно вспоминать о прошлом, то времени на будущее и настоящее совсем не хватит.  

А после пяти лет, которые мы не виделись, я не хочу больше терять ни секунды. 

— … а та стерва, которая тебе ляпнула про предложение на Мальдивах, вышла замуж на строителя какого-то из Турции. Смотрела недавно ее профиль — четверо детей, маленький домик в глуши, лакшери и не пахнет. Короче, зря выеживалась. 

— Да ладно тебе, Лер. Живет, как все люди. Мы так же живем! 

— Ну нет, в этом нет ничего плохого, конечно. Ну, вообще-то, — Лера возмущенно разворачивается на стуле, — мы живем не так! У нас, например, квартира в новостройке. А у тебя муж вообще бизнесмен с шикарной дачей в Подмосковье.  

— Знаешь, моя подруга живет с мужем в однушке и у них трое детей. И это нормально. В наше время сложно заработать на квартиру, так что не... 

— Боже, Ась, я не об этом. Просто она больше всех выпендривалась и Ваську унижала. Говорила, что типа ее дети получат на восемнадцать лет «Феррари», а Васькины — долги своего отца. Сучка, короче. 

— Ого, — вырывается у меня, — она действительно такое говорила? Почему вы мне не рассказали? 

— Да оно нужно было? Только тебя расстраивать... 

Мы сидим в небольшом баре недалеко от дома Аси. Из нас троих пьет алкоголь только Ася: Лера еще не закончила кормить грудью, а я беременна, и вся компания об этом знает. На новость о том, что мы с Ярославом снова сошлись, и я жду от него ребенка, Ася и Лера отреагировали бурно. Первая покрутила у виска и сказала все, что думает о тех, кто наступает на одни и те же грабли. Лера оказалась помягче и просто сказала, что лучше б я Владика из-под лавки подобрала и отмыла. 

— Ну хватит, — сказала тогда я, — я была дурочкой двадцатилетней, а вы-то сейчас чего? Сказала же, что разошлись по глупости. 

— Ну-у, — протянули они синхронно, переглянувшись, — так-то ты права, но мы уже привыкли его ненавидеть.  

— Ну и я считаю, что с бывшими никогда не стоит сходиться, — добавляет Лера, — даже если они стоят перед тобой на коленях, протягивая «Мерседес». 

Короче, тогда мы во мнениях не сошлись.  

В принципе, мне было все равно и злиться или обижаться я на них не собиралась. Наша дружба могла развалиться, если только Ася или Лера начали бы говорить несправедливо плохие вещи про нашу с Ярославом семью, а их иронию насчет нашей предстоящей свадьбы я даже немножко понимаю. 

— А куда вы летите-то? — интересуется Лера, — на Мальдивы, надеюсь? 

Ася хихикает и допивает свою «Маргариту». Лера тоже улыбается, но стоит ее взгляду упасть на Асин пустой стакан — как она мрачнеет. Бедняга. Мне тоже предстоит еще долгие два года сидеть в компаниях со стаканчиком сока или газировки. 

— Ага, — хмыкаю я, — на Мальдивы. Хоть посмотрю, почему все так хотят получить предложение именно там. 

— Ну нормально. Я за тебя рада. Он, похоже, понял свои ошибки и решил наверста...ой, привет, Ярослав. Ого! Ой. 

Ася вздергивает удивленно брови, заметив Ярослава. На ее лице расцветает непередаваемое выражение чистого шока. Кажется, она хочет сказать «это что, тот самый тип, с которым развелась Вася? Тот самый чувак с уже намечающимся животиком и боками?». 

— Ну, привет, — произносит Ярослав, положив мне на плечо руку, и наклоняется, чмокнув в макушку, — еще не закончили?  

Девочки синхронно мотают головой вместе со мной. Их взгляды направлены на Ярослава, который приподнимает бровь в ответ на такое пристальное внимание.  

— Чего? 

— Не, ничего, — наигранно пожимает плечами Лера, — просто давно не видели тебя. 

— Ага, да. Ты изменился. 

— В хорошую сторону, причем. 

— Да-да. Я даже сначала не узнала. 

Я тихо фыркаю. В их взглядах, направленных друг на друга, читается намного больше, чем эти трое произносят вслух. По Лере и Асе заметно, что Ярослав для них по-прежнему в памяти отпечатался как человек, к которому они относились с недоверием и подозрением. И который стырил у бедной, несчастной Васи кофеварку. 

А Ярослав, в свою очередь, смотрит сейчас на них с выражением «и что ты теперь мне скажешь, м? Давай, пошути про Мальдивы». 

Да, семьями дружить будет нам сложновато. 

— Спасибо, — наконец, произносит Ярослав, чтобы не нагнетать напряжение, -— если вы не против, Васю я у вас забираю. У нас самолет через полтора часа. 

— О-о-оу, — тянет весело Лера, — боже, Ярослав! Давай без этой галантности в духе Ричарда Гира из «Красотки». Ты и так впечатлил всех. Мы тебя даже будем любить, если ты не будешь обижать больше Васю. 

— Вряд ли буду, — усмехается мой будущий муж, — она сама кого хочешь обидит. 

— Ага, кстати, она стала той еще зубастой стервочкой, — поддакивает Ася, — тогда может даже защищать тебя будем, если она вздумает еще раз развестись. Ладно, пупс, — подруга встает из-за столика, чмокая меня в щечку, — отдохни как следует. Ты это заслужила. 

— Да-да, хорошего отдыха, красотка! — с Лерой мы тоже чмокаемся. Она еще и крепко обнимает меня, шепнув на ухо «я охренела, забудь про Владика! Беру свои слова назад!». 

Мы тепло прощаемся. Я выхожу с Ярославом на еще по-прежнему холодную улицу, кутаясь в куртку. Он обнимает меня за талию и ведет к своей машине. Я почему-то вспоминаю нашу внезапную встречу, которая произошла спустя пять лет. Когда я хотела кинуть снежок в его «Лексус», думая, что мир несправедлив.  

Я медленно выдыхаю пар изо рта, глядя, как его уносит ветер в сторону горящих на парковке фонарей. 

Нет, это не мир несправедлив. Просто мы сами творцы своей судьбы. И как хорошо, что мы с Ярославом смогли изменить свои судьбы так, чтобы прожить эту жизнь вместе. 

— Пока мы будем отдыхать, полы в доме заменят, — внезапно отвлекает меня от лиричных мыслей Ярослав, и я закашливаюсь от неожиданности, — ты уверена, что хочешь оставить все остальное?

— Ага, — выдаю я, когда он открывает передо мной дверь машины, --— знаешь, мне даже начала нравиться вся это вот лепнина.

Хотя, на самом деле я вру. Но если Ярослав купил себе именно такой дом, разве я могу лишить любимого человека всего, что ему нравится? В конце концов, нашим детям может быть очень весело потом разрисовывать все эти завитушки.

Машина начинает довольно урчать, готовясь стартануть в сторону аэропорта. Я чувствую, как на мою руку ложится сверху ладонь Ярослава и чуть сжимает. Тепло, уютно и по-родному.

Оставшуюся дорогу я улыбаюсь, глядя за окно на ночной город, с которым мы вот-вот должны попрощаться на целую неделю.

— Ого-о-о! — кричу я, бегая по белому, мягкому и теплому песку на пляже, — офиге-е-еть! Тут действительно круто-о-о! 

Да! Теперь я понимаю, почему все хотят, чтобы им сделали предложение именно на Мальдивах. Это же удивительно райское местечко, и когда тебе здесь делает предложение любимый человек — после такого можно и умереть спокойно и без сожалений. 

На мне белая пляжная туника, в которую я с огромным облегчением влезла после зимней куртки, вылетев из России. Ярослав в одних пляжных шортах. На нем еще не до конца зажили шрамы после аварии и покушения. Часть из них останутся сильно заметными на всю жизнь. Но это его не портило. Честно говоря, сейчас я его полюбила бы любым — даже без кубиков пресса, а с тем самым пузиком.

Я бегу к нему, раскинув руки, и с размаху запрыгиваю к нему в объятия, обхватив ногами. 

Он пахнет солнцем! И морем. Просто невероятно! Я, не сдержавшись, целую его в плечо, чувствуя себя впервые по-настоящему счастливой. 

— Вася, блин. Осторожнее скачи. Беременная же, — он опускает меня на ноги, поцеловав в макушку, и, похоже, тоже вдохнув мой запах. 

— Я беременная, а не больная. Нормально себя чувствую и пока живот мне не мешает, дай поскакать! — фыркаю весело я, — тебе еще не пришли результаты анализов? Не проверял почту? 

— Пришли, — я вижу хитрые искры в глазах Ярослава и тоже прищуриваюсь в ответ. 

— Давай не томи! 

Какое-то время назад я сдала кровь на анализ. Меня откровенно беспокоил тот факт, что я забеременела в тот день, когда мы выпили алкоголь. Я прошерстила весь интернет, пытаясь себя успокоить, но так и не смогла. И попросила Ярослава отвезти меня в больницу, чтобы у меня взяли кровь и исключили какие-либо аномалии. Заодно, бонусом, нам сказали бы пол малыша... 

— Извини, — у Ярослава появляется легкая ироничная улыбка, — я в курсе, что ты мечтала о девочке, но у нас будет парень. 

Надо же. В этот момент меня посещает поразительное ощущение: все, внутри меня не уже не бесполая горошинка. Теперь мы знаем пол, можем выбрать имя и подготовить детскую комнату с мебелью...у нас будет мальчик.

— Ну и ладно, — отмахиваюсь я, — мы всегда можем попробовать еще раз... — и пока бровь будущего мужа изгибается самым неприличным образом, а я чувствую, как его пальцы прочерчивают по моему бедру полосу, задирая вверх тунику, словно он решил «попробовать еще раз» прямо сейчас же, я быстренько увожу тему, — а в остальном все в порядке? 

— М?... Да. Все отлично. Так что можешь перестать переживать и плакать ночами. 

— Это было пару раз... и ты меня быстро успокоил.

— Все равно в этом нет ничего хорошего. У нас все будет отлично, Вася, — он обнимает меня, притягивая еще ближе, и я кладу голову ему на грудь, с каким-то странным облегчением закрывая глаза и чувствуя, как теплый ветерок гладит обнаженную кожу, уставшую от зимы, — ты еще не поняла это? Я люблю тебя. 

— И я тебя тоже, — шепчу я в ответ, — больше всех на свете. Спасибо за всё.

Конец!