Шаркая ногами, как старушка, я выползла из аудитории. Чувствовала я себя хреново, как будто побывала в логове Дракулы. Настроение на нуле, глаза слезились от солнечного света, и кожа стала на два тона бледнее. Всё из-за нашего преподавателя Сафонова. Он обладал удивительной способностью напрочь убивать в человеке любовь к ближнему своему и заставлял искренне поверить в свою никчемность и профессиональный кретинизм. В общем, на своем месте работает человек. Доктор математических наук, профессор факультета высшей математики, автор множества научных публикаций Сергей Алексеевич Сафонов. И если при перечислении всех его регалий в голове возникает образ благообразного седого дедушки в очках, то зря…

Невыносимый, высокомерный тип лет тридцати пяти. Вместо предполагаемого седого пушка на голове — идеально уложенные темные густые волосы. Тщедушную оболочку, подпитывающую великий ум, подменили на 190 сантиметров мощного тела. И где он, интересно, заработал такой широкий разворот плеч, крепкое тело моряка дальнего плавания и мягкую звериную походку? Книжки из библиотеки домой таскал? Или на своих конференциях стулья расставлял?

А вот по характеру всё совпало. Сергей Алексеевич был дотошен до кровавых мушек в глазах и категорически нетерпим к чужим ошибкам. И да, очки тоже были. Только они не смягчали его холодный взгляд, а, наоборот, наводили священный ужас на всех студентов. Если Сергей Алексеевич надевал свои очки в тонкой металлической оправе и начинал вчитываться в твою работу, то пиши пропало. Живым не отпустит, вытянет все силы и жизненные соки.

Вот и сегодня на семинаре по математическому анализу Сафонов зверствовал. Он забрасывал нас вопросами, словно десантник гранатами. К его парам мы готовились особенно тщательно, но это не спасало. Сергей Алексеевич любил так глубоко ковырнуть изучаемую тему, что его вопросы ставили нас в тупик.

Сжав зубы, он снова и снова задавал нам наводящие вопросы, вызывая к доске то одного, то другого студента. Очередь дошла и до меня. Сжав до побелевших костяшек мел, я медленно выводила на доске дифференциальное уравнение. Скрестив руки на груди, Сафонов молчал и сверлил меня взглядом. Я невозмутимо игнорировала его пристальное внимание, хотя щеку немилосердно жгло. Ему бы рентгеном в больнице подрабатывать. Закончив, я победоносно взглянула на него, еле сдерживая злорадную улыбку. В своем ответе я была уверена.

Оторвавшись от стола, Сафонов подошел ко мне, пробежался глазами по доске и молча кивнул. И всё?! А где заслуженная похвала? Все-таки уравнения подобного типа мы еще не решали. Но дождаться от Сергея Алексеевича доброго слова нереально. За два года моего обучения ни разу не слышала. Да что там, я, и как он улыбается, ни разу не видела…

Недовольно сопя, я села на место. Одногруппник Виталя пихнул меня локтем в бок.

— Молоток, Дашка!

Я кисло посмотрела на него. И повезло же мне, хрупкой девушке, попасть в группу, состоящую из одних парней. К концу второго курса я начала разбираться в футболе, марках пива и виртуозно рубилась в приставку. Будто у меня волшебным образом появились двадцать старших братьев. Меня оберегали, баловали и отгоняли от меня парней. Как говорил Виталя «Потом спасибо нам скажешь. Когда все твои ровесницы с детьми будут нянькаться, а ты доктором наук станешь!». Перспектива, конечно, так себе. Оставаться синим чулком с прилизанным пучком на голове и вечно недовольным лицом не хотелось. Хотя, вон, наш Сафонов для профессора вполне ничего себе. Только сомневаюсь, что с его характером он кого-то себе нашел. Его женщина должна быть идеальной, как теорема Ферма, и терпеливой, как канцлер Германии.

Из аудитории мы выходили, понуро повесив головы. Впереди маячила защита курсовых, и любезный Сергей Алексеевич в конце семинара не преминул нам напомнить об этом. Увидев панику в наших глазах, Сафонов чрезвычайно воодушевился и повеселел. Точно Дракула! Питается светлой энергией невинных студентов, а по ночам пьет кровь юных дев…

Перед тем, как рвануть за всеми в коридор, я подошла к профессору и положила перед ним на стол флэшку.

— Сергей Алексеевич, здесь половина моей курсовой. Посмотрите, может, нужно что-то подправить? — я была не робкого десятка, но, глядя в холодные синие глаза за очками, смутилась и покраснела. Да твою ж мать! Соберись, Корнилова!

Профессор, скользнув по мне взглядом, молча кивнул и снова уткнулся в свои бумаги. Непрошибаемый тип! В коридоре я вдохнула полной грудью. Будто на волю вышла, честное слово! Какая все-таки у него тяжелая энергетика!

На первом этаже меня ждала моя подруга Рита. Она училась в соседнем корпусе на психолога. Мы познакомились с ней на первом курсе в студенческом кафе, и я уже не представляла своей жизни без ее едких шуточек и безудержного оптимизма.

Подруга сразу потянула меня в столовую, близилось время обеда. Мы зашли в переполненное кафе и оперативно заняли освободившийся столик. Однокурсник Виталя, ошивающийся тут же, потянул нас к началу очереди, и мы быстро сделали заказ. Недовольных студентов из длинной очереди мой одногруппник одарил красноречивым взглядом, и этого хватило. Виталя, хоть и математик, но тяжелой атлетикой занимается пять лет. Весомый аргумент.

Мы с Ритой присели с подносами за стол.

— Повезло тебе все-таки с группой. Как за каменной стеной! — вздохнула девушка, отпивая чай.

— Ага, — фыркнула я. — Скорее, как за железным занавесом. Ко мне вчера подошел парень из параллельной группы, так они отвели его в сторону и пообещали разбить на переменные.

Рита закашлялась от смеха, а я угрюмо взялась за свою пиццу.

— Хорошо, что они не знают, где ты пропадаешь по ночам последний месяц, — вздохнула подруга.

— Это точно, — мрачно согласилась я.

Обсуждать эту тему я не хотела. Почувствовав это, Рита перевела разговор в другое русло.

— Нет-нет-нет… — шептала я, зарывшись руками в волосы, хотя внутри вопила от ужаса. Если профессор увидит фотки, это будет конец света! Я даже боюсь представить, что он обо мне подумает! Мозг лихорадочно обрабатывал информацию и выдавал мне одну безумную идею за другой. Сбежать из страны, бросить университет, сказать, что на фото мой двойник и меня подставили…

Медленно выдохнув, я аккуратно закрыла ноутбук и убрала его в сумку. Нужно найти Сергея Алексеевича и поменять флэшки, сказать, что ошиблась. Возможно, он еще не успел ее посмотреть. Я воодушевилась. Действительно, у Сафонова хватает своих дел, вряд ли он сразу схватился за мою курсовую. Хотя не верилось, что этот педант умеет откладывать дела в дальний ящик. Я скрипнула зубами.

Спустившись на первый этаж, я заглянула в деканат и спросила, где можно найти Сергея Алексеевича. Мне ответили, что сегодня у профессора пар больше нет, и он, скорее всего, ушел домой. Твою мать! Замявшись, я попросила секретаря дать мне его телефон, сказав, что у меня важный вопрос по курсовой работе.

Девушка продиктовала мне сотовый номер Сафонова, я поблагодарила ее и, как ошпаренная, выскочила в коридор. Черт! Он же профессор, разве он не должен дневать и ночевать в университете?! Какого черта его понесло домой! Можно подумать, его там кто-то ждет!

Зажав в руке телефон, я вышла на улицу и присела на скамейку. Отчаяние захлестнуло меня. Что делать? Звонить? Он же просто вежливо пошлет меня. Как я ему объясню, к чему такая срочность? А если он уже посмотрел фотки?! Как я ему завтра в глаза-то смотреть буду…

Безнадежно выдохнув, я зарылась лицом в ладони. И что там за фотки, интересно? Уж Рита расстаралась и скинула самые горячие, в этом я не сомневаюсь… А вдруг Сафонов подумает, что я пытаюсь его соблазнить?! Я мысленно заскулила. Позорище! Его же на простую человеческую эмоцию не выведешь, а тут такое посягательство! Он этого не забудет и будет вдвойне изводить меня своими придирками и вечным недовольством. Чтоб его!

Выхода нет. Надо звонить. Кусая губы, я набрала номер Сергея Алексеевича.

Сафонов

Всё. Последний студент вышел из аудитории. Я неторопливо собрал все бумаги, сложил их в портфель. Достав телефон, проверил почту. Пришло письмо из научного журнала, с которым я держал связь. Посмотрев на часы, решил, что отвечу на письмо за обедом. Положил в карман пиджака флэшку с курсовой студента и направился к выходу.

В машине я позволил себе устало прикрыть глаза. День был напряженным. Наша кафедра готовилась к важной выездной конференции. Мне нужно было подготовить доклад и выбрать кого-нибудь из студентов в помощники. Я бы, конечно, взял на эту роль опытного лаборанта, но наш завкафедрой всегда ратовал за молодое поколение и давал им любую возможность проявить себя. Подберу кого-нибудь с четвертого курса порасторопнее.

Я ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Апрель был на удивление теплым, и в пиджаке мне было душно, но мой перфекционзим не позволял мне появляться в университете в одной рубашке. Перед студентами я всегда должен быть собранным и сдержанным.

Никто об этом не догадывался, но я до сих пор комплексовал из-за своего возраста. 35-летний профессор, доктор наук… Мне постоянно приходилось доказывать свою профессиональную состоятельность, упёртость и невероятную выдержку. Только холодный расчет и никаких эмоций. Я никогда не опускался до споров и сплетен, а в нашем университетском научном кругу меня постоянно пытались втянуть в какие-то конфликты. Я всегда был в стороне от этого.

Кроме науки меня ничего не интересовало. Я действительно был одержим ею, не ради красного словца, не ради регалий. Поэтому и от студентов требовал многого. Если они пришли ко мне, то должны отдаться науке полностью. Молодость не оправдывает их. Я тоже был молодым, я тоже встречался с девушками и гулял до рассвета. Но, когда нужно было сделать выбор между наукой и женщиной, я не сомневался ни на минуту.

В любовь я не верил. Химическая реакция в организме, не более того. Математика — моя страсть. Здесь всё чётко, понятно, наглядно. Физические порывы сиюминутны и не приносят ничего кроме проблем. Женщинам свойственно фантазировать, устраивать истерики и постоянно чего-то требовать. Обжигался — знаю.

Забросив пиджак на заднее сидение, я пристегнулся и тронулся с места. На обед я, как обычно, решил заехать в уютное кафе возле дома. Здесь играла ненавязчивая музыка, царил приглушенный свет, и столики были отгорожены друг от друга плетенными ширмами. После многолюдного университета мне хотелось одиночества и спокойствия. К тому же, тут вкусно готовили.

Мой заказ приняла улыбчивая официантка.

— Вам как обычно салат из кальмаров и язык по-кавказски?

— Да, и минеральной воды, пожалуйста.

Когда официантка отошла от столика, я окинул взглядом ее тело. Аппетитная особь, все при ней. И явно заигрывает со мной. Словно почувствовав мой взгляд, девушка, плавно покачивая бедрами, прошествовала на кухню. Я усмехнулся. Нет, это мое любимое кафе, здесь я искать себе девушку на одну ночь не буду.

Я достал макбук. Нужно ответить на письмо, пробежаться по курсовой и на какое-то время можно будет расслабиться. Я быстро напечатал ответ представителю научного журнала, сверяясь со своими документами. Затем нашел в кармане флэшку и подключил ее к ноутбуку.

Кто ее оставил? Корнилова Дарья, если мне не изменяет память. Упёртая девочка. И умная. Если не выскочит замуж, из нее выйдет толк. Есть в ней огонек, задор. Такие люди двигают науку, не позволяя себе запылиться на задворках научного мира. И парней в своей группе в кулаке держит. За два года я не заметил ни одного косого взгляда в ее сторону, ни одного пошлого приставания. А ведь вначале я думал, что ей придется тяжело. Даже хотел предложить перевестись в другую группу, которая наполовину состояла из девушек. Но она достойно выстояла, это вызывает уважение. Интересно, встречается она с кем-нибудь из этих молодых, безалаберных оболтусов? Никогда не замечал за ней мечтательных взглядов, несобранности. Хотя кто их знает…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Моя рука с телефоном безнадежно упала на колени. Это конец! Он уже посмотрел эти фотографии, а если и не успел, то у него весь вечер впереди. Твою мать! Я принялась нервно щелкать пальцами. Что я еще могу сделать? Ничего, только ждать и молиться всем богам. Я решительно поднялась со скамейки, взяла сумку и направилась в общежитие.

Теперь уже ничего не изменить, поэтому грызть себя смысла нет. С этим прекрасно справится Сафонов. Интуиция подсказывала мне, что этот невыносимый сноб не простит мне ошибки и превратит мою жизнь в ад. Ничего! Я стиснула зубы. Я просто так не дамся и достойно выдержу взгляд этих ледяных синих глаз!

В общежитие я пришла воинственно настроенная. Моей соседки в комнате не было. Я с облегчением закрыла дверь. Лена часто уединялась в нашей комнате со своим парнем. Мы постоянно ссорились с ней по этому поводу. Лена — девушка неплохая, открытая, смешливая. Но любовь, если честно, превращала ее в слабо соображающую мямлю. Ее парня я недолюбливала, скользкий тип.

В комнате было душно. Я открыла окно и скинула рубашку, плотная ткань джинсов прилипла к коже и не давала мне стянуть их. С такой погодой пора доставать летние платья и сандалии. Натянув длинную майку и собрав длинные волосы в небрежный пучок, я присела на кровать.

Первым делом я написала Рите, рассказав, что ее флэшка оказалась у профессора вместо курсовой работы. Подруга отреагировала моментально.

«Это гениально! Почему я сама до этого не додумалась!»

Я тяжело вздохнула. Рита в своем репертуаре. Прёт напролом и пленных не берет.

«Ваш Сафонов, конечно, шикарный мужчина, но какой-то замороженный. Давно пора было его расшевелить», — не унималась Маргарита.

«Он меня из универа выживет!»

«После того, что он увидит, не сможет. Теперь на лекциях он невольно будет представлять тебя без одежды и втайне будет мечтать оттрахать прямо на рабочем столе. Поверь мне!»

Я не смогла скрыть улыбку. Эх, Ритка! Что на уме то и на языке. За это я ее и люблю!

Я отложила телефон и взялась за домашнее задание. Особенно тщательно я готовилась к высшей математике. Чувствую, мне теперь непросто будет заработать хорошую оценку по этому предмету…

На следующее утро я проснулась в возбужденном настроении. Перед сном я накрутила себя и теперь рвалась в бой, как отчаянный гладиатор. Лучше так, чем мучительный стыд и неловкое чувство вины. В конце концов, это всего лишь фотки, не домогалась же я его. Все стратегически важные места у меня на фотографиях прикрыты, и психологической травмы профессор не должен получить. Полуголую женщину он, надеюсь, в своей жизни видел, поэтому переживёт. А если подумает, что я это специально сделала, то дурак, хоть и профессор!

Солнце уже с утра припекало, поэтому я достала из шкафа светлое летнее платье и пошла на общую кухню сражаться за утюг и гладильную доску. Мой боевой заряд не остался незамеченным, и соседки сдались практически сразу, откупившись утюгом и кофейной туркой.

Слегка разочарованная столь легкой победой, я сварила две чашки кофе и направилась в комнату. Поделившись ароматным напитком с Леной, я облачилась в отглаженное платье и обулась в открытые бежевые сандалии.

— Ты как принцесса из сказки! — воскликнула Лена.

— Не те сказки читаешь, — рассмеялась я, покружившись вокруг себя. Шифоновое платье чуть выше колена мягкими волнами закрутилось вокруг моих ног. Легкие прикосновения ткани приятно холодили кожу.

Не так уж всё и плохо, казалось мне. Ровно до тех пор, пока я не увидела Сафонова.

Сафонов

В университет я ехал в отвратительном настроении. До двух часов ночи я готовил доклад к конференции. Но уснуть мне удалось только под утро. Я ворочался в кровати, зачем-то перебирал в голове обрывки разговоров, встречи прошедшего дня, лица собеседников. Мои невозмутимость и спокойствие дали сбой. Мысли скакали, в крови бурлил адреналин. Блять! Обычный же день со своим цейтнотом, откуда этот переизбыток энергии?

Сдавшись, я поднялся с кровати, плеснул себе виски и вышел на балкон. Весенняя прохлада окутала мое разгоряченное тело. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Шелест листвы и ночные, неясные шорохи успокаивали и расслабляли. Я присел на плетенное кресло и закурил. Редко позволяю себе табак, но сейчас мне нужно было как-то ослабить внутри себя сжатую пружину, которая не давала вдохнуть полной грудью.

Что это? Усталость в конце учебного года? Волнение перед конференцией? Да нет, всё стандартно, всё вписывалось в мои планы. Конференция должна была пройти через полтора месяца в Москве, и у меня оставалось достаточно времени на подготовку. В качестве помощника я привлеку Корнилову, это будет ее наказание. Ничего сложного ей делать не придется, но времени эта работа отберет немало. Мне было бы проще самому всё сделать, подготовить слайды, оформить распечатки, но лишить себя удовольствия лицезреть ее недовольную мордашку не могу.

Я глубоко затянулся и выдохнул, щурясь от табачного дыма. Глотнув виски, я задумчиво уставился в окно. Тяжесть и напряжение продолжали сковывать тело. У меня давно не было женщины, и это сказывалось на моем состоянии. Я никогда не был похотливым и озабоченным самцом, но потребности у меня были. Из-за своей избирательности мне сложно было подобрать себе девушку, даже на одну ночь. Пятно на одежде или глупое высказывание могли напрочь отвернуть меня от женщины, какой бы красивой она ни была. В молодости всё было проще. Но с годами мне всё сложнее было примиряться с недостатками других.

Что касается секса, тот тут для меня была важна эстетика. И дело даже не в том, как выглядит моя партнерша, а в том, как она себя подает и насколько она естественна в своих порывах. Мне важно понимать, что ей хорошо и комфортно со мной. И для этого совсем не обязательно имитировать оргазм или притворяться дикой тигрицей, если на самом деле ты домашняя, ласковая кошечка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пути назад нет, топоры заточены. Сафонов прекрасно дал понять, что не оценил выходки с флэшками и придумал наказание. Под конец учебного года, когда надо готовиться к экзаменам, он повесил на меня свой доклад. Буду бегать, как придурочная, делать тонны распечаток, готовить ненавистные слайды, составлять списки литературы и прочую и прочую мутотень. Знаю наслышана. Надеюсь, мне хотя бы не придется ехать на эту конференцию. Иначе я еще в дороге придушу Сафонова канцелярскими резинками.

Весь день я гневно пыхтела и бубнила себе под нос. Не успокоила даже ударная доза шоколада. Мы с Ритой сидели в столовой. Я остервенело поедала кусок шоколадного торта. Рита, подперев щеку ладонью, с умилением взирала на меня.

— Дашка, у тебя аппетит, как у стокилограммового мужика!

Я отмахнулась.

— Сегодня всё лишнее сожгу. А вот нервы уже не восстановишь…

— Ты сегодня танцуешь в клубе?

— Да, меня перенесли на пятницу.

Месяц назад я устроилась на работу в один популярный ночной клуб. Пару раз в неделю я танцевала на сцене гоу-гоу. Я не была в восторге от места своей работы, но деньги лишними не были. К тому же, я любила танцевать. Десять лет я занималась бальными танцами, участвовала в конкурсах и горела этим занятием. Пока в старших классах не «заболела» математикой. Тогда я бросила хореографию и с головой погрузилась в изучение точной науки. Но страсть к танцам осталась. Заслышав музыку, мое тело погружалось в нирвану и начинало жить своей жизнью. И, как бы я не врала себе, в ночном клубе я получала необходимый мне заряд адреналина.

Рита, отставив в сторону чашку, вставила в мой ноутбук флэшку с злополучными фотографиями.

— Ты хоть смотрела их?

Я помотала головой.

— А теперь представь себя на месте Сафонова и осознай, как ему было тяжело, — захихикала подруга, кликая мышкой по ярлыку.

Я раздраженно закатила глаза.

— Да у него, по-моему, все чувства атрофировались. Слабо представляю, чтобы он захотел кого-то до потери контроля над собой.

— Даш, он всего лишь мужчина. И скорее всего, под этой беспристрастной оболочкой скрывается ого-го какой самец! — подруга красноречиво посмотрела на меня.

— Фу!

Поморщившись, я постаралась прогнать из головы образ обнаженного мужчины в очках и с портфелем в руке.

Тем временем Рита уже открыла нужную папку, и мы склонились над ноутбуком. Я лихорадочно пролистывала фотографии, косясь по сторонам. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь из студентов их увидел. Проще уже будет распечатать и развешать на первом этаже.

— Ну, не так уж всё и плохо, — протянула я. Никаких пошлых, вульгарных поз, все самые интересные места прикрыты…

— Да вообще, детский сад! — поддакнула подруга. — Красивые фотографии с легким эротическим налетом. И чего он вызверился на тебя? Секса, наверное, давно не было…

Я фыркнула и убрала ноутбук. Повеселев, я доела торт и, распрощавшись с подругой, побежала в библиотеку. Нужно было готовиться к семинару. Поработав в библиотеке пару часов, я, довольная собой, пошла в общежитие.

До клуба у меня оставалось еще несколько свободных часов. Я надеялась, что мне удастся вздремнуть. Но комнату уже оккупировала Лена со своим парнем. Они сидели на ее кровати и самозабвенно целовались. Я отвернулась и стала выкладывать учебники из сумки на рабочий стол.

— Даша, ты сегодня в клубе танцуешь? — запыхавшимся голосом спросила Лена.

Я резко обернулась. Просила же ее никому не говорить, особенно ее парню! Не вызывает он у меня доверия.

— Да, — коротко ответила я и поймала похотливый взгляд этого неприятного типа.

Скрипнув зубами, продолжила раскладывать вещи. Неужели Лена ничего не замечает?

— Вернешься, как обычно, часа в четыре ночи? — продолжала допытываться соседка. Опять этот тип останется тут на ночь…

— Да, Лена. Может, пойдешь в коридоре объявление сделаешь. Чтобы все в курсе были?! — не выдержала я.

Девушка притихла, а ее парню всё было по барабану. Я вышла из комнаты, ощущая на своем теле его маслянистый взгляд. Меня аж передернуло от отвращения.

Выпив две чашки чая, я все-таки вернулась в комнату. К счастью, Лена с парнем уже ушли. Я легла на кровать и закрыла глаза. Сегодня я буду танцевать, как заведенная. Слишком много эмоций кипело внутри меня.

Поздоровавшись с охранниками, я прошмыгнула в клуб. Танцпол постепенно наполнялся людьми. Светомузыка дезориентировала, оглушительная музыка проникала в кровь и пульсировала по венам. Я чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна волнения и экстаза. Я зашла в комнатку, где обычно переодевались танцовщицы. Почти все девушки были в сборе.

Я переоделась в черные лосины с высокой талией и короткий черный топ со шнуровкой на груди. Длинные волос я собрала в тугой конский хвост. Обулась в черные туфли на высоченных шпильках и, дождавшись остальных девушек, пошла на выход.

Всё мое тело вибрировало, как наэлектризованное. Я уже жила музыкой. Я уже слилась с убойной электронной мелодией и хотела только одного — отпустить тело на волю. Заняв свою небольшую сцену сбоку от танцпола, я на секунду замерла и прикрыла глаза, чутко вслушиваясь в музыку, чтобы на самом высоком аккорде вступить.

Всё внутри взорвалось, кровь пьянящим вином ударила в голову. Я опустила ресницы, дыхание участилось. Чувствуя невероятную свободу и безудержную силу в теле, я двигалась в быстром сумасшедшем ритме. Наверное, подобное вдохновение испытывают музыканты, исполняя мощную композицию или писатели, поймавшие за хвост капризную музу. Я горела, счастье переворачивало меня изнутри. Я была один на один с собой. Здесь и сейчас. До яростных слез и беззвучных криков.

Тело послушно реагировало на музыкальные аккорды. Я была свободной, раскованной и смелой. В это мгновение я готова была перевернуть горы. В этот миг я была богиней и могла влюбить в себя любого человеческого мужчину. Гибкое тело было послушным и чутко откликалось на каждый мой прерывистый вздох, на каждый стук переполненного сердца. Каждая напряженная мышца пульсировала и рельефно прорисовывалась под влажной кожей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я запыхалась, взмокшее тело молило о пощаде. Два часа беспрерывных танцев давали о себе знать. Изнывая от жажды, я посмотрела по сторонам. Знаками показала другой танцовщице, что мне нужно отлучиться, и спустилась по лестнице. Я пошла в сторону комнаты отдыха. Ноги ломило. Но это была приятная усталость. Я кайфанула от музыки и отпустила своё тело на свободу. По коже расползались нега и расслабленность. «Наверное, так чувствуешь себя после секса», — усмехнулась я про себя.

Вдруг кто-то задел меня за плечо. Я обернулась и, не веря своим глазам, уставилась на Сафонова. Твою мать!

Он, в свою очередь, ошарашено смотрел на меня. Он что, не ожидал увидеть меня? А зачем тогда шел за мной? И что профессор здесь вообще делает! Почему не сидит дома в кресле-качалке в ворохе бумаг, газет и научных журналов?

Пауза затягивалась. Профессор продолжал сжимать мое плечо. Я тактично кашлянула и пошевелила рукой. Сафонов очнулся и отдернул руку.

— Корнилова, — просипел он. — Ты что здесь делаешь?

Я возмущенно вскинула подбородок. Я даже не заметила, как мужчина перешел на «ты». В университете профессор всегда обращался ко всем студентам на «вы».

— А вы что здесь делаете, Сергей Алексеевич? — с издевкой спросила я.

— Я… — начал было он, но потом осекся, сообразив, что начинает оправдываться перед студенткой.

Я сделала шаг назад и окинула профессора взглядом. Издалека бы и не узнала. Сафонов снял, наконец-то, свой костюм. Сегодня он был в потертых джинсах и белой футболке-поло. И даже без своего вездесущего портфеля. Я пробежалась глазами по оголенным рукам мужчины. Невиданное зрелище! За два года я ни разу не видела его рук выше кистей, он всегда был в пиджаке или рубашке с длинными рукавами! А они у него, оказывается, накачанные и татуировка даже есть.

Я, забыв о всяких приличиях, рассматривала татуировку. Из-под короткого рукава футболки выглядывал чешуйчатый драконий хвост. Даже в полумраке зала было видно, что рисунок профессиональный и талантливый. Прорисована каждая чешуйка, каждый витиеватый изгиб драконьего мощного тела. Мне нестерпимо захотелось задрать рукав футболки, чтобы подушечками пальцев провести по драконьей чешуе, забираясь выше к мужскому атлетическому плечу. С трудом оторвавшись от дракона, я подняла глаза и натолкнулась на смешливый взгляд синих глаз. Профессор всё это время наблюдал, как я пускаю слюни! Блин!

Я покраснела и сделала еще один шаг назад. Сафонов, видимо, решил, что я сейчас сбегу, и схватил меня за руку. Я оторопело посмотрела на его широкую ладонь, сжавшую мое запястье.

— Дарья, хочешь выпить? — выдал он. Было видно, что ему неловко, и он не знает, как себя вести.

Я округлила глаза. Профессор предлагает выпить с ним? Сейчас должны разверзнуться небеса и посыпаться молнии!

— Безалкогольный коктейль! — попытался исправить ситуацию Сафонов, но лучше не стало.

Мда, простое человеческое общение с людьми явно не его конек. Я молча кивнула, развернулась и направилась к бару.

Сев на высокий стул, я попросила знакомого бармена принести холодной минеральной воды. Сафонов занял соседнее место и заказал виски со льдом. Я во все глаза уставилась на него. А ночь-то всё чудесатее и чудесатее. Мало мне крепких профессорских бицепсов и татуировки, так он еще и виски пьет! Я отказывалась признавать, что Сафонов вне университета — обычный мужчина со своими слабостями и спортивным телом в придачу.

Бармен принес воды, я открыла запотевшую бутылку и отпила прямо из горла — от жажды всё пересохло. Сафонов внимательно следил за процессом. Интересно, если показать ему фак, это как-то скажется на моей зачетной книжке? Я отставила бутылку и выжидающе посмотрела на мужчину. Он хотел поговорить?

Профессор вел какую-то внутреннюю борьбу. Он неуверенно смотрел на меня и барабанил пальцами по деревянной стойке. Он что, хочет предложить мне вместе решить теорему Барроу? Нет, это было бы слишком откровенно и интимно! Мне стало весело, смущение куда-то пропало. Мне даже нравилось замешательство профессора. Захотелось еще больше сбить его с толку. Это будет моя месть!

— Сергей Алексеевич, — с придыханием проговорила я, слегка наклонившись я к нему. — Вы хотели обсудить со мной доклад для конференции?

Сафонов метнул в меня непередаваемый взгляд. Смесь удивления, улыбки, растерянности, мальчишеского озорства и… восхищения?

— Доклад мы, Корнилова, обсудим в понедельник.

Я непроизвольно закатила глаза. Профессор это заметил и, прищурившись, ядовито добавил:

— Если хочешь, мы можем и сейчас уединиться в тихом месте и обговорить эту тему.

Я аж рот приоткрыла. Он это специально или даже не осознает двусмысленности своих слов?! Его лицо было нечитаемым, он беспристрастно взирал на меня, а мне невольно захотелось подтянуть топик повыше и прикрыть грудь.

Сафонов отвернулся, чтобы взять стакан, и я смогла перевести дух, осознав, насколько было напряжено мое тело.

— Давно занимаешься танцами? — вдруг спросил мужчина, снова беря меня под прицел своих глаз.

— В школе десять лет занималась бальными танцами.

— Ты очень хорошо танцуешь, — серьезно сказал профессор.

— Спасибо, — я глотнула минералки. Тело начинало остывать, адреналин спал, и меня слегка знобило.

— И давно ты здесь работаешь? — Сафонов прошелся взглядом по моей руке, по-моему, он заметил мурашки на коже.

— Месяц, — пожала я плечами. Надеюсь, он не начнет сейчас разглагольствовать на тему того, что юной студентке здесь не место.

— И тебе нравится? — он и не думал меня осуждать, смотрел с интересом.

— Да, — подумав, ответила я. Мне действительно здесь нравилось.

Профессор кивнул, словно подтверждая какие-то свои догадки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сафонов

Я проводил взглядом тоненькую фигурку. Не оглядываясь, она быстро нырнула в дверь общежития. Испугал ты ее, Серега, своим порывом. Я и себе не мог объяснить, зачем вдруг полез целовать ей руку. Мне нестерпимо хотелось поцеловать ее в губы, крепко, по-взрослому, вжимая ее дрожащее тело в себя. Но я сдержался. И поцеловал руку. И насмерть перепугал девчонку! Блять!

Я назвал таксисту свой адрес и, тяжело вздохнув, откинулся на сидение. Друзей я предупредил, что уезжаю. Они подумали, что я снял себе телочку, и благословили, в красках описывая, что меня ждет. Придурки!

Но секса у меня сегодня не будет. Да и не хотелось ни с кем знакомиться, несмотря на внушительную эрекцию, которая болезненно отзывалась во всем теле. Теперь поцелуй в руку стал для меня самой эротичной фантазией. «Стареешь, Серега», — усмехнулся я.

Тонкая изящная ладонь с длинными, артистическими пальцами стояла перед глазами. Сквозь тонкую нежную кожу просвечивали голубоватые вены. Я прикоснулся губами к одной из них и почувствовал ее пульсацию. До дрожи захотелось отыскать на нежном теле девушки остальные трепещущие жилки и чувственно, медленно исследовать их губами…

Я закрыл глаза и сжал зубы. Это твоя студентка, Серега! Как ты в понедельник посмотришь ей в глаза? А еще эта чертова конференция! Придется видеться с Дарьей чаще, давать ей задания… Я бы мог взять себе в помощники другого студента, но уже вписал ее имя в деканате в качестве своей помощницы. И не в моих правилах менять свои решения. В университете меня знают, как железного человека, который никогда не колеблется. Пусть всё так и останется. Мне не привыкать сдерживать свои порывы.

Дарья

Я добежала до своей комнаты, будто за мной гнались тысячи волков. Сердце стучало, как сумасшедшее. Запыхавшись, я ворвалась в комнату. Лена уже спала. Ее парня, к счастью, не наблюдалось. Дыша, как паровоз, я переоделась и залезла под одеяло.

Я лежала в темноте и постепенно усмиряла свое колотящееся сердце. И не смогла сдержать счастливой беспричинной улыбки. Хотя причина была. Профессор, целующий мою руку. Профессор, восхищенно смотрящий мне в глаза. Профессор, интересующийся моей жизнью…

Я зажмурилась. Дашка, не смей! Не смей влюбляться в Сафонова. Не смей думать о нем, как о мужчине! Не смей представлять, какой он по утрам, когда только просыпается! Я с силой сжала пальцы. Ты умная девочка и понимаешь, что это принесет только боль. Я перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Мне казалось, что я не смогу уснуть, слишком возбужденное у меня было состояние. Но уставший организм отключился моментально, и я провалилась в глубокий сон.

Утро вышло суетливым и заполошенным. Разбудила меня Лена, которая громко ругалась по телефону со своим парнем. Твою ж мать! Да пошли ты его уже! Он же увивается за всеми девчонками в общежитие! Но Лена этого старательно не замечала и продолжала лить слезы после каждой ссоры.

— Ленка, имей совесть! Я пришла в три часа ночи! — гаркнула я на соседку.

— Извини, Дашка… — Лена скукожилась на кровати, вытирая дрожащей ладошкой слезы.

Я тяжело вздохнула и встала. Спать под приглушенные девичьи рыдания было мне не по силам.

Я села рядом с девушкой и приобняла ее за плечи.

— Он же мизинца твоего не стОит. Нашла из-за кого слезы лить!

Лена зарыдала еще сильнее. Мда, утешитель из меня никакой.

— Лен, давай чай с шоколадкой попьем и успокоимся, — использовала я запрещенный прием.

Мы принесли в комнату чайник и съели большую упаковку шоколада. Несчастная девушка немного успокоилась, а я получила дополнительную дозу вкусного серотонина. Хотя меня и без шоколада распирало. Яркое солнце заглядывало в окно и обещало скорое приближение лета. Хотелось кружиться в солнечных брызгах и улыбаться новому дню. Я не знала, что ждет меня впереди, и была в этом предвкушении своя прелесть. Я отчаянно убеждала себя, что причина моего приподнятого настроения не в профессоре и не в нашей странной встрече. У меня почти получилось.

Пританцовывая, я оделась в белый летний сарафан, посмотрелась в зеркало и ослепительно улыбнулась юной, искрящейся девушке в отражении. Взглянув на часы, я поспешила на встречу с Ритой. У подруги было два билета на хоккей, и мы неожиданно для себя решили приобщиться к этому брутальному виду спорта. Играла местная команда, поэтому проблем, за кого болеть, не возникало. Оставалось только узнать, какого цвета будет форма у «наших».

Мы встретились на остановке. Рита, глядя на мое сияющее лицо, подозрительно прищурилась.

— По тебе как-то не скажешь, что ты спала несколько часов… Колись давай! С кем познакомилась?

— Ни с кем… Наоборот, увидела старого знакомого, — заинтриговала подругу я.

— Кого? — выдохнула девушка.

Отмалчиваться дальше было чревато для здоровья, рука у Риты была тяжелой. И я рассказала о нашей случайной встрече с Сафоновым. Подруга пришла в дикий восторг.

— А я же говорила! Я говорила, что он обычный живой человек. И в клуб ходит, и костюм свой с галстуком иногда снимает! И с женщинами встречается! А с кем он кстати пришел?

Я пожала плечами.

— Сказал, что с друзьями, но я их не видела.

— То есть вы всё время провели вдвоем? — взвизгнула подруга.

— Просто поболтали недолго, а потом он меня на такси до дома проводил…

— Поцеловал? — Рита во все глаза смотрела на меня.

— Ритка! — я слегка покраснела. — Чего придумываешь! Ничего такого не было, это же Сафонов.

Рассказывать о трогательном поцелуе в руку я не стала, хотелось спрятать это откровение где-то глубоко в сердце, чтобы иногда тайком доставать и осторожно разглядывать.

— После того, как он увидел твои фотки и твои танцы, он просто обязан влюбиться!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Целый час мы шатались по парку. Я была готова плюнуть на всё и уехать в общежитие, готовиться к экзаменам. Но Рита была настроена решительно. И в назначенное время мы потащились к ресторану.

Вся парковка возле заведения была забита машинами. Видимо, поздравить хоккеистов хотели все. Пройдя мимо стайки расфуфыренных, щебечущих девушек, мы с подругой переглянулись и вошли внутрь ресторана. Компания крепких, здоровых парней сосредоточилась в дальнем углу зала. Они весело гоготали и что-то громко обсуждали. Людей в ресторане было много. В основном молодые спортивные парни и девушки. Много девушек.

Я красноречиво посмотрела на подругу.

— Может, уйдем?

Но Рита отступать не привыкла. Она решительно пошла вслед за Виталей, который направился к зачинщикам этой вечеринки. Многих ребят он знал. Пожимая руки, мой одногруппник поздравлял хоккеистов с победой. Он представил им Риту. Я же стояла в стороне, пытаясь слиться со стеной, в надежде, что про меня забудут. Рита непринужденно вступила в разговор и что-то оживленно обсуждала с парнями. Я отошла к барной стойке и попросила бармена сделать безалкогольный мохито. Подруга вполне комфортно себя здесь чувствовала, может, оставить ее с Виталей и поехать домой?

В ожидании напитка я разглядывала людей. Большую часть составляли высоченные, атлетически сложенные парни. Их мощь и энергия чувствовались за версту. Уверенные в себе, сильные, решительные спортсмены. Девушки так и вились вокруг них. И парни ни в чем себе не отказывали. Они заигрывали со всеми сразу. Несколько парочек уже взасос целовались на диване.

Я стыдливо отвела от них глаза. И увидела направляющегося ко мне Александра. С нахальной улыбочкой он смотрел мне прямо в глаза. Тоже мне, обольститель! Мне почему-то стало смешно. Я не прерывала зрительного контакта, мне было интересно, как парень поведет себя дальше.

Он подошел ко мне вплотную, наклонился и шепнул на ухо низким обольстительным голосом:

— Я тебя ждал, малыш…

Я отстранилась, еле сдерживая ехидную улыбку. Он что, думает, я тут же растаю и брошусь к нему на шею?

— Точно ждал? — серьезно уточнила я.

Парень кивнул, поедая глазами мои губы. Меня так и тянуло прикрыть их ладонью.

— И сколько девушек покупаются на эту туфту? — я скептически подняла брови.

Хоккеист оторвал, наконец, свой взгляд от моих губ и уставился мне в глаза.

— Все, — ответил коротко и устрашающе. Он что, разозлился?

Я восхищенно присвистнула. Девушки, стоящие рядом, с осуждением посмотрели на меня. Ну да, леди не свистят…

— Впечатляет. Только, пожалуйста, не применяй на мне свои заезженные методы.

— А ты особенная? — в глазах парня мелькнул интерес.

— Меня это не интересует. А ты теряешь время зря, — честно ответила я.

— А зачем пришла? — прищурившись, спросил Александр. Мне стало жутковато, такая в мужском взгляде была концентрация властной силы. Нашла, с кем шутить!

— С друзьями за компанию, — я нашла глазами Риту. Она общалась с каким-то парнем. Виталя уже пил пиво в компании своих знакомых. А что здесь делаю я, интересно?

Александр шагнул ближе и уперся двумя руками о барную стойку, заключив меня в кольцо своих длинных напряженных рук. Я впечаталась спиной в барную стойку, вытянутыми руками держа мужчину на расстоянии. Он был огромный. Массивными плечами парень закрыл меня от других людей. Чтобы посмотреть ему в глаза, мне пришлось закинуть голову.

— Отпусти, — прошипела я.

Александр наклонился и угрожающе проговорил, вжимая меня в стойку:

— Тебе нравится играть? Я тоже люблю прелюдии, — губами он слегка прикоснулся к моей шее, туда где билась беззащитная жилка.

Я дернулась, как от удара током. Да что он себе позволяет!

— Я сейчас закричу! Отпусти!

Я пыталась оттолкнуть тяжелое тело, но парень даже не сдвинулся. Он нагло улыбнулся и провел рукой по всей длине моих волос, слегка оттягивая их назад, так что мне пришлось откинуть голову назад.

Я чуть ли не рычала от ярости и уже всерьез подумывала ударить парня коленом между ног. Александр, завороженно вглядываясь в мои рассерженные глаза, медленно приближал ко мне свое лицо. «Сейчас поцелует!», — панически стучало в голове. Я не верила, что средь бела дня в многолюдном ресторане можно вот так просто зажать девушку и насильно ее поцеловать. Мне было стыдно кричать и привлекать к себе внимание, и я, задыхаясь, продолжала руками отпихивать мужчину. Он этого даже не замечал.

Зацепившись взглядом за свой стакан, я резко схватила его и вылила жидкость на хоккеиста. Тот отскочил от меня, как ошпаренный. Надо отдать должное его выдержке. Он не проронил ни одного звука. Только взглянул на меня зверем и тихо сказал:

— Всё равно будешь моей.

Тяжело дыша, я показала ему фак. И, не дожидаясь ответной реакции, рванула искать друзей. Рита всё видела и уже спешила ко мне. Виталий, к счастью, находился далеко и ничего не заметил. Иначе могла бы завязаться драка.

Рита окатила Александра, небрежно облокотившегося о барную стойку, презрительным взглядом, и мы пошли к выходу. Оставаться здесь не было ни малейшего желания. Я старалась не смотреть на разозлившего меня парня. Его штаны насквозь промокли от мохито, но ему, похоже, было всё равно. Он хищно следил за каждым моим передвижением, но не пытался остановить. К нему подходили друзья, спрашивали, что случилось. Парень, не глядя на них, что-то отрывисто отвечал и продолжал сверлить меня взглядом. Даже спиной я чувствовала его тяжелый, давящий взгляд.

Мы вышли на улицу. Я написала Витале, что мы с Ритой уже ушли. Возвращаться внутрь и искать однокурсника было бы глупо. Подруга выпытывала у меня, что случилось.

— Вначале вы вроде мило беседовали, он на тебя таааак смотрел…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Высокий, внушительный хоккеист очень комично смотрелся в нашей комнатке. Она как будто жала ему в плечах и стеснялась своих низких потолков. Положив цветы на стол, Александр присел на стул. Тот обиженно скрипнул под ним. Мда, не развалил бы он нам тут мебель.

Я стояла посреди комнаты и раздумывала, куда бы поставить цвета. Надо на кухне взять какую-нибудь банку. А еще, наверное, надо чай принести. Нет уж, обойдется! Я покосилась на непрошенного гостя. Тот сидел на скрипучем стуле и озирался вокруг, как школьник в гостях у сказки.

— К экзаменам готовишься? — спросил парень, кивая на рабочий стол, заваленный книгами и

тетрадями.

— Да, сессия скоро начнется.

— Ты на факультете высшей математики учишься?

Я кивнула.

— И, что, у вас все девушки-математики такие красивые?

Я тяжело вздохнула. Опять он за своё. И как только девушки ведутся на его тупой подкат?

— На всём факультете девушек пятнадцать наберется. В нашей группе я вообще одна. И да, мы не только красивые, но и умные. Поэтому со своим стандартным набором комплиментов можешь в наш корпус даже не соваться.

Александр усмехнулся.

— И чего ты такая колючая, Дарья? Тебе не нравится мужское внимание?

Я уставилась на него.

— Мне не нравятся развязные и наглые парни, которые считают, что все девушки от них без ума!

— А с чего ты взяла, что я такой?

— Да это на твоем самодовольном лице написано! — все-таки вывел он меня.

— Ну вот, говоришь, умная девушка, а сама ярлыки на малознакомого человека вешаешь. Может, внутри я ранимый и чувствительный, — говорит, а глаза хитрые. Попробуй рань такого!

В это время вернулась Лена. Она, ни о чем не подозревая, зашла в комнату. Увидев гостя, девушка охнула и споткнулась. Александр, мило улыбаясь, приподнял брови. Наверное, он привык к подобной женской реакции.

— Здрасссьте, — покраснев, пробормотала моя соседка.

— Здравствуй. Я Саша, — представился парень.

— Лена, — кивнула девушка и беспомощно посмотрела на меня. Она не знала, то ли ей уйти, оставив нас одних, то ли нет. Сейчас еще напридумывает невесть чего!

— Александр, пойдем я тебя провожу, — я красноречиво посмотрела на парня.

Парень понимающе кивнул и встал. Лена завороженно следила за каждым его движением. Не часто к нам захаживали мощные, накачанные хоккеисты с улыбчивыми ямочками на щеках. Парень Лены особой мускулистостью не отличался.

Подходя к двери, Александр сказал:

— Даш, не забудь цветы в воду поставить, завянут ведь…

Заботливый какой!

— Я поставлю, — пискнула Лена, провожая нас глазами.

Пока мы спускались вниз, встречные девушки провожали Александра восхищенными взглядами. Я не сдерживала ехидной улыбки. Да этот хоккеист влияет на девушек, как валерианка на кошек. Почему на меня не действует его мужское обаяние? Я вижу только самоуверенного, нахального парня.

Александр, поймав мой насмешливый взгляд, подозрительно прищурился.

— Что задумала, киса?

Я возмущенно фыркнула.

— Киса? Серьезно?

Парень ослепительно улыбнулся, обозначая обаятельные ямочки на щеках.

— Ты похожа на дикую, сердитую кошку. Даже шипишь так же.

Я закатила глаза.

— Ты, конечно, бог комплиментов и ласкательных прозвищ, но избавь меня от этого!

Парень громко рассмеялся.

— Хорошо, киса!

Я покачала головой. Невыносимый тип!

На улице уже начинало темнеть. Свежий майский вечер заряжал и дарил ощущение свободы. Я глубоко вдохнула легкий, насыщенный весенней листвой воздух. Впереди целое лето приключений, незабываемых ощущений. Впереди целая жизнь! Хотелось раскинуть руки и закружиться, глядя в чернеющее звездное небо.

Сколько меня еще ждет впереди! От этого голова шла кругом. Первая любовь, первый мужчина, первые победы и поражения… Всё это будет. Ново, остро, на разрыв… От предвкушения щемило внутри… Ночь всегда действовала на меня магнетически, словно я заряжалась от луны, и во мне просыпались первобытные, неконтролируемые инстинкты.

Я покосилась на Александра. Он был задумчивым и молчаливым. Захотелось вдруг расшевелить его.

— Зачем ты теряешь время здесь со мной. Я уверена, тебя ждет какая-нибудь шикарная девушка, чтобы поздравить с победой…

— Ждёт и не одна, — парень полоснул меня быстрым взглядом. — Но я почему-то пришел к тебе…

— Дурак, — вынесла я вердикт.

— Дурак, — весело подтвердил Александр.

Он пристально посмотрел на меня. Под цокот чьих-то острых каблуков, под крики неугомонных студентов, под далекие взрывы женского хохота он медленно повернулся ко мне, плавно притянул за талию. Все наши движения были вязкими, протяжными, неспешными. Я, как будто в замедленной съемке, смотрела на нас со стороны.

Мощный, крупный парень бережно прижал к себе хрупкую, тоненькую девушку. Второй рукой он нежно провел костяшками пальцев по ее щеке, спустился к губам… Его сильным рукам, привыкшим к изнуряющим тренировкам, нелегко давалась подобная невесомая ласка.

Девушка замерла. Ее лицо окаменело. Она прислушивалась к себе. Отзовется ли что-то внутри? Дрогнет ли сердце? Но нет. Сердце глухо. И женские руки на мужских плечах не дрожат, ресницы не трепещут, скрывая лихорадочный блеск в глазах. Всё ровно.

Парень осторожно наклонился к девушке. Его взгляд тяжелым грузом лег на девичьи губы. Его руки робки и несмелы. Пальцами он осторожно смял тонкую ткань ее платья на талии, не решаясь на бОльшее. Его губы нерешительно приближались к ее губам. Но девушка мягко отстранилась, увеличивая пространство между ними. Покачав головой, она сделала шаг назад, подальше от горячих, сильных рук. Не ёкнуло. Не оборвалось внутри…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Постучав в дверь, я заглянула в аудиторию. Профессор сидел за учительским столом и что-то писал. Подняв голову, он взглянул на меня из-под очков и рукой указал на стол напротив. Я зашла и несмело присела на стул, положив рядом с собой сумку.

Сафонов продолжал что-то дописывать, а я рассматривала его кисти рук. И не скажешь, что они принадлежат профессору. Такие руки должны быть у спортсменов — сильные, рельефные, переплетенные выпуклыми жилами. Я могла бы легко представить, как он крепко обхватывает штангу и в рывке выбрасывает ее наверх, или как он, стоя на яхте, ловко затягивает шершавый канат в морской узел.

У меня в голове промелькнула жаркая картинка, как профессор связывает мои нежные запястья грубой веревкой и привязывает к спинке кровати… Внутри всё оборвалось, жар опалил низ живота. Да что ж такое! Корнилова, это тебе не пятьдесят оттенков серого, уймись уже!

Не знаю, что у меня было написано на лице, но Сафонов, закончив писать, впился в меня взглядом. Я молчала. Мужчина медленно снял очки, положил их на стол строго параллельно стопке учебников. Устало потерев переносицу, профессор чуть ослабил узел галстука. Я, не отрываясь, как завороженная, следила за мужскими руками.

Сафонов, ослепив меня коротким жгучим взглядом, встал, отточенным неспешным движением снял свой пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. Почему-то это показалось мне невероятно интимным и эротичным. Я покрылась румянцем и отвела глаза. Надолго меня не хватило, через секунду я снова впилась взглядом в профессора. Он сидел за столом и гипнотизировал меня.

Я молчала. Моя грудь поднималась быстро и тяжело, будто я взбежала на пятый этаж. Профессор тихо произнес:

— Хорошо выглядишь, Дарья…

Я была на грани обморока от непонятного волнения. Удивленно воззрившись на профессора, я ляпнула:

— Вы тоже.

Мне хотелось дать себе подзатыльник. Вы тоже?! Да кто ж такое мужчине говорит! Тем более своему преподавателю!

Улыбка мелькнула в глазах мужчины. Он потянулся и взял со стола папку с бумагами. Я не могла думать ни о чем, кроме как о мощном мужском теле, обрисованном тонкой тканью белой рубашки.

Профессор, не подозревая о моих мыслях, подвинул ко мне папку.

— Надо вычитать текст и оформить сноски. Вот электронный вариант.

Привстав, он положил на стол, в опасной близости от моей руки, флэшку. Меня так и подмывало накрыть его большую ладонь своей. Это какое-то наваждение!

— К какому сроку это нужно сделать? — выдавила я из себя.

— До конца этой недели, — Сафонов, прищурившись, смотрел на меня. Надеюсь, он не заметил, как подрагивали мои пальцы, когда я забирала флэшку.

— Хорошо, — мне хотелось быстрее сбежать, настолько меня пугала реакция собственного организма.

— Мой номер у тебя есть, насколько я понял?

— Д-да, — я вспомнила, как звонила профессору, когда хотела забрать флэшку со своими фотографиями. Щеки запылали огнем. Когда уже закончится это унижение?!

— Дарья, с тобой всё в порядке? — мужчина пристально смотрел на меня. Он встал из-за стола и подошел к моей парте. Присев на край стола, Сафонов озабоченно вглядывался в мое лицо.

— Всё нормально, — прошептала я. Голос куда-то испарился.

— Ты не заболела?

Сафонов, подавшись ко мне, осторожно приложил ладонь к моему лбу. Да он издевается, что ли?

— По-моему, у тебя температура, — обеспокоенно заявил мужчина.

Он точно прикалывается!

— Просто в аудитории душно, — резко ответила я и встала. Пора заканчивает этот цирк.

Наши глаза оказались на одном уровне, профессор всё еще сидел на столе. Я вся пылала от стыда, мое тело совершенно потеряло контроль, и я не знала, как снова взять себя в руки. Единственный выход — сбежать быстрее, пока Сафонов не принял меня за безумную неврастеничку.

Я рванула к выходу. Мужчина инстинктивно схватил меня за руку. Он пораженно смотрел на меня. Профессор и сам не ожидал от себя такой реакции. Пауза затягивалась. Я задыхалась и дрожала. Может, я действительно заболела? Профессор медленно потянул меня за руку к себе. Словно не веря в происходящее, он ошеломленно вглядывался в меня — вдруг убегу, вдруг засмеюсь…

Но мне было не до смеха. Я умирала. Будто оказавшись в своем самом смелом сне, я слой за слоем скидывала свою нерешительность, отодвигала рамки приличия. К чему всё это? Если рядом замер мужчина, впитывающий каждый мой прерывистый вдох. Его невозможные глаза раздевали меня, нежили, ласкали. Его сильные руки, обхватившие мое тонкое запястье, обещали невероятное наслаждение. Надо только сделать маленький шажок и, сдавшись, оказаться в его мучительных, яростных объятиях. Только шаг — и я окажусь на краю обрыва, остро ощущая неистовый ураган жадных поцелуев, болезненных ласк, иступленных признаний, потонувших в немых стонах. Всего один шаг.

Я стояла совсем рядом с ним. Вглядываясь в его глаза, цвета темного предгрозового неба, я думала только о том, чтобы не потерять сознание. Настолько остро и ярко я переживала каждый наш вдох, каждое движение наших настороженных тел.

Профессор, словно ощущая мою уязвимость и ранимость, схватил меня за талию и притянул к себе. Я обхватила руками мужские плечи. Плавным уверенным движением он встал на ноги, возвысившись надо мной. Я запрокинула голову, не отрываясь от его искрящихся глаз. В них пылал синий огонь. Мне стало жутко. Я никогда не видела такого неприкрытого желания в мужских глазах. Поражаясь своей смелости и отчаянности, я готова была раствориться в этом первобытном, примитивном вожделении. Невинная и неопытная, я желала этой сладостной боли.

Сафонов неуловимым движением развернул нас, и я оказалась зажатой мужским тяжелым телом к столу. Я всхлипнула, и мой протяжный вдох эхом пронесся между нами. Мужчина судорожно сглотнул. Обжигающими ладонями он обхватил мои бедра и, легко приподняв, посадил на парту. Я невольно развела колени, подпуская его ближе к себе. Профессор прижался ко мне, взволнованными руками гуляя по спине, зарываясь в волосы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я ошеломленно смотрела на профессора. Он меня выгоняет? После того, как довел до оргазма? Мужчина стоял с сумасшедшим стояком в брюках, но его лицо снова приобрело привычную твердость и сосредоточенность. Как будто это не он минуту назад смотрел на меня ранимо, вожделенно, ненасытно…

Я сделала нерешительный шаг к нему. Это не может просто так закончится. Еще один поцелуй…

Сафонов остановил меня холодным, льдистым взглядом.

— Сейчас придут студенты. Уходи.

Его ровный, властный голос напомнил о том, что передо мной хладнокровный профессор, человек с железной волей. Я сглотнула и отвела глаза. Он прав. Это сумасшествие. Мне надо уходить, пока нас никто не увидел. На ватных ногах я повернулась к столу, трясущимися руками забрала папку с флэшкой, закинула сумку себе на плечо и, не глядя на Сафонова, глухо попрощалась.

— До свидания, Сергей Алексеевич.

Сафонов стоял неподвижно, как скала. Он молчал. Я прижала папку к груди, словно защищаясь от его равнодушия, и стремительно пошла к выходу. Тишина давила на уши. Еще минуту назад я с благоговением вслушивалась в мужское воспаленное дыхание, а теперь я слышала только свои шаги. Закрывая дверь, я обернулась. Профессор неторопливо заправлял рубашку в брюки и поправлял галстук. Как всегда, неспешно, с расстановкой…

Захлопнув дверь громче, чем следовало бы, я пошла по коридору. Я не имела понятия куда я иду, с какой целью… Мне просто нужно было убежать подальше от себя, от безумия, которое произошло в аудитории. Тело всё еще пульсировало и блаженствовало от сумасшедшей разрядки. Нежная кожа на бедрах, скрытых летящей тканью платья, горела и сладко саднила. Губы припухли и побаливали, будто я облизывала их на сильном ветру. Открытая кожа на шее и плечах раскраснелась, помня настойчивые мужские губы и легкую щетину… Меня так и тянуло прикоснуться к тем местам, где меня ласкал профессор, весомо провести ладонью по шее, подушечками пальцев надавить на покрасневшие губы…

В смятении я дошла до библиотеки. Взяв первый попавшийся учебник, я села за самый дальний стол и, упершись в столешницу локтями, обессиленно закрыла лицо ладонями. Меня всё еще потряхивало. Только сейчас до меня начало доходить, что мы чуть не занялись сексом в открытой аудитории! Я издала непроизвольный отчаянный звук, похожий на приглушенный писк мыши. Ну ты, Корнилова, даёшь! А если бы вас застали? Весь универ на ушах бы стоял! Сафонова могли уволить, а тебя исключить! Чем ты думала?!

В голове всплыл образ потерявшего контроль профессора, его невыносимые потемневшие глаза, капелька пота на виске, глухой мужской стон, перемешанный с тяжелым дыханием… Внутри всё оборвалось, низ живота снова окаменел, требуя разрядки. Да уж понятно, чем ты думала, Корнилова!

Я открыла книгу и уставилась в нее невидящим взглядом. Интересно, что Сафонов сейчас делает? Он говорил, что должны были прийти студенты. Я представила, как профессор сидит за своим столом. Сдержанный, высокомерный, отрешенный. Строгие очки поблескивают металлическим блеском. Неспешно разъясняет студентам новую тему. Белоснежные манжеты рубашки со стильными запонками подчеркивают властность и мощь рук, неподвижно лежащих на столе. Мое тело еще помнит эти руки… Я прерывисто вздохнула.

А как Сафонов справился со своей эрекцией? Я слышала, что мужчины очень болезненно переносят подобные ситуации. А профессор был возбужден до предела, я чувствовала это, когда он вжимался в меня. Он сдерживался чудовищным усилием воли. Как бы мне хотелось увидеть, как он полностью теряет контроль над собой. Как последние проблески разума тонут в расширившихся зрачках. Как он первобытно стонет, не сдерживая себя… Мурашки пробежались по обостренной коже. Да что ж такое! Я теперь так и буду постоянно взвинченная и возбужденная?

Медитируя над открытой книгой, я потеряла счет времени. Наконец, я с шумом захлопнула книгу и направилась к выходу. Душ, чай и крепкий сон — вот что мне сейчас нужно.

Сафонов

Когда Саша назвал ее имя, сердце пропустило один удар. Дашка. Моя Дашка. Когда же ты успела завлечь в свои сети моего племянника?

Я откашлялся.

— Да, у меня есть такая студентка. Но я думаю, подарить ей цветы ты сможешь и вне учебного времени.

— Мне хотелось ее удивить. Она пока видит во мне только друга.

Я приподнял брови, настроение заметно улучшилось.

— И как ей удалось устоять против твоих чар?

— Она не похожа на других, — мечтательно произнес Саша. — Вся такая неприступная, дикая… Этим и зацепила.

Откровенность племянника словно лезвием по сердцу резанула. Она же ему нравится. А что будет, если он узнает про нас? Блять!

— А она знает, что я твой дядя?

— Нет. Я не привык хвастать перед девушками своим профессором-дядей, — улыбнулся парень.

Я залпом выпил полстакана минеральной воды.

— Не дай бог, она провалит экзамены. Отвечать будете оба! — пошутил я, чувствуя, как нож в сердце проворачивается, причиняя нестерпимую боль. И когда только эта девочка успела так глубоко засесть?

Эх, Дашка. Угораздило же нас… Ты должна встречаться с молодыми, искрометными парнями, а не с 35-летним нелюдимым преподавателем. Александр — тот, кто тебе нужен.

Я взял вилку с ножом и принялся разделывать бифштекс. Пора спуститься на землю и забыть про то, что случилось. Нас с Дашей связывало только одно сумасшествие на двоих — вот и всё. Эта девочка не для тебя, Серёга, имей смелость признаться в этом. Это юное тело, эти пухлые губы, эти сливочно-карие необыкновенные глаза не для тебя…

Ты слишком погряз в своей науке и перфекционизме. Да и тебе нужен кто-то постарше, поопытнее. Дашка слишком ранимая, слишком неискушенная. Ты сломаешь ее, и, рано или поздно, она возненавидит тебя. Ты этого хочешь?

Мы о чем-то говорили с племянником, смеялись, обсуждали его учебу. Я был спокойным и ровным, как обычно, а внутри медленно расползалась тягучая пустота.

Дарья

Я медленно дошла до общежития. По дороге я не видела никого вокруг, витая в своих мыслях. А все мои думы были только об одном. О тайне, которая связывала нас с профессором. Я касалась пальцами припухших губ, чтобы убедиться, что это мне не померещилось.

Я нравилась этому высокомерному, бесстрастному мужчине, он хотел меня до дрожи в теле. У меня до сих пор мурашки бежали по коже при воспоминании о том, как он вжимался в меня, как заставил кончить… А потом практически выгнал из кабинета. Стыдливый жар опалил лицо. А что если он подумал, что я легкодоступная? Что для меня подобное поведение — это норма? Поэтому и был таким холодным, когда выставлял меня за дверь. Я споткнулась и выронила ключи. Блин!

Подняв ключи, я с силой сжала их в руке, так что на ладони остался отпечаток металлических бороздок. Это слегка отрезвило меня. Соберись уже, Корнилова! Сейчас тебе нужно думать о сессии!

Я толкнула дверь в комнату, она была открыта. Значит Лена уже вернулась. Я зашла и прикрыла за собой дверь. На кровати Лены сидел ее парень. Самой девушки не было, наверное, вышла куда-то. Я сухо поздоровалась с парнем. Он всегда вызывал у меня отторжение, и я старалась общаться с ним как можно реже.

Я подошла к рабочему столу и начала разбирать сумку. Парень следил за каждым моим движением.

— Говорят, у тебя тут хоккеист ошивается, — проронил он, не отрывая от меня недоброго взгляда.

Я покосилась на парня. Опять Лена растрепала?

— И? — коротко спросила я. Даже если и так, какое ему дело!

— Где подцепила? В своем клубе стриптиз ему станцевала? — издевательски протянул парень.

Я резко развернулась и уставилась на него. Что несет этот недомерок? Парень гадко оскалился. Он заметил, что зацепил меня, и это чрезвычайно обрадовало его.

— Да пошел ты! — выплюнула я. Меня заколотило от его мерзости. Перебирает сплетни, как баба.

Парень изменился в лице. Глаза налились злобой, рот скривился в презрительной гримасе.

— Считаешь себя лучше других, сука?

Он напряженно привстал с кровати.

— Выйди из комнаты, иначе я пожалуюсь коменданту, — натянуто выдавила я. Он не выведет меня из себя. Он слишком жалок в своей злобе и гнилой зависти.

Я неприязненно отвернулась от него. И это было моей ошибкой. Нельзя поворачиваться к шакалам спиной.

Он подлетел ко мне и больно схватил за волосы, резко оттянув их назад. Я гневно вскрикнула, пытаясь локтем отпихнуть его. Парень, навалившись всем телом, прижал меня к столу. Ладонью он закрыл мне рот. Шумно втягивая воздух, я со всей силы укусила его за руку. Недомерок заверещал, давясь грязными словами. Не успела я развернуться, чтобы оттолкнуть его тушу, как он ударил меня по лицу смачной тяжелой пощечиной. Голову мотануло от удара, из глаз посыпались искры.

Ярость темной волной поднялась изнутри. Не растрачиваясь на крики, я молча размахнулась и вмазала кулаком недомерку прямо в нос. Взвыв, он схватился руками за лицо и отшатнулся от меня. Я воспользовалась моментом и ринулась к двери. Парень попытался схватить мою руку, но меня уже было не остановить. Во мне клокотал гнев, перебивавший страх и панику.

Я дернула дверь и вывалилась в коридор. Кричать? Бежать? Недомерок рванул было за мной, но я уже добежала до лестницы. В коридоре, как назло, никого не было. Парень, решив не рисковать, вернулся в комнату. Но я по инерции продолжала двигаться вперед и, не глядя, врезалась в чью-то широкую грудь. Большие, сильные руки обхватили меня.

— Киса! Ты куда несешься?

Я подняла голову. Хоккеист. Стоит, улыбается, ямочки на щеках играют, карие глаза светятся. Я отпрянула от него.

— А ты здесь как оказался? — резко спросила я. Сердце всё еще заполошно колотилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сафонов

Когда мы с племянником уже выходили из ресторана, он попросил подбросить его.

— Не вопрос. Куда?

— В общежитие.

— Наше? — уточнил я, заранее зная ответ. К Даше собрался, Ромео чертов…

В молчании мы сели в машину. Мое настроение стремительно портилось. Еще пару часов назад я прижимал к себе распаленную девочку, а сейчас везу к ней ухажера-племянника. Дурдом! Я сделал музыку погромче. К счастью, Саша погрузился в свои мысли, и мы всю дорогу молчали. Подозреваю, что думали мы об одной и той же девушке.

Я резко затормозил возле корпуса общежития и хмуро посмотрел на племянника. Тот моего настроя не заметил и, пожав руку, вышел из машины. Я проводил парня взглядом, наблюдая, как он зашел внутрь здания. Нужно было уезжать отсюда и заниматься своими делами, коих накопилось немало. Но я не мог заставить себя тронуться с места. Чем они, интересно, сейчас займутся? Будут чай пить? Или, как в «Приключениях Шурика», учебники читать, к сессии готовиться? Но последнее вряд ли, как бы ты, Серега, этого не хотел. Ты сам-то в двадцать лет чем у девушек в гостях занимался?

Я заскрипел зубами. Нет, Даша не подпустит Сашу к себе. Она еще помнит мои руки и губы… Ее тело еще помнит тот оргазм… Но как долго она будет одна? Если я не предложу ей чего-то бОльшего, то она быстро найдет себе кого-ниубдь. Вон как вокруг нее племянник увивается. А он парень видный. И будешь ты, Серега, смотреть на лекциях на ее счастливое лицо, на губы, которые по утрам целуешь не ты…

Стало тоскливо, хоть волком вой. Я завел машину и тронулся с местом. Напиться что ли. Когда я уже отъехал на приличное расстояние, позвонил племянник.

— Сергей, ты уже далеко отъехал? Можешь выручить? Надо Дашу срочно кое-куда отвезти.

Куда это, к нему домой?

— Саш, я уже уехал, у меня дела…

У меня не было желания смотреть на их счастливые лица, да и не хотелось, чтобы сегодня Даша узнала, что я Сашин дядя. Когда-нибудь она узнает, но не сегодня.

— Просто тут на Дашу один придурок напал, я хотел отвезти ее к подруге… Ладно, я такси вызову.

Блять!

— Она в порядке? — напряженно спросил я.

— Да, всё нормально. Я с тем типом разобрался…

— Ждите меня. Я сейчас буду, — отрывисто проговорил я.

Пересекая двойную сплошную, я резко развернулся и, давя на газ, поехал обратно к общежитию. Я крепко сжимал руль. В голове билась только одна мысль. Что там с моей девочкой? Кто ее обидел? Я пытался взять себя в руки. Будет странно, если я полезу в драку со студентом. Но руки чесались врезать тому подонку, который посмел тронуть Дашу. Почему она не позвонила мне, у нее же есть мой номер? «А почему она должна звонить тебе, Серега», — шепнул внутренний голос. Ты же ей никто. Ты выгнал ее из аудитории, ничего не объяснив. Глядя в ее обиженные глаза, выставил за дверь. Ты подумал, каково это девятнадцатилетней ранимой девушке, а?

Я костерил себя последними словами. Привык скрывать все свои эмоции и по умолчанию решил, что Даша поймет меня, прочитает, как раскрытую книгу. Да только как она угадает, что в моей больной башке творится?!

Нарушая все правила, я гнал по трассе. Возле общежития я, не паркуясь, бросил машину и рванул в здание. Главное убедиться, что она в порядке. А о том, как разгребать всё это, я подумаю позже.

Саша с Дашей стояли на первом этаже. Парень трогательно склонился над девушкой и что-то говорил ей. Даша, потерянная и грустная, смотрела на него и несмело улыбалась. Черт! Сердце пропустило удар. Куда я лезу… Возле Даши должен быть такой горячий, юный парень, у которого вся душа нараспашку, все чувства на разрыв. Чтобы он ловил каждый ее взгляд, чтобы каждый поцелуй, будто в первый раз…

Я замедлился, но пара меня уже заметила. Племянник шагнул в мою сторону, а Даша смотрела, как на привидение. Широко раскрыв глаза, она недоуменно переводила взгляд с меня на Сашу. Когда понимание настигло ее, девушка резко побледнела. Не отрывая от меня ошарашенного взгляда, она шагнула вслед за Сашей. Тот взял ее за руку и потянул к выходу, на ходу проронив:

— Даш, это мой дядя, я думаю, вы уже знакомы.

Она заторможено кивнула мне, я промолчал. Мое лицо окаменело. Я стремительно развернулся и вышел на улицу. Перед глазами стояли их переплетенные пальцы. Мне хотелось рвать и метать, внутри всё кипело от ревности. Но снаружи я был холоден и отрешен.

Неспеша я сел в машину, дождался пока племянник с Дашей устроятся на заднем сидении и рванул с места. Александр, чувствуя напряжение, электризующее воздух, попытался пошутить:

— Может, обсудим теорему Ферма?

Даша нервно хихикнула. Я оборонил:

— Всё это мы с Дарьей обсудим на экзаменах.

Температура в машине упала еще на два градуса. Парочка на заднем сидении притихла. Серега, ты, блять, как Бармалей для ребятишек!

Я посмотрел в зеркало и спросил, ловя взгляд девушки.

— Дарья, что случилось?

— Ничего серьезного, — выдавила она.

Девушка заметила мой взгляд в зеркале и упрямо задрала подбородок. Строптивая девчонка!

— Саша сказал, на тебя кто-то напал…

Даша замялась.

— Парень моей соседки грубо себя повёл…

Я до боли сжал руль.

— Тебе следует сообщить об этом коменданту. Это серьезно.

— Это случилось в первый раз, и, я думаю, больше не повторится, — от меня не ускользнул ее благодарный взгляд, адресованный Александру.

Я перевел взгляд на дорогу. Похоже я тут лишний. Где-то внутри защемило. Но, может, оно и к лучшему… А с комендантом я поговорю. Это не дело, что в общежитие происходят подобные инциденты.

По дороге Саша пытался разговорить девушку. Но она отвечала односложно и всё время косилась на меня в зеркало. В глазах вопрос и отчаяние. Не рви мне душу, девочка…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На следующее утро я проснулась с головной болью. Проклиная Риту с ее настойкой, я попыталась аккуратно встать с кровати, чтобы лишний раз не взбалтывать свою дурную голову. Подруга, храпевшая рядом, моих мук не разделяла. Посмотрев, который сейчас час, я начала панически тормошить Риту.

— Вставай, пьянь!

Подруга отмахивалась от меня, как от назойливой мухи, и моими стенаниями, что мы опоздаем, не проникалась. Вчера мы добили-таки бабушкину настойку и уже поздним вечером пришли к мудрому выводу, что без мужиков жить гораздо проще. И, с трудом доковыляв до кровати, отрубились прямо в одежде.

Теперь мы выглядели, как уставшие от жизни выпивохи. Рита, безбожно размазывая тушь по лицу, тёрла глаза и пыталась встать с кровати. Со второй попытки ей это удалось. Подрезая друг друга, мы ломанулись в ванную комнату. Перед зеркалом мы синхронно выдохнули. Показываться в таком виде на людях было бы нечеловечно, но выхода у нас не оставалось.

Почистив зубы и умывшись ледяной водой, мы вывалились в коридор. Времени оставалось катастрофически мало. Вместо завтрака мы закинулись парацетамолом и активированным углем. Рита вызвала нам такси, параллельно пытаясь накрасить ресницы и равномерно размазать тоналку на своем помятом лице.

Не выдержав этого зрелища дольше десяти секунд, я полезла в свою сумку и достала из нее сменные джинсы и скомканную футболку. Бросив печальный взгляд на утюг, я утешила себя, что все-таки внешний вид не главное, и облачилась в мятую одежду. Такси уже подъехало, и до начала пар оставалось пятнадцать минут.

Чувствуя необыкновенный азарт, мы сбежали с лестницы и запрыгнули в машину. Риту всё еще не покидала надежда преобразить себя, и она, вооружившись темным скульптором, втягивала щеки и водила тюбиком по своему лицу. Глядя на это, меня разбирал нервный смех. Я прикрывала рот рукой и отворачивалась к окну. В это «доброе» утро подруга была особо ранима и обидчива.

Подъехав к универу, мы с Ритой суетливо распрощались и разбежались по корпусам. Я ворвалась в аудиторию, где проходила первая пара, с опозданием в четыре минуты. Преподаватель окинул меня взглядом и, видимо, проникнувшись жалостью к убогому созданию, благосклонно кивнул, принимая мои извинения.

Я бросила свое ноющее тело за последнюю парту и, наконец, выдохнула. В утренней гонке я действовала на автомате и не подключала свои мыслительные процессы. Но постепенно переживания вчерашнего дня, опережая действия парацетамола, настигли меня.

Я рассеянно слушала преподавателя и думала о Сергее Алексеевиче. Мой не до конца оклемавшийся мозг представлял каково это — стать любовницей профессора. В этой параллельной реальности мы могли бы просыпаться вместе у него дома, заниматься жарким утренним сексом, а потом по отдельности заходить в аудиторию и, пряча улыбки, тайком посылать друг другу неприличные сообщения. В безлюдных коридорах украдкой целовать друг друга, сходя с ума от острого желания…

Усилием воли я обрывала свои фантазии. В конце концов, Сафонов не малолетний пацан, чтобы так вести себя. Максимум на что я могла бы рассчитывать — это обстоятельный секс вечером и… Всё… Представить Сафонова, тайком срывающего поцелуи или строчащего глупые сообщения, было сложно. «Да и вообще, Корнилова, хватит мечтать», — оборвала я себя. Это всё бабушкина настойка…

Во время пары мне написал Александр, он спрашивал, как у меня дела. Я ответила, что всё в порядке. Как ни странно, я действительно не вспоминала тот неприятный случай в общежитие. Меня больше беспокоило родство Александра с Сафоновым, а еще не давали покоя неконтролируемые эротические фантазии.

Последней парой у нас была потоковая лекция у Сафонова. Я постаралась как можно незаметнее проскользнуть в римскую аудиторию, смешиваясь с другими студентами. Но моя осторожность была излишней. Профессор был погружен в свой ноутбук и никого вокруг не замечал.

Я устроилась на задних рядах и, включив на телефоне фронтальную камеру, посмотрела на себя. Мда… На меня взглянуло всклокоченное существо с опухшими узкими глазками и нездоровой бледной кожей. Показываться в таком виде перед профессором не хотелось. В его представлении я должна быть роковой соблазнительной нимфой, а не таким чучелом! Может, он не заметит меня или хотя бы издалека не разглядит мое плачевное состояние? Слабая надежда еще теплилась в ноющем теле. Но когда началась лекция, все мои чаяния рухнули. Сафонов начал с переклички. Черт! Никогда ведь раньше не делал этого!

— Корнилова.

Профессор поднял голову и обвел аудиторию внимательным взглядом из-под очков. Блин! Я нехотя подняла руку и хриплым голосом пробасила «Здесь!». Мужчина остановил на мне взгляд. Долгие секунды он всматривался в мое лицо. Ерзая на стуле, я старалась незаметно спрятаться за спины впереди сидящих студентов.

Сафонов с окаменевшим лицом наблюдал за моими потугами. Когда пауза неприлично затянулась, мужчина невозмутимо произнес:

— Дарья, после пар задержитесь.

И как ни в чем не бывало продолжил перекличку. Твою мать! Зачем я поддалась вчера на уговоры Ритки с ее настойкой?! Голова разболелась с новой силой. Всю лекцию я хмуро вслушивалась в равномерный бархатистый голос Сафонова. Стоя возле доски, он обстоятельно выводил мелом формулы, а я любовалась его мощной спиной, затянутой в идеально подогнанный пиджак, засматривалась неспешными движениями и вдумчивыми жестами мужских рук.

Вчера его руки были более нетерпеливыми и несдержанными. Я зажмурилась, ощущая в животе легкое порхание бабочек. «Ничего, Корнилова, когда он увидит тебя вблизи в мятой футболке и с заплывшими глазками, всё его желание разом отпадет». Ну и ладно! Я принципиально не стала прихорашиваться. Пока слушала лекцию, я небрежно затянула волосы в высокий пучок и ногтем поскоблила на футболке пятно непонятного происхождения. Твою мать! Пятно еще больше размазалось. Что это? Шоколад? Откуда, блин! Я его даже не ела!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сафонов

Я вышел из общежития, злясь на себя. И что в этой девочке такого, что я начинаю терять в ее присутствии разум? Два года ведь видел в ней только умную перспективную студентку и не думал о том, какие ее губы на ощупь, и как она стонет во время оргазма. А теперь знаю…

Сладко стонет, так что внутри всё переворачивается от сумасшедшего возбуждения. А губы у нее мягкие и податливые… И что теперь делать с этими знаниями я не знал. Куда от них деваться одинокими ночами и по утрам, когда до скрежета зубов хочется ощутить ее под собой, обнаженную, распаленную, на всё готовую…

Я дошел до парковки. Сев в машину, не выдержал и закурил. Глубоко затягиваясь, выдыхал дым в открытое окно и пытался собраться с мыслями. Сегодня мне еще предстояла деловая встреча. Я договорился встретиться в ресторане с корреспонденткой из научного журнала. Нам нужно было обговорить некоторые детали по моей научной статье. Я еще успевал заехать домой, чтобы принять душ и переодеться. Ходить в такую жару в пиджаке было невыносимо.

В ресторан я приехал заранее. Присев за дальний столик в углу, я сделал заказ и достал ноутбук. Погрузившись в работу, я не заметил, как журналистка подошла к столу. Она тактично кашлянула, и я вскинул голову.

— Диана? — уточнил я.

— Сергей? — она иронично изогнула бровь.

Улыбнувшись, я встал из-за стола и галантно отодвинул стул. Девушка грациозно присела. Я невольно окинул взглядом ее тело. Слегка полновата, но ей шло. На удивление тонкая талия переходила в пышную грудь. «Третий размер», — мысленно прикинул я. Роскошную задницу обтягивали строгие серые брюки. Интересные кадры работают в научных журналах, однако…

Подошел официант. Диана заказала двойной эспрессо. Хм, любит покрепче… Пока молодая женщина доставала планшет и бумаги, я рассматривал ее. Выглядит лет на тридцать — тридцать пять, хотя, возможно, полнота прибавляет несколько лет. Ухоженная, уверенная в себе. Во внешности есть какая-то восточная нотка. Может, татарка? Круглое лицо, черные миндалевидные глаза, длиннющие пушистые ресницы. Кожа приглушенного оливкового оттенка. Яркая женщина. Такую представляешь в длинном цветастом платье в пол с открытыми полными плечами, а не в официальной белой рубашке и строгих брюках.

Диана поймала мой изучающий взгляд и улыбнулась. Знает, что ее внешность привлекает мужское внимание, и абсолютно не стесняется этого.

— Ну что, Сергей Алексеевич, начнем? — спросила она.

Я оторвал от женщины взгляд и открыл свои заметки. В течение часа мы обсуждали статью. Диана внесла несколько толковых предложений. Не просто так ее взяли на работу в подобный журнал. А я уже подумал, что совсем за другие заслуги…

Наконец, я удовлетворенно захлопнул ноутбук и, сняв очки, откинулся на спинку стула. Журналистка упаковывала бумаги в папку. От меня не ускользнуло, что документы сложены строго по нумерации страниц, листок к листку. В портфеле, напоминающем мой, для каждой папки, для каждого проводка — своё строго отведенное место. Никакого беспорядка, никакого хаоса. Да и в поведении женщины угадывались уравновешенность, четкость, хладнокровность. Диана хорошо и быстро сделала свою работу. И она это прекрасно понимала, без бахвальства или какой-то гордости. Просто констатация фактов. В своем подходе к работе, я думаю, мы были с ней похожи.

Допив остывший кофе, Диана заметила:

— С вами было приятно работать.

Я искренне улыбнулся.

— С вами тоже, Диана.

В принципе на этом можно было завершать встречу и ехать домой. Но что ждет меня дома? Тоска, разбавленная виски со льдом? Томление вышедшего из-под контроля тела? Пора с этим что-то делать. Пора перестать мечтать о Даше и об ее стройном юном теле. Для этого нужно просто трахнуться и выпустить пар. Опытная уравновешенная Диана подходит для этого как нельзя лучше.

Я задумчиво покрутил в руке чашку с кофе и, подняв взгляд на сидящую передо мной женщину, предложил:

— Как вы смотрите на то, чтобы выпить вина?

— Вы же за рулем, — Диана сразу раскрыла мою игру, и по ее глазам я видел, что она непротив.

— У меня дома есть бутылка отменного грузинского красного вина…

Мой взгляд непозволительно долго задержался на женских пухлых губах. Черт, пора уже прервать мое вынужденное воздержание.

— Что ж, на сегодня у меня больше нет дел… — Диана глубоко вздохнула, я невольно взглянул на ее грудь, обтянутую белой накрахмаленной рубашкой. Сквозь ткань еле угадывался белый лифчик.

— Я бы с удовольствием выпила с вами вина, — продолжила журналистка.

Я кивнул и подозвал официанта, попросив принести счет. Расплатившись, я встал из-за стола и коротко взглянул на Диану. Она неспеша поднялась и бросила на меня взгляд из-под пушистых ресниц. Я хищно прищурился. Сегодня я утолю свой голод…

В молчании мы доехали до моего дома. Диана пыталась завязать непринужденный разговор, но я был напряжен и хмур. В голову лезли мысли о Даше. Чем она сейчас занимается? Готовится к экзаменам в комнате? Лежит на кровати с книгой? А что на ней надето? Может, только длинная домашняя футболка? Мысли уносили меня в параллельную реальность, где я заходил в ее комнату и закрывал дверь на замок. Чтобы можно было беспрепятственно подойти к кровати и осторожно забрать у девушки из рук учебник, отложив его на стол. А потом, смакуя каждую секунду, склониться над ней, утопая в слегка удивленных, разгорающихся огнем желания, глазах. Плавным, замедленным движением пройтись по обнаженному бедру, задирая футболку выше… Умирая от ощущения изнывающего девичьего тела под собой, накрыть ее бархатистые губы жёстким сминающим поцелуем. Впитывая ее тихие стоны, нетерпеливо стянуть белые трусики. И резко, грубо войти в нее до предела. Коже к коже. Чтобы она вся выгнулась подо мной, гибко подстраиваясь под мой безудержный, животный темп. По-другому я не смогу. Слишком много кипит внутри меня. Слишком сильно я хочу эту девочку, чтобы сдерживать себя. Потом, спустя часы, я был бы с ней нежным, неторопливым, изводил бы неспешными ласками. Но в первый раз мне бы скорее всего снесло крышу, и я бы был безжалостным и жёстким любовником, терзая свою девочку до надрывных криков, до бешеных множественных оргазмов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сафонов

Я откупорил бутылку и разлил красное вино по бокалам. Слегка повращав фужер, я вдохнул аромат напитка. В нос ударили пряные нотки мускатного ореха и тимьяна. Хорошее выдержанное вино. Мой друг Алексей привез его из Тбилиси вместе с рассказами о потрясающей атмосфере города и неприступных восточных красавицах.

Подойдя к дивану, я протянул бокал Диане. Женщина расслабленно улыбнулась мне и сделала небольшой глоток. Она уже успела принять душ после нашего яростного жесткого секса в коридоре и теперь томно раскинулась на диване в моем банном халате.

Глубоко внутри кольнуло недовольство. Теперь этот халат будет пахнуть ею…

Я сел на кресло, закинув ногу на ногу. Мятую рубашку я снял сразу после нашего соития и теперь оставался в одних брюках. Диана смотрела на меня поверх бокала с красным искрящимся напитком.

— У тебя давно не было секса, — проницательно заметила она.

— Да, — односложно ответил я.

Во моем теле еще царила приятная расслабленность, но в душе росло раздражение. Объяснить причину неприятного чувства я не мог. Мне казалось, что всё неправильно — эта женщина в моем халате на моем диване, ее запах, отпечатавшийся на моем теле, ее хищный взгляд…

— Что заставило привлекательного молодого профессора отказаться от плотских утех?

Диана раскраснелась от вина. Задав вопрос, она эротичным движением плеча помогла халату приоткрыть ее зону декольте.

Я отвел глаза. Диана сексуальная, красивая, раскрепощенная женщина, но… Я ее не хотел. Никакого внутреннего облегчения от разрядки я не получил. Будто съел аппетитный гамбургер, но чувства насыщения не получил, продолжая мучиться от голода…

— Много работы, — после паузы ответил я женщине.

Диана медленно встала с дивана и двинулась в мою сторону. Халат соскользнул на пол, обнажая пленительное женское тело. Приблизившись ко мне, Диана плавно наклонилась и поцеловала меня в губы. Я неспешно ответил на поцелуй. Не отрываясь от моих губ, женщина перекинула ногу и уверенно оседлала меня. Смотря ей в глаза, я медленно положил ладони на женские бедра…

Дарья

Я была удивлена, когда профессор пошёл вместе со мной в общежитие и лично поговорил с комендантом насчёт того неприятного случая в комнате. Мне была приятна его забота. И я уже подумывал пригласить Сафонова в гости на чай, представляя его на фоне нашей обшарпанной простенькой комнатки.

Но как только мы вышли от коменданта в коридор, профессор практически сразу сбежал, мимоходом попрощавшись со мной. Проводив его спину печальным взглядом, я понуро поплелась в комнату, мысленно ругая себя. «Размечталась ты, конечно, Корнилова! Как будто профессору делать больше нечего, как чай в общежитии пить!».

В комнате я застала заплаканную Лену. Настроение упало окончательно. Соседка избегала моего взгляда и даже не стала расспрашивать меня, что произошло вчера в комнате, и как ее парень напал на меня. Видимо, тот уже донес до нее свою «правильную» версию случившегося, и теперь я чувствовала исходящие от девушки негативные флюиды. Прекрасно, они решили оставить меня же виноватой… Да, плевать!

Я чувствовала усталость и апатию, что-то кому-то доказывать не было сил. Атмосфера в комнате давила. Лена продолжала игнорировать меня, изредка бросая злые взгляды. Лучше бы уж прямо всё высказала и в открытую объявила войну, чем это змеиное трусливое молчание! Представляю, какая истерика с ней случится, когда она узнает, что в общежитии усилили контроль и теперь не будут пускать чужих… Мда… Может, поискать съемную комнату где-нибудь рядом с университетом? Но откуда взять деньги? Стипендии и денег за танцы гоу-гоу впритык хватает на самое необходимое. А у мамы с отчимом я просить не хочу. Они ясно дали мне понять, что теперь я живу сама по себе… Надо будет устроиться летом на подработку, официанткой, например.

Погруженная в свои мысли, я села за стол и открыла ноутбук. Надев наушники и включив музыку, я с головой погрузилась в работу над своей курсовой и над заданием Сафонова. Музыка помогла мне отрешиться от отвлекающих мыслей и, завершив работу, я с удивлением посмотрела на часы. Было уже восемь часов вечера.

Я потянулась, разминая затекшие мышцы. Лена с обиженным видом пялилась в учебник. Да господи, детский сад какой-то! Фыркнув, я захватила телефон и пошла на кухню, попить чаю. На телефоне были пропущенные звонки от Александра. Вдогонку он прислал сообщение:

«Киса, ты разбиваешь мне сердце своим игнором! Ты что делаешь после восьми? Я заеду за тобой».

Я невольно улыбнулась. Интересно, хоккеисты все такие наглые? Была в его напористости своя прелесть. Он не спрашивал — он просто делал. И мне даже не пришлось мучиться принятием решения. Да и, если честно, мне просто хотелось сбежать из комнаты с озлобленной соседкой.

Я наскоро допивала чай, когда на кухню заглянул Александр. Он вторгся на кухню, большой, шумный и веселый. Студенты, кто был на кухне, во все глаза смотрели на улыбчивого бесцеремонного парня.

Под чужими взглядами он ощущал себя, как рыба в воде. Показушник, блин! Александр подошел ко мне и, приобняв за плечи, шепнул на ухо:

— Приготовься, сейчас я тебя поцелую, чтобы все подумали, что я твой парень.

— Зачем? — также шепотом спросила я.

Хоккеист притянул меня ближе к себе и тихо проговорил куда-то в шею:

— Так надо, женщина…

И прижался губами к моей шее. Я дернулась, как от удара тока. Да что ж такое! Хотелось дать ему подзатыльник. Но невольные зрители сдержали мой порыв. В конце концов, пусть думают, что это мой парень и, если что, за меня есть кому заступиться.

— Не увлекайся, Ромео! — на ухо зашипела я парню, когда его руки с талии спустились ниже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сейчас я увижу Сафонова. Интересно, в чем он ходит дома? Я слабо могла представить его в обычной домашней одежде. А как выглядит его квартира? Дальше коридора я, конечно, не попаду. Но и этот жилой кусочек представлялся мне стильным, строгим и немного безликим…

Входная дверь была приоткрыта. Мое сердце забилось быстрее. Да что ж такое! Я же не на свидание иду!

— Ты сказал, что я с тобой? — шепотом спросила я Александра.

— Нет, — прошипел он, пародируя меня. — Будешь сюрпризом.

Я ткнула его кулаком в плечо. Этому парню нравится выводить меня из себя, это я уже поняла.

Александр открыл дверь пошире и зашел внутрь. Я робко последовала за ним. Широкоплечий хоккеист перекрыл мне обзор, и вначале я услышала только низкий хриплый голос Сафонова. «Простыл, что ли», — мелькнуло в голове.

— Саш, ты не вовремя, — сказал он. — Не мог до завтра подождать?

К концу фразы его голос опустился на два тона ниже, он заметил меня.

— Даша? — удивленно моргнул он.

Я сделала шажок из-за надежной спины Александра и подняла глаза на профессора. Твою мать! Он стоял по пояс голый, в одних брюках и босиком! Слово обжегшись, я суетливо перевела взгляд с его мощного рельефного торса на босые ноги. Как это, оказывается, сексуально — широкие мужские ступни… Я покраснела до корней волос. Корнилова, блин! Извращенка!

Александр прервал неловкую паузу.

— Сергей, мы тебя задерживать не будем. Помнишь, я у тебя в прошлый раз бумаги оставил, мне они завтра утром срочно нужны…

Сафонов утвердительно кивнул, продолжая сверлить меня взглядом. Я перевела загнанный взгляд с его ног на татуировку на плече. Вот он, дракон, во всей красе. Раскинулся на мужском плече, переплетаясь с рельефно выступающими мускулами. Блин! Мне срочно нужно на воздух!

Мужчина, наконец, развернулся и пошел в комнату за документами. Сглотнув вязкую слюну, я проводила взглядом его поджарую, тренированную спину. На ощупь она такая же совершенная, как на вид? Предаваясь невольным эротическим мечтаниям с участием этого сильного закаленного тела, я не сразу заметила в дверях комнаты женщину. Полуобнаженную красивую женщину в мужском, блин, халате! Она выглянула в коридор и, увидев нас, приветливо улыбнулась.

Александр растерянно поздоровался, а я почувствовала, как внутри меня всё каменеет. Грудь будто сжали узким обручем, не давая вдохнуть. «Так вот чем профессор занимается по вечерам…», — горько подумала я. Хотелось закрыть глаза и трусливо притвориться, что меня здесь нет… Зачем ему глупая студентка, когда у него такая шикарная любовница. А женщина была роскошной. Небрежно завязанный халат не скрывал пышных соблазнительных форм. Взрослая, уверенная в себе женщина, а не худосочная потерянная второкурсница…

Сафонов вернулся с бумагами в коридор. Он увидел нас троих и замер, метнув быстрый взгляд на меня. Я попятилась назад. Кажется, я увидела достаточно для того, чтобы снять, наконец, розовые очки. Всё ты, Дашка, напридумывала. Не было никакого вожделения в его глазах, не было ненасытного желания в его руках, ничего не было! Какая же ты жалкая! Я стремительно развернулась и, пробормотав «Саш, я тебя внизу подожду», дернула дверь и выскочила в подъезд.

Мне уже было все равно, что подумают эти люди. Я хотела забиться в темный угол, врубить на всю мощь в наушниках душевыворачивающую музыку и забыться в очищающих волнах мелодии, возвышающей над землей.

Как это всё пошло и предсказуемо. Профессор посмеялся над наивной студенткой, одарив ее толикой своего мужского внимания, чтобы потом обрушить всю лавину на более подходящую и достойную женщину. А бесхитростная доверчивая студентка почти поверила в романтичного прекрасного принца с холодными синими глазами… Стыдно-то как!

В спину мне неслись голоса. Кто-то звал меня. Мне уже было неважно, кто из них. Пусть оба катятся к черту!

Я почти выбежала из подъезда и быстрым шагом куда-то пошла. Я не отдавала себя отчета куда я иду, в какой стороне находится общежитие. Бурлящая кровь и подступающие слезы гнали меня вперед, придавая мне безрассудной отчаянности. Как заведенная, я шла, считая про себя шаги. Я готова была посчитать розовых слонов, лишь бы не думать о профессоре, занимающемся любовью с другой.

Только не об этом. Только не о его губах, нежно целующих другую. Только не о его глазах, гипнотизирующих другую. Только не о его уязвимых, рваных стонах, предназначенных для другой… Я почувствовала, как по щеке стекают злые, разъедающие слезы. К черту всё! Пора прекращать эту истерику.

Я торопливо вытерла слезы тыльной стороной ладони и остановилась. Меня догонял Александр.

— Дашка! — он осторожно приобнял меня за локоть. — Ты чего?

Я устало посмотрела на парня, представляя, как сейчас жалко сморится мое лицо.

— Всё нормально, Саш. Отвезешь меня в общежитие?

Я не знала, как объяснить ему свою вспышку, да и он умный парень, думаю, сам всё понял.

— Ты влюбилась в него что ли? — он почти испуганно смотрел на меня.

Влюбилась ли я? Надеюсь, что еще нет. Надеюсь, что еще не поздно отмотать всё назад.

Я покачала головой.

— Нет…

— А что это было? Ты же приревновала его… Я же не слепой.

Александр пытливо вглядывался в меня, крепко держа за локоть.

— Да, приревновала! — я начала злиться. Выворачивать душу было нелегко. — Доволен?

— У вас что-то было? — зрачки парня неестественно расширились. Им начал овладевать гнев. Я и забыла с кем имею дело…

— Нет! — выплюнула я. А у самой кожу продрало от воспоминаний. Его дыхание на моих губах, его руки, больно сжимающие мои бедра, его воспаленный шепот на моей шее…

— Иди в машину, я тебя отвезу, — ожесточенно проронил парень и, отпустив мой локоть, пошел к машине.

Я повернулась и увидела вдалеке Сафонова, стоящего возле машины племянника. Он накинул на себя помятую рубашку и даже не потрудился ее застегнуть. На ногах — нелепые резиновые тапочки. Облокотился о машину, руки скрещены на груди, а в глазах — колючая синева. Ох блин! Доигралась ты, Корнилова! Погонят с универа и пискнуть не успеешь…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сафонов

Я стоял во дворе своего дома и провожал взглядом отъезжающую машину племянника. Блять! Внутри всё кипело от неконтролируемой злости. Злости на себя. Какой же ты придурок, Серега! Перед глазами стояла моя девочка с заплаканными глазами. Такая ранимая, такая чувствительная, беззащитная. Отчаянно пыталась скрыть свою боль за маской равнодушия, но я-то всё видел и чувствовал, будто лезвием по сердцу.

Внутри всё рвалось и непривычно ныло. Хотелось только одного — бежать за ней, сграбастать в охапку и никуда не отпускать. Но нельзя… Перетерпи, Серега, сожми зубы и терпи. Так будет лучше. Для моей девочки будет лучше. Не порти ей жизнь, отпусти ее… Да и о племяннике подумай, каково ему…

Блять! Но как хреново! На меня смотрели люди, соседи недоуменно окидывали взглядом мой неопрятный вид. А мне было плевать. Впервые за всю жизнь плевать, что на мне мятая грязная рубашка, что весь я расхристанный и растерянный. Где моя хваленная профессорская выдержка? Я выбежал за Дашей, как умалишенный. Если бы не племянник, я бы догнал ее и поцеловал бы при всех, чтобы поняла, что только ее хочу, только о ней думал, когда касался другой женщины.

Я думал, что секс с Дианой вставит мне мозги на место, но получилось только хуже. Я вдруг осознал, что никто мне не нужен, кроме моей девочки. Только о ней все мои мысли и эротические фантазии. Только ее я хотел видеть рядом, только ее губы целовать и только с ней заниматься любовью. Не трахаться, а заниматься любовью. Я вдруг понял, какая пропасть лежит между этими понятиями. Дураком я был, когда думал, что перепихон с аппетитной журналисткой доставит мне удовольствие.

После первого яростного секса в коридоре Диана попыталась еще раз соблазнить меня, обнаженной присев мне на колени. Но я смог только ответить на ее поцелуй и, извинившись, попросить ее уйти. Примерно в это время и пришли племянник с Дашей… Почему Саша не сказал, что не один?! Хотя что бы это изменило? Спрятал бы Диану в шкаф? Не открыл бы дверь? Козел ты, Серега, по-другому и не скажешь…

Теперь я не знал, что делать с разъедающей пустотой и чувством вины внутри. Я стрельнул у проходящего мужчины сигарету и закурил. Я выдыхал дым и смотрел на окна своей квартиры. В них я увидел Диану. Надо посадить ее на такси и отправить домой. Всё это было ошибкой…

Дарья

Этой ночью я практически не спала. Я лежала в своей комнате и отрешенно смотрела в потолок. Я чувствовала себя выгоревшей изнутри. Даже ревность уже не колола меня. Я просто до рези в глазах всматривалась в трещину на потолке и пыталась вдохнуть поглубже. Не получалось. Дыхание было поверхностным, его едва хватало, чтобы получить необходимый кислород.

Все мысли о Сафонове я незримо отгораживала от своего сознания. Но разочарование уже успело пропитать меня. Права была Ритка, он обычный мужик. А мне нужен необыкновенный человек, который будет ценить меня…

На утро я ощущала невероятный упадок сил. Мне хотелось просто свернуться калачиком и впасть в спячку как минимум на неделю, чтобы никого не видеть, ни о чем не думать, ничего не вспоминать. Я выглядела больной, но у меня даже не было сил как-то исправить это.

Даже игнорирующая меня соседка выдавила из себя:

— Выглядишь хреново, может, не пойдешь на учебу?

Я лишь горько усмехнулась. Пропустить учебу? Слишком много чести для Сафонова. За ночь мои разочарование и боль трансформировались в озлобленность и приглушенную ярость. На более яркие эмоции у меня не осталось энергии. Я словно перегоревшая лампочка, во мне совсем не осталось света…

И, конечно, первой парой был семинар у Сафонова. Урок был только у нашей группы и спрятаться за спинами других студентов у меня не получилось бы. Плевать! Ощущая себя ветхой старушкой с неподъемными ногами, я зашла в аудиторию. Мое сердце не стало биться быстрее, когда я увидела профессора, сидящего за своим столом. Ничего внутри не задрожало и не затрепетало. Только вдруг зашумело в ушах, как будто я нырнула в неспокойное бушующее море.

Мазнув взглядом по испуганному лицу Сафонова, я по инерции продолжала идти к своей парте. Мой затылок онемел, и тошнота подкатила к горлу. Невероятная слабость буквально подкосила мои ноги. Я беспомощно схватилась за стол, и меня накрыла темнота.

Сафонов

Утро следующего дня было адом. Полночи я просидел на балконе со стаканом виски и сигаретой. В голову лезли всякие мысли. Я уже хотел написать Даше, но в последний момент отбросил от себя телефон. Что я творю? Веду себя, как сопливый пацан! Что я ей скажу? Прости меня, и можно я к тебе приеду? Блять, дурдом какой-то! Я, человек с железной силой воли, никогда не идущий на компромиссы, не знал, что делать. Я знал, как должен был бы поступить. Отпустить Дарью и не давать ей надежды. Но взбунтовавшееся сердце не давало мне покоя…

В университете я с нетерпением ждал, когда увижу Дашу. Ее группа стояла в расписании первой парой, и я с надеждой вскидывал голову каждый раз, когда кто-то заходил в класс.

Даша зашла практически под звонок. Она равнодушно взглянула на меня, как на часть интерьера, и пошла к своему столу. Девушка выглядела, как привидение. Неестественно-бледная, с синими кругами под глазами, черты лица заострились, движения замедленные и осторожные, будто она боялась резким движением всколыхнуть что-то внутри себя.

И когда я уже хотел вызвать ее в коридор, чтобы поговорить, она потеряла сознание. Как сломанная кукла, Даша упала на пол, ударившись спиной о стол. Рыкнув на вставшего у меня на пути студента, я подскочил и склонился над моей девочкой. Лицо белое, как снег, губы посинели. Дикий ужас ошпарил меня.

Не слыша ничего вокруг, я, как в замедленном сне, подхватил невесомую девушку на руки. Пытаясь вынырнуть на поверхность жуткой паники, я лихорадочно вспоминал, где находится медкабинет. Один из студентов рукой показывал мне направление. Он что-то говорил, но я ничего не слышал. В голове билась одна мысль «Только бы с ней ничего не случилось…».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дарья

Я сидела в машине Сафонова и пыталась переварить услышанное. Он везет меня к себе домой… Какого черта?!

— Познакомишь со своей любовницей? — язвительно спросила я профессора.

— У меня нет любовницы, — хмуро ответил он.

— А вчера это, наверное, соседка за солью зашла, — мне дико хотелось вмазать Сафонову кулаком, молотить его, как боксерскую грушу. Даже тошнота отступила, такая меня ярость охватила.

— Это была случайная связь, и я уже пожалел о ней…

Впившись ногтями в ладонь, я отвернулась к окну.

— Это не мое дело, — глухо проговорила я.

— Нет, Даша, это твое дело! — Сафонов метнул в меня взгляд-молнию. — Потому что после нашего безумства в той аудитории я не могу больше ни о ком думать. Как проклятый, грежу о тебе и днем, и ночью! Пытаюсь сделать всё правильно и не знаю как! За все тридцать пять лет я ни разу не сомневался в своих решениях! А сейчас теряюсь, как пацан!

Я тяжело дышала и с трудом сдерживала вырывающиеся восклицания, крики, обвинения. Не дождется! Я не заводная игрушка, которую можно взболтать, а потом забыть в темном пыльном углу.

— Вчера ты принял решение. И слова ты мне правильные сказал. Между нами ничего не может быть! Я согласилась с тобой. Так оставь теперь меня в покое!

Я не сдержалась и последнюю фразу отчаянно выкрикнула, заставив мужчину нервно дернуться.

— Оставлю, если хочешь, — тускло сказал он, сжав руль до побелевших костяшек.

— Тогда отвези меня в общежитие, — я в изнеможении прикрыла глаза. Голова кружилась, меня вновь замутило.

— Даша, тебе лучше будет отдохнуть в спокойной обстановке. Я не буду тебе мешать.

Я сглотнула, сдерживая приступ тошноты. Меня укачивало. Да черт с ним, только быстрее бы уже выйти из машины!

Профессор, видя мое состояние, открыл все окна и подал мне бутылку воды.

— Ты как? — озабоченно нахмурился он.

— Норм, — односложно ответила я.

На более развернутый ответ у меня не осталось сил.

Мы подъехали к дому Сафонова. Вчерашние воспоминания нахлынули на меня вместе с болезненными чувствами.

Мужчина отстегнул мой ремень безопасности и прошептал мне:

— Всё будет хорошо, девочка…

Я тоскливо усмехнулась. С недавних пор его слова не вызывали у меня доверия.

Мы зашли в печально знакомый подъезд. На лестнице меня пошатывало, как пьянчугу. По всему телу расползалась слабость. Да что ж такое! Может, я отравилась?

Сафонов приобнял меня за талию, чтобы помочь. Но скорость нашего передвижения от этого не увеличилась. Скорее наоборот, мы двигались с черепашьей медлительностью. По дороге мы столкнулись с соседкой Сафонова. Старушка подозрительно прищурилась и воззрилась на нас.

— Сережа? А ты куда девушку тащишь? Познакомился что ль?

Я сдавленно хрюкнула куда-то в плечо, обтянутое рубашкой.

— Да, Вер Иванна, познакомился… — серьезно ответил профессор.

— Так ты ее на свидание своди! Чего домой-то сразу тащить! Эх, молодежь, учи вас всему…

Старушка обреченно махнула рукой и продолжила свой путь.

Сафонов повернул ко мне голову и, с трудом сдерживая озорную улыбку, тихо спросил:

— Пойдешь со мной ни свидание?

— Вот еще! — пренебрежительно фыркнула я.

Наконец, мы зашли в квартиру. Вчера я мечтала увидеть, как живет профессор, а теперь боялась зайти внутрь. Мужчина разулся и вопросительно посмотрел на меня.

— Проходи, Даш.

Я нерешительно стянула кеды и замялась у входа. Абсурдная ситуация. Я дома у профессора, несмотря на вчерашнюю ситуацию. У человека, на которого я обижена и зла…

Я прошла в зал. Большая комната была разделена на две зоны — кухню и гостиную. Возле окна стоял большой серый диван. Напротив висела огромная плазма с колонками. Рядом стоял небольшой круглый столик и два минималистичных кресла. Всё было выдержано в бежево-серых тонах. Строго, четко и стильно. Очень похоже на самого Сафонова.

Кухонный гарнитур сиял нетронутой чистотой. Хромированные детали, бежевый кафель, навороченная техника. Столешницы были девственно пусты. Я даже не увидела возле раковины средства для мытья посуды, не говоря уж о каком-нибудь несчастном полотенце. Наверное, профессор слишком брутален, чтобы пользоваться такими приземленными вещами.

Сафонов прошел мимо меня, ладонью ласково проведя по моему предплечью.

— Располагайся. Сейчас я поищу аптечку.

Я зябко поежилась и присела на диван.

— А ты хоть раз готовил на своей кухне? — я не сразу заметила, что обратилась к профессору на «ты». Осознав это, я прикусила язык. Такими темпами я скоро начну называть его «Серёжа», как старушка-соседка.

— Редко. Обычно я ужинаю в ресторане. Но яичницу я готовлю божественную. Завтра сама оценишь.

Сафонов как ни в чем не бывало рылся в кухонных шкафах в поисках аптечки, а я вскинула голову, как бультерьер при фразе «фас».

— Завтра? Ты думаешь, что я останусь у тебя ночевать? — обманчиво спокойно спросила я.

Мужчина обернулся, держа в руках дуршлаг, и растерянно посмотрел на меня.

— Конечно, останешься. Незачем тебе в таком состоянии туда-сюда мотаться. А я тебя подлечу…

— Хочешь в доктора поиграть? — раздраженно процедила я.

— Я просто хочу тебе помочь, — пожал плечами профессор.

— У тебя даже аптечки нет! — повысила я голос. Оставаться здесь на ночь казалось мне безумием. Я ведь могу хозяина квартиры и подушкой придушить во сне, такие негативные эмоции порождал во мне этот мужчина.

— Есть! — воскликнул он и победоносно поставил на стол маленькую коробочку с красным крестом на боку.

— Больше похоже на игрушечную аптечку, — с подозрением протянула я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

После того, как мы с профессором убрали со стола, я пошла в коридор за своей сумкой. Я просмотрела телефон, там были пропущенные звонки от нескольких моих одногруппников. Я написала парням, что со мной всё в порядке и отложила телефон.

Достав расческу, я зашла в ванную комнату. В глаза сразу бросилась большая навороченная душевая кабинка с матово-стеклянными стенками. На крючке идеально ровно висело одно махровое полотенце. Здесь всё сияло нетронутой чистотой, как в гостинице. Светло-бежевый кафель блестел, отражая свет лампочки, зеркала были идеально начищены. Сафонов вообще принимает душ? Я не увидела ни одного флакончика или тюбика, видимо, все было надежно спрятано в шкафу. Все-таки у профессора есть пунктик насчет порядка. Мда, в моей комнате он бы сошел с ума от царящего там хаоса.

Я подошла к раковине с зеркалом и посмотрела на себя. Растрепанная, бледная, щеки впали сильнее обычного, заострив скулы, под глазами синяки, губы сухие и шелушатся. Я протяжно вздохнула. Утро выдалось нелегким. Возможно, организм дал сбой из-за вчерашней нервной встряски. Но сейчас я чувствовала себя нормально, осталась только небольшая слабость. Сафонов прав, мне надо просто отдохнуть и хорошо выспаться.

Я все-таки нашла в шкафчике зубную пасту с мятным ароматом и пальцем почистила зубы. Умывшись холодной водой, я промокнула лицо туалетной бумагой. Не профессорским же полотенцем пользоваться. Не дай бог еще складочкой не в ту сторону повешу, буду потом в деканате объясняться, как довела Сафонова до ручки.

Я расчесала волосы и собрала их в гульку. Просторная черная футболка, которую я, не глядя, схватила с утра, нещадно помялась и норовила сползти с одного плеча. Кажется, я брала ее в мужском отделе и слегка переборщила с размером. Я, как могла, расправила футболку и вышла из ванной.

Профессор зря времени не терял. Он уже достал свой макбук и, сидя за кухонным столом, что-то внимательно изучал. Это было сексуальное зрелище — то, как он сидел, упершись локтями о стол, заставляя рубашку натянуться на его рельефных плечах и мощной спине, как сосредоточенно хмурил лоб, как ловко водил длинными пальцами по мышке…

На пару секунд я зависла, лицезрея эту картину, потом дала себе мысленный подзатыльник и бесшумно вернулась в коридор за планшетом и учебниками. Стараясь не смотреть в сторону Сафонова, я поудобнее устроилась на диване, поджав под себя скрещенные ноги, и включила планшет. Ожидая, пока загрузится рабочий стол, я покосилась на профессора.

Тот откинулся на спинку стула и с любопытством взирал на меня.

— Ну что, Дарья, ты готова?

Я подозрительно прищурилась.

— К чему?

— Буду готовить тебя к экзаменам, — Сафонов придирчиво взглянул на меня из-под очков.

Я занервничала.

— Я готова.

Живот тревожно скрутило. Все-таки Сафонов был придирчивым, требовательным и порой резким преподавателем. Его боялись все студенты. По своему предмету он никогда не ставил «автоматы», и на экзаменах выжимал из студентов всё — веру в человечество, судорожно перелистанные накануне конспекты, знания, которые, казалось, были погребены глубоко в недрах подсознания. Под пристальным немигающим взглядом профессора несчастный студент выворачивался наизнанку и удивлял сам себя. Мы с одногруппниками уже давно пришли к выводу, что в университет Сафонов попал прямиком из КГБ. Его психологические приемы поражали и подавляли.

Поэтому я слегка забеспокоилась. Но я была одержима математикой, и во мне взыграл азарт. Мне хотелось доказать Сафонову, что я достойный ученик. С первого курса я привыкла доказывать, что я не просто симпатичная девушка, а еще и личность с незаурядным умом.

Профессор недоверчиво окинул меня взглядом.

— Учти, Дарья, никаких скидок.

Но я уже закусила удила. Есть во мне эта слабость — я слишком быстро велась на «слабо». Думаю, в казино мне ход воспрещен, уж слишком я азартная.

— Никаких поблажек, Сергей Алексеевич…

Хищно улыбнувшись, я поднялась с дивана и продефилировала к столу. Сев напротив профессора, я положила планшет и книги на стол и нетерпеливо уставилась на него.

— Хорошо, Корнилова, — Сафонов плотоядно улыбнулся. — Первое задание…

Я открыла тетрадь и под диктовку записала задание. Задача была сложной, но всё же я смогла прийти к правильному решению. Не сдержавшись, я послала профессору ехидную улыбку. Съел?!

Мужчина снял очки и, задумчиво прикусив дужку, начал гонять меня по теории. Я бойко отвечала, выуживая из глубин своей памяти то, о чем даже не подозревала.

Наша подготовка больше была похожа на поединок. Я не хотела сдаваться. Но Сафонов по нарастающей усложнял вопросы. С каждым заданием мне требовалось больше времени на подготовку, я буксовала. Мои ответы уже не были такими дерзкими, а взгляд становился более растерянным.

Но профессор не злорадствовал, он терпеливо объяснял мне непонятные моменты. Мужчина отодвинул ноутбук и придвинул свой стул ближе ко мне. Карандашом он писал формулы на моем листке, поясняя каждое действие. Я, подперев голову ладонью, внимательно слушала.

Все-таки, несмотря на тяжелый характер и категоричность, Сафонов был выдающимся ученым и талантливым педагогом. В двух предложениях он просто и ясно доносил то, что раньше мне казалось непроходимым лесом.

Спустя два часа импровизированной лекции я сидела с открытым ртом, пытаясь разложить ценную информацию по полочкам.

— Я думаю, на сегодня хватит, — профессор устало откинулся на стул и аккуратно снял очки, потирая пальцами переносицу. Он тоже выдохся. Видимо, работа преподавателя не такая уж и простая, как кажется на первый взгляд.

Я потерла лицо ладонями.

— Это было круто! — я уставилась на мужчину. — Как будто мне взболтали и перевернули мозг! Спасибо!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну так что, смотрим Пилу-8? — с наигранным весельем поинтересовался Сафонов. Он еще держал мою руку, и в его глазах всё еще плескалась грусть.

— Настроение, конечно, подходящее для Пилы, но лучше всё же Ла-ла-лэнд.

Я постаралась поддержать беззаботный тон профессора, но хрипотца в голосе и застывшие в глазах слезы мешали это сделать.

Мужчина тяжело вздохнул и, приобняв меня за плечи, потянул к себе.

— Придется смотреть это сопливое кино… — проворчал он, укутывая меня в кольцо своих надежных ласковых рук.

Я без всякой задней мысли положила голову на крепкое плечо и пристроила согнутые ноги на мужских коленях. Было что-то дружеское и невинное в этих объятиях. Я вдыхала мужской будоражащий запах и чувствовала, как боль постепенно утихает, убаюканная близостью профессора.

Моей измученной душе необходимо было это спокойное тепло и крепкие надежные руки, обнимающие меня. Может, мы могли бы остаться друзьями? Я мысленно ухватилась за эту спасительную мысль, но тут же отогнала ее от себя.

Посмотри правде в глаза. Ты сможешь? Сможешь находиться рядом с профессором и не претендовать на бОльшее? Мимоходом узнавать про его женщин и не подавать вида, что ревность сжигает тебя изнутри? Не смогу… Да и кем я себя возомнила? Не нужна взрослому мужчине моя дружба.

Приподняв голову, я окинула взглядом близкое лицо Сафонова. Он, щелкая пультом, настраивал кино. Расслабленный, домашний, как будто мы уже не первый вечер проводим вместе за семейным просмотром кино. На подбородке и щеках проступила еле заметная щетина. В университете мужчина всегда был гладко выбрит.

Темные густые волосы разметались, несколько прядей небрежно упали на лоб. Глаза синющие, как чистейший сапфир. В уголках залегли едва заметные морщинки. Я еще помню, как они проявлялись, когда Сафонов улыбался. Улыбка преображала мужчину до неузнаваемости. Он становился таким близким, солнечно-притягательным, задорным. Почему профессор так редко улыбается?

Сафонов делал вид, что не замечает моего пристального пытливого взгляда. Но уголки его губ подрагивали. А в глазах, направленных на экран плазмы, мелькали смешливые искорки. Осторожно, словно боясь меня спугнуть, он наклонил голову и, уткнувшись мне в волосы, невесомо поцеловал в висок. Я замерла, застигнутая врасплох.

Мужчина всё еще обнимал меня, чуть ощутимо прижимая к своей груди. И я мучительно таяла в этих теплых ласковых объятиях. Сердце сжималось от нежности. Я терялась в легковесных, неуловимых ощущениях, чувствуя, как приятно кружится голова. Легкое дыхание на моем лице, мягкие губы, прижавшиеся к моему виску, вкрадчивые понимающие руки…

Умиротворение снизошло на меня. Я безмятежно прошлась взглядом по мужским рукам, развернутой линии плеча, мужественным очертаниям расслабленного лица, пытаясь навсегда сохранить в памяти это ощущение счастливой безмятежности и гармонии. Будто всю свою недолгую жизнь я шла к этому мгновению. Моменту истинного безоговорочного счастья.

Осознание того, насколько недолговечен и хрупок этот момент, придавало моим чувствам легкую горечь. От этого они становились еще острее и пронзительнее.

С легкой улыбкой Сафонов скосил на меня глаза.

— Даша, я ради тебя смотрю романтический мюзикл про любовь, а ты отвлекаешься! Может, тогда Пилу включим?

Я уперлась взглядом в телевизор. Райан Гослинг как раз играл на фортепиано.

— Вообще-то я уже смотрела этот фильм, но исключительно ради развития твоего кинематографического вкуса готова посмотреть его еще раз.

Мужчина изумленно приподнял брови.

— Ты считаешь у меня не все в порядке со вкусом? — он угрожающе навис надо мной.

— Конечно, не в порядке! Пила — это треш!

В глубине его глаз, находящихся слишком близко, блеснула опасная заокеанская синь. Сафонов притянул меня к себе сильнее. От былой невесомости не осталось и следа. Мужчина всё еще шутливо склонился и зубами прихватил кожу на моей шее. Я болезненно ахнула.

Профессор замер и медленно перевел взгляд выше, глаза в глаза. Как зачарованная, я следила за переливающейся синевой, испещренной светлыми льдистыми прожилками. «Не надо», — умоляла я взглядом. Только не так, только не сейчас. Не на этом диване, на котором вчера сидела полуобнаженная чужая женщина…

Понимание проявилось на лице Сафонова. Он, как настороженный зверь, приблизил свое лицо к моему и неторопливо провел кончиком носа по моей щеке, спускаясь ниже. Секунду помедлив, мужчина слегка подул на место своего укуса и нежно прижался губами.

Звонкий пульс эхом отдавался в моих ушах. Кровь раскатистыми, мощными волнами омывала всё мое тело. Кожу на месте укуса покалывало от теплого мужского дыхания, от шершавой мягкости кротких губ.

Я уже практически вся была в больших мужских руках. Ощущение неправильности охватило меня. Я нерешительно замерла. Несмелыми короткими поцелуями мужчина проложил дорожку к ключицам. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как его волосы щекочут мне плечи, шею…

Под его робкими, неспешными ласками я становилась натянутой струной — легкой, воздушной, звонкой. Мое тело наполнялось зарождающейся музыкой, неспешной тягучей, как песни Ланы Дель Рей. В моих венах тяжелым потоком пульсировала кровь, каждая мышца звучно вибрировала от мужского прикосновения.

Сафонов медленно поднял голову и опалил меня взглядом. Ресницами я отгородилась от вопрошающих обжигающих глаз мужчины. Нет, так не должно быть. «Я не должна терять себя в его руках, которые еще вчера изводили другую», — думала я и тут же забывала обо всем. Мужчина мучительно приблизился к моим губам. Его прерывистое дыхание отдавалось где-то в животе, заставляя внутренности скручиваться в узел.

Мощным тренированным телом Сафонов возвышался надо мной, одно неосторожное движение, и он окончательно подомнет меня под себя, отгородив от остального мира, заставив забыть о своей гордости, чести… Забыть о себе самой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сон уходил медленно, нехотя, не желая выпускать из своих мягких оков. Воспоминания прошедшего дня постепенно накрывали меня. Не открывая глаз, я прислушалась к своему телу. Оно всё ныло и блаженно звенело, будто мы с Сергеем всю ночь занимались любовью. Я счастливо улыбнулась. Профессор сдержал свое обещание, хотя ему пришлось проявить колоссальную выдержку. Я чувствовала, что он был на грани. Я и сама практически теряла рассудок от этой безумной дикой пытки…

Сладко потянувшись, я приоткрыла глаза. Кровать была пуста, Сафонова не было. Темные жалюзи были открыты, и солнечный утренний свет заливал спальню. Кровать была смята, покрывало и часть подушек валялись на полу, будто здесь яростно боролись и сопротивлялись. Хотя отчасти так и было…

Я неловко сползла с кровати. Джинсы и футболка нещадно измялись, волосы спутались. Я огляделась в поисках зеркала, но его в спальне не было. Осторожно приоткрыв дверь, я высунула нос в коридор. Судя по звукам, профессор находился на кухне. До меня донеслось аппетитное шкворчание и стук посуды. «Обещанная яичница?», — подумала я и расплылась в широченной улыбке. Мне не терпелось увидеть Сафонова в деле, но прежде мне нужно было умыться и привести себя в порядок. На цыпочках я прошмыгнула в ванную комнату.

В зеркале я увидела растрепанную девушку с лихорадочно горящими глазами. Губы распухли, на шее и плечах виднелись красноватые следы от мужских нетерпеливых губ. Меня окатило жаром и внизу живота заныло. Подушечками пальцев я прикоснулась к губам, спустилась ниже к шее. Кожа болезненно отзывалась на прикосновения. «Как я в таком виде пойду в универ?», — подумала я, не скрывая счастливой улыбки.

Мне не верилось, что эти следы оставил профессор. Хладнокровный, невозмутимый, сдержанный Сафонов. Ночью он открылся мне. Я видела его беззащитный, умоляющий взгляд. Ощущала на коже его уязвимые выдохи. Мы доверчиво переплетали наши пальцы…

Сердце распирало от переполнявших меня чувств. Помедлив, я разделась и залезла в душевую кабину. Освежающие струи воды возвращали меня к жизни. Запрокинув голову, я прикрыла глаза, ощущая невесомость и легкость. Несмотря на бессонную ночь, голова была ясной. Мысли текли спокойно и безмятежно. Я не думала о том, что было в прошлом и что будет дальше, я просто наслаждалась настоящим моментом.

Выключив воду, я отжала мокрые волосы и вытерлась огромным полотенцем. Мягкая ткань впитала в себя запах мужского парфюма. И я до головокружения вдыхала этот аромат, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от бархатистых прикосновений полотенца.

Кое-как расчесав мокрые волосы, я задумалась. Надевать одежду на влажное тело не хотелось, но и выходить замотанной в одно полотенце было провокацией. В итоге я надела белье и просторную футболку, она как раз доходила до середины бедра, а джинсы аккуратно повесила на сушилку.

Я тихо вошла в гостиную. Сафонов стоял возле плиты и колдовал над сковородкой. Из одежды на нем были только строгие выглаженные брюки, прихваченные кожаным ремнем. Бесшумно ступая босыми ногами по теплому полу, я подкралась к мужчине и заглянула в сковородку. Так и есть, яичница.

Профессор обернулся и ослепительно улыбнулся мне.

— Доброе утро, Даш, — его руки были заняты, и он чмокнул меня в щеку.

Я смущенно улыбнулась в ответ.

— Это и есть та самая коронная яичница?

— После того, как ты ее попробуешь, твоя жизнь перевернется с ног на голову, — гордо заявил он.

— Моя жизнь и так перевернулась… — тихо проговорила я, сглатывая голодную слюну. Запахи разносились действительно божественные.

Сергей отложил на стол прихватку и повернулся ко мне. Я старалась не пялиться на обнаженный мужской торс и смотрела профессору прямо в глаза.

Сафонов притянул меня к себе и заключил в кольцо рук. Он внимательно разглядывал мое лицо. Пальцами мужчина осторожно прикоснулся к моим припухшим губам.

— Болят? — негромко спросил он.

Я помотала головой.

Сергей медленно наклонился и осторожно поцеловал меня в губы. Этот поцелуй отличался от ночных настойчивых ласк. Он был невесомым, нежным, бережным, как лучик солнца, ласкающий бледную кожу.

Я опустила ресницы, растворяясь в приятных шелковистых прикосновениях. Ладонями я неторопливо гладила мужскую спину. Ночью Сафонов так и не снял свою рубашку, и теперь я наверстывала упущенное, запоминая это божественное ощущение перекатывающихся сильных мышц под бархатистой горячей кожей.

Профессор провел рукой по моим влажным волосам.

— Ты уже успела принять душ? — спросил он, легонько массируя пальцами чувствительную кожу головы.

— Да, — почти промурлыкала я от удовольствия. Импровизированный массаж был очень приятным. Вдоль позвонка пробегали щекотные мурашки.

Вторую руку мужчина медленно опустил ниже, к подолу футболки, и замер.

— Что ты со мной делаешь… — прошептал он мне в губы, и от желания в его голосе у меня всё оборвалось внутри.

Несмело он коснулся голой кожи там, где заканчивалась футболка, и, словно борясь с собой, с нажимом провел горячей ладонью выше, слегка задирая одежду. Шорох кожи о кожу оглушил меня своей интимностью. Я невольно впилась пальцами в спину Сергея, отчего он напрягся и подобрался, как зверь перед прыжком.

Его раскаленная ладонь замерла у меня на бедре. Тяжело выдохнув, профессор с силой обхватил второй рукой мою талию и крепко прижал к себе. Уткнувшись мне в шею, он с тоской произнес:

— Нам надо собираться…

Я промычала что-то нечленораздельное в знак согласия. Но мы продолжали вжиматься друг в друга, синхронизируя наше сердцебиение.

Я первая почувствовала запах горелого. Дернувшись, я посмотрела на плиту. Божественная яичница подгорела. Сафонов, почуяв неладное, оторвался от меня и выключил плиту. Чертыхнувшись, он схватил сковородку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пары пролетели мимо меня. Весь день я витала в облаках, то замирая с блаженной улыбкой на губах, то озабоченно хмурясь. Я раскачивалась от одной вершины чувств к другой, как безумный маятником.

Я вспоминала нашу жаркую безумную ночь с профессором и меня бросало в жар. Нездоровый румянец сопровождал меня в течение дня и вызывал у окружающих вопросы о моем самочувствии. Я лишь пожимала плечами и снова погружалась в анабиоз, сопровождающийся яркими чувственными картинками в моей голове.

Потом меня бросало в другую крайность, и я задумывалась о случайной связи Сафонова с другой женщиной. Можно ли было назвать это изменой? Я не знала. Тогда мы не осознавали, что между нами происходит. Откровенно говоря, мы и сейчас не понимаем, к чему идем… Профессор открыто признавал, что совершил ошибку и таким образом хотел перестать думать обо мне, и мне импонировала его честность. Но неконтролируемые обида и ревность периодически давали о себе знать. И что с этим делать, я не знала…

Я начинала тосковать по профессорской улыбке, предназначенной только для меня, по его сильным настойчивым рукам. В этот день у нашей группы не было занятий у Сафонова, и я проклинала людей, которые составляли наше расписание. Почему именно сегодня они решили нас разлучить?

Стены душного помещения невыносимо давили. Я ощущала себя сжатой пружиной — напряженной, резкой и хлесткой — тронь меня, и я сорвусь.

Когда пары закончились, я, наконец, смогла вздохнуть. Чувствуя, как застывшая кровь снова заструилась по венам, я вылетела в коридор. В руке — телефон, в голове — синий немигающий мужской взгляд, а в душе — расцветающая радость.

Я спустилась на первый этаж, предвкушая, как позвоню Сергею, и, может даже, тихо признаюсь, что скучала. Я готова была позволить ему всё — украсть меня, сделать своей наложницей, принимать за меня решения и оттачивать на мне свое поварское мастерство. Всё, что угодно, лишь бы он был рядом, глядел на меня по-особенному, заставляя поверить в то, что на свете нет другой такой…

Погруженная в свои девичьи мысли, я вклинилась в людскую толпу. Студенты, преподаватели спешили по своим важным делам. Я по привычке обежала глазами людской поток в поисках прямого непреклонного мужского силуэта.

Мой взгляд тут же споткнулся о знакомую спину, обтянутую глухим пиджаком. Еще сегодня утром я прикасалась к этой обнаженной спине, сходя с ума от мощи мужского тела. Мне хотелось кричать об этом всему миру, но я лишь украдкой блаженствовала, расплываясь в улыбке довольного чеширского кота.

Сафонов не видел меня. Он с кем-то разговаривал, загораживая от меня внушительным телом своего собеседника. Я шагнула в сторону, надеясь, что мужчина увидит меня и пошлет бесценную заговорщическую улыбку.

Но профессор был увлечен разговором. С высокой эффектной женщиной. Собеседница явно не собиралась так просто отпускать мужчину. Она заинтересованно заглядывала ему в глаза и даже смеялась, грациозно откидывая голову назад. Что такого смешного они обсуждают?! На его лице блуждала вежливая полуулыбка, и это грело меня. Только я знала, как Сафонов, на самом деле, умеет смеяться. По-настоящему.

«А для той женщины в его квартире он тоже улыбался, как озорной мальчишка?» — ошпарила меня неприглядная мысль. Я постаралась прогнать ее подальше, в укромные уголки подсознания.

Женщина тем временем положила свою руку на предплечье профессора и что-то говорила ему. Сафонов склонил голову набок, внимательно слушая. Я могла поклясться, что он смотрел на ее губы.

Я сделала еще шаг. Увидь меня, поговори со мной, не смотри на других женщин! Во мне вдруг проснулась эгоистичная стерва. Мужчина, словно почуяв мой запах, медленно поднял взгляд прямо на меня. Бесконечную секунду он удерживал меня своим немигающим взглядом снежного волка.

Но настырная собеседница потянула Сафонова в сторону деканата, продолжая что-то втолковывать. Профессор моргнул и прервал нашу связь, отведя взгляд в сторону. Я растерянно стояла посреди коридора, обтекаемая потоками спешащих озабоченных людей.

«Он ведь просил позвонить», — ухватилась я за спасительную соломинку. Возможно, он ждет, когда я спасу его от этой назойливой дамы… Я достала из сумки телефон и набрала номер профессора.

Длинные гудки… Когда я уже собралась отклонить вызов, Сафонов ответил. Его голос был напряжен.

Я впилась ногтями в ладонь и быстро проговорила:

— У меня уже закончились пары…

И торопливо добавила, стараясь звучать независимо:

— Я иду в общежитие…

Профессор отстраненно, будто я ошиблась номером, ответил:

— Да, хорошо. Я сейчас занят.

Я медленно положила телефон в сумку и, гордо задрав подбородок, пошла к выходу. Кому и что я хотела доказать своей несгибаемой, идеально прямой спиной, я не знаю. Может, себе? Не знаю.

В комнату общежития я вошла, всё так же гордо расправив плечи. Я не имела права расслабляться. Я не хотела показывать слабость своей соседке, с недавних пор пропитавшейся тихой, уродливой злобой. Лена не хотела видеть изъяны своего парня и сконцентрировала на мне все свои негативные чувства. Думаю, и ее недомерок постоянно что-то нашептывал ей насчет меня.

Я понимала, что достучаться до соседки не получится и старалась отстранится от всего этого. Осталось немного потерпеть. В новом учебном году я попрошу заселить меня в другую комнату, и всё это закончится. Еще чуть-чуть.

— Где ты ночевала? — прищурившись, с ходу спросила меня Лена.

— И тебе здравствуй, — усмехнувшись, сказала я.

— Хоккеист твой разрешил на ночь остаться? — ядовито выплюнула девушка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я мысленно сжалась. В нашу последнюю встречу, мы с Александром не очень хорошо расстались. А точнее вообще нехорошо… А сейчас парень явно хотел поговорить. Он продолжал неподвижно стоять и уверенно смотреть мне прямо в глаза. И я не могла распознать его настроение — злость, спокойствие? Черт, как он похож в этом на своего дядю — никогда н поймешь, что у них в голове творится.

Оттягивая время, я начала двигаться под неспешную музыку. Медленно покачиваясь в такт мелодии, я плавно поднимала руки, чувственно поводила плечами, закидывала голову. Украдкой я поглядывала на хоккеиста. К нему подошла компания таких же крепких спортивных парней, они хлопали его по плечу и что-то говорили. Александр, будто нехотя, отвечал им и продолжал смотреть на меня. Блин! Под его немигающим взглядом я начала нервничать. Движения стали более резкими, порывистыми. Рамштайн бы, что ли, врубили, мне бы как раз подошло — беспокойно подергаться.

Когда композиция закончилась, я, решительно набрав воздуха в легкие, стала спускаться вниз. Надо поговорить с хоккеистом, пока он не испепелил меня своим непонятным взглядом.

— Привет, — я подошла к Александру и приветливо поздоровалась. Мне пришлось слегка закинуть голову. Даже на каблуках я была ему по плечо.

Парень слегка кивнул мне.

— Ты здесь работаешь? — он пробежался по мне взглядом, с головы до ног.

— Да, танцую гоу-гоу, — неловко ответила я. Я не знала, чего ждать от этого разговора.

— Я хочу поговорить с тобой. Когда ты освободишься? — хоккеист исподлобья посмотрел на меня. Парень как всегда в своем репертуаре — четко, прямо, без обиняков.

— У меня через полчаса перерыв, — сказала я, вглядываясь в лицо парня. Но разгадать его настроя так и не смогла.

— Я буду там, — Александр показал на столик по соседству с Ритиной компанией.

Я взглянула на весело гогочущих, атлетически сложенных парней. Всю хоккейную команду он сюда что ли привел?

Я кивнула и пошла к сцене. Александр, к счастью, ушел, и я смогла свободно выдохнуть. Отдавшись музыке, я расслабилась и выкинула лишние мысли. Тело еще помнило пьянящие ласки профессора, и я чувствовала себя невероятно женственной и чувственной.

Воспоминания обжигали. Я незаметно кусала губы, мои ресницы трепетали. Именно в танце, отпустив себя на волю, я поняла, что хочу продолжения нашей истории с профессором. Даже если для него это игра, и между нами не будет ничего, кроме жарких тайных встреч в течение недолгого времени, я готова на это. Я хочу, чтобы моим первым мужчиной стал опытный терпеливый профессор. Ведь я же хочу этого до дрожи. Так может, не надо усложнять и искать во всем подвох.

Сафонов не идеален, это я уже поняла, но и у меня характер не сахар, во мне еще бурлил юношеский максимализм — всё или ничего, таков был мой принцип по жизни. Но в последнее время стали закрадываться сомнения, а стОит ли так всё идеализировать и доводить до совершенства? Жизнь она ведь не бело-черная, там множество цветов и оттенков намешано…

На время отрешившись от внешнего мира, я автоматически двигалась под музыку, и мысли, посетившие меня в этот момент, показались мне разумными. Мне даже стало легче, будто я сняла тесный корсет и вдохнула полной грудью.

Подошло время отдыха, и я, усталая, но довольная, спустилась вниз. Я нашла взглядом столик, за которым сидела Рита, и с удивлением обнаружила, что ее одногруппники и хоккеисты во главе с Александром уже сдвинули столы и что-то бурно обсуждали. Видимо, у психологов и спортсменов было много общего.

Я подошла к ним и, поймав взгляд Риты, округлила глаза. Саша и его друг в чем-то рьяно убеждали мою подругу. Она раздраженно отмахивалась от них и отстаивала свою точку зрения. Судя по обрывкам громких фраз, речь шла о фигурном катании. Рита в школе занималась этим видом спорта и до сих пор периодически ходила на каток, покататься в свое удовольствие.

Пряча улыбку, я присела на свободный стул. Пропустить это зрелище я не могла. Рита была азартной девушкой. И уж если бралась что-то кому-то доказать, то не успокаивалась, пока ее оппонент не признавал все свои ошибки и не уползал зализывать раны в темный угол.

Александр, увлеченный горячим спором, не сразу меня заметил. А когда увидел, то, приподняв брови, выдал:

— Дарья, твоя подруга бешеная, ты знаешь об этом?

Я ухмыльнулась.

— Знаю, за это и люблю ее.

Обреченно покачав головой, Александр встал:

— Пойдем поговорим.

Рита вопросительно посмотрела на меня, словно спрашивая, всё ли у меня в порядке. Я успокаивающе кивнула подруге и пошла за Александром. Мы вышли в холл. Подойдя к окну, я присела на подоконник и выжидающе уставилась на хоккеиста. Теперь наши лица были почти на одном уровне.

— Как у тебя дела? — начал он издалека.

— Нормально, — односложно ответила я, гадая, о чем парень хотел спросить на самом деле.

— Что у вас с Сергеем? — напряженно задал вопрос Александр, глядя в сторону.

Прикусив губу, я задумалась. Что я могу ему рассказать? Интуиция подсказывала, что мне не стОит лезть в их родственные отношения. Пусть Сафонов сам поговорит со своим племянником.

— Вы с дядей так и не поговорили? — осторожно спросила я после паузы.

— С ним мы поговорим, не беспокойся, — усмехнулся он. — Мне нужно знать, что думаешь ты.

Александр скрестил руки на груди, и я в который раз поразилась его мощи и бугристым мышцам. Чем их кормят, хоккеистов этих?

Я тяжело вздохнула.

— Мне нравится Сергей… — я первый раз назвала профессора по имени, и это царапнуло мой слух. Задумавшись, я продолжила. — Но многое зависит от его решения.

— Понятно, — сжав зубы, процедил Александр. Было видно, что ему неприятно, но парень был относительно спокоен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы сели в машину. Профессор завел машину и задумчиво посмотрел на меня.

— Даша, я отвезу тебя в общежитие, хорошо?

Разочарование кольнуло меня. Я думала, Сафонов приехал за мной, чтобы отвезти к себе. Не показывая своих чувств, я лишь спокойно кивнула. Я была рада и тому, что сейчас он был рядом.

— Ты долго меня ждал? — спросила я, разглядывая профиль мужчины. — Надо было позвонить…

Под глазами профессора залегли темные тени, лицо осунулось, взгляд рассеянный, серьезный. Он ведь тоже практически не спал эти дни…

— Я только подъехал, — ответил он — Много дел навалилось, в университете внеплановая проверка, даже позвонить некогда было.

— Та женщина, которая держала тебя за руку в коридоре, видимо, одна из проверяющих? — не сдержала я ядовитого сарказма.

Профессор блеснул мальчишеской улыбкой.

— Дарья, ты меня ревнуешь?

Я возмущенно фыркнула.

— Вот еще…

Сафонов продолжал довольно улыбаться.

— Эта навязчивая дама из проверочной комиссии. И мне пришлось провести для нее ознакомительную экскурсию. Поэтому я не успел забрать тебя после пар.

Он коротко взглянул на меня.

— Ты не обиделась?

— Нет, — соврала я, моментально забыв про свою тоску и обещание самой себе забыть про профессора раз и навсегда.

На перекрестке загорелся красный цвет светофора, и Сафонов притормозил. Растягивая ремень безопасности, он уверенно потянулся ко мне. Я подалась мужчине навстречу. Положив обжигающую ладонь мне на колено, Сергей впился в мои губы глубоким поцелуем. На долгие секунды я потерялась во времени и пространстве, остро ощущая нетерпеливые мужские губы, властный умелый язык, терпкий привкус табака, учащенное дыхание…

Машина, стоящая позади, посигналила. Мы и не заметили, как загорелся зеленый свет. Парень из соседнего автомобиля с одобрительной улыбкой показал Сафонову большой палец. Я смущенно зарделась, а профессор, усмехнувшись, резко тронулся с места.

— Как бы я хотел снова провести с тобой ночь, — обжег он меня своим тихим голосом.

Я вскинула на мужчину взгляд. «Я тоже!» — мысленно завопила я.

— Но сегодня у меня ночует Саша, — Сафонов коротко глянул на меня. — Мы с ним, наконец, поговорили по душам.

Я изумленно вскинула брови.

— Но твой племянник остался в клубе.

Профессор удивленно посмотрел на меня.

— Он говорил, что встречается с друзьями, обещал подъехать позже… Не знал, что он будет в этом клубе.

Мужчина внимательно заглянул мне в глаза.

— Он говорил с тобой? Всё нормально?

Я кивнула.

— Да, и мне показалось, что он больше не держит на меня обиду.

— Саша отходчивый и открытый парень, — задумчиво проговорил Сафонов. — Жаль, что так все получилось…

Я метнула в него быстрый взгляд.

— Что именно тебе жаль? — напряженно спросила я.

— Жаль, что моему племяннику понравилась девушка, без которой я не смогу…

Я во все глаза смотрела на Сергея. Эти слова были прекраснее, чем признание в любви. Он не может без меня… Ощущая невозможное головокружение, я чмокнула мужчину в щеку.

Пряча в глазах смешинки, профессор повернулся и подставил для поцелуя губы. Я звонко поцеловала мужчину в губы. Он тихо рассмеялся и с нежностью протянул:

— Моя девочка…

Мы уже подъехали к моему корпусу. Сафонов заглушил машину и повернулся ко мне.

— Я бы отправил Сашу домой, но у него в данный момент натянутые отношения с матерью и с хозяйкой съемной квартиры проблемы…

Мужчина с тоской в глазах взял мою ладонь и переплел наши пальцы.

— Все нормально, честно! — искренне ответила я. — Твоему племяннику сейчас нужна поддержка. Я все понимаю…

Профессор прижал мою руку к своим губам, щекоча кожу теплым дыханием.

— Я всю ночь буду думать о тебе, — мужчина пронзительно смотрел мне в глаза.

— Ночь уже скоро закончится, — улыбнулась я. — Осталось недолго…

— Утром я тоже буду думать о тебе, — отстегнув ремень безопасности, Сергей приблизился ко мне ближе.

— Смотри, чтобы яичница снова не подгорела, — прикусила я губу, сдерживая счастливую улыбку.

— Когда ты останешься у меня на ночь, я принесу тебе завтрак в постель… — мужчина чувственно прихватил губами мою нижнюю губу.

Я обняла его за шею, прижимая ближе к себе. Сафонов продолжил, ласково покусывая мои губы:

— Но только после того, как мы займемся утренним сексом…

От низкого хриплого шепота, полного желания, меня пробрало до жарких мурашек. В животе всё сладостно сжалось от предвкушения.

— Это обязательное условие? — тихо выдохнула я.

— Обязательное и неоднократное…

Осыпая меня короткими поцелуями, профессор спустился к шее. Накрыв чувственным поцелуем трепещущую вену, он прошелся большой горячей ладонью по моей груди, талии, болезненно сжал бедро.

Я выгнулась навстречу мужчине, проклиная тесноту автомобиля. Мое платье задралось, слегка оголяя ноги. Мужчина шершаво, с нажимом провел рукой выше, к трусикам. Я невольно дернулась, настолько чувствительной стала моя нежная кожа. Профессор почувствовал это и по-звериному раздул ноздри, будто хотел впитать в себя мое смятение и возбуждение.

Лаская шею жадными влажными поцелуями, он слегка сжал длинными пальцами мои бедра в опасной близости от главной эрогенной зоны. Я бесстыдно раздвинула ноги, откинув голову назад, открываясь для страстных ненасытных поцелуев. Губами мучительно прихватывая кожу на моих плечах, шее, ключицах, Сергей начал осторожно массировать уязвимую кожу на внутренней части бедра. От острого непереносимого наслаждения мое дыхание сбилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ночью мне снились жаркие эротические сны. Я тонула в нереальных ощущениях, не видя четкой сфокусированной картинки. Я чувствовала, как меня сжимали сильные большие руки, как мощное поджарое тело наваливалось сверху. Я изнывала от тяжести, мне хотелось бОльшего, мне хотелось полностью подчиниться силе этого порывистого мужчины.

Сквозь неясный туман проступали ярко-синие горящие глаза. Я тянулась за поцелуем, но мужские губы ускользали от меня. Я извивалась под крепким телом и умоляюще обвивала мужчину руками, но он отстранялся от меня и что-то горячо шептал на ухо. Слов я не могла разобрать. Я пыталась разглядеть лицо мужчины, но оно терялось в расплывчатом мареве…

Измученная и крайне взвинченная, я проснулась от резкого звука будильника. Тело еще не отошло от горячего сна и возбужденно пульсировало. Да твою ж мать! До чего довел меня Сафонов, чувствую себя озабоченной нимфоманкой!

Я покосилась на соседку, которая заправляла свою кровать. Надеюсь, я не издавала ночью никаких звуков и не звала профессора по имени, а то и по фамилии… А там еще, глядишь, и научные регалии его перечислила. Мало ли, какие фантазии посетили меня во сне…

Но Лена, вроде как, шокированной и смущенной не выглядела. Значит во сне я свои порывы сдержала. Уже радует.

Чрезмерная энергия била во мне ключом. Мои воодушевление и жизнерадостность пугали и настораживали соседок. Их можно было понять. Накануне сессии все студенты были похожи на потускневших, побитых жизнью, несчастных людей. А тут я со своей жутковатой ослепительной улыбкой…

Выпив чаю, я стала собираться в универ. Помня свое вчерашнее мысленное обещание, я надела платье с соблазнительной линией декольте. Нежно-голубой сарафан с открытыми плечами держался на резинке и акцентировал внимание на длинной шее, изящной линии плеча… Я представила, как профессор будет целовать открытые участки кожи, и внутри всё оборвалось от новой волны вожделения. Да что ж такое!

Обув бежевые босоножки на высоких каблуках и схватив сумку, я поспешила в универ. Мне не терпелось увидеть Сергея.

Сафонов

Когда я вернулся домой, Саша еще не приехал. Я представил, чем бы мог сейчас заняться с Дашей в моей постели, если бы не племянник. Чертыхнувшись, я налил себе виски. Возбуждение тлело, медленно пожирая всё тело. Мы ведь чуть не трахнулись в машине, Даша уже была готова на это. Податливая, отзывчивая, чувственная, горячая… Моя девочка…

Чувствуя, как внизу живота болезненно каменеет, я хлебнул крепкого напитка. Мне нужен холодный душ. Хотя вряд ли он спасет меня от воспоминаний девичьего распаленного тела в моих руках. Меня уже ничто не спасет. Кроме Даши. Закрыться с ней в квартире и никуда не выпускать сутки напролет. Снова и снова… Закрыть все шторы, отключить телефон, забить холодильник вином, сыром и фруктами, чтобы кормить мою девочку с рук после изнуряющего многочасового секса…

От предвкушения у меня всё свело внутри, а сердце пропустило удар. Моя. Какой же я дурак, что хотел отказаться от нее, думал, что так ей будет лучше. Не будет. Я видел ее глаза в машине, когда до изнеможения целовал… Со мной Даша счастлива. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы она больше не страдала. Буду с ней рядом, пока моя девочка будет нуждаться во мне. Если попросит отпустить — отпущу… Буду волком выть без нее, но отпущу, без лишних слов, без ссор…

Мои размышления прервал звук открывающейся двери. Пришел племянник.

— Не спишь? — удивился Саша, снимая кроссовки.

— Не спится… — я сидел в кресле со стаканом виски в руках.

Парень странно посмотрел на меня.

— Из-за нее? — спросил он тихо.

Догадливый парень.

— Я отвез Дашу домой после клуба.

Александр, не удивившись, кивнул.

— Я тоже там был. Хотел даже тебе позвонить, чтобы ты приехал за Дашей. Уж очень грустная она была. Да и ты в последние дни потерянный какой-то…

Парень пристально смотрел на меня. Когда он успел так повзрослеть? Не пацан уже, а взрослый мужчина…

— Ты матери сегодня звонил? — спросил я.

У моей сестры был взрывной характер, и порой они с Сашей не находили общего языка. В такие периоды парень обычно жил у меня или на съемной квартире.

Племянник помрачнел.

— Я пока воздержусь от звонков.

Помолчав, он добавил:

— Я могу пожить у друга, пока не подыщу новую квартиру. Я же понимаю, что вы с Дашей хотите побыть одни…

Я укоризненно посмотрел на парня. Не хватало еще, чтобы он считал себя здесь лишним.

— Саш, оставайся у меня, сколько нужно, — отрезал я.

На следующее утро я подскочил раньше будильника, как влюбленный подросток. Растолкав племянника, я приготовил яичницу и бутерброды. Раскладывая завтрак по тарелкам, я не мог удержаться от улыбки. Помнится, Даша так и не попробовала мое коронное блюдо. От осознания того, сколько нас еще ждет впереди, я окончательно расплылся в счастливой улыбке.

Хмурый, сонный Саша только закатил глаза и пробурчал что-то про влюбленных идиотов. Дав парню шутливый подзатыльник, я налил себе крепкий кофе, хотя мой организм и без того не нуждался в дополнительном допинге. Давно я не чувствовал себя таким юным, живым, полным сил и энергии.

В университет я выехал на полчаса раньше. Сегодня я принимал экзамены у первокурсников и мне нужно было подготовить билеты.

По дороге я посматривал на соседнее сидение и вспоминал, как вчера там сидела Даша. Как я до одури целовал ее, мечтая только об одном — откинуть кресло назад и сделать своей прямо здесь. Еле сдержал себя. Но нет, я хочу, чтобы наш первый раз был волшебным, романтичным, чтобы мы могли бесконечно долго наслаждаться друг другом, не озираясь по сторонам… Моя девочка этого заслуживает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дарья

На паре я старалась внимательно слушать преподавателя. Завтра нам предстояло сдавать экзамены, и сейчас мы пробегались по основным темам. Усилием воли я отодвинула все отвлекающие мысли в сторону, хотя это было чертовски трудно.

Кожу над сердцем, куда поцеловал меня профессор, до сих пор жгло. Эйфория грозилась вот-вот выплеснуться наружу, затопив всё вокруг, но я лишь крепче сжимала ручку и вслушивалась в слова учителя. В конце урока от Сергея пришло сообщение.

«Через пять дней мы едем на конференцию. Возьми с собой платье, которое на тебе сейчас. Я с ним еще не закончил…»

Что?! Сердце прихватила тахикардия. Дрожащими пальцами я снова и снова листала сообщение. Мы едем вместе?! Через пять дней?! Но как? Безотчетная радость пронзила меня. Вдвоем в чужом большом городе… Возможно, ночи мы тоже будем проводить вместе…

Я даже не услышала, как прозвенел звонок. Я начала было печатать профессору сообщение с кучей вопросов, но потом всё стерла. Лучше расспрошу его при встрече. Торопливо собрав вещи в сумку, я выскочила в коридор. Втайне я надеялась, что Сергей ждет меня в коридоре, но его там не было. Прикусив губу, я отошла в сторону и набрала знакомый номер.

Через несколько гудков Сафонов взял трубку.

— Да, Дарья, слушаю.

Я вслушалась, похоже он был не один и не мог открыто разговаривать.

— У меня закончилась пара, — осторожно проговорила я.

— Мне пришлось срочно уехать по делам. Нужно кое-что утрясти насчет конференции… Ты прочитала мое сообщение?

Сафонов говорил ровно, каждое слово выверено. Рядом другие преподаватели?

— Прочитала.

Улыбка расцвела в моем голосе. Пытаясь ее придержать, я спросила:

— А как же экзамены? Я не успею всё сдать.

— Ты сдашь их, когда приедешь. В деканате всё утрясут…

Я замолчала, стараясь дышать не так шумно и не так счастливо.

— Дарья… — тихо позвал Сергей.

— Да…

— Я не знаю, насколько мне придется здесь задержаться. Нужно многое успеть перед отъездом… Ты пока иди домой, готовься к экзаменам, хорошо?

— Хорошо, — я крепко сжала трубку. Я сегодня его не увижу?

В телефоне что-то зашуршало, и Сергей еле слышно проговорил:

— Я уже скучаю, девочка…

Я счастливо зажмурилась, чувствуя, как мурашки расползаются по телу.

— Я сильнее…

Мужчина тихо рассмеялся.

— Мне надо идти, Даш. Будь умницей…

— Пока…

Я положила трубку и невидящим взглядом уставилась в окно. Надо возвращаться в комнату и повторять билеты. А через пять дней… Я расплылась в блаженной улыбке.

Проходящий мимо одногруппник хлопнул меня по плечу.

— Дашка, разумом что ли перед экзаменами повредилась?

Я поморщилась и в ответ ткнула парня кулаком.

— Я, может, влюбилась!

Студент скептически посмотрел на меня.

— Нашла время…

В комнате я надела наушники и включила тихую музыку. Устроившись за столом, я с головой погрузилась в экзаменационные билеты. Страница за страницей, вопрос за вопросом. В глаза будто насыпали песок, спина затекла, но я продолжала истязать себя.

Иногда я позволяла себе мечтательно зависнуть и провалиться в томительное сладостное состояние, но затем, дав себе мысленный подзатыльник, с новой силой ныряла в учебу. Спустя несколько часов я почувствовала сильный голод и оторвалась от учебников.

Было уже семь часов вечера. Интересно, Сафонов закончил свои дела? Я уже собиралась идти на кухню, чтобы поужинать, как затрезвонил телефон. Сергей. Внутри ёкнуло. Выждав две секунды, чтобы выровнять дыхание, я ответила:

— Да.

— Даш, выходи, я жду тебя внизу, — коротко выдал профессор.

— Хорошо, — растерянно пролепетала я и положила трубку.

Сердце пустилось вскачь. Мой взгляд заметался по комнате. Я быстро стянула домашнюю футболку и надела то самое голубое платье с открытыми плечами. Помнится, Сергею оно чрезвычайно понравилось. Пройдясь расческой по распущенным волосам, я поспешила на выход.

Перед тем, как выскочить на улицу, я задержалась и глубоко вдохнула. От быстрого шага мое лицо разрумянилось, пальцы беспокойно теребили ремешок сумки, а глаза счастливо блестели. Я не видела себя в зеркало, но была уверена, что именно так — счастливо и взволнованно…

Профессор стоял возле машины. «Черт, он совсем не беспокоится, что нас увидят вместе», — подумала я, и необъяснимый восторг растекся внутри. Мне и самой меньше всего хотелось волноваться о том, что подумают окружающие.

Я медленно подошла к мужчине. Стрельнув в него быстрым обжигающим взглядом, я спросила:

— Что заставило вас, Сергей Алексеевич, посетить наши края?

Он усмехнулся и исподлобья посмотрел на меня.

— Одна девушка не дает мне покоя…

Я сочувствующе вздохнула.

— Студентки досаждают?

Уголки его губ дрогнули. Сафонов молча открыл мне дверь автомобиля и выжидающе взглянул на меня. Я села в машину. Сергей сел рядом и завел машину.

— Ты голодная? — спросил он.

— Очень, — честно призналась я. Я пропустила обед и чувствовала, как мой желудок сводит от голода.

— Тогда поехали поужинаем.

Я поудобнее устроилась на сидении. Вспомнив, чем мы еще вчера занимались здесь, я слегка покраснела и покосилась на Сафонова. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, между бровей залегла морщинка.

— Всё в порядке? — спросила я, разглядывая его лицо. Мне показалось, что Сергей был чем-то озабочен.

— Да, всё хорошо, — профессор послал мне нежную улыбку. — У тебя как дела? Подготовилась к экзаменам?

Я уверенно кивнула.

— Я готова на сто процентов!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Утро следующего дня выдалось суматошным. Студенты в экзаменационной лихорадке заражали друг друга беспокойством. Все были взвинченными, нервозными и напряженными. Я старалась не выделяться из общей массы и усиленно хмурилась, стоя в коридоре в ожидании начала экзамена.

Но на самом деле меня пробирали совершенно другие чувства. Я словно спрятала внутри себя яркое обжигающее солнце и изо всех сил пыталась скрыть это от чужих глаз. Счастье переполняло меня. Мне хотелось зажмурится от щекочущих искристых пузырьков внутри себя и весело засмеяться.

Могла ли я месяц назад подумать, что буду, как влюбленная дурочка, днями и ночами грезить о профессоре, вспоминая его жадные поцелуи и горячие наглые руки, что с мыслями о нем буду засыпать и просыпаться…

Вчера Сафонов отвез меня после ресторана в общежитие. Племянник пока жил у него, и мы, не озвучивая это вслух, решили не торопить события. Предвкушение было сладостным и невыносимо-прекрасным. Мне казалось, еще чуть-чуть, и мы воспарим над землей, такие сильные чувства распирали нас.

В машине мы долго изводили друг друга продолжительными чувственными поцелуями на грани удовольствия и боли. А потом, как ошалелые, просто смотрели друг на друга. И это было так волнительно и откровенно, что внутри у меня всё переворачивалось и разрывалось.

Даже сейчас, сидя перед экзаменатором, я пребывала в эйфории. Я старалась уменьшить яркость своего свечения, но мне это плохо удавалось. Я была так счастлива, что мне хотелось обнять весь мир и беспрестанно улыбаться всем подряд. Это не помешало мне сдать экзамен на отлично. И я сразу же написала Сергею, что он может мной гордиться.

Профессор принимал свой экзамен и ответил не сразу. А я представила, как он сидит за столом, строгий, сосредоточенный, в наглухо застегнутом пиджаке, невозмутимо берет телефон и читает мое сообщение. Заметят ли студенты искорку улыбки в его холодных глазах? Не удивятся ли, когда он начнет быстро строчить ответ, поблескивая часами на запястье?

«Моя девочка! Целую в губы»

Сердце счастливо замерло. Быстрее бы…

Ждать профессора в университете смысла не было. Его рабочий день был забит до отказа — два экзамена, несколько занятий, работа с бумагами… Вокруг было много людей, все спешили, бежали, деловито решали вопросы. В этой круговерти мы не смогли бы уединиться даже на один торопливый поцелуй. Это было слишком рискованно.

Я еще не знала, поговорил ли Сергей с преподавателем, которого мы встретили вчера в ресторане. И беспокойство периодически кололо меня. Что будет, если в деканате узнают о наших отношениях? Сафонова уволят? Или исключат меня? Вряд ли они оставят нас в покое…

Размышляя об этом, я дошла до общежития. Впереди еще несколько экзаменов. Может, и хорошо, что Сафонов целыми днями загружен. Не представляю, как бы я усидела над учебниками, зная, что профессор где-то рядом и ждет меня. Не выдержала бы и помчалась быстрее ветра…

И то, что у него сейчас живет Александр, тоже замечательно. Иначе мои надежды на красный диплом и повышенную стипендию могли бы рухнуть в одночасье. Мы бы просто не вылезали из кровати, позабыв обо всех обязательствах и делах…

Наши тайные короткие встречи заводили нас всё сильнее. Нам катастрофически не хватало того времени, что мы проводим вместе. Я не могла насытиться торопливыми поцелуями украдкой в пустых аудиториях, мне было мало откровенных ласк в машине. Я хотела бОльшего. И даже тогда мне будет мало. Я хотела полностью принадлежать Сергею. Я — его, а он — мой. Я не боялась полностью раствориться в этом мужчине и потерять себя. Я чувствовала, что он делает меня только лучше, сильнее, целостнее… Мой мужчина…

Я не могла представить, что с нами случится, когда мы, наконец, окажемся вдвоем в закрытом уединенном пространстве. Мы практически дошли до точки кипения. Мое тело пребывало в перманентном состоянии возбуждения и напряжения. Стоило мне увидеть в университете Сафонова, как внизу живота растекался томительный жар, и дыхание сбивалось. И в его глазах я ловила ответные отблески непотухающего пламени.

Мы яростно, до безумия хотели принадлежать друг другу, брать и отдавать, задыхаться, сходить с ума, сгорать и убивать друг друга мучительной нежностью… Каждый поцелуй, который нам удавалось украсть, был для нас откровением, каждый вздох — музыкой до мурашек, каждый взгляд — выстрелом точно в сердце.

Я жила где-то между небом и землей и ловила себя на мысли, что человеческое сердце просто не может вместить столько счастья, такого разностороннего, объемного, яркого… А потом я выбегала из общежития, садилась в автомобиль Сергея и понимала — может! Даже больше…

По вечерам профессор заезжал за мной, мы ужинали, а потом целовались до изнеможения, как влюбленные подростки. С каждым разом отрываться друг от друга было всё тяжелее, мы долго приходили в себя, глаза в глаза, вдох и выдох один на двоих. Я возвращалась в комнату и, дотрагиваясь до своих зацелованных губ, снова садилась за конспекты.

И так пять невозможных упоительных дней.

Чтобы окончательно не сойти с ума, я пару раз встретилась в студенческом кафе с Ритой. Она уже знала, что мы едем с Сафоновым на конференцию, и первый ее вопрос звучал примерно так:

— Ну? Было?!

Я не сдерживала счастливой заразительной улыбки и, зажмурившись, мотала головой.

— Да вы просто мазохисты! — недоверчиво выдыхала подруга.

Я лишь смеялась. За моей спиной трепыхались крылья.

У Риты сессия тоже была в самом разгаре, и наши встречи были непродолжительными, но веселыми. Подруга настойчиво отправляла меня в магазин нижнего белья.

— Дашка, ты должна основательно подготовиться к конференции! Сафонов, я уверена, оценит!

Я смущенно улыбалась и закрывала ладонями лицо. Я уже скучала по Сергею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Утром мы должны были выехать в семь часов. Добираться до Москвы было решено на машинах. Как сказал Сергей, дорога в общей сложности занимала часа три-четыре. Профессор поехал на своей машине, и, помимо меня, прихватил одного из преподавателей — грузного пожилого мужчину, кандидата математических наук.

В 6.59 я безудержной птицей устремилась к знакомому автомобилю. Ничто не могло омрачить моей радости — ни хмурое бородатое лицо второго преподавателя, сверлящего меня недобрым взглядом, ни то, что мне пришлось сесть назад, ни даже то, что вместо желанного поцелуя я получила ровное и бесстрастное «здравствуй» от Сафонова.

Счастливее меня не было никого на всем белом свете. Через несколько часов я смогу невзначай коснуться крепкого плеча Сергея, вернуть ему многообещающий взгляд, возможно, даже успею, затерявшись в толпе, прижаться к мужчине и вдохнуть волнующий неповторимый запах.

А к концу дня я, как преступница, проникну в номер мужчины и… На этом месте мое сердце замирало, а в животе сладостно сжималось. Я одновременно и ждала, и боялась нашей первой ночи. Меня не пугала боль, которую неизбежно причинит мне мой первый мужчина. Я стремилась к этому сладостному ощущению, я хотела сгорать, умирать, мучиться в родных руках, снова и снова принадлежать только ему, кусая губы до крови, изнывать от боли и наслаждения, уже не отличая одно от другого.

Я боялась того, что будет после. Мне казалось, после этой ночи я окончательно и бесповоротно осознаю, что влюблена в Сергея, и уже ничего не смогу поделать с этой данностью.

Вот только обрадует ли взрослого мужчину любовь юной неопытной студентки? Спустя какое-то время, когда огонь чуть поутихнет, не пожалеет ли Сафонов? И что мне делать со своим сердцем, если я вдруг замечу, что синие глаза моего мужчины подернулись тонкой коркой льда? А если его поцелуи станут чуть короче, чуть прохладнее? Что мне тогда делать? Куда девать потухшее солнце внутри меня?

Сердце ныло от этих мыслей. Но я уже ничего не могла поделать. Я уже прыгнула в эту пропасть и мне оставалось только жмуриться от оглушительных пронзительных ощущений и сходить с ума от непередаваемой эйфории. Я не знала, что ждет меня там, на дне обрыва, и от этого каждый вздох обретал особую остроту.

Большую часть дороги мы молчали. Наш попутчик периодически заводил с Сафоновым разговоры на профессиональные темы, но Сергей лишь вежливо поддерживал беседу, не давая ей разгореться. Я чувствовала, что его мысли в данный момент были совсем о другом. И тихо млела, ловя жгучие взгляды в зеркало.

Мы думали об одном и том же. Как захлопнется дверь номера, и мы окажемся один на один, глаза в глаза. Громкий стук сердец, шорох кожи, тихий скрип кровати, еле слышный стон, приглушенный нежными губами…

Я смотрела в окно, и улыбка не сходила с моих губ. Сергей через зеркало бросал на меня короткие взгляды, и воздух накалялся, как перед грозой. Только пожилой преподаватель не замечал этого и жаловался то на свои больные колени, то на магнитные бури.

Наконец, мы доехали до гостиницы. Профессор припарковался возле небольшого трехэтажного здания из светлого кирпича, и мы вышли из машины. На ресепшене нам выдали ключи от номеров, и, взяв сумки, мы стали подниматься на третий этаж. На лестнице второй преподаватель значительно отстал от нас, и Сергей, резко притянув меня к себе, жадно поцеловал.

— Это невыносимо… — хрипло шепнул он.

Я порывисто вздохнула и, обхватив профессора за шею, украла еще один короткий пронзительный поцелуй. Надеюсь, здесь нет камер…

Сафонов помог мне занести сумку в номер. Из коридора мы сразу попали в небольшую комнату в светлых тонах. Односпальная кровать, застеленная светло-бежевым мягким покрывалом, тумбочка, возле окна — небольшой стол. Скромно и минималистично…

Профессор положил мою сумку на стул и, оглядевшись, сказал:

— Надеюсь, в моем номере кровать побольше.

Я усмехнулась.

— Все познается в сравнении. После тесной машины это просто хоромы.

Губы мужчины дрогнули в легкой улыбке. Он придвинулся и обхватил мое лицо ладонями. Лаская меня мягким взглядом, он тихо проговорил:

— Если ты сомневаешься, можешь просто не приходить ко мне. Я пойму…

Я удивленно посмотрела на мужчину. Как я могу не прийти? Я уже отравлена, моя кровь заражена им. У меня нет выбора…

Вместо ответа я привстала на цыпочки и поцеловала Сергея в уголок губ. Его глаза вспыхнули. Он знал — эта ночь станет нашей.

Сразу после того, как мы заселились, нас пригласили на завтрак на первом этаже гостиницы. Там мы встретились с третьим преподавателем нашего факультета, сухопарой, чрезвычайно деятельной дамой лет сорока, и долговязым четверокурсником в старомодных очках с толстенными линзами. Надеюсь, эти люди слишком увлечены наукой и не заметят, как между нами с профессором летят искры.

Сергей сел рядом со мной. Он был сух, немногословен и отстранен. Как и всегда. Коротко переговариваясь с коллегами, профессор неторопливо выпил кофе. От каши он вежливо отказался. Я же от волнения съела и кашу, и йогурт, и огромную булочку с маком.

Косясь на невозмутимого профессора, я испытывала странное смятение. Вот он, рядом, на расстоянии вытянутой руки. И в то же время мужчина, в своем наглухо застегнутом пиджаке, напоминал мне того Сафонова, которого я знала раньше. Руки так и чесались растрепать его волосы и расстегнуть верхние пуговицы мужской рубашки. Но напротив нас сидели его коллеги и всё, что я могла, это мысленно впиваться в губы хладнокровного профессора и прикусывать их до крови, до мужского беззащитного стона…

Поле завтрака нас посадили в микроавтобус и отвезли в университет, где вовсю шла подготовка к завтрашней конференция. Нужно было прогнать выступления и решить все технические вопросы. Я отвечала за визуальную составляющую доклада и всё, что от меня требовалось, это вовремя перелистывать слайды. Я искренне наделась, что смогу с этим справиться. Главное, вовремя подобрать слюну и поменьше пялиться на выступающего Сафонова. Я в себя верила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Яркое полуденное солнце тонко ласкает мое обнаженное тело. Расслабленно щурюсь. Кровь пузырится по венам искристым пьянящим шампанским. Мне так хорошо, что я не могу вымолвить ни слова. Блаженно улыбаюсь, когда Сергей медленно скользит расслабленными костяшками пальцев по моим плечам, груди, животу.

Тело по-прежнему остро реагирует на каждое его прикосновение, будто мы и не предавались только что безумной любви. Мы смотрим друг на друга и улыбаемся, как дураки. Влюбленные дураки.

Молчим. Мне кажется, я потеряла голос навсегда, растеряв его в чувственных хриплых стонах. Да нам и не нужны слова. Каждый взгляд, каждый выдох, каждое неуловимое прикосновение говорят гораздо больше.

Я нежусь на измятых простынях, нагретых нашими жаркими телами. Волосы разметались густыми беспорядочными волнами. Кожа горит и ноет. Мышцы сладко потягивает. Опустив трепещущие ресницы, я наслаждаюсь острыми терпкими ощущениями. Чувствую себя легкой, желанной, любимой…

Сергей лежит на боку и ласкает меня взглядом. Его глаза — безбрежная синь. Его пальцы, подобно невесомому дуновению ветерка, легко касаются моей кожи. Изящной впадинки на ключицах, утонченного плеча, налитой округлой груди с просвечивающимися сквозь прозрачную кожу венками, упругого живота с трепетно сокращающимися под бархатистой кожей мышцами. Я млею от воздушной ласки.

Подушечками пальцев осторожно вожу по татуировке на мужском плече. Я полюбила этого дракона — его исполинскую силу, прорывающуюся в каждом росчерке тату-мастера, его мощь и звериную мудрость в глазах. Это древнее животное — храбрый воин и победитель.

И только мои нежные руки могут приручить его, только мои любящие губы в состоянии потушить смертельный жар… Медленно тянусь и мягко целую мужчину в предплечье, там, где мой дракон.

Сергей слегка вздрагивает, не мигая, смотрит на меня пристально и опасно. Я выдерживаю его гипнотический взгляд, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Мой мужчина. Сильный, нежный, неистовый, яростный, неукротимый…

— Играешь с огнем, девочка… — хрипло вибрирует тихий мужской голос.

Облизываю припухшие губы. Мне жарко. Мне мало. Я снова хочу его, моего мужчину. Кровь постепенно закипает, опаляя лицо румянцем. Расслабленное оцепенение сползает, как мягкое покрывало, сменяясь жгучим неотвратимым вожделением.

Сергей читает это в моих расширенных зрачках. Его кадык дергается, в волчьих глазах плещется обожание напополам со звериным желанием обладать.

Неуловимым движением он снова оказывается сверху. Медленно, ощущая каждую свою ноющую мышцу, потягиваюсь, как гибкая кошка. Смакую каждый прерывистый вздох, каждое касание, каждую секунду…

Мужчина не отрывает от меня колкого взгляда. Ошеломленный, сосредоточенный, взволнованный… Тяну его к себе, получая почти физическое удовольствие от стыдливого шелеста накрахмаленных простыней, от шороха разгоряченной кожи, от мужского учащенного дыхания…

Сергей медленно приближает ко мне свое лицо. Наши истерзанные припухшие губы совсем рядом. Невыносимые мурашки снова и снова разносятся по телу, внутри всё обрывается, заставляя сладко прикрыть глаза.

— Посмотри на меня, — властно почти рычит мужчина.

Я открываю глаза и тону в предгрозовом синем океане. Сердцу больно, оно не вмещает всю непостижимость моих чувств. От ярких, запредельных ощущений мне хочется и плакать, и смеяться. Но я лишь шепчу:

— Поцелуй…

И умираю, сгораю от настойчивых жадных губ, от беспощадных требовательных рук…

В дверь номера постучались. Я вскинула на Сергея испуганный взгляд. Мы лежали в постели, переплетя наши обнаженные усталые тела. Моя голова покоилась на мужском плече, ладошка лежала на его груди, там, где сердце. Сергей крепко прижимал меня к себе, уткнувшись лицом в мои волосы.

Спустя несколько часов жарких безумных занятий любовью мы лежали обессиленные, изнеможенные, счастливые… И тут этот стук…

Мой взгляд заметался по небольшой комнате. Куда спрятаться? В шкаф? Или в ванную? Видя мое замешательство, Сергей чмокнул меня в губы и с нежной улыбкой прошептал:

— Никуда не уходи.

Встав с кровати, он поднял с пола свои брюки и быстро надел их. Я во все глаза смотрела на профессора. Страх быть разоблаченными не мешал мне любоваться этим мужчиной. Рельефная спина, внушительный разворот плеч, уверенные звериные движения… Еще двадцать минут назад это тело нависало надо мной, заставляя стонать от удовольствия… Ох… Глубоко вздохнув, я сжала пальцы, впиваясь ногтями в кожу. Боже, я завидовала сама себе!

Тем временем Сергей уже был в коридоре.

— Кто там? — спросил он через закрытую дверь.

В ответ что-то невнятно буркнули. Сергей приоткрыл дверь и ответил невидимому собеседнику:

— Я спущусь позже.

При этом он успевал бросать на меня смешливые взгляды.

Я же куталась в простынь и старалась занимать на кровати как можно меньше места. Может, меня не заметят?

— Я ей передам, — коротко сказал мужчина, переведя взгляд на непрошенного гостя, и закрыл дверь.

Я встревоженно смотрела на Сергея. Мужчина неспеша подошел к кровати и, окинув теплым взглядом мое убежище из одеяла, тихо проговорил:

— Даша, тебе нечего стыдиться…

Я села, прижав колени к груди, и исподлобья взглянула на профессора.

— Что будет, если в университете узнают про нас?

Мужчина пожал плечами и спокойно сказал:

— Вызовут меня на ковер и проведут беседу.

Я во все глаза смотрела на Сергея. Почему он так спокоен?

— Тебя могут уволить? — спросила я и, покусывая губы, замерла в ожидании ответа.

Сергей помедлил.

— Могут. Но на этом моя жизнь не закончится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наша волшебная поездка подходила к концу. Вторую ночь мы практически не спали. Мы лежали в кровати, обнаженные, утомленные, счастливые, и говорили-говорили-говорили… Обо всем и ни о чем…

Сергей рассказывал мне о своем детстве, учебе в университете, о своей семье. Приподнявшись на локтях, лежа на животе, я любовалась родным мужественным лицом и слушала. Этот мужчина открывался для меня с новой стороны. Я видела его маленьким потерянным мальчиком, любящим сыном, вредным братом, свободолюбивым студентом, на спор сделавшим татуировку…

И сейчас передо мной лежал сильный, харизматичный, напористый, уверенный в себе и своих силах мужчина. Его руки, поглаживающие мою спину, были обманчиво мягки. Я познала их безрассудную силу. Его взгляд искрил нежностью, но я помнила, как он темнел и наливался темным тягучим вожделением. И от этих контрастов я сходила с ума.

Сергей расспрашивал меня о моей жизни, чередуя слова с сочными короткими поцелуями. Я млела, щурясь, как довольная кошка на солнышке, и говорила. Мужчине было интересно всё. Хоть девятнадцать лет и не такой большой срок для продолжительного рассказа.

Особенно Сергея интересовало наличие парней в моем прошлом, а точнее их отсутствие.

— Ты ни разу не встречалась с парнями? — удивленно переспрашивал мужчина, запечатлевая на моих губах собственнический поцелуй.

Я мотала головой и снова подставляла губы для поцелуя. Профессор еще до конференции знал, что я девственница, но не мог поверить в то, что я даже на свидания не ходила.

— У нас есть один невыносимо строгий преподаватель! — смеялась я. — И мне приходилось всё свободное время проводить в библиотеке!

Опасно щурясь, Сергей обездвиживал меня своим мощным телом и целовал до тех пор, пока в легких не заканчивался воздух. Разве можно быть настолько счастливой?

На третий день по завершении конференции в университете состоялся праздничный ужин. Мы решили не задерживаться и, отсидев для приличия некоторое время, отправились в обратный путь.

С нами снова поехал второй преподаватель. Всю дорогу он молчал, неодобрительно пыхтел и укоризненно посматривал то на Сергея, то на меня. Я тревожно сжималась на заднем сидении.

Если с преподавателем, который увидел нас в ресторане в родном городе, профессор поговорил, и тот пообещал молчать, то этот явно молчать не станет. Сразу пойдет к декану. Всю дорогу я нервно кусала губы и накручивала себя. Сергей чувствовал мое состояние и обеспокоенно ловил мой взгляд в зеркало. Глазами он пытался успокоить меня, но я паниковала всё сильнее.

Наконец, мы приехали в город. Сергей довез преподавателя до дома и, когда тот отошел, пристально посмотрел на меня.

— Дашка, — выдохнул он. — Ты чего такая несчастная?

— Он же всё расскажет! — чуть не плакала я.

Мужчина нежно улыбнулся.

— Нашла из-за чего расстраиваться. Садись вперед, я соскучился!

Уговаривать меня долго не пришлось. Я шустро пересела вперед. Сергей потянулся ко мне и сладко поцеловал в губы. Я счастливо вздохнула, страхи незаметно отошли на второй план.

Профессор плавно тронулся с места.

— В общежитие? — спросила я, любуясь сильными мужественными руками, мягко обхватывающими руль.

Сергей недоуменно посмотрел на меня.

— Я тебя никуда не отпущу! Мы едем ко мне.

Я попыталась спрятать широченную улыбку и нахмурила брови.

— У меня через три дня экзамен. Мне надо готовиться…

— Завтра я отвезу тебя в общежитие, заберешь учебники с конспектами и вернешься ко мне.

Мужчина горячо посмотрел на меня. Как я могла ему отказать…

На следующее утро я проснулась от жарких настойчивых поцелуев. Обжигающими губами Сергей ласкал мою обнаженную грудь. Я прерывисто вздохнула и зарылась руками в мужские растрепанные волосы. Профессор нетерпеливо накрыл влажным поцелуем мой затвердевший сосок. Я сладко застонала от тянущего, отдающего вниз живота, наслаждения.

Мужчина навис надо мной, горящим взглядом лаская лицо.

— Доброе утро, любимая…

Я блаженно улыбнулась. Утро определенно задалось!

Спустя час бесстыжих взаимных ласк мы, наконец, вылезли из кровати. Сергею даже удалось заманить меня на кухню обещанием накормить своей коронной яичницей. И в этот раз она не подгорела.

После завтрака мы вместе выехали в университет. Мне нужно было забрать вещи из комнаты, а у Сергея в этот день проходил экзамен. Возле корпуса мужчина не рискнул меня поцеловать, так как вокруг машины было слишком много людей. С нечеловеческой тоской в глазах он положил свою большую горячую ладонь мне на бедро и слегка сжал.

— Как закончишь все дела, возвращайся сразу ко мне домой, я постараюсь освободиться пораньше, — проговорил мужчина, его взгляд тяжеловесно лег на мои губы.

Я кивнула. Сергей еще в квартире отдал мне свои запасные ключи.

— Сегодня вечером к нам в гости зайдет Саша, — добавил профессор, продолжая поглаживать мое бедро.

Я вскинула на него растерянный взгляд.

— Может, мне не приходить к тебе сегодня?

Сергей успокаивающе улыбнулся мне.

— Он знает, что ты живешь у меня.

Я кивнула. Что ж, одной проблемой меньше. Еще бы в деканате всё так просто решилось…

В комнате я собрала в большую сумку учебники, тетради и часть самой необходимой одежды. Я не думала, что буду постоянно жить у профессора. Мне нужно было оставить за собой комнату в общежитие, и, хотя бы изредка, я должна была здесь ночевать.

А еще меня пугала неизвестность. Я ведь даже с парнем не встречалась, а тут сразу — вместе жить… А что, если мы пресытимся друг другом, постоянно засыпая и просыпаясь вместе? Что будет через месяц? Через год? Неужели каждое наше занятие любовью будет столь же острым и пронзительным, как сейчас? И есть ли что-то, помимо секса, что связывает нас? Как мы будем проводить наше свободное время? Не будет ли Сергею скучно со мной? Не пожалеет ли он, что связался с молоденькой студенткой?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍