– Глава, прошу тебя! – тощий низенький человечек упал на колени перед сидящей в высоком кресле фигурой. Прополз вперед, взял унизанную перстнями узкую ладонь и прижал к губам.

– Прошу тебя, Глава! Я не могу больше исполнять свои обязанности в доме Валлара Танна!

Узкая ладонь отдернулась и вернулась на подлокотник.

– Почему? – раздался холодный голос.

– Я… я провалился… – человечек повесил голову, став похожим на умирающего лебедя.

Фигура раздражено цыкнула.

– Как это произошло?

И теперь он должен был сам прокладывать свой путь в сложном хитросплетении дворцовых интриг.

Его единственного покровителя больше не было, а значит он сам, Валлар Танн, князь Шелье, должен стать настолько сильным, что не будет нуждаться в защите.

Сегодняшний ужин станет одним из первых его шагов на этом пути.

Валлар прошелся еще раз по гостиным, принимая выглядящие искренними соболезнования по поводу траура. Некоторые из гостей выглядели нейтрально-беспечными, некоторые – настороженными. И все, как один, носили маску благовоспитанной любезности.

Он тоже.

При дворе быстро привыкаешь носить маску, и не только в дни маскарада.

Наконец подали ужин.

Устроившись на месте хозяина круглого стола, Валлар не без удовольствия наблюдал, как гости подносят к губам ложки с острым рыбным супом или наколотые на вилку кусочки идеально запеченной в специях дичи – и возвращают все на тарелки нетронутым.

Хотя нет, не все.

Брат Руфио не отказал себе в удовольствии пригубить запретное для его ордена рубиновое вино, а леди Карин не устояла перед изысканным десертом – засахаренными листьями роз и фиалок, все еще сохраняющими естественный аромат.

Сам Валлар был единственным, кто полностью насладился мастерством повара и от каждого принесенного блюда попробовал понемногу.

И хотя гости видели, с каким аппетитом он ест, никто не решился последовать ему.

Последнюю перемену блюд убрали, и двое поварят внесли высокий исходящий паром кофейник. Поклонившись Валлару, все слуги вышли и закрыли за собой дверь.

Матушка Клерна потянула носом разнесшийся по комнате запах кофе с пряностями и со вздохом сказала:

– Князь, вы нас слишком балуете! Кажется, я больше не могу сделать и глоточка!

– Действительно, князь, мы, конечно, счастливы следовать за вами и даже готовы умереть на этом пути, но ведь не от обжорства же! – шутливым тоном добавил Дживер Закари.

Остальные гости одобрительно покивали, соглашаясь с серкетарем канцелярии.

Валлар встал и улыбнулся.

И от его улыбки гости едва заметно вздрогнули.

– Приятно слышать такие комплименты моему повару. Но надо сказать, наверняка многие из вас знают, какой человек заходил ко мне сегодня поутру.

Брат Руфио шумно сглотнул и переглянулся с секретарем Дживером. Матушка Клерна замерла, и ее улыбка стала чуть более натянутой. Остальные гости тоже не остались равнодушными.

– Этот человек хорошо известен в городе, и он дал мне пару склянок со своими снадобьями. Одна зелёного цвета, и одна – белого. Надо ли вам говорить, в какой из склянок что было? – продолжил Валлар.

В зеленые склянки мэтр Далин наливал яды. В белые – противоядия.

– И этот человек сказал мне, что это совершенно новый рецепт. Эффекты зелья не будут похожи ни на одно предыдущее из его творений. Признаться, мне даже стало любопытно, как он этого добился. Описанные им эффекты весьма и весьма занимательны…

– Ваша светлость… неужели… неужели вы отравили кого-то за этим столом? – не выдержал Синдир, торговец тканями, которого Валлар подозревал в работе на фаворита вдовствующей императрицы.

– Какая похвальная догадливость! – восхитился Танн и, сложив ладони вместе, беззвучно похлопал, изображая аплодисменты.

Продолжая говорить, он переводил взгляд с одного гостя на другого.

– Действительно, так и есть. Очень немногие в этой комнате смогли избежать действия яда. Легче даже перечислить, кого я не отравил. Я не отравил только людей, абсолютно верных одному господину, и этот господин – я. Я не отравил тех, кто готов служить на благо империи, тех, кто готов сохранить наследие моего отца. Я не отравил тех, кто не позволит его разбазарить фаворитам юной и глупой женщины, умудрившейся родить моему отцу законного сына. Я не отравил тех, кто не доносит на меня герцогу Шарувье, графу Ментиро, в Храм Двух Божеств, фавориту императрицы и еще десятку-другому заинтересованных.

Остановившиеся взгляды и дрожащие пальцы и губы гостей подтвердили все подозрения Валлара.

Леди Карин выглядела слегка позеленевшей под толстым слоем косметики. Секретарь Дживер старался как можно незаметнее вытереть вспотевшие ладони о собственные штаны.

Что ж, гости подготовлены достаточно, можно перейти и к основному блюду.

– И эти верные и честные люди наверняка сейчас думают, а могу ли я быть уверен, что только виновные и предатели получат по заслугам? И как же они сами могли избежать действия яда? Ведь наверняка те из вас, кто подослал ко мне шпионов, и видел уходящего от меня ночного гостя, ничего не ели и не пили за этим столом.

Валлар пристально следил за гостями. Пожалуй, с несколькими все же можно будет работать. Когда они очнутся от шока и поймут, на чьей стороне выгода.

– Дело в том, что отравлена была не пища. Отравлены были приборы, посуда и бокалы. И те, кто только изображал восхищение мастерством повара, увы, многое потеряли. Но все равно отравились.

Гости напряженно внимали каждому его слову, и Валлар чувствовал ранее неизвестное ему ощущение натянутых нитей между ним и этими людьми. Он, словно музыкант, играл на них, заставляя трепетать каждого.

– Яд действует очень быстро. И противоядие нужно принять в ближайшие пару минут, иначе последствия станут необратимыми. И вы умрете в ужасных муках.

Впившись взглядом поочередно в каждого гостя, Валлар уселся на свое место.

– Это последнее, что вы от меня услышите, если вы меня предали, – он еще раз обвел взглядом гостей, отмечая их вскрывшиеся маски. – Выпейте противоядие или умрите.

Мало кто остался равнодушен к его словам. Большинство сидело, пытаясь перебороть внутреннее сопротивление. Кто же из них верен? Верен ли хоть кто-то из них?

Валлар заставил себя сохранять невозмутимость и легкое любопытство, хотя у самого скребли те еще кошки на душе. Все-таки он никогда еще не прибегал к такому серьезному аргументу.

Драться на дуэлях доводилось. Несколько шрамов на руках и ногах так же были получены отнюдь не в тренировочном зале, а в реальных боях. Так что как выглядит смерть, Валлар знал. И мог, при необходимости, прервать чужую жизнь.

Но никогда раньше ему не доводилось убивать вот так, ядом. Заставляя несчастного пройти через адские муки перед смертью. Клинком убить проще и быстрее. И милосерднее.

Отвлекшись на собственные рассуждения, Валлар не заметил, как брат Руфио подскочил со своего места и, презрев все приличия, начал пить из носика кофейника жадными глотками.

Часть напитка пролилась через верх и закапала коричневую сутану служителя Огненного Бога.

– Брат Руфио… как же так? А ведь я столько лет доверял тебе, – Валлар даже головой покачал. – Неужели служба Храму дороже личных отношений?

– Я служу самой императрице! Она защитит меня! – прохрипел монах. – Неужели вы отравили меня, потому что думали, что я работаю на Храм? О нет, моя прекрасная племянница всегда была для меня самым прекрасным божеством. Но Элеарин выдали за вашего императора!

Его грузное тело покачнулось, а затем брат Руфио схватился за горло, силясь вдохнуть.

Валлар смотрел на него, на советников, и ожидал неминуемой развязки.

– Нет, брат Руфио. Я не знал, на кого вы работаете. Я даже не подозревал, что такой искренний священнослужитель, как вы, может заниматься столь грязным делом. Так что ваш прибор был чистым. Как и у любого за этим столом. Но вы сами выдали себя – выпив из кофейника.

Брата Руфио уже била судорога, а дыхание стало поверхностным и прерывистым.

– Яд был именно в нем, – продолжил свою речь Валлар. – И любой из присутствующих подтвердит, что вы приняли яд сами, по собственной воле, раскаявшись в совершенных поступках. Не так ли?

На лицах гостей отразилось явное облегчение и согласие со сказанным. Но Танн теперь знал, что не сможет доверять полностью никому из них.

И лишь когда бездыханное тело монаха перестало корчиться, Валлар позвонил в колокольчик и позволил слугам открыть двери столовой.

Ужин закончился, а наутро следовало ехать с ревизией Монастырской долины. И еще так много нужно успеть, если он не хочет оказаться однажды на месте отравленного монаха.

– Сестра Ноцца, я принесла готовое! – я поставила коробку с одеждой на стол в довольно просторной келье.

– А, девочка, это ты…  А я-то думаю, кто это там ко мне пришел, – отозвалась из соседней комнаты пожилая монахиня.

Подойдя, она не торопясь рассмотрела мою работу, поднося починенные вещи почти к самому носу. Зрение монахини было совсем никудышное. Она почти и не покидала своей кельи, только иногда выходя на прогулку.

Вот только келья ее была больше, чем у любой другой служительницы Богини Воды. Три комнаты, соединенные в короткую анфиладу, имели выход как в общий коридор, так и в небольшой садик внутри монастырских стен.

– Благослови тебя Богиня, Джойана, за твою помощь. Мне-то уже самой никак не управится с иголкой. Хотя, бывало, и я садилась шить… – вспоминать прошлое сестра Ноцца могла часами, но сегодня мне некогда было слушать.

– Сестра Ноцца, мне нужно бежать, – я отступила на несколько шагов от нависающей надо мной старушки.

Но та вцепилась своими длинными пальцами мне в рукав и не выпускала.

– Куда же ты так торопишься, Джойана? Давай я лучше угощу тебя чаем. Его только на днях доставили из столицы… Аромат просто божественный. И еще прислали эти маленькие пирожные, такие нежные, хрустящие и ломкие. Они тают во рту, словно сладкое облако!

Я знала: монахиням полагалось соблюдать пост и уж тем более, не предаваться чревоугодию. Но к сестре Ноцце это не относилось. Хотела бы я знать, почему ей так многое позволяется.

– Пожалуйста, сестра Ноцца… Мне действительно нужно бежать, – взмолилась я.

У меня осталось еще недоделанными четыре заказа. И их следовало отнести до завтрашнего утра. Иначе я не получу оговоренную плату и не смогу купить в лавке в деревне отрез ткани на платье.

До маскарада оставалась всего неделя, и я уже собрала почти все нужное мне: плотный бархат на маску, тонкое кружево на отделку, совсем немного, но должно хватить, и даже бусы!

Когда из дома тебе не присылают никаких карманных денег, а форму покупают самую простую и дешевую, поневоле научишься добывать все нужное себе самой. И я научилась.

Быстрее меня никто в пансионате не шил и не вышивал. Узоры, хоть и не отличались изысканностью и большой сложностью, но всегда были точны и аккуратны, а одежду я кроила и шила точно по мерке. Перешивать за мной не приходилось.

И многие пользовались моими услугами.

Даже монахини и наставницы оценили, периодически принося мне свою одежду на починку.

Некоторые, конечно, говорили что подобное занятие ремеслом недостойно дочери барона, да еще такого богатого, как вар Зения, но вар Зения стали богатыми именно потому что много работали.

Шить меня научила еще матушка, и она всегда повторяла за отцом, что женщинам нашего сословия недостойно сидеть без дела. Мы, вары, волчья кровь, и есть главная сила империи. В отличие от тонов, происходящих из драконьей крови, и простых людей, не обладающих приставкой к имени.

– Так куда ты торопишься, девонька? – продолжала расспрашивать меня сестра Ноцца.

– Так маскарад же… Надо успеть все закончить… И платье… Мне же не прислали платье, надо его сдалть самой, – я вздохнула, силясь не расстроиться еще больше. – Иначе я не попаду и не увижу его…

– Его?

Я уже почти назвала имя Валлара Танна, как резкий голос позвал из коридора:

– Джойана! Ты здесь?!

– Мне и правда надо идти, сестра Ноцца.

Старая монахиня отпустила наконец рукав моей формы, и я выскочила за дверь.

Но все еще продолжала слышать ее голос, высокий и сильный, совсем не характерный для такого пожилого возраста.

– Влюбилась наша Джой… Вот я тоже как-то влюбилась… Эх-х-х…

К вечеру я уже еле шевелила руками от ломоты в плечах, но все же закончила вышивку на последнем заказе. Через мои руки прошла подгонка около трети нарядов на маскарад.

А мне еще следовало позаботиться о собственном.

И это не считая обязательного посещения занятий! Их же никто не отменял, и наставницы по-прежнему требовали непременного исполнения заданий, пусть даже до выпускного и маскарада осталось всего ничего.

– Так чем я могу помочь вам, леди вар Зения? – снова повернулась ко мне портниха.

– Тот отрез желтого шелка, он все еще у вас? Я ведь отложила его с условием до сегодняшнего дня.

Портниха сделала скорбное лицо.

– Боюсь, что нет, леди. Эти неумехи пролили на него свечной воск, и он безнадежно испорчен.

– Но он мне нужен! И я специально попросила придержать его для меня, – я ужасно расстроилась.

Этот желтый шелк прекрасно бы гармонировал с купленными на ярмарке янтарными бусами более темного, чуть зеленоватого, оттенка. И я купила зеленые ленты на отделку. Получился бы прекрасный маскарадный костюм в цветочном стиле – последний писк столичной моды, как я слышала.

– Простите, леди, я примерно наказала этих криворучек, но шелк это к сожалению не вернет. Может быть, рассмотрите что-нибудь еще?

Я покопалась в тканях, силясь найти замену, но ничего и близко похожего не было. В основном черные и серые простые ткани, из которых шилась наша форма и одеяния монахинь. Грубые, плотные. Совсем не подходящие для праздничного костюма.

Едва не плача, я вышла из лавки. И тут же услышала характерный посвист от угла дома.

Кристи стояла у заднего выхода и смотрела на меня. С ней мы дружили, и уже давно – я не раз помогала ей с заказами у портнихи, показывая собственные уловки в вышивке. Так что она тоже старалась помочь мне, подсказывая, какие ткани стоит брать, а какие лучше не трогать.

– Привет, Джой. Что, не продала старуха ткань?

– А то ты не знаешь?! – я сокрушенно покачала головой.

Теперь придется искать другой способ смастерить костюм. В принципе, из тех обрезков, которые у меня есть, вполне можно собрать костюм шута. Не так модно, но тоже пойдет.

– Все с твоим отрезом в порядке.

Я уставилась на Кристи.

– Что? Но она же сказала…

– Все с ним в порядке. – замахала она рукой. – Просто сегодня к Фарине заходила какая-то дамочка из богатых, уж не знаю кто это был – в плаще и с закрытым лицом, – и она предложила старухе такую взятку за то, чтобы ты не получила эту ткань, что Фарина тут же согласилась. И даже предлагала гостье забрать отрез, но та ушла, ничего не взяв.

– Не может быть! – удивилась я. – Кому нужно плести такие сложные интриги против меня? Я ж вообще никто, дочь мелкопоместного барона. Отец меня сбагрит замуж за первого предложившего! Зачем такие ухищрения, только чтобы я не попала на маскарад?

– Вот уж не знаю, Джой, не знаю. Тебе виднее.

Я ненадолго задумалась. Вроде бы у меня врагов не было. Нет, конечно, всегда есть завистницы и недоброжелательницы, но открыто со мной никто не конфликтовал – мало ли, вдруг понадобится редкая вышивка, которую могу сделать только я.

– Так значит с моей тканью все в порядке. А ты можешь принести ее мне? – поинтересовалась я.

– А что мне за это будет? – тут же спросила Кристи. И с удовольствием полюбовалась на выражение моего лица – я чуть приподняла бровь, предлагая ей продолжить. – Если принесешь немного мази от царапин, я тебе вынесу отрез. Но плата за него все равно понадобится – иначе старуха с нас семь шкур сдерет.

В лавке аптекаря было тихо и спокойно. Пахло мятой, спиртом и чем-то неуловимо-противным, как прогорклое масло.

Коробочки с мятными пастилками занимали целый шкаф. Они, конечно, продавались как лекарство от кашля, но по какой-то прихоти аптекаря всегда делались сладкими – и потому пользовались огромным спросом у обитательниц монастыря и пансионата. Ведь других сладостей в округе не было.

– Леди Джойана, вы решили заглянуть к дедушке аптекарю под покровом ночи? Неужели надо какое-нибудь особенное средство? Приворотное, например? – сухонький старик выполз из-за прилавка.

Я вздрогнула. Он всегда появлялся незаметно, подползая, словно змей.

– Мэтр Равиль, вы меня опять пугаете! – я сделала большие глаза и всплеснула руками. – А ведь я по делу!

– Ну рассказывай, лапонька, рассказывай, зачем пожаловала. Может все-таки настоечку приворотную, чтоб твой возлюбленный не сорвался с крючка? – старик устроился за стойкой и принялся протирать очки белоснежным платочком.

– Мэтр Равиль, у вас что, избыток марены или мальвы образовался? Так отдали бы мне, зачем такие замечательные красители использовать для зелий! На тканях они гораздо лучше будут смотреться, – не осталась в долгу я.

“Приворотным” старик называл подкрашенную кисленькую водичку. В синий цвет – для “приворота” парней, в красный – девушек. Не действовало ни одно, но он продолжал с завидным упорством предлагать их всем.

Старик расхохотался. И, выслушав мой заказ, начал выставлять на стойку нужные коробочки.

– Мятные пастилки, мазь от царапин – не вздумай мазать всю баночку, тут есть мерка, ее достаточно на раз! –  и еще одно. Я обещал наставнице Лириссе ее лекарство, может ты заодно отнесешь?

– Ой, мэтр Равиль, это такая непомерная ноша… Как я, хрупкая девушка, вдруг смогу? – я улыбнулась аптекарю, и он мягко засмеялся в ответ.

– Но если я дам тебе немного красителей, пойдет? Синий, красный и зеленый? Соглашайся!

Конечно, краски он давал сущие капли, но на мои нужды хватало. Тем более что только сегодня утром я принесла ему починенные костюмы – аж три штуки. И он обещал мне эти краски еще тогда.

Попрощавшись с аптекарем, я побежала к портнихе. А от нее, отдав мазь от царапин и получив в ответ свой отрез, – обратно к пансионату.

Чтобы остановиться у закрытых наглухо ворот.

– Сестра Дарима! – шепотом позвала я. – Откройте!

Никто не отозвался.

Вот же гнусные демоны бездны!

Я все-таки опоздала. Ворота обители закрылись на ночь. И теперь по обе стороны от ворот мрачно возвышались высокие пики ограды. Лезть прямо здесь было невозможно – слишком высоко, я напорюсь на острые навершия. Но я знала место, где есть возможность преодолеть препятствие.

Я встряхнула теперь бесполезную коробочку с пастилками и, мрачно сопя, двинулась в обход монастырской стены.

Там, где стены вплотную подходили к скале, росло высокое дерево. Как оно умудрялось цепляться корнями за скалу – знали только боги. Но главное – его ветви поднимались высоко над стеной.

Подобрав форменную юбку, а корзинку с отрезом ткани и аптекарскими средствами повесив на ближайшую ветвь, я полезла на дерево. Перебираясь с одной шершавой ветви на другую, я достигла той, что свешивалась на другую сторону. Подхватила корзину.

И прыгнула вниз.

Меня тряхануло. Тут же я услышала треск рвущейся ткани.

Вот же злокозненные демоны бездны!

Моя юбка зацепилась за острую пику ограды и я повисла, не долетев до земли каких-то двух ладоней. Ткань продолжила рваться, и я сползла вниз.

Нет, все-таки есть и положительная сторона – я не ушиблась, как если бы прыгнула сразу на землю. Но теперь форменной юбке пришел основательный и полный конец. Такую дырищу не зашить, даже если ты богиня нитки и иголки. Да еще и лоскуток остался висеть так высоко, что я дотянуться уже не могла.

Плохо то как. Я извернулась, силясь увидеть, что пострадало больше всего. Теперь В незапланированном разрезе сзади у меня наружу торчали резинки чулок и даже край трусиков! Стыд-то какой!

Так, собраться. Мне нужно как можно быстрее пробраться в свою комнату. Там у меня вроде есть запасная юбка. Она, конечно, может быть маловата – осталась с прошлого года, но все же лучше, чем ничего.

Развернув юбку разрезом вперед, я прижала к этому боку корзинку, и тихо-тихо двинулась в сторону келий воспитанниц. На мое счастье, мне не повстречалось никого из наставниц, а то я бы легко не отделалась.

– Джой! Куда ты пропала? – поинтересовалась Кати, едва я шагнула в нашу комнату.

Она уже разделась и устроилась в кровати. Марна так и вовсе тихо посапывала из-под одеяла.

– Покупала платье!

Я метнулась к шкафу и тут же начала стягивать с себя разорванную юбку. Надеюсь, створка дверцы надежно защищает меня от пристального взгляда соседки.

– Платье?

– Будущее, конечно. 

Я вытащила отрез и, завернувшись в него, вышла к центру комнаты. У Кати даже рот приоткрылся от восхищения.

– Но его еще нужно раскроить и сшить. И украсить. Как раз за оставшиеся дни должна управиться.

Ловко орудуя ножницами, я принялась за выкройку.

А уже к ночи устроилась под окошком и принялась наметывать первые швы. Хорошо еще, ночи лунные и света хоть и мало, но все же хватает. Жечь свечу или лучину мне бы тут никто не позволил, да и соседкам – Кати и Марне тоже нужно отдыхать.

Ведь Валлар Танн приедет в Монастырскую долину уже на днях. И всего через неделю будет маскарад – в следующее семидневье.

Вот только успею ли я с платьем? Я должна произвести на него впечатление, и может быть…

Так, оставить нерабочие мысли.

От кроватей соседок доносилось мирное сопение, когда я наконец отложила вчерне собранное платье. Его еще, конечно, предстоит подогнать и украсить, но основу я подготовила.

Надо немного и поспать.

Моя кровать стояла у стены, и между ней и камнем кладки была небольшая щель. За годы, проведенные в пансионате, я слегка расширила эту щель, и теперь там хранились мои сокровища. Те, которые никто не должен был видеть, и которыми я не хотела делиться ни с кем.

Газетные вырезки с портретами Валлара Танна.

Осторожно отодвинув простыню, закрывавшую мой тайник от чужих взглядов, и стараясь не шелестеть вытащила один из листков.

Газеты и журналы в нашей глуши достать было сложно, а уж про свежие и вовсе говорить нечего. На них-то и уходила изрядная часть так тщательно зарабатываемых мной мелких денег. Я всеми правдами и неправдами находила способы раздобыть старые, затертые привозные листки, годные только на растопку, и выискивала обожаемый образ.

За четыре года у меня накопилась небольшая коллекция.

Одна гравюра мне нравилась особенно.

На ней Валлар Танн, еще в форме наследника, встречал свою невесту. Ее высочество Элеарин Кандарская выглядела неплохо – светлые волосы, тонкая, утянутая корсетом талия, модное платье с низким декольте, открывающим приличных размеров для девицы грудь.

Но она совершенно не смотрелась рядом с высоким, широкоплечим Валларом Танном, затянутым в сине-золотой костюм с отворотами. Цвет костюма подчеркивал синеву его глаз, а золотые вставки на одежде гармонировали с типичными для всех тон’ов черных с золотыми прядями волос. И хотя на литографиях, сделанных более современным способом, он выглядел чуть иначе, эта гравюра была моей любимой.

Глядя на нее, я испытываля приятный жар и томление внизу живота.

Уже засыпая, я представляла себе, как отлично мы будем смотреться вместе, и какие красивые могли бы получиться дети. Мне непременно хотелось первенца-мальчика, и может быть еще одного или двух деток.

И конечно, на свадьбу я хочу совершенно новое платье. Непременно синего цвета – цвета Богини Воды, дарующей жизнь. И чтобы шила его не я!

– Подъем! – раздалось почти над самым ухом. Сестра-наставница, отвечавшая за побудку, исполнив свой долг, с грохотом закрыла дверь.

Я, Кати и Марна с трудом поднялись с кроватей.

Началась последняя неделя в пансионате.

Томейг вар Лойнош, имперский инспектор монастырей, вылетел из комнаты, красный как сутана Первосвященника.

Этот ублюдок Валлар Танн!

И ведь специально позвал его, когда принимал ванну. Лойнош, затянутый в строгое орденское одеяние, с режущим шею высоким воротничком-стойкой, зашёл в комнату Валлара.

И едва не задохнулся от клубов горячего пара, исходящего от стоящей посередине комнаты огромной бочки. Над пеной возвышались только голова и плечи князя. В одной ладони он держал бокал красного, а другая небрежно перебирала светлые кудри устроившейся поверх него девицы. Из пены показывалась то только ее светлая голова, то она поднималась повыше, и священник мог видеть часть спины почти до лопаток.

Девка была занята делом и потому даже не обернулась на вошедшего священника.

Валлар приветственно поднял бокал и, изобразив тост, сделал глоток. Взгляд его блуждал по комнате, и вар Лойнош предположил, что бокал был уже не первый.

– А, Томейг, это ты… А я то уж подумал, что к моей красавице, – Валлар слегка потянул девку за волосы, и та возмущенно пискнула, развернувшись боком к вар Лойношу, – прибыла подмога… Что хотел?

Лойнош глубоко вздохнул и придержал готовые сорваться с языка резкости. Валлар Танн всю поездку до Монастырской долины вел себя, как избалованный пятилетка.

Еще в начале пути ему не понравилась гостиница, и он заставил весь кортеж продолжать ехать, хотя уже стояла глубокая ночь. И не останавливался, пока не достиг первого попавшегося трактира, где и остановился.

Инспектор с содроганием вспоминал крыс, которые обитали в подвале трактира. И ведь Валлар не успокоился, пока не изловил их всех – такое он устроил развлечение наутро, после того как изрядно отругал трактирщика за отвратный завтрак. Как раз по середине ругани на стойку вылезла одна из жирных голохвостых тварей.

Терпение князя лопнуло, и инспекция началась прямо с трактира – были осмотрены все до последней комнаты сверху донизу. И конечно, на складе они напоролись на гнездо этих паразитов. Валлар вытащил свою рапиру и, несмотря на ограниченное пространство, принялся ловко орудовать клинком.

Результатом стало двенадцать хвостов, которыми Валлар тряс перед лицом Лойноша, сообщая, что ни одна крыса не избежит его наказания. И что трактирные крысы – только начало. До двуногих он тоже доберется.

Трактирщик тогда только бочком отошел подальше, а затем махнул слуге – мол, неси выпивку, пока трактир не разнесли или не пожгли, чистоты ради.

– Мы завтра прибываем в долину. И я хотел сообщить вам, что мы остановимся в монастыре святого Андорна.

– В мужском? – лениво уточнил Валлар, притянув девицу и прочертив губами влажную линию по ее шее.

Девица запрокинула голову и чуть приподнялась. Из пены показались острые соски на крупной и упругой груди. Пальцы Валлара безошибочно легли на грудь девки, потянули чуть вниз и исчезли в воде, а затем девица заметно вздрогнула, как будто ее ущипнули – так оно, наверняка, и было, – и посмотрела на Валлара. У вар Лойноша мгновенно пересохло во рту, и пришлось сглотнуть, чтобы хоть как-то разогнать мучительную жажду.

– Нет, в мужской не хочу, – капризно протянул Валлар.

Снова глотнул из бокала.

– Давай лучше в женский. Там, по крайней мере, девочки есть, – в голосе Валлара теперь звучало мечтательное вожделение.

Как будто эта девка не удовлетворяет его прямо сейчас! – промолчал Лойнош, но вслух ответил:

– Ваша светлость, но в женском вы будете слишком стеснены. Там нет подходящих помещений, чтобы принять члена императорского семейства.

Ответом стало громогласное ржание:

– Члена семейства… Ахх-ха-ха, члена… семейства! Да уж, в нашем… ха-ха… императорском… семействе, я и вправду единственный… член! – Валлар запрокинул голову и расхохотался. Вино в бокале затрепетало и плеснуло через край. – Хотя, надо признать, у Элеарин тоже есть… яйца!

– В общем, Томейг, едем в женский. И не желаю ничего слышать. Хотя, если ты предпочитаешь мальчиков, то езжай в мужской. Но без меня, – отсмеявшись, подвел черту Валлар.

И так вконец стесненный и присутствием девицы, и стоящей в помещении жарой и духотой, и обидными намеками князя, вар Лойнош решил не спорить. Пусть мать-настоятельница сама разбирается с этим неуравновешенным и наглым императорским выродком. Его же задача была другой.

Даже несколько.

Первой и главной, конечно, официальная миссия – инспекция монастырей и пансионатов при них. Высокопоставленные родители обучающихся там отпрысков желали знать, как и что.

Второй, негласной, миссией, порученной Главой Ордена, стало всемерное поощрение Валлара Танна к принятию сана и вступлению в Орден.

И если с первой миссией еще можно было управиться, то ко второй Лойнош не знал как и подступиться. Если бы хоть кто-то интересовался его мнением по этому поводу, он бы сказал, что Валлар Танн – самый последний человек, которого стоит отправлять на службу Храму.

Вспыльчивый, неуравновешенный, склонный к импульсивным поступкам, не знающий меры в развлечениях – таким вар Лойнош видел его. Такой человек скорее уничтожит репутацию Храма, чем будет с честью и достоинством нести высокую миссию служения Огненному Богу, и помогать пастве.

И уж точно его нельзя допускать к делам Ордена.

Сам вар Лойнош вступил в Орден по осознанному выбору. Как третий сын мелкопоместного дворянина, он не имел особых преференций и рассчитывать на службу при дворе не мог, равно как и на наследство, а к военной службе не имел ни склонности, ни тяги. И уже двадцать лет он нес служение Ордену, постепенно возвышаясь.

Выйдя от князя Шелье, вар Лойнош отправился к себе. Следовало отправить несколько писем, и откладывать было никак нельзя – завтра они прибудут в Монастырскую долину. Все должно быть подготовлено, даже если они остановятся не в том месте, где изначально предполагалось.

Стоило двери закрыться за вар Лойношем, как Валлар отпихнул от себя девицу и вручил ей бокал.

– Иди, Триша, – теперь в его голосе не было ни следа пьяной расхлябанности, ни тем более – вожделения.

Девчонка проворно вылезла из бочки, ненадолго завернулась в лежавшее рядом полотенце, а затем быстро натянула платье. И испарилась, прихватив с собой вино.

Как же ему надоела эта маска великосветского бездельника, привыкшего к неге и комфорту столицы. Но вар Лойнош был важен – уже тем, что имел доступ к уху и глазу Главы Ордена, и регулярно слал донесения.

Валлар надеялся, что ни одного лестного слова о нем там не было.

Принимать священный сан не хотелось. Одно дело, если бы он нес службу как духовное лицо, и совсем другое – оказаться запертым в какой-нибудь мрачной келье, и весь остаток жизни переписывать “Сто добродетелей” для продажи излишне религиозным дамочкам.

Хотя переписывать – это он загнул, конечно. Сейчас книги уже печатают. Но все равно мысль о монастыре и монашеской жизни вызвала отвращение. 

Это все происки Элеарин, он точно знал. Эта женщина уничтожила все его будущее, и продолжала это делать. И если сначала – от желания возвыситься, то теперь – оттого, что он ей отказывал.

И она бесилась.

А он видел, и только больше провоцировал, возвращая сполна все пережитое унижение.

Когда отца застигли с его невестой, Валлар впервые в жизни отправился в бордель. И нашел там не только утешение, но и источник очень ценной информации.

Мадам Ализа, хозяйка “Красных занавесей”, оказалась дальней родственницей его матери, и искренне сочувствовала “племяннику”. А потому не только выслушала пьяные причитания отвергнутого юноши, но и взяла его под свое крыло, начав учить обращаться с женщинами.

Не лично, конечно, ведь разница между ними была лет в тридцать, но приглашая умелых и умных девок. И по негласному уговору, те из девиц, которые демонстрировались публике, всегда были одного типажа – светловолосые, с тонкой талией и большой грудью. И даже слегка похожие лицом на новоиспеченную императрицу.

Обидный намек мимо Элеарин не прошел.

Тогда она поделать еще ничего не могла – отец запер ее на женской половине, тщательно следя, чтобы занималась исключительно вынашиванием, а затем и воспитанием ребенка. Но теперь… Теперь она мстила.

Со всей накопленной за семь лет семейной жизни яростью.

Лишь последние пару лет, когда Валенарр перешел под попечение учителей, а отец сильно сдал из-за возраста и болезни, Элеарин развернулась во всю широту души. Даже завела себе круг поклонников, спешивших выполнить любое ее пожелание.

Теперь, конечно, застигнуть ее с любовником стало невозможно.

Но это не значило, что их не было.

Как минимум о двух из их Валлар знал. Но подозревал, что ими не ограничивается.

Ее величество собирала вокруг себя самых сильных из возможных союзников – молодых амбициозных наследников герцогов и графов, да и их отцов тоже испытывала на прочность.

– Господин, прибыла почта, – Хассель постучался в комнату, а затем вошел, держа неизменный поднос с письмами.

– Ты и сюда прихватил половину обстановки дома? – беззлобно поинтересовался Валлар, выбираясь из бочки и позволяя вошедшему вслед за Хасселем слуге его обтереть и одеть. Он в это время просматривал содержимое конвертов.

Как обычно, треть писем сразу по прочтении летела в огонь.

Это были донесения от соглядатаев с разных концов страны.

С тех пор, как он впервые оказался в боделе, Валлар оценил возможности этих женщин. И активно пользовался, предоставляя свою поддержку и защиту. Так, например, он оплачивал не дешевые услуги врачей и повитух, следивших за девушками. Несколько контрактов на ткани и обстановку тоже были получены мадам Ализой и ее коллегами при его содействии.

В обмен он получал самую свежую и ценную информацию практически из первых уст. Ведь многие, очень многие аристократы пользовались услугами “Красных занавесей”, да и не только аристократы – купцы и чиновники, заезжие и местные, они тоже были носителями важных сведений.

– Не половину, господин, – ответил дворецкий. – Но довольно многое. Ваш комфорт – важнее всего.

– Надеюсь, ты не забыл закупить все по списку?

– Как можно, господин. Все готово.

– Хорошо. Надеюсь, она будет довольна. И да, выплати Трише премию. Вар Лойнош, кажется, был до глубины души впечатлен ее… красотой. Передай, если она сможет устроиться при нем, то премия утроится.

– Да, господин, – Хассель поклонился.

Развернув очередное письмо, Валлар нахмурился. Информатор сообщал, что в баронстве вар Зения начались серьезные проблемы. А это баронство было одним из важных для его планов.

В первую очередь тем, что доходы с этого баронства были гораздо больше, чем у некоторых из герцогств. И барон справедливо опасался, что его могут лишить такого перспективного лена.

Валлар же выступал гарантом, что барон останется как минимум при своих. При удаче же, барон мог стать и графом.

Но теперь, судя по донесению, кто-то вступил в игру за этот куш.

– Слушай, Хассель, тут в пансионатах ведь есть кто-то из отпрысков вар Зении?

– Я узнаю, господин, – склонив безупречно причесанную голову, ответил дворецкий.

Наставница Анора сегодня была на редкость раздраженной.

Нас собрали в общей зале, построив в ровную шеренгу, и она вышла вперед.

– С сегодняшнего дня всем воспитанницам категорически запрещается покидать пределы пансионата без письменного разрешения Матери-настоятельницы! Также запрещается заходить на территорию монастыря без разрешения.

Она прошлась перед строем.

– Всем воспитанницам следует соблюдать форму одежды до самого дня маскарада! Расписание занятий без изменений, и все обязаны их посещать, пропуски недопустимы.

Наставница Анора прошлась еще раз мимо строя, тщательно осматривая каждую из нас. И конечно замерла напротив меня.

– Джойана Луара вар Зения! Что. Случилось. С вашей. Формой? – тщательно разделяя слова, поинтересовалась наставница.

Я ведь не успела зашить разорванную вчера юбку. Так что с утра нашла в шкафу старую, еще с прошлого года, и надела ее. Хорошо еще, она была не мятая. Но я, похоже, выросла за год. И юбка теперь бесстыдно открывала колени.

У остальных воспитанниц юбка была на ладонь ниже колена. Как и положено.

– Матушка Анора, моя юбка… она испорчена, – не стала скрывать я.

Наставница фыркнула.

– Вы, должно быть, не знаете, что завтра к нам в монастырь прибывает инспекционная комиссия. С самого верха. И вам, леди Джойана, как выпускнице, уже совершенно все равно, какое мнение о пансионате составят уважаемые члены комиссии. И поэтому вы позволяете себе выглядеть настолько неприличным образом… – ядом в голосе наставницы можно было захлебнуться.

– Я… я хотела все исправить! Я просто не успела… – я попыталась оправдаться, но под ледяным взглядом наставницы стушевалась и сокрушенно замолчала.

– Я вижу, что у вас, леди Джойана, слишком много свободного времени. А ведь им можно распорядиться с толком.

Я еще ниже опустила голову. Сейчас накажут…

– Вы перепишете, ну, допустим, пять экземпляров “Ста добродетелей истинной леди” и представите мне их не позднее чем через пять дней. Иначе вам придется сходить в комнату наказания и получить двадцать ударов розгой. – наставница сделала паузу, давая мне проникнуться тяжестью наказания.

“Сто добродетелей” – весьма увесистый труд, и переписывать каждый займет часов по пять. Это если не отвлекаться.

– И не забудьте, что сдавать контрольные работы вам, леди Джойана, нужно точно так же, как и всем. Все понятно?

– Да, матушка-наставница, – пролепетала я.

– И смените форму, леди Джойана. Вы выглядите недопустимо!

Наставница Анора окинула взглядом строй.

– Надеюсь, никто больше не желает нарушить устав и порядок в обители и пансионате?

– Нет, нет, нет… – тут же зашелестел общий ответ.

– Что ж. Теперь вы проинструктированы. Дозволяю идти на завтрак.

Неужели это та самая женщина, которая подкупила портниху? Я со всей прытью помчалась вниз.

На очередной ступеньке носок моей туфли заскользил на сглаженном бесчисленными поколениями воспитанниц камне, и я полетела вниз. Взмахнув руками и кое-как уцепившись за перила, я едва не рухнула на пол.

Щиколотка нещадно заболела.

Доковыляв до комнаты, я там никого уже не застала. Кто бы ни была эта незнакомка, она явно увидела меня и скрылась.

Я толкнула дверь в комнату и замерла на пороге.

– Марна, а ты что тут делаешь? – я даже удивилась вслух.

Марна, наша третья соседка, была на год младше меня и Кати, а потому училась в следующем потоке. И занятия у нас не совпадали.

Но все равно она сейчас должна быть со своей группой.

– Джоооой! Я уронила овсянку прямо на себя, и наставница Орнея велела мне идти переодеться. А мне не во что! – Марна сидела на своей кровати и плакала.

Рядом лежали кучей три форменных блузки, и на всех были наставлены пятна.

– Ну что ты плачешь, Мар. Сейчас что-нибудь придумаем.

Я полезла в шкаф и вытащила чистую блузку. Из двух и так имевшихся.

На Марне родители не экономили, и у нее было больше одежды. Да и у Кати тоже. Но Марна была просто феерически неуклюжа, и к тому же любила покушать. Так что спасать ее от нее же самой нам с Кати приходилось довольно часто.

– Вот, надень, – протянула я ей свою блузку.

А сама потянулась за забытым вчера в корзинке лекарством.

– Кстати, сюда никто не заходил? – спросила я.

Марна всхлипнула, но уже гораздо спокойнее.

– Не-а.

– Совсем-совсем? И даже не заглядывал?

Не могло же мне показаться? Около комнаты же точно кто-то был.

– Не-а, Джой. Спасибо тебе! – Марна натянула мою блузку и почти успокоилась.

Правда, моя одежда была ей впритык – она крупнее меня, с хорошо развитой грудью, и выше. Но я – старше, и потому еще немного обгоняла ее.

А через год Марна уже будет настолько большой, что не влезет ни в одну из моих одежек. Правда через год меня здесь и не будет, и кому-то другому придется ее спасать.

– Иди, Мар, отнеси все в стирку, – сказала я ей.

И собралась уже бежать обратно, в класс.

– Сестра-хозяйка ругается, если я приношу одежду не в дни стирки… – снова заныла Марна.

– Но не ходить же тебе в грязном! И если посадишь пятно и на мою блузку, то ходить тебе будет уже совершенно не в чем.

– Ну Джоооой…

– Ладно, я отнесу. Но позже. Иди на занятие, хорошо?

– Нарушитель! – только и смогла просипеть я.

Этот среднего роста незнакомец в простой одежде – без вышивки и гербов – поднял глаза к потолку. Его волосы были гладко зачесаны назад и густо намазаны каким-то средством, держащим их так. На лице не было ни бороды, ни усов – да и в целом было понятно, что там много не растет просто из-за возраста.

– Что ж вы тут все такие резкие, а? К кому не подойду, сразу верещать начинают!

– Но… но тебе же нельзя здесь находиться! – уже более нормальным голосом ответила я.

– Но надо. А что делать? – задал он совершенно бессмысленный вопрос.

– Джойана! – донесся голос матушки Деверы из лабиринта стеллажей. – Что ты там говоришь?

Незнакомец сделал круглые глаза и приложил палец к губам.

Я кивнула и показала ему на один из темных тупиков между стеллажами.

– Матушка Девера, я так, сама на себя ругаюсь, – самым печальным тоном, какой только у меня имелся, отозвалась я. – Я опять испортила лист. Может, вы мне дадите что-нибудь, чем можно поправить?

Я подхватила свою работу и пошла к старой монахине. Нашла ее около стойки с возвращенными книгами – она просматривала их, не повредил ли кто и на месте ли все листы, – и показала ей упавшие на бумагу капли.

– Девонька, ну когда же ты научишься быть аккуратной? – печально спросила она.

Я вздохнула и покачала головой. А какая разница? Выпускной маскарад всего через шесть дней, и учиться чему-то новому уже поздно. Не облажаться бы с тем, что есть.

Получив от матушки Деверы небольшой кусочек впитывающей чернила смолы, я вернулась за свое место.

Незнакомец не только не ушел, он вытащил со стеллажа книгу и внимательно ее читал.

– Ты кто? – для порядка спросила я.

Наверное, это все-таки не вор или какой-то жулик, решивший ограбить монастырскую библиотеку. Те читать не умеют, как я думаю.

– Я Хассель. Басти Хассель, – ответил он. – А ты кто?

Я немного помялась, не зная, отвечать или нет. Знакомиться с чужими мужчинами без свидетелей – нарушение сразу пяти пунктов “Ста добродетелей”. Но не отвечать невежливо – и это нарушение еще трех параграфов.

Дилемма, в общем. Да еще и смола, данная матушкой Деверой начала подтаивать в пальцах и липнуть. Кое-как отодрав ее от пальцев, я прилепила кусочек на край столешницы.

– Я Джой, – наконец решилась я.

– Просто Джой?

– Ага, – кивнула, соглашаясь.

– И ты здесь… – он обвел взглядом стол с письменными принадлежностями.

– Я переписываю всякое, – подтвердила я.

В конце концов, этот “Басти” тоже не спешит рассказать, кто он. Даже не известно, настоящее он назвал имя или нет. Никто же не может подтвердить.

– Должно быть, ты тут все знаешь, а, Джой? – снова улыбнулся Басти.

На его щеках появились ямочки. Завороженная этим зрелищем, я кивнула.

– Кое-что знаю, пожалуй. А что тебя интересует?

Он тут же стал серьезным.

– Мой господин послал меня выяснить все об одном семействе...

Я продолжила слушать, когда он замялся перед именем семейства.

– И учениках здешних пансионатов из этого семейства.

Не назвал.

Решив поправить свою работу, пока он думает поделиться информацией или нет, я покатала смолу по листку.

Басти тут же понял намек.

– Речь идет об одном из древних родов, еще Второй эпохи. Но они точно существуют и поныне. Просто не бывают в столице и о них там мало помнят.

– Ты просто мастер недомолвок, когда нужно сказать главное, – поощрила его я.

– Это семейство… вар Зения.

Теперь уже я замерла, зажав кусочек смолы. Та залипла между пальцев, намертво их склеив.

– И что мне будет за эти сведения?

– А что ты хочешь? – опять улыбнулся Басти.

Его улыбка оказывала почти гипнотическое действие. Хотелось, чтобы он постоянно улыбался.

Я посмотрела вниз, на переписываемый свиток. В конце концов, а почему бы и нет? Мне нужно больше времени, а ему нужны сведения о моей семье. Кто, кроме меня, ему расскажет больше?

– Мне нужно пять копий “Ста добродетелей истинной леди”, – я постучала по оригинальному свитку.

– Пять? Это слишком много за такие сведения! Одной достаточно.

– Тогда ищи сам, – я указала на стеллажи.

Они тянулись ровными рядами почти половину крыла этой части монастырского комплекса. Басти оценил объем работ и тут же пошел на попятную:

– Ну хорошо, две.

– Четыре, – чуть уступила я.

– Сойдемся на трех? – предложил он.

– Договорились. Но сведения получишь, когда принесешь мне свитки! – согласилась я.

Вот только зачем ему и его господину сведения о моей семье? Странно.

Жила я себе тут, спокойно и размеренно, пусть и позабытая семьей. И вдруг всем потребовалась – кто-то не хочет, чтобы я пошла на маскарад, а кто-то ищет сведения обо мне (он же сказал – “об учениках из этого семейства”) и моей семье. Да еще времен Второй эпохи.

Во Вторую эпоху эти земли принадлежали как раз варам. Вары, волчья кровь, пришли сюда, вытеснили простых людей и стали правящими лордами. А спустя почти пять сотен лет явились тоны, драконья кровь, вооруженные не только мечами, но и огнеметами – и править стали теперь они.

Но это все дела древние, что мне о том печалиться? А вот свитки и возможность подготовить платье – это действительно важно.

Подняв кисть, я вернулась к переписыванию свитка.

Завтра, уже завтра сюда прибудет Валлар Танн, а я даже не редставляю себе, как подступиться к такой нетривиальной задаче, как знакомство с ним.

Валлар опустился на одно колено и, взяв в руки тонкую ладонь с единственным перстнем, прикоснулся к ней губами.

– Матушка, рад видеть вас. Надеюсь, вы в добром здравии?

И ощутил, как вторая ладонь легла на голову и потрепала волосы.

– Ты приехал, Лар. Приехал.

Охваченный бурей чувств, Валлар подался вперед, притянул хрупкую женщину к себе и прижался лицом к ее животу – совсем как в детстве, когда она приезжала к нему из столицы.

Тогда мать, певица императорской оперы, не могла оставить его при себе в городе и отдала на воспитание в провинциальную семью. Но периодически навещала, привозя с собой подарки.

Лишь когда прежняя императрица Шарин умерла, пытаясь родить очередного наследника, отец смог открыто признать ребенка от метрессы. И Валлара в возрасте девяти лет представили ко двору.

– Я так скучал. При дворе ни на секунду нельзя расслабиться, а советники – сплошь падальщики, готовые продать за пару монет.

Женщина, в которой Джой сразу бы узнала сестру Ноццу, а столичные жители – Джаноццу Кантини, певицу, чья слава гремела по всей империи, и неофициальную императрицу, исчезнувшую в день свадьбы императора и ее высочества Элеарин, приобняла сына и тут же потянула вверх.

– Лар, я ведь запретила тебе вставать на колени перед кем угодно, кроме богов. Ты сын императора, помни об этом.

Валлар тут же поднялся.

– Конечно, матушка.

И махнул Хасселю.

– Я привез немного мелочей, надеюсь они смогут порадовать тебя. Тут, должно быть, очень размеренная жизнь по сравнению со столицей.

Слуги под руководством дворецкого принялись вносить сундуки, ящики и коробки – то самое, что Хассель закупил “по списку”.

– Ты меня слишком балуешь, Лар. Мне столько все равно не нужно, да и устав монастыря не разрешает слишком большой роскоши.

Валлар усмехнулся. Усадив мать за небольшой столик и велев подать чай, он мягко ответил:

– Мне все равно больше некого баловать, кроме вас. И что бы там не творилось при дворе, договора, которые я заключил для империи, принесли весьма неплохой доход в казну.

– Некого баловать? О, вот об этом я хотела с тобой поговорить поподробнее.

Валлар подобрался, услышав ответ матери.

– Тебе нужно жениться, Лар, – продолжила она.

– Жениться? – он поморщился. – И обзавестись еще одной Элеарин? Не хочу.

– Дело вовсе не в том, что ты хочешь или не хочешь. А в том, что если Элеарин продолжит в том же духе, империя останется без правителя. И если ты не позаботишься о будущем, то императорский род угаснет уже в этом поколении, – отчитала его мать.

– Я пообещал отцу позаботиться в Нарре. Он сможет продолжить род.

Джаноцца только чуть сжала губы. Валлар знал, что это – жест крайнего несогласия. И действительно, мать тут же подтвердила:

– Если он будет видеть перед собой только пример Элеарин, да и твой нынешний разгульный образ жизни, – то кем он станет? Как будет вести себя и как будет править империей? Из постели любовниц?

– Но матушка, я вовсе не…

– Валлар. Даже если то, что ты делаешь в действительности, очень важно и полезно для империи, то все равно люди смотрят на то, как ты выглядишь в глазах общества. И этот образ – совсем не подходящий для человека, которому можно доверить воспитание будущего императора. Даже Элеарин, тщательно прячущая своих любовников, и то выглядит предпочтительнее.

На стол перед Валларом легли вырезки из газет и журналов со всеми его похождениями за последний год.

– Поэтому я считаю, – продолжила Джаноцца, – что тебе просто необходимо остепениться и завести приличный дом. Иначе…

– И кого вы предлагаете мне в невесты? – сдался перед неизбежным Валлар.

Лучше согласиться сейчас, чем мать будет полоскать ему мозги еще несколько часов и все равно добьется своего.

– Скоро будет маскарад у выпускниц пансионата. Среди них есть несколько хороших девушек.

– Но матушка, есть ведь еще одна проблема. Элеарин категорически против, чтобы я женился и особенно – заводил детей. Она уже не один раз намекала, что желает видеть меня в качестве духовного служителя. Я и сейчас смог приехать только потому что согласился последовать с инспекцией вар Лойноша.

Валлар все же попытался предложить аргументы “против”. Жениться, понятное дело, не хотелось – ведь жена будет отнимать драгоценное время, которое можно с пользой потратить. На чтение и анализ донесений, например. Или организацию работы очередного пришедшего в расстройство департамента или министерства.

– И что, ты сам разве хочешь стать монахом? – парировала матушка. – Что-то я не припомню за тобой особого религиозного рвения. Тут ты скорее как твой отец – прагматичен и всегда готов использовать чужие суеверия к своей пользе.

– Матушка!

Джаноцца подняла руку, пресекая дальнейшие возражения.

– Если Элеарин так боится, что ты будешь конкурировать с ее сыном, и готова упечь тебя в монастырь, то это на самом деле развязывает тебе руки в выборе невесты.

Валлар приподнял бровь в немом вопросе.

– Если ты женишься на принцессе из другой страны или на девушке семейства тонов, то твои притязания на трон станут более заметны. Но если ты возьмешь женой девушку из варов, то наоборот, притязания уменьшатся. Ведь вары – второе сословие, и брак будет если не мезальянсом, то все одно не равным.

– Причем неравным как раз для девушки. Ведь отец так и не дал мне приставку к имени. Я не тон Артанн, а всего лишь Танн, – уточнил Валлар.

– Вот, ты и сам видишь это. А пока ознакомься с генеалогией самых подходящих родов.

И мать выложила перед Валларом несколько книг. Одну из них он уже видел. Такую же принес Хассель еще вчера, после визита в библиотеку монастыря. “Генеалогия и родственные связи рода вар Зения и императорского дома вар За’арвия”. Последнего императорского рода предыдущей эпохи.

– Хассель! Так что ты выяснил по тому вопросу? – позвал он дворецкого.

Эта девчонка, “просто Джой”, напомнила Хасселю его собственную младшую сестру. Такая же наивно-невинная и при этом не забывающая выторговать для себя все самое интересное.

Едва только они договорились, как она потеряла к нему всякий интерес и вернулась к переписыванию свитка.

Хассель сделал пару шагов от стола, развернулся и собрался было уже юркнуть в проход между стеллажами, как в спину ему донеслось нежным девичьим голоском:

– Если пойдешь в деревню, возьми в аптеке мятных пастилок от кашля.

Басти обернулся.

– Я не болею!

– Так это и не лекарство. Это – взятка, и она тебе точно пригодится.

Девчонка оказалась права.

Монахиня-ключница оказалась падка на эти самые пастилки и беспрепятственно пропустила его туда и обратно. Нет, конечно ему пришлось показать документы от князя, удостоверяющие его право на проход, но все же обитель первый уровень проверки не прошла. Ведь Хасселю их пришлось показывать на выходе, а не на входе.

Так что к закату он уже снова стоял перед Джой и держал в руках три свитка и пару коробочек с пастилками. На столе рядом с ней лежало несколько книг и журналов.

И едва только Хассель положил свитки на стол, она придвинула собранные бумаги к нему.

– Вот то, что ты искал. Генеалогия рода, представители за две последние эпохи, выдающиеся заслуги и даже табели об успеваемости. Правда, только девочек, мужские ищи в пансионате при монастыре святого Андорна. Там пастилки тоже в цене, – улыбнулась она.

– А ты та еще проныра, да? – ответил любезностью Басти. – Можешь еще кое-что для меня узнать?

– Если сойдемся в цене… – девчонка посмотрела прямо на него, и он отметил какие у нее большие и зеленые глаза, опушенные длинными ресницами.

– Ты ведь наверняка знаешь… или можешь узнать, кто из вар Зения сейчас учится в здешних пансионатах?

Зеленые глаза хлопнули ресницами раз-другой, а губы девчонки скривились в самой людоедской улыбочке. Прям как у его младшей сестры – один в один.

Зря он сразу задал вопрос, сейчас с него стрясут… всё!

– Пастилок? – сделал пробный заброс Хассель.

– Нет, спасибо, у меня есть.

Она выудила из складок юбки и продемонстрировала ему такую же коробочку.

– Тогда… что? – предложил назвать цену Басти.

Взгляд стал чуть задумчивым – всего на мгновение, а потом прошелся по Хасселю так, словно хозяйка на рынке оценивает – покупать этого куренка или может того, что левее.

– Ты ведь тоже тот еще проныра и пролаза? Иначе как бы здесь оказался, минуя стражу?

– Да ваша стража, одна тетка и все! – возмутился Хассель.

– Но она стоит на единственном входе, – покачала головой Джой. – Есть у меня одна крошечная мечта…

Она вздохнула.

– Но исполнить ее трудно, почти невозможно. Мне одной так точно. Помощник нужен. Да и не знаю, могу ли я доверять тебе.

Хассель попытался уверить девушку, что ему можно доверять, но она только фыркнула.

– Человеку, который проле в монастырь, не потревожив охрану? Ты за кого меня принимаешь?

– Но тогда, если не доверяешь, как я смогу помочь? – вместо ответа спросил Басти.

Она медленно кивнула, словно соглашаясь с собственными мыслями.

– Ну, пожалуй, тут ты прав. Придется довериться тебе. Хотя это такое ужасное нарушение устава и “Ста добродетелей”, что меня просто высекут розгами, если поймают.

– А не много ли это за всего лишь имя?

– Я это имя знаю, а ты – нет.

– Я ведь могу спросить у кого-нибудь еще, – попытался урезонить девушку Хассель.

– Иди, проси.

Подняв отложенную за разговором кисть, Джой обмакнула ее в тушь и принялась быстро выводить символы. Копия свитка “Ста добродетелей” начала удлиняться.

Хассель открыл одну из книг – ту самую генеалогию – на последней странице и увидел, что описание ныне живущей семьи барона вар Зения не полное. Там была записана только одна жена и дети от нее.

Но Хассель точно знал, что барон женат минимум трижды – и имеет детей от всех жен. Похоже, данные тут пополняются не быстро и время от времени. А значит, лучше выяснить у тех, кто генеалогию учит чуть ли не раньше молитв.

То есть у юных благородных девиц.

Но идти спрашивать этих визжащих куриц не хотелось. Есть же вполне доступный источник сведений. И с ним даже можно договориться.

– Джой. Что ты такого хочешь за свои сведения?

– Я хочу видеть приезд Валлара Танна. Он ведь скоро будет в Монастырской долине и наверняка будет проезжать мимо. Я даже слышала, что предыдущие свои визиты он останавливался именно в нашем монастыре. Может, и в этот раз так будет.

Хассель кивнул. Валлар как раз и послал его вперед все подготовить к прибытию.

– И что в этом сложного? – удивился Басти.

– Мне запрещено покидать стены обители, – Джой пожала плечами и смущенно улыбнулась. – А то место, откуда хорошо виден въезд в монастырь со стороны дороги, не слишком доступно. Одной туда не пролезть. Я ж и говорю, нужен помощник, который умеет лазать.

Нет, эта девчонка даже его сестру переплюнет в безумных эскападах. Но, пожалуй, он давно так не развлекался, и не стоит портить удовольствие себе сейчас. Когда еще доведется?

– И когда ты планируешь туда идти, “просто Джой”?

– А это скажешь мне ты, – тут же ответила она.

– Я?

– Конечно. Ты же ведь из той самой инспекции, с которой и прибывает князь Шелье. Неужто думал, я не пойму?

Хассель рассмеялся. Девчонка развела его как лоха. Да уж, давненько он, воришка, мошенник и карманник, не получал таких оплеух.

Пожалуй, с того самого дня, как изрядно пьяный Валлар Танн прижал его к забору, вывернув руку и приставив нож к горлу. А все потому, что даже пьяный, он неплохо контролировал все происходящее и успел заметить руку тогда еще пятнадцатилетнего воришки Хасселя в своем кармане.

– Хорошо, я помогу тебе, Джой. Но тогда нужно идти прямо сейчас. Потому что Валлар Танн прибудет не завтра утром, как вся инспекция, а сегодня ночью.

Глаза Джой загорелись от восторга.

– О! Даже так! Тогда жди меня здесь, я мигом! – и она сбежала из библиотеки.

Вот только куда?

– Джой, а может не надо?

– Надо, Басти, надо!

– Ну тогда тяни.

Нет, конечно, Хассель и сразу понял, что легко не будет. Но что они полезут в ночи на старую голубятню, он и предположить не мог. И теперь застрял.

Причем самым неприличным образом: зацепившись за какую-то незамеченную деревяшку с торчащим из нее гвоздем. И его штаны, отличные, почти новенькие штаны – им и трех лет еще нет!- грозят прорваться в весьма неудобном месте.

А Джой, как ни пытается, никак не может дотянуться и освободить его.

– Ладно, давай так – ты сверху, я снизу, и двигаем туда-сюда, пока не выскочит? И раз! И два! И три! И-и-и-и!

Смачный хруст предшествовал звуку рвущейся ткани.

– Так, Джой. Ты ведь уже наверху и все можешь видеть, да?

– Да, но… но как же ты?

– Я, пожалуй, тут постою.

Высунувшись наполовину в лаз на крыше голубятни, Хассель обозрел окрестности. Действительно, вид – шикарный. Вся долина как на ладони.

Внизу, в центре – деревушка грозящая перерасти в небольшой городок, а от нее вверху разбегаются дорожки к монастырям и пансионатам, расположенным на высоте. Долину делит пополам река, проходящая и через деревушку.

Хассель насчитал шесть освещенных пиков, хотя монастырей было гораздо больше.

Единственный въезд в долину охранялся самым большим монастырем – мужским, святого Грейга. Единственным, не имевшим пансионата для учеников. Там служили только братья-воины, прошедшие подготовку.

И сейчас как раз через высокие ворота долины проезжал кортеж князя Шелье. Небольшой, всего на три машины.

Инспектор вар Лойнош предпочел пока отстать, и остановился у братии монастыря святого Гейга с той стороны двух скал, к которым были пристроены донжоны с воротами.

Джой сидела на крыше голубятни, уперев локти в коленки, и смотрела на приближающиеся огни.

Она, оставив Хасселя в библиотеке, метнулась наружу, слегка прихрамывая.  И через несколько минут вернулась с корзинкой в руках.

– И куда только смотрят наставницы? – заявил Хассель, когда она снова предстала перед ним.

Джой даже успела переодеться – натянула прогулочную амазонку – штаны и рубашку с жилеткой, став похожей на мальчишку. Только длинные волосы, скрученные в пучок, выдавали в ней девушку.

– О, им не до меня. Они готовятся к инспекции и спешно драют, чистят и моют все, до чего раньше не добирались.

– А тебя почему не приставили к этому делу?

– Я же должна переписывать те свитки… Пока не закончу, ничего не могу делать. Положено так. Отбываю наказание. Я и Кати с Марной сказала, что буду всю ночь писать. А то ведь не успею к маскараду.

Джой невиннейше улыбнулась, и Хассель только рассмеялся в ответ. И они пошли.

А теперь он вынужден замереть на неустойчивой балке и ни в коем случае не дать понять Джой, что у него проблемы.

– Красиво…

– Да, мы с Реджи сюда лазили в первый год. Он мне это место и показал.

– Реджи? – у этой Джой поклонников, похоже, не мерено.

– Это братец. Старший. Он как раз последний год учился, когда отец отправил меня сюда. У Реджи тут подружка была, вот они здесь и встречались.

Вот оно что. Хассель успокоился.

– И много у тебя братьев? – это лучше выяснить заранее, а не когда эти братья придут с дубинками по его голову.

– Четверо.

Внушительно. Не то, чтобы с его стороны Джой что-то грозило, но ведь братьям это не объяснишь. Он и сам предпочитал осаживать излишне ретивых поклонников своей младшей сестренки.

– Два старше, и два младше, – уточнила Джой.

Она посмотрела на него, и махнула рукой.

– Вылезай, чего ты там застрял?

– Так я не могу.

– Почему?

– Штаны… того. Все-таки лопнули.

Джой покачала головой, словно он допустил какую-то непростительную оплошность, и тут же потребовала:

– Снимай.

– Что? – уставился на нее Хассель.

– Снимай штаны, говорю. И давай сюда.

– Но так нельзя! Это неприлично!

– Неприлично разгуливать с дырявыми штанами. Я же сказала снимай их, а не лезь сюда с голым задом. Так постоишь, пока зашью.

– Джой! – он только и смог, что глаза закатить в возмущении.

– Давай-давай. Это же моя вина, что ты порвал свою одежку. Если бы не полез за мной, ничего бы не было, да? Я даже не буду смотреть, как ты раздеваешься.

Она показательно отвернулась, уставившись на приближающиеся огни.

Машина Валлара Танна как раз отъехала от монастыря святого Грйга, и теперь летела в сторону деревни.

– Как быстро! – восхитилась Джой.

– Да, это самая быстрая машина во всей империи. Князь сам возился с двигателем, так что его машина гораздо быстрее лошади.

– А у отца нет машины, он говорит, это вонючее порождение демонов из преисподней, – вздохнула Джой. – А я бы так хотела покататься на машине… Так что, дашь штаны-то?

Хассель все-таки стащил одежду. Валлар точно не обрадуется, если его дворецкий будет щеголять с дыркой на заднице. Сплетен не оберешься, и не все из них будут приличными. Скорее уж все будут неприличными.

Джой покопалась в своей корзинке, вытащила пару бутербродов, завернутых в бумагу, – один из них тут же вручила Хасселю, –  какой-то кусок ткани с бисером и, наконец, небольшую жестяную коробочку.

В коробочке как раз оказались иголки и нитки.

Несколько минут Хассель наблюдал, как пальцы Джой летают над тканью, практически творя волшебство.

– Спасибо! Ты великолепно шьешь! – поблагодарил он, получив зашитые штаны обратно.

Там даже шов виден не был, так аккуратно она все восстановила.

Джой смущенно улыбнулась и вернулась к огням машины Танна.

– Басти, – позвала она, когда Хассель наконец вылез наверх и устроился рядом. – Если ты из инспекции, то наверняка видел Валлара Танна. Можешь рассказать о нем?

– Ты ведь так и не сказала мне ответ на мой вопрос.

– А, это. Единственную представительницу рода вар Зения, которая учится тут, в долине, зовут... хммм… Луара. Луара вар Зения. Дочь второй жены барона вар Зения.

– Ты могла мне просто сказать это еще там!

– Но была ли тогда бы я здесь? – Она показала на долину.

Машина Валлара уже миновала деревню и теперь выруливала к монастырю.

– И разве могла бы увидеть его…

Этот тон Басти хорошо знал. Его сестра точно так же говоила о своем очередном возлюбленном. Хотя, может, в голосе Джой звучало чуть больше фанатичной влюбленности. Похоже, девчонка влюблена в его господина. Или, скорее, в придуманный образ господина.

Это было любопытно.

– Князь Шелье, в общем, неплохой человек... – начал Хассель.

Машина Валлара Танна остановилась около ступеней, ведущих вверх, к монастырю ровно в тот момент, когда в деревне что-то громыхнуло и дом аптекаря внезапно загорелся.

Басти, до этого сидевший рядом со мной, внезапно заволновался и потребовал возвращаться.

– Ну еще чуть-чуть, – проныла я.

Валлар Танн остановился на нижних ступеньках и тоже внимательно вглядывался в разгорающийся пожар в деревне. Голоса его я не слышала, но он подозвал слугу и что-то ему сказал, а затем махнул на пожар. И, потеряв интерес к происходящему, развернулся и начал подниматься.

Еще двое слуг остались у двух машин, побольше. Они ехали следом за юркой и быстрой машиной Валлара и немного приотстали.

– Джой, мне надо срочно возвращаться. Срочно, – Басти потянул меня за рукав. – Это очень важно.

Я нехотя поднялась и, бросив последний взгляд на долину, замерла.

От дома аптекаря быстро удалялась тонкая фигура в плаще.

Опять она!

– Басти, посмотри! – указала я на нее. – Эта… хмм... кто-то… тут не первый раз пакостит.

Он присмотрелся и кивнул. Тоже увидел ее.

– Я попробую найти, что это, – предложил он.

Первым в лаз полез он. На старой голубятне уже давным-давно развалилась лестница, которая вела наверх, на крышу. И поэтому приходилось осторожно перебираться с одного выступающего края балок на другой, чтобы достичь верха.

Вниз приходилось лезть примерно так же.

– Прыгай! – сказал он мне, достигнув низа.

– Не-е-е… – я вздрогнула.

Он стоял внизу, подняв руки.

– Прыгай, я поймаю тебя! – снова потребовал он.

Валлар как раз повернул в очередной раз, миновав уже первый пролет лестницы быстрым шагом. И, едва я обернулась, подхватив свою корзину, снова остановился, на этот раз пристально глядя на меня.

С такого расстояния, конечно, что я, что он, видели только общий абрис фигуры. И мне оставалось надеяться, что при личной встрече он меня не узнает.

А то позору не оберешься – дочь барона лазает по крышам в компании неизвестно кого! Да еще ночью.

Я быстро отошла от края крыши, присела и, держа корзинку, скользнула вниз. И тут же оказалась подхвачена крепкими руками Басти.

– Ой! Пусти! – потребовала я, завозившись ужом в его объятиях.

Хассель поставил меня и отвернулся. Даже в слабом ночном свете было видно, как покраснели его уши.

Проводив меня до развилки на библиотеку, он попрощался и исчез на одном из поворотов.

А я посмотрела на свои перемазанные в пыли штаны и жилетку и, бухтя о несправедливости мира, пошла в прачечную. Как днем еще отнесла туда свои вещи и тряпки Марны, так и забыла зайти.

И только под утро я вернулась в комнату. Кое-как затолкав корзинку с шитьем и постиранными и наскоро просушенными вещами под кровать, я завалилась спать. Кати и Марна так вообще сопели, ни о чем не подозревая и не беспокоясь.

Кругом соглядатаи, просто кругом. Куда ни посмотри, обязательно уткнешься взглядом.

Не успел он приехать, как сразу ощутил чужой взгляд. И интуиция не подвела. На крыше какой-то полуразвалившейся пристройки сидели двое и беззастенчиво глядели на него.

Когда он остановился посмотреть, кто же это, один из соглядатаев поднял руку в приветствии. Валлар узнал Хасселя.

Спутник его дворецкого, похоже, смутился и отпрянул от края крыши – и Валлар успел заметить худую и гибкую фигуру. Но штаны и рубашка давали понять, что это скорее парень, чем девушка.

Но откуда здесь, в женском монастыре, парень, было неясно.

Поднявшись наверх, он привычно кивнул на приветствия Хасселя и выслушал доклад.

– Господин, я подготовил ваши покои в отдельном крыле. Все проверил. Осталось только разместить привезенный багаж, и вы будете удобно устроены на ближайшее время. А потом, может, стоит присмотреть домик в деревне?

– Нет. Остаемся здесь. Видел, что случилось внизу? – Валлар качнул головой, чертя прямую линию отсюда и до дома аптекаря.

– Да, господин.

– Расследуй.

Аптекарь был соглядатаем Валлара. И взрыв был прямым намеком от еще неизвестных противников, что они здесь и игра продолжается.

Слушая доклад, Валлар пошел за Хасселем в глубину монастыря.

– Матушка?

– Госпожа Кантини, то есть сестра Ноцца, конечно, уже отошла ко сну.

– Не беспокой ее. Я навещу ее утром. Информацию собрал?

– Да. – Хассель вытащил книги и журналы, которые дала ему Джой.

– Отнесешь в комнаты.

Они едва миновали главный вход, как навстречу почти выбежала – почти, потому как скорее из-за комплекции лучше было сказать выкатилась – Мать-настоятельница монастыря.

– Ваша светлость! Вы уже здесь! – она склонилась в придворном реверансе. – Мы ждали вас не раньше завтрашнего утра!

– Инспекция на то и инспекция, чтобы приезжать внезапно, матушка… – Валлар сделал едва заметную паузу.

– Евфимия, – шепнул Хассель из-за плеча.

– ...Евфимия, – продолжил Валлар. – Как иначе нам получить достоверные сведения о том, хорошо ли у вас тут все устроено?

– Ваша светлость! Как можно, наша обитель всегда соблюдала все положенные по уставу требования!

– И поэтому вы встречаете меня здесь, а не у ворот? На которых, кстати, никого нет. Я прошел совершенно беспрепятственно.

Мать Евфимия замялась. Здесь, в монастыре, они привыкли полагаться на защиту обители святого Грайга, не пускающей в долину чужаков. И поэтому сестра Дорима зачастую, заперев ворота на закате, удалялась в ключницкую и там дремала до самого рассвета.

Наутро, после визита к матери, Валлар устроился за чтением – все генеалогии следовало просмотреть. Может, в чем-то матушка и права. В конце концов в дом нужна хозяйка, а ему рано или поздно будут нужны наследники.

Что бы там ни хотела Элеарин, подчиняться ее планам он не собирается.

Долго заниматься генеалогиями не удалось. Явился вар Лойнош и потащил его сначала по монастырю, а затем и по окрестностям. Инспекции ради, а заодно, как Валлар и ожидал, расписывая прелести духовной жизни.

Они прошли вдоль ограды, и на одной из пик Валлар заметил обрывок ткани, там, где высокое дерево снаружи перевешивало ветви на сторону обители.

– Это что? – указал Танн на серый клинышек.

Хассель, торчавший за правым плечом, метнулся и принес обрывок. Такой же серый, как форма учениц, перед строем которых ему пришлось сегодня пройти.

– Кажется, кто-то из ваших воспитанниц лазает через забор прямо здесь?

Сопровождавшая инспекцию Мать-настоятельница поджала губы, и ее круглое лицо стало похоже на надкушенное и уже заветрившееся яблоко.

– Я непременно выясню, кто это был, и примерно накажу.

Валлар только губы скривил. Вместо того, чтобы исправить проблему – убрать дерево или хотя бы ветки, – хотят всего лишь наказать нарушителя. А пользы?

Процессия двинулась дальше.

Чтобы остановиться около высокого заброшенного строения.

Короткий расспрос – и Валлар узнал, что это старая голубятня. И без всяких сомнений полез внутрь.

Вар Лойнош ныл, страдал и ругался. Но тоже лез. Последняя балка была очень неустойчива, и балансировала между двух камней стены, упираясь то в одну сторону, то в другую.

Валлар не стал на нее наступать, а просто поднял руки, уцепился за край лаза и подтянулся наверх. Вар Лойнош такой способности не проявил, за что был удостоен презрительного взгляда.

– А вид-то шикарный! – удовлетворенно произнес Валлар, осматривая окрестности.

Неудивительно, что те соглядатаи полезли именно сюда. Обзор был великолепный – вся Монастырская долина как на ладони. И отлично видно стоящую у одного из домиков в деревне машину. Приглядевшись, Валлар увидел, что из машины разгружают свертки под руководством очень знакомого человека.

Того самого, догадливого торговца тканями.

Синдира.

Он-то что тут забыл?

– Можете не лезть, Томейг. Тут все равно только птичий помет и листья, похоже, с осени, – смилостивился над священником Валлар.

И спрыгнул вниз, заставив вар Лойноша испуганно отшатнуться. Одеяние священника зацепилось за шатающуюся балку и, затрещав, порвалось. Вар Лойнош попытался извернуться, чтобы увидеть понесенный урон, но так и не смог и, вздохнув, потащил с плеч порванную накидку.

И пока несчастный служитель Огненного Бога оценивал будущие траты на швею, Валлар снял с балки несколько ниточек.

– Отремонтируйте тут все и снова поселите голубей, – выйдя наружу, распорядился Танн. – Я желаю получать письма о здоровье моей матушки, и они должны приходить регулярно.

Уже позднее, уединившись в выделенных комнатах, Валлар позвал Хасселя.

– Иди-к сюда, – махнул он рукой дворецкому.

Хассель подчинился.

– Повернись. Наклонись.

– Господин?

– Ладно, штаны можешь не снимать. Я и отсюда вижу, что вот это – твое, – Валлар достал снятые с балки ниточки и протянул своему доверенному слуге. – И с кем это ты был на старой голубятне, когда я приехал?

Я спала, кажется, всего по два или три часа за ночь всю неделю. И ужасно устала.

Поэтому, когда Басти остановил меня своим вопросом, у меня уже не было сил даже болтать.

– Только на один, – позевывая, ответила я.

Хассель преувеличенно тяжело вздохнул и полез в карман. Вытащив исписанную бумажку, протянул ее мне.

– Мне нужно узнать, в каких платьях будут на маскараде эти леди.

– Леди Кассия вар Петри, леди Сорка вар Мореел, леди… леди… – шестым в списке стояло мое имя.

Луара вар Зения.

Из девяти. И все девять были леди из варов, выпускницы этого года.

– Зачем тебе это?

Не то, чтобы я надеялась на ответ, но все-таки это было интересно.

Парни с той стороны долины уже не раз засылали своих дружков и младших сестер, чтобы выведать, кто из леди в каком костюме будет. Чтобы не ошибиться на танцах. И выбрать нужную, или наоборот не навязаться той, кому это точно не понравится.

Но наша сторона стойко держала оборону!

Еще не хватало кому-то узнать, кто в чем будет.

Даже я шила платье, пряча его на ночь в запирающийся ящик шкафа.

Так что Кати видела только цвет основы, но никак не весь наряд.

А тут меня просят сдать всех моих однокурсниц!

– Жену ищу, – улыбнулся Басти.

– Себе? – я прищурилась в недоверии.

Басти не производил впечатление аристократа. Скорее наоборот – его внешность была типичной для простых людей.

– Господину. Мне-то зачем?

Я подняла взгляд от имен и посмотрела Хасселю в глаза.

– А кто твой господин?

– Ну, Джо-о-ой! Это же очевидно!

Надеюсь, мне удалось удержать все лицо. Потому что я больше сосредоточилась на том, чтобы не упала челюсть и рот не издал неприличных междометий.

Он же слуга Валлара Танна! Больше тут все равно нет господ со слугами – инспектор вар Лойнош и пара его подручных, у которых даже одежда одинаковая!

Мне следовало догадаться сразу. И только полусонным состоянием сознания я могу объяснить, что совершенно не обратила на это внимания.

– Нет, – вернула я бумажку обратно. – Нет такой цены, чтобы я рассказала самую охраняемую тайну пансионата.

– Но ты ее знаешь! – тут же догадался Басти.

Я отвернулась и пошла к себе.

– Стой, пожалуйста! Джой!

Хассель вцепился в рукав моей формы и придержал. От рывка я споткнулась и начала заваливаться. В глазах поплыло и затем наступила чернота.

Из которой я выплылла, когда на меня побрызгали холодной водой.

Я лежала на диване в небольшой комнатке, а сестра Ноцца вытирала пальцы о вышитое мною же полотенце.

– Очнулась.

Я попыталась приподняться. Увидела, что диван стоит у стены, совсем рядом с дверью в соседнюю келью. Оттуда доносились что-то обсуждающие голоса.

Сестра Ноцца положила ладонь мне на грудь и прижала обратно к подушке.

– Лежи, Джой, лежи. Тебе бы поспать нормально. А то осунулась вся, синяки под глазами уже такие, что можно подумать – ты серьезно выпиваешь. Хотя о чем я, ты наверняка никогда такого не видела… Вот я помню, в нашей опере была одна певичка…

Я прикрыла глаза, но слух отключить так легко не получилось. И сквозь бухтение сестры Ноццы я услышала разговор двух мужских голосов за стеной.

– Хассель, что ты такое притащил? – спросил низкий голос.

– Это Джой. Мой… информатор, – ответил голос чуть повыше.

– И кто эта Джой?

– Просто Джой, без всяких приставок к имени, как я понял. Она тут работает и, похоже, немного учится за счет этого. Форму ей выдали ученическую, но не по размеру и как будто с чужого плеча.

– Выясни поподробнее. Мало ли кто ее подвел.

– Да, господин.

– Это с ней вы были на крыше?

– Да, господин.

– То есть получается, она видела тебя с драным задом?

– Эээ… Нет! То есть.. Ну в общем скорее нет, чем да.

– Хассель. Уволю.

– Ну, да… Но это ничего не значит! И я к ней не вылезал наверх, просто стянул штаны и отдал. Она их и зашила! Тогда только поднялся. Я ж все-таки представления имею…

– Знаю я, какие у тебя представления…

Голос повыше отчетливо печально вздохнул.

– Она так похожа на Лулу, что я…

– Ладно, я понял. Но смотри у меня. Никаких приставаний к девочке.

– Да, господин.

– Хотя, пожалуй, тебя давно пора женить. Как выяснишь, что у нее за семья, сообщи. Я устрою.

Этого еще не хватало! Открыв глаза, я резко села. И тут же охнула от того, что у меня закружилась голова.

– Джой! Сказано же, лежи!

– Но сестра Ноцца, мне нужно идти. Мне вообще запрещено появляться в этой стороне монастыря!

– Джой! – раздался бодрый голос из дверей, и тут же через них прошел Басти. – Ты очнулась! Я а тебя перепугался! Тебе лучше?

Он так быстро говорил, что я едва успевала понимать, о чем.

– Принес тебя сюда. Доктора вызвать?

– Не надо доктора. Мне лучше. И мне надо идти.

Я встала, и не слишком уверенно пошла к выходу, где, как я мне казалось, был выход в сад, а оттуда – на сторону пансионата.

Басти подхватил меня под локоть.

– Давай провожу, Джой.

– Нельзя же. Увидят – сплетней не оберешься. Мне лишняя слава ни к чему.

– Ну хотя бы до выхода отсюда.

Он не отпускал, а я шла и размышляла.

Я-то в Валлара Танна влюблена. А вот он о моем существовании даже не знает. И больше того – его это не волнует. Значит, надо придумать что-то совершенно этакое, чтобы привлечь его внимание.

– Басти.

– Да, Джой?

– Давай-ка сюда свой список.

– О! Так ты мне поможешь?

– Все-таки ты настоящий друг, не так ли? Не бросил меня там в коридоре, потащил в безопасное место… Я умею быть благодарной. Так что да, кое-какие платья я знаю и напишу. Но вряд ли все.

Листок перекочевал из его кармана в мой.

– Но взамен я хочу сходную информацию.

– Все, что смогу.

– Я хочу знать, в каком костюме на маскараде будет Валлар Танн.

– Что ж, давайте обозрим наши скудные записи, – сообщила Кати и достала полностью исписанный блокнот в три пальца толщиной. – В чем будет братец, я так и не знаю, он молчит, как карпы в императорском пруду.

Брат-близнец Кати обучался в пансионате при обители святого Андорна. Поэтому большинство сплетен с той стороны мы узнавали первыми. И если про себя он ничего не сообщал, что понятно, то про остальных его дружков и их подружек сведения поставлялись регулярно.

Раскрыв страницы, Кати начала читать:

– Наследник тон Нелье будет в костюме “Быка”. Заранее готовится носить рога? Как мило. Наследник тон Вентри будет “Гвардеец Его Преосвященства”. Неплохой выбор, тем более что тон Вентри весьма лояльны Ордену Огня.

Я сидела на своей кровати и, не слишком внимательно слушая доклад Кати, быстро подшивала тонкое кружево к маске. Я только вчера добилась нужного оттенка зеленого и смогла прокрасить капризную ткань как надо. Предыдущие образцы были испорчены – они получились или слишком тусклыми или слишком желтыми, один и вовсе был почти голубым.

– Вторые сыновья… Лемис тон Сариль будет изображать “Огурчик”, чтобы это ни значило. Похоже, он проигрался в пух и прах, и теперь отрабатывает ставку. Ничем иным я такой выбор костюма объяснить не могу, – прокомментировала Кати. – Андорн тон Кощ будет в черном. Просто в черном? Братец-братец, ну как можно было указать только цвет?

В этом году наша обитель принимала всех выпускников на бал-маскарад. Не в последнюю очередь потому что именно у нас был самый большой танцевальный зал, но и присутствие Валлара Танна, князя Шелье и регента Императора Валенарра, тоже оказало влияние.

Столичное общество всегда делилось на кланы, партии и фракции. Кто-то поддерживал Императора, кто-то его мать. Были сторонники и у Валлара Танна, которые хотели породниться с императорским домом хотя бы так. Ведь бастард Императора так и не женился после того, как его невеста вышла за его же отца.

– Джой, Кати, а вы не видели мой серый плащ? – вклинилась Марна.

Она, в отличие от нас, на маскарад не попадает, и потому заранее собирала вещи – ее уже завтра заберут родители. Родители в Монастырскую долину допускались только по окончании учебного года, а пока ожидали за пределами ворот святого Грайга.

Я проверила крепость узелка и срезала кончик нитки. Мои роители за эту неделю так ничего и не написали. В этом году я вообще домой-то поеду?

– Я не видела, – синхронно ответили мы Марне, и та продолжила причитать, разыскивая пропавшую вещь.

– Еще я подкупила портниху, и она сообщила, что Сабиша тон Дамиль будет в желтом, слышишь, Джой?

Мой костюм тоже желтый. Возможно даже, что отрез, доставшийся мне – часть того, что пошел на платье Сабиши. Но мое, конечно, будет и проще и легче в исполнении. У Сабиши платье должны были шить портнихи, а я справлялась сама.

– Теперь перейдем к варам… – снова перелистнула блокнотик Кати.

Но не успела она зачитать, как из коридора донесся голос наставницы Аноры. Она звала нас на построение – прибыли первые гости из других пансионатов.

Я отложила шитье и, поправив форму, отправилась на отбывание повинности. Прибытие гостей – это сложный церемониал, при котором нас, воспитанниц пансионата, используют как живые статуи. Во всяком случае нам полагается молчаливо стоять там, где поставили и улыбаться.

Разговаривать с гостями запрещено. Менять позу или уходить – тоже, про прочие надобности живого тела лучше и вовсе промолчать, иначе наставница сурово нахмурит брови или, наоборот, язвительно приподнимет одну и назначит наказание – и хорошо, если не розги.

Первыми прибыли гости из самого дальнего монастыря – святого Штайна, покровителя лекарей. Парни там изучали медицинские свитки и затем довольно часто поступали в Университет именно на лекарское отделение. Следуя за наставниками, будущие лекари – аж двенадцать человек! – заняли отведенные им гостиную и комнаты для переодеваний в крыле, ближнем ко входу в обитель.

Через несколько минут после них, от лестницы, ведущей к монастырю святой Виргины, раздался мелодичный щебет – прибыли девушки из монастыря, который соседствовал с нашим – обитель святой Десары. С девушками были служанки, буквально сгибающиеся под тяжестью баулов, которые им приходилось тащить. 

День длился и длился. Прибывали и прибывали гости и гостьи, в обители становилось все более людно.

И когда я уже была готова рухнуть в обморок от голода и усталости – столько простоять в одной и той же позе, вытянувшись в струнку и непрерывно улыбаясь, да изредка приседая в реверансе, как нас отпустили на обед.

Но дойти без приключений до обеденной залы мне не удалось.

Едва только я приотстала от подруг, как передо мной выросла высокая тень.

– Ну что, Джой, готов список? – ожидая ответа, Басти навис надо мной.

Я покопалась в карманах и, ничего не найдя, смущенно похлопала глазами.

– Потеряла? – тут же испугался мой приятель. – Только не это! Мой господин мне голову оторвет, если я не принесу ему ответ до начала бала!

– Этого допустить никак нельзя, – сказала я.

И, поглядев по сторонам и убедившись, что рядом никого нет и на нас никто не смотрит, словно базарный фокусник выудила из рукава тонкий листок.

– Но как же ответ на мой вопрос? – тут же спросила я, едва только Хассель выхватил у меня из рук заветную записку.

– Как господин определится, я сообщу, – вглядываясь в строчки, ответил он. И тут же возмутился: – Тут не все имена!

– Как господин определится, я сообщу, – не осталась в долгу я.

Там не было моего платья, и еще двух девиц – из самых богатых и родовитых, как мне было известно, семей.

– Ох, Джой. Тебя не проведешь!

Басти наклонился и прошептал мне на ухо заветные сведения.

За эту информацию, я думаю, местные леди отдали бы приличное состояние. Ведь мужчин здесь сегодня будет много, и узнать среди них регента императора хотят тоже многие.

Но делиться информацией я ни с кем не собиралась.

А вскоре, довольная собой, я вместе с Кати отправилась переодеваться к маскараду.

В комнате нас встретила наставница Лирисса. Марны не было. И ее чемоданы, собранные со вчера и сегодня, тоже куда-то делись.

Две монахини под руководством наставницы скатали матрас Марны, собрали подушки и белье, и ушли.

– Наставница, а что с Марной? – спросила я.

Наставница приложила к глазам платочек. Я увидела, что глаза у нее покрасневшие, как будто она пытается сдержать слезы, но они все равно льются.

– У семьи Марны случилась трагедия. Так что ее забрали сегодня, а не завтра, чтобы она успела на траурные мероприятия.

– А что произошло?

– Умерла ее тетушка.

Тетушек у Марны было с десяток. Семейство тон Креспи славилось своей плодовитостью, и потому родственников у них было много. Даже моя мачеха Камилла принадлежит к второстепенной ветви этого многочисленного рода.

Которая из тетушек преставилась вычислить было трудно, но, в любом случае, отъезд Марны выглядит слишком поспешным. 

Наставница еще раз окинула взглядом нашу спальню и вышла. Кровать Марны теперь напоминала садовую скамейку, пусть и излишне широкую: простая доска на ножках. От нашей соседки не осталось и волоска.

– Как замечательно! – воскликнула Кати, кружась по комнате. – Теперь можно разложить все и собираться, не спотыкаясь о нашу малышку.

Не то, чтобы я разделяла ее оживление, но понимала. В первый год мы тоже жили втроем. Третьей соседкой была Патти вар Жарвин из выпускного класса. И в день маскарада, когда мы готовились к отъезду и собирали вещи, она паниковала и собиралась на маскарад выпускников.

И конечно, она неоднократно об нас споткнулась, задела или неудачно толкнула.

Таких выражений мы, пятнадцатилетние девочки, никогда и не слышали, какими она поносила нас, пока мы не сбежали в библиотеку и не перестали ей мешать.

Сейчас мы оказались на ее месте.

Кати раскрыла дверцы своего шкафа и начала вытаскивать вещи одну за другой – белье, нижнее платье, верхнее – маскарадное, похожее на оперение яркой птички, туфли, шкатулку с украшениями и, отдельно, коробочку со средствами макияжа.

Последнее в монастыре держать строжайше запрещалось. Так что эту контрабанду она протащила в прошлые выходные. Примерно тогда же, когда я висела, зацепившись юбкой за забор.

– Джой, ты поможешь мне? Зеркала-то нет… А накраситься надо! – едва я потянулась к своему шкафу, попросила Кати.

– А ты потом накрасишь меня? – предложила я. У меня-то косметики нет.

Кати согласилась, и я взяла в руки сначала пуховку, а затем и кисточки. И начала сосредоточенно рисовать Кати новое лицо.

Она вертелась, пыталась достать свой блокнот, чтобы выучить наизусть кто в чем и потом не ошибиться – гора писем за неделю пополнилась еще пятью. Так что несколько раз у меня кисть соскальзывала и приходилось стирать и заново рисовать сложный макияж.

Наконец ее лицо стало похоже на кукольное, и она принялась переодеваться.

– Джой, а подержи вот тут, пожалуйста! – ныла она.

– Кати, мне тоже надо готовиться, – попыталась отбиться я.

– Ну пожалуйста-а-а!

И я покорно держала что ей было нужно – завязки, бретельки или стягивала корсет еще туже, отчего талия Кати казалась такой, что ее можно обхватить одной ладонью.

– Ох, Джой, спасибо тебе! Ты настоящая подруга! – Кати, уже готовая, сосредоточенно обмахивалась веером из перьев.

Ее платье было густо усыпано точно такими же и длинный шлейф создавал впечатление птичьего хвоста. Маска была похожа на клюв, а макияж делал ее лицо продолжением маски.

Настоящая райская птичка.

Я наконец развернулась к своему шкафу. Открыла створки. Меня окатило запахом паленой ткани и воска.

Я застыла в немом ужасе.

Мое платье.

– Мое платье! – дрожащими руками я коснулась платья.

Того, что от него осталось.

Мое платье было не просто испорчено.

Оно было уничтожено. С особой жестокостью. Словно оно – чей-то личный враг и до него добралась банда наемных убийц.

Гладкий желтый шелк был заляпан воском и красками, а зеленые ленты подпалены и порезаны. Тщательно сделанные мной искусственные цветы на корсаже были оторваны и висели на двух-трех ниточках, поникнув головками.

Краски стояли на полке – открытые, уже почти высохшие. Мои, те самые, которые я добыла у аптекаря. И только бархатная маска, украшенная кружевом и вышивкой, издевательски идеальная стояла на коробочке с принадлежностями для шитья.

– Джой! Джой! Ты уже пять минут стоишь и смотришь в шкаф! – вывел меня из оцепенения голос Кати.

Я сделала шаг назад и потянула за собой останки платья.

Великая богиня!

Оно еще и разрезано так, словно его убивал какой-то маньяк. Ткань, на первый взгляд казавшаяся расшитой лентами, на самом деле только на этих лентах и держалась. В просветах между лентами были длинные разрезы.

– Джой! Твое платье! – Кати наконец заметила что произошло. – Но как же ты пойдешь на маскарад?!

Ноги меня не держали, и я села на кровать. Прижала к себе испорченное платье, словно ребенка. Глаза нестерпимо жгло.

Я не пойду на маскарад.

Мое платье, все эти недели и месяцы подготовки – все уничтожено. И я даже не представляю кем.

Я не пойду на маскарад, не будут там представлена Валлару Танну, он не влюбится в меня с первого взгляда, мы не поженимся и деток тоже не будет…

Я не пойду на маскарад.

Я не пойду.

Слезы лились по щекам, на губах застыл вкус пепла, а я только и могла, что прижимать к себе испорченное платье и повторять: “Я не пойду на маскарад”.

– Джой… – голос Кати доносился как через слой одеял. – Мне так жаль, Джой…

Эта гадина в плаще все-таки добралась до меня. Но кто же она?

– Иди, Кати. Не нужно задерживается из-за меня. Иди, – я едва не вытолкала соседку за дверь.

И без сил присела на кровать. Подхватила платье.

В рассеянном вечернем свете рассмотрела получше полученные повреждения. Тот, кто это сделал, был ужасно жесток.

Все знали, как я хочу на маскарад!

За что? За этот человек так со мной? Я всегда всем помогаю! У меня нет врагов! Я же ни с кем не конкурирую за внимание парней, меня интересует только один, и все знают, кто это. Зачем кому-то уничтожать мое платье, да ещё так?

Это просто несправедливо.

Я столько сил вложила в этот наряд!

Я не могу не пойти!

Я должна, просто обязана пойти!

В конце концов, я хочу пойти!

Повертев платье так и этак, я решила, что еще не все потеряно и, взяв его, набор для шитья и маску, отправилась в прачечную.

Сначала я подумала, а не найти ли мне Басти Хасселя, но немного порассуждав решила его в это не вмешивать. Это явно дело между нами, девочками. Чем он тут поможет?

Он ведь даже своему господину не доложит обо мне. Я же, с его точки зрения, простая воспитанница, даже без приставки к имени. Информатор.

И, возможно, будущая жена – во всяком случае Валлар Танн грозился женить Хасселя, как только он наведет справки о семье “Джой”.

Чую, кого-то ждет неприятный сюрприз.

Ведь и сам Хассель пришел ко мне с вопросом про платья, потому что его господин ищет жену.

Неужели Валлар Танн ищет жену из варов? И что будет, когда он обнаружит, что “Джой” и “Луара вар Зения”  одно лицо?

От таких мысле расстройство понемногу начало отпускать, и я вдвое быстрее понеслась в прачечную.

Открыв дверь со стороны коридора, я вошла внутрь. В прачечной все было тихо и пустынно. Никого. Вторая дверь прикрыта, но не заперта - она ведет во внутренние помещения, и туда воспитанницы обычно не ходили.

Тазики стояли ровными стопками, щетки и скребки были разложены и развешаны где надо, а печь-сушилка закрыта и погашена.

Первым делом я разожгла печь – ведь нужна горячая вода, да и потом надо просушить платье.

Следом достала тазик из высоченной – в мой рост – стопки, мыло и щелок. Последнее вряд ли пригодится, но попробовать стоит.

Я замывала, терла и скребла пока пальцы не сжались в судороге.

Ничего не помогало.

Сев около окна, я попыталась в уже неясном ночном свете рассмотреть повреждения – и поняла, что платье только больше расползлось, став похоже на извалянного в грязи цыпленка. Такого, который только-только выбрался из скорлупы, еще мокрый и ярко-желтый, и тут же вляпался в зелено-коричневую коровью лепешку.

Снова всхлипывая, я бездумно сидела и глядела в окно. Из того крыла, где находился зал для маскарада, доносились звуки музыки – сейчас, должно быть, уже закончили сложные па придворного менуэта, и начали более свободный и менее требовательный вальс.

Интересно, кого пригласил Валлар Танн?

Дверь чуть скрипнула, когда в нее прошла Кати.

– Джой, вот ты где! – громким шепотом сказала она. – А я принесла тебе кое-что.

Она держала в руках крошечный поднос с бокалами и блюдечком, на котором лежали кусочки десертов: пирожные, торт, печенье.

– Мне так жаль, Джой. На этом балу ужасно скучно. И никто не знает, кем оделся Валлар Танн. Определить его сходу не смогли – слишком много наставников прибыло вместе с учениками, и они тоже, по традиции, принимают участие в танцах.

Она подняла один из бокалов и протянула мне. Второй взяла сама и, чокнувшись со мной, пригубила напиток. Я тоже глотнула.

Шипящие пузырьки ударили в нёбо, застрекотали в носу и я едва удержалась от чихания.

– Что это?! – удивилась я.

Кати глотнула еще, а на ее лице расплылась довольная улыбка.

– Ты никогда не пробовала? Это игристое с виноградников моего отца. Он прислал сюда к выпускному несколько бутылок.

– Откуда мне такое пробовать, Кати?

Мне родители такого точно не позволяли. Разве что разбавленное водой до полной прозрачности красное. Но оно без разбавления слишком кислое, чтобы его пить. И уж точно в нем нет никаких пузырьков!

– Ладно, ты тогда пей, а я пойду, меня на следующий танец пригласил… а, неважно. Все будет хорошо, Джой. Будут еще балы и маскарады.

Она выскользнула за дверь, а я осталась сидеть, делая медленные глотки из бокала. От вина по телу разливалось приятное тепло, и жизнь уже не казалась такой отчаянно-отвратительной.

Мне остро захотелось оказаться там, где яркие огни и музыка.

А ведь я могу смастерить себе маскарадный костюм прямо из ничего. Маска у меня есть, а в сушильном шкафу нашелся серо-голубой монастырский балахон, из тех, что носят послушницы и монахини. С глубоким капюшоном.

Я отпорола яркое кружево с черного бархата маски, затем стянула промокшую форму и уже раздумывала, надевать ли нижнее платье под балахон, как от окна донеслись мужские голоса.

– Она должна быть здесь, – утверждал громкий, чуть пьяный, надтреснутый бас. Незнакомый.

– А может не стоит? Нас ведь накажут, если что-то пойдет не так… – отвечал ему высокий трусливый тенор. Наверняка его обладатель еще и по комплекции задохлик. И тоже незнакомый.

– Не важно. Если все пройдет как надо, то у нее не будет выбора. Или замужество, или позор на весь свет. А у моего отца еще сыновья есть, и если я не сделаю этого, он отправит меня сюда же. Уже учителем-монахом.

Я замерла без движения. Голоса приближались к прачечной, и вскоре скрипнула входная дверь со стороны двора, а приближающиеся парни – тут не было никаких сомнений – завернули в коридор, ведущий сюда.

– Так, вы двое держите ее, а я... ну, сами понимаете. И не дай вам боги проболтаться хоть кому-то. Голову оторву! Эта сучка вар Зения должна выйти за меня. Иначе мой папаша с ума сойдет, если баронство...

“Сучка вар Зения” – это они про меня. И что они собрались делать, я тоже примерно догадываюсь. Замуж принудительно выходят или по приказу отца, или если поймали с поличным. А этот незнакомец еще и свидетелей притащил, и явно не для того, чтобы выслушать мой отказ.

Я подхватила балахон, сунула свои тряпки и погибшее платье в тазик, а тазик – в сушильный шкаф, и выскользнула в другую дверь. Ту, что вела во внутренние помещения монастыря.

И едва успела прикрыть ее за собой, как входная дверь распахнулась от пинка.

Валлар Танн опустил лоб на пальцы и слегка помассировал виски.

Сегодняшний день определенно войдет в список самых отвратных дней в его жизни.

Начался день с ноющих причитаний какой-то девчонки. Причем причитания эти разносились по двору достаточно далеко от того крыла, где он остановился. Девчонка скулила, что ее любимый плащ потерялся, и как же она поедет домой без него.

Великие Боги, и зачем он только потащился в женский монастырь! Знал ведь, что тут будет.

Но.

Надо было повидать мать. Ту единственную, которая не может и не захочет предать. Единственную, которая принимает и любит его таким какой он есть, а не его придворные титулы, богатство или должности. Или доступ к императорской семье. Хотя последнее – вовсе не бонус.

– Хассель!

– Да, господин? – дворецкий тут же появился из смежной комнаты.

– Сделай что-нибудь, мне этот скулеж надоел!

– Да, господин.

Через несколько минут девочка успокоилась и исчезла с горизонта, зато явился вар Лойнош с бумагами – нужно было подписать кучу протоколов осмотров, что они проверили каждый закоулок этой дыры и претензии если и были, то все решаемы силами Родительского совета.

К обеду дело более-менее рассосалось, но тут явилась Мать-настоятельница и потребовала его присутствия на последнем собрании выпускниц. Еле отбился. Идти туда, где на него будут смотреть глазами голодных пираний все дебютантки года – удовольствие пониже среднего.

Слава богам, Хассель явился с очередной горкой писем, и ему пришлось заняться этим.

Ненадолго.

Третье письмо было от информатора в баронстве вар Зения.

– ХАССЕЛЬ! – его рев, наверняка, услышали во всех концах монастыря.

– Да, господин? – дворецкий мгновенно и бесшумно возник перед ним.

– Это как понимать?

Валлар раздраженно потряс письмом.

– Что с остальными информаторами? Почему этот пишет одно, а остальные совсем другое? Где в конце концов, свежая почта от самого барона?

Хассель взял протянутый доклад от шпиона и начал читать, слегка касаясь пальцем букв. Читать он научился не так давно, и так бегло, как Валлар, еще не умел.

– Господин… это… это.. Это просто невозможно! Это значит, что нашу сеть в баронстве… – Он встряхнулся. – Мне нужно поехать туда самому. Иначе не разобраться, кто из них лжет.

– Нет. Не сегодня. Сегодня ты найдешь мне эту Луару вар Зения. И… поищи здесь. Наверняка кто-то из детишек уже в курсе всего.

Сейчас Валлар уже жалел, что не пошел на церемонию с Матерью-настоятельницей. По крайней мере он сейчас уже знал бы в лицо дочь барона вар Зения. От которой теперь зависело так многое.

– И пакуй вещи. Завтра мы едем в столицу. Вар Зения должна ехать с нами, иначе начнется война. И пусть лучше эта война идет при дворе, под нашим присмотром, чем...

– Да, господин.

Если бы все было так легко, он бы уже закинул эту девчонку в машину и стартовал.

– Ваша светлость, не стоит так долго оставаться на свежем воздухе, – нежно промурлыкал девичий голос рядом.

Валлар лениво повернул голову. Рядом стояла та самая “птичка”.

– Не имел чести быть представленным леди, – кисло ответил он, едва обозначив поклон.

– О, сегодня никаких имен, не так ли? – улыбнулась “птичка”.

– Но мое вы явно знаете, – тут же парировал Валлар.

– Одна моя… хмм… подруга… коллекционирует изображения весьма специфического характера, героем которых неизменно является одно и то же лицо. Ваше, князь. Так что ваше лицо я знаю очень хорошо.

Девчонка явно не собиралась уступать и чувствовала себя хозяйкой положения.

– Хотел бы я познакомиться с вашей… хмм… подругой, – повторил он заминку “птички”. – Может, вы знаете и какой у нее костюм?

Да уже, это стоило того. Девчонка скривилась как от уксуса.

– Нет, ее здесь нет, – ответила она и Валлар успел поймать быстрый взгляд в сторону тех самых бань (или что там такое?). – Но, может, вы составите мне компанию на один танец?

Предложение девицы граничило с бесстыдством, если бы не раздавшиеся из бального зала первые такты контрданса, на который обычно дамы приглашали кавалеров.

– Простите, леди, что-то я внезапно устал, – ответив, Валлар поклонился чуть ниже и с удовольствием отметил, как девушка поджала губы.

Развернувшись, он быстрым шагом пошел через двор прямо к главному храму. И успел заметить, как те самые парни ввалились в помещения прачечной (вспомнил!), а затем и услышать треск ломаемой внутренней двери.

– Хассель!

– Да, господин? – тут же донеслось из-за плеча.

– Проверь, что там. Этой ночью здесь не должно быть никаких неприятностей.

– Слушаюсь, господин.

Никакого иного ответа от доверенного слуги он и не ждал.

Хасселя Валлар подобрал на улице почти девять лет назад. В те же дни, когда буйно “праздновал” разрыв своей помолвки и заключение брака отца.

Мелкий воришка попытался тогда обчистить его карманы, и Валлар, и так взбешенный и пьяный, просто вывернул пацану руку.

– Ты бы думал, куда суешь руки, – прошипел он воришке на ухо, приставив нож к горлу.

И услышал сдавленные рыдания. Мальчишка даже не пытался вырваться, только мелко дрожал.

– Не надо… Не убивай, пожалуйста… Это для Лулу… Она же умирает!

Мальчишка ныл так проникновенно, что Валлар повелся.

И, как оказалось, не врал. На улицу его погнали не собственные преступные наклонности, хотя куда без них, но и то, что младшая сестра подхватила простуду и металась в жару.

Позаботиться о девочке было некому – отец в их жизни если и был, то они о нем ничего не знали. Разве что только то, что он не был ни из варов, ни из тонов – внешность аристократии всегда наследуется довольно явно, а они были обычными простолюдинами. Мать умерла от кашля, когда Хасселю было около двенадцати. И больше у них двоих никого не осталось.

Дом почти сразу отошел каким-то незнакомцам, и им приходилось скитаться. Иногда кормились у Храма, иногда Хасселю удавалось стащить что-то на рынке. В один из таких дней Хассель и оказался в ночлежке, где ему предложили “легкий заработок” по раздеванию пьяных и упавших людей.

Несколько раз везло.

Но когда он выбрался на очередную охоту, подгоняемый страхом за заболевшую сестру, то наткнулся, как ему показалось, на золотую жилу – молодого мужчину в очень дорогих одеждах и даже драгоценных украшениях.

Вот только жертва оказалась с зубами.

Выяснив всю подноготную своего пленника, Валлар… отпустил его.

А через несколько дней Хассель сам нашел Валлара. И стал одним из информаторов с городского дна. Ведь кто точнее нищих знает, что происходит в городе? Сидящие около Храмов очень внимательно наблюдали за жизнью высшей знати, и их логические построения иногда завораживали своей точностью.

Хассель вернулся от прачечной один, когда Валлар уже пересек двор и подошел к дверям главного храма обители. Там, внутри, горело лишь несколько свечей и лампад, обещая успокоение.

– Как там эти “овощи”? – поинтересовался Валлар.

– Уже почти удобрения, господин. Прилегли поспать.

Валлар усмехнулся. Открыл двери храма, зашел внутрь и закрыл за собой.

– Проследи, чтобы никто сюда не входил, – распорядился он.

С этих разряженных куриц станется явиться и сюда в поисках приключений.

– Да, господин.

Хассель уперся спиной в дверь, защищая покой своего хозяина. Никто посторонний сюда не проникнет, пока сам Валлар не откроет двери изнутри.

В храме было тихо и мирно. Мерцали огоньки свечей, курился легкий дымок благовоний.

Статуи богов – Дарующей Воду и Повелителя Огня – стояли позади широкого и высокого алтарного камня.

На самом алтаре сейчас была лишь тонкая белая ткань, укрывающая его, да пара блюд с дарами – в основном пищей или рукоделием.

На стенах вокруг изображались сцены из разных притч и книг.

Но они не интересовали Валлара. Он подошел к самому алтарю, но заходить за него не стал, а опустился на колени перед и посмотрел наверх, на лица богов.

Огненный бог был в шлеме, латах и при оружии – меч и тот самый огнемет, которым тоны и завоевали эти земли много поколений назад.

Богиня вод, закутанная в плащ с камюшоном, низко надвинутым на лицо, держала в руках колосья зерна и кувшин с водой. Из кувшина лилась вода, с журчанием падая в небольшую амфору у ее ног.

Валлар тихо молился, и постепенно его взгляд опускался ниже и ниже. Пока не уперся в пол прямо у его колен.

– Вы знаете, боги, что я все делаю для Империи и ради Империи. Я хочу сохранить созданное отцом и предками, но как я один выстою против всего двора? Дайте мне знак, где я могу обрести силу, чтобы удержать Империю от распада, ведь к ней уже тянут свои жадные руки и родичи императрицы, и младшие родичи моего отца, и даже иные государи.

Валлар глубоко вдохнул и выдохнул. И снова начал поднимать голову.

Но тут его взгляд уперся в крошечную босую ножку. Маленькие пальчики поджались и скрылись под серо-голубым балахоном. Резко подняв голову, Валлар уставился в лицо, скрытое капюшоном. Оттуда на него смотрела сама тьма, обрамляющая два ярких изумруда глаз.

– Кто ты? – спросил он у тонкой фигуры, расслабленно сидевшей на алтаре.

– А как ты думаешь, кто я? – спросила незнакомка.

Ее мелодичный голос, словно колокольчики, прозвенел по храму.

– Я-то знаю, кто я. И кто ты. – продолжила она.

Валлар сглотнул. такого же не может быть, чтобы боги являлись людям лично? Или может?

– Откуда ты знаешь, кто я? – глядя то на незнакомку в плаще, спросил он.

И едва не покачнулся от ответа.

– Я давно за тобой слежу. Вот только ты на меня не смотришь совсем!

Взгляд Валлара метнулся к статуе богини и потом снова к незнакомке. Он поднял руку и протер глаза. Не может же такого быть, что та, которая высечена из камня и эта, живая и разговаривающая – одно и то же?

Совпадение просто идеальное – полускрытые лица, свободный покрой плаща, босые ноги.

Ножки незнакомки смущали особенно. Она сидела боком на алтаре, словно имеет на это полное право, и одна ее нога стояла прямо на камне, а вторая свободно опускалась вниз. И то скрывалась, то появлялась за свободно свисающей тканью ее одеяния. И в свете лампад кожа ее светилась как лучший императорский мрамор, который шел на статуи.

– Я… я и не знал… Никогда даже и не думал, что ты следишь за мной, – только и смог выговорить Валлар этой воплощенной богине.

Она это или кто-то, умело ее изображающий, думать не хотелось. Голова, еще совсем недавно болевшая и от того казавшаяся очень тяжелой, теперь ощущалась легкой и почти невесомой. По телу разливались прохлада и жар одновременно. 

– И не только не смотришь, но и развлекаешься со всякими… – она не договорила, только подняла тонкую кисть и пошевелила пальцами.

Валлар понял, о ком она.

Богиня пошевелилась, слегка переменив позу. Подхватила из дароносицы лежащую там ягоду, рассмотрела ее и невозмутимо сунула в рот.

Словно это ей принадлежало.

Валлар заставил себя вдохнуть. Провел языком по губам, увлажняя пересохший рот.

Вряд ли хоть одна жительница монастыря позволит себе такую дерзость с дарами богам.

– А ведь сегодня такой день! – добавила она.

– Какой? – уточнил Валлар, пытаясь припомнить текущие церковные праздники.

– Летнее солнцестояние! – как ребенку, ответила она. – День, когда случаются чудеса, и когда боги под масками ходят среди людей. И даже иногда выполняют их желания.

– И ты можешь исполнить мое?

Богиня спустила вторую ногу и, развернувшись к нему, села прямо.

– Ты думаешь, твое желание можно исполнить просто по щелчку пальцев? – она для убедительности продемонстрировала это.

Как завороженный, Валлар смотрел на полупрозрачные пальцы, которые ловко щелкнули около лица богини, когда она подняла руку. Упрек был понятен. Полагаться на участие богов там, где все зависело от людей – глупость редкостная.

– Но, может, есть способ помочь этому? – в отчаянной надежде спросил он.

Она хмыкнула. Снова вытащила ягодку с блюда, раскусила наполовину. Красный сок подкрасил ее губы, и Валлару захотелось ощутить этот вкус самому.

Прикончив очередную ягодку, она облизнула пальцы.

Валлар думал, что такие вульгарные вещи давно перестали волновать его. Во всяком случае в исполнении прежних пассий.

Но, оказывается, нет, и он пристально смотрел на ее губы, пальцы и язык. 

– Я так хотела попасть на маскарад, – грустно сообщила богиня ему.

– Отвести? – Валлар указал на дверь.

– Нет, они не хотят видеть меня там… Да и поздно уже. Танцы почти закончились. Я ведь думала, что приду туда неузнанная, – проникновенно поделилась она. И буду танцевать весь вечер. Может, даже с тобой. Может, даже не один танец, а два…

– Или три?

Богиня вздохнула.

– Нет, три нельзя. Или ты согласился бы? – три танца разрешались только помолвленным или женатым парам. И то, считались не слишком хорошим тоном.

Очередная ягодка лопнула в ее пальцах. Сок потек по ладони и запястью кровавой струйкой.

Валлар не удержался.

Поднялся с пола, подхватил невесомую ладонь в свою и приложился губами к этому красному следу.

– Нет, стой. Так нельзя! – богиня отодвинула его другой рукой.

– А как можно? – Валлар услышал собственный охрипший голос.

Сглотнул – уже в очередной раз! – и отпустил тонкие ледяные пальцы.

Она еще раз пихнула его в плечо, требуя отодвинуться. И, глядя ему в глаза, произнесла:

– У меня есть условия.

Валлар кивнул.

– Если ты хочешь быть со мной, то ты никогда не должен носить красное.

Красное? А, да. Он же одет в костюм Первосвященника Ордена Огня. Специально надел, чтобы подразнить. И намекнуть нынешнему главе ордена, что меньшее место его не интересует. А то вар Лойнош достал своими россказнями про приятность орденской жизни. Вот пусть подумает, каково ему будет, если Валлар окажется его начальником.

Но если Она не хочет, то тут никакой проблемы нет.

Валлар потянул с плеч одеяние, и вскоре ткань с шелестом упала к ногам, оставив его почти обнаженным.

Глаза богини сверкнули и она слегка прикусила губу.

– Выпить бы… – произнесла она.

– Воды?

– Нет, не хочу. Этого добра у меня хватает. Хочу то искристое вино… ты должен его знать…

Валлар улыбнулся. Даже богам нравится игристое от тонов Шарувье. А ведь герцог хочет забрать себе земли вар Зения еще и для разведения именно этой лозы.

– Это можно. Что-то еще?

– И мятных пастилок.

Валлар передал пожелание богини Хасселю и вернулся обратно.

– Это всё?

– О, нет…

Богиня обошла его кругом, коснувшись шрамов на плече и на спине. От прикосновения ее мраморных пальцев он вздрогнул. Хотелось  сжать ее в объятиях, смять поцелуем эти красные и сами по себе и от ягодного сока губы. Стащить с головы капюшон, а с тела плащ – и узнать, такая же она мраморная и там, или все-таки живая и горячая, как женщина.

– Последнее условие. Я своим не делюсь. Если ты хочешь быть моим – то ты должен быть только моим. С простыми смертными женщинами я конкуренции терпеть не стану, будь они хоть императрицами.

Валлар уже хотел согласиться, как в дверь храма постучали.

Всего несколько минут назад мне удалось избежать изнасилования – тут никаких сомнений не было, – и я крадучись пробралась в каморку за алтарем. За той дверью в прачечной был короткий коридор, и я быстро пересекла его, пока мои преследователи пытались найти меня. Шесть дверей выходили в коридор, но как я знала, только одна вела в алтарь. Туда я и спряталась.

А затем услышала невероятный, пробирающий до мурашек голос Валлара Танна, отдающего распоряжение слуге, чтобы ему никто не мешал, и пошла к нему.

Я замерла у двери, ведущей в храм, и просто слушала его голос, а по моему телу разливался странный жар. От кончиков пальцев, он поднимался мурашками вверх проходил через груди и собирался в тугой и дрожащий как желе комок в животе.

Замерев, я решала идти или не идти. Страшно.

Но так волнующе!

Гораздо сильнее, чем висеть, зацепившись юбкой за колья ограды, или тянуть из лаза застрявшего Хасселя.

Снова мурашки пробежали по телу – теперь от головы по спине и ниже, к бедрам и уже подмерзшим ступням.

Туфли я скинула еще когда переодевалась, а надеть обратно не успела – сбежала ведь в чем была.

Я выглянула в щелочку.

Валлар Танн, одетый в ярко-красный костюм Первосвященника Ордена Огня, стоял на коленях перед алтарем и… молился. Искренне. Но не о семье или чем-то более приземленном – он молился о благе Империи.

Вот он, мой шанс!

Я, стараясь даже не дышать, выскользнула из-за двери и, да простят меня боги, забралась на алтарь. Дикий азарт овладел мной, примерно тот же, что гнал меня среди ночи с незнакомцем на крышу голубятни или в деревню к портнихе и аптекарю.

Выражение лица Валлара Танна, когда он поднял голову и увидел меня, было совершенно невероятным. Как будто он увидел божество, явившееся лично ему.

И я решила подыграть ему.

Вот только игра быстро вышла из-под моего контроля, и понеслась неуправляемой лавиной.

Сначала просьбы – невыполнимые, конечно. Я же не богиня. Чем я помогу ему? Разве что только намеком, что боги не нужны там, где можно обойтись своими силами.

А он большой мальчик, должен бы уже знать, что лучше надеяться на себя, чем на других.

Я это знаю как раз очень хорошо, ведь почти на четыре года меня заперли без всякой поддержки в этом пансионате. И хотя кто-то все равно пытается испортить мне жизнь, я никогда не опущу руки.

Затем приглашение на третий танец. Что фактически можно считать более серьезным предложением. Но ведь не мне же, а его видению!

И наконец, сильнее всего меня пробрало, когда он стремительно поднялся с пола и собрал губами ягодный сок с моих пальцев.

Ягоды были вкусные – спелые и сладкие. Кто из женщин монастыря их принес, я не знала, но это была редкая роскошь. Здесь такие ягоды воспитанницам не полагались. Да и монахиням тоже.

Я отпихнула Валлара Танна, внезапно устыдившись вспыхнувшего от его прикосновения жара в теле. И едва не задохнулась от страстно взгляда глаза в глаза.

Он выпил то же, что и я? Или больше? Наверняка больше.

Потому что когда я начала ставить условия, он подчинился.

Помня о его первой просьбе и той молитве, которую я застала, я попыталась намекнуть ему, что искать выход в религии – не лучший вариант, даже если он станет Первосвященником.

“Не носить красное” было как раз об этом. А он понял буквально, и разделся, оставшись в тонких бриджах.

Я несколько мгновений просто заставляла себя делать вдохи и выдохи.

Мое желание выпить было принято как следующее условие, и так же безропотно выполнено.

И пока он метался от алтаря к двери и отдавал приказ Хасселю, я с грустью поняла, что он ведет себя со мной точно так же, как с любыми другими девушками.

Я только сегодня утром видела свежий выпуск газеты – и там перечислялись все девицы, сопровождавшие его в этой поездке. Горечь во рту потребовалось заесть, и очередная ягодка утешила меня. Но ее надолго не хватило.

Едва Валлар Танн вернулся, как я сошла с алтаря. Обошла кругом, разглядывая его тело в сиянии свечей.

Проклятые злокозненные демоны!

Я даже не смогла удержаться и коснулась его кожи. Мои пальцы  словно обожгло, такой он был горячий. И тонкие бриджи уже не скрывали его желания.

Не то чтобы я не знала, как все происходит между мужчиной и женщиной, – каникулы я все же проводила дома, в баронстве, и там никто особенно не скрывается, особенно среди обитателей окрестных деревень. Но видеть желание того, кого долгие годы любила и хотела сама, было очень волнующе.

Подстегивающий меня азарт не рассеялся, и я решила выставить ему совершенно невыполнимое условие.

– Я своим не делюсь. Если ты хочешь быть моим – то ты должен быть только моим. С простыми смертными женщинами я конкуренции терпеть не стану, будь они хоть императрицами.

Великие боги, пусть он откажется! Иначе, если он согласится, как я буду исполнять его желание? Я всего лишь нелюбимая дочь барона. Даже не богиня.

Ну что я могу? Вышить ему платочек?

Едва мой голос замолк, я отошла к алтарю и встала за ним. Теперь Дарующая Воду была за моей спиной. Мать всех варов, защити меня. Кажется, я наделала глупостей.

Валлар Танн молчал. Смотрел то на меня, то на статую богини и только едва заметно покачивался – перекатываясь с пятки на мысок. Размышлял. Принимал решение.

Но едва он посмотрел мне в лицо, и его губы дрогнули, чтобы дать ответ, как в дверь храма постучали. Он раздраженно обернулся, дошел до дверей и потребовал, чтобы его не беспокоили.

Обратно Валлар Танн вернулся с бутылкой, коробочкой и одним бокалом в руках. Бокал тут же встал на алтарь, рядом с ним пристроилась коробочка с пастилками, а бутылку Валлар откупорил настолько умело, что у меня не возникло сомнений – эта бутылка не будет и в первом десятке.

Такая ловкость образуется от небезызвестных “десяти тысяч повторений”. Пожалуй, я их сделала только в стежках, а вот он – совсем в другом.

И это было пугающе.

Совсем не таким я его себе представляла, и теперь не знала, что  думать и делать.

Хотя с “делать” было понятнее.

Валлар Танн поднял бокал и протянул мне.

– Скрепим наш союз?

Ну как тут отказаться? Маскарад испорчен убитым платьем, но мне все равно удалось достичь своей цели – я общаюсь с Валларом Танном. В эту дивную и странную ночь я пойду до конца, куда бы не вела дорога.

Взяв бокал я подняла его в молчаливом салюте и глотнула. Терпкая сладость разлилась по языку, защипала в носу.

Протянув бокал обратно, я вытащила пастилку и раскусила мятную свежесть. Прикрыв глаза, наслаждалась сочетанием вкусов. Услышала его глоток и хруст ягоды.

– Так ты и вправду согласен стать моим? – еле слышно, непослушными губами выговорила я.

Я смотрела прямо на Валлара Танна, пока в храме замирали последние звуки моего вопроса. Лампады мягкими огнями пытались заполнить храм светом, но вместо этого лишь едва разгоняли ночную тьму. Сладковато-горчащий дымок благовоний изящными клубами поднимался от курильниц.

Не знаю, как Валлару, но мне казалось, что боги – и Он, и Она – оба смотрят на нас. Из прорезей шлема или из-под складок плаща. Смотрят. И слушают.

Вместо ответа он обошел алтарь и взял мои заледеневшие пальцы в свои.

– А ты, ты этого хочешь? – вместо ответа спросил он.

– Угу, – кивнула я.

Он поднял мои пальцы повыше, коснулся губами.

– Такая холодная.

– Согрей меня, – сама не зная зачем, попросила я.

И сразу оказалась прижата к его широкой груди.

Он просто притянул меня к себе, заключив в объятия. Откинул капюшон, коснулся маски.

– Нет. Это останется, – поймала я его запястье.

Валлар развернул ладонь и провел тыльной стороной пальцев сначала по маске, затем по щеке и чуть приподнял мое лицо за подбородок.

Как он высок! Чтобы смотреть ему в лицо, мне пришлось поднять голову повыше, и рот непроизвольно приоткрылся. Валлар опустился к моим губам и, едва касаясь их своими, наконец дал ответ:

– Ради блага Империи, я согласен принадлежать лишь тебе. Но позволь этот… мой… последний раз… разделить с тобой.

Во что я ввязываюсь...

Но горячая волна, до того собиравшаяся тугим клубком в животе, покатилась вверх, лишая меня воли. Ладони, до того упиравшиеся в грудь Валлара, скользнули вверх и обвили его шею, а пальцы запутались в коротких и жестких волосах.

Видеть и ощущать его губы так близко было невыносимо, и я лишь чуть-чуть приподнялась на цыпочки, касаясь поцелуем.

Валлар жадно продолжил, сминая мои губы, словно желая выпить меня досуха.

Мир вокруг нас внезапно сжался до размеров храма, и даже стал еще меньше – только небольшой освещенной площадкой между алтарем и статуями богов. И закружился хороводом.

Или это у меня закружилась голова? От невыносимо сладкого вкуса, от горячих объятий и острого запаха Валлара Танна.

А он продолжал исследовать губами и языком мой рот, скользнул ниже, прошелся обжигающей линией вдоль края маски. В неожиданном смущении я отвернула лицо, но зря – он не остановился, а коснулся губами уха, чуть прикусил мочку, и повел линию вниз, по напряженной мышце шеи.

Его рука, до того лежавшая у меня на талии, прошлась вверх по спине и зарылась в мои волосы, торопливо распуская их тяжелый узел. И не выпустила их, когда вторая рука потянула монастырский балахон с моих плеч.

Одно мгновение – и я стою обнаженная перед взглядом человека, в которого так давно влюблена, о котором так давно мечтала. Стою перед ним и перед богами.

Валлар отодвинулся, посмотрел на меня – окатив взглядом с головы до ног – и позволил снова мне увидеть его.

– Кажется, на тебе что-то лишнее, – каким-то чужим, не своим голосом, сказала я, похлопав Валлара Танна по бедру. Нас все еще разделяла тонкая ткань его штанов.

– Если ты так считаешь… – он ненадолго выпустил меня из своих рук.

Я сделала один шажок назад. Даже не знаю зачем – то ли полюбоваться на него,  то ли сбежать от собственной глупости. Но не смогла – уперлась в холодный камень алтаря.

Валлар Танн за эту секундную мою свободу успел расправиться с остатками одежды и теперь стоял передо мной. Его кожа слегка отливала золотом в сиянии свечей и лампад. Мелкие бисеринки пота выступили на плечах – ему явно жарко.

В отличие от меня – меня все еще пронизывает холод. И мне хочется вернуться в горячие объятия. Но и упустить возможность полюбоваться Валлартом Танном с такого близкого расстояния я не хочу. Потому что когда еще доведется?

Протянув руку, я коснулась его груди, провела по мгновенно напрягшимся кубиками пресса вниз и завершающим росчерком пробежалась по члену.

Он вздрогнул, покрывшись мурашками. Придвинулся ближе, заключив меня в объятия. Я инстинктивно попыталась отодвинуться, но дальше было некуда – позади был только алтарь.

И Валлар понял мое движение вовсе не правильно. Он подхватил меня и усадил на покрытый тонкой тканью камень. Теперь я была чуть выше, и наши лица оказались на одном уровне. Его губы тут же нашли мои – властно и сильно, требуя подчиниться и раскрыться навстречу ему. Его руки тоже занялись делом – и если одна стальным капканом удерживала меня за волосы, то вторая на мгновение сжала грудь, а затем двинулась ниже и, описав спираль по животу, наконец замерла в самом низу.

Там, где уже разгорался огонь.

А Валлар и вправду знает, что делать! Я лишь безвольно оглаживала круглые мышцы его плеч, тогда как его пальцы совершенно безошибочно нашли ту точку, которую ласкала и я, когда мечтала о нем.

Стоило ему сделать несколько нежных прикосновений, как меня окатило настолько горячей волной, что я вцепилась в его плечи и едва не прикусила губу – ведь поцелуй не прерывался ни на мгновение. От прошедшей по телу судороги удовольствия, я запрокинула голову и еще теснее прижалась к Валлару.

Его губы снова прошли по моей шее, а пальцы ласкающей меня руки скользнули дальше, вниз.

– О! Ого! – Валлар даже отодвинулся, глядя на меня. Его брови приподнялись от удивления. – Ты? Ты и вправду? Ты и вправду хочешь подарить это мне?

Кажется, он обнаружил, что я все еще девственница.

Глядя ему в глаза, я улыбнулась. А есть ли у меня хоть одна возможность избежать этого?

Валлара Танна я впервые увидела еще когда моя матушка была жива.

И это была влюбленность с первого взгляда.

Я тогда заявила матушке, что этот человек будет моим, и все мои дети будут только от него.

Матушка рассмеялась и сказала, что ничего другого от своей дочери она и не ждала. А значит, этому человеку повезло, что он еще не женился. И добавила, что тогда мне следует узнать, кто он, откуда, каковы его вкусы и привычки, как с ним можно познакомиться и множество других тонкостей.

Тогда я смогу исполнить свое желание.

Смешно.

Все сложилось совсем не так, как я ожидала.

На маскарад я не попала, но Валлар Танн стоит напротив меня.

И мы так и не познакомились, но сейчас гораздо ближе друг другу, чем это позволяется правилами. Впрочем, с правилами у меня всегда были свои отношения.

– Хочу еще вина, – сказала я, прежде чем он успел принять мою заминку за отказ.

Даже если бы способ избежать происходящего был бы, я бы им не воспользовалась. Ведь это Валлар Танн, а не какие-то выродки из второстепенных семей. И да, он спрашивает, а не заставляет силой.

Он протянул руку и налил в бокал шипящей жидкости, котораятут же вспенилась и слегка сбежала из бокала. Подхватив бокал за тонкую ножку, Валлар подал его мне. Несколько капель сорвались и упали мне на плечо. И стекли вниз, от ключицы к груди. Но ниже не успели – губы Валлара Танна обожгли прикосновением и тут же отодвинулись.

Я поднесла бокал к губам.

– Кисловато, – проглотив, пожаловалась я.

То, что приносила Кати, было гораздо слаще. Нет, это тоже сладкое, но все же вкус заметно отличается.

– Сейчас подсластим, – низким, словно севшим голосом ответил Валлар.

И наугад, не глядя, вытащил из дароносицы ягодку. Поднес к моим губам, но едва я попыталась взять – отвел руку. Я потянулась следом, но он продолжал отодвигать ягодку и мне никак не удавалось ее поймать.

Движение Валлара закончилось у его же губ. Ягодка исчезла там. И спустя мгновение вернулась ко мне, уже в поцелуе – изо рта в рот. Я не могла даже пискнуть, как оказалась прижата к его телу, а его член зажат между нашими животами. Валлар качнулся туда-обратно, напоминая мне о своем вопросе. И просьбе.

– Да, – шепнула я, оторвавшись от его сладких губ. – Да, да!

– Здесь, на алтаре?

Ха, конечно здесь! Вино расслабило меня, но не лишило памяти. Припомнив легенду, рассказанную матерью, я ответила:

– Да, да! Именно здесь!

– Но почему? – казалось, его тон стал слегка обеспокоенным. Неужели боится гнева богов?

– Вот глупый. Ты же просил ради блага империи. Выясни как-нибудь, что это за место. И как оно связано с прежней династией.

– С вар За’арвия?

Я отодвинулась от Валлара и оперлась на локоть. Слегка потянулась, демонстрируя ему свое тело. И услышала хриплое приглушенное рычание.

– Делай, что должен. Никакие боги не помогут, если ты не будешь делать все, на что способен.

Большей стимуляции ему не потребовалось.

– Ох, – втянула я воздух. – Больно.

Он замер, давая время мне привыкнуть, и снова продолжил движение. Боль не исчезла, но стала утихать под волной совершенно нового ощущения. Эта волна распространялась от каждого толчка Валлара внутри меня, и вскоре охватила все мое тело.

Меня трясло – и эта сладкая судорога выходила с воздухом из моих легких, превращаясь в смех. Такое упоительное счастье накрыло меня, что хотелось продолжать вечно. Я не выдержала и, поднявшись, снова обвила плечи Валлара. Какие же они широкие!

Коснулась губами его кожи, ощутила солоноватый вкус. Услышала его хриплое дыхание около своего уха. Моя рука скользнула по его спине – уже влажной от пота – до напряженных ягодиц. Не удержавшись, я звонко шлепнула его. И тут же поплатилась за это – Валлар вбил меня в камень алтаря несколькими мощными толчками, а затем и вовсе повалился сверху, придавив своим телом.

Он уткнулся лицом мне в шею и только тяжело и прерывисто дышал. Я же могла только гладить его совершенно мокрые волосы и плечи.

– Спасибо, – услышала я, когда Валлар поднялся и сделал шаг назад.

А затем опустился вниз, на пол, оперевшись спиной в основание статуй. Прикрыв глаза, он сидел, запустив пальцы в волосы, и дышал все более размеренно и ровно.

Кажется, мне пора сматываться – ведь скоро он придет в себя, и тогда вопросов не избежать. Как я буду объяснять, что я Джой и та самая разыскиваемая им Луара вар Зения, я так и не придумала. Поэтому отложу до утра.

Там видно будет.

Подхватив свой плащ с пола, я накинула его на плечи и снова вышла за дверь. В прачечной уже никого не было, так что я прихватила свой швейный набор и никем не замеченная вернулась в келью.

В которой никого не было.

Кати еще не пришла, хотя танцы, я думаю, закончились давным-давно. Уж она-то никогда себе не позволит подобного безумства, и сейчас просто деликатно любуется звездами с каким-нибудь кавалером. А ее братец несет дозор неподалеку, чтобы с сестрой не дай боги не случилось чего-то непоправимого.

Кое-как натянув ночную сорочку, я склонилась над своим тайником. Вытащила все картинки, сунула на самое дно маску и, аккуратно сложив монастырский балахон, затолкала его поверх. Картинки отправились на дно собираемого еще со вчерашнего вечера чемодана, а я – в кровать.

Чтобы через несколько минут забыться сном.

– Джойана Луара вар Зения! – вырвал меня из сладкой дремы окрик наставницы Аноры. – Как ты могла такое совершить?!

Ночка у Хасселя выдалась нелегкая.

Но господину, его светлости князю Шелье, о том знать совершенно не интересно, а значит – это не имеет никакого значения.

Найти Луару вар Зения не удалось. Как и Джой – обеих словно унесло ветром за горы. А они были нужны. Особенно в свете пришедших новостей.

Маскарад начался, и это только добавило проблем. Господин был рассержен и зол. Девицы не отлипали, даже видя его костюм – красные одежды Главы ордена Огня. И это строгое монастырское воспитание!

Ладно еще Джой, она на воспитанницу похожа, как кошка на лошадь. Но остальные девицы, похоже, от нее не отстают. Чего стоит “райская птичка” – Хассель отлично видел, как она что-то подлила в один из бокалов, которые несла, а затем выбросила флакон в кусты.

Пока “птичка” отсутствовала, он пошарил там и стал обладателем флакона темного стекла, источающим очень тонкий, практически незаметный, но очень характерный запах.

Он едва успел занять свое место позади плеча его светлости, как птичка вернулась и тут же начала клеиться к господину. Чем еще больше его выбесила.

А раздраженный господин – это к неприятностям. Поэтому едва его светлость заметил каких-то недоносков, явно ищущих неприятностей, как он отправил Хасселя разобраться.

Парнишки оказались сыновьями каких-то мелких аристократов, но по счастью – без оружия. Так что Хассель их очень аккуратно успокоил прямо в той прачечной, куда они так неосторожно вломились.

Кроме них, там никого не было. В ночном свете Басти не особенно приглядывался, тем более, что в прачечной окошки были маленькие, и луна в них не заглядывала. Но он успел заметить у самого окна открытый и брошенный швейный набор.

Похожий он видел у Джой, когда та штопала его штаны.

А это уже стоило того, чтобы приглядеться повнимательнее.

В сушильном шкафу почему-то оказался тазик с плавающим в нем желто-зеленым платьем и ученической формой. За скамейкой нашлись женские туфельки. Небольшого размера и явно сделанные по мерке из хорошей кожи. Мягкие. Без каблуков и тем более – подковок, так любимых светскими модниками.

Зато в таких туфельках можно легко передвигаться бесшумно. И нога в них не соскользнет, если вдруг доведется лезть на крышу или через забор.

– Джой, ты здесь? – спросил он тишину прачечной. – Это я, Хассель. Выходи, они тебя не тронут.

Ответа не было. Подхватив туфли, Хассель выглянул во вторую дверь прачечной. Но и там никого не оказалось, лишь коридор с плотно закрытыми дверями.

Пришлось вернуться к господину, чтобы почти сразу занять вахту около дверей монастырского храма. И тут же к нему потянулась очередь страждущих.

– Его светлость молится и велел не беспокоить, – единственное, что он отвечал, закрывая проход.

А потом господин, раздетый до исподнего и явно в каком-то пьяном кураже, послал его за вином и пастилками. С кем господин там собрался пить, ведь он в храме один? По крайней мере Хассель был уверен, что через охраняемую им дверь никто не вошел.

Подозвав одного из младших слуг, следующих на почтительном расстоянии, Хассель послал за заказом. И когда слуга вернулся – оставил вместо себя, а сам отправился на проверку.

В девичьих спальнях никого не оказалось. Хотя по идее, как минимум леди Луара должна была оставаться в своей келье – Хассель уже знал, что она не пришла на маскарад.

Возвращаться ни с чем к дверям храма Хасселю было неприятно. Господин так во многом полагается на него, а он почему-то не может исполнить приказаний. Хотя раньше таких проблем не возникало. Это место как будто заколдованное какое-то, здесь все идет наперекосяк.

И Хассель решил забраться на крышу голубятни, посмотреть еще раз на долину с того места, которое показала ему Джой. От монастыря святого Грайга двигалась целая процессия – закрытый фургон, за ним еще один. Сюда или нет? Вроде он машину на утро вызвал, а сейчас основная часть слуг спешно пакует все привезенное с собой.

Они ведь планировали остаться здесь подольше.

Кто же знал, что с бароном… Нет, эту новость должен донести до бедной девочки не он, а господин.

В результате Хассель едва успел. Валлар Танн вышел из дверей храма одетый только в тонкие штаны да обувь. Остальной наряд он нес в руках, скомканный и явно потерявший всякую ценность.

– Хассель. Сожги это.

Направляясь в отведенное им крыло, Валлар пихнул ему в руки свернутый маскарадный костюм.

– Потом перебери все мои вещи. Красное, оранжевое и желтое – сжечь. На синем, зеленом и черном удалить вышивки, особенно красные и оранжевые. И проследи, чтобы на всей моей одежде не осталось и нитки красного. Драгоценности перебрать. Те, что от короны – вернуть брату. Мои собственные – в сейф или ювелиру, сменить камни.

– Да, господин, – кивнул Хассель, когда Валлар сделал паузу.

Как бы ни был удивителен каприз господина, исполнен он будет немедленно.

– Дальше. Дома. Мебель перетянуть – ничего красного не должно остаться. Красную гостиную запереть, я ей больше пользоваться не буду. И последнее. Отмени все контракты с “Красными занавесями” для меня. Выплати девочкам неустойку и премиальные, но больше чтоб я их не видел.

– Да, господин, – этот каприз был поинтереснее, но спрашивать о причинах он точно господина не будет.

– И объяви всем: я принял решение вступить в Орден Воды. Отправь письма их главе и ее величеству Элеарин. Пусть готовятся.

– Да, господин, – а вот это уже не каприз.

Видимо, все куда серьезнее. Что же произошло с господином в храме? Но Валлар и не подумал отвечать на невысказанный вопрос, а сам задал ничуть не менее важный:

– И ты нашел мне эту вар Зения? Мы должны выехать на рассвете.

– Еще нет, господин. Девчонки нигде нет.

– Теряешь хватку. – От холода в голосе господина Хассель вздрогнул. – Не хватало, чтобы ее увели у нас из-под носа. Найди настоятельницу и озадачь ее этим. В конце концов, она следит за девчонками или нет?

– Да, господин, – снова кивнул Хассель.

Они как раз дошли до угла корпуса, где жили воспитанницы монастыря, как из дверей вывели закованную в наручники девушку.

И запихнули в клетку.

Братья святого Грайга в серой униформе сноровисто зафиксировали в клетке заплаканную и кое-как одетую пленницу, а затем один из них достал из рукава сложенную бумагу, развернул и начал читать.

– Именем Императора! Джойана Луара вар Зения! Вы совершили чудовищные преступления и должны быть доставлены на суд! – донеслось до них.

Хассель напрягся, вглядываясь в лицо девушки. В клетке была заперта Джой.

А брат из монастыря святого Грайга тем временем зачитал бумагу полностью – Джой обвиняли в заказе убийства ее семьи: барона вар Зения, его жены и сыновей. И в прямом убийстве – аптекаря из деревни.

– О, нет… Джой, ну как же так? – еле слышно прошептал Хассель.

– Вот, значит, как она выглядит, – донесся голос Валлара Танна.

Тот тоже стоял и смотрел на Джойану Луару. Смотрел неверяще и ошеломленно.

Вершины гор, окружающих Монастырскую долину, окрасились розовым.

Ночь маскарада закончилась.