И Мирон делал это совершенно сознательно и целенаправленно. Он вкладывал деньги, заработанные в киберспорте в виртуальную недвижимость, и в Минусе старался появляться лишь ненадолго, набегами. Поесть настоящей еды – чтобы не выпали за ненадобностью зубы и не атрофировался желудок, принять душ, сходить в нормальный туалет…

Физическое тело – лишь придаток, который должен обеспечивать энергией разум. Но, пока не создали совершенный электронный носитель этого разума, оболочку нужно поддерживать в хорошем состоянии. Хотя бы – в удовлетворительном.

Михаил положил на стол конверт из толстой натуральной замши – стоил он, наверное, столько же, сколько все шмотки Мирона, вместе взятые. А может и побольше.

– Храните её в этом, – прижав пальцами, он пододвинул к нему и конверт и карточку. – И не светите без особой необходимости, – он помолчал. – Но, если уж таковая возникнет – не стесняйтесь.

Надев шляпу, СБ-шник двинулся к выходу, но у двери остановился.

– Мы пришлём всё, что посчитаем возможным вам сообщить.

И едва уклонился от колесницы. Лошади были как настоящие – пар поднимался от разгоряченных крупов, вокруг морд густым облаком клубились мошки. Аякс! Мой добрый враг, мой злейший друг… Удерживая равновесие в невысоком кузове, он на ходу выцеливал меня из лука. Вот подонок.

Копьём его не достать, древко просто сломается на скорости, так что я приготовил меч. Как только он подлетел поближе – золотые кудри развеваются на ветру, могучие руки вздыбились, натягивая тугую тетиву – я перехватил меч и метнул его, как нож.

Меч угодил в пах – туда, где заканчивается пластинчатый доспех. Аякс повалился с колесницы, воя во всё горло и задрав ноги, как безголовая курица. Над головой его стремительно гасла полоска хит-пойнтов…

Я удовлетворённо хмыкнул.

Но радоваться было рано: возница Аякса, не знаю его имени, остановив лошадей, соскочил с колесницы, выхватил из кузова громадную булаву и попёр на меня, словно бык на красную тряпку.

Рядом, пытаясь зажать рану и матерясь, как портовый грузчик, катался Аякс. Кровь хлестала на его голые ноги, на золотые поножи и впитывалась в серую пыль.

– Перезагружайся! – крикнул я Аяксу, уклоняясь от булавы – здоровенного шипастого шара на толстом древке.

– Хрен тебе! – проревел лучник. К нему бежал маркитант, размахивая глиняным алабастром с эликсиром жизни.

– А-А-А! – закричал безымянный возница, целя мне в голову.

Я инстинктивно отскочил, но тут же выпрямился и встал, расставив ноги. Блинский ёж! Я же не какой-нибудь нищеброд, а Божественный Диомед. А статус Божественного за красивые глаза не даётся…

Возница, размахнувшись, ударил меня булавой в плечо. Шипастый шар отскочил, не причинив доспехам никакого ущерба. Рубанул мечом – тот сломался. Тогда он, отчаявшись, пнул меня по голени. Но только упал сам, хватаясь за сломанные пальцы…

Рубанув наотмашь, я снёс вознице голову. Ничего, перезагрузится. А потом десять раз подумает, на кого хвост поднимать.

На губах появился крепко-солёный привкус меди – капли крови попали на лицо. Это снесло последние сдерживающие барьеры, запустили атавистический механизм: убивай, или будешь убит…

Заорав, я врезался в самую гущу троянцев.

– То есть, мой договор с Михаилом в силе. А вы просто решили поджарить мне зад – так, на всякий случай.

– Ничего личного, господин Орловский. Только бизнес. Но нашему восточному отделению, которое возглавляет господин Кобаяши, будет приятно, если западное отделение… проиграет. Господин Кобаяши – человек старой закалки. Превыше всего он чтит… традиции. Взяв на работу такого человека, как ваш брат, допустив его к святая святых, к ядру Технозон, Западное отделение пошло наперекор… традициям. Вашего брата невозможно контролировать. Так же, как теперь невозможно контролировать и его детище – Акиру. По мнению господина Кобаяши вся эта затея с суперфайерволлом – большая ошибка. Потрачены миллиарды. И неизвестно, сколько еще вылетит в трубу прежде, чем мы сможем остановить Лавину…

– Лавину?

– Когда вы в последний раз были в Плюсе? – раздраженно спросил серый человек. – Вы не в курсе, что всё больше людей покидает Нирвану?

Мирон молча хлопал глазами. Он пытался прикинуть, когда слушал новости, но вспомнить не мог. Кажется, это было еще до первого звонка матери…

– Люди больше не хотят проводить время во сне, – раздраженно сказал клон. Будто пожаловался. – Прошел слух, что появился новый вирус. Всё начинается с небольшого тремора. Затем – судороги и наконец – паралич дыхательной системы. Он заражает людей именно в Нирване.

– Это правда? – тихо спросил Мирон.

– Нет. Но это не меняет дела. Акира – опасен.

– Потому что вы не можете его контролировать?

– Контроль – основа процветания. Если ваш брат не возьмёт под контроль взбунтовавшийся Иск-Ин, многие погибнут.

– Вы же в курсе, что Иск-Ины на самом деле не имеют сознания? – раздраженно спросил Мирон. Надоело, что его всё время запугивают. – Это всего лишь программы. Да, очень сложные, самообучающиеся… Но всего лишь программы. Акира НЕ МОЖЕТ взбунтоваться. Он делает только то, на что его запрограммировали.

– Наконец-то до вас дошло, – расплылся в улыбке клон. Вновь сверкнули стальные наконечники на зубах.

– Мой брат никогда не причинит вред живому человеку, слышите? – почти выкрикнул Мирон. – Он мухи не обидит. Платон – гуманист, в самом глубоком понимании этого слова.

– Найдите его, – устало вздохнул клон. – Если это сделать быстро, у нас еще будет возможность всё откатить назад. Вы понимаете? Отыскав брата, вы поможете миллиардам людей. Лавина набирает мощь. Пока счет идет на сотни, но наши аналитики предрекают количественный скачок к послезавтрашнему вечеру. И тогда начнётся паника…

Налево пойдешь – коня потеряешь. Направо – жену… А если вниз? – пробормотал Мирон. Он никак не мог заставить себя подойти к тёмному провалу. – Чёрт. Чёрт, чёрт чёрт…

Кое-как сев на высокой кровати – подушка была словно из того, из столовой, дерева, а одеяло, которым его укрыли до подбородка, колючим, и немножко пахло ногами – он попытался вытащить иголки, но они были накрепко примотаны нанопорными пластырями. Не оторвать.

Бок был туго замотан той же нанопорой, как и нога. Всё это Мирон увидел, так как одежды на нём не было. Вообще.

– Твою мать…

– Подожди, не дёргайся. Я помогу

Она наклонилась так низко, что Мирон почувствовал запах её волос. Какой-то травяной шампунь… Кожа, в которую была одета девушка, негромко поскрипывала.

Тонкие пальцы Мелеты ловко разматывали пластырь, а Мирону ничего не оставалось, как пялиться ей в спину. Куртка была пошита каким-то странным способом – руками, что ли? Все швы наружу, так, что видно нитки – аккуратная, но не везде ровная строчка. Да и кожа окрашена как-то странно. Пятнами.

Очень хотелось к ней прикоснуться. Провести кончиками пальцев по чуть заметным под курткой бугоркам позвоночника, убрать тонкий завиток волос с бледной полоски кожи, что виднелась над воротником…

– Ты чего? Опять плохо?

– Ничего. Нормально всё, – Мирон растёр тыльные стороны ладоней, из которых вынули иголки. – Так где здесь сортир?

– А одеться не хочешь? – в голосе Мелеты прорезалась прежняя снисходительность.

Он чуть не отказался – жидкость, казалось, плескалась уже за глазами. Но всё-таки кивнул.

Когда я обернулся, на топчане из деревянной рамы и натянутой на него конской шкуры сидел Платон. Одетый почему-то в толстый набивной халат – такие носят кочевники, погонщики маленьких лохматых лошадок. Лицо брата украшала тощая – три волосинки в шесть рядов – бородёнка и такие же мерзкие усы. Кожа – смуглая, с множеством морщинок у глаз. Будто он всю жизнь провёл на солнце…

Он уселся на рельс – в метро было довольно тепло и металл не холодил. Он был гладким и приятным на ощупь. Прикосновения к нему даже как-то успокаивали.

Эти рельсы выплавили люди еще в прошлом веке… – подумал он. Добывали руду, очищали, варили специальный сплав в Доменных печах… А сейчас они никому не нужны.

– Мы из разбираем, – сказала Мелета, усаживаясь рядом. Она будто услышала мысли Мирона. Или догадалась. – Очень хороший металл, – девушка похлопала ладонью по рельсу. Тот отозвался глухим гулом. – Можно делать оружие, ножи, еще много чего…

– Стой! – вдруг сказала девушка. Она тревожно прислушивалась пару секунд, а потом полезла в рюкзак и извлекла завёрнутый в пузырчатую плёнку предмет. Компактную машинку Узи-100, приспособленную для стрельбы в тесных помещениях. – Держи, – она протянула пулемет ему и в первый миг Мирон оттолкнул его. Сделал шаг назад. – Бери! – она ткнула пулемет рукоятью ему в пузо и отпустила, так что пришлось подхватить машинку, чтобы та не упала.

– Да что случилось-то? – спросил он, освобождая оружие от плёнки.

– Пока не знаю. Но что-то очень плохое.

По спине пробежали мурашки. Сердце оборвалось.

– Поточнее ты можешь сказать?

– Пиздец, – вытащив из-за пояса здоровенный нож – он даже не знал, как такой может там уместиться, – Мелета встала к нему спиной. – Стреляй во всё, что шевелится.

– Во что? – хотел он спросить, но тут увидел сам. И открыл огонь.

Она ответила. Развернувшись, чтобы было удобней, просунула руки под его майку и провела кончиками пальцев по спине. Он резко выдохнул. И прижался к девушке всем телом.

В каптерке было холодно, и раздевшись, они почти с головой залезли под колючее одеяло. Грудь у Мелеты была небольшая, очень белая, а соски твёрдые, как вишнёвые косточки. Мирон всё время порывался что-то сказать, как-то обозначить свои действия, а может, границы, но Мелета закрывала ему рот поцелуями. Почему-то сейчас все эти кольца и болтики у неё на лице не казались лишними и неуместными…

Она была горячая, гладкая, с сильными и крепкими мышцами, наработанными, понял он, не в Ванне, а долгими часами физических нагрузок. Бегом, ходьбой, переноской тяжестей и другой работой. Ладошки – твёрдые, с чуть заметными мозолями.

А еще она была послушной – делала всё, что он хочет… И ни разу не назвала его дурачком.

Почему, мать их так, никто не понимает моих шуток? – подумал Мирон. – Ну ладно, может, шутки и не самые крутые, но я ведь стараюсь…

Вскрыв пакетик, он проглотил капсулу не запивая. На языке осталось привычное ощущение желатина.

Глупо, конечно, появиться там при всём параде – неровен час, кто-нибудь опознает случайно, но ведь там его ждут… Хотя, чем чёрт не шутит?

– Программа. Мне нужно найти девушку. По имени Мелета.

Он не знал, есть ли у неё Плюсы, и выходит ли она в Сеть…

– Поиск завершен. Установить связь?

– Э… О… Установи.

– Да? – голос девушки напряжен и дрожит, как струна.

– Мелета. Это я.

– Мирон? Как ты вошел в выделенную линию? Ты где? Я думала, тебя арестовали!

Немногословная обычно, сейчас она сыпала словами, как из пулемета.

– Я на улице. Давай встретимся где-нибудь подальше от МОСБЕЗ.

– Стоянка такси в двух кварталах. Где ты? Я скажу, как добраться.

– Не надо. Просто дай координаты.

Перед глазами возникла карта ближайших улиц, слева замигала красная точка. Мирон дал отбой и пошел, отворачивая лицо от ветра.

А перед глазами – толпа обезумевших чёрных ходоков. Белые глаза, пустые лица… А если лица – не пустые? Глаза молят о пощаде, а рот распялен в крике…

– Думаешь, убить кого-то в рукопашной будет легче? – вздохнул Мирон. А потом вспомнил того Хирурга, которого ему пришлось ткнуть ножом. Этот звук, когда острое лезвие, прорезав слои ткани, входит в тело… Нет. Лучше уж из пистолета.

– Когда борешься за свою жизнь, – сказал Голиаф, – некогда рассуждать. Ты пускаешь в ход всё, что у тебя есть: кусаешься, пытаешься выдавить глаза, изо всех сил бьёшь по яйцам… Когда нужно выжить, ничего другого не остаётся. Главное, не забывай: твой противник хочет жить не меньше тебя.

Мирон задумался.

– Найдите мне исходники Мортал-комбат 17, – сказал он наконец. – Удары, подсечки, уклонения… Кунг-фу я за пять секунд не выучу, но знать, когда подпрыгнуть, а когда ударить правой – Плюсы подскажут.

– Теперь о главном, – объявил Саул. – Вы проникните в Технозон, воспользовавшись документами Амели Карамазовой.

– Прямо сейчас любимая внучка босса развлекается в казино "Мидас" – самом дорогом и фешенебельном казино Большой Москвы. Ясунаро, разумеется, при ней, – сообщил Соломон и снял Плюсы. Остальные последовали его примеру. – Наши люди, – продолжил негр, – похитили бейдж идентификации у Амели, когда она посещала туалет. На его место положили точную копию, но без электронных кодов допуска. Впрочем, до следующего утра он ей не понадобится – администрация казино сделает всё возможное, чтобы внучка Карамазова чувствовала себя там, как дома. Иногда ей дают выиграть, что, в свою очередь, не даёт Ясунаро повода увести Амели из казино…

– А клон? – спросил Мирон. – У него тоже есть документы?

– Только идентификационный штрих-код в виде татуировки на запястье. Он – собственность компании, а не личность.

– Я, кажется, понимаю, куда вы клоните, – кивнул Мирон. – Хотите выдать нас с Мелетой за эту парочку. Но есть небольшая, просто крошечная проблемка: мы на них совершенно не похожи.

– А в этом концерте первую скрипку исполняет Мышонок, – Соломон широким жестом пригласил японца к выступлению.

Положение спас Кобаяши. Обойдя Михаила, он шагнул из лифта.

– Что вы делаете? – удивился СБ-шник.

– Извините за беспокойство, – высокопоставленный чиновник смиренно поклонился. – Михаил-сан должен понять: госпожа Амели ни при каких обстоятельствах не должна оставаться одна, – спокойно сказал он на вполне сносном русском. – Если механизм вашего лифта настолько слаб, что не может поднять четырех человек – что ж, я поеду со своими сотрудниками. Еще раз извините за беспокойство.

– Но вы меня не поняли! – СБ-шник тоже выскочил из тесной кабины. В ней осталась только Мелета. Повернувшись к прозрачной стенке, она молча разглядывала далёкий городской пейзаж сквозь свои огромные тёмные очки. Так, будто её всё это вовсе не касается.

Молодец девчонка, – подумал Мирон. – Настоящая аристократка вела бы себя именно так.

Остаётся только надеятся, что она его не убила, – думает Мирон и смотрит на девушку. Как-то шокируют её навыки и умения… Ниндзя-черепашка с пирсингом.

– Дверь открыта, – раздаётся в голове и Мирон подпрыгивает от неожиданности. Он уже и забыл про задание программе…

– Давай, затащим его на лестницу, – командует он.

– Но дверь автоматически закроется, – возражает Мелета. – Он окажется в ловушке.

– У него есть рация. Придёт в себя – вызовет подмогу.

– Вот почему вы так ловко миновали всех охранников и роботов, – кивнул Михаил. – А я-то гадал… И он рассмеялся. Надолго – Мирон даже испугался, что собеседник слетел с катушек. Не выдержал напряжения.

– С вами всё в порядке? – на всякий случай спросил он.

– Со мной-то вполне, – успокоился Михаил. – А вот вы… – черты его отвердели. – Вы блефуете, господин Орловский. Остроумно, находчиво, но… не для меня. – Мирон молча ждал продолжения. Фокус, почерпнутый у психиатров: если достаточно долго молчать, собеседник всё расскажет за вас… – Кабинет Платона экранирован от ЛЮБЫХ излучений. Никакие сигналы сюда не попадают. Здесь – мёртвая зона. Вы просто не можете поддерживать связь…

– А как же Акира? – нашелся Мирон. – Вы говорили, он подключен напрямую к дата-центру.

Отпустив поврежденную руку, он улыбнулся и выставил свой короткий, но такой опасный ножик.

– Новый виток развития отношений, – проговорил он так, будто происходящее ему нравилось. – Значит, потанцуем.

Мелета ожгла клона взглядом.

– Что ты делаешь? – спросил Мирон. – Мы же обо всём договорились. Давай отдадим ему модуль и спокойно уйдём.

– Акира нужен Платону.

Она резко крутанулась на одной ноге, стараясь зацепить своей нитью клона. Тот легко уклонился.

– Да срать на Платона! – закричал Мирон. – Он же убьёт тебя! Слышишь?

– Не убьёт.

Она вновь махнула нитью, а затем попыталась достать Хидео ногой.

– А вот здесь, – клон вновь расслабленно улыбнулся. – Ты ошибаешься.

Он двигался так, будто отдельные части тела плохо соединялись между собой. Будто все его суставы скрепляли гибкие шарниры или пружины. Это был не танец, нет. Но именно так должна ходить настоящая смерть, – подумал Мирон.

Наконец-то он испытал кайф. От полёта, от парения в невесомости, от свободы. Здесь не было никаких преград. Ни камер, ни вездесущих дронов – только он. Один.

– Значит, ты его не видишь, – сказал он вслух, ни к кому особенно не обращаясь. – Я его вижу, солдаты его видят, а ты, порождение электронных чресел моего братца, его не видишь… Вот и выходит: призрак.

И тут над головой раздалось мерное гудение. Полицейский дрон! – Мирон прижался к контейнеру. – Не полицейский. Скорее, военный, – он разглядел чёрное глянцевое брюшко, поблескиваюшие в свете галогеновых ламп стволы пушек…

– Внимание. Приближается отряд поддержки. Спецназ вызвал помощь.

– Это я уже и сам вижу.

Как-то быстро он расслабился. Наверное, просто устал: перегруженный мозг перестал посылать сигналы опасности.