OSHO® & ОШО® являются зарегистрированными торговыми марками и используются с разрешения Osho International Foundation.www.osho.com/trademarks

Опубликовано на хинди как Samadhi Ke Teen Charan.

Все права защищены.

Публикуется на основе Соглашения с Osho International Foundation, Bahnhofstr/52, 8001 Zurich, Switzerland, www.osho.com

Пробуждение означает, что сон закончился — не остается больше ничего из того, что было известно до сих пор. Поэтому трудно сказать, что означает пробуждение, потому что ваш язык — это язык сна. В настоящее время все, что можно вам сказать, и все, что может быть понято вами, будет на языке сна. Если я говорю, что вы получите счастье, тогда вы станете думать о счастье, которое познали во сне. Если я скажу, что вы не будете испытывать страданий, тогда вы будете думать о том же страдании, которое вы знали во сне.

Если вы будете думать, вы не достигнете. Вот почему все будды[1] сохраняли молчание. Всякий раз, когда кто-то спрашивал, что случится после пробуждения, они просто продолжали молчать. Они говорили: «Проснись и увидишь», потому что это находится за пределами того языка, который вы знаете, или же за пределами вашего понимания, которое у вас есть благодаря языку. Ни вашего счастья, ни вашего страдания нет. Не существует ни вашего покоя, ни вашего беспокойства. Ни вашего удовлетворения, ни вашего неудовлетворения — всего, что вы знали до сих пор, там нет. Писаний, которые вы знали до сих пор, тоже нет. Изображений божественного, которые были созданы вами, тоже нет. Нет ваших понятий о рае и аде. Когда не будет вас, не будет также и ваших понятий.

Есть что-то такое, что невозможно описать, что невозможно определить — вы можете назвать это брахман, Вишнупад, джинпад или буддовость[2], но даже при помощи этих слов ничего невозможно познать. Если вы пробудитесь, только тогда вы сможете узнать. Немой человек не может описать вкус сахара, но он может им насладиться.

Что случится после пробуждения? Вы ощутите вкус божественного, вкус, который вы старались получить все свои прошлые жизни, но не могли — вы всегда его упускали. Его просто невозможно описать. Если вам скучно от того, как вы живете, тогда просыпайтесь. Но если у вас пока нет даже малейшей заинтересованности в этом, тогда просто повернитесь на другой бок и снова засыпайте.

Но однажды вам придется проснуться. Сон не может быть вечным, и сон не может быть предельным отдыхом, а темнота не может быть переживанием предельной истины. Рано или поздно вам придется проснуться — все зависит от вас. Но, когда бы вы ни проснулись, вы будете раскаиваться, почему не проснулись раньше — это означало просто протянуть руку — это было так близко.

Я думаю о том вопросе, о котором мне следует говорить с вами дальше. Есть так много тем, и мир так наполнен разными вопросами, что это колебание весьма естественно. Существует множество школ мысли, теологий и доктрин об истине. Я боюсь, что мои беседы могут еще сильнее увеличить тот груз, который и так слишком сильно давит на человечество. Я чувствую сильное сомнение, боюсь сказать что-то, потому что это может застрять в вашем уме. Я боюсь, что вы можете начать цепляться за то, что говорится, боюсь, что то, что я говорю, может показаться вам очень привлекательным и что это может занять место в вашем уме.

Я тоже являюсь для вас внешним. Все, что я говорю, тоже будет идти извне, вам не следует думать об этом как о знании. Это не знание, это не может быть для вас знанием. Все, что вам дает кто-то другой, не может быть вашим знанием, и существует даже такая опасность, что это прикроет ваше невежество. Ваше невежество может быть прикрыто, спрятано, и вы можете почувствовать, будто что-то знаете.

Когда вы слышите что-то об истине, вы чувствуете, что познали истину. После чтения об истине вы думаете, что познали ее, и так вы становитесь ограниченными и неспособными постичь истину.

Во-первых, позвольте мне сказать вам, что все, что приходит извне, никогда не может быть вашим знанием. Конечно, кто-то мог бы тогда спросить меня, зачем я говорю. Зачем я вообще что-то говорю? Я нахожусь вовне и что-то говорю. Единственное, что я хочу сказать: воспринимайте все, что приходит извне, как то, что находится вне вас самих, не считайте это своим знанием. Исходит ли это от меня или от кого-то другого, не важно.

Знание — это подлинная натура человеческого существа. И, чтобы познать эту натуру, нам не нужно искать вовне. Если мы хотим узнать то, что находится внутри нас, нужно разучиться всему тому, что мы узнали извне, отложить это в сторону.

Те, кто хочет познать истину, должны отложить писания в сторону. Каждый, кто цепляется за писания, не может постичь истину. И все мы цепляемся за писания, все неприятности в мире происходят вследствие цепляния за писания. Кто такие индуисты, мусульмане, джайны, христиане или парсы?[3] Что заставляет их бороться друг с другом? Что разделяет их?

Именно писания отделяют их друг от друга. Именно писания заставляют их бороться друг с другом. Все человечества разделено, потому что некоторые люди цепляются за некоторые книги, а другие цепляются за другие книги. Книги стали настолько ценными, что мы способны из-за них убивать. За последние три тысячи лет мы убили миллионы людей, потому что книги имеют такую ценность. Из-за того, что книги стали достойными поклонения, может быть обесценена даже божественность, которая существует внутри человека. Это то, что происходило до сих пор, и то, что происходит даже сегодня.

Стена между одним человеком и другим воздвигнута из религиозных писаний. Вам когда-нибудь случалось задаться вопросом: как писания, которые отделяют людей друг от друга, могут когда-либо соединить человека с существованием? Как может то, что отделяет человека от человека, стать лестницей, чтобы соединить человека с существованием? Мы думаем, что, возможно, найдем что-то в писаниях. И мы на самом деле что-то в них находим: мы находим слова. Мы находим слова, которые определяют истину, и запоминаем эти слова. Они проникают в нашу память, и мы считаем, что эта память и есть знания.

Память — это не знания. Что-то узнать и что-то запомнить — это не знания. Рождение знания — совершенно иное явление. Знание вызывает революцию во всей вашей жизни. Тренировка памяти — это что-то другое. Тренируя память, кто-то может стать ученым, но это не пробуждает мудрости.

Я не совершу греха, прочитав вам лекцию. Все те, кто ведет философские беседы, проявляют насилие и совершают грех. Я не собираюсь вести философских бесед. Я здесь лишь для того, чтобы поделиться с вами несколькими вещами. Не потому, что вам следует им поверить — любой, кто говорит, что вы должны поверить, является вашим врагом. Любой, кто призывает вас уверовать, любой, кто говорит вам, что нужно иметь веру — смертельно опасен для вас, он останавливает рост вашей жизни. Любой, кто предлагает уверовать, является помехой в пробуждении вашего разума.

Мы долгое время были верующими, и наш современный мир — результат всего этого верования. Может ли существовать более прогнивший мир, чем этот? Более испорченный? Мы — верующие люди и верим очень давно. Может ли человек быть хуже, чем он есть сегодня? Могут ли наши мозги быть более прогнившими, чем сегодня? Может ли быть больше боли, напряжения и страданий, чем сегодня? Мы долгое время имели верования, и весь мир верит: некоторые — в этот храм, некоторые — в ту мечеть, некоторые — в ту церковь, некоторые — в эту книгу, некоторые — в другую книгу, некоторые — в этого пророка, некоторые — в того пророка. Весь мир верит. Несмотря на все это верование, результатом является наш мир.

Некоторые люди могут сказать, что это из-за недостатка веры. Я хочу сказать вам, пусть будет так, чтобы существование полностью стерло все эти верования. Если бы верование стало всеобщим, человеку пришел бы конец — потому что его разум был бы разрушен. Верование — это антиразум. Всякий раз, когда кто-то говорит, что вы должны поверить в то, что он говорит, на самом деле он говорит, что вам не нужно ходить своими собственными ногами. Всякий раз, когда кто-то говорит уверовать, он говорит: «Зачем тебе глаза? Глаза есть у меня».

Я читал один короткий рассказ…

Пользу может принести только чей-то собственный разум. Верования, данные другими, не помогают. В жизни нас окружает огонь, все время. Огонь окружает нас двадцать четыре часа в сутки. И только наши собственные глаза могут нам помочь, ничьи другие глаза — ни глаза Махавиры, ни глаза Будды, ни глаза Кришны, ни глаза Рамы[4]. Чьи-то чужие глаза не могут нам помочь.

Но священники, торговцы религией, люди, эксплуатирующие имя религии, проповедуют веру: «Зачем нужен разум? Зачем думать самому? Мысли доступны уже сейчас. Божественные мысли доступны, вам следует в них поверить».

Мы верили в эти мысли, но падали все ниже и ниже. Наше сознание постоянно шло вниз. Никакое сознание не может подняться вверх при помощи верования. Верование — это самоубийство. Я не говорю вам во что-то поверить, я говорю вам освободиться от всех верований.

Кто хочет получить переживание истины, кто хочет приблизиться к божественности, кто жаждет получить переживание света и любви божественного, должен помнить, что первое условие — быть свободным от всевозможных верований.

Верования — это ограничивающие факторы, они превращают вас в рабов. Вера может создать узы, может превратить вас в рабов. Это удивительно: вы рождаетесь в определенном доме, и случайно это оказывается дом индуиста или мусульманина — и вера дается вам при рождении. Всю оставшуюся жизнь вы будете говорить: «Я — индуист, я — мусульманин, я — христианин, я — джайна». Можно ли при рождении приобрести знание? Имеет ли кровь какое-то отношение к знанию? Может ли место проживания иметь какое-то отношение к знанию? Если бы люди могли становиться религиозными просто по месту рождения, весь мир к этому моменту уже был бы религиозен. Так как мир не настолько религиозен, это служит доказательством того, что религия не может иметь никакого отношения к рождению — но мы все получили религию при рождении. Приобретение религии при рождении — это корень проблемы. Именно из-за этого религия не может опуститься на землю.

Ни один человек не является религиозным от рождения, он становится религиозным в ходе жизни. Никто не может иметь веру или верование при рождении. Наше общество, наша семья, наши родители, учителя и священники связывают нас верованиями прежде, чем сможет пробудиться наш разум. Прежде, чем наш разум сможет взлететь в открытое небо, цепи верования тянут нас вниз и привязывают к земле. Мы продолжаем ковылять с этими цепями всю оставшуюся жизнь. Мы никогда не способны думать. Тот, кто имеет верование, никогда не может думать, потому что он всегда смотрит с позиции своего верования. О чем бы он ни думал — все это полно предрассудков. Все, о чем бы он ни думал, ограничено его предубеждениями. Какими бы мыслями он ни обладал, они всегда заимствованы и ложны. Они не являются его собственными мыслями.

Мысль, которая не принадлежит человеку, разум, который не принадлежит человеку, являются ложными. В них нет никакой истины, они не имеют никакой базы, на которой можно было бы построить жизнь.

Вот о чем я спрашиваю людей по всей стране: «У вас много верований, у вас есть еще какие-нибудь мысли?» Они отвечают: «У нас много мыслей». Я спрашиваю: «Принадлежат ли какие-то из них вам? Ваши собственные? Или же они все приходят от других?»

Может ли дать силу вашей жизни богатство, которое принадлежит другим? Все богатство наших мыслей заимствовано у других и принадлежит другим. Это — первое рабство ума. Ум должен первым освободиться от рабства. Рождение нового человека становится возможным, только когда его ум освобождается от заимствованных мыслей и концепций. Я называю свободу первостепенным элементом.

Те, кто хочет погрузиться в поиск истины, в ком пробуждается жажда познать смысл жизни, в ком пробуждается страстное желание познать цель этого бескрайнего существования и всего, что нас окружает… Те, кто хочет знать, что такое экстаз, что такое блаженство и что такое божественность, должны двигать свое сознание в сторону свободы, чтобы освободить свое сознание. Если они хотят иметь абсолютную свободу, им придется заложить основы свободы в самом первом шаге.

Мы все связаны, мы все связаны тем или иным верованием. Почему мы связаны? Мы связаны, поскольку для того, чтобы знать, мы должны иметь мужество и совершать усилие.

Чтобы верить, не нужно иметь мужество и совершать усилие. Чтобы иметь верование, нет необходимости совершать какие-то усилия, нет нужды следовать какой-то духовной дисциплине. Чтобы верить в кого-то, вам должно чрезвычайно не хватать мужества, не хватать усилий, не хватать дисциплины. Вам нужно быть глубоко ленивыми и иметь склонность к инерции, тогда верование приходит очень естественно. Любой, кто не желает искать самостоятельно, верит в то, что говорят другие, принимает как само собой разумеющееся то, что, по их словам, должно быть верно.

Это люди, у которых нет почтения к истине, которые верят в общепринятые доктрины об истине; тот, у кого нет подлинной жажды истины, легко верит мыслям, которые даны ему другими. Если у кого-то есть подлинное стремление к истине, он не будет ограничивать себя никакой религией, никакой доктриной, никакой сектой. Он будет искать, он будет узнавать сам. Он будет вкладывать в поиск всю свою жизненную энергию — и тот, кто ищет таким образом, совершенно точно найдет. Тот, кто продолжает верить, не только упускает возможность жить, он также не находит истину.

Постижение истины требует усилий и дисциплины. Но мы начинаем верить, нам страшно, мы напуганы. Мы падаем к ногам любого другого человека.

Свобода — это первейшее условие сознания.

Как наше сознание может быть свободным? Как мы можем освободить и отпустить свое сознание? Как мы можем вывести из тюрьмы ум, который связан, заключен в шаблонах? Мне бы хотелось подробно обсудить это с вами в течение трех или четырех сессий. Самая большая проблема, с которой сталкиваются люди — это освобождение и свобода их сознания. Вопрос не о Боге, вопрос — о свободе сознания.

Люди приходят ко мне и спрашивают, существует ли Бог. Я говорю им: «Забудьте о Боге, скажите — ваше сознание свободно?» Если кто-то спросит меня, существует ли небо, если кто-то спросит меня, существует ли солнце, что я должен им сказать? Я бы спросил их: «Ваши глаза открыты?» Солнце существует, но вопрос в том, открыты ли глаза. Солнце существует, но, чтобы увидеть солнце, у вас должны быть открыты глаза. Божественность существует, но сознание должно быть открыто божественности, чтобы она появилась в нем. Как могут ограниченный ум и закрытые глаза увидеть это?

У человека, помешанного на веровании, глаза закрыты и ум ограничен. Когда кто-то определился с какой-то точкой зрения, он уже имеет своего рода концепцию. Его ум закрыт еще до того, как познать. Он захлопнул свои двери. Потом он спрашивает: «Существует ли Бог? Существует ли истина?»

Для закрытого ума, конечно, нет никакой истины и никакого Бога. Настоящий вопрос не в том, существует ли Бог, и не в том, существует ли душа, и не в том, существует ли истина. Настоящая проблема — в том, имеет ли человек сознание, способное знать. Без этого сознания никогда не было и никогда не будет способа познать жизнь и узнать смысл жизни. Способен знать только тот, чей разум совершенно свободен и приобрел способность принимать.

Как мы можем направить свое сознание в сторону предельного освобождения? Как открыть его двери? Как открыть его окна, чтобы мог проникнуть солнечный свет? Как открыть наши глаза, чтобы мы могли видеть то, что есть? Всякий раз, когда мы начинаем верить во что-то, наши глаза закрыты занавеской и мы не способны видеть то, что есть. Вместо этого мы начинаем видеть то, во что верим.

Есть люди, у которых было видение Кришны, или видение Рамы, или видение Христа. Такие видения возможны. Если мы начинаем во что-то верить, если у нас есть вера и мы отдаем ей ведущую роль в своем уме, если мы продолжаем ее вспоминать, думать о ней и беспрерывно гипнотизировать себя ею, голодая и налагая на себя епитимью[5]; если мы постоянно о ней думаем; если мы становимся помешанными на ней из-за постоянных мыслей и верований — тогда у нас могут быть видения. Это видение не будет истиной, это будет лишь проявлением нашего воображения. Это будет лишь видением наших мыслей. Это будет лишь проекцией наших верований. Это будет нашим собственным сном, которому мы дали рождение. По всему миру у людей разных религий случаются разные видения. Эти видения не являются настоящими.

Чтобы встретиться с истиной лицом к лицу, чтобы познать божественность такой, какая она есть, мы должны отпустить все свои концепции и фантазии, позволить своим фантазиям испариться, всем своим мыслям исчезнуть и быть способными смотреть без каких-либо верований внутрь себя. Видение, свободное от верований — это видение истины. Видение, основанное на веровании — это проекция нашего воображения, видение нашего воображения. Видение такого рода не является религиозным видением, подобное видение — это проекция ментального воображения и грез. Такой опыт не является реальным, он был подготовлен и создан самим умом. Он сотворен умом, мы сами его произвели.

Многие люди имели подобное видение Бога. Это не видение Бога, потому что у Бога нет ни формы, ни очертаний. Истина не имеет ни формы, ни качества.

Если наше сознание совершенно молчаливо, что мы будем знать в такой тишине?

В таком молчании уже что-то известно. В этой пустоте устанавливается связь и контакт с этим чем-то. В этом спокойствии устанавливается контакт с божественным состоянием. Этот контакт, эта связь, это понимание, эта осознанность, это восприятие — это восприятие божественности и истины.

Чтобы достичь этого, как я и сказал, первый необходимый шаг — чтобы сознание было свободным. Ум должен быть свободен от верований; прах сект и доктрин должен быть собран и выметен.

Мы одержимы и заполнены грузом мыслей, доктрин и писаний, которые давят на нас. Мы раздавлены ими. Последние пять тысяч лет люди постоянно думают, и вес этих мыслей, накопившихся за пять тысяч лет, лежит на уме маленького человека. Вес всех созданных за пять тысячелетий мыслей лежит на нас. Из-за этого бремени наше сознание не способно быть свободным, не способно подняться вверх. Всякий раз, когда мы начинаем думать, то начинаем ходить по кругу, не выходя за пределы, заданные этим весом. Есть колея, и мы просто крутимся в этой колее. Наш ум все время ходит по кругу, как привязанный буйвол продолжает ходить вокруг одного и того же колодца.

Прежде чем кто-то сможет проникнуть в неизвестный мир истины, ему жизненно необходимо оставить все свои знакомые привычки. Чтобы могло родиться познание, он должен отбросить все, что знает. Он должен убрать все, во что верит, чтобы видеть то, что есть.

Возможно, вы видели резервуар, наполненный водой. Он наполнен водой, которая попадает извне. Он изготовлен из выложенных по кругу и соединенных цементом кирпичей, и извне в него попадает вода. С другой стороны, должно быть, вы видели воду в колодце. Оттуда убирают все камни и грязь, и источник воды заполняет его снизу. Вода в резервуаре портится через несколько дней. Она застаивается. Вода в колодце, источником которой является родник, не портится. Колодец очень глубоко связан с источниками жизни, где много воды и которые в конечном итоге соединены с морем. Резервуар ни с чем не соединен, его наполняет вода, попадающая извне. Колодец в конечном итоге связан с океаном, он не наполняется ничем извне.

Также существуют и два типа знаний. Один — это знания резервуара, который наполняется извне. Они очень быстро загнивают.

Лекции ученого мужа очень механистичны. Можете спросить его о чем угодно, у него уже есть ответ. Прежде чем вы зададите ему вопрос, внутри он уже знает его решение. Он знает ответ. Он просто напичкан ответами извне.

В наше время на Западе, а скоро это будет и в нашей стране, изобрели машины, которым можно задавать вопросы и они дают ответы. Тогда в мире исчезнет необходимость в экспертах, потому что есть машины, в которые заранее заложены вопросы и ответы. Вы можете загрузить в нее вопросы и сказать, что вам нужен ответ на пятый вопрос, и машина даст вам ответ. Машина скажет вам, каков ответ, и тогда в мире отпадет всякая необходимость в знатоках — машина может справиться с этой работой более эффективно. У машин также есть еще одно преимущество: они не заставляют никого ни с кем спорить, они не порождают никаких конфликтов. Они не заставляют одного ученого мужа выступать против другого ученого мужа. Они не вступают в диспуты. Они только дают ответ.

Знания, которые были загружены извне, являются фатальными. Они не освобождают мозг, они обусловливают мозг и делают его фрагментарным. Они уничтожают его способность летать, они обрезают его крылья.

Другой тип знания приходит изнутри, точно так же как вода в колодце. Из колодца вы должны убрать всю грязь и все камни, а в резервуаре вы должны соединить грязь и камни с помощью цемента. В одном вода поднимается сама по себе, а второй вы должны наполнить водой. Процессы построения этих двух хранилищ, конечно, различаются, один является противоположностью другого.

Вы собираете знания извне подобно резервуару? Если да, то вы должны быть осторожными: вы своими собственными руками разрушаете свой разум. Вы привязываете свой мозг — который может взлететь к божественному — к земле.

Не собирайте знания извне. Путь познания приходит изнутри. Для того чтобы знание приходило изнутри, вы должны убрать всю ту грязь и камни, которые насобирали. Удалите всю ту информацию, которую собрали, и станьте простодушными. Если вы уберете информацию и станете простыми, то обнаружите, что внутри вас поднимается новая энергия. На свет начнет появляться что-то новое.

Легко отказаться от богатства, но трудно отказаться от мыслей. Очень трудно отбросить мысли — вы, безусловно, будете задаваться вопросом, как их можно удалить. Когда человек становится монахом, он отказывается от богатства, отрекается от дома, отрекается от друзей и родных, отрекается от жены и друзей. Но он не отбрасывает мыслей, за которые цепляется, как собственник. Он продолжает за них цепляться. Если он был джайном, он говорит: «Я джайнский монах». Если он был мусульманином, он говорит: «Я мусульманский монах». Если он был христианином, он говорит: «Я — христианский монах». Он продолжает цепляться за те же мысли, за которые цеплялся раньше, и отрекается от всего остального. Тот дом, от которого он отказался, находится вне его. Мысли хозяина дома находятся внутри него, и от них трудно отказаться.

Познать истину способен любой, кто отказывается от своих мыслей. Просто отрекшись от своего дома, никто не может прийти к познанию истины, стены дома не являются препятствием для познания истины. Сижу ли я в одном доме или в другом доме, стены не являются препятствием для познания истины. Человек, с которым я сижу, тоже не является препятствием. Место, где я нахожусь, тоже не является препятствием. Существует лишь одна преграда для познания истины, и это — стена из мыслей внутри, лишь она служит помехой.

Разрушение, безусловно, трудно. Когда я говорю, что вы должны отбросить свои мысли, возникает вопрос: как их отбросить? Как могут мысли уйти? Они постоянно находятся внутри. Как вы можете забыть то, чему научились?

Конечно, способ забыть все, чему мы научились, существует. Существует способ рассеять то, что было собрано. Существует способ высвободить то, что было упаковано внутри, и это тот же самый метод, который мы использовали, чтобы поместить это внутрь. Метод всегда один и тот же. Мы используем те же ступени, по которым шли наверх, чтобы спуститься назад вниз. Метод всегда один и тот же, подъем и спуск никак не влияют на метод. Есть лишь одно отличие — в направлении, единственное отличие — развернуть наше лицо.

Все методы, используемые, чтобы собрать мысли, могут рассеять их, если мы повернем лицо в противоположную сторону. Как мы собрали мысли? Самый важный и глубочайший уровень собирания мыслей — это наша привязанность. Это чувство, что они принадлежат нам. Есть такое ощущение, будто мысли принадлежат нам.

Бессмысленно говорить: «Мысль — „моя“». Даже религиозные люди, которые говорят: «Жена не принадлежит мне, дети не принадлежат мне, дом не принадлежит мне», заявляют: «Это моя религия». Даже они говорят: «Моя мысль, моя философия». Даже они не способны отбросить привязанность на уровне мысли. Их чувство «моего» не уходит. Те, кто не может отбросить чувство привязанности на этом уровне, не может отпустить свое чувство привязанности ни на каком уровне. Не важно, сколько раз они могут сказать: «Жена не принадлежит мне», глубоко внутри они будут чувствовать: «Это моя жена».

Свами Раматиртха[6] вернулся из Америки. Он ездил по всей Европе и Америке, уча подлинной сути вещей, и приобрел огромное влияние. Миллионы людей слышали о нем и поклонялись ему. Он вернулся в Индию и провел несколько дней в Гималаях. Его жена приехала, чтобы увидеться с ним, но Раматиртха отказался встречаться с ней. Он сказал: «Я не стану с ней встречаться».

Сардар Пуран Сингх, который жил с ним, был очень удивлен. Он сказал Раматиртхе: «Я никогда не видел, чтобы ты отказывался от встречи с женщиной. В Европе и Америке приходили тысячи женщин, и ты никогда не отказывался от встречи ни с одной из них. Почему ты отказываешься встретиться с этой женщиной? На каком-то уровне ты все еще веришь, что она твоя жена? Ты оставил ее и уехал. Ты отказываешься от встречи с собственной женой».

Определенно, на каком-то уровне он продолжал верить, что она — его жена. Другие женщины приходили к нему, и он никогда не отказывался от встречи с ними.

До тех пор, пока у вас есть привязанность к мыслям, вам не нужно пребывать в иллюзии, что вы можете отбросить все что угодно. Настоящее цепляние и чувство обремененности исходят от мысли. Все остальное находится вовне, оно не подчиняет вас. Подчиняет вас только мысль. Это круг мысли, тяжелый груз мысли, через который вы чувствуете, что что-то знаете. Стоит задать себе вопрос: «Является ли что-то из этого по-настоящему моим?»

Для свободы мысли, для освобождения мысли и для пробуждения разума первое необходимое условие, первое необходимое осознание — это: «Ни одна мысль не принадлежит мне. Ни одна мысль не принадлежит мне». Называть «своей» мысль, которая не является вашей собственной, значит лгать. Ни одна мысль не является «вашей». Вам следует разорвать отождествление с мыслями.

Мы начинаем отождествлять себя с каждой мыслью. Мы говорим: «Джайнская религия — моя, Христос — мой». Мы начинаем отождествляться с мыслями.

И это удивительно, потому что ни одна мысль не принадлежит вам. Ни одна религия не принадлежит вам. Укрепите в своем разуме осознание, что «ни одна мысль не принадлежит мне». Раскройте все свои мысли и посмотрите, что все они пришли откуда-то еще. Как птицы вечером садятся на деревья на ночлег, таким же образом мысли тоже приходят к уму, чтобы остаться на ночлег. Вы — просто гостевой дом, в который приезжают и уезжают люди.

Внимательно понаблюдайте за своим умом, и вы поймете. Мыслей, которые были у вас вчера, сегодня больше нет. Мыслей, которые были накануне, сегодня нет. Мыслей, которые были у вас год назад, сегодня нет. Мыслей, которые у вас были десять лет назад, сегодня нет. Сегодня нет никаких признаков мыслей, которые были у вас двадцать лет назад. Не важно, пятьдесят вам лет, сорок, тридцать или двадцать, просто оглянитесь: как много из тех мыслей, которые прошли через ваш ум на протяжении этих двадцати лет, остаются сегодня? Мысли приходили и уходили. Вы — лишь гостиница, место отдыха. По ошибке вы считаете мысли своими. И как только вы начинаете думать, что они принадлежат вам, эти мысли начинают управлять вами, и начинает вырастать стена из мыслей.

Первое, что вы должны запомнить для свободы сознания — это знать, что ни одна мысль не является вашей.

Даже когда вы смотрите спектакль, вы отождествляетесь. Даже когда вы смотрите фильм, вы отождествляетесь. Идет фильм, происходит грустная сцена, и мы начинаем плакать — и это касается не только обычных людей.

В этой жизни, даже на уровне мысли, мы не более чем наблюдатели, но мы отождествляемся со своими мыслями. Мы лишь свидетели тех мыслей, которые приходят и уходят на экране ума.

Просто вспомните… Ночью вам снился сон, а утром вы просыпались. Вы сказали себе, что сны приходят и уходят, а потом проживали день. Вы были ребенком и проживали детство, вы стали молодым человеком, вы состарились. Просто постарайтесь вспомнить — что это за вечный элемент внутри вас, который постоянно присутствовал все это время? Что постоянно присутствовало?

Кроме свидетеля, ничего больше не остается. Все остальное приходит и уходит. Детство приходит и уходит, молодость приходит и уходит, старость приходит и умирает. Рождение случается, смерть случается, бывает счастье, бывает несчастье, приходит солнечный свет, приходит тень, случается уважение, случается оскорбление. Все эти вещи приходят и уходят.

Что это за единственный элемент во всей жизни, который никогда не приходит и никогда не уходит? Этот единственный элемент — свидетель. Это не может быть что-то другое, что наблюдает все эти вещи: наблюдает, что появилось солнце, замечает, что солнце скрылось, наблюдает то, что пришла молодость, наблюдает, как приходит старость, видит, как приходит мысль, и наблюдает, как проходит мимо другая мысль. За исключением этой нити свидетеля все остальное внутри вас просто приходит и уходит. Ни один другой элемент не остается. Остается только одно, и это — способность видеть, способность наблюдать и быть наблюдателем, состояние свидетеля.

Мы не способны быть свидетелями, потому что верим, что некоторые мысли плохие, а некоторые хорошие. Мы хотим цепляться за хорошие и отталкиваем плохие, поэтому мы не можем стать свидетелями. Тот, кто различает хорошие и плохие мысли: эта мысль — хорошая, и он хочет цепляться за хорошую мысль и избавляться от плохой мысли… Тот, кто различает хорошее и плохое, не может быть свидетелем.

Мысль — это только мысль, мысль не является ни хорошей, ни плохой. Мысль не является ни хорошей, ни плохой, мысль — это только мысль. Как только кто-то начинает говорить «хорошо» или «плохо», он цепляется за одно и отталкивает другое. Более того, тот, кто цепляется за одно и пытается отбросить другое, должен понять, что то, что он называет хорошим, и то, что он называет плохим — это две стороны одной монеты. Если он цепляется за хорошее, плохое тоже будет жить — и тот, кто отталкивает плохое, также отталкивает и хорошее. Они связаны друг с другом.

Мысли связаны друг с другом. Вам не следует верить, что у человека, которого мы называем хорошим, нет дурных мыслей. У него есть дурные мысли. Вы не сможете найти хорошего человека, у которого не было бы никаких дурных мыслей, и вы не сможете найти плохого человека, у которого не было бы никаких хороших мыслей.

Да, тот, у кого нет абсолютно никаких мыслей, точно существует. Это совершенно иное дело, абсолютно иное дело, и прямо сейчас я об этом не говорю. Такой человек, без мыслей, на самом деле существует. Он ни хороший, ни плохой. Он поднялся над уровнем человека, он вышел за пределы добра и зла. Я называю его мистиком. Только он знает истину.

Тот, кто цепляется за хорошее, должен помнить, что внутри продолжает существовать плохое. Вы удивитесь, когда узнаете, что то, чем дурной человек занимается наяву, хороший человек занимается во сне, потому что у хорошего человека внутри есть плохие мысли. И вы очень удивитесь, когда узнаете, что у плохих людей не бывает плохих снов, плохие сны снятся хорошим людям. Плохой человек видит сны о том, что он святой, а хороший человек видит сны о том, какой он плохой. То, за что они цепляются и отталкивают наяву, возвращается, когда они перестают контролировать сознание. Это присутствовало, но они не позволяли этому проявиться, когда они бодрствовали. Это проявляется в бессознательном.

Если бы вы могли заглянуть в мысли хороших людей, то увидели бы, что в своей голове они совершали все те грехи, которые совершают люди, запертые в тюрьме. Между ними нет особой разницы. Хороший человек всегда совершает все те же грехи, что и плохой. Он совершает их в голове, а плохой человек — вовне. В своем воображении плохой человек продолжает совершать все те добрые поступки, которые совершает хороший человек. Они продолжают видеть о них сны. Хорошее и плохое всегда остаются вместе. Не бывает так, чтобы хороший человек не имел дурной стороны. Подобным образом нет плохого человека, который не имел бы доброй стороны.

То, что мы подавляем, уходит вниз. То, что мы усиливаем, выходит наверх. Это как монета: когда выпадает орел, решка оказывается внизу. Таким же образом плохое и хорошее — это две стороны одной и той же мысли.

Тот, кто хочет быть свидетелем и хочет знать истину, должен понять, что все мысли — это просто мысли. Ничто не является ни хорошим, ни плохим. Когда кто-то решает, что что-то является хорошим, а что-то плохим, он цепляется за одно и пытается отбросить другое и не может оставаться свидетелем. Чтобы быть свидетелем, вы должны оставаться без суждений, в состоянии без осуждения, желаний или воображения. Это означает быть в состоянии, в котором вы ничего не проецируете, в котором вы видите мысли точно такими, какими они являются. Тот, кто является просто свидетелем мыслей и не осуждает, не думает о них как о хороших или плохих, у кого нет осуждения, кто не критикует и не восхваляет никакие мысли, тот будет удивлен: продолжая наблюдать подобным образом, он медленно, медленно обнаружит, что его мысли исчезли, его мысли стали пустыми. Мысли перестают приходить в сознание того, кто отбрасывает все чувства привязанности к своим мыслям.

Под чувствами привязанности я подразумеваю то, что он отбрасывает одновременно и любовь, и ненависть по отношению к ним. И то и другое — это чувства привязанности. Тот, кого мы любим, приходит к нашей двери, и тот, кого мы ненавидим, тоже приходит к нашей двери. Нас продолжают окружать друзья, и нас также продолжают окружать враги. Иногда может случиться так, что друзья не окружают нас, но враги окружают нас всегда. Наш ум продолжает быть одержимым ими.

Если кто-то считает, что деньги — это плохо, что думать о деньгах — это плохо, он обнаружит, что круглые сутки наполнен мыслями о деньгах. Если кто-то начинает думать, что еда — это плохо и что есть — это неправильно, он будет все время думать о еде.

То, что вы оттолкнули, начнет приходить именно из-за вашего отталкивания.

Поэтому не надо ни бороться с мыслями, ни хвалить их, ни цепляться, ни отталкивать. Их нужно просто наблюдать. Это требует огромного мужества, потому что придет плохая мысль — и вам захочется ее оттолкнуть, придет также и хорошая мысль — и ваш ум захочет за нее зацепиться. Если вы не забудете медитировать с осознанностью и бдительностью над этой склонностью ума цепляться и отталкивать, она постепенно угаснет, и вы станете способны наблюдать мысль. Тот, кто способен наблюдать мысль, способен освободиться от мысли. Тот, кто способен свидетельствовать мысль, способен быть свободным от мысли.

Вы не наблюдаете поток мыслей. Вы никогда не останавливаетесь и не делаете паузу, чтобы понаблюдать за тем, что происходит внутри. Возможно, вы никогда не садились на полчаса, чтобы понаблюдать за тем, что происходит внутри вас. Это происходит, и вы продолжаете делать то, что делаете; это происходит, и вы продолжаете работать; это происходит, и вы продолжаете есть; это происходит, и вы продолжаете управлять своим магазином; это происходит, и вы продолжаете писать, вы продолжаете говорить; это происходит, когда я говорю, а вы слушаете. Это происходит внутри все время. Это продолжается само по себе. Мало-помалу вы даже перестали беспокоиться из-за того, что происходит внутри вас. Вы продолжаете заниматься своими делами. Поэтому вы находитесь почти во сне. Внутри ум делает одно, а вы делаете что-то другое. Вы отсутствуете. Вы не присутствуете в себе. Вы не пробуждены в самом себе.

Кто-то спросил Махавиру: «Какой человек является мудрым?»

Махавира ответил: «Тот, кто пробужден — мудр, тот, кто спит — не мудр». Это замечательное утверждение, очень замечательное утверждение: тот, кто спит.

Все мы находимся в состоянии сна. Все мы совершенно не бодрствуем в отношении того, что происходит внутри нас. Все наше внутреннее пространство — это наше подлинное существо, и мы его не осознаем. Мы бодрствуем в отношении того, что происходит снаружи, в отношении того, что случается вовне. Мы бодрствуем в отношении того, что происходит вовне, мы спим в отношении того, что происходит внутри. В этом заключается страдание жизни, и в этом заключается невежество жизни, это — рабство жизни, и это — наши узы.

Мы должны пробудиться к тому, что происходит внутри. Тот, кто осознает весь поток мыслей, видит его, понимает его и остается свидетелем, проходит через очень необычные ощущения. Он начинает чувствовать на своем опыте, что все мысли, которые он свидетельствует без привязанности, перестают приходить. Все мысли, которые он способен наблюдать, теряют способность возникать — и наступает момент, когда не остается никаких мыслей. То, что остается — это разум.

Свобода — первое предварительное условие. Вам придется отточить эту свободу. Не оттачивая ее, невозможно достичь прогресса, если речь идет о свободе. Не важно, сколько писаний вы можете прочитать или доктрин вы можете понять и даже запомнить: вы будете запоминать только слова, ничего более не произойдет. Слова будут занимать ваш мозг. Обладание слишком большим количеством слов не является признаком знаний. Безумные люди напичканы словами даже более, чем вы. Слова не являются признаком знаний.

Вам нужно знать еще одну вещь: если ваш ум слишком напичкан словами, вы можете сойти с ума. Между обычным человеком и безумцем не такая уж большая разница. У обычного человека внутри меньше слов, а у безумного — больше.

Все стоят на грани безумия. Всего один толчок, и вы можете сойти с ума. Если слова внутри начнут громко жужжать, вы можете сойти с ума. Теперь психологи говорят, что на грани безумия находится один из трех человек. Не думайте, что в этом состоянии находится ваш сосед, а не вы: это и есть признак того, что у вас проблемы. Если вы думаете, что ваш сосед безумен, это означает, что у вас проблемы — потому что ни один безумец никогда не думает, что он безумен. Он всегда думает, что безумен другой. Один из основных признаков безумного человека — это то, что он всегда думает, что другие безумны. Вы не можете убедить безумного человека в том, что он безумен. Если он способен понять так много, это служит доказательством того, что он не безумен.

Почти все мы приближаемся к этому состоянию. В наше время в Америке ежедневно полтора миллиона человека обращаются к психологам из-за состояния своей психики. Это официальные данные. Должно быть, еще полтора миллиона также берут консультации у частных врачей, так что каждый день на консультации к психологам приходят примерно три миллиона человек. Почему они ищут совета? У них слишком много мыслей, и постепенно их мысли становятся настолько невыносимыми, что они теряют контроль над собой. Они не знают, что делать, их мысли движутся так быстро, что они теряют контроль над собственной жизнью.

Поразмышляйте над этим и также тщательно подумайте об этом в отношении себя. Являются ли ваши мысли всепоглощающими? Сядьте на десять минут и честно записывайте все мысли, которые приходят вам на ум. Ничего не выпускайте. Все, что приходит: если приходит незаконченная мысль, записывайте ее незаконченной, если приходит законченная мысль, записывайте ее законченной. На протяжении десяти минут записывайте все, что приходит вам на ум, а потом покажите это кому-нибудь. Вас спросят: «Что за сумасшедший это написал?» Вы можете показать это кому угодно, и он непременно спросит вас: «Что за сумасшедший это написал?» На самом деле вы сами поймете, что за сумасшедший это написал. Если бы вы выносили наружу все, что происходит внутри вас, и смотрели на это в течение десяти минут, вы сами начали бы переживать о том, что вы за безумный человек, в чем дело, что происходит внутри вас. Мы никогда не останавливаемся и не смотрим на то, что происходит внутри нас — и считаем себя великими мыслителями. Все сумасшедшие так думают.

Вы прекрасно знаете, что те, кто достигает предела в мышлении, сходят с ума. За последние пятьдесят лет почти все великие мыслители в Европе сошли с ума. Большинство из них в тот или иной момент своей жизни какое-то время провели в психиатрической клинике. Кажется, что мыслитель, который не сходит с ума, по всей видимости, не такой уж и великий мыслитель. Придет время, когда мы будем думать, что любой мыслитель, который не побывал в психиатрической клинике, не является великим мыслителем. Это тоже верно.

Я сижу сейчас здесь, и, когда встреча закончится, мы все встанем и выйдем через дверь. Никто не будет думать о том, где же дверь, потому что мы видим дверь. Если здесь сидит слепой человек, то, когда встреча подойдет к концу, он начнет думать о том, где выход. Он начнет думать: «Где дверь? Где стена?» Тот, кто видит, не думает. Думает только тот, кто не видит. Мышление — это признак невежества, это не признак знания. Знайте, что чем больше вы думаете, тем более невежественными вы являетесь. Когда случится знание, мышление исчезнет и возникнет пустота.

Я говорил вам, что следует наблюдать за мыслями и позволить им сойти на нет, стать пустыми. Мысли исчезнут, как только вы станете осознанными. Мысли исчезают при помощи свидетельствования, когда мысли исчезают, ваш разум свободен. Когда свободный разум подходит к истине, он не беспокоится о знании писаний и доктрин. Свободный разум оставляет позади берег и входит в бескрайнее море.

Небольшая история, и потом я завершу свою беседу.

Тот, кто хочет освободить свое мышление и разум, должен обязательно отвязать свои цепи от берега верований. Тот, кто в каком-то месте привязан к верованию, должен помнить, что он не может отправиться в путешествие в мир истины. Он никуда не придет. В конце жизни он обнаружит, что стоит точно там же, где начал, он стоит в точности в той же точке, в которой родители дали ему свои верования. Путешествие оказалось тщетным, он напрасно греб. Силы были потрачены впустую. В момент смерти он все еще связан теми же мыслями и верованиями, которые дали ему родители и общество. Жизнь такого человека — это неудача. Его путешествие было напрасным. Он забыл отвязать цепи, удерживающие его возле берега.

Развяжите цепи, связывающие вас с берегом. Уберите цепи со всего, что вам дало общество или кто-то еще. Пусть ваш разум будет освобожден. Только свободный разум позволяет вам летать и достигать божественности, тормозящие вас мысли и верования служат препятствиями для достижения божественного. Мы все связаны цепями. Весь мир связан цепями. Мы не можем получить переживание божественности, потому что связаны этими цепями. Имейте мужество и отбросьте эти цепи, и посмотрите, куда плывет ваша лодка.

Я завершу свою беседу цитатой одного утверждения Рамакришны. Рамакришна сказал: «Освободите свою лодку, поднимите паруса вашей лодки, ветра существования всегда готовы перенести вас в бескрайнее запредельное».

Блаженны те, кто освобождает свои лодки и поднимает паруса. Несчастны те, кто держит свои лодки привязанными к чему-то и совершает усилия лишь для того, чтобы в итоге потерпеть поражение.

Наконец, я молюсь о том, чтобы существование дало вам силу и смелость отвязать свою лодку от берега верований, чтобы вы могли войти в бескрайнее море познания. Существование — с теми, кто имеет мужество. Что может даже существование сделать для тех, кто слаб и никогда не начинает свое путешествие?

На сегодня достаточно. Пожалуйста, примите мою благодарность. Я очень признателен вам за то, что слушали меня с такой любовью. Пожалуйста, примите мой поклон божественности внутри вас.

Вчера вечером я рассказал вам кое-что о свободе. Я сказал, что первым условием для человека, ищущего истину, является то, что его сознание нуждается в свободе: нет никакого психического рабства или уз, его ум не привязан ни к какому предопределенному поведению или мысли, его ум ничем не обременен и не ограничен, и в его уме нет никакой ограничивающей рамки. Конечно, человек, который не свободен, не может постичь истину. Психическое рабство очень глубоко укоренено. Я не говорю о политическом, социальном или экономическом рабстве, я говорю о психологическом рабстве. Человек, который психологически является рабом, может достичь чего угодно другого, но он не может получить переживания блаженства, благодати и света жизни. Вот о чем я говорил вчера.

Поэтому первым базовым предварительным условием является свобода сознания. Сегодня утром я буду говорить о другом предварительном условии: простоте ума. Первое предварительное условие — это свобода сознания, второе — простота ума.

Если наш ум сложен, если наш ум впутан в конфликты, мы тоже не способны познать истину. Наши умы вообще не просты, наши умы очень сложны, очень хаотичны, очень запутанны, наполнены конфликтами и парадоксами. И именно эти сложные умы мешают нам.

Как может кто-то внутренне сложный — запутавшийся в мыслях и конфликтах — открыть свои глаза любой другой реальности? Как может кто-то, кто чрезвычайно внутренне чем-то занят и имеет внутренние конфликты, направить себя в сторону истины? Как может кто-то, кто борется с самим собой и является внутренне раздробленным, познать неделимое?

Мы все раздроблены. Мы разделены на множество внутренних фрагментов, и все эти фрагменты борются друг с другом.

Однажды случилось…

Каждый человек имеет внутри себя множество людей, вы — толпа. Внутри вас нет индивидуальности. Вы не индивидуальны, внутри вас набилась толпа. Махавира сказал, что человек является полипсихическим. Обычно мы думаем, что у нас только один ум. Махавира говорит, что мы полипсихичны. В нас одновременно множество умов.

Если вы задумаетесь над этим, то осознаете, что у вас множество умов. Когда вы наполнены гневом, тот ли самый у вас ум, что и позже, когда вы раскаиваетесь? Ум, который раскаивается, совершенно иной. Ум, который дает волю гневу, это другой ум. Вы продолжаете раскаиваться и продолжаете также злиться. Голос ума, который раскаивается, никогда не достигает ума, который злится. В противном случае гнев был бы остановлен.

Вы тысячу раз совершаете одну и ту же ошибку. Совершив ошибку, вы раскаиваетесь, вы несчастны и решаете, что больше никогда не будете злиться. Если бы вы были единой индивидуальностью, лишь с одним умом внутри себя, это решение было бы тотальным. Но у вас внутри множество умов. Тот ум, который принимает решение, это не тот ум, который действует. Все ваши решения остаются только решениями, и ваша жизнь продолжается так же, как раньше. Прежде чем лечь вечером спать, вы решаете на следующий день встать в четыре часа. Вы принимаете решение встать в четыре. Но в четыре кто-то внутри вас говорит вам остаться в постели: «Какой смысл? Холодно» — и вы продолжаете спать. Утром, когда вы встаете, вы начинаете сожалеть и думаете: «Как это случилось? Я же решил, что встану в четыре, и не встал. Завтра я точно встану». На следующий день вы снова обнаруживаете, как кто-то внутри вас говорит вам: «Зачем вставать так рано? Очень холодно, продолжай спать». Это тот же самый ум, который принимал решение? Или это другой ум?

Ваш ум имеет множество частей. Он раздроблен, он имеет множество фрагментов. Из-за этих фрагментов в вас возникают сложности. Тот, чей ум не интегрирован, неизбежно будет сложным. Более того, эти сложности множатся, потому что каждый ум восстает против других умов.

Просто немного подумайте. Вы создали весь этот конфликт своими собственными руками. Образование и следование условностям раздробили ваш ум. Его целостность была разрушена. Он не интегрирован.

Вы когда-нибудь об этом думали?

Много раз люди говорят: «Я сделал это помимо своей воли». Помимо своей воли! Человек в гневе кого-то убивает, а потом говорит: «Я убил его помимо своей воли». Что это за безумные речи? Как можно убить кого-то помимо своей воли, если эта противоположность не находится также внутри него?

Должно быть, вы неоднократно чувствовали: «Когда я был зол, меня там вообще не было». Должно быть, вы неоднократно чувствовали: «Когда я был наполнен сексуальным желанием, меня там не было, я не знаю, что на меня нашло». Когда вы злитесь, являетесь ли вы тем же самым человеком, что и когда вы спокойны? Когда вы любите, являетесь ли вы тем же самым человеком, что и когда вы ненавидите? Нет, это не так. Ваше лицо меняется, что-то внутри вас меняется. У вас есть множество умов с множеством фрагментов внутри вас. Определенный фрагмент овладевает вами, и вы что-то делаете. Потом эта часть уходит, точно так же, как крутится колесо на телеге — одна спица поворачивается вверх, а другая идет вниз, спицы продолжают меняться, они продолжают менять свое положение — ваш ум меняется. Внутри него множество умов. Один ум поднимается, другой опускается, и это порождает сложность.

Только тот, у кого есть только один ум, может быть простым. Тот, у кого много умов, неизбежно будет сложным. Кроме того, каждый из этих умов не осознает наличия других. Сам человек это знает, потому что все его решения остаются невыполненными. Ум, который принимает решение, отсутствует в тот момент, когда решение должно быть реализовано.

Должно быть, вы много раз принимали решение говорить только правду, а когда наступает момент, вы обнаруживаете, что лжете. Должно быть, вы много раз принимали решение любить кого-то, а когда приходит время, вы обнаруживаете, что полны ненависти. Должно быть, вы много раз решали, что все будут вашими друзьями, но понимаете, что, кажется, у вас куча врагов. И так как именно вы решаете — вы принимаете решение — откуда берется эта противоположность? Противоположность уже присутствует внутри вас. К тому человеку, которого вы уважаете, вы также испытываете в уме неуважение. В то же самое время внутри вас есть противоположность. Вы видите, как влюбленные постоянно ссорятся. Они любят, и они также ссорятся друг с другом, они также ненавидят друг друга. Вы видите это с друзьями и с учениками. Одна часть ума все время противоречит тому, что делает другая. Вот почему любовь в скором времени превращается в ненависть.

Недавно я говорил об этом в Дели. Кто-то сказал, что мы любим того человека, которого любим, мы не ненавидим его. Он спросил: «Как вы можете говорить подобные вещи?»

Я сказал ему: «Предположим, ты любишь свою жену, а завтра узнаешь о том, что она любит кого-то другого. Что тогда произойдет? В тот же миг твоя любовь превратится в ненависть. Любовь может когда-либо превратиться в ненависть? Это невозможно. На самом деле ненависть скрывается внутри тебя. Любовь находится на поверхности, а ненависть — внизу. Когда уходит причина любить, любовь уходит и на поверхность выходит ненависть».

Если вы поищете внутри своей любви, то найдете ненависть. Она стоит прямо позади любви, она подобна тени любви. К тому человеку, который является вашим другом, в вашем уме также есть чувство ненависти. К тому человеку, которого вы уважаете, в вашем уме также есть чувство неуважения. Также позади скрывается склонность критиковать человека, которого вы хвалите. Если эти противоположные тенденции всегда присутствуют, как может ваш ум быть простым? И как может ум, не являющийся простым, знать истину?

Простота — необходимое условие. Простота — это самое необходимое условие для достижения божественности. Необходимо понять наши умы, которые являются сложными.

Мы можем пойти в любой храм, и мы можем пойти в любую мечеть, и поклоняться любому богу — не будет никакого смысла. Нет никакого смысла, если не стать неделимыми. Когда мы склоняем свои головы перед статуей в храме, внутри наряду с доверием есть недоверие, наряду с уважением есть неуважение, наряду с верой есть сомнение.

Я написал ему, что, независимо от того, приду я или нет, случилось то, что должно было произойти. Со всем смирением я хотел донести до него то, что я не вызывал сомнений в его уме. Он непрерывно выполнял ритуалы поклонения на протяжении последних сорока лет, но сомнение всегда скрывалось позади.

Вера когда-нибудь уничтожала сомнения? Вы навязываете веру извне, сомнение продолжает прятаться внутри. Любовь когда-нибудь разрушала ненависть? Вы демонстрируете любовь на лице, но ненависть остается внутри. Уходит ли чувство неуважения, когда вы демонстрируете уважение? Вы навязываете уважение извне, а внутри остается неуважение. Вы становитесь все более и более сложными.

Поэтому я говорю, что вам следует отказаться от любой веры, позади которой есть сомнение. Когда исчезает сомнение, то, что остается, называется доверием. Любовь, в которой скрывается ненависть, я называю бесполезной. В тот день, когда эта ненависть уходит, то, что вы чувствуете — это любовь. Дружба, в которой существует возможность вражды, не имеет смысла. Как только отпадает чувство враждебности, то, что остается — это чувство дружбы. Точно так же не имеет ценности счастье, позади которого скрывается несчастье. В тот день, когда страдание заканчивается, то, что остается — это блаженство.

Мы всегда полны противоположностей. Ум человека, который полон противоположностей, является сложным. Ум человека, который полон противоположностей, всегда будет двойственным и будет находиться в конфликте.

Важно понимать, что ум, который всегда находится в конфликте, теряет свою способность знать. Если человек всегда вовлечен в конфликт, его сознание, его осознанность становятся все более притупленными и тусклыми. Человек, который постоянно борется, становится нечувствительным из-за этого постоянного конфликта. Его чувствительность снижается. Тот, кто находится в постоянном конфликте, постепенно становится все более глупым. Его интеллект не растет, он становится все слабее и слабее.

По этой причине мы видим, что мозг старого человека, вместо того чтобы становиться более острым, становится слабее, чем у ребенка. Тело может стать старым, но нет причины для того, чтобы старел мозг, если он не находится в конфликте. Если ум не находится в конфликте, если ум не является сложным, если он не разделен и не раздроблен, если он не наполнен противоречиями, нет причины ему становиться старым.

Мы стареем также и умом, хотя нет причины для того, чтобы ум становился старым. Этот наш конфликт, эта борьба, эта раздробленность ума имеют место только из-за нас самих. Мы — те, кто разделяет его на части. Из-за нашего собственного невежества мы разрываем самих себя на фрагменты. Нам нужно постараться понять, как мы разрываем ум, только тогда мы сможем понять, что такое простота и как может возникнуть простота ума.

Прежде чем я глубоко погружусь в это, я хотел бы сказать вам, что обычно, когда мы говорим, что кто-то является очень простым, или когда мы говорим, что нам следует быть простыми — это не та простота, о которой говорю я. Нам обычно говорят, что нам следует быть простыми. Я не говорю о такой простоте. За той простотой всегда прячется сложность. Человек может притворяться простым. Человек может разными способами выставлять свою простоту напоказ. Он может не носить модную одежду и начать носить одежду из грубой ткани. Мы говорим, что это очень простой человек. Он может пойти еще дальше и носить только набедренную повязку. Мы говорим, что он очень простой. Он может пойти и еще дальше и быть голым. Мы говорим о том, насколько это простой человек. Это не простота. Вместо того чтобы есть два раза в день, он начинает есть только один раз. Мы говорим: какой он простой человек, он ест только раз в день. Если человек не ест мяса, если он вегетарианец, мы говорим: какой это простой человек, или, если человек не курит, не пьет, не играет в карты, мы говорим: какой же это простой человек.

Никто так просто не становится простым. Это не является глубинной основой простоты. Напротив, такие люди — очень сложные. Человек такого типа демонстрирует простоту только на поверхности, но его внутренняя сложность не разрушается, она остается там же.

Это точно так же, как когда кто-то украшает свой дом бумажными цветами. Между бумажными и настоящими цветами есть большое отличие.

Если ум внутри интегрирован, простота проникает во внешнюю жизнь сама собой. Если внутри ум раздроблен, неважно, сколько внешней простоты человек навешивает на себя, это не будет простотой. Это будет что-то искусственное, что не имеет никакой ценности. Это было создано извне. Может ли простота, созданная вовне, иметь какую-то ценность? Такая простота создана искусственно, она не является спонтанной.

Кабир[8] сказал: «Ищущие, самопроизвольное просветление — это правильно. То, что рождается естественно и развивается естественно — лучше всего. То, что неестественно, навязано и достигнуто при помощи практики — бесполезно».

Вот почему я говорю вам, что нагота, приобретенная путем практики, это не та нагота, которая, по всей видимости, случилась с Махавирой. Его нагота не пришла в результате практики, она пришла через невинность. Его нагота не практиковалась. Его сознание стало настолько простым и невинным, что одежда стала ненужной и была отброшена. От одежды не отрекались, она просто отпала. Нагота, которая случается таким образом, имеет смысл. Наготу, которая обретается путем отречения от одежды и создается при помощи практики, может продемонстрировать любой человек из цирка. Это вовсе не трудно, но суть не в этом.

Например, можно понять, когда человек так наполнен воспоминанием о божественном, что забывает поесть, день проходит, и пост случается естественно. Я не могу понять, когда человек остается целый день голодным в результате усилий и практики. Голодание означает быть рядом с божественным, быть близко к нему, быть близким с ним. Можно понять, когда сознание человека так близко к существованию, что он забывает поесть и голодание происходит непроизвольно. В противном случае пост, который практикуется, не имеет никакого смысла, он не имеет никакой ценности.

Все, что практикуется, бесполезно. Имеет смысл только то, что происходит естественным путем. То, что практикуется, не имеет никакого смысла. Все важное в жизни случается, оно не практикуется.

Если я буду практиковать для вас любовь, будет ли это подлинной любовью? Как может быть подлинной любовь, возникшая в результате практики? Любовь как результат практики будет лицедейством, лицемерием. Любовь, которая поднимается, которая начинает биться ключом внутри меня, ее запертые ворота открываются, и поток любви начинает течь изнутри — это можно понять. Если я совершаю усилие, очень стараюсь полюбить вас — какова будет настоящая ценность такой любви? Точно так же простота, приобретенная в результате практики, не имеет никакой ценности.

Мы повсюду видим людей, практикующих простоту. Те, кого мы называем монахами, практиковали простоту, они приложили все свои усилия. Для каждой мелочи у них есть правило и структура: когда вставать, когда ложиться спать, когда есть, что носить. Монах должен принимать во внимание все без исключения. Очень много планирования. Было бы лучше, если бы он стал инженером, было бы лучше, если бы он был менеджером какой-нибудь компании, было бы лучше, если бы он где-то управлял каким-нибудь механизмом — его мозг оказался бы очень компетентным в управлении оборудованием, но он — монах.

Жизнь настоящего монаха непосредственна. Жизнь настоящего монаха не практикуется, она спонтанна. То, что происходит внутри него, случается само собой.

Вам нужно поехать и увидеть монахов. У кого-то на лбу есть особая отметка, другой одет в особую одежду, третий имеет еще что-то особенное. Их последователи делают в точности то же самое. Все это кажется очень ребячливым и незрелым. Разве может разумный и вдумчивый человек когда-либо делать что-то подобное?

Однажды к Ганди пришел один саньясин[9] и сказал, что хочет каким-нибудь образом послужить людям. Ганди оглядел его с головы до пят и сказал: «Прежде чем ты сможешь выполнять какую-то социальную работу, тебе придется оставить это темно-оранжевое одеяние».

Тот спросил: «Почему? Чем оно мешает?»

Ганди ответил: «Сам факт того, что ты носишь эту оранжевую одежду, означает, что ты хочешь, чтобы люди считали тебя саньясином. В противном случае нет никакой причины носить эту одежду. Ты саньясин, поэтому ты можешь быть саньясином в любой одежде. Люди не будут думать, что ты саньясин, в любой другой одежде, кроме этой. Ты хочешь, чтобы люди считали тебя саньясином, а тот, кто хочет, чтобы люди считали его саньясином — не саньясин. Какое отношение имеет саньяса к тому, что думают люди?»

Все правила и структуры исходят от эго. Все системы и методы исходят от эго. Люди хотят что-то навязывать жизни, и все правила происходят от этого. Тот, что хочет что-то навязать жизни, тот, кто ожидает от жизни чего-то особенного, что она должна быть такой-то и не такой, тот, кто осуждает одно и принимает другое, не может быть простым. Простота — это первое необходимое условие для настоящего монаха. Необходимое условие для достижения истины — это простота.

Монах сказал, что тот, кто подобен влаге в воздухе и движется туда, куда его несет ветер, кто подобен сухому листу, который падает там, где ветер заставляет его упасть, и снова поднимается там, где ветер поднимает его вверх… Только тот, кто подобен сухому листу, может быть простым, все остальные неизбежно будут сложными.

Как может кто-то, у кого есть правила и нормы на все двадцать четыре часа в сутки, быть простым? Как может кто-то, кто старается формировать себя определенным образом круглые сутки, быть простым? Любой, кто совершает усилие для того, чтобы искусственно себя создать, не может быть простым. Тот, кто пытается постичь божественность и совершает усилие, чтобы быть монахом, тот, кто заставляет себя быть почитаемым, тот, кто все время занят тем, чтобы быть ненасильственным, быть правдивым, не злиться — как может человек, который совершает все эти усилия, быть простым? Такой человек не может быть простым. Тот, кто жертвует собой ради идеала, не может быть простым — а всякий человек отдает себя тому или иному идеалу.

Махавира жил две тысячи пятьсот лет назад, Христос жил две тысячи лет назад, Будда жил две тысячи пятьсот лет назад, Рама жил гораздо, гораздо раньше их всех. Кришна тоже жил давно. Однако мы цепляемся за их идеалы. Последователи Будды стараются быть похожими на Будду в течение последних двух с половиной тысяч лет. Стал ли еще хоть один человек Буддой? За последние две тысячи пятьсот лет в имитации Будды не преуспел никто. Стал ли еще один человек Махавирой? За последние две тысячи пятьсот лет никто не смог этого сделать. Стал кто-то еще Христом? Две тысячи лет опыта противоречат этому. Несмотря на это, миллионы человек пытаются стать Христом, миллионы пытаются стать Буддой и миллионы пытаются стать Махавирой. В таком поведении должна быть какая-то фундаментальная ошибка.

Тот, кто пытается походить на кого-то другого, становится сложным. Естественно, он вынужден становиться сложным. Он начинает отрицать, кто он, и пытается стать другим человеком. Он начинает отрицать свою реальность и присваивать себе идеалы этого другого человека. Он становится сложным, он становится запутанным. Его ум раздроблен, он изнутри раскалывается на части. Внутри него рождается конфликт. Самая большая проблема заключается в том, что, чтобы стать Махавирой, крайне важно быть простым, чтобы стать Буддой, крайне важно быть простым, чтобы стать Христом, крайне важно быть простым — и из-за имитации те, кто пытается следовать им, являются сложными.

Посмотрите на эту ситуацию. Никто не может быть простым, копируя другого человека. Имитация другого человека означает, что вы пытаетесь быть, как кто-то другой, не понимая того человека, которым вы являетесь. Не понимая, кто вы, вы пытаетесь быть подобным другому человеку. Вы оставляете в стороне то, кем вы являетесь, и начинаете носить маску другого человека. Вы принуждаете себя играть, быть лицемером.

Так называемая религиозная страна полна лицемерия, такой является наша страна. Трудно найти более лицемерную страну, чем наша. Трудно найти более сложную страну, более сложную расу, более сложную веру, чем наша. Ни одна другая раса не имеет такого лицемерия, какое есть внутри нас. Единственная причина этого — то, что мы вовлечены в бешеную гонку следования за кем-то, за каким-то идеалом, не понимая, кто мы — в то время как настоящая революция в жизни начинается с понимания того, кем мы на самом деле являемся. Она начинается с точного понимания, кем мы являемся. Один человек злой, другой очень жадный, еще кто-то — очень высокомерный. Если высокомерный человек попытается стать смиренным, что произойдет? Если кто-то эгоистичен, и все его образование, культура и священники предлагают ему отказаться от его эго и стать очень дружелюбным, и он пытается отказаться от своего эго, что он будет делать? Он может отказаться от эго? Он может отбросить эго? Кто будет отбрасывать эго? Тот, кто пытается отбросить эго, и есть само эго.

Вот почему эго саньясина гораздо тоньше, чем эго обычного человека. Оно должно быть таким. Обычные люди общаются друг с другом. Саньясины никогда не общаются друг с другом. Если вы предложите саньясинам пообщаться друг с другом, они не смогут.

Однажды я сказал одному знаменитому монаху, что ему следует пойти и встретиться с одним монахом. Он сказал, что это будет несколько затруднительно. В чем состояла трудность? Вопрос заключался в том, что, если эти два монаха встретятся, кто кому должен будет первым поклониться? Кто где будет сидеть? У кого будет место выше, а у кого ниже?

Однажды я приехал на религиозный фестиваль. Туда также были приглашены около тридцати или сорока монахов, принадлежавших разным верам. Организатор фестиваля хотел, чтобы все приглашенные сидели на одной платформе, но они не могли, потому что один был шанкарачарья, верховный священник индуистов. Он хотел сидеть на троне, и это было единственным местом, где он был согласен сидеть.

А когда шанкарачарья сел на трон, как могли другие монахи согласиться сидеть у его ног? Они сказали, что тоже хотят сидеть на тронах. А потом начались волнения из-за того, чей трон будет выше, а чей ниже.

Как вы думаете, эти люди были святыми или же они были безумными? Это смирение или же предельное проявление эго? Это утонченная форма эго. Так называемые святые люди борются друг с другом и заставляют обычных людей тоже бороться друг с другом. Везде, где есть эго, оно будет создавать конфликт, столкновение и борьбу.

Это — высокомерие. Эго никогда не может отказаться от эго. Когда оно вовлечено в отказ от эго, это само эго думает: «Мне следует быть смиренным». И что оно будет делать? Оно притворится смиренным. Когда вас встречает эгоистичный человек, он склоняет голову и говорит, что он — ничто. Когда он говорит, что он ничто, внутри он знает, что он — что-то. Когда он говорит, что он ничто… Только тот, кто знает внутри себя, что он — что-то, говорит, что он — ничто. В противном случае он этого не говорит. Как может жадный человек отбросить жадность? Если он откажется от жадности, то он ее отбрасывает только из-за жадности.

На самом деле ничто дурное никогда невозможно отбросить. Это так же, как когда есть темнота — темноту саму по себе нельзя убрать. Если это здание наполнено темнотой, мы не можем убрать ее, выталкивая отсюда. Если кто-то пытается вытолкнуть темноту, как мы его называем? Мы называем его безумным. У него не все в порядке с мозгами. Разве кто-нибудь может вытолкнуть темноту? Да, можно зажечь лампу. Когда есть свет, темнота исчезает сама собой, ее нигде не найти.

Точно так же нельзя убрать эго. Когда возникает простота, эго больше невозможно найти. Саму жадность невозможно убрать. Когда возникает покой, жадность больше невозможно найти. В жизни зло невозможно отбросить. Когда пробуждается добро, когда пробуждается божественное, темнота уходит сама собой.

Если мы вовлечены в отбрасывание эго, жизнь становится сложной — а мы все вовлечены в отбрасывание эго. Я встречаю людей, которые говорят мне, что они должны отбросить насилие внутри себя. Я спрашиваю их: «Как вы можете отбросить насилие?» Да, можно пробудить любовь, но отбросить насилие нельзя. Люди говорят, что они должны отбросить фальшь. Можно пробудить истину, но фальшь отбросить нельзя. Когда мы вовлекаемся в разговор на языке отбрасывания, начинаются усложнения, начинается конфликт.

Наши умы наполнены столькими конфликтами. Мы хотим отбросить столько разных вещей. Но бросание не есть естество жизни, принцип жизни — приобретение. Если мы приобретаем что-то более высокое, более низкое уходит само собой. Если мы приобретаем что-то более высокое, более низкое исчезает. Если приобретается что-то более совершенное, менее ценное исчезает. Если приобретается что-то совершенное, несовершенное освобождает для него место. Если приходит свет, тьма уходит.

Однако сама по себе тьма не может покинуть место. Сначала должно произойти появление света, а исчезновение более низкого вторично.

Прежде чем вы попытаетесь превратить себя во что-то, вам следует знать, кто вы. Вы спрашиваете, какими вам следует быть. Я говорю, что это бессмысленно: вам следует знать, какие вы есть. Логично, что вам следует знать, какие вы. Если вы знаете всю реальность о себе, с приобретением этого знания начнется трансформация. Если человек полностью знает свой гнев, гнев исчезнет. Вам не нужно больше ничего делать, чтобы заставить гнев исчезнуть, вам нужно лишь знать этот гнев — но у вас никогда не было опыта познания своего гнева.

Вы говорите: «Я злился много раз». Я говорю вам, что изъездил всю страну и до сих пор ищу человека, который бы познал свой гнев. Вы никогда не имели опыта познания своего гнева. Когда вы злитесь, вас нет. Вы бессознательны, вы не в себе. Может ли человек вообще злиться, если он присутствует? Гнев не может случиться, если вы присутствуете. Если вы присутствуете, гнев невозможен. Если ваше присутствие тотально в этот момент, если вы будете бдительны и будете осознавать, когда в вашем уме пробуждается гнев, гнев будет невозможен. Гнев невозможно погасить. Всякий раз, когда вы осознанны, все неправильное становится невозможным. Для того чтобы случилось что-то дурное, вы должны быть бессознательны. Если человек, который хочет сделать что-то дурное, находится в состоянии опьянения, делать зло еще проще, потому что в состоянии опьянения осознанность угасает.

Все религии выступают против опьяняющих веществ только по одной причине. В противном случае в опьяняющих веществах нет ничего дурного. Что дурного в том, чтобы пить алкоголь? В алкоголе нет ничего дурного, единственное — то, что, когда вы пьяны, ваша осознанность исчезает, вы становитесь еще более бессознательными. Все грехи приходят из бессознательного. Чем более вы бессознательны, тем больше грехов вы совершаете.

Когда вы злитесь, вы бессознательны. Когда вас мучает похоть, вы бессознательны. Вы не в себе. Вы — не вы. Что-то тянет вас, и вы вообще не в себе, вы не знаете, что делаете. Просто понаблюдайте за человеком в гневе. Посмотрите на человека, которого охватило вожделение. Посмотрите на его лицо, понаблюдайте за его эмоциями. Посмотрите на его тело. Вы обнаружите, что он бессознателен. Когда вы злитесь, вы бессознательны не только на уровне ума, но также и на уровне тела. Ученые говорят, что ваши железы начинают вырабатывать яд, и под влиянием этого яда вы находитесь почти в состоянии опьянения. Вы почти достигаете состояния опьянения. Вы бессознательны как на уровне тела, так и на уровне ума.

Я говорю вам: вы никогда не наблюдали гнев, потому что, если бы вы наблюдали гнев, гнев исчез бы. Вы никогда не наблюдали сексуальное желание, если бы вы его наблюдали, оно бы исчезло. Все, что становится увиденным на уровне ума, исчезает.

Только внешние элементы, которые закрывают ее, исчезнут. То, что внутри нас, будет проявлено.

Божественность — это наша собственная природа. В этой собственной природе спонтанно сострадание, спонтанна любовь, спонтанно целомудрие, доброта, ненасилие, правдивость и непривязанность — спонтанны. Если чужеродный элемент исчезнет, эта спонтанность проявится. Вот почему я сказал, что просветление является самопроизвольным и простым. Утверждение Кабира, которое я цитировал: «Ищущие, самопроизвольное просветление — это правильно», означает, что тот, кто наблюдает спонтанность, достигает просветления. Его источники беспокойства исчезнут, и изнутри поднимется истина.

Этого не произойдет, если вы будете за кем-то следовать, это произойдет, если вы обратитесь внутрь, внутрь самих себя. Этого не произойдет, если вы будете следовать за кем-то, это случится, если вы будете следить за собственными мыслительными моделями. Вам не нужно следовать за Махавирой или Буддой, вам нужно наблюдать каждое мгновение вашего гнева и сексуального желания, и вы должны обращать на них внимание и распознавать их. Вам не нужно создавать никакого идеала. Высшие силы присутствуют в вас. Вам не нужно ничем становиться; если вы сможете узнать, кто вы, все произойдет.

Когда мы вовлечены в то, чтобы чем-то стать, рождаются сложность, запутанность и конфликт. Не вовлекайтесь в то, чтобы чем-то стать, начните познавать то, что есть. Не нужно беспокоиться. Не бойтесь гнева, не бойтесь сексуальности, не бойтесь зависти, не бойтесь ненависти, не бойтесь привязанности, не бойтесь жадности. Не нужно бояться, входите в эти вещи. Привнесите в них осознанность. Познайте их, распознайте их с помощью осознанности. Наблюдайте их. Войдите в них.

Тот, кто входит в жадность, достигает не-жадности. Тот, кто входит в гнев, достигает не-гнева. Тот, кто входит в сексуальное желание, получает переживание целомудрия. Мы остаемся снаружи только из-за страха и тревоги и никогда не входим в них. Мы никогда не желаем знать их. Мы никогда не совершаем усилий, чтобы достичь самых их корней, войдя в них. Мы остаемся снаружи из-за страха.

Плохие люди разрушают сами себя, совершая дурные поступки. Хорошие люди разрушают себя из-за страха совершить дурные поступки.

Однажды случилось…

И хотя это совершенно вымышленная история, она верна. Плохие люди умирают от гнева, а хорошие — от страха гнева.

Есть третий вариант: это не вопрос наличия гнева, не вопрос борьбы с гневом. Это вопрос познания гнева. Это не вопрос того, чтобы злиться, позволять гневу управлять вами. Это также и не вопрос навязывания не-гнева из-за страха гнева. Это вопрос познания гнева и, как следствие, его завершения. Когда вы его познаете, он исчезает. Сложность исчезает, когда вы ее познаете. Нет большей революции, чем знание.

Когда мы ехали сюда, по пути кто-то спросил: «Если у нас будет внутреннее знание, что мы будем делать? Как только у нас будет внутреннее знание, каким будет наше поведение? Если мы достигнем знания, как мы воплотим его в нашей повседневной жизни?» Неверен сам вопрос. Сам этот вопрос неверен. Это все равно как если бы кто-то спросил: «Когда будет свет, что нам следует сделать с темнотой?» Это все равно как если бы кто-то спросил: «Свет включили, но что нам делать с темнотой?» Что бы мы ему ответили?

Мы бы сказали ему: «Это означает, что ты не понял значение света». Само значение включения света заключается в том, что темноты больше нет. Наличие внутреннего знания означает, что нет невежества. Когда невежество ушло, поведения, которое возникает из невежества, нет. Как оно может быть? Внутреннее невежество становится причиной дурного поведения, внутреннее знание становится причиной хорошего поведения. Знание не нужно привносить в поведение, так же как, когда есть невежество, плохое поведение случается само собой.

Вы вызываете гнев? Вы когда-нибудь вызывали гнев? Вы всегда обнаруживаете, что гнев пришел. Вы когда-нибудь вызывали гнев? Вы когда-нибудь вызывали ненависть? Вы всегда обнаруживаете, что она пришла. Что означает «это пришло»? Если это приходит, это означает, что есть внутреннее невежество и неверное поведение следует за ним. Точно так же, если есть внутреннее знание, возникает правильное поведение. Его не нужно культивировать. Если будет внутреннее знание, любовь последует точно так же, как сейчас приходит ненависть; сострадание последует точно так же, как сейчас приходит жестокость; ненасилие последует точно так же, как сейчас приходит насилие. Внутреннее невежество выливается в неверное поведение. Внутреннее знание выливается в правильное поведение. Правильное поведение невозможно навязать, оно бьет ключом, течет и возникает благодаря внутреннему знанию.

Все в жизни течет. Ничто не вызывается. Я говорил вам, что в жизни должна быть простота, что в ней не должно быть сложности. Вам не нужно воспринимать это так, что вы сами должны вызвать простоту. Это лишь означает, что вам необходимо познать свою сложность и войти в нее. Способ войти в сложность — осознать эту сложность и все движения ума.

Вчера я призывал вас быть свидетелем своих мыслей, и свобода последует за этим. Будьте свидетелем своих чувств, и простота последует.

Когда наши чувства сложны, мы не можем познать истину. Если мысли сложны, мы не можем познать истину. Когда мысли просты, если чувства просты, происходит внутренняя подготовка, которая открывает нам глаза, чтобы мы могли познать истину. Поэтому я говорил о втором шаге — простоте ума.

Завтра я буду говорить о третьем шаге — пустоте ума. Есть только три шага: свобода сознания, простота ума и пустота ума. Тот, кто оттачивает свою свободу, простоту и пустоту, достигнет просветления.

Я благодарен вам за то, что вы слушали то, что я говорил с любовью. Я склоняюсь перед божественностью во всех вас. Пожалуйста, примите мое приветствие божественности внутри вас.

Первый вопрос:

Вы никогда не читаете того, что написано в писаниях. Вы читаете только то, что можете прочитать, а не то, что есть в писаниях. Это необходимо понять.

Когда вы читаете Гиту[11], или читаете Упанишады, или Библию, или какое-то другое писание, вы думаете, что все люди, которые их читают, понимают одно и то же? Без сомнения, будет вынесено столько же смыслов, сколько людей, читающих их. То, что вы понимаете, не принадлежит писанию, это исходит из вашего собственного понимания. Это естественно. Вы можете понимать только на своем уровне понимания, вашей обусловленности и вашего образования.

Когда вы понимаете Гиту, вам не следует думать, что вы поняли то, что говорил Кришна[12]. Вы поняли только свои собственные утверждения. Даже несмотря на то что в писании может быть какая-то истина, истины не достичь путем понимания писаний. Пожалуйста, поймите это правильно. В писании может быть какая-то истина, но истина не познается путем познания писания. Да, если истина была достигнута, писание может быть понято. Почему?

Пока вы не достигли того же состояния сознания, в котором Кришна произносил эти утверждения, его утверждения невозможно понять. Что бы вы ни понимали, это будет лишь вашим собственным пониманием. Вот почему вокруг этих писаний столько противоречий. Существует тысяча комментариев к Гите. Либо Кришна был безумен, одновременно имея в виду тысячу вещей, либо он подразумевал что-то одно. То, что существуют тысячи интерпретаций, подразумевает, что есть тысячи смыслов. Все эти комментарии определенно не о Гите Кришны, скорее они — информация о состоянии интеллекта их авторов. Это проекции их собственных мыслей. Не может существовать тысячи значений в Гите Кришны. Истина в том, что существует столько смыслов, сколько людей, которые читают Гиту. Вам не следует ошибочно полагать, что смысл, который вы понимаете в Гите, это смысл Гиты, это ваш собственный смысл.

По этой причине, несмотря на то что религиозные книги всех религий утверждают одну и ту же истину, их последователи всегда спорят друг с другом, между их верующими есть противостояние. В этом мире под именем истины существует множество сект. Истина одна, а сект множество. Разве все это не указывает на то, что это мы, создающие секты, не истинны? Пока в мире продолжает развиваться мышление, будет существовать столько сект, сколько существует людей. Мышление рождает мнение каждого отдельного человека.

Когда я говорю, что, читая писания, истину постичь невозможно, вам следует понять, что я имею в виду. Вы можете понять только в пределах состояния вашего сознания, не более того. Читая писание, вы получаете лишь свой собственный смысл, вы не знаете смысла писания. В писании может быть истина, но вы не постигнете истину, изучая писания.

Поэтому я сказал, что обучение — это не способ познать истину, медитация — вот путь. Чтение разных вещей и коллекционирование их у вас в голове, которое превращается в память, это не истина. Скорее, когда вы достигаете состояния пустоты, отбросив все мысли — в вашем сознании нет никаких мыслей — то, что вы воспринимаете в этом состоянии тишины, и есть истина. Как только вы получили переживание истины, писания не имеют никакого смысла. Вы сами знаете то, о чем говорит писание.

Я думаю, что то, о чем я говорю, сейчас для вас понятно. Я говорю здесь, есть только один говорящий, и это я. Есть также только одна цель и один смысл в том, что я говорю. Вы думаете, что вы — слушатель, слышите в точности то, что говорится? Если вы слышите в точности то, что говорится, и я спросил бы вас, что я сказал, думаете, что вы все имели бы одно и то же мнение? Было бы множество мнений. Это означает, что вы не все слышали то, что я сказал. Вы слушали что-то другое. Вы неизбежно будете слышать что-то разное, потому что ваши мысли и обусловленности так отличаются, что мое утверждение имеет совершенно иной смысл, когда доходит до вас. Вы будете проецировать этот иной смысл на меня, говоря, что я это сказал.

Точно так же вы проецируете свой смысл на Кришну, на Упанишады, на Христа. Вы проецируете свой смысл и говорите, что они это сказали. Никогда не впадайте в эту иллюзию. Что бы вы ни говорили, только вы говорите это, вам не следует вписывать туда имя кого-то другого. Если вы находитесь в том положении, в котором знаете истину, то нет никакой нужды читать писания. Если вы не находитесь в состоянии познать истину, ничего не произойдет благодаря чтению писаний.

Поэтому я сказал, что человек может продолжать читать писания всю свою жизнь. Он может продолжать читать столько писаний, сколько захочет — ничего не произойдет. Да, он соберет много мыслей, и, если он захочет давать лекции, он сможет давать лекции. Его эго будет удовлетворено — нет ничего более удовлетворяющего эго, чем читать лекции. Восторг и наслаждение, которые получает человек, читая лекции другим, не найти больше нигде.

После чтения писаний вы можете проповедовать. После чтения писаний вы можете произвести на свет другие писания, если хотите; вы можете написать другие писания. Это возможно, но вы никогда не встретитесь с истиной лицом к лицу. Чтобы проявилась истина, вам не нужна коллекция мыслей, вам придется отпустить все мысли, сделать себя пустыми от мыслей. Истина присутствует внутри вас. Истина присутствует повсюду вокруг вас, но у вас нет глаз, чтобы увидеть ее.

В жизни Будды упоминается один случай…

Истина — это тоже нечто такое, чему не научить, ее нужно воспринимать непосредственно. Истину невозможно изучить, ее можно только пережить на собственном опыте. Для истины вы также должны иметь что-то вроде открытого глаза внутри, только тогда вы можете ее воспринимать, не читая никакие писания. Вы можете учить слепого чему угодно о свете и объяснять это ему, но что тогда произойдет? Он также может начать повторять то, что говорите вы, но эти слова не могут открыть ему глаза. Они не могут заставить его получить переживание. Он не может непосредственно воспринимать.

Для истины тоже нужны глаза. Не мысль, не обучение — нужен внутренний поиск, метод. Ни одно писание не способно дать вам истину. Того, чего не может дать вам писание, можно достичь при помощи внутреннего поиска.

Вам не нужно воспринимать это так, будто я утверждаю, что все писания ложны. Вам не следует думать, что писания не содержат истины. Я говорю, что истину невозможно постичь при помощи писаний. Я говорю, что вы не можете обладать истиной, читая писания. Есть книги о свете, но они бессмысленны для слепого. Я не говорю, что написанное о свете в этих книгах неверно, но его глаза с их помощью не открыть.

Чтобы открыть глаза, требуется иное лечение. Если вы будете держать это в уме, вам придется понять то, что я говорю.

Вы не можете постичь истину, что-либо читая. Если бы истину можно было постичь при помощи чтения, мы бы открывали школы истины. Это было бы не трудно, там вы могли бы постигать истину. Люди могли бы читать книги и находить истину.

Науку можно постичь через изучение, религиозность через изучение постичь невозможно. Научные книги имеют пользу, а религиозные книги — это помеха. Науку невозможно постичь без изучения.

Вместе с этим вопросом тот же человек также спросил:

Если вы поняли то, что я сейчас говорил, я бы хотел добавить, что жизнь становится успешной не благодаря изучению писаний, но благодаря изучению жизни. Есть ли что-то более великое, чем изучение жизни? Разве все писания появились не в результате изучения жизни? Когда все мысли рождаются из изучения жизни, не лучше бы было для нас изучать эту жизнь, вместо того чтобы собирать информацию из вторых рук? Если кто-то говорит мне что-то о любви, узнаю ли я любовь? Разве мне не нужно самому познать любовь и получить непосредственный опыт? Могу ли я получить опыт любви из опыта любви кого-то другого? Когда жизнь доступна, не лучше ли любить, чтобы получить опыт любви?

Когда нам дана жизнь, нам следует изучать саму жизнь — но мы не изучаем жизнь, мы начинаем изучать писания. Они совершенно мертвы. Жизнь находится перед нами, а мы изучаем писания.

Красота присутствует всегда, но есть безумцы, которые ищут ее в книгах. Любовь присутствует всегда, но есть безумные люди, которые начинают изучать по книгам даже любовь. Существование присутствует всегда, но есть безумцы, которые отправляются на его поиски к книгам. Что такое вся эта жизнь, которая повсюду вокруг нас? Разве Бог, истина и существование не присутствуют в каждом без исключения моменте жизни? Они присутствуют, но мы не готовы их увидеть, мы не желаем их видеть и мы также не имеем внутренней основы, чтобы увидеть их.

Я говорю вам, что вы проходите мимо жизни, но не способны видеть жизнь. Вы спросите: «О чем вы говорите? Мы живы днем и ночью, мы живы с утра и до вечера, мы живы с вечера до утра, мы живы круглые сутки» — и я говорю вам, что вы идете по жизни, не зная ее.

Безусловно, я говорю вам, что вы проходите через жизнь, не зная ее. Поэтому и возникают все эти вопросы: существует ли Бог? Если бы вы были знакомы с жизнью, вы бы обнаружили божественность внутри себя. Поэтому вы спрашиваете, существует ли душа. Поэтому вы спрашиваете, существует ли перерождение.

Для того, кто знает жизнь, смерть исчезает. Смерть не может существовать. Но вы не знаете жизнь. Разве это не верно в отношении всех вас, разве это не верно, что все мы боимся смерти? Если бы мы знали жизнь, разве мы беспокоились бы из-за смерти? Может ли у жизни вообще быть смерть? Можем ли мы называть жизнью что-то, что умирает? Жизнь — это нечто такое, что не умирает. То, что является жизнью, не имеет конца — но мы не знакомы с жизнью.

Почему мы не знакомы с жизнью? Мы не знакомы с жизнью потому, что жизнь всегда в настоящем, а мы — либо в прошлом, либо в будущем. Жизнь — всегда в настоящем. Три деления времени — прошлое, которое прошло, будущее, которое еще не наступило, и маленький момент сейчас, который и есть настоящее. Мы никогда не находимся в настоящем. Это очень маленький момент. Прежде чем мы осознаем, оно превращается в прошлое. Наш ум — в прошлом.

Мы либо думаем о прошлом, либо мы думаем о будущем. Вот почему мы лишены настоящего, лишены того, что есть, того, что присутствует в каждом моменте.

Такова привычка всех наших умов.

Из-за этого ума, который постоянно блуждает то в прошлом, то в будущем, мы остаемся незнакомыми с постоянным потоком жизни. Пожалуйста, изучайте жизнь. Не позволяйте уму жить в прошлом. Не позволяйте уму без нужды бродить в будущем. Верните его назад. Пусть он присутствует для того, что присутствует. Если вы сидите под луной, оставайтесь какое-то время под луной и отбросьте из ума все беспокойство о прошлом и о будущем. Если вы сидите возле цветка, просто побудьте какое-то время с цветком и отбросьте из ума все мысли. Наблюдайте жизнь и отбросьте все мысли, и вы удивитесь: то, что вы искали в писаниях, постоянно присутствовало и находилось в пределах досягаемости. То, чего вы не можете получить из писаний, постоянно находится в пределах вашей досягаемости.

Мы отсутствуем. Помните, истина всегда присутствует, но мы отсутствуем. Существование постоянно присутствует, но мы не встречаемся с ним. Либо наши глаза закрыты, либо они блуждают где-то в другом месте.

Я говорю: «Конечно, изучайте — но изучайте жизнь». Предварительное условие для изучения жизни — отбросить мысли и наблюдать жизнь непосредственно.

Вы когда-нибудь видели лицо без мыслей? Вы когда-нибудь видели чьи-нибудь глаза без мыслей? Вы когда-нибудь поднимали свои глаза и видели солнце, не думая? Вы когда-нибудь смотрели на океан, не думая? Гора, холм, цветок, дерево, дорога, люди, идущие по дороге — вы когда-нибудь смотрели на что-нибудь, не думая?

Если вы не смотрите таким образом, как вы познакомитесь с жизнью? Вы будете окружены своими мыслями.

Жизнь течет мимо вас. Отбросьте мысли и посмотрите, прекратите думать и смотрите. Позвольте мыслям остановиться и смотрите — то, что вы тогда видите, и есть жизнь. Нет более прекрасного обучения, чем обучение жизни. Ни одно писание не может сравниться с этим по своему величию. Если бы все писания оказались стертыми, если бы все писания были уничтожены, даже тогда истина не была бы разрушена. Она присутствует всегда. Если бы писаний стало больше — и их становится значительно больше… Я слышал о том, что в мире каждую неделю издается пять тысяч книг. Пять тысяч каждую неделю! Представьте, что будет спустя короткое время. Для человека совсем не останется места, столько будет книг.

Даже со всеми этими книгами — что происходит? Где человек? Человек каждый день продолжает сжиматься. Количество книг продолжает расти, а человек продолжает сжиматься. Книг будет становиться больше, а человека будет становиться меньше. Постепенно, постепенно будут горы книг — а знания человека о жизни? Знания человека о жизни станут пустыми. Жизнь не изучается ни через писания, ни через слова, она изучается просто благодаря осознанию жизни, просто благодаря пробужденности.

Я говорю это так, как понимаю. Я надеюсь, вы понимаете, что я говорю. Если вы должны что-то изучать, изучайте жизнь. Жизнь — это открытая книга Бога. Люди говорят, что Бог написал Веды. Люди говорят, что Бог отправил своего единственного сына Иисуса Христа и написал Библию. Все это — безумные разговоры. Бог написал лишь одну книгу, и это — книга жизни. Нет ни одной другой книги, написанной Богом. На всех других книгах есть подпись человека. Все остальные книги были написаны рукой человека. Есть лишь одна книга жизни, которая написана Богом. Если вы должны называть ее Ведами, называйте, если вы должны называть ее Библией, называйте.

Не позволяйте никакой книге вставать между вами, смотрите на жизнь без посредников. Если вы хотите войти в прямой контакт с божественным, зачем вам консультироваться с книгой? Это что — школа? Зачем вам нужно нагружать себя книгами?

У кого-то между ним и существованием — Рамаяна, у кого-то — Библия, у кого-то — Веды. Все эти книги очень толстые, и они не позволят вам встретить Бога. Выбросьте их. Когда божественность можно воспринимать напрямую, почему вы помещаете посередине книгу? Не нужно ничего помещать посередине — ни книгу, ни мастера, ни тиртханкару, ни аватары[14], ни сына Бога. Нет необходимости помещать кого-то между вами. Тот, кто это делает, останется лишенным жизни.

Это напомнило мне об одной маленькой истории…

Вот что произошло. Книги, мастера, инкарнации и сын Бога встали посередине, несмотря на тот факт что любой контакт с Богом должен быть прямым и непосредственным.

С любовью у вас должен быть непосредственный контакт. В случае с любовью никто не может вставать посередине. Если я влюблен в кого-то и между нами есть кто-то другой, как может случиться любовь? Если я молюсь и посередине есть кто-то другой, как может случиться молитва? Я влюблен в кого-то, а между нами есть посредник — как может случиться любовь? Любовь должна идти напрямую. Никто не может быть посередине. Молитва — это тоже любовь. Это бесконечная любовь. Она также совершается напрямую. Посередине не может быть никого — ни книги, ни слов, ни мастера.

Пожалуйста, уберите всех, кто находится посередине. Пожалуйста, отставьте их в сторону. Если вы хотите достичь божественности и истины, уберите всех, кто посередине. Вас достаточно, одних. Вас одних достаточно. Просто изучайте жизнь и познавайте жизнь. Только то, что вы получаете от жизни, это истина. Только то, что вы получаете от жизни, живо. Только то, что вы получили от жизни, дарит освобождение.

Кто-то спросил:

Разве у самадхи много типов? Самадхи Хатха-йоги отличается от самадхи Раджа-йоги?

Мы создали разделения во всем и на все навесили ярлыки. Мы создали во всем градацию. В наших умах — те же обычаи, что и на рынке. Там на всем есть свой ярлык. У всего есть отдельная коробка, у всего отдельная полка. Мы применяем ту же практику к религии. Наше отношение одинаково ко всему. Мы думаем, что все состоит из различных разделений.

Сегодня мы обсудим пустоту ума. То, что мы знаем о жизни — это не жизнь. То, что, по-нашему, является жизнью — мы проживаем ее, а затем умираем — это не жизнь. Очень немногим повезло, и они способны получать переживание жизни. Для тех, кто способен получать переживание жизни, не существует смерти.

Я хотел бы начать сегодняшнюю беседу с одной небольшой истории. Я рассказывал эту историю много раз, многим людям из разных частей страны, однако хочу рассказать ее снова, потому что чувствую, что в этой истории есть что-то, что должны знать все.

Иисус Христос отправился в путешествие. Он делился с другими тем, чего достиг. Природа блаженства такова, что, когда вы его достигаете, вы неизбежно делитесь им, безусловно. Страдание заставляет человека сжиматься, а блаженство — расширяться. В страдании человек хочет быть заключен в самом себе, в блаженстве он хочет дотянуться до каждого, он хочет распространиться ко всем. Поэтому мы называем блаженство брахман. Страдание — это крайность эго, блаженство — это крайность состояния отсутствия «я», состояния брахмана, та, которая всегда расширяется.

Возможно, вы заметили, что, когда Будда, Махавира и Христос страдали, они убегали в лес, а после того, как достигали блаженства, возвращались к людям. Блаженство хочет, чтобы им поделились, страдание хочет самоустраниться. Страдание хочет быть заключено в самом себе, а блаженство хочет распространиться к другим.

Подобно Христу, я тоже хотел бы положить руку на плечо каждого из вас и спросить то же самое: «Как долго вы будете продолжать ловить рыбу?» В чем разница — ловите вы хлеб или ловите рыбу? Это все одно. Большинство людей проводят свою жизнь, просто ловя рыбу.

Он сказал очень странную и очень важную вещь. Безусловно, те, кто не находится в контакте с жизнью, мертвы. Мы ничего не знаем о жизни. То, что мы называем жизнью, это постепенная смерть. Это не настоящая жизнь. День, когда мы рождаемся, и день, когда мы умираем, и то, что простирается между ними, это не жизнь, это можно называть лишь постепенной смертью. Мы умираем каждый день. То, что мы называем жизнью, это каждодневное умирание. Это постепенная смерть.

Смерть — не внезапное явление, она начинается в день нашего рождения. День нашего рождения — это также день нашей смерти. Мы начинаем умирать с того самого дня. В тот момент, когда мы рождаемся, начинается умирание. Смерть продолжает расти, расти и однажды приходит к своему завершению. В день, когда она становится завершенной, мы говорим, что пришла смерть. Смерть приходит каждый день, в противном случае как она могла так внезапно появиться? Смерть приближалась каждый день и однажды оказалась завершена.

Рождение — это начало смерти, а смерть — это завершение смерти. Ни рождение не является началом жизни, ни смерть не является концом жизни. Жизнь была до рождения и так же будет после смерти.

Мы говорили о двух шагах для движения в сторону жизни. На первом шаге я говорил о свободе от писаний, от всех теологий и от всех мыслей. Разум, отягощенный весом писаний, не может постичь своей индивидуальности. Разум, отягощенный мыслями других, никогда не способен пробудить собственную силу мысли. Разум, который думает, что чужое понимание — будь то понимание Махавиры, Кришны или Рамы — является его собственным, не распознал и не актуализировал своего собственного богатства понимания.

Поэтому я сказал вам освободиться от всех мыслей, не важно, откуда они приходят. Приходят ли они от великих людей, или великих писаний, или из других религиозных книг — не важно; эти мысли являются для вас внешними. Любой, кто пытается жить, веря, что эти мысли являются его собственными, будет лишен способности думать — способности, которая всегда присутствует внутри него и которая хочет быть проявлена. Мысли, которые приходят извне, не позволяют ей проявиться.

Прежде чем проснется чье-то собственное мышление, он должен стать свободным от мыслей. Прежде чем кто-то сможет познать свое собственное богатство понимания, он должен стать свободным от богатства понимания других. Это естественно, это просто естественно, что, если мы примем богатство понимания других людей за свое, поиск нашего собственного богатства остановится. Многие люди настолько теряются в писаниях, теориях об истине и доктринах, что их собственный поиск останавливается, он сходит на нет. Всегда помните, как я упоминал ранее, что, если вы хотите искать истину, вы должны делать это сами. Никто не может дать ее кому-то другому. Истина непередаваема. Истина — это что-то такое, что невозможно передать из рук в руки. Если бы ее можно было передать, к этому моменту все обладали бы ею.

Истину невозможно дать, истина должна быть достигнута. Истина должна быть достигнута самим человеком. Она достигается только путем личных усилий. Те, кто верит в усилия других людей, впустую тратят свои жизни. Они вообще ничего не способны достичь. Поэтому я сказал вам освободиться от других, чтобы ваш разум был свободен, чтобы ваш ум был свободен. Как может познать истину кто-то, чей ум заключен в темницу? Я подробно говорил об этом на первом шаге.

На втором шаге я говорил о простоте ума. Под простотой я не подразумеваю носить меньше одежды или меньше есть, и тогда вы будете простыми, или что вы станете простыми, отрекаясь от своего дома и своего имущества. Простота — это очень глубокое явление. Простота не очень связана со всеми этими повседневными делами. Очень сложные люди, полные комплексов, с очень сложными, запутанными умами, твердыми как камень, тоже могут поменять свою одежду и вести себя просто. Они могут меньше есть, носить легкую одежду и отречься от дома. К простоте такого рода может принудить себя даже сложный человек. Такая простота не имеет никакой ценности.

Под простотой я подразумеваю, что ум должен стать свободным от всех конфликтов, вся раздробленность ума должна исчезнуть, и ум должен стать интегрированным, он должен быть целостным. Вам не следует иметь внутри себя множество людей, внутри вас должен родиться единственный индивидуум. Вам следует стать индивидуальностью. Вам следует сделать так, чтобы внутри вас осталась только одна нота. Когда внутри есть любовь, не должно быть никакой ненависти. Ум человека, у которого внутри бок о бок существуют любовь и ненависть, не может быть простым. Ум человека, который имеет внутри как покой, так и напряжение, не может быть простым. Ум может быть простым, если останется только одно из двух. Если останется только беспокойство, ум будет очень простым; если останется только покой, ум также будет простым.

Вы знали, что если человек настолько напряжен, что внутри него не остается даже проблеска покоя, то возможна революция? С таким напряжением также случается революция. При достижении пика напряжения в этой кульминации тоже все внезапно исчезает и ум мгновенно становится спокойным.

Это очень похоже на стрельбу из лука: вы натягиваете тетиву. Стрела должна выстрелить вперед, но вы тянете ее назад. Кажется, будто вы делаете что-то противоположное. Кто-то может сказать, что вы должны стрелять вперед, но вы тянете назад. Если вы должны направить ее вперед, направляйте ее вперед, почему вы тянете назад? Зачем делать противоположное? Но лучник продолжает тянуть стрелу назад. Потом наступает момент, когда он больше не может тянуть ее назад. Предельная точка оттягивания назад достигнута, тетива отпускается и стрела, которая двигалась назад, начинает двигаться в противоположном направлении. Точно так же, если ум становится совершенно напряженным, когда он достигает точки предельного напряжения, стрела выпускается и двигается в направлении покоя.

Блаженны те, кто тотально напряжен, потому что им будет принадлежать покой. Но мы всегда действуем вполсердца, мы не напряжены тотально. Мы немного удовлетворены и немного спокойны. Такой ум является посредственным. В нем есть и покой, и напряжение, такой ум сложен. Он имеет и то и другое. Он имеет и покой, и напряжение, и любовь, и ненависть, и все остальное тоже. Эта двойственность не позволяет нам двигаться в направлении истины. Переживание истины в жизни можно получить, только если ум становится полностью безмолвным.

Революция случается в крайностях. Ни одна революция не случается посередине. Посредственный человек всегда держится подальше от истины. Революция случается в крайностях.