Джули Беннет

Его жадные объятия

Глава 1

— Что вы здесь делаете, мэм?

Алекса Родригес быстро развернулась, взволнованно прижав к груди ладонь. Низкий суровый голос испугал ее не так сильно, как стремительно надвигавшийся мужчина. Походка настоящего ковбоя, хотя он и немного прихрамывал. Кто бы ни был, но он приковывал к себе внимание. Алекса не могла пошевелиться, оказавшись в плену темного как ночь взгляда.

Когда она заехала на территорию огромного ранчо Пебблбрук, вокруг не было ни души. Откуда взялся привлекательный ковбой с взглядом из‑под широких полей черной шляпы? Ее сердце не должно биться так быстро и отчаянно. Но стоит признать, этот тип невероятно горяч.

Неужели нельзя было сюда приходить? Хозяйка гостиницы, расположенной недалеко, сказала, что для постояльцев конюшни открыты. Возможно, возникло недопонимание, ведь мужчину ее появление явно не обрадовало.

— Я поселилась в гостинице рядом. — Алекса старалась не стушеваться под пристальным взглядом. — Мне сказали, что я могу покататься на лошадях и кто‑то обязательно мне поможет.

Он недовольно вздохнул, по‑прежнему удерживая ее взгляд. Странная ситуация. Выход из зоны комфорта стал ключевой темой путешествия. Ее назойливая, но добродушная подруга оплатила проживание в гостинице на три ночи, заявив, что Алекса, как работающая мать‑одиночка, заслужила немного побыть одной и отдохнуть. Зарегистрировавшись, Алекса оставила сумку в номере. Ей хотелось осмотреть окрестности до того, как начнется шторм.

Последний раз она каталась на лошади в возрасте пяти лет. Да, зона комфорта позади, она даже не до конца осознавала, что делает. Хотя, если к лошади прилагается горячий ковбой, возможно, новые впечатления не такая уж плохая штука. Ее лучшая подруга, несомненно, будет рада узнать, что в ней вновь проснулись признаки влечения к противоположному полу.

Все в этом работнике было соблазнительным, начиная с пыльных ковбойских сапог и заканчивая отлично сидящими джинсами и черной широкополой шляпой. Он протянул слово «мэм» так, что внизу живота затрепетали бабочки. Давно, слишком давно она не общалась ни с кем, кроме дошкольников, с которыми занималась, и сына, которому четырнадцать месяцев.

— Вы раньше ездили верхом? — наконец спросил мужчина.

— Один раз. На дне рождения двоюродной сестры. Мне было пять лет.

Он сделал шаг вперед, сократив расстояние между ними. У Алексы тут же сперло дыхание. Какой же он завораживающий и притягательный! Глубокие темные глаза, обрамленные длинными ресницами, легкая щетина на подбородке и щеках, губы идеальной формы. И это только его лицо. Черная рубашка подчеркивала широкие плечи и сильные руки. «Интересно, насколько рельефна его мускулатура?» Узкие бедра в состоянии свести с ума любую женщину. Только не ее.

Алекса зареклась связываться с мужчинами, способными взволновать. Они бы только испортили мир, который она создала для себя и сына. А этот мужчина? От него так и веет неприятностями. Рядом с ним женщина растеряется в наслаждении, выкрикивая его имя снова и снова.

Нет. Алекса решила, что свидания, флирт и все такое для нее под запретом, по крайней мере, пока сын не станет старше. Тогда можно и о себе подумать. А сейчас для нее центр мира — Мэйсон. Хотя это и не значит, что нельзя смотреть и наслаждаться. У этого ковбоя есть на что посмотреть.

— Вы здесь работаете?

Мужчина протянул ей руку.

— Хейс Эллиот.

Эллиот. Значит, не работник или постоялец, а один из братьев Эллиот, таинственный ветеран войны. До нее доходили слухи, что он никогда не покидал ранчо, и часто в разговорах его имя фигурировало с посттравматическим синдромом и спасением детей в маленькой деревне на другом конце света. Его тогда тяжело ранили, а несколько друзей погибли во время этой операции. Подобные истории интересны для людей в маленьком городке, а учитывая принадлежность к уважаемому семейству Эллиот, не сплетничать об этом почти невозможно.

А где же работники? В таком большом угодье их должно быть много.

Алекса знала, что братья Эллиот готовятся к открытию пансионата, и не понимала, как он оказался в конюшне.

— Алекса Родригес.

Она пожала ему руку, ощутив, как между ними пробежала искра. Банально, конечно, но она долгие годы не испытывала подобного от одного легкого прикосновения руки. Как такое вообще возможно?

— Вы остановились в гостинице моей невестки? — Он не выпускал ее руку и не отводил взгляд.

Алекса кивнула, удивленная, что он знает про гостиницу, а еще больше тем, как отреагировала на его прикосновения и томный взгляд. Она скучала по Мэйсону и уже три раза за это время позвонила Сэди, попросив прислать фотографии малыша.

— Жена моего брата открыла гостиницу в Техасе.

Его низкий голос в сочетании с ямочкой на щеке привлекали внимание к губам, а на них уж точно не стоило смотреть. Впрочем, все его тело прекрасно. И куда смотреть девушке, когда перед ней такой привлекательный мужчина? Даже пыльные сапоги выглядели интересно, пробуждали фантазии о том, как он выполняет тяжелую физическую работу на ранчо без рубашки, и пот стекает по мускулам.

— Рабочий день уже завершен. Как долго вы пробудете в гостинице?

Эти слова вернули ее к реальности.

— Я здесь только на выходные. Хотя и не знала, что работники разошлись. Хотела осмотреться, пока погода не испортилась. Простите, если потревожила вас.

Лошадь позади нее ударила копытом, будто протестуя. Алексе почему‑то хотелось сделать то же самое. Ей так долго пришлось себя уговаривать прийти сюда, и вот пожалуйста, она явилась не вовремя.

Хейс продолжал молча на нее смотреть. Очевидно, не ожидал, что кто‑то заявится на конюшню в конце рабочего дня. От неловкости ситуации она натянуто улыбнулась и собралась уходить. Какой смысл задерживаться там, где тебе явно не рады.

— Постойте. — Хейс тихо выругался. Алекса поморщилась. — Я могу сопровождать вас в поездке на лошади, если вы этого действительно хотите.

Алекса услышала за спиной шаги Хейса и фырканье лошадей. Те словно ожидали ответа.

— Не желаю вас утруждать.

Он снова устремил на нее обезоруживающий взгляд. Интересно, о чем он думал в этот момент. В глазах притаилось нечто похожее на желание. Нет, не может быть. Он смотрит на нее с желанием? Горячий ковбой, ветеран войны, владелец ранчо. А она всего лишь мать‑одиночка. Учительница.

— Я решил покататься, пока никого нет. Мне не трудно взять вас с собой.

Очаровательное приглашение. Теплые, искренние слова с южным акцентом.

— Все нормально. Очевидно, вам хочется побыть одному.

Алекса развернулась, охотно покидая это место. Путешествие началось встречей с угрюмым ковбоем. Что дальше?

— Черт возьми! Не уходите.

Она засмеялась и развернулась:

— Все нормально. Правда.

— Нет. Я просто не привык общаться с постояльцами. Передавали, что скоро зарядит дождь. На два дня. Вы уже здесь, так давайте покатаемся.

«Быстрее покончим с этим». Невысказанные слова повисли в воздухе. Хорошо. Алекса не виновата, что на конюшне остался только он, и это его злит.

Привлекательный, но хмурый ковбой про должал смотреть на нее из‑под широких полей черной шляпы, и желание словно электрический разряд пронзило ее. Кто бы мог подумать, что ворчливый парень заставит сердце биться часто? Она подавляла чувства с тех пор, как два года назад умер ее муж, а она только узнала, что беременна. Горе потери и тяжесть жизни матери‑одиночки многое меняют.

— Вы можете взять Джампер.

Слова Хейса вернули Алексу к реальности до того, как она окончательно погрузилась в воспоминания о самых темных временах.

— Возможно, вы кое‑что пропустили. Последний раз я каталась в пять лет. Думаю, мне больше подойдет Ромашка или Принцесса.

Хейс протянул руку. Алекса застыла. Его рука коснулась ее плеча. Она изо всех сил пыталась держаться, но аромат лосьона после бритья и мужественности окутывал ее. Несколько секунд она глубоко дышала и уже упрекала себя за грязные мысли.

— Джампер появилась у нас недавно, очень покладистая и добрая. Мы сейчас приучаем ее к длительным поездкам, поэтому она для вас идеальный выбор. Не ведитесь на ее имя.

Алекса отошла в сторону от ненавязчивого прикосновения и наконец обратила внимание на лошадей, заметив прекрасную кобылку каштановой масти с белой звездой на носу.

— Моя любимица. — Он погладил морду лошади, что‑то тихо нашептывая. — Я приобрел ее специально для постояльцев и детей. У нее спокойный, покладистый нрав.

— Вы будете рядом? У меня действительно нет опыта.

— Никакого опыта, хм? — Он будто прикоснулся к обнаженной коже Алексы. Каждая ее клеточка трепетала. Они встретились пять минут назад, а ему удалось пробудить чувства, которые она подавляла два года.

— Вам повезло, я очень опытный.

Очевидно, это уже не о лошадях. Несомненно, он более властный, чем она предполагала.

— И я точно всегда буду рядом, — пообещал он.

Алекса чувствовала себя не в своей тарелке. О чем он только думает?

Ему не нужно было предлагать конные прогулки и флиртовать с незнакомкой. Он хотел побыть один, прокатиться на лошади брата. Пора бы уж возвращаться к нормальной жизни после всех испытаний. Правда, намекнув на то, чтобы она пришла, когда в конюшне будет кто‑то из рабочих, он тут же ощутил жгучую ревность. Это сбивало с толку, хотя он не мог позволить себе даже толику счастья, пройдя через ад и теперь пытаясь выжить день за днем и сдержать обещание, данное братьям и престарелому отцу по поводу открытия пансионата. Хейсу предстоит заняться ремонтом, поэтому он не планировал заводить с кем‑либо отношения сейчас. Или вообще. И не имеет значения, как прекрасны большие карие глаза Алексы или то, что она немного грустна и ранима. Хотя это и пробуждало желание защитить ее от всего на свете. Нельзя поддаться внезапным чувствам.

Да, он заметил, как она на него смотрит, не слепой. Она молода и заинтересовалась им. Надо показать ей окрестности и привести обратно; они пойдут каждый своей дорогой. На этом все. Это влечение неуместно и нежеланно. У него на сердце тяжкий груз, и нужно разобраться с мыслями, прежде чем позволять себе отношения. Хейс редко покидал ранчо, что уж говорить об общении с людьми и о свиданиях.

Да просто нужно взять эту красавицу в поездку на лошадях и ничего больше. Когда она уйдет, он сможет покататься в одиночестве, как и планировал. Привыкнуть к обычной жизни после всего пережитого не так‑то просто, лишь верховые прогулки помогают разгрузить голову. Посттравматический синдром — не шутка, ему необходимо личное пространство.

Хотя, возможно, короткая интрижка не повредит. С Алексой не нужно разговаривать о своей жизни, притворяться, что все нормально. Можно рассказать о пансионате, отвлечься от проблем. Этот семейный проект, как ничто иное, помогал не сойти с ума и не сдаться во власть демонам, которых он привез домой.

— Я подготовлю ее, и мы поедем.

Алекса. Прекрасное имя для женщины с яркими чертами лица. Приятель Хейса по старшей школе встречался, а потом и женился на девушке по имени Алекса. Хейсу пришлось заставить себя не смотреть на нее. Рядом с такой женщиной мужчина мог потерять голову. У нее длинные черные как ночь волосы, смуглая кожа, чарующие карие глаза. Чертовски соблазнительная фигура в узких джинсах и облегающем топе. Да, она способна приковать взгляд любого мужчины, и Хейс не исключение.

Годы армейских тренировок научили его хорошо прятать эмоции, этот навык, как никогда, пригодится на прогулке.

Хейс оседлал Джампер и Дока, коня своего брата Нолана, который сверхурочно работал в больнице, а Хейс вызвался ухаживать за конем.

— Все готово, мэм.

Если он и дальше не будет называть ее по имени, возможно, удастся держаться на расстоянии.

Хейс вывел лошадей. Алекса последовала за ним. Легкий аромат жасмина волновал его. Инстинкты его не подвели. Алекса явно приехала сюда не потому, что хотела отдохнуть. Ее сдержанность и едва прикрытый страх убедили Хейса в том, что надо сделать эту поездку радостной и запоминающейся.

— Вы живете на ранчо?

— Да. — Уже третье поколение семьи владело этим ранчо, и Хейсу не хотелось находиться ни в каком другом месте. У него еще два дома: в горах Монтаны и в обособленной части Гавайев. И есть выбор. Однако он захотел вернуться именно на ранчо. Исцелиться, восстановить израненную душу. Хотя, возможно, это неизлечимо.

— На территории ранчо несколько домов. Мой брат Кольт и его жена Аннабель живут в первом доме рядом с подъездной дорогой. Нолан с женой — в восточной стороне, а я — на старом ранчо дальше к востоку. Самый первый дом, возведенный моей семьей на угодьях между рекой и ручьем, пересекающим территорию.

Хейсу нравилась эта часть семейной истории и место, где можно побыть одному. Сейчас, как никогда. Братья уважали его личное пространство.

— Интересная семья. — Алекса посмотрела на Джампер. — Вы уверены, что на этой лошади я в безопасности? Она понимает, что я нервничаю?

— Вы не нервничаете, просто взволнованы. Это разные вещи.

Алекса улыбнулась, и даже этого оказалось достаточно, чтобы новая волна желания охватила Хейса. Черт возьми, это влечение некстати. Почему нельзя просто наслаждаться компанией красивой женщины. Хочется, чтобы прогулка прошла легко и радостно, терзания тела только мешают. Кто‑то должен предупредить Аннабель, чтобы не приглашала гостей на конюшни сегодня, когда все на аукционе, а Хейс на ранчо за главного. Глупая роль.

Несмотря на боль, ужасы и предательства, которые он пережил, что‑то в Алексе притягивало. Хотелось приблизиться к ней. Возможно, из‑за соблазнительной фигуры или прекрасных глаз, которые словно заглядывали в душу. Или хрупкости, которая пробуждала инстинкты защитника.

— В любой момент мы можем повернуть назад.

— Я готова. Просто говорите мне, что делать, чтобы не навредить лошади.

— Возьмитесь за седло и поставьте левую ногу в стремя.

Она следовала его указаниям, а он и не заметил, как подошел к ней сзади и обнял за талию. Алекса застыла, ощутив прикосновение, посмотрела через плечо. Их взгляды встретились.

— Я помогу вам забраться. — Он не спешил ее отпускать. — Расслабьтесь.

Ее взгляд опустился на его губы — еще одно напоминание о взаимном влечении. Ее темные глаза обрамлены длинными ресницами, длинные черные волосы ниспадают по спине, касаясь его ладоней. Хейс представил, как они скользят по его телу, и понял, что проигрывал битву.

Он отчаянно желал эту женщину. Впервые с тех пор, как вернулся домой. И собирается заполучить. И не важно, что поездка ничем хорошим не закончится. Зато эта затея станет лучшей в его жизни.

Глава 2

Неудачная идея. Ужасная, ужасная, ужасная.

Алексе хотелось игнорировать желание, электрическими разрядами прошибавшее тело. Хейс — первый мужчина, к которому она ощутила влечение. Впервые за долгое время. Невозможно подавлять эмоции.

Несколько лет она отлично справлялась с собой, но сейчас не видела смысла обманываться. Хейс Эллиот чертовски привлекательный, его образ немногословного незнакомца доведен до совершенства. А джинсы? Да они сидят как влитые на узких бедрах, которые так соблазнительно двигаются при ходьбе. Несмотря на легкую хромоту, Хейс определенно привлекает внимание. Алексе хотелось узнать его лучше.

Спокойно, девочка.

Она не планировала найти горячего ковбоя. Хотя Хейс Эллиот, безусловно, надолго задержится в ее жарких фантазиях.

Лошадь Алексы шла рядом с лошадью Хейса. Алекса смотрела строго вперед.

Природа на ранчо восхитительная, куда ни посмотри. На зеленых холмах где‑то вдалеке пасется скот. Солнце светит ярко, и сложно поверить, что скоро начнется шторм. Алексе хотелось просто наслаждаться поездкой, но время от времени ее бедро соприкасалось с крепким бедром Хейса, и огонь желания разгорался с новой силой.

Боже мой. Она встретила его совсем недавно, а он возымел над ней такую власть. Как так? Может быть, в ее жизни были только маленькие ученики и сын. Нужно было чаще выбираться куда‑нибудь, как советовала Сэди, когда настояла на том, чтобы она отправилась в отпуск, но, учитывая обстоятельства, куда она могла пойти? Парни не выстраивались в очередь, чтобы пригласить на свидание, и у нее не столько друзей, с которыми можно погулять. Только Сэди. Они познакомились в колледже и стали хорошими подругами. А еще теперь у нее есть Мэйсон. Алексу устраивала жизнь матери‑одиночки с практически полным отсутствием личной жизни. Для Мэйсона она и мать, и отец, а остальное подождет. Она более чем довольна. В ее жизни только один парень, еще совсем маленький, но этого было достаточно.

— Как давно эта земля принадлежит твоей семье? — Алекса пыталась срочно найти тему для разговора, чтобы отвлечься от мыслей о загадочном мужчине, к которому ее так сильно влекло.

— Мы с братьями — третье поколение владельцев. Мой прадедушка построил дом, в котором я сейчас живу.

— Сколько акров земли?

— Более пяти тысяч.

Алекса прочитала эту информацию в гостиничной брошюре, а еще там было объявление о скором открытии пансионата. Пауза затягивалась. Несколько неловкая ситуация грозила очередным погружением в мечтания.

Интересно, трудно ли вести хозяйство на такой большой территории, ухаживать за большим поголовьем скота. Правда, у Эллиотов достаточно средств, чтобы нанимать помощников. А ей приходится справляться с шустрыми четырехлетними детьми, а потом возвращаться домой к собственному неугомонному малышу. Ее жизнь сильно отличается от жизни Эллиотов.

С одной стороны, Алекса гордилась тем, что решилась поехать в отпуск, оплаченный Сэди. С другой — переживала, понравилось ли Мэйсону черничное и банановое пюре на завтрак. Может быть, стоило остановиться и позвонить домой.

— Вот первый амбар, построенный прадедом на этой земле.

Алекса заметила небольшой амбар, действительно самый старый по сравнению с современными каменными и металлическими сооружениями, расположенными ближе к въезду. Сейчас Эллиоты обладают многомиллиардным состоянием, а эта постройка наглядно демонстрировала то, с чего они начинали.

— С тобой все в порядке?

— Все нормально.

— Хочешь проехать дальше?

Или повернуть обратно?

Алекса не была готова вернуться, хотя она понимала, что ему не хочется проводить время с ней. Наверное, ему по душе одиночество.

— Я вечность могла провести здесь, но не хочу тебя утруждать.

Он пробормотал что‑то невнятное.

— Ты что‑то сказал?

— Так, ничего. — Он словно признавал свое поражение.

Алекса посмотрела на его руки, удерживающие узду. На костяшках пальцев в разных местах виднелись шрамы. Эти смуглые сильные руки не понаслышке знакомы с тяжелой работой. Он настоящий мужчина и вечный одиночка. И по какой‑то причине ее это привлекает.

Хейс — полная противоположность ее покойному мужу. До того как Скотт умер, они сильно любили друг друга, готовые прожить вместе всю жизнь. Он был надежным мужчиной, с ним она ощущала себя в безопасности. Все изменилось, когда он умер от болезни сердца. Врачи пытались утешить ее тем, что невозможно было распознать врожденный дефект. Алекса не смогла его спасти и чувствовала вину, потому что продолжала жить, а его жизнь оборвалась, и не могла с этим справиться. Она узнала о том, что беременна, через неделю после того, как потеряла мужа, и это лишь усилило чувство вины.

Ей давно знакомо это чувство, еще до кончины Скотта. Когда ей было восемь лет, ее сестра утонула, купаясь в реке. Их семья проводила каникулы на пляже, и они обе заплыли слишком далеко. Сильное течение унесло сестру, отец успел спасти Алексу и ее не унесло следом. Только благодаря помощи психологов их семья не распалась. Поэтому Алексе было понятно, как изломана душа Хейса.

Однако она решила наслаждаться прогулкой. Лошадь пошла быстрее. Скорее всего, Хейс подогнал своего коня, а ее лошадь последовала за ним. Он не из тех, кто спрашивает разрешения, правда, оборачивался, чтобы проверить, как она справляется.

— Значит, сегодня на ранчо только ты? — Алекса пыталась отвлечься от мыслей о привлекательном мужчине, бедро которого иногда соприкасалось с ее бедром.

— Со мной несколько работников. Так получилось, что именно я оказался в конюшнях.

— Но ты не работал там.

— Как раз закончил работу по дому и решил отдохнуть, прокатиться верхом.

Значит, собирался на прогулку в одиночку.

— Мог бы сказать мне.

— Мог бы, но, как ты заметила, скоро шторм, и я не хочу, чтобы ты каталась одна.

Алекса не смогла сдержать смех.

— Ты почувствовал бы себя неловко, отказав мне?

— Я больше не испытываю чувств.

— Значит, дело в уважении. Как бы там ни было, прошу прощения за то, что забрала часть твоего личного времени. Я благодарна за то, что ты показал мне окрестности.

Они подъезжали к дальней границе ранчо. Небо потемнело и затянулось густыми облаками. Погода в Техасе всегда сумасшедшая. Неожиданные ливни и штормы здесь привычное явление. Однако Алекса полагала, что погода испортится ближе к вечеру. Если следующие несколько дней будет бушевать шторм, стоит понежиться в огромной ванне. Едва переступив порог гостиницы, она поняла, что на оснащение денег не пожалели. Все настолько уютно и красиво, даже полы с подогревом. Ей захотелось переехать сюда вместе с Мэйсоном.

Большая капля дождя приземлилась ей прямо на нос. И до того, как они успели в укрытие, разверзлись небеса. Хейс громко выругался, снял шляпу и надел на голову Алексе. Этот жест не должен был ее тронуть, но стало ясно, что за суровой отстраненностью скрывается доброе сердце. Джентльменское поведение согрело часть ее души, которая давно не чувствовала тепла.

— Шторм начался раньше, чем я думал. Следуй за мной.

Хейс, подгоняя свою лошадь, поскакал вперед. Алекса крепче ухватилась за поводья, подскакивая в седле. Дождь промочил одежду до нитки, ей было некомфортно скакать в таком темпе, но ничего не оставалось, кроме как держаться крепче и надеяться, что они скоро доберутся до места.

Прошло несколько минут. Алекса стала гадать, куда они направляются, приметила вдалеке старое двухэтажное ранчо. Дом Хейса. Именно так она и представляла его. Белый фасад с черными ставнями, крыльцо на первом этаже, терраса на втором, по центру фронтон, обрамленный краями крыши. Очаровательный дом. Сильно отличается от главного здания, где живет его брат. Этот дом проще и скромнее и словно спрятан в самой дальней части угодий. Поэтому Хейс его выбрал? Хотел быть вдалеке от всех, защититься? Хотя он такой мужественный. Правда, с первого взгляда Алекса поняла, что он всегда начеку и отовсюду ожидает опасность. Как же глубоко он держит в себе боль?

Она взглянула на прекрасный дом, образ которого размывался дождем. Рядом с ним протекал ручей, позади шумела река. Сам дом и небольшой амбар расположились на холме.

Хейс направил лошадь к амбару. Она последовала за ним, и до того, как успела слезть с лошади, он уже стоял рядом, положил ладони ей на бедро, усиливая ее дрожь. Он скользнул руками вверх, обхватил ее за талию, она перекинула ногу и спустилась с лошади. Широкая шляпа задела его голову и упала у ног Алексы. Хейс продолжал удерживать ее за талию, помогая найти равновесие, она вцепилась ему в плечи. Его мускулы на ощупь оказались еще более впечатляющими, чем она себе представляла. Он опустил взгляд на ее губы, и Алексе вдруг стало все равно, что идет дождь и она вымокла до нитки. Хотелось и дальше стоять вот так и чувствовать на себе взгляд Хейса, полный желания. Почти осязаемое влечение. Ей хотелось испытывать жгучее желание. После двух лет одиночества одной мысли о том, что кто‑то находит ее привлекательной, оказалось достаточно, чтобы она возбудилась. Сильное, крепкое тело, к которому она прикасалась, только помогало делу. Под темной щетиной на подбородке было видно, как сильно он сжал челюсти.

— Пройди на крыльцо.

Резкий тон заставил ее задуматься, из‑за чего или из‑за кого он так сильно разозлился. Из‑за того, что они попали под дождь, или из‑за того, что он хотел ее поцеловать, но держал себя под железным контролем?

— Скажи мне, что делать. Как помочь тебе в амбаре?

— Надеюсь, дождь скоро закончится. Шторм обещали гораздо позднее. Ты можешь остаться здесь или пойти на крыльцо.

Раскат грома усилил сомнения в том, что дождь скоро закончится. Хейс посмотрел в сторону амбара на занавес дождя. Алекса и не думала, что кто‑то вроде него может бояться грозы. Неожиданные короткие ливни не редкость для этих мест, но передавали, что дождь будет лить все выходные. Она заподозрила, что шторм уже начался. Возможно, придется возвращаться под дождем.

— Мы можем повернуть обратно. Вряд ли я промокну еще больше. Или вернусь одна. Я уже знаю дорогу.

Хейс посмотрел на Алексу. Боже, какой горячий взгляд. Будто он в любой момент готов наброситься на нее. Алекса почувствовала, как тепло разливается по телу, словно он уже прикасался к ней. Как же так, они ведь знакомы всего час. Возможно, ей стоит больше выходить в люди, если при виде красивого мужчины она готова встать на задние лапки и умолять себя погладить.

— Ты не будешь возвращаться одна. Мы переждем здесь. Льет как из ведра, да и дорога не близкая.

Дождь барабанил по старой металлической крыше, но почему‑то эти звуки успокаивали ее и дарили ощущение беззаботности.

— О нет! — вскрикнула Алекса. — Мой телефон.

И похлопала по карману брюк, промокших насквозь. Оставалось надеяться, что телефон переживет это потрясение. Нельзя терять контакт с сыном. Она впервые оказалась вдалеке от него. Сообщения и видеочаты просто необходимы.

— Своему парню сможешь написать позднее.

Алекса немного ссутулилась и убрала мокрые волосы от лица.

— Как же очевидно, что ты хочешь узнать, есть ли у меня парень.

— Я не спрашивал.

Тем не менее не отводил взгляд. Хейсу не хотелось ощущать влечения к ней, но ничего не поделаешь. Его это не радовало.

— А кажется, что хотел. Все смотришь на мои губы и сгораешь от желания поцеловать. Поэтому не надо притворяться, что тебе неинтересно.

Наконец‑то вернулась старая добрая Алекса. Скотт всегда говорил, что она иногда дерзит, и неизвестно, что у нее на уме. После его смерти она стала более скромной и закрытой. Очевидно, суровый ковбой пробудил в ней лучшие качества.

— Ты очень привлекательная женщина. А я парень. Но не волнуйся, милая. Твоим губам со мной опасность не угрожает.

Неожиданно! Вот хитрец. Будто это она напрашивалась на поцелуй.

Алекса побежала под дождем, чтобы укрыться на крыльце и села на качели. Перекинув волосы через плечо, выжала с них воду, заметила, как Хейс стоит в дверях и смотрит на нее так, будто обдумывает очередной шаг. Пусть думает сколько угодно, она останется здесь, пока не настанет время возвращаться.

Будто и нет забот в этом мире. Алекса принялась раскачиваться на качелях. Не обращая внимания на то, что полностью промокла, будто на дворе солнечный летний день, наслаждалась бокалом холодного сладкого чая. Будто это ее собственный дом. Стоит напрячь воображение, и можно представить, как Мэйсон резвится на траве, прыгая по лужам. Стоп. Не стоит погружаться в столь опасные грезы. Одно дело — сексуальные фантазии, совсем другое — представлять себя здесь с сыном. Даже если учесть, что она копит деньги на покупку для Мэйсона дома.

А это дом Эллиотов.

Дом Хейса. Оказаться здесь с Мэйсоном — значит зависнуть эмоционально. Она пока не готова к этому.

Хейс шел через двор, немного прихрамывая, но так спокойно, будто и не было ливня. Под каким же жестким контролем он держится. Это начинает раздражать. В то время как расстояние между ними сокращалось, он не сводил с нее темного взгляда. Алекса сглотнула. Не следовало связываться с этим раздражающим и невероятно привлекательным ковбоем. Но чем ближе он подходил, тем сильнее она волновалась, предчувствуя, что самое интересное еще впереди.

Глава 3

Даже тот факт, что он мокрый с головы до ног, не помог привести мысли в порядок. Стоило признать, что вся его жизнь пошла под откос с тех пор, как в восемнадцать лет он пошел в армию. Как безобидная поездка на лошадях закончилась тем, что мисс Алекса с ее соблазнительными формами и темными глазами сидит на качелях на крыльце его дома? Как он позволил кому‑то повлиять на свою жизнь? Ах да. С тех пор как невеста ушла к его командиру, пока Хейс сражался за родину и видел ужасы, которые ни один человек не должен познать. Очевидно, в той ситуации он оказался бессильным.

— Ты можешь зайти в дом. Похоже, ливень надолго.

— Я промокла. Не нужно заходить в дом. Мне нравится сидеть на качелях, смотреть на шторм. На небе такие темные облака, думаю, будет настоящее представление.

— Не глупи. Ты вся промокла. Я могу предложить сухую одежду, пока твоя будет сохнуть.

— Ох, знакомая история. А потом ты предложишь полежать голыми в обнимку, чтобы согреться?

Если честно, Хейс об этом и думал, хотя не решился предложить. Очевидно, у Алексы уже сложилось мнение о его порядочности. Он старался не смотреть на соблазнительные изгибы ее тела, больше заметные теперь, когда джинсы и топ промокли насквозь. Красивая женщина с потрясающей фигурой. Казалось, сама судьба решила его испытать. Но он не в настроении играть в тонкие игры.

— Пойду переоденусь, можешь пойти со мной или остаться здесь в мокрой одежде. Мне все равно. И да, я предложил тебе сухую одежду вовсе не как подкат. Это называется хорошие манеры.

Он прошел в дом и аккуратно закрыл за собой дверь, направляясь в кладовку.

И услышал позади себя громкий удар, присел на корточки, заслонив руками голову. Но уже через пару секунд вспомнил, что он у себя дома, а это звук хлопнувшей двери. Медленно поднявшись, он бросил взгляд через плечо и увидел Алексу. В ее взгляде читалось беспокойство.

Черт возьми. Жалость и сочувствие ему не нужны. Он вообще не хотел, чтобы кто‑то находился рядом, но выбора нет. Когда ему, наконец, позволят бороться с демонами в одиночку? Он выбирается из дома, когда чувствует себя хорошо. Сегодня это произошло пару часов назад, но сейчас он уже жаждет покоя и одиночества. Сердце продолжало бешено биться в груди, он уставился на Алексу, ожидая извинений.

— Не знала, что это может вызвать подобную реакцию. Чем я могу помочь?

Сжав кулаки, Хейс мысленно заставил себя успокоиться и вспомнить о том, что он в безопасности на ранчо. Ну, насколько это возможно с красивой женщиной в мокрой одежде. Она спросила, чем может помочь. Удивительно. Он так устал слышать постоянные вопросы о том, в порядке ли он. Черт возьми, конечно же, с ним не все в порядке. Паниковать при хлопке двери ненормально. Бояться раскатов грома унизительно. Но он не знает заранее, что может вызвать панику, поэтому не может избегать подобных ситуаций. Ну, кроме задней двери. Однажды она уже хлопнула за его спиной, он упал на пол и лежал так несколько минут, пока не вернулись ощущения реальности. Он ошибся один раз и даже не думал, что ситуация повторится, поскольку обычно не приглашал гостей.

— Ты все‑таки хочешь переодеться?

Хейс снял рубашку и повернулся к Алексе. Ее взгляд был обращен на его грудь, несомненно, на шрамы. Историю их появления ему не хотелось рассказывать, но он не стыдился того, что сражался за родину. Главный позор — он не заметил, как его предали близкие люди. Но эта боль несравнима с ужасом, который он испытал в маленькой деревне, когда ему удалось спасти женщин и детей, при этом потерять сослуживцев.

— Замечательно, если у тебя найдется для меня рубашка.

— А что насчет джинсов?

— Твой размер мне не подойдет.

От ее сарказма он чуть не улыбнулся. В семье Эллиот никто не разбрасывался колкими, остроумными фразами, поэтому интересно пообщаться с кем‑то, кто не боится его огорчить.

— Я на фут выше тебя, но уверен, у меня найдутся штаны, которые ты сможешь подвернуть, пока твои джинсы подсохнут. Выбирай.

— А мы оба будем переодеваться посреди кухни?

— Ты всегда такая откровенно дерзкая?

— Ты пробуждаешь во мне самые замечательные качества.

Хейс покачал головой и скрылся в кладовке, вернувшись с одеждой.

— Вон небольшая ванная комната. Можешь там переодеться и принести мне мокрую одежду.

Когда она подошла ближе, желание, охватившее его, было очевидным. Почему он чувствовал это влечение после всего, что пережил? Ведь должен выработаться иммунитет на женщин. Похоже, нет. Может, дело в беззащитности, которую он заметил в Алексе при первой встрече. Или ее шелковистые черные волосы. Хотя, возможно, ему нравится, что эта сильная женщина открыто выражает свои мысли. Впрочем, не важно, как только шторм закончится, они вернутся.

Шторм бушевал не только на улице, но и внутри его.

Ванная комната была в столь же плачевном состоянии, как кухня. Странно, учитывая обеспеченность Эллиотов. Правда, сейчас их финансы мало волновали Алексу. Первое, что она заметила, — его рубашка замечательно пахнет, и вдоволь насладилась древесным мужественным ароматом. А куда бы убрать бюстгальтер? Он тоже промок, и надо его снять. Не очень‑то хотелось передавать Хейсу розовый кружевной бюстгальтер. Это неуместно. Взяв джинсы, носки и топ, она завернула в них бюстгальтер и босиком вышла из ванной. К счастью, с ее телефоном все в порядке. От Сэди сообщений не приходило, значит, можно связаться с ней позднее.

Кофеварка была включена. При виде широкой спины Хейса Алекса прижала одежду к груди, уговаривая себя успокоиться. Он всего лишь мужчина. Очень сексуальный, загадочный и раздражающий. Да, с желанием смотрит на ее губы и снял перед ней рубашку.

— Могу я сунуть одежду в сушилку?

Он бросил на нее взгляд через плечо, и его глаза на мгновение потемнели при виде ее в своей одежде. Да, футболка доходила ей почти до колен.

— Дай мне, я это сделаю.

— Я могу сама.

— Лучше присядь и отдай мне одежду. Я видел женское белье.

Ясно, догадался, чего она так боится.

— А мое не видел.

Он не улыбнулся и ничего не сказал, просто забрал ее одежду и пошел в кладовку. Алекса едва не застонала от чарующего аромата кофе. Наверное, такой не купишь в обычном магазине. Семья Эллиот может позволить себе нанять людей, которые собирали бы для них кофейные зерна.

— Вещи высохнут минут через сорок. — Хейс вернулся на кухню.

— Ливень все не прекращается. И небо становится темнее.

Нехороший знак. Никакой надежды.

— Я доехал до конюшни на грузовике, а оттуда мы добрались сюда с тобой на лошадях. Сейчас на ранчо никого из рабочих не осталось.

Небо озарила вспышка молнии. Казалось, матушка‑природа насмехается над ней. Сейчас определенно не получится добраться до машины. Алекса обняла себя за талию и еще раз обвела взглядом кухню. Нелепая ситуация. Угораздило же ее оказаться на семейном ранчо вместе с привлекательным мужчиной, расхаживать в его одежде с чудесным ароматом. Все здесь чужое, хотя и такое знакомое. От мужского запаха до близости и волнения, когда Хейс смотрел на ее губы.

— Ты ведь не боишься шторма?

Неожиданный вопрос вернул ее к реальности. Хейс изучающе смотрел на нее. Интересно, у него такой пронизывающий взгляд.

— Нет, нет.

Повисла напряженная тишина. Алекса уже не знала, что сделать, чтобы ситуация стала более комфортной. Убрала влажные волосы от лица, встретилась с его испытующим взглядом.

— Не буду тебе мешать, могу посидеть здесь, попить кофе.

Хейс продолжал на нее смотреть, не выдав ни единой эмоции.

— Я ничем особенным не занимаюсь, кроме ремонта в этом доме и работы на ранчо.

Он работает на ранчо?

— Ну, покажи, где кружки, а уж дальше я сама.

Хейс еще с минуту смотрел на нее, достал темно‑синюю кружку, поставил на стол и вышел. Алекса наблюдала, как он удаляется. Наверное, не в настроении принимать гостей, а она, видимо, уже раздражает его.

Не стоит усугублять.

Глава 4

Хейс тяжело выдохнул. Что, черт возьми, он вообще делает! Мог бы выбрать, как поступить с неожиданной гостьей. Ему очень хотелось остаться одному, заняться ремонтом в доме, но нельзя вести себя как подонок. Братья Эллиот умеют обращаться с людьми, а к женщинам и вовсе относятся с особым пиететом. Отец Хейса заботится о своей жене, как о особе королевского рода. Именно поэтому Хейсу пришлось тогда уйти из кухни. Алекса в его одежде выглядела слишком соблазнительно. Он ее уважает, хотя она сводит его с ума. Да, он был не прочь избавиться от напряжения, предавшись примитивному инстинкту. Есть в этой женщине некая невинность и беззащитность. И для ее острого язычка нашлось бы занятие лучше. Внезапно вспыхнувшее желание его беспокоило. Он хотел ее с невероятной силой, но это лишь похоть. Алекса не из тех, кто идет на поводу своих желаний. Если, конечно, ее не соблазнить.

Хейс заставил себя думать о шторме. Дождь барабанил по стеклам, то и дело раздавались раскаты грома, к счастью, не столь громкие. Иногда небо озаряли вспышки молний. Нет, шторм точно не скоро утихнет. Похоже, до следующего дня ничего не изменится.

Его взгляд упал на конверт, о котором хотелось забыть. Мэр города в его лице нашел неподходящую кандидатуру для вручения премии «Герой». Когда организаторы позвонили на прошлой неделе с этой новостью, Хейс ощутил пустоту, шок и злость. Ему не нужна награда за то, что он служил своей родине. Он не хотел, чтобы о нем говорили как о единственном выжившем из отряда.

Хейс направился на кухню, чувствуя угрызения совести оттого, что оставил Алексу, не сказав ни слова.

Его братья Нолан и Кольт осовременили часть ранчо. Совсем скоро для туристов откроется пансионат, как хотел их отец, находившийся теперь в доме престарелых, почти совсем потеряв рассудок. Тем не менее сыновья рассказывали ему обо всех этапах строительства. Он наверняка уже не помнит о своих планах и задумках, но им важно общение с отцом.

Брат‑близнец Кольта, Бью, не участвовал в семейных делах, слишком занятый в Лос‑Анджелесе актерской карьерой и ролью голливудского плейбоя. По крайней мере, все это выглядело именно так. Пресса ловила каждое его движение, а совсем недавно Бью был замечен в компании старлетки. Иногда он звонил или писал родным, а до него дозвониться было невозможно.

Хейс держал при себе свое мнение о Бью. Они не особенно ладили, и, возможно, к лучшему, что он всегда на расстоянии. Странно, насколько отличались именно эти близнецы. Как день и ночь.

Хейс застыл на месте. Алекса открыла заднюю дверь, внимательно осматривая вторую дверь с сеткой, что‑то тихо бормоча себе под нос. Он не смог различить слов. Она выглядела такой сосредоточенной. Сгорая от любопытства, он прислонился к дверному проему. Она широко открыла дверь с сеткой, медленно закрыла, потрогала пружину на двери, потом шпингалет около ручки. Еще раз открыла и закрыла дверь.

Хейс старался не обращать внимания на то, какими хрупкими выглядели ее плечи в его футболке или как сильно ей пришлось закатать пояс и низ штанов, чтобы хоть как‑то подогнать под размер. Эмоции, которые она в нем вызывала, были такими необычными, что Хейс заподозрил приворот. Как такая хрупкая женщина с темными как ночь глазами может быть такой чарующе прекрасной? Ее черные волосы начали высыхать, волнами ниспадая по спине. Он сжал кулаки, пыта ясь не думать о том, какими шелковистыми будут ее волосы, когда он прикоснется к ним. Этого никогда не произойдет. Не стоит и фантазировать.

Алекса встретилась с ним взглядом. Ее рука замерла на дверном косяке.

— Прости. Я просто подумала, что, может быть, мне удастся починить дверь, чтобы так сильно не хлопала.

Она продолжала смотреть ему в глаза, явно нервничая. Алекса обняла себя за талию, отчего футболка натянулась, делая очевидным тот факт, что под ней ничего нет. Его предательское тело тут же отреагировало.

— Ты часто ремонтируешь двери в домах незнакомцев?

Она мило улыбнулась.

— На мне твоя одежда, поэтому не могу сказать, насколько тебя можно считать незнакомцем. К тому же я смогла отремонтировать дверь у себя дома, поэтому подумала, что и с этой тоже получится.

Он и сам мог починить эту чертову дверь, но уже привык к тому, что ее просто нужно закрывать аккуратно. Нельзя позволить двери выиграть. К тому же гости заглядывают сюда нечасто. Иногда приходят братья, но обычно они встречаются в старом амбаре или на конюшнях.

— Тебе что, так скучно?

Алекса сделала шаг вглубь кухни, закрыв за собой дубовую дверь, отчего шум дождя тут же утих.

— Мне не хотелось тебе мешать. Когда ты ушел, я подумала, что, наверное, ты злишься за то, что я здесь.

Злится? Нет. Беспокоится, сгорает от желания, не понимает своих чувств? Совершенно точно.

— Я на тебя не злюсь.

Ему нужно было, чтобы она это знала. Не ее вина, что она оказалась в одном доме с парнем, который пугается хлопка двери и не обладает навыками общения с женщинами.

Хейс продолжал стоять, прислонившись к дверному проему. Алекса пересекла комнату. То, как она двигалась в его одежде, его волновало до абсурда. Он не был с женщиной с тех пор, как расстался со своей бывшей, и не искал новых отношений. И вот по его кухне расхаживает Алекса, босиком, с прекрасными черными волосами и глазами, в которых скрывается так много, не тая своих чувств. Беспокойство, горячее желание и неуверенность сменяли друг друга в глубине ее темных глаз. Очевидные эмоции только усиливали его желание схватить ее на руки и отнести в спальню. Ему хотелось защитить ее, узнать, почему всего за пару секунд из дерзкой она превращалась в томимую сомнениями женщину, зацеловать ее губы. Черт бы ее побрал за то, что указала ему это желание. Дразнила, отчего он хотел ее еще сильнее.

— Что ты планируешь сделать на кухне?

Неожиданный вопрос привел его в замешательство.

— Что я планирую сделать?

— Ты сказал, что занимаешься ремонтом. Судя по дорогому оборудованию для кофе, у тебя точно есть идеи насчет того, каким ты хочешь видеть кухню.

Хейс обошел ее. Глупо избегать безобидную, но невероятно соблазнительную женщину. Хотя совсем безобидной ее не назовешь, она заставляла его волноваться, пробуждала желание, от которого он изнемогал, и ему точно не нравилось находиться в таком положении. Очень не нравилось.

Хейс налил себе кружку кофе.

— У меня полно планов, но на все требуется время.

— А что ты уже успел сделать в доме?

— Главную спальню и ванную.

Он гордился тем, как все получилось. Он все делал сам, часто по ночам, когда не мог уснуть.

— За что планируешь взяться?

— Ты что, собираешься остаться надолго?

На ее губах появилась тень улыбки.

— Если дождь не прекратится, нас ожидает долгая ночь. Хорошо, если будет чем заняться.

Она говорила правильные вещи, но произнесла эти слова вслух, они словно повисли в воздухе. Хейс с трудом мог вспомнить, почему так старался держаться от нее подальше. Если ей придется остаться у него на ночь, лучше как можно быстрее найти себе занятие, иначе он не сможет удержаться и разденет ее еще до полуночи.

— Я собираюсь сделать ремонт во всех комнатах, а потом заняться фасадом дома. Во времени я не ограничен.

Он вернулся на ранчо, чтобы излечить душу и помочь с открытием пансионата, а на это требуются время и силы. Ремонт — отличный способ отвлечься. В Германии он перенес операцию на ноге, с тех пор делал упражнения для восстановления, хотя все еще продолжал хромать. Физически он пришел в норму настолько, насколько это возможно, но не был уверен, что удастся столь же успешно восстановить душевное спокойствие.

— Ты всю работу делаешь сам?

— А зачем мне кто‑то?

— Потому что у тебя полно денег.

Хейс с минуту смотрел на нее, а потом разразился смехом. Он и не помнил, когда последний раз так смеялся, но нежеланная гостья смогла миновать стену, которую он возвел вокруг себя. Возможно, в этом ее сила. Ей, очевидно, известно о его посттравматическом расстройстве, и она говорит то, что думает. Все это в совокупности с соблазнительной внешностью.

— Опять ты говоришь все, что у тебя на уме.

— Лично я люблю работать руками, но большинство людей скорее наймут кого‑то для тяжелой работы. Особенно если ты можешь позволить себе сровнять это место с землей и построить поместье в пять раз больше.

Он посмотрел ей в глаза.

— Я не похож на тех людей, которых ты знаешь.

От его слов ее темные глаза округлились, увлекая его, но Хейс четко осознавал, что виной всему игра гормонов.

Свет на кухне замигал, пробудив его от тяжелых мыслей.

— Издеваешься надо мной?

— Не терпится уйти?

— А разве не ты так сильно хочешь, чтобы я ушла?

На этот вопрос есть два ответа, и оба честные. Да, он хочет, чтобы она ушла, ему не нравится впускать кого‑либо в свое личное пространство. Но с другой стороны, он хочет, чтобы она осталась, чтобы немного дольше полюбоваться тем, как она двигается и улыбается. Очевидно, в нем проснулся мазохизм. Он готов выслушивать колкие высказывания и мучить себя видом соблазнительного тела, лишь бы не позволить ей уйти.

— Нет. Мне понравилось то, как ты хотела защитить меня от страшно хлопающей двери.

Алекса в замешательстве разинула рот, а он, не отдавая себе отчета, направился к ней. Остановился возле стула, на котором она сидела. Одну руку положил на его спинку, другую — на стол, отрезая ей путь к отступлению.

— Ты играешь со мной…

— Это не так. Я уже очень давно не испытывал подобного влечения к женщине.

Она моргнула, на мгновение ее прекрасные глаза скрылись за длинными ресницами.

— И к чему мне эта информация?

Опять ее острый язычок. Ему это нравится.

— Я ничего от тебя не ожидаю, но ты говорила со мной откровенно, и я решил поступить так же.

Она не отрывала от него взгляда, по большей части удостаивая вниманием его губы. Томилась от соблазна, это было очевидно. Она почувствовала влечение, едва они встретились на конюшне, но повела себя как настоящая женщина, маскируя это. Хейс хорошо разбирался в людях. Ну, кроме своей бывшей невесты. Ведь предательства от нее он не ожидал.

— Что ж, Хейс, — медленно произнесла она, и его тело тут же напряглось от желания. — Как бы сильно ни хотелось, чтобы ты сорвал с меня одежду и сделал все, что пожелаешь, боюсь, что я все еще в реальном мире, где подобное поведение для меня нехарактерно.

Она наносила ему удар своими словами, однако нужно отдать должное, ей удалось сказать такое и при этом выглядеть сексуально.

— Я тоже обычно так не поступаю, милая, но все можно попробовать впервые, не так ли?

Алекса поднялась, заставив его отступить. Но далеко он не отошел. Их тела соприкоснулись. Хейс сжал кулаки, ища в себе силы сдерживать желание. Но не смог воспротивиться влечению к этой женщине с ее дерзкой откровенностью.

— Я знаю о посттравматическом расстройстве не понаслышке.

И тут же огонь влечения погас. Хейс прошел к окну. Он скорее будет смотреть на дождь, чем обсуждать эту проблему.

— Мой дедушка…

— Достаточно!

Он не хотел кричать, но, черт возьми, не мог позволить, чтобы кто‑то обсуждал его состояние. Ни братья, ни уж тем более эта незнакомка, влечение к которой перекрыло здравый смысл. Хейс прекрасно понимал, в каком состоянии находится. Когда‑нибудь ему придется обратиться к психологу, открыть душу и отпустить демонов, с которыми он живет на протяжении нескольких лет.

Свет на кухне снова замигал, но не погас. Хейс смотрел в окно. На лужайке образовались лужи, вода в реке текла быстрее, чем обычно. Надвигался сильнейший шторм. Алекса в ближайшее время никуда не уйдет.

— Почему бы нам не запастись фонариками. Подготовиться к худшему.

«Подготовиться?» Он едва не засмеялся, прекрасно зная, что предвидеть силу желания, которое вызывала Алекса, невозможно. Напоминанием о посттравматическом синдроме она попала точно в цель. Только ей невдомек, что другие люди тоже пытались исцелить его, но тщетно. С чего она решила, что после пары часов знакомства сможет ему помочь. Братья знают его всю жизнь, и то им это не удалось. Да, она самая привлекательная женщина, которую он встречал, но позволять влезать в душу он не собирается. Если же она захочет помочь ему избавиться от сексуального напряжения, он только за. Похоже, им предстоит очень длинная ночь.

Глава 5

Очевидно, поднимать тему посттравматического синдрома — не лучшая идея. Алекса не собирается повторять эту ошибку. Хейс и сам неплохо осознает собственное состояние. В каком же аду ему приходится жить каждый день. Неужели он справляется с этим ужасом в одиночку?

По тому, как Хейс рассказывал о братьях, те всегда рядом, чтобы помочь и поддержать. Может быть, он еще не готов принять помощь? Или гордость не позволяет. Когда умерла ее сестра, отец тоже не принял помощь от других людей, хотя потом понял, что лишь так сможет двигаться дальше, исцелить себя и свою семью.

— Расскажи о твоем брате‑актере, — внезапно попросила она.

Хейс невесело усмехнулся.

— Ты точно знаешь, какую тему поднять, чтобы испортить мне настроение.

— Тогда составь список тем, на которые с тобой можно говорить. Пока все невпопад.

Он сверлил ее взглядом. Лучше было бы помолчать, но ее этим не запугаешь.

— Давай просто мирно сосуществовать во время шторма, не будем знакомиться друг с другом ближе.

Алекса подумала о предложении пару секунд и решила его игнорировать.

— Давай лучше поиграем. Почему бы нет. На мне твоя одежда, и, кажется, в ближайшее время я никуда не уйду.

Хейс закачал головой, явно недовольный.

— Как насчет того, чтобы найти фонарики и свечи? А потом, возможно, расскажу тебе о ремонте, который я уже сделал.

— Идея неплохая. Я даже могу дать тебе пару советов.

— А я просил?

Алекса погладила его по щеке:

— Можешь считать это моей благодарностью за твое гостеприимство.

— У меня просто не было выбора.

— Еще как был, но ты решил отбросить раздражительность и выступить настоящим джентльменом.

Его темный взгляд прошелся по ее телу.

— Я всегда джентльмен, Лекс.

Она тут же напряглась:

— Не называй меня так.

Скотт так ее называл. И уже два года никто не обращался к ней так.

Хейс посмотрел ей в глаза:

— Хорошо. Алекса.

Очень чувственно произнес. Она размечталась о соприкосновении обнаженных тел и долгих страстных ночах.

Не будет ни прикосновений, ни страстных ночей.

— Давай начнем со спальни.

Она моргнула, растянув губы в улыбке.

— Веди меня, ковбой.

Хейс засуетился, но не для того, чтобы показать дорогу. Наклонился. Их лица разделяла пара сантиметров.

— На будущее: не стоит гладить меня по щеке, как маленького мальчика.

Алекса немного отодвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Поверь мне, Хейс, я совершенно точно не думаю о тебе как о маленьком мальчике.

Интересно, что его напрягло больше — ее близость, пока они шли, или откровенность в разговоре о взаимном влечении.

— А нам не нужно сделать что‑нибудь для лошадей?

Хейс поднялся на второй этаж и повернулся к ней лицом:

— С ними все в порядке. В амбаре есть вода и сено. Они чувствуют себя так же комфортно, как в конюшне Кольта.

Алекса посмотрела на вид, открывающийся с лестницы на первый этаж. Просторная светлая прихожая, огромные окна с прекрасным видом на прилегающие земли.

— Этот дом восхитительный. Мне бы не захотелось отсюда уходить, если бы я могла назвать это место своим домом.

Она уже говорила нечто подобное. Хейс недоумевал, почему бы ей не купить дом в сельской местности. Если, конечно, она не из тех несчастных, у которых большие мечты, но мало средств для их осуществления.

— Дом никогда не опустеет. Эта земля для нас не просто дорогостоящая собственность, а наследие, место, где мы в безопасности. Вот что для нас Пебблбрук.

— Впервые ты так много о чем‑то говоришь.

— Может быть, я говорю только о том, что для меня важно.

Ее губы дрогнули. Если она еще раз так же усмехнется, он не выдержит и сотрет эту усмешку поцелуем. Мужчине невозможно вечно сопротивляться соблазну. Да и влечение никуда не пропадало. Напротив, чем дольше они вместе, тем сильнее разгорается огонь желания. Может быть, если они немного уступят ему, напряжение перестанет быть столь невыносимым. Начать с пары поцелуев, потом, возможно, они смогут лучше проводить время.

— И что еще для тебя важно?

— Бурбон, сражаться за то, во что верю, и хороший секс.

Ее глаза удивленно округлились, Хейс чуть не улыбнулся.

— Перестань. Ты вряд ли удивлена, милая. Я ведь парень.

— Думаю, я просто не ожидала, что ты так легко скажешь о сексе.

Он пошел в сторону спальни.

— Секс и должен быть легким, ни к чему не обязывающим. Иначе отношения становятся серьезными, а этого я не могу себе позволить.

Алекса внимательно смотрела на него.

— Кто тебя так обидел?

Она продолжает давить. Он почти согласился, чтобы она его пожалела, не копалась в израненной душе.

— Моя невеста изменяла мне с моим командиром.

Алекса резко вздохнула. Очевидно, не ожидала такой откровенности. Хейс явно не собирался преподносить это как‑то иначе. Возможно, резкость удержит ее от попыток узнать, что у него на душе. Если она продолжит давить, ему придется вспомнить о самых темных кошмарах. А она, когда узнает, определенно захочет держаться от него подальше.

— Доверия необходимо добиться. Соответственно, секс — это просто секс, нет смысла делать из него нечто значимое.

— Какие холодные слова.

— Если бы не хотела услышать правду, не спрашивала бы.

На этом пора бы и прекратить. Они разные люди и встретились не для дружбы. Он не собирается в угоду ее желаниям рассказывать о страшных воспоминаниях, которые навсегда останутся с ним.

Тур по дому оказался безопасным занятием. Впрочем, он дурак, что начал со спальни. К сожалению, только в этой части дома ремонт закончен.

Хейс распахнул двойные двери. Раздался восхищенный вздох Алексы. Судя по всему, похвала. Даже братья еще не видели эту комнату после завершения ремонта.

— Как же восхитительно, и дизайн идеально подходит для старого ранчо.

Алекса остановилась около серого ковра. Хейс ждал, когда она закончит осмотр. Она прошла к огромной кровати.

— Эта стена из старых досок просто великолепна.

— Это часть пола, который изначально был здесь настелен. Я стараюсь использовать как можно больше старых материалов, чтобы сохранить часть первоначального вида, хотя и планирую современные удобства. Скажем, полы с подогревом, управляемые свет и шторы, охранная система с камерами, реагирующими на движение. В каждой комнате предстоит много сделать, потребуется немало времени.

Семья и наследие много значат для него.

Алекса, не спеша, осмотрела встроенные шкафы, огромный камин с оригинальной отделкой и узорами, который тянулся до самого потолка. Подошла к огромному окну с подоконником, на котором можно сидеть с комфортом, под ним располагались ящики для хранения вещей. Потолок переделан, но Хейс сохранил гипсовую розетку посередине, окрашенная в белый цвет, она вписалась в общий дизайн.

— Здесь все так прекрасно. Каждая деталь, элементы старого ранчо и современные материалы. Правда, неожиданные цвета.

Заинтригованный, Хейс просунул большие пальцы под ремень джинсов.

— И какие же цвета, ты думала, я выберу? Черный, как моя душа?

Он явно попал в точку.

— Или нечто более позитивное, например, угольно‑серый, как твои глаза.

До того как он успел спросить, почему она так решила, Алекса развернулась и застыла на месте, заметив дверь в другую комнату.

— А там ванная?

Она открыла дверь и снова восхищенно вздохнула:

— Хейс, боже мой! Как же красиво!

Хейс специально установил огромную ванну у самого окна, подумав, что это хорошее место для релакса в конце тяжелого дня. На полу бледносерая плитка. Стиль ранчо, но при этом элегантно и современно.

Огромная душевая кабина, в которой могут поместиться четыре человека, привлекла внимание Алексы.

— Ждешь кого‑то?

— Никогда не знаешь, что может произойти.

— Я бы не вылезала из этой ванны, будь это мой дом.

— Я нечасто ею пользуюсь, обычно, когда нужно расслабить мышцы после тяжелой работы. Просто здесь должна быть большая ванна.

Ее улыбка стала мягкой и нежной.

— Мэйсон любит принимать ванну.

Мэйсон? Хейс сложил руки на груди.

— Твой парень любит принимать ванну?

Звонкий смех наполнил комнату.

— Мэйсон — мой сын. Ему четырнадцать месяцев. — Она достала из кармана телефон и провела пальцем по экрану. — Настоящий мальчишка. — Она просто сияла, показывая фотографию маленького мальчика с темными, как у нее, глазами и смуглой кожей. — Он обожает играть на улице, всегда пачкается, поэтому ванна для него очередное приключение.

Она продолжала оживленно рассказывать что‑то и показывать одну фотографию за другой. Ее поведение разительно изменилось, она будто сияла изнутри, когда говорила о сыне.

У нее сын.

Такого поворота событий Хейс не ожидал. Хотя это и объясняло, почему она все время спрашивает, пытается больше узнать о его жизни. Забота у нее в крови, она верит, что может помочь. Теперь он знает ее семейное положение, планы поменялись. Для него это стало сигналом тревоги. Ее ребенок. Наверное, поэтому она так беспокоится о сохранности своего телефона.

Мать‑одиночка. Это меняет все. Ему и так нужно было держаться от нее подальше, а теперь и подавно. Бежать от нее как можно дальше. К сожалению, они застряли здесь вместе, и он еще не знает, как долго сможет сопротивляться соблазну. Для него недопустимы отношения с женщиной, у которой есть ребенок. Его жизнь — кошмар, непорядочно впутывать в это невинное дитя. Нет.

— Ты хорошо держишься для матери, которая находится далеко от сына.

В ее глазах тут же заблестели слезы. Алекса опустила телефон. Очевидно, он сказал что‑то не то. Общаться с людьми у него получается плохо. Отчасти поэтому он и держится от всех на расстоянии.

— Первый раз, когда мы не вместе, — призналась она, моргнув, останавливая слезы. — Моя подруга Сэди настояла на том, чтобы я отправилась в эту поездку. Оплатила проживание в гостинице и сейчас присматривает за моим сыном. Даже не знаю, что бы я без нее делала.

У Хейса нет таких друзей. Только братья. Этого вполне достаточно. Друзья или невеста — на них нельзя положиться. Когда‑то он думал, что близкие люди много значат, но потом усвоил урок и теперь смотрел на все иначе. Он ожесточился. Возможно, не стоило резко высказываться об Алексе. Она скучает по сыну, к тому же оказалась в доме практически с незнакомцем.

— У моих двоих братьев есть дети. Они забавные. Я многого про них не знаю, только то, что они играют и устраивают бардак.

Алекса улыбнулась:

— Так оно и есть. Быть матерью — самая важная для меня работа.

Хейс кивнул. Что он вообще мог сказать? Он никогда не станет отцом, хотя замечательно относится к людям, которые тратят время и силы, чтобы хорошо воспитать детей. Он, в силу обстоятельств, заботиться о ребенке не сможет. Кольт и Нолан рассчитывали на то, что он будет общаться с их детьми. Семья для Эллиотов очень важна, но Хейс не уверен, что сможет стать заботливым дядей для племянников‑близнецов и племянницы. В армии его научили прыгать из самолета, а не обращаться с детьми.

Дождь продолжал барабанить по крыше, в такую погоду хорошо поспать. Если, конечно, не помешают его демоны или присутствие соблазнительной Алексы. От вспышки молнии и громкого раската грома болезненно сдавило горло.

Хейс упал на пол и повалил за собой Алексу, отчего ее телефон выскользнул из рук и полетел на плиточный пол. Хейс инстинктивно повернулся и принял удар от падения на себя. Боль пронзила ногу. Он медленно открыл глаза и увидел, насколько близко лицо Алексы. В ее темных глазах не было жалости, только понимание. Ему не хотелось знать, что случилось в ее жизни, почему она способна понять ад, в котором он находится.

— Значит, двери и гром. О чем еще мне нужно знать, пока я здесь? Не хочу спровоцировать такую реакцию.

Алекса хотела излечить Хейса, ее материнские инстинкты работали по полной. Ему не нравилась эта забота. Он живет в реальном мире и понимает, что душа изломана навечно, хотя на секс без обязательств согласен. Но она очень ловко пытается проникнуть в его разум. И, черт возьми, ей это удается. То, с какой любовью она говорит о сыне, достойно восхищения, но не значит, что он поддастся влечению. В его жизни главное — преданность и семья. Однако трудно не восхищаться женщиной, которая любит своего сына.

И она рядом. Так близко. И прикасается к нему. Устоять перед соблазном невозможно, что бы там ни кричал здравый смысл.

Руки скользнули к ее бедрам. Между ними повисла напряженная тишина, все это время Алекса смотрела на него, ожидая ответа. У него полно идей, чем они могли бы заняться, чтобы не обсуждать эту тему.

— Скажи мне. — Она нежно убрала волосы с его лба, приподнялась и села рядом с ним. Дотянувшись до телефона, сжала в руках так, будто от него зависела жизнь. Возможно, так и есть. — Я не осуждаю тебя, Хейс. И не насмехаюсь над тобой. Просто меня это волнует.

— Мы недавно встретились. Тебя это не должно волновать.

Карли переживала за него. Как и его командир. В итоге получилось так, как получилось.

— И поэтому ты думаешь, что я не могу за тебя волноваться? Моя работа заключается в том, чтобы заботиться и думать над тем, как сделать жизнь других людей проще. Мне не нужно знать тебя, чтобы хотеть помочь. Так поступают порядочные люди.

Не в состоянии дальше смотреть в наполненные эмоциями глаза и чувствовать нежные прикосновения, Хейс попытался обойти ее, но не удивился, когда она снова встала у него на дороге. Эта женщина способна свести его с ума.

— Ты не сможешь ничем помочь.

— Понятно. Тогда я выйду на крыльцо и понаблюдаю за штормом. Мне всегда нравилось смотреть на такую погоду. Это помогает расслабиться.

Она развернулась, чтобы уйти. Он схватил ее за руку. Алекса остановилась, но не повернулась.

— Мне трудно привыкнуть к жизни на гражданке. Поверь, если бы я считал, что ты обладаешь магией и поможешь мне, позволил бы тебе это сделать. Но ты просто здесь застряла из‑за шторма и, возможно, уже через пару часов вернешься в гостиницу. Наши пути больше никогда не пересекутся.

Алекса повернулась, ее волосы уже высохли и закрывали половину лица.

— У меня нет магических способностей, но это не значит, что я не могу тебе помочь. Ты изначально даже не дал мне шанса попробовать.

Высвободившись, она оставила его одного в ванной комнате. Она — необыкновенная женщина. Более того, интригующая, сексуальная, нежная. И мать. Об этом последнем моменте стоит напоминать себе чаще. Это делает ее еще более недоступной для него. Вне этих стен ее ожидает нормальная жизнь, а он останется для нее воспоминанием.

У этой восхитительной женщины столько прекрасных качеств, и каждое привлекательно. Даже то, что она мама. Растить ребенка в одиночку сложно. Она должна быть сильной и отважной.

Черт возьми. Он не хотел открывать для себя другие ее качества. Нужно остановиться на том, что она сексуальная и привлекательная, обращать внимание только на внешность. Остальное не должно волновать. Если она решила помочь, непременно еще раз попытается, до того как уйдет из его дома. Алекса верит, что сможет что‑то для него сделать. Его братья тоже так думали. Но у них семьи, дети.

Хейс решил проверить, высохла ли одежда Алексы. Если она и дальше будет расхаживать в его футболке, он может достигнуть точки кипения.

Глава 6

— Похоже, я не скоро отсюда уйду.

Алекса остановилась около двери в кладовку, наблюдая, как Хейс аккуратно складывает чистые вещи. Она недавно получила сообщение от Сэди с фотографией Мэйсона. Сын обнимал плюшевую лошадку и выглядел вполне счастливым. Алекса понимала, что все с малышом будет в порядке, но успокоилась только после того, как увидела фотографию.

— В Техасе шторм с легкостью может перерасти в стихийное бедствие, — заметил Хейс.

— Река отсюда совсем недалеко. Если ливень не прекратится, очень скоро отсюда уже никто не выберется. Сейчас все еще не так плохо, да? Дело близится к вечеру. Дождь льет несколько часов, если учесть, что и вчера был дождь, река быстро наводняется. Когда я последний раз смотрела прогноз погоды, там предупреждали, что шторм еще не скоро закончится.

Хейс тихо выругался. Алекса быстро отошла, когда он стремительно промчался мимо нее на улицу. Она тоже вышла на крыльцо, ей хотелось узнать, куда он пошел. Она не надела обувь и не собиралась далеко заходить. Наступая на мокрые камни, добралась до амбара, но там никого не обнаружила, кроме лошадей. Те спокойно посмотрели на нее, будто ничего в этом мире их не заботило. Куда подевался Хейс?

Промокшая до нитки, Алекса прошла к широкой арке и заметила Хейса на берегу реки. Казалось, его совершенно не волновало то, что он полностью промок. Почему Хейс стоит там, будто ждет чуда, которое бы решило их проблему. К сожалению, с матерью‑природой не поспоришь. Они в ловушке дождя и невероятного обоюдного влечения.

Наконец он направился к дому. Алекса опередила его, они встретились на крыльце. Хейс провел рукой по волосам, стряхнул воду с руки и поднял на нее глаза.

Пронизывающий взгляд заставил ее затрепетать. Почти осязаемое влечение нарастало, набирая обороты. Алекса чувствовала себя беззащитной, увлеченной. Одновременно казалось, она познает Хейса на более глубоком уровне. Его взгляд скользил по ее телу. Она осознавала, что он видит: одежда промокла и прилипла к ее телу, уже не скрывая возбуждения. Алекса была не в восторге от собственной фигуры, однако Хейс смотрел так, словно она самая прекрасная на свете женщина. Она не желала прикрываться или прятаться.

А смысл? Он и так уже все видел, а она не собирается строить из себя скромницу. К тому же при виде Хейса любая женщина будет готова снять с себя белье и на коленях просить к ней прикоснуться. Алекса, конечно, не такая, как все, поэтому собиралась держать себя под жестким контролем и надеяться, что ей достанет самообладания. Сил сопротивляться практически не осталось. Его одежда тоже промокла и прилипла к телу, на рельефных мышцах блестели капельки дождя.

— Тебе не следовало выходить.

— Я подумала, тебе может понадобиться помощь.

Его взгляд снова заскользил по ее телу, он медленно сокращал расстояние между ними.

— И чем же ты думала помочь?

Вопрос, заданный низким грубым голосом, никак не помог ей подавить желание. Сумасшествие. То, что она испытывает, просто неописуемо. Хотя сейчас ей вообще с трудом удавалось мыслить, в голове крутилось только одно: «Сними рубашку, ковбой!»

— Даже не знаю. Просто хочу, чтобы ты знал: я готова прийти на помощь.

Он шагнул вперед, продолжая смотреть ей в глаза, потом перевел взгляд на ее губы.

— Твоя одежда снова промокла.

— Это твоя одежда.

Почему голос прозвучал так, словно она задыхается?

— Твоя одежда уже высохла, можешь переодеться, если хочешь.

Она сделала глубокий вдох, грудь соприкоснулась с его телом. Это он подошел к ней так близко или она сделала шаг ему навстречу? Она полностью зачарована его голосом и пронизывающим взглядом.

— А ты собираешься переодеваться?

Хейс завел руки за спину, стянул футболку и с громким шлепком бросил мокрую ткань на крыльцо. Татуировки покрывали его грудь и одно плечо. Темные волоски блестели на рельефном прессе.

— Ты нечестно играешь.

— А кто сказал, что я играю?

Хейс запустил пальцы ей в волосы и припал к губам в жарком поцелуе, тут же лишив ее дыхания. Наклонился немного вперед, отчего Алексе пришлось выгнуться. Он поддерживал ее за талию, сильнее прижимая к себе. Она никогда не испытывала такого возбуждения и смятения. Алекса держалась за его широкие плечи, полностью отдавшись во власть ощущениям. Он целовал ее без нежности. Было только бесконечное желание, которое в любой момент могло увести их дальше.

— Ты просто сводишь меня с ума, футболка прилипла к твоему телу, и это не дает мне покоя.

— Тогда сними ее.

Откуда эти слова? О чем она вообще думает? Это на нее совсем не похоже. Да, откровенно говорить она умеет, но так смело заявлять о своих желаниях практически незнакомцу нетипично для нее. Его глаза еще сильнее потемнели.

— Не говори того, о чем потом пожалеешь.

Она напрягла плечи и отступила. В порыве уверенности и смелости схватилась за край мокрой футболки, сняла ее и кинула рядом с его футболкой.

— Я всегда отвечаю за свои слова.

В то же мгновение он накинулся на нее. Сильные руки обхватили ее за талию и подняли. Ее спина соприкоснулась со стеной дома, грудь плотно прижалась к его груди.

Алекса обвила ногами его талию и ощутила болезненное возбуждение. Так много времени прошло с тех пор, как она ощущала подобное желание и тем более отдавалась в его власть. Но Хейс точно знал, как заставить ее дрожать от удовольствия, изнемогать от возбуждения, и все это сводило ее с ума. Она решила поддаться всепоглощающей страсти. Все равно потом вернется домой, и они больше никогда не увидятся, поэтому можно побыть эгоисткой, прожить этот момент.

Алекса выгнула спину и прижалась сильнее к Хейсу. Его губы скользнули по ее шее, опустились к груди. Она запустила пальцы в его волосы, пытаясь отбросить мысли о том, что все происходящее — ошибка. Несколько часов они мучились, сопротивляясь влечению, и что плохого в том, что она хочет его? Она женщина со своими потребностями и желаниями и, черт возьми, никогда раньше не испытывала подобного.

Хейс просунул руку под пояс ее штанов. На ней не было трусиков, поэтому он тут же обнаружил чувствительную плоть. Громко вскрикнув, Алекса прижалась к нему сильнее. Движения его руки стали более жаркими, пальцы проникли внутрь, и она уже не могла дышать от переполняющего наслаждения. Пробормотав ей что‑то на ухо, он прикусил чувствительное место на ее шее. Она напряглась, выгнув спину, и с закрытыми глазами отдалась во власть удовольствия, накрывшего с головой. Хейс продолжал ласкать, прикасаясь все более нежно, пока Алекса не начала успокаиваться. Он держал ее в объятиях до тех пор, пока она не перестала дрожать. Потом немного отстранился, и она тут же ощутила холод, за которым последовало понимание всего происходящего. Вокруг бушует шторм, а она, полуголая, на крыльце дома ворчливого миллиардера только что испытала самый сильный оргазм в своей жизни.

Хейс все смотрел на нее, хотя продолжал отдаляться. Его тяжелое, неровное дыхание и затуманенный взгляд говорили о том, что он не остался равнодушным, наблюдая за ее наслаждением. Потом неуверенно отступил.

— Надо зайти внутрь.

По его тону и увеличивающемуся расстоянию между ними Алекса поняла, что он вовсе не имел в виду, что внутри они продолжат. Что изменилось за несколько мгновений? Какую бы внутреннюю битву он ни вел сам с собой, между ними выросла стена. Хейс набросился на нее, сгорая от желания, и только она одна получила удовольствие. Он собирался сделать вид, что не чувствует мучительную неудовлетворенность? Его возбуждение очевидно.

— И это все? Что вообще было?

— Если ты задаешь этот вопрос, значит, я сделал что‑то неправильно.

Алекса продолжила прожигать его взглядом, прошла мимо него, подняла мокрые футболки, кинула его одежду ему в грудь, та ударилась с влажным шлепком. Алекса выругалась на испанском. За такие слова ей бы определенно досталось от мамы.

— Ох, ты сделал кое‑что неправильно, сказал, что не играешь в игры, но, черт возьми, определенно этим занимаешься.

Хейс какое‑то время постоял на крыльце. В какой‑то момент, после того как у него снесло крышу от вида ее тела в мокрой одежде, и когда она дрожала от наслаждения в его объятиях, он начал понимать, что поступает неправильно. Он в совершенстве знал испанский язык и догадывался, что она сейчас о нем думает. Он не был доволен тем, как себя повел, но желание затуманило разум. А нужно было увидеть, как ее переполняет наслаждение, и Хейс хотел стать тем, кто подарит ей эти ощущения. Увидев ее в конюшне, он стал представлять, как она содрогается от удовольствия в его объятиях. Ему хотелось ее соблазнить. Но чем дольше времени они проводили вместе, тем больше он узнавал про нее и тем сильнее она привлекала его. При этом он убеждался, что не может получить ее. Мысли и желания путались.

Она — мать‑одиночка, он не так хорошо ее знает, хотя сложилось впечатление, что она не заводит интрижки без обязательств, а живет нормальной жизнью, и уж точно приехала не кувыркаться с ковбоем с истерзанной душой.

Хейс поклялся, что сможет исцелиться. Если с ним не все в порядке, это не значит, что его гостья должна страдать. Алекса не виновата в том, что он хочет быть с ней, а его душевное расстройство — огромная проблема. Не ее вина, что ему становится страшно от одного упоминания о детях. И он не собирается заводить отношения с женщиной, у которой есть ребенок. Вообще не стоило заводить отношения до тех пор, пока он не разберется со своей жизнью, если вообще разберется. Возможно, предательство близких оставило в сердце раны глубже тех, что появились после пережитого во время службы в армии. Внутри проснулось жгучее желание, и он решил пойти у него на поводу. Но Алекса одна воспитывает ребенка, переживает из‑за того, что находится вдали от сына, а Хейса волнуют собственные гормоны. Хейс и Алекса так сильно отличаются друг от друга, но сексуальное влечение трудно побороть.

Он — мерзавец. Набросился на нее, получил то, что хотел, и отступил, не дав ей возможности выразить свои желания. Ох, он чувствовал, насколько сильно ей нравились его прикосновения. И что теперь? Он оттолкнул ее, не понимая, что с ними будет дальше, но ей некуда идти, поэтому им придется постоянно сталкиваться друг с другом.

Хейс прошел на кухню. Алексы там не было. Неудивительно. Он почти уверен, что за все время, что они застрянут тут вместе, он может ее больше и не увидеть. Вероятнее всего, она сейчас пишет сообщение подруге или просматривает фотографии сына.

Но, черт возьми, он все еще помнит, какое теплое у нее тело. Он, как никогда, хотел ее, но существует грань, которую переходить нельзя, если нет уверенности, что их желания взаимны. Его условие — горячий секс без обязательств. Но нельзя прийти к Алексе с таким грубым предложением. В ней есть нечто особенное, невинное, не хочется пачкать ее.

Ясно, что им придется оставаться вместе в этом доме и сложно сопротивляться влечению, по крайней мере, ему было очень сложно. Да и кроме бушующих гормонов, есть за что волноваться. Сейчас их спасало только то, что дом и амбар на холме, а река и ручей внизу. Но вода окружает дом со всех сторон и может стать главной проблемой, если ливень не прекратится.

Алексы не было рядом. Хейс надел старые рабочие ботинки и снова вышел на улицу. Прошел в амбар проверить, все ли хорошо с лошадьми. Если бы что‑то произошло с Доком, Нолан бы не простил.

Его брат‑доктор недавно встретил свою школьную любовь, они воссоединились, хотя она ждала ребенка от другого мужчины. Кольт тоже обзавелся семьей. Хейс начал подозревать, что с местной водой что‑то не так.

Ирония судьбы, он в вынужденном соседстве с матерью‑одиночкой. Судьба либо искушает его, либо насмехается. Не важно, все равно он чувствовал себя чертовски некомфортно.

Хейс проверил наличие корма у лошадей, поменял им воду и решил принести свежего сена. Возможно, физический труд отвлечет от мыслей о неровном дыхании Алексы ему в ухо и ее содроганиях от наслаждения. Ему хотелось завершить начатое. Если она так загорается от прикосновений, что произойдет, когда они окажутся в постели? Ее тело неидеально, однако широкие бедра и мягкая линия живота очень соблазнительные. Уверенная в себе женщина казалась ему невероятно сексуальной. Хейс мечтал исследовать каждый изгиб ее тела. Правда, она не собиралась заводить интрижку с незнакомцем.

Пробыв в амбаре долго, он смирился с тем, что нужно вернуться домой и поговорить с Алексой. Она заслуживает услышать извинения. Тихо выругавшись, Хейс направился в дом, хотя и не представлял, с чего начать разговор, уверенный в том, что удастся найти выход.

Он аккуратно закрыл обе двери и направился в кладовку переодеться. На пороге комнаты остановился, заметив одежду, которая раньше была на Алексе. Очевидно, надела свои сухие вещи. Ему виделось, будто она хочет быстрее от него избавиться. Темнота его души уже оказывала влияние на других людей. Этого достаточно, чтобы держаться на расстоянии от Алексы, но им необходимо поговорить. Ему необходимо понять, как наладить их отношения, ведь еще не скоро им удастся уйти из этого дома.

Глава 7

Алекса решила сама продолжить осмотр дома. Написала сообщение подруге, убедилась, что с Мэйсоном все в порядке, получив фотографию, на которой он спал в обнимку со своей любимой плюшевой лошадкой. По крайней мере, здесь все нормально.

Прогулка по дому не помогла избавиться от мыслей о том, что произошло на крыльце. Было бы замечательно, если бы предательское тело перестало дрожать. Трудно злиться на Хейса, когда она ожила и требовала большего, помня его чувственные прикосновения.

Алекса вошла в комнату, похожую на кабинет, которую явно давно не использовали, и задумалась над тем, как долго Хейс пробыл в армии и сколько этот дом простоял без хозяев. Эта комната таит не одну историю человеческой жизни. Книжные полки так и манят. Она просто обожает читать, хотя за последнее время держала в руках лишь азбуку, книги о цветах и животных. Но ее это вполне устраивало, она любила проводить время с Мэйсоном после того, как он примет ванну и готовится ко сну. Они устраивались поудобнее в кресле‑качалке, она читала ему книги и пела песни. За весь день именно в это время ей удавалось отдохнуть и расслабиться. Она хотела создать для сына семейные традиции, чтобы он всегда чувствовал себя защищенным и любимым.

Алекса выдохнула и постаралась не расстраиваться сильно из‑за того, что сын сейчас не с ней. В любом случае эти выходные она бы провела вдалеке от него, хотя теперь возникла опасность застрять здесь гораздо дольше.

Одного взгляда в огромное окно оказалось достаточно, чтобы опасения подтвердились. Дождь по‑прежнему барабанил по фасаду. Алекса решила сосредоточиться на книгах и не думать о ситуации, в которой они оказались, уверенная, что среди огромного количества книг найдется хотя бы одна, которая ее заинтересовала. Пыль покрывала переплеты толстым слоем, она пальцем нарисовала сердечко. Стоп. Что? Нет‑нет, никаких сердец. Она провела ладонью по глупому рисунку, стирая его, и принялась читать названия книг.

— Надеюсь, тебе нравится история.

Алекса поморщилась, услышав голос Хейса, но не повернулась.

— Нет, занятия лучше.

— Я это заслужил.

Алекса рассмеялась. А вдруг каким‑то чудесным образом ей попадется пособие о том, как вести себя с ворчливым сексуальным ковбоем.

— О, ты заслуживаешь чего‑то похуже, я просто сдерживаюсь.

— Почему? Ты до этого была предельно откровенной.

Да, действительно. Но лишь потому, что он не отличается гостеприимством. Кроме того, что она может сказать? Алекса словно вышла из зоны комфорта. Понимала, что все с ними здесь временно и не стоит приглашать его к себе домой, знакомить с сыном. Она никогда не соглашалась на отношения, у которых нет будущего.

— Ты не хочешь на меня смотреть?

Как назло, именно сейчас, когда так хотелось придумать какой‑нибудь колкий ответ, на ум ничего не приходило. Алекса винила в этом страсть, которую они испытали на крыльце дома.

— Ты не пользуешься этой комнатой — воплощением мечты каждого книголюба. Целая библиотека, огромное окно с прекрасным видом, удобный диван. Если бы у меня было свободное время, я бы непременно проводила его здесь.

— Это кабинет моего дедушки. Его не использовали с тех пор, как он умер.

Алекса наконец повернулась. Хейс успел переодеться. Волосы пока не высохли, а еще он выглядел уставшим, более того, обессиленным, поверженным, сломленным. Ее сердце смягчилось по отношению к нему, ведь она не знала, через что ему пришлось пройти. Если бы он немного открылся, можно было бы попробовать ему помочь. Впрочем, такой мужчина, как Хейс, не стал бы открываться незнакомке. Она была готова поспорить на свою годовую зарплату, что после армии ему потребовался психолог, но он не стал обращаться к специалисту. Такой уж человек. Скорее посчитает, что самостоятельно преодолеет трудные времена. Возможно, правда, решил, что с него достаточно помощи братьев. Сильный и упрямый, он и не мог позволить себе признаться в слабостях.

Хейс сделал шаг вглубь комнаты.

— То, что произошло ранее…

— Никогда больше не повторится.

Он остановился в нескольких шагах от нее.

— Ты уверена?

— Почти уверена, учитывая то, как ты отстранился от меня.

Не говоря о том, как он изменился в лице, когда она показала фотографии Мэйсона. Иных мужчин не интересуют дети. И это нормально. Да и она не собирается приглашать его к себе домой.

Губы Хейса тронула усмешка. Черт бы его побрал, как же сильно она его хочет! Он прикоснулся к ней, поцеловал, ласками довел до исступления, а она по‑прежнему во власти влечения к нему и не просто сопротивляется соблазну, а пытается забыть наслаждение, которое испытала в его объятиях.

— Милая, — он приблизился к ней, — я собрался тебя соблазнить.

— Правда? Однако стратегию выбрал самую ужасную.

Он подошел к дивану, прислонился к нему бедром.

— Ты взволновала меня, когда я увидел тебя на конюшне, а потом мы застряли в этом доме. Когда ты появилась передо мной в мокрой одежде, через которую просматривалось прекрасное тело, я не устоял.

— И в чем проблема? Я думала, в тот момент мы находились с тобой на одной волне.

— Так и было, но потом разум подвел меня, и снова пришлось бороться с самим собой.

— Только не надо банальностей типа «Проблема не в тебе, а во мне».

— Вся моя жизнь состоит из клише. Я ведь рассказывал о своей невесте и моем командире, не буду вдаваться в печальные подробности. Но на этот раз проблема и правда во мне. Черт возьми, я все еще хочу тебя, но…

— Ты не можешь оставить эту фразу недосказанной.

— Мне кажется, что ты не согласишься на короткую интрижку, а я, если честно, просто использую тебя, чтобы заполнить пустоту внутри.

Он использует ее? Если бы он только знал, как давно мужчины не смотрели на нее с такой страстью? Понимает ли он, что за последние два года она не испытывала интереса ни к одному мужчине, а рядом с ним ее тело изнывало, предвкушая прикосновения. Она ощутила возбуждение задолго до того, как он прикоснулся к ней, и теперь, зная, какое наслаждение он может подарить… Словом…

— Ты не знаешь, какая я на самом деле. Да, не завожу интрижки, и это что‑то да говорит обо мне, ведь я все равно хочу тебя. Но если мы продолжим просто обсуждать это, легче не станет. Мы застряли здесь, нас влечет друг к другу, и мы достаточно взрослые, чтобы понимать, на что идем.

— Твои предложения?

Алекса отлично понимала степень риска и все равно, глядя ему в глаза, сняла топ, удерживая его в руке.

— Я предлагаю закончить то, что мы начали, и прекратить беспокоиться. Ты хочешь меня, ковбой, или нет?

Боже мой! Неужели она сделала это? После того как он показал себя настоящим подлецом. Теперь Алекса стояла перед ним в кружевном бюстгальтере и узких джинсах. Длинные черные волосы ниспадали на плечи, обрамляя прекрасное лицо. Сейчас вся власть у нее. Сил сопротивляться не осталось. Да и были ли они вообще рядом с этой маленькой соблазнительницей.

Что в ней особенного? Определенно привлекательная внешность. И что‑то большее. Открытость и откровенность, хрупкость, которую она пыталась маскировать. Сострадание, которое она пыталась ему дать, а он отталкивал ее. А она не сдавалась.

— Алекса.

— Я вижу, как ты на меня смотришь, Хейс. И понимаю, что это не сказка или начало счастливых отношений. Мы взрослые люди, нам предстоит провести время вместе, и нас влечет друг к другу. По‑моему, идеальные условия для интрижки.

Хейс засмеялся. Эта женщина говорила то, что мечтает услышать любой мужчина. Секс без обязательств. Чего же он медлит? Один раз она уже дрожала от наслаждения в его объятиях.

Ему хотелось сорвать с нее одежду, однако он беспокоился. Алекса не из тех, кто без сожалений согласится на секс с незнакомцем. Интересно, почему она выбрала его? Почему именно сейчас? Его джентльменская сторона настаивала остановиться, обдумать ситуацию, а самец внутри зарычал в томительном предвкушении.

— Конечно, если ты не передумал.

Хейс обнял ее за талию, прижав к себе.

— Что ты думаешь?

— Думаю, лучше тебе не погружаться снова в мысли о том, что это неверное решение.

— Это определенно неверное решение.

Она задрожала, запустила пальцы ему в волосы.

— Тебя это волнует?

— Ни черта.

Он тут же завладел ее губами в жарком поцелуе, желание усилилось, когда Алекса застонала и выгнула спину. Достаточно одного прикосновения, и в ней вспыхнула страсть. Никогда раньше он не заводил интрижки на одну ночь, это прерогатива его брата Бью. Но уж коль скоро начал, Алекса — идеальная партнерша. Согласилась, прекрасно понимая, чем все закончится и чего никогда не будет.

Хейс обхватил Алексу за ягодицы, сгорая от желания почувствовать ее еще ближе. Она призывно приоткрыла губы, отвечая с той же страстью на поцелуи. Ее пальцы скользнули к краю его футболки, потянули вверх. Он немного отстранился, помогая ей раздеть себя. Когда ее руки потянулись к ширинке джинсов, Хейс обхватил ее запястья.

— Средства предохранения.

— Собственно, я не ношу подобные вещи с собой, особенно собираясь путешествовать в одиночку.

Алекса явно была разочарована, но Хейс игриво прикусил ей губу.

— В моей спальне.

Хейс был безумно рад тому, что прихватил пачку презервативов, когда последний раз ходил в аптеку за необходимыми медикаментами.

На губах Алексы заиграла соблазнительная улыбка.

— Похоже, мы находимся не в той комнате.

Хейс поднял ее, она обхватила руками его шею и обвила ногами талию.

— Не беспокойся. Я обязательно приведу тебя к желаемой цели.

Выразительные большие глаза потемнели, когда она услышала двусмысленное обещание. Хейс подхватил ее под ягодицы и направился к лестнице на второй этаж.

— Ты ведь не собираешься подниматься со мной на руках.

Он уткнулся лицом ей в шею. Легкий цветочный аромат вместе с запахом дождя сводили его с ума. Все в этой женщине привлекало его с невероятной силой.

— Могу и собираюсь это сделать.

— Как же твоя нога?

Он сжал зубы, раздраженный собственной немощью, которую нужно принимать в расчет.

— Все в порядке.

— Я не пушинка.

— Как, впрочем, и я.

— Опусти меня.

Он только крепче прижал ее к себе.

— Я поднимусь, держа тебя на руках. С моим коленом все будет в порядке, у меня даже дыхание не собьется и достанет сил для иной активности. Уж будь уверена.

— Я родила ребенка и уже не такая легкая, как раньше.

Хейс начал подниматься по лестнице, продолжая смотреть ей в глаза.

— Не знаю, какой ты была раньше, сейчас ты просто идеальна для меня.

Алекса надула губки, воздерживаясь от дальнейших споров. Хейс не мог допустить, чтобы даже на мгновение в ее голове промелькнула мысль, будто она в чем‑то несовершенна, она — самое прекрасное создание.

Он поднялся на второй этаж и легко поцеловал ее в губы.

— Ты по‑прежнему очень легкая.

— Ты так быстро поднялся со мной на руках.

Знает, как ему польстить.

— Я был десантником, а мы ребята крепкие.

— Десантником? А что конкретно ты…

— Хочешь это обсудить сейчас?

— Нет. — Она обхватила ладонями его лицо и нежно поцеловала в губы. — Разговоры вообще меня сейчас не интересуют.

Он толкнул дверь ногой и быстро пересек комнату, не беспокоясь о поднимающейся в реке воде, перебоях с электричеством или о том, что они рискуют задержаться здесь надолго. Он не против остаться с Алексой наедине, когда появилась возможность получить то, чего он так сильно хотел. Заполучить эту женщину в постель, исследовать каждый изгиб ее соблазнительного тела. Хейс даже забыл о раскатах грома, которые вкупе с расстройством сводили его с ума. Только Алекса. Ему вновь хотелось наблюдать, как она дрожит от наслаждения в его объятиях, того, что произошло на крыльце, недостаточно. Может быть, она станет для него лекарством, пусть и временным.

Хейс остановился в изножье кровати и аккуратно опустил Алексу. Она откинулась назад, он неспешно наслаждался видом прекрасной женщины. Еще ни одна не лежала на этой кровати, и он ни разу об этом не задумывался. Каждую свободную минуту старался чем‑то заниматься. Теперь она рядом с ним, и он ни о чем другом думать не в состоянии. Кто бы мог предположить, что начало исцеления от душевных ран положит незнакомка?

Алекса наблюдала за тем, как он, расстегнув ширинку ее джинсов, спускает их. Простые белые трусики возбуждали его сильнее дорогого белья. Соблазнительный изгиб бедер, мягкие линии округлого живота, полные груди, скованные кружевом бюстгальтера, заставили Хейса поспешить. Потом он сможет сделать все медленно и нежно, ведь у них определенно появится время.

Алекса расстегнула бюстгальтер. Отступать невозможно. Прекрасная соблазнительница заставила Хейса забыть о причинах, почему их связь — ошибка. Правда, все это временно.

Продолжая смотреть ей в глаза, он разделся. Достал презерватив, надел. Желание было столь томительным, что подгоняло к действиям. «Позже будет по‑другому», — пообещал он себе. Позже он изучит каждый изгиб ее тела. Совершенно очевидно, что одного раза недостаточно, чтобы избавиться от влечения к этой женщине.

Алекса из‑под прикрытых ресниц подняла взгляд, полный страсти. Хейс встал на колени между ее раздвинутыми ногами. Она обхватила его за плечи, увлекая за собой.

— Думаю, на этот раз вести будешь ты. Не хочу, чтобы нам что‑нибудь помешало.

Черт. Его сердце сжалось от этих слов. Она попала точно в цель, хорошо понимая зверя, который живет внутри его. Но он не собирался эмоционально привязываться к ней, ведь она увидела его внутренних демонов. Сейчас главное — физические ощущения и наслаждение. Взять инициативу на себя, когда наконец‑то добился того, чего хотел.

— Мы хотим одного и того же, милая.

Алекса приподняла колени и задвигала бедрами, чтобы оказаться ближе.

— Тогда не заставляй меня ждать.

Удерживая часть веса на руках по обе стороны от ее головы, он наконец вошел в нее. Она тихо застонала и изогнулась под ним. Алекса пробралась в его мысли, помогая преодолевать тьму, там поселившуюся, подарила нечто, похожее на надежду. «Это всего лишь секс», — напоминал он себе, закрыв глаза. Просто возможность с помощью сладости ее тела забыть о боли. И каким бы коротким ни был этот момент, Хейс им воспользуется.

Алекса обхватила ладонями его лицо, заставляя посмотреть на себя.

— Оставайся со мной, смотри только на меня.

Да, она определенно имеет над ним власть, однако грех жаловаться. Его это ни капли не волнует.

Их бедра двигались в унисон, они продолжали неотрывно смотреть друг на друга. Хейс ощутил давно утраченный комфорт. Получив нечто столь редкое и ценное, упивался этим моментом.

Алекса прижала колени к его талии, он припал к ее губам в страстном поцелуе, желая соединиться с ней как можно крепче. Но и этого недостаточно, ему хотелось большего. Хейс опустил руку ей на бедро и, удерживая, стал двигаться внутри глубже и быстрее. Алекса громко застонала, прервав поцелуй и закрыв глаза.

— Посмотри на меня, — потребовал он.

Он хотел видеть и чувствовать, как она достигает пика наслаждения. Они питались страстью друг друга, и ему не хотелось, чтобы эта связь оборвалась, по крайней мере пока.

С покрасневшими от поцелуев губами и тяжелыми от наслаждения веками, Алекса застонала, и ее плоть сжалась вокруг него, этого оказалось достаточно, чтобы он последовал за ней. Она обняла Хейса за плечи, запустила пальцы в его волосы. Он постепенно приходил в себя, собирался слезть с нее, но она лишь сильнее сцепила лодыжки у него за спиной.

— Подожди минутку. Я еще не готова вернуться к реальности.

Реальность жестока.

Хейс тоже не был готов с ней столкнуться. Но лежать в обнимку с прекрасной страстной женщиной опасно. Алекса идеально подходит ему в постели, понимает его страхи, и ей с легкостью удается его успокоить. Тем не менее он выполнил ее просьбу, лег на бок и потянул ее за собой, положив ее голову себе на руку. Он никогда бы не признался, что у него ужасно болит колено. То, что произошло, стоит этой боли. Ради такой женщины он готов испытать эту боль, потому, не устраиваясь удобнее, прижал к себе Алексу, приходя в себя после великолепного секса. И только.

Она положила ладонь ему на грудь, и ему пришлось закрыть глаза. Тепло и нежность этой женщины способны разрушить стены, которые он возвел вокруг себя. Что произошло с договоренностью о сексе без обязательств? План соблазна обернулся тем, что они лежали в обнимку. Как такое возможно?

Узнав о ребенке, он поклялся эмоционально держаться от нее подальше. К сожалению, его сердце изранено и оголено. Алекса точно знает, как заставить его чувствовать и думать о том, о чем он не позволяет себе думать. Как же хорошо ощущать ее рядом. Он будет держать ее в объятиях еще минуту, а потом соврет самому себе, что не наслаждался бесценным моментом с замечательной женщиной. Но сейчас нет другого места, где бы ему хотелось находиться.

Глава 8

Алекса надела футболку Хейса. Очевидно, она заснула в его кровати, а когда проснулась, его не было рядом и простыни уже остыли. Он дождался, пока она уснет, и ушел? Уже чувствовал сожаление?

У нее заурчало в животе. Оказавшись у лестницы, она заметила, что в гостиной на первом этаже горит свет. Однако Хейса нигде не было. Но не станет же он возражать, если она спустится на кухню и перекусит. Кроме чашки кофе и батончика мюсли, у нее и крошки не было с тех пор, как утром она отправилась в гостиницу. Алекса сжала перила. Еще утром она не знала Хейса Эллиота, а уже успела побывать в его постели. Женщина, в которую она превратилась в Пебблбруке, отличалась от матери‑одиночки и учителя для особенных детей. Никогда в жизни она не заводила ничего не значащие интрижки. Она вышла замуж, а когда овдовела, сосредоточилась на воспитании сына, даже не помышляя о свиданиях и близости. Каким‑то образом Хейс открыл в ней ту сторону, о которой она не знала. До него она спала только с двумя мужчинами, и один из них был ее мужем.

Добравшись до прихожей, она почувствовала запах дрожжей. На кухне гремела посуда. Она только надеялась, что еды достаточно для двоих. Живот болезненно скрутило. Алекса молилась, чтобы между ними не образовалась неловкость. Смелое поведение до этого продиктовано желанием, которое она испытывала, а теперь вновь стала доброй скучной Алексой.

На кухне ее накрыла очередная волна возбуждения. Хейс стоял у плиты в одних джинсах, до пояса украшенный узором татуировок. Боже спаси, кто бы мог подумать, что мужчина у плиты может выглядеть так привлекательно?

Алекса прошлась по линолеуму и наступила на какое‑то скрипящее место в полу. Хейс напрягся и посмотрел через плечо.

— Прости, я не хотела тебя беспокоить.

Его плечи тут же расслабились, он посмотрел на нее, и она вновь ощутила на себе силу его чарующего темного взгляда.

— Тебе, похоже, нравится носить мою одежду.

Может быть, так оно и есть. Или ей просто нравится вдыхать его аромат.

— Я не нашла мой топ, поэтому надела твою рубашку.

— Могла бы спуститься и без рубашки. Как я.

Замечательно. Похоже, сожалений и угрызений совести он не испытывал. Ну и к лучшему, иначе сложилась бы неловкая ситуация. Она уже чувствовала себя тревожно и неуверенно, оказавшись вне зоны комфорта. По крайней мере, он держится так, как будто ничего особенного не произошло. Или так оно и есть? А ее тело все еще помнило наслаждение, которое он ей подарил. Хотелось это повторить.

— Если бы я спустилась без рубашки, ты бы тут же накинулся на меня, и мы бы не смогли поесть. Кстати, я умираю с голоду.

— А кто сказал, что я не могу наброситься на тебя без причины?

Слишком интимный момент. Даже больше, чем секс. Ко всему прочему, он готовил еду, и вся ситуация приобретала домашний, семейный характер, что заставляло Алексу чувствовать себя некомфортно.

Когда‑то у нее была семья, потом ее муж умер, и она осталась с малышом и разбитым на осколки сердцем. Она не искала человека, который бы смог заполнить пустоту. Придет время, и она поставит свои потребности на первое место, найдет мужчину, который ее полюбит. Она не боялась брака, но сейчас определенно не находилась в активном поиске. Хотя отношений на одну ночь тоже не искала.

— Успокойся, ковбой.

Она легко похлопала его по щеке. Его щетина мягко покалывала кожу, и она вспомнила, как чудесны его поцелуи. Неожиданно он схватил ее за руку и прижал к своей груди.

— Ты уже второй раз гладишь меня, как ребенка. Я бы не стал больше так делать.

Она задрожала от его чувственного предупреждения. В глазах Хейса было столько страсти, что Алексе захотелось погладить его еще раз. Несомненно, произойдет нечто восхитительное. И боже мой, ощущать его твердые мышцы просто невыносимо, хотелось впиться в них пальцами, ощутить их силу.

— Что готовишь?

— Мне тридцать четыре года, Алекса. Я холостяк и могу либо готовить, либо умереть с голоду.

— А по‑моему, холостяки живут на беконе и пиве.

— Основы меню холостяка. Да что там, любого мужчины. Но мне нравится и нормальная еда, а моя мама готовила лучшую домашнюю лапшу с курицей.

— Ты готовишь домашнюю лапшу? Используешь прибор для резки и все такое?

— Ты ранишь мои чувства, полагая, что я так не могу. Ну хорошо. Эту лапшу я сделал не сам, но я могу.

— Неужели?

— Клянусь. Спроси у моих братьев. Мы все умеем. Мама настояла на том, чтобы мы научились, хотела вырастить из нас мужчин и будущих мужей.

— Похоже, она была очень мудрой женщиной.

— Так и есть. Отец после ее смерти уже не был прежним. Черт, он до сих пор не может прийти в себя.

— Он тоже живет на ранчо?

— Нет, в доме престарелых, недалеко отсюда. Сейчас он уже никого из нас не узнает.

Такого Алекса не ожидала. Ранчо Пебблбрук — самое обширное в штате, предмет гордости местных жителей. Она и представить не могла, что за этим богатством и властью кроется душевная боль. Знаменитая успешная семья страдала от ударов судьбы, как и все обычные семьи. Одними деньгами счастлив не будешь.

— Мне жаль. И давно он в таком состоянии?

— В прошлом году я ненадолго вернулся домой и заметил, что ему уже тогда становилось хуже, но теперь…

Хейс закачал головой и не стал договаривать. Как обидно и печально оказаться в таком положении. Наверное, ему было действительно сложно справляться со своим расстройством и душевным состоянием отца. Грустно.

— Я уверена, что он гордится тем, чего каждый из вас добился в жизни. Ваши родители вырастили замечательных детей. Расскажи о своих братьях.

— Особо рассказывать нечего. Нолан и Кольт нашли свою любовь, женились и растят детей. Бью я вижу только на экране телевизора. Вот и все.

Понятно. Несомненно, Хейс любит свою семью, но в ней свои заморочки. Заходить на опасную территорию она не собиралась, тем более он ясно дал понять, что разговоры о личной жизни под запретом. Наверное, лучше не затрагивать эту тему.

Алекса не думала, что для Хейса это может стать проблемой, зато сама могла к нему привязаться. Приходилось напоминать себе, что ничего особенного не произошло.

— Я не пыталась придать нашей связи большее значение, а спросила потому, что хотела как‑то занять время.

Этот день стал самым странным в ее жизни, сложно было угнаться за событиями — грозовые небеса, момент прожигающей страсти, безмятежный сон, голод.

Хейс разложил по мискам щедрые порции, нарезал хлеб.

— Если скажешь, что и хлеб приготовил сам, я угрозами заставлю тебя поехать ко мне, поскольку я даже в микроволновке умудряюсь испортить еду.

— Ну уж нет, это не я. Нолан купил его в нашей любимой пекарне в городе.

— Пекарня «Сладкие булочки»?

— Она самая.

Алекса смотрела на обеденный стол. Атмосфера казалась обыденной, но одновременно интимной. Она вспомнила, когда они со Скоттом только поженились.

— С тобой все в порядке?

Моргнув, чтобы остановить подступающие слезы, Алекса продолжала смотреть на стол. Казалось, совсем недавно она накрывала стол для них с мужем. Они ели и разговаривали, принимая как должное радости своей простой, но идеальной жизни.

Алекса попыталась избавиться от кома, который будто застрял в горле, не упоминая о Скотте. Если она расскажет о нем, все события покажутся более реальными, будто она уже готова двигаться дальше.

— У всех свои демоны, не так ли?

— Давай поужинаем в другом месте.

В его доме она лишь гостья и не хочет, чтобы он менял свои привычки только потому, что эмоции застали ее врасплох.

— И какие предложения?

— Следуй за мной.

Хейс не понимал, что делает, заметив, как сильно Алекса вцепилась в спинку стула, не стал спрашивать про ее жизнь, хотя ее что‑то явно встревожило. Интересно, что? Ей не хотелось садиться за один стол? Несколько раз она расспрашивала про его семью. Возможно, причина ее взволнованного состояния связана с ее семьей.

Тем не менее он даже был рад, что они ушли с кухни. Эта ситуация была по‑своему интимной. Одно дело — секс, совсем другое — сидеть вместе за столом, есть ужин, который он приготовил. Да, такими темпами они могут неосознанно перейти на территорию серьезных отношений, куда он поклялся не ступать.

Начинать отношения с женщиной, у которой есть ребенок, недопустимо. Связавшись с Алексой, он тесно свяжется с жизнью ребенка. А переносить собственные проблемы в жизнь невинного малыша недопустимо. Много лет назад, еще до армии, он планировал создать семью, представлял, как они с женой растят детей в этом доме. Он учит их жизни на ранчо. Однако реальность и кровопролитные сражения разрушили чистые помыслы об идеальной семье.

— Здесь?

Хейс кивком показал, чтобы она прошла в кабинет.

— Похоже, тебе очень понравилось в этой комнате.

Алекса засмеялась.

— Здесь куча книг и огромное окно, я уверена, если бы не дождь, из него открывался бы восхитительный вид. Сюда бы еще кресло для полного счастья. А так здесь все прекрасно.

Она прошла к огромному окну у дальней стены и уютно устроилась со своей тарелкой на широком подоконнике, обитом мягкой тканью, очевидно расслабившись. Хейс держался на расстоянии, наблюдая, как она сидела, скрестив ноги, с тарелкой в руках, в его рубашке. Возможно, лучше было остаться на кухне. Он думал, что сидеть за одним столом очень интимно, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что он почувствовал, наблюдая за тем, как комфортно она ощущала себя в кабинете, пронизанном историями жизни их семьи. Алекса вклинилась в эти воспоминания так, будто принадлежала этому месту.

Она попробовала еду и тихо простонала. Вот черт. Где бы они ни оказывались, он мгновенно реагировал на ее чувственные вздохи. Она так же застонала, когда он вошел в нее. Неужели он жаждет очередной близости? Да. Кого он пытается насмешить, едва ощутив сладость и страсть Алексы. Естественно, ему хотелось ощутить их снова. Они определенно застряли в доме, и у него не осталось сил держаться от нее подальше. Надвигалась ночь, вскоре им придется обсудить, где кто будет спать. Нужно, чтобы она согласилась на его предложение. Интим продлится до тех пор, пока они остаются в этом доме? Вряд ли она воспротивится. Словом, Хейс был уверен, что вновь затащит Алексу в постель.

— Собираешься присоединиться ко мне?

Хейс сел на подоконник, оставив между ними приличное расстояние. Тарелки и стаканы стояли между ними, создавая хрупкий барьер.

— Пожалуйста, только не говори, что собираешься переделывать эту комнату.

— Даже не задумывался. Этот кабинет принадлежал моему деду, потом отцу. Правда, мне от него мало проку.

— Тебе не нужно помещение, где можно почитать и расслабиться? Ты вообще понимаешь, какое счастье, что у тебя есть все это?

— Поверь, я знаю, как мне повезло иметь то, что есть. А наличие денег не означает, что я неблагодарный.

— У тебя есть дверь, которая сдвигается в сторону с секретным ходом? Если нет, настоятельно рекомендую включить ее в план ремонта.

— Правда? А что еще?

Алекса нахмурила брови, будто о чем‑то серьезно задумалась.

— Хочешь знать, что на твоем месте сделала бы я или ты? Разница есть, потому что у тебя денег куры не клюют, а я живу в домике в восемь раз меньше этого.

Хейс заерзал, согнул ногу в колене, поставил ее на край подоконника.

— Представь, что ты не ограничена в средствах.

Ее брови изогнулись, большие глаза взволнованно округлились, на лице расцвела восхитительная улыбка, от которой его сердце сжалось.

— Весело. Хорошо. Я бы сделала качели и игровой домик для Мэйсона на раскидистом дубе рядом с узким берегом реки. Я бы хотела, чтобы из его комнаты открывался вид на этот домик.

Ясное дело, она ставит интересы сына на первое место и даже не задумывается о собственном комфорте и предпочтениях. На первом месте сын.

Нужно постоянно напоминать себе об этом.

— Ты превосходно справился с ремонтом в главной спальне. Думаю, кухня должна быть как можно дальше от гостиной. Это как раз в стиле старых фермерских домов. В отличие от многих людей я не фанат открытого пространства, не хочется видеть грязную посуду на кухне из гостиной.

— Когда живешь один, грязной посуды не так много.

Алекса подтянула колени к груди и поставила ноги на подоконник, скрестив в лодыжках.

— Но мы ведь представляем, что это мой дом, а я не могу жить здесь одна. Поверь, грязной посуды будет достаточно. И грязного белья. Я даже не представляла, что маленький человечек может так быстро все пачкать.

Все в ее жизни вращается вокруг Мэйсона. Хейс восхищался ее силой и независимостью. Очевидно, она прекрасная мать, есть что‑то особенное в неразрывной связи матери и сына. Он навсегда сохранит воспоминания о своей маме глубоко в сердце.

— Значит, тебе нужна большая прачечная? — Он старался сосредоточиться на их разговоре, не искать сходство между собственной матерью и Алексой.

— Определенно. Я бы хотела прачечную недалеко от спальни, не хочу туда‑сюда таскать вещи. Думаю, для гостиной подойдут мягкие пастельные тона. И занавески на окнах должны быть открыты, чтобы я всегда могла любоваться пейзажем. А еще, чтобы рамы легко открывались. Нет ничего прекраснее легкого утреннего бриза.

Говоря это, Алекса бросала взгляды на окно, за которым продолжало лить как из ведра, казалось, погрузившись в свои фантазии, словно видела другой мир за серой завесой дождя. Неужели жизнь так проста? Получится ли у Хейса так же заглянуть за стену унылого дождя и увидеть нечто прекрасное?

— Думаю, на кухне должен стоять большой стол в деревенском стиле. Или, по крайней мере, длинная столешница, за которой бы собирались друзья и близкие. Мои родители живут далеко, поэтому обычно у меня дома гостей собирается немного. Когда я жила с ними, мы часто собирались всей семьей, большой компанией за обеденным столом с огромным количеством еды. Не только по праздникам, но и просто так, без повода. Эти традиции у меня в крови. Мой отец родом из Пуэрто‑Рико. Я скучаю по тому времени, когда у меня был большой дом, где собирались мои друзья и родственники. Мне нравится приглашать к себе в гости моих коллег с работы.

— И кем ты работаешь?

Вопрос сорвался с губ до того, как он успел подумать. Не стоило задавать столь личные вопросы. Хейс боялся, что она решит, будто он хочет развития отношений. А ему просто не нравится печаль в ее голосе. Да, она явно тоскует по своей семье, с которой у нее тесные связи. Он это понимал, как никто другой.

— Я учитель подготовительных классов для особенных детей.

Такого ответа он не ожидал, хотя и не удивился. Алекса отдает себя другим, и понятно, почему она выбрала такую профессию. Детям повезло, что рядом с ними такой учитель.

— Кажется, такая работа способна дарить радость.

На ее пухлых губах расцвела мягкая улыбка.

— Я просто обожаю свою работу.

Это было видно по тому, как загорелись ее глаза, и по голосу. Алекса могла самозабвенно говорить о трех главных вещах в жизни — о семье, сыне и работе. Сходство между ними постепенно накапливалось, и Хейсу приходилось напоминать себе, что они не по своей воле застряли в этом доме и просто, как могут, извлекают выгоду из ситуации. Этот разговор нельзя считать началом отношений.

— Работа с детьми чем‑то пугает.

— И это говорит мужчина, который участвовал в боевых действиях в другой стране. Чем ты там занимался? Или не можешь сказать?

— В армии я был десантником.

Ее брови поползли вверх, и он ощутил гордость.

— Ты прыгал с парашютом из самолета и считаешь, что с классом детей страшно иметь дело?

— У каждого свои таланты. — Хейс взял ее за руки и потянул к себе, чтобы она поднялась.

— Что ты делаешь?

Если бы он понимал свои порывы, действовал бы по велению сердца. Хотя, наверное, в большей степени им руководит определенная часть тела. Он хочет быть с этой женщиной, к чему подавлять желание.

— Хочу показать тебе другие мои таланты.

Она улыбнулась и обвила руками его шею.

— Веди за собой, солдат.

Он достал пакетик с презервативом.

— Захватил с собой, выходя из спальни. Не знал, где еще мне вздумается наброситься на тебя.

— Ты так уверен в себе?

— Еще бы.

Глава 9

Алекса вытерлась полотенцем и надела другую рубашку Хейса. Похоже, она чувствует себя комфортно в его одежде, больше чем в собственной. Он определенно показал ей свои лучшие таланты в кабинете и в душе. Алекса взяла с него обещание позвать на помощь, если понадобится, и не упрямиться. Она беспокоилась, что во время шторма раскаты грома снова ввергнут Хейса в темноту разума, но его нужно отпустить.

Алекса никоим образом не отвечает за него, она даже не его девушка. Да и чрезмерная опека не по душе ковбою. К тому же, когда она уедет, он останется один разбираться со своими проблемами. Два упрямца в одном замкнутом пространстве, и дело может дойти до войны.

Но как же идеально они подходят друг другу в постели. Не стоит думать об их восхитительной связи, но Алекса ничего не могла с собой поделать.

Она вернулась в спальню и стала поправлять постельное белье на кровати. Тут же стало жарко при воспоминании о том, что они вытворяли на этой кровати час назад. С наступлением ночи она забеспокоилась о Мэйсоне. Даже если бы она осталась в гостинице неподалеку, пережить эту ночь было бы трудно. Алекса оставила Сэди любимую книжку сына, чтобы та читала ему на ночь после купания, но сейчас ей безумно захотелось услышать его голос. Вероятно, вынести разлуку гораздо сложнее ей, чем малышу. Сейчас он, наверное, возится со своими игрушками, смотрит мультики, не давая Сэди передохнуть.

Связь между ней и Хейсом и проста, и сродни катастрофе. Втягивать сюда сына — значит перевести отношения на иной уровень, а это, похоже, не самая удачная идея. Их время скоро выйдет. Алекса совершенно не готова привести в свой дом мужчину, который стал бы отцом для ее сына.

— Льет уже не так сильно.

Она бросила взгляд через плечо. Хейс стоял в одних боксерах.

— Что, растерял одежду во время дождя?

Он подцепил большими пальцами резинку боксеров и снял их. Боже мой. Этот мужчина чертовски уверен в себе, и на это у него есть веские причины. Впечатляющие мускулы, узкие бедра, широкие плечи, дымка волос на груди и татуировки, по которым Алекса уже успела пройтись языком. Ах, если бы она выглядела так же привлекательно без одежды, тоже расхаживала голой. А у нее кое‑где складочки и ямочки, которые нельзя назвать привлекательными. Но с Хейсом она чувствовала себя прекрасной. Он знал, как заставить ее ощутить себя по‑настоящему желанной.

— Я оставил свою мокрую одежду в кладовке. Подумал, ты не будешь против.

— Конечно. — Она уговаривала сердце успокоиться. — Чем займемся?

— Я собирался снова привести в беспорядок постель, которую ты так опрятно застелила.

Большие руки обхватили ее талию. Всякий раз, когда их тела соприкасались, она не могла не думать о том, как идеально они подходят друг другу. Почему временные отношения кажутся такими правильными и комфортными? Может быть, сыграли злую шутку гормоны и разум? Способен ли Хейс помочь ей вспомнить о том, каковы они, эти романтические отношения?

— Я не прошу ничего большего, мы живем только этим моментом, верно? Я уеду, и все закончится.

Он напряг челюсть, притянул ее ближе и сжал ягодицы.

— Но пока ты здесь.

— Ты вообще устаешь?

— Ох, я устал. Хочу забраться с тобой в постель и обнимать до тех пор, пока не восстановлю силы.

Ее сердце сжалось.

— Хм, может быть, мне лучше спать в другой комнате?

Она опасается привязаться к нему, начать строить планы на будущее.

— Ты этого хочешь?

— Честно, не знаю. Просто я не спала с мужчиной с тех пор, как умер муж.

В его глазах промелькнули тени.

— Я ни к чему тебя не принуждаю. Если хочешь спать в другом месте, приготовлю для тебя постель. Вся ситуация под твоим контролем.

Правда? Она вовсе не чувствовала, что контролирует ситуацию, не была готова к развитию событий, не знала, что делать дальше. С тех пор как они встретились на конюшне, все просто понеслось. Казалось, она наблюдает со стороны за кем‑то другим.

Алекса положила ладони Хейсу на плечи, ее привлекла разница в цвете кожи. У нее смуглая кожа, у него светлая. Хейс чувствовал ее настроение, понимал потребность в личном пространстве. И это в нем привлекает больше, чем впечатляющая внешность.

— Почему бы нам не посмотреть фильм? Сделать что‑нибудь обычное?

— Хорошо, но только у меня два условия.

— Какие?

— Мы ляжем там, и на тебе не будет одежды.

Алекса открыла рот, чтобы ответить, но Хейс остановил ее:

— На этом все. Что дальше, решать только тебе.

— Ты думаешь, мы просто будем лежать голыми в одной постели, и ничего не произойдет?

Хейс легко прикоснулся губами к ее губам.

— Я сказал, что решать тебе. О том, что ничего не произойдет, я не говорил.

Да, конечно, но женщины тоже не железные, а перед ним она не устоит.

— Грязно играешь. — Алекса сняла рубашку и получила шлепок по обнаженной ягодице.

Хейс усмехнулся.

Прошел час, а фильм так и не привлек ее внимания. А как иначе. Хейс играет нечестно, даже не дотрагивается до нее, лежит, прикрыв нижнюю часть тела простыней, достаточно низко, чтобы помучить ее. Он поднял подушки повыше и завел руки за голову, выставляя напоказ мускулистые руки и сильную грудь.

Сначала Алекса сомневалась, что Хейс действительно будет просто лежать рядом, а он выбрал фильм, который она раньше не видела, и за это время они не обменялись ни словом. Ничего не происходило. Он даже не смотрел в ее сторону и даже случайно не прикоснулся. Целый час она мучилась. Ее обнаженная кожа скользила по простыням всякий раз, когда она ерзала на постели. Приходилось двигаться как можно меньше. Не хотелось, чтобы он понял, как сильно ее возбуждает эта игра в кошки‑мышки.

С нее довольно. Если Хейс хотел поиграть, она выложит свой козырь. По дороге в ванную Алекса даже не посмотрела на него. Чтобы выглядеть более привлекательной и стройной, втянула живот, а это непросто, когда единственная тренировка заключается в том, чтобы гоняться за детьми по классу и катать Мэйсона на спине. Краем глаза она заметила, что Хейс следит за каждым ее шагом, прошла в ванную комнату, остановилась. Все лучше, чем лежать в постели, позволяя сводить себя с ума.

За спиной раздались шаги, сильные руки обняли Алексу за талию. Она оказалась прижата спиной к твердой груди Хейса. Сдержать улыбку оказалось невозможно.

— Я думала, мне решать, что дальше.

Он прикоснулся губами к ее шее, она задрожала.

— Ох, сама напросилась, когда так заманчиво прошла мимо меня. Лежала, ерзала, меняла положение ног. Что, не могла избавиться от возбуждения? Ну вот я и пришел на помощь.

Можно было догадаться, что он видит ее насквозь. Ну ничего, скоро все подойдет к концу.

Хейс положил ладонь ей на живот, повернул ее голову, чтобы она могла на него смотреть. Но ей не удалось, он завладел ее губами в жарком поцелуе. Ладонь скользнула вниз, Алекса застонала. Едва он прикоснулся к чувствительной плоти, она чуть не опустилась на пол. Ноги ослабли, наслаждение накрыло с головой. Хейс продолжал ласкать и целовать ее, сводя с ума, она напряглась, когда ощущения стали более насыщенными и острыми, и в конце концов прервала поцелуй, громко застонав. Хейс что‑то бормотал ей на ухо, продлевая наслаждение прикосновениями. Алекса схватилась за край тумбы и теперь жаждала большего.

Черт бы побрал этого мужчину, знает, как прикоснуться, снять напряжение, пробудить более глубокие желания.

— А теперь мы сможем наконец досмотреть фильм.

Алекса развернулась, готовая разорвать его в клочья за неадекватное предложение, но поняла, что это шутка. Его глаза блестели от радости и возбуждения.

— Тебе лучше закончить начатое, ковбой.

Он приподнял и усадил ее на край тумбочки.

— Мы оба знаем, кто первый начал, милая.

Она завела ноги ему за спину. Безумие — так сильно привязываться к мужчине, которого совсем недавно встретила. Но Алекса уже не могла остановиться и питалась страстью, которую он дарил. Неужели она не заслужила немного счастья?

— Прекрати думать, просто расслабься и чувствуй.

Они двигались в унисон, будто знали друг друга много лет. Руки Хейса блуждали по телу Алексы, губы оставляли горячие следы на чувствительной коже. Наслаждение становилось невыносимым. Никогда раньше она не ощущала такого удовлетворения и бесконечного желания. Хейс прикасался к ней так, будто не мог насытиться. Алекса к такому не привыкла и начинала ощущать более тесную связь с ним, чем могла быть после короткой интрижки.

Она ощутила его горячие губы на шее, сжалась вокруг его твердой плоти. Он прикусил ей мочку и стал двигаться быстрее глубоко внутри, завладев ее губами в страстном поцелуе. Алекса прижалась еще сильнее, почувствовав, что достигла пика наслаждения. Его плечи напряглись, он продолжал терзать ее губы. Какое‑то время они держались друга за друга. Что произойдет, когда она уедет, будет ли покончено с их отношениями? Утратит ли Хейс к ней интерес еще до отъезда?

Алекса получила незабываемый опыт. Эта связь изменила ее представления. Скорее всего, в следующий раз решив разделить постель с мужчиной, она окажется требовательным партнером, поскольку гораздо лучше понимает свои желания.

Хейс прислонился лбом к ее лбу и тихо рассмеялся.

— А теперь ты готова посмотреть фильм? Я не мог сконцентрироваться на сюжете.

Алекса отстранилась, насколько могла, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Обманщик. Ты так невозмутимо лежал рядом со мной в постели, будто тебя ничего на свете не волнует.

На его губах заиграла хитрая усмешка, которая так ей нравилась.

— Я знал, что ты сдашься.

— Это ты пошел за мной.

— После того как ты продефилировала перед экраном, было бы не по‑джентльменски игнорировать твое приглашение.

— Следующий фильм выберу я, а ты должен его посмотреть.

— Я не против.

Алекса объявила название старого, совершенно непопулярного фильма. Хейс удивился.

— Я лишь однажды от одного человека слышал о нем.

— Правда? От кого?

— От хорошего приятеля по старшей школе. Поначалу мы поддерживали близкие отношения, когда я пошел в армию, но потом потеряли связь, а несколько лет назад он умер.

Тревога сковала сердце Алексы. Такое совпадение невозможно.

— И как его звали?

— Скотт Парсонс.

Живот болезненно скрутило, сердце сжалось, во рту пересохло, едва она услышала имя покойного мужа. И что теперь делать? Она переспала с лучшим другом мужа, а у Хейса и так проблемы с доверием. Ночь становилась все интереснее.

Глава 10

В какой‑то момент Алекса отстранилась от Хейса физически и эмоционально. Легла в другой комнате, сославшись на то, что после смерти мужа ей непривычно спать в постели с другим мужчиной. Хейс понял. В конце концов, он сам не охотник до объятий и обещаний и должен с облегчением принять такое решение. Но нет, ему просто хотелось, чтобы она находилась рядом, а он мог прикоснуться и подарить ей наслаждение, когда захочет. Ни с одной другой женщиной подобного не происходило, даже с невестой. Почему Алекса? Что в их связи такого, что ему хотелось, чтобы она не заканчивалась?

Их отношения с Карли сложились потому, что время было подходящим, сейчас он это понимал и четко видел ошибки прошлого. Их командировали в одну часть, дружба возникла легко, а потом они быстро оказались в одной постели. Поначалу свободные, вскоре отношения стали серьезными. Он сделал ей предложение, они пришли к командиру, чтобы все объяснить. Хейсу было противно вспоминать о том, как глупо, наверное, он выглядел с самого начала. Все эти мечты о свадьбе и семье, которые он лелеял в то время, оказались детским лепетом.

После того, что он пережил в боевых действиях, и предательства, разбившего его сердце, даже удивительно, что Алекса оказалась в его постели. Он нуждался в чем‑то, что могло отвлечь от темных мыслей. Шторм стал чудом, которое привело ее на порог его дома. Что произошло ночью и отпугнуло ее? Они оба согласились с тем, что связь временная. Она даже скорее его согласилась на эти условия.

Хейс был даже рад, что ее нет рядом в постели, когда ночью им овладели кошмары. При свете дня Алекса уже видела его демонов, нет нужды испытывать их пробуждение во мраке ночи.

На следующее утро Хейс пил кофе и смотрел на берег реки. Или скорее туда, где раньше находился берег. Река вышла из берегов и подступила к холму, на котором стоял его дом. Дождь наконец прекратился. Шторм затих еще ночью. После очередного кошмара и громкого раската грома у Хейса не осталось шансов заснуть снова. Возможно, он никогда больше не сможет нормально выспаться — не дают покоя демоны.

Грохот вернул его к реальности. Что бы Алекса ни сделала, по звуку понятно — что‑то разбилось. Сердце сжала мысль, что она могла пораниться. Хейс побежал в комнату, которую она выбрала для ночевки. Алекса сидела на полу, а антикварный хрустальный графин его бабушки разбился на осколки.

— Не подходи. — Она потянулась за самым крупным осколком. — Лучше принеси что‑нибудь, куда можно убрать осколки. Я просто была неосторожна и толкнула комод. Мне так жаль.

Ее руки дрожали, когда она взяла очередной осколок. Хейс, тщательно следя за тем, куда наступает, пересек комнату.

— Оставь. Ты можешь пораниться.

Она шмыгнула носом, в глазах блестели слезы.

— Просто принеси мусорное ведро, чтобы я смогла все убрать.

Хейс забрал у нее три больших осколка, положил их на пол, поднял ее с пола и вышел с ней из комнаты под возмущенные протесты.

— Мы уберем позже. Ты расстроилась из‑за графина? Я даже не заходил в эту комнату, а моя мама не хотела бы, чтобы ты плакала из‑за этого.

— Я и не плакала, хотя очень жаль, что я разбила эту вещицу.

— У тебя глаза на мокром месте. Наверное, аллергия. — Он усадил ее на кровать и осмотрел ступни на предмет порезов. — Нигде не порезалась. Дай посмотрю на твои руки.

Она спрятала руки за спиной.

— С руками все в порядке. Пойду оденусь и доберусь на Джампер до главного дома.

— Не лучшая идея, милая. Низина затоплена. Помнишь место, которое я показывал тебе во время прогулки на лошадях?

Нужно отдать ей должное, она не поддалась эмоциям.

— Я хочу вернуться к сыну.

— Как долго ты бы оставалась в гостинице?

— Еще два дня. Я не могу так долго здесь находиться.

— Послушай, я не знаю, что тебя так напугало прошлой ночью, но я на тебя не давлю. Если тебя беспокоят мои ожидания, у меня их нет. Хочу ли я, чтобы на это время ты оставалась в моей постели? Конечно же, да, но не буду ни к чему тебя принуждать.

— Дело не в…

Что бы ее ни мучило, его это не должно заботить. Он не собирается взваливать на себя чужие проблемы, свои‑то с трудом выносит.

— Переоденься в свою одежду или возьми мою, мне все равно. Встретимся на кухне.

— Зачем?

— Я придумал, как нам отвлечься от неприятных мыслей. Для этого тебе лучше надеть джинсы и обувь. Встретимся через пять минут.

Через десять минут Алекса спустилась на кухню, но Хейса там не было. Что он вообще задумал? Она решила насладиться ароматным кофе. Дома редко выдается минутка для утренней чашки. По утрам она обычно готовит Мэйсона к приходу няни и старается не опоздать в школу, чтобы с улыбкой на лице встретить маленьких учеников.

— Решила сделать перерыв на кофе? — Хейс держал в руках кувалду.

— Хм, что будешь делать?

— Хочу сломать старую кухонную мебель.

Неожиданно.

— А зачем ее ломать? Ты ведь еще не придумал, какой хочешь видеть обстановку в этой комнате.

— В любом случае это нужно убрать до начала ремонта, а значит, сломать. Если учесть, что большинство комнат пустуют, найти место для посуды несложно. А микроволновку можно поставить где угодно.

У нее два выхода: попить кофе и заняться уничтожением мебели или попить кофе и продолжать беспокоиться о том, над чем она не имеет никакой власти.

В любом случае утренний эликсир жизни испить удастся.

— Давай здесь все уберем.

Через час все нужные вещи был вынесены. Поверхность тумбочек блестела.

— Хочешь первой по ним ударить или я начну?

— Я сделаю это.

Хейс достал рабочие перчатки.

— Надень их.

— Они ведь твои?

— У меня только одна пара, и я отдаю их тебе. Никаких споров.

Она задумалась. На его сильных руках были мозоли, хотя ладони с нежностью скользили по ее коже, заставляя трепетать от удовольствия. Алекса надела перчатки, отрегулировала ремешки на запястьях и взяла кувалду, удивленная тем, насколько та тяжела. Никогда раньше она не занималась сносом конструкций. До этого лишь починила свою дверь с сеткой и устранила протечку трубы в ванной комнате. Она даже гордилась тем, что кое‑что может.

— Ты готова?

— С чего бы начать?

— Да с чего угодно. Можешь крушить все подряд, кроме окон. Я хочу, чтобы здесь ничего не осталось.

Алекса замахнулась и нанесла хороший удар. По крайней мере, в ее мыслях удар был мощным, а на деле едва ли царапина осталась. Какой позор. Мистер Мускул, наверное, разнес бы эту штуковину с одного удара.

— Замахнись сильнее. Подумай о том, что расстроило тебя этим утром, встало между нами прошлой ночью, используй эти эмоции, разбей вдребезги эту тумбочку.

Мысль о несправедливости жизни — прекрасная мотивация. Мужа больше нет, малыш растет без отца, а первый мужчина, которым она заинтересовалась, оказался другом покойного супруга. Кувалда взметнулась в воздух, Алекса сильнее сжала рукоятку, ударив по тумбочке и проделав там дыру. Определенно прошлые обиды способствуют продуктивному демонтажу. Нужно что‑нибудь сломать дома, когда выдастся плохой день.

— Такими темпами я останусь без работы, разве что обломки выносить. Ударь‑ка еще раз.

Алекса снова и снова замахивалась кувалдой. Мышцы плеч и рук начали гореть. Самая лучшая терапия. Пожалуй, ей удалось бы справиться с его закрытостью, но между ними вырос очередной барьер в лице покойного мужа. Как получилось, что она не знала Хейса? Очевидно, они потеряли связь после школы, когда его командировали в другую страну. О нет. Она слышала, как муж упоминал его несколько раз, называл «ковбоем». Как иронично, то же прозвище, которое она ему дала.

— Можешь остановиться. — Алекса отступила. На коже проступил пот, топ прилип к телу. Она опустила кувалду и прислонила рукоятку к бедру. Тело определенно будет ломить утром после такой тренировки.

— Чувствуешь себя лучше?

Она увидела улыбку на лице Хейса. Впервые столько эмоций, кроме того времени, когда они голыми лежали в постели.

— Я вспотела, и у меня все болит. Но это было классно.

Хейс засмеялся и подошел к ней.

— Может, мне тоже выпустить пар?

Алекса отошла дальше, чтобы в нее не летели щепки, но достаточно близко, чтобы насладиться видом его мышц. Они сокращались и выпирали, когда он размахивал кувалдой, выпуская переживания. Вскоре кухонная мебель и раковина были полностью уничтожены.

— Что ж, на это понадобилось времени меньше, чем я думал.

— А как насчет другой стены?

— Там подключена газовая плита, поэтому я пока не буду ее убирать. Думаю, на сегодня достаточно.

Алекса оглядела разруху, которую они после себя оставили.

— А как теперь готовить еду?

— У меня есть запасы. Нам не нужно будет готовить.

— Какие запасы?

— Мороженое, мюсли, хлеб из «Сладких булочек».

— Я здесь пробуду два дня и точно растолстею на углеводной пище.

— Ты прекрасна, а когда выйдешь отсюда, будешь такой же прекрасной, несмотря на углеводы.

Такие слова мечтает услышать каждая женщина.

Вот только Алекса скрывает от него кое‑что, не решается рассказать о Скотте. Такое признание слишком болезненно и эмоционально. Она уедет, и Хейс ни о чем не узнает. Так лучше, тем более оба согласились на то, что отношения не выйдут за рамки физического влечения. Если рассказать о Скотте, все будет выглядеть так, будто она скрывала это.

— Я предлагаю поужинать мороженым.

— Тебе не нужно меня уговаривать, я согласна на то, о чем ты думаешь.

Уголок его губ изогнулся в усмешке, он подошел к ней и обнял за талию.

— О, я не об этом думал.

— Мы грязные, Хейс. И я знаю, что от меня пахнет.

— Полностью с тобой согласен. От тебя пахнет.

Засмеявшись, она ударила его по плечу.

— Поэтому я собираюсь отмыть тебя с головы до ног и помочь избавиться от боли в мышцах.

Она завизжала, он поднял ее на руки. Алекса хотела напомнить ему про больное колено, но он не обращал внимания на боль и делал то, что хотел. И да, сейчас ему очень хотелось хорошенько ее отмыть.

Глава 11

В воскресенье небо прояснилось и наконец ярко засветило солнце. У Алексы болело все тело, даже мышцы, о существовании которых она не подозревала, всему причина частый секс и работа с кувалдой. Она уснула в постели с Хейсом, хотя обещала себе, что этого не будет. Но так получилось, и с этим ничего не поделать. У этого мужчины власть над ней. Непостижимо. Казалось, рядом с ним слово «нет» для нее не существует. Но теперь ее время здесь истекло. Алекса связалась с Сэди, умолчав о том, где на самом деле находится и что произошло. Дома ее ожидали днем. Вода в реке опустилась достаточно, чтобы уехать.

Чудесный дом. Интересно, каким он станет после ремонта. Но Алексе не суждено узнать, что произойдет с кухней, в которой они крушили мебель, поставит ли Хейс большой стол для гостей или сделает нечто простенькое, чтобы никого не приглашать к себе.

Как же она будет скучать по дому и его хозяину.

Между ними установилось что‑то большее, чем просто физическая связь, искра загорелась глубоко в ее сердце. Ощущать кого‑то рядом так прекрасно. Она спокойно спала в объятиях Хейса. Утром не хотелось подниматься. Однако Алекса понимала, что сказке конец. Впереди их обоих ожидает реальность.

Она услышала, как Хейс выругался.

— Что случилось?

От ее вопроса он резко развернулся. Глаза круглые, волосы взъерошены после сна или потому, что он часто теребил их руками.

— Незначительная проблема с электричеством.

— Хочешь поехать со мной?

Он сделал глубокий вдох и посмотрел ей прямо в глаза.

— Останься.

В этом коротком слове было столько силы, и оно повисло между ними.

— Ты на самом деле этого не хочешь.

Он не отводил взгляда, в его глазах было столько боли.

— Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю.

Это правда. За несколько дней Алекса хорошо его узнала.

— Ты будешь рад, что я ухожу.

— Прошлой ночью я впервые за несколько лет спал спокойно.

Она не хотела слышать, знать, что для него прошлая ночь имеет значение, потому что для нее она тоже стала переломным моментом. Трудно уговорить себя уехать. И если бы он был честен сам с собой, понял бы, что на самом деле не хочет, чтобы она оставалась. Когда эйфория пройдет, он снова отгородится в своем личном пространстве. Лучше для них обоих, если она уедет. Скоро они забудут друг о друге. В теории все должно произойти именно так, но Алекса не была уверена, что ей легко удастся отпустить чувства.

— С тобой все будет замечательно после моего ухода. — Она убеждала его и заодно себя. — Ты так хорошо спал из‑за секса.

— Возможно. Я бы не отказался ни от секса, ни от хорошего сна, если бы ты осталась.

— Мы оба понимаем, что это неудачная идея, нужно возвращаться к реальности, меня ждет сын.

Внезапно он пересек комнату, и ее сердце бешено забилось. Может быть, виной всему выходные, насыщенные событиями, или мужчина. Всякий раз, когда он смотрел на нее, она вспыхивала.

— Возможно, я не хочу возвращаться к реальности. Один день. Останься со мной еще на день.

Этот мужчина способен ввести в искушение даже святого. А Алекса далеко не святая.

— С тобой мне хочется забыть о моих обязанностях.

От игривой усмешки на его лице хотелось улыбнуться самой, но она прикусила губу, чтобы этого не допустить.

— Не смотри на меня так, иначе я никогда не смогу уехать отсюда.

Хейс скользнул под ее топ, завладел ее губами в жарком поцелуе. В его объятиях Алекса ощущала себя хрупкой. Его сила не переставала ее впечатлять. Еще одна причина, почему он ей интересен. Их время истекает, а так отчаянно хочется остаться. Привезти бы сюда Мэйсона, чтобы поиграл во дворе и покатался на лошадях. Но это всего лишь мечты. В реальности Хейс — миллиардер — живет совершенно в другом мире.

Когда поцелуй стал более глубоким, Алекса вцепилась ему в плечи. Он прикоснулся к ее груди.

— Кажется, у вас все в порядке.

Алекса испуганно дернулась, Хейс поморщился, по‑прежнему обнимая ее, лишь повернул голову — посмотреть на высокого, широкоплечего мужчину в дверях прихожей. Определенно из семьи Эллиот. Такие же темные волосы и глаза, хитрая усмешка.

— Вали отсюда, Кольт.

Муж Аннабель. Несомненно, она забеспокоилась за одного из постояльцев гостиницы.

— Разве можно так разговаривать с братом, который проделал весь этот путь, чтобы проведать вас. — Кольт посмотрел на Алексу. — Я Кольт Эллиот. А вы, должно быть, Алекса. Моя жена беспокоилась, но я сказал, что с Хейсом вы в надежных руках.

Алекса высвободилась из объятий.

— Как видите, я и правда в надежных руках.

Кольт громко рассмеялся.

— Я не хотел вам мешать.

— Нет, хотел, — раздраженно бросил Хейс. — А теперь уходи.

— Вообще‑то уходить собиралась я. Мне нужно добраться до гостиницы, оплатить счет и собрать вещи.

— Нет никакого счета.

— А должен быть. То, что я все время провела здесь, не значит, что я не должна оплачивать счет.

— Об этом уже позаботились.

— Вы не можете оплатить мой счет.

— Все уже решено, — настаивал Кольт.

— Меня никто не слышит? Я могу оплатить свой счет.

— Я думал, пребывание здесь оплатила твоя подруга, — заметил Хейс и встал рядом с Кольтом. Теперь она увидела, как они были похожи. — Что тебе не нравится?

— Она перечислила деньги на мою карту, чтобы я оплатила номер, но я собиралась вернуть ей деньги. Она заботится о моем ребенке все выходные. Этого одолжения более чем достаточно.

— И все же можете считать счет оплаченным, — объявил Кольт. — Аннабель волновалась, но мы решили, что вы с Хейсом отправились на прогулку верхом на лошадях, поскольку Дока тоже не было в конюшне.

— Нолан вечно занят делами в больнице и проводит время с женой и ребенком, поэтому нечасто выводит Дока на прогулки, — заметил Хейс.

Теплая беседа между близкими родственниками тронула ее сердце. Алекса уже успела влюбиться в этот дом и была на полпути к тому, чтобы влюбиться в этого мужчину, хотя списывала нежеланные чувства на взаимное влечение. Если она задержится здесь немного дольше и продолжит наблюдать за братьями, связанными крепкими семейными узами, вряд ли сможет так легко отказаться от чувств к Хейсу.

Да, он попросил остаться, но имел в виду постель. Искушение велико, поэтому тем более она должна была уехать. Немедленно.

— Я могу вернуться в гостиницу верхом на Джампер, — предложила Алекса.

— Глупости, — возразил Кольт. — Почему бы вам не поехать на моем грузовике? А мы с Хейсом отведем лошадей в конюшню.

— Поехать на грузовике?

— Я ее отвезу, — заявил Хейс. — Поведу твой грузовик. А ты можешь остаться здесь до моего возвращения или оседлать Дока. С Джампер я потом разберусь сам.

— Я могу позвать кого‑нибудь из работников, — предложил Кольт.

— Здесь с Джампер все будет в порядке.

— Я сама поведу грузовик.

Оба брата посмотрели на Алексу. Она прочистила горло и повернулась к Кольту:

— Конечно, если вы не против.

— Нет проблем. Ключи на месте. Оставьте его возле гостиницы.

Какое‑то мгновение они с Хейсом смотрели друг другу в глаза, потом она направилась к двери. Братья попрощались. Ее сердце сжалось, Алекса застыла на месте. Бросив взгляд через плечо, она увидела Хейса. Он сунул руки в карманы, по тому, как были напряжены его мышцы, сжаты челюсти, было видно, как он волнуется. Она хотела что‑то сказать на прощание, но что сказать, когда Кольт совсем рядом. Даже если бы они остались наедине, какие слова подобрать? «Спасибо» — глупо, «увидимся позже» — лукавство, они оба знают, что этого никогда не произойдет.

Коротко улыбнувшись, Алекса направилась к сияющему на солнце черному грузовику, не смея обернуться. Даже в зеркало заднего вида не посмотрела. Нужно покончить с этим, забыть, как во время горячей интрижки ее сердце пробудилось ото сна. Кроме того, она скрыла от Хейса, кем является. Но ведь они никогда больше не встретятся, поэтому не о чем было беспокоиться.

Глава 12

— Если ты и дальше будешь ворчать и ходить понурым, то иди уже домой.

Хейс проигнорировал слова Нолана и похлопал Джампер по боку. Он уже пять дней не брал на прогулку свою лошадь. С тех пор как привел ее в конюшню после отъезда Алексы. С того времени работал над проектом пансионата, связывался с инженерами по поводу доработки проекта, поскольку те решили построить еще несколько домиков на восточной территории. Когда все будет готово, Нолан сможет руководить процессом.

Еще он проводил время на кухне. И всякий раз видел перед собой Алексу. Вспоминал о том, как она рассказывала о своей большой семье и теплых посиделках, советовала поставить огромный стол вдоль всей стены.

— Иди домой.

Услышав требовательный голос Кольта, Хейс заметил, что оба брата стоят рядом и прожигают его взглядом.

— Я ухаживаю за лошадью. Если раздражаю, можете сами идти отсюда.

В последнее время до него нельзя было достучаться.

Хотя нет, одному человеку удалось. Алекса добралась до его сердца с помощью понимания и сочувствия, разговорами о Мэйсоне, фотографиями, на которых она держит сына, как самую главную драгоценность на земле.

Сколько любви в этой женщине.

— Послушай, мы не надоедаем тебе, напротив, даем возможность восстановиться после того, что тебе пришлось пережить. Я знаю, ты не хочешь об этом говорить, но с тех пор, как наша гостья уехала, ты стал еще более замкнутым.

Хейс погладил Джампер и недовольно фыркнул.

— Откуда такие выводы? Ты видишь меня впервые за несколько дней.

— Ты не отвечал на мои сообщения и не брал трубку, когда я звонил обсудить проекты инженеров.

— Я был занят.

Пытался заснуть, когда Алексы не было рядом. Как странно. Он спал с ней всего одну ночь, но почему‑то впервые после возвращения домой к нему пришел спокойный сон. Может быть, расслабление после секса, хотя он так не считал. Алекса понимала его, не настаивала на душевных разговорах, но эмоционально оказалась ему близка. Практически незнакомцы, они знали друг друга на самом интимном уровне.

— Что, черт возьми, произошло? — спросил Нолан. — Можешь не рассказывать. Если она тебе нравится, почему ты все еще здесь?

Хейс бросил взгляд на надоедливых братьев.

— Я не собираюсь откровенничать с вами. Все, что произошло, останется между мной и Алексой.

— Аннабель сказала, что она плакала, когда приехала за вещами. — Беспокойство в глазах Кольта было трудно разглядеть за широкими полями шляпы, но от Хейса ничего не утаить. — Я заметил, как вы близки.

— Ты видел, как мы целуемся. Не стоит искать в этом более глубокий смысл.

— А потом я видел, как вы смотрите друг на друга, как ты провожаешь ее взглядом. Не говори мне, что все дело в страсти. Не верю.

— Мне все равно, во что ты веришь.

Но его взволновало то, что Алекса плакала. А не должно было. Надо бы ее отпустить. В момент слабости он попросил ее остаться, хотя и не обманывал, говоря, что хочет еще одну ночь любви.

— Ты навещал отца в последнее время? — Нолан наконец сменил тему.

— Я был у него вчера. Он не узнал меня в лицо, но назвал мое имя. И все время вспоминал, как я упал в реку.

— Тебе было восемь, — подхватил Нолан. — Он сейчас пребывает в этом времени. Думаю, и хочет остаться там. Когда я приходил к нему, он всегда говорил о маме, и по его рассказам мы еще маленькие.

Хейс ненавидел судьбу. Отец лишился своих воспоминаний, своей гордости. Сыновья заботились о том, чтобы он был обеспечен лучшим уходом, а в прессу не просочились слухи о главе семьи.

— Пайпер сказала, что Алекса заходила вчера в ее магазин.

Хейс бросил на Нолана прожигающий взгляд, тот в ответ лишь пожал плечами:

— И откуда она знает Алексу?

— Стоун‑Ривер не такой уж большой город. Почти все жители побывали в магазине Пайпер.

Жена Нолана открыла флористический салон, в котором также выставлялись ее прекрасные картины. Очевидно, магазин пользовался большой популярностью всего через год после открытия. Нолан приложил максимум усилий, чтобы предприятие жены стало успешным.

— В этом есть смысл?

Нолан улыбнулся:

— Просто наблюдаю за твоей реакцией.

— Именно поэтому я редко сюда прихожу. Когда вы оба пытаетесь анализировать мое поведение, я не могу нормально работать и просто проводить время. Со мной все в порядке. Ну хорошо, не в порядке, но когда‑нибудь будет.

— Мы сейчас говорим о твоей военной травме или нашей гостье? — Кольт прислонился к двери загона.

Хейс смотрел ему в глаза.

— Обо всем.

— Аннабель записала адрес Алексы.

Хейс сжал зубы, Нолан смотрел на него с дурацкой ухмылкой.

— Заткнись уже.

Он не хотел, чтобы надоедливые братья или невестки вмешивались в его личные дела. Хотя, очевидно, слишком поздно. Хейс вышел из конюшни. Нужно либо еще поработать над демонтажем кухни, выпустить пар, либо…

Нет. Этого точно не нужно. Он разорвал связь с Алексой. Жизнь научила его не заводить отношения с неподходящей женщиной, а Алекса, будучи матерью‑одиночкой, определенно не для него. И не потому, что он не любит детей. Хейс обожает племянников. А как иначе? Две прекрасные девочки‑близняшки и шустрый милый мальчик. Но он видел столько зла. Кошмары преследовали во сне и наяву, ему не место рядом с детьми. Быть просто дядей совсем не то же самое, что общаться с ребенком каждый день, и, если у них с Алексой что‑нибудь получилось бы, он хотел быть вовлеченным в жизнь ее малыша. Мечта молодости все еще теплилась глубоко в сердце. Мечта о собственной семье и детях.

Хейс поехал домой. Когда он проезжал главный дом, на террасе на качелях сидела Аннабель и наблюдала за тем, как у ее ног играют дочери. Он тут же почувствовал укол ревности, но этому чувству не место в его жизни. Судьба нанесла ему жестокий удар.

Хейс поднял руку в знак приветствия, когда проезжал мимо. Аннабель улыбнулась ему. Да, братья нашли свое счастье, и он благодарен им за то, что они продолжили род Эллиотов, подарив ему новое поколение. А если думают, что он тоже продолжит их род, сильно ошибаются.

— Какой же ты проказник.

Алекса засмеялась, усадила Мэйсона себе на колени, а сама уселась на крыльцо, удерживая сына и держа бутылочку мыльных пузырей. Сейчас уже пустую, Мэйсон вылил все ей на ногу. Хорошо, что она босиком и в шортах, а на Мэйсоне только плавки. К его ножкам прилипла грязь, пока он бегал по скромному дворику у дома размером с почтовую марку. Не сравнить с тем, что она увидела на ранчо в Пебблбруке.

Алекса раздраженно вздохнула, определенно не впервые за эту неделю вспомнив ранчо и его сексуального владельца. Да что там, она каждый день думала о том, как там дела и что он делает. Нормально ли он спал? Продолжает ли ремонт на кухне?

— Игра. — Мэйсон похлопал в ладоши. — Игра.

— Глупыш. Ты вылил все на маму. Пузыри закончились.

— Нет.

— Да. В бутылочке ничего нет.

Мэйсон схватил бутылочку, перевернул дном вверх и потряс. Несколько капель упали ей на ногу, и губы малыша стали подергиваться.

— Еще, — заплакал он.

— Давай лучше умоемся и пойдем в парк.

Парк находился в двадцати минутах езды на машине, и там было отличное место для игр и прогулок. Они с малышом часто там бывали, когда он уставал от игр во дворе, после чего он хорошо засыпал, а Алексе удавалось получить немного физической нагрузки. Но лучшую тренировку она получила, круша кувалдой мебель. И снова мысли возвратились к Хейсу. Почему она не может выбросить его из головы? За столь короткое время он глубоко проник ей в сердце. Страшно подумать о последствиях, останься она еще на какое‑то время.

Алекса крепче обняла Мэйсона и поднялась, удерживая его.

— Хочешь покататься на качелях и спуститься с горки?

Он кивнул, хотя слезы все еще блестели в его глазах.

— Качели.

— Давай наденем на тебя обувь и футболку, а потом…

Алекса замолчала, заметив на подъезде к дому большой черный грузовик. Она раньше видела этот грузовик. И мужчина за рулем не покидал ее мыслей всю прошлую неделю. Но что он здесь делает?

— Грузовик, грузовик, грузовик! — восклицал Мэйсон.

Алекса крепче обхватила сына. На ней была домашняя одежда: старые шорты ярко‑желтого цвета, которые подчеркивали большие ягодицы, и белая майка с пятнами краски. Ну, и что делать. Он сам приехал, придется увидеть ее во всей красе. Вероятнее всего, на нем отличные джинсы и футболка, подчеркивающая впечатляющую мускулатуру, широкая шляпа, порой скрывающая пронзительный взгляд темных глаз.

Хейс смотрел на нее из машины. Или ей показалось? Трудно сказать наверняка, шляпа скрывает половину лица. Он собирается выходить или передумал? Какая‑то странная игра в гляделки.

Мэйсон прикоснулся к ее щеке и словно вывел из транса. Алекса улыбнулась сыну, хотя живот болезненно скрутило. Нужно было забыть Хейса, лучшего друга ее покойного мужа. Он ценит честность и верность, а после того, что ему пришлось пережить, вряд ли будет счастлив узнать, что переспал с женой умершего друга.

Дверь машины открылась. Алекса выдохнула и пошла к нему. Хейс обошел машину. Сердце Алексы сжалось, она, не удержавшись, окинула его взглядом. Одет так, как она и представляла, выглядит идеально. За неделю влечение, засевшее глубоко внутри, никуда не исчезло.

— Какими судьбами?

Не совсем дружелюбное приветствие, но ведь они решили, что со всем покончено.

— Приехал тебя навестить.

Хейс сказал это так просто, будто нет ничего примечательного в том, что он здесь.

— Ты ведь никогда не покидаешь дом. По крайней мере, ходят такие слухи.

— У меня веская причина.

Почему он говорит такие вещи, ведет себя так, будто их отношения не заканчиваются на физическом уровне?

Его появление определенно переводило их отношения на другой уровень.

— Постой. Как ты узнал, где я живу? Можешь не отвечать. Уверена, ты расспросил невестку.

Мэйсон потянулся к шляпе Хейса, но Алекса отступила.

— Нет, милый.

— Все нормально.

Она придержала ладошку сына.

— Он снимет с тебя шляпу, пожует или бросит на землю.

Он протянул ребенку шляпу, хотя Алекса не одобрила этот момент взаимодействия, и не важно, насколько он безобиден. За несколько дней она успела сильно привязаться к Хейсу, к тому же хранила секрет, который заставит смотреть на нее с отвращением и ненавистью. Не хотелось держать в душе такой груз. Хейс за свою жизнь испытал достаточно боли.

Мэйсон взял шляпу и, как ожидалось, тут же потянул ее в рот.

— Ох, Мэйсон, не делай этого.

Губы Хейса изогнулись в улыбке.

— Да все нормально. Он и правда славный.

Зато с ней не все в порядке. Наблюдать, как этот мужчина обращается с ее сыном, она не готова. Мэйсон раньше не общался с мужчинами. Она не встречалась и уж тем более не приводила парней в дом, няня, присматривающая за ребенком, тоже женщина. Алекса не могла впустить Хейса в жизнь сына. Достаточно того, что рядом с ним ее сердце казалось хрупким и беззащитным. Впрочем, он пребывал не в лучшем состоянии. Не важно, хорошо ли им было вместе, визит сюда — плохая идея.

— Зачем ты приехал?

— Ты уже спрашивала.

Алекса посмотрела ему в глаза:

— А ты еще не ответил.

— Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Алекса наблюдала за тем, как он улыбнулся Мэйсону, будто это самая обычная ситуация.

— Давай, я скажу, что снова сплю ужасно с тех пор, как ты ушла, а входя на кухню, думаю, понравится ли тебе то, что я там сделал? Я установил качели во дворе, потому что ты говорила о них.

О нет. Все гораздо хуже, чем она предполагала.

— Мы согласились…

— Да, согласились на интрижку. Но я очень скучаю по тебе, Алекса, и приехал просить твоей руки. Я хочу тебя, а когда я чего‑то хочу, делаю все возможное, чтобы этого добиться.

Мэйсон провел ладошкой по щетине на подбородке Хейса. Маленькие пальчики коснулись его темных волос. Алекса не могла оторвать взгляда от этого зрелища. На ее глазах между Хейсом и Мэйсоном зарождалась связь, и она ничего не могла с этим поделать.

— Ты не можешь, просто приехав сюда, ожидать, что я… Что ты хочешь, чтобы произошло сейчас?

В сильных руках Хейса ее малыш будет в безопасности.

— Вернись со мной ко мне домой.

— Нет.

Его губы снова дрогнули, будто он сдерживался, чтобы не улыбнуться или не засмеяться. Приятно видеть эмоции на его лице, однако она не должна попасться в эту ловушку.

— Возьмем Мэйсона с собой. Он сможет играть во дворе. Ты ведь хотела большой двор для сына?

— Ты играешь нечестно.

Он приблизился и взглянул на ее губы.

— Мы уже выяснили, что я не играю в игры и не говорил, что всегда действую по правилам.

Мэйсон повернул голову, и шляпа, задев лицо Хейса, упала на землю. Алекса быстро ее подняла, протянула ему и забрала у него сына.

— Мы собирались в парк. Нам пора.

Он остался там, где стоял, глядя на нее. Алекса задумалась, может ли один надломленный человек так хорошо понимать другого такого же.

— Ты меня понимаешь. — Хейс приблизился к ней. — Черт возьми, мы с тобой знакомы всего неделю, но ты понимаешь меня лучше моих братьев.

Алекса обхватила сына, тот засыпал, положив голову ей на плечо. Очевидно, прогулка по парку в ближайшее время отменяется.

— Неправда.

Такое просто невозможно.

— Думаешь, мне было легко решиться приехать сюда? Я боролся с желанием всю неделю, но, черт возьми, хочу, чтобы ты вернулась. Останься хотя бы на день, я привезу тебя обратно.

Алекса засмеялась.

— Это сумасшествие, Хейс. Ты все еще держишься за момент, который прошел.

Внезапно он обнял ее за талию и притянул к себе.

— Ошибаешься. Я все еще хочу тебя. Я прошел через ад, поэтому готов на все, чтобы заполучить то, что может подарить мне счастье.

О боже, она тоже хочет его. За эту неделю желание лишь усилилось, и вот он рядом, прикасается к ней, смотрит на нее так же страстно, как тогда, когда они, обнаженные, лежали, запертые в доме.

— Мэйсон поедет с нами. Мы покатаемся на лошадях.

Алекса закрыла глаза. Он сделал первый шаг к ней навстречу, приехал сюда. Отбросил страх и покинул ранчо. Предложил покатать сына на лошади, чего раньше никогда не делал. И явно не собирался сдаваться.

— Хорошо. Мы поедем. Но я возьму свою машину, и мы не останемся на ночь.

— Это мы еще посмотрим.

Она тут же пообещала себе, что больше не будет спать с Хейсом, пока таит от него секрет. Может быть, однажды, когда его душевные раны затянутся и они станут друзьями? Но нет, даже тогда. Хейс посчитает интрижку с женой покойного друга предательством. Он никогда не узнает правду.

Глава 13

Насколько же он уверен в себе!

Хейс зашел в амбар около дома и бросил взгляд на Алексу.

— Работники привели лошадей сюда.

Привести ее сюда было глупым решением, но тем не менее правильным. Будто она принадлежит этому месту. Он не думал о серьезных отношениях, но, черт возьми, ему перепала толика счастья, и он собирается держаться за него обеими руками, не переживая о последствиях.

Хейс собирался покататься на лошадях с Алексой и Мэйсоном. Малыш так очарователен, потянулся к нему. Хейс без колебаний взял его на руки. Дети — невинные, чистые создания, он быстро понял это. Рядом с племянниками он чувствовал себя спокойно. Видеть Алексу и Мэйсона в своем доме, черт, тревожно, но он реально по ней скучал. Хотя ему и не понравилось то, что он обнажил свою слабость перед ней.

— Я все еще некомфортно себя ощущаю рядом с лошадьми, — призналась Алекса. — Как все пойдет? Может быть, просто усадить Мэйсона в седло и дать ему погладить лошадь?

— Нет. Мы поедем на Доке, я возьму его на руки, а ты можешь оседлать Джампер. Мы не уйдем далеко отсюда, можешь не переживать.

Хейс постелил плотное одеяло на спину Джампер, снял со стены седло. Алекса молчала, и он рискнул посмотреть на нее. Она прикусила губу, малыш уснул. Очевидно, дети могут спать в любых условиях.

— Я буду крепко его держать. Мы будем двигаться медленно, с ним все в порядке.

Она убрала волосы со лба Мэйсона и кивнула. Ребенок очень на нее похож: смуглая кожа, черные как вороново крыло волосы. Даже глаза темные как ночь. И ее любовь к сыну почти ощутима. Хейс знал, что она сделает все, чтобы защитить его. Семейные связи и преданность для него также важны, и он хорошо понимает, насколько сильно она дорожит Мэйсоном.

— Я хочу кое‑что тебе сказать.

— Что же?

— Через две недели состоится мероприятие, на котором я должен присутствовать, и мне нужна спутница.

Он чувствовал себя школьником, который приглашает на выпускной бал самую популярную девушку. Может быть, потому, что в жизни этого не довелось? Тогда он просто забрался на заднее сиденье своего грузовика, снял с нее платье и потерял девственность. Сейчас все иначе, но эта неуверенность ему противна, да и затея с церемонией награждения тоже ненавистна. Глупая, бесполезная идея. К тому же он не заслуживал награды.

— Несколько недель назад мне позвонил мэр города.

— Что? — Ее глаза округлились от удивления. — Тебе звонил мэр, и ты говоришь об этом с такой легкостью?

— Все не так просто. Они хотят устроить официальный прием и вручить мне награду за заслуги. Я не считаю это правильным, но мероприятие через две недели, и я бы хотел, чтобы ты пошла со мной.

Мэйсон зашевелился, открыл глазки, зевнул, осмотрелся по сторонам, заметил лошадь и тут же захлопал в ладоши.

— Думаю, он готов к первой прогулке на лошади. Дай мне минуту, я подготовлю лошадь и помогу тебе забраться на твою.

Хейс взял поводья, зацепил их за крючок с наружной стороны загона и отправился к Доку.

— Мне не нужна помощь. Можешь вернуться к истории про мэра, и почему я должна тебя сопровождать.

Он быстро набросил на спину Дока одеяло и седло.

— Как по мне, лучше оставить эту тему. Я заеду за тобой через две недели в шесть часов вечера. Думаю, надену форму, ведь ты, наверное, захочешь надеть вечернее платье.

— У меня нет…

— Нет подходящего платья? Я уже позвонил кое‑кому и попросил об одолжении, платья будут доставлены к тебе домой. Можешь оставить себе все, что понравится. Одно платье или все. Мне не важно.

Хейс вывел из загона Дока, закрепил поводья на крючке и погладил лошадь по загривку.

— Можешь объяснить нормально?

— Послушай, я не хочу идти. Сама награда глупая, шумиха мне сейчас не нужна. В армии я делал только то, что сделал бы любой мой товарищ. Просто мне удалось выжить. Я не хочу идти, тем более один, потому что…

Алекса смягчилась и прикоснулась к его руке.

— Потому что тебе не нравится покидать дом? Его тут же охватило смущение и чувство вины.

— Так ты пойдешь со мной?

Между ними повисла тишина. Мэйсон потянул ручку в сторону лошади, и Хейс забрал его из рук Алексы.

— Вот так, — сказал он малышу, положив его ладошку на бархатный нос Джампер. — Мягкий, правда?

Он предпочел бы сосредоточиться на лошадях и первой поездке Мэйсона. Сесть на лошадь и бесцельно блуждать — есть в этом что‑то волшебное. Никаких забот, проблемы отступают. Хотя тревожность по‑прежнему его не покидала, но верхом на лошади он чувствовал себя лучше. Как и тогда, когда в его постели была Алекса, хотя и зарекалась больше с ним не спать, но он определенно собирался ее переубедить. Как можно отказаться от столь прекрасного, что подарило ему покой после долгих месяцев страданий. Нравится или нет, но Алекса стала для него необходимым актуальным лекарством. И будь он проклят, если позволит ей уйти. Хейс почти уверен, что она тоже испытывает к нему чувства.

— Я пойду с тобой. Однако сама куплю себе платье.

— Я обо всем уже позаботился. Доставка прибудет в четверг днем.

Алекса поджала губы.

— Какой же ты высокомерный.

— И правда, зато проведу вечер с горячей спутницей.

Засмеявшись и закатив глаза, Алекса взобралась на лошадь. Как же восхитительно она смотрится в седле! Но эту картинку нужно немедленно выкинуть из головы. Пебблбрук принадлежит ему. По крайней мере, одна его часть. Он не искал женщину, которая смогла бы заполнить пустоту после предательства бывшей невесты. И уж точно не хотел, чтобы в его жизни появился ребенок. Не ждал ничего больше того, что Алекса могла предложить, — жаркие ночи, полные страсти, и ощущение покоя. Ему это необходимо, поэтому он нуждался в ней.

Ее обещание держаться на расстоянии и контролировать свои чувства оказалось невыполнимым. Алекса поняла, что сильнее влю… Нет. Она даже себе самой не могла в этом признаться. В ее жизни нет места отношениям иным, кроме дружеских. Странно, конечно, после того, как они переспали, становиться друзьями, но что поделаешь. Более близкие отношения могут обернуться трагедией, разбитым сердцем. Для обоих.

Наблюдать за тем, как Хейс держит на руках сына и ведет лошадь по полям, — это уж слишком, поэтому Алекса старалась смотреть на горизонт. Они вернулись в дом, он позаботился о том, чтобы у лошадей были вода и корм. Она сидела на краю крыльца и наблюдала, как Мэйсон бе гает по лужайке. Качели были установлены на крепкой ветке дерева немного в отдалении. Она сдерживалась, чтобы не заглянуть на кухню. Умирала от любопытства. Хейс явно не сидел сложа руки и обязательно продвинулся в ремонте.

Большой черный грузовик медленно подъехал к дому. Алекса поднялась, взяла Мэйсона на руки и осталась на крыльце, наблюдая, как Аннабель выходит из машины. Она не хотела, чтобы знали о ее приезде, это бы спровоцировало сплетни внутри семьи. Все они наверняка уже знают, что она провела с Хейсом все выходные во время шторма. И вот снова здесь. На этот раз с сыном. Аннабель вышла из машины, ее белокурые волосы ниспада ли на плечи. Она лучезарно улыбнулась и помахала рукой. Алекса ответила на ее теплое приветствие, хотя сердце тревожно забилось. Как объяснить свое возвращение? Они с Хейсом, что, начали встречаться? Нет. Даже спать вместе не собирались. Дружба — вот что осталось между ними. Хотя можно ли их отношения считать дружескими? Она скрыла от него важную вещь, а он пытался вернуться к нормальной жизни. Она не готова к тому, чтобы впустить мужчину в жизнь сына, а он не хочет заводить семью. У их отношений нет будущего.

К счастью, Хейс вышел из амбара и направился к Аннабель. Алексе совсем не хотелось вступать в неловкий разговор.

— Зачем ты приехала? А где девочки?

— Сейчас дома, за ними присматривает Кольт, всю ночь он провел на конюшне.

— Что случилось? Мне пригнали двух лошадей, но я не слышал о проблемах.

Алекса опустила Мэйсона на траву, стараясь не подавать виду, что подслушивает их разговор, хотя на самом деле это было невозможно.

— Ох, ты ведь знаешь, какой он. После того как ветеринар сказал, что один из жеребят требует особого ухода, он превратился в обеспокоенного отца. Я встала рано утром, потому что не могу спокойно спать, когда его нет рядом. Приготовила для тебя булочки и хлеб с травами.

У Алексы от одних этих слов потекли слюнки, а ведь она поправилась на пять килограммов. С углеводами нельзя дружить. Но Аннабель великолепно печет и рекламирует свою продукцию наряду с гостиницей. Бизнес ей в радость, по крайней мере так думала Алекса. Ей так и не удалось сполна воспользоваться гостиничным сервисом. В то время она открывала для себя таланты самого загадочного из братьев Эллиот.

— Хорошо, что я захватила больше, у тебя ведь компания. Позже я могу завезти еще.

— Нет, она не останется.

Плечи Алексы напряглись. Хотя это и правда, но он так уверенно говорит. Скорее всего, сказал это для нее, ведь она настаивала на том, что не останется. Правда, оказавшись здесь, она захотела остаться. Ей нравилось наблюдать, как Мэйсон играет во дворе, катается на лошади на руках у Хейса. Однако лучше отдохнуть от этих мыслей. Тем более Хейс ясно дал понять, что не собирается заводить серьезные отношения.

Как, впрочем, и она сама. И почему это она видит себя в этом месте. Несмотря на сопротивление собственным чувствам, представляет себя рядом с этим мужчиной. Только вот этот секрет. Он так тяготит. Теперь еще и официальное мероприятие. Хейс заказал для нее платья. Откуда узнал ее размер? А знал ли он о том, что слишком облегающее платье может подчеркнуть полноту бедер и округлость живота, оставшуюся после родов?

Алекса потерла лоб и улыбнулась, когда Мэйсон побежал по траве, упал, тут же вскочил и побежал к Хейсу. Она направилась к малышу, но Хейс уже опередил ее, поднял его одной рукой, другой удерживая поднос с выпечкой.

— Давай я заберу его. Нам пора возвращаться.

Хейс пронзительно посмотрел на Алексу, крепко держа Мэйсона. Вместо того чтобы отдать ей сына, он протянул поднос с хлебом.

— Лучше отнеси это на кухню. Я знаю, тебе любопытно узнать, что я там сделал.

Алекса смотрела на него с прищуром. Впрочем, сейчас неподходящее время для споров. За всей этой сценой наблюдает Аннабель. Алекса повернулась к ней:

— Спасибо. Пахнет замечательно.

— Надеюсь, вы останетесь их попробовать.

Ответа не последовало. Алекса направилась в дом. Хейс хорошо знал, как ее заинтересовать. Ей хочется увидеть, что он успел сделать. А потом они с Мэйсоном уедут. Чем дольше она здесь, тем сложнее ей прощаться.

На кухне у нее от удивления отвисла челюсть. Он сломал стену, отделявшую кухню от гостиной. На полу появился темный паркет, посередине комнаты расположился огромный стол, за которым с легкостью могло уместиться двадцать человек. Не было ни кресел, ни скамеек, кухонные шкафы не установлены, а стол уже был. Именно такой, как она предлагала.

Черт побери. Что делать? Алекса хотела держаться от него на расстоянии, но теперь это невозможно!

Задняя дверь открылась со скрипом, Алекса развернулась. Хейс держал Мэйсона в объятиях.

— Что скажешь?

Она силилась не показать, что задыхается от нахлынувших эмоций.

— Мне так нравится.

Стол, качели, прогулка на лошадях, мужчина, который держит на руках ее сына. Если она останется, никогда не захочет уходить, а этого нельзя себе позволить.

— Нам нужно возвращаться.

Она забрала Мэйсона. Хейс не сдвинулся с места, не давая ей возможности пройти.

— Почему ты убегаешь?

Алекса ласково похлопывала сына по спине, прижав сильнее к груди.

— Не могу оставаться дольше. Я не нужна тебе для исцеления. Ты и без меня отлично справляешься.

— Неправда, я хочу, чтобы ты осталась.

— Надолго ли?

Хейс напрягся, между ними повисла тишина. Он опустил взгляд на ее губы, Алекса не могла позволить ему поцеловать себя, ей хотелось большего. Она подумывала о будущем, ей надо двигаться вперед, и еще ни один мужчина, кроме Хейса, не пробуждал в ней это желание. Но в первую очередь надо думать о ребенке. В его жизни должна быть стабильность. К тому же непонятно, что произойдет, если Хейс внезапно поймет, что семейная жизнь не для него. Конечно, он близок со своими родственниками, но принять ее может только с сыном. Ему приходится преодолевать многие трудности, добавить к ним семью с ребенком — непосильная ноша. И она не рассказала о Скотте, полагая, что они больше никогда не встретятся. А сейчас этот секрет превратился в стену между ними. Если бы она рассказала, как только все поняла, возможно, это не стало бы проблемой, но прошло столько времени, и, если узнает правду, он посчитает ее молчание предательством. Так много преград между ней и мужчиной, которого она желает, но не может остаться.

Глава 14

Состояние отца было не лучшим, он перепутал Хейса с Ноланом, когда тот был ребенком детсадовского возраста. То, что любимый отец не узнал его, стало болезненным ударом. Но он не мог держаться в отдалении. Не важно, где находится отец, нужно рассказывать ему о своих переживаниях. Сейчас, как никогда раньше, Хейсу хотелось получить совет, но это невозможно. Отец смотрел в окно и говорил о жене так, будто она жива. Потом он обратил внимание на Хейса, сказав, что, когда тот вырастет, должен найти свою любовь и завести детей, чтобы продолжить род. Он снова и снова возвращался к тому, как встретил любовь всей своей жизни, но чуть не потерял ее. Слава богу, вовремя очнулся. Хейс знал, что родители едва не расстались из‑за отцовской гордости. Мама иногда в шутливой форме напоминала об этом отцу.

Хейс вернулся домой, желая проехаться на лошади. Но прежде нужно поговорить с Кольтом. Инженер, который исследовал местность, добрался до его территории, а он на это не подписывался. Пусть пансионат расширяется, но только не на его земле. Это даже не обсуждается.

Он остановился возле конюшни, но не нашел Кольта. После нескольких минут поисков, Хейс пошел к брату в офис.

— Что, скрываешься от всего мира?

Кольт даже не поднял взгляда от компьютера.

— Я работаю над этим дурацким маркетинговым планом. Нанял фирму для его разработки. Чертовы дилетанты! Аннабель подкинула идею модернизации, и я собираюсь нанять другую фирму. Не хочу, чтобы что‑то пошло не так.

— Я вернулся от отца.

— Я был у него вчера. Как он чувствует себя сегодня?

— Называл меня Ноланом и словно живет в том времени, когда тот принес из детского сада сделанную своими руками открытку на День матери. Потом отец говорил о маме.

Кольт тяжело вздохнул:

— По крайней мере, он пребывает в хорошем настроении, вспоминая о маме. Гораздо лучше, чем когда он гневается.

Хейс не сталкивался с этим, зная обо всем лишь по рассказам. Иногда отец требовал, чтобы его отвезли домой, не осознавая, где находится и почему не дома. Каждый день новое испытание.

— Я не поэтому к тебе пришел. Я встретился с инженером. Он планирует строить дома на моей территории.

— Я ведь запретил.

— Тогда почему он на моей земле?

— На начальных стадиях разработки проекта он что‑то говорил о такой возможности, если расширить территории строительства.

— Очевидно, тогда меня не было дома?

— Да. Но мы с Ноланом отметили на карте территорию, на которой хотим видеть домики. Что он тебе сказал? Мне бы не хотелось искать другого инженера на финальной стадии проекта.

— Он скорее пытался разузнать, что я об этом думаю, и теперь в курсе моего мнения по этому поводу.

Но не только из‑за инженера Хейс пребывал в плохом настроении. Он не мог разобраться в своих чувствах к Алексе. Сегодня состоится церемония награждения. По правде говоря, ему не хочется, чтобы из этого раздували что‑то важное. Если родственники обо всем узнают потом, ничего страшного. А если рассказать сейчас, они поднимут шум, настаивая на том, чтобы пойти с ним. Он пригласил Алексу, потому что хочет быть рядом с человеком, с которым может оставаться самим собой. Ему нужен друг.

Хотя она больше, чем просто друг. Невозможно отрицать, что он привязался к ней, а значит, придется стать частью жизни Мэйсона. Боже мой, малыш такой забавный. Драгоценный. И похож на Алексу, открыто выказывает любовь и тепло. Хейс вспомнил, какой он легкий, и его сердце затрепетало от страха и нежности.

— В остальном все в порядке? — спросил Кольт.

— Я работаю над этим. — Хейс не мог поверить, что меняется к лучшему. Алекса сыграла в этом не последнюю роль. — Мне нужно ехать.

Ему нужно домой. Переодеться для церемонии, заехать за Алексой и добраться до поместья мэра, находящегося в двух часах езды.

— Ты знаешь, что мы всегда рядом.

Хейс остановился в дверях, услышав слова Кольта, и бросил на брата взгляд через плечо.

— Да. Я знаю.

Во взгляде Кольта улавливалась жалость. Когда они уже перестанут вести себя так, будто он в любую секунду может сломаться?

А у него планы на вечер. Он не разговаривал с Алексой с тех пор, как она покинула ранчо, но уверен, что она не подведет с церемонией. К тому же она выбрала платье, а остальные модели отправила назад. А еще он оплатил доставку украшений и туфель, надеясь, что она нашла что‑то подходящее. Несомненно, она в любом наряде будет выглядеть великолепно, однако Хейсу хотелось, чтобы она ощутила себя особенной. Так много мыслей, но нет возможности разобраться в чувствах. Он хочет добраться до нее. И пусть этот вечер скорее закончится.

Подъезжая к дому, он перестал обманываться, будто не попытается ее соблазнить. Он хочет Алексу. Серьезные отношения не для него, но она дарила ему счастье, поэтому он не собирается ее отпускать. Нужно привести себя в порядок. Ради Мэйсона. Хейс не станет частью жизни ребенка в столь нестабильном состоянии.

Возможно, нужно было остановиться на черном классическом платье. Алекса крутилась около зеркала. Красное платье обнажало плечи и подчеркивало каждый изгиб. Возможно, слишком сильно. В этом платье с широкой юбкой и облегающим верхом она чувствовала себя соблазнительной. Наступил решающий момент, она беспокоилась, что, возможно, стоит забыть о сексуальности наряда и выбрать скромное черное платье с воротником под горло. Что обычно надевают на церемонию награждения в доме мэра?

Алекса пыталась успокоиться. Сэди предложила забрать Мэйсона к себе на ночь. Стоило упомянуть о том, что у нее встреча с мужчиной, как подруга тут же пристала с расспросами. Алекса не поддавалась. В том, что было между ними, она сама не уверена, а потому не стоит распространяться.

Она застегивала браслет на запястье, когда раздался звонок в дверь. Ее сердце бешено забилось. Алекса направилась к двери, рассуждая о том, что если волнуется она, то что чувствует Хейс, учитывая его нежелание покидать ранчо. Что уж говорить о том, чтобы пойти на церемонию, получить награду, по его мнению, незаслуженную.

Алекса не знала, что с ним произошло в другой стране, но эти события навсегда изменили его жизнь. Она со вздохом открыла дверь и увидела самого привлекательного мужчину на свете. Сегодня никакой шляпы, ботинок, джинсов и футболок. Только военная форма. Черный однобортный мундир подчеркивал широкие плечи. Значки и медали украшали плечи и грудь. Берет привлекал внимание к темным глазам.

Ковбой превратился в героя войны.

Она задрожала, когда он прошелся по ней взглядом. Медленно, сантиметр за сантиметром, будто пытался понять, что под платьем. Как она и ожидала, желание пронзило тело. Они не виделись несколько дней, и одного его вида оказалось достаточно, чтобы тело вспыхнуло огнем. Алекса явно была не готова увидеть его в форме.

— Мы не поедем на церемонию. — Он обнял ее за талию. — Черт возьми, Алекса!

Она положила руки ему на плечи, удерживая равновесие.

— Так нельзя. Уверена, что существуют неписаные правила, нельзя подставлять мэра, особенно когда почетный гость вечера — ты.

— От тебя так приятно пахнет.

Алекса задрожала, с трудом вспоминая, почему они не могут остаться. Ах да. Награждение. И ее обещание не привязываться к этому мужчине еще сильнее. Если она захочет большего, придется рассказать о покойном муже. К тому же она все еще сомневалась, стоит ли пускать Хейса в жизнь сына, необходимо убедиться, что Мэйсон будет в безопасности.

— Мы опоздаем, если сейчас не выйдем.

— Твой вид — идеальная причина опоздать, меня все поймут, едва увидев тебя в этом платье.

— Спасибо за комплимент. — Она высвободилась из объятий, не в состоянии думать здраво. — Я бы сама могла подобрать себе платье.

— Я хотел купить его для тебя.

— А украшения и туфли? Я думала, они взяты напрокат.

— Они твои. Могла бы оставить себе все вещи.

— У меня был выбор из тридцати платьев.

Он посмотрел на нее так, будто не видел в этом проблемы. Во‑первых, что матери‑одиночке и учителю школы делать с таким количеством вечерних платьев? Во‑вторых, она даже не представляла себе их стоимость, а платье, которое выбрала, по цене равняется ее зарплате за несколько месяцев. Алекса видела ценник. И это без аксессуаров и обуви. Да, надеть такое, чтобы поиграть в парке с сыном, глупо.

— Спасибо, что не пошла на попятную.

— Я бы с тобой так не поступила.

Хейс посмотрел ей в глаза:

— Я так и думал. Ты должна была так со мной поступить, но не сделала этого. Давай забудем о проблемах и хорошо проведем вечер. Понимаю, я эгоист, и, если хочешь что‑то сказать, я выслушаю, но только после церемонии.

Алекса подошла ближе и обхватила его гладко‑выбритый подбородок.

— Я понимаю, тебе трудно, но ты должен знать, что заслуживаешь награды. — Он хотел отвернуть лицо, но она не позволила. — Это правда.

Его губы подернулись в улыбке.

— На тебе есть белье?

Алекса ударила его по груди, попав в медали.

— Нам пора.

— Я смогу отвлечься и не переживать о награде, если ты скажешь мне, какое на тебе белье. О, стринги. Ты меня убиваешь.

Алекса отстранилась, прекрасно понимая: если они сейчас не выйдут, то вскоре окажутся в спальне. Если они вообще доберутся до нее.

— Теперь тебе есть о чем подумать. И нам нужно выходить. Надеюсь, на банкете будет шоколадный торт.

Хейс хлопнул ее по ягодицам, когда она проходила мимо.

— Десерт после церемонии.

Алекса затрепетала, осознав, что они точно вернутся сюда вместе. Впрочем, он постоянно будет возвращаться к ней, а она его пускать. Нужно рассказать правду о Скотте и надеяться, что он поймет, что она не хотела его предавать. Но не сегодня.

Это важный вечер, Хейс получит престижную награду, и не имеет значения, хочет он принять ее или нет. Алекса расскажет все завтра. О том, как влюбилась в него, захотела узнать, смогут ли их отношения перерасти из дружбы с привилегиями в нечто большее. Впервые за два года она была готова двигаться вперед, бороться за счастье. Только бы ее секрет не стал непреодолимой преградой.

Глава 15

Рукопожатия, фальшивые улыбки, льстивые речи и чертова блестящая награда с золотой табличкой, на которой выгравировано его имя. От всего этого тошнота подступала к горлу. Хейс вел машину к дому Алексы. Время близилось к полуночи. Он выбрал спортивную машину, более элегантный транспорт, чем черный грузовик. По большей части из‑за Алексы. Ему‑то все равно, что подумают люди. Она разулась, не проронив ни слова с тех пор, как они покинули мероприятие. Казалось, точно знала, что его нужно оставить наедине со своими мыслями. Замечательное качество.

Машина петляла по улицам. Хейс даже не осознал, что заговорил, но уже не хотел останавливаться.

— В тот день умерло семь моих хороших друзей. Нас отправили вывести трех женщин и восемнадцать девочек из захваченной школы. У нас был план, но произойти могло что угодно.

Алекса положила ладонь на его руку. Повисла тишина, однако ее прикосновение согрело его сердце. Черт возьми. Чем больше он проводит времени с Алексой, тем сильнее хочет с ней остаться.

— Не буду вдаваться в подробности, но мы попали в засаду. Женщины и дети были спасены, и мне удалось выбраться живым, но…

— Человеческой натуре присуще задаваться вопросом «что было бы, если…». Я тоже через это прошла. И по‑прежнему мучаюсь этим вопросом. Как бы все сложилось, если бы раньше узнали о состоянии здоровья Скотта. Можно ли было предотвратить смерть? Но я не могу зацикливаться на этом, в основном из‑за Мэйсона. Он заслуживает, чтобы мама отдавала себя ему на все сто.

— Мэйсон — счастливый малыш. Думаю, он чувствует, как сильно его любят.

— Надеюсь. Но ты тоже неплохо справляешься. За весь вечер в окружении стольких людей заметно напрягался лишь несколько раз.

— Так и думал, что ты заметишь.

— Я тебя знаю.

Это правда. Алекса точно определила тревоги и страхи Хейса и знала, как с ними справляться. Он не хотел показывать свои слабости, но она виду не подавала. Рядом с ней он чувствовал себя человеком, которому по силам справиться с тяготами жизни.

— Я постоянно думал о твоем белье.

Ее смех наполнил его теплом, возвращая в тот мир, где чисто и светло. Кто бы мог подумать, что такое возможно. Однако теперь он надеялся, что счастье появится и в его жизни. Может, не стоит бояться раскрыть перед ней свое сердце.

— Я догадалась, когда ты бросал на меня взгляды через всю комнату, да что там, точно знала, о чем ты думаешь.

— Хорошо. Потому что я собираюсь поделиться своими мыслями.

Он подъехал к дому и, едва выключив зажигание, наконец поцеловал ее. Свершилось. Он сдерживался весь вечер, не позволяя себе прикасаться к ней. А теперь собирался пошалить. Он завел руку ей за спину в поисках молнии на платье.

— Как ты вообще надевала все это?

Алекса засмеялась, ее глаза радостно заблестели, когда она встретилась с ним взглядом.

— Молния сбоку, но нам лучше войти в дом, пока соседи не увидели, как мы тут обжимаемся, как парочка подростков.

— У них не горит свет.

— Не хочу оставлять им даже малейшего шанса.

— У тебя три секунды, чтобы расстегнуть молнию, или я порву это платье.

— Ты сам за него заплатил.

— Лучшая покупка в моей жизни.

Едва платье скользнуло вниз, обнажая грудь, Хейс набросился на Алексу. Он не мог насытиться, желание к концу вечера просто сводило с ума. Он наблюдал за тем, как она движется, а черные волосы струятся по плечам. Она засмеялась, встретившись с ним взглядом. Не он один испытывал безумие страсти.

После маленького стриптиза от Алексы Хейс быстро освободился от всего, что мешало сполна насладиться ее бархатной кожей. Они не стали включать свет. Он прижал ее к закрытой двери, склонился и припал к губам в жарком поцелуе. Алекса обхватила ногами его за талию, и он, не теряя времени, проник в нее. Для чувственных прикосновений еще будет время, а сейчас нужно утолить желание, которое росло в течение всего вечера.

Она впилась пальцами ему в плечи и выгнула спину, прижавшись сильнее. Хейс скользнул по ее телу, обнял за талию, удерживая на месте. Алекса уперлась пятками в его ягодицы, и он понял, что она на грани, прервал поцелуй и немного отстранился, чтобы видеть ее лицо. Тусклого света от окна было достаточно, чтобы наблюдать ее наслаждение.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Ее темные глаза тут же распахнулись, их взгляды встретились, и уже через мгновение она застонала. Именно этого он ждал, мечтая вновь ощутить, как она дрожит от наслаждения в его объятиях. Ее бедра продолжали быстро двигаться, она содрогалась от удовольствия. Он последовал за ней.

Хейс дрожал, его колено сильно болело, но сдаваться он не собирался. Алекса водила кончиками пальцев по его спине и плечам, а он спускался с небес на землю. Прижавшись лбом к ее лбу, вдохнул аромат жасмина, который дразнил его весь вечер.

— У тебя есть силы добраться до спальни?

Хейс засмеялся.

— Если она недалеко. Или мы можем лечь прямо тут на полу.

— Опусти меня.

Он, молча, отступил и поднял ее.

— Опусти меня, Хейс, твоя нога не выдержит, и мы оба упадем.

— Еще чего. Я отдохну, когда мы доберемся до спальни. Еще лучше, если ты сделаешь мне массаж. А теперь скажи, где спальня.

— Последняя дверь справа.

Он взялся за ее ягодицы, чем снова вызвал ее смех. Черт, когда она смеялась, весь мир казался таким идеальным. Заслуживает ли он такого счастья? Алекса ни разу не обмолвилась, что хочет серьезных отношений. Но при мысли о том, чтобы отпустить ее или позволить другому мужчине к ней прикасаться, его охватывал гнев.

И она никогда не говорила, что хочет найти мужчину, который стал бы отцом для Мэйсона. Может быть, вовсе не этого она хотела. Одно дело — интрижка, но совсем другое — семья.

Глаза привыкли к темноте, и тусклого света лампы из комнаты Мэйсона было достаточно, чтобы Хейс различил очертания кровати. Он положил Алексу на середину постели и накрыл своим телом.

— Чуть позже я попрошу сделать массаж, а сейчас покажу, насколько благодарен за то, что ты пошла со мной на этот вечер.

* * *

Алекса потянулась на кровати и улыбнулась, почувствовав боль во всем теле. Усталость в мышцах была приятной. Лучи солнца пробивались через жалюзи, на ее талии лежала тяжелая рука. Как тут не улыбнуться после того, что произошло прошлой ночью.

Она была рада, что Мэйсон остался у Сэди. Подруга обрадовалась, узнав, что она идет на свидание, и охотно вызвалась посидеть с ребенком.

Хейс зашевелился и сонно вздохнул. От ощущения жестких волос его ноги Алекса задрожала. Кто бы мог подумать, что она так соскучится по прикосновениям мужчины. Хейс — первый мужчина в ее постели. После Скотта. Алекса чувствовала, что поступает правильно, и поняла, что пришло время рассказать правду о покойном муже.

Она обняла Хейса за плечи, наблюдая, как затрепетали его веки. Он прижался к ней всем телом.

— Остановись, маленькая соблазнительница.

— Ты хорошо спал?

— Я бы и дальше спал, если бы ты меня не трогала.

Она прикусила ему подбородок.

— Когда я проснулась, твоя рука обнимала меня за талию, а потом ты перекинул через меня ногу. Думаю, это ты хотел прикосновений.

Хейс провел рукой по ее обнаженному бедру и обнял за талию. Алекса тут же отреагировала, а он стал ее щекотать. Она завизжала.

— Хейс, прекрати.

Зазвонил телефон. Она не узнавала рингтон. Должно быть, это его телефон.

— Твой телефон.

Хейс навис над ней с широкой улыбкой. Никогда раньше она не видела его искренней улыбки. Сердце сжалось в груди.

— Что случилось? Смеялась‑смеялась, а теперь, похоже, вот‑вот заплачешь.

Телефон перестал звонить, и между ними повисла тишина.

— Я давно не чувствовала такого счастья, не думала, что это возможно, но ты сделал это. Не ожидала.

— Я…

Телефон зазвонил вновь. Вздохнув, Хейс направился к выходу. Сделав два шага, остановился. Плечи напряглись. Алекса проследила за его взглядом. И внутри у нее все оборвалось. Как она могла забыть о фотографии? Их со Скоттом свадебная фотография долгое время стояла на комоде, у нее не поднималась рука убрать ее.

Телефон продолжал звонить, нарушая напряженную тишину. Хейс медленно подошел и взял в руки серебряную рамку. Алекса села на кровати, прижав к груди одеяло.

— Ты вообще собиралась мне об этом сказать?

Она закрыла глаза, не желая видеть его лицо. Трусиха!

— Сначала я ничего не знала, потом думала, что мы больше не увидимся.

Он молчал. Она рискнула на него посмотреть и тут же об этом пожалела. Хейс смотрел на нее так, словно все, что между ними произошло до этого самого момента, было ложью.

— Какое же у тебя оправдание для наших последующих встреч?

— Никакого. Я собиралась тебе рассказать, но не знала как. Когда ты впервые произнес его имя, я впала в шок. Потом решила умолчать, поскольку нашим отношениям было суждено скоро закончиться. К тому же, если бы открылась тебе, сложилось бы впечатление, что я готова к новым отношениям, а я не была в этом уверена.

На подбородке Хейса подрагивала жилка. Телефон замолчал, снова зазвонил и наконец затих.

— А потом ты появился на пороге моего дома, и наши отношения продолжились. Я не знала, что сказать, не рассчитывала увидеть тебя снова и боялась, если признаюсь, ты посчитаешь это предательством. Не было подходящего времени, Хейс. Я не хотела причинять тебе боль. Ты дорог мне и должен знать об этом.

Выругавшись, Хейс положил рамку на кровать, смотрел на нее некоторое время, потом развернулся, не удостоив Алексу взглядом, и быстро вышел из комнаты. Она выбралась из кровати и поспешила надеть футболку и трусики. В коридоре увидела, как Хейс зажал телефон между ухом и плечом. Он подпрыгивал с ноги на ногу, пытаясь натянуть штаны.

— Я буду на месте через пять минут. У отца случился приступ, — сказал он, не поднимая на нее взгляда.

— Я поведу.

— Нет. Ты получишь то, что хотела. Нам больше не нужно встречаться, а тебе беспокоиться о том, чтобы рассказать мне правду, о которой ты забываешь, когда тебе это нужно.

Ее сердце рассыпалось на осколки.

— Хейс.

Он резко открыл дверь и вышел, не удостоив ее даже взглядом. Дверь не хлопнула, но даже тихого щелчка оказалось достаточно, чтобы разрезать тишину.

Обняв себя за талию, Алекса уставилась на закрытую дверь. Он ушел. И в этом ее вина. Если бы он не увидел фотографию, если бы она рассказала, едва поняв, кем был для нее его лучший друг, возможно, сейчас бы все еще была с ним. В каком состоянии его отец? Как Хейс справится с этим ударом? Пройдя в спальню, она остановилась и взглянула на кровать с мятыми простынями, на которой лежала их со Скоттом свадебная фотография.

Не важно, что Хейс сказал, будто не хочет ее больше видеть, надо все объяснить, пойти к нему. Нельзя позволить ему считать, что она хотела предать его доверие. К тому же нужно понять, как он держится после случившегося с отцом. Алекса решила пойти к нему и только молилась, чтобы не упустить второго шанса на счастье, дарованного судьбой. Многим ли людям дается второй шанс на любовь? Она так долго боялась открыть сердце, и что теперь. Хейс научил ее храбрости, показал, насколько она сильная. Подумать только, она не хотела впускать мужчину в жизнь Мэйсона. Лучшего отца для малыша, чем Хейс, не найти. Она докажет, что любит его, и им суждено быть вместе. Да они уже стали семьей.

Глава 16

— С ним все будет хорошо.

Едва Хейс вошел в зал ожидания, как Пайпер, жена Нолана, сообщила ему новости.

— Доктор сказал, что по результатам осмотра повреждения незначительные, но они будут наблюдать за его состоянием.

Хейс с облегчением вздохнул, наверное, впервые за последний час. Новости о состоянии отца и события в доме Алексы взволновали его. Нет. Он не в состоянии думать о ней. Во всяком случае, в окружении семьи.

— Почему ты в форме?

Хейс повернулся на голос Кольта.

— Я не возвращался домой этой ночью.

— И ходил куда‑то в форме?

За спиной Кольта маячил Нолан в халате врача. Скорее всего, брат был на дежурстве, когда отца привезли в больницу.

— Мне нужно было появиться на церемонии. — Хейс расскажет о награде потом, а сейчас их ждут более важные дела. — Что произошло с отцом?

— Его речь была искаженной, когда он разговаривал с медсестрой в доме престарелых, одна сторона тела частично парализована, — объяснил Нолан. — Медсестра сообщила об этом, его отвезли в больницу и провели обследование. На ультразвуке проверили сонную артерию. Произошел микроинсульт, узнать больше о его состоянии мы сможем только через несколько дней, но с ним все будет в порядке.

Что тут может быть в порядке? Отец страдает от деменции, а теперь еще инсульт. Хейс чувствовал, что хрупкий мир вокруг него рушится.

— Могу я его увидеть?

— К нему не пускают посетителей, но я попросил сделать исключение. Только пара минут. Палата сто восемь. В конце коридора.

Хейс кивнул, Кольт схватил его за руку.

— Потом расскажешь, что делал. Ты хотел как можно дальше уйти от армии, забыть прошлое, а теперь появляешься в военной форме после какой‑то церемонии. Что‑то здесь не так.

Хейс рывком высвободил руку и направился к палате отца, остановился у двери и вздохнул, стараясь подготовиться к тому, что мог там увидеть. Отец лежал, отвернувшись. Редеющие седые волосы были зачесаны назад. А раньше он не выходил никуда без черной шляпы, сильный и полный жизни, глава семьи. Теперь эти обязанности приняли на себя четверо его сыновей. Ну, или три, если не брать в расчет Бью.

Интересно, кто‑нибудь свяжется с Бью?

Отец зашевелился и повернулся к нему лицом, изогнув губы в улыбке.

— Привет, пап.

— Хейс.

Какое облегчение.

— Ты помнишь меня?

— Пока да. — Глаза отца наполнились слезами. — Прости меня, сынок, мне противно п‑понимать, что я стал для вас обузой.

Хейс присел на край койки и взял его за руку:

— Ты не обуза. Ты наш отец, и мы все что угодно сделаем для тебя.

— Я вырастил х‑хороших мальчиков. О, ф‑форма!

— Длинная история. — Хейс понял, что ему хочется заполучить этот момент с отцом, ведь он может стать последним. — Я получил награду прошлым вечером. Меня пригласили на церемонию в дом мэра.

— Как з‑замечательно. Г‑горжусь тобой. Твои братья т‑тоже там были?

— Нет. Я не говорил им об этом. Я взял с собой девушку.

— Она важна для тебя?

— Думал, что это так, сейчас уже не уверен.

— Такие и‑изменения за одну н‑ночь? Если для тебя она важна, не дай ей уйти.

— Никто из нас не искал серьезных отношений.

На губах отца появилась усмешка, он сжал руку сына.

— Так и начинаются н‑настоящие отношения. У нас с т‑твоей мамой было то же самое. И я л‑любил ее больше в‑всего на свете. В‑все еще люблю.

Хейс не хотел об этом думать, разбираться, почему Алекса скрыла такую важную информацию. Сейчас главное — здоровье отца. Видимо, Алекса впала в шок, когда он назвал имя ее покойного мужа. Такое можно простить, но у нее было достаточно времени признаться. Она должна была доверять ему. Ведь он приблизился к Мэйсону. Хейс ощущал ужасную пустоту внутри.

— Мне стоит уйти и дать тебе отдохнуть. — Ему не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Узнает ли его отец при следующей встрече? — Я люблю тебя, папа.

— Люблю тебя, Хейс.

Он поцеловал отца в лоб и заставил себя покинуть палату. Если это последний раз, когда отец говорит, что любит его и называет по имени, этого достаточно. Он не надеялся снова получить такой подарок. Возможно, военная форма помогла отцу узнать его, или он почувствовал, что именно Хейсу нужна его поддержка. Как бы ни сложилась жизнь, он благодарен ей за этот момент с отцом.

Итак, связывался ли кто‑нибудь с Бью? И надо вернуться домой. В голове крутилось много мыслей, Хейсу хотелось остаться одному. Одиночество. Как иронично, ведь именно этого он хотел, вернувшись домой, а его тут же окружили братья, их жены и дети. Алекса и Мэйсон.

Боль, которую она ему причинила, не скоро пройдет. Конечно, Алекса захочет оправдаться, поэтому нужно подготовить свое сердце. Как бы сильно он ни старался не допустить этого, сердце не остается безучастным. Теперь нужно подумать, как жить дальше.

Сейчас ему не помешает помахать кувалдой. К сожалению, ремонт на кухне на финальной стадии. За последние несколько дней Хейс расставил мебель. Столешницы, кухонный фартук на стене, новая бытовая техника будут установлены на следующей неделе. Теперь он занимался подводкой электричества над огромным столом, тот будто дразнил одним своим видом. Невозможно смотреть на этого гиганта и не вспоминать выражение лица Алексы, когда она впервые его увидела.

Прошлые две ночи Хейс спал ужасно и держался от всех на расстоянии. Несколько раз навещал отца, но тот снова ушел в себя. Хейс знал, что это случится, однако лелеял надежду, что однажды отец его узнает.

Открылась задняя дверь. Хейс увидел Нолана и Кольта, плечом к плечу, но сейчас ему не хотелось иметь с ними дело.

— Должно быть, что‑то важное, если вы пришли вдвоем.

Нолан осмотрелся.

— Ты так далеко продвинулся в ремонте с тех пор, как я последний раз здесь был.

Хейс продолжил закручивать болт в основание люстры.

— Вижу цель, иду к цели.

— Где ты был в ту ночь? — требовательно спросил Кольт.

Хейс затянул болт и тяжело вздохнул:

— Знаешь ли, братишка, я не обязан тебе обо всем докладывать.

— Мы просто хотим тебе помочь. — Нолан передал ему отвертку. — Ты ни разу не говорил об армии в течение нескольких месяцев, поэтому должен понимать: когда появился перед нами в форме, будто всю ночь в ней спал, мы забеспокоились.

Хейс сконцентрировался на работе, в комнате повисла тишина. Потом он устало вздохнул.

— Я был в доме мэра, получал награду.

— Что за черт?! — вскрикнул Кольт.

— И скрыл от нас! — одновременно воскликнули братья.

— Не хотелось, чтобы вы делали из этого важное событие.

— Важное событие! — возмутился Кольт. — Шутишь, да? Это очень важное событие.

— Я не хотел получать награду. — По‑прежнему не хотел. — То, что я ее принял, — неправильно. Получается, я двигаюсь дальше, в то время когда жизни моих друзей оборвались.

Он почувствовал тяжесть в груди. А разве с Алексой не то же самое? Она боялась говорить о Скотте, это стало бы доказательством того, что ее жизнь продолжается, а она не уверена, что готова к этому. Его реакция на получение награды точно такая же. Ему не хотелось признавать, что прошлое позади.

— Эту награду дали не тому человеку.

— Если ее тебе вручил мэр, значит, ты достоин. Почему ты не хотел, чтобы мы знали, — недоумевал Кольт, — боялся, мы пойдем поддержать тебя на церемонии и будем гордиться тобой?

— Думаешь, Аннабель и Пайпер будут рады услышать, что ты не захотел, чтобы они пошли на этот вечер? — Нолан вгонял нож в спину еще сильнее.

Хейс знал, что именно так они отреагируют. И про невесток не подумал.

— Я им сам объясню. Мне не хотелось, чтобы вы поднимали шумиху.

— А думаешь, почему мы захотели бы поднять шумиху? Потому что рады, что ты вернулся домой, Хейс. Да, мы хотим радоваться, что ты жив.

Хейс отвернулся.

— Возможно, я пока не готов к этому.

Он подошел и уставился на антикварные светильники. Как только он их увидел, сразу подумал об Алексе. Понравятся ли они ей? У нее столько идей по ремонту в доме, в особенности на кухне.

— Значит, ты пошел один, не желая никого к себе подпускать? — уточнил Нолан.

Хейс бросил на него взгляд через плечо.

— Я пошел не один.

Кольт посмотрел на него с прищуром:

— Значит, с Алексой.

— И где она теперь? — недоумевал Нолан. — Ее не было в больнице с тобой. И здесь тоже, тем не менее ты относишься к ней достаточно серьезно, даже пригласил на церемонию у мэра.

Она для него все. Даже не так. Алекса стала для него человеком, к которому можно обратиться за поддержкой, и она не относится к нему с жалостью. Да, его сердце ожило и забилось чаще рядом с ней, но он не до конца понимал, что происходит. Это ведь часть человеческой природы.

— Мы не вместе.

Кольт засмеялся.

— Ты и ее оттолкнул?

— Нет, придурок, и, если хочешь знать, оказалось, она была замужем за Скоттом.

Брови Нолана от удивления поползли вверх.

— Она вдова Скотта?

— Я узнал об этом утром, когда позвонили сообщить о состоянии отца. Мы расстались не лучшим образом.

— И с тех пор ты с ней не связывался?

— Просто оставьте меня одного.

Усталость. Бессонница. Боль в сердце. Он хотел сам с этим справиться. Впрочем, как обычно.

— Одиночество явно не идет тебе на пользу. — Нолан сел рядом с ним. — Я не собираюсь влезать в твою личную жизнь.

— Вот и не делай этого.

— Но ты казался счастливым, когда Алекса была здесь.

— И как ты это определил?

— Я видел тебя. И Аннабель тоже, — вставил Кольт. — Думаешь, мы между собой не общаемся? Ты как‑то даже изменился, улыбался.

— Я и сейчас улыбаюсь.

Глупая отговорка. Но ведь улыбался, разве нет?

— Все дело в том, что у нее ребенок, — не отставал Нолан. — Я знаю, ты не спешишь возвращаться к нормальной жизни, держишься на расстоянии от людей, уверен, дети тебя пугают.

Хейс не хотел обсуждать Мэйсона.

— Я знаю, как ужасно обошлась с тобой невеста, и это только добавило боли к тому, что ты пережил во время военной операции. — Нолан заерзал. — Но неужели ты собираешься винить Алексу за то, что она была замужем за твоим лучшим другом и не сказала тебе об этом? Черт возьми, да ты ничего вообще нам не рассказываешь, а мы все равно тебя любим.

— Я ее не люблю.

Кольт фыркнул:

— Я тоже сначала не любил Аннабель. А потом понял, что не могу жить без нее и девочек.

Хейс мог бы прожить без Алексы и Мэйсона. Да, черт возьми! Ему просто не хотелось. Он желал, чтобы они стали семьей, которую он сможет защищать от всех невзгод.

— Ты рассказал ей о том, что с тобой случилось во время службы?

Хейс кивнул.

— А ты не думаешь, что это о многом говорит, маленький братец? Ей ты все рассказал, в отличие от нас.

В голосе Нолана не было обиды, он спокойно рассуждал.

— Черт возьми, я расскажу вам все, ребята. Но потом, хорошо?

Нолан тяжело опустил руку на спину Хейсу.

— Если она важна для тебя, ты даже взял ее на церемонию и рассказал о своих кошмарах, не думаешь ли ты, что нужно перед ней извиниться?

— Я не сделал ничего плохого. — Он взглянул на Кольта: — Ну хорошо, я ушел, не выслушав ее объяснения, но отец попал в больницу. А потом мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

— Если будешь медлить, возможно, ей уже не захочется ничего объяснять, — заявил Нолан.

Оба брата направились к двери.

— Что? И это все? У вас что, существует свод правил? Когда во мне бушуют эмоции, вы просто уходите?

— Довольно точно, — признал Кольт. — Но мы не сговаривались.

— Убирайтесь‑ка отсюда. У меня еще много работы.

— Тебе нужно позвонить Аннабель и Пайпер, рассказать о награде, — заявил Кольт. — А потом, когда они захотят устроить вечеринку или праздничный ужин, ты их поблагодаришь.

— Да, сэр.

Братья ушли. У Хейса оставались кое‑какие дела, требующие завершения. Потом можно выходить на контакт с Алексой. Он хотел, чтобы все прошло идеально. Она причинила ему боль, на это нельзя закрывать глаза. Но он даст ей шанс оправдаться, она этого заслуживает. А еще он уже скучал по ней.

Глава 17

Алекса разгладила рукой подол платья и постучала в дверь дома Хейса. Нужно было сначала позвонить, но она не хотела, чтобы он отказался ее слушать. Потому и решила, что, возможно, в разговоре с глазу на глаз он даст ей шанс. Больше ждать она не могла. Эти два дня показались бесконечностью, она рискнула проникнуть на ранчо, словно хозяйка. Подняв Мэйсона чуть выше, она отступила в ожидании, когда Хейс откроет. Мэйсон уснул по дороге и все еще спал, положив голову ей на плечо. Своим присутствием он придавал ей силы. У нее замечательный сын, самый важный человек в жизни.

Их разделяла только дверь с сеткой. Хейс, молча, стоял на пороге. Алекса прочистила горло:

— Надеюсь, я не помешала. Хочу поговорить с тобой.

Хейс, также молча, пригласил ее войти. Что ж, уже хорошо. Не закрыл дверь у нее перед носом.

— О боже, Хейс. — Она осмотрелась, отмечая чистые линии и яркие цветовые пятна в обстановке. У стола стояли две длинные скамьи, бытовой техники еще не было, однако остальное выглядело идеально. — Даже лучше, чем я представляла.

— Я только что установил светильники. — Он повернулся к ней: — Говори, что хотела сказать.

Видимо, не собирается облегчать ей задачу. Она этого не ожидала, хотя, возможно, заслужила.

— Я понимаю, начинать с извинений — не самый лучший вариант, но мне действительно жаль.

Мэйсон зашевелился у нее на руках, она похлопала его по спинке, и он успокоился.

— Присядь. Не стоит стоять с ним на руках. Он ведь тяжелый.

— Я привыкла, кроме того, сомневаюсь, что мы пробудем здесь долго.

Она скажет то, что должна, и уйдет. Дальнейшие действия будут зависеть от него.

— Я не представляла, что друг Скотта именно ты, хотя знала, что у него есть лучший друг со времен школы, которого он называл «ковбой». Он сказал, что ковбой ушел в армию, но они переписываются и иногда общаются по телефону. Но, клянусь, ни разу не слышала, чтобы он произносил твое имя. Да я и не спрашивала.

Хейс смотрел на нее испытующим взглядом.

— Я ничего не понимала до тех пор, пока не упомянула про тот фильм и ты не назвал имя своего друга. К тому моменту мы уже успели переспать. Я думала, мы никогда больше не увидимся, поэтому тебе не обязательно знать правду. Ты был зол на невесту и командира, и мне не хотелось, чтобы ты замечал сходство этих историй. Признаться тебе означало, что я что‑то к тебе испытываю, а моя прежняя семья уходит в прошлое. Понимаю, это ошибка, но я действовала так, как считала правильным. Мне было страшно. А потом ты приехал ко мне. Я думала, будет лучше держаться от тебя на расстоянии, но ты пришел за мной, и сил сопротивляться у меня не осталось. Чем больше мы проводили времени вместе, тем сильнее росли мои чувства к тебе. А я даже не думала, что смогу испытывать чувства к другому мужчине.

— И что ты чувствуешь?

— Я влюбилась в тебя окончательно и бесповоротно, как и Мэйсон. — Если ее слова его шокировали, но он не подал виду. Это был один из тех моментов, когда она пожалела о своей откровенности, хотя пришла рассказать правду, и теперь не могла остановиться. — Не помню, в какой момент я влюбилась, — она явно далеко зашла, — однако понимала, что тебе нужно знать, кто я и кем был мой муж.

— Почему у тебя другая фамилия?

— Я не меняла фамилию после свадьбы.

Хейс пересек комнату. Алекса посмотрела на его обнаженный торс, покрытый легкой дымкой темных волос и извилистыми татуировками. Прекрасный мужчина. Как снаружи, так и изнутри. Больно понимать, что, возможно, она утратила шанс на счастье.

— Хочешь что‑нибудь добавить?

— Нет. Просто знай, мне очень жаль, что я причинила тебе боль.

Черт возьми. Ее горло будто в огне. Слезы подступают к глазам. Алексе хотелось добраться до машины, пока те не хлынули ручьями. Мэйсон снова зашевелился, на этот раз поднял голову и посмотрел по сторонам. Потер глазки и снова опустил голову на плечо матери, играя с ее волосами. Она знала, что он проснулся, еще одна причина, чтобы уйти. Хейс, молча, стоял рядом. Тишина становилась невыносимой. Алекса направилась к двери. Она сделала все, что могла.

— Постой.

Его голос прорезал напряженную тишину. Она не повернулась, лишь крепче прижала к себе Мэйсона.

— Я выслушал тебя, теперь послушай меня.

Алекса медленно развернулась. Хейс пересек комнату, сегодня его хромота была сильнее заметна, вероятно, сказывались нагрузки последних дней.

Он потянулся к Мэйсону, она хотела возразить, но сын обхватил Хейса за шею. Смотреть на это было невыносимо. Сильный ковбой, которого она полюбила, держит ее сына. Как тут сдержаться. Горячие слезы хлынули по щекам. Алекса закрыла лицо руками, чтобы не видеть умилительную картину и спрятать заплаканное лицо.

— Не плачь. Я ведь даже еще не сказал, что люблю тебя.

Она замерла, медленно опустив руки. Это он сейчас сказал? Она услышала правильно? Хейс Эллиот с ее ребенком на руках улыбался так, как никогда прежде.

— Я собирался сначала все закончить здесь, принять душ, а потом ехать к тебе. Ведь я не дал тебе шанса объясниться, и мне не хотелось верить, что ты меня предала.

— Да, предала тем, что не сказала правду, едва она мне открылась.

— Ты меня не предавала, просто защищала сердце от боли и не хотела, чтобы в этой ситуации пострадал и я. На твоем месте не могу сказать, что я поступил бы иначе. Думаю, так же, поэтому хорошо тебя понимаю.

Надежда согрела ее измученное сердце.

— Значит, ты любишь меня. Означает ли это, что ты меня прощаешь?

Крепко держа Мэйсона, Хейс обнял за талию Алексу.

— Ты стала для меня всем. Когда я просил тебя остаться, имел в виду навсегда. И ты возьмешь мою фамилию. Мне бы хотелось усыновить Мэйсона, но только если ты хочешь, чтобы он тоже носил фамилию Эллиот. Я пойму, если…

Она прижала палец к его губам:

— Я хочу, чтобы мы оба взяли твою фамилию.

Он выдохнул и поцеловал ей руку.

Не в состоянии справиться со своими эмоциями, вся в слезах, Алекса положила голову ему на плечо. В тот момент ее ничего не волновало. Она чувствовала облегчение и радость. Мысль о том, что она находится дома с сыном и мужчиной, которого полюбила, трудно принять.

— Скажи еще раз, что любишь меня. Впрочем, сколько бы ты ни говорил, мне будет недостаточно. Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

— Это наш дом, Алекса. Я хочу начать нашу жизнь здесь, построить семью.

— Ты хочешь еще детей?

Хейс посмотрел на Мэйсона, тот с круглыми глазами наблюдал за плачущей мамой.

— Я не против завести еще. И люблю этого малыша. Я не в лучшем состоянии, поэтому пойму, если ты не…

— Молчи. Если ты хочешь, я подарю тебе детей.

Хейс страстно поцеловал Алексу и отстранился.

— Какова вероятность того, что он уже готов ко сну? В этом случае начнем практиковаться уже сейчас.

— Ох, он еще не скоро захочет спать. Уснул по дороге сюда. Может, наиграется на улице или мы покатаем его на машине, тогда и захочет спать.

— Тогда ты будешь моей.

— Твоей.

— Навсегда.

Алекса обняла свою маленькую семью.

— Навсегда.

Эпилог

Вечеринка, на которую он не приглашен. А чего ожидал Бью Эллиот? Несколько лет не показывался в Пебблбруке, занятый карьерой в Голливуде, проживая жизнь так, как написано в прессе. Плейбой, разбрасывающийся деньгами, в доме за миллиард долларов, каждую неделю путешествует с новой девушкой. Да, судя по всему, очень занятой. Но было много чего, о чем не писали.

Бью сидел в машине у въезда на ранчо. Во дворе дома Кольта играли дети. Дети! Его братья женились и завели детей. Посмотрев в зеркало дальнего вида, он испытал страх и позор.

Зачем он приехал? Чего пытался этим добиться? Братья определенно устроят взбучку, иного он не заслуживает. У отца случился приступ неделю назад, а он не смог приехать. Да, звонил в больницу каждый день, но просил не рассказывать об этом семье. Сейчас он столкнулся с проблемой, которую нельзя игнорировать или отложить на потом. Даже деньги не помогли бы.

В открытое окно машины доносился смех. Бью насчитал четверых детей и задумался, как все изменилось с тех пор, как он покинул дом. Семья не примет его с распростертыми объятиями, но ему некуда идти. Да, у него квартира в Лондоне и дом в Версале, но он не хочет там находиться.

Не важно, где он жил и что делал, Пебблбрук — его дом. И ему хочется остаться здесь. Впервые за долгое время.

Бью уже заезжал на территорию, когда на заднем сиденье машины заплакал малыш. Его сердце сжалось.

Да, сейчас, как никогда, ему нужна поддержка семьи.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам