Тихо засмеялся, дергая свободной рукой Новак за косичку.

— Скоро дойдем, — пообещал.

— Может, нам стоит немного ускорить процесс? — говорит у самых губ и целует жадно, неосторожно, а я позволяю.

Мы целовались, словно никого больше не было в этом мире, словно одержимые. Обхватил ее лицо ладонями и отвечал на ее ласки с таким упоением. Я гладил Ди по спине, сжимал ладонями тонкую талию, чувствовал, как гребаная выдержка машет рукой и улетучивается.

— Нам надо остановиться, — еле оторвавшись от девушки, проговорил.

— Не хочу, и тебе не разрешаю останавливаться, — захныкала Диана и снова потянулась ко мне.

Мне пришлось отстраниться, и это было самое тяжелое, что я делал в жизни. Просто сумасшествие, черт подери.

— Пойдем, мы еще не на всех аттракционах покатались.

Нам нужно выйти туда, где люди, может, тогда станет чуточку легче контролировать свои желания. Потому что сейчас я склоняюсь тому, что ничего такого нет в сексе на природе, свежий воздух, прекрасный пейзаж…

Мы долго ходили по парку, разговаривали, ели мороженое и пили газировку. Диана светилась от счастья, от чего и мне становилось так хорошо на душе. Казалось, что ее улыбка способна излечить от всего.

Уже начало темнеть, и мы пошли на выход из парка, как услышали музыку.

— О-о-о, это караоке! Давай споем? — воодушевленно предложила девушка.

Я отрицательно покачал головой.

— Я не пою.

— Ну Яросла-а-а-в, — протянула Ди и потянула в сторону музыки.

— Давай сама.

— Ну как хочешь, — фыркнула Новак и показала мне язык, за что получила увесистый шлепок по заднице.

Диана подошла к пареньку, который заведовал караоке и что-то сказала ему. Он выбрал песню и протянул ей микрофон, а сам взял второй. Я встал сбоку от толпы и закурил сигарету. Леди Ди безошибочно нашла меня глазами и тут началась песня, девушка начала петь.

— Твой взгляд, твой смех,

Который так мне нужен.

То счастье и успех,

Ведь он вполне заслужен.

Я знаю, я буду

Лететь безумной вспышкой.

Я буду, я буду

Для тебя всегда твоей малышкой!

Голос у Дианы был красивый, мелодичный. Она попадала в ноты, пританцовывала, но пела для меня. Никто и никогда не пел для меня. Стоит такая красивая в своей футболке, шортах и с растрепанными за день косами. Улыбается и поет. Не смотря на все говно, что она повидала в этой жизни, она продолжает радоваться и меня радовать. Неужели я думал, что ей будет лучше без меня? Хер всем, она моя и только моя.

Песня закончилась и люди начали аплодировать. Ди сразу же подошла ко мне и заглянула в глаза.

— Ну как тебе?

— Идеально, — ответил и притянул девушку к себе.

Домой мы решили пойти пешком. Весь день прогуляли, но усталости не было совершенно, наоборот такой подъем сил. И внутри чувство какое-то появилось, которому я не могу пока дать название.

Зашли в подъезд, поднялись пешком на этаж, на котором жила Диана и остановились около ее двери.

— Вот мы и пришли, — констатировала очевидный факт Новак.

Мне не хотелось с ней расставаться, хотелось взять в охапку и отнести домой, залюбить до беспамятства. Скоро, мысленно пообещал.

— До завтра, леди Ди, — сказал и поцеловал девушку в губы.

— До завтра, Ярослав, — ответила та и, напоследок улыбнувшись, зашла домой.

Сделал глубокий вдох и стал подниматься вверх по лестнице, как услышал позади себя какой-то шум. Сердце пропустило удар, я развернулся и бросился обратно вниз по лестнице. Быстро подошел к двери Дианы, когда услышал звук пощечины и женский крик…



Ярослав ждал меня за дверью, когда я вышла, взял за руку. А у меня в носу защипало от благодарности к этому мужчине. Мы прошли по коридору и только сейчас я увидела, что отец валяется на боку под стенкой. С его лица капает кровь. В первую же секунду мне захотелось подбежать к нему, помочь. Видимо, Яр уловил мою реакцию, потому что сжал мою ладонь сильнее. И это отрезвило меня. Я перевела взгляд с отца на спину мужчины, уверенно уводящего меня из «отчего дома».

Ярослав привел меня в свою квартиру и усадил на диван. Я опустилась на него без сил и подтянула коленки к груди.

— Пойду заварю чай, — пробормотал мужчина и скрылся из комнаты.

Я опустила голову на колени и смежила веки. Внутри была такая глухая пустота. Я совсем не удивлена такому развитию событий, всю сознательную жизнь жила с мыслью о том, что рано или поздно мне придется уйти из дома. Меня это не особо расстроило. Я просто была в прострации от того, что отец руку на меня поднял. Снова. Столько лет он не трогал меня, и моя бдительность убаюкалась. Это так унизительно, когда тебя бьют, а ты не можешь из-за шока ответить. И еще чувство внутри, что вся твоя предыдущая жизнь, какой бы дерьмовой ни была, перечеркнута, и ты теперь должна заново искать себя…

В комнату вернулся Ярослав, но я даже не посмотрела на него. Услышала, как он поставил чашки на стол и, придвинув стул, сел напротив.

— Поговори со мной, — спустя несколько минут молчания попросил мужчина.

— Ты убил его? — ровным тоном спросила, все так же не поднимая головы и не открывая глаз.

Перед внутренним взором тут же нарисовался образ отца в собственной крови.

— Нет, но хотел.

— Хорошо.

— Он сильно тебя…, — голос мужчины охрип, и он прочистил горло, — он сильно тебя ударил? Может, скорую вызвать, чтобы осмотрели?

— Нормально все. Мне не больно, — ответила и это было правдой. Такое чувство, что тело и душа просто онемели.

— Диана, посмотри на меня, — я сделала как попросил Ярослав, открыла глаза и повернулась к мужчине лицом.

— Он больше никогда в жизни тебя не тронет, ты слышишь меня? — глаза Марина почернели, руки сжаты в кулаки.

Только сейчас заметила, что костяшки его пальцев сбиты в кровь.

— Тебе надо обработать раны, — тихо сказала и Ярослав проследил за моим взглядом, словно только сейчас понял, что у него кровь.

— Ерунда, — отмахнулся мужчина. — Ты слышала, что я сказал?

— Слышала, — ответила со вздохом, — он больше не тронет меня, потому что… Потому что я больше не вернусь в ту квартиру, — произнесла вслух и осознание этого факта расцарапало душу острыми когтями.

— Спасибо, что помог и приютил.

Я начала думать, куда мне теперь идти? Место в общежитие должны были дать аж в конце августа, ждать больше месяца. Приютить меня никто не сможет. А снимать что-то дорого, хотя, может, удастся найти что-то по дешевке. Может, снять где-то комнату, многие бабульки же сдают. Надо купить завтра газету и просмотреть объявления…

— Не надо меня благодарить, малая, — сказал Ярослав и сделал глоток из кружки.

— Я… Я на днях найду что-нибудь и съеду. Прости, что так получилось, — сказала и Марин нахмурился.

— Тебе не нравится у меня?

— Нравится.

— Тогда куда ты собралась съезжать?

— Еще не знаю куда… Надо газету купить и подыскать что-то.

— Ты ничего, бл*ть, не будешь подыскивать, а останешься здесь, — взорвался мужчина и с грохотом поставил кружку на стол.

— Спасибо, Ярослав, за все, но я так не могу…

— А я не спрашивал, что ты можешь. Останешься здесь и точка. Конец разговора, — прорычал и вышел из комнаты, пошел на кухню.

В тишине квартиры услышала, как щелкнула зажигалка. Опустила ноги на пол и протянула руку за кружкой, сделала глоток чая. Встала с дивана и пошла за мужчиной. Марин стоял спиной ко входу и курил в форточку. Мне так захотелось подойти и обнять его со спины, прижаться всем телом.

— Яр, если ты ушел, то это не значит, что разговор окончен, — сказала, привалившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди.

— Значит, — все так же не поворачиваясь, ответил этот упрямец.

— Я не могу жить у тебя.

— Почему? — затушил окурок в пепельнице и повернулся ко мне.

Копируя мою позу, скрестил руки на груди. Я наморщила лоб. Неужели он не понимает?

— Потому что это неправильно. Я не хочу навязываться, а именно так я себя и чувствую. Я благодарна за все, что ты для меня сделал, правда, но жить у тебя — это… Это…, — я не могла подобрать нужные слова.

Марин начал медленно подходить ко мне и все слова тут же покинули голову. Вот как он на меня действует — лишает рассудка.

— Ты закончила? — я неопределенно пожала плечами, — а теперь послушай меня, — берет пятерней за скулы и гладит.

— Рано или поздно мы бы все равно начали жить вместе. Так какая нах*р разница, когда это произойдет, сегодня или завтра? Итог один.

Его слова разожгли во мне такой огонь. Я смотрела на него и поняла, что любить его еще больше уже не смогу — просто некуда больше. Одной фразой он снова вселил в меня жизнь. Все отошло на второй план. Остались только он и я, весь мир и все переживания остались за пределами этой квартиры.

Встала на носочки и поцеловала Ярослава. В поцелуе не было ни капли нежности, лишь неприкрытое желание, которое всегда накрывает, когда он рядом. Провела языком по губам мужчины, и снова поцеловала его. Адская лихорадка накрыла, меня начало трясти. Мне не хотелось останавливаться. Никогда. Его вкус одурманивает. Но тут почувствовала руки Ярослава у себя в волосах, и как потянул за них, отстраняясь. Прислонился лбом к моей щеке, дышит рвано, тяжело. Я и сама глотаю воздух.

— Нам надо остановиться, малышка. Ты меня с ума сведешь, ей богу.

— Зачем останавливаться? — голос хриплый.

— Потому что так будет правильно. Надо, чтобы все было правильно.



— Зачем? — сказала и голову повернула, чтобы в глаза смотреть.

Захват в волосах усилился. Яр смотрит на меня безумным взглядом, а у меня сердце заходится от предвкушения. Разве может быть момент идеальней, когда на тебя с таким обожанием смотрят.

— Зачем ждать, если итог один? — вернула его же фразу.

Смотрим глаза в глаза. И я вижу момент, когда он сдается, когда понимает, что я права.

— Леди Ди, — с такой покорностью выдыхает и сам набрасывается с поцелуями.

Ярослав подхватывает меня на руки, я с готовностью обвиваю его талию ногами. Мужчина заносит меня в спальню, не разъединяя поцелуй, и садится на кровать. Я снова оказываюсь сверху него. Мне страшно и в то же время я возбуждена до предела, не хочу останавливаться. Хочу все, что может дать мне этот мужчина. Марин быстрым движением стягивает с меня футболку и тянет лямки лифчика вниз, оголяя грудь. Проводит по ней рукой, а затем тянется и дотрагивается языком до соска. Меня выгнуло навстречу его рту, я закусила губу и растворилась в новых для себя ощущениях.

Рывок и я лежу на спине, а Марин стягивает с меня шорты вместе с трусиками. Я даже и не подумала прикрыться. Зачем? Я хочу его и точно знаю, что дальше произойдет. Точка невозврата пройдена уже давно. Яр тоже это понимает. Стягивает с себя футболку, расстегивает молнию на джинсах и остается абсолютно нагим передо мой. У меня в горле пересохло от вида его голого тела, я увлажнилась еще сильнее… Какой же он идеальный.

Ярослав достал из джинсов презерватив и раскатал по всей длине члена. Сердце забилось так сильно от неизвестности и предвкушения. Марин лег рядом и бесстыдно развел мои колени в стороны, опустил руку между ног, накрыл ладонью мою промежность. От прикосновения его пальцев с моей плотью меня подбросило вверх, глаза закрылись от наслаждения. Ярослав стал поглаживать мой клитор, наблюдая за моей реакцией. Стал дразнить, то наращивая темп, то лениво поглаживая. Облизывает ключицы, шею, подбородок и хрипло шепчет на ушко.

— Прости малышка, больше не могу…, — накрывает своим телом и разводит ноги еще шире, одним мощным толчком входит внутрь, заполняя собой.

Я вскрикнула от изысканности ощущений, привыкая…

— Больно? — проводит языком по дрожащим губам.

А я задыхаюсь от эйфории затопившей все тело.

— Еще… — шепчу в ответ.

Боли практически нет. Все, что рассказывали подруги — брехня, первый раз совсем не больно, наоборот это восхитительно и крышесносно… Я не хотела, чтобы мужчина сдерживался и останавливал себя. Мы оба находимся на грани и нам нужно переступить через нее, сорваться вниз, отдаться на волю чувств.

Яр стал двигаться во мне. Как же хорошо, как же невероятно хорошо, твою мать. Наши движения были лихорадочными, жадными. Его член так идеально чувствуется внутри меня. Я подставляла свое тело под жадные ласки мужчины, пьянея от эмоций и ощущений. Закрыла глаза, цепляясь за его волосы дрожащими пальцами, царапала спину, выгибалась навстречу. Ярослав сжимал мои бедра все сильнее, ускоряя движения, лишая меня воли. Мне только и оставалось, что надсадно стонать и сходить с ума.

— Действительно мир тесен, — сухо прокомментировал.

— А ты не хочешь… Не хочешь потом ко мне поехать? — и смотрит в глаза заискивающе. Отрицательно качаю головой.

— Я не один, — смотрю в сторону Дианы, девушка сидит к нам спиной. Кристина проследила за моим взглядом.

— О… Это твоя…

— Девушка.

— Девушка? Ты же говорил, что ярлыки и отношения не для тебя.

— Я много чего говорил, Крис. Люди меняются. У нас с ней серьезно.

— Серьезно… — тихо произносит, а когда смотрит на меня, в глазах блестят слезы.

— Ты что, был уже с ней, пока мы вместе были? Почему она, Слава? Что в ней особенного? Почему не я?

— Крис, не надо. Мы же с тобой просто проводили вместе время, ты на это согласилась. Не нужен я тебе. Я простой работяга, за душой у меня ничего нет. А ты богатая, образованная, найдешь себе кого — то по статусу и даже вспоминать не будешь. Поверь мне, через месяц ты уже забудешь мое имя.

— Не забуду, Слава, — упрямо отвечает.

— Подходите для заказа, — произносит парень за кассой.

— Забудешь, Крис. Мне пора. Береги себя, — разворачиваюсь от блондинки и подхожу к кассе, делаю заказ.

Нас запустили в зал и раздали специальные 3d — очки.

— Ой, как классно, — едва сдерживаясь от восторга, проговорила Диана.

У нас были билеты в последнем ряду, и пока рядом с нами все пустовало, да и вообще людей не особо много было, наверное, потому что будний день.

— Я никогда не смотрела фильм в очках, а ты?

— Смотрел уже, — ответил и Ди, закатив глаза, показала мне язык.

Погас свет и началась реклама. Диана тут же отвернулась к экрану и как завороженная смотрела на картинку перед ней, а я смотрел на нее. Красивая, до чего же красивая эта голубоглазая девчонка.

Начинается фильм, и Диана постоянно наклоняется ко мне и комментирует. Она всегда так делает, чтобы мы ни смотрели, без ее комментариев я уже не представляю кино.

Я практически не смотрю фильм, не могу дождаться, когда домой поедем. В моей голове такие картинки, которые требуют немедленного исполнения. Я не могу насытиться Дианой. Это не просто секс, это нечто намного сильнее и мощнее.

Опускаю руку на голое колено Новак и чувствую, как она напрягается. Начинаю водить пальцами по голой коже, вырисовывая узоры, Диана шевелит ногой, пытается скинуть мою руку.

— Ты что делаешь? — слышу ее вопрос рядом со своим ухом.

— Фильм смотрю, — продвигаюсь ладонью выше по ее ноге, глажу внутреннюю часть бедра, Диана сжимает ноги вместе.

— Перестань!

— Не могу, — дотрагиваюсь до края ее трусиков, девушка хватает меня за запястье, пытается убрать руку.

— Яр… Ты что с ума сошел? Здесь же люди.

— Расслабься, ничего не видно, — Диана смотрит в сторону.

На нашем ряду, через три кресла сидят трое человек. Я снова провожу пальцами по ее лону.

— Яр…

— Расслабься, — повторяю, — раздвинь ноги.

Диана немного поколебавшись делает так, как я сказал. Уже беспрепятственно отодвигаю ткань ее трусиков в сторону и чувствую ее влагу. Моя плохая девочка. Проникаю в нее сразу двумя пальцами. Ди охает и хватается руками за поручни кресла. Такая влажная и горячая. Стенки ее лона плотно сжимают мои пальцы, чувствую, как они начинают сокращаться. Начинаю трахать ее пальцами. Прикрываю глаза и представляю, как буду насаживать ее на свой член.

— Ох, черт, — простонала Диана и потянулась ко мне за поцелуем, стонет мне в рот.

Поцелуй набирает обороты, становится все откровенней, жестче, глубже.

— Поехали домой, — шепчу и прикусываю ушко.

— Поехали, быстрее, — отвечает.

Мы быстро покинули зал кинотеатра, на парковке поймали такси. В воздухе витало сексуальное напряжение и нетерпение. Видимо, водитель уловил наше настроение, домчал нас в рекордно короткие сроки.

Помог Диане выбраться из машины, и она тут же обвивает меня ногами за талию, чувствую жар ее тела. Руками обхватываю ее за попку и несу к подъезду.

– Тебе нравится, малышка Ди? Нравится, когда мой член у тебя во рту?

Я открываю глаза и вместо ответа начинаю интенсивней сосать его член. На его лице написано такое удовольствие и восторг, которых я никогда раньше не видела, словно он никогда и ничего не видел прекрасней в своей жизни.

Я переворачиваюсь на бок и приподнимаюсь на одном локте, чтобы мне было удобней. Чувствую, как Марин собирает мои волосы в хвост и наматывает их на кулак. Я двигаю головой все быстрее, а он проникает все глубже. Чувствую, как сама увлажнилась и начинаю стонать.

– Я безумно хочу кончить тебе в рот, — рычит Марин, а меня трясти начинает от этого грязного признания, — но не сегодня.

Мужчина опрокидывает меня снова на кровать. Разрывает упаковку на презервативе и надевает его, разглаживая по всей длине. Яр становится коленями между моих ног, обхватывает за бедра. Секунда и он уже глубоко внутри меня, мы оба задыхаемся, потому что это чертовски хорошо! Я принадлежу ему, мое тело принадлежит ему. Яр целует меня, стонет мне в рот, осыпает поцелуями лицо, шею грудь. Просовывает между нашими телами руку и начинает ласкать мой клитор. Моя голова запрокидывается назад, и я начинаю подмахивать бедрами, заставляя мужчину наращивать темп. Он отдает всего себя. Его руки обхватывают меня, прижимают крепче, пока он трахает меня с такой силой, что я едва способна оставаться на этой Земле. Его толчки становятся более лихорадочными, а из горла вырываются животные звуки. Чувствую, как внутри меня начинает скручиваться спираль. Я закрываю глаза и полностью теряюсь в этих сладостных ощущениях. Все исчезает, когда я достигаю пика наслаждения, я кричу, впиваясь ногтями в спину Ярослава. Чувствую, как рукой он обхватывает меня за задницу и начинает вдалбливаться с силой, снова и снова, пока меня не настигает очередной оргазм.

Ярослав содрогается, наваливается на меня сверху. Чувствую, как он дергается внутри меня и со стоном прикусывает кожу на моем плече, кончает. Грудью чувствую, как стучит его сердце или все же мое? Не знаю. Я не могу понять, где заканчивается он и начинаюсь я.

В комнате слышно лишь наше тяжелое, рваное дыхание. Чувствую, как Марин обхватывает руками меня за талию, поднимает голову и целует в кончик носа. Я улыбаюсь ему.

– Я люблю тебя, леди Ди, — признается мужчина.

Вот так просто, без подготовки просто говорит, а у меня сердце начинает биться еще сильнее. На глаза выступают слезы. Его признание выбивает почву из-под ног. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой. Мои чувства взаимны! О, боже! Что может быть прекрасней? Я весело смеюсь и обхватываю его лицо ладонями, осыпаю поцелуями.

– Я тоже тебя люблю, Ярослав, очень!

— Поняла, молчу.

— Правильно, — притянул к себе за талию одной рукой, а второй катил тележку вперед.

— Давай еще сходим потом шторы посмотрим, м?

— Сходим, но сперва обои.

— Я вообще не понимаю, чего ты меня взял с собой, если все, что я предлагаю, тебе не нравится? — проворчала девушка, за что получила увесистый шлепок по заднице.

— Чтобы я смог сделать так, когда захочу, — остановил Диану и наклонившись накрыл ее губы своими.

Она отвечает на поцелуй без промедления. Ди приоткрывает рот, я проникаю языком глубже. Ее вкус божественен. Мне сносит крышу. С трудом отрываюсь от малышки и провожу большим пальцем по ее нижней губе. Я с ума схожу по этой девчонке. Никогда не думал, что смогу влюбиться, сама мысль казалась мне дикой. Зачем любить, если в итоге будет больно? Вот так я рассуждал, но как же ошибался. Каждая секунда, проведенная с Дианой, стирает годы моей одинокой жизни. Новак делает мою жизнь офигенной, наполненной смыслом и любовью.

— Может, к черту обои? — спрашиваю, голос хриплый, притягиваю Ди ближе к себе и провожу носом по нежной шее.

— Ну, уж нет! — отталкивает от себя и делает шаг назад.

Упирает руки в боки и строго смотрит на меня. Ничего не могу с собой поделать — улыбаюсь.

— Мы выберем эти бл*дские обои, — громко матерится Диана и на нас осуждающе оглядываются другие покупатели.

— Так точно, слушаюсь и повинуюсь. Давай сделаем это, только быстрее и поедем домой.

В итоге мы выбрали первые попавшиеся обои, я был согласен на все, даже на те девчачьи с сердечками, лишь бы побыстрее очутиться дома и внутри Дианы.

— Все, я больше не могу, — тяжело дыша, произнесла леди Ди, после очередного оргазма.

Какая она красивая, с раскрасневшейся кожей после моих ласк и с горящими глазами.

— Это вызов? — спросил, приподняв бровь, а она театрально отодвинулась от меня.

— Марин, я уже ноги свести вместе не могу, девки на работе завидуют, — провожу рукой по ее голому животу и, наклонившись, кусаю за сосок, нежно тяну, а затем провожу языком.

— Пусть завидуют, — дую на вершинку соска, от чего он съеживается и становится еще тверже.

Нас прерывает звонок моего мобильного.

— Это спасительный звонок, спасибо большое, так и передай. Кто бы ни звонил, — говорит Диана и встает с кровати, нетвердой походкой уходит в ванную.

Беру с прикроватной тумбочки мобильный и морщусь, глядя на имя звонившего. Это Кристина. Что ей понадобилось от меня? Видел девушку последний раз тогда в кино, прошел месяц или даже больше. Мне казалось, что я все нормально объяснил тогда. До нее видимо не дошло.

Я думал проигнорировать звонок, но все же ответил на вызов, который в последствии изменил всю мою жизнь, разбив на кучу осколков, которые до сих пор режут нутро.

— Да, Крис.

— Алло, Слава… Я… Я беременна.



Любимая, Диана.

Не помню, как добралась до кровати. Все было, словно в тумане, такое чувство, что я превратилась в пустую оболочку и делала все на автомате. Когда Ярослав покинул квартиру, я первые минуты не могла дышать нормально, снова. Так же, как в то утро, когда поняла, что он ушел… Исчез из моей жизни, перечеркнул, словно и не было ничего…

Помню только, как в душ пошла, встала под обжигающие струи воды и пыталась смыть с себя его прикосновения, отодрать вместе с кожей, чтобы больше никогда не чувствовать… Потом долго лежала в темной комнате глядя в потолок. Такая апатия навалилась. Темнота давила, сгущалась, уносила меня в те уголки памяти, куда запретила себе возвращаться.

Я не забыла его, просто не могла, никак не получалось, как бы ни старалась. А я правда пыталась. Начала жить дальше, построила отношения, поднялась с самых низов, сделала себя, раскрашивала жизнь яркими красками… Так мне казалось. До того момента, пока Марина снова не увидела. Как только увидела, так все заискрилось вокруг, запылало и вспыхнуло, словно карточный домик от огня. А под его пепелищем осталась прежняя, бесхребетная Диана, безответно влюбленная в человека, которому никогда не была нужна.

Сама знаю, что должна забыть, не вспоминать. Да разве могу? Даже если очень сильно захочу, то не сумею. Эта душевная боль срослась со мной, переплелась так туго, что не отделить. Если посторонние услышат мою историю, то станут осуждать, называть дурой и тряпкой, никогда не поймут… И не надо, потому что никто и никогда не будет мною, чтобы все понять и прочувствовать. Да, больно, но эта боль делает меня живой…

А потом пришел Илья… Пытался ступать осторожно, чтобы не разбудить. Лег рядом, поцеловал и аккуратно обнял. Я слушала его ровное дыхания, а внутри все обрывалось, кипятком шпарило презрение к себе. Тихие, горькие слезы катились из глаз, которые просто не заканчивались. Мне было так противно от самой себя. Больно из-за Ильи. Он не заслуживает такого, этот мужчина достоин намного большего. Я ненавижу себя за то, что не могу дать Грацианову всю себя. Ведь он открылся мне полностью. Я знаю о нем абсолютно все. И я люблю его, действительно люблю, но не так, как Ярослава.

Всю ночь я провела без сна. Душу кислотой разъедали чувства, эмоции, сомнения. Встала с кровати, приготовила завтрак и кофе. Я собиралась все рассказать Илье. Не могу хранить то, что я сделала, в секрете. Он не достоин всей этой грязи и лжи.

Сидела за столом и бездумно вертела чашку с остывшим кофе в руках, когда зашел Илье.

— Доброе утро, Цветок, — поздоровался мужчина и сел за стол напротив меня, где его ждали бутерброды и кофе.

Меня начало трясти, и я покрепче обхватила чашку руками. Не могла поднять взгляд на Илюшу.

— Вчера Леха предложил, — не замечая моего настроения, начал говорить Грацианов, — поехать всем вместе на отдых. Солнце, море, пляж, как тебе?

— Звучит здорово, — автоматически ответила.

— Вот и мне так показалось. Мы сто лет нигде не отдыхали — имеем право.

Я не имею. Ни на что не имею право.

— Илья… — начала я, а в горло, словно битое стекло напхали, но у мужчины зазвонил телефон.

Он ответил на вызов. Я не прислушивалась к разговору. Пыталась понять, как все рассказать, что сказать…

— Черт, — выругался Грацианов, и я беспокойно посмотрела на него, выныривая из своих размышлений.

— Что случилось?

— Проблема на одной из моек. Система вышла из строя, и вода хлещет по улице.

Илья встал из-за стола и вышел из кухни, через несколько минут одетый стоял в коридоре и надевал кроссовки.

— Поеду, проконтролирую все, — сказал, открывая входную дверь.

Я, как ужаленная, подскочила с места.

— Илья, нам надо поговорить, — произнесла, выбегая в коридор.

— Поговорим, как я приеду, Диана. Думай о солнце, море и песке, — ответил, быстро поцеловал в губы и вышел за дверь.

Я так и осталась стоять, глядя на закрытую дверь. Илья проснулся в иллюзии, думая, что у нас все по-прежнему. Как мне набраться храбрости и сломать его жизнь, пустить все под откос?

Я достала телефон и набрала номер единственного человека, с которым хотела сейчас поговорить.

— Алло, — услышала сонный голос подруги на том конце провода.

— Алло, Окс, я сейчас приеду, мне… Мне нужно поговорить с тобой.

— Жду, — ответила Оксана, и я стала собираться.

Когда приехала к Оксане, подруга уже была во всей боевой готовности. Она тут же притащила меня в зал, где нас ждал полный чайник чая, и усадила на диван.

— А теперь рассказывай мне все, Диша. Я полночи уснуть не могла, все думала о тебе и этом Ярославе.

Я сделала глубокий вдох и начала говорить. Поначалу постоянно сбивалась от раздирающих эмоций, а затем мне удалось взять себя в руки. Я говорила, говорила, говорила. Изливала душу, рассказывала все то, что терзало изнутри, занозой жалило и не давало спокойно жить.

Подруга слушала, не перебивая, хотя я знаю ее, ей всегда есть что сказать. Когда закончила рассказ, Оксана протянула мне салфетки, я даже не поняла, что плачу.

— Офигеть, — выдохнула та, спустя пару минут тишины.

Из меня вырвался нервный смешок.

— Добро пожаловать в мою жизнь.

— Я многое себе вчера надумала, но такое… Диш, ну и козел же он! И променял тебя на эту «я это не ем, я на гормонах», — спародировала жену Марина подруга.

— После такого рассказа нужен перекур, — сказала Оксана, и мы вышли на балкон.

— Я просто не понимаю, — сделала затяжку и выпустила струйку дыма, — почему он так со мной. Ведь он любил меня, я точно знаю. Глаза не могут врать, как бы ни старался. Не смотри на меня так, Оксана.

— Так он просто испарился и все? Ты больше не видела его?

— Да. Я проснулась, а его нет. На следующий день пришел помощник нотариуса, помахал перед моим носом бумажкой, о том, что квартира продана и все.

Я подъехала к многоэтажке, где раньше жила и просто сидела в машине. Не могла выйти. Откинулась на сиденье, опустила окно и трясущейся рукой достала сигареты из пачки. Сделала затяжку. Надо бросать, мельком подумала, но мысли тут же перепрыгнули в другое русло.

Помню, как покидала этот дом без оглядки, без перспектив и будущего… Сколько я здесь не была? Лет пять-шесть, не меньше, столько же и мать не видела. Когда баба Нюра позвонила и сказала, что мамы не стало у меня внутри даже ничего не ёкнуло. Я давно уже ее похоронила. Всем говорила, что мои родители мертвы. Даже Илья не знает, что я здесь, ведь он считает, что моя мать на том свете.

Когда Ярослав бросил меня, то мне пришлось вернуться домой. Отец и мать тогда в запой страшный ушли. Из моей комнаты сделали притон, ее было не отмыть, такое чувство, что запах алкоголя въелся в стены. Тогда, я почему-то, даже и не думала о том, чтобы снять жилье или еще что-то… Я вообще ни о чем не думала. Даже с работы отпросилась, сказала, что с простудой ужасной слегла. А ведь я действительно болела, пусть и не физически.

Как сейчас помню, тот ужасный день. Лежала в комнате, а за стенкой своя вечеринка была. Они пригласили своих собутыльников и веселились вовсю. Я уснула, а проснулась от того, что мне трудно дышать стало. Открыла глаза, и паника меня захлестнула, затапливая разум ужасом. В комнате было темно, а на мне кто-то сверху лежал. Я начала брыкаться и кричать. Мужчина закрыл мне рот ладонью, от которой воняло так сильно, до сих пор помню этот запах.

— Заткнись, сука тупая, — прорычал этот урод и стал шарить свободной рукой по моему телу.

— Ходишь в своих футболочках, так и просишь, чтобы тебя вы*бали. Сейчас я это и сделаю, — прошипел мне в лицо и больно сжал грудь.

Я начала плакать и вырываться из-под этого ублюдка с еще большей силой. Он что-то прорычал и ударил по лицу. И именно это привело меня в чувства. Паника отступила, и я начала мыслить трезво. Затихла под мужчиной и стала ждать.

— Вот так, люблю послушных подстилок, — оскалился, провел ладонью по животу, — Но, когда я буду тебя драть, как шлюху, хочу, чтобы ты орала. Думаю, ты такая же, как твоя мамаша, сама будешь просить о большем.

Его слова вызывали во мне тошноту, но я продолжала лежать и старалась не вздрагивать от его мерзких прикосновений. И когда этот ублюдок не ожидал, приблизил свое лицо, я со всей силы загнала свой палец ему в глаз. Он заорал от боли и я, не теряя времени, скинула его с себя на пол. Тот повалился вниз. Взяла с прикроватной тумбочки лампу и шарахнула тварь по голове. Меня трясло от адреналина. Я выбежала из комнаты и закрыла дверь на ключ, оставляя монстра за дверью, и побежала в комнату к родителям. Там была одна мать.

— Мама, мамочка, — подбежала к ней и всхлипнула, обняла и разрыдалась.

— Мама…Он… Он хотел меня из…изнасиловать, мама, — слезы катились из глаз, я не могла продышаться. Мне было так страшно, меня тошнило от унижения и отвращения.

— Кто? Коля что ли? — спросила мать и отодвинулась от меня. Я тут же обхватила себя руками. Мне так холодно было, зуб на зуб не попадал.

— Я н-не знаю. Надо… Надо вызвать полицию, мам.

— Какая полицая? Ты что с ума сошла, Диана? Коля ничего тебе не сделал, — всплеснула руками родительница, а меня словно кипятком ошпарили.

— Он хотел меня изнасиловать.

— Глупости не говори. Ты, наверное, сама ему предложила. Поманила пальчиком и отказала, да? — я смотрела на нее в ужасе.

— Что смотришь на меня так? Дырка что ли золотая? Не сотрется, поверь мне. А Коля нормальный, работа хорошая…

Что она там еще говорила, я уже не слушала, выбежала из квартиры босая в ночной рубашке. Слезы глаза застилали. По привычке побежала наверх, туда к Ярославу, а затем остановилась, как вкопанная, его больше нет. Он меня не защитит. Развернулась и побежала вниз. Уже не сдерживая рыданий рвавшихся наружу.

Спустилась на второй этаж и не могла дальше идти, ноги не слушались, меня трясло от раздиравшей в клочья душу боли. Опустилась на голый бетон подъезда, обняла себя за колени и выла в голос. В таком виде меня и нашла баба Нюра.

— Дианка, ты что ли? Чего сидишь, как приведение, всех перебудила. Пошли внуча, вставай. Негоже сидеть на холодном, еще детей рожать.

Добрая бабушка повела меня в свою квартиру, напоила чаем, выслушала все то, что со мной случилось и сама вызвала полицию. Сделала то, что должна была сделать моя мать.

На следующий день я собрала свои вещи и съехала к бабе Нюре, она сдавала мне комнату. Потом мне пришлось искать новое жилье, к бабуле приехала ее внучка. Тогда я и покинула этот дом навсегда.

Где-то через год мне позвонила мать и рассказала, что отца посадили. Она не вдавалась в подробности, да мне и было неинтересно, просила приехать. Я сперва в штыки восприняла ее просьбу, бросила трубку. А потом решила все же съездить и посмотреть, как там она. Приехала без предупреждения, а она там развлекалась с тем уродом, который чуть меня не изнасиловал…Тогда-то я и видела последний раз мать живой.

Сделала последнюю затяжку и вышла из машины. Сердце билось о ребра, пока я шла к парадной. Сперва я зашла к бабе Нюре. Старушка почти не изменилась. Она мне все рассказала. Мать умерла от болезни печени, что неудивительно. Похороны будут через два дня, она со всем договорилась, осталось только оплатить. Я оставила ей деньги, потому что не собиралась идти на похороны. Может, я потом пожалею об этом, не знаю. Я похоронила мать уже давно, а тот факт, что я увижу где будет ее настоящая могила — ничего не изменит. Баба Нюра отдала мне ключи от квартиры и сказала пойти проверить все ли в порядке и закрыты ли краны с водой. Взяла ключ и стала подниматься наверх. Меня начало потряхивать от воспоминаний. Подошла к двери и невольно обернулась назад, посмотрела наверх, туда, где лестничный проем, где его квартира… Потрясла головой, разочарованная сама от себя. От некоторых привычек просто нельзя избавиться. Открыла входную дверь квартиры и зашла внутрь.

Марин зашел в квартиру, словно имел на это полное право. А у меня перед глазами наша недавняя встреча. Такое чувство, что снова все повторяется… Он смотрит, а меня мурашит в тех местах, куда касается его взгляд, словно на моей коже вырезаны невидимые узоры от этих прикосновений. И я помню, как от его объятий все разбитые кусочки моей души соединяются воедино. Даже не смотря на то, что он же сам все и разбил.

Сейчас я четко поняла, что не получится… Не получится забыть Марина Ярослава. Потому что он — моя персональная черта. Которую мне так отчаянно хочется переступить, добежать, дотянуться… Такие, как он, не забываются. Такие — сразу под кожу и в кровь. Такие, как он, встречаются лишь раз… И после них жизни не существует.

Сердце пропустило удар, пока я смотрела, как он закрывает за собой дверь и подходит ко мне. Я просто стояла и смотрела. Почему я не начала кричать, чтобы выметался, чтобы не смел заходить? Я должна была это сделать, но не сделала.

— Диана, — только лишь Ярослав может назвать мое имя так, что оно начинает звучать настолько по-особенному.

— Какого черта ты пришел? — наконец обрела голос.

— Я услышал о твоей матери. Мне жаль, — я скривила губы и покачала головой.

— Знаешь что? Бери свою жалость и выметайся отсюда куда подальше. Мне она не нужна и ты мне здесь не нужен.

— Нам надо поговорить, — твердо сказал мужчина.

Я смерила его взглядом и сжала руки в кулаки, чтобы дрожь унять, чтобы не видел, как действует на меня.

— Не о чем разговаривать.

— А мне кажется, есть о чем. И не отрицай, ты сама все почувствовала.

— Когда кажется, креститься надо, Марин. Чувствовала, не чувствовала, какая разница?

— Большая разница, — делает шаг ко мне, но останавливается.

Засовывает руки в карманы спортивных штанов.

— Ты объявляешься спустя все это время и хочешь поговорить? — из горла вырвался невеселый смешок. — Ну, говори.

— Ты давно с матерью виделась? — его вопрос застал меня врасплох.

— Давно.

— А похороны когда?

— Послезавтра. Я не пойду.

— Тяжело терять родных. Но ты должна пойти на похороны, ты сейчас злишься, потом жалеть будешь. Я тоже маму потерял, рассказывал… — я подняла руку, останавливая его.

— Не надо сравнивать. Я ее за мать не считала уже очень давно. Мне не тяжело, мне плевать.

Ярослав долго смотрел на меня, словно искал какие-то ответы. Затем тяжело вздохнул и достал сигареты из кармана.

— Ты не против? — указал на пачку в своих руках.

— Нет, если и меня угостишь.

Он протянул пачку мне, сделала шаг в его сторону и ноги начало потряхивать. Он опять так близко. Старалась не смотреть на него, не запоминать его образ, не подмечать, как сильно изменился. Достала сигарету и мужчина протянул ко мне зажигалку, чиркнул ею. Наклонилась и сделала затяжку.

— Благодарю, — сказала, выпуская струю дыма вверх.

Никто из нас ничего не говорил. Мои мысли метались по сознанию, словно напуганные птицы.

Я прикусила губу. Мне нужно было замолчать. Просто закрыть рот на замок. Но все рвалось наружу, мне нужно узнать, поставить точку, успокоить душу…

— Знаешь, Ярослав, ты заставил меня чувствовать себя так, словно действительно любил меня, — сделала глубокий вдох и посмотрела на мужчину, — а потом ушел, как будто ничего и не было… Я не спрашиваю почему и зачем… Мне просто интересно, неужели все было настолько несерьезно с твоей стороны, что ты даже мне в глаза ничего не сказал?

— Не серьезно? — переспросил и затушил окурок в ближайшей бутылке, которые разбросаны по все квартире.

— Ты можешь обвинять меня во всех смертных грехах, леди Ди, но только не в том, что у меня к тебе не серьезно было. Чувства к тебе — это единственное, что настоящего было.

— И именно поэтому ты ушел, да, Марин? К своей богатой Кристиночке, — мои слова так и сочились ядом. Я бросила окурок прямо на пол и затушила носком туфли.

— Не надо, Ди. Ты же знаешь, что я не мог по-другому. Да и поздно было что-то менять, если бы у меня было больше времени подумать…

— Подумать? О чем? О том, как я проснусь с утра, а тебя нет? Буду обзванивать больницы и спрашивать не поступал ли к ним кто-то подходящий под описание? — я все же не смогла сдержаться и начала повышать голос.

Потому что до сих пор болит и кровоточит. Сделала несколько шагов к нему и голову задрала, чтобы в глаза смотреть. Все, хватит. Настало время все узнать. Я заслуживаю знать правду.

— Почему, Ярослав? Почему ты меня оставил? — на глазах выступили слезы, и я ненавидела себя за эту слабость.

Марин запустил руки в волосы и взъерошил их.

— А что мне оставалось делать, Диана? Оставить ребенка и жить так, словно все нормально, все хорошо?!

— Ребенка? — ошарашено переспросила, — какого ребенка?

— Нашего с Кристиной. Она же беременная была. Я написал в письме и все объяснил.

Я только и могла открывать и закрывать рот, словно рыба на берегу.

— У вас с ней есть ребенок? Ты был одновременно и с ней и со мной?

— Что? Нет! Я был с ней, а когда мы с тобой сошлись, я оборвал с Крис все связи. Я тебя любил, Диана, и был только с тобой. А потом она позвонила и сказала, что беременна. Мы до врача пошли и уже срок приличный. Сделал тест на отцовство — ребенок мой.

Я не могла дышать от этого признания. У меня словно земля ушла из под ног, все кружиться перед глазами начало.

— Кто?.. — прочистила горло и спросила еще раз, сама не знаю зачем, — кто у вас родился?

— Мальчик, но… Но он умер.

— Мне жаль, — тихо сказала.

— Но почему, почему ты мне не сказал, Яр?

— Да как я мог? Ты так счастлива была, и я хотел продлить эти утекающие сквозь пальцы мгновения. Да и смелости не хватало… Я потом приехал же через год, нашел тебя. Через дорогу смотрел, наблюдал за тобой. Хотел подойти, умирал от желания рядом оказаться, но ты была не одна. С Ильей. Улыбалась так искренне, обнимала, целовала… — мужчина замолчал и поднял руку, провел ладонью по моему лицу.

Когда ушел из бывшей квартиры Дианы, меня аж от ярости типать начало. Я не мог взять в голову те вещи, которые она мне говорила. Как так могло выйти? Почему я, бл*ть, не проконтролировал ничего?!

Все эти годы я жил с уверенностью, что сделал для Дианы хоть что-то хорошее. А на самом деле — ничего. Абсолютно ничего. Как такое вообще могло произойти? Я, нах*р, ничего не понимаю.

Сел в машину и с силой захлопнул дверь. Меня начло трясти так сильно, что я не мог попасть замок зажигания. Ударил по рулю раз, а затем еще и еще. Завел мотор и рванул с места, мне надо прочистить мозги.

Я когда от Дианы тогда ушел, то только и грел себя мыслями, что хоть она ни в чем нуждаться не будет. С квартирой, с деньгами. Работал не покладая рук, чтобы обеспечить, чтобы хоть как-то вину загладить. У меня за душой и не было почти ничего. Кристина говорила, чтобы я к ее отцу шел на фирму работать. А меня от самой мысли тошнить начинало. Не пошел бы. Лучше с голода сдохнуть, чем принять его протянутую руку помощи.

Вскоре мне подвернулась удача, бывший прораб дал контакты его друга, который тоже строительством занимался. Под его руководством мы выкупали квартиры в новостроях и отделывали с нуля, а затем и дома. Это начало приносить прибыль, очень хорошую прибыль. Затем мы с двумя знакомыми решили рискнуть, выиграли тендер на ремонт дорог и взяли оборудование в лизинг. Буквально за несколько лет я заработал столько денег, о которых раньше и мечтать не смел. Меня поглотил бизнес. Мне нравилось рисковать и принимать необдуманные решения. Иногда они прогорали, но чаще распалялись и горели ярким пламенем.

Но ничего не приносило радости. Как ты можешь быть счастливым, когда все счастье, всю радость оставил с другим человеком. Каждый божий день я жил с пониманием того, что совершил самую огромную ошибку в своей жизни. И понимал, что не могу ничего исправить. Да и как? Вернуться обратно и сказать, что все понял и осознал? Что каждый день подыхаю без Ди? Что она мне между ребер цепко засела? Что она — мой контрольный в голову? Я запустил цепочку событий. Диана, она тоже стала другой, после меня.

И теперь она для меня «не могу и нельзя». Потому что сама просила об этом. Даже если бы чувства к этой девушке можно было выковырять тупым ножом, а раны залить ядом безразличия, то я бы это никогда не сделал. Только чувства к ней имеют какой-то смысл в моей жизни.

Я не строю воздушных иллюзий о том, что леди Ди ко мне вернется. Слишком много боли между нами, слишком много чувств, целая пропасть. Столько невысказанного…

Подъехал к квартире. Открыл дверь и замер на пороге. Кристина что-то возбужденно обсуждала с дизайнером интерьеров. Захлопнул за собой дверь и прошел на кухню. Щелкнул зажигалкой и через несколько секунд услышал шаги по коридору.

— Слава, ты пришел и куришь, — недовольно сказала жена.

— Выпроводи всех из квартиры, Кристина, нам надо поговорить.

— Что-то случилось? У тебя такой вид…

— Случилось. Иди, скажи, чтобы ушли.

Крис смотрела на меня несколько долгих мгновений, а затем развернулась и вышла из кухни. Открыл бар и налил в бокал коньяк. Сделал глоток, янтарная жидкость тут же обожгла горло.

— Что такое, Слава? Почему ты пьешь днем и куришь в квартире? Что случилось? Ты меня пугаешь.

Я сел за стол, и Кристина последовала моему примеру. Я молчал, крутил бокал в руках.

— Я не люблю тебя, — сказал и заметил, как жена вздрогнула и дернулась при этих словах.

А во мне даже ничего не отозвалось внутри. Я смотрел на нее и ничего не чувствовал, абсолютно ничего.

— Слава…

— Нам надо развестись, Крис. У меня нет больше ни сил, ни желания жить вместе. Все. Поиграли в семью и хватит, не вышло.

— Я не понимаю… Что ты несешь? — на глаза девушки выступили слезы, она быстро стерла их рукой.

— Зачем ты это все говоришь? Ты же знаешь, мне нельзя нервничать сейчас.

— А тебе никогда нельзя нервничать, — злая усмешка появилась на моем лице, и я одним глотком допил коньяк.

— Не могу я так больше жить. Сил моих нет. Все, надоело. Понимаешь? На-до-ело.

— Зачем ты так? Мы же были счастливы…

— Счастливы? — переспросил, — ты была счастлива, Кристина?

— Мы были счастливы, когда я забеременела…

— Я задал вопрос и на него надо ответить — да или нет. Остальное не важно.

Мы смотрели друг другу в глаза, видел, как у Кристины начинает трястись нижняя губа.

— Нет, — сам же отвечаю, — ты не была счастлива, так же как и я. И настало время двигаться дальше, уже друг без друга. Ты еще можешь стать счастливой, Кристина, просто не со мной.

— Но я не хочу! Я тебя лишь хочу, — говорит жена и хватает меня за руку холодными ладонями.

Встает со стула и опускается рядом со мной на колени.

— Только не бросай меня, Слава, все у нас будет хорошо. Я обещаю! Я сделаю тебя счастливым. Самым счастливым на свете! Ты станешь папой…

Высвободил руку из ее хватки и положил ладони на лицо девушки, большими пальцами стал ей стирать набегающие слезы.

— Если появится ребенок, то я буду счастлив. Очень. Но он ничего не изменит, Кристина.

— Ребенок должен расти в полноценной семье, ты же сам говорил!

— Говорил. Я в это так свято верил, черт, — взъерошил волосы.

Крис отползла от меня и прислонилась спиной к стене, обхватив колени руками. А я снова закурил.

— Раньше я считал, что ребенок должен расти ТОЛЬКО в полной семье. Во мне говорили страхи. Я боялся… Боялся того, что не дай Бог, малыш испытает то же самое, что и я. Ты же знаешь, я рос в приюте, а до этого у тетки. Это был кошмар, Кристина. Нас морили голодом, били, издевались. Я как сейчас помню, как воспитательница в приюте ставила нас на соль, просто потому что мы ее раздражали. Нам было по пять-восемь лет, наши колени разъедало до кровавых дыр. А если начнешь жаловаться, то тебя лишали еды и запирали в чулане. Иногда они развлекались, знаешь как? Не кормили нас три-четыре дня подряд, а потом приносили в столовую поднос с горячей едой и смотрели, как мы деремся за нее.

Зазвонил мой мобильный, на экране высветилась фотография Ильи.

— Алло, — ответила на звонок, зажав телефон между ухом и плечом.

А сама стала выбирать цветы для букета.

— Привет, ты занята?

— Не особо. Как дела? Ты пообедал?

— Нормально все, да, Раиса Николаевна нас всех накормила.

— Просто потрясающая женщина. Когда она будет готовить грибы, те, со сметаной и сыром — свистни.

— Она сама тебя наберет. А ты пообедала?

— Мы с Алей кофе пили, она пирог принесла с творогом, вкусный. Тебе передала кусочек. Сказала, что Илюше надо.

— Надо, — со смехом ответил мужчина.

— Ваши эти с ней кулинарные отношения, фудпорно какое-то, — пробормотала я.

Илья и Аля особо и не знают друг друга, но у них появилась своя фишка. Если кто-то что-то вкусное готовит, то обязательно обмениваются через меня. Я словно курьер.

— А ты ревнуешь, Цветок? — проникновенно спросил Грацианов, — не стоит, ты же знаешь.

У меня в горле комок образовался — не продохнуть. Я знала, что не стоит. Илья никогда не давал мне поводов для ревности. Хотя мог… Все мог. Он красивый, богатый, высокий, с шикарной спортивной фигурой, занимается боксом. Все качества, чтобы жить и ни в чем себе не отказывать. Но он вообще другой. Внешность обманчива, как говорится. Илья спокойный, домашний и преданный… Кому-то или кем-то…

— Диана, ты помнишь, что мы к маме сегодня едем? Она ждет.

— Черт! — завязав бант на букете с цветами, воскликнула.

— Я так понимаю, ты забыла.

— Вообще из головы вылетело. Только маме не говори, а то она опять станет показывать эти упражнения для ума, те, что Малышева в передаче показывает.

— Хорошие упражнения, — уже не сдерживая смех, сказал Илья. — Может, правда память тебе укрепят.

— Та-а-а-к, и ты туда же, — наигранно обиженно протянула, — ладно, Кот, давай до вечера. Я к четырем приеду и поедем.

— До вечера.

— Аль, — позвала помощницу.

— Чего?

— Мне сегодня пораньше уехать надо, закроешь сама, хорошо? И там заказ на семь вечера, завести надо будет. В блокноте все записано.

— Хорошо, поняла. А ты куда? — Альбина встала рядом со мной и смотрела, как я собираю букет для Антонины Львовны.

— Мы с Ильей к его маме едем. Я забыла совсем. Хорошо, что гвоздики свежие заказали, она их обожает.

— Подлизываешься к свекрови? — игриво вздернув бровь, спросила Аля.

— Ой, вечно забываю, — хлопнула себя по лбу девушка, — вы же с Ильей не расписаны. Когда уже надумаете? Уже давно пора. Лет пять как.

— Слушай, ну зачем оно нам надо, ммм? Нам и так хорошо, — беззаботно ответила, хотя у самой внутри все перевернулось.

— Ну, знаешь ли, хорошо ей. А если что-то, не дай Бог, случится, а вам не надо. По закону быть должно, а не хорошо.

— Что ты сразу начинаешь — случится? Типун тебя на язык.

— А что? Вдруг выиграет миллиард в лотерею, а тебе шиш, променяет на грудастую блондинку.

— Ну, если пока не бросил, значит, мои скромные сиськи его устраивают, — сухо прокомментировала.

— Все рано надо расписаться, — сказала подруга, а затем ехидно улыбнулась, — а сиськи у тебя и правда скромные. Они у тебя, как в том анекдоте…

Я подняла руку, останавливая Альбину. Еще одного анекдота я не выдержу.

— Давай, работай лучше, а не шутки шути.

Алька показала мне язык и вышла в главный зал. На двери зазвенел колокольчик, пришел покупатель. Я посмотрела на часы, скоро уже надо собираться домой. В голове сразу же слова Али всплыли на счет брака. Я прикусила губу.

А ведь мне Илья уже предлагал замуж и я… Согласилась. Он сделал предложение спустя год наших отношений. Привел меня в шикарный ресторан на ужин, а в конце встал на одно колено. Мне было почти двадцать, ему двадцать пять. Весь зал аплодировал. Илья держал коробочку с кольцом, а его глаза так светились от счастья. Я тоже была рада… За него. Мне так нравится видеть, когда он счастлив. Спустя несколько месяцев после помолвки Грацианов спросил, когда будем к свадьбе готовиться. А я сказала, что когда буду готова, тогда и начнем. Больше он не задавал вопросы о свадьбе…

Неосознанно стала крутить кольцо на среднем пальце, то самое, которое Илья подарил, оно оказалось велико. А я так и не отнесла его ювелиру, чтобы уменьшил.

В отношениях с Ильей я всегда была осторожной. Думала, что говорю, что делаю, как себя веду. И не потому, что он вынуждал. Нет. Мне самой так удобно. Контролировать себя, чтобы опять больно не было. Дозировать, не распыляться и не теряться. Я никогда не держала штурвал наших с Грациановым отношений. Куда он поворачивал — туда и плыли. Я просто стояла рядом и давала понять, что он не один.

Спустя пару лет отношений, когда страсть прошла, я стала замечать, что Илья начинает «подстраивать» и «кроить» меня под себя. Чтобы удобно было. Он говорил, что любит, но от этого и этого избавиться не помешало бы, тут чуть-чуть, там чуть-чуть. Я сперва слушала, делала, как он хотел. Почему бы и нет? Ради него я могла притворяться другой, поиграть в спектакль, превратиться в ту, которую он хотел.

Но нутро, оно вылезет рано или поздно. Устаешь притворяться. Ведь человека нельзя переделать, нельзя полюбить тигра, а потом сделать из него овечку. Да и спектакль, он рано или поздно заканчивается. А что происходит после него? Правильно — все расходятся…

Приехала домой, еще не было и четырех. Мама Ильи живет за городом, к ней добираться часа два, если пробок не будет. Поедем с ночевкой, нужно собрать вещи и поотключать электронику в квартире.

Маму Ильи я очень любила. Женщине за шестьдесят, но она выглядит шикарно. Тоня — образец для подражания. У нее настолько сильный характер — ничем не сломить. Она Илью родила и поставила на ноги сама, без мужа. А в то тяжелое время было очень трудно это сделать. Ко мне Антонина всегда с любовью относится и это взаимно.

Мы приехали к Антонине Львовне, не успели даже обувь снять, как женщина с порога начала раздавать нам указания. Илью послала сразу же колоть дрова для камина, не смотря на то, что сейчас тепло и камин палить рано, а меня забрала с собой на кухню готовить ужин и учить, как нужно все делать по хозяйству.

— Ну, Дианка, рассказывай, как дела? Мой оболтус не достает? — спросила Тоня, всучив мне в руки пакет с картошкой.

— Хорошо все у нас, — ответила с улыбкой, — Илья не достает, ему некогда, он часто на работе пропадает.

— Вот были бы у вас дети — не пропадал бы, — укорила Антонина.

Я лишь головой покачала и молча продолжила чистить картошку.

— А что? Давно пора ребенка завести. Я хочу с внуками понянчиться. Ты роди, а я сама с ними буду сидеть.

— Тоня, — я воскликнула, каждый раз она поднимает эту тему, — вы сами Илью родили во сколько? В тридцать три?

— Ты на меня не смотри, чем раньше, тем лучше.

Я стиснула зубы. Каждый наш приезд она начинает этот разговор о детях. А меня с каждым разом он раздражает все больше и больше. Зачем она лезет в нашу жизнь со своими советами?

— Тоня, мы, когда надумаем, то вы первая узнаете.

— Надумают они, — фыркнула женщина, но снова тему не стала развивать.

Мы стали дальше продолжать готовить, общаясь на нейтральные темы. Но мысленно я раз за разом возвращалась к разговору о детях. Илья никогда не поднимал тему детей, да и я никогда не задумывалась. Как с ним жить вместе начали, так и принимаю оральные контрацептивы. И меня начал терзать вопрос, а почему мы с Ильей никогда не обсуждали рождение детей… Или я просто голову уже запудрила сама себе с этими ненужными думами. Так и сойти с ума можно скоро. Пора все отпустить и наладить внутреннее равновесие, вот только как это сделать….

Илья вернулся с улицы, когда мы как раз поставили противень с картошкой и мясом в духовку.

— Давайте, идите передохните с дороги и скоро уже будем ужинать.

— Мам, а где инструменты, я заметил, что у тебя ступенька на крыльце туда-сюда ходит.

Я оставила семейство Грациановых и пошла в комнату, которую Антонина специально выделила для нас с Ильей. У меня настроения не было совершенно, как и причин, чтобы оно было столь паршивым.

Зашла в комнату и переоделась в удобный спортивный костюм. Легла на кровать и подтянула колени к груди. Первый раз за столько лет я чувствую, что не принадлежу к этой семье. Мне неуютно… Не правильно. Хочется уехать. Такое ощущение, будто некая невидимая сила выталкивает меня из этого дома. Грудь сдавило болючим спазмом. Неужели появление Ярослава настолько повлияло на меня? Или он не причем? А с меня просто спадает все то, во что я заставляла верить себя, слой за слоем.

Через час меня позвали к столу. Мое настроение так и не улучшилось. Илья с мамой обсуждали что-то, я слушала их вполуха, ковырялась в тарелке. После ужина Тоня предложила выпить кофе с тортом, который мы привезли с собой. Илья пошел на кухню ставить чайник.

— Диана, — позвала меня женщина, когда я стала собирать остатки еды по лоткам.

— Да? — подняла глаза и увидела, что Антонина Львовна пристально смотрит на меня.

— Я не могу понять, что с тобой, девочка… Что-то изменилось, что-то тебя тревожит, но ты не рассказываешь. Почему?

Мне пришлось проглотить ком в горле, мешавший сделать вдох. Тоня, как и всегда, видит меня насквозь. Как бы мне хотелось броситься к ней в ноги и разреветься от всего того, что сейчас творится у меня в душе — там настоящий тайфун из эмоций. Но разве я могла? Нет. Никогда. Но и скрывать от нее такую тайну невыносимо. Да и что я могу сказать?

— У меня просто голова болит и на работе проблемы с поставщиками. Извините, я не хотела портить настроение никому, — ложь битым стеклом осела на языке.

Женщина ничего не ответила. Она мне не поверила.

В комнату вернулся Илья с подносом в руках, стал расставлять чашки.

— Цветок, принесешь торт, а то мне рук не хватило, — попросил мужчина, я молча кивнула.

Взяла лотки с едой и понесла на кухню. Поставила их в холодильник и достала коробку с тортом. Когда потянулась за ножом, то заметила, что мои руки трясутся. Поскорее бы наступило утро, чтобы мы уехали из этого дома.

2 недели спустя

— Как же я устала, — простонала Аля, — эти чертовы каблуки меня доконают!

— А зачем ты их надела? — с улыбкой спросила я.

— Потому что они красивые, и я вывалила за них пять тысяч рублей. Мой, когда узнал, за сердце схватился. Это он еще не знает, СКОЛЬКО они без скидки стоили.

— Ну, они и правда, красивые, — сказала, глядя на шикарные лаковые туфельки помощницы.

— Это единственное их достоинство.

— Слушай, все равно никого нет, можно я пойду в нашей подсобке посижу, а? Я прямо-таки чувствую, как они впились мне в мясо, разодрали все в кровь.

— Иди, конечно. Там в аптечке перекись есть, протри, чтобы не занести никакую гадость и лейкопластырем заклей.

— Спасибо, Ди! Ты лучший босс среди всех боссов! — воскликнула девушка и похромала к подсобке.

— Альбина, — окрикнула ее, — там в шкафу внизу на моей полке есть пакет с балетками, сменка моя. Возьми, надень, у меня нога как раз чуть больше твоей — давить не будут.

— Ты моя спасительница, Дианка! Если бы каждый шаг меня не убивал, я бы подошла и поцеловала тебя. Может, даже взасос, вот как я тебе благодарна.

— Фи, какая ты. За балетки готова на все.

— На все!

Девушка скрылась за дверью. Я покачала головой, какая Аля дуреха. Перевела взгляд на экран компьютера, проверяя, что у нас сегодня запланировано. День близился к обеду.

На двери звякнул колокольчик, оповещая о посетителе. Нацепила на лицо приветственную улыбку и подняла голову, глядя на зашедшего. Улыбка медленно сползла с моего лица. Перед стойкой стоял Ярослав.

— Привет, Диана, — поздоровался мужчина.

— Кто такой Ярослав Марин? — словно выстрел в упор, прорезал голос Грацианова тишину.

Я даже дышать перестала. Почувствовала, как все внутри похолодело от ужаса. Нет… Он же не мог все узнать… Этого просто не может быть.

— Это друг Леши, мы виделись тогда в гостях, помнишь? — голос хриплый, облизываю губы и боюсь смотреть на Илью.

Но собираю все мужество, которое осталось, в кулак и смотрю на лицо мужчины. А оно не выражает абсолютно ничего. И мне страшно… Страшно от того, что я никогда не видела Илью таким.

— Друг Леши, значит? — улыбается и от этой улыбки по моему телу пробегают мурашки.

— Илья…

— Знаешь, я ведь, когда тебя первый раз увидел, то буквально охренел от твоей красоты. Ты стояла в каком-то платье зеленого цвета, а я не мог глаз оторвать. Зачаровала, — мужчина снова потянулся за стаканом с коньяком и улыбнулся каким-то своим мыслям, а затем сделал очередной глоток.

А я стояла, словно приросла к месту, не могла пошевелиться, не могла ничего сказать. Грудь сдавило шипастыми тисками — не продохнуть. Чувствовала, как из глаз начинают катиться слезы.

— И в тот момент во мне все кричать начало, что тебя надо защищать, оберегать, баловать. Странное чувство, но оно поселилось здесь, — Илья дотронулся до центра груди сжатой в кулак ладонью, — и никуда не девалось.

На негнущихся ногах я подошла к столу и села на стул напротив Грацианова. Я не знала, что мне делать, что сказать…

— Меня как климануло на тебе. Но я боялся подойти к тебе, ты такой хрупкой и уязвимой выглядела. А мне страшно было сломать или обидеть. Долго храбрости набирался. Никогда робким не был, а с тобой вот так. По-другому.

Каждое его слово хлестало измученную душу. Я уже даже перестала слезы вытирать, они все продолжали бежать по щекам. Чувствовала, что пришел тот самый момент, когда мне придется все рассказать Илье.

— Столько лет, Диана, мы провели вместе. А сейчас ты мне просто врешь в глаза. Неужели я не заслужил услышать правду? Хватит врать. Я хочу, чтобы ты мне все рассказала.

— Ярослав… Он… Он мой бывший парень, — глухо сказала и сцепила руки в замок на коленях.

— Он бросил меня. И я не видела его долгое время. Все.

— Так все просто, — хмыкнул Илья. — Если бы это было все, ты бы сейчас в глаза мне смотрела, Цветок, а не прятала взгляд.

— Илья… Зачем…

— Что зачем? Зачем мне знать правду? Боже, Диана, хоть что-то было правдой? Ты врала обо всем, даже о своих родителях, бл*ть! — мужчина хлопнул ладонью по столу, я вздрогнула от испуга.

— Откуда ты узнал… — я посмотрела на Грацианова.

Я была в шоке. Я боялась, что он узнает, о Ярославе… Но откуда он узнал о родителях?

— Тебя продолжает интересовать только это, — хмыкает Илья. — Расскажи мне все, Ди. Хватит лжи.

— Мои родители они… Они плохие, конченные люди, Илья. Они пьяницы… Отец руки распускал, а мать… Она готова была продать меня каждому встречному за бутылку водки. Мне противно быть их дочерью, не хочу, чтобы нас что-то связывало. Поэтому, когда мы встретились, я сказала, что сирота. На тот момент я прекратила с ними все общение. Это действительно так, для меня умерли уже давно.

Илья молчал. Долго молчал, а я не смела нарушить это хрупкое равновесие. В голове вертелось столько мыслей, столько слов, которые я хочу сказать и все то, что хочу рассказать.

— А Марин? — нарушил тишину Грацианов, — расскажи про него.

— Что ты хочешь знать? — тихо спрашиваю.

— Почему ты сделала вид, что не знаешь его?

— Потому что мне так легче. Делать вид, что не знаю его.

— Ты любила его? — задает очередной вопрос Илья, я сглатываю и киваю. Боюсь произносить слова вслух, не доверяю голосу.

— И чувства не прошли, раз ты так отреагировала?

— Он бросил меня.

— Это не ответ на вопрос, — Илья покачал головой.

— Я же не слепой, Диана, мы, когда встречаться начали, я видел, что ты сломлена. Но я, как идиот, думал, что смогу «починить» тебя, чтобы ты забыла все плохое. Глупо, правда?

— Не глупо, Илья, ты и починил, — тянусь через стол к его ладони руками, но мужчина убирает свою ладонь прежде, чем успеваю дотронуться до нее.

— Знаешь, у всех нас есть прошлое. Хорошее и плохое — разное. Это жизнь, — говорит Илья, голос его хриплый, он впивается в меня взглядом.

— Знаешь, почему я пью, Диана? Не от того, что узнал, что ты кого-то там любила или что про родителей соврала.

— Тогда почему?

— Потому что я боюсь услышать ответ на свой вопрос, вот почему. Можешь себе представить?

— Почему ты боишься, я не стану врать, обещаю. Илья, я никогда не хотела сделать тебе больно. Никогда, только не тебе.

— Я знаю, Цветок, — он улыбается, и улыбка у него грустная.

А мне хочется выть в голос, свернуться на полу и плакать, плакать, плакать. Потому что я точно знаю, ЧТО Илья хочет спросить.

— Ты любишь меня?

— Люблю, — тут же отвечаю. Потому что это правда. Илья он… Он мой лучший друг.

— А его? — его голос ломается.

А мое сердце разбивается на осколки.

— Илья…

— Я понял. Бл*ть, какой же я дурак, — мужчина откидывает голову назад и смеется таким диким смехом, от которого кровь стынет в жилах.

— Не надо… Не принижай себя, ты же не такой.

— А какой, а, Цветок? Я думал у нас все по-настоящему, серьезно. А оказалось, что до возвращения только твоего бывшего.

Слезы катятся по моему лицу, я просто не могу их остановить. Мне так жаль, боже, как же мне жаль. Я не хотела, чтобы так вышло. Я не хотела делать Илье больно.

— И даже сейчас… Твою мать, я понимаю все мозгом, но не могу принять, настолько ты мне въелась в кожу, понимаешь?

Его глаза горят словно в лихорадке, резким движением Илья запускает руку в волосы и с силой их взъерошивает. Вижу, как в его глазах плещется боль и поселяется у меня в груди осколком, который все разрастается и разрастается. Дышать больно, смотреть на него еще больнее.

Я всю ночь прождала Илью, но он так и не пришел. С утра стала собираться на работу. Посмотрела на себя в зеркало и подумала, что в фильмах ужасов выглядят и то краше. Глаза красные и опухшие от слез, скулы заострились, нос распух. Подумала, может, остаться дома, но нет. Не могу. Стены давят. Каждый сантиметр квартиры — наше с Грациановым воспоминание.

Быстро надела джинсы, блузку и вышла на улицу. Щелкнула брелоком, открыла дверь машины. Посмотрела на свои руки, они тряслись. Закусила губу, старалась не расплакаться. В груди так щемить начало. Все что вчера говорил Илья, навсегда отпечаталось на сердце. Каждое слово, каждый взгляд. Я не знала, что мне делать дальше, как жить. Понимаю, что должна исправить все, постараться сделать так, чтобы Илья простил. Но я не знаю, что делать и как мне поступить. Нет ни одной мысли. Разве можно что-то заново вырастить на пепелище? Ни один росток не примется… Да и поздно уже что-то делать, пора уже менять.

Пришла на работу, Альбина была на месте и тут же начала щебетать о чем-то. Я слушала ее в пол уха. Даже была рада, что она говорит, заполняет эту тишину, которая давит неподъемным грузом. Девушка, конечно, заметила, что я в подавленном состоянии, но старалась не заострять внимание на этом. Я была благодарна за это. Пока не готова к расспросам. А они последуют. Ведь, когда кто-то расстается, то всем становится любопытно, все хотят узнать как можно больше грязных секретов и подробностей. И чаще всего — это не со зла. Просто люди думают, что чем больше знаешь, тем больше шанс не совершить такие же ошибки. Вот только жизнь так не работает, она всегда бьет неожиданно и больно, не застрахуешься.

День тянулся невероятно долго. И, как оказалось, отвлечься не так-то и просто. Что бы ни делала, мыслями возвращалась к нашему с Ильей разговору, к его словам. Может, он действительно прав и я такая же? Не знаю… Я больше ничего не знаю. Не выдержав, решила поехать домой. Толку от меня здесь нет, только мешаю и пугаю своим видом.

— Аль, я домой поеду. Чувствую себя не очень, сама справишься?

— Конечно.

— Спасибо, — искренне поблагодарила и стала собираться.

— До завтра, Альбина.

— Пока.

— Ди, — окликнула меня девушка, когда я уже взялась за дверную ручку, повернулась к ней лицом.

— С тобой все хорошо?

— Будет. Все будет со мной хорошо, — тихо сказала и вышла из салона.

Домой ехать не хотелось. Посмотрела на датчик уровня топлива в машине и решила покататься по городу. Мне нравилось сидеть за рулем. Дорога расслабляет меня. Я ни о чем не думаю, просто еду куда хочу. Чувствую себя такой свободной. Это именно то, что мне надо в данный момент. Каждый километр отдаляет меня от всей этой неразберихи, что творится в жизни. Мне нужен перерыв.

Домой приехала уже поздним вечером. Открыла дверь квартиры и сразу поняла — Илья дома. Трясущейся рукой закрыла за собой дверь и прошла на поиски мужчины. Грацианова нашла в нашей спальне. Он сидел на кровати, локтями упирался в колени, голова опущена. У меня душа разрывалась от его вида. Мне хотелось подойти к нему, утешить. Но я не смела. Я потеряла на это право.

Замерла на пороге, не знала, что делать дальше…

Илья вскинул голову и посмотрел на меня. Тут же отметила, как осунулось его лицо. Мне было невыносимо от того, что я всему виной.

— Привет, — тихо поздоровалась, мужчина ничего не ответил. Я с силой закусила губу.

— Я должен извиниться, — сказал Илья, и я удивленно посмотрела на него.

— За что? — спросила, это я должна просить прощения.

— Я не должен был говорить, что ты такая же, как твои родители. Не смог сдержать гнев. Мне жаль.

— Боже, Илья, ты не должен извиняться ни за что, — ответила и сделала несколько шагов вглубь комнаты.

Остановилась посередине. Грацианов снова замолчал. Я не давила на него, пусть выскажется… Стала осматривать комнату и такое чувство, что все видела здесь впервые. Таким чужим все показалось.

— Должен, Диана.

— Это я должна извиняться. Мне так жаль, как же мне жаль, — делаю еще несколько шагов к нему.

Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. Илья смотрит так… Как всегда с любовью, и от этого слезы наворачиваются на глаза.

— У меня не было и шанса, да? — снова нарушает тишину Грацианов.

— Я бы хотела, чтобы это был именно ты, Илья… Но… Я до сих пор его люблю…

Как только признание слетает с губ, я прерывисто вдыхаю. Потому что это правда! Я люблю, до сих пор люблю Ярослава, черт бы его побрал, Марина. И ничего не могу с этим сделать. Как бы ни выгрызала все воспоминания о нем из памяти, сколько бы ни рыдала и не заламывала себе руки от боли — ничего не помогает. Дура, зависимая, идиотка. Да, да и еще раз да. Я такая. Неправильная. Не такая. Для него. Любовь, похожая на наваждение, одержимость. По-другому не получается любить, не то.

Видела, как плечи Грацианова напряглись, он резко выдохнул. Смотрит на меня, а в глазах столько боли.

— Я вчера пошел в ближайший бар и напился. Настолько хреново было. Ко мне даже начали девушки подходить знакомиться, — улыбается, но так натянуто, — а я всем говорил, что занят. По привычке. А потом вспоминал, что уже свободен, как ветер. И от этого опять пил, чтобы забыть, как ты со мной… Почему раньше не сказала, тянула столько… — трясет головой.

— Все нутро кричит, чтобы я не отпускал тебя, — тихо, хрипло говорит Илья, — чтобы бился до последнего, но головой понимаю, что нужно отпустить тебя. Забыть все, — мужчина замолкает.

— Что мне делать, Диана? Слушать сердце или голову? Бороться или сдаться?

Он хочет… Хочет, чтобы я дала ему надежду. Иногда для человека достаточно и маленькой искорки надежды, чтобы разжечь пламя, которое будет греть по ночам и вызывать мнимое чувство счастья. Хватит. С Ильи хватит. Он не должен больше жить в этом чертовом болоте, в которое я нас затянула.

Не знаю, сколько мы обнимались с Грациановым… Нам нужна была эта тишина, которая окружила нас, словно стеклянным куполом, который шел трещинками. Мы должны были все осознать и расстаться с прошлым. Горько, обидно, но жизнь продолжается. Когда оба будем оглядываться назад, то перед глазами будут только счастливые моменты. Я очень на это надеюсь…

В один момент Илья отстранился от меня, встал с кровати и, не глядя в мою сторону, вышел из комнаты. Спустя несколько мгновений я услышала, как он открыл входную дверь и ушел. На этом наш купол пал. Рассыпался на миллиарды острых осколков, по которым теперь надо осторожно ступать, чтобы не пораниться. Я устало опустилась на кровать и обняла себя руками. Все равно я чувствовала себя виноватой, мне казалось, что Илья должен был кричать, как вчера, бить все вокруг, выплескивать эмоции, а он все внутри держит. Нельзя же так, по себе знаю, потому что рано или поздно рванет, снесет все вокруг, оставив после себя одни развалины.

Немного посидев, встала и стала собирать вещи. Мне пора уходить из этой квартиры, давно пора. Я старалась собрать абсолютно все, чтобы ничего не напоминало обо мне. Только разве такое возможно? Пришлось несколько раз возвращаться в квартиру, чтобы все забрать. Села за руль и выехала со двора, который, к сожалению, так и не стал родным.

Посмотрела на часы, была уже поздняя ночь. Думала поехать в отель, но вспомнила, что рано утром поставка цветов, решила переночевать на работе. Зашла в салон, поставила сигнализацию и пошла в дальнюю комнату, заваривать чай. Меня начало морозить. Слишком многое случилось за эти дни.

Расстелила себе на диване, но сна не было ни в одном глазу. Слишком много мыслей и эмоций. Встала и вышла обратно в шоу-рум, решила проверить заказы на завтра. Стала щелкать мышкой по экрану и делать пометки в блокноте. И тут, как на зло, у меня сломался карандаш, не глядя, открыла выдвижной ящик и стала шарить там рукой. Мои пальцы нащупали что-то металлическое, и я застыла. Трясущейся рукой сжала ключ в кулаке, тот самый, который мне дал Ярослав. Вытащила его и бросила на стол перед собой, словно он меня ошпарил. Внутри все замерло от трепета. Я прикусила большой палец на руке, дурная привычка. Раз сегодня день дурных привычек и решений… Схватила ключ со стола и вышла наружу. Я просто посмотрю, может, даже и не буду заходить. Пообещала сама себе. На месте все решу.

Остановилась возле своей бывшей многоэтажки. Практически во всех квартирах свет не горел, люди спали. Я тут же безошибочно нашла глазами квартиру Ярослава. Там тоже были темные окна. А что я ожидала? Немного посидев в машине, я все-таки решилась подняться наверх. Хватит трусить, пора смотреть реальности в лицо. Это будет новым этапом в жизни. Я стану смелой. Открыла входную дверь и стала подниматься по ступеням.

Пульс отдавался в ушах, дыхание стало рваными, ладони начали потеть. Прошла мимо квартиры родителей и дальше, туда наверх. Остановилась возле квартиры и нечем стало дышать. Столько воспоминаний сразу. Это то самое место, где я была до безумия счастлива. Я боялась. Отошла от двери и села на ступени. Оглянулась назад, моей подушки, на которой я раньше здесь сидела, там не оказалось, что не удивительно.

Я же была такая смелая, пока шла сюда, а струсила в самую последнюю очередь. Это же просто квартира и все… Я задумалась. А что бы изменилось, если бы я получила то письмо, о котором говорил Марин? Квартиру, деньги… Смогла бы я принять помощь? Наверное… Да. Тогда я осталась одна у разбитого корыта. Документы из университета пришлось забрать, потому что платить за обучение было нечем. Магазин, в котором я работала, вскоре закрылся и нас распустили. Пришлось браться за любую работу, чтобы на кусок хлеба хватило. И если выбирать между гордостью и сытым желудком, я выберу второе. А кто сделает выбор в пользу гордости — никогда по-настоящему не голодал. Если бы Ярослав присылал мне деньги, я бы их приняла. Но постаралась бы все вернуть.

Встала со ступеней и решительным шагом подошла обратно к двери квартиры. Достала ключ из заднего кармана джинсов и вставила в замочную скважину. Несколько щелчков и я уже внутри.

Стою в темном коридоре с колотящимся сердцем и закрытыми глазами. Делаю глубокий вдох, потому что надеюсь, что квартира до сих пор пахнет Мариным. Это так глупо, но ничего не могу с собой поделать. Это болезнь, неизлечимая, с ней можно только смириться, отрицать бессмысленно.

Открыла глаза, они уже привыкли к темноте, и прошла вперед по коридору, на кухню. Зажгла свет и обомлела. Это уже была не та уютная старенькая кухонька, которую я помнила. Здесь поменяли абсолютно все. Новейшая техника, кухонная стенка нежного лавандового цвета, моего любимого, круглый стеклянный стол и четыре массивных кожаных стула вокруг. Такое чувство, что я попала в чужую квартиру. Наверное, предыдущие хозяева сделали ремонт… Конечно, сделали. Заменили наши с Ярославом воспоминания на свои.

Вышла из кухни и сердце начало биться о ребра, столько воспоминаний нахлынуло. Счастливые вперемешку с душераздирающими. Пошарила рукой по стенке, чтобы свет включить, но выключателя на прежнем месте не оказалось. Достала смартфон, зажгла фонарик на нем. Стала светить по сторонам, стараясь охватить весь зал, но не получалось. Посветила на то место, где раньше стоял старенький диван, на котором мы проводили каждый вечер. Теперь на его месте абсолютно новый диван молочного цвета, перед ним маленький деревянный столик. Переместила свет фонарика на стены и замерла, перестала дышать. На стенах те самые обои, которые мы выбирали в магазине с Ярославом столько лет назад.

– Что… — пробормотала вслух.

Дотронулась до ближайшей стены рукой, чтобы удостовериться, что не сошла с ума.

– Выключатель теперь с другой стороны, — тихо сказал сбоку от меня голос.

Я вскрикнула от неожиданности и выронила телефон, который тут же выключился и на секунду комнату поглотил мрак.

Ярослав ушел в комнату надевать футболку, а я зашла на кухню, трясущейся рукой включила чайник. Мысли скакали одна через одну. Села на стул и сложила руки в замок на коленях, чтобы скрыть дрожь. Марин появился спустя несколько минут.

— Тебе чай или кофе? — спросил мужчина, доставая кружки.

— Кофе, черный, без сахара, — ответила.

Яр отвернулся и стал заниматься нашими напитками. Чайник закипел, через несколько мгновений передо мной появилась простая белая чашка с горячим кофе.

— Извини, кофе только растворимый, — сказал Марин, занимая место напротив меня.

— Все нормально, — взяла кружку и подула на напиток, сделала осторожный глоток. И улыбнулась.

— Мне кажется или это те самые кружки?

— Похожи, да? Но эти новые.

— Такое чувство, что назад вернулись, только кухня другая, — поставила чашку на стол.

— Тебе нравится?

— Что? Кухня? — не поняла я, — да. Непривычно, но мило.

— Я знал, что тебе понравится, — сказал с улыбкой и смотрит на меня внимательно.

— В смысле? Это… Это ты все сделал? — махнула рукой, указывая на всю кухню в целом.

— Да. За эти пару недель сделал ремонт везде, кроме спальни. Там не успел.

Я сидела и просто смотрела на Ярослава, не могла поверить в услышанное.

— Зачем? — хрипло спросила и прочистила горло, чтобы можно было дышать.

— Мне хотелось отделать квартиру именно так, как раньше планировал, но не сделал. Если не нравится, могу переделать.

Зачем он все это мне говорит? И почему сердце с ума сходит?

— Где Кристина?

— Дома, наверное, — отвечает и плечами пожимает.

— А ты почему здесь? Почему не с ней? У вас же ЭКО.

— Я ушел от нее, Ди. Живу пока здесь.

— А ЭКО?

— Никакого ЭКО не будет.

— Я ничего не понимаю, — честно признаюсь.

— Почему ты ушел от нее? Почему именно сейчас?

Яр ничего не отвечает. Встает со стула, открывает кухонный ящик и достает оттуда сигареты, затягивается.

— Потому что я многое понял и переосмыслил. Знаешь, бывает такое, ты веришь только в то, что есть только черное и белое. Ты в этом убежден так же, как и в следующем вдохе. А потом в один прекрасный день осознаешь, что есть и другие цвета. И тогда картинка мира меняется полностью. Вот со мной так же случилось.

— Ты хочешь сказать, что перестал быть дальтоником? Невероятно! — дерзко спрашиваю, приподнимаю бровь кверху и начинаю хлопать в ладоши.

Ярослав смеется, выпускает струйку сигаретного дыма вверх.

— Я хочу сказать, что многое осознал, Диана. Видение жизни поменялось.

— Главное, чтобы тебе было комфортно, Ярослав.

— Мне комфортно с тобой, Ди.

Произнес и в глаза смотрит, я разрываю зрительный контакт и перевожу взгляд на стену. Не могу вот так, когда в самую душу.

— Понимаю, — тихо говорит, — Диан, посмотри на меня, — просит, и я подчиняюсь.

— Я знаю, что причинил тебе много боли. Поверь, я все знаю. Если бы я только мог все изменить — изменил бы, не задумываясь о цене. Но я не могу.

— А почему сейчас готов изменить, Ярослав? Почему семь лет ждал?

— Потому что не могу без тебя больше и не хочу. Ты была со мной, когда у меня ничего не было, а сейчас у меня есть все, но нет тебя.

Прикусываю губу. Его слова попадают прямиком в душу, греют ее. Вспоминаю, как же нам было хорошо вместе. Я не вспоминаю, про маленькие скандалы, разбитую посуду, крики в сторону друг друга — это шелуха. Мы терялись друг в друге, даже не пытались найти выход. Не было никакой логики. Только любовь по венам и космическое притяжение…

Но все это продлилось недолго.

— Ты думаешь, раз с женой расстался, то я вся твоя? Сразу брошусь на шею и все забуду?

— Нет. Я так не думаю, — запустил руки в волосы и с силой тянет, — я знаю, что у тебя своя жизнь. Но если ты когда-нибудь захочешь быть со мной, то я буду ждать. Как я уже сказал — не могу изменить прошлое, но и возвращаться постоянно туда не хочу. Я совершил самую главную ошибку в своей жизни и не могу сказать ничего в свое оправдание. Да и смысл? Ничего не поменяется. У меня есть только одно простое и искреннее «прости», больше ничего нет. Ты сможешь простить меня когда-нибудь, Диана?

Смогу ли я простить его? Отпустить прошлое, не держаться за него и не желать зла Ярославу… Каждый день не думать о том, что я «жертва», а он плохой из-за того, как поступил со мной. Забывать то хорошее, что между нами было. Мы все святые в наших грехах, не так ли?

Прощение — это подарок, который ты протягиваешь тому, кто еще вчера тебя растоптал и уничтожил. Прощение все же не слабость, сила. Нужно уметь прощать, не потому что это звучит так гордо, поднимает в чьих-то глазах и дает плюс сто очков к карме. Нет, это нужно чувствовать нутром и тогда жить станет легче. Наверное, нет такого состояния, как «я не могу простить», есть «я не хочу» и «я не готова».

Смогу ли я простить его?

Уже простила.

— Я тебя простила и не держу зла. Правда, — тихо отвечаю, когда понимаю, что пауза затянулась.

— Леди Ди… — начинает Яр, но я поднимаю руку, останавливая его, не даю сказать, то, что он собирался.

— Я просто простила. Это не значит, что я готова вернуться к тебе сейчас же. Это ничего не значит.

— Понимаю. Но это многое значит для меня.

Ничего не отвечаю на эту реплику, беру уже остывший кофе в руку и делаю глоток.

— А как тебе удалось квартиру вернуть, расскажи.

— Я нанял хорошего адвоката, и он решил вопрос за пару дней. Нотариус, с которым я тогда все оформлял, умер, но оказывается, он не чист на руку был. Это не первый случай в его практике. Он увидел легкую мишень и провернул все.

— С ума сойти можно. Есть же такие козлы на свете. А те, кто жил в квартире? Они что, ничего не сделали? Просто так отдали?

Я не мог поверить в то, что Диана осталась. Когда я попросил ее не уходить, то мне казалось, она пошлет меня куда подальше, лимит нашего нормального общения закончился. Но девушка меня удивила. Она согласилась остаться. Я видел, насколько она выглядела измученной и это грызло изнутри. Ведь я — одна из причин такого ее состояния.

Быстро расстелил Ди в спальне. Нашей спальне. На секунду наши взгляды встретились, и я понял, что она думает о том же, о чем и я. Вспоминает, все то, что творилось за закрытыми дверями этой комнаты. Девушка смутилась и выставила меня прочь из комнаты. А я как идиот стоял и смотрел на закрытую дверь. Боролся с желанием войти внутрь, побыть еще немного с Дианой. Но сдержался, ушел от греха подальше на кухню, где и провел остаток ночи.

Какая все-таки жизнь забавная штука. Ты никогда не знаешь, что будет завтра, что произойдет. Я даже и подумать не мог, что Ди придет в квартиру под покровом ночи. Почему-то был уверен, что не придет. Мне казалось, что в ближайшее время мы не увидимся, поэтому и начал делать ремонт. Мне хотелось быстрее начать его, чтобы избавиться от присутствия бывших жителей квартиры.

Вообще, вся история с квартирой доводила меня до такой степени злости, что хотелось что-то разбить и крушить. Я не мог понять, как так получилось! Конечно же, я не дебил, который верит в розовых пони и радугу из мармеладок, но это. Как нотариус смог такое провернуть? И главное — никто не знает, лишь плечами пожимают.

Сейчас вопросом о квартире занимается один из лучших адвокатов страны. Он, как питбуль, мертвой хваткой вцепился в это дело. Сразу же добился выселения жильцов. По документам квартира все еще моя, не смотря на то, что нотариус, якобы, переписал ее на себя. Мало того, что забрал квартиру, так и деньги, которые я переводил Диане, он тоже забирал себе. Меня иногда посещает мысль найти могилу этого негодяя и плюнуть на нее. Как жаль, что он умер до того, как все узналось. Но пока всех виновных нельзя наказать. Все упирается в бюрократию. Идите туда, подпишите это, пошлите запрос, мы все рассмотрим… Не знаю сколько это будет тянуться. Но до правды докопаемся.

Но сейчас все это интересовало меня меньше всего. Все мои мысли были заняты Дианой. Я смотрел на нее и восхищался тем, какой потрясающей женщиной она стала. Меня разрывало изнутри осознание того, что все эти года мы провели порознь. И я не думал, что она сразу же захочет снова быть со мной. Да, она сказала, что простила меня. Но простить и снова довериться — разные вещи. Я сделаю все, чтобы заслужить ее доверие. Мы уже не те влюбленные друг в друга люди, которыми были семь лет назад. Оба изменились. Но я всем сердцем желаю заново узнать Диану Новак, открыть с новой стороны, с которой не знал. Тем более, что она сейчас одинока… И последнее, что ей надо — другие отношения. Но надежда та еще тварь, хрен убьешь, поэтому буду верить только в лучшее.

Диана проспала до обеда, я не стал ее будить, подумал, что ей нужно хорошенько выспаться. Я как раз заканчивал делать кофе, как девушка зашла на кухню.

— Доброе утро, — широко зевнув, сказала Ди.

— Добрый день, — ответил с улыбкой.

— Почему ты меня не разбудил? Я проспала все на свете, — проворчала Новак и села на стул. Поставил кофе на стол.

— Во-первых, я подумал, что сон сейчас для тебя важнее всего, а во-вторых ты закрыла двери спальни… На ключ.

Диана невозмутимо пожала плечами и сделала глоток кофе. А я поставил перед ней вазу с огромной охапкой сирени.

— Это тебе, — глаза девушки расширились, и она тут же придвинула к себе букет.

— Боже, ты помнишь, — сказала с улыбкой. Конечно, помню, я каждую деталь помню об этой девушке. — Я даже хотела назвать салон Сирень, но таких названий уже куча.

Диана с такой любовью погладила цветки. А потом нахмурилась, перевела на меня взгляд и прищурилась.

— Это что, цветы с палисадника перед домом? Ты наглым образом оборвал кустарник?

— Да, — отпираться не было смысла, — и в соседнем дворе тоже.

— Какой кошмар, Марин. Надеюсь, тебя засняли камеры, и ты поплатишься за этот варварский поступок. Бабульки района будут беспощадны, — с улыбкой сказала Диана.

— Я готов понести любое наказание, лишь бы чаще видеть твою улыбку. Ты особенно красивая, когда улыбаешься.

— Не надо, Ярослав, — тихо сказала леди Ди.

— Почему? Разве друзья не говорят этого друг другу?

— А мы что, друзья? — приподняв бровь, вопросом на вопрос ответила девушка.

— Можем попробовать, как думаешь?

— Знаешь, я никогда не хотела дружить с тобой, — призналась Диана, — но может, как друг ты будешь не таким ужасным, как был парнем.

— Так мы уже шутим, да?

— Какие шутки? Сплошная констатация.

— Так, может, сходим куда-нибудь, исключительно, как друзья?

Диана задумалась. Молча продолжала пить кофе. А я не смел нарушать это молчание. Сейчас она ведет борьбу сама с собой. Мне остается лишь ждать и смириться с любым исходом.

— Наверное, — нарушила молчание Диана, — мы могли бы сходить куда-нибудь, как друзья… Но я пока не знаю, когда у меня появится свободное время. Сейчас у меня много забот. Давай обменяемся номерами телефонов и все согласуем.

Мы обменялись номерами и Диана начала собираться.

— Спасибо за гостеприимство, Ярослав. До встречи, — сказала девушка и вышла из квартиры. А я стоял и улыбался, как идиот. Диана не сказала нет, а значит, у меня есть еще шанс.

Последующие несколько дней мы переписывались с Дианой с помощью смс. Не долго, всего пара жалких предложений. Но как я узнал из них, она занята переездом и в моей помощи не нуждается. Я не настаивал, хотя мне до безумия хотелось ей помочь.

Сидел и просматривал объекты для стройки, как зазвонил мой сотовый. Первая мысль была о том, что это Ди. Но посмотрев на экран, едва не скривился. Звонила Кристина. Первой мыслью было проигнорировать звонок. Я подал на развод и придется выждать время, прежде чем нас разведут по закону. Женщина каждый день писала мне, иногда звонила. Я отвечал ей, но не всегда. Мне казалось, что наше общение надо к минимуму свести, чтобы ей легче стало. Но Крис была не согласна с таким положением дел. А потом она перестала звонить и писать. Пропала на неделю, даже больше. Я подумал, что она все осознала и решила жить дальше. Но вот она снова звонит.

— Мне кажется, сюда надо повесить какую-то картину, — сказала Оксана, задумчиво глядя на стену в зале.

— Думаешь? Я где-то читала, что черная стена — это тренд.

— Какой еще тренд, Диша? Это придумали недоготы. Меня эта стена вгоняет в депрессию, — подруга плюхнулась на диван и откупорила бутылку вина. Я вопросительно приподняла бровь.

— А, это? — она помахала бутылкой с алкоголем. — Это лечение.

Окс постучала по дивану рядом с собой, чтобы я села.

— А мне нравится эта стена, — заняла место рядом с Оксаной, — вообще квартира нравится.

Несколько недель назад я сняла квартиру недалеко от работы. В ней было две комнаты, но она была безумно уютной. Я когда зашла сюда, не было ощущения съемного жилья, как иногда бывает. Хозяева сдавали ее, потому что их дочь уехала учиться заграницу, и было видно, что все в ней сделано с любовью, каждая мелочь.

— На вот, выпей, — протянула полный бокал блондинка, — может, глаза раскроются.

Я посмотрела на часы и хмыкнула.

— Еще даже нет одиннадцати утра, а мы уже в обнимку с вином.

— Во мне есть итальянские корни, Новак. Значит, я могу пить вино и есть пиццу с макарошками когда захочу.

— А я?

— А ты за компанию.

— Тогда за твои итальянские корни, — подняла бокал и провозгласила тост. Мы чокнулись бокалами и сделали по глотку. Вкусно.

— Ладно, может эта стена и не такая уж уродливая, — проворчала подруга и я засмеялась.

— Себе такую захотела? — подразнила я.

— Ага, так и представляю, как перекрашиваю нашу стену и выражение лица Алёшки.

— Думаю, не стоит мужчину доводить, у него и так нервная работа.

Мы болтали с Оксанкой и не заметили, как «приговорили» бутылку вина. От алкоголя в крови так легко стало. Прекрасное ощущение.

— Как ты, Диша? — спросила подруга и внимательно посмотрела на меня.

Она знает обо всем. Я рассказала все, что произошло со мной за это время.

— Нормально, вроде. Мне кажется, я уже немного оправилась. Поначалу было так непривычно без Ильи. Знаешь, что самое тяжелое? Когда увидела что-то по телику или вспомнила прикол и хочешь рассказать человеку, а его нет рядом. Тогда и накрывает. Я так привыкла, что он всегда рядом… — хрипло сказала. В душе снова поселилась такая грусть.

— Он не звонил?

— Нет. Зато звонила Антонина Львовна. Я думала, она будет кричать на меня, оскорблять… А она просто сказала, что всегда будет рада мне в своем доме, представляешь?

— С ума сойти! Меня, блин, Лёшина мать так пилит.

— Мне кажется, Тоня еще не поняла в полной мере, что мы расстались. Она думает, что сойдемся.

— А вы сойдетесь? — серьезно спросила Оксана.

— Нет, — твердо ответила, — нам надо жить дальше, друг без друга. Она сказала, что Илья уехал к дяде в Краснодар. Я видела его несколько раз, когда он приезжал сюда, у него там бизнес какой-то. Может, так будет лучше. Подальше от меня…

— Не знаю, Диш… У Илюхи же здесь работа. Он все равно вернется.

— Наверное. А может, найдет себе девушку…

— Ну да, он красавчик, быстро найдет какую-нибудь лярву.

— Оксана!

— Ну, а что? — пожала плечиками подругами, — он мужик видный, при бабле, а сейчас видела какие девки пошли? Сиськи во, жопа во, — Оксана стала изображать те самые части тела предполагаемых девушек, — только и подавай брендовые вещи, да айфоны. А сами тупые, как пробки, только и умеют ноги раздвигать.

— Ноги раздвигать тоже надо уметь, — философски изрекла я.

— Ой, — отмахнулась Окс, — что там уметь? Сейчас быстренько залетит от Илюхи и будет обеспечена на всю оставшуюся жизнь.

— Блин, Окс, какая ты злая!

— Не злая я, просто реалистка.

— Нет. Илья найдет себе хорошую девушку, которая будет любить ее, а он ее. Все будет у них отлично.

— Ну пусть будет отлично… А у тебя?

— Что у меня? — не поняла я, потянулась за конфеткой из коробки.

— Будет все отлично? — спросила блондинка, и я со вздохом положила конфету на место.

— Хочется верить, — грустно улыбнулась.

— С Ярославом? — все же Окс задала этот вопрос. А я его боялась… Потому что точно знаю ответ и что за ним последует.

— Я не знаю, Оксана…

— А я знаю! Иногда надо просто вовремя сказать человеку иди на х*й, ты все про*бал и будет тебе счастье. Попробуй как-нибудь.

— Если бы так все было просто, Окс.

— Сейчас, подожди, наш сеанс не окончен, — девушка встала с дивана и вышла из комнаты.

Я смотрела ей в след. Мне уже все это не нравилось. Как оказалось — не зря. Оксана вернулась в комнату с листками бумаги, ручками и новой бутылкой вина.

— Вот, — разложила все богатство на столике.

— Что мы с этим будем делать?

— Я буду пить вино, а ты писать.

— Писать? Что я буду писать? Под твою диктовку?

— Нет, — покачала головой и достала пробку из вина. — Ты напишешь ему послание.

— Зачем? — удивилась я.

— Как зачем? Он же тебе записульку тогда написал, вот и ты ему ответочку.

— Блин, Окс, мне все это не нравится. Все что было — прошлое, мое прошлое, зачем ворошить? А если я буду заставлять тебя писать каждому бывшему, кто тебя обидел? Как на счет Артема? Напиши ему о том, как тебя ломало по нему, что пришлось скорую вызывать, чтобы унять приступ паники, — я понимала, что бью по больному, но и Оксана не успокаивается. Давит туда, где болит. Я люблю свою подругу, но иногда она просто не видит границ.

— Это другое, Диана!

— Почему?

— Да потому что благодаря Артему я встретила Лешу, и мы все еще вместе и любим друг друга!

— И я безумно рада за вас Окс! Но не у всех бывает долго и счастливо, понимаешь? Я — не ты и чувствую я по-другому. Не надо заставлять меня думать иначе или переубеждать в том, что вся эта ситуация неправильная, не такая, как всем окружающим бы хотелось, — я стала распаляться все больше и больше, видимо, вино дало о себе знать.

Я стоял у подъезда Дианы и ждал, когда она спустится. Чувствовал себя, как маленький мальчик, который первый раз пойдет с девушкой, которая ему нравится, на свидание. Но Ди не просто нравится мне, я люблю ее. Все эти годы любил…

Многие говорят, что жизнь слишком коротка, чтобы любить одну единственную женщину. Их столько вокруг, предлагают себя, лишь бы только внимание обратил. Но это все вранье. Не верьте. Нельзя никем заменить ту самую. Она как кислород, другие лишь кислородные маски. Только рядом с ней больше не чувствуешь себя так мерзко и одиноко. Хочется просто жить. Вместе. Всё вокруг приобретает совершенно другой оттенок. И, если вам кто-то будет хныкать и говорить, что такого счастья нет, не верьте, но и не переубеждайте. Просто, если вы нашли своего человека, обнимите покрепче и продолжайте делать друг друга счастливыми. А кто еще не нашел — ищите. Ведь ваше счастье тоже ищет вас, поверьте.

Однажды, я уже про*бал свое счастье и больше такой ошибки не допущу.

Диана спустилась на улицу, вышла из дверей подъезда. При виде нее у меня отказывают все элементарные базовые инстинкты: моргание, дыхание, глотание. Она выглядит невероятно привлекательно, отмечаю даже самые мелкие детали. Я смотрю на нее, а она в ответ смотрит прямо в душу. И мурашки по коже снизу вверх поднимаются. Сердце бешено скачет, так и хочется притянуть Ди к себе, чтобы послушала.

— Привет, — Новак подошла ко мне и смущенно улыбнулась.

— Привет. Ты выглядишь просто потрясающе, — восхищенно ответил, и это была чистая правда.

На Диане было короткое черное платье, туфли на высоких каблуках, а волосы рассыпались по плечам небрежными волнами, в которые нестерпимо хотелось зарыться руками.

Я открыл перед девушкой дверь автомобиля и помог забраться внутрь.

— Спасибо, Яр, — ответила Ди, обошел машину и занял место водителя.

— Красивая машина, — оглядывая взглядом мою тачку. — Это Audi Q7?

— Audi Q8, — ответил, завел машину и выехал со двора.

— Ты разбираешься в машинах? — спросил с улыбкой.

— Ну, Mercedes от Audi отличить в состоянии, — дерзко ответила Новак, — даже знаю, как открыть капот и проверить уровень масла.

— Ты полна сюрпризов.

— Я просто современная девушка, а нам надо быть готовым ко всему.

— Так куда мы поедем? Ты выбрала место? — мне не хотелось давить на Диану, пусть сама выбирает место, если это важно для нее. Но на примете держал несколько мест.

— Да, поедем в «Манеж», мне подруга очень рекомендовала это место.

— Значит, в «Манеж», поехали.

Ресторан располагался недалеко от съемной квартиры Дианы, мы доехали очень быстро. Зашли внутрь и один из официантов тут же провел нас к одному из столиков и поинтересовался, нужна ли нам винная карта.

— Никакого больше вина, — сказала Ди и я вопросительно посмотрел на нее, — воду минеральную без газа, пожалуйста.

— Мне тоже, — ответил, официант оставил нам меню и пошел за водой.

Мы стали просматривать меню, и когда вернулся официант, уже определились с заказом.

— Раньше, мы даже и не думали, что однажды будем наслаждаться ужином в таком месте, — произнесла Диана, улыбаясь, и сделала глоток воды.

— Что правда, то правда. Были дни, когда Доширак нам казался роскошью. Помнишь, когда бригаду нашу на неделю отправили в неоплачиваемый отпуск.

— Да-а-а, и незадолго до этого мы потратили почти все сбережения на всякую фигню.

— Зато после этого все наши траты стали рациональными.

— Говори за себя, Марин. Я до сих пор не могу пройти спокойно мимо вывески, где написано «акция». Реально, я как зомби, мне срочно нужен этот товар, а когда прихожу домой, то не могу понять, зачем мне десять пачек зеленого чая, я ведь даже его не пью, — печально сказала Ди, а я засмеялся. В этот момент принесли наш заказ.

— Приятного аппетита, — произнесла Диана.

— И тебе.

— Как продвигается ремонт в квартире?

— Нормально, я уже почти заканчиваю со спальней, сможешь скоро переехать.

— Я не буду переезжать, — сказала Диана и аккуратно наколола на вилку креветку, отправила в рот.

— Почему? Тебе не нравится ремонт?

— Дело не в этом. Я не хочу жить там. Недавно говорила со знакомым риэлтором на счет квартиры родителей, он сказал, что можно нормально продать ее.

— Тогда и эту продавай, раз не хочешь там жить или сдавай.

— Может, правда стоит ее сдавать, каким-нибудь бедным студентам…

— Я просто думал, — замолчал на полуслове, но все же решил продолжить, — думал, что ты будешь жить там. Глупо, наверное. Но почему-то грел себя такой надеждой.

— Нет, я не смогу, как бы все не изменилось в том месте… — сказала Ди, глядя на меня своими огромными глазами, — все равно каждый раз находясь в той спальне, я буду вспоминать момент, когда ты ушел от меня. Ни одни обои не переклеят это воспоминание.

— Понимаю, — для меня самого пытка находиться там, каждый раз вспоминать фатальную ошибку, которую я совершил.

— Думаю, пришло время отпустить и забыть, как советует Эльза.

— Какая Эльза? Твоя подруга? — спросил, а Диана засмеялась, так громко, что начала прикрывать рот ладошкой.

— Нет, — все еще улыбаясь, ответила, — Эльза — это персонаж мультфильма «Холодное сердце» и у нее песня называется «Отпусти и забудь»… В общем, не важно.

— А я? Меня ты тоже отпустишь и забудешь? — серьезно спросил и впился в лицо Ди цепким взглядом, чтобы ни одной эмоции не пропустить, чтобы все видеть. Диана перестала улыбаться и сделала глубокий вдох.

— Наверное, если бы могла, забыла бы. Но я не могу, Ярослав, — смотрит прямо в лицо. Такая красивая и смелая.

— Ты же и сам знаешь, что я люблю тебя. Безгранично, беспринципно. До одурения и от этого страшно. Страшно, что ты снова сделаешь мне больно и второй раз я больше не переживу, просто не смогу, — Диана говорила все это хриплым голосом, комкая салфетку в руках. А у меня у самого все внутри трястись начало. В горле такой ком вырос — не продохнуть.

Поднялся наверх за Дианой. Мы не разговаривали, пока поднимались к ее квартире. Девушка стала открывать дверь, я видел, как тряслись ее руки. Наконец, Ди справилась с замком и зашла внутрь, я за ней.

Новак включила свет в коридоре и медленно отошла к стене, прислонилась к ней спиной. Смотрит на меня своими огромными глазами. Закрываю за собой дверь и так же медленно подхожу к ней. Сердце стучит, словно сумасшедшее.

— Ярослав, — шепчет, когда я останавливаюсь в нескольких сантиметрах от нее.

Во мне горит пожар. Я осторожно провожу пальцами по ее талии, отмечаю, как кожа девушки покрывается мурашками. Ди облизывает губы, а затем закусывает нижнюю. Это сводит меня с ума.

— Ты любишь меня? — тихо спрашиваю, мне хочется услышать это признание снова.

— Больше всего на свете, — отвечает с придыханием, а я провожу пальцами по ее шее, очерчиваю ключицы.

— Я тоже, леди Ди, всегда любил только тебя, — Диана прикрывает веки и улыбается.

— Еще скажи, — просит, не открывая глаз.

— Я люблю тебя, малышка Диана.

— Тогда прикоснись ко мне, Яр…

Медленно стягиваю лямки с платья Дианы, обнажаю идеальную грудь, ткань падает к ее ногам. Девушка остается лишь в черных кружевных трусиках. Наклоняюсь и целую ее ключицу. Нет ничего красивее ее тела, ничего вкуснее запаха и нежнее прикосновений. Поднимаюсь поцелуями вверх, целую шею, скулы. И, наконец, целую в губы. Ди приоткрывает рот и из нее вырывается полувсхлип-полустон. И самый сексуальный звук, который я когда-либо слышал от нее, потому что он такой… настоящий.

Она языком проводит по моим губам, по языку и от этого крышу сносит окончательно. Кладу руки ей на бедра и притягиваю ближе к себе.

Но Диана отстраняется от меня, упирается ладошками в грудь. Я смотрю на нее сверху вниз.

— Больше никогда… Никогда не оставляй меня, поклянись, Ярослав. Чтобы ни случилось…

— Клянусь!

И это правда. Я больше не уйду от Дианы, она всегда будет для меня на первом месте. Ди улыбается и целует меня.

— Хочу тебя, Яр, — стонет и расстегивает мои брюки, стягивает их вниз, вместе с боксерами, а я снимаю с себя рубашку.

Прикасаюсь пальцами к ее лону, поглаживаю сквозь ткань трусиков, а затем стягиваю их с нее.

— Прости, я потом буду более нежным, обещаю, — мои пальцы скользят по ее клитору, вниз, туда, где она уже влажная. — Просто я так долго хотел этого…

— Хватит разговаривать, — прерывает меня она, прерывисто дыша, — я готова.

Приподнимаю Диану и закидываю ее ноги себе на талию. Девушка тут же обнимает меня ими. Руками обнимает за плечи. Смотрит, как я просовываю руку между нами и поглаживаю головкой члена вход в нее. Вверх-вниз, немного внутрь и снова наружу. Ее тело невольно отвечает мне на эти дразнящие движения.

— Где здесь спальня? — практически рычу.

— Там, — Диана указывает в нужном направлении.

Я быстрым шагом иду в указанном направлении и опускаю Диану на постель. Кладу ее на спину, прижимая к себе как можно ближе, чтобы не терять контакта ни на одну секунду.

Ее ноги обвиваются вокруг моих бедер, притягивает меня к себе. Мы смотрим друг на друга, глаза в глаза. Наши лица так близко друг от друга, такое ощущение, что мы делим одно дыхание на двоих. Я слегка приподнимаю подбородок и целую ее, наверное, слишком сильно, но я не могу оторваться от девушки. Мне хочется сказать ей о том, как сильно я люблю ее, но сейчас слова кажутся такими плоскими и избитыми. То, что я чувствую к этой девушке, намного больше, чем любые слова.

— Моя леди Ди, — говорю я ей.

— Только твоя… Всегда.

Отвечает Диана, и я начинаю медленно входить в нее. Мы оба замираем, наслаждаемся этим единением. Как же идеально мы подходим друг другу.

Медленно я начинаю двигаться внутри девушки, Ди выгибается навстречу, а я подхватываю ее под спину, запускаю ладони ей в волосы. Наши движения хаотичны. Мы слишком долго ждали этого. Диана целует меня, кусает, подмахивает навстречу движениям. Мой самоконтроль разбился вдребезги. Задираю ноги девушки еще выше, заставляя принять мою власть. Влажные шлепки плоти о плоть подхлестывали нас, торопя к кульминации. Мы так долго этого ждали.

Просунул руку между нашими телами и стал водить пальцами по клитору Дианы. Девушка крепче прижимается ко мне, тяжело дышит, стонет. Чувствую, как она начинает сжимать меня внутри все сильнее, дрожит. Еще несколько круговых движений пальцами — врывается. Кричит, впивается зубами мне в предплечье. А я голову откидываю назад, чтобы насладиться картиной. Ничего сексуальней не видел. Делаю еще несколько движений бедрами, чувствую, что разрядка совсем близко. С гортанным рыком кончаю.

Тело трясется от напряжения. Роняю голову на плечо Диане, утыкаюсь в него губами. Лежим в объятиях друг друга, а я улыбаюсь, как идиот. Такой момент идеальный. Поворачиваю голову, провожу носом по ее стройной шее, втягиваю родной аромат, целую линию челюсти.

— Боже, — хрипло проговорила Диана, почувствовал, как она стала гладить меня по волосам.

— Я не знаю… Не знаю правильно ли мы поступаем. Но чувствуется все это чертовски правильно, — сказала Ди.

Поднял голову и посмотрел на нее.

— Еще как правильно, я чувствую, что я дома. Так я чувствую себя только рядом с тобой. Дом это не место — это ты, — девушка поцеловала меня.

И я почувствовал момент, когда ее настроение изменилось. Скатился в сторону и Диана села на кровати, натянув на себя покрывало.

— Я все рано боюсь, Ярослав… Мне страшно быть опять счастливой, понимаешь? Мне кажется, что страх этот никогда не уйдет. Я молюсь, чтобы я ошибалась. Но я боюсь за каждую секунду счастья оплатить годами боли.

Проснулась от того, что какой — то посторонний звук наглым образом вторгался в мое сознание. Потянулась и почувствовала сладкую боль во всем теле. События прошлого вечера тут же промелькнули перед глазами. Почувствовала, как внутри все от восторга зашлось. Прикусила губу, чтобы не засмеяться. Пусть наши отношения с Ярославом Мариным и похожи на запутанный клубок, но с ним я счастлива. Знаете, у птиц есть крылья и возможность летать. Они каждый раз возвращаются в места, которые любят. Вот и я вернулась к Яру, потому что люблю.

Почувствовала, как мужская ладонь накрыла мой живот.

— Доброе утро, — хриплый шепот у самого уха. Открыла глаза и повернула голову к мужчине.

— Добрый день уже, наверное.

— Какая разница, какое время суток, если ты рядом — это идеально время, — говорит и нежно — нежно целует в губы, от чего мое сердце сперва замирает, а затем начинает нестись галопом.

Зазвонил мой телефон и я печально вздохнула. Реальность зовет. Потянулась за телефоном, который лежал на тумбочке с моей стороны.

— Алло, — ответила на вызов.

— Диана, привет. Ты когда придешь? — звонила Аля.

— Я, наверное, не приду, — откинула руку Ярослава, которая бесстыдно задрала на мне ночную сорочку.

— Как не придешь? — в голосе ассистентки послышались нотки паники. Тем временем Яр уже стянул с меня трусики и стал осыпать поцелуями внутреннюю часть бедер. Пытаюсь свести ноги вместе, а саму уже волной возбуждения накрыло.

— Ты чего, Новак? Сегодня же Алла Тарасенко придет насчет оформления ее свадьбы, а она будет говорить только с тобой, ты же знаешь эту стерву, — опять послышался недовольный голос Альбины.

— Черт, я совсем забыла, — выругалась сквозь зубы, — а во сколько она придет?

— К пяти.

— А сейчас сколько?

— Почти два часа дня. Диана, с тобой все нормально? Ты какая — то заторможенная, — и в этот самый момент Ярослав дотронулся кончиком языка до разгоряченной плоти. Мне пришлось укусить себя за ладонь, чтобы сдержать рвавшийся наружу стон.

Я откинулась на спину и выгнулась дугой на простынях. Чистое наслаждение пронеслось по телу. Марин начал дразнить меня языком, пальцами. Ощущения были за гранью.

— Диана? — послышался удивленный голос Али. Я так и не нажала на отбой.

— Я приду, — ответила и скинула телефон с кровати…

— Сейчас кофе допью и пойду на работу, пока у Али инфаркт не случился, — сказала Ярославу, когда тот появился на кухне в одних боксерах, с его волос капала вода после душа.

— Она что не справится без тебя? — подошел ко мне сзади и обнял за талию.

— Нет. Только не с Аллочкой, — покачала головой и стала нарезать сыр и колбасу. Яр поцеловал меня в щеку и сел за стол.

— Она дочка какого — то местного олигарха, — стала пояснять, — Очень требовательная. Это вторая ее свадьба за полтора года и оба раза она нанимает именно мой салон.

— Капризные папины дочки и их причуды, — философски протянул Марин.

— На них и строится бизнес, — поставила перед мужчиной чашку со свежезаваренным кофе, тарелку с нарезкой и тосты.

— Она в прошлый раз Алю довела ужас просто, — вспомнила прошлый раз общения с заказчицей, — Поэтому она и говорит, чтобы я пришла, боится повторения.

— И не думал, что цветочный бизнес настолько суров, — сказал Яр с улыбкой.

— О, да ты тогда жизни не видел, Марин! — поддержала его шутку.

— Ладно, ты пока на работе будешь, я съезжу на квартиру возьму свои вещи и привезу сюда.

— Ты что собираешься жить здесь? — удивленно посмотрела на мужчину, тот откусил кусок от бутерброда и пожал плечами.

— Я собираюсь быть с тобой, — просто ответил, а у меня дыхание перехватило от восторга. Я пыталась остановить себя, не радоваться так сильно, но ничего не могла с собой поделать. Здравый смысл давно покинул меня.

— Ну… хорошо.

…Мы позавтракали и стали собираться каждый по своим делам. Когда пришла в салон, то Аля расхаживала из одного угла помещения в другой, нервно грызя ногти.

— Диана! Наконец — то! — воскликнула девушка, едва переступила порог.

— Аля, что за паника?

— Уже почти пять, а тебя все нет и нет! Я едва заявление на увольнение нен написала.

— Альбина, что за драматизм, — ответила с улыбкой.

— Я тут скоро не только драматизировать начну, — всплеснула руками помощница.

— А чего это ты на работу сегодня не вышла? — прищурилась девушка и подозрительно осмотрела меня с головы до ног.

— Еще и довольная такая… С Илюшей помирилась? — сердце, как и всегда при упоминание Ильи болезненно кольнуло.

— Нет, — мотнула головой, — Не с Ильей. — глаза Али удивленно расширились.

— Ну, ты и шустрая, мать, — сказала она доброжелательно, — Кто он? Расскажи мне все!

Я засмеялась, в этом вся Альбина, лишь бы новые новости узнать. С салоне прозвенел колокольчик над дверью, сообщая о посетители. Мы обернулись, к нам шла Алла Тарасенко.

— Расскажу, после Аллочки, — шепнула помощнице на ухо.

Нацепила на лицо доброжелательную улыбку.

— Алла, дорогая, рада тебя видеть!

После встречи с Аллой голова шла кругом. Девушка не могла определиться какие именно хочет цветы в букете, в банкетном зале. Я ненавязчиво предлагала ей обратиться в фирму по организации свадеб, но та лишь презрительно губы кривила. Девушка свято считала, что ее вкус идеальный. Бог с ней, ее свадьба, пусть делает, что хочет.

После встречи с ней, мы с Альбиной были выжаты, как лимон. Сходили в соседнее кафе взяли по стаканчику горячего какао и сели в нашей комнате отдыха. Стала рассказывать Але про Ярослава, потому что она все равно не отцепилась бы. Мы проговорили с ней до самого позднего вечера. Прервал нас стук в дверь. Пришел Ярослав. Я познакомила их с Алей, а та заверила, что сама закроет салон.

Мы с Яром сходили в супермаркет, купили еду и пошли в квартиру. Было так странно осознавать тот факт, что мы просто съехались вместе, как будто так правильно и должно быть.

Последующие две недели пролетели, как сон. Все было настолько хорошо, что страх, который я испытывала до этого, спрятался очень глубоко и не высовывался. Мы несколько раз ужинали с Оксаной и Алешей. Сперва была напряженная обстановка, но затем все расслабились. За это я и обожаю Окс с Лешей, они ко всему относятся с понимаем. Тем более Леха и Яр знают друг друга.

— Полетели со мной, — в очередной раз просит Марин.

— Я не могу, я же говорила.

— Не хочу никуда без тебя.

— Но ты же всего на несколько дней поедешь, — погладила Яра по лицу.

Все хорошее рано или поздно заканчивается. Хоть Яр и владелец бизнеса, но так надолго дела оставлять нельзя. Ему надо полететь и подписать какие — то документы и лично присутствовать на собрании. Через несколько часов у него самолет.

— Ну поехали, леди Ди.

— Нет, — покачала головой, — У Аллы свадьба через три дня. Мне точно не до поездок.

Через час я отвезла Ярослава в аэропорт. Мне хотелось плюнуть на все и полететь с ним. Не хотела больше ни дня провести с этим мужчиной. Но я не могла. Мы долго прощались, обнимались и целовались, пока не объявили его рейс. Только тогда я ушла из аэропорта.

Припарковала машину на площадку, пошла к дому. Когда уже собралась открывать дверь, услышала, что кто — то зовет меня по имени. Обернулась и едва не выронила ключи из руки.

— Поговорим?

Передо мной стояла Кристина.

Когда увидела перед собой Кристину, то меня немного потряхивать начало. Зачем она пришла сюда? Что ей понадобилось?

– Поговорим?

– Зачем? — вопросом на вопрос отвечаю, старалась скрыть дрожь в голосе.

– Думаю, нам есть что обсудить, — высокомерно отвечает женщина и холодно улыбается. И, почему— то от ее улыбки у меня мурашки вдоль позвоночника поползли. Ничего не отвечаю, просто рассматриваю ее. Она красивая, ухоженная, лощенная, шикарная. Но какая— то холодная, словно неживая.

– А я думаю, нам нечего обсуждать, — сказала и снова повернулась к двери подъезда, намереваясь уйти.

– Ты спишь с моим мужем. Может, я достойна хотя бы разговора, Диана? — ее слова отозвались тупой болью в области сердца. Ведь она абсолютно права. Я сплю с ЕЕ мужем. И этот ее тон… С просительными, даже умоляющими нотками. Мне стало дурно.

– Хорошо, — хрипло сказала. — Давай поднимемся наверх.

Разговаривать на улице мне не хотелось — это не правильно. Я знала, что однажды мне и Кристине придется поговорить и вот этот день настал.

Мы молча ехали в лифте, я быстро открыла дверь квартиры, стараясь скрыть дрожь в пальцах и пригласила Кристину. Провела ее на кухню.

– Будешь чай или кофе? — спросила у женщины.

– Спасибо, не откажусь от чая, — ответила та и села на стул, осматриваясь по сторонам. Я поставила чайник.

– Милая квартирка.

– Спасибо, оформлением хозяева занимались.

– Хозяева? — вздернув идеальную бровь, насмешливо протянула блондинка.

– Слава меня разочаровывавает. Зашибает столько бабок и не купил своей новой игрушке квартирку, — ее слова больно ударили меня. И, видимо, все это отразилось на моем лице, потому что Кристина понимающе хмыкнула.

– О, дорогая, неужели ты подумала, что такая особенная? Знаешь, сколько таких было… Но Слава быстро отходит, все ему надоедает, а так у тебя квартира хоть осталась бы. О себе же надо думать. Молодость — она не вечна, а на смену тебе готовы уже прийти трое новых.

Я понимала, что она делает. Ей ничего другого и не остается, кроме как оскорблять меня.

– Мне кажется, Ярослав, — выделила имя мужчины, — сам в состоянии ответить за себя и не нуждается, в том, чтобы его без пяти минут бывшая жена делала это за него.

– Все еще законная, — резко ответила та, я склонила голову набок и улыбнулась.

– Потому что не даешь развод.

– Не— е— ет. Потому что я знаю Славу. Он вернется ко мне, всегда возвращается!

– Потому что ты играешь на чувстве вины, — резко ответила, глядя ей в лицо. Она не отводила взгляд, а потом моргнула и ее плечи немного опустились.

– Ладно, я не ругаться пришла, Диана… Просто, посмотреть на тебя захотела.

Я ничего не ответила. В этот момент чайник закипел, я встала со своего места и заварила чай. Поставила чашки на стол. Женщина придвинула одну из кружек к себе.

– Знаешь, — задумчиво сказала, — я понимаю тебя… Я же тоже раньше на тебя посмотреть хотела. Понять, в чем ты лучше, почему к тебе ушел, — грустно улыбнулась и покачала головой.

– Мы такие разные внешне, — задумчиво протянула, — но любим одного мужчину.

– Как в той песне, про статистику и девчат, — сказала Кристина.

– Вот скажи, Диана, зачем тебе семью рушить? Это не правильно.

– Разве я разбиваю что— то? — ответила вопросом на вопрос. — Я ничего не делаю, Кристина. Решение Ярослава уйти от тебя никак не связанно со мной. Он… Он рассказывал о вашей совместной жизни. И по этим рассказам я поняла, что вы оба давно несчастны в браке, он изжил себя. Может, пришло время двигаться дальше?

– Советы любовницы мне совершенно ни к чему, — зло ответила женщина.

– А я и не советую, размышляю вслух. Это ты пришла ко мне и хотела поговорить. А если мои слова тебя не устраивают, — я пожала плечами, — это не мои проблемы.

Крис ничего не отвечает, делает глоток чая и вертит кружку в руках. Я тоже молчу. Мне нечего сказать. Да, чисто по— женски мне жалко ее. Очень тяжело остаться одной, после стольких совместных лет… Но я не считаю себя виноватой. Если в паре есть любовь и взаимопонимание, то люди не расходятся. А у них дело до развода дошло. Единственное что я точно знаю — Ярослав любит меня. Я его любовь ощущаю каждой клеточкой, каждой порой. И с уверенностью могу сказать, что я тоже люблю его. Не знаю, что будет завтра или послезавтра, через год… Но уверена, что мы все так же будем любить друг друга. Мы слишком многое прошли, слишком многое натерпелись и научились ценить. Вот в это я верю.

– Знаешь, он же даже не помнит, как мы встретились, — нарушила тишину Кристина. Я посмотрела на нее, но она смотрела в окно, погруженная в воспоминания.

– А я все помню, до мельчайших подробностей. Мы с подругами тогда в клуб пошли, я пошла к барной стойке, а там он. Стоит такой красивый, уверенный в себе, аура просто на километры прет. Он посмотрел на меня, а взгляд в самую душу, мурашками по телу, до сбитого дыхания. Я же видела, что он бедный, я росла в роскоши и хватит мимолетного взгляда, чтобы определить статус. Но мне плевать было. За мной сыновья министров и олигархи увивались, а меня повернуло на обычном работяге, представляешь?

Женщина снова замолчала, а мне почему— то захотелось накричать на нее, сказать, чтобы замолчала и не говорила о МОЕМ мужчине, такой волной ревности накрыло. Но Кристина не обращала никакого внимания на меня, такое чувство, что она просто хочет выговориться и ей плевать хочу я слушать или нет…

– Не знаю, как решилась подойти к нему. САМА! Это вообще неслыханно. Завела пустую беседу, пыталась шутить, а у самой сердце каждый раз замирало, когда на него смотрела. Никогда такого не чувствовала, а мне было с чем сравнивать, поверь. И вот я стою около него, а он отставляет бутылку пива на стойку, наклоняется ко мне, накручивает локон на палец и предлагает сексом заняться. А я стою, смотрю ему в глаза и понимаю умом, что должна послать его, накричать, дать по лицу… Но сама беру его за руку и веду в сторону туалетов…

И почему я не додумался до этого раньше? Таксист вез меня прочь от аэропорта, что — то увлеченно рассказывал, но я его не слушал. Не до него сейчас. Снова разблокировал телефон и набрал Диану. Почему трубку не берет?

Таксист довез до нужного места, расплатился с ним, достал из багажника чемодан и улыбнулся. Представляю лицо Новак, когда она увидит меня. Мы, когда в аэропорту расстались, я пошел на регистрацию, уже даже зарегистрировался, а потом понял, что могу полететь и через пару дней. Вместе с Дианой. Я не хочу расставаться с ней ни на час, не говоря о нескольких днях. Больше никогда не хочу быть без нее. Меня тянуло домой. Правда, пришлось разбираться со службой безопасности аэропорта, почему я так внезапно передумал лететь, но это пустяки.

Открыл дверь подъезда, вызвал лифт, он приехал сразу же, зашел внутрь и нажал на нужный этаж. Лифт медленно покатился вверх. Подошел к квартире и сперва нажал на звонок, может, Диана дома? Но мне никто не открыл. Достал ключи и сам отпер дверь.

Первое, что я почувствовал — запах газа. Он был настолько сильным и едким, что я закашлялся. Какого хрена?! Бросил чемодан и открыл дверь на кухню. Меня парализовало от страха. Несколько мгновений я не мог пошевелиться. Смотрел на Диану, лежащую на полу, девушка не шевелилась.

Затем, словно кто — то щелкнул переключатель, я отмер и подбежал к девушке.

— Ди, милая, очнись, — перевернул на спину и похлопал по щекам. Девушка не реагировала. Я весь похолодел от ужаса. Поднял Диану на руки и отнес в гостиную. Аккуратно положил на диван, и открыл все окна. Меня трясло, достал телефон и набрал номер скорой. Сам быстро вернулся на кухню, выкрутил на место конфорки и открыл балконную и входную двери. Диспетчер приняла заявку, пообещала, что скорая будет в течении десяти минут.

Сел на корточки рядом с Дианой, она ни на что не реагировала. Ее пульс бился под моими пальцами, но как — то слабо, словно неуверенный зверек.

Увиденное повергло меня в шок. Я не мог понять, как такое могло произойти! Как, черт возьми?! А если бы я не вернулся, что тогда..

Так, главное не думать о плохом. Все хорошо, обязательно все будет хорошо. Больше никогда не оставлю свою леди Ди одну, обещаю. Только бы она очнулась…

Карета скорой помощи действительно приехала быстро, но все эти семь минут казались для меня сущим адом. Врач и медсестра прошли в комнату и задавали мне вопросы, пока осматривали Диану, все словно в тумане. Не помню, как отвечал, я лишь о малышке думал. Нас погрузили в машину скорой помощи и повезли в больницу…

Когда подъехали, то Диану тут же увезли на какие — то тесты и обследования. И вот в один момент около меня была куча народа, а в следующее мгновение никого нет. Абсолютная тишина. И мне казалось, что эта тишина хуже криков и шума. Она давила, парализовывала, не давала дышать. Впервые за очень много лет я не знал, что мне делать. Из меня словно разом жизнь выкачали, мысли были только о Диане… Твою мать, что произошло? Я не понимаю…

На каком — то автомате позвонил Леше и Оксане, друзья должны знать, да и Леха врач. Время снова начало свою медленную пытку. Несколько раз я спрашивал, как Ди, мне никто ничего не говорил. Только плечами пожимали и говорили — ждите… Чего, бл*ть, ждать?! Мне нужны ответы и срочно. Я даже не допускал мысли, что может случиться нечто непоправимое. Не может. Только не сейчас, когда мы снова обрели друг друга. Все будет хорошо, будет…

Я сидел на стуле около сестринского поста, когда услышал, как меня зовут по имени. Поднял глаза и увидел, что передо мной стоит Оксана, и, судя по всему она обращается ко мне не первый раз.

— Я приехала, как только смогла. Как она? Что случилось? — засыпала вопросами девушка.

— Я не знаю, — голос хриплый, — Приехал домой, а она на полу… Газ включен… Она без сознания.

Глаза Оксаны округлились, а брови взлетели вверх. Девушка прикусила губу. А я почти физически ощущал ее мысли. Мне пришлось сжать челюсть, чтобы не послать жену Алексея куда подальше. Медики скорой первым делом подумали, что это попытка самоубийства. Все указывает на это. Хреновы Шерлоки! Диана никогда бы так не поступила.

— Ярослав, ты думаешь она…? — Оксана не договорила, правильно и сделала.

— Нет, — грубо ответил, глядя в глаза девушки. Она не стала развивать дальше эту тему.

— Леша не может приехать, у него смена. Я позвоню, а то он волнуется, — спустя несколько минут напряженного молчания сказала блондинка. Оксана встала со стула и как раз в этот момент вышел врач. Я тут же подскочил с места.

— Еще раз здравствуйте, — сказал седовласый мужчины.

— Как она? — напряженно спросил доктора.

— Все хорошо, жизни ничего не угрожает. Сейчас Диана спит, мы подключили ее к кислороду. Но повторюсь, все хорошо.

И только сейчас я смог выдохнуть с облегчением. Знал же, что все будет хорошо, но глубоко внутри что — то неприятно скребло. Потому что когда дело касается больниц, то у меня ассоциация только о плохом.

— Можно ее увидеть?

— Конечно, мы перевели ее в палату. Она спит. Как проснется, я зайду обсудить все подробности.

— Какие еще подробности? — нахмурился я.

— Как я понимаю, то вы не муж и не ближайший родственник, а по правилам больницы я не имею права разглашать личную информацию о пациенте.

— Какую информацию? С Дианой что — то серьезное?!

— Все хорошо, я же сказал.

— Тогда нормально говорите, а не намеками, — потребовал я.

— Как только госпожа Новак придет в себя, сразу скажу.

Я сделал шаг к доктору, уже собирался сказать ему все, что я о нем и о правилах больницы думаю, как меня тронула за плечо Оксана.

— Ярослав, хватит. Правила больницы — это тебе не шутки. Пошли лучше к Диане, может, она скоро придет в себя.

Я постарался взять себя в руки. Спокойно. Скандал ни к чему, главное чтобы здоровью Дианы ничего не угрожало.

— Беременна? Но как? — шокировано спросила Ди, а врач пожал плечами.

— Ну, это вам известно, как, не мне. Но срок маленький совсем. А вы что? Снотворного наглотались, газом надышались…

Увидел, как Диана ладонью накрыла, пока еще, плоский живот. И я не смог отвести глаз от этого защитного жеста.

— Ребенку что — то угрожает? — наряжено спросил, все так же глядя на ладонь девушки.

— Скорее всего — нет, но мы понаблюдаем несколько дней.

— Скорее всего — это не ответ.

— Точные ответы, молодой человек, может дать только господь бог. Я зайду позже, отдыхайте, Диана.

Врач вышел из палаты, оставив нас одних. В палате повисла тишины. Мысли перепрыгивали одна через одну. Посмотрел на свои руки и заметил, как подрагиваются пальцы.

— Ярослав, — Новак дотронулась ладонью до моих пальцев, — скажи что — нибудь. Но я не смог ничего сказать, такое чувство, что я просто замер, кто — то взял пульт и поставил меня на паузу.

— Посмотри на меня, Яр, — попросила Диана и я медленно перевел взгляд на нее. Девушка смотрела на меня своими огромными глазами.

— Ты же знаешь, что это твой ребенок? Если ты думаешь, что…, — я не дал ей договорить, скинул оцепенение.

— Боже, нет! Маленькая моя, — аккуратно пересел к ней на кровать и взял лицо в ладони.

— Я просто не могу поверить, что это произошло… Я и мечтать не смел, что однажды у нас появится ребенок…, — в горле предательски запершило. Видел, как девушка расслабляется и на ее глазах выступают слезы.

— А если… Если не все будет хорошо… Врач же сказал.

— Перестань, — ободряюще улыбнулся и погладил ее по щеке, — Все будет хорошо. Иди ко мне.

Обнял Диану, как только почувствовал ее в своих руках, вдохнул родной запах, так и отпустило, пружина скручивающая нутро — ослабла. Аккуратно гладил леди Ди по волосам, шептал всякие глупости на ушко, а она уткнулась мне в шею и всхлипнула.

— Не плачь, Диана, все уже хорошо. У нас все хорошо… Не рви мне душу слезами.

— Нет, — помотала головой и отстранилась от меня, — Это… Это Кристина.

Ди смотрела на меня, а по ее щекам катились слезы. Девушка вновь накрыла живот ладонью.

— Это она? Ярослав…? — новый всхлип.

— Что она?

— Она пыталась убить меня там в квартире…газом…, — тихо сказала Диана, а меня словно ледяной водой облили.

— Что? — только и смог выдохнуть, у меня в голове не укладывалось.

Девушка начала свой рассказ с того места, как приехала из аэропорта домой, где поджидала ее Кристина. Я внимательно слушал и не мог поверить в рассказ. Нет, я безоговорочно верил Диане, но я не мог поверить, что Кристина действительно способна на такое. Я верил в ее измену, обман и шантаж. Она едва не убила Диану и нашего с ней ребенка… Она совсем рехнулась, последние мозги потеряла.

— Надо вызвать полицию и ты дашь показания, — злость на бывшую жгла нутро пожаром.

— Нет, — ответила Диана.

— В смысле «нет»?

— Ей не полиция нужна, а … помощь, — Ди посмотрела мне прямо в глаза, она, бл*ть, издевается.

— Малышка, ты, видимо еще не отошла от шока плюс известие о беременности. Ты понимаешь, если бы я не вернулся, то скорее всего ты была бы…, — я не смог договорить это предложение, голос предательски сорвался, а страх вновь показал свою уродливую морду.

— Я была бы мертва, я знаю, Ярослав. Просто…

— Что просто? — не выдержал и встал с койки, стал мерить шагами палату, сжимая кулаки.

— Вот именно, что просто, Диана. Она должна нести наказание! Ревность — ревностью, но этот поступок он просто за гранью.

— Это не ревность, Яр — это болезнь. Она больна, чувствуешь разницу? Сперва ты о ней рассказывал, а потом я и сама увидела это.

— Диана, милая, — сел на корточки около девушки, — Кристина не просто ошиблась или поступила неправильно, она пыталась убить тебя.

— Я знаю! Ты думаешь, я не знаю? — воскликнула Новак. — Я была там, Ярослав и точно знаю, что она делала и чего могла лишить нас… Но ей нужно не в тюрьму.

— А куда? Отправить ее заграницу или на какой — то курорт?

— Нет. Помнишь… Помнишь, ты рассказывал, что она лежала в психиатрической лечебнице? Ей нужно туда. Ты просто не видел безумия в ее глазах… Она одержима тобой, Ярослав.

— Диана…

— Нет, ты сам подумай. С деньгами ее отца, с его влиянием, думаешь, она долго просидит за решеткой? А так, может ей помогут.

— Она тебя чуть не убила, а ты спасти ее хочешь? — не мог поверить в услышанное.

— Мы тоже ее многого лишили, Ярослав, давай, дадим хоть это. Пожалуйста, сделай это ради меня.

Я смотрел на Диану, а она смотрела в ответ. Девушка уже все решила и разубеждать ее в чем — либо было бесполезно. Она упрямая, если что — то решила, уже не переубедить. Мне это не нравилось. Внутри такая волна протеста поднималась. Мне вообще хотелось сорваться с места и поехать к Крис и… Не знаю, что бы сделал, если бы увидел ее прямо сейчас, правда. Никогда не бил женщин, считаю, что это недостойно, но с ней. Бл*ть! Если Диана хочет засунуть ее в психушку, я это устрою. И она каждый божий день будет думать о том, что лучше бы в тюрьму отправили.

Три дня спустя

Пять месяцев спустя