Значит, говорите, история со Светой была пресной и неинтересной? Слишком все было предсказуемо и обыденно? Вы хотите эффектных страстей и бурных сцен, нагнетания напряженности и непременного хэппи-энда? Вы хотите историй, где мелодрама сочетается с порно, а душевный катарсис чередуется с телесным оргазмом? Ну, так вот, примите и распишитесь в получении…

Много лет тому назад по стране прошла кампания по фиксации трудового стажа на начало 2002 года. Все организации и индивидуальные предприниматели были обязаны в указанный срок предоставить в органы Пенсионного Фонда список всех своих сотрудников с указанием всех мест работ, на которых они когда-либо трудились, плюс служба в армии, плюс еще какие-то нюансы, о которых за давностью лет уже не помню. Список этот надо было подавать как на бумаге, так и на магнитном носителе в виде файла определенного формата, неподача грозила карами и штрафами, и ясное дело, что для меня началась очень горячая пора работы.

Через мой компьютер прошла добрая половина города. Каких только удивительных ФИО мне не довелось встретить – от Гамлета Дездемоновича до Курбангыз Эльбыздыкаевны, какие только должности не значились в трудовых книжках – от «спасителя 1 разряда» до «доильщицы верблюдов». Были люди с разбухшими от вкладок трудовыми книжками, для которых пришлось расширять поле «порядковый номер работы» с 2 до 3 знаков, и был человек с одной единственной записью, датированной 1939 годом, где вместо министерства еще значился «народный комиссариат». Готовил я списки и для организаций с многотысячным штатом, и для скромных предпринимателей «и швец, и жнец, и на дуде игрец».

Люди приходили и на работу ко мне, и домой; в будни и выходные; от раннего утра до позднего вечера. И не будь дальнейших отношений, я бы вполне мог забыть о ее первом визите ко мне домой.

Звонок. Причем даже не помню, на какой номер впервые она позвонила – рабочий, домашний или мобильный.

- Здравствуйте! Вы давали объявление о подготовке сведений?

- Здравствуйте! Да, я.

- Какие условия, какие документы Вам нужны?

Разъясняю требования, узнаю, сколько у нее людей, подлежащих оформлению, говорю цену.

- Да, меня устраивает. Когда и куда подъехать?

Сообщаю и рабочий адрес с указанием до 18-00, и домашний после 18-00. Она говорит, что живет недалеко от моей улицы, и придет ко мне домой примерно в 7 часов вечера.

- Хорошо, буду ждать. До свидания!

- До свидания!

Ничем не примечательный диалог, таковых у меня в то время и десяток за день набирался. И вечером она тоже оказалась не первой посетительницей, а второй или третьей. Была она не одна, а с маленьким мальчиком 12-13-летнего возраста, я на тот момент еще подумал: наверное, ее сын. Очень скромно одетая, без макияжа, снимать верхнюю одежду и платок отказалась на те несколько минут, пока я просматривал документы, говорила вежливо, но очень официально. Было у них, как я понял, семейное предприятие, мать типа руководитель, а она как наемный работник. Только просмотрев трудовые книжки, я узнал, как ее зовут (до того она называла фамилию ИП). Фамилия, имя и отчество такие, что не оставляли никаких сомнений в ее мусульманском вероисповедании, ну и буду ее называть Лейла, как типично восточное имя без привязки к конкретной нации.

Я сказал, что если она минут 20 подождет, то я прямо сейчас при ней все занесу и распечатаю, отдам распечатку и файл на дискете, но она ответила, что дома ее ждут, дел много, и лучше она заберет завтра, до намеченного срока сдачи все равно времени много, не горит.

Назавтра, когда Лейла пришла забирать отчет и расплачиваться, уже выглядела чуть по-другому. Была без сопровождающего, без платка, в меру накрашенная и надушенная. Действительно, уже был вид молодой привлекательной девушки, пусть и не самого юного возраста, навскидку 25-27 лет, а не женщины за 30, или под 35, в сопровождении почти что сына-подростка. Беседа тоже прошла уже не столь официально, она позволяла себе улыбаться, от души поблагодарила, будто я невесть какую услугу ей оказал за ее же деньги, попросила разрешения звонить еще, если возникнут вопросы по отчету, или же ее знакомым предпринимателям тоже понадобится такая услуга.

Клиентов (а особенно платимых ими денег) никогда много не бывает, поэтому я с удовольствием согласился на то, что она будет меня рекомендовать кому-то еще, а также заверил, что если будут ошибки в отчете, то я, конечно же, их исправлю совершенно бесплатно (хотя какие там ошибки, 2 трудовые и максимум 10 записей в них суммарно).

И уже выходя, она еще раз очень приветливо мне улыбнулась:

- DD Батькович, очень приятно было познакомиться! Еще раз спасибо и до свидания!

- Взаимно, Лейла Нурмухамедтаракиевна! И Вам спасибо, до скорых встреч! – на автомате отвечаю я, мысленно еще раз отмечаю ее привлекательность, но и реально оцениваю, что «встреч», а тем более «скорых», не будет.

Скорых встреч, действительно, не было. Но были два звонка от ее имени, когда сослались не на объявление в газете, а на то, что я делал этот отчет для Лейлы, не сделаете ли и для нас? Почему бы и нет, конечно, сделаю, все удовольствия за ваши деньги. Был еще звонок от самой Лейлы, когда она попросила сделать такой же отчет для ее знакомой, а на мой вопрос, почему тогда эта самая знакомая не звонит и не приходит, она со смешком ответила «Стесняется, наверное».

- А что стесняться? – наигранно подивился я. - Вот я же тебя не съел, особенно во второй раз, когда ты без сына ко мне пришла.

- Какого сына? – удивилась Лейла. – А, это не сын, это мой брат младший был со мной в первый раз. Я не замужем.

Я какими-то флюидами чувствую, что что-то намечается, не может быть, чтоб так просто она и клиентов мне подыскивала, и в охотку разговаривала, и семейное свое положение комментировала. Я каким-то образом ей приглянулся и понравился, хотя не понимаю, почему я, лысый и толстый мужчина христианской веры с женой и детьми, привлек внимание молодой и красивой незамужней мусульманки? Однако не упускаю возможность сделать комплимент, создать задел на будущее, показать, что я не прочь идти ей навстречу:

- А, тогда понятно. А то я тоже удивился, как у такой молодой девушки такой взрослый сын? Хотя подумал, может она сразу после школы замуж вышла, тогда объяснимо.

Насчет молодости Лейла отвечает типично:

- Ой, не такая я и молодая, вот недавно 28 исполнилось.

А про мои мысли насчет замужества вздохнула и не обреченно, но как-то грустновато:

- Нет, не берут меня замуж. Ни после школы, ни после института.

В общем, начался у нас период телефонных разговоров. Не часто, не каждый день и даже не каждую неделю. Один-два раза в месяц. Но каждый разговор длился довольно долго. Обычно она звонила мне на сотовый телефон со своего домашнего городского, интересовалась, есть ли поблизости стационарный, на который она может перезвонить (это было в то время, когда входящие на мобильные тоже подлежали оплате), и при наличии такового перезванивала. Рассказывала о себе и семье, о своем окружении, о национальных традициях и обычаях, и не сказать, что была в восторге от той ортодоксальности, которая царила в ее окружении. Аналогично и я отвечал на ее вопросы, о себе и семье, о работе и окружении, о музыке и живописи. Не будет преувеличением сказать, что несмотря только на две личные встречи, мы стали друзьями. И я стал отлично понимать ее, ощущать все противоречие между ее тонкой натурой и грубым окружением.

Лейла окончила школу с отличными оценками, поступила и также блестяще окончила аналог института культуры, но не в нашем регионе, а в столице одной национальной республики. Получила специализацию по музыкальным библиотекам, увлеклась этим делом, искренне любила классическую музыку, сама отлично играла на рояли и пела, была завсегдатаем театров и музеев, и после окончания института… вернулась в наш глубоко провинциальный Энск. А как же? Как может молодая девушка-мусульманка сама снимать квартиру в чужом городе, работать, ходить одна на работу и возвращаться. Это же позор, что про нее подумают. Никаких молодых людей у нее не было никогда. Потому что тоже позор, как это так, молодую девушку-мусульманку увидели на улице рядом с мужчиной, который не является ей мужем или родственником? Это же позор, что про нее подумают, убить мало за такое распущенное поведение. Ну а свататься традиционным образом к ней тоже никто не спешил, ибо в своей национальной среде, несмотря на миловидность и красоту, она имела репутацию далекой от жизни «синего чулка», полностью погруженной в мир музыки и прекрасного, не увлекающейся показной закупкой продуктов и готовкой, стиркой и вывешиванием белья, мытьем окон и вытряхиванием ковров, чтоб соседи заметили, и, покачав головой, сказали «ай, какая хозяйственная девушка, надо ее засватать за пригожего молодца».

Если вы думаете, что в Энске есть консерватория и филармония, то вы глубоко заблуждаетесь. И мысли о наличии музеев античного, средневекового и современного искусства тоже ошибочны. Есть обычная музыкальная школа и маленький краеведческий музей. С полностью укомплектованным штатом и настолько маленькой зарплатой, что было бы смешно всерьез бороться за эти места. Отец ей сказал «сиди дома, пока не выйдешь замуж, а там твой муж пусть думает, надо ли тебе работать или нет». Как она должна выйти замуж, сидя дома? Как она должна познакомиться с парнем, если покидала стены дома только вместе с матерью, и вообще по исламским канонам должна была счесть попытку знакомства оскорблением? Пару раз пытались ее засватать пожилые вдовцы с детьми из дальних сел, но, отдадим должное отцовской позиции «не для того моя дочка училась 5 лет в столице, чтоб чужим детям сопли вытирать и чужих коров доить».

«DD, я провела полтора года фактически под домашним арестом, причем внутренним, представляешь? Меня сытно кормили и покупали самые вкусные продукты, но для чего мне нужна эта энергия? Мне покупали красивые платья и дарили драгоценности на праздники, но где я должна была это носить? В моей комнате пианино и гора нот, но для кого я могла играть и петь? Сидящим в тюрьме и то лучше - они могут писать письма и получать их. А кому я могла написать или ждать ответа?»

И Лейла в 25 лет приобрела устойчивую репутацию «старой девы». Возможно, родители смирились с этим, поэтому наконец разрешили ей помогать матери, которая была индивидуальным предпринимателем, торговала косметикой и бытовой химией. За товаром на оптовые базы ездила, конечно, мать, но Лейла стала помогать ей вести документацию и учет, а когда был наплыв покупателей, сама тоже вставала за прилавок.

Ощутили очередной душевный дискомфорт? Да, все работы хороши, и торговать совсем не позорно. Но человеку, готовившему себя служению муз, умеющему проанализировать отличия фортепианных концертов Бетховена от таковых же Моцарта, теперь с угодливой улыбкой объяснять, какой порошок лучше для унитаза, а какой для раковины. Стоять в очередях перед чиновниками, только вчера выскочившими из грязи в князи и оттого еще более надменными и грубыми, из налоговой, пенсионного, администрации, извиняясь за каждый реальный или мнимый промах в отчетности.

Лейле было плохо, грустно, одиноко, тоскливо. У Лейлы не было подруг. Родных сестер у нее не было, двоюродные были замужем и поглощены своей семьей, мужем, детьми. У Лейлы было три брата, хотя все они были младше ее, она их традиционно называла старший, средний и младший брат. Со старшим и средним у нее не было никакого взаимопонимания, они были ваххабитами. С младшим, пока он был маленьким, она нянчилась, как со своим ребенком, водила его в школу и спортивную секцию, но тоже с ужасом замечала, как становясь подростком, он начинает увлекаться исламистской риторикой и радоваться каждому удачному теракту. Отец Лейлы, квалифицированный строитель, главный инженер треста, возможно, что в советские годы и коммунист, пришел к вере во время перестройки. Как неофит, оттого и пытался быть «святее Папы», неукоснительно посещал мечеть, молился положенные 5 раз в день, во всех вопросах советовался с муллой, и сделал своих сыновей такими, каким видел идеал мусульманина. При том продолжая работать, и не вызывая никаких нареканий ни по работе, ни от силовых органов. Мать? А что могла мать при таком раскладе? Безусловно любя и, может даже, понимая тоску своей дочери, она могла только утешать фаталистическим «На все воля Аллаха, доченька!».

Отчетливо понимая, что стал для Лейлы близким по духу человеком, и признавшись себе самому, что она мне не безразлична, что я по мере своих сил хочу изменить монотонность и неинтересность ее бытия, примерно через 3-4 месяца после нашего знакомства, я рискнул во время нашей очередной беседы по телефону поднять вопрос встречи, думая, что она либо напрочь откажется, либо еще какое-то время я буду поднимать этот вопрос упорней и настойчивей, пока она не согласится. Но, на мое удивление, Лейла согласилась сразу. Стали решать, в какой день и время лучше. Ясно, что вечером и тем более ночью наша встреча не могла состояться. Значит, утром или в послеобеденное время. Традиционно так сложилось в нашей местности, что за активными базарными днями субботой и воскресеньем следует самый расслабленный и чаще всего для торговцев выходной – понедельник. Лейла придумала легенду, якобы звонили из налоговой, нашли ошибку в отчете, и ей надо туда поехать, там на месте под надзором инспекторши, исправлять.

Я заранее узнал, что она предпочитает из напитков и яств. С удивлением услышал «фрукты и вино» (от мусульманки!), хотя не отрицаю, что этим она осознанно мне давала знать, что пойдет на нарушения предписаний Корана.

Итак, день недели – понедельник; число, месяц и год – неважно; время года – весна; время суток – пара часов до полудня. Я в радостном возбуждении занят накрытием и сервировкой столика, как она пожелала – хорошее, но некрепкое вино, фрукты, шоколад, сок и минералка, чуть поодаль – кофейные атрибуты. Поминутно гляжу в окно, но ту минуту, когда она прошла от угла дома до нашего подъезда, пропустил. Поэтому от звонка в дверь даже вздрогнул.

На первый взгляд про Лейлу нельзя было сказать, что она нацменка. Желтые волосы до плеч (причем, то ли от природы, то ли укладкой такое добивается, какая-то легко-летящая прическа, от малейшего движения ее волосы так и кружились вихрем), светло-голубые глаза, нежно-белая кожа, никаких усиков на лице или волос на теле, присущих многим восточным женщинам, правильная русская литературная речь. Но второй, более внимательный взгляд, обнаруживал и чуть иной разрез глаз, и чуть иное строение скул, и чуть иной угол наклона носа, и чуть проскальзывающий акцент.

Лейла снимает плащ, и оказывается почему-то не в платье, как мне хотелось, а в белом пушистом свитере, черной строгой юбке примерно до колен и белых колготках (или чулках, на тот момент я еще не мог знать). Косметика нанесена умело, губы накрашены, глаза подведены, но очень деликатно и тонко, также изыскан запах парфюма, нежно-утренне-цветочный, а не бьющий по носу и нервам звано-вечерний.

Писаная красавица, судя по описанию? Ну, вроде да, но два «но». Маленького роста, мне по плечо или чуть ниже (а мой рост 170 см), и даже нарочно бесформенный и необтягивающий свитер не может визуально увеличить маленькую грудь. Не будь над шеей лица взрослой девушки, по телу можно вполне счесть школьницей, причем не старшеклассницей, а подростком, чье тело только-только начинает формироваться.

Мне это без особой разницы, меня она изначально привлекла не пышными формами и показной сексуальностью, а своими личными качествами, но ради справедливости надо упомянуть, чтоб не было недоумения, раз такая вся суперкрасавица, чего ж не нашла женихов, падких хотя бы до внешности.

Проходим в комнату, садимся на диван, ведем вначале обычную нашу светскую беседу, что у кого было за последние дни, как прошла ее легенда о визите в налоговую, как я уладил дела на работе в связи с отсутствием сейчас. Показываю ей накрытый стол, напрашиваюсь на комплимент, как все красиво накрыто и отличного качества. Открываю бутылку, разливаю по бокалам, говорю тост за приятное знакомство, хотя формально в третий раз видимся, я пью почти все налитое, она делает глоток и смущенно улыбается:

- Да, вкус как тот раз, у … (называет имя однокурсницы, у которой была на дне рождения, мне эта история знакома, там был парень, который ей нравился и которому нравилась она, но она в силу «порядочности» отказала и в танце, и в провожании домой, и на этом все заглохло). Фактически понимаю, что она пьет спиртное второй раз в жизни, и, не желая спаивать, далее не обращаю внимания, что она только прикасается губами к бокалу, но не пьет.

Мы сидим друг рядом с другом, почти вплотную. Я часто, случайно или намеренно, касаюсь ее тела и рук, наливая сок или передавая фрукты. Она ничуть этого не стесняется, ведем обычную беседу уже о ее любимой музыке и моей любимой литературе. Глажу пробно по волосам и плечу: никакой реакции – ни позитивной, ни негативной. Подсаживаюсь ближе, прижимаюсь к ней, беру голову в руки, разворачиваю лицо ко мне, пытаюсь поцеловать в губы. Реакция удивительна – она убирает губы, но не убирает лицо и не отстраняется, а наоборот, прижимается ближе и кладет голову мне на плечо. Глажу ее волосы, они как пух легкие и щекочут мне лицо, когда целую ее в щеку и шею. Ворот свитера глухой и толстый, не могу пока проникнуть под него, и даже руками не прощупывается, есть ли ремни лифчика.

- Сними свитер! – шепчу ей на ухо. Она послушно отстраняется, встает, руками накрест снимает с себя свитер, кладет на боковой валик дивана, снова садится рядом. Красивое белое тело девочки-подростка, белый лифчик из плотной ткани, почти жесткий, как я понимаю, чтоб визуально увеличивать размер груди под одеждой. Снова пытаюсь целовать в губы, снова та же реакция – прячет лицо у меня на плече, и беспрекословно позволяет гладить себя по спине и бокам. К груди доступа нет, она плотно прижата ко мне.

Диспозиция такая. Я прижимаю одной рукой ее голову ко мне, глажу по волосам, целую щеку и шею, другой рукой шарю по спине, пытаясь отыскать застежку лифчика и расстегнуть. Одной рукой не получается, вторую задействовать не хочу, уж слишком уютна эта поза. На мои движения, даже попытки проникнуть под пояс юбки, она никак не реагирует, не помогает и не мешает.

- Сними лифчик! – снова шепчу ей. Лейла послушно встает, двумя руками за спиной делает «щелк», снимает лифчик и кладет на свитер. Стыдливо прикрывая локтями маленькую грудь, садится рядом, и первый раз дает прикоснуться губами к ее губам. Целоваться она не умеет, это факт. И у нее самая маленькая грудь из когда-либо реально виденных мной ранее у партнерш. Меня это ни капельки не смущает, а наоборот, переполняет какой-то нежностью и желанием поласкать эту милую, послушную девочку, сделать ей хорошо, чтобы она пусть на несколько минут, но забылась от своей скучно-тошнотворной обыденности.

После двух неумелых лобзаний она снова пытается скрыть лицо у меня на плече, но я уже не даю, потому что тогда снова потеряю доступ к этим миленьким персям. Я откидываю ее на спинку дивана, и очень ласково и медленно начинаю целовать молочно-белую грудь и нежно-розовые, еле видные сосочки. Иногда гляжу ей в лицо, отслеживаю реакцию. Как понимаю, она проверяет свои ощущения. Закрыв глаза, она то улыбается, то гримасничает (вряд ли от боли, скорее от щекотки или непривычности). Решается на первую робкую ответную ласку. По логике вещей, она должна сейчас положить свою ладонь мне на голову, задавая нужный темп сосания груди, но видимо не решается, а кладет на плечо, которое еще скрыто под рубашкой и гладит.

Мой первый порыв после такой ласки – раздеться самому тоже, хотя бы выше пояса, ей тоже хочется погладить живое тело, а не ткань. Но пока слишком хорошо идут ласки груди и тела, зачем спешить? Спускаюсь от груди к животу, щекочу языком пупок, слышу смущенное «хи-хи». Во время целования живота, гладя одной рукой грудь, другой пытаюсь оттянуть пояс юбки и проникнуть ниже. Опять то же самое – Лейла мне не мешает и не помогает. Сказать?

- Сними юбку, Лейла!

Ни малейших возражений. И ни малейшего флирта, каковое обязательно демонстрирует опытная женщина, раздевающаяся перед мужчиной в преддверии секса, превращая тем самым раздевание в эротический спектакль. Совершенно спокойно, не меняя мимики, снимает юбку и кладет на лифчик. Пока она не успела сесть, говорю:

- И колготки тоже.

Да, на ней колготки, а не чулки. Простые белые плотные колготки, надетые не для красоты, а для тепла. Их не снять быстро, она присаживается на диван, поджав одну, потом другую ногу, справляется с ними; расправив, аккуратно кладет поверх юбки. Теперь она сама делает секундную паузу, как будто ожидая, что сейчас последует просьба снять трусики, и вполне готовая сделать это тоже. Трусики на ней белого цвета, самого обычно покроя, не стринги естественно, с розовыми финтифлюшками и узенькими кружевами на бедрах. Говорить, чтоб сняла? Ну уже понятно, что снимет. Лучше сейчас подготовить поле боя.

- Лейлочка, переложи одежду на кресло, пожалуйста, пока я раздвину диван.

Переложить одежду – дело одной секунды. Поэтому пока я отодвигаю столик, раздвигаю диван, достаю и стелю белье, раздеваюсь и кладу свою одежду на другое кресло, Лейле делать нечего. Она сделала движение, чтоб унести бокалы и бутылки на кухню, но я мотнул головой, мол, позже, не горит. Присев на кресло со своей одеждой, она с непонятным выражением лица, не то вожделеющим, не то испуганным, следит за мной.

Поле боя готово, я тоже, готова ли Лейла? Откидываю одеяло, жестом приглашаю ее занять место ближе к спинке дивана, и говорю:

- Снимай трусики, иди ко мне! – и сам одновременно с ее снятием, снимаю свои трусы, и остаюсь ждать ее приближения с торчащим и покачивающимся членом, которому уже не терпится опробовать новую и такую вкусную девчонку.

Я-то давно понял, что Лейла девственна. Но мне было интересно, скажет ли это сама и откажется от близости, предложит ли иной способ удовлетворения, или молчаливо следуя понятной даже девственницам последовательности событий, спокойно станет женщиной. Почему-то мне было важно, чтобы именно она, словом, взглядом, жестом, дала бы мне знать, как мне вести с ней, педалировать ли тему девственности или по возможности быстро преодолев разовую боль, вести с ней обычные половые акты.

Взяв как образец случай с Аллой, я рассудил, что раз она без возражений пришла, разделась и легла, то, пожалуй, как раз и хочет стать женщиной, покончить с надоевшей в 28 лет девственностью. И ошибся!

Потому что как только она легла на приглашенное место, и я, прижавшись к ней каменным членом, стал целовать лицо, грудь, тело, и уже проникать пальцами между инстинктивно сжатых ног, почувствовал, что она напряглась, и аура желания сменилась аурой страха. Но аура аурой, я не экстрасенс, чтоб безошибочно толковать такие тонкие материи, прозвучала и ее фраза:

- Нет, DD, подожди! Я так не могу!

Я как будто именно этого и ожидал. Руку с лобка убираю, чтоб не пугалась, кладу на грудь.

- Ты девственна? – интонацией стараюсь дать ей понять, что я-то давно об этом знаю, но до поры до времени не считал нужным это свое знание оглашать. То есть показываю своим настроем, что я совсем не сержусь на ее отказ от секса, не возмущаюсь, а приглашаю по-доброму посмеяться над таким «препятствием».

Лейла все поняла моментально.

- Да, - нарочито жалобной интонацией неумелой актрисы подхватила она.

- И что мне делать с тобой? – грубо подделываюсь под Серого Волка, который собирается съесть… нет, сперва изнасиловать, а потом съесть Красную шапочку.

- Не знаю, - тянет она скорбно, продолжая оттачивать актерское мастерство.

Перехожу на роль профессорско-преподавательского состава. Тоном экзаменатора спрашиваю:

- Ты умная девочка, а ну-ка скажи мне, какие еще существуют виды секса?

- Оральный, - бойким тоном студентки-отличницы, но потом снова как жертва, - но это так пошло.

- А еще?

- Анальный, - бойко, и снова жалобно, - но это так пошло.

Так, приплыли! Мне безусловно приятно и прикольно, что я нашел такую подругу, которая с полуслова меня понимает, подхватывает игру и вообще, как будто мы уже сто лет близки с ней. Ласки с ней приятны и возбуждающи, но нужен какой-то выход. Она не рвется одеваться и убегать, значит, есть что-то, что на данный момент приемлемо, а до остального в свое время дойдет.

Прекращаю болтовню, продолжаю ее ласкать. Ножки она не размыкает, силой раздвигать не хочу, да и понимаю, что сильно мокрой она не будет, нет настроя на дефлорацию. Ловлю и длю свой кайф целованием миниатюрного тела, сосанием малюсеньких сосков, игрой с редким пушком волос на лобке. Лейла время от времени берет мой член в руку, неумело дрочит, но не может поймать удобную позу и темп, понимает, что не особо мне приятно, просто молчу из вежливости, снова бросает и переключается на прием ласк.

Однако она потихоньку заводится. Мелькает мысль, может ее вначале тоже, как Аллу, лишить анальной девственности? Ставлю раком, показываю, как надо правильно стоять, обещаю, что девственности лишать не буду, просто поласкаю, но она на всякий случай все равно ладошку держит там поблизости, чтоб пресечь попытку дефлорации. Раздвигаю ягодицы, понимаю, что погорячился. Дырочка ануса крошечная, вазелина и геля для анала дома не имеется, из вагины смазки практически нет, мой член тоже в силу болтовни и постоянного переключения с одного на другое уже не совсем каменный. Просто вожу пальцами и ребром ладони от ануса до клитора и обратно, и тут понимаю, что ее забирает. Лейла содрогается, охает и стонет, кричит мое имя в уменьшительно-ласкательном виде, что-то еще на своем языке невнятно, клитор увеличивается на совсем чуть-чуть, влагалище исторгает капельку выделений, и… резкое молчание. Наверное, сбил ей оргазм, ругаю себя, что-то не так сделал. И начинаю заново. Уже зайдя немного сбоку, параллельно ласкам целуя тонкий стан и нежные ягодицы, снова вожу пальцами и ладонью от клитора до ануса и обратно, дожидаюсь стонов, охов и ахов, «да-да, хорошо, еще», полушепчет-полукричит она, уже не понимаю, вырастает ли клитор и идет ли смазка, когда она снова перестает елозить промежностью по моей руке и замолкает.

Блин! Да как же сделать, чтоб ты кончила нормально? Обругать, шлепнуть по попе, засунуть палец в зад? Спросить? А не стыдно, я такой опытный мужчина, буду у девственницы спрашивать, но с другой стороны, я ж не телепат, пусть хоть намеком даст знать.

Лейла в позе раком стоит попочкой в центр комнаты, головой уткнувшись в угол между сиденьем и спинкой дивана. Я примащиваюсь рядом, как-то ухитряюсь привлечь внимание, чтоб она повернула голову ко мне, задаю вопрос:

- Лейлочка, тебе как хорошо?

Согласен, что вопрос задан коряво, однако предполагаю, что она поймет, что я имею в виду. То есть, как сделать, чтоб ее нарастание возбуждения закончилось оргазмом, и стало «хорошо». Но ее ответ меня обрадовал и переполнил радостью:

- Как мне хорошо… Мне беспредельно хорошо, просто великолепно! – ответила она мне с сияющей улыбкой и солнечными лучами в глазах.

Что ж, значит, это у нее такая особенность – пик наслаждения характеризуется не криком и выгибанием тела, а наоборот – расслаблением, покоем, своеобразной нирваной, можно сказать. Буду знать, а сейчас надо и о себе побеспокоиться, раз подруга удовлетворена. Снова ставлю ее в ту же позу, начинаю делать продольные движения не рукой и ладонью, а членом. Лейла вначале напрягается, поняв по толщине, что это не палец, но я максимально нежно шепчу ей: «Пожалуйста, не бойся, я не сделаю ничего плохого!» Мой член, так и не сумевший погрузиться ни в одну из привычных дырочек, рад и такому эрзац-сексу, тем более обзор просто прелестен. Оттопыренная попочка, белое тело, красивая фигура, я одной рукой поглаживаю тело, спину, ягодицы, куда дотягиваюсь, другой вожу вверх-вниз членом от ануса до клитора и в обратную сторону. Тем более завожусь от мыслей, что я первый мужчина этой девушки, что я первый узрел ее наготу, что она послушно делала все сказанное мною, и что нет у меня никаких конкурентов, то есть она еще долго будет моей подругой.

Член помимо моей воли пытается демонстрировать свою звериную сущность. Скользнув чуть под другим углом, он чуть не вонзился в запретное отверстие, аж Лейла ойкнула, но я человек, а не зверь, мужчина, а не самец. Я безжалостно убираю его из такого уютного гнездышка, делаю несколько ручных движений, и фонтан спермы орошает девственные полупопия Лейлы. Я с кайфом растираю сперму по ягодицам, наношу немного и на узенький анус, но боже упаси, никак не ниже. Две тысячи лет назад одна еврейка забеременела без секса, будучи целомудренной, и возникло христианство. Какая религия возникнет, если вдруг таким образом забеременеет мусульманка, даже подумать страшно.

…Убрав постель в шкаф и посуду на кухню, одевшись друг перед другом без всякого стеснения и эротизма, мы долго еще простояли в прихожей, тесно-тесно и крепко-крепко обнявшись. Мы словно забыли все слова из родных и неродных языков, и твердили друг другу одно-единственное русское слово: «спасибо», «спасибо», «спасибо», «спасибо»…

Назавтра незадолго до начала обеденного перерыва раздался звонок на мой рабочий номер. Поднимая трубку, я даже не предполагал, что это может быть Лейла, она знала, что я в кабинете не один работаю, и поэтому никакой беседы по душам в присутствии посторонних ушей быть не может. Но голос ее я узнал моментально, несмотря что обращение ко мне, мягко говоря, было нестандартным.

- Алло, здравствуйте, Алла Борисовна (это, конечно, прикол, на самом деле было названо совсем иное женское имя-отчество, как выяснилось чуть погодя, ее налоговой инспекторши)! Это Лейла (называет и фамилию тоже), помните, Вы вчера мой отчет проверяли?

- Здравствуй, Лейла! Конечно, помню, - понимаю, что она звонит в чьем-то присутствии, и вынуждена говорить с мерами конспирации.

- Я исправила ошибки, можно привезу сегодня около 14-00? Вы будете в том же кабинете, что и вчера?

- Да, конечно. Приезжай, буду ждать!

- Спасибо большое, до свидания!

Говорю коллегам, что задержусь после обеда, думаю, что бы взять еще для нашей встречи, вино, напитки и фрукты еще имеются со вчерашней партии, беру мороженое: шоколадное и белый пломбир. Как оказалась, подгадываю. На предложение выпить вина она морщится, на фрукты и напитки реакция нулевая, но когда упоминаю про мороженое, оживляется, «ой, я с удовольствием, забегалась сегодня, охладиться надо, хоть и погода не ахти». Деликатно выясняем, желая отказаться от предпочитаемого сорта ради друга, если он именно этот сорт любит, кто какой брикет будет есть. По обоюдному согласию, шоколадное мороженое достается мне, а пломбир ей. Во время поедания лакомства болтаем вроде ни о чем, мне неудобное первому заговаривать про вчерашний интим, а Лейла, хоть по виду видно, что что-то замыслила, тоже по-партизански обходит стороной эту тему.

Проглотив последний кусочек пломбира и положив ложку на тарелку, Лейла умиротворенно откидывается на спинку дивана и довольно говорит:

- А я все-таки тебя добилась, DD, согласись?

- Это ты меня добилась? – моментально реагирую я. – Вообще-то я думал, что это я тебя добился, пригласил на встречу, напоил до беспамятства, - Лейла с сарказмом улыбается, понимает иронию, - и овладел беспомощной девственницей, - ее улыбка вообще растягивается до ушей, как будто сделан очаровательнейший комплимент. Подмечаю, что ей нравится и, возможно, возбуждает сопоставление девственности и секса, непорочности и разврата.

- Много бы ты добился, если б я не хотела и не пришла, - резонно отвечает она. – Ты мне с первого раза понравился, шла домой и думала, как бы тебя заинтересовать. А я тебе тогда понравилась?

- Во второй раз намного больше, - дипломатично уворачиваюсь от ответа, - на тебе было такое красивое платье, вот как сейчас, - подсаживаюсь поближе и начинаю трогать ее бедра под платьем, - и такое красивое лицо, как сейчас, - провожу рукой по ее лицу, глажу щеки и волосы, провожу указательным пальцем по губам вверх-вниз, - и ты так чудесно пахла, хотелось уткнуться тебе в волосы и целовать, целовать, целовать…, - я утыкаюсь в ее волосы и шею, целую, целую, целую…

Лейла млеет. И от моих слов, и от поцелуев, и от ласк. Потом, собрав волю в кулак, все-таки решает претворить задуманное.

- Сними футболку, DD! – шепчет она мне на ухо.

О, она решила зеркально отобразить вчерашнюю ситуацию. Умничка моя, посмотрим, как далеко ты продвинешься. Футболка снята, гляжу на нее улыбаясь и стараясь, чтоб улыбка не выглядела ироничной, а только как дружеское подбадривание. Снимаю, кладу на валик дивана.

- И майку тоже.

- И шорты.

Столик с тарелками отпихнут подальше, стою в одних трусах с оттопыренным бугром спереди прямо перед еще полностью одетой Лейлой. Точно, вчера был такой момент. Я одетый сидел на диване, а она в трусиках стояла и ждала моих дальнейших указаний. Что было вчера дальше? Кажется, я раздвинул диван, постелил и потом уже позвал ее к себе. Но она, если следовать вчерашнему образцу, диван не сумеет раздвинуть, и белье не будет знать, откуда брать. Может, взять инициативу в свои руки, вон, что-то медлит, не говорит, чтоб я снимал трусы.

Я тяну с боков ее платье, она понимает, что я хочу снять с нее, немного приподнимается, затем поднимает руки вверх, я стягиваю платье через голову, она остается в лифчике того же жесткого покроя, как вчера, но только черного цвета. Какое-то время так стою перед ней, медленно гладя по волосам и плечам, щупая чашечки лифчика, почти касаясь ее лица оттопырившимся из-под ткани трусов членом.

- Встань, пожалуйста, я раздвину диван, - предлагаю ей.

Звук моего голоса, видимо, выводит ее из очередной неги, и она первый раз мне возражает:

- Нет, DD, не раздвигай, у меня времени мало сегодня. Сними трусы!

Любопытно! Созрела для минета, который вчера считала пошлостью? Или отплатит мне той же монетой – за вчерашнюю мастурбацию проведет сеанс онанизма? Мне без разницы, она мне очень нравится, а ее настрой, отношение ко мне, задор и рисковость добавляют мне адреналина, заставляют смотреть на нее с немым обожанием.

Трусы легли на кипу остальной моей одежды, и я встал перед ней, уже полностью голый, с крепко стоящим членом, готовый к любым манипуляциям. И девушка в черных колготках и лифчике, телом маленькая как подросток, лицом юной красавицы и глазами, в которых отображалась тысячелетняя грусть женщин-горянок, не трогая член руками, взяла в рот.

Вот это кайф!!! Вот это прелесть и нежность! Лейла то смотрит снизу вверх мне в глаза преданно и ласково, чуть улыбаясь кончиками губ, то снова опускает взор и, поглаживая кончиками пальцев мои бедра, продолжает делать сосательные движения. Вот тут, пожалуй, я опишу, в чем состояла прелесть и новизна ее техники, из-за чего, грешным делом, я подумал, что наверняка в минете она многоопытна, но потом только уверился в ее полной целомудренности.

Лейла не делала минет в том привычном всем мужчинам и женщинам стиле. То есть она не двигала головой вперед-назад, обхватив губами член, и регулярным раздражением венчика головки увеличивая возбуждение мужчины и приближая его оргазм. Голова ее была неподвижна, это ее губы втягивали и выталкивали мой член. Она не вынимала член изо рта, продолжая его подрачивать, для смены ощущений и своего отдохновения от процесса. Она не крутила языком вокруг головки, и не делала попыток засунуть поглубже, до самого горла. Ритмично и размеренно, она в прямом смысле слова именно СОСАЛА, как сосет изголодавшийся младенец соску-пустышку. И вот эта новая для меня техника сперва пробудила в мозгу подозрения – где же она так классно научилась сосать? А потом все стало предельно ясно – она воспринимала «минет» как полный синоним «сосанию члена». Ну и все верно, где б она его увидела, даже на экране? Когда она была студенткой и жила в общаге, видеомагнитофоны хоть и были почти в каждой семье, но не настолько стоили гроши, чтоб быть в каждой общагской комнате. До компьютеров и телефонов с возможностями просмотра видео было еще далеко. Что у них в семье не было порнофильмов ни на каких носителях, чтоб она как-то украдкой нашла и посмотрела, в этом я был более чем уверен. Все ее немногочисленные подруги и многочисленные родственницы жили в таких же пуританских мусульманских семьях, и главная тема доверительных (при условии, что они были) бесед была, залетела ли жена в очередной раз или пронесло.

Мне было хорошо, отлично, великолепно. Мне не хотелось ничего говорить, я только гладил ее волосы, и кончиками пальцев прикасался к щекам. Я понимал, что в ее девственном восприятии она воплощает для меня грязное площадное ругательство, и был за это ей бесконечно благодарен и преисполнен нежности.

Лейла в очередной раз подняла на меня преданный взгляд светло-голубых глаз. Я не прочитал в них униженности или покорности, это был спокойный взор девушки, довольной собой, своими действиями и тем, что эти действия нравятся небезразличному ей мужчине. Я положил руки ей на голову и подтолкнул туда-сюда, как бы давая знать, что надо ускорить темп. Лейла старательно ускорила темп, а чуть позже, когда уже меня начало забирать, послушно застыла, сомкнув губы чуть ниже венчика, и положив руки мне на ягодицы. И тогда уже я лихорадочными движениями дотрахал ее в рот, стараясь не просунуть глубже допустимого, чтоб ее удивленно-радостный взор в момент первого брызга не сменился укоризной от дискомфорта.

Если минет на экране Лейла, может, никогда и не видела, то описание предпочтительного для девушки поведения после оного наверняка читала и даже проштудировала. Все было сделано максимально добросовестно. Сперма была проглочена до капельки, были сделаны еще несколько высасывающих движений (параллельно моему движению рукой по члену, которым я как бы выталкивал остатки спермы из канала), и наконец, когда я отпустил ствол члена, она рукой впервые в этот день коснулась его, взяв за основание и выпустив изо рта.

Смущенная своей смелостью, она несколько секунд не понимала на меня глаз, прижавшись к моему бедру лицом. Наконец, отозвавшись на мои нежные поглаживания по волосам, она отодвинулась от моих ног и подняла взгляд вверх, робко улыбаясь, как бы спрашивая: «ну как, понравилось?».

- Чудо ты мое ненаглядное, Лейла! – сказал я с искренним восхищением и поцеловал ее в губы…

Свалившись в изнеможении на диван, и чуток отдышавшись, я потянулся к ней, намереваясь первым движением снять с нее лифчик, поласкать грудь, а дальше уже будет видно. Но Лейла проворно вскочила, сама наклонилась надо мной, поцеловала в щеку (кстати говоря, она еще очень долгое время не воспринимала поцелуи в губы) и тоном довольного и спешащего человека сказала:

- Нет, нет, DD, извини, пожалуйста, я очень спешу. Завтра, хорошо?

Вы думаете, по канонам развития порно-сцен, назавтра был анал? Ну-ну…

Назавтра что-то у нее пошло не так. Позвонила на работу мне часов в 10, что придет. Потом в 11, что не получается. Потом в 12, что сможет. Я уже выходил на перерыв около 13 часов, когда очередным звонком она известила, что сразу после обеда нет, но ближе к концу рабочего дня постарается. В общем, пришла она ко мне уже под вечер. Открыв дверь, я уловил, что она не в духе, что-то случилось. Грустная и подавленная, кое-как призналась, что повздорила с родителями, и как ей надоели «эти» - так она вкратце называла всю совокупность своей родни вместе с земляками.

Я понял, что ей сейчас нужен не секс, нужны поддержка и понимание. Я отвел Лейлу в маленькую комнату, усадил на мини-диван для двоих, и включил «Реквием» Моцарта в исполнении Берлинского филармонического оркестра под управлением Герберта фон Караяна. Выключил свет, задернул шторы, сел рядом и взял за руку. Ни единого слова за 55 минут звучания – классическую музыку слушают молча. Я иногда пожимал ее руку, воспринимал в тот же момент или чуть погодя, ответное пожатие, и иногда целовал в щеку, чувствуя соленую влагу ее слёз.

Особо ничего не было сказано и после. Закутавшись в плащ и платок в прихожей, Лейла посмотрела на меня с немым восторгом, порывисто обняла, поцеловала в шею и прошептала:

- Ты мое чудо, DD! Я тебя обожаю!

То, что Лейла смогла три дня подряд найти причину для отлучек, можно смело списать на восторг девушки, изведавшей любовные отношения с мужчиной, и стремящейся чаще повторять такие встречи. Дальнейшее злоупотребление легендой «налоговой инспекторши» могло повлечь подозрения и проверки, поэтому частота наших дальнейших встреч за полтора года никогда не составила более одного раза в неделю, и то в лучшем случае, а обычно была пара-тройка встреч в месяц.

Наш следующий интим состоялся дней десять спустя, у нее дома. По забавному совпадению, получилось как бы зеркальное отражение ситуации с адресом Светы. Звонит она мне, привет-привет, как дела, что делаешь, я мол одна дома, но выходить не хочу, можешь прийти, записывай адрес. Я в этот момент сидел за компьютером, быстренько переключаюсь на нужную программу, вбиваю ее фамилию и имя отца, и когда она уже собирается диктовать, сам ей говорю улицу, дом и квартиру. Лейла засмеялась от неожиданности, ну ты мастер-хакер, приходи, жду!

От моего дома до ее было пешком минут 7-8, так что прошло не более четверти часа с момента звонка, когда я уже стоял перед входной дверью и нажимал кнопку звонка. Первый раз увидел ее в домашней одежде, махровый халатик, еще немного влажные волосы, вся такая чистая и благоухающая не парфюмом, а шампунем и гелем (или чем там женщины моются). Короткое кофепитие на кухне, намекая на ее типичный после ванны вид, говорю игриво «Я смотрю, ты подготовилась к моему визиту, однако?». Она, видимо, чуть не так понимает «готовность», говорит «хи-хи», быстро распахивает и запахивает обратно халатик: под ним она совершенно голая.

Забегая вперед, отмечу такую особенность наших встреч на ее территории, причем самих территорий было две. Старая квартира (условно), где проходила упоминающаяся встреча, недалеко от моего дома, и месяца через 4 они то ли купили, то ли получили новую, но в дальнем районе города, уже не пешком, а на машине туда надо было ехать минут 15, что для нашего Энска считается большим расстоянием. Так вот, что на старой, что на новой квартире, было любопытно подметить, что Лейла не испытывала никакого пиетета перед родительской спальней или комнатой братьев. Секс у нас был и в гостиной на диване перед телевизором (на котором спал ее старший брат), и на двуспальной кровати ее родителей, и на первом этаже двухъярусной кровати, где спал средний, и, разумеется, в ее комнате, сплошь заваленном книгами, альбомами, нотами на фортепиано и – комнатными растениями, разве что на второй этаж, где спал младший брат, не забирались.

Моих территорий формально тоже было две. Квартира и машина, на которой мы несколько раз летом выехали за город. Но независимо от территории, за исключением случаев, о которых я расскажу позже и которых меньше, чем пальцев на одной руке, секс наш был оральным. Чаще всего обоюдным (минет-куни или куни-минет, последовательность не играла существенной роли), изредка односторонним (когда у нее были критические дни). Позу 69 если и применяли, то как элемент любовной игры, а не основную позу с целью доведения до оргазма.

В тот день в их старой квартире, на супружеской постели ее родителей, я впервые сделал ей куни. Надо ли говорить, с каким удовольствием я дарил ласки моей милой девочке, красивой и чистой, умной и приятной, скромной и темпераментной; как я зацеловывал все пространство выше колен и ниже пупка; как нежно и страстно ласкал языком складки ее писечки; поглощая, увы, редкие капельки влаги, и стараясь не потерять (обычно же с горошинкой сравнивают, так вот у Лейлы скорее было малюсенькое) рисовое зернышко клитора. Как ласкали слух ее тихие стоны; как приятно было ощущать на почти лысой башке старого толстого извращенца ее тонкие пальчики, словно медленными движениями играющие на клавишах рояли; как гордился я собой, услышав молчание ее оргазма (на самом деле, уже находясь ушами ближе к ее телу, чем во время первой встречи, я понял, что это не молчание как резкий обрыв всяческих звуков, а сильный выдох с прекращением всех иных звуков и телодвижений характеризует ее оргазм).

И опять-таки, коли обобщить опыт встреч: если случалось так, что я в пылу своих ласк не слышал ее резкого выдоха, и продолжал ее лизать, то она почти сразу заводилась снова: тихие стоны, неразличимые слова на русском и родном языке, манипуляции руками на моей голове, подрагивание тела, капелька влаги, миллиметровое увеличение клитора – выдох – оргазм. И так – много раз подряд. Причем время, нужное для достижения второго, третьего и т.д. оргазмов, если и не совпадало секунда в секунду, то в моем восприятии было совершенно одинаково. Как-то раз, из любопытства, я довел ее до четвертого подряд (по моим подсчетам) оргазма, дальше уже устал язык, и затекло тело от одинаковой позы, но думаю, что для нее это был далеко не предел.

Последующий (или же предшествующий) минет был всегда в ее фирменном стиле сосания. Практически не пользуясь руками, применяя только втягивание и выталкивание члена губами и воздушным потоком, и только перед самым оргазмом поддаваясь темпу моих рук, двигающих ее головой в нужном мне ритме, она всегда принимала полностью сперму в рот, глотала и высасывала все до капельки, и потом только выпускала. Меня всегда приводила в восторг в этот момент ее стыдливо-восторженная улыбка, когда она смотрела мне в глаза после проглота, в ней явно читалась никогда не произносимая фраза: «да, я это сделала, я соска, я девственница-мусульманка, мне стыдно, но я сделала для тебя это, мой обожаемый DD».

Как я и предположил во время нашей первой интимной встречи, тема ее вагинальной и анальной девственности при таких раскрепощенных орально-генитальных контактах, весьма занимала Лейлу. Она часто заводила разговор на эту тему, пытаясь с моих слов понять, что должна чувствовать девушка при дефлорации, при первых и последующих актах как вагинального, так и анального секса. Зная о том, что у меня есть еще любовницы и партнерши, она ничуть не ревновала и не обижалась, и если спрашивала о них, то в контексте только сексуального характера, то есть как с ними провожу тот или иной фрагмент секса, но ни в коем случае не «а чем они лучше меня» или «а кого ты любишь больше».

Меня тронуло до глубины души в то время ее поздравление с днем моего рождения. В числе прочих пожеланий счастья и здоровья была сказана, и думаю, что вполне искренне, такая фраза: «Желаю, чтоб у тебя было много женщин, и чтоб тебе с ними было хорошо!»

Во время таких бесед как-то промелькнула и такое замечание «вот когда я буду заниматься настоящим сексом…», то есть фактически можно полагать, что Лейла все происходящее между нами в интимном плане считала баловством и играми, не в пример вагинальному, на который она хотела впервые пойти только с мужем, или анальному, которого она одновременно и побаивалась за болезненность, и слушала заворожено с открытым ртом, когда я ей рассказывал про наши со Светой анальные акты.

Увидев ее такой двоякий интерес к аналу, и ее благосклонность, мы в тот период наших встреч (условно – примерно год с небольшим), дважды предприняли попытки вторжения в адские врата. Но – не получилось, очень тугое отверстие зада не пропускало даже палец, а я не хотел даже минимальной боли ей причинять, а во вторую попытку, когда она до того первый раз отсосала мне на заднем сиденье моей машины, и сама была довольно-таки возбуждена этим фактом, даже сама попыталась насадиться на него, не получилось из-за отсутствия смазки, неудачной позы и места, объективно также недостаточной крепости моего члена (ведь только что отсосала, а времени было не очень много)

Рассказав Лейле про Свету (разумеется, с соблюдением конфиденциальности, с изменением имен и мест работы, то есть в сухом остатке – есть в городе некая замужняя дама славянской национальности, регулярно трахаемая мною в зад), я счел неэтичным утаить существование Лейлы от Светы. С теми же правилами шифрования, вкратце – есть в городе девушка-девственница мусульманского вероисповедания, которая регулярно отсасывает мне и дает отлизать. Так вот, история про Свету Лейле очень даже понравилась, и она даже стала на себя примерять. Какое-то время была в ходу у нас фантазия, как она выходит замуж, трахается с мужем, благополучно беременеет и рожает детей, живет с ним долгие годы, а со мной продолжает встречаться и заниматься только анальным и оральным сексом, якобы тем самым не изменяя мужу. А Свете история про Лейлу показалась моей выдумкой, неведомо для чего измышленной. То ли чтоб поднять в ее глазах мою сексуальную репутацию, то ли чтоб на чужом примере показать привлекательность орального секса, одним словом, она так и не поверила в ее существование, и время от времени спрашивала меня: ну как там твоя Фатима, или Зухра, или Гюльчетай, нарочным изменением имени давая понять, что не воспринимает всерьез ни сам вопрос, ни мой ответ на него.

Получилось так, что инициатором практически каждой встречи была она. Хотя бы по той причине, что я сам не мог ей позвонить в произвольное время без риска раскрытия конфиденциальности, поэтому о своем свободном времени извещала она меня, звоня на любой из моих телефонов, но чаще на мобильный. Своего сотового у нее не было, рабочего тоже, на домашнем был автоопределитель номера. Я как-то позвонил, никто не брал, потом через несколько часов раздался ответный звонок, наглый голос с утрированным акцентом бесцеремонно вопрошал, кто я и зачем звонил на этот номер? Отбрехался, что звонил по объявлениям и видимо, перепутал цифры.

Но у меня был свой метод подачи ей информации, что разлука затянулась, и я хочу встретиться. Я проходил на базаре мимо их торговой точки, и мимолетным кивком здоровался с ней, даже если рядом были мать и покупатели. Это означало – скучаю, давай по возможности встретимся. Как правило, в тот же день или на следующий, Лейла изыскивала возможность хотя бы позвонить, и либо назначить встречу, либо объективно обосновывала, почему это покамест невозможно.

Я уже рассказывал, что какое-то время спустя после начала наших встреч, они переехали на новую квартиру. Но старая тоже была в их распоряжении вначале, и как-то случилось, что уже проведя несколько встреч с ней на новой квартире, Лейла во время очередного звонка сказала, что будет в такое-то время на старой квартире. Но хихикнув, предупредила, учти, там ничего нет.

Ничего нет, это ничего, пардон за каламбур, главное, чтоб не было никого, помимо нее. Естественно, в назначенное время, предварительно искупавшись, поняв «ничего» полностью буквально, что может не быть и воды, я туда наведался. Действительно, квартира была абсолютно пуста. Ни стула или стола, ни тем более дивана или кровати. Только старая медвежья шкура, которая раньше исполняла роль ковра перед их диваном в большой комнате, не взятая за ветхостью в новую квартиру. Вот на этой коврошкуре мы и любили друг друга, в гулкой квартире, и это придавало особый налет запретности и очаровательности. Тогда же, помню, такой забавный момент был, то ли Лейла сыронизировала в свойственной ей манере, то ли действительно так ей показалось. Сосала она уже далеко не в первый раз, вид моего члена был ей не в новинку, но почему-то хихикнув (она вообще была смешливой девочкой), сказала: «Ой, какой большой!». Мужчины, над вами смеялись когда-либо по поводу большого размера члена? Нет, я понимаю, что могли попадаться нетактичные женщины, явно или неявно высказавшие неудовольствие по поводу малого размера члена. Но чтоб большой размер (на самом деле не такой и большой, самый стандартный, просто может ситуация заставила на полсантиметра стать больше) вызвал не удивление или похвалу, а смех? И еще, она обычно сразу брала в рот, а тут решила поиграться и подрочить, как будто от дрочки он станет меньше. Естественно, он стал еще на пару миллиметров больше, Лейла капризно надувает губки: «Ты надо мной издеваешься?». Пришлось провести мини-ликбез в том плане, что если б мужчина мог произвольно управлять размерами своего органа, то это было бы просто чудесно, но увы, сынок, это фантастика…

Какое-то желание изведать новенькое, тем не менее, у нее было, судя и по игривому тону, и по той фразе, которую она сказала чуть позже, уже начав сосать член, приблизившись почти вплотную к самому моему оргазму. Неожиданно выпустив член, чего до той поры (и после того тоже, замечу сразу) не было, она спрашивает «кончишь мне на лицо?».

- А вода есть? – спрашиваю я.

- Конечно, - улыбается. – Все продуманно, не смущайся!

Юмор на высшем уровне, нет слов. Еще бы я смущался, а не ты. Закрыла глазки, подставила мне лицо, но додрачивать предоставила мне. Подумалось, сказать еще, высунь язык, ну да ладно, таким ей видится кончание на лицо, пусть так и будет. Додрачиваю, пошел первый брызг, она чуть дергается, улыбается непроизвольно, горлом делает привычное глотательное движение (при том, что губы плотно сомкнуты), затем орошаю спермой щеки, носик, подбородок, выдавливаю последние капли на губы. Осторожно высовывает язык, облизывает головку, затем, не удержавшись, все-таки берет полностью в рот, открыв глаза и довольно улыбаясь, делает высасывающие движения.

Бежит в ванную, умывается, прибегает ко мне, на ходу стягивает трусики и вешает на дверную ручку. Пока еще я не погрузился лицом между ее ног, и имею возможность отвечать, торопливо спрашивает:

- Тебе понравилось?

Секунду размышляю, как ей ответить, чтоб не обидеть. Объективно мне приятней кончать во влажной среде, а не в воздухе, но иногда, для разнообразия, вполне приемлю и такой финал. Словно угадав мои мысли, и настроившись на мою волну, она чуть недовольно (а кем быть недовольной, сама же предложила) продолжает:

- А мне не очень, - прыскает, вспомнив подходящую к случаю присказку, - по усам текло, а в рот не попало, как будто ничего и не было.

Как выяснилось потом, какая-то знакомая на базаре похвасталась своим супернавороченным на тот момент сотовым телефоном, и показала ей типичный фрагмент завершения порносцен – кончание на лицо, вот Лейла и захотела меня обрадовать «эффектным» финалом.

Другой эпизод мне памятен не местом и не изысками в сексе, а продолжительностью. Ее домочадцы поехали в другой город на свадьбу. На весь субботний день, а может и до глубокой ночи, а может и до следующего дня. Сказавшись нездоровой, а в душе предчувствуя кайф от столь долгого совместного проведения времени, она отказалась ехать, несмотря на то, что именно на таких мероприятиях – свадьбах, днях рождения, праздниках, - завязываются приемлемые для мусульманок знакомства, могущие завершиться браком. Не то что прямо там с ней начинает парень говорить и ухаживать в нашем понимании, но если она глянулась кому-либо, тот, пользуясь обилием общих знакомых, начинает расспрашивать о ней, узнавать, чья дочка или сестра, чем занимается, не имеет ли жениха, и может посылать сватов, договариваться о калыме и прочем.

Несмотря на возвышенность натуры, и проявление гораздо большего интереса к музыке, живописи, культуре, нежели к готовке, стирке и глажке; несмотря на всю глубину и самоотверженность чувства ко мне, заставившую попрать веками сложившиеся традиции нации и веры, семейные и родственные устои, в некоторых вопросах Лейла была прагматиком. В частности, в вопросе создания семьи. Если будет мало-мальски приемлемый для нее мужчина, предлагающий выйти замуж, она выйдет, родит детей и состоится как женщина. Хотя бы потому, что противовесом не является карьера, а всего лишь бесперспективная и очень опасная связь с женатым мужчиной не своей конфессии. Если даже муж будет иметь до четырех жен, согласно Корану, она повинуется, кто она такая, чтоб перечить святой книге? Но паранджу (именно на постоянной основе, а не во время каких-то церемоний) не наденет, пусть хоть ее зарежут. Мало ли, что об этом тоже в Коране написано.

Этим лирическим отступлением хочу показать, что ради встречи со мной, пусть даже длительной, Лейла как бы небрежным взмахом руки отбрасывала прочь шанс (хоть малюсенький, но все равно шанс), устроить свою судьбу согласно народным традициям. Хотя, совести ради скажем, сколько она была на таких мероприятиях и до меня, и уже во время наших встреч, никакого шанса не подворачивалось, да и скорей всего не могло быть. Ортодоксальных мусульман отталкивало ее высшее образование, свободомыслие, слишком взрослый для невесты возраст; проведенные в одиночку на учебе годы заставляли подозрительно бурчать, шайтан его знает, чем она там занималась. Более-менее же окультуренных, которые сами уже получили высшее образование, пожили в больших городах, и воротили нос от пропахших навозом хозяйственных девушек из горных сел с неоконченным начальным образованием, и были бы рады взять в жены такую умную и под стать им девушку, отпугивала ее родня, а конкретно, даже не отец-неофит веры 90-х годов, а безусые бородатые братья, выросшие на исламистской риторике, проникшиеся самим радикальным фундаментализмом, работающие «вахтовым» методом на «Севере», и способные ради газавата нацепить пояс шахида хоть на себя, хоть на сестру или зятя.

Мы провели вместе 10 часов. Это не 10 лет, но тоже немало. Мне пришлось основательно залегендировать свое субботнее отсутствие дома с 10 до 20 часов. Принято писать – мы провели безумную ночь. Для нас это был безумный день. Насыщенный лаской и нежностью, страстью и обожанием, беседами и спорами, сосанием и лизанием. Я кончил три раза, она может и тридцать три, но это было совершенно не важно. Мы были в упоении от близости, пьяны от радости, веселы от неистовства. Если Бог или Аллах или иная высшая сила существует и притом прислушивается к словам людей, то новобрачным того дня суждены многие лета счастливой и здоровой жизни, ибо рефреном в наших беседах проходило – «как хорошо, что сегодня свадьба» подразумевая, что тем самым дали нам шанс подольше побыть вместе. Ерничали, конечно, тоже, предполагая, каким будет их первый секс, но тем самым добавляя очков в копилку их сексуальной жизни. Бесились тоже, затеяли шуточную борьбу на двуспальной кровати ее родителей, сбросили рядом стоящий поднос с напитками, хорошо, что ничего не разбилось, а только пролилось, и голая Лейла раком елозила половой тряпкой, одновременно пытаясь уворачиваться (правда, не очень активно) от моих шаловливых рук. Тут же всплыла тема шуточной песни про Новой Год, что-то вроде:

Как папа с тетей Томою

Боролись в детской комнате,

И папа тетю Тому поборол…

И когда в 20 часов ей позвонили и сказали, что выезжают, мы стали прощаться в прихожей. В большом зеркале от пола до потолка отразились я, солидный добродушный дяденька (DD) в костюме и галстуке, и приникшая к его плечу, еле достающая до этого его плеча маленькая, совершенно голая девочка, даже без тапочек. Я же говорил, что лицо Лейлы было взрослее тела, и без лица оставалось впечатление худенькой девочки-подростка с только формирующимся телом и грудью. Настрой у нас был самый веселый, мы отлично провели день, и в унисон пропели видоизмененную строку из вышеупомянутой песни:

Когда же снова будет Новый Год?

Когда же снова будет свадьба у Ибрагимбыковых?

…А третий эпизод, совсем не сексуальный, и понимаю, что меня будут за него ругать, и долго припоминать, как пресловутые 5 рублей на автобус, но уговор дороже денег, откровенностью делятся не только сексуального характера, и человеку надо выговориться, сознаться в собственном бессилии или малодушии, и ему уже от этого станет легче. Короче, суть в следующем.

Звонит мне как-то Лейла, говорит:

- Я дома, одна, свободна примерно полтора часа. Приедешь?

- Конечно, приеду. Выхожу, сажусь в машину и еду. Жди.

Выхожу, сажусь в машину, не успеваю включить зажигание, звонок от друга.

- DD, здоров! Давай к нам быстрей!

- А что случилось-то?

- Водка, шашлыки, карты, дружеские посиделки. С тебя напитки и минералка, смотри, чтоб теплую не подсунули.

И сразу кладет трубку, я даже знаю, кому он звонит сейчас, говоря, чтоб ехал к нему, и захватил кофе и сладости. Наш обычный дружеский сбор, почему-то именно сегодня возникший на пустом месте, без предварительной договоренности.

Черт, куда же меня тянет больше в данный момент? Кому-то надо перезвонить и от приглашения отказаться. Перезваниваю Лейле. И не хватает духу признаться в действительной причине, приплетаю святое, семью, на что, знаю точно, она не обидится:

- Лейлочка, такой облом случился! Гости к нам неожиданно пришли, вот сейчас еду в магазин за продуктами, сегодня не получится, извини, пожалуйста!

- Да, конечно, ничего страшного! – и сама врет напропалую, якобы про какую-то подругу, которая ей только что позвонила и вроде напросилась в гости. Какая подруга, откуда у нее подруга, которая еще бы и в гости ходила? Это она специально, чтоб я не расстраивался из-за отмены встречи, какое же она сокровище, кристальной души девушка.

До сих пор стыдно…

Лейла все же решилась на «серьезный» секс. Причем сказала это перед расставанием после очередной встречи, мол, в следующий раз, так и быть, сделаем это как ты со Светой, подготовься. Моя подготовка состояла из двух этапов. Первым делом я купил в аптеке баночку вазелина. Вторым делом, обрадованный предстоящей новинкой, я за неделю аж два раза прошелся мимо их торговой точки.

Наконец она позвонила, назначила время встречи у себя дома. Традиционное начальное кофепитие и беседа; думаю, интересно, до конца ли она пойдет в своей решимости или отступит? Пока ни слова не говорю о том, что на сегодня по предварительной договоренности намечена анальная дефлорация.

Уединяемся в ее комнату, целуемся, ласкаемся, раздеваемся. Она затрагивает тему первой:

- Купил вазелин? – спрашивает, потом обернувшись, видит на столе баночку, выложенную туда из кармана во время моего высвобождения из одежды. - Ага, хорошо!

Становится коленками на край своей кровати, я за ней. Смазываю вазелином головку своего члена, втираю ей в анус. Все равно не верю, что это произойдет, потому что тугой анус даже моему пальцу не позволяет нормально проникнуть внутрь и смазать вазелином. Первые попытка – будто ткнулся в ровное тело безо всяких отверстий. Давлю сильнее, Лейла говорит:

- Погоди, дай мне вазелин.

Сама берет баночку, очень обильно, несколькими пальцами забирает оттуда смазку, и, сперва поочередно, потом двумя, потом тремя пальцами глубоко вводит ее в свой зад, и по движениям пальцев понятно, что не просто вводит, а еще и растирает там круговыми движениями. Вынимает пальцы, вытирает об бедро, становится поудобней и с юморком:

- Вот теперь поехали!

Вот теперь поехали! С большим трудом, с полным ощущением того, что перед ним все равно плотное тело без отверстий, но так или иначе, это отверстие проделать надо, головка моего члена миллиметр за миллиметром начинает углубляться. Это мало походит на секс для удовольствия, скорее на некую работу, но наградой за которую будет удовольствие. Видя ее нулевую реакцию, и зная, как она с первых прикосновений к клитору начинала заводиться и стонать, предполагаю, что ей весьма даже больно и некомфортно, но просто усилием воли сдерживает негативные эмоции, чтоб не отпугнуть меня. Пытаюсь отвлечься от таких тягостных дум, поймать кайф от визуальной и сущностной составляющей ситуации. Милая прелестная девочка стоит раком на своей кровати, предельно оттопырив маленькую попочку, и притом она первый раз, спустя более года с начала отношений, оставаясь девственницей вагинально, решилась дать в зад.

Проникновение стало чуть легче, ага, соображаю, это головка вошла полностью. Сейчас надо немного подождать, поласкать красивые булочки ягодиц, потрогать спинку и бока, попытаться дотянуться до груди. Лейла сама делает поддающее движение попой, мол давай, не тяни резину.

И я начал трахать ее в зад. Вначале было непривычно видеть ее в непосредственной близости, но не слышать ее стонов и бормотаний на смеси русско-нерусского языка, потом мелькнула в стиле абсурдного юмора мысль «у нее же оргазм – молчание, сейчас она молчит – значит, кончает непрерывно», но, естественно, понимаю, что надо завершать акт как можно скорее, чтоб ее боль и дискомфорт не закрепились на подсознательном уровне. И как обычно бывает, организм вытворяет подлянку, идущую наперекор желаниям разума. Трах все длится и длится, я вгоняю член на всю глубину, яйца периодически бьются об ягодицы, я страстно мну ее тело, куда дотягиваются мои руки, но до оргазма еще далеко.

В какой-то момент я элементарно устаю, и приостанавливаю свои движения, не вынимая член. Лейла поворачивает ко мне лицо с ожиданием:

- Всё?

Отрицательно качаю головой. Конечно, я могу сейчас вытащить член, пойти в ванную, прийти и дать ей отсосать, анальная дефлорация состоялась, но знаю, что ее натура (да и моя тоже) не сочтет анальный акт завершенным, пока не произойдет спуск в зад.

- Тебе больно, моя крошка? Поласкай себя, скоро закончим.

Лейла скорее из-за моих слов, чем по внутреннему побуждению, пропускает одну руку меж своих ног. Я даже не уверен, что она действительно начала ласкать себе клитор, а не просто послушалась меня. Но положив руку туда, она стала делать тазом поддающие движения, побуждая меня продолжить акт и все-таки завершить его.

Это помогло. Мысли о том, что девственница-мусульманка ласкает своей клитор, насаживаясь попой на мой член, дали нужный толчок физиологии, и в ответ на ее движения я стал все активней и активней двигаться, темп стал как в одной пьесе Листа (на первой странице написано «быстро», на второй «быстрее», на третьей «быстро, как только возможно», на четвертой «и все-таки еще быстрей»), я буквально подхватил ее легкое тельце, и стал с рычанием натягивать на себя, обильно поливая ее анус спермой.

Достойное вознаграждение после тяжелой работы, что есть – то есть. Снова опускаю ее на кровать (в кульминации акта она повисла фактически в воздухе нижней половиной тела, удерживаемая моими руками и членом, а колени перестали касаться постели), поглаживаю попочку, говорю «как мне хорошо, какая ты прелесть, моя Лейлочка». Мой член, испуская последние капельки спермы, потихоньку опадает, и я с легким «чпоком» его вынимаю, подсознательно опасаясь увидеть коричневый раскрас.

Раскрас есть. Но ярко-красный. Блин, мелькает в мозгу, ну что за невезуха. Она же и к врачу, случись что серьезное, обратиться не сможет.

- Лейла, - окликаю ее с тревогой в голосе, - тут кровь. Иди в ванную, посмотри, что такое.

Пока она в ванной комнате, я смачиваю туалетную бумагу водой из кухонного крана, вытираю свой член от крови и остатков вазелина. Не решив, будет ли еще продолжение, майку и трусы надеваю, но остальную одежду пока еще нет, и жду ее выхода из ванной.

Пытаюсь разобраться в своих чувствах. Доволен ли я анальной дефлорацией девственной подруги? Конечно, доволен, тем более это произошло по ее желанию. Понравился ли мне сам анальный акт? Вначале не очень, но ближе к концу физиология взяла свое, надеюсь, что в пылу страсти я не сильно повредил ее внутренние органы. Хочу ли я постоянно иметь с Лейлой анальный секс? А вот это уже нет, оральный секс у нас уже давно и идет как по маслу, случится ли такое с аналом – никому не ведомо, с той же Светой он проходит намного приятней, пусть так и остается, как было.

Лейла выходит из ванной в трусиках, и на ходу запахивает халат, верный признак того, что дальнейшего интима не будет. Но на лице нет боли, обиды, разочарования, скорее довольство от выполнения намеченного дела. Кидаюсь к ней:

- Ну как ты? Все нормально? Проблемы?

- Нет, нет, не переживай, все нормально. Кровь остановилась. И почти не болит. Ну дефлорация же, сам понимаешь, так и должно быть, - и смеется сама от схожести признаков двух разных лишений невинности.

- А как ощущения? – спрашиваю уже одеваясь. – Что понравилось, а что нет?

- Знаешь, вначале конечно больно, я чуть не кричала. Потом нормально, тугое такое заполнение и легкое жжение, ну это от ссадины, понятно. Потом даже хотелось, чтоб ты двигался, сама не понимала, почему. В конце смесь была непонятная – и больно, и приятно в какой-то мере, и мысли стыдные, как меня девочку в зад имеют.

- А ты клитор поласкала себе, кончила хоть?

- Нет, - Лейла краснеет и на секунду отворачивает взор, - я хотела чисто от секса кончить. У меня ж получится? Потом?

Неопределенно хмыкаю, целую ее в щеку и выхожу, думаю с иронией, вот еще одной анальной фанатки мне не хватало для полного кайфа.

Ровно через неделю – почти зеркальная копия первой встречи. Опять ее комната, опять ласки, целование, раздевание. Единственная разница – в моей начальной реплике:

- Мы как сегодня? Попочка болит еще? Как обычно?

Лейла молча достает из шкафа припрятанную баночку с вазелином и протягивает мне. Далее – почти полный повтор изложенного выше эпизода, с той же приостановкой движений немного до оргазма, и ее началом подмахиваний, после чего стараюсь не совсем забываться в угоду собственному кайфу. И хотя предоргазменный трах проходит быстрее возможного, но уже в воздух ее не понимаю, просто пошире расставляю ноги, чтоб мой член и ее дырочка были на одинаковом уровне от пола.

Оп-па! А вот этого я уже не ожидал. На члене снова алая кровь, пусть поменьше, чем в первый раз, но тоже не проигнорировать.

- Лейла! Ну так не пойдет, снова кровь пошла, надо повременить с этим делом.

По ее лицу видно, что она тоже смущена и раздосадована.

- Я думала, все зажило, ничего не болело.

После ванны пытаюсь ее приласкать, она отказывается:

- Не надо, сама виновата, нечего было так торопиться.

В шутливо-торжественном стиле отлучаю ее попу от моего члена на 40 дней, а она в том же стиле дает обещание не прибегать к анусогименопластике, то бишь к восстановлению анальной девственности.

Конечно, мы встретились до истечения этих 40 дней несколько раз с обычным нашим оралом, потом в намеченный срок провели третий анал, уже без крови, боли, дискомфорта, но, увы, и без ожидаемого Лейлой анального оргазма. Как я ни побуждал ее параллельно ласкать клитор, она не захотела, говоря, что тогда это будет обычный для нее оргазм, а она хочет понять разницу, если он для нее вообще достижим.

Разочарованная то ли аналом, то ли своей неспособностью испытать от него полноценный оргазм, Лейла больше не упоминала и не намекала, ну а мне, тем более, всегда нравился в ее исполнении оральный секс. Чем мы и продолжили регулярно заниматься, вполне возможно, что и занимались бы по сию пору, если б не некоторые обстоятельства, которые очень круто поменяли равномерное течение ее, казалось бы, вполне устоявшейся жизни.

Во время какой-то очередной, ничем иным не примечательной встречи, Лейла вдруг заинтересовалась мобильными телефонами: как звонить с них и на них, тарифы, пополнение баланса, номера и так далее. Подумав, что она хочет купить наконец-то сотовый телефон, что намного облегчило бы нашу связь, я охотно давал комментарии, отвечал на все вопросы, которые ее интересовали. Внезапно она спрашивает, как она может пополнить мой баланс.

- Мой баланс? С какой стати?

С ее слов, хочет кому-то позвонить, ненадолго, на несколько минут, и стесняется вводить меня в расходы.

- Да что за глупости! Вот тебе мой телефон, на нем 100 рублей сейчас, 33 минуты можешь спокойно говорить.

Благодарит, берет мой телефон, уходит в другую комнату, прикрывает дверь, набирает чей-то номер, и говорит. 33 не 33, но минут 10-15 это занимает. Возвращается вся такая радостная и довольная.

Я улыбаюсь еще шире:

- Ну рассказывай, моя девочка! Кто он, как познакомился с тобой, что планируете?

Увидев, что не сержусь и не ревную, что я на практике подтверждаю свою же теорию о том, что буду только рад, если она найдет себе жениха и мужа, особенно любимого, она расцвела еще больше, и поведала мне начало романтической истории городских окраин.

В той новостройке, где купили квартиру Лейлины родители, снимали квартиру два офицера, ожидавшие перевода из расформированной части нашего военного округа в другой. Оставим одного за кадром, а второго (пусть будет простое русское имя Саша) Лейла приметила. Высокий, статный, русоволосый офицер, настоящий витязь из былин, завладел ее вниманием. И несколько дней назад случилось то, о чем она мечтала втайне. Он с ней заговорил, когда она выносила мусор, пошутил, она ответила (что, конечно, шло вразрез с мусульманскими традициями, но сердцу не прикажешь), так и познакомились. Чуть позже, увидев из окна, что Саша заходит в магазин, Лейла перепрятала пачку соли в другое место, крикнула матери, что кончилась соль, и она сбегает в магазин. Естественно, что он попросил ее номер телефона, на неимение оного скорее всего не поверил, но сказал свой номер, который Лейла, не записывая, запомнила наизусть.

Их роман развивался бурно, и, можно сказать, на моих глазах. Хотя я никогда не видел Сашу и не слышал его голоса, но именно во время моих встреч с Лейлой она с ним созванивалась, и влюбленные голубки долго-долго ворковали. Справедливости ради скажу, что больше никогда Лейла не использовала мой телефон подолгу. Удовлетворив мою и свою потребность в телесной любви, она пускала ему гудок с моего телефона, он моментально перезванивал, и дальше 20-30 минут я мог читать газету или смотреть телевизор, пока Лейла утоляла свою назревшую потребность в любви платонической.

Казалось бы, все отлично, совет вам да любовь, тем более и Саша оказался холостым, и ему очень даже понравилась (а говоря прямо, влюбился без памяти) маленькая своенравная горянка. Какие нормальные люди будут препятствовать чувствам влюбленных людей, если они никому не мешают своей любовью? Если я, любовник Лейлы на протяжении полутора лет, ничуть этому не препятствовал, а даже способствовал в меру сил. Конечно, помня Лейлины откровения, что даже будучи замужем, она не прервет связь со мной, и я наконец получу доступ к заветной дырочке чуть ли не на следующий день после мужа, можно было подумать, что меня ситуация не касается. Выйдет замуж, оставаясь моей любовницей – ну и очень хорошо! Но зная, что любовь – некая штука посильнее «Фауста» Гёте, что Лейла запросто может отказаться от интима со мной, изведав близость с любимым супругом, с одной стороны; и зная, что судьба офицера – сегодня тут, а завтра курорты Белого моря, то есть они элементарно уедут, и связь естественным образом прервется, с другой стороны, - я должен был бы, с каких-то своих эгоистических позиций, удерживать ее от брака. Но – разве я так плохо отношусь к моей Лейлочке, чтобы ради редких встреч лишать ее своей семьи, своих детей, своего женского счастья? Всеми помыслами я только хотел, чтоб она вырвалась из того кошмарного семейно-национального окружения, в котором пребывала годы после учебы.

Но такие люди нашлись в лице родителей и окружения Лейлы. «Они никогда не отдадут меня за русского» - прямо ответила она на мой вопрос, мол, что за проблема, пусть знакомится с родителями, просит руки, обговаривают детали свадьбы, ведь и родители будут рады наконец выдать замуж засидевшуюся в девках дочь. «Плохо будет и мне, и особенно ему. Здесь нам быть вместе не судьба, вот если переведут его куда подальше, тогда все может быть».

Меня в тот период не интересовали детали любовных отношений Лейлы и Саши, да и честно говоря, я боялся лишними расспросами, на которые она, безусловно, ответила бы правдиво, растравлять себе душу. Меня больше занимали бытовые вопросы: откуда он родом, что окончил, кем служит, как зарабатывает, какие имеет внеслужебные интересы, сумеет ли надолго удержаться в центре внимания Лейлы или это просто увлеченность бравым внешним видом? Не буду, естественно, расписывать все в деталях, но скажу вкратце. Даже понимая и делая скидку на субъективное отношение Лейлы к объекту своей любви – парень был что надо! Настоящий русский офицер, скорее в традициях XIX века, времен Лермонтова и Толстого, чем советского или нынешнего российского.

Касаемо предстоящей сексуальной связи с мужем, Лейла получила от меня 2 совета:

1) Однозначно и бесповоротно отрицать, что у нее когда-либо с кем-либо были какие-либо интимные отношения. Саша достоин того, чтобы для него она была чистым листом бумаги, на котором он напишет свой текст, в своем стиле.

2) Однозначно и бесповоротно соглашаться на все виды сексуальных отношений вплоть до гипотетического свингерства или БДСМ, не говоря уже о ставших естественными минете и анале, - но не сразу, не с первого раза или намека. «Он не должен даже мысли допускать, что ты имеешь даже самую минимальную практику. У тебя ж действительно не было никогда ни поцелуев с мальчиками в школе или вузе, ни обжиманий на танцах или провожаниях. Вот на том и стой! Редкому извращенцу придет в голову после отрицаний, вплоть до проверки на детекторе лжи, поцелуев и тисканий, еще и спросить, а может тогда ты сосала или давала в зад, раз вагинальная девственность не вызывает сомнений. Он достоин твоей любви, будь и ты достойна его!»

Так, ни шатко, ни валко тянулись дни. Наконец, в начале ноября была получена радостная весть – Сашин перевод штаб округа утвердил, 10 ноября он должен приступить к службе недалеко от своего родного города-миллионника, за тысячу километров от наших краев, где у него живут родители в 3-комнатной квартире (сестра его давно была замужем и жила отдельно, а родители очень мечтали женить сына и понянчить внуков).

Сперва они хотели, чтоб поехал Саша один, устроился бы на новом месте службы, провел подготовительную работу дома и среди знакомых-родственников, а потом уже приехал бы за ней, возможно, даже с друзьями для подстраховки от эксцессов. Но я предложил им (им – говорю условно, еще раз повторяю, Сашу я никогда в жизни не видел и не говорил с ним даже по телефону, все мои предложения выслушивала Лейла и доводила до меня его ответы) другой план.

5 ноября я передал Лейле подробный план их действий. Начиная от того, какие она должна иметь с собой документы и ксерокопии, заканчивая расписанием движения автобусов, электричек и поездов по маршруту их следования. Финт заключался в том, что даже если б про ее побег узнали бы спустя минуту после того, как она сядет в поданную к подъезду машину, перехватить их на пути к родному городу Саши было маловероятно, потому что был выбран не наиболее очевидный маршрут из Энска в тот город, а путающий следы, да еще и учитывающий разовую смену расписаний в ноябрьские праздники. День Х был назначен на хз-какую годовщину Великой Октябрьской социалистической революции, аккурат 7 ноября.

6 ноября, после обеда, у меня на работе практически никого не осталось. Скучающая секретарша дежурила возле телефона и факса, да скучающие охранники – возле вертушки на первом этаже. Ну и я в своем кабинете накатывал обновления на программное обеспечение, пользуясь редкой ситуацией – формально рабочее время, но в программах никого нет, то есть нет нужды приходить для этого вечером или на выходных.

Звонок на внутренний от охраны. «DD Батькович, к Вам пришли. Спуститесь». Спускаюсь. Лейла, презрев все правила шифровки и конспирации, средь бела дня, явилась ко мне на работу. Молчит. Со слабой улыбкой смотрит на меня, но как будто немного не в себе. Молнией сквозит мысль – «Эти сволочи узнали и что-то с Сашей сделали. Уничтожу гадов!».

- Что-то случилось? – спрашиваю. Она отрицательно качает головой.

- Все нормально? – уже успокоившись, вопрошаю дальше. Она кивает.

У меня язык не поворачивается при охранниках спросить «А зачем тогда пришла?». Тем более, уже сужу более здраво, раз пришла - значит так надо, она тоже видит охранников и ничего при них говорить не будет.

- Ну, тогда давайте поднимемся, посмотрим на компьютере более подробно, - вбрасываю легенду для охраны. – Ребята, она ко мне поднимется, ненадолго.

- Да, да, конечно, - хором отвечают мне, даже не особо смотря на посетительницу. Один играет на списанном компьютере в «Тетрис», другой дает советы, как вертеть и куда двигать кубики.

Поднимаемся. На улице моросит дождь, помогаю ей снять плащ, вешаю на вешалку в шкаф. Она почему-то в черном. Черная глухая водолазка, черная юбка ниже колен, черные колготки и туфли, только желтеет на шее золотая цепочка с медальоном в виде сердца и выгравированной латинской буквой «L» - мой ей подарок на день рождения. Такой же с буквой «S» есть у Светы, и с буквой «I» у Инны - другой моей любовницы тех лет. Траурная чернота опять наводит меня на дурные мысли, еще раз, уже наедине, спрашиваю, не случилось ли чего-то и все ли нормально? Уже наедине подтверждает, что ничего не случилось и все нормально. Но я и наедине не могу спросить «А зачем тогда пришла?». Уж слишком грубо и некрасиво получается.

- Ты почему в таком наряде? Траур по загубленной молодости? – шучу я, имея в виду черные одежды.

Она смотрит на себя, будто только что увидела, что на ней надето. Машет рукой:

- А, это. Это останется здесь, а то, что беру завтра, уже уложено.

И ее прорывает сумбурным и взволнованным монологом:

- DD, милый мой, родной, как я счастлива, как благодарна тебе. Это ты для нас все сделал, я так его люблю, я так мечтаю, завтра уедем, я никогда тебя не забуду. Он меня же тоже любит, правда? Когда все наладится, я буду приезжать в гости, и мы будем с тобой видеться, правда?

Тут надо упомянуть, что когда мы просчитывали последствия ее побега, полагали, что рано или поздно родители смирятся, увидят, что дочка счастлива в браке, пусть и с неверным, примирятся, и она станет к ним наведываться в гости с детьми. А так как мужья обычно не горят желанием быть в гостях у тещи, то будет она приезжать одна, и, следовательно, ничто нам не помешает видеться, пусть даже раз в год.

- Конечно, правда, - отвечаю я на оба ее вопроса. Она сидит на стуле перед компьютером, я стою рядом. – А это ты тоже оставишь тут? – поддеваю пальцем медальон и играюсь с ним.

Она хватает обеими руками мою руку и осыпает поцелуями.

- Нет, ни за что! Это всегда будет со мной. Память о тебе, о нас, обо всем, что у нас было.

В коридоре за дверью цокают каблуки секретарши. Лейла опасливо косится на дверь.

- Сюда никто не зайдет? Закрой на ключ.

Помните, я говорил, что формально во время наших отношений моих и ее территорий для секса было по две. Ее старая и новая квартиры, и мои квартира и машина. Я ошибался. Третьей территорией оказался мой рабочий кабинет.

Когда, замкнув дверь, я вернулся к ней, она уже не сидела на стуле, а стояла на коленях с приоткрытым ртом. Пожалуй, это был самый неоднозначный минет в моей жизни. Самый обыкновенный, если считать за обыкновенность ее типичный стиль буквального «сосания». И самый необыкновенный по ситуации в ее личной жизни – девушка сосет мой член накануне побега с возлюбленным, фактически накануне свадьбы, до первого интима с женихом. Очень приятный: нежные губки обхватывали и втягивали головку и венчик, затем язык выталкивал, и снова то же самое с хорошим таким темпом уверенного отсоса – не гоня лошадей, и не замирая над каждым движением. И одновременно на душе скреблись кошки: последний раз, это в последний раз, завтра она уже будет с другим, она и сейчас мысленно с ним. Но какая она молодчинка, зашла попрощаться (и как попрощаться!) в такой день, как она мне дорога и близка! И какая жалость, что впредь она будет так далека от меня!

Кончание подкатывает как положено, но даже двигая ее голову по моему члену взад-вперед, стараюсь поглаживанием волос, прикосновением пальцев к обнаженной полоске кожи над воротником водолазки лучше запомнить ее тело, ее волосы, ее губы на моем члене, ее смущенную и такую знакомую полуулыбку после глотания спермы одновременно с взглядом в глаза. Такое знакомое постэякуляционное посасывание, рука на автомате выдаивает из ствола последние капельки ей в рот. Но почему мне хочется плакать? Эта девчонка так много для меня значила?

Да, она много для меня значила! Пусть будет счастлива!

Подхватываю под локти, поднимаю в воздух как ребенка, прижимаюсь лицом к ее шее. Капельки дождя каким-то образом попали и под капюшон плаща, но удивительно, почему они солёные?

Словно забыв свой вопрос (и мой ответ на него) из непосредственно предшествовавшему минету монолога, Лейла вновь мечтательно вопрошает:

- DD, ну скажи, Саша меня правда любит?

Благословлена будь, влюбленная!

…Проводив ее до ворот ограждения, я еще долго стоял и курил под моросящим дождем, наблюдая, как ее силуэт становится все меньше и меньше, смутней и смутней, и наконец полностью растворился в сумерках короткого осеннего дня. Она забрала с собой не только золотой медальон в виде сердечка. Часть моего сердца тоже осталась с Лейлой. Навсегда!

Побег удался! Числа 12-го я получил смс-ку с незнакомого номера, подписанную «Лейла», что все нормально, они устроились и очень благодарны мне за помощь. Потом она сообщила мне номер городского телефона, на который я несколько раз звонил, пока у нее не появился свой сотовый. С удивлением узнал, что после того, как она с нового места жительства позвонила родителям и сообщила, что жива-здорова, просто вышла замуж и переехала в другой город с мужем, ей было заявлено, что такой дочки у них больше нет. В общем-то, отец тоже поступил мудро. Допустим, взбеленился бы, допустим, послал бы сыновей искать и покарать непокорную дочь, допустим даже, они нашли бы ее и убили. И что? Одним махом он лишился бы и дочери, и сыновей, потому что скорей всего их бы поймали. А так, дочка – все равно отрезанный ломоть, а сыновья продолжают более важную функцию борьбы с гяурами.

Жили они с Сашей обычной семейной жизнью, большей частью душа в душу, но иногда и конфликтуя, как же без этого в семье? Помню, что она как-то мне позвонила, обиженная каким-то совсем ерундовым поступком мужа (то ли на рыбалку поехал с друзьями, не предупредив ее, а сотовый оказался вне зоны приема; то ли на вечеринке дважды подряд танцевал с одной и той же дамой, тогда как она по-прежнему не могла себе позволить, чтоб ее обнимали мужские руки не любимого и не любовника). В общем, в обиде на него вышла из дома и бродила по незнакомым улицам, делясь со мной наболевшим. Я утешал ее, объяснял, что все нормально, это не значит, что он тебя разлюбил, на такие пустяки не стоит обращать внимание, отвечай добром на зло (тем более, оно кажущееся, а не реальное). Думаю, что и с помощью моих уговоров, и анализируя своим разумом, она четко поняла, что в ее нынешнем положении плюсов намного больше, чем минусов. Ведь помимо обретения любящего мужа и доброжелательной родни, она попала в большой город, с обилием концертных и выставочных залов, театров и музеев, памятников архитектуры и культуры.

Лейла через год родила, еще через год была беременна вторым ребенком, надежды на то, что она примирится с родителями и приедет в Энск, не было; не было и у меня вариантов поездки в далекий город Крупногорск. И наши нечастые звонки друг другу, в среднем несколько раз в год, обычно на Новый Год, 8 Марта и дни рождения, постепенно прекратились.

Не знаю, как заканчиваются сериалы, но восточные сказки завершаются так. С неба упало три яблока: одно мне, скромному рассказчику DD; другое вам, терпеливым читателям сайта Флибусты; а третье – кому же третье? Воистину, Лейле!

май-июнь 2011 г.