Я шла выносить мусор, когда услышала детский плач. Что-то екнуло внутри, но особенно внимания не обратила — мало ли мамочек по утрам гуляет с коляской? Эхо далеко разносило крики. Вот только по мере приближения к контейнерам звук становился все громче. Выбросив два объемных пакета, обернулась — никого. Вообще никого. Час был ранний, суббота, район еще спал, только собаки лаялаи где-то вдалеке.

Нахмурившись, опустила глаза вниз и обомлела — в двух шагах от меня в коробке из-под какой-то бытовой техники лежал младенец. Маленький, сморщенный, завернутый в ярко-розовую пеленку.

Меня охватила самая настоящая паника. Я судорожно оглядывалась по сторонам, а в голове, тем временем, крутилась сотня мыслей.

Его надо покормить, поменять памперс, согреть… все это сразу и срочно. А я понятия не имею даже, как на руки младенца взять, и рядом при этом никого.

В ушах стучало как после долгой пробежки. От сумятицы и раздрая перед глазами даже на миг потемнело, руки задрожали, во рту пересохло. Нужно было что-то сказать ребенку, как-то успокоить…

Из горла вырвалась какая-то чушь хриплым голосом:

— К… как ты тут оказался? Не плачь… сейчас маму найдем… она наверное сейчас вернется…

Пошарила по карманам — как назло, телефон с собой не взяла. И что же мне делать?

Сколько грустных историй я слышала про брошенных детей, и каждый раз сердце обливалось кровью, а смутная тревога не давала вздохнуть. Слишком тяжело дались мне собственные неудачные попытки стать матерью, слишком знаком больничный запах гинекологических отделений, где я только в прошлом году лежала трижды. Как же обидно, что кто-то в это же время запросто выставляет младенца в коробке как какого-то безродного котёнка.

Сколько же малыш уже так лежит? Надеюсь, он не замерз, бедняжка. Хорошо сейчас лето, тепло, но ночи все равно прохладные. И неужели никто из соседей не обратил внимания на плач и не выглянул в окно?

Решительно вытерев ладони о джинсы, с превеликой осторожностью взяла малыша на руки, боясь навредить. Почувствовав, что он больше не один, маленький перестал кричать, завозился и начал открывать ротик и поворачивать голову — видимо, хотел кушать. Ощущение теплого живого тельца в руках было невероятным. До этого я не раз держала детей подруг, но сейчас все было по-другому. От осознания, что малыш в этот момент зависит только от меня, становилось страшно, все переворачивалось внутри от жалости и злости на ту, которая посмела бросить этот маленький комочек.

— Потерпи, малыш, — шепнула я, с сожалением посмотрев на коробку. Надо было сначала ее проверить — вдруг там есть какая записка. Только сейчас я и новорожденного-то держу еле-еле, боясь уронить, снова перекладывать туда-сюда не рискну.

Сглотнув, посмотрела в сторону подъезда. Меня тихонько потряхивало, отчего мысли путались. Единственное, что я понимала – сначала нужно домой. Там телефон, позвоню в дежурные службы…

На мгновение мелькнула слабовольная мысль оставить малыша себе. Хотя я даже в базе усыновителей не состояла. Полгода назад начала думать об этом, но Школу приемных родителей так и не смогла пройти до конца. Не знаю, было ли это так по всей стране или только в центре в моем городе, но на всех занятиях упорно внушалась мысль, что чужой ребенок никогда не полюбит меня так, как свой. В итоге заветный сертификат я так и не получила — просто перестала посещать занятия.

Отбросив посторонние мысли, осторожно, чтобы малыш снова не заплакал, пошла к подъезду. Похоже, сегодня удача была на стороне маленького подкидыша, потому что навстречу вышел сосед, Артем Сергеевич — мужчина уже давно на пенсии, но до этого двадцать лет отработал участковым. Уж он-то точно знает, что в таких случаях надо делать.

— Здравствуй, Марина! — помахал он мне, отчего-то хмурясь.

Это было немного странно, ведь обычно сосед всегда был весел и улыбчив. Вот только мне сейчас было не до его настроения.

— Ох, Артем Сергеевич, как хорошо, что я вас встретила! — и я торопливо начала рассказывать о том, как собралась сделать с утра пораньше генеральную уборку в квартире, выносила мусор и нашла в коробке младенца.

С непривычки ребенка на руках было держать тяжело, и я то и дело бросала на него взгляды, чтобы удостовериться, что все в порядке, но это не помешало мне заметить, как мужчина скривился, прежде чем кивнуть:

— Показывай. Там оставила? Где коробка?

— Да, коробка там осталась, может, скорую вызвать?

— У меня телефона с собой нет, давай ты иди обратно, я за телефоном, — он крутанулся на месте.

— Может, я с вами?

— Марина, нельзя ребенка одного оставлять, — раздраженно объяснил он. — Я быстро.

И чего он так злится? Впрочем, возможно, так же, как и я, в уме ругает мамашу моего найденыша.

— Почему одного? — уточнила я, не совсем понимая, что мне делать. — Вот же он. Со мной.

Я вытянула руки, демонстрируя находку, но Артем Сергеевич вдруг странно округлил глаза.

— Где с тобой? – почему-то тихо, чуть запнувшись, пробормотал он растерянно.

Настала моя очередь нахмуриться в недоумении. Невольно бросила взгляд на сверток в руках. Поправила край пеленки, слегка улыбнувшись от умиления.

— На руках, вот! Ну что же вы? Смотрите, как он губами причмокивает, - последнюю фразу против воли практически проворковала.

— Марина, ты пошутить решила? — бывший участковый неприятно сплюнул на асфальт. — Так ты нашла кого или нет?!

— Нашла… — опешила я от его неприязни. И куда делся всегда улыбчивый и спокойный человек? — Вот же, у меня на руках.

— Марина, у тебя на руках никого нет, — покачал он головой. — Давай я тебя провожу до квартиры, а потом ты при мне позвонишь врачу…

— Не надо… — я переводила растерянный взгляд с соседа на малыша, завернутого в розовую пеленку, и все не могла взять в толк, о чем вообще идет речь.

Он что, не видит ребенка? У меня галлюцинации? Словно откликаясь на мои эмоции, малыш снова завозился и заплакал навзрыд. Сосед на это даже ухом не повел, только повернулся, смотря куда-то на ряд балконов.

— Вы не слышите, что ли? — мое состояние постепенно переходило от сосредоточенной собранности к панической рассеянности. Что происходит? Может, это не я спятила, а сосед? Мало ли какие последствия могут быть от службы в органах. У него возраст, опять же…

— Ага, слышу. Опять соседская собака разлаялась… — поморщился он в очередной раз. — Сколько уже раз говорил им…

Я машинально обернулась. Где он лай услышал? У помоек, впрочем, действительно копошилось что-то большое и черное. Должно быть, собака.

Как хорошо, что я уже забрала оттуда ребенка!

Неумело укачивая малыша, сделала шаг к подъезду. Может, Артем Сергеевич просто сумасшедший. Или у него со слухом и зрением плохо. Да мало ли причин.

От осознания, что с ребенком разбираться придется самой, снова захлестнул страх.

— Я, пожалуй, пойду…. — буркнула, проскальзывая мимо.

— Точно нормально все? Давай я позвоню…

— Нет-нет, все хорошо. Извините, — перебила его, частя по ступенькам.

С малышом на руках особенно не побегаешь. Но когда он кричит во все горло — это прибавляет скорости. Того и гляди, из квартир начнут выскакивать соседи и ругаться.

На последний пятый этаж забралась без приключений, да и ребенок под конец пути наконец успокоился. Дверь квартиры я не закрыла — отлучалась всего на минуту. Сейчас это было очень кстати, с найденышем на руках вертеть ключи в руках было бы неудобно. Зашла, сбросила обувь. И встала посреди коридора, не зная, что делать дальше.

— Вот тут я и живу… — произнесла рассеянно.

Может быть, он замерз? Голодный? Неизвестно, сколько пролежал так в коробке. Все мысли были о том, где в такой ранний час можно взять смесь, как ее приготовить, какой фирмы брать… Или лучше ничего не давать ребенку, сразу звонить в скорую? Вдруг сделаю только хуже?

А как можно удостовериться, что он не переохладился?

Больше всего меня сейчас душила обида от того, что родная мать посмела выкинуть ребенка. Он оказался не нужен, и она обрекла его на смерть от холода и голода среди мусора. А может, и собаки задрали бы, он же беззащитный такой...

На краткое мгновение вновь вспомнила свои неудачные попытки самой стать мамой…

Вздохнув, решительно вошла в гостиную. С полок над телевизором на меня, лукаво улыбаясь, взирала фотография с выпускного, свежая и беззаботная девушка, так разительно отличающаяся от той вечно занятой женщины, что неприветливо смотрит теперь из зеркала.

Осторожно положила малыша на диван. Развернула пеленку, в которую он был замотан — под ней оказался подгузник на липучках с логотипом фирмы и забавным зверьком.

Малыш был вполне чистым, ухоженным, разве что цвет кожи слегка отдавал желтизной. Хотя, может, это он просто такой смуглый. Нос пуговкой, маленький трогательный ротик. Глаза большие, круглые, серо-голубые. Разрез даже напоминал чем-то мой, но мои глаза были зелеными.

Я отлепила липучки, заглянула. Мальчик.

Кажется, подгузник был чистым и сухим, поэтому застегнула липучки обратно. Значило ли это, что ребенок пролежал в коробе недолго? Или он просто до такой степени голодный, что и памперс ему пачкать нечем?

Найденыш неумело задергал ручками, глядя куда-то перед собой и словно не замечая меня.

— И кто же тебя такого оставил? — протянула я, еле сдерживая подступающие слезы жалости и сострадания к малышу.

Нужно было звонить в скорую.

Вот только тревога и подозрения, поселившиеся после слов соседа, никуда не делись. Умом я понимала, что вот он — ребенок, живой, настоящий и вполне осязаемый. Скорее всего, это бывший участковый сошел с ума на старости лет, а не я. Вот только червячок сомнений не давал просто взять и набрать короткий номер.

А ведь малыш может быть болен, мало ли — схлопотал переохлаждение или имеет какие-то врожденные пороки, из-за которых от него и отказались, а я сейчас стою рядом и ничего не делаю.

Вздохнув, я наконец сдалась и решила сначала проверить себя. Долго не могла открыть камеру на мобильном. Руки тряслись, пальцы отказывались слушаться. В конце концов, с третьей попытки сфотографировала находку, а затем отправила фотографию подруге, недавно переехавшей в другой город вместе с семьей.

Буквально через полминуты раздался звонок:

— Привет, Аня, — торопливо поздоровалась я, — хорошо, что ты уже не спишь.

— Марина, ты опять? — без предисловий начала она меня отчитывать. — Сколько раз я тебе говорила, тебе надо отпустить ситуацию. А ты вместо этого специально памперсы покупаешь и фотки делаешь?

— В смысле, «памперсы»?.. — опешила я.

— Думаешь, я твой диван не узнала? Я же тебе давала телефон психолога. Сходи к ней. У нее большой опыт работы с теми, кто не может оправиться после прерывания беременности, — услышала я тяжелый вздох на том конце трубки.

Обида и раздражение вспыхнули мгновенно, почти злость. Из-за этого следующая фраза получилась резковатой:

— Нет, я в порядке… Извини, я просто хотела спросить, что ты видишь на фотографии.

— Памперс я вижу, причем использованный. Это у тебя после гостей от кого-то осталось? Ивашкина в гости приходила с дочкой? — Аня тоже начала злиться и повышать тон. — Серьезно, если ты думаешь, что это будет, как визуализация, исполнять желаемое, то это так не работает. В твоем случае надо просто переключиться.

— Ага, хорошо. Спасибо. Я поняла, — и, не дослушав, что она хотела сказать еще, я отключилась.

Памперс, значит… Я снова открыла фотографию на телефоне. С дисплея мобильного на меня смотрел мой найденыш. Похоже, кто-то действительно спятил. Или я, или весь остальной мир.

Села на диван и зябко обхватила себя руками.

— Что же ты за чудо такое? — я осторожно погладила малыша по макушке кончиками пальцев. Жидкие светлые волосики были очень мягкими.

Потом спохватилась. Я с улицы, у меня даже руки не помыты, а я ребенка трогаю. Но разве можно такого кроху одного на диване оставить? А вдруг упадет?

В то, что он всего лишь моя галлюцинация и ничего с ним случиться не может, отчаянно не хотелось верить. Да и как в такое поверишь, если можешь его потрогать, увидеть и услышать крик?

Время шло, а я так и сидела на диване рядом с младенцем. Лишь когда он снова начал открывать ротик, спохватилась и, схватив телефон, зашла в приложение доставки продуктов. Смесь и памперсы привезли меньше чем через час, за это время я успела перенести ребенка на кровать, соорудив вокруг него укрепление из подушек.

Сняв старый памперс, положила рядом с мальчиком игрушку, которую пару лет назад подарил мне бывший муж. Это был заяц самого отвратительного из оттенков розового. Причем то, что это заяц, я поняла, только прочитав этикетку. Внешне зверек больше напоминал дикую смесь свиньи с котом. Сделав еще одну фотографию найденыша вместе с розовым зайцем и подписав ее «Кто на фото?», я выложила ее в соцсети со своего аккаунта.

Кормить ребенка пришлось из чашки, аккуратно вливая в ротик по чуть-чуть ложечкой. В магазине, где я делала заказ, сосок и бутылочек не нашлось. Я понятия не имела ни сколько малыш весит, ни какого он возраста, и в итоге почти все, что ребенок выпил, из него полилось обратно. Сначала страшно перепугалась, а затем, почитав статьи в интернете, поняла, что пока все в порядке.

Вместе с тем, меня страшно мучила совесть из-за того, что я так и не позвонила ни в полицию, ни в скорую. Мне все время казалось, что я не нашла ребенка — я его попросту украла. То и дело посматривала на растущую ветку комментариев под сделанной фотографией — кто бы мог подумать, что розовый свинокот наделает столько шума?! Просмотры набегали с большой скоростью, разгорались жаркие споры, сводившиеся к тому, что изготовителю несчастной игрушки надо, как минимум, оторвать руки. Я всегда знала, что люди в интернете не всегда адекватны, но такой вакханалии, мешанины ругательств и оскорблений не видела раньше нигде.

И ни один не написал, что видит на фото ребенка. От этого было по-настоящему жутко.

Но, вместе с тем, рядом со страхом перед неизведанным в голове зудела назойливая мысль: «Значит, ребенка отдавать не придется».

Я перерыла интернет, перелистала форумы мамочек. Даже зарегистрировалась на одном и задала вопрос: «Бывают ли галлюцинации из-за навязчивого желания иметь ребенка?»

Ответы под публикацией были не многим адекватнее, чем комментарии под фотографией найденыша. Затем я переключилась на темы призраков, медиумов, но очень быстро стало ясно, что и там я ничего не найду.

Снова позвонила Аня и отругала меня за то, что до сих пор не выбросила подарок бывшего. Это было до нелепого смешно, учитывая что на кухне у меня до сих пор висело совместное фото с ним, убрать которое все не доходили руки.

Разговор перешел на повышенные тона, не выдержав, я отключила телефон. Ане, как и мне, уже тридцать два. Вот только у нее к этому возрасту уже есть муж и двое замечательных детишек. А у меня — лишь моя работа, неудачный брак за плечами и бесконечные попытки забеременеть, сильно подорвавшие мое здоровье. Из роковой шатенки, которой была когда-то, я превратилась в бледную копию самой себя.

И вот теперь, после всего, что я пережила, в мою жизнь вдруг ворвался этот малыш. Пусть я к этому была не готова, но с упоением качала его на ручках. Сначала несмело, но затем освоилась. Кормила, даже погуляла с ним на балконе, не рискуя пока выходить на улицу.

И это вместо того, что бы доделать взятую на дом работу, которой я планировала посвятить выходняе.

Оформила заказ на одном из сайтов на целый ворох детских товаров. Завтра с утра мне должны были доставить пару бутылочек, соску, несколько комбинезонов и распашонок и даже маленькую недорогую качалку-шезлонг, которую я планировала использовать на первое время вместо кроватки.

Под конец дня заснула рядом с ребёнком на кровати, осторожно придерживая его рукой.

Мысли лезли не самые радужные. Может быть, я действительно схожу с ума? Может быть, все действительно лишь у меня в голове?

Ночью малыш дважды будил меня — приходилось вставать и кормить, а затем заново укачивать. Сон был беспокойным, рваным. Нервным, как и весь предыдущий день.

Разбудила меня трель дверного звонка.

Я понятия не имела, кто бы это мог быть. Голова гудела от недосыпа, и соображала я с трудом. Ждать мне было особенно некого. Маленький тоже проснулся от перезвона, заплакал, и к двери я пошла вместе с ним, качая его на руках.

— Кто там? — спросила.

— К Марине Беловой, — отрапортовал голос за дверью.

«Наверное заказ привезли!» — обрадовалась я. — «Сейчас сразу прокипячу бутылочку и нормально покормлю малыша…»

Я уже потянулась к щеколде, заглядывая в глазок. За дверью стоял довольно молодой черноволосый мужчина, а вот позади него находилось что-то большое и черное. Приоткрыла дверь, выглядывая в щель.

— Здравствуйте. Я могу войти? — дежурно улыбался черноволосый.

Вот только я смотрела не на его улыбку — а на то, что находилось за его спиной. Большие, похожие на лебединые, черные крылья, возвышавшиеся над его плечами.

Крылья?!

Липкое оцепенение охватило все тело, желудок крутило до тошноты, а рот сам собой открылся. Такого суеверного ужаса я не испытывала еще никогда прежде.

Проследив за направлением моего взгляда, черноволосый перестал улыбаться.

— Я могу войти? — куда более холодно спросил он.

Это наконец привело в чувство, я торопливо захлопнула дверь перед самым носом крылатого, задвинула щеколду и отбежала от двери. Руки и ноги дрожали, в глазах плясали звездочки. Малыш заплакал с новой силой, требуя снова покормить его. Но, заглушая его крик, черноволосый громко постучал по двери:

— Марина, в ваших же интересах поговорить со мной! — услышала я приглушенный железной дверью голос. Зря я не позвонила в скорую. Похоже, крыша у меня все-таки поехала.

— Марина… — он говорил еще что-то, но я уже не слышала.

Забежала в гостиную, закрыв за собой дверь, и там схватилась за телефон. Судорожно сжимала его в руках. Кому звонить в таком случае? В полицию – жаловаться, что кто-то непонятный ломится ко мне в квартиру? Или в скорую – жаловаться, что меня донимают мужики с крыльями?

От всех этих переживаний и беспрерывного плача малыша стало дурно. Я чувствовала, как буквально начинаю задыхаться от того, что горло и легкие стягивает судорожным спазмом.

«Это галлюцинации…» — как мантру повторяла я про себя.

Чуть отдышавшись, прислушалась. Кажется, в дверь больше никто не ломился.

Спустя минут пятнадцать я окончательно убедила себя, что мужик с крыльями мне привиделся. Другого варианта и быть не могло. Я же не сумасшедшая. Малыш хотел кушать, и я пошла в кухню приготовить ему смесь. Да и когда руки заняты делом, в голову лезет меньше дурных мыслей.

Холодной воды, чтобы разбавить только что прокипячённую из чайника, как назло, не было. Налила ее в кружку и поставила в холодильник.

Малыш в нетерпении пытался поворачивать голову к моей груди. Чтобы хоть как-то успокоить себя и маленького, пока стынет вода, решила выйти на балкон. Он у меня не застекленный, и вчера ребенок очень хорошо затихал и засыпал прямо на ручках, стоило только выйти с ним туда.

Этот раз не стал исключением. Почувствовав легкий ветерок, малыш сразу успокоился, да и я немного расслабилась, подходя к перилам и заглядывая вниз.

Если тот человек действительно был из курьерской службы, то он должен был приехать на большой машине с их логотипом. По крайней мере, до этого всегда приезжали на такой.

Еще вчера я думала, что самая моя большая проблема – это невидимый ребенок. Святая наивность!

— Марина… Не пугайтесь, — почувствовав, как волосы на затылке встают дыбом, я медленно повернулась. На крыше дома, свесив ноги, сидел тот самый крылатый мужик.

Я истошно завопила и кинулась обратно в квартиру. Закрыть балконную дверь получилось не с первого и даже не со второго раза, я попыталась снова и, думая, что у меня вышло, побежала вглубь комнаты, уже на ходу осознавая, что проклятая дверь так и не закрылась.

Малыш снова заплакал. А на мой балкон прямо с крыши мягко спрыгнул этот незнакомый человек, за спиной которого все так же возвышались два огромных черных крыла.

— Орете громче ребенка, честное слово, — укоризненно покачал он головой.

Я застыла на месте, прекрасно осознавая, что теперь, когда между мной и крылатым всего пара шагов, далеко мне не убежать.

— Галлюцинация… — повторила я недавнюю мантру, надеясь, что она подействует снова и мужчина исчезнет сам собой так же внезапно, как и появился.

— Если вы так уверены, что я галлюцинация, так, может, и бояться нечего? — усмехнулся он, опираясь на подоконник. Заходить внутрь при этом не торопился. — Давайте я тут постою, чтобы вам было спокойнее. Хорошо? Только не убегайте.

Я опустила взгляд на малыша. Тот снова начал причмокивать.

— Мне надо покормить ребенка, — ни к кому не обращаясь, хрипло выдавила я.

— Ну раз надо – то конечно. Вы идите, я здесь подожду, — благодушно кивнул мужчина, демонстративно садясь на стоявший на балконе стул, с которого я обычно белье развешивала на натянутых под козырьком веревках.

Он уже даже не смотрел на меня, а вытащил из кармана телефон и принялся увлеченно куда-то в нем тыкать.

Ну точно – галлюцинация. Я просто сошла с ума. Это действительно все объясняет.

Мысли о собственном безумии чуть успокоили и помогли собраться. Коротко выдохнув и опасливо поглядывая на открытую дверь балкона, я юркнула в коридор, а оттуда в кухню.

Вода как раз успела остыть, и я развела смесь. Из кружки такого маленького кормить было не очень удобно. Часть проливалась, пачкая простынку, в которую он был завернут. Вдобавок ко всему, руки заметно дрожали, я без конца, непонятно зачем, поглядывала на часы.

Под часами висела фотография с бывшим Я на ней очень себе нравилась, поэтому никак не решалась выкинуть фото. Но сейчас самоуверенная улыбка мужа на ней бесила как никогда. Денис словно говорил мне: "Правильно мы расстались, зачем мне в конец спятившая женщина?"

Что делать, когда ребенок доест? Вернуться в гостиную и поговорить с крылатым? Бежать все равно некуда. Тем более с воображаемым ребенком, которого никто, кроме меня, не видит. Да и от собственного безумия все равно далеко не скроешься – оно везде достанет, ведь оно внутри тебя, а не снаружи.

Докормив, я еще какое-то время посидела за столом на кухне, покачивая малыша в руках, стараясь привести растрепанные чувства в относительный порядок. Может быть, я сейчас войду в гостиную, а на балконе никого. Или вдруг я все еще сплю и мне снится кошмар?

На всякий случай, побольнее себя ущипнула, но проснуться не получилось.

Когда малыш на руках задремал, я наконец решилась.

Едва зайдя в комнату, поняла — надежды, что проблема «рассосется» сама собой, не оправдались.

Когда я вернулась в комнату, гарпий разговаривал по телефону. При моем появлении он тут же отключил его и убрал в карман джинсов, кивнув в сторону дивана.

— Может, положите малыша на диван и выйдете? — услышала я его негромкий голос. Отрицательно помотала головой, напротив, лишь крепче прижимая к себе ребенка.

— Я не кусаюсь, — хмыкнул он, нахально подмигивая. — Но пока мы не поговорим, не уйду отсюда. Так что в ваших же интересах побыстрее от меня избавиться.

Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. С одной стороны – человек на балконе был более чем реальным. С другой — ребенок мне тоже казался реальным, а его никто, кроме меня, не видел. Стоит ли бояться того, чего на самом деле не существует?

Еще немного поколебавшись, все-таки положила малыша на диван, обложив со всех сторон подушками. Он уже почти спал и даже начал улыбаться, хотя глазки были не до конца прикрыты.

Понаблюдав за ним еще немного, все-таки решилась. На балкон выходить не стала, остановилась в дверном проеме. Все-таки пятый этаж, мало ли что.

— Ну и кто вы? — звучало не слишком вежливо, но о какой вежливости можно говорить, когда разговариваешь с собственной фантазией? Правда, раньше я за собой склонности к подобному не замечала, даже фантастические фильмы не слишком-то любила.

— Меня зовут Александр Керн, — приятно улыбнулся мужчина, протягивая руку для рукопожатия.

Какое-то время я рассматривала его протянутую ребром ладонь, но затем все же ответила на этот жест, протягивая свою. Его пальцы оказались ледяными. Удивленная этим открытием, вскинула брови.

— Вампир, что ли? — хмыкнув, предположила первое, что взбрело в голову. Первый страх прошел, и ему на смену пришло странное чувство нереальности происходящего. Кажется, если сейчас ко мне на балкон прилетят до кучи еще и инопланетяне, я только посмеюсь.

— Вампир? Нет, — он брезгливо поморщился, будто я упомянула о чем-то гадком. — Я гарпий.

Мифы древней Греции в школьном возрасте я очень любила, кто же знал, что всплывет это именно так. Вот только разве гарпии не должны быть женщинами полуптицами? Кажется, согласно мифам, гарпии были дочерями какого-то божества.

— Ты точно мужчина? — фыркнула я, от шока сама не замечая, как перешла на «ты».

Я попыталась забрать свою ладонь, но не тут-то было, Александр вдруг дернул меня на себя, втягивая на балкон. По инерции на несколько секунд я оказалась прижата полностью к нему, а он снова подмигнул мне:

— Желаешь проверить?

Не успела я высказать этому нахалу все, что о нем думаю, как балконная дверь за моей спиной вдруг захлопнулась, а ручка сама собой повернулась вниз.

— Эй! Что это?! — я вырвалась, оттолкнув крылатую сволочь, бросилась к стеклянной дверце, безуспешно пытаясь открыть ее. — Как ты это сделал?! У меня ребенок там!

Поняв бесполезность попыток, повернулась к гарпии, в бессильной злости сжимая кулаки.

— Впусти меня обратно! Сейчас же! — потребовала, окончательно растеряв всякий страх перед этим странным человеком.

Может, у него и есть крылья, но в остальном он такой же, как и все остальные мужчины. Нахальный, наглый и считающий себя повелителем мира.

— Успокойся, это всего лишь меры предосторожности, чтобы ребенок не влиял на тебя во время нашего разговора, — невозмутимо пожал плечами он.

Это его «успокойся», да еще и сказанное таким покровительственным тоном, подействовало совершенно противоположным образом. Меня буквально затрясло от ослепляющего сознание гнева.

— Не смей говорить мне «успокойся»! Ты мне не отец, не брат, не муж, не друг и даже не дальний родственник. Заявляешься в мою квартиру, пугаешь до полусмерти, оставляешь ребенка запертым одного, а теперь требуешь, чтобы я «успокоилась»?! Если ты сейчас улетишь отсюда, я так и останусь одна на балконе, у меня даже телефона нет, чтобы помощь вызвать!

Гарпия на мою тираду лишь улыбнулся:

— Он у тебя в кармане, — я на автомате провела по бокам, там, где на шортах были карманы, и замерла, не веря своим ощущениям. Я ведь помнила, что оставила телефон рядом с кроватью! Откуда он взялся?

— Ну что, Марина, готова поговорить? — и снова вежливая улыбка, но тон стал гораздо холоднее.

— Что тебе от меня нужно? — поняв, что все равно эта галлюцинация от меня не отстанет, я решила поскорее покончить с этим.

— Мне? — он засмеялся. — О, нет-нет. Мне ничего не нужно. А вот тебе в скором времени вполне может понадобиться моя помощь.

Пораженная подобной наглостью, я поджала губы, но все же сдержалась, а Александр, тем временем, достал свой телефон и показал на экране сделанный мною вчера снимок зайца рядом с малышом.

— Думаете, люди из комментариев будут искать меня, чтобы сжечь вместе с зайцем? — я фальшиво улыбнулась, вспомнив про разборки в комментариях к этой фотографии.

— Люди – нет. А вот ребенком кое-кто вполне может заинтересоваться. Откуда у тебя на попечении месмер? — в глазах крылатого блеснула стать, и по тону его голоса стало ясно, что шутки кончились.

— Мес… Кто у меня на попечении? — переступила с ноги на ногу, жалея, что балкон такой маленький и бежать некуда.

— Ты не знала? А кем ты его считала? Уж не чертенком же. Нет, тут сразу видно — месмер, — как ни в чем не бывало повторил Александр. — Редкая тварь, очень редкая.

Тварь? Одна часть меня ужаснулась его словам, в голову пришли обрывки сюжетов из виденных мною фильмов ужасов о том, как зло, притворяясь каким-нибудь слабым и милым существом, внезапно нападает и…

В этот же момент вторая моя половина, подчиняясь какой-то неясной волне протеста, действуя на одних инстинктах, взяла контроль на себя. Я осознала, что чуть не ударила стоящего передо мной мужчину, только когда он перехватил мою руку.

— Это ребенок, и не смей оскорблять его, — еле сдерживая эмоции, прошипела.

— Даже не думал. Просто факт констатировал. Они редкие, — он все еще держал меня за запястье и, переведя взгляд на него, вдруг мимолетно погладил мою руку. Невинная ласка сбила с толку, а боевой запал моментально поутих. — Не ожидал, что, приехав в провинцию, случайно наткнусь на такое сокровище.

Последнее он проговорил таким мечтательно-задумчивым тоном, что я уже даже не была уверена, что он говорит о ребенке.

И все-таки, если на мгновение предположить, что я нахожусь в своем уме и человек передо мной – вполне реальный, то что же это получается?

Действительно есть такие существа, которых видят не все? И люди с крыльями – тоже есть? Может быть, тогда и Гарри Поттер существует?

Да ну, нет. Бред какой-то.

— И зачем ты приехал к нам в город? — зацепившись за его последнюю фразу, спросила, пытаясь выдернуть свою руку, но мужчина держал ее слишком крепко. — Отпусти!

— Марина, а у тебя кто-нибудь есть? — от неожиданности я даже перестала вырываться. — Я имею в виду муж? Мужчина? Девушка?

— Нет, — я помотала головой, а затем рассердилась на саму себя. Какая ему вообще разница?

— Живешь здесь вдвоём с ребенком? — продолжил он свой допрос, но в этот раз, не дожидаясь ответа, продолжил сам. — Но по документам ты одна прописана, значит, месмер, скорее всего, оказался у тебя недавно… Хм… А фотография уже разлетелась…

Ах он еще и успел узнать все о моей прописке? Сначала это снова вызвало негодование, но затем вдруг подумалось, что это лишь подтверждает факт того – что все это лишь в моей голове. Ну действительно, откуда иначе галлюцинация может знать личную информацию?

— Ладно, — вдруг подмигнул мне нахальный крылатый, — закончу все дела сегодня и залечу к тебе в гости. Жди.

И с этими словами он вдруг легко поцеловал мою руку, а затем подпрыгнул, широко взмахнув крыльями, и скрылся где-то на крыше дома.

Надо было все-таки слушать подругу и звонить психотерапевту, или чей там телефон она мне пыталась сосватать.

Балконная дверь снова оказалась открыта. Малыш безмятежно спал на диване. Вздохнув, прошла в кухню и сделала себе кофе. С момента моего пробуждения еще даже часа не прошло, а я уже чувствую себя выжатым лимоном. А ведь завтра мне еще и на работу идти.

По образованию я кадастровый инженер, занимаюсь оформлением межевых проектов в одной из небольших фирм нашего города. Зарплата неплохая, но и работы много. Как шутили мои коллеги: «Жизнь коротка — землеустройство вечно».

До недавнего времени почти все накопления уходили на мои безуспешные попытки вылечить бесплодие, так что уволиться сейчас я себе позволить не могла. Можно было бы подумать о няне, но где найти няню для невидимого малыша?

С тяжелыми мыслями, медленно потягивая кофе, я листала в телефоне ленту городских новостей. Городок небольшой, и лента по большей части пестрела происшествиями или сплетнями. Вот объявление о закрытии крупного книжного магазина, который решил полностью уйти в онлайн и объявил по этому поводу распродажу. Заглянуть, что ли? Может быть, найдется что-то толковое по воспитанию и уходу за младенцами, потому что посоветоваться мне не с кем, а статьи в интернете давали слишком противоречивую информацию.

Но опять же, как я пойду? Если соседи увидят меня с коляской, будет слишком много вопросов. А уж если при этом кто-то заглянет внутрь и поймет, что там пусто… Нет, в сумасшедший дом пока ехать не хотелось. Но как же быть? Не сидеть же безвылазно дома? Да и малышу нужен свежий воздух, на балконе много не нагуляешься…

Снова свернула мыслями к крылатому мужчине и тому, что он сказал. А что если все это не плод моего воображения, а действительно встреча со сверхъестественным? И ребенок на самом деле не совсем обычный человек? Но тогда почему я его вижу и слышу? Я же самая обычная! И родители у меня самые что ни на есть стопроцентные люди. И даже бабушки и дедушки были людьми.

С такими мыслями я продолжала меланхолично тыкать в экран, увидела даже фотографию розового чудовища рядом с малышом, которую кто-то уже успел перепостить в городской паблик. Комментарии под ней были даже хуже тех, что писали у меня на страничке. И никто так и не видел ребенка, кроме меня.

Отмотав ленту еще немного вниз, я вдруг наткнулась на знакомую фотографию.

«Приказом Генерального прокурора от… новым прокурором города назначен Александр Керн. Александр родился в 1985 году в городе Москве, в 2007 получил высшее образование по специальности «Юриспруденция», на службу в органы…»

Я читала краткую биографию залетевшего ко мне гарпия, смотрела на его улыбающееся лицо на фото безо всяких крыльев и, кажется, окончательно теряла связь с реальностью.

Прокурор города? Ко мне залетал на балкон сам прокурор города?!

От дальнейшего самокопания и попыток хоть как-то проанализировать ситуацию меня спас приход курьера. На этот раз это был самый обычный парень, который занес коробки с моими заказами и, после того как я проверила содержимое, ушел.

Сбор качалки занял у меня около часа, затем я принялась стирать купленную ребенку одежду. Малыш проснулся, и покормила я его уже из новенькой бутылочки с соской. Нехитрые хлопоты отвлекали от мыслей, и к концу дня я окончательно забылась в бытовых заботах. Я слишком долго мечтала стать матерью, чтобы не радоваться даже тому, что у меня есть сейчас. Даже если оно не совсем настоящее.

Единственное, что омрачало мою эйфорию, это мысли о несделанной за выходные работе. Я не выполнила много из того, что нельзя было откладывать, а ведь еще нужно было оформить запросы в росреестр и кадастровую палату по нескольким проектам. Кое-что получилось доделать в перерывах, пока малыш спал. Но что делать с завтрашним днем, я никак не могла решить. Несколько раз брала в руки телефон и снова откладывала, не решаясь сказаться больной. Где я возьму потом липовый больничный? Да и мою работу за меня никто все равно делать не будет.

Чтобы хоть как-то отвлечься от беспокойных мыслей, я рисовала в воображении счастливое будущее. Я и малыш. Детский садик, игры, развивающие кружки, на которые я могла бы его водить, мультики, которые бы мы смотрели вместе. Неизбежные болячки, прививки. Себе тоже, кстати, нужно будет сделать основные. Той же ветрянкой я никогда не болела, а взрослые как я слышала, ее очень тяжело переносят... уж лучше привиться.

Ветрянка!

Пораженная внезапной мыслью, я, не откладывая надолго, набрала телефон нашего директора.

— Алексей Константинович, у меня ветрянка! Завтра не приду! — бодро отрапортовала. — Да, я знаю, что у меня сроки горят. Нет, чувствую себя более или менее, вчера приходил врач, сказал, мне повезло — легкая форма. Но я заразная. Тоже не болели еще?

— Даже не думай на больничный садиться! Не можешь прийти, будешь работать из дома. И чтоб на связи — двадцать четыре на семь.

В итоге, с директором договорились о том, что завтра мне принесут флешки с ключами доступа к программе, где я смогу самостоятельно доделать свои проекты. Так, значит, утром обмазаться зеленкой, и проблема на время будет решена.

Обрадованная таким поворотом событий, я подхватила малыша на руки и закружила его по комнате.

В этот момент в дверь снова позвонили.

Первой моей мыслью было то, что снова явился нахальный крылатый тип, по совместительству вдруг оказавшийся нашим прокурором. Я поколебалась, прежде чем подойти к двери. Впрочем, если его не пустить, снова залетит на балкон. Галлюцинации они такие — навязчивые. Однако когда я заглянула в глазок, увидела странного типа с козлиной бородкой.

— Кто там? — обычно я без страха открывала двери, но сейчас что-то заставило напрячься.

— Марина Белова? Здравствуйте. Меня зовут Юрий. Я слышал, что вы нашли ребенка, так вот, мать малыша ищет его… его украли пару дней назад… Вы не могли бы открыть дверь?

Липкий холод пробежал по спине. Мать нашлась? Значит, ребенок не просто так оказался рядом с помойкой, его похитили? Но как же так… Теперь малыша заберут?

Я уже потянулась к замку, как внутреннее чутье буквально взвыло. Откуда он знает, что я нашла ребенка? Об этом слышал только сосед, и то посчитал, что я умом тронулась. На фото никто, кроме меня и Керна, мальчика не видит… Этот Юрий — очередная моя галлюцинация?

— Я никого не находила! — твердо произнесла я, даже не думая открывать дверь.

— Марина Валерьевна, — с мягким упреком произнес мужчина, а я лишь уверилась в том, что с ним явно не все так просто. Откуда иначе ему известно мое отчество? — Я все понимаю, вы, возможно, успели привязаться к ребенку. Но он не ваш. Мальчик должен быть с мамой. Вам так или иначе придется его отдать мне.

— Вам? — я снова посмотрела в глазок, чтобы лучше запомнить внешность этого человека. Круглые очки, бородка… он казался профессором из какой-нибудь гимназии.

— Поверьте, вам не понравится, если вдруг заявится убитая горем мать, со мной иметь дело куда приятнее, — он вдруг перестал улыбаться и добавил уже жестко. — Отдайте ребенка.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите. Уходите, или я вызову полицию!

Я отшатнулась от двери, подбегая к лежащему на тумбочке телефону. Но когда снова взглянула в глазок, там уже никого не было.

Между лопатками засвербело, я передернула плечами, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. Мне срочно нужно было с кем-то поговорить, иначе казалось, что мозг просто взорвется. Я прошла в гостиную, машинально скользнув мимолетным взглядом по старой фотографии. Раньше мне всегда хотелось вернуться в то время. Но сейчас почему-то верилось, что все еще может быть хорошо.

Я присела рядом с малышом, в очередной раз за день уснувшим на диване. Погладила его кончиками пальцев по головке, покрытой пушистыми мягкими волосиками. Я и сама не догадывалась, как можно привязаться к кому-то всего за один день. Мысль, что придется отдать малыша, вызывала лишь ужас, тоску и агрессию.

Но если то, что говорил этот Юрий — правда? Что если мать действительно ищет младенца? Я бы могла отдать его — и больше никаких проблем с тем, что ребенка никто не видит. Зажила бы обычной жизнью, может быть, даже снова пошла в школу приемных родителей… через год-два усыновила бы кого-нибудь…

Но при виде полуприкрытых век найденыша у меня щемило сердце и на глаза наворачивались слезы. Не нужен мне «кто-нибудь»! Ведь у меня уже есть самый лучший на свете малыш. Пусть и невидимый.

На балконе что-то стукнуло. Повернув голову и увидев Александра Керна, постучавшегося в балконную дверь, я лишь издала истерический смешок. Встав, открыла ему, пропуская внутрь.

— Ты ведь не против, что я зайду? — обаятельно улыбнулся он, отчего-то медля.

— Проходи уж, раз прилетел, — махнула рукой я. По сравнению с Юрием, что был у меня полчаса назад, Александр ощущался чуть ли старым знакомым. — А по лестнице, как все нормальные люди — тебе статус ходить не позволяет?

— О чем ты? — чуть пригнув голову, он зашел внутрь.

До этого я не обратила внимания, но сейчас поняла, что в новом знакомом под два метра роста. А учитывая крылья позади, в плечах он казался уж очень широким. Ничего себе махина! И как только рубашка налезла? Разрезана она, что ли, сзади?

— Ну как же — целый прокурор, — фыркнула я. — Чаю налить? В магазин давно не ходила, так что сразу предупреждаю, у меня только зеленый и только пакетики.

— Зеленый в пакетиках. Идеально, — шутливо склонил голову Александр. — А насчет должности… я в вашем городе не планировал оставаться надолго. Но, учитывая, сколько здесь всего интересного… может быть, и задержусь.

Я махнула ему рукой, предлагая пройти на кухню. Одного его с ребенком оставлять было боязно. Мало ли что — возьмет в охапку и сиганет с балкона. Куда потом жаловаться, что галлюцинация украла у меня воображаемого ребенка? Его и так уже забрать у меня пытались, чтобы вернуть матери. Знать бы еще, что действительно матери, а не просто куда-нибудь на опыты…

Хотя как «куда жаловаться»? Передо мной же целый прокурор!

— Симпатичное фото. Ты вроде говорила, что у тебя никого нет? — спросил Александр, кивая на рамку на стене, бесцеремонно плюхаясь на маленький угловой диванчик.

Его слова подействовали сильнее, чем любые Анькины нотации.

"Сегодня же уберу!" — мысленно пообещала себе я, но вслух этого, разумеется, не сказала. И вообще, какая ему разница?

 — Ты прилетел фотографии рассматривать?

Крылатый на это лишь пожал плечами, словно показывая, что не очень-то ему и интересно.

— Ты обещала рассказать мне, откуда у тебя этот ребенок,

Я нажала кнопку на электрическом чайнике и, дожидаясь, пока закипит вода, села на стул напротив. Вздохнув, все же решила сказать правду:

— Я его нашла. Он лежал в коробке у мусорных баков. Надрывался, плакал, но никто не подходил к нему. Сначала хотела вызвать полицию, скорую… А потом поняла, что ребенка вижу я одна.

— Подожди… — мужчина нахмурился, а затем с выражением полного шока посмотрел на меня в упор. — Хочешь сказать, что до этого ты с… нелюдями дела не имела?

— Эм… с нелюдями? — глупо повторила, ощущая себя героиней какого-то фантастического фильма.

Мне легче признать, что я спятила на почве бесконечных попыток забеременеть, чем согласиться с тем, что существует что-то, помимо привычной реальности.

— Значит, и правда не имела, — с какой-то странной веселостью повторил он. — Ну и ну. И все же взяла себе ребенка, которого никто не видит, кроме тебя, и который у всех остальных вызывает агрессию?

— Что вызывает?

Это превращалось в какую-то странную комедию. Я только и делала, что переспрашивала, поскольку совершенно не могла свести воедино собственные мысли.

— Ну да, если все это время просидела дома, то могла и не заметить. Но обычно нелюди вызывают у людей агрессию. Это подсознательная неконтролируемая реакция на представителей чуждого вида. Помнишь комментарии к твоей фотографии? На тебя это, видимо, не действует. В любом правиле есть исключения, — он пожал плечами.

Чайник за спиной забурлил и щёлкнул, выключаясь. Я встала, трясущимися руками потянувшись за чашками на верхней полке шкафа. Керамика выскользнула из холодных непослушных пальцев, я попыталась перехватить, но тщетно. Еще чуть-чуть — и осколки придется собирать по всей кухне.

— Лучше сядь, — я почувствовала, как меня за талию обхватили сильные властные руки и дернули назад. И когда только крылатый успел встать? — Давай я за тобой поухаживаю.

Я не сопротивлялась, когда меня усадили на диванчик, удивленная отсутствием грохота разбившейся посуды. Посмотрела на пол — чисто. И как только такая махина может быть такой быстрой? Зато уже через минуту передо мной стояли две кружки со вложенными в них пакетиками. Глядя на то, как бойко на столе появляется печенье из шкафчика, конфеты, я лишь вяло возмутилась:

— Я не разрешала рыться по шкафам.

— Я люблю сладкое, — нахально подмигнул Александр, взял одну из конфет и, развернув фантик, закинул ее себе в рот. — И тебе тоже не помешает. Ну что, пришла в себя?

— Почти, — вдохнула, обхватывая обеими руками горячую кружку. — Только одного не понимаю: зачем ты пришел ко мне?

— Так мы же вроде договаривались, что я залечу, — еще одна конфета отправилась в рот крылатого.

— Я про утро. Тогда мы еще не были знакомы.

— Хм… Ну как тебе объяснить… — он задумчиво посмотрел на потолок. — Существуют люди, существуют нелюди. И им приходится как-то уживаться. И есть специальные органы, которые следят за тем, чтобы те и эти не поубивали друг друга в приступе взаимной ненависти.

— Прокуратура?

— Нет, тут все несколько сложнее. Но суть в том, что иногда происходят инциденты, требующие наказать и привлечь к ответственности тех, кто нарушает правила. За этим-то, в общем, я и приехал. Расследую одно дело.

— И что это за дело? — без особого интереса спросила я. Кто бы мог подумать, что россказни всяких идиотов о мировом межправительственном заговоре оказались правдой.

— Да так, местные черти чуть Армагеддон не устроили, закольцевав время. По крайней мере, я думаю, что это были именно они. Но не суть важно…

— Черти? Ты шутишь? Настоящие? С хвостом и рогами?! — я чуть чашку из рук не выронила.

— К христианскому аду они не имеют никакого отношения, если что, — засмеялся Александр. — И поверь, малыш, что у тебя за стеной, будет гораздо опаснее любых чертей. Если вырастет, конечно.

— Если вырастет? В каком смысле «если»?! — страх за ребенка оказался сильнее удивления.

С малышом что-то не так? Может быть, он болен? Почему эта нахальная крылатая сволочь тянет и не говорит ничего?!

— Ну вот мы плавно и подошли к тому, почему я пришел к тебе утром. Как я уже говорил, месмеры – редкие твари.

— Не смей так говорить о моем ребенке! — я даже по столу ладонью хлопнула, чтобы до него наконец дошло. Как можно называть малыша тварью?! Даже если он не совсем человек, он же все равно невинное дитя!

— «Моем ребенке», — мягко усмехнулся Александр, — быстро в роль вошла.

Поняв свою ошибку, я сначала смутилась, а затем, гордо подняв голову, скрестила руки на груди. Ну и пусть. В самом деле. Это мой ребенок. Я его нашла и не дам никому в обиду.

— Даже если и так!

Вслед за бравадой некстати вспомнился Юрий и его слова о том, что настоящая мать убита горем и ищет ребенка. Я вздохнула, понимая, что стоит сказать об этом прокурору, раз он такая большая шишка, пусть разбирается с тем, как и почему украли ребенка. Но как же щемило сердце при одной мысли о том, что придется отдать малыша.

— Так, вставай, — не успела я и рта раскрыть, как он потянул меня за руку, подталкивая к балкону.

— Стой, стой. Ты куда? — он же так ничего и не рассказал толком!

— Тише, ребенка разбудишь, — он комично округлил глаза, словно и в самом деле боялся разбудить малыша, и, приоткрыв дверь балкона, толкнул меня туда. — Знаешь, какая главная проблема молодых матерей? Успела на себе ее почувствовать?

— Какого хрена?! — выругалась я, отступая от него в сторону. — Я тебя пригласила в свою квартиру, а ты так себя ведешь!

Я попыталась устыдить его своим гневным взглядом, но судя по всему впечатления это на крылатого не произвело.

Ну в самом деле, зачем он меня на балкон-то вытащил?

— Главная проблема молодых матерей – это то, что они почти все свое время проводят дома рядом с младенцем, — с этими словами он вдруг притянул меня к себе, обнимая за талию, а затем расправил свои крылья.

От удивительного зрелища я забыла обо всем. Так и стояла в его объятиях, не шевелясь, восторженно рассматривая черное оперение. Безумно хотелось лишь одного – протянуть руку и потрогать.

В этот момент Александр вдруг легонько подпрыгнул, и словно два паруса, крылья понесли нас вверх. Я открыла рот, но от испуга даже завизжать не смогла, лишь вцепилась мертвой хваткой в мужчину, боясь соскользнуть с него вниз. Что за дичь он творит?! Куда мы летим?! Я не согласная!

А внизу, тем временем, суетилась жизнь. Из подъезда входили и выходили люди, дети бегали на детской площадке, кто-то тащил по тротуару диван. Неужели нас никто не видит?

— Отпусти, — только и смогла что пискнуть я, но вместо этого он лишь прислонился губами к моему уху.

— Я держу.

— Не надо меня держать, отпускай… — не успела договорить «на землю», как он жарко выдохнул в ответ.

— Уверена? — он вдруг ослабил хватку, я почувствовала, как начинаю соскальзывать, отчего еще крепче вцепилась в Александра и зажмурилась.

Внутри все замирало, словно в предчувствии долгого падения, в конце которого могла ждать только бесконечная боль. Что за шуточки такие!

— С ума сошел?! Держи меня! Крепче держи! — завизжала я, обхватывая его руками за шею.

— Тише, тише. Успокойся. Не кричи так сильно. Нас, может быть, не видно в воздухе, но слышно-то отлично, — он осторожно погладил меня по спине. — Ты вся дрожишь. Извини, я просто пошутил.

— Ты опять меня отпускаешь! — я буквально повисла у него на шее, уткнувшись лицом в рубашку.

— Марина, мы уже давно приземлились. Открой глаза, — я почувствовала, как его ледяные пальцы коснулись моего лица, убирая выбившуюся прядь.

Я поверила ему не сразу. Сначала открыла один глаз, затем второй. А потом, когда поняла, что крылатый стоит на крыше моего дома, а я при этом просто вишу на нем, то отпрыгнула в сторону с такой резвостью, какой у себя даже не подозревала.

— Что ты себе позволяешь?! — если бы взглядом можно было поджечь, я уверена, крылатый бы уже горел.

На крыше мы находились одни. До этого я была здесь лишь раз, когда с потолка капало и это никак не могли починить. Я поднималась сюда, чтобы самой отыскать проблему.

В тот раз настроение было паршивое, и на красивый панорамный обзор я особенно не любовалась. Сейчас ситуация тоже особенно не располагала к созерцанию,

— Извини, — без капли раскаяния повторил он, — просто не хочу, чтобы при нашем разговоре ребенок оказывал на тебя влияние. Он и так уже «корни пустил».

— О чем ты? — напряглась я, не зная, что и думать. То он тварью ребенка называет, то говорит о каких-то корнях. В это категорически не верилось, но все равно нет-нет, да и проскальзывала мысль о том, что ребенок может оказаться каким-нибудь демоненком.

— Не так выразился, — покаянно покачал он головой. — Просто месмеры… как бы тебе объяснить…

— Да-да, они редкие, я уже слышала. Давай ближе к сути!

— Хорошо. Суть такова, что они – не люди, хоть и выглядят стопроцентными людьми. Во взрослом возрасте их даже не каждая нечисть сможет вычислить.

— Какое там «выглядят», — буркнула я, — только памерс видно. Да уж, стопроцентный человек внешне. Что с ним не так? Это ты можешь мне сказать?

— Месмеры могут менять реальность, — торжественно произнес Александр, приподнимая брови, словно ожидая от меня какой-то реакции

— В каком смысле «менять»?

Крылатый скривился, словно я просила его, отчего солнце светит. Вроде ответ простой до ужаса, но так не хочется объяснять и вдаваться в детали.

— Ну представь, ты месмер и забыла кошелек дома. И такая думаешь: «Ну нет же. Я его взяла». И вуаля – кошелек оказывается на самом дне сумочки. Но не потому, что ты его туда перенесла, а потому что ты заменила свою реальность на ту, в которой ты кошелек не забывала. На самом деле, понятия

не имею, как там у них происходит, но согласно официальным источникам, они это делают силой желания.

Когда-то, еще в студенческие годы, я смотрела один фильм о том, как важна сила желания и как она помогает притягивать в жизнь позитив. Там было о том, что нужно визуализировать то, что ты хочешь, и это обязательно сбудется. Я какое-то время верила в это, пытаясь подавить плохие мысли и каждый раз обвиняя и упрекая себя за то, что сама притянула в свою жизнь плохое.

Но это – путь в никуда. Плохие мысли – часть нашей жизни, и от них никуда не деться. А плохие вещи иногда случаются даже с хорошими людьми.

И вот теперь стоящий передо мной крылатый вдруг утверждает, что сила желания на самом деле существует?

— Не смотри так на меня, — Александр даже плечами передернул под моим взглядом. — Я знаю об этом не так уж много. Насколько помню, у нас не больше трех на всю страну официально зарегистрировано. Сколько на самом деле – не знаю. В советское время их таланты пытались «на благо народа» пристроить, а еще до этого истребляли, считая, что они – зло во плоти.

— Но они ведь не злые? — на всякий случай уточнила я.

Рассеянно скользя взглядом по крыше, зацепилась за пустую банку из-под пива и непроизвольно сглотнула. Выпить чего-нибудь крепкого я бы сейчас точно не отказалась. Вот только стоило подумать об алкоголе, как внутри словно зажглась красная лампочка. Какое еще пиво? Какое «выпить»?! У меня ребенок на руках!

Мысли о ребенке заставили занервничать. Вдруг проснулся и плачет? И меня нет рядом. Его ведь уже бросили один раз. А я много раз слышала, что они даже в таком возрасте уже все чувствуют.

И ладно если он только плачет, ведь может еще и с дивана упасть. Подушки вокруг – вещь ненадежная. Мало ли что случится...

— Да, обычные, — развел руками мужчина. — По сути – те же люди, только очень-очень удачливые. Плохо то, что они при этом свою удачливость осознают и вовсю ею пользуются. Отчего потом и страдают. Привыкают надеяться на свои силы, забывая про то, что может быть откат. Слышал, недавно в штатах за голову одного такого крупную сумму назначили, он сеть онлайн-казино обанкротил. Ну и еще разных дел наворотил до кучи.

Разные проходимцы меня мало интересовали, я вычленила из его слов лишь основную мысль, и она не могла не радовать. Вот только было одно «но».

— Если они – совсем как люди, то почему ребенка вижу только я? И как он со своей удачей на помойке оказался?

Все сказанное никак не хотело укладываться у меня в голове… Может быть, правда, малыша кто-то украл, и теперь родная мать его ищет?

— Да кто же его знает, — пожал плечами Александр. — Месмеры полукровками не бывают. Второй родитель может быть кем угодно. Может быть, его родила обычная человеческая женщина, например. Забеременела от случайной связи, пыталась избавиться от ребенка. Но тому повезло, и он все-таки родился, хоть и ненужный. А потом ему повезло еще раз – его нашла ты.

На мгновение вновь ощутила все те эмоции, что испытала, когда только нашла малыша. Горечь, обиду, возмущение, жалость. И бесконечное сострадание к оставшемуся одному без мамы младенцу.

Солнце нещадно припекало, отчего крыша сильно нагревалась, а я ощущала себя мухой на сковородке. Расстегнула верхнюю пуговицу, обмахнувшись рукой, стерла выступивший на лбу пот.

Гарпий же стоял во всем черном, в наглухо застёгнутой рубашке, и даже в таких условиях выглядел как актер из какого-нибудь голливудского фантастического фильма. Прическа волосок к волоску – даже не растрепалась во время полета, ворот не смялся, несмотря на то, что еще пару минут назад я отчаянно цеплялась ему за шею. Вот уж точно – магия и волшебство.

— А может, его мать – месмер, — продолжил, тем временем, гарпий. — Привыкла жить в свое удовольствие не думать о последствиях. Ребенок – это же ответственность, вот она и решила спихнуть ее на кого-нибудь еще. А что до того, что невидимый – так малыш испугался же. Думаю, это он инстинктивно закрылся, спрятался так, чтобы никто ему вреда не причинил. Шутка ли, одному остаться. Все-таки их способности очень мало изучены. Думаю, он оттает, последствия стресса уйдут постепенно, и он снова станет видимым для всех.

— Ко мне приходил какой-то человек часа два назад, — призналась я, понимая, что сознаться все же придется. — Он сказал, что знает, где мать малыша, и что та ищет его. Что его на самом деле просто украли.

От этих слов стало зябко, я поежилась, обхватив себя за плечи. Еще минуту назад солнце вовсю припекало, а сейчас вдруг подул пронизывающий ветер, и холод пробрался буквально до самых костей.

— Быть такого не может, — нахмурился Александр, подходя ко мне ближе. — Я сам узнал о появившемся месмере из фотографии в городской ленте новостей. Люди ребенка на фото пока не видят. А для нелюдей связь матери и младенца – священна. Откат за причинение вреда очень сильный. В первые полгода никто даже близко бы не сунулся к новорожденному. То, что ребенок остался выброшен – это решение его матери, тут без вариантов. Хотя найти ее, конечно, надо в любом случае. Но это я возьму на себя.

Все сказанное вызвало противоречивые эмоции. С одной стороны – облегчение от того, что мать ребенка, скорее всего, его не ищет, с другой – ужас. Я всего лишь человек. Вряд ли мне разрешат усыновить волшебного младенца с уникальным даром.

— Значит, малыша заберут?

А на что я, собственно, надеялась? Что наконец смогу стать матерью?

Даже при обычном усыновлении, чтобы тебе достался новорожденный младенец – нужно ждать годами или быть очень настойчивым, чуть ли не каждый день обзванивая органы опеки по всей стране, ведь подходящий малыш может появиться за тысячу километров от тебя. Когда я подходила к вопросу приемного ребенка, то на подобное даже не рассчитывала. Не зря же гарпий сразу заявился ко мне, в конце концов, судя по всему, нелюди тоже люди, как ни смешно это звучит. А значит, желающих усыновить маленького месмера найдется очень много.

От этих мыслей во рту стало горько. Против воли выступили слезы на глазах, я отвернулась, поспешно пытаясь смахнуть их, и сделала вид, что хочу подойти к высокому бордюру, ограничивающему пространство крыши.

— Марина, — мужчина сухо кашлянул. — Понимаю, что все это для тебя в новинку. Я, честно говоря, когда пришел в первый раз, думал, что ты – одна из наших. Хотя наверное стоило догадаться, что знай ты о том, с чем столкнулась – фотография бы в сети не оказалась. Так что, если хочешь, да, я могу забрать ребенка прямо сейчас…

— Нет! — я резко обернулась, спеша оборвать ход его мыслей. — Нет, я не хочу. Я могу о нем позаботиться…

Александр сделал несколько шагов ко мне, внимательно вглядываясь в лицо, а затем провел по моей щеке большим пальцем, стирая предательскую слезинку.

— Грустно это все, — неуклюже попыталась я оправдаться. — Жалко малыша…

Горло перехватило спазмом, и остаток фразы так и остался недосказанным. Я снова отвернулась, понимая, что от перспективы лишиться ребенка меня начинает мелко потряхивать.

— Хорошо, давай пока он побудет у тебя, раз ты не против. Я попробую разузнать по ситуации, буду держать тебя в курсе. Завтра переговорю с нашими, может, тебе в помощь кого прислать…

«Пока» — это слово казалось приговором. Я встала совсем близко с краем и посмотрела вниз. От высоты дух захватывало, но даже это не помогло отвлечься.

— Я сама справлюсь. Малыш спокойный, — стоя к нему спиной, ответила я.

Малыш. А ведь я даже имя не придумала ребенку. Чувствовала подсознательно, что могу лишиться его в любой момент, а дать имя – значит окончательно признать своим.

— Я еще позвоню тогда насчет этого. Но ты должна понимать, что мне придется поставить наблюдение. Мало ли что. И еще момент. Ты сказала, заходил мужчина. Можешь взглянуть?

Я почувствовала, как он наклонился, его дыхание обожгло шею. Александр вытянул руку так, чтобы экран его телефона был перед моим лицом. С дисплея на меня смотрели две фотографии.

— Тот, что справа, — указала я на типа с козлиной бородкой. — Сказал, его зовут Юрий.

— Надо же, не соврал, — недобро хмыкнул гарпий и вдруг ухватил меня за талию.

— Эй! — я возмущенно вскрикнула, стукнув прокурора по руке, но тот уже легко оттолкнулся, шагая вниз. — Предупреждать же…

Пришлось снова зажмуриться, потому что подобные прыжки вызывали лишь нервную дрожь. Никогда не любила опасные аттракционы.

Когда я снова открыла глаза, мы были уже на моем балконе. Мне понадобилось несколько десятков секунд, чтобы успокоиться после кратковременного полета.

— Не делай так больше без моего разрешения! — как можно более строго сказала я, хотя надежда на то, что меня послушают, была не большая.

— Когда спрашиваешь – пропадает вся романтика, — засмеялся он и снова подмигнул.

Я не успела ответить, как за спиной послышался плач младенца. Повернулась на крик, бросившись к дивану, подхватила плачущий комочек, прижимая к себе и успокаивая.

— Я уже здесь. Все хорошо, маленький… — зашептала я, снова оборачиваясь в сторону окна. — А кто те люди, что были на фото?..

Говорила я в пустоту, на балконе никого не было.

Тряхнула головой, пытаясь отогнать гнетущее чувство.

Ребенок завозился у меня на руках, и по запаху я поняла, что нужно менять памперс. Пришлось нести в ванную.

Под журчание воды на душе стало немного легче.

Вчера я несколько раз смотрела видео про то, как надо правильно подмывать младенцев. И все же статьи в интернете и ролики это одно, а внутри так и зудел противный червячок, говоривший: «Ты не справишься! Вот не зря тебе судьба детей не давала, ничего-то у тебя не выходит. Не лучше ли сразу отдать и не привязываться? Потом будет намного больнее…»

Сцепила зубы покрепче, оборачивая малыша полотенцем. Гнать плохие мысли у меня всегда получалось плохо. Куда легче было принять их.

Да, я могу не справиться. Да, я никогда не стану идеальной матерью, даже если ребенок останется со мной. Ну а покажите мне хоть одну идеальную? Так что нечего и пытаться изображать из себя курицу-наседку. Буду стараться, а там как получится. А что до привязанности…

— Как же мне тебя назвать? — улыбнулась я малышу, погладив его по нежной щечке. В ответ на прикосновение, ребенок умилительно приоткрыл ротик и зевнул.

Какой он все-таки милый…

Я не очень любила сидеть дома, одиночество сильнее всего давит, когда находишься в четырех стенах квартиры. Когда-то давно я была завсегдатаем шумных вечеринок, но сейчас все близкие подруги повыходили замуж и нарожали детей – веселиться по ночным клубам уже не с кем, да и я сама стала считать себя старой для подобных развлечений. Почти все свободное время я проводила на работе, брала подработки, стараясь накопить побольше денег.

Еще во время моего недолго замужества, после того, как выяснилось о проблемах со здоровьем по женской части, всю свою зарплату я стала спускать на лечение. Желание стать матерью превратилось в какой-то мере в одержимость. Каждый месяц, даже когда я знала, что я не могу быть беременна, все равно с затаенной надеждой ждала, что все каким-то образом получится.

Небольшая задержка – и уже бежала в аптеку скупать тесты. А потом часами ревела в туалете, безысходно пялясь на одну полоску. Порой мне казалось, что рядом наконец-то появилась вторая. Слабая, еле заметная. Я вглядывалась под разным углом, смотрела в разных освещениях, убеждая себя, что чудо случилось, внутри содрогаясь от ужаса, что опять без толку. Тогда я еще не знала, что все это – не самое страшное.

После долгого лечения я наконец увидела заветные две полоски. Даже тест сохранила… он до сих пор лежит у меня в отдельной шкатулке. Тряслась над собой больше, чем над хрустальной вазой. Соблюдала все предписания врачей, ела только здоровую пищу.

Это случилось ночью. Скорая, больница, наркоз. Мои истерики, вскоре сменившиеся полной апатией. Отсутствие желания жить.

Муж поддерживал меня как мог, но в скором времени и у него начали сдавать нервы. Он начал упрекать меня в том, что я занимаюсь с ним любовью только для того, чтобы забеременеть снова, что из-за приемов гормональных средств у меня постоянно скачет настроение, что ему, оказывается, гораздо больнее, чем мне, потому что он потерял не только ребенка, но и жену, которая ни о чем другом думать не хочет и не может.

Мы развелись пару лет назад. Просто сходили и написали заявление, после чего он собрал вещи и съехал. По общему согласию мне досталась квартира, которая была приобретена нами в ипотеку на заре отношений, а ему машина. За машину платить было уже не нужно. А вот ипотека у меня теперь еще на несколько лет.

Оставшись одна, я с удивлением обнаружила, что завести ребенка я могу и без мужа. Современная медицина предлагала широкий спектр услуг. Вот только работать для этого нужно даже не в два, а в три, в четыре раза больше.

Но это было даже к лучшему – работа отвлекала от тяжелых мыслей и не давала заняться самокопанием.

И вот теперь, оказавшись, по сути, запертой в четырех стенах, я вдруг поняла, что не просто не переживаю по этому поводу, я поистине наслаждаюсь каждой секундой, проведенной рядом с моим найденышем. И все же выйти на улицу очень хотелось. Хотя бы для того, чтобы показать малышку облака, деревья, птичек на ветках. Пусть он еще ничего не поймет, но, открывая мир ему, я словно наконец открывала его для себя. Разрешая себе то, что долгие годы было под запретом. Счастье.

Жаль, что нельзя было взять отпуск. Уже вечером мне позвонила одна из моих коллег, которой было велено передать мне флешку с ключами доступа к нужным программам. Пришлось спешно обмазаться зеленкой, рисуя точки на лице, чтобы «подтвердить» свою легенду.

Ночью малыш спал крепко, хоть и просыпался пару раз, чтобы покушать. А я сидела над проектами межевания, ругаясь про себя на заказчиков, которые не понимают, что за красные линии я все равно не имею права выйти. «Добавьте нам пару соток к участку, мы слышали, что так можно…»

Легла я только под утро, сделав большую часть того, что было запланировано. Вот только ребенку все равно, что ты не спала – он разбудил меня в девять, снова требуя еды и внимания. К счастью, после этого задремал, и мы проспали рядышком с ним почти до обеда.

Проснулась я от того, что кто-то звонился в дверь. Это становилось уже какой-то недоброй традицией. Пока я шла от спальни до двери, даже подумала, а не отключить ли мне звонок вообще? В конце концов, кому надо, и через балкон залетят…

Заглянув в глазок, я увидела молодого парня с отсутствующим выражением лица в шапке с логотипом популярной в нашем городе доставки пиццы, а в руках у него была большая термосумка.

— Я ничего не заказывала! — запротестовала я, — Это семьдесят девятая квартира.

Из спальни раздался плач ребенка. Ну вот, из-за этого полоротого курьера еще и малыш проснулся. Я раздражённо сузила глаза, жаль, парень из доставки не видел выражения моего лица, чтобы устыдиться своей невнимательности.

— Заказ оформлен на семьдесят девятую квартиру, — голос, приглушенный дверью, казался каким-то неживым.

— Проверьте адрес! — бросила я и отправилась за ребенком. — Это дом «9Б»!

Рядом с нашим домом стоял еще девятый, только уже без литеры, и даже почтальоны частенько путали адреса. Но то почтальоны, а курьер же – молодой парень, должен уметь пользоваться навигатором.

Тем временем я взяла мальчика на руки, улыбаясь ему. Почувствовав тепло моих рук, ребенок сразу затих. Снова позвонили. Я закатила глаза и снова подошла к двери.

— Заказ оформлен на Тополевый переулок, дом «9Б», квартира семьдесят девять. Примите, пожалуйста.

— Я ничего не заказывала! — какой настырный! — Уходите!

Снова взглянула в глазок, парня, кажется, совершенно не волновало то, что я не собиралась забирать заказ.

— Тогда оставлю под дверью, — пожал плечами он и принялся расстёгивать сумку.

— Я не буду платить! Не надо ничего оставлять! — рассердилась я, стукнув по двери.

Этот подозрительный тип и его подозрительные коробки не внушали абсолютно никакого доверия. Мало ли что там, что прикажете потом делать? В нашем городе постоянно в общественном транспорте крутится объявление о том, что нельзя подходить к незнакомым сумкам и пакетам… наверняка к упаковкам фаст-фуда это тоже относится.

— Все оплачено, — курьер достал из термосумки самую обычную коробку пиццы. — Ну что, будет

— А кто оплатил? — без особой надежды спросила я, но парень, достав смартфон, что-то в нем потыкал и через полминуты произнес:

— Александр Витальевич К. Точнее не скажу.

Александр К.? Керн? Крылатый прокурор? Он что – заказал мне пиццу?

— Так что, заберете? — безэмоционально спросил доставщик таким голосом, что сразу становилось ясно, что ему плевать и на пиццу, и на меня, и на вообще все в этом мире.

— Ох, ладно, давайте, — открыв задвижку, приоткрыла дверь, принимая теплую коробку. Рот тут же наполнился слюной, а в животе заурчало.

Готовить ни позавчера, ни вчера мне было особенно некогда, доедала остатки и то, что можно съесть сразу, и горячая свежая еда была действительно кстати.

Удерживать одной рукой пиццу, а второй ребенка было не слишком удобно, поэтому пришлось отодвинуться, чтобы попытаться ногой захлопнуть дверь.

— Какой симпатичный малыш, — безразлично констатировал парень, даже особо не глядя в нашу сторону.

— Симпатичный? — я замерла, не в силах поверить, что кто-то еще увидел ребенка.

Но доставщик не ответил, уже развернувшись и неспешной, даже какой-то старческой походкой направившись к лестнице.

— Вы видите ребенка? — не удержавшись, крикнула ему вслед.

Мужчина, не останавливаясь, повернул голову… и еще…

Я моргнула, с трудом удерживая коробку в руках. Шея парня повернулась на сто восемьдесят градусов. И при этом он все еще двигался. Даже шагнул на ступеньку ниже по лестнице. А его лицо при этом было повернуто ко мне.

— Вижу, а что? — спросил он все таким же бесцветным голосом.

Я на это только и смогла, что мелко потрясти головой.

Нет-нет, ничего-ничего. Все вопросы снимаются. Чур меня, чур!

Отмерев, захлопнула дверь и, шлепнув коробку на тумбочку, дернула задвижку до упора. Затем, чуть подумав, взяла ключи и закрылась еще и на замок, на два оборота.

Какое-то время я еще стояла в коридоре, пока маленький снова не заплакал, намекая на то, что неплохо бы его снова покормить.

В доставленных вчера покупках была электрическая люлька-качалка. Я решила ее использовать как замену кроватке, которую можно при этом таскать с собой по всей квартире. Вот и сейчас, пока я, все еще слегка ошарашенная, разводила смесь малышу, а себе варила ударную порцию кофе, он лежал в новоприобретенной качалке.

В коробке с пиццей оказалась пепперони. Откуда крылатый прокурор узнал, что я люблю, было загадкой, но при этом весьма вкусной загадкой. Пока остывала вода для смеси, я умяла больше половины.

— Ну что, тут будем кушать или пойдем в гостиную? — улыбнулась маленькому, когда бутылочка наконец была готова.

Я взялась за верхушку люльки, чтобы ее передвинуть.

Она вдруг щелкнула и открепилась от ножек, на которых стояла.

— Вау, — только и выдавила я, понимая, что, должно быть, невнимательно читала вчера инструкцию, и качалка, оказывается, трансформер, может превращаться в переноску.

Малыш издал какой-то невнятный звук, словно разделяя мое удивление. Телефон в кармане завибрировал, я заглянула на экран. Сообщение от Ани. Автоматически открыла – подруга скинула мне ссылку на уже виденное мною вчера объявление о закрытии книжного магазина.

«Я звонила, у них пока еще есть все книги «Вампирских тайн» да еще и с огромной скидкой! Купи, плиз, я через месяц приеду и заберу. Деньги скину на карту!»

Увлечение подруги вампирскими романами я никогда не разделяла. Хотя на премьеры фильмов на подобную тематику мы ходили с ней вместе.

Хотя после всего, с чем я столкнулась, смотреть фэнтези снова я бы не стала. Слишком уж сама жизнь стала напоминать закрученный сценарий. Я уже знала, что есть черти, гарпии, месмеры… Вампиры, судя по всему, тоже могли быть реальностью… Ой, нет. Просмотр и чтение ужастиков тем и хороши, что ты сидишь в безопасности и знаешь, что все показанное и рассказанное – ложь и выдумка. Ужастик, который может быть правдой, мог окончательно повредить мою и без того расшатанную психику.

«Извини, не могу сходить…», — набрала я в ответ, но палец так и замер на кнопке «отправить».

А почему, собственно, нет? Магазин не очень далеко от дома. У меня, как выяснилось, есть переноска для малыша. Даже если никто не увидит ребенка, что плохого, если у меня в руках пустая люлька? Мало ли куда я ее несу? Просто по дороге заскочила в книжный…

С другой стороны, у меня все лицо в зеленке, которая не хочет смываться. Ребенка может искать тип с козлиной бородкой, да и вообще, стоит ли новорожденному ходить по общественным местам? Тем более волшебному новорожденному?

Так ничего и не решив, накормила малыша и выпила кофе сама, немного придя в чувство. Почитала статьи про уход за новорожденными, полистала мамские форумы, заглянула в городскую ленту новостей.

«Наш город посетила делегация из Ку́ртя-де-А́рджеша.

«Несмотря на разделение полномочий между уровнями власти, я могу заявить, что между нашими городами сложились конструктивные и результативные взаимоотношения», - отметил заместитель мэра...»

Меня всегда удивляла способность политиков говорить много и не о чем. Вроде что-то и сказано, а о чем это вообще - не понятно.

Вылив в себя еще одну чашку кофе, я отправилась гулять с маленьким на балкон. Столо выйти как от Ани пришло еще одно сообщение:

«Ну так что, сходишь? Я снова им звонила. Они отказываются принимать от меня перевод! Говорят, только наличные, так что захвати налик!»

— Ну что будем делать? — спросила я начавшего дремать младенца. Он завозился и вдруг срыгнул фонтаном непереваренной молочной смеси. Большая часть попала при этом на мобильный.

Откинув телефон в сторону, поспешила обратно в дом, чтобы переодеть мальчика и переодеться самой. Это уже второй раз, когда он так сильно срыгивал, и я не знала, нормально ли это и стоит ли начинать переживать по этому поводу. Может быть, зря я отказалась от того, чтобы Александр прислал мне помощь? Консультация врача мне бы точно не помешала, хотя бы волшебного.

А еще я так и не смогла выбрать ему имя. Стоило начать перебирать мужские имена, как на каждое распространённое у меня находились одна-две ассоциации с не самыми приятными личностями. А сильно оригинальничать и называть малыша кем-нибудь вроде «Луки» или «Герасима» не хотелось.

Когда я переоделась и мы с маленьким снова вышли на балкон, я опять взялась за телефон, чтобы написать подруге, что не смогу купить для нее книги. Вот только телефон не работал.

Я безуспешно пыталась перезагрузить его, тыкала в черный экран, удерживала боковую кнопку, поставила на зарядку – все без толку. Признаки жизни он подавать отказывался.

Кажется, все же придется выйти на улицу.

Без особой надежды положила телефон на батарею, но даже к вечеру он так и не включился. Конечно, можно было заказывать доставку и продолжать общаться с внешним миром через компьютер, но телефон все равно нужен был, хотя бы для работы.

Собиралась я долго. Верхней одежды для малыша я пока так и не купила, но на улице было тепло, поэтому надела ему рубашку, а сверху комбинезончик. Подумав немного, взяла старый тонкий плюшевый плед и безжалостно вырезала из него небольшой кусок. Ткань была хорошая, не обсыпалась, и получилось чудесное детское одеяльце, которым и укрыла малыша.

Перед тем как выйти, продумала свой маршрут. Недалеко был большой супермаркет, где на входе стояла небольшая будка по ремонту техники. Пусть посмотрят и скажут, что с мобильным. И если починить его будет нельзя, куплю себе какой-нибудь самый простой и дешевый аппарат там же на месте.

А от супермаркета до книжного магазина – не так уж и далеко, можно будет добежать, правда, если все-таки покупать книги для подруги – то как их тащить – непонятно.

Идти с переноской оказалось проще, чем я думала. Она была очень легкой, да и малыш весил наверное всего килограмма три-четыре.

Ну и я успокаивала себя тем, что переноска – это ведь не коляска. Это пустую коляску катать странно, а пустая переноска – мало ли кому и зачем я ее отношу.

Приключений по дороге не случилось. Правда, толстый мужичок в окошке ремонта долго не хотел брать мой телефон, отчего-то злясь и раздражаясь, но в итоге мы таки сумели договориться, что я приду через час, тогда он сможет сказать, что случилось и можно ли это исправить, так что мы с малышом направились прямиком в книжный магазин.

Когда-то он был одним из самым крупных в городе, но сейчас на дверях красовалась огромная надпись – «ТОТАЛЬНАЯ РАСПРОДАЖА! СКИДКИ».

И дальше, уже чуть более мелким шрифтом: «Классика – 50%, учебная и деловая литература – 30%, современная литература – 60%, любовные романы – 40%…»

Дела у любовных романов, похоже, шли чуть лучше, чем у классики, но хуже, чем у учебников.

Заходя внутрь, бросила взгляд на малыша – его, видимо, укачало в переноске, и он снова уснул. Выражение лица у него во сне при этом было такое трогательное, что не смогла не умилиться, и в магазин я входила с широкой улыбкой.

– Здравствуйте, вам сегодня звонили по поводу серии «Вампирские тайны», – с порога обратилась я к продавцу, стоявшему около кассового аппарата на входе.

Столько народу, столпившегося перед ним, я никогда еще не видела, причем редко у кого из людей в очереди было по две-три книги, в основном, сразу большие стопки. Очевидно, магическое слово «скидки» действовало и в отношении книг.

– Во втором зале, под вывеской «зарубежная литература», – не глядя на меня, ответил продавец, тыкая по клавишам кассы.

– Спасибо, – уже чуть тише произнесла я, проходя внутрь.

Все-таки в книжных магазинах царила своя удивительная атмосфера. Словно в библиотеке, но более мягкая. Я любила ходить между стеллажей, разглядывая корешки книг.

Яркие обложки и броские названия современной литературы контрастировали с однотонными дорогими переплетами классических изданий. Словно яркая беспутная молодёжь рядом с солидными и состоятельными людьми.

Но все ведь когда-то были молодыми, ведь так? Книги Булгакова когда-то были запрещенной литературой, а ужастики Лавкрафта и эротика де Сада сейчас стоят на стойке с зарубежной классикой.

Пока я шла до полки с «Вампирскими тайнами», мой взгляд зацепился за раздел психологии. Обычно я к подобным книгам и близко не подхожу. В свое время слишком много перечитала их, чтобы справиться с неудачными беременностями. Но тут мое внимание привлекла лежавшая обложкой вперед книга с милой маленькой девочкой на обложке. «Тайна имени. От чего зависит судьба». Обычно во всякого рода гадания и астрологию я не верила, но все же было что-то в идее, что от выбора имени многое зависит, а я ведь как раз собралась выбрать имя для ребенка.

Книжка была маленькой, в мягкой обложке, так что смело положила ее в люльку в ножки к ребенку и пошла дальше искать нужные полки.

И вскоре я нашла что искала. Вот только радости это мне совсем не принесло. Четырнадцать книг? Серьезно? Захотелось набрать телефон подруги и сказать ей, что если она так хочет скупать макулатуру, то пусть нанимает для этого грузчиков. Как я их вообще потащу? Хотя даже если я такси вызову, как их на пятый этаж затаскивать? Может, можно оплатить их и попросить оставить пока на кассе? А там что-нибудь придумаю…

Так и решила. Сходила к продавцу, где он неожиданно выругал меня за то, что отвлекаю его от других посетителей.

Я даже опешила, потому что как раз в этот момент у кассы никого не было.

Мужчина, сузив глаза, посмотрел на меня и припечатал:

— Сначала полная оплата! Так просто держать не буду. И без того хватает желающих.

Я пожала плечами и пообещала заплатить сразу же за все четырнадцать книг, если можно будет оставить их в магазине до завтра. Затем вернулась к полкам и начала по четыре книги переносить к кассе.

Переноска начала оттягивать руку, все же ноша оказалась не самой легкой, хорошо хоть малыш по-прежнему спал.

Вот только когда я вернулась за последними двумя и уже взяла их в руки, меня кто-то тронул за плечо.

— Извините, я хотела приобрести книгу, которую вы держите. «Мёртвый навеки». Могу я ее взять?

Рядом со мной стояла высокая красивая девушка в шёлковом черном платье, с такими же черными волосами и ярко-красной помадой на губах. Про таких говорят «вамп». Выглядела она при этом чем-то очень недовольной.

В глубине души меня кольнула зависть. Когда-то и я выглядела такой же эффектной, приковывала чужие взгляды, но в последние годы запустила себя, посвятив всю жизнь одной цели.

А у меня сейчас на лице зеленка, волосы уже несколько дней не мыты, потому что с ребенком было не до того. Футболка мятая, так как гладить я сейчас успевала только вещи малыша…

Даже захотелось прийти домой и сделать прическу, нарядиться… Мало ли, может быть, прокурор снова залетит в гости.

— Нет-нет. Я ее покупаю, — улыбнулась я ей.

— Купите что-нибудь другое. Это последняя книга из серии, и мне ее не хватает.

«Еще одна макулатурщица!..» — вздохнула я про себя, но вслух лишь коротко ответила:

— Нет. Эта книга моя.

— Прочитайте сначала тринадцать предыдущих, которые вы взяли.

На это я лишь фыркнула. Что за день-то сегодня такой? Одни неадекватные люди вокруг.

Брюнетка сердито поджала губы, а затем вдруг начала считать:

— Раз, два, три…

Я лишь закатила глаза и шагнула в сторону. Что за демонстративное поведение, или она думает, что я маленький ребенок? Моя мама так же считала мне в детстве, когда я не слушалась. А потом еще и добавляла: «Два с половиной, два на ниточке, два на сопельке…»

Вот только когда девушка передо мной досчитала до пяти и негромко щелкнула пальцами, в голове вдруг странно зашумело, а во всем теле появилась приятная легкость.

— Отлично, — хищно улыбнулась незнакомка. — А теперь дай мне книгу. Пожалуйста.

Я бездумно протянула книгу, совершенно не понимая, почему же я не хотела отдавать её раньше. Ведь такая приятная девушка, так вежливо просит… Да и зачем мне книга? Никогда не была фанаткой подобных историй…

Боковым зрением заметила, как слева из-за стеллажа вдруг выплыл худой прыщавый подросток, держащий перед собой целую стопку толстенных фолиантов.

Девушка напротив подалась вперед.

В этот момент малыш вдруг проснулся и закричал на весь магазин, что было силы.

Я даже ухом не повела, так и продолжая стоять с протянутой рукой. Вот только парень с книгами, похоже, не был привычен к подобным выкрикам, он испуганно дернулся, пошатнулся и, не удержав равновесия, рухнул вместе со всей своей стопкой прямо на незнакомку.

Та зашипела, отталкивая бедолагу, а я вдруг осознала, где я и что делаю.

Вот тебе и сходила… в магазин. Оба последних тома «Вампирских тайн» выпали из моих рук, а я попятилась назад, а затем и вовсе развернулась и рванула прочь из магазина.

Пусть Аня сама себе книги покупает, и что мне дома не сиделось?

— Девушка, вы будете брать или нет? — крикнул продавец мне вслед, но я даже оборачиваться не собиралась.

Пулей вылетев из магазина, я свернула на широкую улицу, которая вела прямиком к моему дому. Сначала бежала, но с переноской особо не побегаешь, и вскоре пришлось перейти на шаг, а затем и вовсе остановиться.

Тяжело дыша, проверила малыша, поправив ему одеяльце – тот снова спал как ни в чем не бывало.

Люди проходили мимо, некоторые с подозрением поглядывали в мою сторону. Представив себя со стороны, я смутилась. Щеки горели после быстрого бега, волосы, стянутые в хвост, наверняка растрепались, в руках пустая детская переноска, да еще и лицо в зеленке… Поскорее бы прийти домой и там спокойно обдумать все, что случилось в книжном.

Черт!

Я выругалась про себя, вспомнив, зачем вообще вышла на улицу. Телефон! С тоской посмотрела назад и вздохнула. Ну уж нет, через злополучный магазин я больше не пойду, мало ли там еще какие типы бродят. Хотя и девушки-гипнотизерши было уже более чем достаточно, чтобы обходить это место за добрый километр, а то и два.

Немного подумав, решила срезать путь и пройти дворами прямиком до супермаркета, где я оставила телефон. Здесь должно было быть совсем близко.

Уверенно свернув с широкой улицы, я оказалась в узком проулке между домами. Малыш спокойно дремал, иногда во сне улыбаясь или приоткрывая глазки.

Что если бы эта красотка из книжного потребовала от меня отдать ей не книгу, а ребенка? Я бы тоже легко согласилась на это? А ведь Александр предупреждал меня, что месмеры очень редкие.

Я до сих пор не знаю, кто этот Юрий, приходивший ко мне. Что если он решит отобрать ребенка с помощью вот такого гипнотизёра?

Ну уж нет, больше из дома и шага не сделаю. И гулять только на балконе!

Вдали от шумного движения людей навстречу почти не попадалось. Где-то вдалеке лаяли собаки, но в целом было довольно пустынно и можно было не опускать каждый раз испачканное зеленкой лицо, когда кто-то оказывался рядом.

Застройка в этом районе была частой, дворы маленькими. Я как раз зашла в один из таких небольших дворов-колодцев, нырнув в арку между домами, чтобы еще раз срезать, как увидела впереди большого черного добермана. Пес сидел на траве рядом со скамейкой. Без намордника, без поводка, без кого-либо из людей рядом.

Я с детства боялась больших собак, поэтому автоматически замедлила ход. При виде меня пес навострил уши и подскочил.

До собаки было метров двадцать. Нас разделяла лишь невысокая железная горка, одиноко стоящая во дворе, но животному, которое смотрело прямо на меня, такое расстояние всего на пару прыжков.

Внутри зрело нехорошее предчувствие. Стараясь не совершать резких движений, я развернулась и решила обойти этот дом по кругу. Вот только, сделав всего несколько шагов, увидела, что собака оказалась быстрее, чем я предполагала, и меня опередила.

Животное успело каким-то мистическим образом оббежать дом и преградить мне дорогу и здесь.

Я повернула голову в поисках отступления и сразу поняла, что никакой мистикой тут и не пахнет – просто собак две. Обе черные, с коричневыми пятнами на вытянутой узкой морде.

Животные оскалили зубы и начали наступать. Людей, как назло, рядом не было. Единственный путь был в сторону. Я сделала несколько шагов, боясь, что если брошусь бежать – меня догонят за несколько секунд.

Но и здесь мое отступление продолжалось недолго. На дорогу откуда ни возьмись выскочил третий доберман, на этот раз полностью черный.

«Бракованный», — отстраненно подумала я, хаотично соображая, как спастись от животных.

Адреналин в крови подскочил, заставляя сердце биться с бешеной скоростью, разгоняя кровь и мобилизуя силы. Вот только липкий холодный ужас при виде острых клыков мешал что-либо предпринять.

— Хорошие собачки… — хрипло произнесла я, подбираясь маленькими шажочками поближе к детской горке.

Собаки подступали все ближе. Я сжимала ручку переноски, думая, как бы поставить люльку повыше на детскую горку, да и самой забраться туда. Высота была небольшой, всего два метра. Но это было хоть что-то.

Вокруг по-прежнему никого не было. Интересно, если я просто начну звать на помощь, кто-нибудь выглянет в окно?

До горки было еще шага четыре, когда третий пес, полностью черный, вдруг сорвался с места, кидаясь под ноги.

Я закричала, поднимая люльку на вытянутых руках над головой. Пес подпрыгнул, стараясь ее достать.  Две другие собаки как по команде бросились в мою сторону. Одна схватила меня зубами чуть повыше лодыжки, впиваясь в джинсовую ткань. На миг ослепило болью, так что слезы брызнули из глаз. Вторая сбила с ног, прыгая сверху. Я поняла, что падаю, и, постаравшись только, чтобы малыша тряхнуло при падении как можно меньше, закрыла люльку своим телом. В этот момент я совершенно не думала о том, что будет со мной.

Ребенок истошно заплакал. Заверещал с такой силой, что сердце замерло от страха за него.

Я сжалась в комок, обхватив переноску руками, готовая к любой боли… Но вместо это почувствовала лишь толчок.

Я осторожно подняла голову, боясь, что в любой момент в горло может вцепиться зубастая пасть, и убрала волосы, упавшие на лицо…

Рядом со мной в боевой стойке стояла та самая гипнотизерша из магазина. Учитывая, что она была в платье, это смотрелось не слишком красиво, но двигалась она при этом очень уверенно. Собаки же кружили вокруг, утробно рыча, скалясь, но не рискуя подходить ближе.

— Шавки Валахии… — не сводя глаз с животных, прошипела про себя красотка. А затем чуть повысила голос, явно обращаясь ко мне. — И чем ты, интересно, привлекла внимание Арджеша?

Внимание кого? О чем она вообще? Что за тарабарщина?

Но додумать мысль я не успела, потому что псы как по команде бросились на нас. Двое атаковали незнакомую красотку, а один накинулся на меня, с рычанием цепляясь за руку, когда я попыталась заслонить люльку.

Малыш истошно вопил, собаки рычали и лаяли. Рука горела огнем. На периферии сознания я услышала счет, а затем щелчок.

И вдруг все прекратилось. Малыш перестал плакать, а собака, что до этого пыталась добраться до моего горла, вдруг просто застыла, и я с легкостью оттолкнула ее.

— Надолго этого не хватит… — негромко пробормотала красотка, а затем вдруг начала оглядываться, словно ища кого-то. — Куда?..

Доберман передо мной вдруг повернул морду в мою сторону и навострил уши. Двое других же так и стояли, не шевелясь.

Из горла невольно вырвался испуганный вскрик.

Прижала ладонь ко рту, чтобы только не издать больше не звука.

Красотка, не обращая на меня внимания, полезла в карман за телефоном и, набрав чей-то номер, приложила трубку к уху.

Стараясь издавать как можно меньше шума, я поднялась на ноги и, взявшись за переноску, маленькими шагами пошла назад, чтобы выйти из этого проклятого двора.

— Андрей Андреевич? В городе цербер. Угу. Поняла…

Наверное стоило сказать ей «спасибо», вот только мне было не до вежливости.

Как только животные и странная незнакомка скрылись из виду, я бросилась наутек.

Никогда не была против животных, но разве можно вообще заводить таких убийц? Где их хозяин вообще? Как можно отпускать агрессивных собак без поводка и намордника?

В голове беспрестанно крутились картины того, что бы могло произойти, если бы собаки вдруг не остановились. На глаза наворачивались слезы при мысли о страшном исходе. И ведь никто! Никто не выглянул в окно, никто не услышал криков…

Нога, где меня цапнул пес, сильно ныла, но я не могла даже взгляд опустить туда, боясь, что тогда остановлюсь и собаки снова догонят меня…

Я вынырнула из маленького проулка, вновь оказавшись на людной улице. Видя людей вокруг, замедлила шаг, с облегчением выдыхая.

До дома отсюда было минут десять, а супермаркет, в котором я оставила телефон, был виден уже через дорогу.

Поколебавшись несколько секунд, все же решила сделать небольшой крюк и забрать телефон или купить новый.

Для этого сперва пришлось наконец собраться с духом и задрать штанину у джинсов, чтобы осмотреть ногу. Сама ткань была заметно разодрана, но крови под ней, к счастью, не оказалось. Затем осмотрела руку, которой закрывалась от собачьей пасти. Тоже ничего… Вот уж действительно, повезло! А я-то уже боялась, что придется делать уколы от бешенства! Ведь с теми собаками что-то определенно было не так. Наверняка больные и заразные.

Я подошла к краю проезжей части, к пешеходному переходу, делая шаг и ожидая, что подъезжающая машина начнет тормозить, но та даже хода не замедлила. Пришлось резко отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под колеса. Какого лешего?!

Сердито выдохнув, снова начала переходить дорогу, но, похоже, само мироздание решило меня сегодня покалечить. Видя, как на меня на полном ходу несётся еще один автомобиль, я только и успела, что перебежать дорогу.

Сговорились все, что ли?!

В итоге, когда я подходила к супермаркету, меня заметно колотило. Пережитый страх, раздражение, злость на окружающих, недавнее столкновение с гипнотизершей – все это смешалось внутри и грозило вот-вот вылиться наружу.

Еле сдерживая себя, я подошла к будке мастера:

— Это снова я, могу забрать свой телефон? — фальшиво улыбнулась я, стараясь быть вежливой. В конце концов, остальные не виноваты, что у меня день не задался.

Мастер, склонившийся над какой-то электронной штуковиной, не реагировал.

— Эм… Вы сказали, что нужно прийти через час…

— Да что за день-то сегодня такой! — ни с того ни с сего вдруг взорвался он, хлопнув рукой по столу.

Я опешила, но все же постаралась сгладить:

— Полностью согласна, день дурацкий… Но что насчет телефона? Если старый не починить, можно у вас купить бэушный?

Мужчина молча полез куда-то в шкаф, но вытащил оттуда совсем не мой телефон. А какую-то табличку. Что это за табличка, я поняла, только когда он повесил ее на свое окошечко и вдруг захлопнул его прямо перед моим носом.

Закрыто.

— Эй! Вы совсем охренели?! — не выдержала я, уже не стесняясь в выражениях. – Верните мне мой телефон!

Я оглянулась, надеясь увидеть охранника супермаркета, чтобы позвать его на помощь. Мимо сновали туда и сюда люди, кто-то с огромными пакетами, кто-то с тележками. Никто не обращал на меня внимания.

— Да откройте уже! Верните телефон! — я со злостью ударила в окошко, да так, что чуть рама не треснула.

Окно открылось, из него высунулась гневное лицо толстого мастера телефонов.

— Кто стучал? Парень, ты? — вдруг спросил он у проходившего мимо подростка. — По голове себе постучи, школотень! А ну свалили отсюда, пока я охрану не вызвал!

— Это я стучала! — попыталась объяснить я, но меня никто не слышал.

Подросток, на которого заругался мастер, моментально взвился и начал сыпать трехэтажными матами.

— Ты кого школотенью назвал, дедок? Ссышь выйти и повторить?..

Буквально через минуту рядом уже был охранник, который вместо того, чтобы прекратить словесную драку, сам в неё ввязался.

— Постойте, послушайте… — я встала перед охранником, здоровенным лысым детиной, и замахала перед ним руками. — Мне нужна помощь.

— Сейчас выведу из магазина… — охранник, жестикулируя, вдруг случайно задел меня, но не повел на это и ухом, лишь машинально шагнув назад.

Я еще раз окинула взглядом спорщиков, их перекошенные от гнева лица, и наконец поняла, что происходит.

Кажется, меня никто больше не видит.

Последние годы я, порой, сама себе напоминала призрака. Такая же бледная, невзрачная, неприкаянная. Я еще часто думала про себя, что если я вдруг исчезну – никто этого не заметит.

Как оказалось, зря я так думала. Мысли все-таки материальны.

Поняв, что произошло, я решилась на крайнюю меру. Попросту дернула дверцу в торце будки, за которой сидел ремонтник, и забрала у него со стола свой телефон. К счастью, тот оказался целым и не разобранным, как я опасалась.

Мужчина же даже бровью не повел, ни на открывшуюся дверь, ни на поплывший по воздуху телефон. Или телефон в моих руках тоже автоматически становился невидимым?

Добраться до квартиры, когда для окружающих людей тебя не существует – то еще приключение.

На меня натыкались прохожие, машины не уступали дорогу. При этом каждый раз, когда кто-нибудь случайно задевал меня, они машинально отодвигались, словно почувствовав, что до чего-то дотронулись, но внимания на это не обращали совершенно.

— Милый, я понимаю, ты собачек испугался… Но сейчас их уже нет, — говорила я ребенку.

Я понимала, что мои увещевания вряд ли сработают, но больше мне ничего не оставалось. Да и потом, что если - это не ребенок сделал нас невидимыми? Гипнотизерша из магазина пугала меня ничуть не меньше, чем полудикие бешаные собаки. И что за чушь она говорила о цербере?

— Я с тобой, солнышко. Ничего не бойся. — Малыш на это отвечал лишь неясными звуками и нескоординированным маханием ручками и ножками.

Похоже, для него проблема невидимости вообще не была проблемой.

Я уже дошла до подъезда, когда прямо навстречу мне вдруг вышел… прокурор.

Мы столкнулись нос к носу, он чуть с ног меня не сбил. Злой как тысяча чертей, глаза сверкают зеленью, но самое главное, за спиной у него не было крыльев. Без них он даже ростом стал казаться меньше.

— Привет, — я еле удержалась, чтобы не закричать от радости. Ну наконец-то хоть кто-то, кто сможет мне помочь!

Вслед за Александром из подъезда вышли еще два человека. Невзрачные мужчины неопределённого возраста, в такой же неопределённой одежде. Брюки, какие-то балахоны, в руках по кожаной папке.

— Господин, Керн, серьезно, не понимаю, как так вышло. Я буквально на минутку отлучился… Все время был здесь, — сходу начал оправдываться один из них.

Лицо гарпия исказилось, он резко развернулся и, схватив говорившего за грудки, приподнял над землей.

— Если хоть что-то случится с ребенком… Хоть что-то, слышишь меня?! Я тебя под трибунал отдам, — сказав это, Керн разжал руки, и мужчина мешком повалился на асфальт.

Да что же это, в самом деле, такое?! И эти тоже?! Но как же так? Ведь малыша до этого не видели только люди, а теперь мы с ним стали для всех невидимы?

Я попыталась дотронуться до гарпия, но тот ловко увернулся, словно бы специально. Я загораживала ему дорогу – он обходил меня. Те двое, что были с ним, кажется и не замечали этих «странных танцев».

— Остаетесь здесь и следите. Если она появится, сразу даете знать! — приказал прокурор и, развернувшись, сел в припаркованную рядом машину – большую «Тойоту» синего цвета.

Вздохнув, я поплелась на пятый этаж к себе домой. Интересно, если я напишу кому-нибудь сообщение, этого тоже никто не заметит? Стоило попробовать.

Но дома было не до сообщений. Первым делом помыла руки, потом переодела малыша, накормила, положила на переноску, которую нужно было снова превратить в качалку. Там меня ждал сюрприз, книга по выбору имени, которую я случайно утащила из магазина.

Вот стыд! Так перепугалась, что даже забыла, как сунула ее себе. И ведь, главное, повезло, что у магазина не сработала сигнализация, наверняка там внутри есть какая-нибудь специальная наклейка «антикраж».

Взяв книгу в руки, легла с малышом на диван, гладя его по животику. Гарпий говорил, что невидимость – это инстинктивная реакция для защиты, и она должна проходить, когда ребенок поймет, что он в безопасности. И я целовала его, обнимала, называла солнышком, милым малышом, уговаривала, убеждала, что он находится в безопасности и ничего плохого с ним больше не случится.

Хотя сама в этом уже не была слишком уверена. Слишком слабой я себя ощущала в сравнении с сегодняшней боевой красоткой. Кто знает, какие твари еще будут поджидать меня и ребенка?

Потом я читала ему вслух значения имен, стараясь уловить хоть какую-то его реакцию. Вдруг какое-нибудь имя ему понравится особенно? Но мы прошли имена на «А», на «Б» и даже на «В», а малыш так и не проявил интереса.

С другой стороны, с чего я вообще взяла, что выбирать имя надо именно так?

Вздохнув, вспомнила о телефоне, который взяла из ремонта. Особой надежды, что его мне починили, не было, но когда я попыталась его включить, он вдруг заработал.

Тут же один за другим начали приходить сообщения, уведомления и пропущенные звонки, большая часть из которых была с неизвестных мне номеров, а еще парочка с работы.

«Марина, это Александр К. Перезвони мне как сможешь», — нашла я одну из СМС-ок.

Но перезванивать не потребовалось. Как только телефон оказался включен, такой же номер, как и в СМС, высветился на экране мобильного.

— Алло.

— Ну наконец-то! Ребенок с тобой?! — услышала я взволнованный номер прокурора на том конце телефона. — Я уже второй раз город прочесываю!

— Да, мы с ним дома. Подожди, ты меня слышишь?

— Конечно, слышу! С ним все в порядке?

Я перевела взгляд на мальчика, задремавшего под рассказ о том, какие все из себя замечательные люди те, кого зовут «Георгий».

— Да, он в порядке, — я закатила глаза, чувствуя легкое раздражение.

Мог бы и обо мне тоже спросить…

— Будь там, никуда не уходи! Я скоро буду!

Неужели сработало? Я облегченно убрала телефон, снова подсаживаясь к малышу.

— Какой ты у меня молодец! — радостно заворковала я, совершенно переключаясь со всех неприятностей этого дня. — Ну что, какое там у нас дальше имя по плану? Как тебе «Григорий»?

Через минут пять в дверь позвонили. Неужели Керн пришел так скоро? И на этот раз решил соригинальничать и подняться по лестнице? Хотя да, я же внизу видела его без крыльев… куда и дел их только.

Вскочив с дивана, я вышла в коридор, не глядя открыв задвижку.

Вот только вместо Александра с той стороны стояла миниатюрная блондинка с прямым длинным носом, делающим ее похожей на белую ворону.

— Здравствуйте, — улыбнулась она, испытующе поглядывая на меня из-под длинной челки. — Меня зовут Мила. Я слышала, вы нашли моего ребенка.

Волна ужаса прокатилась от макушки по шее, груди и ударила в самое сердце. Руки и ноги задеревенели, горло стянуло спазмом, так что даже дышать стало сложно.

Сделав над собой титаническое усилие, тяжело сглотнула вязкую слюну и с трудом раздвинула губы в отвратительном подобии улыбки.

Мозг хаотично просчитывал варианты. Наверное нужно было впустить ее в квартиру, поговорить по душам… что-то спросить.

Но в итоге тело само выбрало дальнейшие действия. Я просто захлопнула дверь перед ее носом, не сказав ни слова.

— Эй, откройте дверь! — возмущенно крикнула блондинка, снова принявшись нажимать на кнопку звонка.

«Динь-дон! Динь-дон! Динь-дон!»

Где то на пятом «динь» я не выдержала, подошла к коробочке с динамиком, вывешенной со стороны квартиры, и сорвала ее со стены. Благо, встроенный звонок не работал еще со времени моего заселения сюда, а тот, что висел сейчас, был дешевой китайской безделушкой и отключался элементарно. Я просто на нервах долбанула его о тумбочку, так что батарейки сами вылетели из отсека и, свалившись на пол, застучали по ламинату.

— Марина, откройте! Я полицию вызову! Верните мне моего ребенка! — яростно кричала мать. Поняв, что мой звонок больше не работает, она принялась колотить в дверь руками.

И откуда только имя мое узнала?

— Вызывайте! — смело ответила я и ушла из коридора.

Малыш спал на диване рядом с книжкой про значение имен.

Зайдя на кухню, налила себе воды, а затем пошарила в одном из ящиков и достала спиртовой раствор пустырника. Сколько капель нужно на стакан воды?

Капли выходили из пузырька безумно медленно. Психанув, зубами вытащила дозатор из горлышка и опрокинула в стакан с водой всю бутылку.

Вернулась в гостиную и, присев на край дивана, бездумно уставилась куда-то перед собой. Из коридора все еще доносились крики и угрозы носатой девки.

Просидев так несколько минут, глубоко вздохнула и залпом выпила воду с пустырником. Горло обожгло спиртом, я закашлялась, чувствуя, как жидкость спускается по гортани, разогревая внутренности.

Ох, что я делаю? Я же опьянею с такого количества! А если сейчас ко мне и правда заявится полиция? Тогда уж точно никто даже не подумает о том, чтобы оставить со мной ребенка!

Я резко подскочила, подстегнутая этой мыслью. Нужно срочно в туалет, пока алкоголь не попал в кровь. И правда, чем я думала? Даже если не придет никто, как я буду за ребенком следить? Дура!

Но пока я медлила, в окно постучались. Перевела мутный взгляд и увидела крылатого гарпия, стоящего на балконе.

Первым порывом было выбежать на балкон и буквально силой втащить мужчину в квартиру. Вот только будет ли он на моей стороне, когда узнает, что за ребенком заявилась мать?

Александр махал мне рукой, жестом показывая, чтобы открыла, но я медлила. Крики из коридора прекратились. Должно быть, блондинке надоело орать под дверью, и она решила придумать что-нибудь еще.

Даже про себя я упорно не хотела называть ее «мать». Если это и так, я все еще помнила слова Александра о том, что на помойке ребенок мог оказаться только по решению этой женщины.

В голове, между тем, начало мягко шуметь, руки и ноги стали немного ватными, да и дышать как будто стало легче.

Понимая, что рано или поздно все-таки придется его впустить и во всем сознаться, я подошла к балконной двери:

— Пррроходи, — язык откровенно начал заплетаться.

— Марина, ты где была?! — маленьким смерчем налетел на меня Александр. — Я весь город на уши поднял, даже людей привлек. Я же просил тебя… предупреждал!

Выглядел он при этом очень грозным. Навис надо мной, ноздри раздуваются, губы сердито сжаты, а руки переплетены на груди.

— Я не спе-ци-ально… — только и смогла, что по слогам произнести я.

Он втянул носом воздух и приподнял одну бровь:

— Чем это от тебя пахнет?

— Там мать ребенка пришла. Я ее не пустила, — поспешила перевести стрелки я и ткнула пальцем в сторону коридора, надеясь, что у меня получится переключить внимание мужчины с себя на таинственную носатую блондинку.

Гарпий удивленно приподнял вторую бровь и скрылся в коридоре, а затем я услышала щелчок замка и хлопнувшую дверь.

Уселась обратно на диван, беря в руки книжку. Пустырник, похоже, подействовал. Чувствовала я себя немного спокойнее.

— На каком там имени мы остановились? Григорий тебе не понравилось, может быть, Густав? Хотя нет, Густава даже читать не буду, мне и самой не очень, — ворчливо пробормотала я, перелистывая страницу. — Может, Давид?

Мальчик продолжал спать не проявляя никакого интереса, и я отложила книгу. Не смотря на выпитое успокоительное на душе все равно было безмерно тоскливо.

Пока ребенка никто не видит, я не могла ему дать максимум того, что ему было нужно. Еще неделю две я смогу просидеть дома, а дальше что? Нужно решать вопрос с работой, с официальным оформлением документов. А как это сделать, если для обычных людей – его нет?

Не хотелось думать о матери ребенка, не хотелось даже допускать мысль, что придется отдать малыша бросившей его женщине. Но что-то решать придется в любом случае. Может зря я не поговорила с ней с глазу на глаз пока была возможность?

Словно откликаясь на мои мысли, малыш скуксился и заплакал. Я принялась баюкать его, но он только все сильнее заливался, поджимая ножки и корчась. Может быть, у него что-то болит? В одной из статей в интернете я прочитала, что у детей могут быть колики от плохой смеси или вообще от любой смеси – это уже как повезет. В таких случаях советовали поить детей укропной водой. Может быть, и мне взять укроп, отварить и давать ребенку?

Пока я пыталась придумать, как помочь младенцу, в дверь снова постучали. А я вспомнила, что когда Александр вышел, я так и не сходила закрыть за ним дверь. Так и захотелось мысленно отвесить себе подзатыльник. Да что это со мной сегодня вообще? Не одно, так другое!

Осторожно выглянула в коридор. Малыш все еще плакал, поэтому близко я подходить не стала. В дверях стоял прокурор. Грудь часто вздымалась, словно после быстрого бега. Или, в его случае, после быстрого полета?

— Ну как? — хрипло спросила я. — Вы нашли… ту женщину?

Назвать ее матерью у меня язык не поворачивался.

— Угу, — кивнул он, морщась от детского крика. — Ее уже допрашивают мои починенные. Ты не могла бы…

Он кивнул на младенца, словно он был радио, которое я действительно могла выключить по одному своему желанию.

— Я не знаю, что с ним такое… Может, животик болит, — беспомощно пожала я плечами, продолжая гладить и качать мальчика.

Александр вздохнул и покачал головой:

— Собирайся, поехали.

— Куда?! — опешила я, сильнее сжимая малыша.

Никому не отдам! Постараюсь сделать все возможное, что бы разобраться во всем и быть вместе с ребенком! И стоило мне так подумать, как малыш, словно услышав меня успокоился. Я опустила голову, заглядывая в серые глазки и осторожно гладя нежную щечку.

— Ну мало ли что с ребенком. Думаю, неплохо было бы его врачам осмотреть. Сегодня как раз нашел телефон педиатра из вашего города, специализирующегося на нечеловеческих детях, записал вас еще на три часа, а тебя и след простыл… Серьезно, Марин, нельзя исчезать вот так без предупреждения.

А кого я должна была предупреждать, если он мне никаких контактов не оставил? Записку, что ли, на балконе оставлять?

— Педиатра… — это было неожиданно и приятно, а ведь я ему еще даже за пиццу спасибо не сказала. — А как же мать ребенка?

— Мы пока еще выясняем, кто мать, а кто нет, — отмахнулся крылатый. — Ну так что… ты собираешься? Заодно расскажешь мне по дороге, где тебя черти носили.

Точно! Из-за прихода горе-мамаши я так и не рассказала все, что со мной приключилось. Мне захотелось буквально вцепиться Александру в пиджак и трясти его до тех пор, пока он не объяснил бы мне все случившееся сегодня.

Но стоило только открыть рот, как он вздохнул и постучал по часам на запястье.

— Опаздываем, жду внизу. Расскажешь по дороге.

Пока я собиралась, все буквально из рук валилось. Памперсы из упаковки разлетелись по всей комнате, кофту, которую выбрала, сначала надела на левую сторону.

Посмотрев на себя в зеркало, в очередной раз устыдилась пятен зеленки. А ведь я собиралась по приходе домой отмыться, сделать прическу и нарядиться!..

В конце концов, просто расчесалась, спрятав лицо за распущенными волосами.

Потом уложила малыша в переноску и вышла к поджидающему нас у подъезда Александру.

— Куда у тебя крылья делись? — удивленно округлила глаза, разглядывая моментально сдавшего в росте мужчину.

Сейчас он был выше меня всего на одну голову, и, кажется, даже его черты лица стали более мягкими.

— Я думал, ты не любишь полеты, но если настаиваешь, могу унести вас обоих, — подмигнул он, делая ко мне шаг и протягивая руку, словно желая приобнять.

— Ой, нет-нет, — я отклонилась и, проскользнув мимо, быстрым шагом прошла к синей машине, стоящей неподалеку на парковке.

— Откроешь? — обернулась я к нему, дергая ручку заднего сидения.

— С чего ты решила, что это моя? — подозрительно спросил он, одновременно щелкая кнопкой на брелке. Машина издала короткий сигнал, свидетельствующий об открытии дверей.

— Видела тебя на ней, — фыркнула я и залезла внутрь.

Чуть помедлив, Александр уселся за руль. Заведя мотор, плавно тронулся с места.

— Когда это ты меня видела?

— Можно начинать истерить? — бодро спросила я, хотя внутри все буквально переворачивалось, стоило вспомнить дневные приключения. Ха, а я-то думала, что после флакона пустырника мои нервы будут как канаты…

— О чем ты? — машина выехала на широкую улицу, взяв направление в центр города.

— О той непонятной фигне, что сегодня происходила. Ты даже представить не можешь…

В кармане завибрировал телефон. Взглянула на экран – это с работы. Как невовремя!

— Секундочку… Алексей Константинович, добрый день. То есть, уже вечер, — я прижала ладонь к трубке, надеясь, что шум машины не будет слышен на том конце связи.

— Марина, я весь день тебе звоню! Мы о чем с тобой договаривались?! Что ты на связи будешь двадцать четыре на семь! — судя по голосу, начальник был очень недоволен.

— Проблемы со связью, — извиняющимся тоном произнесла я и поспешила увести тему, — вы же получили проекты, которые я уже сделала?

— Да, там все нормально. Но у меня для тебя еще одно дело. Срочное. Оплачу отдельно, сверх зарплаты. А ты, как назло, трубку не берешь!

— Мммм… А что за дело? — я задумчиво закусила губу, пытаясь сосредоточиться. Деньги мне сейчас были как нельзя кстати.

— Пришел один клиент, ему участок предоставлялся еще при царе Горохе. Но по документам там десять соток… А в натуре… больше.

— Насколько больше? — закатила глаза я. Все как всегда. — Можно сделать уточнение границ…

— Гектар.

— Гектар?! — как я ему из десяти соток гектар сделаю?! — Алексей Константинович, вы шутите? Чем я объяснять такое изменение площади буду?

— Да ладно тебе. В первый раз, что ли? Может, там… Ну не знаю, напишешь «Движение тектонических плит»?

— Очень смешно, — я живо представила, как регистратор, получив у меня план с подобным объяснением, заливается хохотом и показывает его всем своим коллегам.

— Вот тебе смешно, а мне нет. Там такой клиент, что умри, но сделай. Так что я его к тебе отправил, он придет, посмотрите вместе документы, ты подумаешь…

— В смысле, ко мне отправили? Алексей Константинович, у меня ветрянка! — в панике воскликнула я, у меня совершенно не было желания сейчас разбираться с подобными типами и уж тем более пускать их в свою квартиру.

— Да, я предупредил его, он сказал, что уже болел, так что ничего страшного. В общем, выздоравливай, Марина. Твой адрес и телефон я дал. Не болей.

Директор положил трубку.

— Вот… гадство! — еле сдерживая гнев, пошептала я убирая телефон. — Придушить охота…

Ну что за подстава, в конце концов? У директора целый штат кадастровых инженеров. Есть и поопытнее меня, и с вторым юридическим образованием. Обязательно было отправлять этот гектар ко мне домой?! Может, меня вообще уже скорая увезла?

— Знаешь, прямо меня цитируешь, — ухмыльнулся Александр, глядя на меня через зеркало заднего вида. — Я сегодня тоже, когда ты пропала, хотел всех своих подчиненных придушить разом.

Я закашлялась, опасливо поглядывая на гарпия. Работа в органах, как я слышала, нервная, еще и табельное оружие выдают, мало ли…

Может быть, не стоит на него все сразу вываливать?

— Ну, в общем, у меня телефон сломался, — продолжила я уже менее смело. — Я только до ремонта вышла и еще в книжный зашла. И сразу домой.

Машина свернула с дороги на парковку отдельно стоящего здания, на котором была большая вывеска «ЭннМед». Самая дорогущая частная клиника в городе.

Смотря на припаркованные рядом иномарки, мысленно прикинула – это машины местных врачей или пациентов?

В любом случае, средний чек наверняка больно бьёт по карману. Хорошо, что я с собой карточку взяла. Надеюсь, хватит… Хотя о чем я вообще думаю?! Главное, чтобы с малышом все было в порядке. А деньги – это наживное.

Вон, уже подработка нарисовалась… с гектаром.

Пока я в уме прикидывала деньги, Александр успел припарковаться, выйти и галантно открыть мне дверь.

— Так прям и сразу? Без приключений? — внимательно прищурился он, подавая руку.

— С приключениями, — обречённо созналась я.

Гарпий набрал в грудь побольше воздуха, а затем долго и шумно выдохнул, так, словно вся тяжесть мира свалилась на его плечи в моем лице. Мне даже как-то неловко стало, честное слово. И ведь не скажешь – «не помогайте, я могу все сама». В том то и дело, что не могу. Уже вышла одна из дома – спасибо, хватило.

— Ладно, идем, — махнул он рукой в сторону высокого крыльца с длинным широким пандусом.

Пока Александр придерживал тяжелую дверь, чтобы я могла пройти с переноской, мимо нас проехала девушка на инвалидной коляске, ноги которой были укутаны пледом. В какой-то момент мне показалось, что из-под пестрого пледа выскользнуло… щупальце?!

Я часто-часто заморгала, пытаясь прогнать морок и чуть голову не свернув, смотря вслед странной девушке.

Александру, видимо, надоело держать дверь, и он протянул руку, вдергивая меня внутрь:

— Тебе никто не говорил, что пялиться некрасиво? — шепнул он мне на ухо и выразительно кашлянул.

— Я… да…

«Так, Марина! Соберись!» — скомандовала сама себе, проходя вперед.

Больничный запах витал в воздухе. Запах стерильной чистоты и медикаментов. Обстановка была такой же стерильной – белые кожаные диванчики, белые стены, белые деревянные столики со всяческими брошюрами.

Перед нами была большая стойка с несколькими администраторами. Рядом с двумя из них стояли таблички «Vip-обслуживание», «Gold-обслуживание».

Чем Вип отличалось от Голда, мне было неясно, но Александр направился прямиком к последнему.

— Александр Керн. Мы записаны к доктору Брауде.

— Цокольный этаж, кабинет «ноль семь», код двери «три-семь-пять», — дежурно улыбнулась администратор, а затем, ревниво стрельнув глазами в мою сторону, чуть наклонилась вперед, да так, что ее грудь чуть не выпрыгнула из халата. — Господин прокурор, а это вот вам, возьмите.

Она протянула ему какую-то бумажку.

— Что это?

— Мой номер телефона, — кокетливо добавила она.

— Я не знакомлюсь, когда я при исполнении, — вежливо произнес он, отодвигая бумажку. — Идем.

«При исполнении» не знакомится? А когда он ко мне на балкон прилетал, значит, это было внерабочее время?

— А кроме частных больниц у ваших еще что-нибудь есть? Может быть, отдельные школы? Или магазины? — с интересом спросила я, когда мы отошли от стойки.

— Это вынужденная мера, — мы как раз дошли до лифта, но Александр махнул в сторону лестницы. — Люди зачастую неадекватно реагируют на нелюдей. Начинают злиться ни с того ни с сего, проявляют агрессию, даже если просто молчать и стоять рядом. Те, кто не умеет закрываться, стараются соприкасаться с миром людей как можно меньше. Так что да, и школы, и магазины. Правда, это маленький городок. Так что у вас я пока особо не узнавал, как обстоят дела. В столице с этим намного проще.

Точно! Продавец в книжном, ремонтник телефонов, охранник в супермаркете. Так вот что с ними всеми было! Неужели это все из-за того, что малыш просто спал рядом в переноске?

Я ужаснулась, представив, как тяжело такому ребенку придется в обычной школе. Дети и так-то бывают жестоки, а здесь их жестокость будет помножена не то что на два – на три и четыре!

Да, отдельная школа для необычных детей в таком случае – единственный выход.

Все эти мысли напомнили мне, что я так и не рассказала о сегодняшних происшествиях.

Спустившись по лестнице на цокольный этаж, мы остановились у двери с кодовым замком на ней.

— Когда я зашла в книжный,, то собиралась купить… — начала я, но гарпий снова перебил меня.

— Подожди, мы почти пришли, — он ввел код, и замок на двери щелкнул.

Он вообще будет слушать меня или нет? Или он считает, что раз жива, значит, все более-менее нормально? Что вообще входит в обязанности волшебной прокуратуры? Разве не разбираться с происшествиями? Вот пусть и разбирается.

— Меня загипнотизировали, и еще чуть собаки не сожрали! — не удержавшись, выпалила я и с чувством выполненного долга толкнула дверь, проходя вовнутрь.

Широкий коридор был очень… многолюдным. Или многонелюдным. Или как это вообще назвать?!

Странные личности, много странных личностей. С крыльями, кто-то с хвостом, кто-то ростом с табуретку, а кто-то, напротив, упирается головой в потолок. С синей кожей, с зеленой, с волосами всех возможных оттенков.

— Хм... я вижу, у вас налет на верхних глазных зубах, да и цвет кожи нездоровый. Завязывали бы питаться курильщиками, сколько говорил бросить эту пагубную привычку, — услышала я из-за плохо прикрытой двери кабинета рядом.

— Доктор, да замаялся я с консервами этими донорскими, хочется свеженького. А где его взять нынче? Все только химикатами напичкано да алкоголем, в ночных клубах курильщики не самое вредное…

Мимо прошла девушка, от тела которой исходило странное сияние, она посмотрела на меня в упор, моргнула, глаза закатились, оставляя лишь белки.

Зрелище было до того жутким, что я отвернулась, чувствуя, как спина покрывается липким потом.

Сколько же нелюдей в нашем городе? И как только я раньше с ними не сталкивалась?

— Нам направо, — подтолкнул меня гарпий, уводя со входа.

Кабинет «07» находился в самом конце коридора. Рядом с ним никого не было. Александр, стукнув один раз по двери, скрылся за ней, не сказав ни слова.

Оставшись одна, помедлила, но все же решила не заходить без приглашения. Это Керн здесь свой в доску. Или, скорее, в крылья.

Усевшись на диванчик у стенки, поправила одеяльце на малыше и тайком огляделась, прилагая усилия, чтобы не пялиться на остальных посетителей.

Светящаяся девушка уселась всего в паре метров от меня, рядом с невыразительным мужчиной, уставившимся куда-то в одну точку перед собой.

— Слышал про делегацию из Арждеша? — услышала я ее мелодичный голос.

— Мне это не интересно, — безэмоционально ответил мужчина.

— Да ладно тебе. Весь город гудит. Наверняка твой босс в курсе, что они у нас забыли.

— Босс мне свои дела не докладывает.

В этот момент дверь кабинета «07» открылась, и оттуда выглянула медсестра:

— Марина, заходите.

«Все чудесатее и чудесатее», — мысленно процитировала я героиню Льюиса Кэролла. Гипнотизеры, феи, крылатые люди. Как принять то, что все это давно соседствует с совершенно обыденным и привычным мне миром?

Я прошла в кабинет. Он был абсолютно обычным. Стол, за которым сидел мужчина в белом халате, кушетка, пеленальный столик, весы, какая-то подставка с приклеенной измерительной лентой. Разве что в углу стояла какая-то непонятная коробка с занавесочкой, напоминавшая детский кукольный театр.

Доктор сухо поздоровался, поправив большие круглые очки, сползшие на нос.

Прокурор отошел к стене, чтобы не мешать, а вокруг меня с малышом сразу же засуетилась медсестра. Показала куда положить, помогла раздеть.

Затем ребенка взвесили, узнали рост, широкой лентой померили ему обхват головы, животика. Доктор, поднявшись с места, внимательно послушал ребенка.

Если бы не виденное мной в коридоре, я бы и подумать не могла, что эта клиника чем-то отличается от других в нашем городе.

— Замечательный малыш, как записать его в карту? — улыбаясь, спросила медсестра.

Меня же вопрос загнал в тупик. Я ведь так и не выбрала имя ребенку. Но на помощь неожиданно пришел доктор.

— До сих пор не придумали имя? Назовите в честь меня, — полушутливо фыркнул он.

К своему стыду, как зовут доктора, я тоже не знала, но, стрельнув глазами на золотистый бейджик на халате, увидела «Марк Александрович Брауде».

До этого имени я еще не дошла в своей книге со значениями, но, может быть, действительно уже стоит сделать выбор? Да и имя «Марк» мне нравилось своей звучностью. Опять же, знакомых с таким именем не было, что было лишь плюсом.

— Хорошо, пусть так и будет, — согласилась я, удивив этим, кажется, всех присутствующих.

Затем малыша Марка уложили в ту самую странную коробочку с занавесками, доктор встал рядом, достал из кармана прибор, напоминающий большой калькулятор, и стал что-то щелкать на нем.

Спустя минуту из прибора вылезло нечто вроде чековой ленты.

— Это анализы, — пояснила медсестра, видя мое удивление.

Однако, как же удобно и быстро!

Марк Александрович, тем временим, удивленно поднял брови.

— Вы говорили, что ребенок неродной для пациентки? — повернулся он к гарпию.

— Что-то не так? — встревожилась я, поднимаясь со стула, на котором сидела до этого.

— Между матерью и ребенком формируется особая связь, которая первые полгода жизни младенца служит своеобразной защитой, — медленно проговорил врач. — Никогда не видел, чтобы эта защита формировалась у приемных детей.

Сердце на его словах забилось чаще. Малыш признал меня своей мамой? Возможно ли такое?..

От этих мыслей хотелось петь, улыбаться, обнять всех присутствующих в комнате. Мне кажется, даже свидетельство об усыновлении на руках не привело бы меня в такой восторг, как то, что я сейчас услышала. Ведь документы – это всего лишь бумага. А сейчас речь шла о чем-то большем, о чем-то, чего я пока не понимала, но что мне казалось безумно важным.

Просмотрев все «чеки», Марк Александрович уверил меня, что малыш полностью здоров, дал рекомендации по уходу и кормлению, ответил на, казалось бы, бесконечный поток моих вопросов, прописал витамины в каплях, лекарство от колик и сказал приходить через месяц на очередной прием.

— Извините за глупые вопросы, — благодарно попросила я под конец разговора.

— О, поверьте, это свойственно для молодых мам, — врач доверительно наклонился вперед. — Бывают и глупее. А у вас еще такой необычный случай.

Из больницы я выходила в приподнятом настроении, полностью погруженная в «материнские» мысли.

— Осторожнее! — ворчал на меня Александр, когда я чуть не сбила кого-то низкорослого на входе.

Ему несколько раз пришлось взять меня под руку, иначе я точно в кого-нибудь бы врезалась. Я смотрела на зевающего малыша в переноске и не могла думать ни о чем другом, кроме как о сказанных доктором словах.

— Марина, ты здесь вообще? — сердито спросил он, когда я в очередной раз споткнулась на парковке.

— Нет, — искренне ответила я.

Александр, до этого хмурый и серьезный, не выдержал и в ответ на мою улыбку тоже улыбнулся. Взгляд мужчины стал мягче, и даже плечи перестали казаться такими напряженными.

— Ладно, в машину. Отвезу тебя домой.

Прошмыгнув на заднее сиденье, дождалась, пока гарпий займет водительское.

Он завел мотор и поправил зеркало заднего вида, в котором на мгновение отразилось его лицо.

— Большое спасибо, что помогаешь, — с чувством поблагодарила я.

Брови прокурора опустились, и он отвел взгляд. Что я не так сказала?

Вспомнилась девушка-администратор, пытавшаяся дать свой номер телефона гарпию. «При исполнении не знакомлюсь».

— Даже если это часть твоей работы, спасать волшебных детей… — чувствуя неловкость, пробормотала я. — Все равно, большое тебе спасибо.

— Это не часть моей работы, — фыркнул он, выезжая с парковки. — По крайней мере, не должно быть ею.

— Ты так говоришь, будто тебя кто-то заставляет, — его тон обидел, но я постаралась не придавать этому значения.

— Можно сказать и так.

— Я думала, ты тут самый главный, — ляпнула простодушно.

— Смотря что ты понимаешь под словом «тут», — усмехнулся он. — Вы с… Марком, привлекли много внимания. Не бери в голову, главное, больше не убегай из дома без предупреждения. И о каком гипнотизёре ты там говорила?

Получив наконец возможность выговориться, описала во всех красках и подробностях все, что со мной случилось. По мере моего рассказа Александр становился все более и более мрачным.

— Почему ты раньше молчала?!

От подобного напора я даже опешила. Это я молчала? Серьезно? Да я ему с десяток раз порывалась рассказать – сам же отмахивался.

— Цербер… Быть не может. Разве что взял след на Ирен. Странно… — сказано было на пределе слышимости.

— Собаки появились до того, как пришла девушка, — пояснила на всякий случай, а затем до меня наконец дошло. — Хочешь сказать, что те доберманы тоже волшебные? Они не люди? Оборотни?! Настоящие?

— Я не уверен, что мы говорим об одних и тех же… — озадаченно протянул гарпий, съезжая с дороги во двор и глуша мотор. На город начинали опускаться сумерки, зажигались первые фонари, и приближалась ночная прохлада.

— Но ты сам сказал – цербер. И эта… как ее? Ирен? Она тоже сказала – цербер, — для меня все выглядело более чем логично. — Что это за твари такие?

— Марина, я пока ни в чем не уверен… — он свернул к обочине, не доезжая до парковки, и повернулся ко мне. — То, что ты рассказываешь – этого просто не может быть. Цербер не может напасть на невиновного. Так что, скорее всего, это действительно были просто собаки.

Он говорил что-то еще, только я уже не слышала. Потому что прямо сейчас перед машиной стоял уже знакомый «бракованный» черный доберман и смотрел прямо на меня сквозь лобовое стекло.

— Ты бы повернулся, — голос показался чужим и охрипшим.

— Что? Ты меня вообще слушаешь? — недовольно переспросил прокурор, но в этот момент доберман прыгнул прямо на капот автомобиля, склонил голову к стеклу и зарычал.

Александр медленно обернулся и молча уставился на скалящегося пса.

— Гребанная шавка… — голос был растерянным.

Вот только собака смотрела отнюдь не на него, а куда-то вглубь машины. Я машинально вжалась в сиденье.

— Ну как? Это цербер?

Неожиданно в дверь ударилось что-то тяжелое, а затем послышался скрежет. Я прильнула к боковому окну – еще один доберман огромными когтями оставлял царапины на двери.

— И солнце, как назло, село, — констатировал мужчина упавшим голосом.

— Что это за твари? Поехали отсюда! Дави на газ! — первый шок прошел, и на смену оцепенению пришел хоть и ужас, но ужас деятельный. Почему гарпий ничего не делал? Почему медлил?! — В чем дело?

Внезапно последовал еще один удар лапой, и звук был такой, что мне показалось, будто пробило обшивку автомобиля. Да что это за животные такие?

Малыш пока спал, убаюканный движением машины, переноска была надежно закреплена ремнем к сидению, но от собачьего лая и рыка он того и гляди мог проснуться.

— Я не могу, — Александр сидел за рулем, практически не двигаясь.

— Что? Какого хрена?! Гони давай! — хотелось схватить его за грудки и трясти до тех пор, пока он не сделает что-нибудь.

— Я не могу, — повторил он. — Я связан… контрактом. Я не могу… физически им препятствовать.

Еще один удар лапы. В прошлый раз мне повезло, появилась гипнотизерша Ирен. Но сейчас, кажется, собаки были настроены решительнее, чем до этого. Такими темпами они просто выгрызут нас, как тушенку из консервной банки!

— Не можешь, так хотя бы не мешай! — крикнула я на мужчину, дергая его за руку.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, он колебался, словно решая, будет ли это нарушением таинственного «контракта», а затем ловко перебрался на пассажирское сидение.

В тот момент, когда я уселась за руль, «бракованный» пес напрыгнул лапами на лобовое стекло, и по нему прошла длинная извилистая трещина.

Как такое вообще возможно? Что за собаки-терминаторы?!

Не оставляя себе времени на панические мысли, включила зажигание, хватаясь за рычаг коробки передач. Механика? Кто-то вообще еще этим пользуется? Я думала, новые машины все с автоматом!

Тряхнув головой, втопила педаль газа в пол, но машина дернулась и заглохла.

— Ты хотя бы умеешь?.. — договорить гарпий не успел, так как я сразу сориентировалась, быстро завелась и, со второй попытки тронувшись с места, быстро начала набирать скорость.

Звук удара – одну из собак отшвырнуло в сторону, но, несмотря на любовь к животным, жалости у меня не было. Выкрутив рулевое колесо, сделала круг, выезжая на дорогу. Быстрый взгляд в зеркало заднего вида – две из трех собак огромными прыжками догоняли нас. А когда снова посмотрела вперед – увидела и третью. Что за чертовщина происходит?

Резко вильнула в сторону, чтобы избежать столкновения, и в итоге чуть не врезалась в бетонный столб.

В последний момент гарпий схватился за руль, помогая избежать аварии.

— Ты же чего-то не можешь, — язвительно отреагировала я.

— Самосохранение в ограничения не входит, — в его взгляде, направленном на меня, было столько всего намешано, что и не разобрать, но мне показалось, что я вижу там… уважение?

Вывернув на главную, проскочили на красный и помчались по городу. За рулем я не была с тех пор, как муж при разводе забрал машину, но адреналин помогал соображать, ускоряя реакцию.

— Уходи налево! — подсказывал прокурор. — Вон там будет съезд, давай, жми!

Я беспрестанно смотрела в заднее и боковые зеркала, и первое время мне казалось, что вижу в них горящие злые глаза доберманов, их клыки и оскал. Наверное после сегодняшней ночи мне придет несколько десятков штрафов за превышение скорости со всех городских камер. Несколько раз приходилось экстренно тормозить, чтобы не сбить пешеходов, выезжать на встречную и обгонять там, где это было не положено.

Я крепко сжимала руль, сосредоточившись на дороге, толком даже не понимая, от чего бегу.

— Бензина надолго не хватит, — сухо кашлянул Александр.

— Ты по-прежнему мне будешь говорить, что собаки, которые хотели меня сожрать, самые обычные?! — не выдержала я, чувствуя подступающую истерику.

— Остановись, мы, кажется, оторвались.

— Остановиться? Ты с ума сошел? — из горла непроизвольно вырвался нервный смешок. — У меня ребенок в машине. Он этим тварям на один зуб! Черта с два я остановлюсь!

— Марина, я понимаю, ты напугана. Но куда ты едешь?..

— Не знаю.

Я правда не знала, где можно спрятаться от подобных тварей.

— Но что-то же надо делать, раз ты «не можешь!» — передразнила я.

— Я объясню. Марина… — он вдруг накрыл своей ладонью мою руку, сжимающую набалдашник на коробке передач.

От его прикосновения страх и тревога начали отступать, я выдохнула, понимая, что он прав. Бесконечно убегать мы не сможем. Я начала притормаживать, скорость машины стала снижаться.

Мы успели выехать из центра в частный сектор на окраине города. Здесь было безлюдно и почти не было фонарей. Местность доверия не внушала, казалось, того и гляди из-за каких-нибудь кустов выскочит зубастая тварь.

— Останови тут, — указал он на какой-то особенно темный съезд.

Я поежилась, не зная, стоит ли доверять выбору гарпия. Но мимолетно обменявшись с ним взглядами, все же свернула и заглушила мотор.

Мужчина открыл дверь, выходя на улицу, и вдруг как-то резко сгорбился, а из-за его спины начали расти и расправляться огромные лебединые крылья.

Я вышла из машины, отмечая, что Александр успел не только отрастить крылья, но и в росте прибавить.

— Это вроде как у оборотней? — я понятия не имела, как на самом деле обстоят дела у оборотней, и существуют ли они вообще. Но то, что сейчас произошло, чем-то напоминало виденные мной фантастические фильмы, когда человек трансформировался в какое-то другое существо.

На самом деле, после всего, что происходило, на фоне нападения непонятных псов, какие-то крылья – даже не впечатляли.

Меня тихонько потряхивало, я чувствовала, что могу сорваться в любой момент, но пыталась держать себя в руках.

Подумать только, всего пару дней назад – все, что меня заботило, это как не получить отказ на сданный межевой план в кадастровой палате.

— Типа того, — гарпий какое-то время напряженно вглядывался в окружающую нас темноту, затем подошел к машине.

Скривившись, провел рукой по глубоким параллельным прорезам на дверях, оставленным словно каким-то железным ломом, но никак не когтями животного.

Я же зашла с другой стороны, проверяя, как там малыш. Тот ворочался в люльке и куксился, словно вот-вот заплачет.

— Мне нравилась эта машина, — вздохнул он.

— Ты сейчас о машине переживаешь?! — должно быть, я спросила слишком резко, потому что Александр не ответил, но спустя несколько секунд я почувствовала, что он стоит за мной.

— Плевать на машину. — услышала я его хриплый, чуть уставший голос.

Выпрямившись, развернулась, прямо и смело смотря на него. И пусть эта смелость была напускной, а в груди все буквально переворачивалось от воспоминаний от пережитого. На самом деле, все, чего я сейчас хотела – это убраться подальше от темной улицы, оказаться где-нибудь в безопасности.

— Ты вся дрожишь… — он протянул руку, притягивая меня к себе.

В его объятиях действительно стало теплее и даже немного спокойнее. Я уткнулась лицом в его рубашку, вдыхая чуть горьковатый аромат мужского парфюма. Ему невероятно шел этот запах. Терпкий, глубокий, заставляющий вдыхать полной грудью.

Мы простояли так несколько минут, в этих объятиях не было ничего эротического, Александр не позволял себе лишнего, лишь крепко сжимая меня, согревая, успокаивая.

— Ты ведь мне расскажешь? Что это были за твари? — наконец справившись с собой, спросила я.

Мужчина с явным сожалением выпустил меня из кольца своих рук.

 — Ты ведь сказал, что связь с ребенком для вас священна! Почему они напали? — на последних словах голос дрогнул и сорвался.

— Связь не дает физическую защиту, она дает откат в случае нападения. Если цербер убьет тебя или ребенка, то, скорее всего, умрет после этого, но вряд ли псы думают об этом, выполняя приказ.

— Приказ? — ужаснулась я.

 Кому могло понадобиться охотиться за мной или малышом? Что за монстр может желать смерти новорожденному младенцу?!

— Возьми малыша Марка на руки, и я унесу вас отсюда. Потом, обещаю, расскажу все, что знаю, — вдалеке послышался какой-то шум, заставивший нас обоих напрячься.

Размышлять было уже некогда, я отстегнула ребенка, прижимая его к себе, а в следующий момент сильные мужские руки обвились вокруг меня, крепко прижимая, и земля вдруг выскользнула из-под ног.

Дух захватило, я зажмурилась, чувствуя, как естество замирает то ли от восторга, то ли от ужаса.

— Не бойся, я не уроню, — шепнул мне на ухо гарпий, но как я могла не бояться?

Судорожно вцеплялась в ребенка, жалея, что у меня нет еще одной пары рук, чтобы держаться одновременно и за крылатого. Скорее бы мы долетели!

При этом я понятия не имела, куда мы летим, но сейчас точно было не лучшее время для разговоров.

Но прошло несколько минут, полет продолжался, и чем дольше мы парили над засыпающим городом, тем свободнее я себя чувствовала. Железные тиски, сжимающие желудок, постепенно ослабляли хватку, мне становилось легче дышать. Малыш не капризничал, хотя ему давно было пора кушать.

Под конец полета я даже смогла насладиться им. Высота делала находящиеся внизу дома, деревья, машины – словно бы ненастоящими, игрушечными. Словно я стояла над макетом города, а не парила где-то под облаками. Чувство страха отступало перед этой нереальностью.

Лишь когда мы стали снижаться – внутри все вновь замерло, и окончательно я успокоилась лишь тогда, когда мои ноги коснулись твердой поверхности. Гарпий принес меня на мой собственный балкон.

— Ты уверен, что тут я буду в безопасности? — собственная квартира не казалась мне слишком надежным оплотом.

Мой дом – моя крепость, но когда по городу бродят крылатые, хвостатые, зубастые и прочая нечисть – так и хочется укрыться в каком-нибудь средневековом замке.

— В полной, главное, не приглашай в дом кого попало. Помнишь, доктор говорил про связь? Пока она действует, всем нелюдям требуется устное приглашение, чтобы попасть к тебе домой.

— Это как в фильмах про вампиров? — удивилась я, подходя к балконной двери. — Вот, блин! Закрыто!

Гарпий подошел ближе, сделал рукой движение, будто открывает ручку, и, о чудо! — та повторила движение за ним.

— Так ты не только летать умеешь, — сказать, что я была впечатлена – ничего не сказать.

— Дешевые фокусы, — явно смутился он.

— Открыть дверь ты можешь, значит. А зайти нет?

Малыш снова начал кукситься, так что поскорее пригласила гарпия внутрь и побежала готовить смесь.

— Можешь начинать рассказывать, — напомнила задумчиво следующему за мной по пятам прокурору.

Мужчина был мрачен и задумчив.

какое-то время просто ходил из угла в угол, волоча за собой крылья, как король мантию. Интересно, они ему не мешают? И если он может убрать их – не проще ли ходить все время без них? И почему, если он может выглядеть как человек, в самый первый раз он заявился ко мне с крыльями?

— Как ты знаешь, в ваш город я приехал не просто так, — сухо начал он, мельтеша у меня перед глазами.

Было видно, что он напряженно что-то обдумывает и даже немного нервничает.

— Да, ты сказал, что расследуешь дело. Кто-то создал временную петлю, кажется, — вспомнила я то, что он мне рассказал в начале знакомства.

Я, тем временем, переодела малыша и принялась разводить для него смесь. От пережитого стресса руки все еще немного тряслись, и половина порошка из мерной ложечки полетела мимо, неровным слоем покрывая кухонный стол.

— Это не просто дело. Это вопиющее нарушение всех наших законов. Нельзя вмешиваться в ход времени. Мало того, что в конечном итоге все равно нельзя будет ничего исправить, так еще и это чревато катастрофой в масштабах планеты. Ты ведь слышала про эффект бабочки? В общем, главная задача здесь не столько расследовать, сколько найти и устроить показательный процесс.

— Чтобы другим неповадно было?

Гарпий периодически бросал на меня оценивающие взгляды, заставляющие краснеть. Каждый раз, стоило ему скользнуть глазами в мою сторону, я начинала машинально поправлять волосы, вспоминая проклятую зеленку. Выгляжу я сейчас, должно быть, хуже некуда, так чего же он так смотрит?

— Именно, — мрачно подтвердил Александр.

Меня вдруг осенила внезапная мысль. Прокурор говорил про какой-то контракт, который он не может нарушить.

— Подожди… Так церберы – они с тобой? — это прозвучало как обвинение, хотя я совершенно этого не хотела.

— Я приехал сюда не один, — гарпий наконец-то остановился, скрестив руки на груди, словно защищаясь. — Существует организация, которая занимается всеми этими вопросами. Нечто вроде ООН, только для нечисти. Я лишь сопровождающий.

Я нахмурилась, вспоминая. Где-то уже что-то такое слышала. Странные названия, которые говорила гипнотизерша, обрывок разговора в клинике… Как же там было? Аржу… Арбу…

Малыш снова заплакал, напоминая о том, что ему пора кушать и долго он ждать не намерен. Я спохватилась, взявшись за неплотно прикрытую бутылочку. Та, как назло, выскользнула из рук и, открывшись, пролилась на пол.

Александр кинулся мне помогать, схватившись за тряпку, лежащую на краю раковины.

— Давай помогу.

Я чуть не взвыла. Да он мне сейчас своими крыльями все только по полу размажет!

— Лучше покачай Марка, — с этими словами я осторожно переложила ему на руки малыша. — И головку поддерживай.

Прокурор выглядел весьма озадаченным, широко распахнутыми глазами глядя на притихшего ребенка. Все движения мужчины были при этом какими-то угловатыми, неуклюжими.

Пока передавала ребенка, случайно дотронулась до него сама, и от прикосновения пальцев к холодной коже гарпия, сердце вдруг пропустило удар.

Что бы скрыть свое смущение, поспешила возобновить разговор:

— Значит, эта организация — она здесь в полном составе? Жаждут крови этого вашего путешественника во времени? — кашлянула, вытирая разлитое по полу молоко.

— Жаждут крови… Как точно, — недобро усмехнулся прокурор.

— Ммм? — я подняла на него голову. Сейчас, когда я смотрела снизу вверх, вид гарпия с огромными крыльями за спиной и зловещей усмешкой вызывал трепет.

— Организация находится в Валахии, — пояснил мужчина. — Это княжество, ныне не существующее официально. Располагается на территории современной Румынии.

Приноровившись, малыша он уже свободно держал одной рукой, тот спокойно лежал у него на сгибе локтя.

На секунду задумалась, пожевав губу. Румыния, кровь, нечисть… с этим у меня была только одна ассоциация.

— Вампиры?!

— Древние, сильные, злые. Блюстители традиций и законов, так сказать, — скривился прокурор.

А если это что-то вроде ООН, разве там не должны быть представители всех… так сказать рас? Оборони, гарпии те же, кто там еще есть? Что за дескриминация?

— Так, ладно, допустим. А собаки?

Я наконец все убрала, а Александр, видя, что я собираюсь подняться, протянул мне свободную руку.

Стоило мне коснуться ледяной ладони, как на мгновение захватило дух, будто мы снова летели над засыпающим городом. Тогда он обнимал меня, прижимая к себе, и я чувствовала его близость каждой клеточкой своего тела, ощущала дыхание, щекотавшее мой затылок…

Мужчина резко дернул, поднимая на ноги и вырывая из мечтаний. Я покраснела, словно была застукана за чем-то постыдным. Кажется, у меня слишком давно никого не было… Хотя раньше это никак не беспокоило.  Или теперь, когда у меня появился Марк, организм решил, что можно наконец и о себе подумать? Так ведь прокурор же даже не человек!

— Собаки – это цербер. Арджеш их специально выращивает, проводя разные страшные ритуалы. Соединяет разум животных, делая их одним целым. Это идеальное орудие. Бездумное, подчиняющееся лишь воле жестоких хозяев, — голос его, когда он говорил это, был бархатным, низким, глубоким. Завораживающим.

Он так и держал меня за руку, осторожно поглаживая, словно в задумчивости, тыльную сторону моей ладони большим пальцем.

— А мы-то тут при чем? Почему они охотятся на нас, а не на вашего путешественника? Разве не он должен быть целью? — очень тихо спросила я, напряженно ожидая ответа.

Александр тяжело вздохнул, выпуская мою руку с явным сожалением, и начал снова ходить взад и вперед.

— Я не знаю. Поэтому и не поверил сначала. У меня есть два варианта. И один из них мне очень не нравится.

Наконец сделав новую порцию смеси, я забрала ребенка у гарпия и, присев у стола, начала кормить малыша. Тот жадно хватал губами соску, при этом умилительно причмокивая. Проголодался, бедняжка.

— Того, кого ты называешь «путешественник во времени», зовут Юрий Финик. Насколько я знаю, у него погиб близкий человек, которого он вознамерился вернуть любым способом. Но временная петля не помогла. После того, как ты выложила фотографию месмера и она разлетелась по городу – он приходил к тебе. Думаю, ухватился за эту возможность, способности месмеров плохо изучены. Возможно, думает, что сможет как-то изменить реальность с помощью этого ребенка и совершить-таки задуманное. Поэтому я и приставил к тебе охрану.

— Ловите на живца? — не то чтобы я была против. Раз уж ребенок так нужен этому Юрию, то действительно лучше, чтобы малыша охраняли. — Но это все еще не объясняет, почему собаки хотели нас сожрать.

— Два варианта, — повторил Александр. — Либо Юрию, когда он приходил, удалось что-то сделать и, чтобы сбить след, перекинуть его с себя на ребенка… Либо…

Прокурор сделал драматическую паузу. То ли для создания зловещего эффекта, то ли действительно собирался с духом, чтобы произнести это.

— Ну не томи уже! — не выдержала я, с замершим сердцем ожидая его слов.

— Я ведь говорил уже, что месмеры редкие, что раньше их считали… В общем раньше их уничтожали из-за того, что боялись их возможностей. А вампиры, которые приехали в город…

Он не договорил, но я и сама все поняла. Блюстители древних традиций? Неужели они решили убить моего ребенка только за то, что он – месмер?

Некоторое время я все еще сидела, переваривая это. Малыш допивал смесь, а глазки у него сами собой закрывались, того и гляди, он уснет, даже не доев.

Как кто-то может быть настолько жестоким и безжалостным, чтобы покуситься на жизнь младенца?

Горло перехватило спазмом, а мысли хаотично метались. Я должна была что-то придумать, что-то сделать, чтобы избавить ребенка от угрозы. Но что я могу? Вообразить себя Ван Хельсингом, взять кол, водяной пистолет со святой водой и пойти убивать немертвых?! С другой стороны – да хоть бы и так, не могу же я сидеть сложа руки? А гарпий – на чьей вообще он стороне? У него же «контракт» и еще черт знает что. Если он не может пойти против собак, то наверняка и против вампиров не поможет.

Тяжело поднявшись из-за стола, я, пошатываясь, дошла до спальни, укладывая малыша на кровать. Нужно уже было заказать ему отдельную кроватку, на сайтах, где я смотрела, были самые бюджетные варианты…

Вернувшись на кухню, бездумно начала убирать со стола бутылочку, вытирать рассыпавшуюся смесь.  Александр все это время молча стоял у стены. Той самой, где висело мое фото с бывшим мужем.

Я слышала, что Денис сейчас женился. У него уже дети, красавица-жена, которая не работает и занимается собой…

— Будешь чаю? — отстраненно спросила, наливая воду в чайник.

Я вдруг снова почувствовала близость гарпия. Повернулась – он стоял совсем близко, глядя на меня долгим, пронзительным, словно заглядывающим в самую душу взглядом.

— Есть что покрепче? — невесело хмыкнул он. — Кажется нам обоим не помешает.

— Да, точно…

Юркнув в сторону открыла соседний шкафчик. Там должна была стоять бутылка с крепким дорогим алкоголем подаренная мне одним из заказчиков.

С другой стороны может лучше снова пустырника? Хотя, наверное, гость не поймет, если я предложу ему успокоительное.

Представив эту картинку еле удержала смешок.

Пока разливала по бокалам, мысли привычно свернули на проторённую дорожку. Сегодня со всем происходящим совсем забыла о делах. А ведь столько всего нужно было сделать. И если вчера у меня еще были силы сидеть ночь, два дня подряд спать по три-четыре часа я не выдержу… Но с другой стороны делать нечего, планы сами себя не исполнят.

— Все в порядке? — уловив мое настроение спросил Александр принимая бокал.

— Ты еще спрашиваешь? — я надеялась, что он почувствовал всю иронию, что мне хотелось передать.

— Марина, прошу тебя. Не накручивай себя. Твое фото я уже и так удалил отовсюду. У нас большой опыт в сокрытии следов, — он залпом осушил свой бокал, и я последовала его примеру сразу же закашлявшись.

В голове зашумело, внутренности моментально согрело теплом, а по телу начала разливаться приятная слабость.

А когда я вообще в последний раз ела?

— Возможно, Арджеш даже не знает, что в городе месмер. Я действую отдельно от них. — продолжал тем временем гарпий, а я снова наполнила наши бокалы, — Церберы живут долго, как и их хозяева. Я предполагаю, собаки были натасканы на поиск и убийство родичей Марка еще давно и сейчас, выполняя первоочередную задачу, учуяли вас рядом, и сработал старый инстинкт. Я разузнаю все, что смогу, и постараюсь помочь. В любом случае, в своей квартире ты в безопасности. А когда дело будет закрыто, Арджеш уедет отсюда вместе с цербером.

Его убеждённый тон внушал спокойствие и уверенность. Значит, нужно просто дождаться, когда преступника поймают и казнят? Или какая там мера пресечения грозит за попрание вековых традиций?

Крылатый осторожно приподнял мое лицо за подбородок, заглядывая в глаза:

— Ты мне веришь? — весь его вид говорил, что ему действительно важно знать ответ.

— Верю… — тяжело сглотнула я, ощущая горечь во рту. — Но ты сам говорил, что скован контрактом. Если я и ребенок попадем в лапы этим тварям, то ты, получается, даже не сможешь остановить их. Будешь стоять и смотреть?

— Я сделаю все, чтобы этого не случилось, — в его словах скользили уверенность и какая-то внутренняя сила.

— Я ведь не могу все время сидеть дома. Скоро начальнику надоест – он сделает себе прививку от ветрянки и потребует, что бы я выходила на работу. Да и мой «типа больничный» долго не продлиться в любом случае…  Что вообще это за контракт такой? Трудовой договор? Там прописано, что ты не имеешь права остановить расправу над невинными?

— Все намного сложнее… — Он сжал зубы, словно ему было не слишком приятно об этом говорить. — Я и сам был когда-то тем, на кого шла охота. И теперь вынужден…

Он недоговорил и окончание предложения повисло в воздухе. Вот только мое воображение дорисовало все само. Значит на Александра тоже когда-то охотился цербер? Он натворил что-то столь же опасное, как и временная петля? И теперь служит вампирам? Неужели, все совсем как в фильмах про Дракулу, где на каждого немертвого приходиться свой слуга - «дневной представитель»?

— Зачем тебе тогда идти против своих хозяев? — я даже не подумала о том, как это будет звучать со стороны, лишь озвучила то, что крутилось на языке.

Вот только едва договорив последнее слово, я поняла, что ляпнула что-то не то.

Глаза гарпия полыхнули гневом, крылья вздрогнули, словно он хотел расправить их прямо здесь, рука, до этого нежно придерживающая меня за подбородок, стала словно каменной, пальцы чуть сжались. Он подался вперед, грозно нависая надо мной.

— Они мне не хозяева, — буквально выплюнул он.

— Прости, я просто не так выразилась… — пролепетала я, опасаясь этой вспышки.

Гарпий же так и полыхал праведным гневом, опаляя меня своей яростью. И кто меня только за язык дернул? Кажется, еще секунда, и он просто на части меня разорвет!

— Прости, — повторила я, не уверенная, что в первый раз он меня услышал. — Я не хотела тебя обидеть.

Вот только вместо того, чтобы отпустить меня наконец, он вдруг придвинулся ближе, кухонный гарнитур уперся в мою спину, отступать было некуда.

Я напряглась, боясь того, что последует дальше. Казалось, он вот-вот или ударит, или поцелует меня, но мужчина мешкал, лишь сверля взглядом и раздувая ноздри.

Видя, что он медлит, я тряхнула головой, сбрасывая наваждение.

— Кажется, надо еще выпить… — пробормотала еле слышно, отворачиваясь от него.

Но не успела сделать и шага, как он перехватил мою руку, разворачивая, прижимая меня к себе и впиваясь отчаянным поцелуем.

Его губы терзали мои, словно наказывая за неосторожные слова, вымещая весь гнев, всю боль.

Мое тело, уже давно забывшее чужие ласки, откликнулось мгновенно, словно некая жестокость была необходима, она обостряла уснувшие давно инстинкты и чувства.

Алкоголь шумел в голове, заглушая рассудок, и все, что я могла, это исступленно отвечать. Кажется, мне это сейчас было нужно не меньше, чем ему. Чтобы прийти в себя, почувствовать себя живой, желанной. Перебить страх, поселившийся внутри.

Александр вдруг коротко выдохнул мне прямо в губы, а затем отскочил, прижимая ладонь к плечу, словно там что-то болело.

Я растерянно вытерла губы, не понимая, что сделала не так.

— Извини, — низко произнес он. — Я не должен был… Мне надо идти.

— Стой! А я? Ты даже не рассказал мне всего! — растерялась я. — И мать… мать ребенка, которую вы поймали? Что с ней?

— Ее еще допрашивают. Марина, обещаю, как только смогу что-нибудь узнать, я тебе сообщу. Просто будь дома, идет?

Он уже выходил из кухни, направляясь к балкону, и мне не оставалось ничего другого, кроме как поспешить за ним, чувствуя себя при этом уязвленной.

Еще никогда в жизни мужчина так быстро не сбегал после поцелуя со мной.

Гарпий вышел на балкон, расправил крылья и, не прощаясь, взмыл в небо.

А я так и осталась стоять, смотря на его удаляющийся силуэт.

Когда Александр улетел, я еще долго стояла на балконе, вдыхая ночную прохладу, пока окончательно не замерзла. Хоть и лето, а как скроется солнце, все равно становится зябко.

Сегодня поцелуй гарпия стал для меня неожиданностью, и пусть у меня в планах не было позволить ему превратить это в нечто большее, то, что он сбежал сам, больно уязвляло.

Вернувшись в комнату, мимоходом посмотрела на свое лучшее студенческое фото над телевизором. Затем подошла к зеркалу.

Стоило ли удивляться, что у меня так давно никого нет? Я ведь совершенно себя забросила. Еще и эта дурацкая зеленка на лице!

Отправившись в ванную, принялась остервенело тереть лицо губкой-скрабом, чтобы хоть как-то очистить, но в итоге меня прервал плач Марка.

Бросив все, подхватила малыша на руки, приговаривая ласковые слова:

— Ну что такое, мое солнышко, давай покачаю. Спи, моя радость…

Через пару минут малыш снова задремал, а я вернулась в ванную.

Зеленки уже не было. Видимо, так увлеклась оттиранием, что задумалась и не заметила, как уже все отчистила.

На всякий случай потрогала щеки и лоб, не содрала и я себе кожу совсем. Вроде, все было хорошо.

Ну хотя бы на человека похожа. Эта мысль вызывала смешок. На человека, как я знала теперь, много кто был похож.

Повеселев, снова вернулась в гостиную, достала ноутбук и уселась с ним на диван, проверяя электронную почту. Помимо внезапной подработки с гектаром директор накидал еще новых заданий.

Обычно я всегда чувствовала воодушевление, интерес. Но сейчас браться за работу совсем не хотелось. Одна часть меня в этот момент упрашивала вторую все бросить и идти уже спать. В конце концов, предыдущую ночь я тоже посвятила работе. Может быть, так и сделать? А завтра встать пораньше…

И как только справляются другие работающие мамы с детьми? Даже если не брать в расчет волшебные проблемы, заботы о малыше отнимают уйму времени. Хотя ведь деньги сами себя тоже не заработают. Может быть, это я одна такая «бракованная»?…

В любом случае, ответственность я несу, прежде всего, не перед директором, а перед людьми – клиентами, которые заказали у меня выполнение планов,

так что как бы ни хотелось отправиться в уютную и теплую кровать рядом с маленьким спящим комочком, придётся все-таки выполнять.

Я пришла в сознание быстро, по крайней мере, мне так показалось. Просто резко села, крутя головой вокруг и перебирая в уме последние события.

Голова еще болела, но в целом я чувствовала себя лучше.

Я находилась на крыше собственной пятиэтажки, а в нескольких шагах от меня стоял гарпий. Позади него, словно мантия короля, были сложены черные крылья. Он смотрел на город, но казалось, что мыслями мужчина был далеко отсюда.

— Александр… — позвала я, и он резко обернулся.

Я успела заметить у него какое-то странное выражение, но уже спустя секунду его лицо вновь разгладилось, и он уже подошел, присаживаясь рядом со мной.

— Вот, выпей, — он протянул мне маленький флакончик с изящной пробкой, словно из-под духов. — Это живая вода. В твоем случае подействует как энергетик и обезболивающее.

— Вау. Настоящая живая вода? Как в сказках? — я открутила крышечку и принюхалась. Кажется, и правда просто вода.

— Нет, не как в сказках. Но рваные раны затянуть может. Если выпить сразу.

Немного подумав, все же перевернула флакончик, полностью осушив его. На вкус как… вода.

Действительно, буквально через несколько секунд головная боль отступила, во всем теле поселилась приятная легкость, да и на место сонливости пришли бодрость и готовность действовать.

Так вот ты какая – волшебная сила гомеопатии.

— Спасибо, — сдавленно улыбнулась я, теперь, когда я могла здраво соображать, до меня наконец начал доходить весь ужас ситуации.

Марк сейчас у Юрия. И неизвестно, что за ритуал он собирается проводить и остановит ли его то, что я не дала на этот ритуал согласия.

— У тебя есть идеи, как нам найти ребенка?

— Сначала расскажи все, что случилось.

Дважды меня просить было не нужно. Я во всех красках и лицах пересказала ему разговор с директором, то, что он услышал Марка, потом рассказала о клиенте, которого директор просил взять. Про то, как этот клиент накачал меня чем-то из шприца, а затем втолкнул в квартиру.

— То есть, понимаешь, он – человек. А если человек, то не должен был видеть ребенка… — сделала вывод я. — Может быть, Марк все еще в спальне, на кровати? Ну есть ведь такая вероятность? Как думаешь?

Не сказав ни слова, Александр распахнул крылья и, обхватив меня, дёрнул вверх.

Я коротко воскликнула, но тут же замолчала, изо всех сил цепляясь за плечи гарпия.

— Давай сразу проверим, — шепнул он мне на ухо, приземляясь на моем балконе.

Он сделал открывающий жест рукой, чтобы вскрыть замок балконной двери, и мне оставалось только пригласить его.

Мы вбежали в спальню вместе. Я с колотящимся сердцем, рвущимся вперед меня. Александр с предельной сосредоточенностью.

Белье на кровати было раскинуто – я пыталась ложиться утром трижды, а вокруг были подоткнуты подушки, чтобы маленький не свалился во сне. Вот только самого Марка не было.

Странное дело, я ведь уже знала, что ребенок похищен. Я уже сжилась с этой мыслью, изо всех сил пытаясь найти решение, придумать, как быть, чтобы вернуть моего сына. Но стоило появиться хоть крохотной надежде и затем исчезнуть. И теперь от вида этой пустой кровати мне хочется буквально выть.

— Тише… — Александр обнял меня, гладя по волосам, вытирая слезы с моих щек.

А я ведь даже сама не заметила, как начала плакать.

— Я в порядке, — упрямо повторила я, но вырваться из его объятий не спешила.

— Нет, не в порядке. А все потому, что я недосмотрел…

— Что теперь будет?

— Будем искать ребенка… — уверенно произнес он.

— Его биологическую мать тоже собирались искать. А в итоге, ее поймали, только когда та пришла сама, — вряд ли упреки были лучшим способом, но мне сейчас было жизненно необходимо, чтобы он переубедил меня. Заставил поверить в то, что он действительно все может.

— Раз уж перед Арджешем можно не скрываться, то, думаю, мы сможем задействовать и их ресурсы. Поскольку ребенок у Юрия, и, найдя одного, мы найдем второго — вопросов возникнуть не должно. А что насчет матери…

— Хм… ту женщину, что к тебе приходила, пришлось отпустить. Но вот сейчас у меня такое чувство, что нам следует поговорить с ней еще раз.

— Вы ее отпустили? — воскликнула я, не веря, что такое действительно возможно. — Серьезно? Если она не настоящая мать – то наверняка связана с вашим путешественником во времени, а если мать – то, значит, она месмер и, вроде как, тоже нужна всем, разве нет? Как вы могли ее отпустить?

— Вот ты говоришь, и мне теперь тоже кажется это странным… — нахмурился Александр, потирая переносицу указательным пальцем. — Но она оказалась человеком, Юрий перевел ей денег за то, чтобы она устроила концерт у тебя под дверью. Но при этом лично они не встречались и общались только через телефон. Мы проверили – все оказалось правдой. И где его искать, она тоже не знала.

— Вот просто так он взял и позвонил первой попавшейся женщине, — скептически фыркнула я.

— Я уже понял, что нас обвели вокруг пальца.

— Хотя бы ее адрес у тебя остался?

Александр недовольно посмотрел на меня, достал телефон и, отойдя в сторону, набрал чей-то номер.

Мне же хотелось просто шлепнуть рукой по лбу и закатить глаза. Ну как так-то?

С другой стороны, может быть, сейчас это даже к лучшему? Найдем ее, поговорим без давления Арджеша. Она расскажет, где искать Юрия…

Присела на кровать, осторожно проводя рукой по тому месту, где сегодня спал Марк. Все ли с ним в порядке? Может быть, эта самая «связь» подскажет, где малыш? Вот только как я ни прислушивалась к себе, в голову ничего не приходило.

— Ты представляешь… — Александр закончил говорить и теперь как-то неуверенно поглядывал по сторонам. — Полетел сервер, и данные этой лже-матери пропали.

— И часто у вас такое случается? — до меня наконец начало доходить, что все-таки произошло. Вот только в единую картинку это не складывалось.

— Никогда раньше не случалось, — подозрительно прищурившись, ответил гарпий. — Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Она – месмер!

— Никогда раньше не сталкивался с их воздействием напрямую, но похоже что так, — гарпий выглядел сбитым с толку.

— Все сходится. Вы ее отпустили, данные пропали… И ты говорил, что месмеры могут прикидываться людьми так, что даже нечисть не поймет, кто это!

— Да уж, действительно, редкие твари.

Александр осторожно присел на кровать рядом со мной. Его крылья коснулись моего плеча, щекоча его. По ощущениям действительно похожи на птичьи. Отстранённо подумалось о том, как же должен выглядеть рентген крыльев и куда они крепятся…

По взгляду мужчины же нельзя было сказать, о чем размышляет он.

— Каково быть не таким, как все? — интересно, он ощущал себя когда-нибудь особенным?

— Смотря что ты имеешь в виду. Не таким, как люди? Или не таким, как остальные гарпии?

— Так ты и от остальных гарпий отличаешься? Чем? И как они тебя принимают? — наверное это было не слишком вежливо, но мне казалось жизненно важным сейчас говорить хоть что-то, чтобы не дать себе скатиться в отчаяние.

Поэтому вопросы сыпались как снег на голову с преувеличенной бодростью, хотя мысли мои были далеки от проблем крылатого.

— Как-то принимали. То есть… — он запнулся, но все же рассказал. — Большинство моих сородичей погибло. Их убили. А другие кланы после той истории никогда меня не примут.

Я запоздало вспомнила о том, что говорил Юрий. Кажется, Александр сам их убил… О, Боже…

Видимо, что-то такое гарпий прочитал на моем лице, потому что жестко добавил:

— Их убил Арджеш, потому что посчитали, что мой дар может быть им полезен. И да. Твой Марк… Самое лучше, что ты можешь сделать, когда вновь найдешь ребенка – это попытаться сбежать вместе с ним.

— Вот только как это сделать? — какой побег, о чем он вообще? До побега надо найти малыша, а у нас пока ни одной зацепки!

Александр положил свою руку поверх моей и легонько сжал.

— Ну этой Людмиле же удалось, — уверенно улыбнулся он. — Да и я постараюсь помочь.

— Постой, как полностью ее зовут?

— Людмила Быкова. А что?

Схватившись за телефон, все это время лежавший у меня в кармане, я решила проверить соцсети, указав наш город и это имя. Вышло немного — всего семь профилей, вот только просмотрев фото, той блондинки с большим носом, что я запомнила, я не нашла. Может быть, я ввожу неправильно?

— Хорошая мысль, — поддержал Александр, – вот только вряд ли удастся быстро вычислить адрес… Если только она сама не скажет нам, где ее искать.

Точно! Когда она приходила ко мне, она ведь представилась. Сказала, что ее зовут – Мила.

Заменив в поисковой строке «Людмила» на «Мила», я получила один-единственный результат.

Открыв профиль, увидела прикрепленное фото с геометкой. На нем была изображена носатая блондинка рядом с книжными полками… Сама не веря в свою удачу, подскочила с кровати, на ходу объясняя гарпию:

— Я знаю, где она! Она в книжном, здесь неподалеку! — воскликнула я. — Фото сделано всего пару минут назад!

— Уверена?

— Сам смотри! — я сунула телефон ему под нос, не понимая, чего он медлит. Она ведь может уйти оттуда в любой момент. И где тогда искать мамашу Марка?

В том, что Мила его биологическая мать, у меня сомнений больше не было.

— Хорошо, иди тогда пешком, а я догоню по воздуху. Куда лететь, я понял. Боюсь, если она увидит меня, то может попытаться сбежать. Но если уйдет и от тебя, то я за ней прослежу.

— Договорились, — кивнула я, сорвавшись с места, пулей вылетая за дверь квартиры, даже не подумав ее закрыть.

Ступеньки мелькали под ногами. Я перепрыгивала сразу через несколько.

Кажется, так быстро я не бегала даже на физвозе в университете.

Где-то на середине маршрута моя нога угодила в выбоину. Из глаз брызнули слезы, а из горла непроизвольно вырвалась нецензурная брать. Как же больно!

Я подняла глаза к небу, то ли спрашивая «за что?», то ли пытаясь увидеть там гарпия. Но кроме облаков, на меня больше ничего не смотрело сверху.

Вздохнув и заметно припадая на одну ногу, я направилась к книжному магазину, мысленно ругая себя за медлительность.

Наверняка Мила уже ушла, пока я тут изображаю калеку. Что за закон подлости? Хотя, с другой стороны, удивительно, что мы вообще так быстро ее нашли, даже в интернете. Да и это фото… Я плохо помнила, но, кажется, до этого подобных Мила не публиковала.

Надпись на дверях магазина со времени моего предыдущего визита сменилась.

«– 70% на все!» — гордо гласила табличка.

Внутри обстановка тоже слегка поменялась. Народу было поменьше, а полки стояли полупустые.

Вытащив мобильный, без особой надежды еще раз глянула на искомое фото. «Русская классика».

Блондинки нигде не было видно, но я, на всякий случай, чуть прихрамывая, прошлась по всем отделам, задержавшись у этой самой «классики».

Только не это! Неужели ушла?

— Анну Каренину читали? — услышала я за спиной негромкий девичий голос. — Интересно? Или что другое посоветуете?

Резко повернувшись, снова перенесла вес на больную ногу. Оу! Черт побери, как же больно!

— Что с вами? — носатая блондинка подозрительно смотрела на меня, стоя всего в нескольких шагах. И откуда она только взялась, я же весь магазин обошла!

— Ногу подвернула, — выдавила я из себя неуверенную улыбку, не зная, как начать разговор, чтобы не вспугнуть ее. Не дай Бог, снова пропадет, и поминай как звали.

— Тю… — протянула она. — Не прибедняйтесь, все нормально у вас с ногой. Тут будем разговаривать или выйдем на улицу?

Так она сама хочет поговорить? Что ж, это упрощало ситуацию.

— Да, давайте выйдем, — согласилась я, кивнув в сторону дверей.

Блондинка развернулась, зашагав вперед, я следом… и вот чудо. Нога действительно больше не болела! Я даже специально перенесла вес на нее, покрутила стопой. Ничего себе. Удобно, однако, быть месмером.

— Извините, что не устроила встречу раньше, — обернулась ко мне Мила, стоило нам выйти из магазина. — Хотя, наверное, надо было.

Стоп! Что? Она устроила встречу?

Должно быть, я выглядела очень уж удивленной, потому что, махнув рукой в сторону небольшого сквера между домами, блондинка поспешила пояснить:

— Ну, я подумала, что если окажусь в этом районе, мы можем случайно столкнуться. Так и вышло, — улыбнулась она, отчего ее длинный нос забавно дернулся вниз.

Интересно, когда Марк вырастет, у него будет такой же большой нос? Хотя мужчинам большие носы обычно идут.

Вдохнув побольше воздуха, я хотела спросить о Юрии и о том, как его искать. Но образ симпатичной молодой девушки все никак не сходился с образом той твари, которая рисовалась у меня в воображении, когда я вспоминала о коробке рядом с мусорными баками. И в итоге я выпалила на одном дыхании то, что мучило уже давно:

— Как вы могли выставить ребенка на помойку?

— Ну «беби боксов» поблизости не было, — пожала плечами она.

Мы как раз дошли до сквера и остановились у небольшой скамейки.

— Присядем? — не дожидаясь моего согласия, она уселась, закинув ногу на ногу, и принялась рыться в сумочке. — Хотите леденчик? Люблю «Барбарис».

Покачав головой, осторожно присела на край скамейки. Пока она грызет леденцы, Марк непонятно где, и с ним в любой момент может случиться что угодно.

— Ой, да ладно. Не смотрите на меня так, будто я последняя мразь. И вообще, почему все винят только мать? Отец, которому не нужен ребенок, – это «хм, ну да, бывает», а женщину, в случае чего, можно и распять! — взорвалась вдруг она.

— Я вас ни в чем не обвиняю, — сухо произнесла я, хотя в душе, конечно, все же считала, что она поступила отвратительно. Если ей не нужен был малыш, почему не отдать его на усыновление или хоть как-то позаботиться о его судьбе… Но выставлять в коробке на улицу?

— Ну-ну, — хмыкнула Мила, закидывая в рот леденец. — В любом случае, сейчас ребенок с вами. С ним все хорошо, а я его родила и этим, считаю, выполнила перед ним свой долг на все сто процентов. Где, кстати, он?

— Его похитили.

— Да? — с любопытством спросила Мила, громко хрустя конфеткой. — И кто? Куда забрали?

Этот разговор превращался в какой-то фарс. Я только что сообщила ей о том, что ее сын может быть в опасности, а она даже бровью не повела!

— Вы издеваетесь?! Это вы мне скажите, куда забрали Марка! Вы же как-то связаны с этим Юрием Фиником…

— Назвали малыша Марком? Хм… Мне нравится это имя. Так его забрал Юрий? — она вдруг весело расхохоталась, схватившись за живот так, что я думала, у нее что-то болит.

Мила смеялась и смеялась, не в силах успокоиться, периодически вытирая выступающие слезы.

— Да успокойтесь уже! — дернула я ее за руку, устав ждать, когда это прекратится само собой. — Что так насмешило? Может быть, вместе посмеемся?

Мне было абсолютно точно не до смеха, разговор затягивался, а Александра нигде поблизости не было.

— О, да. Вы сейчас тоже смеяться будете… Но для начала, позвольте рассказать одну маленькую историю.

Мила наконец-то отсмеялась и откинулась на спинку скамейки.

— Я с детства обожала свои способности. Когда начинаешь применять их, кажется, что весь мир вертится только потому, что ты этого хочешь. Иногда заносит, не без этого, — вдохновенно начала она. — Но… Например, какова вероятность набрать максимальное количество баллов на тесте, просто расставив галочки в ответах наугад? А она в любом случае есть, так что если я того хотела – подобное происходило. Вот только с развернутыми заданиями уже сложнее… Но ведь всегда есть вероятность, что получится списать и этого никто не заметит. Вот только иногда бывают ситуации, когда, как ни крути – ты не выберешься. Один раз, например, у меня была жуткая головная боль, и знаете, она была во всех вариантах развития Вселенной. Что бы я ни делала, я не могла от нее избавиться, становилось только хуже. А еще нельзя поменять события так, чтобы кто-нибудь умер, даже тот, кто еще и родиться-то толком не успел. По крайней мере, когда я забеременела после одной случайной связи, избавиться от ребенка я так и не смогла.

— А отец ребенка о нем вообще в курсе?

— Да, через пару недель я нашла телефон того мужчины и позвонила ему. Но мне кажется, он решил, что я вру. Или что просто решила срубить по-быстрому денег. Так или иначе, он перевел мне денег, вроде как на аборт. Ну и я от него отстала.

— Почему же тогда аборт не сделали?

Мила вздохнула и стала выглядеть при этом абсолютно несчастной:

— Это были самые ужасные девять месяцев в моей жизни. Что бы я ни делала, все выходило абсолютно не так. Силы меня не слушались, события путались. Я даже в больницу угодила! Дважды! И ничего, абсолютно ничего не могла с этим сделать. Мои способности наслаивались на способности ребенка, и происходила какая-то чертовщина! Поэтому, как только он родился, я с чистой совестью выставила его на улицу. Вы вообще представляете, что такое рожать самой, дома?!

— Нет, не представляю, — качнула я головой, не испытывая при этом ни малейшего сострадания к Людмиле.

Судя по всему, она была беззаботной адреналинщицей, прожигающей жизнь. Привыкла полагаться на свои способности, а когда они вдруг перестали работать, оказалась абсолютно не приспособлена к реальной жизни.

— Вдобавок ко всему, за это время я еще и почти без денег осталась, — девушка посмотрела на меня так, словно я лично была виновата в ее финансовом крахе. — Поэтому когда Юрий позвонил мне и предложил хорошую сумму только за то, чтобы я разыграла концерт под чужой дверью – я согласилась. Это действительно было забавно. Плюс, с недавних пор мне не давал покоя один из секретов Арджеша… А меня потом так удачно поймали…

Ее настроение слишком быстро менялось, и это выглядело странно. То она смеется как умалишённая, то грустит, то чуть не плачет, а теперь вот снова мечтательно вздыхает. Интересно, это все месмеры такие, или конкретно эта слишком уж стала зависима от своих способностей?

Ох, и сложно будет объяснить Марку, что такое хорошо, а что плохо. Вернуть бы его еще только в целости и сохранности.

— И почему он позвонил именно вам? — тряхнула я головой, пытаясь склеить из разрозненных фактов единую картину произошедшего.

— Так говорю же, он считал, что я такая беспринципная вымогательница денег. Хотя в тот момент деньги мне действительно были нужны…

— И где его искать, вы не знаете? — похоже, все это без толку, и ничего нового я от Людмилы так и не добьюсь.

— Не имею не малейшего понятия, — улыбнулась Мила. — Но я бы посоветовала спросить у его брата. Есть вероятность, что если рассказать, ему про племянника, то он поможет.

— Подождите, про какого еще племянника?

— Так как его… Марк, да? Я ведь сказала – Юрий и есть отец Марка. Мы с ним случайно встретились в одном из местных клубов. Я как раз только вернулась из-за границы, не собиралась здесь задерживаться надолго… Да уж… Блин. Но секс был хорош, да… А теперь давайте поговорим о том, ради чего я, собственно, и встретилась с вами.

Я же уже в мыслях была далеко отсюда. Брат? Наверняка Арджеш проверил его первым, возможно, даже его допрашивали, и не раз. Но одно дело – вынужденное сотрудничество, а другое дело – добровольное… И если брат Юрия окажется нормальным человеком, или нечеловеком, он наверняка будет против того, чтобы Марка приносили в жертву, и, может быть, даже поможет.

Вот только мысль заявиться ко второму Финику и рассказать ему о племяннике почему то вызывала внутренний протест. Что если он захочет отобрать ребенка? Все-таки он родственник…

— Ты меня вообще слушаешь? — хмыкнула Мила, закидывая в рот еще один леденец.

— Да… я… — в любом случае, надо найти Александра и посоветоваться с ним для начала, а потом уже что-либо предпринимать. Кстати, где он там летает?

— В общем, я тут подумала… И решила, что я действительно была неправа. Перегнула палку, короче, — говоря это, Людмила смотрела куда угодно, но только не на меня. — Я не должна была выставлять ребенка к мусорным бакам. Но у меня смягчающее обстоятельство. Послеродовая депрессия, и все такое. А также девять месяцев, которые этот гаденыш мне испортил.

«Гаденыш» — сильно резануло по ушам, но я смолчала.

— Я ведь не Марк, я не могу тебя осуждать, — мне действительно нечего было сказать этой женщине.

— Да, но я чувствую связь между вами. И когда ты заберешь его у Юрия, то будешь воспитывать сама. Он вырастет, захочет узнать, кто он, откуда… — она замялась, а потом как-то неуверенно попросила. — Не рассказывай ему. Не знаю. Сочини какую-нибудь слезливую сказочку про то, что у тебя не было детей, и поэтому я отдала тебе его. Как там в психологии лучше, чтобы он не чувствовал себя брошенным?

— А ты разве не можешь все исправить? Поменять реальность на ту, в которой ты бы не оставляла ребенка одного?

— Это не так работает. Во-первых, как выяснилось, когда силы двух месмеров наслаиваются друг на друга, все получается совершенно не так, как ты хочешь, — покачала головой Мила. — Во-вторых, контролируемые способности имеют ограниченный радиус действия. Я могу выбрать вероятность, которая началась вчера вечером, но вот вчерашнее утро, скорее всего, уже не достану…

— А что значит «контролируемые способности»? — сколько же вещей, о которых я не имею ни малейшего представления! И как только со всем этим справляться?

— Ну вот, например, в детстве я жила в детском доме. А потом мне захотелось, чтобы меня удочерили. Я выбрала себе родителей, мне они показались красивыми и классными, вот только когда мы приехали к ним, в первый же вечер я что-то разбила в их доме…. Так испугалась, что они меня выгонят, что наутро проснулась в другом месте.

— То есть, как это? Снова в детском доме? — на мгновение все же почувствовала к ней сочувствие.

Откуда ей знать про тепло и семейные ценности, если перед глазами не было примера?

— Нет. Просто в другом доме, с другими людьми. Вроде как я случайно поменяла усыновителей. На совершенно мне не знакомых. А ты должна знать – усыновление делается не за один день. И потом подобные вещи происходили еще несколько раз… Но с возрастом это уходит. Как-то так… Так о чем я? Хм… Ты ведь не скажешь?

— Почему это для тебя так важно?

— Я жалею об этом! — воскликнула она, вскакивая на ноги. — Жалею и ничего не могу сделать! Ты даже представить себе не можешь, как это бесит. И я не хочу, чтобы ребенку… ну, Марку… было плохо. Дети всегда винят себя в том, что их бросили. Хотя в его случае он сам и виноват. Девять месяцев, Бог ты мой, это были самые ужасные девять месяцев в моей жизни…

Она перевела дух, а затем полезла куда-то в карман, вытаскивая оттуда клочок бумаги с наспех накарябанным на нём номером.

— Вот. Это один из моих телефонов. Он обычно выключен, но, думаю, если Марк когда-нибудь захочет поговорить, то найдет способ дозвониться, — она пристально посмотрела мне прямо в глаза, а мне ничего не оставалось, кроме как взять бумажку. Отдавать ее ребенку, когда он вырастет, или нет, я еще тысячу раз подумаю. — Спасибо.

— Может быть, ты поможешь нам отыскать малыша? Я боюсь, что Юрий навредит ему, поранит, или того хуже…

— Ой, нет. Я в такие игры не играю. Теперь это твой ребенок, так что сама и разбирайся. А я в ближайшее время, скорее всего, уеду из этого города. Удачи тебе с маленьким засранцем, она тебе ой как понадобится.

Договорив, она еще немного постояла рядом со мной, а затем махнула рукой и, развернувшись, пошла обратным путем.

А я стояла, зажимая в руке клочок бумаги, а в горле у меня стоял ком. Прежде чем думать о том, что я скажу ребенку, когда он вырастет, нужно найти его.

А у меня из зацепок теперь – это только брат Юрия, которому придется рассказать о том, что Марк – его племянник.

Раздражённо пнула грязь под скамейкой, но в итоге нога вдруг наскочила на какой-то камушек, и я взвыла от резкой боли в суставе. Ну вот! Та же нога!

От судьбы не уйдешь, как ни крути.

И где этот гарпий, когда он так нужен?

Я сидела на скамейке у дома, не в силах себя заставить подниматься в пустую квартиру.

Рядом со мной резко затормозила машина. Я подняла голову на звук.

Зеркало переднего пассажирского сидения синей «Тойоты» рядом мной опустилось – за рулем сидел Александр.

Я облегченно выдохнула. Слишком переживала в этот момент, что гарпий бросит меня одну, продолжая поиски в одиночку, а без него мне не найти ни Юрия, ни его брата.

Мужчина вышел из машины, подходя ко мне.

Мельком глянула на двери и капот – ни следа царапины. Это что, он успел починить машину после нападения церберов или взял новую?

— Где ты был? Мила ушла, и она не собирается помогать нам, но зато кое-что мне рассказала… — сразу же принялась я выливать на мужчину всю имеющуюся информацию.

Он вздохнул и сел рядом, взъерошивая волосы.

— Да, я знаю. Я все слышал. Юрий отец Марка… Что ж, теперь, по крайней мере, я понимаю, как ему удалось забрать ребенка.

Гарпий выглядел слегка раздосадованным, но в целом был абсолютно спокоен и собран. Впрочем, к нему ребенок не имеет никакого отношения, да и работая в органах, можно всякого насмотреться.

— Что мы со всем этим будем делать?

Обхватила себя руками за плечи, чувствуя, как меня начинает знобить. Наверное оделась слишком прохладно. Да и погода уже портится. Даже на улице никто не гуляет, хотя еще светло.

— Марина, не накручивай себя, — он осторожно положил руку мне на спину, пытаясь заглянуть в глаза. — Все будет хорошо, слышишь? Посмотри на меня.

Но в ответ на его прямой открытый взгляд я отвернулась. Как он может уверять меня, давать надежду? Я прекрасно видела, что сделали те вампиры с людьми, которым тоже не посчастливилось оказаться в одном здании с Юрием. От обрывочных воспоминаний до сих пор прошибал холодный пот, и на лбу выступала испарина.

Они не перед чем не остановятся, пока не поймают преступника, и сам преступник прекрасно об этом знает. Ему нечего терять. Какой бы тавтологией

это ни звучало, но если ему придется рискнуть жизнью, чтобы выжить – он пойдет на это.

— Юрий собирается провести ритуал. Что-то вроде изменения реальности с заданными параметрами… Он говорит, для этого ему надо привести малыша в состояние стресса, но я боюсь, что он просто… он просто его…

Я не договорила, боясь произнести самое страшное, меня трясло от переживаний. А я-то всегда считала, что у меня железные нервы.

Но как быть, если с одной стороны у меня преступник, который, возможно, хочет принести моего ребенка в жертву, а с другой — кровавые маньяки, которые дождутся, пока таинственная связь между матерью и ребенком перестанет действовать, и наверняка отнимут его, убив при этом меня.

Александр обнял меня, осторожно поглаживая по голове, а я вжималась ему в рубашку, цепляясь за тонкую ткань как за последнюю соломинку.

— Марина… — позвал он меня севшим голосом. — Пожалуйста…

Он провел пальцем по моей щеке, и от того, как стало мокро, я поняла, что плачу.

Ох, нет, надо как-то взять себя в руки. Нам ехать надо… А я…

Вдруг гарпий приподнял меня и одним махом усадил себе на колени, обхватив при этом за плечи и прижав к себе, как маленькую.

Наши взгляды пересеклись, отчего у меня дыхание перехватило. Я слегка приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть поглубже. Как заворожённая, я наблюдала за тем, как Александр наклоняется ко мне. В его глазах бушевало нечто опасное и притягательное. Такое, что заставляло забыть обо всем, почувствовать себя ничтожной и маленькой рядом с таящейся в глубине потемневших радужек силой.

Меня сковала незнакомая прежде робость, стеснение. Я коротко сглотнула, задерживая дыхание, как перед прыжком в воду, и все равно поцелуй застал меня врасплох. Словно встреча со стихией, торнадо, закружившее меня в смертельном полете.

Свет померк, и остались только объятия, руки, губы, дразнящие прикосновения, от которых в груди разгорается пламя, грозящее перерасти в настоящий пожар.

Его холодные пальцы изучающе бродили по моему телу, не встречая сопротивления, стискивали, трогали, и я сама, осмелев, охмелев от пожирающего огня страсти, прижималась в ответ, словно ища рядом с ним ответы на все вопросы.

И этот самый огонь выжигал все плохие мысли, прогонял страхи. Ведь огонь – это свет, а на свету все становится уже не таким страшным.

Со всем можно справиться, из любой ситуации – найти выход. И теперь я действительно верила, что со всем справлюсь… что мы со всем справимся. Ведь в этот момент я была больше не одна.

Александр вдруг как-то странно зашипел, резко прерывая поцелуй и отодвигая меня от себя.

— Дьявол! — выругался он, отворачиваясь.

Я мгновенно вернулась в реальность и, тяжело дыша, соскользнула с его коленей на лавку.

Воровато оглянулась, чувствуя, как краска приливает к лицу. Как хорошо, что никого нет! Как подростки, ей-богу! А если кто-то на балкон вышел?

Гарпий сидел, схватившись за плечо, и что-то шипел сквозь зубы, полуприкрыв глаза.

— Все в порядке?

Я осторожно потянулась дотронуться до него, но он отодвинулся, коротко произнеся на одном выдохе:

— Не надо.

Сразу стало как-то неуютно. Словно не было этой недавней близости, сводящего с ума поцелуя. Я начала суетливо поправлять одежду, волосы, коря себя за то, что сейчас произошло.

Марк неизвестно где, в руках преступника. Что вообще на меня нашло? Сейчас не время и не место…

— Извини, — глухо произнес Александр и, поднявшись, направился к машине. — Залезай. Нужно ехать.

Я вовремя прикусила язык, чтобы не произнести то, о чем бы пожалела, но так и хотелось бросить ему колкое: «Это тебе твои хозяева напомнили?».

Я уселась в машину и пристегнулась ремнем безопасности. Мало ли что.

— Мы едем к брату вашего преступника? — я постаралась выбросить произошедшее из головы и сменить тему.

— Да. Хм… Андрей Финик. Черт, бизнесмен… женат на человечке, один ребенок, девочка от первого брака жены.

— Как же они уживаются при этой вашей «аллергии»? Или черти тоже, как и ты, умеют прятать свои… что там у них вместо крыльев?

Говорить не хотелось, но я несла какую-то чушь, словно это могло помочь стереть из воспоминаний поцелуй, вкус которого все еще был на губах.

— У чертей хвосты и рога, — чуть кашлянул мужчина. — И нет, скрывать свою сущность они не умеют. Разве что хвосты в штанах прятать, да рога спиливать. Все приспосабливаются как могут.

— А как же он тогда бизнесом занимается, если на него все вокруг срываются? — удивилась я, мысленно уже примеряя ситуацию на себя и Марка.

Мы, тем временем, выехали на главную дорогу и уже проезжали центр города. Интересно, где же живут черти? В каких-нибудь элитных кварталах?

— Вот так и занимается, — пожал плечами гарпий. — И судя по тому, что дела у него идут в гору, доводить клиентов до белого каления выгодно. Да и репутация у него соответствующая. Но там, как я понимаю, не все чисто с законом, так что…

— Жуть какая, — поежилась я.

А на что я, собственно, рассчитывала? Что брат человека, из-за розыска которого оцепляется город, прилетают вампиры, убивается куча людей, вдруг окажется белой и пушистой лапочкой?

— А что до аллергии, — продолжал, тем временем, Александр, — так у тебя тоже ее, судя по всему, нет. Такое редко, но случается. Считается, что это благодаря «любви из-за грани», хм… ну не знаю. Не скажу, что не верю в любовь, но…

Он скептически скривился.

— Любовь из-за грани? А что это?

— Это когда кто-то, кто любил тебя больше жизни, погибает, и его любовь связывает тебя с потусторонним миром. Вроде как именно это у людей и делает их невосприимчивыми к нелюдям. Но, как я уже сказал, мне это правдоподобным не кажется. Почти у всех есть дорогие и близкие люди, которых уже, к сожалению, нет рядом, и что? Девяносто девять из ста будут рады плюнуть мне в лицо, если я окажусь рядом, не скрыв крылья. В общем, я думаю, что дело в генах, или еще в чем-то. Хотя тебе, конечно, виднее. Есть у тебя великая любовь с того света?

Я нахмурилась, вспоминая своих родственников, романтические отношения. Родители были живы, бабушек и дедушек, к сожалению, уже не было, но с ними я никогда не была особенно близка.

Бывший муж был живее всех живых, хотя какой-то сумасшедшей любви у нас особенно и не было.

Да и сейчас, вспоминая о нашем браке, я думаю, в первую очередь, о череде неудачных беременностей уже после. Последняя плохо закончилась на позднем сроке. Господи, я ведь даже чувствовала шевеления и разговаривала с ребенком вслух…

Так, не о том я думаю. Вопрос-то был о любви.

Буквально физически заставила себя переключиться с мрачных мыслей. Проживать раз за разом тяжелые моменты — это путь в никуда. Я все это уже сто раз проходила.

— Нет… Наверное, ты прав, — попыталась выдавить улыбку я, но получилось жалко. — А где это ты с крыльями показываешься? У вас что, нет никакой секретности?

Мы проехали центр города и свернули по виадуку в один из спальных районов, где преобладал частный сектор. Кажется, именно сюда я поехала, когда сидела за рулем машины, спасаясь от цербера.

— Конечно, есть, иначе с такой неадекватной инстинктивной ненавистью человечество давно нашло бы способ нас истребить. Вот только кто подумает, что перед ним – гарпий? Сейчас столько разных фриков, моды на переодевания и разный косплей, что мелкие проколы не вызывают ни у кого вопросов.

— Понятно…

Подумалось, что наверное поэтому разных неформалов и не любят. В их ряды слишком часто затесывается нечисть…

Машина свернула на грунтовую дорогу, я здесь никогда не была, но, похоже, это была самая окраина города. Мы затормозили перед высоким трехэтажным зданием за красивым забором с живой изгородью.

Напротив стоял еще один шикарный особняк, но, судя по строительному мусору на участке, он еще был в процессе то ли ремонта, то ли строительства.

Мы вышли из машины у высокого железного забора, красиво увитого плющом. Александр подошел к калитке, нажимая кнопку звонка, после чего последовало несколько долгих трелей.

Но они вдруг резко прекратились, когда дверь нам открыла симпатичная невысокая женщина с каштановыми, чуть вьющимися волосами. На вид она была даже младше меня.

— Добрый день. Проходите, — вежливо улыбнулась она.

Я скомканно поздоровалась, не совсем понимая, с кем имею дело. Александр же кивнул, проходя во двор.

Оказавшись за забором, я поняла, что была права. Похоже, черти действительно живут в элитных кварталах. Ровный газон, живописные клумбы, роскошный дом, идеально вписывающийся в окружающий ландшафт, но больше всего поражала детская площадка, какой позавидует любой двор. Качели, маленький игровой домик, горки, турники, кольца, еще что-то. На фоне этого разнообразия сидевшая в песочнице годовалая малышка как-то терялась.

Зато отлично выделялся сидящий рядом с ребенком. Он увлеченно орудовал ярко-желтым совочком, а когда девочка, чтобы поднять ведерко, встала и опасно покачнулась, ловко поддержал ее своим хвостом.

Завидев нас, он поднялся, по-деловому отряхнувшись, но еще несколько секунд на его лице блуждала рассеянная улыбка.

Поджарый, с густой темной шевелюрой, в которой на свету поблескивали первые седые волосы на висках, и длинным темным хвостом, покачивающимся сзади. Придирчиво оглядев нас, он с видом хозяина положения уселся на качели.

Женщина, открывшая нам дверь, подошла к малышке и подхватила ту на руки, унося в дом.

Хвостатый, продолжая легко раскачиваться, поднял на нас голову. А я его уже видела. Точно! На том фото, что показывал мне на крыше Александр. Как же давно это было!

Я прищурилась, пытаясь уловить сходство. Это и есть брат Юрия? Вроде не слишком похож.

— Какой сюрприз, — расплылся в улыбке черт. — Господин прокурор, за последние дни вы так часто бывали у нас в гостях, что стали почти членом

семьи. Но извините, в дом не приглашаю, у нас не убрано. Не представите свою спутницу?

— Марина, это Андрей Финик. Финик, это Марина. А теперь давайте без взаимных расшаркиваний. Перейдем к делу, — гарпий был спокоен и собран, но я видела, как он при этом внимательно осматривает территорию, подмечая малейшие детали.

— Как это «без расшаркиваний»? — мне показалось, или глаза черта и правда блеснули желтым? Он вдруг качнулся особенно сильно и в один миг спрыгнул, оказавшись прямо передо мной, протягивая маленькую прямоугольную бумажку. — Андрей Андреевич Финик. К вашим услугам.

Я взяла визитку и, взглянув на нее лишь мельком, отправила в карман джинсов. ООО «Выход», генеральный директор. Название как у клуба самоубийц.

— Мы здесь, чтобы найти вашего брата… — начала я, на что черт раздраженно скривился.

— Хотите еще раз обыскать дом? — холодно осведомился черт, снова садясь на качели. — Юрия здесь нет.

— Я знаю, что его здесь нет, — хмыкнул Александр.

— Вы знаете, что его здесь нет. Я это знаю. Так какого дьявола устраиваете чуть ли не ежедневные паломничества? Вы нервируете мою жену и дочь, — не выдержал Финик, грозно посмотрев на гарпия.

Вот только того выпад черта совершенно не впечатлил.

— Да, да. Мы все это проходили. Но не стоит забывать, что именно благодаря мне за вашей женой сейчас не устроена такая же охота, как за братом. А ведь она также нарушила границу времени.

Мужчины обменялись странными взглядами. При этом хвост у черта странно дернулся, обвивая цепочки качели так, словно пытаясь придушить их.

— Я помню. И я благодарен, — по тихому голосу Финика нельзя было сказать точно, то ли он действительно смягчился, то ли взбешен сейчас до крайней степени. — Но я не видел Юрия уже почти полгода и понятия не имею, где он может быть.

— Ребенок Марины – месмер. Юрий похитил его для проведения ритуала. Возможно, он захочет повторить задуманное раннее. Снова повернуть время вспять или поменять реальность.

— Месмер? — черт смерил меня оценивающим взглядом. — А ты?

Под его тяжелым взглядом стало не по себе.

— Я человек, — никогда бы не подумала, что придется отвечать на подобный вопрос. С другой стороны, чего мне стесняться? Путь это он своего хвоста стесняется.

— Что ж, сочувствую. Дети это наше все. Но раз ребенок месмер, уверен, ему повезет, и он выживет в любых ритуалах. А даже если не выживет, то об этом, возможно, никто и помнить не будет… Знаете, я тут пришел к выводу, что счастье в неведении. До того, как я узнал о том, какое дерьмо наворотил мой дрожащий братец, я был гораздо более счастлив.

Финик поднялся, шутливо поклонившись, и развернулся, уже собираясь уйти от нас, как Александр снова начала говорить:

— Марина не родная мать мальчика, его биологическая мать – месмер, решила от него избавиться из-за того, что силы ребенка мешали ей использовать свои.

— И я все еще не понимаю, зачем вы теряете время здесь, рассказывая мне эти слезливые истории, — Андрей резко развернулся, отчего его хвост описал в воздухе крюк. — Я уже рассказал все, что знаю. Дал все показания, разрешил проверить мою жену, обыскать дом… Что еще вы от меня хотите?

Александр молчал, и я поняла, что он предоставляет мне самой право решать, стоит ли говорить Финику о родстве. Может быть, действительно не стоит? И он действительно ничем не может помочь?

«Есть вероятность, что если рассказать ему про племянника, то он поможет», — зазвучал в ушах насмешливый голос Милы.

— Юрий – отец ребенка, — выпалила я, не давая себе передумать. — Но он сам этого не знает.

— Что? — черт нахмурился, подозрительно поглядывая то на меня, то на гарпия. — И вы думаете, я поверю?

— Можешь не верить на слово. Проверь, если хочешь, — Александр выглядел все таким же спокойным, будто разговор с чертом – дело решенное, и нужно только проявить терпение.

— Этого не может быть. Сколько этому мальчику? Я бы знал…

— Откуда, если ты сам сказал, что не видел брата уже больше года? — усмехнулся гарпий.

Финик о чем-то напряженно раздумывал, затем вскинул голову и чуть повернул ее вбок:

— Ирен!

Я не поняла, как это произошло. Но вдруг словно тень от стены отделилась. Секунду назад там никого еще не было, и вот уже в нашу сторону идет знакомая мне красотка, пытавшаяся загипнотизировать меня в книжном.

Александр чуть кивнул в ее сторону, приподняв брови. Он ответила ему таким же холодным кивком, при этом даже не посмотрев на меня.

— Андрей Андреевич, — вопросительно протянула Ирен, скрещивая руки на груди.

Финик прищурился, несколько секунд о чем-то напряжённо думая, а потом приказал:

— Спроси у них. У обоих, кто отец ребенка, которого похитил Юрий.

— Перед этим введя в транс? — уточнила девушка.

— Они сами вызвались, — самодовольно хмыкнул черт. — Начни с нее.

Гарпий вдруг шагнул в сторону, загораживая меня собой.

— Нет, — лаконично ответил он. — Я говорил совсем о другом.

— Но так же быстрее, правда? — приподнял брови черт.

Александр насмешливо хмыкнул:

— На мне метка древнего. Гипноз на меня не подействует.

— О, а я смотрю, ты этим прямо гордишься, — скривился Финик, разом растеряв своего благодушие. — Хорошо быть ручной птичкой Арджеша?

По лицу гарпия пробежала тень, он сделал шаг вперед, моментально трансформируясь, становясь выше, шире в плечах, за спиной расправились крылья, взметнувшись в разные стороны.

Черт, тем временем, подобрался, оскалился, и его при этом, кажется, совсем не смущал грозный вид противника.

Я ахнула, внутренне уже готовясь к тому, что сейчас может начаться драка. Казалось, еще секунда – и мужчины вцепятся друг другу в глотки прямо голыми руками.

Где-то позади мужчин мелькнула Ирен, я побоялась, что она сейчас схватится с Александром на стороне Финика, но вместо этого она куда-то исчезла.

Нужно было как-то успокоить гарпия, пока конфликт еще можно уладить. Нам нужна помощь от черта, и так мы ее не получим.

— Павлиний хвост, — фыркнул, тем временем, Андрей, без страха поглядывая на крылья противника. — Тебе хоть летать-то разрешают?

Внутреннее чутье просто вопило, что надо вмешаться и сделать хоть что-то, пока все окончательно не вышло из-под контроля.

Я видела, как от крыльца дома к нам уже спешила хозяйка. Лицо сосредоточено, брови нахмурены, волосы забраны в хвост.

— Тебе так хочется дать мне повод открутить тебе хвост? — сквозь зубы процедил Александр.

— Мне хочется, чтобы вы двое убрались с моего участка.

Жена Финика, тем временем, наконец дошла до нас и встала рядом с мужем, положив руку ему на плечо, что-то шепнула на ухо.

Я, повинуясь какому-то внутреннему наитию, последовала ее примеру, подошла к Александру, взяв того под руку.

В паре метров от нас снова показалась Ирен, она со скучающим видом села на скамейку рядышком и усиленно сделала вид, что ее интересует в этой жизни лишь одно — состояние собственных ногтей.

— Не волнуйся, дорогая, гости уже уходят, — наигранно веселым тоном сообщил черт.

Между тем, хвост мужчины вдруг скользнул жене на талию, чуть приобнимая собственническим жестом.

— Да, конечно. Просим прощения, что задержались. Видимо, было наивно и глупо предполагать, что ты захочешь помочь своему племяннику, — Александр буквально выплюнул это, таким уничижительным тоном, что звучало почти как оскорбление.

— Подожди… племяннику? — ахнула жена Андрея, вопросительно глянув на мужа.

— Эти двое утверждают, что Юрий стал отцом, потом похитил собственного ребенка… Звучит уже бредово, да, Кристина? — пояснил ей черт, недобро сверкнув при этом глазами.

— Он не знает, что мальчик его сын. И он хочет использовать его в каком-то ритуале, — выпалила я, надеясь подействовать если не на Финика, то хотя бы на его жену.

Кристина взволнованно переводила взгляд то на мужа, то на меня, то на Александра.

— Он может снова попытаться вернуть к жизни Анну… — прошептала она негромко, так что я с трудом разобрала.

Александр говорил, что Финик ввязался во все эксперименты со временем как раз для того, чтобы вернуть к жизни близкого человека, видимо, и сейчас речь об этом. Только кем же эта самая Анна приходится Юрию?

— У него ничего не получится, — уверенно заявил черт, — но я его не контролирую. Ничего не могу поделать.

— Но ведь речь о жизни ребенка! Моего ребенка! Ребенка, в котором течет и ваша кровь тоже! — я начала понимать Александра, готового вцепиться в эту самодовольную непрошибаемую гадину. Ну нежели можно быть настолько бесчувственной сволочью? Он ведь сам отец!

Финик посмотрел прямо мне в глаза и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Я не могу вечно расплачиваться за то, что от меня никак не зависит и никогда не зависело, — казалось, каждое слово отдается болью у него в груди. — Представьте себе, что вдруг в один момент из вашей жизни ни с того ни с сего пропадают два самых близких человека. А потом оказывается, что в другом варианте развития событий один из них чуть не убил вас, пытаясь вернуть к жизни другого. Я просто хочу вообще забыть о своих родственниках.

— И о своей сестре, в том числе? — холодно спросил гарпий.

— Моя сестра вела беспорядочный образ жизни, хоть я и не раз пытался образумить ее, — между тем, очень тихо произнес Финик. — Но я никогда не отказывался от нее. И то, что сейчас я не бегаю по лесам и полям вместе с дорогим братцем, не значит, что я не скорблю.

Александр хотел еще что-то добавить, когда вдруг его перебила Кристина:

— Это за городом. На реке, недалеко от устья.

— О чем ты? — ее муж подозрительно прищурился, смотря с явным непониманием.

— Место, где погибла Анна. Когда в прошлый раз Юрий… проводил свой ритуал, он привел меня туда. Сказал, что должно быть обязательно это место. Так что если сейчас он и собирается приносить кого-нибудь в жертву, то только там.

Мы с Александром переглянулись, я лихорадочно пыталась вспомнить, где устье у реки протекающей у нашего города, далеко ли до туда ехать. Вот же ж черт! Не зря Финик-младший сейчас сказал что-то вроде «бегать по полям и лесам вместе с братом», он с самого начала подозревал, где тот может быть!

Похоже, гарпий подумал о том же самом, потому что навис над Андреем, потребовав:

— Ты должен показать, где находится это место.

— Моя сестра погибла от нелепого несчастного случая. В ванной собственной квартиры. Так что понятия не имею, о чем идет речь. — По его гаденькой ухмылке читалось, что он абсолютно точно знает, что это за место.

— Тогда может мы допросим твою жену? — В голосе Александра послышалась прямая угроза, гарпий начинал терять терпение, да и меня все эти хождения вокруг да около порядком утомили.

Если они действительно знают, почему молчат? Почему не помогут?

— Только попробуй. — процедил черт сквозь зубы, став мигом похож на злющего кота. Казалось даже волосы вздыбились. — Город оцеплен, по милости твоих… хм… покровителей, и нечисть вроде меня не может его покинуть. Если твои люди работают грамотно, то там, где сказала моя жена, Юрия быть попросту не может.

По лицу Александра пробежала тень, он явно собирался ответить ему в тон, но в этот момент Ирен откликнулась со скамейки.

— Я могу показать, — ее тихий голос словно подвел черту под готовой разразиться новой ссорой.

Все взгляды тут же устремились на нее.

— Ты не знаешь где это, — первым вышел из ступора черт.

— При всем уважении, Андрей Андреевич, эту историю ваша жена рассказывала мне раз …цать, — фыркнула красотка, — А про то, где вы с семьей пикники устраивали и как там было здорово, раз… цать рассказывали уже вы.

Кристина, стоявшая рядом с мужем, выглядела взволнованной, цепляясь за руку мужа так, что было не ясно, то ли она готова в любой момент спрятаться за его спину, то ли наоборот, кинуться его защищать, закрывая собой.

Наверное я смотрелась не лучше, слишком уж тяжело и напряженно дался этот разговор. Но если эта самая Ирен действительно покажет, где может скрываться Юрий, то я буду готова простить ей даже тот случай с гипнозом, когда она пыталась отобрать у меня книгу.

Красотка, тем временем, поднялась со скамейки и подошла к нам.

— Я покажу это место, а ты устроишь мне встречу с древними, идет? — твердо произнесла она, смотря только на гарпия.

Я даже ощутила мимолетный укол ревности. Высокая, красивая, явно моложе меня. Еще и с такими талантами.

Но тут же выбросила это из головы. Сейчас главное было найти Марка и убедиться, что с ним все в порядке.

Финик тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой, словно это было нечто, о чем он уже много-много раз говорил темноволосой гипнотизерше.

— Идет.

Александр перевел взгляд на черта, сухо кивнув ему, и развернулся, потянув меня за собой.

— Мы будем ждать в машине, — сообщил он Ирен.

Уже подходя к воротам, я обернулась и увидела, как эта троица о чем-то напряженно разговаривает. Черт при этом обнимал свою жену и как раз машинально поцеловал ее в висок.

Кристина невесомо улыбнулась этому, с явным сожалением выскальзывая из объятий мужа и показывая ему на крыльцо дома. Наверное говорит, что надо проверить дочку.

Я словно подглядывала за чужой идеальной жизнью. Неудивительно, что Финик воспринял нас так враждебно. По нему видно, что он сделает все, чтобы оградить свою семью от любых посягательств извне. Можно было ему даже посочувствовать из-за того, что приходится сейчас терпеть, вот только на карту поставлено благополучие моего ребенка. И ради его спасения я готова на что угодно.

Мы вышли на улицу, подходя к машине.

— Извини. Все вышло не так гладко, как я ожидал.

Я отмахнулась от этих его извинений.

— А если Кристина ошиблась? Если Юрия нет там, где она сказала? — этот вопрос сейчас интересовал больше всего.

— В любом случае, нужно проверить, — голос крылатого звучал уверенно и внушал спокойствие, вот только от тяжелых мыслей не так-то просто было избавиться.

— Но, если он и правда смог выйти за пределы окружения? Разве не логично ему уехать далеко-далеко? Возьмет ребенка и покинет с ним страну, используя какие-нибудь нечеловеческие приемы… да мало ли… — торопливо начала перечислять я возможные варианты, разгоняясь с каждым словом все быстрее.

— Марина, посмотри на меня, — его голос обволакивал, окружал, словно коконом, своим непробиваемым спокойствием.

Я взглянула в его небесно-синие глаза, на мгновение теряясь в них.

— Оцепление – это не только или даже «не столько» люди, — начал пояснять он, — это магический щит. Что-то вроде купола. Но город-то ведь не круглый, так что волне логично, что где-то он пропускает дальше, где-то ближе. Но, так или иначе, далеко ему не уйти. Ты мне веришь?

Я доверчиво кивнула, понимая, что действительно ему верю. Если не ему, то кому?

— Ну что, вы готовы? — Ирен, вышедшая из-за ворот особняка Финика, подошла к машине и, обогнув нас, уселась на пассажирское сидение.

Вздохнула, залезая назад, а Андрей занял место водителя.

— Куда ехать? — строго спросил гарпий у красотки.

— Прямо, — неопределенно махнула она рукой, изящным жестом показывая направление.

Какая все-таки красивая девушка. Интересно, кем она приходится черту? Тоже какая-нибудь родственница?

Машина тронулась и покатилась вперед, набирая скорость, под редкие высказывания Ирен, предупреждающие о том или ином повороте. Река, о которой шла речь, текла недалеко отсюда, но вот чтобы найти нужное место, необходимо было объехать по периметру чуть ли не весь город. Лишь однажды, когда мы выехали на широкую трассу, она отвлеченно спросила:

— Так ребенок действительно сын Юрия? — в голосе слышалось безразличие.

— По-твоему, мы сказали это, только чтобы получить нужные сведения?

— Ну, это хороший ход. Андрей Андреевич стал гораздо мягче после того, как усыновил Алевтину, а тут еще и общего ребенка они планируют… Так что отличная придумка, пять баллов, — она показала большой палец и натянуто улыбнулась.

Я закатила глаза, ее надменный покровительственный тон резал уши.

— Во-первых, это правда. Во-вторых, что-то не слишком ваш Андрей Андреевич нам помог!

На это брюнетка лишь насмешливо фыркнула и отвернулась к окну.

— Вон там съезд. Машину придется оставить. Дальше – только пешком.

Я начала отстегиваться, когда Александр вдруг повернулся ко мне:

— Марина, тебе лучше остаться.

— Что?

Зачем он меня вообще с собой брал, в таком случае? Только чтобы попробовать Финика или его жену разжалобить? Да я с ума сойду от беспокойства, дожидаясь их здесь.

— Не обижайся, но мы с Ирен быстрее проверим местность без тебя. А если мне удастся найти твоего малыша, то, опять же, не нужно будет отвлекаться на твою защиту.

Я тяжело сглотнула, понимая правдивость его слов. Но как же сложно было смириться с этим.

Еще и эта красотка почему-то сильно нервировала меня. Я бы списала это раздражение на все туже аллергию на нечисть, да вот только на остальных нелюдей у меня такой реакции не было.

А уж когда она, выходя из машины, послала мне воздушный поцелуй, бросив короткое «мы быстро. Не скучай. Мы-то ведь не будем», мне необъяснимо захотелось выдрать ей все волосы.

– Только бы они нашли Марка, и с ним было все хорошо, — прошептала я про себя, провожая взглядом Александра и Ирен.

Лес был негустым, смешанным. Ориентироваться в нем, полагаясь на чутье, было довольно легко.

Ирен шла вперед, но не слишком уверенно, даже пару раз заглядывала в навигатор на телефоне.

— Я думал, ты знаешь, куда идти, — чем больше они углублялись в чащу, тем тише становилось вокруг. Шума машин уже не было слышно, и гарпий всерьез подумывал о том, чтобы расправить крылья и осмотреть все сверху.

— Только в теории. Ну знаешь, — Ирен покрутила рукой, описывая круг в воздухе, — это должно быть недалеко от устья, оттуда надо пройти вдоль берега…

Она снова принялась смотреть в телефон, проверяя их местоположение.

— Как так получилось, что такая сильная полукровка, как ты, работает на черта? — не удержался от вопроса Александр, следуя за девушкой.

— А где мне еще работать? Скрывать сущность я не умею, в магазин продавцом не устроишься. Разве что на программиста или еще кого-нибудь выучиться, чтобы работать удаленно, но сидеть сутками за компьютером, это так… уныло. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь.

— И чем ты занимаешься? — подозрительно уточнил гарпий.

— Решаю проблемы, — ответ прозвучал очень неопределённо, но для своего же спокойствия Александр решил, что ему не очень-то и хочется знать подробности.

В этот момент они наконец вышли к широкой реке. Берега были высокими — с таких хорошо прыгать летом в жару. Разбежаться, сигануть прямо в темные теплые воды…

Вот только никаких следов Юрия или ребенка.

— Хм… давай я все-таки поднимусь и попробую посмотреть с воздуха… — предложил гарпий, сразу же расправляя крылья и взмывая вверх.

А чего он ожидал, собственно говоря? Что придет сюда, а ритуал в самом разгаре? Или что ему повезет, и они с Юрием просто-напросто столкнутся в лесу под какой-нибудь елкой?

Река извилистой змейкой уходила за горизонт, деревья обрамляли ее зеленым ковром. Отстраненно подумав, что Марине бы этот вид понравился, он сделал несколько кругов, облетая округу, чтобы убедиться, что Юрия нигде не было.

Он бесшумно приземлился рядом с сидевшей на берегу Ирен. Та меланхолично смотрела на воду, никак не среагировав на появление Александра.

— Видимо, мы ошиблись. Его здесь нет и не было.

Тяжело было это признавать, но, видимо, след оказался ложным. Хотя все равно будет нелишним выслать на это место несколько человек, чтобы охраняли и сообщили, если Финик-старший вдруг объявится.

— Но наша договоренность в силе? Ты устроишь мне встречу с древними? — девушка не спешила вставать с травы.

— Зачем тебе? Они не самые приятные типы. И если и согласятся тебя принять, будь готова к порции унижения и попыток манипулирования. Просто потому, что они это могут.

Ирен начала подниматься, но вдруг передумала, лишь обхватив себя за колени.

— Мой отец слинял от моей матери сразу после зачатия, и она не говорит, но, возможно, это было насилие. Я никогда его не знала и даже не видела, но судя

по моим талантам — он древний. Я знаю, что Арджеш не единственные древние вампиры на планете, и…

Она замолчала, предлагая самому додумать повисший в воздухе обрывок фразы.

— Ты думаешь, один из них может быть твоим отцом? — удивился Александр. Мысль казалась до того абсурдной и смешной! Кто в здравом уме может рассчитывать на то, что у тварей, подобных Басарабу, могут проснуться родительские чувства?

— Нет. Но мне хочется увидеть их. Поговорить, понять, какими силами они обладают, узнать, на что способны и на что не способны. Не по слухам и домыслам, а на самом деле. Просто прикоснуться к части собственной истории.

Возможно, будь ее родитель кем-нибудь другим, более мирным… лешим, оборотнем, да хотя бы обычным упырем, а не древним, он бы проникся желанием Ирен получше узнать свои корни. А так…

— Ладно, идем, — вздохнул он, кивая ей обратно в сторону леса.

Он уже был в воздухе, когда почувствовал, что что-то изменилось. На языке появился металлический привкус, гарпий начал присматриваться, пытаясь понять, чем вызваны изменения, и наконец увидел выходящего из леса мужчину с ребенком на руках.

Александр перестал взмахивать крыльями, планируя над местностью, несколько секунд оценивая ситуацию, а уже в следующий момент призвал стихию воздуха себе на помощь.

Ему всегда казалось забавным, что убить его даром проще, чем принудить к чему-то. Убрать кислород из легких, заставить задыхаться – проще простого. А вот создать полную преграду или лишить возможности двигаться – требовало неимоверной концентрации.

Зато можно было бы резко сбить с ног или ударить «воздушным тараном», но сейчас все это могло навредить ребенку.

В теории было можно попробовать создать вокруг ребенка «воздушную подушку» и затем попробовать атаковать черта, вот только в данном случае Александр боялся, что у него не хватит концентрации, и в итоге он попросту убьёт ребенка.

— Долго же вы меня искали, — черт поднял голову и махнул ему рукой, как старому знакомому, а затем кивнул полувампирше. — И тебе привет, колючка. Мой брат настолько обеднел, что тебе приходится искать подработку?

— Он же на свадьбу копит, видел нынче расценки церемонии? Можно по миру пойти, — пожала плечами девушка, как ни в чем не бывало.

Александр не смог сдержать усмешки, хоть сама ситуация к веселью и не располагала.

Плавно спустившись на землю, он преградил путь черту.

— Отдай мне ребенка.

Угроза прозвучала сухо и холодно. Чтобы как следует управлять стихией, следовало отрешиться от эмоций. Гнев, страх, сопереживание – все это лишало контроля. Но как же сложно сейчас было подавить их в себе, подавить ярость и раздражение, не дающие как следует взять под контроль воздух.

— Ммм… Тебя где так учили переговоры вести, мотылек? — засмеялся черт.

Марк в ответ на это завозился, захныкал, заставив Юрия поморщиться и бросить брезгливый взгляд на ребенка. Черт неумело потряс его, как тряпичную куклу, и гарпий заметил на лбу мальчика что-то красное.

По нервам словно ударило молотом.

Что это – кровь?

Воздушная сеть, которую он как раз пытался соткать, моментально распалась на отдельные потоки.

Но стоило отойти от первого шока, как гарпий, приглядевшись, понял — ран нет, ребенок относительно спокоен. Может быть, краска? Или кровь, но чужая…

— Я не веду переговоров с преступниками, — теперь придется начинать все сначала, пытаясь обезвредить черта, не навредив малышу.

— Да ладно тебе! Какой я, к дьяволу, преступник? Я всего лишь хочу вернуть к жизни сестру. А то, что я при этом нарушил кем-то установленные правила… Так знаешь, этих «кого-то» давно пора свергнуть. Тебе ли не знать, что эти твари из себя представляют.

Он говорил нарочито небрежно, насмешливо. Но при этом взгляд был сосредоточен, лицо выражала предельную степень концентрации, а сам Юрий по чуть-чуть, понемногу обходил их, продвигаясь к реке.

Все это вкупе рождало нехорошие предчувствия. Сам Александр не пользовался никакой магией, кроме прямой работы со стихией. Все ритуалы, заговоры, обряды были от него бесконечно далеки. А вот черт, уже сумевший создать временную петлю, похоже, знал, что делает.

Но какая роль сейчас у ребенка? Он жертва, ключ, проводник? Выживет от ритуала или нет? Или его просто нужно тут утопить?

— Еще один шаг, и я не посмотрю, что ребенок может пострадать, — гарпий вытянул вперед руку, пытаясь как можно точнее сосредоточить силу.

Это была бравада, ведь он действительно понятия не имел, сможет ли не зацепить мальчика. То усилие, которое не навредит взрослому черту, вполне может стать фатальным для ребенка… Месмеры, конечно, удачливые, но проверять, насколько они удачливые, таким способом не хотелось.

В этот момент на кромке леса хрустнула ветка.

Александр обернулся – Ирен уже бросилась в ту сторону, чтобы проверить, и тут же прогремел выстрел. Александр услышал его раньше, чем почувствовал, как крыло свело резкой болью. Он покачнулся, с трудом сохраняя равновесие. В нескольких десятках шагов, у кромки леса, мелькнула чья-то фигура. Как глупо было подумать, что Финик заявится сюда один и не подстрахуется.

Еще один выстрел, затем следующий. Но в этот раз он сумел определить траекторию и заставить пули пролететь мимо.

Ирен скрылась за кустами и, судя по раздавшимся крикам, добралась до стрелявшего.

Крыло кровоточило, отказываясь слушаться…

Тем временем, Юрий, воспользовавшийся заминкой, уже вовсю несся к реке.

Дьявол! Неужели все-таки он собрался утопить ребенка?!

Он был уже у самого берега, когда гарпий, преодолевая боль, сумел выставить воздушный барьер. Удерживать такой он мог несколько секунд, не более. Но этого хватило, чтобы не дать черту сбросить ребенка в воду.

Ребенок пронзительно закричал от резких движений Финика.

Александр с отчаянием понял, что попал в патовую ситуацию. Из-за разрывающей на части крыло боли ни о какой концентрации сейчас не могло идти и речи. Но если он ничего не сделает, Юрий попросту утопит младенца.

Проклятый черт!

— Думаешь, если утопишь его – вернешь сестру? — сквозь плотно сжатые зубы проговорил он. — Ты сам сдохнешь раньше, если навредишь ребенку.

Регенерация у гарпиев была не хуже, чем у оборотней, но, судя по всему, быстро крыло не затянется. Дьявол!

Малыш все еще плакал, но Финик делал вид, что ничего не слышит.

Александр протянул руку, касаясь кончиками пальцев метки и посылая обратный импульс. Басарабу это не понравится, но другого выхода, кроме как призвать вампиров сюда – он не видел. Ребенка они, скорее всего, захотят оставить себе, но, по крайней мере, он будет жив.

Боль в крыле сильно отдавала в плечо и спину. Нужно было принять человеческую форму, чтобы меньше ощущать его, вот только концентрации не хватало даже на это.

— Я не думаю. Я знаю. Ребенок почувствует агонию и поменяет реальность. Так, как я этого хочу, — он говорил так, словно речь шла о погоде.

В этот момент из-за кустов, таща за собой какого-то упыря, вышла Ирен.

— Скажи ему уже. Пусть знает, — вступила в разговор полувампирша.

— О чем? — Юрий подозрительно посмотрел на обоих.

— О том, что мальчик – твой сын, — единственное, что гарпий мог – это тянуть время.

— Пф… Это даже не смешно.

Александр видел, как Финик начал снова пытаться подступиться к берегу, и сразу же легко ударил его воздухом в обратную сторону.

Черт, не удержавшись, упал, чуть не выронив мальчика, а сам ребенок неожиданно замолчал.

«Перестарался», — мелькнула паническая мысль.

Юрий же испуганно начал трясти Марка, пока тот снова не заплакал. Видимо, ребенок нужен был только живым.

— Это правда, — снова заговорила Ирен, сбивая с ног попытавшегося сбежать от нее упыря. — Андрей попросил меня загипнотизировать их и спросить. Так что он говорит правду. По крайней мере, сам в нее точно верит.

Александр мысленно восхитился девушкой. И ведь, главное, почти не соврала. Черт просил загипнотизировать – просил. А то, что гипноза не было, так это дело десятое.

— Лишнее доказательство того, что на Арджеш работают одни безумцы. Он не может быть моим сыном, — на лице Юрия не было и тени сомнений.

— Его мать зовут Мила. Людмила Быкова. Она сказала, что вы встретились в каком-то клубе, а потом ты решил, что она вымогательница.

Александру оставалось только тянуть время, пока Финик снова не попытался осуществить задуманное.

— Что? — по лицу черта пробежала тень сомнения. Было видно, что он пытается сопоставить факты. Он по-прежнему сидел на земле, но теперь смотрел на Марка так, будто впервые увидел, что держит на руках кого-то.

— Когда ребенок родился, ей он был не нужен. И она попросту вынесла его на помойку… Ведь еще до его рождения ты от него отказался.

Где же чертовы вампиры, когда они так нужны?

От малейшего движения боль становилась такой сильной, что темнело в глазах. Может, попробовать придушить эту безрогую тварь сейчас? Если малыша и уронит, то вроде бы не так уж высоко, пока черт сидит на земле.

Хотя из-за плохо сдерживаемой ярости он вполне мог перестараться и оставить без воздуха и ребенка.

— Не может быть, — Юрий выглядел растерянным, даже жалким. — Нет, Мила… она человек. Девица легкого поведения. Она не может быть месмером. Она же… обыкновенная шлюха!

В глазах Финика мелькнула злость, он медленно поднялся на ноги.

— Ты попросту тянешь время, — мрачно подытожил он.

— Ну, не всем же быть образцами морали и добродетели, — он что, даже мысли не допускает, что действительно может быть отцом? — Если бы ты не отказался от своего ребенка, то получил бы месмера в тот самый момент, когда он родился. Кровной матери он был не нужен.

— Мой ребенок… — эхом повторил Финик, морщась, словно от досады. — Если это и так, то действительно жаль. Столько лишних телодвижений зря. Мог бы провести ритуал гораздо раньше.

И с этими словами он снова шагнул в сторону реки. Александр вытянул вперед руку, но из-за этого движения крыло снова прострелило болью.

— Ты что, убьёшь собственного ребенка? — услышал Александр голос Ирен позади.

— Скорее всего, когда я закончу, он даже не родится… Хотя демон поймет эти выверты времени…

Финик не успел дойти до кромки воды несколько шагов, когда со стороны леса раздался приглушенный собачий вой. Этот триединый лай гарпий узнал бы из тысячи. Цербер.

Александр не успел сориентироваться и понять, с какой стороны ждать нападения, когда собаки уже оказались прямо перед чертом, преграждая ему путь.

И в этот самый момент до гарпия вдруг дошло, почему доберманы охотились за Марком. Они чувствовали на нем магический отпечаток добычи, на которую им дали след. Отпечаток, доставшийся ему от отца…

А ведь он даже взлететь не мог, чтобы унести мальчика подальше отсюда!

— Если побежишь, они догонят и разорвут и тебя, и ребенка! — воскликнул крылатый, пытаясь предостеречь черта от побега, но, договорив, понял, что это было зря.

Потому что черт вдруг выбросил руки вверх, подбрасывая кричащего ребенка вперед, прямо в пасти скалящихся псов, а сам внезапно рванул в сторону.

В ушах застучала кровь, время словно остановилось. Александр сосредоточился на раскинувшем руки и ноги в сторону младенце, пытаясь мягко обхватить того стихией и утянуть вверх, подальше от подпрыгнувших к нему псов.

Юрий не успел далеко убежать, так как две из трех собак прыгнули на него сверху, из рук черта выпал серебряный диск и, покатившись к кромке, свалился в воду.

Крылатый, сцепив зубы, прикладывал последние силы, чтобы не уронить мальчика к церберу, когда на его плечо вдруг легла холодная тяжёлая рука.

— Можешь отпускать, — скосив глаза, он увидел рядом Басараба, с интересом разглядывающего обстановку.

Позади стояло еще с десяток вампиров, окруживших Ирен. И как только эти твари могут быть настолько бесшумными? Или здесь были использованы телепорты?

Неожиданно сердце пропустило удар, и он чуть не потерял контроль над стихией, удерживающей ребенка. Сразу за вампирами, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла Марина.

Я стояла у окна второго этажа самой дорогой в городе гостиницы «Адмирал».

Под окнами встречались редкие прохожие, зеваки иногда поднимали головы, рассматривая здание. Никто из них не догадывался, кто именно обитает в изысканном невысоком здании.

Меня привели сюда вчера. И я до сих пор с содроганием и ужасом вспоминала произошедшие события.

Сначала, как мы и договорились с гарпием, я сидела в машине, сходя с ума от неизвестности.

Прошел где-то час, когда рядом с машиной встал странный мужчина. Я даже не заметила, как он подошел. Высокий, статный, черноглазый. Он постучал в стекло, а затем представился.

— Меня зовут Басараб. Возможно, вы слышали обо мне. Я глава правления Арджеша.

О, да. Я слышала.

Впервые в жизни я ощутила на себе, что это, когда «волосы встают дыбом». Мне казалось, что ощетинилась каждая клеточка моего тела.

Дверь машины не казалась надежным укрытием. Тем более что окно было чуть приоткрыто, так как в машине у края трассы было довольно душно.

Не знаю, может быть, это проснувшаяся наконец «аллергия», но столько неприязни, страха и враждебности я не испытывала еще ни к кому. Он один из тех, кто натравил собак на моего ребенка! Для этого нечеловека убить меня – все равно, что раздавить муху.

— Выходить не собираетесь? — безразлично уточнил он, наверняка понимая, что не собираюсь. Но все решила одна его фраза. — Можете оставаться здесь, мы в любом случае заберем вашего ребенка с собой.

А затем было перемещение. Стоило выйти из машины, как Басараб взял меня за руку, и мир завертелся перед глазами радужными пятнами.

А я-то думала, что после полетов вместе с гарпием, после того, что я видела в клинике для нечисти, после собак, которые могут разорвать на части автомобиль, меня сложно чем-то удивить. Но телепортация?! Как это вообще соотносится с законами физики?!

Только что я была рядом с трассой и вот уже стою на поляне у реки.

Но все мысли о возможном и невероятном тут же ушли, когда я увидела заходящихся в лае доберманов и Марка, зависшего над ними прямо в воздухе. Мне показалось, что у меня самой земля уходит из-под ног.

Я бросилась к гарпию, смотря только на малыша и не видя больше никого и ничего, но не успела преодолеть и половины пути, как за что что-то зацепилась ногой и растянулась на траве, больно ударившись коленями.

Подняла голову и тут же наткнулась на предостерегающий взгляд председателя Арджеша, который осуждающе покачал головой.

— Напугаете нашего драгоценного Алекс-сандра, и он уронит ребенка. Ребенок погибнет, Алекс-сандра откатом приложит. Кому это надо? — он иронично приподнял бровь, а затем повернулся к гарпию. — Я сам подержу. Во избежание.

И гарпий действительно, повинуясь кивку Басараба, плавно перенес Марка тому на руки. Малыш лишь слегка завозился и тут же успокоился в руках мужчины, который уже отдавал приказания другим собравшимся.

Только тогда я заметила и Юрия, и собак, и Ирен, стоящую с потерянным видом.

А я так и лежала на траве в тревожном оцепенении, боясь даже пошевелиться. У этого Басараба в руках был мой малыш. Что он собирался с ним сделать?

Ведь он не сможет навредить ему? Или сможет? Что если он сейчас отдаст его на растерзание скалящимся собакам?

Я облизала пересохшие губы, осторожно поднимаясь на ноги, словно боясь, что любое мое резкое движение может спровоцировать опасного мужчину.

Я так и не успела ничего сказать или сделать, потому что всего несколько мгновений спустя Басараб исчез вместе с Марком, а еще через несколько минут исчезла и остальная процессия вместе с Юрием и доберманами.

— Куда? Куда они все? — у меня от стресса тряслись руки, а слова выходили лишь короткими ломаными фразами.

Только что малыш был так близко, и теперь его снова отняли у меня!

Все ли вообще с ним в порядке? Может быть, он не ел все это время, замерз, подхватил какую-нибудь болячку? А его таскают туда-сюда, как мешок с картошкой!

Александр устало пустился на землю, чуть прикрыв глаза. Почему он молчит? Почему ничего не сделает?

— Сойдет за аудиенцию? — непонятно спросил Александр, обращаясь к притихшей Ирен. — Насмотрелась?

Страх и беспокойство за ребенка искали выхода, превращаясь внутри в раздражение. А его вообще ничего не смущает? Ни куда-то девшийся Юрий, ни ребенок, перекочевавший в руки его хозяина, ни то, что я вдруг оказалась рядом. Все, значит, по плану, крылатый?

Ну да, самое время поговорить о каких-то аудиенциях!

Ирен, между тем, сжала губы в тонкую линию, упрямо мотнула головой, но так ничего и не сказала гарпию.

А вот я была готова вылить на него все, что между тем накопилось у меня в душе.

Вот только стоило Александру поднять на меня голову и измученно кивнуть, как слова застряли где-то в горле.

— Ты как? — хрипло спросил он, и в этом голосе слышалась просто смертельная тоска и усталость.

— Я… все в порядке. Куда они унесли Марка? Что они с ним собираются делать? Куда Юрий делся?

Вопросы посыпались одни за другим, я подошла к мужчине, заглядывая ему в глаза.

— Ох, ё… — он вдруг резко дернулся, когда я случайно дотронулась до его крыла.

Я отпрянула, не понимая, что сделала не так, и только в этот момент увидела, что моя рука испачкана чьей-то кровью.

— Ты ранен? — громким шёпотом спросила я. — Надо как-то… перевязать рану… Я могу чем-то помочь? Только скажи, что мне сделать, и я сделаю!

— Какая прелесть, — саркастичный голос Ирен прервал мою суетливость. — Она только заметила.

— Не переживай, — гарпий перехватил мою руку, крепко сжимая. — Знаю, за ребенка все равно будешь переживать. Но хотя бы за меня не надо. У меня отличная регенерация. К вечеру буду как новенький. А сейчас просто дай мне пару минут…

— Ты уверен, что ранение несерьезное? — я осторожно присела рядом, с опасением поглядывая на поврежденное крыло.

Хотелось дотронуться до него, погладить каждое перышко, подуть, как дула мама мне в детстве. Рассеянно оглянулась. Прямо под ногами рос подорожник. От глупых мыслей стало смешно. Ну да, только листочек и прикладывать.

От реки дул сильный ветер, меня начало знобить. Мой малыш – был совсем рядом, а я упустила его, дала его у меня забрать…

Александр, заметив, что я замерла, осторожно приобнял, и какое-то время мы просто сидели рядышком. А я боялась пошевелиться, чтобы не задеть лишний раз его крыло.

— Вы долго собираетесь рассиживаться, голубки? — Ирен, вытащив телефон, что-то сосредоточенно там писала.

— Мы ведь сможем забрать Марка назад? — это было главным, что меня интересовало в этот момент.

— Марина… — я не сразу откликнулась на его голос, полностью уходя в мрачные мысли. — Я знаю, где обитают вампиры. Мы направимся прямо туда.

— Ты отдал им его… — это не было упреком. Скорее, констатацией факта. Он ведь, кажется, говорил, что не может сопротивляться прямому приказу…

Эта мысль обрушилась на меня, погребая под собой, как снежная лавина. Гарпий не сможет защитить ни меня, ни Марка. По крайней мере, не от этих тварей.

А дальше был длинный путь через лес, поездка в машине. И небольшая гостиница «Адмирал» в центре города.

Персонал был очень странным. Безэмоциональные, словно марионеточные куклы. Они ходили туда-сюда мрачными тенями и наводили на мысли о неуспокоенных душах, а не о нормальном обслуживании.

Впрочем Александр в ответ на мой вопросительный взгляд лишь мотнул головой и тихо шепнул на ухо: "Доверься мне. У меня есть план".

Больше всего я боялась, что так и не увижу ребенка. Я не понимала, зачем меня отправляют в номер, который мне был совершенно не нужен. Зачем спрашивают, буду ли я завтракать в общем баре?

Я не собиралась оставаться здесь надолго!

Тем не менее, я была готова к долгому и изнуряющему ожиданию. Вот только ждать не потребовалось. Когда я вошла в номер, то первым увидела Басараба, склонившегося над детской люлькой.

Первой реакцией было схватить огнетушитель, который видела в коридоре, и, использовав как оружие, хорошенько приложить им эту тварь, стоящую над моим сыном.

Дыхание сразу стало неровным, сердце заколотилось с бешеной скоростью.

— Они такие милые, когда спят, — распевно протянул он. — Алекс-сандр. Оставь нас.

Гарпий за моей спиной не шевелился, я чувствовала его присутствие.

Басараб вздохнул и, опустив взгляд на свою ладонь, вдруг медленно начал сжимать ее.

Дверь за мной с громким стуком закрылась, отрезая меня от внешнего мира, оставляя один на один с вампиром.

Интересно, а чеснок от него поможет? А солнечный свет? Впрочем, глупость. Если уж сегодня он вполне спокойно находился на улице днем, значит, и света он не боится.

— Отойдите от Марка, — я даже поразилась той злости, которая звучала в голосе.

— Нервирую? — Басараб притворно опустил уголки губ книзу. — Вот так всегда. Стараешься, люди не ценят. Смотрите, какой номер я вам приготовил!

Он развел руки в стороны и чуть поклонился, словно фокусник на сцене, ожидающий оваций.

Я же лишь бросала тревожные взгляды в сторону ребенка. Что если он снова телепортирует малыша куда-нибудь?

Но не дождавшись от меня никакой реакции, вампир отошел на несколько шагов, поравнявшись со мной.

— Не нужно для меня стараться. Я просто хочу домой вместе с сыном.

Кажется, сейчас малыша прятать не собирались, и, почувствовав себя чуть свободнее, я наконец подошла к кроватке, беря Марка на руки.

Как же я соскучилась за это время! Голодный наверное, ручки холодные, ноги тоже ледяные. Поцеловала губами лоб – вроде все в порядке, но лучше перемерить. Неизвестно еще, что с ним этот самый Юрий делал.

— Опять будете безвылазно сидеть взаперти в квартире? Фи… Посидите лучше взаперти у нас. Тут кабельное и вызов еды в номер. Вам понравится.

Осторожно погладила щечку ребенка, тот завозился, приоткрывая глазки. Кажется, вот-вот разразится громким требовательным плачем.

— Зачем я вам?

Покрутила головой и с удивлением и радостью обнаружила термопод с уже нагретой водой и пачку смеси, которую я покупала ребенку еще дома. И как только угадали?

— Вы — вообще ни к чему. А вот ребенок пригодится… — Басараб еще раз кивнул, а затем направился к двери. — Да, из окна прыгать не советую. Разложил несколько ловушек под окнами. Нарветесь – я в вашей смерти буду не виноват.

Сказав это, он вышел, хлопнув дверью. От громкого звука Марк встрепенулся, заливаясь недовольным криком.

— Потерпи малыш, мы обязательно выберемся! — пообещала я ему, целуя в макушку.

Когда первая радость от того, что с малышом все в порядке, схлынула, настало время думать о последствиях всего, что произошло.

Дверь комнаты после ухода Басараба оказалась заперта. Окно также не открывалось. И даже сеть на мобильнике не ловила.

Все это ужасно нервировало, и, кажется, мое настроение передавалось и малышу, который все время капризничал.

Хорошо еще, что в комнате оказалось все необходимое для ухода за младенцем. Вот только напряжение все равно лишь нарастало. Марк был недоволен и плохо кушал, а я не могла понять, что же его беспокоит. Может быть, пока его тут таскали, он заболел? Или накормили чем-то, от чего теперь болит живот?

Внутри скреблись неприятные мысли, что я не могу с ним справиться, успокоить, потому что я не настоящая мать. Но потом я вспоминала, что настоящая мать вообще выставила его на помойку, и с новыми силами принималась качать Марка на руках. От безысходности я даже телевизор включила, канал с мультиками. Но ребенок на них вообще никак не реагировал, видимо, был еще слишком маленьким для этого.

Дверь комнаты открылась только под вечер, когда малыш наконец уснул. Я и сама начала дремать, сидя в кресле рядом с детской кроваткой. От щелчка двери подскочила на ноги, не совсем понимая, что происходит, но затем увидела, как в комнату вкатывается тележка с сервированным подносом.

— Вам просили передать ужин. Если что-то будет нужно, звоните на ресепшен. Приятного отдыха, — голос у вкатившей тележку женщины был странным, скрипучим и как будто неживым. Словно проиграли текст в машинной начитке.

— Подождите, где Александр Керн? Он здесь? Вы можете позвать его? — я подбежала к женщине, хватая ее за руку, чтобы она не успела уйти, снова запирая меня.

Рука у нее была холодной и какой-то одеревенелой, словно кожу натянули на камень.

— Я ничего не знаю. Меня просто попросили доставить ужин. Если что-то нужно, звоните на ресепшен, — повторила она заученный текст.

— Пожалуйста, я здесь одна с ребенком, очень переживаю… — сделала я последнюю попытку достучаться до странной работницы.

— Звоните на ресепшен, — кажется, от моей речи эмоций у нее не прибавилось ни на йоту. — Мне нужно идти. Нужно доставить еду в другой номер.

— А разве вампиры едят?

— Вампиры не едят, зато едят те, кого едят вампиры, — резонно заметила она, вырывая свою руку.

В животе неприятно похолодело.

А что я, собственно, думала? Что Басараб и вся его компания вегетарианцы?

Воображение услужливо подсунуло подвалы в антуражах какого-нибудь средневекового замка, наполненные стонущими людьми, которых убивают по одному, высасывая кровь.

Меня передернуло от отвращения, и желание покинуть это место лишь увеличилось.

— Пожалуйста, хотя бы не закрывайте дверь! — взмолилась я.

— И не собиралась, — работница гостиницы проворно составила поднос на небольшой стол у стены и уже покатила тележку обратно.

Понимая, что другого шанса может не быть, бросилась к малышу, подхватывая на руки, но, сделав пару шагов, застыла как вкопанная.

С той стороны проема на меня смотрел один из псов-доберманов. С полностью черной мордой, тот, которого я сочла когда-то бракованным.

Он угрожающе наклонился, обнажая клыки и утробно зарычав. Служащая гостиницы, между тем, вполне спокойно прошла мимо собаки, как будто не замечая.

— Хороший песик… — даже без двух других доберманов рядом он вызывал у меня панический приступ ужаса.

Кто бы ни говорил, что человек – самое опасное животное, а все-таки настоящие звери всегда более непредсказуемы. С человеком можно попробовать договориться, а вот с голодным волком или, в данном случае, с магическим псом – договориться не получится.

Я медлила, боясь спровоцировать нападение, но спустя несколько секунд дверь вдруг захлопнулась сама по себе. Что за чертовщина?!

Проверила – действительно закрыто.

Привалилась спиной к деревянной поверхности полотна – и тут же снова отпрыгнула. Сердце ушло в пятки и, кажется, там и решило остаться. Мне

показалось, что с той стороны по нему царапают огромные когти. А ведь я помню, как эти твари чуть не разворотили машину!

Малыш, которого я разбудила своей суетой, снова начал хныкать.

И вот что мне делать?

«Звоните на ресепшен», — вспомнился мне беспристрастный голос служанки.

Поискав глазами, обнаружила на тумбочке рядом с кроватью телефонный аппарат с трубкой, но при этом без каких-либо кнопок. Даже диска, как на старых моделях, и то не было.

Подойдя ближе, подняла трубку. Никаких гудков.

— Здравствуйте. Гостиница «Адмирал». Ресепшен. Меня зовут Анна. Чем могу быть полезна? — вроде бы говорил уже совершенно иной человек и иным голосом. Но все такой же неживой, механический тон, как я и слышала до этого. Что тут происходит с людьми? Может быть, вампиры не только кровью питаются, но и эмоциями? Есть ведь выражение «эмоциональный вампир», кто знает, может быть, и они самые что ни на есть реальные?

— Здравствуйте. Это Марина Белова… — я не успела договорить, как меня перебили.

— Марина, здравствуйте. К вам поднимается гость. Примете?

— Что за гость? И есть ли у меня возможность не принимать его? — выпалила я, забыв вообще, зачем звонила.

— Он взял ключи от вашего номера и направляется к вам. Приятного времяпровождения, — вместо ответа на прямой вопрос услышала я, а затем в трубке разом стало тихо.

— Алло! Алло!?

Я несколько раз положила трубку на базу и взяла снова, но ничего не поменялось — тишина.

Понимая, что время утекает сквозь пальцы, снова положила Марка в кроватку, а затем схватила первое попавшееся под руку — стул.

Встала рядом с дверью, ожидая, когда она откроется. Я слышала приближающиеся шаги. И с каждым глухим стуком напряжение возрастало в десятки, сотни раз.

В тишине щелчок прозвучал как выстрел.

Руки дрожали от напряжения, и когда дверь открылась, я чуть было не ударила стулом наотмашь, лишь в последний момент удержав себя.

Александр, стоящий в дверном проеме, буквально отпрыгнул в сторону, завидев меня в угрожающей позе. Сейчас у него снова не было крыльев, но, тем не менее, его вид был куда лучше, чем тогда, когда мы виделись в последний раз. Аккуратно зачесанные волосы, черная рубашка и джинсы, спокойный уверенный вид. А ведь еще вчера он был ранен.

— Это точно ты? — спросила я, не спеша опускать стул.

Мало ли какие еще твари существуют. Может быть, и вид другого человека, и даже не человека, для них принять – раз плюнуть.

— Марина, опусти стул, — мужчина улыбнулся, как-то не слишком естественно, и мне это показалось подозрительным.

Он сделал шаг ко мне, но я предостерегающе замахнулась:

— Докажи!

— Когда я заявился к тебе, то ты испугалась и не пустила меня в дверь. Я залетел на балкон и стоял, ожидая, пока ты покормишь ребенка. А первый раз мы поцеловались на твоей кухне, перед этим немного выпив…

— Хватит! — сейчас не время было краснеть, тем более что тот поцелуй был не единственным, и, тем не менее, я почувствовала, как к щекам приливает краска. — Я… верю.

Тяжело выдохнув, опустила свое импровизированное орудие, тут же садясь на этот же стул.

Александр, тем временем, закрыл дверь. Я лишь успела заметить, что с того места, где сижу я, цербера не видно.

— Подожди, собака ушла? — вскочила с места и угодила прямо в руки мужчины. — Надо уходить отсюда, пока ее нет… Стой, что ты делаешь?..

Гарпий, меж тем, вдруг крепко сжал меня в своих объятиях, притянул к себе и попытался вовлечь в поцелуй.

Я опешила от неожиданного напора. Сейчас было не место и не время для подобного. И, тем не менее, огонь желания начал вспыхивать против воли.

— Александр! Саша! — я попыталась оттолкнуть его. — Какого черта?!

Мужчина словно не замечал моих тычков, только сильнее увеличивая напор, лишь шепнув коротко на ухо, между поцелуями, которым покрывал шею:

— Не сопротивляйся.

Что? Не сопротивляться?! Он совсем, что ли, с ума сошел?! На чьей он вообще стороне?!

Я еще раз попыталась вырваться, но на этот раз гарпий не стал терпеть мои брыкания, и через несколько секунд мы с ним уже оказались на кровати.

— Саша, ты спятил! Так нельзя! — что за бес в него вселился, как мог человек так быстро измениться?! Не то чтобы мне были неприятны его прикосновения. Приятны, даже очень. Они распаляли, заставлял чувствовать себя желанной, рождали в душе нечто трепетное и такое забытое. Но сейчас не место и не время. И голова занята совсем не романтическими отношениями. И то самое трепетное чувство, оно меркнет перед обидой и злостью, которые начинают его заглушать.

Но вместо того, чтобы остановиться, мужчина лишь зажал мои руки над головой и снова припал с поцелуями к моей шее, втянув в рот мочку уха, чем вырвал у меня невольный выдох сквозь зубы.

— В комнате камеры. Нас подслушивают, — совсем тихо прошептал он. — Иначе не поговорить.

Я тут же перестала вырываться, несколько секунд переваривая услышанное. Так вот в чем дело. Внутри вдруг вспыхнули противоречивые чувства, испугавшие меня саму. Еще секунду назад я злилась на то, как сейчас поступает Александр, а сейчас мне обидно, что все это – лишь показуха, чтобы отвести подозрения и не быть услышанными. Затем было возмущение, хотя как я сама могла не подумать о камерах? Вряд ли кто-то из вампиров беспокоится соблюдением этических норм.

А затем был страх. Как я вообще рассчитывала сбежать отсюда?

— Когда ты сопротивляешься, на меня откат действует. Голова раскалывается. Успокойся.

В ответ я сама потянулась к губам мужчины, отвечая на страстный, наполненный каким-то отчаянием поцелуй. Вампиры шоу хотят? Они его получат! — Мммм… Уже меньше болит, — почти мурлыкнул он мне на ухо. — Прости, что привел сюда. Но по-другому было никак.

Я вывернулась, толкнув гарпия на кровать, сев сверху, и одним движением распустила волосы. Его руки поглаживали мою спину, бедра. О, Боже! А шоу действительно обещает быть горячим. Стоило мне расслабиться, как тело моментально стало откликаться на все прикосновения.

А ведь у меня действительно очень давно никого не было…

Я наклонилась ниже, ловя выдох с губ Александра, прошлась кончиками пальцев по его рубашке, расстёгивая пуговички одна за одной.

Мои волосы спадали вниз волной, полностью закрывая наши лица.

— И какой у тебя план? — от переизбытка чувств я с силой укусила его за мочку уха.

Гарпий на это лишь чуть сжал руки на моей талии.

— Завтра будет суд. Прямо здесь. В подвале здания. Будет много народу. По традиции, зрители должны телепортироваться на место суда. Но это слишком затратно по силам, и уже шестой раз все проводят с современными средствами связи, — торопливо заговорил он, и его слова резко контрастировали с чувственными прикосновениям, поглаживаниями.

Его руки забрались мне под футболку, чуть задирая ее.

— Великая казнь нечисти по видеосвязи? — это звучало абсурдно. — Они не боятся, что сигнал перехватят?

— Шутишь? Тут защита такая, любой президент позавидует.

Рука поднималась все выше, по телу пробегали приятные мурашки и концентрировались где-то внизу живота.

— Тебя завтра поведут смотреть казнь…

— А ребенок? — пожалуй, я сказала это слишком громко, разом встрепенувшись, садясь прямо.

Мужчина недовольно сузил глаза и снова притянул меня к себе, утягивая в чувственный поцелуй.

— Тебя попросят оставить его с персоналом. Соглашайся.

— Но… — внутри поднялась протестная волна.

— Соглашайся, — бескомпромиссно повторил он.

Я приподнялась на вытянутых руках, опираясь на подушки по обе стороны от его головы. В его глазах плескалось столько всего… смутно знакомого, волнующего, манящего. Чего-то, о чем я давно запрещала себе думать. А еще в них были надежда и обещание. Обещание, что все непременно будет хорошо.

Я медленно наклонилась, отдаваясь нахлынувшим на меня чувствам. Забывая про то, что я пленница и сижу взаперти, про то, что за нами наблюдают, про то, что мужчина рядом – даже не человек.

Уже без пяти три я стояла у стойки ресепшена. Здесь, как и во всем здании, было красиво, помпезно. Картины на стенах, цветки в горшках на каждом шагу, причудливые вазы на столах, инсталляции.

Никогда бы не подумала, что у нас в городе у кого-то есть такая тяга к роскоши.

Я то и дело поглядывала на лестницу, ведущую к номеру, где меня поселили. Марк остался с двумя очень подозрительными женщинами неопределенного возраста. Если бы Александр заранее не предупредил меня, я бы никогда в жизни не оставила малыша в сомнительной компании. Нанятые няньки были такими же, как и все здесь – словно неживыми. Как плохие актеры в дешевом спектакле с картонными декорациями.

Входные двери были открыты, с улицы тянуло прохладой – кажется, только что прошел дождь. Вот только без Марка все равно я это место не покину. Пусть и свобода так близко.

— Марина, — я обернулась на голос и буквально столкнулась с гарпием. После вчерашних поцелуев и объятий он вдруг показался таким родным и близким, что, несмотря на общую нервозность и напряжение, я не смогла сдержать улыбки. — Как ты? Готова?

Всего три коротких слова, а словно в воздухе повисло что-то недосказанное, что-то о том, что было вчера между нами. Нечто большее, чем вынужденные поцелуи, шпионские ухищрения.

В этот момент я действительно была уверена, что у нас все получится, что бы ни задумал Александр, я знала – он нас вытащит отсюда.

Гарпий указал рукой в сторону, в небольшой узкий коридор. Никого рядом не было. Только механическая девушка осталась сидеть за стойкой, бездумно пялясь в монитор.

Когда мы зашли за угол, я не выдержала и шепнула, кивнув в ее сторону:

— Кто они все-таки такие? Персонал этой гостиницы. Такие странные, — я неуютно поежилась.

Мужчина, заметив мой жест, на мгновение притянул меня к себе, обхватывая за плечи и невесомо целуя в самый краешек губ.

— Мертвяки, — пожал он плечами, — по всему городу искать пришлось. Боялся, что других вампиры просто сожрут.

— Подожди… То есть, как… совсем… мертвые? — я чуть отстранилась, в панике оглядываясь. А ведь Марк сейчас один с тремя такими!..

— Ну не совсем. Они ж не трупы. Не разлагаются.

Я же часто-часто дышала, с трудом сдерживая себя, чтобы не рвануть к ребенку.

Александр осторожно провел указательным пальцем по моим волосам, заправляя прядь волос за ухо, и произнес очень мягко:

— Не волнуйся. Они почти безвредные. К тому же, старательные и исполнительные. С ребенком все будет хорошо.

— Что значит «почти»?! — голос непроизвольно дал «петуха», уходя в высокие ноты.

Гарпий на это лишь устало покачал головой и, ухватив меня за руку, потянул за собой дальше. Несколько следующих шагов мне дались с трудом, но потом я все же взяла себя в руки и пошла за ним.

Нужно уже довести это дело до конца, чем бы оно ни кончилось. Добром отсюда меня точно не выпустят. А тащить ребенка к вампирам на казнь… Лучше уж пусть с мертвяками, если они и вправду безвредные.

Коридор упирался в красивую арку, за которой змеилась каменная лестница, ведущая вниз.

— Оставь надежду, всяк сюда входящий, — неудачно пошутила я, хотя на душе в это время скребли кошки и было явно не до веселья.

— Надежду пронесем контрабандой, — лихо подмигнул мне Александр, спускаясь первым.

Я искренне улыбнулась ему, ступая следом.

— И это мне прокурор говорит про контрабанду? — подыграла я, пытаясь отвлечь себя от мрачных мыслей.

— О, прокурор тебе еще и не то рассказать может. Но, к сожалению, позже, — в конце спуска уже горел свет.

Мы вышли в большой зал. Не знаю, что я ожидала увидеть. Может быть, средневековые факелы на стенах. Каменный мешок с цепями. Но вместо этого здесь был обычный, вполне современный цоколь. Разве что высокие окна под потолком были завешены короткими черными шторками.

Стулья, расставленные по периметру, как в каком-нибудь клубе анонимных алкоголиков. Я сама в таких клубах не состояла, но не раз видела, как их показывают в фильмах. Пол выложен белой кафельной плиткой, стены выкрашены в самый светлый оттенок зеленого, в центре какой-то огромный

пластиковый ящик, напоминающий большую колонку. Также было несколько стоек с камерами, направленных на центр зала.

Александр показал мне куда сесть – поближе к выходу, в место, попадающее в «слепую зону» камер.

Я хотела еще что-то спросить, но он строго посмотрел на меня, на миг приложив палец к губам, призывая к молчанию.

А уже несколько мгновений спустя на лестнице раздались едва различимые шаги, и зал начали наполнять люди… или нелюди.

Все они были в точно таких же балахонах-мантиях, что и Басараб утром. Они шли друг за другом, величественные, гордые, красивые и одновременно… очень жуткие.

Вместе с их присутствием температура в комнате словно опустилась на несколько градусов, а я пожалела, что не захватила какую-нибудь шаль. Изо рта вырвалось облачко пара. Да что же это такое! Может быть, кондиционер сломался?

Вошедшие, даже не посмотрев в мою сторону, расселись на стульях. Что ж, а вот и анонимный клуб пожаловал.

Я инстинктивно вжалась в спинку стула, стараясь не смотреть на них прямо. Зачем они привели меня сюда? Хотелось бы верить, что не в качестве закуски.

В своих балахонах вампиры на обычных офисных креслах выглядели довольно нелепо, и это сбивало с толку. Они начали о чем-то переговариваться, даже послышался холодный негромкий смех.

Но все разом смолкло, когда в зал с лестницы вбежал сначала цербер. Доберманы неслись вперед, перепрыгивая через друг друга, словно им тут, как минимум, поставили миску со свежей вырезкой. Слюна капала из злобных пастей, а лай, отразившись от стен, становился еще громче и еще страшнее.

Псы резко затормозили в центре и разлеглись на полу. Последним в зал вошел Басараб. На его губах играла мечтательная улыбка.

— Ну что, друзья, готовы к веселью? — с предвкушением спросил он рассевшихся по кругу вампиров.

Не дожидаясь, пока ему ответят, вампир громко хлопнул в ладоши, и на потолке зажглись несколько прожекторов, хотя, казалось бы, и так было достаточно светло. У камер загорелись красные огоньки.

Александр мрачной тенью стоял у стены, скрестив руки на груди и зорко за всем наблюдая.

Вампиры на стульях выглядели не слишком заинтересованными. Хотя, наверное, если ты бессмертный, да и еще питающийся кровью, то со временем близость очередной кровавой сцены уже не так будоражит. Это становится обыденностью.

Басараб вышел на середину, под свет прожекторов, туда, где стоял большой ящик. Он раскинул руки в стороны и слегка поклонился.

— Сегодня мы направляем послание всему миру. Миру, обязанному жить по нашим законам. Миру, который именно мы создали таким, какой он есть сейчас. Тех, кто почитает нас – ждет возвышение. Отступников – жестокая казнь.

Он еще раз хлопнул в ладоши, и вдруг ящик, стоявший рядом с ним, со щелчком раскололся надвое. Из него на пол вывалился истерзанный окровавленный Юрий. Его одежда была испачкана и разодрана, со спины выглядывал толстый, словно канат, хвост с кисточкой на конце. Мне пришлось несколько раз приглядеться, чтобы понять, что это. Интересно, а копыта с рогами у него тоже в наличии? За взлохмаченными грязными волосами было крайне сложно что-либо рассмотреть.

На лице у Юрия бороздились рваные раны, на руках и ногах повисли тяжелые цепи. Мужчина жадно глотал воздух, распластавшись по полу, отчаянно щурясь. Я видела крупную слезу, скатившуюся по щеке Финика. Скорее всего, это было от яркого света, слепящего глаза после темноты коробки, но вкупе с остальным его видом зрелище было очень жалкое.

Сколько ни напоминала я себе, что он заслужил, он похитил моего ребенка - мне все равно было больно и неприятно смотреть на чужие страдания.

Камеры вдруг сами по себе направились вниз, словно за каждой стояло по оператору. Я почему-то была уверена, что в этот момент, все, кто наблюдал за происходящим с той стороны экрана, видели  Юрия крупным планом.

Вампиры вокруг наконец начали проявлять нетерпение. Я видела, как некоторые из них втягивали носом воздух, а один даже начал облизываться. Значит, Финика сожрут в прямом эфире? Вот и вся казнь?

И ради этого меня притащили? Или это лишь повод, чтобы снова разделить меня с ребёнком? Как же там мой мальчик? Надеюсь, мертвяки его не обидели.

Басараб поднял вверх голову, оторвавшись от любования своим пленником, и в тот же миг его движение синхронно повторили камеры.

— Черт, которого вы только что видели, грубо попрал наши законы. Нарушил один из основных. Нельзя перемещаться во времени. Нельзя пытаться изменить прошлое.

В этот момент я впервые задумалась о том, зачем вампирам эти законы и их соблюдение. Может быть, перемещение способно вызывать апокалипсис? Может нарушить мировой континуум?

Или они просто таким образом поддерживают свою власть, показательными запугиваниями держа остальных в страхе? А может, те, кто может перемещаться во времени, представляют для них реальную угрозу? Наверняка убить так называемого древнего крайне непросто, а тут у противника была бы фора. Вот они и устраняют всех, кто просто подумал о перемещениях, а даже не попытался использовать оные против кровососов.

Сейчас я слушала, как Басараб перечисляет свод правил, которые они установили, и тут же провозглашает наказание за нарушение каждого правила — оно было едино. Смерть.

Я то и дело поглядывала на Александра, но он в мою сторону даже не смотрел. Изначально я думала, здесь будет много народу, соберется вся нечисть с ближайших районов, все-таки казнь должна была быть «публичной». Эти мысли пугали. Но в итоге, то, что в зале я одна была человеком, да еще и единственным, который вообще никак не связан с Арджешем – пугало еще больше.

Я особенно не знала Юрия, но все же испытывала к нему сейчас что-то сродни сочувствию. Он стоял перед вампиром на коленях, опустив голову, и, казалось, отключился от действительности.

— Итак, — тем временем, подводил итог Бассараб. — Юрий Финик признается виновным. Наказание – смерть. Но…

Вампир сделал театральную паузу, расплывшись в лукавой улыбке.

— Но возможно, кто-нибудь из вас хочет оспорить решение? По старой доброй традиции, любой из присутствующих на казни может попытаться спасти жизнь осужденного. Времена поменялись, наблюдатели не так близко, как раньше. Но, возможно, кто-нибудь захочет попытаться? Мы пришлем телепорт немедленно. Что? Совсем никого?

Я понятия не имела, как узнает Басараб, есть ли желающие. Или у него был интернет с чатом проведен прямо в мозг? Может, у него какой-нибудь микрофон в ухе? Или это тоже магия?

«Наверное удобно в универе списывать с такими технологиями», — от страха, свернувшегося в животе, в голову лезла всякая неразборчивая чушь. Мысли прыгали, а я, пытаясь их поймать, словно освещала фонариком. Выхватывала освещенные невнятные куски, даже не понимая, о чем это вообще.

— Я готов оспорить решение.

Все синхронно повернулись на уверенный голос, а камеры, кажется, даже подпрыгнули на своих стойках. Гарпий пружинисто оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед.

— Что, прости? — тон Басараба был обманчиво ласковым.

— Я говорю, что готов побороться за жизнь осужденного. Я оспариваю ваше решение, — голос Александра был твердым и уверенным, в нем не чувствовалось ни капли сомнения или страха.

А вот я от паники уже даже дышала с трудом. Он что – спятил? Какая жизнь осужденного, какое оспаривание? Это что, и есть его план? Потягаться с вампирами в открытую? Да он даже против собак не может идти из-за метки! Его же попросту сейчас убьют!

От яко вспыхнувшего осознания того, что гарпию сейчас грозит реальная опасность, я с трудом удержала себя, чтобы не сорваться с места и не кинуться закрывать его собой.

«Он сказал, у него план! Не нужно мешать!» — как мантру повторяла я, пытаясь окончательно не впасть в отчаяние.

— Что ж, — Басараб буквально выплюнул это, — раз ты так хочешь сегодня умереть. Готов ли ты, Александр Керн, сразиться со мной? В случае твоей победы, осужденный останется жив. В случае поражения – умрете вы оба.

Остальные присутствующие молчали, но по их позам было видно, что они близки к тому, чтобы наброситься на посмевшего встрять мужчину всем скопом.

— Готов, — уголки губ гарпия дрогнули, словно он с трудом удерживался от яркой улыбки.

— Ты разочаровал меня. Чему же ты радуешься? — было видно, что вампир раздражен до крайности.

Гарпий же лишь насмешливо приподнял бровь:

— Мне сегодня везет.

— Мне сегодня везет.

Басараб бросил быстрый взгляд на остальных присутствующих, осаждая их одним взглядом, затем снова уничижительно вперился в гарпия:

— Подойди и встань на колени. Немедленно, — тихо-тихо проговорил вампир, вот только от этого почти неслышного приказа пробирало до дрожи.

В зале стало словно на несколько градусов холоднее, я чуть плотнее вжалась в кресло, опасаясь привлекать внимание. Казалось, от главы Арджеша волнами исходит что-то, подавляющее волю, буквально физически заставляющее подойти сейчас к нему, рухнуть на колени и целовать подол мантии, вымаливая прощение. Я вцепилась в сиденье стула обеими руками и зажмурилась, сосредотачиваясь на дыхании. Еще немного, и, кажется, я сама кинусь в ноги вампиру. Если это так действует на меня, то каково же сейчас гарпию?

Открыв глаза, я увидела, как Александр, словно в забытьи, качнулся вперед, сделал шаг, затем еще один. Голова его склонилась.

Его движения выглядели неуклюжими, как у пьяного. Мне показалось, что он вот-вот просто рухнет лицом вниз. Шаг, еще шаг. Мужчину повело в сторону, и он задел одну из стоек, роняя ее на пол.

Камера с громким «чвах» разбилась, разлетаясь на кусочки. Большая часть отскочила в Юрия, заставляя того глухо застонать.

Двое из сидящих вампиров вскочили на ноги, плотоядно облизываясь, собаки угрожающе зарычали, встав в боевую стойку.

Басараб резко повернулся в их сторону.

— Еще не время, — холодно отрезал он. — Сядьте.

— Пора заканчивать. Это перестает быть забавным, — голос осмелившегося спорить вампира был похож на тот, что мог бы принадлежать подростку, но выглядел при этом говоривший весьма почтенным старцем.

— А как же древние традиции? — привлек к себе внимание Александр, успевший прийти в себя из-за переполоха.

Я облегченно выдохнула. Пришел в себя. Кажется, Басараб перестал давить своей волей, потому что желание упасть на колени прошло, вот только страх никуда не делся. Что гарпий творит вообще?

Сколько их здесь? Кажется, двенадцать… двенадцать древних вампиров против него одного!

Александр, между тем, скрестил руки на груди и деланно вздохнул:

— Драться будем?

Что?! Он в своем уме вообще?! Зачем… зачем он так рискует своей жизнью?! Я зажала ладонью рот, чтобы не закричать.

— Это уже даже не смешно, — протянул один из сидящих.

И без того бледное лицо Басараба побелело еще сильнее. Кажется, он медленно, но верно доходил до крайней точки кипения.

Сцепив зубы, он подошел к Юрию, хватая того за грудки и приподнимая над полом, и тут у черта из-за пазухи прямо на ногу Басарабу выпала разломанная видеокамера.

От неожиданности вампир выпустил Финика из рук, тот покатился по кафельному полу, оставляя на нем протяжные красные разводы, задевая камеры. Те, грохоча, попадали одна за другой, словно домино, превращаясь в пластиковое крошево.

Когда последняя рухнула, на несколько секунд стало тихо. Но не успела я перевести дух, как вампиры подскочили на ноги, оскалились, зашипели, выставляя клыки.

Первым бросился на гарпия тот, что был ближе всех к нему.

Александр инстинктивно отпрянул, случайно наступая на валяющуюся стойку. Та приподнялась на сорок пять градусов как раз в тот момент, когда вампир был рядом. Всего несколько секунд, и кровопийца насадился на тонкую трубу.

Странный звук, словно пищит комар, ворвался в мозг, буквально разрывая его. Я прижала руки к ушам, но ничего не помогло.

Звук пропал сам собой, когда вампир рассыпался черными хлопьями, пеплом оседая на пол.

Лицо Басараба перекосило от плохо сдерживаемого бешенства. Я соскользнула со стула, отходя к стене. Сердце колотилось как сумасшедшее, в голове крутились лишь не самые цензурные мысли.

Во мне разрывались противоположные чувства. С одной стороны, хотелось побыстрее свалить отсюда, а с другой – как-то помочь. Но я понятия не имела, поможет ли мне защита «матери и ребенка» и не пошлют ли за мной псов в случае побега.

— Эта курица с перьями мне никогда не нравилась, — сплюнул на пол тот, у которого был голос подростка.

Собаки, низко и утробно рыча, наступали на гарпия со всех сторон...

Александр не стал терять времени, полез в карман, а я искреннее понадеялась, что он достанет хотя бы пистолет!

Но вместо этого он вытащил… цветные карандаши?!

Он что, издевается?! Где он их взял вообще?! Чем ему поможет канцелярия?!

От паники меня трясло так, что пришлось держаться за стену, чтобы не осесть на пол. Цветные карандаши… мы обречены.

— Убейте его, — скомандовал Басараб, и вампиры ринулись в атаку.

Александр подкинул карандаши в воздух, ловко уворачиваясь от ударов.

Я смутно понимала, что происходит. Сознание выхватывало лишь отдельные кадры.

Вот один из нападавших, точно так же, как чуть раньше гарпий, наступает на стойку, и на нее, не рассчитав, насаживаются сразу двое.

Еще один вампир, поймав карандаш, зло откидывает его в сторону и попадает в своего же соплеменника.

Кто-то, поскользнувшись на натёкшей крови Юрия, упал на перевернутые ножки табурета. С какой силой надо упасть на табурет – чтобы ножка вышла насквозь?!

Все это выглядело сюрреалистично, страшно. От беспрестанного писка взрывался мозг. Пепел, разлетающийся по залу, мешался с кровью и прилипал к одежде.

Церберы не вмешивались в бой, но оглушительно громко лаяли на кружащиеся в воздухе черные хлопья.

— Хватит! Остановитесь! — закричал Басараб, понимая, что еще чуть-чуть, и из бессмертных он просто останется здесь один.

Последний из оставшихся вампиров отскочил к окну, и в этот момент на него свалился прожектор.

Голова у него изогнулась под нелепым углом, но тот все еще остался жив, когда Александр поднял с пола один из карандашей и, словно дротик, запустил прямо в сердце вампиру.

— Говорил же, мне сегодня везет, — хмыкнул мужчина, поворачиваясь к своему боссу, а за его спиной убитый вампир рассыпался пеплом.

Я сглотнула, пытаясь осознать то, что сейчас произошло. Может быть, меня приложило чем-то тяжелым, и все это — из области предсмертных видений?

Воздух толчками выходил у меня из легких, руки вспотели, а на лбу выступил холодный пот. А ведь я когда-то считала себя смелой.

— Как ты это сделал? — угрожающе спросил Басараб.

Он больше не сдерживался, казалось, от мощи его голоса закладывает в ушах и трясутся стены. Даже доберманы притихли и, скуля, осели на пол.

— Принимаете вызов на бой или нет? — хмыкнул гарпий, выглядя при этом очень расслабленным.

Мне показалось, что позади главы Арджеша что-то шевельнулось. Присмотревшись, поняла, что это Юрий, которого во время борьбы откинуло к самой стене, полз, подтягиваясь на одних руках, к Басарабу.

— Ты мой раб. Ты сдохнешь, едва подумав о том, чтобы навредить мне. Жалкий, ничтожный червь, который дышит только потому, что я это разрешил ему… — в этот момент Финик обхватил ногу вампира цепью и дернул из последних сил. Басараб от резкого движения покачнулся вперед и грохнулся на пол, распластавшись в натекшей луже крови черта.

У Финика же от резкого усилия закатились глаза, и он обмяк на кафеле, теряя сознание.

По залу эхом пронесся цокот каблуков. Я повернула голову к лестнице. Мои брови сами собой взлетели от удивления — Мила! Распущенные белые волосы с выкрашенными в розовый отдельными прядями, короткие обтягивающие шортики в тон.

— Я не опоздала? — воскликнула она, всплескивая руками.

Но не успела она подойти ближе, как Басараб поднялся на ноги, причем сделал это с вертикально прямой спиной, совсем как показывают в фильмах ужасов.

Его одежда испачкалась, волосы были растрёпаны, а лицо исказилось злобой. Увидев новое лицо в подвале гостиницы, он скривился еще больше:

— Ты еще кто такая? — выплюнул он, жестом подзывая к себе собак.

Доберманы разделились. Жутко рыча и лая, они медленно вышагивали вперед. Один на меня, один на гарпия и один на незваную гостью.

Мила на несколько секунд зависла, словно о чем-то раздумывая, а затем выпалила:

— Я мать ее ребенка, — и она ткнула пальцем в мою сторону.

Цербер прекратил свое наступление, словно собаки тоже удивились сказанному.

Но вот лицо вампира исказилось настоящим бешенством, похоже, соображал он быстро:

— Так значит, это из-за тебя тут все? Ты устроила? — буквально прокричал он, брызгая слюной.

Глаза его налились кровью, передние клыки удлинились, а черты лица заострились.

Мила растерянно шагнула куда-то в сторону, словно желая уйти с пути обезумевшего от ярости вампира. Но ее лице снова появилось отрешенное выражение:

— Знаешь… — словно про себя пробормотала она, — сколько у такой девушки, как я, шансов победить древнего, как ты? Один к десяти миллионам.

— Их вообще нету! Взять ее! — отдал приказ Басараб церберу и одновременно с собаками сам кинулся на девушку.

Я успела заметить лишь, как она снова попыталась отойти в сторону, но вдруг поскользнулась на все той же луже, что и сам Басараб до этого. Ее ноги заскользили веред, и она нелепо растянулась на полу, ударяясь спиной, даже туфля с ноги слетела.

Я зажмурилась, ожидая криков, но их не последовало. Даже собаки рычать перестали.

— Ой, помогите встать, ну точняк синяк будет… — заохала Мила.

Открыв глаза, я не поверила тому, что вижу. Собаки застыли на месте в неестественных позах, а главный и теперь единственный вампир Арджеша удивленно рассматривает шпильку от туфли, вошедшую ему прямо в грудь.

В ушах начал нарастать уже знакомый писк.

— То, что шанс маленький, не значит, что его нет, — фыркнула Мила. — Главное, что он есть. И значит, я могу его использовать.

Я кинулась к ней, чтобы помочь ей встать. А вместе со мной и Александр.

Когда девушка снова поднялась на ноги, Басараб уже успел превратиться в очередное облако пепла.

— Значит… — мне все еще сложно было отойти от увиденного. — Это все ты? Ты нам помогла? Спасибо…

На глаза наворачивались слезы благодарности. Александр, тем временем, чувствуя мое состояние, крепко обнял меня, словно боялся потерять навсегда.

— Это вам спасибо. Одной у меня шансов не было. А когда я говорю, что их не было, значит, действительно — капут, — она засмеялась и, пройдя вперед, подняла свою туфлю, снова надевая на ногу.

А затем вдруг блондинка присела на корточки и сложила губы трубочкой, легко подув:

— Идите к мамочке, мои сладкие.

Собаки, как по команде, повернули к ней свои головы, а затем медленно пошли на голос.

— Она убила Басараба, цербер теперь слушает ее, — пояснил мне гарпий.

— Да, ради собачек убиваю десятками, ради кошечек – готова замочить сотни, — захохотала Мила. — На самом деле, влюбилась в это чудо с первого взгляда и захотела себе таких же. Но, как выяснилось, новых сделать слишком сложно. Так что решила отнять этих. Правда, они – прелесть? Назову их Рики, Тики и Тави!

Доберманы уже успели переместиться поближе, и сейчас девушка с упоением наглаживала черно-коричневые морды, с языков у которых на плитку капала слюна.

Внутри что-то буквально вопило о неправильности происходящего. Разве можно любить животных, но при этом избавляться от собственного ребенка?

— Идем, — потянул меня к выходу гарпий. — Надо убираться отсюда.

Я кивнула, потихоньку приходя в себя и понимая, что надо поскорее забрать Марка и бежать. Взгляд зацепился за тело Юрия Финика. Я не знала, жив ли он. Может быть, хотя бы сообщить его брату? Вдруг еще можно помочь…

— О, не переживай о нем, — проследив за моим взглядом, отмахнулась Мила. — Он жив.

Она снова стала немного отстранённой и ушла в себя на какое-то время.

— Кто бы сомневался, у него почти нет шансов сдохнуть. Я им займусь, не переживайте. И вами тоже займусь, — проворковала она, громко чмокнув одного из доберманов куда-то в морду. — Зайки мои сладкие!

Я сняла с полки коробку, поднимая в воздух серое облачко пыли. Чихнула, чуть не свалившись со стула.

Марк позади меня радостно загулил, пытаясь запихать ногу себе в рот. Как все-таки быстро растут дети! Кажется, еще вчера он не мог перевернуться, а пару дней назад уже стал самостоятельно садиться и вовсю пытается ползать.

Прошло уже несколько месяцев, я привыкала к новому для себя статусу «мама», осмысливала все то, что произошло со мной, и с каждым днем все увереннее смотрела в будущее.

На работе я всем сказала, что взяла малыша из дома малютки и усыновила его и официально ушла в декрет. После недолгих переговоров и ультиматума о том, что если мне не пойдут навстречу, то я из декрета и не выйду, я смогла договориться о дополнительной удаленной работе дома и, кажется, неплохо со всем справлялась. Пришлось, конечно, прибегнуть к помощи няни, с почасовой оплатой, но, тем не менее, денег хватало на все.

— Ну, давай посмотрим, что у меня тут? — улыбнулась я малышу, открывая старую коробку.

Там лежала плойка, которой я пользовалась в студенческие годы. Я сейчас уже в парикмахерскую не успеваю, а хочется хоть как-то себя украсить…

Сегодня в наш город должен был снова приехать Александр. Мы не виделись почти три месяца, периодически созванивались. И при этом очень много писали друг другу. Буквально обо всем. Как проходит день, что он сегодня видел, о людях, нелюдях. Гарпий все время интересовался моими делами и делами Марка, я заваливала вопросами его.

А ведь до этого я никогда не была сторонницей романов на расстоянии, но сейчас везде ходила с телефоном, с замиранием сердца следила за огоньком у аватарки, говорящим, что собеседник в сети.

В тот день, когда он вытащил меня из подвала вампирской гостиницы, мы не давали друг другу никаких обещаний.

Он полностью удалил все сведения, какие были обо мне и Марке в их конторе. Помог с оформлением документов на ребенка, был рядом, когда это требовалось. Еще раз сводил к тому чудо-доктору для нелюдей, где мы окончательно решили проблему с невидимостью…

А ведь я понимала, что мои проблемы для него не были не единственными. После гибели Арджеша начался передел за власть, по обрывкам разговоров я понимала, что что-то назревает…

Потом были объятия, был поцелуй на прощание, наполненный страстью, горечью неизбежной разлуки… Мы оба хотели большего, но, видимо, Александр посчитал, что провести ночь и уехать не слишком порядочно, а я не стала навязываться сама…

И как же я жалела потом, что не удержала его, что позволила просто уехать!..

Александру пришлось направиться сначала в столицу, а затем, как я знала из его сообщений, вылететь буквально на другой конец света.

Наши графики почти никогда не совпадали, я часто видела пропущенные звонки, когда просыпалась утром, или даже днем, когда, устав, засыпала вместе с малышом.

Пару раз он звонил мне, когда я приезжала на работу, встретиться с заказчиками и обсудить детали. Позже начальник даже сказал мне, что никогда не видел меня такой счастливой, а сплетницы-коллеги завистливо вздыхали, хоть я им ничего и не рассказывала.

Но в итоге гарпий начал писать длинные сообщения. Обо всем на свете.

«Знаешь, сейчас так выматываюсь, что чувствую себя мертвяком. Помнишь, ты спрашивала, откуда они берутся? Иногда вперед умирает тело – и получается труп, а иногда вперед умирает душа… и тогда получается мертвяк. Знаешь, такое, на самом деле, часто случается, и раньше мне всегда казалось, что это постигнет и меня… Но теперь я верю, что у меня еще есть шанс…»

«Как там Марк? Представляешь, сегодня я впервые в жизни видел целое гнездо навок. Это такие маленькие феи с крылышками. Они очень редкие. Увидел их и сразу вспомнил про нашего крепыша. Мне показалось, или на том видео, которое ты скинула, он сказал «мама»?..»

«Завтра снова долгий перелет, сложные переговоры… пошли мне мысленный поцелуй на удачу. Когда ты целовала меня в последний раз, это сработало как надо…»

Тысячи сообщений обо всем на свете. Несколько раз он пытался вырваться ко мне. Два или три раза он говорил мне, что у него есть возможность прилететь буквально на пару часов… И я отказывалась.

Я чувствовала, что начинаю постепенно влюбляться в эти слова, эти строчки. В его шутки, короткие истории, хотя мы никогда особенно не обсуждали ни наши отношения, ни будущее. Я чувствовала, как у меня замирает сердце каждый раз, как вибрирует телефон и приходит очередное уведомление.

Быстрый секс, после которого гарпий снова бы уехал? Я боялась, что после этого я утону в этих чувствах окончательно, а ведь мне нужно было растить ребенка. Думать в первую очередь о нем!

Но даже смотря, как растет малыш, как он учится новому, восхищаясь самым простым вещам, мне хотелось делиться этим именно с Александром. Рассказывать ему обо всех успехах маленького Марка…

Еще я пыталась уходить с головой в работу, чтобы заглушить зарождающиеся чувства, но все равно мыслями была далеко от технических планов и градостроительных документов.

Но главной причиной того, что я отказывалась от тех встреч, было не это…

Потому что больше всего я боялась дружеской посиделки. Как с приятелем в баре, которому приятно рассказать о своих приключениях.

Вот только теперь, спустя несколько месяцев звонков и сообщений, Александр поставил меня перед фактом, что через пару часов будет у меня дома.

Голос, такой знакомый и чужой одновременно. Чего он ждет от этой встречи?

Спросил, смогу ли я оставить Марка на пару часов, и пригласил в ресторан.

Я вытащила все свои старые платья, пытаясь найти хоть что-то приличное, подходящее вечернему ужину, не в офисном стиле. Достала плойку.

Марк смотрел на мою суету с легким интересом, хотя собственная нога во рту ему была сейчас куда более важна.

— Скоро придет тетя Валя и посидит с тобой пару часиков… — рассказывала я малышу, стягивая с себя очередной неподходящий вариант наряда.

Валентина была няней с почасовой оплатой, которую мне нашел Александр еще перед отъездом. Настоящая палочка-выручалочка, хорошо ладившая с ребенком и при этом бравшая за свои услуги совсем немного.

Она должна была прийти с минуты на минуту, а я все еще бегала по квартире в одном нижнем белье. Внутренний голос назойливо бухтел о том, что мне уже за тридцать, и, как ни наряжайся, моложе я от этого не стану.

«Вы просто друзья, тем, что ты нарядишься как кукла, ты только выставишь себя посмешищем!»

Чтобы заглушить неприятные мысли, схватила плойку, наматывая на нее прядь. Кудри мне всегда шли, в студенческие годы я всегда делала подобные прически.

— АУ! — я вскрикнула, чувствуя, как щека буквально огнем горит. Попыталась убрать горячий металл, но тщетно – волосы держат крепко.

От боли из глаз брызнули слезы. Взяв себя в руки, я наконец размотала прядь, взглянула в зеркало. На щеке красовалась огромная красная полоса. Что за невезение?!

Закон подлости, не иначе! Ну какие у меня свидания? От обиды на весь мир и на себя в первую очередь было очень горько. На что я, собственно, надеюсь? На то, что Александру была дорога наша переписка так же, как и мне? Что то, что я нафантазировала, действительно реально?

Что он вернулся сюда только ради меня?

Марк громко заплакал, я встрепенулась, тут же отстраняясь от своих эмоций и подбегая к малышу. Подхватила его на руки.

— Ну ты чего, маленький? — малыш тут же радостно заулыбался, стоило только обнять его. — Вот хитрец!

Я снова мельком глянула в зеркало, а затем еще раз. Никакого ожога не было! Дотронулась пальцами до лица. Не болит!

— Ох, это ты сделал? — восхитилась я, целуя Марка в пухлую щечку. — Спасибо, мой сладкий. Ну ее, эту плойку. Сто лет ей не пользовалась, лучше и не начинать.

Няня пришла вовремя, и, расцеловав малыша, я оделась и вышла, решив подождать Александра на улице. Слишком уж я нервничала из-за предстоящей встречи, чтобы оставаться дома.

Вышла из подъезда и, протянув ладонь, поймала несколько парящих снежинок. Лицо защипало от холода, и я машинально поправила шарф.

Помню, как в детстве загадывала желания, стараясь успеть сформулировать то, что хочу, пока снег на ладошке не успел растаять. На лице сама собой расцвела улыбка, когда я представила, как буду рассказывать об этом Марку. А потом он мне скажет: «Мама, это все ерунда, у меня и без снежинок любое желание исполнятся!»

Тряхнула головой, коротко усмехаясь, сделала шаг. Нога заскользила по скрытому под тонким слоем снега льду, я замахала руками, пытаясь удержать равновесие, уже предчувствуя, как будет больно падать.

Меня подхватили чьи-то руки, прижали к себе. Я даже испугаться не успела. Тело среагировало раньше. Сердце участилось, словно я бежала марафон, голову закружило от такого знакового и одновременно забытого запаха. Щемящее чувство в груди не давало ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Нужно быть аккуратнее, — голос был мягким, слегка укоряющим, и, несмотря на морозный день, от коснувшегося кожи дыхания бросило в жар.

— Ты приехал… — я осторожно отступила, поворачиваясь к нему, не зная, что сейчас уместно будет сказать.

На языке вертелось так много, а вместе с тем словно и сказать было нечего. Все приветствия, то, что принято говорить при встрече… все это казалось глупым и неуместным.

Он так и не выпустил меня из рук, но его ладонь на талии не вызывала протеста.

— Приехал, — улыбнулся гарпий. В уголках его глаз появилось чуть больше морщинок, скулы чуть заострились. — Знаешь, работы у меня меньше не становится. Разобрались с одним, собрали команду, теперь проблем еще больше… И, знаешь, я решил, что все – хватит.

— Ты увольняешься? — его горячая речь рождала непонимание и даже испуг.

— Нет, я просто забираю тебя с собой, — он притянул меня ближе, и от этих слов по телу пробежала сладкая дрожь. — Вас забираю. Тебя и Марка.

— Но… — он смял мой неродившийся протест поцелуем. Лето расцвело огненной птицей посреди зимы, когда наши уста соединились. Меня словно

несло куда-то ввысь. На мгновение особенно остро вспомнился наш с гарпием полет над городом, когда он обнимал меня и прижимал к себе.

— Как же я скучал, — услышала я его сбивчивый шепот. — Марина, я без тебя даже летать теперь не могу. Пожалуйста, не отказывай мне…

От его такого искреннего необычного признания перехватило дух. Я отстранилась, с восторгом и трепетом вглядываясь в его пронзительно синие глаза.

— У меня забронирован столик в центре, поехали?

Он потянул меня к машине, и в итоге я снова чуть не упала, опять поскользнувшись на льду. Меня распирало изнутри весельем, хотелось прыгать, хохотать, петь. А когда Александр подхватил меня на руки, не давая упасть, мне показалось, что стоит сейчас только раскинуть руки, и я полечу безо всяких крыльев.

Сегодня мы снова не пошли в садик. Уже третий раз за месяц. Неладное я почувствовала уже тогда, когда Марк начал утром капризничать.

— Не хочу! Мама, ну давай сегодня не пойдем! Ну пожалуйста! Не хочу в садик!

Я обняла моего уже такого взрослого пятилетнего сына, который, обиженно скуксившись, сидел на кровати и отказывался вылезать.

— Солнышко, но ведь папе надо на работу, мне тоже надо работать. Тебе будет скучно одному дома.

Я пригладила его растрепавшуюся после сна шевелюру и чмокнула в маленький аккуратный носик. Сын обещал вырасти настоящим красавцем. Вот только с его капризами по утрам нужно было что-то делать.

— Я не буду мешать, честно-честно. Не хочу сегодня…

— Милый, тебя кто-то обидел?

Марк яростно затряс головой, отрицая эту версию.

Я уже собиралась устроить беседу по душам, чтобы выяснить, кто мог его обидеть, когда в дверях показался Саша.

— Только что позвонили из детского сада, группу закрыли на карантин. Сказали, если есть возможность, то пересидеть дома, — он прошел вперед, садясь на кровать рядом с сыном, и потрепал его за волосы, сводя на нет мои труды.

— Что на этот раз? — ужаснулась я. В прошлый раз, когда Марк не хотел никуда идти утром, в саду взорвалась батарея, и родителей так же попросили по возможности оставить малышей дома.

— Нашли вшей. Так что придется сегодня внимательно кого-то проверить на вшивость.

Он потянулся к Марку, делая вид, что что-то ищет, а сам принялся его щекотать.

Мальчик заливисто хохотал, крутясь на кровати, а потом эти двое бессовестно втянули в игру и меня. Спустя пять минут мы с ними, уставшие от дикого хохота, лежали рядышком на кровати, обнимая друг друга.

— Ну что, раз Марк сегодня прогуливает, то, может, и нам тоже? — подмигнул мне муж. — Давайте поедем куда-нибудь позавтракаем? Сегодня наконец потеплело, можно взять еду на вынос и в парк. Ммм? Как вам идея?

Идея была встречена бурным восторгом и радостными воплями Марка.

— Ты так его разбалуешь, — укоризненно покачала головой я, когда сын убежал собираться. Это в садик его было не заставить собирать вещи самому, тут дополнительная мотивация не требовалась, — поощряешь прогулы и безответственное поведение.

Мужчина вдруг сузил глаза, а затем выпалил:

— Похоже, тебя тоже надо проверить на вшивость, — он вдруг принялся щекотать меня, а затем, навалившись сверху, страстно поцеловал.

— Я люблю тебя, — прошептала я, полностью капитулируя.

— Я тебя люблю, — эхом откликнулся он, и в его голосе чувствовалось столько тепла и заботы, что хотелось в них раствориться.

— Мама, папа, мне какие джинсы надевать? — раздался голос Марка из коридора, и, еще раз улыбнувшись мужу, я пошла помочь сыну.

Вот уже пять лет мы живем все вместе. Переехали в столицу, хотя, скорее, в пригород столицы, ведь у нас большой частный дом. Марк ходит в частный садик, где все воспитали или сами являются нелюдьми, или терпимо к таковым относятся, а я по-прежнему занимаюсь кадастром. Александр часто пропадает в командировках за границей, хотя все свободное время старается проводить вместе с нами.

О родном городе вспоминаю нечасто. Хотя когда мы только уехали, я активно интересовалась светской жизнью своей малой родины – там гремели сначала новости о роскошной свадьбе младшего Финика, а затем о рождении у того сына. Несколько раз я даже видела маленького получертенка на фотографиях. (Хотя, возможно, черти и не бывают полукровками) Я долго разглядывала фото, пока Александр не разочаровал меня тем, что хвосты и рога появляются у чертей только в подростковом возрасте.

Потом я долго не вспоминала о Финиках, вот только как-то раз мне в ленте попалась фотография еще одной свадьбы. Мила и Юрий. Черт выглядел сурово и серьезно, а вот месмер улыбалась за двоих. Вот уж кого я не ожидала увидеть вместе – так это эту парочку.

Помню, как, поняв, что может значить для меня их союз, я в панике звонила мужу.

— Марина, ну сама подумай, зачем им Марк? — успокаивал меня гарпий. — Людмила не в жизнь близко к ребенку не подойдет — она же рядом с ним сил лишается. А Юрий, судя по всему, тоже заинтересован только в ее способностях.

— А если он попытается снова… — я не договорила, но нам обоим и так было ясно, о чем идет речь.

— К Марку он и на пушечный выстрел близко не сможет подойти. Это я могу гарантировать. В остальном, это уже его проблемы. Но слежку я за ним поставил… так, на всякий случай.

Жизнь текла своим чередом. Работа, семья. Выходные, которые мы старались проводить на природе или куда-нибудь отправляясь все вместе.

Вот и сегодня, скоро собравшись, мы поехали сначала в одну из кафешек, взяв с собой два пакета с едой и напитками, а затем в один из живописных парков рядом.

Была ранняя весна. Снег почти весь уже сошел, и дорожки между аллеями были полностью сухими.

Марк, который до этого был весел и активен, вдруг задумался и начал на нас странно поглядывать.

— Мам, пап. Мне нужно с вами серьезно поговорить, — вдруг таинственно начал он.

— Что такое? — насторожилась я, мы как раз подходили к беседке, где можно было удобно расположиться для завтрака.

— В общем, ну… я… — он вздохнул и, подхватив из пакета булочку, смачно откусил кусочек. — Я с Лехой поругался.

Последнее слово разобрать можно было уже с трудом.

— Кто ж с набитым ртом говорит, — Александр последовал примеру сына, тоже подхватывая булочку и вынимая стакан с кофе. — Из-за чего поругались?

— А он достал уже хвастаться! У него три брата! А у меня ни одного! Я тоже хочу! А еще у Златы сестра есть младшая. И она ее слушается. Почему у меня нет ни брата, ни сестры?

Мы растерянно переглянулись с мужем. Я понятия не имела, что отвечать на такое. Александр знал о моих проблемах со здоровьем и неудачных беременностях, поэтому эту тему мы всегда как-то обходили стороной.

— А вообще, можно же сразу, да? И брата, и сестру! Пусть сразу два будут, — словно что-то для себя решив, кивнул Марк. – Вы же не против? Ну пожалуйста… Я буду хорошо себя вести и в садик буду любить ходить! Ну можно мне братика и сестричку?

— Эм… Видишь ли, сынок… — начал гарпий. — Ведь если дети родятся, они будут совсем маленькие, им будет нужно все внимание и забота. Нам придется очень сильно помогать маме…

Но не успел он договорить, как я почувствовала, что желудок буквально скручивается узлом. Зажав ладонью рот, выбежала из беседки, понимая, что сейчас меня просто вывернет.

Что еще за фокусы? Где я умудрилась отравиться? Или не отравиться…

«Вы же не против? Ну пожалуйста…» — зазвенел в ушах голос сына.

— Мама, все в порядке? — обеспокоенно позвал мальчик.

А Александр уже был рядом и обнимал меня.

— Что случилось? Ты не здорова? Марина…

— Я просто вспоминаю… Когда у меня в последний раз…

Я запнулась на полуслове. Смысл произошедшего медленно, но верно доходил до меня.

— Подожди, что он сказал?.. Мальчик и девочка?!