— На колени, — раздается низкий голос, пропитанный нотками невероятного возбуждения. Он жесткий, уверенный. Мужчина. Этот голос окутывает своей аурой небольшое пространство вокруг. И меня...

Черт! Что за бред? Как наивная девчонка из любовных романов размышляю! Куда делись единороги, которые катают деток в небе? Ах да, времена мои прошли, совсем забыла. Теперь я катаюсь не на цветных пони по пушистым облакам, а на коленях одного властного мужика, возомнившего себя королем мира.

Хотя... о чем это я? Учитывая его статус, можно и с королем сравнить.

После его до ужаса пробирающих нутро слов у меня должны мурашки побежать от макушки до пят, а ноги немедленно приклеиться к паркету. Глаза еще можно вытаращить, чего греха таить. Или представить легкие покалывания внизу живота. Или бабочек каких-нибудь. Вдруг правда появятся и трепетать крылышками начнут?

А что вы хотели? Не слышите, какой голос у него гортанный? Не видите хорошо сложенную фигуру под дорогим костюмом? А резкие черты лица? Нет? А зря! Настоящий самец! Все девчонки от него с ума сходят. Если бы он не был таким засранцем, я бы к ним присоединилась.

Но что поделать? Выполнять приказы даже таких отморозков моя прямая обязанность на ближайшие пару минут. А после домой, в теплую кроватку с чашечкой чая... Так, Лида, спокойно. Сначала отработай, потом мечтай.

Удерживаюсь от комментариев по поводу его поедающего взгляда, поворачиваюсь спиной и сажусь на колени. Это только три минуты, Лида. Совсем чуть-чуть нужно потерпеть. Выдержишь и сладковато-мускусный аромат, и исходящий от сильного тела жар. И голос. О, да, этот голос невозможно забыть. Когда-то он ласкал слух. Возбуждал и...

Так, Лида, вспомни, какой он гондон, и молча выполняй свои обязанности!

Начинаю танец с простой змейки, полностью облокотившись на сильный торс. Извиваюсь. Чувствую, как грудная клетка подо мной двигается активнее. То поднимается, то опускается. Рвано и быстро. Ничего не говори. Знаю, что тебе нравится танец в моем исполнении. Жалко, что дотронуться не можешь, да?

— Руки! — восклицаю, как только чувствую шершавые ладони на своих бедрах.

— Прости, детка, — мужчина примирительно поднимает руки.

Вот так и держи, наглец! Нечего ко мне приставать! В твоем подчинении полно девчонок — налапаешься!

Продолжаю как ни в чем не бывало. Ну, почти продолжаю. Потому что нашу «идиллию» нарушает стук в дверь, слышный даже сквозь громкую музыку. Один. Второй. Третий.

— Не обращай внимания.

Как тут не обратить? К нам вломиться хотят, кричат что-то с другой стороны явно не женским голосом. Может, Витьку что-то надо, может, клуб горит и всех на улицу силой вытаскивают, а мы сидим, притаившись, как в бункере.

До нас все-таки добрались. И нет, это не Витек, и даже не девчонки, которые попросили охранников выбить дверь из петель. Это мужчина. Слишком знакомый мужчина.

Вот черт! Попала я...

— А вот и ты, маленькая стерва!

Свет скрывает выражение лица, но даже так можно догадаться о том, в каком расположении духа он находится. Хотя бы по широким плечам, которые быстро поднимаются и тут же опускаются. По надоевшему офисному костюму серого цвета (да, именного серого, а не мокрого асфальта), по прическе, которая меня все время бесила. Наверное, хорошо, что я не вижу его лицо.

Потому что тело чувствует его пожирающие глаза, готовые превратить в пепел...

Так-с... Лучше пойду отсюда, пока не словила по самое не хочу. Или... или...

Ай! Михаил Алексеевич, что вы себе позволяете?

За некоторое время до пролога...

— Дамы и господа, для вас выступала самая большая грудь нашего клуба — Лидия!

Ой, Толик какой молодец! Как объявил-то! Спасибо, братишка. Но можешь даже не смотреть на меня так — полапать не дам!

Небольшой зал тонет в овациях и свистках, особенно громко они раздаются с дальнего столика, где сидит компания дальнобойщиков. Благодаря им покидаю сцену в трусиках, полных купюр. Хорошо, что в этот раз мелочь не додумались подкинуть.

Одарив напоследок посетителей своей улыбкой, подбираю сброшенный костюм и ухожу в шумную гримерку. Девчонки, как всегда, смеются, галдят, вон Алинка перекидывается лифчиком с Инной. Как маленькие дети, ей-богу.

— О, Буфера пришли! — ко мне тут же поспешила Алина — наша местная клубничка. Черт! Ненавижу это прозвище! И повышенное внимание сразу после выступления тоже ненавижу! — Ну что, гуляем?

— Нет! Никаких гулянок. Я спать хочу, сил нет, — плюхаюсь на свой стул у туалетного столика. Так, нужно по-быстрому смыть макияж, переодеться и поспешить домой к своей родной кроватке!

— Ну давай! Когда ты праздновала свой день рождения в последний раз?

Хм... дай-ка подумать. О, точно! Лет пять назад, когда я была счастливой двадцатилетней девушкой. Меня не кидал парень и не бросила чертова семья. Ну, почти не бросила.

— Алин, отстань, а. Я домой.

— Девочки, как хорошо, что вы на месте! — к нам тут же врывается наша администраторша Слава, сияя безупречной голливудской улыбкой. — К нам сейчас подъедет новый совладелец, так что оставайтесь здесь, через пару минут он придет.

Вот и поспала в день рождения. Без малого шесть утра, за окном солнце почти встало, а мы будем хрен знает сколько ждать нового босса всея боссов. Нам одного хватает. Зачем второго приплели? Ладно, подождем пару минут. Ничего страшного не произойдет, правда? А я пока макияж спокойно смою.

Или не смою...

— Представьте, если он окажется красавчиком, как Гоша? — мечтательно растягивает слова Алина. Гоша красавчик? Серьезно? Хотя...

— А если лапать будет? Я не хочу второго Дмитрича! — Инна тут же бьет наотмашь реальностью. Ей-то больше всех от старого босса досталось, еще до того, как к нам Самец пришел. Ну, то есть Антон Борисович. Жалко, что он укатил в свою Германию и Светика прихватил — не мучились бы сейчас.

— Так, девочки, если босс красавчик, то забираю его себе!

— Нет, я!

— Забирай, но если он будет похож на Дмитрича!

И так далее...

Думаю, вы поняли, о чем речь пошла. Дежавю. До меня эти разговоры доходят вполуха. Усталость берет свое. А что вы хотели? Целую ночь на шесте провести, станцевать пять приватов, да еще и пообщаться с клиентами надо успеть. Это вам не хухры-мухры! Зато хорошие чаевые сегодня прилетели. Надо, кстати, вытащить их из трусиков.

А пока все обсуждают нового босса, время летит. Проходит пять минут. Десять. Пятнадцать. Девчонки успели переодеться и сидят каждая на своем месте. И я сижу. Пялюсь в сонное отражение, напоминающее одну сероглазую блондинку с аппетитными формами.

Сонное и немного злое.

Почему так долго? Сколько можно тянуть? Ладно, пару минут можно подождать. Но сорок минут! Наглость чистой воды! Мы столько часов танцевали, крутились перед зрителями! Клуб давно закрыт, даже Витек ушел домой, хотя он последним покидает рабочее место. Кошмар! Мы сидим, как крепостные в ожидании барина. Фу! Ну и сравнения пошли!

— Долго еще? Мне домой надо, — засобиралась Алина, накинув на плечо увесистую сумку.

— Девочки, еще пара минут, — жалобно пищит Слава под наши усталые вздохи. Она, бедная, мотается из угла в угол, из помещения в помещение. Ни сна, ни покоя.

Что я там говорила о снятии макияжа? О переодевании? О сне? Ах да, меня ожидала мягкая кровать. Так вот, забудьте! Не видать мне ни спокойного сна, ни пушистых облаков. Даже нервные клетки не верну. Надеюсь, что он в итоге не окажется полным мудилой. Потому что если окажется, то...

— Давайте, как в универе — пятнадцать минут, и валим, — устало произносит Инна.

— Тогда нужно сейчас валить, — встреваю я, уже готовая вылететь из клуба и наконец-таки оказаться дома. — Мы не пятнадцать ждем, а все сорок.

Время близится к семи. Без десяти. Яна скоро проснется, а завтракать нечем, потому что в холодильнике пусто, а я даже до магазина не дошла. Р-р! Чертов важный перец! Будь ты проклят со своим опозданием! И вообще, кто в столь ранний час знакомится с подчиненными? Делать больше нечего!

Все! Я сваливаю! Мы прождали его целый час! Гребаный час! Пусть катится на все четыре стороны! Приду вечером на смену и познакомлюсь!

— Эй, Буфера, ты куда? — кричит мне вслед Алинка.

— Домой, — выкрикиваю, резко повернувшись возле дверей на сто восемьдесят градусов.

— Хоть у кого-то правильные мысли! — кричит Инна и подбирает сумку. Но пока не уходит, только готовится.

— Лид, вдруг он сейчас придет, а ты уже ушла? Выговор сделает — мало не покажется, — волнуется Алина.

— Пошел в жопу этот новый босс. И срать я хотела на его встречу! Познакомится со мной завтра на смене! А сейчас я...

— Добрый вечер, — произносит бархатный голос позади. Надеюсь, по закону подлости не услышал того, что я секунду назад наговорила? Только бы не услышал и не начал мстить!

Остальные слова, которые вот-вот должны были выйти в этот мир, мгновенно застревают в горле. Да и не только у меня.

Алина, которая стоит около меня, медленно застывает как статуя. И рот еще разевает, глаза округляет, словно привидение перед ними появилось. Про остальных можно и не говорить — реакция похожая.

Ну все, началось. Девчонки поплыли, глазками тут же принялись стрелять. Как несколько месяцев назад. Только Самец нам сразу сказал, чтобы ни на что не надеялись, а этот всего лишь два слова произнес, а все уже от него без ума.

Поворачиваюсь лицом к этому «красавцу», судя по лицам девчонок, и...

Вы прикалываетесь? Нет вы серьезно? Какой к черту красавец? Что удивительного можно найти в обычном брюнете? Да, высокий, да, плечи широкие, и на лицо ничего такой, но, блин, вы сходите в спортзал — там такие десятками появляются. И даже круче. И прессик у них крепче, и грудь подкачана лучше. А это... хмырь какой-то в сером костюме.

И вообще, вы все до этого сидели как в воду опущенные с хмурыми лицами и откровенной злостью в глазах, а сейчас моментально все простили этому ебл... мужчине! Что ж вы такие наивненькие, а? Даже ты, Инна. Вот куда тебя понесло? Сама же хотела только что домой слинять вместе со мной.

— Я ваш новый...

«Хозяин», — отвечаю за него мысленно, но на деле он произносит абсолютно другое слово.

— ... начальник. Меня зовут Михаил Алексеевич. Давайте знакомиться. Как вас зовут? — обращается он к нам.

Смотрю по сторонам, ищу первую смелую девушку, которая спасет ситуацию. Но все они моментально покрываются краской и опускают взгляд. Или поднимают. Да вообще куда угодно смотрят, только не на нового босса.

Ути божечки ты мой! Какие милые скромницы в нашем коллективе! Как на шесте сексуально выгибаться и ползать по сцене кошечкой, так это мы первые, а как разговаривать с новым лицом в нашем клубе, сразу же превращаемся в невинных овечек!

— Лидия, — первая отвечаю я, устало вздохнув.

Извините, Михаил... Как там вас? Не запомнила. В общем, простите их. Не привыкли наши красавицы так часто сталкиваться с более-менее нормальными мужчинами. Одни уроды на смене попадаются.

Встречаюсь взглядом с темными омутами, внимательно разглядывающими мои всего несколько секунд. Они недолго задерживаются на одном месте, опускаются ниже по лицу. Словно сканером проводят. Неприятное ощущение, знаете ли. Хотя ладно. Пусть изучит товар, который стоит грамотно продать.

И он изучает. Глаза, нос, полные губы, спускается ниже по футболке, которая облипает выдающегося размера грудь...

Эй! Чего пялишься так долго? Целая минута прошла! Глаза еще расширил! Женскую грудь ни разу не видел? Так ты много с ними встречаться будешь. Пришел заведовать стриптиз-клубом, будь готов ко всему!

— Что? — отвлекаю недобосса от рассматривания моего бюста.

— Ничего.

Оба-на! Вы чего так покраснели? Вас грудь моя смутила или вопрос?

— А вас как? — обращается уже к Алине.

Опа! Как ты покраснела! Еще немного, и станешь настоящим Синьором Помидором.

— А-али-на, — говорит шатенка практически по слогам, подняв яркие зеленые глаза.

— Очень приятно. А вас...

И так недобосс знакомится со всем персоналом, улыбаясь каждой девушке. Особенно Алине. Уж больно живо та реагирует на внимание нового начальника. Да и не только она. Все наши роковые красавицы превращаются в скромняжек. Фу! Аж смотреть тошно! И где те девчонки, которые притягивают взгляды похотливых мужиков, возомнивших себя альфа-самцами?

— Лид, ты чего? — шепчет на ухо Алина.

— Чего, чего? Домой хочу! Яна сидит некормленая.

— Да ладно тебе. Твоя язва сама себя прокормит, а этот самец неизвестно когда приедет к нам. Я бы перед ним такой приват станцевала, так бы ноги раздвинула, что...

— Девочки, вы меня слушаете? — перебивает нас серьезный голос «шефа». Упс, попались.

— Да, конечно, конечно, Михаил Алексеевич! — трепещет Алинка, хлопая глазками.

— Итак, я хочу познакомиться с каждой из вас. Вечером во время смены буду вызывать по одной в кабинет. Посмотрим, на что вы способны. Блонди, ты первая, — новый босс указывает пальцем на меня, серьезно глядя своими темными глазищами.

— У меня смена ближе к утру.

— Ничего, перенесем вперед.

Что? Какой перенесем? Может, еще программу поменяем так, чтоб я завтра всю ночь на ногах была? Почему бы и нет? Мы — марионетки. Выполняем любой каприз короля! А главное — поспорить не имеем права, официальные часы работы у всех одинаковые.

— У меня до этого...

— Я не пойму. Рабочий день начинается в четко указанное время, а не тогда, когда вы захотите! Завтра в пять чтобы все были на месте!

Вот вам и новый начальник. А у меня завтра, между прочим, пары. И кто за меня сходит? Кто лекции запишет? Сейчас как раз сессия начинается, завтра первое занятие. Мы со Славой специально подстраивали расписание на месяц, чтобы я могла спокойно ходить на работу и в университет, но этот гад ломает все планы.

— Хо-ро-шо, — цежу по слогам, глядя на этого м... мужчину. А он улыбается, засранец этакий!

Все-таки слышал, что я говорила о тебе, да? Решил отомстить? Так я покажу, где раки зимуют! Приду на твои гребаные смотрины и так с тобой поговорю, что моментально передумаешь палки в колеса пихать!

Домой заваливаюсь ближе к восьми, чуть ли не швыряя магазинные пакеты. О, да! Наконец-то до дома дошла! Совсем не чувствую ног. Тяжелая смена выдалась, однако. Даже не физически, а эмоционально. А все из-за недобосса, который пришел знакомиться с персоналом в шесть утра!

Если бы он не задержался практически на час, то все было бы замечательно. Я бы не явилась домой с паршивым настроением, не смотрела бы с яростью на разбросанную в коридоре обувь.

И не испепеляла бы виновницу этого жуткого беспорядка взглядом.

— О, привет, — протягивает Яна, влетев в коридор с таким видом, словно тут черти из ада вечеринку устроили, а она только что появилась. — С днюхой!

Вот тебе и поздравление. Такой срач у входа, что ногой ступить некуда, и аромат чего-то пережаренного. Спасибо, сестренка!

— Посоветуй, какие лучше? — она поднимает с пола две пары туфель на высокой шпильке. Причем обе мои. Что за п...

— А не рано тебе расхаживать по школе в такой обуви? — спрашиваю, глядя то на красные лодочки, то на черные босоножки со стразами. Мои любимые, между прочим! Кто вообще разрешал мою обувь доставать?

— Ну Лид! Не будь занудой! Сейчас все наши в таких ходят.

— Только не говори, что все выпускницы одеваются, как девушки с панели!

— Ну ты и жопа! — Яна сводит светлые брови и сужает серые, точь-в-точь как мои, глаза. А главное, все еще держит в руках мои туфли! Все понимаю, но мою прелесть на место положи! — Самой одеваться во все классное можно, а сестре дать поносить...

— Яна! В моих туфлях ты не пойдешь! Точка! Если надо, зарабатывай сама на обувь!

— Отлично! — она резко швыряет обувь на пол и выкрикивает: — Счастливого дня рождения с пузатыми пижонами! — и уходит в свою комнату, хлопнув дверью. Нормально вообще? А кто обувь всю уберет? И не дай бог ты сломала мои любимые туфли. Убью. Заставлю отработать все до копейки.

Вот что значит жить с подростком. Одна сплошная жесть, как сейчас выражаются. А ведь у нее подготовка к поступлению, экзамены на носу. Из-за этого она вообще в стерву превратилась. Родителей на нее нет. Хотя...

Хорошо, что нет...

От неприятных воспоминаний отвлекает характерный лай и топот коротеньких лапок.

— Арчи, маленький мой! — буквально на лету ловлю свое любимое белоснежное облако. Потому что этот чудик запросто в дверь влетит на такой скорости, если не притормозит. Да, мой сладкий шпицик?

— Гав!

— Решил мамочку поздравить с днем рождения?

— Гав-гав!

Так и тянет мордочку к моему лицу, лишь бы облизнуть. Вообще, Арчи достался мне в подарок два года назад от состоятельного клиента «Привата». Каким образом? Все очень просто. Я однажды взболтнула за разговором, что хочу пушистого друга, вот и подарили. Вскоре тот мужчина уехал за границу, а на память о счастливо проведенных днях в клубе оставил презент в виде маленького померанского шпица.

Но я помню не только этот милый подарок, но и самого клиента. Подтянутый, красивый, холеный, но женатый. Эх, даже такого окольцевали.

Разложив магазинные продукты, быстро пью чай и укладываюсь спать. Хотя бы пару часиков посплю, если вообще удастся. Но нет же! Как всегда, все надежды летят к чертям.

Вот скажите, какому идиоту приспичило позвонить мне в двенадцать дня? Понимаю, для всех уже день, но для меня — ночь! Дайте спокойно выспаться, вашу ж мать! Все-таки у меня день рождения!

— Лидка, с днем рождения! — кричит с экрана Светик, размахивая руками в разные стороны. Довольная и веселая в отличие от меня, хотя в последнее время эта чрезмерная эмоциональность меня ужасно бесит.

Ладно, ладно, на беременных не буду вымещать злость, тем более она моя подруга.

— Не напоминай. Старость — не радость.

— Да ладно тебе. Какая же ты старая? Вон какие волосы блестящие и лицо сияет.

Льстишь, Света, как всегда. После тяжелой смены и лицо сияет, и мешков под глазами нет. Или камера съедает все мои недостатки? Вряд ли.

— Ага, с новым начальством поцветешь.

— О, вы с Мишей познакомились? Как он вам? Вы его не достали?

Серьезно? Мы его не достали? Да это он нас достал по полной программе! Решил с каждой переговоры провести, а со мной в первую очередь. Недобосс хренов!

— Козел он. Захотел устроить нам второе собеседование и меня первой вызвал. А еще...

И тут меня несет. Да, если я злюсь, то остановиться сложно. Особенно когда ярость так и кипит в жилах вместе с кровью. Если бы не этот... Хорошо, прекращаю. И так уже достала повторять: «Если бы не этот недобосс...».

— Не говори ерунду! Он уж точно не подонок, не недобосс, как ты его называешь. Между прочим, Миша хорошо управляется с российским филиалом «Империи».

— Если бы я не знала, что ты замужем за Самцом, то подумала бы, что влюбилась. Так нахваливаешь, как будто он лучший мужчина планеты.

На той стороне экрана мило улыбаются, а затем заливисто смеются.

— О, нет. Мне одного красавчика хватает. А вообще, лучше не перечь Мише. Он, конечно, лапочка и добряк, но это до поры до времени. Может взорваться так, что потом не соберешь по частям.

Хм... лапочка, значит? Ну, посмотрим, что же этот лапочка нам преподаст Ладно, попробую морально подготовиться к встрече с боссом. Попрошу у ребят лекции, перепишу все и завтра пойду на пары с повинной. И не стану даже придираться к этому страшному, неотесанному...

Хорошо, он не страшный, но и не красавчик, каким его окрестили девчонки. Да, да, в чате его чуть ли не в интимное место целуют. Фу! Про кличку вообще молчу. Самец-2. Супер! Ничего интереснее не придумали.

«Лидка, мы тусить пойдем? Может, девичник устроим?» — не унимается Алинка.

«Нет!»

«Ну ты и зануда! Сами отпразднуем!»

«Линка, Буфера не могут быть занудными»

И Инна туда же. Какого черта?

Второй раз это слышу. Ну уж извините, я поспать немного хочу перед рабочим днем и набраться сил для «разговора» с недобоссом. Ой, то есть с Самцом-2. Извините, перепутала.

Но и в этот раз не дают.

Знакомый номер высвечивается в телефоне. До ужаса ненавистный. Чтоб его! Почему не могут позвонить завтра или послезавтра? А лучше вообще никогда! Нет, нужно подпортить настроение своим напоминанием именно сегодня.

— Добрый день, Лидия Андреевна. Поздравляю вас с двадцатипятиле...

— Деньги пришлю, когда дадут зарплату. Потерпите два дня! — резко отвечаю до ужаса противному голосу. И пусть только попробует польстить! Не получится! Однажды поверила, второго шанса не будет!

— Очень хорошо, что вы помните. Счастливого дня, — и кидают трубку. Вот так бы сразу, а то начинают разглагольствовать наигранно-милым голосом. Противно-то как! Фу! Мне уже не двадцать, на их сказки не куплюсь!

Интересно, мне еще удастся поспать? Может, хоть немножечко. Пару часиков перед сменой. Эй, Арчи, хочешь с мамочкой подремать? Конечно, хочешь. А еще он хочет есть. Вон какой умоляющий взгляд состроил, словно его с утра никто не кормил. Не старайся, дружок, Яна тебя с утра кормила.

Так, ладно, посплю еще немного. Совсем чуть-чуть. А потом проснусь и...

Черт возьми, я на смену опаздываю!

Фух! Еле успела на маршрутку! Ноги все оттоптали. Чертовы смертные! Ну, что, я не опоздала? Вроде нет. Ребята на охране не смотрят на меня, как на последнее дерьмо, Витек, как всегда, подмигивает серо-голубыми глазами, полируя барную стойку до блеска, а девчонки...

Срань господня, что тут происходит?

Помните, я говорила о сраче в квартире? Еще злилась на Яну за то, что та хотела оприходовать мою обувь. Забудьте! Моя сестра ангелочек по сравнению с тем, что развели девочки в гримерке.

Неужели я открыла прямую дорогу в ад? Может, портал в другое измерение, где мир состоит из одной одежды, обуви и косметики, которые надо немедленно разбросать везде и всюду? На туалетные столики, на пуфы, дверцы шкафов, зеркала. Да что там, можно сразу на пол! Чего мелочиться? Вот и девчонки так посчитали.

Но это еще цветочки. Сильнее всего меня смущает тот факт, что большинство костюмов мои! Да, те самые, которые я когда-то шила для своих номеров и раздавала очень редко! Какого черта их раскинули по всей гримерке? Что еще за нахрен?

— О, Буфера пришли! — выкрикивает Алина, и все моментально затихают. На пару секунд. Дружно здороваются, а потом занимаются своими делами.

Вот представьте, небольшая гримерка, рассчитанная максимум человек на семь, заполнена всеми нашими танцовщицами. А все вокруг в разноцветных лифчиках, в блестках, платьях да труселях. Жесть!

— Лидка, наконец-то! Мы тебя уже заждались!

— Лид, я у тебя юбку взяла. Ты же не против, да?

— Ой, Лид, я тут помадой твоей накрасилась.

— Лидочка, спасибо, что поделилась костюмом полицейской! Я тебя обожаю!

Вы что, издеваетесь? Ни с кем я не делилась! Никому не разрешала брать свои вещи! Тем более помаду! Спасибо, что туфли не взяли! Или...

— Буфера, помоги! Нужен совет! — от разъяренной тирады вскипевшего чайника меня отвлекает Инка с двумя вешалками в руках. Она кое-как перепрыгивает островки из ярких лифчиков, платьев, юбок в моих любимых босоножках на прозрачной платформе! — Какое платье лучше? Смотри, это легко снимается, но фигуру плохо обтягивает, — показывает короткий мешок, состоящий из одного черного кружева, — а это охренительно обтягивает, но снимается трудно, — затем акцентирует внимание на красном латексе, облипающем, как вторая кожа.

— Я даже не знаю, — наигранно поднимаю глаза на потолок (удивительно, что там одежды нет), почесываю двумя пальцами подбородок и произношу: — Танцуй голой! Мужчины будут смотреть на твои сиськи и на твои туфли, которые, кстати...

— Да, да, понятно. Так какое?

— Да мне плевать, только туфли мои сними!

— Ну, Лида! Сегодня такой день! Все девчонки на параде, а у тебя лучшие костюмы!

Я про «всех девчонок» слышу второй раз за день. Что за синдром стадного чувства?

— Какой к черту день? Обычный вторник. Даже не пятница, — удивляюсь этому балагану, временно позабыв о костюмах.

— В пятницу Самец не будет смотреть на нас во всей красе. Если выйду в лохмотьях, то он не увидит мою фигурку! — скинув платья на соседний стул (мой, между прочим), брюнетка обводит свои идеальные изгибы.

Так вот где собака зарыта. Все дело в недобоссе. Не говорю о том, что из категории Самец-2 он перешел в просто Самец. Вот что значит просыпать работу и не быть в курсе дела.

Однако это не отменяет тот факт, что буквально все девчонки расхватали мои наряды без спроса. Молодцы, конечно, но мне работать надо. Так и знала, что нельзя тут ничего оставлять. Заберу домой!

— И только из-за этого ты битый час выбираешь себе наряд? — непонимающе интересуюсь я.

— Ты не понимаешь. Он должен все увидеть. Может, внимание обратит и...

— Ой, все! Не надо подробностей, — ту же открещиваюсь от словесного поноса, представляя, что взбредет в голову этой сумасшедшей брюнетке. — Убирай с моего стула свое шмотье и дай переодеться!

Спокойствие, Лида, только спокойствие. Вокруг царит мир и порой. Никто не кричит, не пытается забрать последний аксессуар для выхода к Самцу, а твои костюмы никто не трогал. Ни одна живая душа. Вон туфли лежат, как обычно, в шкафу, косметика в нижнем ящике туалетного столика. Аккуратно сложенная, даже тональник случайно не вытек наружу и не испачкал все на свете. Да, все именно так.

Только чертова реальность никуда не уйдет от меня...

— Стой, Буфера! — теперь Алинка решила достать меня. — Какая помада лучше? Красная или вишневая?

Действительно, какая лучше: моя или твоя? Моя матовая за пять косарей, которая продержится вечность, или твоя за двести рублей, которая сотрется через пару минут?

— А ты накрась правую часть красной, а левую — вишневой. Самец оценит

— Да иди ты! Сама не собираешься и другим не даешь!

«Больно надо», — хочется выкрикнуть в лицо каждой, кто еще хоть раз посмеет меня побеспокоить, но тут в гримерку врывается ураган, который беспощадно топчется по красивым костюмам. По моим костюмам! Мать твою!

— Фух! Девочки, он такой охренительный! — выкрикивает Лиза, запыхавшись. Она же Тихоня. Она же главная скромница нашего коллектива. Ну, кроме сцены. Даже когда спускается и общается с клиентами, то постоянно краснеет или же глаза отводит, как школьница, хотя она моя ровесница.

— Рассказывай! Он на твою фигурку смотрел? — тут же набрасывается Инка. Что-что, а этой все о фигуре надо расспросить!

Тихоня моментально падает на мой стул, придерживая в руках восточную юбку. И эта мои вещи сперла! И стул! И на спинку бархатную облокотилась! Тоже на мою! Я лично для себя его покупала, на свои честно заработанные деньги. Ладно, не буду гнать бедную девчонку — потом огребет.

— Нормальный. Очень общительный, добрый, не задавал неудобные вопросы, — говорит она, краснея и довольно улыбаясь. — Знаете, у него такой голос классный. Волшебный и...

Ну все, и она туда же. Почему-то с утра я думала, что Лиза будет стесняться этого недобосса, но все оказалось с точностью до наоборот. Нет, вы только посмотрите! Голубые глаза заблестели от счастья, улыбка на лице стала шире, словно ей килограмм любимых мармеладок подарили.

— И все? А танцевать просил? — не унимается Алина.

— Нет.

— Чего тогда юбку сняла?

— Она большая оказалась.

Ну конечно большая! Она рассчитана на широкие бедра, как у меня! Вообще весь костюм рассчитан на меня. Странно, что ты лифчик мой не захватила — утонула бы со своей тройкой.

— Инна, ты следующая, — разговор прерывает зашедшая Слава. Так, стоп! Он же хотел первую меня вызвать, а Инна уже... кстати, какая она по счету?

— А мне когда идти? — спрашиваю у нашего администратора.

— Михаил Алексеевич поставил тебя в конец. Зайдешь к нему после всех.

Охренительно он придумал! Просто шикарно! А раньше нельзя было об этом сказать? Я бы на пары сходила, лекции бы все записала, а не стояла бы черным пятном у преподов.

— Но он же...

— Ты опоздала. Прости, Лид, — отвечает на незаконченный вопрос девушка и покидает вместе с трясущейся Инной гримерку.

Отлично! Теперь нужно хрен знает сколько ждать, пока его величество соизволит осмотреть всех девушек нашего клуба, а потом только перейти ко мне. Козел! Он даже не представляет, как подставил меня! Причем жестко подставил! Ладно, сама виновата, что проспала, да и чертовы пробки сделали свое дело. Но этот тип еще получит от меня подарочек!

Вместо того чтобы слушать треп девчонок, быстро крашусь и выхожу в зал. Все как всегда, по привычке. Общение с клиентами, два привата для милого пухлячка, который заходит к нам каждую неделю. Так и пролетело время до того рокового момента, пока в гримерку не вошла Слава и не проговорила ожидаемое, но такое ненавистное:

— Твоя очередь.

Быстро переодеваюсь в первый попавшийся костюм, который еще никто не забраковал. Пляжный, как оказалось потом. Светлая рубашка, завязанная под грудью, джинсовые шорты, которые едва попку прикрывают, а под ними только красные ажурные трусики и такого же типа лифчик. Даже концертные не успела надеть, да и черт с ним. Надеюсь, недоб... то есть Михаил как-то-там не заставит меня танцевать. Других же не просил.

Иду вслед за нашим администратором в первую приватку, трижды постучавшись, открываю дверь и застаю... В общем, ничего особенного здесь нет. Обычная приватная комната, свет на импровизированной сцене, гость практически в темноте находится.

Остальной свет направлен исключительно на мужчину. Сидит на диване с разведенными в разные стороны ногами. Как в интернете это называется? Яна недавно рассказывала. Как же там... О, мачизм! Вот именно он. Слева от него на диване лежит большая папка, справа — открытый Мак. И он посреди этого беспорядка.

Вот смотрю на него и удивляюсь, что такого удивительного нашли девчонки в этом недомужике? Вот что? Обычные темные глаза, ровные черты. Никаких выраженных скул, волевого подбородка или чего-то подобного. Треугольное лицо какое-то. Да еще и вкус отсутствует. Ну кто будет надевать вечером на «собеседование» со своими подчиненными какой-то серый костюм без пиджака и расстегивать верхние пуговицы рубашки? Причем настолько, что под ней видны черные, кудрявые...

Фу! А побрить нельзя? Что за отсутствие эстетики? Я что, пропустила моду на сверхвысокую растительность? У мужчины грудь должна быть побрита. Чтобы женщине приятно было касаться гладкой кожи. И царапать во время кульминации. Ух, дайте мне бритву!

Так, ладно. Черт с его грудью, да и с бритвой тоже. Приготовились. На старт. Внимание. Марш.

— Вы опоздали, — низкий голос останавливает поток мыслей. Знаете, как в мультиках, появляется над головой облачко, а потом испаряется? Вот и у меня также.

— Простите.

— Присаживайтесь, — он отмечает что-то на ноутбуке и указывает рукой на свободное кресло. — Почему без обуви?

Потому что в гримерке творится адский ад, потому что у меня сперли всю косметику, костюмы и частично обувь! Кое-как я успела ухватить любимую пару босоножек и побежать с ними в руках вслед за Славой. А надеть... Ладно, прокололась, признаю, времени много было, только выбрать не из чего.

— Не успела, простите.

— В первый и последний раз.

Ой, как будто я испугалась! Хотя... Немного боязно, знаете ли. Эта работа кормит меня, сестру и тех идиотов, которые побеспокоили в самый неподходящий момент! Хлеба лишаться не хочется.

— Сколько вы работаете танцовщицей эротического танца?

Какие официальные термины пошли! Ты еще пол дэнс вспомни! А что? Все любят этим современным термином разбрасываться.

— Почти пять лет.

— Почему связали себя именно с этим родом деятельности?

Интересно, почему же девушки осознанно идут работать в стриптиз? Может, подумаешь головой, Михаил как-там-тебя? Но нет! Вместо этого ты пронизываешь своими прищуренными глазами, как чертов сыщик, пытающийся вытянуть из подозреваемого правду. Хотя... Продолжай дальше. Люблю все эти игры в сыщика/детектива/следователя/хрен знает кого (подчеркнуть нужное).

— Судьба так сложилась.

— Это не ответ

Да ладно? А что тогда ответ? Хочешь мою историю послушать? Может, все в мельчайших подробностях рассказать? Вряд ли. Не желаю вспоминать печальное прошлое, которое привело меня в этот клуб, а тем более обстоятельства.

Только не смотри на меня, как психиатр на пациента. Я разве похожа на рублевскую мадам, которая сидит по пять раз в неделю на кушетке и жалуется на тяжелую жизнь богача? Хотя, надо сказать, их жизнь тяжела. Они сидят и плачутся в подушку, пока мы развлекаем ненасытных муженьков всякими мальчишниками, деловыми встречами и прочим.

— Мне нужны были деньги, и эта вакансия идеально подошла.

Вообще, я любила свою работу. Да, пришла сюда по обстоятельствам, но нужно же получать кайф от всего, что делаешь. А что? Тело у меня что надо, танцевала всегда хорошо, а уроки физкультуры не прогуливала, в отличие от одноклассниц, да и с сигаретой за углом не стояла.

Ах да, и не стеснялась ничего. Этот факт больше всего повлиял на мое становление в стриптиз-клубе. Та же Лиза до сих пор краснеет, когда раздевается на глазах у толпы мужчин, хоть и тщательно скрывает это.

— Что вам нравится в этой профессии? — продолжает недобосс, глядя то на меня, то на ноутбук.

Вот действительно! Что именно мне может нравиться?

— Грудью трясти перед мужчинами! — отвечаю довольно резко, хотя он мало реагирует на тон и сарказм в голосе. — И общаться.

— Общаться?

— Да. С клиентами. Они не за одними красивыми фигурками приходят.

Ой, только не надо долго думать, прошу тебя. Да, это сложно представить простому обывателю, но ты справишься со временем. Привыкнешь. Все мы привыкаем к реалиям, которые не совпадают со стереотипами.

— Ладно. Давайте проверим, насколько хорошо вы работаете, Лидия. — «О, давайте! Что же ты там придумал в своей темноволосой головке? Сразу говорю, как обезьянка, вокруг скакать не буду!» — Представим, что я клиент. Я захожу в общий зал и сажусь за барную стойку лицом к сцене. Ваши действия.

Серьезно? Слушай, Михаил... не буду вспоминать отчество, просто Михаил. Ты же понимаешь, что сейчас я принципиально использую все свое обаяние, чтобы твоя тощая задница прилипла к этому дивану, а дружок в один миг встал по стойке смирно.

И влюбишься. Однозначно влюбишься! Ну ладно, если не влюбишься, то в памяти мой образ останется надолго. Так-с, грудь вперед, попку назад. Вперед, Лидка!

Медленно встаю с кресла и не спеша подхожу к нему на носочках, оставив где-то в стороне обувь. Не отрываю от него глаз. Сохраняю зрительный контакт.

Наблюдаю, как темный взгляд незаметно для обычного человека чуть расширяется, как правая рука проводит пятерней по волосам, «беспалевно» стирая со лба капельки пота. И опускается на диван возле Мака. Как же просто. Легко. Брови чуть сводятся. Тоже едва заметно.

Если будешь кусать губы, как телка, запишу тебя в фанатики Кристиана Грея!

Подхожу вплотную к его ногам. И наклоняюсь, упираясь о спинку дивана руками с двух сторон. Тоже вплотную. Грудь вот-вот выпрыгнет из выреза, но его глаза, как ни странно, не смотрят туда. Только на меня. Что ж ты так? Я для кого свои прелести показываю? Хотя...

Между нашими лицами всего пара сантиметров, его дыхание опускается на мои губы. Обычно именно на этом моменте главные герои какой-нибудь сопливой мелодрамы медленно касаются друг друга губами и впервые целуются. Ощущают мягкую кожу, волнение и близость, которую невозможно просто так описать словами. Химию.

Нет! Даже не мечтайте! Я уже не та наивная двадцатилетняя девушка, которая осталась одна с малолетней сестрой! И в любовь не верю. Только в деньги и власть. А еще в хорошие пиздюля.

— Привет, красавчик, — включаю коварную соблазнительницу. Голос низкий, протяжный, взгляд направлен в одну точку на переносице, а моя грудь чуть не касается его. Ой, лучше я чуть дальше отодвинусь, а то уколет и раздражение на коже останется. — Вижу, ты скучаешь. Составишь компанию?

— Да, — отвечает он на автомате, не отрывая от меня глаз. Ну точно в копа решил поиграть.

— Что предпочитаешь?

— Виски со льдом.

Немного задерживаюсь в таком положении, фиксируя в его памяти прекрасный момент, когда шикарная блондинка с большой грудью обратила на него внимание, и, поднявшись, иду к мини-бару около дивана. Хорошо, что он предусмотрен в каждой приватке. Достаю два бокала и виски. Со льдом будет проблемка, нужно Витька звать. Ну, ничего, у нас же импровизация, так?

Наливаю в бокалы янтарный напиток и протягиваю «клиенту» его порцию. Ну, почти протягиваю.

— Нет! — резко останавливает меня недобосс, внезапно прекращая нашу «проверку». — Это никуда не годится. Какой алкоголь посреди рабочего дня? Потом с пилона свалишься.

И он пришел в стриптиз-клуб, не зная приемов, секретных техник... Да совсем ничего! Что он тут вообще забыл?

— Если вы не умеете правильно пить, это не значит, что не умеют другие, — осторожно замечаю. А то мало ли что ему в голову придет, если дерзить начну. — Тем более я могу налить себе не виски, а холодный чай.

Это правда. Во-первых, пью я редко, а во-вторых, если пью, то очень маленькими глотками и через большие промежутки времени. Но чаще всего предпочитаю тот же чай. Клиент не всегда замечает посторонний аромат, акцентируя внимание на фигуре. Да, еще одно упоминание о моем шикарном достоинстве!

— Предположим. Станцуешь для меня?

Так, стоп! А с чего это я должна танцевать? Девчонок он вроде как не просил. Не пойму, он уже вошел в образ клиента, или требует, как начальник? Хотя бокал виски принимает и отпивает маленький глоток. Ладно, сделаю вид, что мы до сих пор играем, потом пар вымещу.

Так-с, что там с импровизацией?

— Как именно? — спрашиваю так же томно. — У шеста, на сцене или на коленях?

Смотрит на меня, слегка прищурив темные глаза. Как животное, которое пытается прицелиться к жертве. И почему-то мне этот взгляд совсем не нравится. Больше на свинячий похож, нежели на львиный или тигриный. Фу! Какие-то дурацкие ассоциации в голову лезут.

— На шесте.

Ну, ладно. На шесте так на шесте.

Покачивая бедрами, направляюсь к пилону. Знаю, что даже в этот момент будет пялиться на мою задницу, как загипнотизированный. Или не будет? А, плевать.

Включаю музыку, настраиваю свет мини-сцены. Ну что, шоу начинается!

Глаза в глаза, одно томное движение за другим. Приказ-исполнение. Приказываю сидеть — он сидит, приказываю глазеть на мою грудь — он глазеет. Приказываю мечтать о том, чтобы я задрала ногу как можно выше. И он мечтает. Предвкушает тот момент, когда я стяну с себя рубашку и останусь в одном лифчике, эффектно приподнимающем объемную грудь. Ну и в шортах. О них забывать не следует.

Хочешь, чтобы я и их сняла? Попка у меня тоже ничего. Думаю, ты и так это понял, когда я повернулась к тебе спиной и, держась руками за шест, сильно-сильно прогнулась. Из этой позиции хорошо на шпагат уходить, но обойдешься. Нашпагатилась за сегодня.

Поднимаю корпус, поворачиваю голову, снова встречаясь с его глазами. В очередной раз мысленно даю задачу. Только... что-то идет не по правилам.

Его глаза вроде так же внимательно, как и несколько секунд назад, наблюдают за изгибами моего тела, за каждым движением в такт расслабляющей музыки. Но иначе. С каким-то странным прищуром. А еще...

«Выгнись», — звучит в голове низким голосом.

Выгибаюсь. Опять. Хотя недавно проделала этот финт.

«Оттопырь попку», — снова приказ.

Оттопыриваю.

«Поверти».

«Не забывай смотреть в глаза».

«Проведи грудью по шесту».

Твою ж мать! Это что еще за нахер? Что за немые приказы в голове? Может, новый «начальник» пытается вывести меня из зоны комфорта? Вроде нет. Сидит в той же расслабленной позе, окруженный бумагами и компьютером. Молчит и внимательно смотрит на танец в моем исполнении.

«Вот так. Покажи себя. Полюби шест».

Или я ошибаюсь?

«Сделай так, чтобы я захотел отодрать тебя во все дырочки».

Слышь, недобосс хренов, ты что со мной творишь? Я что, похожа на какую-то куклу, которую можно тянуть за ниточки? Нетушки! Не дождешься! Не поддамся!

Знаешь, сколько мужиков пытались «заколдовать» меня. Ни у кого не получилось. Слышишь? НИ У КОГО! Не для того я столько времени училась контролировать мужчин невербально, чтобы один широкоплечий лошара обломал всю малину.

Это мой танец, это моя работа, и это мне решать, как двигаться, что снимать первым и стоит ли вообще это делать! Хватит мне своими свинячьими глазами целеуказания отдавать!

— Миш, документы готовы, нужно только подпись поста... Ух ты! Смотрю, ты занят!

В приватку бесцеремонно врывается еще один брюнет, не удосужившись закрыть дверь, и замирает рядом с недобоссом, глядя со своей гребаной усмешкой. Ну и куда делся серьезный большой босс? Что, в унитаз смылся? Ах да, внутри тебя все еще сидит мальчишка, у которого молоко на губах не высохло!

Козел! Только тебя здесь не хватало!

Гоша смотрит на нас, как на студентов местной общаги, которых застукал за занятием сексом. Приплыли, блин! И какого черта тебя занесло в клуб именно сегодня?

— Привет красивым сисенькам!

— Заткнись, — фыркаю я, отвернувшись от него в сторону... ох, не в ту сторону. Хотя лучше на недобосса смотреть, чем на всяких уродов.

— Как недружелюбно, куколка. Зачем ты так? Я же могу и...

Да не уволишь ты! Сколько раз мы это проходили? Я танцевала, ты врывался и мешал работать. Мы ссорились на глазах у клиентов, у девчонок и вообще всего персонала. Что там еще делали? Ах да, посуду били, стульями друг к друга кидались. Я даже разок тебя учебником по анализу рынка отхреначила. И что дальше, скажи, Гоша?

Духу не хватит выгнать такую красавицу, как я. Не отдашь в другой клуб, подле себя держать будешь, пока не растаю и не соглашусь с тобой уплыть за горизонт в поисках классных поз для секса на твоей яхте. Снова.

А я не хочу, ясно? Не нравишься ты мне! Однажды поверила, хватит с меня. Что, не помнишь? А я прекрасно помню! Если бы не бабки — убежала бы отсюда, сверкая пятками.

— Стоп! — встревает недобосс вместо меня. Эх, а я столько крылатых фразочек приготовила! — Гош, показывай бумаги. А вы, Лидия, ступайте.

Что? Проверка закончена? Я могу спокойно выдохнуть и свалить отсюда? Спасибо, недо... то есть Михаил Алексеевич. Да, я все-таки вспомнила ваше отчество. Счастье-то какое!

— Лидия, — окликает меня низкий голос, когда я касаюсь ручки двери, подобрав обувь и рубашку. — С днем рождения.

Ой, да ладно? А я за эти минуты пребывания в аду совсем позабыла о празднике. Как же ты узнал о моем юбилее? Не знаю, не знаю. Наверное, силы вуду подсказали. Да, именно они, но никак не документы с моими паспортными данными.

Вообще, день рождения у меня вчера был. Сейчас уже пять двадцать следующего дня. Но все равно произношу тихое:

— Спасибо.

Даже немного странно слышать от незнакомого человека поздравление. Еще недавно я проклинала его на месте, а тут он сразу паинькой стал. Или перед Жориком хочет казаться таковым?

Так, а чего вы уставились на меня? Один с усмешкой в глазах, готовый вот-вот выдать еще одну несуразную ересь, а другой — с какой-то осторожностью. С подозрением. Словно я только что в чем-то провинилась. Так, недобоссы хреновы, давайте вы в головах своих решите, что да как, потом будете пялиться на меня, как на кусок жирненького пирога с мясом! Или...

У-у-у... Ясно. Опять на грудь уставились. Вот судьба сложилась — клубом руководят два дебила. Божественная сила, блин!

— Мужчины, мои глаза выше находятся, — замечаю я. Михаил Алексеевич тут же опускает взгляд на ноутбук, делая вид, что ничего не произошло, а вот Гоша...

— Я должен присматривать за достоянием нашего клуба. Это моя прямая обязанность.

— Твоя прямая обязанность слюну подобрать и выделить средства на новые пилоны, а то с этих девочки скоро падать начнут!

Все! Хватит с этих идиотов! Особенно с Гоши! И чего я тогда поддалась его харизме? Хотя... если бы он не был такой задницей, я бы его рассмотрела как кандидата на место в своем сердце. Наверное. Все-таки в постели он хорош.

Возвращаюсь в гримерку, топая, как медведь, по коридорам. Козлы. Все козлы. И этот недобосс, и этот чертов еврей, и девчонки, которые без разрешения взяли мои вещи. Ведь знают, что мое доброе сердце не резиновое. Но нет же, Самец важнее. Да и никакой он не самец, так, обычный мужик с обычными потребностями. Ну, они у меня получат по полной!

Наверное, мои шаги, которые почему-то громко отозвались эхом в коридоре, ознаменовали апокалипсис. Иначе как объяснить, что девочки смотрели на меня ошарашенными глазами, когда я вошла в маленькое помещение и...

А где разбросанные платья? Где труселя на люстре? И туфли мои? Куда ад на земле делся? И косметика вся на месте — стоит на моем туалетном столике.

— Сюрприз! — дружно выкрикивают девчонки, пуская конфетти в потолок. Надеюсь, он не взорвется от такого гула.

Ай! Задавите! Мне же больно! Ну, ладно, ладно, прощаю. И косметику прощу, и костюмы испорченные, только отойдите от меня! Мне дышать нечем, между прочим! Эй!

— Думала, мы оставим тебя без подарка? — задорно спрашивает Инна. Хотя нет, не спрашивает — вопрос риторический.

— Не надейся даже отделаться! Мы столько готовились, скинулись на этот проклятый...

— Алин! Классный торт получился, кстати, — встревает наша Тихоня. — Он диетический, не переживай, — обращается уже ко мне.

Какой еще торт? Они же знают, что я не переношу всю эту кремово-жирную субстанцию. А если производители говорят, что он диетический, то либо врут, либо подсовывают некое подобие человеческой пищи. Уж я-то знаю.

Пока девчонки достают «подарок» из коробки, в гримерку врывается наш ведущий в том же парадном костюме и бармен с ящиком в руках. О, неужели мой любимый ликер достали?

— Опять без меня начали, да?

Тут же все замерли. Смотрят виновато на бедных парней. Ладно, нашего Толика вряд ли можно парнем назвать. Ну, только под слоем тональника.

А я... А что я? Тут мне как бы сюрприз обещали. И пофиг на то, что я не люблю праздновать день рождения. Все-таки двадцать пять раз в жизни исполняется.

— Сами виноваты, нечего было задерживаться, — Инна взглянула на Витька, как мама на провинившегося ребенка, и тут же, сменив образ «мамочки», весело пропела: — Так, девочки, наливаем!

И тут понеслось! Сначала мы дружно распаковывали коробку с тортом, потому что вся орава наших первоклассных стриптизерш не смогли аккуратно достать «подарок». Хорошо, что Толик подоспел на помощь, иначе мы бы до следующей смены доставали шедевр кулинарии.

А он оказался фирменным. Эксклюзивным, я бы сказала. Даже знаю, кому пришла в голову идея заказать торт в форме больших сисек, облаченных в красный блестящий лифчик.

Красивый, кстати. И имитация паеток есть, и чуть торчащие соски под тканью. А ты наблюдательный, Витек. Только не красней, пожалуйста. Не сейчас.

Ну ладно, торт еще полбеды. Самое ужасное — это алкоголь. Как оказалось, тот ящик с ликером — подарок от самого бармена, а вот шампанское, которым хотели отпраздновать девчонки мой день рождения, у нас в дефиците. Всего одна бутылка. В итоге каждому досталось по половине бокала.

— Ну что, Буфера, — начинает Инна. Так, надеюсь, она не будет говорить длинный тост, вспоминая все хорошее и не очень. — Ты всех нас пережила в этом клубе и еще переживешь лет двадцать точно!

А нет, все-таки будет. Черт возьми! Толик, перебей ее! Что стоишь и зенками лупишь? Давай! Ты мужик или нет? На Витька даже не рассчитываю, мал еще.

— Поэтому желаю тебе оставаться такой же красивой, такой же сисястой и той, кто будет постоянно утирать нос Жорику. А еще...

— Короче, — перебивает ее Алинка. — За тебя, Лидочка!

Все дружно закричали, а потом чокнулись и выпили все залпом. До дна. И я выпила. Все-таки люблю я своих девчонок, какими бы сучками они ни были. Кстати...

— А что с моими вещами?

Девочки тут же замолкают, но улыбки на их идеальных лицах не исчезают, словно на сцену разом пойдут перед пузатиками танцевать.

— Не переживай, я завтра все постираю и приведу в порядок, — объясняется Алинка. — Прости, Л йдусь, нам просто хотелось...

— По морде вам хотелось. Чтобы больше такого не было!

Надеюсь, урок усвоили. Да, я могу сильно злиться на девчонок, могу кричать, обижаться и строить из себя стерву, но каждая из нас знает, что через определенную границу нельзя переступать, а если косячат, то нужно вовремя исправляться.

И все равно я их очень люблю. А они меня...

Ну что, Лидочка, с днем рождения! Вот теперь и четверть века!

Ай, чего так темно стало? Опять свет вырубили? Чертовы ЖКХшники! Достали уже со своими проверками и перепроверками! То свет выключают, то отопление, то воду вырубят! И не предупреждают, заразы! Что за идиоты?

Так, где там выключатель? Может, забыла включить. Да, и такое со мной бывает, когда со смены прихожу. Эй, ты чего не нажимаешься? Куда делся? Всегда у кровати находился, рукой можно дотянуться. А сейчас под ладонью только стена ощущается. Гзлая и холодная.

Достаю из кармана телефон. Фух! Хотя бы он не подводит — экран с фонариком работают, и то хорошо. Не пропаду. Или же...

В какой жопе мира я сейчас нахожусь? Почему в моей комнате ничего нет? Серьезно. Совсем ничего. Ни мебели, ни обоев. Даже окно, которое на сквер выходит, отсутствует. Тьма тьмущая! Где вообще моя комната? Что за катакомбы вокруг?

— Лида...

Знакомый нежный голос куда-то зовет меня. Справа. Но стоит посветить фонариком в этом месте, никого не нахожу. Только голая стена. А нет, не только. Одну треть стены украшает рисунок. Похожий больше на рисунок мелками. Но уж слишком красиво нарисовано. Живо. Словно немолодой брюнет и прекрасная блондинка, изображенные на том месте, не придуманы.

Серьезно! Вы только взгляните! Каждая черта лица прорисована. И крылья носа, и горбинка, и чуть приподнятые уголки губ, и бледность.

А еще боль в больших карих глазах женщины. Боль, с которой любила смотреть на меня только одна женщина...

— Мама?

Не может быть! Этого просто не может быть! Она же...

Стоп! Не верю! Совсем! Но от правды не убежишь. Это действительно она. На той самой стене. Вместе с ним...Откуда они тут появилась? Каким образом снова вошли в мою жизнь? А главное — зачем? Именно в тот момент, когда я уже позабыла о ноющей боли.

И о ненависти...

— Лида, прости нас, — медленно шепчут полные губы с того рисунка.

Никогда! Никогда не прощу! Тогда не простила и сейчас не прощу!

Слышишь меня? Никогда!

Твою ж мать! Где я? Что со мной? Мама! Мама... уйди!

Не сразу открываю глаза, не сразу вижу перед собой родную комнату. Фух! Всего лишь сон. Долбаный сон. А голова-то как кружится. Что-то уж слишком резко я вскочила с кровати. Все, Лида, приехали. Стареешь. Вон как сердце быстро стучит. Еще немного, и выпрыгнет из грудной клетки.

Фу! Мокрая и грязная, как свинья! А это точно сон? Может... Нет, на стене никого нет. Там обои мои и уголок сорванного постера с «Ранетками». Вроде все на месте. Стол, стул, большой шкаф, подобный маленькой гардеробной.

Черт! И приснится же такое! Спустя пять лет! Пять гребаных лет, когда узнала правду о родителях, поклялась больше никогда их не вспоминать. И тут на тебе.

Ладно, проехали. Наконец-то я выспалась. Ладно, почти выспалась. И очень даже вовремя вскочила, потому что...

Ох, черт! У меня же пары через полчаса!

Встаю с кровати и, как солдат, быстро надеваю на себя обтягивающие джинсы, футболку и бегу в коридор. Макияж? А, черт с ним! Мне на работе его хватает сполна. Так, что там надо? Тетрадь, ручка, кошелек...

— Лид, ты бы хвост нормальный сделала, — кричит из кухни сестра, высунув любопытную морду лица в коридор.

— Отстань! Ты все уроки подготовила?

— Нам уже неделю ничего не задают. Подготовка к последнему звонку, забыла?

— Ладно, ладно, — закатываю глаза к потолку. И правда, хвост получился совсем ж... в общем, ужас. — Погуляй с Арчи. И покорми его, — наставляю ее, застегивая на любимых босоножках замок. — Будь умницей, с плохими компаниями не связывайся, вечеринки не закатывай и...

— Может, еще с мальчиками не гулять? — перебивает Янка.

— Пока не сдашь экзамены — не гулять!

— Ты сейчас на маму похожа.

Как же ты вовремя, сестренка! Сил нет! Может, тебе она тоже снилась в ночном кошмаре? Может, тоже напомнила, через какой ад пришлось пройти? А? Ах да, ты еще была ребенком, когда их не стало, не подозревала, в какую передрягу мы попали по их вине.

— Не похожа.

— Ах да, конечно. Она не была такой занудой.

«Зато оказалась той еще меркантильной сукой, оставившей детей на произвол судьбы!»

Но вслух этого не произношу. Ее счастливые воспоминания о родителях ничто не поменяет

Быстро одеваюсь, прощаюсь с мелким пушистиком и выбегаю в универ. Вообще, я учусь на дистанционной форме и посещаю занятия раз в семестр, когда наступает сессия. Между прочим, очень удобно. Выполняешь все задания через портал, а потом приезжаешь на экзамены. И все.

Иногда приходится идти на консультации и очень важные лекции. Сегодня как раз у меня лекция и сразу же после нее экзамен.

Последний курс, как говорится. Все больше и больше мороки. Осталось немного, так сказать. Отстреляемся, и все — корочка в кармане.

Да кто ж там опять звонит? Опять незнакомый номер. Не дай бог эти гребаные офисные придурки со своим кредитом. Не дай...

— Добрый день, Лидия.

Да что ж это такое? Как в воду глядела! Все тот же елейный голос, те же притворно-вежливые нотки. Достали! Звонили же неделю назад, мы договорились, что я переведу деньги позже. Через пару дней, я говорила, да? Только прошло чуть больше, чем пара дней.

— Хочу напомнить, что вы задерживаете оплату ежемесячного долга на три дня. Прошу вас...

— Я же сказала, что оплачу, как только зарплату дадут! Что непонятного?

— Лидия, — делает акцент на мое имя мужской голос. Железный какой-то. И где ваша доброжелательность? Куда ее засунули? Сразу бы говорили как следует, не таясь. — У вас задержка по оплате. Через двадцать четыре часа мы взыщем деньги иначе.

Стоп! Стоп! Стоп! Не надо, ребята! Прошлый раз я прекрасно помню. Но тогда прошел месяц, если не два. Нам сильно задержали зарплату, у клуба был кризис, а Жирдяй осознанно не выплачивал нам деньги. Теперь все иначе. Девчонки из бухгалтерии говорили, что из-за майских праздников будет небольшая задержка. Только не уточнили насколько.

— Я достану деньги.

— Всего доброго.

В голове в этот момент проходит вся жизнь. Наверняка пассажиры в метро смотрят на меня, как на больную. Иначе нельзя. Тогда я действительно испугалась. А если бы Яна оказалась дома? Если бы увидела в квартире незнакомых мужчин с битами в руках? Сама едва на ногах устояла, когда они заявились, а она-то. Да, та еще язва, но знать о наших проблемах ей не обязательно.

Надо сходить к Гоше. Спрошу у него про аванс. А если опять ерепениться будет? Надеюсь, что поведет себя как адекватный человек, а не мой несостоявшийся любовник.

Вот и лекция. Все на месте, я практически не опаздываю. Влетаю в аудиторию за минуту до того, как появляется преподаватель. Фух! Я молодец! Ну, почти молодец. Если бы слушала, что нам говорят, было бы идеально. Но мысленно я возвращаюсь к разговору с коллектором. Какая к черту разработка бизнес-плана? О чем вообще речь? Тоже мне, будущий менеджер.

Наверное, в ваших головах созрел вопрос. Зачем я, собственно, пошла на вышку? За целью. Не за наивными мечтами, кроющимися в пушистых облаках. А именно за целью.

Ох, история долгая, но все равно слушайте.

В те счастливые времена, когда я отдам долги коллекторам и начну наконец-то нормально откладывать, а не по пять тысяч каждые два месяца, то открою свой клуб. Со своими правилами, со своими принципами и дизайном. И не буду ни от кого зависима. Может, даже парней приглашу и наших девчонок переманю.

Представьте только. В одном зале красивые девочки с упругими попками, а в другом накачанные самцы, по телам которых можно изучать анатомию.

Что-то слишком гладко звучит. И банально. Ну да ладно, черт с ним. Да, тернистый путь впереди, но я готова к этому. И так пять лет борюсь.

«Буфера, ты где?» — высвечивается короткое сообщение из чата на экране смартфона. Ну что ж это за день такой? Нет ни сна, ни покоя! Хорошо, что на телефоне беззвучка стоит, а то плакал бы мой зачет.

«В универе на парах. Что-то случилось?» — тут же набираю я, пока препод отвернулся.

«Немедленно приезжай, у нас срочное собрание! Слава всех вызвала»

Вы серьезно? Специально же с ней договаривались, что у меня пары, потом экзамены. Это последний год, нужно подготовиться к сдаче последней сессии. О дипломе вообще молчу. Не знаю, что со мной будет твориться через три месяца. Сплошная нервотрепка.

«Да ладно, совсем не срочное, просто Самец хочет собрать нас и...»

Ну теперь понятно. Раз сам Самец (специально с большой буквы пишу!) зовет, то нужно срочно ехать. Всем. Без исключений. А нет, будет в этой жизни одно-единственное исключение. Я!

— Орлова, решайте свои проблемы за дверью! — обращается ко мне преподаватель, грозно сведя седые брови на переносице.

— Да, конечно. Простите.

Я же говорила, что проблемы начнутся. Вот одна из них. Ну что, не могут подождать? Могут, конечно. На улице апокалипсиса нет, конец света не объявляли. Так что черт с ним! Никуда я не поеду. Моя смена через два часа начинается. Приеду, как только экзамен сдам.

Так и поступила. Лекция закончилась, экзамен сдала почти успешно. На четыре, между прочим! Удивительно, учитывая, что я едва глазами по лекциям с портала пробежалась. Но потом... пошло-поехало, как говорится. В метро толкучка, на дороге сплошные пробки. Короче, до клуба добиралась часа два точно, если не все три. А что вы хотели? Другой конец города!

Но самое ужасное ожидает впереди. Вбегаю через черную дверь, здороваюсь с ребятами на охране, даже Витьку успеваю большой палец показать, а потом...

Охренеть! Это что еще за фигня?

О, нет, в этот раз все лежало на своих местах, даже косметику мою никто не трогал. Только дело не в гримерке, а в том, кто здесь находится. Без спроса, между прочим!

Жорик, какого черта тебя принесло? Лыбишься, как Кот Чеширский, глазюками своими сверкаешь. Хотя... Знаешь, все-таки ты вовремя пришел.

— Привет, красотка.

Ну, началось! Спасибо, что на грудь не посмотрел. А, нет, успел стрельнуть взглядом в декольте. Пошляк!

— Гош, нам когда зарплату дадут? — спрашиваю в лоб. Чтобы не смог увильнуть и снова перекинуть все внимание на мою великолепную грудь. О, нет, дружище. Не сегодня.

— Это вопрос к бухгалтерам, а не ко мне. Если не ошибаюсь, на следующей неделе рассылку сделают, — состроив самое серьезное на свете лицо, которое может получиться с его-то острыми чертами, произносит Гоша.

Что? На следующей неделе? А пораньше никак нельзя? Это так долго! Черт!

— Гошенька, можешь мне аванс выплатить? У меня ЧП!

— Что, опять поцарапала тачку папенькиного сынульки?

Только не напоминай того имбецила, который неудачно решил подкатить ко мне после смены. И вообще, ничего лучше не напоминай, а пойди навстречу!

— Я же нормально прошу!

— Я тебя тоже нормально просил сходить со мной на встречу. Что ты сказала? Напомнить?

Черт! Я никогда с тобой не договорюсь. Забудь, что когда-то нас связала одна жаркая ночь. Ты вообще станешь в моих глазах серьезным хозяином клуба?

— При чем тут наши отношения и деньги?

— При том, что аванс ты не получишь!

Говнюк! Чертов говнюк! У меня тут вопрос жизни и смерти решается, а этот придурок решил поиздеваться надо мной! Вот какого черта я поперлась к нему? Знала же в глубине души, что именно так и будет! Обидно! До слез обидно! Что же ты за дебил, Гоша?

Ощущение, что я осталась одна. Абсолютно одна. У девчонок вряд ли выйдет одолжить. Хотя... обращусь к ним в крайнем случае, если не получится аванс взять.

Черт!

— Гошан, ты пи... — в гримерку резко влетает еще одна мужская фигура. И опять в чертовом сером костюме. Другого в твоем гардеробе нет?

О, и ты здесь. Что же тебе тут надо? Ах да, как я могла забыть, что ты всех девчонок собрал на «важное совещание».

Недобосс сверкнул темным взглядом, окинув им сначала Гошу, нависшего надо мной противной скалой, потом меня. Задержался. На груди... Твою ж мать! Ну сколько можно на грудь смотреть? Я даже глубокое декольте не надела, майка лишь слегка мое достоинство показывает. Что ж вы, мужики, такие пошлые, а?

— Опаздываете, Лидия. Мы новый выход ставим, а вы опаздываете.

— Новый выход? — удивляюсь такому повороту событий. Таша не меняла его года полтора, ибо он казался всем идеальным, а сейчас...

— Да. Переодевайтесь. Мы вас ждем.

Вот это поворот. То есть я бежала на работу, чтобы поменять какой-то выход? Серьезно? С чего его вообще менять? Или же на этом настояли? Ну ладно, ладно, не буду я тут интриги плести. Надо переодеться и узнать все по факту. Хорошо, что я форму в клубе оставляю, а не беру каждый раз с собой. Очень даже удобно.

Но известие о новой постановке — это еще цветочки. Ягодки впереди. Причем спелые, разодетые. Ох, девчонки...

Одна краше другой, выбирай любую, как говорится. Животики открыли, шортики надели, даже макияж нанесли ярче, чем на смену. А раньше... Ох, помню те времена, когда Таша ругала девчонок за то, что одеваются, как на пляж.

— На тренировках вы должны чувствовать себя комфортно, а эти выкидоны оставьте клиентам!

Именно так она сказала еще в первый день, когда я пришла к ней на занятия. Золотые слова, которым следовали все без исключения.

Кроме сегодняшнего дня.

— О, Буфера! — выкрикнула Инка. Сегодня она четко подвела полные губы красной помадой и надела короткий топ, который по идее должен подчеркивать грудь. Но разве она есть у нее?

— Ты чего опаздываешь? — тут же спрашивает Алина.

Я вроде говорила, что Инна сильно выделилась? Было такое, да? Забудьте. По сравнению с Алиной, тут все блеклые, как поганки. Вот кто на самом деле подготовился к вызову недобосса.

— Вы чего вырядились, как на смену? — спрашиваю, недоумевая.

— Так он с нами сидит. Смотрит, как мы занимаемся, — поясняет Инна. — Он сначала посмотрел, как каждая танцует, потом рассматривал наши групповые танцы, а затем...

— Подожди, Ин, это ерунда! — встревает Алинка. У той глаза горят, словно она только что добилась мечты всей своей жизни. — Ты не поверишь, он такой секс...

— Это я уже слышала.

— Нет, ты не понимаешь! Короче, он недавно пиджак снял, и случайно полы рубашки из брюк вышли. А там...

— Алин, ты серьезно? — перебиваю я. — Ты как будто ни разу мужиков не видела.

— Да ты послушай! У него на правом боку татушка. Прикинь? Черно-белая, с какими-то завитушками. Но не это главное. Она скрывается под брюками!

О. Мой. Бог.

Дыши, Лида. Дыши ровно. Закрой глаза. Сделай глубокий вдох. Выдох. Посмотри на этот мир свежим взглядом и представь, что все хорошо. Что самая главная проблема сейчас — это не преследующие коллекторы, которые могут покуситься на наши с сестрой жизни, а случайно приподнятая рубашка недобосса, открывшая какую-то там татуировку.

— Лид, с тобой все нормально? — обеспокоенно спрашивает Инна.

— А? Да! Все отлично. Что вы там говорили?

— У Самца татушка классная, а еще...

— Так, девочки, не расслабляемся, продолжаем, — в танцзал влетает аккуратная миниатюрная рыженькая девушка. Хотя кто может остаться девушкой в сорок лет? Ответ я знала наперед. — Привет, Буфера, — здоровается со мной наш хореограф. Киваю, пока та пересчитывает девочек. — Так, начало мы поставили, давайте финалочку. Лид, включайся.

Включаюсь, как велено. Быстро разогреваюсь, растягиваюсь и присоединяюсь к остальным девчонкам. Все вроде бы нормально, отлично даже. За танцами я совсем забываю о проблемах, пока к нам не приходит Михаил как-то-там.

Он тихо открывает дверь и неторопливым шагом проходит в зал и садится позади нас на лавочку. Хорошо, что не впереди, а то девчонки пялились бы на него все время вместо того, чтобы репетировать. Знаете, слишком много красивых мужиков в нашем коллективе иметь противопоказано — подерутся ведь за место под солнцем.

— Так, встаем в три ряда. Давайте-давайте, не отвлекаемся! — восклицает мелодичным голосом Таша. — Алин, давай по центру во второй, Лида, вставай в первый...

— Стоп! — кричит сзади мужчина. И что вас не устроило, Михаил Как-то-тамович? Обязательно прерывать репетицию? — Можете переставить Лидию в третий ряд?

— Подождите, — Таша непонимающе смотрит в глаза недобоссу, уперев руки в бока. — С чего это я должна переставлять одну из эффектных танцовщиц назад?

— Лидия в последнее время очень часто опаздывает. Не хочу, чтобы она прямо посреди шоу так врывалась.

Что? Не хочешь? Ты серьезно, мать твою? Какой к черту врываться? Я пришла вовремя! Смена начинается через пару минут. То, что вы решили внезапно перекроить наше выступление — не мои проблемы. У меня учеба, в конце концов!

Так, а почему я оправдываюсь? Больно надо перед каким-то недобоссом выделываться. Перебьется! Таша сейчас все решит, поставит этого засранца на место и...

— Лид, поменяйся с Лизой.

Я даже в зеркало на стене не смотрю, чтобы увидеть выражение лица, на которое уставились девчонки. И так нетрудно предположить, что увижу там. Наверное, сейчас меня можно сфотографировать и выложить в Инстаграм на страницу мемов. И подпись внизу смешную поставить.

Только мне сейчас ни хрена не смешно! Вот вообще ни капельки! Меня никогда не ставили в последний ряд! Ни разу за пять лет! Что за ерунда!

— Буфера, тебя долго ждать? — кричит кто-то из девчонок.

Так, Лида, спокойно. Жизнь прекрасна. Все отлично. Не нервничай. Не кричи ни на кого. Как до этого делала? Глубокий вдох и выд...

— Буфера!

— Да идите вы в жопу! — выкрикиваю что есть мочи и выхожу из зала.

Пусть катятся все к чертям! И срочный вызов на работу, и репетиция, и эти гребаные коллекторы вместе с Жориком! В жопу вас!

Домой поеду! Отдохну нормально после пар и буду решать, что делать с теми придурками. Не позволю хоть кому-то покуситься на свою жизнь и на жизнь сестры! Пусть катятся куда подальше! Не хочу никого сейчас видеть! И работать не буду! Пусть этот день не оплачивают! Насрать!

— Лидия, вы здесь?

Нет, блин, уже успела сбежать! Мог бы постучаться ради приличия. Вдруг я тут с голыми грудями стою? Хотя... Ты же недавно засматривался на мои сиськи, наверняка мечтал полапать их. Перебьешься, Самец, перебьешься.

Пока он заходит в гримерку и закрывает за собой дверь, я успеваю все-таки нацепить на себя футболку, прикрыв стратегическое место. Что он тут забыл, даже спрашивать не стану. Вопрос риторический.

— Вы куда-то собрались?

— Да! Домой! — выпаливаю злобно. Хорошо, что он на расстоянии стоит, а то почувствовал бы мою злость на деле.

— У нас репетиция проходит. Вы не имеете пра...

— Да что вы говорите! — бесцеремонно перебиваю его, подойдя практически вплотную к мужчине. Почему-то мне казалось, что он почти одного со мной роста, но на деле достаю ему до носа, и то на каблуках. — А на что я имею право? Беспрекословно выполнять ваши команды? Как послушная собачка, бегать туда-сюда? Вы наш начальник, а не сутенер!

— Следите за...

— Да плевать я хотела на ваши «следите» и правила! У меня проблемы поважнее, чем ваша статная персона! Если все девчонки в вас души не чают, это не значит, что я одна из них, понятно? А теперь я пошла...

— А теперь ты слушаешь меня!

Эй, ты чего творишь? Ну-ка, отпусти меня немедленно! Схватил, видите ли, за локоть, придвинул еще! Что за наглость? Между прочим, ты мое личное пространство пересек! Безобразие! Да! Еще какое. Наверное...

В нос ударяет аромат чего-то очень экзотического. Его духи, что ли? Откуда такой запах? Из Азии привез? Там много чего странного есть, согласна, но это...

Блин, вкусно! Может, еще чуть принюхаться? Может, кажется? А нет. Ни черта не кажется. Слушай, недобосс, ты чем напшикался? Что это за хрень такая? Феромоны какие-то? Или...

Так, стоп! Лида, тебя куда-то не туда несет! Ты чего человека нюхаешь? Совсем с дуба рухнула?

Действительно. Чего это я? Так сильно отвлеклась от происходящего, что не заметила, как черный взгляд готов превратить мое бренное тело в пепел. Уточнение: мое сексуальное бренное тело.

— Сейчас ты переодеваешься обратно в спортивную форму, идешь к остальным и с улыбкой на лице выполняешь любую мою просьбу. Поняла?

Что? Ты серьезно? Думаешь, я буду по струнке смирно ходить только из-за того, что ты злобно на меня посмотрел и пахнешь классно? Это ничего не решает! Я тут пять лет работаю. А ты? Без году неделю! К моему мнению прислушиваются, его ценят. А тебя? Только внешность. Оболочка! И то не самая красивая! Я покруче мужиков видела!

— Пошел ты! — вырываю руку, быстро хватаю свою сумку и выхожу из гримерки. Он остается на месте. Не догоняет.

И правильно! Не стоит меня сейчас раздражать! Нервы и так накалены до предела. И учеба, и работа, и коллекторы, да еще и Янка все время язвит, не слушается совсем. А этот кретин Гоша денег мне не дал. А еще... еще...

Так, Лида, не плачь! Где твой характер? Где твоя гордость? Давай! Ты сможешь!

Ладно, попробую что-то придумать, но не допущу, чтобы эти уебки до меня добрались!

С такими мыслями я иду домой, хотя улыбка на лице не появляется.

Михаил

Как же я заебался! Договора — подписи, подписи — договора. Не говоря уже о личных встречах с заказчиками по вечерам. И это хорошо, если они согласятся пойти в приличное место. А если в клуб с большим количеством девочек? Ужас! Нет, я люблю прекрасный пол, ценю их красоту и презентабельность, но в подобных заведениях вряд ли бы хотел с ними проводить время.

Хотя теперь у меня свой клуб есть, могу туда заказчиков приводить. Только боюсь, девочки меня по головке не погладят, когда увидят их лица и желание обладать прекрасными телами.

Клуб. Поначалу это было больше проблемой, чем подарком друга. Он всего лишь просил проследить за течением дел вместе с Гошей. Вот и слежу. Все прекрасно и гладко. Доход стабильный, работники не жалуются, а вот танцовщицы...

Будь я младше лет на пятнадцать, то излился бы в туалете, онанируя на каждую из них. Особенно на ту грудастую. Как ее там? Лидия. Даже псевдоним не взяла, работала под своим именем. Гоша говорил, что мало кто так делает. Но мне плевать. Если бы эта девица забрала хотя бы половину рвения к работе от коллег, то простил бы опоздания. Наверное.

Но как же она крута на сцене. Какой дерзкий взгляд, какая грация. Как умело она считывала мои мысли и двигалась так, как я того желал. Горячая штучка. Даже мой друг в штанах отреагировал на нее. Ладно, не буду лукавить, он на всех девушек реагировал, но на эту грудастую...

Будь моя воля, зажал бы эту красотку с полными губками, набросился бы на нее и так бы поимел даже у той самой стены возле входа. На диване. На полу. Да вообще на любых поверхностях. Она бы кричала и умоляла бы повторить, не сомневаюсь.

Только, видимо, это желание не взаимно.

Что там с законом бабских романов? На тебя обращают внимание все, кроме желанной женщины? Да, по-моему, так. Вот и со мной та же ерунда. Видимо, кто-то там наверху явно желал мне счастья!

— Михаил Алексеевич, — постучавшись, в дверях появилась Вика, сверкая обаятельной улыбкой. Все мои партнеры заметили красоту секретарши. А что? Очень милая, трудолюбивая, я доволен.

— Что? Документы? — догадываюсь, судя по маленьким ручкам, сжимающим папку.

— Да, — она подходит ко мне и кладет документы на стол. — Антон Борисович на линии.

— Спасибо. Соединяй.

— Михаил... Алексеевич.

Я оборачиваюсь на Вику в ожидании дальнейших слов. Но их нет. Она как-то странно стушевалась, платье постоянно одергивает, губу покусывает. И на меня не смотрит, в пол глядит. Что, стесняется попросить отгул?

— Вика. Выходной дать?

— А? Нет... Ну... То есть да.

Ох уж эти женщины! Никогда не знают, чего хотят!

— Тогда сегодня после трех можешь быть свободна.

— Спасибо, Михаил Алексеевич, — произносит не особо радостным голосом секретарша и выходит из кабинета. Я же говорил, что женщины не знают, что именно хотят! А я всегда в этих вопросах прав!

Ну ладно, сейчас мне не до этого. Меня на том конце провода друг ждет.

— Ну что, Михан, как там Москва? — веселый голос моего лучшего друга, партнера и главы немецкого филиала звучит в динамиках Макбука.

— Ты же знаешь, круче всех. Как Берлин?

— Отлично! — весело говорит друг. Такой же свежий, подтянутый, словно мы в студенческие времена вернулись. И почему он дома сидит, а не в офисе? Хотя ладно, сам разберется. Не у меня же жена беременная. — Как клуб?

А вот эта та тема, которую вообще не хотелось бы обсуждать. Сами подумайте: постоянное внимание танцовщиц, странные взгляды мужской части персонала, да еще и эта сисястая язвит. А главное — ни хрена не краснеет.

«У меня проблемы поважнее, чем ваша статная персона».

Молодец! Можешь с полки пирожок взять. Ах да, вы же, все танцовщицы хреновы, на диетах своих сидите, в перерыве потряхивания сиськами и жопами. Как же я мог забыть. Хотя этой мадам и диета не поможет — сиськи все равно останутся.

«Лучше бы не исчезали никогда и все время были перед глазами», — подумал я про себя. Хотя нет, не стоит. К этим буферам язвительность прилагается, а мне такого счастья не надо.

— Михан, ты уснул там? — в мысли врывается Антоха.

— Да нет, просто тут одна девушка отличилась.

— Что, Буфера все-таки понравились?

Какого хрена? Как он догадался, что я именно о ней думаю? Ладно, не буду гадать. Хрен с ним. Все-таки Антон — лучший друг, знает все мои привычки и вкусы на девушек не понаслышке.

— Буфера-то понравились, а сама девушка слишком заносчивая, — комментирую, вспоминая зажигательный танец. Если бы в первый день она не говорила ничего обо мне, проигнорировал бы ее существование и танцевать не заставил бы. Ну да, девушка, да, большая грудь, но это ничего не значит.

И чего я решил тогда на ней отыграться? Теперь ее аппетитную фигурку выкинуть из головы не могу. Хочу, и все тут.

— Ой, Миш, наплюй. Лидка всегда такой была. Позудит и успокоится, — вмешивается в разговор Света. — У нее и так в жизни все негладко. Кстати, привет!

— Привет, красавица. Как дети?

— В полном порядке, ждем появления на свет.

— А что с ней? — спрашивает Антон.

— Да она вроде как кредиты гасит. Не банковские, а какие-то левые. То ли у бандитов взяла, то ли еще где-то. А помочь некому.

Так и знал, что с этой девицей что-то не так. Вон с бандитами связалась, оказывается.

— Зачем брала неизвестно у кого? — невольно интересуюсь. Только зачем? Плевать я хотел на ту грудастую.

«Самому себе не пизди, а!» — кричит голос разума. О’кей!

— Вроде как не себе, а родителям. Либо родители сами брали, а на нее перевалили, не помню уже. В общем, история мутная, преследуют ее все время.

И с такими вот индивидуумами мне приходится иметь дело. Но какая мне к черту разница, что там проблемы у какой-то там танцовщицы клуба? Пусть сама решает. Или...

Может, помочь? Раз не справляется сама. Хотя эта барышня и сама справится, вон как вчера дерзко ответила. Хотелось тут же догнать, прижать к стене и отшлепать негодницу. Но не стал. Лишняя трата времени.

«Подкати уже, раз понравилась!»

Ничего она мне не понравилась. Да, фигурка что надо, личико красивое. На раз-два. Потрахались и разбежались. Нет. Долго потрахались, раз десять точно. Такую девочку нельзя на раз-два. Ее нужно долго и мучительно жарить, а вот потом...

— Миш, ты слушаешь?

— Светуль, у меня дела появились. Перезвоню вам.

Идея пришла в голову внезапно. Может, действительно стоит клинья подбить? Отшить не посмеет, только не меня. А помощь примет. Причем с удовольствием. Что там Светка говорила? Долг гасит? Так я ей помогу. А взамен попрошу... Ох, я много что попрошу.

— Викуль, — говорю по громкой связи. — Соедини меня с отделом кадров в клубе «Приват».

— Конечно, Михаил Алексеевич.

Ну что, Лидочка, игра началась. И только попробуй не поддаться.

Что ж за день такой? Да вообще, что это за дурацкие дни! Один хуже другого! Вчера пособачилась с недобоссом, с девочками в чате из-за того, что свалила, а потом спустила всех собак на них. Знаю, что это продлится недолго, но все же...

Лоханулась я по полной программе. Если они вообще начнут со мной после этого общаться, будет счастье.

Теперь денег просить было не у кого. Никто бы и не дал, даже если после всего этого ада я попросила бы взаймы. Злопамятные у меня коллеги. Может, Светке позвонить? Она войдет в положение, поймет. Только ее Самец вложился в какой-то там проект, да еще и будущее потомство.

И теперь я нахожусь в заложниках ситуации. Не знаю, что и как делать. Даже повторно Гоше звонила и девочкам из бухгалтерии. Безрезультатно. Попробовала еще позвонить недобоссу, переступив через свою гордость, однако он не ответил. По крайней мере, по тому номеру, который мне дали бухгалтера.

Сука!

Что мне теперь делать? Ждать смертную казнь? Опасаться, что ко мне ворвутся мужчины, оказавшиеся гораздо сильнее меня и морально, и физически? Не могу сидеть сложа руки, но другого и не остается.

— Ты чего такая загруженная? — спрашивает Янка, развалившись рядом со мной за столом.

— Ничего, — отвечаю, не глядя на сестру. — У тебя какие планы сегодня?

— Вот, насчет планов, — она аккуратно усаживается на табуретке, выпрямляет спину. Даже замечаю, как кончики пальцев теребят край домашней футболки с Симпсонами. Сейчас что-то клянчить будет, сто пудов. — Слушай, у Ленки сегодня день рождения. Можно я пойду к ней с ночевкой?

Вот черт! Почему именно сегодня? В любой другой день я бы отпустила, но не сейчас, когда вот-вот на нас могут напасть. На нее в том числе. Если Яна узнает, что творится вокруг нее, если только догадается, в каком дерьме нас оставили родители, то вряд ли станет благотворить их. Она еще ребенок. Да, скоро школу оканчивает, но это не значит, что она переживет адский ад.

— Давай ты завтра к ней сходишь, — стараюсь не вкладывать сожаление в голос, отвечаю строго.

— Ну Лидка! — протягивает сестра. — У нее днюха сегодня, завтра уже ничего не будет, понимаешь? Они парней всех разберут, еду сожрут! Туда Ванька с параллельного класса придет. Знаешь, как он на меня смотрел недавно, и...

— Пожалуйста, — перебиваю весь ее энтузиазм, буквально написанный в серых глазах. Пока не стало поздно. — Я прошу тебя не как опекун, не как сестра, а как человек. Давай сегодня посидишь дома и лучше никуда выходить не будешь, а завтра разрешу хоть триста дней рождений у нас отпраздновать.

Ладно, перебарщиваю. Ничего я ей не позволю, а то разнесут тут все. Но хотя бы одну вечеринку можно закатить на всю катушку. Только на какие деньги?

— Ты прикалываешься? Какой дома посиди? Какой не выходи?

— Яна! Пожалуйста, побудь дома! — отворачиваюсь к окну, как бы объясняя, что разговор окончен.

— Прекрасно! Так я и проведу всю жизнь до старости взаперти. Спасибо, систер! — она резко встает и выходит из кухни. А нет, не выходит, останавливается у дверей. — И кстати, мама бы вошла в мое положение и отпустила бы! — вот теперь окончательно уходит, хлопнув дверью в свою комнату. Даже на замок закрылась.

Черт!

Прости, сестренка. Но лучше ты будешь в безопасности, чем выйдешь на улицу, а на тебя нападут эти ублюдки. Не знаю, что они могут предпринять, не знаю, как спастись. Даже вызвала мастера с утра, поставила замки понадежнее, чтобы к нам никто не ворвался, как в тот роковой день.

Лишь бы до меня и до Янки не докопались. Главное, до Янки.

Ровно полдень. Пока что новостей никаких нет. Ничего не произошло, никто не ворвался, никто не звонил на мобильный. А я никак места не нахожу, все ищу пути отступления. Даже в банк обращалась, хотела заявку через интернет оформить. Хренушки там!

Такой, как я, кредиты никто не раздает. Ну вот скажите, кто одолжит деньги танцовщице на пилоне? Вот и я не знаю. Как вспомню эти гадкие голоса сотрудниц банка, которые кривились при новости о моей занятости. Идиотки офисные! Завидуют наверняка, что у меня есть высокооплачиваемая работа, а у них — скучные серые дни.

Мои дни скучными не назовешь. Каждый день новое приключение на упругую задницу! То идиот какой-нибудь пристанет на работе, то подруга позвонит и «обрадует» прекрасной новостью о хорошем и позитивном начальнике, который ни хрена, блин, не позитивный.

«Может взорваться так, что потом не соберешь по частям».

Да, Светик, я помню этот урок. Видимо, довела, раз он посмотрел на меня, как на последнюю суку.

Однако поведение недобосса меркнет по сравнению с реальными проблемами. Даже Арчи иначе себя ведет. Скулит весь день. Жалобно так. Словно прощается. Да, спасибо за поддержку, братик меньший! Ты так утешаешь, прям слов нет!

Ладно, проехали. Сейчас главное — уберечь себя и семью. Только, черт возьми, ни хрена не получается! Янка теперь дуется на меня, Арчи бегает, как ненормальный, и воет на весь дом (именно на дом, а не на квартиру). Наверняка соседи вот-вот готовы полицию вызвать, лишь бы заткнуть маленькое чудовище. А для меня его вой как сирена.

Чертово плохое предчувствие. Да, оно не напрасно в голове возникает. Знаете, как страшно ожидать последствия? Когда вас вот-вот могут схватить за горло, придавить к холодной поверхности и постепенно лишить кислорода. Ах не знаете? И правильно. Нечего вам думать о таком трэше.

Однажды меня уже приперли к стенке. Да, прямо в этом коридоре, откуда доносятся странные звуки. Рядом со стеной. Никогда не забуду стальные глаза коллектора, черные перчатки и голос робота, спрашивающий:

«Когда будут деньги?»

Может, еще раз в банк позвонить? Может, рискнуть и прийти лично? Попытаться всеми силами взять кредит? М-да. Докатилась, Лидка. Брать кредит, чтобы отдать другой кредит. Смешно. Но лучше так, чем каждый месяц ожидать последствий из-за задержки.

Бах!

Мне послышалось? Показалось? Привиделось? Или Янка что-то мутит? Вряд ли. Арчи моментально затыкается и идет вместе со мной в коридор. Туда, откуда доносятся странные звуки. От двери. Мамочки!

Так, стоп! Не бойся, Лида. Ты ведь замки сменила? Сменила. Никто не подберется к нам и на пушечный выстрел. Хотя лучше бы дверь новую поставила. Железную такую. Пуленепробиваемую. Как в кино. Но на какие шиши? Тупик.

Бабах!

Наша хрупкая дверь дрогнула. По периметру какой-то дымок идет. Странный. На пыль похожий. Это что еще за херня? Эй! Вы что там творите, изверги? Может, соседи ремонт затеяли? Или в подъезде кто-то из малолеток балуется?

Блин, какой ремонт начинается со взлома чужих квартир?

Бабах!

Снова дверь зашаталась, но уже сильнее предыдущего. Знаете, мне это кое-что напоминает. Фильм «Сияние» с Джеком Николсоном. Догадываетесь, о какой сцене идет речь? Да, о той самой, где он топором взламывает дверь.

Так вот... У МЕНЯ ТО ЖЕ САМОЕ, БЛЯДЬ!

Николсон, вали отсюда, а!

Знаете, как ссыкотно? Еще немного, и мы с Арчи лужицу наделаем! Какого хрена я оставила Янку в комнате? Может, крикнуть, чтобы она свалила по-быстрому? Только как... Она же у нас гибкая, по пожарной лестнице спустится. Наверное. Черт, о чем я думаю?

Бабах!

Еще немного, и до меня доберутся. А я на месте стою вместе с лающим Арчи и пошевелиться не могу. Только пищащей Янки не хватает для полного счастья.

Может, в полицию позвонить, пока не поздно? Хотя они вряд ли чем-то помогут. Этих мудаков наверняка уже крышуют, иначе засадили бы далеко и надолго.

Бабах!

Страх подкатывает к горлу, готовый вот-вот вылезти наружу истошным криком.

Вот и настал момент истины. Конец света, мать его! А я не так хотела уйти из этого грешного мира, не с почестями и ленточкой на венке с надписью: «Самой грудастой стриптизерше». Мои мечты об окончании учебы и новом клубе не сбудутся. Смоются в долбаный унитаз.

Бабах!

Двери нет. В прямом смысле. Между мной и страшного вида мужчиной всего пара шагов. Что там женушка Николсона сделала? В туалете заперлась? Интересно, мне это поможет? Вряд ли.

— Яна, сиди в комнате! — кричу что есть мочи, надеясь, что если она услышала — послушается, впервые в жизни, а если нет, то ей не приспичит выйти из комнаты за чем-нибудь вкусненьким.

— Мы предупреждали, Лидия Андреевна, — говорит железный голос. Глаза стальные. Черные. Те самые, которые когда-то душили меня своей агрессией. Черт! Черт! Черт! Попала я по полной программе!

— Я отдам деньги! Мне нужно время! Нам еще не выдали...

— Срать я хотел, ясно?

Мужчина резко оказывается возле меня. Прижимает меня к той самой стене. Вплотную. Загораживает выходы двумя поднятыми около моего лица ладонями. Пресекает все пути к отступлению. Козел! Подонок!

Что ты понимаешь в этой жизни, чертов головорез? Что, скажи мне? Ты знаешь, что такое ад? Знаешь, каково это — менять в корне свою жизнь из-за ошибок родителей? Как идти на унижения, чтобы прокормить себя и сестру? Не знаешь? А тебе и не дано! Твоя задача — рвать и метать по приказу начальства!

— Хозяин попросил приструнить тебя за длинный язычок, но, может, мы найдем с тобой другое развлечение?

Холодная рука в кожаной перчатке опускается вниз и касается приоткрытого шортами бедра. Фак! Нет, ты совсем с ума сошел? Какое на хрен развлечение? Убери свою руку к чертям собачьим! Я тебе не шлюшка заказная, чтобы вот так со мной развлекаться! Если бы промышляла чем-то подобным, то давно заплатила бы все родительские долги!

Эй, ты слышишь меня, урод?

Не слышит. И я ничего не слышу. Не замечаю. Арчи лает на заднем плане не переставая, Янка выбегает и что-то кричит про полицию, а я...

Внезапно чувствую свободу.

Воздух наконец-то попадает в легкие. Я что, не дышала? Наверное. Но сейчас могу. Да я все могу. И дышать, и видеть, и слышать. Причем все в таких мельчайших деталях, что хочется глаза закрыть.

Этот придурок в черных перчатках в мгновение ока оказывается на лестничной клетке, лежащим на верхних ступеньках следующего пролета, а над нам навис...

Что тут забыл недобосс?

Это первый возникший в голове вопрос. Потом мне стало интересно, что с ним творится, ибо голос, которым он что-то говорил, я не узнавала. Да и внешность тоже. Вроде бы тот же надоедливый костюм, та же дурацкая прическа, тот же темный взгляд, но что-то было в нем не то.

Что-то пугающее гораздо больше, чем мудак-коллектор.

— Слышь, мужи-ик, свали-и! — едва говорит стальной голос, пока мой начальник пытается перекрыть ему воздух.

Черт! Он сейчас убьет этого страшного человека! Если не остановится! Эй! Слышишь? Остановись! Михаил как-там... Алексеевич! Михаил Алексеевич, отойдите от него! Немедленно!

В голове звучит одно, а на деле происходит другое. Я даже выкрикнуть ничего не могу из-за шока. А если быть точнее, не успеваю. Потому что на помощь спешит мой верный песик, который вгрызается в ногу злодею. Хорошо, что не недобоссу.

Только мне интересно, почему ты, маленький проказник, отреагировал сейчас, а не раньше? Лежачих не бьют, между прочим! Хотя... Этого кусай сколько угодно, хоть на десерт его сожри. Хозяйка разрешает.

— Пока не отстанешь от Лидии, никуда не свалю! — цедит Михаил Алексеевич сквозь зубы. Точнее шипит. Как хищник, защищающий свою территорию.

В любой другой ситуации такое сравнение было бы приятно, если бы на деле не выглядело так печально.

— Она должна нам сто тысяч! — выкрикивает коллектор.

И тут происходит то, что я совсем не ожидаю. Самец моментально отпускает мужчину. Они оба встают на ноги. Ну, как встают. Михаил Алексеевич быстро поднимается, а вот козлу еще время требуется, чтобы осознать действительность.

— Если проблема только в этом, жду ваши реквизиты.

Что? Какие реквизиты? Зачем? Не надо! Эй, я сама разберусь!

Но мои мысли никто не слышит. Мужчины, держа в руках телефоны, что-то говорят между собой. Проходит буквально пара минут, прежде чем ненавистное лицо покидает зону видимости. А более притягательное убирает телефон во внутренний карман ужасного пиджака и подходит ко мне.

— Ну что, жива?

А? Что? Жива? Да я... я...

Но сказать толком ничего не успеваю. Слабость моментально разрастается в теле, окутывает меня. В глазах темнеет. И даже обеспокоенный взгляд моего начальника вылетает из головы...

— Как она? — интересуется низкий голос где-то надо мной.

— Все отлично. Небольшой обморок. Отдохнуть бы ей пару дней, и быстро восстановится, — произносит незнакомый мужчина настолько обыденно, словно такое с ним каждый день происходит.

Интересно, он всегда таким тоном разговаривает, или все же есть исключения из правил? Так, стоп! А почему это какой-то посторонний мужик находится в моем доме? Почему он расслабленно делает какие-то вердикты, да к тому же и...

Это еще кто? Что за левый мужик? Знаете, мне не больно-то нравится, когда в мое личное пространство кто-то врывается, тем более незнакомый человек. Особенно если он сильного пола! Знаешь что, либо ты сам сваливаешь, либо я тебе люлей надаю! Да! Так и знай! Вот прям сейчас встану на ноги и устрою райскую жизнь.

— Ай!

Быстро поднимаюсь и быстро опускаюсь на мягкую поверхность. О, моя подушка мягонькая! Я что, в своей кровати? Что мое бренное тело забыло здесь? Вроде бы с утра поднялась, погуляла с Арчи, приготовила завтрак, покормила сестру, еще какую-то хрень сотворила, обзвонила банки и...

— Лежите, Лидия. Вам сейчас лучше не делать резких движений, — снова произносит незнакомый голос.

Слышь ты. Опять ко мне приперся? Дверь выломал и еще лежать приказываешь? Совсем охренел?

Только сейчас додумываюсь открыть глаза. А раньше чего? Веки тяжелые. Слишком. Но теперь все иначе. Я почему-то лежу в комнате родителей, вокруг меня толпа народа. Ну, как толпа. Какой-то престарелый мужик, сидящий на кровати рядом со мной, перепуганная Яна, которая глядит на меня заплаканными глазами из-за плеча мужика. И он...

Что тут забыл этот недобосс? Какого черта он вообще у меня делает? Я его разве приглашала? Откуда адрес знает? Хотя... Если коллекторы знают, то этот и подавно. Так, стоп! Он же не убийца, не преступник и не состоит в мафиозной группировке. Вопрос остается открытым.

— Она будет жить? — слезно спрашивает Яна. Ну ты-то куда? Не трави душу, а иди посиди в комнате. Зря я тебя не отправила на день рождения к подруге. Лучше бы ты не видела этого всего.

— А куда денется? Сейчас витаминки пропишем, да, Лидия Андреевна?

— А?

— С пробуждением, милочка!

Какая я тебе к черту милочка? Ты, мужик, совсем с дуба рухнул?

— Как себя чувствуете? — спрашивает уже недобосс, подойдя ближе.

Ути боженьки ты мой! Какие мы нежные! А где та грозная морда лица, которую ты состроил еще вчера? Где же наш неповторимый бас? Где сексуальная хрипотца, которая должна будоражить кровь любой представительнице прекрасного пола? Ну? Потерялась? А то бешенство в темных глазах? Тоже по дороге забыл?

Кстати, ты так и не ответил, какого хрена делаешь тут.

— Супер.

Вот что ты за человек, Лида? В голове крутится одно, а на деле произносишь другое. Не стыдно?

— Тогда я вас оставлю. Не забудьте принять лекарства, и побольше отдыха, — напутствовал незнакомый мужчина с таким важным видом, словно судьбу мою решает. — Миш, маякни, если что.

Миш? Серьезно? Это что за блат?

— О’кей, — отвечает недобосс. — Ян, будь любезна, завари чаек.

— Хорошо, — покорно соглашается сестра и покидает комнату родителей.

Не поняла. То есть этот мужчина, с которым совсем недавно у меня был конфликт, сейчас попросил мою сестру сделать чай, а та мало того что не выпендривалась и не говорит что-то типа: «Тебе надо, ты и делай!», а спокойно выполнила его просьбу!

Меня в параллельную вселенную переместили, где недобосс моментально добрым стал, а сестра — идеальной помощницей по дому?

— Вы нас очень напугали, — произносит мужчина, когда мы остаемся одни.

— Вы тоже. Что вы тут делаете?

— А вы не помните?

«Если бы помнила, то не задавала бы тупых вопросов!» — звучит готовый ответ в голове, но в итоге губы проговаривают другое:

— Не особо.

И действительно. После того, как меня тот идиот к стенке прижал, я ничего не помню. Вот совсем. Словно все воспоминания стерли.

— Я увидел, как на вас напал какой-то мужчина и выгнал отсюда.

— Как это выгнал?

— Очень просто. Могу в деталях рассказать.

— Не стоит.

И правильно. Потому что воспоминания начинают всплывать в голове. Вот передо мной стальные глаза человека, готового вытрясти из меня долг, дышать становится труднее, а в один прекрасный момент эта тяжесть исчезает Мгновенно. Ведь мой недобосс появляется вовремя и навешивает ему удар за ударом.

Ох, черт! Ощущение, что это снова произошло. Вот прямо сейчас. Те ужасные картинки проносятся перед внутренним взором. А потом...

— Вы заплатили долг? — спрашиваю, внимательно глядя в темные глаза мужчины. Стараясь узнать ответ наперед. И я знаю его, но не даю себе возможности поверить в него.

— Да.

Наверное, я сейчас лежу с раскрытым ртом и расширенными до предела глазами. Зуб даю, что так оно и есть. Не верю в это. Понимаю, что он не лжет, но не верю. Как этот мужчина, который совсем недавно ни во что меня не ставил, превратился в добропорядочного человека? В супергероя, блин! Как?

Может, за этим кроется иной смысл...

— Я отдам долг, как только выплатят...

— Не стоит, — отмахивается недобосс. — Лучше поправляйтесь. Через два дня выходите на работу.

Не поняла? Что это за ерунда? Он от погашения моего долга отказывается? Там же денег куча! Как так? Да еще и отгул дал. Я точно не в параллельный мир попала?

— А? Как же...

— Спокойнее. Просто отдыхайте, ладно? Для меня ваша задолженность ничего не стоит.

— Нет! — у меня моментально прорезался голос, а в нем — протест. — Так не пойдет! Не может быть, чтобы вы не попросили ничего взамен.

— Лидия, — проговаривает он медленно, лаская мое имя своим низким голосом. — Вы. Мне. Ничего. Не. Должны.

— И даже никаких условий ставить не будете?

— Нет.

— Не подвох ли это?

— Если я захочу что-то изменить, то вы узнаете первая, идет?

А у него красивая улыбка. И зубы красивые. Белые. Блестящие. И лицо становится сразу добрым. Не тем серьезным и напряженным. А искренним. Настоящим. Так, Лидка, спокойно. Еще немного, и влюбишься ненароком. Не стоит делать поспешных выводов. Помог, и слава богу.

— Отдыхайте, — с этими словами он направляется к двери, а я...

— Спасибо, — произношу вдогонку. Хочу, чтобы он услышал, пока не ушел. Чтобы знал, что я действительно ему благодарна, вопреки всем тараканам, которые бегают в голове, напоминая о реальности. Ну не может человек отдать за тебя крупную сумму и ничего не потребовать. Такого не бывает.

— Обращайтесь.

— Чай готов, Михаил Алексеевич, — мило произносит сестра, глядя на линолеум.

— Я уже спешу. Принесите лучше сестре, — говорит он и покидает нашу квартиру.

Моментально наступает тишина, когда за ним захлопывается дверь, а заплаканное лицо сестры появляется в проеме. Откуда новая дверь вообще появилась? Ее же снес тот придурок в перчатках.

— Почему он не отнес меня в мою комнату? — задаю первый вопрос. Потому что Яна прекрасно знала, как сильно я ненавижу это место, напоминающее о предательстве.

— Я не успела отреагировать, прости. Просто...

О, нет! Не надо тут лужи разводить! Понимаю, напугана, но все в прошлом. Главное, сейчас нам никто не угрожает.

— Что это было?

Ты действительно хочешь узнать правду? Хочешь понять, как погибли наши родители и в какую жопу запихнули, прежде чем покинуть этот мир? Как они назанимали кучу кредитов в разных конторах по неизвестным причинам, а потом за неуплату долгов они по непонятным причинам попали в аварию? Ты действительно готова принять эту правду?

Знаешь, я не особо готова говорить об этом. Не готова разрушить твой маленький, еще детский мирок.

— Один доставучий клиент, не бери в голову, — говорю как можно непринужденнее.

— Он больше не придет?

Яна подсаживается ближе ко мне, нежно сжимает мою руку. Словно ищет поддержку. Защиту. Не волнуйся. Пока я жива, ни за что в жизни не дам тебя в обиду.

— Не придет.

— Я так испугалась за тебя. Боялась, что он убьет тебя, — она кладет голову мне на грудь, пытается обнять.

Ее хрупкая фигура содрогается в плаче. Эх, сестренка. Мы словно вернулись с тобой на несколько лет назад, когда ты боялась грозы, а я разрешила поспать со мной. Такая маленькая.

Обхватываю ее светлую голову своими ладонями. Как в старые добрые времена. В те самые, когда мама готовила яичницу в форме смайлика, а по вечерам папа задаривал подарками. Мы были счастливы, дружны. Но все это исчезло, когда реальность моментально обрушилась на наши плечи.

— Все будет хорошо, — шепчу, убаюкивая сестру.

— Прос-сти, что наехала на тебя сег-годня, — всхлипывая, говорит она.

— Прости, что не отпустила тебя. Если хочешь, можешь пойти.

— Не-а, — в знак подтверждения мотает головой туда-сюда. — Мне и без них хорошо.

Надеюсь, что это так, сестренка, очень надеюсь. Когда-нибудь, когда мы выйдем из кризиса, я научу кадрить парней. Они у тебя в ногах будут валяться и язык высовывать, как преданные собачки.

Янка, как в детстве, уснула рядом со мной. Правда, я попросила помочь мне перебраться в свою комнату. Слабость все еще одолевала, но уже не так критично. Даже немного поесть получилось. Не забыла спросить у сестры, откуда у нас новая дверь. Та лишь ответила, что Михаил Алексеевич распорядился. Не удивительно, если честно, но довольно странно. Ладно, позже разберусь.

Арчи ни на секунду от нас не отходил. Сначала бегал хвостиком, пока мы пили чай, а потом и вовсе улегся рядом на моей просторной кровати.

— Спасибо, — шепчу моему пушистому защитнику, когда тот смотрит на меня маленькими карими глазюками. Он тут же закрывает глаза и засыпает под боком у Яны.

И вроде бы все должно встать на свои места, а цепи, сковывающие грудь, спасть. Но этого почему-то не происходит. Червячок сомнений все еще ползает в голове. Роет и роет свою версию событий, вспоминая все до мелочей. Снова и снова. То, что произошло до появления недобосса и после него.

«Вы. Мне. Ничего. Не. Должны».

Его слова, сказанные так четко, будто он пояснял очевидные вещи ребенку, никак не выходят из головы. Они не дают покоя. Не верю. Тупо не верю в них. Что-то не дает полностью положиться на этого человека.

Что же именно? Дайте-ка подумать? Ах да! Вспомнила! Он же недавно наехал на меня, палки в колеса совал. То просил станцевать ему, то в последний ряд переставил на репетиции первого выхода. А теперь моментально стал ангелом во плоти. Так не бывает. Не в этой жизни.

И моим мыслям сразу же находится подтверждение.

«У меня появилась идея, как вы можете оплатить долг», — приходит сообщение от неизвестного номера через пару часов, как его отправитель покинул квартиру.

О чем я говорила? Помните? Ничего не случается просто так. Надеюсь, он не заставит танцевать для него двадцать четыре часа в сутки. Одна наша танцовщица уже прошла через это, теперь в Германии живет в богатстве и роскоши.

Ну что, Михаил как-то... Ладно, ладно, Михаил Алексеевич! Посмотрим, что же вы там придумали.

«Ты идешь со мной на свидание», — приходит следом.

Он сейчас серьезно или шутки такие? Знаете, мне как-то не особо смешно. И где знак вопроса? Или это приказ с вашей стороны, Михаил Алексеевич? Еще недавно вы совсем не были похожи на человека, который мог повысить бы голос! Заботились тут обо мне, а теперь условия ставите! Ай-яй-яй!

Хотя...

В принципе он имеет право ставить какие угодно условия. Это хорошо, что он заявил только о свидании, а не попросил что-то большее. Сами подумайте. Мужики, они такие, лишь волю фантазии дай, сразу же включат псевдодоминанта, размахивающего плеткой, с криками:

«Я злой доминант, а-а-а!»

А ты потом мучайся в поисках телефона ближайшей психиатрии. Так, что-то меня не туда потянуло. Спокойно, Лида. Воображение у тебя сильно разыгралось.

И вообще, Михаил Как-то-тамович мог попросить танец с полным раздеванием, включая трусики, или «ночь любви» (какое пафосное словосочетание!), или что-то еще. Но вместо этого он написал только об одном свидании.

Стоп! А если оно подразумевает постельное завершение? Об этом я почему-то не подумала.

«Нет»

«И что же тебя останавливает?» — тут же приходит вопрос.

Ух, уже на «ты» перешел. И я заметила это только сейчас... Молодец, Лида, сдают у тебя нервишки.

«Твоя личность»

«Это не объяснение»

Да что ты говоришь! Знаешь, сколько раз я слышала от тебя подобные слова? Сколько раз думала, какого хрена ты их произносишь, а теперь еще и пишешь? Ни хрена не знаешь!

Лида, успокойся. Перестань называть его недобоссом и ругать без повода. Он жизнь спас, оплатил долг, а тебя все не устраивает его существование. Не могу успокоиться. Не могу, и все тут.

«Это всего лишь свидание», — приходит от него вдогонку.

«Хочешь сказать, что сводишь меня в какой-нибудь пафосный ресторан, угостишь какими-нибудь лобстерами, а потом проводишь домой и даже на поцелуй не будешь рассчитывать?»

Ну что, выкусил, Мишаня? Что ты на это ответишь? Давай! Удиви меня, чертов недобосс!

И он удивил...

«Да»

Что за Мать Тереза в мужском обличии? Может, шутит так? Играет на моих расшатанных нервах? Ну, серьезно. Это единственное, что приходит в голову. Правда.

А если это первый шаг к неизбежному? Вдруг он захочет еще одно свидание, потом еще одно, а дальше дело дойдет до постоянных отношений, которые я не смогу дать?

Знаете, я не особо готова к серьезному роману. Представьте, как будете крутить шуры-муры со стриптизершей. Это же такая нервотрепка. И у мужчины, и у женщины. Постоянная ревность к клиентам, разборки, скандалы, а потом просьба уйти с работы.

О, нет, я к этому не готова, мне еще несколько лет выплачивать кредит тем придуркам. Некоторые девчонки нашли себе неревнивых парней, а мне как-то не везет. По крайней мере пока.

«Может, Миша и есть тот самый?» — спрашивает подсознание.

Уважаемое подсознание, убедительная просьба не нести всякий бред в моей голове, а лучше вообще заткнуться, пока я не наваляла по самое не хочу!

Но кто меня послушает?

Громкий звонок заставляет подскочить. Фух! Светка! Напугаешь кого угодно! Так, надо тихо вылезти, пока Янка с Арчи не проснулись.

Кое-как дохожу до комнаты и набираю подруге. Она уже успела сбросить, пока я ползла до кровати, как спецназовец.

— Буфера, ты там жива? Тот кретин ничего тебе не сделал? Как себя чувствуешь? — тут же начала тарахтеть Светка, как мать— наседка.

Вот они — нервозные беременные. Как первый Самец с этим справляется? Неизвестно. Мне остается лишь пожелать ему удачи.

— Не тарахти, — прерываю ее пламенную речь. — Все отлично. Слабость немного чувствуется, но это временно. А ты откуда знаешь, что произошло?

— Слышала, как Антон с Мишей разговаривал.

— Не переживай, все отлично. Я прекрасно себя чувствую.

Ага, прекрасно. Меня совсем недавно один козел чуть не изнасиловал, а спаситель от всего того ада загоняет в ловушку своим гребаным свиданием. Вот как не пустить пулю в лоб от такого накала страстей?

— Ну что, ты его уже отблагодарила?

Да откуда она все знает? Неужели опять подслушала? Очень сомневаюсь. Тут дело в другом.

— То есть тебе не стоит говорить, что он пригласил меня на свидание? — уточняю, ожидая все что угодно, но не то, что в итоге сказала Света.

— Конечно. Я ж посоветовала, — произносит подруга с такой гордостью, словно подвиг совершила. А в это время у меня в голове...

Вашу ж мать! Вот какого хрена ты лезешь в мою личную жизнь? Сама знаешь, как мне трудно найти подходящего мужчину и как сильно я не хочу заводить его сейчас! И вообще, у меня Арчи есть! Он лучше любого мужика! Будет верен до конца жизни!

— Только не злись, ладно?

— Не злиться? А что мне еще делать, когда подруга подставляет по полной программе?

— Блин, Лид, у тебя давно никого не было, а Миша подходящая партия.

— В каком месте этот придурок подходящая партия?

Света делает небольшую паузу, прежде чем продолжить, хотя я в глубине души надеюсь, что она ничего не придумает. Ошиблась.

— Приглядись к нему. Мишка красивый, богатый, вон как тебя выручил. Он же герой!

Так. А теперь давайте порассуждаем и посмотрим на ситуацию со стороны. Красивый? В корне с этим не согласна! Обычный мужчина с обычной внешностью. Ну, может, плечи шире, чем у других, и то это нельзя причислить к какой-то особенности.

Поехали дальше. Богатый. И что? Между прочим, богачи гораздо опаснее обычных мужиков. Когда отношения только-только развиваются и тебя возят на шикарных тачках в дорогие рестораны — это прекрасно. А вот когда вы расстаетесь, и твоя бедная тушка оказывается там, откуда появилась, если не хуже, то уже не так весело.

Вон Аньку захомутал какой-то олигарх. Обещал вечную любовь, богатства несметные, райскую жизнь. И где теперь она? Вот и мы не знаем. Но стриптизершей устроиться она уже не может. Не престижно.

Что там было еще по списку? «Вон как меня выручил». Пожалуй, это единственное, с чем можно согласиться. Ведь Михаил Алексеевич и правда спас мою шкуру. Даже представить боюсь, что бы произошло, не появись он в дверях моей квартиры. Кстати, а зачем он приходил? Совсем забыла об этом спросить. Или не забыла? А, неважно. Потом поинтересуюсь. Наверное.

— Лидка, ты тут? — отрывает меня от размышлений Светик.

— Тутя, тут.

— Ну что, ты согласишься?

— Свет, я не знаю. Он мне не нравится, — объясняю я. Только кому... Скорее себе, нежели подруге.

— Дай Мише шанс. Поверь, он классный мужчина.

Классный мужчина? Что-то не особо это в голове укладывается. Хотя...

План действий тут же возникает совершенно неожиданно. А кто мешает просто сходить на свидание? Верну долг, а потом разойдемся.

Считай, часть договора. Может, весь этот бред о длительных отношениях и вторых свиданиях — выдумка, а на самом деле он всего лишь хочет провести вместе время. Вот такая мысль нравится гораздо больше.

После разговора со Светой я еще долго думала насчет свидания. Долго размышляла, стоит ли идти на этот шаг, и в итоге пришла к одному единственно верному решению.

«Я согласна. Завтра вы даете мне отгул»

Отправляю сообщение и тут же получаю ответ, который вызывает улыбку на лице.

«Ок. В шесть у твоего дома»

Ну что, Михаил Алексеевич, повеселимся? И только попробуйте мне не понравиться!

Михаил

— Ну ты и дурак, Михан, — твердит Гоша, вдыхая в себя ароматный дым из трубки. А главное, не советы дельные дает, а веселится! Лучше бы сказал что-то полезное!

— Почему?

— Сам посуди. Заступился за девчонку, бабки в нее влил и еще ждешь, когда она снизойдет, чтобы пойти с тобой на гребаное свидание.

— И что? Позвал и позвал. Пойдет — хорошо, не пойдет — другие кнопки найду.

— На Буферах-то? — усмехается Гоша, снова вдыхая дым. Скоро весь кальян выкурим, придется еще просить. Но меня это волнует меньше всего.

И вот сидим мы в гребаной «Чайхане», где должна была состояться встреча с новыми поставщиками. Только переговоры закончились, а мы с напарником остались.

Надо признаться, Гоша умеет вести дела. Он в какой-то степени напоминает Антона. Та же жесткая хватка, тот же характер. Только внешность разная и жизненная позиция.

Нет, вру. И жизненная позиция одинаковая. Была. Просто у Антона она изменилась с появлением Светочки.

— Долго будешь подход к этой мадам искать. Если бы Алинку позвал, то ладно. Она более сговорчивая, вон как глаз на тебя положила, но эта...

— А что с ней?

— До хера капризная, вот что, — тут же отвечает друг. — Это ей не нравится, то не нравится. В общем, проблем наберешься.

— Это всего лишь свидание. Или ты ревнуешь?

— Я? Ревную? — Гоша состроил такое лицо, словно ему только что в душу плюнули. — Уже нет. Год назад, может, поспорил бы, но не сейчас.

Еще в тот вечер, когда я смотрел на девочек, он рассказал, что встречался с Лидией. Но недолго. На самом деле эта информация не принесла мне ничего интересного, кроме лишних скандалов на рабочем месте. До этого момента. И сейчас друг и партнер по совместительству сможет помочь в этом.

— И как оно? — спрашиваю напрямую.

— В постели очень хороша, — тут же карие глаза Гоши довольно светятся. -Возбуждает когда перед лицом два шарика прыгают. Аппетитная штучка. Попробуй.

О, нет! Не в таком ключе рассчитываю провести с ней время.

— Я не собираюсь с ней спать.

Или же...

«Да кому ты врешь? Ты ее не только в койку хотел затащить», — вопит подсознание истошным криком.

Ладно, ладно, признаю. Трахнул бы сучку, чтоб неповадно было. Но эти мысли возникли до того момента, как я увидел совершенно беззащитную девушку. Когда ехал к ней, не думал, что попаду в эту ситуацию. Что она в нее попадет. И что пелена ярости не даст мне возможности мыслить здраво.

А потом изменилось все как-то. Уже не в то русло утекло. Может, нужно дать себе время? Всего-то пара часов прошла после происшествия.

— Ага, другому это заливай, — Гоша перебивает мои мысли, вернув меня в реальность. О чем он там говорил...

— Сиськи, значит, хорошие?

— И не только сиськи. Попка упругая, вообще девочка — красавица. Если бы характер был покладистый, не оторвал бы от себя ни за что на свете.

Сомневаюсь, учитывая, сколько девчонок на моих глазах он поменял. Две? Может, три? Не помню уже. Но за такой короткий промежуток времени это слишком часто.

«Не строй из себя святого, чувак».

— Тогда почему бросил? — спрашиваю я.

— Не сошлись характером.

В это поверить куда легче, вспоминая их перепалку в приватной комнате.

— Осторожнее с ней, нервов не напасешься, — предупреждает Гоша.

Возможно, и так. Не напасусь. Еще вчера я бы согласился с другом, но не сейчас. Что-то в ней не так. Нет, не во внешности. В ее характере. Будто выставляет себя не такой, какой на самом деле является. Скрывает что-то помимо долга.

Только что мне до этого? Сходим на свидание, перетрем о том о сем, может, моя харизма сработает, и мы проведем жаркую ночь любви...

Что за пафос? Какая к черту жаркая ночь любви? Как баба говорю, честное слово! Но даже если такое случится, она ни за что не забудет ее. Никогда.

От мыслей о предстоящей встрече меня отвлекает входящее сообщение.

«Я согласна. Завтра вы даете мне отгул»

Стоит говорить, кто это прислал? Думаю, вы и сами обо всем догадываетесь.

— Ты чего такой довольный? — спрашивает Гоша.

— Завтра я иду покорять большие буфера, — отвечаю, чувствуя, как на лице расплывается улыбка.

— Тогда удачи, брат.

О, да. Она мне понадобится с такой-то девушкой. И у меня появилась идея, как ее можно удивить.

И вот этим ты хотел удивить? Серьезно? Ресторан, свечи, приглушенная обстановка, как в романтических комедиях, и два наполненных бокала вина. Если бы не кричащая пара за столиком позади нас и орущий ребенок за столиком слева, я бы, наверное, поддалась такой «атмосфере». Но, блин, это уже перебор.

Может, тут где-то есть скрытые камеры, а меня разводят, как лохушку какую-то? Почему-то именно эта мысль засела в голове. И она не кажется мне бредовой, хоть убейте.

— Как тебе? — спрашивает мужчина, отпивая немного вина.

Ну и что ты ждешь в ответ? Что-то типа: «Как здесь прелестно!» или же: «Ой, Мишенька, тут так дорого! Неужели ты можешь позволить себе такую роскошь?», а он бы гордо ответил: «Конечно!». При этом бы сделал еще один глоток вина и так бы поднял подбородок к потолку, словно его папарацци скоро снимать будут.

Тьфу! Какой дешевый спектакль. Однако в итоге из моих уст без малейшей заминки вылетает:

— Здесь мило!

М-да, Лида, ничего более остроумного придумать не могла. Браво! А что тут еще говорить? Вот скажите, что именно ответить этому наивному мужику, который думает, что в такой обстановке может быть прекрасно?

Я шла сюда, настроенная на хороший лад. Да, ты заставил меня согласиться, плюс Светик надавила на положительный ответ, но это...

Вечно на мою упругую задницу находятся неприятности. И если вчера все обошлось, то сегодня нервная система может дать слабину. Я что, похожа на наивную героиню мексиканского сериала, которой постоянно не везет?

Та-та-да-там! Та-та-да-та-дам!

В голове тут же играет заставка из «Санты-Барбары». Ну все, понесло меня...

— Ты выбрала отличные блюда, — низкий голос вмешивается в мое сознание, разрушая более-менее устоявшуюся идиллию полным бредом.

Салат «Цезарь» и стакан воды — это отличные блюда?

— Спасибо.

И это все? Где же решительные действия настоящего самца? Где тот самый проникновенный взгляд прямо душу? Где та хрипотца, которая так нравится девчонкам? Кстати, а они знают, что мы сейчас ужинаем вместо того, чтобы в клубе работать? Надеюсь, что нет, а то на части разорвут. Причем неизвестно, от чего: от радости или же от зависти.

— Все в порядке?

Ты еще спрашиваешь? Та сумасшедшая баба вот-вот стакан воды выльет на своего кавалера, как в тех же сериалах. А ребенок за другим столиком замолчал, между прочим, улыбнувшись нам с мужчиной беззубой улыбкой. Все-таки детки милые, пока не вырастают в подростков и не превращаются в кровожадных монстров.

— А? Да, конечно. Просто не могу отойти от вчерашнего дня.

— Часто они так?

— Как? Врываются? — уточняю я, глядя в темные глаза мужчи... Михаила. Пусть будет так. Не поворачивается язык называть его сегодня недобоссом. Но все впереди.

— Да.

— Это второй раз. Ты вовремя успел.

Я уже на «ты» с ним перешла? Неужели так сильно опьянела? Или нервы потихоньку отступает, дав волю эмоциям? Хотя... Ладно, хрен с ним.

— А в первый раз что произошло?

-Ты серьезно хочешь узнать об этом в подробностях?

Отвечу сразу: я не хочу! Вот не надо на нашем как бы свидании вспоминать, кто и когда ко мне приходил. Ты и так видел вчера слишком много, не говоря уже о том, что теперь я должна бабки именно тебе. Да, ты не заикнулся о новообразовавшемся долге, но вряд ли он просто взял и отменился в один день.

Я не наивная девочка, Михаил Алексеевич, обычным ужином в ресторане это не перекроешь.

— Не совсем. Мне интересно, кто тогда заступился за тебя.

— Никто.

Со стороны будет звучать до боли трагично, словно никто в этой жизни не может мне помочь. Хрень собачья! Я всегда была уверена, что рассчитывать нужно лишь на себя. Вот и рассчитываю на свои силы. Сама в тот раз справилась. Но вчера вряд ли бы отбилась от того мудака.

Теперь пришла моя очередь пригубить вино. Мое любимое, кстати. Красное полусладкое. Хоть литрами пей. И если та бабень не успокоится, так и поступлю. Интересно, он совсем не замечает, что происходит по соседству? Его не раздражают эти поросячьи визги? Или делает вид, что ничего вокруг нет?

Хотя он вроде как молчит, смотрит внимательно то в глаза, то на мои ладони. Только почему именно на них — неизвестно. Может, пунктик какой? Но когда он смотрит на меня...

Проникновенно так, словно ищет путь в мой разум. Пытается пролезть через невидимый барьер, который не всякий прохожий в состоянии преодолеть. Черт! Не чувствуете, попахивает чем-то? Непонятным и ужасно неприятным.

Ах да, это фальшь!

Почему в мою голову приходят такие дебильные мысли? Я о барьере. Ничего он не пытается преодолеть, просто смотрит, изучает мою внешность, мой скромный наряд, да и вообще меня саму. Ладно, с последним погорячилась.

— Девушка, подлейте, пожалуйста, — он внезапно останавливает проходящую мимо замухрышку в форме.

— Да, конечно, — услужливая официантка быстро наполняет наши бокалы. Интересно, а мой босс совсем без рук? Сам налить не мог?

— Выпьем за нас, — Миша поднимает бокал.

— И все?

— Нет, — тут же мужчина берет себя в руки, слыша в моем голосе явный сарказм, и следом произносит: — За то, чтобы мы встречались при таких же благоприятных обстоятельствах.

То есть отдача долга после того, как этот мужчина спас меня от потенциального насильника, и есть благоприятные обстоятельства? Та орущая баба, которая никак не заткнет свою хлеборезку, тоже благоприятное обстоятельство? Серьезно, блин?

— За нас.

И снова ничем не выдаю негодование, а отпиваю немного вина. И даже любимый вкус не в состоянии поднять настроение. Может, несколько секунд назад я бы смогла закрыть глаза на творящееся вокруг и действительно попытаться приглядеться к этому мужчине, но то, что происходит потом, наглухо отбивает все желание к какому-либо контакту.

— Ты жирный гондон! — пищит та же баба и... Не знаю, что пришло в ее голову, но через пару секунд после этих слов слышу всплеск воды. А потом чувствую ее на своей спине. Прямо на жакете, который я так удачно подобрала с утра!

Сука!

— Лида, стой, — Миша кидает вдогонку что-то еще, пока я быстро поднимаюсь со своего места и иду к той самоубийце.

Я весь вечер терпела ее писки-визги, а теперь она решила окончательно испортить этот день? Не дождется!

— Ты не охуела? — встав рядом с их столиком, спрашиваю у женщины. Нет, даже не у девушки, а именно у женщины.

А что вы хотели? Слоев пять тональника, которые подчеркивают морщинистое лицо, слишком яркий макияж глаз даже для вечера и совершенно неподходящая ей бордовая помада. Знаете, я бы так и на смену не накрасилась. Не говорю уже о внешности и наряде. Да и по лицу ясно — самая настоящая бабень!

Но то еще цветочки! Мужик, в которого, видимо, целилась эта мадам, сидел как вкопанный, не в силах хоть что-то высказать в ответ. Лицо мокрое, костюм весь мокрый, капли воды стекают по маленькой бородке на галстук. М-да. Картина маслом.

— Деточка, отвали, — рявкает она. Я хочу уже ответить в своем стиле, наплевав на то, что мы находимся в приличном месте и нас с боссом могут выгнать взашей, но внезапно на мои плечи опускаются сильные руки, сжимая их.

Интересно, кто же это мог быть? Может, случайный прохожий? Или же один из клиентов, который узнал меня? Вы не догадываетесь? В голове никаких мыслей нет.

— Простите, но вы испачкали моей даме наряд. Либо извинитесь, либо выплатите компенсацию, — серьезным тоном говорит Михаил, глядя сначала на бедного мужика, у которого вообще голоса нет, а потом на наглую женщину.

— Все в порядке? — к нам подходит другая девушка в костюме, которая до этого проводила за столик. Причем она сначала осмотрела всех, а потом только спросила, сияя белоснежной улыбкой.

Нет, она серьезно не видит ни ту раскрасневшуюся от ярости бабень, ни бедного мужика, которого лучше вообще убрать отсюда, чтобы его до смерти этот монстр не забил, ни меня, готовую взорваться от творящегося тут ада?

Все! Мое терпение лопнуло! И даже сжимающие меня руки не успокоят! Ни хрена подобного!

— Вы слепая? — интересуюсь, повернувшись к девушке. — Эта дура мне жакет испортила и волосы намочила, а вы спрашиваете, все ли в порядке?

— Приносим свои извинения, сейчас вам помогут высушить...

— Мне не сушилка нужна, а чтобы эта долбанутая баба свалила отсюда на хрен! Где вы были, когда она орала, как ненормальная? Почему до этого не вмешались? И вообще...

— Извините, — совершенно бесцеремонно меня перебивает мой босс. И я бы похерила его вмешательство, если бы не взгляд, говорящий: «Я все решу, не волнуйся». — Принесите счет и упакуйте наш заказ с собой.

— Конечно. Скоро все будет. А вы, — девушка обращается к той ненормальной бабени, — пройдемте с нами.

Она попыталась спорить, выкатила свои свинячьи глаза. Я бы посмотрела на эту картину еще немного, но сильные руки уводят меня подальше от места происшествия. И правильно делают.

Потому что меня, кажется, трясет от сдерживаемой злости. И почему раньше не ощутила этого? Даже прохладный уличный ветер не успокаивает.

— Давай, — Миша встает прямо передо мной. — Выплескивай все, что накопилось.

— Зачем?

— Тебе это нужно.

Он прав. Это необходимо. Жизненно. Но я привыкла держать все в себе, такая уж работа. Тем более зачем обижать бедного и несчастного Мишку?

Только губы успевают раньше, чем разум успевает дойти до этой мысли.

— Ты приглашаешь меня в какое-то пафосное место, где я чувствую себя некомфортно, затем угощаешь слащавым ужином и мелешь ерунду о прекрасном поводе встретиться! Знаешь, появление коллекторов в моей квартире не самый хороший предлог!

Выпаливаю все, что скопилось в голове. Не думая о последствиях.

— А еще эта дура доставучая! Она испортила нам вечер! Испоганила все что можно! А ты стоял такой спокойный, словно ничего не произошло! Хорошо, что она волосы не затронула! Долбаная сука!

Наверное, мне не стоило выражаться в столь резкой форме перед своим же начальником, но сдержаться я просто-напросто не смогла. Я сделала то, что он просил. Высказалась.

Кстати, заметно легче стало, словно я вообще не злилась, а та шизанутая баба не беспокоила ни меня, ни его, только...

Слушай, ты зачем так смотришь на меня? Внимательно и серьезно. Эй, боссец, я не хочу чувствовать себя провинившейся школьницей. Этот образ и так приелся большинству девчонок на приватах с клиентами.

— Давай просто разъедемся по домам и не будем друг другу дальше портить вечер, — предлагаю, не переставая смотреть в его глаза, которые все также глядят на меня со всей своей серьезностью. Нет, у меня реально складывается ощущение, что я перед директором школы стою и нахожусь на грани отчисления.

— У меня есть идея получше. Переходим к плану Б, — заявляет Михаил Как-то-тамович спустя долгие секунды молчания.

— И что это за план Б?

— Узнаешь.

Пока мы стояли на улице и выпускали пар, нам принесли заказ, а потом...

До этого я и представить не могла, что сегодняшний вечер может закончиться так неожиданно приятно.

Ветер развевает волосы в разные стороны, шум воды успокаивает разбушевавшийся организм. Даже улыбку вызывает. Всегда любила воду, хоть она и была мутноватая. Особенно здесь. А что вы хотели? Сбрасывание мусора, отходы всяких заводов. Кошмар! Не удивлюсь, если в реке рыбы с четырьмя глазами плавают.

— У тебя такое выражение лица, словно ты мутирующую рыбу увидела, — произносит Миша, посмеиваясь.

Вот откуда, скажите на милость, он узнал об этом? Может, реально в «Битве экстрасенсов» снимался, а я пропустила очередной сезон по телеку?

— Ничего, просто мысли странные.

После того скандала в ресторане боссец посадил меня в машину, и мы вместе уехали в неизвестность. Ну, точнее час назад я понятия не имела, куда меня везут, но теперь мы сидим на лавочке у набережной и смотрим на волны, ударяющиеся с характерным звуком о набережную. Ну и на закат. Хотя что там интересного, кроме переливающихся оттенков красного и желтого? Романтики, может, заценят. А я?

Точно нет! Вышла из этого возраста.

— Картошку будешь? — он протягивает две палочки тоненькой картошки из Макдональдса. Да, Миша прихватил по дороге три— четыре порции картошки. Зачем, если мы из ресторана достаточно еды взяли? Неизвестно. Хотя...

Если меня не беспокоило, как он пьяный сел за руль и ровно вел машину, то какая-то картошка из фастфуда тем более не должна.

— Нет, спасибо. Она слишком жирная.

— А твой «Цезарь» не жирный?

— Не настолько.

Вообще, нам принято следить за фигурой, чтобы нигде лишний целлюлит не вскочил, но когда вижу, как эти самые две тоненькие палочки, которые только что мне протянул Миша, медленно скрываются у него во рту, я готова слюнями подавиться. Вот честно.

Когда в последний раз я ела в Макдаке? Ой, давно. Еще в университетские времена, когда на очке училась. Помню, с девчонками ходили во время перерывов именно туда. А что? Бюджетно и вкусно. Жирно? А, плевать! Тогда у меня фигурка все могла терпеть. Жаль, что те времена не вернуть.

— Кстати, какого черта тебя понесло в Макдональдс?

— Имеешь что-то против?

— Просто такие, как ты, предпочитают дорогущие рестораны, а не дешевый фастфуд.

Недобосс... Ладно, Михаил Алексеевич... Хотя и в этой ситуации называть его по имени-отчеству глупо. Короче, Миша смотрит сначала нахмурившись, а потом...

Да что я такого сказала? Это же истина! Вот вы как думаете? Только не говорите, что в нашем мире существует параллельная реальность, где богачи обедают в КФС или в Макдональдсе, а бедняки стоят в очередях, чтобы сесть за столик в модном ресторане в центре города. Бред же!

Но как же я ошиблась, когда услышала следующие слова:

— Между прочим, Макдональдс — мое самое любимое заведение. Мы еще с Антохой в универе гоняли туда вместо пар. Часами в очереди стояли, чтобы мороженое взять или тот же бургер.

— И все? Университетские времена прошли, ты можешь позволить себе большее, чем Макдональдс.

— Некоторые привычки не меняются, — парирует он. Мужчина умял практически всю порцию и достал уже следующую.

Черт! Опять слюнки текут. Салат я давно доела и выкинула коробку. Вроде бы наелась, но все равно с жадностью наблюдаю за тем, как Миша ест эту чертову картошку.

— Хватит глазеть на меня, как на неземное творение! — восклицает он. Блин, заметил, что ли?

— Я не глазею.

— На! — он протягивает мне большую порцию картошки фри. А как пахнет-то! Ох, черт! — Держи, говорю.

— Да не хочу я!

«Не обманывай себя, Лида! Возьми у него картошку и не еби себе мозг!» — вопит подсознание.

— Возьми! — боссец не кричит, не повышает голос, но его низкий тон настолько убедителен, что я поддаюсь ему.

Тяну навстречу свои ладони, соприкасаюсь с его. А они чуть шершавые, теплые. Блин, он же человек, а не зомби! Еще бы они теплыми не были! Так, Лида, соберись! Миша просто угостил тебя картошкой, а не жизнь спас.

А вчера...

— Вкусно? — спрашивает Миша.

— Ага, — отвечаю, проглотив один ломтик. Затем еще один. И еще. Как же я скучала по обычной еде.

«Блин, Лида, не неси чушь! Это обычный Макдак, а не пища богов!» — снова голос разума вставляет свои пять копеек.

«Так, заткнись, чертова внутренняя богиня!» — а я отвечаю ему, наплевав, как странно это будет смотреться со стороны. Надеюсь, никто не увидел на моем лице негодование. Особенно боссец.

— Все в порядке?

Или увидел?

— А? Нет. Все замечательно. Странный денек просто выдался.

— Да у тебя все дни странные, если так посудить, — с усмешкой выпаливает мужчина. А это звучало обидно, между прочим! У меня нормальные дни! Да, иногда дегенераты попадаются на смене, но это вопрос времени.

— Интересно, почему же?

— Во-первых, — загибает мизинец, — ты работаешь в такой сфере, что волей-неволей приходится биться с назойливыми клиентами. Во-вторых, — безымянный, — ты должна каким-то непонятным конторам кучу денег. В-третьих, — средний, — часто игнорируешь рабочие нормы, за что получаешь по шапке.

Почему он с большого пальца не начал отсчет?

— Если бы один начальник вел себя нормально, то я бы не косячила! — выплевываю, отвернувшись от него, как девчонка обиженная. Кстати, он сам не ангел. На сколько минут он опоздал на «первое знакомство» с персоналом? На полчаса? На час?

— Верю тебе, — отвечает мужчина с усмешкой на губах. Да, боссец, твоя вера так и витает вокруг нас. — Всему этому есть причина, так ведь?

— Ты психологом поработать собрался?

— Нет. Просто хочу понять тебя.

Ну точно психолог! К тому же мысли читает. И управляет. Как я это поняла? Еще тогда, во время «собеседования», почувствовала неладное, а сейчас и подавно. Иначе почему в голове уже строятся слова, которые так и хотят выйти наружу? Почему мне так хочется рассказать ему обо всем?

Только не надо ему верить! Не хватало, чтобы жалость проявлял. Ненавижу жалость!

— А что тут понимать? — однако разум все решил за меня. — Родители погибли в автокатастрофе и оставили после себя в наследство кучу долгов. Вот и выплачиваю.

— То есть они просто поназанимали у неизвестных контор деньги?

— Именно.

— Зачем?

Лучше бы он не спрашивал. Лучше бы молчал. Лучше бы сама молчала. Потому что вспоминать непростое прошлое — не самое приятное удовольствие. Уж лучше перед Жирдяем танцевать, нежели перебирать в голове каждое событие, после которого погибли родители.

— В какой-то момент папа потерял работу. Попал под сокращение. Затем уволили и маму. Они не могли найти подходящую вакансию, опустили руки, запили. Отец наверняка хряпнул стопку, прежде чем сесть за руль. Радует только то, что Яны там не было, иначе...

Ну вашу ж мать! Говорила же, что не хочу вспоминать прошлое, но нет! Этот чертов недобосс решил покопаться в моей голове и выявить «причины такого поведения». Какого такого, скажите мне? Я обычная девушка с обычной жизнью, которая всего добивается сама и рассчитывает только на себя. Потому что мне никто не придет на помощь. Ни этот недобосс, ни сестра, ни девчонки из клуба. Даже преподаватели поблажку не дадут.

Однажды не дали, когда я завалила на очке летнюю сессию...

— Мне пришлось быстро найти работу с достойной зарплатой. Вот и нашла.

— И тебе никто не помог? — интересуется мужчина.

— Нет.

Зачем он спрашивает? И так очевидно. Еще в ресторане можно было это понять. Босс, наверное, единственное исключение из правил.

— Я не должен был задавать эти вопросы...

Так какого хера тебя понесло? А я почему язык за зубами не придержала? Дура! Виновата не меньше, чем этот недобосс. Но если бы он не начал наводящие вопросы задавать, то в моей груди не разрасталась бы кровоточащая рана. Опять говорю, как те девушки из любовных романов. Что за банальность?

— Слушай, ты молодец, — внезапно выпаливает он. — Сама ставишь на ноги сестру, заботишься о себе и о ней, отбиваешься от недоброжелателей...

— Если ты хочешь сделать комплимент, то у тебя плохо получается, — вставляю я свои пять копеек.

— Не перебивай, — настойчиво говорит Миша, заставляя обратить на него внимание. — Я восхищаюсь такими женщинами, как ты, но в следующий раз, если у тебя возникнут сложности, сразу же звони.

— И ты снова спасешь мою шкуру?

— Спасу.

В какой-то момент осознаю, что мы сидим слишком близко. Наши ноги и бедра практически соприкасаются друг с другом, его рука лежит поверх моей, а наши лица...

Что там обычно в любовных романах пишут? Растаяла, как шоколадка? Потекла, как Ниагарский водопад? Расплавилась, как зефир на палящем солнце? Еще долго можно перечислять варианты, тем более ни один из них меня не устраивает. Не подходит.

Ни хрена я не таю и не теку! Но это не объясняет того, что мне нравится наша близость. Нравятся его чертовы феромоны вместо нормального одеколона, нравится плавно опускающееся на мою кожу дыхание, которое вызывает стаю мурашек.

И глаза его нравятся. В свете уличного фонаря они выглядят не такими черными. А с оттенком сине-зеленого. Как гранит. И даже рисунок радужки похож на этот камень. И лицо его треугольное тоже ничего. И нос. И ровно очерченные губы.

Еще мне нравится их мягкость, особенно когда касаются моих. А я подаюсь навстречу этим самым губам. Этой нежности. Сплетаюсь языком с его, позволяю пробраться на свою территорию. И сама не остаюсь в долгу.

Слушай, боссец, ты какую жвачку жуешь? Мятная такая, со сладким привкусом. Не похоже на обычный «Дирол». Угостишь? Я тоже такую хочу. А потом, когда свидание пройдет, поцелуешь еще? Так же классно, как сейчас. Чтобы крышу к чертям собачьим снесло. Чтобы я забыла, где и с кем нахожусь...

Или не забыла?

Черт! Черт! Черт! Ты совсем офигел! Чего целоваться полез? Еще и руками своими лапаешь! Не попутал ли ты берега, уважаемый начальник? Наверное, да, раз не реагируешь на мое сопротивление.

Эй! Отлепись от моих губ немедленно! Я приказываю! Я... я...

Но как же он классно целуется! Даже от Гоши у меня голова так не кружилась. Однако этот сладкий рай быстро прекращается. И правильно! Хватит с меня потрясений!

А теперь представьте картину. Сидят два взрослых человека с покрасневшими губами и горящими глазами. Они держатся за руки и обнимают друг друга, смотрят по сторонам, не в силах поднять взгляд на партнера. И молчат. Ничего не напоминает?

Вот мне почему-то вспомнились школьные годы, когда я впервые позволила себе опуститься до уровня одного лоха из параллельного класса и поцеловала его. Только разница в том, что тогда я готова была блевануть прямо при нем, а сейчас...

Нет! Не надо больше целоваться с боссом! Хватит! Это все перепады настроения, эмоции, гормональный всплеск, ПМС, в конце концов. У меня вроде как месики скоро должны начаться. Да, именно так. Ничего более, слышите? Никакого увлечения и симпатии!

— Уже поздно, мне домой пора, — первая нарушаю тишину.

Я же говорила, что со стороны мы выглядим как два неловких школьника? И оказалась права! Кто меня за язык тянул? Хотя... Лучше уж так, чем продолжать этот фарс. Тем более я устала, а на часах уже давно ночь.

— Я подвезу.

Не спорю. Иду следом за Мишей до его крутецкой тачки. Мы не держимся за руки, никак не комментируем то, что произошло совсем недавно. И в машине молчим. Всю дорогу. Пока его крутая тачка не останавливается у моего подъезда.

— Спасибо за вечер, — говорит он, не глуша двигатель.

— А тебе спасибо за вчерашнее. Если бы не ты...

— Пустяки, — боссец обрывает меня на полуслове. — В следующий раз звони сразу.

— Эм... ладно.

Хочу открыть дверцу машины, чтобы выйти, но крепкая ладонь останавливает меня. Поворачиваюсь лицом к боссу, сталкиваюсь с пронзительным взглядом. Уже не с изучающим, как раньше, а проникающим сразу в душу. Под кожу. Куда там еще может взгляд проникать? А, черт его знает!

Через некоторое время это не имеет никакого значения, так как его губы снова накрывают мои. Захватывают в плен сначала верхнюю губу, затем нижнюю, проводят медленную дорожку языком по контуру и отрываются от меня.

Снова вижу этот огонь в его не совсем темных глазах, снова загораюсь, будто спичка. Ощущения после первого поцелуя повторяются опять, только с большим напором.

Что за хрень такая? Что ты со мной творишь, недобосс чертов? Зачем лезешь на закрытую территорию?

— Будь такой же, как этим вечером.

«Не дождешься!» — думаю про себя и покидаю салон машины.

«Девчонки, сегодня Самец во сколько придет?» — спрашивает Алина в чате.

«Не знаю. К восьми должен. Жорик уж точно к этому времени придет», — отвечает Тихоня.

«Да хрен с ним, с Жориком. Мне Самец нужен».

«Что, уже придумала план по захвату крепости?»

«Ага».

«И что же там?» — вмешивается в чат Инна.

«Потом узнаешь».

Сколько уже длится эта переписка? Часа два, наверное. А я все не убираю телефон из рук, читаю каждое сообщение, как помешанная. Ну и что там интересного? Алинка делится наполеоновскими планами, девчонки над ней смеются. И зачем мне оно надо?

Хотя чего я спрашиваю? Знаю же ответ без всего этого бреда, но все равно ломаю мозг и занимаюсь всякой ерундой!

Понимаю, девчонки уже подостыли к Самцу, только Алина все пыталась привлечь его внимание. А я...

Да на кой черт он мне сдался? Ну сходили на свидание, ну поцеловались, он что-то наплел романтическое, чтобы я лужицей перед ним потекла. И дальше? Любовь-морковь? Нет. Во-первых, этого недостаточно, а во-вторых, никакая любовь мне не нужна! Пусть боссец лучше на Алинку взглянет.

Интересно, что она приготовила? Может, приват станцует какой-нибудь сногсшибательный? Соблазнит и заставит поиметь ее в той самой приватке...

А, черт! Что ж от этой мысли так противно становится? Как представлю нашу сладкую парочку с перекошенными лицами, сразу хочется к белому другу в гости сходить и показать, чем сегодня завтракала и обедала.

Фу! Надо выбросить эти мысли из головы, а то работать нормально не смогу!

Только все не так уж и просто. Уж слишком сильно тот вечер в памяти засел. Даже спустя два дня не выветрился. Может, мало времени прошло? Хочется на это надеяться, иначе пропадет стойкая Лидия Орлова, а вместо нее вернется наивная Лидка. Этот сценарий меня совсем не устраивает.

Но все-таки я ошиблась. Боссец, оказывается, не такой уж и необычный. После нашего «свидания» не удержалась и нашла его профиль в Инете. Знаете что, таких Самцов сам Боженька на свет послал. Я даже не предполагала, что за тем безликим серым костюмом скрывается потрясающее тело.

Вы только представьте. Подкачанная грудь, ровные шесть кубиков пресса, широкие плечи, в которые так и хочется вцепиться ногтями. Нет, серьезно! Наш Мишаня столько фоток наделал в спортзале, что грех не засмотреться. Сплошной ходячий секс. Да, лицо такое же обычное, а вот тело...

Теперь понимаю, за что его девчонки прозвали Самцом.

Только вот мне не особо нравится, как этот красавчик на меня влияет. Поцеловал на первом же свидании, к себе прижимал, как собственник!

И чего я тогда его плечи не потрогала? Может, сейчас не жалела бы...

Стой, Лида! Это же недобосс. Тот самый придурок, который палки в колеса вставлял. А еще он жизнь мне спас, долг месячный выплатил и просил в любой момент звонить, если появятся проблемы. Разве это не перекрывает весь тот ад, который он когда-то устроил?

— Гав-гав! — на кровать влетает Арчи, быстро виляя хвостиком. Он смотрит на меня умоляющим взглядом, а потом также быстро бежит к двери, явно намекая на...

— Арчи, с тобой никто не погулял? Ну, пойдем, — тут же поднимаюсь с кровати и собираюсь на прогулку с моим любимчиком. У него, конечно, предусмотрен лоток в туалете на всякий пожарный, но лучше мы прогуляемся. И я мозг проветрю перед сменой, и Арчи свежим воздухом подышит.

А я забуду о нашем свидании с Мишей...

Все, Лида! Прекращай думать о каком-то недобоссе! Никаких отношений на рабочем месте! Никаких самцов и богачей! Не стоит с ними играться, а то драка за его сердце начнется.

Это хорошо, что никто из девчонок не узнал о нашем свидании. А если бы просекли? Был бы звиздец. Армагеддон. Конец света. В общем, нужное сами выберете. Добавлю только одно: мою жалкую, но очень сексуальную тушку в расчлененном виде вынесли бы из клуба «Приват».

День проходит как обычно, вечер не за горами, а там смена, на которую, по сообщениям девчонок, должен прийти боссец. И мы увидимся впервые после того вечера. Впервые посмотрим друг другу в глаза и поймем, что...

Да ни хрена мы не поймем! Останемся теми же боссом и подчиненной. Я всего лишь отдала долг, теперь мы в расчете. Вон пусть Алинка им занимается, мне же легче будет.

«Не ври себе, Лида, не ври», — вопит подсознание, которому так и хочется по морде лица врезать.

— О, Буфера, одолжи мне эти туфли! — как только захожу в гримерку, на меня тут же налетает Алинка, держа в руках ярко— красные туфли с шипами на каблуках. Стоит прямо передо мной и смотрит, как тот Кот в сапогах из «Шрека». Однако понятие «щенячий взгляд» сюда подходит больше.

Спасибо, что на этот раз разрешение спросила, а не схватила просто так!

— Зачем?

— Я босса захомутать решила. Пожалуйста, Лидусь!

Ой, не надо меня так называть! Что за пафосное уменьшительно-ласкательное? Кто это придумал?

— Ладно, ладно, только Лидусей меня не зови, — отмахиваюсь от Алинки и сажусь за свой туалетный столик.

Фух! Надо к смене готовиться. Что там по программе?

— Лид, — не успеваю косметичку достать, как рядом снова появляется Алина. — А можно я у тебя подводку возьму?

— А твоя где?

— Она не так ярко глаза подводит. Ну, пожалуйста! Мне очень нужно показать себя во всей красе перед Мишенькой.

— Мишенькой?

Ну ни фига себе прозвища пошли! С утра Самец, а теперь Мишенька. Как мишка Тедди, блин! Что за детский сад?

— Не придирайся!

— Бери, — протягиваю ей свою подводку. Мою любимую, между прочим!

— Спасибо! — Алина крепко-крепко обнимает меня, сжимая шею. Эй, задушишь же! — Век не забуду! Сделаю подружкой невесты на нашей свадьбе с Мишенькой!

«Сплюнь, — думаю про себя. — Надеюсь, до этого не дойдет»

Так, Лида, пора тебе на работу. Нечего про всякие свадьбы думать.

Обычная смена, обычные клиенты, все как всегда. И на сцене выступила, как обычно. Идеально, сексуально, привлекая внимание посетителей. И еще кое-чье. А я ведь не сразу увидела, как с высоких ступенек, ведущих на второй этаж, за мной наблюдал наш боссец. Так серьезно смотрел, поедая своим темно-мраморным взглядом, что со сцены чуть ли не убегаю, придерживая самые выдающиеся части тела.

Лучше по-быстрому свалить с места преступления, чем столкнуться лицом к лицу с человеком, от которого хочется убежать. Черт, он за мной идет! В гримерку! Так, надо заныкаться и послать на охоту нашу звезду-охотницу. Где там Алинка спряталась?

— Ты чего? — выгнув брови дугой, спрашивает Инна. Она единственная, кто сидит в гримерке и готовится к своему выходу.

— Да так, ничего. Слушай, Алина уже пошла охмурять Самца?

— Не знаю. Вроде искала его и не нашла.

Так, это уже проблема. Если наша мадам не перехватит его, то мне конец. И девчонки узнают о нашей «романтической прогулке», и этот недобосс не отстанет. Иначе зачем ему за мной в гримерку идти? А еще зачем врываться в нее и...

— Добрый вечер, дамы, — закрыв за собой дверь, здоровается Миша сначала с Инной, потом со мной. Слава богу, успеваю нацепить на себя лифчик. — Лидия, поговорим?

О чем? О том, что между нами происходит? Что ты соскучился и хочешь повторения? Или мне еще чего-то от тебя ждать? Знаешь, я к этому не стремлюсь и не хочу. Отношений не хочу. Тебя не хочу! Почему же ты Алинку по пути не встретил?

Но все же выхожу за ним из гримерки, краем глаза замечая на себе странный взгляд Инны. О, нет! Только этого мне не хватало! Надеюсь, она не станет свои догадки выстраивать или, того хуже, — сплетни распускать.

Но это еще цветочки по сравнению с тем, что меня ждет потом...

Михаил

Какая напряженная. Как хмуро сводит свои идеально прорисованные брови, как глазами вцепляется в мои, словно я что-то должен сделать. Или не должен? Какая разница?

Куда же ты дела ту милую девушку, которую я целовал на набережной? Где та малышка, нуждающаяся в помощи? От нее только надутые губки остались, ну и сиськи, которые красиво скрыты под красным лифчиком.

Ох, я бы стянул его так же резко, как это сделала ты на сцене. Прижался бы к ним, схватил в ладони, вытянул торчащие соски, жаждущие мужской любви, и...

Так, тихо. Она, конечно, сногсшибательна, но я не для того позвал ее. Или для того?

— Как ты? — спрашиваю первым, когда мы отходим за угол коридора, чтобы никто нас не подслушал. Мне сплетен в компании хватает.

— Нормально, — отвечает не так дружелюбно и по сторонам смотрит. Не волнуйся, никто за нами наблюдать не будет.

— Слушай, — подбираю в голове слова получше, — может, сходим на еще одно свидание?

А что? Мне понравилось проводить время с этой красавицей. Причем не с той размалеванной куклой, закрытой от всего мира, а с девушкой, которая не скрывает свои проблемы и всеми силами пытается их решить.

«Ой, не ври. Тебе сиськи ее понравились и жопка классная», — кричит внутренний голос.

Ладно, и это тоже. Так бы и...

— Прости, но нет.

Что, блядь?

— Почему?

Нет, она серьезно сказала нет? То есть картошечка жирненькая, разговоры на набережной и французский поцелуй не впечатлили? Может, мне показалось? Может, она блефует? Что-то мне подсказывает, что так оно и есть. Тщательно скрытый блеф.

— Я не хочу отношений.

Я же говорил!

— А твой поцелуй показывал обратное, — замечаю, как ее взгляд, который глядит куда-то сквозь меня, чуть расширился. Точнее зрачки расширились. А губки... Сначала сексуально приоткрываются, а потом резко сжимаются. Детка, не провоцируй меня.

— Он врал. И вообще, мне другой нравится!

— Кто?

— Гоша!

Да ладно тебе! Вот мне только не ври! Вы же ругаетесь, как кошка с собакой! Это не удивительно после того, что мне Гошан рассказал. Да и себе бы не врала. Видел, как тебя передергивает от одного только его вида.

Даже сейчас лицо угрюмое состроила, когда он в коридоре появляется. Неужели он так сильно тебе нравится?

Это еще что за хрень?

— Привет, Михал, — Гоша подходит к ним. — И тебе привет, красивенькие сисеньки.

А теперь происходит то, что не поддается понятию логика. Эти чертовы Буфера притягивают к себе несчастного Гошу и целуют. Глядя на меня. Серьезно? Что за детский сад? Может, еще бармена поцелуешь, чтобы мне насолить? Это же очевидно, красавица.

Но раз это так «очевидно», какого хрена мне хочется размазать друга об стену, а эту чертовку жестоко наказать?

— И вообще, — она отрывается от шокированного Гоши и снова обращается ко мне: — Я танец обещала, да, Гош? Простите, Михаил Алексеевич, но я уже занята.

Гошан вообще ни черта не понимает, что происходит. Смотрит то на меня, то на блондиночку, поедающую его коварным взглядом. Я и сам толком не осознал, какого хрена творит эта девчонка. Почему она внезапно превратилась в хитрую стерву, пытающуюся вызвать во мне странные эмоции.

И у нее, мать его, получается!

Но я не успеваю сделать хоть что-то, дабы выяснить истинную причину такого поведения. Лида берет друга за руку и уводит его в сторону приватных комнат. А он даже не сопротивляется. Слышь, Жорик, ты там не переборщи! Мы все-таки не чужие люди, а ты в курсе, что я заклеймил эту сисястую!

«Сладкая парочка» скрывается за поворотом на лестницу. Напоследок Гоша подмигивает мне, а затем исчезает из виду. Вот теперь мне совсем не нравится вся эта хренотень! Какого хуя она задумала? Какого хуя он поддался этой нелепой игре? Что за поебень?

— О, Михаил Алексеевич, я бы хотела... — меня отвлекает красивая шатенка с нелепо подведенными глазами и улыбается, как провинившаяся школьница. Алина, если не ошибаюсь. — Хотела попросить вас кое о чем.

Серьезно? Я сейчас что, расположен выполнять чьи-то там желания?

— Чуть позже, — отвечаю слишком резко и направляюсь к той двери, где сидят Гоша и Лида. — Кстати, вы прекрасно выглядите,

— ляпнул, убегая от девушки. А что? Она не виновата, что мой внутренний зверь готов сейчас выйти наружу и разорвать всех в пух и прах.

Краем глаза заметил, как ее щеки зарумянились. Ну хоть кому-то настроение поднял. А теперь нужно решить, что делать с этой неугомонной. Идея приходит сразу же. Главное — не отступать. И чтобы меня никто не клиентов не увидел.

Другой нужен, значит? Я исполню твое желание, красавица!

Закрываю приватку на щеколду, чтобы этот неугомонный боссец ненароком не зашел и не увидел, как я ловко его развела. Ведь Жорик ни хрена меня не прикроет, все выложит своему дружку. Хотя...

— Слушай, выручишь? — спрашиваю с надеждой, что судьба не повернется ко мне одним местом.

Гоша прищуривает глаза и улыбается своей самой мерзкой на свете улыбкой. Складывается ощущение, что он что-то задумал. То, что мне не особо понравится. Так, Гошик, ты же знаешь меня. Чуть что, и мой каблук окажется у тебя в заднем проходе! Понял, да? Вспомни, как я отбивалась от того назойливого алкаша. Справилась сама, без наших ребят. А еще ты долго смотрел на меня, как на привидение. Помнишь, да?

Так вот представь, что я проделаю с тобой то же самое...

Но вряд ли мужчина читает сейчас мои мысли. По крайней мере, ничем не выдает свою полную власть над ситуацией. Он присаживается на диван и смотрит на меня прищурившись. Хитрожопо, я бы даже сказала. Чертов Жорик! Может, не будешь тянуть кота за яйца, а сразу вынесешь вердикт?

— Ты знаешь, что мне нужно, — произносит он жестко, грубо, как чертов доминант из фильмов для взрослых. Долбаный Кристиан Грей.

А ты точно говорил мне о своих желаниях? Потому что я ни хрена не в курсе, чего ты там себе нажелал.

— Не знаю.

— На колени, — Гоша хлопает себя по коленям, намекая на...

Ну ни хрена себе! То есть я должна еще и выплясывать перед этим идиотом? Ладно, перед недобоссом — в тот раз он нас проверял на работоспособность (точнее только меня), а на дебила Гошана я не согласна! Пусть к черту идет! За мой танец еще заплатить надо!

— О, нет!

— Мне открыть дверь и позволить Мише выпустить всех собак?

Стой, Лида! Не спеши царапать ему морду лица. Вдохни. Выдохни. Вот, уже лучше. Это обычный танец, не более. Сколько таких заказов на неделе приходит? Много. Ты же не всегда на привате танцуешь перед одним человеком. Иногда для двоих или для троих. Компании побольше — уже исключение. Так чего смущаться? Ну, станцуешь разок для несчастного Гоши, представишь на его месте кого-нибудь другого, делов-то. А он ненадолго подыграет, пока недобосс не остынет.

Домогаться Гоша не будет — не посмеет, а если даже рука дернется, то каблучки наготове.

Или нет...

— А теперь на колени, — раздается низкий голос, пропитанный нотками невероятного возбуждения. Он жесткий, уверенный. Мужчина. Этот голос окутывает своей аурой небольшое пространство вокруг. И меня...

Черт! Что за бред лезет в голову? Как наивная девчонка из любовных романов размышляю! Куда делись единороги, которые катают деток в небе? Ах да, времена мои прошли, теперь я катаюсь не на цветных пони по пушистым облакам, а на коленях одного властного мужика, возомнившего себя королем мира.

Удерживаюсь от комментариев по поводу его поедающего взгляда, поворачиваюсь спиной и сажусь на колени. Это только три минуты, Лида. Совсем чуть-чуть нужно потерпеть. Выдержишь и сладковато-мускусный аромат, и исходящий от сильного тела жар. И голос. Принадлежащий не мужчине передо мной, а совершенно другому. От кого я только что ушла под руку с этим неотесанным идиотом.

Его аромат, его голос, его губы, сливающиеся с моими в страстном поцелуе...

Так, Лида, забудь о нем и молча выполняй свои обязанности!

Начинаю танец с простой змейки, полностью облокотившись на сильный торс. Извиваюсь. Чувствую, как грудная клетка подо мной двигается активнее. То поднимается, то опускается. Рвано и быстро. Ничего не говори. Знаю, что тебе нравится танец.

Жалко, что дотронуться не можешь, да? Наверняка даже во время нашего романа мечтал потрогать мое тело, пока я танцую для тебя. Но этого не случилось. Теперь решил наверстать упущенное? Или воплотить свою тайную фантазию? Знаю я вас, мужиков! Ежедневно такие мечтатели попадаются.

— Руки! — восклицаю, как только чувствую шершавые ладони на своих бедрах.

— Прости, детка, — мужчина примирительно поднимает руки.

Вот так и держи! Нечего ко мне приставать! В твоем подчинении полно девчонок — налапаешься!

Продолжаю как ни в чем не бывало. Выгибаюсь, трусь о его тело, чувствую, как в штанах что-то заметно увеличивается. Ну что, возбудился? Если бы я однажды не застукала тебя с какими-то дешевками, то ты бы и дальше наслаждался мной. Но нет, дружочек!

— Вижу, тебе не особо понравилось свидание с Михаилом Алексеевичем.

А он откуда знает о нашей встрече? Только не говори, что Мишаня растрепал. Хотя... Мужики такие же сплетники, как и женщины, если не хуже.

— Это не твое дело.

— Я считаю иначе.

— Считай, — кидаю фразу через плечо и продолжаю танцевать как ни в чем не бывало.

— Ты ему действительно приглянулась. Присмотрись.

Вы все сговорились, что ли? Какой присмотрись? Сначала Светка, теперь ты. Издеваетесь, да? Может, я сама решу, как и к кому присматриваться?

— Именно поэтому ты подыграл мне? Какой же ты хороший друг, Гошенька.

— Миша знает, что я не стану мешать.

Какое-то дурацкое ощущение складывается. Снова. Словно меня делят, как кусок мраморной говядины. Вот они — гребаные боссы.

Нашу «идиллию» нарушает стук в дверь, слышный даже сквозь громкую музыку. Один. Второй. Третий. В любой другой раз я бы не обратила внимания на этот шум. Если бы не взлом моей двери накануне и не разговор с недобоссом. Да, наверное, я бы наплевала на эти стуки, только...

Черт возьми, к нам вломиться хотят, кричат что-то с другой стороны явно не женским голосом. Это он. Миша. Желает добраться до нас любыми способами. Так, стоп. Хватит воображать невесть что. Может, это Витьку что-то надо, может, клуб горит и всех на улицу силой вытаскивают, а мы сидим, притаившись, как в бункере.

Но все мои доводы оказываются лживыми...

До нас все-таки добрались. И нет, это не Витек, и даже не девчонки, которые попросили охранников выбить дверь из петель. Это мужчина. Слишком знакомый мужчина.

Вот черт! Попала я...

— А вот и ты, маленькая стерва!

Пробивающийся из коридора свет скрывает выражение лица, но даже так можно догадаться о том, в каком расположении духа он находится. Хотя бы по широким плечам, которые быстро поднимаются и тут же опускаются. По надоевшему офисному костюму серого цвета, по прическе, которая меня все время бесила. Наверное, хорошо, что я не вижу его лицо.

Потому что тело чувствует его пожирающие глаза, готовые превратить в пепел...

Чертов недобосс! Он все-таки пробрался. И то, что вижу сейчас, гораздо хуже того, что представлялось в моей голове. Я думала, он отстанет, переключится на Алинку или вообще о моем существовании забудет, но никак не станет крушить дверь приватки, чтобы поймать меня!

Все шаблоны разом ломаются. Черт!

— Гоша, оставь нас.

Это что сейчас такое происходит? Что творится с этим мужчиной? Почему его глаза такими черными стали? Почему руки так сильно сжали края скамейки, что костяшки побелели? Почему его голос превратился в лезвие ножа, разрезающее воздух на мелкие частички? А еще аура от него такая исходит, что хочется убежать куда подальше. Исчезнуть.

Нет, вы представьте. На вас смотрит какой-то мужик, готовый вот-вот превратить ваше тело в пепел, говорит строгим голосом, да еще эта энергетика...

Пока я пребываю в шоке, Гоша поднимается вместе со мной, отодвигает мою тушку за талию и покидает приватную комнату с насмешливой улыбкой на губах. Козел! Напоследок он хлопает Мишу по плечу и говорит:

— Удачи, брат.

Так-с... Лучше я тоже пойду отсюда, пока не словила по самое не хочу. Или... или...

— А ты стой!

Ай! Михаил Алексеевич, что вы себе позволяете? Хватит так сильно мою руку сжимать! Больно, между прочим! Даже чересчур больно! Эй!

— Значит, Гоша нравится?

Снова он близко. Снова опускает свое дыхание на мое тело. А оно сейчас обнажено. Похоже на оголенный нерв, судя по тем непростительным мурашкам, бегающим по позвоночнику. Ну-ка не подставляйте меня! Давайте в другой раз!

— Да, нравится, — пытаюсь сохранить уверенность, стоя под этим взглядом в непростительной близости от мужчины. Может, еще раз попытаться свалить? Где там мои спасительные каблуки?

— Врешь.

— С чего ты взял?

— Чувствую.

Ага, а я чувствую, что тебя надо послать куда подальше!

— Слушай, ты можешь чувствовать все что угодно, но мне на тебя плевать!

— Тогда почему ты так часто дышишь?

Что? Это я дышу часто? Так я только что танцевала, между прочим, и нервничаю, когда ты смотришь на меня так... Смотришь, в общем. И сердце стучит как бешеное! Мало ли что ты можешь со мной сделать. Мне страшно! Слышишь? Страшно!

А у тебя какое оправдание? Сам, как бык разъяренный, дышишь! Я тебе не красная тряпка!

— Ты возбуждена, — констатирует он. Ага, а еще я сохну по тебе и ночами не сплю. Или... Ох, черт! — Тебе нравится моя близость.

Что за самовнушение такое? Может, ты действительно имеешь шестое чувство? Иначе как объяснить, что твои слова потихоньку оказываются правдой? Почему я так ярко чувствую контраст между горячим телом и жесткой холодной стеной, к которой ты меня прижал (причем неизвестно когда)? Почему ты возвышаешься надо мной, будто нерушимая скала, а я больше не хочу сопротивляться?

Эй! Боссец! Как там тебя! Мишенька! Мишутка! Слушай, прекрати свои игры. Мне они совсем не нравятся. Да, мы ходили на свидание, поцеловались, но не более. Давай ты перестанешь издеваться надо мной? Виновата, признаю! Надо было все выяснить нормально, а не сбегать с Гошей в приватку и провоцировать ненужные переговоры.

Все, я призналась. А теперь уйди отсюда! Уйди!

Уйди...

— Тебе же нравится то, что происходит между нами, не отрицай, — шепчет, наклонившись к уху.

— Можешь не надеяться! — отвечаю как можно равнодушнее. — Мне не понравится, если не захочу этого.

— Да неужели?

Моего бедра касается что-то теплое. Чуть шершавое. И оно медленно двигается все выше и выше. Внезапно оказывается между ног. Прямо...

На мне, кроме лифчика, только трусики. И они мало будут препятствовать его действам, понятным даже ребенку. Черт возьми! Лида, соберись! Отшей его! Ты же каблуки готовила как раз на такой случай. Чего стоишь как вкопанная, хватая ртом воздух? Давай! Врежь ему!

— Вы, женщины, любите ушами? Еще как любите. Тогда слушай, — он наглым образом отодвигает ткань белья и... Черт, Лида, сделай что-нибудь, а не поддавайся этому напору! А ты, придурок, отойди! Слышишь? Отвали от меня! — Я сейчас коснусь твоих складочек, — вместо того, чтобы выполнить мою немую просьбу, недобосс воплощает в жизнь озвученные слова, — засуну внутрь два пальца, — входит в меня, не прекращая держать зрительный контакт, — и буду трахать тебя до тех пор, пока не кончишь и не попросишь войти в тебя членом. А ты попросишь.

— Ты слишком самоуверен. Ах. . . — невольно вырывается из губ.

Это что еще за хрень? Прекрати! А мне следует держать себя в руках! Не нужно показывать, как на самом деле мне...

О, да!

— Вот так, — протягивает своим низким голосом недобосс. Сексуальным таким. Стой, Лида! Ничего он не сексуальный! Соберись! — Нравится? Хочешь, поласкаю твой сосок? — вторая рука теперь нависает на прикрытой грудью. Только этого не хватало! — Представь, как я вытяну его, сожму в пальцах, а потом поласкаю языком.

— Не хочу!

Ох, мамочки! Что же он делает? Зачем так резко задвигал пальцами внутри меня, да еще и большой подключил, надавливая на клитор? Не надо! Пожалуйста...

— Кончи для меня, красавица.

Не слушаю. Утопаю в этих движениях, в этом кайфе, разливающемся по всему организму. О, черт! Как у него это получается? Смотрит пронзительно в глаза. Гипнотизирует. А я, как та телка из любовных романов, готова поплыть перед ним. О, нет Слабая. Какая же я слабачка.

Но ругать буду только после того, как достигну пика. О, черт! Еще! Хочу еще! Хочу твои губы, твое тело.

— А-ах, — это последнее, что вылетает из уст, когда я содрогаюсь в сокрушительном оргазме. Извиваюсь, поддерживаемая его сильными руками.

— Умничка.

Что? Какая к черту умничка? Ты издеваешься? Решил закрепить свою победу надо мной? Думаешь, если до оргазма довел, то все можно? Не дождешься! Не для тебя ягодка цвела!

Кое-как утаскиваю свое расслабленное тело от этого мужчины, мысленно мечтая оказаться где-нибудь далеко. На том же Марсе. Лучше на Плутоне — там дальше.

— Буфера, ты чего? — окликает меня Толик, на которого я совсем не обращаю внимания. Плевать. И главное, чтобы в гримерке никто не оказался. Смогу хотя бы там пересидеть и осознать, что именно сейчас произошло.

И как это повлияет на мою жизнь...

Его руки, скользящие по моей практически обнаженной плоти, его аромат, въевшийся в ноздри, его тело, находящееся в опасной близости с моим.

Он весь...

Мамочки!

Воспоминания той смены никак не желают оставлять в покое ни на секунду. Будь я в универе, на смене или же на прогулке с Арчи. Везде эта хитрая морда лица, чтоб его! Чертов недобосс!

Вот какого хрена ты пристал? Решил поиграть на моих нервах? На том, что у меня мужика долго не было? Хотя откуда он знал... Какая разница? Подобное меня никак не должно волновать!

Этот человек появился в моей жизни неожиданно, всеми возможными силами бесил меня и вставлял палки в колеса, а потом в мгновение ока превратился в Супермена и начал медленно зарабатывать себе очки репутации в моих глазах.

Но не учел важный факт. Я не из тех наивных девчонок, которые тают от одного только понимания, что ради них мужчина жизнью рисковал. Спас шкуру? Спасибо. Благодарность получил? Еще какую! Так что нехер больше ко мне лезть!

Я не собираюсь с тобой завязывать хоть какие-то отношения, чертов недобосс! Если ты поцеловал, а я потекла, как сучка, это не значит, что мы должны планировать свадьбу и готовиться к зачатию детей! Все ясно? Не буду я с тобой мутить! Нет, и точка!

«Тебе же понравилось тогда, в приватке», — шепчет внутренний голос. Причем так же сексуально, как это делал Миша пару дней назад. Как трогал меня там... в запретном месте. Блин, опять думаю, как типичные влюбленные девочки в любовных романах.

Вообще-то, предающее тело — не про меня! По крайней мере, так было до вчерашнего дня, пока один боссец не появился в моей жизни и не разрушил идиллию. Вот что теперь делать? Как мне сохранить достоинство и не пасть перед этим идиотом снова? Вот как?

Ответа на животрепещущий вопрос нет...

— Гав! — чуть ли не на ухо кричит Арчи. Вот кто так внезапно подбегает? Я чуть с кровати не упала от страха!

— Что случилось, маленький?

— Гав-гав! — он пытается прыгнуть на кровать. Получается лишь со второй попытки. И лучше бы он этого не делал. Теперь все конспекты, которые я заучивала наизусть к предстоящему зачету, помялись. Вашу ж...

— Что же ты у меня такой неуклюжий? — спрашиваю больше себя, чем его, потому что эта наглая белая морда лишь хлопает глазками и пытается как можно скорее пробраться ко мне. Соскучился мой маленький принц.

Хотя я и так целый день дома, чего скучать? Смены сегодня нет, единственную пару отменили, так что свобода окончательно заселилась в этом доме. Ну, почти. Осталось только парочку страниц заучить, а потом можно кайфовать. Открою бутылку «Шеридане» и напьюсь от радости. Или же...

Да ладно, позже выучу. Нужно немного расслабиться. Однако мне не особо позволяют...

— Гав-гав! — мой песик смотрит на меня злобно.

— Ты что, против? — спрашиваю у Арчи, когда я, дойдя до кухни, тянусь к верхнему ящику за заветной бутылкой. — Не волнуйся, я немного.

— Гав! — а теперь осуждающе. И ты туда же! Я, значит, за последние несколько дней пережила сильнейший стресс, а тут меня все кто ни попадя пальцем в косяки тыкают. Ну уж нет!

— Отстань!

Арчи напоследок окидывает меня презрительным взглядом, а потом и вовсе покидает кухню. Ну и иди! Без тебя наслажусь вкуснейшим напитком.

— Ты чего пьянствуешь? — внезапно на кухне появляется Янка с рюкзаком наперевес. Когда она успела из школы прийти? И чего вы все решили меня попугать? Делать нечего, что ли?

— Просто так, — отвечаю, наливая в бокал ликер. — Будешь?

— А где же твои нотации? Детям пить нельзя и так далее...

— Сегодня особенный случай. Только немного.

Не всегда же мне быть злой мачехой, которая не отпускает Золушку на бал. Кстати, Яна ни разу не напомнила о том парне из параллельного класса. Ванька, кажется.

— Как там твой Ваня? — спрашиваю у сестры, и она едва не проливает мимо рюмки «Шеридане».

— Никак. Забудь.

И глаза сразу в пол, и губы поджаты. Что, безответная любовь? Не переживай, это временно. Мужики все такие. Поматросят и бросят. Потом найдешь достойного человека.

Яна все-таки доливает напиток в рюмку и выпивает залпом, как водку.

— Ты где научилась пить так?

— Серьезно? — смотрит она чуть окосевшим взглядом. — Мне семнадцать, а не семь. Кстати, ты так и не ответила. По какому поводу пьянка? Ты из своего притона ушла?

Ну как всегда! Наши разговоры с сестрой никогда не обходятся без напоминания о моей работе. Хоть бы спасибо сказала, что я держу нас на плаву! Без этой работенки мы бы давно на улице были и расплачивались бы натурой с теми придурками— коллекторами. Фу! Какие мысли дурацкие!

— Меня этот болван достал!

— Какой?

— Михаил Как-то-тамович, чтоб его!

Снова делаю глоток, чувствуя, что меня уже несет. Причем не только голова кружится, но и язык расплетается. Я когда-то думала о подаче хорошего примера сестре. Было такое, да? Так вот, забудьте!

— Как же он меня заебал! Бегает все время, строит из себя святого, а на самом деле сам дьявол во плоти! Пристал как банный лист, а все из-за того, что мы поцеловались...

— Да ладно? Ты целовалась с Михаилом Алексеевичем? — Яна вытаращивает на меня серые глаза и глядит так, словно впервые видит. Будто не родная сестра перед ней сидит, а чужая тетя.

— А это не твое дело! Восемнадцать плюс, сестрица.

— Ой да ладно, я знаю, что такое поцелуй.

— С кем это ты знаешь? — тут же интересуюсь у нее, увидев, как зарумянились щеки, но потом сестра берет себя в руки, подтягивается, расправляет плечи и смело заявляет;

— А это уже не твое дело, сестрица! Восемнадцать минус.

Такой мимикой и словами Яна напомнила меня в свои семнадцать, когда я могла позволить себе нагрубить любому, не думая о последствиях. Но все это такая хрень по сравнению с тем, что меня ждет через некоторое время.

— Так ты с ним целовалась? — продолжает Янка.

— Да лучше бы я не целовалась и вообще с ним никуда не ходила! Теперь покоя мне не дает!

«Это еще кто кому не дает покоя!» — вылезает внутренний голос. Так, залезь туда, откуда вылез! Если бы не его настойчивость, я бы жила припеваючи и не думала бы о каких-то там недобоссах.

Голос разума действительно заткнулся. Нет, не потому что я попросила, а потому что мое внимание переключилось на более важные вещи. Страх снова подкатывает к горлу, готовый вот-вот вылезти наружу истошным криком. Как неделю назад, когда к нам коллекторы приходили.

В коридоре раздается шум открывающейся двери. «Это еще что за нахер?» — подумали вы. Знаете, мне самой интересно. Недобосс поставил нам надежную дверь, однако ее с легкостью открывают. Сначала верхний замок, затем нижний. Арчи моментально несется ко входу, громко лая, но через некоторое время замолкает и начинает довольно скулить.

С моего места не особо видно, что происходит у входа, но когда слышится до боли знакомый низкий голос, все становится понятным.

— Арчи! Хороший мальчик! Ласки не хватало? Давай тут тоже почешем, — воркует боссец, чья макушка через пару секунд появляется из-за угла.

— Лид, прости, — едва сдерживая смех, говорит Яна, стараясь скрыть в ладонях раскрасневшееся лицо. Эй, сестрица, ты так скоро задохнешься.

— Здравствуйте, дамы, — произносит недобосс, улыбаясь своей «обворожительной» улыбкой типичного сутенера из американских фильмов.

— Ты какого хрена тут делаешь? — сразу же вопрос вырывается из моих уст.

— Яна сказала, что ты плохо себя чувствуешь , вот и пришел.

Смотрю на все еще раскрасневшуюся сестру, которая всеми силами притворяется, будто ее нет на кухне. Словно она вообще в другой вселенной находится. Нет, сестренка! Перебьешься! Я тебя вижу и пропишу люлей, если ты не объяснишься!

Не понимаю, как она могла меня так подставить? В каком месте я себя плохо чувствовала? Все было нормально. И в будни, и в выходные. Ну, может, немного в плохом настроении пребывала, но долго это не длилось.

— Откуда у тебя ключи?

— Сохранил экземпляр на всякий случай.

Серьезно? Это и есть «на всякий случай»? После того, как к нам коллекторы вломились, я от каждого шороха шарахаюсь, а тут он — герой, блин. Нельзя было в дверь позвонить или на телефон? Обычно, когда собираются в гости, предупреждают о своем визите.

— Кушать будете? Я еды накупил, — показывает увесистый мешок из «Ашана». У Янки тут же загорелись глаза, когда смех более-менее подавлен, хотя красное лицо никуда не делось.

— Ты еще и готовить умеешь?

— Вообще-то да. Холостяк все-таки.

— Ну прям мечта типичной домохозяйки, — фыркаю я. Эй! Какого хрена? Ты чего меня по ноге бьешь? Сестра, называется. Нет бы поддержать после того, как я рассказала о недобоссе, а она еще на вражескую сторону идет!

— О, вы тут бухаете. Ян, а тебе не рано? — снова боссец привлекает к себе внимание.

— Неа.

— Куда твоя сестра смотрит? — Миша тут же простреливает меня глазами. — Так и опеки можно лишиться!

— Эй! Мне через месяц восемнадцать будет! — возникает Яна.

— Вот тогда и будешь пить.

— Я не пойму, ты сюда чего приперся? — вмешиваюсь в разговор. — Какого хрена права качаешь?

— К тебе пришел, — отвечает он спокойно, хотя меня уже подташнивает от этого дурацкого образа правильного мужчины. Бесит!

— Теперь проваливай.

— Я не уйду, пока ты меня не примешь!

— Тогда можешь на коврике на кухне переночевать. Белье не дам, сам купишь! — и ухожу в комнату.

Ну их на фиг! Пусть сами решают, что да как, но без меня! Пришел он, видите ли! Деловой какой! И в этот момент я сильно жалею, что не предусмотрела замки на двери. Иначе бы ко мне не влетела сестра со скоростью света, все такая же красная. Только теперь на лице был не смех, а серьезность. И такой она напоминает мне маму. Черт! Что за дурацкие ассоциации?

— Лидка, ты чего ведешь себя как...

— Ты какого хрена отдала ему ключи? — перебив сестру, начинаю нападать. Ибо нехрен! Так меня еще никто не злил. Даже когда эта засранка сильно на нервы действовала, все равно так не бесила. А сейчас...

— Потому что он мужик нормальный. Знаешь, как он разволновался, когда ты в обморок плюхнулась?

— Не знаю и знать не хочу.

А действительно. Я даже не спрашивала, что он там и как чувствует. Да и зачем мне это? Мы выполнили уговор. Я сходила с ним на свидание, он выплатил долг. В чем проблема?

«Может, в том, что мысль о его волнении заставила тебя задуматься?» — намекает подсознание.

Так, ты меня уже достало! Заткнись на хрен!

— Он нормальный мужик, между прочим, — добавляет Яна. — Сама посуди. Красивый, богатый, добрый. Запал на тебя. Хватай его, пока не налетели!

— А ты не вмешивайся в дела взрослых, — осаждаю сестру.

— Иногда ты напоминаешь мне ребенка.

— А недавно напоминала маму, — повторяю ее слова недельной давности.

— Ошиблась. Мама никогда бы не поступила так необдуманно.

Еще как поступила бы_: просто ты ничего не знаешь.

Но говорить об этом я не стала. Не выдержит ее детская психика. А в остальном? А что в остальном? Как пришел, так и ушел! На фиг мне нужен этот придурок в своем занудном сером костюме? Вот и я не знаю. Недавно его Алинка хотела охмурить. Пусть. Мне плевать.

«Самой себе хотя бы не ври», — снова вылезает голос разума, который хочется заткнуть всеми возможными способами. Только как?

На самом деле, я себя не обманываю. В чем? Он мне не нравится! Ни поцелуи его, ни внешность, ни фигура! Он вообще какой-то обычный, никакой изюминки!

«Ошибаешься. Ты сама прекрасно знаешь, насколько он хорош. Представь только, что будет, когда вы окажетесь в горизонтальной плоскости?»

Нет! Не окажусь! Идите в далекое пешее! Ни за что в жизни не окажусь! Хренушки!

— Так и будешь тут стоять? Может, извинишься перед ним? — напоминает о себе Яна.

— За что?

— Ты отшила нормального мужика, а он, между прочим, еду нам принес и сейчас у плиты стоит!

— Так, мелочь, вали в свою комнату и не вмешивайся в разговоры взрослых! — чуть ли не кричу на сестру. Не хватало еще, чтобы она указывала мне, что и как делать.

— Если это поможет вам сблизиться, тогда ладно, — и с довольной улыбкой она покидает мою комнату.

Вот черт! Что ж меня все так подставляют? То Светка, теперь родная сестра. Этот боссец что, голову всем вскружил, что они готовы все мои тайны раскрыть? Что за бред? Почему так происходит? Ответить на вопрос не могу. Да и кто сможет в моем положении?

В принципе, это не так важно. Главное — разрулить сложившуюся ситуацию. Нужно объяснить Мише, что затея оказалась напрасной. И вторжение в мою квартиру, и готовку. Зачем? Бессмысленно.

Теперь главное — самой в эти слова поверить.

Выхожу из комнаты и иду на кухню. Ух ты, какой аромат. Как все вкусненько. Курочка? Жаренная со специями? Черт возьми. А ты знаешь, как заманить меня на кухню.

— Все почти готово. Будешь? — спрашивает он как бы невзначай.

И как от этого отказаться? Я вроде как хотела лицо держать, а не получается. И что мне в этом случае делать? И есть хочется, и послать его куда подальше. А еще поцелуев его хочется, прикосновений. Его всего. Что там Алинка говорила? У него тату есть на животе?

Лида, ты не о том думаешь! Соберись!

— Позже. Я бы хотела...

— Стой, — он кладет лопатку на подставку и подходит ко мне. Эй, не так близко! Да, вот так. — Давай я. Извини.

Что? И все? Просто «извини»? Это все, что ты хотел сказать, чертов недобосс?

— Я не думал, что так сильно напугаю тебя в приватке и сегодня, — говорит он спокойно, глядя на меня так серьезно, словно решает дело всей жизни. — Предлагаю такой вариант Давай просто будем друзьями.

Что? Снова этот вопрос задаю. Никак догнать не могу. А зачем? К чему такие сложности? Хотя... В чем тут сложность? Просто будем общаться по работе, как все девчонки. Это вроде легко сделать, разве нет? Недобосс не будет на меня покушаться, а я перестану думать о нем. Или не перестану? Со временем поймем.

— Договорились. И еще, — вспоминаю один важный вопрос, который не решила во время прошлой встречи. — Никому не рассказывай, что нас связывает, хорошо?

— Ты о свидании? Ладно, постараюсь.

И какого черта ты подмигиваешь? Как это понимать? Ты вошел в мое положение или прикалываешься? Знаешь ли, меня живьем съедят, если кто-то узнает о твоем спасении, нашей прогулке, а тем более о том, что в приватке было. Понимаешь? Алинка рвать и метать будет. И так на меня все злятся, еще кровавых боев на сцене не хватало.

— Что ты приготовил? — отхожу подальше от него и гляжу на плиту. Много посуды придется мыть, однако.

— Курица карри. Попробуй.

Миша тут же оказывается рядом и протягивает мне ложку с курочкой. С моей любимой. Так, стоп, я же за фигурой слежу! Да какая разница, когда в нос ударяет такая ням-нямка? О вкусе вообще молчу! Это божественно! На первое свидание он мог бы домой привезти и приготовить что-нибудь. Не удивлюсь, если у него своя сеть ресторанов.

Потому что готовит он охренительно!

— Нравится?

— Еще как, — отвечаю, едва прожевав кусок курицы. — Где ты научился так готовить?

— Отец шеф-повар.

— Не удивительно, что ты так вкусно готовишь. Очень вкусно.

Уже сама тянусь за ложкой и черпаю себе целую порцию этой курицы. Без гарнира. Он пасту, кажется, сварил. Да какая разница? Я курицу ем!

— Рад. Надеюсь, это поможет достучаться до твоего сердца.

Вашу ж мать!

— Кхе-кхе!

Слушай, боссец, ты совсем там офигел? А кто недавно нес чушь о дружбе, человеческом общении и прочей ерунде? Кто, скажи мне? Я, что ли? Нет. Ты сам предложил и нарушаешь собственные правила! Тебе не стыдно? Я чуть не подавилась мясом из-за этих слов.

— Тихо, я всего лишь пошутил, — поясняет он, улыбаясь.

— Осторожнее с шутками, — предупреждаю я, хотя у меня тоже на лице улыбка появляется. Почему? Не знаю. Заразное, наверное.

Но мне эта заразность почему-то нравится...

— Поздравляю, Орлова. Отлично, — торжественно произносит преподаватель и расписывается в зачетке напротив слова «отлично».

— Спасибо большое, — чуть ли не крича от восторга, покидаю аудиторию.

Последняя, кто вышел с экзамена, и первая, кто сдал его на отлично. Браво, Лида! Ты хорошо подготовилась. Предмет сложный, но ты справилась. Ура! И теперь можно было бы выпить, но нет. Впереди дипломный проект и окончание университета. Но до этого еще далеко. Меня ждет бессонная смена и бессменные начальники.

Точнее один бессменный начальник, который обещал явиться в клуб.

Что-то Мишаня зачастил с посещениями нашего заведения. Раньше приезжал раз в неделю, проверял, все ли в порядке, а потом со спокойной душой уезжал. Теперь они с Гошей вдвоем чуть ли не каждый день в кабинетах сидят. Что они делают? Не знаю. Девочек точно не заказывают. По крайней мере Миша точно. А Гоша? Хрен с ним.

«Я пять получила», — строчу сообщение... Знаете кому? Знаете? Или нет? Уже догадались или мне подсказать?

«Поздравляю. Сегодня увидимся», — приходит в ответ. И это не вопрос, а констатация факта. Я же говорила, что боссец обещал приехать сегодня.

«Жду»

И это не ложь. Я правда жду нашей встречи. Думаете, что я уже вся изнемогаю без его внимания и компании? Как бы не так. Просто с Мишей, как оказалось, очень приятно общаться. Он умный, начитанный и не умничает, как это любят делать мужики. Ценит женский разум, что в целом редкость. Этому факту я вообще удивилась.

Вот скажите, когда это мужчины относились с уважением к женщинам и не стебали их за логику, неспособность мыслить и отсутствие мозга в принципе? Особенно в моей сфере деятельности. Не знаете? Вот и я не знаю.

Может, Света и Яна были правы, когда просили присмотреться к Мише? Может, я сделала неверные выводы и позволила себе ложные обвинения в сторону босса? Хотя... Вот кто его просил лапать меня в приватке? Кто?

«Он же извинился!» — истошно вопит подсознание.

Так уж и быть, не пошлю тебя в этот раз далеко и надолго, а просто прислушаюсь. К тому же наши отношения с Мишей наладились, мы больше не ссорились, а когда чисто случайно сталкивались в коридоре, недолго болтали о том о сем и расходились по своим местам.

И мне это нравилось. Нравилось наше общение. Мы разговаривали на равных, наплевав на гендерную принадлежность, на статусы и субординацию. Общались как человек с человеком. Однажды он пытался пригласить меня в кафе на обед, но я напомнила об учебе. И вообще, к обеду я только встаю в будние дни, если не занята подготовкой к экзаменам.

— Привет, ребята, — довольно здороваюсь с новыми парнями из службы безопасности. Куда старые делись? А, не важно. Они каждый месяц меняются, не успеваю запомнить имена.

— Буфера, ты чего довольная? — на ходу спрашивает Толик, когда мы сталкиваемся в общем зале.

— Экзамен сдала. Скоро я буду квалифицированным специалистом, — хвастаюсь коллеге.

— Молодчина. А теперь иди переодеваться. Грядет жаркая ночка.

И с этими словами я как никогда согласна. Пятница-развратница, как говорится. Именно сегодня клиенты налетают, как мухи на помет. Фу! Что-то я перегнула со сравнением. Но разве это важно? Факт остается фактом — ночь будет тяжелой. Главное — ее пережить, набрать много денежек и завалиться домой на бочок.

Толя не ошибся — смена просто ужасная. Столько приватных танцев у меня давно не заказывали. Может, люди в отпуска начали уходить, вот и прибывают, как очумелые. Девчонки с кислыми минами в гримерке появляются и с ног валятся. Главное, чтобы ноги не сломали на таких каблуках. И чтобы не пристал никто.

Лучше бы я этого не говорила.

— Станцуешь, куколка? — спрашивает меня мужчина лет сорока, когда я выхожу из гримерки в новом наряде восточной красавицы.

— Конечно. Касса там, — показываю на Витька.

— А если мы уедем отсюда? — мужчина оказался непростительно близко. Ну, как близко, всего несколько сантиметров сократил. Со стороны, наверное, кажется, что ничего серьезного, раз парни не прибежали, а вот в голове звоночек раздается. Звонкий такой. Словно сейчас апокалипсис случится. — Только ты, я, скорость и жаркая ночь.

— Извините, я могу предложить лишь танец.

На холеном лице мужчины, явно не бедного, тут же исчезает улыбка, а глаза моментально грустнеют. Что, разочаровала? Извини, дружочек, я кому попало не даю, завладей хоть всеми богатствами мира. Вообще, ты ничего, симпатичный. Возможно, я бы подкатила к тебе в повседневной жизни, если бы пафос при себе держал.

— Ну ладно. Танец так танец.

И лучше бы я прислушалась к интуиции. Лучше бы послала его куда подальше и переключилась бы на ребят за угловым столиком. Однако перспектива получить приличные чаевые от этого богача победила разум. А что? Я на работе, в конце концов! Не надо тут клеймить меня всякими нехорошими словами типа «проститутки»! Наслушалась уже в свое время, спасибо.

Краем глаза вижу выглянувшего из-за угла боссца. О, все-таки явился. Я не сомневалась. И он замечает меня. Тормозит, подмигивает И направляется ко мне. Эй, Мишаня, может, не надо? Я не против, конечно, все-таки нужно расслабиться, а наши разговоры несомненно помогут, только...

Ты клиента мне спугнешь, слышишь? Давай без этого! Давай...

— Привет, Буфера.

— Спасибо, что не Красивые Сисеньки, — парирую в ответ.

— Я не Гоша. У тебя все хорошо?

— Да, а что?

— Лицо какое-то странное.

И ты это заметил, да? Что-то сегодня мне все о грустной мине говорят Да вроде все нормально. Я последний экзамен сдала, настроение весь вечер хорошее держится. Ну, почти хорошее.

— Ничего, просто устала.

— Дотянешь до конца?

— А куда я денусь. Мне еще долг нужно отдать одному боссу.

— Давай быстрее, а то я другое желание придумаю, — говорит он, улыбаясь. Так, я что-то не поняла! Хочешь нарваться, боссец? Ладно, ладно, шучу. Знаю, что если и придумаешь, то что-то более целомудренное. Правда?

— Дурак, — подхватываю и тоже улыбаться начинаю.

— Лидия, вы готовы? — сзади раздается пафосный голос богача.

— Конечно. До встречи, Михаил Алексеевич.

Прощаюсь с боссом и поднимаюсь на второй этаж к приваткам, взяв за руку пафосного богача. Ну что, готов оставить тут большую часть зарплаты? Ты еще не знаешь, но я обведу тебя вокруг пальца. Не заметишь, как окажешься в моей власти. Все проходили через это.

Вот только приват почему-то идет не по плану.

— Ну что, красавица, станцуешь танец живота? — снова включает пафосный тон богач. Как бы меня это ни бесило, стараюсь держать улыбку на лице.

— Еще как станцую. Садись, — увожу его на диван, а сама включаю на плеере нужную композицию. Не особо люблю восточные танцульки, но что поделать, работа требует — слишком уж нравится мужчинам смотреть на таких красавиц.

И он смотрел. Чуть ли не съедал глазами, когда я становилась спиной к нему и выгибалась, ловя его заинтересованный взгляд. Сидит вроде спокойно, сигаретку покуривает. И глаз от меня не отводит. Нравится, как мой бюст выгодно смотрится в расшитом пайетками лифчике? Еще как. Столько сил вложила в этот костюм. Все с ума от него сходят. Чувствую себя Жади из «Клона». Жаль только, что я не кареглазая брюнетка.

Так, стоп! А вот теперь я совсем не чувствую себя, как Жади из «Клона»! Ее никто не прерывал во время танца, никто не хватал за руку и не тянул к себе на диван. Черт возьми, да ее никто не целовал без разрешения!

— Руки! — отталкиваю мужчину и пытаюсь подняться с его колен, только он совсем меня не слушает.

— Горячая штучка, — все так же пафосно шепчет он. Черт! Его слова даже сквозь музыку слышны! — Представь, как мы развлечемся, м?

— Пусти меня! Охрана! — кричу я, стараясь вытянуть из захвата хотя бы одну руку, чтобы нажать на экстренную кнопку у него за спиной и включить свет. Мне бы просто на кнопку нажать, чтобы ребята пришли. Эй! Вы совсем на камеры не смотрите? Меня тут насилуют! Алло!

— Тише, детка. Разве тебе не нравятся статусные мужчины? Вы же тащитесь от шуршания купюр. Назови свою цену, и я сделаю тебя самой богатой на свете женщиной.

— Пусти, говорю!

Нет! Только не плачь! Не сдавайся! Выверни ему руку, поднимись хоть немного, поставь коленку так, чтобы попасть в пах. Давай, Лида, ты сможешь. На счет три. Раз. Два. Тр...

Бабах!

Нет, это звук не моей бьющей по мужскому достоинству коленки. Это дверь с треском ударилась о стену. А там мой босс. Рукава серой рубашки закатаны до локтей, темные глаза яростно глядят на нас, словно застал на месте преступления.

Нет, после такого я точно поверю в супергероев. Серьезно. Миша скоро возглавит этот список. То в квартире он оказывался в нужную минуту и в нужном месте, и сейчас подоспел вовремя.

Он отталкивает меня не совсем аккуратным движением, и я приземляюсь на попу. Ай! Больно! Но больнее всего видеть, что он делает с гостем. Точнее что делает охрана. Миша дает ему пару раз по лицу, а потом передает новым секьюрити.

Только после того, как мы остаемся вдвоем, он поворачивается ко мне и опускается на колени.

— Ты в порядке? — спрашивает заботливым тоном.

— Да, все хорошо. Сейчас поднимусь.

И я действительно встаю на ноги. Благо каблуки для восточного танца не требовались. Но Миша все равно помогает мне подняться и придерживает за талию.

— Прости, что не появился раньше. Можешь идти домой, я зачту эту смену как полный день.

— Постой, смена только началась...

— Все в порядке. Иди домой, хорошо? Мне так будет спокойнее.

Снова его лицо близко, снова его глаза притягивают меня. Снова он спасает мне жизнь и не требует ничего взамен. Почти ничего. Наверное. Черт. Я совсем запуталась. Вдруг что-то потребует? А это имеет значение? Может, нет? Или да?

Из головы все испаряется в мгновение ока, когда около двери слышен стук каблуков, а затем рядом останавливается их обладательница. Алина. И ее взгляд совсем не выглядит сочувствующим. Скорее, наоборот, — готов прожечь наши тушки насквозь.

— Собирайся домой, — голос Миши отвлекает от лишних мыслей, а его рука аккуратно подталкивает к выходу. И вроде бы он решил проблему, избавил меня от приставучего клиента, только что-то мне подсказывает, что так легко от этой стычки я не отделаюсь, судя по лицу Алинки.

Лишь бы она драться не полезла и не устроила скандал. Аминь.

— Ты совсем охренела? — визжит Алина, как только за нами закрывается дверь в гримерку.

Интересно, она не могла подождать, когда никого рядом не будет? Обязательно скандалить на виду у всех любительниц «прекрасных самцов»? Я бы спокойно переоделась, вышли бы на улицу и разобрались. Но нет же!

Девчонки тут же обращают на нас внимание. Кто-то сидит на местах и болтает между собой, хотя собирались идти в зал, кто-то делает вид, что поправляет макияж, а кто-то вроде Инны с любопытством прислушивается к каждому слову, глядя в упор.

— Эй, я с тобой разговариваю! — Алина сильно тянет за плечо и поворачивает к себе лицом. — Ты какого черта там делала?

— На меня как бы напали, если ты не заметила, — отвечаю невозмутимо, однако что-то мне подсказывает, что это не успокоит нашу укротительницу самцов. Точнее одного самца.

— Да ладно! Напали на нее! Бедная несчастная! Зачем ты к Мишеньке жалась?

— Он помог встать.

— Думаешь, я совсем дура и не вижу, как ты на него пялилась? Небось, специально это провернула, чтобы оказаться поближе к Мишутке!

— Алин, успокойся, — вмешивается Инна, поднявшись со своего пуфа и подойдя к нам. — На кой черт ей сдался твой Миша? Вспомни, кто больше всех носом воротил при упоминании его.

— Да ладно? Что-то в последнее время это не особо заметно!

Ути боже мой! Незаметно ей! Это не ее дело, а только наше! Да, мы общаемся с Мишей, но как друзья! Он хороший человек, между прочим, а Алинка на меня так смотрит, словно я преступление против родины совершила. Что за пиздец?

— В чем проблема? — взрываюсь, не в силах больше терпеть эту хрень.

— Ты моя проблема! Не мешайся на пути, поняла?

Теперь в гримерке образовалась абсолютная тишина. Даже музыка из зала еле доносится до моих ушей. Девчонки в открытую смотрят то на меня, то на разъяренную Алину. И что с этим делать?

— Алина, твой выход, — к нам залетает Слава. Фух! Ура! Я уж думала, эту женщину никто не остановит.

— Мы еще поговорим, — бросает через плечо Алинка и уходит. И правильно. Вали отсюда, пока я все волосы не повыдергивала! И так на взводе из-за того мажорного урода, теперь ты появилась, вся такая стервозная. Не идет тебе, дорогуша, не идет!

Остальные тоже потихоньку рассасываются. Кто-то продолжает наносить макияж и уходит на приват, кто-то в зал. Наконец-то смогу спокойно переодеться! Надеюсь, никто больше донимать не будет! Никто? И слава богу!

— Расскажешь?

Накаркала, блин.

Я и не заметила, что Инна осталась. Она села на тот же пуф и делала вид, что наносит пудру, но карий взгляд в отражении сосредоточен на мне. Причем не осуждающий, какой можно было бы встретить в данной ситуации, а более лояльный. Понимающий, что ли. Не знаю, как это объяснить.

И на том спасибо, подруга.

— О чем?

— О Самце. Он тебе тоже нравится, так?

— Нет, — мотаю головой. — Мы просто хорошо дружим.

— По его глазам не особо заметно, что вы дружите.

А вот теперь из ее уст звучит осуждение. Какого хрена? Неужели никто не верит в дружбу между мужчиной и женщиной? Не верят... Можно и не спрашивать — тупой вопрос.

— Почему?

— Ты ему нравишься, — спокойно отвечает Инна, махнув кисточкой по носу.

— И все? — вскидываю бровь. — Как ты это поняла?

— Когда ты ушла на приват, Самец ходил по залу сам не свой. Или вспомни, как он перед этим дверь выбил, пока ты с Гошей развлекалась.

— Мы не развлекались!

— Верю. Теперь Алину в этом убеди, — усмехается Инна, только ничего смешного в ее словах я не услышала, да и сама она не вкладывала в них юмор. — А теперь серьезно, — вот о чем я и говорила. — Либо охмуряй его быстрее, либо действительно не мешайся. Определись уже и не динамь мужика.

— Я не динамлю, просто мы...

— Вы не друзья, Лида, — жестко отрезала брюнетка. — Запомни раз и навсегда.

Ох, вряд ли можно взять и забыть. Невозможно не думать об этом. И даже выходя из гримерки с рюкзаком на плече, прокручиваю слова Инны раз за разом. Только смысл до меня не особо доходит. Точнее не смысл, а понимание.

«Вы не друзья»

Тогда кто мы? Хорошие приятели? Суперстарые кореша? Ох, вряд ли. Мы знакомы сравнительно недавно, вряд ли нас может объединять что-то подобное. Или же...

Стоп! Брось эти мысли, Лида. Он тебе не нравится. Кто в первую встречу говорил, что он ни о чем? Обычный мужик, с обычной внешностью и в дурацком сером костюме. Только глаза у него совсем не обычные. Красивые. Переливающиеся на свету. То темно-зеленые, то темно-синие, то чисто карие. И губы. Они тоже очень необычно целуют.

Вот черт!

Докатилась ты, Лидка!

— М-м-м, — доносится справа от выхода, практически возле мусорных баков, а там...

— Миша! Миша! Боже мой!

Михаил. Несколькими минутами ранее.

— Мы не закончили! — выйдя на улицу, кричу в спину идиоту, который посмел пристать к Лиде. Ублюдок! Сейчас покажу, как не следует вести себя с танцовщицами!

— А ты еще кто? — смазливое лицо мужчины искажается в странной гримасе. Противно-довольной. Сука!

— Тот, кто обязан защищать девушек от таких дегенератов, как ты.

— Как я? — усмехается тот. — Хочешь кулаки почесать? Слишком смело бить лежачего, когда его охранники держат. Сейчас их нет. Давай решим этот вопрос.

Решим, значит? Да пожалуйста! Я тебе так решу, что дорогу в этот клуб забудешь!

Не дождавшись, когда он приготовится, поднимаю руку, и мой кулак летит ему прямо в нос, который ломается с характерным хрустом. Ну что, нравится? Разобрался? Или мало? Видимо, второй вариант сюда больше подходит, раз он выпрямляется через пару секунд и делает вид, словно не у него кровь из носа идет.

В этот момент бью его по скуле. Затем еще раз, блокируя его попытку навредить мне.

— Что, так зацепила та девчонка? — кряхтит он.

— Ебать не должно, понял?

— Только посмотрите! Глава международной компании выходит на драку с обычным клиентом. Вряд ли человек с высоким статусом позволит такое снисхождение ради какой-то танцовщицы.

Долбаный урод! И он отвечает за слова новым ударом по лицу. Удивительно, что все еще говорить может и кровью не подавился. Хочешь, устрою такое месиво, что родная мама не узнает? Наверняка хочешь, раз вновь лыбишься кровавым ртом.

— Она не какая-то!

— Вижу. Вы слишком эмоциональны по отношению к той сисястой, Михаил Алексеевич.

И тут я совершаю ошибку. Пропускаю блок и получаю под дых. Твою мать! Нашел все-таки слабое место! Ублюдок! Больно. Дышать тяжело. Сука!

— Прежде чем лезть к другим, попробуйте защитить себя.

Еще один удар. Потом еще один. И еще. Падаю на асфальт, не разбирая, куда прилетают удары. Мужчина бил сначала руками, затем добивал ногами, когда я окончательно свалился и не нашел сил к сопротивлению. Единственное, что звучало в голове набатом — нужно прикрыть голову, пока и ее не отбили.

Гондон! Я сделаю все, чтобы ты больше не появился в этом клубе, в моей жизни и жизни девочек. Особенно в Лидиной.

— Ну что, герой, наигрался? — закончив избиение, говорит тот дегенерат. — Будешь в следующий раз думать, прежде чем идти против меня.

И уходит прочь. Ну ничего, я еще покажу, где раки зимуют. Узнаю, что ты за перец, и закрою проход по всем фронтам. Раз ты знаешь мое имя, то и я вправе узнать твое. И отомстить. За эту драку, за девочек. За Лиду.

— Миша! Миша! Боже мой! — слышу знакомый визг (да, именно он), разливающийся в голове. Только в этот раз он не радостный и даже не язвительный. Испуганный. А еще по барабанным перепонкам больно бьет.

Вот и серые глаза нараспашку появляются в поле зрения. И лицо обеспокоенное. Даже ее привлекательная грудь видна под топом, хотя сейчас она никакого значения не имеет.

— Давай тебя поднимем, — блондинка протягивает руку и помогает встать. Ну, почти помогает.

— Ауч! — что-то хрустит в боку, откликнувшись дикой болью. Больно, однако, этот гондон по мне прошелся. Чтоб его.

— Надо скорую вызвать. Подожди немного, — она роется в рюкзаке и достает телефон, все еще держа меня за руку. Хотя бы сесть смог.

— Не надо, — отпускаю ее руку. — Я позвоню своему врачу. Он домой приедет. Ты умеешь водить?

— Да. Наверное.

— Тогда пойдем, — кое-как достаю из кармана ключи от «Порша» и протягиваю Лиде. Она не подведет. Быстро довезет нас. Не бросит и никому не проболтается об этом.

Если бы я знал, кому доверяю машину, то лучше бы вызвал такси.

Как оказалось, у Лиды машины не было, а на права она сдавала в восемнадцать. Только после моих объяснений, как управлять автоматом, мы кое-как выезжаем с парковки и доезжаем до дома. И эта поездка тянется бесконечно.

Сначала Лида слишком резко тормозила на светофорах, после которых звучало ее елейное «Прости», потом так же резко поворачивала, не снижая скорости, после чего следовало такое же жалостливое «Прости», а затем лежачие полицейские... Ух, это вообще отдельная тема. Одним словом, лучше бы мы действительно вызвали такси.

Надо говорить, что со мной творился какой-то дикий ад?

— Прости, прости, — щебечет она, наблюдая за моей физиономией. Какая она сейчас? Я про физиономию, а не про Лиду. Лучше бы не знать ни мне, ни ей, ни кому-либо другому. Однако в голове крутится лишь один ответ:

«Прощу. Тебе я все прощу».

Кое-как набираю Олегычу под «активное» вождение Лиды, кое-как доезжаем до моего дома. Охранник уже хотел развернуть Лиду. Только после того, как я, вопреки боли, показываюсь ему на глаза, он пропускает с дежурной фразой: «Добрый вечер, Михаил Алексеевич».

— Ну что, сможешь подняться? — произносит Лида, обогнув машину и открыв пассажирскую переднюю дверь.

— Сомневаюсь. Давай попробуем.

И мы пробуем. Какая бы боль ни окутала меня, сейчас я думаю об одном. Я никогда не находился так близко к этой девушке по обоюдному согласию. В тот раз в приватке я буквально заставил ее расслабиться, а после мы держали дистанцию. Как друзья. Только между нами этой дружбы нет. «Чертова френдзона», — сказал однажды Антоха.

И эти мысли перетянули на себя, пока мы медленными шагами ползли до лифта и зашли в квартиру.

— Может, я раны обработаю? — Лида сажает меня на скамью в прихожей. — Где у тебя аптечка?

— Подожди. Сейчас приедет врач...

— Где аптечка? — уже с нажимом спрашивает моя грудастая «подруга», посмотрев на меня так, словно готова вот-вот добить глазами после того придурка.

— На кухне под раковиной.

— Нашел где лекарства хранить, — фыркает она и идет в указанное место, виляя шикарной попкой. Хоть какая-то радость мужскому взгляду. Да и грудь ее была для меня радостью, пусть и недолгой. — Ты серьезно? — кричит Лида, а через пару секунд приходит с автомобильной аптечкой. — Это все, что у тебя есть? — вытаращивает на меня свои светлые глаза.

— А что тебе еще надо? Ты хотела вроде как раны обработать, а не операцию на сердце провести.

— Если будет жечь — сам виноват! — бубнит она под нос и достает какую-то бутылочку, жидкость из которой выливает на ватку.

— Ай!

— Не дергайся, — Лида фиксирует мое лицо свободной рукой.

— Больно же!

— Терпи!

— Не хочу я терпеть!

— Я предупреждала, что будет жечь. Не веди себя как маленький ребенок, — говорит она, как моя мама, но ее движения уже становятся не такими резкими. Скорее нежными и плавными. А ее сладкие губки теперь дуют на раны. То на рассеченную бровь, то на истерзанную губу.

И Лида останавливается. Нет, ее пальцы двигаются так же плавно, а вот ее взгляд прикован к моим губам. Скользит по контуру, очерчивает его. Как загипнотизированная.

Гадать, почему она не отрывается от губ, не стоит — и так все понятно. Однако при одной мысли об этих самых догадках на душе становится так хорошо. Спокойно, что ли. Хочется прижать ее за эти сочные булочки и не отпускать. Никогда.

Так, а почему именно за булочки? Можно и за осиную талию притянуть, и за грудь, если сильно постараться. Да и вообще, я могу всего лишь преодолеть пару сантиметров между нами и поцеловать пухлые губки, попавшие в плен белоснежных зубов.

Эта мысль не кажется мне дебильной или неправильной. Ведь наше желание обоюдно. Посмотрите сами, как она завороженно глядит на меня. То в глаза, то на губы. И дело уже не в ранах, оставленных тем идиотом, дело в нас. В этой энергетике, образовавшейся между нами. Понимаю, говорю полный бред, но нутро не обманешь. Как и состояние души.

— Снимай рубашку, — Лида, словно очнувшись от всего действа, отходит на шаг и... Блядь! Такое мне даже в эротических снах не снилось!

— Может, я сам расстегну?

— С твоими болями в боку лучше лишний раз не двигаться.

Какая хитрая, вы только поглядите! Но мне это нравится. Ладно, пусть раздевает, пусть смотрит на мое тело.

И как смотрит! Внимательно окидывает взглядом каждую мышцу, начиная от плеч, заканчивая прессом, где расположилась небольшая татуировка, уходящая к лобку. Ты еще не знаешь, что там дальше. Хочешь увидеть? Наверняка хочешь. Даже любопытство в глазах не скрываешь, маленькая развратница.

Не говори, что ни разу не видела мужское тело, не поверю.

Так, Лида, если ты и дальше будешь кусать свою чертову губу, я забью болт на боль и завалю тебя прямо на полу! Не провоцируй меня! И так сложно держать себя в руках! Хорошо, что стояк еще не дал о себе знать, или...

Так и знал! Накаркал! И она это замечает.

— Пошляк, — только и говорит она, снова окидывая мой торс взглядом, но уже не таким заинтересованным, как раньше, а скорее выискивающим следы недавней драки. — Сиди на месте.

Оу! Если бы не мои раны, я бы расценил твое падение на колени передо мной совершенно иначе. Блин, женщина, ты ни хрена не успокаиваешь мой стояк! Знаешь, сколько пошлых мыслей сейчас роится у меня в голове? То, как мы на кровати, на кухне, у стены, у окна, на подоконнике, на диване, в ванной, в душе. Да что там, даже на полу! Этот вечер будет длиться бесконечно! Так у нее еще через вырез майки хорошо просматривается декольте. Ух, какие большие дой...

— Говорю, не дергайся! — повторяет она.

— Знаешь, это затруднительно, когда перед тобой красивая девушка сидит и буферами своими светит.

— Не свечу я! — резким движением она поправляет майку, но это мало помогает скрыть ее большое достоинство.

— Еще как светишь.

— А ты не смотри туда!

— Издеваешься? Это целый квест! — возмущаюсь я.

— Так возьми и пройди его!

Она злобно глядит мне в глаза. Брови нахмурила, снова губу закусила. Черт! Не могу больше! Ты сама меня спровоцировала! И чтобы больше не отнекивалась и не говорила, что я заставил!

— Всем добрый вечер, — на пороге появляется Олегыч. — Я не помешал? Дверь была открыта.

— Нет, не помешал, — слетает с моих губ, а в голове...

Какого хрена ты приперся именно сейчас? Я же не кровью истекаю, в конце концов? Не видел, что я девчонку поцеловать хочу? Она вот-вот растаяла, готова была отдаться во власть моих губ (снова эти бабские романы), а тут ты на пороге заявился. Не стыдно? Друг, называется!

— Миш, до кровати дойти не мог?

— У него в боку что-то хрустнуло.

— Так-с. Давай смотреть.

Олегыч осматривает мои ребра, потом трогает, давит, в то время как я держусь, дабы не пасть еще ниже в глазах прекрасной дамы, которая стоит над нами и пронизывает своим светлым взглядом каждое прикосновение Олегыча. Не отрываясь. И снова губу закусывает, словно чувствует, когда мне больно, а когда нет.

Что, по выражению лица так хорошо видно? Надеюсь, что нет. А боль... Ее и пережить можно. Что нам в детстве вдалбливали родители? Шрамы украшают мужчину. А гримаса боли, интересно, тоже украшает или делает в глазах женщины хреновым слабаком?

— Ну что, Михан, — устало говорит Олегыч, снимая перчатки, — поздравляю. У тебя, походу, ребро треснуло. Поехали в больницу.

— В какую еще больницу? Мне работать надо! Не поеду я никуда.

— Хорош ломаться. Сделаем рентген, поставим точный диагноз — и свободен, — мужчина машет рукой.

— Вот давай без этого! Ты не можешь мне корсет напялить?

— Так! — тут же прозвучал строгий голос Лиды, причем настолько громко, что мы с доктором невольно вздрогнули. — Ты едешь в больницу немедленно! А не поедешь, то...

— То что? — любопытствую, глядя на ее растерянное лицо, которое тут же выдает всемирную злость. Правда, на кого?

— То ни на какую дружбу можешь не надеяться!

— Ну и ладно, я тебе другой вид отношений предложу, — подмигиваю.

— Миша!

От этого мелодичного «Миша» с маленькой ноткой беспокойства, звучащей в ее голосе, внутри что-то щелкает. И смеяться больше нет желания, и ее подтрунивать. Ведь ей не до этого, потому что...

«Потому что за тебя, дебила, волнуется!»

На самом деле мне плевать на эти больницы, у меня нет никакой неприязни, но как представлю, что с этой дикой болью нужно куда-то ехать, какие-то анализы сдавать, а потом не дай бог ночь там провести... В общем, фу! И этот запах медикаментов, и эти вечно заботливые медсестры, готовые не только укол сделать, но и отсосать за дополнительную плату. Правда, от таких Олегыч быстро избавлялся, но кто знает, как его еще за нос крутят.

— Ладно, поехали.

— Все в порядке, — выносит вердикт тот самый доктор, который приезжал ко мне после нападения коллектора. — Всего лишь ребро треснуло. Походишь с корсетом, все само собой заживет а вот твои фингалы...

Вот козел! Не можешь друга своего поддержать? Обязательно надо лыбу давить?

— Заткнись, а! — подает голос Миша.

— Ладно, ладно. Идите домой, дети мои. Сам понимаешь, никаких лишних телодвижений, никакого спортзала, пока все не зарастет. Потом приди, посмотрим, как у твоего ребра дела идут.

Придет. Обязательно придет. И не дай бог будет кобениться, как сегодня! Вынесу мозг, как самая настоящая женщина! Согласитесь, у нас это хорошо получается. А если делать намеренно, то вообще супер.

— Мы не в школе. Какой я к черту ребенок?

— Такой! Давай дуй отсюда, а то твоя красавица скоро снова в обморок упадет.

Эй, ты совсем охренел? Не упаду я никуда! Мне и так хватило того раза. А сегодня... Ну, переволновалась я. А что вы хотели? Я выхожу из клуба, а на полу возле мусорки мой чертов босс валяется и стонет от боли. И как вы думаете, нужно спокойно на это отреагировать? Как бы не так! Особенно в тот момент, когда все мысли были лишь о нем.

«Я к нему поднимусь в небо, я за ним упаду в пропасть...»

О, нет! Не надо мне такого счастья! Дубцова пусть о чем-то другом поет!

Теперь мы едем не на его сверхсложной машине, а на такси. Да, так будет лучше. Еще одну поездку на его долбаном «Гелике» я не переживу! Я, между прочим, девушка и не могу управляться с такими габаритами. Пусть хоть спасибо скажет, что я припарковалась нормально, не задев соседние автомобили.

— Поможешь зайти? — спрашивает Миша, когда машина останавливается возле элитной многоэтажки.

— Давай.

Выхожу из машины, подставляю плечо, и вот так, медленными шагами, которыми еще несколько минут назад петляли с парковки к лифтам, теперь идем к нужному подъезду.

«А тут красиво», — подумала я, немного оглядевшись. Когда мы ехали сюда, то я не обратила внимание ни на двор, ни на современность здания. Потому что было не до этого. В голове на тот момент билась одна мысль: «Нам надо домой как можно быстрее». Вот мы и оказались. Правда, без приключений не обошлось. Надеюсь, Миша мне простит эту поездку, как в фильме «Такси».

— Снять рубашку или сам справишься? — спрашиваю с иронией в голосе.

А что? Я бы ни за что не помогла ему! Перебьется! Хотя... Кого я обманываю? Еле отдергиваю руки, чтобы снова не ударить в грязь лицом и не предстать перед ним маленькой девчонкой, которая ни разу обнаженного мужчину не видела.

Между прочим, там есть на что посмотреть. Его фото из Инстаграма ни в какое сравнение не идут с картинкой из реальности. С этим напряженным прессом, с этой грудью, покрытой темными волосами. И она меня даже не смутила, нет! Вообще ни капельки. Но если бы сбрил волосы, выглядело бы гораздо лучше. Или...

Нет, ему и так хорошо. С его чертовыми волосками на подкачанной груди, с шестью ровными кубиками пресса, с широкими плечами. Твердыми такими, как металл. А еще... еще...

Блин, Лида, хватит представлять каждый раз его фигуру, а то слюни потекут! И так он смотрит на тебя, как на умалишенную!

— Сам, — отвечает он, вызвав во мне секундное разочарование. — Но от помощи не откажусь.

Он что, реально подмигивает, или мне кажется? Да еще и лицо такое состроил, будто мысли в голове прочитал! Ох, черт! Так и знала, что не надо было впадать в воспоминания! Вот кто просил, а? Глупая, глупая Лида!

— Сам так сам, — отвечаю и прохожу в глубь квартиры, засматриваясь на нее.

Ну, точнее на дизайн просторного пентхауса, в котором, наверное, весь персонал нашего клуба поместится. Только здесь преобладают не темные оттенки, а светлые. Домашние, что ли. Уютные. И обстановка сама по себе уютная. Но чего-то не хватает.

«Женской руки», — подсказывает подсознание.

Ой, да ладно! Давайте снова вернемся в те любовные романы, где главная героиня с первого же появления в квартире своего «возлюбленного» решается поменять интерьер, потому что ей кажется, что вокруг мрачно и безжизненно! Женской руки не хватает, блин! Всего тут хватает, просто...

Да какая разница? Туалет и ванная есть? Есть. Кухня и гостиная на месте? Вроде как да. Да и спальня тоже никуда не убежала. А остальное дело самого боссца, но никак не мое.

— Ты чего застыла? — раздается у левого уха хрипловатым шепотом. Причем настолько близко, что его дыхание опускается на открытую кожу, вызывая... Да ничего не вызывается у меня! Отстаньте!

— Смотрю, как у тебя тут здорово, — разворачиваюсь к нему лицом. — Сам планировкой занимался?

— А ты как думаешь?

Если бы я знала ответ, то не спрашивала бы!

— Ладно, не сам. Дизайнеры постарались, — в итоге отвечает он. — Что будешь? Чай, кофе или что-то покрепче?

— Давай чай. Я сама сделаю.

Хоть успокоюсь, а то вечерок выдался слишком волнительным и нервным. Особенно его окончание. Но сейчас мне хорошо в этом доме. Или рядом с Мишей, который не думает от меня отходить хоть на шаг.

— Где у тебя чай? — спрашиваю, не отодвигаясь от него. Ну, может, на пару сантиметров. Однако его дыхание все равно достигает меня.

— На верхней полке. Пойдем, — слегка приподняв уголки губ, он проходит на кухню, соединенную с гостиной. Следую за ним по пятам, замечая, что он хромает. Что же с ним такого произошло? Ответ сам вторгается в голову, но всеми силами я готова отрицать его причастность к тому богатому мажору, испортившему мне смену. Радует только одно — ему обезболивающее вкололи.

Ставлю чайник, завариваю нам обоим чай и несу его к небольшому столу. Странно, тут даже столовой нет, как на популярных картинках в интернете. Богачи вроде как любят эти отдельные помещения. Наверное.

— Расскажешь, что случилось? — разрываю тишину квартиры, внимательно смотря на Мишу. Он никак не реагирует, не давится чаем, не стреляет глазами в разные стороны, лишь бы меня не видеть. Сидит все так же спокойно, слегка морщится от неудобной позы. Вероятно, не так хорошо обезболивающее действует.

— Это имеет значение?

— Еще как имеет. Я застаю тебя избитым после того, как ты вмазал тому придурку. Знаешь, что-то не особо верится в совпадение.

— Если скажу, что с лестницы упал, ты успокоишься?

— Не думаю, что одна ступенька способна повредить ребро, скулу, губу, бровь и кулаки, — отвечаю, глядя на его забинтованные костяшки. — Ну так?

— Что ты хочешь от меня? Чтобы я рассказал, что навалял тому придурку? Да, я это сделал! — говорит он чуть громче, чем обычно, однако на лице никаких признаков злости нет, как и в его магнетических глазах. — Дальше что?

— Зачем?

— Думаешь, я дам спокойно жить этому мудаку? Он тебя чуть не изнасиловал в той гребаной комнате! — а вот теперь он злится.

— Я и не с такими справлялась. Кнопка за его спиной сработала бы, тем более в приватках камеры есть.

— И толку от них, раз те придурки без моего пинка не поднялись? Если бы я случайно не увидел, что он с тобой... Ай! — он хотел привстать, но не смог. Тут же согнулся, держа руку за бок.

— Тише, тише, — я подскакиваю и приобнимаю его. — Может, в кровать ляжешь?

— Да, наверное.

И снова этот взгляд. Вновь эти оттенки волшебно переливаются. Как хамелеон. Но я быстро разрываю создавшийся зрительный контакт, помогаю Мише дойти до спальни и...

Ну ни фига себе спальня! В таких можно серию порнофильмов снимать. Нет, серьезно. Она сильно отличается от всех остальных комнат. Полностью лишенная естественного света, в темно-красных тонах. Вот знаете, как у Кристиана Грея, только без всяких флоггеров-хреноггеров. и на кровати постельное белье есть.

— Удивлена? — боссец вытаскивает меня из размышлений.

— Ты фанат «Пятидесяти оттенков серого»?

— Не я, предыдущий владелец квартиры. Не успел эту комнату переделать.

Помните, я говорила что-то об активных главных героинях романов, которые берутся изменить жизнь героя к лучшему? В любом другом случае этот исход в наших отношениях был бы логичен. Но не в нашем.

— Ляжешь со мной? — чуть ли не умоляет Миша, когда я помогаю ему лечь на широкую красную кровать.

«Вообще-то, я хотела домой свалить! У меня сестра некормленая. Ей завтра перед школой нечего будет есть и...» — именно такие мысли витают у меня в голове, в то время как губы произносят иное:

— Хорошо.

Черт, Лида, кто тебя за язык тянул? Ты хоть знаешь, как это со стороны выглядит? Сами посмотрите. Как два неловких подростка, лежим на расстоянии друг от друга. А как надо? Мы же не любовники, в конце концов. Чего нам ближе двигаться? Вы еще скажите, что Мише нужно обнять меня, а мне — положить голову на его грудь! Тьфу! Что за бред?

— Иди сюда. А то я чувствую себя школьником.

Серьезно? Слушай, боссец, давай я не буду спрашивать, умеешь ли ты читать мысли, а просто забуду об этом. Но как? Любопытство так и прет из меня.

— У тебя в роду экстрасенсов не было? — спрашиваю, глядя в его темные глаза. Сейчас они отдают зеленым оттенком. Или это потому, что вокруг все темное и красное, лишь ночник слева от него освещает комнату?

— Не помню. Кажется, у меня бабка гадалкой была.

— И что нагадала?

— Да так, неважно.

И все-таки, не спросив у меня разрешения, Миша сам, снова сморщив лицо и стиснув зубы, двигается ко мне и вытягивает руку, а я... осторожно кладу голову на его плечо. Блин, как в дешевой мелодраме!

Вот о чем я говорила! Видите, как получилось! Хреново! Только это самое «хреново» мне почему-то нравится. В голове очень отдаленно, но четко слышится стук его сердца, под моей ладонью его невредимая, но волосатая грудь. Не колется, кстати, что очень странно. Жалко только, что корсет скрывает ту татуировку на боку. Именно с той стороны у него ребро треснуло.

— Скажи, о чем ты мечтаешь? — теперь он разрушает гармоничную тишину между нами.

— Сейчас или вообще? — уточняю я.

— Вообще.

— Окончить университет, выплатить долг и накопить на собственный клуб со своими правилами, со своей программой, чтобы всем было комфортно.

И это правда. Мне кажется, босс — первый человек, с кем я поделилась планами на будущее, а точнее мечтами. Но пока я их исполню, Янка наверняка успеет окончить университет, да еще и получить степень магистра.

— Очень мило, — отвечает Миша спустя время.

— А у тебя?

— Честно? — чувствую, как он усмехается. — Чтобы ты меня поцеловала.

— Миш, перестань. Не смешно же, — говорю ему, не сдерживая улыбку.

— Я не смеюсь.

Поднимаю голову и внимательно смотрю на него, стараясь уловить, в какой момент он шутил, а в какой нет. И ничего не нахожу. Ни в его напряженных мышцах, ни в его мимике, ни в волшебном взгляде, окутывающем меня.

И снова это притяжение. Снова идет вторжение в какую-то неизвестную вселенную. Во что-то новое. Странное. И до боли приятное. Его глаза снова меняют цвет. Снова приобретают тот красивый синеватый оттенок, которым хочется любоваться вечно.

Вновь он прижимает меня. Вновь охватывает талию длинными пальцами. И вновь его губы накрывают мои. Чувствую, как он морщится, будто поцелуй неприятен. Но ему просто больно. И именно по этой причине хочу отодвинуться от него. Чтобы он не мучился. И уйти. Чтобы не мучилась я.

— Останься, — шепчет Миша, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу. Он держит меня, не дает уйти. Предсказывает мои действия наперед. Делает так, чтобы разум вступил в беспощадную борьбу с сердцем.

Только боссец просчитался. И разум, и сердце быстро согласовывают мои действия. Они позволяют снова положить руку на его обнаженную грудь, голову — на плечи, а губами коснуться его губ...

Чертово солнце! Сколько можно меня слепить и будить с утра пораньше! Сегодня на пары не надо — выходной день, а вчера я занавешивала окна, чтобы это гребаное солнце меня не беспокоило. Вот почему родители не купили квартиру с северной стороны?

Так, стоп. У меня же окна как раз на север выходят. Почему тогда...

Только сейчас осознаю, что меня не просто поджаривают, а пытаются в мгновение ока превратить в свежий окорочок под шубой в кисло-сладком соусе. Почему под шубой? Потому что сверху меня так одеялом укутали, словно я мерзну по ночам. Даже летом. Ну, и еще по одной причине.

Мне стоит говорить, что как только я открываю глаза, перед ними появляются размытые, но очень знакомые очертания лица? И брови черные, и волосы, разметавшиеся в разные стороны, и чуть полноватые губы красивой формы. И даже ряд пушистых ресниц, которые теперь видны гораздо четче. Жалко, что глаза закрыты. Хотя...

Нет! Ни черта не жалко. Пусть спит. Он и так вчера много перенес. И я много перенесла. Слишком много. Ебушки-воробушки! Если бы боссец вчера не пришел на помощь, то я бы... я бы... Не хочу и думать, что со мной могло произойти. Больше меня беспокоит даже не вчерашняя ситуация в клубе, а Миша.

Его же избили! Он вчера весь в крови был! А сейчас спит себе спокойно, накрытый одеялом, да еще и на меня ногу свалил. Слушай, босс, а тебе не больно? У тебя вроде как ребро треснуло, лишние движения могут дискомфорт принести, все дела. Так чего ты всем телом на меня взобрался? Думаешь, свалю? Так оно и есть! Мне по нужде надо, между прочим. И не только по ней, как выясняется позже.

— Не уходи, — шепчет хриплый голос мужчины прямо на ухо, и он двигает мое все еще расслабленное тело к себе. А я так и уснула в джинсах и футболке. Блин. Теперь на животе след от пуговки. А она ужасно давит на...

— Миш, я хочу ВТ...

— Потом сходишь, — и затыкает меня самым эффективным способом — своими губами, после прикосновения которых я забываю обо всем на свете. Ну, почти обо всем.

— Миш, дай в туалет сходить!

— Ладно. Но только возвращайся.

Фух! Наконец-то свобода. Хотя, признаться честно, я бы еще немного понежилась в этих согревающих объятьях. В этом тепле, которое можно сравнить с парилкой. Но в нем все равно здорово. Спокойно. И если бы не естественная нужда, так бы и осталась лежать, чувствуя на себе перевязанные бинтами ладони. Надо, кстати, посмотреть, что у него с ребрами.

«И с татушкой», — кричит подсознание.

Нет! На нее еще успею посмотреть. Сейчас это не так важно. Наверное.

— Лид, тебе звонят, — кричит Миша из спальни.

Даже из туалета слышу рингтон моего телефона. Не дадут спокойно проснуться, чтоб их! Незнакомый номер. Не дай бог рекламщики с утра пораньше решили до меня докопаться.

Или кто-то другой...

Так, спокойно, Лида. Если это опять коллекторы, у тебя есть куда спрятаться. В конце концов, у Миши спина широкая, крепкая. Правда, немного травмированная, но все же...

— Алло, — аккуратно поднимаю трубку.

— Лидия Андреевна, здравствуйте, — говорит женский голос. Они что, еще и женщин подключили? — Вас беспокоит Альбина Викторовна — директор средней школы, — а, помню-помню. Однажды вы послали меня домой переодеваться из-за того, что я пришла в голубых джинсах. — Я получила замечание от классного руководителя вашей сестры. У нас возникла ситуация...

— Какая? — тут же спрашиваю я. Только не говорите, что вы мою сестру потеряли — по кирпичику вашу школу разнесу.

— Ваша сестра пришла в неподобающем виде и подралась с одноклассницей, а еще...

Ну что ж за ябеда, а! Не может сама проблему решить? Хотя меня больше беспокоит не внешний вид сестры (тут сомнений нет, все с ним в порядке), а драка. Какой-то странный день. Одни драки вокруг!

— Через час буду у вас, — отвечаю директрисе и кидаю трубку, не дав ей договорить речь о правильной форме одежды в школе. Плавали, знаем.

— Все в порядке? — Миша уже поднялся с кровати и подошел ко мне, пока я разговаривала на кухне по телефону и смотрела в окно на утреннее солнце. Ну, почти на утреннее. На дворе полдень.

— Меня в школу вызывают.

— Учителям с утра пораньше не работается, и они решили развлечься?

— Нет, — отрезаю я, не глядя на его смазливую морду лица. Не до шуток мне. — Янка подралась.

— Знаешь, я не сомневался, что она вся в тебя пошла, — усмехается боссец.

— Не смешно, Миш. Она никогда ни с кем не конфликтовала. За все время, пока нет родителей, меня не вызывали в школу, понимаешь? А тут под конец года нарисовалась жалоба.

— Не переживай, сисястик. Хочешь, я с тобой поеду?

— Нет, сама разберусь, и вообще... — замираю на полуслове, осознав, как он только что меня назвал. — Что ты сказал?

Разворачиваюсь лицом к боссу и встречаюсь с легкой зеленью, просвечивающейся сквозь ореховую пелену. С чуть расслабленной мимикой на лице. Почему чуть? Да потому что этот нахал вот-вот готов заржать как конь!

— Миша, повтори!

— Сисястик, — звучит нежно из его уст. Если бы это было другое слово, к примеру, милая, то я бы растаяла, но сисястик. Сисястик, блин! Мы даже не спали для того, чтобы он такие словечки выдавал! Хотя... если бы и переспали, все равно отвесила бы люлей за это слово!

— Тебе вчера кроме ребер мозги не отбили?

— Неа, — отвечает он довольно. — Так что, поехали?

— Лежи дома, сама разберусь.

И я бы действительно разобралась в ситуации. Постаралась бы войти в положение и сделать все, чтобы мою сестру никто в этой гребаной школе не посмел обидеть. Но то, что я увидела, когда приехала через час на место происшествия, поставило меня в тупик.

— Это что за нах...

— Здравствуйте, Лидия Андреевна, — приветствует меня директриса. Все такая же пышечка, с таким же противным голосом и выражением лица, как у жабы. Вы за семь лет ни капли не изменились, Альбина Викторовна.

На ее слова никак не реагирую, не замечаю девчонку, сидящую в другом углу вместе с мамашей. Я смотрю четко на сестру. На сжавшуюся в комочек Яну с растрепанными волосами, небольшим кровоподтеком на губе, лицо покраснело, глаза опухшие. Пытается поднять подбородок, но то ли от боли, то ли из-за неудобного положения тела не может этого сделать.

Так, стоп. А почему на моей сестре одна объемная толстовка? Причем не ее размера! Да и вообще ей не принадлежащая! Что здесь за херня происходит?

— Как вы понимаете, ситуация внештатная. Ваша сестра появилась в школе вот в этом, — директриса кидает через весь стол ошметки одежды, похожие на те, что я сбрасываю во время смены.

Однако эти тряпки больше напоминают когда-то любимую джинсовую юбку и красную блестящую майку, в которой я на школьные дискотеки ходила.

— Короткий топ, юбка. Ты на вечеринку собралась, Орлова? — взвизгивает тем временем директриса.

— То есть мне нельзя, а Вике, как проститутке, одеваться можно!

Кстати, Янка права. Макияж у той девчонки точно как у проститутки. Но моя сестра тоже в этом не отстает. Не поняла, ты когда успела намалеваться, как на панель?

— Слышь, чё сказала? — активизируется другая девчонка, которую не сразу заметила.

— Тише, Викочка, — осаждает ее мама. — Сейчас все решим, правда, Альбина Викторовна? Девочку нужно наказать, она чуть не лишила жизни мою дочь.

— Объясните, что произошло? — встреваю наконец-то в диалог.

— Ваша сестра напала на Викторию во время перемены, — отвечает директриса, косясь на Яну, как на последнюю суку.

— И все?

— И все? И все? — взвизгивает мамаша той самой «Викочки». — У моей дочери все костяшки разбиты и кровь на брови! Вот, видите! — она указывает на бровь, где появилась маленькая капелька, которой до этого вообще не было. А они без меня тут около часа сидят.

— То есть моя сестра по костяшкам вашу дочь била? — этот цирк начинает надоедать. Она хоть соображает, что несет? — Как можно наносить удар по костяшкам рук? Вы логику чувствуете?

— Я-то чувствую, а вы, видимо, нет! Вашу сестру нужно в психушку сдать и лечить шокотерапией, может, тогда отучится от рукоприкладства.

— А давайте я сама решу, что делать с сестрой! — не выдерживаю я. Что-то не везет мне на нормальных людей в последнее время. Кроме Миши, конечно же. — Это все? — обращаюсь уже к Жабе.

— Нет, не все. Как вопрос решать будем?

— Исключить ее! — вмешивается снова писклявый голос.

— В конце года? — эта мамаша меня уже достала! — Ничего, что у них экзамены скоро?

— В другой школе сдаст!

— Вот и ведите свою драгоценную дочурку в другую школу, раз ее, бедную, по костяшкам бьют! Пошли! — киваю уже Янке.

Сестра медленно-медленно, под вопль мамаши и недовольный взгляд «Викочки», поднимается со стула и идет ко мне. Прихрамывает. Но не из-за травмы, как я полагала, а из-за... Почему у тебя на ногах мои туфли? А где каблук? Почему одного каблука не хватает? Ладно, потом разберусь. Сначала нужно вытащить Яну из этого бардака.

— Лидия Андреевна, вы же понимаете, что я обязана сделать выговор вашей сестре, — эти слова заставляют меня обернуться и взглянуть в глаза надоедливой жабе.

— Альбина Викторовна, вы же понимаете, что я в любой момент могу написать заявление на эту девчонку и ее маму за избиение и клевету. Поверьте, репутация школы пострадает сильнее, чем Вика.

И ухожу, приобняв Янку за плечи. Все же лучше бы я воспользовалась помощью Миши, ибо не знаю, как мы дойдем до дома такими темпами. Идти недалеко, конечно, но все же.

— Лид, прости, что так...

— Дома поговорим, — чеканю, когда мы выходим на это ужасно неудобное и кривое крыльцо парадного входа. Никак не починят. Семь лет прошло. Лучше бы ремонтом занялись, нежели всякой херней!

Вот так мы и доходим до дома. Медленными шагами, хромающими. Пока мы шли, успел позвонить Миша и выяснить, что все— таки произошло. Правда, в краткой версии, потому что сама подробностей не знаю.

Арчи встречает нас воплями, прыжками и громким гавканьем. Как всегда. Но прости, дружочек, тебя я позже на руки возьму. Сначала надо доставить сестру до ближайшего стула, потом обработать небольшие ранки, заварить успокаивающий чай, разлить его по чашкам, присесть рядом и...

— Вот теперь слушаю, — даю слово сестре, и тут как понеслось!

— Эта сука меня сама отхлестала! — взрывается Янка. — Она мне когтями в голову вцепилась, чуть все волосы не отодрала! А потом одежду всю разорвала на куски, прикинь!

— Из-за чего? Давай с самого начала.

— В общем, я хотела сегодня Димку удивить, надела красивый топик, юбку и туфельки...

— Поправочка, мою одежду.

— Да, твою одежду, — стыдливо повторяет она. — Потом встретилась с Димой на перемене. Представь, он обратил на меня внимание. Я столько этого ждала, так старалась выделиться, а когда мы остались наедине и почти поцеловались, приперлась эта швабра и начала меня бить! А потом сказала что-то о родителях... о те-тебе... — она опускает взгляд на руки, мнет толстовку, но через некоторое время продолжает: — Крикнула, что мы семейство породистых шл-шлюх...

— Ну все, иди сюда, — подвигаюсь к ней ближе и прижимаю к груди. Хрупкое тело сестры вздрагивает, мокрые капли увлажняют мою майку. Ладно, ладно, в этот раз прощу. Майку и постирать можно.

— Лид, почему этой суке все сходит с рук?

Знаешь, мне самой интересно, почему всяким идиоткам все позволено, а моя сестра оказывается крайней. Да еще и эта шизанутая мамаша из серии «яжмать» в преклонном возрасте.

— Понимаешь, существует такой тип людей, как твоя... как ее там звали?

— Вика.

— Ах да, Хуика, — чувствую, как Янка нехотя улыбается. — Так вот Этот тип людей слишком хитрожопый и пользуется всеми благами общества. Чтобы не дать им завладеть тобой и свалить на тебя все грехи, их нужно переигрывать.

— А как?

— Очень просто, — глядя на приподнятую голову сестры, отвечаю я. — Помнишь, я сказала директрисе о полиции?

— Да.

— А ты видела лицо той мамы, когда я об этом сказала?

— Нет.

— А надо было, — глаза Яны тут же погрустнели. Ничего, еще успеешь на своем веку повидать. — Скорее всего, сейчас она уже не так агрессивно против тебя настроена.

— Ты так думаешь? — спрашивает Яна наивным голоском и глядя такими же наивными глазами. Ох, сестренка, я-то думала, что это очевидно.

— Уверена. Кстати, — осмотрев Янку сверху донизу, вспоминаю один нюанс. — А чья это толстовка?

Личико краснеет, глаза отводит. Ох, неужели твой Димочка пожертвовал своей одеждой, чтобы прикрыть тебя? Уже начинаешь разбивать сердца парней. Умничка.

— Игоря.

Не поняла?

— А где Дима твой благоверный?

— Он свалил, — все еще не глядя на меня, отвечает потухшим голосом.

— И ради него ты так выряжалась?

— Но он такой красивый...

О, все, началось! Наша до ужаса хреновая бабская наивность и подростковый период, когда мы видим лишь внешнюю оболочку, не пытаясь проникнуть куда-то внутрь.

— Так, послушай, — перебиваю пламенную речь. — Понимаю, что он красивый, бицепсы, трицепсы, прессик и все дела, но раз он даже за тебя не заступился, то вряд ли этот Димочка стоит твоего внимания. Это не ты должна за ним бегать, а он за тобой, — втолковываю простые истины. — Посмотри на себя, ты красивая девушка!

— Нет, я не красивая! У меня груди нет, попа не выросла. Тебе легко говорить, ты ходячая мечта парней, а я...

— Так, пошли! — поднимаюсь со стула и тащу за собой сестру в ванную. — Что ты видишь?

Мы стоим перед зеркалом. Похожие как две капли воды, с небольшой разницей некоторых черт. Ну и возраст говорит за себя. Смотрим на один объект — на Яну. Я с ожиданием, а она с внимательностью. Рассматривает отражение как можно тщательнее, иногда косится на меня, потом обратно на девушку, ужасно похожую на мою сестру.

— Себя я вижу. И что дальше? — отвечает она спустя время.

— А то, что ты не какая-то там уродина, а симпатичная девушка. Просто ты встретила не того парня.

— Ты так говоришь, потому что я твоя сестра.

Ну что за подросток! Что за комплексы постоянные? Хотя, если вспомнить меня, я тоже парилась по поводу своей внешности, но грудь все компенсировала со временем, а вот сестре моей так не повезло. Но хрен с ней, с грудью, она все равно красивая. Только как ей это вдолбить? Да еще и заставить поверить в себя?

— Слушай, давай я тебе как-нибудь преподам пару уроков по укрощению парней. Будут за тобой толпами бегать, — предлагаю альтернативу.

— Ты правда мне поможешь?

— Давно пора, — отвечаю то ли себе, то ли ей. Наверное, если бы у Яны раньше появился интерес к парням, то мы бы прошли этот этап.

— Спасибо! — она оборачивается и крепко-крепко, насколько это возможно, обнимает меня. — И прости за туфли. Я летом на работу устроюсь и все тебе верну, честное слово!

— Хорошо. А сейчас умывайся и пошли нормально позавтракаем, — хочу выйти из ванной, но вспоминаю один важный момент.

— Ты говорила, что та девчонка обзывала нашу маму, так?

— Да. Она сказала, что мы пошли в нее, такие же испорченные и шлюховатые. А еще о воровстве каком-то говорила, мол, мама украла много денег, а ты теперь все разгребаешь.

У меня чуть челюсть не отвисла. Откуда эти дуры знают о родителях? Откуда знают о долге? Это только моя тайна. Моя и ничья больше. Даже Яна не в курсе. Наверное.

— Но это не так, — сестра прерывает поток мыслей. — Она не могла ничего украсть.

— С чего ты взяла?

— Я видела, как она какие-то таблетки пила. Мама закрывалась от нас в ванной и что-то принимала. Я случайно заметила, но подумала, что это витамины. А потом в мусорке нашла какие-то антибиотики.

Вот это уже интереснее. Безработица отца, кредиты, антибиотики, которые принимала мама, а потом авария. Все складывается в огромную кучу мусора, которого с каждым брошенным мешком становится все больше и больше. Так и поток мыслей. Они путаются, меняются. А главное — я не верю.

— Уверена?

— Абсолютно.

Даже сейчас, когда я оставила сестру наедине с собой, эти мысли не уходят от меня, не покидают ни на секунду. Перед глазами восстает лицо мамы, которая шепчет; «Прости». А я поклялась никогда их не прощать. Ни тогда, ни сейчас.

А что, если я недосмотрела и не приняла во внимание все факты касательно их жизни до смерти?

Михаил

«Сенсация! Крупный предприниматель и глава международной компании «Империя» был замечен в драке возле стриптиз-клуба «Приват». Полиция зафиксировала побои обоих участников. Больше всего пострадал медиамагнат Вадим Кощеев. Его доставили в больницу сразу же, как только Михаил Кравченко покинул место преступления. Обоих ждет административное наказание в виде штрафа, а так же, по словам свидетеля, господин Кравченко подал иск в суд на причинение морального и физического вреда. Следите за новостями на нашем сайте www...»

— Твою мать! — вырывается вслух.

— Михаил Алексеевич, вы меня звали? — доносится обеспокоенный голос моей секретарши. И только сейчас понимаю, что я уже минут пять зажимаю кнопку связи с Викой.

— Принеси кофе.

Бляха муха! Какого черта эта хрень всплыла в СМИ? Да еще и с приукрашенной действительностью! Какие сильные повреждения? Какой штраф? Какой к чертовой матери суд? Этот идиот на своих двух сам ушел в закат, оставив меня подыхать на асфальте! Раз уж начали освещать новость, так пишите правду, а не какое-то п изд обол ьство!

Хорошо, что клиенты пока что никак не отреагировали. Если поднимется шумиха — будет жопа. В первую очередь мне, потом Антохе, следом нам обоим. Лишь бы на компанию это никак не повлияло.

И вообще, что за медиамагнат такой? Никогда не слышал об этом ушлепке! Если бы у меня была возможность, я бы еще раз навалял ему и сил не пожалел бы. Таких идиотов нужно с лица земли стирать моментально, как только на глаза попадаются!

— Ваш кофе, — Вика ставит передо мной чашку кофе и бутерброды. Желудок тут же заурчал. Неужели проголодался? Вроде недавно поел.

— Спасибо.

И не только за кофе.

— Что-нибудь еще принести? — спрашивает она вежливо.

— Нет, спасибо. Лучше поищи другие статьи и попроси ребят собрать досье на этого Кощеева, — указываю на монитор. Вообще, исправно у меня секретарь работает. Если бы не она, хрен бы я узнал об этой новости.

— Хорошо, — Вика еще некоторое время стоит около меня, внимательно оглядывая, а потом покидает кабинет.

Попал так попал, называется. Я вроде хотел выяснить об этом типе, вот и узнаем, что за перец встретился на моем пути. Сраный придурок!

— Михаил Алексеевич, — снова раздается в динамике. — Антон Борисович на линии.

Вот и друг подъехал. Ну что, готовы к ссоре двух мужчин? Однажды мы уже ругались из-за компании, и дело тогда обстояло хуже, чем сейчас. Но проблема остается одинаковой — мы можем потерять компанию и клиентов.

— Да! — рявкаю на экран, где появляется слишком серьезный друг. Брови сведены на переносице, губы сомкнулись в ниточку, а глаза. Ну что, мне пизда.

— Скажи, пожалуйста, друг мой любезный, ты не мог подраться где-нибудь в другом месте и не при камерах? — чеканит Антон каждое слово.

О чем я говорил? Вот, пожалуйста! Теперь и лучший друг против меня. Добавилась к боли в ребрах еще и головная.

— Не было никаких камер! Мы дрались с этим придурком без свидетелей!

— А в статье написано, что...

— Вот я не пойму! — Все! Достало! Если лучший друг теперь не верит, то это вообще атас! Мне в прошлом году сложностей с компанией хватило! — Ты веришь больше мне или желтой газетенке?

— Тебе, конечно, — он тут же дает заднюю, — только инвесторы будут верить той самой желтой газетенке. Ты чего драться полез? Женщину защищал, что ли?

— Да.

Между нами повисает молчание. Оно и понятно, я давно ни с кем не дрался, пытался все решить словами, но в тот день меня просто охватила ярость. Я не соображал, что делаю и куда бью. Хотя нет, вру. Желание показать этому перцу, что бывает, когда пристают к девушкам, стояло превыше всего. И сейчас стоит. Не дай бог, этот Кощеев появится на горизонте.

— Из-за Лиды?

— Да.

— Рассказывай.

И я рассказал эту душещипательную историю со всеми подробностями. Начиная с того момента, как увидел на экране вырывающуюся Лиду, заканчивая совместным утром. Да, и это я не упустил. Потому что то утро было самым лучшим в моей жизни за последние несколько лет. Только в тот момент я понял, что давно не получал удовольствия лишь от присутствия женщины рядом со мной. Раньше они менялись слишком быстро, а отношения не длились долго.

Но не с ней...

— Влюбился? — тут же спрашивает Тоха.

— Не знаю.

Теперь не пытаюсь оправдаться, что это не так. Что не влюбился. Потому что сам не знаю, что именно чувствую к ней, а главное — что чувствует Лида по отношению ко мне. Тот испуганный взгляд не выходит из головы. Так же, как и любопытный. И сонный. И взволнованный. И счастливый. Или мне показалось?

— Влюбился, влюбился.

Давай еще поржи надо мной! Друг, называется! У меня тут, между прочим, проблемы (как и у тебя, кстати), а ты соль на рану сыплешь! Лучше бы я тоже над ним смеялся, когда он клинья к нашей Светочке подбивал. Засранец!

— Захватывай территорию, пока другой не встал на твое место, — добавляет Антоха, вдоволь посмеявшись.

— Пытаюсь, но не знаю, с чего начать.

— Слушай, — лицо друга в мгновение ока становится серьезным, — женщины — странные существа. Пока ты им не покажешь, кто в доме хозяин, так и будут бегать туда-сюда со своими загонами. Скажи все прямо. Устрой какое-нибудь классное свидание. Вон прошлое поцелуем закончилось, а на следующем до секса дойдет. Давай, брат, вперед.

Ага, только знать бы, что с этим «вперед» делать, понятия не имею. И нужно ли мне это «вперед»? Что мы чувствуем друг к другу? Нужны ли эти отношения? Будем ли мы счастливы в итоге? Не знаю. Запутался я. Раньше мне ужасно хотелось потискать ее сисечки в руках и разделить на двоих кайф, но никак не отношения, блин. Ведь Антоха имел в виду что-то серьезное, а не обычные потрахушки.

С другом мы давно поговорили, на экране больше не светилось его довольное лицо, а проблемы никак не решились. Единственное, Антон напоследок кинул: «Осторожнее в следующий раз, а то и под суд можем попасть».

В то, что компания действительно предстанет перед законом, очень сильно сомневаюсь. По сути, виноват только я, а не вся «Империя», да и повестки никакие не поступали, хотя прошло уже достаточно дней. Приструнить бы этого Кощеева, и проблемы сами решатся. Наверное.

Однако вопрос с Лидой остается открытым.

— Михаил Алексеевич, можно? — в дверях снова появляется Вика с папкой в руках. — Вот, вы просили.

О, уже интересно. Так, так, так. Надо внимательно прочитать. Что тут у нас? Глава медиахолдинга, олигарх, спортсмен, красавец. «Вы забыли добавить «комсомолец»!» — подумал про себя. А так... в общем, одни положительные характеристики. Никаких скандалов, судов по клевете. Я словно читаю об идеальном человеке и смотрю распрекрасный профиль в Инстаграм.

— Откуда досье? — спрашиваю у все еще стоящей рядом Вики.

— Ребята прислали первую часть. Для глубокого поиска попросили время.

Теперь ясно, почему складывается ощущение, что читаю информацию из интернета. Все равно странно, что ни одной грязной статейки об этом перце нет. Либо мои люди плохо работают, либо Кощеев хорошо маскируется.

— Михаил Алексеевич, ваш бинт.

Вот черт! Повязка на руке развязалась. Ведь недавно перевязывал, а тут... вообще, можно было бы и не бинтовать, но в первый раз на этом настояла Лида, а потом я сам скрыл следы драки, чтобы не шептались за спиной. Да, да, нашим работникам только повод дай — разнесут все в мгновение ока.

— Принеси, пожалуйста, бинты из аптечки.

— Давайте я перевяжу, — предлагает моя секретарша, держа в руках аптечку. Она, оказывается, у меня в шкафу лежала все это время, а я даже не знал.

— Ну, давай.

Подставляю свою ладонь под ошарашенный взгляд секретарши. Что, не ожидала, что соглашусь? Сама же предложила, а теперь заднюю хочешь дать? Или мне кажется?

Через пару секунд Вика взяла все необходимое из аптечки и начала процедуру. Медленно. Слишком медленно и заботливо. И руки совсем другие. Не такие нежные, не такие гладкие. Не как у Лиды.

Вчера она так обеспокоенно на меня смотрела, так сильно настаивала, чтобы я поехал в больницу, сама обрабатывала царапины и ссадины на теле. Вот когда мне в последний раз кто-то раны залечивал? Знаете когда? Лично я нет. Не замечал, чтобы кто-то беспокоился обо мне, кроме родителей, и то в детстве.

Снова эти воспоминания. Они не дают покоя уже который день. Ни работать нормально не могу, ни сидеть.

— Не туго? — девушка прерывает поток воспоминаний.

— Нет.

Хотя немного туговато, если честно. Лида не так делала.

— Михаил Алексеевич, — Вика все-таки немного расслабляет бинт, прежде чем завязать бантик. — А те слухи в интернете о вашей драке с Кощеевым правда?

— Знаешь, — громко выдыхаю, прежде чем ответить, — я бы так не сказал.

— Тогда почему у вас порезы на руках? Он на вас напал?

Ну, начинается! Опять сплетни собирает, чтобы подружек удовлетворить? Конечно, я доверяю своей секретарше, но не до такой же степени.

— Спасибо, что перевязала, Вика, — выдергиваю руку и принимаюсь раскладывать принесенные недавно бумаги по местам.

— Нет-нет, вы не поняли, — вдруг внезапно она разворачивает меня на стуле лицом к себе. — Просто я переживаю. Вы какой-то странный в последнее время.

— Думаешь?

— Так и есть, — девушка часто кивает.

— И в чем же я странный?

— Ну, — она немного медлит, а затем выдает: — То слишком радостный, то слишком грустный. Раньше вас можно было увидеть и не волноваться, а тут... не знаю даже.

— Смотрю, ты хорошо меня изучила.

Понятия не имею, зачем я добавляю эту фразу. Скорее, чтобы не молчать после ее слов. Но лучше бы я держал язык за зубами. Лучше бы так.

— Лучше, чем вы думаете.

Потом происходит то, чего я вообще не ожидаю. Вика наклоняется ко мне и касается моих губ своими, прикрыв при этом глаза. Стоп-кадр, блин. Вот знаете, происходящее больше напоминает мне сцену из фильма. Полный трэш произошел, если бы сюда зашла Лида и увидела нас. Но, слава небесам (или кто-там наверху нашими жизнями управляет?), кабинет остается закрытым, как и раньше.

А эта красавица все целует. И губами работает, и языком обводит контур моих губ, и еще какие-то ухищрения применяет. А я? А что я? Да я в ахуе просто! Пошевелиться не могу от шока, словно гвоздями к креслу прибили, а тут еще и Вика собралась сесть на колени. Так, стоп!

Что будет, если нас увидит Лида? Что она почувствует? Я же только что ее предал!

— Тихо-тихо, — аккуратно отталкиваю девушку. Она смотрит на меня горящими глазами, рассматривает мои губы, а своими наманикюренными пальцами прикасается к моему лицу. К щекам, к губам.

— Ой, простите, пожалуйста! Я... я больше не буду, честное слово, только не увольняйте!

Ну что за театр? Чуть что, так сразу увольнение. Надо сказать, сам виноват, что поддался манипуляциям девушки. Красивая она, между прочим. Эффектная. Мечта любого холостяка.

Только моя мечта сейчас, судя по часам, должна вот-вот подняться с кровати и заварить себе чай. Потом обсудить подготовку к дипломному проекту со своим руководителем и позвонить мне.

— Это ты прости. Давай сделаем вид, что ничего не произошло.

— Да? — она удивленно распахивает глаза. — Ну, ладно.

— Свари мне еще кофе и можешь взять перерыв.

— Спасибо, — Вика неуверенно шагает к выходу из кабинета, но останавливается на полпути. Прямо у двери. — Знаете, я все это время думала, что вы мне небезразличны, но сейчас мне кажется, что я влюбилась не в того. Спасибо вам, Михаил Алексеевич!

— Не за что.

Не сразу понимаю, к чему это вообще сказано, но затем, спустя какие-то бесконечные секунды, осознаю смысл ее поступка, осознаю саму ситуацию и то, что она мне дала. Нет, не Вика, а именно этот поцелуй. Ведь во время него я думал далеко не о секретарше, а о совершенно другой девушке, о других губах, о другом теле.

Ведь теперь мне не только Буфера нужны, но и она сама нужна. Целиком. Со своими недостатками и достоинствами. С взрывным характером и милыми чертятами в серых глазах. С красотой, которой обладает не каждая женщина.

И дело уже в ней. В женщине, которая поселилась в сердце, заставляя его биться чащ. Кажется, я знаю, что делать.

Спасибо тебе, Вика...

Эти несколько дней пролетели, как один. Та же рутина, те же задачи, то же настроение. Ну, точнее настроения никакого не было в принципе. Были лишь мысли, которые не давали покоя. И нет, они не касаются Миши, ибо здесь и так все яснее некуда. Наверное.

Тот разговор с Янкой никак не выходил из головы. Точнее ее слова о маме. О том, как она подглядывала за ней и заметила таблетки в ее руках. А главное, я об этом не знала. Ни о таблетках, ни о мамином здоровье. Они вместе с отцом затухали. Увядали. Вместе. И причиной этому была бутылка водки, которая периодически стояла на кухонном столе.

Но сейчас все поменялось...

Этот шаблон, сформировавшийся в голове давным-давно, потихоньку рассеивался. Точнее не так. Он ломался, а разум пускался в размышления и придумывания оправдания. Ведь я хотела этого. Хотела оправдать родителей и не делать из них монстров. Но от реальности не убежишь. И тогда я не смогла простить их поступки.

— Лид, с тобой все в порядке? — спрашивает Янка, заглянув перед уходом на кухню.

— Да, все отлично.

После того случая мы не заговаривали о родителях. Она забыла об этом, а я, наоборот, — сутками напролет вспоминала то переломное событие, после которого наши жизни пошли под откос. И нет, это не смерть на месте автомобильной аварии.

Это исхудавшие родители, которых я обнаружила на кухне с рюмками и бутылкой паленой водки.

Брр! Даже вспоминать противно! А что случилось потом, вы и сами знаете. Не хочу по сто раз прокручивать в голове тот сложный год, когда моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов. В лучшую ли сторону? Сейчас, смотря на ситуацию под иным углом, понимаю, что, наверное, да. Иначе я бы не познакомилась с такими хорошими людьми, как наши девчонки (ну, почти хорошими), не закалила бы характер с клиентами-приставалами. И не встретилась бы с Мишей.

Что было бы, если...

Вопрос достаточно универсальный и подходит практически под все ситуации, поэтому отвечать на него не вижу смысла. Что случилось, то и случилось.

Но в голове сейчас другие мысли. Другие планы. Другое видение. Наверное, я бы никогда не решилась на ответственный шаг, если бы не слова Яны. Рано или поздно это должно было случиться.

Отпираю давно забытую комнату, где в самые тяжелые времена пряталась Янка. Она ночевала здесь, когда только-только умерли родители, приходила сюда, когда получила два по математике. А я ни разу здесь не была со дня их смерти. И сейчас эта запущенная комната с горой пыли на мамином туалетном столике и папином столе, где все еще лежали рабочие документы, впервые что-то тронула в груди.

Их вещи остались на месте. Одежда, туалетные принадлежности, статуэтки, которые собирал папа. Даже лотерейные билеты хранились еще с начала двухтысячных. Мама все надеялась выиграть автомобиль. Вот и выиграли на свою голову.

— Девочки! — мама заглядывает в нашу с Яной комнату, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Мы с папой приобрели машину! Хотите взглянуть?

— Ура! — визжит Янка и тут же вскакивает с кровати. — Конечно хочу!

Она уже одной ногой из квартиры вышла вместе с папой, сверкая длинными светлыми волосами, в то время как мы с мамой остались на тех же местах. Я — на кровати, окруженная конспектами, а она — возле двери. И нет, мне интересно взглянуть на радость нашей семьи, только во мне это вызвало другие эмоции.

— Откуда?— спрашиваю в лоб.

— Ты о чем?

— О машине. Откуда она?

— Выиграли в лотерею.

Мама не перестает улыбаться. Смотрит прямо на меня своими потухшим серым взглядом. Делает вид, что все в порядке, что под глазами нет кругов и отеков от вчерашней пьянки, а руки не подрагивают... Отчего? Неизвестно. Не врет. На этот раз. Но почему-то я больше не верила. Ни ей, ни отцу.

— Надеюсь, вы не оформили на нее кредит.

— Лидия! Сейчас же прекрати!

— Что прекратить? Вы когда в последнее время на работу выходили? Напомнишь? Вот и я не знаю. Не стоит тратить деньги на ерунду!

Молчит. Не отвечает на мой выпад, хотя, зная маму, она обязательно всыпала бы по первое число, если бы я оказалась не права. Но ее бездействие доказывает как раз обратное. Мои слова абсолютно правдивы.

— Однажды ты поймешь, зачем мы это сделали, — говорит она тихо-тихо и закрывает за собой дверь. Так же тихо. И если бы я знала, что произойдет несколькими часами позже, то обязательно вывела бы ее на прямой разговор, выяснила бы, почему они скатились на самое дно.

Но этому не суждено было случиться...

Черт! И зачем я пришла сюда? Чтобы грудь снова сдавило от досады? От беспомощности? От ощущения, что родные люди пырнули тебе нож в спину? Или сковырнуть давно зажившую рану и ощутить, как она снова начала кровоточить?

«Ты хотела в очередной раз найти им оправдание», — подсказывает голос разума.

А есть ли это самое оправдание? Может, я опять все выдумала и зацепилась за слова сестры? Тогда она была совсем маленькой и вероятнее всего перепытала те же таблетки с... наркотой. Ну, нет! Это уж точно из области фантастики. Не могли же наши родители настолько низко пасть.

Залипнув на папином столе, вижу какую-то бумажку, спрятанную под пыльной увесистой папкой. Она не особо примечательная, и я бы вряд ли обратила на нее внимание, если бы не увидела одно слово, выделенное жирной ручкой. «Важно». И телефон.

Все это обведено красными кругами по несколько раз. Так мама делала, чтобы что-то не забыть. Но почерк папин. А номер... Номер-то чей? Незнакомый вроде как. А если в интернете вбить? Бесполезно. Гугл результатов не дал. Его только через органы пробить.

Или через большие связи...

А я знаю, где эти самые связи можно раздобыть.

«Привет. Как насчет поужинать вместе?» — приходит сообщение от тех самых связей. То есть от боссца. А если быть еще точнее, то от Миши.

«Привет. Я не против, но только при одном условии», — отправляю ответ.

«Слушаю».

«При встрече. Увидимся в клубе».

— Ли-ид! — она смотрит на меня умоляющим взглядом. Как Арчи в детстве, честное слово.

— Нет!

— Ну пожалуйста!

— Нет, я сказала!

— Они такие классные!

— Одни ты уже испортила, вторые не дам в обиду! — отвечаю, надевая как раз те самые ярко-красные замшевые туфли на высоком каблуке с золотистыми шипами, которые Янка так хотела стащить. Их уж точно никому не отдам, они мои любимые.

— У меня завтра экзамен!

— Тебе нужно об экзамене думать, а не о туфлях.

— Лид, не будь занудой!

И все повторялось по новой. Каждый месяц Янка пытается что-то у меня стащить, и каждый месяц я говорю нет. Даже после той ситуации с ее шизанутой одноклассницей жертвовать любимыми туфлями не особо хочется. Тем более в этих туфлях я хотела пару номеров станцевать в клубе.

— Давай сделаем так, как только ты сдашь экзамены, мы купим тебе нормальные туфли на выпускной, ладно?

Яна недолго молчит, разглядывая потолок, словно видит тот впервые, а потом, улыбнувшись пухлым ртом, заявляет:

— О’кей, но завтра я возьму твои балетки! — и, улыбаясь заговорщически, как маленький ребенок, сразу же бежит в комнату.

— Яна! Мы не закончили!

Вот черт! Туфли не снимешь — ремешок сложный, а бежать в грязной обуви... в общем, идея не самая лучшая.

— Только попробуй у меня обувь стащить! — все же кричу я.

— Ага, — доносится из-за закрытой двери. Вот малявка! Выросла на мою голову! Хотя лучше уж балетки, чем мою самую шикарную на свете обувь, которая тоже может в один прекрасный день последовать сломанными Яной за босоножками. Ну, точнее не она, а одноклассница. Но мне, блин, какая разница?

Все, Лида, спокойно! Просто иди в клуб, отработай смену, а потом позавтракаешь в компании Михаила Алексеевича. О! Даже отчество не пришлось вспоминать! Ну все, хорошее настроение на месте, грудь не висит (не дай бог!), да и сама выгляжу сногсшибательно в белом платье в пол. Как невеста. Это слова Яны, а им я доверяю. Наверное.

— О, Лид, ты замуж собралась? — у входа встречаю покуривающего Витька.

— Почти.

— Значит, я с предложением руки и сердца опоздал? — подмигивает он.

— Есть такое.

— Слушай, — Витек нагибается ко мне чуть ближе и шепчет: — Там у девочек какая-то неразбериха с костюмами, второй час уже скандалят. Алинка рвет и мечет.

Я даже знаю почему. Сегодня в чате девчонки писали, что она не с той ноги встала, да и сама девушка в последнее время срывалась на всех подряд. Недавно Тихоню до слез довела. В чем дело? Не знаю. С того вечера «обвинений» мы больше не общались, да и другие девчонки держались в стороне.

— Что на этот раз?

— Без понятия. Может, вмешаешься?

Если бы ты знал, Витек, как бы я хотела оказаться подальше от гримерки. Но работа есть работа. Скоро наступит срок новой оплаты задолженности, нужно денег подкопить и сразу у девочек из бухгалтерии выпытать, когда нам зарплату дадут, чтобы в этот раз новую дверь не сломали.

— Буфера, ты тут?

— Ага. Попробую, но не обещаю, что получится. Лучше бы ты к Инне обратился.

— А она, — бармен немного тормозит, потупив взгляд на тлеющую сигарету в руках, а потом произносит: — Она еще не пришла.

— Вот когда придет, тогда и попросишь, — говорю ему и захожу в клуб. А Витек так и смотрел в пол, слегка краснея. Ладно, поглядим, что там за апокалипсис.

Но лучше бы я вообще это слово не вспоминала. Потому что... Пиздец потому что!

Помните тот день, когда боссец устроил смотрины всем девчонкам? Помните, как я возмущалась погромом в гримерке? А теперь берем и забываем об этом, ибо то, что творится сейчас, можно сравнить лишь с ураганом или реальным апокалипсисом.

Даже зеркал не видно, потому что на них висели костюмы. И не только мои, которые я запретила трогать, но и чужие. Яркие перья, мини-юбки для роли секретарши, в такой когда-то танцевала Светка, топики. И туфли. Много туфель. В отличие от того рокового дня девчонки не суетились туда-сюда, а стояли на месте, глядя на этот ад на земле. Тогда, кажется, я так же обозвала нашу гримерку.

— Что за фигня тут происходит? — смотря на девчонок, спрашиваю я, не наблюдая Алинку среди нас.

— Знаешь, мне самой интересно, — говорит Инна, которая каким-то волшебным образом нашла маленький уголочек на своем пуфе, куда можно присесть. Остальные стояли.

Девчонки почти никак не отреагировали на мой приход. Либо находились на своих местах, либо утыкались в телефоны, либо пытались отыскать хоть что-то живое в этом Армагеддоне.

И тут начинается...

— Вот ты где, сучка! — в гримерку, как ошпаренная, влетает Алинка и несется прямо на меня.

Да не просто несется, а с кулаками. Вон клешни свои уже протянула, чтобы мне в голову вцепиться. Эй, женщина, давай ты не будешь рубить с плеча. Эй! Женщина! Ау! Мне больно, между прочим! С ума сошла, что ли? Отцепись от меня!

Я даже ответить не могу. Руки заняты тем, что пытаются отодвинуть эту сумасшедшую подальше. Черт! А я-то думала, что хорошо дерусь. Так, что нам на Ютьюбе показывали? Какие приемы самообороны есть?

— Чего стоите! Разнимайте! — где-то сбоку, словно из другой вселенной, доносится командный тон Инны, а спустя некоторое время тяга на голове ослабевает. И не пришлось свои блистательные навыки проявлять, но, глядя на взъерошенную Алинку с горящими глазами, готовыми меня убить на месте, думаю, забывать их не нужно.

Алинку хватают девчонки сзади, а рядом со мной стоит только Инна и тоже пытается придержать мое все еще охреневшее от произошедшего тело. Да и меня саму. Дрожу. Но не от холода кондиционера. А от этой гребаной ситуации!

— Сука! Из-за тебя! Все из-за тебя! — кричит во все горло Алина.

— Успокойся, — пробует вмешаться Инна. — Можешь объяснить, что произошло?

— Что произошло? Что произошло, блядь? — шатенка пытается вырваться от захвата девчонок. — Меня Миша уволил!

Гробовая тишина, прерываемая лишь резким дыханием Алины, хлопаньем накладных ресниц девчонок и моим немым писком. Точнее шоком. Точнее... не знаю даже чем. Охуеванием, наверное.

— За что? — спрашиваю я севшим голосом.

— За приставания на рабочем месте! — выплевывает она. — Видите ли, я до него домогалась, хотя всего лишь хотела внимание привлечь! Старалась, наряд подбирала, даже приват ему почти станцевала, а он мне указал на дверь и сказал, чтобы больше я здесь не появлялась!

Ну все. Финиш. Вот вы представляете, что сейчас будет, да? Учитывая, что все уже в курсе о моем «личном» общении с боссцом, подумают, что во всем виновата я. А на самом деле? Даже не знаю, как на самом деле! Миша, блин, не мог хотя бы со мной эту ситуацию обговорить? Теперь меня будут обвинять, что ты нашей красавице Клубничке ни хрена не достался!

— И все?

— А ты еще хочешь подробностей? — Алина готова меня съесть с потрохами. Эй, женщина, аккуратнее, я не особо вкусная. — Это из-за тебя Мишенька на меня взъелся! Если бы ты не мешалась, я бы давно его закадрила. Вас же что-то связывает, я уверена!

— Это уже не твое...

— Так и знала, сука ты драная! — Алина снова лезет на меня, но останавливается на полпути после пронзительного:

— Стоять!

Знакомый низкий голос, оглушающий все вокруг. Знакомые угрожающие нотки и ни капли смеха на лице. В черных безднах... я даже не знаю что. И вам лучше не знать. Я говорила, что Алинка готова меня съесть? Забудьте. Это так, легкое покусывание по сравнению с угрожающими черными глазами Миши. Мой герой, как всегда, появляется в нужном месте и в нужное время.

— Михаил Алексеевич, я...

— Да, вы, — обращается он к Алине. — Я все сказал. Свободны. А вы, Лидия, пройдемте со мной.

Так! Это уже интереснее. И что же вы от меня хотите, Михаил Алексеевич? Воспользоваться служебным положением и... А я знаю что! Подставить перед всеми девчонками, блядь!

Алло, тебя кто просил? Теперь эта мымра проходу не даст, будет, как те коллекторы, у подъезда караулить! Хоть бы подумал об этом, прежде чем у всех на глазах снова выманивать меня из гримерки!

Ладно, черт с тобой, потом с девчонками разберусь!

Следую за быстрыми шагами мужчины. За широкими плечами. За ароматом мускусного парфюма. Поднимаюсь на второй этаж и вхожу в первую приватную комнату, которую Миша предусмотрительно закрывает на ключ с обратной стороны.

— Ты в порядке? — первый вопрос от него застает сразу же, как только мы отрываемся от внешнего мира. Босс не отходит далеко, стоит возле меня, прижимая к двери, и медленно поглаживает большим пальцем еще не накрашенную скулу.

— Ага, в полном.

— Что-то не так? — делает шаг назад, дав мне иллюзию свободы.

— Ты бы хоть подождал, когда я сама выйду. Теперь девчонки шептаться будут, что я тебя увела у Алины.

— С чего ты взяла, что увела меня?

— Ну, она по тебе с самого первого дня сохнет.

— А я сохну по тебе.

Что там обычно говорят? Опешила от этих слов, впала в транс, шокирована. В общем, нужный глагол подберете сами, потому что лично я не могу описать, что со мной происходит. А что в голове творится... Да ничего там не творится. Пустота. Только глаза в глаза. Только волна, окутавшая нас, имеет сейчас хоть какое-то значение. И то небольшое.

Ведь все внимание в эту минуту устремлено лишь на одного человека, чьи губы тут же обрушиваются на мои. И целуют. Мягко. Нежно. Заботливо. Как в ту ночь, когда я осталась у него ночевать. Его руки аккуратно сжимают мое лицо, а мои в ответ опираются на его сильные плечи. Чтобы не упасть от перепада эмоций. Эта гармония, возникшая между нами, это спокойствие, возникшее в душе. Все это имеет значение.

— Станцуешь для меня? — Миша отрывается от меня, внимательно глядя своими чуть посиневшими глазами. Серьезно, даже в полумраке приватки видны легкие оттенки летнего моря.

— А ты хочешь этого?

— Очень.

Во мне тут же просыпается азарт. Желание от озвученного предложения. Как долго он выдержит мой танец и не сорвется? Между нами уже возникла особая атмосфера, нервы накалены до предела. Я-то потерплю, Михаил Алексеевич, а вот вы...

Что ж, посмотрим, кто кого!

На старт. Внимание. Начали.

Все помнят эти команды с уроков физкультуры? Вот и я не забыла. Только сейчас бежать никуда не собираюсь и преодолевать дистанцию за рекордно короткое время тоже. В данном случае само действие ничего не меняет. Главное — цель, которая ожидает меня, стоя прямо передо мной.

Смотрит, как коршун на свою добычу. Вот-вот готов сорваться с места и съесть, а потом... Так, стоп! Какие-то неправильные ассоциации в голове возникают. Ну, какой съесть? Костями ж поперхнется! Нет, сюда больше подойдет... Облизать! Точно! Нет, тоже не то.

— Ты тут?

Миша возвращает меня в мир быстрым вопросом и легким покашливанием. Словно ждет уже час, пока я соберусь с духом и станцую для него. А ведь когда-то я танцевала. Прямо в этой приватке. На этом шесте. Помнишь, боссец? Тогда я сильно возмущалась от чувства несправедливости.

— Да.

— Если не хочешь, можешь не...

— Стой, — перебиваю его, опустив указательный палец на красивые мужские губы. — Я станцую, но у меня будет одно условие.

— Какое?

— Помоги в одном деле.

Ну а что? Почему бы не воспользоваться моментом?

— Хорошо. После танца все что угодно, — соглашается он, приподнимая уголки губ в довольной улыбке.

После танца так после танца. Решено. Хотя... Давайте говорить откровенно, я и без этого показала бы ему мастер-класс. Ведь мы вроде как... А кто мы? Любовники? Влюбленные? Не знаю. Вроде бы еще не пара, но и друзьями нас не назовешь. Или мы товарищи, которые иногда целуются, как горячие французы из фильмов? Знаете, а мне нравится этот вариант

Но сердце протестующе сжимается в груди, стоит только подумать, что помимо физики нас ничего не связывает. Что-то я совсем запуталась.

Беру сильную руку в свою и веду его к дивану. Достаю из бара коньяк, наполняю бокал и протягиваю Мише. Все это время наши взгляды не отрываются друг от друга, кроме момента, когда я боялась пролить напиток на пол. И сейчас смотрим друг на друга. Глаза в глаза. Чувствуя предвкушение от происходящего.

И от того, что нас ждет.

«Смотри трусики раньше времени не намочи», — смеется голос разума. Мне казалось, что я когда-то послала его далеко и надолго. В следующий раз горло перережу! Не мешайся, блин!

Пока Миша наслаждается янтарным напитком, сажусь в кресло и начинаю раздеваться. Да, именно сейчас. А вы как себе представляете танец на шесте в платье в пол? Ладно, в туфлях еще можно поизгаляться (но я не хочу рисковать любимой обувью), а вот в платье... В общем, от шеста меня потом не отвяжешь.

— Подожди, — он смотрит на меня недоуменно, но в легкой синеве проскальзывает желание. — Разве ты не в процессе будешь раздеваться?

— Как ты представляешь себе стриптиз в длинном платье?

Ответ я и не ждала — мы его прекрасно поняли без лишних слов. Никак. Поэтому...

— Станцуй на коленях, — произносит он, когда я только-только сняла туфли и начала стягивать лямки платья.

Знаете, в фильмах часто показывают, как человек совершает какое-то действие, а потом резко останавливается от услышанного собеседником. Обычно это приводит героев в шок или даже заставляет впасть в какой-то транс, но я... Я вообще не знаю, как реагировать. Ладно, ладно, все прекрасно знаю. Просто непривычно, что такое предложение вносит именно боссец. Ни клиент какой-нибудь, ни тот же Гоша, а именно мой босс, в которого... Нет, я в него не влюбилась! Боже упаси!

Тогда почему я едва передвигаю ногами и скромно сажусь лицом к нему на колени? Причем не близко, чтобы удобно можно было расставить ноги по обе стороны от мужчины, а так, с краю, упираясь о пол носочками.

Черт! Что за волнение? Вот-вот пот крапинками потечет на затылке и по спине! Спокойно, Лида! Это всего лишь танец! Ну, посмотрит он, возбудится, лапать не будет. Не переживай. Что ты так разволновалась?

По хорошему счету, надо было музыку включить. А я даже об этом забыла! Вспоминаю только в тот момент, когда боссец тянется за пультом и включает что-то очень медленное и развратное. Как раз для таких случаев.

И я начинаю. С обычных движений, заставляющих мужское воображение разыграться не на шутку. Они же любят представлять, как женщина выгибается, как ей нравится, что на нее смотрят. Нравится показывать свои прелести.

И Миша смотрит на меня так же.

Развратно. Хотя в платье немного неудобно танцевать, в нем не особо заметны изгибы фигуры, но у меня складывается впечатление, что его и снимать не надо. Он и так все видит. Каждую волну, каждый прогиб тела. И даже грудь, скрытую на этот раз неглубоким декольте.

«Выгнись еще», — внезапно проносится в голове низкий голос, мягко приказывая. Нет, дурацкое сравнение. Скорее это звучит как просьба.

Только эту просьбу отдал не Миша. Он молча продолжает наблюдать за моим исполнением, разглядывая фигурку, обернутую в белое платье, так внимательно, словно под ним его ждет сюрприз.

Киндер-сюрприз, блин!

Ладно, Лида, давай без глупостей!

Но во время выполнения этой просьбы руки босса привлекают ближе к себе. Колени теперь упираются в спинку дивана, мое тело прижато к его, а наши лица находятся так близко, что мы чувствуем потяжелевшее дыхание друг друга. И вот-вот поцелуемся. Снова. Как возле двери. Только уже не так нежно, а более дерзко. Грязно. Однако...

— Продолжай.

Почему ты испортил такой момент, скажи, пожалуйста? Не мог поддаться напору и поцеловать меня? Серьезно? Испугался? Или опять из себя героя строишь? Ну держись, чертов недобосс!

Или нет?

«Сними лямки».

Да вашу ж мать! Это что такое? Что за приказы? Мы что, в телепатию какую-то играем? Вроде бы слышу голос Миши, а на деле он молчит. У него точно не было экстрасенсов в роду?

Но все же выполняю его приказ. Медленно, в такт музыке стягиваю тонкую лямку сначала с левого плеча, затем с правого. Не отводя глаз. Наблюдая, как завороженно он смотрит уже ниже. На грудь, аккуратно лежащую в кружевном лифчике.

Да нет, он не просто смотрит, а залипает. Словно загипнотизированный. Эй, мужчина, у меня, между прочим, еще руки красивые, глаза там, губы! Ты и так прекрасно знаешь! Чего так смотришь? Не раз видел меня в подобном прикиде, даже развратнее этого. Сейчас-то чего?

И он объясняет. По-своему.

Не сразу ощущаю, как сильные руки обхватывают мои щиколотки сквозь тонкую ткань платья. Они скользят выше по голени, обводят коленки, задирая белую материю. По бедрам. Обнажая меня, насколько это возможно. Мое тело поднимается, поддается его движениям, платье стягивается складками на животе. А глаза...

Вот это я попала!

— Идеальна.

Мамочки! Как же он смотрит! Как трогает! Гладит. Ласкает. Лапает. Да как хотите называйте! Эта адская смесь, разгорающаяся между нами, сводит с ума. Заставляет тело задрожать от предвкушения. От желания. От нужды.

Черт возьми, поцелуй меня! Не медли! Хватит смотреть на меня, словно впервые видишь! Поцелуй... Один поцелуй...

У меня реально создается впечатление, что боссец читает мысли. В одну чертову секунду он преодолевает крохотное расстояние, возникшее между нами, и впивается своими губами в мои.

Помните, я говорила, что не будет нежности? Ее нет, но она и не нужна. Совсем. Потому что мы горим в этом пламени страсти, соединившем наши тела. В объятьях друг друга, в рваных поцелуях, лишающих должной дозы кислорода, без которого человек не проживет. Но мы исключение.

Мы дышим друг другом.

Наши руки хаотично сбрасывают одежду. Рвут на части. Лишь бы дотронуться до кожи. Стоп! Мое платье на месте. Не рваное. Треска ткани я не слышала и не чувствовала. То есть только я пытаюсь до него добраться? А кто еще? Миша давно свое дело сделал.

Опять он напялил этот надоедливый серый костюм! Опять этот унылый пиджак из грубой ткани, который не хочет сниматься с его плеч! Серьезно, он застрял! Может, плечи у босса слишком широкие? Не знаю. Но, черт возьми, я до рубашки не могу добраться! Может, ножницы взять? А, точно! В тумбочке вроде должны быть на всякий случай.

Миша непонимающе смотрит на меня во все глаза, когда я все-таки наклоняюсь к тумбочке, беру оттуда ножницы и разрезаю его дебильный и унылый костюм. Сначала пуговицу отрезаю, затем ворот и наконец иду к рукавам, которые сжимают сильные плечи.

— Эй!

— Куплю новый, — вставляю я, не дав ему возможности возмущаться дальше.

— Это от Армани.

— Куплю, сказала! Не отвлекайся, — и утаскиваю его в чувственный поцелуй, приправленный нотками похоти.

Обвожу контур его губ, углубляюсь, сплетаюсь с его языком. Миша не сразу, но отвечает на поцелуй, пока мои шаловливые ручки срывают (уже без ножниц) рубашку. Пуговицы летят в разные стороны, но, кажется, боссец этого не замечает. Или ему уже все равно. А, неважно.

Зато теперь я касаюсь его шикарного тела. Подкачанного, с бархатистой кожей... Что?

У него грудь голая! А куда волосы делись? Лазером удалил или бритвой? Да какая разница! Главное — результат Теперь она такая гладкая, мышцы гораздо лучше прощупываются. Разрываю наш поцелуй и смотрю чисто на грудь. Ни на пресс, ни на виднеющуюся татуировку на боку, а именно на два подкачанных полушария.

Божечки! Да он ходячий секс! И я называла его обычным мужиком? Серьезно? Это точно была я? Вот дура!

— Теперь моя очередь!

Миша сбрасывает мои ладони от своего тела, и берет те самые ножницы и...

Стой! Мы так не договаривались! Это мой любимый лифчик! Таких больше не продают! Тебе-то можно просто костюм купить, а нам, полногрудым, знаешь как сложно подобрать красивое нижнее белье, чтобы и сидело хорошо, и удобно было? Черт! Мой лифак!

— Око за око, — он хитро улыбается, глядя на меня прищуренно, но спустя секунду его взгляд быстро меняется.

Я, конечно, знала, что моя грудь идеальна, но не настолько, чтобы залипать на нее так долго. А Миша залипал на мое беззащитное достоинство, как загипнотизированный. Вот-вот она мурашками покроется от одного только взгляда. Черт возьми!

— Ах! — слетает с губ, когда он резко хватает полушария крепкими ладонями, а его язык касается твердой вершинки. Бьет. Обводит вокруг ареолы. Зубами оттягивает на себя.

Ох, мамочки! Только не останавливайся! Пожалуйста! А то я тебе кое-что другое отрежу.

— Красавица.

Резким движением меня переворачивают спиной в горизонтальное положение, а сильное тело нависает в паре сантиметров от моего. Правда, Миша до этого быстро стянул пиджак и рубашку, следом полетели штаны и боксеры.

Это атас, девочки! Как я не почувствовала такой размер попой — загадка. Да там такой... охренительный! Ровный, длинный, с крупной головкой, на которой блестит капелька смазки. Он вообще в меня влезет? А он в полной боевой готовности? Почему— то мне кажется, что нет.

— Рано, — командует босс, когда я пытаюсь дотянуться до мужского достоинства, и снова берет в руки мою грудь.

Не наиграешься никак? А я и не против, если ты и дальше будешь ласкать ее. Если не прекратишь вытягивать зубами вершинки, а потом зализывать возбуждающий укус языком. Хотя нет! Я категорически против! И так вся горю, как в огне, и низ живота стягивает от дикого желания почувствовать тебя внутри. Может... может...

Хватит с меня! Беру инициативу в свои руки и притягиваю темную голову к себе. Впиваюсь в его губы коротким поцелуем, а затем выдаю:

— Если ты в меня не войдешь, сама оседлаю!

Ты еще и смеешься! Я не шучу, между прочим! Могу выполнить свое обещание хоть сейчас. Силенок хватит. Или нет?

Но этого мне узнать не суждено. Миша тут же выполняет просьбу (или приказ) и входит. Медленно растягивает изнутри. А затем быстро-быстро двигается бедрами навстречу моим. Как голодный самец... Самец... Блин, это прозвище реально ему подходит. Девчонки не прогадали.

Наши тела, руки, губы. Все сплетено в одно целое. Гармоничные движения, удовольствие. Разделенное на двоих. Его мышцы напряжены, на лице и плечах, за которые я крепко держусь, выступают капельки пота, а мои пальцы собирают их, размазывают по коже. Эти ощущения жесткости вкупе с нежными поцелуями только распаляют. Контрастируют друг с другом. Сдерживаться бесполезно. Нет смысла.

Именно поэтому оргазм настигает нас слишком быстро. Сначала улетаю я, выгибаясь навстречу крепкому телу, затем Миша, громко рыкнув мне на ухо. Чуть не оглушил, кстати, но на этом мое внимание не сконцентрировано, потому что...

Потому что это было шикарно!

— Божечки, ты просто космос, — шепчу охрипшим от стонов голосом.

— Ты правда кончила?

Нет, блин, неправда! Разве мое тело обманывает? Разве не сама выгибалась к нему, когда меня накрыла волна наслаждения? Знаете ли, я не любительница симулировать оргазм. Я люблю секс. Его все любят. И ты тоже, Мишенька, можешь не отрицать!

— Не порть момент

— Просто мне показалось...

— Хочешь проверить? — задаю вопрос в лоб. А что? Я не против продолжения.

— Мне нравится эта идея.

Ну что, дорогой недобосс, теперь моя очередь показать, как можно получить больше удовольствия. И не смей сомневаться в моих оргазмах! Никогда!

Теперь я нависаю над мужчиной, но уже в сидячем положении, мы очень усердно проверяем мой «несостоявшийся» оргазм. Причем настолько усердно, что в конечном итоге пошевелиться никто из нас больше не мог.

— Какая ты все-таки милая.

— Издеваешься? В каком месте я выгляжу милой?

— Ну смотри, у тебя глаза пока что не такие стервозные, голосок чуть сонливый, губки искусанные. Разве это не...

— Прекращай! — прерываю я мысль мужчины. — Сам успел и в душ сходить, и умыться, а мне такую роскошь не предоставил.

Миша садится рядом на край кровати, поставив поднос с кофе на прикроватную тумбочку, и смотрит сверху вниз, чуть прищурив глаза. Из них не исчезает та хрень, которую я так ненавидела долгие годы. Романтика и нежность. Почему-то раньше мне казалось, что мужчины с подобными качествами рано или поздно станут подкаблучниками, в то время как я ценила в сильном поле именно \ проявление характер.

И снова шаблоны ломаются к собачьим чертям. Согласитесь, из Миши вряд ли получится идеальный каблук — сам кого угодно под туфлю загонит.

— Нечего спать до полудня. Я, кстати, на работу успел съездить.

Да ладно? Он вообще не спал, получается? Мы вчера приехали из клуба около полуночи. Я отработать ни черта не успела, да и босс не выходил на связь со своими подчиненными. Мы сидели в той приватке слишком долго, наслаждаясь телами друг друга, потом приехали сюда, в его квартиру, где продолжили наш марафон.

Кстати, это не так красочно, как описывается в любовных романах. Я еле на попе сижу, и руки кое-как поднимаются, чтобы взять чашку кофе. Не ожидали? Вот и я так же.

— А мне на работу только вечером, так что...

— На какую это работу? Если ты о клубе, то считай, что уже не работаешь.

Ну ни хрена себе заявочки! Когда ты успел за меня уволиться и принять такое решение? Не много ли берешь на себя, чертов недобосс?

— И не смотри на меня, как на последнего подонка, — добавляет он тем же низким, но, черт возьми, нежным голосом.

— А как я должна на тебя смотреть?

— Как на человека, который о тебе заботится.

— Здорово! — размахиваю руками в разные стороны, чуть не разлив кофе прямо на его домашние брюки. — Мне еще долго коллекторам выплачивать, забыл? Или что ты предлагаешь?

— Я заплачу.

— Нет! Так не пойдет! Не хочу висеть у тебя на шее.

— Могу устроить тебя в компанию или в клубе на другую должность принять, но не стриптизершей.

Замечательно! Просто супер! Не успела я перепихнуться с этим Самцом, как он сразу начал ставить условия! И знаете, мне не особо приятно ощущать себя гребаной содержанкой, у которой все проблемы решаются по взмаху волшебной палочки. То деньги даст, то на работу устроит. Может, он и вышку мне купит?

И чего я возмущаюсь? Любая другая девчонка в клубе, та же Алинка, была бы счастлива от подобного предложения. Но не я. Да, вот такая я странная женщина, получите и распишитесь!

— Рассказывай, — мужчина практически перепрыгивает через мое все еще расслабленное тело и ложится рядом на кровать, сжимая мои плечи в крепких объятьях.

— Что?

— Чем ты недовольна?

Чем я недовольна? Да я всем недовольна! Если мы переспали, еще не значит, что ты можешь ограничивать мои права и ставить свои рамки! Это был просто секс, а не согласие выйти за тебя замуж! Не факт, что нас вообще что-то будет связывать помимо постели. Снова вспоминаются ассоциации со свадьбой и семейной жизнью.

Небольшая ремарка: шикарный секс. Даже слишком. Я уже говорила об этом? Так, Лида, не о том думаешь. Мужик, конечно, прекрасен, но всему есть предел.

— Дай угадаю, — отвечает он за меня. — Ты не хочешь, чтобы я лишал тебя возможности зарабатывать и быть независимой.

Давайте я не буду говорить здесь о его особенности читать мысли, ладно?

— Не только.

— Что же еще?

Черт! В таких теплых объятьях и с таким мужчиной, шепчущим на ухо нежности, трудновато признаться в очевидных вещах. До этого как-то все легко шло, и слова нужные подобрать могла, а тут...

«Давай, Лида, смелее», — впервые за долгое время голос разума говорит правильные вещи.

— Скажи, Миш, — хочу вдохнуть кислород, а в итоге вдыхаю аромат его тела после душа. «Акс эффект» шоколадный. Мой любимый... Так, Лида, соберись! — Кто мы теперь? — задаю решающий вопрос и поднимаю на него глаза. Смотрю в темные глубины с легким оттенком зеленого мрамора и не вижу в них никаких изменений. Никакой грусти, непонимания или разочарования. Та же нежность и что-то еще...

— Мы пара.

А, вот что. Решительность. Та самая, которой мне не хватало каких-то несколько минут назад.

— В смысле пара в постели или пара в...

— Пара. — перебивает он, опустив большой палец мне на губы, а остальной рукой принимается гладить щеку, — это значит вместе раз и навсегда.

— Если у нас не получится?

— Мы будем стараться.

Не дав возможности ответить, Миша касается меня своими губами, унося куда-то в другую галактику, где нет вопросов о будущем, о наших отношениях, о работе. Есть только мы. Только наши объятья, только наши губы, только мои руки на его сильной груди, в которой бешено бьется сердце.

Больше никаких сомнений рядом с этим мужчиной не возникает. А, нет, есть один вопрос.

— Зачем ты побрил грудь? — спрашиваю его, когда мы приняли полностью горизонтальное положение и смотрели друг другу в глаза, как завороженные. Магия какая-то. Ключевое слово: была, потому что сейчас я разрушила этот волшебный миг.

— Той ночью ты морщила нос, когда ложилась на меня, — его губы растягиваются в лучезарную улыбку, — а во сне сказала, что я выгляжу как снежный человек в угле, и мне срочно нужно побриться.

Правда? Я действительно это сказала? Вот подстава! Слушай, ты, подсознание чертово, больше не вставляй палки в колеса! Нехорошо выходит! Ты меня выставило идиоткой перед мужчиной, который мне... Нравится? Влюблена? Люблю? А знаете, сейчас все подходит!

— Поэтому ты решил послушаться?

— Именно.

Да хватит смеяться! Мне неловко, между прочим, а ты лежишь и ржешь как конь!

— Слушай, а у тебя есть во что одеться? Просто...

Просто сейчас я завернута в одно одеяло, а ты не оставил мне одежды. Спросите, что случилось с тем прекрасным платьем? Его нет. Кое-кто с наглыми зелено-карими глазами лямки разорвал и сделал новый вырез до пупка. Наплел что-то о моде и каких-то моделях из глянцевых журналов, но в итоге я осталась без одежды. Не в трусиках же мне бегать!

— Справа по коридору гардеробная. Можешь выбрать одну из футболок.

Знаете, лучше бы я напялила на себя рваное платье. Как жаль, что это понимание пришло чуть позже, когда я вошла в нужное помещение и обнаружила одни белые и серые рубашки, черные туфли, а главное — сотни серых костюмов! Серых! Ни черных, ни белых, ни бледно-голубых, а серых! То-то я возмущалась отсутствием у него вкуса.

— Миш, — кричу прямо отсюда. — Ты кроме серого цвета хоть что-то носишь?

— А? Что? — раздается за дверью, а через пару секунд сильные руки опускаются на мои плечи. — Ты об этом? Тебе не нравятся мои костюмы?

— Еще мягко сказано.

— Почему? Вполне удобные, комфортные, стильные...

— И все серые!

— Этот цвет универсальный, подо все подходит.

«Ага, даже на поминки его надеть можно», — думаю про себя, но в итоге в голову приходит другая мысль.

— Поехали по магазинам! — заявляю я, направляясь обратно в спальню в поисках своего прекрасного платья.

— Зачем?

— Гардероб менять!

— Ты так собираешься идти? — с усмешкой на лице он указывает на новый фасон платья.

— Заштопаю твое дизайнерское решение, и пойдем. Кстати, с тебя лифчик! — сразу же заявляю я.

— О’кей. Но у меня идея получше.

С этими словами он снова накрывает мои губы и толкает на кровать. Как у него еще желание не отпало после вчерашнего марафона? А у меня? Ответа на этот вопрос нет, но идею Миши я заценила и ни капли не пожалела, что поддалась ему.

Две-три недели спустя.

Мама дорогая! Как много текста! У меня голова скоро лопнет от слов «корпоративный», «персонал», «управление»! А-а! И все надо выучить как можно скорее! Как выбрать нормальных работников, как расколоть во время собеседования, как подготовить в случае принятия на работу и как мотивировать персонал. Да, у меня даже такой вопрос есть. Когда я сдавала экзамены, все это казалось сущим пустяком, но когда в дипломе собрано абсолютно все, что я проходила за пять лет обучения... В общем, это звездец!

Надо ли говорить, что у меня не день, а сплошная суматоха? Думаю, нет. И это не только сегодня, а на протяжении уже долгих недель подготовки к диплому. То в деканат за заявлением, то к руководителю за согласованием, то к консультантам за подписями. Чуть ли не ночую в универе. Хорошо, что мой супербосс отпуск дал, а то совсем с ума бы сошла, бегая из клуба на учебу и обратно.

И запасся терпением. Я про Мишу. Потому что, как только начался период подготовки, видеться удавалось редко. Ну, почти.

«Ну что, студентка, через сколько освободишься?» — высвечивается на экране сообщение от моего бойфренда. Звучит пафосно, согласитесь. Зато правда. И теперь от осознания, что я связана отношениями с этим мужчиной, меня абсолютно не тошнит, а грудь наполняется... Легкостью и предвкушением каждой встречи. Как у девчонки наивной. Но мне это чувство нравится, как бы ни противилась раньше.

«Мне теорию выучить надо».

«Договорились, приеду к семи».

Для справочки, сейчас шесть сорок две. Спорить бесполезно. Сказал, приедет, значит, жди его ровно в семь и ни секундой позже. А я что? Я не возражаю, хоть в глубине души меня возмущает эта спонтанная настырность. Ведь по-другому встретиться не получается.

«Кстати, раз ты отказалась брать мои деньги, девчонки сегодня вечером должны зарплату начислить. Отдай долг как можно быстрее».

Тьфу ты! И тут вмешался. В тот первый раз, когда Миша заплатил за меня, я пообещала, что в следующий раз разберусь со всем сама. Не должен он каждый месяц тратить на меня такие деньги. Не его это проблемы.

Да-да, вспоминаем сейчас о сильных и независимых женщинах.

— Лидка! — пронзительный крик младшей сестры доносится прямо из ванной комнаты, а потом источник этого истошного вопля тут же прыгает с разбегу ко мне на кровать. Спасибо, что листы не помяла! — У меня двести пятьдесят баллов за три экзамена! Смотри! — сестра протягивает телефон, где написано ее имя и напротив результаты ЕГЭ.

— Умничка! Вся в меня! — крепко-крепко обнимаю Янку, чувствуя, намокает футболка. Ну, начинается! ЕГЭ — это, конечно, адский ад, но не настолько, чтобы слезы лить. — Ты чего расплакалась?

— Просто... — отодвинувшись, она шмыгает носом. — Просто я не ожидала, что все получится, и...

— Так, стоп! Ты справилась с экзаменами, молодец! А теперь пошли праздновать, у меня бутылка «Шериданса» припасена.

В попу этот диплом, потом выучу. Только не говорите, что я в последнее время превратилась в алкашку! Это не так! Я праздную хорошие результаты сестры. Осталось самой диплом защитить и сестре поступить в престижный вуз. А с нынешней конкуренцией это будет достаточно проблематично. Но мы выдержим, правда?

И пока мы рассаживаемся, наполняем бокалы (да, я все еще пью из них), в коридоре поворачивается ключ входной двери. Арчи тут же прибегает к месту происшествия и начинает истошно гавкать. И не злобно, как раньше, а радостно. Знает, кто к нам пожаловал.

— Привет, девочки, — произносит Миша, выглядывая из коридора с довольным Арчи на руках. Наш пушистый друг его, наверное, всего обслюнявил. Арчи, тебе не стыдно?

Сегодня, кстати, мой супербосс пришел в любимом черном костюме. А точнее в черном пиджаке, белой рубашке и темных джинсах. Не особо подходит для офиса, зато стильно. Его этот вариант тоже устроил. Главное, чтобы всякие курицы его не окружили со всех сторон.

— О, привет! — сестра подлетает к Мишке и дает ему пять. — У меня двести пятьдесят баллов по ЕГЭ.

— Молодец. Значит, тот мой универ остается в силе?

— О чем вы? — вмешиваюсь в разговор.

— Яна хотела на стажировку к нам в компанию. Будет хорошо учиться — возьмем на постоянной основе.

— А-а-а! Круто!

— А я почему об этом не знаю? — внимательно смотрю то на своего парня, который только что опустил Арчи на пол, то на свою сестру, которая скоро потолок соседям снизу проломит дикими прыжками.

— Тебе диплом защищать надо.

Что тут происходит? Что за сговоры против меня? Хоть бы поделились! А то секретики, как у малолеток!

— Пойду девчонкам расскажу! — Янка пулей вылетает из кухни, Арчи бежит за ней. А я...

Да я просто в ахуе! Эти двое, значит, о чем-то там у меня за спиной нашушукались, а теперь хрен выяснишь, что вокруг творится. А Миша сидит довольный, словно он вообще тут ни при чем. Еще как при чем, чертов боссец!

— Слушаю!

— Янка хотела попробовать себя в пиаре, я посоветовал институт. Если будет хорошо учиться, то возьму в офис.

— Ты серьезно? — недоумевая, все еще смотрю на спокойное лицо мужчины.

— Почему нет? Она умная девочка, справится, если захочет. И вообще, я по тебе соскучился.

Миша преодолевает то крохотное расстояние, возникшее между нами, и, подняв меня со стула, прижимает к своему большому и сильному телу. К такому теплому. Родному. Которое совсем недавно я изучала вдоль и поперек, пока его руки... Ох, что творили его руки.

— Я тоже скучала...

«Ну наконец-то призналась!» — снова вякает подсознание где-то в закоулках разума. Как же вовремя, блин!

— Ли-ид, — внезапно раздается голос Яны. Стоит около входа на кухню, смотрит на нас любопытными глазами, но все равно немного жмется. Хорошо, что мы не целовались, а то... А почему это мы стесняться должны? Янка девочка большая, знает, что такое поцелуи. — Можно я пойду к девчонкам? Они сдачу ЕГЭ хотят отметить.

А на выпускном вы что отмечать будете?

— Кто там будет? — разжав объятья, тут же спрашиваю я.

— Все наши, может, ребята еще подойдут.

Что там за «наши», я так и не поняла, но хочется надеяться, что на этой тусовке не будет той «Викочки», из-за которой мою сестру чуть со школы не поперли.

— Слушай, мне не особо нравится эта идея...

— Лид, — наклонившись к уху, шепчет Миша. Вот только не вмешивайся в воспитательный процесс, чертов недобосс! Хотя кто меня послушает? — Дай сестре повеселиться.

— А если она опять из-за какого-то придурка найдет неприятности на свою задницу? — тоже шепчу ему, но что-то мне подсказывает, что наш разговор слышен третьему лишнему. Точнее лишней.

— Яна умная девочка и пообещает не попадать в неприятности. Правда, Ян? — спрашивает уже у нее.

— Конечно!

Блин, они точно против меня сговорились! И что делать? Вот так просто взять и разрешить укатить на какую-то там вечеринку? Хотя... Может, Миша прав? Яна так долго сидела за тетрадями, из дома почти не выходила перед экзаменами.

— Ладно, иди. Только возвращайся...

— Спасибо, Лидка! — сестра быстро подбегает ко мне и крепко-крепко обнимает. — Я тебя обожаю, сестричка! И тебе спасибо,

— теперь она обнимает Мишу. — Ты хорошо на нее влияешь, братик, — и так же быстро Янка свалила в комнату, хлопнув дверью.

Братик? Ну ни фига себе заявочки! Теперь понятно, почему они общий язык нашли. А Миша даже не против, улыбается во все тридцать два зуба и смотрит довольно в коридор. Затем на меня. А потом...

— Теперь нам никто не помешает, — шепчет он и накрывает мои губы своими.

Так вот к чему все это было? Чтобы нам никто не мешал? Ты совсем с ума сошел? Жертвовать сестрой, чтобы перепихнуться лишний раз? А если с ней что-то случится? Вдруг ночью кто-то нападет? Или коллекторы опять что-то задумают? Между прочим, они звонили недавно, напоминали о плате за месяц. Не дай бог, снова нападут на нас! Я не прощу этого!

— Лид, ты чего?

— Зачем ты Янку спроваживаешь? — чуть ли не кричу на него. — А если ее кто-то обидит?

— Слушай, — делает небольшую паузу. — Твоя сестра заслужила отдых после экзаменов и перед поступлением. Если бы я хотел остаться с тобой наедине, то отвез бы к себе.

Ух какую речь выдал. И снова вышел из ситуации героем. Разве это не мило?

— Даже если бы я сопротивлялась?

— Даже так.

Черт! И как с ним спорить, вот скажите? Как возразить этой горе обаяния, которая глядит на меня своими сине-зелено-карими глазами с такой нежностью, что... у меня ноги подкашиваются? Да, черт возьми! Именно так! Если бы не его объятья, вряд ли бы удержалась на ногах.

Я даже не заметила, как Яна по-тихому ушла из дома. Только хлопок двери и выразительное «гав» в исполнении Арчи оповестили меня об уходе сестры. Ладно, пусть повеселится, потом времени не останется.

— Будешь кушать? — спрашиваю обыденно, подойдя к холодильнику.

— Вообще-то, я ненадолго, — чувствую, как сзади обнимают родные руки. — У меня самолет через пару часов.

Замираю на месте. Нет, не от шока, а от неожиданности. Миша часто в последнее время летал в командировки на пару дней, но то, что через пару часов его уже не будет рядом... Он ведь только что пришел...

— Ты чего напряглась?

— Ничего, просто спонтанно как-то.

— Не волнуйся, — Миша поворачивает мое окаменелое тело к себе и закрывает холодильник. — Послезавтра вернусь домой.

— Хорошо, — скрываю лицо у него на груди и говорю то, что раньше я считала дикостью: — Я буду скучать.

— И я.

Чуть шершавая ладонь моего мужчины нежно гладит мою щеку, его глаза смотрят в мои, но создается впечатление, что они стремятся куда-то глубже, чем внешняя оболочка. В самую душу. И я понимаю, что целых три дня больше не увижу эти глаза. Этот перелив из одного цвета в другой в зависимости от настроения.

Целых три дня...

Поцелуй так и просится опуститься на его чуть полноватые губы, телу так и хочется прижаться к его бицепсам, трицепсам и каким-то там еще хреницепсам. К мышцам, в общем. К сильной плоти. К гладкой коже. Без волос на самом красивом месте!

— Сколько у нас времени?

— Такси через двадцать минут приедет, — отвечает он, словно зная, что именно я задумала.

— Тогда успеем.

Без лишних вопросов впиваюсь в его губы, тут же чувствуя ответ. Дерзкий, яркий, грубый. То, как бывает у нас не так часто, но то, что заставляет тело вспыхнуть, словно спичка. Ведь мы не увидимся... Сколько? Неважно.

Руки хаотично пытаются сбросить одежду. Пиджак и рубашка расстегнуты. Хорошо, что в этот раз не порвала, а то еще сверху буду должна. Брюки спущены. Он открыт. Его красивое тело, с множеством прорисованных мышц, которые так и хочется гладить. Постоянно. Не отрываясь от губ. Особенно сейчас.

— Блядь! — с рыком он поднимает меня за попку и сажает на тумбу. Распахивает полы шелкового халата, под которым просвечиваются затвердевшие от желания вершинки. И смотрит. Как всегда, завороженно, словно впервые видит мои охренительные, просто наишикарнейшие... Ну, вы поняли. — Обожаю твою грудь.

— Ах...

Черт! Надо быть сдержаннее — сестра дома. Блин, она же ушла несколько минут назад. Совсем с ума схожу от происходящего. От его рваных поцелуев, от игры с моей плотью, от длинных пальцев, болезненно впившихся в бедро. А что творит свободная рука. Правая. Которая отодвигает трусики и касается влажной промежности.

Ох, мамочки! Не мучай меня, пожалуйста. Прошу. Войди. Сейчас. Покажи, по чему именно придется скучать эти долгие три дня. Пожалуйста...

Эй, боссец! Войди, сказала!

Как вы думаете, меня услышали? Сразу отвечу: нет. Все приходится делать самой. Рука тянется к его достоинству, сама ведет в правильном направлении. Почти.

— Подожди, я не насытился, — недовольно говорит Миша, сжимая мои полушария.

— У нас времени мало, потом насытишься.

С этими словами насаживаюсь на его член. Точнее на толчок, который делает навстречу мой мужчина. Да! Наконец-то! Наконец-то... О, боже! Кто из нас еще будет скучать, а?

Наши губы, руки, тела. Они сплетены. Больше ничто не имеет значение, кроме этих движений. Грубых. Резких. И слишком быстрых для нас.

— Да! Да! — вырывается из моих уст, когда его толчки становятся все жестче и жестче. Когда чувствую, что вот-вот достигну пика.

И мы достигаем его. Вместе. Практически одновременно с разницей в доли секунды. Дрожим. Миша упирается руками о столешницу по обе стороны моего тела. Тяжело дышит. И я вместе с ним, прижимаясь к нему и обнимая за шею.

— Люблю тебя, — прилетает на ухо хриплый низкий голос, больше похожий на шепот.

— И я тебя.

Сейчас я вообще не соображаю, что несу, не понимаю смысла наших слов. Совсем. Мы не в состоянии принять значение фраз, которые впервые произносим друг другу. Нам и так хорошо.

Как жаль, что это продлится недолго.

Миша

— Ну ты даешь! Все-таки трахнул ту сисястую! — довольно восклицает друг.

— Еще одно слово про сисястую — и получишь по морде! — предупреждающе гляжу на друга.

— Ладно, ладно, — примирительно поднимает руки, а потом достает из кармана упаковку с сигарами. — Будешь?

— Нет, спасибо.

Если бы все вокруг знали русский, то посмотрели бы на нас, как на сумасшедших. Здесь, слава богу, почти никто не понимает суть нашего разговора, если, конечно, мысли не читают, что вряд ли возможно в нашей жизни.

Ну вот, спустя столько времени после отъезда Антохи, мы снова на собрании инвесторов. Очередная тусовка, куда в России придут только ради халявных закусок и выпивки. Но не в Германии. Здесь времени зря не теряют. Слишком работоспособные люди живут, ценят каждую минуту. Именно поэтому банкетный зал заполнен до предела немцами и жителями других стран ЕС.

Ветер неприятно бьет в лицо. Хорошо, что сейчас не пекло, хотя днем думал, что запарюсь в костюме. Курить хочется. Все— таки зря я отказался от сигары. Давно не тянуло курить, но после недавних событий...

Чего я переживаю? Вроде обычные слова, сказанные после жаркого соития. И что? В любом другом случае я бы вообще не парился, если бы меня связывали отношения с другой женщиной. Но не с Лидой, которая за это время стала мне слишком близка, слишком дорога.

И слишком любима...

Или нет? Я запутался! Чертовы дурацкие обстоятельства!

— А жена твоя куда делась? — спрашиваю, глядя на ровные волны реки Шпрее, на набережную, по которой гуляют счастливые парочки. А когда-то давно на такой же набережной, только в другом городе, у меня началась новая жизнь с новой женщиной. С любимой.

Которой сдуру признался в любви! Блядь!

— Ее бесит, когда я курю, а мне иногда нужно расслабиться, — Антон выдыхает эти слова вместе с дымом.

— Бросай курить.

— Я и не начинал до беременности.

Эти слова почему-то настораживают. Точнее интонация, придыхание. И выражение лица. Брови сводит. Хмурится, глядя туда же, куда и я несколько секунд назад. Надеюсь, снова по девчонкам не побежит. Его похождения до сих пор помнят в компании, как легенды древнего мира, вспоминают на корпоративах и офисных сборках. Хотя с такой, как Света, далеко не походишь и в другие стороны не посмотришь.

— Слушаю.

— Переживаю я, вот что! — выдыхает он вместе с густым дымом. — Она чувствует себя в последнее время не очень, за детей беспокоится, а я беспокоюсь за нее.

— К доктору ходили?

— Да. Там все хорошо.

— Тогда чего волнуетесь? Она ж беременная. Гормоны, все дела. Это нормально.

— Наверное, — соглашается друг. На губах играет улыбка, когда он видит на набережной Свету в длинном платье, кричащем о положении. Общается с женой одного из наших первых немецких инвесторов, смеется.

На мгновение представляю, что вместе нее стоит Лида. Такая же красивая, такая же искренняя и счастливая. Носит моих детей. Наших детей. Раньше я не задумывался о семье, даже в коротких отношениях с Лидой. Сейчас мысли сами потекли в эту сторону. Странно, да?

— Слушай, — друг разрушает иллюзию в голове, — у тебя что нового, кроме бурного секса с...

— Реально врежу!

— О’кей, понял, — снова возвращается веселый и заводной Антон. — Так что? Все в порядке? Ты какой-то загруженный весь день.

Потому что всю ночь и утро я думал о том, что произошло накануне.

— Перед отъездом случайно признался ей в любви.

— Случайно? — друг поворачивается ко мне, выпучив глаза.

— Да, блядь, случайно!

Черт! Как вспомню тот момент, хочется сквозь землю провалиться. Тогда мы этого не почувствовали, но сейчас, вспоминая каждое мгновение, не знаю, что чувствую при этом.

Раньше я никогда не говорил девушкам о любви, за исключением школьных и университетских времен, чтобы затащить шикарные задницы в койку. Но Лиду я в постель не затаскивал — сама туда отвела, а признание на автомате вылетело.

— Она заметила?

— Еще как. В ответ то же самое сказала.

— Так, не нервничай, — Антон сжимает плечо в качестве поддержки и делает новую затяжку. — Если не чувствуешь к ней того же, просто придержи коней, а дальше посмотришь.

— А если чувствую?

И вновь слова вылетают раньше, чем я мог об этом подумать. Именно этот вопрос мучил меня долгие часы пребывания в Германии. И именно на него не могу найти ответ.

— Тогда бери быка за рога и вперед. Ничего страшного в этом нет

— Все слишком быстро развивается, мы меньше месяца встречаемся.

— Тогда зачем ты замутил с ней?

Раньше я бы задумался над этим, однако нужные слова находятся быстро. Нашлись еще тогда, с первой встречи, с первого дерзкого слова, с ее взгляда, когда смотрела на меня снизу вверх, хотя создавалось ощущение, что все было с точностью до наоборот.

— Она мне нравится.

— Если нравится, но со временем понимаешь, что не любишь, то это не отношения, а бегство. Или потрахушки постоянные. Все, — говорит уже не так весело, как раньше, а более серьезно, словно мы на совете директоров собрались. — Нет смысла в отношениях, если они стоят на месте.

— Вдруг для понимания потребуется время?

— Не нужно. Ты сразу поймешь, нужны эти отношения или нет.

Его слова заставляют задуматься. Опять. И вновь, как полный дебил, впадаю в размышления, глядя на речные волны, бьющиеся о набережную, на счастливые парочки. И на счастливую жену друга, поглаживающую живот. Я вроде на ее месте Лиду представлял, так? И сейчас представляю, только не в таком закрытом платье. Не в ее стиле. Моя красавица любит более открытый вырез, макияж не такой яркий.

Блядь! А если ничего не получится? Вот признаюсь ей снова, что люблю, а дальше что? Свадьба, кольца и дети в кроватках? Вдруг такая перспектива не устроит мою грудастую богиню?

— Кстати, как работа у сыщиков продвигается? Нашли уже что-то?

— В процессе. Жду информацию.

После той страстной ночи я вспомнил, что Лида хотела взамен танца одну услугу. Вот и выполняю. Она дала какой-то номер на бумажке, я сфотографировал листок и передал его следователю, которого посоветовал Антоха. Зачем ей это? Не знаю. Но когда Лида просила об этом, сразу понял, что ее этот вопрос сильно беспокоит. Потом расскажет, когда время придет. Ее слова, не мои. И снова это долбаное время играет большую роль, чем все остальное. Знаете, уже бесить начинает.

— Они быстро работают. Получишь полный пакет, — добавляет друг.

— Надеюсь.

И он оказался прав. Не знаю, может, это карма какая-то или судьба, но сразу же после его слов мне на телефон, а точнее на почту, приходит письмо от агентства. Лучше бы я прочел его потом, когда окажусь в номере и буду через пару часов собираться на рейс.

«Прошла проверка по номеру 89ХХХХХХХХХ. Долго искали информацию, но вот. Думаю, вам пригодится»

К письму прилагаются файлы, фотографии и некоторые личные факты. Сука! Лучше бы реально прочел либо в отеле, либо уже в самолете. Какого черта любопытство поперло на всех парах и испортило этот вечер?

Как выяснилось, этот мужик (да, именно мужик) владеет сетью неофициальных банков, где дают займы. И самое главное, что этот человек с фотографии не чужой. Знакомый. И что-то мне подсказывает, что его появление в жизни — не совпадение.

— Что-то случилось? — интересуется друг.

— Отчет по запросу пришел, — отвечаю на автомате, пока пальцы ищут номер Лиды в контактах, чтобы предупредить. На всякий пожарный.

Вряд ли произойдет что-то страшное, но лучше перестраховаться.

— Алло...

— Так, слушай меня, сиди дома и никуда не выходи, пока я не приеду. Янку тоже при себе держи и... — прерываю речь, когда слышу знакомый голос с чуть другими тонами. Похожими, но не теми, которые планировал услышать.

— Это я.

И только тут понимаю, что со мной говорит не Лида, а ее сестра.

— Где Лида?

— Я... я хотела тебе позвонить, а ты опередил... Миш... — ее голос дрожит, вот-вот готов сорваться на плач.

— Что случилось?

Не хочу слышать ответ. Потому что знаю его. Подозреваю, что скажет в итоге Яна. Но мне надо услышать. От нее. Услышать и понять, что я опоздал...

— У нас ЧП.

Двенадцатью часами ранее. Местное время. Лида.

Ох, какой чудесный день! Наконец-то выспалась после суматошных будней. Руководитель сказал, что хватит с меня, лучше на следующей неделе приду, а на выходных можно отдохнуть. Как раз дома уберусь, прогуляюсь спокойно, долг переведу и дождусь, когда освободится Миша...

Черт! Его же нет! В смысле в городе нет, через пару дней только вернется. Вот и пошло ко дну мое шикарное настроение. Дождалась, блин! Ничего, всего лишь пару дней потерпеть. Не впервые он в командировку летит. Только почему-то улыбаться больше не хочется.

Интересно, деньги уже перевели? В чате вроде ничего не писали, а лично у кого-то из девчонок спрашивать нет никакого желания. Ах да, забыла рассказать, что за время отсутствия стала для всех сукой, которая увела Самца и лишила Алину работы. И не переубедишь, что она сама виновата, раз полезла к Мише в... в очень неприличное место. Даже Тихоня начала разбрасываться нелицеприятными словечками в мой адрес. Интересно, а они вообще знали, что я это все читаю? Надеюсь, что нет.

— Гав! — отвлекает от размышлений Арчи.

— Что, мой сладенький?

— Гав-гав!

Маленький сорванец лезет на кровать и ложится рядом. Скучал, мой хороший. Как будто не со мной всю ночь спал. Ах да, не со мной. С Яной. Охранял сон сестры, когда та вернулась с вечеринки поздно ночью, довольная, как слон, с криком: «Он меня поцеловал!». В общем, спрашивать я не стала, а уложила пьяную сестру спать. Как проснется — отчитаю. Или нет? А, неважно.

«Эй, Буфера, ты тут?» — высвечивается сообщение в телефоне. Причем не в чате, а личное. От Алины.

И что ей надо? Напала на меня, наорала, обвинила хрен знает в чем, а теперь пишет как ни в чем не бывало.

«Да».

«Слушай, прости».

Ни хрена себе. Вот так легко? Прости, и все? Хотя, между нами девочками, у нее были причины обвинить меня в «угоне» Самца. Все-таки она первая на него глаз положила, а я только потакала этому. Ну не думала я, что у нас с Мишей что-то получится, что мы станем встречаться. И что этот мужчина вскружит голову, а потом признается в любви после дикого траха на кухне.

«Я не должна была обвинять тебя».

Черт, теперь мне стыдно становится. Все-таки в той ситуации виноваты обе, а из-за меня Алинка еще и работы лишилась.

«И ты меня прости», — пишу в ответ.

«Все в порядке».

«Если хочешь, я поговорю с Мишей, и он вернет тебя обратно».

Ну а что? Надо же человеку помочь. Хотя, если бы мне в данной ситуации поступило такое предложение, я бы отказалась. А Алина...

«Нет, спасибо. Уже нашла другое место».

И она отказалась. Правильно сделала. Может, во мне и сыграла доброта первые несколько секунд, но мы-то с вами знаем, что я буду ревновать, как ненормальная. Тем более боссец — официально мой мужчина. Мой, и все тут!

Люблю тебя...

Черт, Миша, обязательно надо было говорить это прямо перед отъездом? Вот как мне теперь их воспринять? Как порыв после жаркого секса или как слова от всего сердца? А? Еще ждать два дня надо, пока он приедет! Черт! Что же ты за недобосс?

Постоянное вибрирование телефона отвлекает от насущных вопросов

— Лидка, посмотри! — на экране появляется довольная Светка в одном нижнем белье с двумя вешалками в руках. В правой — коралловое коктейльное платье, а в левой — нежно-розовое в пол. — Какое из них лучше?

Довольная. Уже с собранной прической и при макияже. А я-то думала, что образ под платье подбирают. Ох, Светик, умеешь же удивлять.

— Бери левое. Оно больше подойдет тебе и твоему животу.

— Очень смешно! — фыркает.

— А кто смеется? Оно идеально подойдет.

— Думаешь?

— Уверена! — показываю лежа большой палец. — Слушай, у меня проблема.

— Что, Мишаня в любви признался? — усмехается подруга. В ее голосе так и сквозит сарказм, но только после моего молчания она понимает, что попала в яблочко. — Блин, серьезно?

Светик швыряет платья куда-то вправо, присаживается то ли в кресло, то ли на диван, подносит к лицу телефон так, что можно разглядеть профессиональный макияж, вплоть до оттенка румян, и внимательно смотрит на меня. А я что? Ничего. Так и молчим, пока тишина не разрывается радостным:

— Это же круто! — внезапно она подскакивает с места. — Ну что, когда свадьба?

— Да какая свадьба? О чем ты? Мы всего месяц встречаемся.

— И что? А мы с Антоном через месяц поняли, что жить друг без друга не можем.

Ох, помню, как этот месяц прошел. Весь клуб на ушах стоял. Так я точно не хочу, ну на хрен!

— Короче, не мучайся, просто спроси, что это было, вот и все, — так же задорно отвечает Света.

Ага, легко сказать. То есть, по ее мнению, нужно еще два дня сидеть на жопе ровно и только потом, при встрече, спросить, почему он признался мне в любви после оргазма? Нет, серьезно? Это же бред полный, не находите? Или только одной мне так кажется?

Но спросить не успеваю. Подруга убегает готовиться к предстоящему мероприятию (как раз к тому, куда поехал Миша), а я поднимаюсь с кровати и первым делом захожу в приложение банка. Зарплату перевели, пора и мне погасить месячную задолженность. Все. Дело сделано. Остается только позавтракать и немного подумать о моем недобоссце. Наверное.

Да, ключевое слово: наверное. Потому что, стоит мне подняться с кровати, в дверь активно звонят. Вы что, на замке повисли, что ли? У меня сестра спит, между прочим! Разбудите же!

— Кто? — спрашиваю, глядя в глазок и видя там какого-то неизвестного в желтой кепке.

— Доставка.

Какая к черту доставка? Я ничего не заказывала. А, нет, постойте! Янка на днях говорила, что ей платье должно прийти. Вот пьянь! Даже не вспомнила, что «мечту всей ее жизни» сегодня привезут. Именно так сестра окрестила выпускное платье.

Открываю дверь, расписываюсь и забираю коробку. Тяжелая, кстати. Она килограмм тюля заказала, что ли? Если так, то я долго смеяться буду... Нет Над сестрой в такие моменты не издеваются. Ее нужно поддержать, пока я буду вешать худую тушку вместе с этой шторой на окно, а еще...

— А-а-а! — выкрикиваю, кидая на автомате коробку. Это что за на хрен? Вы кто такие? Я вас не звала! Идите обратно на балкон! Эй, отвалите от меня! Уберите руки! Не надо меня трогать! И лица касаться не надо! Фу, что за дрянь? Что вообще происходит? Почему... почему вокруг стало так темно?

— Лида! Лида!

Кто меня зовет? Откуда вы? Почему я слышу вас очень близко, но не вижу перед глазами?

— Проснись, Лидочка!

Кто-то за дергает за правое плечо в одну сторону, кто-то за левую руку в противоположную. Ощущение, словно меня пытаются на кусочки разнести. Оставьте меня в покое! И без того больно! Ногам, рукам, голове. Везде больно, тело ломит. И только лежа пластом на кровати смогу избавиться от этого гадкого ощущения.

— Лида, слышишь нас?

Вдруг до меня доходит, что говорит не один голос, а два, знакомых с самого детства. Родители. Вон добрые нотки папы и нежные — мамы. Но я их не вижу. Даже с открытыми глазами. Не чувствую. Их силуэты не просвечиваются сквозь уличные фонари, свет которых попадает через окно в моей комнате. Одна. Снова одна. Как вы оставили меня в день смерти, так и нахожусь.

Где Яна? Почему она пустила их домой? Ответ очевиден — это и их дом тоже... был лет пять назад.

— Лидочка, проснись!

Не хочу! Не хочу просыпаться, и все тут! Уйдите! Вы предали меня, предали Яну, оставили нас помирать вместе со своими долгами! Пошли вон!

— Это не мы, не мы!

Но я не слышу их. Прикрываю руками уши. В голове пусто. Больше никаких голосов нет. Наверное, это сон. Дурной сон. Как и вчерашнее утро, которое закончилось... а оно закончилось?

— Вы уверены? — прорезается незнакомый голос сквозь толщу... чего? Через какую на хрен толщу? Я же не под воду погружена, в конце концов, и не с аквалангом плаваю. Хотя... знаете, я бы не отказалась.

— Конечно уверен. Что за дурацкие вопросы? Еще воды принеси, — произносит уже другой голос. Тоже незнакомый. Или... Ну нет! Его я точно не слышала ни разу в жизни.

Как же все кружится! Я что, снова напилась? Вроде нет. В последний раз напивалась до такого состояния только на первом курсе, и то на следующий день была свежей, как огурчик. Тогда почему меня несет во все стороны?

Ух ты! Мои глаза! Моя голова! Мои руки... Так, стоп! Почему я не могу их подтянуть! Мне глаза протереть надо, и так плохо открываются. Что за ерунда? И с ногами то же самое — подтянуть к себе не могу. Эй, ребята, я все понимаю, но это уже не смешно! Зачем надо было меня так спаивать? Мы даже диплом не защитили, а вы балаган какой-то устроили!

Эй! Кто-нибудь! Таблетку хотя бы дайте вместе с водой! Ай! Я имела в виду не в лицо, а в стакане! Да вы что, издеваетесь?

— Доброе утро, принцесса.

О, нет! Только не это! Надо мной точно кто-то издевается. Может, меня записали в программу «Розыгрыш»? Помните, по первому каналу показывали? Или до сих пор снится сон? Тогда это уже издевательство подсознания надо мной. Ужас какой-то!

Но все эти мысли разом отпадают, когда я окончательно прихожу в себя и вижу перед собой наглую ухмылку и довольно прищуренные глаза. Те самые, которые однажды увидела и потом не вспоминала. Ведь другие глаза имели большее значение, чем эти. Озлобленные. Гадкие. Противные. Смотреть неприятно!

Уже угадали, кто передо мной? Нет? Тогда давайте проясним. Я сейчас лежу с перевязанными конечностями и с облитым лицом перед тем пафосным придурком из клуба, который когда-то хотел меня изнасиловать прямо в приватке. Вроде бы все факты соблюдены? Ах да, он еще каким-то волшебным образом выкрал меня из квартиры.

Хотя нет, не волшебным. Помнится, какие-то мужланы в черных масках напали на меня прямо в комнате. Из-за балконной двери появились, если не ошибаюсь. Один держал за руки, другой что-то ко рту прижал, словно хотел заставить съесть. До сих пор тот противный вкус чувствуется на языке.

— По-помо-г-гите...

Что с губами? Почему не слушаются? А с голосом что? Тихий такой, словно ангиной уже неделю болею без улучшений.

— Можешь не пытаться, тебя не услышат.

Знаете, эта ситуация больше похожа на сценарий боевика. Не видите сходства? А я вот вижу. Только здесь, мать вашу, не Голливуд, и вокруг камер нет!

— Интересно узнать, зачем выкрал?

Конечно же! Мне очень любопытно, почему после отказа от «легального перепихона» ты решил нарушить закон! Давай! Поведай душещипательную историю, может, даже подыграю, слезу пущу!

— У каждого человека есть слабости. У кого-то деньги, у кого-то зависимость. В том числе от людей...

Эй, я же пошутила! Не надо мне душу наизнанку выворачивать. И касаться меня тоже не надо. Неприятно, знаете ли, когда напротив тебя какой-то сумасшедший потенциальный насильник, у которого в одной руке веревки, а в другой — нож. Слышишь! Убери лезвие от моего лица! Ау! Я тебе не кусок мраморной говядины! Зачем вспомнила об этом? Есть ужасно хочется. Желудок урчит. Вот черт!

— Но твои родители исключение. У них была вынужденная зависимость от денег.

— Ч-что? Зачем т-ты...

— Тише, тише, — он опять гладит обнаженным лезвием ножа мою щеку. Холодно. Причем слишком холодно. Хорошо, что не давит, а то... Ладно, Лида, спокойно. Главное, не делать резких движений. — Ты же хочешь дослушать историю до конца, правда? Наверняка всю жизнь задавалась вопросом, почему они настолько подло с тобой поступили. Почему брали так много кредитов, а потом заставили их выплачивать именно тебя? Не хочешь узнать?

Не хочу... я и так догадываюсь... пазлы складываются в единую картину раньше, чем он произносит пронесшиеся в голове догадки.

— Твоя мать тяжело болела, а твой отец так сильно любил ее, что влез в долги, не глядя на договора, — говорит мажор, притворно вежливо улыбаясь. Как те люди пять лет назад. И ежемесячно, стоит только позвонить этим придуркам, чувствовала эту самую притворную улыбку. — Но деньги у твоей семьи закончились, платить было нечем, а мы не любим ждать.

Плавали, знаем. Я дважды чуть сердечный приступ не пережила из-за вас, идиотов! Но то, что он сказал потом...

— Сами виноваты в той аварии. Нарушили правила, поехали на красный свет. Они ведь не знали, с кем связались, — в этот момент он чуть сильнее нажал на щеку тупой стороной лезвия. Ай! Неприятно! Может, уберешь, а? — Зато после этого мы гарантированно получали оставшуюся сумму уже от тебя.

— По-почему ты гов-воришь об этом имен-но сейчас? — кое-как прочистив горло, проговариваю смелее, все еще ощущая тошнотворный запах вокруг. От него или от окружающего полумрака, который не в состоянии разглядеть — не важно.

И чего ты медлишь? Что уставился, словно видишь впервые в жизни, а? Я не дура, догадалась, что к чему. Да и вопрос, если честно, дурацкий. Вылетел случайно. Мне абсолютно неинтересны твои мотивы, просто выпусти и исчезни. Навсегда. Как вы думаете, он прочел мои мысли? Выполнит просьбу? Вряд ли. Он не Миша.

Миша! Черт! Вдруг он потерял меня? Сколько сижу взаперти хрен пойми где? Не знаете? Вот и я не в курсе.

— Ты ведь очень красивая, Лидия, — спустя долгие секунды молчания начинает мужлан. Все-таки убрал нож! Наконец-то! Нет— нет! Не надо заменять его ладонью и гладить меня, как любимую игрушку! Не надо, говорю! Убери руки! — У тебя красивая фигурка, милое личико. Могла бы отработать оставшийся долг иным способом.

— Я оп-платил-ла долг.

Помню, как отправляла деньги. Платеж не мог не прийти. А остальное за пару годиков закрою.

— Теперь у меня иные условия. Когда я увидел тебя в клубе, даже не подозревал о твоей связи с моей компанией. Ты полностью в моей власти, Лидия, настала пора возвращать долги.

Да вашу ж мать, вы что, издеваетесь надо мной? Эй, ты, наверху! Спаси меня, что ли! Я тут подыхаю под этим противным мужиком, а ты ни черта не делаешь!

— Убер-ри от меня...

— Кажется, я просил заткнуться, — жестче проговаривает мажор. Вот черт! Попала я по полной программе.

Фу, какие руки липкие! Когда он касался щеки, это было не так ощутимо, а сейчас, когда он проводит ладонью по щиколотке, поднимаясь все выше и выше... Он что, в клею их измазал? Да нет, вряд ли. Или организм так реагирует на несанкционированное нападение на мое беззащитное тело? Знаете, я во что угодно готова поверить, лишь бы не воспринимать реальность всерьез.

Он уже близко. Его лицо снова загораживает все на свете. И обстановку, которую даже не пытаюсь запомнить, и яркую лампу над нами, которая по идее должна служить люстрой, и... Все! Не хочу ничего видеть! Лучше глаза выколоть, нежели наблюдать за этой противной мордой лица. Нет. Лишаться зрения не готова, просто закрою. Зажмурюсь.

— Ну же, крошка, открой глазки. Посмотри, как я тебя ласкаю.

Еще чего! Разбежался! Не буду я ни на кого смотреть, особенно на тебя, жалкое чудовище!

В голову тут же приходит сюжет из сказки. Как там в библии Диснея говорится? Злодей похищает девушку, а прекрасный принц непременно должен спасти ее. Не то что должен, просто обязан. Так, и где мой принц?

«В Германии», — подсказывает голос разума.

Вот блин! А я тут сижу и мечтаю, как наивная школьница. Что же делать, а? Рассчитывать на себя? Без вариантов. Я связана по рукам и ногам. Если только набраться сил и постараться закричать так, чтобы вся округа услышала.

«И чтобы он оглох», — добавляет все тот же голос разума. И я с ним полностью согласна.

Ну все, соберись, Лида. Включаем ультразвук. Три. Два. Один...

— Какого хуя?

После непонимающего вопроса мужлана тут же послышались хриплые стоны. Причем протяжные и такие же неприятные. Следом слышится хруст. Знаете, как будто дерево сломали. Ногами. А потом еще какие-то звуки послышались. Тоже хруст, но только он никак с деревом не связан. Так, что здесь происходит?

У-у-у! Лучше бы я глаза не открывала. Одно сплошное месиво. Какие-то мужики в форме окружили моего похитителя, скрутили руки, еще двое дрались с незнакомцами в олимпийках и спортивных штанах, и еще один мужчина стоял в проходе. Он отличался от остальных не только знакомым костюмом, который подбирала лично, но и взглядом. Хотя нет, таких глаз у него никогда не видела.

Черные-черные. Злобные. И в то же время решительные. Но стоило нашим взорам пересечься, в них тут же появился любимый зеленоватый оттенок.

Пришел! Он все-таки пришел за мной! Мой герой! Мой недобосс, боссец— недобоссец! Да кто угодно! Он вернулся! За мной вернулся!

В два шага Миша преодолевает расстояние между нами, быстро развязывает сковывающие меня веревки, а затем... Эй, ты мне ребра сломаешь!

— Ты жива! — он лихорадочно целует меня то в щеки, то в нос, то в губы. А я отвечаю. Пытаюсь схватить его лицо непослушными руками и отвечать на его поцелуи. Так же развязно, не попадая в губы. Но все уже неважно. Он пришел. Он здесь. — Я так волновался. Этот гондон ничего не сделал? Ты в порядке?

— Да, все хорошо. Как ты узнал, где я?

— Придурок прислал твою фотографию. Ее пробили, узнали местоположение.

Даже так? А я еще удивлялась, как он мои мысли читает, а тут он, оказывается, с хакером дружит, который все разведал. Божечки! Вот кто поверит в эту сказку? Ну, серьезно! Со стороны все выглядит именно так. И главное, что на деле то же самое происходит. Как в мультике. Принц спасает принцессу, и они живут долго и счастливо. Аж изнутри распирает от осознания, что меня не оставили на произвол судьбы, что не свалили все на хрупкие плечи, как сделали бы другие.

Только не мой принц, сменивший дурацкий серый костюм на модный наряд.

— Ты мой герой! Я так тебя люблю, — крепко-крепко прижимаю своего мужчину к себе. Так же, как и он, стоило только развязать мне руки и ноги.

— Что? — он отрывает меня от себя, обхватывает мое лицо в свои ладони, поглаживая большими пальцами щеки. И смотрит. Так внимательно, словно проверяет, совру или нет. — Повтори.

Ах, ты об этом... Сам начал еще на кухне, а мне придется продолжить. Вот наглый, на меня все свалил! Но мне не жалко. Потому что я готова повторить эти слова с полной уверенностью.

— Я люблю тебя.

На некоторое время между нами повисает тишина. Вокруг нас настоящее столпотворение, кто-то переругивается, а виновных выводят через сломанную дверь. Но нам абсолютно наплевать. Ведь именно сейчас решается судьба наших отношений.

Миша все молчит. Так же смотрит на меня, как и до этого, так же щеки поглаживает, иногда задевая обкусанные губы. Но ничего не говорит. И тут до меня дошло. А вдруг тогда на кухне это признание у него случайно вырвалось? Вдруг он не хотел признаваться в любви? Вдруг... вдруг...

— И я тебя, родная, и я.

Его ответ и последующий за ним поцелуй все сказали за себя. Все эти дурацкие вопросы, которые вертелись в голове совсем недавно, мигом испарились. Они не имели никакого значения. Ничто не имело значения, кроме человека, трепетно целующего мои губы.

Кроме моего Героя, которого я люблю всем сердцем...

Свыкнуться с реальностью оказалось куда сложнее. Знаете, еще в день смерти родителей я представляла, что все произошедшее окажется неправдой. Что они не могли вот так нагло бросить меня, оставив на шее непогашенную задолженность. Не верила до последнего, пока после похорон мне не позвонили из кредитной компании и не предоставили контракт, подписанный моим отцом.

Его почерк узнаю из тысячи. Ведь он у нас похож. Такой же неразборчивый, словно курица лапой писала. Да, это как раз про меня. Открытки в начальных классах в качестве подарка родителям меня подписывать не приглашали.

Но не в этом суть. Главное, что сейчас, сидя на кухне в квартире Миши, пока тот улаживает дела с детективом, не могу поверить в то хорошее, о котором когда-то мечтала.

Не могу толком осознать, что родители не просто так лишились работы. Что отец не без причины ходил весь дерганый в последние месяцы перед гибелью. И мама не от сытой жизни худеть начала. Тот самый договор, на подписание которого когда-то решились мои родители, лежит перед глазами, а я не могу ни строчки прочесть, хотя раньше перечитывала не единожды.

Когда-то я сделала вывод о них по бутылке водки, которую видела всего лишь раз в жизни. До этого они не баловались алкоголем, да и после не заставала пьяными. И почему тогда я подумала именно об алкоголизме? Наверное, из-за маминого состояния. А если бы Яна недавно не сказала о таблетках? Мне бы и в голову не пришло заглянуть в родительскую спальню и пытаться узнать что-то. Вот и нашла правду на свою беду.

Если посмотреть с другой стороны, хорошо, что начала искать ответы тогда, иначе не узнала бы то, что знаю сейчас. Хотя нет, меня многое ожидало впереди, просто я об этом пока что не догадывалась.

— Как себя чувствуешь? — Миша, налив в кружку чай, присаживается напротив.

— Не знаю. Странно как-то, если честно.

Как только мы оказались одни в машине, я рассказала Мише о родителях. О том, что они не предавали нас с Яной, что мама тяжело болела. Хотела излить душу, только спокойнее от этого не стало. Ни капельки. Даже после душа и звонка сестре, чтобы та не беспокоилась, внутри все оставалось напряжено до предела. Специально приехала не домой, а к Мише, чтобы она не видела меня в потерянном состоянии.

— Я пробил номер, который ты просила. Это твой похититель, — спокойно говорит мой мужчина. Не удивлена, если честно, догадалась еще там, что это его номер. — Его зовут Кощеев Вадим Павлович. Медиамагнат и, как выяснилось, хозяин подпольных контор по выдаче кредитов.

И эта информация оказалась не нова.

— На него завели уголовное дело. Я позабочусь о том, чтобы его закрыли надолго.

— Миш, — опускаю глаза. Медлю, не в силах произнести роковые слова вслух. — Это он убил моих родителей?

Вопрос риторический, ясное дело, но ответ на него узнать хочется.

«Никогда не узнаешь», — кричит голос разума. Как же ты вовремя, блин.

— Слушай, — тоже медлит, но глаза не опускает. — Напрямую это не доказано, но дело твоих родителей уже вывели из архива.

— Надеюсь, он получит по заслугам.

— Получит.

Миша говорит странно-загадочным голосом и смотрит так, будто уверен в словах на сто процентов. Может, тоже надеется на справедливость вместе со мной. Он же тот самый человек, который приходит на помощь, чтобы спасти мою шкуру. Других нет. Всю жизнь я сама находила выход из сложных ситуаций, рассчитывала лишь на себя. Пока не появился он. Мой герой.

— У меня только один вопрос, — он разрывает молчание до ужаса серьезным голосом. — Ты читала этот договор? — кивает на бумаги около меня.

— Вроде да.

— Вроде или да?

Так, уважаемый Михаил Алексеевич, мне совсем не нравится ваш тон, ваш взгляд и ваши наезды. Я, между прочим, только что от похитителя отделалась (не без вашей помощи), а вы начинаете набрасываться на меня. И тогда, пять лет назад, я была не в состоянии толком осознать суть договора, сколько бы ни перечитывала. Чего сейчас бередить рану?

— К чему все это?

— Смотри на проценты, на дату и на саму сумму, — он перелистывает нужную страницу и тычет пальцем на пункт. — Ты все выплатила еще полгода назад.

— Как это?

Не может быть. В компании утверждали, что я не заплатила пени, которые начислялись из-за задержек оплаты еще при жизни родителей. По моим расчетам, я должна была полностью расплатиться с долгами только через несколько лет.

— Мои люди в компании пересчитали проценты и срок, в течение которого ты выплачивала кредит. Больше ты ничего не должна той конторе, а вот они тебе задолжали пару сотен тысяч.

Ну ни хрена себе! То есть, получается, я все это время зря терпела тех придурков, которые названивали мне из месяца в месяц и противно-вежливым голосом напоминали о задолженности? Я зря пережила тот взлом двери, проникновение в квартиру и практически насилие в собственном коридоре? Серьезно?

Каким макаром они провернули все так? Сыграли на моей слабости и неспособности нормально мыслить? Хотя сама виновата, нужно было внимательнее прочитать все пункты договора, включая проценты и пени за задержку.

— Не переживай, мы выиграем суд, — продолжает Миша.

— Я не переживаю, просто... Черт!

Так, Лида, не плакать! Не сейчас! Не будь тряпкой, етить-колотить!

— Понимаешь, — продолжаю я, — когда родители погибли и оставили после себя долги, я возненавидела весь мир и видела вокруг лишь плохое. Ждала от людей подставы, никому толком не доверяла, а тут в один день правда оказывается ложью, а ложь правдой.

— Тебе нужно время, чтобы привыкнуть, — Миша подсаживается ближе ко мне и обнимает за плечи. — Все будет хорошо, мы справимся, — и целует в макушку, разливая по всему моему телу тепло. Так нежно, искренне.

— Поехали домой.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Больше нет смысла прятаться здесь от сестры. Все, что надо, я узнала, осталось только свыкнуться с этим. Рассказывать ли ей правду? Думаю, не стоит. Ее вера в родителей не угасла в отличие от меня, а разрушать ее болезнью родителей, их предположительным убийством, пьянками и долгами... в общем, перспектива так себе.

И вот снова дорога, снова тишина. Но перед тем, как приехать домой, попросила Мишу заехать в бутик. Представьте, приеду к сестре в рванье каком-то. Сами понимаете, ее инфаркт хватит в свои семнадцать.

— А тебе идет, — замечает Миша, когда я примерила шорты и футболку. Уже без выреза, как любила раньше. Не будем травмировать психику моего мужчины — потом отыграюсь.

Ах да, нужно еще в магазин заехать. Тортик, шампанское, все дела. По какому поводу? О, их много. И мой мужчина солидарен в этом, хотя брови все равно хмурит. Зато у меня настроение поднялось. Совсем немного. Однако все еще впереди. Мне долго придется восстанавливаться после этого происшествия. Как там Миша говорил? Мы справимся? Вроде так. И я верю ему.

— Лида! — Яна чуть ли не виснет на мне. Один чуть ребра не сломал, другая — плечи. Знаете, у меня складывается ощущение, что и здесь они сговорились. Даже Арчи набросился на мои ноги. Ужас!

— Да, да, и я рада тебя видеть. Только отпусти меня!

— Не нуди! Я переживала, а ты опять включаешь маму! — надувает губы сестра.

— Прекращай, все нормально со мной, — аккуратно отпихиваю от себя сестру. Ладно, не отпихиваю, а отодвигаю, все-таки я тоже переживала, что и с ней что-то может случиться. В глубине души.

— Так, девочки, пошли, тортик ждет, — вмешивается Миша.

— По какому поводу?

— Есть один.

Эй, это мои слова! Я повод придумала. Не тебя же, дорогой боссец, освободили от кредитного рабства. Ладно, хрен с тобой, главное — тортик поесть. И черт с ней, с этой фигурой, сегодня можно все.

Арчи, обрадовавшись возвращению хозяйки, быстро покушал корма и ушел спать. Правильно, маленький, лучше отдохни. Да и мне надо. Только судьба решает иначе.

— Ян, как ты смотришь на то, если мы с Лидой поженимся?

Дзынь.

Это ложка упала. Причем не из рук сестры, а из моих. Вместе с челюстью. Да, она тоже звякнула, и громче, чем ложка.

Давайте теперь представим. Мои домочадцы сидят за столом, Яна только закончила нарезать торт и положила нож около блюда (наверное, этого Миша и ждал). Мой мужчина сидел напротив, спиной ко мне, а я в это время заваривала чай возле плиты и должна была положить одну ложку заварки. Как вы понимаете, ложка даже до пакета с чаем не долетела.

Теперь давайте соберемся с мыслями, снова вспомним заданный Мишей вопрос и...

Это что еще за на хрен? Какой к черту пожениться? Я только что освободилась от лап похитителей, вырвалась из долговой ямы, а тут уже сразу пожениться! Мы совсем недавно друг другу в любви признались, даже суток не прошло, нашим отношениям всего месяц. Какая к чертовой матери свадьба?

— Я? — сама Янка, странно глядя то на меня, то на Мишу, делает вид, что задумывается, и через несколько секунд выдает: — Знаешь, мне эта идея не особо нравится, но если ты подаришь мне Айфон к поступлению...

— Яна!

Этого еще не хватало, маленькая вымогательница! А босс сидит себе спокойно, даже кулаки не сжимает под столом, когда злится. Что? Ты готов ей телефон за сто штук купить? Я бы на это не подписывалась.

— А что? — она приподнимает светлые брови. — Раз от тебя хрен дождешься подарка, то нужно требовать у братика. Правда?

— Ладно, ладно, — отмахивается зачинщик свадеб и даритель телефонов, — будет тебе Айфон.

— Ура! Люблю тебя, Мишенька!

— Хорош подлизываться! — вмешиваюсь я, когда сестра перегибается через стол и сжимает Мишину шею. Теперь его очередь почувствовать крепкие сестринские объятья.

— Не ценишь ты хорошего мужика, Лидка! Пойду девчонкам расскажу, — и убегает в комнату.

То, что она хотела съесть первый кусок торта (ее любимого, кстати) и попить с пропавшей сестрой чай, уже забыто. Айфон же важнее. Молодежь, блин. Неужели я была такой же? Вряд ли. И вообще, я бы подобное условие не поставила. Наверное.

— Ты же понимаешь, что она не забудет? — все-таки заварив этот гребаный чай, сажусь около своего мужчины на табуретку.

— Я слово держу, ты же знаешь, — отвечает он после того, как я разливаю по чашкам чай и кладу чайник на подставку. — Так что?

— Ты о чем?

— Замуж за меня пойдешь?

Нет, он серьезно? Серьезно, да? Он шутит? Или у меня нервишки играют? Ну не может человек так быстро замуж меня позвать! Не верю!

Только выражение лица Миши говорит об обратном. В его красивых глазах, в которые я временами засматриваюсь куда больше, чем на все тело (вспоминаем шесть кубиков, девочки), нет ни капли смеха, его губы не растянуты в улыбке, а в уголках глаз не виднеется морщинок счастья. Не шутит — однозначно.

— Ну уж нет!

— То есть? Как это...

Ой, как мы удивились-то! С ума сойти можно. Только не переигрывай, ладно? Дослушай до конца.

— Постой, постой, — сразу же хватаю его за руки, чтобы не вздумал сбегать. — Мы встречаемся только месяц. Я не против замужества, ты очень мне дорог, но давай пока отложим это дело.

Так, вроде бы не хмурится, но и не улыбается. И в глазах капельки грусти появились. Ну нет, Мишенька, не надо. Дослушай, в конце концов, я еще не все сказала.

— У меня встречное предложение.

— Какое? — тут же он хватается за эти слова.

— Я переезжаю к тебе.

— Хорошо, я не против, — соглашается без толики удивления.

— И все? Ты так легко сдаешься?

— Ради тебя и не на такое можно пойти.

Ладно, тут подкупил. Причем хорошо так подкупил. И слова нужные сказал, и обнял крепко-крепко, и в губы поцеловал. Ух! Как я люблю. И тебя я люблю, Мишенька. Больше всех. Сколько бы мы ни тянули, итог у нас один, правда? Ты же не дашь мне избежать ответственности? Да, да, я про свадьбу. Рано или поздно все равно придется принять решение, тем более ты уже пообещал новый телефон Яне.

У нас еще куча времени. Вся жизнь впереди. И в этой жизни мы будем вдвоем.

Спустя 3 месяца

— Так, девочки, поехали. Раз, два, три, четыре.

И какого черта мне в голову пришло провести репетицию сразу же после смены? Девочки устали, я не выспалась, а наш ди— джей скоро на аппаратуре уснет. Ладно, что сделано, то сделано, все равно немного осталось.

— Лид, может, все? — ноет Инка.

— Последний прогон, и я вас отпущу.

Самой бы поскорее отсюда свалить. Да, девочки, не вы одни страдаете. Но если мы не прогоним до конца — будем еще и вечером собираться. Нам это не надо, верно?

Девочки молодцы. Получилось все идеально, именно так, как я задумывала. Идеальный танец для моего идеального клуба. Вы не ослышались, теперь у меня собственное заведение, которое приносит колоссальный доход. Бедный Гоша наверняка локти кусает, что продал Мише свою долю, а он тем временем переписал часть на меня.

— В качестве свадебного подарка, — произнес он, положив передо мной бумаги.

Сказать, что я была в шоке — вовсе промолчать. Странно, что он вообще вспомнил о моей мечте, даже я успела позабыть во время защиты диплома. Ах да, теперь я дипломированный специалист, а не исполнительница эротических танцев.

Я думала, что буду скучать по сцене, но ошиблась. Скучать мне не давали, ведь я частенько устраивала частные выступления в первой приватной комнате для одного известного предпринимателя и владельца международной компании. Думаю, не стоит говорить для кого — сами знаете.

Так что, под чутким руководством Миши, я привела заведение в порядок, немного сменила репертуар, набрала еще девочек, и жизнь клуба возобновилась. Не все были довольны переменами, но большинство девчонок меня поддержали. Заодно и помирились после того бойкота.

Что ж еще вам веселого рассказать? Даже не знаю, с чего начать. Вообще, много событий произошло за столь короткий месяц, сами понимаете, вот и слова найти трудно. С чего бы начать? А, вспомнила!

Я все-таки сдержала обещание и переехала к Мише. Вообще, когда он напомнил об этом, я совсем позабыла о том, что пообещала. Ну согласитесь, это было сделано сгоряча, чтобы мой мужчина ненароком не подумал, что я его отшиваю. А потом, немного поразмыслив, приняла решение переехать.

— Слушай, а с Яной что будем делать? — задалась вопросом я, когда Миша упаковывал вторую коробку.

— Лид, смирись с тем, что она уже взрослая. Восемнадцать скоро. Научится жить одна.

— А если она будет вечеринки устраивать?

— Мы проследим.

И мы действительно следили. Каждую неделю заходили в квартиру, закупали продукты и внимательно рассматривали каждый уголок. Следов пьянок обнаружено не было. Ну, только один раз, когда Яна сама попросила устроить в квартире вечеринку по случаю дня рождения. И я разрешила. Даже на следующий день домой не пришла. И правильно сделала. Судя по фото в Инстаграм, погром у нас стоял знатный.

Кстати, Яна поступила на желаемый факультет. Радовалась, как сумасшедшая, когда увидела список будущих первокурсников. А я внимательно смотрела на хитрое лицо своего босса. Поначалу подумала, что он позвонил куда надо, но потом признался, что Яна добилась этого места сама. Ну ладно, поверила на слово.

Что же еще вам поведать? Вроде бы все рассказала. И про свой переезд, и про новую работу, и про поступление Яны. Что-то я все-таки упустила. О, вот что! Кощееву дали пожизненное за ведение запрещенной деятельности, мошенничество и убийство. И я с наслаждением сидела в зале суда под руку с Мишей, когда оглашали приговор. Получил по заслугам, гад! Так тебе и надо. И только в этот момент я окончательно успокоилась.

Так, а чего я стою? Мне же к Янке пора! Она попросила помочь выбрать наряд на первый учебный день. Надо срочно ехать домой. Так, где ключи от моей шикарной машины? Нет, ее Миша не дарил — я сама утащила. А что? У меня есть абсолютное право на собственность своего мужчины, хотя он со скрипом доверил мне вождение. Но я приловчилась, правда-правда!

— Наконец-то!

Янка открывает дверь, будучи в лифчике, в колготках, натянутых чуть ли не по самую грудь, и с парой завитых прядей. Если бы она вместе с плойкой вышла, я бы подумала, что тут к убийству готовятся. Почему? Сейчас расскажу.

То, что творится в квартире, я лучше назову творческим беспорядком. Лучше так, чем срачем. Бедный Арчи с ума бы сошел, перепрыгивая через эти горы одежды. Хорошо, что я его вовремя к себе забрала.

— Ты решила затопить соседей шмотьем?

— Нет же! Я туфли под платье не могу подобрать!

Все-таки платье выбрала без меня! Ну давайте, посмотрим на это.

Ладно, ладно, я перегнула палку. Платье красивое. Черное платье с белым воротом, словно снаружи рубашка выглядывает, подчеркивает стройную фигуру. И вырез какой! Ух! А оно точно подойдет для первого дня в университете?

«А сама в чем ходила на пары?» — спрашивает голос разума.

Ладно, проехали.

— Какие лучше?

Никакие! Обе пары на низком каблуке. Одни вообще старомодные до невозможности. Что эти черные, что в полоску. Одни из них точно мои, еще со школьных времен. А эти... мамины, что ли?

— Эм... — блин, как же сказать? О, придумала! — Знаешь, у меня есть другая идея.

Захожу в свою комнату, на которую поставила замок (чтобы кое-кто не пер мою одежду, которую не успела перевезти), ищу в шкафу любимую пару обуви и протягиваю сестре.

— Держи.

— Ты серьезно?

Она неуверенно берет коробку с красными лодочками на высоком каблуке. С шипами. Да-да, с теми самыми, как у Леди Гаги. Я же говорила, что они мои любимые. Но из-за суматохи в клубе не успела забрать их в нашу с Мишей квартиру.

— Вполне. Сегодня твой первый день в новой жизни. Радуйся, пока есть возможность.

— О, божечки! Спасибо, Лидочка!

И снова крепкие обнимашки чуть ли не душат меня. Хорошо, уговорили, не буду занудничать. Янка счастлива, вон как глаза сверкают, а я чувствую себя феей— крестной. Только...

— Если сломаешь обувь, заставлю отработать барменом в клубе!

— О'кей.

И вот, будучи при параде (сама я тоже немного принарядилась), мы вышли из дома, заехали за сонным Михаилом Как-то-тамов... ладно, за Мишенькой, и поехали в университет. Он тоже решил поддержать мою сестренку в первый учебный день.

Ну и народу здесь, как мух возле... Ох, что-то меня не туда понесло.

— Лид, все нормально? — спрашивает Миша, приобняв меня за талию, пока Яна искала толпу со своим факультетом.

— Да, все хорошо.

— Ты какая-то слишком довольная.

Да ладно? Это так заметно, да? Раньше ты не видел, как я была все время счастлива? Как начала улыбаться с того момента, как мы нормально зажили? Не почувствовал, что мы стали ближе? Гораздо ближе. Никто и никогда не проникал в мое сердце и душу так глубоко, как ты. Разве это не бросалось тебе в глаза?

Это просто слова, а на деле я просто беру любимого мужчину за лицо и оставляю мимолетный, но трепетный поцелуй. Касаюсь лишь губами и один раз обвожу контур его соблазнительных губ. А потом еще один раз. И еще один. Когда мы перешли в стадию французского поцелуя? Ох, черт! Меня всегда несет с этим мужчиной, невозможно остановиться. И пусть малолетки завидуют, пусть родители пялятся на нас, как на беспризорников, плевать. Есть только я, он и...

— Эй, куда смотришь! — раздается на весь холл голос моей любимой младшей сестры.

Он заставил нас тут же отпрянуть друг от друга и обратить на него внимание. Как вы думаете, что мы увидели? Все просто. Моя Янка сидит попой на полу и растерянными глазами смотрит снизу вверх на какого-то бугая с папкой в руках. И он уставился на нее так, словно привидение увидел. Картина маслом, блин. Нет, ты вообще мужик или нет? Хоть бы помог бедной девушке встать!

Ой, ты тоже мои мысли читаешь? И на ноги ее поднял, и юбку отряхнул, даже не полапал. Смотрите-ка!

— А кто-то скоро приведет тебе жениха, — шепчет Миша, задевая губами щеку.

— Надеюсь, это будет не через пару месяцев.

— Посмотрим.

И вновь этот мужчина уводит меня в чувственный поцелуй. Вот теперь нам точно плевать на окружающих людей, на приличия, на то, что мы находимся в университете, а не в борделе. Я стою сейчас с любимым мужчиной. С моей опорой, с моей ходячей машиной смеха, с моим начальником.

А главное, с моим героем, который всегда придет на помощь, даже когда я этого совсем не ожидаю...