Перевод выполнен специально для группы https://vk.com/worldkd

Телефонный звонок вырвал меня из блаженного сна и, приоткрыв глаза, я скатилась с кровати. По неведомой причине кто-то переместил пол на несколько футов ниже ожидаемого, и с глухим стуком я шлёпнулась на него.

Ой.

Светловолосая голова высунулась из-за кровати, и знакомый мужской голос спросил:

— С тобой все в порядке?

Кэрран. Царь Зверей в моей постели. Нет, постойте. У меня не было кровати, потому что моя безумная тетушка разрушила мою квартиру. Я встречалась с Царем Зверей, и это значило, что я нахожусь в Крепости, в личных покоях Кэррана и в его постели. Нашей постели. Которая была четыре фута в высоту. Все сходится.

— Кейт?

— Я в порядке.

— Может мне стоит установить для тебя одну из тех горок, что на детских площадках?

Я показала ему средний палец и ответила на звонок.

— Да?

— Доброе утро, Консорт, — послышался женский голос.

Консорт? Что-то новенькое. Обычно оборотни называли меня Альфой или Леди, а иногда Подругой. В списке вещей, которые я ненавидела больше всего, величание меня «подругой», занимало место где-то между употреблением кислого молока и сверлением зубов, поэтому большинство людей научились избегать этого.

— На линии заместитель директора Паркер. Он говорит, что это срочно.

Джули.

— Я отвечу.

Джули была моей подопечной. Девять месяцев назад она «наняла» меня, чтобы найти ее пропавшую мать. Однако вместо этого мы нашли тело матери, съеденное кельтскими морскими демонами, которые решили появиться в центре Атланты и воскресить несостоявшегося божка. Для демонов это ничем хорошим не обернулось. Как и для Джули. Я взяла ее к себе, как поступил когда-то Грег, мой ныне покойный опекун.

Близкие мне люди умирали, обычно ужасным и кровавым образом, поэтому я отправила Джули в лучшую школу-интернат, которую смогла найти. Проблема была в том, что Джули невзлюбила школу жгучей ненавистью. За последние шесть месяцев она сбегала оттуда трижды. В последний раз, когда звонил заместитель директора Паркер, одна девчонка в школьной раздевалке обозвала Джули шлюхой, из-за того, что та в течение последних двух лет практически жила на улице. Моя девочка возразила на это, подкрепив свой аргумент тяжелым стулом, приложенным к голове обидчика. Я посоветовала ей в следующий раз бить по животу — это оставляет меньше улик.

Если Паркер звонил, значит у Джули снова проблемы, а поскольку он звонил в шесть утра, это была проблема с большой буквы. Девочка редко делала что-либо наполовину.

Вся комната вокруг меня была погружена во мрак. Мы находились на самом верхнем этаже Крепости. Из окна слева открывался вид на территорию Стаи: бескрайнее темное небо, еще не тронутое рассветом, а под ним чёрный лес, покоящийся в ночи. Вдали полуразрушенный город искажал горизонт. Повсюду царила магия, нам ещё повезло, что она не отключила телефонные линии. Далекие промышленные колдолампы мелькали, как голубые звезды среди обрушенных домов. Перед окном, словно скрывающий прозрачный занавес, защитный барьер сиял серебром при попадании на него лунного света.

Женский голос в трубке раздался снова.

— Консорт?

— Да?

— Он перевёл звонок в режим ожидания.

— Значит, он позвонил, сообщил, что это срочно, а затем перевёл звонок на удержание?

— Да.

Болван.

— Мне повесить трубку? — Спросила девушка.

— Нет, все нормально. Я подожду.

Мир забился в ускоренном пульсе. Защитные чары исчезли. Странный жужжащий звук раздался возле стены, и электрический торшер рядом со мной мигнул и зажегся, озарив ночной столик теплым желтым светом. Я потянулась и выключила его.

Далекие синие звезды колдоламп блеснули последний раз и погасли. Какой-то крошечный момент в городе было абсолютно темно. Но вдруг яркая вспышка белого цвета заполнила руины, превратившись во взрыв света и огня. Мгновение спустя в ночи прокатился раскат грома. Вероятно, взрыв трансформатора после того, как магическая волна отступила. Слабое красное сияние затопило горизонт. Можно было предположить, что это восход солнца, но в последний раз, когда я проверяла, солнце вставало на востоке, а не на юго-западе. Я прищурилась, вглядываясь в красное сияние. Точно, Атланта горит. В очередной раз.

Магия покинула мир, и технология снова взяла верх. В народе это явление называли резонансом Большого Сдвига. Магия приходила и уходила, когда ей заблагорассудится. Она наводняла мир, как цунами, притаскивая за собой в нашу реальность диковинных монстров, заглушая двигатели, вырубая пушки и пожирая высокие здания, а затем снова исчезала без предупреждения. Никто не знал, когда она нападет на нас в следующий раз и как долго продлится волна. В конце концов, когда-нибудь магия выиграет эту битву, но сейчас, пока технология еще сражается в безнадежной войне, мы застряли посреди этого хаоса, пытаясь восстановить полуразрушенный мир и следуя новым правилам игры.

Щелкнул телефон, и в ухе прокатился баритон Паркера.

— Доброе утро, мисс Дэниэлс. Я звоню, чтобы сообщить вам, что Джули покинула территорию школы.

Только не снова.

Руки Кэррана сомкнулись вокруг меня, и он прижал меня к себе. Я прильнула к нему спиной.

— Как это могло произойти?

— Она отправила себя по почте.

— Что, простите?

Паркер прочистил горло.

— Как вам известно, все наши ученики обязаны по два часа в день трудиться на благо школы. Джули работала в почтовом отделении. Мы сочли это лучшим местом для неё, там она находилась почти под постоянным присмотром и не имела возможности покинуть здание. По всей видимости, она где-то раздобыла большой ящик, подделала транспортную этикетку и отправила себя внутри посылки.

Кэрран усмехнулся мне в ухо.

Я развернулась и несколько раз ударилась головой о его грудь. Это была ближайшая твердая поверхность.

— Мы нашли ящик возле лей-линии.

Что ж, по крайней мере, она оказалась достаточно умна, чтобы выбраться из ящика до того, как его забросили в магический поток. Иначе, с моей то удачей, мне можно было начинать искать ее на мысе «Горн». [прим. Часто под мысом Горн понимают самую крайнюю точку Южной Америки]

— Она скоро вернётся, — сказала я. — Я верну ее через несколько дней.

Паркер очень тщательно произносил каждое слово.

— В этом нет необходимости.

— Что значит «нет необходимости»?

— Мисс Дэниелс, — Он вздохнул, — мы педагоги, а не тюремные стражи. В прошлом учебном году Джули трижды сбегала. Она очень способный ребенок, очень изобретательный, и до боли очевидно, что она не желает здесь находиться. Ничего, кроме приковывания к стенам школы, не удержит ее в нашем учебном заведении, хотя, не уверен, что даже это сработает. Я уже говорил с ней после предыдущей эскапады, и считаю, что она продолжит сбегать. Она не хочет быть частью этой школы. Удержание ее здесь против воли требует значительных затрат наших ресурсов, и мы не можем позволить себе нести ответственность за любые травмы, которые Джули может получить в результате своих попыток бегства. Мы возвратим вам оставшуюся часть платы за обучение. Мне очень жаль.

Если бы я могла переместиться силой мысли по ту сторону телефона, я бы придушила его. Хотя если подумать, будь у меня способность телепортации, я бы добралась до Джули, где бы она ни находилась, и бросила ее посреди комнаты. Она бы ещё умоляла вернуться в эту чертову школу.

Паркер снова прочистил горло.

— Я могу рекомендовать вам несколько альтернативных учебных заведений. .

— В этом не будет необходимости. — Я повесила трубку. У меня уже есть список альтернативных учебных заведений. Я подготовила его сразу после первого побега Джули. Она забраковала каждое из них.

Лицо Кэррана расплылось в широкой улыбке.

— Ничего смешного.

— Это очень забавно. Кроме того, все даже к лучшему.

Я стащила джинсы со стула и натянула их.

— Они выгнали моего ребенка из школы. Какого черта это может быть к лучшему?

— Куда ты собралась?

— Я найду Джули, и пригвозжу ее задницу в комнате, пока она не забудет, как выглядит солнце, а после я пойду в ту школу и повырываю им конечности.

Кэрран засмеялся.

— Ничего смешного.

— Это не их вина. Они пытались ей помочь и не давали поблажек. Она просто ненавидит эту проклятую школу. Тебе вообще не следовало отправлять ее туда.

— Что ж, спасибо, Ваша Пушистость, за критику моих родительских решений.

— Это не критика, а констатация факта. Ты знаешь, где сейчас твой ребенок? Нет, не знаешь. А знаешь, где ее нет: ее нет в школе, и ее нет здесь.

Чья бы корова мычала.

— Насколько я помню, ты почти неделю не был в курсе, где находился твой начальник службы безопасности и вся его команда. — Я надела водолазку.

— Я в точности знал, где они были. Они были с тобой. И я мог бы исправить сложившуюся ситуацию, но одна недоделанная выскочка-гладиатор сунула нос в этот беспредел и превратила маленькую ошибку в глобальную катастрофу.

Я подняла с пола свой меч.

— Нет, я спасла положение. Ты просто не хочешь этого признавать.

Мой офис занимал небольшое прочное здание на Иеремия Стрит, в северо-восточной части города. Улицу Иеремия раньше называли улицей Северной Аркадии, пока однажды посреди перекрестка между Северной Аркадией и Понсе де Леон не появился южный проповедник, кричащий об адском пламени и ужасных проклятиях. Он именовал себя вторым Иеремией и требовал, чтобы прохожие покаялись и прекратили свое идолопоклонство. Когда толпа проигнорировала его, он спустил метеоритный дождь, сровнявший с землей два городских квартала. К тому времени, когда снайпер Отдела Паранормальной Активности выстрелил в него из арбалета, улица превратилась в дымящиеся руины. После этого городу пришлось восстанавливать все с нуля. Улицу они переименовали в честь человека, который ее снес. Где-то в этой истории закралась мораль, но сейчас я была не в настроении ее искать.

Технически этот район когда-то относился к территории Декейтера, а теперь это была просто часть огромного беспорядка, коим являлась Атланта. Иеремия Стрит была не так загружена, как Понсе де Леон, хотя лавочки по ремонту и большая автосервисная мастерская создавали неплохой трафик мимо моего офиса. Я оставила джип посреди улицы на холостом ходу, вылезла из машины, сняла цепь, охранявшую въезд на мою парковку, и заехала внутрь.

Должно быть, раньше мой офис являлся домом. Боковая дверь со стоянки вела в небольшую, но функциональную кухню, которая, в свою очередь, вела в просторную основную комнату, где меня ждал мой рабочий стол. По деревянной лестнице у задней стены можно было попасть на чердак на втором этаже, где находилось одно койко-место. Несколько небольших комнат ответвлялись от главной. Я использовала их для хранения трав и оборудования, которые, впрочем, в настоящее время только удачно собирали пыль.

Положив сумку на стол, я проверила автоответчик. Большой красный ноль смотрел на меня с цифрового дисплея. Нет сообщений. Я в шоке.

Я подошла к окну и подняла жалюзи. Утренний свет залил комнату, оставляя тень от толстой металлической решетки, удерживающей стекло. Замки на двери были отперты, на случай, если заявятся потенциальные клиенты. Это была действительно мощная дверь, толстая и укрепленная сталью. У меня было ощущение, что, если кто-то выстрелит по ней из пушки, ядро просто отскочит и покатится по улице.

Я сходила на кухню, включила кофеварку и вернулась к своему столу, приземлившись на стул. Передо мной лежала небольшая бумажная стопка квитанций. Я уставилась на нее грозным видом, но она отказалась с визгом исчезнуть подобру-поздорову.

Вздохнув, я вытащила метательный нож и начала вскрывать конверты из дешевой коричневой бумаги. Счет за электричество. Счет за воду. Счет за заряженный воздух для колдоламп. Квитанция от сборщика мусора с угрозой причинить непоправимый вред моему здоровью, если я не оплачу счет. В конверте от мусорщика так же находился возвращенный чек. Мусорная компания настояла на том, что мое имя было неправильно написано, как «Донован». Несмотря на неоднократные исправления, когда я отправила им платеж в очередной раз, они не смогли найти мой номер счета. Хотя я указала его на чертовом чеке.

Они уже дважды устраивали эту свистопляску. У меня было ощущение, что, если я войду в их офис и вырежу свое имя на стене мечом, они все равно ошибутся.

Я откинулась на спинку стула. Даже находясь в личном офисе, у меня было плохое настроение. Раньше я никогда не имела собственного бизнеса. Я работала в Гильдии наемников, которая занималась магическими делами повышенной опасности, брала деньги и не задавала вопросов. Затем работала в Ордене рыцарей милосердной помощи, который оказывал действенную помощь только на их условиях. Наши пути с Орденом разошлись, и теперь мне принадлежало агентство «Новый Рубеж». Бизнес официально распахнул свои двери только месяц назад. Хотя у меня и была нехилая репутация в определенных кругах и хорошие связи, и я даже дала объявление в газете и разнесла весть про открытие по улицам, но до сих пор никто не нанял меня, чтобы выполнить хоть одно чертово дельце.

Это сводило меня с ума. Мне приходилось полагаться на Стаю для финансирования бизнеса, и они должны были оплачивать мои счета за коммунальные услуги в течение года. Мне дали ссуду не потому, что я была эффективным и опытным бойцом, и не потому, что в какой-то момент у меня был статус Друга Стаи. Они дали мне все это лишь из-за того, что я была повязана с Кэрраном, и это делало меня женской альфой стаи. Пока что «Новый Рубеж» превращался в одно из тех семейных предприятий, которые богатые мужчины отдавали своим женам, чтобы те были заняты. А я так хотела, чтобы все получилось, черт возьми. Я хотела, чтобы агентство было прибыльным и твердо стояло на ногах. Если так продолжится и дальше, я просто буду вынуждена бегать по улице туда-сюда с возгласом: «Убиваем за еду!». Может, кто-нибудь сжалится и подкинет мне мелочь.

Телефон зазвонил. Я уставилась на него. Никогда не знаешь наверняка. Может это розыгрыш.

Телефон снова зазвонил. Я схватила трубку:

— Агентство «Новый Рубеж».

— Кейт. — В сухом голосе чувствовалась настойчивость.

Сколько лет, сколько бед.

— Здравствуй, Гастек. — И что же понадобилось от меня ведущему Мастеру Мертвых Атланты?

Когда жертва патогена immortuus умирала, то забирала с собой разум и эго человека, оставляя лишь оболочку тела, сверхсильную, сверхбыструю, смертоносную и управляемую одной жаждой крови. Мастера Мертвых хватали эту пустую оболочку и управляли вампиром, как автомобилем с дистанционным управлением. Они повелевали каждым движением вампира, видели его глазами, слышали его ушами и говорили через его рот. В руках исключительного погонщика вампир мог стать настоящим ожившим кошмаром. Гастек, как и девяносто процентов навигаторов вампиров, работал на Племя — достойный презрения гибрид секты, корпорации и исследовательского центра. Я страстно ненавидела Племя и еще больше ненавидела Роланда, человека, который это все возглавлял.

К сожалению, нищим не выбирать. Если Гастек звонит, значит ему нужна услуга, и он будет передо мной в долгу. Наличие лучшего Мастера Мертвых в городе в моих должниках было бы мне на руку.

— Чем могу помочь?

— В вашу сторону движется бесконтрольный вампир.

Какого черта? Без навигатора ненасытный голод толкал кровососов на резню. Свободный вампир уничтожал все, что попадалось на его пути. Это может погубить дюжину человек за полминуты.

— Что нужно сделать?

— Я меньше чем в двенадцати милях от объекта. Мне нужно, чтобы ты задержала его, пока я не выйду в зону досягаемости.

— С какого направления?

— Северо-Запад. Кейт, постарайся не навредить особи. Она дорогая. .

Я выронила телефон и выскочила на улицу, вдыхая почти режуще-холодный воздух. Повсюду бродили люди: рабочие, покупатели, случайные прохожие, спешащие домой. Изобилие для вампира. Я набрала холодного воздуха в легкие и закричала:

— Вампир! Свободный вампир! Бегите!

В течение пары секунд ничего не происходило, а затем люди бросились в рассыпную, как рыбёха перед акулой. Один вздох — и я стою одна посреди улицы.

Цепь на парковке, которую я убрала сегодня утром, свернулась спиралью рядом со зданием, замок открыт. Идеально.

Две секунды до стоянки.

Секунда, чтобы выдернуть замок с земли.

Еще три секунды, чтобы перетащить цепь к старому дереву.

Слишком медленно. Я обмотала цепь вокруг ствола, а другой конец скрутила узлом с замком.

Мне нужна кровь, чтобы заманить вампира. Много-много крови.

За угол свернула упряжка волов. Я бросилась на ними, достав метательный нож. Водитель, пожилой латиноамериканец, уставился на меня. Его рука потянулась к винтовке, лежащей на сиденье рядом с ним.

— Вылезай оттуда! Свободный вампир!

Он выбрался из повозки. Я прорезала длинную неглубокую рану на лопатке быка и провела руками по ней. Горячая малиновая жидкость залила мои пальцы.

Бык заревел, его глаза были полны боли. Он бросился прочь, увлекая за собой соседнее животное. Телега громыхала за ними.

Я схватилась за петлю из цепи.

Изможденная фигура спрыгнула с крыши. Нити мышц так плотно связывали его тело под кожей, что каждая связка и вена выступали наружу. Вампир, слегка пошатнувшись, приземлился на тротуар на четвереньках, длинные серповидные когти с визгом скребли асфальт. Он развернулся. Рубиновые глаза смотрели на меня с ужасного лица. Массивные челюсти распахнулись, обнажив острые клыки, белые как кость на фоне черной пасти.

Я замахала руками, развевая по воздуху кровавые капли.

Вампир бросился в атаку.

Он почти пролетел над землей со сверхъестественной скоростью прямо на меня, влекомый пьянящим запахом крови.

Я выжидала, мое сердцебиение невероятно громко пульсировало в ушах. Есть только один шанс.

Вампир прыгнул, преодолев несколько футов между нами. Он летел, вытянув конечности, приготовив когти для расправы.

Я подкинула железную петлю вверх, ловко продев через его голову.

Его тело задело меня. Удар сбил с ног. Я рухнула на землю и перекатилась. Вампир бросился на меня, но цепь крепко натянулась на его горле, отрывая нежить от тротуара. Кровосос упал и вскочил снова, крутя и дергая конец цепи, как дикий кот, пойманный в собачий намордник.

Я сделала несколько шагов назад и набрала в легкие глоток воздуха.

Вампир перевернулся и бросился в мою сторону. Дерево затряслось и застонало. Петля на шее плотно вдавливалась в плоть нежити. Из-под цепи хлынула кровь. Либо он сейчас сломает дерево, либо цепь перережет ему горло.

Кровосос, натянув туго цепь, снова попытался напасть, но вдруг резко упал на землю. Его прыжок был прерван. Он поднялся и сел. Разум вспыхнул в его горящих красных глазах. Огромные челюсти расцепились, и раздался голос Гастека:

— Цепь?

— Всегда пожалуйста. — А он вовремя решил появиться. — Мне пришлось порезать быка, чтобы привлечь вампира. Ты должен будешь выплатить компенсацию владельцу. — Бык являлся средством к существованию своего хозяина. У него не было причин получать травмы, если бы не Племя, не способное удержать свою нежить на привязи.

— Разумеется.

Ну еще бы. Бык стоил около тысячи долларов. Вампир, особенно такой древний, как этот, стоил примерно в тридцать раз дороже.

Вампир присел на снегу.

— Как тебе удалось заарканить его?

— Сумасшедшие способности. — Я хотела облокотиться на что-то твердое, но показывать какую-либо слабость перед Гастеком — не лучшая идея. С таким же успехом я могла бы подразнить бешеного волка жареной свининой. Мое лицо горело, а руки были холодными. Во рту ощущался горький привкус. Прилив адреналина прошел.

— Что, черт возьми, случилось? — Спросила я.

— Один из подмастерьев Ровены упал в обморок, — ответил Гастек. — Женщина беременна. Такое случается. Излишне говорить, что теперь ей запрещена навигация.

Подмастерья, обучающиеся на Мастеров Мертвых, прекрасно понимали, что, если их контроль над нежитью ослабнет, вампир может превратить город в кровавое месиво. У них была психическая закалка, как у летчиков-истребителей на крутом вираже. Они не падали в обморок. Гастек что-то скрывал, но его тон ясно давал понять, что для получения от него дополнительной информации потребуется команда юристов и средневековые орудия пыток.

Ну и ладно. Чем меньше я общаюсь с Племенем, тем лучше.

— Он убил кого-нибудь?

— Никаких жертв.

Наконец, мой пульс замедлился.

В нескольких кварталах справа от меня на бешеной скорости выехал «Хаммер». Бронированный, как танк, на его крыше был установлен средний пулемет M240B. Подразделение быстрого реагирования ОПА. Отдел Паранормальной Активности, являющейся частью «Атланта. Лучшее», специализировался на проблемах, связанных с магией. Группа быстрого реагирования была их версией спецназа. Сначала стреляли, а уже потом разбирали окровавленные останки.

— Кавалерия, — доходчиво произнесла я.

Вампир скривился, имитируя выражение лица Гастека.

— Ну, конечно. Качки принарядились, чтобы истребить вампира, и теперь им не пострелять из своей большой пушки. Хотя, Кейт, не могла бы ты подойти ближе? Иначе, они все равно могут застрелить его.

Да, вы издеваетесь? Я сдвинулась вперед, чтобы прикрыть вампира.

— Ты мой должник.

— В самом деле. — Кровосос встал рядом со мной, размахивая передними конечностями. — Нет причин для беспокойства. Ситуация находится под полным контролем.

Черный внедорожник вырулил из-за поворота слева. Две машины с визгом остановились передо мной и вампиром. Из хаммера вынырнуло четверо полицейских в синих доспехах ОПА.

Самый высокий из них нацелил на вампира дробовик и проревел:

— Какого черта, вы устроили? Вы могли поубивать полгорода!

Дверь внедорожника открылась, и из него вышел Гастек. Худой и мрачный, он был одет в идеально отглаженный серый костюм с едва заметной полоской. Позади него из внедорожника показались еще трое представителей Племени, мужчина и две женщины: худенькая брюнетка и рыжеволосая девушка, выглядевшая едва ли достаточно взрослой, чтобы носить строгий костюм. Все трое были тщательно ухожены и были похожи на владельцев корпорации на заседании совета директоров.

— Не стоит преувеличивать. — Гастек подошел к вампиру. — Никто не погиб.

— Не благодаря вам. — Высокий полицейский не подавал никаких признаков готовности опустить ружье.

— Теперь все в полной безопасности, — уверял Гастек. — Позвольте мне продемонстрировать. — Вампир приподнялся и выполнил реверанс.

Сотрудники ОПА сделались пунцовыми от ярости.

Я попятилась к своему офису, прежде чем они решат вспомнить, что я была свидетелем, и втянут меня в свои разборки.

— Убедились? Я полностью контролирую неж… — Гастек закатил глаза. Его рот отвис. В течение долгой секунды он оставался в вертикальном положении, его тело было совершенно неподвижно, а затем ноги подкосились. Он покачнулся один раз и свалился в грязный снег.

Глаза вампира вспыхнули рубиново-красным. Он разомкнул пасть, обнажив два ряда серповидных клыков цвета слоновой кости.

ОПА открыли огонь.

Загремели выстрелы.

Первая пуля попала вампиру в грудь, пробив сухие мышцы и задев одного из погонщиков Гастека в плечо, тот покачнулся от удара. Непрерывный поток снарядов из M240B изрешетил тело нежити. Шальная пуля попала в позвоночник подмастерья, чуть не перебив его надвое. Брызнула кровь.

Женщины пали на землю.

Пули дырявили тротуар. Еще полфута вправо и голова Гастека взорвалась бы, как арбуз под кувалдой. Я нырнула под выстрелы, схватив Гастека за ноги, и потащила его с линии огня, медленно отступая к офису.

Женщины поползли следом за мной по дороге.

Вампир повернулся, содрогаясь от шквала пуль, прыгнул на упавшего человека и впился ему в спину, разбрызгивая повсюду кровь и плоть.

Я перетащила тело Гастека через порог и бросила его. Позади меня заверещал женский голос. Я побежала назад, перепрыгивая через темноволосую девушку, в тот момент пролезающую через мою дверь. На улице рыжеволосая прижалась к земле, сжимая бедро, ее глаза были огромными, как блюдца. Кровь залила снег болезненно-алым. Выстрел в ногу.

Она находилась слишком далеко по улице. Я должна была вытащить ее оттуда до того, как наброситься вампир или ОПА снова попадут в нее.

Упав на землю, я подползла к ней, схватила за руку и потянула со всей силы. Она закричала, но поддавшись, заскользила по заледеневшей поверхности асфальта. Я отпускала и снова тянула. Еще один крик, еще один шаг к двери.

Вдыхаем, тянем, скользим.

Вдыхаем, тянем, скользим.

Дверь.

Я толкнула ее во внутрь, захлопнула дверь и заперла. Это была хорошая дверь, металлическая, усиленная, с четырехдюймовой панелью. Она выдержит. Она должна.

На полу из-за раненой ноги распространялось широкое красное пятно. Я опустилась на колени и разрезала ее штанину. Кровь хлынула из истерзанных пулями мышц. Нога была пробита насквозь. Осколки костей выпирали вперед, залитые кровавой влагой. Перерезана бедренная артерия, перерезана большая подкожная вена, все перерезано. Бедро раздроблено.

Дерьмо.

Нам понадобится жгут.

— Эй, ты. Надави здесь!

Темноволосая девушка потрясено уставилась на меня остекленевшими глазами. В них не отражалось никакой разумной жизни. На счету была каждая секунда.

Я схватила рыжую за руку и надавила ее ладонью на бедренную артерию.

— Держи здесь, иначе умрешь от потери крови.

Она стонала, но давила.

Я побежала в кладовую за медикаментами.

Жгуты-закрутки применялись в крайнем случае. У меня был жгут армейского типа C-A-T, проблема состояла в том, что каким бы хорошим он ни был, если держать его достаточно долго, существовал риск нанести серьезные повреждения нервным стволам, потери конечностей и даже хуже. И установив его, он должен оставаться на месте. Снятие повязки до поступления в неотложку, может привести к скорой смерти.

Нам нужны парамедики, но сейчас их вызов ничего не даст. Стандартная операционная процедура гласит, что, столкнувшись со свободным вампиром, необходимо оцепить весь район. Скорая помощь не приедет, пока копы не дадут отмашку. Здесь были только я, жгут и девушка, которую покидала жизнь вместе с вытекающей кровью.

Я опустилась перед ней на колени и вытащила C-A-T из сумки.

— Нет! — Девушка попыталась оттолкнуть меня. — Нет, я потеряю ногу!

— Ты истечёшь кровью до смерти.

— Нет, все не так плохо! Мне совсем не больно!

Я схватила ее за плечи и приподняла. Она взглянула на разодранное месиво, бывшее ее бедром.

— О Боже.

— Как твое имя?

Она ничего не ответила, только плакала.

— Твоё имя?

— Эмили.

— Эмили, твоя нога уже почти ампутирована. Если я сейчас наложу на неё жгут, кровотечение остановится, и ты сможешь выжить. Если я этого не сделаю, через несколько минут ты истечешь кровью.

Она схватилась за меня, рыдая мне в плечо.

— Я стану калекой!

— Ты будешь жить. А с магией у тебя есть неплохие шансы сохранить ногу. Знаешь, медмаги лечат всевозможные раны. Но сначала мы должны сохранить тебе жизнь, пока не ударит магическая волна. Да?

Она просто продолжала рыдать, по ее лицу катились крупные слезы.

— Да, Эмили?

— Да.

— Хорошо.

Я подсунула перевязку ей под ногу, продела через пряжку, затянула и намотала лебедку, пока кровотечение не прекратилось.

Через четыре минуты стрельба окончательно прекратилась. Гастек все еще был без сознания. Его пульс оставался в норме, дыхание было ровное. Эмили лежала неподвижно, ее ногу стянула широкая манжета, она тихонько хныкала от боли. Ее подруга сидела на корточках, обняв себя за плечи, и раскачиваясь взад-вперед, бормотала снова и снова:

— Они стреляли в нас, они стреляли в нас.

Прелесть.

В этом и заключалась проблема Племени: большинство из них видели события только глазами вампира, сидя в уютной, безопасной, хорошо бронированной комнате в Казино, потягивая кофе вприкуску с печеньем. Быть раненым, управляя разумом вампира, и уклоняться от реальных пуль — это не одно и то же.

По двери раздался громкий стук. Рявкнул мужской голос:

— Отдел паранормальной активности Атланты. Откройте дверь.

Темноволосая девушка застыла. Ее голос от испуга понизился в хриплый шёпот:

— Не открывай.

— Не волнуйся. У меня все под контролем.

Ну, вроде как.

Я сдвинула маленькую крышечку в сторону, приоткрыв глазок размером два на четыре дюйма. Слева от меня шевелилась тень — офицер прижался к стене так, чтобы я не могла выстрелить в него через отверстие.

— Вы взяли вампира?

— Мы ликвидировали угрозу. Откройте дверь.

— Зачем?

Последовала небольшая пауза.

— Открыть. Эту. Дверь.

— Нет.

Они были в эйфории от убийства вампира и все еще воинственно настроены. Неизвестно, что они предпримут, если я их впущу.

— Что значит «нет»?

Он казался искренне озадаченным.

— Зачем вам нужно, чтобы я открыла дверь?

— Так мы сможем задержать сукиного сына, бросившего вампира посреди города.

Отлично.

— Вы только что убили одного представителя Племени под перекрестным огнем, ранили другого, и вы хотите, чтобы я предоставила вам остальных свидетелей. Я достаточно хорошо вас знаю, чтобы этого не сделать.

ОПА обычно придерживался прямолинейного подхода, но были некоторые вещи, которые нельзя было делать: вы не должны передавать убийцу полицейского его напарнику, и вы не обязаны выдавать некроманта группе быстрого реагирования. Все они были добровольцами, и здравомыслие не являлось обязательным требованием. Если я отдам им Гастека и его людей, есть существенный шанс, что они никогда не доберутся до больницы. Для таких случаев был официальный термин: «умерли от полученных ран по дороге».

Мужской голос фыркнул.

— Как насчет этого: ты открываешь дверь, либо мы сами ломаем ее.

— Для этого вам нужен ордер.

— Мне не нужен ордер, если я считаю, что там есть люди, находящиеся в непосредственной опасности. Послушай, Чарли, ты думаешь, она в опасности?

— О, я думаю, она в серьезной опасности, — ответил Чарли.

— А считается ли нашей прямой обязанностью, как сотрудников правоохранительных органов, спасти ее от указанной опасности?

— Было бы преступлением не сделать этого.

Один человек мертв, другой окрашивает пол своей кровью. Самое время для шуток.

— Ты слышала Чарли. Открой дверь, или мы вышибем ее за тебя.

Я немного отстранилась от двери. Если они попытаются ворваться, я, вероятно, смогу их остановить, но тогда мне можно поцеловать на прощание любое будущее сотрудничество с ОПА.

— Остановитесь. — За дверью раздался знакомый женский голос. Этого не может быть.

— Мэм, отойдите назад, — рявкнул коп. — Вы вмешиваетесь в дело полиции.

— Я рыцарь Ордена. Меня зовут Андреа Нэш, вот, мое удостоверение.

Андреа была моей лучшей подругой. Я не видела ее вот уже два месяца, с тех пор как моя тетка разгромила половину Атланты. После финального боя с Эррой Андреа исчезла. Примерно через две недели я получила письмо, в котором говорилось: «Кейт, мне очень жаль. Мне нужно ненадолго уехать, пожалуйста, не ищи меня. Не беспокойся о Гренделе, я позабочусь о нем. Спасибо, что всегда была мне хорошей подругой». Через пять минут я уже ехала в город искать ее с Его Ворчливостью, Царем Зверей на буксире. Мы ничего не нашли. Никаких следов Андреа или моего боевого пуделя, который оказался на ее попечении после хаоса, устроенного Эррой в бешеных гонках на выживание. Затем я насела на Джима, начальника службы безопасности Стаи и моего приятеля по Гильдии наемников, пока он не направил одну из своих бригад прочесывать улицы в ее поисках. Они вернулись с пустыми руками. Андреа Нэш растворилась в воздухе.

Судя по всему, она была жива-здорова. Если бы я смогла выбраться из этой осады, я бы врезала ей.

Голос копа приобрел новый оттенок. Рыцари Ордена не валяли дурака.

— Очень мило, мисс Нэш. Отойдите назад, или мы арестуем вас, и вы сможете позвонить в Орден уже из отделения, чтобы попросить вас вытащить.

— Посмотри на дверь. Видишь металлическую лапу, прикрученную к дереву?

— И?

— Этот бизнес — собственность Стаи. Если вы выломаете дверь, вам придется предстать перед судом и объяснять, почему вы вторглись на их территорию без ордера, арестовали гостей Стаи и нанесли ущерб собственности.

— Мы с этим разберёмся. — Отрезал коп.

— Нет, не разберетесь. Я буду свидетельствовать, что у вас не было обоснованных причин вламываться в указанное здание. Если только ты не собираешься пристрелить меня, в таком случае, начинай молиться прямо сейчас, ведь я продырявлю голову каждого в твоем отряде, прежде чем ты сделаешь хоть один выстрел.

— Я бы не стала считать это блефом, — пробормотала я через дверь — Я видела, как она стреляет. Она еще скромная.

— На чьей ты стороне? — прорычал коп.

— Я на стороне защиты и долга, — ответила Андреа. — А твой отряд только что убил мирного жителя под перекрестным огнем.

— Это оправданное убийство, — сказал тот. — Я не собираюсь это обсуждать.

В голосе Андреа появились стальные нотки.

— Один человек уже мертв. И судя по кровавому следу на асфальте, в этом здании есть ещё раненные. Кто-то либо прополз, либо был затащен в этот офис и, вероятно, истекает кровью внутри него. Теперь у тебя есть выбор. Ты либо можешь вызвать сюда парамедиков, либо позволить ещё одному гражданскому лицу умереть от ран, ворваться в офис, принадлежащий Стае, напасть на жену Царя Зверей и застрелить рыцаря Ордена. Ты в любом случае можешь это сделать, но я обещаю, что, если ты каким-то чудесным образом выживешь, через двадцать лет, когда ты станешь старым и дряхлым, ты оглянешься назад на этот самый момент и пожалеешь, что не потратил лишние пару секунд, чтобы подумать какого черта ты делаешь, ведь именно здесь все пошло под откос.

Вау.

— Она все сказала.

Повисла долгая пауза. Они обдумывали это.

— Послушайте, ребята, я работала с вами раньше, — крикнула я. — Позвоните детективу Майклу Грею. Он за меня поручится. Если у вас есть парамедики, я открою дверь. Без шума, без суеты, никакого насилия, все довольны, по судам никого не затаскают. Очень скоро нам понадобится медицинская помощь. У меня одна из девушек с наложенным жгутом, и если мы не поторопимся, она потеряет много крови.

— Вот что я тебе скажу, — начал коп. — Открой дверь, позволь нам вытащить раненую, а затем уже мы позвоним Грею.

Будто я вчера родилась.

— Как только я открою дверь, ты бросишься на меня. Я лучше подожду, пока сюда приедут парамедики.

— Ладно. Я позвоню, но ты играешь с ее жизнью. Она умирает, все зависит только от тебя, в случае чего, я лично привлеку тебя к ответственности.

Я задвинула металлическую решетку и вернулась к девушкам. Брюнетка смотрела на меня испуганными глазами.

— Ты позволишь им забрать нас?

— Если это выбор между жизнью друга и вашей свободой, то да. А пока подождем. Моя лучшая подруга находится по ту сторону двери, она не позволит им сделать глупостей. — Я посмотрела на девушку. — Когда Гастек потерял сознание, почему никто из вас не схватил разум вампира?

— Я пыталась. Его там не было.

— Что ты под этим подразумеваешь? — Сознание вампира не исчезало просто так.

Девушка покачала головой.

— Оно отсутствовало.

— Она права, — добавила Эмили. — Я тоже пробовала. Как будто я больше не могла им управлять. — Она дрожала на полу. — Мне холодно.

Я прошла в кладовку, сняла с крючка запасной плащ и накрыла ее им.

Губы Эмили посинели.

— Я умру?

— Нет, если я смогу помочь.

Минуты тянулись мучительно долго. Пять. Шесть. Восемь.

Раздался громкий стук в дверь.

— Кейт? — позвала Андреа.

— Да?

— Со мной фельдшеры. Впусти меня.

Я отперла дверь и распахнула ее. В комнату ворвались четыре фельдшера. Андреа следовала за ними. Она была невысокого роста, голубоглазая, и по какой-то причине кончики ее коротких светлых волос были покрыты неоново-синим. Ствол винтовки торчал через плечо куртки. Зная ее, у нее, наверняка, было два Зиг-Зауэра под этой курткой, боевой нож и достаточно патронов, чтобы сразиться с Золотой Ордой.

Обычно на лице Андреа было приятное безмятежное выражение, от которого даже случайным незнакомцам хотелось излить ей свою душу. Столкнись они с ней сейчас, решили бы свернуть на другую улицу. Напряженность превратила ее лицо в суровую, грубую маску, она двигалась, словно солдат на вражеской территории, ожидая в любой момент пулю между лопаток и готовая выстрелить в мгновение ока.

За ее спиной у двери ждали два копа в униформе ОПА, демонстрируя мне свои лучшие версии хмурого взгляда. Как ни странно, я не почувствовала желания дрожать от ужаса.

Андреа подошла ближе и понизила голос.

— Стоит оставить тебя одну на восемь недель, и ты уже вступаешь в драку с ОПА.

— В моем стиле, — ответила я ей.

Эмили закричала.

— Подожди минутку. — Я подошла к тому месту, где медмаги уложили девушку на носилки. Она протянула ко мне руку и схватила за запястье.

— Все будет хорошо, — успокаивала я. — Ты направляешься в больницу. Они позаботятся о тебе.

Эмили ничего не сказала. Она просто держала меня за руку и не отпускала, пока ее не погрузили в скорую. Носилки с Гастеком разместили во второй машине, за ними во главе с двумя фельдшерами последовала темноволосая девушка, завернувшись в одеяло. Двери скорой захлопнулись, и машины с визгом, словно банши, тронулись с места.

Когда я вернулась в офис, он был пуст, если не считать Андреа и лужу крови на полу.

— Где копы?

— Ушли. — Она пожала плечами.

Мы посмотрели друг на друга. Она спасла мою шкуру. Но это не меняло того факта, что она пропала без вести на два месяца. Теперь между нами не все гладко.

— Какого черта? — Андреа сердито посмотрела на меня. — Как вообще у тебя в офисе оказалось три некроманта и ОПА снаружи? Парни уже были готовы штурмовать твою дверь. Ты свихнулась?

— «Какого черта» я хочу спросить у тебя! Где ты пропадала? Ты разучилась пользоваться телефоном?

Андреа скрестила руки.

— Я написала тебе письмо!

— Ты нацарапала мне записку, от которой у меня волосы встали дыбом.

Телефон зазвонил. Что теперь? Я подошла к своему столу и подняла трубку.

— Слушаю.

Голос Кэррана заполнил телефон:

— У тебя все нормально?

Это, должно быть, совершенно абсурдно, но, услышав его, я сразу почувствовала себя лучше.

— Да.

— Тебе нужна помощь?

Его голос был совершенно ровным. А значит, Царь Зверей был на волосок от того, чтобы броситься спасать меня.

— Нет, я в порядке. — По какой-то причине мои внутренности сжались в болезненный узел. Меня могли застрелить, и я бы больше никогда его не увидела. Новое и неприятное чувство. Ну, отлично. Теперь и мне передалось беспокойство. Может, если я посильней стукну себя, то вырвусь из этого состояния?

Я выдавила из себя слова. Они прозвучали довольно натянуто.

— Кто настучал?

— У нас есть люди, которые следят за радиочастотами полиции. Они предупредили Джима на случай, если нашей службе безопасности придется штурмовать ОПА и офис, чтобы вызволить тебя оттуда. Я узнал об этом, когда столкнулся в коридоре с Джимом, усмехающимся над чем-то.

Я решила двинуть Джиму кулаком в следующий раз, когда увижу его.

— Он думает, это забавно, не так ли?

— Я не считаю, что в этом было что-то забавное.

Бьюсь об заклад.

— Люди могли погибнуть, а я могла их спасти. Там была девушка. . В любом случае, я не ранена. Буду дома к ужину.

— Как пожелаешь, — ответил он.

Мое сердце слегка подпрыгнуло. Я тоже люблю тебя.

Напряжение в его голосе ослабло.

— Уверена, что не нуждаешься в прекрасном принце, который примчится и спасет тебя?

Узел внутри меня испарился. Мой прекрасный принц, хах.

— Конечно, знаешь такого?

— О, я думаю, что мог бы где-нибудь раздобыть одного. Так часто, как мне приходится быть твоим спасителем. .

— По возвращении домой я собираюсь треснуть тебя по шее. Много раз.

— Ты можешь попробовать. Возможно, тебе нужно поупражняться, поскольку ты весь день сидишь на заднице в своем офисе.

— А знаешь что, не говори со мной.

— Все что захочешь, детка.

Я зарычала в трубку. Теперь он просто играл на моих нервах.

— Эй, прежде чем бросишь телефон, послушай, я послал Джексона и Мартину отследить Джули. Сегодня вечером мы уже кое-что узнаем.

— Спасибо.

Я повесила трубку. Спаситель нашелся. Дурак. У меня было желание не просто ударить его, а так чтобы он смог это прочувствовать.

— Ясненько, ничего не изменилось. — Андреа усмехнулась. Улыбка выглядела слегка острой по краям. — Все еще наслаждаетесь медовым месяцем? А это ваш вариант букетов, поцелуйчиков и шоколадных конфет?

— Где моя собака? — Я скрестила руки на груди.

— В моем пикапе, грызет обивку.

Мы обе взглянули на лужу крови. Если сейчас впустить Гренделя, он обязательно попробует лизнуть это.

Я пошла в чулан и взяла тряпки, перекись водорода и ведро. Андреа отложила винтовку и засучила рукава.

Мы опустились на колени и принялись вытирать пятно.

— Боже, да здесь хренова туча крови. — Андреа поморщилась. — Как думаешь, девочка выживет?

— Не знаю. Она получила несколько выстрелов из M240B. Ее нога разодрана к чертям. — Я отжала пропитанную кровью тряпку в ведро.

— Как это произошло? — Спросила она.

Мне хотелось схватить ее и начать трясти, пока она не скажет, где пропадала последние месяцы. Ну, по крайней мере, сейчас она была здесь и говорила. Рано или поздно она поведает мне свою историю.

— Позвонил Гастек. Сказал, что от них сбежал вампир и направляется в нашу сторону. Я пошла туда и скрутила его. Приковала к дереву, пока Гастек не подъехал достаточно близко, чтобы схватить его разум. Далее показались ребята из Племени, а следом за ними и группа быстрого реагирования ОПА с большими пушками. Они перекинулись парой слов, а затем Гастек упал в обморок.

Андреа замерла с тряпкой в руках.

— Что значит упал в обморок?

— Вырубился. Потерял сознание. Обомлел, как южная красавица после первого поцелуя. Чмокнул асфальт.

— Это странно.

— Его зрачки закатились, и он грохнулся, как будто его кто-то нокаутировал. — Я вылила на половицы немного чистой воды. — А после этого глаза вампира загорелись красным, и ОПА открыли огонь. С Гастеком было еще трое людей. В первые пару секунд одного из них ранили, и кровосос бросился на него.

— А дальше?

— А дальше я привела сюда нас четверых и заперла дверь. Остальное ты знаешь.

Андреа вздохнула.

— Не следует отказывать в доступе ОПА. Им это совсем не нравится.

— Скажи мне то, чего я не знаю.

Например, где ты пряталась последние два месяца. Может, она подалась в женский монастырь? Или вступила в иностранный легион во Франции.

— Ты могла бы позвонить в Казино. Они бы спустили на них всех юристов. — Андреа вылила перекись на мокрое дерево.

— Подразделение быстрого реагирования — просто бездумно палящие по мишеням вояки. — Я привстала. — Они были в эйфории от ликвидации кровососа. Я почти пять минут слушала, как они палили по тротуару. Это перебор. Единственный вариант, при котором их день мог стать ещё лучше — это убив еще одну нежить. Или, возможно, нескольких. Если бы я позвонила в Казино, неважно, что бы я им сказала, Племя отправило бы вампира. Это их ответная реакция по умолчанию. ОПА выстрелило бы по нему, тогда Племя ответило бы снова. Все вышло бы из-под контроля, а я хотела, чтобы все успокоились, и Эмили смогла дышать дальше.

— Гастек объяснил, почему от них сбежал вампир?

Я поморщилась.

— Говорит, из-за обморока беременной женщины.

Андреа сморщила нос в характерной ухмылке оборотня.

— Чувствую, пахнет чушью.

Конечно, она права. Два погонщика, оба потеряли сознание, управляя одной и той же нежитью. Чтобы Гастек и потерял сознание? Да, этого просто не может быть.

Я взяла сухую тряпку и вытерла перекись. Пятно теперь выглядело лучше. Тем не менее, как только кровь заливала поверхность, она осталась там навсегда, даже если вы больше не желали этого видеть. Мой офис теперь был окрещен кровью Эмили. Ура.

Я бросила тряпку в ведро и посмотрела на Андреа.

— Мой день не удался.

— Вижу.

— ОПА, вероятно, захочет прикрыть мой бизнес. Племя найдет способ обвинить меня в убийстве вампира и ожидать возмещения убытков. А Кэрран обнаружил, что я рисковала своей жизнью ради спасения мастера мертвых, что означает за ужином мне придется много и долго объясняться, потому что Его Пушистость, видите ли, считает, что я хрупкая ваза. Если бы меня подстрелили, и Стая узнала, что подруга Царя Зверей, его «сладкий зайчонок», была ранена в результате выходки Племени, они бы получили коллективный апоплексический удар и уже штурмовали Казино.

— Ага, — согласилась Андреа. — Давай, я проигнорирую ту часть, где ты называешь себя «сладким зайчонком» и перейдем к сути дела?

— А суть в том, что у меня не осталось терпения. Ты должна рассказать мне, куда ты отправилась, когда исчезла. Сейчас же.

Андреа вздернула подбородок, будто бросая вызов.

— Или что?

Что значит «что»?

— Или я ударю тебя прямо в глаз.

Андреа молчала. На секунду я подумала, что она бросится к двери. Вместо этого она вздохнула.

— Могу я сначала выпить кофе?

Прошло полчаса, я сидела за своим столом, придумывая приличную денежную сумму, чтобы выставить Гастеку счет за поимку нежити. Вампир был уничтожен, но это не меняло того факта, что я его поймала. Огромное мохнатое чудовище, являющееся Гренделем, распласталось у моих ног. Когда я впервые повстречала пса, его шерстка представляла собой зловонно пахнущие дреды, и в итоге грумеру пришлось сбрить весь этот беспорядок. Теперь же его мех частично отрос и походил на каракулевую шубу, которую я когда-то видела на одном из представителей высшего класса Гильдии: короткий ворс, кудрявый и блестяще-чёрный. От него даже пахло пристойно.

Грендель поднял мохнатую морду и лизнул мою ладонь. Я открыла верхний ящик стола, достала овсяное печенье и протянула ему. Он очень осторожно взял его и проглотил, не разжевывая, как будто его не кормили тысячу лет.

У второго стола Андреа рылась в гигантской картонной коробке, которую она притащила сверху.

— В одной из комнат есть клетка для люпусов, — заметила она.

Это была самая большая клетка для люпов, которую я когда-либо видела, восемь футов в ширину, восемь футов в длину и семь футов в высоту. Пришлось доставить ее в офис по частям и собирать на месте. Прутья из стали и серебра толщиной с мое запястье. Любая штаб-квартира Стаи была оснащена клеткой. Оборотни как никто знали, насколько быстро они могли потерять контроль. Но поскольку формально я была человеком, Джим пытался найти для этого другое дипломатическое название. Видимо, решил, что называние «клетка для люпов» может спугнуть моих клиентов.

— Вообще знаешь, это не клетка для люпусов, — ответила я ей. — Это изолятор. Или защищенная комната. Или помещение безопасности. Не думаю, что Джим когда-либо определится с термином, который его устроит.

— Ну да, как же. Это клетка для люпусов. — Андреа прочистила горло. — Я прикоснулась к ней пальцем, и мне стало больно. Это на случай семейных проблем?

— Орден вернул тебе чувство юмора в рамках выходного пособия?

— Ойй, иди ты… — Андреа замешкалась. — Кейт. . Ты счастлива? Я имею в виду, с Кэрраном.

— Когда я могу сбежать от своей реальности.

Она взглянула на меня.

— А в остальное время?

— Все остальное время я нахожусь в состоянии тихой паники. Боюсь, что это закончится. Я потеряю его. Потеряю Джули. Всех.

— Со мной так и произошло, — произнесла Андреа. — Я потеряла всех. Это хреново.

Да уж, не до шуток.

Андреа подняла черное огнестрельное оружие, держа его так, словно оно покрыто слизью.

— Это Witness 45. Здесь есть дефект литья на рукоятке, видишь? Если выстрелить из него, на ладошке появится волдырь. — Она взяла еще один пистолет. — Это Raven 25. Такие не выпускали с начала девяностых. Я даже не знала, что их все еще можно найти. Дешевое старье. Их также называли «субботние спец-выпуски». С ними не разрядить и двадцати патронов без заклинивания, и, судя по тому, как он выглядит, я бы даже не рискнула пытаться перезарядить его. Он может взорваться у меня прямо в руке. А это? Это Hi-Point, иначе известный как Beemiller.

— Это должно мне о чем-то говорить?

Она уставилась на меня.

— Это самый дерьмовый пистолет из всех. Обычные пушки стоят больше пяти сотен. Этот примерно сотню баксов. Спусковая сделана из цинка с алюминием. Я могу согнуть его рукой.

Я уже видела, как она сгибала рукой стальной стержень, но сейчас было не лучшее время говорить об этом.

Андреа положила Hi-Point на стол.

— Напомни, где ты все это взяла?

— Лишнее оружие Стаи. Насколько я поняла: конфискат.

— Изъято в результате боевых столкновений?

— Ага.

Андреа опустилась в кресло. Ее волосы с синими кончиками угрюмо свисали по плечам.

— Кейт, если бы кто-то использовал оружие против оборотней, а затем оборотни решили назвать это пистолетом, стало быть, это не очень хороший пистолет, не так ли?

— Я не спорю с тобой. У меня не было выбора. Все это уже было здесь, когда я пришла.

Андреа извлекла из коробки серебряный пистолет внушительного вида. Ее глаза на мгновение расширились. Она внимательно разглядывала его, а затем постучала им по углу стола. Пистолет ответил глухим треском.

Она посмотрела на меня с выражением крайнего отчаяния.

— Пластик.

Я развела руки.

Андреа бросила пластиковый пистолет Гренделю:

— На вот, пожуй.

Пудель начал обнюхивать внезапный подарок.

В дверь раздался осторожный стук.

Грендель вскочил на ноги и зарычал, подпрыгивая вверх-вниз.

Вероятно, это были ОПА, чтобы закрыть мой офис. Тук-тук, впусти нас, мы принесли с собой постановление суда и гаубицу. .

— Входите.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла рыжеволосая женщина с коричневым конвертом. Высокая, стройная и длинноногая, она двигалась как фехтовальщица, легко, но уверенно. Было ощущение, что, если в нее решит ударить молния, она успеет уклониться в сторону и поразит ее первой. На ней были брюки цвета хаки, водолазка и легкий кожаный жилет. Левая рука скрывалась за кожаной перчаткой. Длинная рапира на поясе и высокие сапоги завершали наряд. Я уже встречала ее прежде. Ее звали Рене, и в последний раз, когда мы виделись, она руководила охраной Полуночных Игр, нелегальной гладиаторской ареной, притягивающей к себе существ, вылезающих в ночи.

Позади нее хвостом тянулись двое мужчин. Оба в тактических жилетах, вооруженные достаточно, чтобы сразиться с небольшой армией и победить. Парень справа, блондин, был помоложе, он шел легкой пружинистой походкой, намекающей на определенное мастерство в боевых искусствах. Мужчина слева был стройнее, старше и темнее, с отчетливо читаемой военной аурой и небольшим шрамом на шее. Края шрама были неровными. Видимо, что-то ранило его шею, но он выжил, чтобы сражаться дальше.

Темно-серые глаза Рене были устремлены на меня.

— Прошу прощения, миледи, — начала я. — Атос, Портос и Арамис только что ушли.

— Да, они что-то говорили о поездке в Англию с д'Артаньяном за бриллиантами, — добавила Андреа.

— Вы двое серьезно считаете, что умеете шутить, — отозвалась Рене.

— Ну, у нас бывают свои моменты, — Я взглянула на пуделя. — Лежать, Грендель.

Собака показала Рене зубы на случай, если она решит что-нибудь учудить, и легла грызть свое пластиковое оружие.

Рене указала на Гренделя:

— Что это, черт возьми?

— Наш боевой пудель-мутант, — объяснила я.

— Он жует пистолет?

— Это не настоящий пистолет, — буркнула Андреа.

— Ну, разумеется, нет. — Вздохнула Рене. — Это же было бы так безответственно с вашей стороны, не так ли?

Пожилой мужчина слева от Рене наклонился к ней.

— Может это все плохая затея.

Она отмахнулась от него.

Светловолосый парень справа от Рене покосился на стол Андреа.

— Это что, Hi-Point?

Андреа покраснела как свекла.

Я выдвинулась вперед.

— Чем мы можем быть полезны для Полуночных Игр?

— Красная Гвардия больше не сотрудничает с Полуночными Играми. — Рене аккуратно разместила свое длинное тело в клиентском кресле. Двое парней позади нее остались стоять. — После недавних событий нам пришлось отвечать на множество вопросов, и мы решили покинуть арену.

Другими словами: ты испортила нам веселье и лишила работы.

— Я думала, что вы работаете по найму, как независимая сторона.

Она покачала головой.

— Нет, я красногвардеец. И являюсь им на протяжении последних двенадцати лет.

Двенадцать лет в Красной Гвардии — не ворон считать.

— В таком случае, что мы можем сделать для Гвардии?

— Мы хотели бы вас нанять.

Постой, что?

— В качестве кого?

Рене сложила руки на коленях.

— Мы потеряли один предмет, и нам нужно его вернуть.

— Вы знаете, где находится предмет?

— Если бы мы знали, у кого он, нам бы не пришлось нанимать вас, не так ли? — Ее лицо скривилось в гримасе.

— Значит, предмет не потеряли, а украли.

— Да.

Верно.

— Все, что вы скажите в этом офисе, является конфиденциальной информацией, но не привилегированной, то есть остается только между нами, пока мы не получим повестку в суд. Если вы просто выложите все как есть, это сэкономит нам кучу времени. Тогда мы сможем решить, взяться за эту работу или нет.

Рене открыла конверт и вынула его содержимое. Фотография скользнула в ее руке. Она выложила ее на стол.

Мужчина, лет за пятьдесят, уставился на меня со снимка. Кудрявые каштановые волосы, седеющие. Довольно приятное лицо, ни красивое, ни некрасивое. Глубокие морщинки вокруг рта. Грустные глаза. Он выглядел так, будто был измучен жизнью и в какой-то момент сумел взять себя в руки, но часть его все же не выжила.

— Адам Кемен, — изложила Рене. — Тридцать восемь лет. Блестящий инженер, гениальный теоретик прикладной магии. Нас наняли охранять его, пока он работал над ценным проектом. Адама финансировали три отдельных инвестора.

— Насколько хорошо? — Поинтересовалась я.

— Достаточно, чтобы нанять и оплачивать элитную охрану.

Должно быть, это были серьезные деньги. Элитные отряды Красной Гвардии стоили недешево.

— Мы поселили Адама в безопасный дом в глуши. Имущество было под охраной двух защитных барьеров: заклинания внутреннего периметра, защищавшего дом и мастерскую, и заклинания широкого спектра воздействия, которое распространялось на площадь в четверть акра с домом в центре. За домом следила бригада из двенадцати человек: по четыре человека в восьмичасовую смену. Я лично отбирала стражников. Все они прошли проверку личных данных и зарекомендовали себя в отличной службе.

Рене откинулась на спинку кресла.

— Прошлой ночью Адам и прототип исчезли. Его пропажу и изувеченное тело одного из охранников обнаружили сегодня утром во время смены караула.

Интересно.

— Как изувечено?

— Ты можешь убедиться в этом сама, — губы Рене сжались в жесткую линию. — Я хочу, чтобы ты нашла Адама и забрала устройство.

Я обдумывала сказанное.

— Что из этих двух является главным приоритетом?

— Очевидно, мои работодатели предпочли бы вернуть и то, и другое. Официальная позиция такова, что устройство имеет наибольший приоритет, но лично я хочу, чтобы Адам был спасен.

Однажды телохранитель, всегда телохранитель. Рене наняли охранять Кемена, и она взялась за работу со всей ответственностью.

— Сейчас только четверо, не считая охранников и тех, кто находится в этой комнате, знают о проблеме. — Рене сцепила длинные пальцы в замок. — Трое из этих четырех человек — инвесторы Адама, а четвертый — мой непосредственный начальник. Важно, чтобы никакая информация не просочилась. Иначе ущерб репутации Красной Гвардии будет катастрофическим.

Прекрасно. Придется искать его без лишней шумихи. В основном моя методика расследования заключалась в том, чтобы выявить список заинтересованных сторон и наделать как можно больше шума, пока преступник сам не потеряет терпение и не попытается меня заткнуть.

Рене сосредоточила взгляд на мне:

— В этом деле очень важно проявить деликатность.

— Мы можем быть очень деликатными, — заверила я ее.

— Это наше второе имя, — добавила Андреа.

По какой-то странной причине Рене не выглядела убежденной.

Я достала блокнот и ручку.

— Что из себя представляет устройство?

— Мы не имели доступа к этой информации. — Рене покачала головой. Насколько мне известно, он так и не прошел успешного тестирования.

Ладно.

— Мне нужно полное имя изобретателя, адрес, данные о семье и ассистентах.

— Его зовут Адам Кемен. Мы знаем, что ему тридцать восемь, он вдовец. Жена страдала диабетом и проходила диализ из-за почечной недостаточности. В конце концов, болезнь убила ее. Адам был сильно травмирован ее смертью. Его работа как-то связана с этим событием, но я не знаю, каким образом. Он говорил без акцента, не казался религиозным и не выражал твердых политических взглядов.

— Как долго он был под твоей защитой? — Андреа сделала пометку в своем блокноте.

— Девяносто шесть дней. Пока он находился под охраной, у него не было посетителей. Кроме того, у нас не было никаких данных: ни адреса, ни известных родственников, ни информации о врагах или друзьях. — Рене взяла еще один листок бумаги. — Это последнее изображение устройства.

На фотографии металлический цилиндр был установлен на уровне письменного стола, примерно три фута в высоту и, вероятно, фут в диаметре. Странные узоры покрывали серый металл: одни бледные, почти белые, другие со знакомым желтым отблеском золота, другие переливались дюжиной оттенков серебра и синего. Они скручивались и накладывались друг на друга, некоторые настолько сложные, что на их создание, должно быть, потребовались часы кропотливой работы и инструменты ювелиров.

Я обратилась к Рене:

— Основной цилиндр из железа?

— Иридий. Волнистые линии на нем сделаны из золота, платины, кобальта и свинца. У него в этой штуке половина таблицы Менделеева.

Хм, одни металлы, все редкие, все дорогие и очень хорошо переносят чары, кроме свинца. Свинец был магически инертным: магия отскакивала от него, как горох от стены. Зачем строить волшебное устройство и добавлять к нему свинец?

— Есть предположения, для чего оно было предназначено?

Рене покачала головой.

— Есть мысли относительно того, кто мог захотеть украсть Адама или его устройство? — спросила Андреа.

— Нет.

Я постучала по бумаге.

— Ты можешь назвать мне имена трех инвесторов?

— Нет.

Андреа нахмурилась.

— «Нет», как если бы ты не знала, кто они такие, или «нет», как если бы ты не могла сказать нам?

— И то, и другое.

Я нервно постукивала ручкой по бумаге.

— Рене, ты хочешь, чтобы мы нашли «того не знаю кого» и забрали его «то не знаю что» для «тех, кого нельзя назвать»?

Рене пожала плечами:

— У вас будет полный доступ к его мастерской, убежищу и телу стражника. Вы можете допросить охрану, мы будем полностью сотрудничать с вами. Я дам код и сообщу старшему сержанту, что вы приедете. Личности инвесторов по контракту конфиденциальны, если они захотят к вам обратиться, они могут это сделать, но мы не можем заставить их, поэтому мои руки связаны. Что касается Адама, мы были наняты, чтобы охранять его жизнь и его творение, а не расспрашивать о его семейной драме.

— Я слышала, что проверка анкетных данных — стандартное требование для Красной Гвардии. — Я постучал карандашом по бумаге.

— Так и есть.

— Так почему вы этого не сделали?

— Потому что клиент отсыпал нам кучу бабла. — Рене улыбнулась, контролируя резкий оскал зубов. Какие-то тревожные эмоции промелькнули в ее глазах и исчезли. — Мы не следопыты. Мы телохранители. Нам нужен профессионал, чтобы разрешить эту ситуацию. О найме Гильдии наемников не может быть и речи: они не знают, как держать язык за зубами. Наем Ордена тоже не вариант: не хочу, чтобы их пальцы оттяпали наш кусок пирога, потому что они обязательно попытаются претендовать на обладание всем. Остается частная фирма. Я знаю тебя и видела, как ты действуешь, а также знаю, что ты сделаешь это дешевле, чем кто-либо другой в городе, потому что у тебя нет выбора. Ты открыла агентство месяц назад, и до сих пор без клиентов. Тебе необходимо серьезное дельце, чтобы вернуть свое имя на карту, иначе вскоре ты выйдешь из бизнеса. Если вам удастся помочь нам, Красная Гвардия публично поддержит вас.

Рене кивнула парню слева от нее. Он поставил на стол небольшую спортивную сумку. Рене открыла ее. На меня смотрели пять стопок банкнот.

— Десять тысяч сейчас и десятка плюс расходы, когда Адама или устройство вернут нам. Двадцать штук, если г-н Кемен будет жив и не получит опасных для жизни травм.

На кону: двадцать штук и поддержка лучшего телохранителя в городе или сидение на заднице, попивая кофе с моторным маслом. Дайте-ка подумать. .

Рене наблюдала за мной. Вот оно снова, странное огорчение в глазах. На этот раз я была готова к этому и успела распознать его — страх. Женщина, которая раньше руководила охраной Полуночных Игр, была до смерти напугана и изо всех сил пыталась скрыть это.

Я взглянула на двух мужчин позади нее.

— Мы можем поговорить наедине?

Рене махнула рукой, и два ходячих оружейных арсенала удалились.

Я наклонилась вперед.

— В городе есть несколько опытных частных агентств, которые за двадцать тысяч с радостью бы об этом позаботились. Пинкертоны, Джон Бишоп, Эннмари и ее «Белая Магнолия», любой из них взял бы это вознаграждение и сказал бы спасибо. Но ты пришла сюда.

Рене скрестила руки на груди.

— Ты пытаешься отговорить меня нанимать вас? Довольно своеобразная бизнес-стратегия.

— Нет, я констатирую факт. Мы обе знаем, что моя репутация сейчас дерьмо, потому что Тед Монахан рассказывает всем, кто готов слушать, что я была ненадежным винтиком в его великом плане.

Справа от меня Андреа стиснула зубы, линия ее подбородка выдвинулась вперед.

— Монахан болтает о многом, — сказала Рене. — Он облажался, а никто не любит оправданий.

— Формально, у меня нет образования для ведения следствия, и мое резюме короткое. Я хочу сказать, что, если бы я потеряла довольно ценный объект и моя карьера зависела от его находки, я бы не наняла себя. Я могла бы нанять Андреа, потому что у нее есть опыт, и образование. Она может использовать знания по тригонометрии, чтобы определить высоту нападавшего по брызгам крови, в то время как я не знаю, что такое тригонометрия. Было бы разумно нанять нас из-за нее, но ты понятия не имела, что она здесь работает, пока не вошла в эту дверь. Единственный раз, когда ты видела, как веду дела я, был на арене. — Где я убивала соперников особо кровожадными способами.

Рене пристально посмотрела на меня:

— Продолжай.

— Ты пришла сюда не в поисках детектива. А в поиске наемного убийцы. Так почему бы тебе не признаться. Зачем я нужна тебе?

Между нами повисла напряженная тишина. Прошла секунда. Другая.

— Я не знаю, что создавал Адам, — произнесла Рене чуть громче шепота. — Но знаю, что когда я сказала своему непосредственному руководителю, что Адам и устройство пропали, он позвонил своей семье и велел жене собрать детей, бросить самое необходимое в машину, уехать в Северную Каролину и не возвращаться, пока он не позвонит им.

— Он сказал своей семье уезжать из города? — Андреа недоуменно моргнула.

Рене кивнула.

— Мой брат прикован к постели. Его нельзя перемещать. Я не смогу вывести его из города. Мы застряли в Атланте. — Она наклонилась вперед с мрачным лицом. — Ты заботишься о своих друзьях, Дэниелс. Настолько, что готова прыгнуть на лезвие ради них. Тебе есть, что терять, и если ты поймешь всю серьезность ситуации, то убедишь Стаю помочь тебе, а это намного больше, чем смогла бы собрать я. Найди Адама и найди его устройство. Прежде чем похититель запустит его и сделает то, о чем мы все пожалеем.

Дверь за Рене захлопнулась. Андреа встала и подошла к узкому окну, наблюдая, как гвардейцы переходят парковку к своей машине:

— Меня наняли всего два часа назад, а у нас уже есть клиент и адская работенка.

Я выложила из сумки пять тысяч долларов. Андреа отошла от окна, и я передала ей сумку с остатками денег.

— Зачем?

— Бюджет на оружие.

Андреа провела большим пальцем по стопке двадцатидолларовых банкнот.

— Круто. Нам пригодятся боеприпасы.

— Она не показалась тебе напуганной? — Спросила я.

Андреа поморщилась.

— Она хладнокровная стерва и хорошо маскирует эмоции, но я провела все свое детство, читая лица, чтобы знать, откуда последует новый удар. А еще я хищник: цепляюсь за страх, потому что он сигнализирует о добыче. Она действительно напугана. Мы, наверное, еще пожалеем, что ввязались.

— Тогда может, нам стоит принять другое предложение? Ой, погоди. Других предложений у нас нет.

— Вы такая остроумная, мисс Дэниэлс. Или мне следует звать вас миссис Кэрран?

Я впилась в нее взглядом. Она коротко усмехнулась.

Положив свою сумку на стол, я расстегнула молнию, чтобы перепроверить содержимое. К сожалению, мертвые тела имеют раздражающую тенденцию к разложению. Чем раньше мы доберемся до места происшествия, тем лучше.

Андреа проверяла свое оружие.

— Значит, Тед говорит всем, что ты испортила его план?

— Довольно много.

— Знаешь, однажды я прикончу его.

Я взглянула на нее. Она говорила убийственно серьезно. Смерть Теда вызвала бы бурю катастрофических масштабов. Он являлся главой отделения Ордена Атланты. Каждый рыцарь страны преследовал бы нас до последнего вздоха. Конечно, Андреа прекрасно все это понимала.

— Закончила. — Я стащила сумку со стола. — Готова идти?

— Всегда готова. А где вообще находится эта лаборатория?

Я сверилась с указаниями, оставленными Рене.

— Лес Сибли.

Андреа смачно выругалась.

В моем распоряжении были две машины: старая побитая субару по имени Бетси, которая могла завестись только во время техноволны, и кошмарный ужас всех пикапов под названием Кармелион. Кармелиону требовалось не менее двадцати минут интенсивного пения заклинаний, чтобы его мотор заработал, и он издавал больше шума, чем толпа пьяных тинейджеров в баре субботним вечером. Зато он держался во время наплыва магии.

К сожалению, Царь Зверей вынес приговор обеим машинам, признав их небезопасными, и мне пришлось взять на пользование один из джипов Стаи, который я назвала Гектором. Он был оснащен двумя двигателями и работал, как во время магии, так и при техноволне. Гектор передвигался не очень быстро, особенно при наплыве магии, но и не глох на полпути. Пока высокоскоростные погони не превышали сорока пяти миль в час, все будет отлично.

Андреа посмотрела на Гектора.

— А где же Бетси?

— Она вернулась в Крепость. Его Пушистость заставил меня вместо этого арендовать Гектора из Стаи. Бетси не соответствовала его строгим стандартам. — Я уселась в водительское кресло.

Андреа распахнула пассажирскую дверь, и Грендель вбежал в пространство позади нее, где раньше находилось заднее сиденье, а теперь являлось местом, куда я закидывала всякое оборудование.

— О, серьезно?

— Ага. Припоминаю точные эпитеты, что он использовал в качестве аргумента: «четырехколесная смертельная ловушка». У нас была славная битва по этому вопросу.

Она усмехнулась и похлопала Гектора по приборной панели.

— Ты проиграла.

— Нет, я решила изящно принять щедрое предложение Стаи.

— Ну, да. Продолжай себе это повторять.

Осторожно, тонкий лед.

— Одна независимая третья сторона подробно объяснила мне, что, когда ты ведешь бизнес, люди судят, насколько ты успешен, по внешнему виду. Если ты водишь потрепанный автомобиль, они подумают, что ты нуждаешься в деньгах, и у твоего бизнеса проблемы.

— Звучит похоже на Рафаэля, — пробормотала Андреа.

Она попала прямо в яблочко.

— Нуу, да.

Она хотела, еще что-то произнести, но затем крепко сжала губы. Я запустила двигатель и вывела Гектора с парковки.

Три. . два. . один. .

— Так с кем он теперь мутит?

Три секунды. Ровно столько она смогла продержаться.

— Ни с кем, насколько я знаю.

Она смотрела перед собой, прямо через лобовое стекло.

— Трудно в это поверить.

Учитывая, что Рафаэль был будой, и они рассматривали секс как веселое развлечение, которое следует практиковать активно и часто, обычно я бы с ней согласилась. Но Рафаэль был особым случаем. Он преследовал Андреа несколько месяцев, пока она, наконец, не дала ему шанс. Несколько блаженных недель они были влюблены и счастливы, но потом Андреа пришлось выбирать между Орденом и Стаей, и все развалилось.

— Он не был ни с кем с тех пор, как вы поссорились, — я говорила серьезно.

Она фыркнула.

— Уверена, что его внимание рано или поздно привлечет какая-нибудь симпатичная задница.

— Он слишком занят хандрой.

Андреа взглянула на меня.

— Хандрой?

— Он тоскует. — Я сделала резкий поворот перед большой выбоиной, заполненной странной голубой слизью. — Если он начнет петь грустные ирландские баллады, нам придется устроить интервенцию.

— О, пожалуйста! — Андреа отвернулась к своему пассажирскому окну.

— Он вышел из клана.

— Что?

— Не официально, конечно. — Я пожала плечами. — Но он перестал делать то, что делает альфа-самец клана.

У буд, как и в природе, доминировали женщины. Тетушка Би управляла кланом стальной хваткой, а Рафаэль, будучи ее сыном, был мужской альфой.

— Он убил Тару.

Голубые глаза Андреа расширились.

— Третья среди женщин?

— Да. Тетушка Би мимоходом упомянула об этом во время нашей последней беседы. Он был в клановом доме гиен по каким-то делам, связанным с бизнесом, и Тара подошла и схватила его за яйца. Очевидно, с намерением проверить, остались ли они у него. Он ударил ее по лицу. Она приняла форму воина и вцепилась ему в горло. Из того, что рассказала тетушка Би, я поняла, что он не просто убил ее, а разорвал на части. С тех пор он не появлялся в доме клана.

— Срань господня.

— Да, примерно так я и сказала.

Это была одна из тех идиотских вещей, которые можно было разрешить за доли секунд. Тара не имела права прикасаться к Рафаэлю, поэтому, как только она это сделала, он имел полное право ударить ее. Ей стоило оставить все как есть, но она решила по-другому и умерла. Буда-самцы добровольно взяли на себя роль «бета», несмотря на то, что в сражении они были крайне жестоки. Рафаэль был лучшим из буд, и, если бы у меня был выбор, я бы не стала рисковать вступать в бой с ним. Возможно, я могла бы одолеть его, но также вероятно, он разорвал бы меня на части раньше, чем я прикончила его.

— Я все думаю о Племени, — заговорила Андреа. — Наверное, что-то пошло не так в Казино.

И вот, мы сменили тему. Андреа один, Кейт-суперсваха ноль.

— Что ты имеешь в виду?

— Два погонщика упали в обморок, управляя одним и тем же вампиром.

И одним из них был Гастек, способный пилотировать нежить через полосу препятствий, усеянную вращающимися лезвиями пил и ямами с расплавленной лавой, неся при этом полный стакан воды и не проливая ни капли. Если бы мне пришлось сделать безумное предположение, я бы сказала, что Племя столкнулось с чем-то новым, с какой-то неизвестной магией, настолько мощной, что она каким-то образом заразила вампира. Но разобраться в этой загадке сейчас не представлялось возможным. Кроме того, никто нас не нанимал для решения вопросов, связанных с навигацией в Племени.

— Конечно, это могло быть и совпадением. — Андреа пожала плечами. — Мы ничего не знаем о женщине, которая упала в обморок, кроме того, что она предположительно была беременна. Мы не знаем, какие отношения связывали их с Гастеком до этого беспорядка. Может, они вместе пошли завтракать и заказали испорченный омлет.

— Должно быть, это был омлет из самой преисподней.

— Ну не знаю, ты была в «Жирос» в последнее время? Их омлеты серые.

Технически это место называлось «Гирос», но никто его так не называл. В «Жирос» подавали завтрак 24 часа в сутки 7 дней в неделю, они предлагали роллы, не имеющие ничего общего с греческой кухней, и открыто признавали, что в меню есть крысиное мясо. Это именно то место, куда вы могли направиться, когда земные проблемы становились слишком невыносимыми, и вы искали креативный способ покончить с собой.

— Какого черта кому-то придет в голову питаться в «Жирос»? Я видела, как мухи гибли от одного жужжания в этом месте.

Андреа скрестила руки.

— О, дай подумать, может, если твоя карьера только что закончилась, ты в депрессии и не хочешь больше дышать, не говоря уже о том, чтобы выходить на улицу, но твоему телу по-прежнему нужна еда, а это ближайшее к твоему дому заведение, и они не возражают, если ты берешь с собой гигантского пса.

— Ты что, не смогла найти «Мусорный бак» поближе?

Андреа сердито посмотрела на меня.

— Что ты хочешь сказать?

— В мусорном баке есть еда получше.

— Что ж, извините, мисс «Изысканные Ужины».

— Гастека и мертвым не затащить в «Жирос».

— Это был просто пример. — Андреа замахала руками.

Я взглянула в зеркало заднего вида на Гренделя.

— Какой храбрый собачий товарищ позволит своему человеку питаться в «Жирос»? Ты уволен.

Грендель замахал хвостом. Какие бы ужасы ни происходили в его собачьей жизни, Грендель всегда приходил в норму с высоким энтузиазмом, как только появлялась еда. Угощение, одеяло в уютном теплом доме, время от времени поглаживание по голове — и Грендель счастливее чем когда-либо.

Если бы с людьми было так же просто.

— Ты бы смогла оторвать вампира от его навигатора? — спросила Андреа.

Я остановилась, раздумывая над этим:

— Да.

Я могла бы сделать чертовски больше, чем это. По части внутренней силы я даже Гастека бы обошла. Я могла бы войти в Казино и опустошить их конюшни, и все вместе взятые мастера мертвых не смогли бы вырвать у меня контроль над своей нежитью. Правда, я не смогла бы ничего сделать со всей этой ордой вампиров, кроме как заставить их бегать по кругу, как стадо, но это было бы очень впечатляющее стадо. Никто, кроме Андреа и Джули, не знал, что я могу даже управлять нежитью, и если у меня еще была хоть какая-то надежда спрятаться, я должна была сделать так, чтобы в тайне оно и оставалось.

Конечно, после смерти тетушки мое прикрытие стало под вопросом.

— Сделав это, вампир оказался бы под моим контролем. Он не был бы свободным. Я спросила подмастерьев, и они обе сказали, что не могли поймать разум вампира. Как будто они потеряли способность управления. Я понятия не имею, как заставить исчезнуть разум нежити.

Андреа нахмурилась.

— А смог бы Роланд сделать это?

— Не знаю.

Учитывая, что мой биологический отец создал вампиров, ничто не выходило за рамки возможного.

— Не пойми превратно, но почему его нет здесь?

Я взглянула на Андреа.

— Кого? Роланда?

— Да. Прошло два месяца с тех пор, как кто-то убил его почти бессмертную сестру. Можно предположить, что он уже послал кого-нибудь для расследования.

— Ему пять тысяч лет. Для него два месяца — это как пара минут. — Я нахмурилась. — Эрра напала на Гильдию, Орден, Стаю, гражданские предприятия, храм, практически все, что она вытворяла, представляло собой террористический акт федерального масштаба. Сейчас ничто официально не связывает Эрру с Роландом. Если бы он взял на себя ответственность за ее деяния, Соединенные Штаты должны были что-то предпринять. У меня такое чувство, что он не хочет полномасштабного конфликта. Пока не хочет. Он кого-нибудь пошлет, когда город немного остынет, а когда — никто не знает. Может быть завтра, хотя я в этом сомневаюсь, а может быть, через год. Меня больше беспокоит отсутствие Хью.

Хью д'Амбре был преемником моего отчима и военачальником Роланда. Также он проявлял ко мне нездоровый интерес после того, как стал свидетелем уничтожения мной одного из нерушимых мечей Роланда.

— Могу разгадать эту загадку для тебя, — сказала Андреа. — Я задала несколько очень осторожных вопросов, пока была в Вирджинии. Хью сейчас находится в Южной Америке.

— Зачем?

— Никто не знает. Его видели покидающим Майами с несколькими головорезами из ордена железных псов в начале января. Корабль направлялся в Аргентину.

Какого черта Хью забыл в Аргентине?

— Есть подвижки с кровавой броней? — спросила Андреа.

— Нет. — Мой отец обладал способностью управлять собственной кровью. Превращать ее в непробиваемую броню и неразрушимое оружие. Пару раз мне удавалось контролировать кровь, но каждый раз я была при смерти. — Я тренировалась.

— И?

— И ничего. Я чувствую магию. Я знаю, что она там. Она хочет, чтобы ее использовали. Но я не могу до нее добраться. Как будто между мной и этой магией стена. Если я действительно разозлена, я могу сделать несколько игл, но они действуют всего пару секунд.

— Звучит хреново.

Контроль над кровью является величайшей силой Роланда. Я либо справлюсь с этим, либо мне нужно начинать работу над собственным надгробием. Вот только у меня нет ни малейшего представления о том, как постичь эту силу, и нет того, кто мог бы меня научить. Роланд смог это понять, моя тетка могла, и мне придется этому научиться. В этом был какой-то скрытый фокус, какая-то тайна, которую я не знала.

— Хью рано или поздно вернется, — продолжила Андреа.

— Когда это случится, я разберусь с этим, — ответила я.

Хью д'Амбрей, наставник ордена железных псов, обученный Вороном, и подкрепленный магией моего отца.

Столкнуться с ним без кровавых доспехов или собственного кровавого оружия было бы самоубийством.

Мы свернули на Джонсон-Ферри-роуд. После того, как река Чаттахучи решила превратиться в рай для глубоководных волшебных монстров, мост на Джонсон-Ферри стал самым коротким путем на западный берег. Но не сегодня: дорога была забита телегами и машинами. Ослы кричали, лошади хлестали себя хвостами, а различные странные машины дребезжали, стучали и грохотали, извергая в воздух испарения бензина.

— Какого черта?

— Может быть, мост перекрыт. — Андреа расстегнула ремень безопасности и выскользнула. — Я проверю.

Она выскочила, пустившись в легкий бег. Я барабанила пальцами по рулю. Если мост был перекрыт, у нас проблемы. Ближайший перекресток находился на старой автомагистрали I-285, в пяти милях отсюда, и учитывая, что I-285, и непосредственно окружающая ее большая часть территории, лежали в руинах, нам бы потребовалось альпинистское снаряжение и еще лишние полчаса, чтобы добраться туда. Добавьте еще час, чтобы подождать, пока паром переправит нас через реку, и день пошел насмарку.

Машины ревели, вьючные животные ржали и фыркали. Никто не сдвинулся ни на дюйм. Я припарковалась и отключила двигатель. Газ нынче дорогой.

Водитель телеги впереди меня наклонился влево, и из-за его плеча я увидела бегущую Андреа. Она бросилась к машине, рывком распахнув дверь:

— Возьми свой меч!

Мне не пришлось хватать меч — он уже был у меня за спиной. Я вытащила ключ зажигания, выпрыгнула и захлопнула дверь, прервав отчаянный рывок Гренделя к свободе.

— Что случилось?

— Мостовой тролль случился! На дороге бушует!

— Как это произошло?

Три года назад мостовой тролль забрел из леса Сибли на Джонсон-Ферри, пытаясь доказать, что Вселенная действительно обладает чувством юмора. Убить его оказалось слишком сложно. Несколько магов заманили его под мост и наложили заклинание сна. Троллю требовалась магия, чтобы проснуться, поэтому во время технологии он впадал в спячку сам, а во время магических волн заклинание удерживало его в стране грез. Город построил вокруг него бетонный бункер, и он уже много лет изображал Спящую Красавицу. Если только защитные чары вокруг бункера каким-то образом не сломались, ему следовало бы оставаться спящим.

— Заклинание сна разрушилось. — говорила Андреа, разминая плечо. — Он очнулся, еще немного полежал, а затем решил разрушить бункер и напасть на мост. Давай, мы должны спасти народ.

И получить деньги. Я побежала за ней.

— Награда?

— Штука, если мы снесем его до того, как он прикончит грузовик, над которым сейчас работает.

Ярко-зеленый капот грузовика вылетел из-за машин, как ракета, и врезался в тележку в десяти футах слева от нас. Последовал глухой гортанный рев.

Приложив немного усилий, обходя препятствия, мы помчались через очередь из машин к мосту.

Изначально лес Сибли являлся универсальным земельным участком, спрятанным на краю небольшой лесной местности, окаймленной ручьем Соуп, прежде чем тот впадал в реку Чаттахучи. В свои лучшие времена это место могло похвастаться примерно тремя сотнями домишек, расположенных среди пышной зелени, с начальными ценами от полумиллиона и выше. Это был безопасный, приятный и богатый район до Большого Сдвига, когда первая магическая волна ударила мир по лицу.

Центр города рухнул, и лес Сибли так же стал жертвой магии. Все началось с реки. Примерно через пять лет после Сдвига река Чаттахучи значительно увеличилась, разъедая берега и вызывая наводнения. Ручей Соуп быстро последовал ее примеру. Небольшая лесная местность, граничащая с этим районом, продержалась еще год или два, а затем магия расцвела глубоко в сердце Сибли, вызвав растительный бунт.

Деревья захватили ухоженные газоны, вырастая с угрожающей скоростью, съедая землю кусочек за кусочком. Вначале ассоциация домовладельцев срубила и сожгла новый прирост, но растительность продолжала продвигаться, поднимаясь к небу практически за ночь, пока не поглотила весь участок, и Сибли превратился в настоящий лес.

Деревья продолжили штурм, пытаясь пробиться на север, чтобы объединить силы с Национальным лесом Чаттахучи. Животные выходили из глубины леса, ступая мягкими лапами и сверкая гигантскими клыками. Странные существа выползали из темноты под корнями деревьев и бродили ночами в поисках мяса.

Наконец ассоциация сдалась. Большинство владельцев сбежали. Остальные потратили небольшие состояния на защиту, заборы и боеприпасы. Теперь наличие прописки в лесу Сибли означало, что у вас есть деньги, вы любите уединение и не возражаете против странного дерьма на лужайке. Иногда буквально.

Мы свернули на Твиг-стрит. Впереди лес возвышался массивной стеной, окрашенной в бледно-зеленый цвет. Кое-где распускались цветы. В остальной части Атланты бутоны еще едва просыпались от зимнего сна.

— Ты это видишь?

Андреа оскалила зубы.

— Вижу. Ненавижу это место. Здесь все пахнет неправильно, то и дело из кустов выскакивает странное дерьмо и пытается отгрызть тебе ноги.

Единственное, что могла учуять я — это кровь тролля на наших ботинках. Фольклор рассказывает о троллях две вещи: первое, они обращаются в камень на рассвете и второе, они регенерируют. Тролль определенно не был в курсе насчет окаменения, зато регенерацию он выполнял со значительным успехом. Мы закончили на том, что загнали чудище обратно в разрушенный бункер, а затем держали его там, пока не прибыли ОПА. Теперь мы стали немного богаче.

Дорога пролегала через огромный дуб. Громадное, покрытое шрамами коры, массивное дерево возвышалось над всей улицей. Джип кренился и покачивался, катаясь по волнам тротуара, образованным его корнями. Ветви, обращенные к нам, шелестели узкими зелеными листьями, все еще липкими из-за почек, в то время как ветви, обращенные к лесу, были покрыты ярко-зеленой листвой с гроздьями длинных желтых нитей, цветков дуба, деловито посылающих пыльцу в воздух.

У корней дуба стояла деревянная табличка. Буквы на знаке были грубо вырезаны в древесине неровными штрихами:

На обработку места преступления ушло четыре часа. Мы сняли в мастерской достаточно отпечатков пальцев, чтобы израсходовать почти целую катушку пленки. Ползание на четвереньках в поисках улик и взятие образцов пятен мочи оказало на меня особое влияние. Мое колено являлось магнитом для неприятностей: сначала его разодрала в кровь моя тетка, затем марафон смертельных поединков, сделавший меня в итоге женской альфой Стаи, чуть не довел дело до конца. Я целый месяц была вынуждена ковылять с тростью, правда, обстоятельства усугублялись тем фактом, что я могла использовать данную трость только в своих личных апартаментах, иначе для всей остальной Стаи это транслировалось бы как проявление слабости. Так что теперь в колене появилась непрестанная ноющая боль, и у меня возникало абсурдное ощущение, что, если бы я только могла воткнуть туда что-нибудь острое, боль бы утихла.

Мы закончили в мастерской и прошлись по дому. Это была просторная бревенчатая хижина из светлой древесины медового цвета с панорамными окнами. Адам вел простую жизнь. Я нашла достаточно одежды на пару недель и несколько потрепанных книг, в основном по инженерии, физике и теории магии. Андреа составила каталог продуктов и сообщила, что в холодильнике много арахисового масла и джема. Хижина красногвардейцев была оборудована кухонной утварью и набором кастрюль и сковородок, подвешенных на крючках к деревянной раме. Слой пыли на них подсказывал мне, что к ним давно не прикасались.

Я нашла фотографию молодой блондинки у кровати Адама. Она смотрела на океан с серьезным выражением лица, наполненным смирением и грустью. Жена Адама. Я взяла фото и положила к остальным вещам в наш джип.

Мы сняли у всех показания, собрали подписи и поехали обратно по извилистым дорогам Сибли на Джонсон-Ферри. К тому времени беспорядок на мосту рассосался. У обочины стоял раскрашенный в сланцево-серых и угольных тонах Хаммер людей из ВПСО. Рядом невысокий коренастый мужчина с темно-каштановыми волосами засовывал в фургон м-сканер с маркировкой ОПА. На красной толстовке этого мужчины выступала надпись «ВОЛШЕБНИК В РОЗЫСКЕ».

Я остановилась у обочины.

— Ты его знаешь? — Спросила Андреа.

— Лютер Диллон. Пару лет назад он подрабатывал в Гильдии. Подожди минутку, я сейчас вернусь.

Я выскользнула из машины и направилась вдоль дороги, держа руки на виду.

Лютер увидел меня и драматично вздохнул.

— Держись подальше. По крайней мере, на три фута.

— Почему?

— Орден уволил тебя за провал. Следовательно, твоя репутация запятнана. Это может плохо отразиться на мне.

Если Андреа хочет убить Теда, ей придется встать в очередь.

— Меня не увольняли, я сама ушла. И учитывая, что я упаковала для тебя этого тролля, ожидала более теплого приема.

Лютер поклонился и захлопал в ладоши:

— Браво! Брависсимо! На бис, на бис! Ты на это надеялась?

— Сойдет.

С того места, где я стояла, можно было рассмотреть тропу, ведущую вниз по склону под мост к бункеру тролля.

— Как все прошло?

— Он спит как младенец. — Лютер закрыл дверь фургона и прислонился к нему. — Еще бы, съел почти два часа из нашего и без того напряженного графика.

— Ну, это меньшее, что ты можешь сделать после того, как твои защитные чары потерпели неудачу.

Лютер оттолкнулся от машины.

— Мои чары не подводят. Они пропали. — Он сжал кулак и щелкнул пальцами. — Пуф! Без остатка, без следов, пусто. Ничего подобного не видел раньше. Как будто. .

— Их там никогда и не было, — закончила я. Дежавю.

Лютер сфокусировался на мне, как лазерный луч.

— Ты что-то знаешь.

Когда вляпываешься в проблемы, лучше заглохнуть.

— Я?

— Ты. Рассказывай.

— Не могу.

Сначала защитные обереги вокруг мастерской Адама. Теперь здесь. Переход через мост самый быстрый путь из Сибли.

— Кейт, хватит валять дурака. Если кто-то ходит по городу, срывая охранные заклинания с земли, мне нужно об этом знать.

— Я не могу, Лютер. Конфиденциальность клиента.

— Хочешь, чтобы я отвез тебя на допрос? — настойчиво произнес Лютер. — Ведь я так и сделаю. Давай прямо сейчас. Смотри на меня. Я знаю людей, которые деликатно убедят тебя проявить участие.

Я посмотрела прямо на него.

— Тебе действительно нужно поработать над своими угрозами. Не могу понять, ты угрожаешь мне или пытаешься пригласить на чай.

— Эти два понятия не исключают друг друга. Одна чашка чая в отделении, и ты расскажешь мне все, что знаешь, из чувства самосохранения. — Он протянул руку и согнул пальцы в универсальном жесте «давай». — Выкладывай.

Андреа вышла из джипа и прислонилась к бамперу. Очевидно, она чувствовала, что мне нужна подмога. Надеюсь, нам повезет, и за это время Грендель не прогрызет пластик, чтобы сожрать труп де Харвена на заднем сидении Гектора.

— Лютер, чтобы кого-то затащить в отделение, должна быть весомая причина, которой у тебя нет.

Слабое шарканье ног о грязь раздалось за фургоном. Я вытянула голову, чтобы за спиной Лютера рассмотреть человека, идущего по тропинке от водоема. На нем были черные брюки, черные ботинки, серая рубашка и черный тактический жилет поверх нее. Черные очки-авиаторы закрывали глаза. Добавьте темно-русые волосы, коротко остриженные, и чисто выбритую челюсть, и вы получите настоящего агента правоохранительных органов. Шейн Андерсен, рыцарь Ордена.

Лютер вздохнул.

— Как думаешь, у него на груди есть татуировка «правительственный засранец»? — Пробормотала я.

Слабая ухмылка исказила рот Лютера:

— И «если скажу тебе, то должен буду тебя убить» на его заднице.

Лютера было несложно разозлить, но в этом была настоящая ненависть.

— Что он натворил?

Лютер взглянул на меня.

— Он назвал меня «поддержкой». А я не поддерживаю. Я чертовски важный в этом деле. Без меня они бы все еще пытались превратить тролля в мясной пирог.

Шейн, словно самодовольный супергерой, поднялся по вершине тропы и остановился перед нами.

— Здравствуй, Кейт.

— Привет.

Он взглянул на Лютера.

— Она тебя достает?

— Нет.

— Хм-м. — Шейн спустил очки на нос и посмотрел на меня своей версией сурового взгляда.

Я немного наклонилась к Лютеру.

— Сейчас та самая часть, где я падаю в обморок от страха?

Лютер закусил губу и прошептал:

— Думаю, ему сойдет, если ты просто смиренно падешь на колени с протянутыми в мольбе руками. Ему так легче будет надеть наручники.

— Ваше присутствие здесь отвлекает, — произнес Шейн, явно наслаждаясь каждым словом. — Вы мешаете офицеру ОПА выполнять свои обязанности. Двигайся отсюда, Кейт. Здесь не на что смотреть.

Козел. Посмотрим, две машины ВПСО, копы у реки. Слишком много свидетелей. В голове у меня загорелся заголовок: «ПОДРУГА ЦАРЯ ЗВЕРЕЙ НОКАУТИРОВАЛА РЫЦАРЯ ОРДЕНА, ВЫБИВ ЕМУ ЧЕТЫРЕ ЗУБА». Эх, не сегодня.

— Извини, Лютер, мне сказали двигаться отсюда. — Я пожала плечами. — Нужно идти. Я позвоню тебе, если что. Ох, и, Андерсен, если у тебя все еще есть проблемы со свербящей занозой в заднице, дай мне знать. Я знаю одного парня, он тут же с этим разберется.

Я повернулась к джипу. И как раз вовремя — Андреа двинулась ко мне, сосредоточившись на Шейне, как хищная птица. Пора убираться отсюда к чертям.

— Жаль, что тебя исключили из Ордена, Дэниелс, — крикнул мне вслед Шейн. — Это как потеря дома. Я всегда считал, что ты способная. Знаю людей, которые могли бы помочь. Если бы ты просто пришла ко мне, я мог бы как-то облегчить это. Жизнь трудна, но, по крайней мере, тебе не пришлось бы заниматься проституцией перед этим существом.

— Чувак, — выдохнул Лютер.

Андреа с яростью в глазах прибавила скорости. Я должна была как можно быстрее забрать ее отсюда. Она и так едва держится за край разума. Если сейчас она наведет на него пистолет, ее посадят в тюрьму, и даже адвокаты Стаи не вытащат ее оттуда.

— Пребывание в Ордене не делает тебя неприкасаемым, Шейн. — Я продолжила идти.

— Женщины продают себя по разным причинам: из-за голода, потому что у них есть дети, которых нужно кормить, из-за зависимости, — говорил Шейн. — Я не оправдываю этого, но это можно понять. Ты же продаешь себя за четыре стены на Иеремия-стрит. Стоило ли ради этого каждую ночь залезать в постель к животному?

Я столкнулась с Андреа. Она попыталась протиснуться мимо меня, но я заблокировала ей дорогу.

— Нет.

— Отойди в сторону.

— Не сейчас, не здесь.

— Привет, Нэш, — позвал Шейн. — Хочешь, чтобы я упаковал твое оружие и отправил его на квартиру? Избавить тебя от позора явиться в штаб?

Андреа схватила меня за руку.

— Потом, — сказала я ей. — Сейчас слишком много людей.

Андреа стиснула зубы.

— Потом.

Она повернулась на каблуках, и мы вернулись к джипу. Я направила Гектора обратно в поток машин.

— Этот ублюдок, — выдавила Андреа.

— Он балабол, который любит нести всякое дерьмо. Нет закона против того, чтобы быть засранцем. Пусть пока прячется за щитом. Это все, что он может сделать.

Андреа сжала руки в кулак.

— Если бы у меня все еще было мое удостоверение. .

— Тогда вы были бы лучшими друзьями.

Она взглянула на меня.

— Это правда, — просто сказала я ей.

Она не ответила.

Первые десять лет своей жизни Андреа была боксерской грушей своего клана буд. Последние шестнадцать она потратила на то, чтобы никогда снова не чувствовать себя бессильной. Она даже не выходила на улицу, не прихватив с собой удостоверения Ордена. Привыкла быть «хорошим парнем» там, где ее уважали и даже восхищались тем, что она делала и кем была. Никто не смел бы толкнуть ее со значком Ордена, и она с гордостью носила его. Но каждый выбор имел последствия, и теперь эти последствия били ее прямо в лицо.

— Мы даже ничего не можем сделать с этим червяком, — проговорила она.

— Не сейчас.

Она повернулась ко мне.

— Не думаю, что смогу это сделать.

— Ты можешь, — сказал я ей. — Ты смогла выжить.

— Ты не знаешь, каково это.

Я засмеялась. Но это прозвучало довольно холодно.

— Ты права, я понятия не имею, каково это выслушивать дерьмо от людей, которых я могла бы прикончить с закрытыми глазами.

Андреа выдохнула.

— Хорошо. Извини. Это было глупо. Я просто. . Охх.

— В конце концов, Шейн не имеет значения, — сказала я. — Пока ты избегаешь его и не даешь ему возможности причинить тебе боль, он бессилен сделать что-либо, кроме как верещать с пеной у рта. Однако, если бы кто-то сделал что-то глупое, например, однажды ночью выстрелил в него с крыши, у нас были бы серьезные проблемы.

— Я была рыцарем, — сказала Андреа. — Я не собираюсь просто стрелять в каждого придурка, который поливает меня дерьмом.

— Просто чтобы убедиться.

— Кроме того, знаешь, если бы я стреляла в него, я бы сделала это так, чтобы никто не смог найти мой след в этом. Я бы застрелил его где-нибудь подальше, голова взорвалась бы, как дыня, и никто никогда не нашел бы его тела. Он просто исчез …

Да, это будет долгая дорога, я уже это чувствую.

На следующий день с утра два следопыта пришли отчитаться. Они уловили запах Джули, но наткнулись на волчий аконит и потеряли ее след, затем снова вышли на нее на полуразрушенном шоссе 23. Вот только они опоздали на два часа, и ее след смешался с лошадиным. Она путешествует на попутках. Супер. Потрясающе. По крайней мере, у нее всегда с собой нож.

Когда я сообщила об этом Кэррану, он пожал плечами и ответил: «Если она кого-нибудь убьет, мы это уладим».

Девиз воспитания оборотней: если ваше чадо перережет кому-нибудь горло, всегда имейте запасной план, как заставить тело исчезнуть.

Я оделась, взяла меч, поцеловала Кэррана на прощание и направилась на нижний этаж. Барабас ждал меня у стола, стройный, элегантный, со слегка ироничной ухмылкой. Первое, что бросалось в глаза, при взгляде на него — это волосы. Коротко подстриженные по бокам и на затылке, они были длиной около полутора дюймов на макушке, уложенные гелем так, что все полтора дюйма длины стояли дыбом, словно торчащая в разные стороны шерсть взбешенного пса. К тому же, они были чересчур яркими, огненно-красными. Было похоже, будто его голова в огне.

Технически Барабас не был будой. Его мать превращалась в гиену, но отец был оборотнем-мангустом из клана проворных. Как это было принято в межклановых браках Стаи, его родители сами могли определить принадлежность к одному из кланов. Они выбрали любящие объятия тетушки Би и защиту ее острых как бритва когтей. Встав перед тем же выбором в свой восемнадцатый день рождения, Барабас решил остаться в клане гиен и довольно скоро столкнулся с некоторыми проблемами личного характера. Так что, когда тетушка Би решила отправить его ко мне, это пошло на пользу нам обоим.

— Доброе утро, Консорт. — Барабас протянул мне сверток, упакованный в мерцающую фольгу. Поверх обертки был нацеплен большой красный бант.

— К чему такая обертка?

— Это подарок. Так почему бы не сделать его особенным?

— Спасибо. — Я развязала бант. — Насчет рендера, на которую Кэрран должен охотиться сегодня. Лесли Рен. Насколько она хороша?

— Входит в двадцатку лучших Стаи. Я бы не стал с ней сражаться, — ответил Барабас. — И знаю некоторых альф, которые тоже не захотели бы.

Здорово. Я развернула бумагу, обнаружив старое издание Освинцева.

— Где ты это нашел?

— В библиотеке Крепости.

— Здесь есть библиотека?

— И бумажная, и цифровая.

Я пролистала страницы. Руны, руны, руны. . Руны. Перевернутая руна Альгиз. Подпись рядом с ней гласила: «Чернобог». Черный Бог.

Конечно. Разумеется. Чернобог вряд ли означает «Бог Утренней Росы на Лепестках Роз», хотя надежда, как говорится, умирает последней.

Я пролистала страницы в поисках богов и богинь. Славянский пантеон делился на две противоборствующие фракции: добродетельную и злонамеренную. Я сразу пропустила «хорошую» половину.

В тот момент, когда я перевернула страницу о темной фракции, на меня уставилась перевернутая руна Альгиз. Рядом был рисунок мужчины с черными усами, покрытыми серебристым инеем. Его черная броня выступала острыми шипами. Рука сжимала окровавленное копье. Он стоял на куче расчлененных трупов, сплошь покрытых черными муравьями, а черные вороны кружили над его головой. Ярость искажала его лицо в уродливой гримасе. Подпись гласила:

Чернобог. Черный змей. Кощей. Повелитель тьмы и смерти. Царь ледяного холода. Мастер разрушения. Бог безумия. Воплощение всего плохого. Зло.

Барабас заглянул через мое плечо:

— Выглядит не очень хорошо.

Преуменьшение года. Де Харвен был принесен в жертву Чернобогу, вероятно, волхвом, славянским языческим жрецом. Волхвы обладали всевозможными силами, как друиды, но в отличие от вторых, испытывающих стыд за человеческие жертвоприношения в прошлом, волхвы не питали как таковой неприязни к насилию. А вот меня совет волхвов Атланты особо недолюбливал.

Я постучала по книге пальцами, размышляя. Славянское языческое сообщество было саморегулирующимся: светлые боги уравновешивались темными, и волхвы обеих фракций пользовались равным уважением. Чтобы принести де Харвена в жертву, потребовалось бы огромное количество магии. Волхв, обладающий такой мощью, был бы хорошо известен и надежно укоренился в сообществе. Мне ничего не добиться, допрашивая их. Нужно составить план Б.

Все волхвы — мужчины. Если вы были женщиной и практиковали языческую магию, то, вероятно, являлись ведьмой, а самой могущественной славянской ведьмой в городе была Евдокия. Она входила в ковен Пифий, и при нашей последней встрече Евдокия намекнула, что знала раньше моего отчима. Я понятия не имела, заговорит ли она со мной, но попробовать стоило.

Магия еще была на подъеме, но я все равно решила попробовать позвонить. Есть гудок. Я набрала номер Ксении. Девушка владела небольшой травяной лавкой в северной части города. Я бывала там несколько раз, когда у меня заканчивались припасы, и однажды Ксения, хвастаясь проболталась, что Евдокия покупает у нее кое-какие товары. Возможно, ей удастся устроить аудиенцию.

В другой жизни парк Джон Уайт размещал на своей территории поле для гольфа, окруженное уютным кварталом среднего класса с кирпичными домами и произвольно изогнутыми улочками. Дома смогли уцелеть, но некоторое время назад сам парк превратился в сущий ад. Густой подлесок обрамлял разваливающуюся асфальтированную дорогу, а за ним высокие ясени и тополя устремились к небу, борясь за место под солнцем с прямыми как мачта соснами.

На картах до Сдвига площадь парка составляла около сорока акров. На обновлённой карте Стаи, которой позавидовали бы все сотрудники правоохранительных органов в этой округе, и счастливой обладательницей коей я стала благодаря статусу «Консорта», это значение достигало почти девяноста. Деревья съели кусок квартала к югу от Бичер-стрит и прогрызли себе путь через Гринвудское кладбище.

Девяносто акров густого леса — довольно много, чтобы успеть прочесать всю территорию.

Я повернула за угол. Посреди дороги сидела крупная утка. Слева от утки половину дороги занимал глубокий ров. Не проехать.

Магия была на подъеме, поэтому мой джип издавал достаточно шума, чтобы вызвать комплекс у бога грома. Можно было предположить, что глупая птица сдвинется с места. Я посигналила. Утка уставилась на меня, взъерошив свои коричневые перья.

Бип-Бип! Биииип!

Ничего.

— Уйди же, ты, глупая птица.

На утку это не произвело никакого впечатления. Мне стоит почаще выбираться. Эта семейная жизнь сделала меня слишком мягкой. Я даже крякву не могу спугнуть с дороги.

Я вышла из джипа и подошла к утке.

— Подвинься!

Птица злобно посмотрела на меня.

Я легонько подтолкнула ее ботинком. Утка поднялась и плюхнулась мне на ногу, ущипнув длинным клювом за джинсы. Птица попыталась потянуть меня влево. Один из нас явно был сумасшедшим, и это не я.

— Это не смешно.

Птица повернула налево и громко крякнула.

— Что такое? Утенок Тим попал в беду? [прим. отсылка к произведению Э. Блайтона «знаменитый утенок Тим»]

— Кря!

Я сделала несколько шагов вперед и увидела узкую брешь в зеленой стене. Дорожка, уходящая вглубь парка. Я посмотрела на лес. Он не излучал атмосферу «я удавлю тебя своей листвой», как Сибли, но и не выглядел радушно.

Подлесок был слишком густым для полета утки. Труднопроходимую местность нужно пересекать пешком, особенно если вы крупная кряква, и вам приходится идти вперевалку.

— Как я должна идти за тобой туда, безумная птица? Ты не можешь лететь через этот лес. Если только не планируешь сбросить десять фунтов. .

Утка задрожала. Перья поползли, погружаясь обратно в плоть, складываясь сами собой. У меня скрутило живот. Густой пушок рос и тело утки, растекаясь, меняло форму. Сгусток, который раньше являлся уткой, растянулся в последний раз и превратился в маленького коричневого кролика.

Я со щелчком закрыла рот.

Кролик обеими лапками стряхнул несуществующую пыль с носа и запрыгал по тропинке.

Я вернулась к джипу, выключила двигатель и погналась за кроликом-уткой по тропинке в густую чащу леса Джона Уайта.

— Они приехали из небольшого поселения на границе Украины и Польши, — начала свой рассказ Евдокия. — Зеленый Хутор. В стародавние времена это было не лучшее место для жизни. Границы там очень размыты. Одно поколение они считались поляками, другое русскими или турками, а затем кем-то еще. Легенды гласят, что в дикую эпоху, когда Украина была домом для славянских племен, они воевали с Хазарской империей на востоке. Во время одного из таких рейдов забрали всех мужчин из деревни. Магия тогда все еще пребывала в мире, хоть и становилась все слабее. Старые традиции главенствовали на этой земле. Женщины наложили на себя чары, дар пленять, завораживать, чтобы заставлять людей во всем им угождать. Так они вернули своих мужей. Но за силу пришлось заплатить огромную цену — большинство из них после этого колдовства стали бесплодными. Тем не менее, если они хотели снять рубашку с вашей спины, все, что им нужно было сделать, это улыбнуться, и вы сами желали сделать все что угодно ради них. Вот откуда сила твоей матери.

Это звучало подозрительно знакомо.

— Есть женщина, работающая на Племя. Ее зовут Ровена.

Евдокия кивнула.

— Я видела ее. Та же родословная, но более слабая. Ее магия подобна камину, если встанешь очень близко, то почувствуешь тепло. Ничего особенного. Магия твоей матери была подобна костру, который не просто согревал, а ярко горел.

Должно быть, это была чертовская сила.

— Многие из нас, старые семьи, приехавшие сюда из России и Украины, знали, что мы обладаем магией, — продолжила Евдокия. — Даже когда технология была на пике своего развития, незадолго до Сдвига, крошечная струйка магии все еще оставалась в мире, мы видели ее влияние и пользовались ее благами по мере возможностей. Старухи убирали зубную боль, находили утонувшие тела или вмешивались в любовную жизнь людей. У меня была подруга, матери которой однажды приснилось, что их дом полыхает. Через два дня ее дряхлый дедушка налил в печь керосин, чтобы развести огонь. Почти все сгорело дотла. Ну и прочие вещи в том же духе.

— У твоей бабушки была сила, но она ею не пользовалась. Она получила докторскую степень по психологии и не желала связываться ни с одним из «старых суеверий», как она это называла. Она направила свою дочь на тот же путь, за исключением того, что к тому времени, как твоя мать получила все свои ученые степени, магия уже вернулась, чтобы надолго остаться. Калина почувствовала всю свою силу. Она была очень хороша в том, что делала. Она читала лекции по всей стране. Университеты, военные институты, полиция.

В моей голове зажглась лампочка. Должно быть, именно так она познакомилась с Грегом, моим опекуном.

— Она работала и с Орденом?

— О, да. — Евдокия кивнула. — Они тоже активно старались завербовать ее. Потом она встретила твоего отца, твоего настоящего отца, и все отошло на второй план. Она пропала.

— Как вы думаете, она любила его?

— Не знаю, — ответила старая ведьма. — Мы никогда не были слишком близки. Магия Калины просачивалась, даже когда она держала ее под контролем, а мне не нравилось, что моими эмоциями кто-то мог управлять. Я видела ее лишь однажды с тех пор, как она уехала с Роландом: вернулась на похороны матери. Она выглядела счастливой. Под надежной защитой, как женщина, о которой хорошо заботятся, любят, и не слишком волнующаяся о завтрашнем дне.

Я не могла сдержать горечи в голосе:

— Это длилось недолго.

— Нет, не долго. Должно быть, она отчаянно пыталась спасти тебя.

— Это так. Она осталась и пожертвовала собой ради меня, потому что, пока она жива, Роланд не перестал бы преследовать ее. А Ворон забрал меня.

— И это корень всего. — Евдокия поморщилась. — Я бы сделала все для своего ребенка. Калина решила так же. Любая нормальная женщина поступила бы так. Она была в ловушке и беременна, и она знала, что Роланд будет продолжать искать ее, даже если она убежит на край Земли. Ей необходимо было найти кого-то, кто защитит тебя, кого-то сильного, знающего, как работает мозг Роланда. Она нашла Ворона. Он был сильным, безжалостным, но абсолютно верен своему господину.

Голубые глаза ведьмы наполнились сожалением.

— Она зачаровала его, Катенька. У нее было достаточно времени, чтобы сделать это, и она хорошенько его обработала, да так, что он оставил Роланда ради нее и провел последние годы своей жизни, воспитывая тебя. Я должна была увидеть это раньше, но любовь слепа.

Нет. Нет, они любили друг друга. Ворон любил мою мать. Я видела это в его лице. Когда он говорил о ней, все его поведение менялось. Он становился другим человеком.

Если бы Евдокия была права, моя мама должна была работать над ним месяцами, правильно настраивая и корректируя эмоциональные паттерны, чтобы, когда мы с Вороном остались одни, он не отнес меня обратно к Роланду или не бросил в какую-нибудь канаву.

В моем сознании мама была богиней. Она была добра, прекрасна, заботлива и мила. Она являлась всем тем, чего я хотела от родителей в детстве. И то, чего меня лишили. Безусловная любовь. Тепло. Радость. Моя мама не была виновата ни в чем, кроме наивности и любви не к тому мужчине. Она оказалась в ловушке, а Ворон спас ее, потому что любил.

Никто не мог быть таким. Люди не такие. Понимаю, что мир работает не так. Я больше не ребенок. Я видела твердость характера, свирепость и жестокость. И опробовала это на себе.

Так почему я никогда не сомневалась в этой радужной картине. Почему думала, что моя мама была принцессой, а Ворон ее верным рыцарем в сияющих доспехах? Я никогда не сомневалась в этом. Ни разу.

Евдокия продолжала что-то говорить. Я почти не слышала ее. Яркий и сияющий храм, который я построила своей матери мысленно, разваливался на куски, и шум был слишком оглушительным.

—. . то, что она сделала, запрещено по понятным причинам. Это никогда не заканчивается хорошо. Калина была сознательной. Наверное, она чувствовала, что это единственный выход.

Я подняла руку. Пожилая женщина замолчала.

Кусочки забытых воспоминаний всплыли на поверхность: лицо Евдокии, намного моложе. Маленькая черная кошка. Собираюсь на вечеринку в лес в красивом платье. Какая-то женщина спрашивает: «Сколько тебе лет, милая?» Мой собственный голос, тоненький и детский: «Мне пять». Мне подарили куклу, и голос Евдокии: «Теперь это твоя доченька. Разве она не красавица? Ты должна заботиться о своем ребенке.» Ворон, забирает куклу. «Мы должны уйти сейчас же. Это лишний вес. Помни: бери только то, что можешь унести.»

Все мое детство было ложью. Даже жажда мести Ворона не была реальной. Она была имплантирована ему в сознание, когда магия моей матери выжгла его мозг. Было ли хоть что-то реальное в моем прошлом? В этой ситуации подойдет что угодно.

Просто жалкое зрелище.

Все это время я доводила себя до изнеможения, чтобы доставить удовольствие Ворону. Все это время я делала лишь то, что мне говорили. Люди, которых я убивала, вещи, что я оплакивала, все то дерьмо, через которое он меня заставил пройти. Все было для того, чтобы мы с отцом встретились и поубивали друг друга, а Ворон был бы тем, кто посмеется последним.

Ярость взорвалась во мне неимоверным потоком. Я хотела раскопать его могилу, вытащить все кости и с криком встряхнуть их. Хотела знать, правда ли все это.

— Я тебя предупреждала, — тихо сказала Евдокия.

— Он мертв, — сказала я. В моем голосе не было никакой интонации. — Он мертв, и я не могу причинить ему вред.

— Ну же, не будь такой, — пробормотала Евдокия. — Он был человеком, Катенька. Он по-своему гордился тобой.

— Гордился чем? Какую боевую овчарку вырастил? Направь меня в правильном направлении, сними с меня намордник и наблюдай, как я рву вещи на куски ради скудной крошки похвалы.

Евдокия потянулась ко мне и взяла за руку.

Я была биологическим побочным продуктом мужчины, страдающего манией величия и женщины, которая волшебным образом промывала мозги другим, заставляя их исполнять ее волю. А воспитал меня человек, упивавшийся знанием того, что мой биологический отец однажды убьет меня. Все эти годы, моя жизнь, мои достижения, любые чувства, которые я испытывала к нему, все, чем я жила, Ворон променял бы все это на шанс увидеть выражение лица Роланда, когда тот перережет мне горло. И моя мама сама сделала его таким.

Магия исходила из меня, подпитываемая моей яростью.

На перилах крыльца кошка выгнула спину, ее мех встал дыбом. Пол под моими ногами содрогнулся.

— Полегче, полегче, — бормотала Евдокия. — Ты пугаешь дом.

Постарайся преодолеть это. Просто переживи. Убери, отодвинь в сторону, чтобы можно было разобраться с этим позже.

Магия переполняла меня, угрожая вырваться наружу. Дом качнулся. Чашки потрескались на столе. Евдокия сжала мою руку.

Я должна выбраться отсюда живой. Если я не отпущу все это сейчас, Евдокия будет бороться со мной, чтобы спастись. Мне нужна ясная голова.

Оставь это.

Я могу это сделать. Я достаточно сильна. Я должна быть благодарна Ворону за это.

Магия постепенно успокаивалась во мне. Весь гнев, вся боль, что обрушились на меня растворялись и уходили прочь. Больно.

Я вырвала руку из пальцев Евдокии и взяла свою чашку. Теплый чай коснулся моих губ.

— Остыл. Думаю, мне нужно долить кипятка.

Евдокия долго смотрела на меня. Все верно. Я почти человек, ты это знаешь. У меня был шанс, когда мне было пять лет. Теперь уже слишком поздно.

— Ты никогда не говорила, что будешь делать со своим отцом, — наконец, заговорила ведьма.

— Ничего не изменилось. Все по-прежнему: либо он, либо я.

— Ты недостаточно сильна, — сказала Евдокия. — Еще нет. Но я могу помочь сделать тебя сильнее.

— И во что мне это обойдется?

Она тяжело вздохнула.

— Ничего, Катенька. Ты же одна из нас.

— Если я одна из вас, почему вы ждали до сих пор? Почему не помогли мне, когда моя тетка чуть не прикончила меня? Где вы были, когда умер Ворон, а мне некуда было пойти?

Евдокия поджала губы.

Я пристально посмотрела на нее.

— Что вы хотите от меня?

Магия ведьмы вспыхнула. Она поставила чашку.

— Сиенна предвидела башню над Атлантой.

Башни визитная карточка Роланда.

— Сиенна из ковена Пифий? Пифии знают, кто я?

— Да. — Евдокия кивнула.

— Кто еще знает? — Список людей, которых необходимо убрать, становился все длиннее и длиннее.

— Только мы. — Евдокия встретилась с моим взглядом. Ее голубые глаза стали суровыми. — И мы тоже стараемся держать это в секрете.

— Почему?

— Потому что мы управляем сами собой. Никто не говорит нам, что делать.

Я улыбнулась ей. Это не была приятная улыбка. Кот соскочил с перил крыльца на колени Евдокии, взъерошив шерсть, и зарычал.

— Понимаю. У вас есть сила. Привычное положение дел. Уважение. Вы знаете, что Роланд так или иначе явится. А Роланд не терпит никакого самоуправства, кроме своего собственного. У него нет ни союзников, ни друзей. У него есть только слуги.

— Верно. — Евдокия сузила глаза. — Я заслужила свое место в этом мире, изнурительной работой и трудом. И не стану преклонять колени ни перед кем, ни перед правительством, ни перед судьей, ни перед этим проклятым тираном.

Я встала и прислонилась к стойке крыльца.

— И я — ваш лучший шанс удержать Роланда от власти.

— Да.

— Молодая, нуждающаяся в обучении. .

Евдокия скрестила руки:

— Да.

— Той, кем легко манипулировать? Эмоционально неустойчива? Все мои лучшие качества?

Евдокия раздраженно вскинула руки к небу.

— Я просто хотела бы знать счет с самого начала. Чтобы позднее у меня было меньше разочарований.

— Boginya, pomogi mne s rebyonkom.

— Сомневаюсь, что богиня поможет тебе конкретно с этим ребенком. Когда я в последний раз встречала ее, она решила, что ей нет до нас дела.

Евдокия покачала головой.

— Ты такая, какая есть, Кейт. От себя не убежишь. Думаешь, твой лев не догадывался, кем ты являешься, прежде чем вскружил тебе голову? Все эти годы, столько женщин, и ты единственная, кого он выбрал в пару. Я могу сказать тебе наверняка, что его интересовала не только твоя компания в постели.

Айй.

— Не вмешивайте в это Кэррана.

— Этот мужчина не дурак. И ты тоже. Настало время создавать союзы и учиться, потому что, когда твой отец появится здесь, будет уже слишком поздно. Я предлагаю силу. Знание. Вещи, которые тебе пригодятся. Я могу помочь. Тебе даже ничего не нужно делать взамен.

Я бы даже хотела согласиться с ней. Возвращаться сюда, сидеть, пить чай с печеньем. Я бы брала с собой Джули и смотрела, как она играет с мутантом кошка-кролик-уткой. Но пока нет. Не сейчас.

Я вынула из кармана фотографию тела де Харвена и передала ей. Евдокия взглянула на нее, трижды плюнула через левое плечо и постучала по деревянному поручню.

— Волхв Чернобога. Григорий. Это его работа.

— Этот снимок сделан в мастерской русского изобретателя. Имя Адам Кемен.

— Ах! Адам Каменев. Да, я слышала о нем. Умный мальчик, жаль, без здравого смысла. Он строил что-то скверное. Поставил всех старейшин в затруднительное положение. Что бы это ни было, они приказали отказаться от этой затеи. Я так понимаю, он их не послушал.

— Он пропал.

— Значит, он у них. — Евдокия пожала плечами.

— Волхвы принесли человека в жертву, чтобы телепортировать его.

Старая ведьма поморщилась.

— Меня это не удивляет. Мужчины. Они решают все напрямую. Григорию нужна была сила, и он ее взял. Дайте мне ковен из тринадцати ведьм, и я тоже смогу телепортировать его, но заметь, без крови. Мы направляем магию через себя, извлекаем ее из природы через наши тела и фокусируем на цели. У Григория же один путь: вытянуть все соки из одного. Наш способ подразумевает брать понемножку от каждого, чтобы все могли восстановиться.

— Мне нужно найти Адама.

Она приподняла подбородок.

— Я поспрашиваю.

Наверняка она не сделает ничего, что может поссорить ее с волхвами. Она вызвалась учить меня и готова время от времени кидать мне крошки информации, но она не станет участвовать в моих битвах за меня. Ничего страшного.

Я начала спускаться по лестнице на крыльцо.

— Спасибо за чай.

— Не стоит благодарности.

Дом присел, и я ступила на тропинку. В тот момент, когда мои ноги коснулись земли, крыльцо снова поднялось.

— Подумай о том, что я сказала, Катенька, — крикнула мне вслед Евдокия. — Хорошенько подумай.

Когда я вернулась в офис, Асканио открыл дверь, ослепив меня улыбкой на тысячу ватт. Но она погасла с его следующим вздохом:

— Я чувствую запах крови.

— Ничто особенного. Где все?

— Волк и Андреа еще не вернулись.

— В задней части моего джипа сидит связанный мужчина. Мне нужно, чтобы ты отнес его и запер в клетке для люпов. Не развязывай его. Если он очнется, не разговаривай с ним. Он могущественный маг и будет пытаться наколдовать неприятные штуки.

Асканио тут же подорвался с места. Я подошла к своему столу. В центре лежала аккуратная стопка файлов, на каждом документе значилась отметка: лапа Стаи. Рядом с ними ждала еще одна папка с бумагами. Я открыла ее.

Как только я спустилась вниз по ступенькам, Андреа схватила меня за руку. Ее щеки налились румянцем. Она выглядела взволнованной. Волнение — не к добру.

— Нам нужно поговорить. Дерек, ты тоже.

Сегодня все хотят со мной поговорить. Мне уже надоело повторять это:

— Прежде чем мы поговорим, я должна показать тебе кое-что.

Я подвела ее к клетке для люпов. Внутри сидел волхв, привязанный к стулу с закрытыми глазами. Похоже, он до сих пор без сознания.

Глаза Андреа расширились:

— Кто это?

— Волхв.

Ресницы мужчины слегка задрожали. Давай же, вставай.

— Тот, что похитил Кемена?

— Нет. Кемен был похищен старшим волхвом. Этот больше похож на менеджера среднего звена, способный, но еще не достиг высот.

Андреа приподняла брови.

— Ага. А как получилось, что он весь избит?

— Он приставал ко мне насчет встречи с Евдокией.

— У тебя было плохое настроение или что-то в этом роде?

Ты и не представляешь.

— Да. Можно и так сказать.

Андреа поджала губы.

— Почему он похож на пирата идальго? Я думала, все русские светловолосые.

— И все мы круглый год носим меховую шапку-ушанку, а в кармане прячем бутылку водки. — Волхв распахнул свои черные глаза. Его взгляд остановился на Андреа. Он моргнул и изумленно уставился на нее.

О, парень.

— Притворяешься, будто потерял сознание, — обратилась я к нему.

— Просто отдыхаю. — Он все еще смотрел на Андреа. — Здесь хорошо. Гостеприимно. — Медленная улыбка искривила его губы. — Однако, если хотите, чтобы вместо этого я сообразил для вас меховую шапку, мы могли бы прийти к взаимопониманию.

Андреа коротко и иронично усмехнулась и вышла из комнаты.

— Она работает здесь с тобой? — спросил волхв.

— Тебя это не касается, — ответила я, направившись следом за подругой, и на всякий случай заперла за собой дверь.

Андреа скрестила руки.

— Каков наглец. Ты видела эти глазища? Пиф-паф!

Ну да, «пиф-паф».

— Ты хотела что-то мне рассказать?

— Да. Дерек тоже. На кухню?

— Пошли.

Мы втроем приземлились за кухонный стол. Следом зашел Асканио и прислонился к стене.

— Отчеты Де Харвена безупречны, — начала Андреа. — Все проверено. Четыре года прослужил в армии. Я нашла его DD214, документы об увольнении, и позвонила в национальный кадровый фонд. Они сказали, что на подтверждение уйдет два месяца, поэтому я позвонила своему приятелю из военного подразделения сверхъестественной обороны. Он говорит, что все, что касается ВПСО, должно быть шито-крыто. Я также нашла данные о проверках сержанта де Харвена и его квитанции о зарплате.

Парень мог подделать свои документы об увольнении со службы, но ему пришлось бы приложить массу усилий, чтобы сфальсифицировать квитанции о заработной плате или отчеты о выполненных заданиях.

— Полиция Орландо подтвердила, что он был копом, — поддержал Дерек. — Я разговаривал с двумя людьми, которые его знали. Они говорят, что он хороший полицейский. Преданный делу.

— Мы побывали в квартире де Харвена. — Андреа открыла конверт и вытащила снимок. На фотографии была запечатлена картина. Восход солнца замирал над морем, оставляя за собой рваные серые облака. В центре картины одинокая скала выступала из мутной воды, поддерживая белый шпиль маяка, который направлял яркий луч света к горизонту. Подпись под изображением гласила: «У ПОДНОЖЬЯ МАЯКА ЦАРИТ ТЬМА.»

— Это должно мне о чем-то говорить? — Спросила я.

— Это маяк, — сказала Андреа тем же тоном, что люди обычно произносят фразу «это убийство».

— Очень красивый маяк. У многих есть картины с маяками.

К чему она вела?

Андреа покопалась в конверте и вытащила фотографию в рамке. В два ряда стояли подростки в выпускных мантиях. Андреа указала на темноволосого парня слева:

— Де Харвен. — Затем, она тыкнула пальцем в блондинистого парня справа. — Хантер Беккер.

Я ждала, чтобы увидеть, прольет ли она на это больше света.

— Хантер Беккер! — повторила Андреа. — Они учились в одном классе старшей школы!

— Кто такой Хантер Беккер?

— Беккер Кровавый? Хранители маяка? Бостон?

— Я бы предпочла Беккера-Легко-Сдающегося или Беккера-Довольно-Разумного, но помимо всего этого, его имя мне ни о чем не говорит.

Андреа вздохнула.

— Орден подозревает о существовании тайного общества под названием «Хранители маяка». Они хорошо организованы и, действительно, умело прячутся.

— Тайное общество? — Дерек нахмурился. — Например, как масоны?

— Да, прямо как масоны, — Андреа фыркнула, — но вместо того, чтобы устраивать встречи, надевать дурацкие шляпы, напиваться и спонсировать благотворительные мероприятия, они собираются вместе и придумывают способы убивать людей и разрушать правительственные здания. Они ненавидят магию, они ненавидят тех, кто использует магию, они ненавидят волшебных существ, и хотели бы истребить большинство из нас с особым пристрастием.

Понятно, это, как минимум, всех в этой комнате.

— Почему? — спросил Дерек.

— Потому что они считают технологическую цивилизацию идеальным путем развития человечества. Они верят, что магия возвращает нас к варварству, и они должны сохранить свет прогресса и технологий. Без этого мы все погрязли бы во тьме. — Андреа покачала головой. — Три года назад Хантер Беккер взорвал госпиталь медмагов в Бостоне. Десятки убитых, сотни раненых. Его выследили, и он пошел прямо на отряд спецназа, сжимая по пистолету в каждой руке.

Самоубийство копом. Всегда хороший знак.

Андреа подняла снимок, указывая на надпись.

— Эти же слова были написаны на стене его секретного убежища. В нашем деле это обычно зовется «зацепкой».

Спасибо, мисс Всезнайка.

— Отличная работа, мисс Марпл.

Она показала мне свои зубки.

— Кейт, эти люди — фанатики. Эта выходка в Бостоне потребовала большой командной работы. В госпитале разрабатывали экспериментальное волшебное лекарство от гриппа. В их лабораториях находилось несколько опасных его разновидностей, охраняемых лучше, чем Форт-Нокс. — Она загибала пальцы. — Кто-то собрал несколько бомб с тщательно отработанным механизмом отката. Кто-то обошел три уровня безопасности. Кто-то установил бомбы на отдельных этажах в закрытых зонах с ограниченным доступом. Наконец, кто-то предоставил Беккеру доступ к зданию через улицу, где находился местный полицейский участок. Было подсчитано, что, по крайней мере, шестеро человек были непосредственно причастны к взрыву, некоторые из которых должны были являться работниками больницы. Никто, кроме Беккера, не был обнаружен, и единственная причина, по которой они нашли Беккера, заключалась в том, что он был ранен обломками и оставил кровавый след. Никого из людей не посадили, Кейт. Они действительно работали там. С тех пор Орден обнаружил еще два случая терроризма, в каждом из которых участвовали группы оперативников под прикрытием. Вот как действуют эти люди: они вербуют молодёжь и активизируют своих членов по мере необходимости.

Спящие ячейки внутренних террористов. Это расследование становилось все лучше и лучше.

— Откуда ты все это знаешь?

Андреа закусила губу.

— Беккер был рыцарем Ордена.

Если Хранители проникнут в Орден, их станет невозможно вычислить. С их антимагической позицией они бы туда отлично вписались. Кто-то вроде Теда приветствовал бы их с распростертыми объятиями. Черт, да Тед сам мог быть одним из них. Теперь мне нужно быть очень внимательной, ведь я уже хочу, чтобы он был замешан. Настолько, что, если я не буду осмотрительна, моя искаженная реальность, будет видеть во всем влияние Теда, виновен он или нет.

— Они проникли в Орден и ОПА, — сказал Дерек. — Де Харвен работал в полиции, прежде чем стал охранником.

— Это может быть буквально кто угодно. Это может быть Рене. — Андреа замахала руками. — Или Хендерсон. Да кто угодно.

— Не кто угодно, — заметила я. — Я не одна из них, не ты и не Дерек. Я вполне уверена, что мы также можем исключить Кэррана и парнишку.

Асканио усмехнулся.

Андреа уставилась на меня.

— Ты не воспринимаешь меня всерьез!

— Вероятно, это потому, что ты выглядишь недостаточно взволнованной, — сказал Дерек. — Ты должна сжать кулаки, как в кино, встряхнуть ими и крикнуть: «Это важнее любого из нас! Нам нужно объединить все силы!»

Андреа указала на него пальцем.

— Ты. Заткнись. Я не собираюсь терпеть это дерьмо от тебя. Может быть, от нее. Но не от тебя.

— Я доверяю твоему профессиональному суждению, — объяснила я. — Если ты говоришь, что существует тайное общество, значит, оно есть. Я просто пытаюсь определить границы нашей паранойи. Во всех остальных инцидентах участвовало более одного человека?

— Да.

— Если де Харвен был членом Хранителей Маяка, — рассуждала я вслух, — то он был активизирован, чтобы получить устройство Адама Кемена, а это значит, что мы можем ожидать, что задействована целая ячейка.

— Наверное.

— Оптимальный размер террористической группировки колеблется от семи до восьми членов, — сообщил Дерек. — Группы менее пяти человек не имеют достаточных ресурсов, рабочей силы и свободы действий, в то время как группы более десяти человек, начинают распадаться из-за специализации. Более крупные группы требуют управленческого контроля, чтобы оставаться сплоченными. Это сложно сделать, пока ячейка находится в «спящем» режиме.

Я закрыла рот с громким щелчком.

Дерек виновато пожал плечами:

— Я провел много времени с Джимом.

— Значит, мы имеем дело с группой от пяти до десяти человек? — Спросила я.

— Скорее всего, ближе к пяти, — ответил Дерек. — Тем более, что де Харвен мертв. Однако это при условии, что мы имеем дело с одной ячейкой. У них может быть более одной группы в городе размером с Атланту, и они также могут мобилизовать силы из соседних городов, если их цель достаточно важна.

Никто не разбудит спящую ячейку для чего-то незначительного, даже если ее члены бездействуют в течение многих лет.

— Сколько людей мы можем ожидать, если они забудут про осторожность и задействуют все доступные ячейки?

Дерек нахмурился, сосредоточившись.

— Думаю, от пятидесяти до трехсот. Чем больше людей, тем менее сплоченная группа. На их месте я бы полагался на наемников. Не каждая работа рассчитана на силы ячейки. Некоторые цели могут быть устранены, например, только наемными убийцами. Это сводит к минимуму риск и разоблачение — если задание выйдет из-под контроля, убийца сдаст только одного члена группы.

Андреа раскачивалась взад и вперед.

— Какого черта Кемен строил в той мастерской?

— Я не в курсе. Но знаю кое-кого, кто может обладать информацией. Он сидит связанным в нашей клетке.

Я направилась в подсобку, Андреа, Дерек и Асканио пошли за мной. Я сняла ключ с крючка на стене и отперла дверь.

Клетка для люпов стояла пустая. Совершенно неповрежденная веревка болталась по полу. Она все еще была привязана к стулу.

Дерек выглядел так, словно испытывал легкое недомогание. Я видела точно такое же выражение на лице Джима, когда телепортирующийся вор украл карты Стаи несколько месяцев назад.

— Как, черт возьми. .

— Магия, — произнес Асканио.

— Технология в действии. — Я попыталась открыть дверь клетки. Заблокировано. — Изящный трюк.

— В следующий раз мы привяжем его к стене, — сказала Андреа.

— Следующего раза не будет.

Он не позволит снова попасться. По крайней мере, не так легко.

Дерек вышел из комнаты.

— Задняя дверь не заперта, — крикнул он с первого этажа.

Ну, теперь, по крайней мере, мы знаем, что он не растворился в воздухе.

Нам не удалось разыскать Кемена, не получилось найти устройство, и единственный человек, который мог пролить свет на происходящее, исчез из запертой клетки, находясь у нас под наблюдением. Хорошо, что это проклятое место принадлежит мне, иначе мне пришлось бы уволить себя.

— Его палка все еще здесь, — крикнул Асканио, поднимая посох волхва.

Ха! Попался.

— Неси сюда. — Я направилась в подсобку, открыла дверь морозильной камеры и засунула в нее посох.

— Что ты делаешь? — спросила Андреа.

— Волхв без посоха — как коп без пушки. Он вернется за ним. Офис — это наш форт, поэтому он не сможет проникнуть сюда пока техноволна в действии. Он вернется во время магии, которая наполняет его силой. Я буду так тщательно охранять эту морозильную камеру, что потребуется ВПСО, чтобы пройти через нее. Когда он вернется, мы его схватим.

И на этот раз он останется на месте.

Будильник прозвенел в шесть утра, сигнализируя о том, что кончилась ночь, и магия по-прежнему отсутствует. Моя спина и бока решили вместе возвестить о последствиях неудобной ночевки. Я скатилась с дивана, чувствуя каждый болезненный комочек и узелок в моих мышцах, натянула штаны и спустилась вниз в спортзал. Через сорок минут мне стало намного легче. Я до сих пор не знала, где мы с Кэрраном находимся, но пока ничего не поделаешь. Мне все еще нужно наказать «плохих парней» и найти Устройство «Судного дня».

Я подошла к посту охраны:

— Есть сообщения для меня?

Кертис, темноволосый оборотень постарше, протянул мне два клочка бумаги:

— Есть также сообщение от Царя Зверей, Консорт. Оно в вашем личном ящике. Вы можете получить к нему доступ из своих апартаментов, набрав 1000.

Он звонил, но со мной не разговаривал. Трусишка.

— Когда он звонил?

— В двенадцать минут после полуночи.

— Почему вы меня не разбудили?

Кертису стало не по себе.

— Он дал инструкции, чтобы вас не беспокоили.

Должна ли я злиться из-за того, что он не хотел со мной разговаривать, или должна быть тронута тем, что он думал о моем отдыхе? Я не уверена.

Я взглянула на верхний клочок бумаги. В сообщении говорилось, что ищейки обнаружили запах Джули на окраине города. По крайней мере, ее не похитили.

Во втором сообщении были только номер и имя. Роман.

Я взяла обе бумажки и, направившись к себе наверх, набрала 1000. Голос Кэррана заполнил комнату:

«Привет. Это я.»

Я приземлилась в кресло. Слышать его было подобно тому, как возвращаться домой промокшей под ливнем, и увидеть свет и тепло в доме. Я погрузилась в это так глубоко, что не могла больше видеть поверхности.

«Мне сказали, что ты спишь. Я рад, что ты дома в безопасности. Я застрял в какой-то дыре на юге. Лесли носится по всему городу. Без цели и направления. В конце концов, мы ее догоним. Она не может бежать вечно.»

И, когда они это сделают, прольется кровь.

«Я думал о том, что ты сказала. Справедливо. Я поступаю так, потому что обычно это работает, и я делал так уже довольно долгое время. Но я бы не хотел, чтобы со мной поступили так же.»

Да! Я оказалась права.

«Но мы договорились, что не будем молчать, а ты дважды повесила трубку. Если наше соглашение изменилось, то я не получал уведомления.»

А теперь прав он.

«В общем, мне уже надоело гоняться за рендером, так что я поймаю ее завтра и вернусь домой. Я хочу знать, все ли у нас в порядке. Я постараюсь позвонить тебе на работу, когда закончу. Пока, детка.»

Я снова проиграла сообщение. Ничего другого в нем не говорилось.

Он хотел знать, в порядке ли мы. Это мучило нас двоих.

Я набрала номер из сообщения от Романа, кем бы он ни был. Ответил знакомый мужской голос:

— Здравствуй?

Ха! Волхв.

— Утро доброе.

— Ты должна вернуть мне посох. Я могу зайти к вам в офис и забрать его. Обещаю, без фокусов. Никто не умрет.

— Это верно подмечено.

— Собираешься противиться? — Спросил он.

— Я обменяю посох только на Адама Кемена.

— Нет.

— Это мои условия.

Он драматично вздохнул.

— Мы могли бы сделать это как цивилизованные люди. Но нет, теперь мне придется пойти к вам в офис и наложить на всех чуму, или поджечь, или проклясть. Никто этого не хочет. Просто верни мне посох, и мы в расчете. Я стараюсь не быть здесь плохим парнем.

Как только ударит магическая волна, мне на всякий случай придется усилить наши защитные барьеры. Я уложила его на лопатки, но в основном это было удачей и неожиданностью. На этот раз он будет готов.

— В час дня с Кеменом, и ты сможешь вернуть свою палку.

— Chyort poberi, а ты упрямая женщина.

— А ты язычник. Говорить «дьявол тебя забери» — христианское проклятие. Как именно это работает?

— Что забавно в христианстве. Когда жрецы мертвого Бога пришли в Европу, они превратили всех старых богов в дьяволов. Так что технически, когда я говорю «Chyort», я обращаюсь к Чёрному. В любом случае, я посмотрю, что я смогу сделать.

— Подожди. Когда вы вытащили Адама из его мастерской, вы забрали с собой то, что он строил?

Роман сделал паузу.

— Гипотетически, если бы мы взяли такую вещь, то ее бы больше не существовало. Как будто никогда и не строили. Просто легенда.

— Так что в итоге? Легенда? — Если они завладели устройством, то уже уничтожили его.

— Не совсем.

Он повесил трубку. Начните день с философской дискуссии со жрецом Воплощения Всего Зла. С таким началом день может пойти только наперекосяк.

Я приняла душ, оделась, взяла бутерброд и жевала его по дороге, спускаясь по лестнице. Никакие оборотни не нападали на меня и не пытались забрать мою еду. Никакие альфы-волки не совершали внезапных атак. Мне даже никто не предлагал букет из голых веток от роз. Отсутствие драматизма прямо-таки разочаровывало.

Снаружи рассвет рассек горизонт, внезапной и яркой вспышкой, как поток крови из ножевой раны. Обе мои машины простаивали во дворе. Вундеркинд завел за меня мою машину и теперь ждал у своего джипа. На нем была темная толстовка с капюшоном и потертые джинсы. Если бы вы не видели его лица и не обращали внимания на широкие плечи, вы бы подумали, что он всего лишь ребенок, пятнадцать, может, шестнадцать лет. Зная Дерека, он делал это нарочно. Чем моложе он выглядел, тем больше недооценивали его потенциальные противники. Вот только он рос не по дням, а по часам. Еще год такими темпами, и ему придется обновлять свой гардероб.

— Спасибо, что завел машину.

Он усмехнулся, моментально сверкнув зубами.

— Где проклятие моего существования?

— Он знает время. Я не его нянька.

— Что думаешь о нем?

— Ничего особенного. Избалованный ребенок. — Он пожал плечами. — Только у буд появляется молодой самец, они с ног сбиваются, чтобы его побаловать.

Открылась боковая дверь, и появился Асканио в сопровождении знакомой пухленькой дамы. На вид ей было около пятидесяти, с седеющими волосами, собранными в пучок, и добрым лицом, как у молодой бабушки. Вы почти ожидали, что сейчас она начнет раздавать школьные обеды и посоветует вам хорошо ладить с другими ребятишками.

Она помахала нам.

— Кейт!

Вот дерьмо.

Я откашлялась.

— Тетушка Би, доброе утро.

Дама поспешила к нам с Асканио на буксире.

— Я должна была сегодня ехать в город. И подумала, а почему бы мне просто не прокатиться с вами? Мы можем наверстать упущенное и поболтать.

Я бы лучше подобрала бешеного тигра.

— Конечно.

— Вот и чудесно. — Тетушка Би запрыгнула на мое пассажирское сиденье.

Дерек долго колебался. Он явно не хотел оставлять меня наедине с тетушкой Би, но джип вмещал только двоих. Он сделал знак Асканио садиться, не дожидаясь, медленно повернулся и направился к своей машине.

Мы выехали со двора Крепости и направились в сторону города.

— Я слышала о твоей стычке с волками, — начала тетушка Би.

Спасибо тебе, Джорджи.

— Это была небольшая стычка.

— Не совсем то, что я слышала. Хорошо сработано, дорогая. Хорошо сработано. Дженнифер неплохая, но она слишком молода. Она была альфой всего два года. И все еще занимает свое место, но, конечно же, потерять близкого человека, особенно в таком юном возрасте, это наносит непоправимый вред. Она приедет в себя.

Вот это был бы день.

— Вы очень верите в ее здравый смысл.

Тетушка Би улыбнулась:

— О нет, дорогая. Я очень верю в Даниэля. Он упорно боролся за свое место на вершине. Он не позволит поставить это под угрозу, даже ей. Кстати, говоря, о милых молодых сердцах, как вписался мой мальчик?

Как квадратный колышек в круглое отверстие.

— Мы работаем над этим.

— Ты знаешь, это так редко, чтобы буды пережили половое созревание без люпизма. Это страшная трагедия с моими первыми двумя мальчиками. Они были точно, как Асканио: красивые, веселые, обаятельные. .

Недисциплинированные, избалованные, дерзкие. .

— У него такой большой потенциал. Я уже много лет не видела такой хорошей полуформы в таком юном возрасте. Почти так же хорош, как мой Рафаэль.

Ох, вау. Должно быть, он ей, действительно, очень нравился, раз она сравнивала его со своим сыном.

— Так зачем отдавать его мне?

— Он не рос в Стае. — Тетушка Би вздохнула. — Не умеет держать язык за зубами. Иногда он заходит слишком далеко, даже публично. Мне не хотелось бы его убивать. Я бы, разумеется, сделала то, что должна, но это разбило бы мне сердце.

Вот и все, что нужно знать о тетушке Би. Пожалуйста, придержите руль, пока я выскакиваю из движущегося автомобиля и спасаюсь бегством.

— И его мама тоже такая замечательная девочка. Это опустошит ее. Из всех мест, где он мог бы быть, он в большей безопасности с тобой. Ты слишком мягкосердечна, чтобы убивать детей.

Я уставилась на нее.

— Следи за дорогой, дорогая.

Я резко свернула, чтобы избежать упавшего дерева.

— Какая у него история? Если мне нужно о нем позаботиться, я должна знать все.

— Это все очень и очень печально. Мартина, его мать, познакомилась с его отцом, когда жила на Среднем Западе. Там водится не так уж много буд, поэтому, когда она нашла его, она не слишком внимательно отнеслась к чертам его характера. Он казался довольно неплохим парнем, настоящим будой, немного пассивный, но наши мужчины порой выбирают такой путь. Они весело проводили вместе время, и она забеременела. Девушка была в восторге. А вот он нет.

— Не хотел становиться отцом?

Тетушка Би медленно покачала головой из стороны в сторону.

— Не совсем. Оказалось, он был в своего рода «паломничестве». Он вырос в религиозной общине в глуши, возглавляемой каким-то пророком, и они послали его посмотреть, как живут «язычники». Он не должен был развлекаться и искать плотских утех. — Она подняла брови на слове «плотских».

— И что же случилось?

— Он остался с ней. Мартина поверила, что они стали семьей. Она родила. Это были очень тяжелые роды. В больнице ей дали большую дозу успокоительного — боялись, что она сорвется от боли. Когда она проснулась на больничной койке, ребенка и отца не было. Он оставил ей записку, в которой говорилось, что он собирается растить ребенка «должным образом». Младенец был невинным, но она нечиста, потому, раз они согрешили и имели половую связь без благословения пророка, она не может отправиться с ними. Мартина едва успела подержать на руках мальчика. Смутное воспоминание — вот и все, что он ей оставил. Она не может рассказать эту историю, не пролив слез.

Я бы нашла его. Я бы нашла и убила его, а затем забрала своего ребенка.

— Она погналась за ним?

Тетушка Би кивнула.

— Она так и сделала. Но она была недостаточно сильна, а он очень хорошо умел заметать следы. Она плыла по волнам жизни, как сломанный корабль без руля, пока не прибыла сюда, где мы ее приняли. Она хороший человек. Просто ей нужно было привести голову в порядок. Она зареклась не иметь детей, а мы не можем себе этого позволить, учитывая наше количество.

— Что случилось с Асканио?

— Его отец вернулся в свою секту. — Женщина поморщилась. — Как говорит мальчик, это была одна из тех сект, где пророк якобы получал послания от какого-то мнимого небесного бога, который велел ему спать со всеми женщинами. Особенно с молоденькими и симпатичными. Этот пророк не особо радовался возвращению отца Асканио.

— Лишняя конкуренция, — предположила я.

— Верно. Большинство молодых людей не возвращались после паломничества, да и зачем? В конце концов, им пришлось бы жениться, а как ты можешь это сделать, зная, что она каждую ночь уходит спать с этим пророком? Но отец Асканио был слишком глуп, чтобы думать самостоятельно. Когда мальчику было около семи или восьми лет, его отец умер. Несчастный случай на охоте.

— Ага, как же. Кто на это купится? — Что это должен быть за несчастный случай на охоте, чтобы прикончить чертову буду? Они охотились на слона, и тот приземлился на него?

— Мальчика воспитывали всем коллективом, — продолжила тетушка Би, — Секта в основном состояла из женщин, единственными мужчинами были пророк, несколько старожилов, слишком древних, чтобы уйти, и потомки пророка. Они совсем испортили мальчика. Шло время, и он подрос. Ты видела, как он выглядит. Подростку просто хотелось нагуляться. Пророк очень быстро начал получать сообщения о том, что Асканио не чист. Вот только, Асканио был уже достаточно силен, чтобы пророк забеспокоился о том, чтобы противостоять ему напрямую. Отец Асканио записывал все свои ужасные исповеди о грехе, поэтому пророк нашел имя матери, разыскал ее и позвонил нам. Приходите, мол, и заберите его, пока не случилось что-нибудь плохое. Мы приехали и забрали его. Теперь он наш. У него доброе сердце. Он просто не знает правил, и в его симпатичной головке совсем мало здравого смысла.

Так что единственный мужчина, образец для подражания, который когда-либо был у Асканио, это развратный шарлатан-убийца. Супер. Это объясняет многое.

Тетушка Би посмотрела мне в глаза.

— Ты ведь позаботишься о моем мальчике, правда, Кейт? Прошу, как о личной услуге.

— Сделаю все, что смогу, — сказала я. — Но я не могу вытаскивать его из огня, если он прыгает в него сразу после того, как его предупредили этого не делать.

— Я не прошу чуда, — тетушка Би улыбнулась. — Просто в пределах разумного.

Чтобы удержать Асканио в узде, нужно как раз чудо. Но сейчас не самое подходящее время говорить об этом.

Я подскочила, бросилась к перилам лестницы и прислонилась стене, скрывшись в тени. Отсюда у меня был отличный вид на главную комнату. Асканио преградил дорогу к лестнице. Джули стояла посреди комнаты с выражением лица, полным решимости. Ее светлые волосы были собраны в хвостик. Хороший баланс, легкость в ногах. Ее рука была на одном из моих метательных ножей. Сколько бы раз я не забирала их у нее, ей всегда удавалось выкрасть снова.

— Я Асканио Ферара из клана буд. Вопрос в том, кто ты?

— Уйди с дороги.

— Не могу этого сделать, — промурлыкал Асканио. — Мне дан строгий приказ не пропускать наверх никого, кого я не знаю. А тебя я не знаю.

По крайней мере, хоть в одном отношении школа пошла Джули на пользу — они следили за тем, чтобы она нормально питалась. Она прошла долгий путь от беспризорницы, которую я нашла в Улье. Все еще стройная и бледная, но теперь она выглядела сильнее, ее ноги и руки больше не походили на зубочистки. К тому же она была хорошенькой, на что Асканио явно обратил внимание, судя по его сногсшибательной улыбке и легкой демонстрации своих мускулов на согнутых руках.

Одно милое личико и все мои приказы не допускать посторонних полетели прямо в трубу. Парнишка безнадежен.

— Отойди, — повторила Джули.

— Нет. Знаешь, я в замешательстве. Кейт не сказала мне, что ожидает ангела.

Бвахахаха.

Джули моргнула, явно ошеломленная.

— Я бы хотел помочь тебе. — Асканио развел руками. — Я просто не могу. Кейт — очень суровая альфа.

Суровая?

— Она проделает во мне дыру. Или выпорет.

Нет, но она вполне может оторвать тебе голову за это.

Джули изобразила на лице шок.

— Выпороть тебя? Серьезно?

Асканио кивнул.

— И очень жестко. Но вот, если бы я получил за это что-то, скажем, небольшую награду, я бы рискнул получить наказание.

— Награду? — Джули кивнула. — Что, например?

— Поцелуй.

Глаза Джули сузились.

— Наверное, я вернусь попозже.

— Позже она уедет, а у меня ужасная память. Я могу забыть, что ты приходила, и позволю ей уехать в Крепость, не сообщив. Добраться до нее в Крепости почти нереально. Там много стражи.

Все из которых сбились бы с ног, чтобы доставить ее ко мне.

Джули сделала шаг назад. Асканио подошёл ближе. Она отступила еще немного. Он последовал за ней с плавной грацией оборотня. Он думает, что преследует ее. Но девочка уводила его от лестницы, давая себе пространство для маневра.

— Ты будешь хорошим, если я тебя поцелую? — Джули сделала еще один шаг назад.

— Очень. Очень хорошим.

— И без языка.

— Без языка.

Убейте меня, кто-нибудь.

— Хорошо. — Джули кивнула ему.

Асканио сделал шаг вперед. Джули встала на цыпочки и нежно поцеловала его. Ее правая рука скользнула в кожаный мешочек на поясе. Асканио наклонился ниже, положив руки на ее плечи. Джули увильнула в сторону и швырнула ему в лицо горсть желтоватой смеси. Волчий аконит. Довольно глубокий цвет, почти оранжевый — чертовски мощный.

Асканио издал сдавленный звук, расцарапывая руками лицо и пытаясь выдохнуть огонь, внезапно вспыхнувший в его рту и носу. Джули зацепила его правую ногу своей и толкнула его. Он рухнул, как бревно. Его спина ударилась об пол, хрипло вытеснив весь воздух из легких. Девочка схватила его за руку, скрутила, перевернула на живот и, приземлившись на спину Асканио, вытащила пластиковый жгут из кармана и ловко стянула его запястья.

Я хотела прыгать и хлопать в ладоши от гордости. Мы отрабатывали этот тейкдаун на рождественских каникулах, и она справилась с приемом на отлично.

Джули схватила Асканио за волосы, приподняла лицо над полом, и приставила нож к его горлу.

Жуткий гиеноподобный звук сорвался с губ Асканио, рваный полу-стон, полу-смех, перемеженный хриплым рычанием, как скрипучая дверь сарая, открывающаяся дюйм за дюймом. Каждый волосок у меня на шее встал дыбом.

— Я разорву тебя на части!

— Оу, какая жалость. — Джули щелкнула языком. — Тебя обидела злая человеческая девочка? Маленький мальчик-буда хочет к мамочке?

— Развяжи меня!

— Ууу, малыш плачет. Уа-уа! Малышу нужна его бутылочка и его плюшевый мишка?

Пластиковый жгут выглядел слишком тонким, чтобы удержать оборотня.

— Когда я освобожусь, я…

— Не волнуйся. Твой плюшевый мишка должен быть где-то здесь. Держу пари, он наверху. Ты лежи тут, как слизняк, а я пойду, поищу его.

Асканио повернулся. На его руках вздулись твердые мускулы. Джули отступила на шаг.

Мальчик дернулся. Злобное рычание раздалось из его горла, кожа покрылась буграми, и из нее наружу рвалось чудовище. Пластиковый жгут треснул, и буда шести с половиной футов ростом в форме воина предстал перед девочкой, покачиваясь на задних ногах. Его массивные конечности были отмечены темными полосами, доходившими почти до плеч, где коричневый мех переходил в длинную густую гриву. Коричневая гиена. Интересно. Раньше я видела только одну из них.

Красные глаза впивались в Джули с ужасающе нечеловеческого лица.

Она подняла нож.

Асканио сделал выпад. Его когтистые пальцы схватили ее запястье. Он вырвал нож из ее руки и бросил на пол.

Ну все, уже достаточно. Я открыла рот, чтобы закричать, как входная дверь распахнулась, и Дерек вбежал в офис. Асканио и Джули замерли, ее рука все еще была зажата лапой монстра.

Глаза Дерека сияли смертоносным желтым светом.

Я подбежала к лестнице. Джули отдернула руку.

Голос Дерека стал холодным:

— Джули, иди наверх.

Она обошла Асканио и подняла нож с пола.

Рот буды открылся и из него донеслись искаженные крупными клыками слова:

— Деееерраешь, что он сказал? Хех.

Сюрприз, сюрприз. Мальчик умел говорить в полуформе. Для этого требовался настоящий талант.

Джули высунула язык, подошла к лестнице и увидела меня. Ее лицо помрачнело. Все верно. Тебя застукали.

Дерек закрыл входную дверь и взглянул на Асканио.

Тот развел руками, его голос сочился насмешкой:

— Что? Что? Что ты собирррраешься дерррать?

— Преподам тебе урок. Дерек стянул толстовку и кинул ее на стул.

Асканио щелкнул огромными зубами.

— Ты не можешь ничему меня научить, но я могу добавить тебе паррру шррррамов. Ты сррришком мииирррый.

Дерек сделал несколько шагов вперед и позвал Асканио рукой:

— Хорошая полуформа. Посмотрим, на что ты способен.

— Жду, когда ты обррратишься, ворррк. Я пррритащу твою кррровавую тушу прррямо к Кейт. По крррайней меррре, постарррайся дать достойный бой.

Дерек ухмыльнулся. Это была холодная, лишенная чувства юмора улыбка, обнажившая его зубы.

— Не могу дождаться.

Асканио кинулся вперед.

К полудню небо наводнили рваные облака. Мир стал тусклым и размытым, и когда мы с Дереком приблизились к «Чемпион хайтс», одинокой башне многоквартирного небоскреба, разрушенный город вокруг казался не более чем миражом, сплетенным из тумана и теней.

Дерек нахмурился, глядя на высотку.

— Ненавижу его.

— Я знаю, — сказала я.

У нас было три зацепки, одна из которых вела к Сайману. Вторая — это волхвы. Третья зацепка касалась де Харвена и Хранителей. Поскольку мы ничего не могли поделать с волхвами, Андреа позвонила Рене, известила ее о возможной принадлежности де Харвена к секретной организации и запросила подробные файлы на всех красных гвардейцев, которые когда-либо работали с ним. У Рене случился контролируемый приступ апоплексического удара, и она пообещала доставить файлы вместе с красногвардейцем, которому поручили стоять над Андреа, пока та будет перебирать их, и заберет обратно, когда она закончит. План заключался в том, чтобы я сама сходила к Сайману, а Дерек помог Андреа проследить необходимые закономерности и возможных сообщников.

И тогда Дерек и Андреа вместе начали упираться.

— Нет. — Андреа выразительно замотала головой. — Конечно же, нет.

— Это плохая идея, — подтвердил Дерек. — Я должен пойти с тобой.

— Ты презираешь Саймана. Почему ты хочешь пойти со мной?

— Потому что твой бешеный «сладкий зайчонок» и Сайман устроили нехилые разборки из-за тебя. — Андреа говорила медленно, как с ребенком. — Ты сама говорила, что эго Саймана настолько велико, что ему потребовалось бы арендовать для него отдельное здание. Кэрран вынудил его сбежать, как испуганного мышонка. Ты не знаешь, как он может отреагировать, когда увидит тебя.

— Она права, — согласился Дерек. — Это вопрос безопасности. Офис хорошо защищен, поэтому здесь я Андреа не нужен. А ты будешь снаружи открытой мишенью. Двое лучше, чем один. Кроме того, ты альфа.

— И что это значит?

— Только то, что твоя репутация должна быть безупречна, и избегать даже намека на непристойное поведение. Сайман извращенец-дегенерат. Тебе следует взять с собой сопровождение.

Я скрестила руки на груди.

— Значит, мне нельзя доверить видеться с ним без присмотра?

Андреа покачала головой.

— Кейт, это не личное. Это протокол и здравый смысл. Ты не можешь бросать вызов тем, кто ниже по рангу, у тебя нет права пропускать званные ужины, и когда ты идешь к неадекватному трусу, который переспал с половиной Атланты и делал тебе недвусмысленные предложения публично, ты приводишь с собой эскорт. Смирись с этим.

— Три недели назад к Кэррану приехала женщина из города, — сказал Дерек.

— Да, юрист насчет дороги. Лидия какая-то там.

По непонятной причине Кэрран настоял на том, чтобы мне нужно было присутствовать на скучном собрании по поводу ремонта дороги, принадлежащей Стае. Я не хотела идти, поэтому решила не прерывать свою тренировку. Я не представляла, что он задержит встречу, пока я не соизволю появиться, поэтому, когда я вошла в зал заседаний, почти на час опоздав, он, Лидия и две альфы из клана тяжеловесных терпеливо дожидались меня. Мэхон задремал, его жена успела связать половину носка, а Лидия бросила на меня взгляд чистой ненависти. Я почувствовала себя полной дурой. Встреча длилась в общей сложности минут пятнадцать, и в любом случае ни мне, ни альфа-паре из клана тяжеловесов там не было необходимости находиться. .

Оу.

В голове зажегся огонек.

— Она была одной из бывших подружек Кэррана?

Дерек кивнул.

Кэрран следовал протоколу. Значит, мне следует поступить так же.

— Ладно.

Дерек снова кивнул:

— Я захвачу куртку.

Час спустя мы пялились на «Чемпион хайтс», где Сайман устроил себе совсем не скромное жилище. Во время магической волны стены башни превращались в твердый красный гранит, покрытый старым мхом — результат заклинаний, защищающих здание от ненасытных челюстей магии. Прямо сейчас все состояло из кирпича, раствора и стекла, зловещего и темного.

Никто из нас не хотел заходить внутрь.

Просиживание штанов в кресле джипа ни к чему не приведет. Я припарковала машину на стоянке возле здания, и мы поднялись по широкой бетонной лестнице к входу из стекла и стали. Несмотря на все, что произошло, Сайман так и не сменил кодовое слово. Нам потребовалось меньше минуты, чтобы пройти через охрану и подняться на лифте на пятнадцатый этаж. Лифт выкинул нас в коридор, устланный преступно роскошным ковром.

Хмурый взгляд Дерека превратился в полноценную гримасу. Яростный желтый свет залил его радужки.

— Постарайся выглядеть менее жутким.

Он пожал плечами:

— Боишься, что я могу ему навредить?

— Твои глаза светятся, а верхняя губа дрожит, как будто ты собираешься зарычать. Боюсь, что Сайман запаникует, а эту дверь трудно сломать. Постарайся выглядеть менее невменяемым и угрожающим. Подумай о радуге и мороженом, это помогает.

Дерек глубоко вздохнул, но его глаза все же потускнели.

Я постучала в дверь.

Нет ответа.

Я снова постучала.

Ничего.

— Он там, — сказал Дерек. — Я слышу, как он двигается.

— Я решаю, следует ли мне впускать вас, — отозвался через дверь ровный голос Саймана. — Наши встречи никогда не проходят гладко, Кейт. Ты уж прости меня, но я не испытываю особого энтузиазма от этого.

— Адам Кемен, — произнесла я.

Щелкнул замок, и дверь распахнулась. Сайман перевоплотился в свою нейтральную форму, лысый мужчина небольшого телосложения и неопределенного возраста, где-то от двадцати до пятидесяти. Это был чистый холст, безволосый, бесцветный, без каких-либо отличительных черт. Если бы вы случайно наткнулись на него на улице, то не заметили бы ни острого ума, ни проницательных глаз, вы бы даже не вспомнили его.

На лице Саймана было мученическое выражение.

— Входите, входите. .

Я вошла внутрь и замерла. Вокруг меня царил хаос. Обычно квартира Саймана представляла собой высоко контролируемую среду: белые ковры, мебель из нержавеющей стали в ультрасовременных формах. Ни одна ворсинка ковра не торчала произвольно. Сегодня же на кушетке лежала разная одежда, сложенная аккуратными стопками. На полу валялись деревянные ящики, наполовину заполненные книгами и постельным бельем. Дверь в навороченную лабораторию Саймана была широко распахнута, и через дверной проем я могла разглядеть несколько коробок.

— Что ты делаешь?

— Играю в гольф, Кейт. На что это, по-твоему, похоже?

Он сегодня явно не в духе.

— Почему ты собираешь вещи?

Сайман потер лоб.

— Мы играем в игру с очевидными вопросами? Прошу прощения, мне никто не объяснил правил. Я собираю вещи, потому что собираюсь переезжать.

— Следи за своим тоном, — напомнил Дерек.

— Или что? — Сайман развел руками. — Ты разорвешь меня на куски? Избавь от своих угроз. Уверяю тебя, в нынешних обстоятельствах они не возымеют никакого эффекта.

Я взглянула на Дерека. Позволь мне разобраться с этим. Дерек слегка кивнул.

Я подошла к Сайману. До меня донёсся запах скотча.

— Ты пьян?

В последний раз, когда он напился, мне пришлось гнать на машине, как безумной, по заснеженному городу, а разъяренный Кэрран преследовал нас, несясь по крышам.

— Я не пьян. Я пью, но не пьян. Кейт, перестань смотреть на меня так. Я выпил два дюйма виски за последние два часа. С моим метаболизмом это капля в море. Я функционирую на полную мощность. Спирт всего лишь смазка для моих колес.

— Ты никогда не говорил мне, что собираешь свои вещи, — сказала я. Сайман был последним человеком, от которого я могла ожидать переезда. Он чересчур любил свою квартиру по смехотворно завышенной цене в единственном высотном здании, которое еще сохранилось в Атланте после Сдвига. Все его деловые контакты были связаны с городом. У него было полдюжины псевдонимов, каждый из которых прибрал к рукам по ценному кусочку пирога.

Сайман покачнулся на подушечках ног.

— Я переезжаю, потому что город на пороге смерти. А я не собираюсь идти на дно с кораблем.

Пули ударили по дивану, проходя сквозь металлический каркас и подушки. Мир стал абсолютно белым в ослепительной вспышке. Грохот ударил меня по ушам, сотрясая мозг в черепе. Все звуки исчезли. Дерек вздрогнул, прижимая руки к ушам.

Светошумовая граната.

Рядом со мной дрожал Сайман, обнимая руками пол.

Опустились стальные ставни, закрывая окна от пола до потолка: система защиты Саймана заработала в полную мощность.

Электрические лампы на потолке ярко сияли, освещая нас. Диван долго не продержится. Нам нужно отсюда убираться.

Справа широко распахнулась дверь лаборатории. Двенадцать футов. Если мы сможем как-то отвлечь их, то добежим. Я огляделась, пытаясь найти, чего бы подбросить. Одежда — нет, слишком легкая. Одежда, еще одежда. . Стол. Тяжелый стол со стеклянной столешницей.

Я бросилась к нему и попыталась поднять. Слишком тяжелый. Я могла бы поднять его вертикально и, может быть, бросить на пару футов. Но недостаточно далеко, и они подстрелят меня, пока я буду пытаться поднять его.

Гул выстрелов ударил по барабанным перепонкам, создавая мягкий, как шум далекого водопада, звук.

Темный баллончик прокатился в пространство слева от нас, между диваном и баром, и извергнул облако зеленого газа. Дерьмо. Я задержала дыхание. Дерек зажал нос рукой. Слезы потекли из его глаз.

Обоняние оборотня не могло этого вынести. Нам нужно срочно бежать.

Я схватила Дерека за плечо, указала на стол и показала бросающее движение руками.

Он кивнул.

— Сайман! — Мой голос казался слабым эхом. — Сайман!

Он взглянул на меня, и я увидела знакомый пустой взгляд в его глазах. Он сломается в любую секунду. Я схватила его за руку.

— Бежим или умрем!

Пригнувшись, Дерек схватился за стол и швырнул его во вспышки выстрелов.

Я рывком подняла Саймана на ноги и побежала.

За моей спиной под градом выстрелов разбилось стекло. Я прыгнула внутрь и развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Саймана, ныряющего в дверной проем. Дерек за ним. Он захлопнул толстую укрепленную дверь и споткнулся, как слепой, с широко открытыми глазами, слезы ручьями текли по его лицу. Кровь хлынула из его ноги, заливая джинсы красным.

Медленно, словно под водой, Сайман запер тяжелую металлическую дверь.

Справа в углу маячил обеззараживающий душ. Я толкнула Дерека в него и потянула за цепь. Полилась вода. Он вздрогнул и поднял лицо к ручью, позволяя воде стекать прямо в глаза.

— Насколько сильно ты ранен?

— Пуля прошла насквозь. Ничего.

С резким отрывистым стуком пули посыпались в дверь. Это не задержит их надолго.

Если бы у меня была лаборатория, то в ней был бы блок предохранителей поблизости на случай, если мне придется в спешке выключать оборудование. Я огляделась и увидела темно-серый прямоугольный блок в стене между двумя шкафами. Идеально. Я открыла крышку и вытащила главный предохранитель.

Квартира погрузилась в кромешную тьму. На секунду я подумала, что ослепла, а затем мои глаза приспособились, улавливая слабый свет от цифровых часов на стене. Должно быть, работающие от батареек.

Рядом со мной звук рвущейся ткани объявил, что оборотень сбрасывает свою одежду и человеческую кожу. Желтые глаза вспыхнули в шести с половиной футах от земли, как две луны.

Сайман глубоко, судорожно вздохнул.

— Спрячься или сражайся, — прошептала я ему. — Только не мешай.

Град пуль прекратился. Не к добру. Они решили, что так им не пробиться через дверь. Следующим шагом должна быть взрывчатка. Я бросилась к левой стороне двери и прижалась к стене.

На другом конце комнаты огромный лохматый монстр, которым был Дерек, прыгнул на стойку. Когтистая лапа проткнула бутановую лабораторную горелку и поднесла к водному огнетушителю в потолке. На конце зажигалки вспыхнуло крошечное голубое пламя. Оно лизнуло разбрызгиватель один, два раза, а затем вода полилась холодными брызгами.

Прощай, газ.

Тишину прорвал пронзительный вой.

Взрыв сотряс дверь, хлопнув меня по ушам. Металлическая часть укрепления двери с визгом упала в комнату. Луч фонарика прорезал тьму, ища цели.

Я сжала рукоять сабли. Это было так успокаивающе, как рукопожатие старого друга. Вода намочила мне волосы.

Дерек вонзил когти в обшивку, прыгнул и пополз по потолку с ужасающей скоростью, хватаясь за стальные балки для поддержки.

Дверь взорвалась. Я присела на корточки.

Первый мужчина направился внутрь, сжимая обеими руками черный пистолет в проверенной временем позе стрелка. В бронежилете он казался почти квадратным. Мужчина развернулся вправо, развернулся влево, повернул ствол пистолета на два фута выше меня и вошел в комнату.

Второй человек последовал за ним, держа фонарик и пистолет в положении «Чепмен»: пистолет зажат в правой руке, фонарик в левой, руки сведены вместе. Он повернулся, фонарик осветил всю комнату.

Заходи, здесь нечего бояться. Ты большой и сильный, а твой пистолет защитит тебя.

Яркий луч скользил по лабораторным столам, кусая темноту, разбитую потоками воды. Налево, направо. .

Третий мужчина вошел в комнату, прикрывая человека с фонариком. Классика.

Луч скользнул выше. Свет озарил оживший ночной кошмар: громадный мужчина высотой восемь с половиной футов с массивными мускулами, выпирающими твердыми гребнями из его огромного тела. Его кожа сияла на свету, кристально белая, как будто слепленная из снега. Синяя грива ниспадала ему на плечи, обрамляя жесткое лицо, на котором горели два глаза: чистейше-голубые, полупрозрачные, как лед из самой глубокой части ледника. Смотреть в них было все равно, что смотреть назад во времени, на нечто чуждое, древнее и очень, очень враждебное. Сайман принял свой истинный облик.

Мужчины замерли на полсекунды. Они предполагали встретить здесь мужчину, женщину и Саймана. Они не ожидали, что их фонарик найдет в темноте разъяренного ледяного гиганта, поэтому уставились на него, как древние скандинавы много лет назад, охваченные параличом трепета и страха.

Я разрезала внутреннюю часть бедра ближайшего мужчины, резким толчком вверх, разрубив мышцы и бедренную артерию. А затем ударила его прямо в сердце, вытащила лезвие и плавным легким движением перерезала горло второго человека. Лезвие было настолько острым, что разрез получился почти аккуратным.

Человек с фонариком выстрелил один раз. Огромная рука Саймана выбила из его кулака огнестрельное оружие. Массивные пальцы сжали его, и мужчина исчез в темноте. Лишь хриплый крик прорвался сквозь тишину, полный боли и ужаса.

Дерек упал на пол и прыгнул через тела в гостиную. Я последовала за ним.

Позади нас мужчина продолжал выть, уже не в отчаянии, а просто от боли.

Пистолет выплевывал пули откуда-то справа, хрустнула древесина — кто-то в панике стрелял вслепую. Я подождала четыре секунды, пока он не разрядит всю обойму, а затем побежала через комнату, встала позади него и взмахнула саблей: один разрез слева направо, а второй вдоль позвоночника, прямо под бронежилетом. Он рухнул.

Что-то двигалось позади меня.

Я развернулась, прорезая лезвием воздух, человек за мной превратился в тень во мраке. Погибель врезалась в толстый клинок. Мужчина пнул меня ногой с левой стороны. Его голень ударила меня по ребрам, вызвав приступ резкой боли. Мастер тайского бокса. Отлично. Я увернулась от нового удара, крутанулась и врезала ему ступней по солнечному сплетению, вложив в удар всю силу бедра.

Выпад отбросил его назад. Мое колено хрустнуло. Ой.

Я погналась за ним, перепрыгивая через коробки. Упавший мужчина вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы я рассекла ему живот. Достав Погибель, я воткнула клинок между нижними ребрами его правого бока ровно на столько, чтобы крик быстро прекратился, и отступила.

— Чииссто, — прошипел искаженный голос Дерека.

— Сайман! Включи предохранитель.

Прошло долгое мгновение. Внезапно загорелся электрический свет, резкий, как удар. В гостиной лежали изувеченные и обезображенные пять тел, их кровь была до абсурдного яркой на монохромном фоне черного пола и белой мебели. Массивный лохматый зверь, коим являлся Дерек, выпрямился, с его когтей капала алая кровь, и бросил еще одно искореженное тело на пол. Он поднял морду. По квартире прокатился длинный волчий вой: ода охоте, крови и убитой жертве.

Сайман вышел из лаборатории, наклонившись, чтобы втиснуться в раму дверного проема. В руке у него болталась какая-то ноша. Возможно, мгновения назад это мог быть человек, но теперь оно висело, безвольное и без костей, как мешок с человеческим мясом, пронизанное кое-где осколками своих костей.

— Все закончилось. — Я поддерживала успокаивающий тон голоса. — Положи это.

Сайман встряхнул свою жертву.

— Положи это. Ты можешь это сделать. Просто отпусти.

Сайман освободил жертву. Тело упало с тошнотворным мокрым хлюпаньем. Ледяной гигант прислонился к стене и соскользнул вниз, чтобы сесть на пол.

Я прошла мимо перевернутого дивана к человеку, которому ранее перерезала живот. Он все еще дышал, цепляясь за свои раны, его тяжелый тактический меч лежал рядом с ним. Густая кровь залила его пальцы темным, почти смолянистым пятном. Ага, прямо в печень. Лыжная маска закрывала его лицо. Я стянула ее. Знакомое грубое лицо смотрело на меня светлыми глазами.

Блейн «Клинок» Симмонс. Блейн работал в Гильдии. Около четырех лет назад он решил, что Гильдия недостаточно крута для него, и пошел своей дорогой. Ходили слухи, что Блейн нанимает опытных киллеров и берется за мокрую работенку. Чем грязнее, тем лучше. Любой заказ, любая цель, пока вы платите. Должно быть, это была его команда.

Я присела рядом с ним, мой меч все еще был в крови.

Дыхание Блейна прерывалось частыми прерывистыми вздохами.

— Кто тебя нанял?

Он хрипел, его пальцы дрожали.

— Кто нанял?

— Иди к черту!

Глаза Блейна закатились обратно в череп. Он обмяк и окоченел. Его руки перестали дрожать.

— У меня есть жииуой. — Дерек поднял с пола тело. Мужчина вздрогнул в его объятиях. Его правая нога свисала под неестественным углом, сломана бедренная кость. На спине зияла огромная рана, когти Дерека вонзились глубоко в плоть. Дерек повернул его, чтобы я могла разглядеть лицо. На меня смотрели бледные, испуганные глаза.

— Если ничего не менять, ты останешься жив. Скажи мне, что я хочу знать, и я не сделаю хуже, — предупредила я его.

Мужчина сглотнул.

— Я ничего не знаю! Это Блейн заключал контракты!

— Каков был приказ?

— Нам сказано следить за этой квартирой. Если появятся законники или копы, мы должны действовать быстро.

— У вас был конкретный приказ атаковать, если вы увидите меня или Дерека?

Мужчина кивнул.

— Тебя… да. Но не про него. У Блейна были фотографии тебя и блондинки.

Они знали, про нас с Андреа, а это значит, что они в курсе, где находится офис. Если они попытались атаковать нас здесь, они нацелились и на офис. Логично.

— Почему вы применили гранату вместо шрапнели?

Мужчина сглотнул.

— Блейн сказал, что у урода есть деньги. Он сказал, что никого не волнует, если он все равно умрет. Мы просто немного повременим с ним, заставим отдать нам деньги, а потом вырубим. Блейн сказал, что это будет бонус.

Ясно.

— Вы убили людей в Сибли?

— Мы и еще несколько ребят. Мы точно знали, когда и откуда они придут. И разобрались с ними. Расстреляли их всех к чертям. Это было легко.

Тайна раскрыта.

— Брось его.

Дерек разжал пальцы, и мужчина рухнул на пол.

Я подошла к телефону и позвонила в агентство. Голос Джули раздался по телефону:

— Вас приветствует агентство «Новый рубеж». Чем я могу вам помочь?

— Хэй, это я. Передай трубку Андреа.

— Ее здесь нет.

Черт.

— Где она?

— Несколько буд приходили поговорить с ней. Она сказала, что скоро вернется и ушла.

Тетушка Би. Просто не могла дождаться. Старая стерва, не могла дождаться, чтобы поговорить с Андреа именно сейчас.

— С нами остался Джоуи.

Я изо всех сил пыталась вспомнить лицо парня по имени Джоуи. Джоуи, Джоуи. . На ум приходит парень лет двадцати с небольшим с темными, почти черными волосами.

— Передай Джоуи трубку.

Молодой мужской голос ответил:

— Ну, здрасьте, Консорт. Как поживаете?

— На нас напали. Заприте дверь, не открывайте никому, кого не знаете. Убедись, что дети все поняли. Я буду через полчаса. Оставайся на месте, понял?

Все веселье улетучилось из его голоса.

— Да, Консорт.

Я повесила трубку и набрала номер станции охраны Крепости.

— Мне нужен Джим. Немедленно.

— Сейчас он находится в городе, — начал объяснять женский голос.

Я вложила в свой тон достаточно угрозы, чтобы напугать небольшую армию.

— Так найди его.

Телефон замолк. Я ждала. Хранители Маяка наняли команду убийц. Не лишено смысла. Их собственные люди были слишком ценны, чтобы рисковать разоблачением. Можно предположить, они уже в курсе, что нападение на квартиру провалилось, и то небольшое прикрытие, которое у них осталось, теперь рассекречено. Они придут за Сайманом.

Щелкнул телефон, и на линии раздался голос Джима:

— Кейт, я тут немного занят.

— В городе действует тайное террористическое общество против магии. У них есть бомба. При активации умирает все, что содержит магию, в радиусе нескольких миль.

Джим не колебался ни минуты:

— Что тебе нужно?

— Я нахожусь в квартире Саймана. На нас напали, есть семь трупов, один выживший. Мне нужно знать, откуда взялись нападавшие, кто их нанял, все, что можно получить. Я отправляю Дерека с Сайманом в западное убежище. У Саймана есть инструкции с описанием устройства, и теперь он является их основной целью. Я возвращаюсь в свой офис. Джули и Асканио там, и мне нужно отвезти их в Крепость.

— Мы на юге, недалеко от Пальметто, — ответил Джим.

На другом конце города. Супер.

— Я отправлю сопровождение сейчас. Они будут на месте через час.

— Кэрран с тобой?

— Он сейчас охотится, но я найду его.

— Скажи ему. . — Скажи ему, что я люблю его. — Скажи ему, что мне жаль, что мы не увиделись прошлой ночью.

— Передам.

Я повесила трубку и посмотрела на Дерека.

— Отведи Саймана и документы в западное убежище. Держи его под защитой, нам нужна информация в его голове.

Морда Дерека разинулась, как медвежий капкан.

— Да, Консшорт.

Словно в аду, мы ехали в залитом кровью фургоне, пока на заднем сиденье двое детей медленно умирали, а Грендель скулил, будто его что-то пыталось придушить. Адом было наблюдать, как Иезавель выбегает из ворот Крепости и ее лицо превращается в искаженную болью маску, как она сжимает изуродованное тело Джоуи, раскачивая его на своих руках, как ребенка, и крича, крича, крича, как если бы она сама умирала. Ад — увидеть страх в глазах Дулиттла, когда Кэрран пронес Джули, завернутую в простынь с моей офисной койки, в Крепость, а затем сидеть в приемной и ждать.

Кэрран разговаривал по телефону, проговаривая каждое слово:

— Кто-нибудь скажет мне, почему наш гребаный рендер напал на мою пару?

Барабас вошел в комнату. Кожа слишком туго обтягивала его черты лица, делая их более резкими и хрупкими. Он подошел и присел рядом со мной.

— Принести тебе что-нибудь?

Я покачала головой. Кэрран повесил трубку.

Глаза Барабаса слезились. Он выглядел возбужденным и расстроенным. Его тихий голос дрожал от едва сдерживаемого гнева:

— Она страдала, прежде чем ты убила ее?

— Да, — ответил Кэрран. — Я видел тело.

— Хорошо. — Барабас сглотнул. Его руки тряслись. Технические неполадки с контролем гнева. Можно понять. — Иза будет рада это услышать.

— Джоуи был родственником? — Спросила я. Мой голос хрипел. Я могла бы конкурировать с ржавыми металлическими воротами по части скрипов.

— Он был самым младшим из нашего поколения, — сказал Барабас. — Иезавель нянчила его. Мы все это делали, но больше всех она.

Дверь распахнулась, и Джим перекрыл собой свет. Высокий, смуглый, мрачный, закутанный в черный плащ, он выглядел, как надвигающаяся смерть. Джим сунул руку в карман и вытащил тонкую золотую цепочку. Свет колдоламп задержался на золоте, а затем упал на небольшой кулон. Маяк. Крохотный бриллиант мигал с того места, где должен находиться прожектор маяка.

— У ее парня было это, — пояснил Джим. — Цепочка порвалась. Он хотел отремонтировать это к ее дню рождения.

Лесли Рен была Хранителем Маяка.

Джули причинила боль не стомильная прогулка по пересеченной местности. Это не было чудовищной аварией или обернувшимся в люпа рендером. Нет, это было мое дело. Если бы она не была в этом офисе, на нее не напали бы. Мне следовало приказать следопытам вернуть ее в Крепость. .

— Отец Лесли был инженером в Колумбии, — продолжал Джим. — Неплохо зарабатывал. Около пятнадцати лет назад у этого человека все пошло под откос, он бросил работу и перевез семью к северу от Атланты, в сельскую местность. Он унаследовал небольшой дом от родителей. У Лесли был старший брат, но он остался в Колумбии. Местные жители говорят, что никогда особо не видели семью. Они помнят Лесли, как тихого ребенка в поношенной одежде. Она ходила в школу, но родители не покидали собственность.

— Как они выжили? — Спросила я.

Джим положил кулон на стол.

— Питались за счет земли. В лесу водятся олени, еноты, мелкая дичь. Должно быть, они много охотились. Трем оборотням нужно много еды.

Кэрран взглянул на меня.

— Объясняет, почему Лесли сделалась хорошим рендером. Вероятно, она проводила больше времени в мехе, чем в своей коже. Это плохо для детей. В голове полный бардак.

Джим сбросил плащ.

— Она пришла в Стаю, когда ей исполнилось восемнадцать. Она была с нами на протяжении девяти лет. Все было в спокойно. Ни предупреждающих знаков, ни проблем, ничего. Оглядываясь назад, вероятно, я должен спросить себя, почему не было проблем. Большинство рендеров время от времени оступались. Она же никогда. Когда у нас возникала проблема, ее использовали для устранения.

— Зачем искать проблемы, когда их нет? — Я откинулась назад.

— Она была с нами треть своей жизни. Мы хорошо с ней обращались. — Кэрран оперся на стол. — Я хочу знать, почему.

Джим расправил плечи.

— Тереза, одна из моих людей, выследила брата Лесли. Она вернулась только сегодня утром. Мы уж было потеряли ее. Она говорит, что у отца Лесли, Колина Рена, была серьезная паранойя. А мать, Лиз, была человеком «плывущим по течению». Брат говорит, что она была пассивной, не любила конфликты. Они были не самой стабильной парой.

Параноидальный оборотень с пассивной супругой, которая делала практически все, чтобы избежать драки. Рецепт к катастрофе.

Джим продолжил рассказ:

— Когда Лесли было двенадцать, а ее брату семнадцать, у их матери завязался роман с Майклом Уотерсоном.

— Местный альфа-кот в Колумбии, — объяснил мне Кэрран. — Неплохой парень. Способный.

— Роман длился недолго, — сказал Джим. — Когда Колин узнал, он сорвался. Судя по рассказам брата, он забрал Лесли с собой из Колумбии и отправился в дом своих родителей. Он дал Лиз выбор: если она не пойдет с ним, то никогда больше не увидит Лесли.

— Шантажировал своей дочерью, — сказал Кэрран.

Джим кивнул.

— Брат говорит, что она боялась, что он что-то сделает с Лесли, поэтому пошла с ним. Уотерсон никогда за ней не следил. Он говорит, что она сказала ему не искать ее, и что она собирается спасти свой брак. Они отсиживались в доме. Муж не разрешал Лиз покидать территорию. Брат в то время учился в средней школе, он остался, чтобы закончить год. Он приехал к ним на каникулы. Отец попытался его убить. Сказал, что тот конкурировал с ним.

Должно быть, жизнь в этом доме была сущим адом. Но это не заставит меня сожалеть об убийстве Лесли.

— Наверное, она винила Lyc-V в том, что вирус свел с ума ее отца.

Джим кивнул.

— Да.

— Брехня, — сплюнул Барабас. — Десятки оборотней ввязываются в интрижки. Браки распадаются. Люди умирают. Мы справляемся с этим. Мы не используем наших партнеров и детей.

— Когда Хранители завербовали ее? — Спросил Кэрран.

— Мы не знаем, — ответил Джим. — Должно быть, давно.

Что-то ужасное случилось с Лесли Рен в том доме. Что-то, что убедило ее в том, что оборотни являлись злом, что сама магия, сделавшая возможным их существование, должна быть уничтожена. Она поверила в это так глубоко, что присоединилась к людям, ненавидящим ее вид, подписав свой смертный приговор. У нее была жизнь со Стаей, уважение, дружба, будущее. Но то, что случилось, так сильно ранило ее, что она выбросила все это, когда позвонили Хранители.

Как? Как можно перескочить от поездки с Джули на охоту к попытке ее убийства? Я убила дюжины людей, но никогда не смогла бы заставить себя лишить жизни ребенка. Это выше моего понимания.

Дверь в коридоре открылась. Сандер, один из младших медиков Дулиттла, высокий худой мужчина, выглядящий так, будто в любую секунду готов сломаться, вышел и подошел к нам:

— Мальчик очнулся.

Я проснулась на нашем диване. Все мое тело болело, глубоко внутри, до костей. Боль — хороший признак. Это означает, что я все еще жива и постепенно исцеляюсь.

Кэрран оперся на подоконник, его силуэт нарисовался на фоне окна, где сумерки или рассвет переливались багряным цветом в небе. Солнце находилось на востоке. Значит, все же утро. Я проспала несколько часов.

Мышцы на широкой спине Кэррана напряглись. Он понял, что я проснулась.

Независимо от того, где я находилась или в какую беду попадала, он всегда приходил за мной. Он перевернул бы город, чтобы найти меня. Мне не нужно справляться с этим в одиночку.

Несколькими этажами ниже спала Джули, пока ее тело активно работало на то, чтобы предать ее. Моя Джули. Мой бедный ребенок. Некоторые люди просыпаются, чтобы спастись от кошмаров. Я же проснулась в одном из них.

— Есть какие-нибудь изменения?

— Она все еще спит. — ответил он.

— Дулиттл накачал меня успокоительными, старый обманщик.

— Нет. — Кэрран обернулся. — Доктор только залечил твои раны, и ты заснула. Я принес тебя сюда. Теперь болит меньше?

Я пожала плечами.

— С чего ты вообще решил, что мне больно?

— Ты задерживала дыхание, когда шла.

— Может я просто злилась.

— Нет. — Он подошел ко мне. — Я знаю, когда ты злишься. По тому, как ты стоишь. И я знаю этот взгляд.

Он анализирует каждое мое движение. И что мне теперь с этим делать?

— Грендель?

— Он в лазарете Дулиттла. Ничего серьезного. Несколько синяков и деревянная щепка в лапе. Андреа недавно вернулась в Крепость. Она говорит, что они обедали, и он внезапно бросился по улице. Вылез прямо через окно ресторана.

Глупый пудель. Как он вообще узнал, что у нас проблемы?

Желваки заиграли на скулах Кэррана.

— Мы должны были найти Лесли раньше. Мы выслеживали ее по всему городу. В Пальметто ее запах был менее трех часов назад. Если бы мы поймали ее, ничего из этого не случилось бы. Невозможно спасти всех. Я уже смирился с этим. Но мы должны были спасти Джули. .

— Я люблю тебя, — перебила я.

Кэрран остановился на полуслове и подошел ко мне. Я поцеловала его, скользнув в его объятия.

— Я не хочу говорить, — прошептала я. Мои щеки были влажными, и я поняла, что плачу. Голос мой не дрожал, но слезы все текли по щекам. Я потеряла мать, отчима, а теперь, возможно, через два дня, еще и ребенка. Пришло время платить по счетам.

Кэрран поцеловал меня, его губы сомкнулись на моих. Его язык скользнул мне в рот, этот вкус был таким знакомым, таким желанным. Я взяла его за плечи, притянула ближе и стянула с него рубашку. Он сдвинул простыни в сторону, оторвался от меня на какую-то крошечную секунду, чтобы снять с меня майку. Я поцеловала его губы, зарылась пальцами в его короткие волосы, прося, требуя большего. Его горячие руки дотронулись до моей груди, грубая кожа ладоней царапала твердые соски. Он приподнял меня на колени и лизнул мою левую грудь. Исходящий от него жар вытиснил всю боль, душившую меня. Я отпустила все и потерялась в нем, целуя, облизывая, поглаживая, желая быть с ним одним целым.

Он поднялся надо мной, и я обвила его ногами, когда Кэрран вошел в меня, реальность исчезла, отбросив все на задний план. Были только я и он. Мы двигались с ним в плавном жестком ритме, все быстрее и быстрее, каждый новый толчок поднимал меня все выше, пока, наконец, внутри не вспыхнул жар, погружая меня в каскад удовольствия. Он вздрогнул и опустошил себя. Мы долгое мгновение оставались в таком положении, затем он отстранился и лег рядом, прижимая меня к себе. Мы лежали, свернувшись клубочком, пока за окном разворачивался новый день.

Я отказываюсь отпускать Джули. Должен быть другой путь. Я должна что-то предпринять. Она еще не обернулась люпусом, черт возьми. Мне нужно найти другой способ.

— Мы убьем их, — сказал Кэрран, его голос был полон такой ярости, что я почти вздрогнула. — Полностью искореним.

Да.

— Через год никто и не вспомнит, что они существовали.

Когда мы закончим, от Хранителей Маяка ничего не останется. Только моему ребенку это не поможет. Но сможет уберечь других «Джули» от боли.

В дверь постучали.

— Что? — прорычал Кэрран.

— Здесь Джим, Милорд, — отозвался голос Барабаса.

Я оттолкнулась от подушки.

— Скажи ему подождать, — велел Кэрран. Он повернулся ко мне. Серые глаза заглянули в мои. — Я тоже тебя люблю.

Может, правда любит.

— Обещай, что, если мы уйдем, никто не тронет Джули, пока мы не вернемся.

Золото прокатилось по его глазам и исчезло.

— Не тронут, если хотят жить.

— Даже если это альфа клана. — Я не знала, насколько темные мысли могли водиться в голове Дженнифер.

— Даже альфа. Джули находится под седативными препаратами и пристегнута к своей койке. Доступ в ее палату ограничен, к тому же, Дерек останется с ней. Он вбил себе в голову, что, если бы не их глупая драка с Асканио, ребенок-буда смог бы дать хороший отпор в сражении. У Дженнифер нет надежды пройти мимо него, и она не станет пытаться. Она не такая.

Он встряхнул свои спортивные штаны, поднятые с пола.

Я тоже оделась.

— Для Асканио не было бы большой разницы. Она была обученным рендером. Только ты мог бы убить ее. Би или Мэхон. Может, Иезавель. Джим. .

— Кейт, — добавил Кэрран. — И теперь об этом знает вся Крепость.

Я остановилась с ботинком в руке. Он, что, сейчас гордился мной. Я слышала это в его голосе. Ох, черт.

Он смотрел на меня с улыбкой, как кот, слопавший канарейку.

— Куда подевался мой второй ботинок?

— Ты держишь его.

— Ааа. — Я села на диван и натянула сапог.

Кэрран надел футболку и пошел к выходу. Я последовала за ним. Он распахнул дверь, за которой тут же нарисовался Джим. Его черный плащ снова при нем. Андреа стояла позади его массивной фигуры. Правая сторона ее лица была темно-синей, как будто ее ударили пятифунтовой гантелей. Похоже, она готова испепелять всех и каждого.

Лицо Джима как всегда мрачное:

— Хранители активировали устройство в Пальметто.

— Когда? — Кэрран зарычал.

— Полчаса назад.

Кэрран выругался.

Кэрран выехал с парковки. Я сидела на пассажирском сиденье и смотрела, как живая изгородь кустарника проносится мимо. Андреа и Джим поехали на другом автомобиле: он хотел по дороге задать ей несколько вопросов о Хранителях.

Магия затихла вскоре после того, как мы закончили закапывать тела, и ровный гул бензинового двигателя заставил мои зубы сжаться от негодования. В этом звуке было что-то нагнетающее, навевающее мрачные образы улиц, усыпанных телами. Мы не знали, где будет активировано второе устройство. Оно могло уничтожить целую Крепость и четыре мили вокруг. Никто бы даже не успел понять, что произошло.

По дороге мы заехали в магазин, где я сделала четыре телефонных звонка. Один Роману, чтобы сообщить ему, что, если волхвы не доставят Адама Кемена к трем часам дня в «Западную Прожарку», я сотру их в порошок на Конклаве. Мне нужно было первой заполучить Кемена, прежде чем вся остальная Атланта попытается сделать это. Второй звонок был Евдокии, чтобы дать знать ей о своих намерениях относительно волхвов, и, если она захочет поприсутствовать, я не буду возражать. Затем я позвонила в Крепость, поговорить с Дулиттлом. Новостей не было. Никаких изменений. Я поблагодарила его и попросила, чтобы он отправил Дерека с группой волхвов в «Западную Прожарку». Четвертой я позвонила Рене. Ей не понравилось то, что я сказала, а когда она узнала, что все подробности дела будут преданы огласке на Конклаве, ей это понравилось еще меньше.

— Когда я нанимала тебя, я ожидала конфиденциальности. — В телефоне раздался щелчок, звук заглушали небольшие шумы: она поставила меня на громкий динамик.

— Когда ты меня нанимала, я ожидала честности. Ты сказала, что понятия не имеешь о назначении устройства Кемена, но он уже тестировал прототип в лесу. Ты также говорила, что у него не было посетителей, тогда как один из инвесторов приходил к нему не один раз.

Последовала небольшая пауза, а затем голос Рене произнес:

— О чем она говорит?

Ответил баритон Хендерсона:

— Прошу прощения, капитан.

— Что это значит, сержант?

— Это было выше ваших полномочий. Приказ поступил сверху.

— Мы еще вернемся к этому разговору. — Отрывистый тон Рене хлестал как кнут. Затем она снова заговорила в трубку. — Кейт?

— У вас есть два варианта: либо вы явитесь на Конклав и поможете нам, в этом случае мы замалчиваем тот факт, что вы охраняли создателя устройства «Судного Дня», которое разрабатывалось для убийства всех в черте города, а затем умудрились потерять его. Или вы не приходите, и я рассказываю все как есть.

Все верно, я брошу твою задницу прямо под поезд. Смотри у меня.

— Мы будем там, — пробормотала Рене в ответ и повесила трубку.

Мы снова вернулись на дорогу, направляясь к стейк-хаусу, а я боролась с фантомными образами мертвой Джули, наводнявшими мой разум.

Кэрран полез в бардачок и вытащил оттуда пачку потрепанных банкнот. Он вынул из нее доллар и протянул мне.

— За что?

— Плачу доллару за твои мысли.

— Обычно говорят «пенни», а не доллар. Если бы я знала, что ты так плохо разбираешься в деньгах, я бы пересмотрела наши отношения.

— Я не хотел устраивать торги. — Он держал доллар передо мной. — Смотри, вот хороший доллар. Расскажи мне, что творится у тебя в голове.

Я выхватила доллар из его пальцев. Купюра была старая и помятая. Чернила так сильно поблекли, что детали едва можно было разобрать.

— Ты взяла деньги. Выкладывай.

— Все эти люди ничего для них не значили. Хранители убили целый город за это дерьмовое обещание лучшего будущего. В мире без магии только достойные поднимаются на вершину? Реально? Они что, совсем, не читали книг по истории?

— Они фанатики, — сказал Кэрран. — Все равно, что ждать сострадания от надвигающейся лавины. Здесь неоткуда взяться внезапному приступу милосердия.

— Я могу представить демонов или ракшасов, ненавидящих все человеческое, но Хранители — люди. Бандит грабит из-за денег. Психопат убивает, потому что ничего не может с собой поделать. А они совершают массовые убийства без реальной, вынуждающей их на то причины. — Я беспомощно смотрела на него. — Как можно поступить так со своими соседями? Они собираются убить миллионы людей, и за что? Это бесчеловечно.

— Нет, это все человек, — ответил он. — И в этом проблема. Люди, особенно несчастные, хотят цели. Они хотят принадлежать к чему-то, быть частью чего-то великого, большего, и чтобы ими руководили. Быть винтиками в этом механизме легко: не нужно думать, не нужно нести ответственность. Ты просто выполняешь приказы. Делаешь, что тебе велят.

— Я не могу так сильно ненавидеть людей. Не пойми неправильно, я хочу наказать каждого до последнего Хранителя, до которого доберусь. Но это не ненависть. Это месть.

Кэрран наклонился и сжал мою руку.

— Мы найдем их.

Мы некоторое время ехали молча. Затем он спросил:

— Почему ты сдерживаешься?

Я взглянула на него.

— Ты никогда не даешь волю своим силам, — пояснил он. — Ты можешь творить всю эту магию, но никогда не используешь ее.

— А почему ты не убиваешь каждого мужчину, который тебя раздражает, и не насилуешь каждую женщину, которая тебе приглянулась? Ты же можешь — ты достаточно силен.

Его лицо сделалось жестче.

— Во-первых, это неправильно. Это полная противоположность всему, что я отстаиваю. Худшее, что случилось со мной, произошло именно потому, что кто-то сделал то, что ты описала. Люпусы убили моего отца, забрали у меня мою мать и сестру, разорвали их на части и разрушили мой дом. Зачем мне позволять себе становиться этим? Я верю в самодисциплину и порядок, и я ожидаю этого от других так же, как ожидаю это от самого себя. Во-вторых, если бы я беспричинно убивал и насиловал людей по своей прихоти, кто бы, черт возьми, последовал за мной?

— Мой отец убил мою мать. Она не являлась основной целью, но это ничего не меняет. Роланд хотел убить меня. Из-за него она промыла мозги Ворону. Из-за него у меня не было детства, и я стала такой.

— Какой?

— Натренированной убийцей. Я люблю сражаться, Кэрран. Мне это необходимо. Жизненно важная функция, как дыхание или еда. Я серьезно облажалась. Каждый раз, когда я использую магию Роланда, я становлюсь на шаг ближе к нему. Зачем мне позволять себе становиться такой?

— Это не то же самое, — произнес Кэрран. — Люпизм — полная потеря контроля. А практика магии, наоборот, оттачивает твои навыки.

— Когда я овладеваю чьим-либо разумом, ощущения, будто я плаваю по канализации. И насколько я помню, в последний раз, когда я делала это, один высокомерный альфа настаивал на том, что засунет мне в глотку последствия моих действий.

Давай об этом поговорим, почему бы и нет. .

— Я же дал тебе защитника.

Я покачала головой:

— Не хочу делать этого снова, если мне не придется. Кроме того, это ограниченная магия. Я могу заставить человека выполнять обычные физические задачи, но не в силах принудить его рассказать мне то, что он знает. Если я не могу представить, то и заставить этого сделать не могу.

— Может быть, станет легче, если ты будешь делать это чаще?

— Да. Раньше от произнесения слова силы я падала в обморок. Теперь мне просто адски больно. Сейчас я могу управлять двумя или тремя подряд, в зависимости от того, сколько магии вложу в них. — Я слегка откинулась на спинку сиденья. — Я знаю, к чему ты клонишь. Магия такая же, как и все остальное. Умение приходит с опытом.

Я закрыла глаза. Передо мной промелькнуло видение моей тети, мертвой на окровавленном снегу.

— Перед смертью Эрра говорила со мной. Она сказала: «Живи достаточно долго, чтобы увидеть, как умрут все, кого ты любишь. Страдай. . как страдала я.»

— Почему ты позволяешь мертвой женщине выносить себе мозг? — Спросил Кэрран.

— Потому что я не думаю, что когда-нибудь стану Роландом. Дело не в том, что не суждено. Просто дай мне достаточно времени, и я могла бы превратиться в Эрру.

Сражаться с ней — все равно что бороться с самой собой.

— Каждый раз, превращаясь в животное, есть доля вероятности забыть, что я человек. Каждый раз, когда я исцеляюсь или нахожусь под сильным стрессом, есть шанс превратиться в люпуса.

Что это сейчас было: я покажу тебе свои шрамы, если ты покажешь мне свои? Если он хотел поиграть в игру «у кого более странные способности», то я бы надрала ему задницу.

— Я могу управлять вампирами.

Кэрран взглянул на меня.

— С тех пор как…?

— С пяти лет.

— Как много?

— Помнишь женщину, которую мы убили, когда охотились на упыря? Олейте? Орда нежити на потолке?

Он уставился на меня.

— Я удерживала их на месте, — сказала я ему.

— На этом потолке было не менее пяти десятков вампиров, — Кэрран приподнял брови.

— Не скажу, что это не было больно. И я ничего не могла с ними сделать. С таким количеством их можно только объединить в одно целое. Как рой. — Я посмотрела на его лицо. Ты еще не испугался, детка?

— Значит, ты можешь убивать вампиров своим разумом?

— Возможно. Проще просто заставить их разбить головы о камень. Но у меня почти не было практики, так что нет ни навыков, ни знаний, только уйма силы. Если у тебя когда-нибудь состоится война с Племенем, Гастека ожидает сюрприз.

Кэрран нахмурился.

— Почему ты не практиковалась?

— Игра с разумом нежити оставляет след в ее голове. Кто-то вроде Гастека может прочесть мой образ прямо из черепушки мертвого вампира. Тогда мне пришлось бы отвечать на неудобные вопросы. Чем меньше вопросов, тем лучше.

— Есть еще сюрпризы? — спросил Кэрран.

— Я могу есть яблоки бессмертия. Моя магия слишком стара, чтобы на нее повлиять, так что это будто съесть обычные «Гренни Смит». Ты, кстати, тоже можешь. Однажды я испекла с ними яблочный пирог.

— Вот как. Ладно, в следующий раз, когда ты решишь положить в мой пирог волшебные фрукты, я хотел бы, чтобы меня предупредили об этом заранее, прежде чем я это съем.

— Тебе понравилось.

— Я серьезно, Кейт.

— Как пожелаете, Ваше Величество.

Мы замолчали.

— Оборотни, находящиеся в зоне поражения плохо справляются с формой воина. — Я нарушила тишину.

Кэрран кивнул.

— Чтобы поддерживать полуформу требуется сильная магия.

— Что, если мы привезем сюда Джули? Вирус исчезнет. С ней все станет в порядке, правда же?

Лицо Кэррана приобрело привычное ровное выражение Царя Зверей.

— Плохая идея.

— Почему?

— Карлос смог обернуться сразу после того, как вышел из зоны взрыва, а это означает, что там вирус не погибает, а лишь сводится на нет его воздействие. В тот момент, когда Джули выйдет за пределы, он тут же поразит ее. Это гарантия мгновенного люпизма. Кроме того, ты помнишь, как выглядела Джули, когда мы ее привезли?

В моей памяти остались искореженные конечности тела: смесь меха, кожи, обнаженных мышц и оголенной кости с увеличенным в размерах лицом.

— Помню, — процедила я сквозь зубы.

— Она жива лишь потому, что Lyc-V поддерживает ее. Обычное человеческое тело не может перенести таких повреждений. Если переместить ее в зону без магии, вся ее регенерация исчезнет. Она моментально умрет от сильной боли.

Я уставилась в окно.

— Мне очень жаль, — произнес он.

— Она не сможет с этим справиться, не так ли?

Кэрран медленно выдохнул.

— Хочешь, чтобы я солгал тебе?

— Нет.

— Есть способ рассчитать вероятность люпизма, — сказал Кэрран. — Так называемый Lyc-индекс. Средний оборотень имеет показатель около десяти единиц вируса в крови. Я не знаю точно, как определяются единицы, Дулиттл может объяснить это лучше меня. Это значение колеблется по мере того, как уровень вируса повышается и понижается в теле оборотня. Напряженный, взволнованный оборотень показывает в районе двенадцати единиц, оборотень после полученных в сражении травм может достигать семнадцати или восемнадцати. Но у всех по-разному. Например, Дали показывает шестнадцать единиц в состоянии покоя и двадцать две, когда взволнована. Ее регенерация действительно высока.

Я учту это на будущее.

— Так же у каждого есть свой коэффициент сдвига. Люпы не могут сохранять человеческую или животную форму, — продолжил Кэрран. — Они не могут полностью обернуться. Здесь все усложняется. Считается, что нормальный оборотень в форме животного или человека имеет коэффициент сдвига, равный единице. Когда оборотень начинает менять форму, меняется коэффициент. Предположим, ты хочешь сместиться от человека к животному. Ты превращаешь двадцать процентов своего тела в животное, а остальное остается человеческим. Твой коэффициент сдвига равен двум. Тридцать процентов — трем. И так до девяти. Когда ты обращаешься на сто процентов, то возвращаешься к единице. Понимаешь?

— Да.

— Индекс-Lyc определяется путем умножения коэффициента сдвига на единицы вируса и на время, необходимое для полного смещения. Возьмем Дали. Она может полностью обернуться менее чем за три секунды. Ее индекс-Lyc равен единице, умноженной на шестнадцать, умноженной на ноль целых пять сотых. Получаем ноль целых восемь десятых. Все, что меньше двухсот семидесяти, безопасно. Более тысячи — гарантия люпизма. Дали в ближайшее время не обернется люпом.

— Какой индекс у Джули?

Кэрран внимательно посмотрел на меня.

— Джули колеблется от тридцати двух до тридцати четырех единиц. Ее коэффициент сдвига шесть целых пять десятых, и она находится в нем уже шестнадцать часов.

Господи, черт возьми, мне нужен калькулятор.

— Двенадцать тысяч четыреста восемьдесят, — ответил Кэрран. — Мы прекратим считать через час, если не будет значительных изменений.

В двенадцать раз превышает предел люпизма. Мой разум изо всех сил пытался это осмыслить. Я понимала, что он говорил — все ясно, прямо здесь, но я просто не могла заставить себя поверить в это.

Осознание поразило меня как удар.

— Когда ты узнал?

Его голос стал хриплым.

— Как только Дулиттл определил уровень вируса в крови. Мы добрались до Крепости за сорок пять минут. Она начала трансформацию минимум за пятнадцать минут до этого. Я знал, что, если она не обернется в течение первого часа, ее шансы уменьшатся на три четверти, если только показатель вируса не снизится до двадцати.

Мое сердце колотилось, как будто я бежала на полной скорости.

— Я слышала, что первые преобразования занимают часы.

Он кивнул.

— Это случается, когда показатель вируса не велик. Если во время заражения в организм попало недостаточно вируса, или что-то его сдерживает, мы можем получить человека с пятью единицами вируса в крови, находящегося на двадцати процентах смещения в течение одного часа. Пять на два на шестьдесят — всего шестьсот. Затем вирус прогрессирует, и человек полностью оборачивается.

Я хваталась за последнюю соломинку.

— А как же Андреа? Во время вспышки ее обращение заняло несколько часов.

— В теле Андреа был предмет, сдерживающий вирус. Как только они вытащили его, ей потребовалось полчаса, чтобы восстановить баланс и изменить форму.

Черт.

— Тогда зачем вообще нужны успокоительные препараты? — Дулиттл, должно быть, сделал это не просто так. Должно быть, у него был проблеск надежды.

Кэрран протянул ко мне руку и накрыл мою руку своей ладонью.

— Это не для нее. Это для тебя. Дулиттл тратит все свои силы на то, чтобы она жила и чувствовала себя комфортно. Он дает тебе время смириться с этим. .

Я смотрела на дорогу через лобовое стекло. Они ждали, пока я не сдамся и не соглашаюсь избавить ребенка от страданий.

Кэрран продолжал говорить:

— Когда я занес ее в замок, она была завернута в одеяло, так что никто, кроме нас двоих, Дулиттла и Дерека, не знает, насколько она плоха. Парень ничего не скажет. — Его руки крепко вцепились в руль, костяшки пальцев побелели. Лицо было спокойным, голос абсолютно ровным и размеренным, почти успокаивающим. Он, должно быть, ожидал, что я в любой момент развалюсь, потому что запер все свои эмоции внутри, утверждая абсолютный контроль над собой. — Джули не больно. Она спит. Ты можешь не торопиться. Я знаю, как много она для тебя значит. Ты о ней заботилась. Иногда это может быть очень тяжело. Если станет слишком тяжело, я здесь. Я помогу ей, если я буду тебе нужен.

— Пожалуйста, останови машину.

Он остановился. Окраины Атланты первыми сдались под натиском магии. Руины окружали дорогу с обеих сторон. Длинный отрезок шоссе оставался безлюдным.

Я вышла из машины и направилась к полуразвалившимся обломкам какого-то старого здания, опаленного изнутри, с черными стенами, покрытыми сухим безжизненным плющом. Я не знала, куда иду. Мне просто необходимо было встать на ноги, поэтому я расхаживала взад и вперед, от стены к стене.

Кэрран последовал за мной и остановился у дыры в стене. Он ничего не говорил. Ничего и не нужно было говорить.

Я мерила шагами пустую территорию. Ведь должен же быть какой-то выход. Смерть — это конец, но Джули все еще жива.

— Я все еще продолжаю думать, что приди я на двадцать минут раньше, ничего бы этого не произошло. Как же я хотела бы. . — Мои ладони сжались в кулаки.

— Убить Лесли снова?

Я посмотрела на него и увидела отражение своей ярости в его глазах. Он хотел разорвать Лесли на части. Он не раз представлял это в своем сознании. Она стала врагом, Хранителем и в его голове, и в моей.

Я сделала разворот на одной ноге, обернувшись к стене.

— Лесли могла кусать меня до посинения. Я бы отделалась лишь легкой лихорадкой, но это был бы конец. .

В моем мозгу загорелся огонек. Я остановилась. Моя кровь съедала Lyc-V на завтрак и оставляла вампиризм на десерт.

Кэрран был прав. Джули висела на волоске. Прямое переливание моей крови может убить ее.

— Что? — Спросил Кэрран.

Но моя кровь может уничтожить Lyc-V. Это возможно, потому что Роланд уже делал это раньше. Я ломала голову. Я знала общую суть истории, но в моей памяти не сохранилось ничего конкретного. Мне нужно было точно знать, что сделал Роланд. Где же я об этом читала? Нет, подождите, я не читала, я слышала. Закрыв глаза, я могла воссоздать в памяти размеренный женский голос, произносящий эти слова.

Элайджа. Верно. Хроники Элайджи Неверующего. Хроники нельзя было записать, их следовало читать по памяти. Кто в городе может знать о них? Кто. .

Раввины. Храм моя лучшая надежда.

Я подошла к Кэррану.

— Можешь отвезти меня в Храм?

Он поднял руку, показывая мне ключи от машины.

— Нет. — произнес Кэрран, как только мы начали спускаться вниз по улице к автомобилю.

— Что «нет»? — Я знала о чем он, но мне хотелось, чтобы он сам объяснил. Так мне будет проще переубедить его.

— Я знаю, что ты задумала, и ответ отрицательный. Ты не станешь проделывать этот трюк.

— Это не тебе решать.

Он развернулся ко мне:

— Роланд сотворил это во времена абсолютной магии. И потерял сознание. Сейчас магия слаба, а ты — не он. Что думаешь, это сделает с тобой?

— Я думаю об этом. Мне нужен мощный магический импульс. Моя собственная мини-вспышка.

— Ага.

— Устройство содержит концентрированную магию. Если ты его раскроешь…

— Когда его открываешь, оно взрывается, Кейт. Это как стоять посреди атомного взрыва.

— Но она умирает!

Кэрран посмотрел на меня безусловным взглядом альфы. Его глаза светились первобытной силой. Как смотреть в глаза голодному зверю, выходящему из темноты. Мои мышцы сжались. Я выдержала этот взгляд.

— Нет, — повторил он, медленно произнося слово.

— Ты не можешь указывать мне, что делать.

Кэрран взревел. Взрыв звука, вырвавшийся из его рта, был подобен грому. Я сжалась, борясь с желанием сделать шаг назад.

— Нет, могу, — прорычал он. — Послушай. Сейчас я говорю тебе, чего ты не должна делать.

Я подняла кулинарную книгу и хлопнула его твердым переплетом по носу. Плохой кот.

Он выдернул книгу из моих рук, разорвал ее пополам, перевернул две половинки и снова разорвал их, а затем поднял руку. Кусочки поваренной книги полетели на землю:

— Нет.

Отлично. Я развернулась и зашагала в сторону разрушенных домов. Было слышно, как позади нога Кэррана царапала землю. Он перепрыгнул через меня и приземлился рядом, преграждая путь. Мужчина выглядел совершенно диким.

Я остановилась.

— Уйди.

— Нет.

Я пнула его ногой по голове. Давление последних сорока восьми часов бушевало внутри меня, как ураган, и все это я погрузила в удар. Выпад пришелся ему по челюсти. Кэрран отшатнулся назад. Я развернулась и нанесла еще один удар. Он увернулся. Другой. Кэрран двинулся вперед и вправо. Мой пинок промахнулся на волосок. Он схватил мою голень левой рукой, зажал ее между локтем и боком, и выбил мою вторую ногу из-под меня. Кунг-фу. Супер.

Я упала, ударившись спиной о тротуар. Перевернулась, подпрыгнула и нанесла уверенный апперкот ему в подбородок. Бить этого громилу по торсу совершенно бесполезно. С таким же успехом можно колотить кулаком по танку. Мой единственный шанс — голова.

Кэрран зарычал. Кровь закапала из пореза на его щеке. Я открыла рану своим пинком.

Я попыталась выстрелить по нему левым хуком. Но он отбил удар на полпути и оттолкнул. Чисто инстинктивно у меня получилось увернуться. Черт побери, какой же он быстрый. Я пригнулась и резким выпадом выбила землю у него из-под ног. Он вскочил, уклоняясь от очередного удара, и я, подпрыгнув, врезала ему коленом по голове.

Ой.

Мир рассыпался на крошечные болезненные искры. Я почувствовала вкус крови: текло из носа. Я перекатилась назад, поднялась на ноги, заблокировала его удар и зажала горло костяшками пальцев, прервав его рычание на середине ноты. Чувствуешь это, детка?

Кэрран напрягся. Его сильные руки сомкнулась на моих плечах. Он оторвал меня от земли и пригвоздил к стене, прижав спину к холодным кирпичам. Его зубы находились на волосок от моей щеки. Я попыталась вывернуться, врезав ему коленом. Но он заблокировал удар и крепко сжал меня, без возможности сдвинуться с места.

— Закончили? — Выдохнул он. — Хм-м?

— Может, это ты закончил?

— Детка, я даже не начинал.

— О, хорошо. Позволь, я закончу.

И как же именно я собираюсь это сделать?

Кэрран надавил сильнее, прижимая меня к стене.

— Я жду. Покажи мне, что у тебя есть.

— Отпусти, и я покажу.

— Да-а?

— Да.

— Пообещай, что не будешь этого вытворять, и я отпущу.

Я просто уставилась на него, не отводя взгляда.

Кэрран отвернулся, сделал два шага назад, а затем резко ударил по стене кулаком:

— Черт!

Стена развалилась взрывом кирпичей. Я вытащила из кармана кусок марли и вытерла кровь из носа. Ничего особенного. Профессиональный риск вступать в драку с человеком, зарабатывающим себе на жизнь убийством богов.

Кэрран хрипло зарычал и ударил другую стену. Та треснула и разломилась, превратив весь дом в фонтан пыли. Он встряхнул ладонями, его костяшки пальцев были в крови.

— Кирпичи твердые, — сказала я ему терпеливо, как ребенку. — Не бей по кирпичам. Нельзя-нельзя.

Кэрран поднял кирпич и сломал его пополам.

Идиот.

— О, Вы такой сильный, Ваше Величество.

Он отшвырнул куски кирпича. Они исчезли в руинах, растворившись в сверкающей дымке Юникорн-Лейн.

— Если бы Дерек попал в беду, ты бы, не задумываясь, рискнул жизнью.

Он повернулся ко мне:

— Рискнул бы, да. Но я бы не стал перерезать себе глотку ради него. Мне дорога Джули. Она прекрасный ребенок. Но я люблю тебя. Я запрещаю тебе это делать.

— Для меня наши отношения работают не так. Ты не можешь приказывать мне что делать, а я не могу указывать тебе, как поступать. Это единственный способ как мы можем существовать, Кэрран.

Он сглотнул.

— Хорошо. Я прошу тебя. Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста. Это все, о чем я прошу, Кейт.

— Помнишь, когда я говорила тебе, что ты не можешь бороться с Эррой, что это глупо и безрассудно, потому что она может заставить тебя сойти с ума?

Лицо Кэррана обернулось непроницаемой маской Царя Зверей.

— Я умоляла тебя не ходить. Умоляла. — Я сократила расстояние между нами, подойдя ближе. — Ты тогда ответил мне, что избирательно подходишь к выбору битв, но все равно пришел.

— И мы победили.

— И ты был в коме две недели. Дай мне еще один кирпич, чтобы я могла треснуть тебя им по голове. Я говорила тебе! Я предупреждала тебя про ее магию. Ты послушал? Нет! Ты бы сделал это снова?

— Конечно, сделал бы, — прорычал он. — Она дважды надрала тебе задницу. Я бы не позволил тебе идти туда в одиночку. Это был вызов, и это моя работа.

— А моя работа — обеспечить безопасность Джули. Одного открытия устройства будет недостаточно. Мне понадобится кто-то, чтобы направить образовавшийся магический поток в меня. Я попрошу ведьм о помощи. Обещаю, если Евдокия откажется, я все оставлю.

Кэрран рассматривал меня взором, светящимся чистым расплавленным золотом.

— Я не собираюсь вырубиться, отвинтив верхнюю крышку устройства и перерезав Джули горло. В таком случае, легче просто убить ее. Вначале мне нужно поговорить с Дулиттлом о моей крови. Договориться с ведьмами. Придется допросить Кемена и узнать, можно ли вообще открыть его устройство, не вызвав гигантского взрыва. Я даю тебе слово, что, если в какой-то момент все будет казаться безнадежным, я остановлюсь. Пойди мне навстречу. Это все, о чем я прошу.

Его лицо было мрачнее тучи.

— Ты должен позволить мне хотя бы попробовать. Я не могу просто сидеть сложа руки и ничего не делать.

— Если я попытаюсь удержать тебя от этого, ты бросишь меня, — спокойно произнес он.

— Я этого не говорила. — Ставить ультиматум Кэррану, все равно, что размахивать красной тряпкой перед бешеным быком.

— Ты так и поступишь. Может быть, не сразу. Но, в конечном итоге, ты уйдешь. — Кэрран глубоко вздохнул. — Я буду присутствовать на каждой из этих встреч.

Я выиграла!

— Пока ты честно говоришь мне обо всех шансах, я буду поддерживать тебя. Кейт, если ты солжешь, все закончится.

Я скрестила руки.

— Ты ожидаешь, что я стану лгать?

— Нет. Просто проясняю, так что никаких сюрпризов.

Мы уставились друг на друга.

— У нас все в порядке? — Спросил он.

— Ну, не знаю, ты скажи м. .

Он притянул меня к себе и поцеловал. Потрясающий поцелуй.

Мы отстранились друг от друга.

— Ты слишком много болтаешь, — сказал он.

— Пофиг, Ваша Пушистость. — Я скользнула к нему ближе, так что его рука обняла меня за плечо. Я почувствовала себя намного лучше. Видимо, он тоже: его поза потеряла недавнее напряжение.

Мы подошли к машине, но он продолжил двигаться дальше.

— Куда ты?

— В Храм, — сказал Кэрран. — Я должен тебе еще одну поваренную книгу.

Спустя один час в стейк-хаусе не осталось ни одного посетителя. Все столы выстроили в один большой квадрат. Племя привело с собой четверых из семи Мастеров Мертвых во главе с Гастеком. Натараджа, должно быть, решил не появляться. Поскольку собрание проводилось на территории Стаи, Племя имело право выбора кресел, они расположились спиной к окну, чтобы наблюдать за входной и задней дверьми.

Четыре Мастера Мертвых: Гастек, Ровена, Малрадин и Филипа. Все заняли свои места за столом. Позади мастеров группа подмастерьев сидела на стульях, вплотную прижатых к окну, их лица были совершенно пусты. Между погонщиками сидели вампиры, как чудовищные горгульи: безволосые, скованные плотной сетью жестких, как сталь, мускулов и измазанные лимонно-зеленым и пурпурным кремом от загара. Точно ночные кошмары, окрашенные в цвет жевательной резинки.

Мне даже немного пришлось побороться с желанием не глазеть на Ровену. Миниатюрная, около пяти с половиной футов ростом, Ровена представляла собой мокрую мечту любого мальчика-подростка. Идеальная фигура, чувственное лицо, изумрудно-зеленые глаза и огненно-рыжие волосы, ниспадающие каскадом блестящих волн до самой талии. Элегантный деловой костюм, подчеркивающий ее формы, словно перчатка, довершал образ. Когда она улыбалась, все мужские головы оборачивались к ней. Если она что-то говорила, люди согласно кивали. Было в ней что-то, что заставляло вас хотеть заслужить ее одобрение. Она могла заставить вас почувствовать себя героем, просто передав ей соль.

Должно быть, подобным эффектом обладала моя мама. У меня могла быть ее ДНК, но ни капли ее магии не просочилось ко мне.

Слева от Племени сидели представители Гильдии наемников. Я узнала среди них трех наемников-ветеранов и Марка, формального руководителя Гильдии, а по факту ее надзирателя теперь, когда Соломон Ред, ее основатель, покоился на глубине шести футов под землей. По крайней мере, часть его. После того, как моя тетя покончила с ним, от него почти ничего не осталось.

Рядом с наемниками разместились представители туземцев. Я узнала шаманов из племен Чероки, Аппалачей и Маскоги-Крик, но двух других я никогда раньше не видела.

Следующие три места заняли представители Норвежского Наследия. Организация Норвежского Наследия настаивала на том, что их главная цель — сохранить скандинавские культурные традиции. На самом же деле, они взяли идею образа викингов и унеслись с ней как можно дальше от какой-либо культурной или исторической точности. В Норвежское Наследие принимали всех без разбора. До тех пор, пока вы готовы пить пиво, хулиганить и провозглашать себя викингом, для вас оставалось место за их столом. Рагнвальд, их ярл, огромный медведеподобный мужчина пришел налегке, но людям Джима пришлось потратить уйму времени на то, чтобы заставить его эскорт сдать все свои топоры и рогатые шлемы. Было много криков, проклятий, обещаний сделать непристойные вещи. А возгласы: «Попробуй, возьми меня!», или «Через твой труп!» продолжались до тех пор, пока не вышел Кэрран. Он посмотрел на них какое-то мгновение и вернулся внутрь. Рагнвальд расшифровал послание, и его команда решила добровольно сдать оружие.

Колледж магов отправил трех представителей, сразу за ними следовали мы, а затем ведьмы, волхвы, друиды и полдюжины других мелких фракций. Заставить всех сесть и замолчать — все равно, что катить Сизифов камень в гору. Когда мы закончили, я хотела дать себе кулаком в глаз. Вроде бы, никто не собирался устраивать неприятности, но я держала Погибель на коленях под столом, на всякий случай.

Мы посадили Кемена посередине квадрата из столов в его специальное кресло. На случай если он решит прогуляться и изобрести генератор черных дыр из коробки спичек и скрепок, пока мы не видим. Рене и начальство Красной гвардии сидели за столом прямо напротив Кемена. Казалось, лицо Рене приобрело зелёный оттенок.

Подали чай, кофе и воду, а затем Джим встал и кратко рассказал об изобретении Кемена и о последствиях его использования. В его изложении красногвардейцы были выставлены героями, а участие волхвов и вовсе тактично опущено. Когда он перешел к объяснению существования третьего устройства, стейк-хаус охватила мертвая тишина. Пять миль. Абсолютное разрушение. Если бы у вас была хоть капля магии, вы бы не выжили.

Представители Племени побледнели. Потрясение было настолько сильным, что даже Гастек выглядел встревоженным.

Затем выступила Андреа с докладом о Хранителях. Большую часть этого я уже знала и просто наблюдала за лицами, пока она говорила.

— Хранители очень хорошо организованы и финансируются. Во время атаки на наше агентство Хранители использовали взрывные стрелы, — продолжила Андреа. — Анализ и м-сканирование остатков позволили получить профиль, соответствующий боеголовкам Галахад Пять. Эти боеголовки производятся исключительно валлийцами для борьбы с гигантами. Они непомерно дороги, а их экспорт в США ограничен и не совсем легален. Я получила небольшое количество упомянутых снарядов для отделения Ордена в Атланте во время моего пребывания там. Мне пришлось прибегнуть к помощи нескольких служб, только чтобы пройти таможню. Либо Хранители имеют хорошие связи, либо арсенал Ордена был взломан.

— Или они проникли в Орден, — добавила Ровена.

— Вполне вероятно, — согласилась Андреа. — Я могу гарантировать, что ни один снаряд не покинул арсенал Ордена до ноября, потому что до этого момента я лично отвечала за инвентаризацию и безопасность арсенала.

— Не поэтому ли на этом Конклаве нет представителей Ордена? — задал вопрос один из друидов.

— Орден никогда не входил в состав Конклава, — сказал Кэрран.

— Учитывая успех Хранителей в проникновении в Стаю, — Гастек позволил себе узкую улыбку, — если бы мы не допускали организации, чьи меры безопасности и контроля не выдержали тщательной проверки, это собрание могло не состояться. Одно только исключение Стаи сократило бы нашу численность вдвое.

Даже сейчас, при угрозе полного уничтожения, Гастек не мог упустить шанса поддеть Кэррана.

Джим оскалил зубы.

— Они вербуют эмоционально травмированных людей с самого детства, — сказала Андреа. — Жертвы жестокого обращения или трагедий, у которых есть основания ненавидеть себя и свою магию. Они находят подростков, наиболее уязвимых, и внушают им свою идеологию, а затем эти дети продолжают расти, делать карьеру, спокойно жить до тех пор, пока Хранители не призовут их к своим обязанностям. Никто не застрахован. Ни Стая, ни Племя.

— Где сейчас устройство? — спросил Рагнвальд.

— Спрятано, — ответил Кэрран. — Вскоре оно будет уничтожено в безопасном месте, где нанесет минимальный ущерб окружающей среде.

— Как мы можем быть уверены, что вы доведете дело до конца? — поинтересовался Марк.

Гастек снизошел до односекундного взгляда в сторону Марка:

— Меня заверяли, что вы обладаете, по крайней мере, средним интеллектом. Эта оценка была явно ошибочной.

— Что? — Марк аж отшатнулся.

— Откуда мне знать, что, если я дам тебе заряженное ружье, ты не сунешь его в рот и не нажмешь на курок? Конечно, он не станет его хранить, идиот. Никто из нас не стал бы. Его использование равносильно самоубийству.

Как только Джим кивнул, Дерек и Барабас поспешили раздать бумаги вокруг стола.

— Это список химикатов с указанием пропорций, необходимых для создания устройства. Некоторые из них встречаются крайне редко. Их покупка должна была оставить бумажный след.

— У нас есть десять часов пятьдесят девять минут от начала следующей магической волны, — сказал Кэрран. — Либо мы находим устройство, либо. .

Барабас наклонился к нему и что-то настойчиво прошептал.

Глаза Кэррана вспыхнули золотом:

— Принеси сюда.

Барабас кивнул. Женщина-оборотень поставила перед Кэрраном телефон. Он нажал кнопку динамика.

— Да?

— С кем я говорю? — Спросил грубый мужской голос.

— Ты говоришь с Царем Зверей. — Лицо Кэррана словно было вырезано изо льда.

— Ах. С таким человеком довольно сложно связаться. Разумеется, я использую термин «человек» только условно.

— Чего ты хочешь? — Кэрран задал вопрос.

— Как я уже сказал вашим сотрудникам, я представляю Хранителей Маяка. Вот наши условия: верните устройство, которое вы забрали, и прекратите все попытки искать нас. Взамен у вас есть моя личная гарантия, что Крепость не станет мишенью.

Да-да. А ту недвижимость «с видом на море в Канзасе», что он продавал, внезапно украли.

Кэрран достиг своего полного альфа-свечения:

— С чего это?

— Честно говоря, уничтожение вас не входит в наши первостепенные планы. Простая логистика: расположение Крепости делает невозможным одновременное нацеливание на вас и центр. Мы все же предпочитаем размещаться в черте города. Наша основная задача— вернуть Атланту в ее естественное состояние и сделать ее пригодной для проживания незагрязненного населения. Однако, если вы откажетесь от наших условий, мы классифицируем вас как неминуемую угрозу. Эвакуация ничего не даст. Мы просто последуем за вашими людьми к месту назначения и уничтожим всех в точке эвакуации. Оставьте свои инициативы задержать нас.

Глаза Андреа расширились.

Я слышала эти слова раньше. Шейн использовал их в письме, которое отправил Андреа по поводу ее оружия. Шейн. Черт возьми.

Слева один из викингов прошептал:

— Что он сказал?

Рагнвальд впился в него взглядом.

— Согласны на наши условия? — спросил мужчина. — Ваш ответ?

— Нет, — произнес Кэрран. — Послушайте теперь наше предложение: вы выстраиваетесь на центральной улице, молите о прощении за убийство сотен людей и вышибаете себе мозги. Вы можете повеситься или упасть на мечи. Можете поджечь себя. Я гарантирую, что любой выбранный вами метод самоубийства будет приятнее по сравнению с тем, что организуем вам мы. У вас есть время до конца техноволны.

Сигнал отключения зазвучал, как звон похоронного колокола.

Гастек поморщился:

— «Оставьте инициативы задержать нас»? Серьезно?

— Итак, мы выяснили, что он читает «тезаурус» перед сном, — сказал шаман племени Чероки.

Боб, один из наемников Гильдии, криво усмехнулся:

— Этот тип похож на копа, который прочел слишком много руководств по процедурам «задержания».

— Или офицер ВПСО, — предположил кто-то с другого конца стола.

Нет. Нет, он был рыцарем Ордена. Тед в курсе всего происходящего. Мы никогда этого не докажем, но Тед точно в курсе.

— Как я уже говорил, у нас есть десять часов пятьдесят девять минут от начала следующей магической волны, — напомнил Кэрран. — Именно столько времени потребуется для зарядки устройства. Либо оно уже находится на позиции, либо они перемещают его прямо сейчас. Если мы успеем найти его за достаточное время до активации, Адам обезвредит его.

Один вампир слева немного напряг свои длинные мышцы. Это было легкое, едва заметное движение. Я сжала рукоять Погибели, чувствуя знакомую текстуру под своими пальцами.

— Если времени не будет, тот, кто первый найдет, может сам обезвредить его, — сказал Кэрран. — Сейчас Адам объяснит нам, как это сделать. .

Вампир подпрыгнул, задрав огромные когти для убийства. Он пролетел по воздуху к Кемену, одним мощным прыжком преодолев расстояние между ними. Я запрыгнула на стол и нанесла классический диагональный удар слева направо. Клинок Погибли прорезал плоть нежити, как острый нож спелую грушу.

Тело кровососа упало к ногам Кемена.

Лысая клыкастая голова полетела и отскочила от стола, заливая Племя густой кровью вампира.

Темноволосый подмастерье вскочил на ноги так быстро, что его стул опрокинулся. В его руке сверкнул пистолет. Я побежала к нему, перепрыгивая через Ровену, но он уже успел приставить ствол к своему виску и нажать на курок. Пистолет издал громкий хлопок. Окровавленное месиво крови и мозгов забрызгало окно.

Стейк-хаус взорвался от рева толпы, сквозь него отчетливо прорезался надрывистый от ярости голос Гастека:

— Найдите того, кто принял его, найдите людей, которые проверяли его биографию, найдите его Мастера. Я хочу, чтобы все они были передо мной через полчаса!

Я поднялась наверх и попыталась смыть с себя всю накопившуюся за день грязь. Дулиттл сказал, что ему потребуется как минимум двадцать четыре часа, чтобы сравнить мою кровь и кровь Эрры. Обычно к этому моменту Ворон уже вопил бы о предосторожности из глубины моей памяти, но сейчас он молчал. Возможно, это произошло потому, что я доверяла Дулиттлу, а может, потому что призрак моего отчима больше не держал меня железной хваткой.

Я стояла под горячей водой, позволяя ей стекать по коже. Джули придется подождать, и не только Дулиттла. Во-первых, нам нужно найти Хранителей, потому что, если им удастся активировать устройство в пределах досягаемости Крепости, больше ничего не будет иметь значения. Кэрран уже предупредил охранников, чтобы они сообщили нам, как только появятся какие-либо важные новости, или когда ударит магическая волна. Я не знала, сколько времени у нас осталось, но в любом случае, мне хотелось провести его хорошо. Как все мы понимали, завтра может оказаться для нас последним днем.

Когда я вышла из душа, меня окутал аромат жареного мяса. Чехол с какой-то одеждой висел на крючке для полотенец. С моей удачей, там вполне мог оказаться костюм французской горничной.

Я вытерла волосы полотенцем и расстегнула чехол. Серебристая ткань ловила свет и переливалась нежным блеском, как если бы кто-то поймал кристально чистый горный ручей и чудесным образом соткал из него кремово-белый шелк. Я пробежалась по нему пальцами, чувствуя его приятную гладкость. Так прекрасно. Я видела этот наряд в витрине магазина вскоре после Рождества. Потрясающее платье без бретелек заставило меня остановиться. Было в нем что-то волшебное, что-то неземное и потустороннее. Сколько бы я ни смотрела на него в витрине, я не могла представить в нем себя. Кэрран сказал мне тогда, что я должна его примерить. Но я возразила, что мне все равно некуда его надеть и, кроме того, в нем негде спрятать меч.

Он запомнил.

Слабый голосок внутри меня возмущался, что мы должны быть там, искать угрозу сейчас, когда все магическое население Атланты занято поиском устройства. Андреа и Джим объединили свои усилия, пытаясь отыскать убежище Шейна. Орден находился под круглосуточным наблюдением. Властный оборотень-лев и болтливая наемница не сыграют большого значения. Я нашла фен. Такое платье заслуживает высушенных волос. Если бы я была одна, я бы уже спала, чтобы сберечь энергию перед боем. Но завтра все может пойти не так, как надо. Мы должны извлечь максимум из сегодняшней ночи.

Двадцать минут спустя, причесав волосы, нанеся тени на глаза и накрасив ресницы тушью, я надела платье. Оно облегало мое тело, сгибаясь над грудью там, где ткань аккуратными складочками закреплялась маленьким хрустальным цветком, и скользило вниз нежными волнами по изгибу моих бедер до самого пола. От бедра и до подола шел длинный разрез.

Я открыла дверь. На полу стояла пара прозрачных туфель. Я просунула ногу в туфлю, примеряя. Идеально сидят.

Когда я зашла на кухню, Кэрран стоял у стола. На нем были серые строгие брюки и белая рубашка на пуговицах. Сорочка из легкой ткани сидела на его сильном мускулистом торсе, как влитая. Он побрился, и свет от расставленных на столе свечей играл на его лице, бросая слабые блики на мужественную челюсть. Он выглядел невыносимо красивым.

Я остановилась.

Он смотрел на меня с таким желанием, что в нем одновременно отражалась и грубость, и нежность. У меня перехватило дыхание.

От того как мы смотрели друг на друга, становилось немного неловко.

Наконец, я подняла руку:

— Привет.

— Привет, — ответил он. — Я приготовил ужин. Во всяком случае, я сделал стейки. Остальное принесли из кухни. . Не хочешь присесть?

— Да, конечно.

Он придвинул мне стул, и я села. Он напротив меня. На столе стояла разная еда и бутылка чего-то, вероятно, вина.

— На тебе строгая рубашка, — сказала я. — Даже не думала, что у тебя такая есть. — То, как он смотрел на меня, напрочь отключало связь между моим ртом и мозгом. Строгая рубашка? Что, черт возьми, я имела в виду?

— Я подумал, это подойдет к твоему платью, — ответил он. Он выглядел слегка встревоженным.

— Тебе нравится?

— Выглядит отлично. Ты выглядишь отлично. Красиво.

Мы уставились друг на друга.

— Нам надо поесть, — сказала я.

— Да. — Он продолжал смотреть на меня.

Между нами повисла тишина. Мне нужно было знать, почему он со мной. Я думала, что это не имеет значения, но все же имеет.

Я встретила его взгляд.

— Моя мать обладала силой, которая заставляла мужчин делать все, что она хотела. Она промывала мозги Ворону, прожаривая его, как стейк, пока он не оставил Роланда ради нее. Она нуждалась в нем, чтобы заботиться обо мне. Только она перестаралась. Ворон был сильно потрясен ее смертью, но он никогда не заботился обо мне по-настоящему. Просто хотел наблюдать, как, в конечном итоге, мы встретимся с Роландом. Он сказал, что, если увидит, как мой отец убивает меня, ему и этого будет достаточно.

— Кто рассказал тебе это?

— Ведьма, — ответила я. — Евдокия. Мы с ней очень дальние родственники. Она говорила правду.

Выражение лица Кэррана стало настороженным.

— Хреново.

— До того, как мы с тобой начали встречаться, вы с Джимом обсуждали то, какое это будет иметь значение для Стаи? — Джим так бы и поступил. Он давно что-то подозревал, если еще не догадался.

— Да, — сказал Кэрран. Его выражение лица оставалось нечитаемым.

— Что сказал Джим?

— Советовал этого не делать. У него были доводы, почему это плохая идея.

Мое сердце чуть сжалось.

— Он также сказал, что, поскольку я все равно собираюсь быть с тобой, несмотря на все его слова, мне следует двигаться дальше, потому что для отслеживания меня по всему городу у него уходит слишком много сил. Он всегда посылал охранников, чтобы те следили за мной, и обычно я оставлял их где-то, прежде чем попасть в твою квартиру. Он сказал, что его жизнь будет намного проще, если я просто перевезу тебя в Крепость.

— Вот почему ты хотел, чтобы я была здесь?

Кэрран наклонился вперед. Маска на его лице исчезла.

— Я хотел, чтобы ты была здесь, потому что хотел быть с тобой. И в беде, и радости, Кейт. Ты не промывала мне мозги, как твоя мать. У тебя нет ее дара. У тебя скорее полная противоположность ему.

Все или ничего.

— Ты знал, что Роланд — мой отец, прежде чем я рассказала тебе?

— Да.

Внезапно мне стало невыносимо холодно.

— Как?

— Поломка меча Роланда стала основным ключом к разгадке, — говорил он. — Джим раздобыл несколько фотографий Роланда. Ты на него похожа. И ходили истории о ребенке, которого он, якобы, пытался убить. Я сложил два и два.

А я мучилась, пытаясь рассказать ему правду о себе. Чтобы произнести это потребовалась каждая крупица моей воли, а он уже все это знал.

— И ты позволил мне сидеть и рассказывать тебе об этом, когда сам уже все знал?

— Это было важно, — сказал Кэрран. — Ты должна была сделать это сама, поэтому я слушал.

— Ты принимал во внимание, кем я являюсь прежде, чем предложить быть вместе?

Кэрран придвинулся ближе. Слабое свечение коснулось его глаз и исчезло.

— Конечно.

И вот оно. По крайней мере, он не солгал. В глубине души я знала это. Кэрран слишком привык все просчитывать заранее. Как и говорила Евдокия, на любовном родео он не впервые. Не то чтобы он по уши пропал в этом, как я.

— У меня есть несколько безопасных домов по всей стране, — заговорил он.

Я, должно быть, ослышалась.

— Что?

— У меня есть убежище почти в каждом штате. И достаточно денег, чтобы обеспечить нам комфорт на всю оставшуюся жизнь, если до этого дойдет. Я перевел большую часть своих денежных средств в места за пределами Стаи.

— О чем ты говоришь?

— Я знаю, что он придет, и ты боишься. Если ты не хочешь сражаться с ним, мы с тобой можем исчезнуть.

Я недоуменно уставилась на него.

— Постоянных транспортных сообщений больше нет. Ни самолетов, ни надежных дорог. Кейт, мир снова стал непостижимо огромным. Он никогда нас не найдет.

— А как же Стая?

Его верхняя губа слегка вздрогнула, обнажив острие зубов.

— К черту Стаю. Я отдал им пятнадцать лет своей жизни. Я боролся за них, проливал за них кровь, но как только я отвернулся, они напали на мою жену. Я ничего им не должен.

Кэрран протянул руку и накрыл мои пальцы своей ладонью.

— Я серьезно. Скажи одно слово прямо сейчас, и мы уйдем. Если желаешь, мы заберем с собой Джули.

— Джим найдет нас.

— Нет. Я умею заметать следы. Если Джим действительно найдет нас, то пожалеет, что стал искать. Кроме того, он мой друг. Он бы все понял и не стал серьезно пытаться отследить нас.

Это не блеф. Я слышала уверенность в его голосе. Он готов сделать это. Уйти.

— Ты бы оставил всех этих людей, все эти поклоны и…

Его серые глаза смотрели в мои.

— Если бы я боролся за них и остался изувеченным, все они говорили бы приятные, подбадривающие вещи, а затем заменили бы меня и забыли, что я вообще когда-либо существовал. Ты бы осталась со мной. Ты заботилась бы обо мне, потому что любишь. Я тоже тебя люблю, Кейт. Если тебе когда-нибудь будет больно, я не оставлю тебя. Я буду рядом. Какое бы место ты ни выбрала.

Я чувствовала, что сейчас зареву. Отлично, он превратил меня в слезливую плаксу.

— Хочешь уйти? — Спросил Кэрран.

Я сглотнула подступающий ком в горле.

— Нет, если ты не хочешь.

— Тогда мы остаемся. Пока что.

— Да.

— Хорошо, — улыбнулся он.

Мне повезло. Каким-то образом, может быть, из-за всего того дерьма, которое Вселенная подбрасывала мне на пути, я получила его. Он был моим, полностью моим. И любил меня.

Я все время воздвигала какие-то преграды между нами, а затем сама же героически сбивала их. Было ли это из-за страха или недоверия, или по какой-то иной причине, но мне пора прекратить делать это.

Я посмотрела вниз. Еда уже почти остыла, а наши тарелки пустовали.

— Как ты думаешь, еда может подождать?

Он поднялся из-за стола.

— Черт возьми, да.

Я сидела на огромном бетонном булыжнике, выступающем из тротуара, подобно корме тонущего корабля. Слева с улицы возвышалось заброшенное здание, его штукатурка и обшивка давно обратились в пыль. Осталась лишь ржавая каркасная арматура, торчащая наружу коричневыми решетками в залитое солнцем утреннее небо. Внизу разбросались обломки центра города. Некогда прочные монументальные сооружения превратились в груды щебня и заброшенные руины. Пересекающие их дороги, в прошлом обладали высоким трафиком, а теперь, по большей части, стояли атрофированные и пустые. Среди этой пыли, как грибы после дождя, выглядывали из земли короткие блочные строения — порождение новой эпохи. Справа золотой купол Капитолия Штата Джорджия отражал солнечный свет от гладкой поверхности, а медная статуя мисс Свободы на его вершине гордо поднимала свой факел вверх. Слева, вдалеке, Юникорн-лейн кипела, переполняемая дикой магией. Воздух мерцал там, где темная дымка поднималась между обрушенными высотками, помеченными яркими пятнами мутировавшей из-за магии растительности.

Я обошла взглядом горизонт. Ничего.

Слежка на Безымянной площади оказалось провальной. Кто-то мельком заметил большой металлический цилиндр и слишком рано забил тревогу. Металлический цилиндр оказался массивным преобразователем заряженного воздуха, установленным в Капитолии в качестве резервной системы на случай выхода из строя основной линии. С тех пор мы побывали еще в полудюжине мест в городе, поскольку пользователи маги, рыскавшие повсюду в поисках Хранителей, тут и там поднимали тревогу. Каждая наводка звучала многообещающе, и каждая, в итоге, оказалась неудачей. Это было похоже на веселую игру «Убей крота», но у нас заканчивалось время.

Я прищурилась на солнце. Около десяти. Осталось четыре часа? Меньше? Атланта походила на огромного растянувшегося монстра. Каждая руина могла служить потенциальным тайником.

Я не видела Джима, Андреа или Дерека со вчерашнего дня. Меня это беспокоило.

Ниже от меня Кэрран собрался, подпрыгнул на десять футов в воздух, отскочил от бетона, совершив новый прыжок, затем еще один и приземлился рядом.

— Я — Кейт. Ты — Тарзан?

— Нет. — оскалился Кэрран. — В первой книге он хватает льва за хвост и тянет его. Такому никогда не бывать. Во-первых, взрослый самец-лев весит пятьсот фунтов. Во-вторых, если кто-то схватит меня за хвост, я развернусь и вырежу ему лицо. — Он посмотрел на город.

— Ничего, — сказала я.

Кэрран погладил меня по спине.

— Если от обратного отсчета останется один час, а мы все еще не будем знать, где устройство, я хочу, чтобы ты ушла.

Я повернулась к нему.

— Детей эвакуировали из Крепости, — сказал он. — Ночью мы отправили их в Лес. — Лес, также известный как Национальный лес Чаттахучи, служил охотничьими угодьями для Стаи. Кэрран приобрел аренду на сто лет, и раз в месяц каждый оборотень совершал паломничество туда, чтобы побегать среди деревьев без своей человеческой кожи. — Они получили приказ бежать. Джули находится в Огасте под сильными успокоительными. С ней Барабас и двое наших стражников.

— Я остаюсь, — ответила я.

— Нет. — Его глаза оставались совершенно ясные, а голос спокойный. — Ты должна мне за то, что я согласился на ритуал. Если обратный отсчет дойдет до одного часа, а у нас не появится реальной зацепки, ты уйдешь. В Стае всегда должна быть альфа. Тебе нужно взять на себя управление. Бета-версии из каждого клана эвакуированы, разбросаны по всему штату. Они будут твоим новым Советом.

Страх схватил меня за горло и начал, сжимая, давить. Я могу потерять его в мгновение ока.

— Я не могу управлять Стаей, Кэрран. Не обманывай себя.

Он посмотрел на меня. Это не был его суровый взгляд, он просто смотрел.

— Мне нужно, чтобы ты пообещала, что сделаешь это. Никаких аргументов, никакого бредового героизма. Просто сделай это ради меня.

— Почему?

— Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я хочу, чтобы ты жила. Если меня не станет рядом, чтобы защитить тебя, Стая будет наилучшим вариантом. Обещай мне, — говорил Кэрран.

— Хорошо, — ответила я. — Но, если мы их найдем, я останусь до конца.

Вдалеке справа вспыхнула яркая зеленая вспышка. Юг. Новая зацепка. Что находится к югу от Капитолия. .

— Аэропорт?

Кэрран выругался.

Хранители мертвы. Магическая элита Атланты решила устроить празднества прямо у здания захваченной базы ВПСО. Еда появлялась словно из ниоткуда, тут и там вспыхивали костры, а пару калидонских вепрей нарезали на куски для барбекю. Маги, Племя, ведьмы и оборотни, все радостно отмечали триумф жизни. Мы все знали, что на следующее утро альянс распадется, и старые противостояния дадут о себе знать, но в течение одного вечера мы праздновали и наблюдали, как копы и ВПСО из соседних городов пытаются разобраться в обломках. Правоохранительные органы были недовольны нашим импровизированным пикником, но, учитывая, что мы только что раскололи их лучший форт, как грецкий орех, они решили не поднимать шумихи.

Хранители задействовали столько своих приспешников, сколько смогли собрать. ВПСО потерял около сорока человек, остальные были загнаны в подземный бункер: Хранители не хотели тратить лишние боеприпасы. Оборотни-крысы нашли их и выпустили. Друг Андреа не выжил.

Я проходила мимо столов. Вокруг одни улыбающиеся лица, много еды, гул возбужденных разговоров. Ко мне подошел Гастек, держа тарелку в руках:

— Люди такие непостоянные существа, — говорил он. — Три дня назад, держу пари, что никто бы из этих людей не нашел повода устроить вечеринку. И вот они мы. Празднуем победу, когда все, что мы сделали, это лишь вернули все к нормальному состоянию.

— Ничто так не заставляет ценить жизнь, как огромная трагедия, — сказала я.

— В самом деле. Кейт, но ты не радуешься.

Трудно праздновать, когда видение твоего ребенка на больничной койке продолжает плавать в твоей голове.

— Не понимаю, о чем ты. Я в восторге.

— Ровена приходила к тебе сегодня утром, — спокойно произнес Гастек. — Зачем?

Ха!

— Помнишь, как я просила тебя получить информацию от того погонщика, что потерял сознание, а ты меня проигнорировал? Так что, иди к черту.

Я развернулась и пошла от него.

Одинокая фигура сидела в стороне от костров, обнимая себя за колени. Я подошла ближе и увидела светлые волосы. Дженнифер. Я присела рядом с ней. Она смотрела прямо перед собой. Не уверена, что она вообще знает о моем присутствии.

Мы долго сидели так, глядя на базу, кишащую полицейскими.

— У меня даже нет тела, чтобы похоронить его, — тихо произнесла она.

— У тебя будет его ребенок, — ответила я.

Она положила руку себе на живот. Ее голос был наполнен горечью:

— И, если очень повезет, мне не придется ее убивать.

— Дженнифер! — К нам подошла девушка. У нее было тощее, длинное тело, как у Дженнифер и такие же светлые волосы. Видимо, одна из ее сестер.

— Вот ты где! Пойдем со мной. Мы накрыли на стол.

Дженнифер не двинулась с места.

— Тебе нужно поесть, — сказала девушка. — Ты теперь должна есть за двоих, помнишь?

Дженнифер медленно поднялась.

— Вот и хорошо, — пробормотала ее сестра. — Давай. Нам нужно позаботимся об этом ребенке.

Она увела Дженнифер. Я осталась одна.

Неожиданно Кэрран упал рядом со мной:

— Хэй!

Сидя очень сложно подпрыгнуть. Но я все же справилась.

— Почему ты так подкрадываешься ко мне?

— Это забавно.

— Вовсе нет! — Я наклонилась к нему, и он обнял меня.

— Весело. Почти так же забавно, как твой храп.

— Я не храплю.

Он многозначительно покивал с широкой улыбкой на лице.

— Такой тихий, мирный храп. Как маленький пушистый тасманский дьявол. Милый, когда спит, но когтистый и зубастый, когда бодрствует.

— Ты хуже храпишь. Я, по крайней мере, во сне не превращаюсь во льва.

— Это случилось только один раз.

— Мне и одного раза было достаточно, спасибо.

Он рассматривал мое лицо.

— Все еще собираешь пойти на ритуал с Джули?

— Да. Почему ты продолжаешь постоянно спрашивать меня?

— Все еще надеюсь, что ты передумаешь.

— Не передумаю.

Он вздохнул и притянул меня к себе.