— Что тебе о ней известно?! — ухватив человека за грудки, Тангред тут же подступил к нему вплотную.

Он, как и всякий другой гном в его возрасте, отлично умел торговаться. За свою жизнь ему приходилось и покупать, и продавать очень многое, в самых разных местах.

Начальник лагеря хорошо знал: выказать свою заинтересованность в покупке — это значит сразу добровольно раздеться догола, и ещё переплатить продавцу. Всё равно оставшись должным.

— Ты согласен, что стоимость любой вещи или услуги определяется рынком? То есть, спросом? — почти не ошарашил его встречным вопросом человек. — И что любая вещь либо услуга стоит ровно столько, сколько по максимуму готов за неё заплатить тот, кто в ней очень нуждается?

Вместо ответа, продолжая удерживать странную одежду человека левой рукой, Тангред, повинуясь наитию, изо всех сил ударил его правым кулаком в живот.

В следующее мгновение произошло сразу несколько вещей.

Во-первых, кулак Тангреда явственно натолкнулся на какую-то преграду.

Во-вторых, гном абсолютно машинально, по ощущениям, тут же попытался воспроизвести в уме тип кольчуги, надетой странным хуманом под одежду и оттого незаметной снаружи. И не смог этого сделать.

В-третьих, удивившись такой загадке, он так же по инерции принялся прикидывать, пробьет ли эту кольчугу его клинок. Однозначного ответа не было.

В-четвертых, красноречиво ухмыльнувшись, человек сделал быстрое и резкое движение вперёд — останавливая свой кулак в волосе от глаз Тангреда.

А дальше гном, набычившись, изо всех сил быстро дернул пятнистого на себя.

Тот не стал сопротивляться и даже сделал этот шаг, увлекаемый вперёд гораздо более сильной рукой представителя подгорного племени.

При этом, правда, человек зачем-то развернулся спиной и как-то странно присел.

А в следующий момент ноги начальника гномьего лагеря взлетели в воздух, голова его зависла вертикально вниз, а сам он, крайне парадоксальным образом потеряв опору, со всего маху впечатался спиной в песок.

Хуман, не отпуская какого-то хитрого захвата и не расцепляясь с Тангредом, упал на него сверху.

Прихватив в падении гнома за шею и руку, человек, как ни в чём ни бывало, весело спросил, удерживая крепыша сверху:

— Так мы будем разговаривать? Или ещё покувыркаемся?

— Отпусти… — выдохнул Тангред.

Через четверть минуты, отряхнувшись и стоя на ногах, он мысленно признался сам себе: с одной стороны, всё, что можно, он сейчас проиграл. Либо проигрывал в процессе общения, разница невелика.

С другой стороны, самая главная потеря его жизни, пожалуй, ещё не случилась. Раз Ло была как минимум жива.

— Что ты там говорил о рыночной стоимости? — продолжил гном, хмуро глядя на человека и не делая больше попыток напасть.

Задним числом, сбивая с себя пыль, он понял (прикинув положение их тел на песке, и кое-что ещё): если бы человек хотел, он бы его зарезал, пока они лежали в обнимку.

Значит, и собеседнику от него тоже что-то было нужно. Тем более, инициатором разговора являлся пятнистый (как бы ни было, здорово рискуя в такой близи от их лагеря).

— Если друг от друга что-то требуется сразу двоим, значит, им надо друг с другом договариваться. — Не желая тратить времени на пустой торг и набивание цены, перешёл к делу Тангред. — Ты рискуешь, приходя сюда и разговаривая со мной. Я это принимаю. Ты не стал меня убивать дважды — это я тоже понимаю. Значит, и тебе тоже что-то нужно — ты понимаешь, что я понимаю? Предлагаю: играем с открытыми картами.

— Можем попробовать, — уверенно кивнул человек. — А почему ты говоришь, что было два раза?

Кажется, он совсем не затаил зла за то недоразумение, которое учинил представитель подгорного народа сгоряча.

— Один раз — когда я стоял к тебе спиной, а ты прятался под песком. Я не сразу тебя почувствовал, — признался гном, добросовестно следуя собственному предложению играть честно. — Второй раз — когда ты меня бросил на песок. Оба моих клинка находились для тебя удобнее, чем для меня, прямо под твоими руками. Плюс, я был оглушен падением.

— У тебя длинные клинки. Такими неудобно резать, когда борешься вплотную, — пожал плечами пятнистый. — Ещё и лёжа на земле. То есть, я понимаю мозгами, что технически надо было бы работать первой даже не третью, а четвертью твоей сабли. Той, что ближе всего к рукояти. Но я бы в таком случае воспользовался своим ножом, — хуман вытащил из-за спины и покачал перед носом гнома очень интересной стамеской, явно подвешенной на поясе сзади в креплении для горизонтального ношения. — Он мне привычнее накоротке, да и намного удобнее.

— У меня не сабли, — спокойно возразил Тангред, отдавая должное встречной откровенности.

И попутно впиваясь глазами в странный инструмент. Запоминая его получше.

Во-первых, человек только что более чем откровенно дал понять, что со средне и длинноклинковым оружием не то что незнаком, а даже не знает элементарного.

Во-вторых, странная стамеска хумана могла намного больше, чем кажется на первый взгляд. Потому что только на первый, и именно что кажется.

Как представитель подгорного племени, Тангред старательно запомнил неправильный прямоугольник в руках человека до мельчайших деталей с первого взгляда: полную оценку увиденному можно будет дать позже. Кстати, стамеской предмет только выглядит.

— Что на тебе за кольчуга? — спросил гном.

— Тебе-то что за дело? — искренне удивился человек.

— Согласен… Так Ло у тебя?

— Скажем, я полностью контролирую и её саму, и её месторасположение.

— Что хочешь в качестве выкупа за неё?

Тангред понимал, что собственноручно сейчас взвинчивает цену вопроса до небес, но ничего не мог с собой поделать.

— Взамен попрошу твою душу, — ответил хуман серьёзно. — И получу её. Если эта дроу тебе так нужна и важна, как ты писал ей на амулет последние пару суток.

Собственная душа без Ло была гному несильно интересна. К своему удивлению, он это отчётливо осознал только сейчас.

— Что за ритуал? — внешне абсолютно спокойно уточнил представитель подгорного племени. — Я должен знать, какие приготовления потребуются.

— Ничего особенного, живи, как жил раньше. — Невежливо осклабился собеседник. — Я в переносном смысле.

Тангред грязно выругался и сплюнул на песок, себе под ноги.

— Ты можешь передать эту бумагу в свою столицу? В малый совет гильдий? — пятнистый извлек откуда-то из-под куртки самого затрапезного вида пергамент и протянул его собеседнику. — Это и есть выкуп.

Не говоря ни слова, гном развернул свиток и вчитался. Бумага была, смешно сказать, перечнем условий, на которых какой-то совет орочьих кланов в будущем предоставит в разработку свинцовые, медные, серебряные и золотые шахты. Гномам. На условиях тендера.

— Ты сейчас серьёзно? — Тангред не смог скрыть удивления. — Вот эту бумажку передать в малый совет гильдий — и Ло свободна?!

— Почти.

— Да этот огрызок стоит меньше, чем моё жидкое дерьмо после перепоя! — гном очень боялся, что над ним сейчас просто смеются и издеваются.

Хотя разум такую вероятность исключал полностью.

— Что тебя не устраивает? — хуман вопросительно поднял правую бровь. — Золота у тебя не прошу. Обещаний на будущее не требую. Ничего такого, что было бы тебе противно по любой причине, от тебя не жду. Просто передай бумагу.

— Когда что-то очень дорогое для тебя тебе предлагают бесплатно, значит, с тебя намереваются взять что-то много большее. — Уверенно заявил гном. — Если мы и правда играем с открытыми картами, я хочу знать твой настоящий интерес.

— Доставка этой бумаги в ваш совет гильдий — очень большая плата. Очень. Просто ты этого пока не понимаешь. — Человек твердо смотрел в глаза. — Я мог бы тебе соврать либо промолчать, но скажу. Просто ты можешь не поверить. Окончательным итогом станет жизнь народа орков. Итого, жизнь за жизнь. Твоя Ло — в обмен на орков.

— Нет. Всего лишь на мою доставку этой писульки, куда ты сказал, — педантично уточнил Тангред. — Об орках в нашем договоре ни слова.

— Это одно и то же, — отмахнулся человек. Затем повторился. — Просто ты не понимаешь. Пока. Доставь бумагу — и мы квиты.

— Я даю тебе честное слово, что в обмен на Ло я доставлю эту твою сортирную бумажку в малый совет гильдий. Самое дольшее — в течении двух недель с сегодняшнего разговора. Либо я, либо кто-то другой из гномов зарегистрирует её лично у секретаря, на втором этаже.

— У вас секретарь сидит на втором этаже? — неожиданно заинтересовался человек, из серьёзного превращаясь в любопытного.

— Да. Потому что на первом — зал для заседаний и гостевые покои. Когда я смогу увидеть Ло?

— Думаю, в течение ещё примерно часа, — заявил пятнистый, зачем-то оборачиваясь в сторону и вглядываясь в пустой горизонт. — Тангред, чтобы я не чувствовал себя перед тобой виноватым в будущем… Говорю честно. Сегодня на ночь, наверное, вам некуда уже сниматься не нужно — толку нет. На завтра с утра сворачивайте лагерь? И валите по домам?

— С чего это? — представитель подгорного народа удивился, но виду не подал.

— Вы же тут орочьи табуны вроде как охраняли?

— Да, — спокойно ответил гном, мысленно прикидывая стоимость дешёвой и непопулярной конины.

Его уже посетила одна нехорошая догадка.

— Ну, в общем, нет у вас больше табунов, которые надо охранять, — пояснил человек. — Хозяева вернули их себе. Вот за это время, что мы с тобой разговариваем. Я сигнал вижу.

— Ты специально удерживал меня, чтобы я этому не помешал? Там же ещё сотня гномов, помимо меня, — не понимая подоплёки, искренне удивился Тангред. — И что главное? Ло, или эти кони?

— Коней увели орки. Я, как ты справедливо заметил, человек; и к этим животным, чтобы сказать мягко, особой любви не питаю. Если бы кто-то из ваших принялся сейчас мешать уходу табуна, или просто бы заметил, что коней уводят… В общем, его просто бы стоптали копытами, — пояснил хуман ровно половину от требуемого. — Ты — единственный из вас, с кем я общался лично. Я не хотел, чтобы что-то плохое случилось с тобой без причины. Останься ты в лагере, это был бы риск.

— Я тебя услышал, — медленно кивнул представитель подгорного племени. — Что насчёт Ло?

— Да едет к тебе твоя шизофреничка! — неожиданно разозлился человек, произнеся во фразе одно непонятное слово.

Парадоксально, но Тангреда именно это и успокоило окончательно.

За коней, конечно придётся ответить. Но до переработки в консервы, стоимости эти животные не имели никакой. Вернее, она могла быть определена интендантами в любом диапазоне и задним числом.

Если договориться нормально — эта стоимость может быть вообще смешной.

Ну да, придётся продать кое-что из семейного. А кто-то из интендантов станет намного богаче…

Ло этого стоила.

— Так чего мы сейчас ждём? Если коней вонючки уже всё равно угнали? — резонно спросил Тангред еще через четверть часа взаимного молчания.

Решив не обострять конфликт из-за того, что можно будет решить обычной взяткой, среди своих.

Говоря откровенно, кони всё равно были орочьими. А увести в степи, да у сотни гномов, да из-под носа, да так, чтоб никто не заметил — это могли только сами орки.

Глядишь, вообще удастся отписаться: дескать, предупреждал, что сил мало для охраны… с хозяевами степи в присмотре за их же жеребцами гномы точно тягаться не могли. Понятно же каждому.

— Вначале табуны отгонят на какое-то расстояние. Затем один жеребец доставит твою эльфийку прямо сюда, ко мне. Ты принимаешь свою Ло, я уезжаю на этом коне обратно. Всё.

Гном только молча кивнул в ответ.

А ещё через некоторое время рядом с ними действительно остановился трюхавший рысью здоровенный коняга. Поперёк него, зафиксированная степной увязкой, с кляпом во рту, метала глазами молнии Ло.

Не то чтобы совсем невредимая — судя по следам на лице; но явно живая и относительно здоровая.

— Договор, — мгновенно повеселевший Тангред похлопал себя по нагрудному карману, куда он спрятал пергамент человека.

Или орков?

Он даже потянул было хуману ладонь для рукопожатия, но вовремя спохватился.

В следующее мгновение стамеска хумана перерезала удерживавшую эльфийку верёвку — и гном собственноручно снял подругу с коня.

— Кляп у неё изо рта не вынимать, пока я от отъеду! — мгновенно поставил неоговоренное условие пятнистый, вскакивая на коня.

И был таков.

Когда он удалился на полсотни шагов, Тангред мгновенно освободил Ло от оставшихся пут.

Та собственноручно извлекла кляп из своего рта (кстати, сделанный из какого-то вонючего обрывка кожи). После чего разразилась на всю степь такой бранью, что даже видавшие виды гномий вояка удивлялся пару минут.

А затем они просто обняли друг друга и долго-долго стояли так, без единого слова.

Асем искренне не понимала, зачем надо было отдавать темную эльфийку в обмен на доставку ничего незначащей бумаги, ещё и каким-то второсортным гномам.

Она и так примерно представляла себе устройство общества коротышек. После разговора же Вадима с этой Ло, белых пятен осталось ещё меньше (на самом деле, после достаточно мягкого допроса, который лично орчанка бы с удовольствием заменила на беседу в совсем ином ключе).

Как и любой другой народ, гномы имели в своём составе разные группы. Малый совет гильдий — это те, кто вроде как претендовал на элитарность внутри гномьего общества, но выдвигал слишком удивительные для остального народа идеи. Вроде той, что купить иногда (очень часто) будет дешевле, чем воевать.

Главное, что уяснила степнячка тогда: числом гномы-оппозиционеры (слово Вадима) невелики, военной силы за ними нет и — если учесть их пацифистский настрой (снова слово от человека) — в ближайшее время и не предвидится.

— Иначе никак нельзя было? — спросила она Вадима далеко не в первый раз за последние пару часов.

Старшие всегда учили, что между близкими людьми никогда не должно оставаться недосказанности.

Возможно причиной её нынешний раздраженности была ещё и усталость: что ни говори, но удерживать фокус внимания такого количества взрослых коней одновременно, не издавая при этом ни звука, было тяжело.

Особенно когда копытные ночью хотели спать — и совсем не хотели куда-то двигаться, от такого приятного места у водопоя.

— Никак не успокоишься? — весело вскинулся человек, лежавшей лицом вниз.

Над его спиной старательно работала Хе, что-то там делая с его позвоночником и какими-то дисками, по методике своей тёмноэльфийской родни.

— Мы своими руками усилили врагов на одного разумного, — хмуро пояснила орчанка. Тоже не в первый раз.

Затем, посмотрев на припекающее солнце, она решительно направилась к полотняному мешочку с мукой.

— Что хочешь делать? — тут же отозвалась полукровка.

Которая всё время старалась быть полезной человеку и степнячке, но найти себе постоянного применения пока не могла.

Впрочем, узнав, что ей не чужды некоторые общеукрепляющее практики, Вадим с удовольствием согласился дать метиске поработать со своей спиной. Тем более что ему было откровенно сказано: если следить за организмом целенаправленно, то даже хилое хуманское тело может прослужить на пару десятков лет дольше.

— Садись рядом, — Вадим похлопал по песку перед собой, глядя на Асем снизу. — Мне неудобно разговаривать, когда ты у меня за спиной. Потому что на затылке глаз нет, и я тебя не вижу.

— Пф-ф, слух и обоняние на что? — не удержалась от шпильки в его адрес Асем.

Хотя это было и не совсем красиво: понятно, что от человека возможности его организма зависели не сильно. Особенно в части обоняния.

— Тебя что-то явно задевает. — Уверенно заявил собеседник. — Вот затем, чтобы мы не ругались и не ссорились, брось всё, чем ты сейчас занята. Давай просто поговорим.

— Я хотела тесто на сладкие лепёшки завести, — чуть сдала назад орчанка. — Могу сесть рядом с тобой, но при этом заниматься тестом. Беседе не помеха.

Спутник очень старался ни в каких моментах не давить на неё, как он сам говорил, психологически. Она это ценила.

Потому сейчас, когда он заговорил, как мужчина с женщиной, она решила из вежливости частично подчиниться. Не в малой степени за её уступчивость человек сейчас должен был быть благодарен вековой мудрости орков: если мужчину не уважает женщина, с которой он находится вместе, значит, и никто другой его никогда уважать не будет.

Похоже, хуман и сам это знал. Потому командным тоном старался не злоупотреблять.

— Объясняй, — проворчала Асем, усаживаясь рядом с самой странно выглядящей на сегодня в Степи парой (дроу, сидящей на человеке); и принимаясь усиленно разминать тесто.

— Э-э-э, а зачем? — снова непосредственно влезла в беседу Хе, не отрываясь от спины Вадима. — У тебя же и так есть целый мешок лепёшек?

— Сладкого хочется, — чуть стесняясь, призналась орчанка. — А нан из караван-сарая был самый обычный. Да и он уже не горячий, не такой мягкий. Правда, захотелось очень сладкого…

— А как ты без огня готовить будешь? — предсказуемо переключился с главной темы на новую человек.

— Во-первых, на таком солнце «медленное» тесто само подойдёт. Надо только на камень выложить, — пояснила дочь кочевого народа. — Во-вторых, ты не отвлекайся. Объясняй, зачем ты тёмную своими руками отпустил.

Независимо от мыслей в голове, привычные руки сами делали всю работу: смешали муку с чуть прокисшим на жарком солнце молоком одной из кобылиц и теперь вымешивали полученное до воздушного состояния.

— Знаешь, я сейчас тебе, возможно, странную вещь расскажу. — Помолчав, ответил человек. — Но ты постарайся меня услышать? Однажды, на границе гор и песка, мы воевали с очень упрямым и непримиримым народом. Что интересно, горы те не принадлежали ни нам, ни тем, с кем шла вражда…

— А зачем воевать за ничейные скалы? — в очередной раз вмешалась в разговор полукровка.

— В тех горах жил свой народ, который состоял в определённой родственной связи и с нами, и с теми, другими. Соответственно, война шла за влияние на этот народ. Ну и ещё за перекрёстки караванных троп, говоря вашим языком… В общем, по началу в плен попадал кто-то из наших. Это было страшно. Отрубленные ради смеха руки — самая мелочь. Бывало и посерьезнее…

Асем прислушалась к рассказу с интересом.

— А один раз мы троих из них поймали. Ну, прямо на месте разбираться было некогда, так мы их в лагерь привели. Считай, на руках несли по горам… Естественно, имели намерение хоть как-то рассчитаться за всё. — Вадим многозначительно хмыкнул. — У себя, в спокойной обстановке, чтоб никто не мешал.

— А что вышло в итоге? — кажется, Хе не стеснялась вообще никого и ничего.

Во-первых, она приспустила штаны человека так, что чуть не заголила его зад. Во-вторых, похоже, перебивать мужчину у нее вообще встало чуть ли не за правило.

— А в итоге наш командир, поговорив с этими тремя, запретил их трогать. Накормили, отобрали оружие, проводили до умозрительной границы зон влияния и отпустили. Дав с собой воды в дорогу.

— Вот здесь было даже мне непонятно, — уже привычно влезла, куда её не просят, метиска. — Чувствую интригу, но не понимаю, на что идёт расчёт.

Впрочем, именно сейчас она озвучила то же самое, что думала и орчанка.

— Вот и я поначалу не понял. И многие из тех, кто был со мной одного возраста, тоже; а я тогда был намного моложе. А наш командир вообще посмеялся и ничего не стал объяснять. Но в дальнейшем именно на нашем участке по нам больше никогда не стреляли ночью, — пояснил человек. — А пару раз, когда захватывали кого-то из наших, там на базарах регулярно случаются, к-хм, приключения… В общем, наших нам потом возвращали. Уже без увечий, хотя и не совсем бесплатно. Но главное — живых и здоровых. И, повторюсь, за скорее символическую плату чем за серьёзный выкуп.

— Для солдата очень важно вернуться, сохранив в целости руки-ноги, — рассудительно принялась размышлять вслух Асем. — Потому что война рано или поздно оканчивается, а как заработаешь на хлеб, если остался калекой?

Она уже знала от своего товарища, что в их обществе позаботиться об увечном кому-то ещё, кроме него самого, обычно было некому.

— А зачем так бояться ночной стрельбы? Не видно же ничего? Всё равно никуда не попадешь? — предсказуемо попала босой ногой в лужу полукровка.

Но Вадим снова хмыкнул, лёжа под ней; и не стал ничего объяснять о малом весле, как и о большом.

А орчанка предсказуемо не стала говорить вместо мужчины. Особенно когда он сам не считает нужным этого делать и её о том не просил.

Вместо этого, Асем спросила товарища:

— Ты считаешь, если кто-то из нас попадет в руки дроу, то нам сделают скидку на отпущенную тобой пленницу?

— Наверное, нет, — после очень длинной паузы ответил человек. — Но убийство одной-единственной разумной твой народ точно не спасёт. И тебя счастливее не сделает. А мне, по целому ряду причин, было очень важно дать понять, что со мной можно договариваться. Так сказать, задел на будущее. Аванс.

— Ты говоришь правду, но не всю, — фыркнула дочь кочевого народа, демонстративно втянув перед этим на мгновение воздух носом. — Давай, договаривай, коварный хуман!

Её настроение резко улучшилось: тесто получилось, каким надо. А ещё маленькие белые булочки идеально приняли в себя сладкие ягоды сушеной малины.

— Понимаешь, Хе сказала очень умную вещь вчера. В ряды противника надо вносить разлад. Гномы, как и многие другие, в отношение вас делятся на три группы…

— Да ну?! — теперь уже не сдержалась сама Асем. — Это на какие же?! — попав под влияние невоспитанной сироты- полукровки, она теперь и лично перебила говорящего с ней мужчину.

— Те, кто стоят за войну. Они будут воевать с вами охотно. — Вадим загнул один палец. — Те, кто категорически не хотят воевать оружием и предпочитают торговать либо договариваться. Ну, возможно, ещё интриговать понемногу; но явно не с убийства начинать. А третьи — это те, кто могут примкнуть как к первому, так и ко второму лагерю.

Человек замолчал, блаженно щурясь и явно наслаждаясь прикосновениями Хе, которая именно в этот момент принялась с силой разминать его лопатки и плечи.

— Ты умный. — Сказала орчанка примерно через сотню ударов сердца. — Убей мы эту дроу, было бы, как ты говоришь, минус один. В переложении на всю войну, считай, что и вовсе ничего. А если твоё письмо заронит сомнение хотя бы в одной двадцатой от всего числа гномов, это будет гораздо больше, чем минус один. Там могут отказаться воевать уже целые сотни.

— И не только это. Ещё твоя дроу старательно наблюдала за происходящим. Я специально обмолвился пару раз, якобы случайно, — улыбнулся Вадим. — Мне будет интересно увидеть, окажет ли это хоть какое-то влияние на обстановку вокруг нас.

— А ещё она подумала, что я — дроу, — задумчиво заметила Хе, что-то старательно разминая внизу спины человека. — Я не стала разубеждать.

— Честно говоря, язык не поворачивается винить её в неосмотрительности, — хохотнула Асем, косясь на новую знакомую и её уши. — У неё были основания для подобных заблуждений. Получается, кто-то может подумать, что часть людей и темных выступает на нашей стороне… понять бы ещё, что нам это даёт?

— Что тебе даёт ситуация, когда сотня твоих противников постоянно оглядывается по сторонам и боится повернуться друг к другу спиной? — ответил вопросом Вадим. — Хотя, это всё чисто умозрительные предположения, на очень маленьком масштабе. Понимаешь, есть правило: не стоит лишний раз лить кровь, если можно обойтись без этого. Я не могу тебе этого доказать так, чтобы у тебя не осталось вопросов. Но я очень хорошо чувствую, что это правильно. К тому же, если я хоть что-то понимаю в жизни, эту Ло весьма примерно накажут свои же.

— За то, что потеряла всех подчинённых? — сообразила Асем.

— Ну, не всех, но — да… А самое главное, Тангред остался мне должен. Об этом не говорилось вслух, но я это понимаю. И он это понимает.

— Жалко, что ты не говоришь на языке, — повинуясь какому-то необъяснимому порыву, произнесла дроу.

— Почему это? Гаварить плохо, панимать пачти полнастью всех, — слегка возмутился гном.

— Ух ты! — мгновенно восхитилась Ло. — Сейчас мне только главное не заржать вслух от твоего прононса… Ну-ка, скажи ещё что-нибудь?!

— Ничего в етом мире нет красивше чем за цветенье лотаса, — покорно пожал плечами Тангред, кажется, хмурясь ещё больше.

— Вау! Я тебя сейчас прямо при нём изнасилую! Мррр, какая прелесть! — глаза эльфийки загорелись весьма определённым огнём, который гному, знакомому с ней уже очень хорошо, говорил о многом.

— При нем я стесняйся, — добросовестно отрапортовал Тангред.

— Почему раньше молчал?! Где насобачился?! — Ло пребывала в явном восхищении настолько, что выглядела местами оторвавшейся от реальности.

— Так и разговора ведь по теме не было, — в свою очередь удивился гном, переходя на всеобщий из вежливости к своему соплеменнику. — Мне что, все книги надо быть тебе пересказывать, я когда-то читать?

Дознаватель с интересом наблюдал за намечающейся то ли перепалкой, то ли выяснением отношений.

Тангреда, если честно, ему и самому было отчасти жаль. Тем более что из семьи тот был крайне непростой — а ссориться с его папашей, пребывающим вполне при влиянии, по собственной воле никто не станет.

Да и какой из Тангреда предатель? Видно же, что с этой дроу у них какие-то шуры-муры. И именно этим он сейчас больше всего в жизни озабочен.

А за любовными утехами, табуны и искренне проспать недолго, тем более что у тёмной вроде как группа вся легла. Или почти вся.

К тому же, что неполной сотни гномов для охраны столь солидного количества свободолюбивых степных коней явно недостаточно, дознаватель и сам представлял отлично. Потому что, по роду занятий, был в курсе других происшествий в пограничье.

Например, буквально позавчера (если верить общей рассылке не для всех) гораздо меньшее количество жеребцов напрочь вывело из строя добрую полусотню орквудов. Коняги, неожиданно взбунтовавшись, просто вытоптали всех, до кого дотянулись, не обращая внимания на вонзающиеся в бока клинки.

Самих орквудов было нисколько не жаль. Потому что это только они мнили себя союзниками, на самом деле будучи лишь недорогими наемниками (хотя вслух такого им, конечно, никто не скажет).

Но случай был очень показателен в том плане, что этих коняг надо или срочно перерабатывать на консервы (крайне недорогие, откровенно если) — или отпускать на все четыре стороны.

Потому что к этим ярким происшествиям регулярно добавлялись и другие, не такие критичные.

— Женишься? — коротко спросила Ло, продолжая пожирать Тангреда взглядом кошки, играющей с мышью.

— Да, — коротко кивнул тот. — Хотя бы и чтоб етим кукиш под нос поднести. Ткнуть. Дать.

— Чтоб ты не переживал, — она взяла его за руку, чуть наклоняясь вперёд и приковывая внимание обоих гномов ко вполне понятному месту своей анатомии. — Вначале отправим твоим те бумаги, что они хотят. Потом, если хочешь, поедем к тебе. И уже у тебя повторим обряд, по вашим правилам.

— Двайная женидьба? — резко задумался гном. — Я тоже имею права на всё твоё?

— Угу.

— Так раньше не случалось, — внезапно озадачившись, представитель подгорного народа даже неожиданно правильно проспрягал сложный глагол. Возбуждая Ло ещё больше. — Обычно…

— НАМ С ТОБОЙ СОВСЕМ НЕ ВАЖНО, ЧТО БЫЛО ОБЫЧНО, — нетерпеливо перебила его эльфийка. — Проект — вообще сам по себе необычен. Потому что первый раз. Так что, согласен?

— Да. Если имущества мой атец не тронешь.

— Дурак, — фыркнула Ло. — Моё самое ценное имущество — ты… Дурак. — Повторила она зачем-то и повернулась к дознавателю. — Он станет моим мужем. Что делаем дальше, с учётом этого?

*****

Дознаватель покидал лагерь порталом за счёт бывшего начальника лагеря.

Сэкономленный одноразовый амулет, стоивший достаточно немало, приятно грел карман.

Весть о неожиданной женитьбе Тангреда, помимо радости для самого жениха, снимала с интендантов и с дознания абсолютно все проблемы.

Перемещающийся гном прикинул: сейчас он двинется ещё по паре-тройке аналогичных дел, связь с главным офисом — через амулеты. А вот дня через три, когда он разгребётся с неожиданно навалившимися задачами, уже и Тангред успеет окольцеваться.

Об изменении статуса соплеменник его известит тоже через амулет, слову Тангреда можно верить. Тогда, по возвращении в офис, дознавателю только останется закрыть дело в связи со сменой подотчётной юрисдикции фигуранта. Как говорится, если Тангред становится дроу — пусть тёмные союзники с ним и общаются. Хе-хе.

В рамках объединенного штаба, за последний месяц сформировалось четкое правило: со своими — разбираться скрупулезно и внимательно (хотя, в данном случае, конкретно с угнанным табуном, это было бы где-то перебором). Соседей и союзников же — не трогать вообще никаким боком. У тех есть свои аналогичные службы.

Кстати, и тому же Тангреду, возможно, ещё предстоят некоторые интересные беседы с коллегами дознавателя, но уже — с дроу. Не сказать, что очень приятные.

А после сделанного официально заявления (и заверенного через амулетную связь), гном быть своим почти что переставал. По крайней мере, с точки зрения юрисдикции самой новообразованной службы дознания.

*****

— Чего приуныл?! — Ло, не отказывая себе в удовольствии, мало не спихнула теперь уже почти что супруга со стула.

И отбуксировала за руку на лежанку, уложив лицом вниз. Где, сбросив с себя одежду, улеглась ему на спину сверху.

— А? Что? — вскинулся гном, ушедший в себя и явно задумавшийся о чём-то своём.

— Меня заводит, когда ты на нашем языке говоришь, — промурлыкала дроу ему на ухо, старательно вжимаясь всем телом в спину мужа.

— Не всё сразу, — проворчал Тангред в ответ. — Чтоб по-вашему язык ломать, знаешь, как напрягаться приходится? А у меня сейчас голове есть чем заняться.

— Ты не рад? — будто бы нейтрально спросила в лоб эльфийка.

Ни единой тенью интонаций не выдавая нахлынувших на неё в этот момент чувств.

— Я тогда с тобой буду говорить так. А ты можешь отвечать, как тебе вздумается. — предложила она. — Для тебя сейчас любое упражнение не будет лишним. Уже жалеешь, что ли? — она таки не смогла сдержаться и задала самый главный мучивший её вопрос вслух.

— И в мыслях не имел жалеть, — заявил Тангред, решительно переворачиваясь на спину и стаскивая с себя штаны. — Пока что, меня всё устраивает. Хотя, возможно, один старый пердун был не так уж и неправ.

— Я сейчас не поняла, — пожаловалась Ло, с удовлетворением отмечая явную заинтересованнос спутника в ней, как в женщине.

— Говорю, не жалею! Просто думаю, что мой родитель, возможно, не до конца из ума выжил. Со своими заявлениями последней пары лет.

Затем гном, уверенно приподняв эльфийку над собой, опустил её вниз.

И на какое-то время Ло решительно плюнула на выяснение отношений.

Видимо, какие-то мои поползновения не укрываются от внимания хозяина лавки. Потому что он, сразу после своих слов, напрягается и разворачивает один из перстней камнем наружу.

— Мастер, не стоит нервничать! — тут же поднимаю пустые руки ладонями вверх, заодно просунув их сзади подмышками у Хе.

Теперь и она не сможет пользоваться своими руками, если я ей не позволю.

Ради любопытства, мы сравнивали физические возможности у всех нас троих. Несмотря на более чем пристойное физическое развитие девчонок, конкурировать в производительности мышечной массы напрямую со мной они не могут.

— Держите эмоции при себе, — хмурится Харт. — Я вижу, что сейчас вы успокоились. Но объясните, что за муха вас чуть не укусила мгновение назад?

— Вначале вы изрядно меня удивили своими догадками на этапе нашего вопроса. Самого первого, когда моя спутница за кинжал схватилась… А сейчас вы обозначаете потенциальные возможности, которые могут очень много значить для некоторых разумных.

— Для орков, — как обычно, без спроса, добавляет Хе.

В отличие от орчанки, не считающая, что мужчину перебивать нельзя.

Высвободив одну из рук, очень чувствительно щипаю её сзади за мягкое место. Таким образом, подаю сигнал держать язык за зубами.

К счастью, на лице метиски это никак не отражается.

— Я до сего момента привык относиться к чужакам, слишком много знающим о собственных планах, достаточно настороженно. — Завершаю пояснение. — Потому первая реакция была машинальной. Прошу простить.

— Что вы знаете о службе безопасности караванных путей? — без перехода спрашивает хозяин лавки.

— По большому счёту, только то, что она есть.

— И вы никогда не пересекались с её представителями? — беззаботная улыбка старичка, в исполнении острыми зубами, смотрится достаточно противоречиво.

— Мастер Харт, я не хочу вас обманывать. Тем более в вашем доме… Но поверьте, у меня есть все основания в полном объёме подобного о себе не сообщать.

— Да мне, по большому счёту, ваш ответ и не нужен… Орочьих шаманов эльфы и ваши соплеменники, — он смотрит на меня, — похоронили. По крайней мере, мысленно. А недавно, сразу пара сотрудников этой самой службы сообщила, каждый по своему каналу, что как минимум одного шамана орков они видели лично. Что характерно! Эти двое сотрудников моментально не поладили между собой, поскольку один является темным эльфом, а второй — человеком.

— Мало ли, кто кем является, — стараюсь, как могу, спокойно смотреть перед собой. — Я вот тоже человек, но мы с ней отлично ладим.

Хе, со скучающим лицом, видимо, для иллюстрации берёт мою ладонь и молча засовывает себе под жилет. Накрывая ею свою левую грудь.

Честно говоря, это полнейший экспромт, причём для меня более чем неожиданный. Надеюсь, хоть у гоблинов обоняние орков не прокачано.

Да и дёргаться в такой ситуации будет с моей стороны, к-хм, несколько гротескно.

— Они между собой договориться не могли, чтобы выдать желаемое за действительное, — вежливо поясняет мастер, непонятно как реагируя на наши телодвижения. — А теперь, спустя некоторое время, ко мне является хуман, в обнимку с тёмной эльфийкой. Говорящий на ork'sha. А-а-а, чуть не забыл… Тот темно-эльфийский маг, который докладывал из караван-сарая о шамане орков, в докладе упомянул, что аура степняка была похожа на человеческую! Ну, и какие выводы вы бы сделали на моём месте? Здесь и сейчас? С учётом нехилой такой резни в том самом караван-сарае, причём в несколько этапов? Кстати, списали всё на орков…

— У вас есть кто-то в службе охраны караванных путей! — как обычно, перебивая меня, вклинивается тёмно-эльфийское создание, именующее себя орчанкой. — И этот кто-то вам по вашему же амулету сообщает новости оттуда!

— Я бы сейчас сделал рука-лицо, но мои руки заняты, — говорю ей.

— Это как? — неподдельно заинтересовывается девчонка, которой не только по словам Асем не хватает воспитания.

— Это вот так.

Ссаживаю её со своего колена и демонстрирую.

— Извини, — доходит наконец до неё. — Замолкаю.

— А вы делаете такой же вывод, как и она? — деликатно игнорируя нашу перебранку, вежливо осведомляется гоблин.

— Я чуть лучше образован в некоторых узких прикладных вопросах. В отличие от неё, я вижу, как минимум, ещё второй способ. Необязательно агентурный, — кажется, в этой ситуации будет лучше говорить то, что думаешь.

— Хм… какой же? — пытается удержать покерфейс старичок.

Но до степняков ему в этом очень далеко. Сейчас мне даже не нужны способности Асем, чтобы понять, что он чувствует по-настоящему.

— Вы имеете возможность подключаться к каналам связи, — киваю на амулет, изъятый у эльфийки, гнавшейся за нами вместе со своей группой. — И, видимо, какую-то информацию снимаете оттуда. К сожалению, я абсолютно ничего не знаю об этом типе связи. Потому точнее сказать не могу.

Гоблин, абсолютно игнорируя молодую и красивую дроу, ещё и выставившую напоказ свои прелести из разреза жилетки, смотрит сейчас только на меня:

— Есть четыре хаба связи у тёмных эльфов. Всего четыре, если говорить о Проекте… Два с половиной — у ваших соплеменников, имею в виду людей. У гномов есть свои амулеты, но они полностью сопрягаются с эльфийскими и, по-хорошему, являются всего лишь их разновидностью. Так что, хабы у гномов тоже эльфийские.

— Интересно, — киваю ему, забрасывая ногу на ногу. Чтоб Хе по инерции опять на неё не уселась, с неё станется. — Мастер Харт, а в каком качестве вы сейчас со мной говорите? Судя по тому, что видел в Великой Степи последнее время я, кто-то из нас очень рискует сейчас самим фактом нашего разговора.

— Добьют орков — возьмутся за нас, — в его голосе нет ни тени дрожи, а глаза уверенно смотрят на меня. — Уже говорил сегодня. Я не спрашиваю вас о ваших планах, обратили внимание?

— А к чему вам это, если вы даже переговоры эльфов слушать можете? Или читать? Неужели, изготовив собственными руками амулеты нам, вы не оставите для себя возможности…

— А ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ОБЩАТЬСЯ НА ВСЕОБЩЕМ?! — теперь меня перебивает уже он, даже повышая при этом голос.

Хм. Когда чего-то не понимаешь, как говорит опыт, всегда надо делать вид, что так и надо.

— Мы пока этого не обсуждали, — вежливо улыбаюсь в ответ. — Язык коммуникации так важен? С точки зрения принципиальной возможности перехвата?

— Не перехвата, — улыбается он, сверкая своими нетривиальными зубами. — Расшифровки. Ну спросите у своих друзей из Степи, кто ещё может читать их руны? Кроме них самих? А если добавить в амулет еще и функцию шифрования, то даже старики-орки, знающие все родные диалекты, ничего не разберут. Если писали не им.

— Я понимаю, о чём он говорит! — подает сбоку голос Хе. — Ты же не читаешь по-нашему?!

— Пока не пробовал, — ворчу в ответ. — Чуть не до того было.

К своему стыду, накарябав в караван-сарае вместе с Асылом послание на Всеобщем, я сгоряча обрадовался, что этот алфавит худо-бедно знаю. Стало быть, неграмотным тут не буду.

А о рунах орков слышу в первый раз.

— Спросите у своих, — Харт кивает на сидящую у меня за спиной метиску. — А пока немного новостей от старого гоблина. Всего в проекте, как сказал, семь хабов, вот они на карте Степи. — Старик быстро расстилает на столе невесть откуда взявшуюся схему. — Хотя я всё же сказал бы, что шесть с половиной… Вот количество порталов, которое они могут открыть… Вот время отката после портала в одно место, до открытия следующего, по типам… Вот примерно готовые наёмные отряды, они обозначены красным…

Там же. Через какое-то время.

— … вы сообщили практически всё, что нужно. Будь у орков полноценная армия или хотя бы её подобие. — Человек задумчиво смотрит на собеседника-гоблина. — Я не спрашиваю, чего вам стоил сбор этих сведений. Хотя и предположу, что сделать это при помощи амулетной системы гораздо проще, чем скакать по Степи лично. Особенно если ты маг определённого уровня.

Старый гоблин довольно скалится.

Харт не стал говорить гостям, что он отлично видит эмоции. И, будучи гораздо более сильным менталистом, чем указано в официальных данных Объединённого Конклава, он уже давно вычислил по докладам в службе караванных путей три варианта происшедшего в том самом постоялом дворе.

Оркам явно помогали снаружи. Причём, кто-то из других рас. И было таких разумных очень немного; по крайней мере, уверенно перекрёстные данные сходились только на одном секторе Степи.

А когда такая пара появляется на этом базаре, и сразу идёт к нему, заказывать амулеты…

Пожалуй, надо будет преподать этому хуману пару практических уроков. Хотя бы для того, чтоб они там с орками продержались подольше, оттягивая на себя…

А с другой стороны, чем чёрт не шутит? Почему только оттягивая? А вдруг у них что-то получится? Тем более, кто-кто, а орки гоблинам вообще не враги. От слова «совсем» — слишком разные интересы, разные ареалы обитания.

И создать свою армию болотный народ не успеет, а союз гномов и эльфов набирает обороты, с участием части людей.

Да и что там той армии гоблинов, если вон даже записных вояк-орков раскатали, как коровий блин…

Но вот если поддержать того бойца, кто и так пьёт кровь из твоего будущего врага… Всегда есть вариант, что враг твоего врага — твой если и не друг, то, как минимум, неплохой союзник.

Харт усилием воли остановил несущиеся мысли.

Пока ничего не произошло. Просто орки заявили о создании государства — раз. Кто-то из других рас ведёт с ними дела, искренне выступая на их стороне — два. Причём, не за деньги. А за идею.

А что из этого всего выйдет — ещё большой вопрос. Не надо очаровываться раньше времени, чтоб потом не разочароваться.

Хотят они увеличить управляемость своей мобильной конницы? Объединить силы трёх жузов в Степи, используя амулетную связь?

Гоблины помогут. Именно для этого, на всякий случай, одного из своих сильнейших магов болотный народ и держал в этом городе под видом рыночного дурачка-неудачника. С самого начала резни на границах Степи.

Надежда была: вдруг орки одумаются? И начнут сражаться нормально, вместо попыток откочевать родами, каждый сам по себе?

Дождались. Кажется, попытка есть. Лишь бы не было слишком поздно.

— Я что-то непонятно сказал? — старший из гномов внимательно смотрит в глаза каждому из троих эльфов по очереди. — Сколько вам нужно времени на вызов вашего штатного некроманта? Или вы здесь совсем… — дальше он достаточно грубо ругается на своём языке, затем переводит себя на всеобщий, многозначительно переглянувшись с напарником. — … не фокусируетесь на главном? И ключевых инструментах дознания в этой обстановке?

— Я сейчас запрошу у наших, — принимает какое-то решение один из дроу и тянется к связному амулету.

Второй тёмный, рассеяно пошарив глазами по столу, охлопывает себя по карманам. Затем поднимается со стула, словно собираясь выходить.

— Оставаться на месте. Помещение не покидать. — Второй гном, с доброжелательным выражением лица, становится возле двери, загораживая выход.

В следующий момент в его руке появляется рунный самострел гномьей работы, который эльфы узнают только из бумажных описаний.

— Запрещаю личным приказом старшего по сектору. Твой штатный некромант должен быть здесь в течение четверти часа, — немного коряво, но в целом правильно сообщает старший гном старшему из дроу. — Всё прочее я лично буду расценивать, как саботаж. Со всеми вытекающими последствиями, для каждого из здесь присутствующих.

В его руках тоже, словно по мановению жезла, появляется что-то опасное. Этот вид артефакта тёмным вообще не знаком, потому на старшего гнома они косятся с большим опасением.

***

Коротышки явно ломали комедию.

И по лицам, и по их специальному снаряжению было отлично видно: они примерно представляли, какая картинка получится в исполнении штатного некроманта. На основании этих ногтей и волос.

Ну или должна получиться.

И к разговору этому пара гномов явно готовилась. Об этом косвенно говорили их ауры: очень высокие физические возможности, усиленная магическими пилюлями реакция.

Ещё — природное сопротивление всем видам стихийных заклинаний, как минимум, до третьего уровня. А то и выше.

Старший из тёмных лихорадочно просчитывал варианты.

Он уже догадался, какое подразделение представляли именно эти двое. Если припомнить, о них даже что-то было в ориентировках. Из разряда, «…они нам хоть и друзья, но спиной к ним лишний раз не поворачивайтесь».

Подгорные выходцы, как правило, были глухи к любым видам магии, кроме рунной. Последняя для боя накоротке годилась не особо. Хотя и в ней, с учётом усидчивости мастеров-разработчиков коротышек, случались прорывы.

Например, от самострела стоящего у двери старший тройки дроу не знал иной защиты, кроме как не попадать под удар. И это если ещё письменные источники родной службы не врали (что вполне могло быть, давайте честно).

Что за агрегат небрежно держал в руках старший, вообще не было понятно. Но явно не ниже классом, что-то штучное.

Не удивительно будет, если на коротышках и защитные амулеты — из особого списка. Потому что — и опыт дроу просто вопил о том — гномы готовились именно к этой беседе.

Некоторые нестыковки, навязывающие решение объединённого штаба и комитета Ассамблеи тёмным, последние тройку дней были непонятны, но лишь до сего момента.

Похоже, гномы пришли целенаправленно мстить.

Долбаный коротконогий мало того, что поставил очень жёсткое ограничение по времени. Он ещё и четко продемонстрировал, что при нём отправить предупреждение своим не получится.

— Нас слили, — хмуро заявил сидящий слева товарищ-эльф, демонстративно не обращая внимания на вспыхнувшее интересом взгляды обоих гномов. — Если этих, — кивок в сторону коротконогих, — отправили сюда с приоритетными правами, значит, нас просто сдали. Свои.

— Мне тоже кажется, что всё похоже на откровенное предательство. — Добавил третий дроу, подливая масла в огонь. — Что будем делать?

— Мне кажется, предательство не в том, что ваши старшие справедливо и добросовестно не стали покрывать ваши дела. — Хмуро заявил старший из гномов. Затем он перешел на Всеобщий, поскольку им владел явно лучше. — Мы никогда не обманываем своих партнеров. Во всяком случае, после заключения сделки или договора, — тут же поправился он. — Да, мы можем попытаться навязать невыгодный договор. Воспользоваться вашими глупостью или просто сегодняшним незнанием. Можем недоговорить или умолчать, в том числе, на этапе обсуждения условий сделки. Но мы. Никогда. Не. Обманем. Партнёра. После. Рукопожатия. Или. Подписи.

— К чему ты мне это всё рассказываешь? Решил морали напоследок почитать? — отстраненно спросил старший дроу, брезгливо пожимая плечами.

— Я веду запись нашей беседы, — любезно сообщил представитель подгорного народа, даже улыбаясь в ответ. — Эта запись, вместе с расшифровкой вашего некроманта, будет рассматриваться тем органом, который стоит над всеми нами. И попутно, под запись: вам была оказана великая честь.

Тёмные эльфы, несмотря на остроту ситуации, как один, разинули рты.

— Вам позволили на равных вести дела с подгорным народом, включая беспроцентные займы с нашей стороны. Льготное обеспечение. Использование наших элитных отрядов в качестве…

Гном говорил пару минут, а дроу поняли только в конце его речи: к ним прибыл, ни много ни мало, кто-то из наказующих жрецов их Пантеона.

— Потому что искренний фанатизм не сыграешь и на ходу не придумаешь, — задумчиво и невпопад бухнул в пустоту средний тёмный, сразу после монолога коротконогого.

Видимо, что-то такое у Тангреда на лице было написано. Потому что свои уже за дверью, возле самого гномьего портала, даже расспрашивать обо многом не стали (несмотря на то, что допускали этим явное нарушение правил).

— Куда? — коротко спросил ответственный ритуалист, не заикаясь об оплате и скользнув взглядом по личному жетону на груди вошедшего, специально надетому навыпуск.

В соответствии с которым Тангред числился кем-то из самых младших в иерархии дроу.

Поскольку средний маг-гном был ощутимо слабее своего коллеги-человека либо эльфа, рядом с портальным находились трое его помощников. Они же выполняли функции охраны.

— Без разницы, куда, — отстранено ответил Тангред, глядя словно сквозь гномов. — Лишь бы к нам, и кто-то из дознавателей чтоб там был, не ниже второго ранга.

— Слушай, брат… Не хочу лезть не в свои дела. Но по-твоему жетону вижу, что лично для тебя это — рискованный проход. С твоей стороны, — недолго думая и не выбирая выражений, заявил маг, косясь на содержимое рук своего странного соплеменника. — Если хочешь, вот второй вариант. Могу дежурного дознавателя прямо сюда вызвать! Есть одна процедура, но он из нашей транспортной безопасности будет. Кстати, оно и быстрее! Чем ты, в нынешнем своём статусе, будешь по гильдиям да кабинетам правду искать.

— Давай сюда своего дознавателя, — равнодушно пожал плечами Тангред.

После чего протопал вправо, уселся на ближайший табурет и привалился спиной к стене, закрывая глаза.

В этот момент в коридоре что-то прилично грохнуло.

Сидящий на табурете бывший начальник гномьего лагеря у степной реки с тоской покосился на дверь:

— Что там?..

У него, разумеется, появились определённые мысли по этому поводу. Не поинтересоваться оказалось выше его сил.

— Эльфийка сожгла двери некроманта. Бушует, — вздохнул один из ассистентов, выглянув в галерею. — Тёмная.

— Кто-то из твоих? — видимо, портальный маг понимал из одежды и скупых нагрудных знаков Тангреда намного больше, чем старался показать.

Особенно с учётом тёмноэльфийского статуса самого Тангреда.

— Жена, — уронил бывший сотник в ответ, опуская взгляд.

Маг застыл на месте ровно на мгновение.

Во-первых, он умел думать быстро, в том числе в силу рода занятий.

Во-вторых, по одной из не широко известных линий только что прокатились некоторые интересные слухи.

— Откуда мне твоё лицо знакомо? — требовательно спросил он у Тангреда.

— Мир большой, — всё так же равнодушно пожал плечами тот.

— Ты у Зелёных Пагод не бывал?

— Бывал.

— А в каком чине?

— Полусотник в те годы… Кто-то на тебя похожий, кажется, у ваших за фураж отвечал. — Нехотя выдавил из себя привалившийся к стене муж, имея ввиду гильдейскую принадлежность своего собеседника.

Было видно, что разговор ему не особенно интересен, а отвечает он исключительно из вежливости и в силу своего шаткого статуса.

— То брат мой был, погодки мы, — заключил маг. — Я у него бывал там в гостях, вот откуда тебя, оказывается, помню… Ты на месте, вы двое — со мной. — Старший по портальному объекту кивнул двум ассистентам.

Затем, бодро выхватив из-под стола какой-то универсальный амулет, вместе с сопровождением он исчез в коридоре.

Удивительно, но рядом с Вадимом она почему-то совсем не боялась. Даже сейчас, когда проход к гоблину (за очередной партией амулетов) оказался перекрыт неизвестно кем, хотя и понятно, с какой целью.

К счастью, человек носил явно гномьей работы ботинки, весьма добротно сделанные и с очень сложной системой завязок. Такую обувь, как говорил сам Вадим, при желании можно было абсолютно достоверно перешнуровывать хоть и четверть часа подряд, не вызывая ничьих подозрений.

Чем он сейчас и занялся, попутно выясняя обстановку через неё.

— Знаешь, очень хочу понять, кто там, тем более что это и в моих интересах. — Уверенно сказала орчанка ещё через десять ударов сердца. — Но как отрезано. Запахов точно нет, тихо переговаривались между собой трое. Сейчас молчат. Сколько разумных дышат, отсюда тоже не разберу.

— Иногда отсутствие следов является самым ключевым следом, — хмыкнул человек. — Давай рассуждать логически. Это могут быть люди?

— Нет, — твердо ответила дочь степного народа, не вдаваясь в ненужные пояснения.

Они с человеком уже более чем прилично чувствовали друг друга; развивать вопрос он не стал.

— Это могут быть орквуды? — Вадим, несмотря на все его усилия, в жизни разных городов ещё не ориентировался так же хорошо, как она сама.

Уж тем более, ему было далеко до Хе. Кстати, хорошо, что худосочной родственницы (если говорить о родстве крови) с ними сейчас не было: полукровка была не сильно крепка физически. А что-то такое явно назревало.

— Пх-х-х, — сдержала смех Асем. — Тоже нет. Кто им позволил бы что-то затевать в районе базара? Да в человеческом графстве? Орквудам отсюда уходить можно было бы только порталом после этого. А у них на такое денег нет.

— Гномы?

— Нет, — покачала головой она. — Дыхание подгорного народа я бы отличила даже отсюда.

— А что в их дыхании такого особенного? — не к месту заинтересовался товарищ.

— У них лёгкие намного больше, чем у тебя, у меня, эльфов… А размер гортани, как по мне, поменьше. — Как смогла, пояснила орчанка.

— Понимаю. Большее количество воздуха, через меньшее сечение, за ту же единицу времени… Эльфы? Орки? О гоблинах не спрашиваю: они бы нас внутри лавки дождались без проблем.

— Орки нет, — вздохнула дочь степного народа. — Да, видимо, эльфы. Методом, как ты говоришь, исключения.

— Эй! Мы договаривались, что ты нос не вешаешь! — Вадим закончил манипуляции с первым ботинком и занялся вторым. — Место выбирали нормально. Планировали тщательно. Даже если там эльфы, что сейчас должно работать за нас?

Между делом, он приобнял её за плечо и коснулся своим лбом её виска.

— Процессы, планирование и местные законы… Не боюсь, но странные ощущения, — призналась она. — Я помню, как ты несколько раз объяснял, почему не нужно опасаться. Но всё равно какой-то мандраж, как ты говоришь.

— Можем разделиться, — уверенно предложил человек. — Ты вернёшься обратно к коням и будешь ждать меня у любого выезда из города.

— Нет, — снова коротко ответила Асем. Затем всё же пояснила. — Я не смогу всю жизнь отсидеться за твоей спиной. Когда-то надо учиться жить и самой.

— Согласен… Ну тогда действуем, как договаривались. — Вадим почти закончил перевязывать свои шнурки. — Слушай, а не сильной натяжкой будет, если мы с тобой, являясь людьми, будем на ork'sha сейчас разговаривать? Вдруг что-то понадобится обсудить при этих эльфах?

— Как раз у людей очень даже может и не оказаться общего языка, — просветила она друга в том моменте, которого он предсказуемо не знал. — К примеру, если я — человек из-за гор, с юга. А ты — откуда-нибудь с севера или запада. А между нашими с тобой землями лежит Степь.

— Так ваш язык что, ещё и язык общения разных народов людей?!

— Ну, не как Всеобщий, конечно. Но те хуманы, которые возле нашей Степи живут, между собой вполне могут общаться на нём. Так, а там кто-то занервничал. — Удивилась орчанка, не ослаблявшая внимания в нужном направлении. — Да, точно эльфы. Запах чувствую теперь. Наверное, кто-то за пределы круга действия амулета шагнул.

По сляпанному на скорую руку плану, любого идущего к гоблину вначале надлежало оглушить на всякий случай. Было в арсенале номера третьего специальное заклинание, именно для этой цели. Лежащее чётко на границе целительского наркоза.

У Шама ещё свеж был в памяти провал самой Ло на постоялом дворе — лучше не рисковать. Допросить можно и потом, в другом месте. С гарантией.

Но сейчас он с досадой осознал, что практического опыта им всем явно не хватает. Во-первых, к проходу приближались двое вместо одного. Но это ладно: роли были разобраны, и валить надо вначале мужчину. Поскольку с замотанной по самые глаза женщиной из южных краев можно будет разобраться и простой физической силой.

По мере узнавания ботинок же, крайне невовремя пришло подозрение: их обладатель может оказаться явно не так прост, как хотелось бы. Тем более что определенный опыт общения с ним, возможно, уже был. Не самый приятный — если только в караван-сарае был человек, ряженый орком… а не сам степняк.

От неожиданной догадки Шем резко и повторно задумался.

Впрочем, озадачился он ровно на мгновение. То, что лично ему и звезде на первых порах опыта будет не хватать, было предсказуемо с самого начала. Это не должно никого смущать.

Ну пусть даже они ошиблись, планируя; значит, придётся делать лишние движения. Чтобы сейчас по ходу событий эти погрешности скомпенсировать.

Выбросив товарищам на пальцах действовать уверенно и силу применять без стеснения, в случае чего, бывший секретарь бывшего координатора решительно вышел из своего укрытия:

— Откуда у тебя эти ботинки, человек?

Он очень хорошо рассчитал расстояние. С парой посетителей гоблинской лавки они встретились чётко в середине прохода.

Если бы на месте этого хумана был тот орк из караван-сарая, Шам, возможно, в разговор ввязываться и не стал бы. Но уж на хилого и короткоживущего человека-то их точно должно было хватить. Поскольку шаманом с непредсказуемым потенциалом он явно не был.

— Закономерен встречный вопрос, — кажется, на человека не произвело впечатления эффектное появление эльфа прямо перед глазами. — Кто такой ты? И с чего мне отвечать? Я тебе что, уже задолжать когда-то успел?

— Придержи язык и делай, что тебе говорят первородные, обезьяна. — Из темноты провала в стене вышел четвёртый номер.

При обсуждении правил совместной работы, новообразованная звезда сошлась на том, что вне родных стен звать друг друга они будут только по номерам.

— Это не человек с ним. Орчанка, — четвёртый ткнул пальцем в женскую фигуру. — Я чувствую по ауре.

— Все варианты всегда надо отрабатывать до конца. — Твёрдо заявил Шам, номинально являющийся старшим. — Я тоже узнал ботинки на нём… Но вдруг это какой-то хитрый план? А какой-нибудь орочий шаман, одолживший этому тупому хуману обувь и даже какую-нибудь из их своих лишних девок, сейчас только и ждёт неподалёку — а что дальше?

— Намекаешь, перед порталом к нам, лучше на всякий случай опросить их тут?

— Да. Мы ничего не теряем. А если возьмём не того, то возвращаться может быть сложно.

Эльфы не стали говорить вслух очевидного: да, людей за равных или даже за разумных никто считать не собирался. Соответственно, законы местного графства для первородных ничего не значили, особенно в глухом отнорке возле базара.

— Мы хорошо подготовили этот выход, — твёрдо добавил Шам. — Местные маги не полезут, а ближайший десятник стражи вообще в доле. Колем его здесь и сейчас, чтоб не упустить орчину.

Командир новой звезды почему-то твёрдо чувствовал: истина рядом. Этот человек — просто ряженый, отвлекающий на себя внимание.

Видимо, степнякам тоже не особо уютно работается в этом городе. Вон, даже женщина их замоталась, притворяясь хуманшей. Чего они обычно не делают.

Значит, настоящий хозяин этих ботинок, опрокинувший тогда их с Ло, тоже где-то рядом. Надо просто получше надавить на этого человека — и он даст нужный пеленг. А там дело техники. Золото в карманах ещё есть, а десятник местной стражи его любит.

— А ведь, похоже, сейчас и за Ло отплатить получится, — вспыхивая азартом, Шам подступил к хуману и схватил его за одежду. — Надо только ему рот заткнуть и ткнуть пару раз, куда надо. Сам всё расскажет.

В следующий момент рука Шама оказалась каким-то хитрым образом вывернутой ему же за спину.

Сам командир звезды, несмотря на гораздо более гибкие эльфийские сочленения, вынужден был даже приподняться на цыпочки, чтобы не рисковать правым плечевым суставом.

— Что вы себе позволяете?! — встрепенулся и возмущённо заголосил хуман, изловчившийся каким-то немыслимым способом поставить светлого эльфа в такое неловкое положение.

Четвёртый решительно махнул кулаком в направлении головы человека, устраняя невесть откуда возникшую загвоздку.

Человек ловко отшагнул за Шама, прикрываясь им же и заслоняя свою спутницу.

— Берем его! Быстро! — четвёртый перехватывал управление ситуацией на себя, поскольку командир сейчас семенил на цыпочках и к руководству был явно неспособен.

Ещё пятеро эльфов сыпанули в проход, перекрывая его с двух сторон и отрезая человеку с женщиной пути отступления.

— Немедленно прекратите! — попытался изобразить хорошую мину при плохой игре хуман. — Вам же хуже будет!

Звезда, несмотря на интересное положение твоего светлого начальника, лишь глумливо заржала:

— Ну давай, расскажи нам о законности, — искренне веселясь, фыркнул третий, пытаясь обойти Шама сбоку.

Человек тут же с похвальной скоростью сместился ещё дальше, в глубину ниши. Но так он ещё больше отрезал себе дорогу наружу из каменного мешка.

Звезда, не считая своего светлого командира, чуть озадаченно переглянулась: деваться пойманным дурачкам было некуда. С другой стороны, излишне шуметь бы тоже не хотелось. В том числе, в магических диапазонах.

Шам наконец протёр свои запотевшие мозги и, ко всеобщему удовлетворению, вывернулся-таки из рук хумана, проворачиваясь против часовой стрелки и на какое-то время явно жертвуя правой рукой, вывернутой из сустава.

Оказавшись свободным, командир тут же присоединился к импровизированному замыслу остальных, завершая полный оборот.

Преодолевая короткую резь в правом плече, оказавшись лицом к лицу с двумя целями, Шам схватил левой женщину за одежду, явно намереваясь открыть её лицо, чтоб внести частичную ясность в происходящее.

Почти.

Потому что та мгновенно воткнула орквудский кинжал в грудную мышцу Шама, безошибочно попадая в нервный узел и заставляя светлого эльфа забиться в конвульсиях. Уменьшая таким образом боеспособное число звезды на единицу.

Четвёртый завис ровно на удар сердца. Затем, сосчитав изменившуюся обстановку, молча взмахнул рукой, приказывая решительно атаковать: противника нужно было смять количеством как можно скорее.

Вряд ли одна женщина, предположительно орчанка, и один человек с ней, способны нанести какие-то серьёзные повреждения оставшимся на ногах дроу. А даже если что-то и случится, типа плеча командира, амулеты и порталы с собой.

В отличие от светлого Шама, четвёртый на каком-то животном уровне чувствовал неправильность ситуации.

Из неожиданного осложнения следовало выходить как можно скорее и как можно решительнее:

— Давим!

Порядок действий в ситуации был стандартным: сейчас надлежало, пользуясь эльфийским превосходством в скорости и точности движений, обездвижить странную пару, подрезав им связки и заткнув рты.

Затем — пять минут на активацию не самого дорогого портала (вот в следующий раз на этом лучше не экономить). Попутно — перевязать подрезанные конечности пленников, останавливая кровотечение.

И — прощай, хуманское графство. А уж дома эти двое будут мечтать умереть поскорее, но жить им придётся ещё очень долго. Может, даже несколько дней.

Четвёртый, как и Шам, был в курсе происходящего на стратегическом уровне. Кажется, настала пора калёным железом выжигать сами мысли о том, что на эльфов можно поднимать руку.

И ладно бы, заказчиком драного гоблинского недоучки был гном! Но человек, плюс вонючка…

Умирать они будут долго.

Недотёпу Шама вывели из строя, изящно воткнув ему нож в нервный узел на груди. М-да, светлый в роли командира — это то ещё… некогда слова подбирать.

Хотя с другой стороны, надо отдать ему должное. Ведь именно Шам это всё и пробил: и получение контракта на новую звезду, и производство каким-то третьесортным магом амулетов, словно на целое войско. Ниточка, за которую надо только потянуть.

Перед этим, кстати, светлый даже в реальном деле поучаствовал, в паре с одной достаточно известной дроу. Оттуда, правда, сам он вернулся еле живым — но зато с определённым опытом (и жаждой мести).

К сожалению, для успешной работы звезды, одних мозгов явно мало. Нужны ещё твердые руки, это как минимум.

Кстати, временно парализованный командир невольно внес ясность в личность женщины, замотавшейся до глаз и топавшей за хуманом: однозначно орчанка. Какая-нибудь хуманша так бы просто не смогла (как минимум, не попала бы в одно касание, куда надо. Как максимум — пробила бы заодно и лёгкое, чего не было).

Этот же удар был нанесён не то чтоб мастерской рукой; скорее, поднаторевшей именно в такой работе. А кто в Степи умеет воткнуть любой нож на строго определенную глубину в живое тело, эльфам рассказывать не надо.

Хуман, в ответ на обострение ситуации, в свою очередь извлек из-за своей спины какой-то рабочий инструмент, на оружие похожий весьма отдалённо.

Мазнув глазом по явно гномьей стали в руках человека, дроу под номером четыре сделал в памяти зарубку: отложить эту стамеску в сторону после всего и попытаться определить потом, что за мастер лил металл.

Попутно: может быть, будет смысл перековать инструмент в какой-нибудь нормальный клинок, под свою руку. Само железо явно недешевое и более чем качественное, но вот что из него сотворили… если говорить о форме пародии.

Затем четвёртый многократно отработанным движением сделал финт, выдергивая человека на себя. И коротко воткнул собственный большой нож тому в ключицу.

Это будет чуть неаккуратно, и крови тоже будет много; но других быстрых вариантов нет. Возиться некогда; а вооруженную руку хуману надо выключать как можно скорее и надежнее.

Договорённости — договоренностями, но затягивать любые острые фазы — дороже самому себе.

В следующий момент, четвёртый неожиданно сбился с шага и с ритма: сталь в его руках не вышла с обратной стороны плеча человека, как ожидалось. Лишая того болью возможности двигаться и отдавая в руки победителя.

Потому что была остановлена явно какой-то кольчугой.

Наработанный годами автоматизм приёма, как и более высокая сравнительная скорость движения, сыграли в этот раз с достаточно опытным дроу злую шутку. Его ноги плавно смещались по контуру воображаемой окружности, для последующей фиксации противника. Выведенного из строя клинком — как изначально предполагалось.

Человек же, оставшись невредимым, сейчас просто сделал шаг навстречу. Оказавшись вплотную с эльфом, он без затей приподнял четвёртого ровно на один палец над землёй. На своём колене. Ударом в пах.

Дроу тут же потерял сознание, поскольку и в этом случае повышенная нервная чувствительность организма сработала против своего хозяина-эльфа.

Звезда, с пятью оставшимися на ногах членами, всё ещё оставалась боеспособной. Во всяком случае, против какой-то пары, во главе которой стоял вообще самый заурядный человек.

Третий, старательно не испытывая эмоций, коротко пролаял команду перегруппироваться, что тоже планом предусматривалось.

Однако, в следующий момент в казавшийся таким тихим проход с обеих сторон хлынули здоровенные местные боевые волкодавы, числом как бы не с десяток.

— Клинки в ножны! — прозвучал чей-то явно властный голос, причём не со стороны рынка.

— Эти собаки без хозяев не бегают, — задумчиво проворчал второй, сноровисто хватая под руки Шама.

Кто-то из товарищей аналогичным образом уже поднимал с земли и четвёртого.

Человек, запихнув за спину вылезшую было вперёд женщину, отступил ещё глубже в каменную нишу.

— Надо продержаться ровно пять минут, — напомнил третий, сноровисто активируя эвакуационный портал.

К сожалению, этих пяти минут им не дали. Несмотря на договоренности с десятком (и десятником) базарной стражи, в злополучный проход вслед за собаками немедленно хлынули и местные солдаты.

Что интересно, ни одного знакомого лица среди них не было. А вооружены все были, словно в последний бой собирались.

— Пояса на землю! Или убью без разговоров! — появившийся вслед за солдатами высокий немолодой человек, судя по ряду деталей, в первую десятку самых важных людей в графстве точно входил.

У такого и магический амулет может быть в запасе, и не один, мелькнуло у всех без исключения дроу.

Грязно выругавшись, первый и третий тут же побросали оружие на землю, подавая пример остальным.

Еще через пару ударов сердца и портальный амулет был выдернут из эльфийских рук, а затем деактивирован невесть откуда взявшимся магом.

— Вот же тварь. А ведь вроде бы с ним договорились, — выразил общее мнение пятый.

И тут же получил древком алебарды сзади по рёбрам, коротко вскрикнув — одно или два ребра были этим ударом явно сломаны.

— Говорить только по моей команде, — сообщил седой. — Именем графства Скуат, вы арестованы!

— Сам-то кто будешь? — равнодушно и спокойно поинтересовался третий, протягивая вперед руки и давая себя связать.

Как говорится, лучше это позволить добровольно — и в положении «перед собой». Чем без сознания, и руки свяжут сзади.

— Дознаватель графства, — не менее равнодушно ответил старший из прибывших людей.

— Спрашивать его не буду. — Спокойно ответил седой, затем без перехода повернулся к сидящим в колодках эльфам. — Буду краток. Графство находится в сложном положении: с одной стороны, мы с вами не ссорились, поскольку нейтральны. С другой стороны, даже это не помешало вам нарушить сразу полдесятка правил пребывания здесь. Серьёзных правил. Так, будто законы земли, на которой вы находитесь, ничто для вас. Настраивать вас на нормальное общение мне некогда, но необходимые мне ответы я всё равно получу.

— К чему эти разговоры тогда? — демонстративно улыбаясь, спросил последний из дроу в ряду.

— Цель дознания — не только и не столько разбор конкретной жалобы, — высокий кивнул на человека из Степи и его необычную спутницу. — Вернее, это тоже цель. Но главное начинается там, где заканчивается личное. С высоты должности, я усматриваю в ваших действиях ещё и политику. А вот с ней мы уже будем разбираться тщательно. Даже если придём к какому-то решению в вопросах вашей настойчивой попытки законтрактовать того, кто сам этого не желает.

— Отпустите нас — и ваше тяжёлое положение сразу облегчится, — хохотнул шестой, словно ничего и не было. — Ну, или тяжёлое положение вашего графства, если так правильнее.

Всё тот же солдат, снова переглянувшись с дознавателем, взял какой-то предмет со стола с жаровней.

После того, как он приблизился к зафиксированным в колодки, стало видно, что это большие и грубые садовые ножницы.

Руки шестого, как и голова, находились спереди деревянной конструкции. Когда солдат молча отхватил ему один из пальцев, шестой только побледнел. Но не издал ни звука.

— Не нужно пытаться командовать мной в моём же доме, — мягко и почти отечески пояснил седой. — Потому что в следующий раз это будет язык. Не палец.

— А почему так слабо? — пятый с ненавистью смотрел на человека. — Почему четвёртому — руку, а шестому — только палец?

— А ваш шестой психологически гораздо крепче четвёртого, — доброжелательно пояснил чиновник, откидываясь на спинку стула-трона. — Шестого дольше, м-м-м, убеждать надо. Потому пока начали с пальцев — чтоб было больше единиц контакта за единицу времени. Один палец, второй палец, третий… Потом вторая рука.

Дроу переглянулись между собой, с трудом выворачивая шеи между толстых деревяшек.

— Похоже на оговоренный диалог молча, — прокомментировал менталист, наблюдая за эльфами с профессиональным интересом.

Женщина, являющаяся формально одной из сторон конфликта, заговорила.

— Есть много способов спрашивать, — тут же перевёл её спутник. — Ваш человек работает с ними, как с людьми. Но можно чуть лучше.

Присутствующие, включая видавших виды солдат, с удивлением скрестили взгляды на единственной здесь особи женского пола.

— У вас что, этим занимаются женщины? — первый раз за всё время подал голос бывший экзекутором.

Обращался он к человеку, но замотанная в ткани начала отвечать, не дожидаясь пояснений спутника.

Человеку осталось только переводить её слова:

— Она последняя в своём роду и считает своим долгом выяснить всё, что её касается. Нет, сама она раньше таким не занималась, но в её семье отчего-то заставляли всех без исключения учить теорию.

Менталист жизнерадостно хохотнул, на время отвлекая всех от женщины:

— Кажется, я знаю, о ком речь. Извините! — он вежливо сложил ладони перед собой, кивая стоящему человеку. — Если ваша спутница действительно поможет нашему специалисту, я бы с удовольствием посмотрел. Так сказать, в качестве обмена опытом.

Человек, нахмурившись, недовольно что-то спросил у спутницы.

Та лишь отрывисто огрызнулась и, достав орквудский кинжал, подошла к колодкам с обратной стороны:

— Всего достаточно знать восемь мест. Вот тут — первое, — она упёрла рукоять кинжала в ключичную впадину первого эльфа. — Если я воткну остриё хотя бы на ноготь, его жизни ничего угрожать не будет. А результат сейчас сами увидите…

— Вот ты хитрая! — полукровка озадаченно уставилась на собеседницу. — Я бы даже сказала, хитрожопая!

— Это почему это я хитрожопая? — обиженно поджала губы орчанка. — Я не для себя прошу же. Вот если бы я попросила тебя удовлетворять меня, тогда…

— Пф-ф-ф, — Хе, что-то прикинув про себя, весело улыбнулась. — Это был бы номер. Я бы даже, пожалуй, хотела на это посмотреть. Вернее, на глаза Вадима посмотреть, когда бы он это всё увидел.

Асем, следуя мысленно за словами собеседницы, видимо, тут же тоже представила эту картину.

Потому что в следующий момент орчанка широко раскрыла глаза, разинула рот и с застывшим выражением лица несколько ударов сердца с ужасом смотрела на собеседницу.

— Нет, дорогая. Ни о чем подобном в нашей компании не может идти и речи, — уверенно отрезала метиска. — Если хочешь, могу объяснить.

— Объясни, — повторно густо покраснев, попросила кочевница.

— О ком ты пытаешься позаботиться, подкатывая ко мне с такой просьбой?

— О нем, — Асем справилась с собой и сейчас твердо смотрела в глаза Хе.

— А теперь подумай так, как если бы заботилась и обо мне. Что должна при этом чувствовать я?

— Мне показалось, он тебе тоже нравится, — засмущалась орчанка. — Я понимаю и чувствую, что ты — взрослая женщина. По крайней мере, у тебя уже есть собственный опыт в этих вопросах, на деле…

— Не такой обширный, как ты думаешь, — фыркнула полукровка. — И да, он мне нравится. Ладно, ты же мне объясняла столько всего… Смотри. Во-первых, ты права. Он мне действительно нравится. Если я сейчас, послушав тебя, первая проявляю инициативу и попадаю к нему в постель, он перестанет меня воспринимать как женщину. Просто потому, что будет относиться ко мне, как к определённого рода игрушке. Вполне понятного назначения. Сказать, какого?

Хе снисходительно и доброжелательно смотрела на более молодую подругу, явно не обладавшую её опытом и знаниями в некоторых деликатных областях.

— Ну, да. Наверное, — запоздало повинилась дочь кочевого народа. — Получается, я тебе предложила выполнять работу шлюхи. Чёрт…

Метиска утвердительно кивнула:

— Но и это не главное. Ты успела заметить, как Вадим к нам относится?

— Как к близким?

— Точно. Даже когда он предоставляет нам право решать — на словах — он всё равно опекает нас. Постоянно старается защитить, оградить от любой опасности, либо оказаться рядом в трудный момент. Как тогда, когда ты хотела у гоблина сама забирать амулеты.

— И что? — орчанка не успевала за мыслью собеседницы.

— Если он видит в нас равных, старательно о нас заботится, защищает, то моя попытка рассчитаться с ним телом обесценивает само его решение — сражаться на нашей стороне.

— Как-то сложно, — пожаловалась Асем. — И попутно. Я же чувствую: он тебе ну о-о-очень нравится, как женщине. Ты и сама была бы не против того самого, если бы он проявил инициативу… Что бы ты сейчас ни говорила.

— Во-о-о-т! — метиска многозначительно подняла вверх указательный палец. — Вот и ключевой элемент. Да. Если он сам проявит инициативу, — она картинно подняла брови вверх, закатила глаза, хрипло задышала и издала один за другим три гортанных стона. — Да… да…! Да! — затем Хе тут же открыла глаза и весело улыбнулась. — Но инициатива должна исходить от него. Не от меня. Тем более — не от тебя.

— Что же делать? — растерянно и беззащитно озадачилась Асем. — Я же чувствую по его запаху: ему это нужно.

— Пойдём вместе в хамам, если ты так настаиваешь, — пожала плечами подруга. — Я почему-то так, кстати, не чувствую. Что ему без интима вот-вот крышу сорвет.

— Что значит — пойдём вместе в хамам?

— То и значит. Мы же едем дальше… — полукровка назвала следующий пункт их планируемого путешествия. — Вот там есть специальные горячие источники, в том числе для семей. Займем втроём один хамам и вместе попробуем его промассажировать. Как надо. Ты тоже будешь участвовать, если хочешь, чтобы я что-то сделала.

— Я немногое умею, — хмуро призналась орчанка.

— Нормально ты умеешь, — не согласилась Хе. — Я же видела, как ты ему делаешь массаж на висках, на затылке. Над бровями, на шее, на плечах…

— Да ну, а кто этого не умеет из женщин в степи? — фыркнула Асем. — Тоже мне, великая наука…

— И я не настолько тебя опытнее, как тебе думается, — продолжила Хе. — Шлюхой, кстати, бывать не доводилось. Сегодня, когда этот момент почти настал, ну, ты понимаешь; вот еле себя пересилила, чтоб лишнего не выдать… Мы все еще неизвестно, сколько проживем, — первый раз за всё время серьёзно, и не по годам мудро, заметила полукровка. — То, что нам только предстоит сделать по плану, из-за серьёзности работы у меня в голове не укладывается. Так что, хоть хамам втроём попробуем…

— Попробуем попробовать, — въедливо поправила орчанка. — Тс-с, он сейчас сюда выйдет…

— Ты отсюда чувствуешь?! — неподдельно удивилась Хе. — А, вот, всё. Теперь и я слышу…

Вопреки пессимистичным прогнозам мужа, заключение затянулось не особенно долго. Всего они оставались в камере чуть больше недели, но менее двух.

Ло впервые в жизни поступила для себя необычно: плюнув на вбитые с детства рефлексы, она отдалась несущему их потоку и даже мысленно не стремилась контролировать происходящее.

За исключением одной маленькой детали организма супруга, которой она занялась всерьез и надолго — благо, время и обстановка позволяли.

— Я думал, что всё в жизни видел, — признался Тангред на каком-то этапе, в перерыве между некоторыми интересными процедурами. — Но что двое могут тако-о-о-ое вытворять… Особенно если учесть, что мы только этим и занимаемся всё время, как кролики.

— Питание нормальное, тебе еды хватает. По содержанию, наредкость сбалансированный рацион. Не сбивай с ритма, — отстраненно и блаженно улыбаясь с закрытыми глазами, ответила эльфийка. Потом, правда, непоследовательно добавила. — А чем тут ещё заниматься? С другой стороны, хоть твою дремучесть в ряде моментов устраним. За две недели я тебе открою такие горизонты, что ты сам себя не узнаешь.

— Не могу сказать, что я прямо возражал бы, — гном тоже мысленно махнул рукой на происходящее, озадаченно наблюдая за супругой. — Но достаточно странно видеть, как ты пытаешься не сбиться с ритма без моей помощи.

— Тебе не нравится? — Ло тут же подобралась, раскрыла глаза и убрала руку от своей промежности.

— У меня для тебя новость, — муж воровато покосился вниз своей анатомии. — Как ни странно, но я уже восстановился.

— Ха, — хищно ухмыльнулась дроу и моментально перетекла на пол, на колени.

Они уже практически заканчивали, когда дверь отворилась без единого звука.

Тангред было задергался от неловкости положения, но жена не позволила ему сдвинуться с места. Прижав его свободной рукой к каменной скамье с неожиданной силой, она в течение нескольких секунд быстро закончила процесс.

Затем, абсолютно не стесняясь вошедшей стражи и своей обнаженности, Ло сделала два шага к отхожей раковине в полу и сплюнула туда что-то густое:

— Прошу извинить, мы никого не ждали, — она саркастически изобразила подобие балетного поклона.

Бытовало и такое танцевальное развлечение в среде эльфов.

Некоторые достаточно немаленькие части её тела при этом качнулись в воздухе, привлекая всеобщее внимание.

— Да и двери здесь открываются беззвучно и очень быстро, — добавила она. — Мы бы подготовились.

Смущающийся Тангред суетливо подал ей балахон: за жену он явно стеснялся сильнее, чем за собственный вид.

— Прошу извинить за доставленные неудобства, — бесстрастно изобразил учтивость начальник караула. — Следуйте за нами. И, по возможности, давайте поторопимся.

Ло была вовсе не так плохо образована, как старалась показать иногда при других.

Она не могла похвастаться дипломом Первого Эльфийского — но не потому, что не знала материала. Просто на каком-то этапе, поступая в безопасность Жёлтого листа, она сознательно заплатила за то, чтобы её диплом учебным заведением был отозван обратно.

Знали об этой махинации трое или четверо разумных, если не считать учебный отдел в самом университете.

На первый взгляд, её решение выглядело форменным идиотизмом: записываться в недоучки, отказываясь от честно заслуженного, не являясь при этом воспитанницей специализированных кланов типа следопытов (как та же Ча).

Получается, она сознательно перекрывала себе перспективы карьерного роста уже буквально через две или три должностные ступеньки.

На самом деле, в её решении присутствовал хоть и авантюрный, но достаточно трезвый расчёт.

По молодости, Ло целью своей карьеры через пару десятков лет ставила если и не кресло начальника службы одного из Листьев, то, как минимум, место его первого зама.

Набираться опыта она хотела с самых низов, поскольку искренне верила в свою удачу.

Благодаря кое-каким имеющимся знаниям (полученным на достаточно мирном факультете теоретической философии), в самом начале своего карьерного пути, она была более чем уверена: если погрести всё дерьмо с самого низу лично, руками — то диплом подтвердить можно будет и потом. Достаточно скромно заплатив, повторно и задним числом.

Зато на время службы, отсутствие у тебя минимального необходимого образования становится плюсом. Достаточно лишь вспомнить, что оно автоматически превращает любого способного сотрудника в глазах начальства из потенциального конкурента в очень ценный ресурс: поручить тебе, получается, можно практически всё. Как самому себе.

Но в случае твоих даже самых замечательных успехов, твой непосредственный руководитель за своё кресло может быть спокойным (никто его на недоучку менять не станет).

Откровенно говоря, так всё и катилось до последнего времени, в точном соответствии с её старым планом. По её личным расчётам, успешное завершение хоть какой-то части Проекта, да ещё год-полтора руководства звездой — и она бы извлекла из архивов и тот хорошо запрятанный диплом, и собственные амбиции.

Но на жизненном пути Ло появился этот мутный пятнистый.

С другой стороны, именно этот странный хуман привёл её в итоге к Тангреду. А уже это значило для неё сейчас много больше, чем любые карьерные перспективы. Изрядно осевшие, кстати, после гибели звезды.

Её рывок в сторону палача и помоста не был продуктом тщательного расчёта. Просто у специалиста её уровня анализ производится автоматически и в подсознании.

Легко уклонившись от лапищи супруга, разбросав нескольких зевак из числа самых обычных обывателей-гномов, Ло после короткого ускорения оказалась у помоста.

Охранники среагировали с похвальной быстротой. Трое из них наставили на неё неизвестно откуда появившиеся самострелы, остальные ощетинились клинками.

Однако, в первую очередь опасаться следовало жрецов: не план, а его ощущение весьма нечетко лишь формировалось в её голове.

Когда понадобится, тело всё сделает само, в мгновение ока. Но долбаные маги со своей странной подгорной энергетической структурой могли помешать в самый неподходящий момент.

За спиной Ло слышала сопящего и торопящегося вслед ей Тангреда. К сожалению, согласовывать позицию с мужем не было технической возможности. Да и как с ним что-то согласовывать, если он знал о том, что будет происходить такое — и чуть было не промолчал? А если бы они пошли иной дорогой?

Дроу старательно не замечала того момента, что действовала сейчас для себя полугодичной давности крайне нетипично.

Резко сместившись в сторону, Ло ровно на полтора удара сердца получила между собой и стрелками ближайшую пару мечников, большего и не требовалось. Ближайший из них, молодой гном с едва наметившейся бородой, предсказуемо попытался сделать выпад в её сторону, останавливая неожиданную угрозу.

То, что рвущаяся вперёд эльфийка является именно угрозой, сомнений у коротышек не было. Или они реально не отличали дроу от светлых?!

Полагаясь на одну из эльфийских закладок в нервной системе, Ло жёстко и очень быстро врезала парню в пах.

Родная медицина сработала, как надо. Мечник, зазвенев выпущенным из рук клинком по брусчатке, боевой единицей быть перестал. Как минимум, на время.

Подхватив его клинок таким же молниеносным и плавным движением, не замедляя своего перемещения, Ло сделала ещё один зигзаг — и оказалась уже у помоста.

Жрецы наконец протерли мозги. Один из них, отрывисто рявкнув что-то прочим, ахнул по ней никак не ментальным заклинанием, а самой форменной каменной иглой, раскаленной чуть не до доменной температуры.

Вот же тварь. И как только сподобился? Заклинание чуть не пятого уровня, если судить по ощущениям. Коротышки же обычно на такие подвиги физически не способны… Или какой-то амулет?

На счастье дроу, жрец очень боялся задеть своих, потому метил строго в голову — Ло возвышалась над большинством присутствующих.

— Не тебе, червяк… — выдохнула она словом, но фразу заканчивать не стала.

Что-то насчёт того, что не гному состязаться с ней в ловкости.

Отшагнув влево-вправо, пропуская раскалённую каменную болванку над головой, парировав выпад второго мечника из пары, тёмная эльфийка взлетела на помост. Благо, ей для этого требовалось намного меньше усилий, чем тем же гномам.

Откуда-то сзади безнадёжной тоской прозвучал стон мужа.

Экзекутор, словно пребывая под действием весьма определенных медикаментов, абсолютно спокойно пошел ей навстречу, будучи вооруженным лишь церемониальным топором палача.

Ло могла бы очень многое сказать недомерку о перспективах боя с ней, даже вооружённой так скудно. К сожалению, сейчас было не до того.

Воспользовавшись повторно всё той же закладкой, Ло не стала упражняться в подныривании под удар — тем более что в данном случае это было едва ли возможно технически. Не та разница в росте, и не в ту сторону.

Вместо этого, она в полной мереположилась на преимущество в длине ног и просто перепрыгнула палача. Оказываясь в самой гуще присутствующих в роли обеспечения то ли гвардейцев, то ли какой-то усиленной местной стражи.

Гномы, несмотря на всю неожиданность ситуации, оказались на высоте: повинуясь отрывистым командам, группа за помостом мгновенно перестроилась. А темная эльфийка тут же оказалась отрезанной от площади полумесяцем клинков и кулачных щитов. Причём, эти бойцы были уже в кирасах.

А в следующий момент произошло то, ради чего она рвалась сюда. И чего от неё не ожидал никто.

Чужой клинок в руках дроу сверкнул ровно два раза — и двое её же тёмных безруких сородичей повалились ей под ноги, бульканья кровью из перехваченных до самого позвонка шей.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — Ло медленно подняла руки, выпуская в высшей точке пародию на эльфийский длинный боевой нож.

Впрочем, коротышкам и такой инструмент был по руке.

— Что мне нужно сделать, чтобы вы меня выслушали?! — игнорируя солдат, она впилась взглядом в того самого жреца, который чуть не проткнул только что её череп насквозь.

— Эй, чего молчишь? — Через некоторое время Асем выдёргивает меня из размышлений, хлопнув по плечу.

— А он замечтался, — подхватывает Хе. — Интересно только, о чём.

— Сказала бы я тебе, о чём… — недовольно огрызается орчанка, но крайне негромко и себе под нос.

Так, что метиска не слышит.

Сама Хе, пользуясь бескрайней свободой в степи, сняла свой жилет вообще и сейчас красуется верхом и топлесс. Асем съязвила поначалу что-то на тему того, что тогда уже и штаны бы стащила — но наша зовущая себя орчанкой дроу с абсолютно серьёзным выражением лица ответила: с голыми ногами на лошадь не сядет, чревато. А всё, что выше пояса, пусть загорает.

Насколько я понял, она была искренней в этом своём заявлении и кочевницу нисколько не троллила. Потому что Асем, чуть втянув воздух носом, только озадаченно уставилась на собеседницу и промолчала.

Добавив где-то через минуту: «А ведь чистая монета…».

— Пытаюсь анализировать, — отвечаю орчанке. — Ну, то есть, обдумать то, что мы на сегодня выяснили.

— До чего додумался? — это сбоку подъехала Хе, весело разглядывая по сторонам всё подряд.

— Опыт подсказывает, что самые первые централизованные государства, мягко говоря, жалостью и состраданием не отличались. — Пожимаю плечами. — Ни к своим жителям, ни к соседям. Если точнее, это в известной мне истории так было. Даже обычным уважением к челове… разумной жизни не пахло.

— А как бы строил тогда империю лично ты? — не удерживается от вопроса Асем, хотя до этого собиралась промолчать.

— Лично я бы, говоря о такой стране, ставил бы себе одну-единственную цель: все расы должны быть равны между собой. Но это если б я был неравнодушен к самой задаче создания этой самой империи.

— А тебе не хочется такую империю? — помолчав, уточняет Хе.

Асем тоже ждёт моего ответа.

— И речи быть не может. — Отвечаю уверенно. — По крайней мере, со мной в главной роли. Или даже в любых ролях вообще.

— Откуда ты взял равенство рас? — как-то слишком серьёзно спрашивает Асем.

— Краеугольный камень того, что близко лично мне, — пожимаю плечами. — Со всеми остальными моментами лично я готов мириться, соглашаться либо приспосабливаться. Ну, навскидку…

— Это какое-то твоё личное табу? — продолжает какой-то прямо-таки настырный опрос дочь кочевого народа.

— Скорее, непререкаемый закон моей родины. М-м-м, там, откуда я родом, говорят: нравственность определяется твоей чистотой перед богом, людь… разумными и законом. К сожалению, третье очень часто противоречит первым двум пунктам…

В этот момент мой коняга оступается из-за попавшей под копыта ямы; и я чуть не улетаю через его шею вперёд головой.

Пока я выравниваюсь, чертыхаясь, к настырному допросу Асем присоединяется и метиска:

— Третье очень часто противоречит первым двум, потому что у гномов, например, изменившая жена считается преступницей! — в её голосе слышно столько неподдельной озабоченности, что мы с Асем, не удержавшись, фыркаем почти синхронно.

— Но при чём тут твоя родина? — не обращает внимание на различия в морали полукровка.

— Равные права всех разумных от рождения — единственный на моей памяти пункт, который не вызывает никаких возражений вообще ни у одного гражданина моей страны.

— Да ну?! — девицы наредкость единодушно выдают одинаковое.

— Ну да. Когда вырастешь, у тебя могут быть варианты получить больше или меньше прав. Но не при рождении.

— Расскажи о своей стране? — подаёт голос Хе.

— Да нечего особо рассказывать… Моя страна — тоже, по факту, монархия, — признаюсь. — Ограниченная, без деспотизма правящих кругов — но монархия. Хотя-я-я, вслух всё больше говорится об аналоге курултая в качестве формы правления, как в народе Асем. Правящая династия, на момент моего отбытия к вам, была у власти около трети века, то есть больше тридцати лет. По факту — даже ещё дольше, но там тонкости с наместничеством от большой империи… Прямо власть не наследуется, но правящая Семья её не выпускает из рук уже два поколения.

— Уже и не выпустит, значит, — солидно и компетентно кивает орчанка. — Раз два поколения при одном хане выросли — и не восстают. Значит, вас всё устраивает… А как ваши правители дали равные права всем народам? Кто надоумил?

— Знаешь, это повелось ещё до них. Они просто отменять не стали, да и не смогли бы на самом деле… У нас вообще в большинстве мест считается: от рождения, твои права не зависят от твоего народа и расы. У всех — равные. Стража, врачи, армия будут защищать твои интересы вне зависимости от того, какая кровь в тебе течёт.

— Какая странная монархия, — задумчиво роняет метиска. — Дать всем одинаковые возможности с собственными детьми…

— М-м-м, ты смешиваешь. У детей наших правителей этих самых возможностей намного больше, чем у всех остальных, вместе взятых. А обязанностей — вообще никаких, — посмеиваюсь про себя, припоминая некоторые особенности региона. — Но эти права проистекают не из их народа или расы, к каким бы они не принадлежи. Это только потому, что они, как говорят у нас, из политической элиты.

— А политической элитой у вас может стать любой народ? — это Асем.

— Представители любого народа, — поправляю её. — Например, уже много лет начальник всей безопасности моей страны родом из тех, кто несколько сотен лет воевал с народом нашего, м-м-м, хана.

— Не врёшь, — Асем демонстративно и задумчиво выдыхает через ноздри. — Хотела бы я там побывать…

— Я бы тоже хотел вернуться обратно. К сожалению, портал был только в один конец. Я был без сознания и понятия не имею, как попал к вам сюда.

— И что? Как многолетние враги ладят друг с другом? Имею ввиду, ваш хан с начальником всей безопасности? — искрится любопытством Хе.

— Нормально ладят, — пожимаю плечами. — Сказал же: у нас права от расы не зависят. В принципе, это и есть то отличие, которое бросилось в глаза мне с самого начала.

— Ты поэтому убил магов? Хумана и дроу? — помолчав, серьёзно спрашивает Асем.

— Ну да. А что, надо было стоять и смотреть?!

Девчонки зачем-то многозначительно переглядываются между собой.

— Хм. А кроме этого твоего умозрительного равенства народов, что бы ты ещё попытался изменить? — полукровка словно озвучивает какую-то их общую мысль.

— Мне и этого за глаза, — смеюсь. — Прочее идёт по разряду эволюции общества, а не революции массового сознания. Сказал же уже.

— Только и всего? — разочарованно отзывается едущая топлесс модель с чуть необычной формой ушных раковин. — Только одно ожидание от такой большой работы?

— А это, мне кажется, было бы максимально возможное новшество в ваших развесёлых краях, — ворчу в ответ.

— Это было бы просто невозможно, — категорично отрезает орчанка. — Ты никогда не заставишь тех же дроу считать тебя равным им.

— Считать равной себе тебя он эльфов тоже не заставит! — с места начинает веселиться метиска, наклоняясь с седла и щипая Асем чуть пониже спины. — Впрочем, и гномов не заставишь считать других ровней… — Здесь она почему-то шмыгает носом.

— Да я бы и не ставил целью заставить всех любить всех! — кажется, я сейчас не удержал лицо и чуть поморщился. Впрочем, с орчанкой мимикой можно вообще не заморачиваться, не прокатит. — Для самого первого шага, я бы уравнял все расы в глазах одной-единственной ветви власти из трех! — Едем небыстро, почему бы и не разжевать мысль.

— А какие бывают ветви у власти? — мгновенно делает стойку охотничьей собаки орчанка. — И почему их целых три? Разве власть — она не единственная?

— В больших образованиях — нет. Там, где жил я, было так. Первая ветвь — законодательная. Что-то типа вашего курултая. В идеале, выбранные простыми людьми представители создают общие законы. По которым потом будут жить все остальные.

— Разумными, не только людьми, — машинально поправляет меня Асем. — Дальше?

— Вторая ветвь — исполнительная. Тут долго объяснять, да ты можешь и не понять.

— Третья какая? — метиска вклинивается своим конем между нашими, сбивая с ритма собирающуюся возмутиться орчанку.

— Судебная. Когда возникают разногласия в связи с любой из первых двух ветвей, судебная помогает выбрать правильное решение. Это если очень коротко и грубо.

— Какая-то сложная конструкция, — задумчиво говорит Хе. — Хотя-я-я, подобные государства я знаю даже сегодня. Взять хоть тех же гоблинов.

— У них такое разделение во власти? — сказать, что я поражён, значит ничего не сказать.

К сожалению, мне было не до политических дискуссий с мастером Хартом. Надо будет при случае пообщаться плотнее.

— У людей подобное тоже встречается, — задумчиво подаёт голос Асем. — А у нас одна только судебная власть имеет эти самые твои три ветви. А значения исполнительной власти я пока вообще не поняла из твоих слов, для чего она нужна. Но если ты не хочешь объяснять, я не настаиваю…

— Ваши суды делятся на торговые, гражданские и уголовные? — теперь вспыхиваю интересом уже я. — Такие три ветви?

— Примерно. Слова только не эти твои дурацкие, а суть да, такая.

Дальше кочевница долго и подробно поясняет мне то, аналогии чему я встречал в предыдущей жизни.

Понятно, что в этом языке не может быть наших арабских заимствований. Но местные аналоги шариата, акиката и муамаллята в её описаниях лично я узнаю очень хорошо.

За неспешной беседой и фантазиями на тему того, что может стоять за Проектом, проходит весь остаток пути.

Асем сказала, что для желаемого мной сбора информации есть смысл заехать в одно человеческое поселение, оно всё равно почти по дороге. К нему мы и приближаемся, как раз насытившись обсуждениями мироустройства.

— … Асхана как асхана, — волевым решением прекращаю дискуссию, возникшую между девочками.

Хе сказала, что, в принципе, для людей это место сойдёт.

Асем, многозначительно покосившись в мою сторону, демонстративно вежливо ей ответила: для людей, может быть, и сойдёт — но не все согласны есть нечистую пищу. Затем, сделав ангельское лицо и похлопав длинными ресницами, как ни в чём ни бывало, осведомилась: а как у самой полукровки обстоят дела соблюдением пищевой гигиены? Не норовит ли она затянуть в рот всякую гадость, навроде запрещённого мяса, если никто не видит?

Эльфийка тут же покраснела и сбилась с темы.

— Выбирать всё равно не приходится, — накрываю запястье орчанки ладонью. — Если так хочешь, давай я мясо тоже есть не буду?

— И что, одной травой брюхо набивать? — недовольно ворчит дочь степного народа.

— А что, есть другие варианты?

Вообще-то, если следовать их традиционным и строгим правилам, то касаться её рукой я вроде как тоже права не имею. Особенно на людях.

Но тлетворное влияние Ха на нашу общую мораль даёт о себе знать. Да и Асем гораздо быстрее успокаивается, если к ней вот так прикоснуться. Проверено. Видимо, она ещё просто ребёнок, хотя и старается казаться чем-то иным.

— С другой стороны, женщины могут выказывать недовольство вечно, — говорю негромко, вроде как ни к кому конкретно не обращаясь.

После чего начинаю распоряжаться лично, поскольку к нам подходит хозяин заведения.

Сказать по правде, лично я бы сюда не заезжал. Пользуясь полной автономностью, я месяц-другой вообще не вылезал бы из степи; благо, мастер Харт достаточно подробно объяснил технологические пределы местных портальных сетей.

Но Асем, следуя собственной логике, настаивала — вот и пришлось.

Кстати, кроме прочего, по её словам, надо срочно приобрести комплект для клеймления коней. Откладывать нельзя — табуны достигли какой-то только ей известной критичной величины; и закупаться подобным снаряжением лучше именно тут, подальше от цивилизации (и гномов с эльфами).

В процессе нашего заказа хозяину Хе, напрочь игнорируя человеческие и орочьи устои, ведёт себя, как самая настоящая дроу.

Перебивая меня, она то и дело обращается к чужому мужчине (которым является хозяин заведения). Этого ей, похоже, мало — и она даже пару раз спорит со мной, отменяя какие-то из моих блюд и добавляя к заказу свои.

Хорошо ещё, что дискуссия происходит на ork’sha, а не на Всеобщем. Вот был бы номер…

Асем, дождавшись окончания нашего общения с местным аналогом ресторанного администратора, по полной использует преимущества высокого европейского стола: воровато оглянувшись по сторонам, она с силой ударяет ребром ладони метиску в живот.

От всех присутствующих движение скрыто крышкой стола, да и народу вокруг немного.

— Ты чего?! — сипло выдыхает Хе, на которую сам удар, однако, не производит должного впечатления.

— Ничего себе, у них здоровья выше крыши, — замечаю отстранённо орчанке, косясь на эльфийку. — Ты же её достаточно неслабо ударила…

— А они живучие, — поясняет Асем мне, затем оборачивается к подруге. — Я тебе говорила, нельзя перебивать мужчину при всех?..

Жаль, что нет возможности надеть наушники и на время выключится из их содержательной беседы.

Следующие пять минут Асем наставляет полукровку в духе традиционной орочьей морали, а та делает вид, что мотает на ус.

Параллельно с воспитательным процессом, на нашем столе появляются лепёшки, аналог запечённой в печи картошки, похлебка из чечевицы или чего-то аналогичного, самый настоящий нут в виде гарнира (тут я потираю руки) и даже что-то из грибов.

— Хм, а ведь грибы не должны сильно расти в местах, где среднесуточная температура больше тридцати по цельсию, — задумчиво припоминаю кое-что из теории. — Интересно, откуда они здесь? Я бы даже искать их не додумался в таком климате, потому что грибница должна деградировать…

До конца не договариваю, потому что в следующий момент ребром орочьей ладони прилетает в живот уже мне. И тоже — под столом, который тут отчего-то выше, чем обычно.

Я успеваю напрячь мышцы, но акцент в ударе всё равно чувствуется.

— О, ты без этой своей кольчуги, — непонятно чему искренне радуется Асем. — Понял, за что ударила?..

— За то, что тебя очень дурно воспитали в детстве, — бормочу в ответ. — Так воспитанные девушки с мужчинами себя не ведут. По крайней мере, в твоём народе.

— Ну, так ты-то не из наших, — резонно замечает она.

— Ещё ты таким образом незатейливо претендуешь на роль лидера в нашей компании, — в этом месте посмеиваюсь про себя. — Вроде как ты можешь и наказания назначать, и в роли судьи выступать: тот кто имеет право судить, будто бы автоматически высший в иерархии.

— Нет, — тут же надувается дочь степей. — Мы же договаривались, что ты этих своих чужих слов не говоришь, помнишь? В тех местах, где есть ещё кто-то кроме нас?

— Вокруг только хуманы. Языка никто не понимает, иначе ты бы дала мне знать. — Поясняю свои резоны, затем иду на попятную. — А вообще, ты права. Правила есть правила. Мои извинения…

— Что-то не получается у нас образцового кочевого коллектива, — ехидно подаёт голос полукровка со своей стороны. — Та, кто больше всех ратует за обычаи, больше всех их же и нарушает.

— С кем поведёшься, — не лезет за словом в карман Асем. — И потом, я в своём праве.

— Что за право? — ровно уточняет Хе, решительно разделяя отваренный и обжаренный с каким-то местным аналогом чеснока нут на три равные части.

— Первородства же, — отзывчиво сообщает орчанка, зачем-то клацая зубами над ушами метиски. — Если говорить от имени народа, я среди вас — самая старшая.

— Здорово. А у нас человек считается венцом Творца. — Вроде как и молчать скучно, и говорить о серьёзном не вариант.

— Пф-ф-ф, — девчонки переглядываются и неожиданно единодушно прыскают. — А куда тогда деть эльфов, орков? Гномов и орквудов, наконец? — насмешливо говорит кочевница.

— Вы как раз единственные не перворождённые. — Вроде бы нейтрально вслед за ней возражает Хе.

Асем на её слова молча оттопыривает вверх большой палец.

— У нас говорят: на первых Творец тренировался, — улыбаюсь в ответ. — А второе своё творение создавал уже с учётом ошибок.

Они озадаченно переглядываются.

— Вот я именно об этом и говорила, когда предлагала выбирать места получше, — морщится через какое-то время Асем, взглядом указывая себе за спину.

— О, пиво и свиные ребрышки, — на какой-то миг я даже воодушевляюсь, наблюдая незатейливый отдых местных пейзан за спиной орчанки.

— Нормальная же еда, — поддерживает меня Хе, с явным сожалением принюхиваясь.

— С кем я связалась, — то ли в шутку, то ли всерьез констатирует дочь кочевого народа. — Вам что, это вонь правда кушать не мешает?

— Для меня — абсолютно нормальный запах, — честно говорю, что думаю. — Я бы и сам с удовольствием… Дня два или три с удовольствием провёл бы на такой диете.

— Только с женщиной, чтоб пьяному по ночам приключений не искать, — абсолютно серьёзно добавляет Хе. — Ты же, если захмелеешь, чего-то такого наверняка захочешь? Правильно? Кстати, а как я тебе внешне?

— Нормально ты ему внешне, — уничижительно сжимает губы в узкую полоску орчанка. — Мужики-хуманы весьма определённо пахнут, когда об этом самом думают. Ты что, сама не чувствуешь?

— Не-а, — легкомысленно отмахивается полукровка. — Я, если честно, свинину люблю. Понимаю, что нельзя, но…

— А когда это ты к ней пристраститься успела? — удивляется Асем, попутно оглядываясь по сторонам. — Давайте вон туда, в тот угол дворика пересядем? Ветер слева направо, мне хоть вонять меньше будет. Раз на вас запах вообще никак не действует…

— У нас обоняние не такое, как у тебя, — распоряжаюсь жестами помощнице хозяина перенести еду и иду, куда говорит Асем.

— Я же, после смерти матери, на еду не всегда деньги имела, — простенько поясняет метиска на новом месте. — А мяса, когда росла, очень хотелось. Всё время. Из доступного была только свинина, а взрослых рядом не было, чтобы правила соблюдать.

— Это в тебе наша кровь говорила, — удивляется орчанка. — Если ты без мяса не могла.

— Да, я тоже так тогда подумала. Эльфы же на растительной пище отлично вырастают, — Хе, примерившись, выкладывает себе половину всех грибов.

Затем, спохватившись, смущенно смотрит на нас.

— Ешь, — великодушно разрешает Асем. — Вадим мужчина состоятельный, на траву у у нас деньги есть.

— Какое-то у вас своеобразное чувства юмора, — говорю очень тихо, пока они вовсю смеются.

А в следующий момент рядом с нами, словно из ниоткуда, появляется мальчишка лет двенадцати на вид. Вежливо поклонившись мне, он обращается к орчанке.

Язык, на котором он говорит, отдалённо похож на язык кочевого народа, но именно что отдалённо.

Долго он долго, минуты три-четыре. Асем, что интересно, судя по мимике, отлично его понимает.

— Ты понимаешь, что происходит? — наклонившись к Хе, очень тихо спрашиваю её.

— Не-а, — абсолютно не заморачивается она. — Понимаю только, что парень — какая-то помесь. Вроде меня. Только у него твоего народа три четверти в крови, а ещё одна четверть — орквуды. Они, если говорить строго, нашей кочевнице родня. Достаточно близкая.

— М-да… То, что я видел, на родственные чувства похоже не было.

Следующие пару минут Асем что-то достаточно бойко обсуждает с парнем, в отличие от нас с полукровкой, контролируя ситуацию.

Затем она встаёт из-за стола, легонько кланяется ему и заворачивает в тонкую лепешку нут, грибы, протягивая получившийся свёрток ему.

Парень кланяется в ответ и исчезает из заведения, словно его и не было.

— У нас сложности, — хмуро сообщает орчанка. — Местным наши кони понравились, и поклажа на них. Плюс, они уже на тебя глаз положили, — сообщает она метиске.

Хе мгновенно бледнеет и откровенно пугается.

— Кладём на стол большую монету и быстро выходим? — предлагаю, пожимая плечами. — Кони под рукой. Я не с пустыми руками, — похлопываю себя по боку.

— Они умные, — морщится Асем. — Обе дороги перекрыли.

— А что нам дороги? Если такой расклад, давай напрямую через посевы в степь уйдём.

Я чувствую, что они очень напряжены обе. Но пока не могу понять, в чём причина: ситуация достаточно стандартная, бывало и похуже.

Тем более, если я хоть чуть-чуть понимаю в этой жизни, устраивать разгром в середине посёлка местные точно не будут.

— У них один из старост — какой-то маг. Риф не знает, какой именно. — Орчанка завершает сообщать резко изменившиеся вводные.

Словно по заказу, двери в высоком заборе, окружающем заведение вместе с открытой площадкой, распахиваются с обеих сторон. К нашему столику бодро направляются сразу две группы местных пейзан, причём не с пустыми в основном руками.

— Тут не один маг. Магов трое! — Испуганно сообщает Хе, ухитряясь раскрыть глаза не хуже филина. — Этот, который одет побогаче, — она указывает глазами на мужика, выглядящего представительнее прочих. — Он самый сильный из троих. И вон те двое, которые на него похожи.

— Сыновья, — едва мазнув взглядом по паре детин, направляющихся к нам от других ворот во главе части людей, заявляет Асем. — Родной отец и сыновья. Что делаем дальше? — орчанка, абсолютно не выказывая эмоций, протягивает руку к блюду с местной картошкой и бросает один из клубней себе в рот.

Затем, подумав, повторяет операцию с зажаренным зубчиком чеснока.

— Надо будет расспросить вас, как вы это всё определяете, — вздыхаю. — Кто маг, кто сын его… Ничего пока не делаем. Пускай вначале скажут, зачем пришли. Я насчитал меньше двух десятков.

— Твоя деревяшка с ними справится? — Асем явно имеет в виду кобуру от апээса. — Ты же говорил, что там что-то после использования чистить надо? Чтобы она не испортилась?

— Деревяшка справится. Два магазина точно нормально отстреляет. Это, грубо говоря, четыре десятка выстрелов. — Решаю не вдаваться в ненужные детали, поскольку изо всех сил начинаю жалеть о собственной лени.

Ну что мне стоило надеть жилет? А сейчас получается, как в том печальном анекдоте. Который окончился очень грустно для своего главного героя.

Чтобы не тревожить спутниц понапрасну, оставляю за скобками и не озвучиваю тот момент, что в свалке на ограниченном пятачке и пистолет может вовсе не являться панацеей. Особенно с учетом непонятных тэтэха тройки местных магов.

— Не трясись, — орчанка обращается к метиске и использует достаточно грубую грамматическую форму, при этом улыбаясь, как ни в чём ни бывало. — Ты сейчас запахла, как будто решила родить в этом году во что бы то ни стало.

— Это неконтролируемое, — хмурится Хе. — Долбаная эльфийская кровь. Я не специально.

— Не переживай, Вадим точно справится. — Асем, наплевав на правила приличия своего народа, решительно хватает со стола ладонь полукровки и начинает разминать её на манер южноазиатского массажа.

Лицо Хе, к моему несказанному удивлению, мгновенно преображается. Из напряжённого и испуганного, оно быстрее чем за секунду перетекает в расслабленно-отрешенное состояние.

— У Вадима есть опыт, — продолжает свой то ли гипноз, то ли массаж орчанка. — Там тоже была куча наёмников и с ними — два мага. Он справился. Сейчас тоже справится.

Горошина нута, видимо, удивляясь вместе со мной, неловко попадает мне в горло. Вовремя прерывая готовую сорваться с языка тираду о том, что и ствол тогда был немного другой, и о местной магии я на том этапе просто понятия не имел.

А невежество, как известно, способно рождать потрясающее бесстрашие.

Честно говоря, в момент своего появления здесь, я вообще не соображал, что происходит. Не подозревая о существовании магии, просто держал в фокусе самых опасных вокруг — потенциал серьезного противника всегда читается в его глазах. Если уметь смотреть и видеть.

Орквудов, вооружённых на уровне средневековья, я тогда вообще за противников не принял, с учётом дистанции и рельефа.

— А ведь твоему обонянию надо спасибо сказать, — констатирую, оглядываясь по сторонам.

Если бы не нетерпимость орчанки по поводу запахов пива и жареной свинины за первым столом, мы б ни за что не заняли такой стратегически грамотный угол: с двух сторон и со спины нас закрывают качественно вкопанные высокие брёвна, формирующие забор вокруг местного заведения.

Основательные же столы, исполненные из какого-то увесистого дерева тоже весьма капитально, заставляют местных инициаторов общения вытягиваться в два узких ручейка. Если они захотят добраться до нас физически.

— Да, хорошее место, — мгновенно соглашается Асем, видимо, тоже оценив диспозицию. — Мне кинжал доставать?

Под её ногами лежит малая чересседельная сумка, с которой мы не расстаёмся. Потому что, если верить Хе, каким-то чудом переместившиеся сюда вместе со мной командирские изумруды и в этом мире стоят весьма немало. Точнее можно будет уточнить совсем в других местах, поскольку прав был гном в степи: хороший рынок на такие камни находится никак не в пограничье.

По счастью, на действиях человека это никак не сказалось.

Железка в его руке бахнула ещё пять раз, в течение пары ударов сердца — и непосредственная угроза была устранена.

Не все упавшие на мощеный камнем двор заведения умерли сразу. Кто-то ещё пару мгновений выбивал конвульсивную дробь ногами, кто-то тихо скулил, сжавшись на земле калачиком и прижав руки к животу.

Асем, появившись из-под стола с кинжалом в руке, неожиданно спокойно для себя оценила обстановку.

Хе, хотя и пахла, как кобель перед случкой, держала руку на извлечённом наружу кинжале и смотрела перед собой достаточно спокойно.

Вадим мгновение тому, недолго думая, хлопнул себе на рассеченный лоб разваренный, пористый, мягкий, местный корнеплод, останавливая таким образом кровотечение на короткое время.

Сейчас он напряжённо оглядывался по сторонам, ругаясь под нос:

— Самое дорогое на земле — это жадность. Она в итоге дороже всего обходится и скупой всегда платит дважды.

Орчанка сообразила, что товарищ имеет в виду выстрелы к своему странному оружию. Каким-то образом, их запас был ограничен количественно, хотя и превышал сотню (по словам самого человека). Очевидно, хуман не стрелял лишний раз потому, что рассчитывал растянуть этот запас.

Во время попадания в Вадима, дочь кочевого народа отлично заметила виновника её короткого испуга. Не найдя под рукой ничего более подходящего, Асем схватила свободной рукой свою почти пустую тарелку и, на манер вращающегося диска, коротким движением кисти послала её в голову тому, кто из толпы бросал злосчастный камень.

Мышцы любого первородного как правило сильнее хуманских. Бросок оттого был весьма хорош. Прочная, тяжёлая, глиняная тарелка сверкнула в воздухе. Горошины нута с неё на короткое мгновение повисли в воздухе, замирая; так бывает лишь в зрении орков.

Как назло, несколько человек качнулись вперёд-назад в толпе именно в этот момент, закрывая мишень.

Вместо головы чрезмерно проворного метателя, тарелка попала в совсем другого человека. Тот коротко вскрикнул, упал на четвереньки и прижал руки к лицу.

Тем временем, пользуясь возникший неразберихой, на первом плане возникли сыновья убитого старейшины.

Коротко пролаяв что-то друг другу не на всеобщем, они, к счастью, ровно на мгновение обернулись назад. Очевидно, собираясь подбодрить толпу, чтоб действовать по какому-то готовому плану.

Понятно, что при желании и сколь-нибудь серьезном упрямстве, шансы задавить тройку путешественников грубым числом у местных хуманов были.

— Не бойцы, — специально подлила на всеобщем масла в огонь орчанка, отмечая вспыхнувшие глаза самых решительных из людей. — Выдохлись. Убей этих двоих, — добавила она, указывая на детей старосты. — Пока они магией не ударили.

— Не командуй, — хмуро ответил Вадим.

И чуть не поплатился за свою самоуверенность: соткавшийся невесть откуда в воздухе сгусток пламени хотя и был слишком невелик, чтоб прожечь его тело, однако глаза выжигал на раз-два.

Асем была несильна в магии, но тип заклинания почему-то сразу узнала. Именно оно используется серьёзной стражей в крупных городах (усиленной магами), когда кого-то опасного хотят взять живым: пойди, повоюй, неожиданно ослепнув.

К чести человека, среагировал он молниеносно.

Мгновенно падая со скамьи набок, он пропустил заряд одного из сыновей местного мага-недоучки мимо себя. И, наконец, выстрелил ещё два раза.

Повалившиеся на землю мертвыми сыновья старосты заставили оставшихся в живых ненадолго замереть.

— Один, два… восемь, — изобразил скучающее лицо Вадим, пересчитав лежащие на земле тела.

Будничная деловитость, с которой он это сделал, частично остудила прочих.

— За каждые следующие три удара сердца я буду убивать самого ближнего ко мне человека, — сообщил соплеменникам пятнистый. — Три. Два. Один.

Настроение нападавших переменилось на противоположное практически мгновенно.

Ещё только что они, подталкивая друг друга, колебались в нерешительности — а не напасть ли скопом.

На счёте «один», возле обоих выходов со двора заведения образовалась давка. А еще через пару ударов сердца двор вообще опустел. Исчезли все, включая обслуживающий персонал.

В качестве исключения, посетители за парой столов, выглядывая из-за пивных кружек, настороженно смотрели на инородцев.

— О-хо, — пробормотала метиска и, недолго думая, направилась к раздаточному столу.

Схватив с него тарелку со свиными рёбрышками, небольшой кувшин с пивом, она вернулась к своим. На удивленный взгляд Асем, Хе ответила шёпотом:

— А е#ись оно всё конём! — после чего влила в себя добрую четверть кувшина и впилась зубами в нечистое мясо. — Страшно мне, — хмуро сообщила она ещё через несколько глотков и пару обгрызенных рёбер. — Интересно, а заслоны на выезде ещё стоят?

— Полями. По посевам. Никакой дороги, — жёстко уронила орчанка. — Ещё не хватало после такого гостеприимства стрелу спиной поймать. Или из самострела чего похуже.

Асем не стала говорить новой подруге, что на самом деле под утро была здорово истощена.

Организм человека, несмотря на молодость и относительное здоровье, за предыдущее время где-то здорово истрепался.

К тому же, магический температурный удар явно не прошёл для хумана бесследно. Самое интересное, что в мозгах разумных вроде бы нет нервных окончаний. Опасность таких магов- недоучек, как сын старосты — это такие вот подлые заклинания и касты. Видимо, семейные и передающиеся по наследству.

Ты думаешь, что его убил — а у тебя или мозг обожжен, или часть печени отварена прямо внутри живота. Последнее, правда, не проигнорируешь — там с нервной чувствительностью всё в порядке.

Провозившись с Вадимом последние сутки, орчанка начала подозревать, что талантом целителя её создатель не обидел: вынужденно настроившись на нового товарища, она через некоторое время, кажется, даже чувствовала его тело лучше него самого. Раньше у неё такое бывало только с животными.

Из сомнамбулического состояния её вывели кони, громким ржанием предупредившивые издалека, что за несколько лиг в их направлении движется одинокий верховой.

— Чужие? — и полукровка уже пообтесалась в степи.

Суть сигнала копытных она, похоже, тоже понимала, хотя и не в деталях.

— Один. Верхом. — Коротко кивнула Асем и начала подниматься с кошмы.

— Ты куда? — заволновалась Хе. — Давай будить Вадима?! Или ты сама умеешь обращаться с этой его штукой, убивающей магов?!

— НЕ ВЗДУМАЙ ЕГО БУДИТЬ! — орчанка зашипела не хуже дикой горной кошки, доходящей размерами до человека.

Она решила сохранить в полной тайне ото всех, что эту ночь боролась если не за жизнь, то, как минимум, за психическое здоровье человека.

Как следствие — дочь кочевого народа чувствовала себя измельченным фаршем, но не хотела об этом говорить вслух. Потому что тогда пришлось бы рассказывать, что невидимым энергетическим щупом она всю ночь поддерживала мозг своего спутника.

Почему-то она решила сохранить в тайне от всего мира свои новые открывшиеся способности.

Если честно, у неё появились даже свои планы и ожидания от их совместного путешествия за это время. Они были аморфными и не до конца оформленными даже еще там, во дворе заведения.

Но за эту ночь она поняла окончательно, что именно ей интересно.

Даже тень подозрения в недееспособности не должна в будущем упасть на того, кто легко поднимает руку на всех врагов без разбора, включая собственный родной народ. Защищая инородцев вместе со своей крайне необычной идеей того, что все разумные должны быть равны от рождения.

— Поеду посмотрю, кто там, — коротко пояснила она метиске в надежде, что та успокоится.

После чего тихим, почти неслышным свистом подозревала коня.

— Эй, не оставляй меня одну! Или его давай разбудим! — не отказывавшая себе всю ночь в хмельном Хе сейчас, кажется, была далека от адекватности.

Асем покачалась на носках, всерьёз прикидывая: а не треснуть ли собеседнице в лоб? Локтем, сверху?

В её нынешнем состоянии, иная аргументация и пространные словесные объяснения были почти недоступны. Скажем, неохота было тратить силы на сотрясание воздуха.

Видимо, что-то такое мелькнуло в её взгляде, потому что в следующее мгновение подвыпившая полукровка сделала шаг назад:

— Эй, ты чего?..

— Я верхом на самом лучшем коне в степи, — снизошла до объяснения орчанка, вдохнув. — Поясняю: этот десяток — племенной, если тебе оно о чем-то скажет. Зрением и слухом меня могут переплюнуть только свои, и то не все. Их опасаться не нужно. Если там кто-то опасный — я успею вернуться намного раньше, чем он доскачет до нас, в любом случае. Тогда и будем будить человека. А сейчас ему очень нужен отдых.

— Не хочу оставаться одна, — нетрезвым голосом призналась подруга.

— Сейчас ударю, — не имея сил на дискуссии, предупредила Асем. — Ты не одна. Если тебе нечем заняться, лучше ляг рядом с ним под шкуры и плотно прижмись к нему. Женское тело рядом с мужчиной очень помогает исцелению. — Договорив последние слова, орчанка с досадой прикусила язык, спохватившись, что проговорилась.

К счастью, метиска не настолько соображала, что вообще происходит.

— М-да, и от хмельного иногда бывает польза, оказывается, — проворчала себе под нос дочь кочевого народа ровно через удар сердца.

С облегчением отмечая, что Хе, согласно кивнув, сбросила с себя полностью одежду и дисциплинированно полезла на кошму к Вадиму.

Как ни парадоксально, но само присутствие молодого и здорового женского тела рядом оказывает на взрослого мужчину то влияние, которое один медик-маг в далеком южном городе называл «терапевтическим влиянием». Асем не до конца понимала слово, но очень хорошо запомнила суть явления.

Интересно, жив ли отец? Речь тогда была о нём…

***

По степи семенил самый странный отпрыск из всех копытных, каких Асем когда-либо видела.

Ориентируясь на ощущения своего коня, она, скрываясь в естественных складках местности, предусмотрительно заехала к одинокому путешественнику сзади, со стороны спины.

Весьма крепкий и абсолютно тупой, как дрова для костра, потомок кобылы и осла шагал по чужому краю, как ни в чём ни бывало.

Орчанка слышала, что подобных копытных разводили многие оседлые. Смешанное потомство ослов и коней, хотя и отличалось крайней несообразительностью, но зато было весьма неприхотливым к кормам, устойчиво к холоду и разным болезням. Самое главное — но об этом она знала только умозрительно — тянуть плуг или упряжку такой вот, к-хм, более чем странный полукровка способен много дольше даже самого выносливого коня.

Кстати, старики говорили, что такие вот смеси и живут дольше лошади.

— Воистину, брат Хе в её происхождении и судьбе, — перегруженная за сутки голова требовала разрядки. Оттого Асем говорила вслух сама с собой. — Хорошо хоть, не по разуму. Та тоже всякую гадость в рот тащит; что сожрать, что выпить… И тоже родом от весьма разных родителей…

Проехав за абсолютно беспечным всадником пару сотен шагов, орчанка убедилась, что тот даже не подозревает о её присутствии за своей спиной.

Удивленно раскрыв глаза от такой дури — не те сейчас в степи времена, чтобы так ездить — она коротко свистнула, обращаясь скорее ко всаднику, чем к его… к-хм, назвать это недоразумение скакуном язык не поворачивался.

— Здравствуй, сестра! Я тебя ищу! — обернувшийся на её свист Риф улыбался открыто и светло.

— Приветствую и тебя, — вежливо ответила парню Асем, про себя удивляясь. — Что случилось?

У неё вертелось на языке, что надо быть абсолютно под стать своему ушастому қасыру мозгами, чтобы так беззаботно разъезжать в это время, по этим территориям.

Парень говорил на двух языках: на очень скверном всеобщем, и — как на родном — на северо-восточном орквудском наречии.

Оно хотя и отличалось от ork'sha, как отец-ишак этого копытного непотребства от его же матери-кобылы, но орчанке было понятным — поскольку путешествовала та много (и большинство родственных языков знала).

— Говори на своём, — предложила она, чтобы сэкономить время.

— У нас беда, — приветливость в одно мгновение спала лица паренька.

Орчанка вопросительно подняла бровь.

— Я периодически бью сусликов в степи, — смущенно признался то ли гость, то ли случайный знакомый. — На рассвете увидел отряд орквудов… Шагают в нашу сторону, пешком.

— Ты же им родня? — уточнила дочь кочевого народа. — Да и хуманы вроде бы с ними не ссорились?

Она не стала язвить на тему того, что является не самым лучшим источником помощи в данном случае. По многим причинам.

— Я подъехал, поздоровался, — кивнул Риф, нахмурившись. — Они приняли почти как своего. Наверное, из-за языка — я же по-хумански не особо. Стали расспрашивать, что да как… лепешкой угостили…

— Орквуды. Наемники. Пешком в степи. — Повторно уточнила Асем, красноречиво глядя на собеседника. — Вначале приняли тебя за человека? Затем убедились, что ты человеком только выглядишь?

— Да! На моего жеребца поглядывали, — парень озадаченно потрепал копытное нечто по холке.

Асем подавилась собственной насмешкой, чтобы не комментировать достоинства «коня» вслух.

— В общем, они напасть хотят на нас, — выдал главное Риф.

— На всё воля создателя! — орчанка, добросовестно пытаясь справиться со злорадством, осенила себя ритуальным жестом. — Воистину, «бойся мольбы невинно притесненного, даже если он является неверным[2]»…

— «… Ибо между его мольбой и создателем нет преград!» — подхватил Риф, отзеркаливая тот же жест.

— Какую? — насторожился Риф.

— Или не скажу, — чуть подумав, поправилась Асем. — Вначале несколько вопросов задам. Почему ты считаешь, что я главная? Человек, следующий со мной, что, настолько непохож на мужчину?

— У тебя кони. Все кони, на которых вы путешествуете, — абсолютно не задумываясь, ответил паренек. — Видно же, что ваши кони только тебя и слушаются. Твой человек верхом — как собака на заборе.

— Хм, так заметно? — мгновенно смутилась орчанка.

— Людям — не особо, — пожал плечами представитель дальнего родственного народа. — Можно сказать, совсем незаметно, если даже наш староста решил, что главный у вас — он.

— Ты не сильно похож на того, кто от человека отличается, — заметила дочь кочевого народа.

Асем понимала, что поступает не очень хорошо. Вместо того, чтобы дать четкий и однозначный ответ, она продолжала беседу, словно бы оттягивая самую последнюю фразу. Проставляющую все точки на свои места.

С другой стороны, с таким сильным напряжением собственной воли на фоне длительной бессонницы (вернее, на фоне полного отсутствия сна), она сталкивалась впервые.

Её ощущения сейчас были — как будто в голову залили большой казан кипятка. Собственные мозги ощущались кусками сваренного мяса и совсем не хотели соображать.

— Какая разница, на кого я похож? Главное — кем я на самом деле являюсь.

— Хорошо сказано… Отвечу сразу, чтобы не длить бесполезную беседу. Кони под нами действительно мои, все до единого. И не только они. — Асем выдохнула, подбирая слова поделикатнее. — Но человек не является ни моим слугой, ни в чем-то зависимым от меня. Он волен поступать так, как сам решит. Приказывать ему я не могу, особенно приказывать воевать за чьи-то чужие интересы.

— Я понял…

Огорчение на лице Рифа была таким неподдельным и искренним, что орчанка не удержалась:

— Слушай, а ты что, правда вот так считал — я плюну и забуду попытку меня убить? Допустим даже, он был бы мой слуга, — кочевница разгорячилась не на шутку. — С чего мне рисковать им? Для чего мне защищать хуманов? Ты что, правда считаешь, что я должна вот так всё простить и забыть?

— Мы с тобой из не чужих друг другу народов, — вздохнул парень. — Тебя же сейчас я прошу, а не хуманы.

Асем грязно выругалась, несмотря на полную недопустимость этого действия.

Услышав столь неподобающие слова из уст приличной девушки, её собеседник разинул рот от удивления.

— Значит так. Человек вами ранен, находится на излечении. Ему сейчас не то что воевать, а даже двигаться нежелательно. Просить его ни о чём не дам. Понятно? — резко выдала она.

— Куда уж понятнее, — спокойно кивнул Риф, натягивая поводья своего мула и отдавая ему команду развернуться.

Длинноухое недоразумение выполнило только первую часть молчаливого приказа своего хозяина: тупая скотина остановилась на месте.

Разворачиваться либо трогаться куда-то потомок осла и кобылы не спешил.

— Идиот. Такой же, как твой скакун, — отбросив приличия, констатировала орчанка. — Я — последняя в своем роду. Если меня не станет, всё прервётся. Твои эти люди хотели меня убить, часть из них… Вторая половина просто промолчала. Я не знаю, каким надо быть… нечистый! — ругнулась она ещё раз. — Даже слово пристойное на ум не приходит!.. Я не буду спасать своих убийц.

— Можешь не разоряться, — нахмурился собеседник, продолжавший всё это время активно шевелить пятками. — Мой скакун просто с места не трогается, я бы уже давно развернулся и уехал…

— Идиот, — опустила ресницы орчанка. — Твой «скакун» чует запах пары моих кобылиц. Ветер вон с той стороны, а у твоей скотины на удивление чувствительные ноздри. Он же не идиот… — она еле удержалась, чтобы не добавить «в отличие от своего хозяина». — Он не идиот, — повторила Асем, — уезжать от такого интересного общения. Если у него не получится сейчас, больше он таких кобылиц никогда и нигде не увидит. В ваших окрестностях, так точно.

— Помоги, — коротко попросил Риф.

Вкладывая в свои слова гораздо больше чувств, чем старался показать.

— Да будьте вы прокляты вместе, идиот-хозяин с таким же кретином-ишаком! — простонала Асем, проклиная мысленно саму себя. — О создатель, чем же я тебя прогневала?

— Ты чего? — насторожился пацан.

— Рот закрой.

Дальше орчанка, склонившись со своего седла к более низкому копытному, почесала упрямое недоразумение между ушей и, вложив в свои слова толику силы, приказала ему следовать за собой.

— Уф-ф, чтобы я, да ещё раз… — появившаяся из небольшого распадка Хе жадно вцепляется в отдельный бурдюк, выделенный ей орчанкой.

Меня тянет на автомате выдать перевод известной поговорки о свинье, которая известно что всегда найдёт; и которая периодически от кое-чего зарекается.

Но в последний момент спохватываюсь: это животное в местных краях считается нечистым (люди не в счёт), Хе — наполовину орчанка, мало ли… Вдруг оскорбится.

— А с другой стороны, в нашем распадке тебе скоро придётся второй отхожий ровик копать, — говорю вторую часть фразы, которую собирался сказать полностью.

— Он хотел тебя сравнить или со свиньей, или с обезьяной. Но в последний момент сдержался, — между делом замечает Асем, правящая свой орквудский кинжал на ремне.

— Как поняла?! — против воли вырывается у меня. — Ты что, мысли читать научилась?! Вообще-то, с первым сравнить хотел… Обезьяны у нас редкость; по крайней мере, в моих краях не живут. Их повадок я просто не знаю.

— Я вам кое-что рассказать должна, — нехотя признается дочь кочевого народа. — Нам тут ещё примерно день зависать, я лучше потренируюсь на вас потом. Чтобы времени не терять… — она явно на что-то решается.

— Давай уже! Рожай быстрее! — Хе, напоминающая цветом лица тот самый зелёный огурец, который она сейчас держит в руках, плюхается на кошму рядом с Асем.

— Я когда поняла, что у Вадима после стычки с магами есть проблемы, от него ночь не отходила. Я и раньше могла по коням чувствовать, где у них болит, здоровы или нет… А после этой ночи — как на разумных талант проснулся.

— Целительский? — уверенно спрашивает полукровка, впиваясь зубами в сочный овощ.

— Угу. Время от времени тела ваши чувствую, из чего состоят и как работают. А только что прострелило словно, — орчанка кивает в мою сторону. — Точно или о свинье, или об обезьяне хотел сказать. Не знаю, как объяснить, но прямо как волной накрыло…

— Хренасе, — Хе, дожевав огурец, без сил откидывается на спину. — У тебя хорошая кровь, слушай! Наследственность, в смысле. Я от своей дальней родни слышала, — она красноречиво касается собственного удлинненного уха, — что это совсем разные направления.

— Вы о чем? — перевожу взгляд с одной на другую, поскольку они явно находятся в каком-то своём контексте, которого я просто не знаю. А угадать не получится.

— Считается, что, несмотря на кажущуюся близость, менталисты от целителей отстоят достаточно далеко, — начинает разглагольствовать метиска, парадоксально являющаяся не совсем трезвой до сих пор. — А у нашей узкорукой подруги, — Хе хлопает орчанку по спине, — лично мне в ауре время от времени видны странные, э-э-э, оттенки цвета? — полукровка озадаченно и нетрезво расфокусирует взгляд, словно пытается поймать какую-то ускользающую мысль. — В общем, это как цвет — но только не цвет. Не знаю, как объяснить…

— Что это значит применительно для нас? — Они опять странно переглядываются, потому поясняю. — Любое изменение обстановки всегда следует переводить в практическую плоскость. Я так понимаю, по вашим лицам, таланты нашей дочери вождя являются не только приятным бонусом, а ещё и несут какую-то подоплеку? Так?

— Да, — охотно пытается поддержать беседу Хе, на фоне отмалчивающейся Асем.

— Какую?

Метиска, словно чем-то подавившись, переворачивается на бок и долго откашливается.

— Если мы будем заезжать в города, меня сквозь одежду очень многие эльфы могут узнавать, — нехотя признаётся дочь степного народа. — До этого момента я могла закрывать лицо и притворяться кем угодно, кроме ушастых.

— Она раньше из толпы не выделялась, — перебивает подругу Хе, накрывая её ладонь своей. — А сейчас она, во-первых, сквозь одежду аурой светить будет. Эльфы многие видят, да… Почти все, если точно. Кроме больных и совсем маленьких, — безжалостно констатирует полукровка. — Кроме того, по всем правилам, ей надлежит регистрироваться во всех представительствах конклава.

— А там сейчас только те народы остались, которые меня… — Асем грустно вздыхает и не заканчивает фразу.

— Зачем нужно регистрироваться?

— Считается, что маги — это одновременно и ресурс для любого правителя в любой земле, который должен быть на учёте. И, потенциально, источник проблем и опасности, — явно борется с приступами дурноты Хе, пересиливая себя.

— Если где-то появляется маг, не имеющий временной регистрации в представительстве конклава, это очень быстро привлекает внимание. Просто неизбежно, — обречённо заключает орчанка. — Я много путешествовала, разное видела.

— Каким образом мы можем использовать наши ученические статусы? Выданные мастером Хартом? — из нагрудного кармана бросаю на кошму три листка пергамента.

Девчонки переглядываются ошалевшими глазами.

— Я и забыла, — крайне похоже изображая филина, признаётся Асем.

— А мне вообще плохо, у меня память отказывает, — присоединяется к ней Хе.

— Вы мне ответите на вопрос? Это как-то меняет статус наш?

— Ученики могут себе позволить отступать от общих процедур, — задумчиво кусает нижнюю губу орчанка. — Я раньше не сталкивалась с механизмами контроля конклава, но тут просто здравый смысл. Допустим, я ученица — но оказалась слабосильной. Учитель меня либо выгнал, либо не планирует учить дальше…

— Ой, да что ты растягиваешь! Если считать, что ученики магов — такие же, как студенты, то подобных разгильдяев только поискать! — вносит свежую струю в обсуждение метиска. Громко икая после каждых трёх слов.

— Для меня, по аналогии с другими местами, имеет смысл, — присоединяюсь к последней мысли. — Асем, а как вообще работает то, чего ты боишься?

— Если ничего не нарушаю, то на меня просто смотреть будут девять раз из десяти и эльфы, и маги. А там — смотря какие местные власти в городе. Могут попытаться прицепиться в связи с запретом оркам свободно перемещаться сейчас… По большинству заселенной другими территории…

— На учеников магов запрет кочевать распространяется?

— Практически нет, — вылезает перед подругой Хе. — Могут быть очень разные обстоятельства. Начиная от смены учителя или учебного заведения, и заканчивая поездкой на какую-нибудь практику.

— Вообще-то, если ориентироваться на доски объявлений на базарах, ученики в течение трех дней в гильдиях должны на учёт становиться. В крупных городах, — орчанка задумчиво смотрит сквозь меня.

— А мы собираемся где-то более чем на трое суток в одном месте останавливаться? — красноречиво наклоняю голову к плечу. — Или — нам надо поскорее на курултай? А уже после, со всеми оформленными решениями, — двигаю бровями многозначительно, — можно будет и в населенных местах появиться?

— Я цены на мясо по дороге туда хотела бы на всём караванном пути посмотреть, — невпопад бухает Асем.

— Посмотришь, — пожимает плечами Хе, ёрзая спиной по войлоку и явно пытаясь устроиться поудобнее. — Он же прав. На первый случай, и даже не на один, у нас есть бумаги от Харта. Слушай, какой ты умный! — Она перекатывается на живот и притягивает меня за шею к себе. Сочно целуя между бровями.

— А больше трех дней я и сама нигде никому задерживаться не дам, — передергивает плечами орчанка, словно что-то вспоминая.

— Это самый большой вопрос, который тебя волнует?

Смешно, конечно, в мои годы теряться при виде двух голых баб. Но вот поди ж ты…

— Она боится, еще стесняется, — сдает подругу Хе, подходя ко мне вплотную и хватая меня за промежность. — Я тебе нравлюсь?

— Пусть он вначале ответит на мой вопрос, — орчанка, словно проглотив аршин, приближается вслед за метиской на прямых ногах.

— Слушайте, вам что, заняться обеим нечем?!

— А ты что, ничего не хочешь? Совсем? — искренне озадачивается полукровка. — Мои руки говорят мне об обратном, — она красноречиво опускает взгляд вниз.

— Я жду ответа, — вторая девица, потупив взгляд, только что ногой не шаркает.

— Я не знаю, что с вами сейчас делать, — откровенно признаюсь вслух.

Рука Хе сильнее сжимается на моей деликатной анатомии:

— Зато я знаю, что делать, — уверенно заявляет она, подходя вплотную и проводя языком мне от подбородка до кончика носа.

— Она весь день смотрела, как ишак с кобылами совокуплялся, — мстительно сообщает Асем, тоже подходя ближе и упираясь лбом мне в плечо с другой стороны. — А потом она запахла, как перед случкой, и сказала: сейчас мы пойдём тебя соблазнять. Вдвоём.

— А мне сейчас хочется выругаться. Там, откуда я родом, так дела не делаются.

Слава всем богам, Вадим оказался гораздо мудрее и сдержаннее, чем можно было бы ожидать от человека. Ещё и с распаленной похотью известной частью тела.

Идиотка-метиска принялась так мять его сквозь штаны, словно это было тесто на баурсаки.

Вопреки тщательно скрываем опасениям Асем, он всё же не набросился на них сразу, как только увидел полностью раздетыми.

Еще через полсотни ударов сердца она была ему благодарна за это и искренне жалела, что позволила сумасшедшей подруге так на себя повлиять.

На самом деле, конечно, больной Хе не была. Но в её что мыслях, что в поведении, периодически проскакивали моменты, когда дочь кочевого народа на полном серьёзе думала: а не схватиться ли за кинжал?

Взять хоть и эти её откровенные слова и жесты, когда она облапила орчанку, словно сама была мужчиной.

Вместо того, чтобы уподобиться тому ишаку с противоположной стороны холма, Вадим спокойно предложил вначале поговорить. Не отказываясь от возможного продолжения.

Хе в ответ на это задумалась и даже ослабила хватку на его штанах.

Сама Асем, с облегчением хватаясь за такой шанс исправить собственную тупость, поторопилась принять предложение от имени обеих.

А ещё через какое-то время они втроём пили чай, периодически подбрасывая саксаул в костер под малым казаном (больше кипятить воду было не в чем).

— Извини. — Коротко и глухо сказала орчанка, когда они прошли отгороженные ряды с живым товаром и направились в сектор ювелиров, магов и дорогого оружия.

— Тебе не за что извиняться, — вздохнул человек, обнимая её за плечо. Тут же, правда, спохватываясь. — Упс, при всех… — но руку не убрал.

— Нормально, — сосредоточенным голосом ответила за Асем полукровка, опуская свою ладонь Вадиму на талию. — Теперь у нас полная симметрия, с обеспеченным мужчиной посередине. — Задумчиво заключила она.

Асем вдруг беззвучно всхлипнула, удерживая спину ровной и шагая почти на прямых ногах.

— Ущипни её за жопу, — на полном серьёзе предложила Хе. — Она в том состоянии, которое ты называешь эмоциональным шоком. Я, конечно, не менталист с талантами; но по ауре вижу.

— Вы не представляете, через что им пришлось пройти, — отстраненно и заторможено сказала дочь степного народа. — Я увидела мысли…

А в следующий момент она неприкрыто и во весь голос разревелась. Сотрясаясь на каждом шагу, вздрагивая плечами и шмыгая носом.

— Асем, я к тебе очень хорошо отношусь. — Серьёзно сказал Вадим, предварительно оглянувшись по сторонам и убедившись, что их никто не слышит.

Проход между рядами был широким.

— Но ты бы лучше взяла себя в руки, потому что ты выводишь меня из равновесия, — продолжил хуман. — А если я сейчас буду думать не о деле, а о том, как бы успокоить тебя, получше и поскорее…

— Мать, сейчас я тебя за жопу ущипну, — буднично пообещала Хе со своей стороны. — Ты лучше думай не о том, что с ними… а о том, как нам их поскорее оттуда вытащить.

— Что тут думать? — размазав слёзы по лицу, уже гораздо спокойнее ответила кочевница. — Сейчас идем в ряды ювелиров. Я там сама не торговала никогда и не покупала, но чуть-чуть ориентируюсь… продаём изумруды Вадима. На ork'sha в тех рядах точно никто не говорит. Если мне что-то покажется подозрительным, я тут же скажу.

— Принимается, — из вежливости согласился спутник только затем, чтобы отвлечь орчанку от грустных мыслей.

— СТОЙ! — Асем мало не виснет у меня на руках.

— Мы с тобой не раз обсуждали действия в сложные моменты, — у меня получается только цедить слова сквозь зубы. — Двух командиров в такой ситуации слишком много.

— ПОГОДИ! Хе, помоги ему объяснить?! — Асем далеко не в первый раз нарушает все наши предварительные договоренности.

Раньше уже бывали моменты, когда в ситуации, требующей скорости и решительности решений, она, что называется, вылезает наперерез.

— В такие минуты мне хочется тебя ударить, — говорю, как могу, спокойно.

— Если ты его сейчас убьёшь, нам придётся объясняться со стражниками! Гораздо дольше, чем если попробовать сперва по-хорошему. — Орчанка, обычно сдержанная и немногословная, сейчас тарахтит со скоростью пулемета. — Мы просто не успеем до заката! Это место защищено почти как банк! Хе, скажи ему?! Мы просто предъявим тем, кто придёт, эти ученические бумаги! Даю восемь из десяти, что на этом всё и закончится…

— У меня не особо большой опыт в человеческих землях, — абсолютно без комплексов фыркает в ответ полукровка. — Особенно когда одни люди хотят тебя продать в рабство другим людям. Если я правильно поняла подоплеку… Я бы рискнула предположить, что у этого недоделанного ювелира какие-то свои личные связи во дворце графа.

Метиска, обсуждая человека, методически грамотно даже взгляда в его сторону не бросает. На орчанку смотрит весело, иронично.

— Скорее всего, этот тип хочет каким-то образом под шумок прибрать к рукам все наши камни, — передергивает плечами Хе, словно актриса на сцене. — В принципе, ничейный менталист — действительно товар… При определённых условиях… Слушай, подруга, а сколько солдат он ждёт сюда нас арестовывать?!

— Он вообще ждёт не солдат, а кого-то из вельмож, — хмуро отвечает дочь степного народа, съеживаясь под моим взглядом. — М-м-м, прибудет десяток. По крайней мере, он думает о десятке. Во главе — какой-то вельможа, не понимаю в их рангах… Ой. Он считает, что менталист — Вадим.

Орчанка обводит нас широко раскрытыми от удивления глазами и добавляет:

— Он именно на своего, на человека, хочет как-то повлиять. О нас с тобой вообще не думает. Ой…

— Ну спасибо, — может быть, это защитная реакция психики; но рассказывать о таких историях задним числом потом всегда смешно.

Если выкарабкаешься.

Переглянувшись с Хе, мы удивляем местного злодея с его непонятным амулетом синхронным и искренним смехом.

— Ты с десятком же тоже справишься? — все так же съежившись, уточняет Асем. — Я бы и твои мысли прочла, но ты сейчас очень злой. Долго настраиваться… ч-чёрт, оказывается, видеть, что ты думаешь — совсем не так интересно…

— Дверь неширокая. Заходить будут самое большее по двое. Стрелковое упражнение стандартное, для новичков… Должен справиться.

— Может, лучше всё-таки пришибить этого мудака?! — окончательно успокоившись, предлагает полукровка. — Вот ещё хуманы меня в рабство не продавали! Хуманам!

— Если мы убиваем этого ювелира, у него срабатывает какой-то амулет, — досадливо морщится орчанка. — Я не понимаю, в чём подвох; но он почему-то абсолютно спокоен на этот счёт. И достаточно немало переживает, как пройдет разговор со стражей, которую он вызвал. Вадим! Он считает, что риски общения со стражниками выше лично для него! Чем если ты его убить попробуешь!

— Может, какой-нибудь недешёвый защитный амулет? — задумчиво предполагает Хе. — И если Вадим пытается его убить, то у него какие-то дополнительные права появляются?

— Скорее, он просто не представляет моих реальных возможностей, — бормочу, закидывая ногу на ногу. — Уже была же пара магов, один из которых вроде как большая шишка.

Между делом, собираю свои камни обратно в холщовый мешочек.

— Извини, — запоздало закусывает губу Асем. — Это всё из-за меня…

— Мы с тобой потом рассчитаемся, когда всё закончится, — многозначительно обещает полукровка, явно в воспитательных целях и ориентируясь на эмоциональный фон.

— Всё. Не ссоримся, — подвожу итог беседы. — Лишь бы до заката успеть по всем пунктам разобраться.

— Если что, ты их всех быстро убьёшь — и мы побежим, — крайне непоследовательно говорит дочь кочевого народа.

— Вот как тут не выругаться? — взмахиваю рукой и не говорю вслух, что убить одного гораздо проще, чем десятерых плюс двух.

Интересно, откуда у ушастых оружие? То, что они сейчас держали в руках, на территории графства было однозначно запрещено.

Если только ящики следовали транзитом, и они открыли их лишь только что…

Барон Торфаальд, бывший по совместительству командиром трети войск графства, сюда попал абсолютно случайно.

До него доходили слухи, что именно у этого ювелирного дома были свои отношения с виконтом Улиссом, племянником владельца земель. Судя по тому, как разбитной делец пытался впарить и ему прошлогоднюю брюкву под видом свежей вишни, ювелир ещё не знал, что Улисс следующие недели две ни в замке, ни на службе не появится.

Как говорится, меньше надо пить. А если пьёшь — то хотя бы оглядывайся по сторонам. И, если щипаешь замужних женщин за известные места на приемах, хотя бы смотри, где находятся их мужья в этот момент.

Случай был смешной и анекдотический; о таких обычно с веселым ржанием рассказывают внукам, лет через двадцать пять.

Объявлять вслух детали запретил сам граф: негоже позорить родственника (Улисс тогда, кстати, ещё и с лестницы по пьянке весьма некрасиво летел).

Для всех виконт был при деле, просто на ближайшее время считался занятым в личной библиотеке владельца земель. А то, что все его сигнальные амулеты (и люди) в воспитательных целях переданы Торфаальду, не знала, кажется, даже жена графа. Которая новая, молодая; а не старая, случайно утонувшая в ванной в том году вследствие «эпилептического припадка». Первого и последнего за всю её жизнь.

Когда в административное здание прибежал посыльный от ювелира, Торфаальд принял сообщение лично.

Виконт, справедливости ради, вёл дела достаточно корректно. По крайней мере, бумажные. Условные знаки и порядок реагирования именно на этот сигнал в его служебном блокноте были прописаны чётко.

И вот теперь ситуация складывалась такая, что врагу не пожелаешь.

Торфаальд, подвизавшийся в столице графства только последние тройку лет, до этого служил в других местах, и по другой линии.

Его опыт говорил: если ушастые таким образом нейтрализовали законную городскую стражу, значит, за жизнь присутствующих можно было начинать молиться всем богам.

Однако удивить барона либо застать его врасплох вовсе не означало поразить или убить.

Досадно будет сдохнуть здесь, на пятом десятке, ухитрившись выжить совсем в других местах. Другое дело, что у честного служаки особого выбора в этой ситуации не было.

— Мне доложили из казарм, что этот десяток сейчас небоеспособен, — граф вопросительно поднял подбородок.

— Живы — пусть скажут спасибо и за это, — равнодушно пожал плечами военный. — Поваляются день-другой — очухаются. По мне, лопоухие с ними обошлись нежно и корректно, как с молодой невестой. Просто вырубили чем-то возле входа.

Владелец земель обиженно засопел:

— Возможно, вы несправедливы к солдатам? Излишне требовательны?

— Ваша светлость, те же самые дроу, уронив на землю ваших стражников, потом направились ко мне. — Торфаальд, нейтрально улыбнувшись, поиграл бровями. — Помещение того этажа ювелирного дома, если помните, не особо просторное и размахнуться там было негде.

Барон не произнес вслух окончания фразы, но граф его отлично понял и без того.

«Я же как-то со всеми этими эльфами через минуту потом справился, один», — это были те слова, которые в исполнении военного не прозвучали.

— Ваши достоинства сложно преувеличить, — ровно кивнул хозяин дворца. — Признаю вслух: контракт с вами — самое удачное решение графства. Мастер меча есть мастер меча…

— Это неофициальный рейтинг и титул, — непроизвольно поморщился барон, который категорически не любил некоторых тем.

К тому же, он не стал напоминать ещё одну старую истину: у хорошего специалиста всегда есть резерв.

В его случае, это был амулет в рукояти, изготовленный индивидуально под него и тщательно им оберегаемый. Кстати, кроме самого владельца, об амулете знали всего лишь трое разумных в мире.

— Что с ювелиром? — покладисто сменил тему граф.

— Он оставался в дальней комнате. Пока я разбирался с остальными, к нему бросилась свободная пара эльфов. — В голосе стражника звучали искреннее беспокойство и досада. — Я закончил примерно за четверть минуты. За это время и сам ювелир, и та пара ушастых словно куда-то сквозь землю провалились.

— Портал? — оживлённо встрепенулся старший дворянин.

— Не хочу сочинять либо вводить вас в заблуждение. Они были за пределами моего поля зрения. Возможно, и портал.

— Вы так говорите, будто ещё есть варианты! — фыркнул граф.

— Ваша светлость. — Торфаальд вежливо и снисходительно смотрел перед собой. — Я склонен с вами согласиться, но подчеркиваю: своими глазами момента исчезновения этой тройки я не видел. Последний противник был опаснее прочих, хотя и выглядел моложе всех, — вздохнул он. — Я чуть не зевнул кое-что нехорошее… Если хотите, отдайте распоряжение дежурному магу представительства гильдии — пусть проверит остаточные следы? Портал же мог оставить какой-то их отпечаток? — военный деликатно намекал, что вопрос находится за рамками его интересов и компетенций.

— Да незачем, по большому счёту, — рассеяно заметил граф. Затем пояснил. — Портал, скорее всего, принадлежал ювелиру. Вёл куда-то в город их штаб-квартиры, у них это стандарт. Ушастые, скорее всего, оказались в зоне действия портального амулета во время его активации… Если только вы мне сейчас не поведаете ещё о какой-нибудь возможности. Альтернативной.

Владелец земель про себя подумал, что налоговый сбор ювелирным домом всегда платится в срок. Нет этого служащего — пришлют другого.

Ювелиры тем и хороши, что у них вместо людей работает система.

Если же сбор не будет оплачен, с золотых дел мастеров всегда есть что взять в казну и так.

— Я склонен согласиться с версией портала, — помявшись, нехотя признал барон.

— Эй, стоп! — безошибочно заинтересовался граф. — Что вы пытаетесь недосказать?

— Если только какой-то потайной ход. Мне приходилось слышать о людях, исчезающих за панелью в стене быстрее, чем занимает один удар сердца. — По лицу военного было видно, что он и сам не сильно верит в собственные слова.

— В здании представительства ювелирного дома никаких потайных ходов нет, — твердо и уверенно покачал головой старший дворянин. — Я бы не хотел углубляться в детали, но я никогда не утверждаю того, в чём не уверен.

— Значит, портал, — коротко кивнул Торфаальд. — С другой стороны, вы правы. Я бы ещё поверил, что ушастые смогли бы бесшумно, за считанные мгновения, воспользоваться механизмом и проходом в стене. Но этот деятель ювелирной стези… Он точно не лазутчик.

— А ведь он вам чем-то явно не понравился! — граф проницательно ухватил главное между строк.

Владельцу земель время от времени становилось невообразимо скучно. К сожалению, внутри графства перечень развлечений был очень ограничен, вот как сейчас.

Отчего бы не занять время беседой с неплохим специалистом?

— Что между вами случилось за такое короткое время? — продолжил наседать начальник.

— Если я отвечу вам искренне, что думаю, правда вам не понравится, — честно предупредил барон.

— Ой, Торфаальд, не набивайте себе цену! — картинно поморщился граф.

— Как скажете. Этот ювелир сообщил мне, что среди троих его клиентов находится маг-менталист. У него какой-то амулет сработал, там было без ошибок.

— И этот менталист пытался как-то повлиять на их сделку?! — таких происшествий давно не было.

Графу по-прежнему было интересно.

— Нет. По словам самого ювелира, менталист себя никак не проявлял. Оставался в пассивном режиме. Сделка как сделка, посетители хотели камни продать какие-то… Суть предложения была: стража арестовывает всех троих, именем графства. Менталист переходит в собственность ювелира, причём личную. Не всего их дома.

— А за что арестовывать? — в первый момент владелец земель подумал, что не уследил за мыслью и рассказом.

— За то, что камни у них были очень неплохие, — холодно улыбнулся Торфаальд. — И, по словам ювелира, путешествовали они явно без прикрытия. Там какие-то профессиональные нюансы, из разряда стоимости товара и несоответствия курьера.

— Это же не совсем законно? — граф озадаченно поднял правую бровь.

— Это совсем незаконно, если я правильно понимаю регламенты ваших земель. Но ювелира это не смутило. Он даже просил позвать Улисса, напирая на то, что раньше они такие дела поворачивали. — Барон спокойно и выжидающе смотрел на своего начальника и работодателя.

— Я разберусь, — недовольно отвел взгляд в сторону граф.

А Торфаальд понял, что между виконтом и владельцем земель если и есть разногласия, то явно незначительные.

Граф, судя по реакции, не одобрял занятий родственника, но и препятствовать им тоже не собирался.

Видимо, Улисс просто набивает карман, подумал про себя военный. А графу перепадают какие-нибудь развлечения — навроде ничейного менталиста, попавшего в собственность виконту на правах раба.

Правда всегда на стороне сильных.

— А что за посетители, вы случайно не разглядели? — сменил тему хозяин замка, чтобы избежать лишний раз острых углов.

Торфаальд за словом в карман не лез и всегда славился прямотой.

— Одна из них была молодая дроу, очень красивая, — сдержанно ответил военный, припоминая картинку перед глазами. — С ней был человек, ничем не примечательный. М-м-м, а знаете, ваша светлость, вру… — на лице барона отразилось неподдельное удивление. — Верх одежды на нём был самый обычный. Не крестьянский, но и не дворянин… А вот ботинки и штаны, такое впечатление, работа гномов! Но я это только сейчас понял!

— Благодарю. Кто был третьим?

Графа явно не заинтересовала необычность обуви посетителя ювелирного дома. А барон просто не стал объяснять того, что это значило.

— Женщина, — задумываясь, пожал плечами стражник. — Под лёгкой вуалью. По виду — откуда с юга, из-за гор.

— Вы их узнали бы при повторной встрече?

В голосе графа не было ни нотки интереса, но Торфаальд хорошо знал, что это было далеко не так.

— Да, — твердо ответил он. — Дроу и человека — точно. Прикажете организовать поиск?

— Да нет, специально не надо, — с явной досадой ответил владелец земель. — Вы же сами говорите — ничего противозаконного не делали.

— Ну, вообще-то, они поспешно скрылись с места происшествия, — заметил военный.

— А вы бы остались смотреть? Когда пришли к ювелиру — а там резня началась? — иногда на графа накатывали приступы справедливости.

Это так контрастировало с его обычным стилем, что выглядело порой шизофренией.

Впрочем, за годы службы барону приходилось сталкиваться и не с таким.

— Как прикажете, — он коротко щелкнул каблуками. — Я вам ещё нужен?

— Нет, благодарю. Живыми из нападавших когда-то взяли? Или всех там и положили собственноручно?

— Одному сломал ногу, он взят живым, — кивнул стражник. — Собирался пойти допросить после разговора с вами. Хотите участвовать?

— НЕТ! Доложите мне потом результат… Торфаальд, а вы охрану вокруг ювелирного дома выставили?! — запоздало спохватился граф Ален. — Там же, наверное, только прислуга?

— Кухарка, — утвердительно кивнул подчиненный. — Охраной озаботился и распорядился, ещё когда сам был там.

— А то им налоги за этот год платить через два месяца. Будут опять клянчить скидку, если что-то пропадёт, — вздохнул владелец земель. — Барон, и проследите, чтобы никто внутрь не влез! Мало ли… Ювелирный дом наверняка скоро пришлёт нового представителя… Если старый не объявится.

***

На центральную площадь королевства Шва из неожиданно открывшегося портала вывалилась странная троица.

Первым был хуман, добротно одетый и выглядевший дворянином. Он удивлённо заозирался по сторонам, поскольку что-то его явно ошарашило.

Плюхнувшись задом прямо на мостовую, он производил впечатление человека, вырванного из привычных занятий чем-то из ряда вон выходящим.

В портальное окно, мерцавшее за его спиной несколько мгновений, каким-то чудом протиснулись ещё и двое тёмных эльфов.

В отличие от хумана, они лишь мельком скользнули взглядом по шпилю одного весьма узнаваемого здания.

— Шва, — тихо уронил первый дроу.

Второй без разговора махнул длинным эльфийским боевым ножом, который в городской сутолоке мог сойти за короткий меч.

Отделившаяся от тела голова сидевшего перед ними человека глухо стукнулась о мостовую, после чего откатилась на пару шагов в сторону.

Тело, словно бы помедлив, хлопнулось спиной о брусчатку спустя две секунды.

— Как от мешка с мукой звук, — буднично кивнул второй дроу, убирая нож под одежду. — Что дальше?

В этих местах, в отличие от пункта их убытия, вечер ещё не наступил.

— Три часа пополудни, — первый коротко кивнул на башенные часы. — Туда! — он уверенно указал на проход между зданиями.

Людей вокруг было немало, но внимания никто ни на кого не обращал.

Двое дроу отошли от места открытия портала на добрых три десятка шагов, когда за их спиной запоздало прозвучал женский крик.

— Идём спокойно, не торопимся. Разговариваем. — Первый, не напрягаясь, подал пример правильного поведения.

— В графстве провал, — второй позволил себе подать голос только через две сотни шагов и четыре улицы. — Оружие в пограничье тоже не доставили.

— А что бы ты сделал против прямой команды старшего? — сварливо отозвался первый. — Давай во всём видеть хорошие возможности. Скорее всего, тропа через графство будет перекрыта. Значит, для успеха на границах нужен будет другой канал оружия.

— Хочешь занять место…? — второй не договорил одной известной эльфийской фамилии.

— Хочу сообщить совету листа, как всё произошло. Но думаю, что да: лист назначит других обеспечивать цепочку поставок.

***

Торфаальд не очень любил причинять боль. Ему приходилось это делать по роду работы не один и не два раза, но удовольствия от чужих страданий он никогда не испытывал.

Взятый в плен тёмный эльф, хмуро посмотрев на него, предложил:

— Рассказываю ровно половину.

— Что взамен? — принял правила игры дознаватель.

— Не пытаете. Не спрашиваете дальше. Убьете быстро.

— Почему думаешь, что не обману? — не удержался барон. — Вдруг ты в этой своей половине скажешь что-нибудь такое, что мне захочется непременно дослушать до конца?

— Откушу себе язык и буду считать тебя бесчестным, — спокойно ответил дроу.

Окружавшие Торфаальда стражники коротко посмеялись.

Дознаватель остался серьёзным: эльф не договорил, но было ясно, что язык он себе откусит в любой момент, который только сочтет подозрительным. Даже сейчас.

Вероятно, тёмный рассчитывал, несмотря ни на что, передать кому-то какие-то нейтральные известия через дознавателя. Такое практиковалось, если между сторонами не было личной вражды.

— Видимо, в степи дела совсем плохи, — нейтрально поддержал разговор барон. — Меня должны впечатлять твои представления о чести?

— Я тебя знаю. Ты Торфаальд. — Утвердительно кивнул тёмный.

Повторно веселя стражников и заставляя поморщиться их начальника:

— Твоя половина стоит того, о чём ты просишь? — единственный дворянин из присутствующих уже сообразил, о чём может пойти речь.

— Вы же меня всё равно не отпустите? — с тщательно скрываемой надеждой в голосе, словно бы нехотя, спросил дроу.

— Я ещё из ума не выжил, отпускать тех, кто с оружием бросается на других. Если ты действительно меня знаешь, то должен помнить и о том, как лично я отношусь к тем, кто считает людей вторым сортом.

До стражников начало доходить, что за невинным на первый взгляд разговором скрывается что-то более серьёзное. Однако, их знаний и кругозора не хватало, чтобы проникнуть сквозь двойное дно недосказанности.

— Людей вообще не касается. Это между нами, гномами и вонючками.

— Там же какие-то люди участвовали? — барон заинтересованно посмотрел в глаза собеседнику, выдавая свою осведомленность о некоторых неафишируемых событиях.

— Не ваше графство, — пожал плечами пленник, явно перебарывая боль в сломанной ноге. — Люди же разобщены на кучу образований.

— У вас тоже далеко не один Лист и Ветвь, — парировал Торфаальд.

— Когда надо, мы сливаемся в единое Древо. Даже вместе со светлыми. Так что, сделка?

— Ваша милость, вы довольны? — один из присутствовавших при допросе десятников стражи перед тем, как перерезать эльфу горло, вопросительно и серьезно посмотрел на начальника.

— Да чему тут радоваться? — на мгновение свел брови вместе Торфаальд, поднимая глаза на спрашивавшего и выныривая из своих мыслей. — А-а-а, ты об этом… Да, мне больше от него ничего не нужно.

— Вы когда пойдёте докладывать графу? — солдат, не смея приказывать начальству, кивнул на лежавшее под ногами тело подчинённым и деликатно намекнул старшему. — Этот наговорил достаточно. Рассказать бы поскорее?..

В отличие от большинства своих сослуживцев, именно этот десятник начинал карьеру не в городской страже. Имея за спиной пару военных кампаний, он, как и барон, оценивал услышанное совсем с других позиций.

— Граф меня сегодня уже видел, не раз, — спокойно ответил начальник трети войск города. — И он не особо хотел встречаться снова.

— Надо доложить, — старослужащий упрямо кивнул на труп дроу под ногами.

— Ну так пойди и доложи, — нехотя пожал плечами Торфаальд. — Ты же стоял рядом, всё слышал?

— А вы не будете против? — мгновенно загорелся энтузиазмом десятник.

Доклад самому графу, да по такому поводу…

— Боже упаси! — барон даже немного подался назад. — Ты прав в том плане, что его светлости стоит услышать всё как можно скорее. Но лишь в этом…

Они переглянулись.

Для других солдат недосказанное осталось непонятным. К сожалению, граф Ален был физически не той фигурой, которая могла бы извлечь плюсы из услышанного.

Граф любил охоту, все её виды; обожал женщин. Он был далеко не дурак и весьма неплохо образован.

Но честолюбие и амбиции — это не то, что могло заставить его рисковать либо действовать.

Собственник города больше всего ценил покой и удовольствия.

— Я лично сообщу всё графу, — принял решение десятник и, будто бы извиняясь, коротко поклонился барону.

***

Выйдя за пределы казарм и административных построек, Торфаальд ненадолго задумался.

Покачавшись пару секунд на носках туфель, он развернулся и решительно направился вдоль по улице.

Если бы владельцем земель был не прожжёный сибарит, в намечающейся заварухе в Степи можно было попытаться найти плюсы. И поиметь свой профит.

К сожалению, находясь в графстве Ален, о подобном и думать не стоило.

Прямо на повороте барону между лопаток чувствительно ударился придорожный камешек.

Медленно развернувшись на каблуках, Торфаальд с удивлением обнаружил на открытой террасе одного из недешевых ресторанов того самого человека, которого вместе с двумя женщинами видел в ювелирном доме.

Обладатель очень странной обуви и таких же штанов, поймав взгляд дворянина, утвердительно кивнул. Затем, видимо, в подтверждение намерений, поманил того пальцем, указывая на стол перед собой.

Торфаальд, искренне удивляясь и не скрывая этого, покачал головой и направился в заведение. Заборчик вокруг террасы был скорее декоративным, потому высокий барон просто перешагнул его.

Обнажив короткий меч плавным движением, начальник начальник войск графства упер клинок в основание подбородка незнакомца:

— Вы часто оскорбляете подобным образом городское начальство?

Человек смотрел спокойно.

От Торфаальда не укрылось, что под столом ему в живот, в самый низ, тут же был направлен какой-то странный продолговатый предмет.

— Вы не испугались, — констатировал барон, не убирая оружия. — Я жду объяснений.

— Вы не собираетесь меня убивать, — пожал плечами человек, тоже не убирая своей руки из-под стола. — Насчёт объяснений я вас не понял. Хотел поговорить, потому дождался здесь.

— Как интересно… — буркнул офицер стражи самому себе и убрал клинок в ножны.

Оглянувшись по сторонам, барон выбросил на пальцах подавальщику заказ, после чего без затей уселся напротив незнакомца:

— Вы бросаете мне в спину каким-то куском дерьма при всём честном народе — и не считаете этого оскорбительным. Вы подзываете меня пальцем, словно гулящую девку на площади Фонтанов — и снова не считаете этого оскорбительным… Вы ведете себя так, словно можете приказывать графу. Правой рукой которого я являюсь сейчас и собираюсь остаться в ближайшем будущем. В то время как над графом Ален есть только бог. Занятно, не находите?

Знавшие Торфаальда в лицо официанты уже почти вприпрыжку несли бутылку вина, бокалы и две тарелки с сыром.

— Плотно есть в это время суток не планирую, — спокойно пояснил незнакомцу барон, коротким движением откупоривая бутылку и наполняя бокалы наполовину. — Но побеседую с удовольствием. Как вы определили, что я не собираюсь вас убивать?

— Зрачки, — хмыкнул сидящий напротив мужчина лет тридцати. — Как мне к вам обращаться?

Бокал Торфаальда замер на половине дороги ко рту:

— Вы шутите? — удивление дворянина было настолько неподдельным, что, кажется, проняло даже его толстокожего собеседника.

— Не поймите превратно! — тот примирительно поднял в воздух пустые ладони.

Странный продолговатый предмет за это время успел исчезнуть из его рук.

— Я — Вадим. В ваших краях недавно и ненадолго. Правил и обычаев не знаю, потому заранее прошу извинить. — Незнакомец осторожно принюхался к содержимому бокала. — Вино?!

— А вы думали — помои? — отзеркалил удивление фехтовальщик. — Или вы не собирались со мной знакомиться?!

— Да я вообще-то не пью хмельного, — озадачился пятнистый. — Тем более, моя спутница крайне негативно относится к любому хараму.

— Можете не пить, — весело разрешил дворянин. — Я — барон Торфаальд. Начальник местной городской стражи и, по совместительству, второй клинок после графа.

— А граф, видимо, владелец земель? — абсолютно искренней заинтересованностью на лице собеседник неприятно поразил дознавателя.

— Откуда вы только свалились, — заметил барон, забрасывая в рот ломтик сыра. — Я не понял. Давайте с самого начала. Что значит «зрачки»?

— Когда собираешься убить человека, зрачки на долю мгновения расширяются, — пояснил собеседник. — Непроизвольная физиологическая реакция. М-м-м, маги говорят, длительной тренировкой от неё можно избавиться. Но я очень сильно сомневаюсь, чтобы в здешних краях кто-то настолько глубоко работал, э-э-э…

— Да договаривайте! Не стесняйтесь…

— С визуальными маркерами нейрофизиологии, — пятнистый задумчиво смотрел на Торфаальда. — Ну, переучивал заново условные рефлексы. Типа моргнуть глазами, когда в лоб летит чужой кулак… Барон, не сочтите за занудство, но мои спутники постоянно упрекают меня в том, что часто не понимают моего языка.

— Я понимаю, — снисходительно кивнул фехтовальщик. — Так вы точно не будете? — он вопросительно поднял бровь, указывая взглядом на второй бокал.

— Точно, — решительно отказался, по-видимому, бывший студент-целитель.

Из какой-нибудь серьезной королевской медицинской академии.

— Я ненавижу верховую езду, — признался медик. — А эти жеребцы на дух не переносят запаха спиртного. Так что, и для дела лучше, и для меня — пока воздержаться. От любого хмельного.

— На какой породе ездите? — словно между делом, поинтересовался дознаватель.

— Орочьи племенные, — мягко улыбнулся назвавшийся странным именем Вадим. — Здоровенные твари, достаточно злобные. Больше и хуже даже буденновцев…

Последнего слова Торфаальд раньше не слышал, но он и не считал себя знатоком лошадиных пород.

— А вы из какого графства? — дознаватель решил уже ничему не удивляться, оттого говорил, что думал.

— Я в принципе за человечество, — фыркнул целитель. — Это если в смысле убеждений… Но в данном случае, видимо, уместнее будет говорить о здравом смысле разумных вообще.

Торфаальд задумался. Таких откровенных притязаний на власть ему еще слышать не приходилось.

С другой стороны, странный пятнистый не лебезил, не заискивал, не хамил и не наглел. Его отклонения от норм этикета объяснялись, скорее, нездешним происхождением.

— Ваша спутница — из народа орков? — ровно продолжил расспрашивать дознаватель. — Вадим, я оценил вашу инициативу в общении. Но перед тем, как мы продолжим разговор на интересующие вас темы, — Торфаальд выделил интонацией «вас», — я выясню всё принципиальное для себя.

— Без проблем, — коротко кивнул медик. — Только, пожалуйста, давайте поторопимся. До захода солнца не так далеко, а мне еще надо успеть на рабский рынок.

— Ваша спутница орчанка? — повторил вопрос барон. — Та, которая была под вуалью?

— Да.

— Чего хотела в городе ваша вторая спутница? Та, которая темная эльфийка?

— Клянусь, она вообще не особо хотела сюда заезжать, — искренне прижал руку к груди бывший студент. — Я уже понял, что с местным эльфийским сообществом у людей какие-то проблемы… Но ни я, не мои спутницы к этим проблемам никаким боком.

Вообще-то, слова незнакомца полностью совпадали с тем, что Торфаальд услышал на допросе от пленника. Но проверить еще раз никогда не мешает.

— Из какого Листа ваша эльфийка? — барон решил не давить, а построить опрос в форме обычной беседы.

Тем более что человек сам пригласил его, разыскав неизвестно каким образом.

— Да шут её знает, — искренне задумался пятнистый. — Она вообще не из Листа. Честное слово.

— Как интересно… Ничейных эльфов в графстве пока не наблюдалось.

— Она не чистая эльфийка. В ней есть изрядная доля другой крови, и она считает себя принадлежащей к другой расе.

Амулет в форме перстня, на который поглядывал во время беседы дознаватель, определял ложь, конечно же, не на уровне мага-менталиста. Но дворянин был готов поспорить и так: собеседник не лжет.

— Один из моих коллег, которого я сейчас заменяю на службе, продал бы в рабство вашу не-эльфийку, — Торфаальд прикрыл глаза специально не глядя на собеседника. — Поскольку она обладает на удивление интересными способностями. А в графстве Ален владение рабами разрешено законом.

— А для чего вы мне это говорите? — неожиданно мягко спросил медик.

— Это я скорее себе, а не вам… Дроу бросились на защиту именно этой вашей подруги.

— Да я в курсе, — с досадой поморщился Вадим. — Сам уже… — он не договорил.

— Случившееся вам неприятно? — Торфаальд с искренним любопытством пытался уловить интересы человека в происходящем.

Пока что, его личный опыт ничего не подсказывал.

— Мне всегда неприятно, когда кровь льётся понапрасну.

— Дроу же?! — неподдельно удивился барон. — Не люди?!

— Там, где я вырос, права разумных от их расы не зависят…

— Сильно. — Оценил дознаватель, имея в виду и саму правовую концепцию, и откровенность собеседника. — Как долго планируете оставаться в графстве? И попутно, я могу взглянуть на ваши бумаги?

От ответа именно на этот вопрос зависело слишком многое.

Торфаальд не любил необъяснимого в зоне своей ответственности.

Вместо слов, медик пожал плечами и бросил на стол листок пергамента.

— Ученик мага? Гоблина?! — удивления можно было не скрывать, всё равно бы не получилось.

— Разум не делится на расы. Он либо есть, либо его нет, — в голосе бывшего студента прозвучала откровенная нотка превосходства. — «Даже сиятельный феникс таится порой в убогом курятнике». В некоторых моментах этот гоблин посильнее, чем… — пятнистый осёкся, словно сказал лишнее.

— Да без проблем, — задумчиво взмахнул рукой барон.

Маги-ученики — своя странная каста. У них всё не как у людей. У разумных…

— Ответ на ваш первый вопрос. Я бы давно покинул графство, часа два как. Если бы не одно дело, в котором нуждаюсь в вашей помощи. — Медик смотрел требовательно и безальтернативно.

— Загадочно, — хмыкнул дознаватель. — Валяйте, рассказывайте.

Вино уже давно впиталось в желудок и сейчас приятно грело изнутри.

— В ювелирный дом я зашёл с одной целью, продать кое-что. Там меня самого попытались продать в рабство, что не совсем законно даже в вашем развеселом графстве…

— Никто бы вас никогда не продавал, — заметил Торфаальд. — Ученик мага, с дворянскими замашками… На кол никому неохота. Перерезали бы вам просто горло, да закопали где-нибудь… Целью была ваша эльфийка-менталист.

Вадим неожиданно громко и неприлично заржал.

— Ваши манеры, — поморщился барон.

— Тысяча извинений, — поспешил исправиться пятнистый. — Наша дроу — такая же менталист, как и вы. Уж не знаю, что и кому взбрело в голову… На всякий случай: не сочтите мою откровенность за желание манипулировать. Либо за слабость, поскольку…

— О чем вы хотели попросить? — перебил непьющего собеседника стражник.

— Мой товар стоит очень дорого, и потенциальным покупателем может быть только ювелирный дом. В котором представители капитала повели себя не лучшим образом.

— Я не участвую в делах Улисса, — заметил Торфаальд.

— Вы являетесь правой рукой графа, владельца земель, — возразил незнакомец. — И у вас в рукояти меча — какой-то интересный магический усилитель. Мой товар может подойти вам, это раз.

— Дальше?

Видимо, ученик мага-гоблина в своём деле понимал неплохо. Надо отдать ему должное.

— Из-за того, что со мной были женщины, я первым делом должен был обеспечить их безопасность. После этого, я поторопился вернуться назад и выяснить, по какой улице вы пойдёте обратно.

— Вы же не знали, кто я?! — Торфаальд чудесно помнил начало разговора, несмотря на выпитое.

— Я не знал вашего имени и титула, — мягко поправил его собеседник. — Но я знал, что вы как минимум — лучший фехтовальщик окрестностей. Если можете справиться в одиночку с десятком противников. Ещё и без маневра, в тесном помещении… Плюс, было видно, что вы с самой вершины пирамиды городской власти.

— Хм. Разумно… Что за товар? И зачем вам деньги так срочно?

Незнакомец во второй раз вместо ответа словами предъявил содержимое нагрудного кармана.

— Изумруд? — барон против воли впился взглядом в три небольших кристалла.

— Да. Мне нужна сотня золотых. Помогите сменять камни на золото — и две десятых суммы сделки я отдам вам.

— Зачем вам сотня?! — неподдельно изумился стражник в который раз.

— На вашем рабском рынке продаются трое орков. Один из них — несовершеннолетний младенец. Ещё двое — девушки, которые по законам моей земли тоже не являются совершеннолетними.

— Хотите выкупить рабов?!

Собеседник не врал, это барон чувствовал даже без амулета.

— А вы хотели бы оставить все так, как есть?! — за словами пятнистого явно стояло что-то, что он пока просто не успел пояснить.

— Вы как-то связаны с орками? — сообразил дознаватель. — Какие-то совместные дела?

— Скорее, моральные обязательства и долг перед научной школой. Продуктом которой я являюсь.

— Вы дворянин?

— В ваших реалиях — скорее ненаследуемое дворянство. Личный титул, предоставленный кем-то из детей монарха.

— Камни продать можно, и довольно быстро, — Торфаальд поймал себя на том, что зачем-то хочет помочь другому человеку.

К тому же, графство против степняков вообще ничего не имело: в силу географических причин, поводы для разногласий последние несколько сотен лет отсутствовали.

— Так и хочется сказать, — продолжил стражник. — «Ну продайте свои камни за половину цены, выручите кочевников. Ничего, что вас потом треть пограничья может разыскивать».

— Шизофреногенные паттерны?! — неожиданно оживился пятнистый. — Сильны в ментальных закладках?!

— Вы о чем? — насторожился барон. — Поясните простыми словами.

— Это когда звучит посыл, логический, состоящий из двух частей. — Все так же охотно пояснил пятнистый. — Но одна часть исключает другую.

— Пример? — Торфаальд про себя подумал, что вино не такое уж и плохое, если его заинтересовали подобные отстранённые абстрактные умствования.

С другой стороны, его собеседник был явно непрост.

Несмотря на выпитое, способность рассуждать логически барон не утратил. Беседовать с живым мозгокрутом офицеру ещё не доводилось. Его собеседник, говоря о двоих своих спутницах, одну из списка кандидатур решительно исключил.

Если верить пятнистому, та дроу, считавшая себя кем-то ещё, менталистом не была. Но амулеты ювелиров тоже не ошибаются; значит, что?

Значит, либо он сам, либо орчанка. Которую он, между прочим, при первой же возможности убрал за пределы досягаемости любой городской опасности.

Кстати, езда на племенных степных жеребцах — тоже показатель определенного статуса. Хотя и не каждому понятного.

Для кого-то (хоть и для тех же гномов) племенной орочий жеребец — почти такая же лошадь, как и та, что запрягается в плуг. Но фехтовальщик, в силу опыта и образования, разницу понимал очень хорошо.

Кстати, сам Торфаальд, несмотря на услышанное во время допроса, в глубине души не верил, что ушастым и коротконогим удастся под корень извести степной народ.

Из оседлых никто не принимал во внимание того факта, что в семьях степняков меньше пяти детей практически не бывает. Такая скорость воспроизводства могла сниться только хуманам, и то не всем.

«А ведь я сейчас с пятидесятипроцентной вероятностью говорю с этим самым менталистом из них троих», — весело подумал стражник.

Понятно, что орки будут сопротивляться — и скорее всего в каком-нибудь виде сохранятся.

А вот тот, кто протягивает руку помощи в трудную минуту… Для других — в крайне неочевидный момент… Ничего не стоящий сегодня жест в будущем вполне может стать чем-то солидным.

Пятнистый, кстати, на дурака не походил. Значит, тоже знал, что делал. Влезая в достаточно горячий конфликт на стороне степняков, незнакомец явно на что-то рассчитывал.

Барон с изумлением поймал себя на том, что, подобно графу Ален, хочет сделать в мутной игре и свою ставку.

— По отдельности ваши слова вроде бы понятны, — пояснил командир трети войск графства вслух. — А в сумме их смысл от меня ускользает.

— Допустим, мать говорит родному сыну: «Отец пьяный возле забора свалился. Занеси его домой, чтобы не замерз насмерть за ночь. Пускай он и дальше мою жизнь в ад превращает…».

Торфаальд развеселился ещё больше:

— Так это повседневный жизненный пример. Я вам таких паттернов с каждой улицы по три сотни нарисую! Ни одного выдуманного, все настоящие будут.

— А в жизни патологий вообще гораздо больше, чем разумные готовы таковое признать, — не поддержал его веселья собеседник. — Отсюда и тот бред, который мы с вами регулярно наблюдаем в этой самой вашей повседневной жизни… пардон. Занесло не туда. Не хотел вас лично задеть…

— Ответ на ваш вопрос: нет, я не использовал этот раздвоенный посыл специально, — перебил барон, решив сменить тему и вернуться к делам. — Искренне сказал, что думаю. И в этих ваших ментальных закладках я не понимаю. Хотя-я-я, умозрительно поговорить с умным человеком было бы и интересно… — стражник вопросительно поднял бровь.

— Не вижу тому никаких препятствий, — аристократично пожал плечами его собеседник, не разочаровывая дознавателя. — Только давайте сперва дело уладим? Чтобы я за отрядом орквудов ночью по степи не гонялся… С деньгами в мошне. А то скоро уже и закат.

— Ваше дело яйца выеденного не стоит, — вздохнул барон. — Сейчас допьём — и пойдём. Тут идти-то три сотни шагов…

***

— Могу узнать ваш титул? — между делом спросил фехтовальщик после того, как бутылка показала своё дно и они покинули заведение.

Потянувшись на улице, Торфаальд уверенно повернул в сторону рынка.

— На родине был кем-то вроде командира сотни. Если на ваши армейские реалии перевести звание. — Ответил пятнистый, подстраиваясь под шаг спутника. — Здесь охраняю кое-кого из правящей семьи, но это не тема для обсуждения. Барон, у меня нет от вас особых секретов, но давайте для простоты считать: никакого титула у меня нет. Просто ученик мага.

— Как скажете…

На улице дознавателя неожиданно посетила мысль: а что, если его новый знакомый уже порылся в его мозгах? И то, что дознаватель сейчас чувствует, это уже не его собственные мысли? А какая-нибудь навязанная снаружи точка зрения?

С другой стороны, никакой угрозы поведение этого Вадима пока не несло. Ни графству, ни лично ему.

— Ладно. Не будем умножать высосанные из пальца вопросы, — пробормотал Торфаальд скорее сам себе.

Через несколько минут, пребывая в молчании, они вошли в рыночные ряды, где торговали рабами.

— Покажите, какой из загонов? — стражник заозирался по сторонам, пытаясь сориентироваться.

Как назло, номера торговых мест, где продавались инородцы, выскочили из головы. Вино было действительно неплохим.

— Вон тот, — ученик мага уверенно направился к одному из павильонов. — Эй, хозяин, выползай! — пятнистый загрохотал ладонью по воротам.

— Ты? — высунувшаяся наружу голова немолодого орквуда радушием не светилась. — Принес деньги?

— Сюда выйди, — изобразил брезгливость барон, отодвигая нового знакомого в сторону и занимая его место перед воротами. — И нужных рабов тоже пусть ведут, распорядись.

Орквуд, гортанно перемолвившись с соплеменниками, загрохотал по дереву железными засовами с той стороны.

Буквально через пару минут снаружи павильона появились две достаточно миловидные орчанки, полностью голые и жестоко избитые.

— М-да, — неодобрительно вздохнул Торфаальд, испытывая лёгкое чувство вины и поворачиваясь к новому знакомому. — Вадим, они ваши. Подождите меня там, пожалуйста… — дворянин кивнул на соседний бесплатный навес, отстоявший на два десятка шагов. — Я здесь сам всё улажу. С вами потом рассчитаемся.

Степнячки с ненавистью скользнули взглядами по всем без исключения присутствующим.

Одна из них держала на руках младенца. Карапуз вел себя на удивление спокойно и, казалось, спал.

— Платишь, я так понимаю, ты? — орквуд вопросительно посмотрел на начальника городской стражи.

— Да. Неси бланки пустых векселей. Я подпишу, — буднично кивнул барон. — Расчет утром, чтобы я с золотом по городу по ночам не бегал.

— Вообще-то, такой товар в долг не отпускается, — заметил орквуд, не трогаясь с места.

— Ты решил меня, в моём же городе, да на путь истинный наставить?! — Торфаальд, не собираясь спорить серьёзно, лишь вопросительно изогнул бровь.

— Торговые правила есть торговые правила, — неуступчиво гнул свою линию хозяин живого товара.

— Правила в графстве работают только те, на которые укажем мы, — искренне улыбнулся фехтовальщик. — Или ты мятеж решил затеять? В человеческом-то городе, да с твоей харей?! Эй, душистый, ты не потерялся?!

Торфаальд вначале хотел сказать «вонючка», но в последний момент вспомнил о новом знакомом, и о его необычном приобретении. Славившемся первостатейным слухом и пребывавшем с народом тюремщика в некотором родстве.

Барон решил, что от толики деликатности с него не убудет: чем-то орки ученику мага были дороги.

— Два отсотка сверх цены, за отсрочку, — немолодой орквуд уверенно потупил взгляд. — Если расчёт утром, то это будет сто два золотых. Не сто.

— Пф-ф-ф… — Барон, не утруждаясь словами, развернулся к пятнистому. — Вадим, сто два!

— Без вопросов, — поспешно ответил тот из-под навеса. — Только вы мою валюту знаете…

— Сочтёмся, — удовлетворённо кивнул дознаватель.

Он не планировал специально занижать стоимость при покупке камней у нового знакомого; но был рад услышать, что пара монет для того весомой ценностью не является.

С другой стороны, в ученики магов очень редко попадали бедные люди. А если предположить, что гость города ещё и тот самый менталист…

Через пару минут нужные пергаменты были доставлены прямо к воротам загона — и Торфаальд поставил пару собственных размашистых автографов:

— Завтра найди меня, отдам деньги, — бросил он через плечо торговцу и направился под навес.

— У нас сегодня смотр, так что буду поздно, — Ло, махнув на прощание рукой, направилась к двери.

— Погоди, — хмуро уронил со своего места Тангред. — Поговорить надо.

Он, по локать в муке, как заправский пекарь-тестовод, месил то самое тесто.

— Говори? — удивленно обернулась на его голос дроу от выхода.

Вместо ответа, гном молча кивнул на двух играющих на кровати девочек.

Затем вытер руки о чистую тряпицу, попробовал на язык кусочек того, что замесил, и решительно потащил фартук с себя.

Накрыв им кадку с будущими караваями, он первым прошёл к двери и распахнул её перед женой. Оказавшись на улице, он придержал свою половину под локоть и указал глазами на уличную беседку.

— Ой, вот только давай без твоего занудства, — мгновенно уловила, к чему все клонится, Ло. — Ещё на улице давай отношения в очередной раз выясним…

— Пошла и села. — Шёпотом прорычал Тангред, шагая к означенной беседке первым.

— А ты на себя много не бери. Оно ведь как аукнется, так и откликнется, — прохладно, но вежливо, сказала в спину жена.

Направляясь, тем не менее, за ним.

Благодаря двум бывшим сослуживцам Ло устроилась инструктором в какую-то местную человеческую богадельню, в которой готовили то ли гладиаторских бойцов на кулаках (не до смерти, только до потери сознания), то ли попутно размышляли и об открытии своей фехтовальной школы.

Последнее бывшему полусотнику гномьего войска было непонятным.

Если бой на кулаках до победителя понятно чем закончится (хотя и тут возможны варианты, ох как возможны!), то как должен выглядеть потешный бой на боевых клинках, он не представлял. По крайней мере, не представлял себе так, чтобы гарантированно обойтись без убитых.

Ло подвизалась чем-то вроде инструктора, причём сразу по нескольким дисциплинам. Ее бывшие сослуживцы, каким-то образом поручившиеся за неё перед городским начальством, обеспечили соплеменницу вполне пристойным жалованием, из которого она только супругу отдавала чуть не пару золотых в несколько дней (а ещё что-то оставляла на расходы себе — но тут было неизвестно в точности, сколько).

Раньше это были бы деньги хоть и уже не смешные, но и далеко не первые.

Сейчас же, по нынешним временам, ещё и в землях хуманов — они очень рядом стояли с целым состоянием. По крайней мере, из клоповника третьеразрядных апартаментов они тут же переехали в съёмный дом. Небольшой, далеко не в центре — но, считай, в свой собственный и в тихом хорошем месте.

Больше всего лично Тангреда радовала пристройка, в которой со временем он намеревался разместить собственную мастерскую (благо, женскую часть его семьи это помещение не интересовало ни в какой роли, особенно в качестве кузницы).

Из минусов — жена стала приходить поздно, порой далеко заполночь. Часто от неё пахло и спиртным, и дорогими ресторанными блюдами — к великому неудовольствию супруга.

Справедливости ради, плотские утехи после таких её задержек удивляли даже видавшего виды гнома.

Но чем дальше шли дни, тем больше он чувствовал, что между ними словно пролегает пропасть.

Он был не моложе и не менее опытен, чем супруга, оттого видел причину: она никак не могла отпустить своего последнего поражения, в результате что-то доказывала и доказывала — себе, бывшим подчинённым, новому начальству из хуманов…

Кстати, маг и безопасник из дроу, в отличие от неё, подвизались на знакомом поприще сыска. Ло пару раз проговаривалась: если они выдержат какой-то там темп раскрываемости непонятно чего, то быть её бывшему светлому подчиненному главным над одним из подразделений стражи.

Всей провинции.

Маг Ри, которого Тангред помнил ещё по совместной попойке у реки, успевал и у товарища в сыске, и по магической части во дворце: обслуживал и заряжал амулеты, волочился за всеми подряд женщинами (не разделяя замужних и ещё свободных).

Тангреда, как временно ничем не занятого, поначалу по всеобщему согласованию приставили смотреть за светлыми малявками — да так там и забыли.

Справедливости ради, возразить ему было нечего. Он искал работу, даже самую… о которой вслух не скажешь.

Но в этом городе даже говночисты были своей гильдией и особой кастой. Несмотря на всеобщее порицание (они, как и местный городской палач, работали в колпаках, закрывающих лица), говночисты здесь по деньгам соперничали с гильдейскими мастеровыми, имевшими второй ранг.

А гному до местного второго ранга надо было, по установленной процедуре, лет пять отходить в бесправных (и почти бесплатных) подмастерьях.

Поначалу, когда он ещё не потерял надежды найти занятие и себе (да неплохо оплачиваемое), они с женой долго обсуждали эту ситуацию.

Миром тогда решили: девчонкам круглый день нужна не приходящая наемная нянька за деньги, а кто-то родной. Из приемных родителей хотя бы.

Как оказалось, нет ничего более постоянного, чем временные вещи.

Ло исправно приносила серебро раз в два дня, а к концу недели кругляшки складывались в полновесные золотые. Они начали даже откладывать.

На его потуги найти работу, жена нервно бросала: «Я же нормально зарабатываю. Откладывай! Накопи на взнос в гильдию, внеси и не морочься годами в подмастерьях».

Брать к себе в оборот гнома трое тёмных эльфов почему-то не пожелали. Несмотря на то, что он был полноценным мужем одной из них, даже по эльфийским правилам.

— Поздно будешь — это во сколько? — глухо спросил гном, первым усевшись в уличной беседке.

— Часа два-три после полуночи, — поиграла бровями супруга, усаживаясь ему на колени. — И я могу быть пьяна, так что давай хоть на этот раз обойдемся без скандалов.

Прошлый раз, точно в такой ситуации, бас Тангреда разбудил светлых малявок, которые, перепугавшись, ревели потом белугой до самого утра.

— Ты отлично справляешься с дочерьми, — серьёзно продолжила Ло, воровато оглядываясь по сторонам и запуская руку в штаны мужа.

— Эй, ну не здесь же! — запротестовал было Тангред по инерции.

— Молчи… — Ло, убедившись в том, что муж полностью готов, победоносно хмыкнула, ещё раз повела бровями и, поёрзав, утвердилась на нём сверху.

— Мне не нравится, что ты пьёшь. Что ты шляешься заполночь. Что от тебя пахнет непонятно чем, когда ты возвращаешься под утро. — В три или четыре присеста выдал муж, вдавливаемый в скамейку порывистыми движения супруги.

Ло, плюнул на редких прохожих на улице, распахнула куртку и вдавила лицо Тангреда между двумя выпуклостями.

Безошибочно почувствовав, что он не может ей сопротивляться на физическом уровне, она ускорила движения. Ещё через минуту, утробно зарычав, она укусила его за ухо, после чего тут же слизала капельку крови:

— Извини… не сдержалась, — не давая супругу сказать ни единого слова, она впилась в его губы длинным поцелуем.

— Мы даже совокупляются на улице, как собаки… — гном, частично растеряв конфликтный запал, всё же планировал выговориться до конца.

— Дом маленький, — простенько вздохнула жена, широко расставив колени и поднимаясь с него вверх. — Дети слышат.

— Надо раньше домой приходить, когда они спят, — продолжил ворчать бывший полусотник. — А не под утро, когда они просыпаются.

— Надо, — спокойно ответила бывшая командир особой звезды Желтого Листа. — Когда придумаем, где брать деньги в другом месте, тут же перестану ходить нюхать пот хуманов. И вертеть перед ними задницей, веселя дворец, чтоб платили больше, тоже перестану.

— Может, я там тоже на что сгожусь? — неожиданно для себя, Тангред принял решение не скандалить.

Поругаться ещё успеется.

— Ты не дроу, — всё так же невозмутимо покачала головой Ло. — Не могу в деталях. Не мои тайны. Но пока — никаких инородцев.

— Как раз, я — дроу, — неуступчиво набычился Тангред. — Могу даже амулет из дому принести! Напомнить, если у кого память отшибло!

Ло резко села ему на колени, да так, что он от неожиданности вздрогнул. Затем, положив ладонь на его шею, она уперлась лбом в висок мужа:

— Бьют иногда за тело, не за амулет. Подданство — подданством, но вести тебя к другим эльфам будет не просто авантюрой, а заранее провальным начинанием. Я тебя хоть раз обманывала?

— Не знаю, — из вредности буркнул гном в ответ.

Лицо жены резко изменилось. В её взгляде проступил лёд, а сама она плавно перетекла с колен супруга вертикальное положение:

— Буду поздно. Дверь закрой на задвижку. Я снаружи кинжалом поддену, как приду. Еды на меня не оставляйте: ночью есть не стану, а до утра испортится или мухи засидят.

***

Ло, цокая каблуками по мощеной булыжником мостовой, скрылась за поворотом.

— Даже не обернувшись, — горько пробормотал сам себе под нос Тангред.

С другой стороны, возможно, причины того, что они стали отдаляться друг от друга, лежали значительно глубже.

— А что, если это с самого начала было провальное начинание? — вздохнул бывший полусотник вслух, оглядываясь по сторонам и имея ввиду расовые и культурные различия.

На улице никого не было.

Гном, достав из внутреннего кармашка плоскую металлическую фляжку из специальной нержавеющей стали, в предвкушении принюхался к содержимому.

Пахло крепким гномьим виски.

Чтобы не тратить деньги жены на собственные недостойные утехи, он удачно прикупил по случаю воз свеклы, которая начала портиться, за вшивый серебряк — да и нагнал из неё патоки.

Получившаяся сладкая кашица, во-первых, после добавления в булочки (тоже собственного приготовления) очень нравилось малявкам. Во-вторых, из этой патоки получалось ещё и то, что всё чаще и чаще скрашивало бывшему армейцу бессмысленные дни и тоскливые вечера.

Калитка их дома отворилась и в проеме появились две белобрысые девичьи головы. Просканировав всю улицу взглядами, они безошибочно остановились на беседке и, переглянувшись повторно, рванули туда наперегонки, хохоча и подпрыгивая в высоту. Видимо, развлекаясь.

— Эй, полегче! — смущённо зарокотал Тангред, изо всех сил стараясь не расплескать содержимое фляги.

Девчонки повисли на его руках, шее; а размерами были уже не так и малы. Держать же руку вытянутой под весом полутора тел было не так чтобы легко.

— Я же говорила, — победоносно щелкнула сестру по носу Жао. — Он с этой гадостью в железной бутылке! Видишь? Пить ее опять собрался!

— Папа, не пей из этой посудины, — не по-детски серьёзно попросила Хиё. — Пожалуйста.

Жао, не говоря ни слова, исподлобья глядела на гнома. Такими же глазами, которые он видел у неё на площади, в столице государства гномов.

— Как скажете, — неожиданно для себя, не стал спорить он.

С сожалением глядя на содержимое своей правой ладони.

— Я вылью? — тут же принялась развивать успех в переговорах Хиё.

— Он не обманывает, — нехотя выдавила из себя Жао, глядя на приемного родителя странно расширенными широкими зрачками. — Правда решил не пить. Ради нас.

— Правда? — с неподдельной детской наивностью обрадовалась младшая Хиё. — Ура-а-а-а!

— Чтоб не пропадало, могу у себя похранить, до важного случая, — поддержала сестру Жао.

— Взгляд такой пугает, — задумчиво сообщил гном дочери. — Зрачки, как у филина. Во весь глаз. Интересно, это вообще нормально? — продолжил он, обращаясь вообще к себе. — Солнце же, а они у тебя так расширены… хм…

— Нормально. — Непоколебимо заявила старшая. — Сейчас заберу твою бормотуху — и зрачки станут нормальными.

— На, возьми, — прикусив нижнюю губу, Тангред пронзительно взглянул на дочь и протянул ей флягу вместе с завинчивающейся пробкой.

— Будет среди моих кукол храниться, — явно повеселела в одно мгновение та, выхватывая у него из руки посудину. — Понадобится для чего более серьезного — отдам! — Затем Жао обернулась к сестре. — Погнали батин шнапс прятать?! Пока он не передумал!

— Хозяйственные вы у меня, — проглотил комок в горле бывший полусотник, смахивая влагу с глаза.

Девчонки, не забыв его дисциплинированно поцеловать с обеих сторон, в следующее мгновение умчались обратно в дом, унося его планы на ближайший час.

— И заняться теперь нечем, — удивлённо констатировал Тангред, тепло глядя на захлопнутую изнутри калитку.

А затем вдруг беззвучно и долго затрясся, размазывая что-то мокрое по лицу.

— Переживают за тебя! — неожиданно раздалось откуда-то сбоку и сзади.

Гном в удивлении заозирался.

Из калитки дома, находившегоя через один, вышел хуман.

Средней руки купец, не особо чистоплотный на вид (и кто после этого вонючка, орки или хуманы?), без приглашения занял второе место в беседке. Бывший полусотник знал его в лицо, но не более того.

— Ты уже больше недели здесь живёшь, — зачем-то сказал человек.

— Я умею считать до десяти, — огрызнулся Тангред, категорически не планировавший ни с кем разговаривать сейчас.

— А без своей деньги тяжко, — притворно вздохнул собеседник. — Вон, и жена у тебя ладная какая, а мужиков чему только не учит во дворце… Не бабское же дело. Уже не говорю, какими взглядами её там порой охаживают!

Гном исподлобья смотрел на хумана, пытаясь угадать, к чему тот клонит.

— Можешь зарабатывать во много раз больше, чем жена, — как ни в чём ни бывало, продолжил тот.

— Говори, — внешне спокойно предложил представитель подгорного племени.

Он был далеко не мальчик и понимал, что ничего хорошего ему сейчас не предложат. Но и не выслушать было бы как минимум глупо.

— Твои девки — беженки? Которые светлые? — хуман кивнул на калитку, за которой только что скрылись два белокурых одуванчика, унося виски приёмного отца.

— Да. Тебе какое дело?

— Да мне вообще никакого дела! — картинно поднял брови купец. — А только если они из твоей столицы беженки, то их наверняка не по одному разу… прямо там, у вас, в момент ареста…

— Да ты неплохо владеешь информацией, — внешне без эмоций ответил гном. — И в арестах гномьей столицы понимаешь, да?

— Я ещё понимаю, что один час работы любой твоей дочери-эльфийки стоит в нашем городе дороже, чем неделя — в исполнении твоей жены, — как-то тягуче проскрипел хуман. — И тех, кто платить столько согласится, тоже знаю. И свести могу, за одну десятую. Эльфийки, светлые, малолетки — это очень большая цена… спрос большой, конкуренции нет… Три золотых в час, пока они такие вот маленькие.

Неверно истолковав молчание собеседника, человек, воодушевляясь, продолжил:

— Беременности ты ещё года четыре можешь не бояться, это у младшей. А у старшей — года два точно. Хорошие же деньги! Там полдворцав очередь выстроится, и будет очередь перекупать! Особенно по ночам, после балов, чтоб по три дня не ждать! А если навострятся, то и вообще половину времени можно слушай как отрабатывать…

— Ло, там твой муж соседа гвоздями к забору прибил! — Као, запыхавшись, наплевал на все порядки и ворвался прямо в зал для занятий. — Купец, хуман, подданный герцогства! Третье поколение горожан или старше! Бросай тут всё!

Ло уже пообтесалась и знала, что из этого следует.

Хорошо хоть языка никто из учеников не понимал.

За некоторое время до этого.

Торфаальда, видимо, в замке все знают в лицо; либо он — гораздо больше, чем даже непростой дознаватель.

Либо — и то, и другое.

Не обращая никакого внимания на караул у ворот, он пропускает меня вперёд, в калитку, не прерывая беседы:

— Вадим, ещё раз. Если пересечёмся с его женой или дочерью — умоляю, не поддавайтесь на их подначки!

— И в мыслях не имел! — спешу его успокоить повторно, поскольку одного раза, видимо, было недостаточно.

Пройдя по мощеной песчаником аллее, миновав живую изгородь, на огромном плацу вижу сразу два паланкина. Носильщиков либо вьючных животных при них не наблюдается.

— Обе дамы на месте, что ли? — деликатно уточняю обстановку, ориентируясь на видимые индикаторы.

Пока мы шли по городу, подобные носилки нам уже встречались. Насколько я успел понять и заметить, в них путешествуют только знатные или богатые женщины.

— Если б только обе дамы, — словно от зубной боли, морщится барон. — Это не наши паланкины, а вообще гостевые.

— Торфаальд, да вы в ювелирном доме с десятком эльфов чувствовали себя увереннее! — констатирую с удивлением. — Чем сейчас, в преддверии секундного общения с какими-то бабами!

— При них про баб не ляпните! — хмурится в ответ он. — Если ещё какие-то дела планируете в этих местах… И да, с эльфами я действительно чувствовал себя увереннее. Там хотя бы в морду дать можно, и не только в морду.

— Насчёт баб позволил себе исключительно при вас, наедине, — на всякий случай вношу ясность.

— Я именно потому и предупреждаю…

Что ни говори, совместное распитие спиртных напитков сближает на всех уровнях. Даже если пил только один из двоих.

Попутно, пока топали сюда с базара, моему спутнику на связной амулет пришло сообщение. Прочитав, он походя сообщил мне:

— Ваши дамы покинули город. Только что выехали через северо-восточные ворота.

Хотелось, конечно, задать множество уточняющих вопросов — например, кто это у них так хорошо поставил службу. Что он узнаёт в режиме реального времени даже такие интересные нюансы.

Поставив себя на его место, неожиданно для собственных правил, я решился на откровенность. Возможно, не в последнюю очередь, под влиянием его достаточно открытого приёма:

— Барон, не сочтите за попытку выведать секреты, если они есть…

— Я весь внимание, — он даже чуть притормозил. — У нас нет особых секретов.

— Вам о моих орчанках сообщили на какой-то регулярной основе? Эти доклады — система? Или вы через амулет отправляли какую-то команду отслеживать их специально, чтобы успокоить меня?

— Команд не отправлял, мне докладывают обо всех инородцах, — чуть удивляясь по инерции, без заминки ответил он. — Системно. Неважно, движутся они в город или из города. При условии, что они вооружены…

— Мои же вообще голые?! Почти. Какое оружие?!

— … или перемещаются на боевых конях, — завершил пояснение барон. — И никакого секрета здесь нет; просто я не всю жизнь прозябал в этом графстве. Был, знаете ли, опыт на тему того, какие разряды инородцев нужно отслеживать без промедления.

В его словах явно чувствовалась знакомая схема, поэтому я спросил и дальше:

— А эльфы из оружейной лавки каким образом выпали из вашей схемы? Ещё и не только со своими ковырялками, но и с чем-то стреляющим?

— Вот это вопрос, — неожиданно нахмурился он на ровном месте. — М-м-м, скажем так. Я — не единственный полусотник, имеющий право решать. Один мой коллега, по совместительству родственник графа, иногда чрезвычайно неразборчив, э-э, в способах обогащения.

— А граф смотрит на проделки родни сквозь пальцы, — закончил за него фразу я, чем заслужил одобрительный взгляд с его стороны. — Понятно… И такие, как те тёмные эльфы, наверняка процветают со своей контрабандой в его смену.

— Угадали, — удивился он.

— Не угадал, — покачал тогда головой я. — Закончим с нашими делами — возможно, смогу вам рассказать кое-что интересное, в том числе из личного опыта.

Какие-то караулы, похожие на церемониальные, стоят исключительно по периметру забора. В замок он легко забегает по лестнице, гулко топая затем по паркету коридора.

Люди навстречу попадаются, и совсем немало. При виде некоторых из них (вернее, их одежды), я перестаю испытывать комплексы на свой счёт.

Территория здоровенного строения, оказывается, имеет и закрытые для посещения сектора. По крайней мере, возле двустворчатой двери во всю стену мы встречаемся с ещё одним постом охраны.

— Не один, — без предисловий и формальностей коротко роняет Торфаальду усатый детина, развалившийся в полукресле.

— С этими? — мой спутник кивает в панорамное окно галереи, сквозь которое видны паланкины на плацу.

— Да.

— Спасибо, — барон, махнув рукой сидящим, чтобы не вставали, двери открывает сам.

— … так что, не имел ни малейшего намерения тревожить лично вас, — успокаиваю барона после часового спора.

Одна из танцовщиц приходила к нам, некоторое время посидела на диване и ушла, явно разочарованная.

— Если предположить, что в ваших теоретических знаниях есть здравое зерно, то что бы делали вы на месте элиты графства? — Торфаальд соображает совсем неплохо, с учётом количества выпитого.

— Вытаскивал бы золото наличными и слитками. А потом бы искал место, где отсидеться. Вдоль караванных путей независимых точно не останется, — пожимаю плечами. — Кстати, вопрос, как к лучше ориентирующемуся. В ком из правителей, известных в этих местах, вы видите амбиции…

— Ни в ком, — недовольно перебивает меня собеседник. — Но есть тонкость. По роду занятий, я понятия не имею, кто и что замышляет среди инородцев. По крайней мере, на уровне правителей.

Последняя оговорка неслучайна. Вопросительно поднимаю бровь: захочет — сам расскажет.

А вообще, в местных реалиях есть своя изюминка. Можно сойтись с первыми лицами накоротке и, в случае удачи, скачать информацию напрямую.

— Одного из дроу, которые прибежали вас выручать, удалось взять живым, — после почти незаметный паузы продолжает он.

— Допросили?

— Ну а как же без этого. Он многого не знает, если на уровне планов, — Торфаальд откровенно нагнетает интригу. — Но о числе поставляемого оружия он кое-что рассказал. Только через их руки прошло вот такое количество, — он рисует пальцем трехзначную цифру. — Это за последние три месяца.

— Не так чтоб много, на первый взгляд, — задумываюсь.

С одной стороны, вооружить батальон — это действительно не тянет на революцию.

А с другой стороны, шут его знает, каковы местные реалии. Может быть, для штурма города этого и достаточно? Если сам барон — «целый» полусотник, а в некоторых вопросах является вторым после графа человеком в городе?

— Ничего себе, немного! — мой собеседник вспыхивает негодованием. — На город вроде нашего — с запасом! Ремесленники и горожане никого защищать не будут. Им всё равно, кому налог отдавать. — Отпив из бокала, он продолжает. — Разумеется, у города есть и магическая защита. Но в свете случившегося с орками, я уже ни в чём не уверен. Их шаманы тоже были не из простых. А вон как всё закончилось, вы же мне сами рассказывали…

Какое-то время молчим, наблюдая за действиями на сцене.

— М-да. Сухая теория без практической привязки ничего не стоит, — констатирую.

— Ну, я бы не был столь категоричен, — теперь уже Торфаальд убеждает меня. — Я, честно говоря, контрабанде оружия тёмными до последнего часа значения не придавал: каждый зарабатывает, как может. А вот теперь, послушав этой вашей теоретической университетской премудрости… Хм. И что делать людям?

— Не знаю, — отвечаю ему честно. — В случае вашего города, проблемы географии накладываются на проблемы народов. Допустим, я очень хорошо представляю империю в исполнении кочевников, затей орки её создавать. Не хуже могу предположить инициативы со стороны людей; таких, как ваш граф, но более амбициозных. Но вот чего я абсолютно не представляю — так это амбиций дроу, гномов, светлых эльфов… Равно как и их захватнического потенциала. Молчу уже об орквудах и гоблинах.

Торфаальд проводил нового знакомого до выезда из города. Без его личного распоряжения, ворота могли и не открыть.

Беседа с несостоявшимся схоластом, помимо развлечения, дала пищу его пытливому уму. Кстати, то, что начальник трети войск города чувствовал подспудно, теперь действительно виделось в новом свете.

Надо будет обдумать утром, на трезвую голову: действительно ли реально появление кого-то одного, кто захочет стать над графами, виконтами, баронами?..

Дознаватель достал из кармана смешную деревянную плашку. Его новый знакомый, порывшись в чересседельной сумке, вручил стражнику перед расставанием дешёвый связной амулет со словами: «Прослужит месяца три. Какое-то время сможем общаться».

Вернувшись от ворот до площади, Торфаальд задумчиво покачался на носках туфель: пойти можно было по одной из трёх улиц.

Решительно выбросив из головы колебания, он твердым шагом направился обратно в заведение: сегодня — только развлечения.

Дела — завтра.

Умные кони действительно за тройку часов доставляют меня к месту импровизированной стоянки слабого пола.

Несмотря на позднюю ночь (или раннее утро — это как смотреть), в лагере никто не спит.

При моём появлении разговор стихает.

— Еще раз — всех приветствую, — когда спешиваюсь, от меня не ускользает внимательный взгляд двух новеньких.

Такое впечатление, что они пытаются высмотреть и определить что-то по моей манере езды.

— Верхом не ездил почти никогда, — сообщаю им, не дожидаясь лобовых вопросов. — Только последнее время пришлось. Можно вас на пару слов? — поворачиваюсь к Хе и Асем.

— Конечно, — отвечает за обеих орчанка.

После чего они плавно перетекают из сидячего положения в вертикальное.

Удалившись на несколько десятков метров, задаю тот вопрос, который мне не давал покоя последние пару часов:

— Почему те дроу из оружейного магазина не определили, кто из вас менталист? Помнишь, ты говорила, что любому эльфу аура Асем видна, как тополь посередине степи?

— Помню. — Уверенно кивает метиска, а потом неожиданно зависает. — А ведь да. Слушай, точно! — она поворачивается к дочери кочевого народа. — Я в горячке не сообразила!

— Я сообразила, — флегматично отвечает Асем. — Но решила подумать об этом после. Вадим, а что это меняет?! Девочки живы, здоровы. Ну, относительно… — она оглядывается на стоянку. — Ребёнок тоже жив. В город мы больше не поедем. Какая разница теперь?

— Да может, и есть разница, — на всякий случай, понижаю громкость. — Пока не готов в подробностях: отосплюсь — поговорим…

— Можешь не шептать, — хмыкает Хе.

— Да, можешь не стараться, — красноречиво вздыхает Асем. — Жулдыз и Акмарал всё слышат и оттюда.

— Тут же три десятка шагов! — кажется, у кого-то слух ещё лучше, чем у моих знакомых.

Девчонки переглядываются и молча пожимают плечами.

— Ладно. Сейчас впопыхах обдумывать не буду ничего. Но утром, когда будешь общаться с мастером Хартом, обязательно позови меня, — прошу орчанку. — У меня накопился целый ворох вопросов.

Небольшая, на первый взгляд, мелочь — аура орчанки в зрении дроу — в перспективе может иметь самые разнообразные последствия, если о них не позаботиться заранее. Особенно в свете наших далеко идущих планов.

В общем, как обычно: теория с практикой расходится регулярно. На самом деле, мне стоило не полагаться только на слово девчонок в достаточно серьезном вопросе. Надо было как-то проверить.

Другое дело, что проверить такое можно было лишь практически; и оказия возникла именно так, как она возникла.

— Не будем мы утром общаться с мастером Хартом, — виновато сообщает Асем. — Он отписался сегодня.

В её руках появляется один из амулетов:

«… дня… месяца… всем ученикам магов прибыть для аттестации и продолжения обучения в Единый Университет… Решение Конкава…».

— И что это всё значит? — то ли у меня от недосыпа мозги не соображают, то ли не хватает конкретных знаний. — Что за университет? Даже не слышал о нём.

— Я слышала, — со значением опускает ресницы метиска.

— Я тоже, — вздыхает Асем. — А значит это, что гоблин был не один, когда писал. М-м, но послание отправлял действительно из того университета.

— Как ты это видишь по тексту и буквам?! — даже не считаю нужным скрывать обоснованные сомнения.

— У меня же кое-что сейчас лучше работает, чем раньше, — спокойно пожимает плечами орчанка, упирая указательный палец себе в висок. Затем поясняет. — Слово — это энергия, говоря твоим языком. И мысль — энергия, причём не такая слабая, как принято считать. Написанное слово — это тоже энергия. Немного другая, не такая как мысль, но для меня теперь вполне понятная. М-м-м, видимо, потенциал как-то раскрылся, — Кажется, она смущена. — В общем, через связной амулет по этим буквам вижу некоторые подробности.

— Менталистов за то и не любят, — активно подключается к беседе Хе, подходя ко мне вплотную и обнимая меня сбоку. — У них дар в любую сторону стрельнуть может. Есть те, кто даже по твоей вещи могут сказать, о чём ты думаешь. Хотя тебя в глаза не видели.

— Угу, — Асем отзеркаливает движение подруги и подхватывает меня под левую руку. — Пошли спать? Ты еле на ногах держишься.