— Аршасс, она умрет. — Старпом Ршахх умоляюще посмотрел на капитана. Да что там! Вся команда умоляюще посмотрела на капитана. Ситуация оказалась похуже маневрирования через пояс астероидов, и капитан откровенно спасовал, несмотря на то, что наги вообще славились на всю Федерацию отличными бойцами, а как космолетчикам им цены не было: бесстрашие и сила воли в змеиной крови. Не без боевых отметин на теле да на хвосте, но куда без этого?

— Капитан, вы должны пойти к ней в каюту. Вы единственный обладаете самым сильным телом, — уговаривал, как маленького, Ршахх.

Аршасс малодушно поджал хвост, отчего погремушка на кончике негромко загремела.

— Ты точно уверен, что это ритуал обмена энергиями, а не жертвоприношение? — Капитан попробовал активировать справочник корабля, но его верный ИскИн почему-то выдавал ошибку, а навигатор Шайнаш как-то странно переглянулся со старпомом, но тогда из-за внутренней озадаченности Аршасс не придал этому значения, а зря.

— Да, канисы... Ну, в смысле эти... Канисианцы. Для восстановления своих ментальных связей в космосе они должны «заземлиться» с сильным представителем гуманоидной расы. Это обычный обмен... энергиями.

— Хм, не помню такую информацию по Канисиану... — Аршасс тяжело вздохнул, но договорил более уверенно: — Хорошо, Ршахх, назначаю тебя главным на период моего отсутствия. Держи заданный курс. В случае опасности ты запечатаешь каюту — защита команды превыше всего.

— Слушаюсь, капитан. Хорошего вам... ритуала.

Когда капитан удалился в сторону каюты их гостьи, Шайнаш подполз к Ршахху и тихо прошипел:

— Он тебе голову оторвет, когда узнает, что это был за «ритуал».

Но Ршахх, на удивление, был совершенно спокоен.

— Оторвет не оторвет, а дело будет сделано.

Аршасс нервно трещал хвостом и приглаживал дрожащими пальцами черные длинные волосы. Он уже в коридоре почувствовал невероятный аромат магнолии. И этот запах преследовал его все космические парсеки, что они летели к родной планете их гостьи. Почему-то заказчик настоял, чтобы канисианку доставили в минимальные сроки. Как она оказалась на космической станции вблизи Плеяд, ему не пояснили, но зато наг хорошо запомнил колючий взгляд красавицы, которым она прошлась от макушки до кончика хвоста Аршасса и скривила рот, а ведь наг был в защитном костюме и со шлемом на голове. Сейчас, наверное, девушка зажмурится от отвращения, но отступать уже некуда.

Внутри каюты царила темнота, тусклый свет шел лишь от Плеяд — хозяйка каюты оставила включенными часть внешних нанокамер, но саму девушку Аршасс не видел. Аромат в комнате стоял неимоверно сильный, и постепенно капитан стал чувствовать, что теряет связь с реальностью.

— Уважаемая Леукара. Я пришел к вам, чтобы облегчить ваше состояние.

В самом дальнем углу что-то зашевелилось, и Аршасс наконец-то увидел стройную фигуру девушки. Та была обнажена, но без стеснения подошла к нагу, провела ладонью по груди, спустилась к животу и с нажимом прошлась по закрывающим пластинам.

— Значит, мама опустилась  до такого... Тогда и я не буду себя сдерживать. — Голос у нее был хрипловатый, но у Аршасса от этого тембра в паху закаменело, и Леука явно почувствовала возбуждение.

— Покажи! — она приказывала, а не просила, облизывая губы. И наг в ужасе осознал, что полностью открыл пах, подчиняясь беспрекословно.

— Ммм, — удовлетворенно протянула канисианка, проходясь пальцами по выпуклым венкам, медленно поднимаясь к открытой головке: член набух от крови во весь свой немалый размер. — Я выдою тебя досуха, вытрахаю все мозги, что забудешь, из какого яйца вылупился. Иди за мной.

Аршасс задрожал от предвкушения и от страха. Секс он любил, но добровольный, а сейчас чувствовал исходящую злость от канисианки, хотя аромат магнолии и усилился, задурманивая сознание сильнее.

— Мы живородящие, — пробубнил наг обиженно и остался на месте, но хвост радостно загремел погремушкой, чешуйки быстро задвигались, перемещая мощное тело вперед за ней.

Леука упала на кровать, расставила ноги и прогнулась в пояснице. Аршасса кинуло вперед с такой силой, что он еле-еле успел схватить кончик хвоста, который почти вошел во влажный вход канисианки, но девушка лишь раздраженно зашипела и резко выпрямилась, повернувшись к Аршассу.

— Отпусти хвост.

Аршасс еще пытался сопротивляться, но когда Леука перевернулась на спину и развела ноги, пальцы нага моментально переместились на ее бедра  и резко притянули к себе. Хвост обмотал ноги, крепко фиксируя позу. Оплел руки, полностью обездвижив девушку. По телу прошла сильная дрожь такого возбуждения, которое он никогда не испытывал. Полный контроль над любовницей пьянил новизной, а страсть Леуки сжигала последние тормоза. Аршасс растер по  члену выступившую смазку и аккуратно погрузился внутрь. Она постанывала на каждое проникновение, сладко сжимая мышцы, а когда Аршасс отстранился, капризно всхлипнула и недовольно заерзала. Наг зашипел и аккуратно вошел до основания, почти вышел и снова загнал член. Он трахал медленно, очень нежно проходясь чешуйками хвоста по чувствительной коже. Кончик пополз вверх, прошелся по соскам полной груди, поднялся ко рту и замер. Леука сразу облизала погремушку и взяла в рот, но начала посасывать, лишь когда Аршасс ускорил темп.

— Манипуляциясссс, — зашипел наг на ухо Леуки и стал входить в нее сильнее, ускоряясь с каждым толчком. Леука будто поглощала его полностью, и Аршасс уже не чувствовал границ их тел, полностью растворяясь в чувстве полного обладания, в целой вселенной по имени «Леукара».

Аршасс проснулся, словно от толчка. Резко открыл глаза, но увидел лишь развороченную постель и макушку спящей красавицы на его груди. Сейчас свет Плеяд не казался таким холодным. Собственный хвост предательски обвил стройное тело, мягко шурша при движении. Леука заворочалась во сне, а потом так же резко открыла глаза и уставилась на застывшего нага.

— Вон отсюда, гадюка! — зашипела она не хуже командира Шрусса в нагской разведывательной группе.

— Почему гадюка? Гремучник я, — обреченно прошептал выкинутый за дверь Аршасс.

Канисианка не выходила из каюты ровно три дня, а потом неожиданно появилась на капитанском мостике в ранние часы дневного цикла, одетая во все черное, как адепт монашеского ордена. Обвела притихшую команду холодным взглядом и уставилась в упор на Аршасса.

Наг даже поежился от замораживающего взгляда красавицы. Да и внешность Аршасса вряд ли привлечет такую, как Леука. Обожженный верх хвоста, кривой шрам на лице вдоль правой скулы — все это в глазах канисианки выглядело уродством.

— Капитан Сейша, мы можем поговорить наедине?

Аршасс кинул быстрый взгляд на Ршахха в неосознанной просьбе о помощи, но тот лишь кивнул, заставляя капитана и близкого друга не дрейфить.

До самого прилета Леука не выходила, лишь общалась с их командным врачом. А Аршасс пребывал в блаженной прострации, каждый вечер поглаживая пальцами планшеты, где обновлялась информация осмотров и проекции расположения плода. Вернее, двух малышей. В те дни он готов был уверовать в Великую Кобру-Мать, которая пожалела ее несовершенного сына, но как только они припланетились, а Аршасс ступил на крепкую землю Канисиана, все перестало быть легким и невесомым во всех смыслах.

Мама Леукары оказалась полной ее противоположностью: веселая, жизнерадостная, разговорчивая. Она восторженно таращилась на Аршасса и его команду, разглядывая нагов во все глаза, и чему-то улыбалась. Поздравляла дочь, потом умильно смотрела, как они с Аршассом ели рядом друг с другом за накрытым столом в большом и красивом зимнем саду. Расспрашивала про семью и подкладывала разные блюда.

— Прекрасная Финарэль, спасибо за щедрость, еда великолепна! Но у меня аллергия на грибы. Почти на все виды.

— Ох, — будущая теща всплеснула руками и сразу же попросила убрать блюдо, а потом повернулась и так ласково-ласково проговорила: — Аршасс, сынок, сообщи Леуке все нюансы по поводу еды. Мы будем готовить стол на послезавтра, не хочу, чтобы ты провел первую брачную ночь около очистителя.

Звякнула вилка в руках Леукары. Наг сильно втянул воздух и закашлялся. Не мог он поверить, что ее мама не понимает, какие между ними отношения. Да одного взгляда на девушку было достаточно, чтобы отморозить себе глаза. А еще Аршасс подумал, что, может быть, недооценил ситуацию, и на самом деле, его и отравят на свадьбе до летального исхода. Поплачут на похоронах и заживут прежней жизнью с детишками.

Стало так муторно на душе, противно от всех своих подозрений. Аршасс смерти не боялся, но детей своих хотел бы все-таки вырастить сам.

Поэтому после ужина быстро направился в кабинет Финарэль. Та не удивилась визиту, как-то грустно посмотрев на него сквозь улыбку, и Аршасса снова посетило плохое предчувствие.

— Прекрасная Финарэль, я хотел бы поговорить.

— Я ждала вас, дорогой мой, — ласково проговорила канисианка, и предложила сесть за невысокий столик с чайным сервизом. — И подозреваю, разговор будет про мою Леуку.

— Про нее, — подтвердил Аршасс и прочистил горло. — Я понимаю, что вас оскорбил такой скорый брак и беременность Леукары, но со своей стороны я клянусь, что она не будет ни в чем нуждаться и останется, несмотря на короткий срок наших официальных отношений, под защитой моего клана до конца ее дней. Я никогда не причиню ей вреда.

Финарэль отчего-то выглядела неимоверно счастливой и кивала на каждое предложение, а потом всплеснула руками и рассмеялась.

— Аршасс, вы так и не поняли? Это я подстроила всю эту ситуацию. Я выбрала вас в зятья уже давно и молилась, чтобы вас никто на себе не женил. Простите мое коварство! — Она остановила нага раскрытой ладонью и продолжила: — Не спрашивайте меня, откуда я узнала, что вы станете прекрасной парой. Просто почувствовала. В конце концов, я живу слишком давно. Но упрямство и ядовитый характер моей дочери помешали мне осуществить план раньше и пришлось прибегать к крайним мерам. И вы не представляете! Просто не представляете, как я счастлива, что вы ждете детей! Не это ли знак свыше, что вы идеальная пара?!

Аршасс лишь кивал, не в силах выдавить из себя хоть слово.

— Вот, дорогой мой, вот и я об этом. Я верю в вас. Верю, что вы найдете ключик к ее сердцу. Не смотрите, что она такая высокомерная и ядовитая на язык, на самом деле, она очень ранима. Обиды ожесточили ее.

— Обиды? — Злость внутри Аршаса стала медленно закипать. — И кто же обидел ее?

— Пусть она расскажет об этом сама, сынок.

Дальше разговор перетек в обсуждение свадьбы и планов, в которых Аршасс пока очень смутно представлял супругу, хотя уже сейчас понимал, что не отпустит ее уже никогда.

Рассказывать не пришлось. Аршасс тихо шуршал по полу, двигаясь в сторону зимнего сада, где смог уловить тонкую ноту магнолии, надеясь, что от усталости не перепутал аромат любимой с цветами.

Не перепутал: Леукара стояла рядом с высоким мужчиной и молчала. Наверное, это больше всего удивило Аршасса. Она не стреляла презрительно глазами, не ухмылялась, а зажала в кулаке край туники и молчала.

Зато мужик попался говорливый.

— Лапонька, ты думаешь, твоя свадьба заставит меня сожалеть, что я в свое время выкинул тебя из своей постели? Ах, какую любовницу я упустил. Как жаль. — Мужчина скривил страдальческую морду, отчего кулак Аршасса дернулся вперед, но он бы не был лучшим среди воинов клана, если бы не умел гасить эмоции. К тому же змеиная мудрость, что передавалась с кровью его предков, нашептывала послушать этот будущий «труп» до конца.

Канисианский альфа, а это был именно он,  расхохотался и наклонился ближе к Леуке:

— Поговаривают, у вас не любовь внеземная, а конкретный залет. Только не тешь себя иллюзиями, лапонька, наг не останется с тобой. Заберет детей и улетит. Даже своими фертильными всплесками его не удержишь. Ты никому не нужна. Годишься только, чтобы альфы тебя по назначению пользовали. Зря тогда ты не согласилась на моего друга. Артаэр хорошо содержит любовниц, а вам ведь после смерти отца деньги не помешали бы.

Кулак Леукары разжался, выпуская смятую ткань. Она сжала губы в тонкую линию и медленно подняла взгляд на альфу, но тот не замечал, упиваясь своим монологом:

— Могла бы стать грелкой графа. Не герцога, конечно. Ты всегда была для меня развлечением. Надеюсь, ты не грезила о большем, — усмехнулся альфа, хотя прекрасно понимал, как его ухаживания воспринимала тогда наивная девушка. — И твоя свадьба лишний раз доказывает, что осталась наивной дурочкой, которая верит в семью. Думаешь, твой наг не пойдет по другим постелям, как только твое пузо наползет тебе на глаза? Прикинь, даже такой урод не будет сидеть рядом с тобой.

— Не смей оскорблять моего будущего супруга, — выдавила Леука, чем изрядно удивила Аршасса. — Он уважаемый воин. И да, отец наших будущих детей. Не смей полоскать его имя!

— Сука, — зашипел альфа и занес руку. Но ударить ему никто не дал. Аршасс быстро подполз и перехватил ее, больно заламывая. Нагнул. Приблизился сзади и зашипел:

— Это ты будешь сучкой в нагской военной казарме, дерьмо мышиное. Если я еще раз увижу тебя на расстоянии лишь взгляда, то сначала, — Аршасс надавил на руку, вызывая стон боли, — переломаю все конечности, — двинул пахом, — а потом пущу по кругу в своей команде. Ты, наверное, наслышан, что у нас есть нагские воины, которые любят снять стресс после задания хорошим трахом с пленниками, после которого выживают не все.

Аршасс наклонился к уху уже совсем побелевшего от страха альфы и ласково по-змеиному зашипел:

— Мне плевать, кто ты, мальчик, потому что с нагами не ссорится ни одна планета. И если я отрежу твой хрен и запихну тебе в жопу за то, что ты посмел лишь подумать о том, чтобы ударить мою драгоценную возлюбленную, мне ничего не будет. И не будет, если я изрежу тебя на куски за то, что ты оскорбил своим грязным ртом мою беременную сейше. Ты ведь не тупой, знаешь, что значат для нагов их сейше и дети. Советую тебе исчезнуть прямо сегодня, мальчик, иначе...

Повторять было не нужно — альфа убегал из сада не оглядываясь и по-детски всхлипывая. Аршасс оскалился, удовлетворенно выпуская длинный язык. Получилось грубо, да и не хотелось показывать эту сторону Леуке, но у него был лишь этот шанс доходчиво объяснить последствия. И он объяснил.

Леукара стояла злющая. Одного взгляда хватило, чтобы слегка отодвинуться на хвосте, ровно в то мгновение, когда небольшие кулачки ударили в грудь нага.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! — Леука даже не закричала, зарычала на него. Злые слезы стояли в глазах. — Ты думаешь, я железная? Думаешь, я могу терпеть вранье безгранично?

Аршасс занервничал, он не понимал, чем так разгневал ее, поэтому даже не пытался остановить удары.

Следующая фраза расставила все по местам.

— Какая я тебе драгоценная возлюбленная? Какая сейше? Ты меня трахнул во время фертильной волны! А здесь сейчас, потому что умудрился оплодотворить! Что ты обо мне знаешь, гадюка?

Аршасс улыбнулся, схватил за запястья и дернул себе на грудь ничего не понимающую невесту. Леука затихла, но вскоре стала вырываться, а поговорить Аршасс с ней очень хотел. А еще пообнимать, поцеловать, зарыться пальцами в мягкие волосы. Поэтому и решил сделать то, что всегда делали влюбленные наги: утащил свою добычу на дерево. Проворно забрался с Леукарой в одной руке и умостился на большом суку, скручивая хвост в подобие гнезда, куда и усадил притихшую канисианку.

— Не гадюка, гремучник я, — ласково повторил Аршасс и убрал прядку волос за ушко. — А здесь я только по тому, что влюбился в ваши пресветлые очи, Леукара, с первого взгляда.

— Не из-за детей? — неверящим тоном спросила Леука.

— Нет. Ты для меня на первом месте. — Аршасс качнулся вперед и поцеловал глубоко, почти жадно. Обвил хвостом, мягко массируя ее тело. Та не отталкивала, а как-то трогательно охнула и вцепилась в сильные плечи. Когда Аршасс оборвал поцелуй, Леука уже расслабилась и прикрыла глаза.

— На два года? — совсем тихо спросил Леукара, не поднимая головы. Это пришлось делать Аршассу, он аккуратно взял ее за подбородок и потянул вверх, пока их взгляды не встретились.

— На всю жизнь, — наг ответил уверенно, без колебаний и сомнений, и Леуку накрыло эмоциями, слезы хлынули из глаз. Она хватала ртом воздух и плакала. Аршасс гладил, обнимал и целовал, а еще весь трясся, не понимая, как успокоить и что значит такой потоп из глаз. Как и все змеи, он не испытывал сильные эмоциональные перепады, поэтому такая чувствительная сейше его немного пугала, а еще неимоверно сильно заводила своей беззащитностью.

Как, например, сейчас. Аршасс загремел погремушкой, раздувая ноздри, потому что запах магнолии стал усиливаться.

Он медленно огладил спину, спускаясь все ниже, и нырнул пальцами за резинку легких штанов.

Леука подавилась воздухом, а потом застонала так сладко, так правильно. Игриво улыбнулась и прошептала, поглаживая скулу своего змея.

— Я хочу прямо на дереве.

Аршасс облизал губы и приблизился вплотную, чтобы смешать дыхание. Оно ведь теперь одно на двоих.

— Твое желание для меня закон, любимая.

— Я запомню, гадю... о-ох...

Леукара так и не смогла договорить, а потом у нее совершенно не было сил. Аршасс, как оказалось, не соврал про нагский секс, после которого «выживают не все».

Их ждали в небольшом саду. Аршасс поправил длинную вязанную шаль на плече своей сейше и не забыл погладить по спине. Леукара кинула на него быстрый взгляд и улыбнулась краешками губ.

Вид у нее был уставший, все-таки носить двоих детей, один из которых являлся нагом, было тяжело, поэтому Аршасс оберегал супругу как мог, ухаживал и делал массаж хвостом. Чем ближе был срок родов, тем чувствительнее становилась ее кожа, из-за чего она порой засыпала нагой в коконе из его хвоста.

А еще жажда. Леука требовала секса, требовала спермы, которую, в свою очередь, требовал ее организм, пытаясь восполнить клеточный баланс. Аршасс выполнял каждый каприз, каждый намек, понимая, насколько она не привыкла просить, поэтому всегда старался предугадать, опередить просьбу.

Поначалу казалось, что ей все равно, будто и не видит порывов Аршасса, но вскоре он стал замечать, что Леука следит, как настоящий удав, чтобы наг хорошо ел. Исчезли все его нелюбимые блюда. Слуги прекратили перешептываться — супруга пресекала любые косые взгляды и кривотолки, демонстрируя уважение к своему старшему супругу.

Постепенно, шаг за шагом, они шли навстречу друг к другу.

Гром грянул над головами неожиданно и со стороны Нагской Империи. Главный клан змей, посчитав их брак хорошим примером укрепления дипломатических связей, решил закрепить результат и связать такими же узами младших детей высокородных семей: принцессу Арэль и третьего князя Рроха эс Бунгар, из семьи древних морских крайтов. И теперь Аршассу и Леуке предстояло стать семейными консультантами для молодой невесты.

Арэль сидела на скамье, вцепившись в нее до побелевших костяшек, и ждала молодую чету. От взгляда Аршасса не укрылось, что глаза у девушки были красноватые от слез, что уничтожало последние ростки надежды на добровольный брак.

Леукара тоже заметила напряженность принцессы, и с тревогой посмотрела на Аршасса. Из вчерашнего разговора перед сном она выяснила, что третий князь имел изъяны и, к сожалению, слыл жестоким и агрессивным нагом.

И как теперь им быть?

Врать нельзя, чтобы принцесса имела реальное представление о ситуации, ведь брак дипломатический — нужно сохранять лицо. Но и нагнетать не хотелось, а мало ли Арэль найдет общий язык с крайтом.

Ррох вынырнул из воды, подтянулся на сильных руках и вылез на нагретые камни искусственного пруда. Сегодня он плавал дольше обычного, пытаясь унять злость. Вот уже три восхода он старался переубедить отца, но тот ничего не желал слушать, упрямо настаивая на браке с принцессой Канисиана.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора, отец, — прошипел Ррох, выползая из кабинета. — Смерть моей будущей супруги будет на твоей совести, хотя ее-то у тебя и нет, раз ты дал согласие на этот фарс.

Никого специально убивать Ррох не собирался, но его изъян убьет принцессу все равно, поэтому сдерживать себя не имело смысла.

Он еще полежал на нагретом камне, высушивая волосы и хвост, а после пополз в свою спальню, где еще раз изучил строение тела канисианок на планшете, дивясь как они схожи с их кобрами.

— Если она переживет брачную ночь, то уж мое мертвое семя убьет ее окончательно.

Крайт  были ядовиты, и ядом были все их внутренние жидкости.

Брачной ночи не было. И не было ее уже тридцать восходов двойной звезды нагского мира. Ррох отгородился от Арэль, не контактируя с ней ни по какому поводу, но дав разрешение на все, кроме полетов. Он привез молодую супругу в свой личный дом, а не в официальную резиденцию семьи, и выделил в помощники молодую нагиню, которая приходилась невестой его единственного друга — сорэна.

Этого слова Арэль не знала, поэтому Уфисс пояснила ей, как смогла:

— Это значит, что Орусс умрет за господина, госпожа-сейше.

«Единственная» или «супруга» больно резало по сердцу, ведь брак так и не был подтвержден. Арэль боялась даже заикнуться кому-нибудь об этом.

— Но разве этого не сделают остальные наги? Он же князь?

Уфисс задумалась и пояснила дальше:

— Он умрет, защищая господина. И он следит за его безопасностью.

— Начальник по безопасности?

Нагиня высунула тонкий язык и засмеялся.

— Можно и так обозвать. Только Орусса так не называйте, он очень чтит свою должность.

— Не буду, — улыбнулась Арэль. — А как скоро ваша церемония?

Уфисс опустила голову.

— Как только у вас родится первенец, поэтому я молюсь каждый вечер Кобре-Матери, чтобы ниспослала она вам плодородное семя.

Уголок губ Арэль дернулся, но она постаралась удержать улыбку на лице.

— Мы очень постараемся ради вашей церемонии. Ты узнаешь первой, — она наигранно рассмеялась, но смущенная нагиня этого не заметила. Они еще поболтали о жизни у нагов, об особенностях и негласных правилах, и вскоре Арэль осталась одна. После узнанной информации ей стало втройне интереснее, почему же Ррох отказывается от близости, даже на судьбу друга плюет.

Нужно было выяснить и немедленно, но супруг умело уходил от общения с ней, а значит, Арэль нужно было прокрасться на жилую сторону старшего. И не в спальню. О нет! Она придет не туда.

Арэль устало выдохнула. И села! Ррох попытался уложить ее, отмечая, что она, и правда, горячее обычного, но сердце канисианки уже не билось так заполошно, а аромат, что не давал покоя в мыслях, теперь усилился и стал еще больше распалять хищника внутри нага.

— Я говорю, дорогой супруг, что хочу вас! — зло прорычала Арэль и добавила: — А теперь вы мне еще и фертильную волну устроили своим укусом. Что за афродизиак у вас в слюне?

Ррох весь сжался, зажмурил глаза, пытаясь унять звон в ушах, распахнул их, втянул густой аромат Арэль и весь обмяк.

Живая! Его огненная богиня была жива и возбуждена!

Наг скосил глаза на грудь своей сейше, соски которой торчали острыми пиками.

Ядовитая кровь ухнула вниз. Ррох сглотнул, потом облизал губы и плотоядно улыбнулся.

— Тогда я обязан вас съесть, моя сейше.

Он потянулся к приоткрытым губам Арэль, которая нежно выдохнула:

— Давно пора, господин.

От привычного нагского обращения к его титулу, произнесенного любимой, Рроха повело так, что картинка перед глазами успела «завалиться» набок. Он шумно вдохнул и впился в губы. Вряд ли это можно было назвать поцелуем: он пожирал Арэль, выпивал ее, вытягивал душу. Почти безжалостно, но Арэль отвечала, прогибаясь под мощным навалившемся телом.

Ррох опомнился, когда раскрыл паховые пластины, выставляя свой второй «ядовитый» изъян перед супругой. Яда в крови, видимо, Кобре-Матери было недостаточно, поэтому она сделала Рроха еще более недоступным. Вместо одного члена он имел еще и второй — намного меньший по размеру, почти отросток, но также функционирующий.

Этим вторым «малышом» он и порвал своей любовнице тонкую мембрану входа. Секс между нагами и так был непрост, а с его формами он стал невозможен.

Ррох вцепился руками в плед, пытаясь удержать себя на месте из последних сил. Арэль, непонимающе, что случилось опять, забегала глазами по его лицу, а потом спустилась ниже, туда, где торчали два доказательства нагского желания.

— Ох, — только и сказала она, но потом неуверенно спросила: — Я могу потрогать?

Ррох закивал, надеясь, что тактильный контакт даст ему разрядку, а он уж постарается удовлетворить Арэль в ответ.

Супруга явно заинтересовалась. Она ласково прошлась по стволу большого члена и мягко огладила верхний, будто проверяя его упругость. Ррох задержал дыхание от удовольствия — никто не касался его там с такой нежностью. А Арэль будто наслаждалась, жадно рассматривая необычный орган, потом придвинулась, резко нагнулась и взяла в рот верхний член, облизала и с чмоком выпустила его, посмотрев на Рроха снизу вверх.

— Я хочу почувствовать тебя внутри, — умоляюще попросила Арэль, и Ррох прижал ее к себе, лихорадочно целуя рыжую макушку.

— Арэль, — голос садился от переполнявших эмоций. Имя, такое любимое и необходимое, сейчас прозвучало жалобно. — Я боюсь причинить тебе боль. Я урод, который должен был убить себя, а не стать твоим супругом.

Арэль с силой оттолкнула его и зло зарычала:

— Что ты такое говоришь, идиот! Выкинь этот бред из головы!

И желая помочь выкинуть эти лишние мысли, сама опрокинула Рроха на спину и быстро залезла сверху, помогая себе рукой наконец-то вставить член. От неопытности Арэль насадилась не плавно и медленно, а со всего размаху, боясь, что Ррох вывернется.

От боли взвыли оба, а потом громко рассмеялись, глядя друг другу в глаза.

Ррох притянул к себе Арэль, обнял и уложил на покрывало, медленно целуя.

— Позволь мне начать первому.

— Так начинай, — прикрикнула Арэль и ударил ногами по хвосту. Наг слышал о капризности канисианок, а теперь и убедился, что его сейше тоже наделена этой чертой.

Это оказалось возбуждающе.

— Слушшшаюсссь.

Он плавно вышел, развел сильнее ноги и аккуратно вошел сначала только на длину головки, а потом качнулся, заводя ствол дальше. Верхний член уперся в клитор, и Рроху захотелось потереться открытой головкой о нежную кожу. Арэль поддержала его тихими стонами и выгнулась, насаживаясь на член глубже.

Оторвались они друг от друга только поздно вечером, измотав тела до жуткой усталости. Под конец они лежали в обнимку и просто целовались. Ррох осознал, что опухшие губы Арэль были невероятно сладкими и чувствительными, что заставляло нага целовать и целовать их, что в свою очередь делало их еще чувствительнее.

Счастливый замкнутый круг.

— Я уже не чувствую губ, — Арэль прикрыла ладонью рот Рроха.

— Прости, не могу остановиться.

Арэль погладила прядь белых волос Рроха и улыбнулась.

— И я, но нам лучше отдохнуть и поспать, иначе мы умрем при следующем оргазме.

Ррох крепко сжал в объятиях свою сейше и завибрировал от счастья.

— Ссссовершшшенно не против, но лучше перенести смерть лет на двести вперед.

— А лучше и на четыреста, — устраиваясь в теплых объятиях, подтвердила Арэль.

Дипломатический брак явно оказался удачным.

Двадцать раз сменили свой окрас любимые клены Финарэль со дня, когда она увидела родившихся внуков. Она высадила их еще будучи беременной Леукой, в те времена, когда верила в любовь. Когда надеялась, что отношения с супругом все-таки наладятся.

Финарэль любила Этарэля. Любила, как любит сумасшедшая молодость, полная до краев мечты. Любила, будто в последний раз. Она и отдавался ему, как в последний раз.

Много позже она узнал, как ее называл Этарэль, потрахивая в чужих постелях чужих жен.

«Ошибка члена».

Семья Леутт признала Леукару, скрипя зубами, но не ее маму. Теперь, когда она осталась единственным и полноправным владельцем поместья Леутт, как и титула графини, в душе не осталось ни удовлетворения, ни горечи. Ничего.

Родители супруга, полетевшие в круиз к Плеядам, попали в фотонный выброс и не выжили, хотя некоторых пассажиров удалось спасти. А Этарэль... В официальных документах стояла катастрофа флайкара, а по факту тело альфы нашли с головой, простреленной старым дедовским ружьем, в постели молодой супруги графа Орсетта. Ревнивый муж не выдержал измен супруги. Хоронили обоих в закрытых гробах.

Тогда Леукаре исполнилось семь лет, а Финарэль выдохнула с облегчением. В злой рок, нависший над семьей Леутт, она не верила: теперь она Леутт, и Судьба прогнется так, как она пожелает, и не позволит ей ломать счастье ее ребенка.

Шли годы, а королевство Канисиан не менялось, застряв в своем высокомерном распределении ролей: альфам — власть, женщинам — дети. Консерватизм пугал Финарэль. Уж сколько она пыталась внедрить программы по частичному совместному обучению, по половому воспитанию, но все упиралось в замшелые устои.

Она была, как бельмо на глазу, у высокородных: из скромной семьи баронетов, что относились к плебейской знати, а теперь получившая графский титул и свободу вдовы. Ее несколько раз пытались окольцевать снова и прибрать небольшой капитал, который назло многим семьям, погрязшим в долговых расписках и кредитах, она приумножила, грамотно вкладывая деньги. Потом пытались несколько раз убить, уже занявшись ее дочерью. Но Финарэль, вся лучистая, озорная и притягательная, ускользала от злопыхателей, как звездный ветер. Блестела своими алмазными гранями, улыбалась лукаво, глядя слишком мудрыми глазами, и ничего не забывала.

За каждую попытку она мстила: изощренно, тонко, с фантазией.

Об этой стороне не знала даже Леукара, представляя себе маму милой и заботливой домохозяйкой, и удивляясь, что та так и не вступила в повторный брак. А еще она была удивлена, когда мама не стала противиться ее решению бросить герцога. Тогда она впервые плакала и просила прощения, что плохая дочь, и не сможет выполнить свой долг, став кому-то женой, даже понимая, что им нужны деньги — жили они очень скромно, и Леука не догадывалась о настоящем положении дел в семье. Финарэль не хотела, чтобы дочь испортилась.

— Не плачь, Леука, он не стоит твоих слез. Ты вступишь в брак, но супруга для тебя выберу я.

После этих слов Леукара сбежала, но Финарэль знала, что не даст Судьбе больше играть с ними.

Не даст ей испортить жизнь канисианкам, которые заслужили намного больше, чем имена «моя дырка» или «ошибка члена» в альфьих клубах.

Пора было поставить эту альфью свору на место. Так в ее белокурой голове родился план, а через несколько смен сезонов она нашла и средство...

Аршасс был загляденьем. Доставленный доклад от ее старого помощника, который за столько опавших листьев стал близким другом, обнадеживал. Наги были прекрасными воинами, отличными отцами и совершенно неизбалованными лаской. Их политический строй был схож с Канисианом — планетой управляли старые семьи. И так же, как Канисиан, Нагская Империя состояла из центральной планеты и колоний, только колоний у них было в разы больше, а нация имела репутацию агрессора. Никаких мирных соглашений она не подписывала, лишь проявляла нейтралитет. И хотя они были соседями — Созвездие Лиры и Созвездие Змееносца почти граничили друг с другом — но никаких ксеноконтактов не было зафиксировано.

Королевство Канисиан жило своей жизнью, Империя — своей.

Какие-то межпланетарные подвижки случились, когда к ним прибыли земляне. Появилось экономическое оживление, наги, как элитные воины, стали известны далеко за пределами своего дома. Тогда-то Финарэль и поняла — пора. Разумной жизни в космосе хватало, а ей подходили только наги, потенциал, которых мог разглядеть и еще кто-нибудь.

Все расставил по своим местам химический анализ крови и слюны крайта, а вернее Сошарра эс Бунгар. Наг дал образцы легко, видимо, надеясь, что яд будет смертельным, и переговоры подойдут к концу. Финарэль, пока шли опыты, постилась, молилась и пообещала Древу, что если яд окажется безвредным, она позволит Судьбе выбрать ей избранника, примет его, но любить не обещает, понимая, что та отыграется на ней за все.

Яд оказался афродизиаком для канисианок.

Это было намного больше, чем ожидала Финарэль, но злопамятность Судьбы она испила на следующий день, когда выпила шампанское за благополучный исход с несколькими высокородными в лаборатории Королевской Академии и парой ученых. Шампанское открывали при ней, и Финарэль, до этого никогда не пьющая без своего специального нейтрализатора, расслабилась. А зря... Ведь помимо попыток ее убить, немало было попыток от альф ее и отыметь. Сколько таких поползновений она пресекла — не сосчитать.

И ведь помнила же, что маркиз Борнесс был самым настойчивым, желая не просто трахнуть «графскую дырку», но и повеселиться от души с друзьями — как раз присутствующими сейчас. Но то было так давно, а поди ж ты...

Ученые быстро ушли, а яд попал в кровь Финарэль, пошел огнем по нейронам, пробуждая древний инстинкт и фертильную волну, которую та блокировала всеми доступными средствами, не боясь потерять способность к деторождению, но природа уничтожала разум, заставляла желать соития.

Финарэль прохрипела и вцепилась руками в стол, с насмешкой рассматривая троих альф. Те уже пускали слюни, представляя, как будут раскладывать ее на столе, как отымеют ее за всех отвергнутых, да так, что она не выживет.

Твари! Мерзкие низкие твари! Была бы воля Финарэль, она бы всех этих уродцев передушила в колыбели. Из-за старых устоев нормальные альфы так и не могли пробиться к власти, где догнивала свои последние деньки верхушка. А то, что догнивала, Финарэль знала, чувствовала и собиралась сплясать на их костях, главное — выжить сегодня.

Она собрала силы и резко метнулась к двери, но та оказалась заперта. Троица рассмеялась.

— Становись раком, дорогая Финарэль, и так уж и быть, двойное проникновение будет попозже, — певуче протянул Борнесс.

Финарэль молчала, обшаривая взглядом помещение в поисках того, что смогло бы ее защитить хоть на время, но оно было пустым, стерильным, почти без мебели. Она снова дернула на себя дверь и забарабанила руками, надеясь, что кто-то услышит ее, но крыло давно опустело, коридор уже тонул во мраке выключенных ламп.

Все продумали, суки. Не одна она такая умная.

Борнесс быстро подошел к ней и оттащил к остальным, ее сразу принялись лапать, срывая одежду, оставляя синяки на теле. Финарэль сглотнула и последний раз кинула взгляд на дверь. И беззвучно заплакала. Судьба оказалась к ней слишком жестока.

Через прочное стекло двери на нее смотрел Сошарр.

Никто не заметил его, они увлеченно кусали тонкую кожу, пуская кровь. Финарэль сжимала кулаки от боли, билась в руках, но что она могла против трех здоровенных альф.

Тело, разогретое афродизиаком, уже сочилось соками, которые текли по внутренней стороне бедер, а Борнесс размазывал их по животу, а вскоре, чтобы унизить сильнее — и по лицу со словами: «Сегодня мы напомним тебе твое место».

Финарэль вздрогнула от жуткого грохота — это дверь вылетела вперед, упав рядом с ними. Троица обернулась на проем и замерла. Наг со скучающим видом плавно вползал внутрь. Он сложил хвост и расположился на другом конце стола, подперев рукой подбородок.

— Вы продолжайте. Я всегда хотел посмотреть на ваше соитие. Наслышан о канисианках и их аппетитах. Но трое?! Финарэль, а вы шалунья, — усмешка на лице стала неподдельной. — Справитесь? Или я могу тоже присоединиться?

Картина на противоположной стороне стола представляла собой немую сцену «не ждали». Альфы затравленно смотрели на нага, а Финарэль пыталась хоть что-то прочитать в темных провалах глаз. Понять, шутит ли Сошарр, она не могла. И от этого становилось страшнее всего, ведь в отличие от этих мразей, ненависть к ней нага была куда более сильной. Эти выродки просто привыкли получать то, что хотят. Нагу же претила сама природа канисианок: рабыни своей фертильной природы, инкубаторы для потомства — генетический мусор, который покусился на чистоту крови его народа.

Первым ожил Борнесс.

— Уважаемый эс Бунгар, простите мою дерзость, но вы могли бы покинуть комнату. Как вы правильно заметили, — с мерзкой улыбочкой продолжал альфа, — Финарэль уже истомилась и жаждет продолжения. Да, милая?

Со стороны, наверное, этот жест показался бы ласковым: Борнесс провел пальцами по скуле, но Финарэль передернуло, хотя наг вряд ли понял эту реакцию. У них никогда никого не насиловали. Жрицы были священны, а супруги драгоценны.

Но Сошарр его удивил.

— Я хочу, чтобы ответила Финарэль, — грозно прорычал Сошарр, ударив хвостом.

«Он легко разметает по кускам этих троих, а затем и меня», — подумала Финарэль и решилась. Лучше умереть от ненависти нага, чем от рук этих уродов. Жаль только, она не сможет продолжить свой план...

— Мне нужны только вы, Сошарр, — громко сказала Финарэль.

В тот же момент Сошарр поднялся на полосатом хвосте и навис над троицей, показывая клыки в ужасной гримасе. В отличие от Борнесса, он не тратил время на витиеватые фразы, а просто начал бить. Финарэль слышала хруст костей, стоны, никто из троих так и не поднялся. Когда Сошарр остановился, вытирая кровь с рук, Финарэль уже смогла натянуть обрывки туники, прикрывая синяки и голые бедра. Стоять она уже не могла, вцепившись в стол. Все тело бунтовало, чувствуя рядом невероятно интенсивный аромат самца. Терпкий, горький, словно утренний кофе, который Финарэль любила пить у себя в зимнем саду. Воспоминания о доме, о дочери, о ее дорогих внуках, придали ей сил. В конце концов, Сошарр был мужчиной, после драки в нем бурлил адреналин и, если Финарэль удовлетворит его, снимет напряжение, то, возможно, останется жива.

Она чувствовала, как усиливается ее аромат — цветочный, такой сладкий и приторный. Финарэль ненавидела его: запах пионовых роз был будто насмешка над ее умом и хитростью. Кукольная внешность и сладкий шлейф — все кричало, что она создана для утех.

Но, возможно... Возможно, сейчас это спасет ее — красота, которая была раньше недоступна нагу из-за его увечий, станет его.

Финарэль подошла пошатываясь к Сошарру и обвила его руками со спины, медленно спускаясь пальцами по обтягивающей форме вниз, к паховым пластинам, но буквально в сантиметре от нужного места, Сошарр резко прижал руки Финарэль, останавливая движение.

— Если ты собираешься расплатиться телом, то мне оно не нужно, — Сошарр сразу перешел на ты, игнорируя все статусы и титулы. Финарэль не была удивлена, ведь они раскусили друг друга сразу. Наг видел хитрость и ум канисианки, а та — силу и мудрость нага, хотя они хорошо маскировались.

Оба играли удобные роли.

Почему-то Финарэль задели эти слова. Она и сама не понимала, почему, но от Сошарра их услышать было больно. Вроде радоваться должна, но ей хотелось хоть немного пошатнуть это каменное самообладание.

Найти то пресловутое слабое место.

Она вынула руки из рук Сошарра и шагнул назад, вцепившись в край стола — ноги подкашивались.

— Что ты хочешь тогда? — прохрипела Финарэль, и Сошарр наконец-то обернулся, раздвигая губы в жуткой и кривой усмешке.

— Я беру с тебя одну просьбу. Неважно что, неважно как, но ты сделаешь так, как я скажу.

— Долг слова? — еле проговорила Финарэль. Сознание от сильного аромата самца плыло.

— Да, — подтвердил Сошарр. — Ты мне обязана жизнью, Финарэль Леутт. Нарушишь — убью.

— Хорошо, — только и смогла ответить она, прежде чем потеряла сознание.

Очнулась Финарэль у себя дома. Рядом в кресле спал ее помощник Шикер. На столике лежал листок из блокнота со словами, написанными размашистым почерком: «долг слова».

Если бы тогда Финарэль знала, что потребует с нее Сошарр, то никогда бы не поверила.

Но двадцать раз клены сменили окрас, и хитрая канисианка понадеялась, что наг забыл о взятом слове.

Она собрала на совет Аршасса, Рроха, Арэль и Леуку. Сказала прямо, что решать вопрос придется, и надо понимать, что отказ Сошарра заставит детей принять неверное решение, например, сбежать, тем самым вынудив Рроха отречься от сына.

Она уперлась о край стола руками и тяжело выдохнула.

— Какое слабое место у Сошарра? Ведь должно же оно быть!

Многолетняя слежка ничего не принесла Финарэль, только то, что наг любил отдыхать в своем поместье. Ни любовниц, ни супруги, ни детей — ничего.

— Боюсь, что нет, пресветлая Финарэль. Мой дядя — жесткий воин. Он презирает слабость и уничтожает любой зародыш в себе, — ответил Ррох, переглядываясь с Аршассом.

— Значит, будем искать. Мы летим в Имерию на праздник Новой Чешуи, — уверенно ответила Финарэль.

Все переглянулись, но согласно кивнули.

Появление Финарэль в саду Высшего Князя было запоминающимся. Она вышла в сад через центральные двери, источая невероятный аромат роз. Повела плечом, оголяя его, улыбнулась, высматривая свою жертву на ночь, и двинулась в сторону группы нагов в военной форме, что замерли с поднятыми бокалами, глядя на это неземное создание. Финарэль ликовала. Наконец-то она почувствует себя желанной, почувствует нужной хоть на одну ночь. Думать о том, как опустошителен будет такой суррогат для ее души, она не хотела. Пусть так. Она сама пообещала Судьбе, что примет от нее любой путь.

Но как только она стала подходить к ним ближе, наги, словно по команде, отвернулись от нее. Она перевела взгляд на другую группу, но и те синхронно отвернулись. Так Финарэль дошла почти до конца празднично украшенного сада и, не разбирая дороги, двинулась вперед к зеленому лабиринту.

Что-то надломилось внутри нее, тонкая спичка, что удерживала ее гордость, треснула. Она не сомневалась, что Сошарр приказал игнорировать высокомерную канисианку. Может, даже добавил пару нелестных эпитетов.

«Не велика заслуга...»

— Да что ты знаешь! В твою пустую голову даже мысль не придет, как тяжело мне было подбирать пары? Как я переживала, что ошиблась, несмотря на видимую совместимость? Как беспокоилась о девушках, ведь на Канисиане они почти не видят уважения. Империя. Королевство... Если твои подданные несчастны, то никакое государство не будет сильным! — кричала она, задрав голову к небу. И небо ответило, хлынуло потоком ледяной воды, заглушая звуки. Вся одежда Финарэль намокла, повиснув на ней прозрачным тряпьем, но ей было все равно. Она так устала бороться сама с собой. Все эти смены сезонов она запрещала себе поддаваться отчаянию, а теперь не видела смысла сдерживаться.

Она развязала шнуровку сандалий и наступила босыми ногами на колючие камешки внутренней дорожки. Взяв в руку обувь, он двинулась наугад. Несильная боль слегка отрезвляла разум, дождь холодил разгоряченное тело, и Финарэль казалось, что она сможет перетерпеть невыносимый огонь внутри, от которого скручивало все тело.

— Сколько же ты впрыснул яда, Сошарр? — прохрипела она и дернулась, когда сзади гневно прошипели:

— Достаточно, чтобы ты лежала в постели и ждала меня, а не бродила под дождем полуголой.

Финарэль обернулась и уставилась на нага.

— Я бы никогда не ждала тебя в постели...

— В этом и проблема, — перебил ее злой наг. — Столько циклов ты отталкивала меня. И что мне оставалось, кроме как заманить тебя обманом?

— Отталкивала? — удивленно повторила Финарэль. — Я? Ты ни разу не проявил свое внимание ко мне, чтобы говорить, что я отталкивала тебя!

— Ты отказывалась от всех приглашений, где был я, — обиженно начал Сошарр. — Ты не дала мне и шанса начать ухаживать за тобой, ведь я не мог просто приехать к тебе домой. Я не мог допустить, чтобы после такого ужасного вечера о тебе поползли слухи. Я хотел сделать все правильно, но ты меня игнорировала.

— Я не... — но память услужливо подсказала ей, что так оно и было, но она не собиралась извиняться — Сошарр обидел ее. — А статуя в твоем саду? Что это? Насмешка? Очередная иголка мне под кожу? С какой любовницы ты лепил ее?

Сошарр ударил хвостом и приблизился к Финарэль.

— Великая Кобра-Мать, почему ты так слепа, когда это касается тебя? Финарр, — наг впервые обратился к ней сокращенным именем, отчего по коже прошел разряд возбуждения, — это твоя статуя среди пионовых роз. Я люблю только тебя! И ненавижу только тебя! И злюсь только на тебя! И готов задушить хвостом только тебя!

Этот самый хвост в одно мгновение обездвижил Финарэль, притягивая вплотную к Сошарру.

— Я хочу забрать долг слова, — сказал он серьезно. — На мой следующий вопрос ты ответишь честно. Вот такого действия я требую от тебя.

Финарэль, ошеломленная признанием, кивнула.

— Финарэль Леутт из дома Леутт, канисианка моего сердца, ты станешь моей супругой?

Глаза защипало. Несмотря на вдовство, на множество свадеб, где она была почетным гостем, этот вопрос сейчас прогремел в ушах раскатом грома, ведь она услышала его впервые так глубоко в душе.

— Да! — почти выкрикнула она в ответ, и наконец-то расплакалась, прижимаясь к сильному телу.

Сошарр ничего не ответил, подхватил Финарэль на руки и быстро пополз куда-то вглубь лабиринта. Там, в самой его сердцевине, оказалась крытая беседка, вся увитая розами. Он расположился внутри, не выпуская из рук свою будущую супругу. Также молча он стал раздевать ее, стягивая мокрую одежду.

— Я вроде не давала согласия на секс, — укорила его Финарэль, хотя сама прижималась теснее к нагу.

— Я не хочу, чтобы ты заболела.

— Ясно, — понимающе ответила она. Опять змей обхитрил ее, заставляя демонстрировать слабость. — Я и забыла, что фертильная канисианка тебе противна.

Сошарр поцеловал ее в висок, потом в щеку и спустился к шее, где пульсировала тонкая жилка.

— Прости меня, я был так зол и обижен за то, что ты сознательно вычеркивала меня из своей семьи, хотя я не дал ни одного повода, чтобы ты считала меня врагом. Я хотел увидеть хоть какой-нибудь всплеск эмоций, направленный в мою сторону, и задевал за больное. Прости, Финарр. Я тоже становлюсь слеп рядом с тобой, ты ведь моя слабость.

Он провел носом по шее.

— Еле сдерживаюсь, но остановлюсь, если ты скажешь.

— Какой случай в практике у вас был самый сложный? — спросил корреспондент Королевского вестника у Финарэль и замер, внимательно ожидая ответа.

После того, как Финарэль официально стала княгиней эс Бунгар, Совет Канисиана разрешил утвердить Институт по ксеновзаимодействию, где дополнительной структурой был психологический кабинет. Среди канисианок его называли просто «кабинет Финарэль», хотя трудилось там порядка десяти человек, помогая девушкам с решением личных проблем.

Сказать, что все шло гладко, значит, соврать, но команда Финарэль старалась помочь всем.

Вопрос молодого журналиста не застал врасплох, но заставил призадуматься. Можно сказать, что Финарэль назвала бы любой случай сложным, ведь предрассудков хватало, а еще предубеждения, козней и зависти. Многим канисианкам приходилось тяжко в борьбе за собственное счастье — их семьи категорически не принимали смешение, как порой было и у нагской стороны. Многие боролись за свое счастье с родными до сих пор. И выделить кого-то, значит, признать легким путь у других.

Сложный выбор.

Но, пожалуй, она сможет рассказать один интересный случай... В общих чертах, конечно. Без имен.

Долго ждать не пришлось — через несколько восходов Сошарр попросил супругу организовать небольшой ужин «для своих».

— Мы наконец-то пришли к соглашению по поводу объединенной армии, и мне бы хотелось тихо отметить это событие среди моих доверенных лиц с двух сторон, — сказал Сошарр, укладываясь в огромную постель.

Финарэль промакивала мокрые волосы полотенцем, сидя на краю кровати. Теперь сушить голову было проще — после рождения близняшек она обрезала их почти наполовину. Детей же на летний сезон отдала Леуке, которая улетела вслед за Аршассом в Империю, прихватив с собой и принцессу Арэль. Удивительно, как эти две канисианки спелись, хотя Арэль всегда казалась менее циничной, чем ее дочь, но дружба их продолжалась вот уже почти двадцать пять лет, и Финарэль молилась, чтобы и не заканчивалась.

Хасс уверено тащил за руку молчаливую Деантиль. Та не сопротивлялась, лишь тяжело дышала от быстрого шага и послушно шла рядом. Это повиновение давило на нага сильнее, чем если бы канисианка вырывалась или оскорбляла его последними словами, демонстрируя пренебрежение и надменность. Но Деантиль шла за ним, как провинившаяся супруга, и это осознание рвало сердце Хассу, ведь хоть на мгновение он хотел иметь полное право на ревность и обиду. И потребовать с виновницы «оплату».

«Ты можешь взять ее силой. Присвоить себе. Поработить...»

— Ссссломать, — прошипел себе под нос Хасс и зажмурился, отгоняя мысли внутреннего зверя, что будили в нем настоящее пламя. Он не боялся даже казни за грехи, которые мог совершить под пеленой похоти. Он боялся только одного — Деантиль никогда не примет его в качестве партнера.

Наг быстро вполз в дом, поднялся с графиней на второй этаж и ворвался в спальню, что выделил ему Сошарр. Датчики света моментально среагировали, включаясь на минимальный ночной режим, но тусклый свет не скрыл от Деантиль огромную постель. Внутри все сжалось в тугую пружину от страха и предвкушения.

Светлый лес, вся эта ситуация ее невероятно заводила!

Хасс понял ее взгляд иначе и отпустил руку, быстро дополз до двери, закрыв ее на замок, и вернулся к ней, неосознанно обвивая ноги хвостом. Еще не сильно, но кольца ложились очень близко от стройных ног Деантиль. Одно движение, и Хасс затянет удавку.

Он остановился напротив, пристально вглядываясь в любимое лицо. Сегодня он не хотел использовать гипноз, он желал показать, как хорошо этому прекрасному телу под ним. Все-таки физическая совместимость давала ему призрачную надежду хотя бы на возможность отношений, если не брачных, то романтических. Но внутри больно кольнуло, страх прошелся по позвоночнику и обездвижил хвост.

«А если только под гипнозом Деантиль могла расслабиться? Или представляла кого-то другого?»

От последней мысли Хасс оскалился, хищно выгибаясь и приподнимаясь еще выше над Деантиль. Вот теперь он явственно видел страх в ее глазах. Канисианка смотрела на него, почти не моргая, и даже не дышала. Ждала.

И Хасс оправдал ее ожидания: резко бросился вперед, впиваясь в рот, туго затягивая тело своим хвостом. Деантиль громко выдохнула, но не сопротивлялась, будто расслабляясь в объятиях нага. Не пыталась освободиться, когда Хасс перекинул ее на кровать. Он еще днем спрятал здесь мерединские цепи, которые достал с огромным трудом. Они должны были стать игрой, сладострастным развлечением под очередным гипнозом, но сейчас превратились в наказание. Хасс одним рывком опустил тонкие металлические нити и стал крепить к телу канисианки. Деантиль вздрагивала, прерывисто дышала, охнула, когда наг закреплял зажимы на затвердевших сосках, но продолжала послушно стоять на коленях, не пытаясь даже вырваться.

Хасс приблизился к лицу Деантиль, всматриваясь в расширившиеся зрачки.

— Почему ты не сопротивляешшшься? — зашипел он угрожающе.

Деантиль сжала губы и опустила глаза.

«Боится», — сделал вывод Хасс и решился на гипноз.

— Посмотри на меня. Я избавлю от страха.

Деантиль резко вскинулась и не менее зло сказала в ответ:

— Не смей применять ко мне твой чертов гипноз!

Она захлопнула рот, отвернулась, но наг повернул ее лицо к себе за подбородок.

— Говори!

Она прикрыла глаза, глубоко вдохнула и посмотрела в алые глаза.

— Что ж, мне есть, что сказать тебе. — Она резко дернула руками, обрывая крепкие цепочки, но зажимы на сосках оставила. Указательный палец больно уперся в мощную грудь нага.

— Ты коварный, подлый червяк! Трахал меня, пока отключал мне мозг. И сколько ты собирался использовать меня? Пока не надоест?

Деантиль приближалась с каждой брошенной фразой, пока не оказалась совсем вплотную к горячему телу. Хасс не шевелился, такой отповеди он никак не ожидал от своего нежного создания. Графиня Фессет нападала не хуже гадюки.

Вдруг она привстала и впилась в тонкие губы нага, обхватывая руками за шею.

— Теперь я буду тебя использовать, — прошептала Деантиль в губы, и до Хасса наконец-то дошло, что его любимая была возбуждена. Сильно.

Наг зашипел от удовольствия и перехватил инициативу, но с удивлением понял, что так легко ему не уступят. Такого сексуального азарта наг не испытывал никогда. Он целовал, его кусали за губу. Он облизывал ключицы, ему царапали спину. Он потянул за цепочки, болезненно натягивая затвердевшие соски, Деантиль громко застонала. Он спустился ниже, аккуратно проводя языком по влажным складкам, пальцы любимой больно потянули за волосы.

Как Хасс оказался лежащим на спине, он вспомнить не мог. Сознание уплыло окончательно, когда Деантиль оседлала его и крепко сжала бедра, насаживаясь до упора.

Они хотели друг друга, как изголодавшиеся кобры, и это больше всего сводило с ума. Без гипноза Деантиль оказалась сплошным сгустком похоти, заставляя Хасса желать ее сильнее и сильнее с каждой лаской.

Они так и заснули в обнимку, не размыкая объятий.

Но поспать им не дали. Открыв дверь с жутким грохотом, в комнату ворвалась Финарэль. Видимо, она просто сломала замок с ноги.

Подлетев к постели, она сдернула легкое одеяло и забегала глазами по обнаженным телам. Ее взгляд выхватил все: и укусы, и синяки, и другие отметины насильственного толка. Хасс сразу же натянул одеяло обратно, а для Финарэль это стало спусковым крючком.

— Я тебя придушшшу, — зашипела княгиня эс Бунгар, накидываясь на нага, но была вовремя перехвачена за талию Сошарром. Но даже это ее не остановило в своем праведном гневе. Она схватила лампу на прикроватном столике: новомодную вытянутую штуку, которая реагировала на освещение в комнате. И стала размахивать ею как древним мечом. — Если ты что-то ей сделал, то я твой хвост на куски порежу.

Деантиль видела такую разъяренную графиню впервые, а вот Хасс смотрел восхищенно и удивленно. Он перевел взгляд на Сошарра и прошипел:

— Кобра. Настоящая кобра, князь. Теперь я понимаю ваш выбор лучше. — И крепче прижал к себе молчаливую Деантиль.

Финарэль на секунду замерла от неожиданности, но прежде чем она снова накинулась на Веретиницу, Сошарр перехватил ее крепче и вынес из комнаты, захлопнув дверь хвостом. Из коридора еще доносились приглушенные проклятия, а потом звуки резко прекратились.

Хасс как-то добро улыбнулся и потерся о волосы Деантиль.

— Я могу задать вопрос?

— Можешь, — улыбнулась она в ответ.

— Ты станешь моей сейше?

— А разве я уже не стала?

— Стала, — сразу же ответил Хасс. — Но я хочу, чтобы и для всех остальных ты была только моей.

— Это предложение руки и хвоста?

— Это констатация факта, любовь моя. Я уже давно только твой.

Третий закат Леукара не отрывалась от бутылки крепкого вина. Наливала в бокал рубиновую жидкость, ложилась на софу в гостиной около маминого зимнего сада, приоткрывая стеклянные створки, чтобы комнату наполнял свежий аромат зелени и прохладный ветерок от фонтана. А потом пила до утра, благо Аршасс был в Империи, и она могла оттянуть момент с объяснением.

А как вообще это можно объяснить?