Это длилось год. Год я заталкивал подальше воспоминания о той странной вспышке, которую на долю секунды принял за сигнал. Пара...

Нет никакой пары! А вот мой воспаленный мозг и Зверь, сходящий с ума от одиночества — есть.

Если бы я был одним из Диких, которым с первого оборота шаманы отрезали красные нити их Пары, то все сейчас было бы намного проще. Так было у Серафима — моего старого друга. Так хотел надругаться над собой Даромир — мой помощник. Этот соплежуй верил в собственное проклятье из-за того, что родился у обычных людей и считал себя недоволком.

Ох, нет, недоволком в этой стае был я — ее вожак.

Ральф Шнелль — имя данное мне при рождении превратилось в имя «Быстрый» за мою скорость и силу. Я был вервольфом из старой немецкой стаи, что еще застала римлян на Британских островах. Родители мои проживали в баварских землях со своей немногочисленной стаей, молодняк разошелся по другим группам, кто-то, как и я с Арном, уехали в Россию.

Сейчас мой старый друг, которому московские оборотни дали имя «Фриц», жил в Подмосковье со своей семьей и управлял не менее сильной стаей, чем у меня. Мы всегда поддерживали связь и помогали друг другу, хоть и слышали шепотки за спинами, что Арн скоро меня под себя подберет, потому что мне якобы недолго осталось — без Пары через год-два уже окончательно сорвет крышу. Сорок лет — порог, за который многие одиночки уже не переходили. До сорока мне осталось три года...

Я делал вид, что ничего за своей спиной не слышу, но реальность была такова, что срывать крышу стало раньше, аккурат на прошлогодней международной выставке собак.

Своего красавца я отбирал долго, искал щенка по всем питомникам, но как увидел, то сразу понял, что вот он, мой Домэки, «тысячеглазый». Растил как самого любимого ребенка и вообще души не чаял. Черный подшучивал надо мной, что своего Демона я люблю больше, чем будущую Пару.

Пара...

К тридцати пяти я поставил крест на личном счастье и сразу же стал готовить Черного в преемники. Никаких иллюзий — скоро Зверь внутри начнет терять рассудок.

Первая серьезная вспышка случилась со мной на той самой собачьей выставке. Я повез Домэки за медалью и был уверен на все свои клыки, что моему псу присудят высшую категорию, но...

Я радостно обняла деда, когда огласили распределение медалей. Тот похлопал меня по спине и счастливо выдохнул: вторая медаль в этом году. Теперь мы могли смело претендовать на место лучших заводчиков японских пород в России. И наконец-то начинать выползать из долговой ямы, а мне не надо будет работать сутки напролет.

— Пойду Галю поздравлю, они сегодня тоже забрали медаль.

— Иди, Санычу привет передай, скажи, пусть проставу готовит. В прошлый раз этот жмот победу не отметил, вот пусть отдувается в этот.

— Хорошо, деда. — Я улыбнулась и пошла в сторону выставочного сектора. Галя говорила, что она в этом году привезет «трех обалденных мальчиков, таких, что я с зависти помру». Долго искать не пришлось — Галя тискала и целовала этих «трех обалденных мальчиков».

— Что за порнография, Галина! И не стыдно вам в людном месте-то, ай-ай-ай, — протянула я смешливо.

— Привет! — радостно встретила меня Галина и сразу же выпрямилась, раскрывая объятия, чтобы уже крепко потискать меня. Мы с ней из-за подготовки к выставке сто лет не виделись, хотя в Петербург я приезжала частенько. — Смотри какие!

Да уж, смотреть было на что: три шикарных самца хаски. Светло-серые, с черными прожилками и яркими до рези голубыми глазами, хоть такие глазки и считались «побочкой». Идеальные до кончиков ушей.

— Фьюри, Старк, Роджерс — лучшие из лучших, — горделиво представила собак Галя.

— Ого, так вот они какие, эти Мстители, — рассмеялась я и сразу подавилась словами: на меня зло смотрел высокий блондин. Он стоял в кругу нескольких мужчин и сверлил убийственным взглядом. Рядом на поводке-цепи сидел его пес. Рыжий акита-ину. Мы c дедом только чудом выиграли сегодня с таким-то конкурентом. Вот бы его заполучить для вязки.

От мыслей отвлекла Галя:

— Пойдем я тебя с Юрием познакомлю, с хозяином этих мальчиков.

Она показала на ту самую группу людей, и я занервничала, не зная, как отказать. Но тут обернулся один из мужчин и тепло улыбнулся Гале. Юрий явно не был просто «хозяином», а Галя — «тренером». Что-то между этими двумя было, хотя я точно помнила, что Галя и словом никогда не обмолвилась об этом. Все профессионально и без намеков — только сухие факты и его ресторанном бизнесе, собаках и планах их клуба, куда Юрий решил дополнительно вложиться.

— Пошли-пошли, а то он давно хотел увидеть мою подругу-сестру-собачницу.

Я отказать не смог, но чем ближе мы подходили, тем сильнее я ощущала колючий, холодный, прощупывающий взгляд блондина, особенно в противовес влюбленному взгляду Юрия на Галю.

— А вот и Дарья, — представила ее подруга.

— Очень приятно, — она пожала руку Юрию, показывая, что она не столько подруга, сколько представитель их с дедом клуба. — Галя мне о вас часто рассказывала.

— Мне тоже очень приятно.

— Это Виктор. — Юрий указал на крупного мужчину. — А это Ральф.

Я пожала руку Виктору, а затем протянула руку и этому пугающему Ральфу. Тот крепко сжал мою ладонь и заморозил своим взглядом. Вцепился в нее мертвой хваткой. На секунду мне показалось, что его глаза стали желтыми, но наваждение быстро прошло, как боль в руке, которую он отпустил.

— Очень приятно, — стараясь не выдать свой страх в голосе, сказала я.

— Может, поедим в моем ресторане все вместе? — предложил Юрий. — Я попрошу моего помощника посмотреть за собаками, а мы тут недалеко отдохнем на веранде итальянского ресторанчика.

— Простите, но мне еще нужно работать, — быстро перебила я мужчину, не желая, чтобы Галя согласилась за меня. Она-то знала, что дед меня спокойно подменит. — Мы тут со своим питомником.

— Понял, — миролюбиво ответил Юрий и тепло улыбнулся. На тех первых фотографиях, которые ему показывала Галя, он выглядел старше и печальнее, а сейчас помолодел, засветился изнутри.

«Любовь из пепла нас подымет», — вспомнились чьи-то стихи, и я улыбнулась в ответ. Несмотря на разницу в возрасте, они с Галей смотрелись вместе очень органично. Осталось дождаться, когда эта конспираторша сообщит о помолвке.

— Тогда будем ждать в гости, — добавил Юрий и быстро глянул на Галю, которая сразу инициативу подхватила:

— Обязательно! Дашуль, не отвертишься, — сурово погрозила мне пальцем Галя и посмотрела на мужчин: — Вы тогда идите, а я догоню. Мне еще надо Даше помочь с административными вопросами.

Юрий кивнул и повел мужчин в сторону зала, где его ждал помощник. Но акита-ину этого блондина Ральфа вдруг уперся и потащил хозяина не куда-нибудь, а прямо ко мне. Пес остановился около моих ног и завилял хвостом. Я готова была провалиться сквозь землю — вот это поворот, — но присела и протянула руки к псу.

— Привет, красавец, — ласково сказала я шикарному кобелю. Поводок с силой натянулся, не давая псу обнюхать пальцы.

— Домэки, нельзя! — строго и холодно проговорил мужчина.

— Ничего страшного, он просто хочет познакомиться, — попыталась я разрядить обстановку, но как только подняла глаза на хозяина, то проглотила все последующие слова. Взгляд блондина горел желтым! Мне не показалось! Но ведь этого не может быть!

Ральф моргнул. Еще раз. И с силой дернул на себя своего пса, почти оттаскивая от меня.

— За мной, Демон!

Я встала, не желая провоцировать собаку на контакт, и поджала губы со злости.

«Зачем же так грубо!» — вот что я хотела крикнуть в широкую спину мужчины, не зная толком, про грубость в отношении кого хотела в итоге сказать. Ральф меня зацепил. Слишком сильно. Этим холодным взглядом желтых глаз. Как у волка. Да и что-то было звериное во всем облике этого мужчины, что меня почему-то очень сильно притягивало. Хотя я всегда избегала людей, способных даже немного пошатнуть мой фундамент безопасности. Слишком много сил ушло на возведение этих стен. Я до сих пор иногда просыпалась в холодном поту от того страшного, загнанного ощущения жертвы в школьном туалете, когда группа девчонок меня избивала за то, что не отказалась и стала встречаться с первым парнем нашего класса. Зажили ссадины, синяки прошли, а дойти до кислоты те идиотки не успели. И если бы не дедушка, то сама бы я не справилась со своими страхами и неуверенностью.

Меня всегда избегали из-за моей внешности, считая, что такая красота точно должна быть с темным нутром. Из-за своей внешности я и в другой школе не смогла завести друзей — меня попросту избегали, да еще и шлейф причины перевода вился за мной долгие годы. В универе были приятели и приятельницы. И только здесь, среди четвероногих друзей я смогла найти и своих.

Воспоминания о друзьях вернули меня в реальность к Гале, и я быстро собралась в кучу — дел на выставке достаточно.

«О Ральфе нужно просто забыть», — говорила я себе, машинально раскладывая визиточные карты и буклеты около нашего столика в секторе заводчиков. С Галей мы договорились созвониться после, чтобы поболтать, а там я уже выпытаю про Юрия. Переключусь и забуду. И наваждение спадет само.

Я прождала его до вечера, задержалась до самого закрытия выставки, но странный мужчина не вернулся. Когда набирала телефон Гали, я уверяла себя, что делаю это исключительно из-за того, что ответственный работник и личные эмоции тут ни при чем. Но кого я обманывала! Ральф так и сидел во мне занозой все это время. Я устала сравнивать всех мужчин с этим опасным человеком, находить у других кучу изъянов и отбраковывать. Это было полное безумие. Наваждение! От которого я не смогла избавиться за прошедший год.

Теперь я понимала, что Ральф был очень опасен. И на этом в своей прежней жизни я бы поставила жирную точку, но... все изменилось. Меня тянуло к этому загадочному блондину с неимоверной силой, природу которой я не понимала.

И как объяснить то, что меня не пугали эти желтые глаза, а, наоборот, заставляли чувствовать странное томление, тепло, что тяжестью растекалось по всему телу. Я бы смело назвала это сексуальным возбуждением, если бы все было настолько просто. Но то, что я ощущала к Ральфу, не могла охарактеризовать привычными словами.

Наверное, поэтому я сделала то, что сделала...

— И вам хорошего, Ральф. — Имя Даша сказала на выдохе и отключила вызов. А меня залихорадило, сердце стучало как бешеное. И хотелось только одного — прижать девушку к своей сильной груди, обнять и тихо прошептать: «Я скучал».

Я резко встал со стула и быстро задышал. От этой странной тяги становилось больно в прямом смысле.

— Нет, это иллюзия! — простонал я и принялся растирать грудину. Мне не нравилось, что эта придуманная зависимость стала так сильно влиять на мою реальную жизнь. Одно дело упиваться фантазиями ночью в постели, а другое — ждать от девушки взаимности, которую видел всего два раза в жизни. Придуманный фестиваль станет самым лучшим лекарством от ванильных мечт Зверя. Быстро мозги на место встанут, когда я увижу ее за руку с молодым человеком.

«Или женихом», — это нашептывало что-то алчное во мне. То, что так сильно стремилось присвоить себе Дарью Волкову (какая все-таки «говорящая» была фамилия у девушки), и я начинал уже серьезно переживать за свое душевное равновесие, хотя ведь выдержал год.

От мыслей отвлек громкий звонок мобильного — звонил Даромир на второй номер, который мой помощник использовал только для дел, касающихся стаи.

— Слушаю.

— Быстрый, от Ворона звонили. Просили тебя приехать на сделку.

— От Ворона? У них своих людей не хватает, что ли? — раздраженно бросил я. Не люблю спешку в таких делах. Не на чай же зовут.

— Да, его Арина попросила, чтобы ты лично присутствовал. Узнала, что ты в Москве сейчас и развила бурную деятельность.

Я по-звериному фыркнул в трубку. Арина... Вот же не живется этой рыжей бестии. Вечно подкидывает мне и моей стае задачки. Мстит Серому за прошлое. Хотя положа руку на сердце я не мог не признать, что от этой ведьмы была и большая польза. Она всегда старалась защитить нас на Круге. Урегулировать конфликты с московскими, а то ведь выгодные сделки от них уплывали как карпы на нерест. Вот и сейчас дает шанс вернуться домой с хорошей суммой на счете.

— Я понял. Свяжусь с ней сам. Спасибо, Дар. И... не дури! Пока Серый не вернется, никаких странных поступков в отношении своих связующих нитей не предпринимай!

— Хорошо, — буркнул Даромир в трубку, а потом добавил тише: — Черный девушку в дом привел.

Я удивленно вскинул светлые брови.

— Да неужели унюхал?!

— Будто он скажет. Рычит только в ответ, да скалится.

— А то ты Черного не знаешь? — рассмеялся я, вспоминая как вообще подружился с этим нелюдимым волком. Мы тогда в лесу знатно друг друга потрепали. Отлеживались при всей нашей хваленой регенерации неделю. Зато теперь не раздели Луна. И повод уже даже не вспомню. — На клык спорю, что к моему возвращению у них уже дата Ритуала будет.

— Хорошо бы, а то надоело гавкаться с ним из-за сперматоксикоза, — сердито ответил Дар, а я подумал, что у нас этой осенью могут начаться проблемы посерьезнее, чем недотрах. Например, мое тотальное сумасшествие, когда проще убить, чем мучить.

— Все будет хорошо, Дар, — сказал я.

— Да, Быстрый,- уверенно подтвердил Даромир, видимо, все чувствовал шельмец. получше многих чистокровных волков. И ведь нашел повод страдать — родители-люди. Не дам ему нити порвать. Только через мой труп.

«Так не долго осталось», — рыкнул Зверь внутри и оскалился.

— Ждите домой к концу недели, — сухо проговорил я и повесил трубку. Потер переносицу и тяжело вздохнул: — Не долго...

Арина ждала меня, сидя в машине и просматривая какую-то информацию на планшете. Дверь она распахнула, чтобы теплый ветерок залетал в душное автомобильное нутро, а не для того, чтобы не пропустить мой приезд. Удивительно, как эта женщина умудрялась даже своим бездействием показать свое пренебрежение ко мне и моей стае. Да, умом я понимал, что она отыгрывается из-за Серого, но инстинкты и гордость Зверя не давали мне забить на этот вызов.

Я проверила сумку, еще раз прочитала смс-ку с номером и маркой такси и громко попрощалась с дедушкой. Он занимался бумагами в кабинете, но сразу же вышел и заторопился попрощаться.

— Гале привет. Отдохните хорошо, но с умом, — ласково сказал он и быстрым движением просунул мне в сумку свою банковскую карту.

— Ну, деда, так не пойдет. У меня своя есть. А ну прекращай.

— Есть, вот и оставь там деньги на отпуск и на шопинг. А мне тратить некуда, так что не спорь.

Я не стала спорить, но тратить его деньги не буду. Сделаю хитрее — в городе сниму некоторую сумму и переложу к себе в заначку, где коплю деду на отпуск. Сам он в жизни никуда не поедет, но если подключу Саныча, а Галя обещала, то получится этих старых друзей отправить на море. Дедушка заслужил.

— Хорошо, спасибо, дедуль, — чмокнула я его в щеку и машинально вытерла пальцами след от блеска. — Буду поздно.

Я вышла из дома, еще раз махнула рукой и выбежала за калитку, где меня уже ждала машина.

Через полчаса я не выдержала, встала и сделала вид, что иду в туалет, хотя быстрым шагом пошла к лестнице, что вела на террасу. В зале Ральфа не было — я изучила каждый столик, поэтому оставался только второй этаж. Я поднялась по лестнице и вышла на крытую уютную террасу, где уже зажгли обогреватели с живым огнем. Белые ночи закончились, и небо было сумрачно-темным, а отблески огня на бокалах создавали необычную, мистическую атмосферу тайного места.

Ральф меня почувствовал, и я снова утонула в золоте его глаз. Он сидел ко мне спиной, но обернулся почти сразу, как я вошла на террасу. И удивительно, но это меня совершенно не пугало.

Я подошла к нему и сразу же начала разговор:

— Извините, что отвлекаю. Просто я хотела кое-что уточнить по поводу фестиваля, а тут мы встретились. Вы не возражаете?

— Нет, — резко ответил Ральф, и в голос прорвалось звериное рычание. Он замер на долю секунды, а потом добавил тише и спокойное: — присаживайтесь.

Я села за столик, и сразу успокоилась. Сидя напротив Андрея, мне почему-то было страшно, хотя он вел себя очень обходительно. А с Ральфом, наоборот, я чувствовала себя, будто я дома. В семье.

— Можно ли будет устроить благотворительный сбор в пользу приюта для животных. Мы давно сотрудничаем, и если вы разрешите, то я могла бы подготовить дополнительное предложение...

— Даша, — перебил меня Ральф и улыбнулся. — Конечно, можно.

Я снова застряла словно на золотом крючке в этом необычном цвете глаз. Желтый оттенок хищника с яркими золотыми крапинками, будто огоньками не давали мне опустить взгляд. Ральф даже не моргал, затягивая меня все глубже и глубже внутрь этого золотого омута.

— Даша? — но наш контакт разорвал удивленный голос Андрея. — Мы тебя потеряли.

Я быстро взглянула на мужчину, и вот его взгляд, в противовес взгляду Ральфа, был колючим и изучающим.

Я подскочила, вдруг осознав, что сидела тут напротив мужчины и пялилась на него во все глаза. Господи, как стыдно! Мои щеки покраснели от смущения, и я не смогла посмотреть на Ральфа.

— Ой, я извиняюсь. Мне нужно было кое-что уточнить у господина Шнелля. — Я посмотрела на линию рта Ральфа, не в силах поднять глаза выше. — Я все пришлю на почту. Хорошего вечера!

Я обогнула Андрея и быстро пошла к лестнице. Андрей за мной не шел, но только на лестнице я искоса посмотрела в сторону столика. Мужчины что-то тихо сказали друг другу, и Андрей наконец-то последовал за ней. По моей спине прошелся холодок, когда я быстро спускалась по лестнице. Чувствовала, что Андрей смотрит на меня. И мне хотелось сбежать от него! Неужели это настолько близкий друг Юрия, что он будет на их свадьбе свидетелем?!

Ребята не стали меня ни о чем спрашивать, поэтому оставшийся вечер прошел спокойно. Андрей продолжал играть роль заботливого парня, но теперь меня не вводил в заблуждение его взгляд — я видела с каким злорадством он смотрел на Ральфа, но мне не показалось, что они знакомы. Хотя что я знала о Ральфе Шнелле?

После ужина мы вышли на улицу, где еще продолжили болтать. Андрей предложил подвезти меня, что горячо поддержали и Юра с Галей, но я отказалась, сославшись на то, что ехать и правда было далековато. Андрей не стал настаивать, но телефон мой все-таки взял, уже сославшись на предсвадебные хлопоты. Мне не хотелось даже почтой с ним обмениваться, не то что номером телефона, но ребята выглядели такими счастливыми и радостными, что я пошла на уступку, чтобы не обижать их. Уже когда Галя прощалась со мной лично, заглянув в нутро такси для дружеских обнимашек, я тихо спросила у нее:

— А Андрей — близкий друг Юры?

— Нет, он очень хороший знакомый. Просто Борис — как раз лучший друг — неожиданно сломал ногу и попросил Юру заменить его Андреем.

— Понятно, — прошелестела я, а внутри заворочался страх. Почему-то сломанная нога свидетеля не казалось мне совпадением? Только вот зачем это все Андрею?! Я махнула всем на прощание, когда такси тронулось с места, и непроизвольно спряталась от неприятного липкого взгляда Андрея.

Мне ужасно хотелось согреться сейчас под взглядом Ральфа и стереть даже облик неприятного мужчины из памяти. Но с Ральфом у нас была только деловая переписка, просто взять и позвонить я бы ему не смогла, как бы мне сейчас этого и ни хотелось. Я забила номер Андрея под названием «Андрей Danger» и пообещала себе никогда с ним не встречаться без реальной необходимости.

Я хотел разорвать глотку этому ублюдку, но он был под защитой московской стаи Кузнеца, хоть и человек. Митрофан любил подлые игры и частенько использовал людей в своих целях. А что, удобно же! Человек бесправен перед главами оборотнических стай и перед верховным магом. Никакие деньги не спасут от звериной мести.

Андрей занимался ресторанным бизнесом и помогал проворачивать теневые сделки для Митрофана. Об этом знал я, но не человеческое окружение Андрея. К сожалению, если верховный маг давал свое разрешение на такую деятельность, то только веские доказательства могли изменить сложившуюся ситуацию. А до сегодняшнего дня мне не было никакой необходимости.

Я ходил из угла в угол на террасе своей квартиры и рычал. Перед глазами так и стояла сцена, где Андрей наклонился ко мне и прошептал: «Неужели сам Быстрый нашел свою Пару?»

— Не лезь, куда не следует, человек, — зарычал я в темноту, повторяя фразу, сказанную Андрею. — Твою мать, этот червь теперь может создать проблем!

Я снова прошелся от стены до стены и в итоге вернулся на середину. Облокотился о стеклянную перегородку и уставился на ночные огни домов на противоположном берегу. Пара вожака — это всегда опасность для стаи, потому что Пара должна быть сильной, а иногда сильнее самого Зверя.

— Вот поэтому Даша и не может быть моей Парой, — слова давались больно, будто я вырывал ее изнутри. Но ведь это правда, ее выбрал я, не мой Зверь. Не мог он выбрать человека.

Я быстро достал телефон и набрал номер. На том конце ответили после второго гудка:

— Быстрый? — удивленный сонный голос. — Что случилось?

— Прости, что разбудил, Серый. Нужна твоя помощь.

Друг вздохнул, послышались звуки — Серафим вставал с постели, звук включения электрического чайника. И как только понял, что разговор будет долгим?! Хотя я уже не удивлялся. Что с Черным, что с Серым у нас была настоящая волчья дружба. Звери наши чуяли друг друга даже на расстоянии.

— Ну рассказывай, — сказал Серафим и громко отпил из кружки.

— Нужно проследить за одной девушкой. Адрес, имена все пришлю. Возможно, ей заинтересуется Кузнец, — кратко пояснил я.

— И? Это все? Я тебе сторожевой пес что ли? — по-доброму огрызнулся Серафим. — Может расскажешь отчего у тебя такая тяга защищать вдруг возникла?

— Возможно. Я повторюсь — возможно! Эта девушка моя Пара, Серый. Но я в этом очень сильно сомневаюсь. Она человек. Обычный и...

— Слабый, — договорил за меня Серый, а потом вздохнул. — Ну вон Черный же вроде нашел свою зазнобу. И тоже человек «обычный и слабый». Да, есть у нас постулат, что с вожаками должны быть сильные Пары, но ведь мир меняется, Ральф. В чем теперь истинная сила-то? Хрен лет назад может и надо было быть физически сильным, чтобы детей защитить, да стаю собрать. А сейчас может надо блогером быть популярным, как там... «инфлюенсером», вот, чтобы иметь возможность влиять на этот мир. Так что ты опять загоняешься раньше времени. Переживаешь много и не по делу.

Я не смог промолчать:

— Зато ты не паришься. Арина на тебя зуб точит уже сколько лет, а ведь она займет место верховного мага скоро. И тогда вообще нас к ногтю прижмет. Что у вас там произошло?

— Ничего серьезного. Просто она очень впечатлительная особа.

— Серый, а врать нехорошо. Ты со мной так разговариваешь, будто я ее вообще никогда не видел. Да она даже не пикнула, когда нас чуть магическим взрывом не пришибло...

— Что? — рыкнул Серый. — Что ты сказал? Ральф, когда?

— Вчера... Извини, вырвалось. Не хотел тебе говорить...

— С чего это?

— Да Ворон просил не распространяться. И не сильно нас приложило. Убивать точно не хотели.

— А что хотели? — зло спросил Серый. — На чай к английской королеве позвать? Ты же вожак! Меня что ли было не выцепить и не отправить?

— Так получилось, Серый. Уж я думаю Арина с удовольствием твои косточки бы погрызла вместо моих. Совпадение и ничего большего.

— Ты мне зубы не заговаривай. И на просьбы Ворона мне насрать. Я отвечаю за твою башку и за нашу стаю. Говори, что забирали и где?

— Ладно, не кипятись. Скажу. В Новгороде встреча была по одному артефакту. И прошла неудачно. Ворон возьмется за расследование. Это не наше дело.

— А если метили в тебя, а не в нее? И как она? Все в порядке?

Сколько лет уже длиться, а я все поражаюсь их общей заинтересованности друг в друге. Вот вроде и грызутся, а как что, так сразу переживают. Черный уже даже шутить на эту тему перестал.

— Все в порядке. Растяжение связок и пара синяков. У меня все зажило через час. Спасибо, что поинтересовался, — хмыкнул я.

Серафим сразу сменил тему:

— Так лучше про девочку свою расскажи. Почему считаешь, что ей Кузнец может заинтересоваться?

— Потому что я ее встретил сегодня в ресторане Юрки, и с ними почему-то был Андрей, который проявил просто-таки дар красноречия. Его угрозу только глухой бы не понял.

— Шевцов? Та гниль подзаборная?

— Ну вот не надо, Серый, Андрюша совсем не подзаборный, а наоборот, очень даже зазаборный. Кузнец за ним хорошо присматривает, так что ты ножи там не точи. Рано и опасно. Поэтому и прошу тебя присмотреть.

— А что сам не присмотришь... у себя дома?

Я мечтал об этом. Так и представлял, что Дарья возьмет, да и бросит все ради меня. Оставит питомник. Дедушку. Свою прошлую жизнь. И останется со мной в стае. Короче, розовый понос, а не мечты. Я бы в жизни не смог даже просить о таком — взять и перечеркнуть свою прошлую жизнь. А стая — это стая. Обратной дороги из нее нет.

— Молчишь, — грустно ответил за меня Серый. — Ладно, понял, не лезу к тебе в душу в своих берцах. Шли данные. Послежу за твоей девочкой. И на днях заеду домой. Там мне все и дорасскажешь, что не рассказал.

Серафим отключился, а я не успел ему ответить, что больше рассказывать и нечего.

Лето пролетело в заботах: ремонты, новые клиенты, дрессировки, помощь старым клиентам с передержками на отпуска. Огромная куча дел, которую делать не переделать. Поэтому, когда Ральф позвонил снова, я с ужасом поняла, что уже прошло целое лето. Голос у мужчины был... пьяный. Или слишком веселый и урчащий, а не под градусом алкоголя? Но уж слишком непривычно ласковый. А еще Ральф как-то по-особому выговаривал мое имя, перейдя на уменьшительное «Дашша». «Ш» так возбуждающе удлинялась, что я прикрывала глаза и представляла, как мужчина с опасными звериными глазами шепчет его в полумраке спальни. Раньше меня никогда не посещали сексуальные фантазии, а страстные эпизоды в кино не трогали, не щелкали внутри переключателем, заставляя меня представлять себя на месте героини.

А сейчас только от того, как Ральф произносил мое имя, меня бросало в дрожь.

Он что-то говорил про свадьбу друга, про его «дорогую пару», шутил, что в поселке почти ни одного холостяка не осталось, поэтому он очень ждет фестиваля и меня саму, чтобы не чувствовать себя таким одиноким. Я даже что-то отвечала, смеялась над шутками и теряла связь с реальностью, забыв о том, что за окном ночь, что мы с Ральфом никто друг другу.

Что не надо ничего надумывать.

Я и не надумала, я практически создала в своей голове самый сахарно-романтичный сценарий нашей встречи, в котором Ральф мягко улыбается мне, целует руку и предлагает встречаться. На большее в своей фантазии я просто не решилась. Но кто мне запретит фантазировать?!

«Вот-вот, кто? Когда у тебя вата вместо мозгов, то какие запреты», — вздохнула тяжело и положила мобильный на тумбу у кровати. На потолке ничего нового я не обнаружила и где-то через полчаса все-таки заснула.

А утром начались организационные сборы для фестиваля.

Волк был огромным. Неестественно большим. Я понимала, что сейчас дышу в последний раз — от такого зверя не убежать, не скрыться. Да и куда бежать? В лес, где я буду так шуметь, что проще притвориться мертвой на поляне. В голове так и вспыхнули картинки, где я лежу среди земляники, а волк подходит и вцепляется острыми зубами в бок, чтобы отнести сочный кусок в свое логово. Или начнет драть на куски сразу.

Ноги подкосились, и я медленно опустилась на землю. Я вся дрожала от дикого страха и обреченности.

Ну зачем я поперлась в лес?

Действительно, какого черта я потащилась в пять утра в неизвестный лес?

И я вспомнила, что меня кто-то звал, тихо, едва слышно и так тоскливо. И ведь тогда не показалось это странным, а наоборот, заставило одеться и пойти на зов. Но что теперь вспоминать о причинах, когда жить оставалось минуты. Волк продолжал следить, пугая этой странной тихой неподвижностью еще больше. А когда нервы у меня взвинтились до предела, я медленно пошла в его сторону, будто выверяя каждый шаг. Мы так и смотрели друг на друга, не отрывая взгляда.

Волк подошел совсем близко.

Я перестала дышать совсем.

Зверь медленно разжал челюсти.

Я зажмурилась.

А потом провалилась в спасительную темноту сознания, на краю которого пронеслось странное слово «traum».

Очнулась на чем-то мягком, пальцы приятно утонули в шелковистой шерсти, глаза же, еще не привыкшие к полумраку, смогли различить очертания небольшой пещеры спустя пару минут: на выдолбленных полках стояло несколько горящих свечей, на каменном полу лежали шкуры, а в центре странного обиталища был сложен очаг. Я перевел взгляд на соседнюю стену и вздрогнула — на меня уставились два желтых глаза, светящиеся в контурах человеческого тела. Или не человеческого, а лишь похожего на столь знакомую фигуру.

— Кто вы? — прохрипела я, не особо надеясь на ответ, но фигура качнулась и наконец-то появилась в тусклом свете свечей. Это был Ральф. Голый, мускулистый, будто весь состоящий из сплетений мышц и звериной силы. Он и выглядел сейчас настоящим зверем. От позорного вопля страха меня остановил мой собственный желудок, заурчав громче хозяйки.

Ральф удивленно вскинул брови, а потом... расхохотался.

— Ты меня совсем не боишься, Дашша? — Он говорил с каким-то странным порыкиванием, а имя протянул на шипящей букве, отчего вместо привычного томления мороз пробежал по всему позвоночнику.

— Боюсь, — тихо ответила я, но решила прояснить ситуацию: — Я просто не успела позавтракать.

Снова спрашивать про то, что здесь вообще происходит, я не стала, понимая, что объяснение получу, если Ральф захочет рассказать правду, но мужчина выглядел ненормально: дикий блеск глаз, подрагивающие губы, которые приоткрывали слишком длинные для человека резцы.

Ральф даже не собирался что-то накидывать на себя, так и присел около меня в чем мать родила. Я неловко подобралась, села прямее и только сейчас понял, что и сама полностью обнажена. Я уставилась на свои голые коленки, будто видела их в первый раз. Ральф уловил мое удивление и подвинулся еще ближе, оставляя между нами лишь пару сантиметров воздуха. Теплое дыхание опалило мое ухо, и я непроизвольно дернулась.

— Не бойся, я не причиню никакого вреда.

Верилось с огромным трудом. Ральф меня пугал в одежде среди толпы людей, а уж в пещере, оставшись тет-а-тет с обнаженным мужчиной, я была готова развоплотиться, если бы умела.

Неужели он не понимает, какое впечатление производит?!

— Вас невозможно не бояться, — еще тише сказала я, уставившись куда-то в центр груди Ральфа. Глаза я решила больше не опускать вниз, потому что стоящий колом огромный член вызвал внутри слишком двойственные ощущения: хотелось провести по нему языком и в тоже время нестись через весь лес голышом, куда глаза глядят.

Я почувствовала горячий язык на шее, он нежно выводил узоры, успокаивая и возбуждая одновременно. Снова теплое дыхание и хриплый шепот:

— Дашша, я не обижу тебя. Ты моя Пара, а значит, моя жизнь.

Странные слова отозвались в сердце, отчего оно забилось еще сильнее. Снова это слово, которое я слышала от Степана и над которым посмеялась тогда. Теперь же произнесенное слово Ральфом не было пафосным или смешным. Просто правильным.

Я инстинктивно схватилась за крепкое плечо, собираясь то ли оттолкнуть мужчину, то ли притянуть, но Ральф понял это по-своему и сразу навалился сверху, прижимая к теплым, мягким шкурам и целуя сразу жадно и глубоко.

И я задохнулась, выгнулась и... почувствовала сексуальную разрядку. Так быстро?!

Ральф, тяжело дыша, отодвинулся от меня, испугавшись, что сильно придавил, и неверяще уставился на низ моего живота, где между ног отблескивали следы смазки в свете свечей.

Желтые глаза засверкали ярче, и Ральф улыбнулся, а я увидела, что лицо мужчины непривычно заостренное, а в красивой открытой улыбке явно видны клыки.

Ральф сразу почувствовал смену моего настроения и склонился к низу живота, нежно его вылизывая. Я вздрагивала, но смотрела завороженно, как Ральф ласково проводит языком по моей коже, прикрывая от наслаждения глаза. Рука сама потянулась к светлым волосам, и я запустила пальцы в густую шевелюру мужчины. Тот поднял на меня взгляд, будто что-то высматривая в моих глазах, и, в чем-то удостоверившись, спустился еще ниже, обдавая уже обжигающе горячим дыханием тонкую кожу моего лона.

Я вскрикнула, когда Ральф запустил горячий язык внутрь.

— Дашша, что случилось? — Мужчина резко отстранился и с тревогой всматривался в меня, а я и слова вымолвить не могла. Ну как сказать, что такого я никогда в жизни не испытывала? Вообще никогда, потому что не с кем было, и это в моем-то возрасте.

— Я... я просто не ожидала. Все так быстро... — бубнила я себе под нос, но Ральф все хорошо слышал. Он улыбнулся, чмокнул в живот и сел, глядя на меня в упор.

— Прости меня. Мне очень сложно сдерживаться, особенно когда от тебя так пахнет.

— Пахнет? — Я переспросила на автомате. От меня еще и пахнет! Господи миленький, да в какую щель теперь забиваться! Сначала урчащий живот, потом мои крики во время ласки, а теперь еще от меня несет не пойми чем.

«У тебя тут не первая брачная ночь, дурочка! Тебя похитили и уволокли в непонятную пещеру, чтобы трахнуть!» — кричали остатки разума, но самое ужасное, что это все равно звучало слишком необычно и почему-то заводило.

А может быть, все дело было в Ральфе? В его взгляде, которым он будто оглаживал, ласкал нежно. Нет, я видела звериное внутри мужчины, но оно жаждало... любви. От меня, Дарьи, обычной девушки. И ведь я была готова отдать всю себя, если Ральфу это так нужно.

Неужели это и есть влюбленность?

Ральф мягко рассмеялся, видимо прочитав все мои мысли, и поцеловал около уха, шепча ответ:

— Пахнет таким сильным возбуждением, что держусь лишь за счет своей силы Зверя.

Я пунцово покраснела, чем вызвала еще больший прилив радости у Ральфа, который вдруг подскочил на ноги и стал что-то вытаскивать из углубления в пещере.

— Ты же голодная у меня. Сейчас я тебе соберу завтрак. У тебя нет аллергии на орехи?

Я покачала головой. Ральф сразу же принялся ставить передо мной свертки со своими продуктовыми запасами, в которых я распознала варенье, пряники, те самые орехи, сухарики, крупу, сухое молоко и коробку с чаем. Ральф быстро соорудил небольшой костер, отчего в пещере стало еще теплее, быстро поставил котелок с водой и продолжил доставать посуду: миску, ложку и жестяную походную чашку.

— Здесь у меня не бывает гостей, поэтому позавтракать придется по очереди.

— Ральф? — я вдруг осмелела и наконец-то задала этот вопрос: — Ты не человек?

— Нет, — с грустной улыбкой ответил Ральф и блеснул желтыми глазами. — Я оборотень, вервольф. Самый сильный в этих территориях.

— Вервольф? Но это же...

— Мифы?

Я уверенно кивнул.

— Как видишь, мы существуем.

— Тем волком на поляне был ты?

— Я, — уверенно ответил Ральф, помешивая сухое молоко в нагретой воде и крупу. Я видела, как напряглось сильное тело, как Ральф ждет каждого следующего вопроса от меня.

— А зачем я тебе нужна?

Сильная рука на секунду замерла над котелком, по лицу Ральфа пробежала тень боли, но когда он посмотрел на меня, то в желтых глазах горело что-то такое яркое и необъятное, что внутри я и сама вся зажглась, вспыхнул искрами счастья и радости. И уже с трудом сдерживалась, чтобы не прижаться к мощному телу, не обнять Ральфа со всей силы, на которую была способна.

— Потому что я люблю тебя больше жизни. Ты моя Пара, которую я чуть сам не упустил. Но теперь я всегда буду рядом.

Это было признание на двоих. Я тоже не собиралась больше никуда отпускать Ральфа. И мне было плевать — человек тот или зверь, я столько времени грезила о нем.

Я с огромным внутренним облегчением наконец-то поняла это и все-таки бросилась на шею Ральфу и сама принялась целовать его, запутываясь пальцами в густых волосах, гладя ладонями мощную спину. Я выгибалась от счастья, когда мозолистые ладони Ральфа прижимали меня к его телу сильнее.

Ральф отстранился первым и виновато сказал:

— Завтрак. Тебе обязательно надо поесть, Дашша.

— Хорошо, я и правда очень хочу есть.

— Надеюсь, моя готовка тебе понравится, — улыбнулся Ральф и принялся накладывать в миску кашу.

Я с огромным удовольствием слопала кашу, запила чаем с пряниками и счастливо откинулась на мягкие шкуры, совершенно не стесняясь своей наготы. Эта пещера будто раскрепощала меня. Здесь я могла быть той, кем хотела, а не той, кем приходилось быть в социально заполненном городе.

— Это и есть единение с природой? — спросила я, когда Ральф лег рядом со мной и принялся нежно целовать плечо, не забывая при этом гладить пальцами грудь.

— Тебе здесь хорошо?

— Очень, — честно призналась я, за что и получила очередной ласковый поцелуй. Теперь глаза Ральфа светились огненно-желтым: в них пробивался красный оттенок. Я завороженно рассматривала его, отмечая про себя, что уже совершенно не боюсь этих нечеловеческих глаз. Тот страх, что был раньше, растворился. Или сгорел между нами.

— Я счастлив, — прошептал Ральф и положил голову на мою грудь, закрыв от удовольствия глаза, когда я уже почти привычно принялась запускать пальцы в волосы и гладить их.

Я и правда был бесконечно счастлив. Столько времени считать, что разум покинул меня и вся эта тяга — лишь плод несбыточных фантазий. Но, когда Даша моментально раскрылась, откликнулась на его зов, пришла на поляну, я понял, что обязан украсть ее, довести нашу связь до конца.

Что это все тяга Пары, а не личная фантазия!

Я боялся думать о том, что мог бы своими руками загубить росток, переломить этот хрупкий стебель — Дашу я достаточно запугал своей злостью от внутренних демонов, которые душили меня все это время, не давая осознать простую истину, но Луна помогла, осветила самую правильную дорогу. Поэтому теперь я сделаю все, чтобы больше не упускать из своих рук бесценный дар.

Даша вдруг напряглась и заерзала, отчего я нехотя привстал.

— Все в порядке?

Она опустил взгляд, что мне совершенно не понравилось.

— Дашша?

Она подняла на меня виноватый взгляд. Виноватый? Я нахмурился сильнее.

— А у тебя все в порядке? — И опустила взгляд еще ниже, аккурат на мой пах. Я плотоядно заулыбался.

— Поможешь? — хрипло спросил я, чтобы просто подразнить Пару, и сразу же получил красные уши, с которых краска полезла на щеки. Ну, настоящий ангелочек! Даша и была похожа на ангелочка: длинные каштановые волосы, яркие синие глаза и душевная хрупкость. Красота Даши шла из самого ее сердца. Тепло, которое чувствовал его Зверь, успокаивало и грело.

Даша не ответила, а уверенно склонилась и провела своим горячим язычком по стволу: от низа до самой головки. Обвела ее языком и взяла в рот, при этом раскрасневшись от смущения. Она исследовала, изучала, помогая себе рукой, а я не дышал, рассматривая лицо любимой, ее прикрытые от удовольствия глаза, влажные скользящие губы. А в голове билась лишь одна мысль: «Не боится!»

И как только я готов был кончить, Даша отстранилась и сразу же оседлала меня, притираясь ягодицами к стоящему колом члену. Она привстала на коленях, чтобы наши губы оказались на одной линии, и зашептала:

— Ральф, займись со мной любовью. Я схожу по тебе с ума. С нашей первой встречи.

«Какой же ты ангелочек? Ты настоящий дьяволенок», — подумал я про себя, целуя припухшие губы и понимая уже сейчас, что Даша сможет вить из меня любые веревки — Зверь совершенно не сможет ей отказать.

— Тебе будет больно, потому что я сейчас плохо контролирую себя и могу быть не только агрессивным, но и немного измененным. Вот здесь, — я взял ее тонкое запястье и отвел назад, прижимая пальцы к утолщению на члене, — во время соития узел станет шире. Это опасно.

— А если побольше смазки? — улыбнулась Даша. Ушки у нее были пунцовыми. Ей однозначно такие откровенные разговоры давались с трудом.

— Дашша, я... я не держу здесь ничего такого. Если ты подумала, что это мой странный траходром, то выкинь эти мысли из головы. Здесь никогда никого не было. — я вдруг испугался, что она сочтет случившееся лишь небольшим пикантным приключением. И вся эта сексуальность, тяга — лишь ее нереализованная фантазия, которую она и реализует, например, с мной, а потом пойдет дальше.

— Прости, — вдруг прошептала она и прижалась теснее. Она дрожала, а глаза были подозрительно мокрые. — Я просто боюсь, что второго шанса у меня не будет.

У Ральфа сжалось до боли сердце — его Паре плохо. Плохо!

— Все будет, я никуда тебя не отпущу, — сказал я и провел носом по щеке, нашел губами губы и снова поцеловал. Раньше, в те редкие моменты, когда я старался представить, кто же может занять место моей Пары, я всегда представлял рядом с собой высокую и уверенную женщину, страстную любовницу, волчицу со смелым Зверем внутри и мудрую спутницу. Опору и поддержку. Ту, на кого можно было бы оставить стаю, если придется уехать по делам.

Но Даша была другой. Обычный человек, молодая девушка, хрупкая на вид, улыбчивая и отзывчивая. Таких я называл мягкотелыми. Но ведь на празднике тянулись именно к Даше — и дети, и взрослые. Подходили жены его волков, подбегали дети и волчата, желая поиграть. Даже его Даромир, который всегда был сухо приветлив со всеми, к Даше проявил дружеский интерес.

Правы их шаманы — волку не дано увидеть обратную сторону Луны, и глупо придумывать себе образы, если Луна мудрее во сто крат.

Даша отстранилась, пытаясь сосредоточиться на лице Ральфа, и, краснея, спросила:

— А слюна?

Пять минут назад я еще верил, что смогу удержать Зверя, но сейчас вся выдержка полетела в пропасть. Только самый настоящий дурак мог организовать праздник и пригласить потенциально эмоциональный раздражитель на свою территорию в период полнолуния. Нет, отчаявшийся и измучившийся волк, который жаждал ласки. Поэтому сейчас, чтобы выпить подаренную нежность без остатка, я был готов обмазать Дашу чем угодно, хоть собственной кровью, если это поможет принять мой немалый орган.

Кровь! Точно! И как я сразу не подумал, ведь наша кровь была более вязкая.

— Дашша, я могу найти смазку, но ты должна довериться мне и не смотреть. Ты согласна?

Даша замешкалась, но кивнула и подтвердила:

— Согласна, если для этого не требуется убийство.

Она еще могла шутить? Я улыбнулся, еле сдерживая порыв развернуть ее спиной и укусить за загривок. Зверь внутри уже выл и рычал, прогрызая путь наружу, к такому желанному телу.

— Никаких убийств и насилия, но ты не должна смотреть.

На последних словах я отклонился и погасил тлеющий костерок, задул несколько свечей, оставив одну, чтобы Даше не было так неуютно в полной темноте, и все-таки развернул ее спиной к себе, поставив на четвереньки.

Я вдруг осознала, что стою на четвереньках в пещере на шкурах и жду, когда Ральф возьмет меня. Именно жду, до сведенных мышц на животе! Я и не подозревала, что так можно хотеть кого-либо. Быть настолько голодной до ласки конкретного человека.

Я слышала частое дыхание позади себя, чувствовала правую руку, гладившую мою спину и бедра, а потом услышала чавкающий звук, и на бедра полилось что-то теплое и вязкое. Ральф надавил на поясницу, прося этим движением прогнуться сильнее, и как только я это сделала, то сразу же принялся нежно ласкать меня, запускать внутрь пальцы, растягивая для своего проникновения. Вскоре я почувствовала влажный язык, и окончательно поплыла. Не сдерживала голос, стонала на каждый толчок, насаживалась сама, сжимала в кулаках шкуру под собой и что-то даже просила, отчего толчки пальцев становились сильнее и грубее, дыхание прерывалось рычанием.

А потом пришла боль.

Ударила резко, взорвалась внутри, словно бомба; я вскрикнула и попыталась отстраниться, но Ральф не дал, крепко схватив меня за бедра до синяков. Он остановился, но разъединиться не давал.

— Дашша, — прошептал хрипло и как-то болезненно Ральф. — Потерпи немного, mein Engel. Боль скоро пройдет.

И я понимала, что ни я, ни Ральф сейчас уже не сможем остановиться. Внутри все плавилось, жаждало лишь одного — соединения, полного и нерушимого. Я качнулась назад, сжимая от боли зубы и давая понять Ральфу, что хочу его не меньше. Хочу любым. Хочу даже через боль, которая действительно стала постепенно перекрываться наслаждением. Сначала совсем невесомым, ровно таким же, как плавное скольжение члена вперед и назад. Затем я почувствовала, что мне мало этого томления, и я принялась поддаваться назад сильнее. Ральф рыкнул, наклонился и все-таки укусил за загривок, входя до упора. Я застонала от удовольствия и потерялась в пространстве, заваливаясь набок. Ральф сразу же положил меня и лег рядом, продолжая плавно входить в расслабленное тело.

Я открыла глаза и глубоко вдохнула воздух, весь пропитанный нашими запахами и... железистой ноткой крови. Я хотела посмотреть вниз, но Ральф не дал, приподняв мою голову за подбородок и целуя в такт фрикциям. Я стонала ему в рот, пыталась ускорить процесс, но Ральф покусывал ласково мои губы и не давал сдвинуться ни на сантиметр ближе.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — сказал он на ухо, прикусывая тонкий хрящ. — Так хорошо, как никогда.

— У меня сердце сейчас остановится, если ты не ускоришься, — тяжело дыша, прошипела я. Очередная попытка насадиться сильнее не увенчалась успехом.

— Дашша, не надо, mein Engel. Ты сделаешь себе больно, узел уже достаточно большой. — И в подтверждение своих слов Ральф вошел глубже, распирая вход широкой частью, но сразу же дернулся назад.

— Почему ты ждал год? — вдруг вырвалось у меня. И я уже хотел азабрать свой вопрос обратно, но Ральф ответил, прижимаясь ко мне сильнее:

— Я боялся, что выдаю желаемое за действительное. Я же почти потерял контроль над Зверем. В чем-то это сродни человеческому сумасшествию, но его последствия намного хуже: уязвимая стая, бесконтрольный выброс агрессии как вожака, так и его волков, ослабление общего магического фона. Только в случае уже одного признака вожака меняют через совет старейшин, либо внутри стаи. Черный явно меня жалел, взвалил на себя часть моей стайной нагрузки. А теперь, когда он обрел Пару, мой статус вожака сменился бы намного быстрее, наверное после окончания их медового месяца.

— Но теперь все хорошо?

— Теперь меня будут судить, Дашша. — Ральф потерся носом о мою открытую шею и громко втянул воздух, наслаждаясь их смешанным ароматом. — Я же украл тебя и принудил к сексу. В Темные Века это не считалось за наказание, но теперь двадцать первый век, обязанностей у вервольфов больше, чем прав.

От услышанного я попыталась развернуться, чтобы посмотреть в лицо Ральфа, но тот снова не позволил, прижимая сильнее к мощной груди.

— Не переживай, тебя никто не тронет.

— Да я не за себя переживаю, дубина! — вызверилась я на него. Но Ральф сжал меня в объятиях, ласково зацеловая.

— Неудивительно, что все мои волки так носятся со своими Парами. Забота — это так приятно, — прошептал Ральф, а потом добавил: — Не думай об этом. — И, чтобы сменить тему, Ральф сильнее толкнулся внутрь, почти заводя узел.

Я охнула, выгнулась, пропуская глубже, и кончила со всхлипом, моментально расслабляясь в объятиях своего вервольфа. Ральф огладил мой живот, наслаждаясь влажными следами нашей страсти, прикрыл глаза, но не позволил себе провалиться в дрему — я чувствовала.

— Все в порядке? — спросила я, чувствуя какое-то странную вибрацию внутри.

— Спи, mein Engel. Набирайся сил.

Мои глаза действительно закрывались, и я не успела сказать, что почувствовала чужое присутствие.

«Скоро за нами придут. Я уже почуял, как натягиваются и звенят струны моих связей со стаей. Вот крепкая и прочная Ониксима еле вибрирует от раздражения. А вот тихо тренькает струна Даромира беспокойством за своего непутевого вожака. Третья молчит, но натягивается все сильнее, как и положено лучшему бойцу в нашей стае и самому хладнокровному из нас — Серафиму. Он переживать не будет, он просто найдет и сразу врежет со всей силы сглупившему вожаку».

— И что ты предлагаешь? Молчать в тряпочку? Чтобы потом нас уже не с говном пытались сожрать, а реально с кишками навыворот. Есть большой шанс, что все пройдет гладко и через неделю мы уже будем гулять на Ритуале. И Ральф войдет в норму. Серый, ты же сам видел, он нестабилен, — продолжил говорить Ониксим.

Серафим сжал зло губы, превратив их в тонкую полоску, и упал в кресло, прикрывая глаза рукой. Все он прекрасно понимал. Если бы Ральф не тянул так долго, и Дашу свою в оборот взял побыстрее, то и вообще сейчас никто проблем не знал. Но что теперь сокрушаться?! Надо было что-то решать и решать быстро, чтобы всех врагов опередить. И Черный прав: его слова никто оспорить не сможет и вердикт на Совете может быть лояльный. Временное отстранение от управления стаей, временная изоляция. Справятся, не из такого дерьма вылезали по молодости. Все не страшно.

Он украдкой посмотрел на Дарью и криво улыбнулся — она тоже пристально следила за ним. Надо же, а она хороша. Слабенькая, хиленькая, рукой переломить можно, а все равно полезла его душить, не побоялась. Может, сможет вытянуть их Ральфа на светлую сторону Луны.

— Хорошо, Черный. Делай, как считаешь нужным, а я тебе помогу.

Черный посмотрел на меня и потер подборок. Он явно о чем-то размышлял. И судя по разговору, мысли эти были далеки от позитивных. Я же хотела только одного — увидеть Ральфа. Поэтому, когда из комнаты вышли вервольфы, а на их смену пришла Ярослава, то я сразу кинулась к ней, хватая за ладони и сжимая их в отчаянном жесте.

— Ярослава, помоги, пожалуйста! Уговори Черного разрешить мне увидеться с Ральфом. Я тебя умоляю!

Девушка мягко улыбнулась и кивнула мне:

— Даша, ты не переживай. Никто здесь не хочет разлучать вас. Ониксим как раз и думает сейчас, как тебя пустить к Ральфу, не нарушив никаких правил.

— Я не понимаю, — сглотнула я подступившие слезы, малодушно подумав, что хорошо, что Ярослава не может меня видеть. Я боялась, чтобы мое нестабильное состояние могло повлиять на решение Черного. — Ральф же не нарушил никаких правил, я осталась с ним добровольно. Все было добровольно.

Ярослава сжала мои ладони и вздохнула:

— Он украл тебя, унес к себе в логово за счет своей волчьей силы. Повлиял на разум, зная, что твоя человеческая суть не сможет противостоять ему. Это строго запрещено, Даш. Всю ситуацию смягчает лишь факт того, что вы — Пара. Но Совета не избежать.

— Но я ведь смогу помочь? Я все сделаю. Я...

Мою тираду прервал стук в дверь. Я обернулась и увидела стоящего в проеме Черного. В руках он держал поднос.

— Пошли со мной, Дарья. Отведу тебя к Ральфу. Хоть покормишь его.

Я взяла поднос с едой и пошла следом за мужчиной, которого все звали Черный. Ярослава же называла его по имени с такой ласковой интонацией, что у меня сердце щемило, а в голове всплывал чужой шепот:

«Дашша».

— Если спровоцируешь его, то до Совета не увидишь. Мне тут жертвы не нужны, — строго сказал Черный.

Я сглотнула, но ответила, что буду тише воды, ниже травы.

Около двери в комнату, где держали Ральфа, самообладание начало давать сбой, и я крепче вцепилась в края подноса. Черный отпер дверь, что-то прошептал одними губами и сказал лаконичное: «Заходи». Я вошла внутрь, боясь поднять глаза, но когда услышал позвякивание металла, резко вскинула голову и закусила губу, чтобы не произнести ни единого звука.

Ральф был прикован: руки сведены за спину в наручники, длинная цепь болталась на щиколотке, натерев кожу до красна. Сейчас он встал с кровати, глядя прищуренным острым взглядом хищника, который я не узнавала. Секунда, другая, и взгляд Ральфа изменился, потеплел, приковался ко мне, как та цепь на ноге, выжигая внутри грудной клетки красные отметины.

— Как ты? — тихо спросила я, ставя поднос на старый деревянный стол. Ральф качнулся в мою сторону будто пьяно, но быстро взял себя в руки, медленно, по-звериному плавно подходя к столу. Я села за стол, и Ральф грустно улыбнулся, присаживаясь следом.

— Непривычно. — Тяжелый выдох, — Прости меня, Дашша. Я не хотел, чтобы все было так.

Я не знала, что сказать, ведь на самом деле переживала только за Ральфа. Как же быстро этот опасный и странный мужчина меня привязал к себе. Я смотрела на железные путы и думала, что моя цепь теперь намного крепче.

Я протянула руку и провела пальцами по сбитым костяшкам, погладила недавний порез — видимо, Ральф, когда очнулся, пытался снять с себя навешанные аксессуары — и сцепила в замок наши руки.

— Все в порядке. Со мной все хорошо, — ответила я так же тихо, но почувствовала, как задрожала рука Ральфа, и он опустил глаза на тарелки с едой. — Чем я могу помочь тебе сейчас, чтобы ты... чтобы не дать...

— Сорваться? — глухо спросил Ральф. — Тебя Ониксим просветил по поводу Совета?

— Да, мне рассказали о некоторых ваших традициях, от которых, честно говоря, мне не по себе, но я приложу все свои силы, чтобы все решилось в твою пользу.

Ральф сжал мои пальцы сильнее, но так же бережно.

— И мне все равно, вожак ты или нет, главное, чтобы ты был в безопасности.

— Дашша, — то ли всхлипнул, то ли радостно хмыкнул Ральф, но больше ничего не сказал, продолжая удерживать мои руки в своих, будто это сейчас было самым важным на свете, самым ценным и дорогим. Я не смогла сдержать себя, слишком многое бурлило во мне, требуя выхода, нужного вектора, поэтому просто расцепила наши руки, встала, обогнула стол и уселась на колени к опешившему Ральфу, крепко обнимая.

— Знай, что после всего случившегося в лесу ты «обязан на мне жениться», — пошутила я, желая разрядить повисшую темной дождевой тучей атмосферу, но Ральф не засмеялся, а прильнул ближе и зашептал на ухо, склонив голову:

— Как только Совет будет завершен, я буду просить шаманов провести Ритуал, на коленях буду молить. Дашша...

И меня накрыло болью, оттого, что Ральф так неподдельно страдал. Так нуждался во мне. Этот сильный мужчина готов был за меня умереть. За меня, за самую обычную девушку...

Слезы полились из глаз сами, замочили футболку Ральфу, в ушах же стоял шум от сумасшедшего тока крови, в груди слишком быстро стучало сердце, из-за чего я не могла и слова разобрать, а Ральф, уткнувшись мне в макушку, все шептал и шептал, как он меня любит, как обожает, как ждал всю жизнь.

Вывели меня насильно. Черный сам за мной и пришел, рыкнул на Ральфа, который вцепился в меня мертвой хваткой, и попытался вынуть из крепких рук, но куда там. Я видела, как лицо черного волка все искривлено болью и жалостью, как все тяжелее ему было сохранять суровый вид:

— Ральф, дружище, отпусти. Ты же сам знаешь, что я не могу оставить ее здесь. Не мои это правила. Возьми себя в руки, нам всего лишь нужно появиться на Совете с холодной головой, и все поймут, что созыв был лишь необходимой формальностью и Дарье ничего не угрожает. Все счастливы и здоровы.

Ральф смотрел на него исподлобья, и мне на секунду показалось, что у него засверкали желтым глаза, но Ральф выдохнул, разжал пальцы и выпустил меня. Черный долго не мешкал — сразу и уволок за дверь, буркнув спасибо.

Уже у двери он вытер выступивший пот со лба и съехал устало по запертой двери.

— Молись своим богам, Дарья, может, хоть они помогут и направят по верному пути. Я не знаю, как ему помочь, как перед Советом восстановить баланс, не нарушая запретов. — Черный резко поднялся и кивнул в сторону выхода:— А теперь пора обедать и нам.

В доме Черного царила домашняя атмосфера: вокруг Степы крутился ретривер Джой и их новый временный подопечный Домэки, Варвара — жена одного из подчиненных Черного — готовила обед, а Ярослава ей помогала, аккуратно разрезая овощи и хлеб. Меня же усадили в кресло в зоне отдыха и выдали книжку, чтобы не мешала. В дверь позвонили, и на кухне нас стало больше. Варвара с добротой улыбнулась вошедшим мужчинам и быстро сняла передник:

— Я — все, дальше вы сами. Пойду своих волков покормлю.

Услышав ее слова, в дверях раздался обиженный мальчишеский голосок:

— Ма-а-ам, папа на меня зубы скалит, сказал, если тебя не приведу, он меня съест.

Мелкий, тощий, с белыми вихрами мальчуган кривил рот, чтобы не расплакаться, и сразу схватился за край кофты, когда Варвара подошла к выходу с кухни.

— Ну что ты будешь делать, — посетовала она, поглаживая худое плечо сына. — Ониксим, ты им сахарную косточку, что ли, выдавай на второй завтрак. Знала бы до свадьбы, сколько вы жрете, никогда бы не согласилась на Ритуал.

Черный расплылся в улыбке, глядя, как и губы Варвары разъезжаются от смеха. Нет, жрали они, конечно, много. Это она правильно подметила, но в поселке не было ни одной несчастной пары. Все только по взаимному согласию. Даже вон Дарья вроде как не рвалась к себе домой.

— Хорошо, Варя, будет им сахарная косточка, а на полдник мой суровый кулак, чтобы не расслаблялись, а то скоро у меня не тренировки будут, а боулинг с живыми, разъевшимися на ваших пирогах шерстяными шарами. Беременные супруги и то меньше своих благоверных.

Варя не удержалась и расхохоталась.

— Сами виноваты. Держали их на сухом пайке, вот они теперь и отрываются: супы, жаркое, картошечка с грибами, пироги, торты. — И, спохватившись, спросила: — Вам к чаю-то что-нибудь нужно? Я шарлотку испекла.

— Иди-иди. — Ониксим ласково подтолкнул Варвару на выход, подмигивая мелкому волчонку, который так и не отлипался от мамы. — Белый заждался уже.

Она махнула на прощание, взяла сына за руку и пошла в сторону домика. Мальчишка пару раз обернулся, чтобы разглядеть меня внимательнее, но прекратил, когда Варя его легонько одернула.

— Это непроизвольно. Волки чуят на тебе запах их вожака, но видят человека, поэтому и пытаются понять, что же такое в тебе нашел Ральф, — пояснил Черный.

— Я неудачная Пара? — спросила я неуверенно.

Черный по-отечески сжал мое плечо и кивнул в сторону кухни:

— Не бывает такого, Дарья. Луна не ошибается. Поэтому и ты выкинь ненужное из головы. Пошли жрать, я зверски голоден. — На последней фразе Черный улыбнулся, показывая клыки, и подошел к большому накрытому, где сразу поцеловал Ярославу в макушку, а Степке дал легкий подзатыльник за то, что тот не протер собакам лапы и они успели наследить. Мальчишка сразу насупился, но моментально метнулся в постирочную, где все и почистил собак. Он совершенно не обижался на сурового Ониксима, и в том числе из-за этого, я понимала, что Черный в стае - волк понимающий, добрый, хоть и строгий.

Вечером я взяла Домэки на прогулку и медленно пошла в сторону домика, где держали Ральфа. Меня никто не окликал, не заговаривал, будто чувствуя, что Пара вожака хочет побыть в одиночестве. Я набрала дедушку и сказала, что еще погощу в поселке, уточнила про дела, с радостью узнала, что многих щенков на ярмарке раскупили, а с выставки продолжают поступать различные предложения. В общем, дела шли хорошо, жаль, что на сердце у меня был полный раздрай.

Сразу после ужина ко мне зашла Ярослава и, не мешкая, предложила попытаться найти решение. Поделилась, что Черный очень переживает и не знает, что делать, ведь стая у них не полная: пока еще не было официального шамана и отсутствовал маг. Ярославе еще предстояло обучиться, поэтому сейчас некому было балансировать дух и саму магию, и все было хуже броуновского движения. Я это чувствовала просто прекрасно без всякого шаманизма и магии — стая гудела как разворошенный улей. Даже собаки были перевозбуждены и неспокойны.

Мы проговорили с ней час и честно пытались придумать решение. Яра делилась своими небольшими наблюдениями, но к чему-то конкретному мы так и не пришли, поэтому решили с утра, пока все разойдутся по делам, собрать с помощью Варвары небольшую группу женщин-долгожительниц поселка и попробовать устроить мозговой штурм.

Вот поэтому я и пошла выгуливать Домэки, еще раз обо всем подумать. Я отключилась от мыслей, когда уперлась в нужный дом и села напротив окна прямо на газон. Но не прошло и секунды, как в небольшом окошке появилось лицо Ральфа, сверкнули его желтые глаза, и он замер статуей, которая пожирала меня взглядом. Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались, подрагивая от нервного напряжения, поэтому я просто смотрела на ставшее таким дорогим лицо и представляла, как могло бы все сложиться, если бы Ральф «схватил и уволок меня» еще в нашу первую встречу.

Проснулась я словно от толчка, уставилась на деревянный потолок, а следом услышала открывающуюся дверь — Яра принесла кружку с чаем. Она аккуратно прошла внутрь, нащупала кресло и села, протягивая кружку чуть в сторону. Я с благодарностью ее перехватила и глотнула ароматный напиток.

— Ральфа переводят в лесную избу, он вчера чуть дверь не выломал, когда ты сознание потеряла около его дома, — с грустью сообщила Ярослава. — Я просил Ониксима этого не делать, но он боится, что пойдет цепная реакция — нестабильный фон еще больше расшатает Ральфа.

Я вчера и не поняла, как перед глазами померкло. Вот сидела, смотрела на неподвижного Ральфа в окно, стараясь дотянуться до него мысленно. Потом вдруг все тело закололо, внутри будто атомный взрыв случился, голова разболелась от дикой боли, а перед глазами потемнело.

А еще я будто почувствовала всю стаю, их бьющиеся сердца, алые горячие искры... Это было непостижимо.

Но рассказать об этом я почему-то не захотела: сочтут сумасшедшей и выкинут из поселения, чтобы не расшатывала еще сильнее все, что нельзя.

— И я не могу его увидеть?

Яра зло скривила рот, и я впервые увидела такое кровожадное лицо у новой подруги.

— Нет. Видите ли, может быть хуже. А куда хуже-то? — разъярилась всегда спокойная Ярослава. — Он же там умирает по капле, а они…

Она сжала кулаки и попыталась успокоиться.

— Нам надо срочно найти решение. Девочки уже ждут, сможешь идти?

Я без лишних слов поднялась с кровати, сделала еще глоток чая, и вскоре мы шли с Ярославой к небольшому дому, где на закрытой веранде нас уже ждали пять женщин.

Я села на свободный стул, а рядом с мной присела и Яра. И сразу же взяла из рук уже знакомой мне Варвары стакан с водой и жадно выпила.

Вскоре собрание анонимных заговорщиц закончилось и все разошлись по своим домам. Я шла рядом с Ярославой и тоже молчала, думая о своем. Брешь... А если не найдут?

— Не переживай. Все образуется. Мы постараемся вам помочь, — с заботой в голосе сказала Ярослава. — И на Ониксима не обижайся, ему сейчас тяжелее всего. Ральф — для стаи солнце и луна, они сейчас как щенки потерянные.

— Я не обижаюсь, что ты, Ярослава... Просто мне очень...

— Плохо, — договорила за нее Яра. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. — И сжала мою за руку. И вмиг я успокоилась, расслабилась, словно меня ласково по самому сердцу погладили.

Но в обед мое спокойствие разрушил телефонный звонок. Трель незнакомого номера зазвенела по всей комнате, и я настороженно подняла телефон, отсоединив его от зарядки. На дисплее горело имя: «Андрей Danger».

— Зачем ты мне звонишь, — прошептала я, но трубку снимать не стала. У меня мурашки от этого мужчины по телу пробегали, какие уж тут разговоры. Звонок резко оборвался, будто на том конце почувствовали, что я буду игнорировать его номер до победного. Удивительно, Андрей мне за все лето не позвонил, будто и не подкатывал тогда так прямо в ресторане. Я уже о нем и забыла, но похоже он обо мне нет. Я уже собралась положить телефон на место, как вдруг он снова зазвонил, но уже знакомой мелодией.

— Деда, привет, — ответила я.

— Ну привет, красная шапочка, — усмехнулся приятный мужской голос, а у меня ком в горле встал. — Игнорируешь меня, — Андрей не спрашивал, констатировал факт, — не надо, Даша. Ведь ты же хочешь, чтобы с твоим дедушкой все было хорошо? Ну, отвечай.

— Да, — прохрипела я, — хочу.

— Тогда говори, куда переводят Ральфа?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — протянула я на одной слишком фальшивой ноте.

— Даша-Даша, — выдохнул Андрей, и мне даже показалось, что он покачал головой на выходки непослушного ребенка. Только вот ребенком я не была, а у него в заложниках был мой дедушка. — Значит, дед тебе по частям нужен, а не целиком?

Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не привлечь к себе внимание. У вервольфов слух был лучше даже в человеческой ипостаси.

— Нет, пожалуйста, — зашептала я, — Я правда ничего не знаю, только слышала, что по состоянию здоровья вожак поживет в доме около какого-то пруда.

Динамик заскрипел из-за помех, а потом раздался смех Андрея. Он смеялся как гиена. Как самый жуткий клоун из кошмаров. И мне хотелось лишь одного — проснуться. Вот открыть глаза и осознать, что все это была лишь игра моего воображения, и никто мне с угрозами не звонил. Но ненавистный голос продолжил:

— Не умеешь ты прикидываться дурочкой, Даша. Давай я лучше расскажу о себе. Я не маг, в стае он может быть лишь один, но у меня есть дар — внушение и гипноз. Я могу внушить человеку любую мысль. Отрезать себе руки? Пожалуйста. Прыгнуть с крыши? Никаких проблем. Я мастер в самоубийствах. Так что, если ты мне нормально не скажешь, то я внушу твоему дедушке перерезать себя бензопилой, а заодно и всю вашу псарню. Как тебе такой расклад?

У меня внутри все обрывалось; нить за нитью, струна за струной. Все превращалось в болезненное месиво, и воздух застревал в легких. Сейчас я может быть и хотела бы закричать от этой жуткой боли. От собственного бездонного страха, но уже не могла — все умерло внутри.

— Его переводят в хижину около Комариного пруда, — не узнала я свой надтреснутый голос.

— Вот и умница, — удовлетворенно ответил Андрей, а буквально через пару секунд обратился к моему дедушке: — Вадим Игоревич, спасибо, что позволили позвонить внучке. Я все обсудил. Поеду...

Я услышала приглушенный голос деда, который общался с Андреем радушно и спокойно:

— Жаль, что пока нет вашего четвероногого друга, всех щенят забрали. Но в следующем году обязательно приезжайте.

— Конечно, — ответил ему Андрей, передавая трубку, а у меня от ненависти и ярости все внутри скручивало проволкой, чьи шипы рвали нутро до крови. — Спасибо за уделенное время.

— Даш, я тебе перезвоню, — сказал в микрофон дедушка, но я его не отпустила:

— Нет, не отключайся, я подожду.

— Хорошо, — миролюбиво и спокойно ответил дедушка, а я слышала, как он провожает Андрея, как слышится щелчок замка на калитке.

— Ну что, Дашенька, клиентов у нас теперь на год вперед, — радостный голос дедушки медленно успокаивал меня, отпускал натяжение колючей проволки внутри. — Ты когда домой вернешься?

— Скоро, дедушка, не переживай. И можешь выполнить мое желание?

— Какое? — рассмеялся мой родной и любимый человек.

— Пригласи Саныча к себе. Не оставайся один. Я переживаю.

— Я не настолько стар, внученька, — рассмеялся Вадим Игоревич, ничего не подозревающий о том, что могло с ним случится десять минут назад.

— Деда!

— Хорошо, приглашу этого старого хрыча! А ты тоже выполни мое желание, — хитро сказал дедушка.

— И какое?

— Привези своего любимого для знакомства.

— Деда, я тут по работе, — рассмеялась я в ответ.

— Да, именно так я и понял. Все, беги. И я побегу, у меня сериал скоро начнется.

— Люблю тебя крепко-крепко.

— И я тебя, красавица моя.

Я отключилась и бросила телефон на кровать. Что же я наделала! Мне жизненно необходимо было сегодня увидеть Ральфа! Все ему рассказать!

За ужином я старалась не показывать своей нервозности, но Ярослава все моментально почувствовала, поэтому постоянно старалась до меня дотронуться, успокоить, но я считала минуты до того, когда смогу отправиться к Ральфу. Ониксим был погружен в свои мысли и почти не замечал нас, а Степан тихо ел домашнее печенье, запивая горячим чаем.

Ближе к вечеру после тайного разговора с Ярославой, которая поведала мне, где нашлась брешь, я взяла Домэки на прогулку. Пес ластился, чувствуя мое грустное настроение, а я запускала пальцы в рыжую шерсть и гладила, гладила, представляя совсем другой окрас под руками. Когда мы подошли к краю поселка, я вдруг взяла и сказала:

— Домэки, ищи хозяина.

И пес поднял уши, очень внимательно посмотрел на меня, а потом припал к земле и повел вглубь леса. Через какое-то время, которое я и не засекала, мы вышли к тому самому пруду, про который мне рассказала Ярослава, и Домэки замер как вкопанный. Я отдышалась, подняла взгляд на одинокий дом около пруда и зависла: все вокруг было перетянуто красными нитями, на которых еле-еле позвякивали маленькие колокольчики. Они висели по два или три в ряд, но не на всю длину нити.

— Что за чертовщина? — тихо прошептала я, вглядываясь в полупрозрачные нити. Казалось, они сотканы из воздуха, хотя, возможно, так и было. Ярослава пыталась пояснить про «охранную систему», где была брешь, но тогда я не все поняла. А теперь похоже я каким-то образом увидела эту охранку. Я достала рисунок, который мне передали девочки, и принялась примерять его на реальную картинку

— Что-то я ее не нахожу, — сказала я шепотом, поясняя Домэки, почему сижу тут на попе ровно, а не рвусь на баррикады. Пес тихо заскулил, подполз и положил голову мне на колени. Я сразу же запустила пальцы в шерстку, благодаря за поддержку. — Что посоветуешь? — обратилась я к псу, и Домэки привстал, а потом аккуратно прополз под нитями. Я от удивления вскочила на ноги, пригляделась и улыбнулась во все тридцать два зуба.

Вот оно!

Так, по-пластунски мы доползли до домика, умело спрятавшись от надсмотрщика. Родион оказался молодым парнем, примерно моего возраста, сидел поодаль от домика и явно играл во что-то на телефоне, из чего я сделала вывод, что для Ониксима все это формальность и он соблюдает правила, а не действительно изолирует друга. Страх за то, что молодой волк учует емой запах, тоже не оправдались — Домэки меня всю обтер собой, пока мы сидели рядышком. Вот же умный пес!

Вторым этапом стало взятие «неприступной крепости»: домик был весь увешан этими колокольчиками, и проползти уже было невозможно. И девочки об этом совершенно не знали, поэтому если бы я не увидела нити, то около самого домика меня бы уже перехватили. Я рассматривала из-за кустов эту жуткую звенящую конструкцию и пыталась нащупать решение. Я протянула руку к ближайшей нити и попыталась ее оборвать. К моему огромному удивлению, нить поддалась быстро, и я почти не прикладывала усилий, легко сняв колокольчики.

— Домэки, — прошептала я своему четвероногому помощнику, — сможешь отвлечь того волка, пока я тут буду рвать нити?

Пес наклонился и лизнул меня, а потом аккуратно выполз из укрытия и быстро побежал к охраннику, гавкая и прыгая по нитям. Я уже поняла, что собака скорее чуяла их, чем видела — магия действительно фонила. Только вот непонятно, с какого перепугу я их вижу?! Или это последствия взаимодействия с Ральфом?..

Долго рассуждать я не стала, а кинулась к домику и принялась аккуратно рвать защиту.

Мои руки на секунду застыли, Даша вскинула голову, впилась взглядом в мое лицо и улыбнулась, а потом сделала самый малейший жест — приложила указательный палец к губам, прося соблюдать тишину. Я давил улыбку, стараясь не расхохотаться от переполняющей меня радости и затаенной нежности. Когда же Даша закончила, я аккуратно затащил ее внутрь, крепко прижимая к себе, и наконец-то выдохнули.

— Ты видишь нити? — удивленно спросил я, до конца не понимая суть произошедшего.

— Видимо, да. А не должна?

Я помотал головой, продолжая улыбаться. Сейчас для меня было самым важным то, что она пришла ко мне. Не испугалась. Не уехала. А наоборот, провернула целое представление на пару с моим Демоном. Руки сами принялись гладить ее везде, где дотягивались.

Даша вдруг стала грустной, дернула уголком губ и резко поцеловала меня, впиваясь пальцами в плечи. Мы целовались долго, не в силах оторваться друг от друга. Первым отстранился я, понимая, что уже на слишком тонкой грани.

— Мне очень плохо без тебя, — прошептала Даша и поджала дрожащие губы. — А они как будто не понимают. Совет, да Совет... Ральф…

Она произнесла мое имя с такой мольбой, что я не сдержался. Схватил ее под попу, резко поднял и переложил на кровать, нависая сверху. Я машинально провел языком по губам, отмечая на периферии сознания, что уже выпустил клыки и мне следует немедленно отодвинуться, но Даша не дала. Схватила за шею и притянула ближе.

— Я забрала небольшой тюбик детского крема у Степана, — тихо прошептала в мои губы Даша и улыбнулась, показывая всем своим видом, что совершенно не боится ни клыков, ни желтого блеска глаз своего вервольфа.

— За что ты мне такая замечательная? — выдохнул я и провел горячим языком по губам. Даша не ответила, а легонько прикусила зубами язык и сразу же поцеловала, все больше заставляя меня терять самообладание. Я сразу начал отвечать лаской, вылизывать, прикусывать, втягивать любимый запах, а потом уткнулся в живот и жалобно завыл.

— Ральф? — испуганно позвала меня Даша. Я приподнялся, посмотрел на нее виноватыми глазами и показал руку, на которой уже явственно проступили когти.

— Я не смогу тебя... — Ральф проглотил последнее слово, но Даша сразу поняла и хитро улыбнулась.

— Тогда тебе придется только смотреть.

Она проворно достала крем, стянула спортивные штаны вместе с трусиками, выдавила хорошую порцию на пальцы и развела ноги. Как же это было бесстыдно! Даша ласкала себя передо мной, так пошло раскинув ноги, но сейчас мне это казалось таким возбуждающим и правильным. Я, не мигая пожирал ее взглядом, следил за каждым погружением пальцев внутрь, за каждым движением. И это начинало сводить с ума. У меня вздулись вены на мышцах, и я сдерживал себя, чтобы не наброситься.

Даша видела во мне Зверя и хотела меня таким.

Она прикусила губу, чтобы не стонать, вспомнив, что они должны вести себя тихо, но ее явно уже повело. Взгляд стал затуманенным и таким сексуальным. Она вынула пальцы и медленно раскрыла себя. Другого приглашения мне было и не нужно. Я плавно притерся пахом, проводя своим горячим членом по животу, втянул воздух, раздув крылья носа и прикрывая глаза, а потом аккуратно вошел, направив головку во влажное лоно. Я проталкивался медленно и бережно, следя за каждым рваным вздохом Даши, а когда вошел на всю глубину, задрожал, пытаясь совладать с эмоциями.

— Дашша?

— Все в порядке, — хрипло прошептала она и качнула бедрами, но тут же скривилась — все-таки габариты у волка были больше обычного. Особенно в полузвериной форме.

— Я люблю тебя больше жизни, — сказал я и начал медленно двигаться. Она тоже хотела ответить на нежность, но слова застряли в ее горле, превращаясь в булькающие невнятные звуки. От невероятных ощущений моя голова отключилась напрочь, но я старался делать все нежно и бережно, чтобы моей Паре было хорошо. Даже больше, чем хорошо!

Мы кончили одновременно, заглушив стоны в поцелуе, но не успели даже отдышаться, как от входной двери в комнату послышался голос:

— Как все удобно складывается, вожак Быстрый. Двоих одним махом.

Смех гостя пробирал холодом до костей. Я молниеносно оказался около кровати, выпрямившись во весь рост и прикрывая Дашу, которая пыталась натянуть белье и сползти с постели. Мужик в черном балахоне рассматривал нас, как бабочек на шпильке, не пытаясь напасть, но от этого становилось лишь тревожнее.

У нашего гостя был план, и своим приходом ко мне Даша удвоила его шансы.

Мужчина откинул капюшон, наслаждаясь удивлением в моих глазах и моим осознанием всей ситуации. Желваки забегали на моих скулах, и я сжал кулаки.

— Кто меня сдал? — рыкнул Ральф.

— Сначала Влас, а потом, — расслабленно протянул гость и посмотрел за мою спину и добавил: — она. Первый — продажная сучка, а не волк, но ты сам пожалел его, вожак.  Неси ответственность.  Как и за свою болтливую и трусливую Пару. Андрею даже давить не пришлось — твоя девка сама все разболтала. Сделала нам подарок, — гость перевел взгляд на Дашу и оскалился, сверкая красным огоньком в глазах.

— Это правда? - я скосил глаза на Дашу, которая была белее снега. Похоже правда.

— Он приехал к дедушке и угрожал, — тихо ответила Даша, опустив голову, будто в чем-то была виновата. У меня сердце рвало на куски. Не защитил, не уберег!

— Дашенька, все хорошо, ты ни в чем не виновата, - прошептал я, а гость заржал.

— Зато ты сейчас будешь виноват в ее смерти, вожак Быстрый.

Я поняла, что вот он, конец. Одно мгновение, и чужая воля решит, жить нам или умирать. И такая ярость накатила, такая злость на этого надменного урода, который явился сюда, чтобы ударить в спину, что я зарычала, словно волк, и резко встала.

Я стояла на балконе, завернувшись в плед, и смотрела на ночное небо. С Ральфом остался Серый, а Черный занимался остальными вопросами. Последние несколько часов он прирос к трубке мобильного телефона и постоянно с кем-то разговаривал, рычал на кого-то, потом снова разговаривал. Слух у меня был не волчий, поэтому расслышать я ничего так и не смогла. Просто стояла и смотрела в темную звездную бездну и пыталась нащупать в себе хоть какие-то крупицы магии.

Магесса...

Слово-то такое, из книжек о королевствах, а не из современного технологичного мира. И что делать с этим знанием — непонятно. День назад мне было дико страшно за Ральфа, а теперь за нас двоих. А вдруг нам не разрешат быть вместе? Или заберут в какую-то закрытую академию? Вопросов была уйма, а спрашивать пока не у кого — все были заняты.

Утром меня разбудила Ярослава. Дотронулась легонько, а по всему телу будто теплая волна прошлась. Я открыла глаза и глубоко вздохнула. Ни бодрости, ни хорошего настроения не было ни в одном глазу.

Яра похлопала меня по руке и сказала:

— Рано ты расстраиваешься, Даш. Надо верить, что все будет хорошо.

Я и сама понимала, что меньше всего Ральфу надо видеть, как меня гнетут черные мысли. А если мне придется отстаивать свою позицию, то кого я смогу убедить, если сама во всем не уверена. Я села на кровати и сжала руку Ярославы. Она ласково улыбнулась мне.

— Спасибо за поддержку.

— А тебе, что не уходишь в свои мысли, — ответила Ярослава, а потом наклонилась ниже и шепотом добавила: — И за Даромира спасибо. Он похоже наше наконец-то правильное решение для себя, и они с Ладой помирились вчера.

— Да я ничего и не сказала, — начала оправдываться я, но Яра меня остановила:

— Сказала-сказала. Все до тебя пытались и как об стенку горох, а ты прямо в цель ударила и пробила эту упрямую стенку. Помогла двум волкам наконец-то стать Парой. Я уже с утра почувствовала, будто стая стала крепче. А ты? — с интересом спросила Яра.

Почувствовала ли я? Я даже не прислушивалась. Проснулась и проснулась. Попробовала напрячь ощущения, вспомнить, как я ощущала вчера Дара, но внутри была пустота. Ничего.

Или я что-то не так делала.

— Яра, честно, не понимаю. Вчера что-то было такое, будто Даромир прерывает цепь в общей гирлянде, прости за сравнение, а сейчас ничего.

— Гирлянда? — она улыбнулась. — А у меня теплый ветерок. И холод, если у волка или у человека проблемы. И аромат.

— Аромат? — удивилась я. — И какой у меня аромат?

Ярослава лукаво улыбнулась:

— А вот не скажу, пока не соберешься.

— Манипуляторша, — рассмеялась я и принялась собираться.

На Совет все ехали в сильном напряжении. Мало того, что надо было соблюсти все правила и подобающе доставить своего вожака, так теперь еще и помощников Ивана вместе с его трупом как-то надо было довезти до пункта назначения. И это дело представить лишь на собрании, а то Митрофан — вожак той самой третьей московской стаи, в которой и решили провернуть сие злодеяние, — может улизнуть. Мертвый маг был его помощником, правой рукой, и к шаманам не ходи — и так понятно, чьих реально рук дело.

Совет собрали в Путевом дворце. Еще со времен графа Ольденбурсгкого там была создана специальная комната для совещаний, а место выбрали не случайно — в те времена было всего две стаи — Красная и Петровская, в которую входил и сам граф, а добираться было сподручнее в городок между Москвой и Санкт-Петербургом. Была еще Таежная стая, но та не участвовала в Совете, да и старалась не иметь никаких дел с «городскими». Собственно, и сейчас Таежные так и остались обособленными, и именно из их стаи, в основном, выходили Дикие — каратели и волков, и магов.

Я так устала от всего, что стала спокойнее удава. А смысл себя накручивать? Ральф тоже излучал уверенность, но руку мою не отпускал, иногда целуя пальцы. Я ласково улыбалась ему, но для себя решила, что любой телесный контакт будет после Совета, когда все плохое останется позади. Мы уже свой лимит по нарушениям явно перешагнули не один раз.

В зал нас завели порознь. От увиденного я замерла испуганным кроликом — двенадцать мужчин в черных одеждах сидели, как на старой картине Да Винчи «Тайное вечере». Ральфа поставили на колени в центре зала, подложив под ноги черную подушку и надев наручники из черненого серебра. Мужчины тихо переговаривались, но как только встал самый старый из них, что сидел по центру, все разом умолкли.

— Сегодня мы собрались, чтобы вынести решение по нескольким нарушениям, братья. Обвиняемый Ральф Шнелль, по-волчьему Быстрый. И... — старик выдержал паузу, дожидаясь, когда двое сильных мужчин подойдут к одному из сидящих за столом. — И Митрофан Кузнецов, по-волчьему Кузнец.

Двое оборотней проворно схватили удивленного Митрофана и быстро его скрутили, не давая возможности высвободиться. Надели такие же наручники и поставили на колени рядом с Ральфом.

— Что за произвол, братья? В чем я провинился?

Я рассматривала этого оборотня и дивилась наглости: он ведь даже в лице не переменился, когда в зал привели живого Ральфа, а не посланника от стаи. Ониксим не забыл послать весточку, что «все в порядке» с номера Ивана, и этот урод уже потирал ручки, предвкушая раздел некогда сильной стаи. Власть и сила никого не облагораживают и гниль не истребляют, а наоборот, как в сыром и темном месте, растят новые споры.

Старик посмотрел на него холодно и продолжил:

— Ты, Митрофан, сын волков московских, нарушил самое главное правило — не причинять вреда Паре. Посягнул на святые узы в угоду своим желаниям. Но тебе этого было мало, и ты решил подставить Быстрого, заставить его убить самого себя от горя. Подлый и низкий поступок, недостойный ни человеческого сердца, ни Зверя. Твое наказание — смерть через четвертование.

Я зажала рукой рот, чтобы не вскрикнуть на весь зал. Четвертование? Тогда что же могли сделать с Ральфом?

— Пусть Черный предоставит доказательства.

Ониксим вместе с Серафимом внесли в плотном пакете тело и приоткрыли его для сидящих. Тело было заморожено, но даже со своего места я уловила тошнотворный запах разложения.

— Это Иван, маг и помощник Кузнеца, — начал свою речь Ониксим. — Он напал на Быстрого и его Пару, но не рассчитал, что Парой вожака стала необученная магесса. Дарья смогла его остановить.

— Почему Пара находилась в хижине вместе с обвиняемым? Разве он не зашел за грань Зверя? — строгим голосом спросил старик. По волнам силы, что исходили от него, я поняла, что тот маг. Не оборотень.

— Мы приняли решение, что для стабилизации стаи это необходимо, — без запинки ответил Ониксим. Старик смерил его взглядом и спросил:

— Кто принимал данное решение?

— Я, Серый, Даромир и наш шаман.

Среди собравшихся прошла волна шепотков, многие удивились, остальные стали мрачнее тучи. Я смотрела на всех этих оборотней и магов и с ужасом осозновала, что это ведь теперь часть моей жизни — вся эта борьба за власть. Даже если Ральф не настолько амбициозен, он все равно вынужден защищать свою стаю каждый день. А теперь еще и меня потому что Пара. И необученная магесса.

И снова волна шепотков и переглядываний. Никто не ожидал, что в стае Ральфа так быстро появятся нужные звенья.

Старик прищурил глаза и сказал:

— Голосуем, братья. Виновен ли Кузнец?

Все сидящие вскинули вверх кинжалы. Митрофан зарычал, заорал матом, проклиная весь волчий род, а двое оборотней потащили его по полу в сторону выхода. После того как двери закрылись, старик приказал:

— Покажите мне вашего шамана.

Я кинул быстрый взгляд на Даромира, и тот подошел к Ярославе и взял ее за руку.

— Молодая дева, вы слепы? — продолжил свой допрос старик.

— Да, — без тени страха ответила Ярослава. Я дивился ее выдержке, но в то же время понимал, что Даше будет тяжело. Она все видит. Видит вожаков стай, видит их хищные опасные взгляды, видит меня на коленях и в цепях, будто я убил кого-то. Будто я дикий зверь. Мне хотелось крикнуть через весь зал, чтобы она закрыла глаза. Не видела и не чувствовала ничего, но это наш волчий мир, и она - моя Пара. Обратной дороги уже нет.

— Этого не может быть. Шаманами не могут стать слепцы, — подал голос молодой маг, но тут вмешалась молодая женщина с длинными медными волосами:

— Кто такое сказал, Вель? То, что шаманами могут быть лишь в старых потомственных семьях, — это московская планка для отсева претендентов в стаи, вот и все. А издревле шаманом становился сильный духом, способный к состраданию человек. И раз волки Быстрого говорят, что их шаман Ярослава, значит, так и есть.

Вель же не успокоился:

— Да все знают, Арина, что ты на Совете будешь защищать эту стаю, ведь тебе удалось переманить к себе Серого из Диких. Или там не только на такую помощь уговор, но ты еще и новую постельную грелку себе завела в его лице?

— Придержи язык, Вель, а иначе…

— Что иначе? — вскочил молодой маг, поднимая руку для магического удара, и сразу же получил запущенным в него заклинанием от Арины, но успел закрыться и удар отрекошетил в меня. Ни главный старик, ни сама магесса не успели отреагировать, с ужасом понимая, что измученного оборотня оно может покалечить. Все произошло в долю секунды: я хотел увернуться, упав набок, но мешали наручники и ошейник, что не давали мне с началом Совета пошевелиться, поэтому приготовился к боли, которой не последовало — Даша закрыла меня. Подскочила, будто переместившись в пространстве, и крепко обняла.

В ее узкую спину врезались иглы чужого заклинания, но не прошли глубоко, осыпавшись серебристой невидимой крошкой у ее ног.

— Дашша? — позвал я тихо, ловя любые изменения на дорогом сердцу лице, но Даша улыбнулась и прижалась лбом ко лбу:

— Все в порядке.

Сзади прокашлялись. Веля, который устроил такое непотребство, вывели из зала. Старик тяжело выдохнул и проговорил:

— Не Совет, а фарс какой-то. Никакого уважения к традициям. Я буду вынужден наказать твою стаю, Ворон, — обратился он к темноволосому мужчине, который сидел с уставшим видом и, на взгляд Даши, хотел только одного — уйти и выспаться наконец-то.

— Наказывайте, Архимаг. Может, после ваших плетей начнут слушаться.

— Ладно, это дело второстепенное, а сейчас вернемся к нашему обвиняемому.

Старик подошел к нам, пристально осмотрел, особенно Дашу, и подозвал двух оборотней, чтобы они подняли меня.

— Мое решение таково: Ральф Шнелль, по-звериному Быстрый, невиновен. Но налагаю на стаю два обязательства: найти наставника для мага и отдать шамана на обучение. Голосуйте!

Все участники Совета подняли кинжалы вверх. Ониксим с Серым закрыла глаза, а по залу растеклось всеобщее облегчение — не хотелось попадать под жесткую руку Архимага. Арина хитро улбынулась, глядя надменно на Серафима, и встала следом после старика, чтобы покинуть зал. С меня сняли путы, и я быстро принялся растирать запястья. Даша смотрела на меня неотрывно, и я хотел сказать ей, что никогда больше она не должна так меня защищать и так импульсивно кидаться в омут с головой. Пусть лучше я останусь калекой, чем пострадает она.

Но не успел и рта открыть, как к нам вдруг подошла Арина. Бросила на меня серьезный взгляд, потом на Дашу, явно сканируя магией, и когда убедилась, что все и правда в порядке, заговорила:

— Так, значит, это ты так сплющила Ивана? — Голос у нее был приятный и бархатистый, но вот глаза... Холодные. Она бы стала красавицей, если бы не ее тяга отомстить Серому. И псина старая молчит. Не говорит, что между ними произошло.

— Это была самооборона, — спокойно ответила Даша, пытаясь хотя бы подражать спокойствию Ярославы.

Арина улыбнулась краешками губ и ответила:

— Можно было просто заморозить, но я по этому отродью плакать не буду. Алексий дал мне задание заняться тобой, да я и сама бы вызвалась, так что придется тебе поехать со мной в Москву, как и вашему шаману. — Теперь Арина смотрела на Ониксима. — Приказ главного, ничего личного, ребята.

Видно было, что мы этому не рады, а ехать вместе сейчас было невозможно.

— Я дам вам время попрощаться, но через час я вернусь забрать вас. Всем все понятно? — слегка повысила голос Арина и быстро взглянула на Серафима: — Иди за мной, волк.

Серафим молча обвел всех взглядом и, не говоря ни слова, ушел вслед за Ариной.

Вот так и закончился Совет.

Нас проводили в круглый зал, где в старину устраивали музыкальные вечера. Теперь же это был обычный круглый зал богато украшенный лепниной и картинами, а по центру стояли удобный новодел в виде диванов. Ониксим усадил Ярославу на один из них и сразу же пошел к столику со снедью и напитками, чтобы налить ей воды.