Глинина Оксана

Серпентин – змеиный камень

Глава 1

Он смотрел на нее сквозь полуопущенные веки, и волна возбуждения стала медленно растекаться по всему его телу. Девушка была мила, нежна и чиста. И это непреодолимо манило. Ее недоступность еще больше разжигала в нем страсть. Удвиг прекрасно понимал, что девчонка явно не из тех, кто с радостью прыгнет в его постель, насколько бы привлекателен не был для нее он сам. Ситуацию усложняло еще и то, что предметом его непрошеной страсти стала Герда Вардас – дочь Витгерда Держателя Запада. Пусть Удвиг и мог получить все, чего желал, с Витгердом ему ссориться пока не очень хотелось. На то были причины.

Да, с ней будет непросто во всех смыслах. Но именно это еще больше разжигало пламя внутри: невинность и недоступность – слишком мощные ингредиенты в котле страсти. Молодой человек встряхнул головой пытаясь сбросить наваждение. Это же Герда – девчонка, которая таскалась за ним по пятам в детстве. Но наваждение никуда не делось и виной тому была либо настойка дурман-травы, которую ему сунули для обезболивания, либо сама Герда превратившаяся за те несколько лет, что он ее не видел, в восхитительную красавицу.

Витгерд никогда не позволит стать своей дочери ‒ его любовницей, а о свадьбе, увы, не могло быть и речи. Если бы отец хоть немного подождал…

Тем временем ничего не подозревающая Герда собирала со стола свои целительские принадлежности, которые принесла с собой, вытирала кровь, забрызгавшую дубовую подставку, выбрасывала окровавленные повязки в стоявшее рядом с подставкой ведро. Вид крови ее немного коробил, тем более, что эта кровь принадлежала Удвигу, и Герде даже подумать было страшно, какую боль он тогда испытывал.

Когда ее попросили срочно явиться в его шатер, она отправилась туда, не сомневаясь и ни задумываясь – во время турнира девушка видела, что его ранили, только вида Удвиг не подавал. Женщины ее рода умели лечить раны не хуже храмовых целителей. Что с того, что она была леди по рождению и от одного вида крови ей, по всем правилам этикета, полагалось падать в обморок. В семье Вардас юные девы с малолетства обязаны были освоить искусство врачевания, а молодые люди – искусство войны. Зная это, Удвиг и приказал позвать ее, отправив своего лекаря осмотреть других участников, как и полагается гостеприимному хозяину. Теперь, когда время прошло, все процедуры были закончены, Герде было неловко от того, что она находится с ним наедине в соль позднее время. Родители будут недовольны.

Удвиг продолжал наблюдать за девушкой из кресла, в котором расслаблено сидел. Ее гибкое тело перемещалось по шатру с невероятной грацией, а кровь в его жилах начала закипать с новой силой, как она еще не стала фонтанировать из ран, которые Герда только что самозабвенно обработала и перевязала. Не стоило так прикладываться к настойке, теперь придется держать себя в руках, чтобы не наброситься на девчонку и не испугать ее. Неужели Герда не подозревает на сколько хороша или вообще не чувствует, как тянет его к ней.

Ему хотелось целовать и ласкать ее здесь и сейчас, но надо было немного подождать. Желание, переполнявшее его, вот-вот вырвется наружу. Знай Герда его истинные намерения, сбежала бы, куда глаза глядят не оборачиваясь. Но она не знает, и это хорошо. Пока.

С Витгердом ссориться не хотелось, но что поделать с тем, что он отчаянно возжелал его дочь.

Герда заметила, что молодой человек сильно напряжен. Это напряжение просто повисло в воздухе. Знать бы еще, почему он как натянутая струна, что вот-вот лопнет. Может быть, она что-то не так сделала или переборщила с крепостью настоя на дурман-траве, но это матушкин рецепт самого сильного лекарства для обезболивания. Спросить бы самого Удвига, что с ним, да девушка не решалась – слишком стеснялась его, порой, очень двусмысленных фраз, которые, к своему стыду, не совсем понимала. Он все-таки изменился за годы, что они не виделись. А жаль. Ребенком Удвиг нравился куда больше.

Герда наивно обрадовалась, посчитав себя его близким другом, раз за помощью он обратился именно к ней, а значит, у него были свои причины на это – девушка не была ни жеманна, ни излишне болтлива. Да и подумать о симпатии со стороны молодого человека безумно стеснялась, не смотря на то, что у самой сердце начинало трепетать при одном только взгляде Удвига в ее сторону. Но Герда это старалась благоразумно списывать на долгое расставание – ведь, когда они виделись в последний раз, то были еще детьми.

Сейчас Герда диву давалась тем метаморфозам, что произошли с молодым человеком за несколько лет. Удвига и боялись, и ненавидели за самоуверенность и пренебрежение к другим, а она его просто стала побаиваться из-за насмешек и колкостей, которые он любил отпускать в адрес юных, вздыхающих по нему, дев. Но после вечера танцев Герда поняла, что он относится к ней не так, как к остальным, и ее это порадовало, значит, он помнит их детскую дружбу.

Или она себе это придумала?

‒ Все, я закончила! ‒ Герда обернулась, и чуть было не отшатнулась от слишком пристального взгляда, которым ее буравил Удвиг.

‒ Почему ты пришла? ‒ тихо спросил молодой человек.

Он смотрел на нее все также внимательно, от чего девушке показалось, что он видит насквозь ее самые сокровенные мысли. Свет от свечи падал на лицо Удвига, высвечивая не только бледность и усталость. На лице молодого человека отражалось такое сильное первобытное чувство, объяснения которому Герда дать не могла или просто не хотела, потому что боялась.

Герда выдохнула и улыбнулась. Надо успокоиться. В самом деле, ну не съест же он ее! Главное, чтобы не дрогнул голос и не стали трястись руки.

‒ Разве ты сам не попросил меня об этом? – спокойно, насколько это было возможно, задала свой вопрос девушка.

‒ Но ты могла и отказаться. ‒ Удвиг насмешливо смотрел на нее, от чего Герде сделалось совсем неудобно.

И правда, зачем она притащилась сюда? Тем более вечером, когда большинство участников испытаний почти разошлись? Но мальчишка-оруженосец был сам перепуган не на шутку и так искренне умолял поторопиться, что Герде было не ловко думать о каких-то вторичных правилах приличия.

‒ А что с того, что я не отказалась? ‒ снова улыбнулась Герда, про себя решив ‒ лучше держать лицо, чем падать ниц перед хищником. ‒ И ты же понимаешь, что тебе никто и никогда не посмеет отказать.

‒ Но ты могла отказать, ‒ с нажимом повторил Удвиг. ‒ У тебя даже есть уважительная причина.

Надо же, он намекнул Герде на отца, которого тоже ранили на злосчастном турнире, причем ранили подло, вставив в навершие копья стальной прут, чтобы оно не обламывалось при ударе. Что-что, а такие выкрутасы Держатель Запада сильно не любил, поэтому сын барона Линтегаса и поплатился. Теперь молодой Дивунас долго не сядет в седло. Доспехи у выскочки, оказалось, носили более завлекательную функцию, нежели практическую, поэтому бывалому воину Витгерду не составило труда пробить их мечом в области филейной части вместо порки. Таким образом, турнир оказался не только зрелищным, но и весьма ожесточенным. Удвиг получил свое ранение из-за банальной самоуверенности еще во время состязаний на копьях, причем от старшего сына Убера Браггитаса, а тот был знатный мастер, к тому же недолюбливал Удвига, но сознаться в ранении не позволила гордость, а упорство заставило все-таки выбить противника из седла с третьего раза. Как он только дотерпел до конца турнира, Герда представляла с трудом.

К отцу ее не пустила мать, оставив с младшими братом и сестрой, подхватившими простуду. Теперь вот будет сама мучиться угрызениями совести, что оставила детей с престарелой няней. Но Аника добрая и о детях точно позаботится не хуже, только сама вот Герда подозревала, что загнала себя в капкан, и выхода из этого капкана нет. И зачем только Удвиг позвал ее? Чего добивается?

‒ Отцом занимается мама и твой лекарь, ‒ Герда старалась привести наиболее правдоподобные аргументы. ‒ Почему ты выпроводил целителя?

‒ Одно твое присутствие заживляет любые раны, – тихо произнес молодой человек, от чего Герда стушевалась еще больше.

А Удвиг снова впился в нее своим взглядом, как будто пытался рассмотреть, что находится у нее внутри. Или под одеждой. И подловил себя на мысли, которая стала для него неожиданностью. Он ею любуется.

С ума сойти!

Не то чтобы дамы были ему совсем безразличны, но чувство эстетической романтики к женскому полу в нем убила еще мать своими весьма экзальтированными выходками. Сестра нездоровым интересом к себе подобным продолжила уничтожать в нем симпатию к женскому полу. Картину завершили многочисленные придворные леди замужние и незамужние, безостановочно менявшие своих многочисленных любовников и, несомненно, пытавшиеся заполучить в свои постели Удвига. В итоге сам Удвиг научился рассматривать женщин исключительно как объект удовлетворения своих потребностей – пустые и безликие, они сменяли друг друга вечер за вечером. При этом еще больше забавляя молодого человека тем, что каждая из них в первое же утро после проведенной вместе ночи, пыталась начинать влиять на самого Удвига, возомнив себя фавориткой. Да и к выбору партнерши подходил весьма разборчиво, ибо одни женщины вызывали у него просто похоть, другие ‒ отвращение, третьи и вовсе были ему безразличны.

Но вот Герда из Дома Вардас была другой. Если придворные дамы в своих чаяниях были предсказуемы и до отвращения просты и корыстны, то девчонка отличалась от них. Доверчивая, добрая, невинная и честная. Ничуть не поменялась с тех самых пор, как Удвиг помнил ее десятилетней девчонкой, только расцвела и похорошела. Это даже злило. Что ей стоит быть такой, как все – каждый вечер менять любовников, распускать глупые слухи и получать дорогие подарки в виде украшений. Тогда с ней было бы гораздо проще и легче.

Только вот привлекла бы она его так, как привлекает сейчас – маловероятно. Скорее Удвиг был бы разочарован, окончательно убедившись во мнении о легкодоступности дам из, так называемого, высшего общества.

Когда-нибудь в будущем Герда превратиться в одну из таких придворных стерв с холодным взглядом. Ну, а пока ему очень хотелось насладиться ею и ее невинностью в полной мере.

А сегодня он ею любуется, и это было немного… не правильно.

В долю секунды Удвиг оказался прямо перед ней.

Очень близко.

Наклонив голову и приблизив свое лицо к ее лицу, он прошептал ей прямо в губы:

‒ А что, если я поцелую тебя прямо сейчас?

Герда замерла и перестала дышать. Ну что он с ней делает? Зачем он так? Во рту пересохло, все мысли покинули голову, а ее губы обожгло его горячее дыхание. У него температура, поэтому он бредит – подумала Герда с каким-то предательским чувством разочарования. И тут же ужаснулась собственным мыслям. Наверное, она поддалась эмоциям. Сегодня был тяжелый день.

‒ Ты ведь это не серьезно, ‒ она неуверенно улыбнулась и посмотрела прямо в его невероятно синие глаза. ‒ Правда?

Удвиг усмехнулся. А ведь победа будет за ним. Возможно не сегодня.

Нет.

Но очень скоро она окажется в его постели. Ведь молодой человек разгадал ее чувства к нему. Детская привязанность переросла во влюбленность, а больше ничего и не нужно. Разве, что изобразить в ответ такого же влюбленного болвана – это будет несложно. Скорее забавно. Раньше он никогда не позволял себе такого позерства, а теперь и сам повеселится, наблюдая за тем, как переполошатся при дворе.

‒ Как раз-таки наоборот, – выдохнул он девушке прямо в шею, от чего Герда вздрогнула и попыталась вырваться из горячих рук Удвига.

– Прекрати это, – взмолилась Герда.

– Что именно? – молодой мужчина не дал ей выскользнуть из его объятий. – Разве мы делаем что-то плохое?

– Я тебя прошу, отпусти, – на этот раз голос Герды звучал спокойно, но твердо.

Похоже, ей удалось взять себя в руки, восхищенно подумал Удвиг. Чего не скажешь о нем самом. Ее близость разожгла в нем истинное пламя страсти, которого до этого момента он никогда не испытывал. Нет, страсть, конечно, была, но другая – подстегнутая любопытством или просто желанием удовлетворить потребности молодого горячего естества. Фальшивая не поддерживаемая никакими другими эмоциями, мнимая страсть.

Чувства, которые пробудила в нём Герда, были совершенно иными. Они были настоящими честными, как истинное пламя, сжигающее всё на своём пути, отнимающее рассудок, дарящее забвение.

«Герда, ты прекрасна! – вихрем пронеслась сумасшедшая мысль в его голове. – Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна... Не подозреваешь, как сильно отличаешься от других женщин, и в этом твоя победа надо мной». Удвиг, ведомый еще непонятными ему эмоциями, наклонился к шее девушки и вдохнул ее запах. Такой безумно манящий запах цветущей яблони – это было невероятно. Это было прекрасно.

– Мне пора, – осторожно сказала девушка, освобождаясь из его объятий. – Завтра предстоит трудный день.

– Ты придешь на бал? – с надеждой в голосе спросил молодой человек. Герда вздрогнула – в его голосе, даже в невероятно синих глазах было столько мольбы. Разве могут столь прекрасные глаза так дерзко лгать? Ей не верилось в это.

Надо поскорее уходить отсюда, мелькнула мысль в голове девушки, пока сама чего не натворила. Герда была взбудоражена и испугана – никто и никогда не будил в ней таких первобытных, непонятных чувств. Удвиг был прекрасен, он безумно нравился женщинам, по дворцу ходили разные слухи о нем, и это пугало ее больше всего на свете. Герде так хотелось верить в то, что она действительно ему нравится по-настоящему. Стыдно признать, но всё своё детство и юность она была тихо влюблена в молодого человека, не смотря на долгую разлуку. Все эти годы она жила в надежде на то, что снова обязательно встретит его и пусть не сможет покорить его сердце, но Герда искренне надеялась стать ему верным другом. Когда-то маленький Удвиг отчаянно мечтал о настоящих друзьях, страдая от нелюбви и безразличия своего отца, но время всё расставило по своим местам, став взрослым Удвиг превратился в бесподобно красивого мужчину – покорителя женских сердец, тайной мечтою юных дев. Он больше не нуждался во внимании своих сверстников, они сами пытались завоевать его интерес. Герда понимала, что была влюблена некогда в тихого, скромного мальчика с добрым сердцем, способного тащить на себе раненного пса несколько километров. Нынешний Удвиг ее безумно пугал – по-прежнему смелый, он был невероятно жесток со своим окружением, особенно с девушками, которых постоянно высмеивал, только немногие понимали жестокость его насмешек и принимали за слегка резковатый флирт.

– Я не знаю, смогу ли попасть на завтрашний бал, – с сожалением призналась Герда. – Ко всем несчастьям кажется, наши младшие Майло с Бригги заболели.

– Для детей полагается нянька! – Удвиг был действительно не на шутку раздражен странными порядками Дома Вардас. Что за люди? В то время, когда все веселятся, они ведут себя будто бы на своей границе – настороженно, с опаской. Прямо как у себя дома!

Молодой человек чуть было не расхохотался от такой мысли, но вовремя себя остановил. Кажется, он действительно переборщил с настойкой. Нельзя так себя вести, не то Герда – нежная натура – решит, что он сумасшедший и испугается, а пугать девочку нельзя.

– Я буду ждать, – шепнул он ей прямо в ухо. – А если ты не придешь, я лично явлюсь в ваши семейные покои и украду тебя у твоей семьи.

Герде даже возразить было нечего. Ведь явится же! Удвиг был склонен исполнять свои самые безумные обещания.

– Х-хорошо, – кивнула она в знак согласия. – Я поговорю с родителями.

– Спасибо, – Удвиг склонился и нежно поцеловал ее волосы на макушке.

От этого поцелуя нежного и такого долгого по голове побежали волны тепла. Впервые в жизни Герда Вардас искренне была расстроена, что ее поцеловали не в губы.

Глава 2

Молодой человек устало опустился в кресло.

Он был очень доволен собой. Птичка попала в клетку – Герда будет принадлежать ему, и пусть отец со своими амбициями катится к поганым йодасам.

И все же, какое-то нелепое противоречивое чувство боролось внутри его испорченной души. Удвиг себя не понимал. С одной стороны, он хотел заполучить Герду в свою постель, с другой – ему не хотелось, чтобы столь нежное существо превратилось в очередную придворную потаскушку. Юноша себя слишком хорошо знал, чтобы надеяться на длительный интерес к Герде Вардас не могло быть и речи – новая игрушка ему надоест. Возможно, не так скоро, как остальные – она всё-таки действительно отличалась от других. Все, что он может для нее сделать – это потом выдать замуж за одного из родовитых аристократов, можно даже за наследника одного из Домов. Герда заслуживала лучшей участи. Просто непонятно было другое, откуда это щемящее чувство внутри, мешающее здраво мыслить.

Неужели он сожалеет о том, что действительно не сможет жениться на Герде?

Бред!

Или все же, нет?

Да, а с Вардасом придется договариваться. Только вот как…

– И не стыдно вам обманывать столь милую девочку? – тихий вкрадчивый голос, раздавшийся из темной части шатра, до которой не доходил свет дрожащей свечи, вывел молодого человека из его глубокой задумчивости. Следовало догадаться, что для этой особи преград не существует, тем более в виде хлипких шатровых изваяний.

– Ты как всегда не вовремя, Богарт, – недовольно поморщился Удвиг.

– Задача Богарта оберегать будущего короля, мой господин, – голос, исходивший от длинной темной фигуры, звучал заискивающе и подобострастно, от чего молодой человек еще больше скривился.

– Где же ты был во время турнира? – язвительно заметил Удвиг. – Когда выскочка из Дома Браггитас калечил мне руку.

– Думаю, смотрелось бы весьма забавно присутствие вашего личного телохранителя прямо на турнире, – Богарт даже хихикнул от собственного остроумия. – Только, боюсь, мы бы не уместились вдвоём на одной лошади.

Наследнику престола Великого Княжества Латгельского было не до смеха, ему не нравилось, что этот недочеловек таскается за ним везде и всюду, особенно там, где ему не следовало бы появляться. Богарт был прекрасным телохранителем, но происходил из клана Серых теней – храмовых наемников, частично отринувших свою человеческую природу и поклоняющихся Брексте – покровительница ночной тьмы. Безликие, как их еще называли, служили верно тому, кто им платил, а Богарту платил король Крайстут не только за сохранность сына. И это безумно раздражало Удвига – ему не нравилось, что за ним так тщательно шпионят, прикрывшись предлогом охраны.

– Не вздумай навредить ей, – в голосе Удвига звучала угроза.

– О-о, – протянул сероликий наемник. – Похоже, всё же нашлась та леди, которой удалось затронуть сердце нашего мятежного принца.

– Заткнись, Богарт, ты меня понял! – молодой человек вскочил из кресла. – Надеюсь, моему отцу недолго осталось. Следующим королем стану я и мне очень кажется, что ты не желаешь испортить наши «хорошие» отношения.

– О да, Ваше Высочество, – склонилась расплывчатая тень. – Только смеет ли недостойная тень просить своего господина отдохнуть после тяжелого дня.

– Я в полном порядке! – отрезал Удвиг, осев обратно в кресло – голова стала сильно кружиться, не хотелось свалиться проклятому наемнику под ноги.

– Конечно же, благодаря прекрасной леди и выпитой настойке дурман травы, а еще… азмиру.

И как только узнал сукин сын! Удвиг сжал подлокотники кресла так, что пальцы стали белыми, а сами деревянные подлокотники жалобно заскрипели.

– Не волнуйтесь, мой господин, – попросил его телохранитель-шпион. – Богарт никому не выдаст ваш секрет, но и вы должны понять – ваш слуга не желает вам зла. Золотой порошок очень опасен для людей, он способен подарить усладу вашим чувством, может дать устойчивость к боли и даже наделить невероятной силой. Однако затем последует жестокая плата.

– Я знаю, йодас тебя задери! Это было всего один раз и больше не повторится.

Вездесущий проныра! Стоило догадаться, что ему станет известна эта афера с азмиром. Но Удвигу необходимо было выиграть турнир. Стереть самодовольное выражение на рыжей морды этого выскочки Браггитаса, увидеть вытянувшуюся от удивления физиономию Вардаса, ухмылку своего отца и, наконец, выбрать даму сердца, что он и сделал, отдав Венец Прекраснейшей своей сестре. Выражение на ее лице того стоило!

Ну не отдавать же приз Риджите Дардас, которая уже сейчас смотрит на всех, как королева, а с ним самим постоянно норовит остаться наедине.

– Богарт не сомневается в вас, Ваше Высочество, – тень снова склонилась. – Безликий слуга желает своему господину только добра.

Как же! Желает он добра! И, тем не менее, всё равно доложит королю об азмире, а тот, в свою очередь, сделает выговор. Отца Удвиг уже очень давно не боялся, но брюзжание немощного старика о том, что будущий правитель должен быть достоин правления и своего народа, порядком ему надоели.

Удвиг единственный сын Крайстута – владыки Великого княжества Латгелского, наследник престола и надежда всея княжеской земли в борьбе против опостылевшей своими притязаниями на их земли эльфийской империи Анорион.

Всё бы ничего, если бы молодой человек не тяготился роскошным подарком судьбы. Ведь на самом деле он родился пятым сыном, и долгое время до него никому не было дела. Пока старших братьев последовательно не убрали с пути к престолу Латгелии. Вот тогда-то Крайстут и вспомнил о младшем и слегка подзабытом отпрыске от второй жены. Удвиг проклинал тот день. Поначалу. Но потом понял, что из всего можно извлечь свою собственную выгоду. И ничего, втянулся.

– Зачем пудрить девчонке мозги? – вполне буднично, к удивлению, самого Удвига, обратился к нему отец. – Неужели тебе мало дворцовых девок, сын?

Как?!

Чуть было не вырвалось у молодого человека. Эта безликая сволочь еще поплатиться за свой длинный язык.

– И не смотри на меня так! – рявкнул король. – К твоему сведению, на меня работает не только твой телохранитель.

В этом сам Удвиг не сомневался. Даже тени было бы неловко подсматривать за ним в постели, из чего следовало, что все его любовницы предыдущие, настоящее и последующие сами докладывали правителю о проделанной работе. Может быть, поэтому неискушенная в дворцовых интригах Герда, нравилась ему куда больше остальных.

При мысли о девушке сразу почему-то стало легко и приятно. Такого наплыва чувства он не испытывал с детства. Наверное, это потому что они дружили, когда были детьми, а потом все изменилось. Удвиг оказался последним и единственным наследником престола, и никто не стал интересоваться мнением одиннадцатилетнего мальчика. Его увезли в столицу, а Герда отправилась к себе в свой любимый замок Виндегад, о котором трещала без умолку.

Какая ирония судьбы, думал Удвиг. Не стань он наследником, мог бы сейчас даже жениться на ней. А так, придется довольствоваться Риджите Дардас с её по-лягушачьи холодными руками и бесподобно огромным состоянием. Уж если и приносить себя в жертву, то лучше в этой ситуации, по мнению Удвига, была принцесса Ивелесского королевства. Она, по крайней мере, на вид производила впечатление этакого аморфного существа, которому нет никакого дела до окружающей суеты. А вот с Риджите станется не лезть в его дела. Уже сейчас папаша Дома Дардас указывает его отцу, как правильно следует распределять его золото.

Великому княжеству было нужно расположение Ивелесса, как самого близкого соратника империи Анорион. Но, увы, деньги, как оказалось, были нужнее. Намного. Поэтому княжество во главе с Крайстутом обретет неиссякаемый денежный запас в лице лорда Дардаса. А тот, в свою очередь, получит столь желанную его душе власть. По крайней мере, ему будет так казаться. Риджите достанется Удвиг вместе с короной. Но что в итоге получит сам Удвиг?

Риджите?

Она обладала яркой красотой из тех, что называется броской. Всегда появляющаяся при дворе в самых лучших шелках и драгоценностях по последней моде, Риджите обладала ещё и прекрасным вкусом. Она умела за собой следить и хорошо выглядела, куда бы ни шла. Вся мужская половина двора валялась у ее ног. И даже престарелый король втихаря пускал за нею слюни. Пускай бы и женился на ней сам. Удвиг не возражал бы против брата или же очередной сестры. Но беда в том, что Крайстут уже был женат на его матери, которая умирать, никак не спешила. А вот произвести на свет детей уже ни кунигас, ни кунигайте были не в состоянии.

Мать в свое время, из-за своей любви к молоденьким оруженосцам, еще после рождения дочери, что-то там себе натворила по женской части, дабы больше не рожать да фигуру не портить. Что же касается отца, то ввиду слишком тяжкого бремени правления, на его жизнь покушались так часто, что последний раз чуть не стал удачным. В итоге правителя на старости лет попросту разбил паралич на всю нижнюю часть тела.

А Удвиг считал себя слишком умным для побочного семени. Зачем давать фавориткам слишком большие надежды на ложные возможности. Они, по мнению молодого наследника, и так были хороши, правда, для иных утех, но никак не для материнства.

– Ты прекрасно понимаешь, – заговорил Удвиг, обращаясь к отцу. – Что мне в любом случае придется жениться на Риджите Дардас. Так что можешь не волноваться по поводу Герды.

Молодой человек с вызовом посмотрел на престарелого короля.

– Послушай меня, я не идиот! – воскликнул Крайстут. – И вижу, как ты пялишься на девчонку с первого дня ее появления при дворе.

Забавно. А ведь Удвигу казалось, что голову ему затуманил азмир и выпитая настойка дурман травы. Поэтому он чуть было не уложил её в свою постель прямо в шатре. Что действие золотого порошка, что настойки вот уже несколько часов, как выведены из крови очищай-камнем, но мысли о Герде не оставили его голову.

– Новое лицо при дворе – это всегда интересно, – нашёл себе оправдание молодой принц.

– Ты мне зубы не заговаривай, щенок! – процедил отец. – Можешь таскать любую девку во дворце, но за эту конкретную Вардас тебе отсечёт яйца, не посмотрев, что ты единственный наследник на престол Великого княжества.

– На его бы месте я гордился такими возможностями для своей дочурки...

– Это Вардас! Йодас тебя задери! Меч Латгелии, и он мне нужен!

– Но не до такой степени, как, например, лорд Дардас, – не упустил возможности поддеть отца Удвиг.

– Дардас – это деньги, а Вардас – меч и сила! За ним пойдут воины, если эти тощеногие и белобрысые эльфы снова удумают отрезать себе от наших территорий... Да какое там... – махнул рукой старый король, – они метят на все наши Земли. Жадные сволочи! За Вардасом пойдут воевать даже крестьяне, и его уважают, действительно уважают. Но чтобы кормить и снабжать оружием эту армию, мне нужны деньги. Немалые. У Вардаса таких денег нет. Зато есть у Дардаса и на этом всё!

– У нас в княжестве настолько плохо обстоят дела с казной?

Удвиг даже был немного обескуражен отчаяньем в словах отца. И это человек, который порол его за малейшую провинность в детстве? Кунигас приказавший из-за непригодности убить Жеймо? А ведь отец теперь сам был похож на полудохлого пса, пытающегося жалким своим рыком распугать подкрадывающихся диких кошек.

Ну и дела!

– Если бы ты хоть немного интересовался внутренними и внешними делами княжества, – вздохнул отец. – А не тем что находится у придворных девок под юбками. То очень скоро выяснил, что казна наша за все предыдущие стычки с этими остроухими тварями сильно оскудела. Мы всё-таки держава меча и копья. Из-за того, что Деусу было угодно основать наше княжество в клубке змей, у нас слишком много врагов. Наш внутренний и внешний рынок пришли в упадок из-за козней империи. Нам нужно налаживать отношения с Севером и двигаться далеко на Восток – Ниппон, Кандун и даже Хашмир. Но для всего этого нужны деньги и так уж вышло, что самые богатые залежи золота нашей страны лежат в карманах у Дардаса.

– Ну, тогда его влияние в государстве лишь усилится, – констатировал Удвиг. – А если его несравненная дочь еще и разродится наследником, то Дардас и на сам трон не поленится залезть. Ты не боишься смуты, например, или бунтов других Домов?

– Мне уже нечего бояться, – хмыкнул слабеющий Крайстут. – Я сделал для тебя и для короны всё что смог. Об остальном должен позаботиться ты сам.

– Что ты имеешь в виду? – не понял молодой человек.

– А то! – собравшись с силами воскликнул король. – Мне осталось совсем недолго. Если ты возьмешься сейчас за ум, который у тебя пока сосредоточен в штанах...

«Будто бы сам в молодости был святым, – подумал про себя Удвиг. – Только что бастардов не наплодил по всему двору, как дед когда-то». Мысли свои принц предусмотрительно придержал при себе.

– ...то возможно, очень скоро вникнешь в дела Латгелского княжества, – продолжал рассуждать отец. – Как во внешние, так и во внутренние.

Старик устало откинулся на подушки.

– А девчонку Вардас не трогай, – с придыханием проговорил Крайстут. Сухая старческая рука – которая когда-то держала с легкостью меч и безжалостно драла самого Удвига – тянулась к прикроватный тумбочке за стаканом с водой.

Удвиг опомнился от наваждения, сжалившись над немощным стариком, который приходился ему отцом, но полюбить которого он так и не смог, подтянул к руке вожделенную хрустальную ёмкость. Напившись вдоволь, Гедмин хрипло отдышался и снова заговорил:

– Ее отец не потерпит того, что его дочь будет шлюхой, пусть и королевской.

От усилия по лицу короля заструился пот.

– Вардас дочку холил и лелеял не для того, чтобы ты ее попользовав, бросил как сучку для других кобелей.

М-да. За ведением постоянной борьбы с эльфийской империей, Крайстуту некогда было образовываться и познавать тонкости литературной речи. Жизнь с солдатами, в полевых условиях сильно урезала запас выражений кунигаса.

– Он её на родину жены то ли за графа, то ли за герцога отдать собирается. Всё же нам нужны связи и с Ивелессом – она лучшая для этого кандидатура.

Конечно лучшая, но не для ивелессца. Решил про себя Удвиг. Что ж пусть себе лелеет его отец мечты о богатстве Дардаса. Он – Удвиг – тоже заставит с собой считаться. Если допустить этого толстосума до власти, то так можно и с трона подвинуться, причём насовсем. Все получат ровно столько, сколько сам Удвиг решит. Что же касается его, то он тоже получит свою награду. В конце концов, следующим королем быть ему.

С этими мыслями Удвиг в сопровождении тени покинул покои отца.

Глава 3

Герда влюбилась. Очень сильно и, видимо, навсегда.

Нет, она и раньше, конечно же, была влюблена в Удвига, но то были детские чувства, которые не шли ни в какое сравнение с той бурей эмоций, которую она испытывала сейчас. Ей хотелось петь, танцевать, слушать трели птиц в саду, журчание воды в пруду, и шелест трав на лугу. Во всём этом Герде слышалась особая музыка. Неповторимая музыка первой любви.

Это так прекрасно, оказывается, любить! Нет, то, что родители очень сильно любили друг друга, она знала с самого детства. Не просто уважали, а именно любили. Их сильные чувства отразились и на детях, в которых они не чаяли души. Безумно любя всех своих детей от самых старших братьев до маленькой Бригги. Но теперь Герда понимала, насколько они были счастливы. И даже немножко завидовала. Девушке тоже хотелось быть такой же счастливой, как мама и папа.

С такими светлыми мыслями Герда прогуливалась в яблоневом саду, который вошел в активную пору своего цветения, одаривая своих гостей бесподобным ароматом. Подул весенний резвый ветерок. Словно мальчишка-озорник, взъерошивший кудри девочек-подружек, так и он поднял вверх лепестки соцветий. Вокруг Герды стало твориться невообразимое чудо – бело-розовый «снегопад» окружил ее со всех сторон. Не заметив, как полностью дала волю теплому внутреннему порыву, Герда стала кружиться в такт танцующим на ветру лепесткам, сливаясь с ними в своем легком, по-девичьи невинном танце.

– Ниель, ‒ обратилась немного удивленная леди Риджите к одной из своих спутниц – худенькой шатенке. – Кто это там, в саду танцует?

По стечению обстоятельств прекрасная Риджите Дардас как раз срезала красные розы из королевского цветника в компании свиты, состоящей из молодых девушек, явившихся ко двору, как и она, на весенние праздники Возрождения. Ее внимание привлекла чья-то фигура, мельтешащая среди яблонь. Деревья находились на таком расстоянии от розовых кустов, что девушка не смогла рассмотреть, кто именно кружится среди цветущих яблонь. А то, что человек кружился, было видно – тонкая фигура мелькала среди стволов в водовороте падающих лепестков. Розовое утреннее платье развевалась под стать цветочным вихрям...

И тут Риджите узнала платье. Как сразу не догадалась то!

– Это Герда Вардас, – подтвердила её догадку запыхавшаяся Ниель, которая в угоду первой красавице двора сбегала до самого яблоневого сада, чтобы рассмотреть танцующую нимфу.

Одна из молоденьких леди, что окружали Риджите, весьма неаристократично хмыкнула.

– Вот уже где совершенно ничтожное существо! – это была Рената Браггитас. – И надо же! Именно с этой никчемной наш молодой принц умудрился вчера провес...

– Что ты говоришь? – ужаснулась младшая сестра Ренаты – такая же рыжеволосая, но не имеющая столь пышных форм – юная Инге.

– Вы это о чём? – осторожно спросила Риджите.

– Да все знают! – снова ядовито заговорила Рената. – Что эта дурочка вчера после турнира отправилась в шатер к Его Высочеству.

Девицы стали перешептываться, кто-то из них захихикал, другие отвели взгляд. Это стало неимоверно раздражать Риджите, она не обратила внимания на то, как зажала в руке шипастый стебель розы.

«Как они посмели? Эти девки… – думала про себя Риджете. ‒ Они еще подавятся своими смешками! Это пока никто ничего не знает, но договор между отцом и королем подписан. Не за горами свадьба с Удвигом. А о помолвке объявят на сегодняшнем балу!» Самодовольно размышляла про себя будущая жена принца.

– У тебя кровь, Риджите, – девушка опомнилась от своих мыслей и взглянула на платок, который ей протягивала Инге.

– Что? – глупо переспросила Риджите. – Кровь? Откуда?

– Ты укололась о шипы розы, – пояснила младшая леди Браггитас.

Риджите посмотрела на свои руки: правда кровь. Затем пришла боль резкая, острая и отрезвляющая. Коварный зелёный стебель выпал из пальцев.

Инга перевязала покалеченную руку Риджите и тихо сказала:

– Она ведь имеет способности к целительству.

– Кто? – снова не поняла сказанного леди Дардас, слишком велики были ее потрясения на сегодня.

– Герда Вардас, – сказала Инге и странно посмотрела на Риджите. – А Его Высочество был вчера очень ранен на турнире.

– Но я не заметила, что ему было плохо. Он, ведь, довел бой до конца!

И не выбрал ее королевой сердца, отдав венец своей сестре, что просто взбесило обиженную Риджите. Венец по праву принадлежит ей! Пусть о помолвке и не объявляли, но необходимо было сразу показать, кто хозяйка положения. Глядишь, и эти глупышки сегодня не обсуждали бы эту ненормальную из Дома Вардас, а на ее – Риджите, смотрели бы завидуя и трепеща от страха перед ней.

Но ранение Удвига полная чушь? Риджите ведь была вчера на турнире, и сама всё видела – Удвиг сражался как Велняс. Правда Рената все время отвлекала своей болтовней, но леди Дардас досидела до окончания этой бессмысленной возни под названием турнир. Ещё Риджите хотела навестить принца в его шатре, однако отец скомандовал вернуться в свои покои. Ему, якобы, было необходимо переговорить с королем по поводу предстоящего договора и свадьбы. Это безумно раздражало Риджите, что еще можно обмусоливать в бесконечных бессмысленных беседах, если женою принца станет она. Это так ясно, как светлый день. А теперь девушка узнаёт, что время, которое она собиралась посвятить будущему супругу в его шатре, бессовестно досталось Герде Вардас – этой убогой полукровке. Ничего, Риджите потерпит, совсем недолго осталось.

– Не расстраивайся, Риджите, – снова заговорила Инге, выдернув будущую принцессу из под грезящегося венца.

– С чего ты решила, что я расстроилась, – леди Дардас стала раздражаться, у неё появилось ощущение, что младшая Браггитас видит её насквозь и читает мысли. Риджите это совсем не понравилось.

– Извини, я просто не так поняла, – улыбнулась Инге. – Платок можешь не возвращать.

Девушка развернулась и пошла в направлении яблоневого сада.

– Ещё одна не от мира сего, – фыркнула Рената. – Два сапога пара!

– Ты говоришь о Герде и своей сестре? – как бы, между прочим, поинтересовалась у подруги Риджите.

– А о ком же ещё! – пожала изящным плечиком рыжеволосая красавица.

Леди Дардас посмотрела на встретившихся среди яблоневых деревьев девушек, и кое-что для себя решила: став королевой ‒ одну необходимо было держать подальше от двора, а вторую – как можно ближе. Так, на всякий случай. Для личной фрейлины государыни все же Инге подходила гораздо больше, чем ее сестра. Рената совсем не умела держать рот на замке, и могла выболтать то, о чем болтать не стоило тому, кому не следовало.

– Ты же знаешь, – снова заговорила Рената. – Что во дворце короля обитает Оракул?

– По-моему об этом не знает только глухонемой.

Риджите и не думала шутить, однако Рената снисходительно улыбнулась, а при упоминании Оракула к ним стали подтягиваться другие девушки, облюбовавшие даже дальние уголки цветочного сада.

– Я слышала, что он предсказывает будущее, – защебетала хорошенькая, но при этом невообразимо глупенькая Мила Уните.

– Да, – подтвердила Тарите, худощавая блондинка. – Но его предсказания настолько туманны, что не всегда становится понятно, что он тебе вообще наговорил.

– И откуда ты это знаешь? – скептически посмотрела на неё Рената.

– Мой отец рассказывал! – с вызовом ответила Тарите. – Он по долгу службы часто к нему ходит.

Это заявление сделало Тарите желанной собеседницей среди других девушек, они её обступили со всех сторон, и стали расспрашивать всё об Оракуле. Особенно их интересовало, кем является предсказатель мужчиной или женщиной, как он выглядит.

– Ну-у, – лениво протянула Тарите, скользя задумчивым взглядом над головами девушек, что вызвало невероятное раздражение у Риджите: да что позволяет тебе эта пигалица?!

– Отец рассказывал, – продолжала ничего не подозревающая красавица. – Очень сложно угадать пол Оракула, потому что выглядит он скорее, как женщина, но голос предсказателя напоминает больше мужской.

Девушки удивлённо защебетали и заохали.

– А ещё папа говорил, – видимо, Тарите вошла во вкус и, тем самым, прописалась окончательно в немилости у будущей королевы. – Что Оракул никогда не передвигается по помещению.

– Это как? – поинтересовалась одна из девушек, недоумевающе хлопая глазами.

– Ну и дуры! – злорадно шепнула Рената так, чтобы услышала только Риджите, которая мысленно согласилась с рыжеволосой красавицей.

– Он не встает, – продолжала делиться своими знаниями девушка. – Не ходит, просто сидит неподвижно, как статуя.

– А как он тогда спит? – не унималась любопытная девица.

Тут даже Тарите рассмеялась. Рената только фыркнула.

– У меня есть идея! – воскликнула Риджите, тем самым привлекая к себе внимание девушек. – Давайте сегодня перед балом обязательно посетим этого самого Оракула!

– Отличная мысль! – поддержала Рената.

– А нам можно к нему приближаться? – забеспокоилась всё та же неугомонная девица.

Рената высокомерно посмотрела в её сторону.

– Все ходят к Оракулу, Элиж, – обратилась она к испуганной девушке. – И всем можно. Но ты, видимо, боишься, что будущее твоё не столь безоблачно, сколь чист от мыслей твой ум. Или на тебя наведут порчу!

Последние слова Рената произнесла с особым ударением, от чего Элиж стала белой как мел.

– Да нет же, – Риджите позволила себе даже улыбнуться замершим от страха девушкам. – Не пугай бедняжку, Рената. Никто никого не будет проклинать. Мы просто попросим Оракула раскрыть нам наше будущее. Так кто пойдет в Северную башню со мной после обеда?

– Конечно же, я, – отозвалась Рената самая первая.

Девушки, кто с жаром, кто без оного, активно стали отзываться вслед за Ренатой. И только Элиж скромно молчала.

– Не знаю, – неуверенно падала она, наконец, свой голос самой последней. – Говорят, что Оракул предсказывает загадками, и не всегда эти загадки… приятно разгадывать.

Девушки дружно отмахнулись и зафыркали.

– Тетушка рассказывала, что однажды он сделал предсказание одной придворной даме, – начала свой рассказ Элиж, не обращая внимания на насмешки подруг. – О том, что она скоро избавиться от своего опостылевшего старика-мужа.

– И что? – подала голос Рената. – Надеюсь, он помер.

От чего все захихикали.

– Ну да, – замялась Элиж. – Её супруг каким-то образом узнал, что жена посетила Оракула, и потребовал рассказать о пророчестве. Она и рассказала, после чего лорд стал насмехаться над ней. Заявил, что здоров как бык и умирать не собирается, что буквально недавно любовница родила ему ребенка, чего так и не сделала эта самая леди – его жена. Женщина рассердилась, схватила нефритовую шкатулку и ударила ею мужа, от чего тот скончался на месте. Так она избавилась от опостылевшего мужа.

– И что с ней стало? – задала вопрос Тарите.

– Понятное дело, что ее повесили! – смело заявила Риджите.

– Волков бояться – в лес не ходить! – смело продолжила она. – Неужели вы не хотите узнать свою судьбу?

Девушки согласно закивали.

– Так в чём же проблема? Мы всего лишь спросим, кто будут наши избранники. Не думаю, что это будет сложно назвать, тем более, Оракулу.

Подруги опять дружно согласились.

– Честное слово, овцы, – снова прошептала Рената так, чтобы слышала только Риджите.

– Вот и чудесно! — ликовала та. Она-то была уверена в своем избраннике, но эти пусть утрутся. – Встречаемся сегодня после обеда у входа в Северную башню. Мы успеем до бала.

***

– Ты влюбилась, ‒ услышала за своей спиной Герда. Девушка остановилась и посмотрела в ту сторону, откуда раздался голос. С опозданием она поняла, что совершенно забыла, где находится и вела себя неподобающим образом. От стыда Герда покраснела от корней волос до самых пят. Но на её счастье в яблоневом саду кроме неё находилась только Инге Браггитас довольно спокойная миловидная девушка, чего уж точно нельзя было сказать о ее вульгарной сестре.

– Доброе утро! – поприветствовала Герда пришедшую.

– Оно и видно, – отозвалась младшая леди Браггитас.

– Что? – Герда было немного обескуражена странноватым ответом девушки.

– Видно, что ты очень счастлива. И утро для тебя действительно доброе! – пояснила Инга.

– Ой! – Смутилась Герда. – Я, наверное, очень глупо выгляжу, совсем забылась.

– Есть немного, – отозвалась Инга. – На тебя бы никто не обратил внимания, если бы не моя сестра, которая рассказала, что вчера после турнира ты долгое время находилась в шатре кронпринца.

– Вот как? – Герде стало не по себе. Tо-то на неё всё утро косятся обитатели замка, попадающие ей на пути. – Всё же, неловко вышло.

Девушка сникла. Конечно, её еще дома предупреждали, что необходимо быть осторожной. Но помощи просил Удвиг! Неужели люди настолько глупы и не замечают самого очевидного? Все знают, что у неё есть способности к целительству, а принц был ранен. Ведь все так просто. Зачем же тогда нужны такие сложности?

– И не было же ничего... – вслух произнесла Герда и запнулась. Память подбросила такие моменты, воспоминания о которых вызвали дрожь и смущение.

– Извини, – Инга тоже смутилась, сообразив, что Герде всё же есть что скрывать. – Просто мне показалось, что будет правильным тебя предупредить. Дело в том, что на самом деле все всё понимают, но людям проще судить по себе. Да и наследник наш целомудрием не отличается.

– Но ведь Удвиг... его Высочество, – предусмотрительно поправилась девушка. – был очень ранен.

– Видишь ли, девушки стали распускать слухи.

– Но почему?!

– Потому что завидуют! – Инге было стыдно признаться, что все слухи стала распускать её сестра. Из-за элементарной зависти. Она так мечтала о внимании со стороны наследника, а в итоге он, проигнорировав её, в первый же вечер пригласил на танец Герду и даже Инге, но только не прекрасную Ренату. Поэтому рыжеволосая красавица затаила злобу на «ивелесскую полукровку».

– Людям всегда нужно говорить что-то о других людях, – пожала плечами Инге. – Девушкам скучно во дворце, им кажется, что, выбрав кого-то темой для сплетен, им станет веселее. Не переживай, надо мною тоже смеются.

– Странные способы у местных девушек себя развлекать!

– Это ещё самые безобидные.

– И что теперь делать? – Герда была забеспокоилась не на шутку. Прекрасное утро, пение птиц и цветущий сад, как-то разом растеряли былую прелесть.

– Ну-у, ‒ задумчиво протянула младшая леди Браггитас. ‒ Тебе следовало сразу подумать, прежде чем отправляться одной к молодому человеку. Пусть и к наследнику престола.

– Да, я понимаю, – от утреннего настроения не осталось и следа. Герда присела на небольшую скамейку под самой раскидистой яблоней и тяжко вздохнула. – Просто я видела, как Уд... его Высочество, ранил на турнире твой брат. Ещё во время состязания на копьях. Мне даже казалось, что я чувствую его боль, а потом меня позвали к нему, и я пошла не раздумывая.

«Какая самоотверженная чистая любовь, – про себя подумала Инга. – Только будет ли она оценена по достоинству?»

– Я понимаю, – вслух сказала девушка. – Тем более, ты на половину ивелесска, а они самые лучшие целители во всем мире – после эльфов, к сожалению.

– Тогда к чему такой ажиотаж? – недоумевала Герда.

– Дело в том, что его Высочество всегда отличался спонтанными решениями, – грустно пояснила Инге. – Вот и сейчас не подумав о твоей репутации, он приказал тебе явиться к нему. Надеюсь, что Его Величество будет столь великодушен и вмешается в эту ситуацию, а его сын будет столь же благороден, что поддержит тебя.

– Даже не знаю, что и сказать, – Герда в отчаянии опустила голову.

– В конце концов, по его вине ты попала в эту нелепую ситуацию, – Инге успокаивающе погладила несчастную по опущенному плечу. – И, к сожалению, по собственной неосмотрительности.

Леди Браггитас тихо покинула сад, оставив Герду наедине с невеселыми мыслями. Возвращаться в покои было невыносимо тягостно от того, что придется смотреть близким в глаза. Особенно почему-то было стыдно перед самыми младшими.

Глава 4

Витгерд Вардас ‒ Держатель Запада, хозяин цитадели Вардаритас, командующий многотысячным войском был не просто в гневе. Он негодовал! Рвал и метал! Внешне, конечно, он казался более спокойным. Наверное, просто потому, что не метался по покоям своей дочери в слезах заламывая руки, и время от времени хватаясь за голову. За него эту задачу успешно выполняла супруга. Хотя, надо отдать должное леди Вардас, она это делала вполне искренне, безо всякой показной трагичности.

‒ Как?! ‒ от рвущихся наружу эмоций вопрос получился излишне требовательным и грозным. Злился лорд в исключительных случаях и чаще всего на поле боя. Это выдало его истинные эмоции, от чего дочь еще больше сжалась, а жена прекратила плакать, в ужасе застыв прямо посреди комнаты. Витгерд одернул себя и тихо выругался, прокляв напоследок не только свою несдержанность, но и молодого наследника престола, которому, видимо, приелось тискать придворных девок, от чего он переключился на его дочь.

От этой мысли руки непроизвольно сжались в кулаки так, что заскрипели кости. Хватит. Гнев сейчас наихудший помощник. Надо успокоиться и подумать, как расхлебать помои, в которые по глупости угодила его дочь.

‒ Скажи ты мне, как? ‒ продолжил он менее жестким тоном. ‒ Девушка с твоим воспитанием, происхождением и добродетелью умудрилась остаться наедине с этим ослом. Прости, милостивый Дейвас, за такое мнение о нашем непутевым наследнике, но других слов у меня уже просто не находится.

Лицо Герды пылало, а уши уже начали гореть от родительских нареканий. Девушке хотелось, как можно скорее провалиться сквозь землю от стыда, когда до неё дошло, что она натворила.

‒ Герда, доченька! ‒ мама говорила тихо, но слезы в ее глазах ранили сильнее криков отца. ‒ Ты хоть понимаешь, что нынче путь в общество тебе заказан? Тебе теперь нежелательно появляться при дворе.

‒ Но, мама, я правда не понимаю, за что так меня очернила молва! ‒ Герда была шокирована дворцовыми принципами. Многие девушки при дворе позволяли себе заводить любовников будучи не замужем, а её втоптали в грязь только за то, что она перевязала раненого человека, оставшись с ним наедине.

‒ Говорят Рената Браггитас всё видела, ‒ мамин голос дрогнул.

‒ Но, что она могла увидеть? ‒ девушка не выдержала и расплакалась. ‒ Ничего ведь не было… я пыталась избежать даже лишнего касания к нему!

‒ Герда, скажи, ‒ леди Вардас серьёзно посмотрела на дочь. ‒ Он тебя целовал или обнимал?

Застигнутая врасплох Герда затаила дыхание и побледнела.

‒ Сволочь! ‒ не выдержав, зарычал отец. ‒ Я убью этого сопляка!

‒ Ах, дочка, как ты могла быть такой не предусмотрительной, ‒ мама снова заплакала.

‒ Он только обнял и поцеловал меня в волосы! ‒ призналась измученная вопросами и совестью девушка. ‒ Больше ничего не было! Удвиг был искренен в своих чувствах! Мне казалось, что я ему нравлюсь.

Такие сильные и приятные воспоминания о проведенном в шатре времени наедине с молодым наследником, теплых мужских объятиях и поцелуе, пусть и не в губы ‒ померкли перед истинной явью и теперь превратились для неё в кошмар.

И почему так? В одну минуту прекрасное превратилось в грязь.

‒ Герда, дитя, ‒ отец посмотрел ей в глаза, а во взгляде у него было столько вины, что у дочери сжалось сердце от недоброго предчувствия. ‒ Ты хоть понимаешь, что Удвиг на тебе не женится?

Голос отца дрогнул. И тут до девушки дошел весь ужас её нынешнего положения!

Все же ей казалось, что принц влюблён в неё.

С самого начала появления Герды при дворе, он оказывал ей всяческие знаки внимания. В первый вечер музыки и танцев он танцевал именно с ней три раза ‒ это слишком много даже для жениха и невесты, не говоря уж о формальных отношениях! На охоте принц почти от неё не отходил, что окончательно укрепило Герду во мнении о том, что она небезразлична молодому человеку. Ей казалось, что отец, который вёл переговоры с ивелесским герцогом Виллерийским по поводу брака с ней, всё поймёт. Ведь в данной ситуации местный наследник престола куда лучше герцога чужого государства, пусть это и была родина матери. Девушка только сейчас осознала, что не сомневалась в чувствах к ней ‒ она ждала от него предложения хоть и непроизвольно, но ждала, верила и надеялась, что он придёт и спасёт её.

‒ Почему? ‒ невольно вырвалось у девушки. ‒ Ведь его отношение ко мне говорило об обратном!

‒ Герда, ‒ отец присел перед ней на корточки, ласково взял за руки и, глядя в глаза, произнёс: ‒ Сегодня на балу будет объявлена помолвка между принцем Удвигом и Риджите Дардас.

‒ Что… ‒ Герда пришла в ужас. ‒ Н-но как… к-как такое м-может быть? Так не должно было получиться, правда?

‒ Милая, ‒ с болью в голосе проговорил лорд Вардас. ‒ Я виноват, что вообще привез тебя сюда! Не будь я так самонадеян, я бы никогда этого не сделал, и сейчас ты была бы уже невестой ивелесского лорда и далеко отсюда.

По крайней мере, далеко от Удвига и его внимания ‒ про себя думал Витгерд.

‒ Я тоже виновата ничуть не меньше, ‒ заговорила мама. ‒ Что оставила тебя вчера одну!

И снова заплакала. Герда сама плакала от того, что накликала на своих близких столько беды, а еще ее мучил непроходимый стыд. И это было ужасно.

Старшие братья, которые тоже имели возможность присутствовать при распекании сестры, чувствуя при этом себя ничуть не лучше ее самой, грустно молчали ‒ их эмоции выдавали пылающие уши и опущенные головы, по-другому реагировать им не позволяло воспитание. Астерн и Ниверн хотели вызвать выскочку наследника на бой и отстоять честь сестры ‒ они могли сделать это по праву рождения, но в свете ситуация была выставлена так, будто бы девушка сама себя скомпрометировала. Ну и отец запретил, что толку бить морду засранца, ‒ сказал лорд, ‒ от этого он всё равно не женится на Герде. В семье было принято решение: покинуть королевский замок и уехать из столицы как можно скорее.

Единственное, что мог потребовать Вардас от короля, так это замять безобразный скандал, раздутый до невероятных размеров глупыми придворными девицами. Крайстут сам предложил мирно разрешить конфликт на сегодняшнем балу. Как бы там ни было, но Вардас был ценен для государства хотя бы тем, что многие годы держал западные границы, мастерски отбивает атаки обнаглевших эльфов. А это требовало не малой военной смекалки. Королю не хотелось терять одного из своих лучших полководцев, но и внутренне Крайстут понимал, что не сможет допустить брак Удвига с Гердой Вардас. Казна была плачевно пуста, и в данной ситуации Дардас предлагал выход, но и плату требовал соответствующую ‒ выторговав корону для единственной дочери.

‒ В другое время, Витгерд, ‒ говорил король осипшим от бесконечного кашля голосом. ‒ Я бы даже не стал препятствовать этому браку, будь хоть один из моих старших сыновей жив! Думаешь, мне хочется, чтобы идиот с золотыми манжетами управлял государством? Но я знаю, что и Удвиг, хоть и болван, но не совсем глуп ‒ допустить Дардаса до власти.

‒ Я не требую корону, мой господин, ‒ с достоинством склонил голову Вардас. ‒ Я хочу справедливости, мне достаточно снять клеймо позора с моей дочери. Это сделать можете только вы своей милостью.

‒ Моя милость недовольна тем, что так вышло, ‒ произнес Крайстут. ‒ Мне уже осталось слишком мало, а у моего наследника так и не прибавилось ответственности ни на грош. Еще надежда на Ольгерда, что он остережет Удвига от его дурацких выходок!

Сводный брат короля в ответ только нахмурился. Никто лучше его не знал бунтующий нрав наследника.

‒ Не беспокойся, мой друг, проблема будет решена в ближайшее время! Самым лучшим вариантом и правда будет выдать замуж ее за ивелессца. Хоть я и не люблю лордов островного королевства, но так будет лучше для всех.

Слово короля ‒ закон. Вардасу не составило труда понять, что это был королевский приказ, а не дружеская рекомендация.

‒ Твоя дочь, Витгерд, ‒ тихо произнес Ольгерд, когда военачальники покинули покои больного монарха. ‒ Стала бы достойной королевой, это понимает даже мой брат. Мне жаль, что так вышло.

‒ Мне тоже, ‒ ответил Держатель Запада. ‒ Герда не виновата! Я сделаю так, как оговорено, и исполню приказ его величества, но и имя моей дочери полоскаться в грязи не будет.

С этими словами Держатель Запада удалился. Ольгерд Бездомный ‒ маршалок королевской армии, сводный брат короля, но бастард по рождению вернулся к правителю государства, которому служил верой и правдой многие годы.

‒ Ну что? ‒ приоткрыл король покрасневшие глаза с отяжелевшими веками. ‒ Он сделает?

‒ Не сомневайтесь в этом, мой король, ‒ Ольгерд раздвинул пыльные портьеры, впустив в мрачную, пропахшую болезнью и лекарствами комнату, приветливый свет.

‒ Не надо подобострастий, ‒ одернул Крайстут младшего сводного и единственного брата. ‒ Ты знаешь ‒ я этого ненавижу!

‒ Я прошу прощения, Крайст, ‒ поправился маршалок, назвав короля так, как привык с детства. ‒ Просто ситуация в государстве слишком напряжена, и эта история с девушкой. Удвигу надо браться за ум.

‒ Надо, ‒ устало согласился правитель. ‒ Но вспомни нас в его возрасте? Тоже не шибко-то умом отличались, вызвав на себя гнев мейнгиров, их бесчисленных копий и мечей ‒ могли сами головы сложить.

‒ Могли, ‒ согласился военачальник. ‒ Но не сложили, может потому, что занимались тем, чем и должны были заниматься правитель и его армия ‒ расширением и укреплением границ государства, покоряли новые территории, а не будуары девиц.

‒ Увы, ‒ огладил впалую грудь Крайстут, задержав пальцы на медальоне. ‒ Это мой последний отпрыск мужского пола. Кто ж знал, что из пятерых моих сыновей выживет самый мятежный из них, да еще и от этой даянской безмозглой курицы!

‒ Но женитьба на этой курице, ‒ напомнил Ольгерд. ‒ Тебе принесла мирное присоединение целой Даянской провинции.

‒ Это да, но… ‒ речь правителя прервал сухой удушливый кашель, брат наполнил стакан водой из стоявшего на прикроватной тумбочке сосуда.

‒ Не стоит так пренебрегать уходом сиделок, ‒ сказал маршалок, протягивая Крайстуту питьё. ‒ Я отдам распоряжение, чтобы они находились подле тебя денно и нощно, а если их присутствие так раздражает, пусть займут смежную комнату и держат дверь постоянно открытой.

‒ Меня выводят из себя посторонние на моей личной территории! ‒ отдышавшись после питья, заявил король. ‒ Твои сиделки могут шпионить на кого угодно, еще яду подсыплют.

Ольгерд терпеливо выслушивал ворчание старшего брата, у которого на фоне болезни развилось острая боязнь заговоров.

‒ В таком случае, ‒ произнес полководец. ‒ Я только что мог отравить тебя, насыпав в твое питьё отравы. Да и каждый, кто подает тебе стакан воды, может с легкостью это сделать.

Король рассмеялся сиплым, кашляющим смехом.

‒ Моя смерть для тебя ничего не изменит. Разве… ты поскорее желаешь усадить на трон своего непутевого племянника. Но не думаю, что твоё влияние в королевстве укрепится… скорее наоборот ‒ Дардас не упустит возможности поверховодить в стране.

‒ И это меня беспокоит, Крайст, ‒ младший брат серьезно посмотрел на старшего. ‒ Тебе не кажется, что ты поступаешь немного… не обдуманно.

‒ Еще бы! ‒ король рукой вытер выступившую на губах пену с кровью. ‒ Все я обдумал и не один раз, но не нашел другого выхода. Йодас задери все это, Ольг! Казна пуста, а ты знаешь, что я не был опрометчив в поступках своих и действиях, но… последние три компании подобно крысам, подточили золото короны.

‒ Неужели? ‒ Ольгерд Бездомный скрестил на груди могучие руки и с укором посмотрел на брата. ‒ Уж кому-кому, а мне ‒ я думал ‒ ты доверяешь больше остальных.

‒ Да чтоб тебя, Ольг! ‒ сдался Крайстут. ‒ От тебя не утаишь!

Король вздохнул.

‒ До меня дошли сведения, что на Юге не спокойно, лорды провинции Антарас почти открыто бунтуют. Они требуют автономии и нашли поддержку среди других государств Энике. Антарас поддерживает даже Ивелесское королевство и эльфы. И это при том, что провинция находится в составе Латгельского королевства с самого начала!

‒ Провинция богатеет.

‒ И что? Это не значит, что надо поднимать бунты и искать поддержки среди врагов!

‒ Нашим соседям выгодно, чтобы королевство развалилось изнутри, причем нашими же руками. Нужен только повод, и, прости брат, твоя смерть будет самым верным знаком для начала действий.

‒ Вот поэтому я и вызвал Дардаса на переговоры. А он, хитрая сволочь, выдвинул условие, либо его дочь становится королевой, либо он при поддержке лордов начнет компанию по обретению самостоятельности.

‒ Наглая псина! ‒ выругался военачальник.

‒ Еще какая! Естественно, что ничего бы у него не вышло, но сам понимаешь, что это чревато затяжными распрями, а этого допустить нельзя, когда с одной стороны давят эти тощеногие, а с другой начинает шевелиться Иманский каганат.

‒ Почему ты не собрал Совет?

‒ А толку, Ольг? Это всего лишь свадьба, с таким же успехом его можно было бы женить на девчонке Вардаса.

‒ И это был бы наилучший вариант.

‒ Нет!

Ольгерд вопрошающе взглянул на брата.

‒ В Антарасе уже собрано войско, правда, из наемников, но оно стоит и ждет своего часа. Сейчас междоусобные стычки мне ни к чему.

Военачальник задумчиво почесал бороду.

‒ Ты хоть понимаешь, что Дардас изо всех сил рвется ко власти!

‒ Не дурак, все прекрасно понимаю, но и резня за лакомые куски королевства нам тоже не нужна!

‒ Зачем ты пошел на сделку, Крайст? ‒ маршалак серьезно посмотрел на короля. ‒ Даже сейчас ‒ союз с Вардасом был бы более уместен. Он, по крайней мере, человек чести.

‒ Мне осталось слишком мало, Ольг! ‒ правитель нервно мотнул головой. ‒ А Удвиг пока слишком безголов. Мой долг государя в том, чтобы оставить ему хоть и хлипкий, но мир, а с Дардасом мальчишка и сам разберется ‒ ведь умудрялся же он все эти годы противостоять мне.

Король даже ухмыльнулся. Его младший брат только не заметно вздохнул, он не мог не согласится с таким утверждением Крайстута, но его интуиция прожженного годами сражений воина подсказывала, что просто не будет. Но на то он и маршалак Латгелии, чтобы охранять мир, как внутри королевства, так и снаружи.

‒ Я только тебя попрошу, Ольг! ‒ правитель посмотрел на брата серьезно и грустно. ‒ Мы сотворили сильное военное государство, не я ‒ мы оба! Чтобы позволить растоптать его изнутри всяким затейникам? Лучше эту змею Дардаса держать подле себя, чтобы не дать ему наплести очередных козней, тут его легче будет контролировать…

‒ Хорошо, но…

‒ Да не перебивай ты! Дай договорить… ‒ Крайстут отдышался и снова продолжил: ‒ Не оставь королевство, после моей смерти, брат, служи ему верой и правдой в память о наших сражениях, о том, что мы создали. Помоги этому болвану удержать власть, я не сомневаюсь в том, что он умен и силен, но ему нужна будет поддержка, а Удвиг слишком импульсивен ‒ чего доброго перессорится с Домами, потеряет опору. Не дай ему наворотить дел, Ольг!

‒ Клянусь тебе, я выполню то, о чем просишь, брат! Боги свидетели!

‒ Да будет так!

Глава 5

Герде ничего не оставалось, как собрать по осколкам разбившиеся надежды и чаяния о первой любви и заставить себя отправиться на бал, идти на который совсем не хотелось. Однако, разве у неё был выбор? Явиться на торжество было необходимо, чтобы замять, стереть из памяти людей это недоразумение, как сказала бы мама, а потом вернуться домой и готовиться к помолвке с сыном герцога Виллерийского. Только вот замуж за того, кого Герда никогда не видела, не очень-то и хотелось.

Впереди её ждала совершенно безрадостная жизнь среди чопорных и скучных ивелесских лордов. Теперь, когда было достаточно времени всё обдумать, она сделала вывод, что всё придумала сама. Сказывался слишком малый опыт общения с молодыми людьми ‒ братья не в счёт. Удвиг ведь никогда не признавался Герде в любви, а значит и чувств к ней не испытывал ‒ его поведение было вызвано простейшим интересом. Все было лишь игрой ее воображения, окрыленного любовью. От такого вывода девушке стало только горше.

Как она могла быть такой глупой? Как?!

Но теперь уже не было смысла в самоистезании, что вышло, то вышло. С этим просто надо было дальше жить. Однако, как прежде ‒ уже не будет. У Герды складывалось впечатление, что она безвозвратно что-то утратила. Счастливое детство с любящими и заботливыми близкими осталось позади, а как жить дальше с болью и унижением, не могла подсказать даже мама с собственным взглядом на любой вопрос.

Нет, родители, братья, маленькая сестра и даже старенькая няня будут по-прежнему ее искренне любить и лелеять, но почему-то оставалось ощущение, что все равно все изменилось. И в первую очередь метаморфозы произошли именно с Гердой. Она стала другой. Теперь девушка точно знала, что с опаской будет относится к речам ухажеров, если таковые появятся, и, уж точно, станет обходить десятой дорогой места уединения с кавалерами на сегодняшнем балу.

Теперь Герда точно ощутила холод глубокой ямы, в которой оказалась, и мысленно готовилась к тому, что ее неприятности еще не закончились.

А самое главное ‒ необходимо было взять волю в кулак и не расплакаться вечером, когда объявят о помолвке Удвига с другой.

От воспоминаний слезы снова навернулись на глаза. Пора смирится с мыслью о том, что нежный поцелуй в волосы никогда и не стал бы поцелуем в губы.

Тяжкое самобичевание прервал тихий стук в дверь комнаты, которую девушка занимала в замке вместе с младшими братом и сестрой, но сейчас дети были на прогулке с няней Аникой.

Пришедшей оказалась Инге Браггитас.

‒ Мне очень жаль, ‒ грустно произнесла незваная нарушительница спокойствия.

‒ Ты ни в чём не виновата! ‒ заверила ее Герда. ‒ Входи.

‒ И, тем не менее, всё очень некрасиво вышло.

‒ Ничего не поделаешь, твоя сестра постаралась.

Инге вздрогнула, а Герда поспешила исправиться:

‒ Но я ни в коем случае тебя не виню! Ты сразу меня предупредила, даже не побоялась говорить со мной на виду у всех.

‒ Чего может бояться человек, которого в компанию принимают со снисхождением, а за спиной шушукаются и посмеиваются.

Герда удивлённо посмотрела на младшую из девушек Браггитас.

‒ Ты просто не живешь в столице и не знаешь всех перипетий придворной жизни, ‒ с улыбкой пояснила Инге.

‒ Но мне казалось, что Рената пользуется успехом.

‒ Рената и Риджите первые красавицы, поэтому им всё сходит с рук. Они считаются всеобщими любимицами, особенно Риджите, но на самом деле ее тихо ненавидят очень многие, как, впрочем, и мою сестру. Однако никто и никогда не скажет им этого в глаза.

‒ Это лицемерие.

‒ Это жизнь, ‒ Инге присела на кровать, на которой только что лежала и предавалась горьким думам Герда. ‒ Если вписываешься в каноны общества ‒ ты свой, отличаешься ото всех ‒ ты изгой. Так и я ‒ надо мной смеются, потому что я имела неосторожность родиться не такой красивой как Рената. Ты тоже не такая как они. Хоть в миллион раз порядочнее, добрее и честнее Ренаты и Риджите вместе взятых. Но знаешь, что самое мерзкое?

‒ Догадываюсь, ‒ печально усмехнулась юная леди Вардас.

‒ Они ненавидят друг друга, ‒ покачала головой Инге. ‒ Рената безумно завидует Риджите!

‒ С чего это вдруг? ‒ это было странно для понимания Герды ‒ поддерживать дружеские отношения, но при этом испытывать друг к другу нечто подобное. Впрочем, зависть, как чувство, вообще была для дочери лорда Вардаса недоступна для постижения.

‒ Потому что она всегда одета в самые роскошные наряды и увешана дорогими украшениями. Если бы ты слышала, какие скандалы закатывает моя сестра отцу, если он отказывается купить ей безделицу подороже.

Инге вздохнула.

‒ Но ведь другие молодые леди охотно дружат с тобой? ‒ Герда даже не знала ‒ смеяться ей или плакать от таких откровений, что ни новость ‒ то сюрприз.

‒ Нет, конечно, ‒ безразлично покачала головой незваная гостья.

‒ Разве хотя бы из желания быть ближе к твоей сестре?

‒ Чаще всего меня предпочитают не замечать. А Рената меня и вовсе терпеть не может.

‒ Но за что может так не любить родная сестра? ‒ удивилась Герда.

‒ Наверное, за то, что я знаю, какова она на самом деле, всегда сообщаю ей о том, когда она не права и все высказываю ей в глаза. Сестра очень злится на меня.

‒ А как же родители? ‒ у дочери лорда Вардаса не укладывалось в голове, что отношения близких родственников могут быть такими.

‒ Мама болеет, ей не до наших проблем, а отец всё время занят. Но, если бы ты жила при дворе достаточно долго, ты поняла, что такие отношения ‒ это обыденность для высшей знати.

‒ Я не понимаю такой обыденности, ‒ изумленно покачала головой Герда.

‒ Наверное, я тоже, ‒ тяжко вздохнула Инге.

Девушки грустно замолчали. Герда смотрела в окно на резвящихся Майло и Бригги ‒ благо покои ее семьи в замке, как раз выходили именно на лужайку, где обычно гуляли дети. Ей было тягостна мысль о том, что она своей глупостью и легкомыслием накликала бед на всю семью.

‒ Но знаешь, ‒ снова заговорила гостья. ‒ Я ведь пришла к тебе не за тем, чтобы жаловаться и роптать на судьбу.

‒ А для чего же?

‒ Сегодня после обеда девушки собираются пойти в Северную башню, ‒ при этих словах у младшей леди Браггитас озорно загорелись глаза.

‒ Но зачем? ‒ в очередной раз удивилась Герда. ‒ Неужели они хотят увидеть Оракула?

‒ И услышать тоже.

‒ Пречистая Жива! Они отправятся туда за предсказаниями?

Юная леди Вардас даже на некоторое время забыла о своих бедах. Об Оракуле она только слышала и то довольно мало, в основном в детстве от Удвига, который обещал ее отвести в ту самую Северную башню и показать ей легендарного предсказателя. Истории о нем больше напоминали сказки, поэтому со временем Оракул и сам стал казаться еще одной сказкой, которую в очередной раз рассказала старенькая няня Аника.

‒ Почему бы нам тоже не развеяться? ‒ бодро предложила Инге.

‒ Ну, нет! ‒ отрезала Герда. ‒ Еще раз встретиться с напыщенной Риджите и твоей сестрой и увидеть, как они от меня воротят свои брезгливые носы?

‒ Не обязательно идти вместе с ними после обеда! ‒ попыталась развеять зарождающиеся сомнения Инге. ‒ Давай навестим Оракула прямо сейчас!

Герда внимательно посмотрела на младшую леди Браггитас, которая, в отличие от сестры, была совершенно искренна и абсолютно бесхитростна в своей какой-то детской непосредственности. Инге застыла в ожидании ответа с таким радостным выражением лица, казалось, она еле-еле сдерживает чувства, рвущиеся бурным потоком наружу. Понятно, почему при дворе она выглядела белой вороной ‒ качества, присущие девушке, слишком сильно оттеняли ее на фоне Ренаты. Не такая красивая, как она, Инге была намного приятнее в общении, потому как делала это в абсолютно непринужденной манере, без присущего Ренате высокомерия и снисходительности. Две родные сестры, а такие разные ‒ подумалось Герде, и стало немножко грустно и обидно за рыжеволосую мечтательницу. В тяжкую минуту юную леди Вардас поддержали близкие люди ‒ мама, папа, даже братья нашли для нее добрые слова, не говоря уже о самых младших, которые наносили ей полевых цветов, только чтобы старшая сестрица не плакала.

А кто позаботится о мечтательнице Инге? Кто предостережет ее от опасных иллюзий, поддержит ее в трудную минуту, найдет для нее добрые слова в момент отчаяния и разочарования? Леди Браггитас, на сколько было известно Герде, страдала от серьезных проблем с суставами, поэтому все время пребывала либо в дурном расположении духа, либо в постели. В королевском замке леди Вардас носила ей свои настои для снятия отеков и боли. При леди Браггитас постоянно находились вайдилуты ‒ жрицы богини Живы, которые считались лучшими целительницами во всем королевстве ‒ но если боль можно было снять, то дурное расположение духа излечить было не под силу никому, даже вайдилутам. Да и сам недуг был лучшим оправданием апатии и лени: недомогания различного рода уже давно вошли в обычаи у знатных дам.

Лорд Браггитас ‒ глава королевской службы дознания ‒ нес свою службу неустанно и верно, точно так же, как и его сыновья, предупреждая заговоры против королевства и короля, но вряд ли их заботила судьба слишком юной и вечно летающей в облаках Инге.

Рената, судя по всему, вообще не очень-то и любила младшую сестру, но вынуждена была терпеть ее присутствие только потому, что весьма выгодно смотрелась на ее фоне. Правда, так казалось только в начале, присмотревшись к сестрам внимательнее, можно было понять, кто из них чего стоит. Вот только мало вероятно, что кто-то над этим всерьез задумывался просто потому, что никого в бытности не интересовало ‒ какая из двух дочерей лорда Браггитаса хороша по-настоящему. И уж точно Рената не та сестра, которая станет забрасывать Инге полевыми цветочками, чтобы успокоить ее душевные терзания. Скорее наоборот ‒ такая не пожалеет налить побольше яду в отравленную горем душу.

Герда подумала о том, что очень скоро она покинет двор и окажется у себя дома ‒ в Вардаритасе и кошмар, пережитый при дворе, закончится. Рядом будут родные и близкие, очень скоро начнутся приготовления к праздникам Великих Костров и поминания ушедших, а там не за горами зима с вьюгами, метелями и все теми же праздниками. Начнется Великая Декада, во время которой надо будет чаще обычного ходить в Храм и молиться всем Богам Клаусаса, а еще они все вместе будут печь пироги для подношения, чтобы и следующий год был мирный, прибыльный и урожайный. А закончится Декада праздником Самой длинной ночи или, как еще его называют, Победного дня, на котором будет много подарков и угощений.

И тут до девушки дошло, что бы с ней не случилось в жизни ‒ у нее есть любящая семья, близкие, которые ее всегда примут и поддержат. Это было так важно! Но куда пойдет Инге Браггитас, если с ней случится несчастье?

А ведь такое может произойти в любую минуту. Здесь, при дворе с его нравами, обязательно найдутся желающие потешить свое самолюбие путем унижения и оскорбления слабого.

‒ Инге! ‒ неожиданно для самой себя выпалила Герда, прервав какую-то весьма трогательную речь своей гостьи.

‒ О! ‒ воскликнула возмущенная девушка. ‒ Ты меня совсем не слушаешь, а я как раз тебе объясняла…

‒ Обожди немного, пожалуйста! Я просто хотела тебе кое что предложить!

‒ Что? ‒ заинтересовалась младшая леди Браггитас. ‒ Ты хочешь сходить к Оракулу во время бала? Но это не будет слишком поздно?

‒ Нет, Инге, я сейчас хотела не об Оракуле с тобой говорить, ‒ улыбнулась Герда. ‒ Ты не хочешь поехать со мной в Вардаритас?

‒ В Вардаритас?

‒ Да, это цитадель на западе королевства, но также там находится и имение, в котором живет наша семья. Отец проводит почти все время в крепости, но на праздники, если нет никаких нарушений со стороны границы, всегда приезжает домой.

‒ Это было бы здорово! ‒ обрадовалась Инге. ‒ И интересно, наверное, а то тут в городе уже, если честно, скучно.

‒ Вот и славно! ‒ заключила юная леди Вардас. ‒ Я попрошу отца, чтобы он переговорил с лордом Браггитасом, и думаю, тот не станет препятствовать.

‒ А твои родители не возрозят? ‒ обеспокоенно спохватилась гостья.

‒ Нет, я уверена ‒ мои родители только обрадуются, если к нам домой приедет погостить моя подруга, ‒ снова улыбнулась Герда. ‒ Тебе у нас понравится. Увидишь, как у нас отмечают праздники.

‒ Замечательно! ‒ воскликнула Инге. ‒ У нас их тоже отмечают, но откровенно говоря, как-то слишком однообразно, а на ежегодную праздничную ярмарку меня не пускают!

‒ Я обязательно тебя отведу на ярмарку, у нас там приезжают торговать даже эльфы со своими диковинками.

‒ Спасибо! Я буду безумно рада, если ты меня возьмешь с собой!

‒ Можешь остаться не только на праздники, Инге, ‒ лицо леди Вардас посерьезнело. ‒ Следующим летом, скорее всего, я выйду замуж.

‒ Ох… ‒ радость как-то мигом сошла с лица непосредственной гостьи.

‒ Все в порядке, ‒ заверила ее Герда. ‒ Что ожидает меня после венца, кто знает? Но оставшееся время я хотела бы запомнить, как самое счастливое в своей жизни.

‒ Ну конечно! Проси, о чем хочешь, я все постараюсь сделать.

‒ Я надеюсь, твои родные будут не слишком против, твоего длительного отсутствия дома?

‒ Сомневаюсь, что они вообще это заметят, ‒ грустно произнесла Инге.

‒ Не говори так, ‒ попыталась её успокоить Герда. ‒ Чем дольше ты будешь отсутствовать, тем скорее они поймут, как им тебя не хватает!

‒ Спасибо тебе за добрые слова! ‒ гостья снова заулыбалась, а потом спохватилась. ‒ В таком случае нам незамедлительно необходимо посетить Оракула! Я знаю, как пройти в Северную башню, никому не попавшись на глаза.

Глава 6

‒ Ваше высочество, ‒ девушка преданно заглядывала в глаза Удвигу, и это неимоверно раздражало, а еще она явно торопилась, суетилась и нервничала. ‒ У меня к вам очень важный разговор.

Молодой человек чуть не застонал от досады, смешанной со злостью. Девушка навязчиво добивалась встречи с ним уже несколько дней, а ему было не до того. Беда вся в том, что когда при дворе появилась Герда Вардас, он напрочь забыл обо всех своих фаворитках. Некоторые особо навязчивые девицы постоянно пытались в завуалированной форме напомнить ему о своих «совсем забытых покоях», те, что постарше, разумно молчали, ограничиваясь тоскливыми взглядами. Но эта была назойливой до невозможности. Она застала его в галерее за неспешной прогулкой вдоль стены, украшенной охотничьими трофеями. В который раз Удвиг проклял свою увлеченность ночными похождениями, хотя до этого ему не казалось посещение по вечерам придворных девиц ‒ жадных до любовных утех с наследником престола ‒ плохой идеей.

Но события последних дней заставили многое обдумать. Неожиданно для себя Удвиг открыл в себе способность к истинной привязанности и предметом этой привязанности стала Герда. Ситуацию усложнял тот факт, что отец минуя его желания и чувства, заключил эту малоприятную сделку с Дардасом, и это уязвило самолюбие будущего венценосца, да и просто привело в бешенство. Отец еще раз дал ему понять, что сам Удвиг себе не хозяин и, если он хочет всем доказать, чего стоит, как будущий король, то ему придется сдержать данное слово и исполнить свой долг, женившись на женщине, которая ничего, кроме неприязни, у него не вызывает. Насмешка судьбы ‒ быть наследником целого королевства и абсолютно не иметь возможности повелевать своей жизнью самому.

Удвиг снова посмотрел на юную особу, которая посмела потревожить его, в момент наиболее серьезных размышлений о своей дальнейшей судьбе. Худощавая, с тонкой полупрозрачной кожей на бледном лице, словно фарфоровая статуэтка что он вообще в ней нашел тогда? Но это было до встречи с Гердой. А теперь поддерживать какие-либо отношения с этим эфирным созданием он дальше не планировал, но она видимо считала иначе.

‒ Вы меня совсем не слушаете, ‒ навязчивая спутница капризно надула губки, полагая, видимо, что сейчас Удвиг хлопнется в раскаянии на колени и станет целовать ей ручки.

‒ Моя дорогая, ‒ как назло имя девушки он тоже забыл и никак не мог вспомнить, ведь ее отец был не последним человеком в королевстве. ‒ Я сейчас безумно занят бурными приготовлениями к предстоящему балу.

‒ Но мне совершенно необходимо переговорить с вами до бала! ‒ а девица была настойчива, гордо вскинутая головка, поднятые бровки и сжатые губки, говорили о привычке повелевать и ни в чем не получать отказа.

«Значит вот ты какая на самом деле? ‒ подумалось Удвигу. ‒ А прикидывалась такой покладистой овечкой. Хочешь покомандовать будущим королем?»

‒ Какая жалость! ‒ озабоченно воскликнул юноша.

‒ Что? ‒ на бледненьком личике отразилось непонимание. ‒ Вы, о чем?

‒ Ну как же! ‒ решил продолжить ехидничать принц. ‒ Вы так отчаянно спешите, а это может значить только одно ‒ вас не будет на балу?!

Юная леди хлопала глазами, а Удвиг не дав ей опомниться, склонился в почтительном поклоне.

‒ Что ж, моя дорогая, ‒ он приложил ручку красавицы к своим губам. ‒ Так трогательно с вашей стороны прийти и попрощаться, я это безмерно ценю. Не имею никакого права вас в чем-либо переубеждать и тем более задерживать. Желаю всего наилучшего и здоровья вашему дражайшему батюшке.

Откланявшись Удвиг поспешил удалиться, пока светская утонченная липучка не опомнилась. А если и во время бала она продолжит свои преследования, можно будет сослаться на недопонимание, но продолжать какое-либо общение с глупышкой принц не собирался, надо будет ей честно об том сказать. Но все это будет потом, а сейчас ему необходимо найти Герду и желательно не под надзором ее хмурых старших братьев, которые присматривали за комнатой, в которой она проживала. В любом случае ему было, о чем переговорить с ней до торжества.

‒ Зря, мой господин, проигнорировал просьбы юной леди, ‒ голос раздался не рядом, а как обычно влез в голову, отчего Удвига передернуло.

‒ Богарт, чтоб тебя… ‒ разозлился наследник. ‒ Какого йодаса ты здесь?

‒ Слуга везде следует за своим господином.

Его темной фигуры нигде не было видно, что было и к лучшему. Попадись телохранитель сейчас на глаза принцу, он бы с радостью отвел душу, приложившись как следует к таинственно перекошенной физиономии.

‒ Чтобы потом докладывать моему отцу?

‒ О нет, ‒ возмутился приглушенный голос телохранителя. ‒ У его величества и без Богарта хватает шпионов. Моя обязанность защищать вашу жизнь до последнего вздоха.

‒ Будто бы мне что-то угрожает! ‒ утомленно вздохнул принц.

‒ Мой господин даже не подозревает сколько у него недоброжелателей.

‒ Чего тебе надо?

‒ Богарт всего лишь хочет помочь, ‒ судя по интонации голоса спрятавшегося телохранителя, он улыбнулся.

‒ Уйди, ‒ отмахнулся Удвиг. ‒ Не до тебя сейчас.

‒ Та, что вы ищете сейчас направилась к смотрящей в будущее.

‒ Куда? ‒ юноша сразу не понял, о чем вообще говорит слуга. ‒ Но зачем?

‒ А зачем девы вообще ходят к прорицателям и гадалкам?

‒ Я тебя понял, ‒ пояснил принц. ‒ Мне только интересно, откуда ты все это знаешь?

‒ Богарту полезно знать многие вещи.

‒ Ну как же без этого! Видишь, и ты иногда можешь быть полезным!

Расслабившись Удвиг направился в Северную башню, где обитал Оракул. Темная фигура совершенно бесшумно выскользнула из-за тяжелых портьер и также тихо направилась вслед за удаляющимся принцем.

Риджите Дардас в предвкушении ждала момента, когда унылый обед закончится и можно будет отправится наконец в Северную башню. О! Как она представляла себе момент предсказания ‒ Оракул предрекает ее судьбу будущей королевы, а физиономии подруг вытягиваются в изумлении и зависти. Да, Риджите готова стать королевой! В этом ее суть ‒ она родилась, чтобы стать ею. Так всегда говорил отец, и она ему верила, потому что отец не ошибался никогда! С малых лет у нее было все, чего она желала. Так уж вышло, что провинция Антарас, которой управлял ее отец была богата за счет обильных залежей в ее земляных недрах золота и серебра. И пусть суровая неприступность гор и скал герцогства навевала уныние, Риджите росла в родовом предместье, которое даже гостей поражало своим убранством и роскошью.

Лорд Виго Дардас никогда и ни на что не жалел денег, благо он не знал в них нужды. Еще его дед отстроил замок в восхитительном эльфийском стиле ‒ наняв для этого все тех же эльфов. Ну и что с того, что они никогда не питали тёплых чувств к чужакам. Их притязания на человеческие земли на континенте Энике не шли ни в какое сравнение с качеством их искусств, которое было сплошь магическим. Сады, росшие вокруг белого мраморного замка, могли цвести круглый год. Отец Риджите поддерживал свой оплот, нанимая для работы эльфов, совершенствуя и достраивая новые помещения, переделывая фасады по последним тенденциям архитектуры Анориона. Наверное, он слишком проникся утончёнными веяниями юга, потому что вскоре вслед за эльфийскими служащими, явились и аристократы, которые стали убеждать лорда Дардаса в том, что столь богатой провинции не гоже находиться в составе целого государства, которое только и делает, что пользуется благосклонностью Антараса, не принося самому краю никакой выгоды. Нажали на больную мозоль, напомнив о том, что некогда провинция была отдельным княжеством, не зависящим ни от кого. Правда, умолчали из-за чего Антарасу пришлось подписать унию с, тогда ещё поднимающей голову, державой Латгелией о слиянии. Ведь княжество было хоть и богатым на разработанные рудные залежи, но терялось на карте расстановки воинских сил со своей полной опорой на плечи наёмников. Хитрые эльфийские военачальники пытались это использовать, атаковав Антарас одним из самых первых еще в начале эникийской войны, но проиграли латгельской армии. В следствие удачного исхода войны княжество наравне с другими пятью подписало договор ‒ унию с тогдашним правителем Латгелии о слиянии.

Лорд Дардас, чтобы там о нем не судачили ‒ якобы у него вместо мозгов золотые бляшки ‒ был не глуп. Он прекрасно понимал, к чему его склоняют хитрые худощавые пришельцы из другого, сгинувшего в пучинах ёдаса, мира. Пусть Виго метил высоко, но и он осознавал ‒ надеть на себя корону сейчас не получится, а вот своего отпрыска усадить на королевский трон стоило попробовать. Оставалось убедить слишком упрямого правителя в том, что Риджите достойна стать женой его теперь уже единственного сына. Может быть Крайстут и не отказался от возможности породниться с кошельком королевства, однако Дардас все же кое чего не учел ‒ король ненавидел, когда им пытались управлять со стороны, и отверг все доводы Виго, послав его самого в весьма сомнительном направлении. Оскорбленный лорд подсуетился с рекрутством ‒ благо деньги у него всегда имелись на «черный день» ‒ и армия из нескольких тысяч южан-наемников уже полностью расположилась у окрестностей Антараса, а местная знать весьма воодушевилась идеей стать отдельным автономным княжеством и стала подливать масла в костер конфликта ‒ организовывая бесконтрольный сбор податей и заключая торговые соглашения без ведома короны. После нескольких атак на расшатанные королевские нервы ‒ Крайстут сдался и, кляня на чем свет стоит Дардаса за его наглость ‒ подписал соглашение.

И вот мечта владыки Антараса сбылась ‒ его дочь станет королевой.

А что же сама Риджите?

Девушка, родившаяся в семье самого богатого лорда в стране считала себя более, чем достойной для роли королевы. С детства не знавшая ни в чём отказа, Риджите оставалось заполучить себе принца и конечно же корону в довесок. Ведь героини баллад всегда выходят замуж именно за принцев, а она ‒ Риджите ‒ была ничуть не хуже жалких оборванок из глупых историй вагантов. Единственное, что омрачало почти сбывшиеся мечты юной леди Дардас так это то, что сам Удвиг относился к ней с прохладцей. По началу ей казалось, что таким образом будущий правитель проявляет свое уважительное отношение к ней, как к даме почти равной себе по статусу. Ее не волновали глупые хихиканья придворных дурочек, обсуждавших победы принца на любовном поприще. Удвиг по ее мнению мог волочится за кем угодно, это было его личное право холостой и вольготной жизни. Риджите и сама была не против пофлиртовать с молодыми людьми ‒ ведь ничего так не поднимает настроение, как всеобщее обожание и поклонение. А любовь ‒ это необязательная привилегия для молодожёнов, ибо превыше всего сама девушка ‒ как и ее отец ‒ ценила выгоду, которую мог принести этот брачный союз. Спокойствие и идиллию воплощаемых планов нарушило появление при дворе этой девицы ‒ Герды Вардас.

Нет, Риджите не ревновала. Да и как можно было ревновать к такой убогой простушке. Но злило другое ‒ эта глупая курица воспринимала внимание Удвига, как само собой разумеющееся, они мило болтали во время прогулок, много танцевали на музыкальном вечере. После рыцарского турнира Риджите поначалу успокоилась ‒ пусть она не получила статус Дамы сердца, но его не получила и Герда, пока утром Рената не огорошила ее новостью. Принц на помощь в лечении своих ран позвал нескладеху Вардас. И это тогда, когда договор был уже заключен! Как он вообще посмел ее так унизить! Злость и обида ломили виски, отравляли сердце и выжигали душу. Ну ничего. Идея с Оракулом была хороша. Немного наивна, но очень действенна. Риджите в этом не сомневалась.

Преисполненная надежд увидеться с будущим мужем она направилась в общий зал трапезной, где обычно собирались почти все королевские гости. Король ‒ в силу своего недуга ‒ уже не мог присутствовать за столом в общем зале, поэтому обязанности хозяина выполнял его сын. Пробежавшись взором по присутствующим, Риджите наткнулась на хмурящего лорда Ольгерда ‒ дядю молодого принца. Удвига в зале не было, как не было и Герды Вардас. А ведь никто из присутствующих не имел права усесться за стол без хозяина. У единокровного брата короля таких полномочий не имелось.

‒ Ты заметила? ‒ раздался над ухом тихий вкрадчивый голос Ренаты Браггитас, дотошной надоедливой девицы, но такой полезной в делах распускания сплетен. ‒ Я первым делом обратила внимание на то, что их обоих нет в зале.

‒ Рената, ‒ задумчиво произнесла юная леди Дардас. ‒ А твоя сестра где?

‒ Инге? ‒ вопросительно округлила свои глазищи рыжеволосая сплетница. ‒ Понятия не имею, в покоях ее со мной не было. Да и вообще, после утренней прогулки я ее не видела. Эта бестолочь, как всегда, где-то засмотрелась либо на цветочки, либо на королевских гвардейцев, тренирующихся на заднем дворе.

‒ Ты что-нибудь говорила ей о нашем походе к Оракулу? ‒ строго спросила Риджите развеселившуюся Ренату.

‒ А разве она не присутствовала при нашем разговоре в саду? ‒ с лица сплетницы сошла вся веселость.

‒ На сколько я помню, нет.

Рената поджала губы.

‒ Риджите, полдня девицы только и трещали о том, что мы идем в Северную башню, мало ли от кого она могла услышать эту новость. Я же говорю, что не видела ее после прогулки в саду.

‒ В любом случае, здесь ее тоже нет, ‒ медленно протянула юная леди Дардас. ‒ А она на прогулке долго болтала с этой дурочкой Гердой. Кажется, Инге симпатизирует ей.

‒ Ты же знаешь, моя сестра всегда была недалекой дурехой, ‒ стала вдруг оправдываться Рената. ‒ Я же не виновата, что она уродилась такой глупой!

Но когда беспокойство Риджите уже заставило было её выйти из трапезной, в зале неожиданно объявился сам принц Удвиг, чем снял изрядную долю тяжести с сердца девушки. Он вошел в зал в приподнятом настроении и, радушно раскинув руки, виновато произнес:

‒ Прошу извинить меня, уважаемые гости, за столь нелепое опоздание, но даже у молодых легкомысленных принцев бывают весьма серьезные дела, не терпящие отлагательств!

Он умеет быть обаятельным и удачно придумывать отговорки ‒ вдруг подумалось Риджите, ‒ что ж хорошо, королем он получится вполне себе гибким.

‒ Ваша светлость, ‒ тихо обратилась она к улыбающемуся Удвигу.

‒ Рад видеть вас в добром здравии, Риджите, ‒ только радости в словах принца не слышалось, и улыбка молодого человека при виде будущей жены сошла на нет.

‒ Могу ли я скромно надеяться на то, что сегодня вы проводите меня к столу?

Риджите все просчитала, обратившись с этой просьбой к Удвигу в тот момент, когда он вынужденно, соблюдая правила приличия, целовал ее руку. Простая вежливость и формальность не позволят ему увильнуть. А ей самой необходимо было дать принцу понять, что не позволит себя больше игнорировать. Пусть о помолвке и объявят поздно вечером, пора было уже показать окружающим кто есть, кто при дворе.

‒ Конечно же, моя дорогая, ‒ натянуто улыбнулся молодой человек, что весьма ощутимо кольнуло Риджите в самое сердце ‒ Герду Вардас он усаживал за стол со ртом, растянутым до ушей в искренней радости. ‒ Как я могу отказать, когда просит такая прекрасная дама?

‒ И ваша будущая жена, ‒ тихо напомнила обиженная красавица, беря Удвига под руку. ‒ Смиритесь с этим, ваша светлость.

‒ Ну что вы, я смирился, ‒ также тихо ответил принц. ‒ Но только смирился, и более ничего.

Глава 7

‒ И куда это мы пришли? ‒ довольно весело спросила Герда.

Хотя по правде радоваться было нечему. Они явно заблудились и находились непонятно в какой части огромного королевского замка, древнего на столько, что даже бывалые крысы старались держаться своих хоженых троп.

‒ Это подсобные помещения, ‒ спокойно ответила Инге. ‒ Сюда заглядывает прислуга и то довольно редко.

Ну да, что редко, так это точно, подумалось Герде. На стеллажах под солидным слоем пыли громоздились старые использованные бочки из-под вина, пустые винные сосуды дальнего юга, расписные кувшины восточных умельцев и прочая глиняная посуда, которой не нашлось теперь места на королевских столах, так как ее весьма успешно заменили сервизы Анориона из удивительного по своей красоте фарфора тончайшей эльфийской работы. Все это освещалось тусклым светом, который едва пробивался сквозь плотные паутинные шторы на узких окнах.

‒ А мне такие кубки больше нравятся, ‒ кивнула Инге в сторону стеллажа с нагроможденной посудой. ‒ Они хоть и бьются, но в них есть память наших мастеров, которые творили их своими руками, вкладывая душу.

Сервизы эльфийской работы были не только прекрасны, но еще и практичны до безобразия. Могли служить веками, потому что никогда не трескались и не разбивались. Только вот и технологию производства таких вещей человеческим мастерам разгадать было не под силу. С появлением аноринского фарфора, производство грубой глиняной продукции скатилось на уровень деревенских артелей и мелких городских лавок. Благо, что совсем не исчезло, подумалось Герде, так бедные мастера гончарного дела совсем канули в вечность. Лорд Вардас не любил вычурность, но в доме имелась посуда из золота и серебра. Анорионские же диковинки отцом очень не приветствовались.

‒ Часто ты сюда приходишь? ‒ догадка осенила девушку неожиданно, чему она сама удивилась.

‒ Мне здесь нравится, ‒ замялась Инге, даже плохо освещенное помещение не скрыло того, что ей неловко и грустно. ‒ Сюда практически никто не заходит, разве что мышка пробежит.

‒ Но почему ты считаешь, что эти коридоры выведут нас в Северную башню, к покоям Оракула?

‒ Видишь ли, ‒ таинственно улыбнулась Инге. ‒ Слуги знают гораздо больше, чем просто обыденные сплетни, если с ними дружить и обращаться по-хорошему ‒ они могут многое рассказать и показать.

Герда не считала себя заносчивой девицей, но дома ей всегда было с кем поболтать ‒ пусть это и были всего лишь нянюшка и мама. К слугам она тоже хорошо относилась, хотя никогда дочери лорда Вардаса не приходило в голову секретничать с прислугой в потаённых комнатах родового имения, для этого вполне хватало младших брата и сестры.

‒ Так ты уже навещала Оракула? ‒ догадалась Герда.

‒ Нет, ‒ отрицательно покачала головой Инге. ‒ К нему я боюсь идти в одиночку.

Герда только покачала головой.

‒ Ты не могла бы конкретно указать направление нашего дальнейшего продвижения? Окружающий кавардак совершенно сбивает с толку.

‒ Однажды я гуляла здесь и немного заблудилась, потом вышла через вот эту дверь в стене, видишь?

Между высоких стеллажей, за отошедшей дубовой панелью, куда указывала Инге, и правда находилась небольшая дверь, едва заметная, в некоторых местах с нее гроздьями свисала пыльная паутина. Герде подумалось, что после сегодняшнего приключения им придется как следует вымыться, а то, чего доброго, можно заявится на бал с необычным украшением в волосах и стать посмешищем для всего двора, окончательно угробив репутацию, к вящей радости Риджите и ее свиты.

‒ Там был коридор, ‒ между тем продолжала рассказывать Инге. ‒ Который вывел меня в башню.

Дверь, скорее всего, предназначалась для слуг, потому что за ней и правда находился глухой узкий коридор. Герда понятия не имела, в какой именно части замка они находились, из-за отсутствия просматриваемых окон во двор или наружу, да и сам ход последние лет двадцать явно не пользовался популярностью ни у одной живой души. В едва освещенном проходе витал дух запустения, похожий на могильную тишину курганов или вымерших от чёрной хвори сёл. Видно даже те, кто знал об этом пути, старались не пользоваться им без вящей необходимости. Все же к Оракулу ходили самые отчаянные. Остальные, в том числе и прислуга, старались обходить Северную башню десятой дорогой. Слишком сильны были суеверия среди людей.

‒ Мы точно идем в нужном направлении? ‒ Герда обеспокоенно посмотрела на голые обшарпанные стены коридора.

‒ Думаю, да, ‒ невозмутимо ответила Инге.

‒ С тобою не соскучишься! ‒ улыбнулась юная леди Вардас. ‒ По крайней мере, пока все будут развлекаться на балу, мы уж точно не будем унывать в поисках выхода.

‒ Так бал же еще даже не начался! ‒ был ей ответ.

Узкий проход вывел к башне с винтовой лестницей.

‒ Нам наверх! ‒ предупредила Инге, подняла юбки и двинулась в указанном направлении. Спутница последовала ее примеру.

‒ Слушай, ‒ заговорила подуставшая Герда, когда они поднялись на ступеней сто, а конца пути не предвиделось. ‒ Ты точно не посещала Оракула?

‒ Нет, ‒ младшая сестра Браггитас тоже пыхтела, всему виной были тяжелые платья.

‒ Тогда с чего ты решила, что он находится именно там?

Дочь лорда Врдаса не злилась, ей наоборот было интересно ‒ она впервые в жизни поддалась на авантюру совсем юной Инге. А ведь Герде казалось, что она здравомыслящий человек.

‒ Во всех сказках прорицатели или колдуны живут на самом верху самых высоких башен, ну или в горах, ‒ пожала плечиком рыжеволосая девушка.

‒ Ага, тоже на самом верху, ‒ опять рассмеялась Герда.

‒ Само собой.

‒ Кажется мы с тобой переслушали сказок в детстве.

‒ Почему переслушали? ‒ удивилась Инге.

‒ Разве их тебе не рассказывала няня? ‒ смущенно произнесла юная леди Вардас.

‒ Ой, нет! Мне никто никогда ничего не рассказывал. Я сама читала сказки в старой обшарпанной книге, которую нашла здесь, в библиотеке. Не думаю, что ее пропажу заметят, правда?

‒ Скорее всего так и будет.

Веселое настроение Герды улетучилось, осталась только горечь. Лорд Браггитас не был бедным человеком, даже наоборот ‒ он и его семья были потомками древнего рода со своей историей. Браггитасы принадлежали к высокому Дому, что отражало отрытое им таинство божественных сил, передававшейся по наследству. Инге не была бедно одета или украшена безвкусно и вычурно, отнюдь. Но от чего-то складывалось впечатление, что худенькой рыжеволосой девушке с огромными зелеными глазами нужны совсем не богатые наряды и украшения. Инге отчаянно нуждалась в любви. Отец её, постоянно занятый на королевской службе, братья, которые уже обзавелись своими семьями, вечно болеющая мать не могли дать девушке этого. Не говоря уже о Ренате, которую заботила исключительно собственная персона. Временами Герде казалось, что сама леди Браггитас болеет только для сохранения постоянного внимания к своей тускнеющей личине. Такие мысли не могли не изматывать и саму Герду, проникшуюся теплым чувством к Инге, не испортившейся под дурным влиянием старшей сестры и ее подруг.

‒ Ну вот, передохнули! ‒ бодро заявила юная леди Вардас. ‒ Можно двигаться вперед с новыми силами.

‒ А я и не заметила, что мы остановились, ‒ растерянно посетовала Инге.

Когда наконец последние довольно высокие лестничные ступени Северной башни были преодолены, девушки выбрались на небольшую площадку.

‒ Ух ты! Смотри, Герда, какой вид! ‒ Инге сразу же выглянула в отверстие узкой бойницы, из которой и правда открывался довольно обширный вид не только на окрестности замка, но и далеко за его пределы.

‒ Может налюбуетесь прекрасным видом позже? ‒ неожиданно раздался голос того, кого девушки никак не ожидали здесь увидеть.

‒ Ты… ‒ испуганно воскликнула Герда, но опомнившись, присела в реверансе.

‒ Ваше высочество, прошу прощения, не ожидали увидеть вас здесь!

Инге, последовала примеру подруги, обескураженная столь внезапным появлением монаршей особы, также растерянно присела в реверансе.

‒ Герда, прекрати этот церемониал, ‒ тихо произнес Удвиг. ‒ Инге, ты тоже можешь не тревожится. Нас здесь все равно никто не увидит, разве Богарт, но не думаю, что мой телохранитель станет сетовать на несоблюдение этикета в приватной обстановке.

Как по волшебству из тени материализовался и сам слуга в темном одеянии.

‒ Конечно, Богарт будет молчать о личной встрече его высочества, ‒ произнес он, склонившись перед дамами.

‒ Ваше высочество, ‒ произнесла сдержанно Герда, оставшись непреклонной к предложению принца. ‒ Будет лучше, если мы не увидимся до бала.

‒ Я сам решу, что будет лучше для нас обоих! ‒ тон был резким и повелительным. ‒ Неужели ты думаешь, что я позволю кучке королевских прихлебателей решать мою судьбу?

‒ Ваше высочество, ‒ скромно вмешалась Инге. ‒ Скоро наступит время обеда, и будет неприлично, если вы не явитесь в общий зал к гостям.

‒ Юная леди говорит правильно, ваше высочество! ‒ обратился к принцу телохранитель. ‒ Придворные девы быстро смекнут что...

‒ Заткнись уже! ‒ рявкнул юноша, перечеркнув рукой воздух между собой и Богартом. ‒ До обеда еще полчаса. С голоду никто не умрет, если я немного припозднюсь.

‒ Твой слуга прав! ‒ Герда строго посмотрела на Удвига. ‒ Риджите обязательно все поймет, если увидит, что нет меня и тебя. Пожалуйста, уходи.

‒ Вот значит, как? Я тебя повсюду искал, несколько раз напоролся на твоих злых, как дюжина йодасов, братьев, а сейчас ты меня гонишь, даже не выслушав и не поговорив со мной.

‒ Мы вообще сейчас не можем разговаривать, ‒ возразила девушка. ‒ Не имеем права даже! Тебе никак не навредила наша последняя встреча, а меня втоптали в грязь с особым удовольствием. И если тебе наплевать на мою репутацию, то мне нет. Потому что тень моего позора ложится на всю мою семью, а я люблю и дорожу своими близкими.

‒ Герда, ‒ произнес мягко Удвиг. ‒ Я всего лишь хотел сказать…

‒ Думаю, маленькой леди стоит пройти к покоям предсказателя, доверившись Богарту, ‒ телохранитель протянул руку обескураженной Инге.

‒ Но… ‒ запнулась девушка. ‒ Как же Герда?

‒ Его высочество позаботится о том, чтобы леди Вардас добралась вслед за нами, ‒ пояснил слуга, уводя растерянную Инге от разжигаемого пылкими сердцами неловкого разговора.

‒ … что мне не безразлична твоя судьба и ты тоже! ‒ воодушевленно продолжал тем временем принц. ‒ Сразу это было забавно ‒ наблюдать и ждать, когда ты сдашься. Сама захочешь моего общества, прибежишь ко мне первая.

‒ Немыслимо! ‒ выдавила ошарашенная такой откровенностью Герда.

‒ Но ты совершенно невероятным образом умудрялась сохранить невозмутимость и дистанцию. Тогда, на турнире мне так хотелось отдать свое предпочтение тебе, но я знал, что эти ведьмы тебя затравят, поэтому решил просто утереть им нос.

О, да! Возмущению придворных красавиц не было предела, Герда все списала на ранение и болевую агонию. Но Удвиг ‒ слывший выдумщиком и балагуром ‒ даже в час невообразимого недуга найдет возможность позабавиться над знатью. У него будет много недоброжелателей, подумалось девушке, когда станет королем. Ему действительно необходима поддержка такого могущественного человека, как Дардас.

Сам принц выглядел до нельзя довольным собой.

‒ Повзрослей уже, Удвиг, ‒ спокойно произнесла Герда, задетая его откровенностью. ‒ И хотя бы иногда задумывайся о чувствах других людей.

Девушка собралась уходить, но молодой человек остановил ее. Схватив за руку, притянул к себе и произнес:

‒ Все меня считают шутом, Герда, но только не ты, слышишь? ‒ в голосе Удвига проскользнули обида, злость и отчаяние.

‒ Ты станешь королём, прекрати наконец относится к людям, как к мусору! ‒ юная леди Вардас попыталась вырваться из цепких объятий будущего монарха, но не тут-то было. Удвиг крепко держал девушку, вдавив её в стену.

‒ Я не хочу жениться на Риджите!

‒ А придется! Твой долг ‒ долг королевства! ‒ как пощечину отпустила ему Герда, глядя прямо в глаза отчаянно и с вызовом.

И заплакала, по-настоящему, без стенаний и заламывания рук. Устыдившись своего поведения, юноша ослабил хватку, но не отпустил.

‒ Ты играешь со всеми, словно с игрушками, ‒ она говорила, а слёзы все бежали по намеченным на щеках дорожках. ‒ И считаешь, что так и надо. В детстве ты был другим: добрым, смелым и отчаянным. Когда ты успел превратиться в чудовище?

‒ Не знаю, ‒ грустно произнес мятежный принц. ‒ Наверное после того, как ты уехала.

‒ Знаешь, ‒ помолчав, добавил Удвиг. ‒ В тот день, когда я притащил раненого пса ‒ отец приказал добить его, а за отказ ‒ заставил слугу меня выпороть. И так было всегда, если я по его мнению, начинал проявлять слабость.

‒ Мне жаль, ‒ еле выдохнула Герда, спрятав лицо на груди у юноши.

‒ Сразу мне казалось, что ты самая надоедливая девчонка на свете, ‒ он ласково погладил девушку по волосам. ‒ А когда родители тебя увезли, мне стало невыразимо одиноко. Я бежал за той повозкой, побитый и злой. Мне казалось, что ты бросила меня. Но думаю, что это были королевские проделки ‒ убрать тебя от меня подальше, чтобы сделать еще больнее. И знаешь, я тогда возненавидел его ‒ короля, который был моим отцом. И мне стало наплевать получу я новую порцию плетей или нет, я все и всегда буду делать по-своему. Только все равно выходило так, что я делал на зло ему, а не в радость себе. Пока не вернулась ты.

Девушка недоверчиво посмотрела на Удвига, а он ласково погладил ее по лицу.

‒ Я хочу быть только с тобой, Приставучка.

Герда улыбнулась детскому прозвищу, которым принц ее нарек много лет тому назад.

‒ И пусть катятся к поганым йодасам король, Дардас и Риджите вместе взятые!

‒ Но не королевство, ‒ грустно провела черту юная леди Вардас. ‒ Ты не можешь пренебречь королевством, Удвиг, и раз король так поступил, значит на то были причины.

‒ Герда! ‒ отчаянный окрик отразился от холодных застывших стен. ‒ Ты меня любишь?!

‒ Тебе это так важно? ‒ испуганно спросила девушка.

‒ Да, йодас все задери! Мне это важно! Может я и веду себя недостойно короля и всех его вельмож, но мои чувства к тебе искренни.

Еще никогда Герда не была так счастлива. Удвиг ее любил! Её! Но, всплывшие в памяти слова отца о том, что на балу будет объявлено о помолвке с Риджите, омрачили радость. Сказки всегда прекрасны, но только потому, что это сказки. В них всегда происходят немыслимые вещи: заключенная в камушек любовь, способная спасти от смерти, воин полюбит чудовище, в которое превратилась принцесса, а принц жениться на нищенке. Сладкие, как сны сказки! Но наяву никто сегодня помолвку не отменит. Если Удвиг откажется жениться на Риджите, то потеряет поддержку лорда Дардаса, а это могло иметь трагические последствия для королевства.

‒ Удвиг, ‒ тихо произнесла Герда. ‒ Ты ведь понимаешь, что у меня есть чувства к тебе. И что бы ты не чувствовал ко мне сам ‒ у нас нет будущего…

‒ Вот что, Герда, ‒ в голосе принца звучала непоколебимая уверенность, а в глазах горел огонь. ‒ Пусть мой отец с Дардасом на пару лелеют свои прекрасные мечты о богатой казне и короне на голове Риджите. Но будущий король я! И мне решать, как сложится судьба королевства и моя судьба!

С этими словами он наклонился и припал жарким поцелуем к губам Герды.

Глава 8

Инге стала не на шутку нервничать. Герда и Удвиг явно не спешили искать путь к покоям Оракула. Девушка уже искренне пожалела, что вообще втянула подругу в эту авантюру. Она не ожидала, что добираться вдвоем к вершине Северной башни окажется таким сложным мероприятием. А еще Инге и подумать не могла, что они встретят здесь принца. Это ей очень не нравилось, душу разъедала тревога от мысли, что будущий король задумал какую-то авантюру и что в эти свои козни он обязательно втравит Герду. Она хоть и благоразумная девушка, но явно питала симпатию к наследнику, это, к сожалению, могло броситься в глаза не только ей. Юная леди Браггитас тяжко вздохнула.

‒ Голову прекрасной леди не должно одолевать бремя неприятных мыслей.

‒ Что? ‒ Инге даже вскочила. Это же надо было умудриться так задуматься и забыть о присутствии телохранителя принца.

‒ Ах, ‒ смутилась девушка, когда поняла, что все ее мысли практически написаны на лице. ‒ Простите меня, пожалуйста, просто я разнервничалась из-за грядущих предсказаний.

Девушка надеялась, что ложь достаточно убедительна, да и что с того, если собеседник в очередной раз посчитает ее дурочкой. Вон как смотрит, словно гувернер на нерадивое дитя, и снисходительно улыбается.

‒ А до этого момента из-за пророчеств не переживали?

‒ Н-нет, ‒ Инге не очень хотелось продолжать разговор вообще, но странный человек, видимо, так не считал. ‒ Я просто не задумывалась о последствиях.

‒ Леди не нравится его высочество.

‒ Что?!

Телохранитель не спрашивал, а констатировал факт, от чего девушке стало совсем не уютно находиться в его обществе.

‒ С чего вы решили? ‒ на этот раз Инге была откровенна. ‒ Возможно, мне не всегда нравится поведение принца и его отношение к людям, но он не может нравится либо не нравится – ведь его высочество Удвиг будущий монарх.

‒ Маленькая леди не доверяет принцу, ‒ насмешка, свозившая в его словах даже оскорбили девушку.

‒ Позвольте! ‒ строго возразила она. ‒ Я не стану с вами обсуждать такие вещи.

‒ Простите, умоляю, ‒ мужчина склонился перед Инге в глубоком поклоне. ‒ Богарт совсем не хотел обидеть, просто человеческие мысли слишком осязаемы, а безликая тень порой может ощущать их слишком отчетливо.

И то правда, как она могла забыть! Это же воитель из Храма Брексты, а они обладают весьма специфической магией. Сама Инге, хорошо ощущавшая человеческие эмоции, не могла распознать чувства этого загадочного человека в темно-сером сюртуке. Как будто спрятанные за плотной портьерой, они оставались вне её досягаемости, а снаружи оставалась вежливая ничем не приметная оболочка. Только глаза выдавали ум, проницательность и что-то очень нечеловеческое. Хищное и жестокое. Инге передернуло.

‒ Не стоит бояться Богарта, миледи, ‒ тихо произнес телохранитель. ‒ Слуги Брексты умет убивать, но они не убийцы.

‒ П-простите, пожалуйста, ‒ воскликнула совсем расстроенная Инге. ‒ Я совершенно не сдержанная. Вот и сестра так говорит, что я совсем не умею держать свои эмоции при себе, а они из меня так и рвутся наружу. Даже не знаю, что с этим делать.

Девушка тяжко вздохнула. А ее собеседник улыбаясь смотрел на нее очень пристально ‒ впервые на абсолютно непроницаемом лице появились эмоции.

‒ Богарт попросит маленькую леди быть такой, какая она есть всегда.

Инге удивленно посмотрела на мужчину. Возможно, Богарт сказал бы что-нибудь еще, но тут появились наконец Герда и Удвиг.

Юная леди Браггитас вздохнула от досады: судя по виду, подруга была в полном смятении. Алые щеки, пунцовые от поцелуев губы, а глаза горели словно драгоценные камни под солнцем. Герда была влюблена и счастлива от этой любви, но душу ее явно обжигало сомнение. Сам Удвиг выглядел безгранично довольным собой. От этого Инге еще больше расстроилась. Принц мог получить любую девушку при дворе и за его пределами, но ему почему-то была жизненно необходима Герда Вардас.

Герда витала в облаках. И ничего не могла с этим поделать. Она любила и была любима. Лицо горело от поцелуев, в сердце жило нежное томление, и только за всеми этими невообразимо приятными чувствами дрожало осознание того, что вся сладость этой любви это всего лишь дымка. Она его любила. Знала, какой он на самом деле, и все равно продолжала любить. Сегодня вечером ее счастье будет разбито вдребезги и боль от этого смягчит воспоминание о поцелуях Удвига.

А он целовал страстно, жестко, потом невыразимо нежно. Пил и не мог напиться, брал и не мог выбрать из источника девичьей любви. Губы Герды горели, а тело стало странным, ватным, чужим, как будто. Едва оторвавшись от ее губ, Удвиг стал покрывать поцелуями ее щеки, шею.

‒ Тебе пора, ‒ прошептала еле живая от нахлынувших ощущений девушка. ‒ Дневная трапеза проходит в общем зале, если ты опоздаешь ‒ гости будут недовольны.

‒ Плевать на гостей, ‒ юноша снова поцеловал ее, на этот раз коротко, но жадно. ‒ Сегодня бал, сошлюсь на подготовку к мероприятию. Не хочу тебя оставлять ни на миг, все время об этом мечтал, как только ты вышла из экипажа под руку со своим отцом ‒ у меня земля из-под ног ушла. Я как дурак стоял и глазел на тебя, а солнце отражалось у тебя в волосах, освещало твое лицо. Ты сама была солнцем, озарившим мою пустую, никчемную жизнь.

‒ Сумасшедший…

‒ Называй, как хочешь, но да, я тогда действительно сошел с ума. Не мог ни есть, не спать ‒ все думал о тебе, хотел тебя получить всю.

‒ Удвиг, ‒ Герда нежно прикоснулась к его лицу, приложив большой палец к его губам. ‒ Не надо.

‒ Нет, надо! ‒ он нежно поцеловал палец, затем ладонь девушки. ‒ Хочу быть честным с тобой, раз уж так решил, чтобы ты мне верила и знала ‒ я несовершенен. Даже более того ‒ распутен и развратен. Я хочу тебя, Герда, одному себе и навсегда. Хочу, чтобы ты была только моей и ничьей больше. Это невыразимая мука осознавать, что ты со мной не будешь, поэтому прошу подождать. Мне придется жениться на Риджите, но как только я стану королем найду способ, чтобы от нее избавиться…

‒ Ты сума сошел! ‒ испуганно воскликнула юная леди Вардас.

‒ Конечно же я ее не отравлю, ‒ улыбнулся принц. ‒ Моя глупенькая Герда думает обо мне совсем плохо. Есть масса лазеек в Законе, чтобы потом разорвать брачный обряд с постылой женой.

‒ Удвиг, но ведь это же благословение Богов, а они, как ты знаешь, не прощают надругательство над их заветами.

‒ Они поймут меня, потому что я сделаю это во имя благородной цели, чтобы потом жениться на тебе по любви, а Боги благословляют истинные чувства.

‒ Это безумие, ‒ грустно промолвила Герда. ‒ Даже, если Боги нас простят, то Дардас никогда.

‒ Предоставь Дардаса мне.

‒ А если ты полюбишь Риджите! ‒ отчаянно прошептала девушка.

‒ Какая же ты у меня…

‒ Глупая, я знаю, ‒ выдохнула Герда и попыталась высвободиться из объятий принца, но он не позволил. ‒ Ты уже говорил.

‒ Нет, ‒ ласково коснулся ее губ своими губами. ‒ Наивная.

‒ Она красива, и умна к тому же, а это многого стоит.

‒ Риджите ледяная статуя, не способная растаять даже в летний зной. Она красива и вполне образованна, но в ней нет ни глубины, ни чувственности. Леди с южных провинций знает цену золоту, но не человеческим качествам. Ты предлагаешь мне влюбиться в мымру, постоянно задирающую нос?

‒ Мужчины не предсказуемые существа.

‒ Как и женщины.

Молодой человек снова наклонился и страстно поцеловал девушку.

‒ Умоляю, Герда, ‒ попросил юноша, закончив целовать свою возлюбленную. ‒ Останься сегодня на балу до конца.

‒ И смотреть, как Риджите будет заявлять на тебя свои права?

Глаза девушки наполнились слезами.

‒ Плевать, пусть делает, что хочет, ‒ Удвиг нежно и успокаивающе поцеловал девушку в лоб. ‒ Я хочу тебя видеть, чувствовать, осязать рядом. Твое присутствие не даст мне окончательно сойти с ума и послать все и всех к поганым йодасам в навь. Ты придешь?

‒ Конечно, ‒ твердо произнесла девушка, а сама про себя подумала, что надо выдержать эту пытку до конца. Не зря же говорят, что после долгих страданий приходит счастливое благо.

Удвиг, украв еще несколько поцелуев, довел возлюбленную до заветных покоев Оракула и, раскланявшись перед дамами, удалился в сопровождении телохранителя.

‒ Его высочество счастлив, ‒ спокойно заметил слуга, когда они отошли на приличное расстояние от девушек.

‒ Так сообщи об этом моему отцу, ‒ дерзко ответил принц.

‒ Задача Богарта не шпионить, а охранять.

‒ Неужели? Тогда охраняй, а не мели языком лишний раз.

‒ Богарт просит прощения, если задел чувства принца.

‒ Что у тебя за идиотская манера изъясняться? ‒ не выдержав, остановился Удвиг и посмотрел на своего собеседника. ‒ Ты можешь не говорить о себе в третьем лице или вас всех учат так разговаривать?

‒ Эта особенность принадлежит только Богарту, ваше высочество, ‒ тень степенно поклонился. ‒ Но если принцу не удобно, то можно постараться говорить привычным ему образом.

‒ Было бы прекрасно, если бы ты вообще перестал разговаривать, но видимо не судьба, поэтому уж лучше постарайся хотя бы адекватно выражаться.

‒ Как скажете! ‒ слегка поклонился Богарт.

‒ Уже лучше.

‒ И еще, Богарт, ‒ остановился принц и пристально посмотрел на своего загадочного телохранителя. ‒ Желательно, чтобы об этой встрече никто не знал, особенно мой отец. Ты меня понял?

‒ Конечно, ваше высочество, ‒ степенно произнес телохранитель. ‒ Но может ли простой безликий попросить вас кое, о чем?

‒ Если только в пределах разумного.

‒ Не натворите глупостей, принц Удвиг. Я всегда вас сумею защитить.

‒ Пока действует договор, ‒ напомнил юноша.

‒ И тем не менее, пока не закончится его действие, я сумею защитить вашу жизнь везде и всегда. Но судьба королевства в ваших руках.

‒ Ты собрался мне читать нотации, слуга?

‒ Богарт принадлежит к воителям Храма Брексты ‒ Повелительницы ночной темноты, ваше высочество. И вы прекрасно знаете, что они из себя представляют. Это не простые слуги. Маги, защитники, охотники и убийцы. Пока хоть один из них служит вам ‒ радуйтесь, ваше высочество, или хотя бы уважайте конфессию, которая предоставила вам такого защитника.

Удвиг с интересом слушал слова телохранителя, который предстал перед ним в новом своем образе, до этого он терпеливо сносил нападки принца, его грубость и даже унижения. По началу принцу вообще был не интересен этот человек, да и человек ли? Говорят, воители Брексты, чтобы получить свои удивительные способности, заключают часть души в талисман ‒ это позволяет быть более неуязвимыми и лишает их чувств. Богарт и казался бесчувственным, и безразличным, до определенного момента. Теперь юноша знал маленький секрет своего телохранителя ‒ это в будущем могло ему пригодиться. В голове Удвига начинал зреть план.

‒ Пойдем, ‒ обратился он к человеку в темной одежде. ‒ Нам необходимо кое-что обсудить.

Выражение лица Богарта осталось непроницаемым. «Что ж, ‒ про себя усмехнулся принц. ‒ Можешь изображать из себя статую, сколько твоей душе угодно, но сделаешь по-моему.»

‒ Он совсем затуманил тебе голову, ‒ тихо произнесла юная леди Браггитас.

‒ Это не он, Инге, ‒ грустно заметила Герда. ‒ Я сама воспарила к небесам, когда он меня поцеловал.

‒ О! ‒ только и выдохнула подруга. ‒ Как же он мог так…

‒ Я сама позволила ему это сделать, ‒ твердо произнесла девушка. ‒ Более того, очень хотела этого. Так что я виновата даже больше, чем Удвиг.

‒ Не мне тебя учить, Герда, ‒ осторожно вымолвила Инге. ‒ Но, пожалуйста, будь осторожна. Удвиг жаждет то, чего не смог получить сразу, ему скучна легкая добыча.

‒ Я все прекрасно понимаю, но завтра я уеду и не увижу его больше никогда.

‒ Прости, мне не хотелось делать тебе больно! Я искренне верю в то, что к тебе у него есть чувства, просто он никогда уже не поменяется.

‒ Спасибо, Инге, ‒ грустно улыбнулась Герда. ‒ За твою доброту и искренность. Не беспокойся, сегодня будет бал, возможно, последний для меня на родной земле.

‒ Ох, обещай мне, что будешь предельно осторожна и не дашь никому себя обидеть!

Юная леди Вардас обняла подругу.

‒ Ты замечательная, конечно же я обещаю, что буду оберегать свою персону от различных посягательств. А теперь давай уже посмотрим, кто же живет за этой таинственной дверью, и так ли жуток Оракул, как о нем говорят.

Глава 9

Нянюшка не унималась выговаривать Герде за неподобающее для леди скитание по грязным и несомненно тёмным углам замка, тщательно вытирая ей щеки и отряхивая подол платья от хлопьев пыли.

‒ И на обед среди господ тоже, небось, не пошла, ‒ продолжала журить старенькая Аника.

‒ А мне-то там и делать нечего, ‒ пояснила Герда. ‒ Не думаю, что Риджите пришла бы в восторг при виде меня за столом.

‒ Не доросла она еще до венца королевского, ‒ категорично заявила нянюшка. ‒ Чтобы нос воротить от людей. Вот станет женою принца, тогда-то и взятки гладки. А так… как по мне, ей самое подходящее – встать одесную с нашим старым королём ‒ была бы тогда парочка: коршун да галочка.

Герда рассмеялась от бабкиной присказки. Ей всегда грело душу это доброе и родное участие старушки!

‒ Няня, ты не знаешь, мое платье к балу принесли?

‒ Как же не принесли? Принесли ‒ матушка твоя уже об сем распорядилась. Лежит оно нарядное тебя дожидается. Щас мы тебя выкупаем, ароматами натрем. Будешь у нас красавица невиданная. Только пойди приляг сначала, чтобы от тяжелого каминного жару да духу людского не сбледень, а то и вовсе сомлеть. Пусть твоя Риджите локти себе покусает, когда ты среди высоко вельможных розочкой расцветёшь.

‒ Спасибо нянюшка, ‒ Герда наклонилась и поцеловала старушку в сухонькую щеку. ‒ Ты такое чудо!

‒ Чудо не я, а ты. Только держателям мира не рассмотреть этого и не понять!

Женщина ласково потрепала бывшую воспитанницу по щеке, а в глазах ее скользнула грусть.

Чтобы не мешать младшим брату и сестре, отдыхающим после обеда, Герда вышла из спальни в небольшой будуар. Трепет от мыслей о странном предсказании и предстоящем пире не давали покоя и отдыху не способствовали. Надо было распутать клубок чувств, что сжимал потерявшееся в нем сердце. Но все недобрые предчувствия перебил внезапно представший перед очами, распустившийся её в комнате бархатный цветок. На небольшой кушетке лежало платье для бала невероятного алого оттенка. Вот так матушка! Герда хорошо помнила, как специально делали примерки для нарядного платья, но в жизни не подумала, что родители так расщедрятся. Настоящее платье для первого большого бала! Хашмирский шелк и эльфийское кружево ‒ невероятное сочетание. От неожиданной радости слезы навернулись на глаза и разом забылись все невзгоды.

Инге сидела на коленях у отца, положив на его могучее плечо свою рыженькую головку. Ох, как же ей не давало покоя предсказание. Стихи, произнесенные Оракулом, она повторяла про себя раз за разом.

‒ О чем задумалась, моя дорогая девочка? ‒ мягко спросил лорд Браггитас поглаживая могучей ладонью густую рыжую бороду, чуть тронутую инеем седины ближе к вискам.

‒ Ни о чем, батюшка, просто я соскучилась очень ‒ давно тебя не видела.

‒ Видно, не балуют тебя вниманием дворцовые дамы, ‒ печально вздохнул отец. ‒ Матушка твоя, поди, опять в покоях своих хворать изволит.

‒ Да, ‒ подтвердила Инге. ‒ И просила, чтобы ее не беспокоили.

‒ Конечно! ‒ тяжко вздохнул огнебородый лорд. ‒ А как же иначе можно предаваться праздности и упиваться поглощением обильных яств от королевских поваров.

Чтобы отвлечь внимание отца от тяжких дум о безрадостности дворцового бытия, Инге заговорила с ним о приглашении Герды Вардас.

‒ Хм, ‒ нахмурился мужчина. ‒ Вардаритас? Но там опасно, как никак помежье, еще и на западе.

‒ Но ты же отпускал Ренату в прошлом году в Антарас, а там ведь тоже помежье.

‒ Но не столь дикое и опасное, дитя моё. К тому же Дардас где золотом, а где и сталью привести соседей в чувства.

Инге хотела возразить отцу об опасностях желанного странствия, но Браггитас уже сдался.

‒ Хорошо-хорошо. Я отпущу тебя, хотя сам и буду скучать без своей милой девчушки. Тебе там, надеюсь, будет веселее.

‒ Спасибо, папа.

После этих слов Инге, успокоившись, положила голову обратно на могучее плечо отца.

‒ Говорят, ‒ осторожно вымолвила девушка. ‒ Риджите Дардас в скором времени станет женой наследника.

От тяжелого вздоха лорда Браггитаса, зашевелились даже портьеры на окнах.

‒ В том то и дело, что такое положение дел не очень устраивает большинство членов Высокого Совета.

Лорд частенько так делился с младшей дочкой новостями и своим взглядом на них, понимая, что дальше Инге информация не пойдет, в отличие от Ренаты, которая могла из-за своей прихоти или простого бахвальства дать волю языку в высоких покоях. Браггитас знал ‒ младшая, не смотря на мечтательный и нежный вид, весьма разумное создание.

‒ Корона на голове Риджите, ‒ продолжал отец. ‒ Это власть в загребущих лапах Дардаса.

‒ А как же Удвиг? ‒ удивилась девушка. ‒ Ведь он будущий король, неужели он позволит отцу Риджите вертеть собой.

‒ Наследник слишком занят собственной персоной, дорогая. Как бы он еще и делами своего королевства заинтересовался, а то не может выпутаться из своры придворных юбок, в которых увяз.

«Ясно, ‒ про себя подумала Инге, ‒ сам Удвиг в небольшом почете у старожил Высокого Совета».

‒ Кто знает, ‒ вслух промолвила девушка. ‒ Может он еще изменится. К лучшему.

‒ Было бы не плохо, если бы Дейвас Всемогущий надоумил этого болвана. Не то мы быстро станем частью Анорионской империи и будем прислуживать эльфам с таким королем.

‒ Кстати, сегодня ведь бал! ‒ спохватился лорд Браггитас. ‒ Ты готова к нему?

‒ Я не хотела идти, батюшка, но Рената настояла.

Видимо, чтобы выгодно отличаться от младшей сестры, блистая на ее фоне. Но, тем не менее, старшая сестра на этот раз превзошла саму себя и заказала платья у самых лучших портних, во вкусе ей не было равных. Столь широкий жест она объяснила тем, что Инге пора перестать выглядеть и вести себя как дворовая замарашка.

‒ Представляешь, батюшка, ‒ хихикнула Инге. ‒ Мы обе будем в зеленых платьях.

‒ Да? Как всегда, твоя сестрица задумала, что-то оригинальное, от чего у меня обычно сводит зубы?

‒ Не знаю, но на этот раз у меня красивое платье.

‒ Ты уверена?

‒ Конечно. После того, как ты устроил ей выволочку за тот музыкальный вечер, она постаралась на славу.

Еще бы! Кого-кого, а отца Рената боялась. Обычно она не считала нужным наряжать младшую сестру во что-то новое и оригинальное, забрасывая ту своими старыми нарядами, которые были на размер больше, поэтому просто ушивались. Но на музыкальный вечер, устроенный по случаю приезда гостей в королевский замок, не нашлось ничего подходящего, поэтому красавица выудила откуда-то свое старое вечернее платье с низким вырезом, и приказала нацепить на младшую сестру.

Получившийся образ не блистал новизной и оригинальностью, скорее он мог поведать многое о бедности и дурном вкусе своего носителя. Инге в слезах спряталась от людских глаз подальше в цветочной оранжерее, где ее и нашла совершенно случайно Герда. Она благородно одолжила девушке свою кружевную накидку, скрепляемую у шеи серебряной брошью. Вид, конечно, не самый прекрасный, но и не такой отвратительный, как был до этого. Младшая дочь лорда Браггитаса сумела добыть вечер до конца, и даже умудриться станцевать с принцем. Но от отца не укрылось положение вещей, после чего он устроил выволочку старшей дочери. Хорошо, что Рената усвоила этот урок, и теперь у Инге есть красивое платье цвета нежной фисташки, не изумрудное и яркое, как у сестры, но сшитое специально для нее.

Ясное дело, что красавица Рената сделала это не из из искренней любви к сестре, а скорее чувствуя твердый локоть отца и имея желание заполучить драгоценную обновку, о которой давно мечтала ‒ изумрудные серьги и серебряную помолвочную цепочку. Она уже вступила в возраст замужества, когда «счастливец» из благородных кровей может дополнить её украшения тяжелым изумрудным кулоном в знак своей благосклонности.

Ну и пусть. Инге обойдется и тем, что есть ‒ брат подарил ей подвеску из хризолита, очень красивую, к тому же она очень подходила к платью.

От чего-то опять на ум пришли предсказания Оракула. Может зря она затеяла это? И ходить в Северную башню не стоило.

На балу Инге дала себе зарок не отходить от Герды ни на шаг.

Глава 10

По началу девушки вообще смутились, решив, что Удвиг немного пошутил и привел их не к той двери. Как бы там ни было, но всегда казалось ‒ хоть какая-то охрана должна быть у предсказателя и сторожить его покои от посягательств всех желающих заглянуть в своё будущее. Но, видимо, те времена канули в небытие. Сам главный вход в Северную башню охранялся стражниками, но вот обойти его не составило труда. И тем это было странно, что стены покоев провидца слышали не только мелочные тайны и страстишки вельмож. Оракула в последнее время посещали в основном члены Совета, отягощенные мыслями о делах государства. Никто не знал, посещал ли предсказателя король. Крайстут славился своим самодурством и не любил «всю эту возню с выжившим из ума брехуном».

За дверью оказались просторные залы, где в темных углах тонули очертания резных кресел и украшенные узорными полотнищами гобеленов стены. Но из-за опущенных тяжелых портьер, в комнату едва проникал дневной свет. В таком полумраке сразу было сложно рассмотреть того, кто здесь находился.

Из-за всех переживаний, что принёс этот день, голова Инге закружилась, а в ушах стало немножечко шуметь. «Да что же со мной такое!» ‒ подумалось девушке. То ли легкое опьянение, то ли эйфория, но чужой незнакомый голос вывел из непонятного забытья.

‒ Долго ко мне шли девы Высоких Домов, ‒ раздалось из глубины комнаты.

От неожиданности девушки вздрогнули, и их пальцы, едва соприкасающиеся до этого, сплелись, как ветки деревьев, ищущих друг у друга спасения в бурю.

‒ Не стоит боятся того, чего не понимаете, ‒ снова раздался довольно низкий для женщины голос. ‒ Стоит страшится тех, кто вам хорошо знаком.

Слова Оракула, как вода сквозь пальцы, прошли через бьющиеся в нетерпении и страхе сердца, оставляя в душе тяжелый осадок. Жутко делалось и от того, что, казалось бы, пустое пространство залы оживает и обращается к ним бесцветным голосом прямо из своих глухих и черных углов, без помощи живого человека.

‒ Раз ко мне пожаловали юные леди, ‒ смилостивился провидец. ‒ Значит они хотят узнать свое будущее.

В самой затемненной глубине комнаты кто-то зашевелился. Инге затаила дыхание, а Герда была готова податься в бега, и только крепко сжимающая её дрожащую ладонь рука подруги не дала ей этого сделать. Из полумрака к ним вышел человек, обличие которого навевало воспоминания о слышанных в детстве сказках: длинные белые волосы, которые спускались ниже пояса и терялись в складках подола темно-синей плащаницы, волочившейся по полу. Лицо сложно было рассмотреть, к тому же его скрывали седые пряди. Судя по тому, как на человеке висела мешковатая одежда ‒ он был худым, даже тощим и еще сутулым.

‒ Добрый день, ‒ первой очнулась от ступора Инге, которая решила, что вежливость сможет сгладить их неловкое замешательство. Ее примеру последовала, взявшая себя в руки, Герда. Девушки даже почтительно обозначили книксен, чуть склонив голову, так, на всякий случай, чтобы Оракул не счёл их невоспитанными.

‒ Давно меня не посещали столь благовоспитанные леди, ‒ и все же голос не звучал по-старчески, с поскрипыванием и придыханием. Его можно было сравнить с далёким рокотом морских волн или эхом в горах.

‒ А разве придворные дамы сюда не ходят каждый день? ‒ усомнилась юная леди Браггитас. ‒ Ведь все только о вас и говорят.

‒ О! ‒ в голосе седовласого предсказателя проскользнули нотки веселья. ‒ Приятно, что обо мне вспомнили. Да и если откровенно говорить ‒ настоящие леди сюда заходят очень редко.

‒ Но ведь именно леди о вас только и говорят, ‒ возразила Герда.

‒ Можно быть леди по рождению, мое дорогое дитя, но не являться столь благовоспитанным и чистым существом, как навестившие меня сейчас очаровательные девы.

Девушки недоуменно переглянулись ‒ неужто кто-то из высоких дам обратится к провидцу, рискуя раскрыть свои нелицеприятные тайны.

‒ Проходите, ‒ Оракул повёл рукой, указывая в глубь комнаты. ‒ В моей скромной обители найдется, где присесть, а я, тем временем, загляну в ваше будущее.

В покоях разом загорелись свечи, от чего девушки, ослепленные на мгновение яркой вспышкой, снова вздрогнули. Таких чудес вблизи им видеть не доводилось. Хотя брат не раз показывал Инге свое умение обращаться с магией пламени ‒ до такой тонкой работы с множеством свечных фитилей ему было ещё далеко. Самое большее, что он сделал бы для этой комнаты ‒ выжег ее под чистую, при этом гордясь, что не спалил весь замок.

‒ М-мы ненадолго, ‒ нервно улыбнулась Герда присаживаясь на тахту.

‒ А я и не задержу, ‒ заверил Оракул. ‒ Хотя, видят боги небесного Клаусаса, мне было бы приятно просто общаться с милыми дамами, которые так любят слушать старые сказки.

‒ Откуда вы знаете? ‒ не удержалась Герда.

‒ Увы, нет в этом мире ничего того, что мне было бы неизвестно. Я ждал вас еще с тех пор, когда вы появились на свет, и Лауме в очередной раз уронила на землю горсть своих камней, а Энике вплела в них свои нити.

‒ Вот как? ‒ только и смогла выдохнуть Инге.

‒ Я также знаю, что как только вы покинете меня ‒ вслед за вами явятся еще одни посетительницы. Но надеюсь, что мой старый добрый друг их немножечко покружит в тесных дворцовых галереях и коридорах, чтобы потянуть время и продлить нашу более приятную встречу.

‒ Нас тоже ваш незримый друг сбивал с пути? ‒ обиженно дернулась рыжая головка Инге.

‒ О нет, дитя, мой друг сюда вас и привел, когда стало ясно, что юные девы немного потерялись и им не добраться так просто до меня. Видите ли, у этой башни есть маленький секрет…

‒ Она зачарована! ‒ весело воскликнула Герда. ‒ Как в сказке, так ведь?

‒ Вот я и говорю, что приятно общаться с теми, кто любит сказки, ‒ пускай лица и не было видно за плотными шорами прядей, но воображение рисовало широкую располагающую улыбку на добродушном лице. ‒ Не заколдован только центральный охраняемый вход, но вот кое-кому удалось обойти ловушки.

‒ Но я все равно потом заблудилась, ‒ понурила голову Инге.

‒ Обойти магию иллюзии в столь юном возрасте ‒ большое достижение, моя девочка, ‒ на этот раз Оракул говорил серьезно. ‒ Поэтому храни свой дар в секрете, иначе тебе придется тяжко. В этом мире так много лжи, что видящий истину становится врагом. А видеть истину ‒ это твое предназначение.

Девушка смотрела на предсказателя во все глаза. Ей ведь всегда казалось, что Рената права, унизительно отзываясь о её уме, после того, как младшая поделилась со старшей своим мнением по поводу матушкиного недуга. Инге никак не хотелось предаваться мысли, что внимание её матери полностью поглощено заботами о собственной особе и не касается проблем семьи или связанных с этим обязанностей. Нелегко осознавать и то, что собственная сестра тебя даже не ненавидит, а просто считает человеком второго сорта. При дворе на Инге смотрели снисходительно и с улыбкой. Кто уж честно любил её, так это отец и братья, но даже они, при всей своей привязанности, считали девушку чудачкой. Поэтому Инге уже давно свыклась с мыслью о своей ущербности. Однако, что ранило больнее всего, так это неприкрытые скабрезные мысли и чувства окружающих, которые никогда не были секретом для проницательной девушки. Первым человеком, который выразил свою дружескую благосклонность и был честен во всем, оказалась Герда, от того и было обидно, что ее единственную подружку обманывают так подло и низко. Поэтому Инге и пришла в голову идея притащить к предсказателю первую и единственную в жизни подругу, может, хотя бы он откроет глаза девушке и предостережет от ошибок. А Инге чувствовала, что интерес Удвига к Герде не так прост, и он не совсем искренен с девушкой, которую любил.

‒ Не позволяй обижать себя тем, кто хуже тебя, ‒ снова произнес Оракул. Глубинный смысл этих слов снова ускользал от Инге, но у неё ещё найдётся время обдумать все услышанное.

‒ А в твоем сердце уже есть чувство сильное и пламенное, ‒ обратился он к Герде проникновенно, от чего она даже поежилась. ‒ Только от него одна лишь горечь.

Девушка молчала. А что тут скажешь, если предсказатель был прав. Любовь к Удвигу приносила нестерпимую боль ‒ он ей принадлежать не будет.

‒ Не бойся слушать свое сердце, ‒ произнес не утративший и капли своей загадочности прорицатель. ‒ Оно мудрое и не обманет.

‒ Спасибо, ‒ искренне поблагодарила девушка.

Много позже, сидя в своей комнате, Инге запишет предсказания Оракула дословно в свой дневник, который начнет в тот же день. У нее будет много пищи для размышления. Но потом. Не в вечер весеннего бала, когда хотелось надеть красивое платье и пойти кружиться в танце. В этот раз Рената не подвела. Может Инге много себе надумывает, и сестра на самом деле любит ее ‒ по-своему, немного неуклюже, но все же…

В преддверии бала Риджите била мелкая дрожь. Её сжигала ненависть и злость. Ненависть к предсказателю, позволившему себе разбить надежды в дребезги, и злость к самой себе за то, что поддалась на уговоры безмозглых подружек. Совершенно глупая затея пойти к предсказателю оказалась для нее почти провалом.

Ха! Это она не будет королевой?

Похоже в Северной башне засел идиот, возомнивший себя пророком. Ничего. Как раз-таки, став королевой, Риджите вышвырнет никчемное существо на улицу на потеху народу, и желательно с верхнего окна его башни. Только перед тем, как осуществить свою затею ‒ рассмеется Оракулу в лицо.

О, да!

А сегодня бал и долгожданная помолвка. Только червь сомнения шевелился где-то внутри Риджите, отравляя своим жгучим ядом все ее существо. Неужели все правда, и она не станет королевой?

Глупости!

‒ Ты что?! ‒ зло воскликнула будущая королева на горничную, которая расчесывала ей волосы. ‒ Где только тебя учили такую косорукую? Ты мне чуть все волосы не повыдергивала ‒ так рвешь расческой, идиотка!

‒ Простите, миледи, ‒ залепетала бестолковая девица. ‒ Но я старалась очень аккуратно, не знаю, может где волос зацепился…

‒ Волос зацепился?! ‒ Риджите с размаху влепила нерасторопной горничной пощечину. ‒ Дура! Хочешь, чтобы я на бал отправилась лысая с распухшей головой?! А ну пошла вон! Чтобы глаза мои тебя здесь не видели и если сию минуту сюда не явится кто-то толковый, чтобы собрать мне волосы, я прикажу прилюдно остричь на лысо тебя! Ты поняла меня?!

‒ Да, миледи, ‒ прохныкала служанка и выбежала вон из комнаты, е забыв при этом поклониться.

То-то же! Самодовольно подумала про себя Риджите надо показать кто есть, кто сразу, чтобы наверняка. А то можно остаться без волос, как и без короны. На душе сразу же полегчало, как только появилась возможность выпустить пар. Жаль только, что нельзя было оттаскать эту идиотку за волосы ‒ горничная была чужой, ее рекомендовали, как одну из лучших, кто умел укладывать волосы. Увечья, пусть и незначительные, вызовут если не скандал, то неприятные перешептывания. Ну и ладно. Скоро Риджите станет женой принца, а потом королевой. А королевам позволено все.

Такое хорошее настроение было испорчено и не только дурацкими предсказаниями, но еще и новостью о том, что тот, от кого Рената так ждала изумрудного камня на серебряную цепочку ‒ не явится на бал.

‒ Почему? ‒ задала она вопрос своей горничной Кизеле, которая и принесла данную новость, выведав ее у слуг в замке.

‒ Да кто ж его знает, миледи? ‒ взмахнула руками девица. Вроде как неприятности у него случились или что?

Служанка задумчиво потянула время.

‒ Давай уже говори скорее! ‒ воскликнула Рената. ‒ Не томи!

‒ Вроде, как невеста у него имеется, девушка задумалась. ‒ Или к нему, якобы, должна приехать погостить невеста, выбранная его родителями. Кажется, так! Вы же знаете, какими неточными бывают мужчины, когда дело касается не их самих. Еле и так вытянула новость у личного слуги его сиятельства.

‒ Вот что, Кизеле, ‒ строго произнесла Рената, не скрывая разочарования на лице. ‒ Я тебе плачу не за «кажется». В следующий раз старайся и уточняй новости более досконально.

Только вот когда наступит этот следующий раз, было не понятно. Самая выгодная партия только что благополучно упорхнула из-под ее носа. А ведь так уверял, что свободен и у него ни перед кем нет никаких обязательств. Подлец. Это ведь так легко отговориться тем, что о невесте узнал в самый последний момент и поэтому не смог пойти против воли матушки и батюшки.

Скотина!

Ничего. В следующий раз Рената будет умнее и не позволит так себя надуть. А глупый Оракул со своими предсказаниями пусть катится в самое навье подземелье, где ему и место.

Глава 11

‒ Я не стану делать то, о чем просит его высочество, ‒ невозмутимо произнес телохранитель. И только дернувшийся уголок глаза выдавал возмущение Богарта просьбой молодого принца.

‒ Я не прошу, чтобы ты совратил девчонку Браггитас, ‒ терпеливо пояснил принц, которого стала раздражать упрямство слуги. ‒ Просто присмотри за ней во время бала, чтобы она не вертелась под ногами.

‒ Не думаю, что леди Инге стала бы докучать его высочеству своим присутствием, ‒ телохранитель был неумолим, а Удвиг стал тихо выходить из себя.

‒ Богарт, ‒ тихо обратился он к своему слишком бескомпромиссному слуге. ‒ Я не прошу, я приказываю займись Инге на время бала, понятно?

Человек в темно-сером сюртуке обреченно вздохнул.

‒ Не в моих правилах указывать будущему королю Латгелии, что делать, ‒ спокойно заговорил телохранитель. ‒ Но в обязанности Богарта, как вашего телохранителя, входит везде и всюду следовать за его высочеством.

‒ Богарт прекрати говорить о себе в третьем лице! Мне казалось, что мы пришли к соглашению хотя бы в этом.

‒ Прошу простить меня, мой господин! ‒ виновато склонился человек в сером одеянии.

‒ Довольно! Мы оба знаем, что контракт ты заключил с моим отцом, а значит ему беспрекословно должен подчинятся. Хорошо, пусть так, ‒ смиренно вымолвил принц. ‒ Но тогда я прошу тебя о помощи.

Что было на уме у самого Богарта было сложно догадаться. Невозмутимо каменное лицо ничем себя не выдавало, и только, когда щека телохранителя дернулась, Удвиг понял, что тот злится.

Ничего, переживет как-нибудь. В конце концов Инге Богарту нравится, так что услуга больше похожа на одолжение, которое делает сам Удвиг своему слуге. А в своих подозрениях принц теперь был полностью уверен. В присутствии младшей Браггитас телохранитель преображался и превращался в реального человека с живыми эмоциями. А то принц уж было подумал, что и правда слуги Брексты напрочь лишены души. Ни разу за все то время, что будущий правитель знал человека в темно-серой одежде, Богарт не проявил ни одной эмоции. Вел себя тихо и не заметно, блуждая по тенистым углам королевского замка. И только рыженькая головка, и большие пытливые глаза совсем еще девчонки заставили телохранителя выйти из тени. А теперь он злился. Понял, что выдал себя.

Значит слухи, которые ходили о служителях богине ночной темноты, были правдивы. Говорили будто бы при поступлении на службу в Храм Брексты юноши жертвовали своей покровительнице часть души, в замен получая возможность быть невидимыми ночью и в тени, а также передвигаться совершенно бесшумно. Поэтому и казались совершенно бесчувственными из-за отсутствия части души, расколотой во имя темной Богини и ее даров. Но был один момент с храмовниками, который становился для них порою роковым ‒ девушка и, надо сказать, не самая простая. Честность, непорочность, доброта, внутренний свет всегда пленили слуг Темной, которые по долгу службы большую часть жизни вынуждены были находиться в темноте. Избранницей становилась одна единственная девушка и на всю жизнь. Вот и его невозмутимый слуга остался неравнодушен к рыжекудрой девчонке. Удвиг это заметил еще раньше, но не был уверен в своих подозрениях, а сегодня Богарт сам себя выдал.

‒ Помоги мне, ‒ снова обратился Удвиг к телохранителю. ‒ И тогда я в долгу не останусь…

Наверное, сложно представить хоть одну девушку, для которой первый бал был нежеланным и ненавистным. Нет, первый бал всегда будет ожидаемым и желанным, разве что его будут омрачать неприятные обстоятельства, как в случае Герды. Риджите с Ренатой доказали свое влияние при дворе, испортив девушке репутацию перед самым праздникам. Пусть наслаждаются своим триумфом, сколько им будет угодно. Но Герда тоже будет радоваться сегодня, чего бы ей это не стоило. Потому что этот бал первый и, скорее всего, последний в ее жизни. А значит сегодня она позволит себе быть счастливой.

‒ Ух, какая же ты класивая! ‒ воскликнула младшая сестренка Бригги, как только горничная закончила собирать девушку.

‒ Спасибо!

Восхищение малышки было самым честным и неподкупным подарком. Даже обычно немногословный младший братец Майло улыбался и, со свойственной детям непосредственностью, пошутил:

‒ Ты как настоящая королева! Тебе бы только корону.

‒ Спасибо, малыш, ‒ ласково улыбнулась Герда.

Корона ‒ наименьшее из всего, чего желала девушка. Куда больше ей хотелось просто быть с любимым, но даже этого ей не позволили. Пусть так, но на свою долю счастья в жизни юная леди Вардас тоже рассчитывала. И если предсказанию Оракула суждено было сбыться, то так тому и быть.

‒ Огню в сердце угаснуть не суждено, ‒ низкий грудной голос, казалось, проникал в самую сущность, Герда боялась дышать, чтобы не пропустить ни единого слова, произнесенного предсказателем. ‒ А любовь будет длиться вечно. Пусть сердцам вместе, увы, быть не дано ‒ острие у ножа двухконечно. Путь твой выложен в даль лепестками из слез, но награда будет этого стоить. Сердце ранят шипы изменчивых роз, струн души уже не расстроить…

‒ Обязательно говорить именно так? ‒ магию момента нарушает голос Инге.

‒ Как? ‒ загадочно улыбается Оракул. Если растяжку в две длинные полоски тонких губ вообще можно назвать улыбкой.

На лице рыжеволосой девушки разочарование и возмущение.

‒ Совсем не искренне. Скажите так, чтобы было понятно!

‒ Прошу прощение! ‒ Оракул развел руки, от чего широкие рукава его одеяния стали похожи на крылья. ‒ Я так привык пророчить всем дамам, которые приходят ко мне из большого королевского замка. Им всем очень хочется, чтобы было красиво, поэтому немного забылся.

‒ Просто скажите, что ждет меня и мою подругу в будущем, ‒ тихо попросила Герда, жалея, что пришли сюда и наткнулась на весь этот пафос.

‒ Ты любишь и любима, ‒ спокойно произнес предсказатель, взяв ее за руку, развернул ладонью в верх, ‒ но мир слишком жесток, чтобы принять твою любовь, а возлюбленный хоть и самоуверен, но не всесилен, к тому же очень неоднозначен. Не стоит верить ему. Однако любовь прощает все, ведь так? Главное, смочь простить саму себя. Ты получишь в знак любви свой камень, ‒ Оракул сжал ладонь девушки и пристально посмотрел Герде прямо в глаза. ‒ Не дай надеть себе на шею талисман ‒ он станет источником горечи и боли, отравит душу змеиным ядом. Венец на твоей голове превратится в кровавое бремя для твоих близких. Но не бойся ‒ радость тебе принесет материнство, а твой сын вопреки всему станет железной рукой Запада. Тот, кто направит его будет близок тебе по крови.

Герда не могла произнести ни звука после таких слов. Радость утонула в смятении и страхе, многое из сказанного было не понятно и приводило в ужас. Что за кровавое бремя для ее близких? Почему сердце пустилось в такой бешеный галоп, а руки взмокли и заледенели? О чем вообще говорил предсказатель?

В голове лихорадочно бродили всякие ужасные мысли.

В одном Гердеа точно убедилась ‒ ей не суждено выйти замуж за Удвига, поэтому и венец такое тяжкое испытание для ее родных.

Но самое главное ‒ в тот момент девушка для себя уже все решила. Корона в любом случае ей была не нужна, с Удвигом она, в виду обстоятельств, быть не могла. От этого было больно, еще больнее было осознавать, что любимый женится на другой. Решение далось нелегко. Пусть задуманный поступок был дерзким и недостойным леди, но она не собиралась брать чужого ‒ просто рассчитывала на мгновение счастья быть с любимым, пусть и недолго. Ничего ужасного не произойдет, если Герда позволит раз другой станцевать на вечере с принцем. Юная леди Вардас поклялась сама себе, что после сегодняшнего праздника навсегда уедет из Дейделиса и не станет искать встреч с будущим королем.

Так удастся избежать массы ненужных проблем.

‒ Моя маленькая девочка совсем уже выросла, ‒ ласково улыбнулся отец, увидев Инге. ‒ Ты прекрасно выглядишь и похожа на весну.

‒ Спасибо, папа! ‒ девушка взяла отца под руку. ‒ Это все благодаря Ренате.

‒ Ну еще бы она не расстаралась! Особенно после того, как я пообещал, что она сама будет ходить в матушкиных платьях.

‒ Папа, ты немного не справедлив к ней, ‒ Инге грустно посмотрела на отца. ‒ На ее плечи легла огромная ответственность после того, как матушка совсем расхворалась.

‒ Знаешь, ‒ задумчиво произнес лорд Браггитас. ‒ Возможно ты и права, мое милое дитя, но порой мне кажется, что твоя матушка и сестра ищут проблемы там, где их нет. Я же позвал тетушку Агату на помощь Ренате, когда леди Браггитас занемогла своей апатией. Но твоя сестра заявила, что справится сама. Так что нечего теперь ей стенать и жаловаться на трудности. Она прекрасна осознавала, что делает, отсылая тетку обратно.

Инге сожалела, что Рената тогда отправила отцовскую сестру восвояси. Тетя Агата была милой и доброй к тому же одинокой, а старшая племянница повела себя не совсем корректно. Как бы было бы сейчас удобно окажись пожилая женщина рядом ‒ Инге бы не пришлось везде и всюду таскаться за старшей сестрой или сидеть в покоях меланхолично настроенной матушки. Правда теперь у девушки появилась подруга, что неимоверно радовало, так как придворная жизнь совершенно была е интересна Инге, и она с радостью готовилась ее променять на провинцию.

‒ Ну и как я вам? ‒ в размышления младшей леди Браггитас ворвался довольный голос старшей сестры.

‒ Как всегда бесподобно, моя дорогая! ‒ отец протянул дочери свободную руку. ‒ Я сегодня безумно счастливый отец, мои сыновья сопровождают своих очаровательных жен, а я окружен бесподобно прекрасными дочерями. Подозреваю ‒ мне будет завидовать весь двор.

‒ Не преувеличивайте, батюшка, ‒ возразила Рената. ‒ Кому и будут завидовать, так это лорду Дардасу ‒ сегодня объявят о помолвке Риджите с принцем Удвигом.

‒ Ну и пусть объявляют, ‒ хмыкнул лорд Браггитас. ‒ У меня нет желания иметь в зятьях такого болвана, как наш принц, пусть он и станет со временем королем.

‒ Ну конечно же, вы не хотели бы приложить руку к государственным делам нашего королевства, ‒ съязвила старшая дочь. ‒ Став свекром самого короля!

‒ Нет, не хотел бы! ‒ довольно строго произнес лорд Браггитас. ‒ И мне очень бы хотелось увидеть, как Дардас будет манипулировать Удвигом, который далеко не так глуп и управляем, как кажется этому самодовольному мешку с деньгами.

‒ Как вы можете так говорить, отец! ‒ Рената округлила и без того довольно большие и круглые глаза.

‒ Очень просто! Никогда не стоит думать о людях относительно своих собственных амбиций. Если принц еще молод и кажется идиотом ‒ это не значит, что он будет легко плясать под чью-то дудку. Удвиг совсем не так прост, как кажется и сильно далек от совершенства. Как бы мы вообще многому не удивились, когда наш принц станет королем.

‒ Но помолвка будет объявлена сегодня! ‒ с нажимом произнесла Рената. ‒ А значит Риджите скоро станет королевой.

‒ Ну конечно станет, ‒ согласился с дочерью лорд Браггитас. ‒ Уж Дардас об этом позаботится в самом скором времени.

‒ Он самый богатый человек в королевстве! Его деньги очень важны для казны.

‒ Конечно, ведь там, где начинается битва, достаточно потрясти кошельком полным золота и...

‒ …выиграть. ‒ Закончила Рената фразу за отца. ‒ Достаточно, батюшка, ваших кривобоких умозаключений. Пока мы здесь обсуждаем родителя будущей королевы, в главном зале объявят о помолвке. И мы не увидим главного события вечера.

‒ Не особо важное это событие, ‒ тихо фыркнула Инге, но была услышана старшей сестрой.

‒ А ты попридержи свой язык, дорогуша! И впредь я тебе очень советую тщательно подбирать знакомства, а не водить дружбу с кем попало!

‒ Кстати о дружбе, ‒ своевременно вмешался лорд Браггитас. ‒ Должен тебя предупредить, Рената, что твоя младшая сестра покинет столицу и отправится погостить в Вардаритас.

‒ Что?! Отец, ты хоть понимаешь, что натворил?! ‒ старшая дочь лорда Браггитаса совсем забыла, что обращалась до недавнего времени к батюшке на «вы».

‒ Не понимаю, чего ты так всполошилась, ‒ пожал плечами в свою очередь пожилой лорд.

‒ Но ведь… ‒ Рената от возмущения не находила слов.

‒ Боишься, что Риджите тебе откажет в дружбе, и ты не станешь главной фрейлиной?

‒ Да! ‒ со злостью выдохнула старшая дочь.

‒ Думаю, ты найдешь способ задобрить подругу. Не сидеть же Инге в столице до конца жизни из-за твоих амбиций.

‒ Вы не понимаете, сегодня мы ходили к Оракулу!

При этих словах Иге вздрогнула.

‒ И при чем здесь это к отъезду твоей сестры из Дейделиса?

‒ Дело в том, что Оракул предрек Риджите корону без головы и голову без короны. Отец, не отпускайте Инге в Вардаритас…

Глава 12

‒ Ну и, наконец, рыжеволосая леди готова услышать свою судьбу? ‒ склонился Оракул над Инге.

Она согласно кивнула, хотя от волнения в животе скрутился узел. Предсказатель посмотрел ей прямо в глаза так пристально, что девушка смогла рассмотреть цвет глаз ‒ янтарные, как будто высечены из камня желтого цвета. От чего-то в голове всплыла старая сказка о змее ‒ хранителе подземных сокровищ, взявшему в жены земную деву и павшему от предательства ее братьев.

‒ Занятно, ‒ усмехнулся змей. Инге встряхнула головой ‒ предсказатель, но так похожий на змея в человеческом обличье. И ведь глаза, она уже видела сегодня точно такие же, только вот у кого? Не могла вспомнить. Как будто кто-то невидимой рукой вытер маленький кусочек памяти.

‒ А ведь ты очень непростая девочка, ведь так? ‒ задумчиво продолжал говорить Оракул. ‒ Хм, и ваши судьбы связаны очень крепкой нитью. Через много лет вы даже станете близкими родственницами, но это произойдет… четверть века спустя. М-да.

‒ И все? ‒ Инге разочарована, ожидая гораздо большего, услышала так мало. И зачем, спрашивается, вытирала платьем пыль королевских складов, чтобы услышать о своем будущем лишь пару фраз?

‒ Душа такая чистая и такая светлая, привлечет к себе слугу богини темноты. Твоя судьба ‒ янтарь, горящий в груди слуги богини темноты, и сердце скажет «да», хоть и близкие родные будут против. Это ранит тебя, но не сломит, потому что не смотря ни на что, именно янтарь станет твоим продолжением и закончит зародившееся в этом мире зло.

‒ Янтарь… ‒ тихо повторила Инге.

‒ Именно он, ‒ подтвердил Оракул. ‒ Главное не бойся заглянуть к себе в душу и не стесняйся смотреть в души других людей ‒ это твое предназначение.

Не все из слов предсказателя было понятно Инге, но одно она уловила точно: появится некое зло, и ей суждено будет с этим столкнуться. Что ж так тому и быть. Но сегодня бал, а потом она уедет далеко. Неожиданная проблема возникла со стороны Ренаты. Та резко воспротивилась такому повороту дел. Никогда она не питала особо нежных чувств к Инге, и на ее дела старшей сестре было откровенно наплевать, если это не касалось каким-то образом амбиций самой Ренаты. Неужели так боялась потерять расположение Риджите?

‒ Я уже дал согласие лорду Вардасу на отъезд Инге, ‒ на этот раз отец стал говорить серьезно, утратив былую легкость и шутливость в общении. ‒ А тебе, Рената, стоит успокоиться. Решения своего я менять не стану.

‒ Ну конечно! ‒ обиженно воскликнула старшая дочь. ‒ Инге все можно, а я не имею права даже на то, чтобы обезопасить своих близких от неприятностей!

‒ Рената, ‒ спокойно произнес лорд Браггитас с мрачным видом. ‒ Не закатывай сцен. В конце концов, можно поговорить и обсудить все после празднества.

‒ Простите, батюшка! ‒ Инге быстро поцеловала отца в щеку, покрытую рыжей с проседью щетиной и скрылась в лабиринте дворцовых ходов.

‒ Инге… дочка, куда ты… ‒ лорду ничего не оставалось, как только тяжко вздохнуть. ‒ Истинные Боги, помогите не сойти с ума.

‒ Вот видите отец, ‒ начала свою атаку Рената. ‒ Ее выходки до добра е доведут, я же говорю ‒ не стоит отпускать ее в эту глушь.

‒ А что ты предлагаешь? ‒ начал терять терпение лорд Браггитас. ‒ Остаться в королевском замке и дальше позволять тебе оттачивать мастерство своего высокомерия на собственной сестре, вымещать злость и смеяться над ней в кругу твоих таких же пустоголовых подружек!

‒ Да как вы смеете!

‒ Смею, Рената, и не выводи меня из себя. Я очень благодарен тебе за то, что ты взяла в свои руки обязанности хозяйки нашего Дома ‒ это тяжкая ноша для молодой и красивой леди, как ты. Но я также в курсе твоего поведения, которое оставляет желать лучшего и это очень удручает. Инге юна и ранима, а ты совсем загнобила девчушку! И если уж ей так хочется уехать от родного отца, да еще и так далеко, значит есть на то причины. Или я не прав?

Старшей дочери ничего не оставалось, как покорно сносить упреки отца. Свобода, которую, она так легко заполучила в качестве хозяйки Дома Браггитас, была ей очень дорога. Поэтому она не на шутку испугалась, что после всего высказанного, отец, чего доброго, позовет свою сестру ‒ несносную старую деву ‒ и власти Ренаты придет конец. А ей этого очень не хотелось. Как никак, обязанности хозяйки давали ей полновластный доступ к финансам семьи, никто ее теперь не сдерживал в тратах. Вот и сейчас изумрудные серьги являлись прекрасным дополнением к помолвочному кулону Дома Дардас, на который она так рассчитывала, но который ей увидеть сегодня так и не удастся, ибо Уго отправился на встречу к какой-то выскочке-невесте. Чем она ‒ Рената Браггитас ‒ хуже? Душила досада на Риджите ‒ уж могла и похлопотать за лучшую подругу перед отцом и братом, все же родственница королевы куда выше по статусу, чем подруга и главная фрейлина.

С такими глобальными мыслями Рената вплыла в тронный зал королевского замка под руку с отцом. Убранство, конечно, заставляло желать лучшего, по ее мнению, потому как явно тут требовалась не только женская рука с изящным вкусом, но и деньги. Не увидев Риджите, молодая леди Браггитас направилась к группе своих подруг, которые глазели по сторонам с огромными глазами, увеличившимися с ее появлением.

‒ Прекрасно выглядишь, Рената, ‒ сдержанно процедила Тарите, проявляя свою воспитанность.

‒ Спасибо, дорогая! ‒ молодая леди Браггитас поприветствовала девушек ослепительной улыбкой. ‒ Ты тоже прекрасна, как всегда.

С удовольствием про себя Рената отметила, что выглядит действительно лучше всех. Яркий и изысканный наряд, рыжие волосы, заколотые в высокую прическу ‒ подчеркивали длину шеи. Девушка планировала сегодня тоже найти себе жениха, раз с Уго не вышло, можно остановить свой выбор на ком-то другом, не менее достойном, хоть за молодого наследника Дома Дардас все еще было обидно.

‒ О! ‒ восхищенно произнесла Ниель, глядя куда-то в сторону. ‒ Братья Вардас…

‒ Что? ‒ подхватила Тарите. ‒ Тебе нравятся эти угрюмые воители?

‒ Ты только посмотри на них, ‒ поддержала Элиж свою близкую подругу. ‒ В парадных формах, они неотразимы.

По залу и правда разошлись дамские вздохи.

‒ И чего я там не видела? ‒ Тарите обернулась. ‒ Ого!

Девица замерла с открытым ртом.

Ну и дуры! Рената, конечно же никем восхищаться не собиралась. Ради интереса она развернулась, чтобы тоже посмотреть на молодых Вардасов, заготовив на языке ядовитое выражение. Но замерла, поперхнувшись словами.

Вардасы всем семейством вплыли в зал, и ладно бы только братья выделялись среди всех присутствующих ‒ статные темноволосые красавцы с обсидиановыми глазами, тогда как остальные смотрелись на их фоне блеклыми и бесцветными. Но они вели под руки сестру…

‒ Кто бы мог подумать, что она дерзнет надеть красное? ‒ тихо шепнула на ухо Ренате Тарите.

Ну надо же какая хитрая! И наглая! Чуть было не вырвалось у самой Ренаты. Красный ‒ стал символом когда-то объединения мелких княжеств Латгелии в единое государство. С тех пор прошло около пятисот лет, и все подзабыли об этом, даже о том, что весенний бал, когда-то был организован первыми королями в честь победы над иноземцами, а красный цвет являлся символом той победы, как знак всемогущего Дейваса.

Нынешняя мода диктовала другие предпочтения в цветовой гамме, оставив красный богам и легендам. Но не для Герды Вардас, которая своим нарядом решила напомнить всем собравшимся настоящий повод для пира.

‒ Это нагло и подло! ‒ процедила Рената, со свистом втянув сквозь зубы воздух.

‒ Нет, ‒ не согласилась Элиж. ‒ Как раз-таки наоборот ‒ благородно с ее стороны напомнить нам об истинном предназначении сегодняшнего праздника.

«Идиотки! ‒ чуть было не воскликнула молодая леди Браггитас. ‒ Что вы можете вообще знать об истинности предназначения?!»

‒ Что-то на тебе лица нет, милая? ‒ с притворным беспокойством озаботились Тарите. ‒ Или Оракул был не так учтив в своих предвестиях?

‒ И откуда только такие познания. Что же ты сама с нами не пошла, или испугалась чего-то? ‒ Рената прищурила глаза. ‒ Например то, что наша дорогая примерная леди уже не девица?

‒ Не туда свернула, Рената, ‒ спокойно, растягивая слова, ответила заклятая подруга, только в глазах мелькнули опасные молнии. ‒ О некоторых вещах лучше молчать, сама ведь тоже не святая.

Молодая леди Браггитас пришла в ярость, но тут словестную перепалку прервала Ниель:

‒ Девушки, а где Риджите?

‒ Опаздывает, как обычно, ‒ пожала плечами Элиж.

‒ Я конечно кое что слышала, ‒ продолжала беспокоиться Ниель. ‒ Но это были всего лишь слухи...

‒ Кто знает? ‒ загадочно и победно улыбнулась Рената. ‒ Что из этого правда, а что вымысел.

‒ Слухи ‒ это всего лишь сплетни, ‒ невозмутимо возразила Тарите. ‒ Не стоит верить тому, что не подтверждено действиями.

‒ Как знать, ‒ усмехнулась леди Браггитас.

Но дальше препираться у девушек не осталось возможности из-за того, что в зале раздался парадный горн, призывая присутствующих к тишине. Все гости обернулись к помосту, на котором возвышался Красный трон, украшенный множеством самоцветных камней. Произведение искусства, созданное мастером много веков назад после того, как мелкие княжества Перелесья объединились в одно королевство Латгелия и сумели дать врагу отпор.

Глашатай громким звучным голосом объявил:

‒ Его величество Крайстут ‒ король Латгелии и всех земель Перелесья, и королева Кайтене!

В зал медленно вошел король под руку со своей королевой. Некогда высокий, красивый и статный Крайстут напоминал жалкое подобие себя в прошлые годы. Король-медведь, как его называли многие подданные, теперь напоминал ссутулившегося облезлого пса. Именно так. Жизнь в полевых условиях возможно и закалила когда-то молодое тело короля и его характер, но разгульный образ жизни ‒ злоупотребление крепленым вином, пристрастие к эльфийской пыли, многочисленное увлечение дамами привели к тому, что Крайстут стал быстро сдавать. Поговаривали о проклятии поразившему венценосный род. Сначала в родах умерла возлюбленная жена короля ‒ Эрика, происходившая из жреческого Дома, после этого король сильно сник. То ли в горе, то ли в отчаянии тогда-то он и пристрастился к недобрым привычкам.

Образумить разошедшегося государя попробовал Совет, предложив Крайстуту жениться на дочери князя Даянской провинции ‒ территории формально входившей в состав королевства, но существовавшей практически автономно. Королевство, в котором было не все спокойно, надо было обезопасить от раскола, поэтому, подумав, король согласился, да и невеста казалась довольно таки милой. Но брак не принес желанного покоя. Кайтене оказалась женщиной капризной, вздорной, избалованной и склонной к изменам.

А вскоре новое горе постигло королевский Дом. Умер старший сын Крайстута и наследник престола ‒ Леонс. Горе было непосильным, но успокаивало то, что осталось еще четыре сына от Эрики, да и Кайтене разродилась мальчиком. Однако, у Богов были свои планы на престол Латгелии. Когда на южной границе погибли еще два сына короля, в королевстве забеспокоились. Вскоре заболел молодой принц Ульрих, а принца Войтуна отравили ‒ после этого Крайстут сам отправился к Оракулу, но то, что предрек человек из Северной башни так и осталось загадкой. Лишившись пятерых сыновей от любимой жены ‒ король стал чистить ряды своих подданных с особым рвением. Правитель стал безумен в своем горе и мести. Для самого младшего сына он нанял усиленную охрану, а когда тот подрос в королевстве снова появились Безликие ‒ верные служители богини Брексты.

Вот таким изломанным, разбитым параличом и осунувшимся король предстал перед своими подданными. Крайстуту осталось немного, это было видно. И то, что он шествовал сам, без поддержки ‒ говорило о силе духа, теплившемся внутри измученного тела и упрямстве самого человека.

Усевшись на Красный трон король, отмахнувшись от попыток слуги вытереть его потное лицо, произнес неожиданно сильным голосом:

‒ Приветствую вас, мои верные подданные!.. Потомки Великих Домов, которые некогда объединились в это прекрасное королевство, ставшее пристанищем великих героев.

Присутствующие склонились перед правителем, который возможно был не самым лучшим в истории своего королевства, но одним из самых ярких уж точно. Король поднял правую руку в предупредительном жесте.

‒ Сегодня мы собрались на этом весеннем пире, как в помните, не только в честь цветения сирени и одуванчиков. Вижу, Вардас ‒ дорогой друг, ты точно не забыл о Великом объединении Домов!

Лорд Вардас уважительно поклонился. Рената только хмыкнула от досады. Подумаешь, напялил на дочурку красное платье ‒ все равно этой глупой овце женою Удвига не стать, пусть она хоть голой на бал прибежит!

‒ В этот великий день, ‒ продолжал вещать Крайстут. ‒ Рад вам представить невесту моего… единственного сына принца Удвига ‒ будущую королеву Латгелии ‒ Риджите ‒ дочь Дома Дардас!

По залу пронесся возглас не то удивления, не то радости. Тарите ошеломленно воскликнула:

‒ Как?!.

‒ Легко, моя дорогая! ‒ ядовито улыбнулась Рената. ‒ Иногда надо просто верить слухам.

‒ Я же говорила, ‒ подтвердила Ниель. ‒ Родители сегодня уже обсуждали это.

‒ Замолчи… ‒ процедила бледная, как мел, Тарите.

В этот момент в зал вплыла Риджите под руку с принцем Удвигом. Молодые люди смотрелись бы идеально, если бы не кислое выражение на лице принца и не ярость, плескавшаяся в глазах красавицы-невесты.

«Корона без головы и голова без короны!» ‒ от чего-то всплыло в памяти Ренаты. Не стоит думать об этом, решила девушка, надо в первую очередь позаботиться о себе!

Глава 13

Риджите была в бешенстве. Не ожидала она такого от жениха. Сказать перед самой помолвкой ей, что не любит. Любовь? Ну и пусть! Батюшка всегда говорил, что все в этом мире можно купить за деньги, даже хваленую любовь, главное, чтобы золото в карманах не переводилось никогда. Пускай и не любит ее Удвиг, но ведь женится все равно на ней ‒ Риджите. Однако непонятное чувство злости, смешанной с обидой выедало душу. Еще и это существо из северной башни, по-другому и не назовешь.

Риджите Дардас с детства внушали, что она самая лучшая и равных ей нет в целом королевстве. Всю жизнь она жила с осознанием собственной значимости, поэтому и факт своего замужества с Удвигом она восприняла, как само собой разумеющееся. Пока не появилась Герда Вардас. Если до этого принц просто был прохладно вежлив с Риджите, то теперь он стал вовсе ее не замечать. Это было противоестественно! Ведь она, куда прекрасней и достойнее. Именно отец Риджите помог королю пополнить золотые запасы королевства, а что Вардас? Сидит в своей крепости на границе с империей, да высматривает, с кем подраться.

Со временем Удвиг привыкнет к ней, и поймет, что это было наваждение, но сейчас он даже не шел на компромисс ‒ в открытую воротя от нее нос. Такое поведение было невыносимо и больно ранило самолюбие девушки. Мог бы предпочесть ей хотя бы принцессу северного Дагендолла, было бы не так обидно, но выскочка Вардас не шла ни в какие ворота! Риджите люто ненавидела соперницу, которая посмела явится на ее помолвку в красном платье. Как только леди Дардас увидела Герду в память острым штырем вонзились слова Оракула:

‒ Сердце прекрасной леди жаждет славы и почета, а еще короны и красного камня. Но заветный амулет окажется иллюзией и рассыплется в прах, а корона останется без твоей головы.

‒ Что?!. ‒ воскликнула Риджите, пылая праведным гневом. ‒ Что… ты несешь, мерзкое отродье?

‒ Одна лишь злоба и ненависть, а в сердце нет места для любви, ‒ мерзко улыбаясь, изрек предсказатель. ‒ Тебе суждено найти отраду лишь в мести, но и это не принесет тебе ни покоя, ни радости.

‒ Я скоро стану женой принца Удвига, ‒ сквозь зубы процедила Риджите. ‒ Что теперь ты запоешь, убогий? Я буду королевой!

На последних словах девушка гордо вскинула голову.

‒ Мое имя Риджите Дардас! Запомни меня, существо, потому что я скоро стану королевой и уничтожу тебя!

‒ Хорошо, ‒ согласился Оракул. ‒ Запомню, и буду помнить так долго, как это возможно, ибо твое имя сотрется из памяти мира и будет засыпано песками времени, превратившись в источник стыда и отчаяния.

‒ О, да! ‒ продолжал вешать предсказатель. ‒ Я вижу корону, только не на твоей голове, а твоя голова останется без короны.

‒ Посмотрим! Сегодня состоится моя помолвка с принцем, ‒ торжествующе произнесла горделивая красавица. ‒ Пусть, как невеста я не смогу с тобой расправится, но, увидишь, став королевой, я тебя уничтожу.

‒ Буду ждать, хотя, когда ты явишься сюда в следующий раз на троне будет сидеть другой король…

‒ И это будет мой муж!

С этими словами Риджите развернулась и вышла из душных покоев.

‒ Ну, а ты, подруга, которая хочет выгоды для себя, ‒ обратился предсказатель к Ренате. ‒ Ты ведь тоже желаешь власти?

Леди Браггитас пожала плечами.

‒ Что плохого во власти?

‒ Но ты и так получаешь все, что пожелаешь, неужели мало?

Все же он был странный, подумалось Ренате. Его голос проникал в сознание, а не ложился на слух, глаза смотрели прямо в душу ‒ это очень нервировало и неимоверно напрягало. Взгляд Оракула был насмешлив, что выдавало его пренебрежительное отношение к явившемся девушкам, и краем подсознания Рената понимала ‒ предсказатель в своем праве относится к ним так, как ему хочется, но уязвленное самолюбие не давало принять это на веру.

‒ Твоя сестра полная тебе противоположность, и ты ее ненавидишь, потому что твое сердце полно зависти.

‒ Не правда! ‒ потрясенно выкрикнула молодая леди Браггитас. ‒ Чему там завидовать?

‒ Она умеет любить, а ты нет и тебе это известно. Ведь, что может быть хуже, чем не умение любить?

‒ Она папина любимица! А на меня взвалили все семейные проблемы!

‒ И ты этим благостно пользуешься. Хочешь всеобщего восхищения и почитания, не так ли?

Ренату замутило, никому не были ведомы ее истинные мотивы и мысли, однако предсказатель читал ее, как раскрытую книгу.

‒ Прекрати… ‒ процедила она, не в состоянии больше слушать его слова.

‒ Извини, ‒ произнес Оракул совсем не испытывая вины, ‒ но у меня для тебя есть и хорошая новость.

Рената с опаской посмотрела на предсказателя, не ожидала она таких откровений сегодня. Все, что казалось невинной шуткой ‒ превратилось в жестокий фарс, и она теперь ощущала себя раздетой и беззащитной перед чужим, не знакомым ей человеком. Да и человеком ли? Только о его природе происхождения совсем не хотелось думать.

‒ Совсем скоро у тебя будет свадьба, ‒ весело произнес Оракул. ‒ Раньше всех своих подруг ты выйдешь замуж.

‒ Правда? ‒ удивилась девушка. ‒ Это будет хороший союз?

‒ Ты сама изберешь своего жениха.

‒ Тогда хорошо, ‒ успокоилась Рената, но потом спохватилась. ‒ А про Риджите… это правда, она не станет королевой?

‒ Ты так боишься потерять свой статус и возможности, ‒ опять усмехнулся предсказатель.

«Ну и пусть, ‒ подумала про себя девушка, ‒ надо позаботиться в первую очередь о себе.»

‒ Чтобы увидеть блеск золота в темноте ‒ надо зажечь огонь. В вас обеих есть много огня, но совсем нет золота. На ее голову никогда не ляжет желанный венец с камнями красного цвета, а ты в погоне за своими амбициями не почувствуешь костей под своими ногами.

‒ Ух ты! ‒ выдохнула молодая леди Браггитас. ‒ Ну что же, по крайней мере не все так ужасно.

С этими словами она покинула покои Оракула, весьма довольная результатом.

‒ Чего ты там так долго копалась? ‒ раздался гневный возглас совсем рядом.

‒ О! ‒ удивилась Рената. ‒ Я не думала, что ты меня ждешь.

‒ Еще бы я не ждала! ‒ Риджите все еще пребывала в бешенстве. ‒ Йодас знает, как выйти из этих лабиринтов идиотского построения.

‒ Х-хорошо, сейчас выберемся отсюда.

‒ Быстрей бы уже!

‒ Не волнуйся ты так, не стоит столько значения предавать словам какого-то мошенника.

‒ А я и не зацикливаюсь на такой ерунде, ‒ процедила Риджите. ‒ Все равно я стану королевой и выброшу этого мерзавца отсюда раз и на всегда.

‒ Как скажешь, ‒ согласилась Рената, уразумевшая уже давно, что спорить с леди Дардас бесполезно. ‒ Хорошо, что остальные с нами не потащились сегодня.

Но Риджите ничего не ответила. Ее снедало беспокойство и глухая неудержимая ярость. «Я стану королевой, ‒ думала она про себя. ‒ И мое имя будут помнить в веках!»

И теперь, когда Удвиг надел на прекрасную шею леди Дарадас тонкую цепочку с красным помолвочным камнем, Риджите немного успокоилась. Еще совсем немного, и они поженятся, а судя по состоянию короля, совсем скоро она станет и королевой. Лишь бы король не подвел и побыстрее отошел в небесный Клаусас, не заставляя себя ждать.

Герда улыбалась так, как будто сейчас ей надевали желанную подвеску на шею. О том, что творилось в душе, ей не хотелось думать. Она не испытывала ни зависти, ни злости, ни ненависти к сопернице ‒ в этом не было смысла. Просто Герде было нестерпимо больно от того, что они с Удвигом не могут быть вместе. Но любовь и правда слишком большая привилегия для королей, так говорила няня Аника, и была права. Мало какой король в истории умудрился жениться по любви ‒ скорее всего, это расплата за власть.

В прекрасном танце Герду вел старший брат в то время, когда Удвиг кружил с Риджите. Юная леди Вардас старалась не смотреть в сторону принца, чтобы не стало еще больнее, но точно знала ‒ Удвиг смотрит на нее. Она ощущала это всей своей кожей. Не удержавшись, Герда посмотрела в сторону принца и уловила его взгляд полный пламени и любви. И почему все так?..

***

Глубоко вдыхая прохладу ночного воздуха, Герда подставила лицо легкому ветру, чтобы остудить пылающие щеки. Но это помогало слабо. Однако то, что она умудрилась ускользнуть из душного Зала под конец вечера уже радовало. Видеть возлюбленного в обществе другой стало совсем не выносимо. К тому же Риджите умудрилась подкараулить ее и зацепить обидными словами.

‒ Не смей смотреть своими по щенячьи побитыми глазами в его сторону, ‒ прошипела соперница прямо в лицо Герде. ‒ Ты думаешь, что нужна ему? Таких, как ты у принца целый двор, но, как видишь, выбрал Удвиг меня! И знаешь, что?

В глазах Риджите плескался ненормальный блеск.

‒ Будет прав! Я стану королевой и наведу порядок в этом прогнившем государстве.

Впервые Герда увидела перед собой не светскую красавицу, а воистину сумасшедшую рагану. Можно было бы сослаться на антипатию к Риджите, но этот дурной блеск в ее глазах не давал покоя Герде и потом. Неужели никто не видит, что будущая королева безумна? Как сказать об этом Удвигу?

Девушку одолевали нелегкие думы.

От свежего воздуха немного полегчало, густая вязкая тяжесть в голове стала рассеиваться, и тогда Герда решила ‒ она ничего никому не станет говорить. Пусть все идет своим чередом. Кто ей поверит? Мама и нянюшка. А это ничего не изменит.

Еще раз глубоко вдохнув и выдохнув юная леди Вардас собралась возвращаться в Зал.

‒ Девушка, стоящая под полной луной ‒ по истине бесценное зрелище.

От неожиданности Герда ахнула и развернулась, угодив в объятия Удвига.

‒ Неужели ты думала, что сбежишь от меня? ‒ с этими словами он наклонился и поцеловал девушку.

Глава 14

Инге тихо и не заметно вошла в Зал. Благо, ее особа не вызывала ничьего интереса, да и в этот момент на помост взошел сам король с королевой. С сожалением Инге отметила, что королю осталось не так уж и много, да и королева не выглядела пышущей здоровьем. Потом объявили о помолвке, только вот жених с невестой не выглядели счастливыми.

Помолвочный рубин красиво улегся на грудь Риджите, оттеняя ее светлую кожу кровавым блеском. И виделся в этом Инге, недобрый знак. А у невесты с лица, как будто спало напряжение, будто бы и самой не верилось, что помолвка эта состоится. Поражало полное равнодушие на лице принца к происходящему. Никаких эмоций, вот уж где безразличие ранило больше ненависти. Риджите вся тряслась от этой холодной отстранённости. А вот лорд Дардас был точно в бешенстве.

Эмоции людей растекались по залу тягучей липкой массой, того и гляди, потрогать можно будет. И не нравился взгляд старого Виго, направленный в сторону Герды Вардас. Неужто замыслил недоброе?

«Странные люди, ‒ думалось Инге, ‒ купив власть, нельзя купить и чувства, да разве им это объяснишь?»

Девушка и сама не знала, почему чувствует эмоции других так остро. Магия из мира стала уходить за долго до рождения самой Инге. Говорили, будто из-за прихода эльфов в этот мир было нарушено равновесие, грань была повреждена, и дары древних Богов почти исчезли. Жаль, ведь именно благодаря магии, людям удалось когда-то остановить эльфийское завоевание и оттеснить их обратно к берегам моря Эльфас. А еще многие считали, что люди не относятся к Богам небесного Клаусаса с достаточным почтением, вот они и забирают свои дары обратно. Правда это или нет, никто не знал, но умение повелевать силами тонкого мира только и осталось, что у храмовых служителей богов. И то за плату.

Поэтому Инге и не понимала, что творится с ней такое, и объяснения этому не находила, однако боялась признаться близким. И так все считали её чудной, зачем ещё наживать себе неприятностей. Только с каждым разом ее чувства обострялись, и чужие человеческие эмоции не просто ощущались, а были практически видны, даже будто имели свой цвет и запах. Лишь Герда не вызывала неприятных ощущений, от того, наверное, и захотелось с нею подружиться.

В Зале помпезные танцы сменялись один за другим, от мельтешащих перед глазами пестрых убранств закружилась голова. Весь вечер Инге наблюдала за Гердой и принцем, благо Удвиг не делал никаких попыток пригласить девушку в алом платье на танец. К Герде юная леди Браггитас тоже не решилась подойти, та постоянно находилась в окружении братьев, которые тщательно следили за теми, кто приглашает сестру на танец. Оно было и к лучшему ‒ подруга была под идеальным присмотром. Поэтому Инге даже успокоилась, немного расслабилась и… упустила момент, когда Герда покинула Зал после очередного танца. Это произошло так неожиданно. Только красное платье мелькало среди танцующих, а потом исчезло. Инге направилась в ту сторону, где последний раз видела Герду, но кто-то неожиданно схватил ее за запястье.

‒ Леди Браггитас, вы не уделите мне внимание и не потанцуете со мной?

Взгляд Инге уткнулся в черный сюртук с золотыми пуговицами, которые, скорее всего, являлись единственным украшением столь мрачного одеяния. Гость был высок и ладно сложен. Девушка подняла взор выше, чтобы рассмотреть подошедшего и сильно удивилась.

‒ Вы?! ‒ выдохнула Инге, глядя в странные глаза королевского телохранителя, которые ей напомнили глаза того, с кем ей довелось увидеться уже сегодня.

‒ Ты меня все-таки нашел! ‒ отдышавшись то ли от страстных поцелуев, то ли от невероятной радости, произнесла Герда.

‒ Я не мог тебя не найти, ‒ констатировал Удвиг. ‒ Весь вечер я наблюдал за тобой. Я даже знаю, что тебя посмела побеспокоить Риджите, хотя ее предупредил, чтобы тебя не трогала.

Герде стало немного жаль будущую королеву. Все же, когда у тебя есть красота и положение, но нет самого главного ‒ это ужасно. Хотя ей самой было еще хуже ‒ девушка не знала, что ожидает ее впереди, но жизнь без любимого ей казалась невыносимой.

‒ Давай не будем о Риджите, ‒ попросила расстроенная Герда.

‒ Не будем, ‒ согласился принц. ‒ Сейчас не тот момент, чтобы говорить о ней, тем более, она не заслужила, чтобы ее имя произносили в твоем присутствии.

‒ Ты жесток, Удвиг, ‒ мягко произнесла Герда, ласково проведя рукой по лицу юноши. ‒ Не будь таким злым.

‒ Узнаю свою любимую, ‒ принц снял руку девушки со своей щеки и поцеловал. ‒ Добрую, чистую, честную и благородную. Если бы не ты, я бы точно сбежал от отца и завербовался в служители Брексты, однако осознание нашей будущей встречи давало силы ждать маленькую девочку, которая была мне самым близким другом.

‒ Удвиг… ‒ у потрясенной девушки просто не было слов, что передали бы разрушительную бурю в трепещущей груди ‒ порыв, удивление смешалось с бурлящей радостью. Такое состояние трудно было описать. Наверное, это и есть любовь, когда захватывает дух и на слова не остается сил, только чувства заполняют все до основания. Между тем, поцелуи молодого человека становились настойчивее и страстнее. Герду охватило непонятное ощущение, незнакомое, но такое приятное томление.

‒ Я будущий король! ‒ вымолвил целуя девушку в шею. ‒ И не позволю всяким Дардасам решать, как мне жить. Они совсем обнаглели, если считают, что трон и корону можно купить за деньги.

‒ Удвиг, умоляю… ‒ юная леди Вардас, утонувшая в своей чувственности, одновременно боялась и предвкушала сладостные объятия принца, ‒ Боги милостивые! Что ты со мной делаешь?

‒ Люблю, ‒ страстно прошептал молодой человек, поцеловав девушку в губы. ‒ Я действительно тебя люблю, Герда. И мне невыносима сама мысль о разлуке с тобой. Но пока я связан глупыми обязательствами. Скажи, ты будешь моей?

‒ Что? О чем ты? ‒ она и правда не совсем поняла, что имел в виду возлюбленный, ведь она и так считала себя принадлежащей ему. Даже решила никогда не выходить замуж, сохранив верность своим чувствам. Ведь невозможно вырвать из сердца то, что так прочно там пустило корни, а любовь к Удвигу в ней крепчала с каждым днем. Сама не знала почему так, не могла объяснить, хоть и задавала себе вопрос не раз: почему именно принц? И не находила ответа. Удвиг обладал страстной и противоречивой натурой, а еще в нем сочеталась жестокость с невыразимой нежностью, хоть и нежным она его видела только рядом с собой. Ее любимый был не свят, не добродетелен, нет. Однако, как только Герда уловила взгляд его синих глаз впервые после долгой разлуки ‒ пропала навсегда. Никто и никогда на нее не смотрел так, как он. Так и сгорела бы в этом синем пламени, а еще говорят, что синий цвет холодный, кто бы знал, как он умеет греть.

‒ Я хочу тебя, ‒ между тем продолжал изъясняться принц, ‒ и хочу быть с тобой. Всегда!

‒ Удвиг, я очень тебя люблю… но это претит не только человеческим законам. Боги не благословят нас никогда.

‒ Боги всегда за истинные чувства. А я хочу, чтобы ты была моей. Просто потерпи немного.

Герда посмотрела прямо в бушующее в глазах любимого пламя. Она знала, что Удвиг добьётся того, чего хочет. А хотел он ее. Это и пугало, и радовало. Если бы еще не корона и интересы королевства, наверное, сейчас она была бы на месте Риджите, но вышло все иначе. Юная леди Вардас прекрасно осознавала на что идет и ничего не ждала от жизни. Пусть будет так, как хочет возлюбленный ‒ сегодня она доверится ему, а потом уедет навсегда и никогда не появится в столице, благо Вардаритас и правда был очень далеко отсюда.

‒ Хорошо, ‒ согласно кивнула девушка. ‒ Я подожду, потому что верю тебе.

‒ Это хорошо! А еще у меня есть для тебя подарок, ‒ ласково изрек принц, доставая из кармана парадного одеяния небольшой сверток. ‒ На самом деле не бог весть что, но это оберег. Я его изготовил для тебя.

‒ Разве можно дарить два оберега?

‒ Камень становится защитником только тогда, когда дарится возлюбленной, разве ты забыла легенду?

Конечно же не забыла, но чудно было то, что ее знает и Удвиг. Герде казалось, что старые сказки давным-давно позабыты людьми и стали исчезать из мира вместе с исконной магией. И только древние леса и болота, казалось, хранят свои тайны вместе с духами, их населяющими.

‒ Этот камень ‒ знак моей любви к тебе, ‒ молодой человек начал проговаривать слова помолвочной клятвы. ‒ Пусть хранит тебя от невзгод и болезней, станет тебе путеводной звездой в темноте, воссоединит нас навечно вместе. Прими его, Герда, и обещай быть частью меня и частью моего сердца.

‒ Да! ‒ вымолвила потрясенно Герда, накрыв рукой прохладный камень, что лег ей на грудь. ‒ Это невероятно, я ведь специально не надела цепочку сегодня.

‒ Я это предвидел, ‒ улыбнулся Удвиг, ‒ поэтому позаботился, чтобы все было, как надо.

По тому, как кулон стал нагреваться, Герда поняла, что амулет и в правду обладает магией, а значит и истинной силой. Удвиг не врал. Он и правда хочет быть с ней.

‒ Это не драгоценный камень, ‒ честно сказал молодой человек. ‒ Но зато необычный.

‒ Мне не нужны драгоценности, ты ведь знаешь и сам.

‒ Знаю, поэтому и воспользовался этим. Пусть знак моей любви имеет великую силу, нежели высокую стоимость.

Камень был и правда необычен ‒ зеленого цвета с желтыми вкраплениями, чем-то напоминал расцветку змеи медянки, когда-то увиденной Гердой на охоте. Только тогда ее спас брат, а кто же спасет сейчас? Глупые мысли влезли в голову. Отогнав все плохое прочь, Юная леди Вардас шагнула навстречу судьбе в распахнутые объятия Удвига.

Он все-таки ее оставил. Пробыл рядом практически весь вечер, а под конец ушел. Глупо, но Риджите все же надеялась, что после помолвки Удвиг смирится и примет все, как есть. Однако этого так и не произошло. Отвергнутая невеста от обиды надеялась, что жених хотя бы оступится и подойдет к Герде. Но нет, принц оказался не в меру хитер ‒ весь вечер вел себя практически безупречно, танцевал с ней, ее родственницами и подругами, а к той, что была в красном платье не подходил. Вот только люди не так глупы и уж точно не слепы ‒ все видели, КАК он смотрел на Герду Вардас! А на нее ‒ Риджите Дардас будущую жену принца и королеву, все поглядывали не с завистью и восхищением, а с жалостью и усмешкой.

О! Как в эту минуту страдала от уязвленного самолюбия невеста принца, никто не видел. А она страдала! Еще и эта лисица Рената куда-то подевалась. Перетанцевала со всеми кавалерами на празднике и исчезла, поди кокетничает с кем-нибудь из гостей. Та еще расчетливая девица! Везде ищет, где бы получить выгоду. Ну нет! Не видать этой рыжей мерзавке место главной фрейлины. Не нужна ей такая хитрая и изворотливая мерзавка под боком.

‒ Что ты слоняешься по коридорам, как любопытная служанка?

Риджите обернулась на окликнувшего.

‒ Ах, это ты, Уго, ‒ хихикнула будущая королева. ‒ Что же ты покинул свою молодую невесту? Или она оказалась не так хороша, как Рената Браггитас?

‒ Неужели пьяна? ‒ брат озабоченно вглядывался в лицо сестры. Вид ее не нравился: бледное лицо, обрамленное растрепавшимися волосами, лихорадочный блеск в глазах. Неужели опять один из тех припадков, которые случались с нею еще в детском возрасте? Уго напрягся. Плохо будет, если все узнают про то, что Риджите склонна к истерии.

‒ Пойдем, ‒ молодой лорд Дардас схватил сестру за руку. ‒ Тебе пора на отдых.

‒ Отпусти! ‒ Риджите вырвалась и отступила к стене. ‒ Он с ней!.. Слышишь? С этой шлюхой!

‒ Ты, о чем? ‒ брат непонимающе уставился на девушку. ‒ Не сходи с ума, давай я отведу тебя в твои покои.

‒ Вы ничего не понимаете! ‒ продолжала выкрикивать молодая леди Дардас. ‒ Ни ты, ни отец! Я хочу быть королевой, а не марионеткой в ваших руках!..

‒ Тише, Риджите, ‒ Уго стал оглядываться. ‒ Тебя могут услышать.

‒ Мне плевать! Я должна найти Удвига, слышишь? Он с ней, с Гердой Вардас! Они вместе сейчас вдвоем милуются, их надо найти.

‒ Риджите... ‒ брат потрясенно смотрел на сестру.

И как отец допустил такое?

Девушка заламывала руки, из безумных глаз лились слезы, она умоляюще посмотрела на брата.

‒ Уго, помоги мне, ‒ произнесла она. ‒ Я не могу так больше, он меня не просто не любит, а презирает. Сказал, что я неприятна ему, как женщина. А сейчас он с ней!

Последние слова Риджите выкрикнула.

‒ Вы чего здесь разошлись?

В коридоре королевского замка появился лорд Виго Дардас.

‒ Хотите, чтобы сюда весь двор сбежался? ‒ недовольно выговаривал он. ‒ Праздник еще не закончился. Радуйтесь, что появились пришлые менестрели и отвлекают уставшую публику своими балладами.

‒ Отец, ‒ начал оправдываться обеспокоенный Уго. ‒ У Риджите снова припадок.

Виго внимательно посмотрел на дочь.

‒ Как не вовремя! ‒ выдохнул расстроенно лорд Дардас. ‒ Когда это началось?

‒ Полагаю уже давно.

‒ Обострение... Странно, все ведь было в порядке.

‒ Скорее всего у нее случился стресс из-за того, что Удвиг отверг ее, как женщину.

‒ Плевать на этого безумца и его выходки! ‒ воскликнул Виго. ‒ Он на ней все равно женится! Главное, чтобы успела ему родить, а там можно позаботиться и о нем самом.

‒ Конечно, батюшка, ‒ обратила свое внимание Риджите на отца. ‒ Вы не родились королем, но так хотите им стать за мой счет. А мне всего лишь хотелось быть желанной. А Удвиг вот не желает меня, тогда пусть смотрит, как я выцарапаю глаза этой шлюхе Вардас!

‒ Успокойся! ‒ рявкнул лорд Дарадас на собственную дочь. ‒ Если не возьмешь себя в руки, пустишь все йодасу под хвост. С Удвигом я сам разберусь. А ты, ‒ кивнул он в сторону сына, ‒ отведи ее в покои и передай на попечение Теклы, она знает, что делать. Потом возвращайся ко мне. Если этот кретин, являющийся принцем, и правда с девкой Вардас, то надо поспешить и поймать их обоих на горячем, чтобы и правда проучить наглецов.

Когда дети скрылись из виду, Виго поморщился от досады. Как не вовремя случился припадок! И что-то подсказывало ‒ это был не последний раз. Придется опять опаивать девчонку настойкой из рамибы ‒ успокоительного, а это может сказаться на состоянии самой девчонки. Йодас побрал бы этого избалованного принца, мог бы быть и поласковей с будущей женой. Придется немного повоспитывать мерзавца перед женитьбой, а если он и правда сейчас с этой девицей, то это даже хорошо. У лорда Дардаса окажется недурственный козырь в рукаве.

Собрав верных ему людей, Виго отправился на поиски Удвига.

Зря мальчишка затеял игру с огнем, думал про себя распалённый лорд, теперь поплатится за это. С ним ‒ Виго Дардасом ‒ лучше не связываться.

Глава 15

‒ Вы хорошо танцуете, ‒ робко заметила Инге.

‒ Благодарю, ‒ вежливо поклонился мужчина. ‒ Вы очень добры.

‒ Нет, вы и правда умеете танцевать. Мне казалось, что…

Инге совсем замялась, не зная, как назвать правильно Богатрта, чтобы не обидеть. А еще она не знала его имени, ибо «Богартом» ее спутника уж точно не могли наречь родители. Так называли в старину хранителя дома, которого было не видно и не слышно, но он всегда находился рядом, охраняя дом и его обитателей.

‒ Слуги не умеют танцевать, ‒ закончил с усмешкой за нее мужчина.

‒ Нет, ‒ пряча свое смущение, Инге опустила голову. ‒ Я просто… не знаю вашего настоящего имени, а спросить стесняюсь.

‒ Простите, ‒ теперь стушевался спутник, от чего девушке стало совсем неловко. ‒ Я повел себя неправильно, пригласив вас танцевать и не представившись по всем правилам.

Мужчина поклонился перед Инге и произнес:

‒ Мое имя ‒ Эмбро.

‒ Просто Эмбро?

‒ Пока я служу королевской семье ‒ не имею права указывать свою принадлежность к роду. Таковы условия.

‒ Ну что же, приятно познакомиться, господин Эмбро! ‒ Инге присела в реверансе. ‒ А меня вы можете называть по имени ‒ Инге.

‒ Это такая честь для меня! ‒ улыбнулся мужчина. ‒ И вас не смущает, что столь высокую особу ангажирует всего лишь слуга?

‒ Нет, и никогда не смущало, раз я приняла ваше приглашение на танец еще раньше.

‒ Мне не следовало так поступать. Однако вы так прелестны, как первая лилия, и цвет нежной листвы вам очень идет.

Он так смотрел на нее. С нежностью и грустью, как обычно смотрел отец, но взгляд Богарта не нёс отеческого участия. Такое внимание было приятно, хоть и смущало немного, а еще кое что все равно не давало покоя. Эмбро хорошо собой владел, это было видно. Даже его волнение Инге не сразу уловила, а когда смогла это сделать, то расстроилась ‒ телохранитель был явно чем-то смущен, а еще просачивалось острое чувство досады. Это настораживало и наводило на новые вопросы, которые отчаянно рвались наружу, но замерли, как только девушка снова посмотрела в глаза мужчине, полные безграничной вины.

‒ Зачем? ‒ задала единственный подходящий вопрос Инге.

‒ Простите… ‒ виновато опустил голову Эмбро. ‒ Мне очень жаль.

‒ Вы почему-то ощущаете вину передо мной. Зачем тогда приглашали на танец?

‒ Вы мне нравитесь, леди Браггитас, и это очень плохо…

‒ Что? ‒ не такого ответа ждала девушка. ‒ Я вас не совсем понимаю.

‒ Вы не знаете очень многого о нас ‒ служителях Брексты ‒ и, поверьте, вам лучше и не знать.

Богарт говорил загадками, а Инге ничего не понимала. Его чувства снова стало очень трудно распознать, словно он от нее закрылся неприступной каменной стеной ‒ радость, подавленная сожалением и стыдом. А еще злость. Едва уловимая, острая, как игла…

‒ Вот ты где, Инге! ‒ мысли девушки были прерваны старшим братом. ‒ Я тебя везде ищу.

‒ Что-то случилось? ‒ спрашивая, юная леди Браггитас внимательно смотрела на своего спутника. При появлении Лаугаса на лицо телохранителя принца набежала тень.

‒ Ничего, ‒ уклончиво ответил брат, не обративший никакого внимания на стоящего рядом Эмбро. ‒ Ты давно видела свою подругу?

‒ Ты, о чем?

И тут до Инге стало постепенно доходить, почему Богарт чувствовал вину. Это опять легко прочиталось в его глазах странного цвета… почти такого же, как у провидца, но только почти. Слова Лаугаса она слушала, как в тумане.

‒ Герды нигде не видно, и принца в Зале тоже нет…

‒ Риджите стала беспокоится? ‒ внутри Инге все сильнее нарастала тревога.

‒ Невеста принца отправилась отдыхать в сопровождении брата. Отец ищет Ренату, и ты тоже отправляйся на отдых, ‒ приказал брат. ‒ Король почувствовал себя плохо, все гости понемногу расходятся, тебе тоже не стоит слоняться одной.

Одна? Разве брат не видит её собеседника? И только вспомнив, что брат и бровью не повел, застав уединившуюся пару, ей стало ясно, что это все штучки Богарта, умевшего прятаться в собственной тени даже при свете дня.

‒ Сейчас я пришлю к тебе Катрисс, вместе отправитесь в покои, ‒ с этими словами брат удалился.

Катрисс была женой Лаугаса, надменная гордая женщина, недавно родившая ему сына Легарта. Не то, чтобы Инге ее не любила, скорее невестка сама никогда не высказывала ответного дружелюбия.

‒ Вот значит, как? ‒ обратилась Инге к Эмбро, с горечью осознавая, зачем телохранитель позвал ее на танец. ‒ Вы так верны его высочеству, что готовы по его приказу вскружить голову любой придворной барышне.

‒ Это не так, Инге… леди Браггитас я…

‒ Довольно! ‒ в голосе предательски зазвенели слезы. ‒ Принц играет людьми словно куклами, а вы ему в этом под стать!

‒ Нет! Вы ошибаетесь! Но я не могу говорить об этом. Молю вас, ‒ его сжатые губы едва пропускали слова. ‒ Простите меня!

‒ Как вы могли? ‒ из глаз девушки полились слезы. ‒ А я ‒ глупая ‒ поддалась этим вашим чарам.

‒ Инге! ‒ Богарт схватил ее за руку. ‒ Я клянусь, что не прибегал ни к одному из своих темных знаний! Если бы я это сделал, то не простил бы себе этого никогда, пусть мне и придется страдать теперь до конца своих дней, снедаемым осознанием собственной глупости. О, Брекста! Мне действительно стыдно!

И тут он поступил совершенно неожиданно для Инге ‒ поднес ее руку к своему лицу и нежно поцеловал ее.

‒ Прости меня, Инге, ‒ тихо произнес Эмбро. ‒ Знаю, что не поймешь, поэтому просто прости.

С этими словами Богарт просто растворился, отойдя в тень.

‒ Инге! Боги! Ну и вид!

За спиной девушки оказалась возмущенная невестка.

‒ Неужели ты не можешь вести себя так, как подобает леди! Рыдать в углу из-за того, что оказалась обделена вниманием на балу совершенно глупо и неприемлемо. Направляйся в свои покои, я иду вслед за тобой.

Впервые в жизни Инге пожалела, что у нее нет способностей королевского телохранителя, и она не может раствориться в пространстве подобно тени. Ах, если бы только…

Это было воистину великолепным вознаграждением за тяжелые испытания на празднике…

Она горела. Ей было душно в бархате платья, что подобно каменному полозу обвил её талию, живот и грудь. Только сейчас она заметила, что её маленькая ладошка сжалась в твердой ладони юноши, как птичка в клетке. «Попалась пичужка! Ну и пусть, все будет, как будет!» Он влёк её по освещенным факелами коридорам не в одну из укромных комнат дворца, где можно было наткнуться на случайных гостей. Нет. Из широкой каменной арки вечерний ветер донес сладкие ароматы королевского сада, и они ступили под сень запутанного цветущего лабиринта высоких розовых кустов. Его пальцы проворно ослабили шнуровку платья на спине, а губы проложили сладостный путь от мочки уха, по шее к освобожденной от оков корсета груди. Она сгорела бы от стыда, когда нежные руки приподняли её и уложили спиной на холод каменной скамьи, но огонь страсти полыхал уже во всем её теле, вытесняя все чувства и мысли: «Я горю, горю! Бедный глупый мотылёк! Я пропала!» Пальцы впились в темную кожу спины её искусителя, и жаркая волна на мгновение ввергла её в тьму забвения. Как она горела! Страсть заполнила ее всю без остатка. От его поцелуев горели лицо, шея и грудь, но никогда ей еще не было так хорошо, как сейчас. Даже тяжелое платье, сбившись в бесформенный ком на пояснице, было ерундой по сравнению с тем удовольствием, которое он ей дарил. Девушка стонала и извивалась в руках опытного любовника. Каждое движение юноши внутри ее приближало к чему-то удивительному, потрясающему, неизведанному.

‒ Какая же ты горячая, девочка, ‒ страстно прошептали его губы над ее ухом. ‒ И сладкая.

От этих слов волна удовольствия окончательно накрыла девушку, и из горла вырвался крик наслаждения. Юноша ускорился, но в этот момент прямо над любовниками раздался возглас:

‒ Вот они!

‒ Где?!

Опомнившись, молодые люди в растерянности вскочили с каменной скамьи, только что служившего им любовным ложем. В глаза любовникам ударил свет множества факелов. Вскрикнув, девушка попыталась прикрыть обнаженное тело и отвернуть лицо, пылающее румянцем стыда. Молодой человек только что неистово любивший девушку отскочил в сторону, попытавшись скрыться за границей света.

‒ Йодас всё задери! Кого ты мне подсунул?!

‒ Леди Браггитас… ‒ удивленный возглас заставил девушку бессильно опустить руку.

‒ Уго?! ‒ ошеломленно вымолвила она. ‒ Но… что вы здесь делаете?!

‒ Как видите, разоблачаю неблагонадежных леди в порочных связях, ‒ с издевкой поклонился Уго Дардас. ‒ Прикройтесь, а то ваше прекрасное тело выставлено на всеобщее обозрение.

‒ Боги... Рената! ‒ из толпы собравшихся мужчин выступил пораженный лорд Браггитас, на ходу снявший с себя камзол, чтобы накинуть на обнаженные плечи дочери. ‒ Какой позор! Как же ты могла так поступить?

‒ Отец… я… правда не знаю, как это получилось, ‒ девушка опустила голову и заплакала.

Даже не стыд, а ужас произошедшего накрыл Ренату с головой, а ведь всего лишь минуту назад она испытывала совершенно другие ‒ прямо противоположные чувства, абсолютно не мысля о последствиях. Но надо было как-то спасаться из этой ситуации, только вот как, если половина присутствующих слышали, как она стонала от банального удовольствия.

‒ Он соблазнил меня! ‒ прорыдала опозоренная леди Браггитас. ‒ Заманил сюда и… совратил.

‒ Конечно! ‒ обиженно подал голос горе-соблазнитель. ‒ А до этого тебя тоже совращали, я полагаю, раз пять! И кричала ты, конечно же, от ужаса и стыда.

‒ Заткнись! ‒ прорычал Виго Дардас. ‒ Все умолкните!

‒ Кто ты такой? ‒ обратился к юноше лорд Браггитас, взявший себя в руки неимоверным усилием воли. ‒ И сколько тебе заплатили, чтобы заманить сюда девушку?

‒ Мое имя Тито Вакс, ‒ поклонился молодой человек. ‒ И я бродячий менестрель. А вот платили мне за то, чтобы я развлек публику своими прекрасными балладами заморского происхождения. Девицы же, замужние и незамужние леди на меня ведутся сами.

‒ Думаешь, мы тут все идиоты?! ‒ лорду Дардасу было явно не до шуток. Он схватил менестреля за грудки и хорошенько встряхнул.

‒ Я н-не п-понимаю… ‒ парень даже попытался вырваться, а его взгляд испуганно заметался по присутствующим. Только вот из железной хватки не так-то просто было освободиться.

‒ А на кой тебе было это? ‒ Уго Дардас вытащил из-под каменной скамьи красный плащ.

‒ Это м-мой плащ! ‒ воскликнул Вакс. ‒ Я м-менестрель и на празднествах у меня должна быть яркая одежда!

‒ Тааак… ‒ задумчиво протянул Виго, глядя то на рыдающую Ренату, то на перепуганного менестреля. ‒ Что ты обо всем этом думаешь, Убер? ‒ обратился он к лорду Браггитасу.

Тот задумчиво все осмотрел. Ему очень было стыдно и больно за дочь. Рената отличалась импульсивностью и даже страстностью, но была далеко не глупа и не столь легковерна, чтобы отдаться первому встречному да еще и бродячему музыкантишке. Сам он себя проклял не раз за то, что поддался Дардасу в его мстительных порывах, но как королевский блюститель покоя ‒ Убер Браггитас должен был предотвратить назревающий конфликт и хотел в случае чего, уберечь принца и девушку от расправы. Но кто бы мог подумать, что он угодит в эту ловушку сам.

‒ Думаю, здесь поработал морок, ‒ выдал лорд свой вердикт. ‒ К тому же очень качественно.

‒ Вот что, Убер, ‒ опять заговорил лорд Дардас. ‒ Здесь нас не так уж и много…

Говорил он это имея в виду себя, своего сына, самого лорда Браггитаса и еще нескольких доверенных лиц, которые планировали разоблачить Удвига с его изменой и наставить на путь истинный.

‒ Поэтому все мы будем молчать об инциденте, ‒ продолжал говорить Виго.

А сам лорд Браггитас понял одно ‒ ему придется до конца жизни быть «благодарным» кошельку королевства, и это было чревато последствиями, о том, что с него потребуют, ему думать не хотелось. Просто не оставалось выбора ‒ надо было спасать дочь.

‒ Я понял тебя, Виго, ‒ обреченно выдохнул Убер Браггитас, понимая, что с этих пор он навеки стал заложником положения. ‒ И готов выслушать твое предложение.

Тихо, чтобы не разбудить младших брата и сестру, Герда пробралась в комнату. Удвиг провел ее до самых дверей в покои и, расцеловав, отпустил отдыхать. Это было так невероятно прекрасно! Девушке казалось, что она самая счастливая во всем белом свете ‒ теперь остаток жизни будет не таким уж и унылым, ибо ей будет, что вспомнить.

Девушку встретила няня Аника.

‒ Нянюшка, почему ты не спишь?

‒ Ах, деточка, как же тут уснешь, ‒ всплеснула руками старушка. ‒ Если сначала твой батюшка заглянул, а потом и братья справлялись о тебе.

Герду кольнуло острое чувство вины перед родными и старушкой, которая из-за нее так и не отдохнула толком. В груди стала зарождаться тревога ‒ как она могла быть такой беспечной и легкомысленной. Радость, которая так окрыляла девушку, казалась неуместной. И почему всегда так происходит, когда ей хочется быть счастливой?

‒ И что теперь будет? ‒ обреченно спросила Герда.

‒ А ничего, ‒ улыбнулась старушка. ‒ Я им сказала, что ты спишь уже битый час, и выставила их вон, дабы не будили.

‒ Спасибо, нянюшка! ‒ в порыве девушка обняла Анику. ‒ Ты такая молодец и так добра ко мне.

‒ Ну, будет-будет, милая, ‒ улыбнулась старая женщина. ‒ Юность слишком быстротечна, а любовь нынче безмерная роскошь, чтобы ее выбрасывать не объяснившись.

Но тут взгляд ее упал на грудь девушки, увидев висящий на ней камень старушка изменилась в лице.

‒ Ах, девонька, ах милая… ‒ запричитала старушка. ‒ Что же ты наделала?!

‒ Нянюшка, милая! Я ни о чем не жалею, правда.

Аника горько заплакала и тихо промолвила сквозь слезы:

‒ Это же серпентин! Не зря его прозвали змеиным камнем. И жених невесте его не подарит никогда.

‒ А я и не невеста, нянюшка!

‒ Конечно, не невеста, ‒ плакала старушка.

‒ Сегодня мы уедем из столицы, и я никогда больше не увижу Удвига, нянюшка.

Герда тоже разрыдалась от тоски и боли по утерянной любви.

‒ Я ведь не взяла чужого ничего. Мне не нужна корона, власть и деньги, даже любимого я оставила его невесте, нянюшка. Разве плохо просто любить, ничего не взяв в замен? Кулон он мне сам подарил, но это же не помолвочный.

‒ Детка, ‒ Аника взяла и прижала ледяные руки девушки к своей груди. ‒ Ты то не взяла, но он забрал у тебя самое дорогое даже не спросив тебя.

‒ О чем ты, няня? ‒ губы Герды побелели от страха, а в сердце прокралось недоброе предчувствие.

‒ Недоброе замыслил принц, ‒ произнесла старушка. ‒ Ох, недоброе. Змеиный камень дарят той, которую привязывают к себе навек. Никогда ты теперь не выйдешь замуж ни за кого другого.

‒ Но ведь Удвиг уже подарил помолвочный камень Риджите, а значит и женится на ней.

‒ Может и женится. Да только испокон веков не дарили девам юным серпентин, ибо дарят его не невесте, а только жене или… полюбовнице.

Эпилог

Вардаритас, полгода спустя

Лихо запущенный снежок попал Инге прямо в голову, но растрепанная копна тяжелых локонов смягчила удар, разметав комья снега по волосам.

‒ Прости, пожалуйста! ‒ Майло подбежал к сидевшей в сугробе девушке и стал отряхивать с нее тающий снег. От смеха Инге даже не смогла встать на ноги, поэтому снова осела в сугробе. Майло и Бригги хохотали тоже. Девочка помогала брату отряхивать рыжие волосы.

‒ Достаточно на сегодня, ‒ отдышавшись проговорила Инге. ‒ Уже начинает темнеть, тучи еще больше сгустились ‒ значит снова пойдет снег.

‒ Снег ‒ это здорово! ‒ захлопала в ладоши Бригги.

‒ Здорово, ‒ согласилась девушка, ‒ но нам надо еще добраться до дома, мы сегодня загулялись.

‒ В этом году снег пошел очень рано, ‒ заметил Майло, мальчик одиннадцати лет ‒ самый младший брат Герды. Бригги было всего пять. Дети очень полюбили свою новую подругу и с удовольствием ей показывали окрестности, когда все было исхожено ‒ тройка любителей приключений просто ходила гулять в лес или к реке. Сегодня они отошли не так уж и далеко, но, если снова пойдет снег, как на кануне, можно сбиться с пути. Инге и дети спешили.

Снег пошел как раз тогда, когда невдалеке показался небольшой уютный дом.

‒ Кто наперегонки? ‒ воскликнул мальчик и рванулся с места бегом к дому. Юные девы решили не спешить, главное было выйти к дому, а бежать по снегу в тяжелых юбках дело нелегкое.

Дом встречал мягким теплом и ароматными запахами. Инге очень нравилось жить здесь, хотя и в крепости Вардаритаса тоже было хорошо. В семье ее подруги царила любовь взаимная, ни чем не купленная. Никто не игнорировал Инге, как самую никчемную, потому что младшая, а самые младшие были просто любимы. Иногда только Майло переживал, что не так силен, как его отец и братья. Зато мать ‒ леди Вардас ‒ его успокаивала, что в свои одиннадцать он умнее всех их вместе взятых сейчас. Мальчик много читал и действительно очень хорошо разбирался в науках. Инге впервые почувствовала себя здесь своей и по настоящему нужной. Если бы не обстоятельства, вынудившие Герду и леди Вардас переехать с младшими детьми в отдельное поместье, юная леди Браггитас была бы полностью счастливой, но Инге продолжала себя винить в том, что так и не подошла на весеннем балу к подруге, а оставила ее, поддавшись очарованию человека, не стоившего ее внимания.

Эмбро написал ей, что ее безумно удивило и привело в смятение девичье сердце, ибо что бы там ни было, он нравился ей, не смотря на то, что был намного старше. Впервые мужчина смотрел на нее не как на пустое место, а как на настоящую, прекрасную девушку. Эти мысли Инге казались на столько грешными, что в стыде своем девушка не отважилась написать ответное послание, сохранив письмо от мужчины и вложенную в него засушенную лилию. Да и требовался ли ответ, когда оно было столь немногословным, но несло так много смысла.

«Не знаю, сможете ли Вы, когда-нибудь простить меня, но знайте, что я себя не прощу никогда. Мое сердце высушено подобно этому цветку от стыда перед таким чистым человеком, как Вы. И спасибо за то, что не отказали мне в тот вечер. Я сохраню это воспоминание, как самое ценное в жизни.»

Инге проплакала всю ночь, читая эти строки и все же не решилась на ответ. Ей казалось, что Эмбро взрослее и все поймет сам. А в конце лета пришло еще одно послание от Богарта. На этот раз его принес не почтовый голубь, как обычно, а ворон ‒ скорее всего, дабы письмо не было отслежено никем, кроме самого служителя Брексты.

Дома ждал теплый вкусный обед, леди Вардас распоряжалась в столовой, няня Аника помогала детям избавиться от тяжелой зимней одежды.

‒ Няня Аника, ‒ обратилась к ней Инге. ‒ Как себя чувствует Герда?

‒ Да поди уже лучше будет, ‒ ответила старушка. ‒ Сходи к ней, девонька, она о тебе справлялась.

Не удержавшись от прилива нежности Инге поцеловала старушку в сухонькую щеку ‒ та всегда относилась к ней, как к своей ‒ девушка направилась наверх в покои подруги.

Герда отдыхала на небольшой кушетке в своей комнате. Накрывшись мягким пушистым платком, она смотрела в окно на танец белых снежинок ‒ это было красивое зрелище. Девушка видела, как с прогулки вернулась Инге с детьми. Все же она поступила правильно забрав младшую леди Браггитас в Вардаритас.

Из столицы уехать сразу не получилось. Утром всю страну потрясла новость о смерти короля Крайстута. Начались приготовления к похоронам. Лорд Вардас решил, что женщинам и детям в Дейделисе делать нечего, даже если это и похороны монарха. После заседания Совета решено было отправить жену с девушками и детьми домой, сам Витгерд остался в столице со старшими сыновьями практически до середины лета. В Вардаритас лорд вернулся немного обеспокоенным, привезя с собой удивительные новости. Сестра Инге ‒ Рената сочеталась поспешным браком с неким не особо родовитым лордом Лаускалитасом. Во истину любовь совершает чудеса, но только зная молодую леди Браггитас, в это сложно было поверить. Что ж, Рената вышла замуж и уехала в дальнее поместье своего дорогого супруга, что было еще страннее, ибо ничего на свете красавица так не любила, как столичную жизнь с ее развлечениями. Еще одна подруга Риджите тоже выпорхнула, как пташка замуж за своего кузена. Ох уж этот весенний бал ‒ многие улыбались при дворе ‒ девы стали выходить замуж одна за другой, стоило бы почаще устраивать такие праздники ‒ очень способствовало для юных леди.

А в конце лета все королевство потрясла еще одна новость. Новый король разорвал помолвку со своей нареченной. Оказалось, леди Риджите Дардас страдала тяжелой формой расстройства нервов, которое долгое время скрывалось ее семьей. Такая королева была не угодна подданным, ведь от нее ждали здоровых наследников, коих она теперь дать не могла. Разразился страшный скандал.

Лорд Вардас вынужден был снова покинуть семью и отправится по королевскому зову в столицу.

Размышления Герды прервал легкий стук в дверь.

‒ К тебе можно? ‒ тихо отворила дверь Инге.

‒ Конечно же заходи.

‒ Как ты сегодня себя чувствуешь? ‒ обеспокоилась подруга, присев в кресло напротив, она тоже устремила взор в окно. ‒ Мы уходили гулять, ты еще отдыхала.

‒ Инге, послушай, ‒ обратилась Герда к девушке. ‒ Я очень хочу с тобой поговорить.

‒ Я тебя слушаю, ‒ рыженькая головка отвернулась от окна.

‒ Не вини себя ни в чем, ‒ твердо промолвила молодая леди Вардас. ‒ Ибо в том, что случилось твоей вины нет.

‒ Я поддалась собственным желаниям и чувствам, поэтому отвлеклась, а не должна была.

В голосе Инге послышались слезы.

‒ Ты не сделала ровным счетом ничего дурного, ‒ успокаивающе взяла ее за руку Герда. ‒ Вина за то, что случилось целиком и полностью лежит на мне. Я по собственному желанию пошла с Удвигом, приняла от него камень и ничуть не жалею об этом.

Инге сквозь пелену слез удивленно посмотрела на подругу.

‒ Да, ‒ улыбаясь подтвердила Герда. ‒ Не жалею.

‒ Ох… ‒ только и сумела выдохнуть Инге.

‒ Поэтому не вини себя, ‒ умоляюще посмотрела на нее Герда. ‒ Ведь я знаю, что ты сама себя съедаешь, как и няня Аника. А вы обе ни в чем не виноваты.

Девушки обнялись словно родные сестры. Молодая леди Вардас позволила подруге выплакаться, пока та не отстранилась с удивлением глядя на Герду.

‒ Ой, ‒ недоуменно вымолвила Инге. ‒ Что это? Меня ударило прямо из твоего живота!

‒ Это малыш пнулся, ‒ подтвердила сияющая от счастья Герда. ‒ Так он тебя приветствует!

‒ Какое чудо! Он живой и шевелится!

‒ Конечно же живой, по-другому и быть не может!

‒ Просто, мне казалось, что он там спит, ‒ продолжала изумляться юная леди Браггитас. ‒ А проснется только, когда родится.

‒ Он конечно же спит, но только время от времени, ‒ улыбнулась Герда.

‒ Разве может такое чудо быть чем-то плохим? ‒ стала вдруг серьезной молодая леди Вардас. ‒ Через несколько месяцев он появится на свет, и я смогу взять его на руки, со временем он назовет меня мамой. Разве это не прекрасно? Ведь эта жизнь зародилась от любви, а без любви детей не бывает!

‒ Да, ‒ опустила голову помрачневшая Инге. ‒ Но ведь твой ребенок родится без мужа, разве ты такой доли ему желаешь?

‒ Зато он будет расти в любви и заботе, ‒ ответила Герда, накрыв рукою зеленоватый камень, висящий на груди. ‒ Я не брошу ребенка, не откажусь от него.

‒ Я не имела в виду это, ‒ Инге виновато потупила взор. ‒ Но ведь он знает о твоем положении, ‒ от чего-то шепотом произнесла Инге. ‒ Король захочет забрать ребенка.

О своем состоянии молодая леди Вардас догадалась не сразу. Из-за отсутствия женских дней стала беспокоиться няня Аника, помогавшая девушке в это время с гигиеной и тщательно следившая за ней в этот период. Потом начались бесконечные тошнота и головокружение. Скрывать от матери не имело смысла. Леди Вардас пришла в ужас, Инге от переживаний прорыдала несколько дней. Герда честно рассказала всем своим близким о том, что произошло той ночью во время бала, только утаила историю про серпентин. Отец и так негодовал, а братья стали похожи на петухов, готовых в любой момент кинуться и заклевать короля. Было стыдно, особенно тяжело было видеть боль в глазах отца и матери.

После страшного скандала с королевской невестой ‒ лорда Вардаса снова вызвали в столицу. Это заставило всех сильно насторожиться. Лорд и леди Вардас приняли решение отправить Герду с младшими детьми и Инге в отдаленную деревню, на самом краю провинции. Говорили, что лорд Дардас, изгнанный из столицы поклялся отомстить королю, поэтому родители пуще прежнего испугались за дочь и не родившегося внука.

Переезд стал для Герды невероятным испытанием. В пути ей постоянно было плохо, и если раньше просто тошнило и кружилась голова, то по истечению пути ‒ девушка надолго слегла в постель. Все это время о ней заботились няня Аника, знавшая толк в повивальном деле, и мать. Инге поддерживала подругу, как могла, но из-за своего чувства вины, она пожелала уехать обратно домой, однако Герда уговорила ее остаться до рождения малыша.

Последнее письмо от Эмбро нашло юную леди Браггитас уже в деревне. Оно опять было столь же немногословно, как и первое, и так же несло огромный смысл, который заставил насторожиться Инге и броситься к Герде со всех ног.

«Я не смогу искупить вину перед Вами, но по-прежнему мечтаю о прощении. Он знает о положении Вашей подруги и скоро приедет за ней.»

Лорд Вардас тогда только отбыл в столицу. Леди Вардас приняла решение ничего не сообщать ему о намерениях Удвига, так как почта могла отслеживаться.

Наступила осень, а с ней тревога и беспокойство. Домочадцы решили беречь Герду от невзгод. От одного из братьев Вардас стало известно, что король ищет ее и очень недоволен, что от него скрывают женщину, вынашивающую его ребенка. Одно радовало ‒ никто не знал о такой щекотливой ситуации при дворе, кроме самого Удвига и лорда Вардаса, потому что само положение, в котором оказалась девушка было смертельно опасным, из-за недоброжелателей ‒ в частности Дома Дардас.

‒ Удвиг ищет тебя, Герда, ‒ произнесла Инге, после непродолжительного молчания, ‒ и рано или поздно найдет.

Молодая леди Вардас молчала. Не говорить же подруге, что Удвиг уже ее нашел. Еще утром маленькая белая голубка прилетела под ее окно и принесла послание от короля. Он был щедр на слова и мысли. Только вот сама Герда очень сильно задумалась. На груди висел камень, который ее не отпустит никогда, амулет не снять и не выбросить. Таково предназначение серпентина ‒ не отпускать женщину, носящую его. Девушка сильно подозревала, что король всегда знал, где она находится и что с ней происходит. И сколько бы Герда не пряталась, Удвиг всегда ее найдет. Серпентин подобно ленте связал их навеки, только связь эта и правда была с привкусом горечи яда.

«Моя возлюбленная, непостижимая Герда!

Надеюсь сейчас ты в добром здравии, потому что я знаю ‒ последнее время чувствуешь себя не очень хорошо, в силу своего положения. Возможно, стоило раньше тебе написать, но думаю, что ты была еще не готова, а теперь не только обстоятельства, но и желание воссоединиться с тобой, меня вынуждают осуществить свои планы в скорейшем времени. За свой недолгий период управления королевством я, увы, нажил слишком много врагов. Видишь ли, некоторые лорды возомнили о себе будто бы способны обойтись без монарха и вполне сносно руководить своими провинциями. В королевстве стало неспокойно, смею тебя заверить в этом нет твоей вины ‒ все началось еще в период правления моего отца. Но не хочу забивать твою прелестную умненькую головку не нужными тебе проблемами. Поэтому не буду рассказывать, какую свинью мне пытался подложить Дардас ‒ это тебе знать тоже ни к чему.

Просто в виду сложившихся обстоятельств, я обязан позаботиться о тебе и нашем сыне ‒ уверен, что это будет мальчик. Поэтому, как бы ты ни сопротивлялась и не отказывалась, я заберу тебя с разрешения твоего отца, или без него. Решай сама.

Сегодня после того, как все улягутся спать, тебе придется покинуть свой милый дом ‒ я буду ждать тебя на опушке леса у ручья, ты конечно же знаешь, где это. Увы, твое положение не дает возможности провести тебя через портал, но я обязательно позабочусь о тебе. К югу отсюда у меня есть прекрасный замок, в котором ты можешь отдыхать до тех пор, пока не появится малыш, о тебе позаботятся лучшие лекари королевства, я сделаю так, чтобы тебе было хорошо и уютно, и ты ни в чем не нуждалась.

Герда, если откажешься поехать добровольно, мне придется забрать тебя силой. Любимая не усложняй жизнь своим близким, которых ты так любишь, я ведь тоже не монстр и просто хочу забрать по праву свое. А ты моя. МОЯ и больше ничья! Я не отдам тебя никому, даже твоему вредному батюшке. К тому же речь еще идет и о ребенке ‒ наследнике королевства. А я забочусь не только о своих личных интересах, но и интересах всего государства. Не родившееся дитя надо оберегать. К западу отсюда активировались поселения гоблинов ‒ этих эльфийских отродий, поэтому подумай о нашем ребенке. Твой отец несомненно защитит вас всех, но сможет ли он защитить малыша?

И еще, если тебя интересует вопрос о том, жалею ли я о том, что произошло между нами. То я отвечу честно без кривляний ‒ нет. Не жалею! Ты ‒ самое прекрасное, что было в моей жизни, наш ребенок тому подтверждение. Возможно я поступил бесчестно по отношению к тебе, но был абсолютно честен с самим собой ‒ я хотел и хочу быть с тобой, а скоро и с нашим сыном. Жизнь в твоем чреве зародилась от нашей любви, а без любви детей не бывает!

Даю тебе немного времени на раздумья, и, если ты не придешь сама, утром я сам приду за тобой.

Люблю тебя и с нетерпением жду.

Бесконечно любящий тебя Удвиг.»

Герда несколько раз перечитывала послание. К ночи серпентин стал почти горячим, он жег не столько грудь, сколько душу. Девушка не могла так поступить со своими близкими, но она знала точно ‒ Удвиг все равно ее заберет. Значит так тому и быть. Лучше ожог на теле, чем на сердцах своих близких. Герда сделала свой выбор. Она снова села на кушетку у окна укрывшись пуховым платком. За окном сгустилась тьма, но снег и луна освещали достаточно, чтобы рассмотреть, уснувший на зиму, сад. Самой уснуть уже не получится, поэтому сад станет отрадой для глаз до утра. Она будет ждать Удвига, а он все поймет, если любит, конечно же.

‒ Не спишь? ‒ тихо спросила, вплывшая в комнату словно привидение, Инге.

‒ Нет.

‒ Тогда я составлю тебе компанию в этом нелегком деле.

‒ Зачем? Бессонница в последнее время стала моей постоянной спутницей, а тебе надо отдохнуть.

‒ Ничего, у нас еще будет время на отдых.

Инге присела рядом с подругой. Они остались ждать утра, а вместе с ним нового дня и новой истории.

Конец