Короткий любовный роман

Молодежная проза

— Какая премия, Клим?! — сжимаю телефон и кричу на всё улицу. — Вот ты сейчас вообще не вовремя!

Я под дождём, ёмаё! В руках букет цветов, который с каждой секундой превращается в нечто ужасное. Бумага мокнет. Упаковка вся превратилась в… Месиво! А тонкие лепестки тянутся к низу и мнутся под огромными каплями дождя.

Вот чего Ирка розы не любит, а фиговы ромашки обожает?

— Всё, ничего не знаю, — обрубаю недовольно. Свидание мне портит. — Я в отпуске. Пошли все к чёрту.

Не дожидаясь ответа, выключаюсь и убираю смартфон в карман джинсов. Спешу к своему джипу, чтобы закинуть веник на заднее сидение, запрыгнуть в салон и поехать на приятный вечер к женщине.

Отпуск должен начаться красиво!

Могу ж я себе позволить, в конце концов, недельку отдыха от этих дармоедов?

Вот и шагаю по лужам к машине, пытаясь вспомнить, где её оставил.

Не замечаю ничего вокруг. Наступаю в очередную лужу, но останавливаюсь, когда слышу тихий надрывный всхлип.

Не понял. Мне сейчас показалось, или?..

Над ухом что-то жужжит?

Неосознанно опускаю взгляд вниз.

Какого чёрта?

Ребёнок. Нет. Девчонка лет шестнадцати. Сидит на лавочке в ливень, обхватывает себя одной рукой, а второй вытирает слёзы.

Да чего их вытирать-то?? Дождь следом всё смывает!

А чего ревёт-то? Потерялась?

— Эй, мелкая, — окликаю её. Может, родителей потеряла? Да вроде уже взросленькая, чтобы из виду упустить. Случилось чего?

Блин, Дикий, да пройди ты мимо! Тебя Ирка ждёт!

Да как же так-то?

Девчушка. Молоденькая, миленькая. В округе — никого. Ливень уже как час идёт. Лето выдалось, конечно, адское. Обрадовало одним днём таким подарком от душной жары. Вот сейчас все и сидят дома, даже не сходив на пляж. Отдыхают.

А тут…

Комок тёмный. Как котёнок сидит и плачет. И как щенок скулит.

Ну не могу я мимо пройти.

Помочь хочу. А меня игнорируют. Так открыто. Всё слезы вытирает, да всхлипывает.

Заношу ладонь, выставляю несколько пальцев вперёд, и делаю ей слабый щелбан в лоб.

Работает безотказно!

Вот уже и ни сопли, ни слёзы не волнуют. Хватается ладошками за лоб и поднимает на меня напуганные глаза. Два голубых камушка. Офигенные. Такие чистые, яркие. Как два лазурита. Смотришь в них — и своё отражение видишь.

Впервые такие вижу.

Или это от того, что слёзы в них плещутся?

Залипаю и не сразу вспоминаю, зачем вообще остановился.

— Ребёнок, ты потерялся? — спрашиваю, а сам неосознанно скольжу внимательным взглядом по её миниатюрному телу. Волосы сосульками. Макушка вся мокрая. Одежда промокла почти что насквозь. Через белое хлопковое платье розовый лиф виден.

Ёмаё…

Совсем глупая что ли?

— П-почтии, — всхлипывает. Говорит неуверенно.

— Может, помочь чем? — наседаю. — Где живёшь? Чего родным не позвонишь? Может, подвести?

Отрицательно машет головой. Быстро так. Слезами давится.

Да что такое?

— Нет, так не пойдёт, — бурчу себе под нос. — Вставай. Дождь шпарит. Чего сидишь?

— Не пойду я с вами никуда, — упрямо отвечает. Да в смысле? Я помочь хочу так-то.

— Ну, под дождём сидеть, а потом ещё и воспаление лёгких подхватить — вот это я понимаю! Мечта! — сарказм из меня так и прёт. Ребёнок глупый. — Вставай. Сам за шкирку сейчас потащу.

— А вдруг вы насильник, — проговаривает неуверенно.

Блин, Дикий, а может она это… Аферистка? Ну, видом своим несчастным мужиков завлекает, а потом обдирает их до нитки? Схема такая? А ты тут стоишь, сострадание показываешь. Помочь пытаешься.

Плюнь, да и иди!

Ага, говорю себе именно эти слова, но вместо того, чтобы идти дальше и скрыться в тёплом салоне автомобиля…

Цепляюсь за шкирку этого бездомного, промокшего до нитки котёнка, и одним движением поднимаю с лавки.

Ей-богу ребёнок. Макушкой до груди достаёт.

— Пошли. В кафешку, на люди. Расскажешь всё, — настаиваю. Уже с нажимом говорю. Добрый тон отключаю. Хотя, мне кажется, я и без него начал. Вот она и идти отказывается. — Помогу, чем смогу. Как раз поплачешься.

Вот надо было тебе это?

Весь вечер коту под хвост.

Сегодня, Яр, ты остаёшься неудовлетворённым. Потому что вместо того, чтобы ехать к Ирке и впиваться в её длинные светлые волосы пальцами… Выкидываю испорченный букет в урну, хватаю девчонку за миниатюрную ладошку, чтобы не убежала, и веду за собой.

Забегаю в уютное и тёплое кафе и отряхиваю волосы от воды. Да я ж ведро! А я ведь всего пару минут под дождём находился.

А вот мелкая явно там не полчаса просидела. Больше. Судя по тому, как с её волос вода капает.

Вот где её родители гуляют? Совсем свихнулись? По башке бы им настучать.

А если бы я её не заметил? Она ж маленькая.

С лавочкой белой сливается. Кожа такая же белая-белая. Прозрачная. Фарфоровая. Белое платье на таком оттенке вообще не заметно.

И только чёрные, цвета вороного крыла волосы и такие же тёмные длинные ресницы, помогают её найти на такой же светлой стенке, с которой она сливается.

Так ладно.

— Здаров, — обращаюсь к баристе. — Нам два глинтвейна. Безалкогольных.

Смотрю — градусов в нём нет. Отлично.

— И полотенце нам. Или плед. Есть чего? Выкуплю, — спрашиваю, а сам продолжаю дрожащий комок за руку держать.

Убежать же может.

— Плед… Подарочный есть, — трусит его что-то. — Если надо…

— Давай, — поторапливаю. Нам какая разница вообще?

Бариста кивает, судорожно бежит до стенда.

— Вам какой? Есть с чашечками кофе, есть с котиком…

— Да давай уже любой, ну! — гаркаю.

У меня ребёнок за спиной мёрзнет! Ещё и вздрагивает, когда кричу.

Выбесил!

И всё равно что кто-то увидеть мог.

Неосознанно осматриваюсь по сторонам. Никого. Сегодня среда, кто-то на работе, а кто-то спрятался в недрах квартиры от ливня, что и загнал нас в это кафе. Но так и лучше.

Может, девчушка стесняться меньше будет.

Возвращаю всё внимание обратно на пацана. Тот хватает первый попавшийся. С котиками. Замечательно.

Оплачиваю заказ. Выхватываю ткань из его дрожащих рук. Дёрганный какой-то. Но сегодня мои билеты на доброту закончились. Мелкая — забрала последний.

Распаковываю упаковку, накидываю ткань на холодные и голые плечи. Ледяная, жуть.

Толкаю к столику. Подальше от холодного окна, ближе к кухне. Оттуда булками пахнет. Значит, пекут. Теплее будет.

Сам возвращаюсь к баристе, к стойке. Жду заказа. Посматриваю на девчушку, что склонив голову вниз, укутывается в тёплый плед.

Так и не терпится, чтобы допросить её.

Давно этого не делал. Как в спецназ ушёл. А из него… В свой бизнес. Год назад. Жуть время течёт. Так, ладно, не суть.

Выхватываю два пластиковых стаканчика из рук паренька и иду к столу. Перед этим делаю заказ в виде горячих сладостей. Чтобы прямо из печи были.

Парень от страху трясётся и кивает.

Да я что ж страшный такой?

Да, шрам есть. Но не такой ужасный же! Незаметный почти.

Может, поэтому она меня так боится и взгляда не поднимает?

— Ну, — сажусь напротив неё. Складываю перед собой руки. И подгоняю её. — Рассказывай. Где родители? Где они мозги потеряли? Или ты? Чего под дождём сидела? По порядку говори. И чётко.

— Из дома ушла, — опускает смущённо взгляд. Ну, приплыли. Я-то думал, потерялась.

В итоге сама же и накосячила.

— Игрушку что ли не купили? — задаю резонный вопрос. — Или мальчика твоего не одобрили?

Нет, ну, лет шестнадцать ей есть точно. Про игрушки я переборщил. Не такая уж и маленькая. Хотя телосложение такое… Детское. Да и взглянешь на неё…

Ну, прям ребёнок. Кожа с виду гладкая, без подростковых прыщей и покраснений, как попка у младенца. Грех не спутать. И глаза ещё невинные. Неискушённые. Сразу видно.

— Там другое… — угрюмо отвечает. — Я не могу сказать.

— Так, хорошо, — решаю пропустить этот вопрос. Личное, понимаю. — Дальше давай. Убежала ты из дома. Чего не вернулась, когда дождь пошёл?

— Я не местная, — да подними ты на меня свой взгляд! Ещё раз глаза увидеть хочу. — Ушла, гуляла по городу, и потерялась.

— А позвонить? — спрашиваю со скепсисом. Подозрительно это всё. Аферистка всё же?

— Телефон дома оставила.

— А родители чего не ищут?

— Я одна дома. Папа в командировке. Мы поругались по телефону, перед тем как я гулять пошла. Ключи с собой только взяла, из-за слёз не подумала, — да ты смотри. Отвечает всё так уверенно, с какой-то обидой в голосе. И мимолётным страхом. Меня боится что ли?

Сидит и до сих пор дрожит. Сжимает ладошками пластиковый стаканчик и греется. И не смотрит на меня. Может, лжёт?

Лжецы всегда так делают.

Схема здесь какая-то. Зуб даю.

— Мама? — выгибаю вопросительно бровь.

— Не здесь живёт, — всхлипывает.

Ну даёт. Она прямо пакет собрала. И на все вопросы — ответка есть.

– Как тебя зовут-то? — вдруг осеняет. Знакомы уже минут пятнадцать, а я так и не спросил.

— Простите, — и чего извиняется? — Не скажу. Меня мама учила с незнакомыми мужчинами не ходить. И не знакомиться.

— Чего ж тогда со мной пошла? — прищуриваюсь.

— Так вы меня… — смущённо отвечает. Пальцами сильнее стаканчик сжимает. — Сами потащили.

Что есть, то есть.

— Ладно, — у девчонки тараканы. Я не лезу. Мало ли что у неё там в семье?

— Чего в кафе не зашла, когда дождь начался? Да и подними ты взгляд уже, ну!

Хоть буду знать, что не с белым полотном говорю! Только губы синюшные выдают, где её рот. И тёмные ресницы — там её глаза.

Она вздрагивает и поднимает. Неуверенно, смущённо.

А я опять залипаю.

Какие же глазища… Писец. Я вроде не фетишист… Но в них бы смотрел постоянно.

Эй, ну ты чего отводишь опять? И краснеешь? Здоровый румянец на щеках — удивительно. Хоть лицо вижу. А то бледная, как простынь девственно-белая.

— Я стеснялась, — вжимает шею в плед. — У меня денег с собой нет.

Капе-е-ец. Клиника.

— Чудной ребёнок, — удивляюсь.

— Я не ребёнок, — отзывается неловко. — Мне восемнадцать уже.

— Да ты гонишь! — бью по столу. Чуть не опрокидываю стаканчик с глинтвейном, но всё от шока отойти не могу! Не верю!

Прочищаю горло и оттягиваю ворот влажной майки.

— И чего делать собираешься?

Кажется, у нас проблемы. Девчонка не местная. Наверное, не знает где и живёт. Куда её везти-то?

— Не знаю… — поднимает стаканчик и касается синюшных губ пластика. Делает глоток и тут же отстраняет, высовывая кончик языка. Машет ладошкой и мычит, обжигаясь.

— Ну, растяпа, — рука дергается, чтобы схватить её за язык. Оттянуть, да подуть. Но я что, контуженный? Вроде нет. В спецназе проработал. Да, были случаи. По башке прилетало. Но я в здравом уме. — Не торопись. Я не спешу.

Уже не спешу.

— Простите… — опускает взгляд вниз, тут же забывая про язык. — Я вас отвлекла. Вы ведь к девушке спешили, наверное. А тут я… не нужно было мне помогать.

Да она издевается!

— Ты в курсе, что ливень до завтрашнего обеда прогнозируют?

— Да? — удивлённо взмахивает ресницами и растерянно поднимает на меня глаза. Всего секунда, и снова отводит стыдливо взгляд. Да что же с тобой такое, девочка? Будто смотреть боишься. — Я не знала… Т-тогда, дом пойду искать…

Вот. Мы уже к чему-то пришли.

Только вот…

— Ты хоть знаешь, с какой стороны пришла?

Поджимает губки. Розовеют уже. Хорошее что-то есть.

— Не уверена, — машет головой. — Я в Канаде живу. С мамой. К папе погостить приехала, на месяц. Перед тем как в университет поступать. Всю неделю дома сидела. У меня тут друзей нет.

Ого. Реально восемнадцать есть. Я, конечно, боюсь спрашивать, на КОГО она пойдёт с такой беспечностью. Немного тормознутостью. Застенчивостью. Да тут столько ещё черт можно перечислить…

И всё за двадцать минут нашего знакомства отметил.

— Так, а номер отца знаешь?

И снова отрицательный взмах головой.

Звездец.

— Матери?

— Н-нет…

А чего заикаться начала?

— Давай я тебя, что ли, в полицию отвезу, — прихожу к единственному решению. — Там уж помогут тебе дом найти.

— Не надо в полицию! — резко поднимает голову и выпячивает свои испуганные лазуриты.

— Не надо в полицию! — резко поднимает голову и выпячивает свои испуганные лазуриты. И сейчас они такие чистые… Как небо, чёрт. А на нём — ни единого облачка.

И почему на полицию так реагирует?

— Оке-ей, — тяну, залипая. — И что же нам делать?

— Ну… — неуверенно кусает губку. Да что же творит, чертовка. — Вы можете поехать домой.

— То есть, ты предлагаешь мне оставить тебя вот так и спокойно поехать отдыхать?

Ирка заждалась. Телефон в штанах вибрирует — явно она звонит.

— Ага, — радостно кивает. Будто решает все проблемы. Ужас, какая наивная. — Сейчас согреюсь и пойду искать.

— Сомнительная у тебя история, — и всё же чувствую здесь подвох. — Отец бьет, что ли тебя?

Сразу напрягаюсь. Осматриваю её снова. Синяков не видно. На этой прозрачной, фарфоровой коже — увидел бы сразу.

— Нет-нет! — машет ладошками, пытаясь отпугнуть от меня те мысли, которые уже закрались в голову. — Он хороший, правда. Просто… Мы повздорили. По телефону. Ничего страшного. У него со связью там плохо… Поэтому он и не узнает, что со мной случилось, если я вовремя домой вернусь…

Раз с отцом всё в порядке, чего же ты расстроено голову склоняешь, девчонка?

— Так. Уточним. Ещё раз. Вообще не знаешь, откуда пришла? — переспрашиваю её.

— Неа… — шмыгает носом.

— Ты только не реви мне здесь, — предупреждаю её. Вот что-то, а детские слёзы — не моё. Ой, тьфу. Ей же восемнадцать есть, чего я туплю? — Найдём мы твой дом. Но в полицию съездить придётся.

— Не надо в полицию, пожалуйста, — упрашивает, а сама взгляд не поднимает. Раздражать начинает. — Папа потом отругает. А у нас и так с ним сейчас… Отношения натянутые.

Заметно.

— Так, ладно, — хватаю глинтвейн и делаю глоток. Раздумываю.

Взять её к себе что ли? На денёк-два там. Пока мои ребятки адрес её найдут по ключам. Или по камерам, где она там шастала. Судя по тому, что забрела далеко — и гуляла много где. Могла на камерах светануться. Так хоть район узнаем.

А вдруг…

Схема это??

Неужели аферистка???

Да ну, Дикий! Глянь в эти глаза! Не может быть!

Окей. Но не странно ли это? Что позову её к себе?

Она не пойдёт. Гостиницу, может, ей снять? Да как-то выглядит это… Не очень. Вдруг опять заблудится? Убежит, сказав, что ей неудобно.

Где мне её потом искать? Кинуть на произвол судьбы? Чтобы меня потом совесть замучила?

– Так, Белоснежка, — даю ей кличку. Цвет волос и бледная кожа позволяют. Вот губы эти, конечно… Мертвец, блин, ходячий. Но уже лучше.

Согревается.

— Меня это, — смущённо теребит стаканчик пальцами. — Вика зовут. Простите, что сразу не представилась.

О как.

— Вика, — повторяю. Красивое имя. Мне нравится. Победа. Победительница по жизни, блин. Столько проблем за день обрести — уметь надо. — Ежевика. Тебе подходит. Буду тебя ежевикой звать. Ты такая же чёрная.

— В маму пошла, — мне кажется, или она опять краснеет? Ужас. Как же это невинно и красиво смотрится.

Не, Дикий, к Ирке заскочить надо. Напряжение снять. Что-то я себя неважно чувствую. На малолеток заглядываюсь. И хоть восемнадцать ей есть — выглядит она ещё моложе.

— А Вас?… — опять поднимает запуганный взгляд.

— Ярослав, — представляю. — Но все зовут меня Дикий.

— Почему? — округляет свои губки, на которых заостряю внимание.

— А не помню уже, — морщусь. Сколько лет назад это уже было? И вспоминать лень. — В общем, не об этом. Что я тебе предлагаю, Ежевика. У меня друзья в полиции есть. Да и в других органах… В общем, везде.

Помогу я тебе дом твой найти. Не знаю как быстро — сейчас, как я знаю, там завалы. Приезд вышестоящих, не до нас им.

И хоть знаю, что помогут нам быстрее, чем обычным гражданами — не обнадёживаю её. Вдруг, случится чего.

— Но одну я тебе не оставлю, — произношу твёрдо. — Ко мне поедешь. Хотя бы на вечер.

— Но ведь… — пугливо отзывается. — Вы же… Мужчина…

— Да вроде был, — отвечаю, прищуриваясь. Что в этом плохого-то? — Чего не так? Не трону я тебя. У меня на малолеток не шевелится. Ни душа, ничего другого.

— Точно-точно? — наивно переспрашивает. Смотрит своими огромными глазищами. Блюдцами.

А я уже так-то сомневаюсь.

Уже рассчитываю посадить её напротив себя и заставить глазеть на меня. Только бы не отрываться.

Фу, блин, Яр, чё за наклонности странные?

— Обещаю, — твёрдо проговариваю. Нет. И пальцем не трону. Ни на пушечный выстрел не подойду к ней. –

Руку на отсечение отдам. Но в интимном плане — вообще не трону.

Она кивает.

А меня эти странные вопросы… Настораживают. Да и её поведение.

Ладно, посмотрим что дальше. Домой отвезу — уже хорошо. Включу ей мультки, чтобы время убила.

— Хотя знаете, — опять начинает, спохватившись. — Всё же нет. Я так не могу.

— Да что же с тобой делать! — бью опять кулаком по столу. — Окееей, давай сделаем так. Раз боишься дома моего… Просто погуляем? По городу, до вечера. Я сейчас своим позвоню, скажу им. Дай бог чего решится. Нет — у меня заночуешь. Согласна?

— Ну-у, — тянет неуверенно. — А я вам точно проблем не доставлю?

Ты уже доставила.

— Нет, всё в норме, — утешаю её. — У меня отпуск. Что хочу, то и делаю.

Она опять кивает.

Но я ещё не успокаиваюсь.

Жду ещё вопросов. Но вроде они кончаются.

Нет, что-то с ней не так… И у меня будет время, чтобы это выяснить.

А пока мы допиваем глинтвейн, и Ежевика доедает булку с малиной.

А я смотрю и понимаю… Первое впечатление, было такое — ненормальная. Но нет. Просто чудная.

Блин, Дикий, куда ты только ввязался?

— Я сейчас, сиди здесь, — предупреждаю её. В ответ мне летит скромный кивок. И пока она засовывает уже, какую по счёту булочку в рот, я выхожу на улицу. Сколько же она не ела? Ест и ест.

Пусть. И так тощая.

Достаю телефон из кармана, смахиваю всё пропущенные от Ирки и звоню Коляну. Тот отвечает сразу.

— О, Яр, давно не слышно было.

— Да, есть такое, — соглашаюсь, потирая макушку.

— Прям с радаров пропал. А тут внезапно. Случилось чего? Говорю сразу — срочность не обещаю. У нас тут приезжает же этот… Министр. Ну в общем, дел по горло.

— Да я в курсе, — чёрт, худшие опасения сбываются. — Но мне желательно побыстрее. Короче. Девчонка приезжая в городе потерялась. Дорогу домой не помнит. Телефона нет, ничего нет. Только ключи. Сможем найти?

— Нуууууу, думаю, по резьбе не определим… — да понятное дело. Не тупой. — Кто хозяин квартиры? Имя есть?

— Сейчас перезвоню, — я сбрасываю, возвращаюсь в кафе. Подсаживаюсь за столик и смотрю за обжорой, что уже умяла булку за обе щёки.

Шустрая.

— Ты же у отца жила? — спрашиваю резонно.

— Угу, — так, уже что-то. Имя и отчество отца то она знать должна. А там быстро её квартиру найдём. — Имя у него есть? На кого квартира оформлена?

Два её блюдца, что смотрели до этого на меня с надеждой, вмиг тускнеют.

— Папа в съемной живёт. Не на него оформлена…

Да твою за ногу…

— А имя хозяйки не знаешь? — вот сейчас я надеюсь. Но сам понимаю, что ничерта она не знает. И это качание головой тому подтверждение.

— Засада…

Перезваниваю Коляну. Уже не выходя из кафе. Думать что-то надо.

— Нет у нас владельца квартиры, — выдыхаю, подпирая рукой голову.

И-за дождя в сон клонит.

— Ну, фигово, чо сказать, — не радует новостями. — Чего по ключам? Цифра есть на них?

— Да, сто четвёртая.

— Уже легче же. Район скажи мне.

Отвечаю тот, где нашёл её.

— Но я не знаю, откуда она пришла. Примерно этот. Город большой. Думаю слонялась тут.

— Понял, сейчас проверю, — я терпеливо жду и наблюдаю за тем, как потеряшка вытянувшись, ждёт моего ответа. — О, ну, там не так много квартир с такой цифрой то. Около сотни. Может у дома обозначения, какие есть? Заправка? Универсам какой? И фотка девчонки есть? По камерам проверю.

— Сейчас сделаем.

Я опять отключаюсь.

Поднимаю телефон в воздух, открываю камеру.

— А-а з-зачем э-это? — а чёрт, она ж разговор не слышала.

Смотрю в камеру и едва не смеюсь. Сидит серьёзная. Выпрямляется. Волосы поправляет. Лицо хмурое делает. Как на паспорт фотографируется.

Ох, женщины эти…

— По камерам посмотрят, где ты там гуляла, потеряшка.

— А-а-а, — тянет. — У нас возле дома цветочный ещё есть.

Алилуя! Прогресс пошёл! Она делится информацией!

Которую я и передаю Коляну.

— Что там? — обеспокоенно и нетерпеливо мнёт плед.

— Не кипишуй, — успокаиваю. — Сказал, что принял. Вечером позвонит. Ты поела?

Ежевика осматривает пустой стол и кивает.

— Наелась?

— Да, спасибо! Было вкусно!

Ого, мы оживаем! Только недавно дрожащего комочка на лавочке нашёл, а здесь вон оттаивает. Сытая, в тепле. Как кошечка. Блин. Куда опять мысли бегут?

— Тогда пошли, — встаю с неудобного стула. У меня уже зад болит. Просидел всё.

— Куда? — не двигается с места. Поднимает на меня два голубых огонька и не спешит идти за мной следом.

— Куда-куда, — причитаю. — В торгушку пойдём. Не в мокром же тебе гулять. У нас с тобой весь вечер впереди. Заболеешь ещё потом — фиг вылечишься. А ты вон молодая, вяленькая. Пальцем тронешь, вон, смотри.

Тычу ей мизинцем в плечо, а она сразу вбок валится.

— Падаешь уже. А тут и воспаление лёгких подхватить можешь. Поэтому, давай вставай, хоть одежду тебе купим.

— Нет-нет, — суетится. — Я так не мог!

— Ну, Ежевик, — начинаю злиться. Хотя понимаю. Маленькая ещё. Спугну. Вообще придётся тут до ночи сидеть, если не круглые сутки напролёт. — Давай немного голову включим. Не сидеть же нам здесь всё время.

— Я не про это, — склоняет голову. — Я так не могу. Деньги ваши тратить. И время отнимать. Вам ведь девушка какая-то звонила. Я видела. Вы из-за меня её отшили? Простите, мне очень неловко… Вы и так накормили меня, а теперь ещё одеть предлагаете. Я чувствую себя какой-то…

— Стоп, — прекращаю её словарную диарею. — Хорош. Давай начнём с того, что я уже взрослый мужик и сам буду принимать свои решения. Я хочу помочь тебе — и я это делаю. Я трачу на тебя свои деньги, потому что хочу. Я сам их зарабатываю, своим трудом. Поэтому, не тебе чужие деньги считать, девчонка!

— Я всё равно так не могу! — немного повышает голос. Но тут же тихнет. Ладошки вместе соединяет и пальчиками теребит. — Давайте хотя бы… Ну, соглашение составим. Расписку. Что как только я до дома доберусь… Я заплачу вам всё до копейки. И за булочку, и за одежду.

Чуднаааааая.

Маленькая.

Несмышлёная.

И что-то напрягать меня начинает.

Правильная слишком. Я уже начинаю переставать верить, что ей восемнадцать.

А вдруг…

Это специально всё? Банда тут орудует? Я девчонку к себе, а потом меня подставят. Скажут, что я детишек совращаю. Чёрт. Бреда не неси, Яр.

— Ладно, — вздыхаю. Я уже не знаю, как сделать так, чтобы её уговорить. Непрошибаемая. Сама себе на уме. — Давай составим договор в произвольной форме.

Конечно, если она вдруг решится мне сунуть деньги в руки — закину ей обратно куда-нибудь опять. Нет, я не настолько тупой, чтобы у такой мелкой как она — деньги отбирать.

— Бариста, тащи листок и ручку.

Да я себя здесь уже как дома чувствую!

Но паренёк смышлёный. Приносит нам то, что я прошу.

Ежевика принимает ее, и первая начинает что-то выписывать. Старательно так. Иногда останавливается, ручку к губам подносит, но тут же её отводит. Правильно, нефиг ручки кусать чужие.

Всё это занимает пять-десять минут.

Она расписывается. Протягивает мне листок.

— Ознакомьтесь, — отвечает смущённо. Да чего она дёрганная такая? То на стуле ёрзает, то взгляд не поднимает, то опять краснеет.

Ненормальная.

— Давай, — выхватываю бумажку из её рук. Читаю. Всё читаю. Почерк красивый, аккуратный. Видно всё до закорючки. А

га. Ага, понял.

Смотрю вниз, и рядом с её аккуратной буковкой «М» ставлю свою размашистую закорючку. Сминаю вчетверо листок и убираю в карман брюк.

— Всё, пошли.

Я опять хватаю её за шкирку. Ну, почти. Скорее за руку. Как ребёночка маленького. Но она слушается. Ладошку мою обвивает, в плед закутывается и идёт за мной.

Вспоминаю, где стоит джип. Дохожу до него, дверь открываю.

— Садись, — киваю. Только хочу обойти и сесть на водительское сидение, как останавливаюсь. Ступенька высоко. Залезет вообще?

Залезет.

Обхожу машину. Перевожу на неё внимательный взгляд. Она ищет за что ухватится. В итоге залезает, чуть не падая назад. Уж думал всё, конец, упадёт. Нет — за руку её схватил.

— Простите, — извиняется, приземляет свою задницу на сидение и тут же начинает осматриваться. — Тут так просторно.

За это я машинку и люблю. С моими габаритами в сто десять кило (чистыми) мне слишком тяжело развернуться в узких тойотах. А если ОКА? Вообще как в банке буду.

А этот малыш — огонь. Хотя для других он — зверь.

Завожу джип и отъезжаю от кафе.

Наконец-то. Больше никогда в него не пойду.

Продолжаю путь до ТЦ. Думаю, что будет весело в поездке, расспрошу её о чём-то, а она как нелюдимая. И я всё же из-за интереса, спрашиваю у неё:

— Ты чего краснеешь-то так часто? — окидываю её сверху. Куколка, блин. — Аллергия? И взгляд чего отводишь? Я ж говорю, больно не сделаю.

— Тут не в этом дело… — неловко сминает ткань пледа. — Я просто впервые… Такого великана встречаю.

Чё?

Какой великан?

— Это ты про меня? — уточняю осторожно. Фу, нетактичная! А с виду такая приличная!

Она тут же поднимает голову. Начинает махать передо мной своими ладошками. Маленькими, такими же, как она.

— Но это не о том, о чём вы подумали! Я просто… В школе для девочек училась семь лет. Из мальчиков только друг Томми. И у меня есть некоторые… Ну… Я просто…

— Не продолжай, — не собираюсь её смущать. С мужиками контакта у неё не было. Разговаривать не умеет. Видно… Даже взгляда не подымет нормально. Иногда забывается, вспыхивает, а потом тут же тухнет, когда понимает, с кем говорит.

Дикая какая-то. Из лесу сбежала будто.

— Понял я тебя.

Дальше мы едем молча. Я включаю музыку, и потеряшка вроде расслабляется, откидываясь на спинку кресла.

Через двадцать минут мы уже идём по ТЦ в поисках женских магазов. Находим один и под ненормальные взгляды выбираем одежду.

Ну и что, что она в пледе ходит летом? Холодно. Под дождь попали. Волосы ещё не до конца высохли.

Видели какое там мясо? Дворники только и делали, что работали.

— Давай, выбирай, да переоденешься, — наклоняюсь и говорю так, чтобы чисто она слышала. — А то твои котики всех смущают.

Она энергично кивает. Быстро оббегает все стенды. Хватает какие-то шмотки. Бежит в примерочную. Я за ней не иду, хватаю расчёску с полки. Волосинки свои чёрные расчешет. А то она как домовёнок.

Жду её ещё минут десять.

Через это время она выходит, складывает вещи на кассу. Оплачиваю шмотьё и отправляю её в туалет.

Переодевается. Жду её, посматриваю на часы.

Интересно, как долго они ещё искать инфу по ней будут?

Чешу макушку и осматриваюсь по сторонам. Боком зрением замечаю мельтешение. Поворачиваю голову.

А там мелкая.

В голубеньком скромном платье, что облепливает девичье тело.

Вот теперь вижу — не ребёнок. Девушка. И восемнадцать сразу дашь, как расчешешь и приоденешь. И грудь небольшую видно и слегка виднеющиеся бёдра. Волосы причесала и на человека стала похожа.

— Ну вот, теперь хоть на человека стала похожа, — оцениваю её выбор. — Плед оставить можешь здесь. Или выкинуть. Не нужен он тебе больше.

— Нет, — смущённо выпаливает. Прижимает его к себе. Сложила уже. — Это Ваш подарок. Не выкину. Это будет неуважением с моей стороны. Тем более он новый. Его постирать и спать можно..

Началось.

— Ладно, бог с тобой. Тащи, — сдаюсь. Зря спорить буду только. — Куда пойдём? Я спать бы завалился.

Зеваю. Поворачиваюсь к окну. Темнеет так-то. А на меня сон как полотно ложится. Всё утомляет. Это Ежевика все силы высосала.

— Но нельзя. Дождь за окном, — печаль. Он-то меня и в сон кидает. — На батуты хочешь?

— Я не ребёнок, — летит угрюмо. Представил что-то, как она в платье своём кувыркается. — Может, кино?

Она задумчиво отводит взгляд в сторону. Хм, неплохой вариант.

— Пошли, — соглашаюсь. Я давно не смотрел ничего в кинотеатрах. Пора исправлять.

Покупаем билеты на ближайший сеанс. Ничего комедийного не было, как и мультиков, которые я ей предложил. Нашли триллер. Ужасы.

Думал… Визжать будет всё время, да сжиматься.

А она только горсть попкорна в рот засовывала. Так в начале фильма он и кончился. Обжора. Сто процентная.

В итоге потом сидела, пальцы вжимала в подлокотники, вздрагивала на некоторых моментах. А где-то просто глаза закрывала.

В итоге…

О чём фильм — не помню.

Спал немного. На неё постоянно смотрел.

Она ж чудная. Ненормальная. Хотя, сейчас на чудачку не похожа. Милая, стеснительная, но не ребёнок.

После того как переодели и восприниматься по-другому стала.

— Хороший фильм, — кивает, когда выходим из кинозала. Держит в руках пустую коробку из-под попкорна и всё тот же плед. — Но страшно было.

А то-то я не заметил. Ни пискнула ни разу. Я ещё вздремнул немного. И хорошо, что она плед не выкинула — я им укрывался.

— Вам ещё не звонили?

Хм. Хороший вопрос.

Проверяю телефон.

Пустота.

— Нет.

А за окном уже вечер.

А мне так и хочется пошутить про «спокойной ночи, малыши». Что и в люльку пора. И мне и ей. Но ладно, высплюсь ещё. Ещё неделя отпуска впереди.

— Сейчас узнаю, — меня это начинает утомлять. Я стал слишком стар для этого дерьма. Гулять, ещё и по киношкам ходить. Вот бы сейчас в боулинг…

Но вместо этого достаю телефон. Набираю Коляна. Тот отвечает через несколько минут.

— Проверяем, Дикий. На камерах твою пропажу нашли, в диапазоне том квартир двадцать. Пару часов и дам знать.

— Ок, — хоть хорошие новости какие-то есть. Отключаюсь. Перевожу взгляд на пропажу эту. Заглядываю в обеспокоенные глазки, что так и спрашивают у меня «ну что там?». И промолчать не могу! Упрашивает! — Через пару часов домой отвезу. А пока нам надо чем-то заняться. Чего хочешь?

Я чувствую себя нянькой. Но что поделать? Разве можно бросить её тут? Неа. Столько бед начудит.

— В комнату зеркальную хочу, — произносит так наивно, что я и не сразу понимаю, про какую комнату идёт речь.

— Ты про что вообще?

Она поднимает руку и показывает куда-то вправо от неё. Слежу за её пальчиком и поднимаю взгляд на вывеску.

А, комната с зеркалами. Типа, развлекаловка такая?

— Ну, пошли, — пожимаю плечами. Что там делать надо? В зеркало смотреть? Пусть. Девушки же такие. То причёска не так ляжет, то платье поправить надо.

Поэтому оплачиваю два билета. Надеваем с ней одноразовые перчатки, и я так понимаю, это чтобы ничего не заляпать.

Сколько много проблем… А главное, платить пятьсот рублей за то, чтобы глянуть на себя — мощно. Ну, мне не жалко, но цены здесь космические на такое-то фуфло. Пол бензобака пустым оставил!

Так, ладно. Отодвигаю занавеску в сторону и пропускаю потеряшку внутрь первую. А потом захожу следом.

Останавливаюсь на пороге.

Не, нафиг, надо валить отсюда.

Я знал, конечно, что женщины — народ непонятный. Но чтобы посмотреться в него и поправить причёску — ставить такое огромное количество… Перебор. Штук пятнадцать. У меня в глазах не то, что троится… Блин. Как же меня много.

Чёрт. Сурово выгляжу с этой бородой. Отрастил, так отрастил.

А я-то думаю, чего она сразу со мной не пошла. Я ж на маньяка со стороны похож. Будь я на месте хрупкой маленькой девочки — сам бы себя испугался.

— Дикий? — тихий шёпот отрывает от зеркал, и я осматриваюсь. Взглядом тёмные волосы ищу. Не вижу. Мелкая-то пропала. Только что была передо мной, стояла рядом. В итоге пока офигевал от разноцветных огоньков, приглушённого цвета и нашего количества — она испарилась. — Вы где?

Тихо вздыхаю.

Иду за ней. Вроде комната лёгкая. Всё видно. Проход один. Нахожу её быстро, и останавливаюсь, когда она бьётся носом о зеркало.

— Ай, да что же такое, — жмурится и делает шаг назад. Потирает ушибленный нос, и судя по его красноте… Это не первое зеркало, о которое она ударилась. Чёрт. Как её тут много. Я с одной-то еле справляюсь. — О, вы тут!

Мне кажется, это самые счастливые слова, что я за сегодня слышал.

— Я потерялась, — бубнит недовольно. — Да ты так-то всего один метр прошла… Это только начало.

— Да? — озадаченно хмурится. — Я словно вечность уже тут…

Подозрительно обводит помещение взглядом. Резко припадает щекой к первому попавшемуся зеркалу и почти не дышит.

— Ты что делаешь? — с недоумение наблюдаю за серьёзным выражением лица. За нахмуренными бровями, что сводятся в переносице.

— Думаю, тут есть потайная дверь, — на полном серьёзе прижимается к поверхности только сильнее.

— И с чего ты это взяла? — усмехаюсь, наблюдая за этой нелепицей. Я и не знаю, что ей сказать на это.

— Тут нет выхода, — выдаёт. — Я уверена. Всё проверено…

Я тихо выдыхаю. Она, наверное, шутит… Ладно. Посмотреть ещё или вывести её отсюда?

Скорее второе…

И хоть нам надо убить как-то время — эти отражения глаза мозолят. И бесят. Сил нет.

Делаю шаг вперёд и сам неожиданно бьюсь носом о зеркало, жмурясь.

Плоскомордым стану с этой фигнёй!

Какого фига? Его тут не было!

Оборачиваюсь и смотрю на хихикающую моську.

— А я говорила! Выход — тут!

Нет, не нравится мне эта комната с зеркалами. Так и шизиком стать можно.

Нахожу девчонку из её копий и подхожу к ней, хватая за локоть.

— Пошли, — веду за собой, выводя из лабиринта хотя бы этого маленького участка.

— Оо, — удивлённо шепчет, понимая, что то зеркало — далеко не дверь. — Ошибочка вышла.

Ага. Ещё какая. Что мы вообще зашли сюда.

— Но дальше я сама.

Хрупкие пальцы сжимают мою майку, и тянут за собой. Пока Вика ходит и ищет выход из этого жуткого лабиринта. Как у неё ещё глаза не заболели? У меня мигрень начинается. Старость — не радость. Молодёжь никак не пойму.

— Нашла-нашла! — вскликивает, выводя меня наружу. Наконец-то. Я думал, мы тут вечность проведём.

Вдыхаю чистый (относительно) воздух и угрюмо посматриваю назад. Адское место. До сих пор в глазах троится. И везде мелкая. Абсолютно.

Ещё и духами воняет. Посмешалось всё, что может.

— Фигня какая-то, — резюмирую, ставя крест на этом развлечении в будущем.

— А мне понравилось, — радостно восклицает. Откуда весь этот энтузиазм? — Было смешно. Особенно когда ты носом о зеркало ударился!

И смеётся. Тихо, прикрывая рот ладошкой. Будто смущается, что её сейчас кто-то услышит.

— Очень смешно, — скептически осматриваю торговый зал. — Куда ещё? Мы потратили всего пятнадцать минут.

Ничтожные, но такие тяжёлые. Развлечение — не моё.

— Честно… — раздаётся где-то снизу неуверенно. — Я устала…

Конечно, столько времени просидеть под дождём. Не удивлюсь, если она завтра заболеет. Но это уже будут не мои проблемы, а этой глупой головы.

— Может, посидим просто в машине? Я была бы не против…

— Пошли, — я только с радостью подталкиваю её в сторону. Держу в руках её плед и не знаю, как он у меня оказался. Успела втихую в руку сунуть. Ладно. Неважно. Осталось каких-то несколько часов. Побуду доброй нянькой, а потом помашу птенцу, улетающему из неродного дома ладошкой.

Вымотала.

Хотя я целый день мог в спортзале раньше зависать. Работать и работать. А тут… Она-то как затихший комок, то, как батарейки на вечном заряде.

В итоге мы направляемся в джип. По пути покупаем несколько шоколадок, которые потеряшка разворачивает в машине.

А я вот смотрю и одного понять не могу.

— Почему ты в полицию-то не пошла?

Хороший же вопрос. И голова у меня от него ломается.

Она резко останавливается, прекращая уплетать шоколад за обе щёки. Поднимает на меня растерянный взгляд и тихо сопит:

— Папа у меня злой. Боюсь, если узнает, точно на моё предложение не согласится.

— Какое? — интерес мигом вспыхивает в груди. — Если секрет — можешь не отвечать.

— Да нет, нет никакого секрета, — пожимает плечами. — Я с мамой живу, в Канаде. Но у неё в последнее время появился новый муж и я… У меня ощущения, что я там лишняя. Чувствую, что то место — не моё. Хочу переехать сюда. Учиться здесь. Но сама понимаю, что и у папы новая семья.

— Так отдельно жить. Ты же не маленькая уже, — не тебе это, Яр говорить. Ты её как увидел — с подростком перепутал.

Было, было.

— Не разрешает, — опускает голову. — Говорит, такой большой город не для меня. Потеряюсь, вот как сегодня и вообще могу проблемы посерьёзнее найти. Хочу доказать, что и сама справлюсь без него, но что-то идёт не по плану. А когда он и вовсе узнает, что я попала в такую ситуацию… Точно откажет.

Забавно, да.

Здесь я с мужиком согласен. Девчонка встрянет — потом не вылезет.

Блин, Канада.

У меня ж там, у друга тоже дочь учится. У Костика. Бывшего сослуживца. Но если я с органов ушёл — он остался. И нехилую такую должность занял. Вон на дело уехал в командировку на неделю. Вернуться скоро должен.

— Ну, ничего, подрастёшь, приедешь, — поддержать же как-то надо. — Всё образумится. Повезёт — и тут останешься. Дом бы твой найти. Но ты, конечно, Вика, даёшь. Столько приключений найти за какой-то день.

— Я не специально, честно, — виновато отзывается. — Так вышло. Мне очень неловко, что я ваше время потратила…

— Мы же уже перешли на «ты», — напоминаю. Я тут с ней целый день гуляю, а она всё ко мне как к старикану обращается. А у нас разница-то в возрасте… Небольшая. Сколько? Девять? — Перестань смущаться. Воспринимай меня как отца. Сколько твоему?

— Сорок, — ну, нормально. Костику столько же. Несмотря на разницу в возрасте — мы отлично ладим. Он был тем, на кого я работал. И вот как год назад ушёл из органов, решив реализоваться в другом деле. Надоело мне прогибаться под других.

— Ну, тогда не как к отцу, а к старшему брату.

— Если ты только не против, — мигом краснеет.

— Ты взгляд бы на меня сначала подняла, — чудная.

Вика неуверенно, но взмахивает своими ресницами и поднимает взгляд вверх. Голубые глазки всё пытаются посмотреть мне в лицо, но пока останавливаются только на груди. Окей, прогресс есть.

— Спасибо ещё раз, что помогаешь, — протягивает мне шоколадку. С карамелью и арахисом.

Мило так. Заботливо. У меня даже в груди что-то теплеет. Нет, ну, комочек доброты, ей-богу.

— Я сладкое не ем, — отодвигаю от себя. Жопа слипнется.

— Как можно не есть сладкое? — встрепенулась. — А как же гормон счастья?

Знала бы ты, девчонка, что мне гормоны повышает… То самое, отчего ты меня сегодня оторвала. Я и добежать не успел. Ирка вон обиделась, уже три смски отправила, чтобы я на глазах у неё больше не появлялся.

Минус любовница. Придётся идти грехи замаливать потом колечком. Наверное. Может, другую найду. Кобелина проклятая же…

— И без него хорошо живётся.

Её взгляд всё не пропадает с моей груди.

— У тебя, поэтому, наверное, такие мышцы, да? — она слегка наклоняется. Становится ближе. Чистым пальчиком, не в шоколаде, дотрагивается до моего плеча и легонько тычет. — Жуть…

— Чего жутко-то? — напрягаю бицепс, что острее виднеется на руке. А она от него как отшатывается. Мда. Проблемная девчонка. — Благодаря им, мужчины тебя на руках носят.

— Не носят.

— Значит, будут.

— Не будут, — испугано машет головой. — А вдруг уронят? Не все такие… Большие, как ты.

Так я, значит, большой?

Толстый что ли?

Громко выдыхаю через нос. Как бык. Неприятненько.

— В плане… Сильные, — ладно, умудрилась она меня задобрить. Хорошо получается. Добрый я сегодня какой-то. Всё мимо ушей прогоняю. — Но ты великан какой-то…

— Какая ты прямолинейная.

— Ага, врать вообще не умею, — радостно соглашается. — Но тело у тебя… Красивое.

Отлично. Всю жизнь мечтал услышать от такой недотроги невинной одобрение в свою сторону.

Чёрт… Но приятно же. Особенно от неё.

Дикий, ты не забывай, что она ж не умеет с мужиками общаться. Ещё и не целованная никем. И не тронутая…

Я неосознанно опускаю взгляд на эти ноги, которые видны из-за слегка задравшегося платья. И пока она трогает мои руки своими нежными и тонкими пальцами, у меня в голове всплывает чёткая картинка.

Как эти самые ноги оказываются у меня на плечах. Или внизу. Обвивая талию и стискивая её изо всех сил. Пока я…

Жуть, Яр. О чём ты думаешь?

Не надо было её переодевать. Всё больше вижу эту женственность в её движениях.

Да, она дикая. Нелюдимая. Как котёнок. Только выбежала на дорогу и не знает, что делать.

Но когда животное привыкает… Оно становится таким. Игривым. И всё изучает.

А у тебя уже мысли не в ту сторону пошли.

Придурок.

Внезапный звонок обрывает её изучение. Пальчик перестает скользить по плечу, и я достаю телефон из кармана штанов. О, Колян.

— На проводе, — грозно проговариваю, сам себя не контролируя. Завёлся что-то. — Как обстоят дела?

— Ну, нашёл я два адреса. Увы, съездить не смогу сам. Но ты спроси у девчонки, может, знает какой. Слушай, в общем.

Он называет улицу и дом, а я только внимательно его слушаю.

Думаю. Посматриваю на эти глазки, что сейчас в надежде смотрят на меня. Домой хочется.

А у меня мысль фиговая в голове мелькает. Не сказать. И сделать так, чтобы отвезти её домой. К себе. А дальше что?

А нет ничего.

Это всё возбуждение такой исход событий подкинул. Да только привезя обманом её к себе, не буду ли я маньяком? Буду. Ведь тело не хочет с ней пирожки лепить и шоколадки есть. Другого хочет.

Я выключаюсь, пока больной мозг не сделал ещё чего хуже.

— Что там? — пухлые, уже не синие, а розовые губы шепчут в интересе.

Я диктую ей названия улиц. Она загорается. Понимаю, что что-то вспоминает, но всё же уточняю.

— Что-нибудь знакомое есть?

— Да-да! — выпрямляется и кричит. И так радостно. Сладко, чёрт. — Первый! Вот оно! Мне на него папа такси вызывал!

— Ну что же, — криво усмехаюсь. — Потеряшкой тебя теперь не назовёшь. Домой едешь.

Я завожу джип и стараюсь на неё не смотреть.

Побыли нянькой, Дикий, и хорош. Отвезу её домой, а дальше уже не мои проблемы.

— Да, — радостно кивает и смотрит в окно.

Ну вот.

И кончился почти этот безумный день.

Мы подъезжаем к многоэтажке, и я вырубаю мотор.

— Ну, что ж, — поворачиваюсь к ней полубоком. Опускаю руку на спинку сиденья. — Твоё приключение подошло к концу.

— Да-а, — тянет и поддаётся вперёд. Протягивает свои ладошки ко мне, и я с удивлением наблюдаю за тем, как она обвивает меня своими руками.

А она точно с мужиками не общалась последние года? Потому что её стеснительность куда-то пропадает. Раз она прижимается ко мне и так тесно обнимает.

— Спасибо огромное тебе за всё. Если бы не ты, я, наверное сейчас так и сидела под дождём…

Или того ещё хуже — тебя с таким бельём утащили бы вглубь парка, где бы…

Тьфу ты, блин.

— Прости за потраченное время, и… — милые слова всё льются из её ротика. — Так. Стоп.

Она резко отрывается от меня. Сверлит голубыми наивными, но горящими глазами.

— Нет. Ты идёшь со мной.

— С какого перепугу? — выдаю. Мелочь пузатая, указывать мне ещё будет.

— С того самого, что я должна тебе денег.

Вот чёрт. Вспомнила же.

— Ничего ты мне не должна, — говорю грубо и грозно. Как привык разговаривать с подчинёнными. Чтобы не думала, что я такой мягкий и прощу ей всё. — Всё, вали с моей машины. Иначе сам вытолкну.

Это я умею — опыт огромный.

— Нет, — настаивает и всё равно не уходит. — Я вспомнила, что это, может быть, не мой адрес.

— Это как? — недоверчиво прищуриваюсь.

— У меня память плохая, — высовывает слегка язык. — Могла и перепутать… А что будет, если я сейчас поднимусь, а там квартира не моя? А ты уедешь.

— Я тебя здесь подожду, — обыгрываю её.

— Я ведь не спущусь, — а вот здесь я задумываюсь. Вспоминаю её слова о том, что она не пошла греться в кафе, продолжая сидеть под дождём. Чудная же. Мало ли что в её головку несносную придёт. — И останусь там.

— Значит, жалостью давишь, — недовольно. А она ресницами своими хлопает и слегка улыбается. — Ну что же, пошли.

Нет, я не собираюсь брать у неё денег. Но раз она такая упрямая…

Добираюсь с ней до её квартиры.

Вика открывает двери, но не заходит. Стоит и смотрит на меня.

— Проходи, — я-то не планировал. Думал, что она сейчас зайдёт, я дверью хлопну и как подросток убегу. Ну, чёрт, какой я мужик, если у девчонки деньги заберу? Нет. Но она меня переигрывает. Специально хочет, чтобы я зашёл первый.

Я усмехаюсь.

Умная, зараза.

Перешагиваю порог её квартирки и осматриваюсь. Хорошая. В деньгах её отец точно не нуждается. Хоть и съёмная.

Слышу за спиной звук закрываемой двери. На замок.

— Ты предусмотрительная, — отмечаю этот маленький факт. Нет, что-то с этой девчушкой не так. Она меня забавляет.

И почему-то притягивает.

Заставляет творить фигню.

Играться с ней.

Резко оборачиваюсь и опускаю ладонь на тонкую талию. Хватаю пальцами такое же миниатюрное запястье руки, которой она держит ключи. Рывком прижимаю к стене.

Впечатываю и только плотнее прижимаюсь к ней.

Она ничего не понимает, и какую-то секунду вижу её обескураженное и пугливое лицо.

Главное, не переборщить.

Это я умею.

Нависаю над Ежевикой и вкушаю её маленький испуг. Как она поднимает голову и смотрит на меня удивлёнными голубыми глазами, в которых я постоянно тону и забываюсь.

Неосознанно втягиваю воздух. Впитываю запах комнаты. Он же её. Она тут гуляла. Ходила.

До этого не смог точно разобрать какой он. Под дождь попала, потом и одежду поменяли.

А сейчас чую его.

Сладкий, нежный. Приятный.

Розами пахнет. И чем-то ещё. Но первое — точно.

— Но не аккуратна, — всё же разочаровываю её. — Закрываться в одной квартире с мужчиной…

Я просто представляю.

В одну секунду. Все события, которые могут случиться в этой комнате. Здесь. Или в её спальне.

Сглатываю и, впиваясь взглядом в её личико, произношу:

— Не боишься? Остаться наедине. Я ведь сильнее.

Пытаюсь перевести дыхание. Погасить то чувство, что пронизывает всё тело с головы до пят.

Я с ума схожу.

— Нет, — внезапно выпаливает как на духу. — С тобой — нет. Потому что ты не тронешь.

Я усмехаюсь. Тут же отстраняюсь от неё и разминаю устало затёкшую шею. Всего несколько секунд смотреть вниз — уже щёлкает.

А на неё по-другому и не взглянешь. Мелочь же пузатая.

Мне бы веру такую, как у неё в меня.

Сам-то я не уверен, что сдержусь.

Вообще не уверен. От запаха в квартире голову ведёт. Уверен — ей принадлежит.

— Что же, — проговариваю. — Делай, что хотела.

Делаю вид, что осматриваю квартиру, а сам… Поглядываю за тем, как девчонка семенит по комнате в поисках.

Вика

— Дай, пожалуйста, свой номер карты, — мне так неловко! Хотела отдать ему все потраченные на меня деньги, в итоге забыла, что всю наличку спустила куда-то на днях! Деньги остались только на карте.

И ведь он отказаться может!

А я так хочу. Не отпущу его, пока он не даст номер карты. И я не удостоверюсь, что они пришли.

Я выжидаю минуту, пока он смотрит на меня с сомнением. Пытается придумать отмазку, чтобы отказаться от них? Я порой бываю настырна, поэтому хочет или нет…

Мама учила меня, что всегда надо всё возвращать.

Если потребуется применить силу…

Ой, нет. В его случае — она тут не поможет.

Придётся брать надоедливостью. Обаянием.

— Дам тебе номер телефона, — внезапно отвечает, немного подумав. А я чувствую в груди облегчение. Можно выдохнуть, но пока рано. — Карта к нему привязана.

Я захожу в приложение, слушаю номер, неосознанно сохраняю его. И перечисляю сумму, которую специально посчитала в голове. Знала, что этого он сам не сделает.

Главное, потом маме не говорить, куда я все карманные деньги спустила. У меня есть папины… Но она придёт в бешенство, когда узнает, что я их взяла.

Они не слишком хорошо ладят после развода, и была против, чтобы я сюда приезжала.

Так!

— Отправлено, — радуюсь, освобождаясь от этого дикого чувства долга. И вины. — Спасибо тебе большое! Может, я ещё напою тебя чаем? Какой ты любишь? Чёрный? Зелёный? У меня есть пирожные.

Я не знаю, как отблагодарить его! Он буквально спас мне жизнь!

И я всей душой надеюсь, что он согласится!

— Не забывай, Ежевика, что сладкое я не ем, — огорчает меня, делая шаг назад. К двери. — Да и мне пора уже.

— Ой, — а вот об этом я не подумала. — Я ведь и так задержала тебя, прости…

Ну вот. Снова вспоминаю, что он убил на меня целый день.

Сжимаю пальцы в кулачки.

— Не думай об этом, — недовольно огрызается. — Я пойду. Ты больше не теряйся. Случится чего — звони. Номер у тебя мой есть. Только в следующий раз не стесняйся, а то…

Замолкает. Явно не хочет говорить плохие мысли вслух.

А и не надо.

А то я бояться буду одна ходить. И вообще из дома не выйду.

— Хорошо! — восклицаю, только бы больше не задерживать его. На самом деле, хоть и делаю радостную моську, мне немного грустно… Что он уходит.

Но я сама понимаю, как сильно испортила его планы на сегодня. Ведь он даже девушку свою кинул… Хотя, кажется, у них не такие серьёзные отношения…

Блин, Вика, не твое дело!

— Всего доброго! — складываю ладошки вместе и жду, когда он уйдёт. Чтобы позвонить своей канадской подружке и рассказать, что со мной сегодня приключилось.

И кого я встретила…

Дикий, чьё имя я произношу в голове с каким-то восхищением, издаёт тихий смех.

— Я вроде на принцессу из башни не похож, но скоро мне нужен будет принц, чтобы спасти меня, — я озадаченно хлопаю ресницами, не понимая о чём он. Наклоняю голову набок и так спрашиваю его, о чём это он?

Я глупенькая порой бываю.

Вот и сейчас он озадачивает.

— Ты нас на ключ закрыла, — поясняет, а я тут же бью себя по голове. Мысленно. Наконец, до меня доходит. Я — злой дракон, что закрыла принцессу в башне. — Открывай, рыцарем моим будешь.

Да кто тут сегодня только из нас рыцарь…

Но он прав. Я сглупила.

Поэтому неловко подхожу к двери и открываю ключами.

Освобождаю путь и наблюдаю за тем, как грузная фигура Дикого мнётся на нашем порожке. Мужчина выходит из квартиры и оборачивается ко мне, подмигивая.

— Не теряйся больше, Ежевика.

— Я постараюсь, — кидаю ему с каким-то придыханием. Жду, когда он скажет что-то ещё, но он только улыбается и резво, уверенно спускается вниз по лестнице, доставая из кармана брюк телефон.

А я разочарованно вздыхаю.

Кончилась сказка.

Закрываюсь, перехватываю плед и только сейчас понимаю, что всё это время держала его в руках. Вот же… Не отдала ему. Так бы напоминал о нашей встрече!

Но он забудет ее, как только перешагнёт порог своего дома… В этом я уверена.

Ладно, пойду заем этот сказочный и волшебный вечер… Ведёрком мороженого.

Только делаю шаг, и раздаётся звук уведомления. На телефоне. Поднимаю его и смотрю на сообщение.

«Зачисление ***** рублей от Ярослава Михайловича Д.

Сообщение: Даже не пытайся вернуть обратно»

Я открываю рот и не могу его закрыть.

Сумасшедший!

Как он вообще отправил их обратно? Там же номера моего нет и карты! Или есть? Не знаю!

И он больше переслал зачем-то!

Нет уж. Отправляйтесь обратно, вы мне — не нужны.

Снова ввожу его номер. Трясущимися пальцами отправляю.

Так просто я не сдамся, господин Дикий!

«Ошибка отправления»

Чего?

Пробую ещё раз.

«Ошибка отправления. Проверьте правильность ввода.»

Не поняла…

Захожу в сообщения, пишу ему.

Я возмущена! Почему у меня не получается отослать их обратно! Но я не успеваю ему напечатать и слова.

Приходит приятное оповещение о сообщение. Он опережает.

«Я же говорил, чтобы ты не пыталась.»

Да как у него так вышло?! Я так же хочу!

«Так нечестно!» — пишу возмущённо. Сдуваю прядь волос, что упала на лицо. Останавливаюсь. Читаю его сообщение.

«Ну, мы, взрослые и большие дядьки такие»

Я агрессивно печатаю ответ.

«Ты ведь отправил больше! Я хочу вернуть! Причём всё!»

«Это на шоколадку. С орешками. Ровняй лицо и попу»

Ага… На сороковой шоколадке моё лицо реально превратится в попу…

Я хочу написать ему ответ, но он опять отправляет мне сообщение первый.

«Спокойной ночи, Ежевика. Я спать.»

Заканчивает этим разговор. И я понимаю… Что он не хочет говорить.

От этого живот скручивает в волнении. Я ему надоела за сегодняшний вечер. Поэтому… Пусть отдохнёт от меня.

Но ничего… Я что-нибудь придумаю. Как только приедет папа, спрошу как отправить перевод. Или сделаю это с его телефона, не знаю. Но верну! Обязательно верну!

Это дурдом какой-то!

Второй раз за неделю!

Зло топаю ножкой по песку и пытаюсь сдержать лютую злость. Бью его ногой и поворачиваюсь на пятках. Прикрываю глаза ладошкой от дико палящего солнца и вдыхаю чистый речной воздух. Как же хорошо… Хотя бы прохладно.

Но нет! Всё же! Что же это такое!?

Почему я такая невезучая? Вечно нахожу себе проблемы… Почему мне дома не сиделось? Искупаться захотела!

— Эй, малышка, — слушаю внезапно за спиной гнусный голос. Оборачиваюсь и хлопаю глазами, не понимая, кому могла потребоваться. А там… двое парней.

О нет!

Опускаю смущённо взгляд вниз и наливаюсь краской.

Это они ко мне обратились, да?

Они же полуголые!

Мама родная! Чего они такие мокрые…

Вика, это же пляж. Ты тоже так-то не сухая, только с воды вышла, решила пойти домой, да выход не помнишь отсюда.

Дурья башка!

А теперь стоишь и краснеешь перед незнакомцами.

Но кто ж виноват, что я кроме Томми ни с кем не общалась! А он так-то, ну… Гей. Я его как мужчину не воспринимаю. Да и он — мой ровесник.

— Ты чего злишься? С парнем поругалась? Потерялась? — говорит кто-то из них. — Может подсказать чего? Поехали в кафешку посидим. Вместе время проведём… Потом домой тебя отвезём…

Я не вижу ничего кроме их подбородка и рта. Смотрю на их ноги в песке.

Но вот улыбку их прекрасно вижу…

Добрые люди! Доброжелательные! Помочь решили! Что же мне все помогают в последнее время? Нужно учиться самостоятельности, а то папа точно не разрешит остаться здесь!

Так, стойте, что они сказали?

— Потерялась? — изумлённо поднимаю на них взгляд. Совершенно забываю про то, что они мужчины, потому что мысли сейчас о другом.

Тоже, о мужчине.

Внезапно подпрыгиваю и радуюсь как ребёнок. Не замечаю, как бью в ладошки и громко восклицаю.

— Потерялась! Точно! Я потерялась!

Они смотрят на меня как на умалишённую, а я только хватаю их за мокрые ладони и пожимаю их.

— Спасибо! Чтобы я без вас делала!

Гениально!

Просто гениально!

— Эй, девчонка, — я останавливаюсь, потому что они хотят мне что-то сказать. А я опять опускаю взгляд вниз и одёргиваюсь от них как от огня.

Я держала их за руки! Пять секунд! Слишком много! Я только папу и Дикого дольше держала!

— Отблагодаришь нас по-другому.

Он делает шаг назад, а я сверлю взглядом свои вещи.

— Иди, сюда, малышка. Согрею тебя после холодной воды…

Они что-то мне говорят, а я как невоспитанная девочка их не слушаю. Мысли сейчас о другом.

А вдруг он занят? И я сейчас ему напишу, а он… С девушкой, например. Я же помешаю. А если прерву на самом пикантном? Он же только наорёт. Наверное.

Не знаю.

Вижу чужие ноги, что уже подходят вплотную. И руки тянет ко мне. Надо спросить, что они хотят и как я должна их отблагодарить. Обняться что ли? Раз замахивается на меня рукой.

Но…

План в голове хочет реализоваться быстрее.

Я попробую!

Присаживаюсь на корточки, хватаюсь за прикрытый тканью телефон, и слышу за спиной глухой удар о песок.

— Эй, бро! Ты в порядке? — откуда-то появляется этот взволнованный голос.

Я оборачиваюсь, вижу паренька, что шёл ко мне. Лежит сейчас в песке головой, и встаёт, ругаясь матом.

Бесстыдник!

Слышала бы его сейчас моя матушка — у неё инфаркт бы случился!

Но я всё же вскакиваю с места. Подскакиваю к нему и помогаю подняться. Вот же, растяпа ещё похуже меня… Упал на ровном месте.

— Ну что же вы, аккуратней, — вот так потом с синяками и ходят!

— Ах, ты ж, мелкота, конец тебе. Из-за тебя же упал…

Это он что? Песку?

Только хочу спросить, но не успеваю. Вижу боковым зрением, как к нам подходит второй парень и замахивается рукой.

Наверное, чтобы другу помочь. Он тяжёлый, просто так в одиночку не справишься!

Только хочу передать его ему в руки, но телефон неожиданно выскальзывает из рук. Плюхается прямо в песок.

О нет! Только бы не заклинил!

Резко присаживаюсь, зарываюсь пальцами в песчинки, и под глухое кряхтение и громкий полустон, выпрямляюсь.

Округляю глаза, когда вижу парня, что пытался встать, опять лежит на песке. Держится за щёку и поворачивается к своему другу.

— Ты чо творишь, урод!

— Да я случайно, Славик! Это всё она!

Я?

Удивлённо хлопаю ресницами и наблюдаю за тем, как валяющийся парень подскакивает с земли и бьёт своего товарища по лицу. Со злостью и скрипом в зубах.

Ой, что-то они злые… Не поладили что ли?

Блин, простите! Но мне пора бежать! Пока есть запал написать Дикому — я сделаю это!

И пока двое друзей набивают друг другу лица, я подхватываю свои вещи и ускакиваю от них. Но стопорюсь, когда делаю всего несколько шагов.

Точно!

Поворачиваюсь к ним обратно.

— Мальчики! — вспоминаю, опуская взгляд в пол. Привлекаю к себе их внимание и быстро тараторю: — Я не смогу с вами повеселиться! Мой папа — капитан полиции, и он против хулиганов!

— Мальчики! — вспоминаю, опуская взгляд в пол. Привлекаю к себе их внимание и быстро тараторю: — Я не смогу с вами повеселиться! Мой папа — полковник полиции, и он против хулиганов! Была рада познакомиться с вами, господин Славик и господин…

Имя забыла.

— Урод!

Да простит меня моя мама! Но как говорила учительница этикета, надо всегда прощаться. И добавлять в конце к слову «господин» имя. Так мы высказываем уважение. А имени-то я его не знаю. А попрощаться с одним, и проигнорировать второго…

Будет некрасиво.

Блин, а с Ярославом я попрощалась нормально?

Не знаю… не помню уже. Три дня прошло.

Если нет… Надо исправить эту ситуацию!

Поэтому перехватываю вещи и ухожу от двух парней. Достаю телефон, ищу контакт мужчины, что уже однажды помог мне, и которого сейчас хочется дико увидеть. Улыбаюсь, печатаю своё сообщение.

«Дикий, я потерялась!»

Я жду несколько минут, пока мне не приходит сухой ответ:

«Где?»

«На пляже» — печатаю быстро.

«Ты пошла туда одна?»

«Ага…»

У меня нет здесь друзей. И родственников. Отец уехал в командировку… Мачеха где-то на курорте со своей двухлетней дочкой… Здоровье у той хромает, бедной. А мама… далеко.

«И зачем?»

«Жарко же было…»

У меня кондиционер дома сломался. Мне жарко стало, я и пошла… Да я-то не потерялась. Отсюда выход-то найти легко. А потом на такси. Или пешком можно дойти. В этот раз по навигатору. Адрес я теперь знаю.

Но это же… Повод.

Я хочу вернуть его деньги обратно.

«Скинь фотографию мне, чудо-юдо»

Я улыбаюсь и делаю фотку длиннющей широченной реки. Отправляю.

«Не воды, дурёха. Обозначения какие. Рядом что? А ещё геолокацию лучше скинь. Умеешь?»

Тут же отправляю ему и то и другое.

И читаю в ответ слова, вызывающие улыбку:

«20 минут. Жди и никуда не уходи. В тень спрячься, а то солнечный удар получишь»

И я делаю, как он говорит. Встаю в тенёчек. И пока Дикий едет ко мне, звоню папе. Мы помирились, вроде. Хотя он до сих пор против, чтобы я оставалась в России.

Я, наверное, понимаю почему… Из-за мамы. Чтобы она не была там одна. Тем более у него тут семья. Поэтому… Мы пришли к тому, что я и правда, глупенькая.

И уезжаю обратно в Канаду, как и собиралась через три дня.

Папа приезжает послезавтра. Проведу с ним последний день моих летних каникул и уеду. Всё-таки конец августа, скоро учёба начнётся.

— Алё, пап! — вскликиваю, осматриваюсь. Всё Дикого ищу. А не рано ли? — А я на пляже. Купаюсь.

— Одна? — слышу настороженный ответ.

— С подругой, — меня не учили врать, но только когда это нужно сделать. И вот сейчас это тот момент. Узнает, что я здесь одна — пришлёт за мной своих офицеров. И весь отдых накроется. — Помнишь, Славу?

Говорю первое попавшееся имя. Всё равно не помнит. Но сделает вид, что уже слышал о ней.

— Да-да, ты рассказывала. Это хорошо, смотри, чтобы приглядывала за тобой. Ты у меня ещё та любительница найти неприятности.

Ой, ну, начинается…

— Ой, всё, — надуваю губки. — Как ты там?

Мы ещё несколько минут разговариваем по телефону и отец обещает, что приедет на днях. Я только отвечаю, что жду его и отключаюсь, когда понимаю, что отвлекаю его.

Он никогда не скажет, что я не вовремя звоню. Даже если будет стоять перед своим командиром, или же перед сотней офицеров. И тон ещё сделает такой… Ух. Совсем о репутации своей не думает.

— Ну, потеряшка, рассказывай, что на этот раз, — гремит над ухом знакомый голос.

А я оборачиваюсь. Тут же поднимаю голову. Я босиком, не на каблуках и теперь достаю ему с трудом до груди.

— Добрый день! — выпаливаю. Мне немного стеснительно смотреть ему в лицо, но я сейчас такая радостная, что совсем забываю о смущении. — Так вышло! Я случайно.

Улыбаюсь, как дурочка. Но тут же, когда он опускает на меня взгляд, я начинаю сверлить его грудь заинтересованным взглядом. Вот это майка! Чёрная! Хлопковая!

А вот не надо на меня так смотреть!

Я ж смущаюсь!

— У тебя всегда всё случайно выходит? Чудишь не по-детски.

— Я отвлекла, да? — доходит до меня. В этот раз виновато смотрю вниз. — Простите. Я снова доставляю…

— Ну, хватит тут, — басит грозным голосом. — Если приехал, значит, всё нормально. Пошли, искупаемся. Раз уж я приехал, надо сполоснуться.

Чего-чего? Искупаться решил? Со мной?

— А, идите… — включаю дурочку.

— А ты? — любопытный вопрос. Нет, не смогу я с мужчиной купаться.

— Я, наверное, откажусь…

— А купальник чего не сняла тогда?

От этого вопроса я резко опускаю голову. Смотрю на открытую грудь, чёрный бантик и слитный купальник. Точно! Я ведь даже не прикрылась!

В панике осматриваюсь и ищу ящики! Мне срочно нужны либо раздевалки, либо ящики!

И первое, что попадается мне на глаза — камеры хранения.

Срываюсь с места, бегу к ним. Засовываю туда всю одежду, вместе с телефоном. В прошлый раз я оставляла вещи на песке, потому что обсыхала, и вот приходится совать их обратно!

И как только делаю это — с разбега, а потом и разлёта плюхаюсь в воду. Прикрываю обнажённую грудь, ноги и благодарю себя за то, что надела слитный купальник, прикрывающий пупок.

Ныряю в прохладную водицу прямо с головой и охлаждаюсь. Это надо щекам. Потому что сейчас они пылают от неловкости. И его предложения.

Внезапно что-то тянет меня за повязку на шее, которая поддерживает грудь. Скрещиваю на двойняшках руки и выныриваю из воды, хватая ртом воздух.

А передо мной Дикий.

Держит меня за шкирки, как котёнка.

— Ты там утонула что ли? — горланит.

— Нет… — шепчу. — Нырнула.

Он хмурится.

— Нифига ты нырнула, — смотрит на меня люто. — А выглядела так, будто коньки откинула. Ты так сильно не развлекайся, Ежевика. А то откачивать начну.

Он так сейчас на меня смотрит…

Точно Дикий.

И это прозвище так хорошо подходит к его внешнему виду. Коротко стриженным тёмным волосам. Узким миндалевидным глазам. Еле заметному шраму, что ничуть не уродует его… Наоборот, является его изюминкой. Подходит и прямому носу, с немного округлым кончиком. Этим губам… Они не тонкие, но и не пухлые. Идеальные.

А эта щетина, за которой прячутся острые скулы, делают его ещё брутальнее. От него так и веет мужественностью, силой.

— Ты же не хочешь, чтобы я делал тебе искусственное дыхание? Там надо губами касаться друг друга. Выдержишь? Или так и помрёшь у меня на руках, задохнувшаяся?

Я начинаю закипать как чайник. Пар идёт из ушей.

Я становлюсь варёным раком, который виснет в его руке, что продолжает держать меня за купальник. Вот не расстегнулся бы.

Он же… Пошлит!

И…

Взгляд невольно скользит ниже по его широкой шее.

И я тут же вырываюсь из его хватки, наплевав на купальник.

— О боже! — прикрываю лицо ладонями, как и глаза. Я лишилась девственности через взгляд! — Ты же голый!

— Ну, Ежевика! — смеётся, хлопая меня по плечу. — Не знаю, чем ты удивлена. Но здесь все голые. И кстати, подмечу. Я не голый, а полуобнажённый. Трусы на мне есть-то.

Я неосознанно представляю его голым. Точнее! В белье!

В полный рост. С рельефным торсом, с вздутыми мышцами на груди. А чуть ниже… Шесть кубиков, до которых хочется дотронуться, но остановиться.

Потому что дальше… Дорожка волос. Кромка белья.

Мощные ноги. Такие же голени.

— Потеряшка, с тобой всё в порядке? Ты покраснела до плеч.

— Я обгорела! — кричу, открывая лицо. — Всё нормально! Давай плавать!

Только бы он перестал меня так пытать своими колкими и пошлыми фразами! Опять вспоминаю эти слова про губы…

Нет, я бы не выдержала.

И хорошо, что после моих слов Дикий всё же идёт плавать. Далеко от меня. Совсем в другой стороне. Пока я по щёки сижу в воде. Пытаюсь прийти в себя.

И не замечаю, как он пропадает с поля зрения.

Нет нигде.

— Дикий? — зову его непроизвольно. А что если он утонул? Ногу свело? У него там столько мышц, что одна из них явно дала сбой. — Где ты?

Тишина.

Я плохой пловец… Но тут же бросаюсь туда, где он был только недавно. Волнение, как и волна воды от чужих телодвижений накрывает с головой. Паника стучит в ушах, и я надеюсь, что успею.

Но не успеваю отплыть и на метр, как сердце падает в пятки. Как раз там, где что-то касается стопы.

Я тут же начинаю кричать. Непроизвольно. Потому что чья-то ладонь обхватывает ногу и тянет на себя. Вовремя открываю рот и хватаю спасительный воздух.

Не успеваю закрыть глаза, поэтому смотрю через мутную воду. Встречая ухмыляющегося мужчину, что второй рукой обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

Страх моментом растворяется где-то в воде и я совершенно забываю о том, что боюсь таких ситуаций.

Потому что Дикий прижимает меня к себе. Ничего не делает. Просто держит и улыбается.

Всего несколько секунд, но я успеваю схватиться в него руками и обвить мощную шею. Какой же он большой… Как скала.

Секунда и он отрывается от камушков и песка, и рывком выталкивает нас в воздух.

А я глотаю ртом кислород и постанываю, чуть не задохнувшись. Мой порог — всего тридцать секунд!

А я сидела под водой дольше!

Пока Ярослав сковывал меня своими руками. Захватывал в тиски. И грел своим, несмотря на прохладную воду горячим телом.

И теперь, когда я прикасаюсь своим животом через плотную ткань купальника его мощной груди. Липну к нему как жвачка к стулу… Приковываю всё внимание к его лицу. Такое спокойное, но с насмешкой в глазах. А я в это время думаю только о том… Какой он твёрдый. Стальной.

И сильный.

Раз я не могу выбраться из этой хватки.

Его руки плотно обвивают талию. Заставляют меня перестать дышать.

— Знаешь, Ежевика, — ехидно проговаривает. — Когда в первый раз тебя увидел — за ребёнка посчитал, но сейчас…

Его взгляд неожиданно опускается на мою грудь. В купальнике. Но почему я себя сейчас чувствую без него?

— Понимаю, что мне пора к окулисту. Провериться. Потому что я явно не рассмотрел твоего возраста.

Я сканирую свою полторашку и тут же прикрываюсь ладонями.

— Прекратиии, — тяну и едва ли не хныкаю. Подонок! Мерзавец! — Ты ведь знаааешь!

Вот и обидно! Что он знает, что всё это для меня — мега неловко. Но продолжает меня испытывать, заставляет стыдиться!

— Знаю, но от этого ты выглядишь милее.

Он резко отпускает меня и я проваливаюсь в воду, снова пытаясь остудить дико полыхающее от его прикосновений тело.

— Я тебе припомню, Дикииий, — вою, сама не понимая почему, когда вытаскиваю лицо из воды. Я бы его убила, будь у меня возможность! Но он ведь расплющит меня одним единственным хлопком руки.

— Не кипишуй, Ежевик, — успокаивает. — Хочешь, покатаю? Искуплю свою вину.

Мои глаза мгновенно искрятся. Вся обида отодвигается на задний план, а игривый огонёк в груди разгорается сильнее.

— Хочу, — двигаю губами, совсем не понимая, что творю. А Ярослав усмехается. Мигает мне и поворачивается спиной.

— Запрыгивай.

И я ведь делаю это. Обвиваю его шею руками. Касаюсь грудью спины мужчины и крепче держусь.

И ведь раньше… никогда бы не сделала ничего подобного.

— Я готова, — отвечаю с энтузиазмом. Предвкушаю эти моменты, но Дикий не торопится.

— Погоди, — просит.

А я молчаливо киваю, хоть он этого и не видит.

— Что-то случилось? — обеспокоенно уточняю.

— Сейчас поймаю дзен.

— Зачем? — наклоняю голову набок. Сильнее наклоняюсь и едва не касаюсь губами уха. Какой дзен? Так и хочу спросить, но вместо этого…

И не с того ни с сего, произношу:

— Бу.

Один миг и Дикий срывается с места. Как необузданный зверь, которого остановит либо стена, либо ничего…

И он так резко сигает в воду и взмахивает руками, что я чуть не отпускаю его. Но закрываю глаза и на всякий случай глотаю воздух, задерживая дыхание. А сама кайфую от тёплого тела и волн, что ласкают тело.

И даже горячее солнце не волнует меня, Хоть и бьёт по голове.

Я кайфую. Успокаиваюсь. Не знаю почему, но мне так приятно в компании Дикого. Хоть мы и знакомы совсем немного. Самую малость. Но я уже хочу продолжить наше общение.

Настолько, что даже придумала глупую отмазку про «потеряшку» и позвала его к себе.

Стыдно.

Но надеюсь, он и не узнает. Это тайна умрём вместе со мной.

Внезапно мы останавливаемся.

— Хочешь, я тебя тут оставлю? — слышу тихий, насмешливый голос.

Он что, рехнулся?!

— Нет! — вскликиваю, и только сильнее прижимаюсь к нему. — Ты от меня не избавишься!

— Я уже понял, — насмехается снова. — Понравилось?

— Очень, — отвечаю честно. — Если ты устал… Давай постоим.

— Пффф, — издаёт. — Думаешь, я такой слабак?

— Нет-нет! — я так точно не думаю! — Просто вдруг… Блин, не знаю я. Прости!

— Успокойся, Ежевика. Поплыли обратно. Скоро темнеть начнёт.

И он опять погружает свои руки в воду, а я в этот раз не закрываю глаза. Смотрю, как капельки воды появляются перед глазами, и я наблюдаю за людьми, что плавают сами. Своими ручками и ножками. Пока я прижимаюсь всем телом к мужчине, который без труда несёт меня с собой.

Благодааать.

Но длится она недолго.

Мы быстро подплываем к берегу.

— Спасииибо, — постанываю. — Было классно!

Отпускаю его, когда чувствую ногами песок. Отодвигаюсь и смотрю на крепкие и стальные мышцы спины.

Вот он поворачивается ко мне, и я опять разглядываю его. Я когда-нибудь отведу от него взгляд, или нет?

— Пошли? — спрашивает хороший вопрос.

Всё, на что меня хватает — обычный кивок.

Я отвожу взгляд в сторону и иду на сушу.

А потом вспоминаю, что у меня голая задница и ноги.

Останавливаюсь на полпути и говорю ему, прикрывая ладошками попу:

— Ты первый иди.

С его стороны слышен еле заметный смешок.

Но он всё равно идёт вперёд.

И я уже поднимаю взгляд и смотрю на упругие и стальные мышцы, которые искусно перекатываются в свете блестящего солнца и воды.

А я наслаждаюсь.

Слишком красивый. Большой. Рельефный.

— Ого, вот это мужчина… — кто-то восхищается рядом со мной. Перевожу на них всё своё внимание. Замечаю взглядом двух молодых девушек.

— Анют, пошли познакомимся? Кольца на пальце нет. Холостой. Такой притягательный, жуть…

— Я только за! — восклицает её подруга.

А я поворачиваюсь обратно. Смотрю на Дикого, что почти полностью выходит из воды. Остаётся по голени.

— Вот это зад…

Осматриваю. Д-да… Есть на что глянуть.

— Всё, пошли.

И хоть говорят не мне — я иду за Диким. Выхожу следом за ним. Почти вровень с двумя девушками в откровенных купальниках, что стойко готовы с ним познакомиться. Тороплюсь. Каких-то несколько шагов.

И внезапно останавливаюсь.

Стою посреди песка и не понимаю, почему меня это так волнует.

Я сейчас хочу остановить их и показать, что он не их.

Но он и не мой.

Я не могу этого сделать. Но откуда это дикое желание? Показать им, что он со мной. И на данный момент… занят.

Наблюдаю за двумя девушками, что хихикают, но уверенно идут за мужчиной.

А вдруг, он хочет познакомиться?

Устроить вечер с двумя горячими блондинками? Они красивее меня. Тело у них… Лучше. Грудь круглая. Бёдра тоже. И купальники не такие целомудренные, как у меня.

А я помешаю ему. Как и в тот раз. Когда он не поехал к той Ирине…

Я видела, как он смахивал от неё сообщения.

А вдруг он с ней был сегодня? И я опять помешала.

Ты такая, эгоистка, Вика.

Так и быть. Побуду сегодня ей на всю катушку. Поэтому срываюсь с места и бегу по песку. Я такая себе спортсменка, но спешу.

И с разбега, обгоняя двух девиц, что подойдут вот-вот к Ярославу…

Прыгаю ему на спину. Обвиваю руками шею, пока его ладони рефлекторно хватаются за мои бёдра, не давая мне упасть.

— Эй, эй, потеряшка, аккуратней. Я же слабенький, и уронить могу.

Я хихикаю ему на ухо. Легко. Искренне. И тут же поворачиваю голову, когда только касаюсь своими двойняшками его спины.

А там две девчонки, что останавливаются, так и не продолжив свой путь. Смотрят на нас округлёнными глазами.

А я по-доброму улыбаюсь.

Так и хочу крикнуть им: «Извините».

Но молчу.

Продолжаю висеть на Диком, что подходит к ящикам. Вводит электронный код и достаёт наши вещи. Ой, а я же убежала, так и не введя его.

— Надо было уплыть от тебя, — насмехается Дикий.

— Почему-у? — тяну озадаченно.

— Хотел посмотреть на потеряшку, что судорожно бы искала выход.

— Вообще, — отзываюсь угрюмо. — Я знаю, где выходить.

— Правда?

Ой.

Ой.

Ой.

Я что, только что проболталась?

— Ага, — произношу, сама не понимая, что творю. Сдаю себя с потрохами.

— Зачем же тогда смску написала, что потерялась?

— Так я и потерялась. Свой путь в жизни, — пытаюсь отмазаться. — Вот думала куда идти — домой, или обратно в воду. Уехать обратно в Канаду, или тут остаться.

На самом деле — это правда.

Хотя знаю, что вернусь обратно домой. Там мама. Не хочу оставлять её одну.

Ладони сжимаются на бёдрах сильнее. Но тут же пропадают.

Я становлюсь на свои ноги и осматриваюсь. Солнышко то уже всё ниже… Совсем скроется скоро. И вечер не за горами. А я опять одна…

Жалко. Пойти что ли сегодня куда? А дальше что? Дикому не позвонишь… Не позвонишь ведь, да?

Он пошлёт тебя, Вика.

Я бы сделала тоже самое на его месте. Нет у него времени с такими мелкими девчонками в виде тебя болтаться.

Угрюмо выдыхаю и реагирую на его басистый голос:

— Вещи. Переодевайся, отвезу тебя домой, Ежевика.

Я киваю и иду в раздевалку, где снимаю мокрое бельё. Одеваюсь в сухое, выжимаю купальник и несу в руках. Не охота его в сумку класть, чтобы всё промокло.

Выхожу из кабинок и вижу уже полумокрого Ярослава, что надел на себя штаны и майку. Держит в руках мокрые плавки и оборачивается, когда слышит мои тихие шаги. Как вообще?

Не понимаю. Но подхожу к нему и улыбаюсь.

— Я готова искаться, господин Дикий.

— Уф, как это сказано, — выдыхает и опускает взгляд на мои руки. — Давай купальник. Выжму.

Я передаю. Всего несколько секунд и мужчина изгаляется над моей бедной вещью высушивая её до нитки. Воды льётся так много, что я ощущаю себя натуральной слабачкой. Ужасно.

Но ничего! Вот подкачаюсь, и всё будет хорошо!

— В багажник положим, — не отдаёт мне купальник. Я только киваю. Не хочу сумку намочить. Там и телефон, и что-то ещё. Поэтому иду вприпрыжку за мужчиной, осматриваясь по сторонам.

Все начали расходиться. Рассасываться.

Солнышко всё сильнее садится на горизонте.

Темнота потихоньку наступает. Вот-вот… И я одна останусь. Опять. Когда же там папа уже приедет?

— Ты уверена, что всё взяла? — раздаётся спереди от мужчины.

— Да вроде да… — всё что у меня было в сумке, так и осталось.

Ярослав внезапно останавливается.

— Проверяй, — басит. — Пока не ушли. Ты тряпку эту взяла? Розовую? В песке вся была.

— Парео? — уточняю, поднимая на него вопросительный взгляд.

— Да фигня какая-то, — чего и следует ожидать.

— Я поняла, — киваю и лезу в сумку. Так… Да… Моей разлетайки нет.

— Потеряла, кажется… — отзываюсь грустно. Жалко её. Хоть она не стоила так дорого.

Но…

Постойте-ка…

Я тут же округляю глаза.

Поднимаю испуганный взгляд на Дикого.

Тот озадаченно выгибает бровь.

— Чего случилось?

А я и слова сказать не могу.

Вот это я позвала к себе Ярослава…

Да ну, не может этого быть.

Я снова опускаю взгляд на сумку и начинаю усердно искать то, что стойко стоит перед глазами. Если я потеряла парео… Мне конец. Нет, плохо не будет, но почему неудачи преследуют именно меня?

— Потеряшка, ты чего? — я разочарованно постанываю. Как же он сейчас попадает в точку, называя меня этим прозвищем.

Я закусываю губу.

Может, не говорить?

А что потом? Он отвезёт меня домой, а там я… На порожке. На коврике.

— Ежевика, говори, — я снова смотрю на Ярослава, что сверлит меня своими тёмными глазами. Только уже не безобидно. Наседает. — Рядовой, отвечайте, когда вас спрашивают.

Я тут же вспоминаю папу.

Бегаю взглядом по песку, прекращаю рыться по сумке и поднимаю на него испуганные глаза.

— Я парео потеряла… — губы еле шевелятся. Водички бы сейчас, но я всё выпила.

— Да хрен с ней, — машет рукой. — Дешманская же. Сейчас купим. Там пару метров обычной прозрачной ткани.

— Так-то оно да… — всё ещё расстроенно шепчу. Смотрю на свои голые ноги в песке и не знаю, как сказать об этом Ярославу. А ведь всё темнеет… Найти их — последний шанс.

Поэтому всё же смотрю на мужчину, что стоит в позе в виде буквы «ф». Уверенный. Руки по бокам. В чёрной футболке, что так притягивает взгляд.

— Ну?

— Так там это… — проговариваю неуверенно. Смотрю мужчине в глаза, а сама думаю, как бы их спрятать. Но не могу. Страшно мне. — Ключи от квартиры были.

Я замотала их, чтобы не потерять…

Дикий щурится, а я уже хочу провалиться сквозь землю.

— Ты гонишь что ли?

— Н-нет, — неуверенно проговариваю. — Пока не стемнело, может, поищем?

— Легче слесаря заказать, — почесывает щетину. — Пофиг. Пошли. Вызовем завтра. Уже поздно.

— Как завтра? — лепечу удивлённо. — А как же?.. А как же?

— Ко мне поедешь, — отрезает, разворачиваясь.

А я смотрю ему в широкую спину и на этот шикарный разворот плеч.

— Но ведь…

— Вика, — повышает тон и делает голос грубым. А мне становится не по себе. Он на меня не смотрит. Идёт и макушку чешет. — Хорош ломаться, недотрога. Сама сюда меня позвала. Ничего, и переночуешь одну ночку у меня. Откажешься — в машине закрою до утра. А там холодно. Но ночевать на улице — не позволю. Сегодня праздник — вряд ли ты найдёшь быстрого слесаря.

Да каждый раз у кого то праздник!

Я зло топаю ножкой и ругаюсь себя. Мысленно. За беспечность и тупизну.

Если бы я не позвала Ярослава — всё было бы нормально! Я ничего не потеряла бы и ехала сейчас домой.

Но… Всё опять идёт не по плану.

Потому что я виновато опускаю голову и иду за мужчиной.

Хотела развлечений на вечер? Возьми и распишись, Вика. Ничего и искать не надо. Всё и так… Находит тебя само.

Я неловко мну ремешок сумки в его джипе. Смотрю в окно и чувствую себя виноватой.

— Я точно не помешаю? — спрашиваю в который раз.

— Если ты сейчас не замолчишь, — кажется, от десятого вопроса он начинает злиться. — Я завезу тебя в стриптиз-бар. В женский. Закажу тебе комнату и мужиков.

Мозг подкидывает эти порочные картинки.

Но почему Ярослав в главной роли?

Покачивает бёдрами, в одних плавках. Облитый маслом…

Я неосознанно хватаюсь за горящие щёки. Опять смотрю вниз.

— Да-да, и посмотрим, как ты справишься, — он знает о моей слабости — так нечестно!

— Н-не надо, пожалуйста! — прошу его и вскрикиваю. Я такого не выдержу! Да он банально издевается! — И вообще! Так грязно играешь! Я с тобой проблемой поделилась! А ты её против меня используешь! Я думала, что ты человек, которому можно довериться, а ты!..

Мне становится обидно. В груди это чувство нарастает с каждой секундой. Бесстыдник!

— Ну, всё, всё, — успокаивает, понимая, что натворил. Хлопает меня по плечу. А под напором его руки, я хватаюсь за пострадавшее место.

— Ауч, — пищу как мышка. — Вот это лапища.

Кошусь взглядом на большую ладонь, которую Дикий одёргивает.

— Какая ты проблемная, — вздыхает разочарованно. — Ладно. Заедем в магазин. Куплю тебе сладкое в извинение.

Всё ещё помнит, что я сладкое люблю? Я думала забудет, как только… Ну, всё же три дня прошло с того момента.

Я улыбаюсь на его фразу. И киваю. Окей. Будет прощен.

Ярослав не обманывает. Мы заезжаем в супермаркет, и он покупает мне сладости. Я смущённо кошусь в сторону остальных, и не знаю, как реагировать на всё это.

Я ведь еду к Ярославу… Вот так вот. В первую нашу встречу, я сказала, что он маньяк, а во вторую уже не сопротивляюсь.

Просто я чувствую, что он добрый человек. И хоть он смотрит на всех агрессивно, порой сжигая человека взглядом так… Что он убегает от него… Всё равно знаю, что Яр самый великодушный человек на свете!

И не тронет меня.

Не убьёт.

И я даже не боюсь поехать к нему домой.

Немного, на самом деле.

Учитывая, что… Я хочу его потрогать.

Опять. За твёрдые мышцы.

Мне не хватило. И мало. Поэтому хочу ещё. Ещё. Ещё.

Как маленький ребёнок, что выпрашивает у своих родителей дорогую игрушку.

Но я не понимаю… Нормально ли это? Вряд ли. Учитывая, что мне нравится этот мужчина. Притягивает.

А. Поняла.

Он похож на моего папу.

Не знаю чем. Есть похожие повадки.

Так, ладно, Вик. Тебе же не замуж за него выходить. А просто переночевать на ночь. Он взял. Как бездомного щенка. В принципе, как и всегда. Завтра я вызову слесаря, он откроет мне дверь. Поскучаю денёк и… Папа приедет.

Точно, папулька приезжает!

— Чего лыбу тянешь? — доносятся до меня вопросительные слова.

— Ой, — прикрываю ладошкой рот. — О хорошем подумала.

— А ты перестань обо мне думать, — уф, ну, он почти угадал! — Да, блин, ещё одного кассира позовите! Задрали!

Я невозмутимо вожу ножкой по плитке и делаю вид, что просто стою рядом. Мы не орали. Нет, это были не мы. Не смотрите на нас так.

— Может, заняты, — пытаюсь его успокоить.

— Ага, как же, — недовольно отзывается. — Так, пока стоим, иди сбегай за сыром и колбасой. Возьми на свой вкус. Что-то я есть захотел.

Я киваю и без промедлений бегу к прилавкам, ищу продукты. Едва не теряюсь, но всё же нахожу выход к кассам, где подходит уже очередь Ярослава.

Подбегаю к нему, ставлю продукты и победно улыбаюсь:

— Успела!

Большая ладонь опускается на тёмную макушку. И я опять краснею..

— Молодец, — хвалит. — Не потерялась?

Отрицательно машу головой. Почти.

И всё. На этом наш диалог заканчивается. Мы возвращаемся обратно в автомобиль. Спокойно, под звуки радио доезжаем до его дома.

И когда мы выходим из джипа, я осматриваюсь. Дорогой район. Элитная многоэтажка. Сразу видно — мужчина в деньгах не нуждается. Блин. Я точно ему не помешаю? Надеюсь, что нет.

Иду хвостиком следом за ним, заходя в дорогущий холл.

И глаза сразу разбегаются.

Нет, я уже была в таких домах. У мамы свой бизнес в Канаде, но просто… Она редко брала меня с собой. А сами мы живём в обычной квартирке. Уютной. И я никогда не жаловалась. А сейчас осматриваю и не могу поверить, что этот безбашенный, без комплексов мужчина живёт здесь…

А по нему и не скажешь. Простой как пять копеек. Грубоват. Неотёсанный.

— Хватит смотреть, — хватает меня за руку. — А то подумаю, что тебе дом интереснее, чем я.

Так и хочется выкрикнуть, что это не так, но я не рискую. Иду следом за ним.

Мы заходим в лифт с зеркалами, и я как дикий зверёк осматриваю нас со всех сторон.

— Ты такой большой… — удивлённо приоткрываю рот, понимая, что на его фоне я — букашка.

— Да? — выгибает бровь. Задирает локоть, поднимает его и ставит на мою макушку. — А ты такая маленькая. Полторашка.

— Вообще-то… — насупливаюсь. — Я метр шестьдесят семь. Я ещё вырасту. А вот ты…

— А я и похудеть могу, — фыркаю. — Но делать этого не буду. Поэтому, тебе надо свыкнуться с мыслью, что я гигант. А ты пока можешь побыть моим подлокотником.

— Да ну тебя, — отворачиваюсь. Чурбан бесчувственный.

Обижаюсь, но недолго. Совсем скоро мы доезжаем до девятого этажа и Дикий идёт к своей квартире, доставая ключи. Открывает её и запускает меня внутрь.

А я перешагнуть её боюсь.

Вдруг там девушка какая? А тут я. Представит меня как свою дочь. А что… Похоже! Хотя Ярослав не такой старый. Нет, он ещё молодой. Но щетина делает его взрослее. А борода вообще…

— Ну, чего встала? Давай, не покусает тебя никто.

А вдруг?

Но доверяюсь ему.

Захожу внутрь.

Тут же втягиваю вкусный запах мужчины. Пахнет он приятно. Слишком. Очень. Морем. И мужеством.

Чёрт…

Как же классно!

Я думала, что такие мужчины, как Яр… пахнут пОтом, и чем-то ещё. Но здесь нет. Крылышки носа сами вдыхают этот прекрасный аромат.

— Проходи, — подталкивают сильные ладони в спину. Снимаю с себя шлёпки и прохожу внутрь. — Это двухэтажная квартира, места много. Если боишься — я посплю внизу. Отправлю тебя наверх.

— Мне всё равно, — тяну, бегая взглядом по интерьеру. Всё выдержано и со вкусом. Нет перегруза, и даже… Немного пустовато. — Пока ты меня не трогаешь и не смотришь, я чувствую себя вполне комфортно. И вообще, я должна просить прощения, что стесняю тебя.

Я хочу продолжить про девушку. Щекотливая тема.

Но прикусываю язык.

— Не стесняешь, — грубо отрезает.

— Точно? — переспрашиваю. — А как же твоя девушка?…

Всё же не сдерживаюсь.

— Вика! — восклицает так громко своим громким басом, что я подскакиваю на месте. Сжимаюсь как перепуганный ребёнок и боюсь смотреть назад. На него. В его разъярённое лицо и такие же агрессивные глаза.

Огромная ладонь опускается на плечо и слегка поглаживает.

— Прости, не хотел орать, — в голосе вина. А я… не знаю. Испугалась. Он так крикнул… Что мне кажется, я наложила в штанишки. Мысленно. Всё равно страшно. Особенно когда это всего вторая наша встреча, а я оказываюсь у него дома.

О нет…

Что же обо мне потом подумают?

Вдруг кто-то узнает, что я с незнакомым мужчиной в его квартире?

Но мы ведь знакомы.

Да, точно. Хоть это утешает.

И ведь… Никто не узнает!

— Всё нормально, — не смотрю на него. Но он напугал. Стараюсь абстрагироваться и сделать вид, что он ничего не сделал.

— Точно? — переспрашивает.

Я киваю.

Оборачиваюсь.

Натягиваю улыбку и прикрываю глаза, выдавая:

— Всё нормально, — утешаю его. — Правда. Мой папа порой орёт громче.

И ведь это правда. Только вот не на меня. А на подчинённых. Я не помню ни дня, когда на меня орали. Или так громко говорили моё имя.

Ладно, всё нормально.

— Я кушать хочу, — немного наглею. Переключаю тему, чтобы не было этой паузы между нами. — Шоколадку не хочу.

У меня уже… Живот от неё болит.

Дикий улыбается. Обнажает белые зубы с двумя острыми клыками. Вампирюга. Самая настоящая.

— Наглая ты, Ежевика.

Немного бывает такое… Скромность — от мамы. От папы — наглость. Он всегда говорил, что без неё тяжело в этой жизни. Но только вот я ей пользуюсь только с теми людьми… К которым отношусь хорошо. И привыкаю. Немного привязываюсь. Но не с незнакомцами.

Поэтому сейчас Дикий для меня…

Уже не чужой человек.

Особенно после того, как помог мне уже два раза.

И я… Даже несмотря на то, что он повысил на меня голос… Ему доверяю. И то, что он мужчина — ни капли не пугает меня. Я буду по-прежнему краснеть от него. Но… Уже по-другому. Мне с ним легко. Приятно.

Жаль только…

Что скоро мы больше не увидимся.

Дикий

Совесть гложет.

Знаю, какая она забитая. Ранимая. Скромная и вообще не умеет разговаривать. А я наорал. Но сколько можно спрашивать, не мешает ли она мне? Каждый раз, когда заводит эту тему — хочу свернуть тонкую шею.

Надоела.

Поэтому и накричал.

Ну, а фига ли?

Такой я. Грубый моральный урод.

А, ладно. Сейчас мы обязательно замолим все грехи.

— Пиццу хочешь? — спрашиваю её, пытаясь загладить тот инцидент. Смотрю в голубые глазки, что смотрят на меня с радостью. Проголодалась же.

— Хочу, — радостно кивает.

— Тогда пошли на кухню, — я иду в свою стихию. В свои четыре стены, в которых полный ас. Да-да, помимо основной работы, я готовлю. Поэтому сейчас попытаюсь извиниться кулинарией. Всё же времени у меня было много. Год. Как только ушёл из органов. Занялся охранным бизнесом вместе с одним хорошим человеком — Львом. Поэтому начинаю не один. Вдвоём.

Поэтому сейчас всё зашибись.

Ставлю пакеты на стол. Выкладываю продукты в холодильник.

— Извини, мне неловко… — начинает позади. Опять. Сколько можно?

Смотрю на тоненькую фигурку, что снова опустив взгляд вниз, мнётся на одном месте, одёргивая длинную рубашку, перевязанную на талии пояском.

— Можно я воспользуюсь твоей ванной? У меня песок… Не туда, куда надо попал.

Больной мозг подкидывает картинки КУДА мог пробраться песок. Я же всё видел. Чувствовал. И даже трогал. А она и не заметила. Чувствую себя уродом. Но… Когда катал её на своей спине… Прочувствовал абсолютно всё. И даже… кхм. Напрягся. Воспылал так, что пришлось скидывать напряжение плаваньем. Махал руками и ногами так, лишь бы отвлечься.

А я дурень, блин, предложил ещё. Чтобы весело было.

Ага, предложил так, что зудело всё, как только она дотронулась до меня.

Стесняшка-бестия. Ведьма она, вот и всё. И сейчас когда вспоминаю её в купальнике снова… Становится плохо. И готовить не хочется.

Приворожила. Раз я на такую дурость пошёл… Нет. Забудь, Дикий.

— Иди, — выкидываю. Только бы побыстрее свалила.

Я ведь слышу каждый её легкий шаг. Она передвигается как мышка. Неподвижно. Невесомо. И мне не по себе. Потому что хочется пойти за ней. Проверить. Подсказать, где включить воду. Чтобы приблизиться к ней и вдохнуть запах невинного тела.

Но останавливаюсь. Опираюсь ладонями и столешницу и перевожу дыхание.

— Дьявол… — шепчу себе нос.

Ей восемнадцать, Яр. Мне двадцать семь. Это ненормально. Девять лет разницы.

И тем более… Она уезжает. Хватит. Зачем она тебе? Бывший ребёнок. Неискушённый. Милый. Умопомрачительный.

Неосознанно бью по столу. С яростью. Злостью. От самого себя, блин!

Да твою мать! Сколько можно!

Ты всего лишь приятно проводишь свой отпуск! Немного нянька! Ничего страшного!

Дикий, опомнись! У тебя должен быть холодный разум!

Перестань думать о ней!

Я резко выпрямляюсь.

Выдыхаю.

Вспоминаю Иринку, с которой померился только вчера.

Хочу к ней поехать. Но теперь не могу. А жаль. Оставить гостью одну — не могу.

Поэтому надеваю чёрный фартук и стараюсь абстрагировать от шума воды, что начинает работать в ванной.

Ужас.

Пытка.

Мне же так хочется заглянуть туда.

Посмотреть. Изучить. И покайфовать, увидев розовые щёки, покрывающиеся багряным румянцем.

Да что б тебя…

Отвлечься! Надо отвлечься!

Именно поэтому приступаю к тесту для пиццы. Но в итоге ничего не получается. Пошлые и порочные мысли постоянно лезут в голову. В ней не те картины, что нужны. Поэтому я стопорюсь.

Отжимаюсь, приседаю. Возвращаюсь в комнату, тягаю штангу. Делаю всё, чтобы утихнуть. Погасить тот запал, который возник в груди. И не только там.

Поэтому когда Ежевика выходит из ванной… Я только замешиваю тесто.

И хорошо, что она осталась в своей одежде… Потому что увидев её в своём халате… Меня бы сорвало. Но нет. Этого не будет. Я не ребёнок. Не подросток. Буду держать себя в руках.

— Тебе помочь? — тёплая и нежная рука касается плеча.

Да чёрт!

— Да, давай, — я сейчас выгляжу как самый худший повар. Но почему-то… Вместе с ней мы готовим быстро. Я рассказываю всякую всячину. Чтобы отвлечься от неё. От её запаха. Сейчас она пахнет моим гелем для душа. И это сводит с ума.

И опять в груди всё горит.

Безумие.

Ненормальный ты, Дикий.

Она — невинная и не опошленная.

А у тебя мысли далеко.

Но я шучу. Как могу. Иногда нормально. Иногда пошло. А сам поглядываю на неё сверху вниз. Постоянно хочу убрать эту падающую прямую прядь волос, что липнет к её лицу.

С ума схожу.

В итоге мы с трудом, но доделываем основу.

Убираем в духовку.

А пока я пытаюсь отвлечься.

Мы готовим начинку. Сам растираю сыр на тёрке — самое сложное. А её прошу порезать колбасу.

— Ты грибы любишь? — вспоминаю, что у меня стоит банка в холодильнике.

— Угу! — восклицает.

Она расслабилась и мне везёт. Потому что когда она такая — сама разбавляет атмосферу, смеясь, мне становится легче. И этот тихий, но в то же время звонкий, чистый, как трель соловья смех — отвлекает.

И вот, когда у нас всё готово — мы достаём противень с основой и украшаем так, как желаем. Позволяю ей выложить аккуратно колбаску и засыпать сыром.

— У тебя получается, — хвалю её. А она опять краснеет. А мне нравится. И я готов хвалить её так каждый раз, чтобы видеть это лицо.

— Спасибо… — шепчет, досыпая сыр сверху. — Можно отправлять.

Каких-то полчаса, и мы едим. Ужинаем, а потом я иду купаться. Снимаю напряжение в душе под холодной водой и надеюсь, что сейчас, прогнав её спать — успокоюсь.

Специально располагаю её наверху, а сам остаюсь внизу. Чтобы не было соблазна пойти к ней. Но перед этим делом, делаю вид, что иду к себе.

Когда она закрывается на замок — я облегчённо выдыхаю.

Её страх — наша защита. Я ведь и сдержаться не смогу. Мужик. У меня есть потребности. И Вика… Она не похожа на ребёнка. Теперь. Когда смотрю на неё так. Под другим углом. И это удручает.

Заваливаюсь в гостиной на диван и прикрываю глаза. Проваливаюсь в дрёму.

И я, кажется, спятил окончательно.

Потому что даже во сне…

Чувствую запах моего геля. Или это пахну я? Ведь тоже сходил в душ.

Но нет.

Пальцы её. Ласковые, нежные. Что опускаются сначала на натренированные мышцы. Трогают их пальчиком. Вжимают. А потом переходят на лицо, трогая за щетину.

А я наслаждаюсь сном. Нереальным, который кончится, как только открою глаза.

И чуть не растворяюсь тогда, когда пухлые и чувственные губы касаются моих. Оставляют лёгкий и беглый поцелуй. Как будто стесняется. Понимает, что творит.

И это так похоже… На неё.

Раздаётся тихий топот убегающих ножек.

Такой реальный, но невозможный.

Она бы не сделала это.

А глаза и не стали открываться, чтобы убедиться в этом.

Я просто отпустил больную фантазию. Это не реальность. Особенно от неё. Потеряшка — слишком скромная для этого.

Но даже во сне… Получаю удовольствие.

И после этого засыпаю. Крепко. До самого утра. Пока ко мне не забегает девчонка. Впопыхах. Крича во всё горло своим нежным и ласковым голоском:

— Дикий! Папа скоро приезжает! — бегает вокруг, как марафонец. Судя по звукам.

Я подрываюсь с дивана. Потираю сонно глаза. Ночка тяжёлая. Диван — неудобный. Ещё и этот сон… Не давал покоя всю ночь.

Я спал и видел продолжение. Далеко не невинное.

— Какой папа?

Моего папы нет. Помер уже давно, земля ему пухом.

— Мой папа!

Я распахиваю глаза и смотрю на семенящую вокруг меня девчонку.

— Срочно! Слесаря мне, слесаря!

Она так мило перепугана, что я не могу не послушаться её.

— Успокойся, ща…

Вальяжно дотрагиваюсь до телефона. Звоню одному знакомому.

Честно скажу — он мог ещё вчера это сделать. Но я не захотел. Пожелал, чтобы она поехала ко мне. И даже стырил её парео с ключами. Спрятал в свои плавки этот кусок ткани. Оставил в машине, как и ключи. Чтобы случайно не спалить себя.

Не знаю, чем тогда думал.

Урод? Так точно.

Но я такой, какой есть.

И скажу честно — я пожалел.

Видеть её невыносимо.

И через несколько часов… Когда Валерик звонит мне и говорит, что проблема решена, я провожаю её на пороге своей квартиры. Она упёрлась. Говорит, чтобы я не провожал её. Но я всё равно вызвал ей такси.

Не понимаю, почему она отказалась отвезти её. Но да ладно.

Хоть я и очень хотел. Готов был даже в пижамных штанах поехать.

Но вместо этого… Согласился с ней. Понял, что как только начну провожать её — не сдержусь. Обниму. Поцелую. А потом… Не знаю.

— Ну, что же, — начинаю, понимая, что это была наша последняя встреча. — Потеряшка. Надеюсь, на этом твои приключения закончились?

Я впервые чувствую на душе эту тяжесть.

Что это?

Почему я так не хочу её отпускать?

Успокойся, Яр. У неё отец приехал.

Да, точно. Её надо отпустить, иначе… Ну, не хочется мне срачей. И стеснять перед отцом не хочется. Она всё таки в его лице маленькая девочка, а в моём… Уже нет.

— Угу, — отвечает как-то скромно. — Я очень рада, что встретила тебя. Не думала, что существуют такие люди как ты.

Она искренне улыбается, и я не могу проигнорировать эту улыбку.

Улыбаюсь в ответ.

— Спасибо тебе за всё, Дикий! — восклицает, чуть не подпрыгивая. А мне от её благодарностей только хуже становится. Зачем я ей вообще помог? Пошёл бы к Ирке, да бед не знал. Зачем ключи у неё забирал? Чтобы потом провести с ней один вечер и мучиться? — Я пойду.

Она разворачивается, крепче сжимает сумку. А я её отпускаю. Ну, а что?

Не останавливаться же.

Тем более…

Ей восемнадцать. Всё равно на разницу, но она ещё маленькая. Плюс не местная.

Ничего, сейчас она уедет — и я забуду.

Но, а пока…

Наблюдаю за тем, как она доходит до лифта. Жмёт на кнопку и неловко теребит в руках поясной ремешок своей рубашки-платья.

И тут же поворачивает голову ко мне. Опять эта улыбка. Солнечная, настоящая. Не искусственная.

Лифт подъезжает.

А перед тем как войти, она открывает свой прелестный ротик, который сегодня снился мне даже во сне.

— Спасибо за прекрасные каникулы, Дикий!

Я машу ей ладонью. На прощанье.

Что же. Рано или поздно всё хорошее когда-нибудь кончается. Всё это — не конец жизни.

Как и то, что она заходит в лифт. И двери её медленно, но верно закрываются, отрезая нас двоих друг от друга.

Как и моя металлическая дверь. На замок.

Ключ откладываю подальше. А сам иду на кухню. Доедать пиццу, которая была приготовлена вчера двумя старательными руками.

Сажусь на подоконник, смотрю в окно, и невольно опуская взгляд вниз. Жду, когда она выйдет из подъезда.

Дожидаюсь.

А потом взглядом провожаю её до такси. Хоть она и маленькая, всё равно вижу эту точку. Захлопываю двери такси и заставляю её отъехать от моего дома.

И она уезжает.

А я облегчённо выдыхаю.

Отлично.

Пора возвращаться в свою колею.

Спустя несколько дней

— Сумку взяла? — папа бдит.

— Взяла, — киваю уверенно. — Всё взяла, папуль. Мне пора уже. Самолёт скоро прилетит.

— Да-да, — копошится. — Маме привет передавай, если она, конечно, слушать обо мне захочет.

— Захочет! — да как у него язык повернулся такое сказать! — Перестань. Вы же остались друзьями, всё хорошо. Я передам. Что-то ещё?

— Ага, — неловко кивает, и протягивает ко мне свои руки. Захватывает в тиски. Стальные. Такие твёрдые. От которых вряд ли убежишь.

И вроде меня обнимает папа…

Но почему я думаю о совершенно других руках, что обвивали мою талию в той самой реке, когда он только вытащил меня воды? Сам же потопил, но всё же…

Эх, Вика.

Дурочка ты.

Так легко привязываться к людям умеешь только ты!

— Обнять тебя забыл, — проговаривает отец, а меня на слёзы пробивает. Глаза щиплет и горят. — Приезжай на следующие каникулы.

— Если получится, — я не даю ему надежды. Я поступаю в университет всё-таки. Могу и не приехать. Тем более маму опять оставлять. Вряд ли. Поговорим по ватсаппу, или типа того. — Но я обязательно приеду. Ну, всё, папуль, мне пора.

Объявляют мой рейс.

И вот я отрываюсь от него, хватаю чемодан в руки, ещё раз улыбаюсь, машу рукой и ухожу.

Но только делаю несколько шагов, как застываю, словно восковая статуя.

— Я забыла!

Поворачиваюсь, лезу в карман джинсовых шортиков и подбегаю к папеньке, хватая его за руку.

— Ты чего, солнышко?

А я его не слушаю.

— Так держи! — отдаю приказ. Достаю из кармана фенечку, сделанную в виде браслетика и вяжу на его запястье. — Это чтобы ты смотрел на неё и обо мне думал! Я такое только самым близким и любимым дарю!

Восклицаю и всё же напоследок опять обнимаю папу, перед тем как убежать. Он говорит мне что-то ещё, успокаивает меня. Чтобы не заплакала.

Но я и не плачу. Он больше себя утешает, чем меня.

А мне и нечего плакать. Всё замечательно! И из России я улетаю на весёлой ноте. Каникулы выдались на славу.

Натягиваю улыбку и не снимаю её даже тогда, когда сажусь на своём место в самолёте и смотрю в окошко. А мне и не надо её убирать. Она — настоящая. И я, действительно рада, что мои каникулы в России кончились так.

Весело. С изюминкой.

Заканчиваясь новыми знакомствами. Которые и надо оставить здесь.

Я достаю телефон из сумки и ищу контакт, который записала как «Дикий».

Кидаю его в чёрный список.

И удаляю.

Чтобы соблазна написать не было.

А потом выключаю смартфон, смотрю в окошечко и пристёгиваю. Понимая, что…

Возвращаюсь обратно домой.

Не жалея ни об одном летнем дне.

Я открываю дверь, не радуя почтальона.

— Да слышу я, задрал, — горланю недовольно. — Не глухой! Крикнул же, что иду!

— Простите, — жмётся пацан на месте. — Не слышал.

— Да фиг с тобой, — кидаю. Вообще пофиг. — Чего надо?

— Письмо вам, — трясётся и передаёт странный конверт в ладони. Рука у него подрагивает. Как и пальцы. Ходуном ходят. Ужас.

Выхватываю его рук. Закрываю дверь со звонким хлопком.

Я из ванной торопился. Нефиг ему на меня в одном полотенце смотреть. Не для него мама ягодку растила, как я.

Так, что там за письмо? Отправителя нет. Только конечный адрес. Мой. И получатель написан, как: «Дикий».

Хм, интригует.

— Ну-ка, что же там….

Разрываю аккуратно конвертик и открываю его.

Не понял.

— Это чё? — вырывается невольно.

Письмо какое-то… И… Резинка это что ли? Или браслетик?

Вытаскиваю его из бумаги. Синяя, плетённая.

И следом письмо.

Смотрю на него недоумённо, и ещё больше делаю это тогда, когда из него вываливаются деньги.

Какого х?…

Шальная мысль тут же ударяет в голову.

Да ну нет!

Спешно разворачиваю бумажку, и взгляд мозолит уже знакомый приятный почерк, который красиво расписался на белом листе бумаги.

Я сначала не хочу читать. Желаю только отправить это обратно со всеми добрыми словами.

Но тут же вспоминаю — она улетела.

Вчера утром. Специально рейс посмотрел, чтобы знать, когда из дома выходить. А то меня что-то прямо тянула мысль проводить её. Но не стал смущать. Её отец явно провожать пойдёт.

Поэтому сейчас вчитываюсь внимательно в строки.

«Прости, Дикий, но раз ты играешь нечестно, то и я буду так делать. Это те деньги, что ты потратил на меня. Те, что ты дал мне на шоколадки — я съела.»

Я невольно улыбаюсь. Сладкоежка и обжорка…

Продолжаю читать дальше:

«Поэтому прости ещё раз. Больше мне сказать нечего. А, нет. Есть. Я положила в конверт фенечку! Сделала по твоему размеру. Ты же большой. Можешь не носить её, и даже не сохранять. Но пусть она просто напоминает тебе о встречах со мной. Спасибо ещё раз за всё. Я закинула тебя в чёрный список за все твои злодеяния. Захочешь вернуть деньги — не пытайся. Я заблокировала карту. Так же, как сделал это и ты. В общем… Я лечу домой и больше не потеряюсь, Дикий!

Я дочитываю последние строки. И складываю лист обратно вдвое. Возвращаю конверт и только сейчас понимаю, что улыбка не сползает с лица.

Достаю синий браслет. Или «фенечку», что это вообще такое. И сжимаю в пальцах.

Что же, потеряшка.

Надеюсь, Ежевика, искать мне тебя больше не придётся.

А если даже и да… Я найду. Обязательно это сделаю.

А это письмо и браслет — мне не нужны. Поэтому откладываю их в ящик. Далеко-далеко. Чтобы глаза не мозолили.

Потому что я и без них…

Не забуду тебя, потеряшка.