– Тварь! Мерзкая, лживая, подлая тварь! – Ральвиан ударил кулаком по столешнице с таким грохотом, что посуда подпрыгнула, перевернулась и частично упала на пол, разбиваясь вдребезги.

Здесь были и осколки бокалов, и парочка тарелок, и даже блюдо, только выставленное официантом. К слову, официант тоже здесь был, но не на полу. Молодой парнишка остановился в двух шагах от стола с пузатой супницей в руках. Теперь ставить ее было не на что, но дракона такие мелочи нисколько не волновали.

Его и гости, заполнившие зал, не волновали. Тем более что гости некрасивую картину не видели и не слышали. Они сидели внизу, а таинственная парочка наверху – в одном из кабинетов, что был навечно закреплен за хозяином ресторации.

Об этих людях мало знали на улицах академического городка. Ральвиан Карстар избегал любой публичности, даже дворец короля посещая не чаще, чем четыре раза в год. Дракон, преподаватель, хозяин ресторации и аристократ, неизвестно что забывший на землях магов, – пожалуй, на этом информация о нем и заканчивалась.

Однако о его спутнице было известно еще меньше.

Она не снимала глубокий капюшон черного балахона даже в помещении. Из темного нутра лишь изредка проглядывались алые губы, но только в те моменты, когда женщина касалась ими бокала.

Черные ногти больше походили на когти. Тонкие пальцы были унизаны кольцами, что на первый взгляд особой ценности не представляли.

Но только на первый взгляд.

Любая ведьма сразу бы сказала, что это мощнейшие артефакты, равных которым просто не существует.

Потому что каждый артефакт, созданный ведьмой, по-своему уникален. Ведь магия ведьм зависит от их эмоций, от их настроения.

– Странно, что окружающие заметили метаморфозы, произошедшие с тобой, так поздно. Впрочем, ничего удивительного. Магию ведьм не так легко распознать. Чужие чары может почуять только...

– Только ведьма, – перебил дракон, прерывая эти опостылевшие размышления. Он и сам за последние недели не час и даже не два думал о том, что с ним произошло.

– Так ты подтверждаешь?

– Целиком и полностью. След хоть и еле заметный – слишком поздно ты ко мне обратился, – но чары ведьм я чувствую. Первые – черные, гнилые, а вторые – почти ослепляющие, как солнце. Сильная ведьма. И защита у нее тоже сильная, так что при всем желании найти не смогла бы.

– Искать и не нужно, – отмахнулся мейстер Карстар, вновь наполняя опустевшие за время беседы бокалы вином.

– Тогда зачем ты вызвал меня из столицы? Ты же знаешь, что я покидаю свой дом только в крайних случаях.

В голосе ведьмы звенело возмущение. Она даже подалась вперед, не скрывая непонимания. Да, именно сейчас дракон подвергал свою знакомую опасности, но причина действительно была важной. Важной для него.

– Как тебе до сих пор удалось не попасться? Я знаю, что ты работаешь с магами и даже несколько раз бывала при дворе, но костер для тебя так и не сложили. Я хочу знать, что это? Артефакт? Чары? Защита?

– А тебе зачем?

Дракон молчал, пристально глядя на свою гостью. Бифштекс в его тарелке остывал, но он и не думал к нему притрагиваться. Слишком важный разговор, чтобы отвлекаться на еду.

Ведьма не выдержала пристального внимания. Тяжко вздохнув, она сгорбилась, словно устала сидеть прямо, и откинулась на спинку удобного кресла. Ее бокал опустел за секунду.

– Это артефакт. Сделанный мною артефакт, скрывающий меня от любых глаз. Даже если я буду колдовать прямо перед носом у короля, он никогда не поймет, что я ведьма. Потому что не распознает ни меня, ни моего колдовства.

– Этот артефакт подходит только тебе или сможет работать и для другой ведьмы?

– Он не привязан ко мне, но я не могу. Ральвиан, я не могу отдать его тебе! Я не создам такой же артефакт еще раз! Просто не сумею!

Взгляд дракона не смягчился ни на секунду. В его желтых глазах разом читались и уверенность, и опасность, и даже то, что у ведьмы нет выбора. Точно так же этого выбора у нее не было и тогда, когда дракон пригласил ее на встречу за пределами столицы.

Потому что она была обязана ему. Жизнью, деньгами – всем тем, что имеет сейчас. Когда-то наследный принц тайно перевез ее прямо на себе через четыре границы и помог спрятаться в столице магов. Он рисковал своей жизнью. Он позволил ей оседлать его, словно животное. В конце концов, теперь ему заказан путь на земли черных эльфов, потому что выкрал дракон ее прямо из гарема Темнейшего.

Не потому, что полюбил. Нет.

А потому, что обращались с ней там как с животным, развлечением, удерживая в магических цепях.

Она обязана ему и за его помощь не расплатится никогда. Они оба это знали.

Ведьма молча сняла неприметное на фоне остальных, так похожее на обручальное, кольцо. В это же мгновение черный балахон схлынул с ведьмы, будто туман, впитываясь обратно в артефакт. Теперь перед ним сидела та самая голубоглазая девушка, которую он спас. Только взгляд ее глаз больше не был несчастным, тусклым, обреченным. Светлые волосы каскадом спадали по ее плечам поверх темно-зеленого плаща.

– От души, от сердца. Отдаю с добром и для добра, – произнесла она ритуальную фразу.

– Ведьма должна его просто надеть? Не надо никаких ваших штучек?

– Просто надеть. Камнем к ладони – ее никто не запомнит, даже если увидит нос к носу. Камнем вверх – обыкновенная безделушка.

– Спасибо, – кивнул дракон, рассматривая кольцо. – Больше ты мне ничего не должна. Мой кучер отвезет тебя обратно.

Девушка поднялась, прекрасно понимая, что больше в ее компании не нуждаются, но нисколько не обиделась. Сколько она его знала, Ральвиан никогда не придерживался правил приличия и плевать хотел на законы. Он сам себе закон – за это ведьма его и уважала. И даже восхищалась им.

Впрочем, таким мужчиной было трудно не восхищаться.

– Чарта? – донесся оклик ведьме в спину. Она обернулась, но мужчина на нее не смотрел. Голос его был холодным, убийственным, однако другого девушка и не ожидала. – Если кто-то хоть что-то узнает, я тебя убью.

– Знаю, – улыбнулась она и ушла через тайный ход, открывшийся прямо в стене.

Дракон сидел в кабинете в одиночестве еще какое-то время. Несколько минут ему понадобилось на то, чтобы как следует рассмотреть кольцо. Еще десяток он потратил на поздний ужин, что подогревался зачарованными тарелками, не давая блюдам остыть.

Пожалуй, эта ресторация и редкие визиты во дворец – все, что осталось мужчине от прошлой жизни. Хотя нет, еще титул маркиза и кусок земли, которые ему были абсолютно не нужны.

Он потерял все. Абсолютно все, и виной тому стала ведьма.

Он понимал. Спустя прошедшие недели мужчине удалось составить всю картину целиком. Пятнадцать лет назад он прилетел в столицу магов в качестве посла. Наследный принц, завидный жених, безумный искатель. Ральвиан любил эту жизнь и не отказывал себе в новых знаниях и впечатлениях.

Когда ему захотелось попробовать себя в качестве преподавателя в Академии Шепота, отец не стал запрещать сыну эту нелепость. Интересный опыт, новые знания, другой круг общения и влияния. Будущий правитель должен знать и уметь все, да и дополнительные союзники среди магов драконам нисколько не вредили.

Сколько их осталось – тех драконов? Раз-два и обчелся.

Так началась карьера дракона в качестве преподавателя. Подтвердив высший уровень квалификации в своей области, Ральвиан получил приставку мейстер и плотно обосновался в этом королевстве, но при этом часто летал домой, привозя по сотне листов с отчетами за раз.

Это было единственное условие отца. И он его выполнял до тех самых пор, пока в академии не появилась Эбигайл Фарсуа. Хотя нет, выполнял и позже – до того дня, когда стало известно, что старый директор, желая отойти от дел, намеревается передать свою должность дракону.

В какой-то из последующих дней наполовину ведьма, наполовину магичка и наложила на него приворот. Это сейчас он понимает, насколько неожиданным, ненормальным, порывистым было его желание обладать этой женщиной, а тогда...

Все казалось естественным. Вспыхнувшая симпатия ожидаемо переросла во влюбленность, а потом и любовь, но на самом деле мужчина был одержим. Степень его сумасшествия едва не дошла до последней планки, за которой спасать уже было бы просто некого.

Ничего. Он вернет себе все – и даже больше. Никто не смеет перейти дорогу дракону и остаться безнаказанным.

Забрав кольцо, мейстер спрятал его в кармане жилета и бросил салфетку на стол. Покидая кабинет через центральную лестницу под перекрестными взглядами, мужчина впервые за прошедший. год чувствовал себя собой.

Самоуверенная, чуть ехидная полуулыбка заняла его губы. В последнее время он часто улыбался, когда думал о Мелиссе. Нет, она не занимала его мысли ежесекундно. Нет, он не преследовал ее словно сумасшедший. Просто...

С мыслями об этой удивительной девушке жизнь мужчины, казалось, была чуточку светлее, радостнее, интереснее. Видя ее в стенах академии, Ральвиан непременно улыбался, будто знал тайну. Одну тайну на двоих.

Пожалуй, именно так это и было.

В тот вечер, когда Мелисса его спасла, сняв приворот, дракон поцеловал девушку без какого-либо умысла. Впрочем, нет. Умысел у него как раз был: он хотел понять, почувствует ли хоть что-нибудь, ощутит ли позабытые эмоции.

Это ведь так приятно – просто целовать, обнимать красивую девушку, касаться ее нежной кожи, вдыхать аромат волос. Под приворотом мейстер ничего не чувствовал к другим женщинам, и если молодая ведьмочка его сняла, то он должен был ощутить хоть что-нибудь.

И ощутил.

Да, это действительно было приятно – просто целовать красивую девушку, которая к тому же еще и была симпатична своим упрямством, гордостью, дерзостью и бесстрашием. Много ли он знал тех, кто смел ему перечить?

Таких существ можно было пересчитать по пальцам одной руки. Потому и отличалась Мелисса от других. Выгодно отличалась, забавляя мужчину своим упрямством и напускной невозмутимостью.

Она пыталась игнорировать его взгляды, его улыбки, что были обращены только к ней. Нет, мужчина не собирался вновь подставлять девушку перед другими студентками, а потому действовал скрытно, если не сказать тайно. Но скрытно для других. Она же прекрасно ощущала на себе его внимание.

И даже смущалась, спешно отворачиваясь, чем раззадоривала его еще больше.

Выбравшись на темную улицу, Ральвиан машинально отметил взглядом вывеску ресторации. «Штер-терхил» – гласила надпись. Незнакомое название абсолютно ничего не говорило большинству прохожих и посетителей, но он – дракон – прекрасно знал перевод.

На древнем языке драконов эта надпись означала «Солнце и луна». Одно-единственное слово имело глубокий смысл. Пока будет солнце, будет и луна. Пока живет дракон, жива и его возлюбленная.

Каждый дракон знал, что рано или поздно найдет свою возлюбленную. Ту самую, без которой не сможет дышать. Кому-то для поиска хватало и двадцати лет, а кому-то было мало и двух столетий.

Солнце и луна.

Кажется, мейстер Карстар уже нашел свою луну. Кольцо в кармане его жилета было именно для нее. В благодарность. Однако этого было мало.

Должник – вот кем он стал для Мелиссы согласно кодексу чести до тех пор, пока не сможет спасти ее жизнь. Но и без всяких кодексов мужчина намеревался быть рядом. Просто солнце всегда защищает свою луну, заслоняя собой небосвод.

– Кхе-кхе! – откашлялась я, с трудом размыкая веки.

За окном все еще стояла глухая ночь. Сколько я проспала? Не могла определить.

Горло нещадно саднило. Из груди вырывался хриплый кашель, а нос совершенно не дышал. Откинув одеяло, я тут же натянула его обратно. Дикий холод стоял вокруг, будто снег уже выпал и ударили морозы, которых мы ждали не раньше чем через пару недель.

Невероятная слабость пронизывала каждый сантиметр моего тела. Собравшись с теми крохами сил, что имелись, я попыталась сесть, но ни первая, ни вторая попытка не увенчались успехами.

Обеспокоенный Копер красноречиво шипел, пока я отдирала себя от кровати. Сбросив одеяло, одевалась кое-как, стараясь не разбудить спящую Айрату.

В моих запасах не осталось лечебной настойки.

Последний изготовленный мной пузырек закончился еще на прошлой неделе, когда мы, пользуясь тем, что дракон «болеет», посещали его ангары, чтобы изучить всю имеющуюся на территории академии живность.

Разновидностей магических тварей оказалось даже больше, чем мы могли себе представить, а кровожадность последних классов и вовсе чуть не стоила Симуну иль Кенсти и Далфи Море жизней. Эти парни не отличались ни особыми навыками, ни отличными знаниями, ни выдающимися талантами.

Первый – темноволосый высокий третьекурсник – все время теперь ходил рядом с Айзеком, а второй – полноватый блондин неряшливого вида, обучающийся на первом курсе, – не отлипал от книг, которые для нас находил друг.

Все четверо парней из основной пятерки хотели выиграть, чтобы получить денежный приз, а потому на авантюру согласились без лишних раздумий. Только из ангаров мы действительно едва ноги унесли.

Преподаватель по физподготовке, которому довелось ухаживать за тварями в отсутствие дракона, недостаточно хорошо закрепил ремни, удерживающие пихсо-пантер – летающих диких кошек, практикующих удушение жертв своими бесконечно длинными хвостами.

После незаконного проникновения в ангары путь в медкорпус парням был заказан, и мне пришлось лечить их раны своей настойкой. Тогда-то она и закончилась, а чтобы сварить новую, мне не хватало ингредиентов. Именно по этой причине я и одевалась. В таком состоянии помочь мне могли только целители.

– Нет! Жди здесь! – просипела я Коперу, который в ответ погрозил мне лапкой.

Я понимала, что ящер беспокоится за меня, но тащить его с собой была не в силах. Тут себя бы утащить!

– Багира, прикрой Мелиссу! – звучно скомандовал Калест.

– Не надо меня прикрывать! – совершенно не элегантно пнула я собирающегося меня укусить лефандера.

Эти фиолетовые создания походили на самых обыкновенных ящериц, но имели более гибкий, извивающийся хвост и отличались массивными габаритами. Одна такая запросто могла свалить мага с ног, если вовремя не остановить ее физически или магически.

Что примечательно, эти существа жили только в пустынях и могли развить скорость, равную ведьмовской метле. Эту информацию мы узнали из книг, которые в огромных количествах приносил нам Айзек. Там же было написано, что эти твари любят плеваться липкой черной дрянью, походившей на паутину, так что мы вшестером были готовы к любому развитию событий.

Мы знали противника. Противник же нас не знал.

Саботаж. Кажется, именно этим словом можно было охарактеризовать мое поведение. Появившись рядом с ангарами полчаса назад, я, к своему неудовольствию, была вынуждена перейти на сторону хмурого и высокомерного зла.

Мейстер Карстар поделил нас согласно своим спискам, а потому мы с парнем из команды Демоняки поменялись местами. Заранее предполагая такой исход, я собрала всю пятерку «противников» в нашей комнате буквально перед самой тренировкой.

Точнее, они собрались там сами, а я успела подойти буквально в последний момент. Изначально я не хотела придумывать ничего нового, чтобы не завраться. Собиралась сказать, что купила обереги в городе, но потом поняла, что на этой лжи меня могут поймать.

В город-то я уже давно не выходила!

– Мне их мама посылкой прислала, когда узнала, что я в «Последнем отборе» участвую, – соврала я, надевая обереги, амулеты и талисманы на чужие шеи. – Они недолго действуют, минут пятнадцать, не больше, но если правильно распорядиться, сможете закончить бой за это время. Воздействие минимальное. Они лишь усиливают то, что в вас заложено. Например, у Айзека ясный ум. Это поможет быстрее сконцентрироваться на энергоемких заклинаниях. У Айраты усиление защиты. Можно выставить самый простой щит, не занимающий много времени, и он усилится многократно. Какие у кого свойства, я записала на листочки. Знакомьтесь, запоминайте.

Меня благодарили. Меня обнимали. Особо прыткие в лице Айзека даже пытались расцеловать, но я не далась. Мне и самой было радостно оттого, что могу хоть чем-то помочь ребятам, чтобы они наконец-то утерли нос Калесту и его друзьям.

Впрочем, я и себя стороной не обошла. На мне был один-единственный амулет – отводящий чужой взгляд, но на него я возлагала огромные надежды. Если я не могу отказаться от игры, то должна сделать так, чтобы, глядя на меня, маги просто скользили по мне взором, не цепляясь ни за внешность, ни за магические способности.

Серое пятно, не стоящее внимания, – вот кем я должна была стать.

Не скрывала, что болею за команду противника. Будь моя воля, меня бы вообще не было ни на этой тренировке, ни на всех следующих, но я тут присутствовала. И откровенно порадовалась, когда ребята закончили свой бой на шестнадцатой минуте.

Они сами от себя не ожидали.

Только долго радоваться мне не пришлось. Учитывая, что команд осталось всего две, наша очередь была следующей.

Я делала максимально все для того, чтобы не помогать своей команде. Нет, палки в колеса не вставляла, но и не нападала на лефандоров, предпочитая уходить в глухую защиту.

Правда, бой Калест и его друзья все равно завершили.

На двадцать пятой минуте.

– Признаться, я поражен, – с явным удовольствием произнес мейстер Карстар. – Не сказать, чтобы приятно, но зато теперь я вижу, кто готовился к тренировке, а кто бездельничал. По крайней мере, до достойного уровня основную команду дотянуть будет не так трудно, как я предполагал.

– Если бы кто-то дрался, а не прятался по углам... – буркнул Демоняка, прожигая меня синим взором.

– Я не пряталась. Я действовала согласно выбранной стратегии, – с улыбкой ответила я, опираясь руками об ограждение.

Настроение было просто прекрасным.

– Согласно какой стратегии? – с нажимом спросил Калест, а я почувствовала, как он встал у меня за спиной.

– Прекратили! – рявкнул преподаватель, но тучи над моей головой продолжали сгущаться.

– Если бы мы тоже мухлевали, мы бы уложились и в пять минут, – заявила Багира.

– Вот что за подвески у них на шеях?

Я напряглась. Пусть мы и прятали подвески под одеждой, во время боя они нет-нет, да и выглядывали наружу.

– Студентка ильс Альти, подготовка к тренировке не запрещена. На поле нельзя использовать артефакты, все остальное – запросто, – спокойно ответил дракон, а я его в этот момент была готова расцеловать.

– Но почему тогда вы не сказали об этом раньше?!

– А разве кто-то спрашивал? – тонкая ухмылка была полна ехидства. – Все свободны. На следующей тренировке вас ждут бои один на один с магическими тварями. Постарайтесь подготовиться.

Улыбка на моем лице расцвела с новой силой. Этот вечер определенно становился добрее. Если мы раздобудем что-то посильнее моих амулетов.

– Студентка Таль, задержитесь.

Когда к тебе приковано сразу девять взглядов – это не очень приятно. Когда эти взгляды кардинально отличаются по эмоциям, и вовсе приводит в замешательство. Только опасаться, оказывается, нужно было десятого. Того, в котором прячется хитринка, присущая демонам, что наполняли преисподнюю.

– Что-то не так? – уточнила я, глазами показывая Айрате, что все ее мысли, что легко читались на ее лице, в данной ситуации неуместны.

– Я хотел переговорить с тобой, но вначале... Закрой глаза.

– Зачем это? – На дракона я посмотрела по-новому – с изрядной долей подозрения.

– Просто закрой глаза. Я тебя не съем, – улыбнулся мужчина.

– Я вас не боюсь.

– Мы с лопатой тебе верим.

Хмуро взглянув на усмехающегося дракона исподлобья, я вздохнула и все-таки закрыла глаза. То, что меня взяли за руку, особой неожиданностью для меня не стало.

Стало другое.

На мой безымянный палец надели кольцо.

– Это что?

Я не знала, как себя вести. Я не понимала, что все это значит. На моем безымянном пальце красовалось простенькое обручальное колечко. Такими пользовались в основном только люди, а потому мое удивление было двойным.

Ведьмы в принципе не использовали никакие брачные атрибуты – не было нужды, потому что магия связывала похлеще любых обещаний. Маги же предпочитали брачные браслеты, которые сразу прямо указывали на то, что их сердца заняты. Как связывали себя узами брака драконы, я не читала, потому что о драконах в принципе мало что известно.

Но самое главное – я этого знать просто не хотела.

– Я же обещал найти способ защитить тебя. Это уникальный ведьмовской артефакт. Другого такого просто не существует.

Мягкая полуулыбка поселилась на его губах.

Непривычно и даже странно было видеть преподавателя с короткими волосами. Сейчас моими стараниями от его роскошной косы осталось всего ничего – волосы лишь достигали плеч, но видимого дискомфорта мужчина не испытывал.

– И что он делает?

– Не дает запомнить ни тебя, ни твою магию, если повернешь камнем внутрь к ладони. Если носить так, как сейчас, просто безделушка и ничего более. Попробуй.

Обернувшись по сторонам в поисках нежелательных свидетелей, я крутанула кольцо. Чернильные щупальца в тот же миг вырвались наружу, оплетая шарахнувшуюся меня. Кажущийся тяжелым плащ с глубоким капюшоном на самом деле был совершенно невесомым. Я не чувствовала его, только видела.

– Вы это видите? – уточнила я, расставив руки в стороны.

– Плащ вижу, – коснулся мужчина моего подбородка, вынуждая посмотреть ему в глаза. – Твое лицо тоже, но если бы не знал, что это ты, не запомнил бы, не рассмотрел бы лицо. Пока этот плащ на тебе, ты не привлечешь внимания за пределами академии.

Вещица действительно была занятной. Подобных артефактов, созданных ведьмой, мне встречать еще не доводилось. Даже мама никогда ничего такого никогда не изготавливала, хотя была далеко не слабой ведьмой. Все, что я умела, узнала от нее.

– Вы его отобрали силой? – спросила, внутри себя борясь с огромными сомнениями.

– Нет, Мелисса. Ведьма отдала его добровольно.

Мне было трудно устоять. Это кольцо, если оно действительно работало, являлось настоящей находкой. С его помощью я могла спокойно передвигаться по академическому городку и даже легко поселиться в столице магов у всех на виду. Если оно у меня будет, мне больше не придется скрываться. С ним меня в Академии Шепота больше ничто не держало.

Только проблема в том, что такие вещи не продаются. Они изготавливаются для определенного существа, и цена их может достигать баснословных сумм.

Сняв кольцо, я вернула его дракону.

– Спасибо, но я не могу его взять.

– Мелисса, это подарок. – Желтые глаза блеснули скрытым недовольством.

– Мейстер Карстар, это очень дорогой подарок. Больше того, такие вещи не дарят.

– Ты считаешь, что этот артефакт дороже моей жизни?

– Что? Нет, конечно.

– Тогда не говори глупостей. Ты сделала для меня гораздо больше, чем я могу сделать для тебя. – Вновь взяв меня за руку, мужчина положил мне на ладонь кольцо, скользнув по кончикам пальцев. – Я не спрашиваю, Мелисса. Я не прошу тебя его принять. Я тебе его дарю в благодарность, а ты уже можешь распоряжаться им, как тебе вздумается.

– Я изготовила для себя талисман с похожими свойствами, – зачем-то вспомнила я, хотя прекрасно понимала, что уже поддалась. – Он искажает чужой взгляд. Я использовала его в бою с лефандорами.

– Ты про ту странную рябь вокруг тебя? – усмехнулся мужчина. – Этой рябью ты, наоборот, привлечешь еще больше внимания. Для острого зрения драконов или оборотней эта рябь не станет препятствием, а магам будет достаточно воспользоваться заклинанием. Уж лучше плащ.

– Но ведь вы сами говорили, что с артефактами на арену нельзя выходить.

– А кто сказал, что ты выйдешь на арену? Ваша пятерка запасная. Тебе придется выйти на арену только в том случае, если все пять основных игроков выйдут из строя, а такого еще не случалось на моей памяти. Тебе не о чем волноваться, терхил.

– Снова обзываете? – насупилась я.

Все это время преподаватель неотрывно смотрел на меня, мне в глаза, смущая таким пристальным вниманием. Взгляд его был прямым, открытым, что еще больше придавало мне неуверенности. В его присутствии я как никогда чувствовала себя маленькой. И дело было совсем не в разнице в росте.

Просто... Вокруг него витала тяжелая аура. Не подавляющая, нет, но чувствовались и сила, и мощь, и странное спокойствие, граничащее с твердой уверенностью.

– Никогда. Значение этого слова – луна.

– Разве я похожа на луну? – Щеки предательски заалели против моей воли. Спрятав взгляд, я рассматривала камушки под ногами.

– Знаешь, солнце – это сила, мощь, жар. Оно может ослепить, а может сжечь, оставив только пепел. Луна – это совсем другое. Ее свет не холодный и не теплый, но при этом она освещает путь даже тогда, когда в небе совсем нет звезд. На луну можно смотреть часами и не бояться обжечься, ослепнуть. На тебя приятно смотреть, терхил. Ты луна, освещающая путь.

Я не знала, куда себя деть. Это был самый странный комплимент в моей жизни – и, пожалуй, единственный настоящий комплимент, хоть и смысл его мне был не до конца понятен.

Так и стояла молча, опустив голову.

– Мелисса, посмотри на меня, – произнес мейстер Карстар с мягкими интонациями.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы совладать с собой. Взглянув мужчине в глаза, я растерянно моргнула.

– Наш с тобой план провалился, и мне придется действовать самому – кардинально по-другому. Я хочу попросить тебя, чтобы ты не верила своим глазам, ушам, не верила тому, что увидишь и услышишь. Знай, что мой дом всегда открыт для тебя, как и мое сердце. Ты можешь обратиться ко мне по любому поводу. И без повода тоже.

– Я не понимаю, – честно призналась я, пребывая в смешанных чувствах.

– Поймешь. Просто помни, ладно? А теперь иди. Твоя подруга у ворот себе уже все уши отморозила.

В спину уходящего мейстера я смотрела с недоумением. Это что сейчас такое было?

Айрата меня действительно ждала, но я была не способна даже элементарно поддержать разговор. Слишком ошеломляющие выводы приходили мне на ум уже во второй раз за этот долгий день.

Калест? Мейстер Карстар?

Паника накрывала меня, едва я начинала думать о том, что они действительно могут ко мне что-то чувствовать. Не просто эмоции, не просто интерес, что обязательно возникают при знакомстве с новым человеком.

Нет, это было нечто другое. Симпатия? Влюбленность?

Нечто такое, что происходит между парнем и девушкой. То, о чем девчонки ежедневно шепчутся по углам, неизменно краснея. Другое внимание.

Я видела не раз, как смотрят друг на друга девушки и парни. Желая показать свое внимание, они чуть дольше задерживают взгляд, чуть чаще находятся рядом, в поле зрения, чуть больше проявляют себя – словами, действиями.

У меня будто жизнь с ног на голову перевернулась. Все то, что делал Калест, можно было назвать ухаживаниями с натяжкой, но... Тем не менее это были ухаживания – дикарские, дурацкие и совершенно непонятные.

Однако и то, что делал или говорил мейстер Карстар, подпадало под эти самые «ухаживания». Так или иначе мужчина проявлял излишнее внимание, не жалел для меня улыбок и, в общем-то, заботился обо мне в своей странной манере.

Я не желала придумывать то, чего нет, а потому боялась ошибиться. Боялась солгать самой себе и поверить в эту ложь.

– Студентка Ильост, если вы решили покормить собою змей, то выберите кого-нибудь покрупнее, чтобы мясо зря не пропадало, – совершенно безразличным тоном отметил мейстер Карстар, а Айрата отдернула руку от коробки, что лежала на столе между нами. – Та малютка, к которой вы тянете пальцы, своим укусом умертвит вас в течение пары секунд, я об этом говорил в начале занятия.

– Зачем их вообще тогда поставили на столы... живых? – пробурчала подруга, брезгливо заглядывая в коробку.

– Чтобы показать, каких особей нужно всеми силами избегать?.. – шепнула я.

Две змейки тесно переплелись между собой, сооружая кольца. Одна из них имела желтый, почти телесный окрас и темные точки на голове, а другая отличалась по цвету. Болотная зелень – так я бы охарактеризовала оттенок ее кожи.

Отвлекшись на змей, я вновь вернулась взглядом к преподавателю. Вроде бы и слышала все то, что он говорил, даже записывала, но мыслями была далека от темы занятия.

Могла ли я действительно ему понравиться?

Чем больше я видела, тем больше восхищалась этим мужчиной. Правду говорят, что под приворотом существа перестают походить на себя. Тот образ, что сложился у меня в голове с начала учебного года, разбивался вдребезги о неприкрытую реальность.

В какой-то степени я даже завидовала мейстеру. Каждый день, каждое мгновение в желтых глазах дракона читалась странная уверенность. Уверенность в себе, в своих силах, в этом дне и в каждом движении.

Раньше я не замечала того, как мужчина держит, как подает себя. Оставаясь холодно-отстраненным, он умудрялся быть вовлеченным и в занятия, и в академические будни.

Собранный, серьезный и. привлекательный. Если раньше студентки всех курсов старались обратить на себя внимание дракона, то теперь при его появлении трепетно замирали, к своей собственной неловкости даже переставая дышать.

Я не знала, что было в их головах, но в моей творился полный беспорядок.

Мейстер Карстар и раньше не обделял меня мимолетными взглядами, а теперь я видела каждый такой взгляд и не отворачивалась, нет, а прямо смотрела мужчине в глаза, не имея ни сил, ни гордости отвернуться.

Замечала все. И то, как скрипнуло преподавательское кресло, когда дракон чуть крепче сжал его спинку пальцами. И то, как приподнялся уголок его губ в намеке на улыбку. И то, какое буйствующее пламя скрывалось в его глазах.

Говорят, если долго смотреть в глаза дракону, можно увидеть тот огонь, в котором рождается его вторая ипостась. Не знаю, что видела лично я, но меня это совершенно не пугало.

Пугало другое. То, что моя жизнь может оборваться в ближайшем будущем, а я так ничего толком в ней и не видела. А мне хотелось. Хотелось успеть как можно больше.

– Записываем дальше. Последнее существо на сегодня и одновременно самое опасное существо на свете. Тархаликс – особый вид пауков, – вывел дракон название на доске. – Вам уже известно, что есть масса разновидностей ядовитых пауков, но этот вид в первую очередь отличается размерами. Максимальные габариты запросто можно сравнить с почтовой каретой. Яд этого паука в течение первого часа повреждает нервную систему, и наступает паралич, однако смерть настигает лишь недели спустя, когда концентрация яда в организме становится смертельной.

– То есть все это время существо все понимает, но ничего не может сделать? – вырвалось у меня. Мысли упорхнули, разлетелись, словно перья феникса, заставляя сконцентрироваться на занятии.

– Совершенно верно, студентка Таль. И это страшно. Страшнее такой смерти трудно представить, но этот процесс обратим. Записываем. Первую помощь можно оказать в течение первого часа после укуса паука. Яд из ран отлично вытягивается при помощи ткани, вымоченной любым исцеляющим зельем. При этом необходима работа квалифицированного целителя, который сможет восстановить нервную систему и погрузить укушенного в стазис. Более глубокая очистка организма от яда проводится путем прогона крови через артефакт Тарха. Полное восстановление может занимать до полугода. На следующем занятии вас ждет тест по пройденной теме. Все свободны.

Закончив писать, я закрыла тетрадь и учебник. Не торопилась уходить, а потому медленно складывала все в сумку, ожидая, когда аудитория опустеет. Наверное, просто привыкла, что мейстер Карстар каждый раз просит меня задержаться, и подсознательно ждала его слов.

Только дракон ничего говорить не торопился. Думая о чем-то своем, мужчина отстраненно наблюдал за тем, как щетка очищает доску. Почувствовав мое внимание, он обернулся.

– У вас есть вопросы, студентка Таль?

Я смешалась. Растерялась на мгновение, не понимая того безразличного тона, с которым ко мне обратились с вопросом. Не найдя что сказать, просто отрицательно качнула головой и спрятала взгляд, забирая сумку.

– Ну ты и капуша... – прошипела Айрата, которая, оказывается, все это время ждала меня в дверях аудитории.

– Да я.

– Студентка Ильост, – окликнул Айру мейстер Карстар, вынуждая нас остановиться.

– Не могли бы вы сбегать к завхозу за проецирующей сферой? Только, пожалуйста, не спешите на обратном пути. Сфера – вещь хрупкая и недешевая.

– Конечно, мейстер, – слегка растерянно согласилась подруга и пожала плечами в ответ на мой недоуменный взгляд, прежде чем отправиться в забег по коридору.

– Всего доброго… – начала было я, но меня перебили:

– Студентка Таль, насколько я знаю, у вас на сегодня все занятия закончились?

– Да, – прикусила я нижнюю губу и в подтверждение своих слов кивнула.

– Тогда, может быть, вы могли бы помочь мне найти змею. Один из представителей этих славных существ уполз из коробки в неизвестном направлении. Думаю, стоит закрыть дверь, чтобы он не очутился в коридоре.

– И что? Вот так просто отдала, и он ничего не сказал? – в который раз допытывалась до меня подруга.

– Айрата, я уже ответила, – вздохнула я, отставляя опустошенную тарелку.

На ужин сегодня давали невероятно ароматное рыбное рагу. Повар хвасталась, что готовила по новому рецепту, но мне, честно говоря, и по-старому нравилось. После пары у мейстера Айрли да занятия у эльфа я бы и дракона съела и не заметила. Да мертвяки на кладбище и то выглядели свежее, чем я! И пахли гораздо приятнее!

– Лисска, я жажду подробностей!

– Проснулась, умылась, почистила зубы... – меланхолично перечисляла я.

– Ты мне еще про темы уроков расскажи. Мы же не вместе на них ходили, – надулась Айра, но ее хватило лишь на несколько секунд. – Ну, Мелисса. Ну, я правда-правда никому ничего не расскажу.

Тяжело вздохнув, я встретилась взглядом с Калестом. Их компания сидела за столом недалеко от нашего. Столовая уже почти опустела – и десяти человек не сосчитать, но уходить я категорически отказывалась. Даже была согласна на то, чтобы до женского общежития меня докатили.

– Так, все! Я закрываю столовую! – выбралась к нам из своей каморки домовая, угрожающе размахивая тряпицей. – Сначала шляются где ни попадя, а потом прибегают в самый последний момент! Кыш, я сказала, отсюда! Совсем распоясались.

Пришлось уходить. Забрав поднос, я отнесла его к мойке и поплелась вслед за всеми остальными. На улицу не хотелось. Хотелось в тепло, но после ужина учебный корпус закрывали целиком и полностью. Даже в библиотеку было не попасть.

Составление списка заняло целых два дня. Теперь я могла поклясться, что знаю абсолютно всех студентов Академии Шепота поименно. Что примечательно, в моем списке оказалось шестьдесят два подозреваемых, что значительно превышало те самые пятьдесят, указанные Калестом.

Кого он не посчитал? Багиру? Бальши? Айзека? Айрату? Первокурсников?

Для себя я решила так: один день – один подозреваемый. Никого не исключала. Никому не верила – только своим глазам. Понимала, что впереди меня ждет много работы, но я и не стремилась к тому, чтобы разгадать эту загадку вот прямо сейчас.

Важна была не скорость, не желание обогнать Калеста, а результат.

– Мы же пойдем? Ну, пожалуйста! Пожалуйста, Мелисса! Иначе все дешевые платья разберут! – канючила Айра, стоя у меня над душой.

– Иди сама, – отнекивалась я. – Ты же видишь, у меня гора домашки.

– Потом сделаешь! Лисска, ну мы без платьев останемся!

– Я вообще не планирую идти на праздник.

Меня развернули вместе со стулом. Да так внезапно, что я чуть не упала. В который раз уже заметила, что Айрата стала гораздо, гораздо сильнее. И эмоциональнее на порядок. Хотя куда уж больше?!

– Ты что, с ума сошла? Это же наш первый большой праздник в академии! А парни? А танцы? А подарки, в конце-то концов?!

– А учеба, Айрата? – не поддалась я ни на грамм.

– Да куда она денется? Нам еще больше трех лет учиться!

– Денется. Если мы сейчас не будем учиться, то из академии нас попрут.

Айра угомонилась лишь через час моих попыток дописать реферат по стихии земли. Мне нужно было расписать взаимодействие энергопотоков между магом и растениями, но правильные слова никак не подбирались. Точнее, подбирались, но их было мало для указанных трех страниц.

Сделав вид, что смертельно обиделась, Айрата все же убежала с подружками в город. Я тоже не стала задерживаться. Моей первой целью был Агнис Рейлит – второкурсник из числа боевиков.

Забросив в сумку зелья на продажу и прочие склянки на все случаи жизни, я отправилась к воротам. Маячок, подброшенный парню, прямо указывал, что он тоже покидает академию, направляясь в город.

Я долго думала над тем, как лучше устроить слежку. Учитывая возможности кольца, подаренного мне преподавателем, провернуть это было нетрудно, но что, если у нашего похитителя тоже есть нечто подобное?

Самым оптимальным вариантом было бы создать что-то вроде заговоренных бусин – ведьма всегда может отследить свое творение, – но этот вариант показался мне слишком явным. Если найдет – стопроцентно выбросит. Зато не избавится от того, что не найдет. Например, зеленый листик размером меньше ногтя, который намертво приклеился к внутренней стороне чужого плаща.

Просыпалась с ощущением тепла и уюта. Остро чувствовала чужие прикосновения. Ощущала, как меня гладят по волосам, лицу, невесомо прикасаясь к щеке костяшками пальцев.

Улыбалась. Аромат свежей сдобы щекотал нос, а из-под теплого одеяла совершенно не хотелось вылезать. Однако осознание того, где и с кем я нахожусь, все же пришло. Жаль, что поздно – тогда, когда чужие губы коснулись моих губ.

– Ты совсем сдурела?! – громко возмутился Калест.

Одним движением я скинула его на пол, не особо заботясь о мягкости приземления.

– Я тебя на кровать не пускала! – уселась я, разлепляя веки.

Со сна оценить обстановку оказалось делом нелегким, но поднос, что стоял на подоконнике, я нашла по запаху, а больше в комнате ничего и не изменилось.

Разве что Калест, подушка и одеяло каким-то образом очутились опять на кровати. А ведь вчера я эту компанию беззастенчиво отправила спать на пол. И да, мне было немного жалко Демоняку, но совесть моя заткнулась в тот же миг, когда у меня попросили поцелуй на ночь в качестве компенсации.

Видимо, утром парень решил добрать недостающее самостоятельно.

– Как это не пускала? Я вчера у тебя спросил, можно ли мне лечь рядом...

– Не было такого!

– Было. Просто ты в этот момент уже спала.

И такая у него улыбка появилась на губах, что коварной у меня язык не поворачивался ее назвать. Нет, тут было что-то похлеще. Демон! Как есть демон!

– Давай завтракать, – примирительным тоном предложил парень, переставляя поднос на кровать. – Времени осталось не так много.

До академии мы бежали бегом. Ну как мы? Лично я бежала, а Калесту хватало просто идти широкими шагами в несколько ускоренном темпе. Вчерашние орки смотрели на нас с ехидными улыбочками, когда мы пробегали мимо распахнутых настежь ворот в числе других задержавшихся допоздна студентов.

Потеряла я Демоняку где-то на развилке между общежитиями и учебным корпусом и этим фактом была не слишком-то расстроена. У меня до сих пор в голове не укладывалось, что третьекурсник знает о моей тайне. Вчера я так и не решилась спросить, что именно меня выдало, а сегодня просто надеялась, что все это мне приснилось.

Интересно, а его «команда» в курсе этого секрета? То, что знает один, знают все. За примером далеко ходить не надо – Айрата, даже если не хочет, все равно умудряется все разболтать.

– Лисска, ты где была? – накинулась на меня подруга.

Встретились мы уже в аудитории, но на занятие я не опоздала.

Села за стол как раз в последний момент, наскоро доставая писчую палочку и тетрадь.

– Все потом, – произнесла я одними губами, внимательно глядя на преподавателя по целительскому мастерству.

– Как потом? – не унималась Айра. – А ты знаешь, что от тебя пахнет мужчиной?

Так я не краснела еще ни разу в жизни.

– В каком это смысле?

– Запах на тебе не твой – мужской, чужой, тяжелый. Ты где ночь провела?

Занятия пролетели мимо меня, но одновременно с этим тянулись неимоверно долго. А может быть, такое ощущение возникало потому, что я подвергалась пыткам и допросу со стороны подруги.

Впрочем, слишком долго это не продлилось. Уже между четвертым и пятым занятием Айрата безошибочно установила того, кому принадлежал запах, найденный на мне.

Калест как раз шел по коридору, и его лукавая улыбка, прямо на моих глазах перерастающая в усмешку на очерченных губах, мне совершенно не понравилась. Зато понравилась Айре.

– Ты серьезно? – всполошилась она. – Но как? Ну, то есть вы того?

– Чего того, Айрата? – вздохнула я, направляясь в раздевалку.

– Ну... Вы теперь встречаетесь?

– Обойдется, – ответила, я не задумываясь.

– Но как же? У вас был, хм... без обязательств?

Когда до меня наконец-то дошло, что именно подруга имела в виду, щеки мои из бледных превратились в пылающие костры. Причем пострадали даже уши, не говоря уже о шее. Я подавилась воздухом и еще несколько минут не могла собраться, чтобы ответить.

– Да ладно, – смилостивилась Айрата. – Можешь не отвечать. Я и так все поняла.

– Ничего ты не поняла, – просипела я. Пришлось откашляться, чтобы говорить твердо. – У нас ничего не было. Мы просто спали в одной кровати, потому что на постоялом дворе осталась только одна комната.

– Но на тебе его запах!

– Ты лучше подумай о том, почему этот запах чуешь. И ты стала сильнее, Айрата, и эмоциональнее. Вот где повод для беспокойства.

– Не говори ерунды! – отмахнулась она, но тут же замерла. Осознание настигло и ее. – Но... Так ведь не может быть?!

– Отчего же? Ты уникум, Айрата. Родившись в семье чистокровных людей, ты уже получила магию и внешность. Почему бы и не да?

После нашего разговора Айрата надолго замкнулась в себе, в своих мыслях. Я специально не трогала ее, давая девушке самой принять грядущие перспективы, если таковые будут.

На самом деле в своей жизни я видела мало оборотней, но кое-что о них все же знала. Вторую ипостась, если она появится, нужно принимать как самого себя, а иначе это будут две разные личности. Причем вторую контролировать не удастся.

– Сегодня я решил немного поменять формат. Вы не будете сражаться один на один с магическими тварями, – огорошил нас мейстер Карстар, едва мы построились перед загоном на тренировку. – Возможно, что кто-то из основной группы не сможет продолжить соревнование, и тогда нам придется вывести на арену замену. Такой вариант тоже не стоит исключать.

– Это он про меня? – прошептала Айра.

– Это я про любого из вас, – припечатал преподаватель, пока я откровенно избегала его взгляда. Для меня оказалось слишком сложно даже просто смотреть на мужчину, потому что перед глазами так и вставала вчерашняя картина. Стыд опалял щеки. – Именно поэтому сначала мы проведем несколько тренировок в более легком для вас формате. Сегодня вы все одной командой будете противостоять двум десяткам различных тварей. Ваша задача – научиться взаимодействовать между собой.

Это только звучало легко. На деле нахождение десяти магов и двадцати тварей на одной территории оказалось настоящим сумасшествием. Нам попросту было не протолкнуться рядом друг с другом, не говоря уже о том, чтобы отбиваться.

А отбиваться было нужно. Твари всех классов нападали хаотично, абсолютно не взаимодействуя между собой. Впрочем, как и мы. А все потому, что Калест и Айзек пытались перетянуть на себя командование всей группой, а не только своими пятерками.

Парни из команды Айзека откровенно терялись под напором третьекурсника и выпускника. Они отдавали совершенно разные приказы, чем сбивали с толку всех. Айрата уже просто стояла в центре загона, не понимая, что ей делать. Кто-то из парней попал под заклинание Багиры и корчился на холодной земле – мне с моего места было не видно, кто именно упал. Я же только отбивалась от тех, кто нападал с моей стороны.

И напор усиливался. Будто почуяв слабое место в нашем круге, твари стекались ко мне одна за другой. Я еле-еле успевала плести заклинания. К ведьмовским чарам прибегать не пыталась – в таком бардаке не смогла бы сконцентрироваться на достойном уровне, – но и силы уже заканчивались.

Не успев произнести последнее заклинание, я вынужденно отпрыгнула в сторону. Синеглазая тварь с пятью длинными конечностями прорвалась внутрь круга и цапнула Айрату. Джэйлиб и Бальши тут же пришли ей на помощь, отбив Айру не магией – грубой силой.

Мне же на помощь никто не спешил. За стеной из тварей меня попросту никто не видел, а магические существа медленно наступали на меня, радуясь тому, что хоть кого-то удалось отрезать от команды.

Все усугублялось еще и тем, что на земле я фактически лежала, из последних сил отползая спиной вперед, чтобы держать тварей в поле своего зрения.

Спящие корни растений отзывались неохотно. Слишком далеко и глубоко они находились. Ближе располагалось мертвое дерево – из него было сделано ограждение, и именно к нему я потянулась в поисках защиты.

Только время было не на моей стороне. Пока дерево напиталось жизнью, пока появились первые ростки, пока они сформировались в лианы, тварь, похожая на пантеру, распорола мою ногу когтями, а остроклювое существо впилось мне в плечо, желая оторвать кусок побольше.

Мой крик, наполненный злостью и болью, попросту потонул среди гула голосов. Когда лианы все же достигли окруживших меня существ, я уже истекала кровью и слабела с такой скоростью, что черные мушки перед глазами превратились в пятна, а в ушах образовался вакуум, через который все звуки смазывались в нечто неразборчивое.

Очнулась я уже на руках у мейстера Карстара. Причем очнулась от громкой ругани, что слышалась где-то рядом со мной.

– Я отдал тебе приказ защищать ее! – шипел Калест, цедя сквозь зубы каждое слово.

– А с какого демона я должен слушать твои приказы? – огрызался Айзек не менее эмоционально. – Она была в твоей команде! Значит, именно ты виноват в том, что Мелисса пострадала!

– Она пострадала из-за твоей тупости и трусости. Легко прятаться за чужими спинами, не так ли?

– Я не прятался...

– Хватит! – рявкнул мейстер Карстар.

Молчание хоть и воцарилось, но парни продолжали убивать друг друга взглядами. Последнее слово Демоняка решил оставить за собой:

– Позже поговорим.

– О чем? – обозначила я свое присутствие, пытаясь высвободиться из чужих рук.

Дракон, к моему невероятному удивлению, сжал меня еще крепче и отрицательно качнул головой. Упрямо поджав губы, я все равно встала на ноги, отошла на шаг и продолжила:

– Не смей нападать на Айзека. Он виноват ровно настолько же, насколько и все остальные. Вместо слаженной команды у нас было непонятно что.

– И вы совершенно правы, студентка Таль. Ничего отвратительнее я еще не видел. Вместо того чтобы распределить задачи, вы все время собачились, как базарные девки. Неудивительно, что у вас пострадали участники. Нам с вами еще предстоит работать и работать, – окинул мейстер Карстар всех и каждого недовольным взглядом. Порция недовольства досталась и мне. – Идите.

– Мейстер, а в следующий раз мы тоже будем биться все вместе? – жалобно спросила Айрата.

Огромный синяк наливался цветом на ее скуле, и что-то мне подсказывало, что досталось подруге совсем не от магических тварей. Впрочем, не ей одной. Второкурсник, попавший под заклинание Багиры, едва-едва волочил за собой израненную ногу, морщась от каждого движения.

– Вместе. До тех пор, пока я не увижу команду. Студентка Таль, задержитесь.

Пожалуй, именно сегодня эту последнюю фразу я не хотела услышать больше всего. Разговаривать с мейстером не хотелось совершенно.

Я осматривала себя, пока студенты брели к воротам. Ран не осталось, как и боли. Кто-то вылечил меня, и что-то мне подсказывало, что это был Калест. Хотя...

Очнулась я ведь на руках у дракона.

Одежду мою тоже привели в порядок – она была в идеальном состоянии. Даже выглядела на уровень лучше, чем после покупки.

Только все это на самом деле не имело никакого значения. Себя я рассматривала, потому что смотреть в глаза преподавателю не хотелось совершенно. Я бы и вовсе предпочла уйти вместе с остальными, даже несмотря на просьбу задержаться, но прекрасно помнила про пауков, о которых должны были поведать именно мне.

Собственно, это и было причиной того, что меня попросили задержаться.

– Все мои пауки на месте, – произнес мужчина, стоя в шаге от меня.

Его приближение я почувствовала отчетливо. Чужая ладонь легла на мое плечо и заскользила вниз по руке до сгиба локтя. Пальцы второй руки коснулись выбившейся из косы пряди, лишь слегка задевая лицо.

Мне просто повезло, что я стояла спиной к мейстеру, а иначе он увидел бы всю ту гамму эмоций, что я испытала в одночасье.

– Что ты делала вчера в проулке между домами, терхил?

– Я вам не терхил! – встрепенулась я, освобождаясь от тяжести чужого давления.

– Не ответишь на вопрос?

– Вас это не касается.

– Меня касается все, что происходит с тобой, – резко развернули меня к себе лицом. – Так что происходит, Мелисса?

– Я там была не из-за вас! – ответила я чистую правду.

– Это не ответ.

Пронзительный взгляд желтых глаз, казалось, пробирался в самую душу, пытаясь вытянуть наружу все то, что я так усердно скрывала. Желание делиться информацией с мейстером окончательно сошло на нет еще вчера, а потому я упрямо молчала. И смотрела прямо, нисколько не опасаясь дракона.

Просто интуитивно чувствовала, что сделать физически больно он мне не сможет, а морально... Для этого ему придется сильно постараться.

– Мелисса, не заставляй меня быть настойчивым. Я не хочу на тебя давить.

– Что? Тоже выкрадете и запрете в своем замке?

Я не хотела этого говорить. Слова сорвались с губ против моей воли, эмоции подавили разум, но сделанного уже не вернешь. Я желала прямо сейчас провалиться сквозь землю.

– Простите, – выдавила я полушепотом, спрятав взгляд.

Горячие пальцы коснулись моего подбородка, обжигая. Мейстер Карстар в буквальном смысле заставил меня поднять голову, но не глаза. Глаза мои старательно косили в сторону.

– Мелисса, посмотри на меня. Пожалуйста.

Проглотив комок, что камнем встал в горле, я подняла взгляд.

Мужчина широко улыбался. Он улыбался, довольный непонятно чем!

– Какая же ты все-таки еще молоденькая и искренняя, – произнес он с нежностью, погладив костяшками пальцев мою щеку. – Мне приятно, что ты ревнуешь меня, терхил, но вчера я целовал Эбигайл и убеждал ее в своих чувствах лишь затем, чтобы вытянуть из нее признание в содеянном. Тебе незачем меня ревновать.

– Я не ревную! – опешила я, возмущенная до глубины души такими выводами.

– Ревнуешь. Просто еще не понимаешь этого. Не кипятись, в этом нет ничего зазорного. Я тоже ревную, и моя ревность куда опаснее и страшнее, но я не хочу тебя пугать, а потому тебе лучше ответить честно, что ты делала в проулке между домами в компании инд Дармиста. На тебе его запах, душа моя. На руках, на одежде, на лице, волосах и. губах. Мне есть о чем волноваться?

– Он следил за мной, пока я следила за подозреваемым, – рвано выдохнула я будто под гипнозом.

Голос преподавателя был вкрадчивым, мягким, искушающим, но при этом я остро чувствовала те эмоции, что бились в нем за стеной спокойствия. С такой нежной улыбкой сирены плывут убивать.

– За подозреваемым в чем?

– В похищениях студентов… – слова вырывались против моей воли.

– Почему я не знал, что ты за кем-то следишь?

На этот вопрос у меня не было ответов. Странный на самом деле вопрос. А почему дракон вообще об этом должен был знать? Разве я должна докладывать о своих перемещениях?

Все мое смятение мужчина прочитал на моем лице.

– Понятно, – не слишком довольно отрезал он, но тон его голоса сменился мгновенно: – Поужинаем сегодня?

– Вместе? – спросила я не иначе как от шока.

– Нам есть что отпраздновать. Завтрашним днем я назначен директором Академии Шепота.

Эта новость поразила и приятно удивила меня. Я даже улыбнулась в ответ, искренне радуясь за мужчину и тому, что справедливость восторжествовала. Мне было абсолютно неинтересно, что там с Эбигайл Фарсуа. Место директора академии она занимала не по праву, не справлялась с возложенными на нее обязанностями, не могла защитить студентов, которые в ее защите нуждались.

Только и наедине с преподавателем в его доме поздно вечером находиться я опасалась. Не боялась, нет, но не видела ни единой причины, почему должна там находиться. У меня были другие дела, да и само предложение мне не понравилось.

– Я рада, что у вас все получилось, но…

– Не отказывайся, терхил. Пожалуйста. Сегодня на ужине в моем доме будут присутствовать только те, кому я безоговорочно доверяю. Пора заканчивать эти игры и избавиться и от второго преступника.

– Второго?

– Эбигайл заключили под стражу, как только я вытянул признание. Я не настаивал на казни, не обвинял в ведьмовстве, поэтому в наказание за свое преступление она получила отработку сроком на двадцать лет.

– Вы милостивы, – заметила я.

– Нет, душа моя. Во мне нет ни жалости, ни милости, ни совести. Просто я не считаю, что существ нужно судить по их принадлежности к определенной расе. Законы должны быть едины для всех.

– Вы мудрый, – ляпнула я и тут же нещадно покраснела, услышав короткий смешок.

– Беги в общежитие, пока окончательно не замерзла, восхитительная моя. И, Мелисса, я жду тебя сегодня у себя. Подумаем, как вычислить нашего похитителя.

То и дело ловила себя на какой-то блаженной улыбке.

Откуда она появлялась? Почему?

Не знала и знать не хотела, но на душе было хорошо и спокойно. Казалось, что я вот-вот воспарю вместе с крупными снежинками, что опускались на землю, подхватываемые холодным ветром.

Темнело. Магические фонари зажигались один за другим, создавая иллюзию праздника. Праздника и хотелось. Наверное, только сегодня, сейчас я по-настоящему зажглась предвкушением предстоящего праздника, о котором нет-нет да и говорили студенты.

В комнату я вошла в приподнятом настроении.

– Вы почему не лечитесь? – по-доброму возмутилась я, оглядывая всю основную пятерку участников «Последнего отбора», снова собравшуюся в нашей комнате. – Айра, ты же знаешь, где настойка.

– Да мы не успели, – призналась подруга, тяжело вздохнув. Глаза у нее были на мокром месте. – Лисска, мы так за тебя испугались.

– Лисс, ты прости меня, ладно? – поднялся Айзек с моей кровати. На выпускнике не было лица. – Я просто не заметил, как тебя оттеснили.

И такое траурное молчание воцарилось, что хоть прямо сейчас в гроб.

– Ну и когда поминки? – весело спросила я.

– Чьи поминки? – не дошло до Айраты.

– Ну, видимо, мои. Вы сейчас с такими минами сидите, будто уже похоронили меня. Да ладно вам раскисать. Покусали, да, но не смертельно же. Было бы смертельно – меня бы защитная сфера от удара спасла.

– Она и спасла, – был вынужден признать Айзек.

– Ребят, прекратите себя винить. Это игра, и это нормально. Самое главное, что умереть нам никто не даст. А уж если мы проиграем, мейстер Карстар нас и вовсе из-под земли достанет и самолично некроманта найдет, чтобы воскресить. И потом, ты был прав, Айзек, я больше не в твоей команде, – достала я из тумбочки ложку и последний пузырек с целебной настойкой, откупоривая его. – Если кого и винить, то только Демоняку.

Раздав всем настойки, я выпила на всякий случай и сама. Убрав сосуд обратно в тумбочку, достала кружку и мешочек с травами.

– Отвар пить будем? – спросила у друзей, но внезапно раздался настойчивый стук.

И в дверь, и в окно.

Переглянувшись с друзьями, я кивнула Айрате на дверь и открыла створку, на всякий случай вооружившись кружкой.

И вот надо было бить! Сразу надо было бить, потому что к нам на подоконник беззастенчиво взобрался Калест собственной персоной, а за ним Джэй и Бальши.

На пороге комнаты стояла Багира.

– Мы пришли стратегию боя разрабатывать, – с улыбкой скользнул Демоняка через стол, ставя на него же пузатый бутыль. Под темным стеклом явно плескалось что-то горячительное.

– А я вам отвару принес, – усмехнулся Бальши.

Вторая бутылка едва не соскользнула со столешницы, но парень ловко поймал ее, явно красуясь.

Джэйлиб молча поставил корзину, из которой из-под полотенца заманчиво выглядывали душистый хлеб, вяленое мясо, сыры, овощи и фрукты. А еще там была коробка конфет, на которую Копер и Хася мгновенно сделали стойку.

– Я не поняла... – недовольно воззрилась я на эту невозмутимую четверку.

Потеснив Айзека на моей кровати, Калест легко плюхнулся и обнял выпускника за плечо, как родного. Ехидная улыбка Бальши выдавала намерения Демоняки с потрохами. Чуяла моя метла, что ничем хорошим происходящий беспредел не закончится, а потому я решила ликвидировать его еще в зародыше.

– Выметайтесь, – припечатала я, сложив руки на груди.

– Дорогая, давай не будем ругаться? – улыбнулся Калест очень премило, прямо-таки напрашиваясь на хорошую трепку.

Как бы чего не слиплось от сладости.

– Выметайтесь, – повторила я настойчиво и прямо в полете одной рукой поймала Копера, спрыгнувшего с потолка с намерением приземлиться в корзину. – Я вас сюда не звала.

– Ты – нет, – хохотнул Бальши, отчего мне резко захотелось отвесить ему подзатыльник. – А они – да.

Обернувшись к подруге, я посмотрела на нее очень недобрым взглядом. Айрата смутилась и мгновенно покраснела, но при этом взора не отвела. Было понятно, что она считает свое решение правильным.

– Я подумала, что нам лучше объединиться, – пожала она плечами. – Парни поддержали.

– А у меня вы спросить не хотели о том, можно ли тут собраться? Это, вообще-то, и моя комната тоже. Вдруг я спать собиралась?

– Лисс, да брось. Мы же с мирными намерениями, – вступился за Айру Джэйлиб. – Кто будет отвар?

– Никто не будет... – отрезала я. – Ищите себе другое место для застолья.

– Ладно, пойдемте, – поднялся Айзек.

– Тебя я, Айзек, не выгоняю.

– А чем это Айзек лучше нас? – встрепенулся Калест.

– Всем, – припечатала я. – Он хотя бы не обвиняет других в том, в чем виноват сам.

– Ах, это я виноват? – взвился он на ноги. – Мне казалось, что все были не готовы к этому испытанию!

– Эй, не кричи на нее, – заступился Айзек и за меня.

– А ты вообще не вмешивайся! – рявкнул Демоняка, махнув рукой.

Прямо на моих глазах Айзека впечатало в дверь и вынесло в коридор вместе с ней же. Притихшие за моей спиной студенты гулко выдохнули, но на ноги тоже вскочили, попытавшись меня оттеснить, чтобы отомстить за друга. Первым рванул Симун иль Кенсти – третьекурснику было что противопоставить Калесту.

Но я не дала. Потому что была очень, очень зла за то, что Демоняка посмел ударить Айзека, заведомо зная, что ему нечем ответить.

– Вы-ме-тай-тесь! – произнесла я по слогам, прибегая к силе.

Расставив руки в стороны, я заставила ожить деревянный пол. Мелкие ростки стрелами унеслись к потолку, выставляя преграду между мной и Калестом. Своеобразное предупреждение о том, что, если понадобится, я вытурю их насильно.

– Мелисса, мы же не ругаться пришли, – встал рядом Джэйлиб и попытался взять меня за руку, пока мы с Калестом мерились взглядами. – Эй, Айзек, у тебя же нет претензий?

Тихий стон выпускника стал последней каплей. Выпустив целые сгустки энергии, я направила тонкие лианы на всех, кто еще оставался в комнате. В голый проем вылетели и Калест, и Джэйлиб, и Багира, и остальные парни, но я не бросала, нет... Аккуратно ставила на ноги, хотя хотелось другого.

Вслед за ними полетели корзина и бутылка с отваром. Во вторую бутылку намертво вцепилась Айрата.

– Не отдам! – воспротивилась она лианам, надавав им по шуршащим листочкам.

– Что здесь происходит? – прогремел на этаже голос нашей дежурной, прибежавший на сигнал о всплеске магии.

Выглянув в коридор, я прекрасно осознавала, что сейчас попадет абсолютно всем. И попало.

Увидев выбитую дверь, дежурная выдала такую руладу, что покраснели даже парни, не говоря уже о высыпавшихся в коридор девчонках.

Как ни в чем не бывало, Калест оборвал лианы, отбрасывая их, и подошел ко мне. Честное слово, надо было выкидывать его в окно, потому что...

– Любовь моя, если ты хотела встретиться без свидетелей, нужно было просто сказать, – произнес он громко, четко, с такими интонациями, что парочка любопытных девчонок с придыханием вздохнула. – До завтра, любимая. Сладких снов.

Его спину провожали все, включая меня и Копера. Глянув на меня, ящерка покрутила лапкой у головы, но к кому именно относилось ее высказывание, я так и не поняла. Да и некогда было вдаваться в подробности.

С чувством, с толком, с расстановкой на меня в очередной раз ругалась дежурная, попутно разгоняя всех не только по общежитиям, но и по комнатам. Айзек уходил последним. Рванувшись к нему, я получила резко выставленную вперед ладонь.

– Вы вообще меня слышите, студентка?

– Айзек, я обещаю, мы проведем вместе выходные и как следует подготовимся, –крикнула я, выглядывая из-за плеча дежурной.

Мне было по-настоящему стыдно перед выпускником. Понимала, что он фактически пострадал из-за меня, но по-другому бы не поступила. Я не хотела, чтобы кто-то из четверки Калеста, включая его самого, находился в моей комнате.

Он знал, что я ведьма. Мог рассказать об этом своим друзьям. Как минимум Бальши и Багира, учитывая их скверные характеры, наверняка, пожелали бы воспользоваться этими знаниями. Возможно, и не всерьез, но подтрунивая, подначивая, издеваясь, чтобы вымотать морально.

Пока я не пойму, что Калест собирается делать с этой информацией, я хотела держаться от него и от его команды как можно дальше. Здороваться с инквизиторским костром не входило в мои ближайшие планы.

Зафиксировав очередное нарушение правил в моем личном деле, дежурная вставила заклинанием дверь обратно. Вернувшись в комнату, я поняла, что еще ничего не закончилось.

Айрата, Хася и Копер сидели на кровати соседки, сложив на груди лапки и руки, тем самым выказывая всю степень своего недовольства.

– Какая тварь тебя укусила? – возмутилась Айра.

Хася и Копер согласно кивнули. В их глазах читалась вселенская скорбь по потерянной корзинке с вкусностями.

– Кто-то должен был их осадить. Ты видела, что Калест сделал с Айзеком.

– Нет, Лисс. Это сделала ты. Ты столкнула их лбами, разозлила Калеста. Ты, Лисс, а не кто-то другой. Даже мне видно, что он с ума по тебе сходит. Он огневик, подруга, у них и так характер не сахар, а ты для него словно масло. Сделай с этим что-нибудь, пока это не закончилось для кого-нибудь плохо.

– Что я должна сделать? – вспыхнула я не менее эмоционально.

– Откажи ему, Мелисса. Откажи ему твердо и четко, чтобы он знал, что у него нет и шанса. Ну, или начни встречаться с кем-нибудь. Да хоть с Айзеком!

– Мы с ним просто друзья.

– А какая разница? Главное, Калест поймет, что ему ничего не светит, – отмахнулась подруга, откупоривая бутыль. – Или светит?

– Не говори глупостей! – стянула я с кровати меховой плащ, накидывая его себе на плечи.

– Ты отвела взгляд! Лисска, ты отвела взгляд!

– Мне пора. Не жди меня, буду поздно.

Из комнаты, как и из общежития, я попросту сбежала.

Мне хотелось наведаться в мужское общежитие, чтобы проверить Айзека. После того как он ушел, у меня осталось ощущение незаконченности. Неприятный осадок поселился в душе, но я и сама понимала, насколько глупо будут звучать мои извинения.

Я действительно не была влюблена в парня. Он не нравился мне так, как обычно парни нравились девчонкам, но ведь никто не запрещал нам просто дружить. Как за друга я за него очень даже волновалась.

Только в общежитие все равно не пошла. Не хотела столкнуться с Калестом или с кем-то из его компании. Тем более что студенты стекались к учебному корпусу – время ужина уже подходило, а значит, я почти опаздывала.

В доме дракона, как ни странно, свет не горел. Тусклые отблески огня были видны через окно. В гостиной явно разожгли камин, но разве этого освещения достаточно для собрания?

Постучавшись в дверь, я затаила дыхание, но никто мне не открыл ни через минуту, ни через пять. Потянув створку на себя, я с легкостью ее отворила. Дверь была не заперта. Впрочем, чего бояться дракону, ведь, правда?

– Мейстер Карстар? – позвала я, заглядывая внутрь. – Вы...

Я забыла мгновенно о том, что хотела сказать дальше. В гостиной действительно был разожжен камин, но кроме него на низком столике в витом канделябре горели огоньки трех свечей.

Под их светом я без труда могла различить праздничную сервировку и блюда, что стояли под стеклянными крышками. Красивый букет из синих щелкунов мирно покоился в вытянутой вазе. В высоком сосуде, горлышко которого сужалось, на фоне огня переливалась золотистая жидкость.

Два бокала. Стол был сервирован на двоих.

– Не успел, – с сожалением выдал дракон, появившийся в дверном проеме.

С волос мужчины каплями на пол стекала вода. Черная рубашка, не застегнутая ни на одну пуговицу, липла к его коже. Темные брюки сидели низко, на бедрах, давая во всей красе рассмотреть строение хорошо сложенного мужского тела.

Осознав, что откровенно пялюсь, и как некрасиво это наверняка выглядит со стороны, я торопливо отвернулась, но легче почему-то не стало. Жар ударил по щекам, по коже, сделав дыхание горячим и порывистым. Я не знала, куда деть руки, куда вообще деть всю себя целиком!

– Прости за недостойный вид. Я рассчитывал, что успею привести себя в порядок до твоего прихода.

– Я рано пришла? – выдавила я из себя, нервно заламывая руки.

– Ты пришла вовремя, терхил, – произнесли совсем близко от меня, буквально за моей спиной. Входная дверь закрылась сама собой – словно бы от порыва ветра. – Позволишь помочь тебе снять плащ?

Чужие пальцы ненароком очертили овал моего лица, прежде чем взялись за застежки мехового плаща. Расстегивал по одной – характерные щелчки заставляли меня непроизвольно вздрагивать.

Расправившись с застежками, мужчина взялся за края плаща, медленно стягивая с меня верхнюю одежду. Мой рваный вдох в этой тишине показался оглушительно громким. Сглотнув слюну, что вдруг стала вязкой, я на мгновение зажмурилась, прогоняя наваждение, но голос мой все равно вышел сиплым и неуверенным:

– Когда придут остальные?

– Остальные кто, душа моя? – осторожно развернули меня к себе лицом.

Светлые волосы мейстера уже были убраны в низкий хвост на затылке. Рубашка – застегнута на все пуговицы до самого ворота, а сам он выглядел собранным и...

У меня никак не получалось подобрать правильное слово, но то, что я видела, меня откровенно пугало и одновременно с этим будто завораживало, разжигая где-то там в груди, в душе неясную щекотку, трепет, перерастающий в толпы мурашек, вышагивающих по спине.

Они впивались словно иголками, делая кожу невероятно чувствительной, вынуждая каждое прикосновение ощущать настолько остро, настолько ярко, как если бы ко мне прикасались чистым огнем.

– Вы говорили сегодня...

– Что здесь на ужин соберутся только те, кому я безоговорочно доверяю? – завладел мужчина моим взглядом, медленно опускаясь передо мной на одно колено.

От прикосновения к ноге чуть пониже колена я вздрогнула, на мгновение переставая дышать. Поставив мою стопу себе на колено, мейстер слегка приподнял мою ногу и, не глядя, освободил стопу из плена обуви, аккуратно вернув ногу на место. То же самое он проделал и со второй, пока я плавилась, утопала в желтизне его глаз.

Расправившись с обувью, мужчина и не думал подниматься, а у меня, как назло, не то, что слова – все мысли из головы выветрились.

– Я сказал чистую правду, терхил. И правда в том, что доверяю я только себе и тебе. Поужинаем?

Я не могла сопротивляться. Взяв за руку, мейстер поднялся и повел меня к столу. Усадив меня на диван, присел и сам, мягко улыбаясь. С этой же улыбкой он откупорил сосуд. Золотистая жидкость билась о стенки бокалов, отражая языки пламени камина.

– Если ты позволишь, я хотел бы выпить за тебя. Если бы не ты, Мелисса, если бы не твое вмешательство, я бы сейчас с большой вероятностью не сидел здесь и уж тем более не вернул себе должность директора Академии Шепота. За тебя, терхил.

После такого тоста от вина было трудно отказаться. Смущаясь, я закрыла глаза и вдохнула чуть сладковатый аромат. Оно пахло абрикосовым компотом, и на вкус было точно таким же, с легкой, едва уловимой горчинкой.

Раньше мне не доводилось пробовать вино, поэтому хотелось как следует прочувствовать вкус, но сделала я всего глоток и тут же зажмурилась от удовольствия.

Распахнув веки, смутилась еще больше. Пронзительный, прямой, пристальный взгляд дракона был направлен точно на меня. Не видела, прикасался ли он к своему бокалу, но в руке продолжал держать. Пламя камина, казалось, горело и в его глазах.

– Понравилось? – спросил он с какой-то предвкушающей улыбкой.

– Вкусно, – была вынуждена я признать, отставляя бокал.

Не могла сказать, пугало ли меня то, что мы находились наедине. Пребывая в смешанных чувствах, я просто не думала об этом. Волнение захлестывало волнами. Ощущала себя неуютно. Меня то и дело бросало в жар, а оттого и мысли путались, никак не складываясь в нечто оформленное.

– Я за тобой поухаживаю.

Испытывала некоторую неловкость, пока мужчина наполнял мою тарелку, поочередно снимая крышки с блюд. Здесь был и запеченный варпаль – корнеплод, произрастающий в южных странах. И сочный стейк под ароматным вишневым соусом. И стручки саральзских грибов – эти грибы не употреблялись в пищу, но стручки, что находились внутри, не только готовились, но и использовались для некоторых зелий. Еще в тарелку мне отправился салат – сочный, из разных видов овощей под ореховым соусом.

Мужчина наложил столько всего, что я не представляла, как все это съем. А ведь там под крышкой был еще и десерт. Зеленый бисквит под облаком белого крема, который мне тоже очень хотелось попробовать.

Под моим удивленным взглядом невозмутимый дракон порезал мой стейк на кусочки и поставил тарелку передо мной. На мой взгляд это уже было слишком.

– Приятного аппетита, – пожелала я, вооружаясь вилкой. Тонкий изящный нож с гравировкой так и остался сиротливо лежать на столе.

– И тебе, терхил. За качество не переживай, готовил не я.

– Вы плохо готовите? – поинтересовалась я.

– Настолько плохо, что открыл для себя ресторацию. Чтобы не оставаться голодным.

Улыбка не сходила с моих губ. Блюда действительно были вкусными, но я не смогла осилить и половины. Жар оплетал тело, поднимался вверх по пищеводу, туманя голову. Картинка перед глазами начинала едва уловимо смазываться – мне приходилось прилагать усилия, чтобы сконцентрироваться на тарелке или лице мейстера.

Дышала чаще. Огонь в камине завораживал, тепло, исходящее от него, убаюкивало наравне с тишиной. В горле пересохло. Сделав еще глоток вина, я честно призналась:

– Все, мейстер Карстар, в меня больше ни кусочка не влезет.

– Ральвиан, – произнес дракон, глядя на меня с улыбкой поверх бокала.

В отличие от меня мужчина свою тарелку уже опустошил и теперь просто сидел, наблюдая за мной.

– Что? – переспросила я, тоже откидываясь на спинку дивана.

Держать себя прямо становилось сложнее. Накатывали сонливость и легкая слабость. Неужели это вино было настолько крепким?

– Мое имя – Ральвиан, – пояснил мужчина, подсаживаясь ближе ко мне. Поставив бокал на стол, он взял меня за руку. Точно за руку, но казалось, что сразу за три и тремя. – Я хочу, чтобы ты называла меня по имени, Мелисса. Когда мы наедине.

– Я… Что насчет похитителя? – выпалила я, но язык нещадно заплетался.

– Ты правда хочешь сейчас об этом поговорить? – коснулся он свободной рукой моего лица, очерчивая костяшками скулу, оглаживая большим пальцем нижнюю губу.

Перед глазами все плыло. Зажмурившись, я сначала почувствовала горячее дыхание на своих губах, а уже потом ощутила поцелуй. Первое прикосновение я могла бы назвать робким, осторожным, но уже через мгновение мои губы разомкнули, углубляя поцелуй.

Ураган. Меня закружило в сумасшествии, в буре. Я задыхалась под чужим напором, обжигалась об каждое прикосновение. Сильные руки сжимали меня в объятиях, почти причиняя боль. Губы терзали, обрушаясь требовательными ласками.

Я потерялась. Потерялась и в пространстве, и во времени, сгорая в пламени страсти, в чужом пожаре, что не щадил, не жалел, не подразумевал отказа.

Ткань платья трещала под чужими пальцами, а страх формировался где-то внутри, но выйти наружу не успел.

Насколько внезапно меня утянуло в эту пучину, настолько же внезапно я провалилась в темноту.

В оглушительную, чернильную, но при этом спасительную темноту, однозначно навеянную на меня самим мужчиной.

Проснувшись, первые несколько минут я продолжала лежать с закрытыми глазами, пытаясь осознать приход нового дня. Голова не болела, чувствовала я себя нормально, но при всем при этом было внутри меня какое-то странное ощущение – настороженность.

Распахнув веки, я поняла, в чем дело. Вчерашние воспоминания навалились тяжестью, придавили прочно к матрасу, обрушились осознанием неминуемости.

Так стыдно мне не было еще никогда. Если бы было можно, я бы обязательно повернула время вспять. Но, увы, даже лучшие маги не владели таким заклинанием, потому что его попросту не существовало.

Закрыв лицо ладонями, я испытала дикое, почти непреодолимое желание спрятаться под одеяло, но проблема была в том, что это было чужое одеяло, чужая кровать и даже спальня чужая!

Я ночевала в чужом доме. Как я до такого докатилась?

Лишь немного успокаивало то, что в спальне я находилась одна.

Попытавшись сесть, я не смогла сдержать крик. Резкая боль пронзила настолько внезапно, что на мгновение у меня даже в глазах потемнело. Согнувшись, приложив руки к животу, я поджала под себя ноги и испугалась еще больше, увидев на белых простынях красное пятно.

Дрожащими пальцами я прикоснулась к нему и поняла, что это кровь. Моя кровь.

Как я умудрилась получить рану? Где?

Дверь в спальню открылась с грохотом, но я не смогла вымолвить ни слова. Лишь показала дракону окрашенные кровью кончики пальцев.

Боль пронзила низ живота с новой силой, и я резко окунулась в темноту. И снова это была чужая воля.

В себя пришла от резкого запаха, что ударил в нос. Распахнув веки, закашлялась, но испугаться не успела.

– Тихо-тихо, – обнял меня дракон, крепко прижимая к себе. – Я здесь. Как ты себя чувствуешь?

– Я... Я не знаю.

Отстранившись от мужчины, я попыталась прислушаться к себе. Хоть и сидела сейчас все на той же кровати, но боли больше не испытывала. Осталось только какое-то тянущее ощущение, но ничего более. Спешно собрав юбку платья, кровавого пятнышка на постельном белье я не нашла.

Ну не приснилось же мне! Комната была все та же.

– Что? Что это было? – заглянула я дракону в глаза.

– Мелисса, я не уверен, что я тот человек, который должен обсуждать с тобой эту тему, – осторожно подбирал мужчина слова, а я только сейчас заметила, что он сидит рядом со мной фактически обнаженным.

Домашние штаны – все, что вообще было на нем, но мне было не до смущений.

– Я ранена, да? – похолодела я, едва пришло осознание случившегося.

– Что? Нет, конечно, Мелисса. Никаких ран у тебя нет. Ты совсем не понимаешь, что происходит?

– Нет, – была вынуждена я признаться. – А что это? Какая-то болезнь?

– Можно я на минутку выйду?

Я кивнула, но поведение мужчины мне показалось странным. Когда он скрылся за дверью, я быстро поднялась на ноги и осмотрела сначала постель, а потом и свое платье. Кровь совершенно точно исчезла, будто ее и не было. И боль исчезла, оставляя после себя неприятные ощущения.

За дверью кто-то тихонечко взвыл.

– Мейстер Карстар, с вами все в порядке? – обеспокоенно выкрикнула я.

Мало ли, если это болезнь, то вдруг она заразна?

Дверь открылась, впуская мужчину обратно. Один взмах руки – и кровать оказалась заправлена.

– Мелисса, присядь, пожалуйста, – похлопал он по одеялу рядом с собой.

– Все очень плохо, да? – села я, готовясь к худшему.

– Скажи мне, не было ли у тебя необычных эмоциональных всплесков в ближайшие дни? Может быть, тебе резко хотелось плакать? Или ты злилась по пустякам?

– Это первые симптомы, да?

– Можно сказать и так. Было такое?

– Было, – снова была вынуждена я признать.

Вдаваться в подробности не хотелось совершенно. Это сейчас я понимала, что вчера фактически разозлилась на пустом месте и повела себя очень некрасиво. Воспитанные нелюди и люди себя так не ведут. Все можно было решить тихо и без конфликта.

Да лучше бы я сама ушла! Просто вышла из комнаты и отправилась в общую гостиную.

Я действительно повела себя вчера как... Нехорошо повела.

– Понимаешь, в жизни каждой девочки наступает такое время, когда она взрослеет физиологически и становится девушкой. Организм перестраивается для того, чтобы в конечном итоге дать потомство. Каждый месяц приходят такие дни.

– Замолчите, – прошептала я, пряча лицо в ладонях.

Если я думала, что мне было стыдно в тот момент, когда я проснулась, то нет. По-настоящему стыдно мне было сейчас.

Потому что я наконец-то поняла, что произошло на самом деле.

Да, в жизни каждой девочки наступает такой момент – в этом дракон был прав, но обычно, как рассказывала мама, такой момент наступает гораздо, гораздо раньше, а не тогда, когда до восемнадцатого дня рождения остается лишь несколько месяцев.

Мы ждали прихода этих дней, когда мне было тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, но они все не приходили. Мама говорила, что мне не о чем волноваться. Я не обычная ведьма, а наполовину маг, наполовину ведьма, а потому и перестроение у меня могло начаться гораздо позже положенного срока.

Просто...

Я забыла о том, что эти дни вообще когда-то должны наступить. Просто привыкла, что у меня их нет. Проблемы, с которой девушки сталкивались ежемесячно, никогда не касались меня.

– Простите, – выдавила я из себя, не имея ни сил, ни желания смотреть на дракона. – Еще раз простите, я лучше пойду.

– А как же завтрак, Мелисса? И я хотел поговорить с тобой.

– Но мне надо. Понимаете, мне надо заклинание и... – объяснять такие вещи взрослому мужчине было, по меньшей мере, стыдно.

А ведь он собирался объяснять их мне! Представляю, как ему было неловко.

– Я прочел обезболивающее заклинание, Мелисса, если ты о нем. И второе, поддерживающее чистоту, тоже. Ты об этом беспокоишься?

Однако на этом мои злоключения не заканчивались.

Правильно вчера Копер крутил у виска: я действительно сошла с ума. Не хотела. Нет, не хотела вчера идти в дом к мейстеру Карстару и была права в тот момент на все сто процентов.

Меня обвели вокруг пальца, заманили в ловко расставленную ловушку, но где была моя голова в этот момент?

Ральвиан.

Я даже в мыслях не могла называть мейстера Карстара по имени. Я так зажглась, когда ему понадобилась моя помощь. Так переживала, когда ничего не получилось с Эбигайл Фарсуа. Так надеялась, что теперь-то с таким помощником мы отыщем того, кто похищает студентов, но...

Мужчина мне нравился, что уж скрывать от самой себя? Он был мне симпатичен. Симпатичен не внешне и не внутренне, а как образ, что так удачно сложился в моей голове.

Мне нравилось то, что я испытывала, находясь рядом с ним. Меня словно бы накрывало от артефакта энергии, который напитывал мои потоки под завязку.

Мне нравилось испытывать дрожь от каждого прикосновения, что были гораздо интимнее, нежели я могла бы себе позволить.

Было страшно, волнующе, но мне нравилось целоваться. И нравилось то, как мужчина смотрел на меня. В его глазах, в том безумном коктейле, я нередко видела опасность, чуяла ее ведьмовским нутром, но, демон меня задери, это было приятно. Было приятно видеть восхищение, ведь мной в моей жизни еще никто не восхищался.

Влечение? Или, может, увлечение?

Я запуталась. Запуталась во всем происходящем, в себе, в тех, кто меня окружал. Мне срочно нужен был кто-то, кто мог бы помочь мне во всем разобраться, но с кем я могла поговорить обо всем?

На ум приходила только мама, но в последние недели я не связывалась с ней, не желая неправильным словом и резким высказыванием выдать свои проблемы. Поймет ли она меня?

Нет.

Если она только узнает, что сразу два существа узнали о моей тайне, тотчас же прикажет все бросать и возвращаться к ней. А я не могла. Не хотела возвращаться к бегам, когда до моего совершеннолетия осталось всего ничего.

Нет, этот бой будет выигран.

Дистанция. Мне нужна была дистанция от мейстера Карстара. Не могла объяснить своих чувств даже себе самой, но для меня он был чем-то сродни красивому бальному платью в витрине дорогой лавки. Оно нравилось мне, даже очень, но при этом я всегда знала, что никогда его не куплю. Оно нравилось мне на расстоянии, и совсем не факт, что оно бы мне подошло.

Права была Айрата. Пора проводить границы.

Не знала, сколько времени прошло, пока я раз за разом умывалась, но мейстер Карстар меня не торопил. Оторвавшись от зеркала, я едва не выругалась вслух. Все стены уборной, все вокруг подверглось воздействию моей магии. Чарам ведьмы и мага.

Каждый сантиметр, каждая плитка была оплетена толстыми лианами с широкими листами, что все продолжали виться, нарастая слой за слоем.

Неужели теперь так будет всегда? Учеба и без того давалась мне нелегко, а теперь как?

Если моя магия выйдет из-под контроля на занятиях, меня могут и от учебы отстранить. Что делать?

Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза и выдохнула. Слова складывались сами собой. Мне оставалось только надеяться.

– Я ведьма и маг – не так проста.

Пусть все вернется на свои места.

Открывать глаза было страшно, но я сделала это и с облегчением выдохнула, когда увидела, что все получилось. Уже сейчас была уверена: это заклинание станет моим самым любимым на ближайшие дни, недели. Месяцы?

Когда я вошла на кухню, мужчина уже ждал меня там. Он был облачен в парадную мантию директора и выглядел строгим и собранным. Впрочем, как и всегда.

Остановившись рядом со стулом, сесть я так и не решилась.

– Присаживайся, – улыбнулся он одним уголком губ, указывая на маленький сервированный столик.

Взглянув на предложенные блюда, я поняла, что аппетита у меня нет совершенно.

– Простите, но завтракать я не буду. Мне совсем не хочется есть.

– Мелисса, завтрак – важная часть дня, – объяснил он мне словно маленькой, а я в этот самый миг осознала, что рядом с ним и чувствую себя маленькой. Маленькой девочкой, которая отчаянно нуждается в защите от отца. Зависит от кого-то другого.

Это чувство мне совершенно не понравилось. Нет, наверное, это даже неплохо, когда ты точно знаешь, что тебя защитят, решат все твои проблемы. Так жить было бы гораздо легче, но это был не мой путь.

Если бы я хотела найти защитника, то осталась бы с мамой.

Гулко выдохнув, я сумела собраться:

– Я действительно не хочу.

– Тогда тебе все равно стоит присесть. Я хочу поговорить с тобой о похищениях.

Села я в то же мгновение. Смотреть дракону прямо в глаза было невыносимо трудно после всего того, что произошло вчера и сегодня, но этот день вообще был трудным и к вечеру должен был стать еще труднее.

– Я хочу попросить тебя больше не заниматься этим делом. Теперь я официально могу взять все под свой контроль и в том, чтобы ты отвлекалась от учебы, больше нет нужды.

– Я не отвлекалась! – опешила я, совсем не ожидая подобных слов.

– Хорошо, выражусь по-другому. Это очень опасное дело, Мелисса. Я думаю, что ты была права, когда назвала пропавших студентов сосудами с магией. Эти студенты действительно не были связаны между собой ничем, кроме того, что имели высокий уровень личного дара. Каждый был силен в своей области, а ты в этом случае лакомый кусочек с надписью «Возьмите».

– У меня посредственный дар, минимальный уровень, – напомнила я.

– Как у мага? Да. А как ведьма ты почти безграничный сосуд с энергией. Тебе нельзя участвовать в этом деле. Я тебе это запрещаю, но обещаю делиться новыми фактами, которые удастся выяснить. И еще одно. Калест инд Дармист.

– А с ним что не так? – сдержать возмущение едва удалось.

Разве может дракон мне что-то запретить? На каком основании?

– Держись от него подальше, Мелисса. Он совсем не тот, за кого себя выдает.

– В каком это смысле, мейстер Карстар?

– Большего сказать не могу. И, терхил, я просил называть меня по имени, когда мы наедине. Мне было бы очень приятно.

– Мейстер Карстар, спасибо вам. За все, – поднялась я из-за стола, тщательно делая вид, что совсем не вижу, как глаза дракона вспыхнули огнем, а его губы сжались в тонкую линию. – Вы действительно сделали для меня очень многое, но ваше имя... Я боюсь, что для каждого из нас эта неформальность будет иметь разный смысл.

– Терхил, не закрывайся от меня, – предупреждающе покачал он головой.

– Мейстер Карстар, я не понимаю, что со мной происходит, и прошу вас, пожалуйста, не усложняйте все еще больше. Я с этим прекрасно справляюсь сама.

Из дома дракона мы вынужденно вышли вместе. В отличие от меня, вся академия уже была предупреждена об общем сборе в главном зале учебного корпуса.

Туда мы и направлялись.

Ощущала неловкость – неприятную, сковывающую, – а потому молчала всю дорогу.

Видела взгляды. Они были прикованы к нам, вынуждали закрываться еще больше, но в какой-то момент я осознала, что прятаться не хочу.

Почему мне должно быть стыдно за то, что я иду рядом с директором?

Расправив плечи, я подняла голову. На ступеньках, ведущих к парадному входу, в окружении подруг стояла Айрата. Не могла распознать, что означал ее взгляд, но девушка явно была встревожена.

Решив узнать, что случилось, я остановилась на ступеньках, но никак не ожидала, что мейстер остановится вместе со мной.

– Пообедаем сегодня вместе? – предложил он внезапно.

– Мейстер... – посмотрела я мужчине в глаза.

Легкая улыбка касалась его губ. В желтых глазах сверкало пламя, что очаровывало, обжигало, завораживало своим теплом.

– Встретимся у ворот? – начал дракон склоняться надо мной, приближаясь для поцелуя. Я уже ощущала тепло чужого дыхания на своих губах.

– У меня другие планы, – выдохнула я, пересиливая себя, оцепенение и то очарование, что накрыло с головой.

Сжав губы в тонкую линию, мужчина посмотрел на меня недобрым взглядом. Скулы заострились, обрисовались, будто дракон сжал зубы. Порывисто кивнув, мейстер Карстар скрылся в учебном корпусе, на прощанье махнув краями своей мантии.

Что это, котел мне на голову, только что было?

Рвано выдохнув, я осмотрела площадь перед учебным корпусом. Чужие взгляды скользили по мне, но разгадывать их у меня не было никакого желания. Я даже к Айрате в итоге подходить передумала, скрывшись среди тех, кто входил в здание.

Впрочем, буравящий взгляд Калеста я чувствовала даже спиной.

Представление нового директора прошло скромно, тихо и вообще особым весельем не отличалось. Мы простояли в зале около часа, пока мейстер Карстар объяснял нам новые правила существования в Академии Шепота.

Не зря говорят, что новая метла метет по-своему.

Правила ужесточились в одночасье. Теперь ночевать мы могли только на территории академии, и надолго покидать учебное заведение позволялось лишь на каникулах. За пропуск занятий полагались предупреждения. Три предупреждения – занесение в личное дело учащегося, четвертое – вылет из академии.

Находиться парням и девушкам в общежитиях вместе можно было только в общих гостиных – ни о каких комнатных посиделках речи больше не шло. Применять чары выше пятого уровня без наблюдения преподавателя, если это не бытовые заклинания, тоже было нельзя.

Впрочем, все это и так было в уставе академии. Просто раньше на все нарушения закрывали глаза. Теперь в равной степени спрашивали и с преподавателей, и со студентов, и с другого персонала.

– Что касается моих занятий и подготовки к «Последнему отбору» – я буду продолжать вести занятия без изменений в расписании. Проведите выходные с пользой для учебы – экзамены не за горами.

– Мейстер Карстар, а как же праздник? – спросила второкурсница из первого ряда.

– А что праздник, студентка? В празднике, как и в экзаменах, изменений нет.

Я выловила каждого. Труднее всего было разговаривать с Бальши, Калестом, Багирой и Джэйлибом. Остановив их на выходе из учебного корпуса, я кое-как набралась смелости. Рушить гораздо легче, чем создавать.

– Вы можете зайти сегодня часам к четырем в женское общежитие? Поговорить надо.

– Поговорили уже, – огрызнулась Багира, но Джэйлиб тронул ее за руку, одергивая.

– Пожалуйста, – выдавила я из себя, глядя исключительно на хмурого Калеста.

Точно знала, что будет так, как скажет именно он.

Бросив на меня абсолютно безэмоциональный взгляд, парень обошел меня по дуге и отправился дальше. Бальши и Багира последовали за ним. Только Джэйлиб задержался чуть дольше.

– Я поговорю с ними, – по-доброму улыбнулся он, пытаясь меня приободрить.

– Джэй, а ты знаешь что-нибудь о драконах? – внезапно для себя самой спросила я.

– Тебя интересует что-то конкретное?

– Они умеют... – попробовала я объяснить свои мысли. – Могут... манипулировать чужими чувствами?

– Манипулировать? – переспросил меня парень и вдруг схватил за руку, вытаскивая на улицу.

Взгляд его при этом задержался за моей спиной. Обернувшись, я увидела пристально смотрящего на нас директора и вспомнила о том, что когда нужно, слух у него идеальный.

Джэйлиб заговорил лишь тогда, когда мы скрылись за поворотом:

– Нет, Лисс, они не умеют манипулировать чувствами. Они просто умеют манипулировать – сказывается опыт, ведь живут они сотни, а то и тысячи лет. А еще они имеют почти непреодолимый животный магнетизм, который исходит от них постоянно. Только знаешь что? В большинстве случаев драконы ничего не могут с этим сделать – в них эти чары заложены природой.

– В большинстве? – зацепилась я за оговорку.

– Они хищники, Лисс. Если у дракона нет объекта для охоты, эти так называемые волны рассредоточиваются на всех особей противоположного пола в округе. А если объект для охоты выбран, все чары направлены на него. И поверь, противостоять этому влечению невозможно. Поэтому драконы и не живут в нашем королевстве. Им здесь проворачивать такое строго-настрого запрещено. Ты ведь из-за Карстара спрашиваешь?

– Нет, – мотнула я головой, стараясь ничем не выдать себя. – Просто о драконах вообще ничего не известно.

– Потому что они тщательно скрывают свои секреты. Еще тщательнее, чем даже ведьмы.

– А ты откуда знаешь про все это?

– Нам положено, Лисс. По должности положено. Я не знаю, что у вас происходит с Карстаром, но тебе лучше держаться от него подальше. Он не то существо, знакомство с которым приводит к чему-то приятному.

В женском общежитии я оказалась первее Айраты. Наскоро собрав свой саквояж, я взяла Копера и отправилась на улицу. Подруга – единственная, к кому я не подходила лично, попросив Айзека передать мою просьбу.

Мне было не до вопросов. Для начала мне самой нужно было разобраться в себе и во всем том, что происходило вокруг меня. Догадка насчет мейстера Карстара возникла словно из ниоткуда, но на самом деле я лишь произнесла то, что все эти дни пыталась сформировать в своей голове.

Меня раздирало на две части. В одной были мои – настоящие эмоции, а в другой – те, которые заставлял меня испытывать мейстер Карстар. Чувства, усилившиеся многократно.

Я однозначно менялась рядом с ним в последнее время. Я не была собой и хорошо это понимала, но не осознавала причин, а теперь...

Как он мог со мной так поступить? После того, как сам был подвержен привороту, как он мог со мной так поступить? Зачем я ему? Хочется держать под боком ручную ведьму?

Я себя знала. Могла напридумывать таких ужасов, что желание сбежать появится вновь, а потому решила отложить эту затею. Лучше просто поговорить – прямо, не увиливая, задать вопросы, но обязательно в чьем-нибудь присутствии.

Снова быть чужой марионеткой мне не хотелось. А ведь у меня есть защита. Насколько силен дракон, что ведьмовская защита ему нипочем?

Сделав глубокий вдох, я вышла за ворота академии и тут же скрылась в проулке, активируя артефакт. Расставаться с ним мне не хотелось совершенно, но, если не будет другого выхода, я отдам его обратно.

Не только дракон знал мой секрет. Мне тоже в случае чего было чем ответить, ведь он поведал мне об истории с владыкой темных эльфов.

До таверны я добралась довольно быстро. Запыхалась, спарилась в меховом плаще, но Копера в кармане придерживала. Ему холод вообще противопоказан – особенности существования, а потому, чтобы не заморозить фамильяра, приходилось торопиться.

Сняв комнату на последнюю заначку, я, не откладывая в долгий ящик, установила внутреннюю защиту и принялась колдовать. Настойки, порошки, зелья, мази, притирки – я действовала споро, зная рецепты назубок.

К сложным зельям, а значит, и дорогостоящим приступила лишь под конец.

Эти зелья требовали особой концентрации и умений, а потому торопиться было категорически нельзя. На три вида зелья ушло гораздо больше времени, чем на все остальное.

Собрав остатки собственных сил, последними варила специальные успокоительные капли. Варила я их в первый раз, поэтому приходилось то и дело сверяться с гримуаром и советоваться с Копером. Закончив варку, разлила ярко-желтую эссенцию по трем бутылькам.

Торопилась. Уже пропустила не только завтрак, но и обед. Желудок призывно урчал, выдавая такие рулады, что Копер в моем кармане еще и вздрагивал время от времени ко всему прочему. До встречи с обеими группами оставался всего час, но сделать еще нужно было слишком многое.

Для начала – продать все то, что изготовила.

Неприятные воспоминания нахлынули новой волной, едва я вошла внутрь магической лавки. Старалась не думать о предсказании, которое озвучила провидица, и у меня это даже получалось, но теперь оно снова вспомнилось.

И, как оказалось, не зря.

– Смерть твоя за тобой по пятам ходила да нашла. Кровь – я чую ее и сейчас. И он учует и найдет. Найдет тебя и заберет и свое, и чужое, – вцепившись в мою руку острыми ногтями, хрипела женщина. Ее колотило, и вместе с ней колотило и меня. – Одно рукопожатие осталось. Сама за смертью гонишься, сама ищешь, другие погибнут, и сама умрешь.

– А как этого избежать?

Женщина не ответила. Придя в себя, она отсчитала мне монеты. На этот раз получилось гораздо больше даже с учетом того, что я брала новые ингредиенты. Выбравшись из душной темной лавки, я вдохнула морозный воздух.

Кто ищет, тот всегда найдет – эта поговорка была в ходу у чистокровных людей. Мама же всегда говорила, что просто нужно лучше прятаться.

Забежав в другие лавки, я купила несколько бутылок отвара и целую корзину провизии. Кое-как добралась до общежития, потому что тяжело мне было очень даже, но у парадного входа меня встретил Джэйлиб, который и помог занести все наверх – в одну из общих гостиных.

– Не придут, да? – уныло спросила я.

– Уже пришли, – улыбнулся он. – Все в сборе. Я просто тебя через окно увидел. Так что? У нас застолье?

– Можно сказать и так.

Я бы хотела, чтобы все происходило совсем по-другому. В моих мыслях мы должны были сидеть в нашей комнате, где не было бы лишних свидетелей, но с новыми правилами все, что нам оставалось, – это собраться в общей гостиной, где то и дело сновали любопытные студентки.

Что примечательно – свободное место на диванах для меня оставили. Я могла сесть и рядом с Айзеком и Айратой, и рядом с Калестом и Джэйлибом, но предпочла стоять.

Потому что не желала делать выбор, что даже для меня самой был не очевиден, не желала выбирать сорону. И потому что говорить, удерживая дистанцию, казалось легче.

– Я попросила вас всех собраться здесь, потому что хотела извиниться.

– Оу, Гномка извиняется? Кто для этого должен был сдохнуть? – едко усмехнулась Багира и тут же получила тычок от Джэя.

Сжав зубы, я на мгновение прикрыла веки, усмиряя вспыхнувшую злость. Нельзя поддаваться эмоциям – это может плохо кончиться. Натянуто улыбнувшись, я продолжила:

– Мне стыдно за вчерашнее. Мое поведение было недостойным. Простите меня... пожалуйста.

– Это все? – холодно спросил Калест.

Вся его поза была подчеркнуто расслабленной. На ненавистном лице засело выражение смертельной скуки. Я ненавидела вот такого Калеста, но была вынуждена стерпеть показную отстраненность.

Меня бы устроило безразличие в его глазах. Меня бы устроило, но даже на расстоянии я чувствовала, что безразличием там не пахнет.

Демоняка злился. Увы, но с начала учебного года я изучила его слишком хорошо.

– Нет, не все, но об остальном я бы хотела поговорить с тобой наедине. Я, кстати, пирожные купила. Угощайтесь. Нам ведь предстоит придумать стратегию боя.

За разбор корзины взялся Джэйлиб. Он вообще на удивление хорошо ладил и со своими, и с группой Айзека. Парень был той самой золотой серединой, которая соединяла противоречия. Даже вчера он пытался сгладить ситуацию, и, если бы не отсутствие мозгов с моей стороны, у него бы наверняка это получилось.

Я дождалась, пока Калест нарочито медленно поднимется. Отходить далеко или прятаться не имело смысла. В общем коридоре мы были у всех словно на ладони.

– Я жду, – поторопил меня третьекурсник, непримиримо сложив руки на груди.

– Я не могу настаивать, не имею права требовать, но я хотела бы попросить тебя, Калест, извиниться перед Айзеком. Я виновата в том, что произошло вчера, а Айзек пострадал незаслуженно.

Молчание было долгим. Глядя парню прямо в глаза, я ждала ответа. Однако чем дольше я ждала, тем больше становилось желание просто отойти от Демоняки и забыть о своих словах. В его взгляде не было презрения, но было что-то другое, что никак не получалось распознать.

Он меня напрягал. Злился – это точно, но неужели его настолько задело вчерашнее?

Между нами проскальзывали слова гораздо жестче, да и поступки в отношении друг друга всегда были однозначными.

– Ты вообще понимаешь, как это звучит? – произнес он, явно потеряв терпение. – Своими словами ты только что унизила своего дружка гораздо больше, чем я, фактически признав его не мужчиной, а слабым и жалким и...

– Прекрати! – вспыхнула я, все-таки отвернувшись.

И нет, я бежала не от Калеста, а от той бури, что поднималась внутри меня. Мне только прилюдно лишиться контроля сейчас не хватало.

За руку меня не только схватили, но и дернули, причиняя короткую боль. Утащив сопротивляющуюся меня дальше по коридору, парень толкнул дверь нашей с Айратой комнаты, втаскивая меня внутрь.

Выбравшись из моего кармана, Копер быстро спустился вниз и вскарабкался на потолок, пригрозив Калесту лапкой.

Мой герой!

В захлопнувшуюся с грохотом дверь меня вжали со всем усердием.

– Я спрошу один раз, Мелисса. Я спрошу и хочу получить честный ответ. Почему ты ночевала в доме Карстара?

– Это не твое дело! – припечатала я.

– Ответ, Мелисса, – прошипел он сквозь зубы, опасно нависая надо мной. – Во что ты ввязалась, глупая девчонка?

Я сломалась. Честно пыталась удержать лицо, но плечи поникли, будто от тяжелого груза. Зажмурив веки, я молча боролась с собой, боролась со слезами, что грозились выскользнуть в любой момент. Зубы уже сводило, так сильно я их сжимала, но не помогало.

Не помогало ни на миг.

– Мелисса... – тихо позвал меня Калест, и это стало спусковым крючком.

Порывисто отвернувшись лицом к двери, я прижалась лбом к холодному дереву. Первый всхлип успешно подавила. Глотала слезы, глотала всхлипы, сжимая пальцы в кулаки.

Ногти до боли впивались в нежную кожу ладоней.

Я вздрогнула, когда меня сначала несмело, а потом уже более уверенно обняли со спины. Чужие пальцы сжали плечи, с силой скользнули по рукам, оплели талию.

Я не хотела реветь. Не планировала ударяться в истерику и даже не понимала ее причин. Просто тяжело. Тяжело настолько, что ощущение обреченности впилось под кожу острыми иглами.

Причины? Их было сотни, но в то же время ни одной.

Ни одной причины для того, чтобы порывисто обернуться и прижаться к Калесту, заливая слезами его рубашку.

– Мелисса. Лисс. Он тебя обидел?

Я честно пыталась спросить: «Кто?» – но стоило мне только попробовать что-нибудь произнести, как всхлипы усиливались, складываясь в нечто невнятное.

Громко выругавшись, Калест схватил меня на руки и уселся на мою же кровать. Он больше ничего не спрашивал, не говорил. Только слегка раскачивался, поглаживая меня по спине, словно маленькую, позволяя выплакаться и успокоиться.

А мне становилось легче. Хотя...

Нет, я по-прежнему ощущала тяжесть. По-прежнему чувствовала яд обреченности, отчаяния, но он словно тек не здесь, а остался где-то там – за спиной.

Когда на мое плечо опасливо взобрался Копер, я уже не плакала, а просто всхлипывала по инерции. Заглянув в занавес из моих волос, ящерка чмокнула меня в нос, выражая тем самым поддержку, заставляя несмело улыбнуться.

Только вставать не хотелось. Если я встану, мне придется смотреть Демоняке в глаза, а там и вопросы появятся. Вопросы, на которые я сама не имела ответа.

– Успокоилась? – глухо прозвучало куда-то мне в макушку.

Кивнув, я лишь сильнее вцепилась в чужую рубашку. Не хочу думать, как это выглядит со стороны. Просто не хочу.

– Говорят, что драконов невозможно сжечь. Порождение огня не может погибнуть от собственной стихии, но знаешь, Лисс, я всегда мечтал проверить эту теорию. Вдруг им просто маги огня попадались слабые?

Я вскинула голову тут же, в ужасе глядя на Калеста.

– Не надо ничего проверять, – произнесла почему-то шепотом.

– И вот скажи мне, ты за него боишься или за меня?

– Не задавай мне вопросов, на которые я...

– Что? Не можешь ответить, не хочешь ответить или не знаешь ответа? Ну же, Лисс, это простой вопрос. Такой же простой, как и тот, на который ты не ответила ранее. Почему ты ночевала в доме Карстара? Что? Тоже сложно? Давай задам другой вопрос. Как ты относишься ко мне, Лисс? И на это не ответишь? Тогда, может, ты сможешь мне объяснить, почему плакала?

Я спряталась. Опустив голову, просто взяла и малодушно спряталась на чужой груди. Сладко-свежий аромат мяты, исходящий от третьекурсника, ударил в нос, на мгновение заставляя закрыть глаза. Под моей ладонью гулко билось чужое сердце. Отдернуть бы руку, но почему-то не хотелось.

Было в этом уверенном стуке что-то притягательное. Наверное, я даже завидовала его уверенности в себе.

Говорят, в южных странах живут такие птицы, которые вечно прячут голову в песок при малейшей угрозе, но правда в том, что угрозы я сейчас не чувствовала. Ощущала другое, низкое, постыдное и в то же время совершенно противоположное.

Мне хотелось и дальше сидеть в кольце его рук, чувствуя, как от поглаживаний ладонями покалывает спину, и одновременно с этим встать и отойти, проведя те самые границы.

А еще мне было нечего ему сказать.

– И все-таки, какие вы, женщины, трудные, – тяжело вздохнул парень, на миг крепче прижимая меня к себе. – И что прикажешь мне с тобой делать? На вопросы не отвечаешь, дракона сжечь не позволяешь...

– Вернемся обратно? – тихо предложила я, заерзав на чужих коленях.

Неудобно, неуютно, стыдно, но мне нужны были эти объятия. Благодаря им я успокоилась, хоть и не должна была позволять Калесту подобную близость.

– Вернемся, – согласился он. – Только растительность за собой подбери.

– Какую растительность?

Оглядев нашу с Айратой комнату, я отчаянно взвыла. Это случилось снова: лианоподобные растения заполонили пол и стены, обвивая каждый угол, каждую ножку мебели плющом.

– То есть это незапланированный акт? А я думал, ты снова мне угрожаешь. Так у тебя с магией проблемы?

– У меня нет проблем, – попыталась я высвободиться, но ключевое слово именно «попыталась».

Почувствовав сопротивление, Калест сжал меня крепче, обжигая прикосновениями, заставляя непроизвольно выгнуться в его руках. Лукавая улыбка коснулась его губ.

– Джэйлиб мог бы тебе помочь, а я мог бы его об этом попросить, если дело в магии.

– Дело не в магии, а во мне, – сурово воззрилась я на него, понимая, что без ответа он меня в покое не оставит. – И я сама с этим разберусь, а точнее, уже разобралась. Я и тебе сварила...

– Что сварила? – не понял третьекурсник, слегка нахмурившись. – Знай, на меня не действует большая часть ядов. Да и тебе прощаться с жизнью таким способом не советую.

– Дурак! – воскликнула я, но тут же вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Достав из сумки три пузырька, один вручила Калесту. Это простое занятие отвлекло от безрадостных ощущений, что все больше меня напрягали. – Это успокоительные капли. Принимать по три капли три раза в день для ясности ума и от нервов. Может, от них ты наконец перестанешь ко мне цепляться.

Хохот Демоняки в тот же миг прокатился по комнате:

– Ты думаешь, что они мне помогут? – усмехнулся он, глядя на меня с кривой улыбкой.

– Я старалась, – пожала я плечами и совершила повторную попытку побега с чужих колен.

Попытка возымела успех, потому что третьекурсник придерживал меня только одной рукой.

– Спасибо, – произнес Калест с самым серьезным выражением лица, пряча стекляшку в карман. На перемены в его настроении у меня уже выработалась аллергия. – А третий для кого?

– Для Айраты. У нее тоже в последнее время с нервами не все в порядке. Мне кажется, что она превращается в оборотня.

– У нее сильная кровь, – согласился третьекурсник и неожиданно сказал: – Знаешь, будь моя воля, и тебя бы здесь не было. Пропавшие студенты, новорожденный оборотень, дракон и куча других проблем. Это место не для тебя, Лисс.

– Тогда где мое место? – спросила я совершенно серьезно.

– Боюсь, тебе мой ответ не понравится, – упрямые губы растянулись в тонкую линию. – Но он очень понравится мне. Так что? Растительность будем убирать?

В общую гостиную мы все-таки вернулись. Красноречивые взгляды впивались в нас с Калестом поочередно. Айрата смотрела с беспокойством, Джэйлиб с улыбкой, а Багира с ненавистью во взоре.

Все как всегда, ничего не меняется.

Кроме того, что Калест сам подошел к Айзеку. Я не слышала, о чем они говорили, но руки парни пожали. Возможно, им все-таки удалось сгладить конфликт, что не могло не радовать. Правда, вслед третьекурснику выпускник посмотрел нехорошим взором, но этого взгляда Демоняка уже не видел.

Его видела только я и... напряглась. Не хотелось бы, чтобы Айзек нарвался на проблемы.

На разработку стратегии боя мы потратили все оставшееся до ужина время. Вначале Демоняка пытался переспорить Айзека, но потом внезапно принял его сторону. Выпускник предлагал работать двойками, что было гораздо легче, на мой взгляд.

Мы больше не будем отвечать за всех. В каждой двойке назначался старший – ими стали Джэйлиб, Айзек, Бальши, Багира и Калест, а остальные были ведомыми. Наша задача – исполнять приказы старшего и прикрывать спину своей пары, в то время как они будут защищать нас.

Мне в напарники достался Калест. Я даже не удивилась. Больше удивилась тому, что Джэйлиб выбрал Айрату.

– Предлагаю потренироваться завтра в городе, – предложил Айзек, выкладывая на стол книги с заклинаниями по каждому дару.

Однако общее время мы так и не смогли выбрать даже посредством спора. У всех имелись свои планы на последний выходной недели, и внеочередная тренировка в них не входила.

– Пора на ужин, – крикнул кто-то из студенток.

Поесть бы действительно не мешало. Наша провизия давно закончилась под натиском прожорливого Бальши. Только бежать впереди всех я не планировала. Наоборот, слегка задержавшись, я окликнула Джэйлиба.

– Джэй, ты можешь помочь мне кое в чем завтра?

– В чем? – с улыбкой накинул третьекурсник плащ мне на плечи.

– Мне нужно поговорить с мейстером Карстаром. При свидетеле.

– Ты уверена, что для этого подойдет моя кандидатура? Может, лучше Лест?

– Нет, Джэйлиб, – покачала я головой, на мгновение вспомнив прикосновение чужих ладоней к моей спине. – Только ты и никто другой. Ты ведь мой друг, правда?

– Заканчиваем. Идут последние пять минут, – подгоняла нас мейстериса Паньли. Женщина ходила между рядами и искоса поглядывала на наши творения. – Кто не успеет сдать готовое зелье по окончании отпущенного времени, зачет не получит. Студентка Ильост, что ваш нос делает в тетради у студентки Таль? У вас разные задания!

Зелья по заданию у нас действительно были разными. На зачетах мейстериса Паньли никогда не давала одинаковых заданий, чтобы никто ни у кого не мог подсмотреть и списать. Однако в мою тетрадь Айра все же смотрела не просто так.

Сварив свое зелье, я отдала флакон мейстерисе еще в первые пятнадцать минут и все остальное время скучала, подперев щеку ладошкой. Когда до конца занятия оставалось все тех же пятнадцать минут, я поняла, что Айрата не справляется. Серо-буро-малиновая жижа не походила ни на одно знакомое мне зелье, и, судя по всему, соседке светил низший балл.

Пришлось помогать.

Глянув в ее карточку, я сделала вид, что увлеченно решаю дополнительное задание, которое у меня тоже уже было готово. Когда знаешь рецептуру назубок, совсем нетрудно разложить зелье на ингредиенты.

Сделав пометки для Айры, я осторожно показала их девушке. Зелье от облысения само по себе было несложным в приготовлении, но имелось несколько нюансов, о которых нужно было помнить.

Помет летучей мыши сначала необходимо было развести в двух мензурках настоянной на цветах илиголии воды, а уже потом отмерять двенадцать капель.

Второй нюанс заключался в яйцах. Яйцо бралось не целиком, а только белок, который предварительно охлаждали.

Все эти замечания я и прописала, начертив таблицу ингредиентов и порядок их добавления в зелье. Сколько успела списать Айрата до оклика мейстерисы, для меня оставалось загадкой, но к концу занятия зелье у нее получилось. Не идеальное, но идеального от Айры никто и не ждал.

– За помощь, конечно, спасибо, но я все равно на тебя обижаюсь! – воскликнула подруга, едва мы покинули аудиторию.

Я в ответ лишь загадочно улыбнулась, не собираясь вестись на этот мелкий шантаж.

Капли, изготовленные мною, действовали превосходно, и мне больше не хотелось бросаться из крайности в крайность. День был чудесным, а я – спокойна и невозмутима. Не переживала ни по поводу первых экзаменов, ни по поводу предстоящего разговора с мейстером Карстаром, ни по поводу праздника.

Обратившись утром в целительский корпус, я получила рекомендации для дней, которые теперь станут моими ежемесячными спутниками на долгие годы. К сожалению, так бывало, что вместе с собой они приносили и боль, но правильные заклинания позволяли вести привычный образ жизни, не зацикливаясь на неприятных ощущениях.

Даже о предсказаниях, озвученных мне, я больше не беспокоилась. Что я могла с ними сделать? Ни предотвратить, ни повлиять на будущее я все равно не сумею, так зачем себя истязать?

Долго обижаться Айрата не могла. Уже через несколько десятков секунд она с увлечением рассказывала мне о празднике «Угасания и рождения солнца». Естественно, на своих землях ведьмы его не отмечали, а потому я почти ничего не знала о традициях этого дня.

В этот вечер лично мы с мамой всегда отмечали «Ночь великого шабаша». Отмечали скромно, балуя себя чем-нибудь вкусным – например, маминым фирменным пирогом с яблоками и черной карамелью.

Считалось, что в самую долгую ночь года ведьмы должны охранять свои земли от нечисти, что непременно выбиралась из своего логова, чтобы поживиться хоть кем-нибудь.

Безуспешно поживиться.

Надевая маски нечисти, чтобы сойти за своих, ведьмы веселились, горланили песни, жгли костры и истребляли нечистую силу. А когда приходило срединное время, пили забродивший компот из яблок, летали на метлах, вылавливали по деревням холостяков и увеличивали ведьмовскую популяцию.

Увы, на настоящем ведьмовском шабаше мне побывать в своей жизни пока так и не удалось, но зато я увижу праздник «Угасания и рождения солнца», а этим не каждая ведьма похвастаться может.

– Лисс, ну расскажи, а? Я же умру от любопытства! – снова перешла подруга к уже заезженной теме.

Со вчерашнего вечера, как только мы остались наедине, она приступила к допросу с пристрастием. В первую очередь ее интересовало, где и с кем я провела ночь, и случилось ли в эту ночь что-нибудь примечательное.

Тонкие и толстые намеки приходилось игнорировать. Я делала вид, что совершенно не понимаю, о чем она, а на прямые вопросы предпочитала и вовсе не отвечать. Не потому, что боялась, что Айра что-то разболтает или, не дай демоны, напридумывает от себя, а потому, что не хотела вновь переживать путающие мысли вечер и утро.

Мне вообще хотелось стереть их из своей памяти, и я надеялась, что после разговора с мейстером Карстаром именно так и будет.

– Ну хорошо, – сдалась Айрата, при этом надувшись как мышь на крупу. – А с Калестом вы так долго о чем говорили?

– Выясняли, кто прав, а кто виноват, – вздохнула я, стараясь забыть еще один странный вечер в моей жизни.

– И как? Кто выиграл на этот раз? – полюбопытствовала подруга.

– Ничья.

Я даже зажмурилась, чтобы прогнать тот образ, засевший в моей голове, но он будто становился лишь ярче с каждым воспоминанием. Словно вновь ощущала, как сижу на чужих коленях, чувствую, как под ладонями гулко бьется сердце, и вдыхаю сладковатый аромат.

Странно, но с каждым разом мне все больше казалось, будто я улавливаю нотки мяты и вокруг себя. В своих мыслях я была уверена, что если прикоснусь кончиком носа к шее Калеста, то точно подтвержу это предположение. Ну, или окончательно запутаю свое воображение.

Вот Демоняка! И как ему удается доставать меня даже на расстоянии?

Второй экзамен прошел так же хорошо, как и первый. В оранжерее было тихо и светло. Лишь изредка студенты шепотом ругались, когда все-таки кололи свои пальцы. Сегодня нам предстояло без перчаток правильно срезать зеленую шапку с жатейки – кактуса, что произрастал на холодном севере.

В реальной жизни у нас при себе могло и не быть защищающих руки перчаток, поэтому мейстериса учила нас справляться без них, а сегодня мы показывали, как успешно усвоили эти знания. Ведь мало просто срезать зеленую шапку с десятком иголок. Ее еще нужно очистить от плотной кожицы, чтобы приготовить согревающий отвар.

С ним никакие даже самые сильные морозы были не страшны.

– Представляешь, Тарка купила такое же платье к празднику! – жаловалась подруга, время от времени ругаясь и посасывая уколотый палец.

Противоядие от воздействия иголок стояло на столике мейстерисы Паньли, и женщина строго отмечала, кто и сколько раз его использовал. Воздействие масла, которое источали иглы, на самом деле было минимальным. Уколотому грозили тошнота, рвота и несварение желудка на пару часов. В общем, ничего приятного.

– Ничего удивительного. Лавок-то не так много. Не думаю, что кто-то специально поедет за платьем в столицу, – пожала я плечами, не видя особой проблемы.

– А мне-то теперь как? Я не хочу идти в таком же платье. Будем с ней как две дуры одинаковые!

Вспомнив Тарку, а точнее ее смуглую кожу, серые глаза и короткие черные волосы, я со скепсисом взглянула на Айрату. На мой взгляд, одинаково они все равно выглядеть не будут, даже если очень сильно постараются, но подруге этого не объяснишь. Для нее одинаковые платья – это целая трагедия. Даже странно, что насчет академической формы она ни разу своих стенаний не высказывала.

– Придется покупать новое, – трагично вздохнула Айра, так и не дождавшись от меня реакции. – Хорошо, что родители ко дню рождения деньги прислали... Ау!

– А когда у тебя день рождения? – встрепенулась я, едва не попав тонким лезвием по пальцу.

– Сегодня, – смущенно призналась подруга. – Я разве не говорила?

Оказалось, что Айрата умолчала не только об этом. Удивительное дело: когда не надо, Айрата трещала обо всем на свете направо и налево, а когда надо – вдруг становилась скромницей, каких повидать.

Мало того, что о ее дне рождения я узнала только сейчас, так сегодня в одной из общих гостиных праздник намечался, на который еще вчера Айрата умудрилась пригласить если не половину, то четверть студентов точно.

Иногда я даже немного завидовала тому, сколько у нее друзей, но потом вспомнила, что мне, как ведьме, в принципе друзья не положены.

Ну не заводят ведьмы друзей. У нас есть только понятие семья, а все остальное из расчета выгодно или не выгодно. Вот мы с мамой, например, никогда ни для кого особой выгоды не представляли, а потому и не помогал нам никто из ведьмовских родов.

А ведь просила. Я точно знаю, что мама просила, искала у других защиты.

Смахнув с себя грустные мысли, остальные занятия я провела в раздумьях о том, что подарить. Монетки у меня имелись в запасе, и это успокаивало. Мне хотелось подарить Айрате что-то нужное и важное, чтобы даже потом она вспоминала обо мне.

Бросив сумку в комнате, я отправилась в город. Мороз крепчал, колол нос и щеки. Не планировала надолго задерживаться в лавках, чтобы не опоздать на курсы по стихии земли. Преподаватель в последнее время и так был не в духе, поэтому его лучше было не злить.

Велезенталь Бифурт явно не любил ни снег, ни холод. Эльфы вообще плохо переносили время, когда растения засыпали. На их землях леса стояли вечнозелеными, не покрываясь белыми одеждами. Тепло сопровождало их круглый год, поэтому плохое настроение мейстера я отлично понимала.

Теплая шапка, широкий шарф и длинные перчатки – красивый комплект насыщенного изумрудного цвета удалось найти в витрине лавки готовой одежды. К рыжим волосам подруги этот цвет должен был подойти идеально, поэтому ничего другого я даже смотреть не стала. Попросила завернуть в красивую обертку и помчалась обратно в академию.

Гораздо сложнее было пронести презент мимо Айраты, но с этим делом я отлично справилась. Спрятав сверток в свой саквояж, наказала Коперу охранять его, что стоило мне румяного яблочка. Двух румяных яблочек, потому что дать что-то ящерке и ничего при этом не дать Хасе, было попросту невозможно.

На занятие я не опоздала. Сегодня мы оттачивали мастерство быстрого выведения растений из спячки и напитывали безжизненную землю энергией.

Все, что касалось магии, мне пока давалось с трудом. Использовать только магию земли не получалось – то и дело вырывалось ведьмовское нутро, а потому у меня либо ничего не выходило, либо результаты превосходили все ожидания, чем остроухий эльф, естественно, был недоволен.

– Контролируйте потоки! – возмущался он, стоя у меня над душой. – Ваша земля должна напитаться, а не дать ростки.

Я билась над банкой с мертвой землей до самого конца занятия, но того, что от меня требовали, так и не сделала. Земля либо оставалась серой и сухой, либо из банки начинала расти трава. Да таких размеров, что свисала по стенкам, касаясь снега.

– Студентка Таль, неуд, – резюмировал мейстер, хмурым взором оглядывая дело рук моих. – Остальные молодцы.

Забрав банку, я поставила ее обратно в тележку ко всем остальным. Айрата ждала меня у кромки леса, когда случилось непредвиденное:

– Студентка Таль, задержитесь, – окликнул меня преподаватель.

Обернулась я настолько резко, что у меня на мгновение даже голова закружилась. На эту фразу у моего организма уже давно выработалась аллергия, так что услышать ее от эльфа было как минимум неожиданно.

К преподавателю я подходила с опаской.

– Студентка, к моему глубочайшему сожалению, вы окончательно перестали контролировать свой дар.

– Я понимаю... – ответила я. – Я пытаюсь, но...

– Вы меня перебили, – заметил мужчина с неудовольствием, а я закрыла так не вовремя открывшийся рот. С мейстером Карстаром я совершенно позабыла о субординации. – Если в ближайшие недели вы не возьмете свой дар под контроль, я буду вынужден перевести вас в маги-универсалы.

Я расстроилась. Ни до слез, ни до истерики, ни до криков дело не дошло, но я и вправду расстроилась.

Маг-универсал – это только звучало красиво, но на самом деле такой статус означал, что у мага просто-напросто нет выдающегося личного дара. В академии такие студенты вместо того, чтобы посещать одни курсы пять раз в неделю, ходили сразу на пять курсов по одному дню и в большинстве своем были просто теоретиками.

Но что могут дать знания без практики? Знания могли забыться со временем, если не подкреплялись практикой и личным опытом. Да и не видела я себя ни в целительстве, ни в артефакторике, ни в боевке. Единственными курсами, которые могли меня заинтересовать, были дополнительные курсы по зельеварению.

Но что тогда делать с даром? Если личный дар не развивать, последствия могут быть самыми неприятными. Ведь любая стихия – это шторм, буря, смерч, которые маг контролирует ежесекундно. Если последствия выброса магии будут угрожать хоть кому-то или, не дай метла, приведут к чьей-нибудь смерти, личный дар могли заблокировать.

Навсегда.

– Ты чего, Лисс, такая расстроенная?

– А? – очнулась я от своих мыслей, с удивлением встречаясь взглядом с Джэйлибом.

– Почему расстроенная такая? – повторил парень, сверкнув зелеными глазами.

– Да к ней мейстер все занятие цеплялся, – ответила вместо меня Айрата. По тропинке мы шли втроем. – Не печалься, Лисска, я уверена, что у тебя все получится. Просто не сразу все достигают успехов. Вот я, например, в зельях полный профан...

С Айрой мы распрощались на перекрестке между общежитиями. Подруга побежала готовиться к празднованию дня рождения, а мы обещали помочь ей через полчаса.

Совсем не ощущала волнения, когда мы направились в учебный корпус. По моим представлениям, мейстер Карстар сейчас находился в кабинете директора – в своем кабинете, что, несомненно, являлось плюсом. Там обстановка к романтике не располагала.

– Я помогу тебе с даром, – внезапно утвердительно заявил Джэй, пропуская меня вперед на лестнице.

– Спасибо, но мне не хочется тебя отвлекать. Вы и так наверняка без дела не сидите, – намекнула я на расследование. – Сама как-нибудь выкручусь.

– Лисс, за меня не волнуйся. Сейчас мы не слишком заняты: слежка мало что дала. Или он хорошо скрывается, или предпочел затихнуть на время. На данный момент мы ждем отчеты из столицы по каждому.

Из-за угла вышла группа парней, и Джэйлибу пришлось замолчать. Дождавшись, пока мы отойдем от них на почтительное расстояние, парень продолжил:

– По каждому подозреваемому. Родственники, друзья, соседи, описания, характеристики, привычки и странности. Штат под управлением королевского дознавателя работает круглосуточно.

– А знаешь, я тут вот о чем подумала. Список подозреваемых нужно сократить. Следить за всеми сразу все равно не получится, и мы можем что-то упустить.

– Мы? – Джэй насмешливо изогнул бровь, глядя на меня.

– Мы, – кивнула я.

– И что ты предлагаешь?

– Именно сейчас? Закончить другое важное дело.

Сделав глубокий вдох, я постучала в приемную. Естественно, нам с Джэйлибом не было назначено, но секретарь согласилась спросить, примут ли нас.

Пожалуй, я немного боялась услышать отказ. Сама ситуация была не очень красивой: при личном разговоре я хотела, чтобы присутствовал посторонний человек. На понимание рассчитывать не приходилось.

Но по-другому я бы вновь увидеться с мужчиной не решилась. Не бегать же мне, в конце концов, от него до конца своих дней?

Дракон был рад меня видеть. Поднявшись из-за стола, он смотрел на меня с интригующей полуулыбкой. Ровно до того момента, пока вслед за мной в кабинет не вошел Джэй. Тут-то улыбка и исчезла с его лица.

– Присаживайся, Мелисса, – обошел мужчина свой стол и присел на его край. – Чем обязан такой необычной компании?

– Мне нужно с вами поговорить, мейстер Карстар, – осталась я стоять. – О личном.

– О личном? – Серебряная бровь изогнулась дугой в намеке на удивление.

– Да, – торопливо кивнула я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на дракона. – И я хочу, чтобы при нашем разговоре присутствовали. Мне так будет... спокойнее.

– И о чем же ты хотела поговорить?

– Вы влияли на мои чувства к вам своим даром?

Выговорив вопрос на одном-единственном выдохе, я вскинула голову, чтобы видеть лицо мужчины, его желтые глаза. Однако смотрел он в этот момент совсем не на меня. Глянув на Джэя, что сложил руки на груди, так и оставшись стоять недалеко от двери, я поняла, что и парень сверлит мейстера не менее убийственным взглядом.

А я ждала ответа.

– Влиял, – прогремело в тишине кабинета, заставляя мое сердце забиться с утроенной силой.

Не от злости, нет. От непонимания.

На негнущихся ногах прошагав к креслу для посетителей, я неожиданно для себя самой только сейчас заметила, что бывший кабинет Эбигайл Фарсуа значительно преобразился. В отделке и мебели превалировали преимущественно темные тона, в то время как само помещение не было обременено ничем лишним.

Фактически рухнув в кресло, я задала один-единственный вопрос:

– Зачем?

Дракон молчал, а я не торопила с ответом. Смотрела на его словно бы выточенный из камня профиль, на острые скулы, на упрямые губы, на выдающийся нос и подбородок. Мужчина действительно был хорош и привлекателен даже с коротким хвостом, однако, как оказалось, не для меня.

Это обидно, когда ты понимаешь, что тобой, твоими чувствами все это время попросту управляли. Камнепад из разочарования свалился на мои плечи, вжимая в кресло.

– Ты уверена, что хочешь услышать мой ответ? Что-то мне подсказывает, что ты и без меня уже все придумала. А то, что не придумала, тебе додумать помогли, – речь дракона тянулась, словно сладкая патока.

Он говорил размеренно, не торопясь, словно взвешивал каждое свое слово. И это по-прежнему не глядя на меня. Не нужно быть суперумной, чтобы разгадать его тонкие намеки. Только мейстер Карстар был не прав. Мне никто не навязывал свое мнение. Именно я спросила у Джэйлиба о драконах, а парень просто ответил.

– Мейстер Карстар, зачем вы управляли моими чувствами?

Желтые глаза в мгновение ока нашли мои. Перестав убивать мою молчаливую поддержку взглядом, дракон размашистым шагом пересек кабинет. Его пальцы впились в подлокотники кресла, в котором я сидела, а сам мужчина навис надо мной словно ястреб.

– Ты задала очень правильный вопрос, душа моя, – зло, едко усмехнулся мейстер. – Только понимание происходящего у тебя неверное. Драконы не управляют чужими чувствами, не насылают при помощи магии любовь или ненависть. Наши чары работают не так. Ответь мне, Мелисса, что будет, если в костер подбросить дров?

– Он станет ярче, – проговорила я, нахмурившись.

– Верно, он станет ярче. Крылатые ящеры действительно имеют определенный врожденный дар. Обаяние, которое исходит от нас, усиливает чувства противоположного пола. Но только если они есть. Симпатия, нежность, влюбленность, страсть, желание, вожделение, любовь. Мы не взращиваем их на пустом поле. Они лишь становятся ярче, выразительнее. Если дракон свободен, дар рассеивается, позволяя нам увидеть, испытывает ли кто-либо к нам симпатию. Если сердце дракона занято, чары направлены на одну-единственную. Ту, что занимает мысли. Не бывает дыма без огня, душа моя. Просто не бывает.

Мне улыбались с нежностью, с едва заметной грустью. Мужчина смотрел на меня как на несмышленое дитя, и, пожалуй, именно так я себя и чувствовала. На мгновение мне стало стыдно за то, что поспешила с выводами, но, одернув себя, пришла к мысли, что в неправильных суждениях не виновата.

Было бы честно, если бы мужчина рассказал мне о драконьих особенностях раньше, раз уж я попала под их влияние. Тогда бы мне не пришлось пугаться, додумывать и придумывать. Впрочем, пугалась бы я, наверное, все равно, потому что чувства, о которых говорил мужчина, появились неожиданно для меня самой.

Мейстер Карстар никогда не нравился мне так, как другим. Я никогда не вздыхала в подушку, никогда не мечтала о нем ночами. Я не задавалась целью привлечь внимание мужчины, но все равно умудрилась это сделать. И я знала когда – в тот самый день, когда сняла с дракона проклятие.

А я? Когда? В какой миг? В какой день я впервые испытала симпатию к этому мужчине? И симпатию ли?

Да, дракон был прав. На этом свете существует слишком много чувств, чтобы разобраться в себе раз и навсегда. Я не понимала, что я ощущаю.

Симпатия? Влюбленность? Любовь?

Вожделение? Желание? Страсть? Увлечение?

Для меня это было слишком сложно, но я хотела понять. Хотела понять сама, не обманываясь влиянием чужих чар.

– Теперь ты знаешь, душа моя.

Ладонь мужчины скользнула по подлокотнику. Чужие пальцы нашли мои, погладив, слегка сжав, словно бы оказывая молчаливую поддержку. И все бы ничего, если бы...

– Студент, – произнес директор совершенно другим тоном. Холодным, ледяным, сковывающим. – Вы ведь понимаете, что не можете распространяться о том, что услышали в этом кабинете?

Джэйлиб молчал. Взглянув на него, я нашла на его лице несвойственное ему упрямство. Сложив руки на груди, прищурившись, он смотрел на дракона как на врага.

– Он никому не расскажет. Ему можно доверять, – поспешила я другу на выручку.

– Как знать, – ответил мейстер, хищно улыбнувшись.

– И все же, я не хотела бы, чтобы ваш врожденный дар на меня влиял, – вернулась я к тому, что было по-настоящему важно для меня в этот миг. – Я прошу у вас времени.

– Терхил, я не понимаю тебя.

Чьи-то зубы отчетливо скрипнули, но, вновь посмотрев на Джэйлиба, я никаких изменений в парне не нашла.

– Вот именно, – согласно качнула я головой. – Вы меня не понимаете, и я себя не понимаю. Но я хочу понять, должна, а потому прошу у вас времени, дистанции, если хотите. Я хочу разобраться в себе, и для этого мне просто жизненно необходимо отгородиться от вас, от вашего влияния хотя бы на время.

– Дело в студенте инд Дармисте? Ты чувствуешь к нему симпатию? – Выпрямившись, мейстер вернулся к своему рабочему столу.

По интонациям нельзя было расшифровать его эмоции, но я не желала обидеть мужчину. Я сказала правду, открыла то, что ощущаю сейчас, – потребность в дистанции. В дистанции не только от мейстера Карстара, но и от Калеста.

– Я не знаю, что я к нему чувствую, – нашла я в себе силы ответить честно и повторила: – Мне необходимо время. Дайте мне его. Пожалуйста.

– До дня «Угасания и рождения солнца». Дольше обещать не могу.

Не такого ответа я ожидала. Надеялась на понимание, ведь во всем остальном мужчина был чуток и терпелив ко мне, к моим проблемам и желаниям. Легкое разочарование неприятно кольнуло сердце.

– Спасибо и на этом, – кивнула я, прогоняя возникшее недовольство. – С вашего разрешения, мы пойдем.

Когда мы уходили, дракон так и не обернулся. Продолжал стоять лицом к своему рабочему столу, только пальцы на руках, скрещенных за спиной, сжимались в кулаки.

Что же. Этой беседой осталась недовольна не я одна.

Я была благодарна Джэйлибу за то, что он присутствовал при этом по-настоящему трудном разговоре. Но еще больше я была благодарна за его молчание. Он не вмешался в нашу беседу даже тогда, когда мейстер обвинил его фактически в подстрекательстве. Я бы такое навряд ли спустила.

Когда мы покинули учебный корпус, я сама взяла парня за руку.

– Спасибо, – поблагодарила я от души, не зная, чем еще выразить свою признательность.

В ответ Джэй крепче сжал мои пальцы, слабо улыбнувшись.

– Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку, Лисс. И я не шутил насчет занятий. Уверен, я смогу помочь тебе совладать с даром.

– Спасибо, – выдохнула я повторно, снимая с себя еще один груз.

Хотя нет, не снимая, но разделяя его на двоих, отчего он стал заметно легче.

В женское общежитие я вошла в приподнятом настроении. Даже умудрилась посмеяться, когда Джэйлиб рассказал историю о том, как Багира собиралась на свой первый бал во дворце. Подготовку она начала за трое суток до торжества и за это время перемерила сотни платьев, чтобы все их отвергнуть.

В ночь перед балом девушка настолько нервничала, что не смогла сомкнуть глаз и в итоге заснула лишь под утро, чтобы проспать целые сутки. Свой первый бал она пропустила.

– Представляю, как стервозина расстроилась. Мне ее даже жалко, – улыбнулась я, заворачивая в общую гостиную, где уже вовсю отмечали день рождения Айраты.

Но жалеть, как оказалось, нужно было меня.

Калест и Багира стояли у окна и без стеснения у всех на виду целовались.

О, я могла бы точно сказать, что чувствовала в этот момент!

Злость. Она окутала шею удушающей шалью, оцарапала колкой тканью. Ненависть. Она сжала все внутренности, стиснула кости до хруста, не давая сделать вдох. Ярость. Она опаляла кончики пальцев, горела, сжигая сердце дотла. И боль, что впивалась под кожей тысячами игл.

Замерев, застыв там, где споткнулась, я прекрасно слышала, как тихо выругался Джэйлиб. Я бы сказала и громче, и гораздо красочнее, но воспитание не позволяло. А быть может, не позволяло уязвленное самолюбие, которое не хотело себя обнаружить.

– Я сейчас вернусь, – смутилась я, отворачиваясь от неприятной картины. – Мне нужно забрать подарок для Айраты.

– Ты в порядке? – задержал меня Джэй, придержав за локоть.

– Да, все хорошо, – выдавила я из себя улыбку, сражаясь со штормом внутри себя.

– Я сейчас.

Я держала себя. Держала и мысли, и чувства, и магию, но стоило только попасть в нашу с Айратой комнату, как все оковы спали. Магия – и стихийная, и ведьмовская – вырвалась наружу, снося все на своем пути. Хищные лианы выстрелили во все стороны, с грохотом разбивая окно. Копер, никак не ожидающий подобного, юркнул под кровать.

Я и сама не ожидала таких масштабов, но радовало хотя бы то, что магический выброс произошел не в общей гостиной. Я бы не хотела никому навредить. Не хотела испортить праздник, а потому держала себя до последнего.

– Мели... – открылась дверь за моей спиной без какого-либо стука.

На пороге комнаты обнаружился Джэйлиб собственной персоной, и на его лице я могла запросто много чего прочесть. Парень явно находился в изумлении и даже был шокирован тем, во что превратилась комната.

Правда, лучше бы он не входил. Тогда бы я просто произнесла заклинание.

Шагнув ко мне, третьекурсник захлопнул створку и пристально оглядел дело рук моих.

– Ну. Стена на месте, а это уже огромный плюс, – усмехнулся он, но совсем невесело. – Так. Давай находи центральные потоки и тяни их на себя.

– Есть способ гораздо легче привести комнату в норму. Только тебе нужно выйти.

– Легче? И чему ты научишься с этим легче? Нет, Лисс, давай по старинке. Я тебя подстрахую.

Искать свои потоки гораздо проще, чем чужие. Через несколько минут я уже уверенно держала центральные нити, понемногу притягивая их к себе. Вместе с потоками двигались и лианы, постепенно возвращаясь в обратную форму. Магия, как и вода, имела память, так что вскоре последняя яркая вспышка погасла в моих руках.

Несмело выглянув из-под кровати, Копер осмотрелся и только потом выбрался целиком. То, как он цокал языком, прямо говорило о его недовольстве моей персоной. А все потому, что своего фамильяра я предпочитала оставлять в комнате, чтобы лишний раз не подвергать опасности.

Животные, насекомые, птицы и прочая живность имелись у каждого студента, и не все из них были безобидными. Например, у Калеста имелась хищная сова, уже несколько раз покушавшаяся на моего Копера в начале года.

– Отлично, – похвалил меня третьекурсник. – Далеко не все потеряно, но главное впереди. Есть мысль, как починить окно?

– Бытовым заклинанием?

У меня получилось не с первой попытки, но страшные трещины все равно затянулись, стоило вставить стекляшки обратно. Другие мелочи поправить оказалось легче.

– Молодец. Видишь, все не так страшно. Не нужно ждать, что все изменится в один миг, но, приложив усилия, постепенно можно достичь своих целей, – погладил он любопытного Копера, забравшегося на изножье кровати. – Так что дарить будешь?

Я не смотрела ни на Калеста, ни на Багиру, когда мы вернулись обратно в общую гостиную. Подарив Айрате презент, которому она несказанно обрадовалась, я предпочла весь вечер держаться рядом с подругой, Айзеком и Джэйлибом.

Даже удалось немного повеселиться – мы играли в «ответь или сделай», пили шоколадный ликер с банановым муссом и отваром из мяты и обсуждали предстоящий праздник. Ну, точнее, это девчонки безостановочно галдели, а я все больше слушала, черпая новые знания. Если верить их словам, вечер «Угасания и рождения солнца» должен быть просто волшебным.

– Айрата, а пойдешь со мной? – внезапно предложил Бальши, сидевший этим вечером на удивление тихо.

Обычно его колкие пошлые шуточки разлетались по всей округе.

– Кто? Я? – удивилась подруга, разглядывая третьекурсника.

– Ты, – кивнул он и внес еще одно неожиданное предложение: – Потанцуем?

Друзья Айры очень быстро разбились на парочки. Я себя даже как-то неуютно чувствовала, пока ребята танцевали под запись из кристалла. Оставшиеся в одиночестве девчонки плотоядно посматривали на Айзека и Джэйлиба, но они их немых намеков не понимали. Ну или просто отказывались понимать.

– Твой брат странно себя ведет, – заметила я, поглядывая на пару Айрата-Бальши.

– Мой брат? – удивленно переспросил Джэй. – Айра нравится ему, так что ничего удивительного.

– Не замечала за ним раньше такого внимания. Мне всегда казалось, что ему подошел бы кто-нибудь вроде Багиры. – Взгляд мой нашел и вторую пару. Калест и стервозина тоже танцевали, но хотя бы на этот раз вели себя прилично.

– Не факт. Знаешь, говорят, что плохим парням всегда нравятся хорошие девушки.

– А хорошим парням достаются плохие? – улыбнулась я этой странной логике.

– Ну кому-то же они должны доставаться.

Патиша все-таки утащила Айзека танцевать. Плотоядные взоры скрестились на Джэе, но парень не растерялся:

– Ты не против, если я тебя обниму? Что-то мне не нравятся их взгляды. – Закинув руку, парень позволил мне положить голову на свое плечо. Рядом с Джэйлибом было уютно, но на Калеста я все равно спокойно смотреть не могла. Словно прочитав мои мысли, третьекурсник спросил: – Ты и вправду собираешься держаться подальше от Леста и мейстера?

– План именно такой. В моей жизни и без них творится демон знает что, – вспомнила я про предсказания и окончательно расстроилась.

– Да ладно, не вешай нос, – щелкнули меня по кончику этого самого носа. – Что нас не убивает, делает нас сильнее.

Через час дежурная женского общежития все-таки разогнала наши посиделки, и мы с Айратой поплелись делать домашку на завтра. Следующие дни прошли на удивление спокойно, и, пожалуй, это были самые лучшие дни, потому что ни Калест, ни мейстер Карстар в моей жизни больше не участвовали.

Вековая настольная ваза, встретившись с книжным шкафом, разлетелась на десятки осколков. Они засыпали весь пол в кабинете директора, но мужчина будто и не видел этого. Его взгляд был устремлен сквозь кабинет, сквозь стены и даже сквозь Академию Шепота.

Злость поднималась из глубин души бурей, набирающим силу штормом в самую дождливую ночь. Чувствовал, прекрасно ощущал, как когтистая лапа сжимает сердце, оставляет глубокие раны кровоточить.

Порывисто шагнув к окну, мейстер Карстар распахнул его со всей силы. Створки ударились о стены, стекло вылетело, разбилось, добавляя новых осколков. В каждом осколке мужчина видел не себя, а дракона, что просился наружу, рвался, желая забрать ту, что уже считал своей.

Забравшись на широкий подоконник, он сделал только шаг и уже через мгновение обернулся прекрасным синим драконом. Мощные крылья разрезали воздух, поднимая тяжелое тело все выше. Звериный рык огласил округу и скрылся в небе под толщей из серых облаков.

Ральвиан уносил себя как можно дальше от академии, но мыслями продолжал возвращаться к молоденькой ведьмочке, вынудившей его дать обещание, которое сдержать будет невероятно сложно.

Он уже присвоил ее себе. Считал ее своей, считал, что имеет право на гораздо большее, нежели все остальные, но дистанция...

Эта дистанция никак не вписывалась в его план.

Ральвиан привык всегда все контролировать лично. Он был таким до приворота, во время и останется после. Ставя перед собой цель, мужчина уже не сворачивал с намеченного пути, просчитывая каждую мелочь, каждое слово.

Кто для него Мелисса?

Терхил. И не потому, что так сложились звезды. Не потому, что сердце бьется чаще в ее присутствии. И уж совсем не потому, что он чувствовал необходимость ее защищать.

Просто он так решил, признал в ней свою луну, увидел сияние, которое ослепляло его.

Ральвиан Карстар был жесток. Порывистость никогда не входила в характеристики драконов. Наоборот, все их действия были четко выверены.

Нужна ли ему была Мелисса, чтобы расправиться с Эбигайл Фарсуа?

На этот вопрос существовал только один ответ, состоящий из трех букв. Но она нужна была ему. Чтобы прониклась его историей. Чтобы считала себя причастной не только к его спасению, но и к его становлению. Чтобы сама желала находиться рядом, постепенно свыкаясь с мыслью, что мейстер – часть ее жизни.

Однако невозможно просчитать все.

Пожалуй, первый шаг назад случился, когда Ральвиану пришлось целовать Эбигайл. Он прекрасно чувствовал Мелиссу там, в проулке между домами, мог почуять ее запах с закрытыми глазами среди сотен тысяч других, но остановиться, прерваться уже не желал.

Потому что кресло директора почти было в его руках.

Злило. Проводя ночь на втором этаже ресторации в объятиях Эбигайл, он ни на секунду не переставал думать о том, что сейчас его ведьмочка, вполне возможно, утешается в руках мальчишки.

Ральвиан знал, что инд Дармист ее не оставит. Видел в его глазах то, чего и сам мальчишка еще не понимал, но как же не вовремя!

Игра. Возможно ли держать лицо, улыбаться, смеяться и смотреть на кого-то влюбленными глазами, когда душу выворачивает от ревности? Возможно, если за твоими плечами вековой опыт из дворцовых интриг.

Карстар ненавидел дворцы. Ненавидел придворных как раз за интриги и тайны, за слухи и шепотки, что непременно сопровождали венценосные семейства. Грязь была вокруг, везде и всюду, и лжец тот, кто говорит, что никогда ее не касался.

Каждый касался, а уж он – Ральвиан – и подавно. Например, тогда, когда предъявлял королю доказательства того, что продолжительное время находился под влиянием приворота. Ведьмовского приворота.

Глупец тот, кто думал, что дракон оставит за спиной хоть одного врага. Даже мелкая глупая пигалица могла стать угрозой для него через годы, десятки лет. Чем дольше живешь, тем больше понимаешь, как порой изворотлива судьба, и своим врагам Карстар второго шанса не давал никогда.

Он лично присутствовал на площади, когда костер пожирал Эбигайл Фарсуа. Нет и никогда не будет в нем благородства, потому что благородство – удел слабых, а слабым Ральвиан Карстар себя не считал. И не будет сейчас.

Второй шаг назад – в обрыв, в пропасть – он спровоцировал сам. Приглашая Мелиссу к себе в дом, он прекрасно знал, что они останутся наедине. Это и было целью!

Заигрался. Наполняя драконьим вином ее бокал, мужчина лучше любого в академии знал, насколько сильно оно опьяняет. Но он хотел этого, желал, чтобы Мелисса расслабилась, чтобы притупился разум, передавая управление чувствам.

Ральвиан желал, чтобы ее бдительность ослабла и они наконец прошли через первый рубеж. Ему хотелось безнаказанно ее целовать, обнимать, касаться. И чтобы она не просто позволяла ему это делать, а отвечала ласками. И самое главное, она бы помнила об этом, помнила бы о каждом поцелуе и уже никуда бы не делась от него.

Поздно краснеть, когда запястья обвивают брачные татуировки.

Но он увлекся. Увлекся слишком сильно, спуская с поводка и свой собственный контроль. Он едва не совершил ошибку, которая могла разрушить все его планы в отношении девушки.

Он ведь не был монахом. Желания, такие естественные желания посещали его и раньше при виде девушки. Дракон, собственник, что жил в нем, хотел скорее сделать это сокровище своим. И он почти сдался, поддался вожделению, страсти, что опутывала их обоих.

Невозможно целовать красивую девушку и не хотеть большего. Ткань ее платья трещала в его руках.

Ему пришлось ее усыпить. Если бы мог, он бы и себя усыпил, чтобы не видеть, не чувствовать, не вдыхать аромат ее кожи. Не осознавать, что единственная преграда – это платье, которое можно разорвать, испепелить в мгновение ока.

Ральвиан не позволил себе пойти на поводу у низменных желаний. Дракону не нужно было тело, нет. Он хотел Мелиссу целиком и полностью: ее душу, ее тело, ее мысли – всю.

Но осознание того, что он чуть не натворил, пришло лишь утром.

Тем самым утром, когда пролилась ее первая кровь.

Крик. Пронзительный крик напугал его так, как не пугало ничего в жизни. Он молниеносно оказался на втором этаже, ворвался в собственную спальню, куда часами ранее самолично отнес Мелиссу.

Уйти, выйти из комнаты, оставить ее одну стало для него настоящим испытанием. Хотелось снять это чертово платье, лечь рядом с ней и сжать податливое, желанное тело. Но нет. Слишком рано пересекать границы. И как же он оказался прав.

Испуганный, загнанный взгляд. Трясущиеся руки и кровь на кончиках пальцев.

Ральвиан не выдержал, когда она закричала повторно. Выключил, отключил ее сознание, погружая в навеянный сон. Самому в тишине в происходящем ему было разобраться гораздо легче, но, когда осознание пришло, мужчина растерялся.

Драконицы созревали поздно. Гораздо позднее, чем иные расы. Их возраст исчислялся совершенно иначе, а потому девушки фактически считались детьми, если еще не достигли шестидесяти лет. Только потом приходила пора юности, первых влюбленностей и разбитых сердец.

Выходит, такие как Мелисса тоже созревали поздно.

Открывшийся факт заставил Ральвиана пересмотреть свои мысли в отношении девушки. Не изменить их, нет, но мужчина убедил себя не форсировать события, наступая себе же на горло. Понимал, хорошо видел, как пугают ее перемены, как пугают возникшие чувства.

Злился. Злился на дистанцию, которую она пыталась удержать, не делая ни шага навстречу. Теперь ему были понятны ее реакции, ее поведение, ее желание держаться на расстоянии. Испуганный ребенок – вот кем она была, а сейчас у него появился шанс взрастить из нее прекрасную девушку, достойную его самого. Это ли не прекрасно?

Он готов был мириться с ее молодостью, неопытностью, наивностью. Он готов был прощать ей мелкие увлечения, излишнее любопытство, желание быть самостоятельной. Он был готов. Но к чему он был не готов, так это к тому, что Мелисса окажет прямое сопротивление.

Драконы действительно обладали особым врожденным даром. Обаяние исходило от них против их воли, а потому они неизменно становились центром чужого внимания.

Не раздражало. С возрастом Ральвиан привык к взглядам, привык к всеобщему обожанию, перестал замечать чужое желание. Он воспринимал внимание женщин как должное, никогда ничего не обещая, не одаривая искренним вниманием в ответ.

У него были женщины. Немало за его долгую жизнь, но все они знали о границах, которые не имели права переходить. Он держал их на расстоянии. Ничего не значащие подарки – всего лишь откуп за очередную ночь. Ничего не значащие беседы – всего лишь развлечение в его скучной жизни.

Но да, все менялось, когда дракон находил свою женщину. Зачем расточать, рассеивать обаяние на других, если тебе нужна только одна-единственная? Врожденный дар должен был усилить те ростки чувств, что уже пробились на поверхность. И он усилил, окончательно запутав, напугав свою луну.

Женщины...

Самое страшное, непоправимое всегда происходит тогда, когда они вдруг начинают думать. Но зачем? Думать – это удел мужчины. Решать – это обязанность мужчины. Все, что должна женщина, – это наслаждаться жизнью, позволяя мужчине наслаждаться собой, позволяя мужчине взять все под свой контроль.

Ральвиан злился. Мощные крылья разрезали воздух, огненный столп выстреливал высоко в серое небо. Пожалуй, только в такие мгновения он и мог показать свои истинные эмоции. Полет помогал опустошать голову, оставляя лишь холодный расчет.

Он уже вернул себе то, что принадлежало ему по праву, – кресло директора Академии Шепота. Мужчина вернет себе власть. Директорское кресло и ресторация в собственности – это, конечно, хорошо, но мелко для него, слишком скучно.

Нет, он не собирался претендовать на трон, не желал возвращаться на земли драконов в качестве наследника. Опьяняюще сладкой оказалась свобода, не обремененная обязанностями и тошнотворными балами. Однако тот, кто имеет власть, держит в своих руках свою жизнь. Место в королевском совете эсквайров в качестве министра по образованию в перспективе его очень даже устраивало, но уже после того, как Мелисса окончит академию.

Мелисса... Если бы кто-то сказал ему с десяток лет назад, что когда-нибудь он станет отчаянно добиваться неопытной молоденькой девушки, мужчина рассмеялся бы ему в лицо. Потому что никогда не стремился обременять себя подобными проблемами.

Злился. Злость проходила медленно, уступая место ревности. Неужели он в ее глазах настолько страшен, что девушка не решилась прийти к нему одна? Даже сам не ожидал, что это осознание окажется настолько неприятным.

Нет, он не хотел видеть страх в ее глазах. В темно-зеленых омутах он желал найти отражение своей страсти, желал увидеть безоговорочное подчинение. Мужчина для женщины должен быть богом – эту простую истину Ральвиан обязательно донесет до нее. Покажет, какой может быть жизнь рядом с ним.

День «Угасания и рождения солнца» – это вся отсрочка, которую он мог дать ей против своей воли. Ни дня, ни минуты дольше, и, если понадобится, он действительно готов был выкрасть ее, чтобы усмирить бесполезное сопротивление.

От своих целей Ральвиан Карстар не отказывался никогда.

– Мел, ты тратишь слишком много энергии. Мысленно раздели участок перед собой на несколько частей и задержи в сознании эти линии. Выбери только один участок и работай с ним, – напутствовал Джэйлиб, увидев, как прогрелась вся поляна, на которой мы занимались.

Снег растаял, вода впиталась в землю, а зеленые травинки повылазили, напоминая о тепле. Мы занимались уже третий день подряд, урывая время между занятиями и курсами. Эту небольшую поляну в лесу нашел сам Джэйлиб, и для наших целей она подходила идеально.

– Почему «Мел»? – спросила я, перестраивая потоки.

Забрав излишне истраченное, вновь сконцентрировалась, на этот раз вливая силу осторожно, по капле, отчего на лбу выступила испарина.

– А разве плохо? Все зовут тебя «Лисс», но, на мой взгляд, это как-то по-детски. Мел – это не сопливая девчонка, а прекрасная девушка.

– Ну спасибо, – возмутилась я, но все равно улыбнулась.

Или комплименту, или тому, что у меня наконец-то спустя три дня мучений начало получаться. Небольшой пятачок ожил, нагрелся. Зеленые травинки поспешно выбрались из-под земли, а вместе с ними пробудился и куст с листочками размером меньше ногтя. Через мгновение яркие фиолетовые цветы шапкой обняли куст.

– Не отлично, конечно, но уже неплохо, – заключил Джэй, а я не удержалась и толкнула его в траву.

Упав на зеленое одеяло, он поднял руки вверх, признавая поражение:

– Ну ладно-ладно, ты молодец, – похвалили меня и...

Мне совершенно бессовестным образом поставили подножку! Такого я могла бы ожидать от Калеста, но не от Джэйлиба. Свалившись на траву рядом с ним, я успела призвать силу, чтобы посадка оказалась помягче.

– Ну все! – мой воинственный вопль огласил округу.

Ближайшие деревья пробудились от спячки. Ветки, быстро обрастающие зеленью, потянулись к третьекурснику, но управление у меня просто-напросто перехватили, а меня саму начали щекотать.

– Так нечестно! – хохотала я, пытаясь убежать ползком.

Но сделать этого мне, естественно, не давали. Отсмеявшись вдоволь, я сдалась на волю победителя и несколько минут мы просто лежали на островке лета, рассматривая хмурое серое небо. Первые снежинки коснулись моего лица.

– Давно хотела спросить, а как так получилось, что вы стали... ну... служить королю?

– Нас не спрашивали, Мел, хотим мы того или нет. Младшие дети каждого аристократического рода обязаны поступить на обучение во дворец. В процессе этого обучения выявляются самые одаренные, и уже они становятся оплотом, защитой государства. Этой участи избегают только наследники.

– Подожди. Но ведь даже здесь, в Академии Шепота, учатся родовитые студенты. – Я села, заинтересовавшись этим несоответствием.

– Учатся. Ведь им нужно где-то учиться. Во дворце они живут и получают образование лишь год. По истечении этого времени остаются единицы, а остальные идут получать основное образование. У тех, кого оставили, выбора нет, – последнюю фразу парень произнес с явным сожалением.

– То есть отказаться нельзя? А если ты не хочешь?

– Никто не хочет, Мел. Но это наш долг перед государством, перед простыми людьми, которые вынуждены жить, оглядываясь на власть. Сейчас здесь, в академии, мы находимся принудительно-добровольно, потому что среди пропавших студентов оказался наш друг, но если бы не это задание. Впрочем, не стоит тебе знать больше.

Я хотела знать больше. Недоверие немного обидело, но на самом деле – кто я такая, чтобы лезть в чужие дела, и уж тем более в дела государства? У всех есть свои тайны, и у меня в том числе, так что Джэйлиб имел полное право не говорить больше, чем посчитает нужным.

– А ты... Убивал?

– Мелисса, зачем тебе это знать? – в его голосе не было возмущения.

Зеленые глаза смотрели внимательно, губ касалась легкая улыбка.

– Ты не похож на того, кто мог бы убить, но ведь поиски преступника и пропавших студентов не единственное ваше задание. Наверняка были и другие.

– Ты совершенно не разбираешься в существах.

– Очень даже разбираюсь. Вот Калест, например, наверняка убивал, – зачем-то вспомнила я Демоняку. – Есть в нем что-то такое, что интуитивно настораживает даже несмотря на то, что он хочет казаться хорошим.

– Ты смотришь лишь на поверхность воды, не пытаясь узнать, что скрывается под толщей. Но поверхность обманчива. Там, где бушуют волны в шторм, разбиваясь о скалы, скрывается удивительный многообразный мир. А там, где тихая гладь, словно зеркало, может прятаться болото. Никогда не торопись делить мир на черное и белое. Категоричность не способствует выживанию.

– А как же его тогда делить? Есть плохие существа, есть хорошие – в этом нет ничего сложного.

– Ошибаешься. Расскажу тебе одну историю, что приключилась с нами несколько лет назад. Первое задание всегда самое сложное, потому что еще не умерла прорва самоуверенности и есть вера в собственную неуязвимость. Такими мы и были, отправляясь на земли эсквайра ильс Пайери. Маркиз жил удаленно – на самой границе королевства. Никогда не было нареканий на него, все проверки он проходил с блеском, а границы охраняли лучшие военные гарнизоны.

– И что же случилось?

Джэйлиб лег на бок, закусив зеленую травинку.

– Слухи, Мел. Королевская доля такова, что иногда слухи гораздо правдивее, чем сотни донесений, поэтому их никогда не игнорируют. Дважды до столицы добирались вести о том, что на землях маркиза пропадают юные девы. Стражи наговаривали на злых духов, что поселились в лесу, крестьяне – на стражей, и нас отправили проверить правдивость этих слухов. Версий было много, однако мы и предположить не могли, как обстоят дела в реальности. – Холодный взгляд парня устремился будто бы сквозь меня. Изменился даже голос. – Добравшись до замка маркиза, мы согласились на любезное предложение эсквайра поселиться у него. Милый обходительный старичок, его любили все без исключения, на него старались равняться другие аристократы. Нам выделили лучшие комнаты, нас развлекали как самых важных гостей, и в первую ночь мы, естественно, утратили бдительность. Ты знаешь что-нибудь о демонах?

– Достаточно, чтобы понимать, что это самые страшные и беспощадные существа на свете, – кивнула я, обнимая себя за плечи.

Чувствовала, что самая жуткая часть рассказа меня ждет впереди.

– Нам пришлось сражаться с демонами в ту ночь. Прекрасные девушки, которые... хм... – Зеленые глаза нашли мои. Секунды Джэйлиб о чем-то думал, но, словно приняв для себя какое-то решение, продолжил: – Которые составляли нам компанию, обернулись низшими демонами, желая сожрать, разорвать нас на части. Это были те самые пропавшие крестьянки. Маркиз ильс Пайери провел запрещенный ритуал, вызвав одного низшего демона из разлома, и заключил с ним договор на крови. Он, они забирали в свое распоряжение всех тех, кто со злом или по неосторожности подходил к южным границам государства, а эсквайр регулярно получал финансирование на содержание несуществующего войска, которое тратил на развитие своих земель, на улучшение условий жизни крестьян. Впрочем, сотни человек в его подчинении были, но они никак не сходились с заявленными десятью тысячами.

– Но как ему удалось обмануть проверки? Ты ведь сам говорил, что проверки были.

– Проверки – да, но разве кто-то будет осматривать каждого стража по отдельности? Ильс Пайери – очень дальняя ветка королевского рода. Многие годы эсквайру удавалось скрывать, что в нем пробудился королевский дар – дар, позволяющий создавать иллюзии. Очень немногие владеют этими чарами.

– Калест тоже относится к королевскому роду? – вдруг поняла я очевидное.

Ответом мне стала лукавая улыбка.

– Я казнил маркиза в ту же ночь. Невозможно до конца убить низших демонов, если в живых остается тот, кто связан с ними кровью. У меня не было другого варианта, и дело было не в воровстве. Если бы мы не привели приговор в исполнение, с каждым днем, месяцем все становилось бы только хуже. Низшие демоны быстро размножаются, поглощая чужую магию, и каждому из них потребовалось бы тело, а это... Это конец всему. Через несколько месяцев они добрались бы и до столицы. Теперь понимаешь? Мы обманулись дважды: с прекрасными девами, не разглядев в них подселенцев, даже не подумав о подобном, и с эсквайром, чьи мотивы были и до последнего оставались благими. Он сделал столько для своих людей, сколько ни один правитель за все существование мира. Поэтому и не стоит делить мир на черное и белое, Мелисса. Нам на первом задании это чуть не стоило жизни.

Я ощущала некоторую растерянность после услышанного. Светлый образ Джэйлиба не перестал быть таковым. Я по-прежнему воспринимала его как хорошего мага, человека, но мои личные устои пошатнулись.

Да, маркиз очень многое делал для своих людей, но пропавшие девушки – они фактически стали жертвами. А сколько несчастных погибло на границе только потому, что они забрели не туда?

Я поняла то, что третьекурсник хотел до меня донести: не все добро абсолютное, как и зло. Неизвестно, что в действительности скрывается за масками, а для того, чтобы понять, нужно смотреть глубже.

– Почему маркиз не побоялся наслать на вас своих демонов? Разве он не знал, кто вы?

Еще одна загадочная улыбка стала мне ответом. Прикусив губу, я тяжело вздохнула, вновь напоминая себе про секреты, которых и у меня в достатке. Только одна мысль так и засела у меня в голове: Калест владеет даром иллюзий. Я об этом и ранее была осведомлена.

Зацепившись за нее, я подумала вот о чем: если эта четверка состоит на тайной службе у короля, то, выполняя разного рода задания, они не должны были подставлять себя как личности. Ведь что стоит кому-то узнать их в толпе и отомстить?

Нет, внебрачные сыновья маркиза, сын королевского герцога и дочь бывшей фаворитки короля – фигуры наверняка узнаваемые, а значит, либо они не оставляют после себя свидетелей, либо. Используют дар Калеста и постоянно находятся под иллюзиями. Под разными иллюзиями.

– Джэйлиб, а какого цвета у тебя глаза? – спросила я, внимательно всмотревшись в лицо парня.

– Зеленые, – ответил он, не скрывая удивления.

– А на самом деле?

Третьекурсник улыбнулся повторно. Широко так, немного ехидно, что, впрочем, нисколько не сбило меня с истинного пути. Приподнявшись на коленях, я бесцеремонно положила ладони на его щеки, но, кроме иголочек выступившей щетины, ничего не почувствовала.

Тогда я прикоснулась к его носу. Очертив линию от основания до кончика, провела ее повторно, ощутив под пальцами едва заметную ямку над кончиком, в то время как нос Джэйлиба был ровным и никаких ямок не имел.

Улыбка парня стала просто запредельно хитрой.

Лоб, подбородок, глаза и губы. Я прикасалась кончиками пальцев раз за разом, ощущала небольшие отличия, но глаза говорили другое. Не верила и не понимала, выдаю ли желаемое за действительное.

– Еще что-нибудь пощупаешь или все-таки посетим тренировку? – произнес третьекурсник, видимо устав от моей наглости и беспардонности.

– Тренировку? – нахмурилась я и.

Мигом подскочила, вспоминая, что на поляну мы ушли всего лишь на час, потому что потом следовала тренировка с магическими тварями. К ангарам я едва не бежала, придерживая плащ. Джэй же никуда не торопился.

– Да скорее ты! – подгоняла я его, влетая в распахнутые ворота.

– А смысл? Мы все равно уже опоздали.

О да! Мы опоздали, и не немного, а совсем, вообще, окончательно. Когда я подходила к загону, оттуда как раз выбирались потрепанные студенты. Их одежда местами была изорвана, тонкие полоски царапин украшали лица и руки, а у кого-то кровь и вовсе сочилась из глубоких ран. Досталось всем, абсолютно. Даже Калест, Багира и Бальши на этот раз победителями не выглядели, сливаясь с общей массой проигравших.

– Где вы были, студентка? Для вас требуется особое приглашение? – голос мейстера Карстара резанул льдом.

На меня мужчина подчеркнуто не смотрел. Его недовольный взгляд проходился по основному и запасному составам команды, коим сегодня не хватало двоих. Впрочем, даже мы с Джэйлибом навряд ли повлияли бы на исход.

– Простите, мейстер Карстар, – виновато опустила я голову, осознавая свою вину. Сегодня я подвела ребят, ведь, судя по сферам, магических тварей в загоне было как раз из расчета на десятерых. – Этого больше не повторится.

– Я спросил, где вы были, и хочу услышать ответ. Ваши раскаяния меня нисколько не волнуют.

– Мелисса была со мной, мейстер Карстар, – встал Джэйлиб рядом со мной, слегка заслоняя меня собой. – Мы увлеклись беседой и потеряли счет времени.

– Джэй... Студент ильс Кальди помогает мне обуздать стихию земли, – поторопилась я с пояснениями. – У меня возникли... небольшие проблемы с личным даром.

– И вы посчитали, что студент поможет вам лучше, чем опытный преподаватель?

– Опытный преподаватель грозится перевести меня в маги-универсалы!

Взрыв! Ослепительная вспышка беспощадной волной ударила по глазам, на мгновение ослепляя. Я потерялась в пространстве, оглушенная звуковой волной без возможности видеть. Чувствовала, как меня крепко сжимают, вжимают в чужое тело, заставляя спрятать лицо.

Запах – то единственное, что мне сейчас было доступно, но вокруг нестерпимо воняло серой, так что в чужую рубашку, в ямку между ключиц я уткнулась полностью добровольно.

Хотя нет, еще было осязание, и только благодаря ему я поняла, что рядом со мной Джэйлиб. Его плащ украшали продолговатые серебряные заколки, которые я сегодня имела честь хорошо рассмотреть, а теперь еще и пощупать.

Страх. Страх вполне реальный закрался в самые глубины души, окутал черным одеялом неизвестности. Звуки возвращались медленно, но я ни на секунду не выпускала из своих пальцев края чужого плаща.

Наоборот, сжимала крепче, боясь, что самое ужасное ждет впереди.

– Цела? Видишь? Слышишь? – тряхнул меня Джэй, всматриваясь в мои глаза.

Ослепительная белизна постепенно обретала черты и цвета, но меня хватило лишь на то, чтобы слабо кивнуть.

– Стой здесь! – скомандовал парень, насильно отцепляя от себя мои пальцы.

Словно во сне я стояла посреди неизвестности, пытаясь сконцентрироваться на образах, но видела лишь пятна, что мелькали, смешивались с белизной и снова били по глазам.

– Ты как? – раздался где-то надо мной голос мейстера, а я почувствовала, как мое лицо взяли в ладони.

Теплое дыхание коснулось моих глаз, и я окончательно прозрела, отпрянув от неожиданности – от контраста цветов, от обрушившихся звуков.

– Что? – прошептала я. – Что это было?

– Чье-то поисковое заклинание не смогло пройти через защитный барьер академии, – пояснили мне, но понятнее не стало. – Очень сильное поисковое заклинание, и, если я не ошибаюсь, сделано оно на крови. Быстро по общежитиям!

Последний приказ был адресован не только мне. Два портала вспыхнули один к одному, и уже через миг мы с Айратой и Багирой вывалились в коридоре женского общежития.

А ведь этот день начинался так хорошо.

До позднего вечера студенты обсуждали произошедшее. Шепотки пронизывали тишину то тут, то там, но никакой конкретики не давали, потому что, как обстояли дела в действительности, никто не знал.

Никто из студентов.

А преподаватели и персонал предпочитали отмалчиваться, игнорируя чужое любопытство. Впрочем, что дали бы эти знания? Абсолютно ничего. Возможно, недруги директора наконец-то отыскали его? Он сам говорил, что на чужих землях потоптался немало.

– С праздником, мейстер Айрли, с праздником, мейстериса Паньли! – воскликнула я уже на ходу, торопясь в раздевалку.

– Студентка Таль, мы вернемся к полосе препятствий сразу после каникул! – пригрозил преподаватель в своей излюбленной манере, но сегодня я его хмурого взгляда нисколько не убоялась.

Во-первых, потому, что «после каникул» – это целых две недели, за которые обо мне, возможно, забудут. А во-вторых, потому, что хмурился мужчина скорее по привычке, нежели пребывая в скверном настроении.

Причина его донельзя счастливого вида стояла буквально в двух шагах, выдавая уже подписанные листы зачетов.

С самого утра Академия Шепота гудела новой, поражающей воображение сплетней. Пока я вчера спешила в библиотеку, а другие студенты спешно возвращались из города или торопились на ужин, эта необычная пара была замечена гуляющей по центральной улице.

Чем больше сплетня ходила по академии, тем большими подробностями она обрастала. Если вначале студенты шептались о том, что наши самые непримиримые, не переносящие на дух друг друга преподаватели просто шли под руку, то к сегодняшнему обеду многие уже говорили, что они совершенно беспардонно обнимались посреди площади, а другие клялись, что своими глазами видели, как преподаватели целовались.

Лично я не знала, как обстояли дела на самом деле, но уже то, что их занятия сегодня были совмещены, наводило на определенные мысли. А уж то, что мейстер и мейстериса украдкой улыбались друг другу, и вовсе считалось нонсенсом.

Может, приворожил их кто?

Споткнувшись на этой мысли, я вдруг поняла, что даже если и так, то это попросту не мое дело. Хватало на моей совести и одного спасенного, от которого не знала, куда деваться. Других я просто не перенесу.

В женском общежитии царила атмосфера красоты, зависти и восторга. Девушки со всех курсов приводили себя в порядок, желая на празднике затмить всех и вся. Нервная зубрежка на сегодня закончилась, последние экзамены были сданы, так что время до вечера можно было использовать на себя.

Я и собиралась использовать на себя, а точнее, на послеобеденный сон.

– Ну ты и... Лисс! Ну ты хотя бы вид сделай, что праздника ждешь, – крутилась Айрата у зеркала, укоризненно глядя на меня через отражение.

– А чего его делать? Я жду. Просто с комфортом, – улыбнулась я, забираясь под одеяло. – Все-таки идешь с Бальши?

– Иду. – Приложив к себе платье, подруга обернулась. – Знаешь, он на самом деле совсем не такой, каким его все считают. Он не… пустой. Представляешь, оказывается, он знает не меньше Джэйлиба, а то и больше. Он такие вещи рассказывает...

– Ты точно о Бальши говоришь? О том самом Бальши, чьи пошлые шутки не переваривает вся академия?

– При мне он ни разу так не шутил! – возмутилась подруга громко, словно собиралась биться за свое мнение до последнего.

– Да я же не настаиваю, – подняла я руки, показывая, что сдаюсь. – Ты мне сама говорила, что любовь меняет людей.

– Еще как меняет! Вот помнишь тот роман про попаданку и демона-султана?

– Это тот, где героиня ему нервы трепала и ей за это ничего не было? – Один мой глаз уже закрылся и намеревался бессовестно спать.

– Ага. А ведь других он не задумываясь бы казнил! А ее нет. Потому что любовь меняет.

– И не всегда в лучшую сторону.

Собственно, это было последнее, что я ответила, прежде чем уплыть в сон. Как ни странно, страшные сновидения меня в последнее время больше не беспокоили. Наоборот, мне снилось что-то приятное, легкое, теплое.

Но не сегодня.

Страхи охотно выползали наружу, потому что я точно знала, что отец фактически меня почти нашел, но при этом совершенно не понимала, что мне делать с этими знаниями.

Несколько месяцев. Всего несколько месяцев отделяли меня от полноценной свободы, от спокойствия за свое собственное будущее, и вот оно. Поисковое заклинание на крови.

Прошлую ночь я провела абсолютно без сна. Не только потому, что время от времени подходила к окну и наблюдала за тем, как бродит по лесу симпатичная блондинка. Эта девушка пару раз совершенно не по-девичьи чесала свои нижние девяносто. Один раз точно выпивала что-то из металлической фляги, отчего подпрыгивала на месте. А в середине ночи я и вовсе видела двух блондинок, любезно обменивающихся плащами.

Конечно, слежка за ребятами не входила в мои планы на прошедшую ночь. Я без устали заучивала заклинания защиты, чтобы мейстер Айрли придирался ко мне хотя бы немного меньше, а вторую половину ночи искала в ведьмовском гримуаре что-нибудь о заклинаниях поиска, сделанных на крови.

Меня смущало то, что ранее маг к этому заклинанию не прибегал, и я хотела узнать причины. Естественно, в гримуаре информации о заклинаниях магов было не так много, как, например, в той же библиотеке академии, куда путь для студентов пока был закрыт, но узнать кое-что все же удалось.

Кровные родственники могли найти друг друга, используя эти чары, даже если находились на огромном расстоянии, однако имелось две важные детали. Первая – работали эти чары только на родственниках первой крови. То есть родители могли найти своих детей и наоборот. Вторая, но немаловажная деталь – пробуждение крови.

В тот самый миг, когда маг созревал, вступая в пору юности, его кровь изменялась, усиливалась под натиском преобразовывающегося магического дара.

Это знание дало мне гораздо больше, чем я себе изначально представляла. То, что происходило с моей магией, не было чем-то ненормальным, пугающим. Напротив, становление мага и его дара всегда начиналось именно так – с лишения контроля над собственными чарами. В эту пору маг был особо уязвим и многие семьи даже не выпускали свое чадо в безжалостный мир.

Однако через время, когда магу удавалось взять свой дар под контроль, впервые выявляли его реальный уровень, который заметно возрастал. То есть пятый уровень, самый низкий из допускающихся к практике, – это совсем не предел для меня. Да даже если будет шестой, это уже огромная разница. Разница между использованием силовых потоков, количеством доступных заклинаний и формул.

Но самое интересное, что от уровня магии отличалось и ее восприятие. Магам пятого и шестого уровней почти всегда обязательно нужно было произносить формулы вслух и сопровождать это действо определенными жестами или позами. Магам седьмого и восьмого уровней не нужны были ни жесты, ни позы – хватало лишь формул, произнесенных вслух. А вот магам девятого и десятого уровней не нужно было ни то, ни другое. Мысленно произнесенная формула сразу запускала потоки.

Было бы круто получить десятый уровень, чтобы утереть нос мейстеру Бифурту. Зачет по курсу эльф у меня так и не принял, отговариваясь тем, что и без того делает мне щедрое одолжение – оставляет на занятиях в качестве практика.

Правда, больше чем на шестерку на самом деле я не рассчитывала. Лучше метла в руках, чем котел в небе.

Котел, который может свалиться на голову.

Очнувшись ото сна, в котором убегала от темной фигуры в черном плаще, я поежилась и зябко повела плечами, закутываясь в одеяло. За окном уже сгущались сумерки, праздничный вечер вступал в свои права, а я умудрилась все пропустить.

Что делать дальше? Остаться на каникулах под защитой академии или вернуться к маме? Об этом я решила подумать завтра.

Собиралась. Распустив волосы, слегка подкрутила пряди бытовым заклинанием. Прежде чем облачиться в платье, еще раз любовно осмотрела великолепный наряд. Он был шикарным. Не только шикарным подарком, но и в принципе шикарно подходил для ведьмы. По регламенту в эту ночь ведьмы облачались только в черное.

Переодевшись, я еще немного покрутилась перед зеркалом. Все равно уже изрядно опаздывала, о чем гласила записка, оставленная Айратой. В ней говорилось, что подруга пыталась разбудить меня несколько раз, но проще тролля разбудить после еды, чем меня. Забрав Хасю и Копера, она обещала ждать меня в главном зале, куда я и пошла, особо не торопясь.

Я рассматривала. Любовалась разноцветными стеклышками, повисшими в воздухе, в которых многообразием пятен отражался свет, исходящий от факелов. Тяжелые портьеры закрывали окна женского общежития, не пропуская лунные дорожки. В воздухе витали ароматы пряного отвара и тягучего холодного шоколада со специями.

Я не поверила своим глазам, когда выбралась на улицу. В теплом плаще мгновенно стало жарко, поэтому я распустила шнуровку. Все вокруг радовало глаза сочной зеленью, ароматами распустившихся цветов. С клумбы на клумбу порхали бабочки. Маленькие птички пели, свив гнездо в ветвях могучего дерева. Будто и не было здесь снега и пробирающего до костей холода часами ранее.

Когда я поднималась по ступенькам учебного корпуса, солнце уже почти касалось луны. Вокруг было полно гуляющих парочек, и я могла поклясться, что на дальней лавочке сидели мейстер Айрли и мейстериса Паньли.

Полюбовавшись на них всего лишь миг, я вошла в холл учебного корпуса и нос к носу столкнулась с Айратой и Бальши. Айрата замерла, глаза ее расширились, а ее перчатка еще быстрее заелозила по Коперу, что сейчас больше всего напоминал комок грязи.

– Что с ним произошло? – Моему изумлению не было предела.

– Прости, Лисс. Я забыла, что его нельзя подпускать к сладкому. Я и оглянуться не успела, как он юркнул в котел с тягучим шоколадом, – оправдывалась Айра, вручая мне сладкий комок с хвостиком. Одни глазищи и торчали.

Мой стон был красноречивее любых слов. Красочно могла вообразить, что теперь из себя представляет общий зал. Все наряды пришли в негодность, все стены в шоколаде, весь праздник... ящеру под хвост.

Только, как ни странно, никто не выбегал из зала с криками: «Мое платье безвозвратно испорчено!»

– Кто-нибудь пострадал? – приоткрыла я один глаз, надеясь на лучшее, на волшебство этого вечера.

– Мейстер Карстар успел вовремя выставить защиту на котел, так что пострадала только гордость Копера. Доесть-то ему никто не дал, – улыбнулся Бальши, пальцем погладив ящерку по голове, нисколько не боясь запачкаться.

Взглянув на парня с удивлением, я поспешила скрыть своего фамильяра от чужих рук. Вздохнув с сожалением, обратилась к Коперу:

– Придется возвращаться в общежитие, чтобы отмыть тебя.

– Мы сами можем отнести. Мы все равно туда собирались, – огорошила меня Айрата, перчаткой забирая грустного грязнулю. В его глазах читалась вселенская скорбь по всему несъеденному. – Пойдем, Бальши.

– А вы… зачем?

– Бальши обещал научить меня заклинанию, которое навешивает иллюзию мага на окружающих. Правда круто? Мы пока на Копере и Хасе потренируемся.

Такой счастливой я Айру еще ни разу не видела. Даже получая платье в подарок от Айзека, она так не сияла, не лучилась радостью. Да она вообще никогда не горела желанием изучать что-то новое, а тут сама, не для того, чтобы выполнить задание и не получить неуд. Вот уж кто действительно мог удивлять.

– Ой, я же подарок забыла! – воскликнула подруга и потащила Бальши обратно.

– А твой ждет тебя под подушкой, – подставила я ладонь, но вместо одного стеклянного кубика получила два – от Айры и Бальши.

Стало как-то сразу неудобно, ведь на парня я не рассчитывала и подарок ему не покупала.

На мое спасение, во взгляде третьекурсника я прочла понимание. Лукаво улыбнувшись – совсем не так, как раньше, – он кивнул и снова был утащен моей подругой в направлении известном. А у меня на ладони остались красный и зеленый кубики.

В эти одноцветные кубики традиционно упаковывали подарки ко дню «Угасания и рождения солнца», что позволяло не таскать с собой повозку, чтобы за раз поздравить всех друзей. Я и маме в такой подарок упаковала, но пока не отправляла вместе с метлой. Потому что не знала, как поступлю.

Отрешившись от нерадостных мыслей, я все же вступила в зал. Яркими пестрыми красками обрушились наряды девушек и огоньки, отражающиеся от стеклышек. Парни были одеты более строго, и цвета их одежд варьировали от белоснежного до чисто-черного.

Сыновья аристократов, конечно, выделялись отделкой из золота или серебра, но и другие студенты выглядели ничуть не хуже.

Но, конечно, разительно выделялся на фоне остальных Демоняка. Белоснежный камзол сверкал золотом так, что глазам делалось больно. Его шальная улыбка была обращена к Багире, с которой парень танцевал. Яркое огненное красное платье неподобающе облегало тело девушки. Юбка расходилась в стороны при каждом повороте, обнажая почти прозрачную нижнюю юбку.

То, как они танцевали, выходило за все рамки разумного. Казалось, еще немного – и пол под ними загорится от искр страсти.

Глаза б мои их не видели.

В следующую секунду мои глаза действительно закрыли!

– Ты очень красивая, Мел, – шепнул Джэйлиб мне на ухо.

– Ты меня напугал! – улыбнулась я, оборачиваясь. – Тоже опоздал?

– Ничуть. Я уже больше часа высматриваю тебя здесь, а ты все не идешь. Придется наказывать.

– Наказывать? – возмутилась я в шутку, делая вид, что оскорбилась.

– Конечно, наказывать. Танцевать со мной – одно наказание, все ноги оттопчу. Так что? Потанцуешь со мной? Только... У тебя тут выпало кое-что.

Темно-синий кубик – под цвет камзола парня – очутился прямо передо мной. Спрятав его в карман, я сгорала от любопытства, но свой подарок тоже вручила. Еще одна традиция этого праздника велела открывать полученные подарки с полным восходом солнца, когда луна скроется.

С удовольствием согласившись на танец, я прошла вместе с Джэйлибом в зал. Самое время было признаться, что...

– Я не умею танцевать, если честно.

– Не умеешь? Да мы с тобой идеальная пара. – Смех парня приятной музыкой прокатился рядом. – Будем учиться.

Чем мне нравился Джэй – он не боялся показаться глупым или смешным, абсолютно не обращал внимания на посторонних, на любопытные взгляды, на шепотки и насмешки. Две мелодии подряд он действительно учил меня танцевать, раз за разом терпеливо повторяя движения.

На третью мелодию друг все-таки утянул меня в круг танцующих.

– Не смотри на свои ноги. Нужно смотреть в глаза того, кто с тобой танцует.

– А если я упаду? – взглянула я на парня лишь мельком, боясь отвлечься.

– Тогда я тебя поддержу и не дам тебе упасть.

После этих слов я попыталась расслабиться. Джэйлиб говорил, что ноги сами знают, что делать. Нужно лишь слушать мелодию и, словно вода, двигаться по течению вслед за партнером. Так я и делала, просто отрешившись от всего остального зала. Сосредоточившись на зеленых глазах, на шкодливой улыбке, что никак не покидала губы друга.

И вот лучше бы я смотрела под ноги, потому что самым коварным образом мы неожиданно столкнулись с другой парой. Я буквально полетела в объятия Джэйя, и в этот самый миг, когда глаза наши встретились, когда губы оставались в сантиметрах от губ, меня будто молнией поразило.

Жар захватил все тело разом, затуманил мысли, оставляя лишь одну-единственную. Не оформленную, не четкую, только расплывчатое понимание. Понимание того, что друзья друг на друга так не смотрят.

Не смотрят так, будто до пропасти остался всего один шаг.

Я понимала. К сожалению, я отчетливо понимала, видела, что он хочет, собирается меня поцеловать. Взгляд Джэйлиба не метался между моими губами и глазами. В его взоре читались и несвойственная ему решимость, и огонь желания – желания сократить это жалкое расстояние между нами.

Метался мой взгляд. Впервые за последние месяцы рядом с Джэйлибом я почувствовала панику. Не ожидала. Не могла даже предположить, что когда-нибудь этот парень пожелает стать для меня кем-то большим, чем друг. Я просто не рассматривала такой вариант.

Хотела ли я, чтобы он меня поцеловал? За эти мгновения попросту не успела понять.

Окончательно смутившись, я выпрямилась и тем самым увеличила расстояние между нами. Улыбалась – немного нервно, опустив взгляд, а потому прекрасно видела то, как бережно Джэй сжимал мои пальцы.

Неловкая ситуация, неловкое молчание, но, судя по всему, только для меня.

– Мел, в этот день принято целоваться под лучами, исходящими от солнца и луны. Ты разве не хочешь заполучить в свои руки удачу?

– А что еще принято в этот день? – ушла я от ответа, позволяя отвести себя в сторону.

– Еще. – Взгляд его стал хитрым. – Еще принято угощать друг друга арташи.

Обернувшись к столу, парень взял с полного подноса оранжевый ломтик. Мякоть фрукта уже была отделена от кожи и лежала сверху, словно в тарелке. Поднеся ломтик к моим губам, Джэйлиб с ожиданием посмотрел на меня.

Мне казалось, что на нас смотрят все. Попытавшись забрать дольку, я этого сделать не смогла: мне попросту не позволили.

– Ну же. – Чужая рука качнулась, вновь приближая фрукт к моим губам.

Я взяла дольку губами настолько быстро, что едва не прикусила пальцы Джэйлиба. Торопилась, чтобы никто ничего не заметил, и совершенно не ожидала ощутить сногсшибательную кислоту.

У меня слезы из глаз брызнули!

– А еще сегодня жгут костры, чтобы помочь солнцу обогнать луну и вновь родиться, – довольно проговорил парень, так же, как и я, рассматривая зал. – Но самое главное – обязательно необходимо отведать десерт из мороженого и джема из лепестков роз, молочное печенье и пьяный салат.

– Тоже на удачу? – с трудом проглотив кислятину, поинтересовалась я, с ужасом наблюдая за тем, как Джэй закидывает себе кислую дольку в рот.

Прожевав, он даже не поморщился!

– Совсем нет. Просто эти блюда готовят только сегодня. Потанцуем еще?

Вложить свои пальцы в раскрытую ладонь я не успела. Прямо напротив меня в открывшемся портале материализовался мейстер Карстар. Окинув нас с Джэйлибом холодным высокомерным взглядом, мужчина перехватил мою руку, приподнимая ее до уровня своих губ. Короткое прикосновение заставило меня вздрогнуть, потому что в его глазах снова полыхало.

– Потанцуем?

– Я уже обещала этот танец Джэйлибу, – попыталась я вывернуться.

Взглянув на друга, поняла, что не мне одной не нравится эта ситуация.

Мне не ответили. Не больно, но крепко ухватив за руку, мужчина вывел меня в центр зала, ловко лавируя между вереницами пар. Остановившись, он рванул меня на себя. Да так, что я фактически упала в его объятия, повисая в его руках.

– Мейстер Карстар! – не сдержала я возмущения.

– Тебе что-то не нравится, терхил?

Музыка все играла, а мы продолжали стоять в мельтешении пестрых юбок.

– Ваше отношение. Вы позволяете себе...

– Я себе позволяю?!

Ему не нужно было говорить громко. Голос его едва ли был выше шепота, но угрожающие нотки невозможно было спутать ни с чем. Чистейшая ярость читалась в его глазах. Точеные скулы будто бы заострились еще сильнее. На лбу и щеках выступили чешуйки, напугав меня еще больше. Зрачки, что вытянулись в тонкие линии, казалось, жили в окружении беспощадного огня.

Я дышать перестала от страха. От первобытного ужаса жертвы перед страшным монстром.

Мне не понравилось. Чувствовать себя слабой мне не понравилось категорически.

– Ты моя, терхил. Ты моя, запомни это! Я устал стоять в стороне, наблюдая за твоими симпатиями. Я устал слышать твое неразумное «нет» в ответ. Я был терпелив – твое время на глупости закончилось. Собери вещи после праздника. Завтра к вечеру мы улетим.

– Вы не имеете на меня никаких прав! – голос мой звенел как тысячи клинков.

– Ты. Моя. Терхил, – чеканил он каждое слово, обжигая. – Не заставляй меня переходить черту.

– Я, – щеки пылали от гнева, ярости, – не ваша.

Это было подобно взрыву. Казалось, будто яркая звезда раскололась на сотни частей. Меня ослепило, словно придавило, сжало тисками, ломая волю, подменяя ощущения, чувства.

Распахнув веки, я утонула в желтизне чужих глаз. Сердце забилось с утроенной силой, дыхание стало рваным, порывистым. Жар прокатился от поясницы, где покоилась чужая рука, до самого затылка.

Я потерялась в пространстве и времени, оказалась дезориентирована настолько, что не удерживай меня мужчина – и вовсе упала бы.

Жажда обрушилась на меня, словно волны океана в шторм, подгребая под собой. Я не хотела пить. Я желала другого – губ, что когда-то меня целовали, рук, что когда-то меня обнимали, взгляда, в котором читалось неприкрытое восхищение.

Закрыв веки, я будто чувствовала его дыхание на своей щеке. Ярко ощущала прикосновение к шее, что разжигало внутри самое настоящее пламя.

А потом меня будто ледяной водой окатило. Открыв глаза, я осознала происходящее так отчетливо, так остро, что огонь ненависти сжег все навеянные чувства, спалил весь обман. Жар, совершенной другой жар пронзил все внутренности, иглами впился в кожу.

Чужая ладонь на моей щеке, пальцы другой сжимают талию. Дыхание мужчины обнимало мои губы, его глаза смотрели с вожделением, желанием иного рода.

Разум прорывался сквозь застывающий воск. Все тело было напряжено до предела, но миллиметр за миллиметром я отвоевывала свою волю, чувствовала, как рвутся путы, словно черная паутина.

– Только посмейте меня поцеловать, – выдохнула я, прошипела змеей, выставляя вперед ладонь.

Губы дракона искривились в злой насмешке. Напор усилился мгновенно. Трясло. Меня трясло так, что пол подо мной вибрировал, но сломить повторно мужчине меня не удалось.

– Сильная. Ты стала сильнее, терхил.

– А вам бы хотелось, чтобы я была слабой? – каждое слово давалось с неимоверным трудом. – Мейстер Карстар, мне вас искренне жаль. Вы никогда не познаете, как это – действительно быть любимым. Потому что делаете все, чтобы вас ненавидели. Никто не в праве играть чужими чувствами, и вы в том числе. Когда-нибудь вы сами не отличите правду от лжи.

Развернуться к дракону спиной стоило мне последних сил. Каждый шаг по залу я делала, превозмогая собственную слабость, превозмогая чужие чары.

Видела взволнованное, обеспокоенное лицо Джэйлиба. Кулаки его сжимались, костяшки пальцев побелели, а на скулах играли желваки. Казалось, еще немного – и он сорвется с места, но я успела раньше пересечь зал. Пересекла и едва не свалилась, наконец-то сумев сделать вдох полной грудью.

Придержав меня за руки, парень с ненавистью смотрел мне за спину.

– Чего он хотел от тебя, Мел? – процедил он сквозь сжатые зубы.

– Пожалуйста, – прошептала я, толком и не владея собственным телом. – Выйдем на улицу.

Не считаясь с чужими взглядами, не считаясь с чужими чувствами, Джэйлиб поднял меня на руки. Его четкие, уверенные шаги не заглушали музыку и шепотки, что неслись ему в спину, но ударяли в такт моему сердцу.

Могла расслабиться в этих руках. Знала, прекрасно знала, что Джэй не даст меня в обиду, защитит, убережет, поможет. Именно поэтому я и сказала ему правду:

– Он хочет увезти меня завтра с собой. Считает, что я его терхил. Считает, что имеет на это право.

– Не имеет, – зло бросил он. – Никто не может неволить подданных нашего королевства без веской на то причины, но ты не пересекала его земли без разрешения. Он не имеет права распоряжаться твоей жизнью. Это позволено только королю.

– Но я не подданная вашего королевства. И мейстер прекрасно это знает, – призналась я.

Дойдя до ближайшей лавочки, Джэйлиб присел на нее прямо вместе со мной, расположив меня у себя на коленях. Прижавшись к его груди, я говорила, рассказывала о том, откуда прилетела, кем являлась, от чего убегала большую часть своей жизни. Я поведала ему все до единой мелочи, пересказала все события, участие в которых принимала в последние месяцы. Не стала скрывать и то, что, скорее всего, отцу удалось меня найти, применив чары поиска на крови, а дракон вычислил, что мои документы – подделка.

– Второй советник короля? Мел, почему ты ничего не рассказала раньше?

Я промолчала. Не было слез, не было ярости или страха. Осталась только усталость – дикая, почти осязаемая, придавливающая плечи к земле.

Что я могла ему ответить? С кем я должна была обо всем этом говорить? Айрата хорошая подруга, но не помощник в моих делах. Все, что изменилось бы, расскажи я ей все о себе, – вместо одного несчастного человека стало бы два.

Калест? Что ему мои проблемы? В один миг он может обсмеять меня с ног до головы, унизить, а в другой – щедро поманить обещаниями, которые никогда не выполнит.

С кем я могла разделить свою слабость? Свои страхи, свою боль, свое отчаяние. До этого мгновения ни с кем, а сейчас я просто устала бороться против всего мира одна.

– Нужно выяснить, для чего тебя ищет второй советник. Мои люди во дворце постараются все разузнать, – ответ парня был полным решимости. Пожалуй, посмотрев на Джэйлиба снизу-вверх, я впервые увидела в нем мужчину. Прикоснувшись к моей щеке ладонью, он мягко улыбнулся. – А пока я не отойду от тебя ни на шаг. Тебе не о чем переживать, Мел. Рядом со мной тебе не о чем переживать.

Его пальцы скользнули на мой подбородок, очертили губы. Склонялся, опаляя губы дыханием, окутывая сладковатым ароматом мяты. Я могла бы позволить себя поцеловать. За спиной парня последний солнечный луч скрывался за ликом луны – мы всего лишь соблюли бы традиции этого праздника, но...

Я пока была не готова.

Принимая от кого-то знаки симпатии, нужно точно знать, открыто ли твое сердце для этого человека, существа, – это я поняла отчетливо. Ошибиться еще раз не хотелось. Я не желала торопиться. Хотела сначала узнать, чувствую ли что-то к Джэйлибу. Убедиться в том, что это симпатия иного рода.

– А что там со слежкой? – спросила я, вновь положив голову ему на плечо.

Последний солнечный луч пропал, а на меня посмотрели с явным укором во взгляде. Я в ответ смущенно улыбнулась.

– Солнце ушло! – прокричали со стороны учебного корпуса.

И действительно – в небе воцарилась ночь. Диск луны полностью скрыл за собой солнце. Тысячи лучей разноцветными огнями легли на землю, исходя от стекляшек, зависших в воздухе. Ссадив меня с колен, Джэйлиб поднялся и предложил мне руку.

Все вокруг стекались к ступенькам учебного корпуса. Джэй, поддерживая, довел меня до самой высокой ступеньки, чтобы нам лучше было видно. Встав у меня за спиной, он снял с себя плащ и накинул его мне на плечи, обнимая.

Спокойствие, умиротворение – я ощущала их, наблюдая за тем, как в небе взрываются тысячи разноцветных звезд. Грохот стоял такой, будто где-то в горах случился камнепад. Но я не боялась. Чувствовала, что нахожусь под надежной защитой, опираясь спиной о чужую грудь, ощущая, как размеренно бьется чужое сердце.

Когда салют затих, поднялся ветер. Снег хлопьями закружил, обрушая на землю холод, возвращая зиму. Каждое дерево, каждый куст, каждая травинка заснули, чтобы теперь вернуться только весной.

– К утру солнце переродится, – объяснил Джэйлиб.

– Праздник будет до самого утра?

– Да, но, к сожалению, потанцевать сегодня мы больше не сможем. Сейчас мой черед дежурить. Хотелось бы мне тебя взять с собой, но тебе стоит поспать. – Парень взял меня за руку, слегка поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем. – Пойдем, провожу до комнаты.

– Поспать мне сегодня точно не грозит. В комнате Айрата с Бальши. Представляешь, заклинание новое разучивают.

Понятливо усмехнувшись, Джэй осмотрелся по сторонам.

– Бальши навряд ли там. Он должен был сменить Багиру в лесу. Но если хочешь, можешь пойти со мной.

– Хочу... – кивнула я с радостью.

– Ладно. Скажи, если замерзнешь.

Несмотря на то, что слежка велась за торцом учебного корпуса, прежде чем дойти до места, нам пришлось сделать большой крюк. Вышли мы со стороны леса и должны были расположиться в кустах прямо напротив того самого участка, куда вели следы из прохода.

Однако еще раньше заметили оживление у стены. Калест и Бальши едва ли не ползали по снегу на коленях, прощупывая стену. Плащи свои они покидали прямо на землю.

– Что случилось? – требовательно окликнул их Джэйлиб, прозвучавшими нотками в голосе сейчас до ужаса напоминая Демоняку.

– Багира, – отрывисто ответил Калест, зло скривившись. – Она была в лесу, когда все смотрели салют. Я пошел менять ее, но не нашел. Последовал сюда и видел издалека, как похититель по воздуху перемещал ее тело, но не успел их нагнать: слишком поздно пришел. Стена закрылась прямо перед моим носом.

– Мы готовы к этому бою. Убирай стену, – неожиданно приказал Джэй.

Я и глазом моргнуть не успела, как меня оттащили в сторону. Стояла между Джэйлибом и Бальши, пока Калест медитировал на стену. Его шепот растворялся в звуках праздника, и через миг там, где только что была стена, осталось открытое пространство.

Открытое пространство с двумя зияющими чернотой узкими проходами.

Я решительно не понимала, что происходит между этими троими. Смотрела на каждого поочередно, но была сбита с толку: мысли никак не укладывались в голове.

Меня беспокоила пропажа Багиры. Да, она всегда была и будет стервой, но никто из тех, кого похитили, не заслужил такой судьбы.

Я боялась, что парни могут опоздать.

– Вы направо, я налево. Мелисса, в общежитие.

– Я с тобой! – схватила я его за руку.

Выражение его лица было красноречивее любых слов, но я лишь сжала его пальцы крепче.

– Скорее, – скомандовал Джэй, потащив меня за собой. – Стены внутри не трогать. Нам не нужно, что учебный корпус обвалился. Если найдете что-то или кого-то, подайте сигнал.

Мы торопились только первые несколько шагов. Как только нас поглотила тьма, Джэйлиб сбавил скорость и теперь шел осторожно, тщательно осматривая пол, стены и потолок. Он ни на секунду не отпускал мою руку. Держал крепко, уверенно, одной своей решительностью поглощая все страхи.

Желтый светляк лишь ненамного вперед освещал наш путь. Черные стены, будто насквозь пропитавшиеся копотью, окружали нас. В узком проходе мы не могли идти рядом. Я шла чуть позади, ощущая, как холод становится гуще. Пол явно был неровным – казалось, что мы идем по склону, и чем дольше мы шли, тем круче становился этот склон, в конце концов оборвавшись каменными ступеньками.

Что примечательно, ни единого поворота нам не встретилось. Ни единого факела не обнаружилось на стенах.

Идти по ступенькам Джэйлиб не спешил. Отправив вперед светляк, осмотрел сначала потолок над лестницей, а потом ступени.

– Идешь точно по моим следам. Шаг в шаг. Ты меня поняла, Мелисса?

– Поняла, – нервно кивнула я, ощущая всю серьезность момента.

Однако мы не успели ступить даже на первую ступеньку. Где-то внизу послышался явный шорох, и парень дернул меня себе за спину, тем самым закрывая весь обзор.

– Что там? – прошептала я, едва размыкая губы.

– Идешь шаг в шаг, – приказали мне. – На третью ступеньку не наступать.

Я толком и не дышала. Время замедлилось, растянулось словно густая патока. Каждая ступенька – удар сердца, что оглушал, не давал вслушаться в тишину, не давал уловить ни звука.

Первая ступенька, вторая, пятая – я шла и думала о том, как это тяжело.

Тяжело каждый день, каждый час пытаться спасти чью-то жизнь. Одно неосторожное слово, один шаг в сторону – и может случиться непоправимое.

Каково это – решать, кому жить, а кому умирать? Каково это – знать, что где-то на белом свете ходит страшный злодей, и не иметь возможности его поймать? Чувствовать себя бессильным, смотреть в глаза родственников, которые взирают на тебя с отчаянием и надеждой.

А ты не можешь дать им эту надежду. Потому что сам не знаешь, будет ли все хорошо.

Страшный скрип пронзил пространство. Схватившись за парня, я прижалась к нему всем телом. Лестница, что буквально только что была монолитной, разделилась на несколько частей, две из которых в единый миг будто в пропасть сорвались.

Не перепрыгнуть, не перешагнуть. Слишком велико было расстояние.

– Есть идеи? – нервно осведомилась я.

– Ага. Только тебе не понравится.

– Давай я сама решу, что мне понравится, а что нет.

– Не злись, Мел. Давай договоримся так: сейчас нам нужно пройти этот демонов тоннель. Все вопросы и крики позже. Если захочешь, можешь меня потом даже ударить, – усмехнулся третьекурсник.

– За что?

– Вот за это.

Сложив руки на груди, он не сделал больше ничего. Яркое пламя скатилось с него, словно вода, прямо в пропасть. Огонь разросся невероятно быстро, заполнил черноту, показывая, что не такое уж отверстие и глубокое. А потом пламя встало стеной. Оранжевые языки жадно лизали потолок и стены, заставив меня испуганно сделать шаг.

Всего один шаг назад, потому что...

– У Джэйлиба пятый уровень владения огнем, – произнесла я шепотом, отчетливо чувствуя жар чужой магии. Магии высшего – десятого порядка.

– Не пятый, но ему приходится так же, как и остальным, скрывать большую часть своих возможностей. Я же рассказывал, после обучения при дворе оставляют лишь лучших из лучших. Повторяю: позже, если сильно захочется, можешь меня даже ударить.

– Ты не позволишь, – отстраненно проговорила, состыковывая все неровности, все то, что меня удивляло в последнее время.

Этих неровностей было огромное количество. Все по отдельности они ничего не значили, но вместе... А ведь Джэйлиб даже не удивился сегодня, когда узнал, что я наполовину ведьма.

Почему я была настолько слепа? Как позволила себя одурачить?

К сожалению, знала ответ. Мне хотелось иметь рядом с собой того, кому бы я могла доверять полностью и безоговорочно. С кем могла бы говорить обо всем. С кем смогла бы разделить всю тяжесть собственных проблем, не испытывая при этом страха или обиды.

Джэйлиб стал для меня таким человеком, и Калест это понял. Понял и воспользовался этим в собственной манере.

– Кстати, с Багирой я не целовался, если тебе интересно. Это Бальши пошел у нее на поводу.

– Слушай, Калест, – воскликнула я. – Тебя когда-нибудь сбрасывали в горящую яму?

– А тебя? – обернулся он, будучи по-прежнему Джэйлибом, но тон, манера общения, привычка улыбаться одним уголком губ – во всем этом я видела сейчас Калеста.

– Ты что делаешь? – попыталась отдернуть я руку, но третьекурсник держал меня крепко, утаскивая прямо к полыхающей стене.

– Хочешь проверить искренность моих к тебе чувств?

– Нет!

– А придется, Мел, иначе дальше мы не пройдем. Огонь никогда не тронет ту, от которой пылает сердце. Это единственное, в чем мы с Ральвианом похожи.

Я не верила, что все это происходит со мной. Я чувствовала жар, жар почти нестерпимый, болезненный. Мне хотелось закричать. Хотелось закричать от страха, потому что я знала: Калест способен и не на такие опасные безумства.

Но я видела перед собой Джэйлиба. Джэйлиба, которому сегодня доверила всю историю своей странной, страшной жизни. Джэйлиба, которого все эти дни не было рядом со мной, потому что рядом со мной находился другой.

Тот, на кого я так часто злилась по пустякам только потому, что он – это он.

Перед взором стояла сцена того, как я ударяю в его грудь кулаками. Как кричу, обвиняю в обмане, во всех смертных грехах, но.

Не хотелось.

Больше не хотелось выяснять отношения, потому что свои секреты я доверила ему именно сегодня, а не тогда, когда передо мной был настоящий Джэйлиб. Свои секреты я доверила Калесту, которого проклинала сотни раз и столько же раз желала ему смерти.

Он заходил в огонь спиной. Неизменно держал меня за руку, крепко сжимал мои пальцы, успокаивающе поглаживая тыльную сторону ладони. Смотрел в глаза, только в них, не моргая ни разу, не позволяя себе разорвать этот странный контакт.

Первой в огонь, в пылающие языки попала моя рука. Крик застыл на моих губах, крик страха, ужаса, ожидания боли, которой так и не случилось. Нестерпимый жар покрыл кожу. Я прямо чувствовала, как кожу стягивает, как миллиметр за миллиметром вскипает кровь.

Слезы лились по моим щекам, но отступать действительно было некуда. Только вперед, потому что там на нашу помощь надеялись, потому что там, впереди, Калеста ждала Багира.

Не могла зажмуриться. С широко распахнутыми глазами я вошла в огонь целиком и полностью. Только сейчас подумала об одежде, которая, по идее, должна была сгореть, но и этого не произошло.

Тепло, ровное тепло согревало меня и совершенно не причиняло никакого вреда.

– Несколько веков назад территория Академии Шепота принадлежала первому королю Вельгальда. Ин Кенсти, первый правящий род, завоевал все те земли, что входят сейчас в состав королевства. Со временем их род потерял то уважение и влияние, что имел, – теперь они имеют приставку «иль». Трон заняли ин Талинт, однако считается, что именно ин Кенсти принесли магам первый огонь. Испокон веков существовало только три стихии: вода, воздух и земля. Они дополняли друг друга, не могли существовать друг без друга и позволяли магам создавать с их помощью удивительные вещи. До сих пор неизвестно доподлинно, где именно ин Кенсти раздобыл огонь, как открыл его, как смог приручить, но факт того, что огонь никогда не причинит вреда тому, от кого сердце мага пылает, связывает нас с драконами. Штер-терхил – солнце и луна. Солнце никогда не обожжет свою луну, не позволит ей сгинуть в опаляющих лучах, лишь подарит тепло. Сегодня день «Угасания и рождения солнца», Мел. Ты видела, как солнце прошло по небу и скрылось за луной, не затмевая ее лик. Штер-терхил – солнце всегда будет следовать за своей луной, но, догнав, никогда не позволит себе ее погубить.

Все это время мы в прямом смысле этого слова шли по коридору из пламени. Пламя было повсюду, его языки лизали кожу, жадно набрасывались на одежду, но мне так только казалось. Огонь ластился. Ластился, словно большой зверь, дикая кошка, ищущая ласки. И страх проходил.

С каждым пройденным шагом страх проходил, давая уверенность в том, что я не сгорю, не сгину в диком пламени, не превращусь в пепел, мучимая страшной болью. Когда мы наконец-то вышли на ступеньки, я не чувствовала собственных ног. И все же...

– Ненавижу тебя!

– Ты просто не знаешь, что такое любить, Мел. Ты просто пока этого не знаешь.

Я бы могла еще что-нибудь сказать. Эмоций во мне было столько, что сила рвалась наружу, желала заполонить все вокруг собой, но я делала так, как учил Дж... Калест. Дышала – глубокий вдох, медленный выдох. Собирала те потоки, что переполнились в кистях рук, и перераспределяла их внутри себя, большую часть вливая туда, где неугомонно билось мое сердце.

Калест говорил, что сердце – это центр магической, нервной и кровяной системы каждого мага, а потому именно оно поглощает больше всего энергии, а значит, может легко забрать излишки, не заставляя организм вырабатывать еще для своих потребностей.

– Вот так. Ты молодец.

– Я сама знаю, что я молодец!

– Знаешь, а я люблю, когда ты злишься. Ты такая красивая становишься...

Злиться я перестала мгновенно. Не только потому, что, не отпуская моей руки, Калест повернулся ко мне спиной, но и потому, что я почувствовала через это самое касание то, как он напрягся.

Этого не было видно со стороны: парень мастерски скрывал свои эмоции, когда ему это действительно было нужно.

– Что там? – спросила я шепотом, останавливаясь на пятачке меньше метра.

Ступеньки закончились неожиданно.

– Тупик. Ничего не понима...

Третьекурсник успел рвануть меня на себя буквально за мгновение до непоправимого. Металлическая решетка лязгнула за моей спиной, в то время как я сама упала на Калеста – судя по протяжному стону, что-то ему сломав.

– Ну и не такая уж я тяжелая, – укорила я его, с ужасом оборачиваясь. Острые пики металлических прутьев вошли ровно в щель между лестницей и пятачком.

– Да-да. Напомни мне после нашей свадьбы посадить тебя на диету, – произнес этот смертник и тут же поплатился.

Я щипала, била и даже разок укусила его за палец.

– Ну все, все, кровожадная меня. Дома поговорим... Ы-ы-ы...

– Будешь знать, как смеяться надо мной! – воскликнула я, победным взглядом осматривая поверженного в самое «сердце» противника. Противник за «сердце» нескромно держался, глазами обещая мне отсутствие пощады. – Очень больно?

– То есть совесть у тебя все же есть, да?

– Она сдохла в муках на пару с твоей! – парировала я, но вину свою все же чувствовала. – Ну, залечи. Ты же умеешь. Я даже глаза закрою, если надо.

– Можешь не закрывать, все равно потом когда-нибудь увидишь. Днем раньше, днем позже... – оскалился это хам, за что и получил по мордам.

– Лечи!

– Да не могу я, Мел. Решетка антимагическая, – с досадой признался парень, но злость эта была обращена не ко мне.

– Но как же мы тогда выберемся?

– Выберемся. Мне не впервой.

– Не спи, – ворчали сбоку от меня.

– Не сплю, – повторяла я, уже не осознавая, что говорю.

Холод. Дикий, забирающийся прямо под кожу холод окутывал нас. Спать хотелось просто жутко. Я прижималась к Калесту всем телом, сидя у него на коленях, но все равно страшно мерзла, не представляя, как он терпит и не трясется.

– Не стучи зубами. Отвлекаешь, – буркнул он мне в ухо, а я положила голову ему на плечо, утыкаясь губами в пока еще теплую шею.

– Не стучу, – послушно повторила я и продолжила свое громкое дело.

Зуб на зуб не попадал. Не знала, что именно делал Калест, но вот уже два часа он, прикрыв веки и попеременно подбадривая меня своей смертью, уходил куда-то в себя.

Засыпала. Отчетливо понимала, что засыпаю. Тело затекло от неудобной позы – нам вдвоем на этом пятачке было не развернуться, и я решила подняться, чтобы хоть как-то размять одеревеневшие конечности.

Поднималась, опираясь на стены, и никак не ожидала, что Калест схватит меня. Схватит и притянет к себе.

– Ты чего? – Глаза парня мгновенно распахнулись.

И в этот самый миг что-то хрустнуло под моей ладонью. Под ладонью, которой я опиралась о стену.

Калест едва не провалился в открывшийся за его спиной проем. Успев сгруппироваться, он поставил меня на ноги и обернулся. То, что не скрывала его широкая спина, доступно было и моему глазу, но лучше бы я этого не видела. Словно изломанные куклы, в узком помещении, приваленные к стене, сидели Багира и Сакли.

Их веки были закрыты. Их тела меньше всего походили на человеческие. Попытавшись подойти, я была остановлена твердой рукой.

– Не лезь, – предупредил Калест. – Там что-то есть. Встань у решетки и максимально прижмись к стене.

– А ты? – осведомилась я, отчего-то не желая, чтобы парень лез туда. Одна тут я точно замерзну!

– А я дурак. Забыла уже?

Замерев, задержав дыхание, я следила за тем, как третьекурсник делает шаг. Голубая вспышка в тот же миг ослепила глаза, а сам Калест отлетел, ударившись спиной о решетку. Склонившись над ним, я заглянула в его глаза, а точнее, в зеленые глаза Джэйлиба.

– Ты как?

– Отвратительно, но жить буду, – поднялся он без моей помощи, тряхнув головой. – Итак, хорошая новость. У проема колдовать можно.

– А плохая? – сразу вычислила я его интонации.

– Неизвестно, насколько близко к нему нужно стоять. Это придется выяснять опытным путем.

Опытным путем через несколько минут было выяснено, что Калест не только дурак, но еще и идиот, который на собственных ошибках не учится. Мне его даже жалко стало, столько раз он влетал в решетку как в родную. Но чего ему было не занимать, так это упрямства.

Поднимался и шел снова, словно ненормальный. Может, ему в первый раз сильно по голове прилетело? Рассудок там помутился. Если он вообще был.

– Мел, напомни мне об одной важной вещи, – встал он вновь у магической стены.

– О мозгах?

– Нет. О том, что ты должна мне поцелуй.

– Это еще почему? – Возмущение мое можно было измерять котлами.

– Потому что я снял эту демонову защиту.

Я кинулась в проем вслед за Калестом. Частично вытащив девушек из ниши, он склонился сначала над Сакли, сканируя ее тело, а потом над Багирой. От его бурной ругани я бесконтрольно покраснела.

– Все плохо?

– Помнишь выпускника? Если ты мне поможешь, Багиру вытащим. Сакли – сами не сможем. У меня нет таких знаний. Прошло больше часа.

– У них есть укусы? – В тусклом свете светляка мне было плохо видно.

– Есть. У обеих на шее.

– Значит, все-таки уменьшенный паук...

Изменения произошли моментально. Протяжный скрип раздался со стороны ниши, и Калест в одну секунду оказался повернут к стене лицом. Собой он умудрялся загораживать и меня, и девушек. Яркое ослепительное пламя зажглось на его ладони.

– Да чтоб вам жить долго! – выругался третьекурсник, узрев своих друзей.

О да! Я готова была к чему угодно. Когда послышался скрип, тело мое напряглось в единый миг. Я даже шагнула ближе к проему, чтобы суметь воспользоваться магией. В эти мгновения я пережила все – от ужаса до решимости дать бой, однако ничего не понадобилось.

Облегчение волной накатило на меня.

– Будем жить долго, брат, – произнес Калест, который совсем не Калест, а Бальши, но, увидев Багиру, он потемнел лицом.

Уверена, будь проход не такой узкий, он бы кинулся к ней незамедлительно. Все это, его чувства открыто читались на его лице. Больше всего было злости и бессильной ярости, и я его понимала.

– Бальши, беги за целителями, – попросила я. – Джэй, возьми, пожалуйста, Сакли.

– Наоборот, – приказал Калест, и парни кивнули. Уже для меня он объяснил: – Джэйлиб владеет стихией воздуха, а Бальши – артефактор и зельевар. Джэй доберется до медкорпуса гораздо быстрее.

Мы спешно покидали тайные ходы через сквозной проход. Этот бесконечный лабиринт грозился и парней навсегда оставить здесь: в стенах то и дело попадались шипы и стрелы.

Когда мы выбрались на улицу, густая ночь все еще занимала небесный простор, перекликаясь с гаснущими звездами. И тем ярче казались горящие факелы, оградившие то место, откуда мы вышли.

Целители – весь медицинский корпус и даже мейстер Карстар – уже были здесь. Исцеляющее зелье я взяла из чужих рук легко, потому что при себе у меня не было ничего. А время шло. Утекало сквозь пальцы.

Мы должны были помочь хотя бы Багире.

Под осуждающим, злым, буравящим мою спину взглядом я действовала ровно так, как тогда в коридоре. Плевать я хотела на мнение мейстера Карстара о том, что мне здесь не место. Мне здесь место, потому что без меня Калест не справится.

Время растянулось. Каждая секунда состояла из сотен песчинок, что все падали на весы, отмеряя чужую жизнь. Даже не видела, делают ли целители что-то с Сакли: мы ей не могли помочь, а потому боролись за ту, кому наша помощь действительно была необходима.

Вливала. Щедро делилась силами. Они вырывались из меня словно буря, будто переполненный котел перевернулся, а там не оказалось дна. Бесконечность. Я впервые ощущала свою силу как бесконечную и удивлялась, ужасалась тому, что так может быть.

Моя магия словно не имела конца.

– Все, – выдохнул Калест, устало повалившись прямо на снег.

В отличие от него на снегу я продолжала сидеть, но чужая магия в этот момент щедро согревала землю подо мной. Снег попросту растопился, а вода вскоре испарилась. Понимала, что это дело рук дракона.

На наше место подоспели целители, окутывающие Багиру заклинанием.

– Инд Дармист, ко мне в кабинет, – отрывисто приказал, потребовал мейстер Карстар, ледяным взглядом провожая целителей.

За директором Академии Шепота мы последовали вчетвером.

Сонливость давно ушла. Мой ум был кристально ясным, чистым. Я осознавала каждый свой шаг, следуя рядом с Калестом. Джэйлиб и Бальши шли позади, словно молчаливые невидимые охранники. От них всех исходила такая сила, такая уверенность, что и я невольно заражалась их самоуверенностью. Шла, расправив плечи, чеканя шаг.

Взяв меня за руку, уставший, вымотанный до предела Калест улыбнулся одним уголком губ и подмигнул мне. Эта усталость читалась лишь в чужих зеленых глазах и не более, а я впервые за эту долгую ночь задумалась о том, какой он на самом деле.

Какие у него глаза? Какая форма лица? Широкие ли брови?

Странно. С того самого момента, как я осознала, что Джэйлиб выглядит совершенно по-другому, ни разу не задумывалась о том, какой он в реальности, без магии иллюзии. Мне было все равно, потому что я знала, что он хороший человек, как бы ни выглядел, а теперь...

В голове не укладывалось.

Сейчас я отлично понимала, что, находясь под личиной Джэйлиба, Калест продолжал быть собой. Его слова, его мимика, его мысли. Не думая о том, что произошло между нами в прошлом, я совершенно спокойно находилась рядом с ним, слушая его внимательно, разговаривая с ним и не желая убить через каждое слово.

Неужели дело было только во мне? В моей предвзятости. В моей обиде.

Он столько боли мне причинил, но и подарил столько радости.

Остановив Калеста у лестницы, я отошла в сторону, чтобы не преграждать путь близнецам. Покосившись на нас, они получили едва заметный кивок от своего предводителя и прошли мимо, даже не сбившись с шага.

– Устала? Плохо себя чувствуешь? – остановил он ладонь в сантиметрах от моей щеки. Золотое свечение вмиг заняло его пальцы.

– Зачем ты притворялся Джэйлибом?

– Зачем? – Уголок его губ изогнулся. Парень смотрел на меня с изрядной долей снисхождения. – А как еще, Мел, я мог к тебе подобраться? Ты ведь меня на дух не переносила только потому, что я – это я. А мне хотелось проводить с тобой время. Хотелось и хочется, чтобы ты смотрела на меня без этого яда в твоих красивых глазах.

Завуалированный комплимент меня нисколько не смутил. Наоборот, придал еще больше уверенности. Единственное, что меня смущало, так это то, что Джэйлиб на это согласился. Хотя, зная Калеста, он мог ему просто приказать.

– И как давно ты под этой иллюзией?

– Это я ходил с тобой в кабинет мейстера Карстара. Тогда все и началось. И не вини Джэя – я вижу эту обиду в твоих глазах. Он не соглашался мне помогать, но выбора у него не было, – коснулся он ладонью моей щеки, а я пока не понимала, как на это реагировать. – Это все, что ты хотела знать?

– Пока да.

– Хорошо. Не стоит заставлять Ральвиана ждать. Он и так бесится, наблюдая за нами.

Проследив взглядом за тем, куда посмотрел Калест, я приблизилась к парню еще на шаг. Потому что за нами действительно следили и, даже не видя лица дракона, я понимала, что он недоволен.

Подниматься к нему в кабинет расхотелось моментально.

– Может, я все-таки пойду в общежитие?

– Нет, Мел. Без меня ты теперь даже в общежитие не пойдешь. Прости, но ты влипла слишком сильно, чтобы я мог хоть на минуту упустить тебя из виду. – Парень вновь взял меня за руку, поражая. – Пойдем. Не будем испытывать терпение чешуйчатого.

Мы как раз входили в кабинет мейстера, когда вслед за нами в коридоре появился пожилой мужчина. В длинных одеждах, седой, с глубокими морщинами, он низко поклонился, едва завидев нас.

– Это кто? – шепнула я, проскальзывая мимо Калеста в кабинет.

– Королевский целитель и... видящий. Он видит сквозь иллюзии – это его дар.

– А почему он нам поклонился? Разве это не мы должны ему кланяться? – произнесла еще тише.

– Просто он не устоял перед твоей красотой. Не только же мне одному страдать...

– Может, вы и нам расскажете? – воздух разрезал грозный голос мейстера. – Что такого интересного вы обсуждаете? Вам удалось найти остальных пропавших?

Настроение в кабинете в тот же миг переменилось. Тучи сгущались конкретно над моей головой. Мне сделалось не по себе под пронзительным взглядом дракона. Даже захотелось спрятать руки за спину, отобрав собственные пальцы у Калеста. Однако сделать этого парень мне не дал.

Наоборот, еще крепче сжал мою ладонь, улыбаясь мейстеру нагло и с вызовом.

Мы слушали. Королевский целитель, доставленный в медкорпус Академии Шепота порталом, уже провел осмотр девушек и готов был поделиться своими умозаключениями. Мы и раньше видели, что на их шеях остались следы от укусов. И даже больше того – предполагали, что это уменьшенный заклинанием Тархаликс, так что эти мысли мужчина лишь подтвердил.

Радовало, что обе девушки были переведены для дальнейшего лечения в столицу. У Багиры имелись все шансы через время вернуться к прежней жизни, но о Сакли пока прогнозы были неутешительными.

Время для того, чтобы оказать первую помощь, давно прошло, а потому яд распространился слишком сильно. Чтобы вывести его из организма, потребуется гораздо больший срок, но восстановится ли нервная система – неизвестно.

– Спасибо, Альнар. – Калест кивнул мужчине.

– Мне жаль, что девушек нельзя сейчас допросить, – произнес целитель, еще раз низко поклонившись.

– Нам всем жаль, Альнар. Возвращайся во дворец и...

Что именно «и», дослушать мне так и не удалось. Для меня вообще было странно, что пожилой мужчина кланялся молодому парню. А как же уважение к чужим сединам? Для меня все происходящее выглядело неправильным, но что я знала о законах и правилах аристократов-магов?

На Бальши было страшно смотреть. Качнувшись на ровном месте, он вцепился в руку брата, повисая на нем. Глаза его закатились, стали белыми – без радужек, без зрачков. Он побледнел настолько, что манжеты белоснежного костюма сливались с его цветом кожи.

Испуганно взглянув на Калеста, я успокоилась. Потому что он стоял, не испытывая никакого напряжения. Смурной, смотрел на друга и словно бы ждал, когда приступ закончится. Этого терпеливо ждали все.

А время, будто в насмешку, тянулось неимоверно. Солнечный луч озарил небо, проник через окно и упал на пол. Он медленно набирал силу, занимая все больший участок пола. Пришло время открывать подарки, праздник закончился.

Рваный выдох оглушил тишину. Выпрямившись, Бальши дышал словно загнанный зверь. Сфокусировав взор на Калесте, он с трудом произнес:

– Вести из академического городка. Опознали клеймо мастера, изготовившего сапоги. Мастер отправил расчетные книги.

– Кто купил пару? – требовательно вопросил Калест, мгновенно превращаясь в хищника.

Тело его было напряжено, ноздри трепетали, а пальцы сжали мою ладонь до ощутимой боли. Сейчас даже под иллюзией Джейлиба он был похож на себя.

– Айзек Пальталь. Выпускник.

Из кабинета мейстера Карстара меня попросту утянули. Мою руку крепко держали, пока мы следовали по коридору, спешно спускались вниз и пересекали двор Академии Шепота.

В мужское общежитие мы попали гораздо раньше мейстера Карстара, но уже на первом этаже за нашими спинами открылся портал. Первыми оттуда вышли воины наперевес с мечами. Их темно-зеленые одежды ярко бросались в глаза.

Последним появился дракон.

Я не верила услышанному. Слишком много потрясений для одного-единственного дня. Айзек, наш Айзек, который всегда знал обо всем на свете... Наш Айзек, который смешливо улыбался и вместе с нами болел за то, чтобы наша команда опередила Калеста...

Да он и мухи не обидит! Он не мог. Он просто не мог совершить все эти похищения. Умный, слишком умный, но хитрый ли? Да в нем было хитрости столько же, сколько во мне грации!

Однако я прекрасно помнила его поведение в последние недели. То он был белым, словно мел, погружаясь в себя настолько, что переставал слышать происходящее вокруг. То, наоборот, излишне веселым, вызывающим недоумение.

А то, как он сорил деньгами, которых у него никогда не было, – откуда они? Где он их взял? Не за услуги ли получил от кого-то, поставляя студентов академии в качестве сосудов с магией?

Нет, я не могла поверить. Кто угодно, но только не он. Да я бы охотнее поверила в причастность мейстера Карстара с его силой и возможностями, чем в то, что Айзек был похитителем.

И все же именно к его комнате, окруженные королевскими воинами, мы шли. Я ощущала себя причастной к чему-то великому, страшному, торжественному. Все внутри клокотало, разрывая меня. Я шла, а сама больше всего на свете желала остановиться. Хотя бы минуту, мгновение, миг на размышление. Но у меня не было даже секунды.

– Открывайте, – приказал Калест.

Двери разлетелись в тот же момент. Увидев стоящего на подоконнике Айзека, я рванулась к нему, но была тут же схвачена. В открытое окно врывался ледяной ветер. Снежинки залетали и в единый миг таяли, не успевая коснуться пола. Он стоял лицом к нам без своих неизменных очков и был готов шагнуть вниз в любую секунду.

Страх заполонил, затемнил мое сознание.

– Я не хотел, – качал он головой. Слезы стеклами стояли в его глазах. Лицо покраснело, руки тряслись. – Я не хотел.

– Он прыгнет! – в ужасе прошептала я Калесту, но не нашла на его лице отклика.

– Айзек, не делай глупостей, – холодно произнес он. – Мы во всем разберемся. Я клянусь тебе, я выслушаю тебя.

– Давай, слезай с окна, парень, – как ни в чем не бывало усмехнулся Бальши под личиной Калеста. – Вина выпьем, погрызем чего-нибудь.

Ложь! Они не помогут ему, не станут церемониться – это без труда читалось в их беспощадных взглядах.

Действовала на эмоциях, на инстинктах. Бесконтрольно выпустив силу, я потянулась к дереву, что росло за окном. Мощные ветки сразу же покрылись зеленью, разрослись, выпуская новые ростки. Именно эти ростки, увеличиваясь, развиваясь, разветвляясь, с огромной скоростью приближались к окну.

– Лисс, я не хотел! – словно ненормальный повторял Айзек.

– Я верю, – ответила я осипшим голосом. И повторила громче: – Я верю!

Подвижные ветки схватили выпускника со спины, надежно спеленали по рукам и ногам, обняли зеленым корсетом. Втолкнув его в комнату, повалили на пол, но я не успела сделать к нему и шага.

– Я не хотел, Лисс! Я не предавал тебя! – крутился он на полу, изгибался, извивался, как те самые ветки. – Под тайными ходами академии есть тайные лабиринты...

Он закричал. Закричал так пронзительно, громко, что сердце мое, казалось, остановилось, перестало биться. Смотрела во все глаза, не понимала, при чем тут предательство, и в ужасе наблюдала за тем, как стекленеют знакомые глаза, как неподвижным становится рот, как чернеют вены, выступая страшным рисунком.

Крик оборвался на последнем хрипе.

– Я не убивала, – прошептала я, пятясь назад. Но пятиться было некуда. Позади стоял дракон, рядом – парни. Обратившись к Калесту, я повторила: – Это не растение. Я не убивала.

Обняв, Калест развернул меня к себе лицом, не давая и дальше смотреть на Айзека. Бальши и Джэйлиб склонились над выпускником, что-то проверяя. Мои ветки выпустили парня так же легко, как и спеленали, возвращаясь обратно в окно, а я не могла поверить.

Это точно не моя магия. Ветки не причинили ему никакого вреда. Лишь держали.

– Успокойся, Мел. Слышишь? Успокойся. – Взяв мое лицо в ладони, он не дал мне вновь обернуться. – Это не ты. Не твоя магия. Его убила магическая клятва. Он произнес то, что не должен был говорить.

– Лабиринты? Там могут быть остальные... Остальные пропавшие.

– Не смотри! – приказал он мне, дернув на себя. – Я это выясню. Мейстер Карстар, в академии остались записи об этих землях? Меня интересуют старые планы зданий.

– Найду. Что-то еще? – вопрос был задан со злой насмешкой.

Калест дракону ответил только взглядом.

Казалось, что все происходящее – это сон. Самый страшный кошмар в моей жизни, случившийся наяву. «Я сплю», – я твердила себе это ежеминутно, ежесекундно, но осознание реальности, реалистичности все больше поглощало меня.

Солнечные лучи давно пробрались в академическую библиотеку, заполнили собой мрачный директорский кабинет. Перекликаясь с открытым порталом, что горел голубым сиянием, они освещали пространство, что будто срослось в единое помещение. Через этот портал близнецы то и дело ходили туда-сюда, занимаясь поиском необходимых документов.

Мы тоже искали. Я сидела за столом рядом с Калестом, засыпала, клевала носом, но упрямо вчитывалась в документы. Они лежали в дальнем стеллаже ворохом, нисколько не упорядоченные, пожелтевшие, покрытые пылью. Часть исписанных страниц хранилась в папках в кабинете директора, однако старых чертежей там не нашлось.

А нам нужны были именно они. Потому что там должны быть отмечены все строения, все тайные ходы, каждое помещение. Только я подозревала, что в академии этих бумаг просто нет.

– Мел, поешь, пожалуйста, – не отрываясь от бумаг, произнес Калест. Он продолжал скрываться под иллюзией Джэйлиба даже сейчас.

– Я не хочу.

– Студентка, отправляйтесь спать, – прозвучало из портала в приказном тоне. – Вам нужно отдохнуть перед отъездом.

Собственно, именно по этой причине я и не ела. Мне кусок в горло не лез под этим буравящим взглядом. Близнецы совершенно точно нам помогали, а вернее, это я им всем пыталась помочь в меру своих сил. А вот дракон делал все что угодно, но в поисках не участвовал.

Все то время, пока я сидела здесь, он смотрел исключительно на меня. Уничтожал взглядом, сжигал, но обернулась я лишь единожды. Обернулась и сразу же пожалела об этом, потому что там – в кабинете, за массивным рабочим столом из темного дерева – сидел не мужчина, а зверь. Дракон, что нет-нет да и выдавал свое истинное нутро.

Острые чешуйки выделялись на коже. Тонкие когти появлялись на пальцах. Зрачки вытягивались в тонкую линию, а желтые радужки полыхали огнем. Это было страшно. Страшно смотреть на человеческое лицо, а видеть зверя.

Больше я к нему не оборачивалась. И это была первая фраза, произнесенная мужчиной за последние часы. Он словно бы напомнил мне о том, что собирается забрать меня из академии против моей воли.

Но я и без того помнила. Не забыла о том, что из академии мне, скорее всего, придется улетать на метле. Без вещей. Втайне ото всех.

– Я не устала, мейстер Карстар, – ответила я не глядя.

– А если устала, – отвлекшись от бумаг, Калест забрал у меня документы, отложил их на стол и взял меня за руку, – то можешь прилечь пока на кушетку. Джэйлиб принесет тебе одеяло и подушку. Все равно к Айрате рвался.

Я закричала от испуга. Портал, что находился в метре от нас, с грохотом взорвался, осыпаясь тысячами мерцающих игл, отрезая нас от кабинета и близнецов. В то же мгновение Калест спрятал меня у себя на груди, прижал руками, закрыл, а сердце клокотало словно сумасшедшее.

– Не бойся. Не отходи от меня ни на шаг. Ничего не скрывай. Ничего не предпринимай сама, – твердо произнес парень, приподнимая мое лицо за подбородок. – А теперь убери со своего лица страх. Запомни, рядом со мной тебе нечего бояться.

– Но ведь ты уедешь. Похититель нашелся, студентов найдут. Тебя здесь больше ничего не держит. – Паника подступала к самому горлу.

Несмотря на успокоительные капли, меня все же накрыло осознанием произошедшего. Все, что творилось за эти сутки, придавило лавиной. Руки затряслись, губы задрожали – я не могла себя контролировать. Слишком много для меня одной, и я действительно боялась остаться со всем этим один на один.

Одна против отца, против дракона.

Я не знала теперь, кому верить. Как верить, если собственные глаза лгут? Кому верить, если собственные уши обманывают? Я никогда бы не подумала на Айзека, а вон оно что вышло. Как я могу верить другим? Рассчитывать на кого-то другого.

– С чего это? Знаешь, мне неожиданно понравилось здесь учиться. Я всегда получал домашнее образование, учился во дворце, а это... Скучно. Думаю, после завершения этого дела Его Величество позволит нам доучиться хотя бы этот год. Чтобы точно убедиться, что реальный преступник найден. А ты расстроилась, да? Так приятно: ты расстроилась, что я уеду.

– И ничуть не расстроилась, – взбунтовалась я, забирая свои руки и вообще отсаживаясь подальше – подвинулась вместе со стулом, насколько смогла. – Ты все неверно понял.

– Ну конечно!

– Ка-а-алест, – предупреждающе протянула я, вновь утыкаясь в бумаги.

– А ты, между прочим, обещала мне поцелуй. Не забыла еще?

– Прокляну! – предупредила я в последний раз.

Как ни странно, наши пикировки хоть и злили, но при этом придавали мне сил, отвлекали от терзающих мыслей.

– Прокляни, – неожиданно согласился этот сумасшедший и совершенно нагло, беспардонно придвинул к себе стул, на котором я сидела. – Прямо сейчас проклинай.

Все случилось в одно мгновение. Вот я повернулась, чтобы сказать очередную колкость, а вот уже чужие губы накрыли мои. Пальцы легли на затылок, фиксируя, не давая отстраниться. Рукой обнимал за талию, целуя медленно, тягуче, лишь слегка-слегка прикасаясь к моим губам.

Каждое прикосновение – нежность. Каждый вдох – маленькая смерть. Не понимала себя. Мне не хотелось и одновременно хотелось чувствовать его дыхание на своей коже, на своих губах. Мурашки шествовали по изгибу спины, очерчивали руки, заставляли пальцы на ногах поджиматься. Я была напряжена настолько, что упади искра – пламя спалило бы всю библиотеку за раз.

Но нет. Пламя горело только внутри меня, в то время как мягкие, волнующие, нежные касания осыпались на мое лицо – на лоб, веки, щеки, нос и губы. Мука. Настоящая мука – истязать так бедное сердце, не желающее чувствовать, истязать так голову, не желающую мыслить, истязать так тело, откликающееся на ласку.

Заставив себя отстраниться, я посмотрела в чужие зеленые глаза. Пальцы, что прикасались к моей щеке, были чужими. Губы, что прикасались к моим губам, были чужими.

– Какой ты, Калест? Какой ты на самом деле? Как выглядишь? Как твое имя? Какие привычки твои – настоящие? Какие поступки твои – от сердца?

– Позволь мне узнать тебя. А я позволю тебе узнать себя.

– Как верить, Калест? Как верить кому-то, если кругом обман?

– Мне ты можешь верить, Мел. Клянусь тебе, что мне ты можешь доверять.

Портал за моей спиной открылся, осветив голубой вспышкой библиотеку. Рядом со мной стопкой упали серые листы с налетом истории – загибы, рваные края и посторонние следы говорили об этом.

Я кожей чувствовала, что за моей спиной остановился мейстер Карстар.

– Подземелья протянуты под всеми тремя основными зданиями.

– Отлично. Джэйлиб, проводи Мелиссу в женское общежитие и глаз с нее не спускай. С этого момента территория Академии Шепота запечатана королевской печатью. Никто не должен выйти отсюда и попасть сюда, пока мы не отыщем всех пропавших студентов. Если кто-то попытается своевольно покинуть академию – взять под стражу. – Я ошеломленно подняла взгляд, не веря услышанному. – Иди спать, Мелисса. Сегодня был тяжелый день. Завтра будет еще тяжелее.

В этот момент я еще не знала, насколько Калест был прав. Весь вечер, всю ночь офицеры королевской стражи во главе с Бальши и под руководством инд Дармиста доставали тела. Джэйлиб уходил несколько раз, но возвращался буквально через пару минут.

В первый раз он вернулся с вестью, что в кармане Айзека нашли уменьшенного Тархаликса. Точно не удалось установить, был ли размер умершего вместе с хозяином существа изменен с помощью того самого заклинания, но связь между пауком и выпускником была нерушимая.

Именно Тархаликс являлся магическим существом Пальталя, что он, естественно, скрывал ото всех.

Ни в одних бумагах об этом не было сказано.

Однако, кроме всего прочего, словно в насмешку над моим неверием, в вещах Айзека отыскали артефакт крови. В этом артефакте находилась капля чужой крови, тогда как сам артефакт был активирован на поиск и неизменно приводил к нашей с Айратой комнате, а если еще конкретнее, то ко мне.

Чья кровь была в этом артефакте? И связаны ли с ним слова выпускника о том, что он меня не предавал?

Увы, вызов некроманта в академию ничего не дал. Поднимаясь из мертвых, Айзек вновь умирал – раз за разом, едва пытался произнести хоть слово, отвечая на вопросы черного мага. Допросить парня не удалось и после смерти.

Эти новости мне было слушать тяжело. Мне до сих пор не верилось в его смерть, хотя я видела ее собственными глазами.

Хорошо еще, что ничего не пришлось объяснять Айрате: Джэйлиб взял эту беседу на себя. Не знаю, что именно он сказал моей соседке, но с вопросами лезть она мгновенно прекратила. Но в комнате с нами продолжала сидеть, время от времени заваривая свежий отвар.

Во второй раз он вернулся с новостью о том, что пропавших студентов нашли. Планы зданий, которые мейстер Карстар получил лично от главы рода иль Кенсти, оказались верными. На втором подземном уровне, там, где раньше находились замковые казематы, тела заполонили все камеры. Все до единого пропавшие студенты, как и Багира с Сакли, как и тот выпускник, подверглись отравлению ядом Тархаликса.

Целителей на улице было столько, что метле негде приземлиться, но спасать там, к сожалению, было уже некого. Ни в одном теле не осталось магии, ни единой капли чар, как и ни единой капли жизни. Все магические существа умирали, если теряли свой дар, и лишь некоторым удавалось выжить при условии, что дар выгорел.

Но это был не тот случай.

Я ненавидела себя за то, что мое далекое от реальности предположение оказалось правдой. Похищенных студентов использовали как сосуды, и я понимала почему. Неокрепших, неопытных, не завершивших обучение магов было словить гораздо легче.

Тела... Как же много было тел. Сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и никак не могла заставить себя лечь спать. Слезы лились ручьями по моим щекам. Я оплакивала всех тех, кто попал под недобрый взгляд Айзека. Многих из них я даже не знала, с кем-то была знакома лишь мельком, но сердце обливалось кровью при виде черных платков на белоснежном снегу.

Зачем Айзеку нужна была вся эта сила? Он ведь не стал сильнее за это время, совсем нет. Я видела его на подготовке к «Последнему отбору». Кому он ее отдавал? Кому он ее доставлял? В чем выносил за пределы Академии Шепота?

Увы, на эти вопросы ответить было некому.

– Лисс, ложись спать. Хватит сидеть там, заболеешь, – ругался Джэйлиб.

Айрата уже спала, забывшись тревожным сном, а я все сидела, глядя на черную ночь, глядя на яркие факелы, огонь которых трепетал на ветру.

– Не могу. Мне кажется, что что-то не сходится, но я не могу понять, что именно. В голове такая каша, что не разгрести.

– Не бери в голову. Я понимаю тебя, в это трудно поверить, но чаще всего правда выглядит именно так. Зло нам приносят те, от кого меньше всего ожидаешь.

Услышав это, я посмотрела на спящую Айрату.

– Как ты будешь объяснять ей, что ты не... Бальши? Как ты вообще решился на такой обман? От Калеста я и другого могла бы ожидать, но от тебя...

– Лисс, он мой начальник. Для меня все его просьбы – это приказы, и я не имею права ослушаться. Знаешь, я не хотел в этом участвовать. Сразу сказал, что это плохая идея, но Лест – это Лест. Он настолько же упрям, как и ты.

– Я не упрямая! – возмутилась я, но скорее в шутку.

– Упрямая. А еще, Лисс, он мой друг. Мы через многое вместе прошли, и я прекрасно его понимаю. – Джэй тоже взглянул на Айрату. – Он пошел на обман, потому что не сдался. Он никогда не сдается и всегда находит решение. На этот раз решение было таким. Подлым ли? Скорее отчаянным. Обдуманным ли? Нет. Но он вообще редко думает в твоем присутствии. Знай: что бы ни случилось, он поможет тебе.

В этот самый миг Джэйлиба снова вызвали. Не понимала, как именно они общаются между собой. В какой-то момент парень просто осознавал, что его зовут. Впрочем, что я о них вообще знала? Лишь то, что рассказывал Калест, но этого было ничтожно мало. Ничтожно мало для того, чтобы сказать, что я для них друг.

Вернулся Джэйлиб через несколько минут и с новыми новостями.

– Завтра постарайся не выходить из женского общежития. Все похороны пройдут на территории академии. Завтра здесь будет столько магов, что не перечесть, столько зевак, что не протолкнуться. Его Величество распорядился, чтобы истории дали огласку. На похоронах тебя быть не должно, – произнес он твердо, прямо глядя мне в глаза.

– Почему? – спросила я, но совсем не потому, что хотела присутствовать.

Прекрасно понимала, что для меня это мероприятие небезопасно. Ворота откроются для всех, а значит, на территории академии может присутствовать мой отец – маг, от которого я должна была любыми силами и способами скрываться еще два месяца.

Нет, спрашивала я потому, что хотела узнать официальную причину запрета.

– А сама как думаешь? – усмехнулся парень.

– Никак не хочу думать.

– Ложись спать, Лисс. Уровень угрозы позволил нам частично взять академию под контроль. Твоя комната под надежной защитой. Портал сюда открыть невозможно. Кроме нас троих, войти сюда больше никто не сможет. Ложись спать. К завтрашнему вечеру мы покинем Академию Шепота вместе.

Самые черные тучи сгустились над Академией Шепота в этот день. Белые хлопья, словно в насмешку, неспешно кружили, покрывая снежным одеялом все вокруг. Сама природа, сама мать магии, всех даров прощалась в этот день с теми, кто давно ушел навсегда, но для своих родных уходил сегодня.

Покой. Покой – это то, с чего все началось. Когда-то все началось с покоя, с пустоты, с тьмы. Тьмой и заканчивается этот путь, покоем заканчивается, когда все треволнения просто уходят, оставляя после себя пустоту, чистоту.

С чистого листа начинается новая жизнь. С чистого листа открывается новый путь, по которому путник вновь пройдет по дороге жизни, чтобы окрасить ее своими – разноцветными красками. Так было и так будет всегда, но другие продолжали писать свой холст прямо сейчас.

Черные волосы скрывал меховой капюшон плаща. Этот плащ не принадлежал Мелиссе. Он остался у нее от Калеста, и именно в него она завернулась, чтобы проводить Айрату до ворот.

Не могла больше сидеть взаперти. Воздух – его так не хватало в комнате, но, кроме того, она не могла отпустить подругу, не попрощавшись.

Айрата была подавлена последними ужасающими новостями не меньше, чем Мелисса. Новая сплетня разошлась по академии со скоростью метлы еще вчера, но не было радости, азарта на лицах студентов. Каждый в академии понимал, что со страшной смертью их разделял всего один шаг. Похититель не пощадил никого: ни девушек, ни парней, ни аристократов, ни простолюдинов. Перед смертью равны оказались все.

– Я буду ждать в гости. Обещай, что обязательно приедешь. – Айрата шмыгнула носом, доставая платок.

Мороз крепчал, инеем оседал на волосах и ресницах.

– Обещаю, – попыталась Мелисса улыбнуться, но не выходило. – Проведаю маму и приеду. Вместе потом обратно вернемся.

– Лисс, спасибо за плащ. Я обязательно верну, – остановилась рядом с ними Энера.

Младшая сестра Сакли выглядела гораздо лучше, чем остальные. У ее сестры хотя бы был шанс выкарабкаться. Целители из столицы обещали сделать все возможное, и Энера им верила. Целитель самого короля курировал выздоровление тех, кого удалось вытащить с того света.

– Я не сомневаюсь. Жаль, что твой пропал, – тронула Лисс светловолосую девушку за руку, чтобы поддержать. – Может, соседка по запарке вместе со своими вещами упаковала?

– Скорее всего, но мне от этого не легче. Без плаща в дороге я замерзла бы. Спасибо, Лисс, еще раз.

Проводив девушку взглядом, Мелисса вновь вернулась к Айрате. Крепко обняв подругу на прощание, Айра вышла за ворота и поспешила к дилижансу. Сегодня в городе их было больше, чем обычно, потому что студенты покидали Академию Шепота на каникулы, спеша по домам. На улицах городка было не протолкнуться.

Этим Калест и хотел воспользоваться.

Понимал, прекрасно знал, что просто так Ральвиан от Мелиссы не откажется. Не в правилах у драконов отступать от вожделенной цели, будь то артефакт, безделушка, любая игрушка, что приглянулась взгляду. Но Мел он отдавать не собирался ни за какие блага и обещания.

Его не останавливали ни угрозы, читающиеся в желтых глазах. Ни опасность, исходящая от соперника. Калест, как никто другой, знал все нутро Карстара и не собирался его недооценивать. Но и переоценивать его силы не будет.

Ральвиан был не на своих землях и подчинялся общим законам королевства. А то, что переходило за черту...

Кто сказал, что играть нужно честно? Не было в Калесте ни жалости, ни совести, ни чести – так считал он сам. Свято верил в это, потому что там, где на каждом шагу дворцовые интриги, эти качества просто небезопасны. Впрочем, интриг и тайн в его работе хватало везде.

Из Академии Шепота сегодня Мелисса выйдет только под руку с ним. Потому что его сердце будет живо лишь до тех пор, пока размеренно будет биться ее.

Что такое любовь?

Любовь – это взгляды. Те самые нечаянные, мимолетные взгляды, что заставляют кровь вскипать, превращают ее в кипяток.

Любовь – это касания. Касания, наполненные не страстью, а нежностью, когда пальцы утопают в чужой ладони и самое страшное – это руки разжать.

Любовь – это улыбки. Усталые, счастливые, вызванные смехом. Любые улыбки, что обращены к одному-единственному человеку, плохо тебе, хорошо ли.

Любовь – это слезы. Слезы радости и горя на родном плече. Слезы облегчения и ненависти, потому что не бывает любви без ненависти. Потому что неидеальные мы и любят нас вопреки.

Любовь – это объятия. Те самые объятия, когда хочется задушить собственными руками. Те самые объятия, когда хочется спрятать и спрятаться от всего мира. Те самые объятия, в которых становится легко. В которых любые проблемы и печали отступают.

Любовь – это слова, которые мы произносим слишком редко. Можем чаще, но говорим так мало, будто это трудно, будто станет хуже, если мы произнесем их не один раз за день, а десять.

Любовь – это то, что дано нам вместе с жизнью, и только нам самим решать, как много ее будет в этой самой жизни.

Порталы вспыхивали один за другим. Чемоданы и саквояжи то плыли по воздуху, то уносились слугами, то порхали в руках студентов. И никто в этой снежной суете не заметил, как недалеко от академии остановился совершенно обычный дилижанс.

Единственное, что отличало его от остальных, – всего один, но при этом высокопоставленный пассажир, который уверенно распахнул скрипучую дверцу и затащил белокурую девушку в меховом плаще внутрь, не давая ей даже пискнуть.

Нет, никто в этой снежной суете не заметил, как блеснули черные глаза из-под капюшона. Как отравленный сцеженным ядом Тархаликса выпускник был затащен в богато украшенную карету прямо рядом с единственной в городе ресторацией. Подумаешь, малый переборщил с вином в честь каникул. Кому до этого было дело?

Никому. Все были рады тому, что учеба хоть на время, но прервалась. Даже истинный убийца и тот испытывал несвойственную себе радость, потому что Зазнайка перед смертью навряд ли успел сказать хоть что-нибудь о чем-то кроме подземных лабиринтов.

Жалкий трус. За все в этом мире приходится платить, а за величие и подавно.

Однако кое-что этим днем все же не укрылось от взглядов зевак. Впрочем, разве можно спрятать дракона в мешке? Такого не утаишь и не запрячешь за пазухой.

Мощные крылья разрезали воздух. Острые когти сжимались от нетерпения. Сделав круг над Академией Шепота, дракон устремился прямо к воротам – туда, куда вела его сигналка кольца-артефакта.

Лапа сжалась на тонкой талии в единый миг. Он сказал свое слово, она не послушала. Но она его, и вскоре об этом будет знать каждый.