«Герои твои, Херсонщина» — книга о Героях Советского Союза — херсонцах, рожденных и живших на благодатной таврической земле, о защитниках и освободителях Херсонщины от гитлеровских захватчиков в годы Великой Отечественной войны, а также о героях, связавших свою судьбу с этим краем, ныне проживающих в Херсонской области.
Безбрежные просторы Таврии. Здесь в годы гражданской войны обильно лилась кровь лучших сынов нашей Родины, героически защищавших завоевания Великого Октября от белогвардейцев и интервентов. На Каховском плацдарме и под Перекопом, у Сиваша и Чонгара воины молодой армии Страны Советов под командованием М. В. Фрунзе громили полчища барона Врангеля.
В грозный час Великой Отечественной войны таврические степи вновь стали ареной ожесточенных боев советского народа с врагами Родины — фашистскими захватчиками.
Вместе со всеми советскими людьми на защиту завоеваний Октября встали херсонцы. Десятки тысяч их самоотверженно дрались с врагом на всех фронтах Великой Отечественной войны, в партизанских отрядах и в подполье. Они участвовали в разгроме врага на подступах к столице нашей Родины — Москве и у стен Сталинграда, отстаивали Ленинград и Севастополь, освобождали Киев и Минск, изгоняли фашистов из республик Прибалтики и Молдавии, принимали участие в штурме Берлина и Кенигсберга…
За мужество, героизм и самоотверженность тысячи их удостоены правительственных наград, а восемьдесят девять — высокого звания Героя Советского Союза.
Только Голопристанский район дал четырнадцать Героев Советского Союза. Среди них защитник Ленинграда, дважды Герой Советского Союза, генерал-майор авиации Петр Афанасьевич Покрышев, Герой Советского Союза, полный кавалер орденов Славы Павел Христофорович Дубинда. В селе Геройском этого района четыре участника Великой Отечественной войны удостоены высокого звания Героя Советского Союза, два труженика — Героя Социалистического Труда. В их честь бывшее село Прогнои переименовано в Геройское.
Звания Героя Советского Союза удостоены шестнадцать выпускников Херсонской военной авиационной школы пилотов, семь из которых женщины — А. А. Егорова, И. Ф. Себрова, М. И. Долина, Л. Н. Литвинова, Н. В. Попова, Е. И. Носаль, А. Ф. Худякова.
Многим херсонцам присвоено высокое звание Героев за бесстрашие и мужество в боях при штурме Берлина. Среди них командир стрелкового батальона капитан Ф. Ф. Чепурин, связист сержант И. С. Антипенко, командир гвардейского стрелкового полка подполковник Я. А. Бабенко и другие.
Самоотверженно дрались херсонцы в боях за освобождение от фашистского ига стран Восточной Европы. При освобождении Югославии героически погиб капитан И. Т. Гришин, которому посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. При освобождении Чехословакии подвиг Александра Матросова повторил пулеметчик из села Рубановки Великолепетихского района Герой Советского Союза Д. Т. Гридасов.
Больше шести месяцев шли бои с немецко-фашистскими захватчиками на территории Херсонщины, в которых участвовали десятки тысяч представителей тридцати народностей и национальностей нашей страны. Шестьдесят семь из них удостоены звания Героя Советского Союза. В их числе генералы И. Д. Васильев, А. П. Дорофеев, В. Ф. Маргелов; офицеры П. Ю. Корбут, Г. Т. Акопянц, Г. Г. Бахтадзе, С. А. Гуменюк, рядовые и сержанты И. Г. Тишкун, М. Мусаев, Н. Н. Суббота и другие.
На херсонской земле воины пять раз повторили подвиг Александра Матросова и три раза — подвиг Николая Гастелло.
Много героических страниц внесли в историю разгрома врага в Северной Таврии летчики военно-воздушных сил Южного фронта, 8-й и 17-й воздушных армий, 4-го и 3-го Украинских фронтов, Скадовской авиационной группы.
Мне, участнику боев в небе Херсонщины в августе — сентябре 1941 года и октябре — декабре 1943 года, довелось со своими товарищами по оружию не раз вступать в схватку с вражескими самолетами, прикрывать переправы наших войск через Днепр, Сиваш… Здесь же я нередко выходил на «свободную охоту» — углублялся в воздушные просторы Черного моря в районах Скадовска, Тендровской косы, где сбил несколько самолетов противника, в том числе «юбилейный», пятидесятый по счету.
Большую роль в освобождении Херсонщины, Крыма, Николаева и Одессы сыграла Скадовская авиационная группа — соединение ВВС Черноморского флота. Она наносила противнику мощные удары по его коммуникациям Одесса — Евпатория. Одиннадцать летчиков офицеров этой группы — А. К. Кондрашин, Д. В. Зюзин, Б. М. Литвинчук, В. С. Снесарев, Д. А. Стариков и другие — удостоены звания Героя Советского Союза.
Идут годы. Трудящиеся области свято чтут память героев-херсонцев, самоотверженно сражавшихся с немецко-фашистскими захватчиками. Каждый год в День Победы тысячи людей приходят на могилы солдат, павших в жестоких боях с врагом в годы Великой Отечественной войны.
На Херсонщине, как и по всей стране, много сделано и делается для того, чтобы увековечить память о героике военного времени. В областном центре символом немеркнущей благодарной памяти горит Вечный огонь на могиле Неизвестного солдата.
Во всех районных центрах и городах воздвигнуты памятники и мемориальные комплексы. Имена героев присвоены населенным пунктам, колхозам, школам, улицам, площадям, пионерским организациям. В Голой Пристани установлен бюст дважды Героя Советского Союза П. А. Покрышева. В Херсоне в парке имени Ленинского комсомола установлены бюсты Героев Советского Союза Н. Н. Субботы и И. А. Кулика, на здании городского профтехучилища № 1, где учились Герои Советского Союза И. М. Бережной и Л. Л. Винер, — мемориальная доска. Именем К. Г. Висовина названа школа в селе Геройском Голопристанского района. Именем комбрига П. Ю. Корбута названа улица в поселке Верхний Рогачик. В степи под Скадовском сооружен замечательный памятный знак летчикам Скадовской авиационной группы.
Некоторые герои-тавричане и сейчас продолжают службу в рядах Вооруженных Сил, а большинство вернулись к мирной жизни. Они выращивают хлеб, строят дома, воспитывают детей. Встречаясь с молодежью, рассказывают о героизме советских людей в годину лютой битвы с фашизмом.
Ныне орденоносная Херсонщина успешно решает задачи, поставленные XXV съездом Коммунистической партии Советского Союза. Из года в год весомый вклад она вносит в миллиардный каравай орденоносной Украины. Область гордится знатными людьми — Героями Социалистического Труда, в числе которых механизатор, дважды Герой Социалистического Труда М. А. Брага, председатели колхозов Г. А. Легунов, Д. К. Моторный, В. М. Сторчак, А. И. Романюк, судостроитель П. А. Нимич, доярки Г. Е. Кобозева, Г. Ф. Воронова, строитель Н. Г. Дашко, помощник мастера хлопчатобумажного комбината В. И. Милехин и многие другие, идущие в авангарде борьбы за претворение в жизнь программы КПСС.
Книга о героях-херсонцах имеет большое познавательное и воспитательное значение. Она поможет читателям, особенно молодежи, глубже познакомиться с нашим героическим прошлым, будет способствовать воспитанию советского патриотизма.
Ее авторы собрали богатый фактический материал, восстановили бессмертные страницы героических подвигов, совершенных херсонцами на таврической земле в годы Великой Отечественной войны.
А. И. ПОКРЫШКИН,
В ВОЗДУХЕ — ПОКРЫШЕВ! Первые часы войны… Петр Афанасьевич Покрышев запомнил их на всю жизнь. О фашистском нападении на нашу страну он узнал в шесть часов утра 22 июня, когда был в лагере пилотов в Ленинградской области, а уже в восемь поднял в воздух свою эскадрилью. Необходимо было прикрывать с воздуха город на Неве.
Со следующего дня для командира эскадрильи начались напряженные фронтовые будни.
Вспоминая о них через многие годы, Петр Афанасьевич рассказывал:
— Пилот моей эскадрильи Андрей Чирков сбил тогда «Хейнкель-111», командир звена Никольский — «Юнкерс-88». Летчик Харитонов таранил вражеский самолет, отрубил ему хвост… А я открыл свой боевой счет 29 июня: сбил «Хейнкель-111», рвавшийся к Ленинграду. В поединке с фашистскими летчиками мне пригодился опыт воздушных боев, накопленный во время войны с Финляндией. Тогда я уничтожил пять вражеских машин. После первых же сражений уяснил — борьба предстоит более острая, более жестокая и бескомпромиссная. Противник силен и опытен. Надо пополнять и развивать уже имеющийся боевой опыт.
И летчик никогда не забывал об этом. В непрерывных боях он совершенствовал свое мастерство, каждый день вместе со своей эскадрильей поднимался в воздух — отбивал нападения вражеской авиации на город Ленина, сопровождал транспортные самолеты, прикрывал важную магистраль на Волхове, по которой шло снабжение Ленинградского фронта. Было тяжело. Летчики ежедневно делали по 8—9 боевых вылетов.
В августе 1941 года Петр Афанасьевич был принят в ряды Коммунистической партии. Высокое доверие товарищей коммунистов придало отважному воину еще больше сил и энергии. Изучив опыт боев, он твердо убеждается: летчики в бою должны действовать только парами. При таком боевом порядке увеличивается возможность маневра, создается надежное прикрытие, что обеспечивает успех в бою. Счет сбитых Покрышевым самолетов непрерывно рос.
…17 декабря 1941 года эскадрилья капитана Покрышева сопровождала самолеты «Дуглас», идущие в окруженный Ленинград. На них напали девять «мессершмиттов». Используя новый метод ведения боя, наши летчики выиграли его, отогнали врага. Сам Покрышев сбил один «мессер». Транспортные самолеты благополучно прибыли на место назначения.
В последние дни марта 1942 года эскадрилья капитана прикрывала наземные войска 54-й армии. На нее напали двенадцать «Ме-109Ф». Приняв бой, эскадрилья сбила два вражеских самолета, но сама потерь не имела.
В этом бою Покрышев сбил еще один «мессершмитт».
Большой воздушный бой разгорелся в октябре 1942 года. Наши истребители сопровождали бомбардировщики, идущие бомбить артиллерийские батареи фашистов. В небо поднялись фашистские истребители. Всего в воздухе оказалось около двухсот самолетов. Покрышев со своим ведомым Чубуковым вступил в поединок с 25 «мессершмиттами». Оба пилота проявили высокую летную выучку и исключительное бесстрашие. Два «мессера» нашли свою гибель.
Бомбардировщики выполнили задание.
Эти победы над врагом получили высокую оценку командования. П. А. Покрышев был награжден орденами Красной Звезды и Красного Знамени.
К началу 1943 года эскадрилья Покрышева совершила 949 боевых вылетов, провела 62 воздушных боя, в которых сбила тридцать самолетов. Боевой счет командира эскадрильи: 18 самолетов противника, из них лично 11 и в группе 7. Петр Афанасьевич был представлен к званию Героя Советского Союза.
Золотую Звезду и орден Ленина храбрый летчик получил из рук самого Михаила Ивановича Калинина.
Летом 1943 года майор Покрышев получил назначение на должность командира полка. Распрощавшись с боевыми друзьями, вылетел на новое место службы. Во время перелета он заметил три «хейнкеля», шедших на Ленинград. Недолго раздумывая, майор стремительно атаковал вражеский бомбардировщик и сбил его раньше, чем тот успел открыть огонь. Два другие, не принимая боя, бросились наутек.
Но внезапно появилась шестерка «фокке-вульфов». Поймав головную машину в перекресток прицела, Покрышев выстрелил. Самолет врага вспыхнул. У Петра Афанасьевича кончились патроны. Он начал маневрировать, оттягивать вражеские машины к аэродрому, на который летел, и сумел подвести их под огонь наших зенитных батарей.
На новой должности Петр Афанасьевич показал себя не только умелым организатором, хорошим воспитателем молодых пилотов, но и большим мастером воздушных поединков.
Мужество и личная отвага Петра Афанасьевича наводили страх на вражеских летчиков. Достаточно было ему подняться в небо, появиться над передним краем, как гитлеровская служба наблюдения начинала тревожно сообщать: «Внимание, внимание! В воздухе Покрышев!».
Командир полка все время увеличивал свой боевой счет. На фюзеляже его самолета засияло тридцать красных звезд — тридцать воздушных побед над гитлеровскими захватчиками.
24 августа 1943 года после напряженного боя командир полка проверял технику пилотирования молодого летчика Кудрявцева, только что вернувшегося из госпиталя. В момент, когда его машина была на высоте примерно трехсот метров, заметил, что загорелся мотор. Прыгать было нельзя: малая высота. Аэродром небольшой: 350 метров в ширину и 1300 в длину, да еще к тому же в лесу. Времени на новый круг над аэродромом тоже не было. А машину все более охватывало пламя. И Покрышев принял решение посадить машину поперек взлетного поля. Правда, самолет скапотировал. Летчик Кудрявцев остался невредим, а Покрышева в бессознательном состоянии доставили в госпиталь.
Когда Петр Афанасьевич пришел в сознание, то узнал от друзей, что в газете «Известия» напечатан Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении его второй медалью «Золотая Звезда» и орденом Ленина.
Прочитав Указ, майор долго молчал, затем улыбнулся и сказал:
— Двадцать четвертого августа, в день моего рождения…
В этот день Петру Афанасьевичу исполнилось двадцать девять лет.
Бои продолжались — ожесточенные, кровопролитные. Рос боевой счет авиационной части и ее командира, теперь уже подполковника Покрышева. Петр Афанасьевич довел его до 38. Это, не считая восьми вражеских машин, уничтоженных в групповых боях.
В октябре 1944 года командование направило Покрышева на курсы при Краснознаменной Военно-Воздушной академии. Закончил их в мае 1945 года. Служил в ВВС, учил молодых летчиков боевому мастерству, передавал им свой богатый опыт и умение.
Уволившись в запас в звании генерал-майора, Петр Афанасьевич длительное время работал сменным помощником начальника Ленинградского аэропорта. Часто приезжал в Голую Пристань на отдых, встречался с молодежью, выступал в школах, хозяйствах. Кавалеру шестнадцати боевых наград было о чем рассказать землякам.
Здесь он и умер во время отпуска, 22 августа 1967 года.
…В городском парке города Голая Пристань на гранитном постаменте установлен бюст дважды Героя Советского Союза П. А. Покрышева. Красивое, мужественное лицо, теплый взгляд прищуренных глаз, строгая линия губ…
ВСЕГДА В ПЕКЛЕ БОЯ. От него одного, от солдата Иосифа Антипенко, порой зависел боевой успех роты, батальона, а то и всего 1052-го стрелкового полка. У него была простая, но опасная специальность. Ему приходилось иногда по нескольку раз в день под огнем врага устранять обрывы телефонных проводов, обеспечивать связь штаба полка с батальонами, ротами, с высшим командованием. Он прошел боевой путь, участвовал в форсировании Днепра, освобождении правобережной части Херсонщины, Николаева, Одессы. И всегда успешно выполнял свои обязанности и задания.
Еще до войны сержант Антипенко досконально изучил специальность телефониста. И теперь на фронте, даже в самых трудных условиях боя, всегда быстро разворачивал телефонный узел, без задержки тянул провода в подразделения, ведущие бой.
Осенью 1944 года 301-я дивизия, в которой он воевал, была переброшена на 1-й Белорусский фронт.
…Наступление полка приостановилось. Затем гитлеровцы пошли в контратаку. Им значительно превосходящими силами удалось потеснить первый и третий батальоны. Второй батальон оказался в «мешке» и вел особенно ожесточенный и жаркий бой. Враг, стремясь замкнуть батальон в кольцо, ввел в бой танки. Их могла остановить только артиллерия. Нужно было установить постоянную связь батальона с артиллеристами. А связь эта под шквальным огнем противника все время обрывалась. И тогда на линию под град пуль и осколков вышел сержант Антипенко. Он сумел наладить бесперебойную связь. Артиллеристы заработали четко, и гитлеровцам так и не удалось выбить батальон с ключевой позиции.
Исход боя во многом определило мужество сержанта-связиста. Он был награжден орденом Славы III степени.
Потом были сражения на Висле, форсирование реки и освобождение Польши. Полк с боями шел на запад. От связистов отделения, которым стал командовать сержант Антипенко, требовались смелость, бесстрашие, умение. И они с честью выполнили свой долг. За это сержант был награжден орденом Отечественной войны II степени.
На подступах к Берлину, в районе города Гольцев, перед подразделениями дивизии была поставлена боевая задача прорвать сильно укрепленную оборонительную линию врага. Пытаясь остановить наступление, противник вел мощный огонь тяжелой артиллерией из глубины своей обороны. И во время каждого такого артналета сержанту Антипенко приходилось выходить на открытую местность, где ползком, где перебежками пробираться по линии связи, отыскивать обрывы проводов.
Остались считанные дни до окончания войны. Из Берлина, где шли ожесточенные бои за каждую улицу, каждый дом, Антипенко написал своей жене Дарье Марковне последнее письмо. В нем он сообщал о близком разгроме врага, о своем скором возвращении в родные края. И еще о том, что соскучился по широким полям, мирному труду, запахам свежевспаханной земли.
«Думаю, мои дорогие, о том часе, — писал он, — когда увижу и обниму вас…»
Но этой мечте не суждено было сбыться.
27 апреля 1945 года сержант Антипенко прокладывал линию телефонной связи от командного пункта в батальоны. Только закончил он свою боевую работу, как вражеские снаряды в четырех местах порвали линию. Сержант Антипенко побежал устранять повреждения. Возвращаясь, он огнем своего автомата уничтожил 12 гитлеровцев.
В одном из боев он был легко ранен, но поля боя не оставил.
29 апреля, когда стрелковые подразделения, штурмуя дом за домом, продвигались вперед, неоднократно нарушалась связь. На линию первым выходил Иосиф Степанович. Он в самом пекле боя находил обрывы, восстанавливал связь. В этом бою сержант Антипенко был тяжело ранен, но, даже теряя силы, добрался до командира роты и доложил о выполнении приказа. Это были последние минуты его жизни…
На обелиске, установленном на братской могиле в Берлине, золотом высечено: «Герой Советского Союза сержант Антипенко Иосиф Степанович».
БЫЛ СДЕРЖАН И СПОКОЕН. Рокот моторов взорвал утреннюю тишину. С аэродрома взлетали груженные бомбами штурмовики. Одной из групп командует гвардии капитан Артеменко. Перед ним поставлена задача разбомбить переправу немцев в районе Никополя. Но на пути к переправе стояло мощное прикрытие — шесть батарей зенитной артиллерии. Капитан решил: надо ликвидировать в первую очередь зенитки, и повел свои штурмовики на батареи. Все чаще и чаще слышались разрывы наших бомб. Все меньше и меньше становилось стреляющих пушек врага. И вот они замолкли.
…Штаб авиаполка получил сообщение, что в районе боевых действий наших войск противник сосредотачивает большое количество танков и живой силы. И эскадрилья капитана Артеменко поднялась в воздух. Когда она легла на курс, на горизонте неожиданно показались черные точки: приближались шесть «мессершмиттов». Ведущий принял решение атаковать, но истребители противника не приняли боя. Эскадрилья вышла на цель, сделала шесть заходов, уничтожила десятки танков, автомашин и орудий.
…В один из августовских дней 1944 года во время налета эскадрильи Артеменко на артиллерию и переправу гитлеровцев через Вислу произошло непредвиденное. Только эскадрилья закончила штурмовку танков и пехоты противника, как наши войска начали форсировать Вислу. Надо было помочь им, но кончились боеприпасы. Тогда эскадрилья стала просто пикировать на противника, расстраивая его боевые порядки…
За два года войны он участвовал в боях на Юго-Западном, 1-м и 3-м Украинских фронтах. Совершил 159 боевых вылетов. На его личном счету 40 уничтоженных и поврежденных танков, 60 автомашин, 20 полевых орудий и много другой техники противника.
КОМАНДИР ГВАРДЕЙСКОГО АРТИЛЛЕРИЙСКОГО. Переправа, бой на плацдарме… По своему опыту гвардии подполковник Артеменко, командир 200-го гвардейского полка легкой артиллерии, знал, что успех при форсировании Днепра и выигрыш боя на плацдарме может обеспечить лишь тщательная подготовка личного состава полка. И артиллеристы готовились, не жалели сил. Ведь одно дело переправиться на плацдарм пехоте и совсем иное — артиллеристам…
1 октября 1943 года командующий 60-й армией генерал-лейтенант Черняховский отдал приказ войскам форсировать Днепр в районе села Долматово. Здесь фашисты меньше всего ждали удара, хотя укрепились по всей береговой линии.
В ночь на 2 октября наша дальнобойная артиллерия открыла огонь по вражеской линии обороны. Под прикрытием заслона началась переправа первых ударных групп пехоты. Вслед за ними от левого берега отчаливали понтоны с пушками отдельного 200-го гвардейского артиллерийского полка. Подполковник Артеменко лично руководил переправой артиллеристов, пушек, необходимого боезапаса. Когда Юрий Ильич удостоверился, что переправа пошла успешно, он на очередном понтоне поспешил на правый берег.
Советское правительство высоко оценило боевую доблесть, мужество и умение артиллеристов 200-го гвардейского артиллерийского полка при форсировании Днепра и в боях на плацдарме. Многие воины были удостоены правительственных наград, а командиру полка гвардии подполковнику Юрию Ильичу Артеменко присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
КАК ВСЕГДА, ВПЕРЕДИ… 12 января 1945 года войска 1-го Украинского фронта начали наступление с Сандомирского плацдарма на Висле.
333-й гвардейский полк, которым командовал Яков Алексеевич Бабенко, как всегда, наступал в первом эшелоне. После сильной артиллерийско-минометной подготовки он сразу достиг вражеских траншей и овладел узловыми пунктами обороны. Затем бойцы вслед за танкистами ворвались на промежуточный рубеж фашистских укреплений. Особенно тяжелые бои завязались на подступах к селу Шацкому.
Пять раз контратаковали гитлеровцы и пять раз откатывались назад. Шацкое было взято штурмом. В этих ожесточенных схватках командир полка был ранен, но не оставлял поле боя.
На четвертый день наступления полк Бабенко захватил дорогу, ведущую на Краков. Вражеские войска, находившиеся в районе старинной польской столицы, были отрезаны. Стремясь вырваться из окружения, гитлеровцы бросили в бой все свои силы, в том числе до двухсот танков. Однако успеха достичь не смогли. На рассвете полк гвардейцев ворвался в город Кельце и после ожесточенного боя взял его.
Передохнув, советские воины двинулись на еще один важный узел вражеского сопротивления — город Пиотркув, атаковали его в ночь на 18 января. Фашисты не ожидали такого неожиданного удара и оставили город.
Указом Президиума Верховного Совета СССР за эту операцию полк был удостоен ордена Кутузова.
19 января 1945 года полк, двигаясь в головной походной заставе 13-й армии генерал-полковника Пухова, получил приказ выйти на Одер, с ходу форсировать его, захватить и закрепиться на нем.
Передовой отряд на танках и автомашинах возглавил подполковник Бабенко. Сметая на пути небольшие фашистские заслоны, он в ночь на 23 января достиг реки в районе города Штейнау и расположился в лесу. Началась подготовка к захвату «пятачка» на западном берегу Одера.
Река была покрыта льдом. Бабенко решил проверить, можно ли перейти по льду. Как только стемнело, вперед двинулись разведчики. Они успешно достигли противоположного берега, но были обнаружены гитлеровцами. Наши артиллеристы открыли огонь по фланговым пулеметам врага. На помощь разведчикам тремя колоннами поспешил батальон. Переправа его по льду прошла успешно.
Теперь предстояло удержаться на плацдарме. Гитлеровцы открыли сильный артиллерийский и минометный огонь, затем пошли в атаку. Только отбили ее, как появились «юнкерсы». После бомбежки на них двинулись фашистские танки. Потом снова пехота…
Поддерживаемые огнем артиллерийского дивизиона с восточного берега, десантники мужественно отбивались. Но им пришлось потесниться — отойти к берегу реки.
Ночью к Одеру подошли основные силы полка, с ходу форсировали его, начали расширять плацдарм и захватили городок Темендорф.
26 января полк вел ожесточенные бои с врагом, отбивая одну контратаку за другой. На следующие сутки горячие схватки разгорелись на подступах к городу Глогау. В одной из атак гитлеровцам удалось прорваться в расположение полка. От прямого попадания снаряда в наблюдательный пункт погибли заместитель командира полка по политчасти майор Кабанов, командир взвода связи и три бойца. Яков Алексеевич Бабенко был контужен.
В этот критический момент с тыла гитлеровцев атаковал второй батальон, и они откатились.
Через день к Одеру подошли основные силы дивизии.
В боях при форсировании Одера полк Бабенко уничтожил 22 вражеских танка, 416 автомашин, 50 самолетов и до трех тысяч гитлеровских солдат и офицеров.
За героизм, мужество, находчивость командиру полка подполковнику Бабенко, комбатам Андрюхину и Безносову было присвоено звание Героя Советского Союза, а полк награжден еще одним орденом Богдана Хмельницкого. Орденами и медалями были отмечены все солдаты и офицеры полка.
В последние месяцы войны полк Якова Алексеевича выполнял другие задания командования, первым форсировал реку Шпрее, принимал участие в боях за Берлин.
Когда отгремели бои, подполковник Бабенко еще некоторое время служил в Вооруженных Силах. Но дали о себе знать фронтовые раны и контузии. Он ушел в запас и возвратился на родную Херсонщину, в Цюрупинск. Здесь работал председателем райисполкома.
ПО СТОПАМ ОТЦА. Его родители — отец и мать — были военными. Они воспитывали в сыне любовь к армии, глубокое уважение к людям, которые связывали свою жизнь с защитой Отчизны.
Окончил среднюю школу, затем авиационное училище.
С первых дней Великой Отечественной войны младшему лейтенанту пришлось участвовать в тяжелых и кровопролитных боях. Ему приходилось по нескольку раз в день подниматься в воздух: сопровождать наши бомбардировщики, прикрывать наземные войска, выходить на бой с «мессершмиттами».
…Успешно выполнив боевую задачу, самолеты возвращались на свой аэродром и неожиданно попали под огонь зенитной батареи врага. Она била по уже проскочившим над ней штурмовикам, а Баршт прикрывал группу сзади и шел последним. Он понял, что сейчас все орудия ударят по нему. Абрек решил сам атаковать и бросил машину в пике на вражескую батарею. Снаряды истребителя попали прямо в орудия, их расчеты бросились в укрытие. Абрек сделал разворот и вскоре догнал товарищей.
В боях совершенствовалось воинское мастерство пилота. Абреку присвоили звание лейтенанта и назначили командиром эскадрильи. С октября 1942 года и до конца войны эскадрилья совершила около полутора тысяч боевых вылетов и не потеряла ни одного самолета.
Сам Абрек Аркадьевич Баршт поднимался в воздух четыреста три раза. На его счету пятнадцать уничтоженных артиллерийских батарей, до пятидесяти танков, батальон пехоты противника и четыре лично сбитых самолета.
Уволившись в запас, полковник Баршт не порвал своих связей с небом. Он работает в гражданском воздушном флоте.
ПАРЕНЬ ИЗ РЕМЕСЛЕННОГО. …В руках у юноши свидетельство об окончании семилетки. Что делать дальше? Этот вопрос очень волнует, когда тебе лишь шестнадцать лет. Волновал он и Ваню Бережного. После раздумий и советов с близкими он решил: стану рабочим, и пошел в Херсонское фабрично-заводское училище.
Утро 22 июня сорок первого резко изменило жизнь всех советских людей. Вскоре фронт приблизился к Херсону. Училище эвакуировалось на восток, в Стерлитамак. Там Иван работал на заводе, точил снаряды для фронта. В августе 1942 года его призвали в армию, он стал курсантом пехотного училища, после окончания которого был направлен на фронт, участвовал в боях на Волге. Грудь младшего лейтенанта украсила медаль «За оборону Сталинграда».
День ото дня мужал молодой командир, росло его боевое мастерство. В сентябре 1943 года Бережной был ранен. Подлечился, снова возвратился на фронт.
261-й гвардейский полк вел бои с врагом на равнинах Приазовья. Совсем недалеко было до отчего дома. Но на правобережье Днепра, в его родной Нововоронцовке, хозяйничали гитлеровцы.
— Может, посчастливится нам освобождать те места, — говорил младший лейтенант друзьям. — Я там все плавни знаю…
Только выпала 87-й гвардейской дивизии другая задача: штурмовать вражеские укрепления на Перекопе.
Взвод гвардии младшего лейтенанта Бережного наступал на левом фланге батальона. Решительная атака закончилась успешно. Гитлеровцы были выбиты из окопов, отступили к небольшому хуторку под Армянском и закрепились в нем. Вскоре они силами до двух рот пехоты при поддержке четырех самоходных орудий «фердинанд» пошли в контратаку.
В разгаре боя крайний слева пулемет взвода Бережного вдруг замолчал — оба пулеметчика были убиты. А немцы приближались, нельзя было терять ни минуты. Время для раздумий не оставалось. Младший лейтенант лег за пулемет.
Гитлеровцы уже было торжествовали победу. Десятки их с криками бросились к умолкнувшему пулемету. И когда до него осталось всего несколько метров, он заговорил. Заговорил быстро, взахлеб, и буквально за несколько секунд поредевшие вражеские ряды отхлынули. Но вот, опомнившись, гитлеровцы при поддержке четырех орудий начали обходить взвод справа. Младший лейтенант видел, как вспыхнуло одно из них, затем второе. Он быстро переместился направо и ударил по наступающей за орудиями пехоте. Гитлеровцы отступили.
Бой длился более двух часов. Вражеские атаки следовали одна за другой. Теряя десятки солдат, враг упорно наседал.
Неподалеку от Бережного разорвался снаряд. Младший лейтенант был ранен, на нем загорелась одежда. Но он до последнего вздоха дрался с гитлеровцами… Десятки вражеских солдат пали перед пулеметом гвардейца, но так и не смогли овладеть его огневой позицией.
Ивану Бережному посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин прислал в Нововоронцовку Грамоту о присвоении звания Героя и письмо, в котором писал:
«Уважаемая Мелания Афанасьевна!
По сообщению воинского командования, Ваш сын гвардии младший лейтенант Бережной Иван Михайлович в боях за Советскую Родину погиб смертью храбрых. За геройский подвиг, совершенный Вашим сыном в борьбе с немецкими захватчиками, Президиум Верховного Совета СССР Указом от 24 марта 1945 года присвоил ему высшую степень отличия — звание Героя Советского Союза. Посылаю Вам Грамоту Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Вашему сыну звания Героя Советского Союза для сохранения как памяти о сыне-Герое, подвиг которого не забудется нашим народом».
…Херсонцы свято чтут память об Иване Бережном. В Херсоне по ул. Гоголя, 14, где Иван Бережной учился в фабрично-заводском училище, установлена мемориальная доска. В Нововоронцовке его именем названа улица. В сельской школе один из пионерских отрядов носит имя Героя. Здесь его портрет и биография, с которой обязательно знакомят всех школьников. Имя Ивана Михайловича золотыми буквами высечено и на обелиске в честь односельчан, которые не возвратились с войны.
В САМЫХ ГОРЯЧИХ ТОЧКАХ… Не многим фронтовикам довелось пройти такой боевой путь, какой прошел командир отделения саперов гвардии старший сержант Иван Иванович Бойко. Оборона Одессы, Сталинградская операция, Орловско-Курская битва, форсирование Днепра… Самые горячие точки Великой Отечественной.
Он умел мастерски строить свои переправы и взрывать вражеские, ставить мины на путях фашистских танков и пехоты и снимать, обезвреживать их там, где враг, понаставив их впереди своей обороны, чувствовал себя неуязвимым. А еще мастерски умел Иван Бойко на утлом челне или на громоздкой лодке преодолевать реки под вражеским огнем. Словом, был он настоящим сапером-фронтовиком. Изведал он горечь отступления и радость побед. За участие в боях на Сталинградском фронте был награжден двумя орденами Красной Звезды.
Осенью 1943 года Иван Бойко был снова на родном Днепре, но только не в его низовье на Херсонщине, а возле Киева.
Все знали в саперном батальоне о находчивости и храбрости старшего сержанта. И теперь он один из первых попросил разрешения комбата и его заместителя по политчасти разведать правый берег. Заместитель по политчасти, улыбнувшись, сказал:
— В добрый путь, Иван Иванович.
В ночь на 25 сентября 1943 года Иван Бойко бесшумно достиг правого берега и, детально разведав расположение вражеских окопов, дзотов и блиндажей, возвратился. Тогда командование поручило ему перебросить на правый берег первую группу десантников. И это боевое задание Иван Иванович выполнил. За первой пошла вторая, третья… А затем в его распоряжение поступило несколько лодок. Саперы переправляли десантникам подкрепление и боеприпасы. 200 бойцов и 5 тонн боеприпасов перевезли они на плацдарм и эвакуировали около сотни раненых солдат и командиров. И все это под ураганным вражеским обстрелом, бомбардировкой фашистских самолетов. Иван Иванович был трижды контужен, но не покинул своих товарищей.
Позже, когда дивизия, полностью переправившись через Днепр, начала расширять плацдарм, отдельный саперный батальон был выдвинут на левый фланг. Здесь прорвалось 15 танков и бронетранспортеров врага. Старшему сержанту с группой бойцов было поручено преградить им путь. Саперы выдвинулись вперед и минировали пути наступления врага. Гитлеровцы открыли по ним ураганный огонь, бомбили их с воздуха, но саперы с честью выполнили боевое задание. На поставленных ими минах подорвалось несколько вражеских машин. Другие, издали обстреляв наши войска, повернули назад. Только после этого Иван Иванович мог позволить себе уйти в медсанбат. Он был уверен в том, что сделал все, что мог: он и его бойцы ценой огромных усилий остановили врага, подбили и вывели из строя почти все пятнадцать немецких танков.
Командование высоко оценило героизм старшего сержанта. В наградном листе командир подразделения саперов гвардии капитан Абрамян писал:
«Гвардеец Бойко проявил особенное мужество и отвагу и поэтому заслуживает присвоения звания Героя Советского Союза».
После форсирования Днепра Иван Иванович принимал участие в боях за освобождение всей Украины, Молдавии, сражался с гитлеровцами в Румынии, Венгрии.
Во время штурма Будапешта Иван Иванович в третий раз был тяжело ранен. Лечился в госпитале, а потом вернулся домой в свои зеленые Саги над Днепром, которые он не видел восемь лет. С увлечением взялся за работу, односельчане избрали его председателем колхоза. Но тяжелые фронтовые раны все чаще и чаще напоминали о себе.
В 1953 году Героя не стало.
В БОЮ ЗАМЕНИЛ КОМАНДИРА. Освобождение… Оно пришло в родное село Широкое осенью 1943 года. Алексей сразу поспешил в военкомат. Там ему сказали:
— Удовлетворяем вашу просьбу. Но прежде хорошенько обучим…
Некоторое время красноармеец Бордунов настойчиво овладевал военной наукой. Затем его вместе с другими молодыми бойцами направили на 2-й Прибалтийский фронт. Здесь в 1344-м полку 319-й стрелковой Двинской Краснознаменной дивизии и получил он свое первое боевое крещение. В бою за небольшое белорусское село Алексей был ранен. Подлечился в медсанбате и вернулся в свой полк.
В Восточной Пруссии гитлеровцы особенно яростно сопротивлялись. Здесь советским воинам приходилось штурмовать каждую пядь земли. Их путь преграждали линии траншей, огневые точки, лесные завалы, минные поля. Населенные пункты были превращены в центры, рассчитанные на длительную оборону.
Алексей Бордунов почти в каждой атаке шел в первых рядах. Он отличился в наступательных боях за населенные пункты Иудиттен и Вильки вблизи Кенигсберга. Его боевой счет пополнился двенадцатью уничтоженными вражескими солдатами.
9 апреля 1945 года батальон вышел к сильно укрепленному узлу фашистской обороны — форту М-6. Огонь его был настолько сильным, что пришлось залечь. Наши артиллеристы вступили в поединок с противником, подавили несколько огневых точек и пробили массивные железные ворота. Надо было проникнуть в них, навязать бой внутри форта, создать панику.
И тогда командир роты вызвал добровольцев.
— Я пойду, — кратко сказал Алексей.
Его примеру последовали еще несколько смельчаков.
Под огнем врага группа бойцов бросилась к форту. Добежали не все, но те, кто уцелел, ворвались в ворота. Начался бой.
Алексей, увидев, что на него бежит группа гитлеровцев, присел за углом каменного дома и разрядил в них автомат. Потом взялся за ручные гранаты. Затихла одна огневая точка, вторая, третья.
Воспользовавшись временным замешательством врага, к форту бросилась вся рота. В разгар боя тяжело ранило командира роты, Алексей бросился к нему, оттащил под стенку; тот сказал:
— Вперед, Бордунов! Вперед!..
Алексей поднял голову. Впереди, в конце большого двора, увидел группу гитлеровцев и звонко крикнул:
— Рота, слушай мою команду! Первый взвод!.. Второй взвод!.. — и, стреляя на ходу, бросился вперед. За ним двинулись остальные бойцы.
В помещениях, пролетах этажей, в подземных казематах бой вспыхнул с новой силой. В числе храбрецов, прокладывающих себе путь огнем автомата и гранатами, был и Алексей Бордунов. Он смело вел за собою своих боевых товарищей.
Смелые и решительные действия молодого бойца обеспечили успех: форт был захвачен. В плен взято свыше 250 немецких солдат и офицеров.
Отважный воин не дождался Указа о присвоении ему высокого звания Героя Советского Союза. Он погиб во время продолжавшегося наступления на Кенигсберг.
СО ДНЯ ПЕРВОГО ДО ПОСЛЕДНЕГО… 161-й полк, в котором служил лейтенант Яков Бреус, принял на себя тяжелый удар фашистских войск уже в первый день войны. Несмотря на массированный артиллерийский обстрел, бомбардировку с воздуха, ожесточенные атаки пехоты, он удержал свои позиции, не дал возможности врагу форсировать реку Прут.
Рота лейтенанта Бреуса занимала позиции на левом фланге полка. Умело расставив огневые средства, лейтенант перекрыл опасные участки обороны плотным огнем пулеметов, хорошо замаскировал снайперов. Пригодился опыт, приобретенный им во время войны с белофиннами в 1940 году. Тогда он был награжден орденом Красного Знамени.
Вскоре его назначили командиром батальона. Получив приказ провести рейд в тыл врага, молодой комбат хорошо организовал его. Батальон на 18 километров углубился в расположение немецко-фашистских войск и нанес им в районе Гинчешты — Лапушна ощутимые удары, но перед превосходящими силами врага вынужден был отступить.
Возникла угроза окружения батальона. Бой достиг высокого накала, бойцам нередко приходилось идти в штыковую контратаку. Но батальон выстоял. Гитлеровцы понесли тяжелые потери в людской силе и технике и откатились назад.
9 августа в районе станции Раздельная — городка Понятовка враг все-таки прорвался и двумя ротами вышел в наши тылы. Командир батальона получил задание уничтожить эту группировку. Ночью он окружил фашистские подразделения. Ни один гитлеровец не вышел из кольца живым.
Героически действовал лейтенант во время обороны Одессы. 12 августа его батальон занял оборону около станции Карпово. Едва бойцы успели окопаться, налетели вражеские бомбардировщики, затем враг бросил в атаку танки.
Один пошел прямо на командный пункт. Лейтенант выдвинулся вперед и метнул в него бутылку с зажигательной смесью. Танк вспыхнул.
Пример командира вдохновил красноармейцев, они смело вступили в бой с танками, огнем отсекали от них и уничтожали пехоту.
Бой затянулся. Батальон несколько раз бомбили самолеты. Затем на него вновь шла в атаку пехота. Но каждый раз откатывалась назад. Гитлеровцы не в силах были сломить сопротивление советских воинов.
В этом бою батальон полностью уничтожил полк врага. Подступы к переднему краю его обороны были усеяны сотнями убитых и раненых солдат и офицеров противника.
Советские бойцы мужественно стояли против превосходящих сил гитлеровцев. Лишь получив приказ занять второй рубеж, лейтенант Бреус отвел своих бойцов на заранее подготовленные позиции у железнодорожной станции Выгода и села Березань. В самое трудное время первого периода Великой Отечественной войны комбат Бреус показал себя зрелым, умелым командиром. Он личным примером воодушевлял бойцов и командиров, всегда правильно оценивал обстановку. Данные его о противнике были полными, обстоятельными — он уделял разведке исключительное внимание. Проведенная им операция по разгрому вражеского полка была примером умелого ведения боя.
Советское командование высоко оценило подвиг Якова Георгиевича. Ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
Потом были бои в Крыму и в окруженном Севастополе, оборона Северного Кавказа и победное наступление в южных украинских степях… Пришлось капитану Бреусу принимать участие в освобождении родного города на синем Днепре, в котором работал портовым грузчиком, откуда пошел в 1934 году служить в Красную Армию.
Затем он штурмовал Перекоп, за что получил второй орден Красного Знамени, освобождал Латвию, дрался с фашистами в Восточной Пруссии…
Яков Георгиевич воевал с первого до последнего дня войны. Он трижды побывал в госпитале. Последнее тяжелое ранение получил при штурме Кенигсберга.
Демобилизовавшись из армии, он долгие годы работал в Одессе — городе, который героически защищал в годы Великой Отечественной войны. Выйдя на пенсию, Яков Георгиевич вел большую военно-патриотическую работу.
МАСТЕР ВОЗДУШНЫХ БОЕВ. Редкие минуты фронтового отдыха. Можно отвлечься от суровой действительности, вспомнить довоенную мирную жизнь, родной Ереван, друзей, город над синим Днепром, где учился в авиационной школе. В Херсоне впервые взмыл в голубое небо, познал радость полета. Здесь обожгла сердце, наполнила радостью и счастьем первая любовь…
Взволнованный воспоминаниями, Бурназян застенчиво говорил товарищам, таким же, как он сам, летчикам-истребителям:
— Эх, ребята, как славно жили… учились, летали, ходили с девчатами на танцы, бродили залитыми вишневыми запахами улицами. Хотя бы на минуту все вернулось.
Но до Херсона, как и до Еревана, было далеко. И до конца войны тоже. Бои шли на Волге. Советские воины упорно обороняли Сталинград. Пилоты 629-го истребительного авиаполка не знали покоя ни днем, ни ночью. Приходилось все время вести бои с превосходящими силами фашистских воздушных разбойников, отбивать их атаки, прикрывать наш передний край.
За четыре месяца — с июня по октябрь 1942 года — Сергей Бурназян провел двадцать три воздушных боя, лично сбил пять вражеских самолетов и два — в группе. Успех пришел к пилоту благодаря выдержке, отличной технике пилотирования, умению взять инициативу в свои руки. Даже тогда, когда приходилось сражаться одному с несколькими вражескими самолетами.
В октябре 1942 года старший лейтенант Бурназян был назначен командиром эскадрильи 866-го истребительного авиаполка. Здесь раскрылись его способности не только как воздушного бойца, но и командира. Старший лейтенант умело руководил боями. В двадцати девяти из них он лично сбил семнадцать вражеских самолетов.
Памятным для Бурназяна оказался день 17 января 1943 года. Шесть Як-1 под его командованием прикрывали наши войска в районе станции Лихая. Десять «Юнкерсов-87» под охраной восьми «мессеров» попытались проникнуть в прифронтовую полосу, чтобы нанести удар по нашим тылам. Командир эскадрильи отдал приказ начать атаку и первым направил машину в гущу вражеских самолетов. Удар «яков» был стремительным и точным. Два «мессершмитта», оставляя позади себя черные шлейфы дыма, понеслись к земле.
Наши истребители развернулись и по команде лейтенанта снова бросились вперед. И эта атака принесла им победу.
Девять самолетов потерял враг в этом воздушном бою. Три из них записал на свой боевой счет Сергей Бурназян.
Отличился командир эскадрильи истребителей и 31 января, когда четыре наших Як-1 вступили в неравный поединок с двенадцатью «Хеншелями-129», прикрываемыми шестью «мессерами». В первой атаке нашим летчикам удалось разорвать строй бомбардировщиков, смешать их. «Хеншели» начали сбрасывать бомбы куда попало. Шесть из них, запылав, пошли к земле, причем два от точных выстрелов комэска.
В воздушных боях Сергей всегда приходил на помощь товарищам. Когда на самолет капитана Чучваги набросились два «мессершмитта», старший лейтенант стремительным маневром отбил атаку вражеских истребителей и одного из них уничтожил.
Численное преимущество вражеских самолетов никогда не страшило Бурназяна. Он всегда действовал смело, напористо, умело и потому выходил победителем.
Эскадрилья, которой командовал офицер, совершила 815 боевых вылетов. В шестидесяти пяти боях ее пилоты сбили 62 вражеских самолета.
Правительство высоко оценило боевые заслуги и личный героизм коммуниста Бурназяна и наградило его двумя орденами Боевого Красного Знамени и орденом Отечественной войны I степени.
Отважный летчик погиб 15 апреля 1943 года во время налета вражеской авиации. В железнодорожном эшелоне вместе с другими пилотами он ехал в тыл получать новые самолеты. На поезд напали вражеские бомбардировщики. Осколок бомбы оборвал жизнь комэска 866-го истребительного авиаполка. Не сбылась его мечта посетить тихий, уютный Херсон, побродить его улицами, помечтать у Днепра.
Сергей Авдеевич Бурназян был удостоен звания Героя Советского Союза посмертно. В наградном листе рассказывается о его героизме, мужестве и отваге, о том, что за одиннадцать месяцев боев старший лейтенант Сергей Авдеевич Бурназян совершил 224 боевых вылета, лично сбил 22 самолета противника и два — в групповых воздушных боях.
С ПЛАЦДАРМА — НА БЕРЛИН. 269-й стрелковый полк вышел на Одер. Ему надо было первым в дивизии форсировать реку — последнее водное препятствие на пути к Берлину.
Командир полка приказал начать переправу третьему батальону. А времени для этого осталось меньше суток.
Заместитель командира 3-го стрелкового батальона старший лейтенант Петр Лукьянович Василевский, который в это время командовал батальоном, по праву считался одним из лучших офицеров полка. Он знал динамику боя, был требователен к себе и подчиненным. Имел богатый боевой опыт: воевал на четырех фронтах — Юго-Западном, 1-м Украинском, 1-м и 2-м Белорусском. Был два раза ранен.
Василевский понимал, какая ответственная задача возложена на батальон.
Одер в этом месте особенно широк, образовывает два рукава, каждый шириной до трехсот метров. Поэтому Василевский особое внимание уделил моральной подготовке бойцов к опасной операции, подготовке средств переправы.
В ночь на 20 апреля 1945 года переправа началась. Старший лейтенант, под непрерывным обстрелом артиллерии, минометов и пулеметов противника, пренебрегая опасностью, лично руководил форсированием. Он первый с группой бойцов высадился на берег и первый бросился на гитлеровцев. В рукопашном бою они были выбиты с занимаемой позиции. Но это было преодолено только одно русло. За вторым фашисты сильно укрепились, подтянули дополнительно артиллерию и минометы.
Но вот позади и второе. Василевский руководил боем, своим примером увлекал подчиненных.
В этом бою старший лейтенант был третий раз ранен, но остался в строю, принимал участие в окончательном разгроме врага.
С НИМ ПОШЛИ ДЕСЯТЬ… Детские годы Леонида Винера связаны с Херсоном.
Когда фашисты подошли к городу, юноша вместе с тысячами херсонцев переправился на левый берег Днепра, прошел десятки километров по таврическим степям, видел нескончаемые вереницы эвакуирующихся советских людей, женщин, детей, стариков, тучные стада колхозного скота, угоняемого на восток, бесконечные обозы… И над всем этим, движущимся на восток, коршунами носились фашистские самолеты — безнаказанно стреляли, бомбили. Все взывало к мести, к борьбе. И Леонид решил: его место на фронте.
В августе поступил добровольцем в армию, его направили в бронетанковую часть. Воевал на Северном Кавказе. Доблесть и геройство старшего сержанта были отмечены правительственными наградами — медалью «За отвагу» и орденом Красной Звезды… Затем сражался на 1-м Прибалтийском фронте, куда в октябре 1943 года была переброшена гвардейская танковая бригада. Принимал участие в прорыве вражеских укреплений. Танк, на котором воевал Леонид, не раз выходил победителем в поединке с немецкими машинами.
После освобождения Херсона от гитлеровских оккупантов он писал матери:
«Когда, сидя в танке, иду в атаку, думаю только о вашей участи. Ни одному фашисту нет пощады за вас, за ваши страдания, за нашу Советскую Родину. За каждую каплю крови, пролитую нашим народом, за слезы и страдания советских людей фашистские людоеды ответят своей собственной кровью…
Идем в наступление… За меня не беспокойтесь и меньше переживайте. Может быть, у меня не будет времени вам написать, но не беспокойтесь».
…Наши войска с боями шли вперед, освобождая один населенный пункт за другим. Танковая бригада подошла к Западной Двине. С высокого берега в дыму виднелась Улла, районный центр Витебской области, превращенный фашистами в мощный узел сопротивления. Необходимо было разведать брод через реку, а главное — систему огня противника, его силы.
Выполнение задания было возложено на парторга подразделения Леонида Винера. С ним пошли десять смельчаков-добровольцев — все члены партии и комсомольцы.
Позже, рассказывая об этом бое на белорусской земле, товарищ Леонида Леонидовича Винера по оружию, коммунист с Днепропетровщины Геннадий Григорьевич Морозов в письме матери Героя — Дине Федоровне напишет:
«Все мы, конечно, знали, что задание сложное. Знали, что кто-то из нас погибнет, но — умирать один раз! Внешне были спокойны. И вот перед нами река… Задание мы с честью выполнили, но какой ценой…»
Подойдя к берегу, разведчики затаились в кустах. Впереди спокойно и просторно текла река. Вокруг была удивительная тишина. Вдали на том берегу виднелся городок Улла. Пожары утихали. Молчат засевшие в нем гитлеровцы. Молчит наша передовая. Но вот в небо взвилась красная ракета. И в ту же минуту гром канонады разорвал тишину — наша дивизионная артиллерия открыла огонь по врагу. Под прикрытием огня разведчики прямо по воде двинулись вперед. Вскоре глубина стала такой, что довелось плыть. Уже недалеко был левый берег, когда немцы обнаружили их. Но и под огнем противника они сделали свое дело — разведали переправу для наших танков, засекли немецкие огневые точки.
Старший сержант приказал группе переправляться на свой берег, а сам остался прикрывать ее отход. Увидев, что старшина Шумилов с красноармейцами Каменецким и Морозовым уже достигли берега, Леонид бросился в реку…
Осколок разорвавшегося рядом снаряда оборвал жизнь парторга подразделения Леонида Леонидовича Винера.
Подвиг разведчиков и их командира имел большое значение для дальнейшего продвижения наших подразделений. Добытые ими данные помогли оперативно разработать план прорыва вражеских укреплений. И воины гвардейской танковой бригады успешно осуществили его.
В Херсоне свято чтут имя героя-земляка. На зданиях школы № 6 и городского профтехучилища № 1 (бывшее ремесленное № 3) установлены мемориальные доски, его имя носит пионерский отряд, в поселке Северном есть улица имени Леонида Винера.
ОДИН ИЗ ШЕСТЕРКИ ХРАБРЕЦОВ. — Прошу направить на флот, обратился Костя к членам комиссии военкомата. — Мы, прогнойские, к воде привычные, с детства морячим…
Члены комиссии внимательно отнеслись к Константину и удовлетворили его просьбу.
Так началась для сына рыбака из небольшого села, затерявшегося в камышах Днепровско-Бугского лимана, военно-морская служба.
Великую Отечественную войну Костя встретил на линкоре «Парижская коммуна». В июле 1941 года написал оттуда последнее письмо домой. Рассказывал о первых боях с фашистами, участии в походах.
Когда немцы ворвались в Крым, Висовин стал пехотинцем, принимал участие в боях с фашистами, не раз ходил во вражеский тыл за «языками», добывал ценные сведения, отличился в боях за Евпаторию и был награжден орденом Славы III степени.
Потом был Севастополь, кровопролитные схватки на Мекензиевых горах. Каждый метр земли здесь брался с боя, нередко — в рукопашных поединках. Огненная круговерть полыхала днем и ночью.
Полк с боями вышел в район Северной бухты. Предстояло форсировать ее, прорваться в центр города. Нужен еще один удар — отважный, стремительный. И тогда город будет полностью освобожден.
Лейтенант Земков выстроил взвод, коротко сказал:
— Перед нами поставлена задача форсировать бухту, с тем, чтобы отвлечь внимание гитлеровцев, дать возможность переправиться основным силам полка. Добровольцы, три шага вперед!
Шагнул весь взвод. Но лейтенант отобрал пятерых — Дубинина, Романова, Сидоренко и двух херсонцев — Висовина и Соценко.
На рассвете 9 мая 1944 года группа под командованием лейтенанта Земкова начала переправу через Северную бухту. Враг заметил десантников и открыл огонь. Маневрируя, смельчаки продвигались к захваченному врагом берегу и зацепились за него.
Висовин быстро спрыгнул на камни, метнул гранату в группу гитлеровцев, укрывшихся в руинах дома. Раздался взрыв, вражеский огонь прекратился. Гвардейцы бросились вперед. Но шум боя привлек внимание разместившегося неподалеку подразделения врага. Советские воины оказались в кольце.
Лейтенант Земков скомандовал идти на прорыв в сторону ближайших домов. Костя Висовин бросился вперед, стреляя на ходу. Возле кирпичного здания ему навстречу выскочило несколько фашистских солдат. Троих из них гвардеец уложил из автомата, четвертого ударил ножом. Заметив, что слева приближается еще группа солдат, бросил гранату. Взрыв разметал врагов, они отхлынули.
Вскоре гитлеровцы, получив подкрепление, вновь бросились против горстки отважных, закрепившихся в разрушенном доме. Висовин был ранен, но продолжал сражаться. Когда его попытались захватить живым, он успел из своего автомата уничтожить еще двух фашистов.
Плечом к плечу с Константином Висовиным самоотверженно и умело вел бой с врагом его боевой друг и земляк, херсонец Александр Соценко. Товарищеская помощь, взаимовыручка не раз спасала их в бою, помогала драться упорно и настойчиво.
Гитлеровцы не прекращали огонь ни на минуту. Вскоре был ранен и Александр Соценко.
Но друзья, будучи тяжело раненными, истекая кровью, не выпускали оружие из рук, уничтожали гитлеровцев.
Бой длился несколько часов. К группе десантников было приковано внимание фашистов. А в это время наши войска в другом месте форсировали бухту.
Костя Висовин и его боевые друзья погибли, но выполнили задание. Воинская газета «В атаку!» так писала о их подвиге:
«Дорогие братья по оружию! На всю жизнь запомним имена отважной шестерки героев, которая облегчила наступление советских войск и спасла жизнь сотен наших бойцов».
Херсонцы свято хранят память о храбреце. В селе Геройском, где родился и рос Константин Гаврилович Висовин, его именем названа восьмилетняя школа, в сельском музее отважному земляку посвящена экспозиция.
«ИДУ НА ТАРАН». Несколько рапортов подавал воспитанник Херсонской авиационной школы Борис Воловодов с просьбой направить его на фронт. Наконец настойчивая просьба летчика удовлетворена. После окончания курсов командиров звеньев лейтенанта направили в 47-й штурмовой авиационный полк Черноморского флота.
Уже первые его боевые вылеты показали, что Ил-2 находится в умелых руках. Товарищи отмечали мастерство владения техникой и бесстрашие лейтенанта в бою.
Вскоре он стал командиром эскадрильи. Шли ожесточенные бои за освобождение Таманского полуострова от немецко-фашистских захватчиков.
В начале ноября 1943 года десантники высадились на Керченском полуострове. На них пошла в атаку вражеская пехота, артиллерия, танки. 3 ноября эскадрилья Воловодова получила приказ бомбить танки противника, наступающие на южной окраине Эльтигена. «Ильюшины» немедленно бросились в штурмовую атаку.
«Вот вспыхнул танк, за ним автомашина, вторая…» — удовлетворенно отмечал Борис.
С моря наползал туман, смешивался с дымом и гарью взрывов, сводил видимость до нуля. Только Воловодов пошел на второй заход, как в воздухе появился вражеский «юнкерс», пытавшийся прорваться сквозь заслон наших истребителей. Воловодов бросил свой самолет навстречу «юнкерсу».
А самолеты все сближались. Когда перетрусивший фашист понял, что советский летчик идет на таран, он хотел отвернуть, но было уже поздно: Воловодов ударил Ю-88 в лоб. Оба самолета взорвались в воздухе.
А бой на земле продолжался…
ВОЗДУШНЫЙ РАЗВЕДЧИК. Юго-Западный фронт. Отсюда Николай Выдриган начал свой боевой путь. Каждый день — задания и все важные, ответственные: разведать нахождение вражеских войск, определить огневые позиции батарей, сфотографировать фашистские укрепления, нанести на карту аэродром.
Упустить ничего нельзя, все нужно, все представляет огромную ценность…
В ходе полетов, нередко под обстрелом вражеских зениток, в схватках с фашистскими летчиками лейтенант накапливал опыт, вырабатывал высокую технику пилотирования самолета. А вскоре пришли к нему и первые победы.
17 октября 1942 года вместе с товарищами Николай прикрывал наши наземные войска в районе Сталинграда.
— Слева «юнкерсы»! — услышал он в шлемофоне голос своего ведомого.
Выдриган взглянул на юго-запад и увидел в голубой мгле неба фашистские бомбардировщики. По силуэтам определил: «юнкерсы». Мелькнула мысль: намереваются навалиться на нашу пехоту.
— Атакуем! — подал команду ведомому и бросил свой самолет в атаку на одного из «юнкерсов». Почувствовал, как пули прошили правое крыло, но машина не потеряла маневренности.
«Юнкерсы» отбили первую атаку, но их боевой порядок нарушился. Наши самолеты вновь бросились на врага уже с другой стороны. Два бомбардировщика окутались дымом и повалились вниз. Третья атака заставила «юнкерсы» сбросить бомбы на чистое поле и спасаться бегством.
Через несколько дней лейтенант, будучи в разведке, вынужден был отбиваться от шести «Мессершмиттов-109». Он сбил одного из них, умелым маневром вышел из боя, выполнил задание, доставил командованию ценные сведения…
В летной книжке много самых различных записей о боях с врагом.
«1 апреля 1943 года. В составе четырех «яков» вылетел на отражение нападения «Мессершмиттов-109», появившихся над Батайском. Завязался воздушный бой, в результате которого лейтенант Выдриган сбил один самолет врага».
«20 сентября 1943 года. Лейтенант Выдриган выполнял специальное задание по фотографированию моста через Днепр и центрального Запорожского аэродрома, которые усиленно прикрывались зенитной артиллерией и истребителями врага. Под сильным обстрелом пилот правильно выбрал маршрут и образцово выполнил задание».
Неустанно рос боевой счет Николая Выдригана. Он сбил два вражеских самолета над Крымом, десять — в небе Чехословакии, а всего 16 фашистских машин. Последнего сбил 29 апреля 1945 года во время прикрытия наших наступающих войск в районе чехословацкого города Вышков. Это был «Фокке-Вульф-109». В День Победы Николай сделал последний боевой вылет, сопровождал бомбардировщики, наносящие удары по войскам гитлеровского генерала Шернера, который отказался сдаться.
За годы Великой Отечественной войны Николай Захарович 629 раз вылетал на боевые задания, из них 432 — на разведку, 69 — на сопровождение наших самолетов, 108 — на прикрытие наземных войск, провел 57 воздушных боев.
Случилось так, что во время войны Николай потерял связь со своим отцом Захаром Петровичем, прославившимся во время войны генералом, участником штурма Берлина. После войны они наладили переписку и 12 июня 1946 года должны были встретиться. Но увидеться отцу с сыном так и не удалось. В день, когда должна была состояться их встреча, Николай погиб.
Погиб во время выполнения фигур высшего пилотажа на одном из истребителей новой модели. Отец опоздал лишь на полчаса.
Николай Захарович Выдриган прожил короткую жизнь. Но вся она была яркой, светлой, насыщенной пламенными чувствами и стремлениями, жизнь настоящего человека, патриота Родины.
ПОСЛЕДНИЙ БОИ ПОЛИТРУКА. Непрерывные бои — то оборонительные, то наступательные… Казалось, иссякают последние силы, приходит предел человеческим возможностям. Но седьмая рота держалась: занимала позиции, окапывалась, встречала фашистов метким огнем, переходила в контратаки…
В тяжелые минуты бойцы всегда слышали бодрый голос своего политрука Григория Ивановича Гардемана:
— Спокойно, ребята! Подпустим поближе. И…
Он вселял уверенность, придавал силы. И точнее целились стрелки, лучше вели огонь пулеметчики.
Бойцы любили своего политрука, любили за доброе слово, за смелость и мужество.
Командир полка майор Ковалев и комиссар Пышный писали впоследствии о Григории Ивановиче:
«Это был прекрасный современный командир. В боях он проявлял исключительную смелость, находчивость и бесстрашие. Разгрому немецко-фашистских захватчиков Гардеман отдавал все свои силы, способности. Там, где появлялся политрук Гардеман и его командир роты Герой Советского Союза Есауленко, приходил успех, достигалась победа».
На счету роты было немало победных боев против гитлеровцев.
Так, в декабре 1941 года неожиданным ударом она уничтожила взвод фашистских солдат, захватила три пулемета, автомашину с пушкой.
В конце января 1942 года рота, прорвав передний край обороны, уничтожила около взвода пехоты противника. Когда в рукопашной схватке, вспыхнувшей во вражеских окопах, погиб командир роты, командование принял на себя политрук. Он повел бойцов вперед, и рота выполнила задачу, поставленную командованием.
8 марта 1942 года рота получила приказ выбить гитлеровцев из опорного пункта Камнеломни, за который уже месяц шли ожесточенные, кровопролитные бои. Григорий Иванович подумал: сегодня большой праздник — Международный женский день. Обычно этот день в их совхозе Бериславский на Херсонщине, где он работал трактористом и комбайнером, отмечался широко. Он приносил своим женщинам подарки, а их у него три: жена Лидия Васильевна, дочери Раиса и Лариса. Обычно они садились за стол и он поздравлял их с праздником. Хорошая, дружная была семья. А сейчас… Сейчас — в бой!..
Стремительным мощным ударом рота выбросила врага с переднего края укрепления, овладела несколькими окопами и развивала наступление дальше. На плечах гитлеровцев рота ворвалась во вторую линию окопов и уничтожила около сотни гитлеровцев. Помогли умение бойцов пользоваться в ближнем бою гранатами и штыками.
Стремясь возвратить утраченные позиции, враг бросил в бой десять танков и несколько групп автоматчиков.
По машинам противника ударили из своих ружей пэтээровцы, им навстречу поползли бойцы с бутылками горючей смеси. Вспыхнула одна фашистская машина, вторая, третья… Вражеская атака захлебнулась.
Фашисты перегруппировались, перебросили уцелевшие танки на фланги и сконцентрировали их огонь на роте. А в роте осталось всего тринадцать героев. К тому же кончались патроны, не хватало гранат.
Вот как рассказали позже командир и комиссар 71-го стрелкового полка о последних минутах кровопролитного боя, о мужестве политрука:
«Когда танки направились на окоп, политрук Гардеман поднялся во весь свой богатырский рост и с криком «ура!» последней гранатой остановил головную машину. Так, умирая, большевик Гардеман показал другим бойцам, как нужно биться до последнего вздоха… Танки фашистов бросились на окоп советских патриотов и зверски — гусеницами — раздавили доблестных сынов нашей Отчизны».
Через несколько дней газета «Красная Звезда» так писала о подвиге советских воинов под руководством политрука роты 71-го стрелкового полка 30-й стрелковой дивизии Григория Ивановича Гардемана:
«Их мужество и самопожертвование были еще одним примером для всех воинов нашей доблестной Советской Армии, защищавшей честь, свободу и независимость любимой Родины».
АТАКОВАТЬ, ЧТОБЫ ПОБЕДИТЬ. В конце дня, когда стихло напряженное сражение и самолеты возвращались на аэродром, товарищи сердечно поздравили Бориса Глинку:
— Молодец, Борис… За день — два самолета.
— Хорошо счет начинаешь — «юнкерсом» и «мессершмиттом». Добрые, видно, у тебя наставники были, правильно учили…
— Отличные, — ответил лейтенант.
И вспомнились годы, проведенные в Херсонской авиационной школе. Напряженными они были, насыщенными, интересными. Увлекали полеты над Днепром, зелеными плавнями и широкими раздольями степей… Инструктор, бывало, ворчал: «Не задерживайтесь, Глинка, в воздухе! Распорядок нарушаете». «Увлекся, — отвечал Борис, — не заметил, как время истекло».
Когда началась война, лейтенант Глинка был в глубоком тылу. На фронт попал только в 1943 году. Когда разгорелось сражение за Кубань, фашисты прикрыли свои наземные войска плотной воздушной завесой. Надлежало разорвать ее и помочь нашей пехоте и танкам, штурмующим вражескую «Голубую линию». Тогда в числе других и прибыл на фронт 45-й истребительный авиационный полк, в котором адъютантом эскадрильи служил лейтенант Борис Глинка.
Сразу же началась фронтовая работа — сопровождение наших бомбардировщиков, прикрытие наземных войск, перехват фашистских самолетов. Воздушные бои принесли первые победы. Истребительный полк начал боевой счет. 10 марта двумя сбитыми самолетами его пополнил лейтенант Глинка. Через девять дней, прикрывая наши атакующие части в районе станции Петровская, сбил третий.
Затем число сбитых смелым летчиком вражеских самолетов начало расти. Документы, составленные по свежим следам событий, убедительно передают напряжение воздушных сражений над Кубанью и говорят о мужестве и отваге Бориса Глинки.
«22 марта 1943 года в составе группы из 8 самолетов «Аэрокобра», выполняя задание по прикрытию боевых порядков наземных войск в районе Черноярковский — Петровское, встретил десять истребителей противника «Ме-109». В ходе ожесточенного боя группа сбила четыре «Ме-109». Лейтенант Глинка Б. Б. поработал и за подбитого в воздушном бою своего брата Героя Советского Союза Дмитрия Глинку: лично сбил два «Ме-109». Несмотря на поврежденный самолет и полученное сквозное пулевое ранение мягких тканей правой ноги, довел машину до аэродрома и произвел благополучную посадку с убранным шасси».
«12 апреля 1943 года шесть наших истребителей прикрывали войска в районе станиц Крымская — Абинская. 27 бомбардировщиков «Ю-88» и «Хе-111», шедших под прикрытием 15 «Ме-109», пытались прорваться в наш тыл. Б. Б. Глинка смело вступил в воздушный бой с превосходящими силами противника, сбил «Ю-88». Всего группа сбила четыре «Ме-109» и один «Ю-88», своих потерь не имела».
«15 апреля 1943 года четыре самолета «Аэрокобра» и три «Китти-Хаук» вступили в воздушный бой с 60 фашистскими бомбардировщиками «Ю-88» и «Хе-111», пытавшимися под прикрытием 25 истребителей «Ме-109» в районе станицы Крымской бомбить боевые порядки наших войск. Поединок в воздухе длился 40 минут. Часть самолетов была отогнана, прорвавшиеся же сбросили бомбы беспорядочно. В воздушном бою лейтенант Глинка Б. Б. лично сбил «Ю-88» и «Ме-109». Всего противник потерял пять «Ю-88» и один «Ме-109».
Не сдерживать врага, а смело идти с ним на сближение, атаковать, чтобы победить — таким был девиз храбреца лейтенанта Глинки. И он его постоянно придерживался, даже при многократном превосходстве противника. Его тактику ведения воздушного боя взяли на вооружение летчики 4-й воздушной армии.
К 1 мая 1943 года лейтенант Глинка совершил 33 боевых вылета, провел 14 воздушных боев, в которых сбил десять самолетов противника. Затем Борис Борисович сражался с врагом на многих фронтах Великой Отечественной войны, вписал новые страницы в боевую летопись Советских Военно-Воздушных Сил.
«ВСПОМИНАЮ С БЛАГОДАРНОСТЬЮ…» К началу 1944 года враг сосредоточил в районе Винницы большое количество войск и боевой техники. Гитлер лично посетил этот город и проверил мощность укреплений и насыщенность этого района резервами. Это, видимо, было не случайно…
Наша авиация получила задание разгромить аэродромы противника. Задача была очень сложная. Зенитная артиллерия противника устроила плотную завесу огня даже на дальних подступах к городу.
Утром 9 января 1944 года Николай Глобин повел свой штурмовик в составе эскадрильи в направлении Винницы. Зенитная артиллерия врага открыла ураганный огонь. Осколки посыпались на плоскости.
«Только бы выдержать заданную высоту, направление и скорость полета!» — мысленно твердил Николай.
Боевые вылеты чередовались один за другим. 23 февраля 1944 года Николай получил первую награду — орден Красного Знамени.
…3 марта 1944 года при ведении разведки боем была обнаружена вражеская автоколонна. Длинным темным хвостом извивалась она по дороге. Николай, получив задание командования бомбить автоколонну, во главе шести самолетов Ил-2 вылетел на цель. Приказ командования был выполнен, колонна разгромлена, автомашины с боеприпасами и горючим уничтожены.
В мае 1944 года Николая Глобина наградили орденом Отечественной войны I степени.
В начале и в конце сентября 1944 года за отличное выполнение боевых заданий командования Николай был дважды награжден орденом Красного Знамени.
А всего на своем Ил-2 он совершил более ста успешных боевых вылетов, уничтожил более десяти вражеских самолетов, много танков, автомашин, железнодорожных вагонов и живой силы противника.
КОМДИВ ЛУБЕНСКОЙ. Вечером 4 марта 1944 года гвардии полковник Горобец, командир 337-й стрелковой Лубенской ордена Богдана Хмельницкого дивизии, поставил боевую задачу: завтра одним мощным ударом прорвать оборону противника у деревни Чижовка.
План прорыва и дальнейшего наступления на запад рассматривался во всех деталях, во взаимосвязи всех родов войск — пехоты, артиллерии, авиации и танков. Было известно, что немцы собрали в тылу большие резервы. Значит, после прорыва предстоят бои с ними. Какими они будут?
В ночь на 5 марта гвардии полковник Горобец прибыл на наблюдательный пункт у деревни Чижовка и на месте убедился, что в плане, одобренном командованием армии, предусмотрено и учтено все до мелочей.
Вот уже второй год дивизия полковника Горобца освобождает родную Украину. В 1941-м подразделение, которым командовал майор Горобец, отходило с боями на восток, ему много раз приходилось вырываться из железных тисков фашистских танков. «Теперь наступил и на нашей улице праздник», — улыбался воспоминаниям Тарас Павлович.
…Артиллерийская подготовка, хоть и ожидал ее гвардии полковник, как-то внезапно рванула воздух, разбудила предрассветную тишину. «Началось», — облегченно вздохнул он.
С наблюдательного пункта комдиву было видно, как после артподготовки и «обработки» обороны противника нашей авиацией пошли вперед танки, за ними — пехота. Наступление развивалось успешно. Полки стремительно преследовали врага. Фашистам не удалось закрепиться даже на реке Горный Тикич. Вперед и вперед продвигались гвардейцы. А полковник все требовал: еще ускорить продвижение вперед! Еще ускорить!..
Третий день наступления вывел наших воинов на оперативный простор.
Дивизия наносила удар за ударом, не давая врагу опомниться, подвести резервы. Его танки были вынуждены вступать в бои в самых невыгодных условиях.
Подразделения дивизии поддерживали четкую связь с авиацией. Грозные «илы» наносили сокрушительные удары по скоплениям войск противника в его тылу, по колоннам, идущим к передовой.
Но вот перед дивизией — река Южный Буг. Полковник предполагал: враг приложит все усилия, чтобы закрепиться на этой водной преграде. Наверное, его верховный штаб уже дал приказ по этому поводу.
«Надо форсировать Буг на плечах отступающего противника», — решил командир дивизии и отдал соответствующий приказ полкам. С нескольких плацдармов, захваченных на правом берегу Южного Буга, гвардейцы вновь стремительно двинулись вперед. За несколько дней они освободили районные центры Тростянец, Томашполь, станции Демовка, Вапнярка и много других населенных пунктов.
Весенняя распутица не замедляла движение дивизии. 18 марта передовые ее батальоны вышли к Днестру и с ходу начали форсировать реку.
19 марта под вечер, когда основные силы дивизии полным ходом вели переправу, гвардии полковнику доложили, что на плацдарме — порядок, батальоны прочно закрепились, перерезали железную дорогу Балта — Черновцы.
Теперь, казалось, можно было бы немножко и передохнуть. Но нет, не об отдыхе думал полковник Горобец. Конечно, можно немного поспать. И вперед! Вперед! Надо закрепить успехи, не дать врагу опомниться, собраться с силами. А последние две недели вселили в наших солдат, в офицеров гордость за силу своей Родины, Советской Армии, уверенность в своей, если хотите, непобедимости. Да, непобедимости в этой войне. И на это были основания.
За четырнадцать дней дивизия прошла с боями на запад 280 километров, разгромила части фашистских 198, 34 и 75-й пехотных дивизий, 16-й и 17-й танковых дивизий, ряд отдельных батальонов врага. Противник оставил на поле боя 5640 солдат и офицеров, свыше 130 танков и самоходных орудий, 165 пушек, 2909 автомашин, 200 мотоциклов, 1350 лошадей. Дивизия освободила за это время 68 населенных пунктов, сохранила боеспособность, продолжала выполнять поставленные перед ней боевые задачи.
«ПОРУЧИТЬ СТАРШИНЕ…» Командир полка полковник Самаркин наиболее сложные и дерзкие вылазки часто поручал Гречихину. Он обычно говорил: «Это дело надо поручить старшине Гречихину».
…Это было в августе 1943 года. Наступление гитлеровцев на Орловско-Курской дуге провалилось. Противник всеми силами старался сдержать контрнаступление наших войск. Село Хотыково было незаметной точечкой на карте сражения. Но через него лежал прямой путь, ведущий к городу Болохову, ключевому узлу обороны немцев. На него и направила свой удар 1185-я стрелковая дивизия 61-й армии.
Фашисты яростно огрызались. Дело доходило до рукопашных, но продвинуться вперед наши воины не могли. Продвижению 5-й роты очень мешал танк, вкопанный в землю на дороге к Болохову.
Надо было его уничтожить.
За это взялся помощник командира взвода старшина Гречихин. Опытный разведчик, за плечами которого было полтора года боев, выбрав время, когда фашистские солдаты ужинали, пробрался в тыл противника, вышел к танку и связкой гранат подорвал его. Рота поднялась в атаку. Но гитлеровцы окружили старшину. Он отбивался гранатами и до подхода товарищей уничтожил около двух десятков фашистов.
Это лишь один эпизод из боевой жизни Никиты Артемовича Гречихина.
А вот второй…
…Шел жестокий бой за село Муратово Орловской области. Противник занял оборону в густом лесу, закопался в землю. А нашим бойцам приходилось наступать по открытому полю. Старшина с группой разведчиков ночью обошел село, проник в тыл врага и перед рассветом дал сигнал артиллеристам открыть огонь. Когда рота поднялась в атаку, разведчики бросились на врага с тыла. Гитлеровцы были полностью уничтожены. В этом коротком, но жарком бою старшина Гречихин лично уничтожил девятнадцать фашистов.
И еще об одном бое.
Неподалеку от Днепра старшина вел лесом своих разведчиков. Внезапно передний дозорный заметил группу фашистов. Их было человек пятьдесят. Гречихин решил атаковать. Удар разведчиков был настолько ошеломляющим, что гитлеровцы бросились наутек, девять из них навечно остались в лесу, а один сдался в плен.
Раздумывая над этой схваткой, старшина понял, что здесь фашисты отступают в беспорядке и сделал вывод: если рискнуть — можно незаметно переправиться на правый берег Днепра. Он немедленно отправил командиру батальона донесение и приступил к осуществлению своей задумки.
Когда наступили сумерки, в месте переправы уже стояло пять лодок. Пока бойцы их добывали, старшина Гречихин наблюдал за правым берегом, чтобы в бою лучше ориентироваться. Стало ясно, что фашисты не ждали высадки десанта в этом месте. Они спокойно готовили линию обороны. «Только бы незамеченными переправиться через реку», — подумал старшина, отправляя второе донесение командиру батальона.
Когда на Днепр опустилась ночь, бойцы в пяти лодках осторожно, едва касаясь веслами воды, двинулись к правому берегу. Старшина Гречихин был на первой. Он и на берег соскочил первым. Секунды понадобились ему, чтобы в темноте сориентироваться, расставить бойцов. А потом — стремительный удар: треск автоматов, гулкие взрывы гранат. Бой был, как молния. Враг, ничего толком не поняв, почти без сопротивления отступил, оставив оружие, огневые точки, убитых.
Плацдарм был взят. На левый берег уже выходили из лесу роты батальона. Началась переправа подразделений дивизии.
Разведчики Гречихина с честью выполнили свой долг.
Позже отважному старшине пришлось воевать и на реке Брагинка. Здесь он с группой разведчиков незаметно проник в тыл группы гитлеровцев и разгромил их. В этом бою было уничтожено тридцать семь гитлеровцев и один взят в плен.
Бесстрашный и смелый воин старшина Никита Артемович Гречихин в 1943 году погиб на поле боя.
СВЯЗКУ ГРАНАТ — В АМБРАЗУРУ… В детстве Митя любил слушать рассказы отца о гражданской войне. Тихон Антонович воевал в рядах Первой Конной армии Буденного в одном кавполку — с начала и до конца гражданской. Ему, сельскому кузнецу, было что рассказать сыну…
И вот грянула Великая Отечественная. Оказавшись на оккупированной территории, Митя вместе со своими друзьями комсомольцами выпускал листовки, в которых рассказывалось людям о том, что делается на фронтах Великой Отечественной войны, что ждет молодежь, которую гитлеровцы отправляют в Германию.
Когда наши войска освободили Рубановку, Дмитрий пошел на фронт. Восемнадцатилетний парнишка стал пулеметчиком 846-го стрелкового полка 267-й дивизии.
Войска 4-го Украинского фронта готовились к форсированию Сиваша. Рота Дмитрия Гридасова переправилась первой и темной ночью незаметно подошла к самым траншеям врага. Атака была так неожиданна для гитлеровцев, что они почти без боя откатились, но, спустя некоторое время, опомнились и начали оказывать жестокое сопротивление.
Нашу наступающую роту поддерживали три пулемета, один из лих — Дмитрия Гридасова. Едва на плацдарм успели переправиться новые подразделения полка, как гитлеровцы, получив подкрепление, предприняли отчаянную контратаку, стремясь вернуть утраченные рубежи.
Дмитрий занял выгодную позицию на небольшой возвышенности. Гитлеровцы никак не могли здесь продвинуться. Огонь Дмитрия был точен. Но вот он заметил, что умолк пулемет справа, и бросился к нему. Оказалось, весь расчет погиб от прямого попадания снаряда. И комсомолец заставил заговорить пулемет. Враг залег, а вскоре умолк и третий пулемет — расчет вышел из строя. Пришлось Дмитрию переползать от одного пулемета к другому, вести огонь из трех пулеметов. И вражеская контратака захлебнулась. Гитлеровцы не могли поднять головы от земли…
В этом бою пулеметчик Гридасов уничтожил вражеский станковый пулемет и его расчет, десятки солдат и офицеров противника. Сорок гитлеровцев сдались в плен.
Через несколько дней горячий бой завязался в поселке Зуя. Пять контратак отбил Дмитрий Гридасов со своими товарищами, но рота гитлеровцев не смогла продвинуться вперед ни на шаг. Дмитрий был ранен, но поле боя не оставил. Он один уничтожил шестьдесят фашистов.
За героизм и отвагу, проявленные при прорыве сильно укрепленных позиций врага в Крыму, Дмитрию Тихоновичу Гридасову было присвоено звание Героя Советского Союза.
Боевой путь героя пролег дальше на запад. В январе 1945 года он уже освобождал Чехословакию. У города Кошице рота поднялась в атаку, но сразу же залегла под кинжальным пулеметным огнем из амбразуры вражеского дзота. Несколько раз наши бойцы пытались атаковать врага, но неудачно. И тогда к командиру роты обратился Дмитрий Гридасов с просьбой разрешить уничтожить огневую точку противника. Получив разрешение, он по-пластунски пополз к амбразуре фашистского дзота. С затаенным дыханием следили бойцы подразделения за ним. Вот он приблизился к цели и залег. Бросил одну, вторую гранату. Пулемет еще продолжал строчить. Тогда Дмитрий поднялся, ринулся вперед и швырнул связку гранат прямо в амбразуру… Вместе с сильным взрывом прогремело дружное «ура!». Советские воины поднялись в атаку. Друзья мстили врагу за смерть героя.
Товарищи похоронили Дмитрия Гридасова на этом клочке чехословацкой земли, за которую он отдал свою жизнь.
Пионеры города Кошице в своем письме школьникам таврической Рубановки писали:
«Ваш Герой — это наш Герой. И будьте уверены: к могиле Мити Гридасова, как и к могилам других советских бойцов-освободителей, никогда не зарастет тропа».
НА ЮГОСЛАВСКОЙ ЗЕМЛЕ. Три с половиной года прошагал по фронтовым дорогам Иван Трифонович Гришин. Принимал участие в ожесточенных боях с фашистами на Западном, Брянском, Центральном, 1-м, 2-м и 3-м Украинских фронтах. В 1943 году коммунисты приняли его в ряды ленинской партии. Молодой командир роты поклялся еще крепче держать в руках оружие, бить врагов до их полного уничтожения.
В ноябре 1944 года советские войска вышли к Дунаю. Предстояло форсировать его и захватить плацдарм на правом берегу. Капитан Гришин с небольшим отрядом бойцов под сильным огнем противника переправился через реку и закрепился на узкой прибрежной полосе. Это была уже югославская земля.
Вслед за отрядом Гришина на югославскую землю переправились основные силы третьего батальона, а затем и всего 78-го стрелкового полка.
Во время переправы погиб командир батальона. Капитан Гришин принял командование подразделением.
12 ноября батальон получил приказ взять штурмом сильно укрепленный врагом город Апатин.
Задача предстояла нелегкая. Город прикрывался линией окопов, дзотами. В глубине обороны размещались батареи. Все здесь врагом было выверено, пристреляно. Но это не остановило бойцов. После окончания артподготовки капитан Гришин поднял батальон в атаку.
…В медсанбат капитана Гришина доставили после боя. Но оправиться от ран он уже не смог. Через два дня, 14 ноября 1944 года, храброго офицера не стало. Похоронили его на югославской земле.
На родине Ивана Трифоновича создан музей его имени.
АТАКУЮТ ТОРПЕДНЫЕ… Старшего лейтенанта Гуманенко вызвали в штаб. Возвратившись оттуда, он собрал командиров торпедных катеров.
— Воздушная разведка обнаружила караван вражеских судов, идущий к нашим берегам. На них, по всей вероятности, десант. Наша задача не допустить его высадки.
Помолчав секунду, твердо сказал:
— Отправляемся немедленно.
Через несколько минут, взревев моторами, торпедные катера отвалили от пирса и устремились на запад.
«Если до заката солнца не найдем, будем искать ночью, — подумал Гуманенко, всматриваясь в синее безбрежье. — В темноте сможем подобраться ближе и нанести удар».
Пришла на память последняя сводка Совинформбюро. В ней говорилось, что враг остервенело рвется в глубь нашей страны, уже захватил Литву, часть Латвии, Белоруссии, Украины. Здесь, на Балтике, его самолеты совершают налеты на Ленинград, пытаются бомбить Кронштадт. И вот теперь — рейд фашистских кораблей. Надо во что бы то ни стало пресечь его.
— Усилить наблюдение! — отдал приказ Гуманенко. — Курс — зюйд-вест.
Весь вечер, а затем ночь отряд торпедных катеров охотился за вражеским караваном. Лишь на рассвете с главного катера поступил сигнал: «Вижу противника!» Старший лейтенант Гуманенко дал команду готовиться к атаке. Катера пошли на сближение с фашистским караваном, но на них бросились вражеские самолеты. Одновременно открыла огонь артиллерия вражеских миноносцев. Вода закипела от взрывов снарядов, пулеметных очередей.
Быстро оценив обстановку, Гуманенко приказал одному из катеров вырваться вперед и поставить дымовую завесу. Под ее прикрытием отряд проскочил полосу заградительного огня и вплотную подошел к каравану.
— Огонь по головному, — коротко приказал Гуманенко командиру катера лейтенанту Чебыкину.
Торпеда, мягко соскользнув за борт, пошла вперед. Старший лейтенант с волнением считал секунды — 1, 2, 3… 10, 20… Огромной силы взрыв потряс вражеский транспорт, поднял его над водой и разломил надвое, словно пирог.
Вторую атаку произвести не удалось. Возле катера разорвались два вражеских снаряда. Ударной волной был заклинен торпедный аппарат. Остальные катера группы потопили миноносец и сторожевое судно.
На базу отряд возвратился в полном составе. Воздушная разведка сообщила, что вражеская десантная операция не состоялась. Это был большой успех балтийцев.
Шел двадцать первый день войны…
1 августа катерники старшего лейтенанта Гуманенко одержали новую победу. Незаметно сблизившись с противником в Ирбенском проливе, они дали точный торпедный залп. Один вражеский миноносец был потоплен и два получили серьезные повреждения.
27 сентября — новая победа. Встретив возле острова Эзель отряд судов противника, состоящий из крейсера, эскадренного миноносца, пяти миноносцев и двух торпедных катеров, Гуманенко решил атаковать его. Как и в первом бою, он скомандовал:
— Поставить дымовую завесу!..
Прикрываясь густой черной пеленой, катера ринулись вперед. А когда приблизились к фашистским судам на 600—700 метров, дали залп. Торпеды накрыли цели.
При отходе отряда назад фашистский снаряд угодил в наш торпедный катер. Надо было спасать товарищей. Старший лейтенант на большой скорости под плотным огнем противника подошел к охваченному пламенем катеру и снял команду.
В этом бою торпедники Гуманенко потопили крейсер типа «Кельн», два миноносца и подорвали лидер.
В ожесточенных сражениях с вражескими кораблями, рвавшимися к колыбели Великого Октября — Ленинграду, полно и ярко раскрылся талант Владимира Поликарповича Гуманенко, чистыми гранями засверкали его отвага и мужество.
В ГОРЯЩЕМ САМОЛЕТЕ… Веселая и жизнерадостная в кругу друзей, она была серьезной и настойчивой, когда речь шла о деле, о чем-то важном и нужном. Маша упорно училась, овладевала летными знаниями и после окончания авиашколы получила свидетельство с правом обучать летному мастерству других юношей и девушек.
Вскоре курсанты Днепропетровского, а затем Никопольского аэроклубов убедились в серьезности, высокой требовательности и прочных знаниях молодого инструктора.
В армии Мария Долина — с первых дней войны. Почти полгода она на По-2 была связной между нашими войсками. А ей, как и многим другим летчицам, так хотелось принять непосредственное участие в боях. Долина написала рапорт. И ее просьба была удовлетворена.
В женский авиационный полк Мария прибыла, когда он уже сформировался. Начался счет боевым будням. Штурманом у Марии стала тоже молодая, собранная и сосредоточенная Галина Джунковская, или Джун, как ее любовно называли подруги.
…Мария получила приказ бомбить в районе Новороссийска артиллерийские и минометные батареи фашистов. Как только стемнело, она подняла самолет. Приближение к цели Маша ощутила по все чаще возникавшим взрывам зенитных снарядов. Вдруг Галина крикнула:
— Вижу самолеты врага…
Она и сама их хорошо видела: справа приближались два истребителя. Мелькнула мысль: «Успею ли?», и Мария, сделав резкий разворот, направила самолет на цель. По вздрогнувшему корпусу машины поняла, что бомбы пошли вниз. У самой земли она выровняла самолет и взяла курс на свой аэродром. Гитлеровцы промчались мимо и исчезли во мгле…
…Марии навсегда запомнился день 2 июня 1943 года. Подготовка к полету прошла, как всегда. Бомбардировщики в сопровождении истребителей направились к цели. Нужно точно выдерживать направление, высоту, скорость. Мария вела звено. Вначале все было нормально, как нормально бывает на войне. Но вдруг она попала в полосу плотного огня. Снаряды рвались справа, слева, вверху, внизу… Поступила команда увеличить интервал между самолетами: ведь в тесном строю маневрировать очень трудно, да и опасно.
Вдруг самолет Марии резко дернулся и его повело в сторону. Все было понятно — попадание в мотор.
Но второй работал. Натужно, тяжело… Скорость и высота падали. Летчицы звена Антонина Скобликова и Мария Кириллова, увидев, что самолет Долиной подбит, тоже уменьшили скорость и снизились — не оставлять же командира в беде. Минута… Еще минута… Нужно довести самолет до цели и точно сбросить груз. А зенитный огонь бушует по-прежнему. А вот объект. Сбросить бомбы — забота Джун. «Скорее, скорее, милая Джун, нам нужно срочно уходить», — в душе молит Маша. Наконец бомбы сброшены. Самолет легким толчком подбросило вверх. Можно возвращаться на свой аэродром. Но тревога не оставляет. Могут с минуты на минуту появиться «мессеры». И они появились. Их появилось много. Наши истребители старались защитить бомбардировщики, завязали бой. Прорвавшиеся фашисты пытались расколоть строй бомбардировщиков, расстрелять по одному. Летчицы шли крыло в крыло, защищаясь огнем пулеметов. Но вот загорелся самолет Антонины Скобликовой. А накал боя все нарастал. Внезапно наступила тишина — кончились патроны. Маша оглянулась на Джун — глаза у той растерянные и злые. А фашисты все наседают. И вдруг Мария ощутила сильный толчок, и почти сразу загорелся второй мотор — прямое попадание снаряда. А фашист пошел еще на один заход. Вот он ближе, ближе… Джун схватила ракетницу, разрядила ее прямо в лицо фашисту, и тот шарахнулся в сторону. Это произошло за какие-то мгновения. Девушки облегченно вздохнули. Но надо дотянуть до своих, хотя бы перелететь линию фронта. И он, горящий, все же пересек Кубань и устремился на свой аэродром. Летчицы и не подумали о выброске на парашютах. Мария, мобилизовав все свое мастерство, посадила машину в поле прямо на фюзеляж. Но выйти из горящего самолета было нельзя — дверь заклинило. И тут на помощь пришел стрелок-радист. Он буквально вытащил девушек через астролюк. Не теряя ни минуты, они отбежали в сторону. Раздался взрыв. Обгорелые, черные, перепачканные в саже, беспредельно уставшие девушки добрались до аэродрома.
Отдых, лечение и снова бои. Кавказ, Кубань, Прибалтика, Германия. До полной Победы. Такой боевой путь Марии Ивановны Долиной. Она совершила более 300 боевых вылетов, уничтожила большое количество боевой техники и живой силы противника.
В СТРОЮ НАВЕЧНО. Весь боевой путь младшего сержанта Владимира Дровника лежал от родного дома на запад. В тот октябрьский день 1943 года, когда наши войска освободили Новогригорьевку, Володя стал солдатом. Он принимал участие в боях по ликвидации плацдарма фашистских войск на севере от Цюрупинска, в штурме Перекопа, в освобождении солнечного Крыма.
Потом солдатская дорога повела пулеметчика через страны Восточной Европы в Германию.
В апреле 1945 года гвардейский стрелковый полк в числе других войсковых частей штурмовал город-крепость Кенигсберг. Враг оказывал отчаянное сопротивление нашим войскам.
…Из сильно укрепленного опорного пункта гитлеровцы вели непрерывный огонь. Рота залегла, и бойцы начали окапываться. Гвардии младший сержант Владимир Дровник попросил у командира роты разрешения обойти немцев и ударить с фланга. Группу посылать было нельзя: враг мог обнаружить. И Владимир пошел один. Гитлеровцы заметили его уже тогда, когда по ним в упор ударил пулемет. Рота сразу бросилась в атаку и захватила позиции врага. В этом бою Володя Дровник уничтожил 15 вражеских солдат.
8 апреля батальон вынужден был приостановить наступление. Бросив на этот участок все свои резервы, гитлеровцы неоднократно то в одном, то в другом месте поднимались в атаку.
В ходе боя младший сержант, заметив, что с крыши углового дома открывается прекрасное поле обстрела, поспешил туда. Отсюда до наступающих солдат врага было метров 150. Установив пулемет, Владимир ударил по ним короткими очередями. Они не сразу поняли, откуда строчит пулемет. А когда отступили, на поле осталось 47 трупов солдат и офицеров.
Фашисты открыли по старшему сержанту огонь. Тогда пулеметчик перебрался на кладбище, расположенное рядом. Фашисты, убедившись, что пулемет на крыше дома молчит, поднялись в атаку, но их снова начал косить пулемет Володи Дровника.
Бой разгорался все сильнее. Враг бросал в атаку новые силы. В пулемет Володи угодил осколок снаряда, и он вышел из строя. Младший сержант присоединился к бойцам. Очередную атаку они отбили гранатами, но потом все-таки вынуждены были отходить. И тогда поднялся Володя и крикнул:
— За мной! В атаку!
Атака была такой стремительной, что группа сразу продвинулась далеко вперед, заняла несколько домов.
На следующий день фашистские войска на всем участке фронта 43-й армии прекратили сопротивление.
14 апреля разгорелся ожесточенный бой у поселка Гросхайдекруг. Враг стойко оборонялся, бросал в контратаки живую силу и танки. Одной такой контратакой под прикрытием двух танков он угрожал отрезать пятую роту от остальных сил батальона. В роте не было противотанкового оружия. Пулеметным огнем танки не остановить. И тогда гвардии младший сержант Дровник, набрав гранат, пополз им навстречу. Бойцы замерли в ожидании.
Когда между Володей и первым танком оставалось немногим более десяти метров, он бросил гранаты под гусеницы машины. Взрывы, столбы пыли… Все увидели, как завертелся на месте танк врага. И в тот же миг Володя поднялся в атаку. За ним рванулась вся пятая рота. Фашисты стали поспешно отступать. Володя все время был впереди наступающих, и бойцы видели, как он, взмахнув автоматом, упал, подкошенный вражеской пулей.
…Под вечер над свежей могилой гвардейца прогремел салют. Притихшими стояли роты стрелкового батальона. Звонко прозвенели слова прощания, сказанные комсоргом части лейтенантом Кудрявцевым:
— В боях за Кенигсберг пулеметчик пятой стрелковой роты, гвардии младший сержант Дровник Владимир Михайлович уничтожил около 200 фашистских солдат и офицеров и один вражеский танк…
Гвардейцы дивизии двинулись вперед. В их рядах незримо был и Солдат — Герой Владимир Михайлович Дровник, хлеборобский сын из таврического села.
ОДИН ИЗ ЧЕТЫРЕХ. Когда фашисты подошли к Севастополю, старшина Дубинда, как и многие другие моряки крейсера «Червона Украина», встал в ряды защитников города. Защищал черноморскую твердыню, пока руки держали оружие. Раненым попал в плен. Концентрационные лагеря менялись один за другим: Бахчисарай, Симферополь, Херсон, Николаев… И все время — попытки бежать. Лишь из последнего удалось… Вскоре перебрался к своим. Советские войска в это время, прорвавшись в таврические степи, уже выгнали гитлеровцев с Кинбурнской косы.
Вчерашний узник лагеря смерти стал воином, разведчиком. Во время одного из походов во вражеский тыл он захватил в плен гитлеровского штабного офицера. За этот подвиг и получил свою первую награду: орден Славы III степени.
Во время рейда возглавляемой им группы по тылам противника разведчики уничтожили несколько огневых точек, добыли ценные сведения о системе обороны фашистских войск. За это Павел Христофорович был награжден орденом Славы II степени.
В октябре 1944 года взвод разведчиков Павла Христофоровича одним из первых перешел границу Восточной Пруссии. Внезапно разгорелся ночной бой. Нашим войскам удалось прорвать оборону врага… Командир разведчиков был удостоен ордена Славы I степени.
В марте 1945 года в Восточной Пруссии развернулись жестокие бои. Здесь была окружена группировка фашистских войск. Началась ее ликвидация.
…Серое утро 13 марта разорвала артиллерийская канонада. Глубоко эшелонированную оборону немецких войск охватило пламя разрывов. Старшина Дубинда предупредил бойцов своего взвода, что как только артиллеристы перенесут огонь в глубь обороны врага, надо сразу бросаться в атаку, не дать ему опомниться. Он первым заметил, что огненный вал покатился вперед, и сразу же поднялся в атаку. За ним бросились бойцы взвода.
Гитлеровцы действительно еще не успели опомниться от артиллерийского обстрела, сидели в траншеях. Вспыхнула ожесточенная рукопашная схватка. В ходе ее старшина Дубинда лично уничтожил двенадцать вражеских солдат. Взвод, не понеся потерь, истребил несколько десятков фашистов, а тридцать солдат и одного офицера взял в плен.
Наступление наших войск развивалось, но и враг жестче сопротивлялся и острее контратаковал, стремясь перехватить инициативу. 15 марта 1945 года взвод Дубинды ворвался в село Бладиау, уничтожил до роты пехоты и захватил две пушки противника.
Через несколько дней бои разгорелись с новой силой. Противник, стремясь отбить утерянные позиции, вначале открыл ураганный артиллерийский и минометный огонь, затем в наступление пошла пехота. На позиции взвода двинулось больше двухсот гитлеровцев. Старшина увидел, что около десятка их просочилось справа. И он бросился туда, поддержал товарищей, и они успешно отбили наседающих гитлеровцев.
Но вот у наших воинов закончились боеприпасы. Доставить их в такой сложной боевой обстановке не представлялось возможным. И тогда в ход пошло грозное оружие ближнего боя — гранаты. Как только гитлеровцы рисковали приблизиться к переднему краю обороны взвода, в них летели десятки гранат. Им приходилось вновь и вновь откатываться.
Отбивая атаку за атакой, гвардейцы стойко держались до подхода наших подкреплений.
Старшина Дубинда показывал пример личного мужества и отваги. Он захватил немецкий пулемет с лентами и несколько автоматов, и последнюю атаку гвардейцы отбили оружием врага. Потеряв до трех рот своих солдат и офицеров, фашисты отступили. Преследуя врага, старшина с десятком бойцов ворвался во двор поместья Штутекан, захватил в плен сорок немецких солдат и четырех офицеров.
За проявленное мужество и героизм и за мастерское ведение боя при ликвидации окруженной группировки фашистских войск в Восточной Пруссии кавалеру трех орденов Славы старшине Павлу Христофоровичу Дубинде присвоено звание Героя Советского Союза.
…Их среди сотен тысяч храбрецов всего четверо — полных кавалеров орденов Славы и Героев Советского Союза одновременно. Среди них и херсонец Павел Христофорович Дубинда, человек высокого мужества и отваги.
КОМДИВ ИЗ СКАДОВСКА. Командование 2-го Украинского фронта поставило перед 108-й гвардейской Николаевской Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизией задачу в 20 километрах северо-западнее Будапешта форсировать Дунай и захватить плацдарм. С него должно начаться дальнейшее наступление частей и подразделений фронта. Командир дивизии полковник Дунаев тщательно готовил свои полки к переправе, отрабатывал приемы преодоления широкой реки. Штаб дивизии детально разработал план. Вся ночь — время форсирования — была размечена по секундам.
Бойцы шутили: «Нашей дивизии поручили первой форсировать Дунай потому, что комдив у нас Дунаев».
Артиллерийская подготовка началась еще с вечера, засветло. А когда стемнело, артиллеристы усилили огонь. Правый берег Дуная буквально клокотал в огне взрывов. В это время полки дивизии сразу в нескольких местах на понтонах, различных подручных средствах начали переправу. Враг оказывал жестокое сопротивление, но огонь вел неорганизованно — очевидно, сказалась наша артподготовка. Уже через полчаса после начала операции полковник понял, что все идет четко по разработанному плану и срывов не предвидится.
К утру полки дивизии захватили плацдарм — 8 километров по фронту и 4 километра в глубину вражеской обороны — и, преодолевая упорное сопротивление гитлеровцев, продолжали двигаться вперед. Они после тяжелых боев овладели крупным узлом обороны противника городом Эрчи, перерезали шоссейную и железную дорогу Будапешт — Эрчи.
Особенно ожесточенные бои разгорелись 6 и 7 декабря 1944 года. Дивизия штурмом овладела опорным пунктом противника — селом Рацкерестур, в 7 километрах на северо-запад от города Эрчи.
Фашисты отчаянно огрызались. Они поспешно перебросили против полков Дунаева свежую 8-ю танковую дивизию. В бой пошли сразу около 50 броневых машин. Под прикрытием этого броневого щита гитлеровское командование подняло в контратаку два полка мотопехоты.
Бой длился двое суток. Гвардейцы героически сдерживали натиск врага, били по танкам прямой наводкой. А если отдельные из них и прорывались в глубину обороны, наша пехота встречала их противотанковыми гранатами. Полковник Дунаев обеспечивал четкое руководство одним из самых ответственных и жестоких боев, которые довелось вести бойцам 108-й дивизии. Когда угроза прорыва нависала над тем или иным подразделением, он быстрым маневром оказывал ему помощь.
И гвардейцы победили. В конце вторых суток они полностью очистили от врага села Рацкерестур и Сент-Ласло, уничтожили 13 бронемашин, 7 тяжелых танков, несколько бронетранспортеров. Враг потерял около 300 человек убитыми, 80 человек сдались в плен. Дивизия захватила богатые трофеи — 700 вагонов с воинским снаряжением, 11 паровозов, 14 автомашин, 9 шестиствольных минометов и много другой воинской техники и имущества. Солдаты и офицеры дивизии проявили в этом бою стойкость, отвагу и воинскую выучку, а командиры — от отделений до полков — умение руководить боем в самой сложной обстановке. А это умение, эта выучка — результат кропотливой целеустремленной работы командира дивизии полковника Сергея Илларионовича Дунаева.
Как до этого важного боя, так и после дивизия одерживала замечательные победы. Она штурмовала сильно укрепленный врагом так называемый Никопольский плацдарм. Она, оказывая помощь 5-й ударной армии, штурмом овладела Давыдовбродским мостом на реке Ингулец, чем способствовала развертыванию дальнейшего наступления наших войск, затем очистила от врага Великоалександровский район на Херсонщине.
8 ноябре 1943 года она совершила рейд в тыл противника, чтобы освободить командующего 44-й армией генерала Хоменко, но было уже поздно.
Много славных боевых дел на счету воинов 108-й гвардейской Николаевской Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизии. И большая заслуга в этом ее славного командира.
Жители тихого курортного городка Скадовска, как и всей Херсонщины, свято чтут память своего земляка гвардии полковника Сергея Илларионовича Дунаева.
«БЕРЕЗА». Она и впрямь походила на березу — высокая, стройная. «Береза» — это ее позывные. Назвали ее так, когда она была в 230-й штурмовой дивизии…
Война застала Анну инструктором Калининского аэроклуба, где она обучала летному делу таких же пытливых юношей и девушек, какой была не так давно сама.
Сначала ее направили в Донбасс, в аэроклуб, поближе к фронту. А когда фронт приблизился к Донбассу, Анна попала в 130-ю отдельную авиаэскадрилью связи Южного фронта. На неутомимом труженике войны У-2 она доставляла почту и все необходимое партизанам, вывозила раненых, словом, работы хватало.
…Крепко запомнился ей один из полетов зимой 1942 года. Она вылетела на связь с двумя кавалерийскими корпусами, совершавшими смелые рейды по тылам врага. Связь эта неожиданно оборвалась, и нужно было во что бы то ни стало установить ее. А погода была мало сказать нелетной, отвратительной — метель, сплошное «молоко» вокруг. Степной буран трижды вынуждал ее садиться. И все-таки она выполнила задание, обнаружила конников, установила с ними связь.
На летных трассах войны день ото дня крепло ее мастерство, накапливался боевой опыт. Анне хотелось испробовать свои силы на сильных, новейших машинах. Особенно ей нравился Ил — стремителен, хорошо защищен — настоящий летающий танк, имеет на вооружении две пушки, два пулемета, реактивные снаряды. И Анна добилась, после учебы в учебно-тренировочном полку, направления в штурмовую авиацию. Так она стала летчиком-штурманом 230-й дивизии.
Весь 1943 год прошел в непрерывных воздушных боях. Егорова часто совершала по нескольку полетов в сутки, бомбила живую силу и технику противника, подавляла огневые точки.
Во время одного из полетов, когда Анна в составе шестерки «илов» выполняла боевое задание, завязалась воздушная схватка между «мессерами» и советскими истребителями прикрытия. Несколько «мессеров» атаковали «илы». Анна видела, как в море упали машины с черно-белым крестом на фюзеляже, но вот падают и краснозвездные… В этот момент машину начало сносить вправо — были перебиты тяги рулей. С трудом ей удалось дотянуть машину до своего аэродрома…
Анне поручили ответственное и сложное задание: поставить дымовую завесу, чтобы облегчить нашим войскам прорыв мощной обороны противника — «Голубой линии». Эта линия преграждала нашим войскам путь к Керченскому проливу и в Крым. Сложность была в том, что лететь нужно было под огнем противника, очень низко над землей, без турельных пулеметов и эрэсов, без маневра, по прямой.
Раньше такое задание выполняли летчики высокого класса и беспредельного мужества. И вот его поручили Анне Егоровой. И она с честью справилась с ним.
…20 августа 1944 года «Березе» доверили вести пятнадцать «илов» на штурм тылов противника на польской земле, за Вислой, в районе Магнушева и Пулавы. Это был ее последний, 270-й боевой вылет.
Летчикам преградила путь плотная завеса огня. Но они прорвались в глубь обороны врага, вышли в тылы, обнаружили то, что искали — колонну танков, и обрушили на нее всю силу реактивных снарядов. Усилили огонь и вражеские зенитчики. Один разрыв, второй рядом с самолетом, и в кабину Анны ворвалось пламя… Затем самолет камнем понесся к земле.
…Но Анна не погибла. Она в бессознательном состоянии попала в плен, вынесла все муки и ужасы концентрационных лагерей, осталась навсегда инвалидом.
К 20-летию Победы советского народа в Великой Отечественной войне Анне Александровне Егоровой (Тимофеевой) за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронтах борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом отвагу и героизм присвоено звание Героя Советского Союза.
ЕМУ ШЕЛ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ… Когда командир 175-го гвардейского стрелкового Висленского полка Гордеев подписал реляцию с просьбой присвоить Владимиру Загною звание Героя Советского Союза, бойцу шел девятнадцатый год. Подполковник подал реляцию 26 января 1945 года, а на второй день бойца не стало — он умер от тяжелых ран. Бой за Одером стал для него последним.
…На фронт Володя прибыл в декабре 1943 года. И сразу стал пулеметчиком. Он отличился в боях на 4-м, затем на 3-м и, наконец, на 1-м Украинских фронтах. Был награжден медалью «За отвагу».
23 января Володя одним из первых форсировал реку Одер. Это было в районе села Деберы Опельского округа. Когда лодка с группой бойцов еще только двигалась к противоположному берегу, Володя заметил под обрывом вражеских солдат. Прямо с лодки он открыл огонь и придавил их к земле.
В этом поединке Володя уничтожил более двух взводов фашистской пехоты.
Батальон успешно высадился на захваченной у врага земле и начал расширять плацдарм.
На второй день в пылу боя гвардейцы вырвались со своим пулеметом далеко вперед и едва успели замаскироваться, как на них пошла большая группа гитлеровцев. Володя подпустил их поближе и, когда услышал возглас «Рус, сдавайся!», нажал на гашетку пулемета…
Более двадцати гитлеровцев осталось лежать на земле.
В этом бою Володя Загной был тяжело ранен. Поздно ночью друзья доставили его в медсанбат. Через три дня юного гвардейца не стало.
Похоронен Володя на западной окраине немецкого села Харст.
КОМСОМОЛЬЦЫ НЕ СДАЮТСЯ! Враг отступал. Отступал поспешно, стремясь оторваться от наших войск. 665-й стрелковый полк 216-й дивизии полковника Г. Ф. Малюкова поздно вечером вышел к Сивашу. Четырехкилометровой полосой легла впереди холодная водная преграда. Быстро надвигались сумерки. Никаких обозначений переправы. Первым вошел в холодную воду с пулеметом на плечах комсомолец Иван Зюзь. Несколько дней назад его приняли в комсомол.
Бойцы пошли за отважным воином.
Иван Зюзь первым вышел и на крымский берег. Не отдыхая ни минуты, он вернулся назад за боеприпасами, затем вновь переправа. Несколько раз переходил Сиваш Иван Зюзь.
Форсировав Сиваш, 665-й полк подполковника Вороны вступил в бой за расширение плацдарма. На следующий день у небольшого поселка разгорелся ожесточенный бой. Фашисты стремились любой ценой сбросить наши войска в Сиваш. В атаку пошли вражеские танки и пехота. Нескольким танкам удалось вклиниться в наши позиции. Нужно было не подпустить к ним вражескую пехоту. Пулеметчик Зюзь понял это. Под шквальным огнем он занял удобную позицию и открыл огонь по пехоте врага.
А через десять дней группа бойцов, среди которых был и он, комсомолец Иван Иванович Зюзь, пошла в атаку — нужно было выбить врага из траншей первой линии обороны. Наши ворвались в окопы гитлеровцев. Завязался бой. Близким взрывом гранаты Иван Зюзь был ранен, но поле боя не оставил. А вскоре он попал под автоматный огонь.
Отбиваться было почти нечем, и силы покидали раненого комсомольца. Превозмогая боль, Иван Зюзь поднялся, бросил гранату в фашистов, а последней подорвал себя и пулемет.
Он погиб, как герой, недалеко от своей родной Любимовки. Жизнь его была коротка, комсомолец отдал ее за счастье своей Родины.
СТОЙКОСТЬ И ОТВАГА. Бойцы взвода противотанковых ружей много знали о своем командире. Знали, где и когда Семен Максимович Ильченко родился, как жил, когда стал солдатом, знали, что с тяжелыми боями отступал на восток, что впервые был ранен в декабре 1941 года… Многое другое могли бы рассказать бойцы и сержанты о старшем лейтенанте, точно так, как он о каждом из них. На фронте, в боях люди быстро узнавали друг друга.
И все же не знали в полной мере бойцы о несгибаемой стойкости и отваге своего командира до самого того боя 13 июля 1943 года…
…Орловско-Курская битва разгоралась все сильнее. Фашисты пробовали, где только можно, оттеснить наши войска.
Как только взвод старшего лейтенанта занял оборону, на него двинулось около роты фашистов.
Ильченко глянул на багряный восток, потом на часы: было ровно 4.00. «Немецкая точность», — подумал про себя. Бойцы посматривали на своего командира сначала нетерпеливо, а потом, будто заразившись его спокойствием, стали увереннее устанавливать оружие, устраиваться поудобнее.
Солдаты противника где перебежками, а где ползком продвигались ближе и ближе. И когда казалось, что стоит им сделать последний рывок и они будут в окопах, наши бойцы открыли плотный огонь. Гитлеровцы на минуту дрогнули, десятки их упали, чтоб больше не подняться. Но вскоре они двинулись, вновь надеясь лишь на свое преимущество в живой силе. Вот-вот начнется рукопашная. Ильченко приказал доставить в окоп 50 противотанковых гранат.
Вот тогда и увидели бойцы в кромешном аду боя, на что способен их командир. Гранаты одна за другой полетели во врага. Ободренные его замешательством, наши солдаты открыли еще более мощный автоматный огонь. Но гитлеровцы стали забрасывать в наши окопы гранаты. Одна из них разорвалась рядом с Ильченко, ранила его в руку и убила двух бойцов. Старший лейтенант продолжал руководить боем, пока атака противника не захлебнулась.
От взвода осталось семь человек. Им удалось отдохнуть только десять минут. Гитлеровцы пошли в очередную атаку. Герои гранатами и огнем автоматов отбили ее. Но враг все же упорно стремился отбросить взвод Ильченко, захватить занимаемый им рубеж. Лейтенант и оставшиеся в живых бойцы приняли еще один бой. Он был самым тяжелым и и продолжался более часа. Вот не выдержала натиска вражеских танков и пехоты соседняя рота — отошла на второй рубеж обороны. И тогда старший лейтенант обратился к оставшимся пяти своим бойцам, которые еще могли держать оружие: «Товарищи, умрем на этом рубеже, но не отойдем!..»
Осколком разорвавшейся рядом мины Ильченко ранило в голову.
Кое-как забинтовав рану, он продолжал бой… Вот немного оправившись и пополнив свои ряды, гитлеровцы вновь пошли в атаку. Они шли густо, не переставая палить из автоматов. Передние падали, их место занимали следующие, падали эти, подходили еще. Когда до позиций, занимаемых взводом, остались считанные шаги, в гитлеровцев полетели гранаты…
Враг отхлынул, чтобы через минуту вновь броситься на горстку оставшихся в живых смельчаков. Но и очередная его атака, которым героические советские воины и счет потеряли, захлебнулась.
Герои выстояли, не отступили ни на шаг. Вскоре пришла помощь. Все оставшиеся бойцы во главе со старшим лейтенантом были отправлены в госпиталь.
Перед участком обороны взвода враг оставил около 300 убитых солдат и 4 офицера.
Слава о подвиге бойцов взвода лейтенанта Семена Максимовича Ильченко вскоре прогремела по всему фронту. Героев поздравил лично командующий фронтом генерал армии Рокоссовский.
ГЕРОЙ МИНСКОГО ПОДПОЛЬЯ. Мать, жену и двоих детей Исай Казинец успел отправить на восток в одном из последних эшелонов, а сам остался в Белостоке, руководил эвакуацией треста Нефтесбыт. Уехал, когда гитлеровские автоматчики появились уже в центре города.
Дорога была тяжелой — беспрерывные обстрелы с воздуха, прорывы гитлеровских танков, окружения… Убедившись, что вражеское кольцо замкнулось, что фронт продвигается быстрее, чем он сам, Исай Пинхусович пробрался в Минск. В городе довольно быстро установил связи с подпольщиками.
Во второй половине сентября 1941 года на подпольной квартире собралась группа коммунистов. Среди них были Степан Заец, Владимир Омелянюк, Арсен Калиновский, Николай Шугаев, Василий Жудро, Александр Макаренко, Вячеслав Никифоров и Василий Бурцев. Председательствовал Исай Казинец.
— Товарищи, — начал он, — считаю, что нам необходимо создать подпольный городской комитет Коммунистической партии Белоруссии. Он должен взять в свои руки руководство по развертыванию сопротивления гитлеровским оккупантам, организации диверсий, уничтожению предателей…
Смуглый, атлетического сложения, Казинец говорил уверенно, убедительно. Чувствовалось, что он все взвесил, проверил и вот теперь делится с единомышленниками своими планами, намерениями, обращается к ним за советом.
Участники собрания поддержали Исая Пинхусовича. Его единогласно избрали секретарем. Для конспирации каждому определили кличку.
— Моя будет «Победит», — сказал Казинец. — И еще — «Славка».
С этого собрания и начали свою роботу минские подпольщики. В «Истории Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.» о них говорится:
«Одним из самых важных участков деятельности минских подпольщиков стала массово-политическая работа. Они организовали нелегально прослушивание московских радиопередач и распространяли сводки Совинформбюро и антифашистские листовки. Значительное внимание уделялось разведывательной работе, установлению связей с партизанами и оказанию им помощи в организации отрядов, снабжении их оружием, боеприпасами, медикаментами и теплой одеждой».
За этими скупыми строками, вошедшими в летопись борьбы с фашизмом, — героизм патриотов, их мужество, самоотверженность, беспредельная преданность Родине.
Уже через несколько дней они установили связь с типографией и через рабочего А. И. Подопригору раздобыли шрифт.
В городе сразу же появились листовки и небольшая газета «Вестник Родины».
В этих листовках и газете подпольщики призывали людей, не жалея сил бороться с фашистами, рассказывали о событиях на фронте, о зверствах гитлеровских захватчиков над советскими людьми. И ряды подпольщиков росли. К ним приходят Георгий Семенов, Георгий Глухов, Николай Демиденко и другие. Группы сопротивления врагу возникают в разных уголках города, нелегальная сеть подпольщиков растет.
В январе 1942 года — очередное заседание горкома партии. Шел разговор уже об установлении связей с партизанскими отрядами Бывалого и Никитина.
Враг почувствовал силу ударов подпольщиков. Гестапо и полиция с ног сбились, стараясь поймать их, расправиться с ними. Нашелся предатель, который выдал их. Были арестованы Георгий Глухов, Степан Заец, Георгий Семенов и другие.
29 марта 1942 года гестапо схватило и Исая Пинхусовича Казинца.
Страшным, нечеловеческим пыткам был подвергнут он в гестаповских застенках. Его привязывали к скамейке проволокой, били плетками с металлическим стержнем в середине, а затем посыпали солью рассеченные места. Лишь одного хотели фашисты от секретаря подпольного горкома партии: признания. Но Казинец не сказал ни слова.
Фашисты приговорили Исая Пинхусовича и его товарищей к смертной казни через повешение. Приговор был исполнен 7 мая 1942 года в центре Минска. Стоя под виселицей с петлей на шее, Исай Пинхусович крикнул:
— Смерть фашизму! Да здравствует Красная Армия!
Герои минского подполья вписали яркую страницу в летопись борьбы белорусского народа против фашистских захватчиков. Они до конца, как и надлежит коммунистам, выполнили свой долг перед Родиной.
ЗА ВИСЛОЙ-РЕКОЙ. Потрепанные в боях гитлеровские части отходили за Вислу. Там, на правом берегу реки, они сооружали оборонительные рубежи, туда подходили свежие войска. Бойцы 117-го гвардейского-стрелкового полка неотрывно преследовали отступающего противника.
Первого августа 1944 года второй батальон старшего лейтенанта Карнаушенко вышел к Висле. Враг отступил за реку. Комбат, оценив сложившуюся обстановку, решил ночью форсировать реку и доложил об этом командиру полка майору Гриценко. Получив одобрение, приказал готовиться к ночной операции.
Пока бойцы готовили переправочные средства, старший лейтенант Карнаушенко внимательно изучал правый берег. Где-то там укрылся враг. За три с лишним года войны старший лейтенант научился спокойно ориентироваться в быстро меняющейся обстановке. Сталинградская битва, бои за Харьков, ликвидация группировки гитлеровцев под Никополем, форсирование Южного Буга, Днестра, Западного Буга — вот вехи его фронтовых дорог. Из боя в бой вел свой батальон старший лейтенант Карнаушенко. А теперь на его пути Висла.
В ночной тьме первыми на правый берег переправились две ударные группы. За ними двинулась первая и вторая роты. Они выбили немцев из первых траншей и стали расширять плацдарм. Всего через полтора часа весь батальон был переправлен на плацдарм. Потери были небольшие — в одну лодку попала бомба.
Что собирается предпринять враг? Каковы его силы и где они сосредоточены? Комбату нужны были ответы на эти вопросы еще до рассвета, до начала завтрашнего боя. А в том, что он будет жарким, старший лейтенант не сомневался.
На разведку вышли три группы солдат. Они скоро возвратились и донесли, что враг совсем рядом. Невдалеке на дороге разведчики обнаружили колонну танков и спокойно отдыхающую пехоту. Стало ясно: гитлеровцы ждут утра, чтобы обрушить удар на батальон. Надо опередить врага, надо атаковать его ночью, с самой близкой дистанции.
Сигналом к атаке послужил сильный взрыв в голове танковой колонны противника. Это постарались батальонные разведчики. И сразу ударили пулеметы и автоматы. Гитлеровцы выскакивали и спросонок метались в огненном мешке. Фашистские танки ничем не могли помочь своей пехоте, их «заклинил» головной танк, взорвавшийся на узкой дороге, по обочинам которой было болото. Они вспыхивали один за другим, освещая все вокруг. Ошеломленный враг так и не смог оказать организованного сопротивления, хотя имел превосходящие силы.
Победа была блестящей: взорвано 7 танков, уничтожено 150 вражеских солдат и офицеров, захвачено 6 зенитных пушек, 9 пулеметов, 6 автомашин и боевое снаряжение. Но самое главное — батальон почти не имел потерь. Только 27 бойцов получили ранения.
К утру переправились другие подразделения, вскоре плацдарм был расширен на тридцать километров вглубь и на пятьдесят в ширину. С него позже наши войска и начали освобождение Польши.
За эту проведенную операцию весь личный состав батальона был награжден орденами и медалями Родины, а командиру батальона гвардии старшему лейтенанту Михаилу Павловичу Карнаушенко и еще шести воинам присвоено звание Героя Советского Союза.
Вернувшись с фронта на Херсонщину, Михаил Павлович Карнаушенко занялся мирным трудом: возглавил рыболовецкий колхоз «Заветы Ильича», затем работал председателем исполкома поселкового Совета.
ПРИМЕР ДЛЯ ЛИЧНОГО СОСТАВА. В стрелковой роте Алексея Семеновича Контушного называли батей — за возраст, степенность, рассудительность. И глубоко уважали. Ведь не только отважен и смел был немолодой красноармеец, но и смекалист, находчив, мог, как говорят, выкрутиться из любого, казалось бы, самого безнадежного положения. Грудь его украшали медаль «За отвагу» и два ордена Славы — награды за подвиги при штурме Севастополя и освобождении Литвы…
В Восточной Пруссии при прорыве сильно укрепленной вражеской обороны на подступах к Кенигсбергу Алексей Семенович Контушный тоже отличился. Он одним из первых в гвардейской роте ворвался в траншеи противника, огнем автомата и гранатами уничтожил одиннадцать фашистов. Его смелые действия обеспечили подразделению успех… Развивая наступление, оно вошло в город-крепость.
«В боях на улицах г. Кенигсберга тов. Контушный своими героическими подвигами служил примером для всего личного состава…», — напишет позже начальник штаба полка.
Дерзкая атака гвардейцев ошеломила фашистов, они прекратили сопротивление, дорога наступающим подразделениям была открыта. В этом бою Контушный уничтожил 27 гитлеровцев.
Мужественно сражался он при штурме центра Кенигсберга, где вражеское сопротивление было особенно ожесточенным, — уничтожил три станковых пулемета с расчетами.
Подвигами Алексея Семеновича гордился весь 262-й полк 87-й гвардейской Перекопской Краснознаменной стрелковой дивизии. И заслуженно. В боях за город-крепость Алексей Семенович Контушный уничтожил свыше 50 гитлеровцев, подавил огонь шести пулеметов.
После окончания войны Алексей Семенович возвратился в родное село, трудился в рыболовецком колхозе.
ОН ВЕЛ БОЙЦОВ НА ШТУРМ. В наградном листе, которым командование 262-го гвардейского полка представляло его к присвоению звания Героя Советского Союза, коротко говорится:
«В боях за освобождение Крыма в период прорыва сильных укреплений на Перекопском перешейке с 8 по 13 апреля 1944 года тов. Королюк показал образцы мужества и отваги, своими героическими подвигами вел бойцов на штурм вражеских укреплений».
А было это так.
В районе города Армянска 9 апреля 1944 года фашисты оказали отчаянное сопротивление. В разгар боя был ранен командир отделения. И тогда бойцы услышали уверенный голос рядового Королюка: «Принимаю командование отделением на себя! Слушай мою команду! Вперед! За Родину!».
Он первым бросился к вражеским окопам. Гранатами и огнем автоматов гвардейцы уничтожили 12 гитлеровцев, одного взяли в плен, а 40 фашистских солдат бежали.
Второй бой завязался на следующий день у бромзавода. Враг глубоко закопался в землю и встретил наступающих советских воинов плотным пулеметно-минометным огнем. Гвардейцы залегли. Казалось, атака захлебнулась. Иван Петрович правильно оценил положение — под вражеским огнем лежать нельзя, можно всем погибнуть. И опять он бросил клич: «За мной! Вперед!», и сам рванулся вперед. За ним последовали все бойцы. Они вырвались из пристрелянной врагом полосы и забросали гранатами окопы врага.
Но два пулемета продолжали бить с правого фланга. Королюк со своими товарищами подполз к ним и гранатами заставил их замолчать. Бойцы поднялись врукопашную. Всего несколько минут длилась она в траншеях и окопах врага. Гитлеровцы не выдержали натиска, отступили. В этом бою Иван Петрович Королюк уничтожил 10 гитлеровцев. Преследуя противника, гвардейцы вышли на берег речушки Чатырлык. У моста гитлеровцы, решив остановить их наступление, подтянули подкрепления и открыли сильный огонь.
Командир батальона приказал трем бойцам во главе с Королюком незаметно подползти к мосту, перебраться на ту сторону речки и ударить гранатами по огневым точкам врага — фашисты держали мост под перекрестным пулеметным огнем.
Все шло так, как задумал комбат. Но не успел Иван Петрович добежать до вражеских траншей. Вражеская пуля попала в его патронташ, начали взрываться патроны. Гвардеец не растерялся. Он отбросил патронташ, взял у соседа 20 патронов и вновь двинулся вперед. За ним пошли остальные бойцы. Пулями и гранатами они прокладывали себе путь. Мост был взят.
В этом бою гвардии рядовой Иван Петрович Королюк лично уничтожил 15 гитлеровцев.
На третий день — третий бой, в котором снова отличился гвардеец Королюк.
…Рота готовилась к атаке. Вдруг вражеская мина вывела из строя расчет станкового пулемета. Иван Петрович бросился к пулемету и открыл огонь по врагу. В это время в воздухе появилось восемь вражеских бомбардировщиков. Одна из бомб взорвалась всего в 10—15 метрах от Королюка. Его засыпало землей вместе с пулеметом. Товарищи откопали Ивана Петровича, помогли почистить пулемет. И он, оглохший от взрыва, снова прильнул к нему. Когда началась атака, Королюк передал пулемет другому бойцу, а сам повел бойцов вперед.
В этом бою он погиб.
Таким он был, Иван Петрович Королюк, богатырь из приднепровского села Старой Збурьевки.
ПОКА НЕ ПОДОШЛА ПЕХОТА… Танковая бригада, расширяя прорыв, выбросила фашистов из города Жирардув. Но на подходе к Сохачеву враг встретил ее ожесточенным сопротивлением. Зенитные пушки врага, охранявшие аэродром, накрыли несколько машин.
— Кравченко, подавить! — услышал лейтенант знакомый голос майора Андросюка и ответил в микрофон:
— Есть подавить…
Лейтенант развернул взвод и повел на аэродром.
Взвод ворвался на аэродром. Солдаты, обслуживавшие его, попытались организовать сопротивление, но были уничтожены пулеметно-пушечным огнем. Прекратили стрельбу и расчеты уцелевших зениток, разбежалась охрана складов с боеприпасами и военным имуществом.
Лейтенант Кравченко доложил командиру батальона, что задание выполнено.
— Держитесь до подхода пехоты, — приказал майор. — Она отстала, будет завтра…
Наступила ночь. Заняв круговую оборону, танкисты прямо в машинах расположились на отдых.
Утром гитлеровцы, подтянув несколько самоходок, попытались отбить аэродром. Но танкисты выдержали их атаку, отбросили пехоту и подбили два «фердинанда». Не давая врагу опомниться, взвод перешел в контратаку и на плечах отступающих ворвался в польский город Сохачев, захватил четыре эшелона с военными грузами.
Владимир Ильич Кравченко принимал участие в прорыве вражеской-обороны на Одере, на подступах к фашистской столице, вел бои на ее улицах.
В мирные дни, до ухода в отставку, Владимир Ильич еще долго обучал боевому мастерству молодых воинов.
ПОЕДИНОК С ТАНКАМИ. В наступлении, особенно когда враг стремится перехватить инициативу, артиллеристам-противотанкистам работы много. Все время приходится отбивать танковые контратаки, вести дуэль с вражескими самоходными установками и прикрывать пехоту. От этого зависит успех боя. Значит, надо трудиться до седьмого пота, глядеть в оба, везде успевать.
И наводчик противотанковой пушки 220-го гвардейского истребительно-противотанкового полка Иван Яковлевич Красник успевал. Он вместе со всеми шел в бой, принимал участие в освобождении городов и сел от фашистов, приближал желанный час победы…
На батю, как ласково все называли 47-летнего сержанта-гвардейца, равнялись еще безусые воины, у него учились выдержке и отваге. А он всегда, даже в самые тяжелые минуты, сохранял спокойствие; только глаза иногда темнели да резче вырисовывались морщины у рта. Прицеливаясь, наводчик уверенно стрелял и удовлетворенно цедил сквозь зубы:
— Вот вам… Чтоб больше не бегали…
…26 июля 1944 года батарея гвардейцев занимала боевой порядок в районе белорусского села Кошели. Именно против него и направили свой главный удар гитлеровцы — бросили до пятидесяти танков. Фашистские машины пошли несколькими группами, намереваясь обойти батарею, окружить ее. А одна группа примерно из двадцати танков решила нанести удар прямо в лоб.
Ситуация сложилась тяжелая. Это понимал каждый гвардеец. И каждый знал: надо выиграть бой. Другого пути нет.
Сержант Красник не выпускал главную машину из прицела. Он будто прикипел к горячему от жары телу пушки, слился с ней. И когда до фашистского танка оставалось не более 400 метров, сказал: «Пора!»
Вражеский танк пробежал несколько метров и остановился, подставив артиллеристам бок. От второго снаряда он загорелся. Сержант начал искать новую цель…
Поединок артиллеристов с гитлеровскими танками разгорался. Огневые позиции затянуло дымом и пылью. Появились убитые и раненые. Но гвардейцы стояли. Вспыхивали все новые и новые фашистские машины.
Но вот на батарею поползли автоматчики.
Командир пушки крикнул:
— Осколочным! Быстро!..
Красник расстреливал фашистов почти в упор. Видел перед собой зеленые фигуры, которые, прячась в воронках, били из автоматов, и стрелял, стрелял…
— Вот вам. Чтоб больше не бегали…
Атака была отбита. Фашистские танки, остановившись в отдалении, сосредоточили огонь на пушке Красника. Рядом с ней взорвалось несколько снарядов. И вдруг что-то будто обожгло руку Ивана Яковлевича.
Изнемогая от боли, он навел пушку, уцелевшей рукой нажал спуск. Он упал, но сразу же поднялся, увидел залитый кровью бок.
— Танки идут, — бросился к нему командир орудия. — Я сейчас сам их…
— Погоди, — оттолкнул его Иван Яковлевич, — погоди, сынок, я… Только перехвати ремнем, чтоб кровь унять… — Ударил выстрел. За ним второй, третий…
Так до конца боя стоял Иван Яковлевич у пушки, вел огонь по вражеским танкам. Рядом с ним вели огонь орудия его друзей. Они отбили все атаки танков. Только после этого Ивана Яковлевича, обессилевшего от потери крови, отправили в медсанбат.
Тяжелое ранение, большая потеря крови оказались для Ивана Яковлевича смертельными. Он умер в госпитале. Похоронен в селе Староберезово Бельского повета Белостокского воеводства в Польше.
Имя его чтут трудящиеся воеводства. А в шестом томе Белорусской Советской Энциклопедии говорится о том, что Иван Яковлевич Красник, уроженец Херсонщины, героически сражался за освобождение Белоруссии.
ИВАН КУДРЯ. В Чаплинке еще и сейчас есть немало жителей, которые помнят задорного комсомольского вожака, активного селькора Ваню Кудрю. Отсюда, из отчего дома, пошел он в 1934 году служить в Красную Армию. Затем окончил Ленинградское училище погранвойск.
Он был прирожденный разведчик. Незаурядный ум, железная выдержка, стойкость — эти, так нужные разведчику качества, особенно проявились, когда Иван Данилович Кудря остался в оккупированном Киеве. 19 сентября 1941 года тут начала свою опасную работу «Группа Максима».
Оккупанты скоро почувствовали силу ударов народных мстителей. 24 сентября взлетели в воздух здание «Детский мир», в котором гитлеровцы устроили склад радиоаппаратуры, и соседний дом, где разместилась немецкая комендатура. Сотни фашистов нашли себе могилу в руинах.
Позже сильный взрыв потряс кинотеатр, заполненный фашистскими солдатами и офицерами. 1 мая 1942 года на перегоне Киев — Жмеринка пошел под откос эшелон с войсками и боеприпасами.
Иван Кудря расширяет свою деятельность. Он создает новые группы патриотов, ведущих активную борьбу с оккупантами. Принимаются по радио, печатаются и распространяются среди населения сведения Советского Информбюро о положении на фронте. Подпольщики проникают в административные учреждения оккупантов, даже в гестапо и органы армейской разведки фашистов. Гитлеровцы хорошо знали о существовании разведывательно-диверсионной организации, делали все, чтобы выследить и обезвредить ее, но это им не удавалось. Гитлеровские сыщики из «СС» и других хваленых организаций карателей были бессильны.
Имея широко распространенную, отлично законспирированную сеть, организация успешно проводила самые сложные диверсионно-разведывательные операции. Вновь и вновь взрываются важные объекты врага, находят себе смерть десятки гитлеровских солдат и офицеров.
За линию фронта поступает чрезвычайно ценная информация.
Предатель выдал фашистам «Максима» и его близких соратников. Но тетрадь, обычная школьная тетрадь в линейку, исписанная рукой Кудри, нашла тех, кому она адресована. На ее первой странице было такое обращение:
«Прошу советских патриотов сохранять эти записи и, в случае моей гибели… с приходом Красной Армии передать их соответствующим органам…»
Дальше шли фамилии 87 предателей и шпионов, засланных в Советский Союз немецкой разведкой. Это было завершением длинной цепи подвигов Ивана Даниловича Кудри.
Гестаповцы жестоко расправились с мужественным сыном советского народа и его самыми близкими помощниками. Но созданная им организация продолжала действовать, наносить захватчикам ощутимые удары.
В степном райцентре Херсонщины Чаплинке и в столице Советской Украины Киеве есть улицы Ивана Кудри. На родине его воздвигнут памятник герою. Образ бесстрашного разведчика-чекиста ожил на сцене, в кино, в художественной и документальной литературе. Его жизнь стала образцом силы духа, мужества, храбрости и героизма.
КОМАНДИР ПОДПОЛЬЩИКОВ. В Херсоне его зовут — Илюшей. Улица Илюши Кулика, школа Илюши Кулика, памятник Илюше Кулику, книга об Илюше Кулике… Имя его навечно связано с городом, в котором он родился и вырос.
Перед вступлением немцев в Херсон Илья Кулик вместе со своим другом Владимиром Зарескиным направились в плавни. Там и жили. Собирали оружие, прятали его в надежном месте. В плавнях Илюша наскочил на мину. Володя Зарескин доставил раненого друга в город, в больницу водников, куда немцы помещали раненых командиров Красной Армии, которых потом ожидали гестаповские застенки, допросы.
Здесь Илюша Кулик познакомился с Николаем Букиным (по подполью — Николай Ефименко) и другими военнопленными. В беседах с ними родилась мысль о создании подпольно-диверсионной молодежной организации.
В больницу к Илюше приходили его друзья, братья Евгений и Михаил Осадчие. Он познакомил их с Николаем Букиным. Когда вышел из больницы, помог выбраться из нее и Николаю. С этого времени и начинается создание подпольной организации. Имя ей дали — «Патриот Родины».
Юные патриоты посещали больницы, проникли в лагерь, созданный гитлеровцами на заводе имени 8 Марта. Они знакомились с людьми, узнавали их настроения, мысли, помогали, чем могли. Узнав, что в больнице водников находятся три раненых командира Советской Армии, Илья и его боевые друзья сняли ночью охрану и устроили им побег. Они организовывают побег девяноста пленным из лагеря. Часть освобожденных отправилась к линии фронта, остальные влились в партизанские отряды, включились в работу подпольной организации.
Один из освобожденных, имя которого осталось неизвестным (известно только, что он был моряк), добровольно взялся совершить диверсию на железнодорожном участке Херсон — Снигиревка. Воинский эшелон врага с солдатами и военным снаряжением полетел под откос. Гитлеровцам удалось схватить героя-моряка. Он был повешен.
Подпольной организации нужны были деньги. В апреле 1942 года группа подпольщиков во главе с Ильей Куликом захватила немецкую кассу на железнодорожной станции Херсон со значительной суммой денег.
В мае 1942 года Илья Кулик и Евгений Пасечник выехали в Киев для установления связи с партизанами. Возвратившись, Илья сразу перешел на нелегальное положение.
В городе стали появляться листовки. Они призывали население Херсона бороться с оккупантами, саботировать отправку молодежи на работы в Германию. В листовках также печатались сводки Совинформбюро, поздравления херсонцев с советскими праздниками.
28 октября 1942 года Илюша Кулик и Анатолий Колесников явились к немецкому врачу Нилу, квартира которого находилась в городской бактериологической лаборатории, взяли у него два пистолета с патронами, радиоприемник, фотоаппарат, два велосипеда и немецкое обмундирование. На следующий день, переодевшись в форму гитлеровского офицера, Илья остановил около консервного завода легковую машину и в упор застрелил двух фашистов.
Как-то, по доносу предателя, группа полицаев пыталась схватить его в небольшом домике на Цыганской слободке[1]. Враги получили хороший урок: двоих из них он застрелил и ранил следователя криминальной полиции. Когда оставшиеся в живых полицаи спрятались за соседние дома, Илья переоделся в женское платье и выскользнул из западни.
Полиция, немецкая жандармерия и агентура СД с ног сбились в поисках подпольной организации. В ноябре 1942 года им при помощи предателей удалось обнаружить ее. В фашистские застенки попало сорок восемь человек. Николай Букин, Зина Будня, Владимир Зарескин, Анатолий Колесников, Андрей Агеенко и другие были расстреляны, остальные отправлены в концентрационные лагеря и тюрьмы.
29 ноября гитлеровцы напали на след Илюши Кулика. Отряд СД и полиция окружили его в доме № 123 по улице Тягинской. Отстреливаясь, он уничтожил несколько жандармов и полицаев, а когда в стволе остался один патрон, поднес пистолет к виску.
Жандармы доставили его в больницу и приковали цепями к койке. Когда приехал начальник СД, он уже был мертв, но все еще находился в цепях и под усиленной охраной фашистов.
В канун 20-летия Победы Илюше (Илье Александровичу Кулику), было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
ЗА ШТУРМ ФОРТА. Скромная, часто почти незаметная, но такая нужная фронтовая профессия — сапер. В любой боевой обстановке ему много работы: в обороне — ставит проволочные заграждения, прикрывает минами свой передний край, в наступлении — прокладывает путь пехоте, танкам, помогает взрывать вражеские доты и дзоты, наводит переправы. И в любых условиях он должен действовать решительно и точно. Недаром говорят: сапер ошибается раз в жизни.
Все это хорошо знал Василий Курасов. Правда, его дважды ранило, он выбывал из строя, но ненадолго. Здесь его ошибки не было. Подлечившись в медсанбате, он снова возвращался на передовую, опять обезвреживал вражеские мины, делал проходы для разведчиков, расчищал путь атакующим ротам.
В начале 1945 года наши войска вступили в Восточную Пруссию. Вся она была покрыта поясами железобетонных укреплений, ходов сообщений, нашпигована огневыми точками. Гитлеровцы надеялись остановить здесь наступление советских войск. Поэтому каждый метр земли нашим воинам приходилось брать с боем.
126-я стрелковая Горловская дивизия, в которой служил Василий Курасов, наступала севернее Кенигсберга. Бойцы настойчиво прогрызали вражескую оборону. Ожесточенные бои разгорались за форты, прикрывавшие подходы к столице восточнопрусских баронов. Они были сооружены по всем правилам фортификации и состояли из системы казематов, соединенных между собой ходами сообщения, позволявшими вести бой даже в окружении, имели мощную огневую технику; большинство из них к тому же были еще окружены глубокими рвами с водой. В фортах были необходимые запасы боеприпасов и продовольствия.
Один из таких фортов преградил путь подразделению, бойцом которого был сержант Курасов. Ни первая, ни вторая атаки не принесли успеха. При очень сильном и плотном фланговом огне нельзя было и думать об обходе крепости.
Группе бойцов под командованием сержанта Курасова было приказано взорвать форт. Они выбрались из своего расположения и поползли к залитому водой рву. Надлежало перебросить мостик, чтобы проложить путь наступающим ротам. Но мешал сильный пулеметный огонь из амбразур форта.
Пришлось залечь, притаиться в воронках, канавах. Артиллеристы, выдвинув пушки, открыли по форту огонь прямой наводкой. Снаряды разрывались возле отверстий в сером бетоне, и вскоре пулеметы умолкли. Тогда сержант Курасов подал команду:
— Вперед, ребята! За мной!
Саперы делали все быстро. Каждый из них точно знал свои обязанности — все не раз повторялось на учебном полигоне. А еще знал, что за спиной приготовились к атаке друзья, что они ждут, когда можно будет ринуться вперед.
Когда штурмовой мостик лег через ров с водой, сержант Курасов первым бросился по нему. Враг вновь открыл ожесточенный огонь из амбразур форта. Но сержант действовал смело и решительно, воодушевлял своих товарищей. Саперы делали проходы, рвали проволочные заграждения, снимали мины. А когда достигли железобетонного каземата, прикрывавшего близкие подступы к форту, сержант заложил взрывчатку…
Через много лет Василий Михайлович вспоминал:
— Мы получили сигнал поджечь шнур. По договоренности первым это должен был сделать мой товарищ. Время шло, а взрыва не было. Тогда я пополз к нему. Он был тяжело ранен и не мог зажечь шнур. Я поджег его шнур, затем свой. Последнее, что запомнил: страшный грохот и удар по голове. Сознание возвратилось в госпитале. Товарищи сообщили, что сразу после взрыва наши войска начали штурм форта и овладели им.
Путь вперед, на Кенигсберг, нашей части был открыт.
Уволившись в запас, Герой Советского Союза Василий Михайлович Курасов возвратился в родной Геническ. Здесь он жил и работал многие годы.
ЗА НИМ ШЛИ ОТВАЖНЫЕ. Глухой ночью 4 декабря 1944 года гвардии сержант 115-го отдельного гвардейского саперного батальона 108-й гвардейской стрелковой Николаевской Краснознаменной ордена Суворова дивизии Тимофей Яковлевич Левицкий направил свою лодку к правому берегу Дуная. За ним двинулись еще пять таких же лодок. У десантников было задание — зацепиться за правый берег, выбить гитлеровцев из первой траншеи, захватить плацдарм для переброски роты, батальона, полка…
Почему первым через Дунай вел лодку именно Тимофей Левицкий? На этот вопрос достаточно ясно может ответить его послужной список и далеко не полный.
…Длинным был его путь к Дунаю — воевал на Южном, Северо-Кавказском, на 3-м, 4-м, 2-м Украинских фронтах. Дважды ранен, награжден орденами Славы III и II степени, медалью «За отвагу». Это свидетельствует о его смелости, о большом боевом опыте. Но в послужном списке не сказано еще, что Тимофей Левицкий был спокойный и изобретательный. А все в части это знали.
…Врагу удалось заметить десантников только на середине реки. Сразу над ними повисли осветительные ракеты, а правый берег вспыхнул огнем выстрелов. Сержант приказал сильнее налечь на весла. В бешеном гуле боя он услышал своеобразный звук — шипение. Значит, резиновая лодка пробита.
— Огонь! По вражескому берегу! — приказал сержант пулеметчикам. О маскировке уже не могло быть и речи. Неподалеку от берега лодка медленно начала погружаться в воду и почти прекратила движение, хотя бойцы во всю силу налегали на весла. В это время сержанта ранило.
До берега оставалось метров 25—30. Сержант дал команду прыгать в воду и подталкивать лодку к берегу, сам, превозмогая боль, первым бросился за борт, повел за собой бойцов. То же самое случилось и с другими пятью лодками. Десантники на них последовали примеру бойцов Левицкого.
Атака десантников была злой и неудержимой. Первым во вражеские траншеи ворвался сержант Левицкий. Фашисты не выдержали и отступили.
Узкая полоска правого берега была в руках десантников. Но Левицкий знал, что гитлеровцы вскоре бросят на десант утроенные силы, будут стремиться уничтожить его.
И они появились. Короткими перебежками, ползком приближались к десантникам. «Не стрелять, пока фашисты не подымутся в атаку», — приказал Левицкий.
Напряженная тишина, напряженное ожидание оборвались в тот миг, когда немцы ринулись на окопы. Пулеметный огонь косил их ряды. Дружно били бойцы из своих автоматов. Понеся большие потери, гитлеровцы отступили.
Вторая их попытка выбить десант началась с артиллерийского обстрела. Снаряды рвались один возле другого, земля густо засыпалась рваным железом осколков. Но нашим бойцам хорошо служили немецкие окопы. Когда же вражеская пехота снова ринулась в атаку, ее встретил такой же, как и раньше, сокрушительный огонь.
Несколько атак отбили в тот день десантники сержанта Левицкого и обеспечили переправу через Дунай нашим войскам.
Это была поистине смелая, дерзкая операция. От успешного ее осуществления зависело выполнение задачи, стоящей перед 108-й гвардейской Краснознаменной ордена Суворова стрелковой дивизией. И десантники под командованием сержанта Левицкого вышли из нее победителями. В наградном листе, представленном командованием дивизии, говорится, что успешное проведение операции — результат умелого командования, проявления храбрости и стойкости лично командира десантной группы сержанта Левицкого.
За проявленный героизм и отвагу при форсировании Дуная сержанту Тимофею Яковлевичу Левицкому было присвоено звание Героя Советского Союза. Но отважному воину не довелось прикреплять Золотую Звезду к груди. Он погиб в боях за Будапешт 9 марта 1945 года.
В районном центре Каланчак, на территории совхоза «Партизан», где родился Тимофей Яковлевич Левицкий, ему установлен памятник.
С ГРАНАТАМИ — ПОД ТАНК.
«Стрелок четвертой стрелковой роты гвардии рядовой Литвинов Прокофий Лукич в боях с немецкими оккупантами за освобождение Советской Литвы в районе села Горды совершил бессмертный подвиг…»
Так написал после боя в наградном листе командир 84-го гвардейского стрелкового полка Герой Советского Союза гвардии майор Шамура…
…18 августа 1944 года четвертая рота 84-го гвардейского стрелкового полка сдерживала отчаянные атаки гитлеровцев, стремившихся прорвать оборону и выйти на Шауляй по Тильзитской шоссейной дороге. Противник бросил в атаку до 20 танков и около двух батальонов пехоты. Но мужественно держались бойцы роты.
Прокофий Литвинов был в обороне у самого перекрестка дорог Тильзит-Шауляй — Пошавши-Куртовяни, в самой середине обороны роты. За два с половиной часа фашисты пять раз атаковали именно этот участок. Не останавливаясь перед огромными потерями, они пытались овладеть узлом дорог. Но их атаки захлебывались одна за другой. Перед окопом Прокофия Литвинова было уже до трех десятков трупов, когда на шоссе внезапно выползли семь «тигров». Развернуться в линию они не могли — мешало болото, с обеих сторон близко подступавшее к шоссе. Танки шли один за другим.
Бойцы роты увидели, как в этот миг Прокофий Литвинов выскочил из окопа навстречу головному танку и бросился под его гусеницы.
Раздался взрыв…
Головной танк крутнулся на месте и замер, преградив путь остальным, и те начали отступать.
На литовской земле, на просторном сельском кладбище в селе Бубяй Шауляйского района стоит обелиск. На нем высечено:
«Герой Советского Союза гвардии рядовой П. Л. Литвинов».
КОМАНДИР «ЛАСТОЧКИ». Как только не называли этот самолет фронтовики: и «кукурузник», и «огородник», и «тихоход». А девушки-пилоты — ласково: «ласточка». Его скорость была ниже, чем у сегодняшних «Москвичей» и «Лад». Сделанный из фанеры, он был беззащитен. На нем не было ни пушек, ни пулеметов. Но под плоскостями к нему приделали бомбодержатели, и он исправно сбрасывал свой смертоносный груз на головы фашистов. Поэтому гитлеровцы так боялись его, а командование установило за каждый сбитый По-2 высокую награду — железный крест.
На одном из таких самолетов и летала воспитанница Херсонской летной авиационной школы Лариса Литвинова. Путь в авиацию у Ларисы был такой, как у многих юношей и девушек ее поколения.
Родилась в Киеве. Окончила школу, затем стала закройщицей обувной фабрики. Как и многие ее сверстники и сверстницы, в свободное время училась в Киевском аэроклубе. Полюбила летное дело и всю свою жизнь связала с авиацией. В 1940 году окончила Херсонскую авиационную школу. Как вспоминает теперь сама Лариса, «…там, в школе, я стала крылатой, получила путевку в небо, в большую советскую авиацию… С благодарностью вспоминаю своего инструктора Попова и всех других наставников летной школы. Они помогли мне и товарищам выковать крылья для полетов, для служения Родине…»
Когда началась война, обратилась в военкомат с просьбой направить ее на фронт. В октябре 1941 года ее просьбу удовлетворили — она была зачислена в авиационную часть, в полк ночных бомбардировщиков, который формировала Герой Советского Союза Марина Раскова.
27 мая 1942 года полк прибыл на фронт. Вначале летчицы получали индивидуальные задания бомбить тот или иной объект, живую силу и технику врага. Они приобретали мастерство, накапливали опыт.
Вскоре полк получил приказ бомбить железнодорожную станцию, на которую, по данным разведки, прибыли два воинских эшелона противника. Сорок самолетов пересекли линию фронта. Фашисты будто ждали их — открыли ураганный огонь. Тем не менее некоторые самолеты пробились к цели, десятки взрывов слились в сплошной, неумолкаемый гул. Вдруг Лариса увидела, что один из наших самолетов попал в перекрестье лучей прожекторов и небо вокруг него покрылось клубками взрывов. Нужно было срочно выручать подруг. И Лариса бросила свой самолет в самое пекло огня. Теперь она хорошо знала, что это в тяжелый переплет попали ее боевые подруги, Таня Макарова и Вера Белик. Штурман Ларисы, Мария Лошманова, словно прочитав мысли командира, сбросила светящуюся авиабомбу. Над землей на парашютике повисла яркая «лампа». Лучи прожекторов сразу же метнулись к самолету Литвиновой. На него перенесли огонь и зенитчики. Взрывы все плотнее ложились вокруг самолета, осколки снарядов барабанили по фюзеляжу и плоскостям. Литвинова, выполняя «горки» и «змейки», сумела приблизиться к цели, точно послать бомбы и, маневрируя, быстро уйти. Внизу были хорошо видны огромные вспышки взрывов и пожары. Это рвались и горели боезапасы, которыми были нагружены эшелоны.
Литвинова еле дотянула израненный самолет до аэродрома. Следом приземлились ее подруги. Машину Ларисы чинили техники — паяли маслобак, подсоединяли проводку, латали пробоины. И снова — вылет на боевое задание.
Лариса Николаевна Литвинова участвовала в боях за освобождение от фашистов Северного Кавказа, Кубани, Крымского полуострова, Белоруссии, Польши, воевала над самой Германией.
На ее счету 816 боевых вылетов, десятки тысяч сброшенного на врага бомбового груза, большое количество уничтоженной живой силы и техники.
За проявленные мужество и отвагу в боях с немецко-фашистскими захватчиками Лариса Николаевна Литвинова награждена двумя орденами Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, орденом Красной Звезды и многими медалями.
ЧЕРЕЗ ВОДНЫЙ РУБЕЖ. Шел октябрь 1943 года. Еще было далеко до Победы. Враг в слепой злобе готовился к битве-реваншу на Днепре, создавал неприступный вал, спешно строил глубоко эшелонированные оборонительные рубежи. 253-я стрелковая дивизия одной из первых вышла на берег реки.
Дивизионные разведчики знали: им первым надо форсировать ее, захватить плацдарм. И готовились основательно, хотя и спешили. Группа старшего сержанта Зайкина, бывалого разведчика, должна была на маленькой лодке незаметно переправиться через реку и по рации доложить обстановку.
У бывшего старшего краснофлотца Григория Лишакова три задания: как бывший моряк, он должен вести лодку через реку, как радист — передавать данные о враге и, как опытный разведчик, конечно, ориентироваться в боевой обстановке так, чтобы перехитрить врага, выстоять в бою, выполнить приказ о захвате хотя бы небольшого клочка советской земли.
…Густая темная вода, непроглядная черная ночь. Время от времени короткие пулеметные очереди. В потемках той днепровской ночи исчезла лодка старшего сержанта Зайкина.
Очутившись на воде, бывший моряк Лишаков почувствовал себя, как говорится, в родной стихии. Лодка быстро преодолевала течение, ни единого всплеска не было слышно даже в самой лодке — так умел он грести.
На правый берег высадились благополучно. Выбрались на гору. Григорий Лишаков разведал передний край противника и, доложив обо всем старшему сержанту Зайкину, добавил, что неплохо было бы занять воронку на небольшой высотке под самым носом у фашистов. Командир согласился.
…До того, как стать разведчиком 346-й отдельной разведроты 253-й стрелковой дивизии, Григорий Лишаков более двух лет служил в Военно-Морском Флоте, почти все время обороны Севастополя был в частях морской пехоты, отбивал ожесточенный натиск фашистских войск на город русских моряков. Затем ему пришлось сражаться с гитлеровцами на Северо-Западном и Воронежском фронтах.
В разведке его уважали за сообразительность в любых, самых сложных боевых условиях, за отвагу и мужество, которые воспитал в нем Военно-Морской Флот.
…В серой предрассветной мгле фашистам удалось заметить лодки, на которых переправлялась первая рота батальона. Но пулеметы с крутой горы не могли «достать» десантников. Гитлеровцы попробовали приблизиться к берегу, но разведчики встретили их огнем автоматов. Особенно мешал им Григорий Лишаков, который бил прямо с того места, через которое лежал самый короткий путь к переправе. Григорий не давал возможности немецким солдатам даже головы поднять. Что они ни пытались сделать: обстреливали его из минометов, вели непрерывный пулеметный и автоматный огонь, Григорий, казалось, был неуязвим. Ведя огонь по фашистам, он одновременно передавал по находящейся с ним рации все сведения командованию на берег.
В одной из атак, когда краснофлотец был занят передачей нашему командованию информации о противнике, гитлеровцы подобрались было почти к самым позициям десантников. Но наши воины встретили их мощным автоматным огнем, а краснофлотец довершил удар по гитлеровцам несколькими гранатами.
Бой не утихал ни на минуту. После этой неудачной атаки гитлеровцы еще несколько раз пытались идти в наступление, но, встреченные плотным огнем наших воинов, вынуждены были откатываться назад. Мужество, стойкость, безграничная вера в победу придавали десантникам силы в бою. И воодушевлял их своим примером отважный краснофлотец Григорий Иванович Лишаков.
Фашистам так и не удалось выйти на переправу. Артиллерия поддерживала своим огнем разведчиков, на помощь Лишакову и его товарищам подоспели первые подразделения дивизии.
После форсирования реки наши части развернули успешное наступление.
Об этом героическом подвиге разведчика узнала вся дивизия. Старший краснофлотец Григорий Иванович Лишаков стал для всех воинов образцом мужества и отваги.
В настоящее время Г. И. Лишаков в отставке. Проживает в Севастополе.
УЧАСТНИК ГЕРОИЧЕСКОГО ДЕСАНТА. По данным разведки было известно, что гитлеровцы начали вывозить из Николаева награбленное имущество, минировать город.
Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Гречкин отдал приказ высадить в Николаевском порту, в тылу у врага, десант морских пехотинцев.
Их было более ста пятидесяти. Осталось в списке только пятьдесят пять. Столько, сколько нужно. Был среди них и старший краснофлотец Александр Лютый.
В последний момент к морским десантникам добавили еще 12 саперов и связистов первого гвардейского укрепрайона и одного проводника.
Двое суток вели десантники неравный бой. Отбили восемнадцать атак. Гитлеровцы бросили против горстки героев три батальона пехоты, артиллерию, тяжелые пулеметы, танки, использовали огнеметы, но советские воины выдержали их натиск. До семисот солдат и офицеров не досчитался враг после этих двух дней.
28 марта в Николаев вошли передовые части 3-го Украинского фронта. В морском порту их встретили двенадцать израненных десантников. Остальные погибли. Среди них и Александр Сергеевич Лютый. Он отличился в этом бою смелыми, решительными действиями.
В Николаеве, у слияния реки Южного Буга и реки Ингул, установлена гранитная плита-памятник. На нем золотыми буквами высечено имя Александра Сергеевича Лютого.
В Черноморском морском пароходстве есть теплоход «Пионер Одессы», в команду теплохода навечно зачислен Герой Советского Союза Александр Лютый.
Так он вошел в бессмертие.
«И ВЕЧНО БУДУТ ЖИТЬ СРЕДЬ НАС…» Лейтенант Ляпота командовал ротой 1369-го полка 417-й стрелковой дивизии. Фронт приближался к родным местам. А последний его бой был почти у порога родного дома. От хутора Канадского Запорожской области до села Китайгородки, в котором он родился, недалеко, и совсем рукой подать до райцентра Новотроицкого, в котором работал.
Гитлеровцы оказывали на реке Молочной ожесточенное сопротивление. «Линия Вотана» была частью хваленного немецким командованием, «восточного вала», о который должна была разбиться наступательная сила советских войск.
9 октября 1943 года командир 1369-го полка полковник Трошин отдал приказ о наступлении. На роту Ляпоты возлагалось задание первой прорвать оборону врага, обеспечить продвижение наших основных сил.
Рота бесшумно подошла к линии полевых укреплений противника и с ходу выбила гитлеровцев из первой траншеи.
В этот момент рядом с окопом взорвался снаряд: вражеские танк и-самоходная пушка вышли против поредевшей роты. За ними двинулась пехота. Вновь закипел ожесточенный бой. Советские бойцы мужественно отбивали натиск врага. Фашисты вводили в бой все новые силы, почти окружили роту и начали все теснее зажимать в тиски. Рота еще больше поредела. Командир сам лег за пулемет; занятый рубеж, хотя и ценою серьезных потерь, был удержан.
В прорыв, образованный ротой, вошли главные силы наших войск. Вражеская оборона на реке Молочной была прорвана.
Степан Константинович Ляпота погиб в бою при освобождении города Большой Токмак Запорожской области. Похоронен в селе Новое Поле.
ИЗ СОЗВЕЗДИЯ МАТРОСОВЫХ. Летом 1941 года грузчик Херсонского морского порта Владимир Майборский стал солдатом. Под Николаевом он из «сорокапятки» бил прямой наводкой по фашистским танкам. Под Севастополем — уже в морской пехоте — был трижды ранен. Когда из города ушли последние корабли, попытался пробиться в горы, но раненый, потеряв сознание, попал в плен. В Польше, еще не оправившись от ран, бежал из лагеря. Его подобрала польская семья. Старая женщина промыла раны, перевязала… И пошел Владимир на восток, навстречу наступающим советским частям…
И снова — родной строй, боевая фронтовая семья, знакомая команда:
— Вперед, ребята! За Родину!
В 1944 году тяжелые бои разгорелись в предгорьях Карпат возле города Коломыи. Здесь 7-й стрелковый полк 24-й стрелковой Бердичевской дивизии натолкнулся на ожесточенное сопротивление противника.
21 июня во время разведки боем у села Погары Майборский с группой бойцов под сильным огнем противника сделал проходы в минном поле и проволочных заграждениях, затем первым ворвался во вражескую траншею и гранатами уничтожил до двух десятков солдат. Нужно было взять «языка», и Владимир пробрался в глубь вражеской обороны, разведал дополнительные огневые позиции и взял в плен фашиста. А когда он возвращался в расположение своей роты, неожиданно наскочил на группу гитлеровцев. Их было тринадцать. Владимир не растерялся, принял неравный бой, девять фашистов уничтожил из автомата, остальные разбежались. В конце дня, уже будучи раненным, он провел роту через проделанные в минном поле проходы и только после этого направился в медсанбат.
Через полмесяца Владимир возвратился на передовую.
13 июля 1944 года первая рота наступала на польское село Червихув. Продвижению ее мешали вражеский дзот, ведущий плотный пулеметный огонь, и минное поле. Предстоял тяжелый бой.
Через много лет, вспоминая о нем, Владимир Петрович рассказывал:
— Командир роты Осмольский приказал мне возглавить группу разведчиков-саперов, разминировать проходы и начать атаку. Проходы мы проделали, а когда поднялись в атаку — отозвался дзот. Пополз я по-пластунски, добрался благополучно. Вижу три амбразуры. Швырнул гранату в одну. Тут меня и полоснуло по ногам. Упал. Смотрю, совсем рядом ствол пулемета медленно движется от моих ног к голове. Сейчас, думаю, ударит. Приподнялся я и упал на ствол. А дальше не помню…
А дальше была стремительная атака первой роты. Подвиг товарища воодушевил бойцов на прорыв вражеской линии обороны.
В части считали, что Майборский погиб. Шагая дорогами Чехословакии, однополчане пели:
Его оплакивала, получив похоронку, мать.
Но Владимир остался жив. Санитары обнаружили в нем признаки жизни и отправили в полевой госпиталь. Там он пришел в сознание. Лечился долгих девять месяцев и не знал, что в конце того дня, когда его тяжело ранило, в батальоне был митинг и друзья поклялись врагам отомстить за его смерть. Командование представило его к присвоению звания Героя Советского Союза.
Возвратившись в родное село на Каменец-Подольщине, Владимир Петрович из письма командира полка родным узнал о высокой награде Родины.
В послевоенные годы Владимир Петрович работал в колхозе, был председателем сельского Совета.
Сейчас он персональный пенсионер, почетный гражданин города Коломыи.
Как известно, более 250 советских воинов совершили такой же подвиг, как Александр Матросов, но только трое из них не погибли. Один — воспитанник херсонской комсомольской организации Владимир Петрович Майборский.
ОРЛИНЫЙ ПОЧЕРК БОЙЦА. Не сразу, как хотелось, попал он в авиацию. Сначала служил на флоте, писал рапорты о направлении в авиаучилище. Ему говорили: подожди. И вот наконец мечта сбылась. Началась напряженная учеба в авиаучилище, тренировочные полеты. После окончания училища его направили на фронт. К тому времени легкий бомбардировщик По-2 стал грозным оружием в руках многих советских летчиков. На этом самолете и ему не раз приходилось громить врага в родной Таврии, в Крыму. Видел он с высоты полета и село, в котором родился и рос, степную Чаплинку, занятую врагом, а потом освобожденную нашими войсками. Семьдесят четыре боевых вылета сделал Михаил на По-2.
И все же Михаил Мальченко в душе лелеял мечту взмыть ввысь на быстроходном самолете, схватиться с врагом.
В июне 1944 года молодой летчик, после учебы на курсах, наконец-то, получает боевой Ил-2. Гвардейский штурмовой авиаполк, в который его зачислили, имел славные боевые традиции: его летчики участвовали в освобождении Донбасса, юга Украины, Крыма. Теперь они помогали войскам 3-го Белорусского фронта прорывать долговременную и глубоко эшелонированную оборону противника на участке Орша — Витебск.
С первых же боевых вылетов на Ил-2 Михаил Мальченко показал себя умелым летчиком. Конечно, сказался накопленный опыт полетов на По-2. Ильюшинский штурмовик просто очаровал молодого летчика. На нем можно было, как ни на любом другом, в упор разить врага реактивными снарядами, пушкой, пулеметами, уничтожать его танки противотанковыми авиабомбами, подавлять зенитную артиллерию.
За успешные боевые действия при прорыве немецкой обороны под Витебском Михаил Мальченко был награжден орденом Славы III степени.
В конце июня 1944 года враг упорно сопротивлялся. Продвижению нашей пехоты мешал огонь вражеской артиллерии. Группа «илов» подавила огонь немецкой батареи, подбила несколько бронемашин. На счет Михаила Мальченко были занесены бронетранспортер и два орудия полевого типа. Кроме того, ему удалось обнаружить замаскированный склад боеприпасов и поджечь его.
Через два дня после этого боя штурмовики получили задание не дать возможности гитлеровцам вывести со станции Орша двадцать железнодорожных составов с военным имуществом, техникой и горючим для танковых и моторизованных частей.
Шесть «илов», с которыми летел Михаил Мальченко, настигли три эшелона. Они с первого захода вывели из строя головной паровоз, а потом разбомбили составы.
В этом бою старший сержант уничтожил два вагона, платформу с танками и поджег две автомашины на шоссе неподалеку от линии железной дороги.
С каждым днем росло боевое мастерство Михаила Мальченко. Ему было присвоено звание младшего лейтенанта. Он был награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны II степени.
Ему пришлось принимать участие в двадцати боях с фашистскими истребителями, и он всегда, выполнив боевое задание, возвращался на свой аэродром.
В 1944 году начались бои с прусской группировкой войск противника. 16 октября штурмовики взлетели, чтобы нанести удар по вражеской обороне в районе населенного пункта Ширвиндт. Скопление моторизованной колонны обнаружили быстро. Михаил Мальченко, первым преодолевая огонь зениток, на бреющем полете прорвался к колонне и нанес удар. Затем семь раз заходил он на штурмовку, отбил четыре атаки «мессеров», но задание выполнил блестяще: подбил два бронетранспортера и поджег две автомашины с боеприпасами.
Сто четырнадцать раз вылетал на Ил-2 Михаил Павлович Мальченко на боевые задания и всегда выполнял их четко, бесстрашно и смело.
СЕМЬ АТАК ВРАГА. На западный берег Одера, на узкую полосу плацдарма под вражеским огнем переправлял свой артиллерийский дивизион гвардии майор Мартынов. С понтонов — в воду, а затем — на берег и прямо в бой, поддерживать нашу пехоту, подавлять огневые точки врага. Гвардейцы-артиллеристы действовали четко, смело, почти без потерь переправились через реку.
Вскоре враг снова пошел в атаку, и снова на всех батареях дивизиона звучали команды: «Бронебойными, по транспортерам, огонь!», «Осколочными, по пехоте, огонь!»
Гитлеровцы вводили новые и новые резервы и атаковали непрерывно. В шестую атаку они бросили танки. Им не удалось прорваться, но пехота под их прикрытием достигла расположения третьей батареи. Казалось, вот-вот они ворвутся на огневую. И тогда командир дивизиона майор Мартынов повел объединенный отряд артиллеристов в контратаку.
И седьмую, самую упорную атаку врага отбили артиллеристы. Майор Мартынов был тяжело ранен, но не покинул поля боя.
Дивизион Мартынова уничтожил 130 вражеских солдат и офицеров, 12 пулеметных точек, три бронетранспортера, танк и шестнадцать автомашин. Бой за плацдарм, с которого потом началось наступление наших войск, был выигран. Командиру дивизиона гвардии майору Мартынову Ивану Петровичу за мастерское ведение боя и проявленные при этом храбрость и героизм присвоено звание Героя Советского Союза.
Иван Петрович Мартынов с первого и до последнего дня Великой Отечественной войны принимал участие в боях против немецко-фашистских захватчиков. Пять раз был ранен. Кроме Золотой Звезды Героя и ордена Ленина, он награжден тремя орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского, Отечественной войны, Красной Звезды и пятью медалями.
ЧЕЛОВЕК ЛЕГЕНДАРНОЙ СУДЬБЫ. Этот худощавый, подтянутый человек был очень скромен. Лишь самые яркие моменты из биографии, участия в Великой Отечественной войне включил он в свои замечательные книги «Это было под Ровно», «Сильные духом», «На берегах Южного Буга», так полюбившиеся советскому читателю. Он с юности жил кипучей, напряженной жизнью. Сын сталевара Бежицкого рельсопрокатного завода, еще до Октябрьской социалистической революции вслед за старшим братом Александром, членом РСДРП, становится на путь борьбы за власть Советов.
Весной и летом 1919 года Дмитрий Медведев участвует в боях на Восточном фронте, а в сентябре — в защите Петрограда. Тиф подкосил Дмитрия в холодном и голодном декабре 1919 года. После поправки Дмитрий Медведев пишет два заявления: одно с просьбой о приеме в партию и другое — о зачислении сотрудником ЧК.
С этих пор ему пришлось работать во многих городах и селах Украины, в том числе и в Херсоне.
За два года до начала Великой Отечественной войны Дмитрий Николаевич по болезни ушел на пенсию и уволился из органов госбезопасности. Но как только грянула Великая Отечественная, он решил: его место в строю тех, кто лицом к лицу сошелся в смертельном поединке с врагом.
23 августа 1941 года сформированный им диверсионно-разведывательный отряд переходит линию фронта и направляется в тылы противника.
По всей Брянщине покатился слух о смелых диверсионных действиях партизан отряда Медведева. В одном из боев Медведев был ранен. Спас его, вынес из-под огня, адъютант, знаменитый боксер Николай Королев. В январе 1942 года Медведев был отозван в Москву. А уже в марте этого же года он вместе с Александром Лукиным, Сергеем Стеховым, Николаем Кузнецовым и другими вновь пересекает линию фронта. Отряд «Победитель» начинает мужественную борьбу в ровенских лесах, в центре оккупированной Украины.
Ярких страниц в жизни Д. Н. Медведева было много и во время гражданской войны и в последующие годы. Вот одна из них, «написанная» на Херсонщине.
Работавший в Херсоне вместе с Дмитрием Медведевым чекист Александр Лукин, тот самый Лукин, который в отряде «Победитель» потом возглавил разведку и стал главным наставником прославленного разведчика Николая Кузнецова, вспоминает о раскрытии в 1929 году организации, называвшейся «Возрождение Таврии». Это была крупная кулацкая организация врагов Советской власти, ставившая своей целью отторжение от страны Советов территории Крыма и степной Северной Таврии до Каховки включительно.
Больше месяца Дмитрий Медведев, выдававший себя за бывшего деникинского офицера, известного бандита, разыскиваемого чекистами, провел в селах и на хуторах, пока нащупал нить, ведущую к штабу заговорщиков. Он находился на одном из богатых хуторов возле Аскании-Нова. Медведеву удалось получить пароль, и он отправился на встречу с главарями заговора.
Теперь Дмитрий выдавал себя за эмиссара, прибывшего из-за границы. На хутор он ехал в сопровождении небольшой охраны, рассчитывая обезвредить штаб восстания. Но случилось непредвиденное: весть о приезде «пана эмиссара» облетела степи и отовсюду ехали на хутор подводы вооруженных людей. Кулаки приняли приезд «пана эмиссара» за сигнал к восстанию. Обстановка осложнялась. Небольшая группа чекистов не могла бы справиться с такой массой вооруженных людей. Медведев отправил одного верхового из своей охраны в ближайшую воинскую часть за помощью, а сам, остановившись в нескольких километрах от хутора, начал предварительные «переговоры» через «послов». Сначала в штаб повстанцев поехал представитель «пана эмиссара», потом заговорщики отрядили к Медведеву своего посла. Эти переговоры о «встрече на высшем уровне» длились до тех пор, пока Дмитрий не получил извещение о приближении помощи.
Под утро хутор был окружен. Медведев отправился к заговорщикам. Они остолбенели, когда «пан эмиссар», распахнув дверь, выхватил маузер и потребовал сдаться без сопротивления. Оно было напрасно. Раздалось всего несколько винтовочных выстрелов. Больше двухсот повстанцев вместе со всеми главарями были арестованы и отправлены в Херсон.
За работу в Херсонском округе в период с ноября 1928 по октябрь 1929 года Коллегия ОГПУ наградила Д. Н. Медведева именным оружием.
Вся жизнь большевика-чекиста, Героя Советского Союза Дмитрия Николаевича Медведева — яркий пример мужества, бесстрашия и высокого патриотизма.
ДО ПОСЛЕДНЕГО ДЫХАНИЯ. На стене здания Херсонского педагогического института установлена мемориальная доска. На ней высечены имена тех, кто не вернулся с войны. Среди фамилий погибших преподавателей, студентов и служащих института значится и фамилия Героя Советского Союза Михаила Москаленко, студента физико-математического факультета.
В Херсонский педагогический Михаил Москаленко поступил по призванию. Еще когда был учеником Новобугской средней школы Николаевской области, из всех предметов он предпочитал два — физику и пение. А после окончания школы окончательно остановился на физике.
Учеба в институте ему давалась легко. Программный материал изучал углубленно, частенько засиживался в лабораториях, в библиотеке. Находил время и для общественной работы. Особенно его интересовали оборонные кружки. Он одним из первых сдал нормы на значок «Готов к труду и обороне». Принимал участие и в художественной самодеятельности, был первым запевалой в своей группе. Среди других песен пели обычно «Широка страна моя родная», «Катюшу», «Если завтра война».
И вот война не в песнях, а явью стала перед советским народом, Михаил, не раздумывая, добровольно идет в армию.
Его посылают на учебу в одно из военных училищ, которое он успешно оканчивает. Лейтенанта Москаленко направляют на фронт в гвардейскую часть, где назначают командиром минометного взвода.
Тяжелыми были дни напряженных боев и отступлений перед хорошо вооруженным, многочисленным противником. Но в 1943 году началось наступление наших войск. В боях за освобождение Северного Кавказа Москаленко получил первую награду — медаль «За отвагу». Затем лейтенанту пришлось участвовать и в боях на родной Украине. Здесь на запорожской земле он и совершил свой бессмертный подвиг.
Вот как это было.
26 сентября 1943 года 109-я гвардейская стрелковая дивизия прорвала сильно укрепленную оборону фашистов в районе села Зеленый Гай и отбросила их.
Но враг не смирился с этим. Он бросил в контратаку крупные силы пехоты, поддерживаемые танками. Наши основные части временно отошли. Минометчикам Москаленко приказано было прикрывать отход.
Разъяснив своим бойцам сложившуюся обстановку, гвардии лейтенант сказал: «Будем биться до последнего. Пока мы живы, враг здесь не пройдет».
Как клятву встретили эти слова его боевые друзья. Несколько часов ожесточенно дрались они с превосходящими силами противника. Их оставалось все меньше и меньше. Наконец он остался один. Собрал все мины, стал к миномету и бил по врагу, бил… Тяжело раненный Михаил потерял сознание. Очнувшись через некоторое время, он увидел вокруг себя фашистов…
Когда наши воины вновь перешли в наступление и отбили огневую позицию минометного взвода, они увидели страшную картину: на пожелтевшей осенней траве в разных позах лежали погибшие бойцы, среди них и командир. Но он был неузнаваем. Фашисты вывернули ему руки, искололи штыками и изрезали ножами все тело и лицо. Так расправились враги с советским офицером.
С почестями похоронили героя однополчане и поклялись отомстить врагу за его смерть и смерть его товарищей.
…В Запорожской области, неподалеку от села Зеленый Гай, на небольшом возвышении стоит памятный знак Михаилу Илларионовичу Москаленко. На нем выбиты слова:
У ОЗЕРА ХАСАН. О его подвиге писали поэты и журналисты, о нем знали не только в танковой бригаде, но в армии и на родине героя, в селе Качкаровке на Херсонщине.
…Батарея самураев занимала выгодную позицию и не давала нашей пехоте возможности продвигаться вперед. Тогда повел в атаку свой БТ-7 лейтенант Евгений Мороз. Враг перенес огонь батареи на танки, особенно на головной. Два снаряда пробили броню, повредили танк. Но экипаж продолжал вести огонь по самураям. Вражеская батарея была уничтожена, и лейтенант Мороз вывел с поля боя поврежденный танк.
Обстановка накалялась. Атака наших танкистов продолжалась. В бой включились другие вражеские батареи. Они открыли шквальный огонь и не прекращали его даже тогда, когда наши танки ворвались на позиции японской пехоты. И снаряды, адресованные танкам, били по своим войскам.
Взвод лейтенанта Мороза, уничтожив орудия, «прошелся» по окопам пехоты. Но вот вспыхнул наш танк. Тогда лейтенант поспешил на помощь потерпевшему экипажу и вывез его с поля боя.
Во время очередной танковой атаки ситуация повторилась: одна наша машина вспыхнула. Командир и на этот раз спас своих бойцов и уничтожил вражескую батарею, которая вела огонь из укрытия.
Подобных боев у лейтенанта Мороза было немало.
В ноябре 1939 года старший лейтенант Евгений Евдокимович Мороз с группой героев Хасана был в Москве. Всесоюзный староста Михаил Иванович Калинин вручил ему наивысшую награду Родины — орден Ленина и Золотую Звезду Героя Советского Союза.
Евгений Евдокимович участвовал и в разгроме немецко-фашистских захватчиков, был награжден двумя орденами Красного Знамени и орденом Красной Звезды.
ГВАРДЕЙЦЫ ВСЕГДА ВПЕРЕДИ. Наступление развивалось успешно. Кавалеристы преследовали врага.
Осенью 1943 года 58-й гвардейский кавалерийский полк, в котором служил помощником командира взвода Михаил Нагорный, наступал на областной центр Белоруссии — Гомель. Предстояло форсирование Днепра. Правда, здесь он не такой широкий, как там, под родной Нововоронцовкой, но, чтобы одолеть его, усилий потребуется немало. А противоположный берег высокий, хорошо укрепленный. Отсюда видно.
И он не ошибся, сил понадобилось много. Еще до начала форсирования завязался горячий бой, в котором был ранен командир взвода. Михаил взял командование на себя. Под сильным огнем взвод успешно переправился через Днепр и занял оборону.
Гитлеровцы несколько раз атаковали взвод, но были отбиты. Выбрав удобный момент, Нагорный поднял взвод и повел его в рукопашный бой. В короткой кровавой схватке немцы потеряли до 30 солдат. Оставшиеся в живых спаслись бегством.
В один из дней кавалеристы, получив приказ разведать расположение врага, вышли в его тыл. Бойцы обнаружили неподалеку вражескую пушку, ведущую огонь по нашим войскам. Взяв с собой отделение, Михаил незаметно приблизился к ней и уничтожил весь расчет.
Через несколько минут на фланге появились вражеские танки. Они могли выйти в тыл нашему подразделению, продвинувшемуся вперед. Среди гвардейцев нашлись опытные артиллеристы. Они открыли огонь и сорвали танковую атаку противника.
За эти бои все бойцы взвода были награждены орденами и медалями, а его командиру гвардии старшему сержанту Михаилу Петровичу Нагорному присвоено звание Героя Советского Союза.
ПОСЛЕДНИЙ БОЙ. Батальон попал под плотный огонь и вынужден был залечь на опушке леса в ожидании подхода отставших соседей. Стрелки, выбирая удобные позиции, выискивали цели, стреляли точно и метко. На флангах заговорили станковые пулеметы.
И в это время из взвода боепитания приполз красноармеец:
— Товарищ комбат, патроны кончаются…
— Немедленно людей за патронами! — приказал Назаренко.
Через несколько минут он увидел лыжников с санками, направляющихся в лес. Удовлетворенно подумал: «Теперь можно и передохнуть», присел под толстой, в два обхвата, сосной и утомленно закрыл глаза. Сказалось напряжение последних дней. Четвертые сутки прорывают укрепления перед Выборгом. И всю зимнюю кампанию на фронте, в боях.
Припомнились родные бериславские степи на Херсонщине. В «Красном хлеборобе», где он когда-то работал трактористом, а потом инструктором машинно-тракторного дела, уже, наверное, готовятся к выходу в поле. Что ни говори, весна по календарю началась. Эх, сбросить бы вот сейчас полушубок да в степь, где пахнет свежей пахотой… И оборвалась мысль — враг пошел в атаку.
Лейтенант приказал подбросить патронов в первую роту и послал туда еще двоих пулеметчиков. Затем пробрался к бойцам. Внезапно почувствовал, как что-то острое резануло по ногам. Но не упал, удержался. Слабость охватила тело. Пересилил ее и остался на поле боя.
Первую атаку белофиннов отбили. Комбат не успел перевязать раны, как началась вторая. Сошлись врукопашную. Отбросили врага и на этот раз. Многих не обошли пули. Еще раз ранило комбата — оторвало два пальца на правой руке, рассекло голову. Невесело подумал: «Дырок наделают, что и врачи не залатают…»
С тыла вернулся старшина взвода боепитания. Один, без патронов и людей. Пояснил хмуро:
— С деревьев «кукушки» бьют. Никак к своим не пробиться…
Назаренко скрипнул зубами…
— Передай в роты: стрелять только в исключительных случаях.
— Есть!
Третью атаку также отбили. Началась стрельба слева и справа. Значит, заходят, хотят окружить. Комбат отдал приказ отходить. Сам с двумя бойцами остался прикрывать отход. На ногах держаться не мог — лег за пулемет. Короткими очередями прижимал финнов к снегу, не давал возможности подняться. Вокруг тройки начало сужаться кольцо. И вдруг — взрыв. Последнее, что запомнил Назаренко, — тяжелый удар по затылку.
Пришел в сознание, увидел низкое, в сизых тучах небо над головой и удивился, что до сих пор живой. Оперся на локоть, посмотрел вокруг себя. Черный, окрашенный кровью снег… Разбитый, изувеченный пулемет… Два красноармейца в неестественных позах. И пронзительно резкие чужие голоса. Финны идут прямо на него! Закрыл глаза, затаил дыхание. Может, не увидят? Не заметят?
Один толкнул его носком в бок. Это было настолько неожиданно, что Назаренко едва не вскрикнул. Все же удержался. Ведь одно неосторожное движение — и все. Пристрелят, никто не станет возиться с раненым…
Издали слышались приглушенные расстоянием взрывы — била артиллерия. «Вырвались таки, наверное, мои… — подумал удовлетворенно. — Пробились».
Лейтенант то приходил в сознание, то терял его. Временами чувствовал, как хочется есть. Тогда греб снег и совал его в рот. Стремился хоть немного двигаться, чтобы согреться, не застыть на морозе…
День сменялся ночью, ночь — днем, и сколько их миновало, Назаренко не мог сказать. Последнее время даже перестал ощущать страдания. Остался только белый мрак вокруг. И он плыл, качался на его мокрых волнах — безостановочно, долго…
…Его подобрали уже после подписания перемирия с Финляндией. Совершенно случайно натолкнулись бойцы, осматривавшие местность. Это было через восемь с половиной суток после того боя.
7 апреля 1940 года Владимиру Афанасьевичу за беспримерный героизм и мужество в боях с врагом было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Об этом он узнал в одном из ленинградских госпиталей.
Вскоре ему изготовили протезы на обе ноги. Начались тяжелые дни овладения ими.
Владимир Афанасьевич одержал победу — научился ходить. Возвратившись после войны в родной Берислав, работал сначала заведующим отделом райкома Компартии Украины, потом заведующим районным отделом социального обеспечения.
В 1958 году Владимир Афанасьевич вышел на пенсию.
«ДУСЯ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?» Они вместе учились, вместе проходили практику на полигоне, вместе ходили на лекции и в кино. Вместе окончили Херсонскую авиационную школу пилотов, их вместе и одновременно направили на фронт.
…Дуся была старше своих подруг-летчиц: ее муж, тоже пилот, воевал на другом участке фронта, а первенец — сынишка погиб в первые же дни войны от бомбежки. У нее был свой счет к фашистам. Может и поэтому она была так упорна, если дело касалось боевых заданий: могла еще и еще раз подниматься в воздух для бомбометания. За три месяца на ее счету уже была сотня боевых вылетов. Бывали дни, когда она не один раз поднимала в воздух свой По-2.
Подруги старались следовать ее примеру. Это было хорошее соревнование.
В июле 1942 года младший лейтенант Евдокия Носаль получила задание бомбить железнодорожную станцию, на которой скопились войска противника. Вылетела ночью. Ведомый умелой рукой По-2 неуклонно шел к цели. К моменту подхода самолета ракеты высветили станцию, были ясно видны скопления составов, автомашин и войск.
Дуся направила свой самолет на ближайший железнодорожный состав. Оглушительный взрыв тряхнул самолет, пламя ослепило глаза. Когда она уже отошла от цели, взрывы все продолжались, пламя раскатывалось по земле. Мелькнула мысль: значит, попала в эшелон с боеприпасами. И не ошиблась. Как впоследствии было установлено, эшелон с боеприпасами сгорел…
За два месяца боев бомбы, сброшенные Евдокией Ивановной, вызвали десять сильных пожаров, восемнадцать больших взрывов, была уничтожена одна переправа. В сентябре 1942 года лейтенант Носаль получила первую правительственную награду — орден Красной Звезды.
…Шли фронтовые будни. Росло боевое мастерство, накапливался опыт Евдокии Носаль. В декабре 1942 года она стала уже командиром звена, а еще через четыре месяца — заместителем командира эскадрильи.
Боевые вылеты следовали один за другим, как правило ночью, в любых метеорологических условиях. Их результаты — пожары, взрывы, разрушенные переправы и железнодорожные станции, уничтоженная боевая техника и живая сила противника. В декабре 1942 года Евдокия Носаль за отличное выполнение заданий командования была награждена орденом Красного Знамени.
В 1943 году обстановка на фронте изменилась. Началось наступление наших войск. Авиация во взаимодействии с наземными войсками очищала от врага родную землю. В марте 1943 года Дуся Носаль отмечала своеобразный юбилей: на ее счету было уже триста боевых вылетов. В честь 25-летия Красной Армии Центральный Комитет ВЛКСМ наградил ее именными часами.
…В ночь на 23 апреля 1943 года Евдокия Носаль совершила свой 354-й боевой вылет. Наши войска с тяжелыми боями преодолевали разрекламированную фашистами «Голубую линию» — систему укреплений северо-западнее Новороссийска. Бомбардировщики получили приказ помочь наземным войскам: бомбить технику и живую силу врага.
Выполнив задание, Дуся со своим штурманом Ириной Кашириной возвращалась на аэродром. И вдруг на них бросился вражеский «мессершмитт». Осколки снарядов пробили обе кабины, самолет стал терять высоту. Каширина обомлела:
— Дуся, ты меня слышишь? Дуся…
Но Дуся молчала. Ирина взяла управление на себя. Ей было очень трудно, не было практики самостоятельных полетов. Но она все-таки долетела и благополучно приземлилась на аэродроме. Дуся сидела в кабине, склонившись на штурвал: осколок снаряда угодил ей в самое сердце.
До сих пор в станице Пашковской старожилы вспоминают бесстрашную женщину-пилота, которую хоронили с воинскими почестями ранней весной 1943 года. У ее памятника почти всегда много цветов. Здесь торжественно принимают в пионеры и в комсомол. Здесь молодежь клянется в верности Родине.
ПОЕДИНОК С МИНАМИ. Растаял в дымке знойного августовского дня Кронштадт.
Оводовский поднес к глазам бинокль, окинул горизонт. Ничего подозрительного, опасного. Катерные тральщики идут легко, быстро. У зенитных пушок застыли расчеты. Враг может появиться внезапно.
Вспомнилось недавнее траление в Выборгском заливе, почти под носом у фрицев. Вражеские береговые батареи вели непрерывный огонь, стремясь накрыть корабли дивизиона, бомбили самолеты. Тральщики маневрировали, отбивали атаки «юнкерсов», но боевой работы не прекращали. За десять дней они уничтожили 320 морских мин, проложили дорогу кораблям Балтийского флота к Выборгу. Дивизиону было присвоено гвардейское звание.
И вот — новая, не менее сложная задача. В Нарвском заливе необходимо уничтожить противоминные заграждения протяженностью 18 миль, а потом протралить фарватер шириной в две мили для прохода наших кораблей к Таллину. Безусловно, будет трудно. Ведь работу придется вести на виду у врага.
К полудню дивизион вышел в район траления и сразу попал под обстрел береговых батарей. Умело маневрируя, командиры тральщиков продолжали выполнять задачу. Но на следующий день им пришлось вступить в бой с вражескими сторожевиками. Фашистских кораблей было немного, действовали они несмело и под плотным огнем тральщиков вынуждены были убраться. Не имели успеха и все их последующие попытки атаковать дивизион.
Доложив о результатах поединка с фашистскими сторожевиками и о том, что в первые два дня подорвано 248 мин командиру бригады тральщиков капитану первого ранга Юрковскому, капитан-лейтенант Оводовский сказал:
— Теперь остались самолеты. Они обязательно будут…
И он не ошибся. Налетело сразу 25 фашистских пикировщиков. Моряки мужественно отбивали их нападение. Густой зенитный огонь тральщиков мешал прицельному бомбометанию, прицельной стрельбе гитлеровских летчиков.
Многие тральщики, и в том числе флагманский, получили десятки пробоин. Моряки здесь же наскоро заделали их, продолжили боевую работу и с честью выполнили задание.
Это было 7 августа 1944 года.
А в канун 1945 года подразделение под командованием капитан-лейтенанта Оводовского успешно проводило корабли на запад по заданному курсу. Когда Григорий Яковлевич проходил мимо полуострова Ханко в Финском заливе, он всегда вспоминал свою службу на нем, сорок первый год, оборону военно-морской базы. Затем — первые десанты на занятую врагом территорию, тяжелое, под беспрерывными налетами вражеской авиации и фашистских кораблей возвращение в Кронштадт.
Испытания тех дней закалили дух, воспитали отвагу и мужество, помогли выстоять в самые напряженные дни войны.
Страна отпраздновала День Победы, перешла к мирной жизни. А для морского сапера Григория Яковлевича Оводовского война продолжалась. Он все еще был на передовой: искал мины, расстреливал их, подрывал. И каждый раз с риском, со смертельной опасностью.
Тральщики Оводовского обезвредили более двух тысяч морских мин.
В 1956 году в звании капитана первого ранга Григорий Яковлевич вышел в отставку, проживал в Ленинграде.
ЗАЩИТНИК ГОРОДА ЛЕНИНА. Весь боевой путь Тимофея Ефимовича связан с гвардейским Ленинградским полком. В его составе Пирогов принимал участие в обороне полуострова Ханко, стоял на защите города Ленина.
В августе 1941 года дивизия, в состав которой входил Ленинградский полк, начала наступление на село Ивановское. Гитлеровцы яростно атаковали советских бойцов, но каждый раз отступали, встреченные сокрушительным пулеметным огнем.
Затем начались тяжелые, напряженные бои. Пулеметчик Пирогов отличился в них, бил врага точным, метким огнем. В перерыве между боями коммунисты приняли его кандидатом в члены партии. Командование присвоило ему звание младшего сержанта и доверяло выполнение самых тяжелых и важных заданий.
11 января 1943 года Ленинградский полк вместе с другими частями вышел из траншей на лед Невы. Начались бои за прорыв блокады.
Продвижению наших воинов мешала вражеская батарея. Группа автоматчиков под командованием младшего сержанта Пирогова незаметно обошла ее и нанесла неожиданный удар. Часть артиллеристов была уничтожена, некоторые бежали. Наши бойцы захватили шесть трехсотпятимиллиметровых пушек (эти пушки позже были показаны на выставке трофейного оружия в Москве).
16 января, во время наступления, командир батальона расположил свой командный пункт на краю большой поляны. А за сотню метров от него заняли огневую позицию Тимофей Пирогов, Сергей Козлов и Иван Бурмистров со своим пулеметом. Наступило небольшое затишье. Вдруг Пирогов заметил на противоположной стороне поляны вражеских солдат.
— Ребята, фашисты! — с тревогой крикнул он.
Едва пулеметчики успели приготовиться, как из-за леса выскочили гитлеровцы. Пирогов тщательно прицелился и дал очередь. Несколько солдат упало. В ответ ударили автоматы.
Так начался бой пулеметчика Пирогова и его помощников с фашистской ротой, прорвавшейся к командному пункту батальона. Гитлеровцы несколько раз бросались в атаки и откатывались назад. Осколок мины врезался Тимофею в руку, пуля обожгла плечо. А он продолжал посылать очередь за очередью. Был ранен Бурмистров, но пулемет ни на минуту не прекращал огня.
Но вот на опушке леса, которую занимали фашисты, разорвалась мина, за ней вторая, третья… Пулеметчикам спешили на помощь артиллеристы. Один из бойцов перевязал Пирогову раны и посчитал уничтоженных гитлеровцев. Их было более двухсот.
Вскоре Пирогову поручили доложить командиру батальона, что на левом фланге возможна атака врага. Возвращаясь с КП, Тимофей натолкнулся на вражескую засаду. Навстречу ему полетели гранаты, и Пирогов упал в снег. Гитлеровцы бросились к нему, но были встречены автоматной очередью. Когда на выстрелы прибежали наши бойцы, Пирогов поднялся и сказал:
— Передайте командиру — приказ выполнил…
И упал. Товарищи подняли его, отнесли в медсанбат. Это было четвертое ранение воина.
18 января 1943 года после пяти дней жестоких боев дивизия, в которую входил полк, соединилась с частями Волховского фронта. Она получила звание гвардейской. Двадцати пяти ее самым храбрым воинам было присвоено звание Героя Советского Союза. В числе их и Тимофей Ефимович Пирогов.
Отгремели бои. Тимофей Ефимович возвратился на родную Херсонщину. Он часто выступает перед молодежью, школьниками, рассказывает им о девятисотдневной героической обороне колыбели русской революции города Ленина на Неве.
СЛУЖИЛИ ДВА БРАТА В ГВАРДЕЙСКОМ ПОЛКУ. В военкомате Даниил и Алексей сказали:
— Направьте нас в один полк. Вдвоем нам будет сподручней…
Их желание удовлетворили. Братья энергично взялись за солдатскую науку. Изучали боевой устав пехоты, стрелковое оружие, приемы штыкового боя, овладевали богатым передовым опытом, помня суворовский девиз: тяжело в учении — легко в бою.
Уже в первых схватках с врагом они показали свое мастерство и были награждены. Командир отделения гвардии младший сержант Даниил Плахотник был удостоен медали «За отвагу», помощник командира стрелкового взвода Алексей Плахотник — медали «За боевые заслуги».
Но особенно отличились братья в боях на Дунае.
4 декабря 1944 года ночью первая десантная группа — 25 гвардейцев с пулеметами и противотанковыми ружьями начала переправу через реку. Метров за сто от вражеского берега она была обнаружена гитлеровцами и накрыта сильным огнем. Пришлось прыгать в ледяную воду и плыть дальше к узкой линии песка, за которой лежали вражеские окопы.
— Вперед, гвардейцы! — крикнул младший сержант Плахотник, увидев, что некоторые из бойцов отстали.
— Ура! — послышалось рядом, и бойцы ринулись вперед, забрасывая вражеские траншеи гранатами. Но гитлеровцы оказали отчаянное сопротивление. Они вывели из строя расчет ручного пулемета. Даниил быстро оказал раненым помощь и поспешил к товарищам.
Во вражеских траншеях уже вспыхнул рукопашный бой. На Алексея напали три гитлеровца. Но он не растерялся, сразил их из автомата, еще девять уничтожил, а шесть заставил сдаться в плен. Затем Алексей вместе с четырьмя бойцами зашел врагу с тыла, пользуясь темнотой, незаметно подкрался к пулеметному гнезду и гранатами уничтожил его — четыре немца были убиты, один сдался в плен.
В другом месте боя проявил себя Даниил Плахотник. С ручным пулеметом он появлялся там, где было тяжелее всего, и появлялся своевременно. 9 немецких солдат нашли смерть от его пуль. Когда же траншеи были очищены и гитлеровцы начали отступать, Даниил расстреливал их из пулемета.
После боя подсчитали потери. Они были ощутимы. Перевязали раненых, удобнее устроили их в захваченных блиндажах. Фашисты, намереваясь возвратить утраченные позиции, бросились в контратаку. Гвардейцы под командованием братьев Плахотников отбросили гитлеровцев.
А на захваченный десантом плацдарм прибывали все новые и новые подразделения.
Успешное наступление 59-й гвардейской стрелковой Краматорской Краснознаменной орденов Суворова и Богдана Хмельницкого дивизии продолжалось. И в ее первых рядах шли братья Плахотники. Вскоре в боях за освобождение Венгрии осколком вражеского снаряда был ранен Алексей. В сознание он пришел уже в медсанбате. А накануне нового, 1945 года тяжело контузило Даниила. Два месяца пришлось бороться врачам госпиталя, чтобы спасти ему зрение.
24 марта 1945 года Президиум Верховного Совета СССР присвоил гвардии младшему сержанту Даниилу Нестеровичу Плахотнику и гвардии сержанту Алексею Нестеровичу Плахотнику звание Героя Советского Союза. Высокой награды братья удостоились за одни и те же бои в один и тот же день.
Демобилизовавшись из армии, братья-герои возвратились в свой родной город. Сначала работали, пока позволяло здоровье, потом вышли на пенсию. Сейчас двух немолодых людей с Золотыми Звездами на груди можно нередко встретить в школах, училищах, техникумах. Есть что вспомнить ветеранам, есть что рассказать молодежи об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах, о времени, которое стало легендой.
МАСТЕР БОМБОВЫХ УДАРОВ. Он хорошо запомнил гражданскую войну — захват села врангелевцами, грабежи, издевательства, расстрелы. А потом приход красных буденновских конников, ликование односельчан, флаги на улицах. Всегда мечтал быть такими, как они. И когда пришло время служить в армии, пошел с радостью. Да там и остался.
В первый же день злодейского нападения гитлеровцев вступил с ними в бой. Затем — бои, бои, бои. О дорогах войны Полевого ярко рассказывают скупые записки его командира и друга подполковника И. О. Бугая:
«В дни войны Иван Степанович Полевой проявил себя, как настоящий патриот, бесстрашный воздушный боец, отличный воспитатель подчиненных. Он совершил 125 успешных боевых вылетов на самолетах-бомбардировщиках АР-2, Пе-2 и Ту-2. Тридцать раз побывал в далекой стратегической разведке. В последнее время водил звенья, эскадрильи, весь полк на бомбардировку вражеских позиций, укреплений и техники».
Южный фронт. Руководя звеном Пе-2, с нескольких заходов уничтожил полк вражеской кавалерии. Затем вместе с товарищами разбомбил два моста и три переправы в районе городов Скулени и Редеуци, что позволило нашим войскам сдержать натиск противника, нанести ему ощутимые удары.
Калининский фронт. При освобождении областного центра разбомбил стратегически важный объект, рассеял и частично уничтожил скопления войск около городов Старицы, Ржева, Зубцова, Сычевки и Клина. 6 ноября 1941 года, когда гитлеровцы пошли в психическую атаку, И. С. Полевой со звеном Пе-2 бомбил и штурмовал гитлеровские подразделения у села Селижарово. При этом было уничтожено до 450 фашистов. Во время налета на вражеский аэродром в городе Ржеве разбомбил 4 самолета Ю-88.
Всего за 1941—1942 годы летчик Полевой уничтожил 22 самолета, 40 танков, 307 автомашин с пехотой и грузами, 134 повозки, 20 цистерн с горючим, 2500 вражеских солдат и офицеров, разрушил 3 переправы и 2 моста.
В 1943 году, когда 132-й бомбардировочный авиационный полк получил новую технику — самолеты Ту-2, Иван Степанович был основным инструктором по обучению пилотов на этих мощных машинах.
Боевые действия на новом бомбардировщике майор Полевой начал 9 июня 1944 года на Ленинградском фронте. Он сам повел полк на бомбежку сильно укрепленной обороны врага, преградившей нашим войскам путь на Карельском перешейке. Потом неоднократно руководил полетами тридцати Ту-2 на железнодорожные станции в сторону Выборга. Полк под его командованием наносил сокрушительные удары по гитлеровским позициям при освобождении городов Минска и Двинска, Шауляя и Митавы.
И. С. Полевой был награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны I степени.
Свой последний вылет майор Полевой совершил 20 августа 1944 года. Двадцать семь Ту-2 под его командованием вышли на разгром важного железнодорожного узла, на котором скопилось много военных эшелонов. На подходе к цели полк попал под плотный огонь зенитной артиллерии. Самолет Ивана Степановича был подбит, а сам он ранен. Но, несмотря на это, сбросил бомбы точно на цель. Вражеские эшелоны запылали.
Майор Полевой повел полк на свой аэродром. Все машины сели. А он сам приземлиться не смог. У подбитого самолета не выпускались шасси. Тогда он начал устранять повреждения, но от потери крови обессилел. Самолет, потеряв управление, упал на лес. Иван Степанович получил смертельное ранение. Воздушный стрелок остался жив. Он вытащил майора из машины, чтобы оказать первую помощь, но командир прожил всего лишь несколько минут.
КОМЭСК ПОПОВА. То, кто видел за несколько лет до войны эту хрупкую русоволосую девушку, наверное, представить не могли, что перед ними будущий отважный боевой командир эскадрильи ночных бомбардировщиков, гроза оккупантов Надежда Васильевна Попова.
…С помощью Марины Расковой Надежде удалось поступить в Херсонскую авиационную школу.
С мая 1942 года для нее, рядового летчика, начались трудные фронтовые будни. В умелых руках Надежды неказистый По-2, нехитрый бомбардировщик, безотказно поднимался ночью и днем, летал в любую погоду под огнем зениток и в лучах вражеских прожекторов, но неуклонно выходил на цель и разил врага.
…Сентябрьская ночь 1942 года запомнилась Надежде надолго. Темное облачное небо. Порывистый ветер. Чувствуется дыхание осени. Попова получила приказ бомбить скопление войск противника у переправы и твердо повела самолет к цели. Вокруг мрак, темнота. Но вот внизу мелькнула лента реки. Попова юркнула в «окошечко» и повела самолет к земле, к переправе. Но самолет Поповой был замечен врагами — замелькали вспышки и хлопки разрывов, прожектор ослепил глаза. Но груз уже полетел на землю. Взрыв подтвердил: цель накрыта.
В эту ночь Попова еще пять раз выходила на бомбометание — точными ударами уничтожала вражеские объекты.
Затем она воевала в районе Севастополя. Бомбила скопления войск, уничтожала живую силу и технику противника на других участках фронта.
У командира авиаэскадрильи Надежды Васильевны Поповой было еще много трудных полетов и важных боевых заданий, при выполнении которых она проявила мужество и героизм. Родина достойно отметила боевые подвиги своей дочери.
ПО ЗАКОНАМ ОТВАГИ И МУЖЕСТВА. Первый выстрел по врагу Владимир Прокопенко сделал на рассвете 22 июня 1941 года.
Вскоре был тяжело ранен командир взвода Иван Жуков. Умирая, он успел сказать Владимиру:
— Сержант, принимайте командование. Держитесь до последнего…
И Прокопенко держался. А когда пограничников осталось всего шестеро, отдал приказ отходить. Они начали пробиваться через Марьянполь, Полоцк дальше на восток. Через несколько недель соединились со своими.
Батальон майора Гринштейна, в который попал сержант Прокопенко, дрался с врагом на подступах к Ленинграду.
Через некоторое время сержанта назначили командиром группы разведчиков-подрывников. Группа делала глубокие рейды в тыл врага, минировала мосты, автомобильные и железные дороги и другие объекты стратегического назначения.
Осенью 1942 года группа старшего сержанта пробралась в город Себеж, где работал большой завод, и взорвала его. За успешное проведение операции Прокопенко был награжден орденом Красной Звезды. Вскоре его приняли в ряды Коммунистической партии.
…17-й отдельный инженерный батальон получил приказ форсировать Днепр. В ночь на 1 октября Владимир одним из первых повел лодку через Днепр. В ней было двадцать бойцов-десантников. Несмотря на ураганный огонь врага, он без потерь доставил десант на правый берег.
Десять раз в ту ночь пришлось преодолевать на пароме Днепр Владимиру Прокопенко.
За годы войны Владимир Прокофьевич Прокопенко подорвал в тылу врага несколько десятков мостов и других объектов, уничтожил и взял в плен около 100 гитлеровцев, обезвредил 3850 мин разных систем.
ГЕРОЙ ТРЕХ ВОЙН. Вся его сознательная жизнь связана со службой в Советских Вооруженных Силах.
В 1941 году, когда танковые колонны гитлеровцев рвались к Москве, на их пути стала танковая бригада полковника Катукова (впоследствии маршала бронетанковых войск). В составе этой бригады был и батальон капитана Рафтопулло. Капитан уже имел хороший боевой опыт: за успешные бои с японскими самураями у озера Хасан и с белофиннами на Карельском перешейке Анатолий Анатольевич был награжден двумя орденами Красного Знамени.
Остановить танковую армаду врага в открытом бою было нелегко. Это хорошо понимали все танкисты — и командиры и рядовые. Решено было закопать танки в землю, сделать засады на ожидаемом направлении движения гитлеровской колонны.
Огонь советских танкистов был точным и неожиданным.
Спустя некоторое время у поселка Ильково батальон капитана Рафтопулло снова встретился в смертельном поединке с вражескими танками.
Бой начался с утра. Танковая колонна врага снова пошла на таран, стремясь прорвать оборону танковой бригады полковника Катукова. Но ее удары вновь и вновь разбивались о стойкость наших воинов. Танкисты батальона капитана Рафтопулло встречали атаки прицельным, сокрушительным огнем.
Уже в госпитале комбат узнал о том, что за первый бой он награжден орденом Ленина, а за второй ему присвоено звание Героя Советского Союза.
Множество боев еще было до конца войны у Анатолия Анатольевича. Победу встретил он в Германии. К этому времени грудь полковника Рафтопулло украсилась двенадцатью правительственными наградами.
РОКОССОВСКИЙ СКАЗАЛ: «МОЛОДЕЦ!». Запись в журнале боевых действий 167-го легкоартиллерийского полка первой гвардейской артиллерийской дивизии резерва главного командования:
«5 июля в 7 часов 30 минут противник при поддержке танков и авиации пытался прорвать нашу оборону северо-восточнее Обыденки — Измайлова. Полк вел огонь по врагу, израсходовав 3530 снарядов. Рассеяно до двух батальонов пехоты, подавлено две батареи и три пулеметные точки. Особенно отличились в бою гвардии старший лейтенант Саламатин, гвардии младший лейтенант Ловчев и гвардии старший сержант Резник…»
…Утро 8 июля 1943 года батарея гвардии лейтенанта Родионова встретила неподалеку от села Самодуровки Орловской области. Всю ночь артиллеристы провели в ожидании приказа о наступлении. Он должен быть вот-вот. В этом никто не сомневался. Но когда?
Наконец на рассвете поступила команда открыть огонь. И сразу ударила мощная канонада, небо наполнилось гулом самолетов; вздымая пыль, двинулись танки…
Вскоре оглушенный враг опомнился. Перед батареей Родионова, на возвышенности, появились вражеские танки. Резник насчитал их до тридцати. Он отдал команду выкатить пушку на открытую огневую, чтобы ударить прямой наводкой.
Танки быстро приближались. Вот уже простым глазом можно рассмотреть большие кресты на их боках. Сердце старшего сержанта сжалось от напряжения. Еще немного, еще… Главное ударить первым…
— Огонь! — скомандовал он.
Танк, по которому стреляла пушка Резника, будто присел и развернулся боком. После второго выстрела взорвался бензобак. Вражеская машина вспыхнула и завертелась на месте.
Окутались дымом в еще несколько танков. От тяжелых взрывов земля содрогалась будто во время землетрясения. Вражеский снаряд попал в щит пушки. Погиб наводчик. Его место сразу занял старший сержант Резник. Он подбил еще один «тигр». За ним шло не менее взвода вражеских автоматчиков. Следующий снаряд предназначался им. Оставшиеся в живых быстро отступили.
В тот день, да и в следующие, артиллеристам гвардии лейтенанта Сергея Родионова пришлось нелегко. Гитлеровцы прилагали все силы, чтобы отбросить их — вели по ним плотный артиллерийский и минометный огонь, бросали на них танки и пехоту, бомбили с воздуха. Но гвардейцы держались, не пропустили врага. Перед их позициями намертво остановились тридцать шесть гитлеровских «тигров» и «пантер».
Тяжелые потери понесли и гвардейцы. Вышли из строя командиры взводов Ловчев и Никитин, все наводчики. Могла вести бой только пушка старшего сержанта Резника. И она выдержала тяжелый поединок. В наградном листе Федора Резника об этом говорится так:
«В ожесточенном бою 10 июля 1943 года в районе селения Молотни Орловской области с открытой огневой позиции прямой наводкой старший сержант Резник сжег два немецких танка и один подбил. Всего своей пушкой он подбил и сжег пять немецких танков, из них два тяжелых (типа «тигр»)».
Советские войска развивали наступление. Артиллеристы активно поддерживали пехоту: отражали атаки «тигров», «пантер», и «фердинандов», вели противобатарейную борьбу, подавляли пулеметные огневые точки врага. Как всегда, точно и четко действовал расчет орудия Федора Резника. Но недолго пришлось ему воевать. 19 июля 1943 года в бою у села Новые Турьи Орловской области он пал смертью героя.
Член Военного совета 70-й армии генерал-лейтенант Н. Н. Савков вспоминает, что командующий фронтом генерал армии К. К. Рокоссовский сказал о Федоре Резнике: «Молодец!». Он высоко оценил подвиг отважного командира орудия гвардии старшего сержанта и лично поддержал просьбу о присвоении ему посмертно звания Героя Советского Союза.
НА ПОДСТУПАХ К БЕРЛИНУ. Утром 19 апреля 1945 года танки майора Садового, форсировав небольшую речку, повели наступление дальше. Фашисты ожесточенно сопротивлялись. Внезапно из-за укрытия по нашим танкам почти в упор ударили замаскированные самоходки. Командир полка приказал первому батальону подавить их.
Т-34 открыли огонь. Несколько «фердинандов» вспыхнули, остальные стали отползать назад.
Невдалеке от танка командира полка, за стенами полуразрушенного дома замелькали зеленые фигуры. Они, вероятно, поджидали, когда советские танки подойдут поближе, чтобы открыть огонь из фаустпатронов.
— Справа опасность! — предупредили в микрофон Садового.
И сразу же несколько танков третьего батальона ударили по развалинам. Гитлеровцы были уничтожены.
Пройдя первую линию вражеских окопов, полк завязал бой в глубине фашистской обороны. Ряды его редели, но это не повлияло на наступательный порыв танкистов. Уничтожив огневые точки и проволочные заграждения, они рванулись вперед.
К концу дня майор Садовой доложил командиру 37-й механизированной бригады полковнику Хотимскому:
— Вражеская оборона прорвана. Полк уничтожил 6 самоходных установок и около 300 немецких солдат и офицеров, взял 16 пленных.
Началась переправа всего танкового корпуса, а затем и армии. Выйдя на оперативный простор, советские танки устремились к Берлину. 21 апреля они завязали бои на его окраинах.
Перед началом решающего штурма фашисткой столицы майор Садовой собрал командиров и сказал:
— Тяжело было, но мы дошли. Вера в победу, в то, что мы обязательно сломаем хребет фашистскому зверю, вела нас вперед. Так будем и в завершающих боях сражаться с такой же отвагой, с какой прошли весь наш боевой путь…
Да, дорога бригады к Берлину была длинной — через горькое отступление 1941 года, сражение на Орловско-Курской дуге, за Днепр, под Корсунь-Шевченковым, в болотах Белоруссии, на Висле… И вот теперь предстояло отдать последний приказ, вместе со своими боевыми друзьями пойти в бой, за которым будет конец войне. Будет победа!
— Вперед, танкисты!
Командирская машина, а за ней и остальные устремились по улицам предместья. Танкисты уничтожали огневые точки, разрушали баррикады, расстреливали вражеские пушки, преодолевали сопротивление фаустников. Почти каждый метр приходилось брать с бою и нередко платить за него дорогой ценой.
Бой в городе, да еще большом, многоэтажном, каменном, — сложное дело. Вот в поле, на просторе, танки могут развернуться… В Польше, например, за считанные дни полк прошел 500 километров — от Вислы до Одера, освободил свыше 120 населенных пунктов, в том числе три города. Этот рейд совершен ради того, чтобы вести бой вот здесь, на улицах фашистской столицы. Завершающий бой…
Однако дождаться его конца майору Садовому не пришлось. Фашистская пушка, внезапно открывшая огонь из укрытия, подожгла командирскую машину. Механик-водитель и заряжающий погибли, остальные бойцы были ранены. Александра Петровича в тяжелом состоянии направили в медсанбат.
День Победы майор Садовой встретил в госпитале. Здесь он узнал, что за проведение операции по форсированию речки и прорыв обороны противника на подступах к Берлину удостоен звания Героя Советского Союза.
В БОЯХ ЗА КЕНИГСБЕРГ. Дорогами Крыма, Белоруссии, Польши, Литвы прошел солдат. Лишь раз вышел из строя — был ранен. Однако быстро подлечился и возвратился в часть.
Приближались бои в логове фашистского зверя. Советские войска вступили в Восточную Пруссию. Мощные укрепления, сооруженные фашистами, преградили путь 126-й стрелковой Горловской дважды Краснознаменной ордена Суворова дивизии, в составе которой служил младший сержант Саламаха. Везде, куда ни ткнись, — доты, эскарпы, линии окопов с проволочными заграждениями… Гитлеровцы рассчитывали прикрыть ими столицу Восточной Пруссии — Кенигсберг, отсидеться за укреплениями, а затем перейти в контрнаступление. Перед частями Советской Армии была поставлена задача в кратчайший срок взломать вражескую оборону, на плечах врага ворваться в город-крепость.
— Приказ выполним! — поклялись советские воины. Среди них был и Антон Саламаха.
Дорогу пехотинцам преградил мощный форт. Наша артиллерия открыла по нему точный огонь, саперы взрывчаткой сделали проход в одной из стен. «Сейчас самое время», — решил младший сержант и бросился вперед. В рукопашной схватке он уничтожил 12 немецких солдат, а 15 взял в плен. Бойцы взвода пошли в атаку. Форт пал.
На следующий день — 8 апреля — батальон повел бой уже на окраинах Кенигсберга. Гитлеровцы стремились возвратить утраченные позиции, все время контратаковали. Мешали продвижению вперед и баррикады на улицах, пулеметные гнезда в домах, снайперы на чердаках, фаустники, охотившиеся за нашими танками.
Один из домов фашисты превратили в мощный опорный пункт. Понаблюдав за ним, Саламаха нашел непростреливавшуюся зону. Быстро созрело решение. Он доложил его командиру роты.
— Действуй, — выслушав Саламаху, сказал лейтенант. — Твой успех — в быстроте и решительности.
Прячась за руины, младший сержант, подобрался к зданию и бросился на чердак. Ему преградил путь черный, заросший густой щетиной гитлеровец. Саламаха свалил его короткой очередью из автомата.
На чердаке несколько фашистов, припав к пулеметам, вели огонь вдоль улицы, по которой наступали наши бойцы. Саламаха бросил одну гранату, вторую. Рванули взрывы, стрельба прекратилась. Когда дым и пыль рассеялись, младший сержант увидел разбросанные трупы врагов.
Внизу на улице раздалось звонкое «ура». Это перешли в наступление боевые друзья Антона. Отважный воин присоединился к ним. Батальон очистил от врага весь квартал. Путь нашим подразделениям к центру города был открыт. Младший сержант Саламаха, действуя смело и инициативно, захватил в плен 12 фашистов.
Родина высоко оценила героические действия девятнадцатилетнего комсомольца, присвоив ему высокое звание Героя.
Отгремели бои. С победой возвратились воины в родные края. Прибыл домой, в родные таврические степи и Антон Саламаха. Сразу взялся, за работу — ведь дел в колхозе было много. Был бригадиром полеводческой бригады, заместителем председателя колхоза «Россия», председателем сельского Совета…
Сейчас А. М. Саламаха живет в селе Бехтеры Голопристанского района. Он частый гость у молодежи колхоза «Россия» и учащихся сельскохозяйственного техникума, у школьников местной десятилетки. Рассказывает им о своей молодости, походах и боях, участником которых был, о героических подвигах комсомольцев, друзей-однополчан. И снова вспыхивают огоньки в прикрытых морщинами глазах, расправляются плечи, крепнет голос.
Не стареет душой ветеран…
ТЫСЯЧА ВОСЕМЬ БОЕВЫХ ВЫЛЕТОВ. Это было время развития отечественной авиации. Молодежь Московской картонажной фабрики бросила клич: «Купим стране самолет на свои трудовые деньги!».
Ира Себрова была одной из тех, кто всем сердцем поддержал эту инициативу. Самолет был приобретен и передан авиаторам. А вскоре по путевке комсомола Иру послали учиться в аэроклуб. Старательно овладевала она летным делом, изучала технику. А когда закончила учебу, ее оставили инструктором. Эта работа требовала более глубоких специальных знаний, и ее вскоре направили в Херсон, в авиационную школу.
Окончив школу, Ирина вернулась в Москву, в родной Фрунзенский аэроклуб, учила молодежь, строила планы на будущее…
Началась война… Она оборвала мечты, родилось одно желание — на фронт! Когда Ира узнала, что Герой Советского Союза Марина Раскова формирует из женщин-летчиц авиационную часть — полк ночных бомбардировщиков, — она немедленно, одной из первых, обратилась с просьбой зачислить ее.
На фронт летчицы, конечно, попали не сразу. Далеко от фронта еще долгих семь месяцев их готовили — учили летать в условиях, приближенных к боевым. Только в мае 1942 года часть была готова к выполнению боевых заданий.
Тогда были упорные бои в районе Донбасса. Даже отступая, наши войска наносили ощутимые удары по врагу, изматывали его силы. Летчицы каждую ночь на легких ночных бомбардировщиках выходили на бомбометание, уничтожали живую силу и технику врага. А часто и не один раз за ночь.
Штурманом у Ирины Себровой была Наталья Меклин. Девушки подружились. Обе спокойные, рассудительные, по-деловому принципиальные и непреклонные, они отлично ладили между собой. Не раз им приходилось выполнять задания в условиях казалось бы невыполнимых: при сплошном тумане, отсутствии видимости, да еще в горах. И все-таки мастерство летчицы и штурмана приносили успех.
…После Сталинградской битвы оккупанты под натиском наших войск начали откатываться на запад. Полк получил приказ бомбить отступающие части врага.
К этому времени старший лейтенант Себрова уже была командиром звена. Она водила своих девушек на сложные и опасные операции.
В 1943 году полк воевал на Кубани и на юге Украины.
Один из боев Ирине запомнился надолго. Это было на Кубани. В ночь на 10 марта 1943 года она получила задание нанести бомбовый удар по сосредоточению войск противника.
Погода не благоприятствовала. Тяжелые тучи плыли над землей, когда звено подошло к цели.
«Хотя бы маленькое оконце, — думала с надеждой Ирина. — Маленькое…»
И судьба словно услышала ее просьбу — в облаках появился просвет. Самолет Ирины, а за ним и все звено нырнуло в это окно. Перед летчицами была цель. Следовало быстро и точно выйти на нее и бомбить. Но тут справа, слева к самолетам потянулись огненные щупальца прожекторов. И одновременно заговорила зенитная артиллерия врага. Но бомбы уже ложились в цель, внизу раздавались взрывы, вспыхивали пожары — горели вражеские машины с горючим.
Вылеты, вылеты, вылеты… Каждую ночь. Бомбежки. Ирина Федоровна бомбила «Голубую линию» и скопление войск противника под Новороссийском, сбрасывала мешки с боеприпасами и продуктами нашим войскам в районе Эльтигена.
1943 год принес радость: в этом году она была принята в партию. Она была награждена двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны II степени и орденом Красной Звезды.
В боях росло ее воинское мастерство, накапливался опыт, совершенствовались знания.
Много раз поднимала Ирина против врага свой самолет — в Белоруссии, в Польше и в самой Германии. Много было тяжелых и сложных боев, казалось, почти безвыходных положений, но мастерство и целеустремленность помогали выполнять боевые задания, сохранить жизнь.
Последний раз Ирина Федоровна поднимала свой самолет на выполнение боевого задания в Германии: бомбила скопление вражеских войск в порту Свинемюнде. Это был ее тысяча восьмой боевой вылет.
…И сейчас, в мирные дни, Золотая Звезда Героя напоминает Ирине Федоровне Себровой о ее боевой молодости, о жизни, прожитой для Родины, для советских людей.
СТАЛИНГРАДСКИЙ ХАРАКТЕР. В бой курсанты Винницкого пехотно-пулеметного училища вступили на волжских берегах — под Сталинградом. На третьи сутки тяжелых боев противник прорвал нашу оборону. Создалась угроза захвата знамени подразделения. Снасти его было поручено лейтенанту Шешурину и курсанту Собко. Они с честью выполнили приказ командира, доставили знамя в штаб училища. Подвиг молодого воина был отмечен медалью «За отвагу». Командование училища присвоило ему звание лейтенанта и направило в часть.
После разгрома фашистов под Сталинградом 76-я гвардейская дивизия, в 234-м полку которой служил молодой офицер, была переброшена на Орловско-Курское направление. Командира взвода пулеметчиков Ивана Собко назначили командиром пулеметной роты. Вскоре начались ожесточенные бои, потребовавшие от солдат и командиров больших физических и душевных сил.
11 июля 1943 года пулеметная рота Собко приняла участие в разведке боем и выбила фашистов из двух траншей на западном берегу небольшой реки. Командующий 61-й армией генерал-лейтенант Белов объявил молодому офицеру благодарность.
Тяжелый бой был 12 июля на подступах к селу Хмелево Болоховского района Орловской области. Здесь наступающие подразделения 234-го полка восемь часов сражались с крупными силами фашистов.
Пулеметчиков атаковали 28 танков и самоходок. Головную машину выстрелом из ПТР поджег сержант Голубев. Пушка, ведущая огонь, прямой наводкой вывела из строя еще четыре вражеские машины.
Атака врага замедлилась. Но ненадолго. Перегруппировав силы, он снова бросился вперед. Лейтенант приказал роте не стрелять, пока гитлеровцы не подойдут на 150—200 метров. Тогда он отдал команду: «Огонь!». Вспыхнули несколько вражеских машин.
Оправившись, гитлеровцы пошли в третью атаку. И опять безуспешно: гвардейцы Собко выстояли. Командир роты был ранен, но не оставил поля боя. Перевязав плечо, он занял место в боевом строю.
Ожесточенной была четвертая атака. Гитлеровцы сосредоточили на пулеметчиках огонь всей своей артиллерии и минометов, подвергли их ожесточенной бомбардировке с воздуха, открыли стрельбу и вражеские танки. Потом вперед снова пошла пехота.
Но гвардейцы выстояли и на этот раз. Последним напряжением сил они отбросили врага.
После боя в строю роты осталось только четыре человека — ее командир, сержант Голубев, рядовые Иванов и Фарзалеев. Закончились патроны. Гвардейцы решили: если враг снова будет атаковать, идти врукопашную.
Но пятой атаки не было. Подошла наша танковая часть, за ней стрелковые подразделения. Оставшихся в живых бойцов роты Собко подобрали санитары и отправили в медсанбат.
Командир 234-го гвардейского Черноморского стрелкового полка подполковник Павловский дал такую оценку действиям пулеметчиков:
«Рота под командованием старшего лейтенанта Собко Ивана Кузьмича уничтожила 900 гитлеровцев. Командир лично из станкового пулемета уничтожил 200 фашистов».
О поединке гвардейцев бойцы написали песню и нередко пели ее.
Через два месяца после боев на Орловско-Курской дуге рота старшего лейтенанта Собко в числе первых форсировала реку Убедь и точным огнем станковых пулеметов заставила замолчать фашистские дзоты. 12 немецких кавалеристов были уничтожены лично командиром роты.
В бою за город Седнев на Черниговщине счет Ивана Собко пополнился еще пятнадцатью уничтоженными фашистами.
Потом были бои. После освобождения Варшавы Ивана Кузьмича направили учиться в высшую офицерскую школу в город Ульяновск. Окончив ее, он служил в армии до 1946 года.
Возвратившись в 1948 году в Херсон, Иван Кузьмич работал на разных ответственных должностях.
В ОГНЕННОМ КОЛЬЦЕ. Добровольно пожелали идти все. Отобрали только шестерых. Им предстояло переправиться на простой лодочке через Северную бухту в центральную часть Севастополя, захватить плацдарм и обеспечить высадку подразделения.
9 мая 1944 года в шесть утра лодка с шестеркой отважных под шквальным огнем противника быстро пошла через Северную бухту. Вода вокруг нее буквально кипела от взрывов снарядов и мин. Казалось, вот-вот они накроют лодчонку, разнесут на куски. Но попаданий не было.
Лодка прошла сквозь взрывы и густые пулеметные очереди, и из нее в самом центре Севастополя высадился десант. Первый натиск смельчаков был стремительным. Им удалось продвинуться в глубь разрушенных кварталов города и закрепиться.
Александр Соценко первым заметил, что гитлеровцы окружают десантников. До этого Александр никогда не видел столько фашистов. Они появлялись то с одной, то с другой стороны, поднимались в атаку.
Десантники вели ожесточенный огонь со всех видов оружия. Все меньше и меньше оставалось патронов в диске автомата Александра. Вот он почувствовал, как пуля обожгла грудь и теплая струйка потекла по телу. На какое-то мгновение он склонил голову, заскрипел зубами, потом поднял и бросил еще две гранаты. Заметил, как восемь фашистов упали после их взрывов.
Что было потом? Да и точно ли так все было, как рассказано в этом очерке? Никто не знает этого и никто не расскажет. Потому что после этого героического боя не осталось свидетелей. На залитой кровью земле нашли лишь истерзанные ранами тела шестерых гвардейцев.
Они выполнили приказ — отвлекли значительные силы врага, дали возможность нашим частям успешно осуществить основную задачу.
ПОДВИГ ШТУРМОВИКА. Молодой пилот с первых дней после прибытия в 190-й гвардейский штурмовой авиационный полк показал, что он способен бить врага.
17 августа 1943 года во время боевого вылета в район населенного пункта Кохани Стробыкин-Юхвит засек батарею зенитной артиллерии врага и с четырех заходов подавил ее.
Таких боев было немало. Вскоре за образцовое выполнение боевых заданий Николай Стробыкин-Юхвит был награжден орденом Красного Знамени.
Бои за плацдарм на правом берегу Днестра, Яссо-Кишиневская, Клужская и Будапештская операции — таков боевой маршрут летчика. Ему приходилось водить на штурмы группы из четырех-восемнадцати самолетов. Девяносто два успешных вылета сделал старший лейтенант на этом маршруте. Бомбардировочно-штурмовые группы, которые он водил, уничтожили десятки танков и автомашин, подавили восемнадцать батарей противотанковой артиллерии и девять батарей зенитной артиллерии, разбомбили шесть складов с боеприпасами.
Старший лейтенант Стробыкин-Юхвит был награжден вторым орденом Красного Знамени и орденом Отечественной войны I степени.
Когда советские войска форсировали Дунай, на плацдарме разгорелись ожесточенные бои. Противник, сконцентрировав танки и пехоту, начал контратаковать наши части. Стробыкин-Юхвит по нескольку раз в день водил в бой восьмерку «илов». Только 8 и 9 декабря они уничтожили четыре «тигра», двенадцать автомашин, рассеяли пехоту. Контратака фашистов была сорвана.
Десятки ярких боев провел Николай Николаевич Стробыкин-Юхвит. С августа 1943 года и до конца войны он сделал сто пятьдесят шесть, а пилоты его эскадрильи — тысяча четыреста тридцать боевых вылетов.
ЗА РОДНОЙ ГОРОД. Переправу через Днепр батальон начал ночью. Бесшумно отрываясь от берега, лодки исчезали в мартовской темени. Когда враг рассмотрелся, было уже поздно: десантники зацепились за берег.
Первыми высадились и завязали бой пулеметчики роты, в которой служил Николай Суббота. Военный журналист капитан В. Волончук, прибывший на правый берег вместе с десантниками, записал в своем блокноте:
«Вот и желанный берег, вот и дорогой Херсон, пылающий в огне. Как только челн коснулся берега, пулеметчик Суббота прыгнул на него. Расчет быстро установил пулемет в полуразрушенном здании и прикрыл огнем высадку своего подразделения».
Батальон А. А. Макоева пошел вперед, ворвался в Цыганскую Слободку. Бой разгорался. Гитлеровцев приходилось выбивать из каждого дома, каждой улицы, иногда сходиться врукопашную.
Пулемет Николая не знал передышки. Он несколько раз менял огневую позицию. Иногда вражеские гранаты рвались совсем близко.
— Все же дошел до Херсона, — удовлетворенно сказал Николай, когда отбили очередную атаку гитлеровцев. — Вернулся в родные края…
Днепр кипел от взрывов снарядов и мин. Стреляли пушки за рекой, снаряды свистели над головой, рвались где-то в городе. Тяжелое было позади — ночная переправа, предрассветный ожесточенный бой на плацдарме, штурм предместья. Николаю с расчетом «максима» пришлось отбивать контратаки, давить огневые точки. Он уничтожил сначала два вражеских пулемета, потом заставил замолчать еще три. Батальон отбил натиск гитлеровцев, развил успех.
Пришел комвзвода — юный лейтенант, недавно прибывший из училища. Поинтересовался, как дела, достаточно ли патронов. Передал благодарность от комбата за бой в Цыганской Слободке. Сказал, что созданы штурмовые группы и он, пулеметчик Суббота, включен в одну из них. И добавил:
— С нами будут полковые пушки, их ставят на прямую наводку. Впереди дзоты.
— С пушками совсем весело будет, — заметил Николай. — В Сталинграде мы с ними разве такие огневые точки громили…
По сигналу ракеты батальон двинулся вперед. Вгрызалась в фашистскую оборону пехота, расстреливали вражеские дзоты пушкари. Суббота поддерживал их огнем своего «максима», отбивал гитлеровцев, пытавшихся контратаковать. Не заметил, как сбоку, из переулка, выскочила группа вражеских солдат. Второй номер первым увидел опасность, крикнул:
— Окружают!
Суббота быстро развернул пулемет, нажал гашетку. Ударила очередь, одна, вторая… Упало несколько зеленых фигур, остальные бросились прочь.
— А ты говорил окружают. — Николай улыбнулся солдату. — Если мы, браток, переплыли Днепр, то все остальное нам нипочем…
…После длительной разлуки он увидел Днепр. Зачерпнул в каску воды и долго пил не отрываясь. Золотые, солнцем просвеченные капельки падали солдату на гимнастерку, ручейки текли на грудь, а он этого не ощущал. Наконец свершилось то, о чем мечтал в холодных, снегом занесенных блиндажах, мокрых окопах, на далеких дорогах. Он дошел до отчего дома. И вливалась новая сила в его тело, отгоняла усталость, звала вперед. «Теперь можно и дальше, на запад», — сказал солдат.
Батальон продолжал наступление. Николай сражался в первых рядах. Он забросал гранатами вражеский дзот, вступил в неравный бой с 15 гитлеровцами и победил их. На его счету было семь уничтоженных вражеских огневых точек, 29 гитлеровских солдат и офицеров.
Во время одной из атак пулеметчик погиб.
Николай Никитич Суббота — один из многих солдат и офицеров, павших во время освобождения Херсона от гитлеровских захватчиков. Похоронен он на городском кладбище. Херсонцы свято чтут память о герое-земляке. Его именем названа одна из улиц города. На фасаде школы-интерната № 1 установлен барельеф Героя. Десятки пионерских отрядов носят имя Николая Никитича.
Приказом заместителя Министра обороны СССР Маршала Советского Союза И. Конева рядовой Н. Н. Суббота навечно занесен в списки роты дивизии, в которой он храбро воевал. И сейчас на ежедневной проверке правофланговый роты на вызов старшины отвечает:
— Рядовой Суббота погиб смертью Героя, защищая нашу Родину.
САМОЛЕТЫ ВЫХОДЯТ НА ЦЕЛЬ. Командир 241-го штурмового авиационного полка майор Обухов 24 декабря 1941 года собрал офицеров. Обсуждались события последних недель. Впервые после начала второй мировой войны фашистские войска потерпели крупное поражение — были разгромлены под Москвой. Разбирая результаты боевых операций, командир полка высоко отозвался о капитане Петре Федоровиче Сыченко — заместителе командира эскадрильи штурмовиков.
В начале войны капитан Сыченко воевал на тихоходном ДБ-3. Потом было срочное освоение новой техники — штурмовика Ил-2. И снова бои с врагом.
Только с 20 ноября по 31 декабря 1941 года капитан Сыченко сорок два раза водил группы штурмовиков на боевые задания. Они уничтожили 6 танков, 169 автомашин, 10 автобусов, 25 мотоциклов, 3 зенитные батареи, 2 легковые автомашины, 770 солдат и офицеров противника и 26 конных подвод.
23 декабря, возвращаясь с бомбардировки вражеских тылов, летчики группы, которую вел капитан Сыченко, увидели, что наши наземные войска, ведущие успешное наступление, атаковала шестерка «мессеров». Командир решил вступить в бой с фашистскими истребителями. Пятнадцать минут длился этот бой на глазах у всех солдат переднего края. Наши летчики вышли победителями: два «мессера» упали на землю, остальные повернули назад.
Не было в боевой практике капитана Сыченко такого случая, чтобы он не вывел на цель свою эскадрилью или группу самолетов. При любой погоде, в любых условиях штурмовики «черной смертью», как называли их фашистские солдаты, налетали на гитлеровские войска. И после всех боевых заданий капитан Сыченко в полном составе приводил самолеты на свой аэродром.
КАПИТАН ТАВАДЗЕ. Ил-2 поднялся в воздух. Давид увидел заснеженные руины города и через минуту-две цель — вражеские позиции. А вокруг — белые хлопья разрывов зенитных снарядов. Их не только увидел, но и услышал Тавадзе — осколки дробно били по фюзеляжу. Он подумал: нужно во что бы то ни стало выполнить боевое задание, уничтожить врага. Бомбы Давид сбросил точно на цель — это подтвердили взрывы и пожар.
Еще двадцать два раза водил Тавадзе под Сталинградом свое звено на бомбардировку и штурмовку живой силы и вражеской техники. За мужество и отвагу он был награжден орденом Красного Знамени.
В боях совершенствовалось летное мастерство Давида. Энергичный и бесстрашный, он личным примером увлекал в ожесточенные схватки своих ведомых, находил выход из самых сложных ситуаций и всегда выходил победителем.
Эскадрилья Тавадзе участвовала в прорыве «Голубой линии» на Северном Кавказе, поддерживала наши наземные войска на Малой земле. Главный маршал авиации Новиков, руководивший этими операциями, трижды объявлял всему летному составу эскадрильи Тавадзе благодарность.
…Шли бои за освобождение от врага Крыма. 19 апреля 1944 года эскадрилья Тавадзе бомбила отступающего к Севастополю противника. Преодолевая огонь зенитной артиллерии, самолеты вышли на цель и сбросили свой груз. Внизу вспыхнул пожар. Перед взором открылось большое скопление автомашин, самоходок и другой техники.
Тавадзе дал приказ разить врага с бреющего полета. Только начали снижаться, как Давид почувствовал жгучую боль во лбу. Теплая струя крови залила правый глаз. «Ранен, — подумал он, — надо уходить… А может обойдется? Может не надо? Левый глаз еще видит цель».
И Давид продолжал штурмовать вражеские войска.
Боевой приказ был выполнен полностью, и штурмовики повернули на свой аэродром. И тут Давид почувствовал, что опухает и вокруг второго глаза, он стал хуже и хуже видеть. Превозмогая боль, почти вслепую, вел он свой самолет. Его друзья знали о ранении командира.
— Держись до последнего! — подбадривали они его.
И он держался. На земле облегченно вздохнули, когда эскадрилья Тавадзе во главе с командиром благополучно приземлилась.
А уже через несколько дней, еще не совсем оправившись после ранения, капитан Тавадзе снова в воздухе — две группы штурмовиков Ил-2 под его командованием бомбили позиции врага в районе Севастополя. Истребители прикрытия снова были свидетелями бесстрашного маневра командира и его эскадрильи. Снизившись до бреющего полета, они в упор расстреливали вражеских солдат и технику.
Эскадрилья, которой командовал капитан Тавадзе, была лучшей в полку, сделала около полутора тысяч боевых самолето-вылетов, нанесла противнику большой урон в технике и живой силе, а сама почти не имела потерь.
Давид Елизбарович Тавадзе награжден орденом Александра Невского, двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, а в августе 1944 года Родина отметила его высшей наградой-званием Героя Советского Союза.
Сейчас Д. Е. Тавадзе в отставке. Живет в Сухуми.
КОМАНДИР МОРСКОГО ОХОТНИКА. Семьдесят раз за годы войны морской охотник под командованием старшего лейтенанта Танского ходил на боевые задания по охране транспортных судов от врага, более 150 раз эскортировал наши подводные лодки, 17 раз высаживал десантные, разведывательные и диверсионные группы на берег, занятый врагом. Кроме того, морской охотник Танского ставил мины, атаковал подводные лодки противника и выполнял множество других заданий командования.
…Осень 1944 года. Советские войска успешно наступали на всех фронтах. Настал черед нанести удар гитлеровцам и в Заполярье. 13 октября 1944 года командующий флотом адмирал Головко вызвал командиров малых морских охотников и поставил задачу высадить десант в тылу противника в порту Лиинахамари. Он должен помочь войскам Карельского фронта, движущимся на Печенгу.
Командиры морских охотников знали, что значит высадить десант в порту, занятом врагом. Надо прорваться в бухту под огнем врага, швартоваться, очевидно, прямо к камням. Танский уже бывал в этой бухте.
Глухой ночью, приняв на борт пехоту с полуострова Рыбачий, охотники взяли курс на Лиинахамари. Гвардии старший лейтенант Танский уверенно вел свой МО-424. Уже подошли к узловому проходу, ведущему в порт, когда ночную тьму прорезали слепящие лучи береговых прожекторов. Немцы встретили корабли орудийным огнем, заговорили крупнокалиберные пулеметы. Снаряды начали разрываться все ближе.
Старший лейтенант Танский, идущий на предельной скорости впереди, прорвался сквозь огненный заслон. Старшина первой статьи Семен Дробот поставил дымовую завесу. Фашисты стали стрелять вслепую — густой дым закрыл идущие за охотником Танского корабли.
Старший лейтенант видел, как первый катер пристал к берегу. Десантники, выскакивая на берег, сразу же вступали в бой. Он поддержал их пушкой и пулеметами и вдруг заметил, что с ближайшей высоты трассирующими пулями бьет немецкий крупнокалиберный пулемет.
— Огонь по пулемету! — скомандовал Танский артиллеристам и развернул корабль так, чтобы им было удобнее «накрыть» пулеметное гнездо врага. Автоматическая пушка выпустила несколько снарядов, и пулемет умолк. Это отличился командир отделения комендоров старшина первой статьи Михаил Козленко.
Улучив удобный момент в ходе боя, Танский пристал к большому валуну, и десантники ринулись на берег. Высадив их, морской охотник поспешил за второй группой.
За ночь и день 14 октября 1944 года МО-424 под командованием Танского сделал восемнадцать рейсов и перевез на плацдарм около тысячи десантников. Экипаж корабля не потерял ни одного человека.
С плацдарма, захваченного десантниками, нашим войскам открывался путь на Петсамо.
За участие в Петсамской операции и проявленный при этом героизм Николаю Георгиевичу Танскому было присвоено звание Героя Советского Союза, орденами были награждены все члены экипажа.
После Великой Отечественной войны Николай Георгиевич Танский закончил Военно-Морскую академию, служил на флоте, а затем перешел на преподавательскую работу в Нахимовское училище.
Ныне Николай Георгиевич живет и работает в городе на Неве. Он частый гость в своем родном селе Геройском Голопристанского района Херсонской области. Здесь живут его родственники, друзья, с которыми когда-то учился, мечтал о море, о далеких странствиях.
ОН ПОГИБ ЗА ДНЕПР… Слышатся орудийные раскаты. Враг на пороге Херсона. В одном из пригородных колхозов идет заседание правления. Рассматривается вопрос об эвакуации материальных ценностей. Принято решение погрузить все на подводы, переправить через Днепр, а потом обозы пойдут дальше — на восток. А как быть с общественным животноводством? Коммунисту Михаилу Кондратьевичу Терещенко поручено гнать скот тоже на восток. А куда? Адрес пока неизвестен.
— Гнать скот… — запротестовал он. — С этим и постарше меня справятся, а я пойду в армию.
— Ты сейчас займешься делом, которое тебе поручили. Придет время — призовут и в армию, — ответили ему.
В сентябрьские дни покидал Михаил Терещенко родные места, где родился, рос, получил образование. В 1933 году Михаил окончил техникум интенсивных культур в городе Цюрупинске. Все эти годы работал по специальности. По-настоящему полюбил поле. Сколько планов у него было на будущее! Но началась война. Пришли другие заботы.
…Эвакуировав скот, он некоторое время работал в Саратовской области. Вместе с колхозниками убирал хлеб. Когда на полеводческом стане читал лозунг: «Все для фронта, все для победы!», понимал — фронт и тыл едины и здесь он тоже нужен. Но все же его тянуло туда, где решалась судьба Родины.
Все чаще и чаще он стал ходить в военкомат. Каждый раз умолял:
— Я молодой, чего вы меня держите, мое место в строю, в действующей армии.
Просьба его была удовлетворена. Он едет на Сталинградский фронт. Бои здесь шли непрерывно, днем и ночью. От бомбежек и артиллерийских обстрелов в буквальном смысле горела земля и плавился металл. В такой обстановке героизм был нормой каждого бойца. Они выстояли, наши сталинградцы. С ними выстоял и Михаил Терещенко, хотя в ноябре 1942 года и был ранен.
Короткое пребывание в госпитале — и он снова на фронте.
…Наши войска прорвали сильно укрепленную оборону фашистов на реке Проня и вышли к небольшой речке Реста. В этой схватке с врагом участвовала и рота лейтенанта Терещенко.
Как во время прорыва переднего края противника, так и в последующих боях, лейтенант показал умение руководить подразделением в боевой обстановке, проявил героизм и стойкость.
Об этом говорят не только бои в 1942 и 1943 годах. Об этом говорят три последних дня его жизни, три совершенных им подвига в 1944 году.
24 июня. Разгорелся бой за деревню Сусловка. Стало известно, что через наши боевые порядки просочилась вражеская группа автоматчиков. Лейтенант Терещенко быстро сориентировался и устроил немецким лазутчикам засаду, в которой участвовал и сам. Короткая схватка — пятнадцать гитлеровцев было уничтожено, двое сдались в плен.
25 июня. Враг пошел в контратаку в районе деревни Ханьковичи. Михаил Кондратьевич вместе с бойцами выдвинулся вперед, умело организовал ведение огня по противнику. Было рассеяно четыре группы вражеской пехоты, уничтожено до взвода солдат, а четыре взяты в плен.
26 июня. Продолжался бой за переправу через Днепр и расширение плацдарма на его правом берегу в районе Могилева. Это был последний бой для коммуниста Терещенко, последний день его жизни. Он шел в этот бой впереди, шел в атаку первым и первым принял смерть.
Он так никогда и не узнал, как высоко оценила его солдатский подвиг горячо любимая им Родина.
ПРЕДСТАВЛЕН ЛИЧНО РОКОССОВСКИМ. За время войны сержанту Тимошенко довелось строить и взрывать мосты и переправы, минировать и разминировать дороги и дома. И днем, и ночью, в любое время суток, в любую погоду сержант шел выполнять задание, строить или разрушать. Ему, как и каждому саперу, приходилось первому идти в расположение противника и последнему покидать рубежи наших войск.
Осенью 1941 и весной 1942 года 696-й батальон, в составе которого воевал сержант Тимошенко, строил оборонительные рубежи, минировал подходы к столице нашей Родины. Затем, когда началась решающая битва за Москву, батальон участвовал в отражении врага, в его окончательном разгроме.
За самоотверженность и отвагу сержант Тимошенко был награжден орденом Красной Звезды.
…60-я Севская стрелковая дивизия готовилась для решающего броска через Днепр.
В ночь на 17 октября первые лодки незаметно и бесшумно двинулись к правому берегу. Они также тихо причалили, и десантники высадились под самым носом гитлеровцев. Наши воины бросились прямо в траншеи врага. Завязался жестокий бой.
Наши воины теснили врага, расширяли и укрепляли плацдарм. Саперы под руководством Михаила Кузьмича своими героическими усилиями способствовали переправе всей 60-й Севской дивизии. Их боевой подвиг стал примером для всех бойцов. А имя Михаила Кузьмича стало в ряду героев битвы за Днепр. Лично командующий 1-м Белорусским фронтом генерал армии Рокоссовский и Военный совет фронта представили его к присвоению звания Героя Советского Союза.
БИЛ ВРАГА НАВЕРНЯКА. Федору Химичу почти не пришлось летать в мирном небе. Вскоре после окончания им училища началась война. Молодой пилот уже в первые дни принял участие в воздушных боях с врагом. Командовал звеном, затем эскадрильей, был помощником командира дивизии. Совершил 535 боевых вылетов, из них сто — на штурм войск врага. На его боевом счету пятнадцать лично сбитых самолетов.
За успешное выполнение заданий командования Химич был награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I и II степени, не раз получал благодарности от командования воздушной армией.
Во время обороны Ленинграда с сентября 1941 по март 1942 года он на самолете И-16 совершил тридцать три боевых вылета, в основном на штурмовку войск и техники гитлеровцев, огнем пулеметов и пушек уничтожил около тридцати автомашин, двенадцать орудий, до двухсот немецких солдат и офицеров, сбил один вражеский самолет.
…28 октября 1943 года он и еще три его боевых товарища сопровождали девятку бомбардировщиков Б-3, идущих на выполнение важного задания. На подходе к объекту они были атакованы четырнадцатью «фоккерами». Гитлеровцы стремились сковать боем наши истребители, а затем наброситься на бомбардировщики. Химич четко и грамотно руководил боем. Отбивая ожесточенные нападения, он разрушил строй вражеских самолетов и сбил один «фоккер». Наши бомбардировщики и истребители успешно выполнили поставленную задачу.
С марта 1942 по ноябрь 1943 года пилоты эскадрильи Химича совершили 3150 боевых вылетов, провели 150 воздушных боев, в которых сбили 64 вражеских самолета.
В октябре 1944 года Федор Васильевич был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
ТОНЯ. Ее звали просто Тоня. И тогда, когда она была рядовой летчицей, и когда стала заместителем командира эскадрильи. Ее любили за доброту и открытое сердце, за чуткость и внимательность, за готовность всегда прийти на помощь товарищу в беде или разделить с ним радость. Ее слушали, ей повиновались беспрекословно.
Тоня учила своих подруг технике пилотирования в любых условиях — в любое время дня и ночи, при любой погоде, отрабатывала с ними каждую деталь при выходе из зенитного обстрела или лучей прожекторов. Учила их и училась сама.
Она всегда была строга к себе, настойчива и требовательна к другим, эта девочка с Брянщины, ровесница Октября.
В юности Тоня прошла такую же школу учебы и труда, как тысячи ее сверстниц и сверстников. Машиностроительный техникум, завод, аэроклуб… Затем вновь учеба, но теперь уже в Херсонской авиационной школе, работа — теперь уже инструктором в училище.
И вдруг война. Она все смешала, сломала налаженный ритм жизни, потребовала от каждого отдачи всех сил, умения, знаний, а если потребуется, и жизни в борьбе с врагом…
В мае 1942 года Тоня прибыла на фронт в составе ночного бомбардировочного полка. Днем и ночью летала она на своем По-2 — бомбила вражеские эшелоны и склады с боеприпасами и горючим, переправы и коммуникации врага, уничтожала живую силу и технику, разбрасывала листовки над расположением противника.
Пришлось ей с боевыми подругами участвовать в обороне Северного Кавказа. А это значит — полные высокого напряжения полеты ночью. Это — преодоление огневой мощи противника. Это — сложные метеорологические условия.
Пришлось ей с боевыми подругами участвовать в разгроме оккупантов на Таманском и Крымском полуостровах, в Белоруссии и в Польше, в Восточной Пруссии и в самой Германии.
Много военных дорог прошла Герой Советского Союза гвардии старший лейтенант Антонина Федоровна Худякова. Много пришлось увидеть, испытать, пережить.
…8 апреля 1944 года звено Худяковой получило задание бомбить скопление войск противника в селе Булганак под Керчью (ныне Бондаренково). Ночь была темной и звездной. Все благоприятствовало успешному выполнению задания, и вскоре самолеты вышли на цель. Но только Худякова начала заходить для бомбежки, как ее глаза ослепили прожекторы. Почти одновременно фюзеляж и крылья были прошиты осколками. Как летчица ни маневрировала, не могла уйти от слепящего света. Фашисты не отпускали самолет. Не утихал и огонь зенитных батарей. Казалось, нет никакого выхода. Но летчица, продолжая маневрировать, сумела достичь цели и точно сбросила бомбы.
Товарищи Антонины Федоровны — экипажи гвардии младшего лейтенанта Олейник и гвардии младшего лейтенанта Мищенко — видели, как после этого ее самолет, увертываясь от прожекторов и заградительного огня, камнем пошел вниз, и считали ее погибшей. Но у самой земли летчица выровняла самолет и взяла курс в сторону моря. Усталая, на изрешеченном самолете, возвратилась она на аэродром и доложила командиру полка о выполнении задания. Командир поблагодарил ее: он сам видел взрывы ее бомб и пожары.
В ночь на 17 февраля 1945 года звено Худяковой участвовало в боевых операциях против врага под немецким городком Нойенбург. Сложное задание она, как и всегда, отлично выполнила. Но после этого воевать Тоне уже не пришлось — ее тяжело контузило.
День Победы Тоня встречала в госпитале, а через некоторое время была отправлена на Годину.
Гвардии старший лейтенант Антонина Федоровна Худякова совершила девятьсот двадцать шесть боевых вылетов, сбросила на противника 130 тонн бомбового груза.
Година высоко оценила боевой подвиг своей верной дочери.
ЗВЕЗДЫ НА ФЮЗЕЛЯЖЕ. В небо взвилась зеленая ракета и зависла над аэродромом… Все. Передышка кончилась. Надо в воздух. Третий взлет за этот жаркий июльский день.
Капитан Чепинога поправил лямки парашюта и побежал к истребителю. За ним поспешили другие летчики, лежавшие на траве под деревом.
В кабине Чепинога подключился к рации и услышал твердый голос командира авиаполка майора Дилигея:
— К линии фронта приближается двадцать «юнкерсов». Задача вашей шестерке — рассеять и отогнать. Майор несколько минут помолчал и добавил: — Знаю, Павел Иосифович, что устали. Но надо… Там нашим внизу нелегко.
Да, нашей пехоте и танкистам тяжело. Вот уже сколько дней они сдерживают ожесточенный натиск гитлеровцев, стойко отражают все атаки. Летчики прикрывают их с воздуха: перехватывают бомбардировщики, ведут бои с «мессерами». К концу дня так изматываются, что еле хватает сил вылезть из самолета. Если, конечно, удастся, возвратиться на аэродром…
— Взлет!
Истребитель, побежав по зеленому полю, оторвался от земли, начал набирать высоту…
«Юнкерсы» Чепинога увидел сразу. Они еще не успели пересечь линию фронта. Скомандовав группе идти в атаку, командир эскадрильи направил свой самолет к ближней машине. Навстречу полыхнули огоньки выстрелов. Уходя от опасности, командир эскадрильи сделал глубокий вираж и сразу оказался в выгодной позиции. Оставалось лишь нажать спуск…
Снаряды скорострельной пушки отрубили «юнкерсу» хвост. Он сразу же рухнул. В месте его падения взметнулось пламя: взорвались бомбы. Сделав разворот, капитан атаковал еще один «юнкерс». Гитлеровец попытался выйти из-под удара, начал сбрасывать бомбы, но это его не спасло. Подойдя на 50 метров, капитан дал по нему очередь, потом вторую. Вражеская машина загорелась.
Когда капитан возвратился на аэродром, товарищи поздравили его с новым успехом: он довел счет сбитых самолетов до четырнадцати. Полковой художник нарисовал на фюзеляже машины командира эскадрильи еще две звездочки.
Успешно действовали в этом бою и другие наши истребители. Они сбили четыре «юнкерса».
В своих воспоминаниях о боях на Орловско-Курской дуге маршал авиации Красовский писал:
«Над линией фронта было создано надежное прикрытие. С особенным мужеством громили врага летчики-истребители 5-го авиационного корпуса: П. Чепинога, М. Китаев, М. Шутт и многие другие.
Павел Иосифович Чепинога провел десятки боев. Его эскадрилью хорошо знали у нас в воздушной армии и доверяли ей выполнение самых ответственных заданий».
Потом были бои в небе Украины и Молдавии, где он сбил шесть вражеских самолетов. Особенно отличился капитан 4 мая 1944 года. В тот день ему довелось дважды вылетать на прикрытие наших наземных войск и оба раза вступать в воздушные бои. Смелость и отвага, дерзость и умение обеспечивали Павлу Иосифовичу блестящую победу: он сбил еще два «юнкерса» и «мессершмитт».
Всего за время боев с врагами капитан Чепинога одержал двадцать две личные победы. Один самолет он сбил в паре со своим ведомым.
В боях отличились и летчики авиаэскадрильи, которой командовал храбрый офицер. Они за период с 10 мая 1943 по 18 мая 1944 года совершили 489 боевых вылетов и сбили 105 самолетов.
После окончания Великой Отечественной войны Павел Иосифович служил в военно-воздушных частях Советской Армии, потом уволился в запас. В городе Саратове, где поселился, занимался любимым делом: работал в ДОСААФе, учил юношей и девушек профессиям, нужным для защиты Родины.
ГЕРОИЧЕСКИЙ ШТУРМ. Бои за Берлин. Обреченный враг оказывал жестокое сопротивление. 25 апреля 1945 года батальон Чепурина прорвал внешнюю полосу укреплений гитлеровцев под Берлином и вышел на берег Шпрее…
Далеким и тяжелым оказался путь комбата Чепурина до Берлина.
Он прошел по советской земле сотни километров, был награжден орденами Красного Знамени, Богдана Хмельницкого III степени и Красной Звезды.
Главной его мечтой было дойти до Берлина. И он дошел. Бойцы его батальона теперь стояли на пороге столицы фашистского рейха.
Две роты батальона под прикрытием танков и самоходок быстро продвигались вперед. Командиры рот доложили, что с правого и левого флангов соседей нет. Комбат понимал их: фашисты могут отрезать наши подразделения. Но понимал и выгодность неожиданного прорыва вблизи моста через Шпрее.
На флангах он поставил самоходки — надежное огневое прикрытие и повел батальон вперед, к мосту. Ни на минуту не снижалось напряжение боя. Враг бросил в контратаку батальон пехоты.
Так гитлеровцы и не смогли пробиться. Батальон Чепурина приковал к себе значительные силы врага. Это дало возможность соседнему подразделению выйти на берег Шпрее, форсировать ее и закрепиться на плацдарме. Однако гитлеровцы не оставили мост. Тогда комбат повел своих бойцов берегом бухты и форсировал Шпрее в другом месте, в районе Трептов-парка.
Так, благодаря находчивости и мужеству капитана Филиппа Федоровича Чепурина, был открыт путь к центру фашистской столицы. По нему устремились войска 230-й стрелковой дивизии.
ТАНКИ АТАКУЮТ МОСТ. Дорога на противоположный берег шла через полукилометровый мост. Разведка донесла, что он заминирован и будет взорван, как только по нему перейдут отступающие части гитлеровцев.
Выслушав донесение, полковник Ханко сказал:
— Это приведет к задержке наступления всей тридцать восьмой армии. Надо захватить его, не дать взорвать…
— Разрешите нам, — выступил комбат старший лейтенант Тарнаруцкий. — Уверен, что справимся.
Полковник согласился. Он знал танкистов третьего батальона как смелых и храбрых воинов, вписавших не одну славную страницу в летопись бригады во время боев на Дону и в Донбассе.
Выполнение боевого приказа комбат Тарнаруцкий возложил на танкистов старшего лейтенанта Чупилко. Это был смелый и решительный командир. Он хорошо ориентировался в любой обстановке, в совершенстве знал тактические возможности танковой техники, сам был хорошим водителем.
Старший лейтенант разработал план захвата моста через Дунаец ночью. Комбат утвердил его.
Ночью дорога к мосту была, что называется, забита колоннами отступающих фашистов. Лейтенанту Чупилко удалось вывести три танка почти к мосту. Из полуоткрытого люка он всмотрелся в ночную темень, увидел длинные обозы и колонны пехоты. Выждав самый удобный момент, он наконец решил: пора.
По рации приказал двум своим танкам, стоявшим неподалеку с приглушенными моторами: «Вперед! Делать то, что буду делать я!».
Загудели моторы, и «тридцатьчетверки» понеслись прямо на врага. С пушек и пулеметов ударили тогда, когда дорога уже была рядом.
А потом затрещали под гусеницами обозы.
Первым выскочил на мост сам Чупилко. Он сразу же на полном ходу перемахнул на западный берег, огнем пушки и пулемета разогнал вражеских солдат, пытавшихся организовать сопротивление. Мост оказался в руках советских воинов.
Но вскоре гитлеровцы опомнились. Их батарея начала обстреливать наши танки со стороны железнодорожной станции.
Снаряды ложились все ближе и ближе. Кто-то корректировал огонь. Не исключена возможность попаданий и вражеской контратаки. Эти и другие мысли молниеносно пронеслись в голове командира роты. И он во второй раз за ночь принимает чрезвычайно смелое решение: атаковать фашистскую батарею в районе железнодорожной станции.
Снова «тридцатьчетверки» рванулись вперед.
Расчеты фашистских пушек разбежались. Уничтожив батарею, пять паровозов, три поезда, танкисты вернулись к мосту и удерживали его целые сутки до прихода наших войск.
Подвиг танкистов гвардии старшего лейтенанта Чупилко обеспечил успешный захват плацдарма на западном берегу Дунайца. 38-я армия генерал-полковника Москаленко своевременно вошла в бой, обеспечила успешное развертывание Висло-Одерской операции.
ИСТРЕБИТЕЛЬ ТАНКОВ. В январе 1942 года наши войска уже заканчивали разгром гитлеровских войск под Москвой. Командир противотанкового артиллерийского дивизиона старший лейтенант Шевченко получил ответственное задание: вместе со стрелковым подразделением пробраться во вражеский тыл и в районе станции Балабановка разгромить большой вражеский гарнизон. Темной ночью советские воины перешли линию фронта, окружили гитлеровцев и полностью их уничтожили. Ни одному вражескому солдату не удалось прорваться из огненного кольца.
Вскоре в районе Малоярославца дивизион попал в окружение. Семь суток мужественно отбивался он от нападающего противника. Гитлеровцы вели жестокий обстрел его позиций, бомбили с воздуха, бросали на него танки. У бойцов батальона не хватало боеприпасов и продовольствия. Но они мужественно отбивали атаки врага.
В жестоких боях приобретался опыт, росло мастерство как истребителей танков, так и их командира. Он был повышен в звании и назначен командиром полка.
Лето 1943 года застало подполковника Шевченко на Курской дуге, где гитлеровское командование намеревалось взять реванш за поражение под Москвой и Сталинградом.
В этом бою полк Шевченко уничтожил 23 вражеских танка, 18 бронемашин и около 600 фашистских солдат и офицеров. Ему было присвоено звание гвардейского. Все солдаты и офицеры были награждены орденами и медалями.
Отличился 315-й полк и в боях на Днепре.
Вскоре Мефодия Леонтьевича назначили командиром артиллерийской бригады. Бригада принимала участие в освобождении Западной Украины, Польши и Чехословакии и закончила свой боевой путь в Праге.
И СЛОВОМ, И ПРИМЕРОМ. Известие о нападении гитлеровских захватчиков на нашу Родину застало Шейко на Дальнем Востоке. Здесь он долгие годы служил в войсках, охранявших границу нашей Родины. В первый же день войны он написал рапорт с просьбой направить его на фронт. В штабе дивизии ему и многим другим солдатам и командирам сказали:
— Мы должны быть здесь. Так надо. Если понадобится, поедем все на фронт. Так что набирайтесь терпения, выполняйте задания, несите отлично службу.
Приказ отправиться на театр боевых действий 106-я Забайкальская стрелковая дивизия получила в конце 1942 года. В феврале она прибыла на Центральный фронт и вступила в бой с врагом.
На фронте Шейко горячим словом агитатора, личным примером вдохновлял бойцов 43-го Даурского стрелкового полка на боевые подвиги.
Дивизионная газета тогда писала:
«Жестокие бои шли за одну важную высоту — подразделение советских воинов выбивало отсюда врагов. Мужеством и отвагой отличился агитатор Шейко, возглавлявший группу бойцов.
Советские воины заняли позицию и укрепились. Гитлеровцы, стремясь возвратить утраченный рубеж, на протяжении двух часов семь раз ходили в атаки. Но все их старания разбились о стойкость наших бойцов.
Во время атаки вражеских позиций на другой важной высоте бойцы снова видели впереди себя агитатора Шейко. Подразделение заняло высоту. Гитлеровцы потеряли в этих боях около 300 убитыми и 500 ранеными».
Армейская газета «Вперед» писала о другом героическом подвиге храброго офицера:
«Агитатор Борис Филиппович Шейко одним из первых переправился на правый берег реки Н. Вместе с бойцами он принимал до этого участие в отражении нескольких контратак врага. В одной из схваток, оставшись с тремя бойцами, агитатор Шейко отбил атаку гитлеровского взвода. Он подпускал врагов на 15—20 метров и из автомата уничтожал их в упор.
Личный пример дал возможность группе наших бойцов одержать победу».
За участие в этих боях Борис Филиппович был награжден орденами Красной Звезды и Отечественной войны I степени.
Особенное мужество и отвагу майор Шейко проявил в боях за Днепр 15 и 16 октября 1943 года. Тогда дивизия забайкальцев, сломив сопротивление гитлеровцев, вышла к великой реке и с ходу начала ее форсировать.
Агитатор полка переправился на правый берег с первым отрядом бойцов. Здесь их встретил автоматно-пулеметным огнем гитлеровский заслон. Командир Шейко, избегая прямого боя, вывел десантников в тыл вражеского заслона. В короткой схватке заслон был уничтожен, а несколько солдат захвачены в плен.
Пленные рассказали, что в селе Козогоры, расположенном на правобережье Днепра, разместился штаб фашистской дивизии. Гитлеровцы отступали. А в это время на плацдарм прибыло подкрепление. Плацдарм был расширен. Утром фашисты, получив подкрепление, пошли в атаку, пытаясь сбросить забайкальцев в Днепр. Семь раз бросались гитлеровцы на окопы подразделений 43-го Даурского полка и каждый раз откатывались назад, оставляя десятки убитых и раненых. Руководил отражением атак майор Шейко.
Плацдарм был удержан. С него наши войска начали штурм вражеской обороны, продолжали свое победоносное движение вперед.
Подвиг Бориса Филипповича Шейко был высоко оценен — он удостоен звания Героя Советского Союза.
До победного мая 1945 года майор Шейко прошел еще много фронтовых дорог, участвовал в жестоких сражениях. Семнадцать правительственных наград украсили его грудь.
Войну Борис Филиппович закончил в Берлине, а потом целый год принимал участие в налаживании нормальной жизни Восточной Германии.
Опытному политработнику было о чем рассказать трудящимся, приступившим к строительству первого в истории Германии социалистического государства.
НА ВИСЛЕНСКОМ ПЛАЦДАРМЕ. Заснеженная Красная площадь. Идут колонны готовых к бою воинов. Среди них со своим взводом и лейтенант Василий Шелест. Шел мимо Мавзолея и чувствовал, как в такт шагам стучит сердце, наполняется горячим изданием быстрее встретиться с врагом. Родина в опасности, гитлеровцы под Москвой…
Это было 7 ноября 1941 года.
После парада взвод направился прямо на фронт и занял оборону в районе Волоколамского шоссе. Атаку за атакой отбивали пехотинцы, но не отступили.
Затем было победное наступление на полях Подмосковья, жестокие бои в степях средней России и в лесах Белоруссии. И везде лейтенант Шелест храбро и смело защищал Отчизну, был образцом для подчиненных.
В 1944 году он командовал уже стрелковым батальоном. На близких подступах к городу Ковель гитлеровцы оказывали упорное сопротивление. Пришлось окопаться. Ночью разведчики донесли комбату, что враг меняет позиции. Шелест принял решение — немедленно атаковать. Натиск батальона был стремительный и внезапный. Гитлеровцы не устояли, отступили. А наутро жители города приветствовали своих освободителей.
За воинское мастерство и проявленную инициативу в этом бою командир батальона был награжден орденом Александра Невского.
Тяжелые бои с фашистами разгорелись на подступах к польской столице Варшаве. Батальон наступал у села Крубин, где враг заблаговременно подготовил глубокую оборону. Наступающий рядом второй батальон нес большие потери. Шелесту пришлось подкреплять его атаку введением в бой своих пехотинцев. Стремительным ударом они овладели населенными пунктами Крубин, Гура, Окунин, Нова Двур и первыми вышли на берег Вислы.
В ночь на 16 января 1945 года батальон трижды пытался переправиться через реку, но безуспешно. Лишь четвертая попытка принесла успех. Преодолевая сопротивление гитлеровцев, бойцы овладели плацдармом на противоположном берегу Вислы и обеспечили переправу основных сил своего 1281-го полка.
Фашисты бросили против советских воинов танки, пехоту, подвергли их ожесточенному артиллерийскому обстрелу. И все же батальон держался. Даже больше: он сам перешел в решительное наступление вдоль берега реки. Комбат понимал, что успеха можно добиться лишь ведя активные боевые действия, навязывая гитлеровцам свою волю.
За три дня боев батальон захватил две фашистские батареи, уничтожил два бронетранспортера, несколько автомашин, взял в плен шестьдесят немецких солдат и офицеров. Триста гитлеровцев нашли себе смерть.
Подвиг комбата был высоко отмечен Отчизной. На его груди засверкала Золотая Звезда Героя Советского Союза. Солдаты и офицеры батальона были награждены орденами и медалями.
Василий Митрофанович участвовал в одерской и берлинской операциях, проявил себя мужественным, инициативным командиром, умелым организатором наступательного боя.
После окончания войны Василий Митрофанович еще несколько лет служил в армии, передавал свой богатый фронтовой опыт молодым солдатам и офицерам.
В 1952 году он уволился в запас, возвратился в родные таврические края. Работает по старой, еще довоенной специальности, на автобазе, передает свои знания подрастающему поколению.
ВОСПИТАННИК ХЕРСОНСКОЙ МОРЕХОДКИ. Золотыми лучами сентябрьского солнца залита площадь Свободы. У памятника Ленину выстроился личный состав Мореходного училища имени лейтенанта Шмидта. Идет посвящение молодого пополнения в курсанты.
С поздравлением и напутственным словом к курсантам обращается известный подводник, Герой Советского Союза Григорий Иванович Щедрин.
Войну капитан-лейтенант Щедрин встретил на Тихом океане — командовал подводной лодкой «С-56». По тому времени это был хороший корабль, достаточно сильный, маневренный, неплохо вооруженный. Командиру и всему личному составу лодки очень хотелось испытать его в бою. Но рапорты Щедрина и его товарищей оставались без желаемого ответа. Только на втором году просьба была удовлетворена. Несколько подводных лодок, в их числе и «С-56», были включены в состав группы кораблей Северного флота, отправлявшихся на фронт. Они ушли в далекий поход скрытно в одну из темных осенних ночей.
В апреле 1943 года подводной лодке «С-56» было поручено первое боевое задание: она ночью, незаметно подошла к норвежскому берегу и под носом у фашистов высадила группу разведчиков. Этим для «С-56» и началась боевая страда, которая продолжалась около полутора лет.
Боевые действия развивались на самом суровом театре войны — в Северном Ледовитом океане.
Подводная лодка до окончания войны совершила восемь боевых походов. И только один раз без салюта вернулась на базу. В семи походах ее торпеды находили цель. Она потопила десять вражеских кораблей.
Все члены гвардейского экипажа краснознаменной лодки награждены орденами, а ее командиру — Григорию Ивановичу Щедрину присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
«ВЫЗЫВАЮ ОГОНЬ НА СЕБЯ». Днестр. Глухо клокочет невидимая во тьме весенняя вода. Изредка ударит винтовочный выстрел, пророкочет автоматная очередь. Взлетит в небо и повиснет яркая ракета, освещая неспокойную реку, прибрежные сады и виноградники.
Вслушиваясь в неспокойные звуки апрельской ночи и время от времени поглядывая в направлении Днестра, командир полка майор Шурупов сдержанно говорил:
— Впереди река. Командир нашей 301-й стрелковой дивизии полковник Антонов приказал нам сегодня ночью, пока враг не успел как следует укрепиться, форсировать ее.
Первым должен был переправиться батальон майора Тихомирова. Получив приказ, Тихомиров пошел к разведчикам. Он хорошо знал отважных ребят, был уверен в них. Поэтому прямо сказал им:
— Нужен доброволец для ответственного задания.
— Разрешите мне, — первым вызвался красноармеец Щербак. За ним откликнулись остальные.
— Что ж, первым высказал желание Анатолий Щербак. Ему и поручить… Переправишься на тот берег, расчистишь место для высадки десанта.
Через несколько минут Анатолий уже был в лодке. Налег на весла. Старался не шуметь. До середины реки все шло хорошо. Но затем фашисты засекли его и открыли пулеметный огонь. Вражеские пули минули разведчика, он благополучно доплыл, выбрался на горку и прислушался к выстрелам, раздававшимся в темноте. Вот слева вдалеке застрочил пулемет, через несколько минут отозвался другой — уже значительно ближе.
Разведчик приготовил гранаты и, зорко всматриваясь в темноту, двинулся вперед. Неслышно подкрался к пулемету и бросил гранату, затем пополз ко второму. Уничтожив расчет, прихватил пулемет, установил неподалеку и прикрыл огнем переправу первой лодки.
Вскоре саперы натянули через Днестр проволоку и лодки шли, придерживаясь ее, чтобы не сносило быстрым течением.
Обнаружив наших солдат, фашисты пошли в атаку, надеясь выбить их, сбросить в реку. Анатолии с вражеским пулеметом помог споим бойцам отбить ее. Затем гитлеровцы вновь бросились в атаку. Она оказалась тоже безрезультатной.
А переправа наших войск тем временем продолжалась. Восемьдесят бойцов второго батальона с пулеметами, противотанковыми ружьями высадились на правом берегу и с ходу вступили в бой с гитлеровцами, начавшими третью атаку.
Когда выбыл из строя лейтенант Ежов, возглавлявший десантников, командование принял на себя Анатолий Щербак. Решив захватить первую линию вражеских траншей, чтобы удержаться и обеспечить переправу батальона, он повел бойцов вперед. В короткой, но ожесточенной схватке наши бойцы выбили врага из окопов.
Занималось утро 13 апреля. Гитлеровцы подтянули три танка, несколько рот пехоты и снова двинулись в атаку. Силы были явно неравные, но десантники не дрогнули. И все же фашисты, несмотря на большие потери, продвигались вперед. И тогда Щербак передал по радио на противоположный берег командованию наших артиллерийских батарей:
— Гитлеровцы у наших траншей. Вызываю огонь на себя…
Тяжелые снаряды совсем близко рванули землю. Воздушная волна бросила в сторону. Он не видел, как факелами вспыхнул один, за ним второй танк. А через минуту, когда Анатолий очнулся, он увидел, как третий танк, резко развернувшись, исчез за горкой.
Во второй половине дня на плацдарм переправился весь полк. Щербак доложил командиру батальона:
— Приказ выполнен!
За свой подвиг двадцатилетний боец был удостоен звания Героя Советского Союза. Командование присвоило ему звание младшего лейтенанта.
Фронтовые дороги повели Анатолия Ивановича Щербака дальше, на запад. Он принимал участие в боях вплоть до полной победы над гитлеровскими захватчиками.
В 1946 году Анатолий Иванович Щербак уволился в запас, вернулся в родное Приазовье.
ОТ ХАРЬКОВА ДО ВЕНЫ. В мартовский день 1944 года сразу же после освобождения Херсона от фашистских захватчиков над городом появился краснозвездный самолет. Сбросил над центром необычный вымпел — гаечный ключ с привязанным к нему кашне, на конце которого был небольшой узелок. Его подобрали возле западных ворот базара. В узелке находилась бумажка, на одной стороне которой было написано:
«Товарищ незнакомый! Передайте эту записочку по адресу: г. Херсон (Мельницы). Гончарная ул., дом 7, Григорию Ильичу Якубовскому. Буду очень благодарен. С приветом. Петр Якубовский», а на другой — «Дорогие отец, мама! Клава, Лилечка — все живы и здоровы. Скоро прилечу. Мой адрес: п/п 26260-В».
Так необычно подал родным известие о себе Петр Якубовский.
К тому времени за плечами молодого летчика был год воздушных сражений, 13 сбитых фашистских самолетов и 136 успешных вылетов на разведку войск и техники врага.
…Свое первое боевое крещение Петр Якубовский получил под Харьковом. Четверка истребителей, сопровождавшая группу штурмовиков, была внезапно атакована двумя Ме-109. Лейтенант Якубовский и его напарник Иван Никитич Кожедуб круто развернулись и пошли в лобовую атаку.
Ведущий фашистской пары пошел вверх, в тучи, надеясь набрать высоту и ударить по советскому истребителю. Якубовский — за ним. Гитлеровец, не обнаружив скрывшегося за тучами «яка», растерялся, вышел прямо под прицельный огонь пушки и пулеметов Якубовского…
Много было еще схваток с фашистами у лейтенанта. Подобных и посложнее. Он с честью выходил из них, одерживал новые и новые победы. Грудь херсонского парня украсили два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени, медаль «За отвагу».
В конце 1943 года Якубовский стал командовать разведывательной эскадрильей. Он действовал также находчиво и смело, добывал исключительно ценные сведения о противнике.
18 октября в районе Запорожья он вступил в неравный бой с четырьмя фашистскими Ме-109, одного сбил, а остальных обратил в бегство, но разведывательный полет продолжал, обнаружил движение колонны противника с артиллерией, 37 танками и 150 автомашинами и вызвал по радио наши штурмовики. Они уничтожили много живой силы и техники противника.
13 ноября в районе Никополь — Томаковка — Концеровка лейтенант обнаружил два полка фашистской пехоты, 500 автомашин, 24 танка и 13 броневиков.
18 января 1944 года в треугольнике Апостолово — Кривой Рог — Долгинцево он обнаружил полк фашистов с артиллерией и танками, а на станции Павлополье засек два железнодорожных эшелона, с которых сгружалась пехота и автомашины.
Начальник штаба 9-го смешанного авиакорпуса полковник Бурак, отмечая успехи пилота, писал:
«Якубовский с большим чувством ответственности выполняет боевые задания командования».
После изгнания гитлеровцев с территории нашей Родины Якубовский сражался в небе Румынии, Югославии, Венгрии и довел счет сбитых фашистских самолетов до 23, принимал участие в выполнении ответственных заданий командования. Одно из них — спасение американских летчиков. За участие в этой операции президент США Франклин Рузвельт наградил Якубовского орденом «Золотой крест за боевые летные заслуги».
День Победы Петр Григорьевич Якубовский встретил в Австрии. Потом он учился, долгие годы служил в Военно-Воздушных Силах, воспитывал молодых пилотов, передавал им свой боевой опыт.
Сейчас полковник Якубовский в отставке. Он часто встречается с молодежью, рассказывает о своих товарищах, славном фронтовом пути от Харькова до Вены.
ТРИ ЗВЕЗДЫ ГЕРОЯ. С юношеских лет А. И. Покрышкин связал свою жизнь с небом. Он заканчивает Пермскую авиационную школу, затем Качинское авиационное училище и начинает свою службу в истребительной авиации. Александр Покрышкин познает законы летного дела — участвует в разработке технических приемов ведения воздушного боя, овладевает мастерством владения бортового оружия, осваивает «горки», стремительные виражи, пикирование с выходом почти у самой цели.
…Лето 1941 года. Западная граница Родины. Заместитель командира эскадрильи старший лейтенант Покрышкин только что освоил новые «миги». На рассвете 22 июня 1941 года над аэродромом раздался вой сирены, возвестивший боевую тревогу. Началась война. В первый же ее день звено Александра Покрышкина отправляется на разведку за реку Прут и устанавливает, что в Яссах аэродромы пусты, а в Романе — сосредоточено более двухсот бомбардировщиков и истребителей противника.
Воздушный бой на второй день войны был тяжелым и сложным. Свой истребитель старший лейтенант смело направляет на «мессершмитт». Атакует его снизу, затем в лоб. Одна очередь, вторая… «Мессер» вспыхивает и падает на землю. Так был открыт боевой счет.
Разведка, воздушные бои, штурмовка войск врага… Все это не прекращалось ни на один день.
В первой половине августа 1941 года полк, в составе которого было звено Покрышкина, перебазировался на Чернобаевский аэродром под Херсоном. Предстояло прикрывать город с воздуха, поддерживать наземные части, ведущие тяжелые оборонительные бои, сражаться с превосходящими силами гитлеровской авиации.
Но продержаться на Чернобаевском аэродроме долго не удалось, С севера на Херсон надвигались танки одиннадцатой немецкой армии. Усилился нажим фашистской мотопехоты и со стороны Николаева. Войска Южного фронта начали отход за Днепр. Пришел приказ передислоцироваться и авиаторам.
Новым местом базирования оказалась Чаплинка. Эскадрилья с рассвета до позднего вечера барражировала над заданным районом.
В одном из разведывательных полетов Александр Покрышкин и его ведомый Степан Комлев встретились с десятью «мессершмиттами» и стремительно бросились на врага. Самолет Комлева был подбит и покинул поле боя. Покрышкина зажали гитлеровцы, и тут он впервые применил «восходящую спираль» — маневр, который впоследствии вошел в боевую практику многих наших летчиков. Истребитель ловко вырвался из клещей.
Покрышкину удалось спасти и Комлева, но мотор его самолета был выведен из строя. Комэск совершил вынужденную посадку и сильно ушиб голову. Благодаря находчивости, смелости он спас машину и через три дня вернулся в полк, где его уже считали погибшим.
В конце 1941 года эскадрилья вела разведку, ходила на штурмовки.
Весной 1942 года Покрышкин был принят в ряды КПСС. Вручение партийного билета состоялось в капонире полевого аэродрома на окраине Краснодона. И молодой коммунист поклялся беспощадно бить врага, быть отважным и храбрым.
В то время враг рвался к Дону, к Сталинграду, на Кавказ. Воздушные бои становились все более ожесточенными.
Апрель 1943 года. Хваленые фашистские асы хорошо узнали боевой почерк Покрышкина. Стоило его краснозвездному истребителю появиться в небе, как по рациям фашистских самолетов неслось предупреждение:
— Ахтунг! Ахтунг! Ас Покрышкин в воздухе!
К тому времени на его счету было уже более тридцати сбитых самолетов.
На Кубани Покрышкиным был впервые применен боевой порядок самолетов, который позже летчики начали называть «этажеркой». Самолеты в воздухе располагались лесенкой, каждая ступенька которой имела определенное превышение, была достаточно широка по фронту и выполняла особую роль. В новом тактическом приеме проявилось не только замечательное мастерство летчика-новатора, но и его командирский организаторский талант.
25 мая 1943 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
После освобождения Кубани развернулись бои за Донбасс и юг Украины. 8-я воздушная армия поддерживала войска Южного фронта. Эскадрилья Покрышкина, действующая в районе Мелитополя и реки Молочной, уничтожила десятки вражеских бомбардировщиков, довела до совершенства метод «свободной охоты». Здесь на таврической земле Александру Ивановичу была вручена вторая Золотая Звезда Героя.
1 ноября 1943 года наши войска вышли к Перекопскому перешейку и приблизились к Армянску. Соединения 8-й воздушной армии генерала Т. Т. Хрюкина прикрывали их с воздуха.
— Ни одна вражеская бомба, — предупреждал на совещании командующий летный состав, — не должна упасть на пехотинцев.
Покрышкин заверил командующего, что летчики его полка сделают все, чтобы выполнить этот приказ. Он попросил командующего выделить в его распоряжение радиолокатор и мощную радиостанцию.
Прикрыть Сиваш, протянувшийся на десятки километров, чрезвычайно трудно. Но Покрышкин нашел правильное решение. Он расположил у самого Сиваша, в селе Дружелюбовке, лишь одну эскадрилью во главе с ветераном полка Аркадием Федоровым. Как только на горизонте со стороны Крыма появлялись вражеские бомбардировщики, дежурное звено срочно поднималось в воздух. А с аэродрома в Аскании-Нова велось наблюдение за воздухом с помощью радиолокатора. Он позволял обнаруживать вражеские самолеты задолго до подхода их к линии фронта. В нужный момент над Сивашом появлялись крупные силы истребителей.
В результате на переправы армии генерала Крейзера, как и заверял Покрышкин, бомбы действительно не падали.
18 ноября 1943 года в авиационной газете «Сталинский сокол» было опубликовано сообщение о вручении летчикам боевых наград. Первым за сорок семь сбитых самолетов противника получил вторую Золотую Звезду гвардии майор А. И. Покрышкин. Почетное звание было присвоено и его боевым друзьям А. В. Алелюхнну, А. А. Королеву, Амет-Хану Султану и Фотию Морозову.
В плохую, ненастную погоду, когда в воздухе было спокойно, Покрышкин с Голубевым часто уходили на «охоту» в район Скадовска, Джарылгача, Тендровской косы. Подвесные бачки с горючим позволяли делать длительные полеты, искать противника далеко от берега.
Как-то в один из таких полетов Покрышкин заметил среди туч трехмоторный «Юнкерс-52». Тогда он, прижимаясь к воде, подкрался к бомбардировщику снизу и, выбрав наилучшую позицию, нажал на гашетку. После первой очереди «юнкерс» резко снизился, а после второй — загорелся и рухнул в море. Раздался сильный взрыв. Через несколько минут показался другой «юнкерс». Только наши летчики приготовились к атаке, как на горизонте появилась целая армада фашистских самолетов. Что делать? Горючее было на исходе. Надо опередить противника. Покрышкин атакует «юнкерса». От его крыла потянулась черная струйка дыма, он пошел вниз и вскоре свалился в волны Черного моря.
Это были сорок восьмой и сорок девятый самолеты противника, сбитые в небе Херсонщины.
В «свободной охоте» он уничтожил здесь и «юбилейную» — пятидесятую по счету — вражескую машину. Это был «Физелершторх» — самолет связи, перевозивший штабных офицеров и штабные документы.
В начале 1944 года А. И. Покрышкин стал командиром авиационной дивизии. В последующих воздушных боях над Прутом, Яссами, во Львовской операции, на Сандомирском плацдарме еще полнее раскрылись незаурядные способности талантливого авиационного командира.
20 августа 1944 года на полевом аэродроме на берегу Вислы была получена весть о том, что А. И. Покрышкин первым в нашей стране стал трижды Героем Советского Союза.
За годы Великой Отечественной войны А. И. Покрышкин налетал двести сорок тысяч километров. На его боевом счету пятьдесят девять уничтоженных фашистских самолетов, пятьсот шестьдесят боевых вылетов, сто пятьдесят шесть воздушных боев.
Верный сын ленинской Коммунистической партии, пламенный патриот Родины Маршал авиации Александр Иванович Покрышкин своими боевыми делами и беззаветной преданностью прославил нашу страну в годы Великой Отечественной войны. Сейчас он передает свой богатый боевой и жизненный опыт подрастающему поколению.
БЕССТРАШНЫЙ ВОЗДУШНЫЙ РАЗВЕДЧИК. Первую страницу своей боевой биографии Шамиль Абдрашитов открыл в разгар Великой Отечественной войны. Он прибыл на Южный фронт 1 сентября 1943 года и сразу же отличился в боях.
Вскоре Шамиля Абдрашитова назначили заместителем командира авиаэскадрильи.
О нем пошла слава, как об одном из лучших летчиков части.
…Это было в последний день октября 1943 года.
В наушниках раздался голос генерал-майора Савицкого: «Немедленно разведайте передвижение войск противника в районе совхоза «Аскания-Нова».
Шамиль с бреющего полета установил места скопления и направление передвижения вражеских колонн и передал эти сведения на командный пункт кавалерийской дивизии.
Воспользовавшись данными летчика, подразделения дивизии нанесли удары по врагу в наиболее уязвимых местах, заняли совхоз «Аскания-Нова» и начали преследование отступающих немецко-фашистских войск.
Мастерски проводил Шамиль ночные рейды в тыл противника, выходил наперехват вражеских бомбардировщиков, участвовал в штурмовках немецких аэродромов.
Немногим более пяти месяцев воевал Шамиль Муносыпович. За это время он совершил сто пятьдесят пять боевых вылетов. На фюзеляже его истребителя появилось двенадцать красных звезд — десять вражеских самолетов он сбил в воздушных боях, а два уничтожил на вражеских аэродромах.
В НОЧНОЙ ТИШИНЕ. Днепр, сильный, широкий, был совсем рядом. В непроглядной ночной тьме слышны были невнятные шорохи ледяной крошки, всплески волн. В прибрежных плавнях затаились бойцы батальона майора Акопянца. Приготовлены лодки, понтоны. Все ждут приказа начать форсирование. К нему готовились давно. До мелочей было все продумано, отработано, рассчитано.
Противоположный берег, где в ночной черноте лежит Херсон, командир батальона изучил до мелочей. Он знал, как трудно будет высадить первый десант прямо у городского элеватора.
23 часа. Подошел командир полка подполковник Федотов. Пора.
К правому берегу двинулись первые три лодки.
Замерли бойцы и командиры в напряженном ожидании: заметят ли фашисты десант? Вот лодки поглотила ночная тьма, вот уже еле слышен плеск весел. Долго тянутся минуты ожидания. И вдруг правый берег засветился пульсирующими огнями пулеметных и автоматных очередей, сверканьем пушечных выстрелов. Над водой повисли осветительные ракеты. Лодки обнаружены. Неудача?
Нет. Еще раньше майор Акопянц приказал своему заместителю майору Резниченко сосредоточить весь батальон в другом месте — против Цыганской слободки, в нескольких километрах вверх по Днепру. А здесь только один взвод. У него задание: демонстрировать ночное форсирование реки.
К исходу ночи командир батальона вместе с заместителем по политчасти капитаном Фотиевым отобрал в ударную группу 50 самых опытных, самых бывалых бойцов.
Против Цыганской слободки эта группа во главе с комбатом на девяти лодках двинулась к правому берегу. Долго было тихо. Лодки шли незамеченные врагом. Но когда было уже близко к берегу, по реке вдруг ударили пулеметы. «Быстрее к берегу! На огонь врага не отвечать!» — подал команду майор Акопянц. Он видел, что немцы бьют куда-то дальше в сторону, значит это просто «профилактика».
И точно, немного постреляв, немцы успокоились. Вот и густые заросли камышей, за ними — берег. Кто-то из бойцов заметил странные банки, прикрепленные к камышинам. Мины. Не медля ни секунды, трое саперов опустились и ледяную воду, за несколько минут сделали проход в минном заграждении. А вскоре в ночной тишине под самым носом у гитлеровцев началась высадка десанта.
Десантники бесшумно сняли пулеметный расчет. Бойцы во главе с майором Акопянцем, ведя огонь с ходу, ворвались в траншею врага. Гитлеровцы отступили.
Но чем дальше продвигалась группа, тем ожесточеннее сопротивлялся враг. Десантники закрепились в здании консервного завода. А утром пришло подкрепление — переправились еще полсотни бойцов батальона; в полдень на правом берегу было уже все подразделение. И сразу же началось наступление.
Но вдруг впереди, чуть-чуть справа, на бугорке застрочил вражеский пулемет. Он задерживал продвижение десантников. Майор дал команду зайти с тыла и уничтожить огневую точку врага. Три тени — названные командиром бойцы — бесшумно метнулись вперед. Прошло несколько томительных минут. Пулемет не замолкал, посылал то длинные, то короткие очереди. Но вот там, откуда он вел огонь, взметнулся багровый язык пламени, а через мгновение раздался один, за ним второй взрыв, и пулемет умолк.
Акопянц приподнялся с земли, крикнул:
— Вперед! За мной, в атаку!
Бойцы во главе с майором лавиной двинулись вперед. Они, не переставая стрелять, с ходу ворвались во вражеские траншеи. В ход пошли гранаты, штыки. Буквально через несколько минут с гитлеровцами было покончено.
Комбат уверенно вел десантников на соединение с батальоном капитана Кутепова, наступавшим с западных окраин города. Через шесть часов напряженного боя комбаты жали друг другу руки…
Майор Акопянц прошел с боями тысячи километров. И всегда, в самые тяжелые дни боев, действовал смело, решительно, находчиво.
После войны Георгий Тамразович, бывший командир 3-го батальона 1040-го стрелкового полка 295-й дивизии, возвратился на землю своих отцов — в Армению, занялся преподавательской работой. В дни празднования освобождения Херсона от немецко-фашистских захватчиков он не раз приезжал в Херсон, встречался с молодежью, рассказывал ей о героизме советских воинов в дни боев с немецко-фашистскими захватчиками.
НА ЗЕМЛЕ АСКАНИИ-НОВА. В заповеднике Аскания-Нова, неподалеку от ботанического и зоологического парков, — могилы советских воинов. В них покоятся те, кто погиб при освобождении Северной Таврии в конце октября — начале ноября 1943 года. В Аскании-Нова похоронен и Герой Советского Союза Николай Сергеевич Алешин.
О присвоении ему этого почетного звания он узнал уже будучи в госпитале. Это известие его взволновало. Капитан Алешин понимал, кому обязан за такую высокую честь, вспоминал о подвигах своих однополчан. А подвиги эти начинались там, под Мелитополем.
12 октября наши войска вышли на южную окраину Мелитополя. Начались кровопролитные бои за овладение городом. Отдельные дома и кварталы по нескольку раз переходили из рук в руки. Контратаки противника следовали одна за другой. Когда он бросил в бой танки, капитан Алешин решил отсечь их от пехоты. Бить врага по частям — так быстрее добудешь победу, — считал он. Его смелая идея и решительность бойцов принесли победу. Все атаки врага были отбиты. Батальон уничтожил четыре танка, более двухсот солдат и офицеров и продвинулся вперед.
А за время боев только в Мелитополе батальон Алешина героически отбил двадцать контратак противника, уничтожил десятки танков, сотни вражеских солдат и офицеров.
Личный вклад Николая Сергеевича в победу — два подбитых танка и двадцать уничтоженных гитлеровцев.
В первых числах ноября 1943 года 315-я стрелковая дивизия, куда входил батальон Алешина, вела наступательные бои за овладение Турецким валом, отражала ожесточенные контратаки противника. 6 ноября Николай Сергеевич был тяжело ранен. 17 ноября 1943 года он скончался в госпитале.
ВСЕГДА ВПЕРЕДИ. Весну 1944 года гвардии капитан Бабанин встретил на берегу Днепра в селе Любимовке. Командовал он ротой разведчиков 5-й гвардейской Волновахской механизированной бригады 2-го гвардейского корпуса. Позади были тяжелые бои по ликвидации Херсонского и Никопольского плацдармов врага. А впереди… Впереди — форсирование большой реки. Последнее время разведчики часто ходили в тылы противника, изучали его систему обороны, брали «языков». Напряженная работа на левом берегу свидетельствовала, что приближается время большой битвы за освобождение правобережья Днепра.
10 марта капитан Бабанин получил приказ переправиться со своими разведчиками через Днепр у села Дремайловки и захватить плацдарм.
…Сгустилась предрассветная тьма. Настало самое привычное время «работы» разведчиков. Все было готово к началу переправы. Лодки отчалили от берега и стали быстро пересекать реку. Впервые командир роты вел в тыл врага вот так всех вместе. Он хорошо знал каждого бойца и надеялся на каждого.
Благополучно преодолев фарватер, лодки, шурша днищами о песок, утыкались носами в берег. Одна, вторая, третья… Впереди — высокие кручи. Разведчики «проложенными» ранее проходами быстро поднялись вверх, к вражеским окопам. Боевое охранение взяли без выстрела. Короткий бой вспыхнул в самих траншеях врага. Разведчики выбили гитлеровцев из первой траншеи, потеснили их на флангах и продвинулись в глубь обороны противника, в сторону города Берислава. За разведчиками, расширяя плацдарм, устремились бойцы переправлявшихся батальонов.
Около города разведчики натолкнулись на крепко организованную оборону. Они продвигались вперед, как вдруг на левом фланге по наступающим открыл огонь вражеский пулемет, затрещали автоматы. Через какую-то секунду сплошным автоматно-пулеметным огнем был охвачен весь фронт наступления. Казалось, дальше двигаться невозможно. Разведчики залегли. Капитан несколько минут прислушивался и присматривался к вражескому огню. Затем он приказал пулеметчикам и отделению автоматчиков выдвинуться вперед там, где огонь врага был слабее, и вести как можно более плотную стрельбу. Приказ его был выполнен. Минут примерно через десять-двенадцать враг перенес свой огонь именно сюда. Было очевидно, он перебросил на этот участок и свои силы.
Тогда капитан Бабанин поднял всю роту и бросил туда, откуда гитлеровцы только отошли. Разгорелся жестокий бой. Гитлеровцы не выдержали натиска, начали поспешно отходить. Рота на плечах отступающего врага ворвалась на окраину Берислава.
Подошедшими вскоре основными частями корпуса Берислав был полностью очищен от оккупантов.
Впереди — река Ингулец. Что там, за рекой? Какие силы у врага под Херсоном и где они расположены? Эти вопросы интересовали не только всех командиров, но и бойцов. Чтобы найти ответ на них, роте Бабанина было приказано идти в разведку и захватить пленных.
Ночью разведчики переправились через реку, проскользнули через линию вражеских окопов и направились к Херсону. Время от времени натыкались на отступающих немцев, обходили их стороной. В сутолоке отступления можно было без труда взять «языка». Некоторые разведчики предлагали сделать это.
— Наша задача — глубокая разведка, — сказал своим бойцам капитан Бабанин. — Таков приказ. И мы должны его выполнить.
Они выполнили его четко и в срок. Командование получило точные и детальные сведения о противнике, спланировало дальнейшее наступление.
13 марта 1944 года в 12 часов дня бойцы передового отряда 5-й бригады ворвались в северную часть Херсона. Вместе с частями 295-й дивизии они с боем взяли железнодорожную станцию и, не останавливаясь, двинулись на Николаев. Впереди продвигалась рота капитана Бабанина. Она всегда была впереди.
«Достоин правительственной награды — присвоения звания Героя Советского Союза» — так писал о боевой деятельности гвардии капитана Николая Андреевича Бабанина командир гвардейского механизированного корпуса генерал К. Свиридов. Указ Президиума Верховного Совета СССР известил всех, что семья самых отважных сыновей Отчизны пополнилась еще одним Героем.
ГЕНЕРАЛ ИЗ БУРЯТИИ. Март 1974 года. Бериславский районный Дом культуры переполнен. Отмечается тридцатилетие освобождения Херсонщины. На встречу с жителями этого южного старинного городка прибыли ветераны войны — его освободители. Среди них — генерал-майор в отставке Герой Советского Союза Илья Васильевич Балдынов.
Еще комсомольцем Илья Балдынов мечтал о военной службе. В 1925 году его мечта сбылась: по путевке комсомола он едет в кавалерийскую школу.
Успешно окончив ее, Илья Балдынов становится кадровым военным. Первое боевое крещение он получил на восточной границе, в борьбе против китайских милитаристов и белогвардейцев. За проявленную отвагу в бою был награжден орденом Красного Знамени. Это первая награда молодого командира.
Великую Отечественную войну Илья Васильевич встретил в должности командира кавалерийского полка, затем командовал бригадой.
В 1943 году, году коренного перелома на фронте, полковник Балдынов командовал 109-й гвардейской стрелковой дивизией, с которой он прошел героический путь от Кавказа до Праги.
После разгрома фашистской Германии дивизия принимала участие в разгроме Квантунской армии. Гвардейцы прошли полторы тысячи километров через пески, пустыни и каменистые кручи Большого Хингана и успешно выполнили поставленную перед ними боевую задачу.
О боевой славе дивизии Балдынова ярко свидетельствуют пятнадцать раз прозвучавшие в Москве орудийные залпы, данные в честь ее побед.
И один из этих залпов был посвящен освобождению украинского городка Берислава, почетным гражданином которого является Илья Васильевич.
ДЕСАНТ ЛЕЙТЕНАНТА БАХТАДЗЕ. В тот мартовский день бойцы батальона волновались. Они знали: предстоит форсирование Днепра. Но какой роте первой поручат эту важную и нелегкую операцию? Этот вопрос занимал всех.
— Поручите нам, — попросил командир третьей роты Бахтадзе у командира батальона. — Мы хорошо подготовились, отработали высадку на местности, имеем лодки…
Комбат посмотрел на сидевших перед ним командиров рот, задержал взгляд на черноглазом лейтенанте. Вспомнил недавнее занятие. Солдаты третьей действовали тогда слаженно, четко.
После минутного молчания сказал:
— Хорошо, вы пойдете первыми…
Потом были уточнения, обсуждение деталей, возникавших перед самой операцией, добавления.
Вернувшись в расположение подразделения, лейтенант приказал проверить плавсредства, пополнить боеприпасы, договориться о связи во время переправы и высадки на правом берегу.
Затем Георгий Георгиевич поговорил с бойцами, особенно с молодыми, подбодрил, дал кое-какие советы. По личному боевому опыту знал, как много перед боем это значит для солдата, особенно для новичка.
…Черные силуэты лодок с тихим шорохом сползли на воду. В них сели бойцы — молчаливые, настороженные. Что ожидает каждого из них в этом ночном марше через реку?
Негромкая команда, и десантный отряд двинулся. Лейтенант Бахтадзе — на одной из первых лодок.
Преодолена половина реки. Все тихо, лишь холодный ветер ударяет волной о борт. Хорошо бы так до самого правого берега. Чтобы не заметил враг.
За островами, разделяющими Днепр на два широких рукава, виднеется крутой правый берег. Сменились гребцы, и лодки начали двигаться быстрее. Бахтадзе почувствовал, как напряжение сдавило все тело, даже жарко стало. Подумал: сейчас так чувствует себя каждый боец. Это видно по их отрывистому дыханию.
Уже перед высадкой гитлеровские передовые подразделения обнаружили лодки. Вспыхнула стрельба.
Ударили пулеметы, автоматы, винтовки. Ночь закипела боем, исчезла, раздвинулась ее черная завеса. К берегу, только к берегу!
Лейтенант прыгнул в воду, не дождавшись, пока лодка ткнется носом в песок. Побежал, ведя огонь из автомата. Знал: бойцы спешат за ним. Главное — отбросить врага, захватить плацдарм. Только бы не нарваться на минное поле. Всеми огневыми средствами рота бьет по врагу. Саперы уже впереди, водят над землей длинными палками миноискателей. Расчищают дорогу среди видневшихся неподалеку во мгле рассвета проволочных заграждений. Все идет как и намечалось.
И вот уже можно продолжать наступление. Надо не дать врагу опомниться и подтянуть подкрепления… Ни минуты ему передышки…
Вот впереди, в центре, бойцы немного приостановились. Здесь образовалась как бы дуга, готовая вот-вот прорваться. И лейтенант видел, как несколько бойцов слева и справа бросились на выручку товарищам. Враг не ожидал атаки с флангов и отступил. Бахтадзе улыбнулся: правильно сделали его бойцы, а, главное, без команды, сами увидели, что именно так надо действовать в сложившихся условиях.
Следя за продвижением своих бойцов, Бахтадзе был доволен: они действовали решительно и умело. Значит, дни учебы не прошли даром, дали результаты. Рота оправдала оказанное ей доверие.
Когда фашисты были выбиты из первых траншей и рота закрепилась в них, лейтенант передал комбату по радио: плацдарм захвачен, освобождена Белозерка, можно переправляться всему батальону.
О храбром офицере коммунисте рассказывает наградной лист:
«Смелыми и решительными действиями исполняющий должность командира второй роты 1038-го стрелкового полка 295-й Краснознаменной дивизии лейтенант Г. Г. Бахтадзе нанес гитлеровцам сокрушительный удар и непрерывно преследовал их на протяжении 25 километров. Личным примером храбрости и мужества на всем протяжении боя вдохновлял бойцов, находясь вместе с подразделением, умело руководил им. Несмотря на все трудности, упорное сопротивление и ураганный огонь противника, боевое задание выполнил образцово».
Впереди его ожидали новые бои, новые испытания. Отважный офицер выдержал их с честью, прошел с дивизией до Берлина, где и встретил День Победы.
Закончилась война, и Георгий Георгиевич вернулся к мирному труду.
«ОБЯЗАТЕЛЬНО ВКЛЮЧИТЕ…» В восьмой стрелковой роте 147-го гвардейского стрелкового полка о командире отделения гвардии старшем сержанте Николае Белявском[2] говорили, как о смелом, находчивом и отважном в бою человеке. Командир полка гвардии подполковник Прокопович, когда нужно было послать на сложную операцию группу бойцов, требовал: обязательно включите в нее старшего сержанта Белявского.
Такая слава была у этого немолодого воина.
12 марта 1944 года 147-й гвардейский стрелковый полк получил приказ форсировать Днепр в районе села Садового, что вблизи Херсона. Сам командир полка прибыл в восьмую стрелковую роту, которой предстояло первой переправляться через Днепр. А в роте авангардом должны были идти гвардейцы во главе со старшим сержантом Николаем Белявским.
…Ночь, тихо. Первая лодка отчалила от берега, за ней остальные. В эти томительно длинные минуты Николай желал только одного: чтобы предрассветная тишина не была потревожена пулеметными и автоматными очередями, чтобы было тихо, пока хотя бы вся рота не высадится на занятый врагом берег.
Лодка, шурша песком, ткнулась в берег. За ней другие. Бойцы, согнувшись, выскакивали, падали и ползли вперед. В траншеях врага царило спокойствие. И когда Белявский уже хотел поднять гвардейцев своего отделения в атаку, прямо перед ним глухо застрочил немецкий пулемет.
Взрыв гранаты, брошенной старшим сержантом в окоп пулеметной точки, прозвучал как сигнал к атаке. Бойцы одним броском достигли траншей противника и ворвались в них. Гранатами, автоматными очередями, а порой и в рукопашных схватках прокладывали себе путь. Враг не выдержал, в панике начал отступать. В этом бою старший сержант лично уничтожил восемь вражеских солдат.
Белявский организовал оборону захваченного плацдарма. На него переправилась сначала восьмая рота, потом батальон, за ним и весь 147-й гвардейский полк.
Подразделения полка развернули дальнейшее наступление на село Музыковку, которое фашисты превратили в опорный пункт своей обороны. Полку с ходу не удалось выбить противника. Командование решило небольшой ударной группой опытных бойцов пробить брешь в его обороне. И снова впереди шло отделение гвардии старшего сержанта Николая Белявского.
Его приказ друзьям-гвардейцам был краток: в темноте, скрытно подползти как можно ближе к вражеским окопам, забросать их гранатами и стремительно атаковать.
Ползли тихо. Сказалась напряженная тактическая учеба, тренировки во время подготовки к переправе. Теперь учеба давала свои плоды. Гитлеровцы, все время освещавшие ракетами подступы к своим окопам, не заметили приближения ударной группы. Врага ошеломили взрывы гранат в окопах, дружное «ура» и атака бойцов. Коротким, но жарким был этот бой. Командир показывал пример бесстрашия, храбрости и отваги. Он лично уничтожил пять фашистов и двух взял в плен.
Когда он, спеша на помощь товарищу, повернул немного направо, на него бросилось сразу три гитлеровца. Они хотели, очевидно, захватить его живым. Всего несколько секунд потребовалось Николаю Ивановичу, и он разделался с врагами.
Но вот отделение еще продвинулось вперед. На старшего сержанта напало два фашиста, и они так же бесславно закончили свою жизнь. Быстрота, четкость как во время принятия решений, так и при их исполнении — вот какие черты отличали воина Белявского.
Когда он вел свое отделение вперед, гитлеровцы, как правило, отступали. А два из них не выдержали и подняли перед старшим сержантом руки — сдались ему в плен.
Прорыв вражеской обороны гвардейцами старшего сержанта Николая Белявского дал возможность взводу, затем роте и батальону развернуть успешное наступление и быстро овладеть Музыковкой.
После освобождения правобережья Херсонщины гвардейцы направили свой удар на Николаев, в боях за который Николай Иванович принимал активное участие.
В начале апреля 1944 года 147-й гвардейский стрелковый полк вел особенно ожесточенные бои. В одном из них отделению гвардии старшего сержанта Белявского было поручено первому атаковать врага, отвлечь на себя внимание противника, создать видимость наступления, тогда как главный удар полка был нанесен на другом участке фронта. Отделение с честью выполнило возложенное на него задание. В одной из ожесточенных стычек с врагом старший сержант был тяжело ранен.
МАСТЕР ТОЧНОГО ВЫСТРЕЛА. В один из декабрьских дней 1943 года проходил слет снайперов 4-го Украинского фронта. На нем присутствовали лучшие мастера точного выстрела; в числе их был и старший сержант Иван Бочаров — снайпер 1-го стрелкового батальона 481-го стрелкового полка.
Сто сорок дней воевал Бочаров на херсонской земле. Свыше двухсот фашистов нашли себе могилу от меткой пули отважного снайпера.
У опытного снайпера появились ученики. Он с честью сдержал слово, данное командующему фронтом, — за короткий срок подготовил двадцать пять снайперов. Как и учитель, они беспощадно истребляли гитлеровских захватчиков.
…Надолго запомнились Ивану Бочарову бои в районе Большой Лепетихи. Широкая лента Днепра кипела от взрыва снарядов и бомб. Несмотря на это, наши войска начали форсировать реку. С передовым отрядом переправился на правый берег и старший сержант. Продвижению подразделения мешал вражеский пулемет. Недолго раздумывая, Бочаров вскинул винтовку, прицелился… После первого выстрела пулемет умолк.
13 марта Бочаров вместе с бойцами своей роты переправился через реку Ингулец. Несмотря на сильный огонь противника, он первым вступил на правый берег в районе села Федоровки.
Громя врага, полк вместе с другими частями 4-го Украинского фронта развивал наступление на Николаев. Среди наступающих был и широко известный на фронте снайпер старший сержант Бочаров. К тому времени он был награжден орденом Красного Знамени, Красной Звезды и медалью «За отвагу». А вскоре было получено сообщение о присвоении ему высокого звания Героя Советского Союза.
ВСЕГДА ПРОДУМАННО И ЧЕТКО. Семнадцатилетний Федор Бузиков взволнованный стоял перед комиссией Московского городского комитета комсомола. Думал: дадут путевку или нет? Счастье улыбнулось: его направили в авиационное училище…
Это было в 1937 году.
В 1942 году в одной из первых своих воздушных схваток с вражескими самолетами Бузиков был ранен в голову. Из госпиталя Федор возвратился в свою часть, когда разгоралась Сталинградская битва. В горниле этого сражения на Волге оттачивалось боевое мастерство летчика. Здесь он в совершенстве овладел новой машиной — штурмовиком Ил-2, в любое время суток вылетал на штурмовку фашистских войск.
После Сталинградской битвы Федор Бузиков дрался с фашистами на Дону, на реке Молочной, в Северной Таврии.
30 сентября 1943 года он вел восьмерку «илов» на штурм противника в районе Каховки. Этот небольшой городок москвич Бузиков знал по знакомой «Песне о Каховке». Теперь эту землю, овеянную романтической славой времен гражданской войны, захватил враг и его надо было выбивать, гнать отсюда.
Немцы встретили наши самолеты сильным заградительным огнем. Но штурмовики вышли на цель. Внизу по дороге двигались колонны фашистских войск. Три захода сделали летчики, три удара обрушились на немцев. Было уничтожено два танка, четыре автомашины, более пятидесяти солдат и офицеров противника.
В тот же день Бузиков повел шестерку «илов» на подавление вражеских зенитных батарей в районе села Зеленый Гай и справился с этой задачей.
Удача сопутствовала Федору Бузикову не случайно. Он всегда тщательно готовился к каждому боевому вылету, четко продумывал каждую предстоящую операцию. И это неизменно приводило к успеху. Штурмовики его группы, выполнив задание, всегда, как правило, без потерь возвращались на аэродром.
28 октября 1943 года Федор Бузиков повел шестерку «илов» на штурмовку большого скопления противника в районе села Верхний Рогачик. В этот пасмурный день фашисты не ожидали налета нашей авиации. Но Бузиков, почти на бреющем полете преодолев сильный огонь зенитной артиллерии, разыскал врага. Бомбами, ракетами и огнем из пушек и пулеметов его группа уничтожила восемнадцать автомашин, пять танков, два автобуса, много живой силы противника.
Потом начались бои за Крым. Полк базировался в степях Северной Таврии.
15 ноября 1943 года Бузиков вылетел на «свободную охоту» из района Каланчака к Армянску. Видимость была плохой, шел густой осенний дождь. Поиск Федор вел продуманно и тщательно и наконец нашел цель: бронепоезд, замаскированный на разъезде Буденовка. Бомбардировочно-штурмовой удар по бронепоезду был точным. Уничтожены все три его площадки.
Через неделю гвардии старшему лейтенанту Федору Бузикову было дано задание уничтожить переправу через Днепр в районе Никополя. Операция была ответственной и сложной. Дело в том, что эта переправа имела для отступающего противника особо важное значение, и он усиленно охранял ее. Уже на подходе к цели противник встретил шестерку штурмовиков Бузикова ураганным огнем зенитных батарей. Успех решили быстрота и высокое мастерство летчиков. Они, сделав маневр, вышли прямо на батареи и накрыли их эрэсами. Почти одновременно снаряды и бомбы полетели на переправу. Враг заметался, огонь его ослабел и не мог уже серьезно помешать штурмовикам выполнить свою задачу. И они разбомбили переправу.
По четкости выполнения, смелости и дерзости летчиков эта операция была названа одной из лучших в авиасоединении.
26 ноября 1943 года семерка «илов» под командованием Федора Бузикова сопровождала наши танки и пехоту в районе поселка Новотроицкого. Отлично ориентируясь в наземной обстановке, Федор Бузиков точно выводил свою группу на подавление огневых средств противника. В этом бою «илы» уничтожили батарею противника, два бронетранспортера, взорвали склад боеприпасов. Командование сухопутных войск объявило летчикам благодарность.
Отважно, храбро и умело воевал гвардии старший лейтенант Федор Петрович Бузиков.
Погиб при выполнении боевого задания 14 января 1944 года в районе села Днепровки Запорожской области.
КОМАНДИР ДЕВЯТНАДЦАТОГО. Танкисты мощным ударом рассекли немецкую группировку, прикрывавшую Северную Таврию, и двинулись вперед, уничтожая мелкие подразделения врага. Генерал-лейтенант Васильев был в передовом отряде, лично руководил всеми операциями.
На рубеже сел Новоалександровка — Верхние и Нижние Серогозы гитлеровцы попытались задержать движение передовых отрядов наших войск. Девятнадцатый танковый корпус с марша вступил в бой. Танкисты натолкнулись на ожесточенное сопротивление. На помощь своим основным силам фашисты подтянули 27 танков и 80 автомашин с войсками от села Ивановки и 20 танков от села Нижние Торгаи.
Бои развернулись особенно остро на южной окраине Нижних Серогоз. Здесь в тяжелом положении оказалась 202-я танковая бригада. Два дня — 28 и 29 октября 1943 года — шла ожесточенная битва. Сам командир корпуса возглавил отражение вражеских контратак. Наконец враг был разгромлен и отброшен к Каховке.
В районе Перекопа враг сосредоточил значительные силы, бросил в бой бронепоезд, поддерживаемый артиллерией. Несмотря на сильный огонь, танкисты продвинулись вперед, но так как конники генерала Кириченко и пехота отстали, закрепить успех они не смогли и заняли оборону. Гитлеровцы попытались окружить и уничтожить танкистов, но герои держались, пока не подошла помощь — 55-й стрелковый корпус и 10-я кавалерийская дивизия. Они расширили фронт прорыва на перешейке. За Турецким валом был создан надежный плацдарм для весеннего наступления в 1944 году.
В боях на Перекопе генерал-лейтенант И. Д. Васильев был тяжело ранен.
После лечения Иван Дмитриевич вернулся в строй, принимал участие во многих операциях Великой Отечественной войны.
ОТВАГА ВЕДУЩЕГО. В августе 1942 года военная судьба бросила капитана Воротника в горнило Сталинградской битвы, Это был уже опытный воздушный боец. Не раз он водил летчиков эскадрильи на штурмовку фашистов, участвовал в их разгроме под Москвой.
28 августа в северной части Сталинграда создалась угроза прорыва наших оборонительных линий. Гитлеровцы под прикрытием артиллерии предприняли танковую атаку. На стороне врага было значительное численное превосходство в танках, пушках, живой силе. Необходимо было задержать их продвижение. Капитан Воротник в группе шести «илов» вышел на штурмовку вражеских танков и самоходных орудий. Выстроившись в круг, они бомбили и обстреливали врага пушками до тех пор, пока их не сменила другая группа «илов». За ними следующая… Так продолжалось несколько часов. Враг был остановлен, десятки машин уничтожены. Капитан Воротник лично уничтожил один танк.
Через неделю капитан Воротник получил особое задание командования: вылететь ночью одному в район станции Кутово и штурмовать железнодорожные эшелоны врага с живой силой и техникой. Во время выполнения этого задания случилось непредвиденное: выйдя на цель, капитан обнаружил поблизости от станции немецкий аэродром. На освещенную прожектором посадочную полосу садились фашистские самолеты. Степан Григорьевич не раздумывая сделал заход. Первый, потом второй… Сначала сбросил бомбы на посадочную полосу, а потом обстрелял реактивными снарядами, пушкой и пулеметами весь аэродром. В ночной мгле взвились языки пламени двух больших пожаров…
Двадцать пять боевых вылетов сделал капитан на Сталинградском фронте. Он всегда отлично выполнял задания. Несколько раз его самолет был подбит, но опытный летчик дотягивал его до своего аэродрома.
На реках Миус и Молочной Степан Воротник сорок раз водил группы штурмовиков на штурмовку сильно укрепленных позиций врага.
В октябре 1943 года штурмовики капитана Воротника наносили удары по гитлеровцам в Северной Таврии. 5 октября командование приказало уничтожить железнодорожные эшелоны противника и склады с боеприпасами на станции Мелитополь. Станция сильно охранялась зенитной артиллерией. Поэтому капитан решил предпринять обходной маневр. Он удался. Штурмовики зашли с тыла и неожиданно ударили по эшелонам и складам. В результате в районе складов образовалось пять больших очагов пожара, были разбиты эшелоны, повреждена железная дорога.
29 октября шестерка «илов», возглавляемая капитаном Воротником, уничтожила переправу через реку Конка, разгромила скопление автомашин и живой силы противника: было сожжено пять автомашин, уничтожено до ста фашистских солдат и офицеров.
Навечно остался в памяти капитана бой у седого Днепра. Вражеский плацдарм на левом берегу возле села Великая Лепетиха был прикрыт мощным зенитным огнем. А эскадрильи надо было прорваться к артиллерийским позициям противника. На подходе к цели самолет капитана Воротника был подбит — выведены из строя тяги управления рулями глубины и левого элерона. И все же капитану удалось сбросить бомбы на цель. Затем, выпустив по фашистам несколько реактивных снарядов, он направился к нашим позициям, на нейтральной полосе вынужден был сесть, стрелок-радист был убит. Капитан пробрался в оказавшийся рядом окопчик. К нему стали подбираться два немецких солдата. Подпустив их совсем близко, он выстрелом из пистолета уложил одного, а второй поспешил в свой блиндаж.
Когда стемнело, летчик пробрался к своим войскам.
Через несколько дней Степан Григорьевич снова поднял свой Ил на штурмовку переправ и скоплений автомашин противника у Великой Лепетихи.
5 февраля 1944 года шестерка Ил-2 под командованием капитана уничтожила переправу, обстреляла пулеметно-пушечным огнем скопление автомашин и живой силы, потопила баржу с переправляющейся через Днепр пехотой противника. За выполнение этой боевой задачи командующий войсками 4-го Украинского фронта объявил пилотам благодарность.
Много дерзких штурмовых ударов по врагу нанесла эскадрилья под командованием капитана. Родина высоко оценила ратные подвиги Степана Григорьевича Воротника.
В настоящее время Степан Григорьевич в отставке. Живет в Чернигове.
ГВАРДЕЕЦ ИЗ УКРЕПРАЙОНА. От Збурьевки до Кинбурнской косы-позиции подразделений 1-го гвардейского укрепрайона. Огневые точки, минные поля, проволочные заграждения… Бойцы укрепрайона бдительно охраняли побережье, внимательно просматривали синюю равнину Днепровского лимана и готовились к броску через него.
И вот наконец 14 марта 1944 года… После полуночи получили приказ форсировать лиман. Сократ Галусташвили находился в первой группе десантников. Он первый ворвался в населенный пункт Касперовку, вел по врагу точный и меткий огонь, увлекал остальных воинов.
16 марта гитлеровцы предприняли ожесточенную атаку на село Ефимовку. Два полка вражеской пехоты попытались смять наши подразделения, занимающие село. Не считаясь с потерями, вражеские солдаты упорно лезли вперед.
Попытки гитлеровцев прорвать позиции гвардейцев не прекращались все время. Перегруппировавшись, они предприняли вторую атаку, третью… Затем пошли под прикрытием плотного артиллерийского огня. Однако и в четвертый раз оказались бессильными против стойкости советских воинов.
«В решающую минуту схватки рядовой Галусташвили, — как написал позже командир 8-го отдельного гвардейского пулеметно-артиллерийского батальона гвардии майор Маричев, — с автоматом и гранатой в руках поднялся во весь рост, увлек за собой бойцов, ринулся вперед с возгласом «За Родину!» и обратил в бегство гитлеровцев. Четвертая атака была полностью отбита. В этих схватках гвардии рядовой Галусташвили уничтожил до ста вражеских солдат».
Мужество, героизм и отвага храброго пулеметчика были высоко отмечены Советским правительством.
ТОЧНЫЕ УДАРЫ ПИКИРОВЩИКОВ. 1944 год. Аэродром под Скадовском. Здесь базируется авиационная группа, в составе которой и 40-й авиаполк пикирующих бомбардировщиков. Летчики его контролируют коммуникации Одесса — Севастополь, по которым противник перебрасывает подкрепления в Крым.
Среди летчиков полка — капитан Александр Алексеевич Гнедой. Офицеры считают его стариком. И справедливо. Героически оборонял Одессу, защищал Севастополь, Кавказ. Будучи заместителем командира, а затем командиром авиаэскадрильи, много времени и усилий отдавал работе с молодыми летчиками, обучению их летному мастерству.
Александру Алексеевичу херсонские степи знакомы. Здесь в 1941 году не раз приходилось летать на бомбежку вражеских объектов. Особенно запомнил рейд на переправу гитлеровцев в районе Берислава — Каховки. На ее уничтожение вышли девять самолетов-бомбардировщиков под прикрытием лишь двух истребителей. Фашисты открыли сплошной зенитный огонь, но наши летчики прорвались сквозь него и сбросили бомбы на понтонный мост.
Врагу удалось поджечь бомбардировщик Гнедого. Только он вышел из зоны зенитного огня, как его атаковала большая группа истребителей. Разгорелся воздушный бой. Стрелки соседних бомбардировщиков, прикрывавших капитана, сбили два фашистских самолета. Но неравенство сил было слишком велико. Вскоре запылал самолет слева от Гнедого, за ним — справа. Атаки врага, теперь уже против одного бомбардировщика, стали особенно ожесточенными. Вскоре пламя охватило самолет. Тогда летчик использовал последний шанс: имитировал его падение. Маневр ввел в заблуждение противника, атака прекратилась. Пылающий самолет сел в расположении наших войск. Солдаты успели засыпать песком огонь, не дали взорваться бензиновым бакам. Только на земле Александр Алексеевич почувствовал, как сильно обгорели его лицо и руки.
Впоследствии, уже во второй половине войны, вспоминая об этом бое, летчик говорил:
— Сейчас — другие времена. Технику имеем прекрасную. Опыт есть. Наши удары должны быть еще более смелыми и решительными, чем в 41-м.
И Александр Алексеевич на практике показывал, как это надо делать.
…В марте 1944 года группе из шести Пе-2 под командованием капитана Гнедого было дано задание уничтожить железнодорожный мост через Южный Буг в районе Вознесенска. Шестерка пикирующих бомбардировщиков вылетела на его выполнение. Задание было не из легких: гитлеровцы тщательно охраняли мост, посредством которого им была обеспечена связь со своими тылами и другими частями.
Зенитчики врага встретили эскадрилью Пе-2 сплошной стеной огня. Капитан построил ее в такой боевой порядок, при котором противник не мог одновременно вести массированный обстрел самолетов. Одни из них сосредоточили весь удар по мосту, а другие одновременно — по вражеским зенитным батареям. Вот умолкла одна зенитная установка, вторая, бомбы ложатся все ближе и ближе к мосту. Наконец первое попадание, второе… Мост надолго выведен из строя.
Благодаря успеху операции летчиков под командованием капитана Александра Алексеевича Гнедого вражеские войска оказались полностью окруженными в междуречье Днепра и Южного Буга и вынуждены были сдаться.
Командование 3-го Украинского фронта объявило летчикам-черноморцам благодарность за успешное выполнение поставленной задачи.
К середине октября 1944 года на счету Александра Алексеевича было уже сто сорок боевых вылетов. Он потопил вражеский миноносец, подводную лодку, шесть барж, транспорт, тральщик, уничтожил на земле пятнадцать самолетом противника, сорок автомашин, десять танков, подавил тридцать шесть точек зенитной артиллерии.
Грудь смелого летчика, мастера бомбовых ударов украсили ордена Красного Знамени, Александра Невского и Отечественной войны I степени. В марте 1945 года капитану А. А. Гнедому было присвоено звание Героя Советского Союза.
После окончания Великой Отечественной войны Александр Алексеевич учился в академии, затем служил в авиации Военно-Морского Флота, воспитывал молодых летчиков. В 1960 году в звании полковника уволился в запас.
НАПАРНИК ПОКРЫШКИНА. Военная судьба свела Георгия Голубева с прославленными мастерами воздушных боев — Покрышкиным и Речкаловым. Он воевал с ними, был ведомым у того и у другого.
В тяжелые осенние дни 1942 года выпускник авиационного училища сержант Голубев прибыл в гвардейский полк, в котором воевал мастер воздушных боев Александр Покрышкин. Научиться бить врага так, как Покрышкин, это было для сержанта и целью и мечтой.
Ему повезло: его стали охотно брать ведомым прославленные летчики. Знали — этот сибиряк будет надежным щитом, он не подведет.
В конце лета 1943 года Южный фронт, прорвав оборону противника, начал широкое наступление. В прорыв был введен кавалерийский корпус генерала Кириченко. Прикрывал его полк Покрышкина. Немцы прилагали все силы, ввели в бой все резервы, пытаясь остановить наступление кавалерии, поддерживаемой танками и самоходными пушками.
В воздухе тоже не утихали бои. Об одном из этих боев часто вспоминает маршал Покрышкин.
…Было раннее утро. Четверка наших истребителей подстерегала немецкие бомбардировщики. Гитлеровцы не заставили себя долго ждать.
Наши истребители были значительно выше немцев. Покрышкин предупредил товарищей, что где-то рядом должны быть «мессеры», и дал команду атаковать бомбардировщики.
«Высота и скорость для истребителя в момент атаки — не всегда превосходство, — напишет впоследствии Александр Покрышкин. — Моя машина шла вниз на такой скорости, что я не смог подвернуть ее для прицеливания по «юнкерсу» и проскочил мимо него. Пришлось резко выводить из пикирования и на «горке» гасить разгон. Мой ведомый Голубев должен был следить за мной. Я видел его, когда он вынырнул, повторяя мой маневр. Но в эту же минуту перевожу свой самолет в атаку. «Юнкерс» в прицеле. Очередь по его спине. Он опрокинулся, показав мне «живот». Нельзя упустить такой момент. Пулеметы и пушка снова загремели, плюя огнем. «Юнкерс» загорелся и вывалился из круга…».
На аэродром вернулись все, кроме Голубева. Он явился только через несколько дней и рассказал, а кавалеристы, видевшие воздушный бой, подтвердили его рассказ о том, что именно в тот миг, когда Покрышкин сделал «горку», к нему потянулась огневая трасса от подоспевшего «мессершмитта». И тогда Голубев, не имеющий возможности предотвратить неминуемую беду, сумел подставить под нее свой самолет и был сбит над расположением наших войск. Сам Покрышкин не заметил смертельной опасности, которая на какой-то миг не дотянулась до него в момент завершения атаки.
Летчики полка сбили немало немецких самолетов в небе Таврии и над Черным морем. Взлетали они с полевого аэродрома, расположенного возле Аскании-Нова.
Так, 11 ноября 1943 года, прикрывая наземные войска в районе Перекопа, четыре наших истребителя встретили тридцать немецких бомбардировщиков под прикрытием «мессеров». Старший лейтенант Георгий Голубев был ведомым у гвардии капитана Речкалова. В этом бою Речкалов сбил три «юнкерса», а четвертый подбил (он, снизившись, сумел уйти на территорию противника). Голубев не только надежно прикрывал своего ведущего, но и сам сбил «юнкерс». Еще на Кубани Александр Покрышкин разработал новый прием борьбы с вражескими самолетами. Еще на Кубани он вместе с Голубевым делал сверхдальние полеты в тыл противника на истребителях, на которых устанавливались дополнительные баки с горючим. Теперь же майор Покрышкин, зная, что немцы прочно «запечатаны» в Крыму, пришел к выводу о существовании воздушного моста Одесса — Крым, по которому немцы ведут снабжение своих войск.
…Это была настоящая охота на трехмоторные «Ю-52». Поначалу немцы не опасались на этой трассе, зная, что наши истребители никак не могут до них дотянуться.
Первый же вылет вместе Покрышкина и Голубева увенчался успехом: оба летчика записали на свой счет по сбитому самолету. Это было 5 ноября 1943 года.
8 декабря 1943 года такой же боевой вылет в сторону воздушного моста противника вместе с Голубевым совершил и капитан Речкалов. Они подстерегли звено «юнкерсов» и напали на них так стремительно, что с короткой дистанции буквально расстреляли два «юнкерса».
Много было боев на боевом счету Георгия Голубева за время его службы совместно с прославленными советскими летчиками Покрышкиным и Речкаловым.
За время войны у него было пятьдесят шесть самых различных боев, он лично сбил двенадцать самолетов противника. А Покрышкин и Речкалов за время боев в паре с Голубевым сбили по двенадцать самолетов.
ЧЕРЕЗ ДВЕ РЕКИ. «Сейчас главное — быстрота», — подумал командир батальона. Он только что получил известие от командира передовой заставы. Тот сообщал, что фашисты быстро отступают. Надо было не допустить, чтобы они оторвались от наших войск и организовали на Ингульце оборону…
Старший лейтенант понимал это и передал приказ ротам:
— Ускорить продвижение! Нигде не задерживаться!
Река вызывала тревогу. Переправа… А это очень нелегко. Вторая переправа за последние три дня. Опять искать плавсредства — челны, плоты… И притом находить немедленно. Иначе — затяжные бои, потери людей…
Вениамин Захарович припомнил форсирование Днепра вблизи села Красный Маяк. Плыли в темноте, мокрые от брызг, задубевшие от холода. Берег можно было угадать только по вспышкам вражеских выстрелов. Ночную мглу разрезали и звонко лопались на воде снаряды. Случалось, они накрывали лодку, и тогда слышались крики утопающих.
Комбат одним из первых выскочил на прибрежный песок. Встречал десантников и сразу направлял их в бой, разгоравшийся неподалеку. Было важно быстро и мощным ударом сломить вражескую оборону. Вперед, только вперед!..
К утру батальон овладел селом. Командир 4-й механизированной бригады подполковник Лященко передал благодарность и приказал развивать наступление.
И вот они вышли к Ингульцу. Лодки бы сейчас, понтоны… Только где их взять? Нужно рубить деревья, вязать плоты, одновременно вести точный огонь по врагу и готовиться к прыжку.
В полночь плоты с штурмовыми группами двинулись через реку. А в реке на плоту, как на ладошке: всем и отовсюду тебя видно. «И не только видно… — думал старший лейтенант. — Мы на плоту, как мишень на учебных стрельбах. Хотя бы враг не обнаружил». И случилось то, чего он опасался: враг обнаружил их, когда они были на середине Ингульца.
Что делать? Не отходить же назад? Нет, теперь главное, как можно быстрее достичь берега, зацепиться за него. И он приказал по возможности ускорить движение, открыть по врагу огонь из всех имеющихся видов оружия. Плоты ощерились огнем и, яростно огрызаясь, продолжали двигаться вперед, к правому берегу реки. Десантники, не дожидаясь, когда они причалят, прыгали в воду, выскакивали на берег и с ходу шли в бой. Гитлеровцы вынуждены были отступить, и батальон, ведя бой, укреплял свои позиции, расширял плацдарм. Вскоре на помощь батальону подоспели другие подразделения.
Утро нового дня началось с ожесточенной вражеской атаки. Местами гитлеровцам удалось потеснить нашу пехоту. Тогда комбат, используя огневое прикрытие находившихся за рекой наших батарей, поднял роты в наступление. Атака была настолько стремительной, что гитлеровцы не выдержали и начали отступать. Гвардейцы настигали их, расстреливали из автоматов, забрасывали гранатами.
В том бою батальон уничтожил около роты вражеской пехоты, четыре станковых пулемета, минометную батарею. Преследуя противника, он лишь за один день, 13 марта, выбил фашистов из десяти населенных пунктов.
А в это время через Ингулец переправлялась механизированная бригада.
В перерыве между боями Вениамин Захарович писал матери Матрене Петровне:
«В последние дни много было работы. Полным ходом наступаем. Села разрушенные, пустые: немцы выгнали, уничтожили людей.
У меня все хорошо. После тех двух ранений — в августе и декабре прошлого года — пули больше не трогали. Так что ты, мама, не беспокойся. Самое тяжелое — бои на Воронежском и Южном фронтах — осталось позади. Сейчас фашист напуган, и мы его успешно бьем. Уверен, что скоро добьем!»
Но не писал воин, что за успешные бои на Днепре и Ингульце представлен к высокой награде. Думал, что пока не стоит. Вот когда все решится, тогда можно будет…
Все стало известным 3 июня 1944 года, когда был опубликовал Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Советского Союза большой группе солдат, сержантов и офицеров. Среди них была и фамилия гвардии старшего лейтенанта Вениамина Захаровича Гридина.
Гвардейский батальон под его командованием вел в то время бои уже далеко от херсонской земли.
ПО ПРИМЕРУ АЛЕКСАНДРА МАТРОСОВА. Перед этим несколько дней стояло затишье. Выбрав свободную минуту перед боем, Мингали написал письмо своим родителям. Сын слал им привет с берегов Днепра, из степей далекой Украины. Он просил поклониться просторным полям Башкирии, своей деревне, всем родным и знакомым.
Утром рано 8 марта командир первого батальона гвардии майор Поляков собрал всех командиров рот и взводов. Задача была сложная. Предстояло выбросить гитлеровцев из их укреплений на одном из курганов и занять его. Это задание было возложено на пулеметный взвод гвардии лейтенанта Мингали Губайдулина.
Командир 309-го гвардейского стрелкового полка гвардии майор Пеньков так описывает этот бой:
«Губайдулин повел свой взвод на штурм дзота. Враг открыл сокрушительный огонь. Казалось, к огневой точке подойти невозможно, но бесстрашие и сознание своего воинского долга вели Губайдулина вперед и вперед. Добравшись к дзоту на близкое расстояние, Губайдулин бросился к амбразуре, но в это время был тяжело ранен, однако еще не потерял сознания, продолжал командовать взводом и ползти к амбразуре. В четырех шагах от нее он, собрав все силы, бросился вперед и своим телом прикрыл ее, дав возможность взводу уничтожить два других вражеских пулемета».
Жители села Дудчаны на Херсонщине свято чтут память об отважном и верном сыне башкирского народа. О нем, о его подвиге рассказывает стенд местного музея трудовой и боевой славы. Его имя носит пионерская дружина школы. В Бериславе одна из улиц названа его именем. В Херсоне — бульвар.
Помнят своего земляка и ребята средней школы в деревне Уршакбаш-Кармалы Миякинского района, где родился и вырос герой. Школа носит имя Героя Советского Союза Мингали Губайдулина.
В СТЕПИ ПОД ХЕРСОНОМ. Рота 2-го батальона 144-го гвардейского полка 49-й гвардейской дивизии 12 марта одной из первых переправилась вблизи Херсона через Днепр, внезапным ударом захватила плацдарм и утром следующего дня вышла на вражеские коммуникации.
14 марта 1944 года роте было приказано выбить противника из села Киселевки. Накануне ночью разведка по приказу командира выявила огневые средства врага. Это дало возможность старшему лейтенанту Гуменюку правильно организовать и успешно повести наступление. Не учел он одного — возможной атаки вражеских танков. В ходе боя три «тигра» и «фердинанд», неожиданно появившись в боевых порядках гитлеровцев, развернулись по фронту и пошли на позиции роты, заставив бойцов залечь.
Гвардейцы приготовились к обороне. Когда вражеская пехота приблизилась, они ударили по ней, отсекая от танков. А «тигры» попали под огонь пэтээровцев. Один из них остановился, задымил, второму боец бросил под гусеницу связку гранат. Стальная машина закрутилась на месте, подставляя бронебойцам бока.
Отбивая вместе со всеми бойцами вражескую атаку, Гуменюк внимательно следил за полем боя. Когда он увидел, что на левом фланге фашистская пехота может потеснить гвардейцев, приказал пулеметчикам перенести туда огонь станковых. Враг сразу отошел назад.
Бои в степях под Херсоном прославили имя командира гвардейской роты. Он был представлен к присвоению звания Героя Советского Союза. Однако Указ Президиума Верховного Совета СССР был опубликован тогда, когда Семена Александровича уже не было в живых. Он погиб 17 марта 1944 года в бою с немецко-фашистскими захватчиками на подступах к Николаеву.
ИМ САЛЮТОВАЛА МОСКВА… Великую Отечественную войну Константин Дмитриевич встретил уже зрелым летчиком. Боевую закалку он получил в авиачастях Тихоокеанского флота, участвовал в боях у озера Хасан. Многие страницы его боевой жизни тесно связаны с Херсонщиной, Северной Таврией и Крымом, где в период обороны Севастополя он сбил первые фашистские самолеты.
Осенью 1941 года авиагруппа, в составе которой действовала эскадрилья Денисова, наносит удары по фашистским воинским частям, дислоцировавшимся в Красной Знаменке, на Перекопе и в Чаплинке. Лично Денисов со своей эскадрильей часто сопровождает наши бомбардировщики и штурмовики, сам наносит удары по различным объектам фашистских войск, оккупировавших Северную Таврию. После одного из таких ударов наши войска овладели железнодорожной станцией Синельниково. Затем следует налет на полевой фашистский аэродром в селе Чаплинке на Херсонщине, о котором 25 сентября 1941 года Совинформбюро сообщало:
«Группа истребителей под командованием старшего лейтенанта Денисова подожгла и уничтожила при налете на вражеский аэродром одиннадцать самолетов».
Операция «Чаплинка» в истории авиации Черноморского флота занимает особое место. В этом крупном районном центре Северной Таврии у немцев было сосредоточено много техники, горючего, боеприпасов. Здесь же были и аэродромы. Советское командование не могло быстро установить, как противник мог сосредоточить в Чаплинке такое большое количество техники, горючего. Ведь село находится в центре таврической степи, дорог к нему хороших нет… Помог пленный немецкий летчик. На допросе он рассказал о том, что ежедневно в полдень на аэродром Чаплинки садятся до десяти тяжелых транспортных самолетов Ю-52 с полными баками горючего и каждый из них заправляет одновременно по четыре истребителя Ме-109. Этими же самолетами в Чаплинку доставляются боеприпасы и продовольствие.
Вскоре на свет появилась разработанная группой летчиков и инженеров ВВС Черноморского флота операция «Чаплинка». Активное участие в ее реализации приняли летчики И. С. Любимов, М. В. Авдеев, К. Д. Денисов, Н. З. Павлов и многие другие.
Эта операция была блестяще осуществлена, опорный узел авиации противника разгромлен, уничтожено много самолетов и другой военной техники.
Только в 1941 году Денисов семьдесят три раза водил эскадрилью на штурмовки войск противника. Мужественно охранял он с воздуха Севастополь весь период его героической обороны. Вначале командовал эскадрильей, а затем 45-м авиационным полком.
Во время обороны города Новороссийска и военно-морской базы охраны боевых кораблей и транспортов в море полк Денисова за короткое время сбил сорок шесть самолетов противника, из которых пять пришлось на долю самого Константина Дмитриевича.
За героизм и мужество, за отличные успехи в боях гвардии капитан Денисов был награжден орденами, ему присвоено звание Героя Советского Союза.
Длительное время Денисов возглавлял Скадовскую авиационную группу, успешно действовавшую с ноября 1943 по апрель 1944 года на воздушных и морских коммуникациях противника Севастополь — Одесса — Очаков и в Днепровско-Бугском лимане. Она потопила тридцать два и повредила десять различных кораблей противника, сбила семьдесят восемь самолетов, уничтожила много техники.
За успехи в боях по освобождению города Николаева полку Денисова присвоено наименование «Николаевский», командир полка был награжден орденом Суворова.
Памятным в жизни Константина Дмитриевича остался день 31 января 1944 года. Тогда его полк и минно-торпедная дивизия Героя Советского Союза генерал-майора Н. А. Токарева успешно наносили удары по транспортам противника в районе Евпатории. Самолет Токарева был подбит, и он погиб. Это была тяжелая утрата для всех летчиков военно-воздушных сил Черноморского флота.
В дальнейшем Денисов участвует в Яссо-Кишиневской операции, в освобождении Румынии и Болгарии.
Позже Константин Дмитриевич командует 16-й смешанной авиадивизией в боях с японскими империалистами.
Всего за время Великой Отечественной войны Константин Дмитриевич произвел пятьсот тридцать шесть боевых вылетов и сбил девятнадцать самолетов противника — тринадцать лично и шесть в групповых боях.
В БОЯХ ЗА ХЕРСОН. Неслышно было ни шороха в прибрежных кустах, ни всплеска на реке, но капитан Добросоцких знал: в эти минуты первая рота погрузилась в лодки и отправилась в глухую темную ночь к невидимому берегу, занятому врагом.
Грозное «ура», заглушавшее пулеметные и автоматные очереди, так неожиданно навалилось на фашистов, что они не успели организовать сопротивление.
Ночной бой в траншеях вспыхнул и, не угасая, покатился к городу.
В Херсоне фашисты опомнились и сумели навязать бой при невыгодной ситуации, когда батальон преодолевал пустыри окраины города. Оценив обстановку, капитан Добросоцких отдал приказ атаковать врага штурмовыми группами. Стремительно наступая, группы потеснили гитлеровцев.
Бой на улицах Херсона все усложнялся. Командир батальона координировал действия не только рот, но и всех штурмующих групп, групп разведки. Ставил конкретные задачи перед штурмующими, отдавал приказы разведывать «белые пятна» города, чтобы не попасть под фланговый удар.
В ходе боя гитлеровцы попытались контратаковать наступающих. Но, предвидя это, комбат держал в резерве роту автоматчиков. Она и погасила начало вражеской контратаки.
Батальон брал улицу за улицей, прошел с боями через весь город, выбил противника с западной окраины. Этому во многом способствовало высокое мастерство командира батальона капитана Владимира Митрофановича Добросоцких.
В этом бою гитлеровцы потеряли свыше батальона пехоты. Батальон захватил много оружия, боеприпасов, военного снаряжения.
КОМДИВ ХЕРСОНСКОЙ. Одна из улиц Херсона носит название «Улица 295-й стрелковой дивизии», другая — «Улица генерала Дорофеева».
В конце октября и начале ноября 1943 года 295-я стрелковая дивизия в составе второй гвардейской армии 4-го Украинского фронта освобождала левобережье Днепра от гитлеровских захватчиков. Позднее она занимала оборону по Днепру на участке Цюрупинск — Голая Пристань — Старая Збурьевка — Великая Кардашинка.
В начале марта 1944 года комдив 295-й полковник Дорофеев получил приказ о подготовке дивизии к форсированию Днепра и взятию Херсона. В нем указывалось, что дивизия переходит в состав 28-й армии 3-го Украинского фронта.
На заседании Военного совета армии ее командующий генерал А. А. Гречкин сказал:
«Сроки сжатые, дивизия Дорофеева выполняет основную задачу по взятию Херсона. В течение двух дней все подготовительные мероприятия должны быть закончены».
В полках немедленно приступили к изучению обстановки, подготовке средств переправы. Для этого было мобилизовано всё имеющееся в этом районе. Солдаты вязали плоты из бревен и досок, в дело пошли бочки, ящики — все что могло плавать, на чем можно было переправиться на правый берег Днепра. Одновременно воины готовились морально и физически. Им рассказывали не только о значении операции в наступательных действиях Советской Армии на южном участке фронта, но и учили, как вести бой во время переправы, в случае обнаружения врагом, а также во время высадки и захвата плацдарма.
В ночь на 13 марта 1944 года дивизия с боем форсировала Днепр, захватила плацдарм на правом берегу в районе сел Антоновка — Киндийка и в 12 часов 13 марта овладела Херсоном.
Командир правофлангового 1042-го полка подполковник С. Г. Артемов доложил комдиву:
— Успешно форсировал Днепр, занял Антоновку, Киндийку, ворвался в Херсон.
В центре дивизии наступал 1040-й полк подполковника В. А. Федотова. Он занял Монастырскую и Цыганскую слободки и к 12 часам очистил центр города.
На левом фланге дивизии командир 1038-го полка подполковник В. Н. Любко форсировал Днепр в направлении сел Кузьминка — Арнаутка — Белозерка.
Доклад полковника Дорофеева генералу Гречкину был краток:
— В 12 часов дня 13 марта 1944 года крупный город на Украине и железнодорожный узел Херсон освобождены от немецко-фашистских захватчиков. 295-я дивизия полностью выполнила поставленную перед ней задачу.
Во время освобождения города полковник Дорофеев постоянно находился в боевых порядках дивизии: на месте руководил переправой, боями, показывал подчиненным образец личной выдержки, воли к победе, храбрости, вдохновлял их на скорейшее выполнение задачи.
Противник понес значительные потери: до тысячи убитых и раненых. Были захвачены богатые трофеи.
За умелое руководство войсками во время форсирования Днепра и освобождения Херсона и проявленные при этом инициативу и личную храбрость полковник Дорофеев был удостоен звания Героя Советского Союза. Вместе с комдивом это высокое звание было присвоено еще восьми воинам дивизии, 2213 солдат, сержантов и офицеров были награждены орденами и медалями.
Представители двадцати шести национальностей участвовали в освобождении Херсона. Это была награда Родины за их боевую доблесть. Дивизии было присвоено звание «Херсонская».
Освободив Херсон, дивизия продолжала свой путь на запад. Она принимала участие в освобождении Николаева, Очакова и других городов нашей Родины и окончила войну в Берлине.
24 июня 1945 года в Москве состоялся парад Победы. Среди участников сводного полка 1-го Белорусского фронта были и представители 295-й стрелковой Херсонской Краснознаменной ордена Ленина и ордена Суворова дивизии.
ВОЗДУШНЫЙ РАЗВЕДЧИК. Полковник Ситник вызвал капитана Елецких и сказал:
— Готовится окончательный разгром Никопольского плацдарма гитлеровцев. Необходимо тщательно разведать всю систему вражеской обороны. Вам поручается это задание. Особое внимание обратите на направление главного удара — Большую Лепетиху, Князь-Григорьевку.
Местность капитану была знакома, не раз пролетал над ней. Но теперь предстояла ответственная работа. И ее надлежало выполнить отлично, как всегда, за все фронтовые годы.
Младший летнаб Гавриил Елецких с первых дней войны в боях. Бомбил мотомеханизированные части фашистов, рвавшихся к Львову, Житомиру, Киеву, вражеские переправы возле Кременчуга… Потом, после перевода штурманом в дальнеразведывательную авиацию, летал в глубокий тыл врага, на предельный радиус. И почти никогда не возвращался ни с чем. Некоторые полеты были особенно памятны.
11 ноября 1941 года он обнаружил на дороге Полтава — Красноград вражескую колонну из 200 автомашин и танков… Доложил командованию армии. Наши бомбардировщики разгромили ее.
Вылетал он на разведку во время сражения под Москвой, боев на Харьковском направлении. В дни Сталинградской битвы совершил шестьдесят дальних боевых вылетов, доставил ценные данные о противнике. Только с июля по сентябрь 1942 года он обнаружил 30 автоколонн по 150—200 машин и более 15 танковых колонн по 100—150 машин в каждой.
Конечно, не все вылеты проходили просто, гладко, как говорят, без сучка и задоринки. Были и неудачи, но редко. Были и опасности — эти часто, почти во время каждого вылета. Позже Гавриил Никифорович с с улыбкой вспоминал, как ему приходилось увертываться от преследования вражеских истребителей, от штурмовиков и бомбардировщиков. Случалось лететь и вдоль балок и у опушек леса, «прижиматься» к земле, пролетать между деревьями, среди хат… И все ради одного — собрать ценные сведения, сфотографировать местность, военные объекты или войска и технику врага и все это доставить своему командованию. Капитан хорошо понимал, что чем четче он будет работать, тем вернее будет успех наших войск, тем меньше будет потеряно жизней советских людей в солдатских шинелях.
Напряженная, полная опасностей жизнь. Вражеские истребители, зенитная артиллерия в постоянной охоте за разведчиком. Надо быть все время предельно внимательным, не допустить промашки. В этом залог успеха…
— Задача ясна, товарищ полковник, — ответил Елецких. — Разрешите идти?
Недолгие сборы — и Пе-3 в воздухе. Летчик ведет машину легко и уверенно. С высоты хорошо видна голубая лента Днепра, россыпи домиков на крутых берегах. И везде — линии окопов, траншей, ходов, сообщений, позиций артиллерийских и минометных батарей… Прикрытые маскировочными сетями танки и самоходные орудия… Что и говорить: крепкая у фашистов оборона. Три месяца настойчиво пробивают ее наши солдаты и пока еще не пробили. А надо быстрее, очень надо…
Капитан Елецких фотографировал, стараясь не пропустить ни одного объекта. Все очень важно, все пригодится, когда начнется решающий штурм.
Невдалеке, почти на уровне самолета, вспыхнули огоньки разрывов зенитных снарядов.
Все обошлось благополучно. Выполнив задание, Пе-3 возвратился на свой аэродром. Сделанные штурманом Елецких снимки содержали ценнейшую информацию. Она во многом помогала при ликвидации фашистского плацдарма, спасла жизни тысячам солдат и офицеров.
Вскоре капитан Елецких был представлен к званию Героя Советского Союза. Командир 8-го отдельного разведывательного полка 8-й воздушной армии полковник Ситник писал о нем:
«Всегда проявлял мужество, храбрость и геройство при выполнении боевых заданий командования. Он совершил 167 успешных боевых вылетов в дальние разведки в глубь территории противника.
Капитан Елецких также проявил инициативу в обучении молодых пилотов, особенно по применению маневра в зоне зенитного огня. В результате повысилось качество разведки, снижены боевые потери в эскадрильи. При 457 боевых вылетах за год имелось две потери».
Храбрый авиаразведчик капитан Гавриил Никифорович Елецких, уже награжденный орденами Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны II степени, был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
ЮЖНЕЕ БЕРИСЛАВА. 11 марта 1944 года в полках 49-й гвардейской стрелковой дивизии зачитывался приказ командующего 3-м Украинским фронтом генерала армии Малиновского о форсировании Днепра и дальнейшем наступлении наших войск. 149-й гвардейский стрелковый полк, в котором воевал гвардии сержант Георгий Емельянов, действовал на правом фланге дивизии и получил задание первым форсировать Днепр в направлении села Казацкого.
И вот перед командиром дивизии и командиром полка стоит гвардии сержант Георгий Емельянов. Ему дается особое задание: возглавить отделение, которое должно первым преодолеть реку у села Козацкого.
Противник вел интенсивный обстрел реки из пулеметов. Время от времени над ней взлетали ослепительные ракеты. Георгий Емельянов на маленькой лодочке, стараясь не попадать под освещение, равномерно загребая воду, направлял ее в намеченный пункт правого берега.
Когда отделение уже подплыло под самые кручи правого берега, осветительные ракеты «накрыли» остальные лодки, и в тот же миг два пулемета перенесли на них свой огонь.
Едва только лодки гвардейцев Емельянова прошуршали по дну, как они выскочили на берег и бросились по круче — туда, откуда строчил вражеский пулемет. Емельянов добрался одним из первых и метнул противотанковую гранату. Пулемет умолк. Около него остались недвижимыми три гитлеровца. Теперь вперед!
Полк выполнил свою задачу.
49-я гвардейская стрелковая дивизия, переправившись у села Казацкого, повела наступление по правому берегу Днепра.
За смелость и находчивость, умелое ведение боевой операции при форсировании Днепра сержант Емельянов был удостоен высшей награды Родины — звания Героя Советского Союза.
КОМАНДИР ГВАРДЕЙСКОЙ ЭСКАДРИЛЬИ. Жарким августовским днем 1942 года Василий Жихарев прибыл под Сталинград. Вскоре в городе разгорелись жестокие бои: знаменитая 62-я армия сдерживала яростно рвущегося к Волге врага. Кромешным адом казался этот участок фронта. Даже ночью трудно, а иногда просто невозможно было наземными средствами перебрасывать защитникам города боеприпасы, медикаменты, продукты питания. Выручала авиация. Под непрерывным огнем вражеской артиллерии, минометов и пулеметов летчики ночами сбрасывали с У-2 все необходимое частям 62-й армии.
В этой длительной огненной операции участвовал и Василий Жихарев. Он успешно совершил двести тридцать пять боевых вылетов и был награжден орденом Красного Знамени.
После Сталинградской битвы капитан Жихарев был назначен командиром эскадрильи штурмовиков Ил-2. Здесь он показал свой талант летчика, умение и мастерство руководителя в самой сложной боевой обстановке.
В октябре 1943 года майор Жихарев поднимал свою эскадрилью уже с полевых аэродромов Таврии. Враг понимал: советские войска создали угрозу отсечения с суши его группировки войск в Крыму, и особенно яростно сопротивлялся. Наша авиация громила врага и днем и ночью, при любой погоде.
…Пасмурным, нелетным выдался день 25 октября 1943 года. Жихарев вел эскадрилью на штурмовку укрепленных позиций в районе Чехограда. Здесь гитлеровцы сконцентрировали большое количество артиллерии, танков, пехоты. Штурмовики вышли точно на скопление войск противника, уничтожили две самоходные пушки, одну бронемашину, подавили огонь минометной батареи, разбили пять автомашин. Затем Жихарев снизился и на бреющем полете начал в упор расстреливать живую силу врага. Его примеру последовали остальные летчики. Они буквально прижали фашистских солдат к земле. Воспользовавшись этим, наши части развили наступление и освободили Чехоград.
В тот же день эскадрилья Жихарева атаковала артиллерию и скопление автомашин врага в районе села Акимовки. В этом бою майор лично уничтожил артиллерийскую батарею и самоходную пушку противника.
6 ноября 1943 года семерка «илов» под командованием майора Жихарева штурмовала танки и самоходки фашистов, контратакующие нагни части в районе Верхнего Рогачика (ныне районный центр). Несмотря на ураганный зенитный огонь, наши летчики выполнили задание. Вспыхнули пять танков, а десять танков и самоходка неподвижно застыли — они были выведены из строя.
Майор Жихарев часто выходил на «свободную охоту», особенно в нелетные дни, когда воздушная разведка не могла обеспечить достаточными данными о враге. Тогда Жихарев в паре с другим штурмовиком отправлялся на поиск цели.
Так, 22 декабря 1943 года он получил приказ отыскать группу танков противника, сосредоточенных для контратаки наших наземных частей. А как их обнаружишь, как увидишь, если куда ни глянь — облака и облака, они висят над землей на высоте какой-то сотни метров не более. Но приказ есть приказ… Майор Жихарев поднял в воздух свой Ил-2. Шел в заданном направлении над самой землей, рискуя врезаться в какую-нибудь возвышенность, осматривал, почти ощупывал каждую ложбинку или бугорок, каждый лесок или строение. И вот внизу он увидел танк — небольшую коробочку, за ним другой, третий… Целый десяток «тигров»! Недолго думая, он бросился на своем воздушном танке[3] в атаку на десять наземных, на вражеские «тигры».
Недолго продолжался этот бой. Хотя гитлеровцы и пытались огрызаться, из этого ничего не вышло. Уже после первого захода штурмовика один танк вспыхнул. Вслед за ним второй. Майор сделал еще один заход, скосил пулеметом несколько гитлеровцев, пытающихся организовать оборону. Вскоре остальные танки бросились наутек. Атаковать наши части они уже не могли.
За отличное выполнение боевого задания командование наземных войск объявило Жихареву благодарность, а командующий 8-й воздушной армией генерал-лейтенант авиации Хрюкин представил его к награждению орденом Александра Невского.
Много подобных боевых вылетов было у командира эскадрильи гвардии майора Василия Дмитриевича Жихарева.
Сейчас он в отставке. Живет в Новосибирске.
ПОСЛЕДНЯЯ АТАКА. Энергичный, дисциплинированный, требовательный к себе и подчиненным, пользовался любовью и уважением всего личного состава авиационной части — так характеризовали заместителя командира первой авиаэскадрильи старшего лейтенанта Ивана Леонтьевича Золина командир и военный комиссар бомбардировочного полка, в котором он служил.
За первые два месяца войны Золин совершил 25 боевых вылетов, бомбил колонны вражеских войск, переправы, артиллерийские позиции. Неоднократно попадал в сложные ситуации, на него нередко наседали вражеские истребители, сплошной стеной заградительного огня встречали зенитки. Но в любой обстановке его выручали высокое летное мастерство, личная отвага, железная выдержка.
22 сентября 1941 года поздно вечером командир 242-го бомбардировочного полка капитан Д. М. Юшко вызвал Золина. Предстояло ответственное задание — бомбардировка переправы через Днепр в районе Берислав — Каховка.
— Вылет завтра на рассвете, — заканчивая инструктаж, сказал командир. — В это время там должны переправляться танки и мотопехота. — И еще раз подчеркнул: — Помните: переправа должна быть выведена из строя, полностью разрушена.
Утром 23 сентября звено бомбардировщиков под командованием Золина взяло курс на Берислав. Внизу проплывали таврические степи, показалась Каховка, а за нею — переправа: длинная линия понтонов через синюю гладь реки.
Несколько вражеских зенитных батарей открыли огонь. Золин умело сманеврировал, резко развернул самолет и повел звено в сторону Горностаевки. Гитлеровцы, очевидно, решили, что советские самолеты больше не возвратятся, и прекратили огонь. А бомбардировщики вышли на цель со стороны села Змиевки, что севернее Берислава. Снова начали клубиться взрывы зенитных снарядов. Они все ближе и ближе подбирались к машине Золина. Но вот внизу и переправа. Старший лейтенант увидел на ней сплошной поток танков, артиллерии, пехоты, автомашин и пошел в атаку. Взлетели вверх фонтаны воды, разорвалась, смешалась цепь, соединяющая два берега. Значит, удар точный, задание выполнено, можно ложиться на обратный курс.
И вдруг Пе-2 вздрогнул и начал проваливаться. Кабина наполнилась запахом гари, а по крыльям, увидел Золин, поползли языки пламени. Мотор затих. Положение сразу стало критическим, надежд на спасение — никаких, что бы он ни делал. А чудес в мире не бывает. Значит, в этом положении может быть только единственное решение… Но он не один. С ним штурман лейтенант М. М. Мироненко и стрелок-радист П. М. Кашдаков. Своей жизнью они распоряжаются сами. Надо, чтобы и они приняли такое же решение… Все это проносится в напряженно работающем мозгу за какое-то мгновение. А еще через мгновение друзья Ивана Леонтьевича по оружию дают согласие. И командир направляет пылающую машину…
Вот как описывает в наградном листе последние минуты жизни трех славных советских воинов командир 242-го бомбардировочного полка:
«Во время боевого вылета 23.09.1941 года с заданием разрушить переправу у Берислава был сбит зенитной артиллерией противника самолет Золина. Машина в воздухе загорелась. Видя, что спасти машину нет никакой возможности, тов. Золин направил пылающий самолет на вражескую переправу через реку Днепр».
Это был двадцать восьмой боевой вылет летчика и всего экипажа самолета. Командир звена И. Л. Золин, штурман лейтенант М. М. Мироненко, стрелок-радист П. М. Кашдаков до конца выполнили свой долг перед Родиной.
Комиссар Военно-воздушных сил Южного фронта, ставя свою подпись в наградном листе Ивана Леонтьевича Золина, сделал приписку:
«Честнейший боец, большевик».
Свято берегут память о нем земляки. Именем Героя Советского Союза Золина названа одна из улиц в его родном селе. На доме, в котором он жил, установлена мемориальная доска, многие пионерские дружины и отряды носят имя Героя.
ШТУРМ ПРАВОБЕРЕЖНЫХ КРУЧ. Комбат внимательно (в который раз!) рассматривал карту правого берега Днепра. Разведчики хорошо изучили систему обороны гитлеровцев. Он теперь знал все об огневой мощи противника. Знал местность за крутой глиняной кручей правого берега. Разведчики говорили, каким путем можно пробраться наверх.
«Пробраться?» — капитан Золотухин сам себе криво улыбнулся. Батальоном не «проберешься», батальоном нужно выйти на правый берег, захватить плацдарм и атаковать фашистов. Затем расширить плацдарм, чтобы весь полк, дивизия начали переправу — такое задание командования.
Вдвоем с начальником штаба батальона они продумали несколько вариантов форсирования Днепра. Михаилу Афанасьевичу казался самым верным его первый вариант: послать вперед небольшую группу на малых лодках. Противник может не заметить ее, а если и заметит, то где-то уже за серединой реки. Потом все будет зависеть от того, удастся ли этой группе подавить пулеметные точки фашистов, нацеленные почти в место переправы батальона.
Капитан подошел к блиндажу разведчиков. Кто-то хрипловатым голосом тихо пел давно знакомую песню:
Снова улыбка, вызванная внутренним напряжением, промелькнула на устах капитана: «Херсон перед нами… Но теперь война такая, что не очень-то пробьешься штыками…».
Решительно направился к штабу, там уже ждали его командиры рот.
…Отряд смельчаков-добровольцев на лодках отчалил от левого берега. Потянулись минуты напряженного ожидания. Минуты казались часами, и в то же время ему где-то в душе хотелось, чтобы они, вот такие минуты, не встревоженные вражеским огнем, тянулись подольше, складывались в удачу.
Внезапно правый берег отозвался автоматными и пулеметными очередями, вздохами минометов. Капитан прислушался: стреляли гитлеровцы. И все же он надеялся, что его ребята уже под самыми скалами глинища.
Так оно и было. Одна за другой начали смолкать вражеские пулеметные точки, расположенные против батальона. И тогда капитан скомандовал: «Лодки на воду!».
Сам он двинулся к правому берегу в одной из первых лодок. Гитлеровцы ожесточенно стреляли, но то был уже не тот пагубный огонь кинжальных огневых трасс с высокого берега, которых так боялся Золотухин. Стреляли из-за боковых склонов обрыва, не причиняя большого вреда. Теперь главное — успеть на помощь передовому отряду. Туда — в огонь боя.
Солдаты и офицеры первого батальона 1038-го полка привыкли видеть своего комбата всегда спокойным. Таким он был и в ту ночь с 12-го на 13 марта 1944 года. И тогда, когда лодки приближались к коричневым скалам, и тогда, когда повел бойцов на штурм вражеских траншей, и тогда, когда в лихорадке боя все забыли о минных полях врага, а он приказал: «Всем залечь, саперам сделать проходы в минных полях!».
То была блистательная переправа батальона. При совсем незначительных потерях личного состава батальон переправился на правый берег Днепра, прорвал оборону немцев именно там, где они совсем не ожидали. Враг, потеряв около сотни солдат, начал в панике отступать. Двадцать пять километров преследовал его батальон капитана Золотухина.
Командование назвало боевую операцию первого батальона по форсированию Днепра южнее Херсона «образцовой», а командира батальона капитана Михаила Афанасьевича Золотухина за ее осуществление представило к высшей правительственной награде — званию Героя Советского Союза.
Херсонцы свято чтут память своего освободителя. Его имя известно всем жителям города. О нем рассказывается в экспозиции краеведческого музея, место героической переправы золотухинского батальона — место частых посещений пионерскими отрядами, трудящимися города.
НАД СВОИМ АЭРОДРОМОМ… Задание: бомбардировать аэродром в районе Майкопа.
Когда вышли на цель, Дмитрий Зюзин с особой ненавистью подумал: «Проклятье вам, гитлеровцы, смерть вам!», и с остервенением сбрасывал бомбы на забитый самолетами аэродром, на эти крохотные серо-зеленые фигурки внизу.
Товарищи понимали Дмитрия. Здесь, именно на этом аэродроме, он делал свои первые шаги в воздухе, здесь он постиг летное дело. Теперь он бомбил родной аэродром, захваченный фашистами.
Гитлеровцы не ждали такого смелого, дерзкого налета, их самолеты даже не успели взлететь…
На всю жизнь запомнил Дмитрий этот налет 12 сентября 1942 года. Потом были другие. Он воевал в Крыму и на Херсонщине, в воздухе Одессы и Николаева. И всегда, когда ему приходилось бомбить аэродром, вспоминал тот, родной, под Майкопом…
На херсонской земле старший лейтенант Зюзин воевал в конце 1943-го и начале 1944 года в составе Скадовской авиационной группы, был заместителем командира первой авиаэскадрильи 11-го гвардейского истребительного авиаполка ВВС Черноморского флота. Он со своей эскадрильей прикрывал от налетов вражеской авиации наши войска, сопровождал группы бомбардировщиков и штурмовиков. Истребители Зюзина, как правило, в полном составе возвращались на свой аэродром. Зато несли потери фашисты. Сам Зюзин за это время сбил лично три самолета и четыре — в групповом бою.
Вот одна из записей в летной книжке коммуниста Зюзина, датированная 31 декабря 1943 года:
«Вторые сутки липкий, как клейстер, туман прижимает нас к земле… В 14.30 над аэродромом разрывается зеленая сигнальная ракета, и мы вылетаем на задание. Внизу мелькают разрушенные хутора, перелески и озера. Слева просматривается хмурое море — у берега белеет еле заметная кайма прибоя. Огибаем Кинбурнскую косу, минуем Днепровско-Бугский лиман, впереди угадываются стены очаковской крепости. Наши друзья штурмовики вытягиваются друг за другом и после первой атаки замыкают кольцо. Мы подключаемся к их круговороту. Огневая карусель стремительно вертится над очаковским рейдом… На выходе из третьей атаки ведущий вдруг увидел перед собой чужой самолет. Машины сошлись так близко, что со стороны казалось — столкновение неизбежно, но летчик-штурмовик приподнял нос своей машины и так ударил из пушки, что тральщик противника развалился на куски. Путь был свободен. Второй тральщик сбили истребители.
Над своим аэродромом мы дали очередь из пушек — по традиции это означало: «вернулись с победой…»
11 января 1944 года шесть Пе-2 под командованием майора И. Е. Корзунова наносили удар по Одесскому порту. Эскадрилья Зюзина сопровождала бомбардировщиков. По данным разведки, в порту сосредоточены крупные транспорты противника. Зюзин отчетливо видит, как капитан Кондрашин пошел на пикирование. В порту начинают рваться тяжелые фугасы: прямые попадания в большой транспорт и в сухогрузную баржу… Неожиданно вспыхивает машина Кондрашина, боевого товарища Зюзина. Через несколько секунд она взрывается… Зюзин командует своей эскадрилье:
— Паре Говорова смотреть за воздухом! Остальные за мной!
Истребители снижаются до бреющего полета и атакуют зенитки. Немцы разбегаются. Их огонь редеет. Наши штурмовики повторяют атаку за атакой.
В Скадовск вернулись без капитана Кондрашина.
Отличился Зюзин и при освобождении города Николаева, и в проведении перекопской операции.
Только с 25 ноября 1943 года по 19 марта 1944 года Зюзин сбил семь самолетов противника. А всего за время боев с гитлеровскими захватчиками он совершил 535 боевых вылетов, провел 51 воздушный бой, в которых уничтожил 15 самолетов противника.
Награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени.
После окончания Великой Отечественной войны Дмитрий Васильевич Зюзин участвовал в боях против империалистической Японии.
Уволившись в 1957 году в запас, Дмитрий Васильевич написал несколько книг о героизме летчиков в годы Великой Отечественной войны.
В НОЧНОМ БОЮ. Бежали долго. От напряжения, казалось, сердце не выдержит, разорвется. И в тот момент, когда уже не оставалось силы сделать очередной шаг, послышалась команда: «Стой!» Разведчики, будто натолкнувшись на невидимую преграду, замерли. Дышали тяжело, резко…
— Ничего себе кросс, — сказал кто-то невидимый во мраке мартовской ночи. — Почище, чем на соревнованиях…
Каневский ничего не ответил. Он и сам невыносимо устал. Вряд ли смог сейчас сделать хоть десяток шагов. И все же он был удовлетворен. Позади тяжелый поход через плавни, переправа через Днепр, высадка на скалистый правый берег, поединок с патрулем, а потом этот кросс весенней степью… Главное, не потеряли ни одного бойца и оторвались от врага. Теперь фашисты будут искать их на берегу, а они зайдут с тыла и…
Отряд растянулся цепью и двинулся на Качкаровку. Вскоре зачернели хаты села.
Справа, совсем близко, взорвалась граната. И сразу мартовская ночь наполнилась автоматной стрельбой. В нее басовито вплелись ручные пулеметы.
«Началось, — взволнованно подумал младший лейтенант. — Только бы прощупать его основную силу…». Он перемахнул через каменный забор, остановился на минутку и услышал сзади дыхание бойцов. Совсем близко на улицу выскочило несколько фигур в белом. Автомат ударил без промаха: немцы рухнули. Не останавливаясь, младший лейтенант побежал вниз, туда, где возвышались просторные дома, очевидно, школы и клуба, и виднелся силуэт церкви. Там должно быть центр, значит много вражеских солдат.
И не ошибся. Гитлеровцы суетились во дворе школы, пытаясь организовать оборону.
— Вперед, ребята! — крикнул он. — Гранатами…
Двор школы вспыхнул пламенем взрывов. Удар разведчиков был неожиданным и сильным. На плечах гитлеровцев они ворвались в школу и повели бой в коридорах, классах, схватились в рукопашных поединках. В действие пошли приклады, штыки, ножи. Через десять минут все было кончено.
В другом месте младший лейтенант сам наскочил на группу гитлеровцев. Раздумывать было некогда. Он дал по ним длинную очередь, а сам одновременно упал на землю снопом, уклоняясь от выстрелов. Пули просвистели над ним. А когда он приподнялся, то увидел несколько трупов. Из-за них вдруг показался офицер, но быстро склонился под очередью Каневского и закричал:
— Рус, сдаюсь! Не стреляй!
Младший лейтенант доставил его в расположение полка.
Смело, решительно действовали товарищи по оружию Александра Денисовича Каневского. Они не отставали от своего отважного командира.
Отвага и мужество принесли разведчикам победу. Еще задолго до рассвета Качкаровка была в их руках. Гитлеровцы несколько раз пытались контратаковать, возвратить утраченные позиции, однако не достигли никаких результатов.
Десантный отряд поредел, но боевой инициативы не потерял. Раненые бойцы оставались в строю, пока могли держать оружие.
Наутро через Днепр переправились первые роты бригады. И сразу двинулись дальше — на Новые Каиры, Красный Маяк…
К разведчикам, отдыхавшим после тяжелого ночного боя, приехал командир бригады полковник Волков. Молча подошел к Каневскому и крепко обнял. Потом сказал:
— Молодцы. Положили немало фрицев. Сталинградский почерк. Всех представим к награде. Так и скажешь ребятам, когда выспятся…
…Начинался новый день — 10 марта 1944 года. Командиру взвода разведывательной роты 6-й гвардейской Краснознаменной Волновахской механизированной бригады Александру Денисовичу Каневскому шел двадцать первый год. За плечами у него было два с половиной года боев: в окопах Сталинграда, степях Дона и Таврии.
А впереди еще лежала тернистая фронтовая дорога.
После окончания Великой Отечественной войны Александр Денисович учился, затем сам учил и воспитывал молодых воинов, передавал им фронтовой опыт.
ГЕРОЙ СИВАШСКОЙ ПЕРЕПРАВЫ. Саперный взвод 59-го отдельного инженерно-саперного батальона под командованием лейтенанта Карпова больше месяца строил мост через Сиваш. Под непрерывными бомбежками вражеских самолетов, обстрелом артиллерии, в любую погоду по пояс, иногда по грудь в холодной осенней воде… До этого лейтенанту не раз приходилось преодолевать водные преграды, он прошел долгий путь солдата-фронтовика. С 23 июня 1941 года был уже в действующей армии. Саперы, как правило, отходят последними: взрывают мосты, железные дороги и другие стратегические объекты. Им часто доводилось говорить советским людям, оставшимся на оккупированной фашистами территории: «Мы еще вернемся». То было горькое утешение, лейтенант это знал. Но трудился на фронте он как надо, возводил не один мост. Но такой…
Сиваш раскинулся широко и казался непреодолимым. Но если уж разведчики, а за ними и передовые подразделения пехоты армии генерала Я. Г. Крейзера перешли его, значит они смогут и должны построить мост. Значит отсюда будет нанесен главный удар по противнику, засевшему в Крыму.
Днем и ночью, круглые сутки не зная отдыха, работали саперы. Много солдатского труда было вложено для того, чтобы от херсонского до крымского берегов почти на два километра протянулась переправа. Все выдержали и вынесли саперы. Надежный мост, выдерживающий 16-тонную нагрузку, был готов в срок. Но саперы не закончили свою работу. Она длилась непрерывно еще долгое время, пока по нему не переправились все наши войска, развивающие в этом направлении наступление по освобождению Крыма от гитлеровских захватчиков. Мост был слишком хорошей мишенью для вражеской авиации, и она изо всех сил старалась повредить его, вывести из строя. И саперам, возглавляемым Николаем Карповым, приходилось то в одном, то в другом месте вновь и вновь лезть в ледяную воду, исправлять повреждения, ремонтировать, а иногда и заменять целые пролеты.
Позже, представляя лейтенанта Карпова к награде, командование отметит его большую заслугу в строительстве моста. А военные историки назовут это строительство одним из самых сложных и важных среди сооружений наших инженерных войск в годы Великой Отечественной войны.
8—10 апреля 1944 года саперы лейтенанта Карпова сопровождали наступающую пехоту, проделывали проходы в минных полях и проволочных заграждениях.
…Вот четыре прохода готовы. Но впереди — противотанковый ров, опоясывающий всю оборонительную линию противника. Что делать? Николай Карпов, не медля ни минуты, поднял свой взвод и ворвался в этот ров. Предстояло, не теряя времени, сделать через эту преграду проходы для танков. Пехота развивала наступление, и ей была необходима поддержка танков и артиллерии. Лейтенант решил действовать взрывчаткой. Он сам рассчитал и заложил два больших заряда тола. После взрыва саперам потребовалось всего двадцать минут для расчистки, и в образовавшийся проход двинулись танки и артиллерия.
Но в трехстах метрах от первого был второй противотанковый ров. Здесь гитлеровцы начали оказывать сильное сопротивление. А у Карпова для штурма было мало сил. Тогда лейтенант перегруппировал взвод, создал несколько штурмовых групп и во главе каждой из них поставил старшего. Этого потребовали обстоятельства. Здесь надо было не просто наступать, а брать штурмом вражеские укрепления. При этом штурмовые группы действуют эффективнее: они более мобильны, быстры, в них лучше можно наладить взаимопомощь, взаимовыручку.
Штурмовые группы повел в атаку сам Карпов. Приказал: в бою шире применять гранаты — они грозное оружие во время штурма. В ход пошли не только гранаты, но и штыки. Немцы не ожидали такого мощного натиска, отошли. Затем началось их повсеместное отступление.
В этом бою лейтенант Николай Филиппович Карпов получил четыре ранения, но держался до последних сил, пока не подоспела наша пехота.
Наступление наших частей не задержалось. И в этом была большая заслуга саперов лейтенанта Карпова.
ПОД КРЫЛОМ — ТАВРИЯ. — Будете сопровождать наш разведчик. Он направляется в район Геническа, — командир полка Денисов внимательно взглянул на стоящего перед ним летчика, посуровел: — Требую, капитан, предельной внимательности. Город прикрывают «фоккеры»…
— Ясно, товарищ майор, — сказал Кисляк. — Разрешите выполнять?
Встретив в воздухе Пе-2, он вместе с ведомым прикрыл его, и все три самолета взяли заданный курс.
Пе-2 успешно справился со своим заданием. Командование получило ценные сведения.
После освобождения левобережья Херсонщины 11-й гвардейский истребительный полк военно-воздушных сил Черноморского флота, в котором служил Николай Кисляк, был перебазирован в район Скадовска. Уже в составе авиагруппы летчик неоднократно вылетал на «свободную охоту». В одном из таких полетов 19 декабря 1943 года он сбил в районе озера Донузлав Ю-52. 19 января 1944 года на вражеской коммуникации Одесса — Севастополь атаковал два вражеских транспорта и потопил их.
Капитан Кисляк принимал участие в уничтожении вражеского десанта на Кинбурнской косе и в Перекопской операции. Он показал себя смелым, решительным воином, обладающим сильной волей и выдержкой.
Всего за время войны Николай Александрович совершил триста два боевых вылета, провел пятьдесят воздушных боев, в которых сбил лично двенадцать вражеских самолетов. Кроме того, он уничтожил десять автомашин с различными грузами, пять бензоцистерн, около двухсот восьмидесяти гитлеровцев.
За образцовое выполнение боевых заданий, за подвиги в боях он был награжден двумя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды. 6 марта 1945 года штурман полка истребителей гвардии капитан Н. А. Кисляк удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
НАЧАЛО ДОРОГИ. Сентябрь 1941 года. Ожесточенные бои с немецко-фашистскими захватчиками на юге Украины. Через единственную на Нижнем Днепре Каховско-Бериславскую переправу враг перебрасывал войска и технику на левый берег, готовясь развернуть наступление на Донбасс и Крым. Ее прикрывали авиация и зенитная артиллерия.
Девятка советских самолетов Пе-2 под командованием заместителя командира полка капитала Гаврильченко получила приказ уничтожить переправу. В составе группы был и экипаж бомбардировщика со штурманом Анатолием Коваленко, недавним выпускником Харьковского авиационного училища.
На подходе к цели группу встретили вражеские истребители, плотный огонь зенитной артиллерии. Самолет Коваленко прорвался к цели и точно сбросил две стокилограммовые бомбы. И сразу же на правом берегу Днепра, у города Берислава, образовалась пробка. Тогда в действие вступила наша штурмовая авиация. Вражеские войска понесли огромные потери.
— В этом бою, — вспоминал через много лет Анатолий Яковлевич, — был смертельно ранен стрелок-радист сержант Федор Скворцов. Отличный был товарищ… Мы очень переживали его гибель…
Вернувшись на аэродром, летчики похоронили Федора. Через несколько дней Коваленко с новым стрелком-радистом на борту снова отправился в полет. Вместе с другими он принимал участие в бомбежке позиций вражеской дальнобойной артиллерии, обстреливавшей наши войска на Перекопском перешейке.
Потом были бои на Кубани — тяжелые, изнурительные. Один из них, как говорит Анатолий Яковлевич, никогда не изгладится из его памяти. Их самолет Пе-2 выполнял важное боевое задание. Его встретил плотный огонь зенитных батарей. При попытке пробиться сквозь него один из снарядов угодил в бомбардировщик. Штурман первым заметил, как самолет стали лизать яркие языки огня. Нельзя было терять ни минуты времени, стоит замешкаться, растеряться — и взрыв неминуем. Чтобы сбить пламя встречным потоком воздуха, бомбардировщик перешел на скольжение. Но пламя не затухало, надо было немедленно садиться, иначе — катастрофа. Но где сесть, если внизу всюду гитлеровцы? И экипаж решил: лучше погибнуть в воздухе, чем приземлиться на территорию, занятую врагом. И самолет, объятый пламенем, шел вперед. Вот уже недалеко Геленджик. Еще немного, еще несколько минут. Там наши. Но самолет дальше идти не мог. А внизу уже блестело море. Наши воины и жители города-курорта видели, как горящий самолет сел прямо в воду. Раздался огромной силы взрыв. Столб воды, огня, дыма и пара на мгновение повис в воздухе и тяжело плюхнулся в море.
Анатолия Яковлевича отбросило метров на пятьдесят в сторону, и это его спасло: он остался жив. Двое его боевых товарищей погибли.
Полтора года пролежал летчик в госпитале. 24 апреля 1944 года возвратился в свой 742-й отдельный разведывательный авиационный Островский Краснознаменный полк, в котором и продолжал воевать до Победы.
За годы войны Анатолий Яковлевич совершил в составе экипажа сто семьдесят три вылета на бомбардировку и разведку. Он был трижды ранен. Семь раз его самолет сбивала зенитная артиллерия, один из них — в глубоком тылу противника. Выполнять боевые задания приходилось в любых условиях, в любое время суток, на любых высотах. Храбрость и отвага летчика были отмечены высокими правительственными наградами — Золотой Звездой Героя Советского Союза, орденами Ленина, Красного Знамени, тремя орденами Красной Звезды, многими медалями.
В августе 1946 года Анатолий Яковлевич приехал в город над тихим Днепром, который защищал в грозном 1941 году, и избрал своим местом жительства. Работал заместителем начальника областного управления сельского хозяйства по кадрам, секретарем парткома и преподавателем областной школы по подготовке председателей колхозов, заместителем начальника Херсонского мореходного училища по политико-воспитательной работе. Последние девятнадцать лет — директор средней школы № 8.
Коммунист А. Я. Коваленко принимает активное участие в общественной жизни города, часто выступает на фабриках и заводах перед молодежью города.
ШТУРМОВИКИ ВЫХОДЯТ НА ЦЕЛЬ. Шестерка «илов» стремительно пересекла линию фронта и пошла над Никопольским плацдармом к переправе. Захватить фашистов на реке, накрыть пулеметно-пушечным огнем, ударить бомбами по понтонам — такая задача поставлена перед эскадрильей капитана Колесникова командиром 232-го штурмового авиационного полка подполковником Ткачевым.
Но на Днепре ни суденышка, ни лодки. Никого не видно и на тонкой линии вытянувшихся от берега до берега понтонов.
«Ясно. Ночью переправились, а сейчас замаскировались, затаились и сидят. Но плавсредства какие-то должны же быть?» — подумал командир эскадрильи.
Вдруг он увидел у берега замаскированный кустами буксирный катер и баржу с людьми в зеленых мундирах. Не медля ни секунды, четко произнес в микрофон:
— Слева возле переправы цель! Разворачиваемся и атакуем!
«Илы» четко выполнили команду и, снижаясь до бреющего полета вслед за ведущим, ударили по вражеским судам. От прямого попадания бомбы катер начал тонуть. Баржа, обстрелянная реактивными снарядами, пушками и пулеметами, окуталась клубами черного дыма. Зеленые фигурки, словно горох, посыпались в воду, поплыли к берегу. Налетевшие один за другим штурмовики осыпали их градом пуль, сбрасывали бомбы.
Наконец отозвалась вражеская зенитная артиллерия. Командир эскадрильи приказал подавить ее. Летчики, отыскивая замаскированные орудия, били по ним. В это время сам капитан разбомбил переправу.
Израсходовав боезапас, штурмовики в полном составе возвратились на свой аэродром.
Большой бой разгорелся 13 ноября 1943 года. Шестерке «илов» под командованием капитана Колесникова и четырем «якам» было дано задание разгромить колонну войск противника в районе Малой Лепетихи на Херсонщине. Поднявшись в воздух, самолеты вскоре вышли на цель: по дороге, а то и просто по степи двигались машины. Александр Никифорович присмотрелся — танки и автомашины с людьми, техникой. Хватило времени и посчитать — двенадцать и тридцать… А дальше завертелось, закружилось все. Вражеские зенитчики открыли мощный огонь. Небольшие свинцовые клубки взрывов усеяли небо, перечерченное густыми пулевыми трассами — стреляла артиллерия и пулеметы.
По команде капитана штурмовики парами устремились на зенитчиков и вражескую колонну. Вот сделан один заход, второй… Хорошо видно, как вспыхивает одна машина, вторая, третья. Эрэсы ложатся точно в цель. Одна из машин отделилась, хотела, воспользовавшись суматохой, скрыться. Капитан разглядел — цистерна с горючим. Следующий снаряд накрыл ее, вспыхнул огромный столб огня, раздался взрыв… И опять заход, теперь уже на разбегающиеся, подобно жукам, танки противника. И они загораются — один за другим.
В наградном листе об этом бое говорится так:
«Несмотря на противодействия зенитной артиллерии противника, тов. Колесников произвел семь заходов на цель. Смелыми штурмовыми действиями он уничтожил пять танков, тринадцать автомашин, поджег автоцистерну с горючим».
После разгрома противника на Никопольском плацдарме 232-й штурмовой авиаполк поддерживал наши войска, наступающие в направлении Крыма. И здесь отличился капитан Колесников. Во время прорыва фашистской обороны на Сиваше он часто возглавлял группы из десяти Ил-2, которые успешно штурмовали скопления вражеских войск, обеспечивая выход наших наземных войск на оперативный простор.
За период Великой Отечественной войны Александр Никифорович дрался с врагом в небе Москвы и Сталинграда, Херсонщины и Крыма. Он сделал восемьдесят восемь боевых вылетов, лично сбил двенадцать самолетов противника, уничтожил и повредил тридцать два танка, двенадцать артиллерийских и девять минометных батарей, до ста пятидесяти автомашин, две переправы, штаб вражеского соединения, сто двадцать мотоциклов, два железнодорожных эшелона, двадцать три бронемашины, пятнадцать дзотов и до одной тысячи семисот солдат и офицеров.
Александр Никифорович был награжден орденом Отечественной войны I степени и орденом Александра Невского.
За героизм в боях над таврическими степями он был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
Ныне А. Н. Колесников, пенсионер, живет в Риге.
ПРОЩАЙ, СКАДОВСК. В этот южный уютный городок он прибыл в первых числах ноября 1943 года, вскоре после изгнания гитлеровцев. Здесь было место постоянного базирования летчиков.
Он был опытный боец. Фронтовую закалку капитан Кондрашин получил во время обороны Одессы, в сражениях у Перекопа и Каховки, в Севастополе и на Кавказе. В 1942 году его приняли в партию. В своем заявлении он писал:
«Жизнь моя принадлежит Родине. В бой с фашистскими варварами хочу идти коммунистом. Буду мужественно отстаивать каждую пядь советской земли, драться с врагом, не жалея крови, а если потребуется, и самой жизни…».
К тому времени он совершил более трехсот боевых вылетов, потопил несколько фашистских кораблей, сбил около десятка самолетов, не раз бомбил вражеские войска и технику. Три ордена Красного Знамени говорили о его боевом мастерстве.
Из Скадовска эскадрилья Кондрашина совершала боевые вылеты на Одессу и Очаков.
В канун нового, 1944 года в Скадовске прозвучала песенка об отважном комэске Андрее Кондрашине. Ее пели летчики и штурманы, техники и солдаты:
Новый год начался атаками вражеских кораблей и других объектов в Ак-Мечети и Очакове.
Вскоре командованию стало известно, что в Одесском порту сосредоточено до сорока различных судов, среди них — два крупных транспорта.
11 января небо было задернуто пологом темно-серых, плотных туч. Андрей Кондрашин был мрачен. Во время недавнего налета вражеской авиации на Скадовск погибли его боевые друзья Михаил Глухин и Павел Чернов. Товарищи, видя его настроение, советовали не лететь, остаться на земле.
— Нет, мой вылет состоится, — твердо ответил Кондрашин. — Я должен отомстить за гибель друзей.
На Одессу шли большой группой — бомбардировщики, штурмовики и истребители. Высота — тысяча метров. Правее показался и исчез в дымке Очаков. Бомбардировщики увеличили скорость. Они первые должны нанести удар, за ними — штурмовая атака «илов», а задача истребителей Зюзина — нести охрану…
Самолет Кондрашина вошел в пике. В порту начинают рваться тяжелые фугаски. Вокруг все густеют дымки от разрывов зенитных снарядов. Но вот смертоносный груз сброшен. Цель поражена!
Вдруг неожиданно вспыхивает машина Кондрашина, и через мгновение взрывается в воздухе…
Зенитный снаряд оборвал жизнь коммуниста-патриота А. А. Кондрашина и его боевых друзей штурмана А. А. Коваленко и стрелка-радиста В. Г. Анзина.
В парке им. Т. Г. Шевченко в Одессе на аллее Славы, рядом с памятником Неизвестному матросу на одной из мраморных плит надпись:
«Герой Советского Союза капитан Кондрашин Андрей Кузьмич, летчик-бомбардировщик».
Его имя навечно занесено в списки эскадрильи.
ЛЕГЕНДАРНЫЙ КОМБРИГ. Десяти танкистам за освобождение Херсонщины присвоено звание Героя Советского Союза. Среди них — легендарный комбриг Петр Юлианович Корбут.
В конце октября — первых числах ноября 1943 года начались бои за освобождение Херсонщины. Активное участие в них приняли танкисты 37-й гвардейской бригады Корбута. Освободив село Нижние Серогозы и Каховку, бригада в декабре пошла на прорыв вражеского предмостного укрепления в районе озера Вчерашнее, севернее Цюрупинска. Танкисты сражались героически, но сыпучие пески сильно мешали маневренности, прорвавшиеся танки часто застревали в болотах и протоках устья Днепра. Бригада несла потери.
И все же ценой неимоверных усилий бригада уничтожила плацдарм противника. Комбригу Корбуту было присвоено звание полковника.
…Ряды траншей полного профиля, артиллерийские позиции. За ними минные поля и проволочные заграждения, закопанные в землю танки и самоходные пушки… Это — передний край фашистской обороны Никопольского плацдарма на левом берегу Днепра в районе Великой Лепетихи и Горностаевки. Уже третий месяц тут идут бои.
В конце января 1944 года после временного затишья бои на плацдарме вспыхнули с новой силой. Перед нашими войсками стояла задача во что бы то ни стало ликвидировать плацдарм, отбросить гитлеровцев на правый берег, затем форсировать Днепр и развернуть наступление. Но враг сильно укрепился, построил мощную глубокую оборону. Полковник Корбут, хорошо изучивший здешнюю местность, еще и еще раз пересматривал карты, изучал разведывательные данные. И ранним утром сам повел в бой танковую бригаду. За ними двинулась пехота.
Гитлеровцы были уверены, что советские войска не смогут преодолеть их укрепленную оборону и встретили атаку самоуверенно. Но танкистов ничто не остановило. Они пошли на решительный штурм вражеских позиций — преодолевали и разрушали оборонительные сооружения, рвали проволочные заграждения, давили пулеметные гнезда, расстреливали контратакующих гитлеровцев. А в шлемофонах танкистов ежеминутно слышался голос командира бригады. Он то подбадривал, то просил кого-то, то приказывал кому-нибудь. Он руководил боем, определял его характер.
Вот уже дрогнул враг, ослаб его огонь. Полковник внимательно наблюдает за ходом боя, направляет машины в наиболее уязвимые места противника. Танкисты хорошо слышат в шлемофонах его уверенный четкий голос:
— Противник сдает, еще одно усилие, друзья!
Когда танкисты уже добивали гитлеровцев, уничтожали их последние укрепления, вдруг у степной могилы, значащейся на карте под отметкой 80,4, подорвалась машина командира бригады. Подорвалась на противотанковой мине. Боевые товарищи поспешили к ней. Полковник был контужен, все члены экипажа погибли. Корбут отказался оставить поле боя. Не слыша собственного голоса от звона в ушах, он приказал:
— В атаку! Пехота ждет нашей поддержки.
И пересел в другую машину.
Машина комбрига шла в боевом порядке атакующих. Ему надо было все видеть, ничего не пропустить, везде успеть в ходе боя.
Около высоты 83,7 танк комбрига Корбута попал под огонь гитлеровских противотанкистов. Снаряды начали рваться у самой машины, и осколки застучали по ее броне. Механик-водитель повел машину наискось к стрелявшим по ней. Танкисты накрыли вражескую пушку, за ней еще одну. Полковник наблюдал за этим. Вдруг он увидел справа вытянутую колонну вражеских машин. Гитлеровцы пошли в контратаку.
— Первый батальон… Второй батальон… — отдал команду Корбут и сразу отметил, как четко начали разворачиваться танки его бригады.
В машине запахло горелым. В шлемофоне послышался тревожный голос:
— Товарищ полковник, у вас позади дым…
Бой вспыхнул с новой силой. Полковник руководил боем бригады, а машину все больше охватывал огонь. Только когда пламя проникло внутрь танка, комбриг приказал его командиру выйти из боя.
В этом тяжелом бою 37-я гвардейская танковая бригада подбила 6 танков, расстреляла и раздавила гусеницами 47 пушек врага различных калибров, 22 автомашины. Уничтожила сотни гитлеровцев.
Полковник Корбут ничего этого уже не узнал. Он умер на поле боя.
Бригада, которой командовал гвардии полковник П. Ю. Корбут, получила наименование «Никопольской».
Похоронен комбриг Корбут на Мелитопольском кладбище. Одна из лучших улиц в районном центре Херсонской области Верхнем Рогачике названа именем легендарного комбрига Корбута.
БЕРЕГ ЛЕВЫЙ, БЕРЕГ ПРАВЫЙ… 12 марта рано утром третья стрелковая рота начала переправу через Днепр. Переправой руководил сам комбат капитан Кутепов. До середины Днепра добрались спокойно. Артиллеристы с левого берега решили поддержать передовой отряд огнем. Казалось, гитлеровцы только этого и ожидали. Они открыли по десантникам шквальный огонь со всех видов оружия. Судьбу операции могла решить лишь стойкость, смелость бойцов.
Капитан Кутепов стоял в одной из лодок и давал четкие команды. Он замечал все, направлял идущие лодки.
Где-то метров за 15—20 от берега мина угодила в лодку радистов, шедшую неподалеку. Воздушная волна сбросила капитана в воду. И он быстро поплыл вперед… Вот под ногами твердый грунт. Рядом высаживались бойцы. Капитан поспешил к ним. Кажется, переправа удалась, потери небольшие. А теперь — вперед, пока не рассеялся утренний мрак!
Бойцы пошли за ним, выбирая тропки вверх. Уже загремели выстрелы там, на крутых скалах. Десантники с ходу ворвались в траншеи, выбили врага и продолжали расширять плацдарм.
Капитан связался с командиром полка и доложил, что задание выполнено, «пятачок» захвачен.
Совсем рассвело. Было видно, как кипел Днепр от разрывов снарядов и мин. Вражеская артиллерия вела плотный заградительный огонь.
— Трудно будет нам, — сказал комбат солдатам. — Но держаться нужно, очень нужно.
— Ничего, товарищ капитан, выдержим, — ответил за всех лейтенант Тюрин. — Надо только, чтобы наши из плавней поддержали…
— Я тоже думаю, выдержим, — согласился с лейтенантом Кутепов. — В горах Кавказа, на Кубани, под Альт-Мунталем не легче было…
Передовой дозор донес:
— Гитлеровцы наступают…
Они наступали в этот день уже не раз. Семь жестоких атак отбила третья рота. Но ни на шаг не отступила. Несколько раз по просьбе комбата ее поддерживала артиллерия с левого берега. Все старания гитлеровцев сбросить десантников в Днепр не имели успеха.
А ночью переправился весь первый батальон. Мощным ударом он выбил противника из укреплений, уничтожив 67 солдат и офицеров, а восьмерых взял в плен.
В конце дня батальон капитана Кутепова сосредоточился на окраине Херсона.
Через много лет Павел Михайлович вспоминал:
«В это время пришел приказ командира полка перерезать железную дорогу Херсон — Николаев, захватить железнодорожную станцию и уничтожить гитлеровцев, отступающих из города. После разведки было решено наступать фронтально, плотно расставив ручные, станковые пулеметы и 45-миллиметровые пушки. Как только стемнело, мы пошли вперед. Когда до вражеских позиций оставалось 100—150 метров, прогремело могучее «Ура!» Одновременно мы открыли со всех видов оружия сокрушительный огонь. Железнодорожный узел был взят».
Так закончились для комбата Павла Михайловича Кутепова бои за Херсон, в которых он проявил высокое мастерство в руководстве боевыми операциями и личную храбрость.
В июне 1944 года командующий войсками 3-го Украинского фронта генерал армии Малиновский прикрепил к груди капитана над орденом Красного Знамени и медалью «За отвагу» орден Ленина и Золотую Звезду Героя.
Павел Михайлович прошел со своим батальоном еще много фронтовых дорог. После окончания Великой Отечественной войны работал заместителем директора МТС, заместителем председателя райисполкома, секретарем райкома партии, председателем райисполкома.
Сейчас Павел Михайлович на заслуженном отдыхе.
МАСТЕРСТВО И ОТВАГА. Его хорошо знали авиаторы-черноморцы. Он защищал Севастополь и Новороссийск, дрался с гитлеровскими асами в небе Крыма и Румынии, бомбил вражеские корабли в Констанце и на Дунае…
Многим казалось невероятным, как это маленькие истребители И-16 с бомбовым грузом могли долететь из Крыма или Херсона до Констанцы, отбомбиться и вернуться на свой аэродром. Этот секрет военного времени теперь раскрыт. Дело в том, что наши конструкторы еще до войны разработали специальные приспособления — подвески под крыльями тяжелого четырехмоторного бомбардировщика дальнего действия ТБ-3 для двух легких с бомбовым грузом. Тяжелый доставлял маленьких И-16 ближе к цели, где они в воздухе отделялись и действовали каждый самостоятельно, а потом, отбомбившись, возвращались домой. Так что на цель выходили не тихоходные ТБ-3, а юркие «ишачки», которые легче могли увернуться от зенитного огня и уйти от истребителей противника.
В августе 1941 года было совершено два налета такими комбинированными самолетами на Констанцу и на мост через Дунай у города Чернаводы. В первом участвовало два звена, во втором — три. В обоих Борис Литвинчук выходил на своем И-16 точно на цель и поражал ее.
Боевые задания Литвинчуку приходилось выполнять почти ежедневно. Он охранял наши войска, вступал в бой с гитлеровскими асами.
Первый фашистский самолет Хе-111 Борис Литвинчук сбил в воздушном бою 23 августа 1941 года. В 1942 году он стал уже одним из самых известных воздушных бойцов среди черноморцев-авиаторов. На его счету было семь сбитых самолетов врага.
В 1943 году капитан Литвинчук был назначен командиром авиаэскадрильи 11-го гвардейского авиаполка, который входил в Скадовскую авиационную группу, образованную для пресечения снабжения немецко-фашистских войск, заблокированных в Крыму. Кроме того, в задачу этой группы входило наносить удары по вражеским кораблям, базирующимся в Одессе, Очакове, Николаеве и в портах Крыма. Командир эскадрильи капитан Литвинчук при любых погодных условиях часто вылетал наперехват и бомбежку вражеских кораблей.
Вот что рассказывает об одном воздушном бое Литвинчука бывший командир 11-го гвардейского авиаполка, ныне генерал-майор авиации в запасе, кандидат военных наук, доцент К. Д. Денисов:
«11 декабря 1943 года Б. Литвинчук и ведомый И. Колонтаенко вступили в бой с одиночно летящим в Крым Ю-88. Противник отчаянно маневрировал. Во время атаки с головы Литвинчука вдруг упали разделившиеся на две части наушники. Он отбросил их в сторону и продолжал атаковать, пока Ю-88 не врезался в воду. После посадки выяснилось, что пуля крупнокалиберного пулемета пробила «фонарь» истребителя и задела голову летчика так, что полосой сбрила ему волосы и перебила пружину наушников. Смерть была совсем рядом».
Немало воздушных боев с вражескими самолетами провел капитан Литвинчук во время перекопской операции, форсирования Сиваша в конце 1943 и начале 1944 года.
Особенно удачным был его воздушный бой в начале марта 1944 года в районе Николаева. Шестерка наших самолетов, возглавляемая капитаном Литвинчуком, вышла на выполнение боевого задания. На ее пути встретилась по численности почти вдвое превышающая ее группа гитлеровских самолетов. Командир группы, не раздумывая, дает команду атаковать гитлеровцев, и наши самолеты ринулись в бой. Противник не ожидал такой «дерзости», такого мощного натиска, не сумел своевременно и четко организовать ни контратаку, ни оборону.
Командир шестерки капитан Литвинчук, ведя бой, не упускал из виду и своих товарищей, все время точно представлял рисунок боя. Вот подбит один вражеский самолет. Несколько секунд — и второй самолет противника камнем летит к земле.
В этом бою советские летчики сумели дезорганизовать противника, взять инициативу в свои руки и добиться победы.
Опытный летчик воевал до конца Великой Отечественной войны. На его счету шестнадцать лично сбитых самолетов противника. Он совершил четыреста пятьдесят девять боевых вылетов.
Родина высоко оценила боевые подвиги летчика. Он был награжден тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, многими медалями.
В авиации Борис Михайлович прослужил до 1961 года. Уволился в запас в звании полковника.
В РЕДАКЦИЮ НЕ ВЕРНУЛСЯ. Осень 1943 года. Соединения и части 51-й армии преследуют разбитые немецкие войска на юге Украины. Идут бои на Херсонщине. Только что освобождены районные центры Ивановка и Новотроицкое. Впереди — зеркальная гладь Сиваша.
Командир стрелкового батальона капитан Лихой в перерыве между боями вызвал на наблюдательный пункт командиров рот и объявил приказ о форсировании Сиваша.
Всего несколько часов отводилось приказом для подготовки к выполнению этой нелегкой задачи.
Батальон капитана Лихого не раз отличался в боях. У всех свежи в памяти события на реке Молочной. Он первый перерезал коммуникации врага в районе Мелитополя и не дал возможности фашистским войскам отступить. Враг, зажатый в тиски, потерял тогда много живой силы и техники.
Таких схваток с врагом на счету батальона и его командира, капитана Лихого, было немало.
…Ночную мглу прорезали вспышки зеленых ракет — сигнал к форсированию. Солдаты неторопливо ступали в осеннюю холодную воду. Глубина Сиваша небольшая, в основном по пояс, значительная часть его дна покрыта илом. Но встречаются и ямы. Когда идущий попадает в нее, ему невольно приходится ощутить ее вкус. Соленая…
Капитан смело вел свой батальон. Никаких подручных средств не было. Оружие и снаряжение — все на себе. Сам капитан шел впереди, все время сверяя направление по карте и компасу.
Четырехкилометровый переход казался неимоверно длинным. Бойцы и офицеры беспрерывно застревали в грязи, все более уставали. Идти становилось труднее и труднее. А чем поможешь? Разве только своим примером? И комбат показывал пример, веселил шутками, подбадривал настроением. В нем будто не чувствовалось усталости. Нередко брал на свои плечи пулемет или противотанковое ружье у окончательно выбившихся из сил солдат.
К утру батальон дружно, без потерь вышел на крымский берег, перетащив на своих плечах все пехотное оружие и запас боеприпасов.
Противник сразу же бросился в атаку, намереваясь сбросить наши войска в Сиваш. Превосходящими силами он прорвал оборону 943-го стрелкового полка, его командный пункт попал в окружение. Создалось крайне тяжелое положение. В этот критический момент капитан Лихой повел свой батальон в атаку на левое крыло врага, стремительным ударом смял его и отбросил на исходные позиции.
4 ноября 1943 года для капитана Лихого был последний бой. Наши части медленно продвигались вперед. Противник при поддержке танков перешел в контратаку. Солдаты шли на наши боевые порядки в полный рост. Комбат отдал распоряжение выдвинуть станковые пулеметы на фланги и открыть по вражеской цепи огонь. Но батальон был обойден, создалась угроза его окружения. Капитан так организовал оборону, что враг не мог дальше продвигаться. Вот гитлеровцы бросаются в атаку, стремясь прорвать оборону, смять, раздавить батальон, но их встречает плотный огонь наших воинов. Это повторялось несколько раз. Враг долго выискивал слабое место обороны, прощупывал боем, но только терял своих солдат. Командир батальона появлялся на самых опасных участках, там, где было очень тяжело. Пламенным, бодрящим словом он поднимал настроение воинов, вселял в них уверенность в победе. Сам он, когда это нужно, всегда был впереди, показывал пример личной храбрости, стойкости и мужества. И батальон выстоял, отбил все атаки превосходящего противника, пока не подоспела помощь. Кольцо окружения было прорвано, гитлеровцы, огрызаясь, откатились. Но Иван Николаевич не дожил до этого момента. В одной из жарких схваток с врагом он пал смертью храбрых.
На Николаевщине есть поселок городского типа Доманёвка. До войны в нем жил и работал в редакции районной газеты Иван Николаевич Лихой. Отсюда он ушел на фронт и обещал вернуться после разгрома гитлеровцев, но не вернулся, отдал свою жизнь за любимую Родину.
К 20-летию Победы над фашистской Германией, в Доманёвке были открыты две мемориальные доски с именами воинов-земляков, павших смертью храбрых в борьбе с гитлеровскими захватчиками. Среди них и имя капитана Ивана Николаевича Лихого. В поселке есть и улица, носящая его имя.
КОГДА ТОВАРИЩ В БЕДЕ… Задание было выполнено. Захваченный внезапно враг не смог поднять в воздух ни одного самолета. «Яки» уничтожили на земле два Ме-109, один ФВ-189 и бензозаправщик. Потерь не имели.
Летчики возвращались от Большой Костромки на свой аэродром под Новопетровкой в Нижнесерогозском районе в хорошем настроении. Под крылом — Днепр. На его синем полотне — черные веретенца суден и прямоугольники понтонов. Очевидно, гитлеровцы переправляют на левый берег, под Большую Лепетиху, подкрепления. Разве истребители могут пройти мимо такой цели, если есть еще бензин в баках? И командир эскадрильи принимает решение атаковать переправляющиеся части врага.
Маковский и Кузнецов, открыв пулеметно-пушечный огонь, устремились вниз. Начал тонуть понтон, за ним — большая черная лодка… Вражеские зенитчики открыли ожесточенный огонь. Один из снарядов зацепил самолет Виктора Кузнецова, он резко пошел вниз и потянул за собой шлейф дыма.
Маковский бросился за ведомым. Кузнецов приземлился на припорошенном снегом хлебном поле возле Малой Лепетихи, занятой противником. Командир эскадрильи видел пылающую машину, бегущего к скирде соломы летчика и группу немцев, спешащих к нему. Времени на раздумья не оставалось. И Спартак принял решение, о котором через много лет рассказывал так:
— Я повел самолет на посадку. И в это время едва сам не попал гитлеровцам в руки. Когда выпустил шасси и уже почти коснулся земли, вдруг увидел впереди полевую линию связи. Резко потянул на себя руль высоты и будто перепрыгнул ее… Сделал новый заход, сел и остановился неподалеку от Кузнецова. Тот бежал мне навстречу. «Быстро, в самолет!» — крикнул ему.
Кузнецов просунул левую ногу в кабину, правую положил на крыло самолета, а руками, наклонившись вперед, схватился за прицел пушки. Так и взлетели под самым носом у фашистов, я ударил для острастки по ним из пулемета. Разбег оказался длиннее, чем обычно. Ведь Як-9 машина одноместная, двух человек ей нести нелегко. Все же своевременно оторвались от земли. Весь полет дальше прошел благополучно. Сели на свой аэродром в Новопетровке…
Подвиг на земле Херсонщины 3 января 1944 года увенчал всю боевую деятельность старшего лейтенанта Спартака Иосифовича Маковского, показал его исключительную храбрость, его высокие моральные качества человека и воина. Еще в первых боях с фашистами на Северо-Кавказском фронте он совершил воздушный таран.
…8 мая 1943 года шесть самолетов вылетели на боевое задание — на прикрытие своих наземных войск в районе станицы Крымской. В воздушном бою Маковский пошел в лобовую атаку на «мессершмитт». Противник не выдержал, уклонился. Маковский правой плоскостью своего самолета таранил Ме-109 и тот рассыпался в воздухе на виду наших наземных войск. Но у самолета Маковского оторвало часть, примерно один метр, плоскости. Старший лейтенант привел самолет в район своего аэродрома и посадил на фюзеляж.
В небе Кубани Спартак Иосифович провел двадцать четыре воздушных боя, в которых сбил семь самолетов противника. В боях на Южном фронте он довел боевой счет до восемнадцати. Кроме того, во время штурмовок Маковский уничтожил несколько вражеских поездов, немало фашистских солдат и офицеров.
Возглавляемая им эскадрилья совершила семьсот семь боевых вылетов на прикрытия своих наземных войск, сопровождение бомбардировщиков, разведку и штурмовку, провела сорок пять воздушных боев, в которых сбила пятьдесят восемь самолетов противника.
13 апреля 1944 года Спартак Иосифович Маковский был удостоен звания Героя Советского Союза — ровно через год после прибытия его на фронт с Дальнего Востока.
В последующих боях с фашистами он вписал новые героические страницы в летопись своего 43-го истребительного полка 278-й Сибирской авиадивизии: сбил лично еще двенадцать вражеских самолетов и семь — в групповых боях.
РАЗВЕДКА БОЕМ. После освобождения города Берислава, на ходу уничтожая вражеские заслоны, батальон быстро продвигался к Херсону. Путь лежал через Ингулец. На реке батальон попал под вражеский артиллерийско-минометный огонь. Наступление задержалось. Бойцы начали окапываться в голой, пронизанной мартовскими ветрами степи, затаились в редких лесополосах.
Поздно вечером комбат вызвал на наблюдательный пункт командира взвода противотанковых ружей гвардии младшего лейтенанта Максименко. Задание было срочное, важное: надо форсировать Ингулец и разведать расположение вражеских войск.
Поздно ночью, когда утихла перестрелка, к Ингульцу спустилась группа бойцов. В руках они несли большую лодку. Тихо поставили ее на воду, так же тихо, стараясь не бряцать оружием, сели в нее и отчалили. Противоположный берег, хмурый и притихший, виднелся в ночной мгле. Каждый думал: как он встретит? А встретил он на удивление мирно, даже без единого выстрела. Очевидно, гитлеровцы не ожидали в этом районе такой смелой вылазки наших бойцов.
Взвод быстро высадился на берег и приступил к выполнению задания. Надо было торопиться, чтобы до рассвета быть уже дома. Взвод направился вдоль линии фронта. В одном месте бойцы заметили позиции артиллеристов, в другом — хорошо замаскированный дзот, в третьем — чуть не натолкнулись на блиндажи, в которых был еле виден свет, откуда слышалась непонятная речь. Пришлось ползком выбираться из опасной зоны.
Поиск шел хорошо. Необходимо было еще захватить «языка» и быстрее возвращаться на свой берег. Они зашли далеко, а до рассвета оставалось мало времени.
Младшему лейтенанту донесли, что справа от них — позиции минометчиков. Здесь и решил он взять «языка».
Два солдата поползли вперед и сразу пропали во тьме, Все присели на землю, ожидая возвращения товарищей.
— Хальт! — неожиданно раздалось неподалеку, и сразу же автоматная очередь разорвала тишину. Зашипела и поползла в небо ракета. Максименко увидел лица бойцов, их пригнувшиеся к земле фигуры. «Все, — молниеносно промелькнула мысль, — обнаружили. Теперь нужно действовать еще быстрее, не дать врагу разобраться в обстановке». Он крепко сжал в руках автомат, негромко скомандовал: «За мной, ребята!» — и бросился вперед.
Гвардейцы ворвались на огневые позиции противника, когда несколько гитлеровцев успело выскочить из блиндажей. Однако никто из них не оказал активного сопротивления. Гвардейцы захватили батарею.
Вскоре, опомнившись, гитлеровцы пошли в атаку. Взвод занял круговую оборону, но Максименко успел отправить двух бойцов с донесением о расположении вражеских огневых точек.
— Передайте, — сказал он им, — чтобы не тратили времени, а мы здесь продержимся.
Бой длился до рассвета. Гитлеровцы непрерывно атаковали, но так и не смогли проникнуть на территорию бывших своих огневых позиций. А когда рассвело, открыла огонь наша артиллерия. Враг начал отступать.
Максименко решил использовать оружие врага. Минометов и мин было много. И вскоре раздались залпы батареи. Вражеские мины накрыли вражеские окопы, а потом поразили и фашистскую колонну, направляющуюся к Херсону.
Об этом бое, происшедшем в ночь с 11 на 12 марта 1944 года, командир 5-й гвардейской Волновахской механизированной бригады полковник Сафронов позже писал:
«Колонна была рассеяна, на поле боя осталось более 115 вражеских трупов. Благодаря смелым действиям гвардии младшего лейтенанта Максименко Сергея Ефремовича вражеская оборона была прорвана, противник в беспорядке отступил. В результате батальон получил возможность дальнейшего продвижения. Он форсировал реку Ингулец и захватил село Дарьевку».
ВПЕРЕДИ — ХЕРСОН. Херсонцы хорошо знают почетного гражданина своего города Василия Филипповича Маргелова. В боях за освобождение Херсонщины он командовал сначала 3-й, потом 49-й гвардейскими стрелковыми дивизиями. В ноябре — декабре 1943 года 3-я дивизия принимала участие в ликвидации Херсонского предмостного плацдарма противника севернее Цюрупинска, в районе озера Вчерашнее.
Плацдарм был небольшим — всего сто квадратных километров, но по мощности военных укреплений значительным. Состоял он из четырех укрепленных районов, был опоясан четырьмя рядами блиндажей полного профиля и многочисленными дотами, густо насыщен артиллерией.
Наступление на плацдарм из района хутора Подстепного вела 3-я дивизия под командованием гвардии полковника Маргелова. Почти все левобережье Таврии было уже освобождено от гитлеровцев, только за этот небольшой пятачок они упорно цеплялись. Весь ноябрь и почти весь декабрь длились бои. Положение осложнялось тем, что здесь нельзя было бросить в бой танки: плацдарм окружали болота, протоки и минные поля. Гитлеровцы были отброшены только после того, как с помощью местного населения среди болот была найдена тропа, по которой могли пройти танки. В ожесточенном бою здесь было уничтожено до 300 фашистских солдат и офицеров, выведено из строя 15 пушек и много другой боевой техники.
После ликвидации вражеского плацдарма гвардии полковник Маргелов принял командование 49-й дивизией, занимавшей оборону от села Малой Каховки до устья реки Конки. Он сразу же начал готовить полки к форсированию Днепра.
В конце февраля 1944 года дивизия была передана в состав 28-й армии и подчинена 3-му Украинскому фронту, приступившему к освобождению правобережья Херсонщины.
На заседании Военного совета 28-й армии, которое состоялось в Цюрупинске, комдив сорок девятой получил задание форсировать Днепр на участке Садовое — Казацкое. Наступать на правом фланге армии. 13 марта освободить Херсон.
В тот же день полковник Маргелов вызвал командиров стрелковых полков. Был разработан детальный план преодоления Днепра, захвата плацдарма для развития дальнейшего наступления на правобережье Днепра.
Командир дивизии обратил внимание командиров и политработников на моральную подготовку воинов к предстоящей операции, поднятие их боевого духа, на подготовку материальной части, особенно для переправы. Все эти и ряд других вопросов, связанных с форсированием большой реки, особенно в весенний период, период разлива, были успешно решены. Дивизия, ведя непрерывные бои, приготовилась к важной и огромной операции — броску через Днепр.
11 марта в половине второго ночи части дивизии Маргелова начали переправу. Первым высадился на правый берег третий батальон гвардии капитана Валуева, а затем весь 149-й стрелковый полк под командованием подполковника Д. И. Тюрина. С этим же полком переправился и комдив. Реку преодолели спокойно. Когда полк закрепился на правом берегу, полковник организовал преследование противника, отступающего в направлении Тягинка — Дарьевка вдоль крутого правого берега Днепра.
В ночь на 13 марта 1944 года в районе сел Садовое — Антоновка успешно форсировали Днепр полки полковника М. Е. Прокоповича и подполковника А. Г. Любченко. Дивизия вскоре перерезала железную дорогу Херсон — Снегиревка.
Во время форсирования Днепра бойцы и командиры мужественно дрались с фашистами в завязавшихся на правом берегу боях. У села Садового гвардии младший лейтенант С. А. Харченко повторил подвиг Александра Матросова. Шесть воинов за храбрость и отвагу, проявленные при форсировании Днепра и освобождении правобережья Херсонщины, были удостоены звания Героя Советского Союза.
13 марта гвардейская дивизия полковника Маргелова вместе с 295-й стрелковой дивизией ударом с северо-востока овладели Херсоном.
За умелое руководство войсками во время форсирования Днепра и освобождение Херсона, за инициативу и личную храбрость гвардии полковник В. Ф. Маргелов был удостоен звания Героя Советского Союза.
А впереди стояли большие задачи. 49-я, как и другие боевые соединения 3-го Украинского фронта, с боями пошла на запад.
Генерал В. Ф. Маргелов продолжает службу в армии, отдает все свои силы и боевой опыт делу укрепления боеспособности нашей Родины.
НАД ПЛАЦДАРМОМ. Меркулов издали увидел вражеские самолеты. Десять тяжелых «Юнкерсов-52» под прикрытием четверки «фоккеров» шли на небольшой высоте через Днепр в направлении села Рогачик. Конечно же, подбрасывают подкрепление на Никопольский плацдарм. Надо ударить по ним. Но откуда лучше зайти? Главное, точно рассчитать.
— Свяжите «фоккеров» боем, — приказал Меркулов летчикам своего звена, и как только они устремились на вражеские истребители, со своим ведомым бросился к тяжелым транспортникам.
Взяв в прицел ближайшую машину, он ударил из пушки. По тому, как вздрогнул вражеский самолет, сразу определил: попал. И не ошибся. «Юнкерс» пыхнул легким дымом, начал терять высоту, а потом стремительно пошел вниз. За ним заскользил другой, сбитый ведомым.
Выйдя из атаки, Меркулов осмотрелся: «яки» вели поединок с фашистскими истребителями. Значит, можно еще «пощупать» транспортников, и начал новую атаку.
Ликвидировав плацдарм, советские войска форсировали Днепр в нижнем течении и повели наступление на запад. 278-я авиационная сибирская дивизия, в 43-м истребительном авиаполку которой служил В. И. Меркулов, сосредоточила свои удары по оборонительной полосе гитлеровцев в районе Сиваша и Перекопа. Здесь он совершил двадцать один боевой вылет, провел пятнадцать воздушных боев, в которых лично сбил четыре самолета противника, доведя свой боевой счет до 21. Четыре вражеских самолета были сбиты в групповых боях.
После освобождения Крыма Владимир Иванович Меркулов пересел на Ил-2. На нем он сражался с врагом также смело и отважно.
Богатый опыт мастера воздушных боев пригодился и в мирное время. Герой Советского Союза генерал-майор авиации В. И. Меркулов стал воспитателем молодых летчиков.
СЛАВНЫЙ СЫН АЗЕРБАЙДЖАНА. Командир отделения гвардии сержант Мусаев доложил своим бойцам о полученном им приказе.
— Сейчас семь часов вечера. Через два часа наше отделение должно первым начать переправляться через Днепр. Наш ориентир — южная окраина Берислава.
Рассказав об обязанности каждого солдата во время переправы, Мусаев подчеркнул:
— Главное, чтобы шуму не было. Оружие должно быть все время наготове…
Когда гвардейцы подошли к реке, над ее просторной гладью стояла тишина. Было уже совсем темно. Они неслышно уселись в лодку и отчалили.
Вот и правый, долгожданный берег. Лишь только лодка ткнулась в глинистый обрыв, гвардейцы выскочили из нее и залегли.
Обнаружив их, гитлеровцы открыли сильный огонь. Нужно было подавить его, иначе будут большие потери при переправе остальных подразделений батальона. И автоматчики решительно вступили в бой. Мусаев первым ворвался в окоп, из которого строчил вражеский пулемет, и уничтожил его расчет.
Примеру сержанта последовали остальные бойцы. Отделение двинулось к центру города.
Вскоре подошли основные силы 3-го мотострелкового батальона. Враг с боями отходил. 11 марта части 28-й армии освободили Берислав.
После освобождения Берислава второй гвардейский механизированный корпус двинулся на Херсон. На пути предстояло форсировать реку Ингулец. Хотя она невелика, переправиться через нее нелегко. И все же автоматчики ночью около села Дарьевки форсировали ее.
Батальон немцев, державший здесь оборону, оказался в окружении. Несколько попыток гитлеровцев вырваться потерпели неудачу. 150 фашистов, оставшихся в живых, заявили, что они сдаются в плен. Но когда к ним подошел командир роты гвардии старший лейтенант А. А. Тряскин в сопровождении сержанта Мусаева, несколько их во главе с офицером с оружием в руках бросились на советского командира. Мусаев в какой-то момент успел закрыть его своим телом. Один из фашистов выстрелил, но промахнулся. Почти одновременно прогремела очередь автомата Мусаева. Гитлеровский офицер, а с ним и семь немецких солдат были скошены…
13 марта 1944 года в 12 часов передовые отряды 4-й и 5-й гвардейских механизированных бригад ворвались в Херсон, а после его освобождения продолжали преследовать врага.
В районе хутора Шевченко завязался ожесточенный бой. Гитлеровцы, зажатые со всех сторон, отчаянно сопротивлялись. Кинжальный огонь вражеского пулемета преградил путь нашей роте. Мусаев бросился вперед, под пули врага. Его ранило, но он не остановился. Ползком и перебежками добравшись до пулеметного гнезда, расстрелял из автомата вражеских пулеметчиков и, повернув пулемет, открыл огонь по вражеской пехоте. Рота продолжала успешное наступление.
Так воевал Герой Советского Союза, кавалер ордена Славы Мордан Мусаев, славный сын азербайджанского народа.
Подлечившись после ранения в Херсоне, отважный воин принимал участие в окончательном разгроме врага.
ПО ЗАКОНУ ФРОНТОВОГО БРАТСТВА. В конце 1943 и начале 1944 года 76-й гвардейский штурмовой авиаполк базировался на небольшом полевом аэродроме возле поселка Ивановки на Херсонщине. Стремительные «илы» наносили чувствительные удары по врагу, занимавшему тогда еще все правобережье Херсонщины.
31 января 1944 года Георгий Надтачеев вылетел на боевое задание. У него еще было мало практического опыта полетов на Ил-2, но была отличная выучка, мастерство вождения. Задание предстояло сложное, ответственное: надо тремя группами «илов» нанести бомбардировочно-штурмовой удар по аэродрому противника, на котором базировались около сорока самолетов Хе-111 и до тридцати Ме-109. Перед гвардии младшими лейтенантами ведущим Протчевым и ведомым Надтачеевым было поставлено задание подавить зенитную артиллерию, прикрывающую аэродром. Летчики с честью справились с ним — подавили огонь зениток. Тем временем ударные группы волна за волной накатывались на аэродром, не давая возможности летчикам противника взлететь. На летном поле в в ангарах запылали вражеские машины.
Во время очередного пикирования над целью самолет Протчева был подбит снарядом и пошел на снижение. Летчик посадил его всего в четырех — пяти километрах от своего аэродрома, в расположении немецких войск. Надтачеев ни на минуту не покидал своего друга. А когда Протчев сел и гитлеровцы кинулись к нему, он огнем пулеметов прижал их к земле. Воспользовавшись замешательством врага, Надтачеев посадил свой самолет, забрал Протчева и стрелка Принцева и, не медля ни секунды, взлетел над головами изумленных гитлеровцев.
Георгий Мефодиевич проявил доблесть, мужество и геройство при выполнении боевого задания и спасении своего командира в сложных условиях боя.
НА ПЛОТУ ЧЕРЕЗ ДНЕПР. В конце октября 1943 года пулеметчик первой роты первого мотострелкового батальона рядовой Николаев ступил на землю Херсонщины.
Около Каховки он увидел широкий Днепр. Он напомнил ему родную Волгу, на которой лежат земли его Чувашии.
Пятая гвардейская механизированная бригада в начале марта 1944 года заняла оборону по Днепру в районе Каховки — Любимовки — Дремайловки. На противоположном правом берегу виднелся город Берислав. Там были оккупанты.
…Напряжение боя так захватило гвардейца, что он не заметил, как прошло время.
Через два часа более тридцати гитлеровцев лежало перед пулеметом.
Фашистские войска, не выдержав нашего натиска, начали повсеместное отступление. Отважный пулеметчик первым ворвался в Берислав, поддерживая наступление своей роты.
Тем временем передовые полки бригады и десятого гвардейского корпуса уже развертывали наступление по всему правому берегу от Берислава на Херсон. И одним из первых в том стремительном наступлении гвардейцев шел рядовой Василий Семенович Николаев.
Немеркнущей славой покрыла свои боевые знамена при форсировании Днепра и освобождении Херсонщины пятая гвардейская Волновахская механизированная бригада. Сотни ее бойцов и офицеров за проявленный в боях героизм и мужество были награждены орденами и медалями. Гордостью всей гвардейской бригады стали пять Героев Советского Союза: М. М. Мусаев, С. Е. Максименко, А. А. Тряскин, Н. А. Бабанин и он, Василий Семенович Николаев, славный сын чувашского народа
ВПЕРЕД, АВТОМАТЧИКИ! Перекоп встретил наступающих ожесточенным огнем. Однако он не остановил стремительный порыв автоматчиков. Поддерживаемые гвардейцами-танкистами они уверенно продвигались вперед.
Сержант Новиков внимательно следил за солдатами своего взвода, умело направлял их. Ни малейшего промедления не должно быть, ни малейшей задержки. В быстроте, натиске залог успеха.
— Вперед, автоматчики!
Иначе в этой степи, где ни ровика, ни деревца, ни укрытия — нельзя. Хорошо хоть танкам вольготно: идут без задержек, прокладывают путь пехоте, поддерживают ее огнем — метким, точным…
Последняя линия мелких, наспех вырытых вражеских окопов, а за ними глубокий ров… Знаменитый Перекоп, который 23 года назад, в такие же ноябрьские дни, штурмовали воины Фрунзе… Нелегко преодолеть этот рукотворный глубокий ров под прицельным вражеским огнем. Нелегко, но необходимо. И нельзя долго размышлять. Каждая минута промедления смерти подобна…
Сержант Новиков первым бросился по склону рва вниз. Слыша за собой тяжелое дыхание бойцов, обеспокоенно подумал: не подкачало бы первое отделение, прижало фрицев к откосу.
Слева сверху ударил пулемет. Кто-то из атакующих крикнул, упал. Но останавливаться нельзя, надо быстрее выскакивать из зоны обстрела… Но что там наши? Не видят пулеметчика? Наконец из танка ударили и — сразу умолк… Ну, а теперь быстрее. Еще немножко, еще чуть-чуть, ребята!.. Ура-а-а!..
Отброшенные плотным автоматным огнем гитлеровцы отступили. Собрав поредевший взвод, сержант Новиков связался с командованием роты. Приказ был краткий:
— Продолжать наступление!
Автоматчики вновь устремились дальше. Когда до линии вражеских траншей оставалось два десятка метров, Новиков почувствовал, как что-то острое, тяжелое ударило в грудь, толкнуло назад. И сразу стало опрокидываться хмурое в серых тучах небо…
В сознание Новиков пришел в медсанбате на следующий день — 3 ноября и узнал неожиданную весть: в газете «Правда» напечатан Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении ему звания Героя Советского Союза.
Вспомнились бои за Мелитополь. Немцы никак не хотели отдавать город. Во время фашистской контратаки вышли из строя командир и его помощник. Тогда командование взводом автоматчиков принял он, сержант Сергей Новиков. Взвод активно поддержал первый батальон своего полка, отбившего 19 октября восемнадцать вражеских атак… Да еще каких! С танками и самоходками. Два «тигра» Сергей подорвал противотанковыми гранатами, а тридцать вражеских солдат уничтожил огнем автомата.
Тяжело пришлось и 22 октября во время ночного боя, когда на батальон пошли восемь фашистских танков и значительные силы пехоты. Пришлось отступить. Взвод автоматчиков под командованием Новикова быстро выдвинулся на огневой рубеж и задержал врага. Батальон перегруппировался и перешел в наступление.
К концу дня в медсанбат приехал командир 126-й дивизии генерал-майор Казарцев. Зайдя в комнату, где лежал Новиков, поздравил с высокой наградой, сказал:
— Поправляйтесь быстрее, сержант… Впереди работы еще ой как много…
— Я долго не задержусь, товарищ генерал… Так и передайте автоматчикам…
Однако четвертое ранение, полученное Сергеем Новиковым за полгода фронтовой жизни, оказалось серьезнее, чем предполагали врачи.
4 ноября ему стало хуже. На следующий день восемнадцатилетнего героя не стало.
Жители села Григорьевки Чаплинского района, где похоронен Сергей Трофимович Новиков, свято хранят память о храбром сыне русского народа. Его именем названа лучшая улица села. Пионерские отряды местной школы соревнуются за право называться новиковцами.
МАСТЕР ШТУРМОВОК. Борис Окрестин начал воевать под Сталинградом на тихоходе — на У-2. И все-таки он мечтал о настоящей грозной боевой машине, о знаменитом Ил-2. Мечта сбылась. После окончания коротких курсов стал водить звено, а вскоре и эскадрилью штурмовиков.
…Село Кринички затерялось в южной степи. Здесь в конце августа 1943 года фашисты готовили мощную контратаку против наших наступающих войск. В район Криничек и повел шесть «илов» Борис Окрестин. Летчикам удалось быстро обнаружить колонну вражеских танков и машин. Семь раз Борис Окрестин выводил шестерку на цель. Из пятнадцати танков пять были подбиты бомбами и реактивными снарядами, пылали на земле и четыре автомашины. Несмотря на ожесточенный обстрел зенитной артиллерии противника и атаки двух Ме-109, группа без потерь возвратилась на свой аэродром.
19 декабря 1943 года старший лейтенант Окрестин, как обычно, вел свою группу на выполнение боевого задания. Вдруг он увидел над нашим передним краем пикирующие Ме-110. Врезавшись в строй вражеских самолетов, Окрестин сбил один из них. Остальные, сбросив бомбы на нейтральную полосу, повернули назад. Задание было успешно выполнено. Борис Окрестин лично уничтожил два танка противника.
6 июля 1944 года при выполнении боевого задания старший лейтенант Окрестин погиб.
Борис Семенович произвел 300 боевых вылетов на У-2 и 81 — на «иле».
ПОДВИГ САПЕРА. К месту переправы прибыл сам комбриг подполковник Лященко.
— Все готово? — спросил он.
— Готово, товарищ подполковник, — доложил командир отделения гвардейцев Николай Полещиков. — Лодки надежные, весла есть.
— Хорошо, — удовлетворенно сказал Лященко. — Успеха вам.
Бойцы оттолкнули челны от берега, опустили в воду весла… Вскоре мартовская ночь поглотила их. Саперы знали: там, на участке Каиры — Красный Маяк, наши передовые десантные группы встретили густые минные поля. Надо помочь им обезвредить мины.
Утром, в час отдыха, Николай Полещиков подсчитал результаты своей ночной работы. Оказалось, что за ночь он обезвредил 478 мин.
В числе первых отделение подошло к Ингульцу — это было 12 марта 1944 года — и сразу же приступило к подготовке переправы. Бойцы собирали лодки, бревна, сооружали плоты. Опять работали всю ночь. Некоторые солдаты погибли, других пришлось отправить в санитарную часть. Но оставшиеся не приостановили своей боевой работы. Они всегда точно и в срок выполняли приказы командования.
На рассвете передовой отряд бригады переправился через Ингулец, завязал бои с фашистами на захваченном плацдарме.
Командир бригады подполковник Лященко высоко ценил боевые действия воинов-саперов. За проявленные отвагу и мужество он представил командира отделения Николая Ивановича Полещикова к званию Героя Советского Союза. Просьбу комбрига поддержал и командир 2-го гвардейского механизированного корпуса гвардии генерал-майор Свиридов и командующий 28-й армией генерал-лейтенант Гречкин.
В ноябре 1944 года тяжелое ранение уложило Николая Ивановича в госпиталь, где 11 декабря 1944 года он скончался.
ТРИ БОЕВЫХ ДНЯ… Вражеские пули трижды вырывали его из строя наступающих и трижды, подлечившись в госпитале, он возвращался к своим пулеметчикам. Снова вел их вперед, отражал атаки, штурмовал огневые точки…
Еще не занималась ранняя заря в тот памятный день 11 марта 1944 года, когда первая лодка пулеметчиков с тихим всплеском поплыла через реку. Враг не заметил смельчаков и тогда, когда они пересекли середину Днепра, и тогда, когда их лодка тихо коснулась правого берега. Будто тени, растаяли в утренней мгле пулеметчики.
Выбравшись на кручу, младший лейтенант осмотрелся. Опытный пулеметчик, он сразу определил, где враг разместил огневые точки. Ясно, что пулеметы фашисты поставили повыше, на самом краю кручи. По ним внезапно и ударили десантники. Это было настолько неожиданно, что враг не успел даже оказать сопротивление.
Командир взвода первым ворвался в дом, где находился немецкий штаб. Три фашистских офицера, которым был отрезан путь к отступлению, ожесточенно отстреливались. Автомат Приходько сработал безотказно…
Подводя итоги трехдневных боев, командир 149-го гвардейского стрелкового полка гвардии полковник Тюрин так оценил боевую деятельность офицера:
«С 11 по 14 марта 1944 года товарищ Приходько уничтожил 42 немецких солдата и офицера, 6 взял в плен и захватил три ручных вражеских пулемета».
Золотой Звезды Героя Советского Союза удостоила Родина командира взвода пулеметчиков, отличившегося при освобождении херсонской земли.
ДО ПОСЛЕДНЕГО ДЫХАНИЯ. Части 1-го гвардейского укрепрайона готовились форсировать Днепр и развивать наступление.
Первыми переправу через Днепр ночью 13 марта начали разведчики.
Осторожно, стараясь не шуметь, выходили разведчики на песок.
Где-то справа вверху застрекотал пулемет. Слышно было, как пули зашлепали по воде. Надо было в первую очередь уничтожить его. Сделать это вызвался рядовой Геннадий Пшеницын.
На выполнение этого задания их вышло трое. Вскоре Геннадий оставил двух бойцов с пулеметом для прикрытия десанта, а сам пополз к пулемету. Когда до него остались считанные метры, он бросился вперед. Расчет пулемета от неожиданности растерялся. Пшеницын автоматной очередью уничтожил двух гитлеровцев, а третий сдался в плен.
В это время в предрассветной дымке показались лодки с десантниками. Путь на берег им был открыт.
Особенно сильные бои разгорелись в районе села Широкая Балка под Николаевом. Продвижение наших частей задерживала пулеметная точка противника. Под ее обстрелом — весь путь нашей пехоты.
Командир взвода дал задание Пшеницыну:
— Как можно быстрее уничтожить эту точку.
И опять их было трое.
Они ползком начали пробираться к пулемету противника. Ползли по голому, открытому полю, усеянному воронками и лужами талой воды. И все-таки успешно преодолели эти двести метров, отделявшие их от пулемета. После гранаты, брошенной Пшеницыным, пулемет умолк.
Наши части продолжали успешное продвижение вперед. В этом бою гвардии рядовой Геннадий Александрович Пшеницын был серьезно ранен, но остался в строю, затем получил смертельное ранение в грудь.
До последнего дыхания он не выпускал из рук автомата.
МИНЫ ПОРАЖАЮТ ЦЕЛЬ. После призыва в армию в 1934 году Александр решил, что охрана границ именно то дело, которому он будет служить всю жизнь. Так и получилось, хотя некоторые перемены в его армейской службе и произошли: через год он был направлен на учебу в Харьковское авиационное училище. Окончив его, он стал охранять границы, но вооруженный уже другим оружием.
Когда началась война, Александр Рыхлов уже командовал звеном 40-го бомбардировочного авиаполка Черноморского флота.
Счет своим боевым вылетам Александр Рыхлов открыл в первые же часы Великой Отечественной войны. Он участвовал в нанесении бомбовых ударов по Констанце, Сулину, Тулче, нефтепромыслам и нефтеперегонным заводам Плоешти.
В январе 1943 года капитана Рыхлова перевели командиром звена 3-го минно-торпедного авиационного полка. Главной его задачей стали постановка мин и уничтожение кораблей врага.
Устье Днепра привлекало пристальное внимание советского командования. Это был район интенсивного движения кораблей противника. Александр Дмитриевич получил задание минировать его.
С аэродрома самолеты поднялись ночью, вышли на боевой курс. Вскоре подошли к цели. Вниз полетели болванки. Это АМД — авиационные мины донные.
А в мае 1944 года Золотая Звезда Героя Советского Союза увенчала его героизм, мужество и беспредельную преданность Родине в борьбе с врагом Отчизны.
За время Великой Отечественной войны Александр Дмитриевич Рыхлов совершил 120 боевых вылетов, из них 45 в ночное время, уничтожил четыре транспорта и шесть крупных военных объектов противника.
ЗА КАХОВКУ РОДНУЮ. Легендарная Каховка… На плацдарме в ее районе в сентябре 1941 года были жестокие бои.
Под Каховкой дрались с врагом почти все соединения и части 9-й армии Южного фронта. Дрался и 256-й стрелковый полк под командованием полковника Георгия Александровича Сафонова. Под натиском превосходящих сил врага он отступал от Прута до Днепра, понес большие потери и все же сохранил боеспособность: около двух тысяч гитлеровцев уничтожил на своем пути, захватил много боевой техники противника.
Жаркий бой разгорелся в районе села Помпы. Он длился целый день, и фашисты были остановлены. Только подтянув свежие силы и перегруппировав войска, могли противостоять мужеству советских воинов.
30 августа 1941 года гитлеровцы вышли к Днепру в районе Берислава, форсировали его и завязали бои за Каховку.
Героически отражал натиск врага полк Сафонова. Несмотря на превосходящие силы противника, сильный огонь артиллерии, минометов и пулеметов, он трижды ходил в атаку и трижды добивался успеха.
…3 сентября 1941 года. Гитлеровцы двинули на подступах к Каховке танки и моторизованную пехоту. Вражеские минометчики непрерывно обстреливали боевые порядки наших войск. 256-й полк занял оборону на восточной окраине Каховки. Полковник Сафонов лично руководил всеми боевыми действиями, своевременно принимал меры, чтобы остановить врага. Гитлеровцы, не считаясь с потерями, напирали, но, не добившись успеха, откатывались назад. И тогда командир полка решил поднять своих воинов в контратаку. С криком «ура» советские воины бросились на гитлеровцев. Их натиск был настолько силен, что враг не выдержал, отступил. Преследуя противника, полк занял ряд улиц города и успешно продвигался дальше. Противник не мог остановить боевой порыв советских воинов. Гитлеровское командование вынуждено было спешно перебросить в район Каховки свежие подкрепления — пехоту, легкие танки и только тогда остановили наступление.
4 сентября гитлеровцы захватили соседнее с Каховкой село Любимовку. Здесь тоже разгорелся жаркий бой. Наши воины дрались за каждый дом и двор, за каждую улицу.
Пятнадцать бойцов во главе с полковником Сафоновым, заняв оборону на восточной окраине села, сделали непроходимый для гитлеровцев заслон. Целые сутки атака за атакой бросали они на горстку храбрецов, потеряли десятки солдат, но так и не могли взять занятый нашими воинами рубеж.
Здесь в одной из атак полковник Сафонов был тяжело ранен в голову, но не покинул боя. В районе села Раздольного, в одной из яростных атак, был второй раз ранен. Бойцы вынесли его с поля боя и отправили в госпиталь. Он долгое время был на лечении.
«…Полковник Сафонов бесстрашный, современный боевой командир, умело сражался с фашистами, научил и закалил в боях с врагом личный состав полка», — говорится в его наградном листе.
В послевоенное время работал в военных учреждениях.
Ныне генерал-майор в отставке Георгий Александрович Сафонов ведет большую военно-патриотическую работу среди молодежи. Он частый гость в школах, пионерских организациях, в клубах рабочей молодежи Ленинграда.
ОГОНЬ ВЕДУТ МИНОМЕТЧИКИ. Они действовали четко, слаженно быстро. Огневые налеты минометчиков роты лейтенанта Сафонова производили опустошение в фашистских рядах.
Особенно отличились они при ликвидации Никопольского плацдарма гитлеровцев. Когда в районе села Рубановки противник превосходящими силами при поддержке танков и самоходных орудий предпринял ожесточенную контратаку, минометчики Сафонова отражали ее, пока не кончились боеприпасы. Затем они взялись за автоматы и гранаты. Увлеченные командиром роты, бросились на врага и отбросили его. На поле боя осталось около роты фашистских солдат. Лейтенант Сафонов лично уничтожил десять гитлеровцев.
8 марта 1944 года минометчики вместе с другими подразделениями батальона форсировали Днепр в районе села Северные Каиры. Оборудовав огневые позиции, они сразу же приступили к выполнению боевого задания: отражению вражеских контратак, поддержке пехоты.
Лейтенант Сафонов внимательно следил за полем боя. Болело раненное накануне плечо, но он старался не обращать на него внимания. Главное во что бы то ни стало удержать плацдарм. От них, минометчиков, требуется одно: меткая стрельба, уничтожение живой силы, поражение огневых точек противника. И они не подведут: были бы боеприпасы да разведчики своевременно сообщали о скоплениях фашистских солдат…
Вечером, переходя от расчета к расчету, командир роты, ободряюще говорил:
— Тяжело, надо выдержать. Надо!.. На Миусе было не легче, но выстояли. А вы же помните, как там фашист ожесточенно сопротивлялся?
Бойцы помнили. Там они выбивали гитлеровцев из каждого строения, окопа, блиндажа. Тогда 22 из них за храбрость и отвагу, образцовое выполнение боевых заданий были награждены орденами и медалями Родины. А лейтенант Сафонов — медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».
— Выдержим, товарищ лейтенант, — сказали бойцы. — Уж если за правый берег зацепились, то обязательно выдержим.
Тяжелые испытания выпали минометчикам на следующий день. Гитлеровцы контратаковали силами до двух батальонов и потеснили наших воинов. Некоторые солдаты просочились даже к позициям роты.
Минометчики залегли, открыли огонь из автоматов. Натолкнувшись на ожесточенное сопротивление, фашисты обошли минометчиков и ринулись к переправе. Возникла угроза окружения.
Лейтенант Сафонов быстро оценил обстановку: еще несколько минут, и ситуация может резко измениться в худшую сторону. Необходимо действовать смело и решительно. Он поднялся над окопом и бросился вперед.
— Вперед, за Родину! За мной, ребята!..
И минометчики двинулись за ним. Поднялись и стрелки. Удар советских воинов был стремительным. Фашисты были отброшены, потеряв 70 человек убитыми. Командир роты лично уничтожил пять немецких солдат и офицера. Были захвачены 18 пулеметов, 10 автоматов, более 80 тысяч патронов.
— Молодцы, минометчики! — сказал командир 478-го стрелкового полка 320-й стрелковой Енакиевской дивизии подполковник Сирко, прибыв на плацдарм. — Показали, как надо бить врага, умело владеть оружием. Будьте всегда такими!
Прибывшие на плацдарм части пошли на запад. Вместе с ними продолжала победоносное наступление и минометная рота лейтенанта Сафонова. Переправившись через реку Ингулец в районе села Дарьевки, она встретила 14 марта батальон гитлеровцев. Бой был ожесточенный и скорый. 40 фашистов нашли смерть от меткого огня минометчиков, а 156 вражеских солдат и офицеров вместе с командиром батальона и начальником штаба сдались в плен.
Всего в ходе наступления от реки Миус до города Херсона минометная рота под командованием Ильи Моисеевича Сафонова уничтожила 530 гитлеровцев, взяла в плен 272 солдата и 5 офицеров, уничтожила 37 пулеметов, 7 орудий, 15 автомашин и взорвала склад боеприпасов.
НА КРУТОМ ВЗЛЕТЕ. Воздушный бой всегда напряженный, а особенно сложен и тяжел он, когда приходится сражаться в меньшинстве. На нем должно быть предельно сконцентрировано все внимание, а ориентировка, решения и действия — молниеносны и точны. Старший лейтенант Снесарев умел это делать прекрасно. Сказывалась подготовка, полученная в Московском институте физической культуры и Ейском военно-морском авиационном училище, большой опыт. Летчик с начала войны находился в боевом строю. В составе 32-го истребительного полка (впоследствии преобразованного в 11-й гвардейский) защищал Кавказ.
С ноября 1943 года гвардии старший лейтенант Снесарев — командир эскадрильи Скадовской авиационной группы. Его эскадрилья сопровождала бомбардировщики и штурмовики, прикрывала корабли, дралась с вражескими истребителями и бомбардировщиками…
Однажды эскадрилье пришлось отражать нападение на аэродром большой группы вражеских истребителей. Командира эскадрильи так стремительно атаковал гитлеровец, что Снесареву казалось не вывернуться, а товарищи не могли прийти на помощь. И все-таки Снесарев победил. Он моментально сбросил газ и выпустил щитки. Машина потеряла скорость, не ожидавший такого поворота «мессершмитт» пронесся над нею, и сам оказался в зоне прицельного огня. Снесарев нажал гашетку, и вражеский истребитель вспыхнул. Пример командира воодушевил летчиков. Они дружно атаковали вражеские самолеты и обратили их в бегство.
Всегда добивался успехов старший лейтенант и на «свободной охоте», особенно на вражеских коммуникациях Одесса — Крым.
Бывший командир истребителей-гвардейцев, ныне Герой Советского Союза гвардии генерал-майор К. Д. Денисов вспоминал о тех далеких днях:
«В полку стало правилом: возвращаясь со «свободной охоты», если не встретил самолетов врага, найти цель на земле или в море и атаковать ее. Так было и 17 февраля 1944 года, когда Владимир Снесарев обнаружил в море транспорт и два сопровождающих его сторожевика. Будучи немногословным, он произнес всего одно слово «атакуем»! Вслед за ним его ведомые устремились на вражеские корабли. Оба сторожевика получили серьезные повреждения, а на транспорте возник большой пожар».
Исключительное мужество и отвагу проявил Снесарев в Перекопской операции. Несмотря на ожесточенный зенитный огонь, он успешно штурмовал фашистские войска, укрепления и технику.
К его боевым наградам — двум орденам Красного Знамени, орденам Красной Звезды и Суворова II степени добавился третий орден Красного Знамени.
О боевых подвигах летчика в небе Херсонщины неоднократно писали фронтовые газеты «За победу» и «Черноморский летчик». Он был бесстрашным, находчивым мастером воздушного боя и одновременно умелым воспитателем подчиненных. За всю войну ни один из его ведомых, или, как он сам их называл, «подопечных», не погиб. Он не допустил гибели ни одного из прикрываемых им бомбардировщиков.
В наградном листе Снесарева записано:
«Имеет триста два боевых вылета, провел тридцать два воздушных боя, в которых сбил двенадцать самолетов врага».
Владимир Семенович прошел фронтовой дорогой до полной Победы над гитлеровскими захватчиками. После войны он окончил академию и служил в авиации Военно-Морского Флота до 1960 года.
Уволен в запас в звании полковника.
ИЗ ПЛЕЯДЫ ПОКРЫШКИНЦЕВ. Ранняя весна 1942 года… Неподалеку от Сталино обосновался гитлеровский аэродром. Николай Старчиков получил задание разбомбить его и 1 марта поднял в воздух свое звено.
Налет наших «яков» был таким неожиданным для немцев, что они не успели открыть заградительный зенитный огонь, не подняли в воздух ни одного истребителя. «Яки» хорошо «выутюжили» аэродром. Фотопленка зафиксировала пять уничтоженных боевых машин противника.
23 марта звено Старчикова вторично штурмовало этот аэродром. Как и первый раз, гитлеровцы растерялись. Один за другим заходили на штурмовку наши «яки», и каждый раз на летном поле вспыхивали новые костры — горели машины фашистов. Восемь самолетов уничтожили летчики звена Старчикова.
С апреля Николай Старчиков на Северо-Кавказском фронте возглавлял эскадрилью истребителей. С 8 апреля по 8 мая 1943 года он сбил два немецких самолета, а до октября 1943 года еще три.
В конце 1943 года военные дороги приводят капитана Старчикова на Херсонщину. Его эскадрилья прикрывает наступление наших войск на Крым. Здесь Старчиков произвел сорок семь успешных боевых вылетов, участвовал в одиннадцати воздушных боях, в которых сбил четыре самолета противника.
Саперные части строили через Сиваш два моста для переправы наших войск на занятый в Крыму плацдарм. Командование поставило перед летчиками истребительной авиации задачу: ни один самолет противника не должен прорваться к этим переправам. Истребители, базировавшиеся на временных взлетных площадках у Аскании-Нова, села Ивановки и других населенных пунктов, никак не могли успеть перехватить противника, даже будучи заранее предупрежденные радарной службой. И тогда, по предложению наших летчиков, была создана взлетно-посадочная площадка у самого Сиваша, около села Дружелюбовки. С нее наши истребители перехватывали самолеты врага даже в ночное время. А когда накатывались армады немецких бомбардировщиков, то успевали эскадрильи, базирующиеся на основных аэродромах. Одной из таких эскадрилий и командовал капитан Старчиков.
Кроме того, в дни затишья на Сиваше летчики эскадрильи прикрывали войска на Перекопе.
23 декабря 1943 года Николай Старчиков вылетел со своим ведомым на патрулирование к Перекопу и встретил над нашим передним краем «Мессершмитт-110», очевидно, разведчик. С большой высоты на максимальной скорости Старчиков спикировал и с первого захода сбил его. Это был короткий бой в стиле Покрышкина.
Жаркий для наших летчиков день выдался 27 декабря. С самого утра фашистские самолеты рвались к переправе через Сиваш. По тревоге навстречу шести Хе-129 и двум Ме-109 вылетело четыре истребителя Николая Старчикова. Комэск с напарником атаковал группу самолетов, идущую на штурм переправы. Николай пошел в атаку на его ведущего. Объятый пламенем фашистский самолет рухнул на землю. Выходя из атаки, Николай увидел «мессер», прикрывающий штурмовиков, и бросился на него. И этот самолет был сбит.
Ни одна бомба не упала на переправу.
В тот же день Старчикову пришлось вести еще четвертый бой над Перекопом. Четверка наших истребителей встретилась с четырьмя Ме-109. Разгорелся жаркий бой. Потом Николай Алексеевич рассказывал:
— Это был бой на престиж. Нас четверо и четверо гитлеровцев. Кто кого? У кого опыта, умения больше, кто закаленнее и, если хотите, у кого больше бойцовского вдохновения, жизненных сил. Это первое. А второе — у кого техника лучше. Но уже с самого начала боя стало очевидным, что враг уступает нам, как говорится, по всем статьям…
Бой был недолгим, но результативным: капитан Старчиков сбил еще один самолет, остальные гитлеровцы бежали.
Три сбитых вражеских самолета за один день!
Очень мало кому из летчиков удавалось добиваться такого успеха. На фюзеляже самолета капитана Николая Алексеевича Старчикова засияли сразу три новые звезды. Командование, боевые товарищи горячо поздравили командира эскадрильи с выдающейся победой.
После освобождения Крыма Николай Алексеевич воевал на 2-м и 1-м Украинских фронтах, закончил войну в Германии. Он провел триста восемьдесят девять боевых вылетов, в семидесяти двух воздушных боях сбил лично пятнадцать вражеских самолетов, был награжден двумя орденами Красного Знамени и орденом Красной Звезды, а 27 июня 1945 года ему присвоено звание Героя Советского Союза.
Сейчас Н. А. Старчиков на пенсии.
В ВОЗДУХЕ — СТАРИКОВ! …Истребители перехватили фашистские самолеты на дальних подступах к Скадовску и вступили с ними в бой. Воздушный поединок сразу приобрел острый характер. Холодное небо налилось ревом моторов, гулом пушечных выстрелов, пулеметной стрельбой.
Выполняя приказ командира, Стариков со своим ведомым бросился навстречу «мессершмиттам». Нужно отогнать их, отсечь от бомбардировщиков, идущих к аэродрому Скадовской авиагруппы. Главное не потерять ориентировки, быть спокойным и внимательным.
Дмитрий стремительно атаковал «мессер». Но тот умело вышел из-под пушечного огня, попытался оторваться, чтобы самому ударить по истребителю. Стариков увеличил скорость, сделал несколько фигур и нашел позицию, которая давала возможность точно нанести удар.
Ме-109 слегка задымил, завалился на левое крыло и резко пошел вниз.
«Еще один», — удовлетворенно подумал Стариков и услышал в наушниках голос командира эскадрильи:
— Молодец, Дмитрий!..
Товарищи Старикова сбили еще несколько фашистских самолетов, и «юнкерсы», теряя прикрытие, взяли обратный курс.
Когда Дмитрий возвратился на аэродром, летчики 11-го гвардейского истребительного авиаполка поздравили его с новой победой — двадцатым сбитым фашистским самолетом. Командир полка гвардии майор Денисов, обнимая летчика, дружески сказал:
— Везет тебе, Дмитрий, на херсонской земле. Указ о присвоении звания Героя Советского Союза здесь тебя нашел.
Не впервые воевал Стариков на Херсонщине. Еще в 1941 году он участвовал в обороне Крыма и успешно штурмовал вражеские войска в районе Перекопа. 6 ноября — в канун праздника Великого Октября — он и летчик Филиппов уничтожили в районе Новоалексеевки под Скадовском вражескую дальнобойную батарею.
— И не только на херсонской… — многозначительно добавил Денисов.
Да, не только. А Севастополь? Фашисты, имея преимущество в воздухе, непрерывно атаковали. Летчики, изнемогая от усталости, сдерживали их натиск. Дмитрий Стариков за время героической обороны города совершил сто тринадцать боевых вылетов, провел восемь воздушных боев, уничтожил до роты гитлеровцев, несколько орудий, подавил десять огневых точек.
А потом был Кавказ, схватки с фашистскими «люфтваффе» под Новороссийском, Туапсе, Поти, охрана морских транспортов, разведка. С июля по сентябрь 1942 года — восемнадцать воздушных боев, в которых было сбито девять бомбардировщиков Хе-111.
Вырабатывалось мастерство, накапливался опыт. Стариков стал командиром звена, а затем — заместителем командира эскадрильи. На груди засверкали три ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени. И вот — Звезда Героя.
— Новых успехов тебе, гвардии старший лейтенант.
— Спасибо, товарищ гвардии майор.
Успехи пришли скоро. Уже через пять дней, 21 марта 1944 года, Герой Советского Союза Дмитрий Стариков уничтожил самолет-разведчик Ме-110, пытавшийся прорваться к Скадовску.
Сражаясь за освобождение Крыма, он успешно штурмовал войска и технику противника, перехватывал вражеские бомбардировщики.
Отличился Стариков и в боях над Румынией и болгарской землей. В группе с другими летчиками гвардейского полка он сбил еще шесть самолетов противника.
А всего за время участия в боевых действиях в период Великой Отечественной войны Дмитрий Александрович Стариков совершил четыреста девяносто девять боевых вылетов, провел пятьдесят шесть воздушных боев, сбил двадцать самолетов противника.
По количеству сбитых вражеских самолетов среди военно-морских летчиков-истребителей страны он уступил только североморцу Б. Ф. Сафонову.
ВЫСОКАЯ НАГРАДА ШТУРМАНА. Сталинград… Ожесточенные, невиданные битвы на земле и в воздухе. В них решались многие вопросы стратегии и тактики войны, во многом ее исход. Здесь, как и под Москвой, нам отступать было некуда, надо было только одно — победа. Это знали все и дрались буквально за каждый метр земли, не щадя крови и жизни. В самолете Михаила Степанищева техники еле успевали заделывать пробоины. Прилетит на аэродром, подлатают и — снова в бой. Летал Михаил Степанищев часто и всегда успешно.
Выполняя боевые задания, Михаил, несмотря на успехи, все больше задумывался: как увеличить эффективность бомбового удара? Что для этого необходимо? А что если увеличить бомбовую нагрузку, не уменьшая количества других боеприпасов, размышлял пилот. И он высказал свои соображения товарищам, инженерам полка. После подсчетов решили попробовать. И вот штурмовики возглавляемой Степанищевым группы подняли не по четыреста, а по шестьсот килограммов бомб, кроме восьми реактивных снарядов.
Эксперимент увенчался успехом. Увеличение полезной нагрузки самолетов дало возможность эскадрилье Степанищева более успешно выполнять боевые задания, особенно при бомбардировке крупных военных объектов и больших скоплений техники и живой силы врага.
К старшему лейтенанту пришли первые награды — ордена Красного Знамени, Александра Невского и Отечественной войны I степени.
После разгрома гитлеровцев под Сталинградом боевые пути привели Степанищева на Кавказ, затем в Таврию. Здесь Михаил Степанищев стал штурманом авиационного полка.
Таврия встретила летчиков 8-й воздушной армии дождями и туманами. Противник, отступая, яростно огрызался. В районе сел Великая Лепетиха и Верхний Рогачик на Херсонщине он создал хорошо укрепленный, глубоко эшелонированный плацдарм. Летчики 8-й воздушной армии непрерывно наносили ему штурмовые удары. Правда, дожди затрудняли полеты, но, несмотря на это, гитлеровцы получали чувствительные удары.
В районе села Новотроицкого враг сосредоточил много танковых и других войск, надеясь приостановить движение наших армий на Крым. Группа штурмовиков получает задание: ударить по скоплению вражеских войск и вылетает на его выполнение. Было ясно, что враг постарается оградить себя с воздуха, создаст огневой заслон. Надо было подойти к нему внезапно, оттуда, откуда он не ждет атаки. Штурман полка майор Степанищев соответственно и разрабатывает план удара, учитывая направление и высоту полета, маневренность машин. Во время его выполнения он уверенно и точно вывел группу «илов» на цель. Разгорелся ожесточенный бой. На земле один за другим вспыхивают восемь крупных пожаров, горят танки, автомашины врага.
Вскоре штурман Степанищев ведет другую группу, состоящую из двенадцати «илов». Боевое задание — штурмовой удар по скоплению автомашин с войсками на дороге Великая Лепетиха — Горностаевка. И снова, как и в предыдущем полете, Степанищев выводит самолеты точно на цель. Результат: уничтожено восемнадцать автомашин, много вражеских солдат и офицеров, взорвано две цистерны с горючим.
Далее пошли бои под Никополем и станцией Белая Криница, в районе Золотой Балки и под Сивашом…
В апреле 1944 года Михаил Тихонович поступает в Коммунистическую партию, в июле приходит очередная заслуженная награда — второй орден Красного Знамени, а в октябре за отвагу и мужество, проявленные в боях при освобождении Кубани и Северной Таврии, ему присваивают звание Героя Советского Союза.
Потом были бои в Белоруссии, в Прибалтике и Германии, за которые Степанищев был награжден орденом Богдана Хмельницкого и третьим орденом Красного Знамени.
«КОМАНДОВАНИЕ БЕРУ НА СЕБЯ». Он впервые встретился с врагом в небе в 1942 году. В одном из воздушных боев гитлеровский летчик его тяжело ранил. После лечения врачи запретили ему летать, и он вскоре стал бойцом 384-го отдельного батальона автоматчиков морской пехоты Черноморского флота. К тому времени от врага уже были очищены Северный Кавказ, Кубань, берег Азова, включая Таганрог, Северная Таврия.
Весну 1944 года батальон автоматчиков морской пехоты встречал на Кинбурнской косе. Немецко-фашистские оккупанты с боями отступали на юг через Херсон и Николаев.
Предстояло форсировать Днепровско-Бугский лиман и с тыла нанести удар противнику, отступающему под натиском войск 3-го Украинского фронта.
Это задание было поставлено перед войсками 1-го гвардейского укрепрайона 28-й армии. Первым должен был форсировать лиман 8-й отдельный гвардейский пулеметно-артиллерийский батальон укрепрайона. Батальону был придан взвод автоматчиков морских пехотинцев под командованием младшего лейтенанта Н. Н. Починина. В этом взводе был и Андрей Стрюков.
13 марта морские пехотинцы на подручных плавсредствах в районе села Рыбальчего начали переправу через лиман. Враг молчал, очевидно, не заметил десантников. Но, когда до берега осталось несколько десятков метров, открыл яростный огонь. Десантники вынуждены были рассредоточиться — они прыгали в ледяную воду, открывали ответный огонь из автоматов и сумели выйти на берег. Начали переправу войска всего батальона.
Захватив плацдарм на берегу, выбили противника из занимаемых им позиций и, преследуя, захватили девять населенных пунктов.
И впереди бойцов во время форсирования лимана и боев с гитлеровцами неизменно был моряк Андрей Стрюков.
15 марта, через два дня после форсирования лимана, гитлеровцам большими силами удалось отрезать 8-й батальон от основных сил укрепрайона.
Перед взводом морских пехотинцев младшего лейтенанта Починина была поставлена задача прорвать вражеское кольцо, помочь батальону выйти из окружения.
И моряки пошли в неравный бой. Дрались зло, бесстрашно и беспощадно. Но вот лейтенант увидел, что на левом фланге умолк наш пулемет. Он дал задание Стрюкову пробиться к нему и возобновить огонь. Ползком, где с помощью автомата, а где гранаты, Андрей добрался до пулемета. Здесь он увидел печальную картину: около него лежали погибшие товарищи. Пулемет молчал, а враг наседал. Вот-вот его солдаты ворвутся в окоп, захватят пулемет, тогда автоматчикам не пробиться к своим, приказ не будет выполнен. Вопрос решали несколько минут. И моряк лег за пулемет. Гитлеровцы все ближе и ближе, они идут уверенно, безбоязненно, зная, что пулемет будет молчать. Андрей уже четко видит их лица… И вдруг пулемет заговорил. Заговорил почти что рядом, так что первые ряды солдат упали, как подкошенные. Оставшиеся в живых залегли, придавленные огнем к земле, и начали отползать. Но Андрей по опыту знал, это временно, сейчас они вновь повалят. И действительно, очевидно получив подкрепление, фашисты пошли в следующую атаку. Но с ней повторилось то же, что и с предыдущей. После второй попытки они уже не пытались отбросить наших на этом участке. Здесь наступило затишье.
Через некоторое время гитлеровцы начали напирать справа. Починин приказал Стрюкову перебросить туда пулемет, а сам с несколькими моряками ринулся навстречу наседавшему врагу.
Накал боя нарастал. Стрюков вдруг увидел, как упал на бруствер сраженный пулей младший лейтенант Починин. Медлить было нельзя ни секунды. Андрей крикнул своим товарищам:
— Командование беру на себя!
Сам переместился еще правее и ударил из пулемета. Его пример вдохновил моряков. С криком «ура» они двинулись вперед, сломили гитлеровцев и, прорвав кольцо окружения, соединились с батальоном.
В этом бою было подавлено десять огневых точек врага, захвачено два склада боеприпасов, несколько барж с продуктами и снаряжением и уничтожено до восьмисот гитлеровцев.
Многие воины были награждены за него орденами и медалями, а Андрею Георгиевичу Стрюкову присвоено звание Героя Советского Союза.
ЛЕТЧИКИ РАВНЯЛИСЬ НА НЕГО. Извилистая линия траншей, окопов — линия фронта. Но истребителям надо дальше, к Большой Лепетихе. У нее, как передал разведчик, переправились и переправляются на передовую свежие вражеские войска. Надо захватить их на марше…
Вот уже сверху видны группы солдат, повозки, автомашины. Очень рассредоточились, надеются проскочить незамеченными. Но — нет, не удастся!..
— Атакуем, — приказал командир эскадрильи. — Первое звено, второе звено…
Краснозвездные машины пошли в пике, стреляя из пушек и пулеметов. Видно, как вспыхивает автомашина, летит в кювет, переворачивается повозка, за ней — вторая… Молодец, Дмитриев. Отлично зашел… И Сосегов не отстал.
А теперь самому надо вот эту тяжелую, что выскочила из-под первого удара истребителей. Очередь, еще очередь…
Почти у земли Сувиров вывел самолет из пике и начал лезть в небо. Оглянулся: грузовик горел…
Эскадрилья сделала второй заход, третий…
Пополнение, шедшее на передовую, было уничтожено.
Летчикам капитана Сувирова приходилось штурмовать фашистский аэродром у Большой Костромки западнее Нововоронцовки, сопровождать бомбардировщики, уничтожавшие вражеские позиции под Горностаевкой, вести «свободную охоту», разведывать вражеские тылы. Возвращались в расположение полка, который базировался в районе Нижних Серогоз, усталые, но довольные. Ведь каждый успех, пускай хоть маленький, — это еще шаг к победе.
Командир эскадрильи внимательно следил за летчиками, особенно за молодыми, учил их тактически грамотному ведению воздушного боя. Большой опыт, накопленный им еще в дни сражений с японскими самураями в 1939 году, потом с гитлеровскими асами на Кубани, одержанные над ними блестящие победы давали ему это право. И молодежь быстро овладевала знаниями, боевым мастерством. Летчик лейтенант Сосегов сбил на Херсонщине несколько фашистских самолетов и довел боевой счет до одиннадцати. Младший лейтенант Дмитриев уничтожил в двух воздушных боях четыре самолета противника.
Хороших успехов всегда добивались летчики эскадрильи на «свободной охоте». За пятнадцать дней в тяжелых метеорологических условиях над морем на расстоянии до ста пятидесяти километров от берега они уничтожили девять транспортных самолетов Ю-52.
А всего за время войны летный состав эскадрильи совершил девятьсот шестьдесят два боевых вылета, сбил в двухстах двадцати двух воздушных боях шестьдесят один вражеский самолет.
Летчики эскадрильи равнялись на своего командира Виктора Ивановича Сувирова. «Капитан Сувиров В. И. своим личным боевым примером воодушевляет летчиков на геройские подвиги в борьбе с немецкими захватчиками», — написал 24 января 1944 года в наградном листе командир 15-го истребительного авиаполка 278-й авиационной истребительной Сибирской дивизии майор Исаков.
Только за девять месяцев 1943 года, начиная с 7 апреля, Сувиров лично совершил сто двадцать два боевых вылета, провел тридцать два воздушных боя, в которых сбил четырнадцать вражеских самолетов. Две вражеские машины он уничтожил на аэродромах противника. Кроме того, прикрывая наземные войска, поджег шесть автомашин с войсками и грузами, пять паровозов, остановил на перегоне несколько фашистских поездов.
13 апреля 1944 года к боевым наградам комэска В. И. Сувирова — орденам Отечественной войны I степени, Красного Знамени и Александра Невского прибавились орден Ленина и Золотая Звезда Героя Советского Союза.
Сейчас Виктор Иванович пенсионер, живет в Краснодаре.
«ВМЕСТЕ С НАМИ — В АТАКУ!» О самолетах Ил-2 на фронте пехотинцы с чувством признательности говорили: «Эти вместе с нами — в атаку!». Действительно, штурмовики оказывали наземным войскам неоценимую помощь. Насколько грозен его Ил для врага, Евстафий Сухарев почувствовал во время наступления гитлеровских войск на Сталинград. Тогда каждый вылет группы «илов», в которой летал молодой пилот, был высокоэффективен. Ведь штурмовать колонны фашистских войск приходилось на марше, когда им некогда и некуда было скрыться.
Два ордена Красного Знамени на груди Евстафия Сухарева — его боевые заслуги в Сталинградской битве.
После этого ему довелось воевать на Южном и 4-м Украинском фронтах, участвовать в прорыве укреплений врага на реке Миус и Молочной, освобождать Донбасс.
В небе Таврии лейтенант Сухарев летал уже прославленным, опытным мастером штурмовых ударов. Фашисты узнавали его по дерзким и смелым налетам.
В сентябре-октябре 1943 года ему довелось десятки раз подниматься в воздух, помогать наземным войскам освобождать все новые и новые районы Таврии. Вот результаты лишь некоторых из этих боевых вылетов. 7 сентября 1943 года Сухарев полетел одним из ведущих в группе из четырех «илов». Задание было ответственное: уничтожить эшелоны с подкреплением противника, прибывшие на станцию Федоровка.
На подходе к станции самолеты были встречены ураганным огнем зенитной артиллерии. Сухарев первым прорвался к эшелонам и сбросил бомбы точно в цель. Затем атаковал зенитные батареи противника, чем облегчил своим товарищам подход к цели. Вражеские эшелоны запылали, боеприпасы начали рваться, живая сила противника была рассеяна.
21 октября разведка донесла, что в районе сел Зеленый Гай и Калиновка противник концентрирует танки и самоходные орудия для контратаки наших наступающих частей.
Командование поручило лейтенанту Сухареву во главе пятерки «илов» вылететь на штурм скопления вражеских войск и разгромить их.
Вскоре самолеты уже были в воздухе. Противник встретил наши штурмовики зенитным огнем. Прорвавшись сквозь него, «илы» начали буквально утюжить вражескую колонну. Вся земля была объята пламенем — то рвались реактивные снаряды и бомбы. Пример храбрости и отваги, умения вести бой показывал сам командир группы, лейтенант Сухарев. После каждого его захода вздымались столбы огня — горели вражеские машины.
Смертоносный груз обрушился на врага. Летчики хорошо видели результат своей «работы».
Противник был настолько деморализован, что не оказывал никакого сопротивления. Тогда штурмовики, снизившись до бреющего полета, расстреливали гитлеровцев.
В этом бою лейтенант Сухарев лично уничтожил танк, самоходную пушку «фердинанд» и три автомашины.
7 ноября наша пехота завязала ожесточенные бои возле села Верхний Рогачик. Враг пытался укрепиться, подтягивал резервы. Наши «илы» не давали ему покоя. Парами и группами они вылетали на штурмовку подтягивающихся колонн противника. В тот день Сухарев показал себя мастером высокой техники пилотирования. Он вывел свои «илы» на одну из таких колонн и, снизившись до бреющего полета, начал расстреливать панически разбегавшихся солдат и офицеров противника. Израсходовав боекомплект снарядов и патронов, он зашел на прицельную бомбежку. Противотанковыми авиабомбами он лично уничтожил четыре автомашины и десять конных повозок.
В тот же день Сухарев вылетел на «охоту» с напарником. Минут через 15—20 они обнаружили вражескую колонну, двигающуюся к фронту. Гитлеровцы пытались рассредоточиться, уйти от штурмовиков, но было уже поздно. «Илы» на бреющем полете делали заход за заходом, расстреливали их из эрэсов, косили из пулеметов. Лейтенант Сухарев и его напарник на этот раз уничтожили три автомашины с грузом, несколько подвод и больше десятка гитлеровцев.
Евстафий Андреевич совершил сто восемнадцать боевых вылетов на Сталинградском, Южном и 4-м Украинском фронтах и в Крыму, лично уничтожил два паровоза, пятнадцать танков, семь самоходных орудий, до шестидесяти автомашин, восемь автоцистерн, склад горючего, пять самолетов на земле, тридцать два орудия, двадцать одну пулеметную точку и до двухсот солдат и офицеров противника.
КОМАНДИР ШТУРМОВОЙ ГРУППЫ. Иван Игнатьевич Тишкун из того поколения советских людей, которое прямо из юности шагнуло в жестокую войну. После недолгого обучения в запасном полку рядовой Тишкун был направлен в одну из передовых частей Северо-Кавказского фронта. Дороги наступления повели восемнадцатилетнего солдата через быстротечную Кубань, в засеянный терриконами Донбасс, вывели в южные украинские степи на реку Молочную. Здесь юный стрелок участвовал в штурмах Альт-Мунтали, Ровного и других населенных пунктов, превращенных гитлеровцами в центры долговременной обороны. То были тяжелые бои. Комсомолец Тишкун показывал пример того, как нужно выполнять свой долг перед Родиной.
И вот через степи Таврии он вышел к Днепру. Здесь после жестоких боев наши войска начали готовиться к форсированию великой реки. Бойцы ждали только приказа.
Сержант Тишкун первым вышел из строя, когда командир роты начал вызывать добровольцев для форсирования Днепра. Он и возглавил группу смельчаков. Темной мартовской ночью несколько таких групп направились через реку, по которой еще плыли льдинки. Гитлеровцы обнаружили советских бойцов и открыли пулеметно-автоматный огонь, но он не остановил отважных. Они высадились на правом берегу и сразу начали теснить врага, отвоевывать плацдарм, так необходимый для дальнейшего подхода подразделений батальона. На пути продвижения был вражеский дзот. Его нельзя было обойти. Тогда несколько бойцов во главе с сержантом Тишкуном подкрались к дзоту и забросали его гранатами. Путь был открыт. Иван первым ворвался во вражеские траншеи и, орудуя гранатами и автоматом, уничтожил несколько фашистов. Враг отступил.
На занятый «пятачок» переправился весь первый батальон 1040-го полка. Теперь можно было приступить к штурму Херсона. Комбат капитан Кутепов сформировал ударные группы, поставил перед ними задачи по ведению уличных боев. Одну из таких групп он поручил сержанту Тишкуну.
— Уверен, что опыт боев за освобождение городов Донбасса вами не забыт, — сказал капитан Кутепов.
— Нет, товарищ комбат, не забыт, — ответил сержант и добавил: — Здесь, на равнине, было не легче, чем в шахтерском краю…
Штурмовая группа Тишкуна сразу зацепилась за окраину города и начала продвигаться к центру. Гитлеровцы ожесточенно оборонялись. На перекрестках улиц они оборудовали пулеметные гнезда, на чердаках домов залегли автоматчики и снайперы. Приходилось обходить их и наносить удары с тыла. Несколько раз гитлеровцы стремились перейти в контратаку, тогда вспыхивали рукопашные схватки. Они были ожесточенными, тяжелыми. Тут все решала физическая подготовка, умение хорошо владеть штыком, ножом, гранатой, пистолетом. Гитлеровцы не выдерживали ударов советских воинов. Сам Тишкун, как писал позже командир полка подполковник Федотов, «проявил в рукопашных схватках непревзойденное мастерство советского воина и при этом лично уничтожил 12 фашистов».
Напряжение особенно возросло к середине дня, когда атакующие подразделения вышли к центру города, развернули наступление на железнодорожный вокзал, который немцы превратили в важный узел своей обороны. Все подходы к нему простреливались плотным пулеметно-автоматным огнем. Но штурмовая группа сержанта сумела обойти засевших на вокзале гитлеровцев. Она ворвалась на его территорию неожиданно в стремительно. Враг опомнился, когда половина его состава уже была перебита.
Впереди группы всегда был ее командир сержант Иван Тишкун. И на этот раз воины услышали сквозь шум боя его громкий голос:
— Вперед, друзья! За мной!
И его боевые друзья не отставали от своего отважного командира, шли вперед, уничтожая врага. Через несколько минут опорный пункт противника был взят, остатки гитлеровцев выброшены из него. Неудержимый натиск штурмовой группы сержанта Ивана Тишкуна обеспечил победное продвижение своему батальону. Враг был отброшен по всему фронту наступления.
После освобождения Херсона Герой Советского Союза Иван Игнатьевич Тишкун сражался за освобождение Румынии, Венгрии, Австрии.
Погиб 7 апреля 1945 года при взятии Вены в звании младшего лейтенанта.
ЧЕРЕЗ ДВЕ РЕКИ. Фронтовые дороги… Немало исходил их Александр Тряскин. Сражался с фашистами, мстил за все содеянные ими злодеяния, за поруганную землю. Дважды был ранен, лечился в госпиталях. Потом опять возвращался в строй.
Весна 1944 года застала старшего лейтенанта Тряскина командиром роты 3-го батальона 5-й гвардейской Волновахской механизированной бригады. Ломая сопротивление противника, бригада прошла славный боевой путь и остановилась у вод седого Днепра. Солдаты ждали только приказа о форсировании реки.
В ночь на 11 марта рота Тряскина получила этот приказ. Он был предельно краток и точен: прорвать оборону гитлеровцев, переправиться через реку Днепр и ворваться в город Берислав. Но выполнить его было нелегко. Ведь Днепр в районе переправы — немного выше Каховки — широкий. Видневшиеся посреди реки острова усложняли путь. Не так-то легко ночью их обойти. Да и льдин в воде еще много…
На лодках, самодельных плотах, бочках и других подручных средствах рота под вражеским обстрелом форсировала Днепр и, не задерживаясь, вступила в бой. Старший лейтенант понимал важность боевой операции и приложил все усилия, чтобы обеспечить ее успех, своим примером вел бойцов вперед. Гвардейцы сломили оборону противника, его огонь по переправе стал затихать, и подразделения бригады смогли быстрее и с меньшими потерями форсировать реку.
В полночь рота Тряскина ворвалась на восточную окраину Берислава. Завязались уличные бои. Фашисты и здесь не могли задержаться. Их настигали меткие выстрелы гвардейцев.
В этом бою рота Тряскина подавила три вражеские огневые точки, разбила два блиндажа, уничтожила два миномета с расчетом и более 130 солдат и офицеров.
Командир роты был там, где сложнее. Он внимательно следил за боем, за каждым изменением в боевой обстановке. Когда гитлеровцы неожиданно контратаковали в верхней части города, он немедленно бросился к месту их атаки с отделением разведчиков, которых держал в резерве. Гитлеровцы были уничтожены, рота продолжала движение вперед.
Утром 11 марта 1944 года Берислав был полностью освобожден от немецко-фашистских оккупантов. Однако роте Тряскина не пришлось отдыхать. Она, выполняя приказ командира, продолжала преследование отступающего врага и 13 марта 1944 года одной из первых подошла к Ингульцу. Сюда же направлялась и колонна гитлеровцев, примерно около батальона. Старший лейтенант бросил наперерез ей первый взвод, усиленный ручными пулеметами. Бойцы незаметно подошли к колонне и открыли плотный автоматно-пулеметный огонь. Враг был захвачен врасплох. Гитлеровцы бросились в стороны, но и здесь их ожидали автоматчики роты. Сжимая кольцо окружения, Тряскин заставил фашистов сложить оружие. В плен сдались 130 солдат и офицеров, в том числе командир батальона. В штабе корпуса гитлеровский майор дал ценные сведения о составе своих войск, их вооружении, наличии людей.
Не останавливаясь ни на минуту, гвардейская рота развивала наступление. Она сумела вырваться из-под артиллерийско-минометного обстрела фашистов, переправиться через Ингулец и захватить небольшой плацдарм. Здесь рота оборонялась до подхода бригады. Она отбила несколько ожесточенных атак, имела значительные потери, но выстояла, выполнила возложенную на нее задачу. Сам Тряскин показал образцы мастерства, мужества и отваги, умелого маневрирования в бою.
Но война уходила дальше, на запад. Продолжал шагать фронтовыми дорогами, громить гитлеровцев и боевой офицер, Герой Советского Союза старший лейтенант комсомолец Александр Андреевич Тряскин.
После окончания Великой Отечественной войны Александр Андреевич еще долго служил в армии, потом вышел на пенсию и поселился на Украине, земля которой ему стала родной и близкой. Он часто встречается с молодежью, рассказывает ей о днях жестоких сражений, о героизме советских людей.
ШАГИ В БЕССМЕРТИЕ. Гвардейцы взвода младшего лейтенанта Харченко в ночной темноте вышли на берег Днепра, в последний раз проверили оружие, средства переправы. Первым в 147-м стрелковом полку должен переправиться через Днепр второй стрелковый батальон, а в батальоне первыми — они, харченковцы. Таков приказ командира полка.
Семен Харченко — закаленный в боях командир — знал, какое ответственное задание поручено его взводу. Задолго до этой ночи он готовил своих бойцов к нелегкому делу — преодолению широкой реки, возможно даже под огнем врага. Знал: тот первым пойдет, кто умеет плавать, держаться на воде. Он точно знал место высадки десанта, знал, как расставить огневые средства на «пятачке», когда враг начнет атаковать, знал, в каком направлении развивать наступление, если фашисты начнут отступать. Все это было обсуждено до малейших мелочей с командиром батальона. Не знал лишь Семен Харченко, как будет вести себя враг, когда лодки с бойцами взвода выйдут на гладь реки и станут почти беззащитными перед дулами его огневых точек…
И, как бывает часто, на долю взвода выпал худший вариант. Когда быстрина течения Днепра осталась позади, с берега ударил сначала один, затем несколько пулеметов, за ними вражеские минометы… Закипела вокруг вода. Но лодки шли и шли через это клокотание, и не слышны были стоны раненых.
Понеся незначительные потери, взвод все-таки «ухватился» за правый берег. Еще с реки младший лейтенант засек место расположения двух немецких дзотов. Именно эти огневые точки наиболее интенсивно и прицельно вели обстрел полосы переправы. Харченко, взвесив боевую обстановку, разбил взвод на две штурмовые группы — на каждую по дзоту — и повел их в атаку.
А в это время начали переправу и другие подразделения второго батальона. Командиры и бойцы были убеждены, что взвод Семена Харченко захватит плацдарм и обеспечит им более или менее нормальную обстановку для форсирования реки.
Под шквальным огнем бойцы штурмовых групп метр за метром преодолевали расстояние, ползли по-пластунски. Харченко поставил задачу: подобраться к дзотам как можно ближе и забросать амбразуры гранатами.
Уже отплыли от левого берега лодки, плоты и понтоны с бойцами второго батальона. А правый берег все хлестал пулеметными очередями, трескотней автоматов, шипением минометов. Враг сосредоточил весь огонь не на переправе, а на горстке смельчаков, штурмующих его дзоты.
Уже целый час взвод младшего лейтенанта Харченко, прижимаясь к земле, будто врастая в нее, упорно продвигался вперед. Один дзот умолк, а второй открыл еще более сильный огонь. И тогда Харченко передал последний свой приказ: всем замаскироваться, использовать каждый бугорок местности, вести прицельный огонь по главной амбразуре дзота. А сам пополз вперед. И когда его отделяли от амбразуры всего несколько шагов, бойцы увидели, как их любимый командир поднялся во весь рост, с криком «За Родину!» бросился вперед и закрыл своим телом амбразуру дзота.
За считанные минуты атаки оба дзота были взяты.
Взвод выполнил поставленную задачу — подразделения 49-й гвардейской дивизии высаживались на правый берег. В тот же день они освободили Херсон и весь Белозерский район.
А бойцы взвода осторожно несли на плащ-палатке своего умирающего командира, младшего лейтенанта Семена Андреевича Харченко…
В центре села Белозерки возвышается памятник воину-освободителю, на котором золотом высечена надпись:
«Герой Советского Союза Харченко Семен Андреевич, 1915—13.III.1944 года. Погиб смертью храбрых за свободу и независимость нашей Родины».
ОТВАЖНЫЙ ЦУРЦУМИЯ. — Кто сказал, что сыны Георгия Саакадзе стали менее смелыми? Кто сказал, что они воевали только за Грузию? — горячился Александр в кругу своих друзей-летчиков, подшучивавших над его горячностью.
— Успокойся, Александр, никто этого не говорил. Грузины отважные воины, свободолюбивый и гордый народ. Мы все, все наши нации и народности, отражаем фашистского агрессора, — успокаивали Александра его друзья Лунин, Кондрашин и Богомолов.
Друга своего и товарища они знали давно и между собой звали его «наш отважный Цурцумия». Знали они, что на фронте воюют против гитлеровцев четыре брата Александра и его старший сын, что сам Александр на фронте с первых дней войны. Уже 9 июля 1941 года Совинформбюро сообщало:
«Эскадрилья бомбардировщиков Черноморского флота под командованием капитана Цурцумия обнаружила и атаковала корабли противника. Первые бомбы попали в два вражеских корабля. Корабли пошли ко дну…»
За скупыми строками Совинформбюро — напряженные боевые будни, схватка с фашистскими стервятниками, бомбардировка и потопление судов противника. «Петляковы» эскадрильи точно сбросили свой груз на цель — на нефтехранилища и заводы Плоешти. Центр румынской нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности был надолго выведен из строя.
В конце августа — начале сентября 1941 года эскадрилья Цурцумия наносила удары по войскам противника на Днепре — у переправ в районе Каховки и Берислава.
1 сентября 1941 года шесть Пе-2 под командованием майора бомбили большое скопление автомашин и войск у временных переправ.
Первым с возгласом «Делай, как я!» пошел в пике для бомбометания сам Цурцумия. Сбросив бомбы на цель, он скомандовал:
— Делаем еще заход!
Героически сражался майор Цурцумия в небе осажденного Севастополя, был награжден орденом Красного Знамени.
День 29 декабря 1941 года стал для Цурцумия роковым. После выполнения боевого задания его эскадрилья возвратилась на аэродром в станице Крымской. Во время посадки его самолет потерпел аварию и отважный летчик погиб. Похоронен он в родном городе Цхакая в Грузии.
За храбрость, мужество и стойкость, за воспитание отличных летчиков Александру Пехувичу Цурцумии было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Имя Цурцумии присвоено эскадрилье, которой он командовал. Она продолжала воевать.
ЮЖНЕЕ ХЕРСОНА. Командир третьего батальона майор Шенгелия только возвратился из госпиталя, где лечил раны, полученные в боях при освобождении левобережья Херсонщины, как получил приказ готовить батальон к форсированию Днепра.
…Первая рота штурмом овладела островом Малый Потемкинский, хутором Пятихатки и ворвалась на юго-западную окраину Херсона…
Майор Шенгелия внимательно наблюдал за действиями бойцов роты. Он видел, как то в одном, то в другом месте вспыхивала стрельба, видел, что рота приковала к себе внимание врага. «Значит, расчет будто бы правильный, — напряженно думал он. — Пора!» — подсказала интуиция.
Взвилась в небо ракета, и по всему берегу заработали весла. Батальон двинулся к правому берегу. Противник открыл ураганный огонь. В ответ заговорили пулеметы передних лодок и плотов. Майор Шенгелия посматривал на соседние лодки: как держатся необстрелянные новички? Не подведут ли? Кажется, каша заваривается густо.
Движение не прекращалось. Уже позади остались Кузьминки, теперь главная задача добраться до высоких скал правого берега.
Еще вчера, когда майор проверял готовность батальона к форсированию Днепра, он слышал, как удовлетворенно говорили между собой старые солдаты: «Наш Шенгелия прибыл. Это хорошо, командир что надо». Майор давно с некоторыми из них делит и смертельные опасности боев, и изнуряющие марши и, еще много того, из чего складывается фронтовая жизнь, фронтовая дружба. Вот почему они, старые вояки, сердечно называют его между собой не майором, не комбатом, а просто Георгий.
Мысль, как спичка на ветру, вспыхнула и погасла — точно грозовые громы накрыли ее; противник открыл артиллерийский огонь. Хорошо, что хоть с опозданием. Правый берег вот он, рукой подать.
Атака. Первая на правом берегу. Она была отработана заранее, но ход боя нельзя предвидеть для каждого бойца. Уже под ногами твердая земля. И хоть свистят пули, хоть траншея врага уже совсем недалеко, майор зорко наблюдал бой. И был удовлетворен. Вперед выдвинулись те, кто делает проходы в минных полях, пулеметчики и минометчики прикрывают их. Все идет как нужно, как и было намечено. Вот смельчаки уже ворвались в первую траншею врага.
Комбат отдает четкие приказы: нужно преследовать противника, не отрываясь от него, нужно расширять проходы в минных полях, ведь начинает переправу полк, а потом вся дивизия Дорофеева…
Три дня третий стрелковый батальон преследовал врага, не отрываясь от него. Он освободил Белозерку, помог освободить Херсон. 25 километров прошел с боями. Теперь майор Шенгелия видел, что и молодые его солдаты не терялись в жарких схватках. Он сам показывал им пример героизма.
16 марта батальон вышел к селу Цареводару. Разведка доложила, что противник сильно укрепился в этом населенном пункте. Очевидно, гитлеровцы и не думали, что батальон будет наступать без артиллерийской подготовки. Командир батальона именно это и предвидел. Он решил использовать внезапность. И, не теряя времени, повел батальон в атаку. Быстро прорвав первую линию вражеской обороны, наши воины завязали бой в окопах. Вскоре, не выдержав натиска, враг в панике отступил. Майор лично руководил всеми действиями рот и взводов. Он воодушевлял бойцов, подбадривал их словом, показывал сам образцы храбрости и мужества. Бойцы все время видели его в самых горячих, самых важных в тяжелых точках боя…
Вот гитлеровцы начали отступать, наши солдаты проникли в село, завязался тяжелый для пехоты бой в населенном пункте. И здесь командир батальона оказался в самой гуще своих солдат.
— Вперед, друзья! За Родину! Смерть фашистским оккупантам! За мной! — крикнул он, ведя огонь из автомата и устремляясь вперед. Бойцы последовали за ним. Вскоре остатки разбитого гитлеровского батальона в замешательстве отступили и из села.
Вечером, когда батальон находился на отдыхе, начальник штаба доложил, что в этом бою было уничтожено более восьмидесяти гитлеровцев. Потери батальона Шенгелия — в четыре раза меньше. Захвачены пленные и значительные трофеи.
Дальнейший путь батальона пролег по городам и селам, которые он освобождал, где добивал гитлеровских захватчиков.
Херсонцы глубоко признательны Георгию Давидовичу за освобождение родного города, почетным гражданином которого он является. Георгий Давидович — частый и желанный гость херсонцев.
НА «СВОБОДНОЙ ОХОТЕ». — «Свободную охоту» разрешаю, — командир полка Денисов внимательно посмотрел на Щербакова. — Только, старший лейтенант, будьте внимательны, не отрывайтесь далеко от берега…
— Мы, товарищ майор, будем на вражеских коммуникациях, — сказал летчик. — Думаю, все обойдется хорошо… Ведь опыт есть…
Да, у командира звена 2-й авиаэскадрильи 11-го гвардейского истребительного авиаполка военно-воздушных сил Черноморского флота гвардии старшего лейтенанта Виктора Ивановича Щербакова опыт был, и немалый. Летчик оборонял Кавказ, принимал участие в освобождении Новороссийска и Тамани, высадке десанта под Керчью. В воздушных боях он уже сбил несколько вражеских самолетов. И на «свободную охоту» летал, хотя пока еще безрезультатно…
Два истребителя покинули Скадовский аэродром и взяли курс на запад в район Тендровской косы. Щербаков вел самолет уверенно, зорко осматривал воздушное пространство, но не забывал и вниз поглядывать. Места знакомые, бывал здесь — извилистый морской берег, редкие острова, синяя, несмотря на низкое ноябрьское солнце, вода. Все это уже наше, родное. Фрицы еще за Днепром и дальше. Пытаются из Одессы перебрасывать в осажденный Крым подкрепления. Где-то над морем дорога самолетов. Истребители пересекли тонкую, длинную Тендру. Теперь, куда взором ни брось, везде синева: и внизу, и прямо, и над головой. Только бы не просмотреть в ней врага, не дать ему возможности безнаказанно проскочить мимо… Щербаков хотел уже делать разворот, когда увидел вдали на юге черную точку. Она двигалась на километровой, может, ниже, высоте, в направлении Одессы. Ясное дело — фашист…
— Заходи со стороны солнца, — сказал старший лейтенант своему ведомому.
Атака их была внезапной и стремительной. Тяжелый «Бьюкер-133», пораженный точными выстрелами щербаковского истребителя, окутался дымом, завалился набок и рухнул в море.
— Поздравляю, командир, — передал по радио ведомый. — Удар как на полигоне…
Командир звена, помолчав, сказал:
— Бензин есть, «охота» продолжается…
Истребители прошлись еще вдоль воздушной дороги и западнее мыса Тарханкут, встретили три Хе-111. Однако атаковать их с ходу не удалось. Хе-111 заметили советские самолеты и открыли по ним огонь. Завязался воздушный бой. Используя высокие летные данные своих машин, Щербаков с ведомым все же отсекли один Хе-111 и сбили его. Остальные бросились бежать. Можно было вести преследование, но на исходе было горючее. Истребители направились на свой аэродром.
Это было 22 ноября 1943 года.
«Свободная охота» летчиков-гвардейцев увенчалась успехом и 3 января 1944 года. В этот день Щербаков в паре с ведомым сбил один «фоккер». Через девять дней в районе Тарханкута Виктор сам лично уничтожил Ю-52. А 3 февраля они с ведомым повторили успех 22 ноября 1943 года: северо-восточнее Ак-Мечети (ныне Черноморское) сбили Арадо-196, а несколько южнее сам командир звена настиг и поджег ФВ-190.
Отличился гвардии старший лейтенант Щербаков и во время проведения Перекопской операции: штурмовал вражеские позиции, уничтожал живую силу и технику противника, прикрывал наши войска. Не менее отважно он действовал при освобождении Румынии и Болгарии.
Всего за время Великой Отечественной войны командир звена истребителей гвардии старший лейтенант Виктор Иванович Щербаков совершил триста пятьдесят девять боевых вылетов, провел тридцать пять воздушных боев. В них лично сбил пятнадцать и в группе семь самолетов противника. Был удостоен двух орденов Красного Знамени, Отечественной войны I степени, Красной Звезды, ордена Ленина и Золотой Звезды Героя Советского Союза.
В августе — сентябре 1945 года заместитель командира эскадрильи гвардии капитан В. И. Щербаков принимал участие в разгроме империалистической Японии.
АВТОМАТОМ И ГРАНАТОЙ. Ему было восемнадцать, когда к Ленинграду, где он жил, пришел враг. И он взял в руки оружие, обучился солдатскому мастерству и вошел в ритм фронтовой жизни.
Это было в декабре 1941 года.
О том, как воевал командир отделения взвода разведки 312-го гвардейского стрелкового полка 109-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии старшина Александр Васильевич Ямщиков, говорят многие яркие примеры.
…Темной была ночь на 13 марта 1944 года. Перед полком стояла задача утром вместе с другими частями армии продолжать наступление за освобождение правобережья Херсонщины. Фашисты, отступая от самого Берислава, каждое село сдают с боем. А теперь вот закрепились в Шкурино-Загоряновке, лежащей на пути полка, хотят задержать наступление.
Ночь прикрыла действия разведчиков — старшины Ямщикова и двух бойцов. Опытные воины незамеченными пробрались в село, избрали наблюдательный пункт и быстро сориентировались. Старшина точно установил расположение огневых средств и пехоты врага и сразу же послал бойца с донесением в штаб полка.
Утром наблюдения дали дополнительные данные о противнике: удалось точно установить расположение штаба и двух замаскированных пулеметных гнезд — именно на наиболее вероятном направлении наступления нашего батальона. И второй боец с донесением ушел в предрассветную мглу.
Старшина остался один. Штаб врага был недалеко от пустыря. К нему то и дело подъезжали мотоциклисты, в него входили и выходили офицеры и солдаты. Ямщикову хотелось подползти под прикрытием кустарника к самому штабу и забросать его противотанковыми гранатами. Мысль была такой заманчивой, что старшина, взвесив все, стал готовиться к ее осуществлению. Он отыскал невдалеке заброшенный погреб и быстро устроил из него надежное укрепление, сложил в нем гранаты, запасные диски автомата. Закончив приготовления, не мешкая, пополз к штабу. Он подполз к одному из окон и метнул гранату. Дверь и окна слетели с петель.
Александр видел, как гитлеровцы сначала бросились наутек, но затем, опомнившись, взяли в кольцо всю прилегающую к штабу территорию.
Старшина подпустил фашистов на полтора десятка шагов и открыл огонь по живой цепи врага. Гитлеровцы, оставляя трупы, попрятались за хаты.
Несколько раз пытались они приблизиться к разведчику, но, встреченные автоматным огнем, откатывались. А старшина все ждал, когда за селом загремит бой, подойдет помощь. Но все было тихо. Отбив очередную атаку фашистов, Александр перебрал все диски — они были пустые. У него осталось несколько гранат. Гитлеровцы, очевидно, заметили, что разведчик израсходовал все патроны, и их серо-зеленые фигуры со всех сторон поползли к погребу. Решив взять разведчика живым, они предложили ему сдаться.
— Гвардия не сдается, — крикнул старшина и бросил во все четыре стороны по гранате.
Больше гитлеровцы не пытались взять Александра живым и тоже начали бросать гранаты…
Старшина вовлек в бой почти два взвода вражеской пехоты. Это облегчило действие батальона. Когда у Ямщикова закончились гранаты, в село ворвались наши бойцы… Гитлеровцы стали поспешно отступать. Александр выскочил из своего укрытия, схватил фашистский автомат и вместе с нашими бойцами начал преследовать отступающего врага.
В этом бою старшина уничтожил 24 гитлеровца и троих взял в плен.
А вот еще один день боевой жизни разведчиков старшины Ямщикова.
…Гитлеровцы закрепились в селе Новорусском. Дальнейшее продвижение полка было сопряжено с большими потерями. Надо было произвести разведку. И Александр повел свое отделение вперед. У самого села, когда до первых хат было рукой подать, фашисты открыли огонь. «Ожидать — значит погибнуть», — понял Ямщиков и поднял разведчиков в стремительную атаку. Неожиданный удар застал врага врасплох. Гитлеровцы оставили первую траншею, отступили, потеряв при этом 14 человек.
В этом бою гвардии старшина Александр Васильевич Ямщиков был ранен.
Уже в госпитале он узнал, что ему присвоено высокое звание Героя Советского Союза.
В РУКОПАШНОМ БОЮ. В конце января 1945 года первая Брестская дивизия вышла к Висле. Предстояла переправа через реку.
Командир 415-го полка подполковник Мединцев вызвал лейтенанта Ванцина и поставил задачу:
— Ваша рота будет действовать в первом эшелоне. В случае успеха немедленно двигайтесь на деревню Гручно. Там закрепитесь до подхода основных сил полка…
Рота под прикрытием артиллерийского и пулеметного огня прямо с марша успешно, без потерь, форсировала реку. Противник, очевидно, не ожидал появления на этом участке советских войск. Рота почти полностью захватила передний край и вышла к деревне Гручно. Противник яростно сопротивлялся. Ванцин использовал стремительность удара. Он сам первым ворвался в деревню и лично уничтожил шесть гитлеровцев. Его примеру последовали остальные бойцы.
Через несколько дней, 31 января 1945 года, рота достигла окраины крупного населенного пункта и железнодорожной станции Буковиц. Враг оказывал ожесточенное сопротивление, шесть раз переходил в атаку. И вот после небольшого затишья он вновь двинулся в атаку. Из-за небольшого взгорья выползли танки. Петр Андреевич считал их: один, два, три… пять!
Лейтенант четко скомандовал:
— Танки пропустить!
Бойцы притаились в окопах. Танки, ведя непрерывный огонь из пулеметов и орудий, приближались. За ними, стреляя на ходу из автоматов, бежала пехота. Как только танки прошли, наши воины ударили по ней из пулеметов и автоматов. Гитлеровцы, устилая свой путь трупами, еще некоторое время бежали вперед, потом повернули и врассыпную начали удирать.
Ванцин в грохоте боя слышал, как где-то сзади били орудия, видел, как ярко вспыхнул один, другой танк… Это расправлялись с ними наши артиллеристы.
Ночью, когда гитлеровцы на этом участке уже выдохлись, лейтенант поднял своих бойцов в атаку.
Рота ворвалась на станцию Буковиц и выбила противника. Лейтенант с группой бойцов захватил командный пункт врага, где застрелил двух офицеров, одного взял в плен.
Так воевала рота лейтенанта Ванцина. Только за пятнадцать дней второй половины января она в пяти ожесточенных боях уничтожила до ста гитлеровцев, семнадцать взяла в плен, отбила девятнадцать контратак противника. В рукопашном бою лично командир роты уничтожил до пятнадцати немецких солдат, четыре раза был ранен, но не ушел с поля боя.
В декабре 1945 года Михаил Иванович Калинин вручил П. А. Ванцину орден Ленина и Золотую Звезду Героя.
Закончилась война. В конце 1945 года Петр Андреевич Ванцин прибыл на Херсонщину. Долгое время работал в военкоматах области. В 1961 году демобилизовался. Последние годы жизни работал в Каховском дорожно-строительном управлении. Много внимания уделял военно-патриотическому воспитанию подрастающего поколения.
ДОРОГА К БЕРЛИНУ. Дивизия прошла славный путь, заслужила почетное наименование «Житомирской». На ее алом знамени засверкали ордена Богдана Хмельницкого и Красного Знамени. Многие полки и отдельные части удостоились звания «Вислянских» и «Сандомирских». Тысячи солдат и офицеров награждены боевыми орденами и медалями, 29 стали Героями Советского Союза.
И вот теперь — земля Германии. 16 апреля после артиллерийской подготовки и бомбардировки дивизия мощным ударом прорвала вражескую оборону за рекой Нейсе и устремилась вперед. Доложив об этом командующему 13-й армией генерал-полковнику Пухову, Вехин услышал:
— Сейчас, Григорий Иванович, в ваше распоряжение поступит два автобатальона. Посадите на них пехоту и преследуйте противника. В районе Тельтова, что на юго-западной окраине Берлина, поступите в оперативное подчинение командующего 4-й гвардейской танковой армией. Будете штурмовать Берлин. Военный совет надеется, что дивизия с честью оправдает возложенное на нее доверие.
Дорога к фашистской столице была тяжелой. Пришлось, не ввязываясь в затяжные бои, расчищать от отступающего противника дороги, сокрушать заслоны.
Через 36 часов непрерывного движения, преодолев 180 километров пути, дивизия влилась в состав танковой армии генерал-полковника Д. Д. Лелюшенко и с ходу вступила в бой.
Накал боев за фашистскую столицу был высокий. Гитлеровцы ожесточенно обороняли каждый дом. Продвижению вперед мешали многочисленные огневые точки в подвалах, на чердаках, за толстыми каменными стенами зданий, закопанные в землю «тигры» и «фердинанды», специально оборудованные на углах улиц бетонные доты.
Командный пункт Вехина все время был в боевых порядках пехоты. Внимательно следя за полем боя, генерал направлял удары всех подразделений — артиллеристов, пулеметчиков, саперов. Когда на подходе к реке Шпрее в тяжелое положение попали самоходки со стрелковыми ротами, он немедленно принял решение отсечь врага огнем минометного полка. Гитлеровцы были отброшены.
Так же быстро и решительно действовал командир дивизии, когда первая попытка форсирования канала Тельтов кончилась неудачей. Он решил ударить по врагу всей огневой мощью артиллерии дивизии, а саперному батальону приказал навести штурмовые мостики и по ним перебросить на противоположный берег пехоту. Это решило исход переправы.
24 апреля дивизия, пройдя с юго-западной на северную окраину Берлина, встретилась с войсками 1-го Белорусского фронта. Кольцо окружения вокруг берлинской группировки фашистов сомкнулось.
Генерал ожидал, что теперь дивизия начнет уничтожение окруженного врага, но командование 1-го Украинского фронта приняло другое решение: развернуло ее лицом к западу, к Потсдаму, где находились гитлеровские части, которые в любую минуту могли прийти на помощь осажденному Берлину.
Штурм Потсдама увенчался успехом. Овладев городом, дивизия встретилась с дивизией генерала З. П. Выдригана и замкнула второе кольцо вокруг Берлина. После этого она уничтожила десятитысячную группировку противника на острове Ванзее.
Отличные боевые действия воинов, которыми командовал генерал-майор Г. И. Вехин, отметил в своем приказе Верховный Главнокомандующий. Военный совет фронта представил генерал-майора Вехина к званию Героя Советского Союза.
Война продолжалась. Восстала героическая Прага. На помощь чехословацким братьям поспешили советские войска. Повел свою дивизию в последний боевой поход и генерал Вехин. Через 5 суток стремительного броска, коротких, напряженных боев и ожесточенных схваток на горных перевалах дивизия вступила в чехословацкую столицу, приняла участие в уличных боях с фашистами.
А потом было возвращение на Родину, учеба в Академии им. К. Е. Ворошилова, напряженная работа по совершенствованию боевого мастерства войск.
В 1950 году, прослужив в армии тридцать один год, генерал-майор Григорий Иванович Вехин по состоянию здоровья ушел в отставку, поселился в Херсоне. Как член горкома партии и президиума областного Комитета защиты мира, он ведет активную партийную и общественную работу, встречается с рабочими предприятий, учащимися школ, студентами вузов.
Григорий Иванович — почетный гражданин города Житомира. В Вологде его имя золотом высечено на стеле Героев.
ПОД НАПОРОМ СТАЛИ И ОГНЯ. С первых дней войны с милитаристской Японией штурмовая авиация Тихоокеанского флота наносила сокрушительные удары по вражеским судам, портам и коммуникациям.
…По сигналу зеленой ракеты в воздух поднялись семь «илов» под командованием капитана Воронина. Боевое задание — нанести штурмовой удар по военным кораблям противника, сосредоточенным в порту Расин. Капитан повел свою группу так, что самолеты вышли на цель со стороны моря, чего противник никак не ожидал. Однако после первого захода штурмовиков он открыл ураганный огонь с зенитных орудий, крупнокалиберных пулеметов. Маневрируя в сплошных разрывах зенитных снарядов, Воронин раз за разом выводил свои «илы» на цель. Вот они удачно «накрыли» вражеский эсминец. После сильного взрыва корабль стал быстро тонуть. Следующий заход — и теперь уже ракетный удар по танкеру водоизмещением до 10 000 тонн.
В этом бою героически погиб младший лейтенант Янко. В самый разгар боя в его самолет попал снаряд. Самолет загорелся, мотор заглох. И тогда отважный летчик на виду у своих боевых друзей повторил подвиг Николая Гастелло: он направил горящий самолет в скопление машин, солдат и офицеров у японской военной комендатуры.
Друзья отомстили за смерть младшего лейтенанта Янко, группа капитана Воронина полностью выполнила поставленное командованием задание.
Уволившись в запас в 1962 году, Иван Федорович долгое время работал инженером, секретарем парткома Херсонского электромашиностроительного завода, затем старшим инструктором областного Совета народных депутатов.
Сейчас он ответственный секретарь областного Комитета защиты мира.
НАВОДЧИК ОРУДИЯ. Он отличился еще в битве на Курской дуге. Здесь летом 1943 года в районе станции Поныри пятая батарея 34-го гвардейского артиллерийского полка 6-й гвардейской Краснознаменной стрелковой дивизии вела ожесточенный бой против немецко-фашистских захватчиков.
Рано утром 7 июля на позиции пятой батареи прорвались шесть танков. Орудие Ивана Демиденко вело огонь прямой наводкой и подбило два из них. Противник обрушил на артиллеристов шквал огня. Часть расчета вышла из строя. Остались только двое.
Наводчик орудия Иван Демиденко первым пришел в себя. Оглядевшись, он громко крикнул:
— Товарищ командир, ты жив?
— Я-то жив, а вот все другие, как видно, погибли, — ответил старший сержант. Демиденко быстро зарядил пушку, взял на прицел вражескую машину, и головной вражеский танк, рвавшийся к огневой позиции, закрутился на месте. За ним второй, третий…
В этом поединке артиллеристы вышли победителями, подбили еще три машины.
Наводчик орудия Иван Демиденко отличился и в бою при форсировании Днепра. 22 сентября 1943 года орудийный расчет на подручных средствах одним из первых форсировал Днепр севернее Киева. Орудие было поставлено на плот, связанный из деревьев и бочек. Огонь с правого берега не утихал. Сильное течение уносило плот. Но смельчаки двигались вперед. Они отталкивались шестами, гребли палками, лопатами, руками. Противник продолжал время от времени лениво и бесприцельно обстреливать реку. Видно было — для порядка.
Плот тихо подошел к берегу. Бойцы попрыгали в воду, подтащили его поближе и, стараясь не шуметь, сняли орудие и выкатили на берег. Теперь надо было втащить его вверх на крутой склон. Еще днем, перед переправой, Иван хорошо осмотрел берег, примерно прикинул, где можно было и нужно установить пушку. Сейчас, в ночной темени, он действовал уверенно, знал — облюбованная им высота находится теперь справа.
Вскоре пушка была установлена. В это время на берегу высаживались и подтягивались бойцы пехотных подразделений дивизии.
Завязался жестокий бой. Десантники рванулись вперед, выбили гитлеровцев из окопов. Орудие Демиденко не умолкало ни на минуту. Оно громило огневые точки, било прямой наводкой по пехоте противника.
Демиденко старался использовать свое мощное оружие наиболее активно. Когда воины 6-й гвардейской стрелковой дивизии пошли в наступление, их задерживали пулеметы, установленные на господствующих высотах. По инициативе Демиденко орудийный расчет выдвинулся вперед, откуда были видны вражеские пулеметные точки, и открыл по ним прямой прицельный огонь. Вот прекратил стрельбу один пулемет, захлебнулся второй… Демиденко пристально наблюдал за действиями врага и, когда нужно, говорил, что пора, и как можно быстрее, менять место. И пока враг пытался пристреляться, орудие начинало громить уже из другого места…
Только 23 сентября 1943 года Иван Саввич Демиденко уничтожил четыре пулеметных гнезда противника, чем обеспечил войскам дивизии успешное продвижение вперед.
Отличился расчет артиллеристов и при форсировании Припяти. Противник непрерывно контратаковал наши подразделения, пытаясь ликвидировать плацдарм. Иван Демиденко вступил в единоборство с вражеским противотанковым орудием и вышел победителем — уничтожил его. Кроме того, артиллеристы заставили умолкнуть три пулеметные точки, уничтожили и рассеяли до взвода вражеских солдат и офицеров. Контратака противника была сорвана. Наши войска продолжали наступление. Вместе со своей батареей гвардии сержант форсировал Вислу, Одер, принимал участие в боях за Прагу.
Сейчас Иван Саввич живет в Геническе на Херсонщине. Почти двадцать лет трудился он в системе потребкооперации. Принимает участие в военно-патриотической работе, выступает перед школьниками, рассказывает им о героических делах советских воинов в годы Великой Отечественной войны.
Не забывают и на Сумщине своего отважного земляка. В школе села Алтыновки установлена мемориальная доска, напоминающая о том, что здесь учился Герой Советского Союза Иван Саввич Демиденко.
НА БЕЗЫМЯННОЙ ВЫСОТЕ… Наступление не прекращалось ни днем, ни ночью. Воины шли через вражеский огонь, сквозь весеннюю распутицу и грязь. Нельзя было допустить, чтобы враг оторвался, ушел вперед, а затем задержался на каком-либо рубеже, организовал оборону…
Завалин подбадривал бойцов своего отделения:
— Веселее, хлопцы… Вон солнышко заблестело, подсыхать начинает. А с врагом мы сами справимся. Скоро совсем хорошо будет…
Виктор знал цену вовремя сказанному дружескому слову, хорошей шутке. Ведь шагал с тысячами таких же, как сам, уже полтора года — от самого Сталинграда.
Днестр открылся внезапно — быстрый, стремительный, разбухший от дождей. Получен приказ переправиться на правый берег. Успели все же…
Плоты изготовили быстро. В дело пошли бревна, доски, плетни. Помогли крестьяне небольшого села, занятого отделением.
Отделение начало переправу. Но как только отчалили от берега, сразу же попали под вражеский огонь. Петренко ответил из ручного пулемета, его поддержали из автоматов товарищи…
Перестрелка продолжалась до тех пор, пока плоты не уткнулись в правый берег. Соскочив на песок, Завалин крикнул: «За мной!», и первый побежал по крутому склону вверх.
Бойцы с ходу атаковали высоту и после короткого боя захватили ее. Но лишь только успели окопаться, как возле высоты разорвались мины, а из-за леска невдалеке показались гитлеровцы. Не меньше полуроты.
Завалин предупредил товарищей:
— Открывать огонь только тогда, когда перейдут лощину…
Точный, прицельный огонь заставил гитлеровцев залечь, а потом попятиться назад. Полтора десятка их остались на поле боя.
Вторую атаку фашисты готовили более тщательно. Подключили артиллерию, потом попытались обойти высоту с флангов. Завалин выдвинул навстречу им Петренко с «ручником», бойцов с гранатами. Гитлеровцы не смогли выдержать, вновь откатились к леску…
Потом они атаковали третий раз, четвертый, пятый… Но гарнизон высоты держался.
Гитлеровцы атаковали, не считаясь с потерями, свирепо, ожесточенно. Хорошо понимали: кто владеет высотой, тот контролирует переправу через Днестр.
Но вот с левого берега отозвались наши батареи. Значит, посланный через реку связной достиг штаба батальона. Прибыло небольшое пополнение.
Вражеские атаки, между тем, продолжались. Теперь на занятую советскими воинами позицию наступало до батальона гитлеровцев. Выручили артиллеристы: их огневые налеты были своевременными и точными. Шрапнель косила фашистов, давила к земле. К подножию высоты все-таки прорывались небольшие группы атакующих. Здесь они попадали под пулеметный и автоматный огонь ее защитников, под разрывы гранат.
Лишь к вечеру противник прекратил атаки.
— Пятнадцать атак отбили, — хрипло вымолвил пулеметчик Петренко.
Вскоре на правый берег переправились воины 2-й механизированной бригады. Комбриг полковник Миронов, встретившись с защитниками безымянной высоты, горячо сказал:
— Умело действовали, храбро. Настоящие герои!
Все участники боя за плацдарм награждены орденами, а младший сержант Завалин удостоен звания Героя Советского Союза. Оно было присвоено ему, когда 3-й мотострелковый батальон уже сражался на территории Румынии. 5-й мехкорпус продолжал свой путь на запад, а в его рядах до самой Победы шагал со своими бойцами и Виктор Васильевич Завалин.
Возвратившись к мирной жизни, храбрый воин трудился в народном хозяйстве, в 1965 году он переехал в Херсон, работал слесарем на текстильном комбинате. Ему было присвоено звание ударника коммунистического труда…
В 1978 году Виктор Васильевич умер.
ОТ ДОНА ДО ДУНАЯ. Это было в период боев на Курской дуге. 13 июня 1943 года в районе населенного пункта Малые Маячки наша пехота перешла в контратаку. Под вечер ей на помощь подоспели шесть «илов». Они буквально «утюжили» вражескую пехоту. Заход следовал за заходом. Николай Захаров заметил замаскированную батарею противника и реактивными снарядами уничтожил ее. Вражеская пехота, не выдержав натиска наших воинов, начала поспешное отступление, оставила два населенных пункта. Наступление советских войск успешно продолжалось.
В районе города Ахтырки Сумской области противник бросил в контрнаступление значительные силы. Группы штурмовиков помогали нашей пехоте сдерживать натиск врага.
19 августа 1943 года восемь «илов» вылетели на штурмовку войск противника. У самой цели Николай заметил 15 «юнкерсов», шедших на бомбежку нашего переднего края, и доложил об этом командиру группы. Капитан Морозов, несмотря на явное превосходство сил противника, повел своих летчиков в атаку. Завязался воздушный бой.
Гитлеровцы, уверенные в своих силах, шли на сближение. Но это было только в первые минуты. Наши летчики смело ринулись в бой. Старший лейтенант Захаров отсек один «юнкерс». Беспорядочно сбросив свой груз, гитлеровец попытался набрать скорость и скрыться. Но Захаров сделал удачный маневр, поймал его на прицел и нажал гашетку. Старший лейтенант видел, как «юнкерс» вздрогнул, будто остановился на какое-то мгновение, и резко, почти отвесно, объятый пламенем пошел к земле.
И сразу пропала уверенность у гитлеровских летчиков, испарился их воинственный пыл. Они стали сбрасывать бомбы и удирать.
Наша восьмерка не потеряла ни одной машины.
Этот бой произошел над головами фашистских солдат. Деморализованная пехота врага прекратила контрнаступление. Но летчики выполнили задание. Они после воздушного боя нанесли удар и по пехоте противника.
Во время форсирования Днепра перед штурмовиками группы Захарова была поставлена задача прикрыть наши войска и реку плотными дымовыми завесами, затем нанести удар по артиллерийско-минометным точкам противника на правом берегу.
Разъяснив эту задачу летчикам своей группы, старший лейтенант в заключение сказал:
— Главное, как всегда, внезапность, быстрота в точность действия каждого из нас.
Вскоре штурмовики вылетели на выполнение задания. Они появились неожиданно, на бреющем полете прошли над вспененной разрывами бомб и снарядов рекой и поставили дымовые завесы — словно темные повязки одели на глаза вражеским войскам. Теперь гитлеровцы вели огонь вслепую.
Штурмовики под прикрытием дымовой завесы, не давая времени врагу для перегруппировки сил, нанесли мощный удар по главным узлам его позиций. Раз за разом делали они боевые заходы, их снаряды и бомбы точно ложились в цель. Об этом свидетельствовали все ослабевающий огонь противника, сильные взрывы и все разрастающееся зарево пожаров.
Тем временем наши войска начали переправляться через Днепр. Переправа была тяжелой. Ноябрь, ледяная вода, ветер. А плыть в лучшем случае на шатких плотах под ураганным огнем противника… Но благодаря активной помощи наших штурмовиков переправа войск прошла успешно, при минимальных потерях. Это обеспечило дальнейшее победное продвижение советских войск, способствовало новым успехам по разгрому гитлеровских захватчиков на юге страны.
В дни боев на Львовско-Станиславском направлении гвардии старший лейтенант Захаров был назначен штурманом 166-го гвардейского Краснознаменного штурмового авиаполка. С этого времени он по два — три раза в день водил на штурмовку большие группы «илов». Полк уничтожил много военной техники — танков, самоходных орудий, бронетранспортеров, автомашин, а также солдат и офицеров противника.
С января 1942 года по май 1945 года Николай Захаров совершил 30 боевых вылетов на самолете По-2 и 101 — на самолете Ил-2. И каждый раз он наносил врагу ощутимые удары, приближал час великой Победы советского народа над гитлеровскими захватчиками.
За проявленное мужество и отвагу, умелое руководство группами самолетов Николай Сергеевич Захаров награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, многими медалями, а 23 июля 1945 года ему присвоено звание Героя Советского Союза.
В настоящее время Николай Сергеевич на пенсии. Живет в Херсоне.
ИСКАЛ И ПОБЕЖДАЛ ВРАГА. Первые боевые вылеты. Первые встречи с фашистами… Шли ожесточенные бои за столицу Украины — Киев. Штурмовики 208-го авиаполка поддерживали наступление пехоты. Александру, как и его боевым друзьям, приходилось делать по нескольку вылетов в день.
Но вот Киев взят. Гитлеровцы предприняли яростную атаку, пытаясь отбить город. И снова нашим наземным войскам нужна была поддержка штурмовой авиации… А потом — Житомир, Львов, Ужгород. В боях за эти города лейтенант Звягин показал себя умелым, боевым летчиком.
…12 декабря 1943 года. Группа штурмовиков, в которую входил и Звягин, штурмовала колонну автомашин и танков противника. Неожиданно на «илы» обрушились четыре «мессершмитта». Александр, увидев, что один из «мессеров» напал сзади на ведущего группы, в одно мгновение бросил свой штурмовик на помощь командиру. Он вышел в хвост истребителю противника и ударил из пушек и пулеметов. Подбитый вражеский самолет потянул к своему аэродрому. В это время на самого Александра напал вражеский истребитель. Александр отбил его атаку. К нему подоспели на выручку товарищи по группе. Но самолет Звягина был сильно поврежден. Лейтенант сумел дотянуть до аэродрома и посадить его на фюзеляж.
Наши войска развернули Корсунь-Шевченковскую операцию, железными тисками охватили противника в котле. Противник предпринимал яростные атаки, пытаясь вырваться из него. На одном из направлений он начал концентрировать многочисленную колонну танков. Зеленая ракета подняла в воздух группу наших штурмовиков. Вскоре она вышла на цель. «Илы» на бреющем полете проносились над вражеской колонной, нанося ей удар за ударом всеми видами оружия. Атака противника была сорвана. В этом бою группа штурмовиков уничтожила 11, а лично лейтенант Звягин три фашистских танка.
Летом 1944 года советские войска вели бои в Карпатах. От летчиков штурмовой авиации требовалось особое мастерство пилотирования, ведения штурмовки в гористой местности. Александр Звягин и здесь показал себя умелым и отважным летчиком. Иногда сам вылетал на поиск врага. Так, 22 июля, ведя «свободный поиск», обнаружил в ущелье большое скопление вражеской техники. Противник открыл сильный заградительный огонь зенитной артиллерии. Но Александр прорвался сквозь него к самому центру скопления вражеской техники. Трижды заходил он на штурмовку колонны и уничтожил 2 танка, 3 автомашины и 30—35 солдат и офицеров.
Драматически сложился для лейтенанта Звягина бой возле чехословацкого города Кошице. Выйдя на штурмовку колонны автомашин и танков противника, подтягивающейся к фронту, наши самолеты попали под сильный зенитный огонь. Александр получил задание подавить зенитные точки противника. Он развернул свой «ил», чтобы сделать заход на цель. Но перед вражеской зенитной батареей стояла буквально огненная стена. И все же лейтенант сумел проскочить сквозь нее. Уже первые его эрэсы точно попали в цель, огонь зениток стал заметно ослабевать. Второй заход самолета, и две зенитные точки совсем захлебнулись. Звягин видел, как из окопов, в которых они размещались, начали выскакивать серо-зеленые фигурки солдат и офицеров, и дал по ним несколько очередей. Около десяти из них остались недвижимо лежать на земле…
После очередного захода умолкла и последняя зенитная точка противника. Задание было блестяще выполнено, и лейтенант взял курс на свой аэродром. И вдруг в какое-то мгновение он почувствовал, что самолет перестал слушаться штурвала. Лейтенант попытался повернуть в одну сторону, в другую — бесполезно. Стало ясно: перебиты тяги рулей поворота. Но надо было во что бы то ни стало дотянуть до своих и сесть. И он сделал все, что мог, но довел почти неуправляемую машину до своего аэродрома. Но оказалось, что у самолета повреждено и шасси. Используя все мастерство пилота, Александр Евстафьевич сумел посадить машину на одно колесо.
За время войны Звягин совершил 152 боевых вылета, лично уничтожил 24 танка, 54 автомашины, 6 бронетранспортеров, 3 самолета на земле, 17 артиллерийских точек, до 50 солдат и офицеров врага, подавил огонь 39 точек зенитной артиллерии.
За проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками Александр Евстафьевич Звягин награжден четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, тремя орденами Красной Звезды и медалями, а в 1946 году ему присвоено звание Героя Советского Союза.
НА КАРЕЛЬСКОМ ПЕРЕШЕЙКЕ. В семнадцать лет он уже руководил тракторной бригадой, потом заведовал большим гаражом.
В 1937 году его призвали в армию. Он был хорошим шофером, точно выполнял задания командования, прекрасно стрелял из револьвера и винтовки, отлично был знаком с пулеметом.
Когда белофинны напали на нашу Родину, Анатолия направили в действующую армию. Здесь он вновь сел за руль. Командование приказало ему доставить на бронированном гусеничном тракторе боеприпасы на одну из отдаленных застав. И вот он с группой бойцов отправляется на выполнение задания.
К вечеру они подошли к одинокой избушке, в которой было еще несколько бойцов, и расположились здесь на ночлег. Избушка стояла на склоне высоты, почти рядом начинался лес. Было уже три часа ночи. Все спали. Часовой заметил вблизи какое-то движение, услышал неясный шорох и тотчас поднял тревогу. Из лесу, крадучись, почти без шума ползли враги. План их был ясен: захватив высоту, ударить по нашему подразделению, расположенному на опушке леса. В этой обстановке Анатолий, не раздумывая, принял на себя командование группой. Как только враг поднялся на склон высоты, он приказал бойцам открыть огонь из винтовок, а сам лег за пулемет.
Противник не ожидал этого удара советских воинов со стороны избушки. Его солдаты в беспорядке заметались по склону. Они пытались определить, откуда строчит пулемет. Но Анатолий, как только пули начинали свистеть поблизости, тотчас менял позицию.
Четырнадцать раз переползал он с места на место возле одинокой избушки, но пулемет не умолкал.
Во время одной из атак вражеские солдаты едва не захватили его. А произошло вот что. Около десяти солдат упорно продвигались к нему. Используя каждую неровность местности, каждый кустик, они метр за метром сокращали расстояние. Анатолий подумал: «Почему противник так настойчиво движется именно в этом направлении, хотя потерял уже половину своего состава и совершенно ясно, что с этой стороны его не взять?». Тогда он стал внимательно осматриваться и вскоре разгадал вражескую хитрость: другая группа обходила его справа. Но этот маневр противнику не удался, несколько пулеметных очередей заставили вражеских солдат отказаться от него.
Когда враг, потеряв несколько десятков солдат, отступил, Анатолий Кайда установил связь со своей частью и получил задание во что бы то ни стало доставить боеприпасы на заставу. И он двинулся дальше… Снова — встреча с врагом, и снова — заработал пулемет Анатолия.
Двигался осторожно, избегая закрытых и болотистых мест, где противнику можно было незаметно приблизиться и напасть, а его машине тяжело развернуться. И враг не пытался идти в открытую. То там, то здесь пули вдруг шлепали по броне, но не смогли принести никакого вреда, Анатолий время от времени отвечал им пулеметными очередями.
Бронированный трактор Кайды своевременно прибыл на заставу. Но выгрузить боеприпасы из машины было почти невозможно. Враг обстреливал ее. И тогда Кайда решил принять бой. Машина на одной гусенице поворачивалась по кругу и вела непрерывный огонь. Враг вынужден был отступить.
Но Анатолий не дал ему передохнуть. Выйдя на большой скорости из леса, он в упор расстреливал бегущих солдат.
Только когда у Анатолия оставался последний диск, он повернул назад.
Враги оставили на поле боя 12 станковых пулеметов, 27 тысяч патронов, 600 пар лыж, много винтовок и военное снаряжение.
Накануне ухода на задание Анатолий Кайда подал в парторганизацию заявление о приеме в партию, в котором дал клятву бить врага до полного изгнания его с нашей земли. Свое слово красноармеец сдержал с честью.
ЗЕМЛЯК ВЕЛИКОГО КОБЗАРЯ. Имя этого замечательного морского летчика помнят в Херсоне многие. Его часто можно было видеть на торжественных собраниях, на пионерских слетах, на встречах с воинами гарнизона. Волей судьбы оказался он после войны в этом южном городе. Город ему приглянулся, он привык к нему, освоился, да так и остался в нем жить до конца своих дней.
Родился Григорий Попович на Черкасщине в том же селе Моринцах, что и великий украинский поэт Тарас Григорьевич Шевченко.
Старожилы и сейчас его помнят. Еще в двадцатые годы он закончил курсы механизаторов, стал одним из первых трактористов на селе. А когда настало время служить, он ушел в авиацию Военно-Морского Флота. В его послужном списке появились должности: авиамоторист, авиатехник. Затем он успешно окончил школу военных летчиков.
Великая Отечественная война застала командира эскадрильи капитана Поповича на Тихом океане. В феврале 1942 года он со своими боевыми друзьями был направлен на Северный флот, а в марте уже принял участие в боях с гитлеровскими захватчиками. Эскадрилья Поповича входила в состав Краснознаменного авиаполка имени Б. Ф. Сафонова. Летчики ставили мины в водах противника, летали на дальние разведки, участвовали в налетах нашей авиации на вражеские аэродромы.
Через полгода Григорий Данилович возглавил эскадрилью торпедоносцев. Здесь особенно проявились качества воина-летчика и командира. Вот что писала о нем одна из военных газет того времени:
«…Медленно надвигались густые сумерки. Низко над морем проносится советский самолет. У входа во вражеский порт обнаружены немецкие транспорты. Несмотря на завесу огня и металла сторожевых кораблей противника, капитан Попович принимает твердое решение: «Атаковать!»
Избрав целью крупный транспорт, летчик устремился вперед. Прорвав огненное кольцо, торпедоносец, метнув торпеду, проносится над мачтами обреченного транспорта.
Еще секунда, две… страшный взрыв разрывает ночную тишину. Охваченный пламенем фашистский корабль погружается в море…»
В июле 1943 года Григория Даниловича переводят на Тихоокеанский флот. Здесь он передавал свой боевой опыт молодым летчикам, а когда начались боевые действия, повел их против японских самураев.
Вот один из многих боевых эпизодов его биографии на Дальнем Востоке.
…Севернее мыса Казакова группа торпедоносцев под командованием Поповича обнаружила японские корабли — транспорт в сопровождении эсминца. Предстояла сложная задача: бомбить корабли противника, потопить их, но не потерять ни одного самолета. А враг открыл яростный, буквально шквальный огонь, через который самолету невозможно пройти. Попович дает приказ летчикам перестроить боевой порядок, а двум из них немедленно атаковать транспорт. Самолеты устремились на вражеские корабли. Вот, вспенив воду, прочертила ровную бороздку торпеда… Вражеский корабль четко сделал маневр и увернулся. Мимо! Вот пошла вторая…
Григорий Данилович только краем глаза видел это. Все мысли его, вся воля были мобилизованы в крепкий кулак: он взял на себя эту задачу — торпедировать охраняющий транспорты эсминец. А тот ощетинился мощным огнем зенитной артиллерии и пулеметов, тяжело подойти. Один заход, второй. Григорий Данилович слышал, как свистят вокруг и дробно стучат по фюзеляжу пули, как шелестят и глухо взрываются снаряды… Следующий заход был самый удачный. Торпеда легла прямо на цель. Полетела, но долго длились секунды. Наконец раздался оглушительный взрыв, и столб дыма, огня и пара взметнулся над эсминцем.
К боевому счету Поповича, открытому на Северном флоте, прибавился еще и вражеский эсминец.
2 сентября сорок пятого закончилась война с Японией, через полмесяца к летчикам авиационной части, в которой служил Григорий Данилович Попович, пришла радостная весть: их однополчанину гвардии майору Поповичу присвоено звание Героя Советского Союза.
Труженики Черкасщины помнят героя. В селе Моринцы одной из улиц присвоено его имя. На усадьбе, где он жил, установлен памятный знак, а в сельском музее экспонаты рассказывают об отважном и мужественном воине Григории Даниловиче Поповиче.
Чтут память героя и херсонцы.
НАКАНУНЕ ПОБЕДЫ. Война застала его на западной границе. Тогда же, в ее первый день, он был контужен. Но что значила физическая боль по сравнению с той болью, когда, отступая, приходилось оставлять города и села, родную землю.
С тяжелыми боями, теряя товарищей, отходили наши войска на восток. И вот пришли на рубеж, сойти с которого было никак нельзя — позади Москва. Было предельное напряжение всех физических и моральных сил. В веренице дней, каждый из которых — это бой, неуклонное изматывание и уничтожение врага, приближалась первая победа — разгром оккупантов под Москвой. Но Василий Саенко не успел даже узнать и услышать о нем: его вторично контузило, он потерял слух и был отправлен в госпиталь.
Когда подлечился, окреп, комиссия решила: направить в Сталинградское танковое училище. Прошло шесть месяцев, и Василий Саенко стал офицером, командиром танка.
Он прошел на своем Т-34 на запад теми же дорогами войны, по которым отступал в 1941-м. Он участвовал в освобождении родной земли, Польши и Чехословакии.
А это было в Германии…
В конце апреля разведотряд под командованием Саенко получил задание отправиться в глубокий рейд юго-западнее Берлина, чтобы захватить железнодорожный узел, воспрепятствовать отступлению фашистов. Отряд, прикрытый артиллерией и авиацией, под покровом темноты прорвался в тыл противника — в Бранденбургскую провинцию. Но чтобы выполнить боевое задание — захватить железнодорожный узел, — Саенко и его бойцам пришлось уничтожить фашистский гарнизон.
И вдруг по пути бойцы увидели вышки, ряды колючей проволоки и людей, обтянутых полосатым тряпьем, похожих на скелеты.
— Братцы, ведь это концлагерь! — воскликнул кто-то из танкистов.
Радостен был и для заключенных и для бойцов отряда день разгрома фашистских застенков.
Семь суток удерживал отряд капитана Саенко узел дорог Гольцев — Бранденбург. Семь суток непрерывных изнуряющих боев. Атака следовала за атакой. Враг бросал в бой то танки, то пехоту, бомбил с воздуха, обстреливал артиллерией. Гитлеровцы прилагали все силы, чтобы выбить наших воинов с захваченного ими рубежа. Им очень нужна была дорога, по которой они могли вырваться из окружения. Но отряд держался стойко, мужественно отбивал все их атаки. Пример героизма и стойкости в бою показывал сам командир отряда капитан Саенко. Он всегда появлялся в самых ответственных, самых напряженных местах боя, умело руководил действиями отряда, воодушевляя бойцов на героические подвиги. Отряд так и не пропустил гитлеровцев из окруженной юго-западнее Берлина группировки. И большая заслуга в этом его командира капитана Василия Тарасовича Саенко.
Ночь с 29 на 30 апреля была особенно напряженной. В атаку на отряд Саенко двинулись 10 танков, самоходные артиллерийские установки и до двух батальонов пехоты. Танкисты стойко отражали контратаки врага. Они подбили два танка, бронепоезд, вывели из строя много пехоты, но и положение отряда становилось все более сложным: боеприпасы были на исходе, а подкрепление не подходило.
Получив приказ, отряд оставил город Гольцев и двинулся в восточном направлении к Бранденбургу, чтобы соединиться со своими частями.
Однако осуществить это отряд не смог. Перед Бранденбургом он встретил мощный фашистский заслон и вынужден был повернуть на юг. Но и здесь пришлось вступить в бой. Он длился всю ночь. К утру отряд прибыл к месту назначения и занял оборону.
Здесь гитлеровцы стремились во что бы то ни стало овладеть важным стратегическим опорным пунктом. Они бросили сюда много техники и несколько подразделений пьяных солдат. Но танкисты выстояли, атаки противника захлебнулись. Отряд остался в городе до подхода основных сил.
9 мая 1945 года Василий Саенко участвовал в освобождении Праги — танкисты пришли на помощь пражанам, восставшим против фашистов.
С 1961 года Василий Тарасович Саенко живет в Херсоне, работает на нефтеперерабатывающем заводе. Вот уже скоро два десятка лет он возглавляет заводской комитет ДОСААФ и Совет ветеранов войны.
Молодежь завода часто слушает Василия Тарасовича, учится у него отваге и мужеству.
В МОРОЗНЫЙ ЯНВАРЬ… Январь 1945 года. Морозной дымкой покрыт передний край обороны. Перед подразделением капитана Рудакова поставлена боевая задача первым форсировать Вислу. «Кому же поручить возглавить разведгруппу?» — думает командир. И, как бы читая его мысли, к нему обратился молодой офицер, комсомолец Султанов:
— Разрешите мне разведать противоположный берег…
Взяв двух бойцов, Закир отправился на боевое задание. За разведкой должна последовать переправа, а потом мощное наступление наших войск. Ждет освобождения истерзанная Варшава, вся Польша. Именно об этом говорил на комсомольском собрании заместитель командира батальона по политической части старший лейтенант Заикин.
Путь на западный берег лежал через два рукава и остров. Гитлеровцы ни на минуту не прекращали огонь. Правда, стреляли они не прицельно. Но, боясь, чтобы наши войска ночью не начали переправу, они время от времени поливали Вислу очередями из автоматов и пулеметов, вешали над ней осветительные ракеты. Чтобы не попасть под огонь, разведывательная группа двигалась зигзагами. На это уходило много времени и сил. К тому же приходилось преодолевать проволочные заграждения, которыми был опоясан остров. Мастерски орудуя ножницами, разведчики большими кусками вырезали проволоку.
Прочистив путь для своих войск и тщательно разведав силы противника и их расположение, группа благополучно возвратилась.
Началось форсирование реки. Одну из стрелковых рот штурмового батальона повел на левый берег сам Султанов.
Десантникам повезло. Пока они переправлялись, гитлеровцы не заметили их, операция прошла без потерь, враг был спокоен, не ожидал удара. Тем внезапнее, тем сильнее он должен быть. Это хорошо понимали не только все командиры, но и все бойцы. Без единого звука поползли десантники вверх на берег, туда, где укрепился враг. Ночной мрак разорвали могучее «ура», взрывы гранат и автоматные очереди. Уже через несколько минут все было кончено. Уцелевшие гитлеровцы поспешно оставили окопы, десантники, отогнав их, заняли оборону.
Теперь стояла задача любой ценой удержать этот участок освобожденной земли и прикрыть переправу наших войск через реку. Вскоре враг опомнился и бросил против десантников превосходящие силы, открыл огонь из всех видов оружия. Но десантники выстояли.
В пятом томе «Истории Великой Отечественной войны» так рассказывается об этом подвиге:
«Форсировав Вислу, 47-я армия 16 января заняла плацдарм на ее левом берегу и, охватывая Варшаву с северо-запада, подошла к окраинам города. Первыми переправилась через Вислу по льду группа бойцов 3-го батальона 498-го стрелкового полка под командованием лейтенанта Закира Султанова и рота автоматчиков 1319-го стрелкового полка, которой командовал старший лейтенант Н. С. Сумченко. За героический подвиг весь личный состав, участвовавший в форсировании реки, был награжден орденами и медалями, а лейтенанту Закиру Султанову присвоено звание Героя Советского Союза».
Ежегодно в День Победы в Херсоне у могилы Неизвестного солдата проходят торжественные митинги. На них всегда присутствует Герой Советского Союза Закир Султанов. Рядом с ним его боевые товарищи — херсонцы. Здесь же и ветераны, те, что прибыли в Херсон после войны, кому этот южный город стал второй родиной. Родным стал Херсон и для Закира Султанова.
СЛУШАЙ МОЮ КОМАНДУ! Когда началась Великая Отечественная война, Ивану Харлану исполнилось только двадцать. Он учился летать. А через год с небольшим рядовой пилот уже ежедневно поднимал в небо свой самолет, дрался с гитлеровскими асами, выполнял ответственные задания командования. Постепенно оттачивалось мастерство летчика, приходил опыт.
Летом 1943 года наши войска начали наступление на Северном Кавказе. В июле более 50 наших самолетов вылетели на бомбардировку войск противника в районе Тамани. На подходе к цели их встретил плотный зенитный огонь, но летчики выполнили задание. При выходе из первой атаки фашистские зенитчики подбили самолет командира колонны. Старший лейтенант мгновенно оценил обстановку и в шлемофонах летчиков раздался его властный голос: «Слушай мою команду!»
Вокруг бушевал огонь вражеской зенитной артиллерии, тело самолета, как живое, реагировало на удары осколков. Приняв командование, Иван Федорович еще дважды выводил самолеты на цель. Группа уничтожила склад с боеприпасами, подавила огонь артиллерийской батареи, уничтожила орудия и зенитные пулеметы.
За образцовое выполнение боевых заданий командования Иван Федорович был дважды награжден орденом Красного Знамени, а также орденами Красной Звезды и Отечественной войны II степени.
В феврале 1945 года Иван Федорович Харлан был удостоен высшей награды Родины — звания Героя Советского Союза.
После демобилизации из армии Иван Федорович работал слесарем, а ныне он старший инженер Херсонского опытно-механического завода. Он депутат Комсомольского районного Совета народных депутатов города Херсона. Иван Федорович — частый гость в цехах завода, рабочих общежитиях, школах, рассказывает о мужестве советских воинов.
Бывший пригород Херсона.
В наградном листе ошибочно написано Белевский.
Самолет Ил-2 в армии называли «воздушным танком».