© Рябова Е.А., перевод на русский язык, 2021

© SIMART, художественное оформление, 2021

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Шел уже десятый день моей персональной выставки. Первые три дня в галерее было не протолкнуться – столько знакомых и коллег, а сегодня почти никого. Редкие посетители бродили вдоль стен с работами.

Пожилая женщина довольно долго стояла перед одной картиной. Больше тридцати минут. У нее был умиротворенный вид. Она вглядывалась так внимательно, словно пыталась найти то, чего на картине нет.

Нодока искала шанс проявить себя. Улыбаясь, она подошла к женщине. Вела она себя как профессиональный галерист. Хотя вовсе не пыталась продать картину. Просто считала, что благодаря ее пояснениям ценность картины только возрастает – посетители смогут лучше оценить мои произведения.

Она всегда начинала с одних и тех же слов. Наверняка услышала их от кого-то:

– Обратите внимание на нежное сочетание цветов и глубину изображения. Рама подчеркивает достоинства этой картины.

Женщина медленно обернулась к ней.

– Ой, какой симпатичный критик. Как тебя зовут?

– Нодока.

– Нодока! Какое чудесное имя. Очень приятно. А сколько тебе лет?

– Пять, – ответила Нодока, показывая раскрытую ладошку. – А вам, тетенька, нравится эта картина?

– Да. Очень красивая, не оторваться.

Дочь всегда радовалась, когда хвалят мое творчество, будто похвала была адресована ей. Она не смогла скрыть радости на своей мордашке, когда сказала:

– Это мой папа нарисовал.

– Да ты что! Твой папа, Нодока, замечательный художник.

Не скрывая гордости, Нодока добавила:

– Точно. И не только художник. Мой папа много чего умеет.

Стояло невероятно жаркое лето. Шестое августа. Я хорошо помню тот день. У моей семьи был небольшой книжный магазинчик. Меня оставили за главного – я скучал на кассе.

Когда я был маленьким, у нас вечно толпились покупатели, но в последнее время они стали заходить все реже и реже, а оглядев полки, так ничего и не покупали. Наверное, не находили нужных книг. Очень редко, когда в магазин одновременно заходили несколько человек.

Пару лет назад по соседству с нами открыли большой книжный магазин с автомобильной парковкой, и с тех пор у нас стало вот так. Кроме книг в большом магазине продавали и канцелярские товары, и предметы для интерьера, и игры, так что школьники и взрослые заходили, как правило, туда. И только когда не находили нужную книгу, которую очень хотелось прочитать, заглядывали к нам.

Так или иначе для нашего семейного дела настали нелегкие времена, и в мою смену редко кто покупал книги. Раньше у нас было все: и популярные комиксы, и журналы, и художественная литература, но соседства с большим книжным мы не выдерживали – невозможно продать то же самое, что было выставлено и у них. Проанализировав ситуацию, отец принял решение внести изменения в наш бизнес: теперь мы не гнались за продажами, а оставили на полках только те книги, которые хотели бы продавать.

К счастью, самый младший член семьи, то есть я, уже перешел в последний класс школы. Благодаря сбережениям, сделанным во времена расцвета нашего магазина, благодаря страховке, которую столько лет платили мои родители, а также благодаря экономному ведению хозяйства мамой (об этом ее умении отец узнал лишь недавно), даже при нынешних скромных заработках, мы могли позволить себе мое обучение в университете. И если на то пошло, прежний уклад жизни у нас не особенно изменился.

В результате решения отца произошло три изменения.

Первое коснулось наших клиентов.

Мы перестали продавать комиксы и журналы, что, конечно же, привело к резкому сокращению покупателей. С другой стороны, отец старался выставлять книги, которых не было в других магазинах и которые ему самому казались интересными. В результате выросло количество покупателей, искавших книги, которых не было больше нигде.

Второе – резко сократилось число краж.

Наш магазинчик в торговом квартале на окраине спроектирован таким образом, что в него можно зайти и выйти с любой стороны, когда подняты жалюзи на дверях. Лотки с книжками часто стоят прямо на улице, и с кассы, расположенной в глубине помещения, их не видно. Легко взять, легко убежать – и вряд ли тебя кто-то заметит. Отец всегда переживал из-за расходов, которые мы несли из-за краж. Для того, кто решился стащить журнал с комиксами, это всего лишь журнал, а магазину, чтобы покрыть издержки, нужно было продать все семь, а то и восемь экземпляров. Вряд ли воришка будет задумываться о том, что мы платим поставщикам за их продукцию более семидесяти процентов стоимости. Бывали месяцы, когда ущерб от таких действий в прямом смысле съедал нашу прибыль. Воровство книг для нас, без преувеличения, было серьезным преступлением, в буквальном смысле убивающим наше дело.

Но после того как отец изменил направленность нашего магазина, из него исчезли книжки, интересующие молодежь, а она-то и воровала больше всего. В результате у нас практически прекратились случаи краж.

Отец был очень доволен таким неожиданным результатом.

О третьем изменении я расскажу чуть попозже.

С того дня я все время думал о ней. Я постоянно ловил себя на том, что вновь и вновь думаю о ней.

Сначала я не переставал корить себя.

(Почему я с утра не причесался как следует? Почему не спросил ее имя и номер телефона? Почему мы не поговорили с ней подольше?)

Я только и думал: надо было сказать то-то и то-то – но сейчас уже ничего не исправить.

Потом я стал мечтать о том, что она снова придет к нам. Она сказала на следующей неделе. Мне хотелось еще раз увидеть ее. А когда я встречусь с ней в следующий раз, нужно будет исправить все, что не получилось в предыдущий.

Через два дня нам прислали книгу, которую она заказала. Разумеется, мне было интересно, что это за книга. Ведь это было единственное, что я пока мог узнать о ней.

На следующее утро, как мы и договаривались, позвонила Харука. Я немедля направился к городской библиотеке, где мы условились встретиться.

Было всего десять утра, но уже довольно жарко. Праздник о-бон закончился, но жара пока не отступала.

Я пришел за пять минут до назначенного времени и, вытирая стекавшие по лбу капли пота, стал ждать ее.

Наступило десять, но Харуки пока не было видно. Я оглядывался по сторонам, пытаясь понять, с какой стороны она подойдет, пока не заметил белую кофточку. Харука, с улыбкой наблюдавшая за мной из библиотеки, махнула рукой, чтобы я входил внутрь.

В библиотеке работал кондиционер, и я сразу же перестал потеть.

– Могла бы позвать меня пораньше, раз уже здесь.

– Я только что заметила. Прости. Слушай, я прочитала эту книгу. Поняла, чего мне сейчас не хватает, и, знаешь, она придала мне храбрости. Как ты и сказал, очень интересная книжка.

– Ты же сама ее выбрала.

– Такое редко бывает, когда встречаешься с человеком, который одновременно с тобой читает книгу. Переживаешь одно и то же… Когда я закончила ее читать, мне кажется, я поняла, что ты чувствовал, перевернув последнюю страницу. Да и ты, наверное, сейчас представляешь, что ощущаю я.

– Да… я тоже подумал что-то вроде этого.

– Я много читаю, и каждый раз, когда на меня книга производит впечатление, мне искренне хочется поделиться. Поэтому я рекомендую ту или иную книгу еще кому-нибудь. Но мало кто прислушивается к моим советам. Так что ты первый, кто прочитал ту же книгу, что и я, в одно и то же время!

Харука беззаботно рассмеялась.

– Благодаря тебе, Ёскэ, теперь у меня есть человек, который понимает мои нынешние чувства. Это такое счастье. Спасибо.

– Да не за что. Это тебе спасибо, что порекомендовала хорошую книгу… И еще…

Я хотел в этот момент сказать: «И еще я смог познакомиться с тобой», но, разумеется, у меня не хватило духу произнести это вслух.

– И еще… Что ты хотел сказать?

– Да ничего особенного. Кстати, мой отец эту книгу хвалил. И знаешь, что он сказал? «Здорово, что твоя сверстница интересуется такой литературой».

– Мне тоже ее папа порекомендовал. «Благодаря этой книге ты сможешь многое обрести» – вот его слова.

– Все родители такие. Чуть что, советуют детям что-нибудь почитать.

– Ха-ха. Возможно, ты и прав. Но в нашей семье не совсем так, как ты, наверное, представляешь. Я переживаю, чувствую себя подавленной, ошибаюсь. И вот тогда папа рекомендует мне книги, которые могут помочь все это преодолеть. Он всегда рекомендует именно ту книгу, благодаря которой проблема уносится прочь. К тому же я понимаю, что, читая ее, делаю все, чтобы преодолеть сложности.

– Твой отец и правда заботится о тебе. Тебе повезло, что рядом есть человек, который всегда готов найти нужные слова.

Честно говоря, на меня впечатление произвело не то, что отец поддерживает Харуку, а то, какая она искренняя. В то время я редко прислушивался к словам родителей. Время от времени мой отец говорил мне: «Прочитай вот эту книгу», но я ни разу не последовал его совету.

Но в моих словах не было иронии. Более того – я всем сердцем завидовал Харуке, что рядом с ней есть человек, которому она доверяет настолько, что беспрекословно следует его советам. Мне в тот момент нужен был кто-то вроде учителя, обладающего таким авторитетом, чтобы заставить меня что-то делать даже против моей воли. И дело тут вовсе не в том, что я хотел переложить ответственность со своих плеч. Кто бы и что бы мне ни говорил, я не следовал чужим советам, а поступал по-своему. И при этом на меня особенно никто не сердился, если меня заносило не туда. Разумеется, мне не хватало смелости, чтобы сознательно приблизиться к кому-то достаточно строгому. Но и то, что нельзя болтаться без всякой цели до бесконечности, я прекрасно понимал.

В глубине души я надеялся, что в моей жизни появится кто-то, кто силой заставит меня делать то, что необходимо. Ничего особенного в моих словах нет – я хотел идти самым простым путем.

– Вот если бы и рядом со мной был такой человек…

После моих слов Харука вдруг помрачнела. Я даже растерялся, ведь с нашей первой встречи я видел только улыбку на ее лице.

– Я редко вижусь с папой. Если я хочу с ним встретиться, мне нужно для начала объяснить маме, зачем мне это нужно. И если она разрешит, то только тогда мы встречаемся.

Мне показалось, что я нечаянно коснулся какой-то сложной семейной истории, поэтому покраснел. В душе я ругал себя за то, что сболтнул лишнего.

– Хм…

Важно было сменить тему разговора.

– Слушай, а ты ведь не из этих мест. Недавно переехала?

– Да. Этим летом. А до этого мы жили в Токио.

– Я так и подумал. В таком маленьком городишке, как у нас, нет сверстников, которых бы я не знал. А в какую школу ты пойдешь с сен- тября?

Выражение лица Харуки было безмятежным, но ее ответ немного удивил меня.

– Пока не знаю. Мы живем с мамой в доме дедушки и бабушки. Буду ли я здесь жить все время, пока не ясно. Возможно, мне придется переехать к папе. В любом случае, пока ничего не решено. Но…

– Но?

– Если я здесь останусь, то, наверное, пойду в школу Китако.

Опять я затронул тему, которой, наверное, не следовало касаться, но в этот раз она ответила с улыбкой.

– О! Это же моя школа! – радостно воскликнул я.

– Если все так и сложится, будем вместе учиться. Хотя я немного удивлена.

– Чему?

– Ёскэ, значит, у тебя все в порядке с учебой. Говорят, из местных школ Китако самая сильная. Из нее больше всего учеников поступают в университет.

– Поступают те, у кого баллы высокие. Но много и тех, кто этим не может похвастаться. Я среди них. «Удивлена» – это ты правильно сказала. Я не из умников.

Харука рассмеялась.

– Значит, ты не хочешь поступать в университет?

– Ну… наверное, буду. Но сейчас я немного сомневаюсь.

– Так нельзя. Разве в таких вопросах сомневаются?!

Харука сказала это довольно громко. Я и не думал, что она может так эмоционально отреагировать на мои слова. От неожиданности я даже вздрогнул и втянул голову в плечи. Мы беседовали в холле, и на ее голос обернулись несколько посетителей библиотеки.

Харука почти неслышно сказала «извините» и поклонилась в сторону читального зала. Затем она обернулась ко мне, озорно высунула язык и продолжила разговор.

– Ёскэ, а что ты планируешь делать в будущем?

– Я еще не определился с тем, чем хочу заниматься, поэтому и с университетом никак не могу решить.

Я начал рассказывать ей о том, что всегда считал чем-то очевидным и что повторял себе в качестве оправдания.

– Харука, я хочу поступить в университет, но даже если я сейчас начну готовиться и в результате поступлю, никто не гарантирует мне, что после университета я смогу устроиться в хорошую фирму. А даже если я и устроюсь, никто не может сказать, будет ли эта фирма всегда преуспевать или нет.

Иногда мне кажется, что вовсе и незачем через силу пытаться поступить в университет. Возможно, гораздо лучше приобрести какую-то прикладную профессию. Последнее время немало людей думают так же. Тогда и необходимость в учебе, которая не цепляет, отпадет.

Но если идти в профильный колледж, нужно определиться, какую работу хотелось бы в будущем иметь, а пока этого не решишь, и с колледжем определиться сложно. И вот так снова возвращаешься к началу.

Мне кажется, что и через год я не смогу решить, что хочу делать в будущем, поэтому стоит готовиться к поступлению в университет. Для начала. У меня пока нет никаких идей по поводу того, что я хотел бы делать. Но я думаю, что рано или поздно найду свой путь. Мне ведь тоже хочется добиться успеха в жизни. Поступлю в университет, а потом уже решу, в чем смогу чего-то добиться.

Я говорил не без пафоса. Мне хотелось произвести на нее впечатление. В отличие от тех, кому скажут «занимайся», и они занимаются, ни о чем больше не задумываясь, я трезво думаю о своем будущем и анализирую современное общество, – по крайней мере, мне так казалось.

Слушая мой рассказ, Харука не шевелилась, а затем вдруг взяла меня за руку. От неожиданности у меня сердце запрыгало. Я не сомневался, что Харука сейчас услышит, как громко оно стучит.

– Идем за мной!

Держась за руки, мы вошли в читательский зал. Внутри было тихо, никто не разговаривал, по помещению разносились только звуки наших шагов.

В зале было много школьников, которые, наверное, готовились к экзаменам. Мы смогли найти только одно свободное место. Ничего не оставалось, как принести еще стул, чтобы сесть вместе. Мы сидели, почти прижавшись плечом к плечу.

Первый раз в моей жизни девочка была так близко. От нее приятно пахло – наверное, запах шампуня. Мне стало казаться, что я пахну потом, ведь я так мчался сюда на велосипеде.

Сердце по-прежнему бешено билось, выпрыгивая из груди.

Харука прошептала мне на ухо:

– Ёскэ, давай сыграем в одну игру.

– Игру?

– Да, игру!

Ее глаза сияли. Я по-прежнему только и думал, не слышит ли она, как бьется у меня сердце и не пахнет ли от меня потом.

Харука вытащила блокнот, отстегнула клипсу и вынула два листа бумаги. Один она оставила себе, а второй протянула мне.

– На этом листе напиши, куда бы ты хотел отправиться, чему бы хотел научиться, что бы хотел попробовать сделать в будущем, чего достичь. Напиши все, что придет в голову. Необязательно то, в чем ты уверен. Что-то, что тебя немного интересует, или что-то, чему ты был бы рад. Только не пытайся представлять, сможешь ты это сделать или нет. Пиши все, что тебя интересует, про любую свою мечту, большую или маленькую. Смотри, здесь пятнадцать строчек. На каждой строчке можно написать по два «хочу». Если заполнить обе стороны, выйдет шестьдесят пунктов. Я тоже буду писать. Тот, кто первый справится с заданием, выиграл.

– Постой. Нельзя же вот так писать, с места в карьер. Нужно подумать.

– Я же сказала – пиши что придет в голову. Если выиграешь, схожу с тобой на свидание. Ну, что скажешь?

О. А я-то считал, что у нас и так свидание, но, оказывается, ошибся. С одной стороны, меня это расстроило, но слова Харуки подарили мне новую надежду.

– Но если выиграю я, то ты выслушаешь то, что я хочу тебе сказать, – продолжила Харука.

– А что ты хочешь сказать?

– Вот и узнаешь. Да ты не волнуйся. Ничего особенного я от тебя не потребую. Ну так что? Согласен или расходимся по домам?

Мне захотелось попробовать. И во что бы то ни стало выиграть. Пойти на свидание с Харукой – разве не об этом я мечтал? К тому же я еще был в таком возрасте, когда, вовлеченный в игру или спор, забываешь обо всем ради победы.

Считая себя очень хитрым, я решил потянуть время, чтобы подумать, что написать.

– У меня еще один вопрос…

– Такие приемчики не сработают, – раскусила она мою уловку. – Начали!

Улыбнувшись, она быстро что-то застрочила на своем листке.

– Ну ты и хитрая! – воскликнул я и тоже схватился за ручку.

– Харука, скажи, ты ведь и раньше составляла этот список? Почему тогда ты проиграла мне? Специально поддалась?

Она покачала головой.

– Нет, я не подыгрывала тебе. Понимаешь, то, чем мы с тобой занимались, никакое не откровение. Это давно известный способ получить от жизни то, что ты хочешь. Во многих книгах его рекомендуют. «Составьте план своей жизни» – что-то вроде этого. Мой папа тоже составлял такой список.

– У него все получилось, поэтому он порекомендовал и тебе написать?

– Нет. Наоборот. У него не получилось. Он четко определил, что ему хочется. Перечислил свои желания… более того, он действовал, чтобы их осуществить, но в результате ничего не вышло.

– То есть этот способ оказался не слишком удачным?

– Он сказал, что именно к такому выводу и пришел вначале. Но факт остается фактом – многие известные люди, записывая, чего они хотят, смогли добиться успеха, и папа решил, что нужно выполнить еще какие-то условия.

– Например, какие?

– Например, для каждого пункта указать время, в течение которого его нужно выполнить. Или же более четко сформулировать свои желания.

– Ясно…

– В общем, папа придумал еще одну штуку, и его желания удивительным образом начали исполняться одно за другим.

– Ого! И что же он придумал?

– Нужно составить еще один список желаний. Только он будет отличаться от первого. Сегодня я как раз писала второй список. Такого задания я раньше еще не выполняла. Так что я не поддавалась.

– Но чем отличается первый список от второго? Мне кажется, я написал уже все, что только можно. Получается, что для второго останутся только случайные идеи или не очень важные желания.

– Да, но только если ты его будешь писать с той же целью, что и первый: хочу то-то и то-то. Второй список – это тоже список желаний, но у него другая функция. Первый мы пишем для того, чтобы понять, что мы хотим в нашей жизни. Для того чтобы узнать себя самого. А во второй список мы заносим конкретные действия, с помощью которых можно осуществить желания. То есть это список действий для достижения наших желаний. Вот его я и составляла сегодня.

– Что-то я пока не очень понимаю…

– Давай я тебе покажу, – с этими словами Харука протянула мне листок бумаги. – Ну, теперь видишь различие?

Я прочитал несколько пунктов.

– Да. Но… Ты здесь пишешь не о том, что ты хочешь сделать для себя, а… твои действия ради других.

– Именно! Потому что я хочу, чтобы все так и случилось в моей жизни! – воскликнула девушка. – Так, как я хочу.

Я посмотрел на свой список, и меня охватило неловкое чувство, будто я жадный и эгоистичный человек. Все, что написал я, было сформулировано следующим образом: «Я хочу сделать…», «Я хочу получить…». Но Харука не заметила моего замешательства.

– Не удивляйся, Ёскэ. Во втором списке нужно написать то, что бы ты хотел и мог сделать в своей жизни для других. Папа сказал, что, когда ты определишься с этим, когда действительно начнешь кому-то помогать, пункты из первого списка начнут один за другим претворяться в жизнь. Тебе может показаться, что это другой список, но по сути это оборотная сторона первого. Если их соединить, то получится единое целое.

Харука вытащила еще один листок бумаги для оригами, но синего цвета, и, пока я сравнивал два списка, на белой стороне что-то написала, а потом показала мне:

– Мои мечты и моя польза миру?

– Да. Давай-ка сравним. Можно? – Она взяла мой список и пробежала глазами.

В моем списке был пункт: изобрести что-то такое, что станет популярным во всем мире, и обязательно получить патент.

В ее списке было написано: хочу, чтобы у мамы было меньше домашних дел.

Харука кивнула.

– Ты, наверное, слышал, что стиральная машина была изобретена одним человеком, который решил облегчить жизнь своей жене. Но в результате он облегчил жизнь всех женщин на свете. Стиральная машина – одно из самых популярных изобретений!

Я этого не знал, но на всякий случай кивнул, а Харука продолжила:

– Вот что мне сказал папа. То, что мы пишем в первом списке, – то, чего я хочу, куда я хочу отправиться, что я хочу сделать, – это результат, а не цель. Ну… не такая цель, чтобы жить, стремясь к ней.

– Ты меня совсем запутала. А что же тогда цель?

– За цель следует взять то, что мы пишем во втором списке, то, что мы можем сделать ради других людей. Ценить каждый день, каждодневно прикладывать усилия, чтобы реализовать побыстрее хотя бы еще один пункт.

– Кажется, начинает проясняться… С одним первым списком ничего и не выйдет. Потому что в нем мы пишем о своих больших «хочу» и ни слова о том, что нужно сделать именно сегодня для того, чтобы мечты сбылись. Вот и выходит, что мечта есть, но ты проводишь дни, не приближаясь к ней ни на шаг. «Я хочу изобрести что-то такое» – это ни о чем. «Я хочу изобрести стиральную машину, чтобы облегчить жизнь любимому человеку» – это уже конкретная цель.

– Точно. И во втором списке должны быть дела, которые ты можешь сделать прямо сегодня. Вот так, по шажочку, ты незаметно приходишь к тому, что твоя большая мечта оказывается вполне достижимой. Благодаря тому, что ты ежедневно выполняешь пункты из второго списка, ты можешь добиться того, что написано в первом.

– Мне как-то стыдно, что я думал только о себе… Я хочу…

– Со мной так же было. В первый раз я написала все, что пришло в голову, и я думала, что добиться этого совершенно нереально. Но сейчас все по-другому. Папа объяснил мне, что если я хочу что-то получить, то в первую очередь должна что-то дать людям. Так всегда было и будет. – Она посмотрела в свой список. – Знаешь, было сложно составить его. Но если я постараюсь хотя бы часть пунктов осуществить, пусть и не всё, но часть того, что я написала в первом списке, может осуществиться. Мне так кажется.

Я слушал ее как загипнотизированный. Когда я дописал список, у меня не было ощущения, что когда-то все это сбудется. Честно сказать, предложенная Харукой «игра в мечты» показалась мне даже дурацкой. Но теперь во мне бурлило желание взяться за дело. Харука убедила меня в том, что во втором списке кроется ключ к тому, чтобы реализовать все мои многочисленные мечты, описанные в первом.

– Ну, обещание есть обещание. Ёскэ, сегодня ты выиграл – опередил меня, поэтому получаешь приз в виде свидания. Или это лишнее?

– Да ты что. Я очень рад! Я думал, что, если проиграю, все равно буду просить тебя об этом.

– Правда? Я тоже рада.

– Слушай, мне еще кое-что не дает покоя.

– Что?

– А если бы ты выиграла? Какое было бы твое условие?

Она улыбнулась, а затем ответила:

– Я бы попросила, чтобы ты написал второй список.

– Правда? Но я и сам хочу его написать, ведь с его помощью можно реализовать свои мечты.

– О, кажется, тебе понравилось, – засмеялась Харука. – Я рада. Но просто составить второй список – этого мало. Для того чтобы получить ту жизнь, которую ты рисуешь в своем воображении…

– …нужно перейти к действиям, я понял.

– Да, нужно перейти к действиям. Прямо сейчас.

– Прямо сейчас? – вздернул я брови.

– Среди того, что ты можешь сделать для других, с чем-то можно справиться за год, а на что-то понадобится много лет. Но самое пристальное внимание нужно обратить на то, что можно сделать именно сегодня.

– То, что можно сделать именно сегодня… – повторил я.

– Да. То, что можно сделать сегодня, нужно сделать не откладывая. Для этого нужно раз в день просматривать список, прикидывая, есть ли у тебя возможность выполнить какой-то из пунктов. И вот еще что. Важно дописывать, переписывать, исправлять, чтобы твой список постоянно обновлялся. Но как бы ни изменился список, нужно обязательно делать то, что можно сделать сегодня.

– Ага! Тогда, создавая второй список, я могу отдельно написать то, что надо сделать прямо сегодня для окружающих, и то, что могу сделать для них в будущем.

Харука рассмеялась, словно я сказал что-то невероятно смешное.

– Ёскэ! Кто бы мог подумать, что ты такой послушный.

– Слышала бы тебя моя мама.

Она снова рассмеялась.

– Ты знаешь пословицу «гению не победить послушание»?

– Вообще-то в пословице не «послушание», а «старание».

– Можно и так. Если перефразировать, это будет звучать так: «Старайся, и ты добьешься успеха, даже гения за пояс заткнешь». Однако те, кто на самом деле добился успеха, те, кому по работе приходится брать на себя большую ответственность, часто говорят, что эта пословица должна звучать по-другому: «Гению не победить послушание».

– Никогда не приходилось слышать.

– А мой папа так часто говорил.

Из синей бумаги Харука снова стала делать самолетик. Кажется, у нее привычка делать фигурки за разговором.

– Для того чтобы добиться настоящего успеха, – сказала она, – нужна помощь многих людей. Когда человек охотно прислушивается к мнению окружающих, когда он послушен, многим хочется ему помочь.

– Тем, кто прислушивается к советам окружающих, другие стремятся помогать на их пути к успеху? – уточнил я.

– Да, – кивнула девушка. – И наоборот. Довольно многие считают, что успех достижим в одиночку. Человек делает все возможное, чтобы приблизиться к собственной мечте, но не прислушивается к остальным, и окружающие перестают ему помогать.

– Давай еще раз. Люди, добившиеся успеха, знают, что за их успехом стоит помощь множества людей.

– Именно. Поэтому успешные люди понимают, как важно быть открытым к советам окружающих.

– Теперь ясно. И твой отец с тобой обсуждает такие темы? Здорово! Теперь я, кажется, понял смысл пословицы «гению не победить послушание».

Харука улыбнулась, вид у нее был очень довольный.

– Ну, уже пора по домам, – сказала она вскоре.

– Что? Уже? У тебя еще какие-то дела?

Еще и часа не прошло, как мы встретились, и я конечно же огорчился.

– У меня нет дел, но в обед вернется мама. Если меня не будет к этому времени дома, она опять начнет меня расспрашивать: «Где ты была? С кем встречалась? Что делала?»

В душе я почувствовал протест. Ничего себе! Держит семнадцатилетнюю дочь как птицу в клетке.

– Когда я рассказываю об этом остальным, все думают, что это странно, ведь я уже не ребенок, – словно прочитала мои мысли Харука. – Но у моей мамы в прошлом была одна грустная история, да и будущее пока неопределенное, а ей нужно работать и с домашними делами нужно справляться… Я понимаю, почему она так относится ко мне. Не хочу, чтобы она за меня переживала. Поэтому стараюсь слушаться, чтобы ей стало легче.

– Понятно. Ты заботливая. А когда у нас будет свидание? Я всегда свободен.

– Чем быстрее, тем лучше. Может, завтра? Например, здесь в девять утра.

– Девять! Отлично. Завтра буду здесь в девять. Очень буду ждать.

– Я тоже!

Харука протянула мне самолетик из синей бумаги.

– Вот, это тебе.

– Спасибо.

Девушка улыбнулась, помахала мне рукой, повернулась и пошла домой.

Я растерялся. А мне что делать? Бежать за ней? Сказать: «Давай провожу?»

Я никак не мог определиться и в конце концов упустил момент, чтобы окликнуть ее. Мне ничего не оставалось, как сесть на велосипед и поехать домой.

Вечером я попробовал написать второй список. В этом списке я перечислил все то, что мог бы сделать в своей жизни для других. Пока я писал, вдруг заметил, что внутри меня есть еще один Ёскэ, о существовании которого я прежде не догадывался. Это открытие меня поразило.

«Общаясь с людьми, я хочу, чтобы они думали обо мне: «Как хорошо, что мы встретились».

Если мои товарищи это прочитают, наверняка рассмеются.

«Ну и пусть смеются», – сказал мне другой Ёскэ.

«Я хочу облегчить жизнь своим родителям», – написал я, и другой Ёскэ меня поддержал. И он же напомнил мне о том, что я должен подумать о том, что могу сделать для них сегодня, прямо сейчас.

Раньше мне приходила в голову мысль, что я хотел бы помогать своим родителям, но она была какой-то расплывчатой. Чаще я думал, что это вполне естественно, что родители заботятся обо мне и стараются сделать меня счастливым. Обычно я говорил себе: «Когда-нибудь я буду им помогать», подразумевая, что это случится нескоро. А как именно я буду им помогать – это я не знал. Обращаясь к расплывчатому «когда-нибудь», я просто избегал ответа на этот вопрос.

Но, начав думать не о том, что случится «когда-нибудь», а о том, что можно сделать «именно сегодня», я понял, что уже сейчас могу сделать многое, что обрадует родителей.

Большинство пунктов в моем списке выглядело пафосными. Если бы кто-то из моих знакомых увидел это, то наверняка сказал бы: «Это не Ёскэ писал». Я и сам удивлялся. Что ж, с этим ничего не поделаешь: как-то мне не приходилось о ком-то заботиться в своей жизни.

Но я это написал от чистого сердца. В глубине души я очень хотел быть полезным для окружающих.

Дописав второй список, я развернул синий самолетик, который на прощание дала мне Харука, и внимательно посмотрел на слова «Моя польза миру» и «Мои мечты».

Только что написанный мною список – это «Моя польза миру». В нем то, что я могу дать другим.

А список, который я утром написал в библиотеке, – это «Мои мечты». В результате того, что я даю окружающим, в этом списке оказывается то, что я могу получить от них.

До того как я встретился с Харукой, я пытался выбрать лишь что-то одно, что было под рукой, и сделать это целью жизни. Но Харука правильно сказала – никакая это не цель.

Я почему-то решил, что сейчас самое время определиться со своим будущим. Чтобы обучиться какому-нибудь ремеслу, нужно идти в колледж. Чтобы устроиться со временем в какую-нибудь фирму, нужно идти в университет. Это я и раньше понимал, но никак не мог определиться и, ничего не предпринимая, топтался на месте, страдая от собственной нерешительности.

Однако сегодняшний вечер был другой. Мне казалось, что перед моими глазами разворачивается картина той жизни, в которой я могу получить очень много чего. Список, который я написал первым, перестал быть просто эскизом моих желаний, когда появился второй список.

Такого у меня не было с детства: я ложился спать, исполненный надежд на будущее. Смотря в темный потолок, я прошептал несколько раз:

– С завтрашнего дня начинаю новую жизнь.

Я хотел бы заснуть быстро, как в детстве, но в самом уголке моего сознания было то, что не давало этого сделать. Разумеется, это была Харука.

Харука живет с мамой, ее отец, видимо, живет где-то в другом месте. Она сказала, когда закончатся каникулы, будет ясно, с кем из родителей она поселится.

Меня не интересовали детали их семейной истории, да это и не касалось меня, важным было другое – сможет ли она остаться в нашем городе или нет.

Интересно, а чего хочет сама Харука? Где она хочет жить? Может быть, ей не захочется уезжать из-за меня и она скажет свое слово? Подумав так, я посмеялся над своими глупыми фантазиями – нет, такого не может быть. А еще я злился, что взрослые подчиняют жизнь несовершеннолетних детей каким-то своим обстоятельствам.

Я лежал в кровати, а мысли продолжали крутиться.

Весь день мне казалось, что я смог приблизиться к Харуке. Но если подумать хорошенько, я так ничего о ней и не узнал. Например, первый красный самолетик, который она сложила. Она забрала его с собой, не показав мне, что там было написано. Интересно – что?

Но больше всего меня волновали слова, которые Харука написала в самом начале своего списка. Я хорошо запомнил их:

Хочу помочь дорогому для меня человеку, который всегда поддерживал меня, – хочу осуществить его мечту.

Именно так. С того момента, как Харука показала мне свой список в библиотеке, эти слова не выходили у меня из головы.

Кто же этот дорогой человек»?

Разумеется, не я. Но… Кажется, она и правда хочет помочь мне с моими мечтами и даже согласилась на свидание, так что шанс стать «дорогим человеком» в будущем у меня есть. Надо думать в позитивном ключе об этом.

Я ворочался с боку на бок, затем стал прислушиваться к ходу секундой стрелки на настенных часах. Была жаркая безветренная ночь.

А ведь та бумажка с названием книги тоже была согнута… – вдруг пришла мысль.

Я буквально выпрыгнул из кровати и вытащил записку, бережно спрятанную в ящик. Разгладил ее и попробовал еще раз сложить по линиям сгиба.

Так я и думал.

Это был бумажный самолетик. Белый.

Я поставил его на столе рядом с тем, синим, что сегодня получил от Харуки.

Она – в белом платье, и я – в синей одежде…

Я вдруг подумал, что сегодня мы выглядели именно так.

На следующий день, 17 августа, мы встретились, как и условились, ровно в девять. Харука пришла в белой блузке и белой юбке. Обычно я равнодушен к этим штучкам, но все-таки заметил, что блузка сегодня была другая. На шею Харука повязала тонкий розовый шарфик, и это выглядело немного старомодно. Но мне нравилось. Харука отличалась от своих сверстниц, и наше свидание было особенным. Я с нетерпением ждал, что она еще расскажет о том, как строить свою жизнь.

Мы вошли в кафе. Я заказал чизбургер и колу, Харука – апельсиновый сок; расплатившись, мы пошли искать столик.

– Ты всегда это делаешь? – спросил я.

– Что?

– Ты попросила апельсиновый сок, заплатила, а когда получала сдачу, очень вежливо поблагодарила продавца: «Большое вам спасибо».

– Да. Тебе кажется это странным?

– Нет… Но продавец засуетился и сказал тебе: «Да нет… это вам спасибо».

Она рассмеялась:

– Вот видишь, я оказалась с прибылью. Приятно услышать «спасибо», сказанное от чистого сердца.

– Все же ты необычная. Какая же это прибыль? – сказал я, разворачивая свой чизбургер.

– Раньше я, как и все, отделывалась дежурными благодарностями, но потом папа мне кое-что рассказал. То есть он рассказал мне о том, как это читается! – Она вставила трубочку в бумажный стаканчик с соком и кивнула на чек на столе.

Я не понял, что она имеет в виду.

– Что читается?

– Ну, то, например, что написано рядом с твоим чизбургером.

– Рядом с чизбургером? Сто восемьдесят иен. Он столько стоит.

Что-то подсказывало мне, что сейчас я услышу какую-нибудь отличную историю.

– Сто восемьдесят иен, – повторил я. – А твой сок стоит сто шестьдесят.

– Верно. Но только слово «иена» имеет еще одно значение.

– Да? И какое же?

Как и вчера, словно это была часть обязательной программы, Харука достала из сумки листок бумаги для оригами. В этот раз он был желтым. Она вновь быстро написала что-то на белой стороне и показала мне:

– Ты хочешь сказать, что иероглиф «иена» читается как «спасибо»?

– Именно это я и хочу сказать. Пишется как «иена», а читается как «спасибо».

Я ничего не понимал.

Харука сделала глоток сока, а потом, улыбнувшись, сказала:

– Смотри, Ёскэ, я даю тебе чизбургер. Что у тебя сразу же сорвется с языка? Спасибо, наверное.

– Ну, да. Это естественно.

– Хорошо, а если я подарю тебе блестящую новенькую машину? Ты меня так же поблагодаришь, как и за чизбургер?

– Конечно же нет! Это уже совсем другое «спасибо».

– Выходит, что чизбургер – это сто восемьдесят «спасибо», а машина это уже миллион «спасибо».

– Выходит так… – растерялся я. – Но мы не говорим «спасибо» – мы платим деньги.

– Ёскэ, а ты мог бы сделать чизбургер самостоятельно?

– Наверное, да. Что ж тут сложного? Нужно взять булочку, котлету, лук…

– Ты не можешь все это просто так взять. Все это покупается за деньги.

– Ну, да…

– Вот и подумай как следует, ты мог бы сделать чизбургер самостоятельно? – повторила она свой вопрос. – Что для этого нужно?

– Для начала нужно будет найти корову, – брякнул я, но Харуку мой ответ не удивил и не рассмешил.

– Именно с этого и нужно начать – найти корову, – кивнула она. – Но так просто ее не найдешь, особенно если ты в городе живешь. И это не единственная сложность.

– А, ну понятно… – протянул я. – Чтобы испечь хлеб, нужно вырастить пшеницу, и только это займет целый год. Еще нужны лук и салат. Если все это выращивать самому, то мне точно не справиться.

– Не только выращивать – еще нужно сделать масло и сыр. Не забывай о специях – соль и черный перец, – где ты их возьмешь? Тебе понадобятся яйца, значит, нужно будет выращивать кур.

– Да уж… Чем дальше, тем сложнее задачка.

– Задачка сложная, но сейчас ты держишь в руках готовый чизбургер. Вкусный, я надеюсь.

– Ясно. Здесь есть за что быть благодарным.

– Тебе не кажется, что нужно сказать «спасибо» каждому человеку, который принял участие в этой работе?

Глаза Харуки блестели, она подалась вперед.

Я ахнул. И верно же! Будь такая возможность, я бы каждого поблагодарил, но…

– …но на практике ты не можешь встретиться со всеми, – прочитала мои мысли Харука. – Поэтому ты платишь деньги тому, кто замыкает цепочку, – продавцу и говоришь ему «спасибо».

– Ага! Поэтому ты называешь это «сто восемьдесят спасибо». И эти сто восемьдесят «спасибо» в материальном выражении, то есть деньги, которые я плачу, будут поделены и дойдут до каждого, кто готовил для меня чизбургер.

– Да. Например, фермер, вырастивший салат, не услышит твоих благодарностей, но, условно говоря, примет от тебя одну иену. Папа сказал, что деньги в мире крутятся именно таким образом.

Я почувствовал, что мое понимание приобретения вещей стало меняться.

Чтобы получить то, что хочется, мы платим не деньги. Мы отправляем свою благодарность тем, кто сделал эти вещи.

Надо бы как следует запомнить эту мысль.

Харука начала складывать желтый листок, на котором написала «180 спасибо». Наверняка опять сделает самолетик. Она выглядела словно ребенок за этим занятием.

С улыбкой наблюдая за ней, я наконец-то понял, что она имела в виду, когда сказала, что получила прибыль. Вот тебе и раз. Выглядит как ребенок, а размышляет как взрослая!

– Зарабатывать деньги – это значит собирать «спасибо». Ты ведь это хотела мне объяснить?

– Какой ты молодец, Ёскэ! Я не поняла, пока папа мне все не объяснил, а ты сам пришел к этому выводу. Именно так.

– Поэтому ты и радуешься, когда получаешь «спасибо» от окружающих. Ты тоже в прибыли.

Харука молча кивнула и продолжила:

– Папа завел со мной этот разговор, когда я после окончания средних классов заговорила о том, что хочу найти приработок. Не то чтобы мне были сильно нужны деньги, но ведь говорят же: работая и зарабатывая деньги, мы учимся жить в обществе. Поэтому я и сказала папе, что хотела бы попробовать. И вот что он спросил: «Тот, кто зарабатывает по восемьсот иен в час, сколько должен работать, чтобы заработать десять миллионов иен?» Я подсчитала. Десять миллионов разделить на восемьсот – выходит двенадцать с половиной тысяч часов. Можно работать пять дней в неделю по восемь часов. Значит, необходимо триста двенадцать недель. Иными словами, шесть лет. Разумеется, при этом нельзя тратить заработанные деньги.

– Да уж… – покачал я головой.

– Папа меня выслушал и говорит: «Харука, замени иены на «спасибо». Сколько должен работать тот, кто получает по восемьсот «спасибо» в час, чтобы заработать десять миллионов «спасибо»?» Тут уж мне не пришло в голову производить вычисления. Ведь тут все зависит от ситуации. Я поняла, что подсчет не имеет смысла. Это и есть правильный ответ. Правильный ответ – не пытаться подсчитать.

А ведь и правда, подумал я. «Спасибо», которое мы получаем, зависит и от тебя самого, и от других людей. Легко представить, как за один месяц человек получает миллион «спасибо», а другой не получает ничего.

Харука продолжила:

– Папа сказал, что многие люди не замечают этого. Почти все, кто работает по часовой ставке в восемьсот иен, думают, что, если нужно восемь тысяч иен, это значит, что нужно работать десять часов, и так и делают. Но здесь нужно понять, что…

– …нет ли такого способа, чтобы за один час получить в десять раз больше «спасибо».

– Верно. Но многие не обращают на это внимания и так и проживают всю жизнь. Люди думают: чтобы получать в два раза больше, чем сейчас, нужно работать в два раза больше. Если с самой юности получать почасовую плату, то начинаешь думать именно так.

– Какая горькая ирония. Считать, что я работаю и получаю деньги для того, чтобы научиться жить в обществе, а на самом деле из-за этого опыта построить себе препятствие на дороге к успеху.

– Поэтому папа мне сказал: «Если ты на самом деле хочешь научиться тому, как жить в обществе и получать от работы удовольствие, стоит попробовать работать бесплатно».

– Бесплатно?

– Да, бесплатно. На первый взгляд покажется, что при этом ты что-то теряешь. Не что-то – деньги. Но ведь люди, которые работают не ради денег, а просто хотят сделать что-то полезное, кого-то обрадовать, вряд ли будут думать: «Сколько мне еще часов осталось, чтобы получить тысячу или десть тысяч иен?» Наоборот, они будут стараться улучшить свою работу, искать способы, как она может порадовать большее количество людей.

– И ты постепенно становишься человеком, который получит огромное количество «спасибо» в будущем. А вместе с ними и денег. Не подсчитывай – просто делай свое дело хорошо.

Харука с улыбкой кивнула. Желтый листок бумаги уже давно превратился в самолетик.

– Как результат я тогда решила не подрабатывать. С тех пор у меня привычка постоянно искать способ, чтобы получать «спасибо» от окружающих.

– Ты точно можешь получить гораздо больше «спасибо», чем обычный человек! – воскликнул я.

В ответ Харука одарила меня сияющей улыбкой.

Когда мы прощались, она дала мне желтый бумажный самолетик.

В те годы мне казалось, будущий успех – это финансовое благополучие, то есть возможность зарабатывать много денег. Это представлялось серьезной задачей, решения которой никак не избежать.

Как стать богатым?

Как заработать много денег?

Как найти работу с высоким доходом?

Как найти способ легко зарабатывать деньги?

(К моему стыду, пока Харука не заговорила со мной на эту тему, последний пункт читался так: «Как заработать за один час несколько миллионов иен?»)

Раз за разом я думал только об этом. Разумеется, я понимал, что это невозможно: не пойду же я грабить банк? Можно сказать, что это была еще одна причина, по которой я стал избегать мыслей о будущем.

Но в тот день мое отношение к деньгам изменилось. Я стал думать не о том, как бы срубить денег побольше, а о том, как получить «спасибо».

Размышляя о том, как можно заработать мешок иен, особенно интересных идей в голове не появлялось. Но когда я переключился на «спасибо», в голове одна за другой стали всплывать разные идеи, что меня сильно удивило.

У моей семьи был книжный магазин, и естественно, что в первую очередь я стал думать, как, работая в нем, получить больше «спасибо», чем сейчас. Если человек благодарит тебя, значит, ему понравилась твоя работа и он к тебе снова придет.

В тот день я снова лег спать, взволнованный перспективами, которые открывались в будущем. Я еще раз развернул желтый самолетик и посмотрел на слова «180 спасибо», написанные Харукой, и представил, как 180 «спасибо», но уже в виде денег, дойдут до всех людей, которые участвовали в производстве моего чизбургера.

Мне даже показалось, что каждый из них говорит мне «спасибо» в ответ, отчего я испытывал чувство восторга.

В этот день моя цель на будущее изменилась.

Я хотел не заработать как можно больше, а получить как можно больше «спасибо».

На следующий день мы опять встретились. Вчера я это предложил сам.

Я сильно волновался, ведь никогда прежде я не приглашал девочек на свидание, но Харука радостно ответила:

– Конечно! Думаю, я смогу.

Мы встретились в парке на детской площадке. Стояла прекрасная погода, но почему-то никого, кроме нас, больше не было.

Харука села на качели и, слегка раскачиваясь, заговорила. Я подумал, что начался следующий ее урок.

– Ёскэ, ты, помнится, сказал, что не чувствуешь уверенности в себе из-за своего внешнего вида?

– Ну да, – смутился я. – Вон сколько классных мальчишек вокруг. Иногда мне кажется, что, если бы я выглядел, как они, у меня была бы другая жизнь.

– А мне кажется, что ты прекрасно выглядишь.

– Шутишь? Уж кому, как не мне, знать правду о себе.

– Я раньше то же самое думала в свой адрес.

– Что ты непривлекательно выглядишь? Вот это уж точно шутка!

В своем белом кружевном платье Харука в тот день была прекрасна, как ангел.

– Ха-ха, спасибо. Но это правда. Был у меня такой период.

– А сейчас ты так не думаешь?

– Не думаю. Перестала так думать. Но это не значит, что я считаю себя привлекательной. Просто я заметила, что само определение «он красивый» или «он некрасивый» ошибочное.

– Что это значит?

– Папа мне подсказал, как я смогу стать привлекательным человеком.

О, вот оно! Я очень ждал этого момента.

– И что он тебе рассказал?

Харука с улыбкой кивнула.

– А вот что! – и вытащила из сумки уже сложенный зеленый самолетик.

Понятно, значит, она уже заранее определилась с тем, о чем сегодня будет говорить, и подготовилась к нашему разговору. Она и правда становилась моей учительницей.

– Можно посмотреть? – спросил я.

– Пожалуйста.

Харука продолжала раскачиваться, радостно глядя на меня.

В тот день Харука рассказала мне еще кое-что. Все началось с моего вопроса – вопроса ее единственного ученика. В те дни наши отношения лучше всего описывали слова «учитель» и «ученик». Хотя настоящим учителем была не Харука, а ее отец.

– Можно я задам один вопрос?

– Что такое?

– Я ведь тебе говорил, что попытался написать второй список. Список того, что хотел бы сделать для окружающих в своей жизни…

– Да, говорил, – кивнула она.

– Какие-то идеи я пытаюсь по возможности воплощать прямо сейчас.

– И что скажешь?

– Отличный способ. Благодаря второму списку мне и правда стало казаться, что все желания из первого списка достижимы.

– Значит, второй список оказался полезен.

– Даже очень! Но все-таки у меня есть один вопрос. Я не хочу сказать, что сомневаюсь в этом методе, но разве можно осуществить любую мечту? Ведь бывают же ситуации, когда не все зависит от твоего усердия. Например, нужен талант или есть ограничения по возрасту. Вот смотри, многие мальчишки мечтают стать бейсболистами, когда вырастут. Но как бы ты ни старался, всегда найдется кто-то сильнее тебя, а бывает, что у тебя такая комплекция, что этот спорт тебе не подходит. Есть и возрастные ограничения. Если я в тридцать пять лет захочу стать профессиональным бейсболистом и начну тренироваться, у меня точно ничего не выйдет. Значит, некоторые из пунктов в этом списке с течением времени превращаются в абсолютно для тебя недостижимое.

– Верно. Но нам пока еще семнадцать. В списке, который ты мне показывал, нет ничего невозможного из-за возраста. Поэтому я и сказала, что все это можно реализовать в жизни. Но ты прав, среди желаний в ряде случаев могут оказаться такие, у которых есть ограничения по возрасту.

– И что тогда делать?

– Нужно переписать список, – не задумываясь сказала Харука.

– Переписать? Значит, отказаться от своей мечты?

– Я тоже вначале так думала. Но когда спросила у папы, оказалось, я ошибаюсь.

– И как же на самом деле?

– Ну, ты только что сказал: многие мальчишки в детстве хотят стать профессиональными бейсболистами.

– Да.

– А почему?

– Хм, у каждого, наверное, своя причина… Потому что это круто, например.

– Только это?

– Заниматься тем, что тебе нравится, получать много денег, стать известным… Для многих людей бейсболисты – настоящие кумиры, они дарят мечту и придают сил. А некоторые просто очень любят бейсбол. А еще…

– А еще?

– Бейсболисты популярны у девушек.

– Верно! Вот видишь, если представить, почему мальчишки хотят стать бейсболистами, то на ум приходят самые разные объяснения. Хочется, чтобы тебя считали крутым, хочется стать известным, получить много денег, стать кумиром, пользоваться популярностью у девушек, дарить людям надежду. И ко всему прочему заниматься тем, что тебе по-настоящему нравится. Но разве для этого обязательно быть бейсболистом? Я думаю, мечта заключается не столько в том, чтобы стать профессиональным бейсболистом, а чтобы получить все это в жизни.

– Бейсбол как одна из возможностей…

– В большинстве случаев. Но даже если какой-нибудь мальчишка станет профессиональным бейсболистом, как и мечтал в детстве, вовсе не обязательно, что он получит все, что связывал в своих мечтах с этим образом.

Раньше я как-то и не задумывался об этом. А ведь правда. Важно не то, чем ты будешь заниматься профессионально, а то, как ты будешь строить свою дальнейшую жизнь. Большинство бейсболистов не очень-то и известны, им далеко до мультимиллионеров, не сказать, чтобы за ними бегали толпы женщин, и даже не все из них любят бейсбол больше всего на свете. На слуху лишь горстка избранных, да и то их слава недолговечна. Стоит показать результаты чуть хуже, ситуация в корне меняется. И конечно, Харука права – далеко не у всех профессиональных бейсболистов сбылись детские мечты.

– Просто стать бейсболистом – не значит добиться какой-либо из своих изначальных целей, – вслух подвел я итог своим мыслям.

– Да! На свете столько людей, которые далеки от бейсбола, но они получили в жизни все, что мы с тобой связали с успехом бейсболистов. Все эти люди добились того, о чем мечтали. А разве это не успех?

– Выходит, выбрать профессию не значит исполнить все свои мечты?

– Выбрать профессию, которая тебе нравится, очень важно. Потому что это значит сделать шажок к достижению своих многочисленных желаний.

Харука вытащила листок бумаги, что-то на нем быстро написала, а потом показала мне. На этот раз листок был оранжевым.

Какая неожиданная фраза.

– И что же это значит? – спросил я.

– Предположим, мы собираемся в путешествие на Хоккайдо. Для начала нужно решить, на чем ты будешь добираться. Большинство выберут самолет, ведь это довольно далеко. Сесть в самолет и полететь на Хоккайдо станет «тем, что ты хочешь». Но по какой-то причине ты не можешь полететь на самолете. Что ты будешь делать, Ёскэ?

– Поеду на скоростном поезде или на обычном.

– Отлично. Но я скажу тебе вот что. Есть люди, которые отменят поездку на Хоккайдо. Потому что сочтут, что все складывается не так, как планировалось изначально.

– Глупо.

– Глупо, конечно. Кроме самолета есть много других способов добраться до Хоккайдо. Есть поезда и автобусы. Есть паромы, можно поехать на машине. Есть отчаянные люди, которые готовы отправиться в путешествие и на велосипеде. Или на лодке. Странно ведь отменять поездку только потому, что ты не можешь полететь на самолете.

– Теперь понял, – сказал я, глядя на оранжевый листок. – Самолет – это просто один из способов добраться до цели, точно так же, как профессия бейсболиста – это всего лишь способ осуществить свои мечты. Верно?

– Именно так! Если ты хочешь куда-то попасть, то обязательно попадешь. Даже если тот способ, который ты планировал в самом начале, не сработает. Все, что от тебя требуется, – найти другой способ. Вот и все. Согласна, может потребоваться больше времени и усилий. Но если ты отправишься в путь на автобусе, то получишь удовольствие от поездки, которое возможно получить лишь при путешествии на автобусе. Везде есть свои плюсы. По крайней мере, так папа сказал. Даже если к твоей цели нельзя добраться на подходящем транспорте, можно найти дорогу, по которой еще никто не ходил, и это принесет тебе еще большее удовольствие.

– Здорово! – воскликнул я.

– Когда я составляла свой первый список, Ёскэ, в нем были профессии, которые я не смогла бы освоить. Но я писала все, что приходило в голову. Смысл не в том, чтобы написать «хочу быть стюардессой и летать по всему миру». Просто так можно понять цель, к которой ты стремишься. Папа мне объяснил, что так ты узнаешь, что хочешь, а потом сможешь это осуществить. Разумеется, нет ничего плохого в том, чтобы включить в первый список профессии, которые тебе хотелось бы освоить. Но нельзя забывать о том, что любая профессия – не больше чем средство для осуществления твоих целей по жизни, и если это средство по каким-то причинам не сработало, можно и нужно использовать другие. Все, что от тебя требуется, – сесть и подумать, как осуществить свои мечты другим способом. Вот и все.

Харука стала складывать оранжевый самолетик, а я не мог отвести глаз от ее тонких пальчиков.

– Многие ребята, которые так и не стали профессиональными бейсболистами, проявили себя в других видах спорта, – сказала она. – А некоторые сделали карьеру в шоу-бизнесе и стали известными. То есть получили то, чего хотели. Они не поставили крест на своей мечте, просто поменяли транспорт.

Я вспомнил о своих многочисленных мечтах, которые появлялись и исчезали в детстве, о тех профессиях, которые казались мне подходящими. Я не мог определиться, чем хочу заниматься в будущем. Сомнения в собственных силах приводили к тому, что я отступал. («Я никогда не смогу стать переводчиком, потому что у меня нет способности к языкам».) Отметая профессии, самому себе я говорил, что у меня непостоянный характер. Я считал, что между мечтой и профессией можно поставить знак равенства. В результате я приклеил себе ярлык: «слабак, который при первых же сомнениях или неудаче отказывается от мечты». А потом я вообще перестал мечтать – ведь все равно скоро от своей мечты откажусь.

Но вот что сказала мне Харука в библиотеке: «Большинство успешных людей не торопились определиться с карьерой, а поначалу пробовали себя в разных областях. Или занимались тем, чего им по-настоящему хотелось». Еще она добавила: «Я уверена, что ты обязательно добьешься всего, о чем тут написал». Я ответил на это усмешкой. Но сейчас я понял смысл ее слов.

После нашего свидания я вернулся домой с двумя самолетиками – зеленым и оранжевым. В комнате я запустил оранжевый самолетик, и он, красиво пролетев, спланировал на мой стол.

Мне захотелось еще раз внимательно пересмотреть свой первый список и подумать, в какую сторону я хочу двигаться.

В тех профессиях, которые я рассматривал возможными для себя, должна была быть какая-то общая причина.

Я переписал несколько пунктов, добавил несколько новых.

Мне показалось, что я создаю список того, чего точно добьюсь в своей жизни, и мне нравилось это занятие.

Не отказывайся от путешествия только потому, что не можешь полететь на самолете!

Эту фразу я потом много раз повторял в своей жизни.

То лето чудесным образом изменило мое представление о жизни. Разумеется, благодаря Ха- руке.

Постепенно мы стали близкими друзьями, и нам уже не нужно было придумывать причину для встречи, как в самом начале знакомства.

Поэтому, когда Харука позвонила мне и сказала: «Извини, я сегодня не могу с тобой встретиться», у меня было такое чувство, будто меня стукнули по затылку.

Что же случилось? По какой причине она не может со мной встретиться?

Последние несколько дней мы виделись ежедневно, так может, в глубине души она считает меня назойливым типом?

А вдруг ее пригласил тот самый «дорогой человек», который ее «всегда поддерживал»?

Меня это встревожило так сильно, что я даже сам этому удивился.

Если подумать хорошенько, то две недели с того дня, когда она впервые появилась в нашем магазине, для меня были как сон. Было странным, наверное, считать, что такие счастливые дни будут продолжаться и дальше. Такого же быть не может…

Я думал о Харуке и цеплялся за уходящее лето. Осталось всего несколько дней.

Я чувствовал себя разочарованным.

Харука позвонила мне через два дня, 22 августа. Мы договорились встретиться на следующий день.

Меня ждал сюрприз. Имя «Харука» означает «цветок весны», и я почему-то решил, что она родилась весной, а оказалось, что ее день рождения 23 августа. Когда я узнал об этом, был на седьмом небе от счастья. «Она выбрала меня, чтобы провести со мной этот день… Может быть, это значит, что…» Нечего и говорить, что я позабыл все свои сомнения и подозрения!

Харука сказала, что хочет пойти в зоопарк по соседству. Это было в двадцати минутах на велосипеде от моего дома, а от ее дома – несколько минут пешком. Харука говорила, что, когда она в детстве приезжала к бабушке с дедушкой, ее часто туда водили. А я последний раз был в этом зоопарке на экскурсии в младшей школе.

Она, словно ребенок, удивлялась тому, что мне казалось совершенно обычным. Подумаешь, медведь спит…

– Вижу, ты и правда любишь животных, – сказал я.

Харука кивнула и достала из кармана маленький кошелек для мелочи в виде головы медведя. Он был довольно потрепанный, явно не новый.

Поддразнивая ее, я изобразил удивление:

– Оу, ты пользуешься детским кошельком?

– А что, нельзя? – вспыхнула она, но потом снова улыбнулась.

В зоопарке, кроме нас, почти никого не было, и Харука вновь стала рассказывать об отце:

– Папа и мама приходили со мной в этот зоопарк гулять, когда я родилась. Разумеется, я этого не помню… У папы такой характер, что он может подружиться с кем угодно. Однажды он разговорился со смотрителем. Народу было мало, вот как сегодня, и смотритель подробно рассказал о зоопарке. Он даже показал то, что закрыто для обычного посещения… Недавно я обратилась к папе за советом, и папа вспомнил этот случай. Вот поэтому мне во что бы то ни стало захотелось сюда прийти. Но как-то странно в одиночку идти в зоопарк, и я попросила тебя составить мне компанию.

– Но ты могла пойти с мамой.

– В моем возрасте идти в зоопарк с мамой смешно, – фыркнула она. – Так никто не делает. К тому же мама сейчас не то чтобы категорически, но не очень-то хочет ходить куда-то вместе со мной. – Она нахмурилась.

– Но… здесь ничего не поменялось. Те же животные, что и раньше… – Я поспешно попытался сменить тему разговора.

Харука вытащила из кошелька-медведя заранее заготовленный самолетик фиолетового цвета. На крыле было написано:

Предубеждения делают возможное невозможным

– Большинство животных зоопарка родились в неволе, и за ними всегда ухаживали, – тихо заговорила Харука. – В отличие от диких животных они привыкли к людям. Но, разумеется, иногда они становятся агрессивными, теряют контроль, и тогда, как сказал мне папа, их передвижения ограничивают.

– Животных жалко, но ничего не поделаешь. Ведь даже обычных домашних собак часто сажают на цепь или держат на коротком поводке.

– В зоопарке детеныши не сразу привыкают к ограничениям. Они пытаются убежать. Бывает, даже ранят себя. Но постепенно все меняется. Как только они увидят веревку, становятся как шелковые. Ты понимаешь почему?

– Ну… Наверное, они думают: «Если продолжать в том же духе, упрямиться, все равно ничего не выйдет – человек все равно сильнее. Самый правильный выбор – смириться». Только не говори мне, что животные не могут думать.

– Не скажу. Кстати, именно так и происходит, только на уровне инстинктов. Но… разве это не похоже на нас?

– Что ты имеешь в виду?

– Взрослые животные достаточно сильные для того, чтобы избавиться от пут. Но они этого не делают. Никакой агрессии. Привычка. Инстинкт.

– Наверное, не только это. Ты прости, но я опять обращусь к разуму животных. Они думают так: «Мне хватает ума понять, что идти наперекор бесполезно. А если я буду брыкаться, все решат, что я полный отстой, если до меня не доходит очевидное».

Харука рассмеялась.

– А ты знаешь, это используют дрессировщики. Пока животное не сообразит, что от него требуется, пока оно брыкается, его крепко связывают, а когда до него доходит, необходимость в веревке отпадает.

– Дааа… – протянул я. – Не сказать, чтобы это было приятно слышать. Ведь мы и правда очень похожи.

Девушка кивнула.

– Папа тоже так говорил. Нас, конечно, не связывают веревками и не сажают на цепь, но к семнадцати-восемнадцати годам мы бываем накрепко связаны стереотипами. И не сказать, что это хорошо, потому что стереотипы ограничивают.

– Да уж. Стоит только получить плохую отметку на контрольной, и сразу начинаешь думать, что ты ни на что не способен…

– Это касается не только учебы, – вздохнула Харука. – Много чего в нашей жизни происходит именно так. Из-за каких-то дурацких стереотипов ты вдруг решаешь, что тебе не под силу сделать то, что ты хотел бы сделать. И это держит, как самая крепкая веревка.

Ого, это ведь про меня. В младших классах такого не было, а сейчас я все чаще говорю себе: «У меня это точно не выйдет», «Всегда найдется кто-то лучше и сильнее меня» – и в результате я даже и не пытаюсь что-то предпринять. Решил: «Мне не потянуть» – и распрощался с мечтами.

А Харука продолжала:

– Где это написано, что ты ни на что не способен, если за первые пятнадцать-двадцать лет жизни у тебя что-то не получилось? Возможно, через год или через пять лет ты справишься с этим без труда. Папа однажды отругал меня: «Если ты с чем-то не справилась в прошлом, нет никаких оснований считать, что и в настоящем или в будущем не справишься. Так нельзя. Ведь человек меняется. Самое главное – избавиться от стереотипов».

То, что сегодня день рождения Харуки, я узнал после этих слов.

На ней было белоснежное платье с бантом, а шляпку (да, на ней была шляпка!) украшали белые цветы. Мне было даже как-то неловко за то, что я пришел в своих обычных штанах и футболке. Хорошо хоть душ успел принять с утра.

Я купил мягкую игрушку – слона – в киоске с сувенирами и подарил ей. Самая обычная игрушка, но Харука очень обрадовалась.

– Спасибо! Какой он симпатичный!

Она прижала слоненка к себе, а потом, подняв на меня глаза, неожиданно сказала:

– Ёскэ… Мне пора домой.

Этого я никак не ожидал. Неужели в свой день рождения она не могла побыть со мной хоть немного подольше? Но с другой стороны, не слишком ли я эгоистичен? Еще совсем недавно я и мечтать не мог о том, что мы будем встречаться, а теперь мы видимся почти каждый день, и мне этого мало. Мало!

Я подумал, что нужно ее остановить, но не сделал этого. Скорее всего, она спешит вернуться домой, потому что ее мама будет ворчать. Однако я не угадал.

– Ёскэ, я не хотела тебе говорить, но у меня сегодня с утра температура…

Только сейчас я заметил, что сегодня она бледнее обычного.

– Ты как? Давай я тебя провожу?

– Нет, не надо. Все нормально, Ёскэ. Я одна дойду. Тем более мне недалеко.

Она улыбнулась через силу, и я понял, что она не хочет, чтобы я шел с ней.

Мне оставалось одно – стоять у ворот зоопарка и смотреть ей вслед.

Харука обернулась и помахала мне рукой. Тоненькая фигурка в белом платье в мареве горячего воздуха, дрожащего над асфальтом, была похожа на прекрасный цветок. Солнце было в зените, но мне почему-то показалось, что тени на мостовой стали длиннее. Стрекот летних цикад сменился пением цикад цукуцукубоси, которые появляются обычно на закате лета.

Попрощавшись с Харукой, я вернулся домой, но мои мысли были только о ней.

Почему она может встречаться со мной только по утрам?

Может быть, она вообще не хочет со мной встречаться?

Нет… Если бы она не хотела видеть меня, то вряд ли предложила бы встретиться в свой день рождения.

А вдруг во второй половине дня она встречается с человеком, «который всегда ее поддерживает»?

Нет, непохоже, чтобы она обманывала меня. Наверное, во второй половине дня по каким-то причинам она должна быть дома.

Может быть, так, а может, и нет.

Мысли крутились и крутились. Сегодня все было как всегда, если не считать того, что она и правда была очень бледной.

Как она там?

У меня был ее телефон, но я не решался позвонить ей. До этого всегда звонила она.

Харука говорила:

– Если мама узнает, что я выходила на улицу, будет приставать с расспросами. А я не хочу, чтобы она беспокоилась.

Наверное, у нее строгая мама. Если она узнает, что мы встречаемся, у Харуки, возможно, будут неприятности. Поэтому я и не звонил раньше.

Но сейчас я беспокоился за нее, и рука сама тянулась набрать номер.

Я посмотрел на часы. Нет, уже поздно, позвоню завтра.

Сидеть дома оказалось тоскливо, и я решил сходить в гости к Юдзи. Мне хотелось поговорить с кем-то о Харуке.

Юдзи был моим верным товарищем. Его родители давно развелись, он жил с мамой, и я надеялся, что он даст мне дельный совет, исходя из своего опыта.

– Может быть, твоя Харука вообще не хочет выбирать между родителями. Это естественно. Она, вероятно, была бы счастлива, если б смогла жить с ними обоими. Нет, Ёскэ, она беспокоится не из-за того, что все пойдет не так, как ей хочется. Просто она не знает, как все сложится. Ее родители должны принять какое-то решение, от этого зависит ее будущее, но она сама ничего не может сделать. Допустим, она хочет жить с кем-то из них, но все равно сомнения останутся, потому что это касается родителей – самых близких для нее людей. Это тот случай, когда ты не можешь быть абсолютно уверен в безошибочности своего решения.

Слушая Юдзи, я кивал, он все говорил правильно.

– В нашей семье было то же самое, – продолжил мой друг. – Сначала я решил жить с отцом, но меня беспокоило, справится ли мама одна. Потом я стал думать, что будет, если я останусь с матерью, ведь и отцу одному будет несладко. В конце концов я понял, что важнее остаться с мамой. Финансово, да и из других соображений это, конечно, будет тяжелее, но если жить вдали от нее, в другом городе, куда уехал отец, – значит все время мучиться от беспокойства, как она там. Да дело и не во мне, просто маме больше нужна была моя поддержка. Судя по твоим рассказам, отец Харуки – человек, крепко стоящий на ногах. Рядом с таким человеком жить, наверное, проще. Но можно посмотреть на эту ситуацию по-другому. Мать Харуки останется одна, а ведь она наверняка нуждается в поддержке. Тогда, выходит, что важнее остаться с матерью. Ее мама – человек беспокойный, вон как она тревожится за свою дочь.

Слова Юдзи меня воодушевили: вряд ли Харука отправится к отцу, хотя и очень любит его. Она, скорее всего, останется в нашем городе.

Потом Юдзи добавил еще кое-что, вселяющее надежду:

– В таких ситуациях мнением ребенка тоже интересуются. Тем более Харука не маленькая. Насильно ее никто не увезет.

Войдя в свою комнату, я сразу же открыл конверт и начал читать письмо. От напряжения в голодном желудке возникла резкая боль.

Сказать, что я был ошарашен, – ничего не сказать. Мне сложно описать, какое именно чувство меня охватило – то ли злость, то ли печаль. Я ходил из угла в угол, раз за разом перечитывая письмо. Почему? Что это значит? Ответа у меня не было. В глазах защипали слезы, я спустился вниз, схватил велосипед и помчался к дому Харуки.

Я должен был во что бы то ни стало поговорить с ней. Звонить бесполезно, наверняка ее не позовут. О том, что мне могут не открыть дверь, я не думал. Но, может быть, она случайно выйдет на улицу и я смогу ее перехватить? В любом случае, ничего другого в голову мне не приходило.

Я не знал точно, где находится ее дом, но адрес выучил наизусть. Я ведь столько раз перечитывал листок, который она дала мне в первый день.

Почему? Ну почему?

Я крутил педали, не переставая задавать себе этот вопрос.

Дом Харуки я нашел без труда. Он был большим, и его окружал сад. На воротах – роскошная табличка с фамилией «Мунаката». Зоопарк был совсем рядом.

Не зная, что делать дальше, я… проехал мимо, хотя и замедлил скорость. Какой же я дурак, что не продумал своих действий!

Проезжая мимо дома во второй раз, я бросил взгляд на окна и заметил на втором этаже мягкую игрушку. Слон. Тот самый игрушечный слоненок, которого я подарил Харуке. Значит, она все еще дома, никуда не уехала!

Вероятно, я выглядел подозрительно. Мужчина по соседству, подстригавший живую изгородь, напряженно посматривал на меня.

Ну нет, нарезая круги на велосипеде, я ничего не добьюсь. А вдруг этот мужчина вызовет полицию? Наверное, нужно решить, что делать, а потом снова приехать сюда.

Я поехал домой. Меня удручала собственная трусость, ведь мы можем больше не увидеться, а я испугался, что обо мне подумают другие.

Будь я героем из сериала, я бы закричал под окнами Харуки: «Я тебя люблю!» Но я не был героем сериала.

Мне было противно осознавать, что я не способен на решительные действия.

Мама Харуки провела меня в гостиную, предложила присесть на диван и немного подождать, а сама вышла.

Дом был большим и тихим, казалось, в нем никого нет. Может быть, Харука уехала?

В гостиной стоял огромный аквариум с тропическими рыбками. У другой стены – модель старинного европейского замка, наверное, работа отца Харуки. Внутри была встроена лампочка, и замок мягко светился, это было очень красиво.

Через пару минут вернулась мама Харуки с подносом в руках, на котором были чай и тарелка с пирожными. Она поставила поднос на сервировочный столик передо мной и сказала:

– Я не знаю, о чем вам рассказывала Харука, могу только догадываться.

Затем она направилась к бюро в углу гостиной.

– Я хотела бы показать вам это.

Мама Харуки была не такой, как я ее представлял. Я почему-то решил, что она должна быть злой, а у нее было мягкое выражение лица. Она говорила тихо и спокойно, и у нее были грустные глаза.

– Вот, держите.

Я взял протянутую мне тетрадь.

– Что это?

– Прочитайте, пожалуйста, с того места, где закладка…

Губы женщины тронула улыбка, и от этой улыбки у меня защемило сердце.

Я стал медленно переворачивать страницы, пока не дошел до места с закладкой.

Это был дневник. Закладка отмечала запись от 22 февраля, 18 лет назад.

Я с удивлением посмотрел на маму Харуки, но она отвела взгляд. Тогда я стал читать.

На этом запись от 22 февраля заканчивалась.

Я стал перелистывать страницы дальше. У каждого дня был свой заголовок, и каждый день отец Харуки писал не меньше десяти страниц. Каждый день!

Каких только заголовков не было… «Зачем учиться?», «Я не чувствую в себе сил…», «Сложно строить отношения с друзьями», «Что такое работа». Были даже такие: «Что нужно сделать, прежде чем открывать фирму». А вот – «Зажечь внутренний свет», то, о чем рассказывала мне Харука.

Мне хотелось прочитать все. Но я чувствовал, как во мне растет беспокойство. Этот дневник полон любви. И не только любви к ребенку, который скоро должен родиться, но и к жене. Почему же сейчас они живут врозь? Мама Харуки такая приятная. Почему?

Перелистывая страницу за страницей, я пытался понять причину моего беспокойства.

– В этом дневнике весь ее отец, – тихо произнесла мама Харуки.

Я поднял глаза на нее.

– Да, я понял. Он так нежно относится к ней…

Женщина медленно покачала головой. В следующий момент по ее щеке потекла слеза, затем другая, третья… От замешательства у меня перехватило дыхание.

– Я хотела сказать, дневник заменил ей отца.

Я потерял дар речи.

– Что? Что это значит?

Женщина продолжила:

– Отец Харуки скончался через полгода после ее рождения. Он потерял сознание по пути на работу. Кровоизлияние в мозг… он так и не вернулся домой.

– Но как же так…

– Когда Харука подросла, дневник в какой-то степени заменил ей отца. Она с самого детства была сильной девочкой; что бы ни случилось, она пыталась сделать сама. Когда у нее что-то не получалось и она из-за этого переживала, я говорила: «Давай спросим у папы». Она до сих пор читает его дневник.

– Но как же… Она сказала, что будет жить с папой…

Мама Харуки, вытирая платком слезы, попыталась улыбнуться.

– Харука лежит наверху. Вы не навестите ее? Она наверняка будет рада. Она… она тоже… скоро отправится вслед за отцом.

Не в силах больше сдерживаться, женщина разрыдалась, закрыв лицом руками.

Я не мог пошевелиться.

Что это значит? Харука… умрет? Я где-то слышал, что люди не воспринимают реальность происходящего, когда неожиданно сталкиваются с тем, чего никак не могли предположить. Именно это произошло со мной в тот момент. Я не плакал, но вовсе не от того, что был эмоционально глухим. Да нет же! Я просто не мог признать это реальным.

Как же так? Этого не может быть.

Я не мог отделаться от мысли, что мне рассказали эту нелепую историю, чтобы от чего-то отговорить. Но в то же время я чувствовал, что теперь все разрозненные частички складываются в единую картину.

Некоторое время я молчал, не зная, что сказать.

Мама Харуки успокоилась и через силу улыбнулась. Впервые в жизни я увидел улыбку, в которой было столько боли.

– У нее злокачественная опухоль мозга. Сколько больниц мы обошли, но все врачи говорят, что сделать ничего нельзя. Ничего… Остается только молиться. Молиться, чтобы ей не стало еще хуже…

Она высморкалась в платок, посмотрела куда-то поверх моей головы и продолжила:

– С тех пор как вы стали встречаться, я пыталась это как-то остановить. Я ведь знала, что все наши молитвы не помогают, опухоль становится больше. Мне не хотелось, чтобы вам, Ёскэ, пришлось нести такой тяжелый груз. Если бы все было по-другому… Если бы Харука была здоровой… Но… Я подумала: если не строить особенно теплых отношений, не встречаться больше, то потом вам не будет так тяжело. Поэтому я хотела оградить вас от дальнейших встреч. Но благодаря общению с вами случилось настоящее чудо – моя дочь стала лучше себя чувствовать. До этого ей и стоять было тяжело, а за полмесяца, что вы встречаетесь, она стала такой же, как прежде. Мне даже показалось что, может быть, она поправится… Я знала – болезнь не отступила, но как же мне было приятно наблюдать, что накануне ваших встреч она меряет наряды, крутится перед зеркалом… Как мама я решила позволить ей немного порадоваться. И в то же время я понимала, что по отношению к вам это жестоко. Мне хотелось, чтобы Харука хоть чуть-чуть почувствовала себя девушкой… Простите, что я вас в это втянула.

Она помолчала, прежде чем продолжить.

– Я думала, как лучше сделать. Но, увидев вас возле нашего дома, решила, что Харуке будет лучше, если вы встретитесь. Я хочу… пока она жива, пусть она переживет те чувства, какие бывают у девочек в семнадцать лет…

У меня в горле пересохло, я не знал, что сказать, мне казалось, что я потерял голос.

Наконец я выдавил из себя:

– Я хочу увидеть ее…

Со словами: «Погодите, я взгляну на нее» – мама Харуки встала и вышла из комнаты.

Оставшись один, я думал, что скажу при встрече. Но в голову ничего не приходило. Я не мог поверить, что болезнь Харуки – это реально.

Через несколько минут меня позвали подняться на второй этаж.

Остановившись перед дверью, я сделал глубокий вдох. Мама Харуки вошла первой.

С порога я видел кровать, окруженную какими-то медицинскими приборами, словно в больничной палате. Приборы тихо жужжали, и звук был раздражающим – ему не место в этой комнате. Харуку я пока не видел.

– Харука, ты меня слышишь? К тебе гости.

Мама девушки наклонилась над кроватью, потом обернулась ко мне и слегка кивнула, приглашая войти.

Сделав несколько шагов, я увидел Харуку. Она, словно кукла, неподвижно лежала на кровати. По капельнице стекала какая-то жидкость. Чем ближе я подходил, тем реальнее становился рассказ ее мамы.

Нет… все-таки… это правда.

Когда я дошел до кровати, у меня уже не оставалось сомнений.

Харука медленно открыла глаза и перевела взгляд на меня.

Я улыбнулся через силу и заговорил с ней.

– Как самочувствие?

– Ёскэ! Ты пришел. Как я рада…

Она говорила чуть слышно, а из глаз текли слезы.

Я тоже больше не мог сдерживать своих чувств. Стоило мне открыть рот, как душившие меня рыдания вырвались наружу. Я плакал и смотрел на Харуку.

– Теперь твоя очередь надо мной посмеяться, – сказала Харука и повернула голову набок с таким трудом, будто поднимала тяжелый груз. – Видишь, какая я растрепанная! – Она улыбнулась.

Я и плакал, и смеялся одновременно.

– Харука! Почему? Почему? Почему?

Я не знал, как и что говорить. Но молчать было нельзя.

– Я рада… Я рада, что ты пришел.

Харука медленно пошевелила левой рукой.

– Ёскэ! Пожалуйста. Сожми мою руку. И пододвинься поближе.

Я мгновенно встал на колени около кровати, двумя руками сжал ее руку и наклонился над ее лицом. В ее руке совсем не было сил – она не ответила на мое рукопожатие.

Харука стала говорить еще тише. Так тихо, что я еле разбирал слова, почти прижавшись ухом к щеке.

– Мне хотелось оставить свидетельство того, что я жила в этом мире. Где-то год назад я поняла, что моя жизнь будет не такой длинной, как у остальных. Если я уйду, то что останется от моей жизни? От этой мысли мне стало как-то не по себе… Мой папа так старался, чтобы оставить мне замечательный подарок. Я не могла уйти из этого мира, так ничего и не сделав. Мне захотелось, чтобы хотя бы один человек мог сказать, что благодаря мне его жизнь стала замечательной. Извини, что я выбрала для этого тебя…

– За что ты извиняешься! Я от всего сердца признателен тебе. Благодаря встрече с тобой моя жизнь изменилась. И будет меняться дальше. И наверняка станет замечательной. Я так благодарен за это!

– Спасибо, Ёскэ. Ты добрый. Спасибо за твои слова. Но наша встреча… Она не случайная.

– Что?

– Ты всегда был для меня дорогим человеком, настоящим героем.

– Да перестань.

– Честное слово. Возможно, ты уже и забыл, а я хорошо это помню. Мы с тобой и раньше виделись. Первый раз мы действительно случайно встретились. А в этот раз я сама тебя разыскала.

– Что это значит?

Харука часто дышала, ей было нелегко говорить, но она все равно продолжала:

– Летом, перед началом первого класса… мы с мамой были в том зоопарке. Ты тоже там был. Ты, твой папа и твои одноклассники. Наверное, вы туда пришли на экскурсию. Я дичилась незнакомых людей и все время пряталась за мамой. Твой папа и моя мама были знакомы в детстве… Ты подошел и протянул одну вещицу, тебе ее только что купили.

– Я тебе что-то подарил? Совсем этого не помню.

Она показала мне тот самый кошелек в виде мишки.

У меня опять подступили слезы. Я знал, что плакать нельзя. Если буду плакать, я только расстрою ее. Но чувства оказались сильнее меня.

Хватая воздух ртом, я наконец сказал:

– Тебе пора отдохнуть. Ты, наверное, устала.

Перед каждым словом ей нужно было сделать вдох.

– Стой… рано… не уходи… я… обязательно… хочу… тебе сказать.

Харука впервые сжала мою руку.

– Я хочу… чтобы ты дал мне два обещания.

– Конечно, что угодно.

– Ёскэ… у тебя столько возможностей… Я не льщу, ты действительно способный. Поэтому… поэтому… я хочу… чтобы твоя жизнь… стала особенной… непохожей на жизнь других. И чтобы все мечты… которые у тебя есть… ты исполнил… Пообещай мне это.

– Да, исполню. Я буду делать все так, как ты меня учила. Как бы мне ни было трудно, все свои большие мечты я обязательно превращу в реальность.

– Спасибо. Тогда, думаю, все получится.

– А второе?

– Второе я сейчас не могу сказать. Но… Я… Когда я подумала, что мы больше не увидимся… написала тебе письмо. Прочитай его… потом. Там, в столе… в верхнем ящике…

Я подошел к столу и вытащил конверт, на котором было написано: «Для Ёскэ».

– Это?

– Да. Это. Отлично… Так лучше… Ёскэ… Большое спасибо… И… прости меня…

– За что ты извиняешься? Это я должен тебя благодарить. Спасибо, Харука. Завтра я зайду к тебе, а пока отдохни.

– Хорошо… Ты прав.

Я выпрямился, но вдруг заметил, что она хочет еще что-то сказать, и вновь наклонился к ней.

– Мама будет рада, если ты будешь называть ее Фудзико-сан.

– Да, конечно.

Харука закрыла глаза. Я погладил ее по руке и вышел из комнаты.

Вернувшись домой, я прямиком отправился в свою комнату и открыл конверт с письмом Харуки.

Кроме письма в конверт был вложен красный самолетик.

Тот самый…

Я еще подумал тогда, почему она мне не отдала его, что она написала на нем.

Прежде чем читать письмо, я развернул самолетик. Вот что там было написано:

Я понял: в тот день она не отдала мне самолетик, потому что боялась говорить о своей смерти.

А то, что она вложила этот самолетик в конверт сейчас, вряд ли значит, что она хотела сказать: «Твоя смерть тоже рано или поздно придет».

Харука до самого конца старалась быть для меня учителем.

Мне показалось, что я слышу ее голос:

У меня опять потекли слезы из глаз.

После этого я прочитал письмо.

На церемонии прощания в ее доме я положил в гроб игрушечного слона и амулет, купленный в храме.

Последний день летних каникул.

В этот самый момент закончилось и наше с ней лето…

Прошло двадцать лет, и вот моя дочь упомянула имя Фудзико-сан.

Я подумал о том, что тем летом, когда я встретил девочку по имени Харука, началась моя настоящая жизнь. Харука стала для меня Богиней Победы, благодаря которой я смог добиться многого. Того, о чем всегда мечтал.

Ёскэ!

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в этом мире.

Прости, что промолчала про свою болезнь.

И прости за то, что вовлекала тебя в свои проблемы.

Но благодаря тебе я была счастлива этот месяц.

Спасибо. Большое тебе спасибо.

По правде говоря, ты был для меня по-настоящему дорогим человеком давно. С самого детства, с того дня, когда мы встретились в зоопарке.

Наверное, ты этого не помнишь, но кошелек в виде мишки, который я тебе показывала, подарил мне ты. Я так думаю, подробности той истории помнит твой папа. Несколько лет назад в письме, которое он прислал моей маме, он вспоминал об этом.

Этот кошелечек всегда был со мной. Со временем он стал для меня чем-то очень дорогим, моим талисманом. И воспоминания о том дне тоже всегда со мной.

Еще до того, как мы встретились, я думала о тебе как о друге, который, когда мне тяжело, придет на помощь. Стоило мне посмотреть на этот кошелек, как мне казалось, что ты говоришь: «Держись».

Странно, правда? Ведь мы больше ни разу не виделись после зоопарка. Мне и самой это кажется странным. Но благодаря тебе я находила в себе силы и смелость преодолевать трудности, ведь ты был для меня лучшим другом. Много-много раз это спасало меня.

Когда я узнала, что мне остается не так много, мне захотелось еще раз встретиться с тобой и за все поблагодарить. Поэтому наша с тобой встреча не была случайной. И после этой встречи мне от всего сердца захотелось что-нибудь сделать для тебя… Что-нибудь такое, чтобы ты вспоминал обо мне с радостью.

Сначала я думала, что буду рада и этому. Если ты будешь вспоминать обо мне с радостью, то я со спокойным сердцем смогу покинуть эту жизнь.

Думала, что мне этого будет достаточно.

Но человек жадное существо.

Чем больше мы встречались, тем больше мне казалось, что этого недостаточно.

Я понимаю, что это вздорно, но у меня есть две просьбы.

Считай, что это просьбы твоего близкого друга, которого больше нет на этом свете.

Начало лета 2005 года.

Ко мне в гости зашел старшеклассник.

Я был его классным руководителем в средних классах, а сейчас он уже в предпоследнем классе старшей школы. Сжимая в руках мою книгу «Записки мудрецов», он сидел в кресле.

Когда этот мальчик перешел в старшие классы, у него обнаружили опухоль мозга, была сложная операция. Об этом и его нынешнем состоянии мне рассказал его старший брат, тоже мой ученик.

Я смотрел на мальчика, словно передо мной стеклянная ваза, требующая бережного обращения.

– Как ты? – спросил я его.

Еще в средних классах он был очень позитивным и светлым ребенком. И на этот раз он тоже очень бодро ответил:

– Все в порядке. Я каждый день хожу в школу.

Но из разговора с ним я понял, что ситуация вовсе не такая хорошая. Говоря о себя, он использовал выражение «бомба замедленного действия, не знаешь, когда взорвется».

Несмотря на свое состояние, он пришел встретиться со мной.

– Мама сказала, что эта книжка написана словно для меня, поэтому велела поблагодарить вас, – сказал он, показывая «Записки мудрецов», и попросил автограф.

Я стал думать, что ему написать. Мне было непривычно подписывать книги.

Когда он уходил домой, я смотрел ему вслед. Он шел медленно, словно был совсем другим человеком, не тем, каким я его знал. У ворот он обернулся, еще раз вежливо поблагодарил меня, и в этом было что-то светлое, как будто на минутку он стал прежним. От такого контраста защемило сердце.

Вспоминая об этом позже, я понял, насколько плохо он себя чувствовал.

Японский летний праздник поминовения усопших. – Здесь идалее примеч. пер.

Богоматерь (исп.).