Для среднего школьного возраста

Круэлла де Виль не родилась такой. Такой она сделала себя сама. Хотя, если быть точными, её, как и любое другое живое создание из плоти и крови, конечно же, родили. Назвали её Эстеллой. И ходят слухи, в ночь её рождения звёзды не светили, и луна не смела показываться из-за грозовых туч. Поговаривают ещё, на всю округу был слышен волчий вой и реки возле её дома вскипели.

Но люди говорят всякое.

И в большинстве случаев их пересуды оказываются далеки от правды.

Во всяком случае, некоторые из них.

Эстелла пришла в этот мир, как любое другое дитя, – толкаясь и крича. Но едва она появилась на свет, как тут же стало ясно, что она совершенно не похожа на других детей. Некоторые называли её единственной в своём роде. Другие – особенной. Пара-тройка добросердечных прохожих, видевших её на прогулке в коляске, возможно, даже осмелились бы назвать её милой, пока с неё не спадал вязанный чепчик, открывая их взглядам её волосы.

Угольно-чёрные справа, белоснежные слева. С самого её рождения они бросались в глаза своей густотой и цветом. И когда окружающие их видели, они, как правило, переставали считать её милой и начинали считать её чудной.

Но материнская любовь слепа, и мать Эстеллы, Кэтрин, не была исключением. Для Кэтрин Эстелла была самой-самой с момента её появления на свет. Проходили дни и годы, и Эстелла выросла из любознательного младенца, щедрого на улыбки, в развитого не по годам карапуза, который стремился всё делать по-своему. Она начала ходить раньше других детей её возраста и к двум годам уже общалась с мамой целыми предложениями. Казалось, она никогда не замечала косых взглядов окружающих и никогда не переживала из-за того, что никто не приходит в гости в их с мамой ветхий, но уютный домик.

Эстелле крошечное жилище, в котором она жила, не казалось унылым или тоскливым. Одежда, которую штопала её мама-портниха, добавляла тесному пространству красок и стала её миром. Эстелла пропускала шёлк, шифон и тафту сквозь пальцы, дивясь их гладкости. Она сравнивала наряды и придумывала рисунки для тканей. Она росла, и её талант проявлялся с новой силой. Сидя на коленях у мамы, Эстелла быстро научилась вдевать нитку в иголку и вскоре уже самостоятельно штопала носки и подшивала юбки. Когда та немногая мебель, которая была у них в доме, окончательно изнашивалась, Эстелла ставила на обивку цветастые заплатки из остатков ткани.

Хотя шитьё давалось Эстелле легко от природы, следовать правилам для неё было чуть сложнее. Матери Эстеллы не раз приходилось деликатно напоминать ей об устройстве этого мира.

– Придерживайся выкройки, – говорила она дочери. – Существует определённый порядок.

– Какое уродство, – возмущалась Эстелла, поднимая выкройку и сравнивая её прямые ровные линии с тем безумством форм, которое она задумала для нового платья своей куклы.

Мать Эстеллы качала головой:

– Как грубо. Ты ведь Эстелла, а не Круэлла.

Круэлла [Cruella– от англ. «cruel»– жестокий (прим. ред.)] – такое прозвище дала ей мама, когда Эстелла была младше и переживала муки «ужасных двух лет», за которыми последовали страдания «деспотичных трёх лет». Характер Эстеллы, когда он брал над ней верх, мог сделать её капризной, а иногда даже злой. Мать Эстеллы любила напоминать ей, чтобы она держала Круэллу в узде (но в какие-то моменты это было легко, а в некоторые – попросту невозможно). Иногда, услышав напоминание, маленькая Эстелла качала головой или (когда вконец разобидится) разрывала выкройку и топала ножкой. Но она всегда возвращалась, чтобы обнять маму и извиниться. Она не хотела быть грубой. Она просто хотела шить по-своему.

К двенадцати годам Эстелла превратилась в талантливую портниху. Хотя у неё по-прежнему не было друзей, мама каждый день напоминала ей о том, что она особенная.

– Ты можешь стать кем или чем пожелаешь, сладкая моя, – говорила мама. – В тебе есть не только чёрное и белое. В тебе есть все цвета радуги.

И Эстелла ей верила. Эстелле не были нужны друзья. Ей хватало мамы и собственного воображения.

Так что в общем и целом Эстелла была счастлива.

Но вскоре всё должно было измениться...

Двенадцатилетняя Эстелла сидела на велосипеде и разглядывала огромное каменное здание впереди. Всем своим видом оно демонстрировало достаток и привилегированность. День, которого она ждала, чего уж скрывать, целую вечность, наконец настал.

Вот-вот начнётся её учёба в элитной частной школе. Однако эта перемена её не только приятно волновала, но и страшно пугала. Эстелла смотрела на здание, рассеянно теребя подкладку пиджака. Мягкая ткань в руке приятно успокаивала. Она улыбнулась. Может, эта школа совсем как её пиджак: снаружи одно, а внутри нечто совершенно иное.

Девочка вздохнула.

Она в этом сомневалась.

Школьный двор наводняли дети, стекаясь буквально со всех сторон. Их форма была безупречно чистой и идеально выглаженной. Дорогие автомобили тянулись один за другим, высаживая всё новых и новых учеников. Эстелла слышала радостные возгласы (девочки, которые не виделись целые каникулы, радовались встрече с подружками) и более низкие голоса мальчиков, которые приветствовали приятелей в своей более сдержанной манере. Всё это для Эстеллы звучало как иностранная речь.

Она обернулась и посмотрела на маму, которая придерживала велосипед рядом с ней. Седеющие волосы женщины, казалось, то и дело норовили выскользнуть из съехавшего набок пучка, а засаленный рабочий комбинезон был перепачкан. Она совершенно не походила на тех женщин, которые махали своим детям на прощание из окон автомобилей. Причёски на головах этих дам лежали волосок к волоску. Макияж на лицах был безупречен. В их нарядах была продумана каждая деталь – вплоть до пуговиц. Незнакомое чувство нахлынуло на Эстеллу: она почти стыдилась своей матери, когда на неё смотрела.

– Помни, – сказала мама, прерывая мысли Эстеллы, – ты ничем не хуже других учеников.

Эстеллу тут же захлестнуло чувство стыда. Приехали! Она стесняется родной матери, которая годами откладывала каждый цент, чтобы её приняли в эту дурацкую школу.

Глубоко вдохнув, Эстелла чуть расслабила ладони, сжимавшие руль. Может, она и не ходила в школу вместе с этими детьми раньше, но она не даст им испортить ей настроение (во всяком случае, она не допустит, чтобы мама заметила её тревогу).

– Хорошо, – произнесла она. Голос Эстеллы прозвучал уверенно вопреки сомнениям, которые не давали ей покоя.

Мама кивнула:

– А что ты скажешь Круэлле, если она попытается взять над тобой верх?

Эстелла вздохнула. Она терпеть не могла это прозвище, которым мама продолжала называть слегка пугающую сторону её натуры. Но мама правильно делала, что напоминала ей об этом. Ей следует научиться держать себя в руках.

– Спасибо, что заглянула, ну а теперь можешь идти, – прилежно проговорила она.

Довольная ответом, мать слегка улыбнулась. Затем посмотрела невидящим взглядом куда-то вдаль между большим внушительным зданием и дочерью. Эстелла гадала, о чём сейчас думает мама. На её лице читалось беспокойство и глубокая печаль.

Эстелла отвернулась и посмотрела на компанию девочек в одинаковой форме. На их головах кокетливо сидели шляпки. На ней был точно такой же невзрачный уродливый пиджак и юбка в пару к нему, как у них (не считая нескольких небольших усовершенствований, о которых её матери, конечно же, не было известно). Но на голове у неё не было шляпы. Никогда.

Глубоко вдохнув, Эстелла ещё раз попрощалась с мамой, поставила велосипед у одной из стоек и присоединилась к потоку учеников, направлявшихся в школу. Поднявшись по ступеням, Эстелла обернулась. Мама стояла на прежнем месте и смотрела на неё. Эстелла помахала ей ещё раз, после чего отвернулась и вошла в здание.

Теперь, когда мама не могла её видеть, Эстелла сняла пиджак. Она улыбнулась, выворачивая его наизнанку. Тусклая, колючая синяя клетка сменилась шёлком, который Эстелла выкрасила в жизнерадостный жёлтый. Цвет был кричащим и дерзким.

Цвет был что надо.

Эстелла надела пиджак обратно и провела рукой по волосам. По её телу пробежала волна уверенности. Ей всегда поднимали настроение фасоны и расцветки собственного изобретения.

Не обращая внимания на взгляды других учеников (некоторые из которых останавливались и нагло таращились на неё, открыв рты), Эстелла продвигалась по коридору. Даже в таком тусклом свете пиджак сиял. Эстелла гордилась собой. Она часами корпела над ним по ночам. Смешивала краски, пытаясь вывести идеальный оттенок, и собирала шёлк кусочек за кусочком из маминых обрезков так, чтобы та не заметила. В результате получилась единственная в своём роде вещь как раз в её стиле. Конечно, не все смогут оценить результат. Другие ученики не привыкли к чему-то из ряда вон выходящему. Они носили форму и следовали правилам. Но Эстелла никогда не была особенно сильна в этой науке.

Вдруг путь Эстелле преградили двое мальчишек. Останавливаясь, она подняла на них равнодушный взгляд. У одного из парней была копна рыжих волос и заносчивый вид. У другого – злые глаза, как раз под стать неприятной физиономии. Мама учила Эстеллу всегда быть доброжелательной. Поэтому Эстелла сделала то, что, как она заключила, сделал бы на её месте любой воспитанный человек, – представилась.

– Привет, – сказала она дружелюбно. – Меня зовут Эстелла. Я новенькая и буду рада с вами познакомиться.

Повисло долгое и напряжённое молчание.

Наконец рыжеволосый мальчик заговорил.

– Смотрите, – сказал он. – Кто-то впустил в здание скунса.

Эстелла сузила глаза. Как он смеет давать ей прозвище? Они даже не знакомы. Она почувствовала, как внутри неё собирается маленький комок ярости, – Круэлла рвалась на свободу.

– Не обращай на них внимания.

Обернувшись, Эстелла увидела девочку примерно её возраста, стоявшую неподалёку. На ней была такая же форма, но Эстелла всё же подметила под пиджаком всполох яркого цвета. Возможно, она не единственный человек в этой школе, знающий толк в стиле. Эстелла благодарно улыбнулась девочке.

– Хорошо, – сказала она, поворачиваясь к мальчишкам спиной. – Уверена, они ещё изменят своё мнение обо мне. Я Эстелла.

– Анита, – представилась девочка, широко улыбаясь.

В этот самый момент что-то влажное и твёрдое прилетело ей в щёку. Подняв руку, Эстелла обнаружила шарик из жёваной бумаги, прилипший к лицу. Она увидела, как рыжеволосый мальчик и его приятель хохочут. Девочка заморгала часто-часто, прогоняя слёзы.

Ладно, видимо, на то, чтобы они изменили своё мнение о ней, уйдёт чуть больше времени.

Часы тянулись ужасно медленно, и казалось, как бы сильно Эстелла ни старалась, другие дети твёрдо вознамерились сделать её первый день в школе последним. В коридоре Эстеллу ждало ещё больше шариков из жёваной бумаги. Когда она открыла свой шкафчик, то увидела, что он забит мусором. Всюду, куда бы она ни шла, до неё доносились хихиканье и перешёптывания. Один раз она даже заметила, как один из школьников показывает на неё пальцем. Эстелла думала, что жёлтый пиджак станет её бронёй. Но очень скоро она почувствовала, что слишком выделяется в нём – в плохом смысле слова.

После обеда – сущей пытки – Эстелла сидела в конце класса. Она не отрываясь смотрела вперёд, на часы на стене, медленно отсчитывающие минуту за минутой. Всюду вокруг неё звучали смешки. Вдруг она заметила, как мальчик, с которым она повстречалась в начале дня (тот самый, с рыжими волосами), прошмыгнул в класс. Он опоздал – неудивительно, ведь Несносный Рыжик относился к тому типу мальчишек, которые не утруждают себя приходить на занятия вовремя. И его взгляд не сулил ничего хорошего. В чём тоже не было ничего удивительного.

Он подкрался к учительнице со спины. Она писала что-то на доске и не заметила, как мальчик потихоньку сдвинул её стул на несколько сантиметров. Немного, но достаточно далеко, чтобы учительница, когда соберётся сесть, наверняка упала.

Когда хулиган задирал её, это ещё куда ни шло, но Эстелла не могла допустить, чтобы он унизил учительницу. Она поднялась, прошла между рядами и потянулась к стулу.

К несчастью, прежде, чем Эстелла переставила стул, учительница собралась присесть... И упала на спину плашмя. Класс покатился со смеху.

– Я сейчас всё объясню, – сказала Эстелла, поднимая руки вверх.

Лёжа на полу, учительница бросила на неё гневный взгляд.

– Я... я... – попробовала возразить Эстелла. Но это было бесполезно. Учительница указала на дверь.

Эстелла вышла из класса, не опуская головы. Но едва дверь кабинета захлопнулась, как она судорожно вздохнула. Слёзы наворачивались на глаза. Это только первый день в школе, а её уже отправили к директору. А ведь она попала сюда, по сути, из милости. По стипендии.

– Твоё поведение должно быть безупречно, – напомнила ей мама этим утром. Если в дневнике Эстеллы наберётся достаточное количество отметок о плохом поведении, её отчислят. И она только что заработала первую отметку.

Этот день должен был пройти чудесно. Но сейчас Эстелле хотелось только одного – чтобы он поскорее закончился.

С каждым днём становилось только хуже. Следующие несколько недель Эстелла собиралась в школу, как на войну. Она не хотела доставлять своим врагам удовольствие видеть, что они её задели, поэтому продолжала носить свою перешитую форму, словно броню. Но в глубине души Эстелла страдала. Каждый день приносил очередной раунд унижений. На каком бы уроке она ни была, что бы ни говорила, она становилась мишенью. На физкультуре игра в вышибалы закончилась для неё походом в кабинет директора (она сшибла Несносного Рыжика с ног). А ведь он первым попытался попасть в Аниту.

На уроке изо её техника рисования брызгами пришлась не по вкусу учительнице, и Эстеллу в очередной раз отправили к директору. Даже фотографируясь на школьный альбом, она всё делала не так. Из-за яркой униформы её попросили уйти из кадра до того, как фотограф щёлкнул камерой.

На каждый выговор, каждое унижение Эстелла отвечала ещё одним ярким лоскутом ткани или ещё более кричащим мазком краски. Пусть делают что хотят, она не сдастся. Она не покажет им Круэллу. Единственным местом, где она чувствовала себя в относительной безопасности, был двор. Там она была свободна от тесных стен школы. Но вскоре даже он превратился в поле битвы.

Как-то раз, когда она в одиночку ела свой обед во дворе, Эстелла подняла глаза и увидела, что её окружили Несносный Рыжик со своей компанией не менее противных дружков. Щёки Рыжика были такими же красными, как его волосы. Его глаза светились злобой. Эстелла надеялась, что они просто уйдут.

Но не тут-то было.

Пропуская возмущённые протесты Эстеллы мимо ушей, Несносный Рыжик и его дружки подняли Эстеллу, понесли её к мусорке и бросили в один из баков.

Эстелла очутилась в куче старых бумаг, грязных тарелок и тухлых продуктов. Вне себя от ярости она принялась выбираться из мусора и увидела физиономии своих обидчиков, смотревших на неё сверху вниз. Внутри неё поднялась волна негодования. Как они смеют? Что с ними не так? Да что она им такого сделала?

– Откуда в вас столько злости? – крикнула она.

Хулиганы уже начали расходиться. Но затем она краешком глаза заметила, как в мусорке сверкнуло что-то яркое и серебристое. Забыв обо всём, она принялась копаться в мусоре. Ухватив обрез серебристой ткани, Эстелла потянула его из кучи.

Она услышала слабый писк.

Эстелла застыла. Писк прозвучал снова. Эстелла принялась лихорадочно рыться в мусоре. Она не единственное живое существо в этой куче! Наконец, вскрикнув, она вытащила коробку. Внутри сидел крошечный щенок. Он дрожал и скулил, но как только Эстелла взяла его на руки, он осыпал её лицо благодарными поцелуями.

Впервые в этой школе к ней кто-то отнёсся хорошо.

Позже этим вечером Эстелла сидела дома на потёртом диване, теребя торчащую нитку. Несмотря на горячий душ, который она приняла, от неё по-прежнему несло помойкой. Каждая струя неприятного запаха запускала внутри неё новую волну ненависти.

На полу щенок, которого Эстелла назвала Бадди, обнюхивал мебель, виляя хвостиком.

«Хорошо, хоть ты счастлив, – думала Эстелла. – Тот, кто выкинул тебя в мусорку, такой же злой и противный, как дети в школе». Она знала, что на новом месте ей будет нелегко. Но она и подумать не могла, что это будет настолько сложно.

Погружённая в мысли, Эстелла не слышала, как в комнату вошла мама. Её голос напугал Эстеллу.

– Мне знакомо это выражение лица, – сказала мама, неверно истолковав задумчивый вид Эстеллы. – Придумываешь блистательный наряд?

– Нет, – ответила Эстелла. – Я прикидывала, как мне поставить всех на место.

– Эстелла... – попробовала остановить её мама.

Но Эстелла мотнула головой:

– Не могу же я просто позволить им так со мной обращаться!

Мама Эстеллы помолчала некоторое время. Она присела рядом с дочерью, прижимая её к себе. Эстелле вдруг стало очень спокойно на душе, и она позволила себе прильнуть к теплу маминого тела. Та бережно провела рукой по её волосам. Сперва по тёмной половине, затем по светлой.

– Подставь вторую щёку, – наконец произнесла мама Эстеллы. – Они отступят. Месть – не решение проблем.

Эстелла вздохнула. Мама права. Как всегда. И всё же решение позволить тем детям избежать наказания за все её обиды неприятно раздражало Эстеллу.

Кивнув, она встала с дивана и поцеловала маму в макушку.

– Но у меня такие грандиозные планы на месть, – сказала она. – Просто блистательные.

– Прибереги свой блистательный талант для нарядов, – посоветовала ей мама.

Эстелла пыталась. Изо всех сил. Но спустя ещё несколько дней травли и издёвок её терпение лопнуло. Она наконец решила воспользоваться частичкой своего блистательного таланта для мести.

И хотя физиономии Рыжика и его дружков, когда те открыли свои шкафчики и получили заряд зелёной краски, были просто уморительными, они, к сожалению, не оценили её изобретательности.

И, как выяснилось, не оценил её и директор.

У Эстеллы было такое чувство, что эта её выходка станет последней каплей.

Она оказалась права.

– Думаю, очевидно, для чего я вас сюда пригласил, – изрёк директор, когда в кабинет вошла мама Эстеллы. Его рука нависла над полным замечаний дневником Эстеллы, словно дамоклов меч. – Эстелла, ты от...

Прежде чем он закончил предложение, мама Эстеллы поднялась со стула.

– Я забираю её из вашей школы, – заявила она.

Эстелла вертела головой, переводя взгляд с мамы на директора и обратно. На мамином лице читалась решимость. Выражение лица директора было скорее ошеломлённым, и на нём начала проступать злоба. Он тряхнул головой, открывая и закрывая рот.

– Я отчисляю её, – сказал он, пытаясь снова взять ситуацию под свой контроль.

– Слишком поздно, – возразила мама, не сдаваясь. – Я забрала её раньше. Так что вы не можете внести запись об отчислении.

У Эстеллы глаза на лоб полезли, когда она поняла, что только что сделала мама. Если бы директор закончил предложение, в её дневнике навеки осталась бы запись об отчислении. А с такой отметкой попасть в любую другую школу было бы непросто. Мама спасла её – снова.

– Я сказал «отчислена», – возмутился директор. – Я же сказал.

– Нет, не сказали, – заметила Эстелла, чуть не крича от радости. Ей больше никогда не придётся ходить в это жуткое место и сидеть в этом ужасном (не говоря уже ужасно декорированном) кабинете снова.

– Нет, не сказали, – вторила ей мама. Она одарила дочь небольшой ободряющей улыбкой. Поворачиваясь к директору, лицо которого приобрело теперь ярко-красный оттенок, мать добавила: – И, должна сказать, ваша школа выпускает отвратительных детей без всяких способностей к творчеству и умения сострадать.

Директор сверкнул глазами на Эстеллу и её мать.

– Что ж, основная часть наших выпускников занимается финансами, так что мы просто выполняем свою работу, – объяснил он. Затем, когда он понял, что вовсе не обязан оправдываться перед ними, его лицо покраснело ещё сильнее, и он указал им на дверь дрожащим пальцем. – Вон. Вон отсюда!

Эстелле не нужно было повторять дважды. Она схватила свой дневник, сунула его в рюкзак и вышла из кабинета, мама – следом за ней.

Но едва они прошли за двери и очутились на противоположной стороне подъездной дороги, как восторг Эстеллы сменился беспокойством. Что она наделала? Хорошее образование было её единственной возможностью вырваться из этого городишки и выбиться в люди. Теперь она застрянет здесь навсегда, помогая маме с шитьём. Самой большой радостью, на которую она сможет рассчитывать, будет шитьё платьев для танцевальных вечеров её бывших одноклассниц. Она топнула ногой от досады. Вечно ей надо быть не такой, как все. Почему она просто не послушала маму?

Рука опустилась на плечо Эстеллы, и она повернула голову. Мама пристально смотрела на неё полными слёз глазами. От этого Эстелле стало ещё тяжелее на душе. Как им теперь быть?

Эстелла не зря беспокоилась. Последствия её поступка не заставили себя ждать. К несчастью, Рыжик был не только несносным, но ещё и богатым. Он оказался младшим сыном одной из самых состоятельных семей в городе. Как только Рыжик прибежал домой и рассказал родителям о случившемся, маме начали поступать звонки. Влиятельные люди этого города больше не нуждались в её услугах. На следующий день мама осталась совсем без работы, а Эстелла без школы, и им обеим был нужен план – и новое место, которое они назовут своим домом.

Есть только одно место, куда отправляются те, кто хочет начать всё с чистого листа.

Лондон.

Быстро загрузив свои жалкие пожитки на заднее сиденье автомобиля, Эстелла с матерью тронулись в путь, оставляя свою деревушку в зеркале заднего вида.

Бадди сидел на коленях Эстеллы, а она смотрела из окна во все глаза. Отчасти ей было совестно. Ведь это из-за неё им пришлось сорваться с места. Но отчасти (в большей степени) она испытывала восторг. Лондон! Они едут в Лондон. Родину самых ярких дизайнеров и главных модников планеты. Уж они-то оценят её стиль по достоинству, и она сможет устроиться в один из модных домов, а затем... как знать?!

Эстелла открыла свой путеводитель по Лондону и пролистала страницы. Высотные здания и шумные улицы наполняли их снимок за снимком. Она остановилась на фотографии фонтана посередине великолепного парка. Вокруг него стояла молодёжь, одетая по последнему писку моды. Все они улыбались.

– Лондон, жди нас! – воскликнула Эстелла, не в силах сдержать радостное волнение.

Мама выразительно посмотрела на неё.

– Ну вообще-то, у нас не то чтобы есть выбор, – напомнила она дочери. – Ты осталась без школы. Весь город ополчился на тебя, а я потеряла клиентов. – Она помолчала. – Праздновать тут нечего.

Восторг у Эстеллы поуменьшился.

– Знаю, – произнесла она, опуская глаза и рассеянно гладя пальцами страницу книги. – Извини.

Выражение маминого лица смягчилось.

– Ну ничего, в маленьком городе ты бы не смогла стать модельером, – заметила она.

Поднимая глаза, Эстелла увидела, что мама ей улыбается. Она улыбнулась в ответ. Может, это именно то, в чём они нуждались всё это время: хороший пинок, чтобы они наконец покинули место, которое было слишком тесным и пресным для мечтаний Эстеллы – и её волос. Воодушевившись вновь, Эстелла показала на фотографию парка.

– А нам можно туда? – спросила она.

Мама Эстеллы взглянула на страницу.

– Риджентс-парк? – произнесла она. Эстелла никогда до этого не бывала за пределами деревни, а вот Кэтрин в молодости несколько лет жила в Лондоне. Она кивнула, её лицо просветлело. – Когда доберёмся до города, первым делом сходим к этому фонтану, выпьем чашечку чая и подумаем, как нам воплотить твои мечты в жизнь.

Эстелла округлила глаза. Она это серьёзно? Эстелла знала, что им пришлось уехать, потому что нужно как-то зарабатывать на жизнь. Но ей и в голову не приходило, что маму заботят её мечты.

Эстелла уставилась на маму и вдруг заметила кое-что.

– Почему на тебе твоё лучшее платье? – спросила она. Прежде она не обращала на это внимание. Платье с его чёткими линиями и яркими цветами никогда не покидало мамин шкаф. За всю жизнь мама накричала на неё всего один раз – когда Эстелла играла в этом платье в переодевания.

– Мне нужно заглянуть кое-куда по пути в город, – ответила она. – Я собираюсь попросить одного из своих старых друзей о небольшой услуге, чтобы помочь нам встать на ноги. – Её ладони нервно сжимали руль, пока она говорила.

Друг? Эстелла ни разу не встречала никого из друзей матери. Сказать по правде, до этого момента она вообще не знала, что у её мамы есть друзья. Но этот друг, должно быть, важный человек, раз мама надела своё лучшее платье и говорит так взволнованно.

– Отныне хлопот со мной будет меньше, – произнесла Эстелла, пытаясь заглушить мамину тревогу. – Я обещаю.

Мама ей слегка улыбнулась, продолжая вести машину. Лёгкое покачивание успокаивало и убаюкивало. Эстелла откинула голову назад. Всё наладится. Она в этом не сомневалась. После всего, через что они прошли, самое время, чтобы удача повернулась к ним с мамой лицом.

Эстелла резко проснулась. Кошмар, в котором Рыжик ростом с башню гнался за ней, как раз достиг кульминации. Ловя воздух ртом, она села прямо и выглянула в окно. Мама к этому времени свернула с главной дороги, и, по всей видимости, они теперь ехали вниз по частной подъездной дороге. Вдоль неё бежал высокий забор.

Вдруг по ту сторону забора вырос огромный особняк. Этот дом словно сошёл со страниц сказки. На каждом углу квадратного внушительного строения было по круглой башне. Свет струился из бесконечного множества окон, а впереди Эстелла увидела вереницу машин. Они ждали своей очереди, чтобы высадить пассажиров перед изысканно украшенным главным входом.

Вспышка молнии осветила небо, когда они проезжали через огромные ворота. Асфальт под колёсами автомобиля сменился гравием, и громкий хруст вырвал Дружка из сна. Пёсик посмотрел в окно и зарычал. Эстелла повернулась посмотреть, что расстроило Бадди, и опешила. Там, на воротах, висел огромный фамильный герб с изображением ужасающего трёхголового далматинца. Молния сверкнула снова, осветив название поместья: «Хеллман-холл». Подходящее названьице.

Остановив машину, мама Эстеллы взволнованно разгладила платье. Она водрузила себе на голову шляпу и принялась возиться с медальоном на шее. Эстелла смотрела на неё – недоумённо и с любопытством. Мама впервые так вела себя при ней. Отвернувшись, она взглянула на людей, которые входили в роскошное здание.

Каждый из них выглядел так, словно сошёл со страниц модного журнала. «Пожалуй, кроме этого», – подумала Эстелла, заметив гостя, явно одетого в прошлогоднем стиле. Стоявший на входе камердинер, очевидно, подумал о том же и развернул гостя. По всей видимости, только первым модникам разрешалось переступать порог этого дома. Недаром мама надела своё платье для особых случаев.

Сделав глубокий вдох, мать Эстеллы открыла дверь автомобиля, чтобы выйти. Эстелла дёрнулась за ней. Бадди, виляя хвостом, радостно тявкнул.

– Вы двое сидите в машине, – наказала им мама. Её рука снова потянулась к шее, и пальцы оплелись вокруг украшения. Лицо матери Эстеллы болезненно скривилось, после чего она сняла ожерелье и протянула его Эстелле.

Эстелла мотнула головой.

– Надень его, – сказала она. – Смотрится хорошо.

Но мама настояла.

– Думаю, без него лучше, – сказала она. Затем пожала плечами. – Всё равно однажды оно перейдёт к тебе. Это наша фамильная реликвия. Присмотри за ним для меня. – Прежде чем Эстелла смогла возразить, мама вышла из машины. Эстелла снова попыталась увязаться за ней. – Эстелла! – О-оу. Эстелле знаком этот тон. Он как бы говорил: «Я серьёзно». – Сиди в машине. Я ненадолго.

В открытую дверь Эстелла увидела, как всё новые люди смешиваются с толпой. В руках они держали хрустальные бокалы. Воздух искрился сверкающими драгоценными камнями и благородными металлами, когда на них падал свет свечей, которых, казалось, было не меньше тысячи. За всю жизнь Эстелла ничего не жаждала так сильно, как попасть сейчас на эту вечеринку. Она перевела взгляд обратно на маму с надеждой.

– Ну, мам, – взмолилась она.

Но мама покачала головой.

– Ты не забыла маленькое обещание, которое дала мне недавно? – сказала она.

Эстелла вздохнула. Точно. Она пообещала исправиться. И зачем только она дала такое дурацкое обещание?

Мама ей благодарно улыбнулась. Она потянулась к заднему сиденью, схватила старую серую шляпу и нахлобучила её на голову Эстеллы.

– Постарайся не высовываться.

– Не высовываться в шляпе? – спросила, недоумевая, Эстелла.

– Именно, – сказала мама. После чего, поцеловав Эстеллу и Бадди по очереди, захлопнула дверь. Расправив плечи, Кэтрин вскинула подбородок и направилась к ступеням у главного входа.

Эстелла наблюдала за мамой, и ей нестерпимо хотелось отправиться за ней. Когда мать Эстеллы дошла до верхней ступени, камердинер заметно побледнел. Эстелла вытянула шею. Казалось, слуга узнал её маму. Так это он тот самый друг, о котором говорила мама?

Но не успела Эстелла как следует обдумать эту мысль, как машину тряхнуло – прогремел гром. Очередная вспышка молнии озарила небо, осветив гигантский особняк и придав ему на мгновение зловещий вид. Бадди рядом с ней испуганно заскулил.

– Не волнуйся, – сказала Эстелла пёсику. – Всё будет хорошо. – Она вдруг поняла, что обращается скорее к себе, чем к Бадди. Этой ночью в воздухе витало что- то такое, от чего ей было не по себе.

В этот момент из стоявшего неподалёку лимузина вышла женщина. Эстелла уставилась на неё во все глаза. На незнакомке был самый красивый наряд, который девочка когда-либо видела. Прижавшись лицом к окну, Эстелла разглядывала силуэт платья от-кутюр девятнадцатого столетия.

– Это мех и шифон? – выдохнула она. – В одном наряде?

Её пальцы оплелись вокруг дверной ручки. Они так и чесались открыть дверь. Бадди предупреждающе рыкнул. Эстелла медлила. Она знала, что не должна выходить из машины. Но...

– Мне бы только одним глазком глянуть, Бадди, – сказала она мягко, открывая дверь и вылезая из автомобиля. Бадди выпрыгнул за ней. Эстелла улыбнулась. Во всяком случае, у неё будет компания.

Она приметила официанта, который катил к чёрному ходу большую тележку, накрытую скатертью. Эстелла быстро подбежала к ней на цыпочках. Когда официант отвлёкся, она залезла в тележку, прикрывая себя и Бадди скатертью, чтобы их не заметили. Спустя мгновение тележку тряхнуло – официант покатил её дальше вперёд.

Скоро она окажется внутри.

Эстелла с трудом сдерживала себя. Её пальцы непроизвольно дёргались. Она жаждала оттянуть скатерть и хотя бы краешком глаза посмотреть на великолепные наряды гостей. Но она собрала всю волю в кулак и дождалась, когда тележка остановится.

Сначала она глубоко вдохнула, закрывая глаза, после чего открыла их, приподнимая уголок скатерти, и подавила радостный вздох. Зрелище оказалось ещё более необыкновенным, чем она представляла. Тележка остановилась у длинного подиума, размещённого посередине громадного танцевального зала. Мужчины и женщины непринуждённо беседовали и смеялись. Все они были одеты в стиле двора времён Марии-Антуанетты: высокие талии, низкие вырезы, пышные юбки и умопомрачительные цвета и узоры. А вот модели на подиуме дефилировали в более современных фасонах. Сердце Эстеллы быстро забилось, а глаза округлились от восторга. Каждая следующая модель демонстрировала публике ещё более утончённый и изысканный наряд, чем предыдущая. Они были ходячими произведениями искусства.

«Я хочу быть частью этого», – чётко осознала Эстелла.

В это мгновение на подиум вышла следующая модель. Её длинные ноги мигом доставили её в конец дорожки. Она остановилась, кружась перед Эстеллой. Вблизи Эстелла увидела, что низ подола модели расшит игрушечными белками – своеобразной меховой оторочкой. Модель пошевелилась, пошевелились и белки. Эстелла почувствовала, как Бадди у её ног напрягся.

Он тоже заметил пушистых зверьков.

Прежде чем она успела его остановить, пёсик гавкнул и выпрыгнул из тележки.

– Бадди! – крикнула Эстелла, вылезая из укрытия. – Ко мне!

Но пёсик уже не видел перед собой ничего, кроме белок. Запрыгнув на подиум, он погнался за моделью. Эстелла погналась за Дружком. Она ныряла и петляла, используя пышные юбки манекенщиц как маскировку. «Да уж, не высовываюсь так не высовываюсь», – подумала про себя девочка. Как назло, вспыхнул огромный софит. Он осветил подиум. На мгновение Эстелла оказалась как на ладони. Она выпучила глаза, у неё перехватило дыхание. Если мама где-то поблизости, ей явно не поздоровится.

К счастью, луч прожектора соскользнул с неё столь же быстро, как очутился на ней. Наклонив голову, Эстелла наблюдала, как он пробежал по залу к гигантской лестнице, раскинувшейся у дальней стены. Там, на качелях, над главной площадкой парила женщина, которая затмевала собой всех остальных дам в зале.

Не потому, что она была красивее (хотя красоты ей действительно было не занимать). И не потому, что на ней было больше украшений (хотя так и было). И не потому, что она словно каким-то волшебным образом плыла на фоне тяжёлого полотна портьер. Нет. Всё дело было в её манере держаться: подбородок поднят, плечи отведены назад. Само её присутствие было повелительным, полным власти. Казалось почти, что она военачальница, готовящаяся к битве. Женщина явно привлекала к себе внимание – она привыкла к тому, что окружающие смотрят на неё так, как они смотрели на неё сейчас.

Женщина спустилась ниже. Публика смолкла, не смея дышать. Женщина приземлилась на самый верх лестницы. Коснувшись обеими ногами твёрдой поверхности, она встала с качелей. После чего, торжественно взмахнув рукой, объявила:

– Пусть едят пирожные! – Позади неё ткань, которую Эстелла приняла за портьеры, упала, расправляясь в изысканный шлейф. Он был продолжением платья. Когда она прошла вперёд, шлейф упал ещё ниже, открыв огромный торт. На нём яркими неоновыми буквами, от которых у Марии-Антуанетты глаза полезли бы на лоб, были выведены те же слова, что только что произнесла женщина: «Пусть едят пирожные».

Эстелла негромко ахнула. Наряд был ультрамодным и совершенно сногсшибательным. Одним словом, блистательным.

Зал взорвался восторженными криками и бурными аплодисментами. Эстелла не сводила глаз с женщины. Гордо вскинув подбородок и покачивая бёдрами, та принялась спускаться по лестнице ступень за ступенью. Рядом с ней вышагивало трио громадных далматинцев. У этих чёрно-белых псов были сверкающие ошейники и свирепые морды. Эстелла и без слов поняла, что это не кроткие ласковые питомцы. Такие собаки будут защищать хозяйку ценой жизни.

Сойдя наконец с лестницы, женщина передала собак ожидавшему её внизу слуге и повернулась поприветствовать толпу обожателей. Она протягивала руку, подставляла щёку, сухо улыбалась гостям. Публика напоминала мотыльков, слетающихся на пламя, тянущихся к женщине и её неповторимому, властному свечению.

Тот самый камердинер, с которым разговаривала мама Эстеллы, протолкнулся сквозь толпу. Встав на цыпочки, он шепнул что-то на ухо женщине. На её лице, казалось, промелькнуло сомнение. Затем её взгляд помрачнел. Развернувшись, она стремительно покинула собственное торжество, исчезая за дверью в конце танцевального зала.

Доставив сообщение, камердинер собрался уже уходить. Но в этот момент его взгляд опустился на Эстеллу. Он сузил глаза. Нахмурив лоб, он направился к ней.

– Ты! Иди-ка сюда!

Ошарашенная (и всё ещё под впечатлением от только что увиденного зрелища) Эстелла бросилась бежать. Но она была недостаточно быстрой. Рука камердинера сомкнулась вокруг её шляпы, стаскивая её с головы Эстеллы. В то же мгновение чёрно-белые волосы Эстеллы оказались на всеобщем обозрении.

Камердинер ошарашенно отпрянул.

– Бог мой, – выдохнул он. – Поскорее надень шляпу обратно, пока никто не увидел...

– Вы, что ли, из полиции причёсок? – буркнула Эстелла, нахлобучивая шляпу обратно на голову. Она принялась пробираться к выходу из танцевального зала. Но вдруг остановилась. Почему она бежит? Потому что какой-то занудный старикашка в костюме пингвина недоволен её волосами? Это просто смешно. Девочка обернулась и посмотрела на подиум и торт.

Эстелла направилась назад. Бадди, которого больше не дразнил искусственный мех, присоединился к ней. Чем ближе она подходила к торту, тем отчётливее видела каждую его деталь. Как и на платье, в которое облачилась хозяйка, на роскошный десерт явно не пожалели денег. Эстелла остановилась перед ним.

– Я рассчитывала на кусочек торта, – произнесла она. Уголки её рта поползли вверх – краем глаза она увидела, как на лице камердинера промелькнула смесь страха и злости.

– Ты нарываешься на неприятности, – предостерёг он. Но слова мужчины прозвучали недостаточно убедительно, ведь беспокойство на его лице проступило ещё сильнее. Ей ни за что не покинуть это место через главный вход. Так почему бы не... Эстелла протянула руку, она зависла в воздухе. – Не смей, – угрожающе произнёс камердинер. Улыбка Эстеллы стала шире, а затем, пока он ничего не добавил, она тихонько толкнула торт.

Этого оказалось достаточно. Торт и без того не отличался устойчивостью. Перегруженный несуразным количеством слоёв и кремовыми цветами, он тотчас полетел вниз. Гости вскрикнули, а Эстелла подбежала к противоположному концу подиума и подпрыгнула, хватаясь за качели, на которых немногим ранее эффектно появилась хозяйка торжества. Внизу зашлись лаем далматинцы, но она висела достаточно высоко, и они не смогли её достать. Эстелла качнулась над их головами и спрыгнула в гущу расшумевшихся гостей. Затерявшись в толпе, она устремилась в конец зала. Эстелла замерла всего раз, когда услышала цоканье когтей по паркету. Она испугалась, что за ней гонятся далматинцы, но облегчённо вздохнула, увидев, что это всего-навсего Бадди. Она велела ему не отставать и продолжила бежать. Только вылетев в открытую дверь и захлопнув её за собой и Бадди, она наконец остановилась. Глотая воздух ртом, Эстелла подняла глаза и увидела огромное окно во всю стену. Оно выходило на лужайку и отвесные скалы поодаль. Сверкнула молния, и Эстелла услышала лай собак, доносившийся с той стороны, откуда она прибежала. Но ей было всё равно.

Она в безопасности. Пока что.

Облегчение Эстеллы было недолгим. Со следующей вспышкой молнии она увидела на краю обрыва два силуэта. Эстелла подошла к окну поближе и прижалась носом к стеклу, всматриваясь в силуэты. У неё округлились глаза, когда она поняла, что один из них принадлежит маме, а второй – какой-то женщине, которую она толком не могла разглядеть.

«Что это мама там делает?» – удивилась Эстелла. Собачий лай позади неё становился всё громче. Бадди возле её ног испуганно заскулил. Пора было выбираться отсюда. И вместе с тем выяснить, как там мама. Она взяла Бадди на руки, затем толкнула стеклянную дверь от себя и выбежала в тёмную ночь.

Ветер завывал, небо неистовствовало, а у подножия обрыва бушевало море. Баронесса фон Хеллман, хозяйка вечера и самая популярная модельерша в мире, стояла у края обрыва лицом к лицу с Кэтрин. Неожиданное появление Кэтрин на вечеринке без приглашения явно вывело Баронессу из равновесия. Она не любила, когда её тщательно продуманные планы шли наперекосяк. И она просто терпеть не могла, когда такие планы нарушались кем- то вроде Кэтрин. Что эта женщина вообще здесь делает? Их пути давным-давно разошлись, и Баронесса ясно дала понять, что она не желает видеть Кэтрин снова – никогда. Она согласилась поговорить с ней, только чтобы увести её с вечеринки, подальше от гостей. На её репутации мог быть поставлен крест, прознай репортёры о том, что на её мероприятиях бывают простые смертные.

Она отвела её к краю обрыва и теперь ждала, когда плебейка заговорит.

– Я просто хочу попросить о небольшом одолжении, чтобы мы смогли встать на ноги... – начала Кэтрин, взволнованно одёргивая платье. – Моя дочурка – вся моя жизнь. Но я боюсь, если её бойкость не направить в нужное русло... – Кэтрин осеклась.

Баронесса заметила боль в голосе Кэтрин, но её лицо так и осталось неподвижной маской под искусным гримом. Она вздохнула и оглянулась на ярко освещённое поместье, словно весь этот разговор был для неё не более чем досадным неудобством.

– До чего унылая история. – Слова Баронессы прогремели, невзирая на шум волн и хлёсткий ветер. – Ты имела наглость явиться сюда. Ещё и в таком чудовищно безвкусном наряде.

Кэтрин снова одёрнула платье, глядя через плечо в сторону продолжавшегося торжества. Казалось, она взвешивала следующие слова.

– Мне кое-что известно, – произнесла она вкрадчиво. – И моё платье не такое уж плохое. – Баронесса даже не знала, что оскорбило её сильнее: намёки и угрозы Кэтрин или то, что она считает платье не таким уж плохим. И в том и в другом та ужасно заблуждалась. – Мне просто нужна небольшая услуга, – наседала Кэтрин, не подозревая о ярости, нараставшей внутри Баронессы. – И я продолжу держать язык за зубами и больше никогда сюда не приду.

Баронесса услышала достаточно. Может, Кэтрин когда-то и была её любимой служанкой, но теперь она превратилась в ходячую проблему. Если она останется здесь и продолжит нести чушь о том, что ей известно, это может осложнить жизнь Баронессы. А Баронесса старалась избегать всяческих сложностей. Она смерила Кэтрин взглядом, и её мысли почернели и сгустились, словно тучи у неё над головой.

Кэтрин нужна небольшая услуга? Что ж, Баронесса знает способ, как помочь им обеим. Сложив губы трубочкой, она выдула в воздух беззвучную ноту.

Всё закончится в считаные секунды.

Эстелла пронеслась через лужайку и нырнула под ряд идеально подстриженных кустов. Низко пригнувшись, она пыталась разглядеть, что происходит, получше, но вдруг запнулась и упала. Ахнув, она подняла голову и увидела, что мама и незнакомка подошли ещё ближе к краю утёса.

– Мам! – крикнула Эстелла. Ей уже стало всё равно, что её могут поймать, но её голос затерялся среди рокота волн и ветра. Эстелла кинулась вдоль изгороди. Когда она подобралась ближе, голос маминой собеседницы наконец зазвучал совершенно отчётливо.

– Пора положить этому конец, – сказала незнакомка.

– Мам! – снова окликнула её Эстелла из-за изгороди. Обе женщины обернулись на шум. Но Эстеллу скрывал от их взглядов высокий кустарник.

Как вдруг в ушах Эстеллы зазвенел высокий звук. В следующее мгновение она отчётливо услышала лай далматинцев. Она в ужасе обернулась и увидела, как псы несутся... прямо на неё!

Юркнув вниз, Эстелла положила ладонь на спину Бадди, ища утешения в его мягкой шубке, и закрыла глаза. Лай становился всё ближе и ближе. Но в последний момент, вместо того чтобы напасть па Эстеллу, псы перепрыгнули через неё и изгородь и помчались дальше.

Эстелла в страхе смотрела, как длинные ноги животных несли их по траве.

А затем с громким лаем псы кинулись на маму.

Сверкнула ткань – Кэтрин потеряла равновесие на краю обрыва. Её руки взметнулись вверх. Прозвучал короткий крик.

А после всё стихло.

На месте, где только что стояла мама, было пусто.

Эстелла не могла пошевелиться. Она застыла, неотрывно глядя туда, где секунду назад была её мама. Она пыталась осознать, что только что произошло. Псы, не переставая лаять, кружили по земле, дико принюхиваясь. Словно они надеялись взять её след. Но они сделали своё дело. Мамы больше не было. Её тело лежало у подножия утёса.

А Эстелла осталась одна.

Эстелла услышала голоса, но была не в силах пошевелиться. Они доносились со стороны особняка. Она едва успела пригнуться, как рядом возник камердинер, сразу за ним шёл сержант полиции. Гости стояли чуть поодаль, перешёптываясь и указывая на утёс.

Внезапно сквозь толпу протиснулся крупный мужчина. В отличие от разодетых гостей, он был в униформе.

– Комиссар Уэстон. – Голос хозяйки вечера вспорхнул над толпой. – Произошёл ужасный несчастный случай. Эта женщина... Она требовала у меня денег. Угрожала мне. Я понятия не имела, что собак спустили с поводка. Думаю, они... гнались за кем-то.

Эстелла почувствовала, что её тянут за кофту. Но она не шелохнулась. Ей было очевидно, что эта женщина врёт о случившемся. Её потянули за кофту снова, а комиссар повернулся к своим подчинённым и крикнул:

– Обыскать местность!

Эстелла снова почувствовала, что её кто-то тянет. В этот раз настойчивее. Наконец Эстелла вышла из оцепенения. Опустив взгляд, она увидела, что Бадди испуганно поскуливает. Она подняла глаза и увидела патрульных. Они подняли фонари и принялись прочёсывать окрестности. От её оцепенения не осталось и следа. Наклонившись, она взяла Бадди на руки.

А затем бросилась бежать.

Эстелла не остановилась, даже когда лай далматинцев уже в который раз стал громче. Она вслепую бросилась в темноту, подальше от края утёса и кошмара, свидетелем которого она только что стала.

Девочка забралась на каменную стену и направилась к дороге. Она остановилась, заметив приближающийся грузовичок. У неё была всего секунда, чтобы принять решение, которое кардинально изменит её жизнь. Остаться – и встретить ярость той жуткой женщины. Или прыгнуть – и, быть может, спастись.

Эстелла прыгнула.

И приземлилась с глухим стуком в открытый кузов. Эстелла лежала там, дрожа, в окружении груд сломанной мебели.

Когда лай и крики стихли, Бадди высунул голову из-под кофты Эстеллы и лизнул её в лицо.

Этот жест поддержки, пускай и маленький, разбередил душу девочки. Она всхлипнула, осознавая новую реальность. Она осталась одна.

– Её больше нет, Бадди, – произнесла Эстелла сквозь слёзы. Она дотронулась до шеи, ища ожерелье, которое ей успела передать мама.

Но, как и мамы, его больше не было.

Эстелла резко проснулась несколько часов спустя. Она размяла затёкшие конечности и шею. Головная боль пульсировала в висках. Должно быть, она заснула под раскачивание грузовичка. Присев, Эстелла осторожно выглянула из кузова. У неё округлились глаза.

Пейзаж явно не походил на сельскую местность. Исчезли заборы и пастбища овец. На смену им пришли огромные здания и десятки машин, припаркованных вдоль узких улиц.

Они в Лондоне!

Как вдруг грузовичок остановился: впереди загорелся красный. Эстелла ахнула, узнав окрестности. Они находились у самого Риджентс-парка – места, и которое они с мамой планировали отправиться первым делом по приезде в город. На неё нахлынула волна скорби. За пей последовала глубокая печаль. Эстелла знала, что нужно делать. Схватив Бадди на руки, она выпрыгнула из грузовичка. Он потарахтел дальше, его водитель так и не узнал о своих временных пассажирах, а Эстелла перешла дорогу и вошла в парк.

Это место было прекрасно. Луна заливала всё вокруг чудесным белым мерцанием. Зелёный, идеально ровный газон огибал круглый фонтан. Он состоял из трёх ярусов-чаш, каждая из которых была больше предыдущей, вода стекала по ним каскадом. Когда лунный свет ловил падающие брызги, те сверкали, словно бриллианты.

Мысль о бриллиантах напомнила Эстелле о хозяйке особняка, и у неё засосало под ложечкой. Она подошла к фонтану и присела на скамейку. Та была сырой от ночной росы, но Эстелла едва обратила на это внимание.

– Это я во всём виновата, Бадди, – негромко сказала она. Слова, которые уже приходили ей в голову, но которые она прежде не осмеливалась произнести вслух, вырвались на свободу. – И теперь её... больше нет. – Эстеллу охватила усталость. Было почти невозможно держать глаза открытыми. У неё не осталось сил бороться, и она позволила векам сомкнуться.

Через пару мгновений Эстелла уснула.

Эстелле снился самый замечательный сон. Она стояла в начале длинного подиума, наблюдая, как модели, одетые в её творения, проходят одна за другой под бурные аплодисменты. Рядом с Эстеллой стояла её мать, лицо женщины светилось гордостью. Мама улыбнулась, поворачиваясь к ней.

– Я так горжусь тобой, Эстелла, – сказала она. – Ты выбилась в люди. Даже без меня...

Эстелла моргнула, просыпаясь. Сон окончательно улетучился. Садясь, она увидела, что наступило утро.

Мужчины в костюмах быстро проходили мимо фонтана, не обращая внимания на его красоту. Женщины, одетые словно для выхода в свет, несмотря на столь ранний час, шли не так торопливо, позади них няни катили детские коляски.

Как вдруг Эстелла заметила мальчика (примерно её возраста, но ещё более потрёпанного), который шёл к фонтану. Маленький одноглазый чихуахуа трусил за ним по пятам. Мальчик покрутил головой влево и вправо, затем достал самодельную удочку и принялся вылавливать с её помощью мелочь из фонтана. После чего кидал монетки в большой мешок.

«Что он делает?» – подумала Эстелла. Она понаблюдала за «рыбалкой» ещё несколько минут. Казалось, никто, кроме неё, не обращал на мальчишку внимания, и Эстелла решила, что для Лондона это в порядке вещей.

Её взгляд переместился в сторону от фонтана, и она заметила ещё одного парнишку. Такого же грязного и замызганного, как «рыбак», и примерно одного с ним возраста. С лёгкостью, которая, по всей видимости, была результатом многочисленных тренировок, мальчик то и дело как бы случайно врезался в прохожих, запускал руки в их карманы и перекладывал украденные бумажники в свои потрёпанные штаны. Эстелла продолжила следить за ним, заворожённая непринуждённой грацией, с которой тот проворачивал мелкие кражи.

Внезапно, почувствовав на себе чей-то взгляд, мальчик посмотрел на Эстеллу.

Она ахнула и поскорей закрыла глаза, притворяясь спящей.

Трюк не сработал.

– Доброе утречко, – произнёс голос, по-видимому принадлежащий воришке.

Эстелла не открывала глаз.

– Ну, что там она? – спросил другой голос, с резким акцентом. Он звучал менее дружелюбно и более сдержанно.

Эстелла чуть было не открыла глаза, чтобы огрызнуться, что она не что, а кто, но вовремя опомнилась.

Мальчик явно спрашивал не о том, что она такое, а о том, что она делает.

– Следит за нами, – ответил первый мальчишка, – но прикидывается, что спит.

– Коп под прикрытием? – предположил его товарищ.

– Не-а, слишком испуганная для копа, – отозвался первый парнишка.

– Я вас не боюсь, – возразила Эстелла, не открывая глаз, хотя её явно рассекретили. Она начинала чувствовать себя немного глупо, но надеялась, что, если не открывать глаза, они от неё отстанут.

Не тут-то было.

– Да и на вид ей лет двенадцать, – заметил голос подобрее. – Так что, наверное, слишком для этого мала...

С Эстеллы было довольно. Распахивая глаза, она вскочила на ноги. К её удовольствию, она испугала обоих мальчишек, и они отступили на пару шагов.

– Не подходите! – велела она, осмелев от их реакции. Бадди у её ног утробно зарычал.

Мальчишка побольше, тот, что «рыбачил» у фонтана, закатил глаза.

– Сейчас я с ней разберусь. – Это его голос был менее дружелюбным. Он шагнул вперёд.

Но, прежде чем он смог хотя бы поднять руку, Эстелла отвела ногу назад и пнула его в живот. Парнишка сложился пополам, обхватив себя руками.

– Ай! – простонал он.

Поворачиваясь, Эстелла посмотрела на его приятеля. Он был худощавей, и его румяные щёки придавали ему обманчиво безобидный вид, но у него был твёрдый, умудрённый жизнью взгляд. Эстелла стояла напротив него, держа кулак наготове. Она никому не позволит себя обидеть.

– Слушай, милашка, – обратился к ней мальчик спокойным и ровным голосом, словно пытаясь укротить дикого зверя. – Копы приходят сюда каждое утро в восемь часов. Как по расписанию. – Он помолчал, словно подбирая следующие слова. Затем спешно добавил: – Идём с нами.

Его друг метнул в него взгляд, недовольно тряся головой.

– Ни за что, – сказал он. – Иди домой, девочка. – Было сложно разобрать, что он говорит, из-за хрипа. Его лицо приняло очаровательный синюшный оттенок.

– Да нет у неё дома, – сказал худощавый парнишка повыше, когда Эстелла не ответила. Она резко повернула голову в его сторону. Как он узнал? Они ведь едва перекинулись парой фраз. – Мне знаком этот взгляд, – произнёс мальчик, отвечая на незаданный вопрос.

На глаза Эстеллы навернулись слёзы, и она их с досадой смахнула. Он понятия не имеет, каково это. И всё же... Он пригласил её присоединиться к ним. Предложение звучало заманчиво. В некотором роде. Но прежде чем она смогла ответить, Бадди весело взвизгнул. Посмотрев вниз, Эстелла увидела, что он резвится с чихуахуа.

Девочка подняла взгляд на нового знакомого.

– Мы даже не знакомы, – заметила она негромко.

Впервые с их встречи мальчик улыбнулся, демонстрируя неровные зубы и ямочку на щеке, которую Эстелла при других обстоятельствах нашла бы очаровательной.

– Я - Джаспер. Приятно познакомиться, – произнёс он тепло. Он указал на приятеля, который всё ещё не мог разогнуться. – А это Хорас. Поздоровайся, Хорас.

Второй мальчик покачал головой:

– Не собираюсь я с ней здороваться.

Джаспер открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился. Эстелла проследила за его взглядом через парк. Там из-за поворота возник полицейский. Джаспер достал карманные часы.

– Без пяти восемь. Так нечестно. – Он убрал часы обратно в карман. – Надо уносить ноги. Живо!

Эстелле не пришлось долго раздумывать. Полицейский достал свисток и дунул в него. Этого ей оказалось достаточно. Она развернулась и бросилась вслед за Джаспером и Хорасом. Троица вылетела из парка на улицу, Бадди и чихуахуа бежали за ними по пятам.

Кажется, Эстелла только что нашла новых друзей.

Джаспер бежал, то и дело проверяя, поспевает ли за ними девчонка. Он был уверен, что она ещё никогда в жизни не бежала так быстро и так долго. Но, к её чести, девчонка не отставала. Они неслись вдоль боковых улиц, перепрыгивая раскиданные ящики, срезая через задние дворы многоквартирных домов. Они петляли и вихляли, держа путь из фешенебельной части Лондона в его менее благополучные районы. Полицейский почти всю погоню наступал им на пятки.

Наконец, Джаспер нырнул через дырку в заборе во двор заброшенной фабрики. Он продолжил бежать к просвету в кирпичной кладке. Он обернулся. Увидев, что девчонка сомневается, он жестом поманил её за собой. Она не двигалась, взгляд стал диким, в нём отражалась внутренняя борьба. Джаспер знал, о чём она думала. Когда-то он и сам был на её месте. Для неё это был поворотный момент. Если она пойдёт дальше, её мир навсегда изменится. Но если она останется, полицейский непременно её схватит, и чем это для неё обернётся? Собака заскулила у её ног. Этот звук подтолкнул её вперёд. Выбор был невелик, но что ещё ей оставалось делать?

Джаспер провёл их внутрь кирпичного здания и вверх по лестнице на второй этаж. Здесь сохранилась лишь лестница. Пол был разрушен. Они прошли дальше, через открытый дверной проём, вдоль крыши, а затем Джаспер и Хорас прыгнули, исчезая в угольном жёлобе. Девчонка позади них глубоко вдохнула и сделала то же самое.

Джаспер приземлился с глухим стуком па гору матрасов и встал на ноги. Хорас рядом с ним бормотал себе что-то под нос о тайном укрытии, которое нельзя никому показывать. Но было слишком поздно. Она уже его увидела.

– Где мы? – спросила девочка, поднимаясь. Её одежду покрывал толстый слой сажи.

– Дом, милый дом, – ответил Джаспер.

Девочка оглядела помещение. На её лице отразилось сомнение. Джаспер проследил за её взглядом, пытаясь увидеть помещение её глазами. На полу лежало ещё несколько матрасов и то, что когда-то было ковриком, но теперь больше походило на тряпку. В углу неуверенно стоял на трёх ножках стул, а единственным источником света было огромное витражное окно в дальней части комнаты.

Дом? Возможно. Милый? Как сказать.

Не обращая внимания на её сомнения, Джаспер опустился на один из матрасов почище.

– Расскажешь о себе? – спросил он. Она гостья в их берлоге, так почему бы не проявить каплю гостеприимства?

Однако Хораса, казалось, мало беспокоили правила хорошего тона.

– Где твои родители? – спросил он резко.

Глаза девчонки тут же наполнились слезами. Джаспер беспокойно заёрзал. Они с Хорасом обменялись беспомощными взглядами, не зная, как себя вести. Поэтому они молча подождали, когда слёзы девочки высохнут и она возьмёт себя в руки.

– Моя мама умерла, – наконец произнесла она, отвечая на оба вопроса. Серьёзный голос контрастировал с её заплаканным лицом.

Джаспер кивнул. Он ожидал услышать такой ответ.

– Думаю, – сказал он некоторое время спустя, – ты должна остаться здесь. Вступишь в нашу шайку? Тебя зовут... – Он помолчал, надеясь, что она назовёт своё имя.

– Эстелла, – ответила она.

Джаспер улыбнулся. А вот лицо Хораса болезненно скривилось, совсем как когда Эстелла его пнула.

– Чего? – произнёс он раздражённо и тряхнул головой. – Мы так не договаривались.

– С девчонкой мы будем казаться безвредными. Она поможет нам усыплять бдительность прохожих, – заметил Джаспер.

Хорас склонил голову набок:

– Знаешь, а ведь ты прав. Она кажется такой печальной, тщедушной, жалкой, беспомощной... – Он не закончил – Эстелла подошла к нему и стукнула его по руке. – Ой! Почему ты всё время меня бьёшь?

– Только когда ты открываешь рот, – ответила Эстелла, заработав ещё одну улыбку от Джаспера и ещё одну кислую мину от Хораса. Она помолчала. – Вы преступники, – наконец произнесла она. Правда, в её голове это звучало не так грубо.

Джаспер пожал плечами:

– Для тебя – преступники, для нас – предприниматели.

– Я хочу стать модельером, а не воровкой, – призналась она негромко.

– Не смеши, – сказал Хорас. – Ты совсем ребёнок.

Эстелла открыла рот, чтобы возразить. Но Джаспер перебил её.

– Он прав, – сказал он. – У тебя нет выбора, Эстелла. Только мы.

Эстелла осела на ближайший матрас. Прямота Джаспера, казалось, сбила с неё всю спесь. Она закрыла лицо руками.

– Она опять плачет? – громко шепнул Хорас.

– У неё умерла мама, – заметил Джаспер. – Ты же знаешь, каково это.

Хорас немного помолчал.

– Угу, знаю, – наконец произнёс он. В этот раз его голос прозвучал чуть мягче.

Услышав его слова, Эстелла подняла голову. В это мгновение шляпа спала с её головы, обнажив волосы. Хорас вскрикнул. Эстелла застенчиво смахнула волосы назад и потянулась за шляпой.

– Сейчас я их спрячу, – сказала она. Но Джаспер её остановил.

– Мне нравится, – сказал он просто. Эстелла ему слегка улыбнулась.

И всё же она права. Такие волосы слишком бросаются в глаза. Если она собирается стать одной из них, ей придётся научиться сливаться с толпой, маскироваться, быть неприметной. Хорас, по всей видимости, разделял её мнение. Он встал, подошёл к одной из стоявших на земле коробок и принялся в ней копаться. Мгновение спустя он выпрямился, держа по бутылке в каждой руке.

– Красный или жёлтый? – спросил он.

Оставив шляпу на полу, Эстелла встала и прошагала в единственную ванную Берлоги. Она закрыла за собой дверь. Какое-то время единственным звуком, доносившимся из-за неё, был шум льющейся воды.

Когда Эстелла наконец-то показалась парням, от чёрно-белого цвета её волос не осталось и следа. Она стала рыжей.

Эстелла повертела головой.

– Неплохо, – решил Джаспер.

– Так, – произнесла она, не обращая внимания на их удивлённые взгляды, – что я должна делать?

Джаспер улыбнулся.

– Начнём с азов, – сказал он.

Пришло время обучить Эстеллу воровскому делу.

Джаспер сдержал слово (Эстелла сочла это весьма ироничным, учитывая, что он воришка). Но, как он и пообещал, её обучение началось с «азов».

Первым в ход пошёл классический – Адам Тайлер. Так Джаспер называл быстрый приём, позволяющий обчистить карманы. Самым сложным здесь было сделать так, чтобы все участники (включая собак) действовали слаженно. Хорас врезался в кого-нибудь из прохожих, Эстелла тем временем обчищала карман жертвы и бросала улов в открытую пасть Бадди. Пёс быстро семенил к Джасперу, а дальше дело было за ловкостью его рук. Объект не успевал завернуть за угол, как бумажник оказывался на земле пустым, а шайка направлялась в противоположную сторону – с набитыми карманами. Проще простого.

Но приёмы становились всё сложнее. Быстро.

И Эстелла освоила все до единого – ещё быстрее.

Она узнала, как обчищать карманы. Она изучила отвлекающие манёвры. Она научилась находить в толпе полицейских под прикрытием и выбирать подходящую жертву. Она мастерски освоила «Три ручья» – приём, заставляющий водителя думать, что он сбил Бадди, всегда заканчивающийся рыданиями. Она даже умудрилась изобрести пару-тройку собственных трюков.

К удивлению Эстеллы, она быстро привыкла к новой жизни. Когда они не ходили по улицам, «предпринимательствуя», Эстелла с головой погружалась в создание в их доме некоторого... скажем так, уюта. Она заменила старые матрасы на более новые. Покопавшись в мусорных баках в благополучных районах города, она нашла практически целые предметы искусства, подушки, тарелки и украшения. Джаспер помог ей перетащить всё это добро в Берлогу, и вскоре их жилище перестало быть таким куцым. Комнату теперь освещало несколько ламп, и Эстелле даже удалось соорудить перегородки, чтобы отделить свой личный угол.

Позаботившись о Берлоге, Эстелла переключила своё внимание на мальчишек. Хотя троица выколачивала неплохие деньги своими регулярными набегами, Эстелла знала, что они способны на большее. Единственной проблемой был скудный список мест, в которые они могли отправиться. Одежды у них было по минимуму, и ещё меньше способов держать эту одежду в чистоте и порядке. Довольно часто их вещи пачкались и рвались. Но если они хотят красть у богачей, им нужно выглядеть, скажем так, побогаче (или хотя бы как те, кто прислуживает богачам).

Поставив новую цель, Эстелла быстро разработала план действий. Её талант поможет всем троим улучшить внешний вид. А дальше всё пойдёт как по маслу. Ей бы только дорваться до одного конкретного предмета...

Несколько ночей спустя Эстелла и мальчишки стояли у чёрного хода в ателье. Они неуверенно переминались с ноги на ногу. На улице было слишком тихо. Они слишком выделялись. Швейная мастерская не входила в список привычных для них объектов, и им это было не по нутру.

Но, как Эстелла отметила ранее, им нужно попасть внутрь и взять то, что ей нужно.

– Мы развернёмся, разрастёмся... разбогатеем, – подбодрила она их. – Просто доверьтесь мне. Я знаю, что делаю.

Обещание золотых гор перетянуло Хораса на её сторону. Джаспер продолжал сомневаться. Но Эстелла действительно знала, что делает. Встав на цыпочки, она приоткрыла небольшое окошко над дверью. Хорас протолкнул их чихуахуа Мигуна в образовавшуюся щель. Они услышали, как пёсик мягко приземлился по ту сторону окна. Мгновение спустя за дверью послышалось царапанье, и она распахнулась. Пройдя внутрь на цыпочках, мальчишки стояли настороже, а Эстелла пробралась к рабочему месту. Там, мерцая даже в тусклом свете, стояла новенькая швейная машинка.

Сердце Эстеллы запело при одном только её виде. Она схватила машинку в охапку, глубоко и удовлетворённо вздыхая. Затем развернулась и пулей вылетела из мастерской. Мальчишки бросились за ней следом.

С этого момента Эстелла решала, каким будет их следующее дело. Она сшила церковные рясы, чтобы Хорас и Джаспер могли собирать деньги для «нуждающихся» во время воскресных служб. Она придумала костюмы дворецких и отправила парней прислуживать богатым и знаменитым и «брать на чай» из их карманов. Она стряпала костюм за костюмом из украденных тканей с помощью своей неуёмной фантазии, а мальчишки смотрели на это разинув рты.

Эстелла была счастлива. Сперва она этого не поняла, но, хотя она продолжала вспоминать о маме всякий раз, как открывала глаза поутру, или проходила мимо фонтана, или видела лоскут яркой ткани, боль притупилась. У неё началась новая жизнь. Пусть далеко не такая, какой она её себе представляла, когда жила в их с мамой домике, и всё же довольно неплохая. Она могла шить. У неё были друзья. У неё была крыша над головой (пускай и дырявая). Да, Эстелла была счастлива.

И так, в общем и целом довольная своей судьбой, она прожила последующие годы.

Эстелла щурилась и от усердия высовывала язык. Она сидела за швейной машинкой, ровный шум которой успокаивал её и заглушал другие звуки Берлоги: крики Хораса на телевизор; нескончаемый лай собак; громкие шаги Джаспера, расхаживавшего по нижнему этажу. Время от времени она выпрямляла спину и разминала плечи, затёкшие после очередной ночи, проведённой за шитьём. При этом она не могла сдержать улыбки.

За годы часть Берлоги, принадлежащая Эстелле, превратилась в вылитую мастерскую модного дизайнера. Стойки с самой разной одеждой от формы полицейских до утончённых вечерних туалетов, выстроились рядами, создавая вокруг неё три стены. Фотографии моделей в платьях всевозможных фасонов висели на настоящих стенах, а также были раскиданы по полу. Наброски с идеями нарядов (некоторые законченные, другие недавно начатые) лежали на столе ворохом. Несколько манекенов стояли в неустойчивых на вид позах, одетые в разнообразные предметы одежды.

Эстелла повернулась обратно к машинке. Нога надавила на педаль, и игла запрыгала вверх-вниз. Она знала, что с минуты на минуту её позовут Хорас и Джаспер, и отчаянно стремилась закончить работу.

– Эстелла!

Голос Джаспера испугал Эстеллу, и её нога соскользнула с педали. Оборачиваясь, она увидела его в дальнем конце Берлоги. За прошедшие годы он вырос ввысь, но не в ширину. Мальчик превратился в высокого молодого парня с копной тёмных волос. Казалось, их можно было укротить, лишь запихав под шапку. А вот взгляд нисколечко не изменился – мягкий, добрый и проницательный. Только в этот самый момент в нём читалось ещё и нетерпение.

– Нам пора! – объявил Джаспер.

Эстелла вскочила на ноги и промчалась вдоль стоек с одеждой, хватая три костюма на бегу. В центре Берлоги Хорас сидел на диване, следя за футбольным матчем по одному из их последних приобретений – телевизору. На нём была футболка команды, а его лицо было подвижным, как никогда. Футболка растянулась на животе, когда он радостно вскинул руки вверх.

Заметив Эстеллу и Джаспера, он тряхнул головой.

– Две минуты! Пожалуйста! – взмолился он. – Дали дополнительное время.

Джаспер покачал головой.

– Пора, – отрезал он.

Эстелла подавила улыбку – Хорас простонал и поднялся с дивана. Даже спустя все эти годы она не переставала умиляться дружеским подколам парней. Они напоминали ей пожилую супружескую пару. Но тут Эстелла подумала, что в таком случае она, пожалуй, их сестра? Или дочь? Она покачала головой. Оба варианта ей были не по душе. Нет, она их напарница (в крайнем случае, подельница).

Она бросила элегантные костюмы Джасперу и Хорасу, и все трое поспешили из Берлоги. Пришло время поработать.

По пути к их цели (роскошный ресторан в одном из фешенебельных районов) Джаспер и Эстелла подготовили всё необходимое. Оба оделись с иголочки: Эстелла в платье, Джаспер в костюм. Они прошмыгнули внутрь и подождали некоторое время у гардероба, словно бы вышли только что из зала, и попутно опустошили карманы пары-тройки посетителей- толстосумов. После чего вышли обратно на улицу, где Хорас подрулил ко входу на дорогом авто. Он выскочил из машины, Эстелла кивнула, довольная своим творением. Его костюм лакея попал в десятку. Когда они сели в «свой» автомобиль, Хорас вывернул пиджак наизнанку, превратив его в обычный выходной френч. Настоящий же лакей был ни сном, ни духом о трюке, который только что провернули прямо у него на глазах. Хорас ему кивнул и направился вниз по улице.

Дело в шляпе.

Но новое дельце всегда не за горами.

На следующий день они отправились в финансовый квартал. Эстелла в обтягивающем платье вышагивала на высоченных каблуках в толпе богатеньких бизнесменов. Пока незадачливые толстосумы пускали слюни при виде длинных ног Эстеллы, её друзья запустили руки в бумажники ротозеев. Позже этим вечером Эстелла разглядывала прилавки в ювелирном магазине. Она прикладывала обтянутый перчаткой пальчик к губам, вжившись в роль молодой богачки.

– Хочу что-нибудь сверкающее, – кинула она через плечо Джасперу. Её голос был таким же претенциозным, как платье, которое она сшила для этой аферы. И вот так просто из витрины возникла пара бриллиантовых серёг и ожерелье в комплект (только лишь затем, чтобы исчезнуть мгновение спустя, когда в магазин ворвался Бадди и отвлёк на себя внимание продавца).

И так проходили день за днём, дело за делом. Наряды Эстеллы стали для троицы пропуском в мир толстосумов, а их хитрость сделала их богатыми (во всяком случае, теперь они не бедствовали). Но деньги никогда не задерживались в их карманах подолгу. Берлога оставалась домом Эстеллы. Впрочем, она не возражала. Её доля выручки всегда уходила на покупку новых тканей для костюмов мечты. Она лишь надеялась, что впереди их ждёт нечто большее.

Быть может, не только их, но и её?

Эстелла смотрела в огромное окно от пола до потолка. Их миссия «уборка» была в самом разгаре. Проводили они её в номере отеля, и правильнее было бы назвать эту миссию «обчисткой». Эстелла рассеянно собирала ценные вещи, не отрывая глаз от окна. На противоположной стороне улицы висел огромный рекламный плакат с последними нарядами от Баронессы фон Хеллман. Платья выстроились в ряд на щите размером с жилой дом. Каждая следующая модель была экстравагантней и ярче предыдущей.

– В чём дело?

Голос Джаспера испугал Эстеллу. Она неохотно оторвала взгляд от платьев и посмотрела на него. Он стоял в дверном проёме. Эстелле было знакомо удивлённое выражение, написанное у него на лице. Оно означало, что в нём взыграло любопытство или он пытается понять, что к чему. Она пожала плечами и прошла мимо него в коридор, передавая ему на ходу бумажник.

– Просто заскучала, – ответила она.

– Заскучала? – Хорас высунулся из номера, который он «прибирал», и присоединился к друзьям. – Шутишь? Тут такое шоу. Японец спит на кровати как убитый. Глянь. – Он кивнул себе за плечо. Эстелла заглянула в номер. И точно: там крепко спал какой-то мужчина. Она рассмеялась. Хорас кого угодно обчистит без шума.

Вдруг в противоположном конце коридора открылась дверь, ведущая на лестницу. Все трое обернулись и увидели управляющего отелем. Он заметил их в то же мгновение.

– Кто вы такие? – спросил он громко.

– Бежим, – шепнул Джаспер уголком рта. Таков был их стандартный план отхода.

Но Эстелле наскучило бегать и проворачивать одни и те же трюки изо дня в день. Ей хотелось перемен. Нужно было сделать что-то, выбивающееся из общей канвы.

Пришло время немного повеселиться.

Мотнув головой Джасперу, она повернулась и направилась к управляющему. Джаспер у неё за спиной зашипел, зовя её назад. Она сделала вид, что не слышит его.

– Кто мы? – повторила она, переходя на просторечный говор. – Я скажу вам, кто мы такие. Мы проверяющие отелей, и мы только что прошерстили эту ночлежку и собираемся доложить о её состоянии большим шишкам. – У управляющего отвисла челюсть. Он стоял перед ней, заикаясь, а Эстелла продолжила его распекать: – В голову приходит только одно... – Она посмотрела на управляющего свысока. – Замызганная дыра.

– Точно, замызганная, – поддакнул ей Джаспер. – Ну и убийственный же отчётик мы сдадим.

– Но, к вашей удаче, заместитель управляющего отелем, – продолжила Эстелла, прочитав бейджик на пиджаке работника, – Фредерик, мы готовы сделать для вас, лучика света в замызганном царстве, исключение.

Наконец вновь обретя дар речи, Фредерик кивнул.

– Спасибо, я...

– Само собой, не за спасибо, – продолжила Эстелла, перебивая его. Она выставила руку вперёд.

Когда управляющий потянулся за кошельком, Эстелла подмигнула Джасперу. Может, она и заскучала, но это не значит, что она не любит свою работу.

Позже ночью Эстелла лежала на кровати, разглядывая модные снимки, которые она приклеила к потолку. Перед глазами у неё проплывал рекламный щит с новой коллекцией Баронессы, который она видела днём. Она отлично повеселилась в отеле, изменив привычный ход вещей, но, когда эйфория прошла, к ней вернулось беспокойство. Эстелла занималась аферами уже долгое время и чувствовала, что с каждым новым делом она всё дальше от своей мечты. Что бы подумала мама, увидь она её сейчас? Валяющейся в Берлоге: ни кола ни двора, лишь десятки нарядов, с помощью которых она отнимает чужое имущество. Эстелла поморщилась. Она сомневалась, что маму это порадовало бы.

Услышав шаги, Эстелла обернулась – Джаспер и Хорас вошли в её комнату. Кислая мина на её лице сменилась улыбкой, когда она увидела, что они несут большой торт, сверкающий двадцатью с небольшим свечками. Бадди и Мигун трусили за ними по пятам, у каждого на голове было по праздничному колпаку.

День её рождения. Она совсем забыла. Она встала, просияв.

– Это лучший день рождения с... С тех пор, как мамы не стало, – сказала она, задув свечи. Глаза девушки наполнились слезами, и она их тут же смахнула. Она не хотела плакать. Только не этой ночью. Джаспер кивнул. Но вместо того чтобы что-нибудь сказать, он просто протянул ей конверт. – Что это? – спросила она недоумённо.

– Это, – сказал Джаспер, губы которого начали складываться в улыбку, – приглашение на работу в лондонский «Либерти».

Хорас наклонил голову набок. Очевидно, он не имел отношения к этому подарку.

– Это бургерная? Вот будет здорово!

Эстелла не верила своим ушам. Лондонский «Либерти» – не бургерная. Хорас и близко не угадал. Это самый модный универмаг в городе.

– Как ты... – Она осеклась, потрясённая подарком.

Джаспер пожал плечами.

– Было несложно – так он сказал ей. Обыкновенная ловкость рук и маленькая хитрость, чтобы закинуть заявление (заполненное им самим с прикреплённой к нему фотографией Эстеллы) в папку с названием «приняты». – Ну, признаться, пришлось немного попотеть, – добавил Джаспер, когда Эстелла отнеслась к его словам с недоверием. Его положение, когда он спустился к столу секретаря на верёвке через потолочное окно, было весьма шатким. Но не настолько, чтобы он не смог из него выбраться при его-то сноровке.

Тысяча эмоций захлестнула Эстеллу. Радость. Страх. Удивление. Восхищение. Джаспер только что вручил ей самый лучший подарок, какой только можно было сделать. Возможность работать в универмаге, забитом ультрамодной одеждой? Каждый день быть окружённой всеми теми тканями, всей той красотой? Это была мечта, воплотившаяся в жизнь.

– Я обожаю «Либерти»! – воскликнула она, позволяя восторгу подняться до самого верха и перелиться через край.

Джаспер застенчиво улыбнулся.

– Я знаю, – сказал он. – Я видел, как ты смотрела на него, когда мы проходили мимо. Кстати, возможно, я немного перестарался с резюме, – добавил он. – Точнее, приложил парочку рекомендаций. Если тебя спросят, где ты познакомилась с принцем Чарльзом, вскользь упомяни игру в поло.

Переводя взгляд с документа в руке на Джаспера и обратно, Эстелла просияла. Затем она подошла к Джасперу ближе и обхватила его руками.

– Спасибо! – произнесла она, крепко его обнимая.

Хорас, казалось, был сбит с толку.

– А в чём вся соль? – спросил он.

Такой вопрос был вполне ожидаем. Обычно у них всегда имелся скрытый интерес. Неужели её новая работа станет прикрытием для очередной аферы? Ей предстоит присмотреть новую жертву?

Но Джаспер покачал головой.

– Нет никакой соли.

– Ага, – кивнул Хорас. – А если серьёзно?

– Соль в том, что Эстелла заслуживает шанса достичь чего-то большего. Она слишком талантлива, чтобы всю жизнь водиться с тебе и мне подобными, – сказал Джаспер. Его слова так поразили Хораса, что он замолчал. Поворачиваясь, Джаспер улыбнулся подруге.

Тепло наполнило Эстеллу, и у неё вспыхнули щёки. Тряхнув головой, она поблагодарила Джаспера ещё раз. А затем легонько стукнула его по руке, потому что так она делала всякий раз, когда нужные слова бросались у неё в голове врассыпную. А ещё потому, что они были друзьями, а для друзей это привычное дело.

Как и, по всей видимости, исполнение желаний своих друзей.

Эстелла стояла напротив универмага «Либерти». От волнения она оттягивала руками низ рубашки, разглядывая впечатляющий фасад в тюдоровском стиле. По обе стороны от неё сновали люди. Они проходили через вращающиеся двери и исчезали внутри. Она так долго мечтала стать частью чего-то столь грандиозного, как «Либерти». Наконец-то её мечта исполнится.

Прежде чем отправиться на работу в свой первый день, Эстелла заглянула в Риджентс-парк. За годы у неё сложилась традиция приходить сюда с двумя кружками чая и «приветствовать» маму. Она посвящала Кэтрин в очередную аферу, которая прошла на удивление гладко, или показывала ей набросок дизайна платья, который был ей особенно по душе. Это помогало Эстелле чувствовать себя ближе к матери, хотя той и не было рядом.

В тот день она сидела на скамейке возле фонтана, вторая кружка чая стояла рядом. Сделав маленький глоток, она произнесла:

– Мам, мне дали шанс, о котором я мечтала всю жизнь. – Она улыбнулась и поднесла ладонь к рыжим волосам, представляя, как мама морщит нос и велит ей быть послушной. – Я собираюсь вести себя прилично и усердно работать, – добавила она. Затем, сказав напоследок: «Будем», она убрала кружки в сумку, поднялась и направилась в «Либерти». Ей оставалось только войти в двери.

Но её ноги будто парализовало. Она волновалась сильнее, чем во время любой из афер шайки. Потому что сейчас на кону стояло куда больше.

Глубоко вдохнув, она разгладила рубашку ладонями и вошла внутрь.

Эстелла ахнула. Не сдержалась. За прошедшие годы она частенько захаживала сюда (просто чтобы побродить между рядами и представить на секунду, какой могла быть её жизнь). И всё равно каждый раз у неё буквально перехватывало дыхание при виде подобной красоты. Потолки в готическом стиле, разбавленном современным металлом и блестящим стеклом, взмывали ввысь. Резные деревянные балконы окружали огромный многоэтажный атриум, в котором были представлены всевозможные отделы. Эстелла медленно прошла из отделения косметики мимо ювелирного прилавка и стоек с нарядами от-кутюр. Поблизости стояла стайка энергичных девушек, готовых в любой момент помочь покупателям с выбором. Эстелла оглядела помещение, ища кого-нибудь, кто мог бы помочь ей. Но кругом были лишь одетые с иголочки покупатели с полными руками пакетов. Клиенты побогаче даже не утруждали себя нести свои покупки. Для этого позади них шли люди в форме «Либерти», катя тележки с одеждой или неся её на руках.

– Эстелла?

Услышав своё имя, Эстелла повернулась. Мужчина с резкими чертами лица и с планшетом в руке смотрел прямо на неё. От нетерпения он притопывал ногой. Эстелла заключила, что это и есть её начальник. Она быстро подошла к нему и проследовала за ним дальше вглубь магазина. Начальник говорил на ходу. Он сообщил ей, что в её обязанности не входит слоняться между отделами. И помогать переделывать оформление витрин или давать на этот счёт советы. С несказанным злорадством он сообщил ей, что её обязанность – прибирать за постоянными клиентами.

Эстелла постаралась скрыть своё удивление. Она-то уже решила, что будет работать в отделе моды.

Но она ошиблась. Как она ошиблась! Эстеллу приняли в отдел уборки.

Распахнув дверь в служебный туалет, Эстелла толкнула ведро с грязной водой вперёд. Она нахмурилась, поймав своё отражение в зеркале. Форма уборщицы выглядела невзрачно, и она почти не сомневалась в том, что её не стирали уже лет десять. Волосы начали выбиваться из аккуратного пучка, а щёки были измазаны. Она бросила взгляд на руки. Лак, который она нанесла в первый день работы в «Либерти», давным-давно облез.

Она поморщилась. Это не работа мечты. Это какой-то кошмар.

С первого дня работы в «Либерти» Эстелла пыталась подготовить почву для быстрого перехода из отдела уборки в отдел моды.

Она приветствовала продавцов-консультантов улыбками, делилась советами со швеями, работавшими на цокольном этаже, даже попробовала снискать расположение девушек, чья работа заключалась в том, чтобы просто стоять и разбрызгивать духи. Но что бы Эстелла ни делала, с кем бы она ни говорила, она встречала всё те же холодные, надменные взгляды. Они ясно указывали на место Эстеллы – в самом низу.

И вот как-то раз её начальник, Джеральд, который (она была в этом почти уверена) только и делал, что слонялся по магазину, надеясь поймать её на ошибке, проходил мимо. Он взглянул на неё, а затем опустил глаза на свои планшет и что- то отметил. «Совсем как школьный директор, – подумала Эстелла. – Ставит мне плохие отметки в журнале».

– Простите, сэр, – начала она, обращаясь к Джеральду как можно приветливее. Осторожно поставив мешки с мусором, которые она собиралась отнести к бакам, на пол, она подошла ближе. – Сэр, – продолжила она, – мне нет равных в шитье, быть может, в витринах пригодятся...

– Разве тебе платят за болтовню? – спросил Джеральд.

Эстелла вздохнула, а начальник направился дальше по своим делам.

– Вы не пожалеете... – закончила она с надеждой. Но он уже был слишком далеко, чтобы её слышать.

Повернувшись, Эстелла подняла мешки и продолжила свой путь к переулку. Дотащив мусор до большого бака, она поднатужилась и закинула первый из мешков, но промахнулась, и мешок приземлился по ту сторону мусорки. Эстелла простонала. Казалось, хуже быть уже не может.

– Местечко шикарное, да?

Оборачиваясь, она увидела в переулке Джаспера и Хораса, приятели смотрели на неё с восхищением.

– Ты забыла про обед, – добавил Джаспер, поднимая в воздухе бумажный пакет. – Как всё прошло?

Эстелла распрямила спину. Она может ответить честно: пока что день идёт хуже не придумаешь и у неё опускаются руки. Или же она может поступить так, как её всегда учила мама, – сосредоточиться на плюсах. Она отважилась на второй вариант.

– Это мир возможностей, как ты и говорил. Я добьюсь успеха, вы уж мне поверьте, – сказала она, надеясь убедить не только друзей, но и лично себя. – Я само спокойствие и терпение.

Мальчики одновременно прыснули со смеху. Не такие слова обычно ассоциировались у них с Эстеллой.

– Я в этом не сомневаюсь, – поддержал её Джаспер, убирая с лица улыбку и коротко кивая.

Эстелла благодарно на него посмотрела и в этот момент заметила, что Хорас присматривается к открытому окну над мусоркой. Она покачала головой:

– Нет.

– Что «нет»? – спросил Хорас, пытаясь (и весьма неудачно) прикинуться невинной овечкой.

– Нет, я не позволю тебе залезть в это окно, чтобы ты попробовал взломать сейф, – пояснила Эстелла.

Хорас покачал головой.

– А разве не в этом вся соль?

– Нет никакой соли! – крикнули Эстелла и Джаспер в один голос.

Посмеиваясь, Джаспер потянул Хораса за рукав, уводя его от Эстеллы. Дойдя до конца переулка, он обернулся и махнул ей рукой. Она помахала в ответ.

Вздыхая, Эстелла вернулась к работе, подняла следующий мешок с мусором и запустила его в бак. Этот попал точнёхонько в цель, но по пути зацепил торчащий кусок металла.

Послышался звук рвущегося полиэтилена, и из образовавшейся дырки на Эстеллу вывалились апельсиновые кожурки, кофейный жмых и прочие объедки.

– Серьёзно? – крикнула она в пустоту. Забросив оставшиеся мешки в мусорку, Эстелла развернулась, чтобы вернуться обратно в здание. Она вся в объедках – с головы до ног. Нужно переодеться. Поскорее. Но когда она дёрнула за ручку, та не шелохнулась.

Через заднюю дверь ей не войти, захлопнулась.

Эстелла громко простонала. Находить плюсы будет непросто.

Эстелла развернулась и пошагала вниз по переулку к парадному входу «Либерти». Пара-тройка прохожих посмотрели на неё удивлённо, и она ссутулила плечи, словно это могло скрыть от чужих взглядов форму уборщицы и облепившие её кусочки мусора. Дойдя до главных дверей, она заметила какое-то движение в одной из витрин и подняла глаза.

Девушка не намного старше Эстеллы осторожно двигала руку манекена и поправляла шарф слева и справа таким об-разом, чтобы он опустился ниже. Эстелла покачала головой. Витрина была ужасна. Одежда, которую подобрала эта девушка, выглядела уныло и пресно. Даже от мебели, которую стилист выбрала, чтобы создать обстановку, веяло скукой. Одно не сочеталось с другим. Общая тематика не прослеживалась. Витрина не несла никакого послания. Словно стилисты с закрытыми глазами нахватали всяких вещей и не думая нацепили их на манекены.

Не успев толком сообразить, что она делает, Эстелла постучала по стеклу. Девушка подняла на неё взгляд и удивлённо наклонила голову.

– Жаль, что вы считаете это красивым, – сказала Эстелла.

– Что? – произнесли губы женщины в витрине.

– Жаль, что... – Эстелла прекратила кричать – в витрину зашёл её начальник. Она застыла. Его глаза встретились с глазами Эстеллы и сузились. Он пальцем поманил её пройти внутрь. Ей необязательно было слышать его, чтобы понять, что он говорит: «Живо».

Бросив на витрину ещё один сочувственный взгляд, Эстелла направилась обратно в универмаг. Вместо того чтобы опустить голову и прошмыгнуть вдоль стены к служебной части магазина (чего от неё явно ожидал начальник), Эстелла глубоко вдохнула, гордо вскинула подбородок и неторопливо пошагала через весь зал у всех на виду. Скорее всего, её ждёт увольнение. Так почему бы не быть собой – той, кто знает толк в моде и как-нибудь обойдётся без работы уборщицы.

Проходя мимо разодетых женщин, она кивнула.

– Здравствуйте, – сказала она одной из них.

– Милый шарфик, – бросила она другой важной клиентке постарше. Женщина поочерёдно прикладывала под свой обвисший подбородок два шарфа, пытаясь определиться с выбором. – Берите тот, который лучше спрячет вашу шею. – Покупательница ошарашенно уставилась на неё, Эстелла же улыбнулась своей выходке.

Наконец Эстелла дошла до начальника. Она остановилась и приготовилась к неизбежному нагоняю.

– У тебя на щеке банан, – холодно заметил Джеральд.

Эстелла сняла мусор с лица. Затем прямо на глазах у начальника закинула его в рот. И еле сдержалась, чтобы не рассмеяться, когда Джеральда перекосило от отвращения. Эстелла не выжила бы на улице, будь она такой же неженкой, как он.

Словно ощутив, что в Эстелле произошла какая-то перемена, Джеральд жестом позвал её следовать за ним в его кабинет.

– Закончи смену, – объявил он первым делом, когда захлопнул за ними дверь. Подойдя к столу, он строго посмотрел на Эстеллу и продолжил: – Ототрёшь мой офис от пола до потолка. После чего сдашь форму и сядешь на автобус до жалкой, ничтожной дыры, из которой ты вылезла.

Эстелла удивлённо вскинула голову.

– Зачем же так грубо? – спросила она. Смекнув, что терять ей нечего, добавила: – Думаю, за этим накрахмаленным костюмом, слишком стягивающим пятую точку, может скрываться добрый человек, который готов дать талантливому самородку ещё один шанс.

Однако, по всей видимости, никакого доброго человека там и в помине не было.

– За уборку! Живо!

Немногим позже Эстелла окидывала взглядом безупречно чистый кабинет Джеральда. Снаружи темнело. Она вдруг вспомнила слова Хораса: «В чём же вся соль?» Скажем так, её не было. Прежде. Но, возможно, она поспешила отмахнуться от этой затеи. Возможно, ей всё-таки удастся извлечь из сложившейся ситуации некоторую выгоду.

Эстелла довольно вздохнула, сняв свою форму и распустив волосы, собранные резинкой. Было приятно наконец освободиться.

Пора взяться за настоящую работу.

Когда Эстелла наконец вышла из кабинета, на небе светила луна, а магазин был пуст. Она направилась к главной части «Либерти», подпрыгивая от всякого шороха, раздававшегося в универмаге после закрытия. Заметив дверь, ведущую к той самой неудачной витрине, она вскрикнула. Бедная, бедная витрина! Но она может её исправить.

Она шагнула в выставочное окно и на цыпочках приблизилась к манекену, который привлёк её внимание днём. Даже в темноте подобранный для него наряд смотрелся чудовищно.

– Не могу же я оставить тебя в таком виде, – сказала Эстелла неподвижной кукле. – Это было бы жестоко.

Сдёрнув с манекена шляпу, Эстелла принялась за работу.

Эстелле снился жуткий кошмар. Она сидела в мусорке, и кто-то не переставая молотил по бокам огромного металлического бака. Бум. Бум. Бум. Снова и снова. Да сколько можно?! Во сне стук становился всё громче и настойчивее. Эстелла открыла рот, чтобы закричать, – и проснулась.

Открыв глаза, Эстелла ахнула. Стук не был частью кошмара. Это стучали Джаспер и Хорас! Они стояли снаружи витрины и смотрели на неё во все глаза,

А с ними – целая толпа зевак, которая с каждым мгновением всё увеличивалась.

«О нет. О нет. О нет!» – подумала Эстелла, поднимаясь на ноги. Должно быть, она уснула, закончив баловаться с витриной. Несмотря на переполнявший её страх, она не могла не улыбнуться. Витрина вышла ослепительной. Она нашла баллончик краски и разрисовала заднюю стену. Чопорное платье одного из манекенов заменила на кожаную куртку в паре с подходящими брюками, другой манекен переодела в неон. Ей даже удалось оживить мебель. Она добавила контрастные фактуры и цвета, которые тем не менее превосходно сочетались между собой. Витрина полностью преобразилась – яркая, смелая, небрежная и провокационная.

Эстелла кусала губу, разглядывая свою работу. Яркое, смелое, небрежное и провокационное – это не совсем про «Либерти». Но это так в духе самой Эстеллы.

Она вся так и светилась от гордости. Она повернулась к манекенам и подмигнула им.

– Ну, как вам такое? Вы выглядите счастливее. – Услышав удар по стеклу, она подняла руку. Джаспер и Хорас подождут. – Выхожу через... – Стук не прекратился. Эстелла оглянулась через плечо и сглотнула. Никакой это был не Джаспер. И не Хорас. А Джеральд. – О нет, – произнесла она. У начальника был взбешённый вид. Вздыхая, Эстелла вышла из витрины. В это мгновение парадные двери «Либерти» распахнулись для покупателей. Толпы народа хлынули в здание, а начальник Эстеллы устремился к ней.

–- Ты! – крикнул он. – Стой там! Я вызываю полицию!

Полицию? Кажется, это уже слишком. Она не сделала ничего плохого (всего лишь исправила модное преступление). Серьёзно, арестовать следовало бы не её, а ту девушку-стилиста. Но начальник Эстеллы, по всей видимости, смотрел на это иначе. Он продолжал кричать про полицию. Эстелла обернулась. Охранники у главного входа уже заметили её и теперь направлялись к ней. А из глубины магазина к ним на подмогу спешили и другие сотрудники. Путь к отступлению ей был отрезан.

И тут она заметила Хораса. Он пробрался внутрь, но был слишком поглощён выуживанием бумажника её начальника, чтобы прийти к ней на помощь. И нигде в раннем утреннем наплыве покупателей она не видела Джаспера. Она судорожно пыталась придумать какой-нибудь план. Но отходом всегда занимался Джаспер, а не она. Да и запас её свежих идей иссяк.

Как вдруг к начальнику подбежал один из его прихвостней. Он весь трясся, его дыхание было прерывистым.

– Она здесь! Баронесса!

От этих слов начальник стал белым как лист бумаги. Завертевшись волчком, он хлопнул в ладоши. Звук эхом пронёсся по магазину, заставив каждого сотрудника (и нескольких покупателей) замереть на месте.

– Занять позиции! – скомандовал Джеральд.

Эстелла воспользовалась возможностью удрать. Повернувшись, она побежала прочь и, пригнувшись, юркнула за один из перегруженных выставочных стендов.

Как вдруг краем глаза она наконец заметила Джаспера. Он подкрался ближе и присел на корточки рядом с ней.

– Здесь есть чёрный ход? – шепнул он.

Эстелла покачала головой. Она не собиралась уходить. Во всяком случае, пока что. Сперва она должна увидеть её.

– Ты это слышал? – спросила она, чуть не забыв, что нужно говорить тихо. – Баронесса. Я хочу на неё посмотреть.

Джаспер уставился на Эстеллу как на чокнутую.

– Пока им не до нас, нужно делать ноги! – прошептал он.

Но Эстелла не слушала его, её взгляд был сосредоточен на парадной двери. Мгновение спустя внутрь вошли крупный телохранитель и два охранника помельче.

Баронесса появилась следом.

У Эстеллы перехватило дыхание, когда она увидела модельершу. Та выглядела в точности как на снимках с первых страниц светских журналов и газет. Эстелла смотрела во все глаза. Женщина буквально источала высокомерие. Её рот презрительно скривился, а взгляд был холодным как лёд. Но Эстелла едва обратила на это внимание. Она заметила только то, как роскошно Баронесса смотрится в своём дизайнерском наряде.

– Это она, – выдохнула Эстелла.

Джаспер закатил глаза. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но его остановил голос Баронессы, прокатившийся по атриуму.

– Снаружи, – резко произнесла она. – Витрина.

Начальник Эстеллы неуверенно шагнул вперёд.

– Мне очень жаль, – сказал он дрожащим голосом. – Я могу объяснить...

Эстелла почувствовала, что её тянут за рукав, и оторвала взгляд от Баронессы и Джеральда. Джаспер отчаянно кивал головой в сторону от стенда. Охранники их засекли.

– Ты прав, – сказала она. – Пора делать ноги!

Эстелла попыталась подняться. Джаспер рядом с ней – тоже. Но они оказались недостаточно проворными. Джаспер попался первым – его схватил один из охранников. Другой охранник преградил дорогу Эстелле, прежде чем та выбежала из-за выставочного стенда. Он положил ладонь ей на голову и с силой на неё надавил – щека Эстеллы расплющилась о холодное стекло стенда. Невзирая на все попытки, Эстелле никак не удавалось высвободиться из его хватки.

– Простите, Баронесса, – произнёс Джеральд. – Вот та невежда, разнёсшая витрину в пух и прах. Мы с этим разберёмся.

На мгновение повисла тишина. Эстелле очень хотелось увидеть лицо Баронессы, но перед глазами у неё были только драгоценные камни в витрине, к которой её прижали. Наконец женщина заговорила:

– Она здесь работает?

– Её уволили, – поспешил заверить Баронессу Джеральд. – Мы пытаемся быть добры к этим голодранцам, но... – Эстелла пробормотала что-то, чем лишь подстегнула охранника ещё сильнее вдавить её лицо в незнающее жалости стекло витрины.

– Так она здесь не работает? – уточнила Баронесса.

– Я... Я... – заикался Джеральд, он явно не мог понять, какой ответ от него хочет услышать Баронесса.

Баронесса покачала головой.

– Ты потеешь, – заметила она. Её комментарий вызвал у Эстеллы улыбку, несмотря на её незавидное положение. – И от тебя дурно пахнет. Сделай шаг назад.

– Да, конечно, конечно, – забормотал он. Улыбка на лице Эстеллы стала ещё шире. Было забавно наблюдать за начальником, который наконец-то оказался в зависимом положении.

– Эй ты, оборванка! – Голос Баронессы изменил направление. Скосив глаза, Эстелла увидела, что Баронесса смотрит на неё. Пожилая дама жестом привлекла внимание худощавого мужчины, стоявшего рядом с ней. – Джеффри, – сказала она, – визитка.

Кивнув, Джеффри в два счёта приблизился к Эстелле. Он запустил руку в передний карман своего костюма и вытащил визитку.

– Вы приняты, – объявил он. – Адрес здесь. Пять утра. Не опаздывайте. – Он попробовал вручить ей визитку, но охранник продолжал её удерживать.

– Зубы, – сказала Эстелла – только так она могла взять визитку.

Джеффри с опаской поднёс карточку ко рту Эстеллы. Она быстро её схватила, а затем высвободилась из хватки охранника одним рывком. В то же мгновение Джаспер вырвался из лап своего захватчика. И тут, как по сигналу, в помещение зашёл Хорас. С полными руками пакетов с награбленным добром.

Не дожидаясь, чем всё это обернётся, троица ринулась к выходу. Баронесса наблюдала за тем, как они удаляются, не без некоторого любопытства. Едва добежав до двери, Эстелла услышала, как та сказала Джеральду:

– Ну и дурак же ты. За десять лет никто не собрал в «Либерти» витринной композиции лучше.

Трое друзей вылетели из магазина на оживлённый тротуар. С лица Эстеллы не сходила улыбка. В руке она сжимала визитку. Ей это не приснилось. Баронессе понравилась её витрина! Более того, она получила новую работу. Работу у Баронессы. Можно забыть про «Либерти». Это не просто подъём по карьерной лестнице, это взлёт.

Они запрыгнули в кузов проезжавшего мимо грузовичка, направляясь домой. Эстелла глаз не сводила с визитки. Карточка была красивой – кремового цвета и плотной. Такая визитка невольно вызывала уважение – как и женщина, которая дала её Эстелле. В середине жирным курсивом были выведены слова: «Дизайнерский дом Баронессы фон Хеллман». Ниже шрифтом помельче был указан адрес. Эстелла провела рукой по тиснению. Выпуклые буквы заставили её вздрогнуть.

Когда грузовичок проезжал мимо Берлоги, Эстелла и парни спрыгнули на землю. И даже тогда Эстелла не оторвала глаз от визитки. Едва очутившись под защитой Берлоги, Эстелла плюхнулась на кровать и выставила визитку перед собой.

– Ей понравилась моя витрина, Джаспер. – Голос Эстеллы был мягким. Она встретилась с другом взглядом. Тот терпеливо ждал, когда она продолжит. – Ей понравилась моя витрина!

Джаспер улыбнулся.

– Я так рад за тебя, – сказал он.

Она ответила на его улыбку своей.

– И всё благодаря тебе.

Хорас, который всё это время кропотливо рассортировывал награбленное добро, посмотрел на них.

– Так вот в чём соль, – удовлетворённо сказал он.

Эстелла рассмеялась. Хорас был неисправим. Ну да ладно. Завтра утром она наконец явит свой талант миру моды.

Пять утра наступили быстро. Эстелла большую часть ночи была слишком взбудоражена, чтобы уснуть, а когда ей это наконец удалось, ей приснились головы манекенов и рулоны ткани. Когда прозвенел будильник, она уже час как была одета и готова к выходу.

Сейчас она стояла напротив огромного здания. Солнце ещё не взошло, поэтому на улице было темно, лишь изредка то тут, то там моргал какой-нибудь одинокий фонарь. Огромные двери пока были закрыты, и Эстелла беспокойно переминалась с ноги на ногу. Она опустила взгляд на крепко сжатую в руке визитку, чтобы ещё раз уточнить адрес.

Как вдруг дверь распахнулась. Джеффри, помощник Баронессы, выглянул на улицу и посмотрел на неё.

– А, ты, – сказал он так, словно её появление его удивило. Хотя именно он сообщил ей, куда и во сколько приходить. – Заходи.

Эстелла прошла внутрь не мешкая. Джеффри вёл её по помещению, а она вертела головой по сторонам, отчаянно пытаясь уловить каждую деталь. Снаружи это здание было ничем не примечательно, но внутри всё было иначе. На стены падал мягкий свет. На их мерцающем фоне выступали манекены, наряженные в одни из самых эффектных творений Баронессы. Вне себя от радости Эстелла поняла, что перед ней лучшие шедевры знаменитой модельерши. Прямо здесь – так близко, что к ним можно прикоснуться рукой.

Открыв следующую дверь, Эстелла и Джеффри вошли в огромную комнату со стеклянными стенами и перегородками – мастерскую. Работа здесь шла полным ходом. Швеи шили. Дизайнеры рисовали. Рабочие скатывали и раскатывали рулоны ткани. Всюду, куда ни глянь, были изображения одежды на разных этапах создания – от простого наброска до завершённого образа. Эта комната была самым чудесным местом, в которое когда-либо ступала нога Эстеллы.

Девушка шла среди этого великолепия, словно в трансе. Как вдруг её посетило странное чувство, будто кто-то наблюдает за ней. Она огляделась по сторонам. Все вокруг были заняты делом. Запрокинув голову, она посмотрела наверх и невольно замерла, заметив возвышающийся над ними кабинет. Его окружал балкон, и создавалось впечатление, будто кабинет парит над головой.

А на балконе, наблюдая за происходящим внизу, стояла Баронесса.

Баронесса проследила, как сперва Эстелла, а затем Джеффри поймали на себе её взгляд. Её редко впечатлял кто-либо (кроме неё самой). Но было что-то... вдохновляющее в витрине этой девицы. Увидев её, Баронесса приняла спешное решение нанять Эстеллу (в основном чтобы приглядывать за ней и не дать другим вдохновляться её работой).

Баронесса гордилась своим умением предупреждать потенциальные угрозы. И хотя Эстелла пока не превратилась в полноценную опасность, было разумнее держать её при себе. Натянув маску безразличия, Баронесса со смесью удовольствия и гордости наблюдала, как паника охватила лица сотрудников внизу. Она подождала, когда Джеффри выполнит свою работу.

– Тихо! – крикнул он.

Мгновенно вся деятельность в мастерской приостановилась. Никто не двигался. Никто не дышал. Точнее, никто, кроме одного человека, который стоял за тележкой ткани, украдкой сипя.

– Я слышу чьё-то дыхание, – сказала Баронесса.

– У меня астма, – попытался объяснить мужчина. – Я...

Баронесса лишь вскинула бровь. Мужчина тут же задержал дыхание. Его лицо стало красным, а Баронесса повернулась и обратилась ко всем прочим:

– Моё последнее шоу произвело фурор. Мне прочитать, что пишет «Сплетник»? – Не утруждая себя ожиданием ответа, она подняла газету. Эстелла узнала раздел о моде. Не проходило и дня, чтобы она не пожирала его глазами. – «Наряды сразили наповал свежим прочтением линий косого кроя и завышенной талии. Они перестроили сил... – Этажом ниже астматик судорожно вдохнул. Слишком громко. Баронесса замолчала. Затем, выразительно нахмурившись, продолжила: – Силуэт так смело, что зрители разразились бурными аплодисментами при виде первой же модели. Она в самом деле гений. – На последнем слове Баронесса кивнула, явно одобрительно. – Мне прочитать последнюю часть ещё раз? «Она в самом деле гений». – Баронесса закрыла газету. – Фурор. Снова. Насладитесь моментом. – На долю секунды сотрудники, казалось, расслабились. Губы начали растягиваться в улыбках. Астматик вдохнул полной грудью. Баронесса позволила им немного порадоваться. Она знала, что следующая минута доставит ей ещё больше удовлетворения. Как только Баронесса убедилась, что сердце каждого из них вернулось к привычному ритму, она отбросила газету в сторону, положив «веселью» конец. – Довольно, – сказала она. – Пора готовить новое шоу. Мы должны превзойти самих себя! Приступайте! – Раздав указания, она развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась обратно в свой кабинет.

Быть начальницей весело. Быть самой грозной начальницей в индустрии моды – ещё лучше. Вновь устроившись за рабочим столом, Баронесса позволила себе улыбнуться. Она просто обожает свою жизнь.

Эстелла не знала, что делать. Комната вновь превратилась в гудящий улей, но она понятия не имела, над чем «жужжать» ей. Увидев её замешательство, Джеффри хлопнул в ладоши, чтобы привлечь её внимание.

– Ты... витринщица, – сказал он, – хватай манекен, какую-нибудь ткань и собери из этого что-нибудь. Баронессе нужны новые образы. – Коротко кивнув, он удалился.

И всё? Просто собрать что-нибудь? Эстелла растерялась. Она смотрела на других дизайнеров, корпевших над своими работами. Казалось, голова каждого была полна идей. Но как давно они здесь работают? На создание их образов могли уйти недели, даже годы. А она должна собрать один с ходу? Она не знает даже, где взять ткань.

Глубоко вдохнув, Эстелла расправила плечи. Если она не будет расторопной, ей не видать этой должности как своих ушей. Раз Баронессе нужен новый образ, она его создаст. Заметив проход в противоположном конце помещения, Эстелла направилась к нему. Ранее она видела, как туда свозили ткани. Возможно, там она что-нибудь подыщет.

И действительно, пройдя за дверь, она очутилась на лестничной клетке. Стойки с тканями выстроились в полутьме в ряд. Даже в тусклом свете их цвета выглядели ярко и смело. Эстелла улыбнулась: с этим можно работать.

Она принялась собирать материал. Метр того, метр другого. Шифон, шёлк, деним. Здесь были самые невероятные ткани. Вскоре она набрала их целый ворох и вышла обратно в мастерскую.

Следующий час Эстелла была полностью погружена в работу. Звуки на заднем фоне гасли, пока она подщипывала и заправляла, соединяла и подгибала, шила и подкалывала. Изначально у неё не было плана, но, как и всегда, когда в её руках оказывался материал, образ начинал материализовываться сам собой. По какой- то причине её вниманием на лестничной клетке завладели розовые ткани. Возможно, потому что ей наскучили неброские цвета, помогавшие ей не выделяться в их с ребятами аферах. Возможно, потому что она пребывала в хорошем настроении. Как бы то ни было, лоскут за лоскутом розовые ткани стали единым целым, их едва заметно отличающиеся оттенки слились в платье. Оно было одновременно сдержанным и привлекавшим к себе внимание.

Вставая, чтобы потянуться, Эстелла заметила, что в помещении стало тихо. Эстелла была здесь новенькой, но понимала, что это может означать только одно: Баронесса где-то поблизости. Дизайнеры стояли возле своих манекенов, взволнованно сцепив ладони перед собой. Эстелла подошла к своему манекену и приготовилась ждать.

В то же мгновение в помещение вошла хозяйка. Не сказав ни слова, она направилась вдоль ряда манекенов. Смеряя их по очереди взглядом, она мгновенно выдавала оценку.

– Ерунда, – прокомментировала она одну из работ. – Мусор, – бросила она про другую. Остановившись перед особо вычурным нарядом, который был сшит из множества тканей и щедро украшен бусинами, изрекла: – Вы уволены.

Наконец Баронесса дошла до творения Эстеллы. И снова остановилась. Эстелла затаила дыхание. Она чувствовала на себе взгляды других дизайнеров. Глаза Баронессы пробегали вверх-вниз по незамысловатому крою платья, она склонила голову набок. Казалось, молчание длится целую вечность.

– Неплохо, – изрекла Баронесса.

Воздух был готов со свистом вырваться из лёгких Эстеллы, но тут Баронесса достала бритву и одним быстрым движением срезала излишки ткани. Эстелла и сама собиралась это сделать, но не успела. Хотя, глядя на работу Баронессы, она должна была признать, что у неё бы это получилось не так мастерски. Несколькими быстрыми движениями бритвой Баронесса придала платью более узкий и чёткий силуэт. Ещё один взмах – и Баронесса закончила. Эстелла вздрогнула – Баронесса зацепила её своим жутковатым инструментом.

– Ай! – вскрикнула она негромко, глядя на свою ладонь. На коже выступила маленькая красная капля.

– Кто разрешил тебе говорить? – резко спросила Баронесса.

Эстелла показала ладонь.

– О, простите, – сказала она. – Кажется, вы меня задели.

– Хм-м, – произнесла Баронесса, беря ладонь Эстеллы и поднося её к своему лицу. Она пристально посмотрела на каплю крови и крикнула через плечо: – Ткань! Мне нужен точно такой же красный! – Затем, не сказав больше ни слова, удалилась.

Эстелла смотрела, как Баронесса уходит. Мысли у неё в голове неслись вскачь. Баронесса не отмела её работу. Это верно, но в то же время она не сказала, что пришла от неё в восторг. Во всяком случае, она её не уволила.

А это уже кое-что... не так ли?

Рабочие дни Эстеллы в дизайнерском доме Баронессы пролетали один за другим, и постепенно обстановка стала для неё привычной. Привычной, насколько это возможно, когда твоя начальница – безжалостная модельерша, склонная к перепадам настроения и очень легко выходящая из себя. Эстелла вставала рано и добиралась до мастерской раньше других. И с этого момента до самого обеда с головой погружалась в свой мир: делала наброски, работала с манекенами, шила и перешивала. Каждая смена приносила новый рулон ткани, новую искру вдохновения.

А затем, когда желудок Эстеллы уже начинал урчать, Баронесса заглядывала в мастерскую. К плюсам можно было отнести то, что её появление обычно отпугивало голод, поскольку в дизайнерском доме не приветствовалось, чтобы сотрудники ели на работе. К минусам – то, что никогда нельзя было угадать, в каком настроении окажется Баронесса на этот раз. Иногда она была прохладной и сдержанной (что в её случае можно было приравнять к дружелюбию). В другие дни – холодной и презрительной. А бывала и ледяной – прямо как зима в Арктике. И всё же пока Баронесса одобряла творческие эксперименты Эстеллы и предоставляла ей пространство для развития, Эстелла была готова мириться с её жутким характером.

Так проходили день за днём. И хотя каждую ночь, возвращаясь в Берлогу, Эстелла была выжата как лимон, она ещё никогда не чувствовала себя такой счастливой.

Одним поздним утром Эстелла как раз собиралась добавить последний штрих фасону, который набрасывала на бумагу, когда услышала узнаваемый стук каблуков Баронессы. Положив карандаш, Эстелла поднялась с рабочего места и взглянула на часы: половина двенадцатого. Да, примерно в это время Баронесса отправляет одного из сотрудников за обедом.

В следующее мгновение в помещение вошла Баронесса. Джеффри, как всегда, шёл следом. Баронесса окинула мастерскую взглядом и задержала его на Эстелле.

– Замарашка, – позвала она. Эстелла посмотрела на свою одежду. Это она про неё? Но она почистила свои вещи только прошлой ночью. Хотя руки действительно не помешало бы отмыть от чернил. – Сходи за моим обедом. – И Баронесса сделала заказ, который заставил бы попотеть даже опытного официанта. Эстелла слушала внимательно, стараясь запомнить каждую мелочь. Баронесса заказала кружочки огурца определённой толщины, точное число веточек петрушки, незамедлительно уточнив, что они должны быть срезаны, а не сорваны. Когда Баронесса закончила, Эстелла кивнула и поспешила прочь. Нужно было раздобыть еду прежде, чем заказ улетучится у неё из головы.

К счастью, Баронесса была постоянным клиентом одного ресторана, так что персонал привык к её особому стилю и запросам, поэтому официант не моргнул и глазом, когда Эстелла проговаривала заказ. Она ждала, и волнение всё росло, а время тянулось ужасающе медленно. Баронесса ненавидела ждать. Когда еда наконец была готова, Эстелла пулей помчалась в мастерскую и взбежала вверх по лестнице.

Эстелла остановилась перед дверью кабинета. Она была открыта, но Баронесса была занята беседой с двумя незнакомцами. Её лицо было бесстрастным. Эстелла не решилась войти.

– Поскольку нам принадлежат универмаги, в которых выставлена ваша продукция, – говорил один из мужчин, – мы подумали, что можем подкинуть вам идею.

Другой мужчина в точно таком же костюме и с точно таким же выражением лица, как у компаньона, согласно кивнул.

– Дать обратную связь.

Баронесса вскинула идеальную бровь.

– Отлично, – сказала она. Мужчины уже было выдохнули, но затем она продолжила: – Позволите, я начну? Вот моя обратная связь. Вы низкого роста, толстые, пахнете гнилой рыбой, абсолютно не обладаете чувством цвета, но притворяетесь, что это не так. – Мужчина пониже неловко заёрзал на стуле, и Эстелла была готова поспорить, что он попытался к себе принюхаться. Баронесса повернулась к его компаньону. – Ваши доходы ниже двенадцати с половиной процентов, клиентопоток ниже пятнадцати. – Казалось, мужчину удивило, что Баронессе известны такие цифры. – Да, я проверяю информацию лично. Ваш магазин не реставрировался со времён последней бомбёжки; люди просто не знают, что им делать – покупать или искать укрытие. – Эстелла слушала её тираду, испытывая нечто среднее между страхом и восхищением. Она ещё никогда не слышала, чтобы кто-нибудь (в особенности женщина) говорил столь смело и уверенно. Наблюдать за этим было одно удовольствие, хотя Эстелла ни за что не хотела бы оказаться на месте отчитываемых. Баронесса не закончила. – Большую часть денег, предназначенных для ремонта, вы присваиваете себе и прячете в швейцарских банках. – Она на одном дыхании выдала точный номер счёта, и мужчины побледнели. – И вы считаете, что ваши идеи мне нужны? – наконец произнесла она довольным голосом, откидываясь на спинку кресла. – У меня всё. Ваша очередь. Я вся внимание.

Компаньоны быстро встали со стульев.

– Хорошего дня, – выдавил мужчина повыше, после чего развернулся и ретировался из кабинета. Другой воротничок поспешил за ним. Когда они проходили мимо Эстеллы, она почти была готова поклясться, что один из них хлюпает носом.

В то же мгновение Баронесса подняла взгляд.

– Обед! – произнесла она, по всей видимости, уже позабыв о предыдущих посетителях. – Живо!

Эстелла поспешила войти и вручить Баронессе её обед. Она надеялась только, что еда не слишком остыла и что семь пучков срезанной (а не сорванной) петрушки не увяли за это время.

Подавшись вперёд, Баронесса изучила еду так же внимательно, как она изучала фасоны. После чего кивнула.

– Наконец-то хоть кто-то компетентный, – произнесла она. Эстелла вспыхнула от похвалы и только собиралась поблагодарить Баронессу, как со стороны двери послышался какой-то звук. Обернувшись, она увидела, как в кабинет ввалился незнакомый юноша. Баронесса вздохнула. – И кто-то некомпетентный. – К удивлению Эстеллы, Баронесса продолжила обращаться к ней напрямую. – Это Роджер, мой юрист. Хотя большую часть времени он проводит в захудалом баре, бренча на пианино.

– Привет, – поздоровался Роджер, поднимая руку с документами в приветственном жесте.

– Привет, – поздоровалась Эстелла. Затем, сообразив, что неплохо бы сказать что-нибудь ещё, добавила: – Пианино – это здорово.

Игнорируя обоих, Баронесса достала из контейнера с едой два огуречных кружочка и, устроившись на тахте в углу кабинета, положила их на глаза.

– Время для моего девятиминутного восстановительного сна, – объявила она. – Эстелла, сложи мой обед.

«Она знает моё имя!» – подумала Эстелла, быстро делая, что велено. Она ни разу не слышала, чтобы Баронесса называла кого-то из мастерской по имени. Как это понимать? Неужели что-то изменилось?

Складывая остатки еды обратно в контейнер, Эстелла повернулась к Баронессе.

– Хорошо, – сказала она.

В то же мгновение Роджер произнёс:

– Я могу...

Но никто из них не был удостоен ответом. Баронесса провалилась в сон.

Обменявшись взглядами, Эстелла и Роджер тихонько вышли из кабинета. Эстелле была знакома поговорка «Не буди лихо, пока оно тихо». Если то, что только что произошло, можно считать поворотным моментом в их с Баронессой отношениях, лучше не рисковать.

Эстелла лишилась покоя. Хотя Баронесса продолжала бросать ей крохи внимания, Эстелла понимала, что может потерять её благосклонность в любой момент. От этого постоянно во время работы и особенно при каждом поручении её нервы были натянуты как струна. И это утро не было исключением. Выйдя на балкон перед самым обедом, Баронесса пригласила, или, точнее, приказала Эстелле составить ей компанию.

Некоторое время спустя Эстелла очутилась на заднем сиденье автомобиля Баронессы. Кивнув на альбом, который Эстелла всегда носила с собой, Баронесса велела ей доработать один старый набросок.

Баронесса откинулась на обитую роскошной кожей спинку пассажирского сиденья рядом с Эстеллой и принялась за свой обед. Эстелла тем временем взялась за работу.

Они двинулись по городским улицам, и автомобиль подпрыгнул на кочке. Баронесса, казалось, восприняла состояние дорог как личное оскорбление. Её взгляд упал на альбом на коленях Эстеллы.

– Может, добавить подкладку? – произнесла она.

Эстелла наклонила голову набок. А это идея.

– Можно использовать тюль, чтобы добавить пышности, – предложила она, развивая мысль Баронессы. – Придать объём.

Баронесса кивнула и, съев последний кусок, выбросила то, что осталось от обеда, в окно. Поймав удивлённый взгляд Эстеллы, Баронесса пожала плечами.

– Это соседям, – сказала она. – Они меня на дух не переносят. Самодостаточная женщина. Богатая выскочка. Так что, раз уж они всё равно меня ненавидят, так у них хотя бы будет на то причина. – Увидев ворота поместья Ипсвич, Баронесса выпрямилась. – А, вот мы и на месте, – произнесла она.

Преодолев гигантские ворота, машина двинулась к поместью. Эстелла смотрела во все глаза. По обе стороны цвели идеально ухоженные посадки, ни один листочек и лепесток не выбивались из стройной картины. Даже гравий, которым была усыпана дорожка, казалось, был выровнен таким образом, чтобы не осталось и кочки. Но всё это меркло на фоне огромного особняка. Его украшали десятки окон, и он был на целый этаж выше всех окрестных домов. У дверей поместья выстроился ряд слуг.

Машина остановилась. Баронесса отмахнулась от предложенной водителем руки. Не удостоила вниманием и слуг. Она направилась прямо в дом, сбрасывая перчатки и шляпу по пути. Пара телохранителей, которые никогда не отходили от неё далеко, держались рядом. Трио далматинцев устремилось к Баронессе, громко лая, чтобы привлечь к себе её внимание. Баронесса сделала вид, что не заметила их. Эстелла, еле поспевая за ней, не сводила с псов глаз. Вообще-то она любила собак, но к далматинцам у неё было особое отношение. С той самой ночи, когда три представителя этой породы убили её мать. Поглядывая на животных, которые стояли сейчас рядом с Баронессой, Эстелла с трудом сдерживала тошноту.

Они шли по особняку, не сбавляя шага, и, только дойдя до покоев Баронессы, наконец остановились. Комната своими размерами превосходила даже мастерскую в дизайнерском доме. Потолки составляли шесть метров в высоту, стены были обклеены дорогими обоями. Под ногами Эстеллы лежал роскошный ковёр.

Баронесса ждала, остановившись перед зеркалом в полный рост. Две служанки вошли в комнату и принялись переодевать госпожу. Она стояла, словно живой манекен со скучающим лицом, пока на неё натягивали платье.

Эстелла принялась рисовать в альбоме, вдохновившись окружающим великолепием. На бумаге обретало форму новое платье.

– Эстелла! – Голос Баронессы испугал Эстеллу, и она пролистала страницы к наброску, который делала в машине. – Лиф. Нужно подточить карандаш. Украшения! – произнесла Баронесса повелительным тоном, обращаясь к Джону, своему камердинеру. Она велела достать бесценные аксессуары. Слуга направился к дальней стене комнаты. Он надавил на стену, открыв потайную дверь, за которой скрывалась ещё одна, запертая. Охранник достал ключ и открыл её, после чего исчез внутри тайника-сейфа. – Ты наточила карандаш? – вновь спросила Баронесса, устремив внимание на Эстеллу. Эстелла кивнула, но не ответила, сосредоточившись на доведении модели до совершенства. В следующее мгновение камердинер возник из потайной комнаты с подносом сверкающих украшений в руках. Баронесса сошла с платформы, на которой всё это время стояла, и подошла к нему. Она бегло просмотрела варианты с бриллиантами и сапфирами, рубинами и изумрудами. Она отодвинула в сторону несколько экземпляров поменьше и наконец выбрала комплект с бриллиантами, состоявший из ожерелья, серёг и крупного кольца. – Отлично, – сказала она, показываясь присутствующим. – Как я выгляжу?

– Умопомрачительно, – без промедления ответили слуги.

Баронесса, казалось, пропустила дежурный комплимент мимо ушей.

– Эстелла, – позвала она, – показывай. – Эстелла быстро подошла к ней. Протягивая альбом, она показала начальнице эскиз, который та запрашивала. Баронесса коротко кивнула. – А как бы сделала ты?

Эстелла помолчала. Она не знала, что сказать. Баронесса хочет узнать честное мнение о её модели или это ловушка? В конце концов Эстелла решила рискнуть и внесла несколько быстрых правок в набросок, после чего протянула его Баронессе, не смея дышать.

Баронесса изучала рисунок, казалось, целую вечность.

– Думаю, ты... кое-что можешь, – наконец заключила она. Затем, не сказав больше ни слова, развернулась и вышла из комнаты. Слуги последовали за ней.

У Эстеллы болели глаза. Она разглядывала набросок, прикреплённый к стене кабинета Баронессы, почти целый час, пытаясь его улучшить. Баронесса была здесь же – сидела за рабочим столом, выискивая недостаток за недостатком. Всякий раз Эстелла делала набросок лучше и прикрепляла его к стене для сравнения. Её не огорчала критика. Она помогала ей расти как дизайнеру. И хотя Баронесса ей не то чтобы нравилась, Эстелла определённо уважала её мнение. Так что она смирилась с её комментариями и резкими замечаниями.

– В этом есть что-то отталкивающее, – изрекла Баронесса, глядя на последний вариант. – А я склонна доверять своему чутью.

Эстелла быстро сделала новый набросок и прикрепила его к стене.

– Я подумала, почему бы не сделать силуэт прилегающим? – предложила она.

– О, ты подумала, неужели? – колко ответила Баронесса.

Эстелла кивнула на новый набросок. Со временем она стала вести себя с Баронессой более уверенно. Но ей никогда не хватало смелости перечить ей. До этого момента.

– Я думаю, так лучше, – подтвердила она, настаивая на своём.

На мгновение в комнате повисло напряжённое молчание, и Эстелла прикусила губу. Но затем, к её удивлению (и удовольствию), Баронесса кивнула.

– Вообще-то ты права, – согласилась она. Говоря это, Баронесса повернулась в кресле, и солнечный луч, пробившийся сквозь световой люк, осветил изящное ожерелье, которое она надела сегодня.

Эстелла негромко ахнула.

Это было ожерелье её мамы – то самое, которое она потеряла в ту ужасную ночь много лет назад.

Прежде Эстелла его не видела. Оно было спрятано под шарфом, элегантно драпирующим шею Баронессы. Но вот оно здесь, сверкнуло перед лицом Эстеллы, и к горлу подкатила тошнота.

«Откуда оно у Баронессы?» – подумала Эстелла, пытаясь усмирить дрожь в руках.

– Ваше ожерелье... – проговорила Эстелла неровным голосом.

Баронесса взяла тонкий ломтик огурца с тарелки перед собой, не заметив перемены в лице Эстеллы и её ошарашенного взгляда.

– Семейная реликвия, – ответила она небрежно. – С ним связана занятная история. Одна из служанок его украла.

– Нет, не может быть! – Слова слетели с языка Эстеллы прежде, чем она смогла себя остановить.

Подняв взгляд, Баронесса холодно уставилась на Эстеллу. Одно дело стоять на своём, когда они обсуждают рабочие моменты, но никто не смеет говорить с ней в таком дерзком тоне.

Придя в себя, Эстелла почтительно улыбнулась Баронессе, но мысли продолжали лихорадочно носиться в её голове. Как она не соотнесла одно с другим раньше?

Баронесса. Её благодетельница.

И женщина, на вечер которой они с мамой явились без приглашения много лет назад. Хозяйка трёх крупных далматинцев.

Это один и тот же человек.

Эстелла была ребёнком, и та ночь была омрачена таким горем, что она, по всей видимости, выбросила из головы внешность той женщины. Но сейчас воспоминания обрушились на неё с невиданной силой. Женщина на лестнице, одетая как Мария-Антуанетта, которая безучастно смотрела, как мать Эстеллы летит с обрыва. Собачий лай и беззвучный крик девочки.

Эстелла заставила себя вернуться в настоящий момент.

– Извините. Я хотела сказать, что это звучит просто невероятно. Она работала на вас? – продолжила Эстелла, надеясь, что её объяснение прозвучало убедительно.

По всей видимости, да, потому что Баронесса кивнула.

– Когда-то, – сказала она. – Много лет назад. Украла его у меня и оказалась достаточно глупа, чтобы заявиться сюда снова. После чего погибла, сорвавшись с обрыва.

– Какая трагедия, – слабо пробормотала Эстелла. К горлу подступил комок. Как Баронесса может говорить о смерти её матери так буднично?

– Это случилось во время моего зимнего бала, и её смерть сильно подпортила мне веселье. – Баронесса потянулась и зевнула. – Ну, хватит об этом. Время для моего девятиминутного послеобеденного сна. Не забудь меня разбудить.

Эстелла кивнула.

– Обязательно, – пролепетала она, глядя на Баронессу во все глаза. Ей пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы не подойти к женщине и не ударить её по самодовольному лицу. Смерть матери и сломанная жизнь самой Эстеллы для Баронессы лишь досадное неудобство, испортившее ей вечеринку? Глубоко вдохнув, Эстелла усмирила свой гнев. Прошлое не изменить. Но она может попытаться получить ответы на вопросы, которыми она без конца задавалась все эти годы. – Так кем вам приходилась та женщина? – спросила Эстелла, пытаясь говорить, как ни в чём не бывало.

– Неважно, – ответила Баронесса, направляясь к тахте. – Это история о том, как мне повезло. У неё был ребёнок, «уникальный, как снежинка» и всё такое. Банальный случай вымогательства.

Эстелла стиснула зубы. Всё было совсем не так.

– Может, она просто любила своего ребёнка?

– Судя по всему, у неё был только один человек, о котором она должна была заботиться, и эту задачу она с треском провалила, – съязвила Баронесса.

Её слова прозвучали для Эстеллы как пощёчина. Мама любила её и жертвовала для неё всем. А Баронесса говорит о ней так, словно та была мусором.

Не подозревая о кипящем в груди Эстеллы возмущении, Баронесса улеглась на тахте и положила огуречные кружочки на глаза. В следующее мгновение она уже мирно посапывала.

Эстелла смотрела на неё, не отрывая взгляда от ожерелья. Оно было так близко. Стоило только потянуться за ним...

Вдруг она услышала голоса, доносившиеся из коридора. Они становились всё ближе. В следующее мгновение в кабинет вошли Джеффри и Роджер, следом за ними – два измождённых помощника с прекрасным платьем на руках. Последними вошли телохранители. Джон держал дорожную шкатулку с украшениями Баронессы. Заметив Эстеллу, он смерил её недобрым взглядом.

– Баронесса, – произнёс Роджер не-громко, – у нас встреча в «Ритце»...

Пробормотав пару ругательств себе под нос, Баронесса неохотно поднялась на тахте. Её девятиминутный сон составил меньше пяти минут. А значит, она будет ещё невыносимей, чем обычно. Встав, Баронесса не произнесла ни слова, пока две перепуганные служанки возились, одевая её. Облачённая наконец в платье, со свежей причёской на голове, Баронесса жестом приказала поднести ей шкатулку.

Заглянув внутрь, она подцепила новое ожерелье и сняла то, что уже было на шее. Эстелла пристально смотрела на украшение матери, которое Баронесса бесцеремонно бросила в шкатулку. Джон проследил за её взглядом. Его глаза слегка округлились, но не от того, что он её в чём-то заподозрил. Скорее он о чём-то догадался. Шкатулка захлопнулась.

В следующее мгновение Баронесса гордо прошагала из кабинета. Свита последовала за ней.

Эстелла смотрела, как они уходят. Её ноги словно приросли к полу. Она так долго пыталась произвести впечатление на Баронессу. Она вложила все свои мечты и чаяния в работу на эту женщину.

А та оказалась чудовищем.

Чудовищем, которому было всё равно, что мама Эстеллы умерла, а маленький ребёнок остался сиротой. Чудовищем, которого заботила только собственная персона и какая-то дурацкая вечеринка.

Разбитая мечта Эстеллы была на вкус как пепел.

«Ну и что мне теперь делать?» – подумала она с тяжёлым сердцем.

Эстелла не была готова вернуться в Берлогу. Но и оставаться в мастерской было невыносимо. Всякий раз при виде имени Баронессы на очередном наряде, наброске на стене или документе в корзине ей становилось дурно.

Эстелла сгребла свои вещи в охапку и вышла на улицу. Она бесцельно брела по дороге, словно в тумане. Она просто позволила своим ногам нести себя, а сама мысленно вернулась к той тёмной ночи, которая навсегда изменила её жизнь. Она так давно о ней не думала. Но сейчас воспоминание было столь отчётливым, словно трагедия произошла совсем недавно.

Мама и Баронесса разговаривают. Собаки лают. А затем мамы больше нет. Она погибла, упав с утёса. Воды у его подножия навсегда поглотили её.

Это страшное событие наложило отпечаток на жизнь Эстеллы. Ей пришлось жить по законам улиц. А Баронесса тем временем прохлаждалась в своём роскошном особняке, посещала лучшие вечера и создавала фантастические наряды. Словом, делала всё, чтобы её имя стало синонимом высокой моды.

Какая несправедливость.

Вздохнув, Эстелла подняла глаза и увидела, что ноги принесли её к Риджентс- парку. Казалось, фонтан мерцал в ярком свете луны. Она подошла к ближайшей скамейке, села на твёрдую поверхность и зарылась лицом в ладони.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Эстелла подняла глаза. К своему удивлению, она увидела Джаспера и Хораса. Они стояли перед ней. Джаспер выглядел встревоженным, а Хорас... Ну, он выглядел как Хорас.

– Говорил же, – произнёс Хорас самодовольно. – Где ей ещё быть.

Эстелла пожала плечами. Он прав. Но для чего они её искали? Она посмотрела на небо в сумерках и вспомнила. Они собирались провернуть одно дельце этим вечером в театральном квартале. Она и не заметила, что уже поздно. Как вдруг её глаза наполнились слезами, а изо рта вырвался стремительный поток слов.

– Она назвала мою маму воровкой, – сообщила Эстелла. – И сказала: «Мать из неё получилась никудышная».

Джаспер тряхнул головой, пытаясь разобрать, что говорит Эстелла и о ком она ведёт речь. Затем его глаза округлились, когда он сообразил, что к чему.

– Баронесса знала твою маму?

Эстелла кивнула. Поднимаясь на ноги, она вытерла ладони о полы рубашки, беря себя в руки.

– Оказывается, это на её вечер мы приехали тогда много лет назад, – объяснила она. – Мама на неё когда-то работала. Я обронила ожерелье, убегая. Видимо, она его нашла. – Когда эти слова прозвучали, сложившаяся ситуация стала ещё реальнее и ещё ужаснее. Но кроме того, они придали Эстелле решимости сделать то, что она сочла обязательным в то же мгновение, когда увидела ожерелье. Выбора нет. – Я его верну.

– Вернёшь? – повторил Джаспер. – То есть...

– Украду, – закончила за него Эстелла. Именно это она и собиралась сделать. Баронессе не достанется единственная вещь, которая осталась от мамы. – Я могла бы попросить отдать его мне, но она ужасный человек, так что, скорее всего, и думать об этом нечего. К тому же украсть его будет куда веселее. – Она улыбнулась.

Хорас согласно кивнул.

– Наконец-то! – радостно воскликнул он. – Вот в чём вся соль!

– У неё море украшений, – поведала Эстелла Хорасу. –- Можешь забрать все. Ни в чём себе не отказывай. После этого дела мы сможем уйти на покой.

Джаспер пожал плечами. Он не хотел, чтобы это дело стало последним. Его вполне устраивала такая жизнь.

– Но море украшений – это всегда хорошо, – согласился он.

Хорас воспринял затею с большим энтузиазмом.

– Звучит первоклассно, – сказал он, выпячивая пузо, – а мне такое по нраву.

Обхватив этих двоих, которые за годы стали её новой семьёй, Эстелла стиснула их в объятиях. Да, они не приходились ей кровными родственниками, но они о ней заботились... всегда. И скоро они помогут забрать то, что принадлежит ей по праву.

Осталось только придумать план.

Эстелла всегда с удовольствием разрабатывала аферы для шайки. Это было весело, отлично помогало отвлечься и дарило ей чувство контроля над собственной жизнью. Но сейчас ей было не до развлечений. Она хотела вернуть себе ожерелье (и, возможно, доставить Баронессе некоторые неудобства в процессе). Она ранила Эстеллу, теперь Эстелла ранит её в ответ.

К счастью, Эстелла уже уяснила, что Баронесса человек привычки. Каждое утро модельерши начиналось с одного и то же завтрака. На обед у неё были те же три блюда, что и вчера. Её девятиминутный сон следовал ровно через тринадцать минут после того, как она проглотит последний кусочек обеда. Телохранителей она никогда не меняла, потому что в противном случае ей пришлось бы обучать новичков, а это стоило бы ей времени, а время, как она не уставала напоминать всем вокруг, – деньги.

Жизнь Баронессы была строго упорядочена.

И это играло Эстелле на руку.

Она начала прощупывать почву практически сразу. Придя в мастерскую следующим утром, Эстелла посмотрела на неё другими глазами. Теперь вместо святилища, где создаётся мода и рождаются идеи, она видела очередной объект.

Она держала ухо востро, когда в здание вошли телохранители. Она отслеживала малейшие изменения в их поведении. Сидя в кабинете Баронессы, она заметила, что Джон, камердинер, не снимает рук с большой связки ключей, пристёгнутой к его ремню.

– Там мне ни за что не добраться до ожерелья, – сообщила Эстелла парням после первого дня наблюдений. – Нам придётся прийти за ним туда, где она меньше всего этого ожидает, – к ней домой.

Была только одна проблема: поместье Ипсвич охранялось почти так же надёжно, как мастерская. Баронесса не любила испытывать судьбу. У неё были камеры. У неё была охрана. У неё были псы. Но Эстелла занималась воровством уже достаточно долго, чтобы знать, что у каждой камеры есть слепая зона. У каждого охранника есть слабость. У каждого пса... Скажем так, собак можно подкупить... Она на это надеялась.

– Ты должна разузнать об этом месте как можно больше, – заметил Джаспер как-то ночью, когда Эстелла в поте лица разрабатывала план ограбления. Она рассчитывала, что это дело не займёт много времени. Зайти, выйти. Взять ожерелье и сделать ноги. Но задача оказалась куда сложнее.

И всё-таки она понимала, что Джаспер прав. Чем больше у них будет информации, тем лучше они будут подготовлены. Поэтому однажды днём, когда Баронесса прилегла для своего послеобеденного сна, Эстелла прошмыгнула из кабинета и прочесала коридоры дома. На случай, если кто-нибудь из охраны её засечёт, у неё была припасена отговорка про поиск туалета. И всё же она не забывала поглядывать на часы. Девять минут – не так много, но после нескольких дней подготовки этого должно было хватить.

Стоя перед стеной в Берлоге, Эстелла просматривала сведения, которые сумела раздобыть. Эта стена стала своего рода картой их плана. На ней были списки имён, планы здания, даты, обведённые красным, фотографии всех охранников и список любимых лакомств псов Баронессы. В центре всего этого было приглашение, от него расходились линии к десяткам других крупиц собранной информации.

– Её Чёрно-белый бал, – объявила Эстелла, поворачиваясь к парням. – Там мы это и провернём. – Ей потребовалось некоторое время, чтобы принять решение. Дом будет полон. Ожерелье будет убрано в сейф, в котором Баронесса хранит все свои украшения. Охранники будут следить за тем, чтобы на территорию не проникли посторонние, они и не подумают приглядеться к своим (в особенности к Эстелле). Всё-таки она успела доказать свою преданность Баронессе. Во всяком случае, они так думают.

– Это самое крупное дело нашей шайки, – заметил Джаспер, снимая шапку и взволнованно прижимая её к груди.

Эстелла кивнула. Он прав. А значит, нужно просчитать всё до мелочей. Они должны быть на одной волне. Она опустила взгляд и увидела, что Хорас лежит на куче газет. Она вздохнула.

– Отключим систему безопасности, – размышляла она вслух. – Обойдём камеры. Откроем сейф. Украдём ожерелье. – Звучало всё просто как дважды два.

– Незаметно свалим, – неуверенно добавил Хорас с пола.

Да, точно.

Но именно поэтому Эстелла выбрала бал. Он станет для них идеальным прикрытием.

– Во время самой большой вечеринки сезона? Легко, – заметила она, прогоняя его сомнения. – Там будет столько народа, что мы легко затеряемся в толпе. В удобный момент я добуду ключ от сигнализации и сейфа.

Для Эстеллы всё выглядело просто. Но, взглянув на Джаспера, она увидела, что тот хмурится. А это был плохой знак. Указывающий на то, что Джаспер думает. А если Джаспер думает, то, скорее всего, видит слабые стороны её плана.

Эстелла оказалась права. Джаспер думал. И слушал. Его впечатлили внимание Эстеллы к деталям и план, который она разработала. Но всё-таки он немного нервничал. Переменных, которые могли повлиять на исход дела, было немыслимое множество. А успеху предыдущих операций они во многом были обязаны тем, что выбирали цель себе по зубам. Эта же цель казалась необъятной. К тому же к ней примешивались личные счёты.

Подойдя к стене, Джаспер уставился на неё, словно это могло дать ответ на его вопрос.

– Как мы их отвлечём?

– Я выяснила, что она любит выпроваживать со своих вечеринок женщин, оскорбляющих её тонкое чувство прекрасного: пожилых, грустных, одетых в зелёное, приводящих с собой пуделей, – пояснила Эстелла. – А ещё слишком эффектных, которые перетягивают внимание на себя.

Джаспер кивнул. Так вот как Эстелла собирается подобраться к Баронессе (и к ожерелью).

– То есть нам нужно найти такую, – произнёс Хорас, пытаясь понять, к чему она клонит. Джаспер ему улыбнулся. Хорас долго смекал что к чему, но обычно до него всё же доходило (ему просто было нужно чуть больше времени). – Старушку найти будет проще всего.

К удивлению Джаспера, Эстелла закатила глаза. Это было на неё не похоже. Всё-таки она сильно изменилась с тех пор, как узнала правду. Он пытался относиться к ней с пониманием, но случались моменты, как сейчас, когда ему было неловко за её поведение.

Хорас был её другом. Её семьёй. Он не всегда всё схватывал на лету, но Джаспер был уверен в том, что Хорас готов в любой момент протянуть Эстелле руку помощи.

– Я, – сказала она, совладав с раздражением. – Я их отвлеку. – Она улыбнулась. – Хаос, разруха, смерть... это по моей части.

Джаспер наклонил голову набок и посмотрел на неё с усмешкой. Она заёрзала под его взглядом, явно смутившись. Джаспер знал, что подруга шутит. Но смерть? Это уже перебор.

На мгновение он задумался, стоит ли её одёрнуть, но затем пожал плечами.

– Есть проблема, – сказал он вместо этого. – Неужели она тебя не узнает?

Хорас согласно кивнул.

– Это проблема.

Эстелла пожала плечами.

– Может, и узнает, – ответила она.

– И разве ты не потеряешь тогда работу? – заметил Джаспер. – Работу, которую ты, как я думал, обожаешь.

– Работу, которую он раздобыл для тебя, – добавил Хорас. Эстелла и Джаспер уставились на него. Для того, кто, казалось, вечно не ухватывал сути беседы, Хорас частенько попадал в яблочко.

Эстелла опустила глаза, и Джаспер понял, что Хорас задел её за живое. Он и представить себе не мог, через что она сейчас проходит и что чувствует. Их не было с ней той ночью. Они не видели, как Баронесса холодно повернулась спиной к матери Эстеллы. И их не было в кабинете, когда Баронесса просто отмахнулась от случившегося, словно от мелкой неприятности.

Джаспер знал, что дело не только в ожерелье. Но он также знал, что Эстелла им в этом не признается. И даже если он (и Хорас) правы, она потратила слишком много сил на разведку и планирование, чтобы пойти сейчас на попятный.

Когда Эстелла подняла голову, на её лице читалась решимость.

– Я должна его вернуть, – сказала она.

Джаспера покоробило от жёсткости в её голосе.

– Как скажешь, – произнёс Хорас, пожимая плечами.

Эстелла кивнула, а затем повернулась, чтобы посмотреть на стену.

Джаспер прав. Хотя она и правда ужасно сильно любила работу, которую ей предстоит потерять, не согласиться с тем, что Баронесса её узнает, было бы глупо. Разве что...

– Эстелла не сможет пойти на бал, – признала она. – Но я знаю того, кто сможет.

Длинные ноги Эстеллы шустро несли её вниз по лондонской улице. Она вертела головой во все стороны, разглядывая витрины.

Проходя мимо винтажного магазина, она замедлила шаг. За стеклом стоял манекен, одетый в сногсшибательный алый вечерний туалет, дополненный броским жакетом и неоновыми цветовыми акцентами. Образ был иронично-безбашенным, энергичным и живым – как раз в духе Эстеллы.

Она поскорее вошла в магазин. Зазвенел колокольчик, дверь открылась и закрылась за ней. Крошечное помещение было заполнено стойками со всевозможной одеждой: яркими топиками, брюками в цветочек, платьями в пол, короткими юбками, сапогами с высоким голенищем, туфлями на шпильках, неоновыми повязками. Самые разные стили последних трёх десятилетий лежали стопками, висели и были свалены в кучи.

Эстелла пришла в восторг.

Высокий мужчина с волосами, идеально уложенными в кок в стиле Боуи, стоял на стуле, стуча по сломанному кондиционеру. Но, услышав звон колокольчиков, он прервал своё занятие и повернулся к Эстелле. На лице у него была нарисована большая молния. Он явно был заядлым поклонником творчества Зигги Стардаста.

– Добро пожаловать в «По второму кругу». Я – Арти, – произнёс он приветливо. – Или Арт. Как в слове «артист».

Эстелла кивнула.

– Вы выглядите блистательно, – сказала она. Так и было. Его макияж выглядел безупречно – вплоть до лёгких теней, выделявших глаза, и румян, подчёркивавших скулы. Он раскрасил своё лицо, словно холст, создав изумительное произведение.

– Мне говорят об этом целый день, – ответил он, пожимая плечами. – Так что, наверное, так и есть.

– А как к вашему виду относятся прохожие? – полюбопытствовала она.

– Без издёвок и оскорблений не обходится, конечно, – ответил Арти спокойно. – Но я всегда говорю, что «обычный» – худшее из оскорблений, а так меня ещё никто не называл.

Эстелла улыбнулась. Похоже, она встретила родственную душу. Арти говорит с ней на одном языке моды от «а» до «я»: начиная с витрины и заканчивая тем, во что он одет. У неё возникло чувство, что они отлично поладят.

– Мне нужно платье, – сказала она, переходя к делу. – Для бала. И оно должно произвести фурор.

Арти жестом указал на стойки вокруг.

– Что ж, погляди вокруг, Золушка, – произнёс он торжественно. – У меня есть всё, о чём юноша или девушка могут мечтать. Если ты можешь себе это представить, значит, я могу тебе это предложить.

Эстелла принялась просматривать ассортимент с энтузиазмом ребёнка в кондитерской лавке. Арти оказался прав. У него действительно было всё, о чём она когда-либо могла мечтать и что она когда-либо могла вообразить. Диор пятьдесят шестого. Шанель тридцать второго. Чёрные платья, белые платья, цветные платья. Было сложно определиться, какое ей нравится больше. Но её взгляд то и дело возвращался к красному наряду в витрине.

– Баронесса шестьдесят пятого, – произнёс Арти, проследив за её взглядом. – Зимняя коллекция.

Эстелла кивнула.

– Я сразу его приметила, – призналась она. – Это судьба.

Красный.

С самого детства, с тех пор как она встретила Джаспера и Хораса, Эстелла красила волосы в один и тот же кирпично-красный оттенок. Для большинства людей такой выбор цвета был бы смелым решением. Но, учитывая натуральный цвет локонов Эстеллы, так она чувствовала себя почти незаметной. Однако пришла пора с ним проститься.

Стоя над раковиной, она спускала воду, пока та не стала комнатной температуры (теплее которой Берлога никогда не знала). Наблюдая, как вода утекает в слив, Эстелла глубоко вдохнула. Она собиралась изменить в себе то, что было её частью многие годы. Когда она покрасила волосы в первый раз, она горевала. Не стало её мамы. Ей некуда было идти. Она только познакомилась с Джаспером и Хорасом. Скрывать своё истинное «я» не казалось ей чем-то неправильным. Наоборот, это было необходимо.

Но в последующие годы она полюбила этот цвет. Он стал её частью, словно проведя черту между ней прежней и настоящей. И всё же, если она собиралась провернуть план по изъятию ожерелья, и к тому же так, чтобы её не узнали, смена цвета волос – лучшее решение.

Подставив шевелюру под струю, Эстелла смотрела, как рыжая краска утекает в слив. Вода постепенно блекла: от ярко- красного к розовому, а затем к прозрачному. Когда она выпрямилась, девушка, глядящая на неё в зеркале, была одновременно знакомой и чужой.

Эстелла кивнула своему отражению. Готово.

Пришло время действовать.

Ответственность за первую часть плана лежала на Хорасе и Джаспере. Хорасу это изрядно льстило, но он заметил, что Эстеллу это немало тревожило. На всякий пожарный она повторила с ними план бессчётное множество раз. Хорас помнил, что они должны делать. Его пёсик, Мигун, тоже помнил, что он должен делать. Эстелла вознамерилась достать то ожерелье, и, если она этого хочет, ей придётся на него положиться.

Джаспер подъехал на фургоне службы дезинсекции и встал в конец очереди из автомобилей, выстроившихся перед поместьем Ипсвич. С пассажирского места Хорас наблюдал, как дорого одетым гостям одному за другим помогают выйти из машины и пройти к парадному входу. Каждый гость был одет либо полностью в белое, либо полностью в чёрное. Хорас подумал, что в результате они кажутся какими-то одинаковыми, а это нагоняет скуку. Сидевший у него на коленях Мигун заскулили. Пёсик не любил разлучаться с Бадди, но Эстелла настояла на том, чтобы Бадди отправился на бал вместе с ней. Возможно, оно и к лучшему. За одной собакой приглядывать легче, чем за двумя.

Среди озера чёрно-белого чванства фургончик Джаспера и Хораса торчал, словно большой зелёный нарыв.

Джаспер вырулил из очереди автомобилей и остановился над закрытым люком. Он заглушил двигатель. Хорас выпрыгнул из машины, а Джаспер залез под фургон и открыл люк. Он будет ждать там сигнала от Хораса, который подтвердит ему, что всё чисто. После чего поспешит к помещению охраны и возьмётся за свою часть плана.

Ободряюще похлопав Мигуна по спинке, Хорас проследил за тем, как пёсик стремглав помчался впереди него. После чего глубоко вдохнул и направился ко входу для слуг.

– Я приехал так быстро, как мог, – выдал он, останавливаясь перед охранником.

– Это частная вечеринка, – ответил охранник бесцветным голосом.

– Вредители, с которыми я имею дело, не ждут приглашения, приятель. – Он понизил голос и наклонился ближе, словно собираясь поведать секрет. – Они проникают на территорию и кусают толстосумов. У тех сначала идёт пена изо рта, затем закатываются глаза, и потом они умирают. А после этого охранника, который ничего не сделал... Скажем так, ему не поздоровится.

Охранник покачал головой.

– Отличная история, приятель, – произнёс он неискренне. – Но я на неё не куплюсь.

Именно это Хорас и ожидал от него услышать. Идеальная почва для следующей части плана. Пока Хорас нёс свою чепуху, Мигун прошмыгнул мимо ног охранника и занял позицию. Пришло время Хорасу добавить драматизма. Он выпучил глаза, глядя на что-то за спиной охранника.

– Замри! – сказал он, понижая голос, словно от испуга. – Что бы ты ни делал, не оборачивайся...

Разумеется, охранник тут же обернулся. Мигун спрыгнул с одной из полок в дверном проёме и, рыча, бросился в лицо охраннику. Амбал пронзительно взвизгнул, а Мигун рыкнул напоследок и убежал в дом.

– Чего ты стоишь? – крикнул охранник, поворачиваясь к Хорасу. Он не разглядел Мигуна как следует, поэтому решил, что зверёк и есть один из тех вредителей, о которых его предупреждал Хорас. – Вытрави его!

Хорас кивнул. Пока охранник взволнованно вглядывался в конец коридора, Хорас подал сигнал Джасперу, и тот проскользнул в люк. Затем, повернувшись к охраннику, Хорас добавил:

– На твоём месте я бы вымыл руки.

Махнув рукой, он неторопливо пошагал в дом. Он знал, что где-то в туннелях под ним Джаспер пробирается к подвалу, чтобы подключить там своё компьютерное оборудование. В считаные мгновения он получит доступ к системе видеонаблюдения и провернёт трюк с камерами. На экранах охранников будет крутиться старый видеоряд. Они всё равно что лишатся зрения.

Они уложились меньше чем в три минуты. И теперь у Джаспера и Хораса был доступ к целому поместью. Всё было подготовлено к прибытию Эстеллы.

Анита Дарлинг злилась на своего начальника. Она умоляла его не заставлять её освещать Чёрно-белый бал Баронессы. Она не могла себе этого позволить – как в прямом, так и в переносном смысле. Глядя на своё платье, она с трудом сдержала вздох. Это была подделка под знаменитый дизайнерский бренд. И всё равно, даже несмотря на дешевизну, оно стоило ей полуторанедельного оклада.

Анита всегда надеялась, что к двадцати пяти годам уже совершит большой прорыв в журналистике. Она надеялась, что будет освещать злободневные темы или как минимум получать главные развороты газеты. Но она продолжала писать заметки о моде для «Сплетника». События вроде этого дурацкого бала, где все присутствующие должны были одеться в белое или чёрное, были тем, что ел их читатель, вот только они, кусочек за кусочком, съедали душу Аниты.

Достав камеру, аккуратно обклеенную белым, чтобы не отступать от тематики вечеринки, Анита щёлкнула несколько раз толпу и декорации. Они, по её мнению, были одновременно первоклассными и довольно безвкусными. Она сомневалась, что ультрамодная модельерша может ошибаться, но почему-то не разделяла её видения. Всё здесь было каким-то бездушным и пресным. Повернувшись, чтобы заснять женщину, одетую в наряд, сшитый, по всей видимости, из белой кожи ящерицы, Анита увидела Баронессу. Та спускалась по лестнице в главный зал. Баронесса заметила Аниту в то же мгновение и направилась к ней.

– Мисс Анита Дарлинг, – произнесла Баронесса голосом, сочившимся высокомерием.

– Баронесса! – воскликнула Анита, натягивая на лицо улыбку. – Мы невероятно признательны вам за то, что вы предоставляете «Сплетнику» эксклюзивный материал об этом вечере.

Баронесса смерила Аниту взглядом. Анита вспыхнула от такого пристального внимания.

– По всей видимости, недостаточно признательны, чтобы соблюсти дресс-код, – произнесла Баронесса. Выхватив белую сумочку из руки Аниты, Баронесса приподняла её. Анита поморщилась. Почти в самом низу сумки было крошечное пятно от синих чернил.

– Видимо, ручка протекла, – заметила Анита, нервно посмеиваясь. – Орудия ремесла...

– Никому не интересно, что ты пишешь, дорогуша, – отрезала Баронесса. – Только то, как я выгляжу. – С этими словами она развернулась и направилась к толпе, которой не терпелось осыпать её почестями. Проходя мима ведёрка со льдом, Баронесса бросила туда оскорбительную сумочку Аниты.

Аниту злило то, что на самом деле Баронесса была права. Всем было плевать на то, что она пишет, лишь бы к её статье прилагалась фотография Баронессы. «Было бы здорово, окажись в центре внимания хоть раз кто-то другой», – подумала она, доставая сумочку из ведёрка.

Но Баронесса была хозяйкой вечера. Разве такое возможно?

Эстелла вдохнула, собираясь с духом. Она продумала всё от и до. Прошлась по всем возможным закоулкам. Предусмотрела все сценарии. Планы были проверены, перепроверены, а потом проверены ещё раз.

«Тогда почему, – думала она, – я так нервничаю?»

Да, если её поймают, её могут арестовать. Если её узнают, она может потерять работу. А если случится и то, и другое? Что ж, она представила, как её арестовывают и увольняют. Но оно того стоит – если она доберётся до ожерелья.

Ещё раз глубоко вдохнув, она успокоила бешено бьющееся сердце и прошла через парадную дверь в толпу. Белый плащ в пол скрывал её платье. А капюшон – волосы. Петляя и ныряя между гостей, ничем среди них не выделяясь, она улыбнулась. Пока всё шло как надо.

Под мышкой заёрзал спрятанный от посторонних глаз под плащ Бадди. Она аккуратно опустила его на пол. Он тут же исчез под ближайшим столом. Убедившись, что пёс в безопасности, Эстелла подошла к другому столу ближе к середине зала. На нём высилась пирамида из бокалов шампанского. Ненадёжно балансируя на своих тонких ножках, фужеры мерцали и сверкали жидким золотом.

Эстелла смотрела, как к столу приблизился официант и обновил поднос с бокалами. Он двинулся по залу, раздавая их гостям, Баронесса тем временем поднялась по лестнице. Окидывая помещение взглядом, она подождала тишины. Толпа смолкла. Эстелла шагнула к пирамиде из бокалов. Она тоже ждала.

Баронесса явно наслаждалась моментом. Она растягивала его, позволив глазам всех присутствующих остановиться на ней и её великолепном вечернем туалете. Она красовалась, вертясь туда-сюда так, чтобы её платье разглядели со всех углов, рассмотрели каждую изысканную деталь. Эстелла услышала звук стремительно щёлкающей камеры и взглянула в сторону его источника. Женщина примерно её возраста делала снимки так быстро, словно стреляла из автомата. Эстелла подавила стон. Ну, конечно. Баронесса не просто ведёт себя так, словно она в центре внимания, она в самом деле в центре внимания (ну или будет, когда завтрашний выпуск «Сплетника» выйдет в печать).

«Но сюжет будет кое-чем дополнен», – лукаво подумала Эстелла, поворачиваясь к лестнице спиной.

– За меня! – произнесла Баронесса, наконец подняв свой бокал вверх.

Толпа повторила за ней. Стаканы поднесли к губам. Рты приоткрылись. А затем... дзинь!

Звук сотни бокалов шампанского, падающих на пол, пронёсся по огромному залу. Головы всех присутствующих немедленно отвернулись от Баронессы и повернулись к Эстелле.

Стоя рядом с тем, что секунду назад было пирамидой шампанского, Эстелла пожала плечами, словно говоря: «Упс!»

Поскольку все смотрели на неё, никто, кроме самой Эстеллы, не заметил, как Хорас и Мигун, переодетый теперь в кошку, вошли в помещение через служебный вход. Отлично, всё продолжает идти по плану. Обведя взглядом дам и господ рядом с собой, Эстелла кивнула мужчине постарше. Он казался беззащитным и слегка напуганным, и на мгновение Эстелла пожалела о том, что сейчас произойдёт. Но сразу же отмахнулась от этой мысли.

– Огоньку не найдётся? – спросила она кокетливо.

Он кивнул и, порывшись в кармане пиджака, вытащил коробок спичек. Он чиркнул спичкой, и она вспыхнула. Он помялся, протягивая её Эстелле, поскольку не понимал, для чего ей огонь, ведь она не держала сигарету.

Приняв спичку у него из рук, Эстелла улыбнулась и резво бросила её – прямо себе на плащ.

Мгновение, и белая ткань плаща с капюшоном распалась в вихре пламени. Огонь быстро погас, открыв взглядам собравшихся кроваво-красное платье и чёрно-белые волосы Эстеллы. Наряд дополняла эффектная маска. Подняв глаза, Эстелла встретилась с Баронессой взглядом.

«Шах и мат», – подумала она, пока Баронесса, пытаясь сохранять самообладание, метнула на охранников суровый взгляд.

– Взять её, – услышала Эстелла, как она процедила сквозь зубы.

– Живой? – спросил охранник покрупнее.

Баронесса кивнула.

– Пока что.

– Необязательно устраивать сцену, – предостерёг он Эстеллу, когда подошёл ближе.

Эстелла улыбнулась.

– О, вообще-то обязательно, – возразила она.

Недовольный таким ответом охранник попытался схватить Эстеллу за руку. Она молниеносно ударила его тростью, которую держала припрятанной в руке, а затем, повышая голос так, чтобы её слышал каждый из собравшихся, воскликнула:

– Ах! Моя рука! Наверное, у меня перелом! – Как она и ожидала, гости принялись обеспокоенно перешёптываться. Она продолжила разыгрывать сцену. – Думаю, да. В доме есть врач? – Для пущего эффекта она притворилась, что рука безжизненно повисла вдоль тела.

К этому моменту каждый из присутствующих смотрел на Эстеллу во все глаза. Они пребывали в замешательстве – и немудрено. Никто не понимал, что такого криминального совершила эта девушка, чтобы с ней так обращались. Девушка сшибла пирамиду шампанского. Но она ведь не нарочно...

Эстелла между тем ждала именно такой реакции. Она ощущала на себе холодный взгляд Баронессы, даже когда охранники подошли к ней ещё ближе. Как вдруг один из них ринулся на неё. Эстелла ловко увернулась, пригнувшись, а затем подставила трость к его ногам так, чтобы он споткнулся и полетел вниз. Барахтаясь, он попытался встать с пола. Эстелле представился шанс. Наклонившись, она пробормотала фальшивое извинение (и между тем пошарила у охранника в карманах). Выпрямляясь, она улыбнулась своим зрителям поневоле.

– Хочу заметить, что я проделываю всё это на каблуках, – произнесла она непринуждённо. После чего подбросила трость вверх. Та перевернулась в воздухе, и Эстелла проследила, как ключи, которые она ловко поместила в нижнюю часть трости, вылетели, выписывая под потолком дугу. Стоявший на балконе Хорас протянул руку и поймал их. Остальные ничего и не заметили.

Эстелла встретилась с ним взглядом, ловя трость. Она кивнула. Отлично, очередной этап прошёл как по маслу. Но затем она увидела, как Хорас поднёс к уху рацию и прислушался. По его лицу пробежало беспокойство. Должно быть, возникла проблема с повторяющейся по кругу плёнкой, которую они поставили, чтобы отрезать комнату с сейфом от видеонаблюдения. Их план всецело зависел от того, попадут ли они в эту комнату. Эстелла тщательно просчитала все риски. Баронесса никогда не выставляла свои украшения. Их всегда убирали в сейф. Баронесса ни за что бы не надела дешёвое ожерелье Кэтрин на подобное событие. Оно должно лежать в сейфе. А значит, единственной причиной, почему Джаспер вызвал Хораса по рации, могла быть проблема с плёнкой. Охранники увидят, что происходит. Плохо дело. Важно, чтобы они оставались в неведении.

Само собой, в следующее мгновение Хорас закричал. Похоже, они перешли на план «Б».

Пока Хорас рьяно опрыскивал Мигуна бутафорским спреем от паразитов, а Джаспер, скрытый от глаз собравшихся, колдовал над камерами, Эстелла лихорадочно соображала. Ей нужно дать Хорасу время пробраться в комнату с сейфом.

Повернувшись, она увидела, что охранников стало больше. Её окружили. Бежать некуда.

– Очевидно, раз вас шестеро, победа за вами, – произнесла Эстелла с максимальной уверенностью, на которую она была способна в сложившейся ситуации. – Но первые двое смельчаков серьёзно пострадают. Так что вы уж там сами решите, кто это будет. – Повисла пауза – амбалы взвешивали её слова. Затем, пожав плечами, один из них приблизился к Эстелле со спины и схватил её за плечо. Эстелла молниеносно замахнулась тростью и заехала ему по лицу. Несчастный застонал, а на Эстеллу тем временем двинулся следующий охранник. И вновь, занеся свою трость, словно меч, она ударила его в грудь, а следующим ловким движением руки съездила ему по подбородку. – Это два? – спросила она, довольная собой. – Я сбилась со счёта.

Вновь повернувшись, она замахнулась тростью, чтобы выбить из игры следующего противника. Охранник встретился с ней взглядом, когда она опускала руку. Отработанным движением он поднял руку и поймал трость на лету. Эстелла зарычала. Охранник подтащил её к себе и обхватил руками, обездвижив.

Стоявшая в противоположном конце зала Баронесса кивнула.

– Ведите её ко мне, – приказала она.

Охранник протащил Эстеллу через комнату и подтолкнул её к Баронессе. Эстелла застыла. Она была уверена, что с такого близкого расстояния Баронесса её узнает. Она посмотрела на модельершу и заметила у той на шее мамино ожерелье. «М-да, – подумала она, когда Баронесса велела собравшимся продолжать веселье. – Такого поворота я не ожидала».

– Кто вы? – спросила Баронесса Эстеллу, плывя по лестнице к маленькому алькову. – Вы выглядите смутно знакомо.

– Я выгляжу сногсшибательно. – Эстелла выдохнула. Баронесса её не узнала (пока что). Она быстро вернулась к роли таинственной законодательницы мод, которую она часами оттачивала во время подготовки к операции. – Насчёт знакомой не знаю, дорогуша.

Казалось, такой ответ Баронессу почти впечатлил. Почти. Сузив глаза, она кивнула на голову Эстеллы.

– Ваши волосы, они настоящие?

– Чёрно-белый бал, – размыто ответила Эстелла. – Люблю производить Фурор.

– Понятно, – произнесла Баронесса, которую такой ответ не убедил. – Как там ваше имя?

Сердце Эстеллы забилось быстрее. Эту деталь она не продумала. Она не могла просто выдать себя, назвав своё имя. Но и не могла просто стоять там, ловя воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Голова кипела – она силилась придумать псевдоним. Она неотрывно смотрела в холодные глаза Баронессы. В них было что-то очень злое и мстительное. Это напомнило ей о рыжем мальчишке, который превратил её жизнь в начальной школе в сущий кошмар. И тогда она решила, какое имя она назовёт.

– Круэлла, – ответила Эстелла смело.

Впервые с момента их знакомства Эстелла увидела, как по лицу Баронессы пробежало нечто похожее на тень одобрения.

– Впечатляет, – произнесла Баронесса. – И этот фасон придумали вы? – Она указала на красное платье.

– Его придумали вы. Это платье из вашей коллекции шестьдесят пятого года, – ответила Эстелла. Она на мгновение замолчала, давая Баронессе время осмыслить её слова. После чего добавила: – Я его подправила.

Баронесса посмотрела на Эстеллу ничего не выражающим взглядом. Некоторое время женщины стояли молча, глядя друг другу в глаза. Затем Баронесса кивнула.

– Неудивительно, что я от него в восторге, раз оно моё, – сказала она, пропуская мимо ушей ремарку Эстеллы. – Я что-то не припомню, чтобы я вас приглашала.

– Я тоже, – сказала Эстелла. Она чувствовала себя всё увереннее, мало-помалу вживаясь в новую роль. – Но вот она я.

Баронесса прошла к двум большим стульям в алькове и села на тот, что был больше, с высокой спинкой и плотной обивкой. «Прямо трон Снежной королевы». Указав на стул поменьше, Баронесса велела ей сесть.

– Я настаиваю, – сказала она. – Я заинтригована, а такое случается нечасто.

Когда Эстелла направилась к стулу, к ним приблизились три далматинца Баронессы. У Эстеллы мгновенно застыла кровь в жилах. Псы были здоровыми – один крупнее другого. Она постаралась выровнять дыхание, когда перед её глазами пронеслось ужасное воспоминание: чёрно-белое расплывчатое пятно надвигается на неё, прячущуюся за изгородью. Быть не может, что это те самые псы, которые напали на её мать, верно? Меняет ли Баронесса собак, словно сумочки?

Приняв испуг Эстеллы за восхищение, Баронесса подозвала одного из питомцев и положила свои длинные, тонкие пальцы ему на голову.

– Ну разве они не роскошны? – сказала Баронесса. – А ещё безжалостны. Это моё любимое сочетание. – Сглотнув, Эстелла медленно прошла мимо собак и опустилась на стул. Псы при этом негромко зарычали, как будто узнали её. – Так чего вы хотите? – спросила Баронесса, протягивая Эстелле бокал шампанского. Она потягивала искристый напиток, пристально глядя на Эстеллу. – Вы явно хотели привлечь моё внимание.

Эстелла отпила из своего бокала. В действительности она надеялась держаться от Баронессы подальше.

– Думаю, – сказала она, импровизируя, – было бы здорово узнать, в чём ваш секрет.

Баронесса кивнула, словно именно этого она и ожидала.

– Спать по два часа в сутки, – начала она. – Держать всех в страхе, быть творческим гением, не позволять чему-либо становиться на твоём пути и разделываться со всяким и каждым конкурентом... – Пока Баронесса говорила, Эстелла заметила Бадди. Пёс незаметно пробрался в альков и теперь прятался под столиком между их стульев. Эстелла метнула взгляд в сторону далматинцев. К счастью, они пока не учуяли запах Бадди, но это был лишь вопрос времени. – И вот теперь я пытаюсь понять, – продолжила Баронесса. – Вы мой конкурент, Круэлла?

Эстелла резко вскинула голову.

– Вопрос с подвохом, – заметила она. – Ответ может меня уничтожить. А что, если я новый друг?

Баронесса одарила Эстеллу покровительственной улыбкой.

– У меня нет друзей, милочка, – ответила она без обиняков.

– Должно быть, вы очень одиноки.

Баронесса покачала головой.

– Не родился ещё такой человек, который соответствовал бы моим стандартам. Поэтому я предпочитаю быть одна. – Она помолчала и отпила из бокала. – А ты? Чего хочешь ты?

Вопрос застал Эстеллу врасплох. Она медлила, пытаясь придумать ответ. Размышляя, она подняла взгляд вверх. И чуть не ахнула, увидев на балконе Хораса в сопровождении двух охранников. Надеясь, что она ничем себя не выдала, Эстелла отпила из своего бокала.

– Я хочу быть похожей на вас, – заявила она. Как Эстелла и предвидела, Баронесса кивнула, словно она ожидала услышать такой ответ. – Вы – очень влиятельная женщина.

– Позволь, я дам тебе один совет, – сказала Баронесса. – О влиянии говорят только те, у кого его нет. – Она окинула взглядом зал и гостей, толпившихся в нём по одной-единственной причине – они желали быть ближе к ней.

Эстелла проследила за её взглядом. Несмотря на неприязнь, которую она испытывала к Баронессе, она была вынуждена признать, что та права. Влияние Баронессы не знает границ – и она использует его в качестве оружия.

– Что ж, у меня его нет. Вот почему мне приходится говорить о нём, и вот почему я здесь, – признала Эстелла. Потворство самомнению Баронессы было наилучшей тактикой. – Мне придётся вас то и дело перебивать или вы, наконец, меня выслушаете?

Баронесса некоторое время молчала, и Эстелла уже начала думать, что зашла слишком далеко. Но затем лицо женщины медленно расплылось в улыбке.

– А ты дерзкая штучка, – наконец произнесла она.

Эстелла выдохнула, и тут же заметила Джаспера. Он, крадучись, прошёл через служебный вход, одетый в форму официанта, которую она для него сшила. Отлично. По крайней мере, ему ничего не грозит. Но расслабляться рано. Нужно выиграть время, чтобы завершить начатое.

– Поговорим о вашей коллекции шестьдесят восьмого года, – сказала она, опуская глаза на подол платья. – Я в восторге от вашей придумки с вышивкой. Расскажите мне о ней.

– Откуда ты родом? – спросила Баронесса.

Сделав глоток шампанского, Эстелла пожала плечами.

– Скажем так, с севера. Только чуть южнее. Так что, можно сказать, практически с запада.

Выслушав её расплывчатый и нелепый ответ, Баронесса откинулась на спинку стула. Ожерелье сверкнуло в свете ламп, и Эстелла попыталась придумать способ снять его с шеи Баронессы. На балконе над ними охранники смотрели на что-то у ног Хораса. Эстелла была готова поспорить, что это Мигун. По всей видимости, пёсик, одетый в костюм кошки, выполнял свою задачу. В то же мгновение она засекла Джаспера. Он направлялся в её сторону. Нужно было действовать немедля.

Но, прежде чем она смогла что-либо предпринять, Баронесса сделала последний глоток шампанского.

– Что ж, беседа была занятной, – сказала она, ставя пустой бокал на поднос проходившего мимо официанта. – Но, кажется, пришло время арестовать тебя за незаконное проникновение.

Взгляд Эстеллы взмыл вверх. Такого предвидеть она не могла. Но, к счастью, она увидела Джаспера. Он остановился перед ними, держа поднос, на котором стояло закрытое блюдо. Он подмигнул Эстелле. Затем эффектным движением руки снял крышку, явив взглядам окружающих трёх пучеглазых крыс.

– Это крыса? – спросила Эстелла, вскакивая со стула.

Баронесса посмотрела на неё, приподнимая бровь.

– Да, – ответила она. Её голос звучал гораздо спокойнее, чем можно было ожидать. – Три крысы, если точнее.

Те из гостей, кто стоял ближе прочих, закричали, заметив грызунов. Одна из крыс спрыгнула с подноса на колени Баронессы. Именно такой отвлекающий манёвр сыграл Эстелле весьма на руку. Пока Баронесса пыталась скинуть с себя мохнатого вредителя, Эстелла прошмыгнула ей за спину и ловко расстегнула ожерелье. Оно упало ей на ладонь и практически тут же очутилось во рту у Бадди. Он сорвался с места, петляя под ногами поддавшихся панике гостей, которым было не до него.

Почти в то же мгновение рука Баронессы скользнула к шее. Не нащупав украшения, она испустила крик.

– Кто-то украл моё ожерелье! – завопила она.

Стоявший на балконе над ними Хорас принял это за сигнал к действию. Вырвавшись из рук охранников, он перепрыгнул через перила и упал на карниз. К несчастью, козырёк не предназначался для кого-то его габаритов, и Хорас скатился вниз. Падая, он ухватился за ленту, украшавшую карниз. Под громкий звук рвущейся ткани он брякнулся на пол и, прокатившись через весь зал, ударился о стену в дальнем конце. Распылитель, который он нацепил на себя как дополнение к форме, треснул. Помещение заполнил дым, и, потеряв равновесие, Хорас повалился на огромный торт. Глазурь и тесто полетели во все стороны, когда стол разломился под тяжестью Хораса.

Кругом царил полнейший хаос. Отойдя в сторону, Баронесса уставилась на кричащих гостей. Одни бежали куда глаза глядят. Другие запрыгивали на любые предметы, которые попадались им под руку, и отбивались от крыс – настоящих и воображаемых. В то время как другие просто кричали. Наблюдая за всем этим, Баронесса покачала головой.

– Что происходит? – крикнула она, не обращаясь к кому-то конкретному.

Эстелла пыталась скрыть охватившую её радость. У неё получилось. Дело сделано. Но едва она об этом подумала, как глаза Баронессы сузились. Проследив за её взглядом, Эстелла увидела Бадди, бежавшего к выходу. В зубах у него поблёскивало ожерелье.

– Псина! – крикнула Баронесса. – Остановите эту псину! – Достав небольшой свисток из потайного кармана платья, она поднесла его к губам и дунула. Воздух разрезал высокий пронзительный звук. Далматинцы были тут как тут. Их пасти ощерились в оскале, шерсть на загривке встала дыбом.

Но не рычание собак испугало Эстеллу, а свист. Он вонзился в её сердце, словно нож. Она уже слышала этот звук прежде – в ночь, когда её мать сорвалась с обрыва. Сцена пронеслась у неё перед глазами, словно фильм, который нельзя поставить на паузу: Баронесса говорит что-то её маме, а затем, в следующее мгновение, достаёт свисток (точно такой же) и дует в него. Маленькая Эстелла слышала собачьи шаги и рычание. Но они пробежали мимо неё. Их взгляды были прикованы к тому, на кого указывала их хозяйка, – к Кэтрин.

Правда вспыхнула перед глазами Эстеллы, как молния. Падение не было несчастным случаем. Баронесса натравила своих псов на её мать. Они столкнули её с обрыва.

Баронесса убила её маму.

Лай проносился по бальному залу особняка Баронессы. Крики отскакивали от стен, пронзая воздух.

Но Эстелла их едва слышала.

Её разум и сердце затуманило горе. Она стояла, не в силах двигаться под тяжестью осознания того, что на самом деле произошло с её матерью.

Эстелла попыталась успокоить бешено бьющееся сердце, и к ней вернулся слух. Она огляделась по сторонам. Кругом царили шум и гам. Вечеринка растеряла остатки лоска. В суматохе причёски женщин разваливались, а пиджаки мужчин трещали по швам. Пол был усеян чёрными и белыми клочками.

Эстелла вдруг почувствовала чью-то руку на плече. Она обернулась, готовая обороняться, но успокоилась, когда поняла, что это всего лишь Джаспер. Кивком головы он позвал её следовать за ним. Баронессе было уже не до неё, и она даже не заметила, что Эстелла сбегает.

Держась позади Джаспера, Эстелла увидела впереди Бадди. Он по-прежнему крепко сжимал ожерелье в зубах. Эстелла подбадривала его про себя – с каждым шагом Бадди был всё ближе к двери. Но ему наступали на пятки три далматинца. Их рычание и щёлканье зубов становились тем неистовей, чем ближе они подбирались к своей добыче. Эстелла чуть не вскрикнула, когда первый пятнистый пёс бросился на Бадди.

Пёсик исчез под клубком чёрно-белого меха. Эстелла услышала короткий лай, а затем увидела Бадди снова. Ожерелье по- прежнему было у него. Но ненадолго. Здоровенный пёс настиг его во второй раз и ринулся на жертву, хватая ожерелье зубами. И, не веря своей удаче, проглотил его.

Эстелла выпучила глаза. Джаспер и Хорас ни за что ей не поверят. Пройти через всё это только за тем, чтобы ожерелье кануло в желудке далматинца?

Волна людей, уносивших ноги с наводнённого крысами бала, вынесла шайку за парадную дверь. Перед ними раскинулось море гудящих машин. Водители выкрикивали ругательства, адресованные друг другу, пытаясь, увы, безуспешно, вырулить с территории особняка. Светские львы и львицы высовывали головы из окон, вливаясь в общий поток оскорблений. Пробежав глазами по образовавшейся на выезде пробке, Эстелла разглядела их фургончик.

Она простонала. Его отгонял эвакуатор.

– М-да, надеюсь, у нас припасён план «Б», – произнёс Хорас.

Эстелла вздохнула. Как вышло, что их операция с треском провалилась? Она проработала каждый возможный сценарий развития событий, но они прогорели на какой-то мелочи. Она мотнула головой. Нет. Она не сдастся только потому, что их фургон отогнали на штрафстоянку. Пока Хорас и Джаспер переговаривались между собой, Эстелла незаметно приблизилась к припаркованным автомобилям с выключенными двигателями. На самом видном месте стоял бронзово-золотистый «Кадиллак Девиль» Баронессы.

То что надо.

Эстелла открыла дверь и проскользнула на кресло водителя. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, она пригнулась и быстро вытащила проводки. Несколько проворных, отточенных движений – и она услышала рёв заработавшего мотора. Улыбнувшись, она включила передачу и нажала на газ. Она помчалась вперёд, распугивая пешеходов, и резко затормозила перед Джаспером и Хорасом.

– Залезайте! – крикнула им она.

Парни не стали долго раздумывать. Джаспер уселся на кресло рядом с водителем, а Хорас вместе с питомцами устроился сзади. После чего Эстелла рванула к выезду под скрип колёс и разметающийся гравий.

Эстелла продолжала давить на педаль, и вот уже поместье в зеркале заднего вида превратилось в точку, а впереди вспыхнули огни Лондона.

Выкручивая руль вправо, она вошла в крутой поворот на опасно высокой скорости, Джаспер вцепился в спинку сиденья, пытаясь удержаться.

– Я не знал, что ты умеешь водить, –- сказал он.

– А я и не умею, – ответила Эстелла. Её глаза горели яростью, костяшки сжимавших руль пальцев побелели. Она понимала, что наверняка походит сейчас на сумасшедшую. Но ей было всё равно.

Повернув ещё раз, она где-то на заднем фоне услышала ворчание Хораса и собак, которых швыряло из стороны в сторону.

– Эстелла? – взволнованно произнёс Хорас на заднем сиденье.

Она ничего не ответила.

– Эстелла? – попробовал Джаспер. – Ты в порядке?

И опять она промолчала. Девушка вдавила педаль, набирая ещё более опасную скорость. Едва успев объехать переходившего дорогу прохожего, она снова дёрнула руль. Послышался визг шин и потянуло горелой резиной.

– Останови машину!

Слова Джаспера вырвали её из оцепенения. Она ударила по тормозам, и автомобиль резко остановился. Ловя воздух ртом, Эстелла неуклюже вывалилась из машины. Ей казалось, будто мир сжимается вокруг неё. Она яростно тёрла глаза, но слёзы безостановочно текли по щекам. Эстелла услышала, как позади неё Джаспер и Хорас вышли из машины. Но она не обернулась. Она подняла глаза к небу. Звёзды скрылись из виду за лондонским туманом.

Она вдруг вся как-то сникла и судорожно всхлипнула.

– Баронесса убила мою мать, – выдала она. Произнеся эти слова вслух, она придала им вес, от чего ей стало только хуже.

– О чём это ты? – спросил сбитый с толку Джаспер.

– Свист, – пояснила Эстелла. Парни посмотрели на неё непонимающими взглядами. – Она дала собакам команду. Я тут ни при чём. А я всё это время думала, что, если бы я осталась в машине... всё было бы иначе. Если бы я была другой... Но она убила мою мать, словно та была пустым местом.

– Ну и ну! – наконец произнёс Джаспер, не найдя других слов.

Но в них и не было нужды. В Эстелле уже произошла некая перемена. Рассказав о том, что произошло, она вернула себе хотя бы частичный контроль над ситуацией. В её взгляде появилась решимость. Плечи расправились. Затем, кивнув, она развернулась на каблуках и вернулась в кресло водителя.

– Поехали! – бросила она парням.

Джаспер и Хорас, ещё не забывшие предыдущую поездку, обменялись беспокойными взглядами. После чего уселись на свои места, в этот раз не пренебрегая ремнями безопасности. Не успели они пристегнуться, как Эстелла вдавила педаль газа в пол, и машина помчалась вниз по тёмной улице.

– Что ты собираешься делать? – спросил Джаспер, когда наконец смог вдохнуть и оторвать спину от сиденья, на которое его отбросило.

Эстелла повернулась. Её губы растянулись в холодной, недоброй улыбке. Когда они проезжали под уличным фонарём, белая часть её волос ярко сверкнула, а чёрная осталась в тени. Со стороны это вы-глядело зловеще.

– Она отняла у меня всё и заставила меня поверить, что я это заслужила, – сказала Эстелла. – Что теперь? Мой ход.

– О чём это ты? – спросил Джаспер.

– О мести, – просто ответила Эстелла.

Джасперу такой ответ пришёлся не по душе.

– Ты ведь помнишь поговорку? – произнёс он. – «Кто хочет мести, роет две могилы».

Крутанув руль, Эстелла вошла в поворот.

– А я слышала другую: «Месть – это блюдо, которое подают холодным».

– Думаю, там говорилось про пирог со свининой, – вставил Хорас с заднего сиденья.

Эстелла посмотрела на него в зеркало заднего вида. Он сидел между Бадди и Мигуном, сияя от счастья.

– Что? – спросила она. Иногда он ведёт себя очень странно.

– «Свиной пирог – это блюдо, которое подают холодным» – так говорят, – объяснил он.

– Соль не в этом! – продолжила Эстелла раздражённо. Её тон удивил Джаспера и Хораса. Он постоянно болтал всякую ерунду, и обычно Эстелла не придавала этому значения. Слишком долго она держала себя в руках. Но с неё довольно. Ей нужно сосредоточиться. Ей нужно, чтобы Джаспер и Хорас сосредоточились. – Суть в том, – повторила она, – что Баронесса разрушила мою жизнь. Так что я собираюсь отплатить ей той же монетой.

Разминувшись со встречным автомобилем, она залилась мрачным хохотом. Да, она собирается отплатить тем же сполна. Пришла пора Баронессе спуститься с пьедестала. И Эстелла проследит, чтобы та достигла самого дна.

Эстелла знала, что Джаспер и Хорас надеялись некоторое время не высовываться. Вернувшись в Берлогу, она слышала, как они обсуждали это в своей комнате. Джаспер был твёрдо намерен держаться в тени. Он считал, что вечеринка Баронессы отняла у них слишком много энергии и ресурсов и чуть не закончилась для них весьма плачевно.

Но Эстелла не хотела ждать.

Она хотела отомстить. Немедля.

Ночь была бессонной. Когда она закрывала глаза, на неё обрушивались образы собак, обрывов и жестокого лица Баронессы. Стоило поднять веки, взгляд падал на стену нарядов и эскизов, созданных её руками или вырезанных из журналов с одной целью – заслужить благосклонность Баронессы. Солнце только выглянуло из-за горизонта, а Эстелла уже провела на ногах несколько часов. Джаспер и Хорас только приступили к завтраку, а она уже была одета и готова брать быка за рога.

Взбежав по лестнице на второй этаж, Эстелла ворвалась в помещение, которое служило для них кухней. Джаспер и Хорас сидели за расшатанным столом и ели хлопья.

Услышав звук её шагов, они подняли взгляды. Глаза округлились и у того и у другого. Только девять утра, а Эстелла уже в изысканном коктейльном платье – чёрный цвет, чёткие линии и обтягивающий силуэт. Судя по всему, она готова ринуться в бой. Взглянув на парней, она провела рукой по чёрно-белым волосам, сужая подведённые глаза.

– Доброе утро, мальчики, – произнесла она нараспев. Интонация никак не вязалась с выражением её лица и ситуацией в целом. Подойдя ближе, она бесцеремонно смахнула тарелки со стола. Они шмякнулись об пол. На их место она швырнула газету и пролистала её до раздела о моде.

В глаза им бросился заголовок: «КРЫСЫ! И ЖЕНЩИНА-ЗАГАДКА!» На большом снимке была запечатлена Эстелла – «женщина-загадка», – в горящей накидке. На нескольких снимках поменьше – крысы, сновавшие под ногами у гостей.

– Так что начнём, да? – спросила она, когда Джаспер и Хорас просмотрели статью.

– Ты ведь не собираешься её убивать, да? – встревоженно спросил Джаспер.

Эстелла пожала плечами.

– В данный момент такого пункта в моём плане нет, – ответила она. – Но не исключено, что нам придётся его подкорректировать.

– Так это нет? – спросил Джаспер с надеждой, но притом побледнел.

– Если ты услышал нет, то да, – ответила Эстелла расплывчато. Лицо Джаспера стало белым как простыня. – Так вот, ожерелье. Его проглотил один из далматинцев. Точно не знаю, кто. Так что вам придётся выкрасть их всех.

У Джаспера отвисла челюсть.

– Постой, что?

Эстелла закатила глаза. Какой он сегодня непонятливый. А ведь им не впервой совершать нечто противозаконное. Если они хотят, чтобы план сработал, Джасперу придётся перестать быть таким... моралистом.

– Милый, – сказала она, переходя на свой новый великосветский тон, который пришёл ей на выручку прошлой ночью, – если мне придётся то и дело повторяться, у нас ничего не получится. – Джаспер смутился, но Эстелла как ни в чём не бывало продолжила: – Ожерелье прошло через одно отверстие, выйдет через другое. Ничего сложного. – Отдав первое указание, она повернулась к старому лифту, который помогал им перемещаться между этажами.

Она услышала, как Хорас за спиной пробормотал что-то про свой завтрак. Во всяком случае, он не противился её затее. Чего нельзя было сказать про Джаспера.

– А что у нас дальше по плану? – окликнул он её. – И куда ты идёшь?

Эстелла даже не удосужилась обернуться. Она отмахнулась от его тревог.

– Это вам знать необязательно, – ответила она. После чего, не произнеся больше ни слова, вошла в лифт. Она слышала, как Джаспер вздохнул, когда закрывались двери.

– Обычно мы так не работаем, – заметил он.

Джаспер прав. Но теперь всё стало иначе. Всё изменилось.

Всю дорогу до редакции «Сплетника» Эстелла думала о своём отношении к Джасперу и Хорасу. Ей было стыдно. Почти. Но им придётся понять, что ей сейчас нелегко.

Недавние события разбередили старую рану, которую ей нанесла смерть матери, и её сердце обливается кровью. Да, ей не следовало скидывать завтрак Хораса на пол. И ей, пожалуй, не следовало говорить с Хорасом таким тоном. Но теперь это был вопрос выживания.

Выживания и мести.

Продолжая размышлять в таком духе, она дошла до редакции «Сплетника». Запрокинув голову, Эстелла принялась разглядывать каменный фасад и внушительную золотистую вывеску. Она выглядела смело и несколько вульгарно, что ёмко характеризовало газету. Толкнув двери от себя, она прошагала в фойе.

Эстелла сразу же назвала своё имя, и ей не пришлось долго ждать. Несколько мгновений спустя она услышала цоканье каблуков Аниты Дарлинг, идущей к ней навстречу. Остановившись перед Эстеллой, молодая женщина нерешительно улыбнулась.

– Анита Дарлинг, здравствуй, душечка! – воскликнула Эстелла, наклоняясь к ней и целуя её в щёки, не касаясь их при этом губами. После чего Анита повела её в сторону лифтов. Девушки поднялись наверх и прошли к рабочему столу журналистки. Когда они присели, Анита откинулась на спинку стула и приподняла бровь.

Эстелла сделала то же самое. Она узнала Аниту на вечеринке практически сразу. «Девушку можно переодеть и вывезти её из деревни, – подумала Эстелла, – но нельзя вывезти деревню из девушки». Анита была всё той же девчонкой, с которой Эстелла познакомилась в первый день в школе. Единственным человеком, который отнёсся к ней хорошо (во всяком случае, поначалу).

– Эстелла! – начала Анита, давая понять, что она тоже её узнала. – Сколько лет, сколько зим. Рада тебя видеть. На вечеринке я не сводила с тебя глаз. А потом до меня дошло: это же Эстелла.

Кивнув, Эстелла скрестила длинные ноги.

– Так ты ходишь по вечеринкам, делаешь снимки, печатаешь сплетни, – сказала она. – Это твоя работа?

Анита пожала плечами. Казалось, она смутилась.

– Это не так весело, как звучит.

Сказать по правде, Эстелле было плевать, нравится Аните её работа или нет. Она не поэтому проделала такой длинный путь. Уж точно не чтобы пообщаться со старой «подругой».

– Звучит небесполезно, – поправила она.

Анита заинтересованно вскинула голову.

«Отлично», – подумала Эстелла, заметив её взгляд. Ей нужно увлечь Аниту.

– Я хочу запустить свой бренд, – перешла она к сути. – Почему бы нам не объединиться и не навести шороху в этой допотопной газетёнке, в которую ты поставляешь статьи о старушонке?

Анита некоторое время молчала, глядя через стол на Эстеллу. Её лицо ничего не выражало.

– У тебя тот самый блеск в глазах, – наконец заметила она.

– Какой ещё блеск?

– Я вспомнила, что в тебе есть нечто... безумное, – пояснила Анита.

Эстелла улыбнулась. Кто-то называет это безумием, она же называет это инстинктом самосохранения.

– Тогда ты, должно быть, помнишь, что со мной не соскучишься, – сказала она. Поднимаясь, девушка наклонилась к столу, опуская руки на последний выпуск «Сплетника». Она намеренно разместила их таким образом, чтобы закрыть снимки Баронессы, которыми была усыпана страница. – И я хочу, чтобы ты помогла рассказать им обо мне.

Они встретились взглядами. И одновременно улыбнулись.

Эстелла осталась довольна встречей. Она заключила с Анитой сделку. Она уже на первых полосах газет благодаря вчерашнему шоу. Теперь остаётся лишь воспользоваться шумихой и надеяться, что Джаспер и Хорас справятся со своей задачей.

В это самое время Джаспер и Хорас сидели в фургончике. Они вели наблюдение за собачьей парикмахерской на противоположной стороне улицы (одной из самых престижных в Лондоне).

Эстелла ясно дала понять: они должны сидеть здесь, пока не заметят далматинцев Баронессы. После чего им предстоит выкрасть собак.

– Думаю, это будет просто, – сказала она им этим утром. Судя по голосу, это говорила скорее Круэлла, чем Эстелла. Джасперу это было не по душе. Ему было не по душе почти всё, что происходило в последнее время. Похоже, они утратили контроль над ситуацией, а запросы и ожидания Эстеллы становились всё безумней. Ему казалось, что подруга ускользает от них, свыкаясь с ролью жестокой мстительницы. Хорошо, хоть часы простоя им были не в тягость. Они с Хорасом провели большую часть утра, следя за футбольным матчем по радио.

Заметив хрупкую женщину, которая несла щеночка на стрижку, Хорас наклонил голову набок.

– Ты когда-нибудь замечал, что хозяева собак иногда очень похожи на своих питомцев? – спросил он Джаспера. Говоря так, Хорас опустил взгляд на Мигуна, который посмотрел на него в ответ. В этот момент выражение лица Хораса и мордашки его пёсика и правда были невероятно похожи.

Джаспер подавил улыбку.

– Нет, – сказал он и постарался не рассмеяться, когда Хорас и Мигун одновременно чихнули. – Никогда такого не замечал. – Хорас, может, и был простачком, но Джаспер любил его как брата. Он смотрел, как Хорас, накрыв ладонью один глаз, перевёл взгляд на следующую собаку и её хозяина, которые проходили мимо. Словно это могло помочь ему найти подтверждение или опровержение его теории. Покачав головой, Джаспер глубоко вдохнул. Пришло время заняться делом. Если они вернутся в Берлогу без далматинцев (и ожерелья, лежащего в желудке одного из них), Эстелла придёт в ярость. А ему не хотелось столкнуться с её яростью. Снова. – Давай чуть посерьёзней. Мы здесь по делу.

Хорас снова опустил взгляд на Мигу- на. Его питомец был главным действующим лицом плана. Ему предстояло вывести далматинцев из салона и заманить их в фургон.

– Мигун такой славный пёсик, – сказал Хорас. – Не уверен, что это сработает.

– Сработает, – заверил его Джаспер. Он ставил на то, что далматинцы вспомнят, что видели Мигуна на вечеринке, или как минимум узнают его запах.

Джаспер вышел из фургона, прихватив с собой Мигуна, и перешёл улицу. Хорас тем временем обошёл машину и открыл двери кузова. В окнах парикмахерской Джаспер видел далматинцев, проходивших процедуру за процедурой: от ванны с пеной до сушки феном и стрижки когтей. Головы всех троих были повёрнуты к входной двери. Джаспер кивнул. То что надо.

Он толкнул дверь от себя, и псы подняли морды. Мигун стоял в проходе, дрожа всем тельцем, всего мгновение. Но этого оказалось достаточно. Псы зарычали, а затем перешли на лай. После чего все разом спрыгнули со своих мест и пустились в погоню. Мигун развернулся и помчался во весь опор через улицу, далматинцы бежали следом. Хорас стоял наготове. Мигун запрыгнул к нему на руки, далматинцы по инерции влетели в кузов фургона. Хорас захлопнул двери, заперев их внутри.

Через пару мгновений Джаспер и Хорас вернулись на свои сиденья. Запустив двигатель, Джаспер повёл фургон по оживлённым улицам Лондона. Когда работники салона сообразили, что случилось, фургон и его ценный груз уже скрылись из виду.

Джаспер улыбнулся Хорасу.

– Я же говорил, – сказал он.

Хорас покачал головой. У него просто не укладывалось в голове, как кто-то, пускай даже собака, может желать Мигу- ну зла.

Завернув за угол, Джаспер откинулся на спинку сиденья. Псы у них. Остаётся только сидеть и ждать, когда организм одного из них «вернёт» ожерелье.

Эстелла опустила взгляд на наручные часы. Если Джаспер и Хорас действуют по графику, примерно сейчас они с помощью Мигуна выманивают далматинцев из собачьего спа и затаскивают их в фургон. Узнать, как всё прошло, она сможет, только когда вернётся в Берлогу. Пока же она будет считать, что парни держат ситуацию под контролем.

Сосредоточившись, она направилась к месту своей следующей остановки: магазину винтажной одежды Арти.

Она не обращала внимания на изумлённые взгляды прохожих, которые встречались ей на оживлённых улицах Лондона по пути. Она понимала, что её внешность бросается в глаза: обтягивающее чёрное платье, чёрно-белые волосы, серьёзное лицо. Но в кои-то веки она не собиралась прятаться. Пускай таращатся. Пускай разевают рты. Слишком долго она пряталась под крашеными волосами и жила во лжи. Она готова явить миру Круэллу.

Толкнув дверь магазина Арти, она услышала уже знакомое ей звяканье колокольчика.

Арти оторвал взгляд от «Сплетника». Он увидел её, опустил глаза обратно на страницу, а затем снова посмотрел на гостью.

– Это вы, – произнёс он с придыханием.

Эстелла кивнула.

– Да, я, – подтвердила она.

– И вы в моём магазине, – сказал он.

– Я здесь уже бывала, – заметила она, подходя ближе. Он посмотрел на неё недоумённо. – Здесь я нашла то платье. Это я, Эстелла.

Она прочитала по его лицу, что он наконец её узнал. Торопливо выйдя из-за прилавка, он окинул взглядом её облик: причёску, макияж, платье. После чего кивнул. Она произвела на него впечатление.

– Тебе определённо удалось произвести фурор. Отличная работа.

Эстелла улыбнулась. Именно на такую реакцию Арти она и надеялась. Как и Анита, он был жизненно необходим её плану. Она не ошиблась – Анита достаточно изголодалась по сенсациям, чтобы оказать ей услугу, но вот насчёт Арти она не была так уверена. Но, судя по всему, он тоже жаждал перемен. Она продолжила:

– Мне нужна помощь. Я хочу творить искусство, Арти, и я хочу устроить скандал. Ты со мной?

Юноша без колебаний ответил:

– Да. – Он взял своё пальто. – Обожаю скандалы.

Его слова были для Эстеллы как бальзам на душу. Взяв несколько вещиц с ближайшей стойки, Эстелла всучила Арти список того, что ещё ей необходимо. Он прихватил с собой швейную машинку и ещё несколько платьев, и Эстелла позволила себе вдохнуть полной грудью. Она работала на износ с самой вечеринки. Ей хотелось ненадолго расслабиться, но она знала, что сейчас для этого не лучшее время. Довольная тем, что у них есть всё необходимое, Эстелла развернулась и вышла из магазина. Арти последовал за ней. Теперь она на шаг ближе к отмщению. И ей не терпится подать это блюдо – горячим или холодным.

Эстелла примчалась в Берлогу на всех парах. Арти спешил за ней по пятам, чуть отставая из-за тяжёлой швейной машинки и нарядов, которые он нёс. Оглядевшись, Эстелла увидела, что один из далматинцев грызёт коллекцию старых книг. Другой пёс бросился в их сторону, снеся при этом лампу. Третий загнал Хораса в угол.

– О, так вы их поймали, – протянула она.

Хорас испуганно кивнул.

Джаспер вышел из-за угла и встал как вкопанный при виде Эстеллы и Арти.

– Арти – парни. Парни – Арти, – представила она их друг другу, махнув рукой.

Далматинец, загородивший проход Хорасу, громко гавкнул. Хорас задрожал.

– Они такие злобные, – пожаловался он. Как по сигналу, два других пса присоединились к лаю своего товарища. Казалось, будто комната превратилась в конуру.

Эстелла пожала плечами.

– Нужно выгулять их. И покормить, – приказала она, не обращая внимания на испуг, написанный на лице Хораса. – Нужно помочь ожерелью выйти наружу.

Джаспер бросил на неё взгляд.

– Так чего же ты ждёшь, – произнёс он с ноткой горечи.

Хорас согласно кивнул.

– Почему бы тебе не выгулять их самой? – спросил он. – Буквы «я» в слове «банда» нет.

– Зато она есть в слове «простофиля», – резко ответила Эстелла. – Живо! – У неё нет времени на всякие глупости. Нужно, чтобы парни занялись псами, пока она решает другие вопросы. Почему они этого не понимают? Разве они не знают, как для неё это важно?

Очевидно, нет. Джаспер покачал головой.

– Ты не должна так с нами разговаривать, – сказал он, повышая голос. – Мы хотим тебе помочь.

– Так помогайте. Или проваливайте.

В комнате повисло молчание. Даже псы прекратили лаять. Эстелла смотрела на Джаспера в упор. Она устала быть милой. Если общение с Баронессой её чему-то и научило, так это правильно расставлять приоритеты. Личные интересы превыше всего.

Арти вертел головой, переводя взгляд с Эстеллы на Джаспера и обратно. Наконец, перехватив швейную машинку поудобнее, он направился к лестнице.

– Мама с папой ссорятся, – сказал он, очевидно, пытаясь разрядить обстановку. – Я буду наверху.

Арти поднялся по лестнице, а Хорас отправился выгуливать собак, но Эстелла продолжала смотреть Джасперу в глаза. Это была их первая настоящая ссора, и Эстелла испытывала чувство вины, но кроме того –- раздражение. Джаспер всегда вставал на её сторону. А теперь, по всей видимости, решил встать у неё на пути. Разве он не понимает, как для неё это важно? И дело не только в том, что она жаждет растоптать Баронессу. Её творения заметили. Про её одежду говорят. Мечта, о которой Эстелла не смела и думать – создать собственный бренд, – стала реальностью. И она не собирается упускать такую возможность. Тем более она уже потеряла в этой жизни немало.

– Можно быть и повежливей, – наконец заметил Джаспер.

– У меня нет времени, – отмахнулась девушка. – Мне пора за работу. Я теперь дизайнер.

Джаспер удивился:

– Серьёзно?

Она кивнула.

– Держи врагов близко, – сказала Эстелла. Она развернулась и подошла к большой корзине, заполненной всевозможными костюмами и париками. Она порылась в ней, пока не нашла то, что искала. Выпрямляясь, она потрясла рыжим париком в воздухе. – Вуаля! – радостно воскликнула она. – Круэлла сидела под замком слишком долго. Теперь пришёл черёд Эстеллы появляться только по приглашению.

Играть роль Эстеллы оказалось проще, чем она ожидала. Благодаря рыжему парику и очкам на носу, когда она вошла в мастерскую Баронессы, никто не обратил на неё особого внимания.

Никто, кроме разве что Джеффри. Заприметив Эстеллу, он бешено замахал ей.

– Она ждёт тебя, – сказал он, когда она остановилась перед ним. – Скорее!

Эстелла поднялась к кабинету, но остановилась перед дверьми. За дверью она видела Баронессу, лицо которой было красным от ярости. Джон стоял сбоку, его лицо, как обычно, ничего не выражало.

Баронесса взвизгнула и швырнула экземпляр «Сплетника» на пол. Он приземлился в кучу других газет. С их страниц на Эстеллу смотрели снимки Баронессы, переполошившихся гостей и Круэллы.

– Из меня сделали всеобщее посмешище, – возмутилась Баронесса, показывая на газеты.

Джон покачал головой, пытаясь успокоить разбушевавшуюся хозяйку.

– Что бы про вас ни печатали, лишь бы печатали, Баронесса, – заметил он, чем заслужил её недобрый взгляд. Он сдал назад. – Хотя они, конечно, излишне акцентировали внимание на крысах...

Баронесса пропустила его комментарий мимо ушей. Вместо этого она спросила:

– Ты обратил внимание на её волосы?

Стоявшая снаружи кабинета Эстелла удивилась подслушанному. С чего вдруг Баронессу заботят волосы Круэллы?

– Совпадение, – сказал камердинер. – Видимо, среди нынешней молодёжи это считается модным.

«Неужели?» – подумала Эстелла. Такое объяснение звучало слишком притянуто даже для Джона.

– Неужели? – спросила Баронесса, озвучив мысль Эстеллы. По всей видимости, её такой ответ тоже не убедил.

Джон кивнул. Он начал приводить доказательства, и Эстелла глубоко вдохнула. Она не собиралась продолжать стоять за дверью. Она прошла в кабинет. Баронесса подняла глаза, опешив от её внезапного появления. Увидев, что это всего-навсего Эстелла, Баронесса нахмурилась.

– А, вот и она, – произнесла Баронесса. – Опоздала, но так и светится от счастья, а ведь её зарплату урезали на тридцать процентов. – Не дав Эстелле возможности ответить, Баронесса продолжила, махнув на кучу на столе: – Бери блокнот.

Выбрав блокнот, Эстелла взяла карандаш и приготовилась слушать. Баронесса прошагала в противоположный конец кабинета и вышла на балкон. Она сверкнула взглядом на мастерскую внизу, стуча пальцами по перилам. Все, кто был на нижнем этаже, посмотрели наверх. В помещении мгновенно установилась тишина.

– Весенняя коллекция, – объявила она. – Мне нужно двенадцать нарядов, а у меня... дайте сосчитаю. – Она замолчала и направилась к огромной доске, к которой были прикреплены шесть эскизов. Один за другим она сорвала их все и скомкала в ладонях. Стоявшая у неё за спиной Эстелла содрогнулась. Месяцы работы дизайнеров были уничтожены. – Ноль! За работу! Я жду три новых образа к трём утра! – крикнула она, поворачиваясь к Эстелле.

– Спасибо, – сказала Эстелла.

– Благодарят только неудачники, – отрезала Баронесса. Её тон был холодным и резким.

Эстелла не могла не отметить про себя, что с Круэллой Баронесса разговаривала совершенно иначе. Проявляла некоторое уважение. Но не с Эстеллой. Ярость, уже давно закипавшая у неё в груди, теперь заклокотала вовсю. Эстелла подавила вспышку гнева, но решила подразнить зверя ещё немного.

– Хороший совет, – сказала она. Затем специально добавила: – Спасибо.

– Что я только что сказала?

– Не говорить – спасибо, – ответила Эстелла, сдерживая радость, которую ей доставляло подтрунивание над Баронессой. – Я поняла. Спасибо. – И она заработала ещё один недобрый взгляд Баронессы. К счастью, в это мгновение телефон на столе громко зазвонил.

Ринувшись к нему, Баронесса сняла трубку. Её взбешённое лицо стало ещё краснее, когда голос на том конце провода что-то неразборчиво произнёс.

– В каком это смысле собаки исчезли? – заорала она, оборвав собеседника. – Найдите их!

Это был сигнал для Эстеллы. Она выскользнула из кабинета, сдерживая улыбку. Она радовалась, что оказалась здесь в момент звонка. Недовольное лицо Баронессы почти стоило выволочки, которую ей только что пришлось терпеть. Почти.

Но неважно, что Баронесса говорит Эстелле и как она с ней обращается. «Потому что, – думала Эстелла, проходя в мастерскую, – Круэлла будет смеяться последней». И уже сегодня вечером, когда она появится в качестве гостьи на ещё одном мероприятии Баронессы.

Времени у Эстеллы оставалось в обрез. Она не могла улизнуть из мастерской прежде, чем Баронесса уйдёт с работы, ведь это привлекло бы лишнее внимание. Но Баронесса мучительно долго подбирала наряд для вечернего мероприятия – премьеры фильма, перед которой ей предстояло пройти по красной ковровой дорожке. Когда она наконец определилась с платьем и села в лимузин, у Эстеллы оставалось меньше часа, чтобы вернуться в Берлогу, преобразиться из Эстеллы в Круэллу и добраться до кинотеатра.

Притаившись в переулке, Эстелла наблюдала за длинной вереницей лимузинов. Они подъезжали к красной ковровой дорожке, останавливались и высаживали своих пассажиров. Камеры сверкали вспышками, журналисты выкрикивали вопросы, и в зависимости от того, какая перед ними появлялась звезда, крики становились громче или тише. Толпа была охвачена радостным возбуждением, а список гостей показывал, кто есть кто в мире развлечений и моды. Так Эстелла увидела двух рок-музыкантов, не меньше пяти кинозвёзд первого эшелона и с полдюжины режиссёров – и это всего за пять минут, которые она простояла в переулке.

Её выход обещал произвести фурор.

Пробежав глазами по веренице лимузинов, она увидела автомобиль Баронессы. Отлично. Она добралась вовремя. Прищурившись, она вгляделась в толпу людей, собравшихся за тяжёлыми бархатными канатами, которые отделяли звёзд от простых смертных. Она кивнула ещё раз. Джаспер и Хорас заняли свои позиции. Поймав её взгляд, Джаспер приподнял шляпу. Она подняла палец. «Рано», – произнесла она одними губами.

Убедившись, что Джаспер и Хорас готовы, Эстелла воспользовалась минуткой, чтобы добавить последний штрих своему наряду. Достав баллончик с краской из сумки, она принялась за дело. Её рука шустро летала, распыляя краску. Закончив, она опустила взгляд на свой шедевр. «Идеально», – с улыбкой подумала она.

Когда она выглянула из своего укрытия ещё раз, то увидела, что автомобиль Баронессы проехал вперёд. Теперь от входа его отделяла всего одна машина. Джаспер и Хорас подлезли под бархатные канаты. Как только автомобиль Баронессы остановился перед ковровой дорожкой, они встали по обе стороны от него и просунули под авто огромный кожаный ремень, стягивая его прямо у двери Баронессы. Она очутилась в ловушке.

Эстелла глубоко вдохнула. Затем рванула через улицу к автомобилю. Внутри Баронесса стучала и кричала. Снаружи Эстелла запрыгнула на крышу автомобиля. Мгновенно десятки объективов устремились в её сторону. Засверкали фотовспышки, Эстелла принялась кружиться. Она раскручивалась всё быстрее и быстрее, подол её флуоресцентно-розового платья поднялся вверх, разлетаясь во все стороны, и вот уже она превратилась в сплошное розовое пятно. Эстелла слышала, как папарацци спрашивали её имя, имя дизайнера платья, но продолжала крутиться, разматывая таким образом юбку слой за слоем. Каждый слой являл новый шедевр, нарисованный баллончиком краски на рваном «холсте».

Эстелла слышала снизу сердитые крики Баронессы. Она поняла, что пора закругляться. Если она собирается выстроить легенду, нельзя, чтобы её поймали сейчас. Она крутанулась ещё раз, и последняя юбка слетела с её талии и приземлилась на авто Баронессы. Она сиганула с крыши, сверкая своими неоново-розовыми панталонами под изумлённые вздохи толпы.

Обернувшись, она быстро оценила результат своих трудов. Автомобиль Баронессы накрывала теперь розовая юбка. На ней яркой краской из баллончика, придававшей ей сходство с предметом современного искусства, было небрежно написано слово «Прошлое».

Эстелла мельком увидела лицо Баронессы, заточённой в машине. Женщина прижала его к стеклу, отчаянно пытаясь разглядеть, что происходит.

Эстелла рассмеялась. Она сделала это. Она выставила Баронессу на посмешище. Она теперь на шаг ближе к осуществлению плана мести, и скоро прошлое останется в прошлом.

Баронесса рвала и метала. Её унизили, и теперь она отыгрывалась на своих подчинённых. Склонив голову над утренней газетой (с огромным снимком накрытого платьем авто на развороте), она расхаживала взад-вперёд перед дизайнерами, которые стояли, дрожа от страха. Замыкала шеренгу Эстелла. Она испытывала лёгкое чувство вины. Частично в происходящем была виновата она. Ну а точнее Круэлла.

Её выходка на премьере дала свои плоды. Все, кто что-то собой представлял (и многие, кто не представлял собой ничего особенного), обсуждали её и пытались установить личность загадочной чёрно-беловолосой модницы, известной как Круэлла. Большинство людей были заинтригованы. Баронесса же была в ярости.

– У нас нет визитной карточки, – сказала Баронесса, процокав к девяти эскизам, прикреплённым к пробковой доске. В середине было оставлено место для главного наряда. – Ещё и эта Круэлла повсюду! Мне нужны идеи! – Швырнув газету в Джеффри, Баронесса повернулась и посмотрела на Эстеллу. Эстелла нервно сглотнула. Ей было не по себе от взгляда Баронессы. – Эстелла, – сказала она, подходя к ней и вырывая блокнот у неё из рук. – Ты моя последняя надежда. Что там у тебя? – Она пролистала эскизы, останавливаясь на некоторых, морщась при виде других, хмурясь, глядя на следующие.

Эстелла наблюдала за её реакцией.

– Вы, кажется, чем-то расстроены, – заметила она.

Баронесса вскинула голову.

– Мои собаки пропали, моё ожерелье украдено, и эта Круэлла... – Она замолкла, и Эстелла наклонилась вперёд. Ей не терпелось услышать, что скажет Баронесса. Но, вместо того чтобы закончить мысль, Баронесса покачала головой. – Это шоу должно стать лучшим! – заявила она.

Разыгрывая роль услужливой помощницы, Эстелла сочувственно кивнула.

– Кажется, вас это подточило, – сказала она, пытаясь ничем не выказать своей радости. – Мне принести вам огурцов? Тонко нарезанных?

– Иди! – крикнула Баронесса, швыряя блокнот Эстелле. – Иди и поработай своими крохотными засушенными мозгами!

– Конечно, – сказала Эстелла, сдерживаясь, чтобы не выпалить, кто тут на самом деле засушенный.

Повернувшись к остальным дизайнерам, Баронесса махнула рукой в сторону рабочих столов.

– Ну а вы, – злобно сказала она, – за работу. – Не сказав больше ни слова, она развернулась и проследовала из мастерской вверх по лестнице в свой кабинет. В следующее мгновение дверь за ней захлопнулась.

Эстелла понимала, что ей следует заняться разработкой фасонов для Баронессы, но последние несколько дней вдохновили её на кое-что более грандиозное. А перерыв на обед, как-никак, был перерывом в работе, поэтому за едой она могла использовать время в собственных целях. Сгребя пакет с обедом и свой личный блокнот в охапку, Эстелла выскользнула из-за стола.

Она быстро преодолела извилистые коридоры, которые со временем стали для неё такими же знакомыми, как Берлога. Она столько часов провела в этом здании, потея и тревожась, и всё ради женщины, которая не заслуживала ни её таланта, ни её времени. Эстелла отдала бы что угодно, чтобы вернуть свою мать. Но поскольку это было невозможно, она собиралась позаботиться о следующем приемлемом варианте – убедиться в том, что смерть её мамы не была напрасной. Эстелла не доставит Баронессе удовольствия отнять последнее, что у неё есть – любовь к моде. Она воспользуется тем, что ей удалось узнать, и дверьми, которые Баронесса, сама того не желая, открыла ей, чтобы стать модельером, подобного которому Лондон (да и весь мир) ещё не видывал.

Но сперва она разберётся с Баронессой.

Дойдя до конца длинного коридора, Эстелла толкнула дверь аварийного выхода. Она знала, что сигнализация не сработает. Доставщики пользовались этим входом и при любой возможности бегали сюда передохнуть и подышать воздухом. Переулок за ним считался частной территорией, поэтому там было тихо. Это место идеально годилось для того, чтобы Эстелла завершила кое-какое дельце.

Эстелла устроилась в углу переулка. Она достала яблоко из пакета с обедом и захрустела им, ожидая, когда на неё нахлынет вдохновение. Оно не заставило себя долго ждать. В считаные мгновения её рука промчалась по странице, оживляя на бумаге платье. Склонив голову над рисунком, она не заметила, как дверь, ведущая в переулок, открылась и из неё вышли два амбала-охранника. Только когда их тени упали на набросок, она подняла взгляд.

Девушка испуганно округлила глаза.

Один из охранников потянулся к Эстелле громадной мясистой ладонью и вырвал блокнот у неё из рук. Другой схватил её и грубо поднял на ноги. Не говоря ни слова, они повели её обратно в здание – и прямиком в кабинет Баронессы.

– Отдайте! – беспомощно кричала Эстелла, но они продвигались всё дальше вглубь здания. Охранники пропускали её протесты мимо ушей. Она пыталась вырваться, но тщетно. Её охватили паника и страх. Если Баронесса увидит блокнот... Эстелла содрогнулась. Эскизы её разоблачат, и тогда план мести рухнет прежде, чем она сможет к нему как следует приступить. Как Баронесса вообще догадалась, что она в переулке? И тут до неё дошло. Камеры. Тиранша славилась своей мнительностью. Неудивительно, что здание напичкано камерами.

Наконец её доставили к кабинету Баронессы. Охранники подтолкнули её вперёд, после чего бросили блокнот с эскизами на стол перед Баронессой.

Буднично, как если бы людей притаскивали к ней силой каждый день, Баронесса оперлась о стол. Она взяла блокнот в руки и открыла его на последнем наброске. Она пробежала глазами по странице. Её лицо было неподвижно, за исключением слегка подрагивающей губы.

Она не ошиблась. Ничего удивительного, она редко ошибалась. Но в этот раз её это странным образом огорчило. Эстелла в последнее время вела себя странно. А в мире Баронессы, когда кто-то вёл себя странно, это, как правило, означало, что он собрался нанести удар в спину. Поэтому она проследила по камерам за Эстеллой, когда та отправилась на обед, и увидела, как девица придумывала фантастическое платье, эскиз которого она сейчас держит в руке.

– Эстелла, – наконец произнесла Баронесса, растягивая её имя. – Я удивлена, что у тебя есть от меня секреты.

– Но это был мой обеденный перерыв, – слабо возразила Эстелла. – И я находилась в общественном месте, – добавила она.

– Переулок принадлежит мне, – высокомерно ответила Баронесса.

Брови Эстеллы взлетели вверх.

– Серьёзно? – сказала она. – Вы можете приобретать в собственность переулки?

Баронесса кивнула, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

– Переулки, эскизы, людей, – сказала она, – их души. – Словно для того, чтобы подчеркнуть свои слова, Баронесса вырвала страницу с эскизом из блокнота Эстеллы. – Загляни в свой трудовой договор. – Баронесса прошагала в противоположный конец кабинета к огромной доске, занимавшей почти всю стену, и прикрепила набросок посередине. Сделав шаг назад, она скрестила руки на груди и наклонила голову набок. – Думаю, я только что нашла визитную карточку для своей новой коллекции, – объявила она. – Что думаешь? – Повернувшись, она с вызовом посмотрела на Эстеллу.

Баронесса наблюдала, как на лице Эстеллы отразилась целая гамма чувств. Она знала, о чём думает эта девица. О том, что ей хочется высказать Баронессе всё, что она думает о её идее и куда та может её себе засунуть. Но ещё она думает, что, сделав это, она потеряет работу. А эта работа – лучшее, на что может рассчитывать оборванка вроде неё. Судя по одежде Эстеллы и её ужасно покрашенным волосам, ей явно нужны деньги. Так что пусть себе думает, что хочет. Баронесса всё равно присвоит её работу себе.

Махнув рукой, Баронесса указала Эстелле на дверь и сняла трубку. Она её не уволит – пока что. В качестве наказания она отберёт придуманный ею фасон. Остаётся надеяться, что девица усвоит урок: никогда не переходи Баронессе дорогу.

Кипя от ярости, Эстелла прошагала к двери. Баронесса чудовище – ужасное чудовище, которое получает удовольствие, втаптывая людей в грязь. Но совсем скоро она положит этому конец. Эстелла (а точнее Круэлла) собьёт с неё спесь. Пускай думает, что перевес на её стороне. Совсем скоро эта женщина узнает, как сильно она ошибалась, а прямо сейчас Эстелле следует поскорее убраться из её кабинета с уцелевшей частью блокнота. Хорошо, что Баронесса не пролистала страницы назад, иначе она могла бы заметить уже знакомые ей туалеты. Например, чёрно-белый бальный наряд или розовое платье, юбка которого накрыла её машину прошлым вечером. Эстелла чуть не попалась.

Она остановилась в проходе. На её лицо падала тень от двери.

– Я вам ещё нужна сегодня, Баронесса? – спросила она, надеясь, что из- за тени не видно, что её глаза полыхают яростью.

Продолжая говорить по телефону, Баронесса отмахнулась от Эстеллы, даже не удостоив её беглым взглядом. Можно считать, её рабочий день подошёл к концу.

Эстеллу это вполне устроило. Чем скорее она вернётся в Берлогу, тем лучше. Баронесса собирается посетить этим вечером одно мероприятие, а после всего, что случилось за день, Эстелла настроена выпустить Круэллу, чтобы та устроила небольшой модный переполох.

Круэлла всё сильнее действовала Баронессе на нервы. Эта загадочная женщина испортила ещё одно мероприятие. Сейчас Баронесса стояла на очередной красной ковровой дорожке, позируя папарацци и игнорируя всех прочих собравшихся. И тут к зданию подъехал огромный мусоровоз. Его бок был украшен логотипом Баронессы. Знаменитая модельерша, потеряв дар речи, смотрела, как мусоровоз сдал назад к ковровой дорожке. Огромный кузов поднялся, наклонился под углом, и из него посыпались платья Баронессы, словно мусор. Метафора была кристально ясна.

Когда папарацци перевели объективы своих камер с Баронессы на кучу нарядов, те зашевелились. В следующее мгновение из горы одежды возникла Круэлла в сногсшибательном платье, вероятно, её собственного дизайна. Она подняла руки вверх и помахала толпе.

Её вдруг осветил появившийся словно из ниоткуда луч софита. Он сделал девушку похожей на престижную награду на постаменте из одежды.

Спустя секунду Круэлла запрыгнула на мусоровоз и помахала на прощание, а грузовик покатился вниз по улице, потянув за собой платья, словно шлейф изысканного наряда.

Баронесса наблюдала за происходящим, кипя от злости. Почему Круэлла продолжает срывать аплодисменты, предназначенные ей?

Она ещё не выпустила пар, когда следующим утром в её кабинет вошли два охранника, пользующихся наибольшим её доверием. Оторвавшись от кучи газет, она метнула сердитый взгляд на них.

– Вы её нашли? – спросила она, ткнув в газету у себя в руках. На первой её странице (как и во всех остальных) красовались фотографии Круэллы.

Охранники покачали головами.

– Она словно призрак, – сказал один из них.

Не такой ответ ожидала услышать Баронесса. Она уже собиралась выплеснуть свой гнев на этих двоих, но тут дверь её кабинета открылась снова. Внутрь ввалился Роджер. Юрист выглядел уставшим – помятая одежда, взъерошенные волосы. Он по приказу Баронессы не спал всю ночь, пытаясь навести справки о загадочной Круэлле.

– С чем пожаловал? – спросила Баронесса. Ей было всё равно, что он устал. Уставать – его работа, чтобы она могла отдохнуть.

Как и охранники, он покачал головой.

– Я ничего не смог о ней найти, – ответил он со страхом.

Ярость захлестнула Баронессу. Неужели вокруг неё одни недотёпы? Отослав охранников, она повернулась с той же целью к Роджеру, но в этот момент её взгляд упал на имя автора свежей статьи про Круэллу в «Сплетнике»: Анита Дарлинг.

Баронесса замерла, прикидывая что к чему. Она всегда говорила, что, если ты хочешь, чтобы что-то было сделано как надо, сделай это сам. Поднимаясь, она жестом велела Роджеру следовать за ней. Она собралась нанести небольшой визит этой Аните Дарлинг. Возможно, в редакции она получит ответы на некоторые свои вопросы.

Анита чувствовала себя уставшей, но счастливой. Серия материалов про Круэллу возвысила её в глазах босса, и она получала всё больше и больше интересных заданий. Наклонившись над маленьким зеркальцем на столе, она нанесла ещё один слой туши для ресниц. Ей предстояло посетить одно мероприятие в центре города, и она уже опаздывала.

Услышав шаги, она подняла взгляд и сглотнула. Это была Баронесса.

Влетев в редакцию «Сплетника», она направилась к столу Аниты. Позади неё шли два здоровенных амбала-телохранителя. Достигнув цели, Баронесса бесцеремонно швырнула на стол экземпляр «Сплетника». После чего отошла назад и скрестила руки.

– Одной подводкой тебе не обойтись, серая мышка, – заявила Баронесса таким тоном, что сразу стало понятно, что она не шутит. – Однако ракурс выбрать ты умеешь. – Она кивнула на фотографию Круэллы, взгляд которой был словно устремлён на них обеих.

Анита вдохнула и попыталась успокоить бешено бьющееся сердце.

– Баронесса, – поздоровалась она, надеясь, что её голос прозвучал ровно.

Баронесса не обратила на неё внимания и продолжила:

– Я вдруг поняла, что среди всех материалов про Круэллу твои снимки всегда лучшие. Всегда сняты с лучшего места. – Она помолчала и наклонилась ближе. – Как если бы ты знала о её появлении заранее.

Анита сглотнула.

– Наверное, мне просто везёт.

Баронесса покачала головой. Этой девице её не провести.

– Как будто ты в курсе, – продолжила она. – Как будто ты принимаешь в этом участие. – Она сузила глаза и скривила губы. Анита не могла отделаться от мысли, что Баронесса похожа на змею, готовящуюся напасть, когда та прошипела: – Кто она? И, что важнее, где она?

– Я не знаю, – ответила Анита, изо всех сил стараясь говорить убедительно. Она не предаст Эстеллу. Но Баронесса буравила её взглядом, отчего кровь стыла у девушки в жилах. Её щёки вспыхнули. Она чувствовала, как под взглядом Баронессы её сопротивление слабеет.

– Ты что, только что солгала мне? – злобно процедила Баронесса.

У Баронессы есть власть. Она может растоптать карьеру Аниты... и её жизнь.

– Я... я... – лепетала она, пытаясь придумать что-то, хоть что-нибудь, что помогло бы ей выбраться из этой ситуации.

– Не плачь, – бросила Баронесса.

Анита недоумённо заморгала.

– Я и не плачу, – заметила она.

Повернувшись к выходу, Баронесса вздохнула.

– Пока что, – сказала она, ясно давая понять, что её ждёт. Если Анита не поможет Баронессе, рассказав ей всё, она об этом пожалеет. Глядя, как Баронесса удаляется в сторону лифтов твёрдой походкой, Анита со свистом выдохнула. Ей удалось сохранить личность Эстеллы в тайне – пока что. Но она не знала, как долго сможет оберегать свою подругу. Если Баронесса чего-то хочет, она это получает... любой ценой.

Проскальзывая на заднее сиденье автомобиля, Баронесса рыкнула на Роджера. Юрист всё это время ждал Баронессу, как было велено. Он поднял взгляд от своих документов и побледнел при виде ярости, исказившей лицо Баронессы.

– Нужно её засудить, – буркнула она и выпалила на одном дыхании список правонарушений, которые могла бы совершить Анита: – Клевета. Незаконное лишение свободы. Вандализм. Что угодно!

Роджер беспокойно поёрзал в своём кресле. Злость Баронессы заполнила собой тесное пространство автомобиля, кровь отлила от его лица. Женщина пристально смотрела на него, ожидая ответа.

– Ну, у нас не то чтобы, эм... – начал он. Баронесса бросила на него требовательный взгляд, и молодой человек поспешил продолжить: – Я просмотрел законы и пообщался с полицией и не уверен, что наши шансы в суде велики...

– Я хочу, чтобы ты замолчал, Роджер, – перебила Баронесса его.

Казалось, его это удивило.

– Да?

Баронесса кивнула. Она просила его только об одном – найти способ избавиться от досадной неприятности по имени Круэлла. Он не справился. А Баронесса не прощала такие вещи.

– Ты уволен, – сказала она без лишних предисловий. Лицо Роджера вытянулось, но ей было абсолютно наплевать. Он для неё никто. Пускай бренчит плаксивые песни на своём пианино за гроши, это не её проблема. Она указала на дверь, ясно давая понять, что он должен уйти.

Роджер возился с ручкой, его ладонь дрожала. Ему никак не удавалось открыть дверь.

– Извините, – вымолвил он. – Как открыть эту дверь?

Баронесса сдавленно простонала. И откуда только берутся такие недотёпы? Опустив ручку ещё раз, Роджер наконец распахнул дверь и вылез из автомобиля. Повернувшись, он хотел что-то добавить, но Баронесса осекла его взглядом. Её ждали дела, и ей предстояло встретиться с ещё несколькими людьми – и Роджер больше не входит в их число.

Захлопнув дверь у него перед носом, она дала водителю знак трогаться. Ей нужно вернуться в мастерскую и кое-что исправить, пока всё окончательно не вышло из-под контроля.

Эстелла стояла у своего рабочего места в мастерской. Она не отрываясь смотрела на доску в противоположном конце помещения. Посередине был прикреплён её набросок.

Она не планировала показывать этот наряд Баронессе. Он принадлежал лично ей (или лично Круэлле).

Порой, увлёкшись творческим процессом, Эстелла и сама не знала, кто она такая. Как бы то ни было, когда Баронесса вырвала эскиз из блокнота, она присвоила его себе. Эстелла не знала, что выводило её из себя сильнее, – то, что у Баронессы технически было право на это, или то, что она сама виновата в судьбе, постигшей её работу.

Услышав тяжёлые шаги, Эстелла обернулась и увидела, как в уголок дизайнеров сердито ворвалась хозяйка дизайнерского дома. Эстелла тут же сделала вид, что пристально разглядывает кусок ткани в руке.

– Где бисер для платья? – рявкнула Баронесса, прошагав мимо Эстеллы.

– Заказан, – отрапортовала Эстелла. – Осталось дождаться этого идиота-доставщика. – Слова сами соскользнули с её языка, и Эстелла едва не ахнула. Она случайно произнесла их голосом Круэллы. Баронесса замедлила шаг.

У Эстеллы от волнения перехватило дыхание. Она пыталась понять, заметила ли её оплошность Баронесса. Баронесса недовольно на неё посмотрела, но затем, пожав плечами, зашагала дальше.

Эстелла выдохнула. Она чуть не попалась. Ей следует быть осторожней. Ещё одна ошибка может выдать её с потрохами, и тогда вместо будущего Баронессы она разрушит своё собственное.

Эстелла заметила Хораса, одетого в форму доставщика. Он катил к ней тележку с коробкой. Увидев его, она улыбнулась.

– Доброго утречка, мисс, – поприветствовал её Хорас с нелепым акцентом. Он кивнул на коробку. – У меня для вас модные штучки, моднее некуда.

– Спасибо, милый доставщик, – ответила она. Хорас широко улыбнулся. Она впервые в жизни назвала его милым.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что их никто не подслушивает, Хорас наклонился поближе.

– Ну как ты?

– Не выходи из роли, – прошипела она в ответ. Эстелла знала, что ведёт себя грубо, но он должен помнить, что стоит на кону. Они в логове змеи. Баронесса может появиться в любую секунду.

Он отступил на шаг. Яд в её голосе застиг его врасплох.

– Это я-то выхожу из роли? – удивился он. – Ты назвала меня милым. – Пожимая плечами, он повысил голос и указал на коробку. – Ладненько, мисс. Что тут у нас – взгляните. – Сняв крышку коробки, он продемонстрировал её содержимое.

Внутри сверкали и блестели сотни великолепных переливающихся бусин. У Эстеллы перехватило дыхание. Она ещё никогда не видела ничего столь прекрасного. Они оказались даже лучше, чем она их себе представляла, когда делала заказ. С ними любой наряд будет притягивать к себе взгляды – и они украсят её платье. Оно выйдет бесподобным.

Поднимая глаза, Эстелла увидела, что Хорас не меньше её потрясён их красотой. Но тут она почувствовала на себе чей-то взгляд и посмотрела наверх. Она увидела, что из своего кабинета Баронесса пристально наблюдает за ней своими холодными, расчётливыми глазами.

Эстелла сглотнула.

Отослав Хораса, она переключила своё внимание обратно на бисер. Пора взяться за дело. Подтащив к своему рабочему месту манекен, Эстелла села и принялась шить.

Вскоре она с головой погрузилась в творческий процесс. Звук швейных машинок постепенно сошёл на нет, превратившись в белый шум. Она не заметила, как один за другим дизайнеры собрали свои вещи и отправились домой. Деталь за деталью Эстелла шила и вышивала, нанизывая бусину за бусиной на нить и преображая платье на глазах.

Солнце село за горизонт, на небе загорелись звёзды, но Эстелла продолжала работать. Она не обратила внимания на приступивших к ночной смене уборщиков. Только подняла ноги, чтобы они подмели обрезки ткани под ней. Она не замечала даже урчания в животе и растущей из-за того, что она горбится, боли между лопаток.

Девушка была увлечена процессом. Она создавала нечто ослепительное, нечто прекрасное, нечто неповторимое.

Наконец, когда ранние пташки защебетали свою утреннюю песню, Эстелла распрямила спину. Она подняла руки высоко над головой и как следует потянулась, разглядывая получившийся наряд. Это было самое красивое из всех её творений. Линии получились чёткими, а швы незаметными. Платье, словно ожив, мерцало и сверкало под лампами мастерской. Эстелла улыбнулась, переполняемая гордостью.

А теперь ей предстоит отдать его Баронессе.

Когда Баронесса и остальные дизайнеры наконец прибыли на работу, Эстелла засыпала на ходу. Ночь без сна давала о себе знать. Но, услышав голос Баронессы, она тут же встала по стойке смирно.

Войдя в помещение, предназначенное для дизайнеров, Баронесса направилась к Эстелле и её наряду. Она молчала, разглядывая манекен со всех сторон. Эстелла увидела, как следом за Баронессой в мастерскую вошли другие дизайнеры. Заметив Баронессу и платье, они принялись испуганно перешёптываться.

Наконец Баронесса завершила осмотр.

– Что ж, я сделала это снова, – объявила она, глядя на Эстеллу с вызовом. – Пришло время творить историю. Это шоу станет лучшим. Эстелла, – добавила она, махнув в её сторону, – идём со мной. Мне нужно выпить.

«Она это сделала? – с горечью подумала Эстелла. – Всё это результат моего труда!» Но она оставила эти мысли при себе и, бросив на платье прощальный взгляд, проследовала за Баронессой к машине.

Эстелла и Баронесса сидели за столиком одного из самых фешенебельных ресторанов Лондона. Рядом с ними взволнованный официант возился с бутылкой шампанского.

Под холодным взглядом Баронессы руки официанта дрожали. Он не оставлял попыток откупорить бутылку, но пробка никак не поддавалась. Теряя терпение, Баронесса наклонилась через стол и выхватила бутылку у него из рук.

– Дай сюда, – раздражённо сказала она. Затем одним ловким, умелым движением выдернула пробку, запуская её в спину удалявшегося официанта. Наполнив свой бокал, она предложила напиток Эстелле.

– За меня, – произнесла она, поднимая бокал. Эстелла не сдержалась и рассмеялась. Баронесса бросила на неё быстрый взгляд. – А за кого ещё мне пить? – спросила она.

– За меня? – дерзко предположила Эстелла. – Ведь это я придумала визитную карточку вашей коллекции.

Баронесса отмахнулась от её дерзости.

– Ты всего лишь небесполезна, не более, – сказала она. – Как только ты перестанешь приносить пользу, ты станешь ничем.

– Вдохновляющая речь. Спасибо, – не сдержалась Эстелла. Баронесса неисправима.

Но её сарказм не произвёл на модельершу ровным счётом никакого эффекта.

– Заботиться нужно только о себе, все остальные – лишь препятствие, – заявила она. Отпив из бокала, Баронесса продолжила: – Начнёшь заботиться о чувствах и желаниях этого препятствия, и ты труп. Если бы я о ком-нибудь заботилась, я бы давным-давно погибла. Как множество других ослепительно талантливых женщин с комодом, в котором пылятся гениальные творения, и с сердцем, в котором не осталось ничего, кроме тоскливой горечи.

Эстелла была удивлена. Слова Баронессы прозвучали так... по-человечески. Её следующая реплика удивила Эстеллу ещё сильнее.

– У тебя есть талант, чтобы запустить собственный бренд. Но мёртвая ли у тебя хватка – большой вопрос.

«Мы обе знаем, что у тебя она мёртвая», – подумала Эстелла, вспоминая свою мать. Но вслух откровенно заметила:

– Надеюсь, что есть.

Баронесса быстро кивнула.

– Правильный ответ. Хорошо сказано, – произнесла она. – Нам нужно лишь отделаться от этой Круэллы. Согласна?

– Думаю, у вас есть все основания её ненавидеть, – сказала Эстелла, надеясь, что не покраснела при упоминании своего второго «я».

– Сказать честно? Она вызывает у меня противоречивые чувства, – произнесла Баронесса, немного помолчав. – Она хороша. Смелая и талантливая. Но она заставила меня выбирать – я или она, поэтому я собираюсь стереть её в порошок. – Поднося бокал к губам, Баронесса пристально посмотрела на Эстеллу.

Девушка взволнованно поёрзала на своём месте. Было во взгляде Баронессы что-то такое, от чего ей стало не по себе.

– Так выпьем же за это, – объявила Баронесса.

Эстелла чокнулась с ней бокалом. Рука девушки была тверда, но внутри её всю трясло. Баронесса знает, кто она такая на самом деле? А если так, то как она воспользуется этим знанием?

Впервые Джаспер был рад облакам, которые, казалось, круглосуточно закрывали лондонское небо. Они заслоняли луну, делая ночь ещё темнее и укрывая их с Хорасом, стоявших на крыше мастерской Баронессы.

Эстелла велела им пробраться внутрь и устроить беспорядок, как если бы в здание ворвалась Круэлла. Взглянув на Хораса, Джаспер кивнул. Пора. Подёргав верёвку, завязанную вокруг его пояса, чтобы убедиться в её прочности, Джаспер вдохнул и спрыгнул в открытый световой люк. Хорас проделал то же самое, разве что менее грациозно.

Приземлившись посередине мастерской, они оба замерли на какое-то время, ища глазами охранников. Свет горел только в открытой комнате службы безопасности. Внутри Джаспер разглядел охранника. Голова мужчины была опущена.

– Дрыхнет на работе, – не без удовольствия заметил Джаспер.

– В наше время хорошую охрану днём с огнём не сыщешь, – отозвался Хорас.

Джаспер согласно кивнул. Затем, не спуская глаз с охранника, принялся за дело. Он подошёл к манекену и толкнул его.

Словно первая костяшка домино в цепочке, манекен повалился, ударяя ближайшего брата-близнеца, тот упал на следующего, и вот уже с жутким грохотом пол дюжины болванок повалились на пол.

Джаспер резко повернул голову в сторону спящего охранника. Мужчина сидел всё в той же позе.

Осмотревшись по сторонам, Джаспер довольно кивнул Хорасу. Поваленные манекены непременно привлекут внимание Баронессы. Они сделали своё дело. Теперь пора выбираться отсюда. Схватившись за верёвки, парни принялись подниматься к люку в потолке. Пришло время вернуться домой, иначе они рискуют быть пойманными.

Эстелла нервничала следующим утром, входя в мастерскую. Она снова и снова проигрывала в голове беседу, которая произошла у них с Баронессой прошлым вечером. Она беспокоилась, что начальница обо всём догадалась. Ей нужно сохранить личность Круэллы в тайне ещё на некоторое время. И ночная проделка Джаспера и Хораса была призвана ей в этом помочь. Поверит ли Баронесса, что Круэлла вломилась в здание? Или она решит, что в этом как-то замешана Эстелла?

Совсем скоро она получила ответ на свой вопрос.

Поднимаясь по лестнице к кабинету Баронессы, чтобы отметиться, она увидела начальницу. Та стояла, скрестив руки, пока охранники загружали новую коллекцию платьев в большой ящик-сейф.

– Что происходит? – спросила она, надеясь, что в её голосе слышится недоумение, а не испуг.

Баронесса даже не взглянула на неё, отвечая:

– Она попыталась вломиться сюда прошлой ночью.

Значит, парни справились со своей задачей. Отлично! Но ей нужно узнать ещё кое-что.

– Кто «она»? – спросила Эстелла. «Пожалуйста, скажи «Круэлла», пожалуйста, скажи «Круэлла», – добавила она про себя.

– Круэлла. – Эстелла постаралась скрыть охватившее её облегчение. Её личность удалось сохранить в тайне. – Ничего удивительного, – продолжила Баронесса, слишком погружённая в себя, чтобы заметить реакцию Эстеллы. – Это сногсшибательный, баснословно дорогой наряд. Круэлле такой явно не по карману. Но она не робкого десятка и способна украсть моё творение... – Баронесса помолчала и наконец встретилась с Эстеллой глазами. Её взгляд был холодным и испытующим. – Я хочу сказать, будь ты Круэллой, ты сочла бы эту идею неплохой, верно? – Эстелла прикусила щёку. Зря она думала, что худшее уже позади. Баронесса явно прощупывает её, пытается заставить её проговориться. Эстелла не произнесла ни слова. Она лишь улыбнулась, надеясь, что улыбка вполне сойдёт за нейтральный ответ. Баронесса пожала плечами. – К счастью, моя служба безопасности была начеку.

Судя по тому, что Джаспер с Хорасом поведали Эстелле про их маленькое ночное рандеву, клюющий носом охранник не слишком походил на «службу безопасности». Но она понимала, что упоминать об этом не стоит.

– Вы всегда на шаг впереди, – произнесла Эстелла вместо этого.

– Она молода и настырна, – продолжила Баронесса. – Но она встретила равного противника и скоро в этом убедится.

Баронесса взмахнула рукой, и оставшиеся платья погрузили в хранилище. Большая дверь с лязгом захлопнулась, заперев их все (включая шедевр Эстеллы) надёжно внутри. Оставшись довольной, Баронесса развернулась и вышла из комнаты. Охранники последовали за ней.

Эстелла помедлила какое-то время. Она неотрывно смотрела на дверь хранилища. Одна молоденькая швея, державшаяся всё это время в углу, поднялась по команде Баронессы и тоже двинулась к выходу. Когда девушка проходила мимо, Эстелла улыбнулась и вытащила булавку из подушечки, которую та несла в руке.

Пускай Баронесса думает, что Круэлла встретила равного противника. Победить проще, если твой соперник уверен, что у него есть преимущество. А Эстелла собиралась победить. Во что бы то ни стало.

Позднее этой ночью Эстелла склонилась над своим рабочим столом в Берлоге. Платья её личной коллекции висели на вешалках в ряд, ожидая, когда Арти и другие портные, которых тот привёл себе на подмогу, отгладят их для заключительного шоу.

Выключив отпариватель, Арти потянулся, зевая. Было уже поздно. Эстелла понимала, что ей не мешало бы последовать примеру Арти и отправиться на боковую, но ей ещё столько всего нужно переделать.

Из другой комнаты до неё доносился звук работающего телевизора. Хорас смотрел футбольный матч, болтая с далматинцами. Огромные псы прикипели к Хорасу и большую часть времени ходили за ним хвостом.

Раньше, пока ей не открылась правда про Баронессу, Эстелла, скорее всего, присоединилась бы к другу. Она бы выкрикивала подбадривающие слова вместе с ним, следя за игрой их команды, и, быть может, уснула бы прямо на диване. Но теперь всё было иначе. Она изменилась. Целью её жизни стала месть.

Услышав шаги, Эстелла не подняла глаз. Джаспер поставил перед ней чашку горячего кофе.

– Уже ночь, – сказал он мягко.

Всё ещё не глядя на него, она вонзила иголку в ткань. Это был последний стежок на последнем платье. Коллекция, над которой она работала каждую ночь с момента «рождения» Круэллы, была почти готова. Ей бы сосредоточиться, но она чувствовала на себе взгляд Джаспера.

– Что? – спросила она.

– Где ты? – спросил Джаспер. В его голосе ощущалась тревога. Это раздосадовало Эстеллу.

– Я прямо перед тобой, – ответила она резко. – Зашиваюсь.

Джаспер покачал головой.

– Я скучаю по Эстелле, – признался он.

В другой комнате Хорас радостно вскрикнул: команда забила гол. Псы присоединились к его ликованию, громко лая. Эстелла обернулась, взбешённая шумом. Какое-то мгновение она пристально смотрела на далматинцев.

– Знаешь, из них получились бы роскошные шубы, – произнесла она наконец. Джаспер ужаснулся, а она рассмеялась. – Я шучу! – Но её глаза не улыбались, а выражение лица Джаспера не изменилось. Джаспер хочет обсудить вещи, которых им не хватает? Что ж, Эстелле не хватает Джаспера, обладавшего чувством юмора. Она бы ни за что не навредила собакам. Хотя пятнышки и правда были дивные.

Джаспер вздохнул.

– Знаешь, у нас у всех случались непростые времена, – заметил он. – У меня. У тебя. Но мы всегда поддерживали друг друга.

С неё довольно. Не хватало ещё, чтобы Джаспер стыдил её этой ночью. Неужели для этого разговора нельзя выбрать какое- то другое время? Но он прав. У них у всех случались тяжёлые времена. Так почему бы ему не дать ей возможность всё исправить?

– Я не прошу многого, – выпалила она. – Неужели так сложно меня поддержать? Прикрыть мне спину?

– Помогать Эстелле? Да, – ответил Джаспер. – Это легко. Помогать Круэлле? Это сущий кошмар.

– Это ещё слабо сказано! – крикнул Хорас из соседней комнаты. – Иначе чем пыткой не назовёшь.

Эстелла метнула на Хораса взгляд, который тот видеть не мог. После чего посмотрела на Джаспера.

– Круэлла решает проблемы, – заявила она ровным голосом. – Эстелла – нет. И у меня много дел. – Она снова занялась платьем, которое держала в руках, надеясь, что Джаспер поймёт намёк. Он не понял. Он продолжал смотреть на неё с таким выражением лица, которое она толком не могла понять, но которое ей определённо было не по душе. – Так, у тебя всё? – спросила она многозначительно. Но он так и не сдвинулся с места. Позаимствовав манеру Баронессы, Эстелла добавила: – Я так понимаю, у тебя всё.

Джаспер вздохнул (наконец-то до него дошло). Поворачиваясь к выходу, он остановился, словно собираясь что-то сказать. Но, покачав головой, направился к дивану. «Отлично, – подумала Эстелла, возвращаясь к работе. – Наконец-то меня оставили в покое».

Однако в следующее мгновение один из далматинцев прошёл в её закуток и опустился на подушку рядом с ней.

Эстелла вскинула бровь. Очевидно, пятнистое создание не слышало её шутки.

– А ты – храбрец, – заметила она. Затем, улыбнувшись, отвернулась.

Пускай Джаспера она огорчает. Пускай Хораса она пугает. Ей всё равно. Во всяком случае, сейчас. Совсем скоро они увидят, что всё это время она была права. И эта месть станет лучшим делом из всех, которые они когда-либо проворачивали.

Это была идеальная ночь. Обычно сырая и прохладная лондонская погода уступила место приятному вечеру. Даже звёзды заглянули сюда – как небесные, так и земные. Перед зданием мастерской начинала собираться толпа. Людям не терпелось увидеть показ последней коллекции Баронессы. В воздухе витали слухи: кто-то считал, что коллекция окажется волшебной, лучшей из всех, другие, что она будет ужасной – старомодной и непродуманной из-за Круэллы.

Баронесса не обращала внимания на пересуды. Кому, как не ей, знать, что её коллекция ослепительна. А при виде платья – визитной карточки всех неверующих как ветром сдует. Осталось только презентовать коллекцию публике.

Баронесса стояла наверху лестницы, ведущей в её кабинет, и смотрела, как подчинённые снуют туда-сюда, пытаясь привести помещение в порядок, прежде чем внутрь запустят гостей. Ящик-сейф с платьями спустили на нижний этаж и спрятали за шторой. Там он дожидался момента, когда его бесценное содержимое явят взорам собравшихся. По приказу Баронессы, в дизайнерской мастерской выполнили перестановку. Рабочие столы вынесли, а доски сняли со стен. На их место повесили прожектора, а там, где прежде были столы, теперь вытянулся длинный подиум, вокруг которого расставили стулья. Интерьер был выдержан в индустриальном стиле с налётом роскоши. Баронесса осталась довольна (во всяком случае, настолько, насколько она могла себе это позволить). Даже внутри здания чувствовалось, как растёт толпа и её нетерпение. К этому моменту уже должны были начать прибывать высокие гости. Она заставит их подождать. Это послужит им хорошим напоминанием о том, что бразды правления по-прежнему в её руках.

Рядом с ней Джон окидывал помещение взглядом. Лицо камердинера, как обычно, ничего не выражало. Для него каждый сотрудник внизу был потенциальной угрозой безопасности или персоной, которая может начать докучать его начальнице. Как правило, Баронессе нравилась его педантичность, но сейчас ей не было дела до этих мелких сошек. Её волновал лишь один человек.

– Когда Эстелла появится, проводи её в мой кабинет и не выпускай оттуда, – велела модельерша. Она посмотрела на слугу испытующе. – В этот раз я могу на тебя положиться?

Джон не удосужился ответить на её вопрос. Вместо этого он повторил то, о чём твердил ей весь день: «Эстелла не Круэлла». Совершенно невозможно, что это она стоит за выходками Круэллы.

– Я плачу тебе за личное мнение или за подчинение приказам? – резко спросила Баронесса, когда он договорил.

Джон открыл рот, но, передумав возражать, просто кивнул.

– Я об этом позабочусь, – заверил её он.

Баронесса смотрела, как камердинер спускается по лестнице. Как смеет он ставить под сомнение её выводы? Она уже долгое время собирала части пазла воедино. Сопоставляя события и связывая улики между собой. Круэлла никто иная как Эстелла. Это всё объясняет. Она изучила платья Круэллы и проследила тот же почерк в некоторых работах Эстеллы. И она никогда не запрашивала сведения об Эстелле. Она просто вытащила её из той дурацкой витрины и бросила ей работу её мечты. У неё нет ни малейшего представления о прошлом этой девицы. Вполне возможно, Эстелла всегда отличалась дурным нравом и более чем способна на чёрную неблагодарность. Но Джон может думать, что хочет. Это не имеет значения до тех пор, пока её шоу идёт по плану.

Услышав своё имя, она увидела, как Джеффри машет ей внизу лестницы. Она вздохнула. Эти идиоты хоть с чем-то могут справиться самостоятельно? Она спустилась к своему помощнику и остановилась перед ним. Мужчину заметно трясло, он был бледным как смерть.

– Говори! – велела она.

Но Джеффри не мог вымолвить ни слова. Он только трясся, указывая себе за спину на шторку. Промчавшись мимо него, Баронесса слегка сдвинула шторку – настолько, чтобы ей хватило места проскользнуть за неё.

Ей не хотелось, чтобы зрители увидели её коллекцию раньше времени, пускай и краем глаза. И обнаружив то, что было по ту сторону, Баронесса порадовалась своей предусмотрительности. Перед хранилищем стоял техник. Он возился с панелью управления, на которой высвечивались забавные значки.

Проследовавший за ней Джеффри наконец обрёл дар речи.

– Что-то не так с замком, мэм, – сказал он.

Баронесса сделала над собой усилие, чтобы не закричать от досады. Она не идиотка! Она и сама видит, что что-то пошло не так. Главный вопрос не в том, что пошло не так, а в том, почему оно пошло не так. И что с этим делать. Гости продолжают прибывать, и шоу начнётся меньше чем через час.

– Мне плевать, как вы это сделаете, но вы должны её открыть!

Но час спустя замок так и не поддался, а гости уже начали терять терпение. Главные шишки модной индустрии ёрзали на своих неудобных стульях. Они пришли на показ мод, но до сих пор не увидели ничего, кроме пустого подиума. Несколько ушлых репортёров записывали свои наблюдения и брали у гостей комментарии.

Выглянув из-за шторки, Баронесса нахмурилась. Она не знала этих репортёров и не могла контролировать то, что болтают люди. Нужно начинать показ – сейчас же! Она повернулась обратно к технику и оттолкнула его в сторону. Вечно ей приходится всё делать самой! Она наклонилась и подняла паяльную лампу, которую Джон раздобыл по её просьбе. Протягивая инструмент начальнику службы безопасности, она кивнула, и тот его включил. Гости по ту стороны шторы ахнули, увидев ярко-красное свечение.

Пламя медленно разрезало петли. Баронесса пристально следила, как сантиметр за сантиметром огонь делает своё дело. Наконец с громким лязгом петли сломались и дверь упала на пол.

Баронесса облегчённо вздохнула, подходя к открытому хранилищу. Но это чувство продлилось недолго. Она с ужасом увидела вместо платьев стаю мотыльков. Они выпорхнули из ящика крылатым облаком. Люди вокруг принялись размахивать руками и верещать, и глаза Баронессы вспыхнули огнём куда более ярким, чем у любой паяльной лампы. Не обращая внимания ни на своих подчинённых, ни на мотыльков, она вгляделась вглубь витрины.

Её платья, все до единого, были уничтожены. Дырки были проедены в каждом лоскуте ткани, в каждом рукаве, в каждом лифе, в каждом шлейфе. Это была полнейшая, абсолютнейшая катастрофа.

Со всевозрастающим гневом Баронесса взглянула на визитную карточку коллекции. Размещённая посередине, она была по-прежнему прекрасна. Но кое-что в ней всё-таки изменилось. Казалось, она больше не мерцала и не сверкала. Баронесса увидела, как одна из бусин задрожала. В следующее мгновение она треснула, и наружу вылез мотылёк.

Ярость захлестнула Баронессу. Бусины вовсе не были бусинами! Они были коконами мотыльков – сотнями и сотнями коконов. Аккуратно пришитые к платью этой чертовкой Эстеллой, они были бомбами замедленного действия. И теперь они взорвались, нанеся ей страшный урон.

Мотыльки полетели дальше по залу, послышались крики гостей. Стулья скрипели – люди уносили ноги от вредителей. В считаные мгновения мастерская опустела.

Шоу Баронессы закончилось, так и не начавшись.

Баронесса ещё никогда не была так взбешена. При виде уничтоженной коллекции она почувствовала, как её кровь начала закипать.

А затем она вышла из здания.

Её кровь уже бурлила вовсю.

Оказавшись на улице, она увидела, как последние из её гостей удирают с показа. Подобно мотылькам, от которых они убегали, их словно тянуло к огням, пульсировавшим и сверкавшим со стороны Риджентс-парка. Баронесса нахмурилась. Что происходит?

Поднявшись по лестнице к просторному балкону снаружи своего кабинета, Баронесса посмотрела на парк за окнами. Вокруг многоуровневого фонтана собралась огромная толпа. Взгляды всех и каждого были прикованы к развернувшемуся перед ними шоу – фантастическому, громкому и шумному, яркому и смелому модному шоу в духе панк-рока. Модели расхаживали вокруг фонтана, разодетые в одежду в уличном стиле. Их наряды были полной противоположностью классическим произведениям от-кутюр, представленным в коллекции Баронессы.

Толпа неистовствовала, становясь громче с каждым последующим сногсшибательным образом, который появлялся на «подиуме». Баронесса пробежала глазами по лицам собравшихся, и её ярость усилилась. Это были её гости, элита мира моды, которая должна была присутствовать на её шоу. Вместо этого они стоят сейчас на прохладном ночном воздухе, наблюдая за этим неоновым кошмаром – и наслаждаясь им. Её взгляд скользнул дальше, и она заметила Аниту Дарлинг. Журналистка щёлкала камерой, стоя рядом с парочкой неряшливо одетых парней. «Бездомные, наверное», – холодно подумала про них Баронесса.

– Заводной мотив.

Она резко повернула голову вправо. Джон поднялся на балкон и теперь стоял рядом с ней. Его глаза остановились на собравшейся в парке толпе. Она метнула на него свирепый взгляд. Ей определённо следует хорошенько поразмыслить над его увольнением. Ему не следовало давать лестный комментарий унизительному зрелищу, которое развернулось у неё на глазах.

Только она открыла рот, чтобы его осечь, как в конце самодельного подиума возник чей-то силуэт. Луч прожектора упал на него, осветив женщину. Она прошлась по длинному подиуму и, дойдя до конца, покрутилась – сначала влево, затем вправо. Луч освещал её наряд, но лицо оставалось в тени. Женщина повернулась, а потом направилась к застывшей в нетерпении толпе и наконец склонилась в глубоком поклоне. Когда она выпрямилась, свет упал на её лицо. Баронесса ахнула. Это же Круэлла! И на ней чёрно-белое пальто из пятнистого меха – пальто, которое выглядит так, будто его сшили из далматинца! Толпа ахнула и взорвалась аплодисментами, а Круэлла подняла руку вверх, купаясь в восторженных возгласах.

– Это будущее! – провозгласила она. Пока её слова проносились по парку эхом, вдали зазвучал знакомый вой полицейских сирен.

В то же мгновение один из тех парней, которых Баронесса приняла за бездомных, щёлкнул переключателем, и софиты погасли. В следующую секунду стихла музыка. Модели, зрители и Круэлла бросились врассыпную, исчезая в темноте. Двое бездомных задержались, оглядываясь по сторонам, как будто хотели убедиться, что никто ничего не забыл. Баронесса пристально разглядывала этих двоих. Возможно, эти парни не так просты, как она решила поначалу.

– Она убила моих собак... – прошептала Баронесса. Свет уже погас, но образ Круэллы в пальто из далматинца словно выжгло в её мозгу. Восстание зашло слишком далеко. Когда оно касалось только Баронессы, это было одно дело, но теперь оно коснулось её питомцев.

Баронесса была сыта по горло мелкими сражениями. Круэлла хочет помериться с ней силами? Она объявляет ей войну. Повернувшись к Джону, она приказала ему проследить за этими двоими. У неё было такое чувство, что куда бы те ни пошли, Круэлла отправится за ними.

Круэлла была на седьмом небе от счастья. Её показ прошёл без сучка без задоринки. Пускай до полиции дошли слухи о её маленьком шоу, они не смогли добраться до места вовремя и испортить её заключительный выход. Она знала, что Баронесса откуда-то издалека наблюдала за ним (это с самого начала было частью её плана). Жаль, она не могла видеть выражение лица модельерши, когда та увидела её в далматиновом пальто.

Она знала, что Джаспер и Хорас наверняка злятся на неё за то, что она не пошла в Берлогу вместе с ними. Ну и пусть. Она слишком взбудоражена, чтобы лечь спать, слишком счастлива, чтобы смотреть на их кислые мины и выслушивать нравоучения. Она понимала, что бросила вызов чудовищу и следует быть осторожной. Но этой ночью ей хочется развеяться. У неё заурчало в животе. «И перекусить», – добавила она про себя.

Бросив взгляд в конец улицы, она заметила индийский ресторанчик, на двери которого ещё висела табличка – открыто. Идеально. Она прошла внутрь и заняла место в очереди. Для поздней ночи в ресторанчике оказалось неожиданно много посетителей. Она заметила телевизор в углу. Ведущий перешёл к вечерним новостям. Круэлла с интересом слушала сводку.

– В результате величайшего скандала в индустрии моды с тех пор, как Ива Сен-Лорана ошибочно объявили мёртвым, – говорил ведущий, – Баронесса фон Хеллман отменила свой показ. Причиной стало нашествие мотыльков, которые съели всю её коллекцию. – Эстелла улыбнулась. Она в очередной раз похвалила себя за находчивость. Кто бы мог подумать, что она вспомнит про этот вид бабочек, сплетающих вокруг себя блестящий, похожий на бусину кокон? Если бы она могла, то непременно похлопала бы себя по спине. Но сейчас её руки были заняты индийской едой, так что вместо этого она переключила внимание обратно на телевизор. – Возможно, этим мотылькам было кое-что известно, – сказала репортёрша, отвечающая за сюжеты о моде, – потому что дизайнерский дом Баронессы выглядит откровенно старым и затхлым на фоне вспышки сверхновой модной звезды – Круэллы. Её можно было наблюдать этой ночью в Риджентс-парке во время, иначе не скажешь, модного бунта.

Эстелла могла дальше не слушать. «Сверхновая модная звезда» – блестяще! О большем она не могла и мечтать. Всё сложилось как нельзя лучше. При этой мысли её на мгновение охватило чувство вины. Она бы не справилась с этим без Джаспера, Хораса и Арти. Вернувшись к кассе, она заказала ещё еды. Может, они и обиделись на неё, но непременно растают, когда она принесёт домой праздничный ужин.

Выплыв из ресторанчика на улицу, она быстрым шагом направилась к Берлоге. Ей не терпелось увидеть парней. Ей хотелось расспросить их обо всём. Кого они видели? Какие у них новости? Как им удалось незаметно скрыться с места? Пакеты с едой навынос раскачивались у неё в руке, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не перепрыгивать сразу через несколько ступеней, когда она добралась до Берлоги.

Она толкнула дверь от себя и победно вскинула руки вверх.

– Королева мертва! Да здравствует королева... – Она осеклась, включив свет.

Хораса с Джаспером привязали к стульям, их руки были связаны, во рту у каждого кляп. Один глаз Хораса заплыл, кровь запеклась в уголке губ. По всей видимости, ему крепко досталось. Рядом с ними, сжав кулаки, стояли два бугая с каменными лицами.

– Круэлла.

Услышав своё имя (или, вернее, своё второе имя), Эстелла медленно обернулась. Позади неё в окружении далматинцев стояла Баронесса.

Проникавший сквозь большое окно свет отбрасывал на лицо модельерши тень, но Эстелла буквально чувствовала, как та сочится ядом. В клетке, в которой они ранее перевозили далматинцев, теперь сидели Бадди и Мигун. Они испуганно скулили. Очевидно, Баронесса сложила два плюс два и проследила за Джаспером и Хорасом до Берлоги. Несмотря на все меры предосторожности, их всё-таки поймали.

– Ого, – произнесла Эстелла, придя в себя. Ей больше не было нужды прикидываться покорной и услужливой. – А ты и впрямь психопатка.

– Спасибо, – сказала Баронесса. – Как мило, что ты заметила. Ты подаёшь надежды. Как и Эстелла. – Эстелла увидела, что Баронесса сжимает в руке её рыжий парик.

Эстелла перевела взгляд с Баронессы на друзей. Они наблюдали за развернувшейся сценой взволнованно и не без страха. И она не могла их в этом винить. Им всем было известно, на что способна Баронесса, но Эстелла не сдастся без боя.

– Это наши личные счёты, – сказала она. – Отпусти Джаспера и Хораса... придурков, которые не заметили за собой хвост. – Она услышала, как парни замычали, но никак на это не отреагировала. Они должны понимать, что она на них не сердится. Она боится.

Баронесса пожала плечами.

– О, непременно, – бросила она. – Они отправятся за решётку.

– За что? За то, что похитили собак? – усмехнулась Эстелла.

Уголок рта Баронессы приподнялся, глаза недобро сверкнули. От её взгляда Эстелле стало не по себе. И недаром.

– За то, что убили тебя, – поправила её Баронесса.

– Никто в это не поверит, – неубедительно заметила Эстелла.

– Что ж, твоё обугленное тело послужит лучшим доказательством, – ответила Баронесса, поведя плечами. Пока она говорила, один из телохранителей отошёл от Джаспера и Хораса и схватил Круэллу. Она вырывалась что было сил. Пока его напарник оттаскивал стулья с Хорасом и Джаспером из комнаты, телохранитель вдавил совершенно беспомощную Эстеллу в стул и крепко привязал её к нему верёвкой.

Позаботившись об Эстелле и парнях, телохранители подняли большие канистры с бензином и расплескали жидкость по полу, мебели и стенам Берлоги. Одна спичка – и всё здание охватит огнём в считаные секунды.

– Ты убьёшь меня за то, что я тебя превзошла? – спросила Эстелла, пытаясь высвободиться.

– Именно, – ответила Баронесса. Стоявшие рядом далматинцы натягивали поводки, пытаясь добраться до Бадди и Мигуна. Зрелище было душераздирающим, и Эстелле на мгновение стало жаль собак. Они не были злыми (в отличие от их хозяйки). Прикрикнув на них, Баронесса дёрнула поводки и велела псам сесть.

Эстелла мотнула головой. Её вот-вот подожгут. Ничто не мешает ей выложить все карты на стол.

– Я знаю, что ты убила мою мать, – сказала она. Эстелла ждала, что на лице Баронессы отразится изумление.

Но та лишь посмотрела на неё пустым взглядом.

– Говори точнее.

– Что? – поразилась Эстелла. Неужели она приложила руку и к другим смертям?

Очевидно, да.

– Поконкретней, – попросила Баронесса. – Мне нужны подробности.

– На утёсе, – пояснила Эстелла. – Ты приказала собакам наброситься на неё.

Баронесса кивнула, припоминая события той ночи.

– Вот теперь я вспомнила, – сказала она. Затем пожала плечами. – Так ты поэтому затаила на меня обиду? Отсюда весь этот фарс?

Эстелла часто заморгала. Она-то думала, что Баронесса не может упасть в её глазах ещё ниже, как та доказала обратное. Она ужасный человек. Чудовище. Чудовище, у которого нет совести. Ярость и печаль наполнили сердце Эстеллы в равных пропорциях. Насколько иначе сложилась бы её жизнь, если бы они с мамой никогда не появлялись на пороге дома Баронессы? Ярость взяла верх, и Эстелла дёрнулась, пытаясь порвать верёвку, которая связывала её руки.

– Я убью тебя! – Закричала она. – И твоих собак!

Баронесса запустила руку в карман и вытащила зажигалку. Одним плавным движением она чиркнула колёсиком, и вспыхнул язычок пламени.

– Посмотрим, – сказала она.

Чувство покоя наполнило Эстеллу. Она смотрела, как Баронесса держит в руке зажигалку.

Мысль о том, что уже неважно ни то, что она говорит, ни то, что она делает, зачаровывала и одновременно с тем отрезвляла. Её жизнь так и так сгорит во огне. Так почему бы, пока ещё есть время, ей не позлить Баронессу?

Эстелла посмотрела на охранников.

– Джентльмены, не отвяжете меня ненадолго? – спросила она. – Уверена, начальница из неё невыносимая. Предлагаю вам двоим новую должность. Медицинская страховка. Четырёхнедельный отпуск. – Ничего удивительного, что телохранители призадумались над её словами.

Увидев выражения их лиц, Баронесса крикнула.

– Довольно! – Она пристально посмотрела на Эстеллу. Её взгляд остановился на чёрно-белых прядях девушки. – Хочу кое-что уточнить. Это твой натуральный цвет?

– Да, – подтвердила Эстелла. – А что?

– Да так, – бросила Баронесса. Затем лёгким движением руки она запустила зажигалку в лужу бензина. Пламя вспыхнуло мгновенно. – Прощай, Круэлла. – Она повернулась к одному из охранников и велела ему оповестить прессу. Затем, глядя, как пламя ширится и растёт, добавила: – Я не позволю им пропустить гибель Круэллы на пике её популярности. – Махнув рукой и потянув за поводок, Баронесса покинула помещение, таща за собой далматинцев и оставляя Эстеллу умирать.

Эстелла кашляла и задыхалась от дыма, наполнившего помещение. Одно дело было бравировать и храбриться перед Баронессой и совсем другое – когда она осталась один на один с огнём. Берлога превратилась в преисподнюю. Сквозь сгущающуюся черноту Эстелла в ужасе наблюдала, как её творения пожирает огонь. Костюмы, которые она сшила за эти годы. Эскизы, которые она придумывала по ночам. Мебель, которую они с парнями постепенно притаскивали сюда, чтобы добавить жилищу уюта. Всё уничтожено. И вскоре её постигнет та же участь. Она подумала о Джаспере и Хорасе, о Мигуне и Бадди. О своей семье. Их тоже уничтожат. Парни отправятся в тюрьму, а собаки – на тот свет.

И всё из-за неё.

Кашляя, Эстелла изо всех сил пыталась оставаться в сознании. Но задача была не из простых. Глаза слезились, дыхание становилось всё более поверхностным. С трудом разлепив веки, она увидела, что Бадди и Мигун просунули головы между прутьев и пытаются ей помочь, грызя и жуя связывающие её верёвки. И тут она заметила что-то в огне. Оно мерцало внутри собачьей кучки. Тряхнув головой, она попробовала приглядеться получше, но на это движение ушли остатки её энергии.

Эстелла потеряла сознание. Но прежде чем тьма окончательно поглотила её, чьи- то руки обхватили и подняли её на ноги. Она попыталась заговорить, но не смогла вымолвить ни слова. Она позволила тьме сомкнуться вокруг неё.

У Эстеллы саднило горло. Жгло глаза. Ныло тело. Лёгкие словно горели. Эстелле казалось, будто по её лицу проводят мокрой тряпкой.

Медленно и осторожно девушка открыла глаза. Бадди стоял рядом, облизывая её лицо, а Мигун сидел на спинке дивана, на котором она лежала. У него была взволнованная мордашка, и он заскулил, увидев, что она очнулась. Она села. Свежая волна боли пробежала по её телу и лёгким, когда она судорожно вдохнула.

Где она?

Точно не в Берлоге. Она вспомнила пламя и злорадный смех Баронессы, бросившей её умирать. Так что же произошло? Комната, в которой она очутилась, уютная и тёплая, интерьер выполнен в приглушённых и явно мужских цветах.

Услышав шаги, Эстелла поспешила откинуться обратно на подушки. Она слишком ослабла, чтобы бороться или бежать. В следующее мгновение в дверях гостиной с кружкой в руке возник камердинер Баронессы Джон.

– Чаю, мисс Круэлла? – спросил он, когда увидел, что она пришла в себя.

Эстелла покачала головой. Может, она всё ещё в обмороке?

– Вы? – Она присела, вцепившись в свой жакет, которым её укрыли вместо одеяла, и прижимая его к груди. – Но как? Почему я жива?

– Потому что я вытащил вас из огня и дыма прежде, чем вы сгинули в пожаре, – ответил он просто. Словно это всё объясняло. Но его ответ лишь вызвал у Эстеллы новые вопросы.

– Зачем? – снова спросила она. – Вы ведь на неё работаете.

Джон вздохнул, садясь на стул напротив Эстеллы. Он откинулся на спинку, закидывая ногу на ногу. В своей уютной квартире он казался другим человеком. Эстелла вдруг поняла, что он куда мягче, чем она думала, и отнюдь не такой страшный. Она ждала от него ответа, мысли лихорадочно носились в её голове, застигнутые врасплох внезапной переменой обстоятельств.

Наконец он заговорил.

– Я знал твою мать и... – Голос Джона напрягся. Эстелла уставилась на него. Он знал её мать? У неё возникли новые вопросы, но она позволила мужчине продолжить. – Я не мог этого допустить. У меня кое-что для тебя есть. – Запустив руку в карман, он вынул ожерелье её матери. Оно сверкнуло, свисая между пальцев, когда он протягивал его Эстелле.

– Вы его нашли! – ахнула Эстелла, аккуратно беря ожерелье.

Он кивнул.

– В огне. Смею тебя заверить, оно прошло многоступенчатую очистку. – Он улыбнулся Эстелле. – Позволь, я тебе кое-что покажу. – Он выставил ладонь вперёд.

Эстелла вернула ожерелье Джону. Он принялся осторожно раскручивать медальон. В следующее мгновение раздался щелчок, и Джон вытащил крошечный, тоненький ключ.

– Я не знала, что внутри ключ, – изумилась Эстелла. – От чего он?

Джон ответил не сразу. Вместо этого он взял ключ и направился к камину. Он снял с полки старинную шкатулку и поставил её на кофейный столик перед Эстеллой. После чего протянул ей ключ.

– Вот от этого, – ответил он.

Немного помедлив, Эстелла вставила ключ в замочную скважину. Она повернула ключ, и замок открылся. Подняв крышку, Эстелла нашла внутри свидетельство о рождении. Пробежав по документу глазами, она увидела слово «девочка», а рядом со словом «мать» – имя Баронессы фон Хеллман.

– У Баронессы есть ребёнок? – поразилась Эстелла.

Джон кивнул.

– Да, – сказал он. – Ты.

– Что «я»? – переспросила Эстелла, пытаясь выиграть время на переваривание этого заявления. Джон водит её за нос? Это часть плана Баронессы? Заставить Эстеллу думать, что она умрёт, а затем отправить лакея, чтобы тот сообщил ей, что вся её жизнь – ложь? Но, подняв взгляд, она увидела, что лицо Джона очень серьёзно. Никакая это не шутка. Во всяком случае, не смешная.

– Позволь, я всё тебе объясню. – Закрыв крышку, Джон глубоко вдохнул. – Баронесса никогда не хотела детей, – начал он. – Она истинный нарцисс, не способна любить никого, кроме себя. Обманом и хитростью она добилась, чтобы старик-барон женился на ней. – В это Эстелла могла поверить. Она представила, как Баронесса, юная и прекрасная, обаянием пробивает себе дорогу к сердцу (и кошельку) барона. Джон продолжил: – Поэтому, когда она узнала, что беременна, это её отнюдь не обрадовало. Барон же был так счастлив от того, что скоро у него родится наследник, что изменил своё завещание. Переписал всё на ребёнка. – Эстелла понимала, что такое положение дел пришлось бы Баронессе не по вкусу. Не то чтобы ей хотелось забрать все деньги себе. Но поверить в то, что она дочь барона и Баронессы фон Хеллман? Это какая-то чушь. Такого просто не может быть. Джон заметил сомнение в её взгляде. – Ты её дочь, – повторил он. – Я был там, когда ты родилась. – Он видел, как тёмной, неспокойной ночью, Эстелла пришла в этот мир, толкаясь и крича. Барон в то время уехал по делам, и Баронесса воспользовалась его отсутствием. Она едва взглянула на дитя, после чего приказала Джону «позаботиться» об этом. И он подчинился. Он вынес плачущего младенца из комнаты и сделал то единственное, что пришло ему на ум: отдал ребёнка, Эстеллу, одной из служанок – молодой женщине по имени Кэтрин. Когда Эстелла услышала имя матери, её глаза наполнились слезами. Ночью Джон отдал Кэтрин все свои скромные сбережения (и ожерелье) и сказал, чтобы та уходила и начала новую жизнь вместе с ребёнком как можно дальше от особняка. Когда барон вернулся, Баронесса сообщила ему, что ребёнок умер. – Именно этого она от меня хотела, – негромко произнёс Джон. По голосу было слышно, что его переполняют чувства. – Поэтому я позволил ей в это поверить. Старик-барон скоропостижно скончался. Поговаривали, от горя. – У Эстеллы было тяжело на душе. Столько страданий и смертей принесло её рождение. А она об этом даже не подозревала. Ей хотелось подойти ближе и взять Джона за руку, проявить участие, но мужчина погрузился в воспоминания и собственное горе. – После его смерти Баронесса узнала, что он так и не изменил своего завещания обратно. Но поскольку все считали тебя мёртвой... Состояние перешло к ней. – Он помолчал, почти закончив свой рассказ. Подняв глаза, он встретился с Эстеллой взглядом. – Я веду к тому, что ты законная наследница всего состояния Баронессы. Особняк, титул... всё твоё по праву.

Эстелла некоторое время просто смотрела на Джона. Мысли смешались у неё в голове, сердце в груди разрывалось на части. Но мало-помалу печаль сменилась гневом.

– Эта психопатка не может быть моей матерью! – закричала она.

– Я понимаю, что для тебя это удар, – сказал Джон, сохраняя спокойствие при виде её ярости. Всё-таки ему было к этому не привыкать.

Эстелла встала на ноги, жакет упал на пол. Её глаза горели. Это не удар, а кошмар. Ей стало тяжело дышать. Ей хотелось уйти из комнаты, прочь от истории, которую она только что услышала. Джон умолял её остаться, но Эстелла выбежала за дверь на улицу.

Она не знала, куда идёт. Ей просто хотелось уйти от Джона как можно дальше. Не то чтобы он был в этом виноват. Совсем нет. Он лишь пытался ей помочь, но его слова всё крутились у неё в голове, терзая её душу.

Эстелла остановилась, только когда вернулась к фонтану в Риджентс-парке. Совершенно вымотанная, девушка плюхнулась на ту же скамейку, на которой она спала в свою первую ночь в Лондоне. Ранним утром фонтан не работал, поэтому она просто смотрела на неподвижную гладь воды, сокрушаясь, что её жизнь не так безмятежна.

Её заклятый враг оказался её родной матерью. И её родная мать убила другую её мать. От всего этого голова шла кругом. Неудивительно, что её мама (ненастоящая, как теперь стало известно) всё время твердила, что ей следует быть «полегче на поворотах» и стараться «влиться в общество». Кэтрин наверняка всю дорогу не покидал страх, что Эстелла вырастет похожей на Баронессу, – жестокой и бессердечной. Эстелла с трудом сдерживала слёзы. Всё это время мама своей любовью пыталась воспитать её достойным человеком.

– И я изо всех сил старалась соответствовать, – негромко произнесла Эстелла, обращаясь к памяти о матери. – Потому что люблю тебя. Но правда в том, что я не милая Эстелла, как бы я ни старалась. Я никогда ею не была. – Она продолжила говорить, и её голос стал ровнее, крепче, увереннее. – Я Круэлла. От рождения талантливая, вспыльчивая и, возможно, немного безумная. Это я, но я не похожа на неё. Я лучше.

Поднимаясь на ноги, Эстелла глубоко вдохнула. Правда выплыла на поверхность. И вооружила её знанием, которое поможет ей потопить Баронессу. Эстелла знала, что женщина, которая её любила и воспитала, этого бы не одобрила, но она устала пытаться быть тем, кем она не является.

Эстелла умерла. Пускай все думают, что она сгинула в огне. Но Круэлла живее всех живых. И она собирается рассчитаться, расквитаться и разделаться с Баронессой фон Хеллман – за маму, за барона, за Джона и за своё потерянное детство и жизнь, которую она могла бы прожить.

В полицейском участке Джаспер лежал на спине на грязной лавке. В противоположной части камеры на точно такой же лавке развалился Хорас. Баронесса сдержала слово и сдала их полиции за убийство Эстеллы. Поскольку Берлога сгинула в огне, а заголовки газет уже объявили Эстеллу мёртвой, полицейские не сомневались в их виновности. Они посадили Джаспера и Хораса за решётку, оставив им лишь смутную надежду на справедливый суд.

Сморкаясь, Хорас перевернулся на бок и посмотрел на Джаспера.

– Не могу поверить, что она умерла, – произнёс он.

Джасперу в это тоже не верилось. Воспоминания об Эстелле, забавной, бойкой девчушке, которую он повстречал много лет назад, пронеслись у него перед глазами.

– Давай просто сохраним память об Эстелле, – наконец произнёс он, – и забудем про Круэллу. – Не успев ничего добавить, он услышал какой-то рокот, доносившийся снаружи. – Ты это слышал? – спросил он.

Приятели одновременно сели. Шум становился всё громче. Полицейские снаружи тоже услышали этот звук. Выглянув за дверь на улицу, один из них закричал. В то же мгновение громадный мусоровоз на огромной скорости врезался в здание. Осколки стекла и обломки мебели полетели во все стороны, полицейские бросились кто куда.

Долю секунды спустя дверь со стороны водителя открылась. Круэлла, одетая как мусорщик и с наклеенными над губой фальшивыми усами, высунулась наружу. Придя в себя, полицейские сосредоточили всё внимание на ней. Они и не заметили, как Мигун выпрыгнул из кабины и побежал к участку.

Помахав мужчинам, Круэлла вернулась за руль и включила заднюю передачу. Грузовик сдал назад, а полицейские запрыгнули в патрульные машины и пустились в погоню.

Джаспер стоял в камере, обхватив руками прутья решётки. Он прислушивался к шуму, пытаясь понять, что происходит. В следующее мгновение он радостно вскрикнул – к нему просеменил Мигун. Вскочив на ноги, Хорас присоединился к Джасперу у двери камеры.

– Мигун! – радостно воскликнул Хорас. – Тебя не пустили на шашлык!

Джаспер посмотрел на пёсика. Да, он цел и невредим. И к тому же принёс то, что поможет им сбежать. К его спине был привязан набор отмычек. Не тратя ни минуты, Джаспер взял отмычки и принялся за дело. Хорас тем временем ласково потрепал своего маленького друга за ухом. В считаные секунды дверь распахнулась – и Джаспер с Хорасом очутились на воле.

В суматохе никто из полицейских и не заметил, как двое заключённых покинули здание. Ночь опустилась на город, потворствуя их побегу. На руку им играло и то, что снаружи участка поднялась полнейшая неразбериха. Машины сдавали назад, пытаясь выбраться из образовавшейся пробки. Огромная зловонная куча мусора лежала посередине дороги, блокируя движение в оба конца.

Прошмыгнув в переулок, Джаспер, Хорас и Мигун шли быстрым шагом, стараясь убраться от участка как можно дальше. Только они свернули на очередную тёмную улицу, как рядом с ними возник тот самый мусоровоз. Он остановился, и Круэлла опустила окно.

– Вас подвезти? – спросила она, улыбаясь.

Джаспер не ответил на её улыбку. Он уже догадался, что к их побегу приложила руку Круэлла. И на мгновение он обрадовался, что подруга жива, но теперь, пройдясь на свежем воздухе и поразмыслив над этим, он вернулся к прежнему мнению. В том, что они вообще здесь очутились, виновата именно Круэлла.

– Мы пройдёмся пешком, – ответил он.

Хорас встретил подругу гораздо приветливей.

– Ты жива! – радостно воскликнул он, направляясь к грузовику.

Джаспер его остановил.

– Ты едва нас не убила, – сказал он, выпуская пар. – Ты обращалась с нами как с прислугой. – Он кивнул приятелю. – Идём, Хорас.

К счастью, Хорас не стал ему возражать. Они продолжили идти по дороге.

– Вас схватят копы! – крикнула им Круэлла.

– Мы справлялись без тебя раньше, – бросил Джаспер через плечо. – Справимся и теперь. – Он понимал, что его слова звучат резко, но ему было уже всё равно.

Хорас, всегда бравший его сторону, кивнул.

– Ты назвала меня простофилей, – вставил он. – Не знаю, что это значит, но почти уверен, что это что-то плохое.

– Ничего такого, – заверила Эстелла, но её слова прозвучали как-то неубедительно.

Джаспер сделал вид, что её здесь нет. Он устал и проголодался. Ему хотелось, что-нибудь пожевать, а после подыскать местечко для ночёвки. Он направился к кафе и услышал, как двигатель мусоровоза позади них взревел. В следующее мгновение грузовик поравнялся с ними вновь.

Круэлла посмотрела на друзей, её лицо исказила болезненная гримаса. Джаспер помедлил. Он видел её такой опечаленной лишь однажды – когда она узнала правду о смерти своей матери. Что стряслось на этот раз?

– Говорить о таком нелегко, – произнесла она, словно прочитав его немой вопрос. – Баронесса – моя родная мать.

Джаспер и Хорас замерли на месте. Потрясённые неожиданным откровением, они не могли вымолвить ни слова.

Мгновение спустя Хорас заговорил:

– У меня куча вопросов.

Джаспер вздохнул. Кажется, они всё- таки поедут с ней.

Джаспер и Хорас сидели на диване в гостиной Джона. Перед ними стояла нетронутая тарелка с выпечкой. Точнее, почти нетронутая. Хорас уже успел как следует угоститься. Они слушали Эстеллу, посвящавшую их в курс дела. Она рассказала им правду о том, что совершила Баронесса и как далеко та зашла, чтобы заполучить деньги барона.

– Как только она узнает, что я жива, – закончила Эстелла, – она попытается меня убрать. Мы оказались в положении – убей или будешь убит.

Джаспер покачал головой. Ему было жаль Эстеллу, но горечь обиды ещё не прошла.

– Она – маньячка, но с тобой-то всё в порядке, – сказал он.

– Мы этого пока не знаем, – пошутила Эстелла, пытаясь разбавить обстановку. – Я ещё молода.

– Смешно, – без тени улыбки сказал Джаспер. – Или было бы смешно, будь я уверен, что ты это не серьёзно.

Эстелла приблизилась к Джасперу, и он отпрянул. Она вздохнула.

– Я шучу, – произнесла она с нажимом. – Но мы должны её остановить. У меня есть план, но мне не справиться без вас, ребята.

Хорас посмотрел на неё. Его лицо было в крошках от выпечки.

– Наконец-то! – воскликнул он. – Дошло наконец. Без меня не обходится ни один план.

Эстелла ему тепло улыбнулась.

– Я тогда немного вспылила – и теперь мне стыдно, – произнесла она сипло. Джаспер заметил, что извинение даётся ей нелегко, и немого смягчился. – Вы моя семья. Всё, что у меня есть... – добавила она.

Окончательно сдавшись, Джаспер вздохнул.

– Ладно, идёт, – сказал он. – Каков план?

Эстелла выложила всё, не теряя времени.

– Баронесса устраивает благотворительный вечер на этой неделе. – Она остановилась, чтобы проверить, слушает ли её Джаспер. Он слушал, но ему уже не нравилось то, как это звучит. – Нам потребуются домашние адреса и размеры всех гостей, команда портных Арти, чёрная накидка, банки с краской, несколько корсетов на косточках и...

Её список был прерван приходом Джона. Джаспер напрягся.

– Джон, – обратилась к нему Эстелла, которую явно не удивило его появление, – это моя семья. Они поживут здесь какое-то время.

Джон кивнул. Джаспер перевёл взгляд с него на Эстеллу и обратно. Прошла всего ночь с пожара, но всё так изменилось. То есть почти всё.

– У вас закончилось печенье, – заметил Хорас, указывая на пустую тарелку.

Джаспер криво улыбнулся. Хораса ничто не может выбить из колеи. Они вознамерились прыгнуть выше головы, и Джасперу такой план был не по душе. Но он согласен плыть по течению. Во всяком случае пока.

Они сразу взялись за дело. Квартира Джона превратилась в оперативный штаб. В считаные часы твид и дерево покрыли яркие лоскуты ткани, и теперь всё вокруг было завалено материалами для шитья. Команда весёлых портных Арти стояла перед манекенами, шумно болтая за работой. Они подцепляли, распарывали и подкалывали заготовки платьев. Несколько людей делали пометки, пока Эстелла отдавала приказы, словно командующий войском. То и дело она прерывалась, чтобы проверить очередное платье или помочь подколоть ткань. Ещё им предстояло упаковать десятки придуманных ею платьев, к каждому из которых они пришьют ярлык дизайнерского дома баронессы.

Пока она следила за подготовкой одежды, Джон умыкнул папки с данными клиентов из кабинета Баронессы. Сделать это было довольно просто. Баронесса свято верила, что Джон печётся о её интересах, поэтому позволяла ему разбирать документы.

Когда папки оказались у них на руках, а платья были сшиты и упакованы, пришёл черёд Джаспера и Хораса выполнить свою часть плана. Они загрузили в фургон коробки (на которых также был отпечатан логотип Баронессы) и принялись развозить их по городу, останавливаясь у поместья за поместьем. Всякий раз Хорас выходил из машины и доставлял красивую коробку прямо до дверей. И всякий раз женщина, принимавшая посылку, визжала от восторга, когда открывала коробку и находила внутри эксклюзивное платье с запиской: «Прошу вас надеть этот наряд в знак моего уважения». Всего за несколько дней платья обрели своих хозяек.

«Это было легко, – думал Джаспер, когда они с Хорасом возвращались на квартиру Джона. – Словно отнять конфету у ребёнка».

И от этого ему было не по себе.

Точнее, не так спокойно, как обычно.

Наступил решающий вечер. Солнце село, и Джаспер заглянул в комнату Эстеллы. Окно было распахнуто. За ним располагался небольшой пожарный выход и лестница, ведущая на крышу. Посмотрев наверх, Джаспер увидел Эстеллу. Она сидела на кирпичной стене, любуясь панорамой Лондона. Горизонт полыхал красно-оранжевыми красками и в кои-то веки казался спокойным. С крыши был слышен отдалённый шум улиц, и воздух здесь был свежее.

– Эй, – окликнул он Эстеллу, вылезая в окно и присоединяясь к ней. – Прекрасный вечер.

– Это точно.

Джаспер пристально смотрел на неё какое-то время, гадая, о чём она думает. С самого пожара, когда ей открылась правда её рождения, Эстеллу словно подменили. Она отдалилась от них с Хорасом. Джаспер знал, что она советовалась с юристом насчёт завещания барона, но она так ни словом об этом и не обмолвилась. Её внимание было всецело сосредоточено на благотворительном вечере.

– Ты в этом уверена? – спросил он. Она кивнула. – Ты ведь знаешь, что не можешь её убить, Эстелла, – сказал он, озвучивая то, что с некоторого времени беспрестанно его тревожило.

Она пожала плечами.

– Не могу или не должна?

Не такой ответ он хотел от неё услышать. Он разочарованно провёл рукой по волосам и несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с силами.

– Я знаю, тебе больно, – произнёс он. – И виновата в этом она. Но, убив её, ты не избавишься от этого чувства.

– Не убью, – ответила Эстелла. На какое-то мгновение она заговорила совсем как Эстелла, которую он знал. В душе Джаспера блеснул лучик надежды. Но затем она продолжила: – Если, конечно, она не вынудит меня пойти на это. – Джаспер вздохнул. Он не знал, шутит Эстелла или говорит серьёзно, но чувствовал, что она пропускает его слова мимо ушей. Повернувшись к нему, она посмотрела парню в глаза, и её взгляд смягчился. – Спасибо, что помогаешь мне, – произнесла она тихо.

– Порой мне сложно тебе отказать, – признался он.

– И это одна из причин, почему ты мне так дорог, – сказала девушка.

Джаспер вспыхнул, не зная, что на это ответить. К счастью, его спас звонок... точнее гудок. Опустив взгляд на переулок внизу, он увидел Хораса. Друг подогнал к зданию тот самый автомобиль, который они увели у Баронессы несколько месяцев назад. Хорас повозился с машиной, и теперь она блестела новой краской – чёрной и белой.

Хорас вылез из автомобиля и помахал друзьям.

– Когда я её отмыл, я увидел название, – сказал он. – Знаете, какое у этой машины имечко? Дьявол.

Джаспер рассмеялся.

– Это просто «Девиль», приятель, – поправил он Хораса.

Хорас пожал плечами, но Эстелла улыбнулась.

– Мне нравится, – объявила она, вскакивая. Пора. У них есть колёса. У них есть план. Они готовы. – Зададим жару?

Вставая на ноги, Джаспер кивнул. Как он уже сказал, порой, даже когда ему это было не по душе, он просто не мог ей отказать.

В Хеллман-холле все были заняты делом. Слуги и прочий персонал сновали туда-сюда, добавляя последние штрихи в преддверии приёма. Это было грандиозное, смелое и самое дерзкое событие из всех, которые когда-либо устраивала Баронесса. Она лично выбрала темой вечера воинствующих викингов. Так она хотела продемонстрировать свою силу в военное время. Начиная с угощений и заканчивая декором, Хеллман-холл преобразили в обитель воина.

У себя наверху Баронесса переодевалась в вечерний туалет, готовясь к бою. Пока Джон покрикивал на персонал, Баронессу облачали в наряд её собственного дизайна – роскошное платье-кольчугу. Глядя на своё отражение в зеркале, она довольно улыбнулась. Она выглядела превосходно. Когда Круэлла явится, охранники устроят ей тёплый приём. И уже никто не сможет испортить ей вечер.

Но тут она краем глаза заметила Джона. Улыбка сползла с её лица, уступив место хмурой гримасе.

– Я велела тебе тогда позаботиться о ней, я имела в виду совсем другое, – произнесла она, буравя его взглядом в зеркале. – Как можно было не понять?

Казалось, её вопрос застиг Джона врасплох, но он быстро взял себя в руки. Он явно не ожидал, что она признается в том, о чём им обоим стало известно, – что Круэлла её дочь.

– Я растерялся, – ответил он. – Я и подумать не мог, что вы хотите, чтобы я убил ваше единственное дитя.

– А я-то думала, что мы знаем друг друга, – заметила она крайне сердито.

Накануне Баронессе стало известно, что Круэлла не сгинула в огне, и она была уверена в том, что Джон к этому как-то причастен. «Тот, кто спас человека однажды, сделает это вновь», – заключила она. Но это уже неважно. Сегодня ночью она избавится от этой девицы раз и навсегда. Она махнула начальнику службы безопасности, и здоровяк подошёл к ней.

– Она будет здесь сегодня. Вы должны поймать её прежде, чем она покажется гостям, – приказала Баронесса. – Все вокруг уверены, что она на том свете. И вы должны отправить её туда до конца мероприятия.

Здоровяк кивнул.

– У меня для неё особый подарочек, – сказал он. Он потянулся к ремню и снял с него электрошокер.

Словно ребёнок, дорвавшийся до игрушки, Баронесса схватила шокер. Она повертела оружие в руке, разглядывая его со всех сторон. После чего пропустила ток через здоровяка. Он вскрикнул и рухнул на пол. Она опробовала шокер снова, в этот раз ударив током проходившую мимо служанку.

– Я могла бы заниматься этим весь день! – воскликнула она радостно. После чего улыбка сползла с её лица, и она вновь превратилась в суровую воительницу, готовую к бою. – Идите и найдите её, идиоты! – велела она остальным охранникам, бросая им электрошокер. Отойдя от зеркала, она направилась к туалетному столику и надела свисток для собак на левое запястье. – Почему я должна всё делать сама? – спросила она, когда Джон подавал ей собачьи поводки.

– Должно быть, это так утомительно, – заметил камердинер. – Сегодняшний вечер запомнится надолго, Баронесса, – добавил он, когда они направились к двери.

Баронесса бросила на него быстрый взгляд. Непременно запомнится. Пора начинать последнюю битву.

В Хеллман-холл уже начали прибывать гости. Огромный штат сотрудников службы безопасности, нанятый Баронессой, тщательно выискивал в толпе любого, кто подходил бы под описание Круэллы.

Но возникла одна маленькая проблема: у каждой дамы, выходившей из очередного автомобиля, были чёрно-белые волосы. Сперва показалась одна, затем другая. На них были разные платья, но одинаковые чёрно-белые парики. Было невозможно отличить их друг от друга. Все они выглядели как Круэлла.

Сбитые с толку охранники наблюдали на экранах мониторов, как Круэлла появилась у восточного крыла, затем в бальном зале, а после – в розовом саду. Их были десятки. В службе безопасности не знали, что делать.

Подъехав на «Девиле», Джаспер остановился перед дверьми. Окидывая взглядом поднявшуюся суматоху, он не смог сдержать улыбку. Круэлла в этот раз действительно превзошла саму себя. Вечеринка ещё не началась, а всё уже вышло из-под контроля. Повернувшись, он посмотрел на Хораса, который сидел на заднем сиденье. Он, как и все прочие гости, был одет как Круэлла, – вплоть до парика, платья и палантина из искусственного меха. Под последним он скрыл от посторонних взглядов Мигуна.

Хорас неуклюже вылез из автомобиля и, чуть пошатываясь на каблуках, направился ко входу. Джаспер тем временем припарковал машину. Некоторое время спустя он слился с полчищем охранников, отчаянно пытавшихся отыскать среди гостей «оригинал» Круэллы. Для этого он сменил свой костюм водителя на форму сотрудника службы безопасности. Пока он продвигался сквозь толпу, появился Джон и передал ему наушник.

– Все подразделения, все подразделения, – произнёс он по связи. – Баронесса приказала всем явиться в библиотеку... немедленно. Она в ярости, парни.

Он улыбнулся – охранники, которых он видел поблизости, мгновенно притихли и побледнели. После чего всем скопом бросились к особняку и вбежали внутрь. Джаспер довольно кивнул. Если внутри здания всё прошло гладко, Хорас сейчас поджидает, когда охранники набьются в библиотеку. Как только они там соберутся, Хорас захлопнет двери и запрёт их внутри. И особняк будет готов к приходу Круэллы. Джаспер знал, его задача – оставаться на своём месте, но какой-то его части очень хотелось видеть, как Хорас покажет тем, кто посмеет пойти против него, что он не так-то прост. Джаспер вполне отчётливо себе представлял, что окружающие недооценивают увальня Хораса (особенно в женском платье). Но Хорас никогда не переставал его удивлять, а значит, охранников ждало неприятное открытие. Джаспер предполагал, что к этому моменту Хорас уже запер их внутри и теперь идёт навстречу Арти, чтобы перейти к следующему этапу.

Да, он в этом не сомневался. Ну а сейчас ему пора занимать свою позицию.

Баронесса спускалась по длинному коридору, направляясь в главный зал. Далматинцы шли за ней.

– Время моего выхода, мальчики, – сказала она собакам. Они заскулили в ответ. Она заметила Джеффри впереди и едва заметно ему кивнула, проходя мимо.

Джеффри кинулся её догонять. Он тяжело дышал, силясь подобрать слова.

– Баронесса, – наконец выдавил он, – я собирался...

Замедлив шаг, Баронесса обернулась посмотреть на своего подхалима.

– Она здесь? – спросила она.

– Эм... – мялся Джеффри. Выражение лица Баронессы заставило его поспешить с ответом. – В том-то и проблема...

Баронесса не стала дожидаться, когда он договорит. Отодвинув его в сторону, она быстрым шагом направилась в бальный зал. Дойдя до конца лестницы, она схватила бокал шампанского с ближайшего подноса и приготовилась явить себя восторженной публике. Но посмотрев вниз, женщина в ужасе ахнула. Под ней раскинулось море Круэлл. На каждом госте, будь то мужчина или женщина, был характерный парик. Худший кошмар Баронессы претворился в контрастную чёрно-белую реальность. Сглотнув поднимавшийся в горле ком, она подняла бокал.

– Спасибо, что пришли! – произнесла она, торопливо прикидывая, как обернуть неприятность в свою пользу. – Какой великолепный способ почтить память нашей дорогой подруги, которая отправилась в мир иной. – В голосе Баронессы послышались резкие нотки. – К нашему величайшему прискорбию. – Она подняла бокал. – За Круэллу!

Гости внизу разразились аплодисментами и отпили из бокалов. Баронесса была в бешенстве. Но улыбка не сходила с её лица, пока она спускалась по лестнице и проходила сквозь толпу. Она внимательно изучала каждого гостя, пытаясь увидеть среди них настоящую Круэллу. Её ей найти так и не удалось, зато она заметила среди гостей Аниту Дарлинг. У молодой женщины был самодовольный вид, что разозлило Баронессу ещё больше. Она знала, что здесь не обошлось без Круэллы. И выражение лица репортёрши это подтвердило. Она подобралась ближе и встала к ней впритык.

– Где она? – прошипела Баронесса.

Анита пожала плечами.

– Кажется, там. – Она указала на одного из гостей. – И там. Думаю, она повсюду.

Сдерживая крик, Баронесса повернулась к Аните спиной. Она найдёт Круэллу. И тогда та ей за всё ответит.

С балкона Эстелла наблюдала, как Баронесса проталкивается сквозь толпу гостей. Написанное на лице модельерши отвращение, которое той не удавалось скрыть, доставляло ей несказанное удовольствие. После всего, что Баронесса перепробовала, чтобы её уничтожить, она так ничего и не добилась. И теперь это она та, чей вечер (и жизнь) будут разрушены.

Эстелла проскользнула в толпу, чтобы подойти к Баронессе поближе. Она вытащила на ходу серебряную шляпную булавку из волос и сжала её в ладони. Друзья выполнили свою часть плана. Теперь её черёд. Увидев, как Баронесса подошла к Джону, Эстелла замедлила шаг. Подобравшись как можно ближе, чтобы слышать их разговор, она напрягла слух.

– Вечер получился не совсем в стиле викингов, – заметил Джон, кивая в сторону гостей.

Баронесса хмыкнула.

– Она здесь.

– Кажется, да, Баронесса, – подтвердил Джон.

Приблизившись к ней со спины, Эстелла быстро уколола руку Баронессы булавкой. Не успела Баронесса на это отреагировать, как Эстелла вновь растворилась в море своих двойников. В руках у неё теперь был свисток для собак, который она сорвала с другого запястья Баронессы, отвлекая её уколом булавки. Удаляясь, Эстелла слышала, как Баронесса приказывает Джону найти её. Она улыбнулась. Баронесса может искать, сколько её душе угодно. Круэллу ей не поймать.

Со свистком в руке Эстелла направилась в заднюю часть особняка. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, она прошмыгнула в ванную. Там она сняла с себя вечерний туалет и разгладила неприметное платьице, которое было под ним. После чего надела на голову рыжий парик, завершив обратное превращение в Эстеллу. Она готова.

Теперь нужно, чтобы Баронесса подошла к ней. Она сжала свисток для собак в ладони. Этот момент она тоже предусмотрела. Идя к дверям, ведущим в сад, она смотрела на большую стеклянную стену. Воспоминание о той ужасной ночи, навсегда изменившей её жизнь, пронеслось у неё перед глазами. В нём она смотрела через стекло, как бушует буря и Баронесса говорит что-то её матери на краю утёса. Её наполнила та же тревога, которую она испытывала тогда. Но вместе с ней – ярость. Именно ярость вытолкнула её за дверь и подтолкнула к тому самому утёсу.

Дойдя до места, она поднесла свисток к губам и дунула.

Ей не пришлось долго ждать. Свисток сработал – в считаные мгновения она услышала знакомый лай далматинцев Баронессы. После чего увидела самих собак. Они пулей вылетели из особняка, волоча за собой поводки, и бросились через лужайку ей навстречу. Она увидела, как силуэт Баронессы вырисовался на фоне освещённого здания. Баронесса крикнула:

– Взять её!

Позади неё стояли охранники, которым наконец удалось выбраться из библиотеки. Они были готовы выполнить приказ, но Баронесса велела им не вмешиваться.

Эстелла и бровью не повела, когда псы ринулись на неё. Они всё приближались и приближались, громко лая. А затем, когда между ними оставалось меньше метра, остановились. Сев, они радостно завиляли хвостами.

– Хорошие пёсики, – произнесла она негромко.

Баронесса быстро пошагала к Эстелле, звеня кольчугой.

Эстелла не шелохнулась. Она так долго ждала этого момента – когда перевес будет на её стороне. Она не покажет Баронессе свою слабость. Быть может, Баронесса и облачена в доспехи, но Эстелла не теряла времени даром и создала свой собственный защитный костюм.

Наконец Баронесса встретилась с ней лицом к лицу. Она остановилась, подперев бока руками.

– Здравствуй, Круэлла, – сказала она.

– Здравствуй, мама, – ответила Эстелла. Она не без удовольствия отметила, что Баронессу заметно передёрнуло от такого обращения.

– Можешь снять эту нелепую маску, – предложила Баронесса, махнув на «костюм» Эстеллы.

Эстелла опустила взгляд на своё платье, затем прикоснулась к рыжим волосам. После чего пожала плечами. Вместо того чтобы снять парик, она перевела взгляд обратно на здание.

– Жаль портить тебе вечер, – сказала она. – Но я пришла, чтобы выставить тебя за порог. Это мои владения.

– Ты ведёшь себя нелепо, – резко ответила Баронесса, но её голос слегка дрожал.

Эстелла улыбнулась. Баронесса может говорить, что ей вздумается, но Эстелла провела кое-какое расследование. Она пообщалась с юристами. Баронесса глубоко заблуждается, и она с удовольствием ей это докажет. Эстелла достала крошечный ключ из кармана и подняла его вверх.

– Это ключ от шкатулки, в которой лежало свидетельство о моём рождении, – сказала она. Она говорила медленно, чтобы Баронесса расслышала каждое слово. – А ты думала, что это просто симпатичная вещица.

Некоторое время Баронесса молчала, переваривая услышанное. Затем медленно кивнула.

– Теперь мне всё ясно.

– Что? – спросила Эстелла. Глядя за спину Баронессы, она пыталась увидеть, что происходит внутри особняка. Если план не застопорился, в это самое мгновение Джон и Джаспер должны пригласить гостей на улицу для особого события этого вечера. Не заметив пока никакого движения, Эстелла вернулась к Баронессе. Ей нужно было выиграть время.

– Ты такая необычная, – пояснила Баронесса. – Разумеется, ты моя дочь, – Её слова поразили Эстеллу. Какое-то время она не знала, что сказать. Приняв её молчание за добрый знак, Баронесса продолжила. В небе над ними прогремел гром, и где-то вдали сверкнула молния. – Мне не хватает кого-то, кто был бы... так же хорош, как я, – сказала она.

– Как насчёт кого-то, кто лучше тебя? – предложила Эстелла, вновь обретя голос.

Баронесса улыбнулась. На мгновение Эстелла не узнала её улыбку – она была искренней и излучала тепло.

– Ты просто прелесть. Разве ты не видишь теперь, что ты моя дочь?

Слова Джаспера, умолявшего её не превращаться в Баронессу, эхом прозвучали в ушах Эстеллы. Он говорил прямо противоположное: что она лучше, сильнее и добрее Баронессы. Неужели он ошибся?

– Ты бросила меня умирать, – сказала Эстелла. Ей не понравились раздражённые нотки, прорезавшиеся в её голосе.

– Я ошиблась, – ответила Баронесса. – Мы сможем оставить это в прошлом. Я знаю.

– Я так не думаю, – возразила Эстелла.

Но Баронессу ей было не провести.

– Ты здесь не для того, чтобы мстить, – надавила она. Эстелла попробовала возразить, но Баронесса её остановила. – Ты здесь, потому что ты – талантливый дизайнер и безумный гений, которому нужна компания себе подобных. В моём лице.

Эстелла чуть опустила плечи.

– Думаю, мы во многом похожи, – признала она.

– Именно, – подхватила Баронесса, радуясь, что наконец пробила её оборону. – Как две горошины в одном стручке. Здесь нечего стыдиться, Круэлла. Ты та, кто ты есть. Люди вроде нас делают этот скучный мир менее пресным. Вот почему нас ненавидят. – Эстелла сделала вид, что оттаяла, и Баронесса продолжила наступление: – Так кто же ещё поймёт, каково тебе? Я. Твоя родная мать. Которая совершила ошибку, допустив нечто из ряда вон выходящее. – Она помолчала, а затем мягко добавила: – Мне жаль.

Эстелла так тщательно готовилась к этому моменту, что совсем не нашла времени подумать о том, каково это будет.

Стоя сейчас здесь, на краю утёса, где всё началось, и видя, как будто бы даже искреннее сожаление на лице Баронессы, она испытывала ураган чувств. Злость была вполне ожидаема. Чего нельзя было сказать про жалость. Эстелла покачала головой. Ей всё равно, что там говорит Баронесса. Эта женщина-профи всегда добивается своего в мастерской и на подиуме. Она не даст ей добить себя. Эстелла не настолько глупа, чтобы поверить её речам.

– Позволь тебя обнять, – попросила Баронесса, выставляя руки вперёд.

Эстелла притворилась, что эта идея ей не по душе. Просьба Баронессы сильно упрощала ей задачу.

– Ты ведь не собираешься столкнуть меня с обрыва?

– Ты такая забавная, – сказала Баронесса, тепло улыбаясь. – Мне это нравится. – Обхватив Эстеллу руками, она стиснула её в крепких объятиях. Вскоре они окрепли настолько, что Эстелле стало трудно дышать. Баронесса повернула голову и шепнула ей на ухо: – Идиотка! – И толкнула её назад.

Эстелла успела лишь вскрикнуть от неожиданности и услышать долгожданный звук фотовспышки, после чего сорвалась с края обрыва и полетела вниз.

Время будто замедлилось для Эстеллы, несущейся вниз сквозь туман. Она отвлечённо, словно со стороны, размышляла над тем, чувствовала ли мама на её месте то же самое. Но эта мысль быстро улетучилась.

Эстелла подождала, когда окончательно скроется из виду, после чего подняла руки вверх, и накидка раскрылась. Её платье было простым в крое не без причины: под ним она прятала корсет и дополнительную ткань, которую она пришила с изнанки. Ветер ударил ей в уши, и она потянула за верёвочку. Пришитая ткань раздулась над головой, расправляясь в самодельный парашют. Он наполнился воздухом, замедляя скорость падения, отчего её на долю секунды подбросило вверх. Затем она коснулась воды, почти не создав брызг.

Хорас подплыл к ней на маленькой шлюпке.

– А вот и она, – радостно произнёс он.

Она подняла руку, с трудом держась на плаву:

– Не поможешь?

Затащив Эстеллу в шлюпку, Хорас протянул ей полотенце. Она быстро вытерлась и, пока Хорас грёб обратно к берегу, переоделась в последний наряд этого вечера.

У неё оставалось совсем немного времени на завершение плана. Едва лодка коснулась песка, как Эстелла и Хорас направились к ожидавшему их «Девилю». Девушка дополнила свой макияж последними штрихами, пока Хорас вёл автомобиль вверх по узкой дороге и припарковывал его недалеко от того места, где всё ещё стояла Баронесса.

Только теперь она была не одна. Её окружали любопытные гости, телохранители и горстка полицейских. Она дико размахивала руками в сторону утёса.

– Она спрыгнула! – услышала Эстелла её слова. – Она хотела меня убить и попыталась забрать меня с собой...

Она осеклась – к ней направлялся комиссар, в руке у него были наручники. Притаившись в темноте, Эстелла смотрела с улыбкой от уха до уха, как комиссар остановился перед Баронессой. Она принялась повторять своё заявление, но мужчина мотнул головой. Он уже здесь бывал.

Тогда он был юн и наивен и робел перед богатством и властью Баронессы, но с тех пор много воды утекло. Ему сообщили о краже со взломом в Хеллман-холле и передали толстую стопку документов, свидетельствующих о множестве преступлений, которые Баронесса совершила за все эти годы.

Комиссар заломил руки Баронессы за спину, защёлкнул на них наручники и повёл её к ожидавшему их полицейскому фургону. Гости выстроились вдоль дороги, наблюдая за развернувшейся сценой, разинув рты. Анита тем временем исступлённо щёлкала камерой. По масштабу происходящее можно было сравнить с крушением поезда, и люди следили за ним во все глаза.

– Идиоты, меня подставили! – не унималась Баронесса. Но с её стороны было глупо надеяться на то, что ей удастся выкрутиться из ситуации. – Эта Эстелла и есть Круэлла!

Эстелла вдохнула. Её выход. Она заговорила со своего места.

– О, Баронесса, – сказала она, упиваясь страхом, который отразился на лице Баронессы ужасом. Даже в темноте она видела, как та побледнела. – Не просто Круэлла. Круэлла де Виль.

Хорас рядом с ней не удержался:

– Пишется «дьявол», но произносится «де Виль».

Улыбнувшись другу, Эстелла вышла из тени. Её осветили автомобильные фары – их включил Хорас. Платье Эстеллы сражало наповал. Оно выглядело великолепно и было лучшим из всего, что она когда-либо создавала. Чёрный и белый цвета, облегающий крой – в нём она походила на хищницу. И её взгляд был прикован к добыче.

Пройдя дальше, она выставила ногу чуть вперёд и скрестила руки. Пробежав быстрым взглядом по лицам собравшихся, она увидела оторопь, словно они в самом деле поверили, что она восстала из могилы.

– А я-то думала, мне удастся эффектно появиться, – продолжила Эстелла. Она покачала головой. – Так в чём вы обвиняете меня на этот раз, Баронесса? Искренне надеюсь, что не в этом безвкусном ансамбле. – Она небрежно указала на кольчугу Баронессы. Ей нравилось делать вид, будто она появилась здесь только что.

Комиссар перевёл взгляд с одной женщины на другую и обратно. Затем покачал головой.

– Мисс де Виль, – сказал он. – Мы думали, вы мертвы.

– Да, я заметила, – произнесла она с сильным акцентом. – Я отправляюсь в Париж за покупками, возвращаюсь домой, а здесь все считают меня безвременно почившей. – Она быстро взглянула на Баронессу, добавляя: – Выдаём желаемое за действительное?

Она всё качала головой, а Баронессу затолкали (и довольно грубо) в полицейский фургон. Когда за ней захлопывали двери, Баронесса испустила яростный вопль:

– Вот увидишь! – кричала она. – Я с тобой поквитаюсь!

– Ой! – Эстелла изобразила фальшивый испуг. – Дрожу от страха.

Но она не дрожала. Отнюдь. Впервые за долгое время она была абсолютно спокойна. Она посмотрела на друзей, собравшихся перед толпой женщин, одетых как она. Джаспер, Хорас, Арти, Джон, Анита, даже далматинцы – все в сборе. Ради неё. Как и всегда. Они одна семья.

Она им благодарно улыбнулась, повернулась и направилась сквозь толпу к особняку. У них получилось. Они победили. Она отомстила за смерть своей матери. Впереди её ждёт новое будущее, полное безграничных возможностей и несусветного богатства. Она не знает точно, каким оно будет. Во всяком случае пока. Но сведение счётов с Баронессой не только подогрело её страсть к моде, но и заразило её жаждой власти.

И ей не терпелось её утолить.

Но нужно сделать ещё кое-что, прежде чем Круэлла займёт своё место в Хеллман- холле. Ей нужно кое с кем попрощаться.

Эстелла стояла над свежей могилой, неотрывно глядя на недавно вскопанную землю. На надгробии было выгравировано имя – Эстелла, за ним следовала надпись: «Покойся с миром». Шрифтом поменьше шли слова: «Дизайнер, дочь и усопшая».

Крепко сжимая ожерелье матери в руках, Эстелла пристально разглядывала слова, давая себе время их осмыслить. Каждое из них когда-то описывало её. Она была дизайнером – не только создававшим умопомрачительные фасоны, но и скроившим новую жизнь для себя при помощи хитрого плана. Была она и дочерью – настоящей дочерью женщины по имени Кэтрин, и та навсегда останется для неё родной матерью, заменившей женщину, которая была не способна любить. Она взглянула на Джона. С печальным и неподвижным лицом он смотрел на могилу. И тут она поняла, что в каком-то смысле она всё ещё дочь. «И сестра, и подруга», – добавила она про себя, когда её взгляд переместился на Хораса, Джаспера и Аниту.

Но из всех слов самым верным было слово – «усопшая». Ведь Эстелла упокоилась с миром. Жизнь медленно угасала в ней годами. Капля за каплей. Сперва Несносный Рыжик забрал какую-то часть, затем смерть матери и последовавшие за ней годы жизни на улице. Было бы просто обвинить в её кончине Баронессу, но Эстелла знала правду. Ей было предначертано умереть давным-давно. В этом суровом мире нет места для душевной доброты и большого сердца. Этот урок ей преподала Баронесса. Если она собирается достичь успеха (а она очень этого хочет), ей придётся закопать эту часть себя в землю на веки вечные. Она ни за что и никому не позволит переступить через себя, как это сделала Баронесса, и никогда и ни перед кем не даст слабину.

Она мотнула головой и глубоко вздохнула. Пора положить этому конец. Свесив ожерелье между пальцев, она начала траурную речь:

– Хорошая девушка, тихая и милая... Но немного скучная и каплю трусливая. Преследуемая прошлым, неуверенная в будущем. Трагически убитая. – Она замолчала на случай, если кто-нибудь захочет ей возразить, но этого не случилось. И она продолжила: – Был только один человек, который её любил, любил очень крепко. И теперь они вместе. – В этот раз она заметила, что Джаспер переступил с ноги на ногу и открыл рот, чтобы что-то сказать, но она продолжила, не давая ему такой возможности. Она не хотела слышать, что Эстеллу любили и другие. У неё не было на это времени... во всяком случае сейчас. – Прощай, Эстелла, – сказала она, бросая ожерелье в могилу. Затем вытерла руки. – Что ж, не помешает поставить музыку для поднятия настроения.

По другую сторону могилы Хорас громко сморкался.

– Она умерла не по-настоящему, приятель, – напомнил Джаспер.

Казалось, Хораса удивил бесстрастный тон друга.

– Тебя разве не проняло? – удивился он. – У тебя каменное сердце!

Джаспер пожал плечами и пошёл прочь. Эстелла, ставшая теперь Круэллой, смотрела, как он уходит, унося всё чистое, что было в ней, с собой. Джаспер всегда был для неё голосом разума, её наставником. Но она больше не та наивная девчонка. В её жизни наступает новый этап. С этого момента голос Круэллы будет единственным в её голове. Джасперу придётся нарастить толстую кожу, если он собирается остаться в её жизни.

Взглянув на могилу в последний раз, Круэлла последовала за Джаспером с кладбища в ожидавший их «Девиль». Время, отведённое на прощания и мысли о прошлом, вышло. Она смотрела вперёд на дорогу. Её ждали дела – создание бренда, переезд в особняк.

Въезжая в ворота Хеллман-холла, Круэлла включила радио погромче. Гравий отлетал из-под крутящихся колёс во все стороны.

Вдруг она вдарила по тормозам. Девушка выпрыгнула из машины, открыла багажник и вытащила из него лом. В лучах заката она приблизилась к прикреплённому к воротам знаку. На нём витиеватыми буквами, мерцавшими в золотистом свете, было написано: «Хеллман-холл». Она тряхнула головой. Хеллман-холл был домом Баронессы. Она наклонилась и занесла лом. Хорас у неё за спиной ахнул – последние три буквы первого слова отпали.

Круэлла сделала шаг назад и посмотрела на новое название: «Хелл-холл»[от англ. hell– «ад, адский»]. «Да, – подумала она, – так гораздо лучше». Девушка села в машину и поехала дальше, напевая себе под нос. Впереди вырисовывался освещаемый изнутри особняк.

Внутри её ждёт Джон. Горит огонь, и собаки грызут косточки. Пускай люди боятся её сильнее поверженной Баронессы. Пускай при виде её у них по коже бегут мурашки. Баронесса как-то сказала ей: «Чтобы выиграть, бой нужно начинать первой».

– Так что теперь? – спросил Джаспер, когда они открыли двери и вошли в свой новый дом.

Круэлла остановилась, хватая карандаш и блокнот со стола. Поднеся карандаш к своему ярко-алому рту, она поджала губы и улыбнулась.

– У меня есть парочка идей, – сказала она и, махнув своими запоминающимися волосами, пошагала прочь, исчезая в глубине особняка.

Она была готова ринуться в бой. Свержение Баронессы было лишь началом. Когда она закончит, этот район, целый город, возможно, вообще весь мир будет видеться всем в чёрно-белом цвете.