Как и все мальчики моего возраста, я всегда обожал машинки. Каждый раз, когда ко мне в гости приходили крестные, родственники или мамины друзья, они обязательно приносили с собой маленькие коллекционные модели настоящих дорогих машин, которые я очень любил и тщательно собирал. Они так сильно нравились мне, что я мог часами сидеть дома и просто любоваться ими, мечтая иметь, хотя бы, одну такую настоящую. Мальчишки с моего двора очень завидовали, потому что им такие не дарили. Мне даже приходилось драться, когда их зависть выходила за все рамки.

Однажды, тётя Рейна, сестра мамы, привезла нам коллекционную куклу в прозрачной колбе размером в полметра. Она знала, что я люблю только машинки и даже привезла мне несколько таких, но сказала, что очень бы хотела, чтобы я берег её подарок. На востоке таких кукол считали магнитом для удачи. Чем больше о ней заботишься — тем лучше складывается твоя жизнь в дальнейшем.

И я заботился о ней, так же сильно, как и о своих машинках. Я делал это даже не потому, что так сказала тётя, а, потому что считал её невероятно красивой. Короткое пышное золотистое платье с красивым серым бантом впереди, фарфоровое хрупкое тельце, стройная изящная девичья фигура, серые перчатки на тонких ручках и нежное милое личико с тёмными блестящими глазками. Я смотрел на неё через колбу и мечтал, чтобы она, такая идеальная и великолепная, ожила. Я поклялся ей, что ни о ком никогда не буду заботиться сильнее, чем о ней. Даже машинки поблекли на её фоне.

Что ж, как оказалось, куклы тоже помнят клятвы.

Я вырос, полностью изменился, стал владельцем крупной компании по производству автомобилей. Мои успехи принесли мне всё, чего я только хотел. У меня было всё, о чём только можно было мечтать. Много денег, машины, которые я так обожал, прекрасная девушка, которую я любил до безумия. Разумеется, маленькая фарфоровая куколка была давным-давно забыта, оставаясь лишь детским воспоминанием и украшением старой комнаты маленького мальчика.

Но, знаете, что? Куклы всё помнят. И они очень не любят, когда их бросают.

Высокий мужчина в дорогом чёрном костюме поспешно пересекал роскошное фойе его огромной компании. Он быстро передвигал длинными ногами в фирменных кожаных ботинках, поправляя длинными пальцами объемные шоколадные кудри.

— До свидания, мистер Батлер. — Красивая смуглая брюнетка за стойкой ресепшена с широкой белоснежной улыбкой кивнула своему боссу.

— Пока, Мириам. — Небрежно махнув рукой, мужчина толкнул большую прозрачную дверь.

Он вышел на улицу и, обойдя огромное здание, направился к парковке.

Небесно-голубые глаза поспешно осмотрели парковку в поисках своего автомобиля. Черная Lamborghini Aventador приветливо моргнула узкими фарами, когда он нажал кнопку на брелоке ключей. Открывая вверх двери роскошного автомобиля, мистер Батлер сел на место водителя и, закрыв её обратно, завёл двигатель.

Выезжая с парковки, он одной рукой держался за руль, а второй искал необходимый номер в списке контактов телефона.

«Меган» высветилось на экране, когда он нажал на зеленую трубку.

Спустя несколько коротких звонков, мягкий девичий голос ответил, вызывая у парня широкую искреннюю улыбку.

— Сэм, любимый, привет! — Радостно воскликнула девушка.

— Мэгги, малышка, ты уже освободилась? Когда мне заехать за тобой? — Заботливо спросил молодой человек, внимательно наблюдая за дорогой.

— Я уже закончила и стою у входа «Marilyn». Подъезжай, как только сможешь. — Оповестила Меган.

— Через пять минут буду, жди.

— Жду.

Кудрявый положил трубку и, не прекращая улыбаться, поехал за любимой.

— Если честно, я так переживаю, — тихо призналась Меган.

Брюнетка нервно теребила край белого, с серебристыми камушками, платья.

— Ты чего, детка? Моя мама самая приветливая женщина на земле. Вот увидишь. — Мягко произнёс мужчина.

Одной рукой он удерживал руль, а второй нежно поглаживал тоненькую руку девушки. Её аккуратные ухоженные ногти немного впивались в широкую ладонь молодого человека.

Меган ещё не видела семью любимого. Они оба всё время по уши в работе, а мама Сэма живет далеко от Лондона. Около двух часов езды туда и обратно занимает хорошую часть времени, которого и так всегда не хватает.

— Очень надеюсь. — Взволнованно пробормотала она, пытаясь расслабиться в кресле.

Темно-карие глаза девушки рассматривали пейзаж за окном, пока одна её рука крепко держала ладонь Сэма, а вторая нервно теребила прядь длинных черных волос.

Меган ощущала необъяснимую тревогу. Она боялась, что это как-то связано с предстоящим вечером. Мысль об этом не покидала голову, накрепко вцепившись в разум.

Мужчина заметил беспокойство своей девушки, но ничего ей больше не говорил, только нежно поглаживал маленькую ладонь. Он тоже чувствовал это, и не мог с собой ничего поделать.

Чёрная Lamborghini остановилась перед небольшим двухэтажным домом с темно-зеленой крышей. Со всех сторон, начиная с венчающего карниза и до самой земли, нежно-коричневое здание оплеталось тонкими ветвями насыщенно-зеленых растений. Широкий балкон едва виднелся из-за кучи пышных букетов цветов всевозможных оттенков, что росли прямо из перил, очевидно, очень старательно выращиваемые хозяйкой.

Сэм вышел из машины и, обойдя её, помог выбраться своей девушке.

Держась за руки, молодая пара проходила через двор, осматриваясь. Мужчина очень давно не был здесь и не мог перестать жадно впитывать родной свежий воздух.

Участок вокруг дома был переполнен разными видами растений, превращая его в нежную эльфийскую сказку. Беатриса Батлер безумно любила природу, поэтому вырастила на территории свой маленький яркий сад, в котором проводила всё свободное время.

Медленно передвигаясь по брусчатке, выложенной узкой тропинкой, ко входу, пара рассматривала ухоженный зеленый газон. Справа посредине располагался красивый трехъярусный фонтан с ангелом, держащим маленький кувшин в ручках. Слева — большие широкие качели с уютным зеленым козырьком. Повсюду было много, хаотично разбросанных по периметру, клумб с экзотическими бутонами неизвестных цветов. Плотно к забору расположена линия высоких деревьев, начиная вишней, заканчивая авокадо, на которых висело несколько забавных скворечников.

Более природного участка в Чешире никогда не было. И, вряд ли, появится. Соперничать с завистливыми соседками Беатриса любила, и на каждое обновление их сада устраивала целый «природный марафон».

Громоздкая темно-зеленая дверь с витиеватыми орнаментами скрипнула, открываясь и выпуская наружу высокую немного полную женщину лет пятидесяти. Её темные волосы были связаны в небрежный хвостик, а голубо-зеленые глаза светились счастьем.

— Сэмюэль, сынок! Я так рада, что вы, наконец-то, к нам приехали! — радостно кричала Беатриса, подбегая к молодой паре.

Она крепко обняла кудрявого мужчину, заставляя его хрипеть. С широкой улыбкой Батлер обнял свою мать в ответ, вдыхая родной запах.

— Не называй меня Сэмюэлем. Мне двадцать шесть, а не семьдесят шесть. — Возмутился тот, но суровое выражение лица натянуть не осилил. — Мам, познакомься, это Меган. — Довольно произнёс Сэм, притягивая девушку к себе за руку.

Брюнетка покраснела, когда, такие похожие на её мужчины, пронзительные глаза женщины начали внимательно рассматривать её с головы до пят.

Волнение заполнило каждую клеточку тела, вызывая дрожь в конечностях.

— Здравствуйте, миссис Батлер. — Тихо поздоровалась она, протягивая тонкую руку.

Глаза Меган расширились, когда Беатриса набросилась на неё, крепко обнимая.

— Зачем так официально, дорогая? Чувствую себя старушкой. Зови меня просто Триса. — Добродушно сказала женщина и отстранилась. — Пойдёмте скорее в дом! Там Камилла уже заждалась, и обед стынет!

Сэм широко улыбнулся и наклонился к уху девушки.

— Вот видишь. Я же тебе говорил.

Меган улыбнулась ему в ответ, и они вместе последовали за гиперактивной мамой, что уже скрылась за дверью, всё ещё бормоча что-то о кастрюлях.

— Меган, расскажи нам, чем ты занимаешься, дорогая? — Заинтересовано спросила Беатриса, дожевывая кусочек мяса и поднимая глаза на девушку.

Триса, Меган, Сэм и его сестра, Камилла, все вместе сидели за кухонным столом, переполненным различными вкуснейшими блюдами. Миссис Батлер на славу постаралась, вложив в готовку всю себя.

Брюнетка покраснела от внезапного внимания мамы Сэма. Она проглотила пищу и отложила столовые приборы.

— Я модель. — Уверенно сказала она, напоминая это, прежде всего, самой себе.

На неё каждый день пялятся сотни людей, а она сейчас не может собраться всего под одним взглядом. Это ей напомнило их первую встречу с Сэмом. Сначала, она жутко терялась, когда пронзительные зелено-голубые глаза смотрели на неё с таким напором.

— Ух ты! Как интересно. — Удивленно воскликнула женщина и сощурила в любопытстве сверкающие глаза. — Расскажи нам что-нибудь об этом.

— На самом деле, по рассказам это, довольно-таки, скучно. Просто каждый день я прихожу в студию, где меня либо проходит очередная фотосессия, либо прогон показа новых нарядов, чтобы агенты могли выбрать, что они оставляют на продажу, а что отсылают на перешив. Иногда меня отправляют на кастинги в другие страны.

— Модельный бизнес — это тяжело, верно? — К разговору подключилась Камилла. — Моя подруга пыталась пробиться, но сказала, что, если это всего лишь хобби, а не смысл твоей жизни, то такое очень быстро надоест. — Сказала она, поправляя светлые волосы с фиолетовой прядью у левого уха.

— Да, это так. Новичкам очень-очень сложно. Начиная это, ты никогда не знаешь, насколько тебе повезёт. В каждом модельном агентстве разные профессионалы со своими предпочтениями во внешности. Помимо того, что сложно пробиться — наша жизнь не так легка, как кажется на обложках журналов. Нужно вечно следить за питанием и фигурой, уметь правильно себя вести, быть терпеливой. Важно всегда быть вежливой. Даже, если в твою комнату ворвётся журналист, пока ты сидишь на кровати в одном нижнем белье, ты должна найти в себе силы не накричать и кинуть в него тапочкой, а спокойно выпроводить. — Меган немного усмехнулась на последней реплике.

— Вау, это действительно, напрягает. — Со вздохом произнесла Триса. — Думаю, никто бы не смог меня удержать от избиения сковородой, если бы в мой дом ворвался какой-нибудь наглец с камерой. — Хохотнула женщина.

Ей нравилась эта девушка. Она была скромной, сдержанной и имела хорошие манеры. Каждая мать хотела бы такого для своего сына.

Меган скромно улыбнулась, заправляя прядь темных волос за ухо. Она почувствовал руку на своем колене и перевела взгляд на Сэма.

Мужчина ободряюще сжимал ногу девушки, глазами давая понять, что она отлично справляется и только зря нервничала.

— Меган, а как вы познакомились с моим братом? Очень интересно! — Эмоционально воскликнула блондинка со сверкающими от любопытства глазами, подпрыгивая на стуле.

— Камилла! — Шикнула Беатриса, треская дочь по рукам. — Не смущай девушку!

— Да всё нормально. — Улыбнулась брюнетка, немного ерзая на месте. — Сэм пригласили на показ, где я была открывающей моделью.

— Да. Меган споткнулась, когда встретилась со мной взглядами, а потом упала мне прямо в руки. — Усмехнулся кудрявый, заставляя свою девушку покраснеть до кончиков ушей.

— Сэм! — Тихо возмутилась она, пихая его коленом.

— Боже, это так романтично! — Камилла всплеснула руками, умиляясь.

— Ты очень хорошая девушка, Меган. Я рада, что вы вместе. — Добродушно сказала Триса, поднимаясь со стола.

Она начала убирать, когда брюнетка её остановила.

— Ой, нет! Давайте я вам помогу, что вы сама всё. — Подскочила она, хватаясь за тарелки.

— Господи, прекрати это! Мне поможет Камилла. Не волнуйся! Иди лучше, Сэм покажет тебе комнату. — Воскликнула женщина, выдирая посуду из рук девушки.

— Но…

— Никаких но!

Парень потянул Меган за руку, вытаскивая из кухни, где уже во всю шуршали женская часть семьи Батлер.

Узкая коричневая дверь скрипнула, впуская молодую пару внутрь небольшой светлой комнаты. Сэм клацнул включателем, освещая гнездышко, в котором он прожил восемнадцать лет.

Светло-серые стены были завешаны постерами с группами «The Beatles» и «The Rolling Stones». В углу стояла темно-коричневая гитара. На столе из светлого дерева царил уютный беспорядок, словно здесь совсем недавно сидел кудрявый подросток, снова что-то рисуя в маленьких тетрадках. На полках куча различных книг и дисков тех же групп, лица которых украшают все стены.

— Вау! Тут всё так… — Вздохнула Меган, пытаясь подобрать слова.

— По-детски? — Усмехнулся мужчина.

— Нет. Как у подростка. Вдохновляющая подростковая атмосфера. — Прокомментировала девушка, усаживаясь на краюшек небольшой мягкой кровати, застеленной шелковыми серо-бежевыми простынями.

Она бегала глазами по комнате, наконец, наткнувшись на большую коллекцию машинок, для которых была выделена отдельная полка рядом с комодом.

— Ого, это ты всё собирал? — Удивленно спросила она, приближаясь.

— Ага, я был помешан на них с самого детства. — Посмеялся Сэм, обнимая брюнетку со спины.

Меган накрыла его широкие ладони своими, прижимая к худому животу, позволяя себе расслабленно откинуть голову на сильное плечо.

Они стояли так несколько минут, наслаждаясь уютными объятиями, и простояли бы, наверное, ещё целую вечность.

— Когда мы скажем маме, что собираемся пожениться? — Промурлыкал кудрявый девушке на ухо, заставляя её кожу покрыться мурашками.

— Боже, только не сегодня. — Нервно улыбнулась она. — Я только с ними познакомилась. Давай оставим эту шокирующую новость на следующий раз, хорошо? Мы всё равно собирались приехать сюда снова, когда у тебя будет отпуск.

— Хорошо, хорошо. — Выдохнул мужчина. — Но ты зря переживаешь.

— Может быть, но мне всё ещё неловко. — Пробормотала Меган, поглаживая шоколадные кудряшки любимого.

— Сэм! — Донёсся из кухни крик Беатрисы.

— Я сейчас приду. Можешь пока осмотреться.

Батлер оставил на виске девушки мягкий поцелуй и вышел из комнаты, закрывая дверь.

Брюнетка глубоко вздохнула и покрутилась вокруг своей оси, неторопливо осматривая комнату. Она была очень приятной и атмосферной, но, по какой-то причине, Меган чувствовала себя неуютно. Что-то мешало ей расслабиться.

Ей показалось, что температура в помещении понизилась и девушка обняла себя руками, съеживаясь. Она чувствовала себя так, словно это место не принимало её, что увеличивало тревогу глубоко внутри. Червячок беспокойства активно зашевелился.

Серые стены внезапно потемнели в глазах и сжались, а потолок стал опускаться ниже. Это заставляло клаустрофобию медленно нарастать.

Её сердце застучало быстрее, когда слух уловил едва уловимый шепот.

«Меган».

Девушка обернулась, испуганно вращая глазами по комнате. Всё стояло на своих местах, и никого, кроме неё, там не было.

Всего лишь игры воображения на почве чрезмерного волнения на протяжении всего дня.

Наверное.

«Меган».

Внезапно взгляд брюнетки остановился на полуметровой прозрачной колбе, расположившейся на широком белом подоконнике. В ней находилась небольшая кукла, которую было очень плохо видно из-за обильного нароста пыли. Похоже, никто давно уже не трогал эту вещь.

Меган медленно приблизилась к подоконнику, после чего несколько раз провела по колбе, убирая грязь. Глаза девушки расширились, когда она увидела прекрасную фарфоровую куклу в золотом пышном платьице с серебристым бантом впереди.  Её тело было худым и бледным, а фигура изящной и хрупкой. Одна тоненькая рука в серой перчатке была поднята над головой, а вторая — внизу отведена в сторону. Её длинные ноги на небольших каблуках переплетались, что выглядело так, словно она танцует балет. Кукла стояла на небольшом золотистом цветке, будто она в нём родилась. Эдакая Дюймовочка. Ключицы, хорошо заметные, благодаря корсету, так выпирали, что тело выглядело настоящим и, казалось, она вот-вот оживёт.

Разглядывая холодные реалистичные глаза куклы, Меган тяжело дышала. Она не заметила, как начала дрожать от холода. Температура упала до минус десяти точно, если не ниже. Это было так странно и страшно, что сердце колотилось, как бешеное.

Девушка обернулась, когда услышала за дверью приближающийся голос Сэма.

За секунду до того, как мужчина вошёл, она услышала громкий звон и почувствовала жжение кожи на голени.

Брюнетка с расширенными глазами посмотрела на разбитую колбу у своих ног.

— Меган, что… — Кудрявый растеряно осмотрел комнату, но выражение его лица изменилось, когда его взгляд остановился на осколках стекла.

— Чёрт! Зачем ты трогала Аделаиду, Меган?! — Закричал мужчина, подлетая к девушке и отпихивая её дрожащее тело в сторону.

— А-аделаиду? Я не… — Тихо пробормотала брюнетка, так оцепенев, что не могла подобрать слов.

Она была абсолютно уверена в том, что это не её вина. Она даже не прикасалась к ней. Колба каким-то образом упала сама.

Он присел, поднимая маленькое фарфоровое тельце. Стекло разбилось, но сама кукла осталась цела.

— Боже. — Прошептал мужчина, поднимаясь на ноги и бережно кладя её на комод.

Сэм потер переносицу и поправил свои шоколадные кудри, проводя по ним длинными пальцами. Он перевёл виноватый взгляд на испуганную Меган.

— Мэгги, я не… Прости, я не хотел так кричать. — Тихо сказал он, притягивая девушку в свои объятия. — Ты такая холодная. Как ты умудрилась замерзнуть? В доме жарко, как в аду.

Прекращая дрожать, брюнетка крепче прижалась к большому телу, всё ещё осматривая помещение расширенными перепуганными глазами. Она чувствовала себя ужасно в этом месте, но ни за что не сказала бы это любимому, ведь этот дом являлся самым родным и дорогим местом для него.

Они стояли так несколько мнут, после чего Меган прервала тишину.

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотела. Я даже не знаю, как это произошло. — Всхлипнула девушка.

— Эй, всё в порядке. — Прошептал Сэм, вытирая слезы с её бледных щек большими шершавыми пальцами. — И ты прости, что накричал. Просто эту куклу мне подарила покойная тётя, и она очень дорога для меня.

— Мне очень жаль, что она разбилась, правда. Мы можем найти хороших мастеров и они поместят её в новую колбу. — Пробормотала брюнетка, посматривая на комод, на котором лежало хрупкое фарфоровое тельце.

— Да, это хорошая идея. Я найду кого-нибудь. А теперь пойдём спать. — Устало произнёс мужчина, снимая чёрный пиджак.

Меган последний раз взглянула на куклу, покрываясь жуткими мурашками, после чего тоже начала готовиться ко сну.

Сквозь сон Меган услышала странный шорох, что заставило её резко распахнуть глаза, всматриваясь в темноту.

Температура в комнате снова сильно понизилась, и тело девушки задрожало, почти извиваясь в конвульсиях.

Сэм крепко спал рядом с брюнеткой, обнимая её одной рукой, пока она лежала на его груди, обнаженной из-за сползшей до живота простыни. Было удивительно, что он расслабленно лежал в такую холодину. Даже спящий человек почувствовал бы тот лёд, в который превратилась комната.

Тёплое дыхание обоих клубьями пара выходило изо рта, как в зимнюю морозную пору.

Глаза Меган расширились, когда она снова услышала шорох. В этот раз она поняла, откуда он исходил. Точнее, насколько близко он был.

За её спиной раздавались тихие мягкие шажки, что заставило сердце девушки укатиться далеко в пятки. Если здраво мыслить — можно было подумать, что это Камилла или Беатриса. Но, что им делать в их комнате в такое время? И о каком здравом смысле идёт речь, когда сама атмосфера превратилась во что-то из ряда вон выходящее.

Застыв, брюнетка продолжала испуганно таращиться в окно, за которым была абсолютная темнота. Часы на тумбочке яркими белыми цифрами показывали без пяти минут три ночи. До утра ещё целая вечность.

Аккуратно шлепая ногами по полу, кто-то медленно обходил кровать, не заботясь о том, что его могут услышать. Шаги были тихими и легкими, но, помимо шлепанья, присутствовал ещё какой-то странный звук, похожий на цокот. Словно туфли на очень тонком каблуке.

Кровь в жилах Меган похолодела, когда фигура стала позади спящего Сэма, полностью раскрываясь брюнетке.

Бледная, на грани сердечного приступа, она с ужасом смотрела на высокую хрупкую девушку в золотом, коротком, пышном платье с серебристым бантом спереди. Её фарфоровая кожа красиво переливалась под тусклым светом луны, что исходил из незашторенного окошка. Грудь размеренно поднималась и опускалась, подтверждая жизнеспособность существа.

Перед ней стояла настоящая живая кукла.

Аделаида заметила взгляд Меган и зловеще усмехнулась, осматривая девушку исподлобья. Она изящным движениям поправила свои шоколадные длинные локоны тонкими руками в серебристых перчатках, после чего сделала нечто неожиданное.

Кукла легла по другую сторону спящего Сэма, полностью копируя позу Меган. Она положила свою голову на его обнаженную грудь, кладя широкую ладонь мужчины на свою поясницу, точно так же, как это делала его другая ладонь. Её лицо оказалось в десяти сантиметрах от девушки.

От неё веяло могильным холодом, что вызывало животный ужас и дикую дрожь.

Брюнетка тряслась всем телом, со слезящимися глазами наблюдая за выражением лица Аделаиды. Она боялась двинуться с места, потому что не знала, на что способно существо перед ней. Оставалось только лежать и смотреть в тёмные, пугающие, холодные глаза, хищно следящие за каждым её телодвижением, вздохом и взмахом ресниц.

Слезы, застывшие в уголках глаза, почти превратились в льдинки из-за температуры в комнате. Казалось, она была ниже -20 градусов точно, словно по соседству с ними поселилась зимняя тайга.

Они лежали так около пяти минут, рассматривая друг друга, изучая. Кукла гадала, что же Сэм нашёл в этой трусливой и неприметной девушке, в которой не было никакой изюминки, загадки, особенности. Она была красивой и хорошо воспитанной, но такой же серой и скучной, как и все девушки в двадцать первом веке. В то время, в котором жила Аделаида, девушки были сильные, смелые и характерные. Даже убийств тогда насчитывалось больше от женских рук, чем от мужских. Это было интересно, интригующе. Чего не скажешь о нынешнем времени.

Побледневшая до ужаса, Меган не могла перестать думать о том, как такое возможно. Она всегда в детстве мечтала, чтобы её любимые куклы ожили и, возможно, тогда она бы обрадовалась такому повороту событий. Но сейчас всё, что она могла — это удерживать слёзы страха в глазах и крик ужаса в пересохшем горле.

Трясясь всем телом, девушка закрыла глаза, истощенная сильными эмоциями и жутким пронзительным взглядом. И тогда её сознание перестало бороться, позволяя липкой темноте поглотить изломленный разум.

Отдаленно слыша какое-то бормотание, Меган медленно приходила в себя после долгого, как ей казалось, и крепкого сна.

Открыв глаза, она сладко зевнула и потянулась, улыбаясь солнечным лучам, исходящим из незашторенного окна. Её глаза наткнулись на пустое место рядом с собой.

Брюнетка прикоснулась рукой к смятым простыням. События этой ночи всплыли в её голове, заставляя её с расширенными глазами подскочить на месте и обвести комнату испуганным взглядом.

Она нахмурилась, когда увидела три бледные фигуры у её кровати.

Девушка протерла глаза, когда поняла, что смотрит через пелену. Но это не помогло. Казалось, будто её зрение упало до -5 за одну ночь.

Беатриса громко вздохнула, когда карие глаза Меган столкнулись с её слезящимися зелено-голубыми. Женщина положила трясущуюся руку на грудь и всхлипнула. Рядом с ней стояла Камилла, что вела себя не менее странно и дергано. На Сэме и вовсе не было лица. Он лишь слабо сжимал руку матери, смотря перед собой прозрачным пустым взглядом.

— Дорогая, мне так жаль! — Дрожащим голосом произнесла Триса, опуская голову.

Она спрятала лицо в ладонях, тихо всхлипывая.

Камилла была очень хмурой всё это время и выглядела так, словно очень усердно над чем-то размышляла.

— Но это невозможно. — Тихо пробормотала она, гипнотизируя пол безэмоциональным взглядом.

Дыхание Меган участилось, когда она растерянно осматривала всех присутствующих. Незнание пугало её до дрожи.

— Ч-что… что происходит? Я ничего не понимаю. — Промямлила девушка уж слишком хриплым голосом и поднялась с постели.

Когда она заметила, что на неё смотрят не так, как прежде — на автомате повернулась к зеркалу. И это было не самым лучшим решением.

Её рот в ужасе распахнулся, а в глазах мгновенно собрались слёзы. Сердце металось, как бешеное, болезненно ударяясь о стенки грудной клетки, пока кареглазая смотрела на своё уродливое отражение в зеркале.

Ранее густые и иссиня-чёрные волосы стали почти полностью седыми, а на ощупь чувствовались, как солома. Большое количество морщин покрывало всё лицо и изгибы тела. Кожа стала сухой, желтоватой и немного обвисла.

Меган трясущимися руками с болезненно изломанными ногтями прикоснулась к своим волосам. Клочок остался у неё в ладони, когда она немного оттянула пряди в сторону. Она рассматривала своё отражение в зеркале и не могла поверить в то, что видит.

Карие глаза опустились вниз, рассматривая сморщившееся отвратительное тело в голубой кружевной рубашке. Это было худшей частью всего.

Она выглядела, на самом деле…. старой.

— Ч-что… как я… что происходит? — Плача, нервно спросила девушка и подавилась собственным всхлипом, заходясь глубоким изворачивающим душу кашлем.

Она чувствовала слабость, страх и раздражение из-за того, что не могла нормально видеть.

— Почему ты не сказала нам, что больна? — Дрожащим голосом спросила Триса.

Женщина по-прежнему тряслась, находясь под шокирующим впечатлением от происходящего. Ей было так жаль бедную девочку.

— Но, мам! Это не похоже на болезнь. Это просто невозможно! — Воскликнула Камилла.

Блондинка тяжело выдохнула, поправляя свои светлые волосы.

— Больна? — Растерянно прошептала Меган, чувствуя, как колени подкашиваются.

Дверь открылась, и в комнату вошёл высокий мужчина о тёмными волосами. Он выглядел на лет пятьдесят со своими круглыми очками на лице и пухлым животом. В его руках находился небольшой чёрный чемоданчик.

— Спасибо, что позволили воспользоваться вашей уборной. — Деликатно поблагодарил он хозяйку дома.

Беатриса слегка кивнула, заботясь о том, как он сходил в туалет, в самую последнюю очередь.

— Что ж. — Протянул он, кладя чемоданчик на небольшой столик. — Я только что поговорил по телефону со своим коллегой.

Он перевёл свой напряженный взгляд на девушку.

Она уже не плакала. Лишь с полнейшей пустотой и непонимание происходящего смотрела на стену позади мужчины.

— Эта болезнь, похожа, на прогерию. — Деловито просветил он. — Но проблема в том, что с ней обычно рождаются. Я слышал, что бывают случаи, когда человек заболевает этим внезапно. Первичные механизмы старения связаны с изменением состояния генетического аппарата клетки. В организме происходят необратимые нарушения ДНК, изменения в системе передачи генетической информации; падение интенсивности процессов синтеза медиаторов и ряда гормонов, деградация и гибель части клеток, падение числа митохондрий, разрушение лизосом, падение лабильности клеток и их реакции на воздействие физиологически активных веществ, ослабление функций основных физиологических систем организма, изменение реактивности к действию гормонов, нарушения на этапе поступления информации в нервные центры. И ещё многое другое, чего вам не понять. — Неловко прокашлялся он, словив на себе непонимающие странные взгляды. — В общем, организм девушки стремительно стареет. Но я не могу понять одного.

Мужчина приложил руку к подбородку, медленно кружа вокруг Меган. Он рассматривал её со всех сторон, изучая каждый сантиметр.

Она была для него, как научное исследование. И этот взгляд заставил девушку съежиться, обнимая себя руками.

— Как это всё могло произойти всего за пару дней? — пробормотал доктор.

— Пару дней? — Ахнула Меган.

Камилла сочувствующе посмотрела в её карие глаза.

— Ты не просыпалась почти трое суток. Мы очень испугались. Особенно, когда увидели в тебе изменения, и позвали доктора Финли. — Пояснила светловолосая.

Мужчина поправил свои круглые очки, записывая что-то в маленьком блокноте.

— Как же это странно. В первый раз вижу такое. — Скорее для себя, чем для других, произнёс он, когда снова испытующе просканировал тело перед собой.

Девушка внезапно почувствовала, что стоять на ногах становится очень тяжело. Кости начинали болеть, а суставы сильно ныли.

Она присела на кровать, глубоко вздыхая и потирая колени. Её взгляд остановился на Сэме, который всё это время, как вкопанный стоял на одном месте. Кудрявый смотрел в одну точку на стене, не обращая абсолютно никакого внимание на происходящее. По его лицу сложно было прочесть, что он сейчас чувствует.

Меган не решалась позвать его, потому что понимала, что больше не имеет права что-то от него требовать. Теперь она была старой женщиной, жизнь которой висела на волоске. А Сэм всё ещё молодой красивый мужчина. Его жизнь полна перспектив, и такая глупость не должна как-то влиять на его светлое будущее.

Девушка почувствовала подступающие слёзы, когда осознание ударило в голову.

Она больше никогда не будет красивой, не станет знаменитой моделью, не посетит страны, о которых мечтала, не выйдет за любимого и не родит ему парочку детей. Её жизнь полностью обрывалась. Это конец.

— Мисс Браун. — Позвал доктор Финли. — Меган. — Произнёс он, когда ему не уделили должного внимания.

Девушка подняла свои покрасневшие заплаканные глаза на мужчину.

— Прилягте пока. Вашему организму сейчас нужно минимальное количество физической нагрузки. — Сочувствующе сказал он. — Скоро приедут мои коллеги, и мы заберём вас на обследование.

Доктор скрылся за дверью. За ним вышли Беатриса и Камилла, бросая на брюнетку печальные взгляды.

— Держись, дорогая. — Прошептала женщина, покидая комнату.

С каменным лицом Сэм медленно направился к двери. Он на секунду остановился, замирая с ладонью на ручке двери. Но потом снова пришёл в себя и, ничего не говоря, ушёл.

Меган посмотрела на подушку, на которой лежало несколько крупных клочков седых волос. Истерично стряхнув их, она упала в неё лицом и громко зарыдала.

Кудрявый мужчина с тусклыми зелено-голубыми глазами сидел на краю кровати, где лежала его крепко спящая девушка. Она тихо сопела, не замечая того, что её сердце билось всё медленней и медленней.

Он устало потирал переносицу, качая головой. От этого движения его шоколадные кудри в беспорядке упали на лицо.

— Зачем ты это сделала? — Тихо прошептал Сэм.

С тех пор, как мужчина начал встречаться с Меган, ему начали сниться эти странные сны. На протяжении всего года девушка в красивом золотистом платье с бантом впереди приходила к нему во сне каждую ночь. Она всё время твердила о том, что он её предал, что ей больно и одиноко, что там — по ту сторону, так темно и холодно. Аделаида без остановки напоминала ему то обещание, которое мужчина дал ещё в детстве.

«Она так прекрасна! Спасибо, тётя. Обещаю, что ни о ком никогда не буду заботиться сильнее, чем о ней».

Видимо, куклы тоже помнят все клятвы. И они очень расстраиваются, когда их нарушают.

Но ещё больше они не любят, когда их бросают.

— Зачем? — Повторил кудрявый охрипшим голосом.

Температура в комнате значительно понизилась, вызывая у мужчины мурашки по всему телу. Он тяжело выдохнул, наблюдая, как клубок пара вылетает изо рта, из-за сильного контраста теплого дыхания и ледяного помещения.

Кровать рядом с ним прогнулась, после чего холодные тонкие руки в серебристых перчатках легли на широкие плечи.

Сэм не оборачивался, прекрасно зная, кто это был. Он смотрел пустым взглядом на стену перед собой, чувствуя, как гладкая фарфоровая щека прижимается к его шее.

— Я очень расстроена, Сэм. — Прошептал мягкий, переполненный фальшивой печалью, голос ему на ухо. — Ты ведь обещал мне.

— Я был ребенком. — Резко произнёс он, выдыхая. — Понимаешь? Маленьким наивным ребёнком. Дети часто говорят что-то глупое. Я уже «взрослый мальчик», чёрт возьми. Моя жизнь больше не та сказочная беззаботная страна со слепыми незначительными мечтаниями.

Мужчина старался говорить максимально мягко, объясняя кукле, как ребёнку. Он не знал, как она может отреагировать.

Не то, чтобы это пугало его. Она была родной, что ощущалось по быстрому биению сердца, когда тонкие холодные руки прикасались к нему. Он не хотел боли для своих близких, которые не заслужили этого.

— Да. Ты был просто очаровательным зеленоглазым малышом. — Согласилась она, успокаивающе поглаживая его шоколадные кудри. — Но это был ты, когда давал то обещание. Не кто-то другой, а именно ты. Искренние детские слова, выжженные в моём сердце навсегда.

Сэм теребил в руках кусочек золотистого материала её роскошного платья, который случайно накрыл его правую ногу, когда она села.

У него больше не было аргументов, которые он мог бы ей предъявить. Аделаида мучила его целый год, напоминая о маленьком грехе. И у мужчины больше не было сил что-то доказывать.

Тем более, если это невозможно доказать.

— Ты сказал, что ни о ком и никогда не будешь заботиться так же сильно, как и обо мне. И что я вижу? Красивую черноволосую Мэгги в твоей постели. — Обиженно произнесла кукла.

Её левая рука сжалась в кулачок, из-за чего случайно потянула волосы на голове парня, которые ранее поглаживала.

Но Сэм не почувствовал боли. Душевная перекрывала физическую.

— Скажи. — Внезапно тихо произнёс он. — Ты ведь не остановишься, верно?

Аделаида хмуро рассматривала мужественный красивый профиль мужчины.

— Никогда. — Прошептала она, проводя холодными пальцами в серебристых перчатках по его щеке. — Каждая девушка, о которой ты будешь заботиться сильнее, чем обо мне, умрёт так же, как прекрасная Мэгги. Возможно, даже мучительнее.

Кудрявый резко развернулся, с сожалением смотря на постаревшую и ссохшуюся фигуру на его кровати. Ему было тяжело дышать, когда в голове крутилась только одна фраза:

«Это моя вина».

«Это моя вина».

«Это моя вина».

— Её сердце остановилось минуту назад. Мирная безболезненная смерть во сне. Очень повезло. — Пробормотала Аделаида, рассматривая поблекшие зелено-голубые глаза перед собой. — Она была красива, и умерла от уродливой старости в двадцать два года. Следующая будет умной — значит, умрёт от синдрома Дауна. Очаровательная закончит на передозировке, а сильная духом перережет вены из-за неконтролируемой депрессии. — Монотонно рассказывала кукла, с холодным взглядом наблюдая за тем, как надежда медленно покидает тело мужчины с каждым её словом. — Это моё проклятие, Сэм, на которое ты обрёк нас двоих своими словами.

Несколько долгих минут кудрявый молчал. Его взгляд исследовал комнату, в которой он провёл восемнадцать лет. Он посмотрел на плакаты, висящие на стенах, вспоминая, как прыгал на кровати с гитарой в руках, пытаясь выглядеть похожим на любимых исполнителей. На полки с машинками, которые старательно собирал около семи лет, мечтая иметь, хотя бы, одну такую же настоящую. На письменный стол, за которым мог сидеть несколько часов подряд, рисуя маленькие черно-белые картинки в блокноте. И на мёртвую девушку, которую так сильно любил на протяжении года, мечтая связать с ней своё будущее.

— Значит, не остановишься. — Скорее, как утверждение, а не вопрос, произнёс Сэм на выдохе.

Его голос звучал обреченно и хрипло.

Аделаида прищурилась и с опаской заглянула в зелено-голубые глаза, что сейчас горели нерушимой решительностью.

Она не знала, что было у него на уме, и была очень заинтригована резкой переменой настроения.

— Тогда забери меня с собой, потому что, клянусь, если моё сердце когда-нибудь ещё раз испытает такую боль — я рассыплюсь на мелкие кусочки на месте.

Кукла сжала челюсть, когда услышала дрожь в голосе мужчины. Ей было неприятно наблюдать за тем, как он ломается. Но, вместе с этим, она чувствовала радость, потому что ждала от него этих слов.

Сэму нужно было всего лишь попросить.

И тогда обещание, которое являлось проклятием, прервалось бы на его существовании.

— Ты уверен? — Мягко спросила Аделаида.

Она преклонилась через его плечо, внимательно рассматривая каждую деталь волевых черт лица.

— Абсолютно. — Послужило ей твёрдым ответом.

Кукла с небольшой улыбкой поцеловала тёплую щеку, опаляя её холодным дыханием.

И тогда время в очередной раз сыграло злую шутку.

Светловолосая девушка стояла перед зеркалом, разглядывая тёмными глазами своё отражение. Она аккуратно наносила косметику, подготавливаясь к небольшой прогулке с друзьями.

Блондинка вздохнула, когда поняла, что её тушь закончилась.

— Мам! — Крикнула она, делая один шаг в коридор.

Вода большим напором стекала в раковину, издавая глухой звук, что было хорошо слышно даже оттуда. Раздался звон посуды, которую, очевидно, раскладывали по местам.

— Что?! — Громко спросила женщина, на секунду прекращая свои шумные действия.

— У тебя есть тушь? Просто моя закончилась!

— Да, Камилла, возьми в моей шкатулке на комоде!

Звон посуды и грохот столовых приборов продолжился, создавая атмосферу уюта в доме.

Светловолосая швырнула пустую емкость на кровать и направилась в сторону спальни матери. Она открыла небольшую тёмную дверь и вошла, взглядом изучая комнату.

На её лице появилась улыбка, когда карие глаза остановились на небольшой бордовой шкатулке, которая выглядела очень старой и потертой, но всё такой же очаровательной.

Девушка открыла её и начала копаться в куче хлама, в поисках необходимой вещицы.

Камилла замерла, когда пальцы наткнулись на холодное стальное покрытие маленького ключа золотистого цвета. Он был очень старым, с витиеватыми узорами, чем отличался от обычных ключей.

В голове блондинки сразу всплыла та комната, которая находилась в самом конце коридора. Сколько она себя помнит — её дверь всегда была заперта.

Светловолосая, совершенно позабыв о цели визита маминой спальни, направилась по коридору к левой боковой части дома.

Чувствуя, как сердцебиение ускоряется в предвкушении, она вставила ключ в замочную скважину, поворачивая. Девушка толкнула узкую коричневую дверь, позволяя себе медленно ступить внутрь и нажать на белый включатель слева от дверного проема.

Карие глаза расширились, рассматривая светло-серые стены, которые были завешаны постерами с группами «The Beatles» и «The Rolling Stones».

Её взгляд остановился на темно-коричневой гитаре в углу, и что-то внутри дрогнуло. Она выглядела такой знакомой.

Камилла очень любила слушать, как кто-то небрежно перебирает тонкими струнами и невесомо скользит по ним пальцами, играя для неё.

На столе из светлого дерева царил уютный беспорядок, словно здесь совсем недавно кто-то сидел, рисуя или читая. Быть может, учил уроки.

Так странно и так знакомо.

На полках стояла куча различных книг и дисков тех же групп, лица которых украшали все стены.

Она пробежалась глазами по небольшой мягкой на вид кровати, застеленной шелковыми серо-бежевыми простынями.

Её взгляд остановился на большой коллекции машинок, для которых была выделена отдельная полка рядом с комодом.

Это всё выглядело таким родным для девушки. Она чувствовала тепло и уют, находясь в этой комнате. Непонятная ноющая дыра в её душе сейчас была заполнена.

— Камилла! Ты где? — Послышался мягкий голос из коридора.

Беатриса глубоко вздохнула, когда заметила открытую узкую коричневую дверь.

Женщина вошла внутрь, чувствуя такой же комфорт, как и её дочь, когда находилась здесь.

— Что это за комната? — Заинтересованно спросила блондинка.

— Она была здесь с самого начала, но я, почему-то, никогда не заходила сюда. — Немного хмурясь, растерянно произнесла Триса, рассматривая до боли знакомый интерьер.

— Чьей она была?

— Ох, если бы я знала. — Ответила женщина, с сожалением качая головой.

Камилла подошла к окну, одним движением раздвигая шторы. Солнечные лучи мгновенно заполнили помещение, красиво освещая уютное место. Кусочки пыли медленно витали в воздухе, подобно перине, изворачиваясь в завораживающем танце.

Взгляд блондинки наткнулся на большую колбу, расположенную на широком белом подоконнике. Она с восхищением рассматривала две фарфоровые куклы внутри.

Высокий мужчина с шоколадными кудрявыми волосами и невероятными насыщенными зелено-голубыми глазами был одет в красивый чёрный костюм с серебристой бабочкой. Левой рукой он держал талию девушки, а второй придерживал её руку в серой шелковой перчатке. Тело куклы было худым и бледным, а фигура изящная и хрупкая. Роскошное золотистое платье с серебристым бантом впереди — было её нарядом. Левую тоненькую руку она тянула вверх, а вторую вложила широкую, для неё, ладонь мужчины. Она немного наклонилась влево, опираясь о руку зеленоглазого, которая крепко держала её за осиную талию. Правую ногу в золотой туфельке на тонком каблуке девушка подняла в сторону, немного закидывая назад. Их кожа была фарфоровой и бледной, а лица такие красивые и реалистичные, что, казалось, они вот-вот оживут, кружась в своём странном завораживающем танце.

Камилла, полностью очарованная красотой этого творения, со вздохом прочла бесцветную надпись на прозрачной колбе.

— Моя любовь и моё проклятие навеки.