Вокруг был только свет в абсолютно белом пространстве. Закрыть глаза не удавалось. Отчего-то я совершенно не удивилась, не ощутив собственного тела. По всем законам логики это должно было меня напугать, но не вызвало не единого отклика в душе. Душа… Наверное, я в камне. В белом мерцающем камне.

В нашей империи не существовало ничего, что можно было противопоставить ловцам. Им никто не указ, и горе тому, кто обратил на себя их внимание. Они появились несколько веков назад. История утверждает, что раньше их не существовало, но в это было сложно поверить. Ловцами с самого детства пугают непослушных и, в отличие от бабаек, они действительно могут явиться в ваш дом. Справедливости ради стоит признать, что детьми оные не интересуются. От человека ловца не отличить, если он этого не желает, но, когда он проявляет свою сущность, спутать его со смертным нельзя даже в состоянии наркотического бреда. Сохраняя вполне заурядную, привычную для наших глаз, оболочку, ловцы обладают сверхвозможной силой, скоростью и регенерацией. Убить ловца невозможно. Эту непреложную истину знает каждый житель империи, как и то, что лишь за попытку глупца уже ожидает показательная казнь с извлечением души и уничтожением ее без права перерождения. Что может быть страшнее? Убийство каждого, к кому несостоявшийся убийца испытывал сильную эмоциональную привязанность. Хотя для них все ужасно уже от осознания, что в следующих воплощениях они НИКОГДА не встретят того, кого ловцы уничтожили окончательно. Разорванные цепи теряют звенья, и спустя несколько кругов несчастные практически всем составом становятся отверженными, опустившимися, потерянными. Такие души принудительно извлекают из тел и помещают в камни. Говорят, встречаются ловцы, обвешанные бусами как стародавние праздничные деревья с музейных открыток, украшенные к новому годовому обороту. Задача ловца освобождать тела от уставших или испорченных душ и отпускать их в новый круг.

Моя семья потеряла одного из своих уже давно. Он совершил нечто немыслимое, о чем было запрещено даже говорить, и свидетельства его преступления были стерты из источников памяти, хранящихся в нашей цепи. Мы перебрались подальше от столицы, в забытый империей уголок в надежде, что о нас забудут и скрытые от вездесущих ловцов, мы обретем шанс восстановиться. Бабушка свято верила, что спасение возможно и убедила в этом меня. Необязательно быть добрыми и благородными, главное — иметь перспективу, гореть изнутри нетленной искрой. Я верила, ровно до того момента, как ощутила чужое присутствие на ночной улице. Наверное, я могла бы верить в это и после ухода за грань, вот только я не ощущала больше ничего, а это означало, что меня закрыли в камне.

На короткое, едва уловимое мгновение я испытала злость, и пространство вокруг изогнулось. Следом пришла апатия, и я вновь погрузилась в ленивое вялое течение собственных мыслей.

Стало тепло. Встрепенувшись от этого нового… или забытого… ощущения, я прислушалась к себе. Приятно? Возможно. Когда ощущение пропало, я испытала нечто похожее на разочарование. Потянулась за ним и в белом пространстве не нашла отклика. Вполне осязаемо разозлилась и ударила по стенам сосуда, в котором находилась.

Иногда я ощущала себя усталой и опустошенной. Я была совершенно одна, но за пределами моей тюрьмы было нечто, что мне… хотелось… иметь. Странная потребность стала навязчивой. Я думала об этом ПОСТОЯННО.

Выйти… разбить… разнести все в пыль… разорвать… Глухое, отчаянное желание освободиться сводило с ума. Душа болела…

Одиноко… как пусто… за что… Сколько я здесь? Время стало неизмеримым. Невыносимо…

Страшно…

Нет ничего, кроме страха… всепоглощающего, беспросветного…

Пространство вокруг приобрело оттенки. Сначала все стало темным. А потом… Без боли смотреть на это было невозможно. Я совершенно отвыкла от постороннего присутствия, а цвет был инородным. Наслаждаясь немного болезненным ощущением, я захотела большего и с жадностью стала биться в, теперь уже видимые, границы пространства.

В какой-то момент я услышала… звук. Он вспорол полог тишины, и от боли я застыла. Именно тогда я вспомнила… Душа металась… Моя душа, запертая в камне. НЕНАВИЖУ… Стены содрогнулись, и с жутким грохотом пространство распорола кривая трещина…

Болело все… тело. Эта мысль заставила резко дернуться и, мучительно застонав, оставить попытку пошевелиться. Где-то падали капли воды, разбиваясь о твердую поверхность. Горячий воздух ласкал обнаженную кожу. Крохотные песчинки впивались в спину. Мне было больно от каждого ощущения, но они были реальные, и это заставило меня медленно открыть глаза. Темноту разбавляли мягкие блики света, отражающиеся от стен. Я осторожно повернула голову. Рядом со мной за резной решеткой в камине танцевало пламя.

Завороженно наблюдая за пойманными в каменный плен лепестками огня, я смогла подняться на подрагивающие ноги. Почти упав, мне удалось ухватиться за спинку кресла и, подтянувшись, сесть на подлокотник. Удивленно рассматривая свои ладони, я потерла их между собой, наслаждаясь почти забытыми тактильными ощущениями, и, не в силах удержаться, я обвела свое лицо кончиками пальцев. Мне нестерпимо захотелось увидеть себя, но, обернувшись, я не нашла зеркало. Эта комната могла быть гостиной в большом доме. Высокие потолки были украшены росписью, плохо различимой в скудном свете. Четыре кресла стояли напротив камина полукругом перед низким столиком с несколькими бутылками. Пол был устлан коврами, и я невольно поежилась, вспомнив, что ощущала под собой песок.

К собственному ужасу, опустив глаза, я обнаружила, что почти обнажена — комплект практически ничего не скрывающего белья только условно можно было назвать одеждой. Но самое ужасное заключалось в том, что я была покрыта грязью и засохшей кровью. Не обнаружив на своем теле повреждений, я несколько успокоилась: не хотелось умереть от ран только что… Осознание заставило меня сдавленно охнуть. Я воскресла. Не возродилась в крошечном теле младенца, а очнулась во взрослом теле со знаниями своей прошлой жизни.

Откупорив бутылку с темной жидкостью, я приложилась к узкому горлышку и, закашлявшись, вытерла губы. Подобного напитка я еще не пробовала и, повернув этикетку к огню, прочла название и… Бутылка полетела на пол, рассыпавшись на сотни осколков и забрызгав драгоценным алкоголем ковер и отполированный деревянный паркет вокруг.

На наклейке я увидела дату производства. Не могу представить, что кому-то пришло в голову подделать ее, но в случае подлинности, вину, что я разбила должно быть больше пяти сотен лет. Сейчас даже указанных на этикетке виноградников не существует. Это я, как эксперт в этой области, знаю точно. Просмотрев остальные бутылки, я убедилась, что они относятся к тому же временному периоду. Мне было сложно даже представить, кто мог быть владельцем подобной роскоши. Сев в кресло, я настороженно ощупала обивку и пришла к выводу, что она кожаная. Много лет подряд массовое изготовление кожаных изделий запрещено законом, а предметы из нее стоят неимоверно дорого. Неужели я в императорском дворце…

Послышались приглушенные голоса. Действуя скорее автоматически, я подбежала к окну и, сев на подоконник, спряталась за шторой. Именно в этот момент распахнулась дверь, и в комнату ввалились несколько человек. Развязная, не совсем привычная мне, речь резко оборвалась.

— Где девка, — визгливо спросил мужчина.

— Наверное, слуги уже убрали.

— Кто приказал?

— Так, она ж грязная, вот и выкинули…

— Тело нельзя просто выкинуть, идиот. Надо было… — говоривший захлебнулся злобой, — Зови слуг! Бегом!

— Здесь бутылка разбитая… — лениво протянул низкий голос кого-то третьего,

— Девка гарантировано была мертва?

— Конечно. Она, может, и могла выжить после всего, что мы с ней проделали, то с перерезанной глоткой это стало полностью невозможным, — злобный голос сочился самодовольством.

Прикоснувшись к шее, я ощутила едва заметное уплотнение на коже, болезненное при пальпации.

— Это было так необходимо? — с легким презрением спросил другой.

Топот вбегающих ног не позволил ответить.

— Никто не уносил ее…

— Что это значит? Ты всех опросил?

— Ее тело могли выкрасть, — обладатель низкого голоса растягивал слова, словно наслаждаясь ситуацией, — Стоит проверить все выходы. Судя по тому, что вино еще не успело высохнуть… они не могли далеко уйти…

Через несколько минут из комнаты вышли все присутствующие. Когда голоса затихли, стряхнув оцепенение, я сползла с подоконника. Выглянув из-за плотной портьеры и, убедившись, что действительно одна, я открыла окно. Тонкая полупрозрачная штора взметнулась за моей спиной, повинуясь холодному ветру, ворвавшемуся с улицы.

Мои надежды оправдались, и в ночной мгле я разглядела раскидистые кусты прямо под окном первого этажа. Выпрыгнув наружу, я прикрыла за собой раму и, пригнувшись к земле, едва успела закатиться под куст, как мимо пробежало несколько человек, разыскивающих похитителей моего тела. Стряхнув с плеча впившуюся в кожу веточку, я замерла, поняв, что напрасно надеялась незаметно покинуть негостеприимное место. Сейчас в просторном дворе особняка собралось слишком много народу. Люди осматривали каждый неосвещенный закуток, припаркованные на огороженной площадке автомобили, кусты, плотными рядами обрамляющие дорожки.

Выбравшись из ненадежного укрытия, я забралась обратно в гостиную, где меня убили. На столе у другого окна я нашла нож для вскрытия писем — не бог весть какое оружие — но все же с ним стало немного спокойнее.

Прокравшись в коридор, я двинулась вдоль стены. К моей удаче, мне никто не встретился и, выйдя в холл, я скользнула в неприметную дверь под лестницей. Я оказалась в комнатке с полками, заставленными пластмассовыми флаконами и уборочным инвентарем.

Подсобка казалась крошечной, но в углу стоял столик, сооруженный из коробок и небольшой стул. На его спинке висела холщовая сумка, и в ней я нашла упаковку влажных салфеток, баночку с аспирином, расческу, заколку для волос и небольшую косметичку со стратегическим запасом каждой уважающей себя женщины. Мельком взглянув на даты производства, я качнулась и уперлась в стену. Это не могло быть правдой. Просто ни в каком виде я не могла оказаться… в прошлом.

Был ли смысл анализировать невозможное? Я оттирала с кожи кровь и землю. Вот, это было реальным. Боль в мышцах тоже была настоящей. А, вот, осознание того, что я здесь, то есть, тогда. Растерзав упаковку салфеток, я убедилась, что удалила с себя основную грязь и обнаружила подозрительно загорелую кожу. Внезапно меня захлестнуло паникой. На стене, под едва освещающей пространство лампочкой висело небольшое, в две ладони длиной, зеркало. Сняв его с крючка, я поднесла его к лицу и обмерла: на меня смотрели чужие глаза. Широко распахнутые миндалевидные с приподнятыми внешними уголками, густо подведенные черным, немного размазанным от слез карандашом и подтекшей тушью, ничем не напоминали мои. Прямой нос, небольшие красиво очерченные губы, острые скулы в обрамлении очень темных криво остриженных волос, едва достигающих плеч по бокам и короче на затылке. Возникло подозрение, что их отрезали, варварски стянув в хвост, и в подтверждение этому кожа на голове была местами припухшей и болезненной на ощупь. Вместе с кукольным личиком моя хрупкая фигурка тоже сменилась на незнакомое тело. Мне никогда не удавалось набрать вес или накачать мышцы, а сейчас я обрела спортивную форму с соблазнительными изгибами бедер, ягодиц и грудью шикарного третьего размера. Самое удивительное, что в этом теле мне было невероятно комфортно и, именно поэтому, я не сразу заметила, что оно отличается от моего прошлого… или будущего.

Признав, что рефлексировать сейчас не время, я наскоро пригладила волосы, скрепив их дешевой пластмассовой заколкой. Перебрав одежду на проволочных плечиках, нашла подходящий размер и натянула закрытое серое платье, длиной до середины лодыжек, светлый фартук с широкими завязками и чепец. Обув балетки с прорезиненной подошвой, я стерла с лица остатки макияжа и нанесла слой пудры, светлее моей кожи на пару тонов, оставив несколько не закрашенных участков, чтобы лицо казалось шире и тяжелей. По своему опыту знаю, что на обслугу никогда не обращают должного внимания и от души понадеялась, что и сегодня мне повезет.

Выключив свет, я оставила дверь приоткрытой и, загородив проход вешалкой, стала выжидать. Несколько раз по лестнице кто-то поднимался, в холле сновали, по-видимому, слуги, учитывая, как мало шума они создавали. Когда суета улеглась, я выскользнула из-под лестницы, но не успела дойти до выхода, как из двустворчатых дверей, ведущих, судя по запахам, на кухню, вышел растрепанный мужчина. Он держал в руке разнос, пытаясь пригладить редкие волосы, торчащие в разные стороны. Увидев меня, он прищурился.

— Татьяна? Ты? — заметив мой кивок, он заметно приосанился. — Чего так рано… Ну да ладно. Отнеси кофе в восточные апартаменты, — я замялась и, сунув мне разнос, мужчина раздраженно зашипел. — Быстро, дура, не заставляй гостя ждать.

Не рискуя поднимать шум, я быстро вбежала на второй этаж и застыла в нерешительности. В какой стороне был восток и, было ли это критерием в выборе названия искомых комнат, мне было неясно. Длинный коридор раскинулся в две стороны, в каждом ответвлении виднелось несколько входов. Я уже решила оставить ношу на полу и убраться отсюда, как одна из дверей распахнулась, являя недовольного темноволосого мужчину в распахнутом халате.

— Ты ждешь, когда кофе остынет? — от уже знакомого низкого голоса я вздрогнула.

Вместе со мной на металлической поверхности подпрыгнула чашка. Мужчина скрылся в комнате, бормоча что-то нелицеприятное о нерасторопной обслуге и обо мне в частности. Войдя за ним в комнату, я поспешила поставить кофе на низкий столик перед креслом и двинулась к выходу.

— Постой, — сердце пустилось вскачь, ломясь в ребра. — Забери одежду в чистку.

Согласно кивнув и не поднимая взгляда, я прошла в спальню и быстро собрала разбросанные вещи с пола, навешивая их на сгиб руки. В воздухе пахло сандалом и кровью. Скорее всего, моей кровью. От осознания этого я рвано выдохнула и, развернувшись, наткнулась на внимательный холодный взгляд. Потупившись, я попыталась протиснуться мимо мужчины, но мне не дали.

— Позвольте, — просипела я, надеясь, что он пропустит меня.

— Как тебя зовут?

— Таня, — выдавила я шепотом.

— Неправильный ответ, — протянул мужчина лениво, отталкиваясь от дверного косяка и шагая ко мне. — Ей больше пятидесяти.

— Меня только наняли, — из моего горла вырывался шелест.

— Как интересно, — пробормотал собеседник, резко ухватив меня за руку, и потянул на себя.

Коротко всхлипнув, я уперлась в его грудь, задевая обнаженную кожу. Мужчина казался слишком горячим, и я имею в виду температуру. Бесцеремонно подхватив мой подбородок, жесткие пальцы вздернули его вверх. Я окунулась в серую глубину удивленных глаз.

— Как это возможно… — пораженно прошептал он, ладонью старая с моей щеки пудру. — Антон сказал, что ты убита…

— Он немного преувеличил, мужчины часто этим грешат, — от страха я всегда начинала острить.

— Что с голосом? — ощупывая мою шею, он задел болезненное уплотнение и нахмурился. — Откуда это…

Вывернувшись, я отскочила в сторону и метнулась к выходу. Ругнувшись, мужчина ухватил меня за плечо, разворачивая к себе и отвешивая звонкую пощечину. Боль обожгла, рождая в глубине души странное ощущение. Оглушенная, я не сразу осознала, что незнакомец швырнул меня на диван и, агрессивно жестикулируя, что-то объясняет.

— …то, что я говорю. Поняла? — автоматически согласно кивнув, я потирала саднящую кожу. Мужчина скривился. — Больно?

— Терпимо, — хрипло отозвалась я.

— Сейчас мы спустимся вниз. Постарайся не привлекать к себе внимания и сразу проходи на парковку, — он швырнул мне на колени ключи с овальным пластмассовым брелоком. — Забирайся на заднее сиденье и жди.

— А какая машина?

— Шутишь? — мужчина скинул халат и, не стесняясь, принялся одеваться.

Ему было немного за тридцать. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, покрывающими грудь и спускающимися сужающейся дорожкой к впечатляющему паху. Мышцы перекатывались под смуглой кожей, удивив рельефом. Мужчина явно не чурался физических нагрузок. Это не являлось приоритетным и необходимым… в моем мире. Видимо, здесь все было иначе. Мое тело отреагировало волной крупных мурашек, прокатившихся по спине. Гулко сглотнув, я отвернулась. Мне сложно припомнить, что я когда- то смущалась, глядя на обнаженного человека, учитывая мою профессию…

— Впервые вижу шлюху с замашками леди, — глумливо ухмыльнувшись, мужчина демонстративно застегивал молнию странных потертых штанов голубого цвета.

— Да как ты… Я не… — задыхаясь от возмущения, я пыталась выдавить из себя возражения и запнулась под презрительным взглядом.

— Спускайся вниз, пока не рассвело. Потом будет поздно, и я не обещаю, что помогу.

Поднявшись, неровной походкой я двинулась прочь. Словно в тумане я добралась до стоянки. Отыскав машину с символом, изображенным на брелоке, я, немного повозившись, открыла дверь и забралась на широкое сиденье. Сквозь тонированные стекла двор казался абсолютно черным, и я надеялась, что и внутри ничего нельзя будет рассмотреть.

Здесь в тесном, непривычно пахнущем кожей и пластиком пространстве я, наконец, смогла перебрать в уме факты: мое истинное тело погибло, запертая душа, освободившись, оказалась в мертвой девушке где-то в прошлом. Со мной случилось невозможное, и я хочу понять, как это произошло, что с этим делать. Самым важным для меня было узнать, осталась ли я еще в своей цепи, и кто в этом времени является родными звеньями. Силясь воспроизвести в памяти древо перерождений, я никак не могла вспомнить свои проявления в данном веке. Почему я так бездарно не интересовалась собственным прошлым? Именно сейчас я осознала, что ничего не помню о самой себе в далеких рождениях, и это могло стать проблемой. Прикрыв глаза, в уютной полутьме я задремала, положив голову на скрещенные руки. Мне снился свет, слишком яркий для реальности.

Громкий звук открываемой двери автомобиля заставил меня в страхе забиться за спинку переднего сиденья.

— Сиди тихо, — прошипел хозяин машины и властно крикнул в окно, — Открывай ворота!

Машина плавно тронулась, и я сжалась в ужасе, что меня обнаружат, но, миновав ворота, мы выехали с гравийного на покрытие более плотное, и в салоне воцарилась тишина.

— Выползай уже.

Повторять не пришлось, и я выбралась из узкого закутка, чтобы забраться на сиденье. Мужчина оглянулся и скривился.

— Ты мне все запачкаешь.

— Разве кожаная обивка не отмывается водой? — вполне серьезно озаботилась я и тут же съежилась от испепеляющего взгляда из зеркала заднего вида. — Спасибо, что помогаешь.

— Ну не убивать же тебя, — фыркнул мужчина и, поняв, что я не реагирую, продолжил, — Я отвезу тебя в свой дом. Чуть позже мы решим, что с тобой делать.

Меня это устраивало. Прижав колени к груди, я уставилась в окно. Мы проносились мимо деревьев, сливающихся в однородную зеленую массу. Подобные пейзажи не были для меня диковинкой, но удивляло отсутствие ограждений. В моем мире к насаждениям подходить не разрешалось. Леса активно восстанавливались после уничтожения большей их части зараженной грибками, вызывающими некроз. Мой городок, вдали от столицы был окружен питомниками, а отсутствие фабрик и комбинатов делало воздух кристально чистым. Мне нравилось жить в Железнограде. Тихая неспешная жизнь иногда разбавлялась приездами контролеров из Маскавании или же звезд экранов, что гостили в элитных закрытых пансионатах. Они, конечно, носа не казали из огороженных территорий, но местные судачили, грезили. В остальное время у нас царил благословенный покой.

— Приехали.

Вынырнув из воспоминаний, я рассеянно оглянулась и, наверное, даже восхитилась бы, если б не устала так сильно. Дом из бледно-розового камня в лучах восходящего солнца казался сказочным. Мне стало любопытно, сколько людей он может вместить. Узорчатый балкон, обрамляющий высокое окно мансарды, манил облокотиться на перила, подставляя лицо свежему ветру. Тряхнув головой, я отогнала несвоевременные ассоциации и, выбравшись из машины, обхватила себя руками.

— Иди за мной, — мужчина поднялся по ступеням и, открывая дверь, даже не потрудившись пропустить меня, вошел внутрь.

Первым моим испытанием стал душ. Никогда не представляла, насколько приятно может быть смывать с себя грязь струями воды. Это казалось божественным. Привычный для меня ионный душ был гораздо практичней и удобней, но… Завернувшись в огромное мягкое полотенце, я млела от ощущения неги. Выпорхнув в огромную, по моим меркам, спальню, я опустилась на прохладные простыни узкой кровати.

Меня разместили в гостевой комнате, размером три на три метра, с кроватью, небольшим шкафом, крохотным столиком у окна и креслом, обтянутым истертой кожей. Оно не вписывалось в интерьер и, наверняка, было втиснуто сюда из интересов экономии, но я была счастлива. Забравшись на него с ногами, я терлась щекой о поверхность спинки. Как они здесь не понимают, какой роскошью обладают? Пресная вода в избытке, деревья в свободном доступе, чистый воздух. Может, у них еще и фрукты настоящие можно раздобыть? Вряд ли, конечно, но помечтать было так заманчиво. Историю я знала плохо и, если честно, воспринимала этот период времени, как мрачный и дикий. Вообще, все, что было до Войны Истин и наступления эпохи Просветления, казалось варварством. Ведь здесь даже перерождения считают просто религией, при чем, вроде даже не основной.

С удивлением я обнаружила, что дверь в мою комнату не открывается и, подергав ручку, я убедилась, что меня заперли. Решетки на окнах не помешали распахнуть окно. Я лишь потянула раму на себя, тем самым впуская теплый воздух, напоенный ароматом зелени. Затем забралась на широкий подоконник и выглянула наружу. Между домом и оградой раскинулась огромная клумба с потрясающими цветами, называемыми розами. То, что я видела, стоило целое состояние. От шока я вцепилась в прутья решетки и не услышала шагов за спиной.

— Предпочитаешь ходить без одежды? — я вскинулась и уперлась спиной в раму.

Презрительно осмотрев меня и многозначительно хмыкнув на мою тщетную попытку прикрыть полотенцем, как можно больше голой кожи, мужчина сдернул меня на пол. Удерживая на груди ткань, я попыталась вырвать свою руку из захвата.

— Перестань дергаться, жалко выглядишь. Надо поговорить.

Он отпустил меня, демонстративно вытерев ладонь об мягкие трикотажные штаны и сел на кровать, широко расставив ноги. Я против воли завороженно следила, как капли воды скатываются по смуглой шее с волос, под ворот футболки. Даже в домашней одежде, босой — мужчина производил впечатление хозяина жизни. Смутное ощущение тревоги захлестнуло меня, заставив внутренне подобраться.

— Какая же ты… Яна — это твое настоящее имя? — от откровенного отвращения на его лице меня передернуло. — Неважно. Ты не выполнила договор, но хуже всего — засветилась. Как тебе удалось убедить Антона, что ты мертва?

Отрицательно мотнув головой, я отступила назад. Моя реакция не осталась незамеченной, мужчина прищурился и одним слитным движением поднялся и подскочил ко мне. Схватив за горло, он приподнял меня над полом и впечатал в стену. Перекошенное злобой лицо зависло прямо напротив моего.

— Ты выдала меня? Отвечай!

Перед глазами все плыло, и судорожный хрип сорвался с моих губ:

— Пусти…

Он разжал руки, и я рухнула на пол, кашляя и хватая воздух открытым ртом, отползла в угол, при этом потеряв полотенце. Я обхватила руками колени и уткнулась в них лицом. Беззвучные рыдания сотрясали тело. Боль не пугала меня так, как беспомощность, и еще никто из ныне живущих, никогда не причинял мне такого унижения. Слишком сильный и крупный мужчина стоял надо мной, прямо-таки излучая ненависть, причин которой я не понимала. Впервые оказавшись в этом мире, я ощутила чужие эмоции, как свои собственные.

Вскинув голову, я встретилась с холодным взглядом глаз цвета начищенной стали.

Глубоко в груди зародилась вибрация и, нарастая, вырвалась глухим рычанием изо рта. Ухмыльнувшись, мужчина отошел и устроился в кресле. Даже не пытаясь усмирить злость, я медленно поднялась и встала перед ним, сцепив руки перед собой.

— Я никогда не предавала, — тихий шелест слетел с губ. — Этого нет в моей натуре, что бы ты там себе не навоображал. И меня зовут Кариса.

— Плевать. Если говоришь правду, я оставлю тебя в живых. Только отдай мне чип, и я переведу остальную сумму на твой счет.

Сделав вид, что задумалась, я подошла к окну и, облокотившись на подоконник, закрыла глаза, позволяя себе испытать его эмоции. Мужчина лгал. Я не должна выжить, и он исправит это недоразумение. Впустив в себя его сущность, я выдохнула:

— Я спрятала его.

— В клубе? — он подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла, — Где конкретно?

— Не считай меня идиоткой, — я обернулась, кривя губы в недоброй улыбке, повторяя его собственную. — Отвезешь меня туда, и я передам тебе чип, когда буду уверенна в своей безопасности.

— А я уже начал сомневаться, что ты — та, кого я нанял, — я иронично подняла бровь. — Тебе нужно одеться. Жди здесь.

— Не забудь запереть дверь, — не смогла удержаться от сарказма.

Оставшись одна, я стряхнула с себя чужие ощущения. Казалось, они оставили грязь на коже и под ней. Я опустилась на кровать и уставилась невидящим взглядом в потолок. Накатила усталость, как всегда после подобных процедур. Мне по должности было положено уметь читать души: их желания и страхи, ведь палач должен уметь отделять свои чувства от чужих, чтобы безупречно выполнять свою работу.

Моя должность не была популярной. Никто не появлялся на свет с мечтой наказывать за преступления, забирая жизни. Только вот такими, как я, не становились, а рождались. Способности проявились во время обряда инициации, при старейшинах, которые засвидетельствовали появление нового палача.

Меня, испуганного ребенка восьми лет, залитого потом и собственной кровью, сочащейся из многочисленных порезов на коже, забрали из семьи и отправили в закрытую школу, откуда я смогла выйти уже с дипломом и распределением в свой родной город.

Первая работа пришлась на мой шестнадцатый день рождения, позволив официально стать совершеннолетней раньше установленных норм. Жаловаться меня не научили, и я всегда была удовлетворена своим местом в обществе.

Из родной цепи в моем круге оставались бабушка, что умерла, как только я вернулась из школы, и сводная сестра, с которой я не могла наладить контакт. Настоящими друзьями я не обзавелась, подходящего спутника так и не встретила.

Обладая привлекательной внешностью и неконфликтным характером, я, безусловно, умела нравиться противоположному полу. Однажды даже попыталась завести отношения с довольно интересным мужчиной. Мы не были звеньями одной цепи, но нам было неплохо вместе. Какое-то время. Оказалось, сложно доверять тому, кто постоянно закрывается от тебя и ожидает прочтения. Как будто это должно мне нравиться. Честно пытаясь быть как все, в один момент я устала казаться счастливой. Воспользовалась ситуацией моя приятельница, а по совместительству — парикмахерша и маникюрша. Девушка довольно нагло увела у меня моего мужчину. Стыдно признаться, но сквозь разочарование и боль я ощутила облегчение.

Мне не хотелось больше играть в нормальную жизнь. Я просто решила пережить этот цикл, надеясь, что в новом будет лучше. Монахиней я не стала и время от времени встречалась с мужчинами, но стремилась только к встречам, не обязывающим ни к чему и заведомо бесперспективным. Жила я в оставленной мне по наследству квартире на вполне приличное жалование. Средств было достаточно, чтобы я не беспокоилась о хлебе насущном и могла позволить себе со временем выплатить налог на репродукцию. Воспользоваться накопленными деньгами мне так и не удалось. Глупо…

Его звали Руслан. Сочетание жестко рычащих и мягких звуков было невероятно гармоничным. Мужчина воспользовался разговорным устройством, которое назвал телефоном, и я невольно прислушалась к низкому голосу, резонирующему в моей голове. Мы снова были в машине и ехали, по его словам, в город. Вдоль дороги располагались дома, и мне стало любопытно: неужели все жилища в этом мире такие огромные. Спросить я не решилась. Сейчас мне нужно было решить, как выжить. То, что мой сопровождающий собирается получить некий чип и избавиться от меня, совершенно не означало, что я ему собираюсь это позволить. Сдаваться я не собиралась. Не в силах остановить свои руки, я наслаждалась тактильными ощущениями на кончиках пальцев от прикосновений к тонкой ткани платья. Она была невероятна. Однажды я прикасалась к подобному чуду. Из этой материи было сделано знамя империи, держа которое, я произносила клятву верности. Помнится, кто-то сказал что это — шелк. Руслан косился на меня с мрачным выражением лица, но, откровенно говоря, мне было совершенно плевать на то, как он реагирует на мое поведение.

Город начался с однотипных серых зданий, которые были мне привычны. Однако поражало количество рекламных щитов и то, что они рекламировали. Так много вещей не нужно ни одному человеку, но здесь, наверное, все воспринимают иначе.

— Чего ты вертишься? Из какой ямы ты вылезла? — попутчика прорвало, — Такое ощущение, что ты никогда не видела…

— Да что ты можешь знать об ощущениях? — возмутилась я, пытаясь кричать шепотом, — Инвалид, который наполнен злобой и ложью.

— У тебя внутри что-то другое? — желчно спросил он, — Чем наполнены шлюхи?

— Ты даже представить не можешь, как ошибаешься. Даже уткнувшись в правду лицом, не сможешь понять… Нечем понимать.

— Ничтожество!

— Никому не нужный, — выдала я и рассудив, что это оскорбление понятно только знающим о цепях, улыбнулась.

Но Руслан обиделся. Он возмущенно фыркнул и заехал на парковку. Открыть дверь я не смогла. Мужчина хмуро наблюдал за моими попытками.

— Ты не знаешь, как пользоваться ручкой?

— В этой модели нет, — вздохнула я, признав поражение, — Может, ты покажешь, как надо?

— О, ты умеешь быть вежливой? — он улыбнулся, и я быстро отвернулась, ощутив острое желание прикоснуться к ямочкам на его щеках.

— Может ты, наконец, заметишь, что мое поведение копирует твое, — я закашлялась, и Руслан подал мне бутылку с водой, — Пластмассовая тара… с ума сойти…

— Чего?

— Спасибо, — поторопилась я исправить оплошность.

Меня удивляло количество искусственных упаковок на всем, что встречалось. Бумага и фольга намного удобнее и экологичнее. Такое потребительское отношение ко всему объясняло возникновение позднее Голодных бунтов. Пока я осторожно завинчивала крышку, дверь с моей стороны распахнулась.

— Благодарю, — я с имперским достоинством вышла наружу и одарила Руслана снисходительной улыбкой.

— Впечатлен, — мужчина подал руку, и я положила ладонь ему на локоть. — Ты хорошо выглядишь.

— Я привыкла к менее экстравагантной обуви, — сдержавшись, чтобы не смахнуть прядь волос со лба, я улыбнулась.

— А стриптиз танцуешь босая? — он склонился, чтобы шепнуть мне в ухо.

— Я не очень хорошо танцую, — смутилась я, не понимая в чем подвох. — Слишком много работы…

— Ну, ты… за словом в карман не лезешь, — хохотнул мужчина.

Закусив губу я поняла, что чуть было не проболталась, а он явно имел в виду нечто нелицеприятное. Опустив голову, я зашла в здание и остановилась только вместе со спутником.

— Яна! — истеричный голос, заставил испуганно впиться в руку сопровождающего. — Как… ты… тут… я думала…

— А что ты думала? — вкрадчиво поинтересовался Руслан, и бледная девушка с размазанным макияжем отшатнулась.

— Охрану позвать, Ян? — на бейдже я прочла странное имя Лея.

— Не надо, — просипела я, оторопев от хватки руки на моей талии. — Ты помнишь, где я…

— В гримерке твои шмотки остались, — девица вцепилась в мою ладонь и умоляюще заглянула в глаза, — Пойдем…

— Я скоро…

— Милая, — проурчал Руслан, притягивая меня ближе, и зашептал на ухо, — Попробуешь смыться — ноги сломаю.

Содрогнувшись, я попятилась и оказалась в объятиях Леи. Она с, неожиданной для такого хрупкого тела, силой потащила меня за собой. В темном коридоре она толкнула меня к стене.

— Яна, куда ты вляпалась? — зашептала она горячечно. — Я думала тебя убили. В той кабинке столько крови. Кто этот тип? Подозрительный он.

— Меня по голове ударили, я немного не в себе…

— Ас голосом что?

— Сорвала. Проводи меня в гримерку, — поняв, что девушка удивлена, я добавила, — Голова кружится.

Оказавшись в тесном закутке с густым запахом пота и духов, я присела на стул и, прикрыв глаза, попросила воды. Как только Лея вышла, я схватила сумку с вышитыми черепами и быстро осмотрела содержимое. В бумажнике на маленьком кусочке картона было мое изображение. Странные времена: бутылки у них из пластика, а снимки на бумаге. Одежда, сваленная на спинке стула, была скромной. Синие штаны со швами наружу, похожие на робу, только мягче, трикотажная футболка, тканевые тапочки со шнуровкой — все было моего размера и пахло цветами. Не задумываясь, я сняла с себя чужую одежду, явно принадлежащую любовнице Руслана, и надела ту, которая принадлежала Яне. На удивление ощущала я себя очень удобно.

— Янусь, — всхлипнула вернувшаяся Лея, — твой-то хахаль выкупил все записи со вчерашнего дня. Боюсь я за тебя, дуру… и это… вот…

Всхлипывая, девушка протянула мне какую-то почти черную тряпку. Только взяв ее в руки, я осознала, что это волосы. Похоже, были… мои. Странно было смотреть в зеркало и видеть чужое лицо, но сопоставив неровные пряди на голове и длинные сжатые в ладони, я, наконец, смирилась. Выбросив ненужные патлы в корзину, я заметила крупную заколку в виде пчелки и по наитию стянула ее, сцепив пряди на затылке.

— Бежать тебе надо, — причитала Лея, — затаиться.

— Где?

— Да, хотя бы… — она просияла и полезла за ширму, чтобы через минуту вынырнуть передо мной с ключами в руке. — Элька уехала со своим ковбоем на пару недель, и квартира пустая. Мурку корми и сиди тихо. Вот… — она что-то написала на салфетке косметическим карандашом, — адрес.

— Спасибо, — не в силах сдержать благодарности, я обняла… судя по эмоциям, подругу, — Ты… спасибо…

— Карту не свети, вот наличка, — она протянула несколько листов явно из бумаги, но все равно узнаваемых как деньги. — Я этого бугая отвлеку, а ты через запасной выход и… дергай уже… Лучше не возвращайся…

Выбежав в коридор, я услышала в одном конце истерические вопли Леи и метнулась в обратную сторону. Над облезлой дверью горела надпись «выход». В этой обуви было намного удобней, и я, пробравшись по переулку, выскочила на шумную улицу. Как же здесь много людей.

Как я, петляла между домов, пару раз села не в тот транспорт и тащилась в другой конец города, лучше не вспоминать. Пока была в чужом районе, догадалась зайти в салон красоты. Мастер попричитала, но прическу облагородила, сделав на голове художественное нечто. Когда я добралась до нужной квартиры, сгустились сумерки. Мне хватило ума зайти в магазин и… я пропала. У них были в продаже фрукты, настоящие, в широком ассортименте и в большом количестве и совершенно недорого. Дорвавшись до желаемого, я набрала целый пакет.

Дом оказался многоквартирным и, найдя нужную дверь, я с опаской ее открыла. Наверное, это было скромное жилье. Оклеенные бумагой стены производили удручающее впечатление, но, когда я обнаружила настоящий маленький бассейн, то уже не замечала никаких недостатков. Тут даже у бедных есть бесконтрольный доступ к воде. Удивительно. И тут…

У них есть кошки… Сознание я не потеряла из принципа. Может, конечно, это контрабандное животное, но уровень дохода вряд ли позволил владелице приобрести подобное чудо. Животное ласкалось ко мне и, урча, вибрировало. Я влюбилась в этот мир. Спустя пару часов, когда, наконец, я поняла, что кошку нужно покормить специальной едой, я искупалась в воде и улеглась на диване с настоящим яблоком. Этот мир полон несоответствий. Мозг, переполненный информацией, отключился, и я, засыпая, гладила громко урчащую кошку.

Здесь в каждом жилище был проектор. Меня это поразило до глубины души, но то, что он передавал… Сколько мусора, грязи и мерзости может вмещать один и тот же мир вместе с чудесными вещами, которые в моей реальности являются настоящим сокровищем. Здесь люди не умеют видеть настоящее, потребляют без меры и необходимости. Столько лжи, зависти, лицемерия… И, в то же время, у них была музыка, сострадание, стремления. Этот мир полон несоответствий, но я испытала потребность узнать о нем больше. Свое прежнее воплощение я старалась просуществовать, но шанс прожить это — упускать не хотелось.

Думать было легче, приводя комнаты в порядок. Хозяйка абсолютно захламила пространство и спальни, и кухни, и коридора. Конечно, площадь метров в тридцать была огромной, но это не оправдывало лени. В моей десятиметровой квартире трансформере всегда был идеальный порядок. Конечно, иначе модули не входили в пазы, и я не смогла бы выдвинуть кровать, душевую кабину или кухонную панель. В этом времени пространство не экономили, несмотря на то, что численность населения превышала в несколько раз допустимые нормы. Я подозревала, что регулирующих законов, по вопросам репродукции, еще нет. Счастливые…

Закончив уборку, я распахнула окна, впуская теплый воздух. Сидеть в четырех стенах очень не хотелось. Надев еще немного влажную после стирки одежду, вынув из сумки совершенно ненужный мне аппарат для общения и складной зонт, я освободила место для пары яблок и груши и вышла во двор. Под присмотром женщин на неустойчивых, по моему мнению, конструкциях играли дети. С умилением наблюдая за хрупкими созданиями, я поняла, что испытываю хорошо забытое чувство зависти. Когда пухлая малышка в красном платьице с разбегу запрыгнула в объятья девушки с визгом: "Мама!", я смахнула зависшую на ресницах слезинку. В нашем обществе дети в большей степени принадлежали государству, чем семье. После инициации дети с особыми талантами расстаются с родителями, отправляясь в выбранную старейшинами школу. Каждый получает образование, а по окончанию — распределение туда, где он может принести больше пользы империи. Ни безработицы, ни права на выбор у нас нет.

Мне никогда не нравилось забирать жизнь, видеть, как одна за другой гаснут мысли в сознании, оставляя лишь пустоту. Каждый раз мне приходилось оказываться в ощущениях приговоренного, пропуская сквозь себя все, что я заставляла его испытывать. Наказание всегда соответствовало преступлению, и каждый получал то, чего боялся больше всего. Было ли мне жаль? Милосердие слишком большая роскошь для империи. Сомнения — слабость, подлежащая искоренению. Я старалась не думать, какой бы обрела путь, будь на то моя воля. Что толку мечтать о несбыточном. Горько усмехнувшись, я откинулась на спинку скамьи с облупившейся краской. Отсутствие абсолютного порядка выбивало меня из колеи, но, странным образом, будоражило. Каждый живущий здесь имел больше возможностей любого из моего мира. Почти любого, ведь были те, кого контролировать не мог никто… Ловцы. В этом мире не знали о цепях, перерождениях и о контроле над системой. Как им удается выживать?

Я просидела до самого вечера, наслаждаясь бездельем. Надкусив грушу, я блаженно вдыхала тонкий аромат. Именно в этот момент я ощутила ментальный удар, выбивший из моей груди весь воздух. Выпавший из руки плод покатился по земле и, закрыв глаза, я отгородилась щитами от внешних воздействий. Только желание убить может воздействовать на меня таким образом. Слегка наклонив голову, сквозь завесу волос я посмотрела в ту сторону, откуда веяло злобой. Напротив входа в блок, где располагалась моя квартира, стояли несколько мужчин рядом с автомобилем, который я уже видела. Именно такой был возле особняка, где я очнулась. Привлекать к себе внимание было нецелесообразно, и я продолжала наблюдать. Из двери вышли двое крупных бритых наголо мужчин, у одного в руках была моя сумка. Благодаря тому, что я сидела достаточно близко, прислушиваться было не обязательно.

— Нет там никого. Что делать?

— Сидите в квартире и ждите. Как только кто-нибудь появится — тащите ко мне, — этот голос принадлежал Антону.

Во двор въехала знакомая машина. Мне до последнего не хотелось верить, что это Руслан, но, когда он легко выпрыгнул из салона, последние сомнения исчезли. Потянувшись и вытащив наушники, он поприветствовал моего убийцу.

— Нашли?

— В квартире пусто. Оставлю ребят, пусть пасут.

— Зачем сам приехал? Ты уже с девкой в клубе засветился, — процедил мой недавний спаситель, лениво окидывая взглядом двор. — Сваливай отсюда сейчас же. Ребята пусть будут внутри, а я останусь здесь. Поймаем воришек, никуда не денутся.

Что-то виновато пробурчав, Антон забрался на пассажирское сиденье, и его водитель вырулил на дорогу. Руслан выждал, когда машина скроется из вида и лысые здоровяки зайдут за дверь, лишь затем уверено двинулся ко мне. От неожиданности я не сразу вскочила, бросаясь наутек. Мужчина догнал и, обхватив меня поперек талии, потащил к автомобилю. Кричать я не могла, а мои тщетные трепыхания окружающие приняли за игру. Швырнув меня в салон, он обошел машину и занял место за рулем. Я стучала по ручке, но она не вдавливалась, и дверь так и не открылась.

— Когда перестанешь делать глупости, я покажу, как это делать, — насмешливо протянул Руслан, откидываясь на спинку. — Тебе повезло, что не попалась Антону.

— Как меня нашли?

— Запеленговали телефон, — мой непонимающий взгляд мужчина воспринял настороженно. — Ты не знаешь, о чем я говорю?

Отвернувшись к окну, я кусала губы, пока не поняла, что он видит меня в отражении затемненного стекла.

— Я не знаю где чип, и теперь ты попытаешься от меня избавиться, — безжизненно прохрипела я.

— Попытаюсь?

— Ты же не думаешь, что я не стану сопротивляться? — я разозлилась.

— Я видел, что с тобой сделали, — что-то в его голосе заставило меня повернуться. В серых глазах я не увидела издевки, только… сожаление. — Зачем согласилась? Ведь ты же…

— Шлюха, — подсказала я.

— Я не знал, что ты такая… неопытная и был уверен, что сможешь провернуть все, не попавшись. Ты должна была…

— Это пустой разговор, — оборвала я, передергивая плечами. — Что ты собираешься делать со мной? Ведь не просто так приехал… — тут до меня дошло. — Ты боялся, что Антон выбьет из меня информацию?

— Ты забрала чип. Это точно…

— Я ничего не помню.

— Из комнаты ты выходила совсем ненадолго, — словно не услышав меня, мужчина продолжал говорить.

Ухватив его за руку, я повторила:

— Я ничего не помню.

— Так не бывает, — он недоверчиво рассматривал мое лицо. — Может, посмотришь записи…

— Я что-то писала? Не уверена, что смогу разобрать вашу письменность, много несоответствий в написании и звучании, — я машинально принялась объяснять и прервалась, догадавшись, что он не поймет.

— Видеозапись, — зачем-то уточнил Руслан и я, решив не спорить, неопределенно кивнула.

Дорога в темноте подействовала на меня умиротворяюще. Когда мы выехали за мерцающий огнями город, я откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза.

— Руслан, — я ощутила, как он вздрогнул от моего каркающего голоса, — как называется этот город?

— Москва.

— Это столица?

— Конечно.

— Ммм, — протянула я многозначительно и под шорох колес задремала.

Слишком светло. Мне удалось закрыть глаза, но свет проникал сквозь веки, возвращая меня в камень…

Вскрикнув, я забилась в тисках, и паника не позволила мне сразу понять, где я. Мое тело было прижато к груди Руслана, который нес меня на руках.

— Пусти, — упираясь в него ладонями, я встала на ноги.

Мы стояли перед входной дверью в его дом, свет от фонаря освещал порог и бил в глаза. Отвернувшись, я закрыла руками лицо, борясь с диким желанием закричать. Стараясь дышать медленно и глубоко, я пыталась подавить приступ паники, толкающей меня рвануть с места и нестись, куда глаза глядят, пока где-нибудь в наполненной шорохами темноте, я совсем без сил не свалюсь прямо на землю. Тишина умеет быть живой. Я знаю разницу.

— Яна…

— Это не мое имя.

— Кариса, — я встала вполоборота, прикрыв лицо от лампы. — Я должен что-то знать о тебе?

— Ты даже о себе ничего не знаешь, — сухо хохотнула я. — Зачем тебе чужое звено? Давай, попытаемся почитать записи, а потом ты придумаешь способ убедить меня, что оставишь в живых. Я сделаю вид, что поверила тебе, но, когда ты рискнешь меня уничтожить… я сумею тебя удивить.

— Я не…

— Не хочу извлекать из тебя душу, но умирать я не хочу еще больше, — я поднялась по ступеням и, прижавшись лбом к двери, прошептала. — Мне было больно.

Я плелась за ним и удивилась, когда мы оказались на кухне. Мужчина указал мне на стул, и пока я устроилась, зажег на кухонной панели огонь. Не в силах совладать с любопытством, я спрыгнула с места и уставилась на чудо.

— Ты чего?

— Открытый огонь, — выдохнула я завороженно. — Он же опасный.

— В каком смысле?

Догадавшись, что снова говорю о непонятных для Руслана вещах, я улыбнулась и пожала плечами. Нехотя забралась обратно и положила подбородок на скрещенные пальцы.

— Сок будешь?

— Конечно! — с энтузиазмом отозвалась я.

— Какой?

— Фруктовый, — боясь снова попасть впросак, я старалась не показывать, с какой жадностью жду угощения.

Руслан странно усмехнулся и протянул мне картонную коробочку с изображением яблока. Я честно старалась справиться сама, но, как ни крутила ее, не нашла клапана, хотя явственно слышала как внутри плещется жидкость.

— Может, я помогу? — вздохнув, я протянула ему коробку.

Подхватив со стола трубочку, он проткнул ею отверстие, закрытое фольгой, и протянул мне сок. К собственному стыду я ощутила, как лицо покраснело.

— Спасибо, — шепнула я и, стараясь не спешить, потянула сок через трубочку.

Закрыв глаза, я глотала восхитительную жидкость, сдерживая стоны удовольствия. К моему сожалению, она быстро закончилась. Облизнувшись, я спросила:

— Где шредер?

— Что?

— Я спрашиваю, где утилизатор.

— Какой? Зачем?

— Обычно я за собой сама убираю, — я указала на коробку в своей руке.

— Мусорное ведро, — мужчина указал на контейнер за дверцей шкафа.

— Какая дикость, — не сдержалась я, заметив вместе с пластиком бумагу и металлическую банку.

— Ты за разделение мусора?

— Безусловно. Нет, ну в той, не особо богатой квартире, где я ночевала еще можно, с трудом, конечно, обосновать отсутствие измельчителя и пресса для мусора, но здесь… Не могу я этого понять.

— Ты с какой планеты? — как-то слишком ласково поинтересовался Руслан, садясь рядом.

— Земля, — поежилась я, отчаянно надеясь, что он не станет спрашивать дальше. Самым главным достоинством и одновременно — проклятием нашей судебно-наказательной системы была невозможность адептов лгать.

— Ты ведь не дура, но не знаешь, как машину открыть, на плиту смотришь, как будто впервые видишь, не додумалась телефон отключить. У нас даже дети умеют сок открывать.

— Существует заболевание: синдром рассеянного внимания, — предложила я ему ответ.

— Ты этим страдаешь?

— Нет, — нахмурившись, я отвернулась к окну. — Просто реши для себя, что я дура, так проще.

— Для кого?

— Для нас двоих, — умоляюще посмотрев на него, я отрицательно качнула головой. — Я действительно не помню, что случилось с чипом, но постараюсь помочь.

— Постараешься вспомнить? — уточнил мужчина, явно делая для себя выводы из моих речей.

— Помочь, — повторила я, — вряд ли удастся вспомнить.

— Ты уверена, что память не вернется? — настойчиво допытывался он.

— Что за допрос? Я уже сказала…

Руслан встал и, вынув круглый контейнер из высокого шкафа, поставил его на стол. Испытующе глядя на меня, мужчина открыл крышку. От содержимого поднимался пар.

— Тебе пломбир сильно разогреть?

— Так же, как себе.

— Я люблю кипяток, — мужчина хитро улыбнулся.

— Я тоже.

Он победно ухмыльнулся и, запрокинув голову, сделал долгий выдох, словно до этого не дышал вовсе. Вспомнив обо мне, Руслан протянул металлическую ложку и впервые по-доброму улыбнулся.

— Кариса, попробуй его холодным. Это очень вкусно.

Недоверчиво покосившись на пломбир, я отложила ложку.

— Как-то не хочется.

Руслан согласно кивнул и, смерив меня оценивающим взглядом, вышел из комнаты, кинув через плечо:

— Это почти так же вкусно как сок, только интересней.

Когда мужчина покинул кухню, я подвинула к себе контейнер и, наклонившись, втянула аромат. Запах был приятным, чем-то напоминающий детские смеси, которые я иногда покупала, в качестве лакомства. Воровато оглянувшись, я подцепила ложкой подтаявший деликатес и положила на язык. Наверное, я бы заплакала от противоречивых ощущений, если бы не страх быть застигнутой за этим неблаговидным занятием. Сначала мне показалось, что меня обманули и ледяное крошево не имеет вкуса, но, когда я собиралась уже его выплюнуть, вкусовые рецепторы послали в мозг искры удовольствия. Прикрыв глаза, я катала во рту тающий пломбир и, проглотив его, восторженно выдохнула. Тщательно протерев ложку, я отодвинула пластиковую коробку.

Я не ела ничего удивительней этого блюда и ощутила себя ребенком, открывающим подарки перед инициацией. Нам дарили только то, что можно было использовать сразу, ведь с собой в школу не позволялось брать ничего личного, кроме снимков родных на пластиковых карточках. Мне бабушка преподнесла крохотный флакончик духов в виде иглы, которую я воткнула в наш снимок, и все годы, оставаясь одна, я вынимала миниатюрную крышку-бусинку, чтобы вдохнуть аромат дома. Мой дом пах влажным мхом и лавандой. Я пронесла это воспоминание через все испытания. Другие флаконы сменяли друг друга, но запахи пота и крови, ненависти и страха всегда перебивались лишь тем ароматом, что однажды подарил мне единственный самый родной человек. Моя кожа всегда источала этот запах, напоминая, что все плохое однажды будет поставлено на паузу, и я всегда смогу набраться сил, чтобы не сломаться.

— Сколько тебе лет? — внезапно раздавшийся голос застал меня врасплох, и я ответила автоматически.

— Двадцать три.

— Ты никогда не ела пломбир?

Я отрицательно мотнула головой, не поднимая глаз.

— Ты не помнишь про чип?

— Нет.

— Потому, что не ты была там, когда все произошло? — мужчина, скорее утверхдал, чем спрашивал.

— Что за вопросы? — мертвея, прохрипела я.

— Ответь, — жестко приказал он.

Встрепенувшись, я соскользнула со стула, неожиданно для себя самой, швыряя его в сторону. В сознании бились неясные эмоции, и они принадлежали мне. Я всегда могла себя контролировать, быть холодной и расчетливой, перед любыми неожиданностями оставалась уверенной и вела себя предсказуемо правильно, но не сейчас. Что-то перегорело во мне, заставив оскалиться на человека, от которого зависело мое будущее и кому стоило бы постараться понравиться.

— С чего ты решил, что я стану тебе подчиняться? — обхватив саднящее горло, я злобно… злобно уставилась на мужчину. — Я никому не принадлежу и не стану выполнять приказы. Никогда больше! Я свободна… свободна… наконец…

Осознание того, что это — действительно так, заставило меня качнуться и ухватиться за стол. Шумно дыша, я заставила себя сконцентрироваться, но шок оказался слишком сильным.

— Я никогда туда не вернусь. Значит, правил… проклятых правил… их больше… совсем… нет…

Заметив осторожное движение на периферии зрения, я резко отскочила за стол, хватая из подставки нож. Он оказался длинным и широким с удобной ручкой, гармонично лежащей в ладони. Ножи и в моем времени были такие. Есть вещи, которые не меняются.

— Кариса, я тебе не враг, — мягко приближаясь, вкрадчиво убеждал Руслан.

— Я не прошла проверку, да? Ты решил, что можешь убить меня, ничего не потеряв, вот только я не хочу так. Пусть я умру, но по-другому, только не от твоей руки.

— Почему? — растерялся он.

— Не важно, — мне не хотелось говорить об этом, даже думать не хотелось. — Что бы ты там ни решил — передумай. Потому что, если удача будет на моей стороне, умрешь ты.

— Кара…

Остолбенев, я выронила нож, и он со звоном подпрыгнул на каменном полу. Это было рабочее имя, то, как называли меня обреченные. Оно звучало, как обвинение.

— Нет, — потрясенно смотрела я на собственные ладони и понимала, что не хочу пачкать их кровью. Душа уже замарана, но это тело еще не знает вкуса отчаяния. Лучше уйти такой и вернуться с надеждой, что другое воплощение станет счастливей. Каждый раз быть чьим-то проклятием… Это карма. Когда-то ведь я смогу дарить свет…

— Я не понимаю, о чем ты, — мух<чина привлек меня к себе и ласково гладил по волосам.

С ужасом я поняла, что говорила вслух и, простонав, попыталась вырваться. Крепкие руки не позволили мне этого, стиснув сильнее, и я, пробуя на вкус ощущение беспомощности, поняла, что мне нравится. Уткнувшись лицом в мягкую ткань футболки на мужской груди, я пробормотала:

— Зачем я тебе?

— Чтобы была, — шепнул Руслан в висок, едва касаясь кожи губами.

На секунду задумавшись, я распахнула сознание и впустила его ощущения в себя. Сомнение, недоверие и надежда, дуновение нежности и потребность заботиться, стыд и желание понравиться. Ноги подогнулись, но мне не позволили упасть. Что-то отрывисто произнеся, Руслан подхватил меня на руки и понес. Сейчас мне было все равно, куда и зачем. Усталость после проникновения была намного сильнее, чем я привыкла, и мне очень хотелось спать.

— Только не надо света, — шепнула я, окончательно проваливаясь в сон, и последняя мысль была странной: первый раз засыпаю, прижавшись к мужчине.

Пахло лавандой. Улыбнувшись, я вдохнула запах глубже и застонала. Звук вышел немного хриплым. Верно, у меня же горло повреждено. Невозможность полноценно говорить удручала, и я, не открывая глаз, осторожно ощупала горло. Уплотнение стало менее объемным и болезненным. Погладив его пальцами, я искренне пожалела, что здесь нет целителей. Подобные травмы они лечили за несколько коротких сеансов. К сожалению, такие специалисты были недолговечны, и их услуги стоили запредельных сумм, но госслужащим, получившим травму на производстве, позволялось получить помощь за символическую сумму. Однажды, после нападения обвиняемого, чтобы не выпадать из рабочего графика, меня направили к лекарке. Тщедушная, с впалыми щеками, тусклыми глазами, смотрящими без выражения, девушка провела ладонью по коже, под которой разливался кровоподтек, и я ощутила, как разорванные мышцы наполнились теплом. Это казалось чудом. Девушка ссутулилась и, потеряв ко мне всякий интерес, принялась рассматривать собственные пальцы. Мне было неловко уходить, не поблагодарив ее, но, стоило, привлекая внимание, коснуться острого плечика, как целительница содрогнулась и закричала слабо, но отчаянно. Я убегала, слыша ее мольбы: "Не надо больше… невыносимо…".

Вспомнив ее тонкие ладони, я провела своими над шеей и ощутила…

— Проснулась?

Вскрикнув, я вскинулась, но запутавшись в одеяле, не смогла подняться и бессвязно забормотала:

— Ловца на тебя нет, так пугать… я же живая… местами… и…

— У тебя голос восстановился, — Руслан открыто улыбался мне… МНЕ?

Я лежала под одеялом абсолютно нагая, на кровати сидел мужчина с чашкой чего-то дымящегося…

— Это кофе? — с надеждой выдохнула я, забыв об остальном. — Настоящий?

— А бывает другой? — с иронией поинтересовался мужчина.

— Скажи, что это — мне, прошу, скажи, что кофе для меня.

— Ради того, чтобы слышать, как ты просишь, да еще таким сексуальным голосом…

Я скинула одеяло, и Руслан замолчал, разглядывая меня со странным выражением. Это было глупо, учитывая, что он уже видел меня обнаженной, и, насколько я помню, мое тело не произвело на него впечатления. Воспользовавшись замешательством мужчины, я вынула из его ослабевших пальцев чашку и приложилась к обжигающему напитку. Восторженно простонав, я запрокинула голову, позволяя жидкости скатиться по горлу. Кофе был намного вкуснее того, что я пробовала пару раз в кабинете верховного судьи.

— Убила бы за возможность пробовать такое чаще, — выдохнула я и взглянула на подозрительно притихшего мужчину.

Он тут же отвел глаза и, прокашлявшись, с деланной веселостью спросил:

— Ты разучилась стесняться?

— Ты уже видел меня голой, — возразила я, усевшись на широкий подоконник и продолжая мелкими глотками поглощать кофе. — Что изменилось?

— Ну, — он явно растерялся. — Я перестал считать тебя доступной.

— Это, наверное, должно что-то значить?

— Черт подери, да! — он развернулся ко мне боком, стараясь не пялиться. — Вообще-то, приличная девушка не разгуливает в таком виде…

— Приличные ночуют в своих кроватях и сами раздеваются, я права? — Руслан смутился. — Так что, меня отнести к таковым уже не получится. Пожалуй, я смирюсь.

Поставив чашку на столик, я все же завернулась в тонкое покрывало и подошла к рассерженному мужчине. Ласково взявшись за его плечо, я приподнялась на цыпочки и коснулась губами его подбородка. Он явно не ожидал такого и отступил, сбрасывая мою руку.

— Я хотела сказать спасибо.

— Не стоит так дешево себя ценить, — выплюнул Руслан со злостью. — Страшно представить, чем ты заплатишь за завтрак, и чем ты зарабатываешь на жизнь.

Меня передернуло. Не думала, что он воспримет это так. Склонив голову набок, я смерила его презрительным взглядом и фыркнула:

— Ты все меряешь по себе?

— Просто…

— Ты омерзителен, — процедила я, упиваясь беспомощным выражением, промелькнувшим в его глазах. — В каждом встреченным тобой человеке ты видишь грязь, которую источаешь сам. Каково это — быть отбросом, пытаясь казаться непогрешимым? Мнить себя выше других, незаметно вытирая кровь с пальцев? Винить других, забывая признаться в собственных грехах?

С каждым упавшим между нами словом Руслан шагал назад, пока не уперся спиною в дверь. Он смотрел на меня почти умоляюще, с болью на красивом лице. Смахнув наваждение, я растрепала волосы и, не глядя на мужчину, отошла к окну.

— Ты считаешь меня таким?

— Главное, каким считаешь себя ты, — ответила я устало. — Никогда не давай оценку человеку, не желая его уничтожить или вознести. Ты спросил, чем я зарабатываю на жизнь? — он отрицательно качнул головой. — Я исполняю чужую волю и забираю одно из самых ценных сокровищ, которыми обладают люди. Ты можешь решить для себя сам, что это и сделать выводы, которые тебя устроят. Я не стану возражать, доказывать или оправдываться. Поверь, не всем дано выбирать, и мне не стыдно за свою профессию, только… страшно опять оказаться в этой шкуре, когда мир обрекает стать тем, кто ненавистен и одинок. Всегда.

— Кара…

— Не называй меня так, — зажмурившись, прошипела я. — Прошу.

— Кари, как специя. Можно так называть? — он примиряюще улыбнулся, и я не смогла не улыбнуться в ответ. — Ты ведь тогда сказала правду: ты ведешь себя со мной так, как я с тобой.

— Сделай выводы, — я осмотрелась, поняв, что эта комната совсем не похожа на ту, в которой я гостила в первый день. — Это твоя комната? — он довольно кивнул. — Большая, — восхищенно протянула я. — Здесь есть бассейн?

— Во дворе?

— Нет, комната с бассейном.

— Ванна, — Руслан явно веселился, показывая мне на приоткрытую дверь.

Не уставая восторгаться, я обошла углубление в полу, выложенное маленькими кубиками камня. Руслан открыл кран и отошел к полкам, выудив с них халат и полотенце.

— Какое расточительство, — простонала я. — Столько воды… Можно?

— Вообще-то, обычно джакузи пользуются вдвоем, для экономии.

— Логично, — пришлось согласиться мне, понимая рациональность ответа. — Ты первый?

— Нет, Кари, вода остынет, придется снова греть, — в серых глазах прыгали смешинки. — Надо одновременно купаться. К тому же, можно потереть спинку…

— Ты меня разыгрываешь, — догадалась я. — Рус, давай начистоту, ты ведь шутишь?

Он развел руками.

— Я просто обязан был попытаться.

Забравшись в воду, я призналась, что жалею, что не поддалась на провокацию. Руслан был красивым мужчиной… Конечно, у нас много недопонимания, и не исключено, что он захочет убить меня в итоге, но в жизни так мало настоящих поводов для радости. По крайней мере, в моей жизни. Неожиданно в мою кожу ударились струйки воды. Я взвизгнула и, скользя по бортику, попыталась выбраться из резервуара.

— Ты чего? — взволнованно отозвался мужчина, ворвавшийся в комнату.

— Тут… я… не знаю… как… — внезапно я замолчала, поняв, что он меня не слушает, а смотрит с тем выражением, которого я никогда не удостаивалась в прошлой жизни. — Ты знал, что я тебя позову?

— Ждал, — выдохнул он, не отвернувшись, когда я приподнялась над водой.

— Думаю, одной мне здесь не справиться, — меня трясло от собственной смелости, но услышав сдавленный стон, я перестала сомневаться: мне хотелось услышать его еще.

Рывками стянув с себя одежду, Руслан вошел в углубление и застыл, когда я нервно шарахнулась от него, приложившись спиной о бортик.

— Кари…

— Извини. Мне немного страшно.

— Я тебя не обижу, — он развел в стороны руки и стал казаться еще крупнее.

— Ты чего боишься?

— Ну, — смутившись, я обхватила себя руками. — Ты большой.

— Неужели, — мужчина довольно ухмыльнулся. — Это вроде как, достоинство.

— Наверное. Только вот раньше… ну как бы… я, конечно, тоже… — мыслить рационально я уже не могла, стараясь не смотреть слишком пристально на…

— Ты раньше была с мужчиной?

— Не… знаю, — тело содрогалось от предвкушения.

— Ну, все, потом поговорим, — хриплым голосом заявил мужчина.

Я действительно пыталась возразить ровно до того момента, как Руслан притянул меня к себе, накрывая губы своими. Не припомню, чтобы когда-то я делала подобное, но тело точно знало, что ему нужно: руки сами притянули его ближе, вцепившись в широкие плечи, ноги оплелись вокруг торса. Мужчина что-то одобрительно заворчал, стискивая меня крепче и прижимая к бортику. Моя кожа плавилась от его жара.

— Хочу тебя внутри, — всхлипнула я, выгибаясь.

Широкие ладони скользнули по бедрам, разводя их в стороны. Сильные пальцы гладили лоно, задевая чувствительную точку, посылающую пронзительные заряды по мышцам, заставляя меня всхлипывать в его ключицу. Не удержавшись, я укусила его чуть выше выступающей косточки и лизнула полыхающий след.

— Дикая, — гортанный голос отозвался дрожью в позвоночнике.

— Не тяни, — я обвила его шею. — Потом поговорим.

Полыхнув глазами, он приподнял меня, усаживая на край бассейна, не дав опомниться, крепко сжал ягодицы, удерживая меня на месте. Закусив соблазнительную губу, он проник в меня одним резким толчком, ловя мой крик жадным ртом. Наше дыхание смешалось. Руслан качнулся, позволяя мне вздрогнуть и, не дождавшись следующего движения, слегка податься ему навстречу. Он рвано втянул воздух, сквозь стиснутые зубы и задал бешеный ритм, врываясь в меня до самого основания. Я держалась за мужчину, как за единственный ориентир, удерживающий меня в медленно плавящемся от удовольствия мире, и сипло умоляла его не останавливаться.

Реальность раскололась на тысячи осколков, каждый из них вспыхивал и пульсировал. Я извивалась, стараясь вжаться в Руслана сильнее, стать с ним единым целым. Он зарычал, стискивая меня до боли, и пространство сузилось до одной единственной точки где-то меж нашими соединенными телами…

Он шептал мое имя, сцеловывая слезы с моего лица, и я с отчаянием поняла, что теперь никогда не смогу жить, как раньше.

— После того, что между нами произошло, я уверена, что у меня никогда не было мужчины, — протянула я мечтательно, вычерчивая пальцами замысловатые узоры на его груди. — Это было… вдохновляюще.

— Ммм? — Руслан усмехнулся, целуя меня в висок. — Странный комплимент.

— Зато искренний. К тому же, стимулирующий продолжить выяснять, на что ты еще способен, — провокационно прошептала я и взвизгнула подмятая горячим телом.

Просыпаться было… непривычно. Что-то мешало мне пошевелиться и, подавив панику, я открыла глаза и повернула голову. Рядом, прижавшись к моей спине, обняв и закинув ногу на мое бедро, спал Руслан. Пытаясь выбраться из-под тяжелой руки, я только добилась его недовольного ворчания и еще более крепкой хватки, переместившейся на живот. Невольно любуясь игрой теней на загорелой коже, обтягивающей плотные мышцы, я заметила тонкую белую линию шрама на небритом подбородке.

Это заставило меня улыбнуться. Отчего-то легко получилось представить его мальчишкой с непослушными темно русыми волосами, падающими на упрямый лоб, лукавой улыбкой и хитрыми тазами. Мы знакомы всего пару дней, из которых большую часть времени он смотрел на меня с неконтролируемым презрением, а потом… В моем мире секс был способом сбросить напряжение, получить удовлетворение физиологических потребностей. Однако то, что произошло между нами, было другим. Может здесь это норма, но то, как он прикасался ко мне, целовал, и эти его объятия после умопомрачительного оргазма оказались для меня неожиданными. Все было слишком. Особенно то, что он спал рядом, не выпуская меня из рук. Самое странное, что мне это нравилось. Даже слишком. Нахмурившись от последней мысли, я осторожно, боясь разбудить мужчину, извернулась и выскользнула из уютного плена. Сразу стало холодно. Зябко передернув плечами, я набросила рубашку в узкую синюю полоску, небрежно брошенную на спинку кресла. Она оказалась длинной, прикрыв мои ноги до середины бедра, и хранила едва различимый запах уже знакомого парфюма. Пригладив пальцами растрепанные волосы, я вздрогнула, заметив движение и развернувшись, уставилась в собственное отражение в огромном зеркале. Привыкнуть к этому телу было не так просто, и я вновь удивилась насколько отличаюсь от себя прежней… или будущей. Припухшие от поцелуев губы стали ярче, над воротом расстегнутой рубашки виднелись следы от зубов. Мужчина заклеймил меня как животное. И мне… понравилось. Передернувшись и убедившись, что Руслан спит, я выскользнула за дверь.

По пути вниз мне встретилась полная пожилая женщина в скромном платье серого цвета, но как только я попыталась с ней заговорить, она ретировалась, бормоча нечто невразумительное. Не настаивая на общении, я зашла в просторную кухню. Приготовить, судя по сумеркам за окном, ужин, оказалось сложнее, чем я рассчитывала. У нас все было банальнее: лотки с готовой едой просто разогревалось в печи. Приобретать свежие продукты было слишком расточительно, и это позволяли себе лишь избранные. Я к элите себя не относила и, экономя для оплаты налога на воспроизводство, изредка позволяла себе только зелень. Однако я знала, как заварить чай. Это я и сделала. Потрясающий аромат наполнил комнату, и я блаженствовала с далеко не изящной, но вместительной чашкой роскошного напитка. Усевшись на широкий подоконник у раскрытого окна, я наблюдала, как стирая с себя розовые мазки, мерно темнеет небо. Прохладный ветер забрался под тонкую ткань, покрывая кожу мурашками. Где-то неподалеку вскрикнула птица, и через двор пронеслись несколько юрких теней.

— Летучие мыши, — насмешливый голос заставил меня вздрогнуть, и чуть было не расплескать чай. — Не бойся, они не опасны…

— …и питаются, в основном, насекомыми, — продолжила я, стараясь не смотреть на мужчину. — Ориентируются с помощью ультразвука…

— Правда? — Руслан явно забавлялся моим смущением. — Ты сознательно игнорируешь стулья?

— Глупо не смотреть в окно, когда за ним такой вид, а отсюда вид… панорамный.

— Вынужден согласиться, — он буквально огладил меня взглядом, задержавшись на обнаженных бедрах. — Вид превосходный.

Сдержав порыв одернуть рубашку, я сделала последний глоток и поставила чашку рядом с босой стопой. Внезапно я очень остро осознала, что рядом находится мужчина, вызывающий эмоции, которые я не могу идентифицировать. Он подошел вплотную и, устроив подбородок на моем обнаженном плече, посмотрел наружу. Широкие ладони скользнули на живот и сцепились в замок. Его обнаженная грудь прижалась к моей спине. Содрогнувшись, я попыталась вывернуться, но Руслан без особого труда проигнорировал мои трепыхания, сжав крепче.

— Ты права, вечер чудесный, — он прикусил кожу за ухом и поймал мой тихий, но отчетливый стон. — Ты такая вкусная… отзывчивая… Кари… Я хочу еще…

— Рус… — выдохнула я, замирая под его умелыми пальцами, расчерчивающими горящую кожу. — Опять?

Он довольно хохотнул, развернув меня и устраиваясь между моих бедер.

— Снова, красавица и совершенно по-новому. Мне нравится тебя учить.

Меня несколько покоробил его покровительственный тон и явная уверенность, что он не получит отказа. Упираясь в его плечи, я создала нужную мне дистанцию и холодно улыбнулась.

— Мои желания в расчет не принимаются? С каких пор я стала бесправной?

— Кари? — мужчина растерялся и нахмурился. — Тебе же понравилось.

— Не отрицаю, — согласилась я. — Но вчера ты собирался показать мне записи. Ты ведь еще не решил, что со мной делать…

— Дура… — он обхватил мой затылок и притянул, грубо кусая губы и проталкивая язык в рот.

Мне бы ударить его, впиться зубами до крови, заорать, толкнуть от себя, но тело изогнулось, теснее прижимаясь к нему, и сердце, выламывая ребра, отбивало нестройную дробь. Мужчина рванул полы рубашки в разные стороны, и ткань затрещала, пуговицы запрыгали по полу. Обхватив за спину, Руслан подтянул меня на самый край стола и, не сводя горящего злостью взгляда, скользнул в меня — влажную и горячую, одним движением, вырвав вскрик.

— Смотри на меня, — рявкнул он, другой рукой сгребая волосы на затылке и не позволяя откинуть голову.

Я повиновалась. С каждым толчком это было все мучительней. Хотелось закрыть глаза, уткнуться в его взмокшее плечо. Зажмурившись на несколько мгновений, я ощутила как он замер, слегка покачиваясь, и со стоном уставилась на него вновь. Удовлетворенно ухмыльнувшись, он продолжил движения, и я, обхватив его ногами, подавалась навстречу, едва сдерживая стоны сквозь закушенные губы. Проникновения стали жестче, и сквозь рваное дыхание послышался хрип:

— Моя… Слышишь?

Я выгнулась от ошеломительной вспышки удовольствия, тонко взвыла, царапая напряженные руки, удерживающие меня. Тело сотрясали судороги, на краю сознания я услышала протяжный низкий стон, принадлежащий Руслану. Меня накрыло волной наслаждения и, наконец, когда я перестала крупно дрожать, мужчина прижал меня к себе, устроив голову на своем плече. По щекам катились слезы, но разбираться в их причинах или сдерживаться мне не хотелось. Было так уютно ощущать объятия мужчины, подарившего мне… не удавалось подобрать название тому, что было со мной. Это было восхитительно. Кажется, я сказала это вслух, потому что Руслан отстранился, заглядывая мне в лицо:

— Ты неподражаема. Скажи мне, откуда ты взялась?

— Из Железнограда, — не в силах соврать, ответила я.

— Твой мир в другом измерении?

Отголоски наслаждения в тот же момент сразу покинули меня. Стало зябко. Изнутри. Тонкие щупальца морозящего страха скрутили сознание. Слабо дернувшись в кольце крепких рук, я зажмурилась, опустив голову и понимая, что с этого момента любое мое слово может привести… к чему-то, что не сделает меня счастливой.

— Кари, милая, — Руслан большим пальцем подцепил мой подбородок и приподнял. — Чего ты испугалась? Я уже все понял.

— Все? — повторила я, сморгнув слезную пелену. — Что понял?

— На записях Яну убивают. Ее тело было мертвым, в этом сомнений нет, а потом… У тебя остался след на шее от ее раны. Оболочка ее, но то, что внутри, даже отдаленно не напоминает ту девушку. Я точно знаю, я говорил с ней и… она — не ты. Ты другая. Совершенная, Кариса…

Я со стыдом поняла, что мужчина все еще во мне и попыталась отодвинуться. Усмехнувшись, он обхватил мои ягодицы и втиснул в меня свою, вновь ставшую твердой, плоть. Не в силах сдержаться, я всхлипнула, упираясь в его плечи, но Руслан преодолел мое вялое сопротивление, толкнувшись в меня опять.

— Пожалуйста… — бессвязно пробормотала я, не понимая о чем прошу. — Рус…

— Все, что хочешь, — проурчал он в самое ухо и распластал меня на столешнице, оглаживая ладонями пылающую кожу. — Ты моя бесценная…

Меня скручивало, разрывало от небывалого удовольствия, граничащего с болью, сладкой и желанной. Я потерялась в этих ощущениях и хрипло умоляла дать мне еще, освободить тело от судорожного, накатывающего волнам наслаждения. И, когда его стало слишком много, мое сознание не выдержало, и я погрузилась в вязкую заботливую тьму, с сумасшедшей улыбкой и хриплыми стонами.

Из забытья меня вывел аромат. Открыв глаза, я приподнялась на кровати и со стоном свалилась обратно. Ныло все. Даже те мышцы, о существовании которых я не догадывалась. Но даже в накатившей слабости и усталости я не могла отрицать, что тело мое поет от пережитого удовольствия. Проведя по себе ладонями, я ощутила тонкую ткань поверх местами болезненной кожи. Осмотрев одеяние, я вздохнула от умиления: потертая и явно любимая футболка до середины бедер явно принадлежала хозяину. Меня почему-то порадовало, что он не надел на меня, как в первый день, женскую вещь с чужого плеча. Это было бы… унизительным что ли. Источник аромата щекотал нос, и я, наконец, смогла обнаружить на низком столике рядом с кроватью чашку кофе и что-то желтеющее на тарелке. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это конструкция из хлеба, листьев сочной зелени, полужидкого яйца, сыра и мяса. Благоговейно осмотрев это произведение искусства, я дрожащей рукой взялась за вилку. Говоря по совести, в последние несколько дней я толком не ела, и сейчас даже голова немного кружилась от голода, но перед тем, как попробовать блюдо, я поднесла его к лицу и еще раз вдохнула исходящий от него аромат. Смакуя каждый кусочек, и открывая для себя совершенно новый мир вкуса, я прикрыла глаза. Как же можно было уничтожить подобную идиллию, и превратить этот мир в мой? От этой мысли я помрачнела.

— О чем бы ты сейчас не подумала — перестань, все это глупости.

Руслан сидел в кресле в углу комнаты, и в полутьме задернутых штор я не смогла его заметить раньше. Он пружинисто поднялся и через пару секунд оказался рядом со мной, пытливо заглядывая в смущенное лицо. Я закусила губу от иррационального желания к нему прикоснуться.

— Понравилось? — он провел пальцем по вороту футболки, и я вздрогнула, нехотя отодвигаясь. — Пока я спрашиваю о еде.

— Понравилось… все.

— Все? — иронично приподнятая бровь сделала его лицо игривым, и я не удержалась и очертила его лицо ладонью.

— Все. С таким врагом я не хочу друзей.

— Я тебе не враг, — мужчина ухватил меня за руку и потерся о нее небритой щекой. — Ты пришла ко мне и теперь моя…

— Рус, — обеспокоенная его немного чрезмерными собственническими манерами, я все же попыталась казаться беспечной. — Ты догадываешься, как я пришла?

— Конечно. Ты активировала чип, точнее Яна и…

— Как выглядит этот чип? — заинтересовалась я.

— Вообще-то, это — моя разработка, — довольно заявил Руслан, усаживая меня на колени. — По сути, это — что-то сродни батарейки, способной накапливать и отдавать энергию. Вместимость колоссальная и сферы применения разнообразны…

— Как он выглядит? — повторила я, замирая от нехорошего предчувствия.

— Небольшой овальный камень…

— …белого цвета, — прошептала я, обхватывая себя за шею.

— Ты помнишь? — удивленно воскликнул мужчина, разворачивая меня к себе лицом и, заметив мое состояние, перестал улыбаться. — Кари?

— Как… ты создал… ты… — оттолкнувшись, я отошла от него к окну и, сгорбившись, обхватила себя руками. — Зачем ты сотворил… это?

— По моей теории, — осторожно подбирая слова, заговорил мужчина. — При определенных обстоятельствах в чип может затягиваться энергия из подпространства.

— В каких обстоятельствах? — мертвея, прошептала я, и он запнулся, уставившись в пол и, когда поднял лицо, я точно знала, что он собирается солгать. — Не смей…

Руслан тряхнул головой и зло вскинул подбородок.

— Я, прежде всего, ученый и некоторые принципы в моей работе лишние. Тебе не понять всех нюансов, это довольно сложно…

— Ничего сложного, — сухо оборвала я. — Убить человека, вызвав всплеск высвобождаемой энергии и заключить ее в основу, который ты называешь чипом, чтобы потом использовать как источник энергии для собственных нужд. — Руслан побледнел. — Именно таким образом в моем настоящем используют этот предмет. Только вот энергия — это душа, бессмертная и вечно заточенная в проклятом камне. Она мечется в безысходности, одиночестве, без возможности переродиться или стать свободной.

— Кари, — неверующе качнув головой, шагнул он ко мне. — Не понимаю, о чем ты. Я пытаюсь создать порталы, ни о каких-то там душах речь не идет, а то, что случилось с Яной…

— Активировало основу и пленило ее сущность.

— Ты ошибаешься, — уверенно заявил он.

— Я провела в подобной мерзости несколько сотен лет или мгновений, — сглотнув вязкую слюну я, скрыв дрожь, сложила руки на груди. — ТАМ время течет иначе.

— Хочешь сказать, что в твоем мире тебя тоже… убили и поместили…

— Нет! Не в моем мире — в нашем, — я прижалась спиной к стене, чтобы не упасть на пол, — много лет вперед я встретила Ловца, и отчего-то мне удалось разорвать основу, в которую он запечатал мою душу. Очнулась я здесь, в средневековье, в крови и этом теле.

— Это не может быть правдой. Ты…

— Путаю? Придумываю? Лгу? — горько улыбнувшись, я откинула волосы ото лба, — Вспомни, я ни разу тебе не солгала. Зачем начинать сейчас. Почему поверив в другое измерение, ты не хочешь принять возможность переходов во времени? Или это для тебя слишком?

— Кем ты была там? — неожиданно Руслан напрягся.

— Это важно? — скривилась я.

— Почему тебя поместили в… основу?

— Официальная версия: Ловцы забирают дефектные, испорченные души, которые не могут перерождаться, неся свет.

— Вы верите в перерождение?

— Верите вы, а мы уже знаем об этом, — он выжидающе смотрел на меня, не повторяя вопроса. Я вздохнула и встретила его прямым взглядом.

— Я Касира, Кара Кромешная, состою на службе Империи и общества, избравшего меня Палачом, до скончания дней моих, обязанная бороться за истину и нести возмездие каждому, на кого ляжет печать вины.

— Палач? — Руслан отступил, глядя на меня с нескрываемым ужасом.

— Ведь я говорила, что не шлюха, — тихо проговорила я, стискивая зубы в бессилии донести до него… а впрочем, зачем?

— В чем заключается твоя работа? — он не спрашивал, а уже обвинял меня презрением в голосе, даже не зная… не желая знать.

— Это не имеет значения, ты уже меня… — мне хотелось сказать "предал", но тут же одернула себя, признавая, что мужчина ничего мне не должен, — …осудил.

Оттолкнувшись от стены, я прошла мимо него, подхватив со спинки кресла стопку своей выстиранной одежда, и подцепив за шнурки странную, но удобную обувь.

— Куда ты собралась? — безэмоционально поинтересовался Руслан, преграждая мне путь.

— Хочешь оставить меня рядом, как объект исследования? Как подопытную крысу? — щурясь, я окинула его цепким взглядом. — Не искушай судьбу, драгоценный, — я произнесла последнее слово с особой интонацией. — Не стоит недооценивать убийцу только потому, что она кажется безобидной. В моем прошлом воплощении я была вполовину меньше, но это не мешало мне выполнять свой долг.

— Ты мне угрожаешь?

— В моем сообществе никогда не бросают слов на ветер. Предупреждаю тебя: не провоцируй выяснить, насколько я хороша в своей работе в этом теле. Мне не хочется вновь переживать чей-то исход, — я запнулась, передернув плечами. — Никогда не стыдилась своей работы, но не любила ее и хочу ж<ить иначе. Там у меня не было такой возможности. Здесь я попытаюсь. Пусти…

Помрачнев, Руслан рассеянно отступил в сторону, и я прошмыгнула мимо и через несколько минут уже стояла в гостиной, натягивая на себя одежду. Воровато оглянувшись, я свернула мягкую футболку и запихнула ее в сумку. Объяснить желание забрать с собой вещь, принадлежащую другому человеку, я не могла. Стало стыдно, но, обувшись, я подошла к входной двери и, взявшись за ручку, повернула ее.

— Тебе некуда идти, — холодный голос настиг меня на пороге.

— Справлюсь, это будет не сложно, — соврала я впервые, и это вышло на редкость коряво. — Мне стоит опасаться твоих друзей… или тебя?

— Еще не решил, — зло процедил он, подходя.

Я выскочила наружу, разворачиваясь и пятясь.

— Антон ищет чип и уверен, что ты мертва, — словно не замечая моего явного страха, Руслан уперся плечом в дверной косяк и скрестил руки на груди. — Тебе стоит не высовываться и… возьми телефон. В списке мой номер.

Он протянул мне узкую коробку, но я отступила еще на шаг и покачала головой.

— По такой штуке меня нашли.

— Это номер чист, — напряженно возразил он. — Через него они…

— А ты? — перебила я и поняла, что угадала. Руслан скривился и с силой швырнул аппарат в стену.

— Ты не выживешь здесь без помощи! — заорал он, качнувшись в мою сторону.

— Мне всего лишь нужно найти свое звено, — я вздрогнула, упираясь в перила веранды спиной. — Здесь, наверняка, кто-то есть из моей цепи…

— О чем ты бормочешь?

— В каждом новом круге перерождения близкие души стремятся друг к другу. В моем времени не осталось никого. Ловцы уничтожили, а может, и заперли всех и потому пришли за мной. Я последняя… одна… Здесь у меня есть шанс найти…

— Чушь. Что ты несешь? — Руслан стремительно шагнул ко мне и обхватил за плечи. — Очнись, ты бредишь…

Вскинув ладони, я обхватила его лицо, приставив большие пальцы к переносице, указательные — к вискам, а остальные, запустив в волосы, и притянула мужчину к себе.

— Прости…

Мы слились на одно короткое мгновение, растянувшееся в бесконечность. Энергия Руслана, необузданная и дикая, рвалась от меня, но я не отпускала, окружив ее своей. Он оказался тем, кто обречен рождаться лишь в мужском проявлении, как я — в женском, а потому не отличался терпением и смирением. Мне пришлось обхватить его крепче, заставляя замереть. Стало непривычно тепло и даже уютно. Мне никогда не приходилось сливаться с кем-то не для исполнения приговора, и этот опыт мог стать фатальным. Душа Руслана доверчиво потянулась к моей, и я вдохнула в нее образ привычного для меня мира, меня прежней. И, не в силах удержаться, выплеснула немного собственной тоски, тут же закрыв доступ к моим эмоциям. Ощутив мужское смятение и накативший следом ужас, я осторожно толкнула Руслана на поверхность и вынырнула следом.

— Кто это!? — голос визжал надо мной, и пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть источник сего безобразия.

Довольно красивая девушка, забавно выпячивая губы, продолжала кричать, теребя за плечо сидящего на деревянном полу потерянного Руслана. Оттолкнувшись от пола, я поднялась и рявкнула:

— Заткнись, голова гудит, — девица, опешив, замолчала. — Чего орешь-то?

— Что здесь происходит? — зашипела она, злобно оскалившись. — Ты кто и что здесь делаешь с Русиком?

— Кем? — глупо переспросила я, пытаясь собраться с мыслями.

— Моим женихом! — девица уперла кулаки в бедра и воинственно вздернула нос.

— Что такое жених? — ничего не понимая, я, качаясь, пошла по ступеням вниз.

— У нас с Русечкой свадьба через неделю, мы женимся!

— Ко мне-то какие вопросы? — проворчала я, уже осознав о чем она говорит. Похоже, с Русланом они создают пару и собираются стать супругами. От этой мысли свело зубы, и я глухо выругалась. — Как мне до города добраться?

Девушка задумалась на секунду, оценив заторможенного и пялящегося в одну точку мужчину, и, чеканя шаг, подошла ко мне.

— Мой водитель отвезет тебя, куда скажешь и имей в виду, увижу тебя рядом…

— Не увидишь, — я резко оборвала ее, грубовато отодвигая с дороги и подходя к машине.

Водитель, сдерживая улыбку, открыл дверцу, и я разместилась в салоне, обхватив сумку на вздрагивающих коленях. Невероятно хотелось оглянуться, посмотреть на… чужого мужчину. Он ведь не мог забыть такую деликатную деталь…

— Тварь, — выдохнула я, запрокинув голову.

— Еще какая, — хмыкнул человек за рулем. — И как ее Руслан терпит, ума не приложу. Он — мужик путевый, а выбрал эту истеричку. Ты ведь не шлюха, а эта Ариэла ведет себя…

— Я занималась сексом с ее будущим супругом, — протянула я, криво усмехаясь. — Думаю, она имеет право истерить.

— Вот ведь. Никогда бы не подумал. Он ведь должен быть умнее.

— Мне бы тоже не помешало немного извилин в рабочем состоянии.

— Ты не понимаешь, ее отец…

— Избавь меня от подробностей, прошу. Ничего не хочу знать, — оборвала я, закрывая глаза.

Водитель пробормотал что-то неразборчивое и до самого города молчал. Покопавшись в сумке, я выудила оттуда записную книжку и паспорт Яны и продиктовала название улицы с отметкой "Лея".

— А дом-то какой?

— Кирпичный, наверное, — говорить ему номер я не собиралась. — Тут у меня встреча.

— Понятно, — смеясь, протянул он, и позже я поняла причину иронии.

Улица была бесконечной, домов было… когда добралась до нужного мне, уже смеркалось, и я ужасно проголодалась. Уже поднявшись на этаж, стоя у двери со знакомым номером я смутилась. Эта девушка мне совершенно посторонняя, чужая, а я собираюсь использовать ее для своего спасения. Решительно развернувшись, я поспешила вниз. Плевать, справлюсь как-нибудь, но гадиной не буду. На лестничной площадке с размаху врезалась в чье-то тело и вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли.

— Яна? Ты…

Упираясь стену, я испуганно выставила перед собой руки, не позволяя незнакомцу приблизиться. В полутьме удалось рассмотреть лохматого нескладного парня с довольной улыбкой.

— Янусечка, чего ты? Не узнала что ли?

— Ты? — неопределенно спросила я и была смята в грубоватых объятиях.

— Я уж испугался, что ты влипла в неприятности, — парень, пользуясь моим замешательством, приобняв, повел меня вверх по лестнице.

Я толком не поняла, как оказалась перед уже знакомой дверью, а спустя несколько секунд в тесном коридоре. Вспыхнул свет, и я болезненно дернулась, прикрыв лицо ладонью.

— Ты голодная? — растерянно кивнув, я, подталкиваемая в спину, очутилась на крохотной кухне на скрипящем стуле. — У нас картошка жаренная, селедка…

— Я не помню тебя, — хрипло призналась я и торопливо продолжила. — Мне отбили голову немного.

— Серьезно? — парень закусил губу, сминая в пальцах полинявшее полотенце.

— Совсем-совсем?

— Прости, — мне захотелось пригладить выбившиеся пряди волос и, не видя причин сдерживаться, я сделала это. — Как тебя зовут?

— Сергей, — он странно посмотрел на меня и потупился.

— Мы друзья? — ласково спросила я. — Нравимся друг другу?

— Да… в общем… ты мне нравишься…

— Ну, неужели, малой решился, — сухо засмеялась появившаяся в комнате девушка.

— Лея! — воскликнула я, обнимая хрупкие плечи.

— Полегче, раздавишь, — она ткнула меня в плечо. — Чего приперлась-то, я же тебе берлогу подыскала.

— Меня там нашли, по телефону, вроде, — я виновато развела руками. — Прости, мне не стоило приходить…

— Что? — Сергей ухватился за плечо.

— Да чего уж там, — отмахнулась Лея и многозначительно понизила голос. — Потом поговорим. Есть хочу.

Мы разместились за крохотным столиком, посередине которого Сергей поставил сковороду с ароматной картошкой и слабо просоленной рыбой. Эти достойные императорского стола блюда здесь были незамысловатой едой, за которую парень пару раз извинился. Девушка зло оборвала его и уставилась в свои ладони.

— Вкусно, — примиряюще пробормотала я. — Спасибо.

— Решила снизойти до плебейской еды?

— Прости?

— Ты, правда, не помнишь, — ухмыльнулась она, откинувшись на стуле. — Я тебя не узнаю.

— Это плохо? — промокнув салфеткой пальцы, я поднялась и принялась собирать посуду.

— Это странно, — протянула она. — Это как же приложили тебя, что ты даже Сережку за человека держишь?

— Ну, хватит, — насупился парень.

— Не указывай мне, — беззлобно откликнулась она, зевая.

— Вы пара? — оба закашлялись, и Лея зашлась в хриплом смехе.

— Я бы с этой дурой…

— Чтобы я с этим идиотом… — заговорили они одновременно, но подруга продолжила. — Он мой брат.

— Повезло, — тоскливо прошептала я, и, смотря, как ребята беззлобно толкают друг друга, ощутила себя слишком одинокой и явно лишней. — Мне нужно идти.

— Стоять! — прикрикнула Лея, хватая меня за локоть и разворачивая к себе. Тщетно пытаясь скрыть выступившие слезы, я опустила голову.

— Янка, ты чего? — растерянно гладя меня по голове, беспокойно бормотала Лея. — Видать сильно тебя пришибло. Пошли, я тебя устрою. Утро вечера мудренее. Завтра поговорим.

Словно в тумане я оказалась в небольшой комнатке с зашторенными окнами, очень похожей размерами на мою квартиру. Примостившись на продавленном диванчике, я прикрыла глаза и почти уснула, как вдруг ощутила, что мое ложе прогнулось.

— Янусь, ты спишь? — с надеждой на ответ протянул Сергей.

— Нет.

— Ты не обижайся на Лейку, она просто устала, — парень вытянулся рядом и ухватил меня за ладонь. — Как родителей не стало, она все на себе тащит, мне учиться дает. Она на все идет, чтобы нам жилось хорошо и думает, что я не знаю… как она в клубе… с мужиками…

— Все хорошо. Я вообще-то спасибо должна сказать.

— Ты хорошая, — мечтательно пробормотал он и неловко потерся щекой о мое плечо.

— Сережа, я не очень хороший человек, — возразила я, перебирая его волосы.

— Неправда, — упрямо выдохнул он и грустно продолжил. — Я для тебя слишком молод?

— Чего?

— Яночка, у нас разница всего четыре года. Ты не думай, я на работу пойду и квартиру сниму…

— Тшшш, — положив ладонь на его губы, я прислушалась. Наверное, показалось, что скрипнула половица в коридоре. Парень обхватил меня за талию и с неожиданной силой притянул к себе.

— Я тебя люблю. Правда. Ты самая красивая…

— Сереж… — уперев ладони в его грудь, я не позволила себя поцеловать. — Ты не обижайся…

— Я заработаю, все тебе куплю… — шептал он отчаянно, преодолевая мое сопротивление. — Поверь… не обижу… никому не отдам…

Он казался удивительно милым, наивным и мне не хотелось причинять ему боль. Парень не понимал, что я не отвечаю ему и вмялся в меня угловатым телом.

— Яна…

— Тихо, милый, ты меня пугаешь, — лихорадочно цеплялась я в жадные ладони.

Он услышал и ослабил хватку, не позволяя мне отстраниться. В темноте я отчетливо слышала его надсадное дыхание.

— Сережка, прости, ты замечательный. Не хочу… не могу обидеть тебя, но…

Я застыла: в коридоре кто-то затаился, и не успела до конца осознать, кто бы это мог быть, как дверь с треском распахнулась, и я вскрикнула от яркого света.

— Кто вы такие?! — парень встал между незнакомцами и мной.

— Серега, не влезай! — крикнула сестра и резко заголосила после звонкого удара, похожего на пощечину. — Не трогайте малого, вы обещали! Только она!

— Милый, не вмешивайся. Меня никто не обидит, — забившись к спинке дивана, я пыталась проморгаться и надеялась, что парень поверит.

Когда глаза адаптировались к освещению, я смогла увидеть вошедших и тут же поняла — они не оставят здесь живых.

— Я пойду с вами сама, не стану пытаться сбежать и делать глупости, только не трогайте их. Прошу.

— Не доросла еще ставить мне условия, — злобно ощерился высокий мужик в темной одеяеде, что стоял ближе всех и достал пистолет.

Я гладила дрожащими пальцами неподвижное лицо с удивленно распахнутыми глазами, размазывая кровь по бледной коже. Почти ребенок. Глупый, влюбленный, ласковый… Когда его душа вырвалась из раскуроченного тела, она на несколько мгновений прильнула ко мне, и я закричала от отчаяния. Мое звено, родная цепь…

Меня скрутило от нечеловеческой боли. Именно такую: содрогающуюся и хрипящую, меня выволокли прочь, мимо распростертого сломанного тела Леи, протащили по лестнице и запихнули в багажник автомобиля.

Еще в детстве бабушка энергетически сливалась с моей душой. Будучи менее опытной, я не могла руководить процессом, но очень хорошо запомнила ощущения: счастье, лучистое и обволакивающее, с послевкусием гармоничного завершения. Это воспоминание грело меня многие годы, даря надежду, что однажды я соединюсь с другими звеньями, замкнув цепь. Невероятным казалось встретить близкую душу при жизни, да еще в мужской оболочке. Для моей проклятой семьи это было почти нереально. Когда я вернулась из школы, бабушки не было в живых. По официальной версии она утонула, но я слишком ясно помнила наш разговор:

— Вся наша цепь уходит при невыясненных, сомнительных обстоятельствах. Твоя мать погибла в аварии, которой просто быть не могло. Моя дочь никогда бы не села за руль беременной, в этом я уверена.

— У нас нет мужчин. Почему так?

— Мы обречены воплощаться лишь в женщин, а наши спутники давно… — бабушка гулко сглотнула, пряча слезы, — …уже очень давно не возвращаются. Смирись с тем, что никогда не найдешь себе родную пару или родишь сына с близкой душой. Это не для нас. Увы.

— Нечестно, — обиженно хмыкнула я, и бабушка с бездонной грустью смотрела в окно.

— Однажды я расскажу тебе… но не сейчас…

Другого времени у нас не было. И то, что я была заключена в основу, могло означать, что и другие звенья возможно захвачены. По долгу службы мне было положено знать, что каждая душа имеет отличный от других энергетический потенциал. Души палачей обладали мощным зарядом, позволяющим поглощать эмоции и подчинять себе окружающих, заставляя их… уходить. В цепях таких не бывало больше одной, но помня свою бабушку и зная от нее, какой была моя мать… Неужели все так просто? Мою цепь разбили на звенья и забирали Ловцы… в качестве аккумуляторов. Вовсе не потому, что мы были с изъяном, а из-за того, что мы были слишком энергоемкие. Так просто… так кощунственно…

Меня выдернули из тесного пространства и потащили, закинув на плечо. Казалось все равно, что происходит с моим телом. В груди пульсировало нечто темное и не поддающееся контролю, душа корчилась в невидимых, но оттого не менее реальных муках. Хотелось кричать громко и надрывно, выть не останавливаясь, но я не могла себе этого позволить. Не сейчас. Может, для этого никогда не придет время. Возможно, я просто не доживу до этого момента.

Оказавшись на жестком полу, я зашипела, подвернув руку, и охнула от существенного тычка в живот. Свернувшись калачиком, я восстанавливала дыхание и ждала…

Услышав в отдалении нетерпеливый голос Антона, я заставила себя сначала сесть, а затем, опираясь на здоровую руку, подняться на ноги. Комната была мне знакома. Горько усмехнувшись, я оценила шутку судьбы, забросившую меня в дом, где я обрела новое тело. В камине тлели угли, тусклые лампы в светильниках на стенах нагнетали мрачную атмосферу. Оценив антураж, я выпрямилась и смогла скрестить ладони на животе. Остановившись в дверном проеме и сумев справиться с секундным замешательством, Антон прищурился и окинул меня неверящим взглядом.

— Ты же сдохла! — рявкнул он, тряхнув головой и стремительно преодолевая пространство между нами.

Резко вздернув меня за подбородок, он запрокинул мою голову, рассматривая шею. Резко шагнув назад, я немного качнулась, обходя кресло.

— Может мне начать разлагаться, чтобы тебя порадовать? — язвительно протянула я и улыбнулась, заметив замешательство на излишне, на мой вкус, миловидном лице.

— Как тебе это удалось?

— Даже не предложишь девушке выпить? Ну и манеры, — я постаралась придать себе ленивый вид и, откупорив бутылку, вдохнула терпкий аромат напитка. — Будешь?

Возмущенно вскинувшись, мужчина открыл рот, но так и не нашелся с ответом, и я, ядовито ухмыльнувшись, плеснув жидкость в широкий стакан, облокотилась на портал камина. Угли рассыпались с сухим треском, веяло жаром. На мгновение я позволила себе закрыть глаза и собраться. Мне не удастся уйти живой. Если Антон не убьет меня вновь — это сделают те, что притащили меня сюда. Головорезы не погнушаются испачкаться в моей крови.

— Жалко ковер, — задумчиво пробормотав, я пояснила чуть громче. — Как этот-то очищать будут, ума не приложу, крови будет в разы больше…

— Ты дура? — изумленно спросил мужчина, хватая бутылку и глотая прямо из горлышка.

— Непроходимая и неубиваемая, — подтвердила я. — Еще раз проверишь или сразу поговорим?

— О чем? — молодец, не подавился. Закашлялся только, выпучив глаза, и… все же подавился.

— О самом главном, — поставила на полку опустевший стакан, проходя мимо, от души стукнула мужчину между лопаток и села в кресло.

Растерянно стряхнув с рубашки слюну и спиртное, Антон сел напротив и уставился тяжелым взглядом в пол.

— Я точно знаю, что убил тебя. Перерезал глотку ножом. Пришлось выбросить его. Жалко, — мужчина сожалением скривил губы. — Хороший был нож, ручной работы. Мне его подарили на днюху.

— Действительно жалко, — "посочувствовала" я.

— Столько крови мне видеть не приходилось… — Антон словно не замечал меня. — Ты была мертвой. Однозначно. Но ты здесь… а значит… Не может быть… просто никак не может… Хотя с другой стороны… — прекратив бормотать он, уставился на меня и с бесноватой улыбкой заключил. — Ты использовала чип и потому выжила!

Я была готова к чему угодно, но только не к мужчине, внезапно нависшему надо мной, сжимая подлокотники кресла до жалобного скрипа. Втиснувшись в мягкую спинку, я со страхом смотрела в полыхающие яростью глаза. Безумные глаза.

— Как… Где он… Отвечай… — выплевывая каждое слово, он склонялся все ниже, пока не замер в паре сантиметров от моего лица.

— Сначала ты, — выдавила я, не расцепляя зубы. — Откуда он у тебя и для чего?

Коротко выругавшись, Антон резко отшатнулся от меня и, словно не доверяя своим рукам, убрал их за спину. На мрачном лице застыла решительность, которая не обещала мне ничего хорошего. Помня о слабости после слияния с Русланом, я не питала иллюзий о своей готовности справиться с противником и выжить. Была готова, но… не хотела умирать. Почти грезила рассмотреть рассвет на опушке дикого леса, попробовать шоколад, о котором говорили в рекламе, что он неповторим. Мое тело еще помнило прикосновения мужчины и по странной прихоти мне хотелось вновь ощутить его тепло. Да, у него была пара и абсолютно аморальными являлись даже мысли о нем, только вот в глубине души росла уверенность, что с другим партнером так не будет, никогда. Забыв, что меня сверлит чужой взгляд, подняла голову и ответила ему таким же.

— Ты вообще знала, что именно воруешь? — я отрицательно мотнула головой.

— Эта разработка принадлежит моей компании. Прототип, что ты беззастенчиво сперла, был единственным экземпляром, и я просто обязан его вернуть.

— Ты знаешь для чего он?

— Накопитель, способный впитывать и отдавать определенный вид энергии. Как оказалось… — Антон фыркнул. — Чип был наполнен, и ты, активировав его, спаслась. Этого я не ожидал.

— Кто мог его наполнить?

— Его создатель, наверное, — раздраженно передернув плечами, Антон наклонился и, подхватив с пола расколотое полено, швырнул в камин. Ворох искр взметнулся рассерженным роем, и в глазах мужчины заиграли алые отблески.

— Что ты будешь делать с чипом?

— Продам, естественно. Он меня озолотит, — оскалившись, мужчина подхватил кочергу и взвесил ее в ладони, косясь на меня. — Я был уверен, что ты проглотила его, и только поэтому приказал притащить сюда. Тебя нужно было всего лишь выпотрошить…

Содрогнувшись, я поднялась, встав так, чтобы кресло оказалось между нами. Признание мерзавца коробило, мой желудок напрягся в бесплодной попытке освободиться от тяжести, которой в нем уже не было. Сглотнув вязкую слюну, я вытерла вспотевшие ладони о футболку.

— Страшно? — довольно осклабился Антон.

— Твои громилы… убили парня и девушку… когда забирали меня.

— Это должно меня заботить?

— Как они нашли…

— Ты, действительно, дура, — он хохотнул, задрав голову. — Тебя подруга продала. А потом начала вякать про щенка, что с тобой в койке обжимался. Кстати, если бы не эта пикантная ситуация, никто больше бы не пострадал.

Он надеялся, что меня захлестнет вина, и не ошибся. Даже понимая, что он лукавит и ребят все равно бы убрали, как свидетелей, я ощутила боль и… злость. Именно эта эмоция меня отрезвила, заставив собраться и настроиться. Антон продолжал говорить, но я лишь видела, как презрительно кривятся тонкие губы, ладонь стискивает металл, а тело принимает стойку для нападения.

— Он же у тебя с собой, я прав? Ты бы не спрятала его, в страхе потерять или забыть, — наконец, я услышала визгливый голос.

— Чип в этом доме, — легко соврала я. — В прошлый раз я оставила его здесь.

Мужчина уронил кочергу, сжав губы в тонкую линию, понимая, что его намерения стали очевидны и зная, что сам не сможет найти предмет.

— Сколько?

Ни на секунду не поверив, что он заплатит и отпустит, я сделала вид, что раздумываю. Антон подошел ко мне и схватил за локоть. Ему едва удалось скрыть брезгливость и улыбнуться, как он думал, обворожительно.

— Давай заключим сделку…

— Обними меня, — перебила я, запрокинув голову, глядя в удивленные моей просьбой глаза. — Мне это нужно. Потом я дам тебе твое.

Мерзавец ухмыльнулся и резко притянул меня к себе, впечатывая лицом в грудь. Крепкие ладони обхватили лопатки, скользнули вниз и обернулись вокруг ягодиц автоматическим движением. Сдержав отвращение, я скользнула пальцами по дрогнувшему лицу, успокаивая взметнувшуюся душу, почуявшую опасность отчетливее и быстрее глупого тела.

Антон застонал. Вышло мучительно и жалобно. Это был последний звук, который он издал сознательно. Мужчина тяжело осел, гулко ударяясь головой о пол. Оставшись стоять, моя оболочка была пуста. Моя душа сплелась с чужой в непослушном, тесном теле, и мы вместе испытывали все, что заслужил он. Каждое страдание, причиненное другим, вернулось к нему… к нам… Он кричал, беззвучно, но оттого не менее громко для меня, оглушая болью, страхом и… ненавистью.

Никогда раньше я не знала этого ощущения, никогда, пока не провела вечность в камне. Моя душа была ущербной до этого, потому как не знала этого чувства. Осознание заставило меня надавить сильнее, пытаясь найти в Антоне хоть каплю сострадания и стыда за все, что он сотворил со мной, задолго до меня… Безумным калейдоскопом мелькали лица, силуэты, звучали обрывки фраз, бессмысленный смех, вскрики, плач… Я не нашла ничего из нужного, чтобы… позволить ему возродиться. Не успев ужаснуться себе и тому, что делаю, я вытянула из застывшей плоти омерзительную сущность, но не отпустила как раньше, а обволокла собой, сжимая сильнее, не позволяя трепыхаться. Так долго, пока последняя искра не погасла, обдав меня всплеском чистой, ничем не замутненной энергии — всем, что оставалось от того, что когда-то было… бессмертной душой.

Кое-что о ловцах.

Когда-то мир существовала без них. Сложно представить, сколько несовершенства вмещало в себя пространство, и как можно было сосуществовать с распространяющими эманации разложения душами. Однажды Высший разум сжалился, и появилось существо, способное не просто извлекать ущербную энергию из человека, но и владеть ею, храня в основе или уничтожить безвозвратно. Бессмертными оставались лишь души с потенциалом — их невозможно было заточить или развеять. Полноценная сущность была им неподвластна.

Никто не знал, сколько их в нашем мире. Ловцы явились избранными избавителями от смуты и дисгармонии, оставаясь в оболочке, которая ничем не отличалась от человеческой. Они были сильнее, быстрее, с улучшенной регенерацией. Причинение вреда их телам каралось казнью всех звеньев цепи виновного, а сам он, обреченный быть развеянным, без права возрождения, погибал последним, испытав все муки гибели своих близких.

Ловцов боялись… нет, не то… Ловцов ненавидели и только потом боялись. Они приходили к жертвам, когда решали, что это необходимо и никогда не оставались без работы. Некоторые поговаривали, что именно плененные души делали их непобедимыми, но проверить или опровергнуть предположение никто не мог.

Зная, какова судьба всей моей цепи, остро ощущая одиночество, я тоже боялась ловцов. Я точно знала, что теряя звенья, оставшиеся становятся несчастнее, а, следовательно — слабее, ущербнее. Именно поэтому, встретив на промозглой улице Ловца, я была готова умереть… или думала, что готова. Моя неспособность ненавидеть являлась изъяном и, лишь запертая в основе, я научилась испытывать ранее недоступное, а как было известно — полноценные души нельзя удержать или уничтожить.

Все просто. Но теперь я точно знаю, откуда взялись ловцы.

Приходила в себя я через силу, словно выбираясь из-под камней. Тело немилосердно содрогалось, и время от времени меня кидало в стороны, при этом нечто удерживало меня на месте, перетягивая торс наискосок. В ушах раздавалось биение сумасшедшего сердца, кожа, покрытая испариной, казалась липкой и донельзя грязной. Несколько лет я отделяла души от плоти, отпуская их в следующий круг и будучи палачом, никогда не ощущала себя убийцей. Сегодня я уничтожила самое ценное — саму сущность жизни. Практически, я впитала в себя энергию чужой души, и это означало… Наверное, вскоре узнаю, что принесет произошедшее.

Приоткрыв глаза я, наконец, смогла осмотреться. Мое тело, зафиксированное ремнем безопасности, находилось в автомобиле. Я не успела по-настоящему испугаться, как поняла, что салон мне знаком, так же, как и водитель.

— Руслан, — выдохнула я с облегчением, уверенная, что он не причинит мне вреда.

Резко вильнув, автомобиль съехал на обочину.

— Как ты? — от раздавшегося хриплого голоса мужчины я сглотнула и сжала колени, ощутив жар внизу живота. — Что-нибудь болит? — Руслан обхватил мою голову, заставив посмотреть ему в глаза. — Глупая, зачем ты сбежала?

— Ты меня нашел, — всхлипнула я, слабо хватаясь за широкие плечи.

— Не пришлось бы, если бы ты осталась со мной, — убедившись, что я в порядке, мужчина выехал на дорогу. — Твое счастье, что я прибыл вовремя, и телохранители не успели обнаружить… Расскажешь, что там случилось?

— Ты все видел, — несмотря на его недовольный тон мне совсем не хотелось оправдываться. — Я убила его.

— На нем нет следов ран и гематом.

— Ты считаешь меня мясником? — с отвращением обхватила себя за плечи и отвернулась к окну.

— Я хочу знать, как ты это сделала.

— Не хочу говорить об этом.

— Чтобы не врать?

— Чтобы не оправдываться, — желчно процедила я. — Мне не в чем себя винить, но ты ведь представляешь все иначе.

— Так расскажи мне! — рявкнул он, теряя терпение. — Перестань вести себя

как…

— Не злись, — мне стало физически больно от его недовольства и пришлось жалобно попросить, — давай, дома поговорим.

— Дома? — Руслан как-то странно улыбнулся, но согласно кивнул и больше не заговаривал.

Сбросив обувь и забравшись на сиденье с ногами, я рассеянно наблюдала, как белые полосы дорожной разметки мелькали, оббегая машину. Руслан не обращал на меня внимания, думая о чем-то своем и незаметно для себя я задремала, под шорох шин и мерный гул двигателя. Последнее, что отметило сознание: стало теплее, и меня окутал пряный аромат кожи и табака.

В хрупкой тишине слышалось отчетливое сопение. Я вглядывалась в темноту и не могла понять — кто рядом со мной на широкой кровати. Повернувшись, я осторожно отодвинулась, стараясь не дышать, и внезапно грубоватым движением меня притянули к горячему телу.

— Чего не спишь? — недовольно буркнул Руслан в мой затылок. — Ночь еще…

— Зачем я тебе? — едва смогла из себя выдавить я, остро ощущая, как его ладонь небрежно поглаживает мой сократившийся живот сквозь надетую на меня хозяйскую футболку.

Я уже решила, что мужчина не расслышал моего вопроса, как вдруг его хриплый голос заставил поджаться пальцы на моих ногах.

— Еще не решил… но точно знаю, что не отпущу… пока…

Зажмурившись, я подалась назад, прижавшись к нему сильнее и ощущая тягучую потребность касаться его. Руслан просунул руку мне под голову, и я оказалась в плену крепких объятий. Мои губы едва касались теплой кожи на сгибе локтя, и дыхание отражалось мускусным ароматом с древесными нотками. Удары его сердца — сильные и отчаянные отзывались в усталом теле вибрацией.

— Спи уже, все потом, — с горьким вздохом он накрыл нас одеялом.

Устыдившись реакции на его близость, несколько раз повторила сама себе, что этот мужчина мне совершенно недоступен и то, что между нами был хороший… нет… роскошный, умопомрачительный секс вовсе не означает… ничего не означает… Дыхание за спиной выровнялось и, закрыв глаза, я совершенно не к месту подумала, что спать не в одиночестве намного приятнее, а воспоминание о пробуждении рядом с Русланом заставило мечтательно улыбнуться.

Однажды с бабушкой мы оказались под дождем. Поддавшись всеобщей суете, я потянула ее за собой под козырек магазина, но не смогла сдвинуть с места. Бабушка запрокинула голову, подставляя лицо каплям воды и усмехаясь моим попыткам увести ее, прижала меня к себе.

— Кариса, милая, научись получать удовольствие от того, что имеешь. Не все будет зависеть от тебя и иногда… — она, погрустнев, погладила меня по голове, — иногда тебе будет казаться, что просвета нет, но это не означает, что тьма непобедима. Просто неси свет и никогда не переставай верить, что он в тебе есть.

Мы медленно брели по теплым лужам в тонких струях дождя, и именно этот день запомнился мне в мельчайших подробностях: медленно светлеющее небо, робкие косые лучи солнца, отражающиеся от влажных поверхностей и заполняющие искорками света все пространство вокруг. Осуждающие и даже презрительные взгляды встречающихся нам людей скользили по испачканной обуви, которую мы несли в руках, и босым ногам, облепившей нас влажной оде>еде и мокрым волосам. В тот день я осознала, что не хочу быть как все, чтобы как бабушка уметь улыбаться каждому хмурому лицу, заставляя отводить смущенные взгляды.

Конечно, мне было тяжело понять все, что она имела в виду, и только повзрослев, и потеряв то, что имела, оказавшись в чужом тепе и играя роль, отведенную мне обстоятельствами, я пришла к выводу, что иногда стоит просто закрыть глаза, позволив другому человеку крепко держать тебя в руках.

Мне было стыдно за подглядывания, но заставить себя отвернуться было выше моих сил. Мужчина, не замечая наблюдения из окна, ходил по деревянному настилу, жестикулируя и недовольно порыкивая в телефон. Время от времени он запускал пятерню в уже и так изрядно растрепанные волосы. От него веяло тревогой и сдерживаемой злостью. Мне нестерпимо захотелось обхватить мужчину за шею и прижаться носом в углубление между ключицами, где запах его кожи был насыщенно пьянящим.

Одернув себя, выбросила бредовые мысли из головы и, осмотрев себя в зеркале, признала, что уже привыкла к новой внешности. Широкая футболка скрывала меня до середины бедер, вдоль которых тянулись синяки, спускаясь к лодыжкам. Расчесав волосы пальцами, я привычно закрепила их позади заколкой пчелкой, по странному стечению обстоятельств оставшуюся при мне. Я бросила вороватый взгляд на веранду и вздохнула с облегчением, что там никого нет. Оставаться здесь, рядом с разобранной кроватью, в смятых простынях которой меня обнимали уютные руки, стало невыносимо. Спустившись вниз, я замешкалась у двери кухни и буквально через силу заставила себя толкнуть дверь. В залитом солнечным светом помещении за столом перед дымящейся чашкой сидел Руслан, осматривающий меня со странным напряжением. Сдержав порыв одернуть футболку, я расправила плечи и уселась на стул напротив.

— Сегодня у экономки выходной, так что, завтрак готовить некому.

— Может, я попробую, — получив согласный кивок, я открыла холодильный шкаф и застыла — я не знала, что за продукты лежали на полках и как их принято готовить.

— Давай вместе, — сжалился хозяин и, встав за спиной, протянул руки над моими плечами, вытаскивая что-то…

Поднырнув под его локоть, я отошла от мужчины, мгновенно убравшего с лица довольную ухмылку, и выдернула из подставки нож. Блеснувшее лезвие заставило Руслана коротко вздрогнуть.

— Порежь помидоры, — передо мной оказались красные плоды, и я принялась нарезать их тонкими кольцами. — Ты такое пробовала?

— Нет, — пристыженно призналась я. — Так заметно?

— Ну, все, хватит, пора поговорить, — ухватив меня за локоть, мужчина усадил меня за стол и придвинулся вплотную, заставляя меня натянуть трикотаж на колени. — Расскажи мне все. Я тебя не оставлю и помогу.

— На опыты пускать не планируешь?

— Дура, — беззлобно подначивал он.

— Какой у тебя уровень интеллекта?

— Чего? — не понял собеседник.

— Ты довольно часто называешь меня умственно неполноценной, и мне стало любопытно, на каком основании ты решил, что я лишена нужного уровня…

— Кари, — немного растерянно пожав плечами, он виновато улыбнулся. — Это не оскорбление. Так говорят о милых… девушках, которые не понимают… не осознают… — я сверлила его вопрошающим взглядом, и Руслан, наконец, сдался. — Прости, это было случайно. Просто для нашего языка это не является ругательством, но больше я так в твой адрес говорить не стану.

— Спасибо. Так что, про опыты?

— Никаких опытов. Может, несколько тестов, если ты согласишься, — Руслан смотрелся так мило, с ожиданием уставившись в мои глаза, что я невольно пожала плечами.

— Ты действительно создал основу. Мне бы очень хотелось понять, как и что она собой представляет.

— Не боишься вновь в нее попасть?

— Думаю, теперь это невозможно, — Руслан лениво перебирал мои пальцы, и мне пришлось заставить себя говорить ровным голосом. — Я стала полноценной и не подойду для заключения.

Он ждал, давая возможность продолжить или промолчать, не требуя, не угрожая, и я сдалась: рассказала ему. О своей жизни в Железнограде, инициации, учебе, назначении… Моя история оказалась не такой уж длинной и заняла лишь пару часов. С грустью я осознала, что в ней всегда было так мало радости и много, очень много обязательств и ограничений. Говоря о заточении, я не смогла скрыть дрожь в руках, но отодвинулась, заметив, что мужчина потянулся ко мне с утешением. Сейчас мне совершенно не хотелось его тепла — только не в тот момент, когда вдруг отчетливо осознала, как одинока. Была тогда и остаюсь сейчас.

— Значит, души образуют цепи? — Руслан сварил кофе, добавил сливки и сахар, а я, грея ладони об огромную чашку, не решалась поднять на него глаза. — Как ты узнаешь их при встрече?

Уронив голову, я разревелась. Соленые влажные дорожки расчертили лицо, и я размазывала их по коже. Мужчина подхватил меня за плечи, не позволяя сползти на пол.

— Кари…

— Они убили его… я даже не успела осознать… не поняла… пока не… стало поздно, — рвано выдыхала я, содрогаясь от вернувшегося ужаса. — Его кровь… на моих руках…

— Милая…

— Знаю, ты думаешь, что я убийца…

— Это не важно… — Руслан прижал холодные пальцы к моим губам.

— Я извлекала души! — воскликнула я, выворачиваясь из ставших душными объятий, и отходя подальше. — Я отпускала их в новый круг, очистив страданиями, которые они причиняли при жизни! И проходила этот путь с каждым из них, сама ощущая все! Понимаешь, ВСЁ! Никто не спросил, хочу ли я так жить! Но никогда, слышишь? Никогда до вчерашнего дня я не уничтожала жизнь! — голос мой надломился и, сгорбившись и обхватив себя руками, я привалилась к стене. — Просто не смогла иначе. Что-то внутри меня оказалось сильнее сознания, и я убила… душу…

— Кари, девочка, моя…

Кинув на Руслана взгляд исподлобья, я злобно ощерилась.

— Твоя? С каких пор ты решил, что можешь меня присвоить? Когда определился, что не хочешь убивать? — с нездоровым удовлетворением я наблюдала, как мужчина бледнеет, сжимая зубы. — Может, забыл, что у тебя уже есть ТВОЯ?

— Не знаю, какой у тебя уровень интеллекта, но сейчас ведешь себя, как форменная дура.

Он выскочил из кухни, громко хлопнув дверью, и я сползла на пол, закрыв глаза и восстанавливая дыхание. Собственные слова отдавались во мне вязкой болью. Не смела признаться самой себе, что хочу, чтобы он солгал, сказав, что я ошиблась, и он видит во мне не просто эксперимент.

— Действительно, дура, — прошипела я в тишине и заставила себя подняться.

Выпив остывший кофе и съев бутерброд, я тщательно вымыла чашку, затем оттерла столешницу от пятен. Удивительно нерациональное использование воды… Но я не могла удержаться и, намочив матерчатую салфетку, собирала пыль с подоконника.

— Кари… — резко развернувшись, я сцепила пальцы при виде мрачного Руслана. — Нам сложно друг друга понять. Я не хотел тебя обидеть. Прости.

Меня буквально ломало от его переживаний и, почти не осознавая, что делаю, я преодолела разделяющее нас расстояние, прильнув к твердому телу. Казалось таким правильным ощущать щекой сердце, громко стучащее в широкой груди, мужское дыхание, обжигающее висок, ладони скользящие по спине, заставляющие меня прижиматься к нему сильнее.

— Рус, мне сложно привыкать к твоему миру.

— Нашему, — поправил меня мужчина, приподнимая подбородок двумя пальцами и заставляя смотреть в его глаза.

Всхлипнув, я приподнялась на носочки и потерлась носом о его подбородок, покрытый колючей щетиной. В мое время вся лишняя растительность на теле удалялась безвозвратно. Это было нормой, но отчего-то наличие ее у Руслана заставило меня громко выдохнуть. В ответ он застонал и склонился, жадно целуя мои губы. Все доводы разума покинули сознание, когда он прижал меня к стене и, подхватив под ягодицы, заставил обхватить его ногами. Забравшись под футболку, он лихорадочно оглаживал мое содрогающееся от предвкушения тело.

— Все нежности позже, — прохрипел он, и я вскрикнула, через несколько секунд ощущая его внутри.

Я держалась за напряженные плечи, пока он вбивался в меня жесткими, размашистыми движениями. Спиной ударялась о стену, но не ощущала дискомфорта, подаваясь Руслану навстречу. Сейчас даже пришедший по мою душу Ловец не заставил бы меня остановиться. Громко всхлипнула, когда он прикусил меня за плечо, и забилась в накатившем удовольствии.

— Рус, — жалобно проскулила я, ощущая, как он лизнул саднящий укус.

— Что ты со мной делаешь… — пробормотал он, покачиваясь и посылая вибрации в глубину моего тела.

Повиснув на мужчине, я позволила усадить себя на стол и, откинувшись на локти, с ленивой улыбкой наблюдала как мужчина, намочив полотенце, осторожно вытирает липкую кожу на моих бедрах.

— Было больно?

Обернув ногами его талию, я придвинула растерянного Руслана к себе и скользнула ладонями по взмокшей коже вздымающейся груди.

— Если каждый раз будет так… — его зрачки закрыли серую радужку, — я рискую пристраститься к тебе. Ты — опиум… невероятный…

— Кари, перестань…

— Хочу, — зачарованно обхватив его лицо, я прикусила обветренные губы, заставляя замолчать и ощутила, как его твердеющая плоть упирается в мое лоно.

Никогда мне не было так хорошо. Кожа местами была покрыта ссадинами и, наверняка, через пару дней расцветится несколькими синяками на бедрах, но… мне никогда не было так хорошо. Устроившись удобней в мгновенно сжавшихся вокруг меня руках, я закрыла глаза. Душа колыхнулась, ластясь к его и, получив отклик нежности, удовлетворенно устроилась в тепе. На самом краю сознания ощутила неясную тревогу, но никак не смогла определить причину и, решив определиться с этим позже, забылась сном.

Повторяя за поваром с экрана телевизора, я довольно ловко, на мой взгляд, справлялась с готовкой. Правда выходило все не так красиво, но я успокаивала себя тем, что получалось вкусно. Поглядывая на Руслана, я ловила себя на мысли, что очень хочу произвести на него впечатление. Он сидел на небольшом диванчике у окна и сосредоточенно всматривался в экран устройства, которое он назвал ноутбуком и что-то печатал на клавиатуре. Когда я попыталась взглянуть на его работу, он усмехнулся, показывая таблицы и графики и заставляя меня разочарованно признать, что не понимаю, что они означают. Даже надписи читались с трудом: часть букв лишь отдаленно напоминали знакомый мне алфавит. К счастью, мне удалось уговорить мужчину позволить мне приготовить обед. Он подстраховался, включив мне видеоуроки, и поначалу внимательно наблюдал за мной, но убедившись, что вреда я себе не причиню, углубился в работу, лишь иногда поглядывая в мою сторону.

— Соус подгорел, — с ужасом констатировала я, ожидая осуждения, но Руслан, широко улыбнувшись, поднялся и вылил шкварчащую массу в раковину. — Ты не злишься?

— Не смогу, даже если ты спалишь дом, — довольно принюхавшись к ломтям мяса на тарелке, он прижал меня к груди. — У тебя талант!

Зардевшись от похвалы, я шутливо ткнула его в живот и вновь принялась за помидоры. Устроив голову на моем плече, Руслан горячо зашептал в ухо:

— Босая, красивая, готовящая мне еду… Ты словно создана для меня. Как я жил без тебя все это время?

Рука дрогнула, и остро заточенное лезвие черкануло по пальцам, оставляя набухающие кровью порезы. Руслан зашипел, хватая меня за локоть и таща за собой. Он усадил меня на стул и обернул полотенцем ладонь.

— Какой же я идиот, — он выворачивал из шкафчиков содержимое, явно разыскивая медикаменты. — Потерпи родная.

Умилившись его реакции, я глубоко вздохнула и отбросила импровизированную повязку. Накрыла второй ладонью поврежденную и вспомнила теплое ощущение, подаренное мне однажды целительницей.

— Ну что ты делаешь, Кари, — мужчина осторожно отодвинул здоровую руку и пораженно замер — кожа, покрытая кровью, уже была цела. — Как?

— Вот почему Ловцов так сложно убить.

— О чем ты, милая? — он провел пальцами по исчезающим на глазах белесым отметинам.

— Во время инициации каждому, кого подозревают в ношении дара, делают надрезы на коже. Целители, на первом десятке излечиваясь, теряют сознание, растратив собственные силы. Палачи начинают на пяти десятках забирать энергию из того, кто причиняет им вред, пока тот не начинает биться в агонии. Ловцы не успевают потерять нескольких миллилитров крови, заживляя себя сразу же, вытягивая силу из всех окружающих.

— Как ты могла пройти через такое? — он ласково поцеловал запястье там, где бился пульс.

— Ты не понял? Я — убийца. Ловец.

— Ты нежная, ранимая, единственная…

— Рус, — слабо позвала я, понимая, что мне важна его реакция. — Ловцы убивают души.

— Ты не причинишь вреда, если тебя не вынудят.

— Ты веришь в это?

— Уверен. Иди ко мне, — он усадил меня на колени, уткнулся носом в шею, слегка царапая кожу щетиной. — В тот день, на веранде, ты сделала что-то, после чего я ощущаю тебя, как себя самого…

— Мы не звенья одной цепи, — с сожалением прошептала я.

— Уверена? Я точно знаю, что ты моя и этого достаточно.

Грустно улыбнувшись, я обхватила его лицо, привычно упираясь пальцами в переносицу и виски и, закрыв глаза, выскользнула из тела. Энергия обернулась вокруг мужчины и его душа, ластясь, проникла в мою. Испуганно отпрянув, я ощутила, что он не отпускает, тянет меня к себе, спеленав силой, лаская умопомрачительной нежностью. Яркие цвета его мыслей наполнили сознание, и я млела от нечаянной радости… Я была необходима… больше не нужно быть одной…

— Моя, — шептал Руслан беззвучно.

— Мой? — с надеждой спросила я, но получить ответ, мне было не суждено.

Меня отбросило прочь, и скомканное сознание не позволяло понять, что происходит. Судорогой внезапно разорванного контакта выгибало тело, шум крови оглушал, и сквозь стиснутые челюсти я скулила от боли и обиды. Возвращалась в сознание я урывками, улавливая чужие голоса и агрессивные вибрации. Что-то обернулось вокруг запястий и придавило сверху, не позволяя подняться. Трепыхнувшись, я получила оглушающий удар в лицо. Возник медный привкус во рту, подозрительно похожий на кровь, и сознание милосердно меня покинуло.

Холодно… Казалось, что заледенели кости. Попытавшись пошевелиться, я тонко заскулила от ощущения миллиона игл, пронзивших мышцы. Лодыжки и запястья были плотно стянуты, и я лежала, скрючившись в полутьме.

Пахло сухой травой и пылью. Шероховатые неокрашенные доски пола скрипнули, когда мне удалось повернуться. Сквозь щели между косяком и неплотно подогнанной дверью сочился серый свет наступающего утра. На стенах висели цепи, пилы, молотки, в углу приютились пара лопат и небольшой топорик. Оценив увиденное, можно было сделать вывод, что это сарай для инвентаря.

Мои собственные конечности оказались крепко связанными полотенцами, и как бы я не старалась ослабить их, все еще оставалась плененной. Кое-как привалившись к стене, я прислушалась, но не смогла уловить ни единого подозрительного звука. Добравшись до ножовки, я потратила около получаса, пока не смогла закрепить ее ручку в щели между половыми досками и принялась пилить путы. С пульсирующей болью по коже потекла теплая влага. С каждым новым движением я вскрывала зарастающую рану. Никогда не считала себя достаточно сильной для подобной экзекуции, но тщательно контролируемый страх грозил прорваться настоящей паникой. Я слишком остро отреагировала на слияние с Русланом. Нет, мы не были звеньями одной цепи, но он не был посторонним, и я просто обязана… выяснить, что связывает нас. Только бы успеть… Не хотелось думать, что я могу потерять еще и его.

Перерезать полотенце мне не удалось, но растрепанная, пропитанная кровью ткань растянулась, и мне удалось освободить руки. Размяв липкие запястья, я едва вернула им чувствительность и непослушными пальцами взялась за узел на лодыжках. Я почти справилась, когда услышала голоса, гулко отдающиеся в рассветной тишине. Схватив окровавленное полотенце, я откатилась в центр помещения и замерла, притворившись бессознательной. Через минуту дверь распахнулась, и меня грубо вздернули, поставив на колени. С трудом мне все же удалось не расцепить ладони, обернутые тканью. К счастью, пришедшие не заметили, что мне удалось освободиться.

— Эй, очнись! — лицо обожгла пощечина, и я зашипела от боли.

— Не ерепенься, детка, — протянул скрежещущий грубый голос. — Позже мы поиграем.

Крупный мужчина закинул меня на плечо, облапав при этом мои ягодицы под мятой футболкой. Глумливо усмехнувшись моим трепыханиям, он больно ущипнул меня за бедро, вырвав тем самым из меня невольный вскрик. Второй человек ухватил меня за волосы, вздернув голову, и я зажмурилась, ожидая удара, но мучительно взвыла, когда мерзавец укусил меня за губу. С трудом сопротивляясь желанию пустить в ход руки, я продолжала прижимать их к груди, молясь, чтобы никто не задался вопросом, как они оказались связанны спереди, а не за спиной.

Болтаясь на чьем-то жестком плече, я с горем пополам огляделась, обнаружив неподалеку добротный дом, значительно отличающийся от дома Руслана. Он больше походил на казарменную постройку, где я жила во время учебы: приземистый, с небольшим окном, забранным решеткой, крепкой дверью, обитой дерматином и почти пологой крышей, прорезанной черной трубой. Рядом с неокрашенным порогом стоял кряжистый мужчина и сверлил меня тяжелым, хмурым взглядом.

Меня швырнули на землю, выбивая воздух из легких. От неожиданности я не успела сгруппироваться и приложилась затылком, сразу почувствовав заколку, которая впилась в кожу головы. Сдавленно застонав, я, опираясь на локоть, села.

— Кто развязал? — рявкнул незнакомец, и я запоздало осознала, что при падении потеряла разрезанные путы. Мужик подцепил кусок ткани носком ботинка и хмыкнул. — Порезалась?

К счастью, сквозь кровь на коже не было заметно, что раны уже затянулись без следа. Затравленно оглянувшись, я успела заметить пару автомобилей под навесом неподалеку, и дрогнувшая занавеска в окне дома подтвердила, что здесь есть кто-то еще. Потянувшись к ногам под злобное переругивание моих похитителей, я развязала полотенце и взялась энергично растирать онемевшие стопы.

— Что же ты не сбежала?

— Не успела, — бросила я холодно, поднимаясь на колени и тяжело вставая на ноги. — Не желаешь прояснить ситуацию, уважаемый…?

— Лев Юрьевич, — представительный мужчина, ростом на полголовы выше меня, прищурился, и я, смутившись своего непрезентабельного вида, разгладила мятую ткань на бедрах, чем, к сожалению, лишь добавила в свой адрес масленых взглядов других присутствующих.

— Это имя?

— Естественно! — возмутившись, он несколько потерял свой лоск.

— Кара Кромешная, — гордо вскинув подбородок, довольно громко произнесла я.

— Странная фамилия.

— Это имя рода, — снизошла я до объяснения, замечая, каким хищным становится лицо Льва. — Так ты объяснишь, зачем я здесь или мне делать собственные выводы?

— Наглая.

— Это не ответ, — оборвала я, скрещивая руки на груди и тут же поняла, что зря это сделала.

— Нужно обработать раны, — вкрадчиво предложил мужчина, шагая ко мне.

— Не стоит, — отступая, я запнулась о кочку, но смогла обрести равновесие. — Беспокоиться о моем здоровье нужно было до того, как меня ударили в лицо и бросили связанную. Зачем ты демонстрируешь заботу? Ведь… — втянув в себя немного его эмоций, я вздрогнула, — …тебе, по сути, важна не я, гораздо больше тебя волнует…

— Где чип? — зарычал Лев, сбрасывая показную доброту.

— Где Руслан?

— Какое дело тебе до него? Заплатить могу и я. Сколько он пообещал тебе?

— Дело не… — прикусив язык, я поняла, что даю ему возможность мной манипулировать. — Хочу убедиться, что с ним все в порядке.

— Занятно, — Лев ухмыльнулся, показав слишком белые зубы. — Тебя так волнует мой зять?

— Зять? — переспросила я, смутно припоминая значение этого слова.

— Он скоро станет мужем моей дочери. К несчастью, этот мерзавец нравится Ариэле, и убедить в обратном, эту мелкую идиотку не удается. Моя девочка иногда вбивает себе в голову всякие глупости: то захотела стать писательницей и крапала всякую ересь, которую считала шедеврами, то втюрилась в моего водителя, которого пришлось убрать, но вот, наконец, она решила, что любит Руслана. Он — мой ведущий специалист и терять гения я не имею права.

— Значит, с ним все хорошо, — пробормотала я с облегчением.

— В доме Антона я нашел сумку с твоими вещами, и к собственному удивлению обнаружил в ней футболку своего изобретателя. Он в ней ходил безвылазно в лаборатории, и эта тряпка мне все глаза промозолила. Поверить не мог, что он связан со смертью моего заместителя, но просмотрев записи с камер в доме, узнал много нового, — Лев уселся на ступень, широко расставив ноги, и окинул меня оценивающим взглядом. — Теперь ты скажешь мне, кто ты, как связана с Антоном, где разработка Руслана и что у тебя с ним?

Этот человек привык, что все его приказы беспрекословно выполняются. Он контролировал все и всех. Скользнувшая по моим губам улыбка заставила его нахмуриться и сжать кулаки. Спохватившись, я стерла снисходительное выражение со своего лица и, натянув футболку на колени, устроилась, на узкой лавочке вдоль стены, как раз напротив мужчины.

— Антон пытался меня убить.

— За что? — не дождавшись продолжения, раздраженно спросил он.

— Его спросить стоит, — неопределенно пожав плечами, я поежилась от сквозняка. — Я не знаю, что произошло…

— Хватит мне заливать! — прорычал Лев, ударяя по доске. — В твоих документах указано другое имя, помощники Антона рассказали, что уже второй раз привозили тебя в его дом, и мой зам был уверен, что украденный чип у тебя. Руслан… — мужчина закрыл глаза и медленно втянул воздух, — …пока ничего не сказал, но у меня есть подозрения.

— Не поделишься?

— Ты бессмертная? — злобно процедил Лев. — Хамить мне — чревато.

— Неужели? — прошипела я, внезапно закипая от злости, понимая, что частично эмоции не мои. — Значит, ты уверен, что тебе можно все? Может, ты считаешь себя всесильным?

Лев Юрьевич ошарашенно распахнул белозубый рот, и я нервно икнула.

— Что ты собираешься делать с основой, то есть, с чипом?

— Он принадлежит моей компании! — взвился быстро пришедший в себя мужчина. — Тебе не понять, но это прорыв. Возможность накапливать энергию и использовать ее. Да за это любое государство заплатит…

— Жизнями… — я привалилась к стене. — Идиоты. Основу нельзя использовать, как батарейку. Она вытянет ваши души, она породит хаос, она приведет к… Войне Истин…

— О чем ты лопочешь? — мужчина резко подскочил ко мне и вздернул за подбородок, склоняясь надо мной.

— Это — начало конца. Мир, каким ты его знаешь, погибнет, — шептала я едва слышно.

Задумчиво поймав пальцем слезу, катящуюся по моей щеке, Лев не успел воспротивиться, когда я обхватила ладонями его лицо, фиксируя пальцы на точках выхода энергии. Мягко потянувшись, я преодолела упругое сопротивление и оказалась внутри его души. Она была восхитительно вкусной и уютной. Поначалу подозрительно сжавшись, она осторожно потерлась об мою, и я внутренне застонала от того, как восхитительно уютно мне стало. Вопреки моим ожиданиям, душа Льва не была ущербной. Обернувшись в ее тепло, я замерла, не желая выбираться, делясь образами моей прошлой жизни и страхами, которые нельзя выразить словами. Он обнимал меня бережно и нежно, едва касаясь, словно боясь причинить боль, и с сожалением я выскользнула из его души в грубую реальность. Мы оба надсадно дышали. Мужчина сидел на земле, обхватив мои лодыжки и устроив голову на коленях. Сил пошевелиться не было и, откинувшись на спину, я запрокинула лицо вверх, сквозь пелену слез наблюдая, как перья розовых облаков плывут по рассветному небу.

— Касира, что нужно… чтобы не было так? — просипел мужчина.

— Все дело в основе. Заточенные в ней вырвутся однажды, став Ловцами, разорванные цепи породят новых… Этого нельзя допустить. Нужно уничтожить чип и никогда не воспроизводить его снова.

— Ты уверена? — его ладони сжали мою плоть крепче. — Этого будет достаточно?

— Надеюсь, — я по-доброму потрепала его по голове. — Ведь не просто так меня забросило сюда.

— Кара… — я поморщилась, чего мужчина не заметил. — Ты ведь одна из них?

— Да… — горечь одного единственного слова заставила меня содрогнуться. — Я с этим разберусь.

— Как?

Я не ответила, боясь признаться даже себе самой, что не уверена в результате.

Лев забрал свое сопровождение и уехал, напоследок ткнувшись губами в мое плечо.

— Мне бы хотелось, чтобы мы встретились при других обстоятельствах.

— Возможно, у нас будет шанс, — с тоской улыбнулась ему я, но не была уверена, что мужчина услышал.

Обернувшись, я выдохнула с облегчением. Щурясь на взошедшее солнце, прикрывая глаза ладонью, в дверном проеме показался Руслан. Мне было тяжело сознаться самой себе, что я до последнего боялась больше не увидеть его. Следы от веревки на его запястьях красноречиво свидетельствовали, что мы могли бы и не увидеться.

— Кари? Ты в порядке? — он обхватил меня на талию, притягивая ближе и всматриваясь в лицо. — Он что-то сделал с тобой?

— Милый, — оглаживая его плечи, я упивалась его теплом. — Все хорошо. Меня не обидели.

— Ты в крови…

— Не важно…

— Ты плачешь…

— Рус, это не важно…

Подтянувшись на носочках, я поцеловала обветренные губы. Он поддался моей нежности и ответил с жаром, заставляющим забыть обо всем, кроме его тела. Его ладони скользили по моей коже, вырывая из моей груди протяжные стоны. Вывернувшись из крепких и жадных рук, я опустилась на траву, сдергивая с себя футболку. Не сводя с меня горящего взгляда, Руслан непослушными пальцами расстегнул ремень, сбрасывая джинсы.

— Хочу, — капризно захныкала я, выгибаясь ему навстречу.

Мужчина встал на колени, и я обернула ноги вокруг его торса, прижимая к себе, потираясь влажным лоном о его напряженный пах. Подхватив мои бедра, Руслан скользнул в меня долгим движением, проникая полностью, заполняя до сладкой тянущей боли. Вскрикнув, я вцепилась в его плечи. Качнувшись, он позволил мне привыкнуть к его величине и осторожно выйдя, погрузился вновь.

— Дай мне все, — взмолилась я, не в силах выносить эту пытку и подалась к нему.

Прохрипев что-то нечленораздельное, Руслан принялся вбиваться в меня жесткими движениями, вырывая мои стоны и всхлипы. Припав губами к моему рту, он вбирал эти звуки, рыча в ответ, обжигая своим дыханием. По моему лицу катились слезы, и Руслан колючей щекой размазывал их по коже. Мы впивались друг в друга, оставляя отметины на коже, стараясь быть еще ближе, еще глубже. Внезапно меня выгнуло до хруста в позвоночнике, в каждом суставе. Вскрикнув, я забилась в судорогах умопомрачительного удовольствия и ощутила, как любимый выплескивается внутри меня своим наслаждением.

— Люблю тебя, — прошептала я, читая в нем ответ. — Прости… Мы встретимся вновь и будем вместе… Клянусь…

— Кари…

Я потянулась, и Руслан доверчиво позволил мне скользнуть внутрь себя, обнимая и баюкая в нежности, которую я познала лишь с ним. Моя душа кровоточила, и он утешал, поняв все и простив заранее, добровольно открыв мне путь к сосредоточию своей энергии. Я не могла позволить оставить в живых того, кто создал основу, единственного, кто мог расшифровать записи и сотворить нечто подобное вновь. Не по собственной воле, но под давлением тех, кто уже знал… Его душа, трепетная и блистающая, стала совершенной в тот момент, когда он добровольно выпорхнул из тела и, коснувшись меня в последний раз, ушел… На краю сознания мне слышался его голос, чего просто не могло быть в реальности:

— Я буду ждать тебя, любимая…

Когда мне удалось раскрыть глаза и увидеть его бледное бескровное лицо, я открывала рот в беззвучных криках и содрогалась в сухих рыданиях. Душа билась в конвульсиях и, гладя ледяными пальцами остывающую кожу, я неслышно шептала что-то почти безумное, проклиная саму себя и жизнь, пульсирующую в собственном теле. Мне нельзя уйти, пока я не найду основу. Я заставила себя сесть, машинально стряхивая с волос травинки. Пальцы наткнулись на заколку и стянули ее с волос. Истерический смех застыл на губах. Из полого брюшка металлического насекомого я извлекла гладкий белесый камень. Сжимая в ладони полную основу, я в последний раз набрала в грудь сладковатый прохладный воздух и, запечатлев в памяти драгоценный образ мужчины, словно спящего, надавила, распахнув дверь в свой персональный ад.

Нам говорили, что совершенную душу невозможно заточить в основу.

Ложь.

Можно, если она сама того пожелает. Освободив Яну, я заняла ее место и осталась в белом нестерпимо-ярком свете.

Вновь.

Но в этот раз я была не одна… со мной была любовь… навсегда. Вечность — это долго. Я знаю.

Больно не было уже давно.

Я привыкла к тишине, слепящему свету и почти смирилась с тем, что мне суждено оставаться здесь, пока все чувства оставят меня. Со мной оставался образ мужчины, который… Имя его стерлось, лицо вспомнить уже не получалось, голос… забыт, однако я помню, что обещала ему… Я все еще хочу освободиться, чтобы найти его, согреться о его душу, ощутить…

Цепляясь за воспоминания, что оставляли во мне часть человечности, я позволяла себе мечтать, и это было… восхитительно. Моя тюрьма оставалась прочной и не подавалась всем возможным всплескам эмоций. Постепенно попытки открыть ее стали дежурными и почти безнадежными. Это "почти” не давало мне останавливаться, раз за разом пытаясь…

Ради НЕГО… НАС… Я поклялась найти его… Он обещал ждать… Я пока помню, что любила его… или все еще люблю… И важно только это… потому, что это — все, что у меня осталось.

Мне всегда казалось — я что-то забыла. Сложно объяснить. В тумбочке у кровати лежал блокнот исписанный мелким почерком. Часто заглядывая в него, я истрепала странички, уголки загнулись и оборвались, но меня успокаивала возможность записывать в него свои сны и смутные воспоминания о том, чего не было и не могло быть, и иногда перечитывать. Я знала содержимое наизусть, но странное ощущение не покидало. Порой я ловила себя на том, что выискиваю кого-то в толпе, всматриваясь в чужие лица, но не могла объяснить даже самой себе, зачем мне это.

Родилась я в крохотном медпункте на окраине забытого Высшим пограничного поселения. Фельдшер повесил мне на шею кулон, который получил в оплату своей работы от роженицы, завернул в потертую куртку и отвез в районную больницу.

Официального отказа женщина, давшая мне жизнь, не подписывала и потому меня оформили в приют без права передачи опекунства другим лицам. Мне повезло попасть в приличное заведение. Там сносно кормили, одевали, воспитатели рьяно следили за дисциплиной. Насилие, как таковое, отсутствовало, а пара затрещин, полученных в профилактических целях, трагедией не являлись.

Смирившись с тем, что семьи у меня не будет, я тратила время на книги. Училась с удовольствием, которого не наблюдалось у большинства питомцев, и демонстрировала приличные результаты.

Успешно пройдя инициацию раньше обычного срока, я оказалась достойной к вступлению в клан Защиты. Меня поздравляли, явно завидуя, но отчего-то назначение вызывало в душе иррациональный протест. Если бы это зависело от меня, я никогда не пошла на военную кафедру. Без поддержки семьи и клана выбора у меня не было. К счастью у меня был талант: я могла понять, что ощущали окружающие и это позволяло преугадывать их действия. Это делало меня слишком лакомой добычей для любого клана, а потому, я успешно скрывала свой дар.

Несмотря на то, что я не проявила истинную ипостась и не считалась совершеннолетней, меня отправили в университет с пометкой в личном деле — "не способная к изменениям". Для любого полиморфа это было унизительным. Я не была исключением.

Человеческие гены давно модифицировались и встретить чистокровного можно было только на страницах анатомических учебников. Только вот до появления второй ипостаси мы почти ничем не отличались от диких предков: не могли похвастаться силой, ловкостью, регенерацией и сопутствующими внушительными клыками и когтями, появляющимися в случае необходимости.

Все "неизменяющиеся" завидовали гибридам псообразных и людей. Мощные, могучие, контролирующие все сферы нашей жизни, государственные структуры, свято чтящие семью и традиции — кто бы не захотел быть в их числе? Сирота не имеет шанса быть из стаи: они своих не бросают. Тестов на выявление генной принадлежности было множество, но и скрещивание видов было многообразным и на нас не тратили денег, а просто выжидали. Со мной все было неопределенно. Спустя несколько лет после инициации, я оставалась в жалкой человеческой оболочке. Свою ущербность восполняла тем, что всегда была чуть позади лучших в каждой дисциплине не требующей чрезмерной физической силы. Выбиваться из толпы было опасно и меня устраивало третье или четвертое место. Это обеспечивало меня высокими баллами и возможностью получить в дальнейшем хорошее распределение. Оставаясь нелюдимой, я не спешила обзаводиться друзьями. Помня о своей слабости, понимала, что в любой компании стану лишь кем-то вроде добровольного раба, решающего задания и помогающего истинным. Ко всему прочему, я всегда ощущала себя чужой. Меня совершенно не тянуло в своры и было сложно представить себя членом стаи.

Получив в наследство волосы цвета гречишного меда, янтарные глаза, к совершеннолетию расцвела, наконец избавившись от прыщей, стала обладательницей светлой кожи и окружающие стали замечать, что у меня выходит мило улыбаться. Я вытянулась, перестав сутулиться, и привлекла слишком много внимания. В тот момент это не казалось опасным. Просто я не осознавала, какое впечатление произвожу. Все восемь лет на меня смотрели, как на пустое место и этот факт позволял никого не опасаться. Считывать же эмоции относительно своей особы я давно перестала, помня какой болью подобные знания отзывались во мне раньше. Установленные ментальные щиты надежно блокировали любые проникновения в мою знергозону.

Наивность стоила мне дорого…

Мне едва исполнилось двадцать — официальный возраст, когда я вполне могла нести ответственность за свои поступки. Никто не ждал и не боялся этого дня так, как я. Готовилась, репетировала, предвкушала. За неделю до срока записалась на прием к ректору. Целью было прошение о моем переводе в другое заведение. Неполноценность не позволяла закончить обучение, а значит находиться здесь далее было нецелесообразно. Становиться статистом, при высокой успеваемости мне не грозило.

Уже стоя перед кабинетом с табличкой "А. Знатный" и аккуратно держа в руках пластиковый лист с составленным заявлением, я прокручивала в уме предстоящий разговор. Косые лучи заходящего солнца чертили линии сквозь неприкрытые жалюзи, отражаясь на светлых стенах. Секретарь толкнула в напряженную спину к приоткрытой двери и пропищала через мою голову:

— Спасибо, что отпустили пораньше.

Оказавшись перед столом ректора, я смутилась и совершенно растерялась. Промямлив что-то нечленораздельное, положила перед ним документ и замерла в ожидании. По спине скатилась выступившая испарина. Я сдержалась, чтобы не проверить не выбились ли у меня из пучка пряди. Лениво оглядев меня, мужчина, источающий едкий запах мускуса, положил острый подбородок на скрещенные пальцы.

— Что не нравится в нашем заведении?

Немного сумбурно принялась объяснять, что несмотря на все сроки, я не смогла проявить истинную сущность, что автоматически отбрасывает меня каждый раз назад перед экзаменами.

- Ты испробовала все способы? — хитро осклабившись, спросил Знатный и странно хохотнул, оценив мой непонимающий вид, — Ты невинна?

— Господин полковник… — растерянно пробормотала, прижимая влажную ладонь к шее.

— Как сладко ты это произносишь, — проурчал он, поднимаясь и, с грацией присущей смертельно опасным хищникам, обходя меня.

Стараясь не пускать его за спину, я поворачивалась за ним и почти закричала, поняв, что он закрыл дверь на ключ. Серые глаза зажглись фанатичным блеском. Одним движением мужчина сдернул с себя рубашку, пуговицы покатились по паркету, прыгая к моим потертым балеткам, так дисгармонирующим с роскошным покрытием пола. Уткнувшись лопатками в стену, я выставила перед собой руки.

— Не подходите ко мне.

Он наклонил голову к плечу, словно не веря, что я посмела перечить, и клыкасто ухмыльнулся.

— Как твой ррруководитель я должен попытаться ррразбудить в тебе полиморррфа. Уверррен тебе понррравиться…

Все знали, как сильны истинные, какой скоростью они обладают, но ощутив все в реальности, я осознала, насколько такие как я слабее. Инстинкты кричали мне о покорности, умоляли избежать увечий, умилостливить хищника, но нечто иррациональное глубоко внутри заставило сопротивляться. Он рвал мою одежду вместе с кожей, вгрызался в плоть, рыча, наслаждаясь моими попытками вывернуться. Именно это завело его сильнее и игра переросла в иное…

Боль не имеет границ. Она умеет заполнять не только тело, но и душу. Я закрыла глаза и позволила ей захлестнуть меня, вытесняя мысли и оставляя лишь оболочку…

Очнувшись, я поднялась, скользя ладонями по липкой остывающей крови. Она покрывала кожу, сочась из рваных ран. В комнате погруженной в темноту больше никого не было. Оказавшись на ногах, завернулась в обрывки одежды и, пьяно качаясь, пошла прочь. В лазарет я пришла, двигаясь автоматически и практически рухнула на пол, едва, переступив порог. Дежурный затащил меня в бокс и вызвал врача.

Когда я пришла в себя, меня осматривал начальник медицинской части. Он выгнал остальной персонал, с требованием не разглашать увиденное.

— Знатный вошел в состояние гона. Любой суд его оправдает. С гоном ему простят даже убийство. Поверь, такой враг тебе не нужен. К тому же… — как-будто стыдясь, доктор откашлялся и продолжил — Теперь он наверняка будет считать тебя своей собственностью.

— Ппочему?

— Ты слабая самка, — пояснил он и втянув воздух, качнул головой. — Он твой первый…Будешь сопротивляться — он сделает тебя изгоем, будет травить, загонять. Быть объектом гона полиморфа…Тебе просто не повезло оказаться в неправильном месте. Странно, почему он отреагировал на тебя. Ведь ты…ну, не совсем…

Закрывшись простыней, я отвернулась к стене и, сдерживая слезы, кусала губы. Стать причиной одержимости чужого, к тому же имеющего власть постороннего истинного. Это было похоже на страшный сон.

— Где он сейчас?

— В своем блоке. Мы ввели его в медикаментозный сон. Возможно, удасться подавить его тягу до следующего раза.

— Следующий раз? — выдавила я, отчаянно надеясь, что просто брежу. — Когда?

— Если тебя не будет рядом…возможно полгода. Если будешь на глазах — раза в два меньше, а может…

— Теперь меня не выпустят? — ответом мне была тишина. — Так не должно быть.

— Может быть он и не зациклится на тебе. Обычно нас клинит на тех, кто умеет дать отпор, а ты… — пытался успокоить меня врач, но я уже поняла как влипла. — Произошедшее нужно оставить между нами. Поверь…

— Мне огласка не нужна, — безумной я не была. Никто меня после такого скандала не примет на работу.

— Ближайшую неделю из бокса не выйдешь.

— Вы же не подпустите его ко мне? — встрепенулась я и скривилась от боли, сдвинув повязки.

Доктор промолчал и это было ответом. Он списал меня. Посчитал жертвой, которой уже ничто не поможет. Только вот никто не брал в расчет, что я не просто не способная измениться. Я лучшая курсантка университета Защиты и у меня появилась цель — отстоять свою жизнь.

Я действительно многому научилась. Самый главный урок был усвоен: не обязательно быть самым сильным, достаточно знать слабые стороны противника и уметь производить впечатление безобидной. Отлежавшись в лазарете, я вышла покрытая тонкими отметинами, что со временем превратятся в едва заметные шрамы и планом собственного выживания. Внешне я демонстрировала смирение, казалась сломленной и слабой. На самом же деле изучала своего начальника, надеясь вычислить, в чем его уязвимость. Ничего кроме безмерных амбиций найдено не было. Он рано занял высокую должность, получив звание полковника после участия в боях на границах с дикими землями и крайне гордился успехами, строго следовал уставу и в связях, порочащих его, замечен не был. Досадно. Судя по слухам, Знатный планировал баллотироваться на пост министра внутренних дел и его имя было в списках кандидатов. Плохо.

Спустя пару недель, я вернулась с занятий и, не успев закрыть дверь, придушенно вскрикнула: в центре моей комнатки стоял ректор собственной персоной. Он смотрелся на фоне привычных вещей инородным и ужасающим.

— И как же меня угораздило? — оглядев меня с ледяным презрением, он указал на аккуратно заправленную кровать. — Сядь!

Прижавшись к двери, я мотнула головой, даже не пытаясь скрыть обуявший меня страх. Каждый нерв в теле натянулся, когда мужчина схватил меня за шкирку и толкнул на матрас. Беспомощно пискнув, я попыталась отпихнуть его от себя.

— Не провоциррруй меня, — низко зарычал Знатный и я застыла, едва дыша — Надо поговоррриить.

Замерев, исподлобья следила за напряженной фигурой у окна. Видный мужчина, выше меня на голову, жилистый, крепкий с широкими плечами натянувшими плотную ткань формы. Совершенно белые, отброшенные со лба волосы обрамляли загорелое лицо с острым подбородком, тонкими, недовольно поджатыми губами и полупрозрачными льдистыми глазами с приподнятыми внешними уголками, что свидетельствовали о хорошей родословной… О таком грезит каждая девушка… пока он не станет грызть его тело, ломая и…

— Я ознакомился с твоим делом. Сирота, живешь на стипендию, — он осматривал более чем скудную обстановку моего жилища, — не можешь измениться, — он передернулся от омерзения, заметив паука, спускающегося по стеклу или от осознания моей ущербности. Мне было все равно- Не думал, что такие есть в моем ведомстве, хотя тесты при поступлении действительно впечатляли.

— Что вы хотели, господин… — я запнулась, зажимая рот ладонью, вживую вспомнив как ему понравилось это обращение в тот, другой день.

— Не уверен, что сам понимаю, но мне стоило тебя увидеть, чтобы сделать выводы, — склонив голову к плечу, он бесцеремонно осмотрел меня, задержав взгляд на вздымающейся груди и открытой шее. Скорее всего он даже не осознавал с каким голодом делал это и, сглотнув, отвернулся, пробормотав надтреснутым голосом. — Обычная бракованная…

Осторожно поднявшись с кровати, я шагнула в сторону от него и, заметив мгновенно напрягшееся тело, спросила:

— Позвольте мне перевестись.

— Нет.

— Так будет лучше для всех. Мне очень нужно…

И вот тут я совершила одну из самых больших ошибок в своей короткой жизни — отступила назад…

— Я сказал нет! — заорал он, через мгновенье нависая надо мной, делая тесное пространство еще меньше — Ты… — ухватив за подбородок, чуть не оторвав мне голову, он запрокинул ее вверх и, помедлив пару ударов сердца, вцепился клыками в шею, удовлетворенно застонав.

Теплая кровь струилась по коже, стекая под ворот рубашки, острый запах металла повис в воздухе. Не в силах вывернуться, придавленная чужим телом к стене, я тонко заскулила.

— Вкусная, — благоговейно выдохнул полиморф, зализывая жестким языком укус и замер, уткнувшись носом в макушку. — Не могу…уйдешь потом…позже… — лгал он, не зная, что я читаю его желания, мертвея от безысходности: он не собирался меня отпускать. НИКОГДА.

— Мне больно, — стараясь не шевелиться, ровным голосом сообщила я.

Он отшатнулся, очнувшись, и, вынув из кармана платок, вытер с собственных губ мою кровь и лишь затем протянул мне ткань. Ухватив ее слабыми пальцами, я промокала сочащуюся рану.

— Надо обработать, — равнодушно заметил он, но бешено пульсирующая жилка на виске свидетельствовала о том, что внутри он рвется с поводка. — Сегодня ты перебираешься в мой блок. Жить здесь, — он поморщился, — невозможно.

— Неприемлемо курсанту жить в преподавательском корпусе, — наощупь открыв кран, я смочила платок, — в уставе четко сказано…

— Я знаю устав, девочка, — с издевкой протянул он, ухватив меня за растрепавшиеся волосы и рывком притягивая к себе. — Здесь ты не задержишься.

— Пока я не сдам экзамен… — сокрушенно вздохнув, я скорбно опустила плечи.

— С ума сошла? Тебя же прибьют при первом переходе, — он облизнулся, следя как испарина скатывается с виска по щеке. — Глупая…

— Прошу…не здесь, — упираясь в широкую грудь, я заглядывала в подернутые пеленой похоти глаза. — Нас застанут, это будет катастрофой…

Прижав меня, мужчина впечатался в мой рот своим, царапая губы клыками, прикусывая их, заставляя меня подвывать от боли. Он накрыл нас волной своей воли, не зная, что она меня не подавляет, не туманит сознание. Понимая, что играю с огнем, я обмякла в жестких руках и, сумев разорвать поцелуй, отчаянно зашептала:

— Тебя накажут…заберут твое…здесь нельзя…

Он тряхнул головой, удивленно воззрясь на меня, словно впервые видя, и, прищурившись, оскалился в пугающей улыбке.

— Боишься? Скоро привыкнешь, будешь умолять… — куснув в плечо, он толкнул меня на кровать и в два шага оказался у двери. — Ты сложнее, чем кажешься. Придется что-нибудь придумать. Даже не пытайся… — он сжал удлинившиеся челюсти. — Смирись, ты теперь моя!

Он выскочил в коридор, с размаху хлопнув дверью, и я зарылась в покрывало, закусив ладонь, чтобы заглушить рыдания. Сбылись самые кошмарные прогнозы: полковник выбрал меня, я стала объектом его гона. Теперь жизнь мне не принадлежит. Злость окатила разум, вытесняя остальное. Я так долго стремилась к свободе, притворялась жалкой и второстепенной не для того, чтобы сбесившийся полиморф присвоил мое тело, отобрал право выбирать и идти своим путем. Когда грудь больше не содрогалась, дыхание восстановилось, я сползла с кровати и долго плескала в лицо пахнущую хлором воду. Из крохотного зеркала на стене на меня смотрели лихорадочно блестящие глаза цвета камней на речном дне, молочная кожа подчеркивала яркость искусанных губ и каштановые волосы в беспорядке липли к взмокшей коже.

— Бракованная, — просипела я в гулкой тишине и горько усмехнулась.

Оцепенение с мыслей спало и вдруг я отчетливо поняла, что нашла слабость ректора. Это была я. Он сам дал мне подсказку как освободиться. Осталось только одно — обмануть зверя.

Прокрутив в голове план, я в очередной раз вспомнила, как просчиталась с просьбой о переводе и вновь запретила себе об этом думать. Потом. Как-нибудь потом я смогу жить с этим, не содрогаясь от омерзения, не стараясь отмыться.

Тряхнув головой, разметала волосы по плечам, в сотый раз прикусила уже припухшие губы и, несколько раз выдохнув, постучала в дверь. Спустя минуту она распахнулась и на пороге появился хозяин блока.

Карса? Что ты здесь делаешь? — он нахмурился, окинув меня сосредоточенным взглядом и не дождавшись ответа, ухватил за руку, втягивая внутрь. Повернув ключ в замке, он продолжал пялиться на дверную ручку. — Зачем пришла?

— Мне нужно… — подступив к нему, я нерешительно положила руку на жесткое обнаженное плечо.

Развернувшись, он сдавил мою талию и впечатал в стену, выбив воздух из легких. В тренировочных штанах, босой, с голым торсом он должен был казаться домашним и безобидным, но меня пронзило впечатлением, что я никогда не видела никого опаснее. С волос по шее стекали капли воды, за острым ухом осталась не смытая пена. Медленно я смахнула ее пальцами, ощущая, как мужчина вздрогнул, прижимаясь ко мне плотнее. Когти впивались в кожу сквозь тонкую ткань форменной рубашки. В распахнутых глазах ректора зрачки заполнили радужку полностью, оставив едва заметный серебристый ободок. Сквозь запах мыла и мятной зубной пасты пробивался его собственный аромат, заставляя поджимать пальцы на ногах, желая выпрыгнуть из тесных объятий и бежать прочь.

— Зачем пррришла? — он тяжело дышал, пытаясь контролировать меняющийся голос. — Зачем…ты здесь?

— Алан, — впервые назвав его по имени, я испугалась жесткой улыбки искривившей его тонкие губы, — нужна твоя помощь.

— Неужели?

— Хочу быть с тобой, — выдала я, пока смелость не покинула меня, — Ведь по-другому все равно не будет. Помоги.

— Что ты придумала? — шершавый язык обвел мое вспыхнувшее ухо и кончики зубов скользнули по хрящику. Как только я дернулась, он приподнял мой подбородок и тихо приказал, выдохнув в рот. — Говоррри.

— Можно сдать экзамен без полигона. Если мне предоставят место преподавателя, то для стажировки не предусмотрены полевые испытания.

— В чем подвох?

— Я не смогу работать в другом месте.

— Уже не хочешь уйти? — он очертил когтем огненную линию от виска до ключицы.

— Ты что-то сделал со мной, — мне даже не пришлось симулировать влажный всхлип сорвавшийся с губ. — Ал…

— Такая невинная, — пробормотал, небрежно отрывая пуговицу, — маленькая, смелая…

Мне так не казалось. Царапина набухла кровью и склоняясь мужчина одним долгим движением собрал вязкую жидкость языком, прикрыв веки. Его слюна заживляла рану, но я знала, что новая отметина надолго украсит щеку.

— Сладкая Карса…моя, — Знатный, играючи, выпустил немного силы, и я инстинктивно зажмурилась, встречая волну. — Смотри на меня.

Повинуясь, вскинула голову и зачарованно уставилась в жутковато отсвечивающие глаза, даже отдаленно не напоминающие человеческие. Когда лицевые кости натянули кожу, заставив тонкие мышцы сокращаться и челюсть, заостряясь, стала вытягиваться, я громко сглотнула. То, что секунду назад было красивым лицом наклонилось, утыкаясь обнаженными клыками в мои губы.

— Арррссса, — вырвалось из его измененного горла.

— Алан, — превозмогая ужас, слегка касаясь, я провела ладонями по горячим напряженным плечам и уперлась лбом в лихорадочно вздымающуюся грудь. — Ты сильный. Мое тело слабее и может сломаться. Прошу, не делай мне больно.

Потираясь лицом о его подбородок, я продолжала шептать, боясь остановиться, оказаться в тишине наедине с его дыханием и утробным рычанием, сотрясающим душу.

— Ты самый сильный…настоящий мужчина…единственный…

Укороченные пальцы обхватили лицо, приподняв, заставляя вновь встретиться с ним взглядом. Осторожно широкий язык лизнул влажную от слез щеку.

— Немного страшно, но это не важно. Ты же не сделаешь мне больно. Знаю, ты и тогда не хотел. Просто так вышло. Сейчас все иначе, я не стану сопротивляться, — голос треснул, — сегодня я пришла сама…Алан…

Неожиданно его тело завибрировало и я даже не успела охнуть, как он отпрыгнул назад. Каждый ребенок знает, что бежать от хищника нельзя. Я резко опустилась на пол, забившись в угол, подтянула колени к груди и, обхватив голову руками, принялась бормотать детский стишок-страшилку, что помогал мне заснуть по ночам еще со времен приюта.

— Самый страшный зверь на свете — это страх.

Я держу его на привязи и в снах.

Он растреплет мою душу на куски,

Если я не покормлю его с руки.

Станешь взрослым и уйдешь других пугать,

Не поняв, что покидаешь свою мать…

Удушающая волна чистой силы накатывала на сознание. Сжавшись еще больше, я продолжала шептать, чтобы не скулить от безысходности. В животной форме полиморфы почти всегда сохраняют разум и не полностью подчиняются своим инстинктам, но сейчас Алан был в гоне. Это состояние крайне редко возникало у взрослых особей, делая из неподконрольными. Горячее дыхание опалило мои сцепленные ладони и совсем близко раздалось недовольное рычание. Подчиняясь, я медленно убрала руки и пораженно выдохнула: никогда я не видела подобного совершенства. Передо мной стоял роскошный полиморф вида псовых, высокий волк с длинной белой шерстью.

— Ты…какой же ты красивый, — зверь настороженно смотрел на меня и казалось мщал следующих слов. — Мне всегда хотелось быть похожей на таких как ты. Алан, тебе не понять, каково это — мечтать о несбыточном. Я отчаялась. В твоем мире нет места подобным мне. Наверно стоит просто, — я горько улыбнулась, — спровоцировать тебя и истечь кровью прямо здесь, но что-то всегда заставляет меня выживать.

Закусив губу, я запрокинула лицо, чтобы не пролились новые слезы и, не сдержившись, тонко заскулила. Волк толкнул меня на бок, опрокидывая на пол, и неожиданно заворчал, укладываясь рядом. Теплый мех щекотал обнаженную кожу. Я попыталась подняться, но полиморф прихватил зубами меня за загривок, коротко рыкнув.

— Нет. Алан, — испуганно зашептала я, пытаясь вывернуться. Спаривание с его истинной ипостасью гарантированно убьет меня прежде… — Прошу тебя…

Он сжал челюсти крепче и окружающее опасно качнулось в полупрозрачной дымке.

— Ненавижу… — успела прохрипеть я и мир померк.

Очнувшись, я не сразу поняла, что нахожусь в своей комнате. Раньше здесь было помещение для уборочного инвентаря. На небольшой площади располагалось узкая кровать, тумбочка и несколько полок на стенах вмещали все мои вещи. Подскочив, ухватилась за голову, стараясь унять головокружение, и механически глотнула из стакана, стоящего на тумбочке. Странный вкус напитка подозрительно напоминал раствор, который мне доводилось пить после обильных кровопотерь и травм. Заглянув в стакан, я поняла, что не ошиблась. Стоимость лекарства превышала разумные пределы и я допивала его, читая инструкцию на плотном листе оставленную, как оказалось моим начальством. Алан сухо сообщил, что подписал допуск к экзамену и дополнительный приказ о последующем зачислении в преподавательский состав в случае успешного прохождения теоретических испытаний. Подтверждающие все документы лежали на подоконнике. Осторожно поднявшись, я поняла, что одежда на мне вчерашняя, а повреждения ограничиваются подзажившими уже ранами на плечах и шее. С облегчением выдохнув, я проморгала подступающие слезы. Сейчас не время. Потом. Все потом. Приведя себя в порядок, прихватила коврик для занятий из полиуретана, бутылку воды и вышла за дверь.

Согласно моему первоначальному плану, ректор должен быть на пути в столицу. Составить толковый донос труда не составило, на разбирательство должно уйти не меньше недели. К тому времени я буду на полигоне и никто не посмеет опротестовать результаты. Ну, а если их не будет…об этом думать я не смела. У меня была одна попытка.

Солнце по-весеннему пригревало, и я забралась на крышу общежития. Мне было необходимо немного загореть для практики на выезде, чтобы не бороться с ожогами первые дни, теряя драгоценные баллы. Сняв одежду и оставшись в топе и шортах, смазала кожу защитным кремом и с удовольствием растянулась на коврике.

Отчего-то яркий свет заставлял меня впадать в странное оцепенение. В таком состоянии я могла сбрасывать напряжение, успокаиваясь. Казалось, весь мир застывает вместе со мной и порою мне мерещилось, что я забыла нечто…

Я услышала их когда было слишком поздно. Шорох чужих шагов вывел из забвенья. Вскинувшись, увидела троих парней с параллельного курса на пять-семь лет старше меня. Проморгавшись, я отползла назад, уткнувшись спиной в вентиляционный короб. Сюда никогда не приходили посторонние. Кричать, зовя на помощь, было бесполезно: большинство курсантов разъехались в увольнительные к родственникам и опекунам, а те кто остались, никогда бы не стали выручать кого-то вроде меня. Своя шкура дороже, а у этих, застывших напротив, судя по одежде и украшаемым тела татуировкам, благородное происхождение и сила, о которой мне не стоило и мечтать. Под пристальными взглядами хотелось сжаться в комок и скулить от ужаса. Наверно именно на такую реакцию они и рассчитывали. Справившись с постыдным рефлексом подчиниться, я оттолкнулась от крыши и поднялась на ноги.

— Смелая? — самый высокий шагнул вперед, демонстрируя внушительные клыки. Я вспомнила его, Чарен. Красивый, наглый, один из первых в группе по силе и ловкости. Но не по тактике.

— Скорее глупая, раз приперлась сюда, — предложил теорию парень пониже, с лицом покрытом рисунком точечных шрамов.

— Второе вероятнее, — признала я очевидное, — Простите, я уже ухожу..

Гаденько хохотнув они переглянулись и двое, не сговариваясь, стали обходить меня с боков. Похоже подобное они проходили не раз. Коротким движением я мазнула кончиками пальцев по кулону, привычно получая заряд уверенности, и сняла щиты. Дыхание с трудом ворвалось сквозь стиснутые зубы от понимания, что я вряд ли выживу после того, что подонки собираются сделать со мной. Выдерживали лишь те, кто мог изменяться. По все законам логики меня должен был парализовать страх, но вместо него сознание окатила холодная ярость. Мозг фиксировал каждое движение членов своры и тело заняло наиболее выигрышную позицию: я оказалась на парапете. Подо мной несколькими этажами ниже располагалась парковка. Ветер растрепал волосы и они бились в лицо непослушными прядями.

— Не дури. Хуже будет, — прорычал, судя по центральной позиции, лидер.

— Один на один слабо? — шально улыбнувшись, выкрикнула я, — Или боишься не справиться?

Единственным шансом на спасение было вывести из строя главного. Этому нас учили с первого курса. Деморализовав противника, ты получаешь шанс. Большего мне и не нужно. Мои слова зацепили Чарена. Он мотнул головой, призывая подельников отступить, и смело двинулся ко мне. Когда между нами оставалось пара шагов, и он уже намеревался стащить меня вниз, я заскулила, протягивая ему дрожащие руки и склоняя голову. Ни на секунду не заподозрив подвоха, он повелительно сунул мне под нос ладонь, о которую мне полагалось потереться лицом, признавая поражение.

Иногда я остро понимала, что не думаю и не веду себя как остальные: слишком много животного было в них. Вцепившись в его локоть, я поднырнула под накаченное тело и пяткой ударила в колено. Он пытался ухватить меня, но пальцы скользили по обнаженной коже покрытой кремом. Упав на спину, согнула ноги и изо всех сил толкнула его от себя. На какое-то безумное мгновение мне показалось, что он удержится, но нелепо взмахнув руками парень подскользнулся на мелких камушках прорывающих крышу и неловко завалился за парапет. Короткий вскрик и болезненный стон подтвердил, что Чарен совершил посадку на балкон, до которого летел пару этажей. Не тратя драгоценного времени, я подскочила и ломанулась к выходу между опешившими от произошедшего парнями. Один из них попытался меня перехватить и его выпущенные когти вспороли кожу, прочертив борозды. Тяжелый запах крови заставил их забыть о лидере и рвануть за мной. Я успела захлопнуть люк и всунуть дужку замка в приваренную петлю. Металл прогнулся от удара снаружи, но выдержал.

Зажимая бок и стараясь не закрывать глаза, я побежала по пустым переходам в свою комнату, К счастью со мной никто не захотел жить и в каморке я оставалась полновластной хозяйкой. Раковина в углу стоила остальных неудобств. Промыв раны, оказавшиеся довольно глубокими, я заложила в них мазь и заклеила повязкой. На учениях я часто получала повреждения и большую часть стипендии приходилось тратить на перевязочные и заживляющие средства. Меняющимся с их регенерацией такие проблемы были не знакомы. Именно потому они и не считались с царапинами и укусами. Внезапно я наткнулась на собственное отражение в зеркале: всклокоченная, бледная, с горящими глазами…Что могли во мне увидеть выродки? Невесело улыбнувшись сама себе ответила: слабая самка, неспособная дать достойный отпор.

Усевшись на жесткую кровать, я обхватила себя руками и позволила выплеснуться эмоциям, которые до того считала неуместными — слезы. Редко позволяла себе такую роскошь, но не в этот день. Веки припухли, соль разъела искусанные накануне губы. Тяжело дыша, привалилась к стене и незаметно для себя задремала. В снах я часто видела свет…и только изредка в нем звучали слова — меня ждут…

Мне бы подать официальную жалобу, предъявить доказательства, свидетельствовать о нападении и причинение ущерба, но я банально не хотела привлекать именно этим к себе внимание, терять время. К тому же, я опасалась мести со стороны золотой молодежи. На территории общежития, как и в университете повсюду расположены камеры и, собирая документы, допускающие к экзамену в течение нескольких дней, я могла не беспокоится о нежелательных встречах.

Поскольку я была гораздо моложе своих сокурсников, требовалось предоставить справки о готовности к испытаниям и отказ от претензий в случае травм. Только глава медицинской службы высказывал сомнения в моей дееспособности. Если уж откровенно — я тоже не была уверена, что готова, но остаться здесь еще на период, быть практически бесправной рядом со Знатным не могла позволить.

Большинство проходят обучение в течении пяти лет, я провела в университете гораздо больше. Время не прошло впустую: мне удалось освоить несколько дополнительных специализаций и отточить полученные знания. Я бредила идеей закончить учебу и получить самостоятельность. К несчастью проходить практику принято, имея истинную ипостась, и только не признавая, что мне предстоит жить с позорной отметкой неполноценности, я ждала перемен. Их не было.

Заведующий кафедры предложил остаться, предложив должность лаборанта. Он пообещал место в преподавательском корпусе, скромную, но стабильную оплату и…опеку. Подозреваю, свою опеку. Другими словами дал понять, что за пределами заведения меня не ждет ничего хорошего. Обещав подумать, я не стала вводить его в курс, что отпускать меня никто не планирует.

— Ты осознаешь, что скорее всего погибнешь на полигоне? — в очередной раз мрачно поинтересовался коренастый мужчина в небрежно наброшенном медицинском халате.

— Подпишите заключение, — упрямо повторила я, не поднимая головы. Видеть его оказалось болезненным. Перед глазами возникала картина его с зажимами и иглой, шьющего мою плоть.

— Твоя физиология недостаточно…

— Ректор считает иначе, — не скрывая сарказма, процедила я и ткнула пальцем в росчерк в углу, — Он дал согласие.

Окинув меня колючим взглядом он, кривясь, написал на пластиковой пластине свое имя в нужной графе.

— Спасибо, — прижав документ к груди, почти не веря, что последний рубеж преодолен, я уловила жалость, направленную на мою персону.

— Дура, ты там погибнуть можешь. На что ты рассчитываешь? Оставайся здесь и…

— Зря вы в меня не верите, но это уже преимущество.

Он отвернулся и взмахом руки дал понять, что не хочет продолжать разговор. Задумчиво улыбаясь, я вышла из лазарета, в недрах которого провела не лучшие дни своей жизни, прихватив причитающийся мне аварийный набор. Всю дорогу через двор я передергивала плечами от ощущения липкого взгляда, но припустив щиты не смогла вычислить источник внимания. Только оказавшись в комнате и захлопнув дверь, смогла расслабиться.

В конце обучения полагалось сдать итоговый экзамен. Он подразумевал практику в полевых условиях. Все курсанты собирались на закрытом полигоне и получали индивидуальные или групповые задания, выполнить которые надлежало в указанные сроки. В этом году нас доставили на границу диких земель, в нескольких километрах от оставленного города. Когда-то здесь кипела жизнь, но после Большого мора многие поселения законсервировали. Они оказались не нужны, потому как выживших было катастрофически мало. После генных изменений и выработки вакцины наши предки победили пандемию, пожертвовав своим человеческим видом и став полиморфами. Постепенно старые города вскрывали, утилизируя останки погибших и обеззараживая пространство. В нескольких из них были обнаружены выжившие. Перегородки создавали в закрытых зонах примитивные сообщества. Мутанты произошедшие из не подвергнутых генным модификациям особей не допускались в наши пределы и подлежали уничтожению. Однако, спустя некоторое время, изучив биологический материал, наши ученые приняли решение оставлять их в зонах, используемых как полигоны. Считалось, что обладая достаточным интеллектом выжившие, делали учения интереснее.

Всем курсантам вводили антидот, который позволял избежать заражения от населяющих полигоны аборигенов и определялся лимит времени, по истечении которого вернуться становилось невозможно. Не выполнить задание не являлось приоритетным — можно пересдать экзамен, а вот опоздать на поверку означало умереть для нашего мира.

Меня разместили в казарме с теми, кто проходил испытания повторно. Все оказались одеты одинаково: в темную серую форму очень напоминающую ученическую, только без металлических вставок и идентифицирующих нашивок. Девушек собралось немного. Они держались особняком и явно не радовались новенькой. Бросив рюкзак на узкую кровать у стены, я взяла набор для санитарной обработки, упакованный в целлофан, и пошла в душ.

С самого детства нам прививали отсутствие стеснения, но демонстрировать свое тело было для меня сущим наказанием.

В всеместных общих душевых я всегда старалась уходить в самый угол и выбирала время, когда в помещении никого не оставалось. Учитывая, что на меня особо и не реагировали, оставаться незаметной было не плохо. Мое тело, из-за видовой неполноценности, не источало феромоны, привлекающие противоположный пол и раздражающий мой собственный, а потому я с изумлением замечала слишком внимательные взгляды по пути в санитарную зону.

Заняв дальнюю кабинку, игнорировала грубоватые смешки и подначки. Скинув одежду, встала под струи воды, наслаждаясь отсутствием запаха хлора и, наскоро намылив кожу, принялась за волосы отросшие до лопаток. Дешевый цитрусовый аромат, знакомый с самого детства, заставил чихнуть. Промокнув влагу, я обернула тонкое полотенце вокруг головы и тороплива вскрыв упаковку надела белье.

— Помочь детка? — протянул кто-то за спиной.

— Всегда справлялась сама, — холодно процедила я, натягивая штаны.

— Может пришло время воспользоваться помощью?

Резко развернувшись встретила несколько пар заинтересованных глаз, принадлежащих совершенно незнакомым молодым мужчинам. Они стояли обнаженными, не пытаясь скрыть своих желаний. Стараясь не показывать страха, я окинула их чрезмерно скучающим взглядом, не обделив вниманием органы половой принадлежности и неспешно набросила рубашку.

— Не интересуюсь.

— Зря ты так, куколка, — пропустив меня один из мужчин ухватил за ладонь, пытаясь сплести пальцы. — Мы можем оказаться в одной команде.

— Тем более не стоит меня разочаровывать, — вырвавшись, прошипела я, — Может от меня будет зависеть твоя жизнь.

Они издевательски рассмеялись, но не поворачиваясь, я вышла прочь. Только ощутив прохладный ветер на волглой коже поняла, что едва сдерживаю дрожь. Запрокинув голову, я замерла, любуясь. Ночное небо без искусственного освещения представляло собой роскошное зрелище.

Говорят, что когда-то часть населения Земли покинула планету и улетела к далекому миру в поисках нового безопасного дома. Сумасшедшие и наверно счастливые, они избежали заражения и полной модификации генома. Мирриады звезд рассыпанные по темному полотну образовывали причудливые узоры. Хотелось верить, что путешествие предков закончилось удачно и дети древней расы обитают среди далеких созвездий, также смотрят в небо, любуясь наряду с другими нашим Солнцем. Мысли о храбрых людях заставили меня улыбнуться, поверив — я справлюсь, смогу и никогда не вернусь в клетку из фальшивых улыбок, презрительных взглядов и желающего меня в собственность полиморфа.

— Ты заблудилась? — раздалось вкрадчиво из мягкой темноты.

— Нашлась, — не глядя на собеседника, ответила я и пошла в казарму. Больше я не боялась.

Утро началось с побудки. Одевшись, заправив волосы под широкую повязку, я выбежала одной из первых и заняла место в строю. Всклоченных и недовольных было немного. Они вышли вразвалку и, не спеша, двигались к остальным.

— Меня зовут Люмий Ратный. С этого момента вы под моим командованием. Сегодня сдаете нормативы, медицинские тесты и выбираете себе компаньонов для выхода за периметр! — гаркнул возникший перед нами громила в форме капитана, — Опоздания неприемлемы! Подобные задержки могут стоить жизни вам и тем кто на вас рассчитывает. Проспавшие получают пять часов задержки перед выходом на полигон, — раздались саркастические смешки и мужчина зверски ухмыльнулся, демонстрируя огромные клыки. Сердце запнулось. — Считаете это забавным? Те, на кого укажу — выйти из строя.

Он безошибочно вызвал всех зубоскалов и замер передо мной, задумчиво нахмурив лоб. Заледенев, я уставилась в район его кадыка.

— Смотри в глаза, — хрипло приказал он и я повиновалась.

Стоящие рядом поежились, ощутив подавляющую силу агрессии исходящую, судя по силе энергии, от крупного представителя кошачьих. Обычно я повторяла реакцию окружающих при подавлении воли, чтобы не быть излишне заметной. Но не сегодня. У него были желтые миндалевидные глаза излучающие арктический холод. В самой глубине мне повержилось сияние дальней звезды. Выдержав долгую паузу капитан придвинулся ко мне вплотную, заставив запрокинуть лицо.

— Твое имя?

— Карса Безымянная, — отчеканила как можно более твердым голосом,

— Без клана? — он помрачнел, — Специализация?

— Стратегия защиты, нападения, выживания, ведение скрытых операций, подрывная деятельность, антитеррористическая…

— Стоп. Каких специализаций нет? — он окинул притихший строй прищуренным взглядом.

— Ведение допросов, — удручающе призналась я и в оправдание объяснила- Не попала в набор по возрасту.

— Кто тебя допустил… — задумчиво пробормотал он едва слышно и добавил уже громче. — Будь через пять минут в моем вагончике.

— Зачем? — вырвалось у меня быстрее чем я успела подумать.

— Всем бегом пять кругов! — рявкнул мужчина, обдавая меня горячим дыханием с ароматом кофе, — Провинившимся еще два штрафных.

Повторять ему не пришлось и я отправилась к светлым вагончикам в центре лагеря. Встречные не обращали на меня внимания, а точнее делали вид, что не замечают шарахающуюся от каждого на своем пути. Добравшись до офицерского блока, я сбавила шаг и не успела спросить у проходящего мимо правильное направление как жесткая ладонь ухватила меня за локоть, увлекая вправо.

— Капитан?

— Испугалась? — насмешливо поинтересовался Ратный.

— Немного.

— Не стоит признаваться в своей слабости.

— Не стоит вводить в заблуждение собственного командующего, — возразила я, едва поспевая за ним.

— А спорить стоит?

— Никак нет, — кисло согласилась я, понимая, что позволила лишнее- Разрешите спросить?

— Позже.

Открыв дверь в небольшой вагончик и втолкнув меня вовнутрь, капитан закрыл собой вход, с любопытством наблюдая за моей реакцией. Оказаться с подобным опасным хищником, на его территории, в замкнутом пространстве должно быть тяжелым испытанием для каждого полиморфа. Если бы я была полноценной…Тяжело вздохнув я развела руками.

— Не понимаю…

— Это я не могу понять как тебя проглядели!

— О чем вы? — беспомощно отступив, уперлась спиной в стену.

— Ты всегда была нечувствительна к давлению? Твой куратор знал?

— Мне не хотелось выделяться, — нехотя призналась я.

— Ты была бы лучшей!

— Я была бы мертвой, — резко вскинулась я, расправляя плечи, — За мной не стоит клан и отсутствие способностей меняться делают меня беспомощной.

— Почему сейчас раскрылась?

— Теперь начнут набирать команды и меня выберут, — горько усмехнувшись, я обхватила себя ледяными ладонями- Особенно когда решат, что вы попользовались мной и теперь дадите поблажки, — Ратный фыркнул и я повторила этот звук — Так будут думать и мне это на руку. Одной там не выжить, а теперь есть реальный шанс.

— Тебе вовсе не нужно…

— Это не тебе решать! — взвилась я, теряя терпение. Ратный оцепенел, вероятно давно не получая отпора, — Не хочу всю жизнь зависеть от таких как ты! Ходить тенью, быть вещью и…

— Кто именно тебя обидел? — рычащие нотки в низком голосе отрезвили и я мотнула головой, давая понять, что не хочу обсуждать это. — Я не могу допустить тебя к испытаниям.

Затравленно посмотрев в суровое лицо, я внутренне содрогнулась и, приблизившись к нему, склонила голову. Ухватив мозолистую ладонь, я потерлась о нее щекой.

— Прошу, — выдавила я через силу, — не лишай меня будущего… все сделаю…

— Дура! — отталкивая меня и тяжело опускаясь в складное кресло, Ратный запустил пятерню в густые темные волосы с рыжими прядями, растрепав их. Закрыв глаза, он откинулся на спину.

Спустя целую вечность, уместившуюся в десяток секунд, сглотнув горькую слюну и преодолев омерзение, я опустилась на колени рядом с ним и едва слышно проныла:

— Капитан, мне нельзя обратно…

— Пошла вон, — так же тихо выдохнул мужчина и я слитным движением поднялась на ноги, — Завтра решу…

— Не ошибись, — пробормотала я, взявшись за ручку двери.

— Ты мне угрожаешь?

— Не стоит становиться между загнанным зверем и его свободой, — надломленным чужим голосом ответила я с порога, — Мне нечего терять.

Пробираясь между вагончиками и палатками, я почти ничего не замечала: перед глазами стоял образ обескураженного Ратного. Не думаю, что кому-нибудь удавалось его настолько удивить.

Сдав основные теоретические тесты, не спеша вышла на плац. Меня заметили другие курсанты и выжидающе разглядывали, но не подходили с расспросами. Раскатав коврик на траве, чуть поодаль от утоптанной площадки, я скинула куртку и ботинки уселась, скрестив ноги и закрыв глаза повязкой, чтобы добиться полной темноты. Хоть я и не обладала силой истинных, но в гибкости им не уступала, тренируясь по специальному комплексу упражнений. Выполняя их, мне удавалось отрешиться от действительности, перетекая из одной позиции в другую. Я ощущала каждую свою мышцу, связку и сустав, контролируя тело. Спустя некоторое время я уже не слышала и не видела никого вокруг, до тех пор пока в моей личной зоне не появился чужой. Качнувшись, я оказалась к нему максимально близко, успев ощутить агрессию, резко пригнулась и, сделав подсечку, отскочила в сторону.

Сдернув повязку, я проморгалась, привыкая к яркому свету и с удивлением узнала Чарена, потирающего ушибленную голень.

— Опять ты? — выплюнула я неприязненно, понимая, что дальше подначек при свидетелях он пойти не решится.

— Ты ведь не думала, что так легко от меня отделаешься? — многообещающе улыбнувшись, он показал удлинившиеся клыки.

— Как много костей в скелете? — холодно поинтересовалась я, подхватывая полотенце и промокая пот.

— К чему вопрос?

— Подумай сколько из них тебе не особо нужны и продолжай игры с учетом этого.

Собрав одежду и свернув коврик, я двинулась в сторону душевых. Чарен шел непозволительно близко, слегка касаясь ладонью моей. Непроизвольно вздрагивая каждый раз и пытаясь отстраниться, я лишь добилась от него еще более довольной улыбки. Оставив вещи в шкафчике, стараясь не обращать внимания на пялящегося на меня одногруппника, разделась и прошла к кабинке огороженной с двух сторон.

— Карса, — мне не понравилось то, каким голосом он позвал меня, — откуда у тебя все эти шрамы?

Неопределенно пожав плечами, я рубленными движениями продолжала намыливать кожу.

— У тебя ведь еще и совсем свежие есть.

— Не только тебе и твоим прихвостням пришла гениальная мысль поиграть с ущербной, — процедила я, не глядя в его сторону.

— Ты не подала жалобу, — он протянул руку через низкую перегородку, пытаясь дотянуться до плеча.

Я шарахнулась, впечатавшись в противоположную стену.

— Не смей ко мне прикасаться!

— Карса…

— Думаешь ты особенный? Что тебе можно все? — выскочив из-под воды я схватила полотенце и принялась тереть кожу, — Тебе не приходило в голову, что это не так? Я тоже живая и мне бывает больно!

— Слушай, — он шагнул ко мне, не замечая мой затравленный взгляд, — Это просто глупая шутка.

— Я не оценила. Отойди.

— Давай забудем.

— Мне бы хотелось забыть тебя, — он перегораживал путь к выходу и меня передернуло: мы остались одни.

Чарен шагнул вперед и внезапно его отшвырнуло от меня. Пригнувшись, я быстро намотала полотенце на предплечье, готовясь к нападению. Прямо передо мной катаясь по полу друг друга рвали полуизменившиеся полиморфы. Мелькали шерсть и обнаженная кожа покрытая кровью. Сочно хрустела разрываемая клыками плоть. Проскочить мимо я не решалась и по стене отошла вглубь помещения. У входа уже собирались курсанты.

— Хватит, — пробормотала я, дурея от душного металлического запаха во влажном воздухе, — Перестаньте.

Меня никто не слышал. Впрочем как и всегда. Даже если бы я закричала это никого не остановило. Закрыв глаза, я боролась с набежавшей волны злости и осознав, что не могу ее удержать отпустила, буквально вытолкнув из себя. Освобожденное тело выгнулось. Внезапно меня скрутило в судороге и, рухнув на колени, я сдавленно застонала. Этот звук вернулся ко мне более низким и глубоким. Не сразу я поняла, что он принадлежит другим. В паре метров от меня, забыв от драке корчились два полиморфа. Они возвращались к первоначальному виду, мучительно царапая мокрый пол. Чарен слепо тянулся в мою сторону с хрипом и я интуитивно подползла к нему, протянув руку. Он вцепился в меня скользкой от крови ладонью и одним рывком подмял под себя, замирая и отрывисто дыша. Второй мужчина прижался к моему боку, просунув руку под голову и утыкаясь лицом в шею, перебирал пальцами спутанные волосы.

— Тихо, тихо, все хорошо, — боясь пошевелиться ошарашенно прошептала я, — Да, что ж…

— Не пущу, — едва слышно пробормотал незнакомец и чувствительно сжал клыки на моем плече.

— Кто мне сможет объяснять, что здесь происходит? — в комнате гулко разнесся ледяной голос.

— Капитан, — отозвалась я и охнула от сжавшихся вокруг меня рук.

— Помощь нужна?

— Не откажусь, — пискнула я, ощущая как меня омывает волна чужой воли.

Мужчины придавившие меня к полу, заворчали и нехотя откатились в стороны. Крепкая рука ухватила меня за плечо и вздернула, ставя на ноги. Перекошенное злостью лицо Ратного появилось перед глазами.

— Мне нужны объяснения.

— А мне душ.

Он подтолкнул меня к кабинке и я оперлась о стену, наклонив голову и позволяя воде смыть с меня кровь, грязь и прилипшую шерсть.

За спиной кто-то ходил и кажется рычал, но сейчас мне было плевать на происходящее. Уверенная в том, что Ратный не позволит случиться беде я мучительно пыталась понять, что произошло и как мне удалось заставить двух доминирующих полиморфов пройти обратную трансформацию. То, что произошедшее дело моего разума я практически не сомневалась, но предположить чем это может грозить банально не решалась.

Иногда я замечала, что злясь или пугаясь неосознанно выпускаю энергию из-под контроля, но подобных результатов никогда не добивалась. Почему же не остановила ректора? Яростно ударив кулаком по неровной доске, зацепила торчавший гвоздь. Из раны потекла темная густая кровь. Рассеянно зажав распоротую кожу, вышла из-под воды, подхватила протянутое полотенце, чтобы замотать ладонь.

— Надо в лазарет, — хмуро пробормотал Ратный и, не сдержавшись, схватил меня за руку и лизнул кровоточащую рану. Тут же знакомо защипало, заживляя кожу.

Оглянувшись, с запоздалым смущением поняла, что осталась с ним наедине и немного неловко натянула штаны. Потянувшись за футболкой, столкнулась с капитаном, ставшим между мной и полкой с одеждой.

— Откуда у тебя шрамы?

— От ран, — буркнула я, скрещивая руки на обнаженной груди, — Какое вам дело?

— Не дерзи. Ответь.

— Получила на тренировках.

— Ложь, — он скептически скривил губы.

— Мне нечего сказать.

— А мне есть, — неожиданно разозлился мужчина, хватая за плечо и подтаскивая вплотную к себе. — На тебе отметины зубов взрослого полиморфа в двух ипостасях, с особым, чуть более широким клыком справа, следы когтей, полученные несколько недель и пару дней назад. Учитывая расположение ран, — он игнорировал мои попытки вырваться, жестко удерживая на месте, — ты была в близком контакте с мужчиной и судя по характеру травм не по своей воле.

— Пусти, — прошипела я, пытаясь сбросить тяжелую ладонь.

— Не расскажешь и можешь забыть о допуске, — он резко меня отпустил, делая шаг назад, — Мне не нужны курсанты с суицидальными наклонностями. Сможешь убедить меня за ужином, что не опасна для других там, на полигоне, что не пришла сюда за смертью и пройдешь вечерний инструктаж и вакцинацию.

Развернувшись он вышел, оставив меня оглушенную и застывшую, судорожно стискивающую себя руками.

Тщательно заправив волосы под повязку, застегнув душащую верхнюю пуговицу на рубашке, выровнив клапаны всех карманов штанов и начистив ботинки, я в сотый раз искала причины задержаться в казарме. Рядом со мной образовалось свободное пространство. Присутствующие настороженно наблюдали за моими действиями, не пытаясь заговорить, хотя явственно ощущалось их болезненное любопытство.

Когда тянуть время было уже невозможно я поправила безупречно сидящий на поясе ремень и, распрямив спину, с внешней невозмутимостью прошла мимо кадетов.

— Удачно подложиться под капитана, — язвительно протянула темноволосая, высокая, крепкая с виду девица, подбоченясь.

Показать слабость сейчас, означало остаться одной на выборах и стопроцентно не выполнить задание. Остановившись в дверном проеме, я медленно повернулась и окинула замеревших в ожидании ответа долгим взглядом.

— Кто еще хочет пожелать мне удачи? — процедила я холодно и с максимальной осторожностью выпустила из-под контроля собственную злость.

Побледнев, моя обидчица качнулась и внезапно рухнула на подкосившихся ногах. Стоящие рядом почти синхронно сделали шаг назад, оставляя девушку на полу и даже не пытаясь вмешаться. Мне было больно так же, как и ей. Каждая мышца сворачивалась упругим веретеном, нервы натянулись до предела. Удачно, что солнце светило в спину и рассмотреть мое искаженное страданием лицо никто не мог. Едва сдерживая мучительный стон, я оперлась о косяк, стараясь придать движениям вальяжность.

— Как легко вы отворачиваетесь от своих, — произнесла я ровно, — Она же выразила общее мнение, а теперь осталась одна.

Шагнув вперед, я ухватила девушку за плечо, ощущая волну двойного облегчения: ее и собственного и помогла встать на ноги. Встретив растерянных потемневший взгляд, притиснулась к ней вплотную и едва слышно шепнула на ухо:

— Выбери из них тех кто пойдет с нами.

— Ты…

— Тшшш, выбери, кто из них поможет нам вернуться, а я позабочусь об остальном.

— Не боишься? — хрипло спросила она, — Ты же не знаешь меня.

— Знаю, — усмехнулась я недобро, — Если предашь — убью, а вернешься без меня — убьет мой покровитель. Оглянись, тебя больше никто не выберет.

— Тара, — мрачно представилась она, — Твое имя знаю.

Отвернувшись, я педантично расправила сбившийся рукав. Времени на ложь капитану осталось меньше. Значит, у него меньше шансов уличить меня в ней. Теоретически.

В столовой был идеальный порядок. Принимающие пищу сидели неестественно прямо, чуть слышно переговариваясь и внимательно следя за окружающими. Понятно, что завтра каждый из присутствующих отправится за границу во владения мутантов и сегодня последний шанс выбрать себе полезных напарников. Подхватив разнос, я направилась к окну выдачи еды.

— Карса, ты задержалась, — оскалившись в радушной улыбке, Ратный, появившийся внезапно, выдернул из моих дрогнувших пальцев кусок пластмассы и подцепив под локоть повел наружу, — На воздухе будет полезнее. Ты нужна мне сытой.

— К чему этот концерт? — зло прошипела я, покинув зону слышимости.

— Тебе ведь на руку дополнительные слухи,

— Вы уже решили меня допустить? — недоверчиво трепыхнулась я, уже на подходе к его вагончику, рядом с которым был разложен костер.

— Не торопись, Безымянная.

Мы сели на низкую грубо сколоченную лавку и капитан сунул мне в руки тонкую деревянную доску, куда тут же уложил кусок дымящегося мяса.

В приюте, а потом и университете нам обычно выдавали переработанную еду в виде полуфабрикатов. Запах еды показался мне чужим и странно притягательным. Сама не заметила как гулко сглотнула.

— Первый раз что ли мясо видишь? — усмехнулся мужчина и под моим тяжелым взглядом осекся, — Не подумал, прости.

— Не важно. Разрешите обратиться.

— Кто-то вспомнил о субординации, — пробормотал он под нос, — Разрешаю,

— Без протокола, — поспешно добавила я и, пока он не успел возмутиться, спросила, — Твоя фамилия принадлежит семье?

— Это личное.

— Ты тоже хочешь знать обо мне очень личное, — возразив, я уставилась в его светящиеся глаза.

— Наглая, — протянул капитан, внезапно искренне улыбаясь, и я выдохнула с облегчением, — Нет, моя семья дала мне другую, а эту я заслужил.

Говорить как, он не стал, но оно и не требовалось. В нашем обществе принято принимать второе имя в наследство, но гораздо почетнее считалось получить его в виду заслуг перед обществом. Те кто продолжали семейное дело, подтверждали родовые имена. Фамилии могли лишить если гражданин не соответствовал ей, потерял доверие, совершил непростительное преступление. На деле же, богатый род мог выкупить любой долг, чтобы оставить имя за собой. Кроме фамилий принадлежащих военным. Здесь все заработано кровью.

- Мне никогда не стать Ратной, Смелой, Побеждающей, но я не хочу всегда оставаться Безымянной. Я могу стать Ищущей, — никому я не признавалась в своих мечтах. Забыв о еде, зачарованно смотрела на огонь, — И не важно, что у меня нет истинной ипостаси. Я и без нее могу ощущать. Можешь не верить, но мне точно известно кто лжет, что-то скрывает, ненавидит или хочет.

— Так умеют Видящие.

— Меня никто не оценит так высоко, как хороша бы я не была, — выпалила с горечью, — Тебе ли не знать, что происхождение определяет роль каждого.

— Ты должна рассказать о том, кто нанес тебе раны, — напомнил капитан, наверняка заметив, как я быстро принялась есть остывающее мясо, — И только попробуй солгать, как собиралась.

Едва проглотив кусок, я отважилась вновь взглянуть на Ратного. Удивительный он все же полиморф. Он не пугал меня как другие. Тонкие линии шрамов пересекали мужественное лицо, подчеркивая морщинки на загорелой обветренной коже в уголках глаз и спускались за воротник форменной рубашки. Учитывая улучшенную регенерацию раны наверняка были чудовищные, раз оставили после себя отметины. Невольно я задумалась, какие испытания выпали на долю капитана, за что он получил второе имя и поняла, что очень хотела бы узнать, но спросить его об этом не посмею точно. Поставив импровизированный поднос на землю, я вытерла пальцы.

— Вкусно?

— Да, — рассеянно ответив, поняла, что не почувствовала вкуса.

— Я жду.

От смены его тона я поежилась и, распрямив ноги, нервно оглянулась. Ратный спокойно растянулся на примятой траве, улегшись на бок и подперев голову кулаком. Огонь отражался в немного раскосых глазах, делая его взгляд пронзительным и диким.

— Мне нужно сдать экзамен. Это мой шанс стать свободной.

— От кого?

— Ну, зачем тебе это? — простонала я, поняв, что он не отступит, — Люмий, — он удивился моему обращению, напрягшись, — не нужно тебе знать…

— Ты меня пугаешь, говори уже!

— Мне жизненно необходимо сдать экзамен, — повторила я, — Возвращаться в университет мне нельзя.

— Преподаватель? — прорычал капитан, сверля меня бешеными глазами, — Ты должна подать жалобу. Такое никому непозволительно. Нужно было сообщить ректору. Твой руководитель…Знатный, да? — я содрогнулась, сжавшись в комок, и он помрачнел, — Неужели он знает…или…Карса?

— Не имеет значения. Я сдам и не вернусь туда, — отчеканила я, пытаясь подняться. Мужчина резко метнулся ко мне, хватая за руку и удерживая на месте.

— Такие вещи в армии не допускаются. Ты подашь жалобу…

— Нет! Не подам! — взвизгнула я, зажав рот ладонью и опустилась на колени, оказываясь на его уровне, — Люмий он меня не отпустит. Он сломает меня, загрызет. Мне не справиться с ним на его территории.

— Да о чем ты говоришь? Знаю я Знатного. Он ответственный мужик и никогда…

— Никогда? — издевательски повторила я, вырвав ладонь, — Ты прав, мне показалось. Убиваться я не собираюсь и хочу выжить. Теперь я могу идти на вакцинацию?

— Только если… — он размышлял, тихо бормоча и внезапно осекся, — Как ты смогла опрокинуть щенков в душе?

— Разозлилась, — поднявшись, я стряхивала травинки со штанов.

— Это не объяснение.

— Другого нет, — процедила я, вконец рассвирепев.

В одно мгновение капитан оказался на ногах и обхватил меня за шею, до боли сдавив позвоночник. Он поволок меня за собой и втолкнув в вагончик захлопнул дверь, отрезав нас от внешнего мира. Уперевшись в его грудь, я испуганно всхлипнула и меня омыло волной первобытной силы. Она была агрессивной, целенаправленной. Скривившись, пропустила ее сквозь себя, повинуясь странной прихоти, прильнула к нему и выдохнула свою энергию прямо в его губы.

— Карса… — отозвался он пьяно и пошатнулся, — Да, как же ты…

Мужчина завалился на меня и кое-как мне удалось уложить его на топчан, повернув голову на бок. Испуганно прощупав пульс, убедилась, что сердце бьется ровно. Недолго сомневаясь, обнажила широкую шею и плотно нажав несколько точек ввела полиморфа в продолжительный сон. Укрыв его, присела на самый край лежанки и смахнула прядь с упрямого лба.

— Прости, Люмий. Ты не оставил мне выбора. Я жить хочу.

Склонившись, легонько коснулась губами уголка его рта, воруя то, что никогда бы не получила по-честному. На вкус его кожа была солоноватой с терпким запахом мха. Задумавшись, потерлась носом о небритый подбородок и отшатнулась, испугавшись…чего-то, чему не могла найти определения.

Быстро поправив одежду и волосы, прикрыла за собой дверь и, стараясь не бежать, пошла на инструктаж. Не знаю, что меня ждет за этот отчаянный поступок, но я не могла не попытаться использовать ситуацию в свою пользу.

Лекция была нудной, но не долгой: на чужой территории не есть ничего местного, пить воду только после обеззараживания, фиксировать все повреждения кожных покровов и обрабатывать даже самые незначительные, не вступать в контакт с аборигенами, четко следовать выданным инструкциям, соблюдать временные рамки.

Стараясь произвести впечатление уверенности, которой не было я, закинув ногу на ногу, смотрела в одну точку над правым плечом инструктора и растягивала губы в ленивой улыбке. Приподняв щиты убедилась, что моя игра имеет успех и у большинства курсантов проснулся расчетливый интерес. Наверно сцена с Тарой, а затем с Ратным пошла на пользу.

Выискав глазами Тару, я вопросительно приподняла бровь и, заметив легкий кивок ее головы, вновь уставилась перед собой. После инструктажа нас пригласили под навес на вакцинацию. Внезапно оказавшись одной из первых, я, не колеблясь, сняла рубашку. Невысокий парень в маске закрывающей пол лица жестом велел обернуться. Под лопатку впилась игла, затем другая ужалила в плечо. Рука занемела. Неловко сунув в рукав здоровую руку, я попыталась прикрыть полой рубахи вопящие о моей бурной жизни отметины и заметно вздрогнула, когда мне на плечи набросили чужую, явно мужскую куртку. Подняв глаза убедилась, что хозяин вещи курсант, что дрался с Чареном в душевой: высокий как все полиморфы, крепкий, с копной торчащих каштановых волос и широким лицом, с большими цепкими глазами, носом, явно сломанным еще в детстве, когда регенерация оставалась человеческой.

— Спасибо.

— Я провожу, — безапелляционно заявил он, легонько толкая меня в спину.

— Мне не нужно в казарму, — запротивилась я.

— Ты не спала с капитаном, — неожиданно жарко шепнул он, склоняясь к моему уху, — сексом от тебя не пахнет.

— А неприятностями не пахнет? — огрызаясь, я пыталась отстраниться.

— Пойдешь со мной в команде, — он уверенно тащил меня в сторону тренировочной площадки, — Меня Вейн зовут.

Не успела я возмутиться, как оказалась прижатой к его телу. Сильные руки спеленали, не позволяя вырваться. Широкая грудь полиморфа резко вздымалась и опадала, сердце билось о ребра, отдаваясь мне в ключицу.

— Что ты сделала со мной там? Я не могу больше думать ни о чем, — глухо пробормотал он и я вдруг остро ощутила, что в темноте есть кто-то еще.

Вейн угрожающе зарычал и задвинул меня за спину, но я успела заметить фигуру движущуюся в нашу сторону. Меня окатило ужасом, что это Ратный пришел в себя. Курсант держал меня за руку, не позволяя уйти.

— Никто тебя не обидит, — заметив мой страх, заверил он, ободряюще сжимая пальцы.

— Прошу не надо, — я всхлипнула от облегчения, узнав Чарена. — Это не враг. Он мой однокурсник.

— Он причинял тебе боль?

— Нет, просто я немного… — замявшись, я не решалась сказать о своей слабости, но он подтянул меня ближе и пытливо заглянул в глаза, — испугалась в прошлый раз, — призналась я загнанно.

— Карса, ты в порядке? — Чарен стоял в паре метров от нас, слегка расставив ноги и разведя руки. — Отпусти ее.

— Все хорошо, — я подняла ладони, пытаясь отвлечь его, сбить воинственный настрой. — Я есть хочу и пить. Рука болит.

Противники отмерли, разглядывая ноющую меня и напряжение спало. Протянув руки, я взяла их двоих за предплечья. Так мы и стояли пока из груди каждого из молодых мужчин перестало раздаваться едва слышное раздраженное рычание. Шевелиться я не решалась, боясь оказаться между двумя разъяренными полиморфами, но как только перестала ощущать чрезмерное напряжение, потянула их к казармам.

— Ты же сказала, что тебе не нужно туда, — проворчал Вейн.

— С вами не страшно. Вы же не дадите меня в обиду?

Ответом мне стали пожатия крепких ладоней.

— Завтра ты пойдешь со мной.

— Со мной!

— Может разберемся здесь. При всех ругаться нельзя, — я остановилась, понимая что эти двое не собирались оставлять меня одну, — Я могу вам доверять?

— Карса, — почти простонал Чарен, — я все для тебя сделаю.

— Даже не сомневайся, — рыкнул второй сопровождающий, — я помогу тебе вернуться. Будешь тактиком…

— Я стратег, — оборвала жестко, — Подчиняться не буду и команду наберу сама. Если пойдете, возьму вас защитниками, но дрязг не потерплю. Согласитесь — смиритесь, что мы команда, а нет… — я резко мотнула головой, — Мне нельзя ошибиться с напарниками.

— Потянешь?

— Да, — уверенно ответив я по очереди посмотрела в глаза стоящим рядом. — Знаю, что смогу.

— Сможем, — сдержанно поправил Вейн. — А когда вернемся — определимся…

Меря передернуло от недосказанного. Они делили меня, как кусок мяса за обедом, только сейчас мне пришлось заткнуть гордость подальше. Мне достались идеальные защитники.

— Решим после, — прошептала я, понимая, что влипла.

Не хватало мне еще ввести в гон этих. С подобным счастьем мне вряд ли справиться. Войдя в это состояние, полиморф игнорирует социальные ограничения, подчиняясь примитивному желанию обладать выбранной самкой, которую считает своей собственностью. Все знали, преодолеть гон не в силах ни один попавший под воздействие. Предположительно происходило подобное из- за преобладания животной составляющей нашего генома. Кожа женщины вошедшей в период зрелости выделяла феромон, который мог запустить механизм сумасшествия, но я не была способна на подобное, не обладая истинной ипостасью. Или могла…

Тара нахмурилась, глядя на меня стиснутую с двух сторон спящими полиморфами. Осторожно выбравшись из цепких объятий, я пробралась к ней и спросила:

— Кого выбрала?

— Пятеро подойдут на рассвете. С этими будет девять.

— Девять…слишком много. Нас должно быть максимум семь, — я недовольно нахмурилась, понимая, что должна посмотреть остальных, оставив двоих.

— Меня берешь? — Тара напряглась.

— Ты будешь тактиком. Эти, — я кивнула на свою кровать, — защитниками. Нам нужен идущий и двое атакующих.

— Ты готова стать стратегом? — она в упор смотрела на меня, выискивая неуверенность и не заметив ее признаков ухмыльнулась, — Посмотришь кандидатов?

— Утром.

— Тебе времени хватит?

— Давай ты за периметром станешь сомневаться и предлагать другие варианты, устало заявила я, — Сейчас просто знай я выберу верно. Обещаю.

Не глядя на нее больше, я вернулась в постель и едва села на край, как оказалась подмята горячим телом Вейна.

— Ты одна? — сжал он мои плечи.

— Прекрати, — я накрыла обветренные губы пальцами, не позволяя прикоснуться к моим.

— У тебя кто-то есть? — настаивал он.

— Нет, — пришлось мне признаться.

— Хорошо, — проурчал он удовлетворенно и укладывая меня лицом к себе, подставил под голову плечо. — Давай спать, — милостиво повелел мужчина.

К моему удивлению я заснула тут же, успев ощутить вторую пару рук, обхватившую со спины за талию. Мир определенно сошел с ума.

Сердце замирало в ожидании грозного окрика капитана, но я упрямо шла, выпрямив спину. В шаге позади двигались тактик и защитники. Тара поджимала губы, явно не одобряя моих действий, но не решалась возразить. Идеальные качества для ее роли — функцию спорить и предлагать она приберегала для полигона. Я отказалась от выбранного ею идущего, не оценив его дерганный вид. Атакующие не вызвали моего восторга и я взяла на их место двух, которые рассчитывали стать нашими защитниками.

— Где мы возьмем Идущего? — сдержанно поинтересовалась девушка.

— Глупо искать, того кто сам нас нашел, — усмехнулась я, подходя к навесу, под котором расположились распорядители.

Протянув седовласому мужчине с короткой бородкой, не полностью прикрывающей шрам на подбородке, папку с документами всех членов команды, я ждала пока он с ними ознакомится и незаметно посмотрела направо. В тени раскидистого дерева к узловатому стволу прислонился худенький мальчишка. Форма была ему велика, что делало его еще менее взрослым. Пристально наблюдая за нами из-под длинной челки, он кусал тонкие губы.

— Всего шесть?

— Наш седьмой, — громко сообщила я, — немного опаздывает.

— Вы уже сдали документы, — напомнил распорядитель.

Сделав вид, что нетерпеливо оглядываюсь я, словно невзначай, заметила мальчишку.

— Так вот же он, наш ищущий, — довольно фыркнув, заявила я.

Парнишка вытянулся и, неверяще оглянувшись, снова уставился на нас.

— Иди уже или передумал?

Скользящими движениями он метнулся к нам и, не поднимая глаз, кинул мятую папку прямо в руки седому. Тот что-то пробурчал, но, осмотрев документы, согласно кивнул.

— Команда зарезервирована под кодом А-17. Карту получите на выходе. Задание ждет первых добравшихся.

— Сколько всего групп?

— Сейчас шесть, но ожидается еще три- четыре и как всегда несколько одиночек. Хватив ищущего за узкую ладонь, я потащила его за собой.

— Как зовут?

— Нат, — парнишка нервно передернул плечами. — Давно заметила?

— Ты в первый день к другим присматривался, — наугад бросила я.

— Искал где надежнее, — протянул он уважительно, по-другому оценивая меня. — Никто меня не заметил.

— Идеальное качество для разведчика, — подала голос, довольно скалящаяся Тара. — Меня зовут…

— Я всех знаю, — перебил мальчишка, отчего-то тоскливо покосившись на Чарена. Возможно мне это показалось.

Собрав всех в тесный круг, я быстро повторила основные правила: не спорить со мной и тактиком, выполнять приказы беспрекословно, все разногласия решать в моем присутствии. Зайдя на склад в порядке очереди, получили одежду, аптечки, набор инструментов и оружия, согласно запросам каждого.

Я забрала заказанные мною заранее клинок и перевязь. Владением им было моим скрытым преимуществом. Для мастера преподающего в университете поединки с холодным оружием я стала преданным учеником. Он вкладывал в меня знания, наслаждаясь успехами. Искусство это не пользовалось популярностью у имеющих ипостась и около года назад курс закрыли.

Из моей жизни ушел один из тех, кто видел во мне личность, но мастерство остались. Я часто выходила на крышу общежития, прихватив бокен — деревянный муляж меча, и после сеанса медитации занималась до потери сил.

Чтобы сконцентрироваться и двигаться в нужном ритме я повторяла про себя мрачные стихи, написанные мною слишком давно, чтобы восприниматься всерьез. Занимаясь с воображаемыми противниками, я надеялась сохранить уровень, который должен помочь мне при встрече с настоящими врагами.

Союзники присматривались к моему оружию со скепсисом, но вопросов не задавали, что меня вполне устраивало.

Бегло осмотрев имущество на ходу, мы вышли к воротам, предъявив пропуска, получили карту и вышли наружу. Здесь, за стеной ветер казался холодней. Невольно я запахнула воротник ветровки и заметив испытующие взгляды скомандовала:

— Вперед. Сегодня нужно забраться подальше. Нат, какие мы счету?

— Вторые, — кисло сообщил он и указал направление, сняв упаковку с пластикового листа.

— Прокладывай маршрут. Атакующие — не спать, конкуренты могут устроить ловушки. Защитники… — Вейн едва заметно скользнул пальцами по моей руке, — не расслабляемся и крутим головой по сторонам. Тактик — будь ближе. Мы на территории врага.

Я получила то, чего желала — шанс.

Солнце скрылось за горизонтом и сумерки принесли долгожданную свежесть. Опустившись на траву, я вытянула гудящие ноги, надеясь, что мое измождение не очень заметно.

— Ты как, Стратег? — ровно спросил Вейн, садясь за спиной и сжимая напряженные плечи, разминая их.

— Нормально, — я боролась с желанием откинуться ему на грудь со стоном, — Просто с непривычки устала.

Я лукавила. Моя выносливость была ниже из-за отсутствия ипостаси, что понимал каждый, но я верила, что все равно окажусь полезной для группы. Сама не заметила, как чуть слышно застонала. Смутившись попыталась вывернуться из крепких рук.

— Не дергайся. Поверь, станет легче, — низкому голосу хотелось подчиниться — Ты такая отзывчивая…

— Лучше отдохни, пока есть время.

— А я уже отдыхаю, — жадные губы скользнули по взмокшей шее, заставив резко дернуться.

— Не помешала? — ядовито прошипела Тара и мужчина нехотя отстранился, не убрав руки с плеч. — Идущий еще не вернулся.

— Как остальные?

— Нападающие на страже, — про второго защитника она тактично промолчала.

Чарена было не узнать. Он постоянно озирался, ища глазами Ната, беспрестанно принюхивался к ветру и успокаивался, когда тот возвращался к нам. Если было бы возможно, то он наверняка пошел бы следом, только наш Идущий старательно игнорировал моего одногруппника и даже на привалах держался от него как можно дальше.

Уже два дня мы двигались по дуге в направлении обозначенного на карте тайнике, в котором хранилось задание. Идти напрямую было опасно. Выпущенная вперед группа наверняка тратит уйму времени на сооружение ловушек, а следующие прямо за ними также задерживаются, выбираясь из них.

Идущий подтверждал правильность моих предположений. Местность пересекали овраги, пролески и ручьи. Несколько раз мы натыкались на старые кострища и я искренне надеялась, что они принадлежали нашим курсантам с предыдущих экзаменов. К счастью следов местных мы не обнаружили.

— Перед рассветом надо добраться до города, — я склонилась над картой, в который раз проведя пальцем по воображаемой линии проложенного мною пути.

— Ты выдержишь без сна?

— Вейн, не стоит меня недооценивать, — разозлившись, я развернулась и оказалась в паре сантиметрах от его лица.

— Ты почти не спала, — он опалил меня дыханием.

— В гробу отосплюсь, — пробормотала я старую поговорку, давно утратившую актуальность. Покойников после прощания принято сжигать, — или в следующей жизни.

— Со мной и в этой не получиться, — ухмыльнулся он слегка развязно и стал серьезным от моего ледяного взгляда, направленного за его спину.

— Мы не одни…

Мой шепот услышали все и, распластавшись на траве, расползлись в стороны. Я почти поверила, что ошиблась когда меня коснулась волна чужой силы. Молниеносно сориентировавшись, я прикрыла своих товарищей тонким пологом своей энергии. Он подрагивал и прогибался, но не позволил молодым полиморфам выдать себя и проходящему мимо ощутить нас. Что-то во мне содрогнулось, хрустнуло. Хватая ртом сгустившийся воздух, я мерно слабела. Неосознанно потянулась к замершему неподалеку источнику силы и тут мои губы накрыл властный поцелуй, заставляя прийти в себя, и…ответить.

Вейн целовал грубовато, с примесью злости, пытаясь отрезвить, подавить. Он надежно удерживал меня на месте, навалившись всем телом. Я обхватила его лицо, фиксируясь на распахнутых звериных, роскошных глазах, и отвечала жадно, с отчаянием, боясь потерять ориентир, отозваться манящей упругой силе…

Чужое присутствие схлынуло внезапно, но я дождалась, когла незнакомец отойдет достаточно далеко. Защитник не торопился освобождать меня и, слегка прикусив его губу, я шепнула в приоткрытый рот:

— Уже можно.

— В другой раз, — хрипло отозвался он. — Слишком много свидетелей.

Пихнув кулаком ему в бок, я возмущенно фыркнула на самодовольное хмыканье. К собственному стыду я понимала, что не нахожу достаточно оправданий своему поведению.

— Кто это мог быть? — бледное лицо Тары казалось моложе из-за растерянности.

— Не знаю, но нам придется идти следом. Держитесь рядом.

— Ты уверена, что он нас не заметил?

— Да, — быстро взглянув на Вейна, я ухватила его за ладонь и сжала, благодаря, что он не обмолвился, как я почти облажалась- Защитник удержал, — он кивнул и прижал меня к себе, успокаивающе поглаживая пальцами плечо.

Нападающие молча переглянулись и, не сговариваясь, вынули из сумок протеиновые батончики. Ребята мне нравились. Похожие друг на друга как братья: смуглые, жилистые, тонкокостные, с замысловатыми татуировками на лицах, подтверждающими их принадлежность к дальним восточным кланам — они беспрекословно выполняли свои обязанности, следуя впереди и готовые отразить внезапную атаку, так и создать ее. Бесстрастно протянув Тактику еду, они слились с темнотой, ничем себя не выдавая.

— Идущий не вернулся, — вымученно произнес Чарен.

— Найдет нас, волноваться не о чем, — Вейн загадочно улыбнулся и демонстративно поцеловал меня в висок.

Второй защитник метнул на меня нечитабельный взгляд и отвернулся в сторону города. Сбросив руку с плеча, я подошла к одногруппнику и тронула за локоть.

— Мне нужно что-нибудь знать? — он вздрогнул и сжался, словно ожидая удара. — Я все пойму.

— Нат…он…как бы…

Ощутив движение я подала знак и мы пригнулись. Через некоторое время Чарен, громко принюхавшись, сжал мои пальцы.

— Вернулся… — в одном слове слышалось столько облегчения и радости, что я всерьез испугалась. Если так пойдет дальше, мы можем забыть о команде. Наш второй защитник решил защищать только Идущего.

Мальчишка проскользнул между застывшими фигурам полиморфов и, подтянувшись, уткнулся мне в ухо.

— Первой группы больше нет, — инстинктивно напрягшись, я едва разбирала слова. — Местные вышли на зачистку. Организованно. Путь назад отрезан.

— Время вышло, — я сглотнула — Отправляемся сейчас же. Чарен, — он дернулся, — ты замыкающий. Быть начеку. Тара — с нападающими держитесь поодаль. Если одну группу накроют, вторая уходит и автономно принимает решение о дальнейших действиях.

— Ты полагаешь это разумно? — автоматически переспросила Тара.

— Дело в выживании. Амбиции оставим на потом.

В моем арсенале обнаружился комплект очков ночного видения и только их наличие позволило мне поддерживать заданный Идущим темп. Вейн иногда бросал острые взгляды через плечо и я старалась не обращать внимания на несвоевременную заботу.

В течение нескольких часов мы пару раз останавливались и, распластавшись на земле пережидали пока мимо нас не пройдут местные. К счастью Нат вел нас, петляя и противники, среди которых оказывались обладающие силой. Но они всегда стояли по ветру, что позволяло нам оставаться незамеченными. Меня не покидало тревожное чувство. Я что-то упускала, что-то важное. Горячая ладонь Вейна расположилась между лопаток, придавливая меня и как не странно, даря уверенность.

До рассвета оставалось полтора часа и казалось все ощущают дыхание мертвого города. По моим подсчетам до него оставался один переход в пару километров.

Молча поставив меня на ноги, Вейн отряхнул спину, а затем ягодицы увесистым шлепком. Мне удалось сдержаться, чтобы не толкнуть его от себя, напомнив, что для этого совершенно нет времени.

— В другой раз, — многообещающе сообщил он, будто прочтя мои мысли, и в довесок стиснул мое бедро.

— Жду с нетерпением, — вспыхнувшая злость помогла мне собраться силами.

Ветер сновал между полуразрушенными домами, бросая песок царапающий кожу. В серых сумерках наступающего рассвета мы забрались на несколько кварталов вглубь. Нужное здание настораживало чернеющими провалами окон и широким дверным. Вейн показался в проеме второго этажа и я поняла, что до этого сдерживала дыхание.

Переметнувшись через улицу, как можно бесшумнее вошла в строение. Судя по карте, задание хранилось под лестницей. Забравшись под нее, не сразу удалось увидеть сверток. Выхватив его, я быстро сорвала обертку и пробежала глазами по нескольким строкам на хрупком целлюлозном листочке.

"Доставить в лагерь всю группу. Контейнер прилагается. Время возврата шесть дней".

Оторопело прочла вновь и сглотнула. Да, уж, задание. В нише выбитого кирпича лежал небольшой, удобно размещающийся в ладони капсула- термос на длинном шнурке. Смяв записку, закинула ее в рот и ощутила, как она зашипела, растворяясь в слюне.

— Готова? — вздрогнув, обернулась, оказываясь с недопустимой близости к Защитнику.

— Вейн, ты переходишь черту, — отступать я не собиралась, зная как он сможет это воспринять. — Перестань.

— Сам не рад, Карса… — с выражением боли на изможденном лице он притянул меня к себе, — Ты мое наваждение…

Скрипнув зубами, я позволила ему уткнуться носом мне между шеей и плечом. Жадные ладони смяли рубашку, оглаживая спину. Пару мгновений спустя по его телу прокатилась волна и не успела я испугаться, как он крепко прикусил кожу. Шершавый язык прошелся по новой отметине.

— Пусти, — зашипела я, извиваясь. — Ненавижу… твари… все вы твари…

Защитник отшатнулся, выглядя ошеломленным и дезориентированным. Он намеревался что-то сказать, но я, не сдержавшись, наотмашь ударила его по лицу. Звук пощечины гулко разнесся по пустой комнате.

— Ты обещал быть мне поддержкой, а сам…

Мотнув головой, Вейн что-то пробормотал и вдруг замер, вскинув ладонь и по-звериному втягивая воздух ноздрями. Он весь подобрался, напоминая о своей природе и становясь угрожающе хищным.

— Спрячься, — он толкнул меня под лестницу и кинул вслед свой пояс. — Не высовывайся. Мне жаль, — голос его дрогнул, — что мы не встретились раньше. Если выживем — я буду претендовать на тебя. Станешь Разящей.

С улицы послышался шорох шагов и Вейн, довольно громко шаркая ногами, рванул по ступеням наверх. Замерев, я смогла рассмотреть через пролом несколько особей вбежавших в здание. Пара из них рванули вслед защитнику, но несколько остались на месте. Я впервые видела диких: даже в полутьме они впечатляли. Нас уверяли, что они уступают полиморфа в размерах, но передо мной стояли здоровые и крепкие мужчины. Их можно было принять за своих, если бы не плавность движений, присущая всем не имеющим ипостаси.

На них была добротная, похожая на военную, форма одежда разной степени потертости, обувь с высокой шнуровкой, но больше всего меня поразило наличие современных парализаторов в чехлах на поясах, которые нам никто не догадался добавить в экипировку. Не произнося ни звука, местные рассредоточились по этажу, держа наизготовке широкие, длинной в полтора локтя, клинки. Дышала я ровно, глубоко, не шевелясь.

Наверху послышались тяжелые удары и звук ботинок. Мы в таких не ходим, наша обувь мягкая, с гибкой подошвой, чтобы выдерживать частичную трансформацию. С верхней площадки скатился растрепанный мужик и яростно выкрикнул:

— Звереныш ушел по крышам!

— Далеко не уйдет. Остальных соберем и он подтянется.

— Он Мотору ногу вспорол. Придется тащить.

Мстительно улыбнувшись, я мысленно похвалила Вейна: ранить одного, чтобы задержать всех было умно.

— Ты уверен, что он здесь был один? Значит, он главный в группе?

— Если один — значит Стратег и точно попробует выручить своих. Уходим, — от низкого ленивого голоса зачесалась кожа и я внимательно всматривалась в вожака.

Жилистый, чуть выше остальных, загорелый, со светлыми волосами, собранными в хвост, словно вырубленное из камня лицо, широкие плечи сплошь покрытые татуировками и большие ладони сжимающие рукоять внушительного ножа. Едва взглянув в его глаза я поняла, что это тот кто умеет убивать. Мертвые холодные они цепко осматривали пространство все еще выискивая…меня. Я продолжала смотреть, даже когда все направились к выходу, а он настороженно водил головой, словно способный услышать или учуять. Недовольно сплюнув, он пошел за остальными. И только тут я поняла, что было не так: у вожака были кошачьи продольные зрачки.

Розоватый свет забрался в дверной проем и в его лучах танцевали пылинки. Я никак не решалась выйти из своего убежища. Перетрясла содержимое поясов и поняла, что Вейн отдал мне все лекарства и большую часть протеиновых батончиков.

— Глупый, — в глазах неприятно защипало и я закусила щеку, чтобы сдержать рвущиеся на волю эмоции. — Как же ты теперь?

Растерев затекшие ноги, я отправилась разведать обстановке. Дом давно был необитаем, но в дальнем углу я нашла пыльную скрутку тряпья. К вящему удивлению между потрепанным плащом из грубой ткани и истертым до дыр свитером обнаружилась армейская куртка нового образца. В боковом шве, как положено, имелась вшитая толстая нить с узелками распределенными в определенной последовательности. Уняв дрожь в пальцах, я расшифровала имя владельца. Лайза Упорная, майор, отряд зачистки. На ткани не было крови и повреждений, все пуговицы на местах, она была аккуратно обернута ремнем и пустой поясной сумкой. В скрытом карманчике в уголке воротника осталась целая капсула с ядом. Недоуменно очертив блестящую офицерскую пуговицу обломанным ногтем я пришла к мысли, что мне не помешает сменить одежду.

Скинув куртку и ремень я подцепила ножом нашивки на штанах и отпорола. Сложив их в одну из сумок, убрала туда же выученную уже карту и, немного поколебавшись, запястный навигатор. Лекарства все же решилась оставить при себе. Без них долго не протяну, мне до регенерации полноценных далеко. Я решительно надела растянутый свитер, который висел, обнажая плечо и достигая колен. С помощью камня удалось прилично потереть форменные штаны, придав им вид ветхих и затем вбить в ткань пыль. Армейскую обувь пришлось обернуть полосами ткани, разорвав рукава выцветшей засаленной рубахи, и стараясь не думать, как долго ее носили, не моясь.

Не размышляя слишком долго, стянула волосы на затылке и одним махом срезала пучок ножом. Они стали короткими позади, несуразно топорщась и более длинные пряди падали на плечи. Странно, у меня никогда на было подобной прически, но появилось щекочущее ощущение дежа вю.

Распоров местами повязку на голову, я растрепала края и обернула надо лбом. Вырезав кусок из полы плаща, скроила из него ножны и закрепила одни за спиной, а вторые на бедре, под свитером. Вышло совсем не изящно, нарочито грубо, именно так как и планировалось. Поцарапав рукоять и лезвие ножа очередным камнем, я придала ему непрезентабельный вид. Сотворить подобное с клинком я не посмела, успокоив себя тем, что мое оружие не используют полиморфы, к тому же оно не выглядело опасным или дорогим, скорее странным.

Театральным жестом я вытерла пыльные ладони о лицо и прошлась пальцами по волосам. Срезав у своей майки бретельки, обмотала ее дважды вокруг лица, оставив открытыми глаза. Соорудила мешок из широкой спинки плаща, забросила в него флягу, предварительно смятую и потертую. Батончики и аптечку завернула в тряпку и, продев в прорези пояс, перекинула его через голову, приторочив сбоку.

Последним я повесила на шею контейнер, спрятав под свитер. Случайно коснувшись кулона матери, я снова ощутила прилив уверенности. Дикие ждут Стратега. Что же, они его дождутся. Так или иначе.

Солнце поднялось над домами. Я брела по улице, огибая кучи мусора, кусты и ржавые остовы машин. Иногда из высокой травы, прямо из-под ног выпрыгивал мелкий зверек. Каждый раз я вздрагивала, проклиная свою спящую сущность. Ни один полиморф бы не позволил живности остаться незамеченной, да и она, учуяв хищника, скрылась бы загодя. Однако именно ущербность должна была сыграть мне на руку: я собиралась найти тех, кто поймал моих спутников.

Место где я их оставила было взрыто ребристыми подошвами. Судя по следам, Тару достали врасплох и повалили на землю. Бессознательных нападающих приволокли туда же и только потом потащили прочь.

Местных было слишком много: около пятнадцати особей и если они все были как те, что встретились мне в доме, то неудивительно, что группу скрутили. Единственное, что успокаивало так отсутствие крови. Значит причинять вред на месте полиморфам не стремились. Тут накатило осознание, что возможно их собираются пытать или…

Нам всегда преподносили, что дикие живут по своим, отличным от наших законам. Мы представляли их нецивилизованными, слабоорганизованными, недалекими, но они выследили и пленили большую часть группы. Я не была к этому готова. Моя вина, мое упущение. За провал всегда отвечает Стратег и дикие были правы: ведущий всегда будет пытаться вызволить своих.

Как я не старалась, но так и не смогла заметить как меня окружили, хотя точно предугадала время и место. Усевшись на пятачке без растительности, на куске потрескавшегося бетона, теплого от солнца я вынула из мешка флягу. Сделав несколько глотков? запрокинула голову и, смахнув испарину, ощутила приближение чужих. От них исходило азартное любопытство, предвкушение, но почти не было страха. Это несколько озадачивало, ведь на лекциях вдалбливали, что полиморфов суеверно бояться.

Показательно вытянула ноги, болезненно застонала и, растирая колено, вскинулась на шорох. Испуганно озираясь, я вынула нож из-за пояса и выставила перед собой.

— Ккто здесь? — пролепетала я с выверенным страхом.

— А кто тут у нас такой смелый? — раздалось справа и я резко дернулась, разворачиваясь на звук. — Какие большие глазки.

В нескольких метрах от меня стоял дикий. На голову выше, широкий в плечах, с огромным тесаком наперевес он, склонив голову, смотрел на меня с интересом исследователя, словно решать — раздавить или прирезать. От неожиданности я икнула, причем довольно громко. Это на мгновение вызвало удивление, а затем громоподобный смех. Смеялись и остальные выступающие из укрытий. Крутанувшись вокруг себя, я очертила ножом окружность, успев насчитать пятерых.

— Что ты тут делаешь? Кто такой?

— Чего вам нужно? — загнанно озираясь, я отступила и уперлась спиной в стену здания.

— Отвечай!

— Ищу убежище.

— Здесь? — мужики переглянулись, загадочно ухмыляясь. — Откуда сюда забрался?

— Мы с братом жили у стены, восточнее ворот, а две луны назад… — я всхлипнула, роняя руку с оружием — Теперь у меня нет семьи. И дома тоже, — врать в общем-то не пришлось, — Если вы сможете мне подсказать…то есть направить…Мне особо некуда идти.

С каждым словом мужчины мрачнели, сверля меня подозрительными взглядами.

— Лицо покажи, — я подобралась и здоровяк напрягся, перехватывая тесак поудобнее. — Что застыл? Быстро!

Рубленым движением сдернув повязку, я сглотнула и хрипло спросила:

— Убьете?

— Совсем ребенок, — пробормотал кто-то вполголоса. — Как зовут?

— Карс.

— Сдай оружие и вещи и пойдем с нами.

— Зачем? — придушенно пискнула я, позволяя забрать мешок.

Громила оказался вплотную ко мне и резко выбил из моей ладони нож. Усмирив инстинкт, я не сопротивлялась, когда он ухватил меня за плечо и грубовато встряхнул.

— Давай железки, не дури. Отведем в лагерь и там разберемся, что с тобой делать, — я смотрела в его глаза жалобно, как положено слабой особи, надеясь, что никто не воспримет меря всерьез. — Как ты выжил мелкий?

— Пришлось, — я вцепилась в его огромную ладонь. — Вы ведь меня не обидите?

Он подавился и неловко погладил меня по голове. Это было ответом, которого я жаждала. Продолжая держаться рядом, я прошла мимо остальных диких.

— Тигр, ты себе котенка нашел? — хохотнули позади и я понурилась, отодвигаясь от надежного тела, но названный Тигром произрос явно что-то нецензурное, что я не смогла перевести и привлек меня ближе.

— Не отставай.

Повторять ему не пришлось и, прикрыв лицо майкой, я следовала в шаге позади, старательно делая вид, что не замечаю откровенного внимания четверых мужчин, словно невзначай взявших меня в коробочку. Несколько раз я нарочно спотыкалась и даже разок упала, расцарапав ладонь. Тигр сунул мне флягу с водой. Не сбавляя шаг я смыла грязь с раны и, сделав несколько жадных глотков, вернула ее владельцу. Мне удалось продемонстрировать размер моей травмы всем желающим.

— Возьми, — сопровождающий сунул мне бинт.

С третьей попытки разорвав упаковку зубами, я обернула тканую ленту вокруг ладони. Ожидаемо никто не торопился помочь. Мы шли по пустынным улицам и дикие очень грамотно контролировали пространство. Наблюдая за ними, я пришла к выводу, что нахожусь в компании профессионалов и возможно моя стратегия не безупречна. "Не критично, доработаю"- убеждала я себя.

Высокий одноэтажный дом с купольной крышей напоминал храм. Все окна были заколочены, а единственный выход завешен куском плотной ткани. Кое-где на стенах виднелись полустертые рисунки людей в полный рост. При других обстоятельствах я обошла бы все помещение, осмотрела каждый уголок. Меня усадили ближе к костру и сунули в руки пачку галет. Стараясь не смотреть на мужчин, я торопливо ела. Повязка на ладони сбилась, раздражая поврежденную кожу. Один из диких опустился рядом и грубо притянул меня к себе. Уперевшись в жесткую грудь, я попыталась его отодвинуть, но он играючи заломил мне руку, заставив зашипеть.

— Давай помогу сменить, — незнакомец сорвал ткань, обнажая рану. — Все еще кровит?

— Да! — закричала я, тщетно пытаясь вырваться, — Больно.

— Ну, чего ты пищишь как девчонка. Терпи, щенок, — явно удовлетворенный осмотром он шутливо толкнул меня и отошел.

На меня смотрели насмешливо, но с облегчением и тепло, явно убедившись, что я не полиморф. Проверяющий повернулся и с кривоватой улыбкой подмигнул. Отчего-то именно это стало последней каплей. Что-то хрустнуло внутри. Я метнулась вперед, ударив его под колени. Мужик рухнул как подкошенный, завалившись на бок. Пнув его в живот я отпрыгнула, избежав молниеносного выпада с его стороны.

— Не смей меня трогать, — цедила я не контролируя себя. Мне не хотелось видеть в них ничего дружественного, я не была к этому готова. Проще презирать — Не нужно меня жалеть. Не…Ненавижу!

Дикий обманчиво небрежно поднялся и хлопком стряхнул пыль со штанин. Окинув меня цепким взглядом, он отметил стойку и иронично поднял бровь.

— Жить надоело?

— Проверь, — запальчиво бросила я.

Подобной скорости от чужака я не ожидала. Едва уклонившись от захвата, мне удалось отскочить, хлестнув его наотмашь, но мужчина успел ухватить край свитера. Извернувшись я выскользнула из него, оставляя вещь в чужих пальцах, совсем забыв, что под ним кроме топа на мне ничего нет. Зачерпнув ногой с пола мелкую каменную крошку, я швырнула ее в соперника, но внезапно чужие руки обхватили со спины.

— Хватит, — раздалось над ухом, но тело взведенное тетивой продолжало трепыхаться, пытаясь вырваться.

— Пусти! Отпусти меня! — я уже потерялась, забыв, что рассчитала комбинацию и должна была остановиться. — Нет! — объятия душили, жгли обещанием боли и унижения. — Не надо! Не надо, — я уже скулила на высокой ноте, продолжая дергаться и не понимая ни слова из того, что шептал мне Тигр.

Сознание плавилось и, закусив губу, я пыталась прийти в себя

— Ты обещал, что меня не обидят, — мучительно простонала я, повиснув в его руках.

— Никто и не пытается. Успокойся, — он осторожно повернул меня к себе лицом. — Кто сделал ЭТО с тобой?

— Тот кто сильнее, — я вскинула голову.

— Кто?

— Выясняешь, каким будешь по счету? — осклабилась я и зашлась в истерическом смехе.

Меня уложили у огня, укрыв одеждой и влив в рот что-то алкогольное. Зарывшись в вернувшийся свитер, я заставила себя ровно дышать и чутко прислушиваться к разговору.

— Видел отметины? После такого обычно не выживают.

— Раны не зажившие, значит она не из них.

— Была бы из них, давно изменилась.

— Подозрительно как-то…

— Не трогай ее больше, — Тигр поставил точку одной фразой и я расслабила сжатые челюсти — Ей и так досталось. Дома все узнаем.

Незаметно для себя забылась поверхностным сном. Пару раз вздрагивала и даже пыталась вскочить, но мой самоназначенный защитник устроившийся рядом, осторожно укладывал меня обратно, а потом и вовсе лег за спиной, прижав к себе. Мне бы отодвинуться, оттолкнуть его, но крепкие руки вместо ограничения принесли ощущение защиты и я замерла, боясь признаться себе, что такое не входило в мой план.

В предрассветных сумерках я проснулась от странного ощущения, заставляющего приподняться волоски по всей поверхности тела. Выбравшись из ослабевших объятий, пригнулась. Вынула свой клинок из спрятанных в куче вещей ножен и двинулась к выходу.

Встав стены рядом с проемом двери, я удобно перехватила рукоять и бросила беглый взгляд на спящих мужчин. В отблесках потухающих углей они смотрелись так беззащитно, так по — человечески. Будить и при этом терять преимущество внезапности, я не решилась. Проснуться в процессе и наверняка смогут быстро сориентироваться в происходящем.

Шорохи с улицы были едва различимы, но принадлежали живым существам, что подтвердили мои ощущения. Чужие, опасные, безумные. Ткань занавешивающая вход качнулась и медленно отодвинулась в сторону, впуская пригнувшийся силуэт. Не издавая ни звука, он сделал несколько шагов и замер. Фыркнув, он молниеносно развернулся, и я встретила его без замаха, утопив клинок в плоти. Дернув руку вверх, рассекла мышцы и кости ребер. Мутант успел издать влажный хрип до того как я распорола его глотку и располовинила челюсть. Крутанувшись, поднырнула под метнувшуюся ко мне когтистую лапу и вскрыла живот второго противника, становясь за спиной в ожидании следующего. Поверженный рухнул на пол, в собственные внутренности.

— Мать твою, — сдавленно выдохнули позади. Послышалась возня и лязг оружия. — Отойди оттуда.

— Там есть еще, — я привыкла, что меня не воспринимают всерьез, но оказаться прижатой к стене…если защитники падут у меня не останется места для маневра.

— Здесь никто не нападает кроме тебя.

Немного растерявшись, я мельком взглянула на диких. Они выглядели удивленными, заинтригованными, но вовсе не готовыми к бою.

— Что здесь твориться? — крикнули снаружи- Тигр, ты зачем мутных кромсаешь? Пьяный что ли?

— Не кипи, тут недоразумение организовалось. Сейчас разберемся.

— Мутанты не собирались нас жрать? — я жалобно посмотрела на мужчин, понимая, что теперь корчить из себя слабую девочку поздно — Я же не знала.

— Что же ты за кусок несчастья? — Тигр подошел и попытался выдернуть из моих пальцев клинок. Задвинув руки за спину, я шагнула назад. — Как ты смогла?

— Страшно стало, — придушенно призналась я.

С улицы раздались негромкие шаги и, отбросив тряпку, в помещение зашел новый абориген. Одним движением я заскочила за Тигра.

— Что за дичь? Кто это учудил? — вошедший злился. Я успела рассмотреть светлые волосы, собранные в хвост, прищур холодных глаз и меня уже коротило от страха.

— Лис, не ори. Не дай Бог она опять испугается, — не замечая моего ступора, Тигр выволок меня, ставя перед собой, — Эту кроху мы нашли недалеко от площади…

Лис смазанной тенью метнулся ко мне. Холодные пальцы успели коснуться подбородка, задирая вверх. Время замедлилось. Резко уйдя вниз, прокатившись по полу, я оказалась у выхода и через мгновенье вывалилась наружу. Подскочив на ноги, я смогла осмотреться и оценила свои шансы на выживание как минимальные. Как-будто это должно было что-то изменить.

Второй увиденный мною в здании с заданием дикий ошарашенно уставился на меня. Вокруг него прямо на земле сидели мутанты. Похожие на полуизменившихся полиморфов, с телами покрытыми шерстью, непропорционально огромными головами и длинными передними лапами, венчающимися кинжалоподобными когтями. Шально улыбнувшись, я проскочила между опешившими от моей наглости особями и выбежала на перекресток.

В полутьме здания казались зловещими, окна смотрели на меня голодной пустотой. Я не обманывалась: скрыться от стаи мутных с их скоростью, нюхом и яростью мне не удасться. Инстинкты гнали меня дальше, а разум заставил остановиться. Пока силы при мне, пока рука тверда. Они неслись следом.

Кто-то кричал, но я не разбирала слов. Ветер трепал жесткие от пота пряди, тело горело и вибрировало в напряжении. В ладони приятной тяжестью лежал удобный клинок. Лис понял кто я. Как и откуда, уже не важно, но в его глазах я встретила предвкушение собственных страданий. Я не могу попасть в его руки…живой.

Сквозь стиснутые зубы я отчаянно застонала. Одним взглядом, движением я подставилась, подвела своих, провалила задание. В один момент перестала быть Стратегом и стала Жертвой.

— Ненавижу, — внутри взметнулась злость. Я так долго была серой, малозначимой, разменной монетой в играх сильных, так долго планировала свою дальнейшую жизнь и не позволю незнакомцу разрушить меня, украсть последний шанс стать свободной.

Мне хватило нескольких мгновений, чтобы погрузиться в знакомое состояние отстраненной сосредоточенности. Очертив круг, я встала спиной к полуразрушенному памятнику, слегка согнув расставленные ноги и отвела клинок в сторону. Мутанты окружили меня, не спеша нападать и нервно оглядываясь назад. Издалека, словно сквозь вату доносились крики, но я слушала только замедляющиеся удары сердца и выравнивающееся дыхание. Слова всегда помогали мне выбрать правильный ритм.

— Самый страшный зверь на свете — это страх… — замах и с чавкающим звуком от ближайшего тела отделяется голова.

— Я держу его на привязи и в снах, — с разворотом поднырнула под взметнувшегося в прыжке мутного и вспорола брюхо.

— Он растреплет мою душу на куски, — подскользнувшись в крови, я налетела на зловонную тушу, полоснув ее поперек груди. Очередное существо подмяло меня собой, прижимая к земле.

— Если я не покормлю его с руки, — длинные клыки впились в плечо, разрывая мышцы. Оружие выпало из ослабевшей ладони и, зарычав, я вцепился пальцами в огромную морду, погружая пальцы в глазницы.

— Станешь взрослым и уйдешь других пугать, — оттолкнув ногами воющего монстра, перехватив неповрежденной рукой клинок поднялась с земли и снесла ему часть черепа.

— Не поняв, что покидаешь свою мать…

Двое оставшихся мутантов откатились от обозначенного мною круга и нервно подвывали, отпрыгивая друг от друга и истекая слюной. Отталкивая их с пути, вперед вышел Лис. Он смотрел прямо на меня, залитую кровью и скалящуюся безумной улыбкой. Тонкие губы изгибались, но я не слышала его голоса, вернее не слушала.

— Никто, — я стряхнула лезвие и вскинула подбородок, — не владеет мной. Нападай! — нельзя было позволить усталости и кровопотери взять свое.

Время истекало, но никто не двигался в мою сторону. Окружающее пространство опасно качнулось и я с ужасом осознала, что уже скоро слабость не позволит сопротивляться.

Решение пришло само. Отчаянное. Горько усмехнувшись, я приставила острие к шее и лишь чуточку надавила, намереваясь провести роскошную линию, рассекающую упругую плоть, на испещренной не затянувшимися ранами шее.

— Не страшно, — тихо прошептала.

Показалось, что позади на меня обрушилась стена из камня и мое спасение со звоном отскочило в сторону. Не уверена, что все было именно так, потому что сознание схлопнулось с оглушительным ревом и меня поглотила тьма.

— …критическая потеря крови… группа подходящая… индивидуальная несовместимость…

Назойливые крики рвали перепонки. Хотелось отмахнуться, заставить заткнуться, но тело, налитое свинцовой тяжестью, не подчинялось. С трудом разлепив веки, я смогла сфокусировать взгляд. В полутьме мне удалось рассмотреть несколько фигур, склоняющихся надо мной. Заметив мое пробуждение, одна из них дернулась:

— Она очнулась. Эй! — перед носом промелькнула ладонь, — Слышишь меня?

— Громче, чем хотелось бы, — прошелестела я потрескавшимися губами и попыталась подняться.

— Не дергайся, — припечатав к жесткой поверхности, крепкие руки не позволили мне пошевелиться.

— Больно, — мой голос раскололся.

— Терпи.

Я сцепила зубы и покорно закрыла глаза.

— Смотри на меня! — потребовали спустя вечность и, подчинившись, я уставилась на несколько пальцев, — Сколько видишь?

— Больше, чем хотелось бы.

— Сарказм… забавная реакция на сыворотку, — судя по фигуре выступающей из тени, на стуле рядом с моим ложем был мужчина. — Как тебя зовут?

— Карса, — от меня отошли.

— Второе имя?

— Без имени, — вяло сопротивлялась… допросу я поняла, что привязана за руки. — Зачем меня обездвижили?

— Пока я не выясню насколько ты опасна…

— Опасна для кого? — я не прошла аттестацию по ведению допросов, но нормативы сдала и понимала, что происходит. Моя словоохотливость объяснялась введенным в кровь лекарством.

— Интересно, — в голосе слышалось злое веселье. — Твое звание?

— Зовут ущербной.

— Из какой ты части?

— Восточной части света.

— Из какой ты семьи?

— У меня ее нет, — я сухо засмеялась. — Хреново, правда? А у тебя есть звание?

— Да.

— Не поделишься своей историей? — я бездумно уставилась в потолок, стараясь собраться. — Как тебя зовут?

— Капитан.

— А дальше?

— Ты полиморф?

— Нет, а ты? — страх скрыть не удалось.

— Ты их боишься?

— Я слабее, — пришлось признать с горечью, — Зачем эти вопросы?

— Ответь! — приказ ломал мои барьеры и, мучительно простонав, я выгнулась на жесткой кушетке и зашипела от боли в плече. Она отрезвила.

— Ненавижу их… и таких как ты тоже.

— Каких? — в любопытстве ощущалась обида и еще нечто, что мне никак не удавалось идентифицировать.

— Тех, кто считает вправе… — дернувшись, снова ощутила жар в районе повязки. — Рана кровит. Позови врача.

— Это подождет, — не купился капитан на жалобу, — Ты пришла с имперской территории?

— Нет, — технически я вошла на их территорию с приграничья и не солгала.

— Ты была в группе полиморфов вошедших в город?

— Нет, — правда в том, что они были в моей группе.

— Зачем ты здесь?

— Идиот, — вяло отозвалась я, — ведь я даже не знаю гда мы находимся.

— Карса! — гневно прозвучало над ухом.

— Я искала убежище, — осторожно подбирая слова, сообщила я, — Мне нужно место… хочу быть свободной, но видимо ты решил иначе, — снова накатила злость и я принялась дергать связанные руки, бередя рану, — Можешь поставить метку, места еще полно.

— Кто тебя клеймил? Кому ты принадлежишь?

Это стало последней каплей. Никто не имеет права…

— Пусти! — закричала я, выгибаясь. Липкая теплая жидкость потекла по коже под спину, — Отпусти!

— Чьи метки на тебе? — настаивал мой мучитель, — Отвечай!

Я закрыла глаза и заставила себя вспомнить лицо ректора, его волосы, голос, вкус моей крови на его губах. Тошнотворная волна ужаса наполнила мое сознание. Было так легко представить его рядом и ощутить.

— Кто он?

— Тычыы! — взвыла я отчаянно. — Не подходи! Не смей…больше…не могу…

Что-то впилось мне в руку, обжигая, и почти тут же темное пространство поплыло. Горячая ладонь легла мне на лоб, придерживая и даря опору. Было в этом жесте что-то заставило меня забыться.

— Не отдавай меня ему, — слабо хныкнув, я уже не сдерживала слезы.

— Ничего не бойся, маленькая.

— Побудь со мной… — ответа не последовало, но стало теплее от укрывшей меня волны силы.

Было темно. Я лежала на широкой для меня кровати. Обнаружив тугую, повязку на плече, я с облегчением поняла, что рана под ней не болит. Наверняка использовались наши медицинские технологии.

Немного привыкнув к скудному свету, проникающему сквозь небольшое окно, я смогла рассмотреть, что нахожусь в вагончике со спартанской обстановкой, больше напоминающей казарму. Небольшой стул в углу, тяжелый табурет с наброшенной на его спинку одеждой, вместительное кресло не вписывалось в антураж и подозрительно загораживало выход… Осторожно поднявшись, я потянула затекшие руки и охнула, поняв, что прикована за запястие левой руки к изголовью кровати длинной цепью.

— Карса, ты проснулась… — усталый голос принадлежал тому, кто поднялся с кресла.

Не сдержав порыв, я молниеносно забралась на другую сторону кровати, прижавшись к стене.

— Не подходи, — придушено зашептала я, обернув ладонь цепью.

Незнакомец чиркнул спичкой, зажигая масляную лампу под потолком. Я прищурилась, стараясь не упускать его из вида, но мужчина не торопился приближаться, позволив его рассмотреть.

— Люмий? Это правда ты? — от неожиданности я пропустила момент, когда он сделал пару шагов и оказался рядом. Меня затопило волной непередаваемой радости. — Капитан, помоги освободиться, меня тут прикова… — я замерла на полуслове и опять вжалась спиной в холодную стену, — Что ты тут делаешь?

Он наклонил голову к плечу и окинул меня странным, словно ищущим нечто, взглядом, от которого захотелось спрятаться. Гибким движением мужчина скользнул ко мне, прогибая матрас.

— Не хочешь объяснить, милая, что ты учудила в лагере? Зачем, а главное, как тебе удалось меня вырубить почти на сутки, — он потянулся, кончиками пальцев мазнув мне по колену, — Повторять не рекомендую.

— Где мы? — я только сейчас поняла, что из одежды на мне только белье.

— Ты в безопасности, — он придвинулся ближе и неожиданно схватил меня, подмяв собой и нависая сверху, — Рассказывай, — выдохнул он в мой приоткрывшийся рот.

Тепло его тела передалось мне, пальцы на ногах поджались и вдруг мне безумно захотелось попробовать его кожу на вкус.

— Поцелуй меня, — я ошарашено замерла, поняв, что действительно сказала это вслух.

— Ключа от наручников у меня нет, — капитан гулко вздохнул.

— Идиот, — я закрыла глаза и с глухим рычанием он накрыл мои губы своими.

Я поняла, что до этого не целовалась. Уже через пару секунд я забыла где нахожусь. Слегка надавив на подбородок, полиморф заставил раскрыть рот и скользнул в него языком. Ответила я порывисто, слегка прикусив нежную кожу, и тут же извиняюще лизнув. Его вкус дурманил. Цепь звякнула, когда я обхватила его за шею, притягивая к себе. Поначалу он накрыл мои ладони своими, ожидая подвоха, но я выгнулась ему навстречу с недовольным стоном. Люмий навалился, не позволяя пошевелиться и фиксируя запястья. Мы оба тяжело дышали. Его сердце отдавалось ударами в мою грудь, прикрытую лишь тонким хлопком.

— Зачем ты… Карса, не играй со мной.

— А может это мой единственный шанс, — горячо пробормотала я.

— На что? — он неосознанно вдавился в меня напряженным пахом.

— Узнать, каким бывает добровольный секс, — подтянувшись, я лизнула его подбородок, покрытый колючей щетиной. Звенья звякнули и я сморщилась. — А может я погорячилась. Я все еще на привязи, только хозяин сменился.

Он испытал боль. Я ощутила ее, как собственную и дыхание стало рваным, надсадным. Люмий скатился с меня и сел на самый край кровати. Мне хотелось ударить его по напряженной спине и одновременно с этим прижаться к ней грудью, положив голову на его плечо.

Незнакомое томление за ребрами, как в тот день, когда я украдкой поцеловала его спящего в вагончике, вынудило меня свернуться, прижав колени к груди, уткнувшись в них лицом.

— Не знаю, — в тишине скрипнул матрас, — как я смогла заставить тебя спать и ребят… Я ущербная — не могу меняться, но не ощущаю давления доминирующей ипостаси и еще могу ощущать эмоции окружающих, когда они имеют отношение ко мне.

— Почему ты никому этого не говорила?

— Чтобы меня изолировали? В нашем мира нельзя быть странными настолько.

— Что у тебя случилось со Знатным?

— Он не слышал моего "нет", — мне с трудом удалось выдавить из себя слова, — и решил, что я принадлежу ему. Как вещь.

— Он вошел в гон? — настойчиво интересовался он.

Как будто это может быть оправданием, — зашипела я разъяренной кошкой. — Это должно меня смирить с произошедшим? Это делает мои раны незначительными?

Меня сгребли в охапку, прижав к груди, которая сотрясалась от рычания. Вдруг накатило отчаяние и вцепившись в ткань его рубашки, я взвыла раненным зверем. Люмий держал меня крепко, успокаивающе, шепча на ухо обещания, говорил, что все будет хорошо. Мне хотелось верить. Дождавшись, когда я перестану всхлипывать, он уложил меня, накрыл одеялом и лег поверх него рядом, обхватив меня за талию. Сил сопротивляться не было. Уткнувшись в широкое плечо, я шумно втянула в себя резковатый запах мха и мускуса.

— Тебя раньше на замечали? Я прав? — неопределенно хмыкнув, я потерлась о ткань его футболки щекой, — До того как тебя… отметил Алан.

— Вообще-то так и есть, — я согрелась и старалась не шевелиться. Так было можно не думать о наручнике на левой руке, — Мне удавалось быть невидимкой.

— Зачем?

— Я слабая, — пришлось признать в очередной раз, — Чтобы не привлекать лишнего внимания, надо не высовываться и держать в тени. Злить успехами сильных и злопамятных с проявленной ипостасью не умно.

— Тебе никто не нравился?

— Никому не нравилась я. Я очень старалась. Кому нужна бракованная самка? — невесело усмехнувшись я закрыла глаза, — Оказалась нужна.

— Дурочка, — пробормотал капитан, очерчивая пальцами мое лицо, — Ты даже не понимаешь…

— Так объясни, — мне не хотелось, чтобы он прекращал незатейливую ласку, и я подтянулась, укладываясь ему на грудь.

— Ты вовсе не бракованная. Такие как ты не меняются. Да это и не нужно: ты уже совершенная, — его дыхание обожгло висок, — Ты — Луна.

— Кто?

— Вас так мало. Рожденные Луной сразу становятся заложниками своей силы. Семьи, владеющие вами, имеют влияние. Удивительно, что тебя не раскрыли…

— Владеющие… — повторила я, леденея от ужаса.

— Вы умеете лишать силы и наполнять ею, не поддаваясь давлению, не подчиняясь, — пальцы чертили узоры на полыхающей коже шеи, — Удивительная мечта… способная сопротивляться… ломающая волю любого…

— Как… — выдохнула я, теряя нить разговора и плавясь от легких прикосновений, спускающихся к ключицам.

— Ты можешь заставить полиморфа сходить по тебе с ума, но также. длинные когти, немного надавливая, оставляли на коже красные полосы ведущие к груди, — остановить каждого из нас. Если захочешь. И, девочка, ответь мне…

— Что? — в тумане удовольствия я пыталась собраться.

— Как ты позволила Алану войти в гон? Прикасаться к тебе? — его голос обрезал, — Так же как и мне сейчас?

На меня словно вылили ушат ледяной воды. Замерев, я остро ощутила каждый сантиметр его тела прикасающийся к моему. Он заметил перемену во мне и напрягся, обхватив за плечи.

— Отпусти меня, — процедила я, едва сдерживая ярость, — Прямо сейчас убери от меня руки.

— Карса, мне сложно…

— Сейчас! — выкрикнула я, упираясь в него. Конечно, мне не удалось сдвинуть мужчину, но сжав в кулаке цепь, я ударила его в подреберье, с садистским удовольствием услышав стон.

— Кари… — он перехватил мои руки и закинул их, прижав к подушке над головой, — Я идиот, но…

— Ненавижу! Всех…каждого… — внутри пульсировало нечто чужое, дикое.

Что-то пробормотав капитан, заткнул меня жестким поцелуем. Я прикусила его губу, ощутив вкус крови. Он зарычал, я ответила тем же, выгибаясь, пытаясь сбросить его с себя, но только теснее прижалась к плотным мышцам. Его колено вклинилось между моими, раздвинув их. Беспомощно дернувшись, я лишь позволила ему устроится меж бедер. Люмий, продолжая держать мои запястья одной рукой, другой жадно оглаживал почти неприкрытое одеждой тело.

— Кари, вкусная моя, — он выдохнул мне в припухшие губы, — Безумно ревную тебя. Прости…

— Пусти, — слабо трепыхнувшись, ощутила твердую плоть, упирающуюся в ткань, натянутую на лоне. Качнувшись вперед, он заставил меня резко втянуть в себя воздух. — Люм…

— Прости, я не прав. Хочу тебя с первой встречи…с того момента, когда взглянула на меня, — он прикусил мою открывшуюся шею. — Не имею на это права… и ревную как безумный… Прости, — мучительно простонав, мужчина отодвинулся, продолжая нависать надо мной на руках, — Карса, посмотри на меня, — я утонала в глазах цвета бронзы. — Тебя никто не обидит. Мы все уладим.

То, что произошло сразу после этого, я не могла объяснить даже самой себе. Может это было желанием остаться в тепле его тела, ощущать терпкий запах его кожи, ловить губами прерывистое дыхание, может я сошла с ума, но накативший страх, что другого шанса у нас не будет никогда, заставил меня обернуть ноги вокруг его торса. Зрачки закрыли светящуюся радужку, и я потянулась к его губам.

— Кари…

— Люмий, мне это нужно… — я не могла, не хотела признаться ни ему ни себе, что в моей душе возникло предчувствие, что оттолкнув его сейчас я потеряю. Жадные губы заставили меня забыть о страхах.

Люмий спустился дорожкой жгучих поцелуев укусов к ключицам. Запустив пальцы в густые волосы, я прижала его теснее, без слов умоляя не останавливаться. Жадные ладони стянули с меня топ, оголяя грудь. Не успела я смутиться, как он уже ласкал чувствительную кожу, сжимая соски до тянущей, сладкой боли. Умопомрачительно. Я раздвинула колени и обхватила его ногами, скрестив стопы за поясницей. Потираясь лоном о жесткий пах, вырывала из груди мужчины сдавленные хрипы.

— Карса…

— Еще, — потребовала я, упираясь пятками в его ягодицы. — Хочу… все…

Одобрительно пробормотав что-то, мужчина слегка отстранился, медленно расцепил мои ноги и разместил лодыжки на своих плечах. Пока его губы блуждали по моей коже, он стянул с себя штаны. Я попыталась избавиться от оставшейся на мне одежды, но слабые пальцы не слушались.

— Сам, — шепнул Люм и освободил меня от ткани.

Его горячие ладони задержались на моих ягодицах. Я выгнулась, позволяя сильным пальцам скользнуть по бедрам. Они оставляли горящие следы. Зная, что он ощущает каждый шрам, испещряющий мое тело, я не испытывала желания их скрыть. В желтых глазах полыхал восторг, заставляющий чувствовать себя особенной, по-настоящему красивой. Когда его ладонь накрыла мое лоно, я тонко заскулила, подаваясь ему навстречу. Он неспешно раздвинул влажные складки и скользнул в меня. Подушечка большого пальца кружила вокруг чувствительного бугорка, заставляя извиваться.

— Пожалуйста…

— Уверена? — с затаенной болью спросил полиморф, и я взглянула на него, сморгнув дымку вожделения. Ему нужен был мой ответ, мое согласие.

Я провела ногтями по его плечам, жалея, что не могу сильнее продавить тугие мышцы. Необходимость быть в нем, вокруг него стала почти болезненной.

— Ты мне нужен, — простонала я почти отчаянно. — Сейчас.

— У нас с тобой целая жизнь, — пообещал он, но все же нетерпеливо вклинился между бедер.

Когда он вошел в меня, преодолевая сопротивление мышц, наполняя своей длинной я инстинктивно замерла. Мужчина позволил мне привыкнуть к своему присутствию и только сцепленные челюсти подтверждали, каких усилий ему это стоило. Завороженно коснувшись его лица я прошептала:

— Дай мне…

Мои слова потонули в его торжествующем рычании. Он двинулся, задавая ритм, при котором мое тело вминалось в матрас. С каждым толчком я теряла связь с реальностью. Мне казалось, что мы уже были вместе или… будем… Я знала его, каждую вздувшуюся вену на его предплечьях, шее, вкус его кожи и запах мха, что источали темные волосы. Знала, как бьется его сердце. Меня застало врасплох накатившим наслаждением. Забившись под полиморфом, я выстанывала его имя и еще что-то, что не нуждалось в расшифровках и переводах. Оскалившись, он сжал меня крепче и содрогнулся, выплескиваясь в меня собственным оргазмом.

Мы загнанно дышали и, скатившись с меня, Люмий привлек меня к своей груди.

— Спасибо, — я потерлась носом о его ключицу- Теперь я знаю…

— Ты еще ничего не знаешь, глупенькая, — возразил он счастливо — Я покажу тебе…

— Хорошо, — мне не хотелось ему говорить о своих предчувствиях. Еще не время. А может уже слишком поздно…

Крепкие руки удерживали меня, даря нечеловеческое тепло. Люмий зарылся носом в волосы на затылке и мерное дыхание подтвердило, что он спит. Тело все еще пребывало в неге, едва заметная дрожь пробегала по расслабленным мышцам. Мне хотелось потянуться, но терять контакт с кожей мужчины я не хотела. Еще немного. Маленькая слабость, которую я не могла себе позволить. Прижавшись спиной к его груди чуть сильнее, дождалась, когда он немного отклониться назад ю, и развернулась, коснувшись лицом вкуснопахнущего изгиба его шеи.

— Кари, — хрипло произнес он, щурясь спросонья. Что? Тебя отвести…

— Ты замечательный, — я очертила подушечками пальцев небритые щеки, обветренные губы, крохотный шрам на подбородке. — Скажи мне, как ты оказался здесь?

— Я пришел за тобой, — он напрягся, перехватив меня крепче. — Ты не должна была попасть сюда. Эти учения…

— Мы сейчас у диких.

— Все не так, как кажется, — капитан замялся и потерся носом о мой висок. — Я выведу тебя обратно.

— Я пришла не одна.

— Забудь, — безапелляционно заявил он- Остальным придется проходить испытания без тебя.

— Я их стратег…

— Ты Луна, — прошипел он, едва сдерживаясь, — и не можешь разгуливать по диким землям…

— Почему ты решаешь за меня? — он не замечал, что его слова меня задели и это злило еще больше. — С каких пор я стала бесправной?

— У тебя есть права…

— Неужели? — я потянула левую руку и цепь на ней жалобно звякнула.

— Это необходимость.

— Держать меня на привязи? — грустно улыбнувшись, я разгладила складку пролегшую поперек его упрямого лба.

— Тебе могут причинить вред, — настаивал он — Я не могу позволить…

— Что ты делаешь здесь, в стане врага? Работаешь на них?

Мужчина опешил и возмущенно открыл рот, намереваясь ответить, но я уже успела ощутить его эмоции и слова стали бессмысленны: он не был предателем, все было сложнее.

— Здесь нет истинных врагов. Это часть вашего экзамена. Жестоко, но каждый должен пройти…

Воспользовавшись тем, что он не способен мне помешать, я прижалась к его рту своим.

— Ты был нежен со мной. Ты показал мне, что такое счастье. Я никогда… — широко лизнув его губы, закрыла глаза, чтобы не позволить себе заплакать, — но ты не можешь мне запрещать, — его тело содрогнулось и обмякло. — Я принадлежу себе…

Уложив его на спину, я отбросила со лба непослушную прядь и слегка коснулась губами его щеки, борясь с желанием не делать того, что собиралась. Стало физически больно. Дрогнувшими руками я подняла его одежду, убедилась, что ключа от наручника в ней нет. Бегло осмотрев оковы, я смирилась с необходимостью. Палец с сочным звуком вышел из сустава, мне удалось, сдирая кожу, выдернуть руку из металлического плена. Все же в том, чтобы быть миниатюрнее большинства окружающих есть свои плюсы. На столике нашлась аптечка и я использовала баллончик с заморозкой и обезболивающим, а затем нанесла на ладонь тут же застывшую охлаждающую пену, завиксировав вывих.

К моему огромному удивлению на стуле я обнаружила запаянный пакет с новым комплектом формы моего размера и бельем. Не тратя времени на раздумья, быстро натянула вещи, собрала волосы на затылке и обула свои ботинки, очищенные от грязи. Осторожно выглянув в приоткрытую дверь, убедилась, что там темно.

Не удержавшись, воровато оглянулась и, глухо простонав, подошла к кровати и прикрыла шерстяным покрывалом роскошное тело мужчины, сумевшего разбудить во мне надежду. Мне хотелось, чтобы по окончанию испытаний у нас появился шанс. Став свободной, я смогу предложить ему… Возможно. Потом. Все потом…

Снаружи было немного зябко. Поежившись, набросила на плечи огромную куртку Люмия, достающую мне до середины бедер и, немного сутулясь, пошла по дороге вдоль небольших палаток составляющих лагерь. По другую сторону пылали костры и слышались негромкие разговоры. Невольно задумалась, кто может обитать в этом месте, если, как я поняла из ощущений Люмера, он не был с дикими.

Приглушенный крик заставил меня двинуться на звук. Все просто: крик был женским. Обогнув крайнюю палатку, я замерла, впившись ногтями в свои ладони. Прямо передо мной на разбросанном на земле тряпье была распята невысокая девушка. Над ней склонились двое полураздетых мужчин, пара других стояли немного в стороне, лениво расстегивая штаны. Несчастная извивалась, силясь ослабить веревки на запястьях. Один из мужчин ухватил ее за волосы и она попыталась ударить его ногами. Мерзавец с оттягом ударил ее в живот.

— Давай, ори, дрянь, — прошипел он, услышав ее всхлип — Тебе ведь хочется мужиков побольше?

Остальные негромко засмеялись, не заметив тени метнувшейся меж ними. В этот пахнущих медью момент я не задумывалась, что до этого не убивала себе подобных. Запрыгнув за спину самому крупному, я дернула косматую голову вбок и провернула до хруста. Когда он завалился вперед, я вынула из его заплечных ножен клинок. Свой клинок.

— Приютив чужую боль и страх, — сталь запела в моей ладони, словно жалуясь на вынужденную разлуку.

— Я живу в полупрозрачных снах, — поднырнув под распахнутые навстречу мне руки, я подрезала чьи-то ноги и веревку.

— А в тенях забытых по пути, — упавший коротко вскрикнул, перед тем, как я вскрыла его горло,

— Тает след всех тех, что не спасти, — мужчина в приспущенных штанах неловко поднялся, пытаясь снять с расстегнутого пояса парализатор,

— И во тьме от моего клинка, — вспоров рыхлый живот, развернулась к последнему,

— Не укрыться вам во все века…

Он что-то бормотал, вскинув руки перед собой, не замечая, что путы удерживающие девушку, разрезаны. Она забросила удавку ему на шею и уперлась разбитыми коленями в широкую спину, низко рыча. Только сейчас я заметила, что все лежащие на земле с частичной трансформацией, а хрипящий пытался достать когтями убивающую его девушку и… не смог. Я стащила тяжелое тело, завалившееся назад и протянула ладонь… Идущему.

— Ты? — пораженно прошептала я, невольно отступая — Ты…

Она загнанно уставилась на меня, словно оценивая опасность. Клыки в распахнутом, окровавленном оскале продолжали удлиняться, взгляд пробежался по моей фигуре, задержавшись на теплом лезвии клинка, с которого стекала вязкая жидкость. Глухое рычание вибрировало в нервно вздымающейся груди. Сжав рукоять оружия крепче, я слегка пригнулась.

— Где остальные? — девушка уперлась растопыренными пальцами в землю, готовясь к прыжку. — Идущий, — резко окликнула я, добившись искры узнавания в безумных глазах, — где остальная команда? Чарен? Тара?

Она внезапно подскочила и качнулась, выставив когтистые ладони перед собой. Я не спешила приближаться, понимая, что девушка еще не в себе и вполне способна разорвать меня.

— Ты понимаешь…

— Стратег, — выдохнула она и я без раздумий шагнула к ней, обхватывая тонкое, слишком тонкое для парня тело. Как я могла не понять этого раньше? Как упустила? Напряженная и скользкая от крови она содрогнулась, но я не позволила отстраниться, точно зная… — Я грязная и…

— Не для меня, — оборвав ее на полуслове, я потерлась щекой о ее острую скулу. — Не для любого из нас.

— Они…

— Все мертвы. И я убью еще, если понадобится. Вместе убьем каждого, кто посмеет…

— Ты не понимаешь, — хрипела она натужно, — они меня…

— Не важно, — обхватив ладонями ее лицо, я заставила встретиться со мной взглядом, — Я не просто понимаю, знаю какого это, но сейчас не время для сожалений. Ты знаешь где остальные?

Нат всхлипнула, застыв, и я задохнулась от боли исходящей от нее. Девушка отодвинулась, отбрасывая ото лба влажные волосы.

— В яме на самой окраине.

— Все?

— Атакующие и…Чарен, — она смотрела исподлобья, подрагивающими руками натягивая штаны. — Вейна, после того как он ушел за тобой, никто не видел.

— Тактик?

— Эта тварь нас сдала, — зашипела Нат. — Она переметнулась к этим…

Мне стало больно. Незаметно для Идущей я потерла кожу под ключицей и сдержалась, чтобы не сгорбиться. Предательство тактика не должно было так подействовать на меня. Кожа на левом предплечье потеряла чувствительность и мне пришлось ударить по нему клинком, развернув его плашмя.

— Чарену досталось, — продолжая говорить девушка, беззастенчиво набросила на плечи чужую рубашку, практически в ней утонув, — А у вас… с ним… — она запнулась и отвернулась. Я притянула ее к к себе, обхватив за живот.

— Он не мой и никогда не был.

— Теперь неважно, — простонала она, не делая попыток вырваться — Он на меня теперь и не взглянет… эти меня грызли… я вся в их… и слюне…

— Дурочка… — осторожно выпустив силу я погладила ее растрепанную и изорванную энергетику, сжимаясь вокруг кольцом. Невольно я окунулась в собственные воспоминания. Тело налилось свинцовой тяжестью, борясь за контроль с сознанием, не позволяло сорваться на банальную истерику.

Ветер всколыхнул воздух, заставив Нат фыркнуть. С ее обонянием находиться между распотрошенных тел было мучительно. Сдернув с первого убитого ножны, я закрепила их на спине, сильнее затянув ремни.

— Они совсем не те, о которых нас предупреждали. У них родовые татуировки. Это полиморфы, такие же как мы.

" Как вы,"- подумала я совершенно отстраненно, но вслух сказала:

— Думаю, это часть экзамена.

— Что? — воскликнула Нат слишком громко и зажала собственный рот ладонью.

— Никто не обещал, что будет легко.

— Но… — она растерянно оглянулась, автоматически обнимая себя трясущимися руками, — это не было игрой.

Шагнув к ней вплотную я ухватила угловатое плечо, развернув к себе. Растерянная и дезориентированная Идущая для команды была не просто бесполезна — опасна.

— Это не только испытание. Нас убьют, разорвут, отдадут мутантам для пожирания, если мы окажемся слишком слабыми. Мы обязаны вернуться. Все кто остался, — думать о растерзанном Венже, с мертвыми глазами не хотелось.

— А Тактик?

— С ней покончено. Не думаешь же ты, что она сможет теперь вернуться? — наклонившись, я подхватила с земли широкий ремень с ножнами и закрепила на узких бедрах Нат. — Не удивлюсь, если в этом лагере все отступники и предатели.

Девушка распрямилась, посмотрев на меня странным, замораживающим взглядом, молча кивнула головой, и пошла вдоль едва заметной во тьме тропинке. Двигаясь следом, я осторожно скользила выпущенной из тела энергией и несколько раз, подавая знак Идущей, замирала в густых тенях палаток, чтобы не попасться на глаза местным.

Мы выбрались к окраине спустя полчаса и моя спутница распласталась на стылой земле у кромки неровного света отбрасываемого костром с выражением боли на заострившемся лице. Припав на колено чуть поодаль, я напрасно пыталась всмотреться в глубину выложенной досками ямы. Касаться сидящих вокруг огня полиморфов своей силой я опасалась, подозревая, что не смогу контролировать сразу пятерых. Они сидели и полулежали в расслабленных позах, едва слышно переговариваясь. В паре метрах, у кучи сваленных веток, свернувшись словно большой пес лежал мутант и с ленцой грыз длинную изогнутую реберную кость. Надеясь, что он слишком занят и не поднимет тревогу раньше времени я зашла за спины троих, оставшихся доверив Нат. Девушка напряженно смотрела прямо на меня, ожидая знака и, выдохнув, я выскользнула в круг света.

— Я держу в ладонях сердце, — отмеряя словами ритм движений, выхватила клинок, вспарывая плоть мутанта,

— Перед скрытою угрозой, — его крупная голова повисла на лоскуте плотной кожи,

— Где же ты мой храбрый герцог, — возвращая оружие по дуге, цепляю вскочившего мужчину,

— Что согрел меня в морозы, — он удивленно уставился на вскрытый живот и инстинктивно пытался подхватить выпадающие внутренности,

— Кто спасет меня от боли, — не замечая в темноте мою напарницу, полиморфы повскакивали с мест и, отрывисто рыча, стали обходить меня со всех сторон, доставая тесаки и ножи,

— Кто с несчастьем будет биться, — сжав рукоять двумя ладонями, я немного согнула ноги, расставив их шире, и едва ощутимо дыхнула силой,

— До последней капли крови, — заходящий справа едва заметно вздрогнул, и я мгновенно прыгнула к нему, разрубая открытую грудь,

— Где же ты мой верный рыцарь, — Нат запрыгнула на спину полураздетого здоровяка сплошь покрытого татуировками и впилась вытянувшейся челюстью в изгиб шеи.

— Отвернулся, отказался, — он тяжело всхрапнул, неловко взмахнув руками, и повалился вниз лицом,

— Предал, завершив свой путь, — прокатившись по утоптанной земле острием клинка, я прочертила линию, разрезав связки над босыми пятками, трансформирующимися в лапы.

— Позади, за мной остался, — раненный рухнул на колени и попытался ухватить меня, развернувшись, но Идущая вцепилась в его голову когтистыми лапами, почти утратившими привычные очертания и, резко дернув, сломала шею,

— Чтобы в спину нож воткнуть, — резкая боль пронзила плечо.

Меня вздернула на ноги дикая сила руки наполовину измененного полиморфа. Крепко стиснув зубы, я глухо взвыла, зависнув в полуметре над землей. Кровь теплом струилась из-под его когтей скатываясь по груди. Из ослабевших пальцев, тоскливо звякнув, выскользнуло оружие.

— Сука, — прохрипел он звериным горлом, обдавая меня горячим дыханием, — рррр…

Он внезапно отпустил меня и, рухнув на колени и выставленные руки. Я застонала, пытаясь рассмотреть сквозь пелену выступивших слез где спасительный клинок. Не хотелось бы искать его наощупь и лишиться пальцев.

— Карса, — прозвучало мое имя и я чудом ухватив скользкую от крови рукоять выставила лезвие перед собой, — Тшшшш, это же я…

— Вейн? — неуверенно прошептала и, вытерев рукавом влагу с лица, действительно увидела его.

Автоматически оценила пыльную, местами разорванную одежду, повязку на предплечье, явно наложенную им самим, усталый вид и блестящие глаза, вдруг показавшиеся больными. Поняв, что узнан, он сел рядом и спустив рубашку с моего плеча скривился. Отстраненно наблюдая, как мимо, перепрыгивая через тела, Нат рванула к яме я растерянно улыбнулась.

— Я решила, что тебя убили.

— Неужели считаешь меня таким жалким? — шутливо спросил он, вынул из небольшой поясной сумки баллончик, чтобы распытать спрей на раны. Я резко втянула в себя воздух, и он накрыл мой рот ладонью, заглушая вскрик.

— Слишком глубокие, — Вейн вытирал кровавую пену вырванным пучком травы. — Придется заклеить, — он нахмурился, — Сможешь потерпеть?

— Остановись, — тяжело отпихнув его руки, я оперлась о широкое плечо и поднялась на ноги, — Не сейчас.

Мужчина придерживал меня за талию, тесно прижимая к себе, и уткнувшись носом в волосы вдруг фыркнул, стискивая до хруста в позвоночнике.

— У тебя был секс. Как? — отодвинуться он мне не позволил и ощутимо встряхнул, — Тебя изнасиловали?

— Ты забываешься, Защитник…

— Не играй со мной, — красивое лицо заострилось, выдавая начавшуюся трансформацию.

Размахнувшись, я влепила ему звонкую пощечину и застонала от боли. Рана под повязкой отозвалась застарелой болью.

— Пусти, — вывернувшись, я отступила на пару шагов, передергивая поврежденными плечами. — Нам нужно выбраться отсюда, а не выяснять кто кому должен. Помоги Чарену, — я мотнула головой в сторону выбравшихся из ямы, — он может сорваться.

Выхватив у Вейна аптечку, я вытащила упаковку с шпиц тюбиками и вскрыв упаковку воткнула один в потемневшую кожу на плече. Стимулятор был довольно мощный для полиморфов, для меня же он подобен чистому пламени. Однако сейчас он был мне необходим. По мышцам прокатилась раскаленная волна. Стараясь сдерживать судорожное дыхание, я сняла с шеи тесемку с контейнером и со второй попытки открутив крышку подставила горлышко к ране и надавила на нее. Кровь скатилась внутрь и на внешней поверхности блеснул индикатор.

— Собери у всех немного крови, — сухо скомандовала я и сунула капсулу Вейну.

— Карса, — Нат в обнимку со вторым защитником подошла ко мне, — с нами один Атакующий, другой погиб и его вывезли в пустошь, а Тара, — она нахмурилась, — с одним из диких, Лис, кажется.

— Твою ж… — я не удержалась и витиевато выругалась.

— Эту тварь Тактика, надо убить, — Чарен не сводил глаз с Идущей и даже мне стало жутко от его мертвого голоса. — Она нас предала.

— Здесь все предатели. Если мы сдадимся, то останемся с ними, — впервые заговорил атакующий.

Вейн, косясь, сделал каждому из присутствующих крохотные проколы на пальцах и собрал кровь в капсулу.

— Зачем нам это?

— В условии испытаний было указано, что вернуться должны все, но не уточнено в каком виде. Генетического материала должно быть достаточно, — я потерла кожу над грудиной, пытаясь унять странное ноющее ощущение.

Атакующий закусил губу, вытащил из за пазухи цепочку с плоским кулоном, подцепив обломанным ногтем открыл крышку и дрожащими пальцами вынул клочок темной шерсти.

— Это мех с первой трансформации. Нам мама собирала, — пояснил он и запнувшись отвернулся. — Он был моим братом.

Глядя на его напряженную, слишком прямую спину мне захотелось подойти, прижаться и держать его так долго… Сила вырвалась из-под контроля и омыла окружающее пространство. Моя команда свалилась на землю, выгибаясь и поскуливая. Слегка качаясь, я тянула из каждого отчаяние и страх, заменяя отголосками пережитого с Люмием счастья, наполняя их ощущением покоя и уверенности.

Я не сразу поняла, что не могу пошевелиться. Все тело налилось тягучей слабостью. Мне едва удалось впиться в собственную ладонь и, наконец ощутив подобие боли, выдохнуть.

— Мы выберемся отсюда, — я ловила растерянные, доверчивые взгляды с нервной улыбкой, — Нужно торопиться.

Очищенный от крови и лохмотьев плоти клинок призывно поблескивал, отражая блики света от костров. Плечом ощущая Вейна, я впервые молилась Забытому Богу: я не могла подвести их, мне нельзя быть слабой, но именно сейчас тело предавало меня нарастающим жаром и болью под ребрами, там, где лихорадочно билось сердце. Превозмогая накатившую слабость, незаметно для Защитника я воткнула в бедро новую дозу стимулятора. Заметив, как я вздрогнула, он обеспокоенно тронул меня за локоть, но я небрежно смахнула теплую ладонь, криво ухмыльнувшись.

Атакующий впереди подал знак, указав на палатку, стоящую особняком. Вейн вышел вперед и, только ощутив его одобрение, я вышла на небольшую утоптанную площадку. Краем глаза заметив мелькнувшие тени с флангов по-настоящему улыбнулась: мы все же стали командой.

Закрыв глаза, я выпустила тонкую извивающуюся дымку энергии и, удостоверившись, что жертва не поднимет тревогу, откинула полог, закрывающий вход.

В свете чадящей лампы лицо Тары выглядело старше. Она застыла в неестественной позе, выгнувшись и вскинув руки с длинными ногтями. Слипшиеся от пота и пыли волосы сбились, с плеча, покрытого укусами соскользнула надорванная майка. Девушка дышала часто и не сводила с меня загнанного взгляда.

— Убьешь? — сквозь стиснутые зубы выдавила она.

— Я ошиблась в тебе, считая сильнее, — с горечью признала и слегка чиркнула кончиком клинка по ее предплечью. Собрав в емкость несколько выступивших капель крови я не удержалась и плюнула в ее искаженное страхом лицо. — Идущую изнасиловали, Атакующего убили и это на твоей совести.

— У меня не было выбора. Тебя не было там.

— Выбор есть всегда. Я здесь сейчас и не оставлю своих.

— Забери меня, — она умоляюще уставилась на меня.

Глубоко вздохнув я отвернулась и уже у самого выхода прошептала:

— Предатели живут здесь.

— Ты сдохнешь, — зашипела она истерично, — без сыворотки ты не протянешь и дня.

— О чем ты?

— Лис сказал, что ты другая и то, что нам вкололи как вакцину на самом убивает нас за шесть дней, а тебя прикончит раньше. Вернувшимся вовремя вколют антидот. Здесь есть нужное лекарство. Я могу тебе помочь…

— Ты уже это сделала, — оборвала я, швыряя в нее сгусток энергии и выскальзывая в темноту. Слепо проморгиваясь, я в очередной раз пожалела, что не имею зрения изменяющихся.

— Вейн? — одними губами прошептала я и ощутила его присутствие за несколько мгновений до того, как он прикоснулся к моей ладони, — Нужно уходить. Сейчас.

Он пошел передо мной, позволяя ориентироваться на его спину, пока глаза привыкли к темноте. Мы огибали палатки и сонных диких, встретившихся несколько раз. Я точно знала, что остальные следуют за нами. Ярким штрихом видела Нат и Чарена, Атакующий двигался чуть поодаль и пульсировал глубокой тоской. Мне не удалось смыть с него эту боль. Никто бы не смог.

Оказавшись за пределами лагеря, мы бежали по пустоши, прокладывая путь по ярким еще звездам. Еще дважды пока мы не добрались до города мне пришлось вколоть себе стимулятор, но с заданного темпа я не сбилась. Забежав на первую улицу, мы вдруг остановились и я налетела на Вейна, успевшего подхватить меня и прижать к горячему боку.

— Ты в порядке? — он обеспокоенно смотрел поверх моей головы, усиленно втягивая в себя воздух. — Мы здесь не одни.

— Кто?

— Странно… — он переглянулся с настороженным Чареном и, будто в чем-то убедившись улыбнулся — Пахнет нашим лагерем. За нами послали…

— Не может быть, — оборвала я, испуганно замерев и настроившись на окружающем. Венж прижал меня спиной к своей груди и придерживал за талию пока я сканировала ближайшие улицы, — Нет, нет, нет…

Вырвавшись, я ощерилась, не понимая кто передо мной и все еще пребывая рядом с душной, поглощающей мой свет, душой… Знатного. Он обнял меня липкой поглощающей волю энергией и, ощутив его эмоции, я погрузилась в чужое радостное предвкушение и облегчение. Вдали раздался рев, перерастающий в вой.

— Стратег! — пронзительный женский крик вывел меня из забытья.

Затравленно оглянувшись, я увидела свою команду, корчившихся в пыли. Втянув в себя боль, я выплеснула злость и уверенность, которой почти не осталось.

— Времени нет. Нат, уводи всех по дуге на восток. С пришедшими в контакт не вступать. Атакующий, сделай круг к западу и догоняй остальных, — я сорвала повязку с плеча со свежими ранами, морщаясь от резкого медного запаха, и кинула парню, — Оставляй этот запах повсюду. Вейн, — я повернулась к застывшему Защитнику, — ты должен довести всех в целости. Это твоя задача.

— Стратег, — он склонился ко мне, обхватив за спину и не позволяя сдвинуться, — ты собираешься отделиться?

— Это единственный шанс.

— О чем ты говоришь?

— Если нас найдут в живых оставят только меня, — обхватив закаменевшее лицо полиморфа, я притянула его к себе и зашептала в приоткрытые губы. — Верь мне. Ему нужна я, остальные досадная помеха. Я уведу их от вас…

— Ты не сможешь уйти одна. Тебя выследят.

— Мы выиграем время. Я вернусь одна или в сопровождении, но меня не посмеют убить, — мои пальцы скользнули по покрытой пылью щеке. — Ты же не думал, что все будет так просто?

— Не могу отпустить тебя.

— Ты не можешь ослушаться приказа, — с горечью заключила я, мягко отстраняя его, — Береги их и себя. Доставь контейнер в пограничье, — вынув из кармана капсулу, я набросила шнурок на шею Защитника, рядом с тонкой цепочкой с его жетоном и заправив под рубашку прижала ладонью. — Ты не подведешь меня. Знаю.

— Карса, у меня не было шанса, ведь так?

— Прости, но Разящей мне не быть, — столько боли вмещали ставшие родными глаза, что я запнулась и ласково разгладила складку на лбу. — Мы встретимся, обязательно и однажды ты станешь мне братом.

Он порывисто ткнулся губами в мои, отвернулся и зашагал прочь. Через несколько невыносимых мгновений моя команда сорвалась на бег, только Атакующий остался рядом.

— От тебя веет смертью, — прошелестел он.

— От нас двоих, мой друг, — согласилась я, — но тебе я приказываю выжить. Не смей подыхать здесь, подумай о матери.

Парень молча смотрел мне в ноги и, неуверенно кивнув, протянул мне упаковку шприцев. Воткнув в бедро сразу две иглы, я выдавила содержимое. Подняв голову, поняла, что пропустила момент когда осталась совершенно одна.

Небо стало светлей. Воздух наполнился влагой и отчетливым запахом полевых цветов, принесенным ветром с пустоши. Я добралась до знакомого перекрестка и облокотилась о ржавый остов автомобиля, вросшего в землю. Бетонная крошка под ногами создавала хруст, отражающийся от стен полуразрушенных домов. Несколько птиц выпорхнуло из высокой травы неподалеку и я развернулась в ту сторону.

В мрачных тенях огромного здания метнулся силуэт. Забросив руку за спину, я вынула из ножен клинок и расчертила им пространство. Ладонь не дрожала и рукоять в ней сидела крепко, даже когда в предрассветных сумерках я смогла рассмотреть пришедшего за мной.

— Ты…

— Девочка моя, какой горячий прием. Я польщен, — если бы не ярость, полыхающая в золотистых глазах, могло показаться, что мужчина искренней, — Ты заставила меня поволноваться. Твои щенки увели команду в другую сторону, но меня обмануть не удалось. Мне подсказали где можно тебя найти.

Ни на секунду не забывая, кто передо мной я не расслаблялась и лишь склонила голову к плечу, пытаясь восстановить чувствительность мышц шеи.

— Мне пришлось нарушить много правил, купить многих чтобы прийти за тобой. Карррра, брось ножичек и пойдем со мной, — я поворачивалась за Знатным, не выпуская из вида, — Я дам тебе все, что нужно: дом, фамилию, стабильность. Ты уже моя. К чему эти игры Зачем тянуть? Ты не можешь мне помешать…

— Я могу, — холодно парировала я, не веря самой себе. Мое тело отказывало и я совершенно точно не успевала добраться до пограничья, чтобы ввести сыворотку. Именно сейчас, на грани, на самом краю я осознала, что бояться Знатного уже не могу. Искренне улыбнувшись, я взглянула в потемневшие от азарта глаза Алана. — Я могу почти все. Проверь.

— В моих глазах ты видишь зло, — он сорвался с места и, встретив его прямым ударом, я смогла лишь срезать прядь его волос,

— В них видишь крах, — моим преимуществом было то, что беречь его тело мне было без надобности,

— Но, что с того? — мужчина перекатился очень близко, ударив меня под коленями, разорвав лодыжку,

— Ты забываешь даже страх, — падая, я успела впечатать ему рукоятью в затылок,

— Чтобы добиться своего, — полиморф отпрыгнул в сторону.

— Ты знаешь горечь на губах, — мужчина сорвал с себя рубашку и его тело частично трансформировалось. В эти несколько секунд я воткнула в живот пару шприцев и поднялась,

— Моих, похожую на яд, — он прыгнул, сбивая меня с ног и сорвав повязку с укушенного плеча, откатился прежде, чем я успела ударить,

— И ты единственный мой враг, — подскочив, я отвела клинок в сторону, ощущая как кровь из вскрытой раны пропитывает одежду

— Судьбе моей ты ставишь шах, — Алан яростно зарычал, почти теряя человеческий облик, и ударил меня волной своей воли. Клинок выпал из онемевших пальцев.

— Но ты опять забыл про страх, — дрогнув, я ответила ему со всей отчаянной страстью, что плескалась на дне моей сущности.

— Кидаешь душу под залог, — мы не сводили с друг друга глаз, плавясь и ощущая эмоции друг друга.

— Ты встал в аду у самых врат, — его желание владеть мною казалось ощутимым.

— Но вот тебе я ставлю мат, — он пьяно шагнул ко мне,

— Почти не скрыв улыбку, — раскинув руки, я приняла его в объятья,

— Один во всем ты виноват, — крупная дрожь сотрясала огромное тело. Я глотала собственную кровь толчками поступающую из носоглотки в горло.

— Ты совершил ошибку, — полиморф рухнул на колени, не выпуская меня из дрожащих рук, увлек за собой. Я зачарованно зарылась пальцами в гриву его волос, не в силах разделить наши ощущения.

— Луна… — стонала я.

— Ненавижу… — хрипел он.

Он кусал тонкую кожу моей шеи, оставляя горящие следы, подозрительно распространяющие запах меди. Выпущенные когти вспороли ткань на боках и разрывали мышцы, задевая нервы и заставляя почти потерявшее чувствительность тело содрогаться. Мы поглощали друг друга, смешав потребность, неприятие, зависимость, ненависть. Время застыло вязкой смолой, оставляя нас наедине вдали от реальности. В безумии рвущихся силовых линий я вспомнила… как он… я уже убивала похожим образом…тогда…

Его оторвало от меня и отбросило прочь. Лишившись опоры, я завалилась на спину, уставившись в невероятное небо, разрумяненное рассветом. Всполохи персиковых облаков граничили с фиалковыми. Подняв руку, я очертила окровавленным пальцем упрямый серп луны не желающий исчезать. Красиво…

В одно похожее утро я уже умирала, хотя это не было смертью. Я ушла, уступив тело той, что с ним родилась. Как же я могла забыть? Вейн остался жив, а тогда его, Сергеем, маленького и глупого убили на моих глазах. Лев, родная душа там — Алан здесь стал моим проклятием. Прислушавшись к себе с отстраненным интересом констатировала, что не ощущаю ничего. Совсем.

— Руслан, — прохрипела я такое чужое здесь имя. — Я забыла, что обещала тебя найти…

— Карса…

Меня бережно подхватили под спину и подняли, прижимая к теплому и отчего-то влажному телу.

Сфокусировав взгляд я рассмотрела Люмия.

— Ты? Здесь? — я ухватила его за воротник рубашки, отмечая, что она липкая. — Алан…

— Мертв.

— Ты?

— Ты. Я отцепил его от тебя уже почти мертвого.

От облегчения я запрокинула голову и беззвучно заплакала. Мягкие губы сцеловывали дорожки слез с висков. Внезапно поняв кто он, я распахнула веки и коротко втянув в себя воздух положила ладони на его лицо, разместив большие пальцы на переносице, указательные на висках, остальные запустив в волосы и закрыла глаза. Остальное далось легко, как-будто по накатанной.

Моя душа скользнула в его, сплелась, узнав и затрепетала, ощутив как его доверчиво прильнула, всей силой обнимая.

— Кари… — выдохнул мужчина и я, шалея, впилась в его губы отчаянным поцелуем.

Мы вцепились друг в друга, не замечая боли и ран, словно и не было этой разлуки в сотни лет, словно не было смерти. Его надсадное дыхание стало моим и онемевшими пальцами я скользнула от его груди вниз. Мгновенно отрезвев, я толкнула мужчину от себя и закричала надрывно и долго. Его живот был распорот поперек, обнажив гладкие внутренности, с глухим хлюпаньем кровь выплескивалась из раны на колени.

— Он был почти мертв, — оправдываясь Люмий, приподнял мое лицо за подбородок. — Мне пришлось пройти через его отряд и, увидев вас, я немного потерял бдительность…

— Шансы? — умоляюще прошептала я, зная ответ.

— Никаких, — он невесомо гладил мои скулы липкими пальцами, — Это не важно…

— Ты прав, — я улыбнулась ему, щурясь от слез. — Мне ведь тоже немного осталось… из-за вакцины.

— Глупая, — в его глазах разворачивалась бездна: зрачки закрывали радужку, — у меня есть лекарство. Еще не поздно. Нужно смешать с моей кровью и ввести…

— Руслан…

— Ты сможешь…

— Зачем? Без тебя не хочу, — придерживая за плечи, я уложила тяжелого мужчину на землю, забирая стиснутый в ладони шприц и убирая его в сторону.

— Возьми мой жетон, — он протянул металлический диск. Добровольно отданный, он позволял наследовать имущество и долги дарителя, — Никто не оспорит твое право. Ты сможешь жить обеспеченно…

— …без тебя, — отрицательно мотнув головой, я села рядом, прикрыв развороченную плоть полами рубашки, — не нужно.

С грустью отбросив со расслабленного лба влажные пряди, я очертила его лицо, коснулась бледных губ, небритого упрямого подбородка. Выпустив растрепанную, изорванную волну силы, я обняла его гаснущую душу.

— Мы все равно будем вместе. Жди меня, любимый…

Люмий взглянул на меня с нежностью и поднял руку, пытаясь дотянуться до моего лица. Поймав падающую ладонь, я прижала ее к щеке и не могла заставить себя открыть глаза. Он умер. Душа корчилась в агонии и я тихо, отчаянно скулила, не в силах поверить, что потеряла его снова.

Чужие шаги затихли в нескольких метрах от нас. Я очнулась, но не могла заставить себя отвести взгляд от любимого.

— Уходите.

— Зря ты меня не прикончила, — услышать Тару я не ожидала, но внезапно ощутила злобную радость от возможности отыграться. — Я сообщила ректору, где стоит тебя искать, а теперь наша договоренность…

— Не расстраивайся, детка. Теперь ты принцесса проклятых, — голос Лиса я узнала.

Опустив пальцами веки, я скрыла пронзительный застывший взгляд Руслана и подняла голову. Напротив нас Лис небрежно держал за плечи мою прежнюю коллегу, нервно кусающую губы, глядя на растерзанного ректора. Я отбросила назад заскорузлые пряди волос и вытерла пальцы о рубашку. Выглядела я жалко, что не помешало мне подняться. Опираясь на подобранный клинок, тяжело припав на одну ногу, выставить перед собой оружие.

— Что в тебе нашел Вейн? Даже вернулся за тобой. Он сдох из-за тебя, глупая сука, — сухо засмеялась Тара, кинув мне под ноги цепочку с узким жетоном. Ее сопровождающий неожиданно грубо отшвырнул ее от себя. Споткнувшись, девушка упала в лужу свернувшейся крови. Пытаясь подняться, она подскользнулась и вновь оказалась на бетоне, рядом с Аланом.

— Учись уважать своих врагов, если они того стоят, — процедил Лис, не сводя с меня жуткого взгляда.

— Нападайте. Не ждите пока я свалюсь, в этом не будет чести, — я сплюнула в сторону вязкую бурую слюну, — если вы еще помните, что это такое.

— Зачем тебе умирать? — вкрадчиво спросил громила.

— Потому, что незачем жить, — дрогнув, я лишь на мгновение посмотрела на лежащего у моих ног мужчину и блеснувший кусочек металла, похожий на лужицу. — В следующий раз все будет иначе и я смогу быть с ним… с ними.

Вокруг не осталось живых и даже души их погибли в огне моей. Тонкий солнечный луч скользнул по изможденному лицу, забирая себе последний влажный выдох. Зажатый в ладони кулон матери напоенный моей кровью выскользнул на грудь мертвого любимого, до которого мне удалось доползти.

"Я обязательно тебя найду,"- подумала я обнимая еще теплое тело.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза. Потянулась, запрокинув руки, пальцами касаясь кончиков волос, скрученных тугим узлом на затылке. Вынула шпильки, встряхнула головой и чуть слышно застонала от удовольствия. Чтобы дополнить ощущение счастья не хватало скинуть тесную одежду и неудобную обувь, что делала мои ноги стройнее и длиннее.

Меня угнетали ограничения, но в жизни порою нужно жертвовать комфортом, чтобы достичь желаемых высот. Я всегда была очень упорной и не щадила себя, а потому такие мелочи как усталость и боль в напряженных мышцах не волновали меня больше, чем следовало.

Посмотрев наверх, я отстраненно отметила, что потолок следовало бы помыть: на глянцевой поверхности красовались бурые пятнышки. "Неужели кровь?" Задумчиво рассматривая собственное отражение, я отметила, что выгляжу слишком усталой. Тени залегли под миндалевидными глазами, уголки красивоочерченных губ были опущены вниз, кожа казалась тусклой и даже насыщенный синий цвет шелковой блузы, что так гармонировал с ее аристократичной бледностью, не спасал. Очертив пальцем острую скулу и впалую щеку, я признала, что все же стоит подумать об отпуске. "Недолгом,"- тут же поправила себя и потянулась к монитору, выбирать место, где мне предстояло отдохнуть от дел.

Главное — все рассчитать. Не люблю незапланированных событий. Именно контроль основа моей жизни.

Размеренный звонкий цокот каблуков заставлял присутствующих в зале невольно поворачиваться в мою сторону. Я привыкла быть заметной, но сегодня навязчивое внимание раздражало. В который раз пожалела, что не оделась менее броско: красный пиджак из лаковой кожи с воротником стойкой подчеркивал длинную шею, черная узкая юбка ниже колен облегала как вторая кожа, тонкие чулки со стрелками и туфли на умопомрачительном каблуке просто не позволяли затеряться в толпе космопорта.

В последний момент рейс, который я выбрала, был отменен. Мне не хотелось корректировать свои планы и пришлось согласиться на частный рейс. К счастью, удалось арендовать отдельный номер люкс в шатле рассчитанном на два десятка пассажиров, но я предвидела, что мои понятия о люксе и реальность будут иметь мало общего.

Поправив огромные очки, перехватила ручку объемной сумки и прошла к отдельному коридору для вип клиентов. К моему удовольствию у стойки меня встретили любезно и проводили к платформе.

Девушка в униформе, что вела меня по переходам, пыталась скрыть свое любопытство, но все же я перехватила несколько оценивающих взглядов. Она без труда подсчитала стоимость моей одежды и аксессуаров и завистливо вздыхая остановилась у двери, протягивая мне магнитный ключ.

— Если Вам что-нибудь понадобиться…

— Непременно, — оборвала ее я, заходя в номер и забирая из стиснутых пальцев с дешевым маникюром памятку. — Свет миди, — комнату залило приглушенным сиянием, что пришлось мне по вкусу. Никогда не любила яркий свет. Было в нем что-то пугающее.

Не акцентируясь на интерьере, я небрежно протянула служащей руку с идентификационным браслетом. С подобострастным видом она поднесла считывающее устройство.

— Восемь кредитов чаевых, — отчеканила я и добавила уже тише, — сегодня отужинаю в номере, заказ вышлю позже. Мой багаж доставьте в течение часа.

— Конечно.

Нажав на кнопку, я закрыла дверь, едва она вышла в коридор.

Оставшись одна, я вынула из сумки миниатюрное устройство в виде кольца, которое глушило любые сигнала. Оно активировалось от прикосновения к моей коже внутренней стороной. Надев его на палец, я могла позволить себя не беспокоится о скрытых съемках и прослушке. Скинув туфли, расстегнув куртку, прошлась по мягкому пружинистому полу и заглянула в санузел, а затем и в функциональную спальню. Как и ожидалось до привычного мне люкса этот не дотягивал, но был весьма сносным.

В гостиной устроилась в кресле и, потянувшись к вазе на столике, скривилась от отвращения: искусственные цветы. Отчего-то они всегда ассоциировались у меня со смертью и бутафория через мгновение оказалась у дальней стены.

Выскользнувший из угла мини-уборщик собрал стекло, изломанные стебли и матерчатые лепестки и во вновь наступившей тишине слышалось лишь мое неровное дыхание.

Страх накатил внезапно. Такое со мной случалось редко. Высокооплачиваемый специалист утверждал, что это психотравма, но определить ее происхождение он так и не смог. Я прекратила искать причины после того, как он предложил сеанс регрессии. К историям о реинкарнации я относилась со скепсисом и научилась справляться с приступами своими силами. Сжав кулаки, я впилась ногтями в ладони и только запах крови, что отчетливо разлился в воздухе привел меня в чувство. Задумчиво рассмотрев глубокие ранки в виде полумесяцев, вздохнула, сбросила куртку, прошла к сумке, вытащила из аптечки заживляющий спрей и обработала кожу.

"Приготовьтесь к прыжку в пространстве. Займите безопасное положение,"- приглушенный голос из динамиков заставил меня вздрогнуть и уронить коробку. Содержимое рассыпалось по полу и, встав на колени, я принялась собирать тюбики, блистеры и салфетки. Шатл ощутимо тряхнуло и меня швырнуло в сторону, приложив затылком об угол стола. Пытаясь встать, я неловко осела на пол, ощущая как мир меркнет.

— Свет…ярче… — отдала я команду, но тьма поглотила меня, забрав все мысли.

Вокруг был только белый свет. Тишина оглушала. Отчего-то пришла уверенность, что я не могу ощущать своего тела. Пошевелив ногой, убедилась, что это не так и накатившая иррациональная паника ушла.

Вытянув руку, нащупала теплый гладкий силикон и наконец осознала, что нахожусь в медицинской капсуле. Под ладонью справа, где должна находиться кнопка открытия, ничего не было. Пошарив по всем доступным поверхностям капсулы, я не нашла ее и несколько раз ударила по крышке. Капсула была звуконепроницаема, но собственный голос помогал мне не впасть в истерику

К тому же я понадеялась, что внутренние датчики движения и звука подают сигналы на панель персонала. Едва слышно зашептала:

— Город дремлет, незаметно отпуская душу ветра,

Для свободного полета в запрещенных поворотах.

Ночь притихла осторожно, чтобы сны ввести подкожно,

Для свободного полета в запрещенных поворотах.

Я шагну в проем оконный, прямо в руки тьмы бездонной.

Для свободного полета в запрещенных поворотах…

Сухой щелчок предшествовал холодному низкому голосу:

— Вы склонны к суициду?

— Нет, — автоматически ответила я. не сразу поняв, что разговаривают со мной.

— Ваше имя и статус?

— Вся информация в браслете… — начала и вдруг поняла, что его на мне нет, как и блокирующего кольца и если последнее можно было легко снять, то браслет был частично вживлен в кожу и избавиться от него было практически невозможно, по крайней мере легально, — Что происходит? Почему я без идентификатора? С кем я говорю?

— Назовите свое имя и статус, — совершенно безэмоционально повторил собеседник.

— Приглушите свет, — обхватив себя похолодевшими ладонями, я прикрыла глаза.

— Он причиняет неудобство?

— Мне от него больно.

— Датчики не фиксируют…

— Просто сделайте это, — процедила я. — Мне это необходимо, — стало гораздо темней и я заметила изгибы капсулы и ряд извилистых рисунков по периметру, — Спасибо. Объясните, что произошло.

— Назовите имя и статус, — повторили без раздражения и именно это смутило.

— Одиннадцать, ноль, девять, — решила проверить я.

— Место рождения?

— Мне нужен живой собеседник, — потерев переносицу, я пропустила несколько вопросов, заданных явно искусственным источником и неожиданная яркая вспышка заставила меня скрипнуть зубами. — Что за…

— Вы должны ответить…

— Приглушите свет!

— Отвечайте и необходимость в источнике раздражения отпадет.

— Меня пытают? — зарычала я, ударяя по крышке кулаком, — Немедленно выпустите меня из этого гроба!

— Вы в медицинской капсуле,.

— Требую прекратить это издевательство! — выгибаясь, я методично пинала упругие стены,

— Устройство невозможно повредить.

— Позовите живого сотрудника.

— Зачем? — мне послышалось удивление и я замерла. — Чем он может быть полезен?

— Я женщина.

— Это ответ?

— Во все времена женщина была загадкой, — судя по интонации, теперь со мной говорил кто-то с нервами и я измучено улыбнулась — Как Вас зовут? — пауза затянулась и я тяжело вздохнула, — Мне страшно.

— В показаниях нет маркеров указывающих на эту эмоцию.

— И что же я по-вашему испытываю?

— По показаниям…

— Нет, именно по вашему мнению? — вкрадчиво поинтересовалась я.

Стало темнее и немного теплее. Шли минуты, я ждала и, не выдержав, тихонько позвала:

— Эй, не молчите. Что происходит? Почему меня не выпускают?

— Ваше имя Одиннадцать?

— Нет.

— Вы солгали?

— Пошутила, — раздраженно передернув плечами, я принялась приглаживать волосы.

— Что это значит?

— Это был тест. Живой бы понял, что это цифра.

— Умно, — собеседник хмыкнул. — Любопытно, что вы говорили про повороты?

— Это стихи. Я читаю их когда мне страшно, нужно сосредоточиться или отвлечься.

— Странно.

— Вы скажите как вас зовут?

— Нда… — на той стороне явно раздумывали.

— Мое имя Караиса Ни Ле, — я гордилась, что могла позволить себе такое имя. — Теперь вы.

— Обихар.

— Вы его получили при распределении или купили?

— Меня так назвали родители.

Замерев. я ощутила, как у меня приподнялись крохотные волоски на теле. Теперь мне действительно стало страшно. В нашей системе нет понятия "родители". Дикие времена, в котором существовало естественное размножение канули в лету. Много поколений воспроизводятся искусственно, исключая врожденные болезни и продлевая срок жизни. Мы делаем себя сами.

Получив начальное образование и базовое жилье, каждый имеет шанс добиться того, на что способен. Все равны в самом начале. Мы вступаем в союзы, но не способны на продление рода. Однако при достижении определенного возраста каждый сдает материал для создания потомства. По закону, оплатив огромную пошлину, мы можем заказать и забрать созданного из нашего материала младенца. Это доступно избранным.

Мой возраст подходил к важной отметке и я всеми силами стремилась заработать необходимые кредиты, чтобы обрести потомка. Желание иметь ребенка было моей единственной слабостью. Но даже обладая своим генетическим продлением, мы не называемся родителями, а лишь предками.

— Караиса Ни Ле, что происходит? Датчики показывают, что вы подвергаетесь стрессу. В чем причина?

— Выпустите меня, — хрипло пробормотала я, — у меня боязнь замкнутого пространства.

— Мне жаль, но пока это невозможно.

— Почему?

— Ваша регенерация не завершена…

— Ложь, — автоматически отметила я и прикусила язык. Не стоит говорить о своих способностях. — Я чувствую себя хорошо.

— Сейчас вы заснете.

Мне хотелось протестовать, но уже через пару мгновений тело налилось тяжестью и глаза сами закрылись. "Как подопытной зверек,"- последней мыслью мелькнуло у меня в голове.

Несколько раз я приходила в себя и засыпала в капсуле. Голода и жажды не ощущала. Подозреваю, что питание проводилось внутри сосудисто в бессознательном состоянии. После первого пробуждения я перестала общаться с невидимым собеседником и ожидала последствий в виде вспышек света или чего-то подобного, но этого не произошло. Спустя некоторое время меня оставили в покое.

Лежа в полутьме, я старательно перебирала в уме факты, но так и не смогла предположить где могла оказаться. Отсутствие браслета могло указывать на повреждение плоти и хотя следов не осталось, оно должно было быть колоссальным. Только ожоги, поражение кислотой или вырывание вместе с мышцей могли позволить снять идентификатор. Но никакая капсула так быстро не могла восстановить повреждения. Хотя…

— Сколько я здесь нахожусь? — сиплым от долгого молчания голосом спросила я.

— Восемнадцать суток.

— А остальные?

— Оставшиеся… — скрип прервал механический голос и послышался шорох и щелчки включаемой аппаратуры.

— Вы решились на общение?

— Обихар, это вы?

— Да, Караиса Ни Ле.

— Меня выпустят отсюда или я узник?

— Вы практически восстановились и завтра мы планируем вам переместить.

— Куда? — холодея от его формулировки, я пыталась сохранить невозмутимый вид.

— Расскажите о себе, — звучало ультимативно.

— Вы меня видите? — я закрыла глаза.

— Да, в капсуле есть система наблюдения. Вас это смущает?

— Может и не должно, но ощущаю себя мерзко.

— Отчего?

— Боюсь, вам не понять.

— Считаете меня недостаточно развитым? — было похоже, что он обиделся.

— Нет, — лениво протянула, — думаю это я слишком консервативна.

Я кривила душой. Мне не было знакомо смущение. С раннего детства, воспитываясь в комуне, я привыкла, что у меня нет ничего своего, в том числе эмоций и прав. Уже после, маниакально поднимаясь наверх, покупая буквы для достойного имени, работая без отдыха, подставляя других, идя по головам, зарабатывая имидж успешного и жесткого дельца, я становилась настоящей хозяйкой своей жизни и ненавидела лишь когда кто-то пытался контролировать меня, управлять мною.

— Вы агрессивны?

— Я не знаю, что в вашем понятии агрессия, — избегать ответов на прямые вопросы было моим коньком, — Мне часто приходиться быть упорной и сильной.

— Не желаете ли вы пройти тест?

— Не хочу больше общаться в этом гробу.

Закрыв глаза, я постаралась расслабиться и мой собеседник понял, что разговор не клеится и притушил свет.

— Спасибо мой друг, — благостно улыбнулась я, точно зная, что мое обращение заставило его сердце биться чаще.

Где бы я не оказалась, но здесь даже не подозревают о том какими способностями может обладать подобный мне индивид. Любой представитель моего вида, просто посмотрев в мои глаза, лишенные линз, понял, что я не безобидный гражданин. Ртутной радужкой обладали лишь Манипуляторы.

Сон был наполнен слишком реальными опущениями. Точно понимая, что это иллюзия, я не могла выйти из нее и покорно переживала несуществующую реальность.

Меня обнимали крепкие руки, прижимая спиной к широкой груди. Как бы я не старалась, мне так и не удавалось обернуться и рассмотреть своего пленителя. Ощущение беспомощности должно было бы меня разозлить, но отчего-то это казалось естественным. Выбираться из уютных объятий мне не хотелось. Чье-то сердце билось, отдавая мне в лопатку и размеренное дыхание обжигало макушку. Наслаждаясь нечаянной близостью, я тихо застонала и услышала как мужской голос удовлетворенно хмыкнул:

— Соскучилась?

Открыв глаза в полной темноте, я протянула руку и убедилась, что все еще в капсуле. Мой мир все еще вмещался в это тесное пространство. Хотелось плакать, биться в упругие стены, царапать их и просить… Я никогда не испытывала подобного и заставила себя дышать ровнее, постепенно приходя в себя. Постепенно увеличивающееся освещение сигнализировало, что мое состояние не осталось незамеченным.

— Что произошло? — напряженно спросил Обихар.

— Странный сон, нервничаю перед освобождением, — уклончиво ответила и глотнула его замешательство и, что удивительно, стыд. Да, отпускать меня явно никто не собирается, но это не помешало мне насладиться его эмоциями.

— Сейчас откроется крышка. Не вставайте слишком резко.

Я согласно закивала, не решаясь доверять голосу. С шипением крышка действительно приподнялась и очень медленно отъехала в сторону. Осторожно ухватившись за бортик, села и огляделась, прищурившись. Довольно большое помещение вмещало мою капсулу, кушетку, стол и два стула. Обычный медицинский отсек, в которых за свою жизнь приходилось бывать много раз.

Не сразу заметила движение и, сфокусировав зрение, поняла, что часть стены занимает стекло, за которым стоят наблюдатели. Трое. Изобразив подобие улыбки, я соскользнула со своего ложа и, закинув руки за голову, потянулась. На меня хлынуло восхищение, похоть и неприкрытая зависть.

Любопытно.

— Одежда мне не полагается? — невинно поинтересовалась я.

— На стуле обувь и халат.

Набросив на плечи серую жесткую ткань, я капризно скривилась и, проигнорировав грубую имитацию тапочек, как была, босая, неспешно приблизилась к стеклу. Халат так и остался распахнут, демонстрируя подтянутое физическими упражнениями тело. Рассматривая наблюдателей, я лениво застегнула пару пуговиц.

Наблюдатели не были представителями моего вида. Стараясь не показывать шока, я склонила голову к плечу и уставилась на высокого парня с жемчужной кожей, источающего восторг. Он был высоким, худощавым с узким лицом на котором сияли большие голубые глаза. Графитовые волосы были неровно острижены и придавали ему растрепанный вид. Невольно улыбнувшись, я прижала к стеклу ладонь.

— Обихон.

— Как вы узнали Караиса Ни Ле?

— Вы один кто смотрит на меня привычно. Эти двое, — я качнула головой, — слишком пялятся. Я и не подозревала, что вы так красивы. Всегда полагала, что врачи должны быть старыми и…

— Караиса Ни Ле, как к вам можно обращаться короче? — прервал нас мужчина с цепким взглядом.

— Представьтесь, — холодно отозвалась я, заметив, как Обихон закусил губу и едва заметно качнул головой. Он беспокоился и немного боялся этого человека.

— Вы можете называть меня Майор, — провокационно заявил он, щурясь.

— Вы военный? — восхищенно пролепетала я, прижав к полуобнаженной груди изящно сложенную ладонь. Мужик самодовольно ухмыльнулся. — Зовите меня просто Кара, — сдерживая отвращение, попросила я. Казалось таким унизительным сокращать с таким трудом добытое имя, но я решила выжить, а баюкать свое самолюбие буду позже. — Меня поместили в карантин?

— Что-то вроде, — пробормотал третий и я окинула его внимательным взглядом. Невзрачный, ссутуленный — он источал неприятные эмоции и был наиболее опасным для меня.

— Могу я попросить другую одежду?

— Зачем?

— Эта напоминает мне робу заключенных, — я обиженно всхлипнула, — Я ведь здесь не в этом качестве?!

Ссутуленный хотел возразить, но майор повелительно махнул рукой.

— Вы гостья и можете просить любые нужные вам предметы. В пределах разумного, конечно.

— Спасибо, — обворожительно улыбнувшись я послала ему благодарный взгляд. — Не знаю где я оказалась, но приятно осознавать, что настоящие мужчины здесь есть.

— Кара, дорогая, — от подобного обращения я едва сдержала рвотный позыв, — у нас есть к тебе много вопросов и тебе нужно пройти несколько тестов. Потом мы решим, что делать дальше.

— Майор, я сделаю все что требуется, — иного от меня не ждали, — Только могу я попросить, — тут я закусила губу и потупила глаза. — Была бы вам благодарна если бы мне вернули мое колечко. Это украшение очень дорого мне, как память…

— Кольцо? Оно целое? — спросил военный у подручных и уже громче покровительственно заявил, — Пусть это будет жест добрый воли.

Я сжала зубы от злости. Жест доброй воли отдать мне мою собственность? Да он издевается! Однако к счастью они не смогли определить истинное назначение кольца и это давало мне надежду.

Вот уже пару недель я обитала в этой комнате. Постепенно потакая моим просьбам, ее обустроили: пара удобных кресел, теплый плед, большое пластиковое зеркало и небольшая лампа для мягкого освещения — сделали условия более приемлемыми. Из одежды мне предоставили несколько комплектов форменной одежды, огромные серые футболки и пару ботинок. Они были большеваты и я предпочитала ходить босиком, неизменно вызывая недовольство наблюдателей. На шею мне надели ошейник, назвав это медицинским датчиком. Ярость я погасила напоминанием, что это всего лишь новое испытание, а к ним я привыкла.

Поняв, что обо мне ничего не известно пошла ва-банк. Зная, что выгляжу намного моложе реального возраста, я представилась глуповатой содержанкой влиятельного чиновника. Мне удавалось симулировать частичную потерю памяти, а остальное списывалось на мою недалекость. Лишь Обихон скептически относился к моей игре, но не мешал ей и это было главным.

Меня допрашивали. Это не было навязчивым, но только не для меня. Техника допроса была мне слишком хорошо известна ввиду особенности выбранной профессии. Вскоре я выяснила, что оказалась в системе, где сосуществуют несколько рас: вилоры — жемчужнокожие гумоноиды, люди и рапы, живущие обособленно и настолько закрыто, что о них было мало что известно. Моя раса признавалась самой древней. Только вот моя физиология несколько отличалась. Обихон нехотя признался, что восхищен работой моего мозга, узнав, что я способна задействовать его почти на семьдесят процентов, что не характерно для местных людей и вилоров. Внутренне ухмыльнувшись я с ним согласилась: не каждый человек способен выйти за банальные десять-пятнадцать процентов. Но дело не только в генетике, для достижения своего уровня я переплавила собственное сознание много раз. Мне было к чему стремиться и было что терять. Теперь же я поставила перед собой новую цель — обрести свободу. Я умела быть упорной.

Сегодня я вновь одела длинную до середины бедра футболку с логотипом медицинского центра в виде змеи с крыльями. Расчесав каштановые волосы я оставила их крупными волнами спадать на спину и обнажившееся плечо.

В капсуле мне вернулся исконный цвет не только волос, но и кожи, ставший вновь как в юности оттенка топленого молока. Также сошли классовые татуировки, штрафные клейма, но остались наградные шрамы. Так было задумано, вывести их было невозможно, хотя моим надзирателям было непонятно значение выступающих завитков спускающихся с плеч к ладоням. Любой представитель моего мира оценил бы мои заслуги перед федерацией, а здесь награды приняли за украшения.

На пластиковом листе кусочком черного воска я выводила плавные линии. К моему увлечению рисованием отнеслись благосклонно, позволив заниматься им в свободное время.

— Обязательно выглядеть так… — я удивленно вскинула глаза на ссутуленного вилора, — …непрезентабельно?

— Тар, — я рассеянно потянулась, — мы же не на выставке, а дома…

— Здесь не твой дом, — зло процедил он.

— Но другого у меня нет, — парировала я и протянула ему лист. Он замер, рассматривая рисунок. Схема вышла нарочито небрежной. — Вы просили нарисовать звездное небо над моим домом.

— Не может быть, — не обращая на меня внимания, он сел на соседнее кресло и принялся что-то дорисовывать.

Легко соскочив с кушетки я встала за его плечом и склонясь оперлась о спинку кресла, почти касаясь своей щекой его виска. Вилор, тщательно отсчитывая расстояние, дополнял мой набросок. Выходило просто идеально, в чем я не собиралась ему признаваться.

— Так, правильно? — он резко развернулся и я сглотнула от близкого соседства его крупных глаз.

— Очень похоже.

— Невозможно! Ты ошиблась!

Выпрямившись, я сложила руки на груди, подчеркивая ее объем и нахмурилась.

— Не стоит принимать меня за дуру, — не хватало еще топнуть ногой для полноты эффекта.

— Планета, над которой располагается подобное сочетание созвездий, не существует!

— Откуда тогда вы его знаете?

— Идиотка! — он швырнул лист мне в лицо и я едва успела поймать его, — Зачем ты это выдумала? Капризная, пустоголовая… — он наступал, заставляя меня пятиться, пока я не уперлась в стену, — бесполезная тварь.

— Тар… — пролепетала я, — вы меня пугаете…прошу…

— О чем? — издевательски протянул он, нависая надо мной, — Похотливая…

— Что здесь происходит! — прогремело у входа и я благоразумно осела на пол, имитируя обморок.

Вошедший майор выволок сутулого из комнаты и ко мне подскочил кто-то новый. От него веяло беспокойством. Прохладная рука легла мне на лоб. Я мучительно простонала, выгибаясь и распахивая глаза. Мне не пришлось изображать неприкрытое восхищение. Ко мне склонился молодой вилор с явной примесью человеческих генов. Привычный размер зеленых глаз свидетельствовал об этом. Песочные волосы обрамляли широкое лицо с острыми скулами, впалыми щеками и упрямым подбородком украшенным трогательной ямочкой. Он с любопытством рассматривал меня, не отнимая ладони.

— Кто ты? — выдохнула я восторженно.

— Санур.

— Красивый, — пальцами я обвела его лицо, — как ангел, — он смутился и эта эмоция оказалась невероятной на вкус, — Не оставляй меня…

Гибкий вилор подхватил меня на руки и уложил на кушетку. Я не отводила от него глаз, наслаждаясь нечаянной близостью, попутно вплетая в чужую энергетику потребность. Он оказался податливым и, заботливо укрывая меня пледом, едва заметно касался моей кожи подрагивающими пальцами.

— Он тебя больше не обидит, — шепнул он едва слышно.

Майор разрушил идиллию, отодвигая Санура.

— Ты это нарисовала? — он показал рисунок, поднятый с пола.

— Он подправил немного.

— Это твое звездное небо? — я кивнула. — Какой сейчас год?

— Тысяча сто второй от Великого падения.

Именно в этот момент я поняла, что не просто влипла, а окончательно. Все время проведенное здесь я считала, что попала в другую систему и так как наша была закрытой, не видела в этом ничего непоправимого. Но мои последние слова заставили майора побледнеть, а Санура благоговейно опуститься на колени, обхватив мою ладонь.

— Великие предки… — пробормотали оба.

— Что я сказала не так?

Мне не ответили. Майор ухватил молодого вилора за плечо и вывел за собой наружу. Удивительным было, что шли они спиной вперед.

Оставшись одна, я закрыла глаза легонько потянула привязку. Она охотно отозвалась. Удовлетворенно усмехнувшись, закрыла глаза: это отняло больше сил, чем ожидалось. Все-таки нейронная сеть вилора отличалась от человеческой, но для моей цели подойдет и нестабильная. От усталости я задремала.

В тот же день у меня отсканировали все рисунки, оставив целую стопу листов и цветного воска. Конечно, у меня опять поинтересовались не подойдет ли мне монитор, но я вновь отказалась, мотивируя тем, что привыкла к "живым" рисункам. На самом деле мне нужны были пластиковые листы и теперь у меня их будет много. Наконец.

— У меня для тебя есть сюрприз, — я оторвалась от изучения вопросника и приветливо взглянула на Обихона, — Тебе дожно быть приятно.

Он взял меня за руку и вложил в ладонь мое кольцо.

— Спасибо, — дрожащим от волнения голосом протянула я, поглаживая блестящую поверхность широкого ободка, — Ты даже не представляешь…

— Не оденешь? — я покачала головой. — Почему?

— Мне нужен шнурок, повешу его на шею. Одену на палец, когда отправлюсь домой… — вилор потупился, но я сделала вид, что не заметила.

Он оставался рядом еще какое-то время. Просто смотрел. Он не мог сопротивляться и когда я зевнула, нехотя поднялся.

— Хорошего отдыха.

— Спокойной ночи. Пусть тебе присниться добрые сны, — благодушно пожелала я.

Оставшись одна, я принялась задумчиво перебирать рисунки, на самом деле их считая и намечая места сгибов. До моего освобождения оставалась самая малость и мне остро был нужен проводник. Конечно я могла бы попытаться воспользоваться Орханом, но мы были рядом и у него не было необходимости в более близком контакте, к тому же бедняга меня боготворил, но как вещь экзотическую и редкую. Напрягшись, я потянулась к Сануру и настроилась на постоянную тягу, постепенно увеличивая силу.

В темноте я напряженно следила за передвижениями вилоров по периметру. Давно уже стало понятно, что на станции я единственный человек. Моя энергетика мерцала иначе. Я с точностью до метра определила расположение проходов, мест скопления, выходов. Схему зашифровала в рисунке, изображающем привязанного ко мне вилора. Частое рассматривание портрета не вызывало особых вопросов, только "понимающие" улыбки сутулого и Майора. Пару раз Санур приходил ко мне под вымышленными предлогами и я точно знаю, что за нашим общением наблюдали. В присутствии этого мужчины я неизменно смущалась и старалась как-бы невзначай его коснуться. Со стороны это выглядело глупым флиртом, на деле же я укрепляла связь и странным образом действительно наслаждалась общением. Сам молодой вилор воспринимал меня как необычную и желанную игрушку, с которой ему не позволялось играть. Выходя из комнаты, он окидывал меня жадным взглядом, натыкаясь на мой полный грусти.

Сегодняшняя ночь была решающей. Мне удалось, измотав сутулого, заставить наброситься на меня и его в очередной раз наказали, выставив за пределы станции. Он единственный, кто не потакал мне и его ночное дежурство было нежелательным. Зато вторая подряд ночь без сна Орхану была обеспечена, ведь прошлую я звала его много раз, жалуясь на кошмары.

Заточенным между моим кольцом и металлической спинкой кровати краем пластикового листа я подрезала ошейник, оставив его держаться на лоскутке. Из оговорок наблюдателей я сделала вывод, что они следят за мной, улавливая работу моего уникального мозга. Импровизированным ножом я раскроила больше десятка листов, соорудив нечто напоминающее шлем. Остальные листы я обернула вокруг предплечий, закрепив с помощью прорезей и оторванных от футболки ленточек.

Глубоко за полночь, когда активность базы была практически минимальной, я позвала его. Не прошло и получаса, как в рубке за стеклом метнулась тень. Я надавила на послушное сознание, не позволив навредить Орхану. Спустя пару минут дверь открылась и на пороге появился взлохмаченный Санур. Преодолев разделяющие нас метры, он обхватил меня за талию, приподнимая над полом. Невероятные зеленые глаза встретились с моими. Он пытался что-то сказать, но я решила иначе. Притянув его голову к себе, я впилась в узкие губы жестким поцелуем.

— Что ты со мной сделала? — простонал он, утыкаясь лбом в мою переносицу.

— Помоги мне. Они хотят меня убить.

— Это не так.

— Поверь мне, — настойчиво повторила я. — Только ты можешь мне помочь. Сильный, настоящий мужчина, — я гладила его плечи, вытягивая сомнения, заменяя их желанием. — Забери меня отсюда. Хочу быть с тобой.

Вилор решительно распрямился и, ухватив меня за руку, потянул за собой. Он даже не удивился, что я была уже одета. Стащив с его головы форменную кепку, я натянула ее поверх пластиковой и убрала волосы. Свободная одежда скрывала мои формы и, сжимая в ладони самодельный нож, я двинулась за мужчиной, считающим, что он уводит за собой игрушку.

Как только мы вышли из блока, я надела кольцо. Приятное тепло прокатилось по телу. Только теперь я поняла, как тяжело мне было под постоянным надзором. Оставив спутника за дверью рубки, я обнаружила Орхана с заклеенным ртом привязанного к стулу.

— Где хранятся данные обо мне? — я зажмурилась, проникая в его сознание. Орхан замер и через мгновенье забился пойманной птицей. — Где? — прошипела я, теряя терпение и распахнула глаза.

Мужчина смотрел на меня в упор и я едва справилась с желанием отвернуться, чтобы не видеть появившийся на его лице ужас. Ртуть в моих глазах поглотила зрачок и плескалась яркими бликами. Положив пальцы на лохматую голову, я надавила сильнее. Хаотичность его мыслей меня не пугала, порой приходилось копаться и не в таком. Повторив вопрос, я ощутила вялый протест и такое же сопротивление. Орхану и самому было не по душе происходящее со мной и он показал мне все.

— Уроды, — я попятилась, стряхивая с рук мерзкое ощущение.

Правда ошеломила. Это была частная исследовательская лаборатория. Мой шатл потерпел крушение. Выживших было несколько, но только мне удалось сохранить разум. Возможно из-за того, что во время аварии я была без сознания. Остальным не повезло, хотя… Их тела расчленили и тщательно изучали в подвалах здания. Нас считали не просто пришельцами из закрытой системы. Благодаря моему рисунку они решили, что мы явились из другой реальности, потому как обозначенная система уже не существовала. Она считалась колыбелью человечества и именно оттуда явились переселенцы, заселившие большую часть планет. Но это было более тысячи лет назад. Потому здесь меня считали прародительницей и собирались изъять мои яйцеклетки для воспроизводства и генетический материал для последующих опытов.

Повернувшись к панели управления, я ввела комбинацию цифр и символов, которые в случае захвата центра приводили к уничтожению информации и образцов. К моему счастью выносить хоть что-то за пределы лаборатории было строжайше запрещено.

— Я бы не позволил тебе навредить. Ты была бы со мной. Они обещали, — оцепеневший вилор смотрел мимо меня. Меня поразило, что с таким интеллектом он действительно верил в то, о чем говорил.

— Ты забыл о главном, — он поднял осунувшееся лицо, — спросить меня.

Выйдя в коридор я столкнулась с Сануром. Он собственнически прижал меня к стене, до боли сжимая бока. Пришлось сдержать гримасу боли, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. Похоже я переборщила с желанием. По-хорошему стоило отпустить его, дальнейшее воздействие грозило изменением его личности, но у меня не было выбора.

— Давай уйдем отсюда, — всхлипнула я, — милый.

Нехотя шагнув назад, позволяя мне наконец вдохнуть полной грудью, он ухватил меня жесткими пальцами за локоть и направился к выходу. Стараясь не отставать, я бегло сканировала пространство. Нижний уровень оказался заблокирован и полностью пуст. Там мерно разгорался огонь, пожирая свидетельства пребывания здесь меня и моих менее удачливых спутников. С трудом я вспомнила лицо девушки, которая сопроводила меня в мой отсек. Молодая, немного завистливая, красивая девушка. Сложно представить, что с ней случилось в момент катастрофы и страшно подумать, что произошло позже. Если меня держали в капсуле больше двадцати дней, значит повреждения моего тела были почти фатальными и от грани меня отделяло мгновение. Только благодаря не выгоревшему сознанию меня вернули к жизни.

Мы были недалеко от выхода, когда раздался сигнал тревоги. Вдоль потолка вспыхнули оранжевые лампы. Вилор сбился с шага и, не успев затормозить, я уткнулась ему в спину. Резко толкнув меня в приоткрытую дверь, он громко крикнул что-то приближающимся мужчинам. Не поднимаясь, на сбитых коленях я пробралась к стене и прижалась к шероховатой поверхности, прислушиваясь к разговору. Благодаря встроенному лингвистическому чипу, я понимала почти все, исключая сленговые выражения.

— Пожар в подвале… в северном крыле… закрытый сектор…

Санур отдал несколько трудно переводимых команд и голоса стихли. Дверь внезапно распахнулась и я дернулась, пытаясь отползти дальше.

— Вставай, — зло процедил Санур и, не дождавшись, дернул меня за плечо, едва не вывернув сустав, — у нас мало времени. Можешь бежать?

Вместо ответа я освободилась и рванула по коридору. Он был быстрее, мне нужно было контролировать дыхание и не отставать. Свернув в узкий проход, мы оказались в небольшом тускло освещенном помещении и уперлись в металлическую дверь, которая оказалась закрытой. Вилор провел по панели магнитным ключом и ничего не произошло. Он растерянно отступил и потерянно оглянулся.

— Попробуй еще, — сняв кольцо, прохрипела я.

Как только дверь открылась, я вновь одела украшение и выскользнула в темноту.

Он вытащил меня из багажного отсека, вскрыв вакуумную упаковку. Я упала на четвереньки. Загубник выпал изо рта и я втянула теплый ночной воздух, кашляя и отплевываясь вязкой слюной.

— Тебя нельзя было вывезти иначе, — мужчина опустился на землю рядом, неловко поглаживая меня по спине. — Кислорода в баллоне было достаточно…

— При стрессе вдыхаешь чаще, — сквозь слезы просипела я, садясь на пятки и утирая рукавом лицо, — Где мы?

— В безопасном месте, — Санур подхватил меня на руки и понес к едва заметному в сумерках домику.

Уткнувшись ему в ключицу, я едва сдерживала дрожь, ведь так и не призналась, что в действительности, чуть не задохнулась от паники полностью обездвиженная и в темноте.

— Кара, — обеспокоенно позвал мужчина, похоже не в первый раз. Я взглянула в удивительные глаза, — Посмотри какое красивое небо…

Запрокинув голову, ахнула, цепляясь в широкие плечи. Это небо никак не могло быть из моего мира. Несколько голубых спутников отсвечивали тонкими серпами, образуя причудливый узор в дымке мутных, полупрозрачных колец.

— Это станции на орбите, — прошептал мужчина мне на ухо, — А там, — он потерся носом о мою щеку, повернув голову в нужную сторону, — туманность…

Я выскользнула из его рук и оказалась прижатой спиной к вздымающейся груди. Восторженно рассматривая небосвод, не сразу заметила, как горячие ладони уверенно забрались под рубашку, сжимаясь на моем животе. Обхватив их поверх ткани, я не позволила подняться выше.

— Кара, что ты со мной сделала, — пробормотал вилор, уткнувшись мне в макушку, в спутанные волосы. — Ведьма. Теперь придется бежать…

— Нас не сняла ни одна камера.

— Откуда ты знаешь? — он напрягся.

— Просто знаю. Нас могут найти по-другому?

— Не думаю, — он задумчиво постукивал пальцами по моей коже, — Я вообще переводом оформился…

— Когда? — поразилась я. — Ты хотел уехать?

— Я вернулся за документами и тут… — он смутился, — не знаю, что на меня нашло, но…Кара…ты можешь мне объяснить…

Развернувшись в его руках, я подняла голову, ловя взглядом блестящие глаза. Слишком осмысленные для очарованного. Стало понятно откуда в нем было столько раздражения: он не до конца подчинен мне. Уперевшись в широкие плечи, я попыталась отстраниться, но мужчина не позволил.

— Санур, я не знаю…

— Лжешь, — припечатал он. — Ощущаю твои метания, как свои. В центре ты злилась. Я чуть не задохнулся пока ехал сюда, а когда ты смотрела вверх… это было восхитительно…

— Не может быть, — растерянно закусив губу, я всматривалась в него, ища объяснение. — Я не встречала подобных тебе…

— Полукровок? — зло прошипел он.

— Глупый, я впервые встретила не людей, — мне не хотелось делать ему больно, — и не знаю, как мы взаимодействуем.

— Я тебе нравлюсь?

Сбитая с толку вопросом, невольно посмотрела на него иначе: высокий, по- человечески широкоплечий, с пропорциональным лицом и невероятным пронзительным взглядом. Особо остро ощутила сильные пальцы впившиеся в мою кожу и подозрительно напрягшийся Санур показался мне действительно интересным мужчиной.

— Да, — ответила я, когда пауза неприлично затянулась.

— На самом деле? — удивленно приподнятая бровь придала ему соблазнительное выражение.

Вместо слов я привстала на цыпочки и притянула его за шею. Он послушно склонился, встречаясь с моим ртом. Поначалу я просто хотела попробовать его на вкус, успокоив. Но неожиданно горячие губы захватил мои в собственническом умелом поцелуе. Немного шероховатый язык сплелся с моим, лаская с нежностью. Прикусив мою нижнюю губу, он втянул ее в рот и заставил меня застонать, всего лишь отстранившись на пару сантиметров. Странные заостренные зубы царапали кожу, заскользив по челюсти к уху, и я запрокинула голову, обнажая шею. Влажные следы от его рта пылали на коже, заставляя пальцы на ногах поджаться и чему-то восхитительному тугой пружиной свернуться глубоко внутри живота.

— Хочу тебя укусить, — прорычал он.

— Ммм…

Уткнувшись лбом в мой, Санур тяжело дышал, словно это я чуть не свела его с ума. Я тесно прижалась к напряженному телу, ощущая его возбуждение.

— Кусай, — всхлипнув я, попыталась забраться под его рубашку, но мои запястья перехватили, до боли сжав.

— Остановись.

— Зачем? — искренне недоумевала я, пытаясь добраться до вожделенного тела.

— Угомонись, — рявкнул он и я залюбовалась строгим выражением его лица, отстраненно понимая, что веду себя странно.

Закинув меня на плечо, мужчина широкими шагами направился к дому. Взвизгнув, я попыталась ударить его по спине и получила чувствительный шлепок по ягодице. Готова поклясться, что услышала, как он довольно хмыкнул.

— Что за дикость! — к счастью в желудке было пусто и, подавив тошноту, я все же ударила его по спине. — Пусти!

Неожиданно меня поставили на ноги и придержали за плечи, когда я, качнувшись, чуть было не упала. От вспыхнувшего света я закрылась ладонями и, развернувшись, опять уткнулась в вилора.

— Больно? — как-то понял он и приглушил освещение, — Так лучше?

Согласно кивнув, не торопилась отстраняться и тихо млела от запаха его кожи, необычного и какого-то домашнего.

— Ты тоже приятно пахнешь, — огорошил он меня, заставив недоверчиво фыркнуть. — Устала? Есть хочешь?

Вот на этом вопросе я зависла. В центре я питалась протеиновыми смесями, по вкусу напоминающими глину. А вдруг здесь вся еда такая же мерзкая? Тогда я кушать вовсе не хотела.

— А что ты ешь? — с тайной надеждой поинтересовалась я.

— Красивых девушек, — он хищно улыбнулся и я вздрогнула от смеси страха и, как ни странно, желания.

— Не против, — не думая сказала я, облизнувшись.

— Знаешь в чем особенность моей расы? — Санур подошел ко мне вплотную, мягко поднимая подбородок, — В период возбуждения наша слюна действует как афродизиак.

— Шикарно, — выдохнула я, исследуя пальцами его острые скулы, — а противоядие есть?

— Не провоцируй, потом же пожалеешь…

— У меня не было мужчины… — прикрыв глаза и подсчитав я сама ужаснулась, — почти два года и я хочу секса до умопомрачения…

— Но не меня, — с мрачным выражением лица констатировал вилор, не позволяя мне себя поцеловать.

Мужчина отодвинулся подальше и, что-то пробормотав под нос, вышел из комнаты, оставив меня одну. Слегка стряхнув с себя наваждение, огляделась и я пришла к выводу, что вполне бы могла принять интерьер за старомодный земной. Гостиная с диваном, парой кресел, столиком и полыхающим камином привела в восторг. Через арку виднелась небольшая кухня, но заходить туда без хозяина показалось неправильным. Усевшись на диван, я погладила ворсистое покрывало, наслаждаясь тактильными ощущениями. Не удержавшись, легла на спину и закрыла глаза.

Легко было представить себя на туристической базе, в гостевом домике в стиле ретро. Огонь был искусственным, но потрескивал очень натурально. Запах древесной смолы заставил расслабиться и забыться. Едва заметная царапина на внутренней стороне губы слегка кровоточила и казалось все еще хранила вкус Санура.

— В холодном мире мрачных предрассудков

Мне согревает душе лишь одно:

Твоя загадочная нежная улыбка

Из самых тайных сокровенных снов.

И пусть за окнами бушует непогода

И мрак навязывает мне полночный бред.

Твои глаза даруют мне свободу Твой поцелуй хранит меня от бед…

— Красиво…

Подскочив, села прямо и отчаянно покраснела. Вилор смотрел на меня с нечитабельным выражением на лице.

Осторожно скользнув в его сознание, я содрогнулась от обиды, тоски и нежности… И воспоминаний обо мне. Он видел меня за стеклом с листом и кусочком воска: волосы взлохмачены, футболка сползла с плеча, обнажив тонкую ключицу и крохотную родинку над грудью… Я тихо напеваю, кружась по полу, переступая босыми ступнями между разбросанными рисунками… Я плачу, отвернувшись к стене, думая, что никто не видит. Влажные дорожки бегут по щекам, подрагивающие закушенные губы… Беззащитность, проскользнувшая в гордом и уверенном взгляде. А потом он ошалел от вкуса моей кожи… Мои серебристые глаза с огромными зрачками, обрамленными длинными ресницами, трепетные губы, припухшие после поцелуя, гибкое тело прижимающееся к его, тесно, обескураживающе… запах моих волос… голос, севший от страсти… как сложно было отказаться, оттолкнуть, оставить одну и, вернувшись, услышать и не сметь отвести глаз…

— Никто не видел меня как ты, — прошептала я пораженно.

— Ты не можешь знать, — глухо пробормотал он.

— Поверь, могу… и точно знаю. Сан, — я нервно одернула рубашку, — не знаю, что могу предложить тебе, но я очень… хочу… просто быть уверенной, что это мои желания, а не…

— Прости.

— Мне никогда не было так хорошо. Это вызывает зависимость?

— Не уверен. Ты другая, — он нервно передернул плечами.

— А обычно? — настаивала я.

— Обычно нет.

Решительно преодолев расстояние между нами, я обхватила его за талию. Мужчина застыл. В свободных штанах и мягкой футболке, обтягивающей довольно прилично накаченный торс, он казался очень притягательным.

— Ты особенный и я никогда не встречала никого подобного, — не удержавшись, я заглянула в его сумрачное лицо. Рисуя его по памяти, мне не удавалось передать глубины его взгляда, изумрудного, глубокого, с затаившейся болью на самом дне зрачков… — Дай мне время. Я не привыкла быть зависимой…

— Мне не по силам контролировать свою физиологию.

— Надеюсь, что это не понадобится, — разгладив пальцами упрямую складку над переносицей, пробормотала я. — Санур… — он сфокусировался на моих губах, заставив вспыхнуть от вполне определенных желаний, — нам же не обязательно целоваться… пока.

— Пока? — видеть выражение его лица было бесценно.

— Ты говорил о еде, — напомнила я, сдерживаясь, чтобы не набросилась на него в попытке добраться до соблазнительных чуть приоткрывшихся губ и меня нехотя отпустили.

Проследовав за вилором на кухню, я ненадолго остановилась в дверном проеме, с любопытством осматриваясь. Изучив вполне уютное пространство, села за стол. Он казался деревянным, отполированным до блеска, на широких ножках. Стул и полки на стенах тоже казались добротными, из древесины. Развешанная на крючках блестящая посуда соседствовала с керамикой, покрытой цветной эмалью в паутинках трещин.

Задумчиво поглаживая теплую столешницу, я подумала о своей холодной металлической кухне в строгом минималистическом стиле. Готовить я не умела. В созданной мною жизни это было неактуально, гораздо проще было заказывать доставку или ужинать наскоро разогретыми полуфабрикатами. Тем временем Санур повязал на бедра тонкое полотенце и орудовал возле панели играющей роль плиты. Заинтересованно принюхиваясь, я ощущала странные, но аппетитные ароматы и, не удержавшись, подкралась, заглядывая через плечо.

— Любопытная, — покровительственно усмехнулся мужчина.

— Голодная, — поправила его я и оперлась о разделочный стол, незаметно ухватив веточку зелени и сунув ее в рот. — Похоже на укроп.

— Тебе не нравится?

— Надо попробовать, чтобы понять, — многозначительно улыбнулась я, смахивая несуществующую пылинку с обнаженного бицепса тягучим движением. Он напрягся, но продолжал неторопливо помешивать что-то в крохотной кастрюльке, — Я не гурман.

— Откуда ты знаешь? Ведь ты еще ничего не попробовала? — прошептал он жарко и теперь уже напряглась я. Под греховный тихий смех ретировалась на свое прежнее место за столом.

Обычно меня довольно сложно было вывести из равновесия, а уж смутить манипулятора на службе федерации! Неслыханно.

— Кто-нибудь догадался расфасовывать ваши феромоны? На этом можно озолотиться, — пробурчала я немного раздраженно.

— Если ты про афродизиак, то он выделяется вместе со слюной и действует мгновенно. Хранить и консервировать его бессмысленно, компонент слишком летучий. В свое время люди и рапы пытались создать препарат… — он запнулся и немного хрипло продолжил, — это немного охладило отношения между нашими расами, но результатов экспериментаторы так и не добились.

— Ну и хорошо.

— Ты думаешь?

— Проводили опыты над вилорами? — он кивнул. — Значит это аморально. Я знаю, о чем говорю, сама была в этой роли, — Отвернувшись, выглянула в окно, вновь зачарованная небом, — В моем мире ночное небо очень темное и в нем есть спутник. Мы зовем его Луна. Она прекрасна. Желтоватая, с неровными серыми пятнами. Иногда она кажется красной и это устрашающе прекрасно. За двадцать восемь дней она рождается и умирает. Мы так называем… азывапи ее цикл, — обхватив себя руками, я сдерживала зарождающуюся истерику. — Мне не принять, никак не принять, — голос предательски дрогнул и я заставила себя продолжить, — что ее больше нет. Больше всего я буду тосковать по Луне. Моя система… Санур, я не была откровенна.

— Кара… — я похолодела, ощутив… нет, этого не могло быть…

— Меня зовут Караиса Ни Ле. Я купила десять букв своего имени и для этого мне пришлось стать тем, кого принято как минимум бояться и как максимум ненавидеть, — оттолкнувшись от стола, я встала у окна, уперевшись кулаками в подоконник, — В вашей лаборатории я прикинулась девицей, которая не может дать отпор, которую никто не воспримет всерьез.

— Зачем?

— Правильный вопрос "для чего", — искоса посмотрев на вилора, я заметила, как он сцепил пальцы. — Ты действительно полагаешь, я планировала допустить, чтобы на мне ставили опыты? Ты же не считаешь меня настолько наивной, чтобы поверить, что меня отпустят, — я сухо хохотнула. — Меня? Единственную выжившую из галактики, которой больше не существует.

Мужчина, словно случайно шагнул, перегораживая мне выход и ставя за собой стул.

— Ты сказал, что пришел за документами на перевод и не знаешь, что на тебя нашло. Милый, — он сглотнул, голодно следя за моими движениями, — я знаю. Это я тебя позвала.

— Как?

— Моя особенность — это умение манипулировать, заставлять других делать, то, что мне нужно.

— Это особенность твоей расы? Врожденная?

— Мы не рождаемся. Нас воспроизводят. В холодных лабораториях и выпускают в мир с буквой и номером, — горько скривившись, я тряхнула головой, разметав волосы по взмокшей спине, — Мне досталась К, шестизначный код из цифр выжженный на запястий и узкая койка в приюте. Мои способности лишь моя заслуга и результат штрафных шрамов, что стерла ваша капсула. Долгие годы система брала у меня все: время, силы, жизнь, которая перестала быть моей. Я не жалуюсь, — неопределенно взмахнув рукой, пересилила желание закричать, — а лишь говорю, что у меня нет склонности к иллюзиям и почти нет слабостей. Почти… — закрыв ладонями лицо, я мучительно простонала, — Все ночи здесь такие светлые? Я не смогу к этому привыкнуть. Хотя, — опустив руки, посмотрела на побледневшего мужчину, — мне ведь не собираются дать проверить, так?

— Кара… — он без слов, одними эмоциями, окрашенными болью и стыдом, подтвердил мои предположения.

— Зачем?

— Стало ясно, что ты водишь нас за нос и было принято решение разговорить тебя в другой обстановке, — он запнулся и потер шею.

— Как вы догадались?

— Особенность вилоров не ограничивается способностью… вызывать желание, — Санур качнулся, как-будто раздумывая, подойти ли ко мне, — Мы зачастую обладаем ментальными способностями в разной степени.

— Тогда зачем… — закусив губу, я постаралась усмирить бешенное сердцебиение, — было имитировать побег?

— Ты закрыта и почти невозможно прочитать тебя.

— Там, у машины ты сказал, что ощущал мои эмоции.

— Ты раскрылась…

— Да уж, — саркастически хмыкнула я, понимая, что позволила себе слишком расслабиться. — Когда меня заберут обратно в лабораторию?

— Я отвезу тебя в другое место. Обещаю, все…

— Не надо! — вскрикнула я. не сдержавшись, — Не обещай мне, что все будет хорошо. Не будет! Я навсегда останусь объектом, вещью, куклой без прав и будущего. А теперь еще и без иллюзий. Это было последнее, что мирило меня с действительностью.

— Кара, я правда могу…

— Поздно…

Мои глаза налились ртутью и сквозь марево клубящейся силы я смотрела на мужчину, который стоял между мною и возможностью обрести свободу. Последнее о чем я подумала, что если у меня все получится, то никогда уже я не смогу целоваться, не вспоминая его.

Этот представитель сильной половины человечества был поистине омерзителен. Я устало потерла виски, жалея, что не могу использовать внушение: за стойкой бара сидел излишне трезвый инспектор, способный выявить воздействия вилоров, которое было вне закона и, странным образом, мои способности воспринимались так же. Было бы гораздо проще заставить его заткнуться, чем слушать нескончаемые жалобы на тяжелую жизнь доброго контрабандиста.

— Слушай, мы только зря теряем время, — раздраженно оборвала я заунывную речь. — Цена не изменится, а от твоего нудного нытья я уже начинаю звереть.

Грузный, воняющий потом и дешевым табаком мужик недовольно скривился. Он бы с удовольствием размазал меня по стене выстрелом из припрятанного под полой куртки крупнокалиберного обреза, но стоящие за моей спиной громилы, демонстративно поигрывающие парализаторами, его останавливали.

Выходя из темной забегаловки и втягивая в легкие тягучий масляный запах порта, я поклялась не связываться вновь с этим выродком. Мне приходилось браться за самые непрезентабельные дела, чтобы оставаться на плаву, а точнее на лету. Получать легальные заказы я не рисковала. Мой корабль был зарегистрирован в ассоциации, но с ней я не контактировала, так как, работая официально, нельзя отказываться от обязательных рейсов, а они могли завести меня во владения вилоров. Рассказывая мне об устройстве мира, мои надсмотрщики забыли упомянуть, что являются правящей и самой влиятельной расой в системе.

Прошло три местных года с момента моего побега, но я все еще ощущала опасность. Проходя мимо камер наблюдения, привычно опустила голову, отработанным движением подняла воротник потрепанного кожаного пальто, закрыв половину лица, и спустила со лба очки. Шедшие позади верзилы обеспечивали мою безопасность, и поэтому я не беспокоилась натолкнуться на кого-то по-настоящему опасного. Однако, только обернув пальцы вокруг рукояти клинка, покоящегося в ножнах на поясе, я чувствовала себя комфортно.

Живя в своей прежней системе, по долгу службы занималась кобудо, старинным видом единоборств и, оказавшись здесь, продолжила. Дайто-сето мне досталась от прежнего хозяина. Клинки не были безупречны, но прекрасны в своих незначительных изъянах, с рукоятями, оплетенными шелковыми шнурами, ножнами из лакированного дерева. К моему удивлению, здесь холодное оружие практически не считалось опасным, его ношение не регламентировалось, и я могла разгуливать с ним где угодно.

Выбравшись на причал и завидев свой корабль, я кивком головы отпустила охрану и взобралась на знакомую платформу, заставленную ящиками и тюками. Бегло осмотревшись, я вынула из сумки сканер и придирчиво принялась просвечивать груз.

— Зачем ты делаешь это? — голос механика звучал скрипуче. Он оперся о перегородку узловатой ладонью и насмешливо смотрел на мою скрюченную фигуру.

— Никому нельзя доверять, Хан, — буднично сообщила я. — Если хочешь сделать что-то хорошо…

— сделай это сам, — закончил за меня седой трудяга. — Иногда я забываю, что ты не мужчина. Словно сам Доф остается у руля.

Не дрогнув, я закончила проверку и, поместив пару сомнительных коробок в вакуумную упаковку, пошла в рубку, по пути сунув механику пакет с мазью для суставов. Ступая по широким проходам, я вынула экран и стилус.

— Три десятка ламп… восемь мотков высоковольтного, трехжильного… предохранители на систему запуска и… — отмечала я уже доставленные материалы. Коммуникатор пронзительно пискнул, я выхватила его из внутреннего кармана и, нажав кнопку, рявкнула. — Чего надо?!

Добравшись до рубки, я успела поругаться, проклясть, поблагодарить за терпение и оформить заказ. Упав в удобное потрепанное кресло управления, я закрыла руками лицо и тихо простонала.

— Как же мне не хватает Луны…

Когда я добралась до портового городка, то уже ничем не напоминала гордую красивую девушку. Потрепанная, взлохмаченная, голодная, я передвигалась перебежками, ночевала за мусорными контейнерами, из них же добывала себе пропитание. Подобрав старый выгоревший плащ, я смогла не замерзнуть долгими прохладными ночами и сутулясь, шаркая растертыми в кровь ногами не особо привлекала к себе внимание. Пару раз ко мне подходили местные маргиналы, но я вовремя поняла, что способностями к ментальному воздействию они не обладают, иначе не оказались бы на дне. и потому мне удавалось внушить им ко мне отвращение, отделавшись без потерь.

Я почти отчаялась найти выход и в один из вечеров ощутила зов. Мне казалось, что меня тянет что-то непреодолимое. Не понимая, что происходит и, боясь, что это связано с моими преследователями, я испуганно пошла в темноту… Наверное, именно мои метания и не позволили быть достаточно быстрой и уверенной.

Отбившийся от компании мужчина, прилично качаясь и что-то бурча себе под нос. шагал между деревьями в заросшем парке. Мне бы заподозрить подвох, ведь место было слишком удобным для нападения, но голод и влечение, становящееся неистовым, притупили мои инстинкты. Поравнявшись с мужчиной, я слегка тронула его за локоть и неожиданно ощутила стальной захват на своем плече. Меня развернули и грубо швырнули на землю.

— Чего удумал, щенок? — прорычал на редкость глубокий голос.

Попытавшись подняться, я охнула. Ботинок уперся мне в живот, не позволяя пошевелиться. Капюшон слетел с моей головы, и я слабо трепыхнулась, пытаясь прикрыться.

— Какого…

— Пусти, — жалко проскулила я, ощущая, как приближаются еще двое. — Я просто уйду, — и вдруг я замерла, поняв, что, приоткрывшись, ощутила… людей. — Ты человек?

— Мар, посвети, — пленитель убрал ногу с моего живота и наступил на полу плаща.

Яркий луч скользнул по моему лицу, и я невольно вскрикнула, выползая из плаща и выставляя ладони перед собой. Почти ослепшая, деморализованная и донельзя испуганная, я сделала единственное, на что была способна в этот момент: заплакала, сжавшись в комок. Не сразу поняла, что меня схватили за шкирку и только когда хорошенько встряхнули, пришла в себя.

— Ты как тут оказалась?

— Сбежала, — выдавила я, хлюпая носом.

— Тебя, что удерживали? Вилоры? Стоит отвезти ее в участок.

— Пустите меня, — беспомощно дернувшись, взвыла я. — Только не к ним!

Заехав кому-то носком ботинка во что-то чувствительное, я вновь оказалась на земле и под отборный непереводимый мат рванула в темноту. Преследовали меня не долго. Ослабев от бега, я спряталась за дерево и, возможно, мне удалось бы остаться незамеченной, но сухой кашель вырвался из груди, и меня выдернули из моего убежища. Зажмурившись, я настроилась на хаотично прыгающие образы, пытаясь надавить… заставить…

— Что за… полукровка!?

Хлесткая пощечина сбила меня с ног и, оказавшись на спине, я, сплюнув, начала дико озираться, пока не получила еще один удар, утопивший меня в боли и умиротворяющей тьме.

Пришла в себя внезапно, рывком подскочив и, ударившись лбом, зашипела от боли и только тут осознала, что нахожусь в… капсуле, вспыхнувшей ярким светом. Было неважно, что она была звуконепроницаема и абсолютно не поддавалась ударам: я билась в ней, сдирая кожу на локтях и коленях, кричала, пока не сорвала голос, а затем просто хрипела, содрогаясь от липкого ужаса.

— Ненавижу… Твари… Даже не надейтесь, что буду послушной… — бормотала я, теряя связь с реальностью. Только собственный голос помогал мне не обезуметь окончательно.

— Хочу Луну… В порядке беспредела Куснуть за бок в полночной темноте. Отбросив прочь измученное тело, Душой остаться в ней наедине.

Хочу Луну… Огромную и злую,

В объятьях рваных серых облаков. Ее я к небу целому ревную,

Хочу Луну… Как тысячу грехов…

— А кто она? — после щелчка раздался осторожный голос.

— Приглушите свет, — взмолилась я.

— Он причиняет тебе беспокойство? — капсулу затопила полутьма.

— Вам не сказали? — я криво ухмыльнулась. — Вы пытали меня не намеренно?

— Ты в медицинской капсуле…

— Это я знаю, — хрипло оборвала я. — Ненавижу этот гроб. Сколько на этот раз я здесь проведу, месяц? Два? А давайте сразу — пожизненно. Вам проблем меньше и сбежать не смогу, пока не решитесь на… — я запнулась и сморгнула слезы. Ненавидя себя за слабость, все же не смогла не спросить. — Скажите, Санур… он жив?

— Как тебя зовут? — спустя несколько минут спросил вкрадчивый голос.

Несколько минут страха и странной, навязчивой боли за ребрами, там, где билось абсолютно здоровое сердце. Я не думала, что мне так важен был ответ. Зачем? Кто он мне? Мужчина с грустными изумрудными глазами, который видел меня настоящей, такой, о которой я даже сама не подозревала. Мне казалось, настоящая я умерла задолго до аварии, когда по указке руководства, раз за разом вынуждала людей, порой очень неплохих, делать то, что они никогда бы не сделали сами. Мои желания и мысли не имели значения. Личная жизнь была невозможна, потому как мое тело могло служить целям федерации не меньше моего сознания. Любовников я не выбирала, но отчего-то верила, что однажды отработав достаточно, смогу взять свою жизнь себе. Глупая, наивная и жалкая в собственных иллюзиях. Манипулятор, которым манипулировали. Мне обещали мир, которого не существовало.

— Как тебя зовут? — повторил мой невидимый собеседник, похоже, уже не первый раз.

— Луна, — прошептала я, кусая губы.

— Красивое имя, — встрепенувшись, я осознала, что говорящий не лукавит и действительно принял сказанное мною за имя. — Меня называют Док. Не знаю, за кого ты меня приняла, но ты вовсе не в плену. Просто твой организм обезвожен и истощен…

— Выпустите меня, — я закашлялась, толкая крышку.

— Нужно немного…

— Пустите! Если я свободна — то откройте!

— Упрямая…

Мышцы налились тяжестью и безвольно скользнувшие руки плетьми легли вдоль тела.

— Возможно, она справится, — уплывая во тьму, успела услышать я.

Злиться не было сил.

Проснувшись, я долго лежала, не шевелясь и прислушивалась. В моем гробу было темно, и оттого отчетливо виднелась узкая полоса света вдоль приоткрытой крышки. Боясь произвести хоть какой-либо звук, я всунула в щель ладони и медленно толкнула дверь капсулы вверх, ровно настолько, чтобы протиснуться наружу. Комната, где я оказалась, вовсе не напоминала медицинский центр, скорее кабинет. У экрана, имитирующего окно в космическое пространство, стоял стол, вдоль стен расположились стеллажи и старый комод с подставкой, на которой расположились два странно знакомых клинка. С похожими нас с юности учили обращаться на тренировках, и такие клинки являлись обязательными к ношению на службе. Удивительно увидеть родное оружие здесь. Схватив чью-то рубашку, брошенную на спинку потертого кресла, я набросила ее на плечи, закатала рукава и застегнула пару найденных пуговиц на животе. Выглядела я скорее раздетой, но это оказалось все же лучше, чем остаться обнаженной в компании… кого? Сето приятной тяжестью лег в ладонь, благоговейно сдвинув ножны, я убедилась, что сталь, бликующая в мягком свете боковой лампы, легко скользит на свободу… Оставаясь наедине с клинками, я всегда ощущала покой. Танцуя с ними в полутьме тренировочного зала, зачастую лишь глубокой ночью, после тяжелых изматывающих заданий, я становилась свободной и немного счастливой. Им и только им я могла доверять… Очнувшись, я вернула клинок к его паре и вытерла взмокшие ладони об одежду. Нельзя прикасаться к чужому оружию, это — все равно, что в душу забраться, не сняв ботинок. Свою дайсе я потеряла в аварии, она осталась в багаже, в упаковке, которую невозможно было открыть на борту. В моем мире такая пара, вызывала трепет, уважение, страх, а здесь покоилась на сувенирной подставке, пылясь без должного обращения.

Отвернувшись, я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула сквозь сжатые зубы. После капсулы ощущала себя здоровой: ссадин и синяков не осталось, голода я не испытывала. Пришло ощущение чужого внимания, не вызывающего опасности, но настойчиво проникающего в сознание. Всполошившись, я закрылась глухими ментальными щитами и внутренне ощерилась.

— Не злись, милая, — часть стены отъехала в сторону, и в комнату шагнул мужчина, позади мелькнули две высокие фигуры, но не вошли вслед за ним.

— Кто ты? — резче, чем хотелось, произнесла я, борясь с желанием запахнуть рубашку на груди. — Зачем я здесь?

— Ты не умеешь благодарить? — насмешливо спросил вошедший и, не дождавшись ответа, по-хозяйски расположился за столом и поставил подбородок на скрещенные пальцы.

Он был чуть выше меня, крепкий еще старик с седой головой и короткой бородой, обрамляющей тяжелую челюсть, с большим прямым носом и широко посаженными темными глазами. Высокий лоб, прорезанный глубокими морщинами, украшал странный рисунок, напоминающий мерцающую татуировку в виде круга с заключенным в нем орнаментом.

Неуютно поежившись, я без приглашения уселась напротив, забравшись с ногами в кресло, и уставилась на незнакомца. Зная, что мой настойчивый взгляд приятным не назовешь, я ожидала, что он потупится, но никак не рассмеется.

— Ты забавная, — я растерянно закусила губу. — Меня зовут Доф, ты… гостья на моем корабле.

Вытянув голову, я всмотрелась в экран за его спиной, только сейчас поняв, что это окно.

— Мы в пространстве?

— Где?

— В межпланетном пространстве? — не удержавшись, я подскочила к окну, наслаждаясь завораживающим зрелищем. На наших шатлах не было даже иллюминаторов, и подобные виды были доступны лишь на симуляторах, к тому же, изумительные туманные скопления нежного фиалкового цвета не могли не поражать.

— Это называется космос.

— Как скажешь, — отмахнулась я. — Как называется это скопление?

— Забытое.

— Как его можно забыть? — прошептала я, повторяя его контуры пальцем.

— Ты мне скажи. Его видно с каждой планеты в нескольких системах и мне в голову пришло…

— Часто приходит? — язвительно протянула я, разворачиваясь. — Просто спроси.

— А ты ответишь? — я неопределенно пожала плечами. — Откуда ты? К вилорам ты не имеешь отношения, это очевидно. К человеческой расе, судя по генетическому коду, тоже.

Побледнев, я оперлась о стену. Стараясь не поднимать глаз, я прошла мимо мужчины и, едва не упав, села на край стола.

— Остается определить тебя к рапам, но… Что с тобой? — наконец, заметив мое состояние, Доф подцепил пальцем мой подбородок, приподнимая лицо. — Тебе плохо? Свет мешает?

— Можно воды…

Торопливо глотая, я ощутила струйку жидкости, скользнувшую по подбородку на обнаженную грудь. Поставив стакан на столешницу, я нехотя встретилась с требовательным взглядом хозяина корабля. Он смотрел мне прямо в зрачки. Мне не хотелось говорить, просто я совершенно не понимала, что могу сказать, чтобы не оказаться в другой лаборатории.

— Яркий свет… кажется, я ощущаю его кожей, и от него мне почти больно. Так было всегда, — ощущая странную неловкость, я наглухо запахнула рубашку на груди.

— Луна, обещаю, я не причиню тебе вред, — осторожно взяв меня за руку, мужчина позволил мне ощутить свои намерения. Вздрогнув, я попыталась вырвать ладонь, но он сжал ее крепче. — Я знаю, что ты умеешь, и не скрываюсь, смотри…

— Для этого мне не нужен тактильный контакт, — вывернувшись, я сделала несколько шагов назад, ощущая волну интереса. Агрессии в нем действительно не было, но необходимость во мне пугала.

— Он нужен мне. К тому же то, как ты смущаешься…

— Это здравый смысл, — возразила я. — Может, ты способен меня… одурманить.

— Целоваться не предлагаю, — лукаво улыбнулся он, заставив содрогнуться от вида остро заточенных клинообразных зубов, — кусаться не собираюсь. Да и сомневаюсь, что это сработает. Староват я для этих игр.

— Сказал серый волк, — пробормотала я, вспомнив старую легенду о девушке в красном, лесе и большом количестве крови. — Кто ты. Доф?

— Капитан "Лисы". А ты?

— Не капитан, это уж точно, — впервые за все время пребывания здесь, я искренне улыбнулась. — Почему "Лиса"?

— Это единственное, что тебя интересует?

Я снова уселась в кресло, натянув рубашку на колени и кивнула. Доф тепло посмотрел на меня, по-птичьи склонив голову к плечу, и прислонился к стене, у самого окна.

— Хозяин корабля, авантюрист и пройдоха украл его, сбегая с одной из планет, где его непременно бы казнили, и. поверь, он бы не был безвинной жертвой. Космос только кажется бескрайним, девочка, поверь, когда бежишь, он сжимается до игольного ушка. Бедолаге пришлось легализоваться. Он вступил в имперские войска, — старик прикрыл глаза, поворачиваясь к окну. — Для молодого парня это было немыслимо тяжело. Некоторые рождаются, чтобы быть свободными…

— Для этого рождаются все, — печально вставила я.

— Может быть. — не стал он спорить. — Но многие сдают себя в аренду, не страдая от этого. Молодой воин выступал за сторону, которой не переживал, против тех, кто был ему безразличен. Однако, спустя десяток лет его корабль обрел экипаж, экипаж — командира, а командир — цель. Он полюбил тех, кто был рядом и берег их жизнь. Выйдя в отставку с репутацией и званием, капитан официально занялся перевозками, а по- настоящему… кто знает? Однажды он встретил Настоящую, ту, ради которой стоило жить. Но… ему пришлось заплатить судьбе за грехи прошлого… он потерял ее, — содрогнувшись, Доф оперся на подоконник и несколько раз тяжело вздохнул. — Он старел, экипаж оседал в разных уголках системы, создавая семьи и открывая свои дела вдали от ледяного космоса, и в один из дней уставший и потрепанный жизнью капитан нашел способ вернуть утраченное. Для этого ему было нужно особое существо. Он искал его долго, по многим планетам и станциям и нашел на закрытой планете во владениях вилоров. — Доф выразительно посмотрел на меня.

— Я? Почему?

— Перед той трагедией, что изменила мою жизнь, в одном из дальних рейдов я нашел это, — старик вынул из кармана тонкую витую цепочку, на которой висел белый продолговатый кулон, больше напоминающий камень.

Сама не понимая как, я оказалась возле него и выхватила подвеску скрюченными от судорог пальцами. Вещица казалась холодной, но пульсирующей изнутри. Что-то во мне желало отбросить ее прочь и одновременно прижать к себе, разорвать плоть и вдавить ее вовнутрь, оставляя в тепле собственной крови. Тихо поскуливая, я терлась щекой о гладкую поверхность, словно встретила старого врага, которого смогла полюбить, а может друга, что умудрилась возненавидеть всем сердцем. Бормотание старика заставило меня открыть глаза и вслушаться в его слова.

— Мне нужно его открыть. В этом сосуде самое дорогое мне существо. Душа, которая делала меня счастливым. Ты понимаешь, я знаю это, чувствую. Я искал того, кто сможет выпустить ее и никогда не думал, что это будет pan. Открой капсулу, и я сделаю для тебя все, о чем попросишь. Станешь богатой…

— Оставь меня одну… ненадолго… прошу…

Свернувшись на полу у самой стены, я едва заметно дрожала, сжимая в руках… основу. Странное слово выскользнуло из глубины сознания и опалило пониманием, что открыв ее, я могла бы оказаться внутри. Слегка покачиваясь, я баюкала заключенную в камне душу, понимая, что ей слишком светло…

Доф не сводил с меня встревоженных глаз, продолжая беспокоиться, хотя я обязалась открыть основу. Капитан рассчитывал, что я не осознаю, что должна занять место заключенной. Странная уверенность, что мне там не суждено остаться, вынудила согласиться на эту авантюру. Кулон словно обрел надо мной власть: он контактировал с моей кожей, посылая крошечные энергетические разряды и, сжимая его в дрожащих пальцах, я грезила наяву. Мне грезились ароматы незнакомых трав, горячих ветров, украденных поцелуев и… крови.

— Прежний владелец кулона обещал, что тот, кто сможет его открыть, будет привязан к нему, — капитан не оставлял меня одну, и меня уже раздражало его навязчивое внимание. — Прости, но я должен был перестраховаться. Цепочка на твоей шее является гарантией того, что ты не сможешь мне отказать, — рефлекторно попыталась стянуть ее через голову и вскрикнула от нестерпимой боли в висках. — Не делай глупости, девочка.

— Ты! Ты сделал меня рабыней?

— Не драматизируй, — мужчина резко взмахнул рукой. — Ты не понимаешь, так надо. Я проверил, тебя нет в генетическом реестре системы. Не знаю, откуда ты взялась и что делала на закрытой территории вилоров, но для полноценной легализации мне нужно взять над тобой опеку. Никто не сможет опротестовать только брак между нами, — мужчина обхватил мое плечо, не позволяя мне отшатнуться. — Для тебя это — способ получить паспорт.

— Зачем это тебе?

— Я смогу выполнить свою часть сделки, — он лукавил, ведь был уверен, что в моем теле возродится душа из основы. — Брак будет фиктивным, и мы расторгнем его сразу, как закончим наши дела.

— Согласна, — мне ли было не понять, что без его помощи я останусь бесправной бродягой.

Дальнейшее слилось в одно слитное событие: старший помощник капитана, мужчина неприметной внешности, принес небольшую коробку, что на поверку оказалась прибором для нанесения клейм. Здесь было делом обычным ставить подобные отметины как подтверждение сделок, и, выжечь брачную, проблем не составило. Стараясь скрыть отвращение, я обернула запястье. Капитан принял мою эмоцию на свой счет и, затащив меня в кабинет, с силой захлопнул дверь.

— Я объяснил, что это — всего лишь сделка…

— Дело не в этом, — оборвала его я. — Эта отметина напоминает мне мои прежние, штрафные.

— Забудь, — устало отерев лоб, капитан сел в кресло, — теперь ты — Луна де Лодия и у тебя нет прошлого, только будущее.

Отстранившись, я отвернулась к окну и вновь обхватила кулон. Доф не знал, что я вижу его в полутьме, в отражении выгнутого стекла. Он с тоской смотрел на меня и сдерживался, оставаясь на месте. Мне нечего было сказать ему. Он желал другую душу и готов был заточить мою в камень, а я… надеялась обмануть его и найти возможность…

— Никогда не увижу ее снова, — закрыв глаза, я представила тонкий серп Луны в темном небе и с отчаянной четкостью поняла, что мне некуда идти.

— Хочу сделать все быстрее.

Капитан кивнул и, пробормотав что-то о подготовке и свидетелях, вышел прочь.

В просторной столовой было тихо. Столы открутили от пола и сдвинули к стенам. Капитан установил контур, блокирующий ментальное воздействие, в пределах которого поместил меня. Устройство едва слышно позванивало. Сам Доф сел чуть дальше, за пределами круга. Потирая припухшее клеймо, я отодвинула стул и опустилась на пол, поджав под себя босые ступни. Нервно отбросив на спину волосы, я мельком окинула свидетелей. Больше десяти членов команды сидели у самых стен, скептически косясь на взволнованного капитана и застывшую под тусклыми лампами меня.

— Внимание, — откашлялся Доф, поворачиваясь к наблюдателям. — Эта женщина — моя Настоящая, — он указал в мою сторону, заставив застыть под пристальными взглядами. — Луна де Лодия. Она имеет все, что имею я и владеет всем, чем владею я, — мужчина бесцеремонно дернул мою руку вверх, демонстрируя брачную метку. — Требую почтения!

Присутствующие склонили головы. Мне до боли, до зубовного скрежета хотелось ощутить их истинные эмоции. Капитан небрежным движением сдернул с меня цепочку. Автоматическим движением потянулась за кулоном и облегченно вздохнула, ощутив его в ладони. Мужчина в пару шагов оставил меня внутри контура одну, позволив отвлечься от окружающего. Склонившись к самым коленям и едва касаясь губами основы, я потянулась к ее содержимому, и от тихого печального отклика из меня вырвался долгий, протяжный стон…

Мы столкнулись у самого входа и сплелись в тесных объятиях. Душа, почти забывшая, кто она. Она стенала и шептала что-то несуразное. Я обняла ее, успокаивая и покачивая в коконе своей силы, не позволила вырваться, выскользнуть, оставив меня здесь. Вокруг был лишь свет, яркий и невыносимый, и вдруг… Он сменился нежно сиреневыми всполохами и ощущением нового присутствия. Оглянувшись, я заметила рядом другую душу. Она тянулась к нам с тоской и нескрываемой болью. Медленно развернув силу и, выпустив свою пленницу, я отодвинулась ровно настолько, чтобы просочившаяся мимо душа прильнула к ней. Мир взорвался ароматами незнакомых цветов и звуками падающей воды. Отступая к краю, я с удивлением наблюдала, как окружающее принимает вид уединенного озера с невысоким водопадом подзвездным небом с… желтой луной. У самой кромки воды на ковре из сочной травы, держась за руки, стояли двое — мужчина и женщина, не сводящие друг с друга глаз. Они были прекрасны.

— Ты выполнила обещание, — прошептал молодой парень, напоминающий капитана.

— Я получил больше, чем мог мечтать. Будь счастлива. Прощай.

Рыжая девушка с разрезом глаз, похожим на лисий, лишь на мгновенье скользнула по мне взглядом и, счастливо улыбаясь, уткнулась в грудь своего визави.

— Лиса, — пробормотала я. Мне хотелось отвернуться, потому что их счастье так остро напомнило, что у меня его нет.

Воровато оглянувшись, я вынырнула наружу и вскрикнула от боли, скрутившей все тело. Она заставила меня выгибаться на холодном полу, царапая его обломанными ногтями. Рядом не было никого, лишь я одна в агонии и ненависти. Прошло несколько минут или суток, разум не отмерял время, но когда я пришла в себя и вытерла с губ липкую желчь, то смогла подняться на колени и оглянуться. Вокруг стояли напряженно застывшие фигуры, но я их не ощущала.

— Воды, — хрипло попросила я, и кто-то вошел в мое пространство, затопив меня недоверием и едва сдерживаемой паникой. Отпив немного из бутылки, я протянула руку. — Помогите подняться, — никто не сдвинулся с места, и я швырнула бутылку, попав в звенящее устройство. Через мгновенье меня ударило волной страха, и я хищно ухмыльнулась. Пусть мои челюсти не отличались острыми зубами, но мне и без того было, чем напугать. Мой мертвый муж лежал у моих ног, его душа вместе с любимой таилась в моем кулоне. Сунув его в карман, я смогла подняться и тяжело осмотрелась.

— Старший помощник? — одна из фигур качнулась в мою сторону. — Общий сбор через час. Всем быть готовым к принесению присяги, а если же кто-то не согласен… Мы сейчас в пространстве… в космосе? — ощутив ответ, я злорадно ухмыльнулась. — Несогласные могут покинуть борт, взяв с собой в виде оплаты за отработанное время запас воздуха, — тяжело переступая занемевшими ногами, я пошла в отсек капитана. Остановившись у выхода, холодно бросила через плечо, — моего мужа приготовить к погребению. Он был достойным капитаном.

Три года я моталась по системе на ''Лисе". Мне повезло с командой: старший помощник на первых порах помогал мне вникнуть в дела, остальные — не ставили палки в колеса. Мне без труда удалось распознать в них людей и полукровок без особых талантов. Мужчины приняли меня лишь потому, что рассчитывали выкупить у меня корабль. Поняв, что сделать это не выйдет, некоторые из них, забрав жалование, сошли на ближайших базах.

Оказалось, что женщин-капитанов здесь не особо жаловали. Нехватку рабочей силы я компенсировала техникой, посчитав, что дешевле будет ремонтировать роботизированных помощников, чем постоянно менять персонал. Оставшиеся трое были со мной до сих пор: старший помощник, механик и судовой врач. Причины их первоначальной преданности оказались весьма банальными: все они не были чистокровными представителями человеческой расы, а таких принимали похуже женщин. Особыми талантами полукровки вилоров не обладали, но владели зачатками внушения, что при сделках и урегулировании конфликтов было весьма полезно. Свои способности, далеко выходящие за рамки принятых, я демонстрировать не спешила, считая достаточным лишь намекнуть о них. Но все же моя команда сделала свои правильные выводы.

— Почему все встреченные нами полукровки вилоров сплошь похожи на людей, разве что только глаза у них гораздо больше?

— Иных не бывает. Это природа, — усмехнулся врач, набирая в шприц лекарство.

— Мне казалось, я видела вилора с лицом человека.

— Тебе повезло встретить представителя знати. С ними лучше не сталкиваться, беды не оберешься. Как впрочем, с любыми сильными мира, — мужчина печально вздохнул. — Зачем тебе вакцина, ты ведь из рапов? — словно невзначай спросил врач, делая очередную прививку.

— Ты просматривал мою генетическую карту? — я ни с кем не обсуждала свое происхождение.

— Это не обязательно. Мне хватило того, что так считал Доф, и то, как ты избегаешь излишнего внимания…

— Может, я — полукровка…

— У рапов не бывает смешанного потомства. Странно, что ты этого не знаешь.

— Не доводилось встречаться с родичами, — пошутила я и не нашла отклика веселья на лице собеседника.

— Рапы — закрытая раса. Они не вступают в контакт с другими, кроме официальных встреч. Проживают в ограниченной локации. Дела имеют через посредников.

— Странно.

— Жутко. Они похожи на людей, но изучить рапов невозможно, они не позволяют чужакам появляться на своих территориях. Даже, если корабли совершали аварийные посадки, экипаж не выпускали наружу.

— И с чего капитан решил, что я одна из них?

— Он был сыном рапа и матери человечки. Конечно, он был человеком, но мог чуять родную кровь.

Одернув рукав, я задумчиво потерла пальцем темную печать на запястье. Я не верила, что отношусь к загадочной расе, но возможно, в какой-то степени, являюсь их предком. Жаль, что с капитаном мы так и не поговорили. Кулон с его сущностью висел на моей шее, и иногда я грелась теплом, выплескивающимся из него. Там поселилось счастье. Мне казалось это несбыточным, однако доказательство касалось моей кожи.

Получив дозу лекарства, я прошла на мостик. Мы двигались в пространстве в сторону станции, чтобы доставить очередной груз. Крохотная планета, над которой зависли наши заказчики, была мало заселена и казалась мне родной, напоминая Землю. Очень давно она была роскошной курортной зоной для избранных, но однажды на ней обнаружили особую руду для гипертоплива. Активные разработки привели к сдвигу полюсов и изменению климата. Для отдыха планета больше не годилась. Для колонизации она была слишком мала и далека от основных магистралей. Запасы руды иссякали, и до полного опустошения и ликвидации всего живого на планете оставалось совсем немного времени.

После смерти мой муж оставил солидное наследство, которое позволило бы мне безбедно прожить пару столетий, а продав корабль, я бы обеспечила еще лет пятьдесят, только вот "Лиса" была для меня свободой и возможностью обрести дом. Моей мечтой было купить планету. Именно эта больше всего напоминала мне дом, ведь по ее орбите вращалась искусственно созданная, но от этого не менее прекрасная, копия луны. Увидев ее впервые, я плакала, прижавшись к окну, и решение было принято в тот же момент. Связавшись с владельцами через посредников, я добилась включения меня в список претендентов, количество которых не раскрывалось. Даже, если я была единственной желающей приобрести планету, хозяин вполне мог интриговать и набивать цену. К концу срока мне удалось не самыми честными заказами и способами заработать довольно приличную сумму, но ее было все же недостаточно для осуществления моей сокровенной мечты.

Прибыв на нужную базу, открыли шлюзы и приготовились к выгрузке. Обычно к нам не подходили, наблюдая со стороны, но сегодня, как только мы сошли с борта, из ворот вышли трое вилоров и человек. Я опустила на лицо экран, набросила капюшон и запахнула плащ.

— Нам нужен капитан! — выкрикнули за спиной, когда я почти скрылась из виду.

Притормозив, я нехотя развернулась и, сделав несколько широких шагов, застыла перед делегацией, скрестив руки на груди.

— Доф де Лодия? — подозрительно протянул человек, и я передернула плечами от мерзкого скользящего по мне взгляда.

— Луна де Лодия, капитан "Лисы", — я закатала рукав и поднесла клеймо к считывающему устройству в руке одного из встречающих. — Что нужно?

— Зачем же так строго? — немолодой уже вилор довольно улыбнулся. — Мы так давно не имели счастья общаться с прекрасным полом…

Демонстративно оглянувшись, я развела руками.

— Не вижу здесь никого прекрасного, — моего сознания кто-то едва заметно коснулся, и я коротким движением вынула из-за пояса парализатор. — Мой индикатор указывает на попытку подавить волю. Это — случайность или преднамеренное преступление?

— Милая Луна…

— Не сметь говорить со мной в таком тоне! — рявкнула я, резко сократив расстояние и подходя вплотную к высокому вилору, чье лицо, с жемчужным цветом кожи, было перекошено от омерзения. — За одну только попытку подчинить меня я имею право убить…

— И никто из твоей команды не выживет. Наши бойцы держат вас на прицеле.

— Это будет славный бой, — ощерилась я, будто случайно показав кровожадное предвкушение.

— Давайте успокоимся, — ласково проговорил третий, хранивший до этого момента молчание. — Мы готовы принести свои извинения.

— Не уверена, что готова их принять, — парировала я, удерживая щиты и не позволяя просочиться наружу нарастающей панике, — но хотелось бы выслушать из-за чего вы готовы сначала хамить, а потом унижаться.

— Пройдем на базу…

— Разговор будет только на моей территории, — безапелляционно оборвала я и жестом пригласила идти за мной, — или мы уходим с орбиты.

Недолго думая, все четверо пошли за мной. Я расположилась на коробках, прямо на платформе и с издевательской улыбкой пригласила гостей присесть. Конечно, они рассчитывали на личный отсек или переговорную, но я решила, что чем неприятнее это место для них, тем комфортнее будет мне. Присаживаясь на затянутые пленкой тюки и ящики, мои гости запачкали надетые для пафоса светлые одежды.

— Чем вас могла заинтересовать моя персона? — экран скрывал мое лицо, и играть не было нужды.

— Капитан Лодия, признаюсь, мы ожидали, что будем говорить с мужчиной. В регистре не указано, что ваше судно меняло собственника.

— Закон позволяет прямому наследнику использовать номер умершего, — закинув ногу на ногу, я лениво покачивала стопой. — Я так и не услышала весомой причины для диалога.

— А кем вы являетесь почившему? — человек не смог сдержать презрительного тона.

Медленно повернувшись к нему, я склонила голову набок, жалея, что не могу посмотреть на него своими жутковатыми глазами. Мужчина нервно дернулся. Пауза затянулась, и тот вилор, что проявил чуть раньше миротворческий настрой, коротко откашлялся, пытаясь привлечь внимание.

— Мы начали разговор не с того.

— И можем закончить его прямо сейчас, если я не получу объяснений, — рядом со мной появился механик и показал лист пластика. На нем была лишь одна строка: "Зафиксировано приближение военного корабля вилоров. У нас меньше часа". Подскочив, я шагнула к миротворцу.

— Нам нужно отгрузить товар. Это не помешает разговору.

— Вы так доверяете своему экипажу? — я кивнула. — Что ж, капитан, дело довольно деликатное. Несколько лет назад ваше судно было зарегистрировано… — мужчина протянул мне плоский экран с записями, — …на планете Дарс-9, там вы провели, в общей сложности, пару суток и затем отправились…

— Вижу, — холодно отозвалась я, ощущая, как земля уходит у меня из-под ног.

— Примерно в это время наша община потеряла очень ценного гражданина. Мы проверяем весь транспорт, который заходил в порт. Ответьте, вы были в указанное время на борту?

— Да. Я не могу сказать ничего конкретного о том промежутке времени, потому как провела его в капсуле.

— Как долго?

— Примерно пару месяцев. Наша медицинская аппаратура довольно древняя, и мои травмы были обширными.

— А где вы их получили?

— Мы с мужем пострадали за пределами системы, правонарушений не было, но в отличие от меня, он не выжил. Это все, что я могу сообщить, но вы можете опросить команду. Они на "Лисе" много лет.

— Это весь экипаж, что был с вами тогда?

Сделав вид, что задумалась, я незаметно оглянулась, радуясь, что основная часть груза покинула борт.

— Не уверена. Этот период времени был слишком тяжелым, и многое я воспринимала неадекватно. Но бойцов мы наняли всего около года назад.

— Вы не могли бы снять маску? — человек просто обязан был гореть в аду после всего сказанного.

— Нет.

— Почему?

— Ты идиот?! — крикнула я, теряя терпение. — Я ношу траур.

— Простите, — немолодой вилор, положил ладонь на рукоять парализатора, — но мы обязаны увидеть ваше лицо перед тем, как отпустить. У нас приказ.

— Серьезно? Сорвете с меня маску?

— Если понадобится. Давайте, сделаем все добровольно. Если вам будет спокойней, то открыть лицо вы можете перед одним из нас.

— Ты, — я указала на миротворца. — Захотелось на меня полюбоваться? Так имей в виду, капсула залечила не все.

Развернувшись, я, широко шагая, прошла в переходной шлюз. Мужчина двигался следом. Остановившись в полумраке, я обхватила себя руками, пытаясь сосредоточиться.

— Зачем вам это нужно? — тянула я время.

— Простите, де Лодия, но это приказ вышестоящего начальства.

Я взяла мужчину за узкую ладонь. Он вздрогнул и попытался освободиться.

— Постарайтесь не закричать, — зашептала я, придвигаясь ближе и осторожно вплетая в вилора ужас. Мужчина тяжело задышал, покрываясь липкой испариной и прикрывая огромные глаза. — Мое лицо не похоже на то, которое вы должны опознать. Карие глаза, большой нос, тонкие губы, шрамы…

Вилор тонко вскрикнул, отталкиваясь от меня и отступая назад. Он вышел к остальным, шатаясь и тряся головой. Выскользнув следом, я подала знак бойцам, и они без лишних слов принялись закреплять оборудование, готовясь к взлету. Доктор стоял рядом с посетителями, сдержанно рассказывая им об интересующем их временном отрезке. Всегда считала своего судового врача праведником, а сейчас от удивления чуть было не застыла на месте: он самозабвенно и вдохновенно врал.

Заметив нас, гости уставились на вилора, стремглав покинувшего платформу.

— Не смеем вас больше задерживать, капитан, — прокричал он, даже не оборачиваясь. Разрешение на взлет можете считать полученным.

— Набираем скорость! — рычала я. — Старпом, запускай гипердвигатель!

— У нас тотализатора мало, — возразил он.

— Не обсуждать! Выпустить призраков.

— Сколько?

— Всех! — я понимала, что выглядела безумной, но все мои инстинкты кричали о том, что промедление дорого мне обойдется. Сдернув экран с лица, я отшвырнула его в сторону и запустила пальцы во влажные волосы.

— Призраков выпускай партиями по пять каждые семь минут. Должно хватить.

— Для чего? — Хан осторожно тронул меня за локоть и вздрогнул, столкнувшись с моим взглядом.

— Чтобы выжить, — несколько раз глубоко вдохнув, я совладала с собой. — Если нас захватит крейсер вилоров, ты принимаешь командование на себя. Распоряжения в сейфе, код — имя мужа.

— Ты что удумала? — механик нервно потирал шею.

— Если попаду к ним… обратной дороги не будет. Возьми штурвал. Маршрут не менять, держи связь.

Оставив мостик я пошла по темным переходам в медотсек. Остановившись на одном повороте, прижалась спиной к стене и, не удержавшись, осела на пол. Обхватив колени, уткнулась в них лицом и протяжно всхлипнула. За прошедшие три года мне уже стало казаться, что все может действительно остаться в прошлом. То, что в этом забытом всеми уголке космоса интересовались моей персоной, подтвердило, что я не зря старалась не высовываться. Перед глазами стоял образ Санура. Произвольно лизнула тонкий шрам на нижней губе изнутри. Несмотря на все проведенные манипуляции по восстановлению, эта отметина от зубов вилора так и не выровнялась, иногда вызывая странную тянущую боль, словно рана была свежей. Отрицая доводы здравого смысла, мне порой безумно хотелось взглянуть на Санура хотя бы издали, и это сводило меня с ума.

— Лу, — от тихого голоса я вздрогнула и запрокинула лицо. Надо мной склонился Нот, один бойцов. — С тобой все в порядке?

— Сколько раз ты еще будешь нарушать субординацию? — ухватившись за протянутую ладонь, я поднялась и оказалась зажатой между горячим телом и стеной. — Можешь отпустить, не упаду.

— Я могу помочь? — спросил меня мужчина, наклоняясь к самому лицу.

Закрыв глаза, я мотнула головой и наткнулась на жадные губы. Он подхватил меня под ягодицы и вздернул вверх, вклиниваясь между бедер и заставив обхватить его ногами. Возмутившись, я приоткрыла рот, чем Нот тут же воспользовался, углубив поцелуй. Немного шероховатый язык сплелся с моим. Странное тягучее томление заставило меня застонать, и вместо того, чтобы оттолкнуться от мужчины, я прильнула к нему. Мне хотелось на себе почувствовать острые зубы, царапающие кожу, а еще я хотела мускусного вкуса, смешанного с каплей моей крови. Крепкие руки забрались под одежду, и я изогнулась, пытаясь… На меня смотрели шальные большущие глаза с желтоватой радужкой, опоясывающей зрачки.

— Не ты… — застыла я, упираясь в широкие плечи. — Пусти.

— Луна, сладкая моя… — прохрипел он, преодолевая мое сопротивление и вминая в себя плотнее.

Я ощутила каждую его мышцу и упирающуюся в мое лоно эрекцию. Мужчина не замечал, как я извиваюсь, стараясь не позволить ему…

— Нот, пусти, — взывала я, — мне больно. Прошу.

— Так не бывает, — выдохнул он, упираясь широкими ладонями в стену по обе стороны от моей головы. — В моей слюне столько дурмана, что ты должна сейчас…

— Прости, что разочаровала, — язвительно протянула я.

— Кто он?

— Ты о ком? — пытаясь вывернуться из плена, я ничего не добилась.

— На тебе метка, не иначе. Только вилор мог поставить тебе метку, после которой ты невосприимчива к другим. Он тебя кусал?

— Может все проще, — прошипела я, теряя терпение, — ты не в моем вкусе.

Его ментальные способности впечатляли, но возбуждение и злость ослабили его щиты. Скользнув вовнутрь его сущности, я мягко надавила, лишая его желания, вынуждая освободить меня. Открыв глаза, я уткнулась в гаснущий, слишком осмысленный взгляд.

— Мне нужно не только твое тело, глупая, — мужчина отстранился, с трепетом глядя в глаза, заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос и побрел прочь, опустив голову. Внезапно остановившись, он саданул кулаком по стене. — Неужели это правда? Я недостаточно хорош для тебя, недостаточно полноценен?

— О чем ты?

— Мой предок обеспечил меня наследственностью, мало уступающую чистокровным. То, что ты проделала здесь, — он прикоснулся к виску пальцем, — мог сделать только истинный потомок расы.

— Нот, мне не хочется это обсуждать…

— Со мной?

— Вообще. Я пойму, если ты покинешь нас… — договорить я не успела. Боец резко появился прямо передо мной, вновь прижимая к стене.

— Считаешь меня безнадежным? — я отрицательно мотнула головой, невольно восхитившись его невосприимчивости моим ментальным манипуляциям. — Я еще повоюю. Это будет славный бой, — он передразнил мою недавнюю браваду с горькой улыбкой и пружинистой походкой направился прочь.

— Это я безнадежна, — прошептала я одними губами и, поправив одежду, вздрогнула — в нескольких метрах от поворота стоял второй боец Тин. Смерив меня ледяным взглядом, он прошел мимо, едва не задев меня плечом.

Оказавшись в медотсеке, я не застала там врача и, забравшись на кушетку, прикрыла веки. На самом деле Нот мне действительно нравился. Высокий, мощный, с потрясающими глазами на суровом лице и лукавой улыбкой, иногда скользящей по чувственным губам — он с первых дней привлекал к себе внимание, вот только в каждом мужчине я искала черты того, кто предал меня три года назад.

— Идиотка.

— С чего такие выводы?

— Док, — я приподнялась и, опираясь на локти, взглянула на встревоженного мужчину, — женщине можно иногда быть дурой.

— Странная логика. Тебя что-то беспокоит?

— Мне нужен контроль, — врач побледнел, и его узкие плечи опустились. — Не подведи меня, Док.

— Ты уверена? — я ненавидела себя за боль, скользнувшую в его душе.

Он поплелся к шкафу в самом углу и вернулся с серебристой коробочкой с крохотными сферическими ампулами. Я устроилась в кресле, запрокинув голову и открыв рот. Док, подозрительно утирая нос, направил свет и включил жужжащую машинку. Зажмурившись, я постаралась думать о чем-то приятном. Как назло в голову пришли воспоминания об уютных объятиях в домике с камином.

— Капитан, — голос старпома был холоден, — наши следы отслеживают. С призраков приходят сигналы об их отлове.

— Сколько? — я стиснула пальцы под столом.

— Шесть поймали.

— Проклятье.

— Это не все. Они все в разных секторах. То есть…

— Не продолжай, — мрачно оборвала я, понимая, что это значит. Облава из нескольких штурмовиков. Тяжелый крейсер не мог соответствовать нашим скоростям и выслал легкие судна веерно, следуя обманным следам, оставленными нашими маяками, имитирующими следы движения “Лисы".

— Распоряжения?

— Мы успеваем войти в магистраль?

— Возможно, — с сомнением протянул помощник. — Надеетесь затеряться среди других суден?

— Я покину борт на челноке.

— Ты с ума сошла?!

— Соблюдай протокол, старик.

— Это сумасшествие, — просипел он.

— Я включу маяк, и вы сможете подобрать меня после досмотра. У меня нет другого выбора, стоит рискнуть.

— А что будет с нами? — ехидно поинтересовался Тин и получил тычок под ребра от брата, на которого я не смотрела.

— Я не могу знать наверняка, но вилоры целенаправленно ищут меня.

— Может, стоит выдать тебя им… — второй удар свалил его на пол.

— Хватит! — рявкнула я, опасаясь продолжения. — Прекращаем игры в демократию. Вы подзабыли, что капитан — я, и мои решения не обсуждаются.

— Ты погибнешь. В челноке нет функции отклонения и… — механик подрагивал, и я внезапно осознала, насколько он стар.

— Я умею выживать, — слегка отпустив силу, я наполнила пространство надеждой, которой не было, ощутив каждого из экипажа. — Все инструкции в сейфе. Инструктаж окончен. Всем занять свои места.

Я отвернулась к окну, вспомнив свою первую реакцию от увиденного космоса.

— Забытое, — я вновь очертила пальцами туманность и, заметив движение за спиной, посмотрела в отражение. — Прости, Нот, мне не хотелось причинять тебе боль.

— Есть другой способ?

— Это — единственный, при котором я останусь на свободе.

— За нами следует твой муж? — напряженно переступив с ноги на ногу, он ждал ответ.

— Надсмотрщики и тюремщики — вот, кто встретил меня в этом мире. Они определили мне роль лабораторного животного.

— Почему ты не обратилась к своим? — я удивленно приподняла бровь, и он пояснил, — к рапам. Они бы защитили…

— Я не имею к ним отношения и, скорее всего, и для них стану куском мяса.

— Кто же ты? — мужчина с мучительной нежностью обнял меня за плечи, и я откинулась ему на грудь.

— Наверное, как это скопление звезд, — я задумчиво погладила стекло, — забытая всеми. Меня выбросило в вашу реальность из мира, где не осталось никого, для кого я была дорога.

— Не понимаю…

— Позволь, я покажу…

Развернувшись в кольце сильных рук, я положила ладони на его скуластое лицо, разместив большие пальцы на переносице, указательные на висках, а остальные запустила в смоляные волосы. Мгновение для проникновения и… Мы пили друг друга взахлеб, сплетаясь энергиями. Тела перестали иметь значение. В дымке полустертых воспоминаний мелькали лица, образы, эмоции. Я беззвучно кричала, корчась то ли от боли, то ли от предчувствия ее, потому что узнала его и самым краешком сознания уже прощалась с ним… снова… опять… и ничего не могла с этим поделать. От собственного бессилия хотелось выть, но я лишь теснее прижималась к душе, сияющей для меня особым светом. Греясь от всполохов его силы, я клялась, что в этот раз все будет иначе — никто не умрет больше за меня, не в этот раз.

Смахнув со лба непослушные пряди, я невесомо обвела подушечками пальцев красивое расслабленное лицо Нота… Венжа… Сергея… Он лежал на полу, раскинув руки и даже во сне хмурился. Заставив себя отвернуться, я прошла к стене и сняла с подставки свои клинки. Каждый раз разные, но во всех воплощениях они идут со мной, даря надежду. Трепетно погладив гладкие ножны и закрепив их на поясе, я вышла в коридор и, не оглядываясь, пошла на мостик. Старпом сидел в командном кресле, едва слышно бормоча под нос ругательства.

— Настолько плохо? — я заправила волосы под повязку и, игнорируя мрачный взгляд старика, заглянула в мониторы. — Облава?

— Полномасштабная, — подтвердил он. — У нас нет шансов уйти. Предлагаю запросить переговоры.

— Нет, — безапелляционно отрезала я, — мы не будем вести переговоры с террористами. Нас преследуют не с намерениями вести беседы.

— Наши действия? — глухо спросил помощник.

— Ближайшие станции?

— Вилоров, — процедил он разочарованно.

Резко выдохнув, я развернула купол карты. До владений людей нам не добраться — слишком далеко, взывать к закону вилоров было глупо. Заметив несколько темных пятен за потоком астероидов, я ткнула в них пальцами, максимально приблизив. Планета с тремя спутниками, окруженная силовыми кольцами.

— Чьи владения?

— Рапов, — прозвучало обреченно.

— Запроси разрешение на посещение.

— Девочка…

— Катоми, — я редко называла его по имени. Обхватив его ладонь, я стиснула ее до хруста. — Я намереваюсь остаться в живых и использую для этого любую возможность, но, если пострадает кто-то из вас… Я выйду на челноке в стазисе, иначе меня засекут. Они знают какой след оставляет мое сознание. Включи маяк и, если мне удастся остаться в потоке астероидов, выловите меня позже. Но на случай если меня вынесет к рапам, — старпом затравленно бросил взгляд на проекцию планеты, — отправь запрос на отклонение от курса неуправляемого челнока и молись, чтобы его не испепелили на подходе.

— Должен быть другой способ.

— Только родиться заново, — грустно усмехнувшись, я распрямилась. — Но я еще не потеряла надежду выжить в этот раз.

Забравшись в узкую стазисную капсулу, я с трудом подавляла панику, хотя внешне мне удавалось сохранить маску уверенности. Вспомнив прошлое, мне стало понятно происхождение моих страхов. Зря я скептически отнеслась в свое время к предложению психоаналитика и не согласилась на сеанс регрессии. Возможно, это помогло бы… С болью я понимала, что оставляю на корабле родную душу, а другую… Как найти того, кто мне так отчаянно нужен уже столько жизней? Стоит ли его искать? Последняя мысль мучительной судорогой отозвалась в сознании. Я обещала, что найду его, что мы будем вместе, а значит, я обязана выполнить клятву. В каждом своем воплощении я оставалась верной собственному слову. Постоянство было успокаивающим фактором.

Закрепив рамку, не позволяющую мне пошевелиться, механик старался не смотреть мне в глаза, но слегка подрагивающие узловатые пальцы сказали больше любых слов.

— Мазью пользуйся чаще и не переохлаждайся…

— Заткнись, — цыкнул он злобно, и я улыбнулась. — Строишь из себя… а сама…

— Вернусь и оштрафую за нарушение устава.

В динамике раздался приглушенный голос старпома. Он сообщил, что время истекает.

— Ты так уверена, что мы тебя не бросим? — в дверном проеме стоял Тин, скрестив руки на груди.

— Я уверена даже в тебе.

— Отчего же?

— Ты — член моей семьи, Лис, — он встрепенулся, теряя презрительный настрой. — Присмотри за Нотом. Он… — язык отказался мне повиноваться. Инстинктивно дернувшись, я замерла и опустила потяжелевшие веки, сухо прошептав, — должен… быть…

Яркие вспышки света заставили меня зажмуриться, мучительно застонав. Попытка прикрыть лицо не принесла результата. На осознание того, что не могу пошевелиться, ушло несколько секунд, и меня окатило волной страха. Нащупав едва заметный выступ под ладонью справа, я вдавила его и выдохнула с облегчением, услышав шипение отъезжающей крышки. Фиксатор слетел, освобождая тело, я резко села, вцепившись в острый край капсулы и отрывисто втягивая в себя горячий воздух.

— Убрать индикацию, — выдавила я, вываливаясь на пол, к счастью, высота была небольшой.

Челнок нещадно трясло. Несколько раз меня приложило об стену. Пробравшись к креслу, я забралась в него и пристегнулась.

— Открыть обзор.

Повинуясь приказу, система развернула панорамный экран, создавая иллюзию прозрачности всех поверхностей моего транспорта. Позади непреодолимой грядой двигались астероиды, прямо передо мной застыла планета, опоясанная силовыми полями. Как мое суденышко умудрилось пройти сквозь подобные жернова и осталось целым?

— Степень повреждений.

— Незначительная. Сбросить балласт? — холодно произнес механический голос.

— Какой еще… — взмахом руки я свернула экран и оглядела кабину.

С моих губ сорвался крик. В узком замкнутом пространстве звук метался, отдаваясь эхом в ушах. Непослушными пальцами я едва справилась с замком ремня и сползла на пол. Добравшись на коленях к скорчившейся у выхода фигуре, я стащила с нее кислородную маску. Это был Нот.

— Глупый… наглый… — хрипела я, пытаясь нащупать пульс мужчины. Датчик уровня подачи кислорода на маске мерцал красным — угрожающе критичный уровень. Нот управлял челноком, пока я была в стазисе, а чтобы у меня остался кислород… Сжав зубы, я настроилась и, скользнув в Нота, нашла едва светящуюся искру. — Мерзавец!

Я материлась, таща тяжелое тело, испытывая отчаянную решимость, из последних сил запихнула горе-защитника в капсулу и захлопнула крышку.

— Активная помощь, — приказала я, тяжело привалившись к стене.

— Непомерные энерго-затраты. Для функционирования системы…

— Реанимация и поддержание жизни пациента — приоритетная задача. Выполнять.

Кабина погрузилась в темноту. Едва слышно в экономном режиме гудели двигатели, и вяло шуршала система жизнеобеспечения. Обхватив колени и уткнувшись в них лицом, я позволила себе тихо заскулить.

Облизнув сухие губы, я потянула воротник, ставший вдруг тесным. Воздух сгустился. Сквозь собственное надсадное дыхание мне послышался треск динамиков.

— Ваш запрос принят. Следуйте курсом…

— Автопилот, — прохрипела я и сунула в рот загубник аварийной маски, выбрав подачу только на усиленный вдох, — сколько времени на посадку?

— Десять минут тридцать секунд.

Посмотрев на индикатор газа, я грустно усмехнулась — три минуты. Делая редкие вдохи, я считала секунды, понимая, что, если выживу, смогу попытаться выторговать у рапов жизнь Нота. Голова казалась тяжелой, перед глазами вспыхивали красные пятна. Растянувшись на полу, прижавшись щекой к холодному металлу, я сквозь нарастающий звон в ушах услышала механический голос, но отреагировать уже не могла. Из ослабевших пальцев выскользнул опустевший кислородный баллон и покатился по наклонной. Перед глазами полыхнул яркий свет. Неужели, умирая, обязательно погружаться в ненавистный, всепоглощающий свет?

— За… крыть… доступ… — успела прошипеть я, прежде чем нырнуть в беспамятство.

В горле саднило. Обхватив шею прохладными пальцами, я едва сдержала подступающий кашель и, открывая глаза, села. В полутьме мерцали крохотные индикаторы на панели управления. Втянув в себя необычный суховатый воздух, я все же раскашлялась и, пока из меня не вывернулась желчь, продолжала содрогаться от приступа надсадного кашля. Утираясь рукавом, я поднялась и только тогда осознала, что корабль неподвижен, и двигатели молчат.

— Открыть обзор, — просипела я, морщась от горечи.

Панорама заставила меня покачнуться и опереться на капсулу, чтобы не свалиться на пол. Челнок стоял в ангаре, вокруг совершенно неподвижно стояли высокие фигуры, затянутые в форму и шлемы. Они напоминали мне байкеров, если бы не оружие, направленное в нашу сторону, в их руках.

— Статус пациента? — внимательно рассматривая встречающих, я приблизила изображение, но тщетно: ни одного сантиметра кожи или пряди волос не было видно.

— Процесс восстановления продолжается. Автономное питание позволит завершить его через тридцать четыре часа двадцать восемь минут.

— Он дееспособен? — задала я самый страшный вопрос.

— На данный момент — нет. Повреждения мозга ввиду кислородного голодания обширны.

— Прогноз?

— Положительный. Но для полноценного функционирования потребуется дополнительные процедуры регенерации.

— Нот, — мучительно простонав, я ударила кулаком по крышке капсулы. — Какой же ты несносный, гадкий…

— На коммутатор поступает вызов.

— Голосовой?

— С изображением.

— Твою ж… Освещение на минимум.

Наскоро заправив волосы под повязку, вытерев испарину с лица и скинув испачканную в рвоте рубашку, я осталась во влажной футболке и форменный штанах. Усевшись в кресле, я распрямила спину и, вскинув подбородок, нацепила на лицо маску легкого превосходства, привычную для меня по земной жизни.

— Соединить, — на возникшем экране появилась фигура, в обмундировании и щитке, закрывающем лицо. Довольствуясь видом скрещенных на столе ладоней, выдающих напряжение собеседника, я холодно улыбнулась. — Приветствую и благодарю за возможность воспользоваться вашим гостеприимством.

— Имя и раса, — голос казался безэмоциональным.

— Капитан де Подия, человек.

— Не стоит начинать со лжи, — собеседник подался вперед. — К тому же, представителя этой расы мы не впустили бы даже на орбиту. Ваша энергетика говорит о другом.

Склонив голову к плечу, я едва заметно ухмыльнулась.

— Могу я узнать ваше имя и статус?

Видимо, pan не ожидал такой наглости, поэтому меня хлестнуло несдерживаемой волной презрения.

— Вы можете называть меня — майор Чан…

— Тогда требую называть меня — полковник Ни Ле и никак иначе, — я скрестила руки на груди, ощущая как меня обтекают потоки силы. — Какой статус определен для меня?

— Вы гостья, — растерянно проговорил очередной майор.

— Предпочитаю быть послом со всеми вытекающими правами и обязательствами.

— Представителем какой стороны вы являетесь?

— Требую для переговоров представителя соответствующего статуса и полномочий,

— скривив губы, я позволила собеседнику ошеломленно осмотреть себя. — Конец связи.

Откинувшись в кресле, я потерла лицо, заметив, что руки дрожат. Обхватив себя руками, словно закрываясь от невидимых наблюдателей, я заставила себя подняться и извлекла из ниши в стене упаковку с форменной одеждой и аптечку. Раздевшись, я протерла кожу от пота, сбрызнула голову сухим шампунем, обработала несколько ссадин, полученных при падениях. Натягивая на себя штаны, я чертыхалась: одежда слишком облегала тело, я привыкла к более свободному фасону, но аварийные наборы с комплектами формы заказывал старпом. Рубашка благодаря эластичности материала легко застегнулась, но короткая куртка выглядела просто неприлично вызывающе. Смирившись, что придется еще бороться с испорченным первоначальным впечатлением от своего несколько фривольного вида, я закрепила на поясе перевязь с клинками, которые вынула из сейфа вместе с идентифицирующим браслетом, аналогом того, что был уничтожен в аварии, и кольцом. Грустно усмехнувшись, я закрепила паспорт на запястье. Кольцо же повесила на шнурок к основе. Не думала, что придется пользоваться всем этим вновь.

— Отражающая поверхность.

Цепко осмотрев себя в возникшем зеркале, я убедилась, что выгляжу вполне сносно. Более женственно, чем обычно, но от земного облика далека. С ностальгией вспомнила свой идеальный маникюр… Но вот, по чему я не скучала, так это — по неудобным туфлям. Нырнув в утяжеленные металлическими вставками по краю подошвы ботинки, я затянула шнуровку. У местных моя обувь вызывала оторопь, а мне привычное казалось более надежным.

Решив использовать время с пользой, я принялась разминать мышцы. К счастью, одежда, будучи довольно облегающей, совершенно не сковывала движений. Дыхание мое стало тяжелее, двигаться в узком пространстве было проблематично, но я смогла недурно разогреться перед выходом и была готова… к чему угодно, выбора все равно не было.

— Входящий вызов на коммутатор, — известила система.

— Только голосовой ответ, — послышался сухой щелчок. — Слушаю.

— Полковник Ни Ле, для ведения переговоров приглашаем вас выйти из транспортного средства.

— Мой статус? — поправляя растрепавшиеся волосы, поинтересовалась я.

— Посол.

— Требую признать челнок посольством и гарантировать неприкосновенность всему содержимому, — наряду с чужим удивлением я ощутила любопытство. — Прошу актом доброй воли восстановить заряд аккумуляторов и пополнить запасы топлива.

— Ваши пожелания приемлемы и будут выполнены.

— Конец связи, — я несколько раз выдохнула и погладила едва теплую крышку капсулы. — Система, после моего ухода закрыть доступ, после прекращения моей жизнедеятельности, — я потерла индикатор за ухом, — выйти на орбиту и дожидаться восстановления пациента.

Пригладив ткань на груди и, нацепив на лицо экран, я встала у самого выхода, обернула пальцы вокруг рукояти меча и глухо приказала:

— Открыть шлюз.

Распрямив плечи, я вышла наружу и остановилась, разведя в стороны руки достаточно медленно, чтобы дать себя рассмотреть вооруженным встречающим. Примерно в десяти метрах стояли трое разительно отличающихся от остальных: на них не было обмундирования. Их одежду составляли светло-серые туники до середины бедер с разрезами по бокам, узкие брюки, демонстрирующие идеально накаченные мышцы ног, на лицах маски, напоминающие церемониальные, головы были прикрыты на арабский манер. Оценив широкие плечи, обтянутые тканью, я отметила, что двое из них напряженно замерли, немного повернувшись в сторону третьего, словно готовы прикрыть его от малейшей возможной опасности. Не торопясь, я приблизилась и остановилась в нескольких шагах, позволяя рассмотреть себя внимательнее.

— Приветствую вас. Благодарю за гостеприимство, — сложив ладони на уровне груди, я слегка склонила голову, заметив удивление и узнавание моего жеста. — Федерация Евразия, министерство обороны, полковник Караиса Ни Ле.

Один из сопровождения шагнул ко мне, протягивая ладонь.

— Мы рады приветствовать представителя… Федерации Е… Евразия и предлагаем вам отдохнуть перед переговорами…

— Это лишнее, — оборвала его я, глядя в упор на того, кого считала главным. — Прошу не делать скидку на пол и мой несколько потрепанный внешний вид. Мне не нужен отдых, и, если вы не возражаете, я хотела бы приступить прямо сейчас.

— Вам ничего не нужно? — вкрадчиво поинтересовался еще один охранник.

— Услышать имя того, от кого зависит исход нашего диалога, и устные гарантии было бы идеально.

Стоящий до этого молча мужчина, царственно повел головой и, словно нехотя, кивнул.

— Полковник Вит Вон, — хрипло отозвался он, и я ощутила как подогнулись ноги, но решилась поразмыслить об этом позже. — Я гарантирую ваши права и выполнение обязательств перед посольством, — мужчина положил ладони на грудь и слегка наклонился. — Пройдемте.

К моему облегчению, руку мне не предложили, а всего лишь взмахнули в приглашающем жесте. Не сдержавшись, я оглянулась, лишь на мгновение, оголив щемящее чувство тоски, и поняла, что полковник это заметил. Мы шли в ногу, для чего мне приходилось размашисто шагать, а ему притормаживать.

— Политика… — прошептала я, когда мы зашли в переход.

— Желаете обсуждать дела в переговорной?

— А есть другие варианты? — с тоской спросила я. — В космосе я так долго, что была бы благодарна за пространство, чуть побольше кабинета.

Полковник хмыкнул, или мне это лишь показалось, и резко свернул в боковой коридор, я поспешила следом.

— Мы находимся на военной базе. Здесь есть потрясающая тренировочная площадка, и я уверен, — он сделал ударение на последнем слове, — вы оцените. Заодно я удостоверюсь… — окончание фразы я не услышала, потому как, мы вышли через низкую арку, и я потрясенно выдохнула.

— Луна…

Передо мной раскинулась утоптанная площадка метров пятьдесят в диаметре под полупрозрачным куполом с несколькими десятками мужчин в кимоно. Мелькали клинки, порождая короткие звенящие звуки, вокруг витала аура азарта, воздух насквозь пропитался потом. На несколько мгновений мне показалось, что я дома. Не осознавая, я сделала несколько шагов вперед и, очнувшись, застыла.

— Готовы? — насмешливо поинтересовался хриплый голос.

— Всегда!

Безумно улыбнувшись, не раздумывая, я рубленными движениями расстегнула куртку и скинула ее на широкую скамью, стоящую вдоль стены. Споро справившись со шнурками, я сбросила ботинки и только потом осознала, что стало неестественно тихо. Выпрямившись, я собрала волосы и скрутила их в тугой узел. Экран на лице вовсе не мешал, за несколько лет я привыкла к нему, но именно сейчас пожалела, что не могу его снять и прожечь любопытных своим жутковатым ртутным взглядом. Не зная традиций рапов, я вполне могла унизить себя или окружающих открытым лицом. Расстегнув душащие меня верхние пуговицы рубашки, я сняла перевязь, вынув дайто и, любовно огладив, вышла на освобожденный участок площадки. Там, скинув тунику и обувь, меня уже ожидал Вит. Стараясь не зацикливаться на красоте его тренированного тела, я обратила внимание на татуировку, странной вязью обхватывающей торс и уходящую на спину. Стряхнув наваждение, я оценила полковника как бойца. Высок, широк в плечах, уверен в себе, его клинок был немного шире и длиннее моего. Вытянув лезвие из ножен, я очертила круг и повернулась к противнику, слегка качнувшись, ставя стопы в удобную позицию. Тренировалась я постоянно, не позволяя себе потерять форму и навыки, в просторной столовой, за ненадобностью, превращенной в тренировочный зал, только вот партнеров по оружию у меня не было со времен земной жизни, и я понятия не имела, на что способен полковник.

— Вы улыбаетесь, — догадался он. — Почему?

— Мой клинок тосковал по крови, — вырвалось у меня быстрее, чем я успела подумать. — Нападай!

Противник оказался прямо передо мной спустя пару мгновений. Восхитившись, я поднырнула под мелькнувшим лезвием и оказалась за мужской спиной. Короткий взмах и звон встретившейся стали пронзил тишину. Отскочив, я вновь атаковала, пользуясь тем, что противник явно не привык к таким маленьким юрким партнерам, и не знает моей техники. Однако, и я не знала его. Несмотря на тяжелое тренированное тело, полковник невероятно гибко отклонялся от моих скользящих ударов и встречал мой клинок своим с ошеломляющей, для своего роста и размера, скоростью. Мое дыхание стало тяжелее, кожа взмокла, но приятная усталость еще не наступила. Я не скрывала своих эмоций, наслаждаясь каждым движением, в последнюю секунду уходя от смертельного удара, нападая и отступая от достойного противника. Мы кружили, то сближаясь, то расходясь. С удивлением я заметила вспоротую ткань рубашки, поперек груди лоскутом свисающую вниз. Кивнув полковнику, я стянула ее с плеч, оставшись в майке. В этот момент я вспомнила о тонких узорах шрамов, оплетающих мои руки, потому как четко ощутила интерес к ним со всех сторон. С неожиданной злостью оттолкнулась от эмоций всех присутствующих и напала. Может, волна моей силы отвлекла полковника, но с удивлением и нарастающим ужасом я увидела, как с его лица слетает разрезанная тонким лезвием маска. В тишине, заставляющей мое сердце биться чаще, Вит Вон опустил меч и склонил обнажившуюся голову, позади по плечам соскользнул кусок тонкой ткани, прикрывающий до того волосы, и они рассыпались по взмокшим плечам пшеничными прядями.

— Караиса… — хрипло выдохнул он, и я ухватила проскользнувшее в его душе отчаяние. — Признаю свое поражение. С этого момента и навсегда — я в вашей…

— Полковник! — закричала я отчаянно, заставив его ошарашенно вскинуться и поднять на меня нечеловеческие желтые глаза. Я подошла к нему вплотную и сорвала экран с лица. — Мне не нужны рабы, — только для него прошептала я и уже громче добавила. — Я мечтаю видеть вас своим союзником. Примите меня равной. Это — все, чего бы мне хотелось.

— Все прочь, — тихо произнес мужчина, и толпа схлынула, оставив нас вдвоем уже через минуту

Он хищно улыбнулся, демонстрируя внушительные клыки, и я осознала, что не хочу такого врага. Может, я сказала это вслух, а скорее всего, подумала слишком эмоционально, но улыбка стала естественной, и лицо Вита обрело дружелюбное выражение.

— Если бы я не был уверен, что ты действительно не знаешь, о чем только что попросила и сделала, я убил бы тебя и всех свидетелей нашей встречи.

— Что же мешает тебе сделать это сейчас? — мне стало зябко, и я пожалела, что оставила клинок позади.

— Ты мне нравишься. Увидев тебя, я понял, что готов сделать тебя равной себе.

— Тебя прельщают мои глаза? — со странной обидой я тряхнула головой.

— Я увидел тебя внутреннюю, — пояснил он, кончиками пальцев проводя по вязи шрамов на моей коже. — Ты наслаждалась. Никогда я не пил ничего вкуснее этих эмоций. Разве, что восхищение, которое ты испытывала от лицезрения моей персоны…

Под цепким волчьим взглядом я смутилась и закрылась, отодвигаясь, теряя контакт с его горячими пальцами. Мужчина облизнулся, заставляя меня вздрогнуть и пожалеть об отсутствии экрана, который скрыл бы вспыхнувшее лицо и наверняка потемневшие глаза.

— Ты ощущаешь эмоции? Как вилоры? — я отступила к выходу и потянулась за обувью.

— Мы совершенно иные, — раздался голос над моим ухом. Резко развернувшись, я оказалась слишком близко к мужскому, разгоряченному схваткой, тепу и, отпрянув, уперлась спиной в стену. Моя реакция взбудоражила Вита, зрачки заполнили янтарную радужку, и он резко втянул в себя воздух, приподнимая верхнюю губу, обнажая клыки.

— Ты пугаешь меня, — ровно произнесла я, упираясь во вздымающуюся грудь. — Это тоже… вкусно?

— Нет, — прохрипел полковник, кривясь. Шагнув назад, он резко развернулся и застыл, глубоко дыша. — Выходи. В коридоре тебя ждет сопровождение. Тебя проводят в отведенные тебе комнаты. Там можешь отдохнуть, привести себя в порядок и, если пожелаешь, сменить одежду. Любое твое пожелание, в рамках разумного, будет выполнено. Через пять часов прибудет официальная делегация.

Набросив куртку и сунув ноги в ботинки, я вошла в арку и услышала вслед:

— Ничего не бойся, — это брошенная грудным голосом фраза заставила меня похолодеть от ужаса. Я точно осознала, что он ощутил это и повернулся. — Никто тебя не обидит.

Не сдержавшись, я горько засмеялась. Идя через переходы, я продолжала содрогаться от истеричного смеха, не обращая внимания на свой… эскорт. Идущие рядом не отворачивались от меня, но старались избегать рассматривать лицо.

— Вам что-нибудь нужно? — у дверей в глухом переулке мы остановились.

— Мой экран остался на площадке, и… — желудок сводило от пустоты, — любая простая пища и чистая вода сделала бы меня счастливее.

Войдя в комнату, я ожидаемо услышала щелчок замка и, потянув ручку, убедилась, что дверь закрыта снаружи. Вся ситуация остро напомнила мне заселение на шатл перед аварией. Просторная комната была обставлена без роскоши, но эргономично и рационально: широкая кровать, пара удобных кресел, стол, многофункциональная этажерка у стены. В небольшой примыкающей душевой все сияло чистотой, на полке стопкой лежали несколько жестких полотенец и крошечные упаковки гигиенических средств. Не удержавшись, я сбросила одежду и забралась в кабину, чуть не застонав от удовольствия, когда на меня потекла вода, немного прохладная, едва заметно пахнущая ржавчиной, но вода. Ионный душ никогда не заменит обычного. Долго и с наслаждением я смывала пену с волос и тела. Закрыв глаза, так легко было забыть обо всем, не думать о преследовании меня вилорами, затерянном в пустотах космоса корабле со ставшей мне близкой командой, лежащем в стазисе Ноте и о вошедшем в гон Вите. Колени вдруг ослабли, и я оперлась ладонями на каменную кладку стены. Закусив губу, я боролась с желанием закричать, слезы катились по щекам, смешиваясь с водой, текущей на пол уже розовой. Вытирая рот, я увидела кровь, удивляясь как не заметила… Лихорадочно закрыв кран, я распахнула запотевшую створку.

— Кто здесь? — я была уверена, что слышала шум, но мне не ответили.

Обернувшись полотенцем, я вернулась в комнату и убедилась, что не ошиблась: на столе стоял поднос с контейнерами и бутылка воды, а на кресле несколько пакетов с одеждой. Сбросив на пол пропитавшуюся влагой ткань, я недоуменно рассматривала то, чего здесь быть не могло — на бумажной салфетке лежал нежный, с изящно изогнутым бутоном, голубой цветок. Взяв его осторожно, едва сжимая двумя пальцами, я вдохнула аромат. Мне никогда не дарили цветов. Никогда. Ни в одной из жизней и это оказалось ошеломляющим.

Ненавидя себя за слабость, я провела бархатистыми лепестками по припухшим губам и нехотя вернула цветок на место. Не утруждая себя одеванием, я расположилась в кресле, принимаясь за еду. В пластиковых коробочках нашлись свежие овощи, тушеное мясо и несколько неизвестных фруктов, которые оказались очень интересными на вкус. Дожевывая тминный сухарик, я приглушила свет, забралась в кровать и завернулась в тонкое одеяло. Спать хотелось невероятно, но я не могла отвести глаз от цветка, что покоился рядом со сложенной пустой посудой. Хотелось еще раз коснуться его, вдохнуть нежный аромат. Зажмурившись, я машинально потревожила незаживающую ранку на внутренней стороне губы. Металлический вкус напомнил о бренном — мне необходимо отдохнуть, чтобы набраться сил. Через несколько часов решится моя судьба. Окончательно.

В темноте мое дыхание смешалось с чужим. Уверенные сильные руки прижимали меня к кровати, оглаживая обнаженное тело. Вопреки здравому смыслу я выгибалась навстречу незнакомцу, наслаждаясь прикосновениями и желая большего. Внизу живота судорожно сжался комок. Жадные губы впивались в мои, сминали кожу шеи, оставляя горящие отметины, спускались ниже. Застонав, я обернула ноги вокруг мужской талии, потираясь о роскошную эрекцию, обещающую удовольствие. Мужчина тихо зарычал, прикусывая кожу над ключицей. Влажно всхлипнув, я обвила его за шею, прижимая ближе, заставляя сжать зубы сильнее. Особое греховное удовольствие от проникших под кожу клыков заставило меня забиться в тягучих судорогах, крича…

Очнувшись, я резко села, сбрасывая с себя волглое одеяло. Поначалу мне показалось, что протяни я руку, и она наткнется на обнаженного мужчину, лежащего рядом.

— Свет мини, — просипела я и выдохнула от облегчения, поняв, что одна.

Тяжело поднявшись, я потянулась и охнула: тело сладко ныло, словно приснившееся было реальностью. Пробежав пальцами по шее и ключицам я не нашла на них следов страсти и уже успокоилась, как сдавленно вскрикнула, увидев несколько десятков голубых цветов, разбросанных на кровати.

Мои вещи, вычищенные и упакованные, лежали у двери. Поразмыслив, я решила одеться в местное одеяние, чтобы не вызывать неприязни. Развернув пакеты, я немного растерялась. Ожидаемого официального облачения здесь не было. Невесомое платье, длиной до самых пяток, знакомого голубого цвета было роскошным. Ничего подобного носить мне еще не приходилось. Облачившись, я покрутилась перед стеклянной дверью душевой, как в зеркале рассмотрев глубокий вырез на спине и струящуюся юбку, обрисовывающую ноги при каждом движении. Подняв волосы и уложив их в свободный узел, я надела на лицо экран. Перед выходом я обула прозрачные мягкие балетки, идеально облегающие ступни. Понимая, что тяну время, я мялась у порога, разглаживая несуществующие складки на ткани и поправляя идеальную прическу. Дверь бесшумно открылась, прямо передо мной стоял pan в мундире. Я вышла в коридор и двинулась за предоставленным мне эскортом. Меня откровенно оценивали. Неприятным вкусом на языке оседало чужое вожделение, сопровождающие даже не пытались его скрыть. Крепко сжав кулаки, я остановилась перед входом в зал, в котором меня ожидали. Там за дверью вибрировало нарастающее напряжение.

— Постойте, — попросила я, переводя дыхание и пятясь назад. — Мне нужно…нужно…

Приоткрылась дверь, и я узнала энергию полковника. Он вышел и оттолкнул стоящего между нами солдата.

— Что случилось? — он внимательно рассматривал меня. Я ощущала скользящий по телу взгляд как прикосновение, горячее и собственническое.

"Нельзя бежать от хищника" — вспыхнуло в голове и, развернувшись, я побежала. Сердце билось сильно, нещадно выгибая ребра, след в след за мной неслась опасность, но казаться другой я не имела права. Память о том, кто я — было единственным, что делало меня реальной в этом мире.

Вит Вон настиг меня у самой моей комнаты, толкнул к стене и придавил собой, не позволяя пошевелиться. Мы оба рвано дышали, его губы едва касались моего виска.

— Что случилось? — повторил он, вибрирующим голосом и зарычал, когда я дернулась, пытаясь оттолкнуть его. — Я не причиню тебе вред.

— Пусти…

Вит отошел, и я, не оборачиваясь, дернула дверь на себя. Захлопнув ее, я прижалась к поверхности лбом.

— Караиса, нас ждут…

— Буду готова через минуту, — с остервенением срывая с себя платье, я вбежала в душевую и плеснула в лицо воду. — Или пять…

— Ты странно себя ведешь.

Взвизгнув, я развернулась. В проеме двери стоял полковник. Без маски. Он неспешно рассматривал меня и, хотя стеснение не было мне привычно, захотелось прикрыться от его завораживающих горящих глаз. Толкнув его, я вернулась в комнату и разорвала пакет со своей формой.

— Что не так с платьем?

— Не хочу, чтобы на меня смотрели как на мясо.

— Одежда что-то меняет?

— Вит, — мужчина вздрогнул, услышав, как я назвала его по имени, — у тебя есть что-то, что принадлежит тебе с рождения?

— Да, — коротко ответил он.

— А у меня только имя и память. Хотя, — горько хмыкнула я, — имя я купила, а память… Этого мало.

— Мало для чего?

— Для того, чтобы ощущать себя полноценной, — я уже оделась и шнуровала ботинки. — На приеме допустимо ношение дайсе?

— Только сето. Зачем тебе оружие? — вкрадчиво произнес полковник. — Тебе ничего не грозит. Или моего слова недостаточно?

— Я знаю тебя меньше одного дня! — возразила я.

— Но позволяешь себе больше, чем моя мать!

— А ты разрешаешь, — мой голос сорвался. — Почему?

— Бери клинок, — бросил он, отвернувшись.

Обрадовавшись его разрешению, я не стала настаивать на ответе на свой вопрос. Полковник скользнул задумчивым взглядом по застеленной кровати и цветам на подушке. Он не удивился. Это было ответом. Странно было представлять, как он заходит ко мне спящей…

— Ты умеешь манипулировать сознанием?

— Мы опаздываем, — Вит распахнул дверь и вышел. Мне ничего не оставалось, как пойти следом.

Он легко вырвался вперед, но я не стремилась догонять. За мной неслышно ступало сопровождение, и в этот раз я не ощущала от них прежних эмоций. Зло усмехнувшись, я обхватила рукоять клинка, лишь на пару сантиметров короче дайто. Сейчас я была собой: собранная, экипированная, готовая нападать и бежать. Конечно, я могла и в вечернем наряде убить противника шпилькой, но справиться с полиморфами в их логове… Еще в предыдущей, прерванной жизни на земле, полиморфы держались особняком, презирали неизменяющихся людей, ставшими дикими… Оказавшись здесь, они все так же не пускали в свой мир других, отличающихся. Не мне рассуждать о политике иной расы, хотя… помнится, однажды Люмий назвал меня Луной, частью мира двуипостасных. Способности моей сущности остались со мною, благодаря тренировкам став еще сильнее.

Коридор закончился слишком быстро, и я вновь оказалась перед дверьми, ведущими в зал, где меня ждали. Не останавливаясь и не ожидая, пока передо мной их распахнут, резко толкнула створки и вошла. 8 просторном помещении в напряженных позах застыло около двух десятков рапов. Большинство в одеждах, разного оттенка серого, а несколько женщин в платьях, подобных тому, что было на мне. Приблизившись к группе, рядом с которой стоял полковник, я остановилась, сложила ладони перед собой и едва заметно склонила голову.

— Караиса Ни Ле, посол Федерации Евразия, — отчеканила я громко, в наступившей тишине. — Простите, что заставила вас ждать…

— Это неприемлемо, — капризно произнесла стройная женщина в маске, разрисованной перьями. — Мы ждем слишком долго, и появляется… — она неопределенно обрисовала рукой мой силуэт, — эта странная…

— В вашей системе женщины не воюют? — прервала я довольно грубо.

— Женщины слишком ценные, — фыркнула она.

— К сожалению, я слишком ценная и потому, — я смахнула с плеча несуществующую соринку, — приходится быть готовой.

— К чему?

— Убить и остаться в живых. Второе — менее приоритетно. Так меня обучали. Если мой внешний вид возмущает общество, позвольте мне вас покинуть. Я не могу оскорблять себя присутствием тех, кто презирает мой образ жизни.

— Однако, посол, вы — не дипломат, — усмехнулся высокий мужчина с маской волка, стискивая плечи возмущенной рапы. — Генерал Пир Вон, а это — моя Настоящая, Мари.

— Генерал, я знаю границы дозволенного. В моем мире неприлично прятать лицо, но, уважая ваши традиции, я не открываю свое и не высказываю претензий вам. К штатским я не имею отношения и привыкла гордиться формой.

— С какого возраста вы служите?

— В строй меня приняли после инициации, в восемь.

Женщина ахнула, прижимая руку к шее. Пожав плечами, я смягчила тон и, словно оправдываясь, добавила:

— В приюте не оставляют после первого совершеннолетия и в общем-то мне повезло оказаться в числе избранных. Армия дает кров, перспективу, соратников, защиту.

— У вас нет семьи?

— У меня никогда не было семьи, — ровно произнесла я, расправляя плечи. — Подобная роскошь непозволительна для таких, как я.

— Отчего? — растерялся Вит.

— Нельзя иметь слабости, которыми может воспользоваться противник, — качнувшись на пятках, я завела руки за спину и сменила тему. — Вы — очень загадочная раса. В этом мире поговаривают, что вы чудовища или боги. Полковник сказал, вы отличаетесь от вилоров, но мне бы хотелось спросить, вы читаете эмоции, как они?

— Только некоторые из нас способны на это. Мой сын, — мужчина в волчьей маске, положил ладонь на плечо Вита. — один из них. Но наша истинная сила иного рода. К сожалению, мы не можем открыть всех тайн тому, кого еще не знаем.

Это "еще" мне совсем не понравилось. Перспектива задержаться здесь надолго не прельщала, но я промолчала.

— Пройдемте уже за стол, — проворчал кто-то, заставив генерала кивнуть головой и пригласить всех в арку, до этого мною не замеченную.

В гостиной осталось лишь четверо полиморфов, остальные прошли в следующую дверь. Мне стало любопытно, как они будут есть в масках. Меня усадили по левую руку от генерала рядом с дерганным парнем в белой маске, сплошь усыпанной мерцающими кристаллами. Напротив сидел полковник, и я ощущала его незримую поддержку, которая грела душу. Женщина расположилась чуть дальше, едва заметно передергивая плечами. Принесли приборы и блюда, но никто не порывался начать трапезу.

— Сегодня мы собрались здесь по особому случаю, — властно начал генерал. — Ни для кого здесь не секрет, что в наши владения прибыл посол, и мы впервые за многие годы согласились принять у себя представителя другой расы. Караиса Ни Ле, — он повернулся ко мне, — мы оказываем вам беспрецедентное доверие, впуская в свой мир, и надеемся на взаимное с вашей стороны. Уверен, что вы окажетесь именно такой, какой вас представил мой сын, — Вит внутренне подобрался, но генерал не продолжил эту тему. — Вы правильно заметили, дорогая, мы — скрытная раса, и в наших традициях закрывать лица в обществе. Открываем мы их лишь в присутствии самых близкими, тех, кому доверяем наши души. Обнажить лицо перед закрытым противником — означает признать не просто свое поражение, а вверить ему свою судьбу, став его должником, — не сдержавшись, я громко выдохнула и ощутила, как Пир улыбнулся. — Я рад, что вы обладаете честью, подобной той, которую мы прививаем нашим детям. Удивительно встретить это качество вне общества рапов. А теперь, — он сделал многозначительную паузу, — добро пожаловать в наш мир.

Не успела я удивиться, как все присутствующие сняли маски. Меня пронзило предвкушением. Полиморфы с янтарными глазами и резковатыми, но красивыми чертами лиц, неуловимо схожими, напряженно смотрели на меня, ожидая. Я не питала себя иллюзиями, понимая, что это всего лишь игра и, откажись я последовать их примеру, меня бы убили, несмотря на все заверения и высокопарные слова.

— Попрошу только немного приглушить свет, он причиняет мне дискомфорт,

— попросив, я подцепила экран пальцами и стянула его, положив слева от себя, следуя примеру хозяев.

Понимая, что мы одинаково хорошо видим в полутьме, я улыбнулась и позволила себя рассмотреть, не поднимая глаз от стола. Разочарованных не было: женщины оценили форму носа, мужчины — губы, и тут я посмотрела на них, на каждого по очереди, задержав взгляд не больше пары секунд.

— Что у вас с глазами? — спросил парень слева от меня.

— Тори, это невежливо! — укорила его та, что была в маске, украшенной перьями, и я усмехнулась одними уголками губ, припомнив, как она отчитывала меня чуть раньше, не проявляя вежливости.

— Я с ними родилась. Генная аномалия, в моем мире таких радужек не встречается.

— Ты, — перешел на менее формальный тон генерал, — говоришь "мой мир" так, словно внешний не является твоим.

— Ну, вы ведь уже и так это поняли. К чему играть? — я откинулась на стуле и смахнула упавшие на глаза волосы.

— А это правда, что ты побила Вита? — едва сдерживая восторг, спросил мой сосед.

— Мне повезло оказаться первой. Его клинок разрезал мое обмундирование раньше и, скинув рубашку, мне удалось отвлечь его ровно на одно мгновение.

— Стража сообщила иное, — Пир расправил на коленях салфетку, давая этим сигнал к началу ужина. — Всех присутствующих ударило ментальной волной.

— Возможно, — медленно разворачивая кусок ткани, я дала себе необходимое время подобрать правильные слова, — меня немного смутило внимание воинов, и их реакция на мое тело.

— Ты ощущаешь эмоции?

— Для того, чтобы заметить, как мужчина реагирует на женщину…

— Необходимо видеть лицо или внимательно наблюдать, но ты была несколько занята, не так ли? — недооценила я женщину, которая, скорее всего, была матерью Вита и еще юного Тори. — Для представителей твоего вида читать эмоции это норма?

— Крайняя редкость, — нехотя созналась я.

— В каком отделе ты работаешь в министерстве? — генерал, спросил нарочито небрежно, уделяя все свое внимание ломтю мяса на тарелке.

— Отдел внешней разведки, — Вит смотрел в упор, и я понимала, что солгать не смогу. Казалось, что резко похолодало на несколько градусов. Пересилив себя, я встретила сверлящие взгляды и слегка пожала плечами.

— Вы просили о доверии.

— А почему ты не взяла с Вита клятву верности? Не знала, что можешь? — на Тори невозможно было злиться. Он разрядил обстановку парой фраз и продолжал смотреть на меня с щенячьим восторгом.

— Ненавижу рабство, — потирая запястье я, быстро убрала ладони на колени. — Каждый из нас рожден для свободы, и никто не имеет права ее отнять. К тому же, я могла бы оказаться проигравшей и, надеюсь, твой брат, — заметив хитрую ухмылку, я поняла, что не ошиблась, — поступил бы так же.

— Он? Да никогда бы не отказался…

— Заткнись, — ледяным тоном прервал его Вит, но я знала, что малой сказал правду.

— Мальчики, — зашипела мать, — прекратите…

Невольно любуясь семейной сценой, я ощутила себя совершенно лишней. Со мной такого не было. Никогда. Никто не журил меня за вредность, не гордился моими достижениями, не смотрел на меня с такой теплотой… Сминая в пальцах салфетку, я внезапно ощутила пытливый взгляд.

— Как ты оказалась на челноке? — очень тихо спросил генерал, но за столом тут же воцарилась пронзительная тишина.

— Это очевидно, — я нацепила на лицо скучающее выражение. — Я совершила аварийную отстыковку.

— И она никак не связана с крейсером вилоров, стоящим на нашей орбите и требующим аудиенции у правителя?

Застыв, я сжала губы в тонкую линию. Они нашли след. Проследили за излучением Нота, который вел челнок. Резко встав, я отшвырнула стул и нервно заходила по комнате. Наверняка, они смогут договориться с правителем, ведь я — слишком лакомая добыча.

— Они требуют выдачи капитана де Лодия.

— Много предложили? — я развернулась к столу и криво ухмыльнулась.

— Ни в одном регистре нет твоего имени. Мы проверили все системы и не нашли, но Вит уверен, что ты говоришь о себе правду. Капитан прибыл с тобой, он на судне?

Непонимающе приподняв бровь, я вдруг поняла, что они наверняка отсканировали челнок и обнаружили тело Нота. Сухо хохотнув, я подняла с пола стул и впилась пальцами в его спинку. Врать было глупо и лучше они узнают все от меня.

— Капитан прибыл на челноке. Он перед вами. Позвольте представиться, — я наклонила голову, — капитан де Лодия.

— В регистре есть и такая фамилия, и имя капитана — Доф. Он мужчина, — заявил генерал, не сводя с меня странно мягкого взгляда.

— Доф дал мне свою фамилию и второе имя.

— Он твой опекун? — с вызовом спросил полковник.

— Он назвал меня Настоящей, — вздернув подбородок, я зло сощурилась, заметив, как потемнели его глаза. — Официально я использую именно это имя. Все в рамках закона.

— И он передал тебе полномочия? — допытывался Вит, не замечая, как сминает вилку.

— Я — его правопреемница после смерти, — сдвинув браслет, я продемонстрировала брачное клеймо. Неожиданно резко подавшись вперед, Пир схватил меня за руку и дернул к себе. Комната наполнилась низким рычанием. Не пытаясь вырваться, я дождалась, когда мужчина рассмотрит отметину. Позади материализовался Вит и грубо обхватил меня за талию. Сдавленно застонав, я едва сдержалась от попытки вывернуться. Оказавшись между двумя подавляюще сильными полиморфами, я ощутила неконтролируемый страх, который привычно трансформировался в злость.

— Прошу тебя… — откинувшись на его плечо, пробормотала я и вспыхнула от горячего дыхания, обжегшего мое ухо, — пусти.

Но отпустил меня отец. Молодой полиморф стиснул меня еще крепче, буквально оттащил в сторону, отворачивая ото всех и прикрывая собственным вибрирующим от силы и рычания телом.

— Караиса, только не вырывайся, — сдавленно взмолилась где-то позади Мари.

Понимая, что бороться с ним бесполезно, я едва заметно стала раскачиваться, напевая:

— Тихо-тихо плачет небо Под ущербною луной.

Мне бы счастья, мне бы, мне бы Хоть немного быть с тобой. Гладить взглядом и губами, Слышать хриплый голос твой,

И ловить твое дыханье Под ущербною луной.

Горячие ладони уже не причиняли боль, хоть и держали крепко. Мужчина дышал шумно, уткнувшись носом в мои волосы, и раскачивался вместе со мной.

— Я напугал тебя, — он легко поцеловал меня в висок.

— Немного, — не стала я спорить.

— Иногда мы бываем… дикими.

— Полиморфы всегда чуть-чуть дикие, — усмехнулась я, успокаивающе потираясь щекой о его плечо.

— Как ты нас назвала? — напрягшись, спросил Вит, и я поняла, что сказала что-то лишнее.

Осторожно развернувшись в кольце его рук, я подняла голову и утонула в янтарном чарующем взгляде. Он не пугал, не настораживал… на мгновение мне показалось, что я дома — там, где никогда не бывала прежде. В реальность меня вернула волна нескрываемого беспокойства, и руки, легонько встряхнувшие за плечи.

— Караиса, ответь, откуда ты знаешь это понятие?

— Ты не можешь притвориться, что не слышал? — я закусила губу, случайно раскровив ранку изнутри.

— Нам всем притвориться?

Я совсем выпала из реальности, забыв об остальных в этой комнате. К собственному стыду я забыла обо всем. Тяжело вздохнув, я спрятала лицо на груди у Вита, возможно, это был последний шанс коснуться его. Когда я сделала шаг назад, его руки разомкнулись, выпуская меня, и я вдруг так остро ощутила, что осталась одна. Обхватив себя руками, я отошла в угол и вскинула голову.

— Вы же полиморфы, двуипостасные. Что вас смущает?

— То, что ты это знаешь, милая, — как ребенку объяснила мне Мари. — Так назывались наши далекие предки, которые прибыли из материнской системы, которой уже не существует.

— Как называется ваша родина? — спросила я, уже зная ответ.

— Все наши планеты носят это название. Сейчас ты на планете Земля 4.

— Как давно… — с трудом удержавшись на ногах я, — ваши предки покинули родную систему?

— Примерно две тысячи лет назад. Местная звезда взорвалась…

— Солнце…

— Что?

— Она называлась Солнце, — закрыв ладонями лицо, просипела я.

— Караиса?

— Мы улучшали породу. Естественное рождение не оправдывало целей нашего общества. Необходимо было вывести идеальные генные сочетания, победить болезни. Это привело… — я прижалась к стене, — к пандемии. Чтобы выжить, нам пришлось экспериментировать, вживлять гены хищников… Это создало вас… Мы разделились, ненавидя друг друга, боясь, воюя. Нет… — в ушах набатом шумела кровь. — Этого не может быть. Я не могу…

Громкий стук заставил меня очнуться, и, проморгавшись, я поняла, что в дверь почему-то настойчиво стучат. Вит преодолел расстояние между нами, обнял, пряча свое лицо в моих волосах, и, втолкнув меня в крохотную каморку в углу, прикрыл за нами дверь. Кто-то вошел в комнату. Там, по всей видимости, происходило что-то важное, но здесь, в моем маленьком аду я цеплялась за тунику, пропитанную ароматом мха и мускуса, и плакала, сдерживая дрожь.

— Тихо, маленькая, — тягучий голос полковника, ласкал мою душу. — Никто тебя не обидит, я же обещал. Верь мне, я не подведу.

— Я не могла оказаться здесь, понимаешь? Мой мир погас тысячи лет назад, задолго до рождения твоих предков.

— Но ты как-то встречала моих предков?

— Они звали меня Луной, — доверительно прошептала я, замирая от странного ощущения… — Ты вошел в гон?

— Мы давно уже побороли этот инстинкт, — нервно ответил мужчина, неосознанно сминая мою спину.

— Ты отпустишь меня?

— Зачем тебе улетать? — прохрипел он угрожающе. — К кому ты стремишься?

— Ты слишком сильно меня сжимаешь, — к собственному стыду я практически дрожала от смеси страха и возбуждения. Пикантность этой ситуации была в том, что я прекрасно понимала — Вит точно знает, что я испытываю. — Ты приходил ко мне ночью?

— Я не прикасался к тебе, — он приподнял мое лицо за подбородок и стер пальцами слезы.

— Ты был в моем сне?

— В нашем, — его глаза светились.

— Манипулятор, — тот, кто не станет упрекать за мою сущность. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Вит не двигался, позволяя мне решить самой, что делать, но я не шевелилась, отчетливо осознавая, что хочу не его. Бездействовать полковник не собирался. Устроив мои ладони у себя на плечах, он вжал меня в стену всем телом. В реальности он оказался таким же горячим, как в видениях.

— Не надо, — слабо дернулась я. Вит рыкнул и впился в мои губы, сминая их одновременно чуть грубовато и тягуче сладко. Длительное воздержание сделало меня слишком слабой, и я заскулила в мужской рот, признавая свое поражение.

— Сладкая… Моя сладкая Луна… — пробормотал он, прикусывая мои губы.

— Остановись, — я попыталась отвернуться, прикусила его за губу, и он перехватил мою, сдавив ее клыками. Слюна стала вязкой, окрасившись кровью.

— На тебе метка! — рявкнул он внезапно, его страстность растворилась без следа. — Кто? — железной ладонью он сжал мое горло. — Кто? Твой муж не был вилором. Это любовник? Тот, кто ждет тебя в челноке?

— Вит… — хрипела я, вцепившись в его руку и пытаясь оторвать ее от шеи. — Прошу…

Мир перед глазами поплыл, в груди разгоралась боль. Наши тела были так близки, что оттолкнуть или ударить его я просто не могла. Он продолжал рычать, не замечая, что убивает меня. Гон, так опрометчиво отрицаемый им, накрыл полиморфа с головой. Почти теряя сознание, я положила пальцы на его лицо…

Качаясь и кашля, держась за стену, брела в абсолютной темноте в сторону узкой полоски света, подсказывающей направление выхода. Толкнув дверь, я вышла наружу. Часто моргая, чтобы привыкнуть к яркому освещению, наконец, осознала, где нахожусь. Кто-то шагнул в мою сторону, но я предупреждающе выставила перед собой ладонь, резко выбросив концентрированный сгусток силы. Раздался болезненный стон и звук падающего тела. Быть доброй расхотелось. Я устала, безумно устала быть жертвой: бежать, прятаться, умирать и пытаться спасти…

— Хватит. Сейчас я хочу убраться отсюда как можно дальше. Можете считать, что дипломатическая миссия провалилась.

— Где Вит? Что с ним?

— Отдыхает. У вашего отпрыска гон. И не надо мне рассказывать, что вы искоренили этот инстинкт, — я добралась до стула и оперлась на него, стараясь обрести равновесие. Мир продолжал покачиваться, горло саднило. Ослабив воротник, я зацепила ногтями кожу и зашипела от боли.

— Караиса, ты не понимаешь…

— Мари, — криво ухмыльнулась женщине, — поверьте, я слишком хорошо понимаю, что происходит, и чем это может грозить, — повернувшись, я нашла взглядом мрачного главу семейства. — Мой статус изменен? Вы должны связаться с правителем и решить, что со мной делать, ведь так? Мне бы хотелось участвовать в переговорах. Сразу оговорюсь — вилоры не имеют на меня никаких прав, кроме, придуманных ими самими.

— Ты просишь аудиенции правителя?

— Да.

— Ты ее получила. Объясни, какие претензии у вилоров к тебе?

Сглотнув, я поморщилась от боли. Выходит, все гораздо хуже, чем я думала. Правитель — сам генерал, а его сын лежит в подсобке без сознания и, как только его обретет… Оставалось рассчитывать на порядочность, которой так гордится высокое семейство.

— Мой шатл предположительно потерпел крушение. Я — единственная выжившая и не помню момента катастрофы. Меня держали насильно в исследовательском центре, намереваясь проводить опыты. К счастью, к основным приступить вилоры так и не успели. Во время "полевых испытаний" мне удалось сбежать. Остальное вам известно.

— Ты утверждаешь, что Санур Рат не является твоим Настоящим? — напряженно зазвенел в тишине голос генерала.

— Нет! — воскликнула я возмущенно. — Он был одним из моих надзирателей. Откуда такая информация?

Пир посмотрел мне за спину, и по его лицу я поняла, что там найду ответ.

— Кара, давай решим наши семейные проблемы без свидетелей.

Санур почти не изменился. Слегка осунулся, и на заострившемся лице глаза казались более хищными, коротко остриженные волосы делали черты лица жестче. Он коснулся моего сознания, но я хлестнула его, отталкивая.

— Ты бредишь? Нас связывает только лаборатория, где меня держали как животное!

— Крохотная царапина от моих зубов, — напомнил он, с улыбкой предвкушения, — та, что не заживает уже почти три года… припоминаешь? — непроизвольно я коснулась ранки языком, и мужчина просиял. — Я — твой Настоящий с первого укуса.

— Невозможно, — пробормотала я, пытаясь осмыслить, чем это чревато. — Это произошло случайно.

— Ты была не против моих зубов, милая, помнишь?

— Это ничего не значит! Твоей метки мало для признания меня твоей.

— Тут ты права, — вилор пожирал меня горящим взглядом. Его потребность коснуться меня была почти болезненной. — Ты еще не моя, но я — твой Настоящий, — сердце сжимало от предчувствия беды, — и потому твой брачный союз с капитаном де Подия считается недействительным.

— Что? — я попятилась.

— Ты можешь требовать расторжения нашей связи, но знай, — улыбаясь, он демонстрировал каждый свой превосходный клык, — твоя команда признана пиратами, самовольно захватившими судно после смерти владельца.

— Они ни при чем, — вырвалось у меня, и по блеснувшему торжеством взгляду Санура я поняла, что оправдала его ожидания. Теперь мужчина был абсолютно уверен, что держит меня в кулаке. — Казнить следует только меня.

— Тебя помиловал совет. С остальными может случиться то же самое.

— Кто возглавляет совет? — мертвым голосом спросила я.

— Некто по фамилии… Рат, — вилор торжествующе поднял голову, и, наверное, только я заметила под нарочитой самоуверенностью и бравадой, дикую усталость мужчины.

— Зачем? — болезненно поморщившись, я спрятала под воротником наливающиеся синевой отметины.

— А ты не знаешь?

— Потребность ушла примерно через неделю. Ты не настолько внушаем.

— Милая, ты — талантливый манипулятор. Только вот для меня твое воздействие оказалось слабо, — Санур приблизился и положил ладони мне на плечи, слегка их сжимая. — Вспомни, какой я видел тебя, неужели ты так и не поняла? — мужчина наклонился и, почти касаясь губами, прошептал, — ты нужна мне, ведь я люблю тебя…

Запрокинув голову, я ошеломленно рассматривала зеленые глаза с пульсирующими зрачками. Он хотел, чтобы я ощутила его эмоции, открывшись и выжидая, а я…

Скрежещущий смех из саднящего горла вырвался сам. Оттолкнувшись, я согнулась, пытаясь сдержать хохот и не смогла. Любит… Бред. Неужели он сам верит в эту сказку? Для того, чтобы любить, надо… Я прислонилась к стене, чтобы не упасть и качнула головой.

— Вы совсем забыли, что такое любовь.

— А ты?

— Еще помню, — оборвала я. — Только одна душа в мире любила меня просто так, без сомнений и условий. Только он каждый раз умирал за меня, хотя мог выжить…

На меня смотрели, как на помешанную. Только Мари уставилась в мои глаза, словно искала в них ответ, а не диагноз.

— Твой ответ? — процедил сквозь зубы вилор, подходя ближе.

— Тебе он не понравится, — рассерженно прошипела я. — Ты снова загнал меня, как зверя.

— Ты не оставила мне шанса, сбежала в никуда. Я всю планету перевернул. Аза эти три года… Кара, прошу, не доводи до крайности.

— Это еще не все? — издевательски протянула я. — Чем еще ты можешь меня шантажировать, дорогой?

Санур окатил меня ледяной злобой и, приложив палец к крохотному устройству, прикрепленному к его уху, что-то пробормотал, ухмыляясь.

— Генерал, — ровно произнес он, повернувшись к полиморфу, — позволите включить экран?

— Только звук и одностороннюю видеосвязь.

— Безусловно.

Вспыхнул экран в пол стены. Обычная рубка управления на большом корабле и старший помощник на мостике. Он приложил к уху ладонь и сухо отрапортовал:

— Пятнадцать минут назад с поверхности Земля 4 поднялся челнок, зарегистрированный нами ранее. Когда он покинул орбиту, наш штурмовик захватил его и доставил на крейсер. В медицинской капсуле обнаружен объект, по оценке экспертов — человек с частичным генным дополнением вилоров…

Ноги отказали мне. Я рухнула на пол и обхватила руками голову. Тонко взвыв на высокой ноте, я уже не слышала слов, а только ощущала торжество Санура, и его ненависть к моему бойцу. Стало ясно, когда Вит придушил меня, и я последним движением ухватилась за его сознание, датчик жизнедеятельности за моим ухом зафиксировал физическую смерть. Меня не было в живых минуту, пока сила не вытолкнула меня на поверхность, заставив сделать первый болезненный вдох. Команда, данная системе, должна была обеспечить Ноту выживание в случае моей смерти, челнок я объявила посольством, и, его, конечно, никто не остановил при взлете. Теперь я была беспомощна.

— Этот полукровка так дорог тебе? — желчно поинтересовался вилор, возвышаясь надо мной.

— Он — единственный, кто должен выжить, и я никак не могу его спасти.

— Можешь, — передо мной возникла ладонь с длинными сильными пальцами. — Пойдем со мной. Я обеспечу твоему другу выздоровление. Конечно, ему придется покинуть тебя, прости, но адюльтера я не потерплю.

Боль резала нервы, и было сложно понять, чья она. Не принимая руки, я поднялась сама и обошла Санура, становясь перед экраном. Сцепив руки за прямой спиной, я уверенно спросила:

— Старпом, физическое состояние объекта позволяет покинуть капсулу?

Мужчина ничем не выказал удивления, получив вопрос от невидимого собеседника, но, дождавшись разрешения Санура, ответил.

— Пока нет.

— Прогноз на дальнейшее восстановление?

— Частичная утрата зрения, двигательных функций. Возможно снижение ментальных способностей. Однако при надлежащем лечении и должной реабилитации перспектива полного восстановления не исключена.

— Процент?

— Девяносто семь.

— Приемлемо. Начинайте интенсивное восстановление объекта. Средства не считать. Это — первостепенная задача. Вы — ответственный. Конец связи.

Глаза у вилора стали просто огромными, но, поколебавшись секунду, он протянул руку к приборной панели и экран погас.

— Привыкла быть капитаном? — с сарказмом поинтересовался мой… муж.

— Отвыкла быть вещью, — парировала я. — Мой статус?

— Моя гостья…

— Неприемлемо, — повернувшись к несколько растерянному вилору, я горько усмехнулась Ты еще сотню раз проклянешь момент, когда заставил меня быть с тобой. Опыта в любви я не имею, зато очень долго училась ненавидеть. Признаю тебя своим Настоящим.

Он скрипнул клыками и вновь предложил мне руку. С преувеличенным удивлением посмотрев на нее, я спросила:

— Ты куда-то собрался?

— Нас ждет транспорт.

— Меня ждет ужин с генералом и его семьей. Если они позволят тебе присоединиться… — мысленный смех полиморфов услышали мы оба. — Кстати, ты еще не знаком с его сыном. Полковник Вит Вон, он считает меня своей Луной, — смеяться перестали, — и, возможно, он прав.

— И как долго ты намерена пользоваться гостеприимством правителя?

— Пока объект с капсулы на моем челноке не будет приведен в состояние, близкое к физическому совершенству, точнее — к девяносто семи процентам от него, и я не получу гарантии его безопасности и безопасности остальной моей команды. Надеюсь, генерал послужит гарантом исполнения наших договоренностей.

— Как быть с Витом? — простонала Мари, и я прониклась ее болью.

— Обычно медицинский стазис прекрасно помогает во время гона. Я точно знаю. А когда ваш сын выйдет, меня уже не будет рядом.

— Я предлагаю другой вариант, — Санур довольно жестко ухватил меня за локоть. — Капсулу мы оставляем здесь, и я полностью оплачиваю услуги по восстановлению твоего… друга, хотя считаю это унизительным.

— Ничего унизительного, — возразила я, пытаясь скрыть за раздражением облегчение. Я надеялась на этот сценарий и точно понимала, что генерал выберет этот же вариант. — Этот человек — член моей семьи, пусть не по крови, и я прошу вас принять заботу о его здоровье.

— Мы окажем всю нужную помощь и сделаем это за свой счет, — торопливо выдал Пир, обеспокоенно поглядывая в сторону подсобки, где лежал его сын.

— Распорядись, — коротко приказала я вилору и, вывернувшись из его захвата, подошла к столу. Взяв бутылку с темной жидкостью я, не думая о производимом впечатлении, приложилась к горлышку и сделала несколько глотков обжигающей кисловатой жидкости. — Меня ждет брачная ночь, — пояснила я встревоженной женщине и заговорщицки добавила, — первая за три года. А, если подумать… первая за пять лет…

После моего признания распоряжения последовали незамедлительно. Мари с грустью ответила на загнанный взгляд моих глаз. Она попыталась подойти, но Тори испуганно ухватил ее за руку.

— Ты же знаешь, что он пойдет за тобой, — одними губами произнесла она.

— Там, куда я направляюсь, рано или поздно окажутся все, — сделала я так же и добавила вслух, — он взрослый мужчина и справится с этим.

— Можно же придумать что-то…

— Челнок на полпути к поверхности, — Санур собственнически обнял меня за талию и выдернул бутылку из рук. — Простите, что отняли ваше время своими семейными…

— Оставьте, — прервал заметно помрачневший Пир, — мы все прекрасно понимаем, что здесь произошло. Караиса, надеюсь, вы достойно встретите свою судьбу.

— У меня нет иного пути. Мне хотелось бы… — замешкалась я, снимая перевязь с ремня, — отдать свой сето вашему сыну. Тори, — парень просиял, осторожно шагая ко мне, — моя дайсе не настолько прекрасна, как могла бы быть, но я любила ее за недостатки, которых нет больше ни у кого. Будь лучшим хозяином, ей не везло с нами.

Глава семейства все понял и, переглянувшись с Мари, нацепил радушную улыбку.

— Моя Настоящая хотела бы сделать ответный подарок.

Женщина ухватила меня за ладони, стискивая их до боли и вложила в них что-то небольшое, напоминающее продолговатый камень.

— Пусть он будет с тобой в самые важные моменты…

Резко сорвав с шеи свой кулон-основу, я сунула его в холодные пальцы Мари. Она ошарашенно перевела глаза с подарка на меня, и я умиротворяюще ей улыбнулась.

— Здесь живет любовь. Капитан и его… — меня поняли без дальнейших объяснений.

— Храните их.

Отвернувшись, я пошла прочь, по дороге цепляя на лицо экран. Мой муж шел следом, позволяя сохранить дистанцию, но с каждым шагом мои ноги наливались тяжестью. Спустя пару минут он подхватил меня на руки и понес к ожидающему нас транспорту. У самого трапа я подняла голову, чтобы увидеть, как приземлился мой челнок.

— Пусти, — попросила я жалобно, и именно это заставило мужчину остановиться и позволить мне посмотреть, как медики извлекают капсулу с Нотой и закатывают ее в ангар.

— Довольна?

— А возможно ли это?

Я сидела у окна и с тоской смотрела на фиалковую туманность с иглами ярких звезд. Наверное, в этом мире я полюбила ее так же, как в своем Луну. Очерчивая пальцем понравившуюся изогнутую линию, я ощутила движение позади. Вопреки желанию среагировать, осталась на месте, только обхватила себя руками.

— Ты совсем ничего не поела, — посетовал вилор. — Придется кормить тебя принудительно.

— Может, и дышать меня заставишь?

— Если надо, — с давлением произнес он. — Кара…

— Не называй меня так. Не люблю это слово, — повернувшись, я окинула взглядом высокую фигуру, заметив, что мужчина одет по-домашнему просто. — На моем языке оно означает наказание.

— На моем теперь тоже, — усмехнулся он, садясь за стол и снимая с блюда крышку. — Как твое горло?

Я безразлично пожала плечами и снова вернулась к своему тоскливому созерцанию. Несмотря на принятое решение, я тянула с его исполнением, с удивлением обнаружив, что хочу жить.

Оказавшись на крейсере, я ожидаемо заняла отсек капитана и оставалась в нем до сих пор. В первый же день Санур предоставил мне копии приказов, снимающих ответственность с моей команды и дающих им право выкупа судна у ассоциации за символическую плату. Наверное, вилор ожидал благодарности, но я, внимательно изучив документы, потеряла к ним всяческий интерес и, подтянув к окну кушетку, заняла наблюдательный пост, с которого не сходила целыми днями. Засыпая и просыпаясь по собственным биологическим часам, вновь зачарованно смотрела в дымку скоплений.

— Ты должна поесть. Тут есть фрукты, тебе же нравятся…

— Ты понятия не имеешь, что мне нравится, — съязвила я.

— Позволь, догадаюсь.

— Не затрудняйся.

— Зачем ты все усложняешь?

— Куда уж проще? Я в рабстве…

— Это похоже на рабство? — Санур обвел руками пространство. — Ты в капитанской…

— …тюрьме, — закончила я за него. — Как не обставляй, но я здесь не по своей воле!

— Ты не дала мне ни единого шанса!

— Я была лабораторной крысой!

— Я бы не вернул тебя на базу!

— Ты бы исследовал меня в другой лаборатории!

— Ты с самого начала играла со мной!

— Ты нравился мне, когда не был Ратом!

— Неужели?! Когда ты опутывала мое сознание, внушая потребность?

— Когда я поцеловала тебя, еще не зная об особенностях твоей слюны и то, что ты не умеешь держать свои зубы подальше от моей кожи.

— Ты была восхитительна, я потерял контроль на одну секунду.

— Этого оказалось достаточно.

Мы замолчали. Я вновь отвернулась, но уже не могла наслаждаться видом, в памяти вспыхнули моменты, о которых мы говорили.

— Ты правду говорила о брачной ночи? — отрывисто спросил мужчина, разрушая очарование.

— Что ты хочешь знать?

— Тогда в хижине ты сказала, что у тебя два года не было мужчины.

— Разборчивая слишком, — буркнула я и нехотя добавила, — да и работа особо не позволяла заниматься личной жизнью.

— А последние три года? — когда он успел сесть рядом, я так и не поняла.

— Не до блуда было, — закрываться, чтобы лгать не хотелось. — Не умею я легко относиться к таким вещам.

— Каким?

— Близость предполагает доверие.

Длинные пальцы неспешно исследовали рисунки на моих руках, посылая волны мурашек. Это оказалось слишком приятным, чтобы отстраняться. Осознав, что я не сопротивляюсь, Санур перебрался мне за спину и уверенными движениями принялся разминать напряженные плечи, спускаясь пальцами на спину и вновь поднимаясь.

— Ты не умеешь доверять, милая? — время от времени жесткие ногти чередовали мягкие прикосновения, оставляя чувствительные дорожки на коже. — Но ведь нужно однажды начать…

— Сколько тебе лет?

— Боишься, что я слишком зрелый для тебя? — насмешливо пробормотал вилор. — В нашем мире при достаточном финансировании можно продлевать молодость вечно. Мне восемьдесят пять.

— Ты удивительно наивно рассуждаешь для своего возраста. Наверное, всегда жил в окружении семьи и…

— То, что я терпелив с тобой, не означает, что я слаб, — хватка на плечах стала несколько болезненной.

— Скольких близких тебе пришлось убить?

— О чем ты?

Вскочив на ноги, я отошла на несколько шагов и развернулась, стараясь не упускать не единой эмоции, исходящей от него. Мужчина был недоволен и несколько разочарован моей реакцией. Он ждал иного ответа.

— Наши технологии сходны с вашими. Но у нас молодость доступна только полезным, нужным. Я свою преданность федерации доказала не раз и поэтому много раз проходила корректировку. Она очищала меня от морщинок и шрамов, оставшихся после нападений и неудачной обороны, но она не могла освободить меня от памяти, опыта, который порой был… болезненный. Мой физический возраст не больше двадцати пяти, но истинный паспортный… — я грустно улыбнулась. — Мне сто семь по вашему исчислению. Ты хотя бы чуть-чуть задумайся, кем нужно быть, чтобы жить так долго в моем мире.

— Дай мне ощутить, — он поднялся и решительно протянул мне ладонь.

— Нет, — я шагнула назад.

— Начни с меня. Поверь… — он запнулся и, мотнув головой, вновь сел на кушетку. От глубины исходящей от него безнадежности у меня заныли зубы. — Ты никогда не позволишь мне, так? Не сможешь простить? Открыться? Неужели ты настолько злопамятна…

— Гораздо хуже, чем ты можешь даже себе представить. Мне приходилось в прошлом оступаться и самой исправлять ошибки, — потирая все еще побаливающее горло, я тихо добавила. — Зачастую это означало прерывать жизни тем, кому до этого я открывала свою душу. Это слишком… быстро учит не повторять…

— Дура.

— Что? — встрепенулась я.

— Ты совершенно ничего не понимаешь в жизни. Она стоит того, чтобы пытаться.

Мне хотелось возразить, закричать в это красивое лицо, что он не прав и ничего не знает и даже не догадывается, каково это — быть мной.

Мной…

Одинокой, замкнутой, недоступной.

Бывало, проходили недели в шорохе перебираемых страниц в архивах, где мне не с кем было даже перекинуться парой слов. Вновь оказавшись в обществе, я пряталась по углам, заново привыкая к голосам и лицам. Но чаще меня боялись, ненавидели, но пытались изображать лояльность. Мне приходилось…

— Глупая… это прошло… прошло… — шептал знакомый голос. В полутьме было до невероятности уютно. Вокруг меня обернулись сильные руки и прижали к сильному и гибкому телу.

— Отпусти, — скорее по привычке, дернулась я, надеясь, что Сан не послушает.

— Никуда не отпущу, — он слегка поглаживал большими пальцами живот под задравшейся футболкой, — и никому не отдам.

— Зачем я тебе?

— Нужна, — упрямо твердил он. — Как тебе нужна эта дурацкая Луна.

— Она не…

— Это я создал ее аналог у той планеты, которую ты хотела купить. Знал, что ты узнаешь и не сможешь пройти мимо, — замерев, я пыталась рассмотреть выражение лица Санура, хотя ясно ощущала его стремление порадовать меня. — Планета не разрабатывается. Мы делали мелкие заказы в надежде отследить тебя, ведь я точно знал, что ты в космосе.

— Откуда?

С нежностью он очертил пальцами мое лицо, задержав указательный на нижней губе.

— Я — твой Настоящий, милая, и поэтому каждый день ощущал твою тоску, страхи и надежды. Все, что ты скрывала от окружающих и даже самой себя. Порой ты… — я закрыла его рот ладонью, боясь услышать правду, которую отрицала. — У меня нет пути назад. Дай мне шанс. — Он ощутил подушечкой пальца мою робкую улыбку и прерывисто выдохнул. — Ты нужна мне… очень…

Его губы прижались к моим и замерли. Я понимала, что он не хочет воздействовать на меня дурманом, ждет моего осознанного решения. Осторожно откинув голову назад, я отодвинулась.

— Как долго действует афродизиак в твоей слюне?

— От двух минут до получаса, — мрачно сообщил мужчина.

— Тогда почему я так и не смогла избавиться от тяги к тебе? — потеревшись носом о его подбородок, протянула я.

— Риса… не играй со мной, — мучительно простонал он.

— Может, я дефектная, — продолжала рассуждать я, оглаживая тугие мышцы его груди. Кожа казалась слишком горячей и напряженной. Сквозь ребра ощущалось лихорадочное биение сердца. — Я ведь даже не знаю, что означает быть Настоящей.

— Мы так выбираем своего постоянного спутника жизни. Случается такое крайне редко. Вилоры обмениваются метками. Обычно все происходит на уровне инстинкта, совершенно бесконтрольно, как у меня с тобой. Я ведь совершенно не был готов понять, когда ты сбежала, что не могу жить без тебя.

Я недоверчиво скривилась, забыв, что он читает меня, как открытую книгу. Длинные пальцы разгладили морщинку поперек моего лба.

— Единственной моей целью эти годы было найти тебя и… - он чуть замялся,

— вернуть. Любым способом. Пойми, милая, если бы с тобой… я бы не выжил… — волна неконтролируемого страха, заставила меня поежиться.

— Но у рапов ты безбоязненно объявил себя моим, — мне нужно было понять.

— В нашем мире нерушимыми являются только эти узы, и никто не пойдет на преступление, вставая между Настоящими. Официально объявив свой статус, я мог беспрепятственно прийти к тебе даже во время войны.

— Но ведь я не твоя…

— Поэтому мне понадобились все рычаги давления. Я не жалею ни о чем, — упрямо заявил Санур, по-собственнически разминая мне поясницу и, как бы невзначай спускаясь к ягодицам.

— Ты меня шантажировал.

— А что бы ты сделала на моем месте?

Поначалу я хотела ответить, что… и тут же осеклась, понимая, что при необходимости всегда использовала любые из возможных средств, чтобы получить желаемое. Мне не раз в жизни приходилось принимать жесткие решения, но они никогда не касались моих личных. Мужчина незаметно для меня уже устроился между моих бедер, и я явственно ощутила силу его желания. Фиалковые блики раскрасили наши сплетенные тела. На коже вилора проступила испарина, и лицо исказила судорога. Он ждал. Напряженно и с накатывающим отчаянием ждал моего решения.

— Так долго… — протянул он обреченно, и я вдруг поняла, что все это время ощущала отголоски его одиночества. Это Санур смотрел в глубокой тоске на Забытое, мерил отсеки шагами и подолгу не мог заснуть в сбитых простынях. Это своей тоской и жаждой делился он со мной.

— Тебе ведь необязательно целовать меня… пока, — неуверенно обвив его шею руками, я прижалась лбом к его подбородку. — Я так боюсь потерять себя.

— Мне так пусто без тебя.

— Знаю.

Я широко лизнула его шею, и, пока вилор не успел отреагировать, резко скинула его с себя, перекатилась на кровати и села сверху. Он ухватил меня за бедра, стиснув до боли.

— Не убегу, — пообещала я, слегка качнувшись и задев его эрекцию. Он хотел приподняться, но я уперлась ладонями в его плечи. — Доверься мне…

Наши эмоции смешались в дикий коктейль, где я перестала понимать, какие из них принадлежат мне. Это будоражило и сбивало с толку. Санур пребывал в таком же состоянии, что стало для меня пусковым фактором. Мне до одури захотелось этого мужчину. Стянув через голову футболку, я задохнулась от его восхищения и даже смутилась, пытаясь прикрыться.

— Прошу… — задыхаясь, прохрипел он, скользя ладонями по моему животу вверх. Его пальцы очертили мою напрягшуюся грудь, задевая горошины сосков, посылая в глубину тела электрические разряды.

Приподнявшись, я ухватилась за край его штанов и потянула вниз. Толкнув меня коленями себе на грудь Санур скинул с себя одежду сам и, обхватив за лопатки, притянул к себе вплотную. Наши сердца бились напротив друг друга.

— У тебя сердце справа?

— Аномалия, — он улыбнулся, блеснув зубами.

— Мне нравится, — я облизнулась. — Хочу!

— Чего?

— Тебя…

Я сама его поцеловала. Лизнула приоткрытые губы и скользнула внутрь жаркого рта, сплетаясь с его шершавым длинным языком. Жгучее наслаждение покатилось по крови, собираясь пульсирующим центром внизу живота.

— Девочка моя… — выцеловывая мою шею, стонал он и, оставляя дорожки кипящей лавы, спустился к груди.

Выгибаясь и цепляясь за гибкое тело, я хотела сплавиться с ним в одно, забраться ему под кожу, и никогда не отпускать. Санур с легкостью уложил меня на спину и ненадолго застыл надо мной, любуясь. Это оказалось сильнее меня. Столько нежности я не знала. Он точно знал, как прикасаться ко мне, просто делиться ощущениями, доставляя удовольствие, граничащее с безумием. Одним движением он вошел в меня, заставив громко вскрикнуть, и застыл, дожидаясь, когда я, привыкнув к наполненности, сама нетерпеливо подала бедра ему навстречу. Неразборчиво что-то пробормотав, Санур начал двигаться, наращивая темп. Я вцепилась обломанными ногтями в его руки, и чтобы не терять ориентир, смотрела в искаженное страстью лицо и тонула…

Когда весь мир раскололся и рассыпался искрами, в темноте со мной остался мужчина, на влажном предплечье которого темнел след от моих зубов. Вилор осторожно уложил меня на бок, прижав спиной к своей груди, оплел руками и забросил свою ногу на бедро. Ощущая себя в клетке гибкого тела, я, как ни странно, совсем не чувствовала тревоги. Внутри поселилось томительное теплое ощущение правильности происходящего и, повернув голову, я потерлась губами о горячую шею.

— Это всегда так восхитительно?

— Это аномалия.

— Мне понравилось.

— Знаю, — довольно выдохнул Сан. — Я тоже в этом участвовал.

Шутливо ткнув локтем в твердый живот, я улыбнулась и, уже засыпая, подумала, что во рту остался странный солоноватый привкус, странным образом напоминающий по вкусу кровь. Привычно лизнув ранку на внутренней стороне губы, я удивилась тому, что она затянулась.

Проснулась я одна. Было зябко. Обернувшись простыней, вышла из спальни, но и в гостиной тоже не нашла вилора. Расположившись на кушетке, я с удивлением разглядывала обнаруженное множество мелких синяков на теле. Они не отдавались болью, просто повторяли отпечатки пальцев и ладоней моего… Кого? Кем считать Санура — тюремщиком? любовником? мужем?

Может, стоит попробовать начать сначала. Наша близость стала откровением. Удовольствия тела оказались достойным отражением того, как содрогались в экстазе слитые в единое целое сознания. Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Странно, что я не попыталась проверить, кем он был в моей прежней жизни. Даже сейчас бы не решилась.

Именно сейчас, сидя в незнакомом корабле, летящим в неизвестность, мне захотелось не оглядываться назад. Какая разница, кем он был тогда? Стоит ли мне искать Люмия, если я впервые в жизни рядом с Сануром заснула абсолютно счастливая и не в одинокой постели?

Проигнорировав мелькнувшие где-то глубоко в душе проблески угрызений совести, я прикрыла глаза и позволила себе осторожно скользнуть в пространство, ища своего мужчину. Его энергетика мерцала по-новому, словно став мощнее. Быстро облачившись в предложенную мне ранее длинную тунику и узкие брюки, и, так и не найдя обуви, я направилась к выходу. Меня немного удивило, что я не заперта, как бывало раньше, и моя попытка открыть дверь увенчалась успехом. Неужели Санур решил настолько мне довериться?

Оказавшись снаружи, я не увидела никого из ожидаемой охраны. Ориентироваться на крейсере было бы проблематично, если бы я не знала примерное расположение узлов на военном корабле. Поняв, что мой визави где-то в районе переговорной, я пошла в ее направлении. Мне удалось создать вокруг себя поле с отсутствием информации. Это на какое-то время позволяло сделать незаметными мои передвижения.

Почти достигнув намеченной цели, я ощутила, как меня окатила волна чьей-то злости. Покачнувшись, я оперлась о перегородку и с трудом перевела дух. Это было сильно. Для эмоции, принадлежащей не мне, она казалась очень реальной. Понимая, что еще скрывать свое присутствие я смогу совсем недолго, ускорила шаг.

В босые ступни впивались острые грани мелкой решетки, чуть отвлекая меня от нарастающего предчувствия беды. Дождавшись, когда дверь с шипением сдвинется в сторону, я пропустила выскочившего из помещения солдата и, словно тень, поскорее проскользнула внутрь, пока кто-либо не смог меня заметить. Вплотную прижавшись к стене, чтобы не оказаться вдруг у кого-нибудь на пути, я, осмотревшись, замерла от ужаса.

Посередине просторного зала между отброшенным в сторону столом и несколькими опрокинутыми креслами, крепко сцепившись, стояли двое — Санур и Вит. Полковника я узнала даже в глухой маске.

— Она выбрала меня, — неожиданно низко рычал вилор.

— Я не отдам свою Луну!

Полиморф частично трансформировался, выпустив когти, вспоров плечи противника, а тот успел разорвать ему шею зубами. Светлые одежды окрасились кровью. Я закрыла рот ладонью, пятясь, и туг Вит повернул голову в мою сторону и одним рывком сдернул маску. Его глаза смотрели прямо на меня. Невозможно, но полковник точно опознал мое местоположение. Он глубоко втягивал в себя воздух, ловя запах моей кожи.

— От тебя воняет им, — прохрипел он со сдерживаемой яростью.

Мой муж резко развернулся, ошарашенно уставившись на потерявшую концентрацию меня. Воспользовавшись заминкой, полиморф зашел ему со спины и, ударив Санура под колени, захватил в замок шею вилора.

— Что ты делаешь? — простонала я, протянув вперед дрожащую ладонь. — Зачем?

— Я за тобой. Подойди… — я отрицательно мотнула головой, обняв себя. — Кара!

— Что с Нотом? — полковник скривился, упрямо отводя взгляд. — Что ты сделал с моим братом?

— Он не считал тебя сестрой, — зло прорычал полиморф, и я увидела…

Упав на пол, я скорчилась, содрогаясь в сухих рыданиях. Мой Нот, верный, смелый… Венж… наивный Сергей с влюбленными глазами. Он снова потерян для меня. Убит. Снова убит.

— Ненавижу, — просипела я, вставая на колени.

— Ты не понимаешь! Его вид убивает тебе подобных. Он уже вытянул из тебя часть энергии. С высшими вилорами никто не выживает.

Сан пытался что-то сказать, но из сдавленного горла раздался только хрип.

— Кара, ты уйдешь со мной…

— Или? — меня качало, мир пульсировал обилием вспышек света.

В руке полиморфа блеснул короткий нож, и молниеносным замахом Вит вогнал его в грудь Санура. Мой крик слился с оглушающим ударом по лицу. Полиморфы всегда были быстрыми.

— Я всего лишь пробил ему легкое, — меня подхватили на руки. — Подлечат…

Выгнувшись, я обхватила лицо Вита и резко впечаталась в его рот своим, Полковник замер и попытался считать меня, но был отвлечен своей губой, прокушенной мною до крови. Гон оглушал его и, рыча, мужчина швырнул меня в стену и придавил собой. Упираясь в его грудь, я с горечью всмотрелась в пылающие глаза и с силой сдавила челюсть, кроша покрытие-насадку на самом дальнем зубе. Из него выскользнула крохотная горошина.

— Прости, — шепнула я, позволяя себя поцеловать.

Раскусив капсулу, я вытолкнула ее содержимое в рот полиморфа и, резко отстранившись, приложила ладонь к его губам. Мужчина, сглотнув, непонимающе смотрел на меня. Я мягко огладила его лицо, понимая, что "контроль" достался нам двоим. Этот яд убивал безболезненно, но верно.

— Наверное, мы оба это заслужили…

Мужчина завалился на меня, и я осторожно опустила его на пол, присев рядом. Он не сводил с меня постепенно мутнеющего взгляда. Устроив его тяжелую голову на своих коленях, я гладила Вита по шелковым волосам.

— Давай оставим ночь на память,

Как фотографию в альбом.

На нас свой объектив направит

Луна распахнутым окном.

И будем в вспышке полнолунья

Мы так наивны и чисты.

Тебя люблю я до безумья,

Меня безумно любишь ты.

Рассвет нас вырвет из забвенья

И, негативы засветив,

Разрушит сладкое мгновенье…

Прости меня за все, прости…

Красивые губы изогнулись в ласковой улыбке, и душа убитого мной во второй раз выскользнула из отравленного тела. Алан… С едва слышным вздохом она обернулась вокруг меня и втянулась в разогревшуюся на моей коже основу. Я легко закрыла веки, спрятав огромные зрачки, сдернула с шеи кулон и положила на застывшую грудь полиморфа.

— Однажды мы встретимся…

С трудом встав на ноги, я пошла обратно. К Сануру…

— Просто ранен, — как мантру, твердила я, понимая, что обманываюсь и меня ждет новая потеря.

Вилор лежал на боку, не шевелясь, но энергия еще билась в слабеющем теле. Упав на колени, я, едва передвигаясь, добралась до него и вытянулась рядом, поняв, что судьба вновь жестоко пошутила. Вит действительно не собирался убивать вилора, он просто воткнул нож в его грудную клетку справа, там, где у всех других не было сердца.

— Любимый, — меня больше не заботила корректность фраз. Время политики и сомнений прошло. Наше время вышло. — У нас было так мало всего…

— Ты не выживешь без меня, родная. Так работает наша связь. Если бы я знал…

— Тшшш, — я закрыла ладонью его рот, принуждая замолчать. Поверхностное дыхание мужчины грело пальцы.

— Ты стала моей Настоящей… укусила… я бы не причинил тебе вреда…

— Мне было так хорошо, и я не жалею. Ты был прав — оно того стоит.

Легко я поцеловала его третий раз в этой жизни. Даже без дурмана он казался сладким. Ощутив мои эмоции, Санур обнял меня и порывисто прижал к себе. Рукоять ножа уперлась мне в грудину, и лезвие проникло в него, разрезая сердце до конца. Горячая, слишком родная душа влилась в мою и выскользнула, оставляя меня одну. Снова.

Почему я всегда умираю последней… в одиночестве. Почему они все умирают, оставляя меня. Может, это наказание, может, мне суждено оставаться одной. А вдруг если меня не станет… совсем не станет — они все останутся живы?

— Я не стану больше искать тебя… никого из вас… никогда… ни в одной из следующих жизней…

ВОПРЕКИ.

Утро пробралось своими солнечными лучиками сквозь неплотно задернутые шторы и медленно скользило по подушке. Я проснулась пару минут назад, но вставать не спешила. Меня ждала долгий день.

Потянувшись, заставила себя подняться, безнадежно долго пытаясь нащупать стопами тапочки. Их найти не удалось, и пришлось идти босой. На ходу накинув на голое тело шелковый халат, прошла на кухню и поставила кофейник на огонь. Забралась на стул, подобрав под себя замерзшие ноги. В дверном проеме мелькнула темная тень, и на мои колени взобрался пушистый черный кот. Он принялся громко мурчать, явно намекая на необходимость не только одарить его лаской, но и угостить любимым лакомством. Когда кошачьи когти стали впиваться уже глубоко под мою кожу, пришлось сбросить питомца на пол и пройти к шкафчику с консервами.

— Наглый, — констатировала я, выкладывая из банки крупные черные маслины.

Обозначенный субъект прошествовал мимо, уткнулся мордой в блюдце, слегка подергивая хвостом и безобразно чавкая.

Скользнув ступнями в брошенные у самой двери огромные истертые тапки, которые все забывала выбросить, я вышла на веранду с большой чашкой кофе и зажмурилась, подставив лицо солнцу. Пахло листвой и свежей древесиной: в десятке метров от дома стояла беседка, сделанная только на прошлых выходных и, поэтому, еще не покрытая краской. Не хотелось портить такое чудесное утро, но сегодня просто необходимо заняться этим. Допив любимый напиток, я вышла во двор и, скинув обувь, пошла по росистой траве в сторону озера.

Дом, доставшийся мне от отца, был далек от цивилизации. На несколько километров вокруг простирался густой лесок, лишь небольшая метеорологическая станция располагалась совсем неподалеку, но ее сотрудники никогда меня не беспокоили. На мою собственность никто не посягал, и незваных гостей не бывало, что меня вполне устраивало. Мне нравилось уединение. Так было спокойней жить и удобней работать.

Скинув халатик на песок, я вошла в воду и в несколько гребков отплыла туда, где опустив ноги, ощущала холодную глубину. Наплававшись вдоволь, я раскинулась на поверхности воды и, ощущая приятную усталость, рассматривала проплывающие надо мной облака. Легкий ветер касался лица, волосы длинными змеями скользили по плечам и спине. Закрыв глаза можно было представить, что я совершенно одна и целая вселенная принадлежит только мне.

Я ощутила его задолго до того, как он вошел в дом. Наверняка, привез продукты, большую часть которых сам же и съест, но до этого сначала их приготовит. С едва сдерживаемым азартом я выбралась на берег, набросила шелк, тут же прилипший к коже, и поспешила обратно. У беседки стоял огромный мотоцикл с рисунком волчьей морды. Это было забавно.

На подходе к порогу меня встретил аромат жарящегося мяса и мотив песни из радиоприемника, включенного на полную громкость. Для меня всегда оставалось загадкой, как он может переносить такие громкие звуки. Даже мои человеческие уши не способны были долго выносить подобную какофонию. Оказавшись на кухне, я прикрутила ручку приемника, делая музыку тише. У плиты стоял один из самых красивых мужчин, которых мне доводилось встречать: высокий, широкоплечий, с гривой темно-каштановых волос, его сильные тренированные руки были покрыты татуировками, а умопомрачительные ноги обтянуты джинсами.

— Снова пялишься на мою задницу? — насмешливо поинтересовался он, не поворачиваясь.

Я пожала плечами, как будто он мог это видеть, и обняла мужчину, уткнувшись лицом между лопаток и скрестив пальцы на животе.

— Скучала? — я вновь пожала плечами. — Много работы? — согласно кивнув головой, с удовольствием втянула в себя мускусный аромат его кожи и нехотя отстранилась. — Тебе стоит переехать…

— Мы уже это обсуждали, — недовольно проворчала я. — Я плохо переношу общество, любое общество.

— Но меня-то ты терпишь.

— Тебя я люблю, это — разные вещи.

— Кари, ты выглядишь… — он окинул меня насмешливым взглядом, и я скрестила руки на груди, нахохлившись и отступая к двери спальни.

Вытерев тело и промокая волосы полотенцем, я ненадолго остановилась напротив зеркала. Конечно, я знала, что довольно привлекательна: стройные ноги, подтянутый плоский живот, высокая грудь, изящные руки, лицо с острыми скулами, большими серо-зелеными глазами и пухлыми губами, лишь немного смещенная перегородка едва заметно искривляла переносицу. Детская травма, которую не исправили вовремя, а потом я отказывалась от операции, не считая это необходимым. Каштановые, со светлыми прядями, выцветшими на солнце, волосы спускались до поясницы и легко убирались в косу, что заставляло мириться с их длиной.

Судя по оставшимся снимкам и видеозаписям, я была очень похожа на маму. Ее я почти не помнила. В памяти остался лишь образ грустной изможденной женщины, закутанной в мягкий плед, тянущейся тонкими пальцами к огню камина. Рядом всегда был мрачный отец. Его я боялась, ощущая под маской спокойствия бушующую ярость и отчаяние. Для ребенка было сложно осознать, что кто-то способен на такие сильные эмоции, направленные в никуда. Остро в мою память врезался лишь момент, когда мама обхватила меня за талию, прижав к себе и горячечно зашептала:

— Мне так жаль, милая. В этом мире ты будешь изгоем, и тебя никуда не примут. Прости…

Мне не хотелось, чтобы ей было больно и, обхватив заострившееся лицо маленькими ладошками, я потянула ее на себя, как уже делала не раз…

Никогда — ни до этого, ни после, отец не бил меня, но в тот момент, когда он оторвал меня, дезориентированную и бормочущую что-то невразумительное, от уже бездыханного тела матери. Он швырнул меня в стену, сломав тем самым несколько костей, включая нос. Когда отец, наконец, убедился, что мама мертва, то развернул меня от стены, забрызганной кровавой пеной, выплескивающейся из моих разорванных легких и, схватив за шкирку, отволок в машину. Он так и не смог понять, что сделала его дочь, а я не могла забыть… ничего…

— Кроха? — встревоженный голос брата вывел меня из задумчивости. Настойчивые руки обернули меня в махровый халат и прижали к часто вздымающейся груди. — Когда ты так делаешь — зависаешь, словно умираешь… у тебя даже сердце замедляется — я боюсь.

— Ты не боишься ничего, — вяло возразила я.

— За тебя боюсь, глупенькая, — мужчина вынес меня на веранду и усадил на широкую скамью, стоящую вдоль стены. — Как же ты тут, совсем одна?

— Ты приезжаешь…

— …редко.

— Мне нечего опасаться, тебе ли не знать, — я вдела руки в рукава и запахнулась до самого подбородка. — Зря только беспокоишься.

— Не зря, — буркнул он, кидая мне под ноги пару мягких тапочек, которые я проигнорировала. — Ты моя сестра, и у меня душа наизнанку выворачивается, когда я понимаю, что ты закрылась в этом склепе ото всех.

Путаясь в полах мужского халата, я шагнула к мрачному мужчине и привычным движением огладила кончиками пальцев напряженное лицо: широкие скулы, небритые щеки и упрямый подбородок с трогательной ямочкой. Весь в отца, красивый и строгий, только без арктического холода в серых глазах, а крохотные морщинки в их уголках подтверждали, что мой брат часто улыбается. Я любила его улыбку. Она спасала меня от отчаяния, когда мне позволяли общаться с миром только через толстое стекло. Только он, единственный дорогой мне человек… нет, полиморф не отказался, не отвернулся от своей бракованной родственницы. Брат никогда не признается, но я знаю, что именно он заставил отца освободить меня, заплатив за это своей мечтой — взяв в руки оружие, вместо фотоаппарата.

Положив свои ладони поверх моих, он ласково потерся носом о мою кожу, разрывая контакт и не позволяя забрать больше его переживаний.

— Спасибо, родная. Ты — сокровище. Жаль, что…

— Тшшшш, Дар, не надо, — я качнула головой. — Если бы они догадались, что именно я собой представляю, меня бы никогда не выпустили.

— Отец не должен так с тобой обращаться.

— Он все еще оплакивает мать и, если бы ты знал, насколько это больно, ты бы не стал его судить.

— Ты не виновата.

— Ему проще злиться на меня, чем на весь мир. Не вини его.

Дар сел на перила и скрестил руки на груди. Невольно любуясь им, я пристроилась рядом и положила голову на горячее плечо. Сидеть рядом было уютно и так правильно. Я бы осталась с ним рядом навечно, но ворчание голодного желудка прервало идиллию.

— Ты когда ела?

— Вчера.

— Понятие весьма растяжимое, — усмехнулся брат, потрепав меня по влажным волосам. — Опять много работы? Сегодня выходной?

Согласно кивнув, я поплелась следом за ним и уселась за стол, положив локти на деревянную поверхность. Передо мной появилась тарелка, прикрытая крышкой.

— Повезет твоей жене, — вздохнула я мечтательно, втягивая притягательный аромат слабо прожаренного мяса. — Ты — Бог кухни.

— Я не женюсь, пока тебя не сбагрю какому-нибудь счастливчику, — я в ответ лишь фыркнула. — Ты же без меня умрешь с голоду.

— Никто другой не станет меня кормить, — возразила я.

— Полиморфы умеют ухаживать за своей…

— Исключено, — оборвала я резче, чем хотелось, и добавила извиняющимся тоном, — ты единственный волк, которого я признаю.

— Не все, как отец, Кари.

— Ты не можешь этого знать наверняка.

— Ты тоже. Милая, неужели ты собираешься всю жизнь провести в этом доме?

— Он мой. И манипулятор в оранжерее прекрасный. Меня все устраивает.

— Когда ты последний раз общалась? Вживую?

— Это не обязательно. Мне достаточно работы в операционной, и еще я читаю лекции. Кстати, — я хитро сощурилась, — меня обязали прочесть лекции по первой неотложной помощи в твоей части.

— Не нравится мне видеть тебя в теле бионика. Это… странно.

— Но ведь интонации голоса остаются моими, и движения тела…

— Это странно, — упрямо заключил брат.

— Нет, это идеально, — откусив кусочек мяса, я блаженно зажмурилась. — Вчера я оперировала мужчину на орбитальной станции.

— У них же медицинские капсулы.

— Они несовершенны, но идеальны для реабилитации. К счастью, моя работа будет востребована еще долго, — вытерев с подбородка мясной сок, я взялась за ломоть хлеба. — И никому в голову не придет упрекать меня в происхождении.

— Никто бы не осмелился…

— В лицо, но за спиной я часто слышу, что говорят о человеке.

— Любого, кто обидит тебя… — брат согнул вилку большим пальцем.

— Не вздумай, — строго заявила я, для убедительности ударив кулаком по столу. — Достаточно одного изгоя в семье. Если узнают о нашем родстве…

— Мне плевать! — зарычал он, вскакивая.

— А мне нет! — заорала я в ответ, так же поднимаясь. — Подумай обо мне! Каково мне будет знать, что весь твой мир ополчился против тебя, и виной всему — я. Мне нравится быть отшельницей, — я немного кривила душой, но продолжала говорить с твердой уверенностью, — но ты другой. Тебе нужна стая.

— Ты — моя стая, — угрюмо пробормотал Дар, отходя к окну.

— Только душою, родной, — я подошла вплотную и прильнула к его спине. — Хочу, чтобы ты был счастлив. Тогда и мне будет хорошо.

Закончив обедать, мы занялись беседкой. Брат работал с азартом, и я с трудом поспевала за ним. Он усадил меня на траву, подальше и попросил спеть.

— Так пользы будет больше, — смеялся он, указав на пятна краски, сплошь покрывающие мои футболку и шорты. — Да, и расход краски будет меньше.

Солнце катилось к горизонту. Оставалось совсем немного до того, как Дар должен был уезжать. Мне нравилось проводить с ним дни, но одновременно с радостью я испытывала угрызения совести из-за того, что вынуждаю его проводить со мной свои такие редкие выходные.

А ведь он мог бы отправиться с друзьями в город, развлечься в баре, встретить подходящую девушку… Конечно, тогда у него не останется времени для сестры, но зато будет будущее. Он замечательный и заслуживает счастья, но я не могла заставить себя прогнать его. Брат был моей слабостью, также, как и я его.

— О чем ты опять задумалась, кроха? — он встал рядом, уставившись на солнце и ласково обхватив меня за плечи.

— Когда у тебя следующая увольнительная?

— Через пару недель возьму три дня, а потом…

— Ты не планируй приезжать. У меня семинары, и я буду занята…

— Ты чего удумала, а? — развернув к себе, Дар приподнял мой подбородок двумя пальцами, заставив запрокинуть лицо и встретиться глазами с его рассерженным взглядом. — Хочешь и от меня отмахнуться?

Сморгнув нечаянные слезы, я отрицательно мотнула головой и прижалась к брату.

— Прости, но, может, так было бы лучше.

— Какая ж ты глупая, кроха моя, — горячие губы прожгли мою макушку. — Увидимся на выходных.

— Я завтра у вас лекции читаю, — напомнила, всхлипнув. — Явка офицерского состава обязательна.

— Может…

— Не вздумай прогулять, волчище мое, — я ущипнула его за плечо, и Дар притворно вскрикнул, отпрыгивая в сторону.

Так же подтрунивая друг над другом, и хохоча, мы вышли во двор, и брат уселся на мотоцикл.

— Без шлема? — проворчала я.

— С ним я вернее шею сверну, — объяснил он с улыбкой. — Даже полиция разрешает полиморфам водить без них. В случае опасности мы быстрее реагируем.

— Береги себя, — поцеловав его в небритую щеку, я отошла подальше, заворачиваясь в шаль.

— Я тоже тебя люблю.

Когда далеко в лесу стих рокочущий звук мотора, я медленно побрела к озеру. Возвращаться в дом, когда в воздухе пахло наступающим летом, не хотелось. Усевшись на сохранивший дневное тепло песок, я наблюдала, как солнечный диск медленно скатывался к кромке земли. Красные штрихи облаков, размазанные по небу, складывались в замысловатые рисунки. Надо мной вспыхивали звезды, отражаясь в темной воде, и между стволами деревьев в низину просачивался сливочный туман.

Зябко передернув плечами, я поплелась домой, надеясь, что запах брата выветрился, и мне не будет так горько понимать, что он уже далеко. Даже самой себе не хотелось признаваться, как сильно я тосковала…

Я чеканила шаг, сдержанно реагируя на любопытные взгляды. Использование бионика для узких специалистов было естественным, в других же областях невероятно затратно и нерентабельно. Стационарный погружной манипулятор находился в оранжерее за моим домом, под охраной идеальной системы безопасности, и именно из него мое сознание проникало в тела биоников по запросу.

Мне всегда предоставлялись лучшие экземпляры, имеющиеся в наличие у организаций. Сегодня я обреталась в теле, сделанном в женском варианте, чуть выше моего роста и лишь скинув обувь, чтобы стать ниже, я ощутила себя комфортно, сжимая туфли в руке.

Принять меня за живую было невозможно, поверхность кожи отражала свет и казалась люминесцентной, но отчего-то всегда находились любопытные, пытающиеся определить — имею ли я тактильные ощущения.

Очередная ладонь шлепнула меня по ягодице, и моя рука впечаталась в нос наглеца. Сквозь хруст послышался сдавленный стон.

— Ваше имя и звание? — требовательно спросила. Несчастный возмущенно уставился на меня, и я прочла его данные на нашивке. — Пройдите в медпункт и имейте в виду — я подам на вас официальную жалобу.

— Какую еще…

— Домогательство и причинение вреда имуществу.

Не оборачиваясь, я ввела данные неудачливого экспериментатора в коммутатор, закрепленный на запястье, и отправила рапорт командованию. Только озабоченных идиотов мне сегодня не хватало.

С утра я посетила местный госпиталь, где пришлось исправлять несколько неудачных результатов вмешательств. В последнее время в медицине стали слишком доверять восстанавливающим капсулам, игнорируя необходимость разумного подхода. Собранный материал послужит дополнительными аргументами на конференции против автоматизации лечебного процесса. С этими мыслями я почти прошла мимо нужного перехода и, резко остановившись, удостоилась чувствительного тычка в спину. Автоматически пробормотав извинения, свернула в нужном направлении.

— Обязательно выпускать эти консервные банки в дневное время? — прорычали, цепляя мое плечо, при чем, довольно болезненно, и я с садистским предвкушением заметила, как полиморф проходит в мою аудиторию.

Молча зайдя следом, я заняла кресло у окна и, скрестив руки на имитированной груди, принялась ждать. Как оказалось, недолго. Примерно через пару минут офицеры натыкались на меня взглядами и, замолкая, замирали на места. Наверное, их ошарашило язвительное выражение лица на лице бионика. Когда почти все обратили на меня внимание, я увеличила громкость и с наслаждением рявкнула:

— Занять места! — слушатели сели там, где стояли, и я, вернув громкость в нормальное положение, улыбнулась. — Сегодня я провожу инструктаж по оказанию первой неотложной помощи. Можете называть меня Доктор Ви.

— Вы живая?

— В этой консервной банке? — иронично приподняв бровь, спросила я. — Естественно. Предупреждаю сразу: я ощущаю все и трогать меня, колоть, шлепать и щипать не стоит.

— А то что? — с сарказмом протянул тот, который толкнул меня раньше.

— Назовитесь.

— Лейтенант Рок.

— Сегодня на вас будет демонстрироваться учебный материал. Займите кушетку, — день становился интересным.

Офицер с недовольством повиновался, но, разлегшись, не сдержался.

— Довольна? Именно в такой позе хотела меня?

Сокрушенно покачав головой, я поднялась и демонстративно расстегнула верхние пуговицы на блузке, открыв вид на ложбинку груди. Также лениво стянула с волос заколку и тряхнула головой. Не сводя глаз с Рока, я присела на самый край кушетки и томно простонала:

— Ты разгадал меня. Конечно, именно в такой позе… — я положила ладони на его шею и сдавила. Он попытался меня оттолкнуть, но я практически легла на него, удерживая, до тех пор, пока он не захрипел. Стряхнуть неподвижную конструкцию бионика с себя он так и не смог. — Офицеры, внимание, объект не дышит. Необходимо провести искусственную вентиляцию легких и непрямой массаж сердца. Кто готов продемонстрировать? — на меня смотрели с немым ужасом. — Всем ко мне! Внимательно смотреть и запоминать.

Я выполняла алгоритм автоматически, не отвлекаясь и не торопясь: запрокинула вихрастую голову, подложив туфлю под шею, зажала мужчине нос, сделала несколько вдуваний через рот. Затем, упираясь основанием ладони чуть выше грудины, принялась продавливать грудь резкими частыми толчками. Спустя пару минут моих манипуляций полиморф задышал. Забрав обувь, я повернула его лицо набок и отошла на несколько шагов.

— Вопросы?

— Доктор, он же вас убьет, — шокировано пробормотал коренастый парень.

— Меня интересуют вопросы, — раздраженно отрезала я. — Меня невозможно убить в этом теле…

— Но боль тебе я обеспечу.

Рок метнулся ко мне тенью, невольно восхитив скоростью реакции. Большие ладони сомкнулись на шее, сдавливая ее до хруста, не позволив закричать. Поглощенный гневом, полиморф не понимал, что для функционирования бионику не нужен кислород в том количестве, которое использует живое существо. Сжав ладонь в кулак, я выверенным движением в один удар сломала офицеру ребро. Грубой подсечкой опрокинула тело навзничь и села сверху, прижав руки своими бедрами к его телу. Мужчина возмущенно зарычал и внезапно выгнулся, коротко хватая ртом воздух.

— Всем внимание. Перед вами травма. Предположения есть? — мужчина сипел, ненавидяще сверля меня взглядом. — Идиоты! — я вынула из кармана металлическую ручку. — Пневмоторакс возникает при травме плевральной полости обломком ребра или разрывом легкого. Учитывая силу удара бионика на таком коротком расстоянии могу предположить первое. Способ спасения: снижение давления путем вывода накапливаемого воздуха из плевральной полости. Вставляем любую трубку во второе межреберье на передней поверхности грудной клетки или над наиболее напряженным участком… Разрежь, — разорвав футболку на мощной груди пострадавшего, приказала я ближайшему офицеру, схватив его за руку и подтянув к себе. Он неуклюже принялся отстегивать нож с пояса. — Ты же хищник, твою дивизию, когти выпускать умеешь или и этому мне вас учить?!

В разрез я воткнула трубку от разобранной ручки, и сквозь нее со свистом вырвался воздух. Несчастный задышал глубже. На его лбу выступила испарина, которую я автоматически стерла.

— Может, хватит с тебя? Этот механизм не устает, но мне действительно неприятно причинять тебе вред.

— Сука.

— Бездоказательно, — возразила я, поднимаясь и задирая юбку. Подцепив пальцами резинку чулка, я потянула ее вниз. — Помогите пострадавшему сесть, — обернув шелк вокруг горячего мужского тела, я прочно зафиксировала ручку. — Доставьте в медпункт и передайте дежурному медику, что с проблемой справится капсула.

Когда мой пациент в сопровождении двоих покинул аудиторию, бросив на меня напоследок странный изучающий взгляд янтарных глаз, я вытерла ладони об ткань юбки и уселась на край стола. Осмотрев настороженных и явно заинтересованных полиморфов, я начала лекцию.

Прошла, наверное, пара часов. Увлекаясь, я не замечала времени, и лишь поняв, что солнце греет обнаженное плечо, я посмотрела на часы.

— Почему не сказали, что уже так поздно?

— Первый раз шлюха забыла продлить, — хохотнул кто-то с заднего ряда и послышался звук, напоминающий подзатыльник.

— Объяснитесь, — я наклонила голову к плечу, ощущая, что кожа шеи ноет. Потирая ее, я невольно поморщилась: все же Рок крепко меня ухватил.

— Вы используете бионика, предназначенного для плотских утех. Им пользуются те, кто не смог уйти в увольнительную, — пояснил медно-волосый парень с хитрым прищуром.

— Это должно для меня что-то значить? — холодно осведомилась я. — Так как перед лекцией мне пришлось работать в операционной вашего госпиталя, я выбрала то, что было наиболее удобно для работы. Моторика пальцев, чувствительность кожных покровов на высоте, в отличие от дроидных тел солдат.

— Но вы могли переодеться.

— Зачем? — недоуменно осмотрев себя, я только сейчас заметила, что блузка немного просвечивает, выдавая наличие очень откровенного белья. Юбка была довольно короткой, но я не видела в этом неудобств. — Это не принадлежит мне. Это, вообще, не живое.

— Вы же смотрелись в зеркало? — с сарказмом поинтересовался очередной озабоченный.

— Как часто вы сами пользуетесь биоником, офицеры? А я постоянно и каждый день по несколько раз меняю их. Мне давно неинтересно, как выглядит очередная оболочка, главное — функциональность. Ваш непрофессионализм удручает, — подхватив туфли, я отвернулась, чтобы скрыть все же возникшее смущение, и пошла на выход.

— Извините, — рокочущим голосом произнес кто-то позади, вынуждая меня остановиться. — Мы не привыкли к доминированию женщин.

— Это здесь совершенно…

— Извините, — повторил мужчина и, обогнав меня, открыл дверь, пропуская вперед. — Позвольте вас проводить, — я собиралась возразить, но он перебил, — так будет спокойней. Для всех.

Кивнув, я вышла. Высокий, как, впрочем, и каждый из них, широкий в плечах, с коротко стриженными черными волосами, пронзительными зелеными глазами на резковатом породистом лице, узкие губы кривятся в ироничной ухмылке, нос с небольшой горбинкой. Поняв, что его разглядывают, он посмотрел мне прямо в глаза и хмыкнул, когда я не отвела взгляда.

— Меня зовут Ланис Нил. А вы интересная.

— Вы пользовались этим биоником? — спросила я, не понимая, зачем, и тут же исправилась. — Простите, это некорректно.

— Прощаю, — он развеселился, стараясь не подавать вида, но я ощущала это. — Предпочитаю живых женщин.

— Мне необходим список отсутствующих, — перевела я тему разговора, — им придется сдавать дополнительный зачет.

— У троих уважительная причина.

— И какая же?

— Они в карцере.

— Что? — забыв о необходимости быть бесстрастной, я развернулась и почти уткнулась в грудь не успевшего затормозить полиморфа. — Кккак долго… они будут п пропускать… лекции?

— Доктор, что случилось? Сбой системы? — он осторожно взял лицо бионика и поднял, разглядывая отметины на шее, словно случайно поглаживая кожу пальцами.

Застыв от неожиданной ласки, я гулко сглотнула и резко шагнула назад, разрывая контакт.

— Ответьте мне.

— Личная заинтересованность, — он нахмурился и толкнул меня к стене, закрыв от проходящих мимо. — Кто вас так интересует, Док?

— Никто, — прошептала я сдавленно.

— Карс? Дар? Утар? — замерев, я с напускным безразличием передернула плечами. — Один обезображен… — совершенно неосознанно я всхлипнула, прижав пальцы к губам. — Утар… — медленно произнес он, смотря на меня в упор, — Карс… в порядке.

Вцепившись в твердые плечи, я хватала ртом воздух, позабыв, что он не особо нужен. Бионики не умели плакать, и меня скрутило странной судорогой. Тело переставало мне подчиняться, колени подогнулись, и я стала оседать на пол.

— Сколько весит этот бионик? — прозвучало требовательно. — Средняя сила сжатия ладоней, максимальные температурные режимы.

— Сто двадцать, шестьдесят килограммов, от минус семидесяти до плюс сто пятидесяти градусов по Цельсию, — ответы я давала автоматически, потому как, точно знала параметры всех возможных оболочек.

— Ви, приходи в себя.

Медленно подняв голову, я заставила себя скользнуть в его сознание и заскрипела зубами от злости: мужчине было стыдно за проверку. Он солгал. Он мне солгал, а из-за собственного страха я не сразу это поняла. Рывком поднявшись, я заставила полиморфа отшатнуться.

— Знаешь предел прочности своих костей? Состав крови? Плотность кожи? — я ощерилась в волчьей ухмылке.

— Док? — было заметно, что, несмотря на то, что Ланис не привык отступать, он дрогнул.

— Ты достаточно силен, офицер Нил?

— Для чего? — хрипло спросил он, поворачивая корпус и готовясь к нападению.

— Тащить сто двадцать килограммов до хранилища.

Открыв глаза, я вновь их закрыла, ослепленная яркими солнечными бликами, играющими на зеркальных подвесках, развешанных между цветочными горшками. С трудом поднявшись, я ухватилась за поручень и вытерла с лица… слезы. Ругаясь сквозь зубы, мне удалось встать на ноги.

К собственному неудовольствию, я плохо переносила внедрение в биоников и, возвращаясь, всегда ощущала себя слабой. Глотнула воды из бутылки, остальную жидкость я налила в ладонь и плеснула себе в лицо. Стало как будто легче. Держась за поручень, мне удалось добраться до выхода и, проверив, не поврежден ли защитный контур, открыть дверь.

Снаружи было ветрено. Трава приятно холодила босые ступни. Думать не хотелось. Хотелось двигаться так долго, чтобы усталость наполнила тяжестью каждую мышцу. Облака рваными клочьями метались в небе, также, как мое сердце безумной птицей билось о ребра. Я боялась за Дара, а страх делал меня слабой.

Закрыв глаза, я медленно восстановила дыхание. Первое движение отдалось во мне сладостным предвкушением. А потом… Я освободила сознание, и тело взорвалось новыми ощущениями. Оно изгибалось и отрывалось от земли в боевом танце, возвращающем меня к гармонии. Старое искусство, которому нас с братом учил нанятый отцом старик, должно было нести смерть, но когда разум разъедали сомнения и терзания, оно приводило меня к покою. Дар воспринял его, как возможность быть сильнее, а я же, как способ освобождаться от собственной боли. Волосы разметались, стегая меня по взмокшей коже, разогревшиеся мышцы позволяли двигаться, не ощущая пределов. Счастье наполняло меня до самого края, выплескиваясь наружу шумным дыханием и тающей силой.

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что лежу на измятой траве, растрепанная, измотанная, пустая. Поднявшись и стряхнув с себя прилипшую зелень, я, пьяно качаясь, пошла к дому. Весь груз произошедшего на военной базе навалится на меня потом, завтра, а эту ночь мне снова будет сниться… никогда не запоминала подробностей, но, просыпаясь, ощущала ускользающее счастье обладания и принадлежности кому-то, кого не существовало в моей жизни. Это всегда было одновременно восхитительно и горько, но я ждала этих видений, как глотка свежего воздуха в затхлой комнате. Только вот в реальности я никогда не смогу испытать подобного — ведь давно для себя решила, что не позволю себе довериться хоть кому-нибудь. Даже мой брат не знал код доступа в оранжерею, а это говорило о многом.

Набирая комбинацию базы, я внутренне приготовилась к неприятностям. Полупрозрачная маска легла на лицо и, произнеся несколько сигнальных слов, я вынырнула в другой оболочке.

Бионик привычно лежал на платформе. К моему удивлению на нем была другая одежда: спортивный топ, серая футболка, форменные штаны и даже матерчатые кеды, совершенно не к месту, фиалкового цвета. Сняв бирки, я убедилась в том, что все вещи новые. Решив не заморачиваться по этому вопросу, осторожно спустила ноги на пол и принялась проверять двигательные функции. Обычный набор упражнений дополнила растяжкой и несколько раз перекувыркнулась, отмечая идеально подобранный размер одежды и удобство обуви.

— Вы забавная.

Резко отскочив от источника звука, я машинально пригнулась в ожидании нападения.

— Не подкрадывайтесь ко мне, пожалуйста, — недовольно проворчала, регулируя уровень слуха и громкость голоса. — Что вы тут делаете?

— Мы же перешли на ты, — удивился моей чопорности Ланис.

— Ответишь? — я решила не спорить.

— Решил, что буду сопровождать тебя сегодня.

— Зачем?

— Чтобы ни у кого из состава не сломалась кость. Сегодня мы проходим переломы?

— Вообще-то, я не агрессивная.

— Это у нас в крови. Тебе не стоит оправдываться. Ты отстаивала свое достоинство, любой из нас поступил бы так же. У полиморфов уважают силу и гордость.

Мне нечего было ответить и, свернув волосы на затылке, я прошла мимо него в коридор.

— Чего? — подозрительно покосилась я на усмехнувшегося мужчину.

— Ты — первая женщина, которая действительно не посмотрела в зеркало перед тем, как предстать перед взводом мужчин.

— А, может, я и не женщина.

— Нет, — он улыбался. — Я видел, как ты снимала чулок с ноги. Мужчина на такое не способен.

— А одевать неподвижного бионика? — поддела я, почти уверенная, что это его рук дело.

— В нем было сознание, — явно смутился Ланис и, помявшись, объяснил: — Я распорядился, чтобы твоя оболочка прошла санобработку и оделась… более комфортно.

— Спасибо, — растерянно пробормотала я, не зная как правильно реагировать.

— Я надеялся заслужить твое прощение. Кстати, а как твое имя?

— Доктор Ви, — повторила я свой псевдоним, отворачиваясь и понимая, что мы идем не в ту сторону. — Куда ты меня ведешь?

— Сегодня у нас полевые учения.

— Моя обувь не подразумевает…

— Ты же не думаешь бегать по плацу? — невольно залюбовавшись ямочками на его щеках и открывшимися в улыбке кончиками клыков, я поймала себя на желании улыбнуться в ответ.

— Я же в бионике, — напомнила лукаво, — а моя биологическая оболочка достаточно выносливая и способна выдержать нагрузки через это. — Я хлопнула себя по бедру и смутилась, осознав, что это выглядит вызывающе.

— Значит, это — правда, — Нил сделал вид, что не заметил моего замешательства. — Нагрузки бионика отражаются на теле симбиота? А если тебя ранят?

— Мне и там будет больно.

— Насколько? — строго спросил он, положив ладонь мне на плечо.

— Когда моего бионика взорвали, я не могла выбраться из капсулы целый день, а пару последующих, практически ползала. Было очень больно.

— Ты живешь одна?

Разозлившись, что так глупо проболталась, вывернулась из-под его руки и пошла быстрее. Обычно я не позволяла себе разговоров с посторонними, а тут практически чужому полиморфу выдаю, пусть не тайны, но глубоко личные факты.

— Это простой вопрос.

— Он неуместный.

— Почему же? — мне послышалась злость, и я позволила себе ощутить ее горький привкус.

— Послушай… кто ты по званию?

— Майор.

— А что ты делаешь на лекциях? Они же для младшего офицерского состава?

— Неуместный вопрос, — процедил он. — Ты собиралась объяснить.

— Ну, да, — я собралась с мыслями, поняв, что не могу подставить брата, пусть даже невольно, — у меня есть правила. Одно из них — не смешивать личную жизнь и профессиональную деятельность. Мне так комфортно. Мои коллеги, те с кем я проработала много лет, не знают ни моего имени, ни подробностей моей жизни.

— Это ненормально.

— Не для меня.

— Такая жизнь противоречит нашей природе.

Открыв рот, я закрыла его, поняв, что он принимает меня за полиморфа. Первым порывом было протестовать, но я подавила в себе это желание и лишь пожала плечами.

— Ты не думал, что у других может быть своя жизнь, в которой тебе не рады?

— Дело ведь не во мне. Сама же сказала, что не пускаешь в нее… — подозрительно поджав губы, он нахмурился, и я похолодела. — Тебе нужна другая обувь.

— Нет. Обычно я хожу босая.

— Сегодня у тебя особый день, — он оскалился, становясь хищным, — откровение за откровением.

Выругавшись сквозь зубы, я вышла на плац. Солнце ударило в лицо, и я закрыла от света ладонью глаза и, проморгавшись, едва сдержала стон.

Спарринги мне не нравились. Естественно, я была слабее других, и мне приходилось быть более ловкой, чтобы избегать ударов и стараться нанести хотя бы несколько. Со временем я приобрела навык, который полиморфам был не нужен: стала изворотливой.

— Док, — выкрикнул рыжий парень, приветственно взмахнув рукой, — отлично выглядите.

— Пришли поучиться или поучаствовать, — желчно отозвался Рок, привлекая к себе внимание, сняв футболку.

В несколько шагов преодолев расстояние между нами, я быстро ощупала вчерашнюю травму, пока он не попытался мне помешать, ухватив за руку.

— Не дури, ты можешь остаться инвалидом, если заживет неправильно, — парень проникся и позволил мне довольно жестко продавливать место перелома.

— Ты молодец, — шепнул он, наклоняясь к моему уху, — не подаешь вида, что страшно.

— Что ты знаешь о страхе? — желчно выдала я, поднимая лицо и окунаясь во взгляд янтарных глаз. — Волков бояться…

— Может, встанем в пару?

— Нет, — он ухмыльнулся, а я добавила, — это будет нечестно, твоя травма подразумевает еще ночь в капсуле. Майор, — я обернулась, встретив его почти черный взгляд, — я не допускаю бойца к тренировкам.

Рок пытался возмутиться, но быстро поняв, что это бесполезно, уселся на скамью, расположенную вдоль стены казармы, и обиженно засопел.

— А со мной в пару встанешь? — вкрадчиво спросил Ланис, оказавшись ко мне вплотную.

— Да, — выдохнула я, поспешно отстраняясь и стараясь не показать смятения.

— Тебе нужна разминка?

— Только настроиться.

Великодушно разведя руки, майор предоставил мне пространство. Закрыв глаза, я представила, как успокаиваю дыхание… Ланису хотелось меня наказать. Эта потребность заставляла его когти рваться наружу. Азарт проник в меня, заставляя, распахнув глаза, послать полиморфу предостерегающую улыбку.

— Готова, — встряхнув руками, я включила реакции своей биологической оболочки, не уверенная в функционале оболочки.

Он перемещался рывками, пробуя достать меня длинными руками. Он не пытался ударить, лишь схватить. Обычно также действовал Дар. Поймав ритм движения полиморфа, я отскакивала за мгновение до того, как он касался меня пальцами, позволяя ему поверить, что до задуманного ему не хватает одного шага. Он забылся, войдя в режим охоты, и я не успела заметить выскользнувшие когти. Горящие дорожки расчертили живот, из порезов просочилась плазма, заполняющая сосуды бионика. Ланис не ощущал аромата крови и страха, на которые привык полагаться и, не замечая моей травмы, продолжал нападать. Меня захлестнуло волной его восторга, когда ловко отпрыгнув, я прошла под его рукой и ударила под колено. Не останавливаясь, я обхватила его за шею, прижимаясь щекой к пылающей пульсирующей жилке на виске.

— Ла…

Крепкие ладони дернули меня за плечи, перекидывая через голову и припечатывая к земле у его ног. Что-то хрустнуло в позвоночнике, и я непроизвольно вскрикнула, царапая землю короткими ногтями. Рядом кто-то заревел. Я пыталась уменьшить интенсивность ощущений, но что-то сбилось в настройках.

— Убрать… убрать… не могу убрать… что-то с нейронной связью… — сбивчиво хрипела я, ощущая во рту странный привкус и пытаясь сплюнуть кисловатую жидкость.

Надо мной склонилась чья-то фигура, и сквозь дымку ускользающего сознания я рассмотрела лицо брата.

— Визуальные галлюцинации, — живя одна, я привыкла озвучивать свои подозрения и часто наговаривала на диктофон речи и лекции. — Повреждения должны быть только в спинном мозге…

— Тебе больно? — родной голос, казался обеспокоенным, даже с нотками паники.

— Слуховые галлюцинации… Вызовите мастера. Я не могу выйти из системы. Наверное, поврежден обменный блок, — против воли я подняла ладонь и погладила свое видение по щеке. Пальцы оставили пыльные следы. — Хорошо, что ты не видишь…

— Кроха, я здесь. С тобой.

— Твою ж, — пытаясь приподняться, зашипела я. Дар был реален, и я не сошла с ума. Повернув голову в сторону столпившихся офицеров, я, набрав воздуха с бодрой злостью воскликнула: — Чего стоим столбом? Организовать транспортировку пострадавшего с переломом позвоночника. Всему вас, идиотов, учить надо? Несите щит или жесткие носилки… Когда вернусь — изуродую каждую заразу, что сейчас лишь пялится и ничего не делает. Бегом!

Сознание никак не желало возвращаться в мое настоящее тело, и я кривила губы в подобии улыбки, ободряя брата. Он довольно профессионально организовал водружение бионика на носилки и его транспортировку по переходам к медотсеку.

— Где Ланис? — решилась спросить я, когда Дар наклонился проверить зрачки.

— Собирает кости на плацу.

— Что? — я даже попыталась приподняться и с мучительным стоном откинулась обратно. — Тебя же накажут.

— Плевать, — процедил он, прижимая мое плечо к носилкам.

— Не смей говорить, — выдохнула я жарко, — о нас.

— Что за ересь?

— Не прощу…

— Ладно, кроха, — успокоил меня брат с холодной решимостью.

В медотсеке меня ожидал знакомый уже местный доктор и немного неповоротливый бионик. Последний окинул меня оценивающим взглядом и распорядился разместить тело в капсуле.

— Степень боли?

— Крайняя, — выдавила я неохотно. — Однако ног совершенно не ощущаю.

— Как это произошло?

— Я отключила защиту от травм, — шумный выдох из-за неприкрытой двери доказал, что я была услышана снаружи. — Мне было необходима большая подвижность и реакция.

— Доктор Ви, — осуждающе покачал головой техник. Вышло у него странно дергано. — Это же ребячество: с вашей репутацией бодаться с солдатней. Вы — лучший врач из всех, с кем мне приходилось встречаться, — его пальцы довольно ловко открыли заглушку на макушке и принялись копаться в блоке управления. — Меня крайне удивило, что вы согласились проводить здесь лекции. Это же сброд!

— Еще пара опрометчивых фраз, и вашу оболочку сомнут, не особо заботясь, в ней вы или нет, — попыталась пошутить я и тонко вскрикнула от прошившей меня насквозь боли.

В кабинет ворвался частично трансформировавшийся Дар. Он навис над упавшим биоником, от неожиданности совершенно забывшим, что ему мало что грозит.

— Сделаешь ей больно… — зарычал полиморф.

— Не смей пугать девушку! — брат сморгнул и, кажется, уменьшился. — Если не ошибаюсь, это — инженер Мела, одна из лучших в работе с биониками, и она не делала ничего плохого. Крики вырываются рефлекторно, мне почти не больно.

— Правда? — жалобно спросил Дар, ставя техника на ноги и неловко поправляя на ней одежду.

— Уведи всех из блока. Вы мешаете процессу и нервируете даже меня. Помочь вы не сможете, и… — я замялась и прошептала настолько тихо, чтобы услышал только брат, — с Ланисом все в порядке?

— Что с ним будет, — фыркнул он в ответ. — Сидит за стенкой со сломанной рукой, — я дернулась и удостоилась внимательного взгляда серых глаз. — Мы поговорим об этом позже.

Сглотнув, я кивнула, чтобы не продолжать щекотливую тему. Мне тоже было непонятен собственный интерес к майору и его здоровью. Конечно, я пыталась себя убедить, что беспокоюсь о судьбе брата, ведь, причини он вред другому офицеру, его ждало бы разбирательство и наказание. Но себе сложно лгать. На самом деле, мне было больно от осознания, что Ланис и Дар оказались в ситуации, где вынуждены стать врагами. Из размышлений меня вырвал дрожащий голос:

— Как вы можете с ними так… строго? Меня аж телепает от страха.

— Ты же полиморф, — искренне удивилась я, вспоминая, что видела девушку вживую.

— Я не… — она смутилась и добавила едва слышно, — не очень сильная. А они здесь все такие… подавляющие.

— Не бери в голову. Половина из них, узнав, что ты — девушка, станут дышать через раз.

— А другая?

— Будет пытаться с тобой заигрывать, но в таком бионике тебе это не грозит.

— А этот парень, — она опасливо покосилась на дверь, продолжая осмотр блока в моем черепе, — твой?

Мне показалось, что моего ответа ждет кто-то еще, но боль притупляла ощущения.

— Это не то, о чем ты подумала. Дар — замечательный, но между нами нет…

— Мне в общем-то все равно, — равнодушно бросила она, но в голосе скользнула фальшь.

— У тебя есть пара?

— Нет. Некогда, — в коротком сухом ответе я услышала слишком много.

— У меня аналогично, — тоже солгала я. — Почему не получается вернуться в тело?

— Проблем с блоком нет. Все платы, кроме идентификации боли в норме. Я обязана спросить: вы принимаете седативные или психотропные препараты?

— Ничего запрещенного.

— Вы не ответили.

— Вчера мне было плохо, — начала я, осторожно подбирая слова, — и перед сном я приняла успокоительный травяной чай…

— Доктор… — придушенно прошептала Мела, — вы же могли сбить нейронную связь с телом.

— Я делала так не раз…

— Это безумие.

— Мой генетический код позволяет подобное, — я закрыла глаза. — Мой куратор подтвердит.

— Значит…

— Не смей произносить это вслух, — угрожающе прорычала я. — Эта информация абсолютно закрыта и не подлежит разглашению. Надеюсь, тебе ясно? — быть человеком в обществе полиморфов было опасно.

— Я никому не скажу…

— Иначе я тебя уничтожу. Поверь, мне по силам разрушить все, что тебе дорого. Даже не будучи… — сделав выразительную паузу, я вперила в нее мертвые глаза, — могу быть не менее опасной.

— Ви, я никогда не сую нос в чужие дела, хотя и не понимаю, зачем вам скрывать… С вашим-то багажом знаний, идеальной репутацией.

— Сейчас меня больше всего беспокоит сломанный позвоночник. Что показывает диагностика?

— Поврежден нервный ствол. Для восстановления понадобится пара суток.

— Слишком долго. Мне необходимо добраться до своего тела. Возможно, с ним что- то не так.

— У кого есть допуск к вашей манипуляторской?

— Кому можно доверить собственное сознание? — иронично улыбнувшись, поинтересовалась я. — Войти можно только мне, на двери замок на основе генетического и ментального кода.

— Это дорого, — с завистью присвистнула Мела.

— Безопасность — прежде всего. Ты сможешь восстановить бионика быстрее?

— Можно сделать это даже за час.

— Так в чем же дело?

— Вы в нем, и это — проблема. Боль не блокируется.

— Насколько это будет…

— Чрезмерно.

Закусив губу, я уставилась в потолок, мысленно пытаясь дотянуться до своей физиологической оболочки. Вновь неудачно. Абсолютная тишина в ответ. Конечно, можно было предположить сбой в настройках или отключение питания, но в первом случае меня бы выбросило из бионика назад, а во втором запустился бы аварийный генератор, и я ощутила бы толчок. Невольно усмехнувшись, я смахнула волосы со лба: может он был, но сквозь пелену боли, различить что-либо было невозможно.

— Я считаю, риск оправданным и готова подписать отказ от претензий, — техник недовольно качала головой. — Отключи двигательные функции, убери звук и действуй.

— Риск велик.

— Принимаю все последствия.

Зубы терлись друг о друга, скрипя и я не могла ничего с этим поделать. Бионика уложили на живот и медик с хрустом распорол кожу и мышцы. Затем за дело взялась Мела. Даже зная, что она профессионал и выверяет каждое движение, я благодарила небо, что мои рефлексы отключили. Боль оглушала. Я плавала в ней без надежды на забытье. Душа пыталась вырваться из тисков искусственного тела и не могла. Мысленно я скулила от безысходности и звала горько, безнадежно, ДОЛГО-ПОЧТИ потерявшись в мутной пелене бреда, я ощутила едва заметное тревожное прикосновение. Отозвавшись на него, натолкнулась на чужое сознание и вцепилась в него, надеясь обрести ориентир. Оно настойчиво рвалось в меня. Истощенная, испуганная — я впустила его, сорвав установленные многолетние барьеры и замерла, не смея поверить, не понимая, как могла жить без этого все прошедшие годы…

— Доктор? Ви? Вы слышите меня? — голос техника вывел меня из забытья, — Что случилось?

— Думаю…болевой…шок, — неуверенно промямлила я.

— Пошевелите пальцами на ногах, — я повиновалась, — теперь попробуйте согнуть в колене…Отлично.

— Все вышло?

— Не идеально, но вполне приемлемо. Хотя этот бионик, после того как вы его покинете, будет списан, — я повела плечами и едва сдержала стон- Спина распахана и пластика будет стоить дороже самой модели. Страховка это покроет?

— Не важно, — я скинула ноги на пол и едва не упала лицом вниз.

— Осторожно, возможна потеря ориентации в первое время.

— Мне нужен транспорт.

— Ви, вы должны знать: пока вы были не в себе, объявили тревогу и большая часть состава покидает расположение части. Так что с транспортом будут трудности.

— Куда направляются не в курсе? — я осторожно поднялась и морщась набросила на плечи чью-то рубашку. Нос уловил исходящий от нее мускусный запах. Втянув его с необычной жадностью, я резко дернулась, возвращаясь к реальности.

— К востоку за городом, недалеко от озера есть небольшая метеостанция. Пришло сообщение, что на нее совершено нападение. Бред, но местные всполошились…

Дальше я не слушала. Стараясь не упасть и не сбиться с шага, держась за стену, я пошла в сторону плаца. Мимо пробегали экипированные бойцы и я вжималась в оштукатуренную поверхность, чтобы не попасться им на пути: слабость не позволит мне подняться если я упаду. Удивительно как бионик стал демонстрировать признаки живого организма. Возможно причиной тому было то, что мое собственное тело находилось на грани смерти. Станция, о которой говорила Мела находилась недалеко от моего дома и часть коммуникаций у нас были общими. Какой же я была наивной, думая, что это учреждение было мирным. Так далеко от любопытных, на закрытой частной территории…

— Док, что вы тут делаете? — меня развернул к себе знакомый рыжий парень. — Вам стоит вернуться в медблок.

— Меня починили, — с нескрываемым раздражением я сбросила его руку с локтя — Где я могу раздобыть транспорт?

— Вы не можете выводить бионика за территорию. Это собственность базы.

— Твою ж… Проводи меня к переговорным.

— Извините, но не думаю…

— Не надо думать, у тебя это туго выходит, — меня начинало трясти от злости. — Отведи меня туда. Сейчас.

— Сейчас не та ситуация… — он обхватил меня за талию и довольно грубо потащил за собой.

Собственный крик застыл в ушах и звенел там долго. Действуя автоматически, я отскочила в сторону и взвыла, впечатавшись развороченной спиной в стену. Подскочившего полиморфа я ударила сцепленными в замок ладонями в челюсть и припала к полу, готовясь… сама не зная к чему. Боль отступала, прыгая красными пятнами перед глазами.

— Ви? Что случилось? — заметив движение справа, я выставила перед собой руки и подняла их в беспомощном жесте.

— Отчего-то не мне не удается блокировать боль, — пояснила я виновато, поворачиваясь к Линару.

Оценив мой затравленный вид, он осторожно приблизился и неожиданно робко притянул меня к себе за плечи. Растерявшись, я даже не подумала сопротивляться. Его объятия были слишком уютными и успокаивающими. Наверно со стороны мы смотрелись странно: мощный полиморф тискает потрепанного бионика в пропитанной плазмой рубашке.

— Она твоя, — поняла я, втягивая в себя запах мужчины. — Это же твоя рубашка, да?

— Я заходил, кота тебя латали, — сильные пальцы распутывали сбившиеся на макушке волосы — Прости, Ви, я так виноват перед тобой. Если бы…

— Это я выбрала функции собственного тела. Бионик бы выдержал.

— Ви…

— Меня зовут Кари, — зачем то прошептала я хрипло.

— Мне нравится… — выдохнул он, закрыв меня от проходящих мимо и мягко касаясь виска сухими губами — Где болит?

— Почти нигде, — соврала я, прикрывая глаза.

— Лгунья.

— Мне надо домой, — он напрягся и я легонько потерлась лицом о его подбородок. — Если я не выйду из бионика — то погибну.

— Это правда? — строго спросил он, непроизвольно лаская кожу головы подушечками пальцев. — Только поэтому?

— У меня там только кот, — зачем то принялась оправдываться я.

— Сколько у нас времени?

— Ну… — я немного зависла над упоминанием о нас, — полагаю, что его почти нет, учитывая ситуацию с метеостанцией.

— Это здесь при чем?

— Я живу рядом с ней.

— Там поблизости только дом генерала… — Линар отшатнулся от меня, рассматривая словно впервые увидел.

— Да, я живу в этом доме, — придушенно призналась я.

— Не думаю, что в ближайшее время туда можно будет выбраться. К тому же… — желваки на его челюстях ходили под натянутой кожей, — твой друг уже направился туда. Дар.

— Зачем? — я едва не упала. Перед глазами мир опасно накренился.

— Сказал, что по личному делу. Я не стал отказывать ему, — он, скривившись, потер челюсть, — ввиду случившегося…

— Нет! — выкрикнула я, заламывая руки. — Он не сможет войти, система его не примет. Лан, — ранено простонала я, — прошу, помоги…

— Он уехал до объявления тревоги. Сейчас туда не пробраться. Я только что из лазарета, — мужчина указал на лангетку наложенную на предплечье, — потому и не попал в команду.

— С ним можно связаться?

— Все сигналы глушаться. Может объяснишь?

— Все сигналы? — переспросила я, холодея. Майор тоже похоже понял и побледнел. — Все сигналы из окресностей станции глушат. Значит и мои тоже.

Качнувшись, я оперлась о жесткое плечо, и неверяще тряхнула головой. Неужели мое тело уже мертво и только сознание вбитое в бионика странным образом не ушло следом?

— Кари, я найду возможность. Мы…

— Помоги найти переговорную, — собственный голос показался мне незнакомым. Холодным и отстраненным.

В небольшом кабинете без окон, с несколькими креслами и широким экраном на стене, было мрачно и тихо. Ни звука извне не проникало сюда, также как и наружу. Не колеблясь ни секунды, мой провожатый вошел следом и активировал защиту двери. Он невозмутимо уселся у стены, напротив меня и демонстративно скрестил длинные ноги.

— Какой код вызова набирать?

Оставив без внимания вызывающий тон, я прикрыла глаза и подняла лицо к потолку вспоминая…

Каждый житель федерации имел свой код. В силовых структурах чипы вшивали в запястья и обладателя любого можно было вызвать из спецпереговорных на видеосвязь. Номера брата и отца я знала наизусть с самого детства и часто в темноте хриплым шепотом шептала их, надеясь, что они придут и прогонят чудовищ из снов. Брат приходил. С каждым годом все реже. Потом я поняла, что они не знали, что я их зову. Не ощущали этого. Вот только для отца это ничего бы не изменило.

Диктуя цифры и несколько букв, я представляла его лицо. Мы не виделись несколько десятилетий и, зная, как он относиться к восстанавливающим капсулам, была уверенна, что он омолаживался только по жесткой необходимости. Наверно он здорово изменился.

— Назови свой код для принятия.

— Введи ноль и букву В.

— Этого недостаточно.

— Поверь, — горько усмехнулась я, приглаживая волосы и стараясь игнорировать боль, выпрямляя спину, — если он решит меня игнорировать, никакие другие цифры не помогут.

Время тянулось томительно. Ощущая мою напряженность, полиморф не заговаривал со мной, позволяя настроится на предстоящий разговор. Наконец экран замерцал и на поверхности проявился образ незнакомца.

— Ты, — выдохнул он, и я тотчас узнала его. Постарел, оставаясь таким же мрачным и холодным. — Надеюсь у тебя есть веская причина навязывать мне свое общество. Видеть тебя…

— Генерал До Ратар, эта всего лишь оболочка. Тебе не обязательно смотреть достаточно выслушать.

Я знала, что позади меня на глянцевой стене отражается экран и Линар видит моего собеседника, оставаясь в тени. Именно его присутствие придавало мне сил.

— Надеюсь, оно того стоит.

— Дар в опасности.

— Что ты сделала с моим сыном!? — взревел генерал, теряя маску хлоднокровия. — Я уничтожу тебя! Это нужно было сделать еще тогда, когда ты была ребенком!

— Возьми себя в руки! — резко вскочив, я отбросила кресло и подошла вплотную к экрану. — Хотя бы ненадолго забудь о том, как ты меня ненавидишь и вспомни, что я люблю Дара и никогда не причиню ему вред!

— Ее ты тоже любила? — прорычал отец, прожигая меня презрительным взглядом.

— Он поехал домой. Сейчас, — проигнорировав всколыхнувшуюся ярость, отчеканила я.

Генерал застыл и ненадолго отвернулся, сверяя данные с монитора.

— Он должен быть в части. Зачем ему это понадобилось?

— Твой сын взрослый мальчик и сам решает…

— Ты! Из-за тебя он поперся в самое пекло, — прошипел он, приближая лицо к экрану. — Там. Твое. Тело? Правильно?

— Да, — признала я, едва сдерживая сухие рыдания.

— Решила использовать его…

— Перестань! — выкрикнула я, обхватывая себя руками. Перед глазами плыла дымка. — Я не могу выйти из бионика. Пока была в починке Дар уехал, а я не могу отсюда выбраться.

— Как ты вообще там оказалась? — пробормотал он со злостью.

— Есть еще кое-что о чем ты должен знать. Дар попытается открыть манипуляторскую, — отец подозрительно сощурился, — и скорее всего получит травму.

— Почему?

— Дверь настроена только на меня и любая попытка проникновения система воспримет как диверсию.

— Тварь! Если он погибнет…

— Помоги мне добраться домой прежде, чем он пострадает, отец!

— Не смей меня так называть, — прорычал мужчина, теряя цивилизованный вид.

— Я никогда тебя ни о чем не просила! Ни разу за всю свою жизнь! Даже когда ты мучил меня и отыгрывался за потерю, которая была нашей общей. Услышь меня! — прижав ладони к экрану, взмолилась я. — Дар все что осталось у меня в этой жизни. Я не могу лишиться его. Помоги мне добраться до дома и он останется жив. Я все для этого сделаю.

— Как же я хочу, чтобы ты умерла, — совершенно седой полиморф откинулся на стуле, обхватив голову руками. Он остался собой и старость не изменила ничего.

— Возможно это уже случилось, — обреченно прошептала я. — Однажды ты поймешь, что мы были врагами только в твоем воображении.

— Ты убила ее, — повторил он в тысячный раз.

— Она ушла сама, я всего лишь оказалась рядом и взяла ее боль. Всю, что оставалась в измученном теле. Дар понимает, потому, что делиться со мною многие годы.

— Ты выродок, аномалия…

— Ты поможешь? — отвернувшись, я наблюдала за ним в отражении. Смотреть в пустые глаза, так похожие на глаза брата, я больше не могла.

— Мне нужно немного времени. Около часа. Ты получишь код и тебе окажут любую затребованную помощь.

— Спасибо.

— Это не для тебя.

— Пусть так, — я бросила короткий взгляд через плечо, — когда-то мы любили друг друга.

— Когда-то я считал тебя дочерью.

— Я всегда ею была, несмотря на то, что ты позабыл об этом.

— Кара… — я не могла заставить себя обернуться и в последний раз увидеть его ненависть, — Он все, что осталось у меня от нее. Верни его живым и…

— Никогда не будет этого "и". Старого пса не научишь новым трюкам, — прошептала я под нос, но была услышана.

— Она тоже так говорила, — он говорил больше для себя и я нажала на кнопку сброса сеанса.

Не обращая внимание на странную тяжесть там, где должно было быть сердце у живого, я уселась на пол. Прижав к груди колени, уткнулась в них носом. Мне отчаянно нужно было собраться, прийти в себя и двигаться дальше. Но именно сейчас меня подводило собственное сознание.

— Кари… — раздалось так близко, что я охнула.

— Прости, совсем забыла о тебе, — пристыжен но призналась я, пытаясь подняться.

Линар молча поднял меня, максимально аккуратно, не задев рану и усадил на уцелевшее кресло, устроившись у самых ног. Его ладони обхватили лодыжки, прожигая кожу невероятным теплом.

— Мы справимся.

— Когда мы успели стать командой?

— Когда я сломал твоего бионика.

Позволив себе забыться, я низко наклонилась и наши лица оказались на одном уровне.

— Я — аномалия.

— Плевать.

— Выродок.

— Глупости, — смешно скривился мужчина.

— Мой отец…

— …мне нравишься ты, а не твой отец…

— …считает, что я убила свою мать.

— …так не считаешь ты и это главное.

Я открыла рот, чтобы продолжить, но его губы, соблазнительные и жадные накрыли мои. Бионик обладал чувствительностью, не уступающей моей собственной. Это я поняла в первое же мгновение. Из груди вырвался стон. Мужчина попытался отстранится, решив, что причинил мне боль и я с неожиданным пылом обвила его шею, не позволяя уйти.

— Кари… — я ощутила его удивление и восторг. — Я не могу быть осторожным, пусти… Не могла, не хотела, не стала.

— Не шевелись, — опрокинув мужчину на спину я устроилась на его бедрах и, склонившись, выцеловывала острую линию скулы.

Его кожа была немного солоноватой на вкус, с запахом мха. Млея от удовольствия, я спустилась губами вниз, разрывая футблку и лаская выступающие ключицы, оглаживая тугие мышцы хаотичными рваными движениями. Уцепившись за пряжку ремня, я торопилась ее расстегнуть.

— Давай помогу, — прохрипел Линар, сплетаясь пальцами с моими и ломая металл.

Просунув ладонь под ткань, коснулась горячей твердой плоти, вырвав у мужчины утробный звук. Оценив длинну его достоинства, я в сомнении закусила губу.

— Милая, у тебя ведь это не впервые?

— Ты большой, — протянула я жалобно, продолжая тереться об него всем телом.

— Это не проблема, волчонок, — самодовольствие из него так и сочилось- Тебе никогда не захочется другого.

При упоминании о других я едва заметно улыбнулась, понимая, что совсем не хочу признаваться, что в истинном теле не имела секса ни с кем. Однако по лицу Линара растеклась такая торжествующая ухмылка, что я засомневалась, в том не сказала ли это вслух.

— Карри, — он без труда стянул с меня футболку и, взявшись за ремень, прорычал, — приподнимись.

Освободив от одежды, Линар повернул меня к себе спиной и очень бережно осмотрел рану.

— Все плохо?

— Почти как у нас, заживает быстро, — пояснил он, прикусывая кожу над лопатками и удерживая меня за бедра.

— Тогда чего ты ждешь? — я нетерпеливо подалась назад, ощущая, что его желание не меньше моего. — Хочу тебя…

Он словно ждал этих слов. Вцепившись зубами мне в изгиб шеи и плеча, он одним резким движением вошел в меня до упора. Вскрикнув, скорее от неожиданности, я ощутила проникающие под кожу клыки и, откинув голову назад, позволила ему задать бешенный ритм. Громко стоная при каждом движении, я ухватилась за спинку кресла. Широкие ладони по-хозяйски легли мне на грудь, стискивая ее до сладкой, граничащей с нетерпимой болью. В самом низу живота сгустился жар и выплеснулся с судорожным наслаждением, заставившем меня изогнуться, до хруста в позвонках. Линар толкнулся в меня еще несколько раз и замер, низко простонав. Всхлипывая, я ощущала, как внутри меня разливается тепло. Ноги подогнулись, но мужчина не дал мне упасть, крепко прижав к себе. Он сел в кресло, устроив меня на коленях. Уткнувшись лицом в его влажную шею, я втягивала тягучий запах и млела от осознания, что обладала им. Прямо сейчас.

— Как ты выглядишь? — неожиданно спросил он.

— Меньше ростом, каштановые волосы, зеленые глаза, светлая кожа, — я не могла заставить себя открыть глаза — Ничего особенного. Зачем тебе?

— Ты моя.

— О чем ты? — вскинулась я удивленно — Ты же совершенно не знаешь меня.

— Я знаю тебя. Очень давно знаю, как ты пахнешь, — прохрипел он, прихватывая губами мочку уха. — Дар так часто приезжал с твоим ароматом на одежде и я сходил с ума от желания убить его или вытрясти правду о том, кому он принадлежит. Когда я понял, что он пытается отмазаться от посещения лекций, то заподозрил неладное. А когда ты показала, что неравнодушна к нему…

— Ты напугал меня, мерзавец, — пыталась возмутиться я, но вышло скорее беспомощно.

— А ты заставила меня думать, что Дар твой любовник, — обвиняюще заявил он, вновь целуя меня в губы. — Хочу тебя всю… настоящую… чтобы ты царапала мне спину и грызла плечи…

Окаменев, я дождалась когда он ощутит это и недоуменно разомкнет объятья. Пьяно качнувшись, я подобрала с пола одежду.

— Я что-то не так сказал? Кари?

— Мне пора, — пробормотала виновато.

— Мы поедем вместе, — он вскочил и я невольно отступила назад. — Это не обсуждается.

Стараясь не смотреть на великолепного в своей наготе мужчину, я неловко натянула футболку и трясущимися пальцами едва справилась с молнией на штанах.

— Что не так, волчонок?

— Я не волчонок, — чуть резче чем хотелось сказала я.

— Обсудим это позже, — он усмехнулся. — Нам пора.

Код, предъявленный мною, открывал все двери. Нам выделили эскорт из четырех, мрачного вида, полиморфов и закрытый автомобиль с пропуском алого цвета на лобовом стекле. Ланис, несмотря на мои попытки сопротивляться, затащил меня на колени и обнял, заставляя уткнуться носом ему в грудь. Тяжелые и частые удары сердца напомнили мне о том, что он тоже понимает, что возможно у меня все гораздо хуже, чем хотелось бы. Ощутив острый приступ вины, я затихла, едва заметно вытягивая из мужчины беспокойство.

— Не переживай. Любые проблемы можно решить.

— Все не так просто, — тихо пробормотала я.

— Другого я и не ожидал, — он немного грубовато сжал меня, не позволяя повернуться. — Родная, не ерзай, а то придется ребят просить выйти ненадолго… — если бы я могла покраснеть, то наверняка сделала бы это именно сейчас. — Ты бываешь такой послушной.

Против воли я улыбнулась, и Ланис, словно почувствовав это, потерся подбородком об мои волосы. Ненадолго я разрешила себе забыть о невозможности нашего будущего и представила, как было бы замечательно — просыпаться рядом с ним. Майор не производил впечатления мягкого и податливого, но я уже успела убедиться, что он умеет быть надежным. Хотелось бы остаться с ним…

Незаметно для себя я впала в странное состояние, похожее на стазис. Мир потерял очертания, превращаясь в мутное песчаное пространство. Вокруг метались крохотные пятна насыщенных оттенков синего, зеленого, кроваво- красного… Отследить их хаотичные движения было невозможно, однако, когда они исчезали в ярких вспышках, то их сияние заставляло остальных ненадолго зависнуть, чтобы вновь сорваться в бешеный танец. Завороженная зрелищем, я не сразу поняла, что сама являюсь одним из светящихся пятен.

— Кари… — откуда-то издали донесся голос, и меня окатило волной неподдельного страха — чужого страха. Внезапно я испытала животную потребность оказаться рядом с источником звука, забрать себе его боль. Вспыхнув, завертелась вокруг собственной оси с головокружительной скоростью…

Зубы клацнули, и я сморщилась от боли.

— Какого…

— Кари, что это было?! Ты отключилась, я не мог… не мог, — беспомощный вид Ланиса напугал меня. Он стискивал меня в дрожащих руках, оставляя отметины на искусственной коже выступившими когтями, и даже не замечал этого.

— Кажется, я почти вернулась в свое тело, — соврала я и ободряюще улыбнулась, чтобы успокоить мужчину. — Это случилось без моего контроля.

— Я не могу тебя потерять. Мне казалось, что ты ушла куда-то, где тебя не найти. Я почувствовал это здесь, — он прижал мою ладонь к своей груди, — как в тот момент, когда тебя чинили. Кари, если не получится вернуться, и ты останешься в бионике…

— Этого не будет…

— Мне плевать на тело, слышишь? Я не могу потерять тебя, — Ланис прижал к губам мои холодные пальцы. — Кажется, это меня убьет.

Забыв о пассажирах, сидящих на соседних креслах, я сосредоточилась на единственном здесь мужчине, который был мне дорог. Обхватив его лицо ладонями, я едва ощутимо гладила его виски и скулы подушечками пальцев.

— Я не оставлю тебя, слышишь? Мне было так одиноко, так холодно… — пальцы сами заняли смутно знакомую позицию. — Ты — мое негаданное счастье. Я нашла тебя…

— Приехали. Куда дальше? — бесстрастно спросил водитель и, перегнувшись через переднее сиденье, я отодвинула его плечо, рассматривая место, где остановилась машина.

— Выходим здесь, — скомандовал майор после моего кивка.

Оставшись в салоне с Ланисом, я жадно поцеловала его и выпрыгнула наружу, запахивая на груди рубашку, которую я так и не сменила. Сопровождающие смерили меня холодными взглядами, но по сравнению с эмоциями, испытываемыми в мой адрес, моим собственным отцом, любой лед был недостаточно холоден.

— Майор, разрешите разъяснить обстановку? Челюсти подобрали и слушаем меня, — добившись внимания, я продолжила. — Ваша цель: обеспечить проход к дому у озера. Там находится полиморф, которого вы будете защищать ценой своих шкур и даже моей, если понадобится, — позади свирепо зарычал Лан, и я резко оборвала его. — Это тело вторично. Настоящее находится в оранжерее у дома. Доступ туда закрыт. Оказавшись внутри, мы все будем в полной безопасности до прихода основных сил.

— Насколько полной?

— Моя манипуляторская только с виду так обманчиво ненадежна. На самом деле, она выдержит прямое попадание снаряда.

Протянув заготовленную схему и фотографию Дара, я дождалась, когда все ознакомились и нервно оглянулась.

— Док? Что-то не так?

— Здесь не бывает так тихо. Птиц не слышно.

— Неподалеку прогремело несколько взрывов, — пояснил один из бойцов, — вот живность и распугало.

— Первый километр вперед пойду я, — пряча волосы под повязку, объявила я.

— Почему?

— У меня хитрая охранка, и вы ее не заметите, — на меня насуплено посмотрели, и пришлось пояснить: — Ставил Дар, а он — профи. Потом можете вести сами.

Мужчины, не сходя с места, стали снимать одежду и сворачивать ее, набивая в рюкзак. Один из них остался в своем первом облике, остальные же отошли подальше, и их накачанные тела принялись вибрировать.

Отвернувшись, я наткнулась на внимательно наблюдающего за мной майора. Он был обнажен. Роскошное тело под бронзовым загаром, покрытое множеством едва заметных штрихов шрамов, заставляло желать прикоснуться к нему и, не удержавшись, я гулко сглотнула. Довольно ухмыльнувшись, Ланис выгнулся. Было невозможно отвести от него завороженного взгляда. Перевоплощался он почти грациозно, вторая ипостась его была… Никогда я не считала их настолько привлекательными, чтобы захотеть стать подобной им, но именно в тот момент, когда огромный черный зверь приблизился ко мне, обдавая грудь тяжелым дыханием, я поняла, как мы далеки друг от друга. Благоговейно коснувшись кончика острого уха, я уронила руку и мрачно улыбнулась.

— Ты великолепен…

Волк ощерился, казалось с самодовольством, и прошел мимо, потираясь всем телом о мой бок.

— Пора.

Я бежала впереди, перепрыгивая через камни и сушняк, встречающийся на пути, легко уклоняясь от низко склоняющихся ветвей, подавая знаки следующим за мной, когда необходимо было ступать за мной точно по пятам. Если забыть о происходящем, можно было представить, что я совершаю одну из своих любимых пробежек, после которых уставшее тело оказывалось на траве, и я отстраненно наблюдала, как по небу бегут рваные облака. Усталости бионик не испытывал, но я ощущала, что его возможности не безграничны, и предел близок.

Оказавшись на знакомой поляне, я остановилась и все же посмотрела наверх, понимая, что это может быть в последний раз. Мелькнувшие размытые тени пронеслись вперед, огибая меня, и направились в сторону видневшегося между деревьев дома.

— Держись рядом со мной, — приказал появившийся из-за спины боец, протягивая мне короткий клинок и, пояснив, — это — так, на всякий случай.

Приняв оружие, я ощутила себя полноценной. Странно, учитывая, что меня здесь не было и в помине. Только потухающее сознание в искусственном теле. Стараясь не думать об этом, я пошла вслед за двинувшейся вперед внушительной фигурой.

Душу брата я ощутила сразу же. Она едва мерцала неподалеку и, забыв обо всем, я рванула к ней. Кто-то кричал, и нечто крохотное, с жужжащим звуком, пронеслось в опасной близости от моего лица. Бионик отклонился от нескольких метнувшихся к нему фигур с видимой легкостью, но это было последнее, на что он был способен. Я рухнула на колени и перекатилась по высокой траве, наткнувшись на Дара, лежащего неподвижно. Бледное лицо было запрокинуто наверх, и я с ужасом припала к мужской груди, чуть не закричав от облегчения. Редкие удары сердца свидетельствовали о жизни, притаившейся в угасающем теле. Заслонив его от приближающихся, я отчаянно зарычала.

— Убью каждую тваррррь!

— Кто тут у нас? Неужели любимая генеральская подстилка? — протянули иронично. Проморгавшись, я рассмотрела полиморфа, присевшего в паре шагов от меня.

Он был частично трансформирован: плечи казались излишне покатыми, переходя в удлиненные руки, увенчанные загнутыми когтями, лицо было немного вытянуто, длинные клыки из-под приподнятых губ должны были выглядеть зловеще, но я только разозлилась.

— Пугать вздумал, блохастый недомерок? — заносчиво вскинулась. — Ты уж определись, в каком виде тебе быть, а то похож на циркового уродца, сбежавшего от хозяина, — в повисшей тишине было слышно лишь утробное рычание. — Фу! Веди себя прилично, наглая морда!

С самого детства я знала, что полиморфам нельзя показывать слабости, иначе даже мои способности не помогут. Воспитывая себя, я научилась трансформировать страх в наглость, молниеносно реагируя на любое проявление агрессии в мою сторону. Это всегда спасало, выбивая противника из привычной колеи, ожидающего совершенно иной реакции.

— Кто тут главный? — встав во весь рост, я уперла кулаки в бока и осмотрела десяток незнакомцев обступивших меня. — Какого ляда здесь творится? Вы на частной территории! На моей территории.

— Меня зовут Нару. Нам нужна ты! — рявкнул наполовину трансформированный, и я окинула его брезгливым взглядом.

— Прими нормальный вид, — приказала я, планомерно окутывая окружающих своей силой, вынуждая их бессознательно припадать к земле. — Хочу увидеть тебя истинным.

Нару даже не пытался сопротивляться, полагая, что принимает решение сам. Встряхнувшись, словно мокрая собака, мужчина сменил ипостась. Не так плавно и впечатляюще, как делали это военные. Он сделал это рвано и судорожно, морщась от боли, как это делают еще неопытные полиморфы или те, кто обращается чересчур редко. Склонив голову к плечу, он с ухмылкой позволял себя рассмотреть, что я делала неторопливо, специально затягивая время. Коренастый, с отлично развитой мускулатурой, с грубым лицом с массивной челюстью, покрытой щетиной, большим горбатым носом и цепкими бледно-желтыми глазами. Особенно бросались в глаза заостренные кончики слишком крупных ушей — свидетельство того, что он слишком часто и долго пребывает во второй ипостаси. Широкая грудь, сплошь покрытая шерстью, часто вздымалась. Он втягивал воздух шумно, словно оставаясь зверем.

— От тебя несет другим мужиком, — он качнулся в мою сторону. — Зачем ты защищаешь этого?

— Пришлось взять бионик из комнаты отдыха, — скривилась я. — А этот мужик мой! Что вы с ним сделали?

— Газ, — пояснили мне с насмешкой. — Такой же мы пустили в оранжерею.

— Зачем?

— Думали, там живые, и когда они вырубятся, дверь можно будет открыть.

— Идиоты, — прошипела я, лихорадочно соображая, — какой газ?

Название было мне знакомо. Он поражал нейроны, и мог привести к смерти, если не провести вовремя реабилитационные мероприятия. Забыв об окружающих, я склонилась к брату и принялась проводить осмотр.

— Кхм, больше спросить ничего не хочешь? — кажется, главного из напавших обескуражило мое поведение.

— Как давно он был отравлен?

— Пару часов.

— А оранжерея?

— Около восьми, — тряхнув головой, мужчина зло посмотрел на меня. — Я тебе не обязан…

— Обязан, — оборвала его я, глухо. — Ты убил меня и потому, просто обязан помочь спасти брата.

Выпрямившись, я прикрыла глаза и вытолкнула силу из-под распахнувшихся щитов. Она волной покатилась прочь, выгибая тела полиморфов, заставляя их взвыть от боли. Трансформируя всю свою ненависть, я кричала надрывно и громко. Напряжение, скопившееся во мне за долгие годы моего тайного сдерживания и подавления, завертелось, заворачиваясь петлей, вынуждая моих жертв ползти ко мне, меняясь с влажным хрустом костей и сочными всхлипами. Добравшись до меня, полиморфы корчащейся массой принялись тереться об мои ноги, не смея поднять лобастые головы. Их поскуливания становились все слабее и жалобней. Сила оборачивала нас плотным коконом, вращаясь, но постепенно теряя скорость, оседала на затихших телах, парализуя их волю, привязывая их ко мне крепче канатов.

— Мои, — устало выдохнула я и открыла глаза.

В паре десятков метров стояли военные, сопровождавшие меня, и Ланис, вышедший из звериного обличия. Он не сводил с меня тяжелого взгляда янтарных глаз. Выдержав его, на одеревеневших ногах я переступила через слабо копошащиеся тела, бросив немного нервно: — Несите его за мной.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что мой приказ выполнен, и бывшие пленители подхватили Дара, чтобы, максимально бережно, тащить следом. Многого ожидать от полуизменившихся лап я не могла, но была уверена, что они скорее разорвут себе же глотки, чем ослушаются меня.

Вынув из-под неприметной дорожной плитки плотно запаянный кейс, я вскрыла его, достав из него вакуумный контейнер со своей кровью.

— Код "ноль-ви", — отчетливо произнесла я, стараясь не думать, какими глазами смотрит на меня майор.

Панель на двери засветилась, являя экран с цифрами и набором букв. Сняв крышку с пробирки, я обмакнула в крови палец и вывела поверх текста букву В. Дверь, словно вздохнула, и отъехала в сторону, выпуская из оранжереи испуганно заметавшуюся пару бабочек. Газ уже вышел сквозь автономно включенную вытяжку, однако каменный пол устилали опавшие листья экзотических растений и виднелись тела нескольких птичек, со скорбно скорченными лапками…

— Положить моего мужчину в медкапсулу. Система, задать параметры на восстановление нейронных связей и вывода токсинов.

Моя манипуляторская стояла на небольшом возвышении, рядом с каменной чашей с крохотным бурлящим фонтанчиком. Казалось, что идти мне пришлось целую вечность, но все же я склонилась над собственным телом, отмечая бледность кожи. Сдвинув маску с лица, дрожащими пальцами коснулась шеи и ощутила несколько слабых толчков на артерии.

— Ты жива, — раздалось позади, и я вздрогнула от неожиданности. Ланис встал ко мне вплотную, заглядывая через плечо с жадным любопытством. — Красивая…

Отчего-то мне захотелось оттолкнуть его, загородив неподвижное тело, прикрыть обнаженные острые ключицы, натянув тунику выше. Как будто ощутив мой порыв, мужчина обхватил меня за плечи.

— Что ты сделала с этими…

— Ты был предупрежден, что связываешься с уродом, — язвительно отозвалась я, пытаясь вывернуться.

— Перестань злиться, — пресек мои попытки майор. — Объясни.

— Я — смесок полиморфа и естественно рожденного человека. Оказалось, что у таких рождаются либо чистые полиморфы, либо… — откинувшись на горячее плечо, я гулко сглотнула. — В лаборатории меня прозвали Луной. Я для вас, как луна для сказочных оборотней.

— Это как?

— Веду вас куда пожелаю, владею и свожу с ума.

— Это правда?

— Отцу было достаточно знать только это, — с горечью прошептала едва слышно. — На самом деле, я ощущаю всех и каждого, могу избавить от страха и ненависти, забрать боль, напомнить о самых светлых моментах жизни и вселить счастье.

— Почему же о таких никто не знает?

— Таких, как я — единицы и те, что живы, хранятся как сокровища для манипулирования окружающими. Если бы не брат… Он позволил мне жить…

Вновь оттолкнувшись, я, наконец, освободилась и обошла майора. Под прозрачной полусферой Дар выглядел далеким и совершенно нереальным. Я погладила стекло, тоскливо улыбнувшись.

— Система, прогноз по объекту.

— Процент восстановления восемьдесят пять, при дальнейшей терапии возможно полное восстановление за девятнадцать суток. Второй объект поврежден… — я попыталась потребовать тишины, но сильная ладонь зажала мне рот, — критически. Необходима немедленная регенерация, однако процент восстановления не прогнозируем.

— Немедленно загружаем тебя! — заорал Ланис и двинулся к постаменту.

— Но Дар…

— Он может подождать, — полиморф очень бережно поднял мое настоящее беспомощное тело на руки.

— Остановись, — взмолилась я. — Повреждения фатальны.

— Шанс есть!

— Да нет их, Лан. Посмотри — я не могу войти с собой в контакт, потому что там ничего не осталось.

Он толкнул меня с пути, и я, споткнувшись, упала. В следующее мгновение из-за спины выпрыгнула лохматая фигура и набросилась на майора.

— Фу, брось, — заорала я и ринулась между рычащими. Успев хлестнуть Нару по морде, я оказалась задвинута за Ланиса. — Отойди, блохастый.

— Он… обидел… — слова с трудом выталкивались из измененного горла.

— Мой мужчина, — втолковывала я.

— Как тот? Стая?

— Да.

— Иди к двери. Охраняй.

Как только Нару удалился, я склонилась над своим телом, распластанном на полу. Не раздумывая, располосовала обнаженный живот выдернутым из-за пояса ножом. Ланис не успел отреагировать и выбил оружие из моих пальцев, опоздав на несколько мгновений. Кровь выплеснулась на кожу густо и слишком обильно. Безумно вскрикнув, полиморф зажимал рану длинными пальцами. Сдернув рубашку, я бросила ее ему.

— Придави крепче.

— Кари? — удивительно было видеть его испуг. — Зачем?

— Сейчас зашью, — швырнув рядом с ним аптечку, я наскоро обработала руки.

— Сумасшедшая, — прохрипел он, — ты выгадываешь время.

— Капсула не залечит порез. Пока я шью, пусть твои бойцы вызовут медтранспорт для Дара. Тогда и капсула освободится для меня.

— Не смей умирать, — зарычал Ланис, и я вздрогнула от волны его бешенства и… отчаяния.

Встав на колени, разорвала тунику, открыв рану, и усмехнулась: даже в пылу я не причинила непоправимых повреждений, а с моей квалификацией исправить смогу без шрамов и последствий. Ланис так не думал. Он сел в полуметре, скрестив руки на обнаженной груди, и беспокойно смотрел на мои манипуляции.

— Кари, ты ведь не умрешь? Не смогу… не хочу без тебя. Ты…

— Я люблю тебя, — призналась буднично, не поднимая глаз от работы.

— Так просто?

— Выберусь из бионика и потребую, чтобы ты женился на мне, — продолжая шокировать дорогого мужчину, я фиксировала сосуды зажимами.

Даже не глядя на мужчину, ощущала, как он заулыбался, с восхищением глядя на меня. Хотелось запечатлеть этот момент и спрятать его в сердце. Навеки. Можно было соврать ему, но только не себе. Штопая свое же тело, я не питала иллюзий — шансов нет. Мое сознание все равно будет недоступно восстановленному телу. Встав между разъяренными полиморфом и Ланисом, я позволила первому разорвать бионика, и сейчас из распаханного когтями бока вытекала плазма, вместе со временем и силами.

Выскользнув из подсознания, волна неконтролируемой нежности окатила мужчину.

— Что это?

— Лунный свет, — попыталась пошутить я.

— Ты прекрасна. Я уверен, что ощущал тебя еще на базе и потом… — он придвинулся ближе, и я испугалась, что он заметит…

— У тебя странный кулон, — заметила вещицу.

— Подарок деда. Он говорил, что в нем хранилась душа.

— Чья?

— Может, его, — теплая ладонь легла на мое плечо, мягко массируя. — В нашей семье считается, что в него можно заключить душу. Бабушка рассказывала сказку, что однажды один мужчина жаждал женщину и лишил ее счастья. Она бежала, но он настиг ее и забрал у нее все вновь. Она убила их двоих и заключила его душу в кулон, чтобы он научился любить и ценить счастье.

— Зачем она умерла с ним?

— Наверное, потому что не видела смысла жить без счастья и надеялась родиться вновь.

— Ты веришь в это? — удивилась я, потеревшись щекой о его ладонь и откинулась спиной на жесткую грудь. Держать равновесие было все сложнее. — Значит, мы сможем встретиться в будущем?

— Или в прошлом, — пробормотал он, целуя меня в изгиб шеи и плеча. — Хочу верить, что мы всегда были вместе и будем…

— Всегда и никогда, — протянула я, устало. — Такие страшные слова.

— Страшные?

— Они безусловные, категоричные.

— Это плохо?

— Не знаю, — честно призналась я. Мне послышался шум, и я качнула головой, пытаясь его прогнать. Оставался один внешний шов, и мне никак не удавалось затянуть последний узел.

— Вертолет, — встрепенулся полиморф и резко вскочил.

Потеряв равновесие, я рухнула на спину, больно приложившись затылком, и уже не смогла подняться. В мутной пелене надо мной склонился родной целую вечность мужчина. Я улыбалась ему… или думала, что улыбаюсь. Бионик отказал мне и, пытаясь погладить его по щеке, я поняла, что не могу пошевелиться. Он кричал что-то и тряс меня за плечи, а мне хотелось стереть с его лица обеспокоенность, убрать боль… и я вспомнила, что могу…

— Не жалей ни о чем, родной. Ты сделал меня счастливой, — еще ощущая его надсадное дыхание на своем лице, шептала я, вытягивая…

Его душа скользнула в мою и обернулась вокруг, не желая расставаться с эмоциями, которые я пыталась забрать. От родного тепла моя душа заискрилась и запульсировала, и я вспомнила ВСЁ. Каждое возвращение. Даже те, что длились недолго. Многие десятки. И только те, в которых я обретала его… их… каждого из своих мужчин, становились действительно наполненными смыслом. В этот раз мне удалось оставить их живыми, и даже Алан обрел шанс найти себя, преодолев испытание мною. Мне не хотелось уходить. Не в этот раз, когда рядом мерцали такие родные души.

«Наверное, это меня убьет» — вспыхнула в памяти сказанная Ланисом фраза, и я вцепилась в потухающее тело из последних сил.

Было тепло. Открыв глаза, я увидела лишь белый свет. Испуганно дернувшись, больно ударилась локтем и застыла. Боль была слишком реальной. Боясь обмануться, подняла перед собой ладони и от облегчения заплакала. Я была в теле. Живая. Не в основе…

Внезапно в памяти вспыхнули события грядущего, давно прошедшего и того, чего я еще не пережила, но отчаянно надеялась на шанс попробовать. Лихорадочно нащупав под правой рукой кнопку, я вдавила ее, и крышка капсулы отъехала в сторону. Снаружи царил полумрак, и было прохладно. Спустив ноги на стылый пол, я автоматически принялась нащупывать тапочки и одернула себя, поняв, что они вряд ли здесь могут быть. Это был не мой дом. Рядом с капсулой стояло потертое кресло, на котором лежал мягкий плед. Завернувшись в него, я смогла осмотреться, пытаясь понять, где нахожусь.

Большая комната казалась уютной из-за массивной мебели, полками, заставленными книгами, деревянного пола, застеленного домотканым, местами вытертым, ковром, потухшего камина с кованной решеткой и плотных занавесок, закрывающих большое окно, но впускающих внутрь косой луч солнца с танцующими в нем пылинками. Осторожно отодвинув штору, я выглянула наружу. Обилие зелени и множество деревьев неподалеку подтвердили, что дом не в городе. Потянув раму на себя, обнаружила, что окно не закрыто и, присев на подоконник, перекинула ноги наружу.

Я медленно брела по траве, огибая дом, на звук голосов. Задержавшись за углом, и так и не разобрав речь невидимых собеседников, все же вышла и замерла, пока никем незамеченная.

— Как долго, Лан? Она бы не хотела оставаться куском мяса.

— Я не позволю отключить систему. Она — жива и вернется.

— Но энцефалограмма…

— Док, я просто не могу…

Столько боли сочилось в интонациях его голоса, что я невольно потянула ее на себя. Мужчина, сидящий на открытой веранде, распрямил плечи, рвано выдохнул и повернулся в мою сторону. Мы смотрели в глаза друг другу несколько долгих секунд, после чего полиморф с хищной грацией перемахнул через перила, оказался передо мной и застыл в нерешительности.

— Кари?

— Вернулась, — хрипло отозвалась я, шагая вперед и упираясь в его вздымающуюся грудь.

— Это ты? — полиморф смял меня в тисках объятий, словно я могла убежать. — Правда, ты?

— Это всегда была я.

— И будешь, — его ладони обжигали сквозь ткань. — Что же ты так долго…

— Сколько? — только сейчас я заметила, как мужчина осунулся. В отросших волосах пробилась седина, лицо заострилось.

— Не важно, — бормотал он, подхватывая меня на руки. — Главное, вернулась. Моя…

— Всегда.

— Знаешь, — он внес меня в гостиную и захлопнул дверь перед носом доктора, пытающегося зайти следом, — как мне было трудно убедить Дара, что он может доверить тебя мне.

— Я голая, — удерживая расползающиеся полы пледа на груди, тщетно боролась с дрожью в руках.

— Ты уже больше года без одежды в моем доме.

Мы оказались на широком диване. Ланис усадил меня на колени и лихорадочно гладил по лицу. Янтарные глаза казались темнее, в уголках притаились тонкие морщинки, и мне до боли хотелось их разгладить. Перехватив мои пальцы, полиморф прижался к ним губами, и я ощутила, как они изогнулись в улыбке.

— Я люблю тебя, — сказал кто-то из нас, но это было неважно. Слова были лишними для тех, кто породнился душами. Впереди у нас была целая жизнь, а также множество «после» и «до». Только с этой все изменилось: мы, наконец, были вместе.

— Всегда.

— Ты не любишь это слово.

— Никогда не поздно передумать.

— И это слово тоже.

Я поцеловала Ланиса, и остальное стало неважным. Горячие ладони гладили мою спину, освобождая от ненужной ткани. Прикусывая обветренные губы, я ловила его рваное дыхание и боролась с ремнем на джинсах. Справившись с пряжкой, я расстегнула молнию и просунула руку под трикотаж белья. Жар его бархатистой кожи опалял, и я мягко поглаживала напряженный член, вздрагивающий под моими пальцами. Мужчина нетерпеливо двинул бедрами, толкаясь в мою ладонь, и я утонула в янтаре его глаз.

— Только не говори, что сейчас мы сделаем паузу, — прохрипел он отчаянно. — Пожалуй, этого я не выдержу.

— Достаточно пауз, — неожиданно вырвалось у меня, что вызвало у Ланиса соблазнительную улыбку. Такую новую и удивительно знакомую.

Соскочив с его колен, я принялась стаскивать с него штаны. Он торопливо скинул рубашку. Поставив колени по сторонам от его бедер, я, покачиваясь, слегка касалась лоном его восставшей плоти. — Давай, в другой раз сделаем все правильно. Не будем торопиться, и все такое, — умоляюще зашептала я. — А сейчас я слишком сильно хочу…

Мужчина не возражал, и это привело меня в восторг. Он направил меня, слегка придерживая за талию, и позволил самой опуститься на его роскошный крепкий член. Я помнила, что должно быть немного больно, но мой организм удивил меня ее отсутствием. Ощущалось лишь некоторое сопротивление мышц, едва ли причиняющее страдание, лишь отголосок его. Ланис, с трудом протиснувшись, наполнил меня и прижал к груди, позволяя привыкнуть к его величине, что не было лишним.

— Какая же ты тесная.

— Плохо? — едва слышно выдохнула я, и Лан вздрогнул, издавая низкий грудной смех. Такой истинно мужской — самый прекрасный звук на свете.

— Если станет слишком — скажи, — сжав ягодицы, полиморф приподнял меня, чтобы потом потянуть вниз.

Вскрикнув, я оперлась на его плечи и прикрыла глаза.

— Смотри на меня, — приказал он, и я невольно вспомнила, что мы это уже проходили.

Подчинившись, я не пожалела. Все мои воспоминания о прежних удовольствиях не могли сравниться с настоящим. Его движения становились жестче. Мощный член скользил внутри, и при каждом погружении его основание ударялось об мой чувствительный центр, заставляя стонать. Звуки выходили на редкость жалобными, но Ланис довольно порыкивал на каждое, убыстряясь и подводя меня к краю.

Он простил мне запрокинутое лицо и смеженные веки. Воспользовавшись охватившим меня удовольствием, Ланис вцепился клыками в обнаженное горло, и это мгновенно отправило меня в судороги оргазма. И, сокращаясь в собственном наслаждении, я утянула за собой и мужчину. Своего мужчину. Он ухватился за меня так крепко, что я ощутила, как когти почти вспороли кожу, упираясь в нее острыми кончиками. Окатив его нежностью, я ощутило такой живой отклик, что мы оба оказались под волной нового наслаждения, а затем еще…

Очнувшись, я подняла лицо с влажного плеча и мазнула губами по небритой щеке.

— Понравилось? — зная ответ, все же спросил он.

— Не уверена, — пряча улыбку, капризно протянула я. — Придется проверить… пару раз, — полыхнуло азартом, и я успела взвизгнуть, перед тем как Ланис опрокинул меня на диван, нависая сверху. — Мне всегда будет мало, — зачарованно очерчивала я пальцами его хищно изогнутые губы.

— Скоро ты будешь молить о пощаде.

Он оказался прав…

Метка на шее немного саднила. Рассеянно пробежав по ней пальцами, я удивилась тому, что нет крови, лишь слегка припухшая кожа.

— Придется чаще обновлять, — пояснил Ланис, лениво целуя плечо. — Просто не могу рвать твою кожу.

— Не ожидала от тебя такого контроля.

— Легко его приобрести рядом с капсулой. Я привык к твоему присутствию…

— Я была в основе.

— Помню. Ведь уже не в первый раз, — мужчина зажмурился, словно это причиняло ему боль. Прямо сейчас. Я притянула его голову к себе и беспорядочно целовала любимое лицо.

— Единственный мой… Это спасло меня. Тело было слишком повреждено, — он обхватил мой затылок и встретился со мной взглядом.

— Ты так больше никогда не сделаешь. Слышишь, Никогда больше не смей меня оставлять, — его зрачки перестали быть человеческими, доказывая, что он близок к трансформации.

— Это не сложно, любимый, — окатив мужчину собственной нежностью, я потянулась к его губам. — Теперь у меня есть ты. Мне не нужно больше быть одной и решать все самой тоже…

Довольно ухмыльнувшись, Ланис завис надо мной, не торопясь, щекоча отросшими волосами мои щеки. Я встретила его губы ртом и стонами. Успокоившись от моей реакции, полиморф неспешно ласкал меня поцелуями, горячими ладонями и срывающимся дыханием.

— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел он, с неохотой отстраняясь. — У нас много дел.

— Ты о работе? — протянула я немного разочарованно.

— Ради нее я бы от тебя не оторвался, родная, — Ланис натягивал штаны на голое тело. — Уверен. Что, максимум, минут через пятнадцать здесь будет буря.

— О чем ты?

- Твой брат. Думаю, ему уже сообщил док, что ты очнулась, и Дар попытается порвать меня за то, что узнал это не от меня. Дар больше не на службе. Он уволился, разорвав контракт. Как ему это удалось, никто не знает, но я подозреваю…

— Отец, — я зябко поежилась. — Он… — не могла спросить, точно зная ответ и не желая его слышать. Не сейчас, когда я так счастлива.

— Не думай об этом, — подтверждая мои мысли, мужчина нахмурился, поднял с пола рубашку с оторванными пуговицами. Растерянное выражение его лица было бесподобным. — Не помню, как ее снимал.

— Предпочитаю, чтобы ты ее не надевал. Вообще, — забрав рубашку, я накинула ее на свои плечи и запахнула на груди, как халат. — Ты нравишься мне в форме, хотя не очень люблю… то есть, военные… не обижайся…

— Ты помнишь историю? — Ланис смотрел на меня немного покровительственно. — Ту ее часть, которая еще не произошла.

— Я неплохо училась, — проворчала я.

— Мне повезло знать настоящую историю, а не ту, которой пичкали молодняк. Моя семья оставила достаточно средств, чтобы не думать о заработке. Служить было необходимо мне, чтобы заработать репутацию, вес в обществе. Теперь я могу делать то, что хочу.

— И что же ты хочешь? — насторожилась я.

— Тебя, — полиморф рывком притянул меня к себе, выбив из легких весь воздух.

— Хороший ответ, — пробормотал я, млея от близости сильного тела своего мужчины.

— Хочу сблизить наши виды. С твоей репутацией одного из самых лучших врачей, мы сможем доказать, что смешение полиморфов и людей принесет пользу.

— Сможем? — сомнение просочилось в мой голос.

— Мы способны находить друг друга через столетия, миры и смерти вопреки. Неужели нас может что-то остановить?

Если я и сомневалась, то его душа, скользнувшая в мою, убедила лучше любых слов: мы сможем.

Мы нашли свой рай. Орбиты наших судеб, наконец, совпали. И теперь с них не сойти. Ни в этой жизни, ни в следующих, ни в прошлой… Мы оплатили собственное счастье, выкупили его у судьбы Кровью, болью, ожиданием и слезами.

Время свернулось петлей. Все, что мы помнили было с нами или… могло быть, возможно, еще случится. Я всегда была Луной, ловцом и где-то еще была одинока, но ненадолго.

Осознавать все параллели было странно. Мне довелось прожить несколько вариантов реальности. Я родилась в своем времени, вернулась глубоко назад, во времена создания основ, затем меня забросило в новую вероятность вперед к Ланису, во времена, когда генетически улучшенные эмоционально мертвые люди покинули планету, оставив на погибающей Земле многих полиморфов и своих соотечественников. Судьба позволила мне заглянуть дальше, и я обрела Санура в еще неосвоенной ныне галактике.

Я вернулась назад именно в ту веху развития цивилизации, где можно было изменить все. Не позволить людям потерять гуманность, а полиморфам окончательно оттолкнуть их от себя. Мы должны остаться вместе. Это — единственное, что сделает нас цельными. Наконец, я нашла своего мужчину. Мы обрели счастье, но это не все, чего требует моя душа, наши души. Теперь мы не позволим произойти расколу между полиморфами и людьми. Расскажем, кем мы можем стать друг для друга, докажем совместимость наших рас, изменим мир, заставим его жить по нашим правилам, чтобы не разлучаться в будущем, которое навсегда обречено быть совместным. Всегда.

В коридоре было тихо. Настолько, что слышалось жужжание пчел у окна. Я уселась на подоконник и втянула в себя аромат акации. Он всегда мне нравился и напоминал о доме.

Там, у открытой веранды с дощатым полом и креслом качалкой, склонялось старое дерево. Детьми мы с сестрой забирались на него и прятались в густой кроне. Знаю, отец истинный полиморф, всегда знал, на какой ветке мы притаились, но всегда делал вид, что потерял наши следы.

— Милая, — звал он маму, — наши девочки сбежали, — и всегда добавлял лукаво, — значит, сладости достанутся только нам.

Конечно, я знала, что он шутит, но сдержать смех было слишком сложно и, спустя пару минут, мы оказывались на земле в надежных объятьях родителей.

Сестра была лишь на пару лет старше, но всегда меня опекала. Даже сегодня пошла со мной на экзамен, чтобы поддержать. Хотя я подозревала, что дело не во мне. Уже неделю она странно замирала рядом и шумно вдыхала аромат моих волос. Может я бы и удивилась, но точно знала, в чем дело, и отчего мой преподаватель смотрит на меня с тоской и скрытой обидой. Еще совсем молодой представитель волчьего клана тянулся ко мне с маниакальной потребностью, но стоило нам оказаться рядом, как он хмурился и отходил подальше. Его боль резала по нервам, но сегодня все закончится.

— Карсис, — раздалось из-за спины, и я спрыгнула на пол, одергивая безупречно отглаженную юбку. — Пройдите в аудиторию.

За длинным столом, вдоль истертой доски сидели представители комиссии. Мне без труда удалось ощутить их эмоции, что не осталось незамеченным.

— Карсис, детка, — подала голос седая женщина в сером кителе, — ты знаешь, зачем ты здесь?

Я кивнула и на пару мгновений прикрыла глаза. Как бы мне не хотелось произвести впечатление, потянула к себе сущность каждого присутствующего легко и нежно. Так уговаривают ветер, зовут рассвет, укачивают туман. Мне всегда удавалось слетать нити страданий так, чтобы полиморфы не понимали, что их освобождают.

— Достаточно, — простонал кто-то, и я тотчас подчинилась. От одного из мужчин пахнуло таким отчаянием, что я повернулась к нему.

Он едва заметно покачал головой, поняв, что разгадан.

— Вы… — женщина откашлялась, — ты идеально справилась, дорогая. И всего лишь год подготовки, — она явно не ожидала успеха от такой хрупкой человечки. Любой из присутствующих мог без труда сломать мне шею, но все понимали, что они раньше окажутся корчащимися на полу, — Какую область ты выбрала?

— Дети и подростки.

— Ты не хочешь работать со взрослыми?

— Только в исключительных случаях, — я покосилась на полиморфа в углу.

Как и все они, высокий и крепкий, с густыми черными волосами, грубоватым лицом и удивительными карими глазами, он смотрел на меня с отстраненным интересом.

— Есть вещи, которые нельзя исправить, — отозвался он хриплым голосом, от которого что-то внутри меня вздрогнуло.

— Нет ничего невозможного, — пылко воскликнула я и стушевалась под тяжелым взглядом.

— Молодость бывает порывистой, — прозвучало без упрека. — Вы допущены к работе в детских группах учебных заведений. Первые три года испытательного срока вы отправляете отсчет своему куратору. Мне, — незнакомец выдохнул и тряхнул головой, — напрямую.

Он закрылся от меня глухими щитами, но я не растерялась и шагнула к нему ближе.

— Вы не назвали мне свое имя, куратор.

— Парит Ни Ле.

— Буду рада работать под вашим началом.

Я улыбнулась и протянула ладонь. Мужчине пришлось ее пожать, скрепляя наш договор. И пришлось признать, знаю, пришлось, что его сердце сбилось с ритма.

Сестра сидела на скамье под акацией и с тоской смотрела на часы. Она ненавидела ждать, но стойко вытерпела пару часов, чтобы встретить меня первой.

— Карсис, — она взмахнула рукой и пошла ко мне. Словно можно было не заметить самую удивительную девушку во дворе универа. Вслед ей повернулись все студенты и преподаватели. Даже с короткой стрижкой и в строгой полицейской форме, она была ослепительна — Ты как, мелкая?

— Сдала.

— Еще бы, — произнесла Динара с клыкастой усмешкой, — Ты лучшая.

— Да, ладно, — я оказалась притиснута к ее груди. — Какие планы?

— Утащу тебя в бар, — она хохотнула. — У меня выходные, — она сняла кепку с эмблемой шерифа и нацепила ее мне на голову.

— Сколько дней?

— У меня заместитель появился. Я его дрессирую. Пусть работает, пока я разрешаю.

— Будем гулять?

— А то. Не сомневайся. Мне только переодеться надо и душ принять…

Мы шли в обнимку почти до самого дома. Иногда мне казалось, что у меня брат, а не сестра. Она бывала грубоватой, как все мужчины полиморфы, но всегда оставалась лучшей и умела веселить меня, когда становилось тоскливо. Наши родители уехали на материк, чтобы очистить снять карантин с очередного города. Через несколько лет мы сможем уехать к ним. А пока держались вместе и пытались устроить свои личные жизни. Динара ходила на свидания, а я ее сопровождала. Стоит ли говорить, что ее встречи длились ровно до моего сдержанного покашливания. После чего, сестра пересаживалась за мой столик.

— Говнюк? — спрашивала она с кислой улыбкой и, получив кивок, выдыхала, — Ты прям, спасла ему шкуру. Я б придурку голову свернула, когда он решился меня обидеть…

Так мы и жили в доме, который администрация выделила шерифу — моей сестре. Я готовила и убиралась, Динара покупала продукты и выносила мусор.

Вечер пах дождем. Где-то очень далеко раздавались раскаты грома, и хрустящий на зубах озон растекался в воздухе.

— О чем ты думаешь? — сестра откинулась на спинку стула.

— Ты знаешь, что очень красива.

— Ох, мне не нравится начало разговора.

— Я знаю, что хороша по-своему.

— Да каждый парень здесь капает слюной на тебя, детка, — Динара обвела открытое кафе пальцем. — Каждый полиморф мечтает о такой штучке в своих лапах.

— Скажешь тоже.

— О тебе можно заботиться, таскать на руках, тискать до умопомрачения и даже дурак поймет, что ты умеешь стонать, как самая развратная…

— Заткнись, — я бросила в нее салфетку. — Нас же слышно.

— И никто не возразит, поверь мне.

— Никто не посмеет проверить.

Мы обе замолчали, понимая, что я права. Хоть у моей сестры была сила и скорость, я обладала куда большей. Вряд ли кто-нибудь захочет испытать на себе мои особенности.

— Так и знала, что ты испортишь все веселье, — Динара нахмурилась — Зачем мы пришли сюда? Надо было завалиться в тот новый клуб…

— Мы ждем кое-кого, — я оглянулась.

Еще утром я успела сообщить главной сплетнице на потоке, что проведу здесь вечер, а завтра уеду из города. Надолго. А значит, мой преподаватель был просто обязан придти сюда. Ему было нужно понять причину своего наваждения. Ему предстояло встретить Динару.

Ровно за секунду до появления мужчины на улице, я ощутила волну злости. К ней я уже привыкла и точно знала, что вскоре он будет стыдиться этих эмоций.

— Привет, — я подняла ладонь, привлекая его внимание — Терри, давайте к нам.

— Что за…

Полиморф остановился в паре шагов и открыл рот. Таким его на курсе не видел никто. Обычно он выглядел уверенным и холодным, но сейчас подрагивал, словно собираясь измениться. Прямо как подросток.

— Познакомьтесь с моей сестрой, — она также смотрела на нового знакомого с отвисшей челюстью. — Хочу вас познакомить перед тем, как уеду.

— А я думал… — начал Терри и осекся.

— Меня зовут Ди…

— Динара, — помогла я с довольной улыбкой.

Эти двое уже не замечали меня. Мужчина сел рядом с сестрой и сглотнул.

— Почему я не видел вас раньше?

— Я только приняла назначение, — рассеянно пояснила сестра и покраснела — Теперь я шериф.

— Потрясающе, — вопреки здравому смыслу произнес полиморф.

— Думаете? — к Динаре вернулось самообладание, и она бросила на меня предостерегающий взгляд, не обещающий мне ничего хорошего.

— Уверен. Могу я угостить вас и… — он, наконец, вспомнил обо мне, — Карсис чем- нибудь?

— Еще пива…

Договорить я не успела, как он направился к стойке бара.

— Кто он?

— Мой препод. Я не могла рассказать тебе раньше…

— О чем?

— Вы вынюхиваете друг друга на мне последние дни и это жутко нервирует.

— Ты знала? Поняла?

— Ну, конечно, — я закатила глаза — Но меня бы исключили, если б он стал ночевать в нашем доме.

— Ночевать? — простонала она, кинув горячий взгляд в сторону Терри. Он ощутил это и оглянулся.

— Это же очевидно. Он же в кампусе живет.

— Он мой? — срывающимся шепотом спросила Ди и показалась такой ранимой, что я не посмела пошутить.

— И только твой.

— Он ведь умник, — прозвучало испуганно.

— И будет без ума от тебя.

— Считаешь?

— Знаю, — я накрыла ее ладонь своей и сжала подрагивающие пальцы.

— Как я выгляжу?

— Я бы сказал, что роскошно, — заявил Терри, напомнив, что полиморфы умеют двигаться бесшумно — Но это преуменьшение.

Ди хихикнула. Совсем как юная девчушка из нашего детства. А я поняла, что должна уйти.

— У меня встреча с девчонками с потока, — соврала я легко. — Буду поздно…

— Точно? — сестра очнулась.

— Не переживай. Я вернусь домой. Только позже.

Кажется, я наблюдала редчайшее явление в природе — смущенную сестру.

— Вы получили мой отчет, Парит? — спросила я вежливо.

— Нет.

— Я отправила вам уже третий. На этот раз с курьером. Секретарь фирмы убеждает меня, что вам доставлен…

— Уважаемая Нил, полагаете, я вам лгу? — прозвучало с непривычной издевкой.

Мне нечего было сказать в ответ. Конечно, лгать ему было ни к чему. Как и курьеру не доставить пакет получателю.

— Если бы вы оставили свою электронную почту…

— Не принимаю документов в цифровом виде, — напомнил куратор и я вздохнула.

— Отправлю вам завтра…

— Срок истекает сегодня. Если ваш отчет не окажется у меня на столе, можете считать себя непригодной для службы.

— Нет, — я едва не выронила трубку, но вовремя подхватила ее у самого пола. — Я привезу вам их сама.

И он отключился. Ууух, как же я злилась. Этот гад изводил меня уже около полугода. Он часто приезжал в школу, проверял мои записи и делал это в мое отсутствие. Исключительно в мои выходные дни.

Последней каплей моего терпения стал его интерес к малышу, которым я занималась последние пару недель. Он не мог измениться, и мне удалось добиться контролируемого оборота, без травм. Маленький кот оказался восхитительным. Он уснул на моем диване, разворошив подушки и порвав одну из них во сне. Парит решил, что я рисковала, и крохотный полиморф мог порвать меня. Конечно, он не беспокоился обо мне, только о здоровье ребенка. И теперь он ждет мой отчет. И вероятно устное объяснение.

— Хорошо, — бормотала я, — сволочь мохнатая. Я тебе все поясню. Еще и заставлю мурчать у моих ног…

Такого я не сделала бы, знаю, но помечтать, как роскошный мужчина ложиться…

Перед прикрытыми глазами возникла картинка, на которой мы с куратором в одной постели. И не лежим. Каждый раз при мысли о нем я стонала. А слыша этот голос, была готова лезть на стену. Он определенно волновал меня. Это самое сдержанное слово из всех возможных. Наверняка я не смогла бы заставить его даже взглянуть на меня иначе, чем на Луну местной школы. Не применять же свои способности, взломав его щиты.

— Вот доведет, и заставлю его считать меня блюдцем со сливками, — пообещала я себе под нос, подхватывая папку с распечатанными документами.

Мой скутер не мог развить достаточную скорость для того, чтобы надевать шлем, но волосы быстро растрепались от ветра. Я разобрала пряди пальцами и сплела их небрежной косой. Не удастся мне произвести на Не Ли благостного впечатления. И платье на мне фривольное с широким вырезом на спине и подолом выше колен. И открытая обувь на босую ступню не скрывает ярко розовый педикюр.

— У меня выходной, — начала я оправдываться перед самой собой, шагая к дому, — И вместо свидания я прусь за город к этому… — конечно свидания не было назначено, но ведь вполне могло быть этим вечером. Или каким-нибудь другим. — И ведь ему плевать…

Слова закончились, стоило мне бросить взгляд в сторону. Справа от крепкого двухэтажного дома, за ухоженной лужайкой, раскинулся небольшой песчаный пляж. Узкая речушка делала поворот и уходила за холм, заросший частым кустарником. Дальше простирался лес. Идеальное место для хищника. Отчего-то я легко могла представить, как Парит бежит по тенистой дорожке меж высоких деревьев, а на пороге его ждет…

— Ты долго собираешься топтаться у входа? — раздалось вкрадчиво, и я вздрогнула. Парит стоял на веранде, облокотившись о перила, и рассматривал меня с ироничной ухмылкой.

— Я тут… — смутилась, словно он мог прочесть мои мысли, и выставила перед собой папку с бумагами, — привезла отчет.

— Хм, — мужчина посмотрел на часы, — ты успела вовремя. Еще пара часов…

— И что было, если б я не приехала? — скрестила руки на груди, одарила куратора недовольным взглядом.

— Я бы не получил документы вовремя.

— И?!

— Но они теперь у меня, ведь так? — он улыбнулся, наверняка уверенный, что выглядит доброжелательным.

— Уважаемый, Парит Ни Ле… — начала я строго, но он прервал мою пламенную речь.

— Обычно так говорят, когда вовсе не собираются выказывать уважения.

— Не перебивай меня! — выкрикнула почти гневно. — Ты придираешься ко мне с первого дня. Цепляешься по пустякам. Контролируешь каждый шаг…

— Это работа куратора, — спокойно возразил он. Под его щитами было невозможно прочесть истинные эмоции. Как же я ненавидела правила. Они запрещали мне узнать все, вскрыв замки.

— Это издевательство, — я ткнула в него пальцем, а потом, будто этого было мало, швырнула ему документы. Человек не смог бы их поймать. Знаю, вышло истерично, но Парит вывел меня из себя вальяжной позой.

— Интересный способ передать отчет.

И тут он прокололся. Я заметила. Ровно мгновение понадобилось, чтобы понять, что он обязан был слегка отклониться, чтобы поймать злосчастную папку более элегантно. Парит стоял неподвижно, чтобы я не заметила предмет за его ногами. Не задумываясь о последствиях, вбежала по ступеням. Мужчина снова переместился, скрыв содержимое приоткрытой коробки, и толкнул ногой крышку. Но уголок мятой бумаги остался снаружи. Мне хватило беглого взгляда, чтобы узнать фирменную упаковку курьерской службы.

— Что это? — я поджала губы в ожидании ответа.

— Карсис, я просмотрю документы позже.

— А зачем? Ты ведь уже их видел. Дважды!

Он воровато оглянулся и понял, что попался.

— Все не так, как кажется, — начал он, но я уже сделала выводы.

— Все именно так, — я отвернулась и направилась к скутеру у дороги, — А я то, идиотка, поверила. Повелась, как…

— Карсис.

— Дважды за день, — горько отметила я. — Даже за вечер.

— Что?

— Второй раз ты назвал меня по имени. Как ты щедр сегодня.

— Я могу объяснить, — он почти тронул меня за локоть, но мне удалось отскочить в сторону, выставив перед собой руки.

— Не нужно! Все и так понятно.

— Разве?

— Я тебе не понравилась с первого взгляда. Еще на экзамене, когда ты проверял мои способности.

От обиды меня трясло. Я ведь наивная, надеялась ему угодить, заслужить уважение, заставить посмотреть на меня не как на неудачницу и выскочку. И еще мне хотелось, чтобы он заметил, наконец, что я девушка. Да, не могла забыть этого высокомерного полиморфа и иногда ночами представляла его улыбку, его руки и…

— Это не так, — полиморф запустил пятерню в свои волосы.

— Хватит. Я ведь не ребенок. Хоть ты и считаешь меня… — фыркнув, я отвернулась. — Думаешь, мне легко? Что я не боюсь ошибиться? Но тебе доставляет садистское удовольствие докапываться до меня.

— Это не так, — повторил Парит со странной интонацией.

— Больше я не стану тебя раздражать, — пнув гравий на дорожке, продолжила. — Сегодня же подам прошение на перевод. А документы отошлю на кафедру. Сможешь распечатать и подписать. Надеюсь, с этим проблем у тебя не будет?

Мне не стоило поворачиваться к нему. Совершенно точно, я не была готова увидеть янтарные глаза с вертикальными зрачками.

— Ой, — попятилась и толкнула скутер, который завалился набок. Не удержав равновесие, я упала следом. Точнее, почти упала, — Вы такие быстрые, — пискнула я, оказавшись в мужских руках.

Он притиснул меня к себе и шумно втянул воздух рядом с моим виском. А затем потерся небритой щекой о мою скулу. Слишком хорошо я знала, что означает этот жест для полиморфов. От смеси возбуждения и стыда на ногах поджались пальцы.

— Пар? — позвала я, надеясь быть услышанной.

— Не уйдешь, — прохрипел он, с неожиданным жаром.

— Хорошо, — я пыталась открыть его, но оказалась утоплена в животном желании обладать. — Ты меня сломаешь.

— Не ври, — мне стало легче после этой ироничной фразы. Она означала, что Ни Ле себя контролирует. — Я все сделал неправильно.

— Да? — попытавшись освободиться, потерпела неудачу. Мужчина держал меня крепко. А затем и вовсе подхватил на руки и понес к дому.

— Я не сразу тебя узнал. Не сразу понял, что это ты.

— Не понимаю.

— Ты всегда вспоминала первой. И мы всегда были вместе в этот момент. А тут, тебя не оказалось рядом. Я решил, что остался один, — куратор говорил монотонно, заученно, словно этот имело смысл.

— Я не понимаю.

Мы оказались на степенях. Ларит усадил меня на верхнюю и сел рядом.

— Но это ты, точно знаю, — он обхватил мое лицо теплыми пальцами. В радужке его глаз танцевали бронзовые искры.

— Кто? — я уперлась руками в его грудь.

— Моя Луна.

От этих слов я застыла. Сердце споткнулось. Да, Ларит всегда заставлял меня краснеть и мечтать о глупостях, но представить его, то есть нас вместе, я не могла. Это казалось слишком даже для грез.

— Ты меня избегала.

— Не правда, — пролепетала, ощущая его дыхание на своих губах. Зажмурилась от страха и предвкушения. Под моими пальцами билось его сердце. Часто, сильно.

— Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — спросил он сипло.

— Не знаю, — сама опешила от ответа и поспешила пояснить, — Я не понимаю, что происходит. Ты всегда такой…

— Посмотри на меня, — тихо попросил мужчина. Так нежно, что я открыла глаза, чтобы убедиться, что он и впрямь говорит со мной, — Я соврал про твой отчет.

— Знаю.

— Потому что хотел найти повод встретиться с тобой.

— Ты приходил ко мне на работу.

— И тебя всегда там не было, — он мягко оглаживал мою спину, скользя шероховатыми подушечками пальцев по обнаженной коже, — Вот я придумал повод…

— Дурацкий.

— Согласен.

— Ты меня обидел.

— Я тебя люблю.

— Что? — тут же очнулась и толкнула мужчину от себя.

— Кари…

Преодолев мое сопротивление, полиморф вмял меня в собственное тело. Его губы коснулись моих, и мир вокруг взорвался. Если я и целовалась прежде, то забыла о каждом прежнем. Ларит пленил мой рот требовательно и жестко. Он позволил отстраниться лишь на мгновение, чтобы я смогла вздохнуть и прорычал:

— Ведь я не прячусь больше.

И я схватилась за его сущность, словно голодная. Зацепилась за самую яркую эмоцию и впитала ее душой. Он не просто любил. Как можно описать одним простым словом то, что запускает сердце? То, что заставляет дышать? Наполняет каждую мысль смыслом?

Я расплавилась, нырнула в умопомрачительный жар души Ларита и осталась там. Никто и никогда не впускал меня так доверчиво и так глубоко.

— Любимая, — шептал мужчина, перебирая мои волосы.

— Почему? — я и впрямь не понимала.

— Ты можешь не помнить, — ответил он мягко. — Это не важно. Мы все построим заново.

— Лар…

— Ты ведь не хочешь уйти? — он произнес это так тихо, что я мне пришлось прижаться ухом к его губам.

— Не хочу, — я подняла голову, поймав его светящийся взгляд, — Ведь ты… — пришлось прочистить горло, чтобы продолжить, — ты и я. То есть, мы… Мы ведь вместе?

— Всегда, — выдохнул он, и меня окатило восторгом.

— Только я не могу так быстро… Мне нужно время.

— Сколько понадобится, Кари.

— Мне нравится, когда ты меня так называешь.

— Тебе всегда нравилось, — пробормотал полиморф и снова меня поцеловал.

Может мне и не понадобится много времени…