Мы с моим другом Мишкой, всегда мечтали о полете в космос. Перед сном, во время летних каникул, я смотрел через открытое окно на темное небо и рассматривал звезды. Про звезды прочитано было не мало книг. Например, я знал, что в космосе очень много двойных звезд. Это звезды, которые находятся близко друг от друга и одна большая звезда своим большим полем притяжения притягивает к себе меньшую звезду. И кажется, что звезды словно приклеены друг к другу. А на самом деле, если звезды соединятся вплотную, то произойдет мощный ядерный взрыв от столкновения. Но этого никогда не происходит. Я мечтал, что когда-нибудь поднимусь или лучше сказать взмою вверх к далеким звездам и бескрайним галактикам. А может приоткрою завесу в миры, параллельные нашему.

Каждое лето я проводил каникулы у моей любимой бабушки в деревне. У нее, как сейчас помню, стоял добротный деревянный дом из сруба и заходя с улицы жарким летним днем, ощущались прохлада и запах дерева. Но больше всего я любил, когда в доме пахло свежеиспеченными бабушкиными булочками, с яблоком и капустой. Мне нравилось гостить у бабушки и чувствовать полную свободу от городской суеты и родительской опеки. Я был тогда тринадцатилетним подростком, но ощущал себя очень взрослым и самостоятельным. Сходить за водой к колодцу, выкопать яму, собрать колорадских жуков с листьев картошки, покормить свиней, прополоть клубнику, растопить печь, я умел делать на раз, два. Разжечь огонь, приготовить кое-что съестное мне удавалось тоже, ловить рыбу и загонять корову вечером во двор я научился, но что мне не поддавалось, так это одна наука. Наука, которая смогла бы осуществить мою мечту, посетить другие галактики или параллельные миры. Наука та звалась физика.

Не то чтоб, я совсем в ней не понимал, но мне хотелось углубиться, получить знания, которые дают в высших заведениях. Я ходил на курсы по физике, читал много газет, журналов, книг про космос и занимался разработкой одного прибора. Астрономию я боготворил, а Юрий Гагарин был моим кумиром. Ведь очень трудно быть первым, ты не знаешь, что ожидать от неизвестности. А космос, это вся большая неизведанная неизвестность. Я знал его биографию, что родился он 9 марта 1934 года в Смоленской области. А первый полет состоялся 12 апреля 1961 года с космодрома Байконур на корабле Восток. У моей бабушки день рождения был в один день с днем освоения космоса человеком. И поэтому 12 апреля в нашей семье считался двойным праздником. А бабулю мы называли космической бабушкой.

Гагарина выбрали из шести претендентов для полета в космос. А было изначально двадцать человек. Я не представлял, как можно выбрать одного, если все кандидаты подготовлены и отвечают требованиям. Иногда я с трудом делаю выбор у ларька с мороженым, между ванильным, шоколадным или клубничным, а здесь отбор в космос. А как Гагарин волновался перед полетом, я представлял с трудом. Но если у взрослого мужчины, перед полетом, как и у меня перед контрольной по физике, тряслись ноги и руки от страха и неуверенности, то значит, мы с ним немного, но похожи, думал я.

Я вырезал статьи и любые заметки, связанные с космосом. Все одноклассники в школе, учителя, родственники и родители, были уверены, что свою жизнь я посвящу только ему. На праздники и дни рождения, мне дарили книги и энциклопедии о Вселенной, звездах и атомах, о космических кораблях и космонавтах, об астрономии и планетах. У меня были тетради, альбомы и марки, с тематикой космоса. Даже мама подарила мне футболку с изображением планет солнечной системы. Но люди, мало интересующиеся космосом, допустили грубую ошибку в порядке следования планет солнечной системы. На футболке они перепутали очередность Юпитера с Сатурном. И я написал письмо, чтобы магазин, продающий продукцию, связанную с космосом, исправил, такую грубую неточность. Никому же не приятно из людей, если их все время будут называть не тем именем и путать с кем-то. А чем планеты хуже? Разбуди меня ночью, и я расскажу, что ближайшие к солнцу планеты, это Меркурий, Венера, Земля и Марс. А затем следуют Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун. Да, я этим интересуюсь, люблю и мечтаю спроектировать прибор, который быстрее всех доставлял бы людей до планет, а может и через параллельные миры.

И однажды во время каникул, в пустующий дом, напротив нашего с бабушкой, въехала на лето семья. Потом познакомившись с ними, я узнал, что отец семьи был летчиком. А его сын Мишка, в последствии, стал самым лучшим моим другом. А тогда, во время нашего первого знакомства, он показался мне слишком заумным «ботаником». Мишкины домочадцы называли его Эйнштейном, догадываетесь почему? Ага, он был просто влюблен в физику и математику, так же, как я в астрономию. Точные науки ему давались легко, но и у умников, бывают камни преткновения, и им была история. Родители надеялись, что Мишка закончит школу с красным дипломом, но история с датами, походами, правителями и войнами, давалась ему с трудом. Он постоянно путал события, страны и время, того или иного сражения. А потом я нашел этому объяснение. Просто Мишка был очень миролюбивым и тихим. А все исторические баталии и завоевания, сильно расстраивали моего друга и его мозг блокировал эту информацию. А то, что его кумир Эйнштейн, написал около 150 статей и книг по истории и философии науки, учился по всем предметам очень хорошо, за исключением французского языка, Мишку немного расстраивало.

Так на речке, одним теплым вечером, за ловлей окуней, мы с Мишкой и познакомились. Он пришел с удочкой ловить рыбу, зашел на мостик, но вспомнил, что забыл дома наживку. Увидев его расстроенный вид, я предложил своих червячков, так мы и стали друзьями «не разлей вода». Общаясь чаще и чаще, мы делились любимыми книгами, фильмами и рассказами о наших мечтах и планах на будущее. За то лето, я натаскал Мишку по истории и астрономии. А Мишка рассказал мне много интересных фактов и теорий о физике. А еще он поделился своей мечтой, слетать на одну из планет. Так в лице Мишки, я нашел друга и единомышленника. В августе мы разъехались по домам, готовясь к новому учебному году. Но связь с ним, не теряли.

На следующих летних каникулах, мы с Мишкой встретились вновь. Наговориться мы не могли долго. Ранним утром я и Мишка бегали вокруг деревни. Я экзаменовал Мишку по истории. Надежда на получение красного диплома, не давала покой его родителям. Их можно было понять, диплом давал некоторые преимущества при поступлении в вуз. Тем более, совсем скоро надо было сдавать экзамены в школе. Мы повзрослели, поумнели, как казалось нашим родителям, но в душе остались теми же мечтателями и покорителями Вселенной.

Я углубился в еще большие свои разработки, изучал теории и труды ученых, думал о перемещении в пространстве. А мой прибор, увеличивающий скорость любого объекта и перемещающий его в другое измерение, мог бы свершить уйму открытий. Сначала я стеснялся показать мое детище Мишке, но потом осмелился. Мой друг пришел в полный восторг. Испытать прибор не было времени. В городе все время занимали школа, курсы, спорт, подготовка к экзаменам, опять школа. Ночью, когда все домашние спали, я паял, мастерил, высчитывал формулы и возможности моего прибора. Когда я его собрал, то пришло время школьных олимпиад, спортивных соревнований и я забыл про свое «научное детище». А когда мы встретились с Мишкой и опять заговорили о космосе, я решил не откладывать тестирование. Загвоздка была в том, что только на большой скорости, мы могли переместиться в другое пространство. По теории Эйнштейна, возможно путешествие во времени путем преодоления скорости света. Но скорость объекта должна быть больше скорости света. Я сомневался, что мои расчеты верны.

Достав свой прибор из чемодана, я сильно разволновался, а вдруг не получится. А потом взяв себя в руки и Мишку в придачу, мы отправились в лес на велосипедах. Я привязал свой «маятник скорости», так мы в шутку, называли мое изобретение, к велосипеду. Крутя быстро педали и увеличивая скорость, я нажал кнопку на приборе, он замигал, заурчал, как кошка и стрелка на панели стала отклоняться в правую сторону, тем самым показывая, что он работает. Устав работать ногами, я уступил место Мишке, который сидел под деревом и отдыхал. Пока ничего не происходило с перемещением в другие миры. Мишка взобрался на своего железного «коня» и тут ему пришла идея, а если коня использовать настоящего. Кстати, рядом были конюшни, принадлежащие колхозу. Я похвалил Мишку за эту идею.

Мы поехали в конюшни. Сосед моей бабушки, дядя Василий работал там конюхом. Доехав с ветерком, поднимаясь и спускаясь с горки на горку, вдоль поля, засеянного пшеницей, мы добрались до колхоза. Дядя Вася, как раз поил коней. Попросив покататься на одном из них, дядя Вася пообещал, что даст нам отличного коня, если мы уберем конюшню. Потрудившись на славу, конюх сдержал обещание, и вывел из стойла резвого жеребца, по имени Звездный. Это был знак, подумали мы с Мишкой и побежали на поле. Конюх катал на Звездном нас по очереди, а затем я, вспомнив азы верховой езды, стал скакать сам.

С первых приездов к бабушке на летние каникулы, когда еще был жив дед, он брал меня на свою работу. А работал мой дедушка трактористом. В перерывах и после работы, он учил меня кататься на лошадях. Сначала это были молодые лошадки, а потом взрослея, он сажал меня на взрослых скакунов. После его смерти, я перестал ходить в конюшню. И скакав на Звездном, комок подступал к горлу и слезы текли по щекам, от щемящей тоски по деду. Воспоминания и эмоции нахлынули на меня. И чтоб как-то справиться с этими чувствами, я пустил коня во всю прыть. Мы неслись с Звездным, мимо полей и лесов прямо к Богатырь-горе. Я вспомнил о приборе, лежащем в моей сумке. Держа одной рукой поводья, другой я достал «маятник скорости» и нажал пуск. Затрещав, как и в первый раз, замигав всеми кнопками, мне показалось на пару секунд, что мы с конем перенеслись на несколько километров вперед, оставив позади себя гору. Я припустил коня и еще быстрее мы помчались в даль, на несколько секунд мне стало казаться, что конь парит над землей. Хоть Звездный и не был коньком-горбунком, не летал и не говорил, но мчался очень быстро. Вместо 50 километров в час мне показалось на миг, что скорость его увеличилась в трое. Я решил, что в моем аппарате, нужно установить спидометр. Хоть стрелка прибора показывала третий уровень превышения скорости, нужно было внести кой-какие усовершенствования.

Вернувшись к Мишке, я рассказал о моей поездке и идеи доработки прибора. Дома мы с ним достали энциклопедии и справочники, провели кой-какие расчеты. В сарае деда нашли разные приборы, инструменты и старый запорожец. Отвинтив нужные детали, сняв спидометр с машины и внеся поправки в прибор, решили завтра на рассвете, пока все домочадцы будут спать, провести испытания на машине Мишкиного отца.

Спалось не очень, вернее совсем не спалось. В голове все крутились формулы, звезды, параллельные миры, планеты и мы с Мишкой. С ранними петухами, я отправился к другу. Взяв ключи отца и оставив записку, Мишка с виноватым лицом вышел на улицу. Машина отца стояла у ворот дома. Нажав на брелок, наш соучастник испытания щелкнул и дверцы открылись. Прыгнув в машину, и газанув, мы думали отправиться к новым мирам и открытиям. Доехав до развилки в деревне и включив мой прибор, я нажал кнопку увеличения скорости. Когда машина стартанула с места, то мне показалось, что мы уже взлетели. Будто колеса машины, как шасси самолета, оторвались от земли и мы начали парить. Я увеличил скорость до пяти, как ракета, машина взмыла в верх и пролетев несколько километров, плюхнулась на землю. Закончился бензин. Радостные и встревоженные, мы толкали несколько часов машину домой. Помыв и приведя ее в порядок, у Мишкиного двора увидели стоящего с суровым видом Андрея Фомича. Мишкин отец провел с нами разъяснительную беседу и рассказал о своих проделках в подростковом возрасте. Поведав о наших испытаниях, Андрей Фомич сказал, чтобы до вечера мы оба сидели дома.

К вечеру Мишка со своим отцом, зашли к нам с бабушкой. Андрей Фомич попросил разрешения отпустить меня к нему на работу. Мишка говорил, что отец его летчик, но я совсем забыл, что он летчик-испытатель. Андрей Фомич испытывал реактивные самолеты. Мишка намекнул, что мы можем полетать втроем, если папа договорится. Всю ночь я не спал.

Рано утром мы выехали на аэродром, находящийся не далеко от деревни. Одевшись в специальные костюмы, получив инструктаж, все троя мы сели в реактивный самолет. Волнение мое зашкаливало. Всю свою небольшую жизнь, я мечтал попасть в другие миры, потрогать мерцающие звезды, приблизиться к планетам и ступить хотя бы на одну из ближних к Земле.

Например, самая близкая к Земле планета, Венера. Ее называют «сестрой Земли» из-за большого сходства. Лететь до Венеры, приблизительно от трех месяцев. Время полета будет зависеть от скорости ракеты. Но температура воздуха на планете больше 70 градусов, а давление на поверхности высокое. Жарковато как-то, но мы с Мишкой, ох нажарили бы окуньков без костра на Венере и картошечки в мундирах запекли бы. Костюмов, как у пожарников мы с собой не взяли, подумал я, тогда в следующий раз полетим.

До Марса лететь быстрее, от 150 до 300 дней, в зависимости от скорости запуска корабля. Ночью на планете, температура может быть – 90 градусов, а в летнее время не больше 20 градусов по Цельсию. Холодновато может быть, подумал я, теплую одежду мы не взяли. Полетим более подготовленными и собранными, решил я. А сегодня у нас будет пробный полет, или лучше сказать, испытательный. Вдруг нам откроются другие возможности параллельных миров, подумал я.

 Я вспомнил, ведь главная причина изучения планет, это надежда на обнаружение там живых организмов, а значит и условий для жизни. Люди за последние столетия на Земле: загрязняли воздух, воду и почву. Происходили изменение климата, стихийные бедствия, перенаселение и это заставило ученых и меня задуматься, сможет ли человечество сохранить Землю для жизни. А если нет, то необходимо искать новый дом на другой планете.

В самолете была панель управления, много кнопок и лампочек. Пожелав хорошего полета друг другу, пристегнувшись, сказав: «Поехали!», мы взмыли вверх. Земля уходила, из-под ног, стало закладывать уши, глаза слипались, стрелку увеличения скорости, я установил на отметку 20. Максимально увеличить скорость мой прибор мог в 50 раз. Казалось, что наш самолет взвизгнул как пуля. Объекты на Земле уменьшались, становились миниатюрными, а мы летели, летели и летели. От восторга и гордости, мы с Мишкой запели песню «и снится нам не рокот космодрома». Андрей Фомич показал рукой на «маятник скорости», дав понять, чтобы я до максимума установил значение. Увеличив величину на панели и осознав, что дальше будет что-то невообразимое и сверхъестественное, мы с Мишкой втянулись в кресла и зажмурились.

Открыв глаза, я сначала почувствовал мягкость и плавность в теле, какую-то невесомость и тишину. Оказалось, что наш «летучий голландец» плыл среди пушистых ярко-бирюзовых облаков (напоминающих сахарную вату). Вокруг нас неслись разноцветные летающие объекты, напоминающие космические тарелки. В них сидели маленькие человечки, похожие чем-то на людей, но с очень густым волосяным покровом на всем теле и большими носами, как у клоунов. Они улыбались и были в наушниках. В воздухе висели светофоры, которые регулировали оживленное движение тарелок с инопланетными человечками. По сравнению с ними мы были великанами. Но они почему-то не обращали на нас никакого внимания. Я решил, что мы не видимы для них каким-то образом. А может они близоруки, подумал я. А наушники нужны им, чтобы слышать команды по управлению летающего средства. Так забавно было смотреть, как эти человечки жестикулировали и все время улыбались. Присмотревшись, вдалеке, я увидел парящие космические разноцветные домики, с фиолетовыми лужайками и звездными дорожками. По улицам гуляли такие же волосатые, милые существа. Над нами летали разноцветные птицы с горящим оперением. Когда они пролетали над домами, то высыпали из клюва мерцающую пыльцу и дом начинал сверкать как новогодняя елка. Человечки жили своей жизнью и не обращали на нас внимание. Одни находились с семьей, другие гуляли с животными, похожими на дракончиков. А кто-то сидел в своем доме или на лужайке, похожей на зеленый мармелад. Я задумался, а что едят эти незнакомцы, сколько живут, где учатся и работают, что любят читать и во что играть? Вопросов было много, а ответов никаких. Интересно, размышлял я, а бабушкины пирожки понравились бы им.

Пролетев дальше, я увидел парящий фонтан с льющейся звездной пылью. То там, то здесь, были разбросаны парящие платформы, напоминающие надувные матрасы. Может это для отдыха и уединения, подумал я. От ярких красок рябило глаза. Повернув в другую сторону, мы пролетали те же домики, лужайки, летающие тарелки с человечками, улицы, а впереди возвышалась огромная башня, сложенная из астероидов. Наверное, это главное здание или орган управления у них, размышлял я. Через окошки башни видно было много инопланетян, сидевших за столами и нажимающих на светящиеся устройства. Мы повернули в другую сторону. Я захотел увидеть Мишкино лицо и спросить его о увиденном. И вдруг, свечение, стремительно летящего на нас космического объекта, ослепило наш самолет, как вспышка фотоаппарата. Я закрыл глаза, а открыв, увидел Мишку, смотрящего в окно. Андрей Фомич парковал машину. Я осознал, что уснул в машине по дороге на аэродром. Я вспомнил, что не спал больше суток, вот меня и укачало.

Я подумал, что сон, который мне привиделся, через несколько часов, может оказаться явью. И мы с Мишкой оказавшись в другой реальности, обязательно помашем рукой маленьким, волосатым человечкам, в знак приветствия. Ведь если очень сильно верить в свою мечту, идти к ней, долго и маленькими шажочками, то она обязательно осуществится, нам ли с Мишкой этого не знать.