Утро, а за окном невыносимая жара. Я подошёл к окну открыть сильнее створки, чтобы воздух в комнате хоть как-то протягивался сквозняком.

«Ладно. Это лето потерпим. Всё-таки в этом году обещал своих свозить на море. Но в следующем, скоплю денег и установлю кондиционер. Сколько он стоит? Десять-двенадцать тысяч? М-да. Зарплата за полтора месяца».

– Вань, у тебя когда отпуск? – вывела из раздумья жена Светлана.

Я улыбнулся: «И она никак не дождётся обещанной поездки».

– Через две недели. Сегодня напишу заявление.

– Петрович отпустит?

– Думаю, что да. По крайней мере, обещал ещё в начале года отпустить меня в августе.

– Верно. Ты говорил. Но, смотри, какая жара стоит, не отменят отпуска?

Этот вопрос меня больше всего волновал. Как-никак для лесничего, да ещё старшего пожарного расчёта, лето – это самая тяжёлая пора. За последнюю неделю только мелких, локальных возгораний, куда приходилось выезжать нам – бойцам пожарно-химической станции №10, было десятка два, если не больше. Но что поделать. Конец июля, а дождя не было уже почти два месяца и жара стоит под сорок. Очень тяжкое лето. Где-то читал, что очередной конец света намечен на две тысячи двенадцатый год, но почему-то лето две тысячи десятого выдалось настолько сухим и жарким, что старожилы села и не припомнят такого.

– Когда вернёшься?

– Сегодня пятница. С ребятами посидим чуток, поговорим. Женька проставляется с первой зарплаты…

– Это который?

– Я ж тебе говорил, Женька Ветров, что из города приехал погостить к своим на лето. Он в пожарную часть устроился, чтоб подработать, пока каникулы. Всё-таки первая зарплата у него.

– Так он в институт поступил?!

– Ну, да. Разве не знаешь?!

– Так говорили, что его в армию забрали.

– Врут.

– Тогда ладно. Посидите, поговорите, только чтоб домой сам пришёл, а не как в прошлый раз…

Я ухмыльнулся. Сколько она мне будет вспоминать этот «прошлый раз», целый год прошёл. Это я своё назначение в тот раз обмывал. Как добрался до дома, как открыл калитку, как прилёг в летней кухне – ничего не помню! Я хоть и не любитель выпивать, но как с коллективом не выпить, тем более являясь виновником торжества. Хорошо, что жена у меня понятливая. Да и частный дом имеет свои преимущества. Живём-то мы в посёлке, недалеко от города. Всего двадцать километров, но на работу приходится вставать в пять утра и ехать почти час по сельским дорогам, чтобы добраться до своей вотчины – третьего, самого дальнего лесничества.

– Всё, я поехал.

Несмотря на свои годы, УАЗик бодро ехал, поднимая за собой дорожную пыль, как заговорила всю дорогу молчавшая рация:

– «Кордон семнадцать» ответь «Базе». Иван, ты где? Ответь!

– Петрович, я уже подъезжаю. Минут через десять буду на месте, что-то срочное? – и чего это лесничему неймётся? Он же знает, что в восемь утра я всегда на работе.

– С диспетчерской передали, что южная граница второго лесничества,вроде загорелась. Твой расчёт ближе всех, поезжай, посмотри.

– Где конкретно, кто передал?

– Квартал четвёртый, возле дороги. Прям на границе с твоей зоной ответственности.

– Принял, – произнёс и отключился. Рассуждать, чей район, чья зона ответственности, не принято. За то время, пока согласовываешь, уточняешь, споришь, огонь может с небольшого очага разгореться до такой степени, что тушить придётся не один день, а сколько бед он может принести?! Если наш расчёт ближе, то надо съездить и проверить.

«Вот и начался очередной день», – подумал я, въезжая в ярко красные ворота. – «Надеюсь, что расчёт уже на месте. Хотя, у меня бойцы все, как на подбор, отслужившие в армии, некоторые с боевым опытом. Только один «молодой» – Женёк, двадцатилетний парнишка, примкнувший к нам на лето подработать. Сегодня, как раз у него первая зарплата…».

– Саныч! – вывел окрик Серго, первого номера расчёта, – до тебя Петрович докричался?

– Да. Прям, возле части достучался. Не знаю, что с рацией. То ловит за сотню километров, а то в трёх только треск помех.

– Так выезжаем?

– Все на месте?

– Обижаешь, командир.

– Тогда сейчас переоденусь и выдвигаемся.

– Без пересменки?

– Без. Время терять не будем. Передай, прошлая смена пусть идёт домой. Я журнал потом сам заполню…

«Р-раз!» – по привычке отдал себе команду и принялся надевать боевую одежду и снаряжение. Сверился с часами: двадцать шесть секунд. «Для норматива в составе отделения, хорошо, но вот индивидуально…», – поморщился я.

После армии, я вернулся в родное село и немного помыкавшись, устроился бойцом в пожарную часть. За год доказал, чего стою и меня направили в Институт МЧС учиться на заочное отделение. Благополучно его окончил и, видя моё рвение, а скорее недостаток кадров, меня позвали работать лесничим, о чём не жалею. Всё-таки и лесник, и пожарный в сельской местности специальность хоть и незаметная, но незаменимая.

– Командир! Расчёт к несению боевого дежурства готов! Больных, хромых, незаконно отсутствующих нет, – возле ярко-красной автоцистерны на базе УРАЛ, выстроился боевой расчёт: четыре бойца и водитель.

– Замечания? Жалобы? Кто не может нести службу?

До меня развод на боевое дежурство проходил формально, но за два года, как стал командиром расчёта, мне всё-таки удалось навести какой-никакой порядок.

– Командир, – заговорил Серго, – всё в норме. Цистерна заправлена. Баки полные. Инвентарь, инструменты на месте. Можно выдвигаться.

– Добро! По местам!!! – отдал команду.

До границы с четвёртым кварталом ехали молча. Только гулкий рёв двигателя раздаётся по округе. Я смотрел на пожухлую, пожелтевшую траву подлеска и радовался, что нет сильного ветра. Из опыта и знаний, приобретённых во время учёбы, я знал, самое опасное, что может быть в лесу – это верховой пожар, который охватывает листья, хвою, ветки, и всю крону, оставляя после себя только выжженное пространство. Его скорость распространения такова, что на автомашине не всегда удастся спастись бегством. Всё-таки лесная просёлочная дорога это вам не шоссе, а вошедший в силу огонь распространяется стремительно, и скорость его распространения доходит до семидесяти километров в час.

– Командир, что задумался? – спросил сидевший рядом водитель, усатый весельчак Андрей.

– Не знаю, почему, но вспомнил лекцию о верховом пожаре, – ответил честно.

– Во, как! Вроде, это, везде успеваем. Разгораться не даём, да и, это, соседи рядом. Помогут, если что.

– Помогут, и мы поможем. Вроде гарью запахло, чувствуешь?

– Есть такое, но дыма не видно.

– Подлесок горит. Смотри, слева на десять часов. Давай, останавливай. Потом лучше подъедешь, если рукава не дотянутся.

– Добро, – ответил Андрей и УРАЛ остановился.

Команду на покидание машины отдавать не стал. Не успел я выйти из салона, как подскочил Серго.

– Сколько стволов разворачиваем?

– Два. Пусть третий и четвёртый номера расчёта поработают.

– Понял, молодого учить будем?

– Не учить, а помогать освоиться к несению боевой службы. Он месяц уже с нами, а второй раз только на выезде. Пусть опыта набирается. Очаг небольшой, сам смотри, ветра нет. За час должны управиться.

– Понял, командир. Третий и четвёртый номера, ко мне!

Я отошёл в сторонку, давая своему заместителю – первому номеру расчёта, руководить операцией. Ничего сложного в выполнении поставленной задачи я не видел. Горел подлесок площадью десять-пятнадцать квадратных метров. Ветра нет. Стволы деревьев огнём не заняли́сь, так что справятся. Взял тангенту рации:

– «База», я «Кордон семнадцать» прибыл на место. Приступил к тушению.

– Принял «Кордон семнадцать», я «База», доложи обстановку.

– Горит подлесок. Площадь возгорания небольшая, справимся своими силами.

– Понял, хорошо. Слушай, Иван. Тут поступила информация от метеослужбы, они прогнозируют усиление ветра до 15-20 м/с и температуру воздуха к концу дня до +42С⁰.

– Что сегодня будет жарко, с утра понятно было – ни облачка на небе. А вот, что ветер усилится, это плохо.

– Ты ещё походи, посмотри, не поджог ли это?

– Принял. Обследую, – ответил, и отключился.

Как раз дотушат и с молодым разберём этот случай. Поджог это или естественное возгорание определить относительно легко. Но, пусть учится.

С возгоранием два бойца справились за час двадцать. Конечно, долго, но по всем правилам: с локализацией очага, тушением и дотушиванием. Пролили всё водой, ни дымка, ни мало-мальски горячих головешек.

– Жень, устал?

– Нет, Иван Александрович.

– Тогда пошли, посмотрим. Попробуй определить причину возгорания.

– Да, что тут определять?! Видно, что поджог. Почти в центре очага возгорания куча веток, какое-то тряпьё и пахнет не то бензином, не то ацетоном.

Я принюхался. И вправду – резкий, раздражающий запах ацетона, который я первоначально принял за вонь от гниения.

«Не первый случай, – отметил для себя. – Надо доложить. Коллеги из соседних частей рассказывали, что и они фиксировали факты поджога».

– Командир, пожар потушен, – подошёл чем-то недовольный Серго.

– Что такой хмурый, Сергей Иванович?

Уже не помню, по какой причине, почему к первому номеру расчёта Сергею Ивановичу Дроздову прилипло прозвище «Серго». Вроде, на Орджоникидзе не похож: русоволосый, усов нет. Только кто-то назвал его «Серго», так и прижилось.

– Пока ходил, смотрел,Петрович вызывал. Я ответил. Приказано пополнить запас воды и к северной границе первого и второго лесничества выдвигаться. Туда все боевые расчёты собирают.

– Что-то серьёзное?

– Не успевают локализовать очаг. Есть опасность верхового пожара.

Собрав инструменты и инвентарь, выдвинулись на север. Ехать по просёлочной дороге часа три-четыре. И я уже прикрыл глаза, хотел вздремнуть, но доносящиеся сзади голоса не давали расслабиться.

– …молодой, когда женишься и захочешь, чтоб пацан родился, ты под кровать каску положи. Верняк!

Это Василий Мамонов. Узнал басовитый голос третьего номера расчёта. Он, считай, самый старший из нас. Лет пятнадцать в пожарной охране служит, но так начальником и не стал. Я поначалу думал, почему? Вроде умный, опытный, но что заметил – не умеет излагать свои мысли, но это дело поправимое. Сколько таких мычащих, несущих ахинею и среди политиков, и стоящих у руля власти находится, но Василий Мамонов в том-то и дело, что если говорит, то по делу. Я как-то спросил у него, почему отказался стать руководителем, хоть и маленького, но коллектива, в котором он имеет весомый авторитет. На что получил просто убийственный ответ:

– А зачем? Работа есть, жена, дети. Дом исправный. По осени баню дострою. Зачем мне лишние заботы? Руководить-то это не только бо́льшую зарплату получать, но и отвечать не только за себя, но и за подчинённых. Ты же знаешь, у меня трое пацанов растут, а за ними глаз да глаз нужен. То подерутся, то в школе набедокурят. Так что мне их хватает…

– Почему каску?

– Эх, Евгений, ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках. Посмотри на меня – трое детей и все сыновья!

– А причём тут каска?

– Так откуда у пожарного под подушкой пилотка появится?!

Вот тут молодой завис. Я, сидя впереди слышал, как он думает, пытается соотнести «каска-кровать», «пилотка-подушка».

– Не мучайте молодого. Жень, – взял бразды разъяснить армейскую шутку, – в армии есть поверье, чтобы родился парень, надо под подушку положить пилотку. Но так как у пожарников не предусмотрен такой головной убор, то его поменяли на каску…

– А «под подушку», поменяли на «под кровать», – довольный своей сообразительностью, закончил мысль Женька.

– Правильно! – ухмыльнулся Василий, и постучал пальцем по каске, – как же ты такую большую хренотень под подушку положишь, она ж мешаться будет!!!

Весёлый смех разнёсся по кабине…

– Ого!!! Сколько экипажей собралось! – не удержался от удивлённого возгласа Андрей.

Вдоль границы второго участка выстроились, считай, все экипажи, а это ни много ни мало, двадцать одна машина.

– Останови, Петровичу доложу о прибытии.

– Командир, ты там построже, чтоб… – не успел договорить первый номер расчёта, как я выскочил из машины.

Если есть возможность доложить лично, всегда использовал такую возможность. Всё-таки личное общение много значит, а рация, что рация. Она ж не передаст мимику лица, выражение глаз, да и интонацию речи сглаживает.

– Иван! Подходи, что стесняешься?!

– Не стесняюсь. Просто смотрю народа много. К тебе не пробиться, вот и ожидаю своей очереди.

– Очереди у нас нет. Ладно, все свободны, для опоздавшего я повторю. Остальным к машине и ждать сигнала.

– Не опоздавший, а…

– Ты тут мне ещё перечить будешь! – оборвал мою попытку оправдаться, Петрович. Он, конечно, мужчина опытный, но местами чрезмерно строгий, хотя, дело своё знает, что не отнимешь.

– Ладно, повторю сначала. Метеорологи сообщили об усилении ветра до двадцати пяти метров в секунду… – Петрович говорил уверенно, смотря прямо в глаза, как будто испытывал, или проверял, – низовых очагов очень много. Я отправил на патрулирование пару экипажей, но локализовать один очаг не успели…

– Верховой пошёл? Где?

– Да, верховой и только усиливается. С пятого участка первого лесничества началось, встречать будем здесь.

– Для этого все экипажи собрал?

– Для этого. Забыл, что такое верховой пожар, или напомнить?!

– Не надо, помню. Это когда горит вся крона от листьев, хвои до ветвей. Распространяется быстро, температура около тысячи градусов, может достигать тысячи двухсот. Развивается из низового пожара, скорость распространения до семидесяти километров в час.

– Верно, хорошо учился.

– В линию встречать будем?

– А есть другое предложение? Тут, на границе, как раз все расчёты выставить сможем в одну цепочку. Три экипажа резерв, чтоб подменить или заменить, кого нужно могли…Комплектность?

– Порядок. Полный комплект согласно штатному расписанию.

– Тогда возьми на себя край левого фланга и смотри, чтоб не окружили!!! Вопросы?

– Когда начинаем атаку?

– По моей команде. Сейчас резерв сменит позицию и начнём. У тебя есть минут десять-пятнадцать.

– Понял.

– Если понял, то давай к своим.

Возвращаясь к своему экипажу, перебросился парой фраз со знакомыми, но надолго задерживаться не стал. Надо перед началом атаки ещё раздать указания своим подопечным…

– Экипаж!

– Слушаем, командир, – опять влез Серго.

– Слушай боевую задачу: выдвигаемся на край левого фланга и прикрываем основную группу. Наша задача не дать огню окружить расчёты.

– Командир, кто в основном заслоне?

– Трудно сказать, Василий. Идёт верховой пожар. Как он повернётся, неизвестно. Задача ясна?

– Ясна-ясна.

– Тогда в машину! Андрей, – окликнул водителя.

– Да, знаю, командир, знаю. Буду смотреть в оба.

Двигатель заурчал, и автомашина плавно дёрнулась с места, остановившись у самой границы, разделяющей лесничества. Я присмотрелся: огонь бушевал метрах в сорока от кромки леса. Языки пламени то вздымались резко вверх, словно обнимали стан любимой девушки, то откатывались назад, оставляя после себя огнедышащий, всепоглощающий жар, способный за считанные мгновения испепелить ставшее на его пути живое существо.

«М-да. Как быстро идёт. Когда приехали, сколько прошло? Минут двадцать назад и намёка на пожар не было. Ни дыма, ни гари не чувствовалось, а тут, за эти десяток минут, так всё поменялось».

Большая масса искр из горящих ветвей и хвои, летела перед фронтом огня, создавая множественные очаги низовых пожаров. Я обернулся, посмотрел на подопечных. Лица серьёзные, взгляд сосредоточен. Нет ни страха, ни безрассудного геройства, что в принципе одно и то же. Что трусость, что отсутствие чувства самосохранения заставляет совершать не логичные, а в большинстве случаев фатально критичные ошибки.

Из размышлений вывел треск рации:

– Внимание всем!!! Говорит «База»! Экипажам доложить о готовности!

– «Кордон шестой» на позиции.

– «Кордон двенадцатый» на позиции…

– «Кордон семнадцать» на позиции, – последним произвёл доклад, как только автомобиль остановился.

– Атака!!! – сквозь треск помех прозвучал приказ.

– Расчёт, покинуть машину! Номера согласно боевому расписанию! Водитель на месте! Контроль расхода воды!

«Эх, времени не хватило. Чуть пораньше бы прибыть, но нам-то дальше всех было ехать.Ну, ничего. Развернёмся, успеем».

Все, даже почти всегда сонный второй номер расчёта Геннадий Николаевич, быстро покинули машину и принялись разворачивать стволы. Сколько помнил, Гена, слегка тучный мужчина средних лет, никогда не спорил, говорил мало, из-за чего складывалось впечатление, что ему всё до лампочки. Но дело он своё знал. Не зря долгое время занимал должность второго номера расчёта.

– Первый и второй номера! Проложить основную линию слева от машины и держать сектор. Третий номер! Проложить линию с разветвлениями. Будем тушить в два ствола! Четвёртый номер! В помощь третьему!

Ответов на команды не последовало, да и не ждал я их. Тут уже не до соблюдения устава. Огонь, разгоняемый ветром, с остервенением бушевал на высоте, что мощности пожарного насоса не хватало, чтобы достать до вершин. Лестницу разворачивать, смысла нет. Остаётся только одно – работать в два ствола, чтобы одна пара прикрывала другую, ставя сплошную стену из воды. Сначала хотел отдать приказ свалить ближайшие деревья, но убедившись, как распространяется огонь, понял, что это бессмысленно.

– Командир! Второй ствол подсоединён!

– Третий, к стволу! Четвёртый, помогай.

– Андрей, доклад о количестве воды каждые две минуты!!! Отставить, каждую минуту!

«Что-то совсем занервничал. При работе в два ствола на полную мощь всей воды хватит от силы на пять-шесть минут активной работы».

– Две трети остаток, – докричался водитель.

Шум выталкиваемой под давлением воды, шум ветра, шум от треска ломающихся ветвей, слился в единый гул. Я внимательно следил, чтобы огонь не обошёл нас и не взял в кольцо, давая указания перенаправить струю воды то левее, то чуть выше, локализуя опасные попытки вырваться из водной западни страшному, всепоглощающему чудовищу под названием огонь.

– Половина, командир!

«Не справимся. Воды не хватит. Запросить резерв?»

Я посмотрел вдаль, стараясь разглядеть, что происходит на правом фланге, но из-за клубов дыма не было видно и ближайший расчёт. Только по сливающемуся в один протяжный гул натужно работающих насосов понимал, что рядом кто-то есть.

– Треть, командир!

– Принял! Готовь машину к отходу. Поедем заправляться.

– Бочку не звать?

– Не думаю, что до нас очередь дойдёт. Сколько экипажей в работе, а сколько автоцистерн?

– Я только три видел, – раздосадовано произнёс Андрей.

– Вот то-то и оно. До нас очередь не дойдёт, тем более и им надо воду набирать.

– Тут, километрах в десяти речка есть.

– Так до неё ещё доехать надо, наполнить объём и вернуться.

– Это верно.

– Стоп!!! Всем стоп! Сворачиваемся!!! – отдал команду, не дожидаясь доклада об опустошении цистерны. Она, конечно большая. Три тысячи литров, но в одиночку, без подвоза воды, такой пожар не затушить.

«Интересно, какую степень сложности пожара присвоят? Если час назад уже присвоили «Вызов №4», это когда подтверждено сообщение о пожаре, сложная обстановка и запрошены дополнительные силы, только где их взять? На месте работают все кто рядом, и это явно больше тринадцати отделений», – размышлял, подходя к машине.

– Вода осталась?

– Литров сто, не больше.

– Серго! Пролейте машину и одежду. Намочите тряпки. Что-то дыма много.

– Командир, думаешь, предстоит прорываться?

– Лучше перестраховаться, что-то соседей не слышно.

– А рация?

– Молчала, – ответил водитель.

И тут я вспомнил, что поставил вызов на минимальную громкость, а световой индикатор в такой кутерьме сразу не разглядишь.

– «Кордон семнадцать»!!! Мать твою! Ответь «Базе»!

– «База», это «Кордон семнадцать», на приёме.

– Что не отвечал?! А ну быстро уходите оттуда. Все отошли, только вы там остались! Видишь, что огонь набирает силу!!!

– Принял. Куда отходить?

– К развилке Панасыча. Там перегруппируемся.

– Понял, – ответил и отключился.

– Развилка Панасыча? Где это? Что-то не припомню.

– Я покажу. Да заводи уже!!! Все на месте?

– Все. Всё собрали, ничего не забыли. Машину пролил, одежду пролил, сам-то, что не стал?

– Время до́рого. Да, поехали уже!

– Куда?

– Разворачивайся и на развилку, где три дороги в никуда уходят. Разве не знаешь? Это и есть дорога Панасыча.

– Во, как! Не знал.

– Будешь знать, Андрей.

Машина дернулась и поехала.

– Лет двадцать назад, – продолжал пояснять, – в лесничестве работал Панасыч. Крепкий мужичок. В Великую Отечественную, говорят, ещё воевал. Так он, чтоб говорит новым супостатам, если они на Родину двинут, тяжелее было сориентироваться, десяток просек-дорог понаделал на участках и ни на одну карту не нанёс. Когда вскрылось, как же незаконная вырубка, нарушение кучи правил и норм. Но, помнишь, хотя откуда, в конце девяностых сильные пожары были. Не такие как в этом году, но тогда, что… всё развалено. Одна автоцистерна на всё лесничество… так эти просеки и помогли сдержать огонь. Вот так вот.

– А Панасыч? – задал вопрос молодой.

– Что Панасыч? Умер он лет десять назад. Не то девяносто ему было, не то девяносто пять.

– А как же ЗАГС, ну там архивы разные, что возраст не могли точно установить? Почему такой разброс?

– Эх, Женька-Женька, и вправду молодой ты ещё, – ответил на развеселивший меня вопрос четвёртому номеру расчёта, – в те время, как документы выдавались?

– Не знаю.

– У нас в селе, например, документы только в тридцатые годы выдавать стали. Мне бабушка рассказывала. Вызвали, говорят в сельсовет, спрашивают, сколько годков от роду, а она и возьми, прибавь себе пару лет. Она сама статная была, не выглядела на свои шестнадцать. Ни школы, ни как ты говоришь, архива не осталось. Церковно-приходская книга, куда записывали родившихся и умерших, сгорела. Вот и прибавила она себе годков, чтоб замуж выйти.

– И что, вышла?

– Куда вышла? – не понял я.

– Ну, бабушка, замуж вышла?

– Конечно! А ты думал, как же я тогда появился?! Отец мой вторым у неё родился. Уже после войны.

– Командир, здесь куда?

Я отвлёкся от разговора. Все были уставшие, а отвлечённая беседа, особенно когда говоришь не заумными словами, располагает к эмоциональной разрядке. Василий, например, хитро́ улыбался. Геннадий мирно дремал, прикрыв глаза. Серго сосредоточенно слушал, а Женька удивлённо, с раскрытыми глазами впитывал каждое слово. Только Андрей смотрел за дорогой.

– Та-ак, по ходу здесь сделали пункт заправки. Становись в конец очереди. Я пойду, поговорю с Петровичем…

– Иван! – не успел отойти от машины, как меня окликнули, – четырнадцатый экипаж не видел? Может, они за вами едут?

– Нет. Мы последние снялись. И по дороге никого не встретили. А что случилось?

– Одного экипажа нет. И рация молчит, но лучше у Петровича узнай. Он на прорыв команду собирает.

Я шёл в сторону наскоро организованного оперативного штаба и считал, сколько прошло времени с того момента, как покинули границу участков. Выходило не больше сорока минут. В принципе, время достаточное, чтобы экипажу не торопясь добраться. Но почему молчит рация? Ладно, я забыл включить громкость, но… кто там командир в четырнадцатом экипаже? Семён Сергеевич – мудрый, опытный. Такого безрассудства, что совершил я, не допустит. Хорошо, что ребята не поняли, что рация была выключена, хотя, скорее всего, поняли. Только виду не подали. Всё, как ни как хорошо закончилось. С другой стороны, может дальше ушли и лес глушит сигнал. Бывает, что стоишь всего в паре километрах, а кроны деревьев такие густые, что радиосигнал не проходит…

– Вань, как твои? Почему рация молчала? – сразу накинулся Петрович.

– Нормально, все в норме. Сигнала не было. Мёртвая зона. Как чуть отъехали, так связь восстановилась, – не моргнув, соврал, каюсь.

– Значит так. Четырнадцатый экипаж предположительно блокирован огнём на границе участков. Я собираю группу прорыва. Есть три экипажа. Пойдёшь?

– Воды нет, совсем пустой.

– Зальём. Это не переживай. Так согласен? Твои не откажутся?

Я не ответил. Только покачал головой. Для того пожарная служба и является полувоенной структурой, чтоб не рассуждали об отданном приказе. Конечно, я, и ещё человек двадцать из всех прошли обучение и получили специальные звания, дав присягу, но… с другой стороны, как я прикажу тому же Василию или Женьке рисковать жизнью, ради чего? Ради денег? Так зарплата пожарного в сельской местности… промолчу.

– Командир, мы в группе на прорыв? – подбежал Серго.

– Да, но откуда? – удивился, что весть о четырёх, идущих на прорыв экипажах, прилетела быстрее меня.

– Так машину без очереди заливают водой под завязку. Со всех машин сливают, что у кого осталось.

И вправду, к нашему УРАЛу выстроилась очередь из машин.

– Не волнуйся, командир. Знаем, на что идём, – незаметно подошёл Геннадий Николаевич, – тем более команда подобралась бывалая. Все три экипажа опытные, не посылать же молодых, не обстрелянных…

– И воды всем не хватит, – закончил мысль.

– И воды, – согласился второй номер расчёта, – кто поведёт?

– Петрович со своим экипажем.

– Командир, рация! – донёсся голос водителя, и я залез в машину.

– Иван, сколько вам ещё времени?

– Минут пять.

– Хорошо, пойдём по главной, колонной. Чётная машина контроль слева, нечётная справа. Занимаешь место за головной, моей машиной.

– А разъедемся, если понадобится?

– Разъедемся. Думаю четырнадцатый где-то недалеко.

– Может, всё-таки не колонной, а шеренгой? Четыре машины, как раз в ряд поставим и бо́льшую площадь сможем проверить.

– Так сами потеряемся, – отмёл моё предложение Петрович. И почему такие вопросы не обсудили сразу, а в последний момент, а время-то идёт и у потерявшегося экипажа, если он остался в лесу, всё меньше шансов на спасение.

На одном из занятий как-то поднялся вопрос о причинах смерти на пожаре. Выяснился интересный факт, что гибнут, как во время природного, так в особенности от техногенного пожара в основном от отравления продуктами горения. На природе-то понятно: дым, гарь, относительно не ядовитые вещества, а вот новомодная штуковина в офисах обшивать стены пластиком, неразумна. Ведь при горении пластик выделяет такой спектр ядовитых веществ, что без замкнутого дыхательного аппарата и десятка вздохов не сделаешь.

– Иван, что молчишь? Понял меня?!

– Понял, понял. Вторым в колонну встану. Через минуту выдвигаюсь.

– Вот и ладненько. Ждём, – и рация смолкла. Говорил я не закрыв дверь и команда слышала весь разговор.

– Командир, цистерна заполнена. Можно ехать.

– Выступаем.

Ехали молча. Я в голове прокручивал указание Петровича, что к предполагаемому месту поедем колонной.

– Приехали.

– Становись за головной, – приказал водителю, а сам вышел из машины, намереваясь поговорить с Петровичем и убедить его поменять решение.

– Что-то случилось?

– Петрович, колонной не…

– Вань, я тебя давно знаю.Если б кто другой посмел перечить, давно б дома сидел и баклуши бил, но ты, опытный…

– Так опыт мне и говорит, что колонной идти нельзя.

– В шеренгу не выстроимся. Места не хватит. Думаешь, я не взвесил твоё предложение? Вспомни, на той просеке еле две машины разъедутся. Как их в шеренгу выстроить?! Всё, иди к машине!

– Но тогда…

– Иди!!! Я сказал!

Хмурый я вернулся в машину и занял своё место. Колонна двинулась, углубляясь в лес.

– Командир, долго ехать?

– Пару километров. Потом останавливаемся, разворачиваем стволы и ждём.

– Что ждём? – не унимался Серго. Вот его прорвало на разговоры.

– Приказа. Наша задача пробить проход и держать, пока…

– Пока все не проедут. Теперь понял.

– Как высадимся, смотрите по сторонам, чтоб огонь в кольцо не взял.

Ехали не долго. Я приказал развернуть один ствол и работать согласно штатному расписанию. Кому прокладывать магистраль, кому работать со стволом, кому с шанцевым инструментом, а кому обеспечивать бесперебойную подачу воды. Что хорошо, у меня в расчёте каждый знал, что ему делать. Не зря, в свободное время, гонял, заставляя не только заучивать теорию, но и проводил практические занятия. Конечно, на учебно-тренировочном полигоне нам так и не удалось побывать, но практические навыки работы каждый номер расчёта имел, и немалый.

– Расход четверть! – доложил водитель.

– Работаем, – кивнул я, – рация молчит?

– Молчит, командир.

Нам удалось отбить от огня небольшой участок и сдерживать распространение, но из-за задымления стало не видно соседей. Первая машина проехала дальше, а мы остались держать свой участок.

Услышал натужное урчание двигателя. Показалась машина Петровича. Затрещала рация:

– На приёме «Кордон семнадцать».

– Что опять не отвечаешь?! А ну быстро назад! На участке четвёртой машины огонь сомкнул кольцо!!! Быстро назад!

– Петрович, а четырнадцатый?

– Он вышел на связь, с ним всё в порядке. Выехал,сволочь, в десяти километрах левее от резервного места, но не доложил!!! Вот вернётся, я ему задам!

– Может, в мёртвой зоне были? – прокомментировал Андрей.

– Может и в мёртвой. Расчёт! Сворачиваемся! – отдал команду, а сам обернулся назад, провожая взглядом проехавшую мимо машину.

– Командир, треть воды осталось.

– Понял, – ответил, продолжая смотреть вдаль уходящей машине.

«Возвращаться тем же маршрутом, если кольцо сомкнулось, прорвёмся?» – размышлял, как налетел порыв ветра и сзади, только что отвоёванный участок вновь вспыхнул, сомкнув, преградив дорогу.

– Серго! Пролей машину и экипаж. Водителя не забудь.

– Что будем делать, командир? – подошёл Василий.

– Прорываться. У нас осталась только одна дорога – это вперёд. Сзади, смотри, только начинает гореть. А впереди есть шанс, что огонь стихает. Ему просто больше негде брать источник сил. Ветви, стволы, всё сгорело.

– Но и жара там, под тысячу градусов, небось.

– Серго, хорошо проливай. Не экономь. И салон ещё залей, хоть чуток. Тряпки намочите, что б лицо прикрывать. Воздух в аппаратах остался?

– Нет, командир, «Омеги» пусты. Я проверял, – как-то грустно доложил молодой.

– Не дрейфь, ещё на твоей свадьбе погуляем.

Серго и вправду не жалел воды. Сначала облил по очереди всех, включая меня и водителя.Залил салон, а все остатки вылил на машину. Еле успели. Напирая сзади, бушевал огонь. Вершины деревьев горели, ломаясь и падали горящими обломками. И я утвердился в правильности своего решения, что пути назад нет.

Как только расселись, заработала рация:

– «Кордон семнадцать», Иван, где ты мать твою?!

– «База», Петрович! Мы будем прорываться вперёд. Прежним маршрутом не пройдём.

– Какой нахрен вперёд?! А ну быстро возвращайтесь!

– Петрович, не кричи! Не пройдём мы. Как вы проехали, дорогу завалило. Не проедем. И огонь там только усиливается, а вперёд есть шанс вырваться.

– Вань, не чуди! Сейчас вернёмся, пробьём дорогу.

– Петрович! Сам не чуди! Куда вы вернётесь? В самое пекло? Там только разгораться начинается, а воды, сколько осталось? Спроси. Уверен, что все пустые и ждать смысла нет.

– «Кордон семнадцать» прика…

– Да пошёл ты! – не выдержал, и вырвал рацию. Экипаж всё это время сидел молча.

– Что притихли? Андрей, заводи, поехали, и поставь замкнутый цикл циркуляции воздуха, может не так много дыма будет.

Машина дёрнулась и поехала, уходя вглубь леса. Дым сгущался. Редкие порывы ветра разгоняли непроглядное молоко, но видимость не превышала пары метров.

– Андрей, аккуратней.

– Не бои́сь, командир. Проедем. Тут одна дорога, только вперёд. Смотри, дым рассеялся. Прям и прохладнее вроде стало.

Я смотрелся в запотевшее боковое окно. Справа бушевала огненная стена, а слева…

– На пол! Закрыть лица!!! – только и успел выкрикнуть, как термический удар сотряс машину.

– Гони, не останавливайся!!! – закричал, едва пришёл в себя от потрясения. – Все живы?

– Все.Командир, что это было?

– Термический удар, – пояснил, вытирая пот со лба, – это такая неприятная высокоскоростная хренотень, вызванная неоднородным изменением температуры. Слева, видите, считай, всё остыло почему-то, а справа, вон как разгорелось. Из-за разницы температур поменялось направление воздушных масс. Горячее к холодному двинулось. Вот и попали под раздачу.

Только сейчас обратил внимание, что боковое стекло вогнулось на уровне груди.

«Выдержало!!! – мысленно перекрестился. – Это ж с какой силой ударило, если машину ощутимо тряхнуло, хорошо что не опрокинуло. Но Андрей опытный водитель – не сбросил газ, а продолжает крутить баранку».

– Андрей, как ты?

– Нормально.

Хотел заговорить с ним. Подбодрить, поблагодарить, что не остановился, но взгляд мой замер: перехватывая руль, за рукой потянулся сгусток чего-то чёрного, словно когда месишь тесто, а оно прилипает и тянется…

– Дайте мокрую тряпку!!! – понял, что происходит. Андрей, сжав зубы, держится за оплавленную оплётку, но крутит баранку.

Дорогу заволокло густым дымом, что дальше капота ничего не видно. Я, вцепившись, держался за ручку, которая ощутимо нагрелась. Вдруг, резкий удар. Короткое ощущение полёта и сильный удар при приземлении. Двигатель натужно рычал, но машина не двигалась с места, застыв, словно поднявшийся на дыбы конь.

– Что случилось? – послышалось сзади.

– Все живы? – проигнорировал вопрос.

– Все. Что случилось?

– Наехали на что-то, может дерево, может пень, – ответил Андрей, пытающийся переключением передач сдвинуть автомашину с места, но у него не получалось. Машина замерла, встав на дыбы. – Командир, а в баках литров сто пятьдесят осталось, – бросив бессмысленное занятие, тихо произнёс водитель.

– Укутаться и немедленно из машины!!! Бегом! Только вперёд!

Распределив оставшиеся мокрыми тряпки, все выбежали из машины. Я метался по кабине, рассовывая в карманы и за пазуху важные документы и ценные вещи. С трудом, толкнув ногой, открыл дверь и вывалился наружу. Вокруг бушевал огонь, играя языками пламени, создавая чудовищно завораживающую картину, от которой становилось жутко. Какая мощь, какая сила! А тут какой-то человек со своими муравьиными потугами.

«Соберись!!! Сколько, вспоминай…пять-шесть минут, чтобы добраться до безопасного места», – лихорадочно выуживал из закоулков памяти характеристики БОПа1.

Укутавшись полностью, с остервенением пробирался через полыхающий огонь. Только малая щёлка оставалась для дыхания, в которую при вдохе тянулся тоненькой струйкой язычок пламени, обжигая лёгкие, заставляя идти быстрей.

Споткнулся. Упал, больно ударившись плечом. Нащупал что-то твёрдое. Прильнул вниз и обомлел. Рука обхватывает ботинок. Подтягиваю ближе, кто-то лежит спиной вверх, накрывшись с головой. Кричать, говорить, нет сил. Каждая лишняя секунда, проведённая в огненном эпицентре, станет фатальной. Надо идти. Рывком поднимаю тело, взваливаю на плечи и… вперёд, только вперёд.

Приём «переноска на плечах» я выполнил, наверно, с трёх кратным перекрытием норматива. И как только умудрился с земли поднять почти центнер веса, взвалить на плечи и бежать. Сзади что-то словно подталкивало. Бежал долго, пока впереди, в густом дымном тумане не забрезжили проблески солнечного света. Стало легче дышать. Огонь перестал обжигать натужно работающие лёгкие. Глаза перестали слезиться от едкого дыма. Лёгкий ветерок приятно обдувал обожжённое лицо. Сделал ещё сотню шагов, подальше от огненного ада и остановился. Аккуратно положил безвольно висевшее на плечах тело. Раскутал, давая приток свежего воздуха.

– Женя, Жень. Давай, дыши, – приговаривал, осматривая лицо, руки, ноги на предмет травм. Вроде, лицо без ожогов, волосы целы. Одежда не опалена, хоть и дымиться, как у меня. Что тут я могу ещё сделать? Скажите, искусственное дыхание, ага, при ожоге дыхательных путей. Самого мучает одышка и пробивает на сиплый кашель, кружится голова и подступают рвотные позывы.

– К-хе, к-хе.

Несказанно обрадовался этому неприятному, но дающему надежду кашлю.

– Давай, дыши, Женя! Ещё на свадьбе твоей не погуляли, да и проставиться с первой зарплаты обещал, а обещание своё выполнять надо.

– Так на сегодня после смены, договаривались, – прозвучал скрипучий голос.

– Вот и хорошо. Сегодня, так сегодня, – я без сил повалился на землю. Прикрыл глаза. А в уме лихорадочно думал, где остальные, но подняться совсем не было сил.

«Сейчас, пару минут отдохну», – подумал и чуть не испугался от раздавшегося над ухом крика:

– Командир!!!

Радость встречи, объятия и весь боевой расчёт повалился на землю.

– Шёл, не разбирая пути. Как танк, напролом, – рассказывал Василий, – сначала с Геннадием держались вместе, но… куда там! Слева, сзади, спереди, справа, огонь.Ничего не видно. Дышать трудно. Кислород-то выгорел, но как чуть стало легче, обернулся, увидел бредущего только на морально-волевых Геннадия. Вместе так и выбрались. Потом Серго с Андреем вышли. Тоже в паре,друг за друга держались. Смотрим, ждём, а больше никто не выходит…

– Я собирался за вами, – вмешался в разговор Серго, – но меня остановили.

– Да ты, впрочем, и все мы еле на ногах держались, куда бы ты пошёл?!

– Верно. Все надышались гадости. Чуть лёгкие не выплюнул, откашливаясь.

Мы сидели на бережку речушки, а вокруг: выжженная пустошь. Торчат обгорелые головешки. Подстилка полностью выгорела и черна, словно гуталин. Но прорвались. Огонь, встретив естественную водную преграду, не перекинулся на другой берег, а,облизав огненными языками суглинистый берег, ушёл дальше.

Я лежал, смотря в небо. Как же красиво! Голубой, без единого облачка небосвод, пленил и завораживал. Что-то в кармане задребезжало.

– Парни! – спохватился, вспоминая, что когда покидал машину, сгрёб все мобильники, до которых смогла дотянуться рука, – позвоните родным, а то волнуются, небось. Целый день в полях.

Под радостные вопли раздал извлечённые из внутреннего кармана мобильные телефоны. Проверил свой, вроде работает. Хотел набрать сначала Петровичу, но всё-таки переборол чувство долга и набрал жене.

– Привет.

– Ваня!!! Живой! Где ты? Тут Петрович час назад звонил, говорит, что потеряли тебя и весь экипаж! Где ты? С тобой всё в порядке?! Ванечка, живой… – из динамика послышались тихие всхлипы.

– Успокойся, что ты, успокойся. Всё нормально, все живы. Я, как выбралась минутка, позвонил тебе. Так что Петрович не знал, что с нами всё в порядке. Да, все живы, здоровы. Не волнуйся. Как там дочурка? Во дворе играет? Вот и хорошо. Так что не волнуйся, не волнуйся, говорю. Скоро приедем… – и выключил телефон. Слышать всхлипы любимого человека не было сил.

Осмотрелся. У каждого своя радость и трагедия одновременно. Женька,активно жестикулируя руками, горячо что-то рассказывал, чуть ли не крича в трубку. Василий тихо улыбался, практически ничего не говоря. Геннадий Николаевич, нравоучительным тоном раздавал какие-то указания. Серго и Андрей, вообще отошли и что-то тихо шептали. Эх, любовь она такая – показухи не любит. Какой каламбур получился.

Набрал номер Петровича. С первого раза не пробился, то занято, то нет сигнала. Но настойчивость берёт города, а уж до Петровича дозвониться, это…

– Вы где? Все живы? – ошарашил вопросом Петрович.

– На берегу Оглани. Где дорога выходит из леса и петляет вдоль речки.Все живы, – выпалил на одном дыхании

– Что сразу не сообщил?! Я и за тобой машины на прорыв посылал, но не смогли они пробиться, и с родственниками связался, чтоб…

– С родственниками рано, – на память пришёл мультик «Всё хорошо, прекрасная Маркиза», но не стал язвить. – Всё нормально. Только, это, Петрович… машине хана.

– Так я с родственниками и связался, когда взрыв услышал. Громыхнуло так, что на полсотни вёрст разнеслось…

Удивился, и почему я такого сильного взрыва не только не услышал, но и не почувствовал, а ведь были не далеко от эпицентра. Или это взрывная волна меня так толкала. Ухмыльнулся. Ладно, потом разберусь. Все живы и хорошо.

– … так и подумал, что вас всех накрыло. Точно все живы? Раненые?

– Всё нормально, говорю.

– Сейчас машину пошлю. Оставайтесь там.

– Хорошо… – устало ответил.

– Что такой грустный, командир? – подошёл широко улыбающийся Серго.

– Так нас похоронили уже. Кто-нибудь слышал, что громыхало?

Но никто не ответил, только пожали плечами.

– Значит, это не наша машина бабахнула, – сделал логичный вывод.

Находясь на прямой линии, вне укрытия, да всего в паре сотнях метрах, уж точно кто бы почувствовал, услышал взрыв. Уже с облегчением вздохнул, как раздался резкий, раскатистый хлопок. Мы, дружно упали на землю. Ударная волна раскидала оставшиеся целыми стволы деревьев, подняв клубы пепла вверх.

– Вот теперь точно, наша машина рванула, – отплёвываясь от пепла, произнёс Андрей, – и как долго продержалась, я-то думал, может, починим… потом.

– Ага, починишь её. Разве не видел, что с техникой в очаге возгорания происходит? Металл корёжит так, что двутавровая балка кольцом сворачивается, – поддержал разговор Геннадий Николаевич…

Нет ничего тяжелее, чем ждать, да догонять. Через пару часов только услышали сначала натужное рычание, а потом увидели крадущуюся по дороге вдоль реки штабную «буханку».

– Вокруг объезжал.

– Ага. С комфортом поедем.

– Так нас шестеро, какая машина, кроме «буханки» стольких увезёт?

– Не скажи. Помню, лет двадцать назад, когда примерно в твоём возрасте был, так в «шестёрку» по десять человек набивалось, чтоб в райцентр съездить.

– И как, ГАИ не останавливала?

– Какая такая ГАИ! Все друг друга знают…

Машина остановилась, и с места водителя вылез Петрович собственной персоной. Я приосанился, кое-как отряхнулся, принимая более-менее подобающий вид.

– Все живы?

– Петрович, докладывал уже, что не веришь? – произнёс с напущенной обидой.

– Верю-верю. Давайте, поехали. Нечего тут прохлаждаться.

Машина тронулась. Я сел вперёд на пассажирское место. Хотел узнать последние новости, а ещё высказать, почему родственникам сообщили, что с нами потеряна связь?! Всего-то пару часов отсутствовали. Но смотря на хмурое лицо и уловив задумчивый взгляд, не стал возмущаться. Все нервничают, переживают и не всегда в экстремальной ситуации принимается оптимальное решение.

– Жаркий год стоит.На моей памяти такого не было, – попробовал завести разговор на отвлечённую тему.

– Не природа виновата. Не готовы мы оказались. Помнишь, хотя, откуда. Я-то лесом уже лет двадцать живу, души в нём ни чаю… Всё со своими нововведениями за последние десять лет разрушили. Всё хотели, как у буржуев… кричали, частная собственность, частная собственность – хозяин будет заботиться… а какой хозяин у природы, леса?! Государственную Лесную охрану разогнали! Я, как лесник-обходчик лично обходил, объезжал, следил за сотней гектаров леса. И таких, как я в стране было семьдесят тысяч!!! А пожары, кому тушить? У местных властей денег нет. Единой структуры нет. Если помогут соседи и то хорошо. А что в тайге твориться? Всё повесили на местную администрацию. Хм, какое слово: «АДминистрация»… Они, кто?! Временщики, пришли-ушли…

– Э-э-э, куда Петрович тебя понесло, – я понимал, что ему надо выговориться, но снова и снова наступать на больной мозоль не хотелось, не то состояние.

– Извини, накипело. Больно смотреть, что рушится всё, что создавалось десятилетиями. Сколько лесу расти? Той же сосне пятьдесят лет надо, чтоб по десять сантиметров в год чуть по чуть к солнцу приблизиться, и это не предел. Она все три сотни лет простоит.

– Что-то тебя на философию потянуло. Совсем тяжело? – сделал нехитрый вывод. Петрович, он хороший начальник, но я не припомню, чтоб он так рассуждал, да тем более, столько много говорил.

– Тяжело, Вань. Ни людей, ни техники не хватает. Я у соседей помощи запросил, в область сообщил. Но у них ситуация не лучше… Мне на патруль дальних сёл отправить некого. Если б согласились…

– Петрович, я не против, но как ребята, не знаю. Надо у них спросить.

– Не надо, мы всё слышим, – из салона донёсся приглушённый рёвом двигателя голос Серго, – командир, мы тут посовещались, мы как ты скажешь. Отдохнуть успеем.

– У нас машины-то нет, – встрял Андрей.

– Машину найду, – подобрев, заулыбался Петрович, – о, а вот и машина.

Из-за поворота выехала автоцистерна, прям как у нас была, только новее, краска свежая, колёса чёрные, словно с выставки.

– Что-то не припомню такого бортового номера.

– Это соседи на помощь едут. Пошли, – скомандовал Петрович, остановив машину. – Стой!!! Стой!!!– замахал руками, привлекая внимание ничего не подозревающего командира расчёта.

– Пойдём и мы, – произнёс, обращаясь к экипажу. В том, что они не останутся в стороне, а продолжат исполнять свой долг я был уверен. Экипаж у меня собрался сплочённый. В каждом, в том числе и, считай зелёном Женьке, я не сомневался. Любому из них, без лишних вопросов, доверил прикрывать свою спину. Про таких говорят, что пошёл бы с ними в разведку.

– …значит, так. Сдаёте машину этому экипажу, а сами поступаете в оперативное подчинение штаба. И без разговоров, – продолжал командовать Петрович.

На лице командира расчёта читалась растерянность и непонимание, но надо отдать ему должное, ни пререканий, ни ругани. Только короткий телефонный разговор и через пять минут мой экипаж принимал машину. Осмотр проведён, комплектность проверена, и я радовался техническому состоянию полученной боевой единицы. Всё, начиная от насоса-помпы до рукавов, если не новое, то без следов ремонта.

– Командир, – подскочил Андрей, – машина в полном порядке.Баки, как воды, так и соляры, полные. Можно выдвигаться.

– Хорошо, – кивнул в ответ, – Серго, что у тебя?

– Комплектность, работоспособность насосов проверил. Замечаний нет. Можно выдвигаться.

– Петрович, куда нам?

– Прикроете южные сёла. Там, вроде, спокойно было. Маршрут-график патрулирования определишь сам.

– Все десять сёл на себя взять? Я ж и по одному разу за сутки не проеду их все.

– Ничего страшного. Как легче станет, пришлю ещё одну машину. Твоя задача – кромка леса, чтоб оттуда огонь не пошёл на дома. Но там всё спокойно было. Это так, для страховки. Все расчёты знаешь, где задействованы, а если их перебрасывать, то времени много уйдёт, так что справитесь. Ничего сложного не вижу, ну и отдохнёте. А то смотрю, совсем носы повесили. Только и повеселели, что машину вам выбил.

– Навсегда?

– Ишь, разошёлся. Пока на время, но чтоб не так, как с прошлой!!! В историю вошёл, герой. Десять лет ни одной потери боевой единицы автотехники, а тут, в огне сгорела…

– Я не специально, – улыбнулся.

– Ещё б специально! Ладно, задача ясна?

– Ясна.

– Так выполняй приказ, а я поехал пристраивать безлошадный экипаж.

Ехали бодро. Андрей, словно желая проверить, на что способна техника, ехал быстро, но аккуратно. Но мне пришлось прикрикнуть разок, чтоб гонки не устраивал, а то разогнался, Шумахер, твою мать.

– Командир, может, перекусим. Тут ребята, когда узнали, что с нами приключилось, часть сухпая оставили.

– Перекусить не помешает и хоть умыться толком, – поддержал Василий.

– Уговорили, – согласился с доводами экипажа. Всё-таки целый день на ногах, сколько событий, а толком поесть, так и не получилось, – давайте остановимся, чтоб не посреди дороги и устроим обед. Полчаса роли не сыграет. Но долго прохлаждаться не получилось. Не успели разложить нехитрую снедь, как глазастый Женька углядел поднимающийся тонкой струйкой дым. Пришлось сворачиваться и ехать к предполагаемому очагу возгорания. Так продолжалось до вечера. То с «базы» передадут координаты, куда надо приехать, то сами заметим очаг возгорания. Хорошо, что клубы дыма видно далеко и водитель ориентируется на местности, не плутает по просёлочным дорогам…

– Вечер скоро. Ночевать на свою базу поедем? – спросил подошедший Серго. Насос автоцистерны мерно жужжал, заправляя ёмкость водой. Мы стояли на берегу реки, второй раз пополняя запас из открытого источника. А производить забор воды с реки, та ещё кутерьма. То всасывающая сетка забьётся, то не найти безопасное место съезда, но все проблемы решаемы, только зависит от сил и средств потраченных на это.

– Приказа покидать район патрулирования не было.

– Значит, до утра тут?

– Выйдем из мёртвой зоны, свяжусь по рации с Петровичем. Уточню задачу, спрошу, когда смена прибудет. Сам понимаешь, оставлять такой большой район без прикрытия, опасно. Сколько мы тут колесим?

– Часа четыре.

– И двенадцать очагов ликвидировали.

– Понимаю, командир.

Двигатель заглох и показался водитель Андрей:

– Цистерна наполнена, можно выдвигаться. Куда поедем, командир?

– Давай вдоль реки, как раз по границе участка патрулирования проедем.

Разместились в машине. Кто задремал, откинувшись в кресле, кто погрузился в свои мысли, а я смотрел на красоту родным мест. Куда ни глянь: зеленеющие луга, колосятся поля. Красота – неописуемая! И ни какой заграницы не надо. Только из-за отмены летнего времени темнеет быстро, и кому из умных мужей пришла в голову эта новомодная идея?! А поздней осенью, что будет? В восемнадцать часов уже темно, зато в шесть утра солнце как раз восходит…

– Командир, смотри, справа на пригорке! Вроде, кто руками машет. Может, случилось, что, – отвлёк от размышлений Андрей.

– Там село Нововыхино. Поехали, узнаем. Как раз оттуда свяжемся с «базой». А то в низине не берёт, сколько ни пробовал.

Двигатель автомобиля натужно зарычал, поднимаясь на пологую гору. У нас места такие, то холмы, то бугры. Как-никак южная оконечность среднерусской возвышенности. Как помню из учебника географии, её особенность – густая овражно-балочная сеть. По таким оврагам, балкам и приходится скакать. Хорошо, что автомобиль, хоть и гружёный, в состоянии преодолеть такие превратности природного рельефа.

– Земляки! Родненькие! Помогите!

Не успел автомобиль взобраться на возвышенность, к нам подскочил мужчина лет сорока и принялся причитать, размахивая руками.

– Успокойся, что случилось? – вышел из машины, всматриваясь вдаль. Вроде, дыма не видно, что горит-то?

– Село наше горит, как я за подмогой побежал, так уже окраина заниматься начала.

– Какое село? – не понял я. Нововыхино лежало как на ладони, но ни очага возгорания, ни дыма, ни следов огня не заметно.

– Так Старовыхино, в десяти километрах отсюда! Ехать надо, братцы, быстрее. Я кого смог, у соседей позвал. Сообщил, куда надо, но…

– Понятно, – перебил причитающего мужичка. Время и впрямь до́рого. Надо поторапливаться. Ветер, вон, опять поднялся, – садись, поехали.

– Я на своей. Дорогу знаете?

– Знаю, – кивнул Андрей.

– Только быстрее, ребят. Как же хорошо, что я вас встретил… – бегом, удаляясь к видавшей видом «семёрке», причитал мужичок.

– Старовыхино, это соседний район. Не наша зона ответственности, – когда машина тронулась, услышал голос Серго.

– Не наша, но не бросать же. Тем более, мы тут одни. Сколько с соседнего района ехать будут?

– Ты прав, командир, сказал, не подумав. Соседи, небось, все машины нам отдали. И свободных расчётов не осталось.

– Скорее всего, так.

Буквально через несколько километров езды по просёлочным дорогам, увидели густой, поднимающийся столбом дым. Проезжая по селу, у меня возникло ощущение, что что-то забыл важное.

«Петровича предупредил, помощь вызвал, но когда прибудет, неизвестно, – перебирал в уме порядок действий. – Все расчёты заняты. Если только кто забредёт сюда, то случайно. Держать огонь придётся одним. Сколько? Неизвестно. Водопровод есть, колодцы тоже. Так что без воды не останемся, ещё жёлтые трубы по всему селу… Твою ж мать!!!»

Хватаю рацию и связываюсь с центральной диспетчерской. Толку от Петровича в возникшем вопросе мало. У него своих дел выше крыши.

– Диспетчер, ответь «Кордон семнадцать». Газ по Старовыхино отключили? Лена, ответь «Кордон семнадцать».

– На приёме, «Кордон семнадцать», куда вас занесло?! Что там, записываю.

– Лена! Срочно передай газовщикам, чтоб отключили трубу в Старовыхино!!! Оно в огне. Не дай бог рванёт!!!

– Приняла. Вы там? От кого сигнал поступил?

– Я откуда знаю, от кого? Мужик какой-то встретил нас и сообщил. Разве в центре нет информации, что Старовыхино в огне?

– Такой информации у меня нет. Какова обстановка?

– Лена, не мудри. Потом всё запишем и оформим. Ты только не забудь газовщикам передать, да электрикам, тоже на всякий случай. Если тут есть трансформаторы, или какие высоковольтные линии, пусть отключают всё на фиг!!! По первичной информации в огне два дома, но ветер сильный. Есть опасность распространения.

– Поняла. Передам. Аккуратнее там «Кордон семнадцать» и… берегите себя.

Я с непонятками уставился на улыбающегося Андрея. Никогда не замечал какого-либо интереса к своей персоне, или экипажу со стороны непреступной, огненно-рыжей Леночки – диспетчера центрального пульта связи. Как-никак я примерный семьянин, ну и молода она для меня. Видел её пару раз, но чтоб так проявлять заботу…

– Командир, что лоб морщишь? – вновь улыбнулся Андрей.

– Да, так. Как-то непривычно, чтоб вот так…

Послышался смех сзади.

– Ну, загнул! Эх, командир, от жизни ты, видать, отстал, да в облаках витаешь! Женька-то наш, уже полгода как с Ленкой ночами гуляет.

Я перевёл взгляд на Женьку. Полумрак салона освещало его покрасневшее лицо.

– Так он только приехал, на лето, – непонимающе произнёс я, смотря то на смеющийся экипаж, то на всё больше краснеющего Женьку.

– Так мо́лоды ещё! Им полсотни вёрст, чтоб увида́ться – не расстояние, – сквозь слёзы произнёс Василий, – себя вспомни.

Осталось только понимающе кивнуть…

– Тормози. Ближе не надо. К машине! Осмотримся сначала.

Как только вышел из машины, ко мне подскочил пожилой мужчина.

– Часа три назад сообщили, а только приехали! И, небось, без воды!!!

– Почему же, с водой, – ответил, игнорируя агрессивный выпад, – кто здесь старший?

– Я старший! Глава поселения Михаил Степанович, меня зовут. Давайте, тушите. Уже три дома сгорело. Одни головешки остались!Ещё пять горят.

– Жертвы есть?

– Нету! Всех успели вывести. И дежурили у нас люди вдоль леса. Где гореть начинало, тушили. Но начался сильный ветер, и огонь перекинулся, не успели…

– Понятно. Эти пять домов не спасём, – оценивающим взглядом смотрел, как полыхают рядом стоящие дома. Вот, кто так строит?! Стена к стене, крыша к крыше! Ни пожарно-безопасного расстояния, ни противопожарной обработки. Обложили деревянный дом, хорошо, если кирпичом, а тут, сайдингом обшили. А он так полыхает! Ещё такой едкий дым даёт, что без специальных средств не подойти.

– Что-о-о?!

– Трактора в селе есть?

– Есть. У нас двое фермеры. У каждого, какая-никакая техника, но своя имеется.

– Так, запоминай. Беги к ним! Пусть заводят трактора, вешают на них плуг и пашут вдоль дороги…

– Что-о-о?! Не позволю!!! Её только в прошлом году сделали. Столько миллионов районных денег потратили, а сколько мне нервов и сил стоило выбить её!!! Не позволю!

– Михаил Степанович, послушайте, – сделал пару вздохов, чтобы успокоиться. Не всегда, особенно в экстренной ситуации, удаётся мирно, без крика объяснить гражданскому всю важность и обязательность исполнения приказа. Пусть он и выглядит на первый взгляд нелогичным, даже преступным, но от точного и быстрого его исполнения зависят множество жизней. Первым взглядом, как только стала ясна картина разворачивающейся трагедии, стало понятно, что потуги единственного расчёта, который в это самое время проливал крышу ещё не занявшегося огнём строения, рядом стоящие дома не уберечь. Чтобы сдержать накатывающий вал огня, нужна преграда: естественная – водоём, река, или искусственная – широкое пустое место, дорога. Как понятно в селе реки нет, остаётся только центральная дорога, как раз шириной метров пятьдесят, если не больше.

– Огня на другой стороне села, как понимаю, нет? – задал вопрос, пытаясь подвести собеседника к очевидному факту.

– Нет.

– Так и не будет, если сделаете, как я скажу. Ветер, хоть и сильный, но не перекинется на такое расстояние, если только по подстилке просочится. Так что, быстро, руки в ноги и пахать!

– Командир, остаток воды сто литров! – услышал доклад Андрея.

– Понял. Сворачиваемся и к водонапорной, мы её проезжали. Там водой заправимся.

Подошёл Серго:

– Не удержим здесь, Вань. Ширина фронта полкилометра. Одно тушим, а с фланга разгорается. Да и ветер.

– Вижу. Уже дал указание пахать вдоль дороги. Сейчас пополним запас воды, и займём оборону на противоположной стороне села. Должны удержать.

– Помощь?

Я только и смог, что покачать головой…

Сельская водонапорная башня, а по-научному: сооружение для регулирования напора и расхода воды проекта Рожновского, ничем не выделялась от своих собратьев. Что сказать, однотипный проект: бак, водонапорная опора, крышка бака с люком для осмотра, трубопровод, вот и всё. В годы Советского Союза их очень много в сёлах настроили. Прикинул, сколько в ней объёма и насколько хватит. Семьдесят-девяносто кубов? Насколько помнил, больше ста пятидесяти кубометров их не устанавливали, да и не похожа она на сверхбольшую. А вот народа возле неё оказалось очень много.

– Что за шум, а драки нет? – вышел из машины узнать причину столпотворения. Я бы понял, если селяне помогали тушить. Выстроились в цепь и передавали вёдра, проливая дома, которые можно спасти. Но нет. Они стояли, галдели, что-то кричали. Особенно выделялась женщина в цветастом платке. Она с воплями и обвинениями накидывалась то на одного, то на второго.

– Шум?! – увидев новую жертву, встрепенулась она, – а-а-а! Приехали голубчики! Что ж вы не работаете, дармоеды! Огнём уже пол села занялось, а вы прохлаждаетесь!!! Я вот на вас управу найду! С полудня вас ждём, и только явились!

– Женщина, – обратился как можно тактичнее, но не забыл отдать команду расчёту приступить к заполнению цистерны водой. В каждом селе есть такие бойкие, которые всё и про всех знают, всё умеют, пишут во все инстанции, недовольные абсолютно всем. Думаю, если была б такая возможность обратиться официально к Создателю Вселенной, то столько недовольных жалоб он получил: и трава не такая зелёная, и солнце слишком жёлтое, и ветер дует не оттуда и не туда. Но как только доходит до конкретных дел. Тут ситуация меняется. Год назад выбрали у нас в районе такую бойкую председателем сельской администрации. По перво́му бурную деятельность развела, ездила, выбивала, то дорогу ей надо, то освещение в селе, то автобус на администрацию, а потом, почему-то, резко, в один момент ушла со своего поста. Вот тут становится самое интересное. За неполный год она отправила свою любимую дочку учиться за границу, купила пару квартир и преспокойно перебралась в город. Хорошо, прокуратура вскрыла её махинации. Теперь ждёт, что суд решит.

– Прекратить! Женщина, как к вам обращаться? – рявкнул, перебивая с новой силой разгорающийся гомон.

– Что ко мне обращаться? Всё сгорело! Весь дом, ничего не успела спасти! И ни кто…

«Хм. А тут, оказывается, ситуация совсем другая. Пострадавшая впала в истерику. Каждый человек переносит удар судьбы по-разному. Кто истерит, как она, кто сядет где в укромном месте и, уставившись в одну точку, погружается в себя. Что первое, что второе в продолжающейся экстренной ситуации не выход. Во время истерики можно наломать столько дров, что потом расхлёбывать, не расхлебаешь, а отрешённое состояние, погружение в себя… Да, сколько случаев было, что человек впал в ступор и вместо того, чтобы продолжать бороться, опускает руки, хотя много за потерянное время можно было если не исправить, то минимизировать разрушительный результат».

– Прекратить истерику! – вновь прервал словесный поток. – Что случилось, то случилось. Если продолжим так стоять и ничего не делать, то всё село сгорит! Видите, какой ветер поднялся. Мы пока одни и не сможем прикрыть все направления распространения огня. Нам нужна помощь. Бросаться на амбразуру, лезть в самое пекло – не заставляю. Но нам нужна помощь! Только вместе остановим огонь…

– Ты, мил человек, не агитируй, чай не на собрании, – из образовавшейся толпы селян вышел коренастый мужичок, лет шестидесяти, – мы понимаем, что пришла беда, от которой по одиночке не уберечься. Лучше скажи, что делать?

– Сдерживать огонь будем на левой стороне села. Куда он ещё не добрался…

– Так на той стороне уже один дом занялся, – кто-то выкрикнул из толпы.

– Тем более! Где старший по воде? Кто смотритель водокачки?

– Не водокачки, а водонапорной вышки, – поправил меня тот самый коренастый мужичок, – меня Сергеем Михайловичем кличут. Что делать-то? Насосы не работают, электричество отключили. В ёмкости где-то сорок кубов осталось. Я, как свет отключили, прекратил подачу воды в дома…

– Изверг! Из-за тебя дом сгорел! Чем нам было тушить?! – вновь вмешалась так и не представившаяся женщина в цветастом платке.

– Тихо! Все, кто может, вооружайтесь лопатами, граблями и прочими инструментами. Окапывайте, убирайте мусор, чтобы огню не было где пройти преграду. Загоревшийся дом далеко? – хотел выстроить народ в цепь.

– Далеко. Отсюда не видно.

– Командир, ёмкость полная, – доложил Серго. Благо, никому из расчёта не надо объяснять обязанности. Они без меня нашли пожарный кран, подогнали ближе машину и заправили ёмкость.

– Показывайте дорогу, куда ехать?

– Не надо. Уже объяснили, – отозвался Андрей.

Сидя в машине, он рассказал:

– Пока стояли, заливали ёмкость, столько наслушались! В МЧС, оказывается, звонили ещё утром, как загорелся прилегающий к окраинным домам лес. Им ответили, что приедут, ждите. Так час ждут, два, три, а никого. Огонь уже разогнался, вошёл в силу и…

– И перекинулся на дома, – продолжил мысль Андрея.

– …и перекинулся на дома. Тушить пытались, но сам видел, огонь перекинулся сначала на один дом, потом на второй…

– Андрей, не говори прописные истины, разве не учил теорию. За сколько сгорает автомашина? – задал вопрос из учебника.

– Минут пять, ну десять, если повезёт.

– Во-от, а дом деревянный, сухой, необработанный противопожарным составом?

– Пятнадцать минут, если повезёт.

– Так что ты хочешь?

– Тут за час могло сгореть всё село. Но мы вовремя успели. Если тупить ни мы, ни местные не будут, то спасём хотя бы половину села. Первоочередное, что необходимо сделать, я объяснил.

– Это да, но…

– Андрей, ты сколько в пожарной части? – не выдержал я.

– Ну, долго. Лет пять-шесть, точно.

– Может, скажу грубо, но это работает. Относись к борьбе с огнём как к рутине. Пропускать трагедию каждого человека через себя, сам скоро захандришь и свихнёшься. Это работа – наша работа, которую выполняем каждый день, изо дня в день. Главное – учи матчасть, чтобы впросак не попасть.

– Думаешь, командир.

– Нет. Не думаю, а знаю. У меня брат – следак в районе, так он рассказывал, что когда проходят очередную диспансеризацию, так главный врач, которого посещают работники следственных органов, это психиатр и стоматолог.

– А стоматолог-то зачем? – удивился Андрей.

– Так это с чеченской компании пошло, как думаешь труп опознавать?!

– О, как. Не знал.

– Вот то-то и оно. Так что не пропускай через себя все личные трагедии. Их столько ещё будет… Всё! Приехали. Расчёт! Готовимся! – и как автомашина остановилась, скомандовал, – к машине!

Темнело, но свет от полыхающего пламени не давал сгуститься сумеркам. Дом полыхал. Объятые огнём стены зияли провалами, а крыша едва держалась, вот-вот ожидая момента, чтобы рухнуть.

– Хана дому, – тихо произнёс Серго.

– Разворачиваем два ствола. Первый и второй номер, ставите и держите по ветру заградительную стену. Третий и четвёртый номер, проливаете соседний дом и обильнее! Воду не жалейте. Дом на отшибе, может, удастся удержать и не перекинется дальше. Приказ ясен?

– Ясен, командир, – за всех ответил Геннадий Николаевич.

«Эх, совсем забыл спросить у местных, может, у кого есть тут автоцистерна или бочка на колёсах. А то туда-сюда ездить времени много потеряем», – только подумал, как увидел бегущего за трактором Михаила Степановича.

– Михаил Степанович!

– Здесь я. Подожди, отдышусь, – переведя дух, он продолжил, – вот трактор. Говори, что и где пахать.

– Как зовут? – спросил у молодого, лет двадцати парнишки, сидевшего за рулём старенького МТЗ-80.

– Василий, что делать-то?

Я осмотрел обвес – солидно. Плуг четырёх корпусной, шириной как раз полтора метра. Два-три раза туда сюда пройдёт и ни одна искорка не найдёт, где разрастись во всепоглощающее пламя.

– Слушай. Тебе надо проехать по кромке обочины дороги два, а где есть возможность то и три раза, чтобы земля была чёрная, никакой подстилки, травы или чего, что может гореть.

– Понял. Так бы и сказали, а то кричат… дорогу паши, дорогу… Я только плуги об асфальт попорчу и, что потом мне делать?!

– Ладно, Вась. Ну, с перепугу, не так понял, – оправдался Михаил Степанович, – ладно, давай, езжай!

Трактор дёрнулся и, опустив плуг, вгрызся в твёрдую,словно камень, почву. Он тужился, рычал, но метр за метром отдалялся, оставляя после себя чёрную полосу.

– Командир, двести литров осталось! – доложил водитель.

– Михаил Степанович, в селе есть у кого автоцистерна или автобочка?

– Для воды?

Я кивнул на очевидный вопрос.

– Бочка есть, но… Стойте, ребятки!!! Через два дома у Минина Сергея бензовоз во дворе стоит!!!

– Что?! Полный?

– Я откель знаю?! Его нет, он с семьёй ещё три дня назад в город уехал. Дочка у него поступает. Вот они всеми и уехали.

– Показывай, где? – лихорадочно соображал я. Если огонь доберётся до бензовоза, то рванёт так, что всему селу хана придёт. Температура горения бензина, как помню, тысяча триста – тысяча четыреста градусов, а если внутри дизель, что, скорее всего, то тысяча сто. Тем более, если не полная цистерна стоит, а пустая, то это пары, они ещё взрывоопаснее. Как-то на занятиях нас просили зажечь полную ёмкость бензина – не получалось, но как только из неё немного отлили, образовались пары, они прогрелись до нужной температуры и… полыхнуло знатно!

– Командир, может мне? – показался из машины Андрей.

– Отводи машину к водонапорке, там заливайтесь и назад! – ответил уже на ходу. Покопался в отсеке с шанцевым инструментом, достал топор и малый лом.

– Чем её заводить будешь? Она ж небось без ключа?! Лучше на жёсткую сцепку и оттянем подальше, – не унимался Андрей.

– Не надо. Справлюсь!

Добежал до указанного дома. Двор оказался с высоким забором, не перелезть. Поддел ломом дверь калитки. Подбежал отставший Михаил Степанович.

– Открывай ворота! – бросил на бегу, увидав в глубине двора видавший виды ГАЗ-53 топливозаправщик. Голубая кабина, оранжевая цистерна…Дверь не заперта́.

«Отлично! Та-ак, что тут у нас, – раздумывал, вытянув провода, – тонкий красный, тонкий коричневый, тонкий синий с чёрной полосой, толстый розовый и толстый синий. Видимо меняли проводку, ну, ладно, разберусь».

Обычно зелёный или чёрный – земля. Но тут таких цветов не замечаю. Ладно, использую описанный ещё в далёком девятнадцатом веке метод Торндайка2, основанный на закреплении случайно совершённых действий, за счёт которых решится задача. Мучился недолго. Всё-таки с детства любил копаться в технике и отец это поощрял. На четырнадцатилетие он подарил старенький мопед, который я собственными руками, неоднократно, по винтику, разобрал и собрал.

Чихнув пару раз, двигатель ГАЗона завёлся. Поддал газу. Прогревшись, звук работающего двигателя стал ровнее. Включил заднюю передачу и тронулся с места, намереваясь выехать, не разворачиваясь, но Михаил Степанович всё ещё возился с одной створкой ворот.

– Степаны, что? – выкрикнул, открыв дверь.

– Сейчас, сейчас. Заело что-то.

– Помочь?

– Не надо… Всё, давай! Выезжай!

Убедился, что ворота не мешают, тронулся с места. Автомашина хоть и была старая, видавшая виды, но бодро набирала ход и чутко откликалась на органы управления. По ощущениям, цистерна была если и наполнена, то не больше, чем на одну треть. Выехал за ворота, развернулся и тут встал вопрос, куда её гнать? К водонапорной вышке? А если не удержим огонь, и он туда прорвётся? Отогнать дальше в село? Нет. Тоже не вариант. Отгоню за пределы села. Думаю, хозяин не обидится.

Подскочил к машине Михаил Степанович:

– Что задумался? Поехали-поехали.

– Куда её гнать? В селе оставлять нельзя. На окраину?

– Нет, – коротко бросил глава поселения, усаживаясь в кабину, – поехали. А то жарко становится. Смотри, кажись твои возвращаются.

В полумраке сгустившейся ночи, разглядел сверкающую проблесковыми маячками пожарную машину. Я, не глуша двигатель, остановился и вышел на дорогу.

– Командир, получилось? – как только пожарная автоцистерна поравнялась, из окна донёсся голос Андрея.

– Получилось, вы куда сейчас?

– Прошлый очаг возгорания ликвидировали. Один дом сгорел, – вышел с докладом Серго, – второй удалось спасти. Жители сказали, что на северо-западной окраине огонь приближается к домам. Едем туда. Там не успели создать полосу отчуждения.

– Понятно. Серго, ты за старшего. Я сейчас бензовоз отгоню, и присоединюсь.

– Принято, командир – ответил Серго и нырнул обратно в машину.

Вернулся к бензовозу. Потрогал цистерну рукой – тёплая.

«Надо было попросить пролить ёмкость, а то нагрелась. Вон, какая жара от огня стоит», – как всегда поздно пришла хорошая мысля́.

– Куда ехать? – спросил, садясь за руль.

– К реке поедем. Лучше там её оставим.

– Хозяин не будет серчать?

– Это его проблемы.

– Раз так, тогда поехали.

Степаныч словно штурман руководил, показывая маршрут. Мы петляли по селу, объезжали мелкие очаги возгорания. По дороге насчитал их ровно шесть. Но все более-менее локализованы. Жители села собственными силами справлялись с не вошедшим в силу огнём. Только один раз пришлось остановиться и давать указания, что делать.

– Круто ты. Прям всё пописанному объяснил, – вновь сев за руль, заговорил глава поселения.

– Работа такая. Долго ещё ехать? А то плутаем…

–Так два поворота осталось, спуск и река. Там её и оставим.

– А назад как?

– Назад напрямки пройдём. Там только тропинка, машина не проедет…

– Мы и тут не проедем, – остановил машину, указывая на распаханную широкую полосу.

– Ну, Васька! Зачем тут-то пахать было?!

– Всё правильно он сделал. Теперь точно с этой стороны по земле огонь не подберётся к селу,и расстояние в полсотни метров поверху не преодолеет. Ещё дорога есть?

– Есть, но это надо назад возвращаться.

– Тогда поехали, – ответил, сокрушаясь о потерянном времени.

Плутали долго, то из-за распаханной борозды не проехать, то дорога перегорожена массивными блоками.

– Это откуда? Зачем? – спросил, уткнувшись в бетонные блоки.

– Чтоб чужие не ездили. А то приловчились по главной дороге не едут, а всё норовят через село проскочить. То одна фура, то другая…

– Ясно, – перебил местного жителя. Ситуация понятна и не отличается новизной. Сколько таких блоков, ограничителей, шлагбаумов, лежачих полицейских через каждые двадцать метров, наставлено даже у нас в районе?! Десятки, если не сотни зафиксированных фактов и выданных предписаний с требованием обеспечить возможность беспрепятственного проезда спецтранспорта. Но и местных жителей понять можно, никому не понравится, что каждый день мимо окон проезжают, дымят большегрузы, а дети… они ж гуляют возле дома, играют, бегают. А тут несётся, какой транзитник, спешащий срезать пару километров по населённому пункту не снижая скорости, как ехал свои сто километров в час, так и продолжает держать скорость. Но с другой стороны, случилась беда – пожар, например, и технике надо проехать, как быть? Спецтехники, чтобы отодвинуть массивный блок, у нас с собой нет, а время до́рого. Все случаи предусмотреть невозможно, но для этого есть инструкции, написанные, как и Устав внутренней службы вооружённых сил, кровью. Не зря каждый пожар анализируется, изучаются причины и факторы, способствующие его возникновению…

– Что-то палёным запахло, – вылитым ушатом холодной воды, прозвучали слова Михаила Степановича.

«Сколько ездим по местами горящей земле, сколько искр попадало на машину, насколько нагрелась ёмкость…», – перебирал в уме причину резкого запаха и, открыв кабину, резко закрыл обратно.

– Вылезай, немедленно!!!

– Что?! Что случилось?

– Вылезай! – не останавливая машину, только чуть притормозив, повторил приказ, – машина горит!

Михаил Степанович выругался и открыл дверь, но на мгновение замер.

– Ты-то как?

– К реке прорываться буду. Вылезай!

Хлопнула дверь. На маленьком пятачке развернул машину. Ехать, искать другой проезд времени не было. Колёса ГАЗона уже горели. Я-то думал, что машина тяжело идти стала, руля не слушалась, а оказывается, колёса занялись огнём! И где только успел подпалить резину. Хотя, сколько ей надо? Пятьсот шестьдесят градусов, вроде, чтоб воспламенилась. Вокруг жар от огня, конечно, этого мало, но приходилось останавливаться. Вот и нагрелась, дошла до критической температуры. Тем более, сомневаюсь, что резина новая, она ж дороже самой машины бы стоила.

Всматриваясь в затянутую дымом дорогу, жму на акселератор до касания, в пол. Машина едет тяжело. Смотреть назад, проверять, как сильно разросся огонь времени нет, но бросая изредка взгляд на зеркало заднего вида,в отражении, не замечаю языков пламени. Жарко. Вытер пот со лба. Хорошо, что еду по знакомой дороге, по которой только что пытались проехать, но отказались, считая невозможным такой маршрут. Сейчас искать другой путь, ехать на горящем бензовозе назад через весь посёлок – сумасшествие. Увидел перепаханную полосу, крепко схватился за руль. Машину бросает из стороны в сторону, руля не слушается, как только едет?!

Газ в пол.

– Давай, родимая!!! Не завязни только!!!

Машина подпрыгивает, трясётся. Я вцепился в руль, удерживая прямолинейное движение, что с трудом, но удаётся.

– Ещё чуть-чуть!!! – кричу изо всех сил.

Остаётся всего пара метров, но двигатель машины предательски глохнет. Выжимаю сцепление, ворошу соединённые второпях провода. Двигатель дёргается, урчит, чихает, но заводится.

– Молодца́! – улыбаюсь, хвалю детище советского автопрома, но улыбка быстро сходит с лица. Салон освещает отражение зеркала заднего вида. По глазам бьёт отблеск пламени. Стоило остановиться всего на одну-две минуты, как огонь поднялся вверх, достиг цистерны и она медленно, но верно занималась пламенем.

– Та-ак! В раскачку, ещё разок!!! – уговариваю не столько себя, сколько машину сдвинуться с места. Задние колёса вращаются, но машина не двигается с места.

– Вперёд-назад, – лихорадочно переключаю передачи, то на первую, то на заднюю.

– Вперёд-назад. Давай-давай, поехали!!!

Машина с натугой, разбросав по округе куски земли, вырывается из плена. По лбу, не переставая, стекают капельки пота. По ощущениям, температура в кабине возрастала стремительно. Буквально пять минут назад и дышалось свободно, и в салоне царил полумрак, но как быстро всё поменялось?! Отражение пламени в зеркале заднего вида освещало кабину дёргающим оранжево-красным цветом, словно где-то в горах занимался рассвет.

Дорога петляла, но я ехал, не сбавляя скорости. Встречный ветер хоть немного, но сбивал огонь. Как говорится, если нечем тушить – сбивай огонь своей одеждой или забрасывай землёй. Для обывателя это простая истина. Подходит она к не вошедшему в силу огню, но, сколько таких, не начавшихся пожаров, потушено простыми, но действенными способами?

Дым постепенно рассеивается. Сквозь запотевшее лобовое стекло чернеет, местами покрываясь рябью, полоса реки. Еду, не сбавляя скорость, направляя автомобиль в водную гладь.

Потом, через недели, я лихорадочно искал другой вариант, но так и не нашёл. Что оставалось делать? Бросить машину и отбежать? Стоя на берегу, она б взорвалась, наделав больше бед, чем утонула в неглубокой реке. И пусть говорят защитники природы, что разлитые в водоёме нефтепродукты наносят много бед, но, сколько бед нанесёт взрыв наполненной бензином цистерны? Насколько метров разлетятся осколки? А топливо? Оно ведь никуда не денется, а под воздействием взрыва выплеснется на землю, создав новые очаги возгорания, которые тушить не кому и не чем. Ведь тушение пожаров нефти и нефтепродуктов – отдельный курс. Своя специфика, специальное оборудование и это не только вода, но и пенообразователи – ГПСки, и своя технология тушения…

Промокнув до нитки, выбрался на берег. Костюм пожарника отяжелел, но скидывать его, выжимать, смысла нет. Плотную ткань одному не выжать. Скинул обувку, слил остатки набравшейся воды, следя, как медленно в реку погружается бензовоз.

– Надо бы место запомнить, а то потом не найдут, – подумал, поднимаясь.

Убедился, что опасность взрыва миновала, огляделся. Левая окраина села полыхала оранжевым заревом. Столбы огня взмывали высоко вверх, освещая дорогу. Я брёл по тропинке, поднимаясь. Размышлял, как там мои ребята? Справляются? Погружённый в мысли, дошёл до села. Завидев меня, местные жители бросались в мою сторону, но в нескольких метрах останавливались, молча пропускали, оставляя живой коридор. Хотел заговорить, спросить, но видя неадекватное поведение, не стал теребить душу, а только ускорил шаг, увидев приближающийся пожарный автомобиль.

– Командир!!! – первым выскочил из кабины Андрей. Затем подскочил весь расчёт.

– Доклад! – прервал бурное проявление радости. Бойцы выстроился в шеренгу, но на их лицах я видел улыбку.

– Командир, – вышел из строя Серго, – за ваше отсутствие происшествий не случилось. Расчёт действует согласно плану тушения населённого пункта.

– Куда это вы направлялись? Что? Всё потушено? Кто патрулирует? Кто следит за распространением огня?

– Саныч, успокойся. Всё под контролем. Только заправили цистерну водой и как раз патрулируем, – ответил Серго, но видя мой недовольный взгляд, сдался. – Когда в очередной раз заправлялись, у водонапорной башни встретили местного главу. Он сказал, что бензовоз загорелся. Ну и мы…

– И вы бросили пост и…

– Мы беспокоились за тебя, командир, – вмешался Геннадий Николаевич, – и хватит тут девочку-целочку строить, работать надо. Воды в башне осталось на одну заправку, всю подчистую выдоили. Электричества нет – насосы не запустить. Но огонь удалось локализовать. На противоположную сторону не перекинулся…

– Хорошо, – сдался я. – Поехали, посмотрим, что делать с водой. Кстати, надо этого главу найти.

– Что его искать?! Вон он бежит, словно пчелой ужаленный, – указывая за спину, произнёс Женька.

– Ребятки!!! Ребятки!!! – доносился крик, – противоположная сторона села…

– Что там? Отдышись.

– Лес на противоположной стороне загорелся, не успели опахать, трактор сломался.

– Где? – не понял я, запутавшись на местности. Всё-таки район незнакомый и особенностей рельефа, расположения построек, и пожароопасных объектов неизвестны.

– Со стороны новостроек горит! А там газопровод, центральная ветка на три села!!!

– «База», ответь «Кордону семнадцать», – прибыв на указанное главой место, взялся за рацию.

– На связи, «Кордон семнадцать». Где вы?

– Всё там же Петрович, в Старовыхино. Тут лес загорелся с северо-восточной стороны. Подбирается к газопроводу. В диспетчерскую доложил, чтоб ветку отключили, но когда ещё остатки газа из трубы выкачают.

– Опасность взрыва?

– Вероятность оценить трудно. Мы только прибыли на место. Первичный осмотр показал, что огонь на расстоянии сотни метров от ШРП3, но огненный фронт наступает. Ширина пятьсот-шестьсот метров. Всю длину одним экипажем не удержим.

– Газопровод подземный?

– Да. Глубина залегания неизвестна. Но, думаю, больше метра. Самому трубопроводу огонь не опасен. Только надземная часть ШРП представляет угрозу.

– Принял, держитесь. Сейчас что-нибудь придумаю.

– У вас совсем тя́жко? – спросил, сквозь шум помех разобрав уставший голос Петровича.

– Легче стало. Ещё соседи прибыли. Москва обещает помочь, но ситуация всё равно близка к критической. На селекторе4 слышал, что огонь подобрался к восточным окраинам города. Людей эвакуировали с опасных участков, но там и больницы, и железнодорожный узел. Так что свободных экипажей нет…

– Помощи не будет, – повесив тангенту, пришёл к неутешительному выводу.

– Что, командир? – спросил Андрей, видимо не расслышав последнюю фразу.

– Сколько воды осталось?

– Половина. Как вода закончится, что делать будем?

– Как прольём ШРП и радиус метров пятьдесят от неё, берёшь с собой четвёртого номера расчёта, и едите к реке. Там заправляетесь. Вдвоём справитесь?

– Справимся. Не впервой. А вы?

– Мы останемся здесь. Вооружимся лопатами и будем окапывать. Под действием огня вода рано или поздно испарится. А если огонь перекинется на ШРП, нагреет трубу, тогда вся нитка может рвануть.

– Так трубы под землёй!

– Забыл разве? Нагрев стали свыше трёхсот градусов, приводит к заметному повышению её пластичности и снижает прочность, а при пятистах градусах, прочность снижается вдвое…

– А при тысяче градусов прочность снижается в десять раз, – продолжил мысль Андрей.

– Верно… Так что пятнадцати-двадцати минут нагрева хватит, чтобы не только деформировать трубу, но и полностью её разрушить.

– Если раньше не рванёт.

– Есть такое, но для этого мы тут и остаёмся, чтобы не рвануло.

Загорелся индикатор, сигнализирующий об израсходовании запаса воды, и я вышел из машины.

– Жень! – подозвал молодого, – слушай приказ. Грузишься в машину, и едете к реке пополнять запас воды. Тут недалеко, мимо проезжали есть удобное место. Так что вдвоём справитесь.

– Есть, командир.

– Первый, второй, третий номера! Разобрать шанцевый инструмент. Приоритет – лопаты, топоры, бензопила.

– А лом? – послышался тихий смех.

– Лом не нужен. Задача – окопать ШРП и дождаться прибытия автоцистерны.

Что нравится, никто не задал лишних вопросов. Сказано – сделано. Бойцы разобрали инструмент, Евгений уселся в кабину и они с Андреем уехали. Остались только мы – четверо, посреди горящего поля.

Свет, от объятой пламенем кромки леса, простирался далеко, и освещения хватало, чтобы не использовать ручной фонарь.

– Не успеем, командир. Слишком быстро наступает, – вытирая пот со лба, подошёл Серго.

Мы работали с двух сторон, посменно, не теряя темп копки траншеи, но я и сам видел, что огонь подступает быстрее, чем успеваем замкнуть заградительное кольцо.

– Предложения?

– Трактор нужен. До села примерно километр открытой местности. У самой окраины, овраг. Если окопать вершину, то наверх, даже при усилении ветра, никак не поднимется.

– Логично. Значит, так. Ты поспортивней, чем я. Дуй в село и найди их старшего, или сразу трактор. Распаши вершину, а мы тут поборемся ещё.

– Понял. Только сами не заиграйтесь. Ширина фронта большая, смотрите, чтобы огонь не окружил. Вон, слева пламя вырывается вперёд, обходит.

– За час, думаю, управимся…

Но за час не управились. Огонь по подстилке подбирался всё ближе и ближе к ШРП. От повышенной температуры набухла и полопалась краска на выкрашенных в жёлтый цвет шкафах газораспределительного оборудования. Я, вместе с бойцами, вгрызался в мягкую почву, пытаясь создать преграду на пути огня. Но пламя, словно издеваясь, перепрыгивало хилую полоску чернозёма, устремляясь к стоящему взрывоопасному объекту. Считал минуты. Оттягивал момент отдачи приказа: «Уходим!». Ждал, что вот-вот появится автоцистерна с водой…

– Всё! – крикнул, убедившись в тщетности усилий, – сворачиваемся! Отходим!

– А если рванёт?

– Радиус поражения метров тридцать-пятьдесят. Так что уходим, быстро и метров на сто! Не справляемся.

– И цистерна куда-то запропастилась, – согласился Геннадий Николаевич.

– Командир! Куда уходить-то?

Не понял вопроса и уставился на Василия. Он, измазанными руками вытирал пот со лба и судорожно крутил головой, словно потерялся. Я перевёл взгляд, осмотрелся. Вокруг, куда ни глянь, полыхает огонь. Только небольшой круглый участок территории с центром ШРП не сдался, оставаясь нетронутым островком посреди бушующего пламени. Земля горела. Медленно, но верно завоёвывая сантиметр за сантиметром, приближаясь к ШРП. Всё существо кричало: «Спасайся! Беги!». Жар от окружающего со всех сторон огня обжигал лёгкие. Едкий дым резал глаза. Они постоянно слезились. Не сразу понял, что кто-то дёргает за рукав.

– Командир! Командир! Что с тобой?! – на ухо кричал Геннадий Николаевич, – тебе плохо, надышался?

– Берём, тащим его, – перехватывая подмышки, произнёс Василий.

– Не надо. Я нормально, – ответил, помедлив, – слышите? Шум двигателя. Кто-то едет.

– Наши! Это наша машина! – обрадовался Геннадий Николаевич.

– Да, отпустите меня уже!

– С тобой точно, всё нормально, командир?

– Точно. Значит, так. Прорываемся к машине. Разворачиваем два ствола и работаем. Я заменю первый номер.

Бегом, по горящей земле прорвались к машине. Андрей остановил её метрах в десяти от кромки огня и встречал, выйдя из машины.

– Что стоим? Вода есть? – без прелюдий, перешёл на деловой тон, – разворачиваем два ствола.

– Вода есть. Но командир, уезжать надо.

– Успеем. Я замещаю первый номер. Остальные согласно боевому расписанию. Работаем!

– Но…

– Андрей, без «но»! Я не спрашиваю, где вас два с лишним часа носило…

– Сетка забивалась часто, постоянно приходилось чистить.

– Понимаю.

– Ещё, командир. Когда стояли, наполняли цистерну, с диспетчерской передали, что газопровод под давлением. Приказали срочно отойти на безопасное расстояние. Мы сразу собрались и за вами. Пока ехали, сообщили, что подача по ветке прекращена.

– Значит, в трубе остатки. Если загорится, будет полыхать, пока весь газ с линии не выгорит. Плохо, что пенообразователя нет, – размышлял, принимая решение: остаться, или покинуть опасный район. Шанс, что удастся отстоять газопровод, имелся. Нужно ещё раз пролить ШРП и радиус метров двадцать, чтоб наверняка. В поле особо гореть нечему. Кустарники и молодые деревца порубили и откинули подальше. До сих пор, кое-где свежеперекопанная земля оставалась непреодолимой преградой для всепоглощающего пламени, который медленно, теряя натиск, затухал, но откатившись назад, вновь набирал силу. Вдали полыхала кромка леса. Объятые пламенем деревья, согнулись, догорая.

– Разворачиваем два ствола! – оценив ситуацию, принял решение, – Андрей, поставь машину на ход для экстренного покидания участка. Работаем быстро. Первый и второй номер, цель – ШРП. Третий, четвёртый – пролить землю по периметру, создаёте зону отчуждения. Работаем!

Стоявшие рядом бойцы кинулись исполнять приказ. Огонь обходил, охватывая со всех сторон сооружение, создавая сюрреалистическую картину. В центре, утопая в клубах гонимого ветром дыма, блестела, переливаясь в языках пламени, конструкция ШРП. Вокруг – пылала земля. Огонь, словно змейка, бежал, ища, чем поживиться. Натыкался на преграду, отскакивал, облизывая языками пламени остающиеся неприступными участки, и вновь наступал.

– Как останется литров сто, посигналь, – отдал приказ Андрею и, работая в два ствола, начали атаку к ШРП.

Я управлял стволом, акцентируя поток воды на конструкцию. При соприкосновении с металлом, вода шипела, превращаясь в пар, и уносилась порывами ветра.

«Ещё полчаса, – думал я, провожая взглядом облака́ пара, – и всё…».

– Командир!!! – резкий окрик заставил обернуться, – огонь обошёл, мы в эпицентре!

– Что?! – не поверил словам второго номера.

Буквально пять минут назад, анализируя ситуацию и принимая решение остаться, я внимательно взвесил все «за» и «против», осмотрел фланги, оценил скорость распространения огня, ветер, горючесть материалов, а тут… такой неожиданный сюрприз.

– Огонь, – на ухо кричал Петрович, – обошёл со всех сторон. Надо уходить.

– Уходим!!! – молниеносно принял решение. Геройствовать, смысла нет. Я понимал, что не отстоим газораспределитель, нас слишком мало. Но отвоевать газовщикам лишние десятки минут для снижения давления и перевода ветки в аварийный режим, мы могли.

– Где остальные? – крикнул, не увидав вторую группу.

– За ШРП зашли. Левее рукав их тянется.

– Страхуй, я за ними.

Передал ствол и побежал, ориентируясь по рукаву.

– Василий, Жень, отходим!!!

– Куда? Ещё вода есть. Тут метра четыре пролить осталось, – отозвался Василий.

– Быстрее и отходим! Огонь окружает.

По времени сворачивания рукавов, наверно, установили рекорд, если бы такой норматив существовал и через пять минут весь экипаж уже сидел в машине.

– Все на месте?

– Серго нет, – отозвались сзади.

– Он на задании. Кстати, когда ехали его не видели? Или трактор? – ответил, знаком указав Андрею тронуться.

– Трактор видели. Он еле вползал на холм. Но далеко было, не разобрали, – крутя баранку, ответил Андрей.

– Помнишь где? – спросил и, получив утвердительный ответ, продолжил, – туда поехали, там Серго.

Автоцистерна ехала по горящей земле. Я смотрел в окно, оценивая масштаб бедствия. Конечно, причинённый стихией ущерб ещё предстоит оценить, но размах, с которым бушевала природа, устрашал. Горел лес, горели поля, сгорели дотла несколько сёл… и это ещё не конец.

– О! Трактор! И Серго, вроде, рядом крутится, – весело произнёс Андрей, указывая правее по ходу движения.

Наш автомобиль покинул охваченную огнём зону и легко, по плохо укатанной сельской дороге, поднимался вверх.

– Рядом останови.

Не успела автомашина остановиться, как к нам кинулся Серго.

– Командир! Трактор нашёл! Успели часть, где огонь подбирался к селу, опахать, но… всё – трактор сломался!

– Что с ним? – спросил, подходя к копающемуся в двигателе чумазому трактористу.

– Что, что… Трансмиссия сдохла, – пробурчал тракторист.

– Серго, подробнее.

– Если коротко, то прибежал в село. Нашёл Сергея, завели трактор. Пока бежал, замечал, где в первую очередь надо начать опахивать. Завелись, приехали. Два склона опахали, а вот здесь… всё. Заглохли. Думал, назад в село за помощью, но заметил, что вы возвращаетесь, остался.

– Понятно, – произнёс, оглядывая округу. ШРП не вспыхнуло, значит, успели газовщики, продули газопровод. Слева – свежевспаханная борозда, тянется, уходя вдаль, теряясь в ночи. Справа… А вот правее. Огонь бежал, поглощая метр за метром открытое пространство. Осталось буквально полсотни метров. Потом овраг, а дальше… дальше, открытая дорога к селу. Каких-то полкилометра, километр огонь пройдёт за считанные минуты, и нет ни единой естественной преграды.

– Я, второй и третий номера остаёмся, будем окапывать. Тебе Серго, приказ – заправить ёмкость. Узнай, вроде колодцы были в селе. Боюсь, вдвоём не справятся, – очередной раз принимаю трудное решение, но на то я и командир. Сколько боевой расчёт на ногах? Вторые сутки пошли. Отступить и встречать ползущее огненной змеёй пламя на подступах? Но тут осталось неприкрытыми всего двадцать метров. За остальное не беспокоюсь, ландшафтный, степной пожар не перекинется через опаханную почву и ветер стихает.

Серго только кивает.

Вновь вооружаемся шанцевым инструментом.

– Евгений! – из кабины вышел молодой, и принялся подбирать себе инструмент, – приказ не ясен? – не на шутку возмутился.

– Иван Александрович, разрешите с вами, они вдвоём справятся.

– Не справятся. Разве не знаешь, что по распорядку четвёртый номер помогает водителю, в том числе во время заправки цистерны водой? Тем более, у Серго отдельный приказ. Так что, без разговоров! – немного соврал, видя заспанное лицо молодого бойца. Хотя, называть его молодым, язык не поворачивается – прошёл боевое крещение и пусть, во время поездки ещё десяток минут отдохнёт.

– Сергей, что с трактором?

– Мёртвый. Запчасти нужны, да и один я его не отремонтирую, – недовольно ответил тракторист.

– Понятно. Надо было тебя с ребятами отправить.

– Нет, уж. Я останусь с техникой! Что мне делать?

– Окапывать тогда сначала твой трактор будем. Соляра в баках осталась?

– Осталась.

– Вот, чтоб не загорелся, и будем окапывать землю вокруг него.

Почва на холме оказалась плотная. Лопата с трудом вгрызалась в грунт, и приходилось часто орудовать ломом, вороша, размягчая спрессованную временем почву.

– Ускорились! Ещё два метра осталось, потом вторую полосу сделаем…

Мелкий кустарник, сухая трава, опавшие ветки придали силу, и пламя разыгралось с новой силой. Огонь неожиданно быстро поднялся по склону невысокого холма и подбирался к единственному участку, где не успели хоть как-то соорудить преграду.

– Командир, слышишь? Вроде наши возвращаются…

Кто-то говорит, но нет времени отвлекаться. Ещё чуть-чуть и все наши труды окажутся тщетными. Продолжаю судорожно вгрызаться в землю, оставляя после себя чёрную полосу. Конечно, ширина заграждения мала́, но сначала один проход, чтобы остановить, потом второй – закрепить успех.

Огонь растёкся по вершине холма, достиг рукотворной преграды и, облизываясь языками пламени, искал себе новую жертву. Осталось необработанными меньше метра, совсем чуть-чуть, а пламя огненной рекой бежит, ускоряясь.

«Должны успеть. Деваться не куда. За нами, хоть и не Москва, но там люди. Не сдержим здесь, дальше открытое пространство. Огонь это расстояние пробежит за полчаса, а дальше… дома. Займутся и выгорят дотла, ничего не успеем сделать», – думал я, орудуя лопатой. Местами приходилось сбивать огонь, бросать комья земли на только что образовавшиеся новые очаги, но сил становилось всё меньше. Говорят, что во время критической ситуации активизируются резервы человека. Какой резерв включился у меня, у верного боевого расчёта, что вторые сутки на ногах, без отдыха, то и дело ведём неравную борьбу с огненной стихией. Человек – царь природы… говорят. А попробуй, Человек, противостоять обычной силе воды, силе огня или ветра? Сможет?

– …Иван!!! Командир!!! – встрепенулся от неожиданного крика. Кто-то с силой тряс за плечо, что лопата выпала из рук, – Командир, хватит! Наши приехали и помощь привели. Сейчас в три расчёта работать будем!

Всмотрелся в лицо стоявшего рядом бойца – Василий. Окинул взглядом холм: на вершине, в ряд, выстроились три боевых расчёта. Они споро разворачивали стволы и готовились к атаке.

– Командир, тебя «База» вызывает, – издалека донёсся крик Андрея.

– На связи, «Кордон семнадцать», – произнёс, усаживаясь в кабине.

– Иван, что-то голос недовольный, разве не рад, что два расчёта тебе выделил?

– Петрович, ты не мне расчёты выделил, а для тушения пожара и ликвидации стихийного бедствия… – распылялся я.

– Ладно-ладно. Не горячись. Что там у вас?

– Приступили к атаке. Думаю, село отстоим. Правда, не знаю, что творится на противоположной стороне…

– Нормально там, – вмешался Андрей, – собственными силами ликвидировали очаги, вовремя окопали. Огонь дальше не прошёл и затухает.

– Докладывают, что опасность возгорания второй половины села миновала, – передал слова водителя.

– Это хорошо. Утром собирайтесь и выдвигайтесь на базу. Двадцатый экипаж оставь в этом районе.

– Отчёт писать? – съехидничал я.

– И его тоже. Ладно. Рад, что без потерь. И… ещё. Молодцы, что не дали рвануть газопроводу. По инстанциям прошло. Так что ждите благодарность.

– Лучше в материальном виде, – произнёс, завершив разговор, – как раз кондиционер куплю…