Семь лет разлук и ожиданий миновали. Виктор и Таисия стали мужем и женой.

В далекой сибирской деревне Александровске осталась прежняя жизнь Таси. В короткий срок ей нужно было перевоплотиться из фельдшера – акушера в жену дипломата.

Агафья Емельяновна, собирая дочь в Москву, сшила мешок из холста и упаковала в него девичье приданое: две подушки из гусиного пуха, верблюжье одеяло, пару комплектов льняного постельного белья, полушубок, почти новую шаль, ни разу ещё не подшитые валенки, резиновые сапоги и болоньевый плащ.

Тюк получился огромный.

Виктор увидел это богатство…и попытался тактично объяснить тёще, что Тася не будет ни в чём нуждаться, а вещи лучше пустить в домашний обиход.

– Почему же лучше, Витенька? – расстроилась женщина, в недоумении, глядя на зятя, – Посмотри, всё почти новое! Семья вы молодая. Вам эти вещи нужно будет самим, в скорости, покупать. Столько денег зря потратите, тогда, как всё это уже есть!

После небольшой примирительной дискуссии, переговоры между родственниками вышли на компромиссное решение: молодые согласились взять с собой постельное бельё.

Но тут возникло новое затруднение. Тася собрала в дорогу «тревожный» фельдшерский чемоданчик и несколько десятков толстенных медицинских книг.

«Придётся пойти на уступки», – подумал Виктор и предложил ограничиться справочником фармацевта.

Вопреки убеждениям мужа, фельдшерские принадлежности понадобились очень скоро, когда среди ночи, у одной из женщин в поезде начались роды.

После благополучного разрешения роженицы, бригадир поезда лично пришёл поблагодарить жену дипломата из вагона СВ – гражданку Звонцову Таисию Ивановну за оказание квалифицированной помощи пассажирке плацкартного вагона.

Москва! Величественность зданий, широта проспектов, красота площадей, зелень скверов! До блеска отполированные автомобили, трамваи, троллейбусы, автобусы. Метро, где под землей одномоментно мчатся сотни тысяч людей.

Москву, как мечту, невозможно постичь, нельзя понять! Нужно принять темп, напор, натиск, задор, многообразие. Полюбить милые московские улочки, величавые памятники, набережные, парки. Увидеть возможности, которыми, в ответ за любовь, столица одаривает людей пытливых, целеустремленных, трудолюбивых и талантливых.

Виктор привёз жену в светлую теплую двухкомнатную квартиру в кирпичном доме на «Чистых прудах». Жильё было оборудовано всем необходимым для жизни: телевизор, стиральная машина-автомат, магнитофон, посудомойка – диковинные штуки не только для сельского жителя того времени, но и для москвича. О таких вещах можно было только мечтать, если знать об их существовании… Увидев немой вопрос в глазах жены, Виктор объяснил, что квартира эта ведомственная и обстановка в ней тоже.

Тася поинтересовалась, на всякий случай:

– Это значит, что нас могут выселить?

– Будем хорошо работать – не выселят! – рассмеялся Виктор, – Чувствуй себя хозяйкой!

Тася не могла и в самом дурном сне представить себе, что он или она вдруг начнут «плохо работать». Она сразу успокоилась и начала изучать жильё. Всё было замечательно! Кроме одного маленького штриха – въевшийся запах табачного дыма. «Надо будет побелить…» – отметила про себя Тася.

У Виктора оставалась ещё неделя отпуска. Молодая семья планировала экскурсии по городу. «Но с начала – магазин! Будем делать из тебя горожанку!» – произнёс он.

***

Из фирменного магазина «Берёзка» вышла француженка, в стиле силуэта New Look. Тонкая талия, пышная грудь, королевская осанка жены дипломата Виктора Звонцова были подчеркнуты формами кроя платья от Кристиана Диора. Изящные туфли на каблуках, перчатки, сумочка, шляпка, аккуратно уложенные волосы – все было уместно и красиво. Деревенской девушки больше не было.

***

Летели дни. Виктор работал.

Планы по благоустройству жилища были скоро завершены. Пришло понимание, что муж зарабатывает деньги, а она, здоровая неглупая молодая женщина, сидит дома и превращается в домохозяйку.

Можно было, конечно, продолжать ходить по магазинам, выполнять мелкие поручения, но Тася так жить не хотела. Она привыкла трудиться, учиться, совершенствоваться, потому призналась мужу, что чувствует себя лодырем, желает принимать «деятельное участие в формировании семейного бюджета» и намеревается устроиться работать акушером в ближайший роддом.

Виктор выслушал жену. Не удивился. Одобрил порыв и сказал, что давно ожидал подобного разговора.

– Специально не торопил тебя. Хотел, чтобы ты отдохнула, – произнёс он и пытливо взглянул ей в глаза.

Тася смотрела на него с надеждой и вниманием.

– У меня другое предложение, связанное с твоим трудоустройством…, – осторожно продолжил он, – как ты отнесёшься к тому, чтобы жить и работать в другой стране, по другому паспорту?

– Как это понимать, Витя? Что такое ты говоришь? Зачем мне чужой паспорт, у меня и свой хороший! – удивилась Тася. Подумала и спросила, – А ты где будешь в это время?

– Мы будем вместе служить Родине за рубежом. Выполнять важные поручения, отстаивать интересы нашей страны. Под другими именами. С вымышленными биографиями и жизненными историями, – пояснил Виктор.

– … Вместе с тобой я счастлива жить и работать в любой стране, на другом континенте, под какой угодно фамилией… Да. Я согласна, – твёрдо произнесла она.

Утро следующего дня ознаменовалось приходом официальных лиц. Они долго беседовали с Тасей. По завершении непростого разговора, она подписала важные документы. Старший сержант медицинской службы Звонцова Таисия Ивановна поступила на службу в КГБ СССР.

За три ближайших года ей было необходимо, кроме специальных дисциплин, в совершенстве выучить английский, французский, немецкий языки. Предусматривалась индивидуальная программа.

Учебный день у Таси был, как у всех советских граждан был восьмичасовым, с шестидневной рабочей неделей, но, фактически, занятия занимали всё время, кроме сна. Преподаватели приходили домой, сменяли друг друга, и работали с ней попеременно.

На этапе первоначального тестирования по английскому языку был отмечен неплохой багаж слов, выражений и знание грамматики. Но ужасающее произношение было неприемлемо для разведчика-нелегала и подлежало корректировке. Французский и немецкий начали изучать с нуля.

Темп обучения, в который была погружена ученица, был колоссальный. Мозги кипели. Каждый последующий день цеплял предыдущий и добавлял новую порцию знаний.

***

…Виктор, по-прежнему, не мог рассказывать жене о своей работе, но ему стало морально легче, когда Тася оказалась с ним «в одной лодке» и не беспокоила его лишними расспросами. То, к чему он причастен, было ей не досягаемо, да и не нужно.

Они стали парой не только в семейной жизни. Теперь им нужно было превратиться в эффективный рабочий тандем.

Тася знала, чем быстрее она завершит подготовку, тем скорее сможет присоединиться к мужу. Но в новую командировку, которая ожидалась в ближайшее время, Виктор должен был отправиться снова один. Им вновь предстояла долгая разлука.

***

В день рождения Виктора – 19 декабря 1959 года Звонцовым предоставили выходной. Этот день они провели вдвоём.

Вечером пошли на каток.

На Чистых прудах искрилась новогодними огнями ёлка. Играла музыка. Звенел под коньками лёд. Кружились пары. Виктор и Таисия скользили по кругу, крепко ухватившись за руки.

– Догони! – озорничая, крикнула она и, как молния, исчезла из виду.

Виктор нашёл её на скамейке. Она сидела, схватившись руками за правый бок, бледная, как полотно.

– Что случилось, Тасенька? – перепугался он.

– Я беременна, Витя… – произнесла она.

Он расцеловал её, схватил на руки и, что есть мочи, крикнул в зимнее небо:

– Я самый счастливый человек на свете!

Впервые идея о мировой революции была провозглашена К. Марксом и Ф. Энгельсом1 в середине 19 века. В 1888 году властно прогремел «Интернационал» французского поэта Эжена Потье2. и стал гимном коммунистов всего мира.

В.И. Ленин, в отличие от предшественников, был практиком и рассматривал важность мировой революции, с точки зрения появления у страны Советов соратников.

Сталин И.В. возвёл идею мировой революции в ранг государственной политики СССР. В этом вопросе от него не отставали и его ближайшие сподвижники.

Фрунзе М. В.3 считал: «…нужно вполне осознать, и открыто признать, что совместное параллельное существование СССР в буржуазно-капиталистическом мире длительное время невозможно…»4

После публичного порицания Сталина, Хрущев Н.С. оказался в «щекотливом» положении относительно стратегии СССР. Оставаться последователем курса прежнего правителя было нелогично и тогда он провозгласил «мирное сосуществование двух социальных систем: капиталистической и социалистической», но проводил в жизнь эту «альтернативную» политику очень своеобразно: частенько сбивался, демонстрировал отчаянные метания и крайнюю непоследовательность между заявлениями «о мирном сосуществовании социализма и капитализма» и «победой коммунизма во всём мире».

***

На Кубе господствовали американцы: процветала наркоторговля, проституция, игровой бизнес. Коренные жители острова изгонялись со своих земель и превращались в обслуживающий персонал.

В январе 1959 года была совершена революция, под предводительством Фиделя Кастро.

Его предшественник, генерал Фульхенсио Батиста пользовался неограниченной поддержкой США. Вел роскошную жизнь. Во время революции Батиста сбежал в США и вывез с собой большую часть золотовалютных запасов Центрального банка Кубы.

***

Первый зарубежный визит в качестве руководителя Кубы, Фидель Кастро совершил в Вашингтон, чтобы найти в лице руководства США поддержку. Но ошибся. Президент Эйзенхауэр проигнорировал встречу.

Кастро не простил высокомерия и объявил войну засилью американцев на острове.

США ввели торговые санкции против Кубы. Тогда команданте установил дипломатические отношения с СССР и начал активную внешнеэкономическую деятельность со странами социалистического лагеря.

Вашингтон провозгласил политику Кастро угрозой национальной безопасности США и взял курс на удушение новой власти на Кубе.

В ответ кубинская революционеры объявили национализацию американской собственности.

Штат Пенджаб. Город Шимла. 15 февраля 1960 года.

Нешуточные страсти, разгоравшиеся в среде политиков Запада, находили продолжение в бизнес-элите, которая имела несчастье вложить капиталы в экономику Кубы.

Вопрос национализации иностранного имущества на Острове Свободы беспокоил посетителей английского клуба «BL» в городе Шимла5, на северо-западе штата Пенджаб.

– Джентльмены, как вам нравится этот пинг-понг между Фиделем Кастро и Эйзенхауэром? – пригласил к дискуссии партнеров по бильярду Джон Смит – владелец судоходных компаний и портовых хозяйств на юге США и Латинской Америки.

– Пока высшие эшелоны власти шумно разбираются, время идёт, а мы становимся беднее! Деньги любят тишину, – поддержал тему Майкл Джексон – хозяин строительных компаний в Латинской Америке.

– Эйзенхауэр посчитал ниже своего достоинства побеседовать с Кастро и втянулся в разорительную партию, – задумчиво констатировал Роберт Браун.

– Одному Богу известно, чем может закончиться это противостояние. Какова судьба наших активов на Кубе? Напрашивается аналогия из прошлого… У моей семьи был сахарный завод в штате Уттар-Прадеш6. После обретения Индией независимости, он был национализирован. Новые власти не выплатили ни цента компенсации моей семье, а рентабельный завод скоро стал банкротом! – изливал горечь досады Браун.

– Очередной грабёж, под вывеской «национализация», может произойти на Кубе и повторить путь Индии, или ещё хуже того, России, – задумчиво изрёк Смит.

– Эйзенхауэр представляет богатейшие круги американских монополий: телефонные, электрические, нефтеперегонные, сахарные заводы, филиалы североамериканских банков на Кубе. Понимает последствия конфронтации с Фиделем и ведет свою игру, нацеленную на представление американских интересов. Президент США торгуется. Надежда на успех переговоров с Кастро ещё осталась, и мы напрасно столь пессимистичны, – высказался мистер Джексон.

– Вашингтон не достигнет цели, пока на Кубе у власти Кастро! – возразил Джон Смит, – Этот фанатичный властолюбец будет гнуть свою линию до тех пор, пока не выдавит с Острова Свободы всех американцев. Он правит жёсткой рукой. Выполняет обещания. Погасил задолженности по оплате труда рабочим и служащим. Снизил плату за жильё, коммунальные услуги, медицинское обслуживание. Беднота его обожает. Перевёл в государственную собственность объекты энергетического и телекоммуникационного хозяйства, принадлежавшие американцам. С нашими активами, пожалуй, можно попрощаться…Хотя, конечно, можно попытаться с ними договориться… За спрос денег берут…Но кубинские власти не будут разговаривать с нами… Нужен человек, способный найти общий язык с революционными властями и объяснить, что руководство многих государств прикладывают массу усилий, чтобы привлечь в свои страны инвестиции. В Кубу вложены колоссальные деньги и сейчас важно создать благоприятные условия для дальнейшего развития экономики.

Установилась длительная пауза: курили, пили кофе.

– Кто-нибудь поддерживает связь с Натаном Бернардом? – прервал молчание Роберт Браун.

Джон Смит рассказал, что из источников, близких к губернатору штата Пенджаб, он знает, что молодой хозяин автосалона «W&P» из города Шимла пребывает сейчас в Европе.

Друзья вспомнили, как всего за один год Натан Бернард превратил захолустную фирму в процветающую компанию и получил государственный заказ. Этот прорывной шаг он сделал в то время, когда руководство Индии активно выдавливало англичан из страны, следовательно, есть надежда, что этот человек сможет найти общий язык и с новым правительством на Кубе.

***

Управляющий фирмой «W&P», нотариус Джонсон подготовил договор купли-продажи кабриолета для мистера Смита. Оставались сущие пустяки – подпись клиента, оплата и передача товара.

Вопреки ожиданиям, мистер Смит, покрутив в руках документы, отложил их в сторону и попросил контакты Натана Бернарда. Это информация считалась вообще-то, конфиденциальной, и управляющий замялся, но интуиция подсказала ему, что результат дорогостоящей сделки зависит от того получит Джон Смит адрес или нет.

«Урегулирую этот вопрос позже!» – решил нотариус и удовлетворил просьбу клиента. Джон Смит приобрёл автомобиль и удалился.

Не прошло и получаса, как один за другим офис фирмы «W&P» посетили предприниматели Браун и Джексон. Их визиты начинались с приобретения транспортных средств и завершались просьбой сообщить контакты шефа.

Нотариус отправил письмо в Лондон агенту хозяина о внезапно возникшем интересе к персоне Натана Бернарда у предпринимателей города Шимлы.

Полковник первого отдела КГБ по странам Индостана полковник Епифанцев Алексей Валерьевич принимал к себе в команду отличников учёбы и боевой политической подготовки: умных, трудолюбивых, с ярко выраженными индивидуальными способностями ребят. Если они не маменькины сынки, то именно из них выходил толк.

Да и как может быть иначе? Другие не выживут во внешней разведке. Вымрут. Лодырей среди разведчиков-нелегалов не бывает! За рубежом они обязаны самостоятельно делать карьеру, организовывать бизнес, одним словом, пахать, ежеминутно рискуя жизнью.

Епифанцев выбирал лучших из лучших. Наблюдал за студентами вузов, изучал, пестовал, лелеял и «драл с них три шкуры» одновременно.

После прохождения стажировки у бойцов невидимого фронта, как правило, в личном деле появлялась одна звезда. Означала она готовность курсанта к работе. Две звезды свидетельствовали о росте сотрудника до уровня специалиста. Три звезды показывали умение вести эффективную работу за рубежом, генерировать идеи и предлагать готовые решения.

Каждый, кто проходил школу внешней разведки, состоял в определенном ранге классификации, который характеризовал персональные способности, навыки, знания и.… везение. Многие, получив одну звезду, останавливались. Кто- то получал пять, десять, двенадцать. Верхнего предела нет– развивайся!

Епифанцев не любил пышных слов, но его глубокое убеждение, что цвет русского офицерства сосредоточен в разведке, подтверждался ежедневно.

Кандидатура Виктора Звонцова (агентурный псевдоним – Фокс), после стажировки в Индии, была отмечена тремя звёздами. Молодой офицер был готов к работе, имел удивительную интуицию и привлекал удачу. А это талант, да ещё какой!

Триумфальное участие Натана Бернарда в похищении Далай Ламы XIV и получение рекомендаций от индийского правительства7 были ценнейшим материалом, которые не могли остаться незамеченными в кругах английского истеблишмента. Вопрос состоял во времени и в уровне персоны, которая должна была обратить внимание на знания и способности Виктора Звонцова, работающего в образе английского бизнесмена Натана Бернарда.

Епифанцев изучал письма, полученные от европейского резидента, адресованные Натану Бернарду и радовался: «Клюнули! Посмотрим, что за рыба попалась в наши сети!»

Послания шли от трёх богатых американцев. Суть их сводилась к одному: поиску посредника в переговорах с кубинскими властями, с целью сохранения своего имущества. Они просили Натана Бернарда стать таким посредником и готовы были за это хорошо заплатить.

Бизнесмены надеялись на лояльное отношение нового правительства к персоне Натана Бернарда, заслуги которого высоко оценены правительством независимой Индии.

– Утопающий хватается за соломинку! – думал Епифанцев, – Сами того не подозревая, эти трое ухватились за целое бревно!

Он дал задание подготовить сведения об отправителях. Получил данные о каждом из них и сделал вывод, что все просители представляют особый оперативный интерес.

Роберт Браун – американец английского происхождения. Имеет сахарные заводы на Кубе, с суммарной мощностью 60 тыс. тонн сахара в год. Женат. Четверо детей. Проживает во Флориде.

Майк Джексон – американец английского происхождения. Собственность на Кубе – 6,5 акров земли, находящихся в Гаване. Женат. Трое детей. Проживает в Нью-Йорке.

Джон Смит – американец ирландского происхождения. Владелец кубинского порта Мариель. Женат. Пятеро детей. Постоянное проживание – штат Массачусетс. Жена Смита приходится двоюродной сестрой Джона Фицдже́ральда Ке́ннеди – сенатора штата Массачусетса, демократа, кандидата на пост Президента США.

– Вот это рыба! – охнул от удовольствия Епифанцев и пошёл докладывать об «улове» руководству.

***

Руководитель управления внешней разведки КГБ СССР генерал-лейтенант Локтев А.Ф. выслушал Епифанцева и произнёс:

– Ну что, Алексей Валерьевич, забираю у тебя Фокса и передаю его Аристову.

– Александр Фёдорович! – расстроился Епифанцев, – Фокс – мой человек, я его с первого курса выпестовал! Это один из моих самых перспективных сотрудников! С его отцом мы в армии служили. Не отдам!

– Слушай, Лёша, не глупи, мы с тобой не в детском саду! Одно дело делаем. Нет у тебя «своих» людей. Да и какой Индостан может быть теперь для Фокса? Он уже сегодня «на короткой ноге» с мужем кузины Джон Кеннеди! Благодаря этому знакомству, у нас появляется реальный шанс – установить прямой канал связи с администрацией кандидата президента США! Для этого необходимо сохранить его родственнику имущество на острове. Ты что же, хочешь агента с таким потенциалом оставить в Индии велорикши продавать?! Для американцев, когда Фидель выгнал их с острова, каждый европеец на Кубе – на вес золота! А тут свой, англосакс, проверенный в Индии! Натан Бернард – это наш шанс! Политическая обстановка с американцами обостряется. У Хрущёва с Эйзенхауэром отношения всё больше заходят в тупик. Советский Союз стоит накануне серьёзных политических событий. Идёт холодная война. А ты говоришь: «мои кадры», «не отдам». Немедленно собирай всю документацию на Фокса и передавай его Аристову!

– Слушаюсь, товарищ генерал! – отчеканил Епифанцев.

***

Локтев вызвал начальника отдела по странам США и Канады полковника Аристова.

– Олег Петрович, принимай в команду нового агента. Это Фокс. Даю неделю на изучение досье и разработки плана действий для его командировки на Кубу. Основная цель Фокса – налаживание конфиденциального канала связи с администрацией кандидата президента США, через миссию посредника в урегулировании имущественных вопросов американцев на Кубе.

Вопросы есть?.. Вопросов нет. Свободен! – расправился ещё с одним делом Локтев.

Кубинским товарищам была направлена телеграмма с просьбой о приостановке национализации активов Роберта Брауна, Майка Джексона и Джона Смита.

Быстрое и безошибочное ориентирование на местности составляет важный элемент в подготовке военнослужащих.  Разведчик-нелегал должен знать наверняка территорию внедрения. Виктор готовился к командировке – изучал аэрокосмические карты, фотографии Кубы. Работал в тестовом городке КГБ, условия которого максимально приближены к кубинской действительности: порты, маяки, электростанции, заводы, вокзалы, дороги – всё соответствовало натуре, уменьшенной в десятки раз.

***

Беременность у Таси набирала силу. Фигура приобретала всё большую округлость. Изменились предпочтения в еде. На передний план вышли солёные огурцы, квашеная капуста и селёдка.

Проснулась тяга к поеданию мела. Виктор купил детские мелки, но, жена не обнаружила к ним аппетита, объявив их «пресными». Рассказала, что в детстве ела кусковой мел, которым железнодорожники помечают грузовые вагоны. Сглатывая слюну, вспомнила о его удивительном «ореховом привкусе».

Обходчики на ближайшей станции рассмеялись, когда узнали для чего Виктору понадобилась провизия такого рода.

Он принёс домой несколько кусков. Тася, смачно уминая за обе щёки «ценнейший продукт», говорила, что ничего вкуснее в своей жизни не едала!

***

В части иностранных языков, обучение шло в штатном режиме, кроме одного «но»: сибирячке не давался французский язык. Тася не чувствовала глубинную суть интонаций, не улавливала логики формирования звуков. Ещё хуже обстояло дело с духовным восприятием языка, что окончательно подрывало настроение.

Преподаватель – педантичный профессор, слушая, как его ученица «молотит» на «французском», с трудом сдерживался, чтобы не выказывать пренебрежение и не выходить из себя. Со стороны казалось, что Тася порет абракадабру на чистом русском языке…

Как-то раз, он попросил описать человека на картинке, применяя аллегории. Про зубы Тася сказала, что они «белые как снег и крупные, как у лошади». Оказалось, что французы в характеристику зубов вставляют единственное сравнение: «белые, как молоко».

С опаской (как бы опять не опростоволоситься!) Тася провела аналогию ушных раковин с варениками, лопухами, локаторами. Увидела, что профессор молчит, продолжила: «…они бывают как у слона, кролика, лисички, осла; лопоухие, вислоухие…»

– Достаточно! – остановил её преподаватель, – Нужно иметь в виду, сударыня, что деликатные французы не позволяют себе отождествлять людей с животными. Будет правильным во время дружеской беседы не вдаваться в подробности описания частей тела человека.

Он терпеливо показывал ученице французские звуки. Объяснял правильность произношения гласных и согласных. Тася смущалась и краснела. Ей казалось, что язык у неё во рту увеличивается в несколько раз и деревенеет, как только нужно говорить на французском.

Занятия не давались.

Виктор тоже пытался объяснять, но чувствовал, что теряет терпение, бросал урок, чтобы ненароком не обидеть беременную жену.

***

– Тася умная и способная! У неё потрясающая память! Только не даётся ей французское произношение! Как пояснить ей эту сложность, по-простому? Беда в том, что она сама не знает, чего ей не хватает для прозрения! – попросил Виктор помощи у друга отца.

– Есть у меня одна знакомая. Она родом из бывших дворян. Французский язык для неё – родной. Сам ей позвоню, – пообещал Епифанцев. Посмотрел на Виктора пытливым взглядом и спросил:

– Когда Тася должна родить?

– В августе, Алексей Валерьевич, в самом начале, – ответил Виктор.

– Ну-ну, – удовлетворительно выдохнул полковник, – в августе это хорошо. До холодов малыш окрепнет… Вот тебе адрес учителя – Лилия Максимилиановна Рождественская.

***

Виктора встретила пожилая приветливая женщина. Усадила за стол, напоила чаем, внимательно выслушала и попросила:

– Расскажи о жене. О её семье, образовании, профессии, увлечениях…

***

Тася ожидала, что Лилия Максимилиановна будет учить её, как логопед, но дама вытащила из своего саквояжа альбом со схемами анатомического строения носоглотки. Детально, с медицинской точки зрения, пояснила изменения, которые претерпевают твёрдое нёбо, язык, зубы, нижняя челюсть, гортань и лёгкие, во время произношения французских звуков, в сравнении с русскими.

Ученица с интересом рассматривала рисунки. Настраивала свой речевой аппарат так, чтобы он выдал правильную транскрипцию букв французского алфавита.

Через несколько занятий с Лилией Максимилиановной, Тася выводила французские фразы и предложения с певучестью и небесной лёгкостью истых носителей французского языка, с той степенью непринужденности, с какой говорят на родном языке…

***

…Вечером в квартире Звонцовых прозвучал телефонный звонок.

Виктор взял трубку и ответил короткое: «Есть!»

Всю ночь они просидели, держась за руки. Она не плакала. Нет. Разлука не навсегда. Просто это работа такая: Родине служить. Если не мы, то кто?..

Рано утром за Виктором приехала машина. Наступил момент расставания.

– Я не могу жить без тебя! – отчаянно прошептала Тася.

– Думай, что я рядом, только на несколько минут вышел за хлебом! Береги нашего малыша! Люблю тебя…

Не оглядываясь, Виктор вышел и закрыл за собой дверь. Из окна Тася увидела, как он сел в автомобиль.

Серая «Волга» плавно тронулась с места и исчезла за поворотом.

Тридцать лет назад, по окончании Гарвардской школы бизнеса, Джон Смит начал работать рядовым сотрудником в компании отца. Благодаря способностям и трудолюбию, а также вследствие удачного брака с представительницей клана Кеннеди, он приумножил капитал, полученный в наследство.

Со времён молодости, Джон Смит сделал важный вывод – не решать проблемы в одиночку, потому что нельзя быть докой во всех вопросах! Он отыскивал и нанимал людей, которые находили выход из самых трудных и запутанных ситуаций.

Джон Смит имел талант тонко разбираться в психологии нужной кандидатуры. Покупал её без остатка и, как правило, не ошибался.

Прежде чем обратиться к Натану Бернарду, он перепробовал множество вариантов продажи кубинских активов, но ничего не получилось. Да и кто станет приобретать собственность, которую, в любой момент, могут экспроприировать революционные власти страны?

Смит знал, что фактически уже лишился имущества на Кубе. Отчёты от управляющего портом Мариель были хуже некуда. Прибыль не было, денег не поступало. Порт, висящий под дамокловым мечом национализации, давно превратился для хозяина в чёрный ящик.

Год общения с Натаном Бернардом в Индии показал, что этот молодой человек умён и необыкновенно везуч.

«В конце концов, я рискую только комиссионными. Возможно, он изыщет вариант, который я не вижу», – рассуждал Джон Смит, когда нанимал Натана Бернарда.

***

Натан Бернард встретился с мистером Смитом в Барселоне и получил о него напутственные рекомендации и наставления:

«Управляющий портом Мариель, Эмилио Ремеро уверяет меня, что падение доходов и снижение перевалки грузов в порту происходит вследствие торговых санкций, введенных США. Сахар – основной экспортный товар на Кубе. Вашингтон отказался его покупать. Перевозить кубинские товары стало некому.

Смею надеяться, что ты разберёшься, так ли это, на самом деле. Я понимаю, что американцы наложили торговое эмбарго на Кубу! Но Кастро же не идиот, чтобы обрушить экономику острова! А именно это и произойдёт, если Куба, или то, что там от неё осталось, перестанет продавать сахар в другие страны! Обвал экономики Кубы равносилен падению режима Фиделя. Властолюбивый команданте этого никогда не допустит! Однозначно что-то не так, из того, что говорит мой управляющий.

В Гаване тебя встретит Эмилио. Введёт в курс дела, предоставит необходимую документацию. Надеюсь, что ты сможешь разобраться в рыночной стоимости порта Мариель и попытаешься договориться с местными властями о его купле-продаже.

Тебе надлежит познакомиться с моим партнёром – учредителем АО «PMM» («Морской порт Мариель») – миссис Джонс. Она моя родственница. Живёт на Кубе. Поддерживай с ней регулярную связь. Держи её в курсе всех дел. У меня от неё секретов нет».

Натан Бернард получил аванс и направился в порт Барселоны.

Накануне он встретился с Робертом Брауном – владельцем сахарных заводов на Кубе. Роберт Браун, выступающий гарантом по сделке по приобретению сельхозтехники для них, вынужден был рассчитаться с британскими партнёрами из собственных средств. Натан Бернард пообещал Роберту Брауну разобраться с долгами сахарных заводов.

Виктора ожидал многодневный морской переход на Кубу.

В XV веке Христофор Колумб увидел утопающий в изумрудной зелени остров, с бирюзовыми волнами, набегающими на белоснежные пески, и назвал его самым прекрасным местом на Земле.

В мире около сотни памятников дону Христофору, но этот, на Площади Врата Мира в Барселоне – самый знаменитый из всех. Семиметровое изваяния мореплавателя, установленное на огромной колонне, указывает путь в сторону Нового света. Монумент расположен в том месте, откуда Колумб отправился в своё первое путешествие на поиски Индии.

Символично было повторить путь знаменитого мореплавателя.

***

На своём веку Куба пережила многое. Индейцев, основавших первые поселения. Испанских конкистадоров. Кровопролитные стычки с каперами, флибустьерами, пиратами всех мастей, бороздившими воды Карибского моря, в поисках испанских золотых галеонов. Британскую оккупацию. Засилье американцев. Национально-освободительную революцию 1959 года, после которой Куба получила название Остров Свободы.

***

Пассажирский лайнер «Queen Elizabeth» поражал комфортом и фешенебельностью. Каюты и палубы первого класса были оформлены в стиле эпохи итальянского возрождения. Залы, коридоры, рекреации выполнены в викторианской манере. Рестораны – в духе времён королевы Анны и Людовика XV. Стены украшали репродукции картин знаменитых художников.

Публика круизного судна, в основном, была праздная: преуспевающие бизнесмены, чиновники, рантье и просто богатые люди спешили к солнечным пляжам Майами из мрачной, холодной и сырой Европы.

Вечерами в элитных клубах, где по обыкновению встречались мужчины, возникали политические дискуссии о предстоящих президентских выборах в США, революции на Кубе, отношениях между Москвой и Вашингтоном.

На международной арене шли нешуточные баталии, а люди, вложившие деньги в реальную экономику Кубы, переживали за потерю имущества. С той же амплитудой, с какой маятник революции неотвратимо клонился к конфискации, кубинских инвесторов охватывала паника, и они готовы были сами взяться за оружие, лишь бы вернуть свои капиталы.

Из их разговоров следовало, что здравомыслящие американцы, ещё в период правления Батисты, превратившего Кубу в публичный дом и гангстерский клуб, осознавали неотвратимость вооруженной смены власти на острове. Слишком явными были предпосылки революционной ситуации, чтобы их не заметить. Когда появился яркий, умный, полный сил и энергии лидер – Фидель Кастро, стало очевидно, что Кубе не избежать государственного переворота.

– Будь Бастиста менее алчным, а его американские кураторы дальновидными, и вовремя погасили бы его зарвавшуюся алчную натуру, никакой революции бы не было, – с горечью высказался латифундист, у которого на Кубе «сгорела» собственность, – Фиделя нужно было заинтересовать деньгами! Привлечь в бизнес. Сделать из него друга, а не врага.

– Теперь поздно. Эту инициативу перехватил СССР, а Вашингтон приобрёл в 150 милях от США, коммунистическую занозу!.. Хрущев приезжает в Америку, встречается с кубинским лидером, во всеуслышание говорит «наш друг Фидель», а мы пишем об этом в газетах! Как это мило и демократично! – ёрничал отставной американский сенатор.

– Советский Союз находится в 8 тысячах километрах от Кубы и находит возможность наладить отношения с Фиделем. Мы обзывали Хрущёва пустомелей и деревенщиной, а он нас переиграл! Теперь Вашингтон вынужден пожинать последствия своей чопорной политики, а мы теряем деньги на этом проклятом острове! – с жаром высказался кто-то ещё.

Натан Бернард слышал подобные дискуссии не раз и, время от времени, в них участвовал.

Лайнер пришвартовался к порту в Майами. Натан Бернард пересел на небольшую чартерную яхту и направился в Гавану.

В своё время, Джон Смит не случайно взял на должность управляющего испанца, долгое время проживающего на Кубе и мимикрировавшего в образ коренного кубинца. Среди безграмотных аборигенов выбор был невелик. Образованный американец отсвечивал бы здесь за пять километров, и его либо шлепнули бы местные бандиты просто так, для профилактики, либо он сам сбежал через пару месяцев.

В первые годы бизнес, под руководством Эмилио Ремеро, шёл не плохо. Порт работал и приносил прибыль. Со временем, управляющий почувствовал значимость и стал относиться к активам учредителей, как с своей вотчине. Зафиксировал в глазах хозяев минимальный доход и не допускал возможности акционерам видеть реальную динамику роста. Скрытую дельту присваивал.

Двенадцать лет Эмилио усердно окучивал мистера Смита и миссис Джонс. Принцип испанской мудрости: хозяин скуп, да и слуга не глуп, ежедневно приносил пользу. За эти годы ему удалось сколотить неплохой капиталец.

***

Теплое море и белые пески Кубы действовали расслабляюще на деловую хватку мистера Смита. Он пренебрёг золотым правилом менеджмента: человек эффективен на одной позиции не более пяти лет. Затем нужна ротация: повышение или понижение в должности, передвижение в смежный сегмент. Иначе, у «незаменимого работника» «замыливается» глаз, ум притупляется, инициатива уходит, а гибкость приобретает невиданные масштабы.

Человек, подолгу возглавляющий «хлебное» место, будет доказывать, что только он и никто другой, способен так хорошо выполнять возложенные обязанности. Не допустит к своей должности достойных претендентов. Чтобы создать для себя выгодный фон, будет подбирать удобных исполнителей, не способных генерировать идеи.

***

Эмилио всегда чувствовал себя эмигрантом на Кубе, в душе оставаясь каталонцем. Он не спорил с режимом Батисты. Поддерживал власть Фиделя Кастро. Демонстрировал строгий католический образ жизни. Скрывал, что богат, не столько потому, что экономный от природы, сколько из боязни быть пойманным.

До революции за Эмилио постоянно следили доверенные люди акционеров. Частенько наведывался Джон Смит. Приезжала с проверками Элизабет Джонс.

В последние годы деятельность в порту начала откровенно тяготить управляющего. По завершении очередной сафры8, испанец, каждый раз, давал себе слово, что это его последний сезон. Тьемпо муэрте 9 Эмилио проводил на берегу Коста-Дорадо, на юге Испании. Но приближался сезон сбора нового урожая. В предчувствии «золотых галеонов» загоралась кровь потомка конкистадоров, и он снова возвращался на Кубу.

***

Вооруженный передел власти и, как следствие, отсутствие контроля и неизбежности наказания со стороны собственников, развязали руки и обогатили многих управленцев на Кубе. Эмилио, оказавшись в гуще анархической вакханалии, провёл ряд «постреволюционных» махинаций и надеялся, что они останутся безнаказанными: при тотальной национализации сработает принцип «морской бухгалтерии» – «концы в воду» и можно не стесняться.

Порт Мариель был лакомым куском. В его глубоководную бухту могли заходить крупные пассажирские и грузовые суда – редкость для кубинского прибрежного мелководья.

Однако власти не спешили с конфискацией, что ни мало удивляло Эмилио. Заминка была не по душе управляющему. Он уже и сам ходил в революционный комитет узнать, как обстоит дело с национализацией имущества Джона Смита. Но серьёзные люди, посмотрев в замусоленные списки, ответили, что АО «PMM» в них не значится. И тогда Эмилио решил, что сам бог велел ему задержаться ещё на один «сладкий» сезон.

За эту сафру он, как никогда, «размахнулся с полный рост»: контрабандой отправлял весь сахар в Майами, а выручку, до последнего цента, присваивал себе. Оставлял девственно нетронутыми обязательства АО «PMM»: не платил людям зарплату, принимал товар на консигнацию10, а деньги поставщикам не возвращал.

***

…После переворота 1959 года желающих путешествовать на Кубу заметно поубавилось. Среди горстки людей, прибывших из Майями, Эмилио Ремеро, без особого труда, распознал Натана Бернарда.

«Сразу видно – чистоплюй. Маменькин сынок – работать не привык… Мы всяких тут повидали. И контролеров, и революционеров. Переживем и этого хлыща!» – подумал Эмилио, увидев красивого молодого человека, одетого по последней европейской моде.

Управляющий, в приветствии расшаркался перед гостем, объявил на ломаном английском языке, что собирается сопроводить его в район Старой Гаваны, в отель «Ambos Mundos».

Англичанин, на чистом испанском, ответил, что планирует перед вселением в гостиницу, побывать в порту.

Управляющий заметно приуныл и стал уговаривать неуёмного представителя собственника, посетить гавань завтра, с самого утра, а сейчас отдохнуть – прийти в себя после долгой дороги.

«Не вовремя принесла нелёгкая этого англичанина! – злился испанец, – Не мог он приехать на пару месяцев позже, когда подойдёт к концу сафра!»

…В порту Мариель шли погрузочные работы. Сухогрузы были пришвартованы к причалам со стороны ремонтных доков, спрятанных вдали от людских глаз. Грузчики понятия не имели, кому принадлежит груз и поэтому проболтаться не могли. Тем не менее, Эмилио точила мысль, вдруг что-то пойдёт не так и англичанин догадается о контрабанде… Терзаясь в сомнениях, он решил перестраховаться и отложить знакомство Натана Бернарда с портом до завтра.

***

Увидев бегающие глаза, согнутые в подобострастии ноги, услужливые движения управляющего, Виктора посетила мысль, что Эмилио Ремеро скрытничает. Подумал, что не стоит пугать птиц, если вышел на охоту и согласился ехать в отель.

В тот же день, во втором часу пополудни, вдоль побережья в западном направлении, по автомобильной трассе «Carretera Central»11 мчался мотоцикл. На сороковом километре от Гаваны, он повернул на муниципальную дорогу, ведущую в небольшой посёлок Мариель, где проживали портовые рабочие и рыбаки.

В центре форта Мариель высился старинный маяк.

***

Самуэльсон, пожилой смотритель маяка, увидел из окна, что к подножью башни подъехал мотоцикл. Он спустился, отворил дверь и вышел навстречу гостю.

«Это, видно, кто-то из революционеров! – решил смотритель, рассматривая мотоциклиста вблизи, – На Фиделя Кастро похож! Такая же борода, рост, бинокль. Все они подражают своему кумиру!»

Гость отрекомендовался:

– Натан Бернард – представитель собственника порта «Мариель». Прибыл сюда, чтобы «вникнуть в суть проблем, связанных с обслуживанием маяка».

Старик ясно услышал, что руководство решило, наконец, «вникнуть» в его дела. Оживился. Глаза заблестели. За десять минут Натан Бернард получил исчерпывающую информацию о конструкции маяка, сложностях профессии смотрителя и особенностях навигации в прибрежных водах Кубы.

Самуэльсон – бывший сотрудник гидрогеографической службы США вышел в отставку и прибыл на Кубу пятнадцать лет назад. Тогда маяк находился в плачевном состоянии. Навигационное оборудование устарело. Причальные стенки были разбиты, покорёжены, глубины неизвестны, морские карты не обновлялись длительное время. Перевозчики грузов шли на Кубу, сильно рискуя. В ночных условиях, зайти в порт было невозможно.

Не без гордости, Самуэльсон рассказал:

– Мне, как инженеру-гидрографу, было интересно узнать каким образом кубинские маяки, несмотря на такую ужасающую техническую отсталость, могли выполнять свою главную миссию: указывать путь кораблям и предупреждать о подводных опасностях, которых в водах Кубы великое множество.

Двенадцать лет назад порт, вместе с маяком, были реконструированы.

– Этот маяк – старинное архитектурное сооружение, сэр, – с удовольствием продолжал рассказывать Самуэльсон, указывая на стены, возведённые из известнякового камня, которым была усеяна бухта, – этот маяк не только навигационный ориентир, но и исторический памятник. Он входит в систему крепостей, защищающих вход в бухту…Не хотите ли подняться наверх, сэр, и осмотреть окрестности?

Смотритель и гость поднялись на смотровую площадку, откуда открылся вид на десятки миль вокруг. Порт Мариель просматривался весь, как на ладони. Видно было, что там во всю кипела работа: сухогрузы стояли под погрузкой сахаром, цитрусовыми, табаком, рыбой. Разгружали судна с рисом.

Натан Бернард рассматривал в бинокль территорию порта и непрерывно делал записи в блокнот.

– Видите ли, сэр, – замялся смотритель, приступая к самой щекотливой теме, – с некоторых пор, обслуживание маяка испытывает финансовые затруднения. Задерживаются поставки дизельного топлива, без которого, как Вы понимаете, горение прожектора невозможно. Не выплачивается заработная плата…

– Какая задолженность лично перед Вами? – спросил Натан Бернард.

Старик назвал цифру.

Представитель собственника отсчитал нужную сумму и выдал ему.

– С сегодняшнего дня, сэр, Вашей обязанностью станет хронометраж. За дополнительную плату Вы будете вести учёт судов, и времени их захода в порт. Отчёт будете предоставлять лично мне, на конфиденциальной основе, – произнёс представитель собственника.

Самуэльсон, довольный новым знакомством, деньгами и перспективой, напоил гостя чудесным бразильским кофе.

Виктор вернулся в отель поздно вечером. Заказал ужин в номер и, как убитый, уснул, в первый раз, за несколько недель, на суше, а не на корабле, с морской качкой.

На следующий день Эмилио приехал значительно позже, чем договаривались. Ожидая его, Натан Бернард направился на прогулку по ближайшим улочкам Старой Гаваны.

Утро несло спокойствие и умиротворение.

Тёплый ветер разносил ароматы острова: запах солёных морских глубин, сладковатый вкус манго, лёгкий дымок сигар.

Взору предстали невероятные по красоте и изысканности храмы. Капитолий, почти как в Вашингтоне, только в уменьшенном виде. Здания, в колониальном стиле.

Роскошь здесь соседствовала с ветхими постройками. Глядя на них, возникало ощущение, если их толкнуть, они рухнут.

Повсюду звучали звуки сальсы, испанская речь.

На перекрёстах пирамидами высились вязанки бананов, горы апельсинов, папайи. Шоколадные кубинки, торговавшие фруктами, были в синих, красных широких юбках, в тюрбанах, украшенных тропическими цветами.

Гавана не скупилась на краски! Они взрывали пестротой всё вокруг! Даже машины. Американские классические Кадиллаки, Доджи, Бьюики, Форды по цвету и многообразию напоминали соленые на зиму овощи в бочке: красные, зелёные, оранжевые, жёлтые.

***

Солнце встало в зенит, когда, наконец-то, приехал Эмилио. Извинился, что вынужден был задержаться из-за своего старенького Шевроле, который «не ко времени сломался».

Когда они выехали из Гаваны и направились в порт, стало совсем жарко. По обе стороны шоссе высился лес из сахарного тростника. Толстые стебли которого, высотой в два человеческих роста, стояли плотной стеной.

Всю дорогу эмоциональный испанец, без устали, рассказывал представителю собственника о кубинской революции и что, «в любом случае этот кошмар закончится, но бизнес команданте непременно пустит под откос! С тех пор как Куба потеряла стабильного покупателя сахара, в лице США, начался процесс обрушения экономики острова».

Эмилио усиленно пытался внушить собеседнику, что «на Острове Свободы стало из ряда вон плохо», «никуда не годится», «всё пропало», «работать никто не хочет» и что только он один трудится, не покладая рук, стараясь сохранить порт на плаву.

Выражая сочувствие управляющему, Натан Бернард спросил его:

– За счёт чего выживает порт?

– За счёт реализации сахара. Только, конечно, объёмы перевалки грузов значительно уменьшились, но мне удаётся продавать сахар по «старым добрым каналы сбыта», – бодро ответил Эмилио.

Виктор ожидал, что картина порта может отличаться от той, что он наблюдал вчера. Но самая бурная фантазия не могла бы вообразить то, что предстало перед ним.

На погрузке стояло одно-единственное судно. Около рассыпанных куч сахарного песка расхаживали толстые пеликаны и жужжали жирные кубинские пчёлы. В ремонтных доках пылились неопрятные яхты. Их заросшие днища показывали, что они давно не выходили в море. На деревянных лесинах в старых дырявых штанах и линялых потных рубашках играли в карты темнокожие рабочие.

– Что это? – спросил, испытавший шок, представитель собственника.

– Вот так и живём! – ответил, довольный произведенным эффектом, Эмилио.

– Сколько времени длится это затишье? – поинтересовался Натан Бернард.

– С начала революции, – отчеканил испанец.

– Ну что ж, будем оценивать то, что есть, – распорядился гость, – подготовьте, пожалуйста, документы для аудита. В течение нескольких дней я найму команду, они начнут свою работу.

Продолжать разговор и оставаться в порту было абсолютно бессмысленно. Виктор вернулся в Старую Гавану.

Необходимо было придумать оптимальный выход из щепетильного положения, в котором оказался Натан Бернард. Оценка бизнеса учитывает способность предприятия приносить прибыль, чтобы окупить вложенные средства.

Но о какой прибыли может идти речь, если порт обкрадывался на протяжении многих лет? Ситуация усугублялась тем, что при малейшей опасности, управляющий мог исчезнуть. Ничто и никто не мешали ему сесть в лодку и уплыть, от греха подальше. Тогда, поминай, как звали, Эмилио Ремеро на просторах мира, вместе с деньгами!

«Что же делать? – думал Виктор, – малейший нажим на Эмилио, и он удерёт!»

Вариант ничего не делать и «пока оставить всё как есть», тем более, не подходил. Слишком короткое, помноженное на степень неопределенности было это «пока». Ясно, что как только подойдёт к концу сафра, этот супчик смоется. Действовать нужно быстро! Вскрыть доказательства махинаций. «Сделать всё возможное, чтобы выручить как можно больше денег и упрочить репутацию Натана Бернарда в глазах Джона Смита» – думал Фокс.

***

Жаркий день клонился к вечеру. Размышляя, Виктор шёл по центральному проспекту Гаваны. Автобусы, метров по 15 в длину, с концами выше, чем середина, напоминали ему верблюдов. Громыхали, выпускали облака едкого чёрного дыма, останавливались, собирали людей и ехали дальше. Желая избавиться от шума и выхлопного газа, Виктор свернул в переулок «Empedrado» и оказался в испанском квартале. Внутренние тенистые дворики которого, напоминали Севилье или Кадисе. Цветы и зелень создавали прохладу и уют. Колониальный и барочный стиль домов воплощали мавританскую, итальянскую, греческую и римскую культуры.

Близилось время ужина. Кафе и пабы наполнялись людьми. Натан Бернард остановился на углу улицы Obispo у старинного ресторана «El-Floridita». Поток эмоций использовал все запасы энергии и захотелось есть. Он вошёл и заказал себе ужин.

Красные толстые бархатные шторы ограждали посетителей от солнца и придавали вдохновение. В углу зала располагался небольшой оркестр. Без этого обязательного компонента, здесь не обходилось ни одно заведение. Музыканты играли блюз и втягивали посетителей в непрерывное покачивание, в котором, казалось, кубинцы пребывали постоянно.

Опершись локтем на стойку бара, стоял седой, загорелый, бородатый американец, вокруг которого толпились люди. Неторопливо потягивая «Дайкири», он знакомился с ними, слушал рассказы и записывал их в свой блокнот. Вглядываясь в его лицо, Виктор поймал себя на мысли, что, как будто, давно знаком с этим человеком.

Бородач вроде бы прост, но, на самом деле, хитрец. Беседует, фиксирует полезные идеи, интересные рассказы. Видимо, это корреспондент, путешественник или писатель.

Виктору вспомнилась Александровка, с её удивительными мудрыми людьми: истопником Пётром Лукичом, директором Левицким, главным врачом Блиновым12. Мысли полетели к Тасе. Как хорошо им было бы здесь вдвоём! Так не хватает её присутствия, весёлой улыбки и синих глаз.

«Как она там?» – думал Виктор…

На противоположной стороне улицы темнокожие рабочие снимали со стены здания вывеску банка. Один находился наверху и вывинчивал шурупы. Другой, с магнитофоном на плече, пританцовывая в такт мелодии и подавал инструменты.

Голые плечи «верхнего» работника двигались под музыку, лестница раскачивалась.

После очередной просьбы, подсобник, в стиле «ча-ча-ча», направился за инструментом, лежащем в куче, прямо в центре проезжей части. Коллега, воспользовавшийся вынужденным перерывом, перебравшись на «козырек» крыльца, получил надёжное основание и целиком предался танцу.

Ни у прохожих, ни у проезжающих автомобилистов поведение строителей не вызвало ни малейшего удивления! Никто не выказал раздражения по поводу загромождения перекрёстка. По всему было видно, что происходящее – нормальное явление. Люди преодолевали препятствие и продолжали путь, не обращая внимания на плясунов.

Вместо старой вывески была установлена новая – «Banco Nacional de Cuba».

«Банк! – натолкнула Виктора на свежую мысль надпись, – Нужно изучить обороты по счетам АО «PMM» !.. Хотя слабо верилось, что Эмилио Ремеро прибегал к безналичной форме оплаты… Но в силу выработанной привычки не оставлять сомнения неразрешёнными, Виктор отправился в отделение банка, обслуживающего порт Мариель.

Предъявил генеральную доверенность от основного акционера, получил банковские выписки и начал методично их просматривать. Добрался до транзакции от 06 февраля 1960 года. В этот день на валютный счёт АО «PMM» пришли деньги в размере 2,5 млн. долларов США от американского сертифицированного страхового брокера – «Lloyd’s of London».

Затем, в течение нескольких дней эта сумма, дробными траншами, перекочевала в фирму «ER», зарегистрированную на Британских Виргинских Островах (BVI)13. Совпадение начальных букв абревиатуры «ER» с именем и фамилией управляющего, наводило на мысль, что эта оффшорная компания принадлежала Эмилио Ремеро.

– Как удалось этому мошеннику ввести в заблуждение известного международного страховщика? – удивился Виктор. Запросил документы по сделке и понял в чём дело.

Двадцать лет назад АО «PMM» застраховало имущество порта на случай форс- мажора14. В перечень чрезвычайных обстоятельств по договору с «Lloyd’s of London», при которых наступал страховой случай, включалась «смена государственной власти в стране».

Управляющий воспользовался этим пунктом и доказал страховщику достоверность утраченного имущества АО «PMM», в связи с революционными событиями на Кубе.

Мистер Смит сидел дома, в своем коттедже в Бостоне, и ждал звонка от миссис Джонс, с которой они условились провести телефонные переговоры с участием Натана Бернарда.

С утра, вооружившись свежими газетами, он удалился в кабинет, и стал ожидать разговора с Кубой.

…В ходе избирательной компании, Джон Кеннеди, представил предвыборную программу «Новые рубежи». Заявил, что при администрации Эйзенхауэра, США стали отставать от СССР, в военном и в экономическом плане. Обещал гибкости в отношениях с оппонентами, если станет президентом.

…Американские шпионские самолеты У-2 нарушили воздушное пространство Советского Союза. 01 мая 1960 года15 один из них был сбит под Свердловском. Инцидент явился причиной срыва запланированного визита Эйзенхауэра в СССР и международного саммита в Париже.

…Хрущев потребовал извинения за провокацию с У-2 и публичного обещания Эйзенхауэра прекратить подобные действия. Президент США отказался принять требования Советского Союза.

Градус «Холодной войны» понизился ещё сильнее…

***

Последнее время любая новость об ухудшении отношений между СССР и США вызывала у Джона Смита раздражение. Вот и сейчас, прочитав первую страницу «Times», он вновь почувствовал неудовлетворенность тем, что творилось в мире.

После семи месяцев оттепели, установившейся после визита Хрущева в США, всё снова было разрушено. Американский самолёт, пилотируемый Пауэрсом, пролетевший почти всю территорию Советского Союза с юга на север, был сбит и привёл к новому витку холодной войны.

«На что надеялся Вашингтон, устраивая этот полёт? – недоумевал Смит, – глупо надеяться, что Советы позволят США получить фотографические съемки территории Байконура! Пауэрс выжил, арестован и приговорён к 10 годам тюрьмы. Теперь наши политики, привлекая международную общественность к инциденту, «делают всё возможное», чтобы «через дипломатические каналы убедить советское руководство освободить лётчика!»

Смит досадовал на чудовищную несвоевременность происшествия. Он надеялся на дальнейшее улучшение отношений США и СССР! Видел в этом шаге шанс «вытащить» хоть какую-то часть застрявших активов на Кубе.

«Чем разбрасываться самолётами, лучше бы начали диалог с кубинцами!» – негодовал Смит.

***

Раздался звонок от миссис Джонс. Рассказ Натана Бернарда о состоянии дел в порту и о воровстве управляющего повергли Джона Смита сначала в ужас, а потом в отчаяние.

В этот момент в дверях кабинета появилась миссис Смит и застала мужа в удручающем состоянии: его голова была опущена на согнутую в локте руку, волосы растрёпаны, халат расстёгнут. В пепельнице дымилась сигара.

– Что случилось, Джонни? – обратилась к нему жена.

Джон Смит, выйдя из оцепенения, рассказал ей о «катастрофе с имуществом на Кубе». Управляющий порта много лет их обманывал и крал деньги. Воспользовавшись революционной ситуацией и пунктом страхового договора о форс-мажоре, наглый испанец получил денежную компенсацию за имущество порта и вывел её на свой счёт в офшор.

– Я абсолютно не понимаю причину твоего расстройства, – удивилась жена, – твой управляющий бесплатно выполнил за тебя всю работу: активизировал действие пункта страховки, в соответствии с международными требованиями, подготовил и предоставил пакет документов страховщику, получил всю сумму страхового возмещения и перечислил её в офшоры. Теперь наше имущество находится в виде денег в государстве, гарантии которого, обеспечиваются Лондоном. Это тебе не Куба, с её коммунистическим режимом!

– Дженни, ты забыла, милая, что наши деньги на чужом счёте! Возможно, что управляющий их уже перевёл или, хуже того снял! – воскликнул в отчаянии муж.

– Оффшорные счета мошенник вряд ли пользовал – в его распоряжении была вся портовая выручка…Истребуй документацию…, м… попроси об этом мистера Бернарда, кажется, он добрый малый. Подай в Нью-Йоркский суд иск против Эмилио Ремеро. Как только твоё заявление примут к рассмотрению, счет управляющего в BVI тут же арестуют! Я уверена, что нам не составит большого труда доказать международному арбитражу, что выплата страхового возмещения предназначалась собственникам порта, а никак ни наёмному сотруднику.

– А как же порт Мариель? – заметно успокоился мистер Смит.

– Дорогой, забудь о Кубе, как о страшном сне – это всё теперь в прошлом. Сейчас у нас другая забота – арестовать счета Эмилио Ремеро в BVI, пока он не опомнился. Твоя ставка на Натана Бернарда оказалась мудрой. Он, кажется, спас наше имущество…

Джон Смит перезвонил миссис Джонс и попросил её, не мешкая ни минуты, доставить документы, подтверждающие страховую сделку порта Мариель с «Lloyd’s of London», для искового заявления,

– Я всегда знал, что моя жена – самая умная и красивая женщина на свете! – произнёс довольный Джон Смит.

– Это Гарвард, дорогой мой, ну и… гены, – скромно улыбнулась Дженни.

Впервые Элизабет Кеннеди увидела Кубу в феврале 1929 года, когда она, вместе с отцом Филиппом Кеннеди прибыла сюда на знаменитый карнавал. Яркие впечатления грандиозного зрелища, красота бескрайних морских заливов, любовь, романтика под южным солнцем привели к скорому браку. Отец избранника – Алана Джонса – американец, английского происхождения, а мать – испанка. Семья жениха держала сахарные плантации и завод на Кубе. Алан окончил университет и помогал отцу управлять бизнесом.

Первое время молодая семья обосновалась в арендованном жилье. Весной 1930 года, после рождения мальчиков-двойняшек, они переехали в собственную виллу в пригороде Гаваны, в поместье Фисна Вижия.

Место, где она располагалась, было прелестным: холм, с чудесным видом на море. Вокруг усадьбы росли королевские пальмы, дубы, сосны. Просторный коттедж, построенный каталонским архитектором, в конце прошлого века, представлял историческую ценность.

В 1948 году скоропостижно скончался Филипп Кеннеди и оставил в наследство порт Мариель своим дочерям – Элизабет Джонс и Дженнифер Смит.

Безоблачная жизнь миссис Джонс продолжалась до того момента, пока был жив муж – член правительства Батисты, погибший во время революции. Оставшись вдовой, несчастная женщина думала, что это самая жуткая страница в её жизни и должно пройти время, чтобы её перевернуть. Но прошло три года, а неприятностей меньше не стало.

В семье Джонс произошёл раскол.

Сыновья всегда были антиподами, но то, что произошло на их тридцатом году жизни, разорвало сердце матери пополам.

Уильям, голубоглазый блондин, продолжил дело отца. Был убежденным сторонником проамериканских взглядов. Считал, что Кубе не по пути с коммунистами. Верил, что только благодаря помощи дяди Сэма, его родная Куба сможет достигнуть того уровня цивилизации, которого заслуживает. В 1959 году Уильям и его сподвижники, вооруженные американцами, объединились с кубинскими повстанцами против Фиделя Кастро и начали партизанскую войну, но были жестоко подавлены. Уильям – один из немногих, кому чудом удалось бежать в США. На Кубе он объявлен врагом народа и приговорён к расстрелу.

Уже больше года миссис Джонс не видела сына, но знала, что Уильям, сотрудничая с ЦРУ, готовит наемников, из числа бывших кубинских эмигрантов, для нападения на Остров Свободы.

Младший сын – Марио, кареглазый брюнет, был «даже больше испанец по духу, чем его испанские предки». Участвовал в мятежах против Батисты, а потом и вовсе примкнул к революции «барбудос» (бородатых). Марио был в числе тех, кто в отряде сторонников команданте триумфально вступил в Гавану. Получил высокий пост в правительстве Республики Куба.

Элизабет Джонс потеряла многих друзей на почве политических разногласий. Клан Кеннеди, к которому принадлежали её кровные родственники, были против Фиделя. Свёкры поддерживали революцию.

В глубине души, миссис Джонс склонялась к проамериканской позиции. Но Марио, любящий сын, добрый, трудолюбивый был на стороне революции. Она принимала и уважала его убеждения.

На Кубе, после 1959 года, среди коренного населения, процветала нищета. Иметь виллу на берегу океана, в престижном местечке Фисна Вижия было не только не скромно, но и неприлично. Она давно была бы национализирована властями, если бы не Марио. Эту тонкую политическую подоплёку Элизабет понимала и старалась всеми силами поддерживать младшего сына.

При таких противоположных взглядах, Уильям и Марио были единодушны в одном – оба не принимали участие в семейном бизнесе.

После смерти мужа, обязанности по управлению долей имущества в порту Мариель перешло к Элизабет Джонс. Вдова имела отдалённое представление о ведении бизнесе и принимала за чистую монету всё, что внушал ей Эмилио Ремеро.

***

Когда Натан Бернард принёс документы, доказывающие, что сумма страхового возмещения имущества на Кубе похищена, а управляющий может в любой момент сбежать, Элизабет Джонс испытала настоящий шок – на какие средства она будет жить и содержать виллу?

На следующий день Элизабет собрала необходимые документы и направилась в Нью-Йорк на встречу с мужем сестры – Джоном Смитом и принялась его уговаривать не отзывать доверенность у Натана Бернарда.

– Джонни, пусть судебный процесс против Эмилио Ремеро идёт своим чередом… Порт пока не конфискован, следовательно, принадлежит нам и способен приносить доход. Зачем добровольно отказываться от источника денег? Предлагаю переговорить с Натаном Бернардом и предложить ему занять место управляющего, – убедила свояка Элизабет Джонс.

Получив новости от агента Фокса, полковник Аристов, в начале, подумал, что нужно ускорить вопрос национализации порта Мариель, но, вскоре, отказался от этой мысли. Фидель Кастро и Хрущёв поладили и договорились о поставках оборонительного оружия на Кубу.

«Порт Мариель имеет глубокую гавань. Удобен для захода больших судов, удалён от столицы, – докладывал Аристов руководству, – в сравнении с Гаваной здесь проще обеспечить конфиденциальность наших грузов. Отменить свою просьбу властям Кубы об отсрочке национализации порта Мариель мы успеем всегда. Предлагаю пока не предпринимать никаких действий и посмотреть, как будут развиваться события».

Генерал одобрил предложение полковника и согласился подождать.

***

…По возвращении из Нью-Йорка, Элизабет Джонс разыскала Бернарда и попросила срочно приехать к ней. К назначенному часу Натан Бернард прибыл в её роскошную виллу.

– Познакомьтесь, мой младший сын Марио. Он возглавляет отряд территориальной милиции Министерства обороны Кубы. Это – Натан Бернард имеет полномочия доверенного представителя Джона Смита, – отрекомендовала молодых людей Элизабет, и, обращаясь к Бернарду, произнесла:

– Благодарим за спасение нашего имущества! Вы проявили высокий профессионализм, исключительную порядочность, заслужили двоеверие и хорошие комиссионные вознаграждения. Наша семья предлагает Вам продолжить наше сотрудничество. Мы отстраняем от работы Эмилио Ремеро и предлагаем Вам занять его пост.

– Благодарю за высокую оценку моего труда и за предложение. Возможно, что я отвечу «да». Но, прежде чем согласиться, хотелось бы разрешить несколько важных вопросов, – туманно начал Натан Бернард, –

– Мы слушаем Вас, – ответила миссис Джонс.

– Анализируя банковские документы, я обратил внимание, что Эмилио Ремеро, за последние два года, не выплачивал заработную плату работникам и очень скудно рассчитывался по долгам с поставщиками и подрядчиками: строительными организациями, предприятиями аграрного сектора, сахарными заводами. Эмилио Ремеро использовал ваше имущество как площадку для извлечения собственной выгоды. Официальная деятельность порта была парализована больше года, как следствие: арестованы банковские счета, сахарные заводы отказываются давать товар на консигнацию и перевозку, собралась огромная сумма кредиторской задолженности – более чем в 200 тыс. долларов.

– Что же делать, у нас нет таких денег, – растерялась Элизабет.

– Я арестую и посажу вора в тюрьму! Наверняка у него на руках масса наличности, – сделал пафосный выпад Марио.

– Вы уверены, что найдёте у него деньги? Как будете действовать, если он скажет, что к подобным действиям его принуждали акционеры, то есть вы? В этом случае, вам, миссис Джонс, грозят неприятности за присвоение вверенного имущества, в виде зарплаты сотрудников и денег поставщиков. Не хочу вас пугать, миссис Джонс, но вы американка и Вас могут заключить под стражу, – выразительно посмотрел на перепуганную женщину Натан Бернард.

– Да! Это так, мама! – мышцы на лице Марио напряглись в немом вопросе.

Выдержав паузу, Натан продолжил:

– Для задержания Эмилио Ремеро нет оснований. Реализация сахара шла контрабандой. С финансовой точки зрения это значит – бесследно. Эмилио вполне может оправдаться, что задолженность образовалась вследствие торгового эмбарго. Его обманули клиенты: обещали рассчитаться в срок, но, не сдержали слова. Работникам надлежит думать, прежде чем выходить на работу в случае, если за это не платят. Эмилио к бесплатному труду их не принуждал. Тоже самое можно сказать в отношении поставщиков. Зачем отдавали товар на реализацию, если консигнатор не заплатил за предыдущие партии? Кто виновник форс-мажора? Никто. Что касается обманутых американских собственников, то они меньше всего волнуют революционное правительство Кубы…

– Может быть, бросить всё как есть…, – обреченно вздохнула Элизабет.

– Миссис Джонс! В этом случае вам, вместе с сыном, лучше прямо сейчас, уехать с острова и больше никогда здесь не появляться, – «взбодрил» присутствующих Натан Бернард.

– Почему? – воскликнули разом мать и сын.

– Как только окончится сафра, Эмилио сбежит. (Я вообще удивляюсь, почему он, до сих пор, этого не сделал?) Куда пойдут жаловаться разгневанные работники порта?.. Правильно, они явятся в администрацию Революционного Правительства Кубы, либо устроят забастовку. После этого, миссис Джонс, вас арестуют, как акционера порта, американки по происхождению – эксплуататора, присвоившей деньги работников, – прояснил ситуацию Натан.

– А мы скажем, что деятельность порта – это последствия торгового эмбарго и сотрудники знали, на что шли, когда соглашались работать бесплатно, – усвоил науку Марио.

– Да, вы правы. Скорее всего, именно так и придётся оправдываться. Но это не избавит вас, господин Джонс, от необходимости выплачивать долги работникам. Если Вы будете сидеть, сложа руки. Завершится сафра. Эмилио Ремеро убежит в Испанию, а вы останетесь здесь разрешать проблемы долгов, – очередной раз поставил в тупик присутствующих Натан Бернард.

– Каким образом? У нас ничего нет…, – пролепетала Элизабет Джонс.

– Позвольте напомнить Вам о вилле, в которой мы сейчас находимся. В отличие от Эмилио Ремеро у вас есть что конфисковать, в счёт погашения долгов работникам. Если ваш управляющий создал убедительную иллюзию, что нищ, как церковная мышь, то Вам, хозяйке замка, в самом престижном районе Гаваны, будет проблематично доказать отсутствие денег… Позвольте спросить, мадам, Вы выражали недовольство работой управляющего порта в письменном виде? – спросил Натан Бернард.

– Не могу припомнить, но, кажется, ничего подобного не было, – подтвердила опасения перепуганная хозяйка порта Мариель.

– Ваши деловые отношения с Эмилио Ремеро выглядели удовлетворительными. То есть, вас, как акционера, всё устраивало… Из чего следует, что Эмилио делал то, что говорили ему Вы, – произнёс Бернард, – именно так будет рассуждать следствие.

Марио нервно курил.

– Не хочется пугать вас, Марио, но история с управляющим, может отрицательно повлиять на Вашу карьеру. Вы лишитесь доверия коллег. А если кто-то копнёт глубже, и присовокупит к проблемам в порту послужной список брата – Уильяма. В этом случае, Вам не избежать крупных разбирательств, увольнения со службы и тюремного заключения, – объявил Натан.

– Боже мой! Что же делать, мистер Бернард? – паниковала Элизабет.

– Брать ситуацию в свои руки. Предлагаю следующий план… – ответил Натан Бернард…

В последний день мая 1960 года администрацию порта Мариель уведомили, что доверенность на имя Эмилио Ремеро, выданная акционерами АО «РММ», отозвана.

Новость об увольнении прозвучала для Эмилио, как гром среди ясного неба. Такого поворота управляющий не ожидал. До окончания сафры он планировал просидеть в порту, выжать из него весь доход и навсегда покинуть Кубу.

Много лет он мечтал избавиться от надоевших обязанностей. Теперь, когда их не стало, со всей очевидностью стало ясно, что он не представляет своей дальнейшей жизни без должности. Это сладкое слово «власть». Кроме денег она даёт превосходство над людьми. Эмилио не мыслил себя в другой ипостаси и с ужасом думал, чем теперь будет заниматься.

Он, как белка в колесе, всю жизнь крутился. Ему казалось, что самое интересное у него впереди, а сейчас, пока есть возможность черпать богатства на неиссякаемой кубинской ниве, нужно пользоваться моментом и не упустить свой шанс.

У него, как у любого менеджера крупной компании, всегда находились срочные дела, задачи, имеющие первостепенную важность и главный приоритет. Он работал допоздна. Не завёл семьи. Ни разу толком не выспался. Всегда был «на связи». Превратился в машину для зарабатывания денег. Чрезвычайная загруженность, и многозначность заменили в его воображении счастье.

Так можно жить непродолжительное время, когда точно знаешь, к какой идешь цели. Эмилио стремился к «американскому» стандарту достойной жизни: роскошный коттедж на берегу моря, путешествия по всему миру, остановки в богатых отелях, прислуга.

Беда состояла в том, что ему ни разу не пришла в голову мысль, измерить свою мечту. Тогда, возможно, он бы понял, что насытить бесконечность нельзя. На пути к ней люди обречены на вечную занятость, усталость и даже смерть. Но остановиться они не могут: нужно дальше бежать по тоннелю.

***

«Поеду домой, в Испанию!» – решил Эмилио Ремеро, когда получил отставку.

Он пришёл домой непривычно рано. Огляделся по сторонам и не увидел в своём утлом жилище ничего, что захотел бы взять с собой. Вытащил из тайника рюкзак с долларовыми купюрами, положил его на переднее сидение старенького Шевроле. Бросил в багажник сумку со сменой белья. Купил в ближайшем кафе дешёвый обед на вынос и поехал в порт, где была пришвартована старого яхта богатого американца, которая, со времён революции, пылилась на пристани без хозяина.

Неприятности начались сразу, по приезду в Мариель. Охранники, которые ещё с утра, при виде Эмилио, брали «под козырёк», отказались пропустить его. Потребовали предъявить карточку яхт- клуба. Эмилио не был членом клуба. Пришлось идти в кассу и оплачивать аренду яхты. Затем понадобился залог за прокат судна и водительское удостоверение на управление плавательными средствами. Такого документа Эмилио не имел.

Бывший управляющий ежеминутно наталкивался на правила, инструкции, распоряжения, которые сам когда-то придумывал и вводил в работу порта.

Он сунул немалые деньги охранникам в качестве «залога». Ещё пара сотен долларов ушла на заправку яхты горючим, которого не оказалось ни в баках судна, ни в порту.

Когда бывшему управляющему удалось, наконец, встать к штурвалу, наступила глубокая ночь. Яхта вышла из бухты и, плавно набирая ход, взяла курс на север, к желанному берегу США. Совсем скоро, через несколько часов он будет спокойно отдыхать в комфортабельном отеле в Майами.

На море – полный штиль. На небе – яркие полуночные звёзды.

Не успел Эмилио миновать пределы территориальных вод Кубы, как заметил погоню. К нему приближались два быстроходных катера. «Хватило мне дурости сесть в эту старую кастрюлю?» – злился Эмилио, до отказа выжимая рычаг газа. Мотор взревел, но мощные «Вильсоны» быстро нагнали его. Вооружённая служба безопасности порта Мариель потребовала остановиться.

Эмилио был задержан. При себе имел немногим меньше миллиона долларов США. Источник возникновения денег назвать не смог. Их изъяли как собственность порта.

После вступления в должность управляющего порта Мариель, Натан Бернард от имени своего второго американского доверителя –Роберта Брауна, разыскал директора сахарных заводов – Пабло Лавьехо. Объяснил ему о поручении взыскать задолженность.

Пабло Лавьехо повёз Натана Бернарда на экскурсию.

Дорога в провинцию Лас-Вильяс шла среди ярко зеленых саван. Машина неслась под гигантским зонтом королевских пальм, которые создавали тень широкой раскидистой кроной. В полях бродили горбатые зебу. Картина напомнила наши пастбища. Но здесь присутствовал свой колорит. Вокруг животных, не отставая ни шаг, бегали цапли. Ловкими точными движениями птицы ловили оводов и поедали их. Кормились сами и спасали коров от надоедливых насекомых. Цапли не давали возможности приближаться к персональному объекту пропитания сородичам-конкурентам. Многие ловцы кусающейся нечисти путешествовали на горбу зебу.

В небе, ближе к скалам, парили грифы.

Скоро пальмы исчезли. Растения слились в единый зелёный монолит, который стеной встал по обеим сторонам дороги.

– Это сахарный тростник! Здесь он ещё не убран! – сообщил Пабло. – Земли, на которых он произрастает называются «матанса» – это самые плодородные почвы. Видите, господин Бернард, как густо растёт тростник?! Плодородный слой здесь достигает нескольких метров! Наши почвы неиссякаемы! В Перу или на Ямайке, например, после посева, тростник собирают по три – четыре раза. На Кубе снимают по десять урожаев с одной посадки – это минимум. Вот сейчас, сэр мы проезжаем плантации, которые посадил мой дед. Они до сих пор плодоносят! Им даже особый уход не требуется. Срубил тростник, следующий созреет через полгода, снова руби! Наш сахар самый полезный и сладкий!

Они подъехали к сахарному заводу. Пабло продолжал свой рассказ:

– Тростник не переносит дальних перевозок и длительного хранения. Уже через сутки теряет больше половины сахара. Сырьё стараются максимально приблизить к месту переработки. Поэтому заводы ставят рядом с плантациями. Все предприятия, принадлежащие мистеру Брауну, расположены по периметру полей и связаны железнодорожными линиями и грунтовыми дорогами, – произнёс испанец и вытер пот.

– Пабло, как же так получилось, что работающие заводы, производящие сотни тонн сахара и благополучно его реализующие, вот уже второй год не могут рассчитаться со своим хозяином– Робертом Брауном? – задал вопрос Натан Бернард.

– Здесь всё просто, сэр. Нам задолжал оптовик, – пояснил Пабло.

– А кто у нас оптовик? – предчувствуя ответ, спросил мистер Бернард.

– Ваш предшественник, Эмилио Ремеро…

– Да уж, наслышан… Какую сумму и за какой период он должен?

– В этом сезоне за всю отгрузку мы получили от него только аванс. Сафра, можно сказать, уже завершилась. На складах, конечно, остатки товара ещё имеются. Но основная сумма долга – это чуть больше половины стоимости всего урожая этого года. Ориентировочно, около 300 тыс. долларов США, – вздохнул Пабло и продолжил, –

– Рубщики тростника – «мачетеро» – это сахарные каторжники. Представители самого большого профессионального сообщества на Кубе. Оставлять их без оплаты, после завершения сафры – это подписать себе смертный приговор. Если им не заплатить, они всё сметут на своём пути. Именно они, рубщики тростника, стали основной движущей силой революции. Когда наместники Батисты перестали им платить – это привело к революции. Фиделю было легко поднять «мачетеро». Он пообещал им погасить задолженность и заплатил всё до копейки. Для «мачетеро» Кастро – бог – он говорит и делает. Кубинцы любят слушать его, потому что он выполняет всё, что скажет. Сэр, я с ужасом думаю, что будет, если я не смогу рассчитаться с «мачетеро» … Сезон сбора сахарного тростника подходит к концу, времени для окончательного расчёта остаётся всё меньше и меньше…

Натан Бернард впервые видел сбор сахарного тросника.

Точными и расчётливыми движениям мачетеро косили толстые стебли тростника и продвигались в густые заросли. Их мокрые от пота рубашки, брюки свисали, затрудняли движение, но они не останавливались.

Полуденное солнце встало в зенит. От нещадной жары, стало ещё тяжелее. Труженики полей шли по рядам, не обращая внимания на жажду, впивающиеся колючки. Продолжали рубку, складывали тростник в кучи, чтобы их мог подхватывать грейфер, или грузили стебли вручную. Красная пыль покрывала густым слоем всё вокруг. Не было ни белых, ни чёрных, ни коричневых лиц. Все были красные.

«Это похлеще, чем сенокос!» – думал Виктор.

Пабло видел, что его речь и картина полевых работ произвела на Бернарда ошеломляющее впечатление.

Пабло жаловался, что многие «мачетеро», отчаявшись получить заработанные деньги уходят на лодках к богатому северному соседу – США. В надежде устроиться в наём к состоятельным людям, они, зачастую попадают в лапы ЦРУ. Их вербуют, вооружают и делают из них наёмников. Формируют бригады для нападения на Кубу. Провинция Лас-Вильяс – основной поставщик кубинского сахара и… контрреволюционеров.

Натан Бернард договорился в счёт погашения задолженности перед сахарными заводами рассчитаться с Робертом Брауном и отдал долг Эмилио Ремеро за сахар.

Счастливый Пабло пригласил гостя на обед.

***

Большой дом, в котором проживало многочисленное семейство директора сахарных заводов было недалеко от плантаций, которые посадил его дед. Англичанина угощали валенсийской паэльей, с белым рисом, овощами, курицей, бобами со специями. Апельсиновый сок готовила на специальной металлической соковыжималке беременная сестра хозяина дома.

На обратном пути Пабло с горечью рассказал Виктору про свою красивую, добрую и непутёвую сестру – Люсию, у которой уже несколько лет продолжался роман с контрреволюционером. Тема эта, видимо, была наболевшей и доставляла семье много хлопот.

– На Кубе теперь всё перепуталось. Идёт натуральная гражданская война. В семьях раскол и вражда. Когда наша Люсия стала встречаться с молодым человеком, мы не возражали. Юноша был из хорошей семьи, у них богатый дом в поместье Фисна Вижия, – доверительно поведал эмоциональный кубинец.

– Но парень остался верен режиму Батисты. Сбежал с Кубы. Возглавил банду американских наемников. Теперь, периодически, вместе с диверсионными группами, высаживается на остров и устраивает теракты. В марте этого года он и его сподвижники взорвали в гаванском порту французский корабль "Ля-Кубр" с оружием и боеприпасами, закупленными Фиделем Кастро в Бельгии. Погибли матросы, портовые рабочие и солдаты правительственных сил. Гражданскому мужу моей сестры грозит виселица! – страшно выкатив глаза, закончил речь Пабло.

– Это его ребёнок? – не удержался от вопроса Натан.

– Да! Они встречаются! Не держать же её на привязи, в конце концов! В очередной свой приезд, Уильям заделал ей ребёнка! – с поделился собеседник.

– Уильям…поместье Фисна Вижия. Это, случайно, не Уильям Джонс? – спросил Бернард, взволнованный догадкой.

– Да. Это он. Теперь Вы всё знаете, сэр! – произнёс Пабло и эмоционально добавил, – Что же делать?

– Ничего, – сказал Натан Бернард, – ничего делать не нужно. Оставьте девушку в покое. Уильям – это её выбор и судьба. Всё относительно в этом мире. На Кубе он преступник, а в США – герой. Наладь отношения с сестрой. Стань ей другом. Скажи, что хочешь помочь воссоединиться с Уильямом. Пусть информирует тебя о своих планах. Ты должен держать руку на пульсе и знать: как, когда и при каких обстоятельствах её суженый вновь прибудет сюда. Узнай, каким образом она поддерживает с ним контакты. Поверь мне, Пабло, так ты сможешь контролировать её и добиться большего, для своей семьи. Глядишь, когда Уильям заберёт к себе жену и ребёнка, то успокоится, осядет и займётся бизнесом. У него за плечами Гарвард. Он умён, образован, из состоятельной семьи. Начнёт работать и забудет про войну. Поможешь сестре и сделаешь доброе дело для страны – локализуешь врага и контрреволюционера. Не так ли?

Они добрались до отеля поздно вечером. Пабло попрощался с Натаном и, успокоенный, поехал домой.

***

…Улица Obispo вновь привела Виктора к знакомому ресторану «El-Floridita». В небольшом помещении было уютно.

У стойки бара толпилось много людей. Всё тот же высокий пожилой мужчина с блокнотом и несколько посетителей, рядом с ним.

До Виктора донеслось: «Эрнесто!»

«Хемингуэй! – осенило Виктора, – Ну, конечно же! Это – Хемингуэй! Его борода. Седые, немного всколоченные волосы. Виктор знал, что многие годы, живя в Гаване, писатель создаёт здесь свои лучшие произведения.

Было заметно, что Хемингуэй, находясь среди простых людей, наслаждался общением с ними.

С мужчиной, значительно моложе себя, он долго и бурно беседовал.

Позже за писателем приехала жена, они уехали. В ресторане бурно обсуждали, что Хемингуэй в тот вечер поспорил, что выпьет 13 двойных «Дайкири» и выпил.

В июле на Кубе был принят закон об аграрной реформе. Частные латифундии и землевладения иностранцев национализировали. Большинство земель перешло в государственный сектор, остальное распределили среди крестьян.

В ответ, Правительство США приняло закон о сокращении импорта кубинского сахара. Вашингтон поставил перед Канадой, другими странами-союзниками вопрос о «солидарных действиях в отношении Кубы», которые включали сокращение закупок кубинского сахара и прекращение любых поставок на Остров Свободы.

22 июля 1960 года правительство Кубы объявило о национализации сахарных заводов и плантаций, принадлежавших американским компаниям.

***

Начался сезон «Тьемпо муэрте». В порту, несмотря на завершение сафры, работы было много. Отгружали сахар, вычищая остатки на складах. Шла отгрузка цитрусовых, кофе, табака.

Натан Бернард выполнил контрактные обязательства с Джоном Смитом. Погасил задолженность по заработной плате работникам порта. Рассчитался с поставщиками и произвёл возврат денег за поставленную сельскохозяйственную технику своему второму клиенту – Роберту Брауну. Это произошло, буквально, за несколько дней до национализации.

Третьему американцу – Джексону Натан Бернард помочь не смог. Земельные участки Джексона находилась в одном из самых престижных районов Гаваны и были уже национализированы.

***

В результате аграрной реформы Пабло Лавьехо получил плантации сахарного тростника, некогда принадлежавшие деду, о которых он с такой гордостью всем рассказывал. Пабло сумел остаться управляющим на одном из сахарных заводов, принадлежавших Брауну. Чувствовал себя счастливым и успешным человеком. Отношения с сестрой у него наладились. Люсия родила сына.

Натан Бернард и Пабло стали друзьями. Вместе ходили на рыбалку в открытое море, занимались дайвингом. Пабло, в силу импульсивности и эмоциональности много рассказывал о своих взаимоотношениях с рабочими на плантациях, об их семьях и о том, как реагировали кубинцы на нововведения властей.

***

Элизабет Джонс, после пережитых волнений, старалась «держать руку на пульсе», усиленно вникала в экономическую и финансовую деятельность порта. Натан Бернард стал частым гостем у неё. На эти встречи всегда приезжал Марио.

…Ресторан «El-Floridita», обычно ближе к вечеру, всегда наполнялся посетителями, но сегодня был непривычно пуст. Тихо играла музыка. В непривычном одиночестве за стойкой бара стоял Эрнест Хемингуэй.

В одной руке он держал «Дайкири», в другой у него был блокнот. Писатель поймал взгляд Натана Бернарда у подошёл к нему.

– Здравствуйте, молодой человек! – обратился к нему писатель, – Вы шпион? Впрочем, можете не отвечать, я и так знаю, что шпион. Вы приставлены, чтобы следить за мной! Может быть, объясните, зачем Ваше ЦРУ тратит на меня, скромного писателя столько времени и сил?

Беседа началась далеко не так, как того требуют правила вежливости. Но собеседник ничуть не смутился и продемонстрировал расположение:

– Я рад знакомству со знаменитым писателем, Эрнестом Хемингуэем! Моё имя Натан Бернард, я предприниматель.

– Как? Разве ещё не всех вас, англосаксов Фидель вышвырнул из Кубы? – снова полез в бутылку Эрнест.

– Глядя на Вас, могу точно сказать – не всех! – с улыбкой отшутился Виктор.

– Ну, я здесь сегодня, положим, в последний раз…Завтра уезжаю домой, в Америку, – загрустил Хемингуэй.

– Могу ошибаться, но газеты писали, что Куба давно стала родным домом для Вас, – продолжил диалог Виктор.

– Так и есть. Мне нигде так хорошо не работалось, как здесь. Лето, солнце, теплый океан! А какие люди на Кубе! Они самые добрые, весёлые и жизнерадостные! Здесь прошли мои лучшие годы. Нет земли прекраснее, чем Куба, – отвечал писатель.

– Я прочитал только три Ваших произведения, «Старик и море», «Прощай, оружие», «По ком звонит колокол», – поменял тему разговора Виктор, – Не многим людям удается преподнести подарок миру. Вы это сделали.

Обычно, если людям говорят приятные вещи, то их благодарят. Но Хемингуэй повел себя иначе.

– А что именно вам понравилось в моих произведениях? – спросил он.

– Вы не лицемерите и пишете от души. В ваших книгах нет фальши. Не верится, что люди, о которых Вы рассказываете, являются художественным вымыслом. Всё живое и реальное: ужасы войны, любовь, долг, ответственность и то, как всё это переплелось… «Старик и море», на мой взгляд, не только терпение и мужество, как любят рассуждать. Это философия жизни, её несбыточных надежд и призрачности иллюзий. Поиск смысла жизни, которого нет, – ответил Виктор и обратился к писателю:

– Как Вы относитесь к Кубинской революции?

Эрнест Хемингуэй ответил, что всех американцев нервирует его искренний восторг перед новой кубинской властью. Но и в действительности, это так. Он поддерживает политику Фиделя Кастро и считает, что «впервые на Кубе у власти стоят честные люди».

…Они ещё поговорили…

***

На следующий день Эрнест Хемингуэй уехал с острова.

Он не найдёт единомышленников в США.

01 июля 1961 года покончит жизнь самоубийством, едва дотянув до 62 лет.

На Кубе "Старину Хэма," по сей день, считают своим писателем. Возможно, если бы он остался здесь, то прожил бы ещё много лет и продолжал бы радовать мир своими гениальными творениями.

…По православному календарю 02 августа – день пророка Ильи. На Кубе, как из ведра, лил дождь, утренняя пробежка не состоялась. Виктор сделал усиленный комплекс упражнений и спустился в ресторан. Вместе с завтраком, официант принёс ему шампанское, с синей ленточкой, и с улыбкой, сказал: «Только что принесли, велели передать Вам лично, в руки!» Концы ленты на бутылке скреплял золотой ярлык, с гравировкой: «4500-55».

«Сын родился, Юрий! Вес 4 кг 500 г., рост 55 сантиметров. Богатырь!» – разгадал загадочный шифр новоиспечённый отец.

Весь день сердце замирало от восторга. В голове несмолкаемыми аккордами звучала музыка: «Сын родился!»

Вокруг всё шло своим чередом. Люди работали. Шли куда-то, переносили мешки, загружали и разгружали сухогрузы. Не могли они разделить радость, потому что не знали и не могли знать о ней.

А у человека сын родился! Там, в далёкой Москве…

Уже прошло несколько часов, как Юра появился на свет и безмятежно спал в детской кроватке, а его мама – Звонцова Тася не отводила от него глаз. Рассматривала личико, едва наметившиеся бровки, реснички. На свете не было никого дороже этого крохотного комочка, плотно закутанного в пеленки.

Кроме Таси, в палате находились ещё три женщины с новорожденными.

В шесть утра дети проголодались и проснулись. Тася легонько потрогала Юру за нос. Он скорчил недовольную рожицу, чихнул и продолжил спать.

Из медицинской литературы и своей многолетней акушерской практики она знала, что плод, в чреве матери, получает стабильное питание. Крупные доношенные дети, при спокойной беременности, имеют хороший запас ресурсов – достаточный, чтобы обеспечить новорождённому сытость в течение суток после рождения. Но медицинские постулаты оказались бессильны, против желания матери накормить своё дитя.

Тася увидела санитарку, которая пришла мыть пол палате, и с горечью в голосе, пожаловалась: «У всех малыши поели, а мой спит и спит!» Пожилая женщина улыбнулась в ответ: «Да ты не переживай так, доченька! Сыт он, вот и спит! Нахватался в утробе! Посмотри, здоровенный какой! Не волнуйся! Проголодается – проснётся!»

Первое утреннее кормление закончилось. Мамочки начали приводить себя в порядок, знакомиться друг с другом, узнавать, кто кем работает, где живёт. Женщины рассказывали про своих мужей и родственников.

Подошло следующее кормление. Как по команде новорожденные проснулись, зашевелились, стали покрикивать. Картина не изменилась – Юра спал!

Начался обход врачей. Тася обратилась с мольбой к педиатру: «Что делать? Сын не просыпается!»

Пожилой доктор посмотрел поверх очков на беспокойную мамашу:

– Первородка?

– Да, – ответила Тася.

– Илья Муромец сколько спал?.. Богатырь у тебя девонька, вот и спит. Сил набирается. Роды – это не только для тебя работа была, это и ему испытание. Грудь готовь, мамочка, а ребёнка не буди. Проснётся, когда захочет есть.

***

Стоял жаркий солнечный день. Окна третьего этажа были распахнуты. Внизу начали собираться родственники. Поздравляли молодых мам. Передавали гостинцы. В воздухе витал дух счастья и радости.

К Тасе никто не шёл. Её мама – за тридевять земель. Муж тоже. «Наверное, даже не знает, что стал отцом», – со слезами думала она. От безысходности и жгучего желания немедленно видеть его здесь и сейчас, у неё защипало в носу, захотелось плакать! Витя далеко. На другом континенте. В другом мире, под другой фамилией… один. Она дома, в России, а он – во вражеском стане! Рискует жизнью – выполняет приказ. Ему тяжелее. Тасе стало страшно. Не за себя. За него.

Минута слабости прошла. Звонцова взяла себя в руки: «Работа у нас такая – Родине служить. Если не мы, то кто? Нужно верить и ждать. Всё будет хорошо!»

Одна из женщин, постарше и посмелее спросила: «Где твои родные, Тася?»

«Муж на службе. Мама живёт далеко», – коротко ответила она.

Соседки больше ни о чём её не спрашивали. Старались повкуснее накормить её и наперебой предлагали «домашнюю» пищу.

Юра, по-прежнему, спал. Тася прикоснётся к его личику губами, почувствует тепло маленького тела: дышит глубоко, ровно. «Засранец! – не находила себе места молодая мама, – Хоть бы уж накормить его!»

Прошёл тихий час.

С улицы донеслось: «Звонцова!» Тася метнулась к окну и увидела шеренгу из коллег, преподавателей, кураторов! Они развернули гигантский плакат – «С новорожденным!» Принесли яблоки, орехи, изюм, курагу, мёд.

Тася смотрела на них и не могла удержаться от слёз. Епифанцев попросил показать малыша. Она извинилась. Сказала, что сама толком не видела его: он всё время спит. Все рассмеялись и решили, что Юра – настоящий богатырь!..

***

За день все женщины в палате научились безошибочно отличать голоса детей и реагировали только на своего ребёнка.

В двенадцать часов ночи было последнее кормление.

Юра снова спал.

***

…Утром Тасю разбудил незнакомый детский плач. «Чей же ребёнок так надрывается?» – пронеслось в голове. Она взглянула на своего богатыря и увидела, что он кричит, скорчив обиженно личико.

– Юра проснулся! – радостно произнесла она. С трепетом взяла сына на руки и приложила к груди.

На выписке из роддома Тасю с новорожденным встречал целый коллектив с цветами и подарками, в центре которого, в ситцевом платье и платке ей улыбалась мама.

Радиостанция «Голос Америки» вела настоящую войну с кубинской правительственной организацией «Радио Гавана Куба». Чтобы заглушить враждебное влияние, кубинское радио предоставляло эфир левым движениям южноамериканских стран.

Уже несколько дней сводка, предназначенная для Виктора, выходящая в свет на волне колумбийских герильерос,16 задерживалась.

…Прошло ещё утомительных полчаса.

Началась трансляция. Виктор записал долгожданные сведения, выключил приёмник, расшифровал их и ознакомился с новым заданием Центра: «По нашим сведениям США готовит военные операции по свержению Фиделя Кастро. Ваша цель – добыть информацию, раскрывающую планы Вашингтона в отношении Кубы».

***

В начале осени 1960 года состоялись первые в истории предвыборные теледебаты, на которых встретились два кандидата на пост президента США: сенатор Джон Кеннеди и вице-президент Ричард Никсон. Их посмотрели более чем две трети взрослого населения страны. Симпатии электората сместились в сторону молодого харизматичного Джона Кеннеди.

***

В начале сентября в Бостон пришло «индейское лето». Жара спала, в природе царило умиротворение. Листва поражала разноцветной палитрой красок.

В первое воскресенье сентября клан Кеннеди отмечал день рождения патриарха рода – Джозефа Патрика17.

Джон Смит не любил официальные приёмы. Ему претил парад помпезных гостей, нервировала обстановка, церемонии, где нужно было постоянно держать искусственную улыбку, вести скучные диалоги о погоде, любезно отвечать, быть галантным.

Концерт, фуршет, стайки бегающих детей в сквере белого замка Джозефа, быстро утомили Смита, и он поспешил укрыться от всего этого в гостиной. Здесь собралась предвыборная команда Джона Кеннеди. Её члены, воспользовавшись торжеством, обсуждали прошедшие теледебаты.

– Телевизионная трансляция, в дальнейшем, превратиться в обязательный элемент президентской гонки. Это новый мощнейший демократический инструмент воздействия на электорат, в котором важно всё: содержание речи, тембр голоса, интонация, внешний вид кандидата – философски изрёк Роберт Кеннеди, руководивший избирательной кампанией, – На экране Джон выглядел выигрышнее, в сравнении с оппонентом. Его программа, с ожиданиями «энергичного руководства», прозвучала гораздо убедительнее.

– Согласен! – подхватил инициативу Д. Диллон, член команды Кеннеди, бывший министр финансов администрации Эйзенхауэра, – На Джона было приятно смотреть! От него исходил позитив! Но самое главное, он продемонстрировал направление нового курса к сокращению налогов. Озвучил конкретную цифру в 2 процента. Это колоссальные деньги, которые обогатят наш бизнес и дадут импульс предпринимательской деятельности в США.

– Все эти факторы, которые Вы назвали, господа, безусловно, важные, – дополнил беседу Д. Раск, специалист в области политических наук, – но, именно взвешенная программа в области внешней политики, явилась главным козырем нашего кандидата. Джон провозгласил обеспечение мира путём разоружения и «расширения взаимопонимания между СССР и США». На мой взгляд, именно этот аспект сыграл решающую роль в повышении рейтингов Джона Кеннеди.

– Конечно, обещания в области разоружения выглядят обнадёживающее… Но как быть с объективной реальностью? Например, на Кубу несколько месяцев поступает советская техника военного назначения. США, несмотря на регулярные облеты острова, не имеет, ровным счётом, никаких сведений об этих грузах… Куба – это не праздный интерес, а наша безопасность, которую мы недооцениваем, – с неожиданной речью обратился ко всем Роберт Макнамара, метивший в новой администрации президента на должность Министра Обороны США.

– Кастро вышвырнул из страны всех американцев. У нашей команды нет кадров, которые могли бы информировать нас о том, что происходит на Кубе… Необходимо уже сегодня заниматься поиском и внедрением надежных агентов. Речь не идёт о безграмотных аборигенах. Это должны быть наши доверенные люди, – поддержал предыдущего оратора Линдон Джонсон – будущий вице – президент Джона Кеннеди.

Повисла пауза. С улицы донеслись шум и возгласы. Вошёл дворецкий и пригласил всех на «five– o'clock»18.

Роберт Кеннеди попросил задержаться Джона Смита. Когда все удалились на чаепитие, он поинтересовался о статусе проблемного имущества, некогда подпадавшего под национализацию на Кубе.

– Благодарю, Роберт, за беспокойство. Но эта история с кубинской собственностью, у меня уже в прошлом. Я нашел человека, который помог перевести проблемные активы в денежный эквивалент на мои офшорные счета в BVI, – ответил Смит.

– Расскажи, подробнее, Джон, что это за личность и каким образом он разрешил эту, казалось бы, безвыходную ситуацию, – заинтересовался Роберт.

Муж кузины сообщил родственнику о знакомстве с Натаном Бернардом в Индии. Поведал, как этот англичанин, получивший в наследство стагнирующий бизнес, всего за один год вывел его из рецессии и приумножил. Завоевал доверие местных органов власти, заручился рекомендательными письмами правительства Индии19. Теперь за несколько недель распутал клубок финансовых махинаций на Кубе.

Джон Смит не забыл упомянуть, что в настоящее время Натан Бернард работает у него управляющим порта Мариель.

Роберт Кеннеди выслушал кузена. По окончании рассказа попросил продолжать поддерживать с Бернардом не только деловые, но и дружеские отношения и всячески способствовать его успешной деятельности на Кубе. Недвусмысленно дал понять, что в лице Натана Бернарда видит «карманного» поставщика информации для администрации будущего президента. Они договорились, что Джон Смит через своего управляющего, будет регулярно предоставлять сводки о составе грузов, прибывающих на остров через порт Мариель.

***

Джон Кеннеди был избран президентом 8 ноября 1960 года.

К январю 1961 года сахарный тростник снова поднялся стеной. Близилась новая сафра. Виктор находился на острове уже десять месяцев. За это время он направил на Родину фотографические снимки новейших картографических материалов территории острова, её гаваней, портов, с измерением и описанием физических характеристик прибрежных районов. Данные подготовил отставной специалиста гидрогеографической службы США, смотрителя маяка господина Самуэльсона.

За это время Фокс наработал несколько каналами передачи сведений:

Джон Смит – клан Кеннеди;

Марио – Правительство Кубы;

Элизабет Джонс – Уильям – ЦРУ;

Пабло Лавьехо – его сестра Люсия – Уильям – ЦРУ

Виктор неоднократно проверял способность каналов в тестовом режиме. Они работали.

***

Когда впервые Элизабет Джонс попросила Натана Бернарда подготовить отчет о номенклатуре прибывшего груза в порт, он расценил это, как желание хозяйки наверстать упущенные возможности в управлении бизнесом.

Через некоторое время с аналогичной просьбой обратился Джон Смит.

Для собственника порта важны другие показатели. Это объёмы перевалки грузов. Именно они формируют доход. Но мистер Смит про объем грузов не упоминал. Его интересовала номенклатура товара, прибывающего на Кубу. «Следовательно, информация нужна кому-то другому, кто по рангу выше. Для тех, кто ниже по положению, Джон Смит не стал бы утруждаться», – сделал вывод Виктор и регулярно поставлял шефу сведения, тщательно отфильтрованные Центром.

***

За несколько дней до окончания мандата президента США, Эйзенхауэр разорвал дипломатические отношения с Кубой.

В наследие от предшественника, правительству Кеннеди достался военный план «Тринидад», суть которого заключалась в высадке десанта в «Заливе Свиней» и свержению власти Фиделя Кастро.

Руководители ЦРУ заверили администрацию Белого Дома, что военный переворот будет повсеместно поддержан населением Кубы.

Коварство плана заключалось в проведении дезинформации о времени и месте операции.

…Море в лучах полуденного солнца казалось бирюзовым. За бортом яхты, в металлической сетке, плескались альбулы и барракуды. Рыбалка подходила к концу. Натан Бернард и Пабло спустились в камбуз. Чашка свежего кофе, вкусная еда, приготовленная темнокожим капитаном, восстановили силы и настроили на беседу.

– Как поживает Люсия и её малыш? – спросил Натан, после оживленного рассказа Пабло о нынешней сафре.

– Да что им сделается? Малыш здоров, хорошо ест, спит. Сестра заметно успокоилась. Мы примирились с её таким непростым положением. А после того, как я пообещал ей помощь в воссоединении с гражданским мужем, так вообще в семье наступило полное взаимопонимание. Впервые, пожалуй, за последние три года. Она ждёт своего Уильяма. Судя по всему, они, действительно, любят друг друга. Он даже умудряется передавать с мигрантами ей письма и деньги, – ответил Пабло.

Он задумался. С минуту помолчали.

– Натан, мне кажется, сестра чего-то недоговаривает, – издалека начал испанец.

– Почему ты так решил? – удивился Натан.

– Я тебе рассказывал, что месяц назад Люсия готовилась к встрече с Уильямом в порту Тринидад, где он, в составе «Бригады 2506», должен был высадить десант. Тогда она попросила, чтобы я снял на сутки квартиру в бухте Тринидад, где предположительно должна была состояться их встреча с Уильямом. Я сделал, как она просила. Но неделю назад, сестрица неожиданно заявила, что эта квартира им не понадобиться. На мои расспросы она промолчала. Три дня назад Люсия оставила ребёнка с матерью и собралась куда– то идти. Я отправил одного смышлёного мачетеро проследить за ней. Выяснилось, что она ездила в бухту Кочинос20 и взяла в аренду дом, на окраине рыбацкого посёлка Хирон, на сутки, в ночь с 17 на 18 апреля.

– Как ты думаешь, она догадывается о том, что ты в курсе об изменении планов? – спросил Натан.

– Она ничего не знает, – уверил кубинец.

– Давай рассуждать логически, Пабло, – продолжил Бернард, – о том, что высадка десанта должна была происходить в Тринидаде, ты сообщил брату Уильяма. И правильно сделал. Марио должен был обеспечить безопасность Люси и ребёнка. А теперь, когда, судя по всему, американцы изменили дату и место проведения своей военной операции, кто будет «прикрывать» сестру и маленького племянника?.. Правильно. Никто. Это, во-первых. Во-вторых, ты, невольно, стал дезинформатором и «подставил» Марио.

– Какой ужас! – испугался Пабло, – а если американцы сметут Фиделя Кастро?

– Для достижения победы, необходима поддержка местного населения. Пойдёт ли народ сейчас против Кастро? – спросил Натан.

– Нет, конечно! В самом разгаре сафра! День год кормит?! Надо быть идиотами, чтобы воевать во время сбора урожая, – уверенно ответил испанец, – Фидель поднял рубщиков тростника только потому, что они не получили зарплату за отработанный сезон. А сейчас, кто поддержит новую революцию?.. Мачетеро получают деньги на регулярной основе. Фидель держит это на личном контроле. Раздал землю крестьянам. Открыл школы, больницы. Кубинцы хотят одного – спокойной и сытой жизни. Воевать никто не пойдёт.

– Вот и я такого же мнения, – согласился Натан Бернард. Не сложно догадаться исход вылазки американских наёмников! Они схлестнутся с правительственными войсками и будут уничтожены. Твоему несостоявшемуся зятю грозит арест и тюрьма, если пустить дело на самотёк.

– А если не пустить «дело на самотёк»? – впитывая, как губка, каждое слово собеседника, спросил Пабло.

– Нужно сообщить Марио об изменении места и времени вылазки американских контрас21. – ответил Натан, – Вместе с ним вы придумаете, как вытащить своих родственников из передряги… Да, вот ещё что…будет лучше, если Люсия ни о чём не будет знать, чтобы она, по – глупости, не сломала вам всю игру, и не погубила вас и себя.

***

…Вечером куратор в Центре была получена радиошифровка от Фокса: «Место десантирования «Бригады 2506» смещается на 100 миль западнее порта Тринидад, в малонаселённый район пляжа Плая-Хирон, в заливе Свиней. Дата операции перенесена на 17 апреля 1961 года».

…Он с детства обладал необыкновенной интуицией. Чувствовал удачу, как и неминуемый провал. Когда они с Марио шли на рыбалку, Уильям знал, какой у него будет улов. Будучи игроком, он не отыгрывался никогда, потому что мог вовремя остановиться. Много раз ему удавалось уйти от погони, смертельной опасности и ареста.

В последнее время Уильяму перестало нравиться всё, что происходило с отрядами контрас. По действиям американцев прослеживалось, что они устали от Кубы. Чётко выверенная стратегия у них отсутствовала. США действовали с наскока, в спешке. Финансировали террор, высадку десанта. Их спонтанные вылазки вызывали недоумение. Пользы в деле свержения власти коммунистов на Кубе от них не было.

Время работало на Фиделя Кастро. Семимильными шагами он укреплял власть.

Руководитель из ЦРУ, с которым напрямую работал Уильям, оказался функционером – без идей, инициативы, полёта мысли – исполнитель с каменными мозгами. Высечь из них искру, приложив титанические усилия, было ещё можно, а выжать живую мысль – нельзя.

Американцы в проекте под названием «Куба», под руководством «каменных мозгов», делали работу формально. Уильям, был один из немногих, кто отдавал всего себя во имя возвращения острова под американский протекторат. Но в последнее время ему казалось, что он попусту тратит время на бесполезную борьбу в то время, как мог бы найти хорошую работу и жить с любимой Люсией и сыном в США.

Уильям видел, как день ото дня, улетучивается энтузиазм у товарищей по оружию. Наёмники не хотели воевать. Среди них, бывших полицейских и солдат Батисты множилось чувство недовольства и досады, что они так не вовремя и не дальновидно сбежали с Кубы, где власти раздали землю, бесплатно учили детей, лечили больных.

***

16 апреля 1961 года началась операция «Тринидад». На нескольких кораблях, "армия вторжения"– полторы тысячи вооруженных человек, под прикрытием миноносцев флота США и самолетов ВВС, направились к берегам Кубы.

Сутки выматывающей болтанки. Уильям молил бога остаться в живых. Дал себе слово, что если выберется из этой передряги, то вытащит в Америку Люсию с сыном и больше никогда не возьмётся за оружие.

Ночью 17 апреля 1961 года корабли контрас вошли в залив Кочинос.

…Близилась ночь. Уильям стоял на корме. Вокруг ни души. В дали, в отблеске волн, он увидел свет маяка. Это Куба, Залив Свиней! Душу всколыхнули воспоминания… Детство в рыбацкой деревне Хирон. Недалеко от пляжа Плая-Хирон, сразу за маяком, в небольшом доме, когда-то жила бабушка, мама отца. Он наперечёт знал здесь все валуны и отмели. Ему была знакома каждая лачуга, тропинка, закоулок. Он указал Люсии эту хижину, которую она должна была снять на сутки, за любые деньги…

Показались знакомые очертания берега.

«Что делаю я на этом корабле? Кому нужна моя смерть?» – вдруг подумал Уильям. Мысль о побеге потрясла воображение и озарила сознание радостью. Интуиция торопила: «Беги!» Уильям Джонс окинул взглядом пустую палубу, перешагнул через леера и прыгнул.

На несколько секунд тёплые морские воды сомкнулись над ним. Он вынырнул и поплыл к западу от всполохов маяка. Через несколько минут, корабли «Бригады 2506» исчезли в ночи. Беглец почувствовал освобождение. Резво и весело, как в детстве, размахивая руками, он поплыл к берегу.

Американская военная флотилия достигла берега залива Свиней и, замедлив ход, остановилась. Моторы заглохли и в ту же минуту, корабли были освещены мощными прожекторами. На них обрушился шквалистый миномётный огонь кубинской артиллерии и береговой охраны. «Бригада 2506» не успела сделать ни единого выстрела и была уничтожена, в течение нескольких минут.

Уильям был уже на берегу, когда с противоположной стороны бухты, до него донеслись орудийные залпы, взметнулось зарево горящих кораблей. Он пробрался к заветному дому. Освещая всю акваторию, пожарище продолжало полыхать. Были слышны взрывы горючего. Живописный пляж Плая-Хирон теперь напоминал ад. Уильям добрался до заветного жилища. Открыл дверь и увидел Пабло.

…Благополучно минуя посты правительственных сил, к утру они были в заброшенной гавани. Внутри старой фамильной яхты семейства Джонс, Уильяма ожидала Люсия, с маленьким сыном.

Швартовые отданы. Пабло проводил взглядом белоснежное судно, плавно набирающее ход по зеркальной морской глади в направлении севера.

***

На заседании ООН представители 40 стран осудили агрессию США, в отношении Кубы.

В июле 1961 года Тася получила на службе долгожданный отпуск. С Юрой и мамой, они поехали домой, в Рудный Алтай. На железнодорожной станции «Защита» города Усть-Каменогорска их встретили родители мужа.

Виталий Андреевич радостно подхватил внука на руки. «Наша порода! Богатырь!» – глядя на малыша, произнёс счастливый дед.

О том чтобы отпустить Тасю в Александровку на весь отпуск не могло быть и речи!

«Не каждый день в нашей семье появляются дети! – сказал Виталий Андреевич, – Всю жизнь я провёл на работе. Не видел, как рос мой сын. Теперь, когда вышел в отставку, я не собираюсь терять ни одного дня! Хочу каждый день общаться с внуком…»

Этот месяц, проведенный в семье свёкров, Таисия Ивановна будет с теплотой вспоминать всю жизнь. Все вместе они ездили в Александровку, ловили рыбу, отдыхали в Голубом Заливе22, ходили в кино, гуляли на Стрелке.23 Они были счастливы тогда, в июле 1961 года.

Как-то раз зашла речь, что скоро наступит момент, когда Тася будет должна воссоединиться с мужем, и оставить сына на Родине. Виталий Андреевич объявил, что они с Элеонорой Викторовной возьмут на себя воспитание внука.

«Никаких специализированных интернатов, Тася! Ни о чём не беспокойся! Юра останется у нас!» – закрыл раз и навсегда тему Виталий Андреевич.

Близилось день рождение Юры, 02 августа ему исполнялся год. Виталий Андреевич заказал ресторан. Сам выбирал меню и пригласил на торжество друзей и родственников. Накануне Юра начал ходить. Сделал первый шаг навстречу деду.

После прогулки Тася накормила и уложила спать сына. Когда он проснулся, она хотела пригласить к полднику Виталия Андреевича, но увидела, что он спит. Чтобы не будить свёкра, взяла Юру на руки и на цыпочках пробралась в коридор. Вытащила коляску в подъезд, но выйти не успела – услышала неистовый вопль Элеоноры Викторовны. Бросилась назад. Виталий Андреевич лежал, откинувшись на подушку. Лицо его было спокойно. На губах застыла улыбка. Глаза были приоткрыты. Немигающий взгляд остановился…

Успокоилась душа советского чекиста, прошедшего революцию, борьбу с белогвардейцами, басмачами Туркестана, Великую Отечественную войну. Перестало биться сердце большого сильного человека.

Его похоронили второго августа 1961 года на аллее офицеров городского кладбища.

В ресторане «Ивушка», в котором он заказал праздничный ужин, прошёл поминальный обед.

В конце января 1962 года, Хрущевым Н. С. было созвано внеочередное совещание Президиума ЦК КПСС, с участием Министра иностранных дел СССР Громыко А.А.

На повестке дня стоял вопрос по выработке мер противодействия агрессивным планам США. Вступительное слово было предоставлено Микояну Анастасу Ивановичу – куратору Кубы.

– Убеждён, – сказал Микоян, – что администрация Белого Дома в ближайшее время попытается взять реванш за провал в «Заливе Свиней». Кеннеди слишком честолюбив, чтобы поставить точку после поражения. Президент назначил Роберта Кеннеди «куратором тайных операций ЦРУ».

– Товарищ Микоян, какие у Вас имеются конкретные факты, доказывающие, что США готовят новые планы свержения режима Кастро? – спросил Хрущёв Н.С.

– Вчера в территориальных водах Кубы была арестована лодка с американскими рыбаками, – доложил Микоян. – У неё на борту были обнаружены подробная карта северного района побережья острова, оружие, технические средства сбора информации – всё в водонепроницаемой упаковке. Наличие взрывчатки арестованные объяснили намерением глушить рыбу. Их припугнули расстрелом за попытку терроризма. Тогда они признались, что пополняют запасы оружия на Кубе. Показали схроны с взрывчаткой и патронами. Выяснилось, что «рыбаки» не единственная группа наёмников ЦРУ. США приступили к очередной попытке свержения Кастро. Подготовка к государственному перевороту идёт от администрации Кеннеди и, в этот раз, всё продумано на совесть.

– Думаю, возможны варианты развития событий, – высказался главный идеолог КПСС Суслов, – допустим, что США, памятуя плачевный опыт в Заливе Свиней, не рискнут напрямую участвовать в вооруженном конфликте и выведут наемников – хорошо организованных и вооруженных латиноамериканских бандитов и мародёров, которые внешне не отличающихся от местного населения. Пока мировое сообщество разберется, что восстание поднял не кубинский народ, Фидель потеряет власть.

– Комбинации могут быть разными, – поддержал мнение коллег министр иностранных дел Громыко, – суть одна: если Фидель не устоит, американцы посадят в Гаване нового Батисту, мы лишимся рычага давления на США. Нужен срочный план противодействия. Предлагаю начать с дезинформации. Это эффективно на любом этапе. Параллельно, думаю, нужно усилить поставку оружия на Кубу.

Хрущев Н.С. согласился с Громыко.

Натан Бернард нанёс очередной визит миссис Джонс. Передал свежие данные по поставкам грузов через Мариель для мистера Смита. Рассказал, что объёмы перевалки грузов в порту сильно отстают от прошлогодних.

– Я разговаривал с директорами сахарных заводов о причинах падения объемов сахара-сырца. Они говорят, что в этом году на плантациях некому работать. Мачетеро нанимаются возить оружие на Кубу. За эту работу американцы платят намного больше денег, чем за рубку тростника. ночные Вылазки с моря «гостей с севера» участились, – рассказал Натан Бернард.

Марио, задетый за живое падением семейного дохода и намёком на бездействие кубинских властей, включился в беседу и дополнил картину.

– США борется с коммунистами на Кубе всеми возможными способами. Террор, который они финансируют, получил массовое распространение. Мачетеро получают от американцев деньги за невыход на работу, за сжигание тростника, откровенное вредительство. Неделю назад, в одном из районов Лас– Вильяс, были задержаны двое эмигрантов, которые пытались отравить питьевую воду. Хорошо, что мы вовремя узнали о диверсии! Неизвестно, сколько бы народу полегло. Все правительственные силы брошены на выявление террористов. Телевизионные каналы Кубы ведут агитацию, призывают население быть бдительными и сообщать о подозрениях на возможные провокации. Но всё бесполезно! – с досадой пожаловался Марио, – Оружие пребывает на Кубу.

– Куба со всех сторон окружена водой. К любому месту можно пришвартоваться мелкому судёнышку и делать всё, что только взбредёт на ум. Чтобы охранять остров со всех сторон нужна гигантская армия и даже она будет не в состоянии противодействовать агрессии. Думаю, что врага эффективней побеждать другими методами – экономическими, – произнёс Натан, и, обратившись к Элизабет Джонс поинтересовался её здоровьем.

Миссис Джонс пригласила всех к столу. За обедом Марио продолжил разговор.

– Натан, – нетерпеливо произнёс Марио, – у тебя есть идеи как вернуть мачетеро на плантации и увеличить доходность в порту?

– США оплачивают перевалку оружия с американского континента для того, чтобы поднять людей против правительства Кубы. Скажи, пожалуйста, Марио, лично ты стал бы финансировать проект, если бы знал, что деньги не доходят до адресата? – спросил Натан.

– Конечно, нет, – без запинки ответил Марио.

– Как ты думаешь, будут ли американцы направлять оружие на остров, если узнают, что оно становится достоянием правительственных сил Кубы? – поинтересовался Бернард.

– Американцы не идиоты! – ответил Марио, – Новость о том, что они вооружают правительственные силы Кубы их остановит.

– Правильно, – согласился Натан, – как только Пентагон узнает, что Фидель Кастро объявил о скупке оружия у населения, то немедленно прекратит поставку оружия на Кубу.

Марио молчал. Обмозговывал идею.

– Миссис Джонс, как поживает Уильям? – спросил Натан и получил расширенный ответ матери о семье американского сына. Она рассказала, что он работает в Пентагоне и курирует вопросы Кубы и Латинской Америки. Счастлив в семейной жизни. Люсия беременна во второй раз. Миссис Джонс обменивается с ними письмами и фотографиями.

***

…Миссис Джонс решила, со своей стороны, предпринять возможные меры для обеспечения роста доходности в порту Мариель. Понимая, что финансирование терроризма на Кубе осуществляет ЦРУ, Элизабет Джонс направила сыну письмо:

«Здравствуй, Уильям!

Спасибо за фотографии и забавный рисунок Мартина, на котором он так красочно и мило изобразил зоопарк!

Когда ты и Марио были маленькими, вы тоже любили наблюдать за животными. Я часто вспоминаю, как вся наша семья, вместе с Father, частенько наведывались в Зоологический парк. Вас, детей, невозможно было вытащить оттуда.

Сегодня мне невыразимо грустно от мысли, что я лишена счастья видеть моих детей вместе. Я надеюсь, всё же, что наши правители найдут точки примирения ради нас простых людей: кубинцев и американцев, волею судьбы, оказавшихся по разные стороны Карибского моря, с разбитыми семьями и покалеченными судьбами.

…Нынешняя сафра выдалась для Мариель небывало тяжёлой. Торговая блокада, объявленная США, могла лишить Кубу клиентов на покупку сахара и оставить нас без денег. В прошлом году Фидель Кастро сумел договориться и теперь СССР покупает у нас сахар.

В эту сафру наш порт какое-то время простаивал, не работали сахарные заводы, потому что мачетеро не хотели рубить сахарный тростник. Ходили слухи, что американцы платили им за безделье и за вывоз оружия с территории США на Кубу. Кастро издал указ о временном проведении амнистии и выплате вознаграждения за добровольную сдачу оружия.

Что тут началось! В специально организованных пунктах столпились сотни, тысячи людей. На всех видах транспорта, со всех сторон, везли патроны, взрывчатку, револьверы, чтобы получить за них деньги. Когда сдали оружие, мужчины вышли на работу, а сахар стал вновь поступать в наш порт. Пункты по скупке оружия продолжают делать своё дело.

Надеюсь, что сафра принесет нам серьёзные дивиденды. Натан Бернард – хороший управляющий. Каждый месяц приносит мне солидную сумму. Хотелось бы, чтобы подольше Мариель оставался в нашей собственности. Надеюсь, что так оно и будет.

До свидания, дорогой мой сын. Люблю тебя. Горячий привет и пожелания здоровья всему твоему семейству.

Твоя мама, Элизабет Джонс. 15.04.1962 год»

***

Приобретение воинского снаряжения у населения революционным правительством команданте приобрело массовый характер. Новость об этом вышла за пределы острова в рыбацких лодках, катерах и яхтах.

Транзит оружия США был немедленно прекращён. Дезинформация приобрела реальные очертания, и цель её была достигнута: операция «Мангуста» была провалена, даже не начавшись.

***

Но Белый дом не отказался от своих планов по вторжению на остров. Искал новые способы ликвидации режима Кастро и наблюдал за поставками грузов на Кубу.

Натан Бернард регулярно поставлял информацию Джону Смиту о грузах в порту «Мариель».

К началу 60-х годов Советский Союз был окружён кольцом военных баз США. Ракеты наземного базирования, способные нести ядерное оружие, стратегические бомбардировщики, подводные лодки, авианесущие крейсеры находились в полной боевой готовности к нанесению ударов. Самое весомое преимущество США состояло в уязвимости СССР перед нанесением ракетных ударов.

В мае 1962 года, в непосредственной близости к границам СССР – в Турции были установлены американские баллистические ракеты с ядерными боеголовками. Хрущев Н.С. не стремился к войне, но, когда узнал об этом, решил выступить с ответным шагом.

"Мы должны заплатить им их же монетой, дать попробовать собственное лекарство, чтобы они на себе почувствовали, каково живется под прицелом ядерного оружия»24 – сказал он, говоря о США.

В июне 1962 года СССР, в режиме строжайшей секретности и проведением мер дезинформации, начал операцию «Анадырь».. Целью её стала доставка и размещение на Куба советских боевых частей армии и баллистических ракет средней дальности с ядерными боеголовками.

Капитаны советских кораблей получили пронумерованные конверты с навигацией, которые должны были открывать, по мере движения по заданному курсу. Никто не знал ни сроков, ни места переброски советских частей, ни конечной точки назначения.

***

…Сведения по операции «Анадырь», добытые разведчиками США и стран НАТО, были разрозненными, плохо поддавались системному анализу и структурированности.  ЦРУ сообщало, что СССР готовится к проведению масштабных военных учений в городе Анадырь, на Чукотке, на крайнем севере России. Для личного состава на судна в портах Одессы и Новороссийска грузят лыжи, валенки, тулупы.

***

– Александр Федорович! Нужно немедленно выводить Фокса из порта Мариель! – обратился с докладом Аристов, – Наши корабли вскоре прибудут в порт Мариель. Мы подвергаем неоправданному риску нашего глубоко законспирированного агента.

– Я правильно понял, что в самый ответственный момент операции «Анадырь» ты собрался вывести из игры человека, на котором держится основной канал дезинформации высшего руководства США? Что значит фраза «неоправданный риск»? – возмутился генерал.

– Вы предполагаете иное? – полез в бутылку Аристов, – Мы потеряем Фокса, если американцы узнают, что ракеты с ядерным оружием шли через порт, в то время, когда их информатор был там управляющим!

– Если американцы узнают о наличии ядерных ракет на Кубе до того, как они будут приведены в полную боевую готовность, то крест будет поставлен на тебе и на мне! – вспылил Локтев, – Вы что, полковник, сомневаетесь в конфиденциальности операции, которую сами готовили?

– Нет, – растерялся Аристов, – речь идёт о том, чтобы вывести Фокса из игры, на всякий случай.

Локтев посмотрел на Аристова. поверх очков и прошипел, с нажимом и злостью:

– На какой это такой «всякий случай»? Зачем вам понадобилось «вывести из игры» Фокса? Кем Вы собрались его заменить? Что ты молчишь, Олег? – и, не дожидаясь ответа, продолжил, –

– «Игра», как ты совершенно точно подметил, только началась. Цель – заставить американцев убрать ракеты из Турции. Ещё раз повторю, если ты забыл! Операция «Анадырь» не должна быть раскрыта, до момента пока наши ракеты не встанут на боевое дежурство на Кубе. Советские корабли будут заходить в порт Мариель и сниматься с разгрузки в ночное время. В этом порту должны быть глаза и уши исключительно наших людей и более никого! В условиях, когда американцы патрулируют самолётами вдоль и поперёк весь остров, как свою вотчину и фотографируют побережье, твоя цель – обеспечить должный уровень секретности «Анадырь»! Вот этим и занимайся! У Фокса своя задача: регулярно снабжать противника дезинформацией, прикрывая тылы. А ты хочешь вывести его из игры?.. Фокс будет работать в порту Мариель до тех пор, пока не будут достигнуты цели нашей страны! Вопросы есть?.. Вопросов нет! Свободен!

***

Восемнадцатого октября, по фотографиям, сделанным американским самолётом-разведчиком У-2, ЦРУ зафиксировали в нескольких точках на северном побережье Кубы смонтированные советские ракеты. Об этом было немедленно доложено президенту США Джону Кеннеди.

Белый дом захлебнулся от ярости! Для разрешения кризисной ситуации была сформирована группа из 14 человек, известная как «Исполнительный комитет» (EXCOMM). В её состав вошли представители администрации президента, сената, конгресса, высший состав военного и разведывательного сообществ США. Возглавлял EXCOMM президент США лично.

– Никогда ещё Америка не была в такой опасности: русские установили ядерные ракеты прямо у нас под носом! – «кипел» генералитет Пентагона, – Неслыханная наглость и дерзость! Господин президент! Отдайте приказ, и мы сотрём с лица земли советские военные базы на Кубе! Двадцати минут будет достаточно, чтобы уничтожить ракеты и ввести на Кубу наши войска.

– Бомбардировка без санкции ООН будет равносильна разжиганию войны и прямым нарушением США международных договоров. В этом случае, США выступят в роли разжигателей войны, – остановил пыл военных министр юстиции Роберт Кеннеди.

– А размещение ядерных ракет на Кубе не равносильно разжиганию войны? – ядовито спросил директор ЦРУ.

– Не равносильно. США имеют множество военных баз по всему миру и, практически, каждая содержит ядерный потенциал. Главное, чтобы руководство страны, было согласно на размещение такого рода вооружения, – разъяснил Роберт.

– Какова численность советских военных на Кубе? – спросил президент США.

Представитель военной разведки США предположил, что воинский контингент из СССР может достигать полутора тысяч человек. Генералитет не смог ни подтвердить, ни опровергнуть эту цифру. Произошедшее замешательство и неуверенность Пентагона, позволили Джону Кеннеди перегруппироваться и сформировать поручение «Исполнительному комитету», связанное со срочной подготовкой вариантов выхода США из кризиса, на базе точных и обоснованных данных о численности вооруженных сил Советского Союза на Кубе.

На экстренном совещании Совета безопасности ООН, созванном по инициативе США, протест по поводу размещения советского воинского контингента на Кубе, вызвал недоумение со стороны Советского Союза. Советский представитель заявил, что СССР выполнил просьбу Правительства Кубы и защитил страну от американской агрессии и что действия СССР законны и не противоречат международному законодательству. Например, США имеют сотни военных баз по всему миру.

Произошёл дипломатический скандал. Стороны зашли в тупик.

…Пентагон настаивал на проведении военной операции по вторжению на Кубу. Джон Кеннеди медлил. Он понимал, что ответ последует незамедлительно. США, в этом случае, будут зачинщиками ядерной войны вблизи собственных границ!

Хрущёв молчал. Время шло. Обстановка накалялась. Нужно было искать новые каналы связи, вести диалог. Иначе война не минуема!

***

Помощь в решении самых сложных вопросов часто приходит с неожиданной стороны.

Корреспондент Эй-би-си и друг семьи Кеннеди Джон Скали, освещавший в прессе события Карибского кризиса, в ходе интервью с Робертом Кеннеди, проговорился, что состоит в приятельских отношениях с советником советского посольства в США Александром Фоминым25.

Брат президента США направил запрос в ЦРУ и узнал, что Фомин является резидентом КГБ в Вашингтоне – это значит, что через него можно дать сигнал высшему руководству СССР о намерении мирного урегулирования Карибского кризиса и готовности США к переговорам.

***

Джон Скали пригласил Фомина на завтрак в ресторан «Оксиденталь».

Советник Посольства СССР не был уполномочен вести такого рода переговоры. Он продемонстрировал дань уважения национальным интересам США. Взял на себя смелость и предположил, что в случае войны «…прольется много крови, а США понесут значительные потери». На свой страх и риск, Фомин сказал Джону Скали, что если США введут войска или будет произведена бомбардировка Кубы, то Советский Союз нанесёт ответный удар. Возможно, что это произойдёт в другом уязвимом районе мира, имеющем важное военно- политическое значение для США.

– Думаешь, это будет Западный Берлин? – растерянно спросил Скали.

– Вполне возможно, – ответил Фомин А.26

По собственной инициативе, советский разведчик сказал, что Хрущёв тоже не стремится к войне и готов урегулировать вопрос миром.

По результатам встречи в Белом доме поняли, что любая агрессия против Кубы не останется без жесткого и адекватного ответа со стороны СССР и передали Фомину через Джона Скали, что желают уладить миром кубинскую проблему.

***

Министерство иностранных дел СССР не уполномочивало советское посольство вести переговоры такого рода. Следуя букве закона, посол СССР в США Добрынин отказался подписывать телеграмму Хрущеву, о том, что США готовы сесть за стол переговоров по кубинской проблеме.

21 октября 1962 года Фомину ничего не оставалось, как направить в Центр внешней разведки Советского Союза телеграмму о своих встречах с Джоном Скали и намерениях Вашингтона о мире.

Карибский кризис, достигший своего апогея на самом высшем уровне, мог разрешиться уже тогда, но зашёл в тупик, вследствие бюрократических проволочек.

Из Центра внешней разведки СССР в посольство пришёл ответ, в котором было указано направить сведения о результатах встречи Фомина официально, по МИДовскому каналу, за подписью Добрынина. Круг замкнулся…

Хрущёв, по-прежнему, оставался не в курсе позиции США выйти на мирные переговоры.

Элизабет срочно позвала к себе Натана Бернарда.

Звонок от Джона Смита прозвенел точно в указанный час. Без преамбулы, он поинтересовался, может ли его управляющий предоставить данные о количестве и грузоподъемности кораблей, прибывших в порт Мариель за последние полгода. Натан Бернард ответил утвердительно и, понимая, что шеф что-то недоговаривает, взял на себя смелость и предложил ему уточнить цель такого рода информации.

– Возможно, я мог быть Вам более полезен, чем теперь, когда Вы просите у меня, по-видимому, не совсем то, что нужно, – произнёс Натан Бернард

Джон Смит задумался и, после небольшой паузы, произнёс:

– Необходимы сведения о численности иностранного легиона на Кубе. Данные по водоизмещению прибывших кораблей помогут определить, сколько человек могло бы поместиться у них трюмах.

– Сколько времени у меня есть? – уточнил Натан Бернард.

– Это срочно, – ответил Смит.

***

Виктор подготовил шифровку для Центра и передал её, по экстренному каналу связи и вскоре получил ответ: «Численность советского воинского контингента составляет 45 тыс. человек. Изыщите способ передачи этой цифры американцам».

«Сведения о количестве советских военных на Кубе больше не является конфиденциальной информацией…, – думал Виктор, – США планируют вооруженное вторжение, а наши решили их остановить и рассекретить эту часть операции «Анадырь…»

***

В порту завершился рабочий день. Снова позвонила Элизабет Джонс, но Натан Бернард ничего не смог ей сообщить и попросил подождать ещё. Вопрос о том откуда он мог взять эту цифру, был пока неразрешим.

Виктор отложил в сторону все портовые дела и вот уже сутки ломал голову над этим вопросом.

Вошла секретарь и предложила кофе. Готовила она его паршиво. И тут Виктор отчётливо представил ароматный напиток, которым его частенько угощал смотритель маяка.

***

…Эммануил Самуэльсон, как всегда, радушно встретил Натана Бернарда. Угостил кофе и принёс отчёт, за который регулярно получал дополнительную оплату.

– Мистер Самуэльсон, вы ничего не замечали странного в деятельности порта, за последние несколько месяцев? – с надеждой спросил Виктор.

– Замечал, сэр, конечно, замечал. В своём журнале я пометил галочкой судна, к прибытию которых подъезжали крытые бортовые автомобили. В моих записях помечено количество машин. Как только судно пришвартовывалось и скидывался трап, так по нему начинали спускаться люди, экипированные в военное снаряжение. Я их подсчитал, мистер Бернард. Мог ошибиться, конечно, но не думаю, что моя ошибка критична. За июнь и июль с таким «грузом» прибыло 200 кораблей. В среднем, к каждому из них подходило по десять машин, вмещающих по двадцать человек. Вот и считайте, на Кубу прибыло не менее 44-45 тысяч солдат. Я в журнале эту циферку рассчитал, обвёл в кружок, поставил свою подпись и дату. Гидрограф я. Точность уважаю. Ошибка гидрографа дорого обходится людям: корабль на мель сядет, ущерб неминуем. По- стариковски рассудил, что сведения эти ценные и могут понадобиться. Если всё это не нужно, то и я не в накладе. Мне всё равно спать по ночам нельзя: нужно путь кораблям указывать.

Это была удача!

Натан Бернард щедро отблагодарил старика.

Доложил мистеру Смиту о своём давнем поручении смотрителю маяка готовить отчёты о датах, времени и грузах кораблей и судов, заходящих в порт и о инициативе бывшего служащего гидрографической службы США, подсчитавшего численность военных, прибывших через порт Мариель на Кубу, в количестве 45 тыс. человек.

На следующий день Натан Бернард переправил журнал смотрителя маяка форта Мариель Джону Смиту.

С начала Карибского кризиса, вот уже несколько дней, сотрудники Белого дома, Пентагона, госдепартамента, ФБР и ЦРУ не выходили из своих офисов. В окнах не гас свет. Парковки были забиты автотранспортом. EXCOMM проводило одно совещание за другим.

Президент повторил генералитету свой вопрос о количестве советских солдат на Кубе.

– Мы максимизированы наши предположения, – уклончиво ответил представитель Пентагона, – на Кубе не более 4000-5000 человек. Эти сведения позволяют нам безболезненно высадить на Кубе десант и провести в короткое время победоносную войну, пока Советы не привели в боевую готовность ядерные ракеты.

– Ваши сведения не верны! Вы ошибаетесь. На Кубе 45 тысяч советских солдат! – воскликнул Джон Кеннеди и представил вниманию EXCOMM журнал смотрителя маяка форта Мариель, – Генерал, вы даете себе отчёт в том, какое количество американцев может погибнуть в ходе такого вооруженного конфликта, который Вы предлагаете развязать?

Военные были обескуражены. О вторжении на Кубу не могло быть и речи.

В ходе дебатов EXCOMM принял решение о введении блокады Острова Свободы.

24 октября Военно-Морские силы США окружили Кубу в кольцо.

После очередного американского разведывательного полёта, на фотографиях обнаружилось ещё несколько военных точек, с уже смонтированными и, возможно, находящимися в боевой готовности ядерными ракетами.

Кеннеди обратился к народу США и объявил об угрозе национальной безопасности.

***

…В США началась паника. Опустели полки в магазинах, вереницы автомобилей потянулись из городов в мелкие населённые пункты, служащие покинули офисы. На самом высоком уровне составляли списки лиц, с допуском в правительственное бомбоубежище. Был отдан приказ о приведении армии США в полную боевую готовность.

***

Москва, по-прежнему, молчала. В тревожной атмосфере работало советское руководство.  Армия и Военно-Морской Флот СССР были приведены в полную боевую готовность. Подводные лодки находились на рейде в акватории западного и восточного побережья Америки. Моторы самолетов прогреты. В люках бомбометания загружены ядерные авиабомбы. Все ждали приказа начала военных действий. Посольство США в Москве и американская резидентура докладывали, что все члены Политбюро находятся на казарменном положении и безвыездно живут в Кремле.

Крайнего напряжения достигла обстановка в кубинском правительстве и войсках на Кубе. Фидель Кастро считал, что американцы могут начать бомбардировку военных объектов острова и отправил Хрущеву Н.С. телеграмму, в которой выразил опасение, что США в ближайшие часы подвергнут огневому налету территорию Кубы.

***

На Кубе у солдат не выдержали нервы, и они сбили американский самолет, во время очередного разведывательного полёта. Пилот самолёта У-2 погиб. Реакция генералитета EXCOMM была единодушной: разбомбить ракетные установки на Кубе. Но Кеннеди медлил. Он допускал, что инцидент мог быть случайностью.

***

…Вечером 26 октября в адрес Кеннеди пришли два сообщения из Москвы. Одно – лично составленное Хрущёвым, в нём предлагалось вывести советские ракеты с Кубы, в обмен на снятие блокады, отказ США от вторжения на Кубу и вывод американских ракет из Турции. Другое, официальное письмо от Советского правительства, противоречащее первому посланию.

Белый Дом впал в ступор.

***

В субботу 27 октября 1962 года Джон Скали вновь вызвал Фомина в «Оксиденталь». Он был разъярён и обвинил советского разведчика в обмане и намеренном затягивании переговоров, для того чтобы закончить монтаж ракетных установок на Кубе. Фомин его успокоил и сказал, что всё, о чём они говорили в силе, но, налицо, бюрократические проволочки. Каналы связи на Москву забиты, Хрущев завален срочной информацией из многих стран мира.

Джон Скали направился прямиком в Белый дом и подтвердил Роберту Кеннеди о согласии Хрущева на сделку по мирному урегулированию кризиса.

Вечером 27 октября 1962 года Добрынин вручил официальное заверение Роберту Кеннеди, что ракетные базы на Кубе будут убраны, в обмен на демонтаж американских ракет «Юпитер» и вывоз их из Турции. После консультаций с Белым Домом было получено согласие президента США.

На следующий день пришёл одобрительный ответ от Хрущёва.

***

28 октября 1962 года Посол Советского Союза и представители США оформили сделку по примирению сторон в Организации Объединённых Наций.

Кризис, получивший в истории название «Карибский», был разрешён.

19 декабря 1962 года.

Москва готовилась к встрече Нового года.

Тася и Юра возвращались домой. На Чистых прудах залили каток. Вечерами включали музыку. По льду, вокруг искрящейся ёлки, на коньках плавно скользили пары.

Личико сынишки разрумянилось. Мокрый снег прилип к его пальто и шапке и плохо стряхивался.

Перед входом в подъезд Юра спросил:

– Мама! А сколько годиков исполняется папе сегодня?

– Двадцать семь, – ответила мама.

– А это меньше, чем сто? – продолжил диалог сын.

– Конечно, меньше! – улыбнулась мама.

Малыш вёл серьёзную беседу и сосредоточенно продолжал задавать свои "не хитрые" детские вопросы:

– На сколько меньше?

– На семьдесят три года, – ответила Тася.

Ребёнок запутался. Ему совсем не это нужно было выяснить. Но как сформулировать вопрос, чтобы мама поняла, он не знал и сделал ещё одну попытку:

– Мой папа не очень старый?

До Таси, наконец-то, дошло, что сын хочет услышать ещё раз о том, как выглядит его отец. Она принялась рассказывать про мужа. Окончив речь, поинтересовалась:

– Почему ты подумал, что папе сто лет?

Юра недоуменно посмотрел на мать и произнёс:

– Ты сама только что об этом сказала!

– Я? – изумилась Тася, – Когда?

– Мы проходили мимо катка. Ты вспомнила, что с тех пор, как вы с папой катались на коньках, прошло сто лет, – напомнил сын.

Тася рассмеялась:

– Милый ты мой, хороший человек! Я сказала «как будто прошло сто лет»! Это аллегория такая! Понимаешь? Форма сравнения. Когда люди хотят подчеркнуть давность события, они говорят, что оно было, как будто, сто лет назад.

Юра замолчал. Обдумывал новость. Посмотрел на Тасю своими карими, с рыжей искоркой глазами и спросил:

– Мама, а можно, сказать, например, что ты мне покупала машинку сто лет назад?

– Нет, нельзя! – жёстко ответила мама.

– Почему-у-у? – недовольно вытянул трубочкой губы Юра.

– Потому что новую машинку ты получил на прошлой неделе! – напомнила мама.

– А кажется, будто сто лет назад! – освоил аллегорию сын.

Они пришли домой. Тася приготовила праздничный ужин, по случаю дня рождения мужа. Юра вертелся рядом, беспрестанно задавая один вопрос за другим.

– Сын! Мы с тобой забыли хлеб купить! – расстроилась Тася.

В это время из прихожей донеслись странные звуки: ключ в замке щёлкнул, дверь распахнулась и вошёл Виктор, с пшеничным батоном.

– Привет! Я хлеб купил, будем ужинать!..

***

За героизм, проявленный в период Карибского кризиса, капитан КГБ СССР Звонцов Виктор Витальевич был награждён Орденом Боевого Красного Знамени, с присвоением внеочередного воинского звания «майор».

***

Исполнение и авторство обложки принадлежит ИП Полтаранина.