Рассказ. Продолжение истории профайлера Ульяны. На этот раз статья в личном блоге о последствиях детских травм привела к поискам настоящего убийцы. Содержит нецензурную брань.
«…
Ульяна поставила точку, еще раз медленно перечитала статью для своего блога «Профайлер» о последствиях детских травм и нажала «отправить». Потерла уставшие от долгого сидения за компьютером глаза, откинулась на стуле, не глядя опустила руку вниз и почесала теплый шерстяной бок питбуля Чары. Та зевнула во всю свою чудовищную клыкастую пасть и вопросительно повернула башку в сторону кровати.
– Да, милая, сейчас, – Ульяна вытащила из-за стола длинное худое тело, подошла, разминая ноги, к окну, и, прежде чем задернуть тяжелые портьеры, полюбовалась на ветки заиндевевших деревьев у подъезда, красиво подсвеченных одинокой тусклой лампочкой. Красиво… Только бегать по утрам, как привыкла Ульяна, в такие сильные рождественские морозы, которые длились уже вторую неделю, не получалось. Приходилось ограничиваться пешими прогулками. Ульяна взглянула на часы. До утренней прогулки с Чарой осталось совсем немного времени. Ну, все. Спать.
Утром, натягивая пальто с капюшоном на собаку, она старалась не смотреть в черные от гнева питбульи глаза.
– Холодно, мороз, – оправдывалась Ульяна, – мы недолго, никто не увидит, темно еще.
Чара ничем не помогала, не протягивала лапы в рукава, упрямо не нагибала башку, чтобы облегчить застегивание капюшона: она считала, что любая одежда уродует ее мускулистое красивое тело, и вообще одежда – это для людей и маленьких собачьих уродцев, которым завязывают бантики и носят на руках.
Спустя два часа, когда Ульяна допивала вторую чашку кофе и торопливо заносила на флешку файлы, которые могли сегодня пригодиться во время работы, раздался оглушительный звук полицейской сирены. Ульяна вздрогнула и ругнулась вполголоса. Вера, Ульянина закадычная подруга, опять поставила на звонок своих вызовов эту кошмарную мелодию. Ульяна регулярно убирала телефонный оглушительный вой, ставила что-нибудь нейтральное, а подруга с такой же регулярностью восстанавливала звонок, когда Ульяна оставляла свой мобильный без присмотра.
– Вера, мне некогда. – Ульяна выдернула флешку из гнезда компьютера и сейчас пыталась дотянуться до сумочки, не вставая из-за стола, – ко мне сегодня на собеседование пять человек придут, мне нужно будет проверять их на лояльность, а я не успела подготовиться. Вчера, вернее уже сегодня ночью дописывала статью для блога. Кстати, тебе полезно тоже почитать, там про детские травмы, которые влияют на характер взрослого человека, –ехидно добавила Ульяна, – мне кажется, тебе уделяли в детстве слишком много внимания и выполняли все твои прихоти, поэтому ты…
– Ага, ага, – перебила Вера, – потом расскажешь про то, какая я эгоистка, ты в блог свой как раз взгляни, там у тебя в чате сейчас ядерная война идет.
– В смысле, ядерная война?
– В смысле, выживших – при любом исходе конфликта – не будет. Имею в виду твоих подписчиков. Перезвони мне, когда разберешься, я что-то волнуюсь.
И Вера отключилась.
Ульяна поспешно открыла чат блога. Тысяча сообщений? Тысяча?! А что случилось-то? У нее вполне себе скромный блог, с восемью тысячами подписчиков, иногда чуть больше, иногда чуть меньше, в зависимости от активности автора, то есть ее, Ульяны, а еще в зависимости от выкладываемых постов. Вчерашняя статья не предполагала каких-то бурных обсуждений, вот если бы она привела примеры детских травм известных серийных маньяков, тогда возможно. И что же мамочек-домохозяек, интересующихся, как правильно воспитывать своих чад, так зацепило? Ульяна крутила ленту сообщений и чувствовала, как холодеют пальцы. Одни обвиняли ее в том, что она привлекла оплачиваемого рекламщика, чтобы поднять рейтинг блога. Лилась ругань и обещания навсегда покинуть чат. Другие сочувствовали и предлагали обратиться к администраторам, чтобы заблокировали пользователя под безобидным ником «Рождественский сюрпрайз», который выложил в сеть такие изображения. А где, где фотографии-то? Ульяна все быстрее терзала мышку, нервно стучала ею по столу и наконец, дошла до изображений. Господи, что это? Что. Это. Такое?! Это были не фотографии. Это были видео. С хорошим разрешением, так что можно было разглядеть самые мелкие подробности. С подписью под ними: «Жертва детских травм». На каждом видео подвешенная за обе руки к чему-то под потолком висела страшно избитая, завернутая в клочья одежды, женщина. Вернее, то, что от нее осталось. Со спины свисали куски кожи черного цвета от запекшейся крови. Лицо, опухшее, оскаленное, с блестящими в темноте зубами, высунутым языком, распухшим, не вмещающимся в рот. Ноги, окровавленные, синюшные, с вырванными на пальцах ногтями. И звук. Жертвы, медленно, каждая со своей скоростью, вращались, поворачиваясь к зрителям то лицом, то спиной. Откуда-то доносилась мелодия известной песенки, которая исполнялась измененным тоненьким детским голоском: «Новогодние игрушки, свечи и хлопушки в нем, а веселые игрушки мой перевернули дом, завели веселый хоровод, до чего смешной теперь народ…»
Ульяна почувствовала, как горячий комок скручивается спиралью в районе желудка, висящие женщины сливаются в одну сплошную карусель, и последнее, что она увидела, как экран ноутбука поехал куда-то вбок.
Очнулась Ульяна от громкого воя полицейской сирены и от того, что кто-то наждаком протирал ей лицо. Пара минут ей понадобилась, чтобы понять, что это Чара пытается языком привести хозяйку в чувство, и что опять звонит подруга. Никогда еще Ульяну так не радовал ее звонок.
– Вера! Вера, что это? Это так кто-то по-дурацки шутит? – жалобно протянула Ульяна в трубку, подползла к столу и выглянула из-под столешницы. Видео никуда не делись. Тела так и крутились медленно, подгоняемые популярной песенкой.
– Ульяна, это Петр, – громко рыкнул в ухо знакомый голос Вериного бойфренда, – мы сейчас подъедем, ты дверь никому не открывай. Я с порога позвоню. Поняла? Повтори!
– Мне на работу к десяти. Меня ждать будут, – пробормотала в мобильник Ульяна, встала, опираясь на кресло, и с силой захлопнула крышку ноутбука, – я не хочу здесь оставаться.
– Позвони начальству, расскажи все, пусть блог твой посмотрят, скажи, что сейчас менты приедут разбираться, кто-то мол, заяву написал, пусть отложат твои собеседования, поняла? Повтори!
– Сам повторяй! – разозлилась Ульяна, – поняла я все, приезжайте.
Поплескав в ванной ледяной водой в лицо, она окончательно пришла в себя. Петечка все объяснит. Он в полиции работает, в отделе поиска пропавших, не убойный, конечно, но связи у него везде есть. В прошлый раз, когда Петр со своей бригадой и Ульяна вместе искали женщину, исчезнувшую из психоневрологической клиники, он Ульяну спас от убийцы. И сейчас спасет. Нужно только его слушаться.
И Ульяна, почти успокоившись, стараясь не вспоминать видео из блога. набрала номер начальника кадрового агентства, где работала последние несколько месяцев профайлером. А потом кинулась к холодильнику, проверить запасы еды, все-таки она вегетарианка, а приедет Петя, и скорее всего не один. Ульяна вспомнила, как парни из Петиной бригады уминали чизбургеры из Макдональдса и содрогнулась. На полке в холодильнике грустил кочан китайского салата, по-братски обнявшись с длинным огурцом в целлофановой обертке, в небольшой расписной глиняной чашке сироткой приткнулось одинокое яйцо. Зато боковую полку украшала батарея бутылок с молоком и штабель упаковок йогурта. Ульяна взяла со стола записную книжицу, полистала, нашла телефон доставки еды и успокоилась. Все нормально. Да здравствует прогресс.
…Петечка осторожно шагнул из лифта, огляделся и утвердительно кивнул двум парням за спиной. Втроем они сразу разделились перед тем, как выдвинуться в узкий длинный коридор, который отделял квартиру Ульяны от общего холла. Лампа в коридоре не горела, а в темноте явно кто-то был. Петечка включил фонарик на сотовом, и острый луч осветил большой желтый рюкзак с надписью « ЯндексЕда». И курьера осветил, не слишком высокого молодого мужчину в кепке не по сезону и такой же, как рюкзак, желтой теплой куртке. Он поднял руку, загораживаясь от света.
– На номер квартиры лучше посвети, а то заказывают еду, а предупредить, что в коридоре света нет, язык отвалится.
– Тебе в какую?
– Семьдесят восьмую.
– О как. И мы туда же, – развеселился Петр, – живем, мужики, хозяйка ждет. И он, как и договаривались, позвонил Ульяне.
В просторной прихожей, отделанной панелями, изображающими кирпичную кладку, парни и курьер немного стушевались, оглядываясь и решая, куда ставить не слишком чистую обувь. Огромный шкаф-купе с зеркальными дверьми занимал всю боковую стену; пол, выстланный грубо связанной циновкой, блестел чистотой.
– Ну, что встали, верхнюю одежду сюда, обувь сюда, – распорядился Петечка, уже бывавший здесь и знакомый с собакой, которая сейчас гулко и отчаянно взлаивала откуда-то из глубины квартиры.
– А ты, – Петр повернулся к курьеру, уже натянувшему на обувь пластиковые многоразовые бахилы, – чапай на кухню. Вон туда, – он показал направление и повернулся к Ульяне.
– Предлагаю сначала поесть, мы голодные – жуть. Удачно с курьером совпали, да?
– Я не буду. Покажите, где компьютер? – сразу отказался один из парней, – мне бы побыстрее начать, пока ваш блог не заблокировали администраторы. Потом придется долго разбираться, и время уйдет.
– Да, конечно. Пойдемте, у меня пароль на домашней странице, я вам помогу. А ты, – Ульяна повернулась к Пете, – сам на кухне командуй, раз голодный. Чтобы мясо все съели, – и передразнила, – понял? Повтори!
Пока программист, или как там называется должность Петиного сослуживца, бойко стучал по клавишам ноутбука, Ульяна проводила курьера, навестила и успокоила Чару, убрала посуду на кухне, заварила кофе, перешла опять в кабинет и присела рядом с Петей на диван. Парни уже успели переговорить и теперь смотрели выжидательно на капитана. От него зависело, что им делать дальше.
– Слушай сюда, подруга, – Петечка забрал у Ульяны кофе, шумно отхлебнул, поморщился – горячий – и продолжил, глядя на экран монитора.
– Вот эта женщина, – он показал на одну из жертв, – пропала десять дней назад, ушла с работы, а домой не попала. Работает в рекламном агентстве, финансовым директором. Предполагалось, что у нее есть любовник. Не подтвердилось. Исчезла и все. А теперь вот нарисовалась. Двух других я не узна
– То есть, это не розыгрыш? Не… Не знаю… не шутка?
– Какие шутки, все очень серьезно и грамотно, – включился в разговор программист, – прислали картинки с временного адреса. Номер телефона был активирован только один раз и именно для этой рассылки. Сейчас недоступен. Я связался с провайдером сотовой связи, но попытка определить местонахождение абонента с таким ником в момент времени, указанный в блоге, когда там появились видео, не удалась. Как-то так, капитан, – и парень виновато посмотрел на Ульяну, а затем на Петра.
– А я надеялся, что по горячим следам что-то получится.
Петя тяжело оперся на спинку дивана и поднялся.
– В общем, возможно, дядя этот просто искал, как сообщить о себе и своих достижениях, – Петечка скривился, – и ты здесь ни при чем. Подходящий блог, подходящая тема. Серийный это дядя или нет, пока не знаем. Начинаем работать.
– А мне что делать?
– Ты дома побудь пока. Я позвоню.
– И вот еще что, Ульяна, – программист собирал в маленькую черную сумочку свои программистские штучки-флешки-носители, – блог вам только что заблокировали, мы разберемся, все восстановят. Видео я успел скачать, перенес в папку на рабочем столе.
– Зачем?!
Парень пожал плечами:
– Всегда можно удалить.
Закрыв дверь за Петечкой и его сотрудниками, Ульяна огляделась. Хотелось срочно чем-то занять мозги, чтобы не думать, не вспоминать об увиденном. Страшные оскаленные лица погибших женщин возникали перед глазами, стоило Ульяне кинуть взгляд на стол с компьютером. Убрать квартиру? Да, это поможет занять некоторое время, потому что квартира была большая, трехкомнатная. Раньше они жили здесь семьей: мама, папа и она, Уля. Мама служила артисткой в театре. Ульяна помнит бесконечные букеты, торты, мягкие игрушки в комнате мамы и папы. И еще портреты на стенах. Мама, красивая, в гриме, сфотографированная в разных в сценах из спектаклей. Мамы не стало, когда Ульяне было шестнадцать. Биполярное расстройство. И как следствие для актрисы, у которой с таким заболеванием не было будущего – самоубийство. Ульяна тогда долго терзалась, что не заметила признаков болезни. Перелопатила кучу медицинской литературы. Были, были звоночки. А она пропустила.
Сейчас в комнате пусто. Да она туда почти и не заходит. Довольствуется своей спальней и кабинетом. А здесь живет отец, когда прилетает из Швеции. Повидаться. В Швеции отец читает в университете лекции по нейрофизиологии, у него двухлетний контракт и отношения с коллегой-преподавательницей. Позвонить ему? Рассказать про сегодняшние события? Ульяна на мгновение замерла, с влажной салфеткой в одной руке и средством для полировки мебели в другой, потом тряхнула головой: перед глазами опять появились жертвы, и в ушах послышалась песенка. Нет, не будет она звонить. Еще примчится. А здесь опасно. Правда, убиты только женщины, но кто знает, как дальше этот маньяк действовать будет.
Начав думать об убийце, Ульяна не заметила, как вперед выступили ее профессиональные качества профайлера, и остановиться уже не могла. Ее как магнитом тянуло понять мотивы преступника, создать его профиль, докопаться до корней извращенной психопатии. Она сразу успокоилась и сосредоточилась, как во время сеансов с клиентами. Конечно, она не криминальный профайлер, но лекции по криминалистике им в университете читали. Так. Во-первых, нужно сказать Пете, чтобы поискал похожие убийства. Не факт, что преступник ограничился только тремя жертвами. Серийные убийцы могут держаться, жить обычной жизнью, потом что-то на них действует, какой-то триггер, и они начинают убивать. Этот триггер может носить временный характер, как в фантастических романах полнолуние для оборотней. А потом наступает опять спокойный период.
Ульяна сменила салфетку для вытирания пыли и перешла в другую комнату. Теперь фантазии, из-за которых преступник убивает. Здесь данных нет, одни предположения. Раз он выложил изображения у нее в блоге сразу после статьи о детских травмах, значит, его зацепило. Значит, у него была детская травма. Понимает ли он, что ненормален? Обязательно понимает. Ведь у него сексуальное влечение связано с болью, которую он причиняет женщинам. Разве такое может быть нормальным? Но обычно психопат с детства осознает свое отличие от окружающих и максимально убедительно маскируется. Дальше. Какой этот убийца? Осторожный: нигде на видео его не видно, то есть знает, что видео вызовет реакцию полиции и не желает, чтобы его поймали. И голос изменил. Умный: убрал свои следы в сети, воспользовался временным интернет-адресом и только один раз использовал номер мобильного телефона. О чем еще можно догадаться, судя по изображениям? Явно не старый, потому что поднять женское тело и привязать его к чему-то на потолке нужна сила. Еще? Трудно представить, что все три женщины были его знакомыми, и ни одна догадывалась о его ненормальности. Предположим, что убийца свои жертвы выбрал не случайно. Они напомнили ему кого-то из детства. Возможно, потом, когда Петечка достанет фотографии жертв, когда они были еще живы, то можно будет увидеть сходство. Самые страшные детские травмы чаще всего наносят самые близкие люди – отец или мать. Раз жертвы женщины, то, скорее всего, убийца испытывал унижение и боль в детстве именно от матери. Еще для составления профиля нужен способ убийства. А это даст только вскрытие. А это, в свою очередь, возможно, если жертвы будут найдены. А пока – только догадки.
…Раз за разом он пытался зайти в блог этой дурочки-профайлера, написавшей о последствиях детских травм. Что она может знать об этом? Голубоглазая улыбчивая папки-мамкина дочка? Он опять набрал адрес блога в поисковой строке Яндекса и в раздражении оттолкнул от себя клавиатуру. «Заблокировано по просьбе пользователей». Придурки! Он же проиллюстрировал статью владелицы блога. Наглядно, с убедительными примерами. Вспомнив видео, он почувствовал тянущее возбуждение в паху, ненадолго замер, сходил в ванную, вернулся успокоенный, полусонный, выключил компьютер, оделся и вышел из дома в начавшуюся метель.
***
Поздно вечером пошел снег и подул теплый ветер. У Ульяны заболели виски, голова стала тяжелой, глаза начали слипаться, захотелось спать, хотя еще было рано. Она отложила в сторону книгу, которую пыталась читать, и, зевая, пошлепала на кухню. Чара, тоже зевая, шла за ней, вяло двигая хвостом. Они подошли вдвоем к холодильнику, и, после того, как Ульяна открыла дверцу, долго молча смотрели внутрь. Наконец, Ульяна сделала несложный выбор.
– Йогурт будешь?
Чара понюхала предлагаемое блюдо, забавно скривилась и, зная, что на ночь мясом ее все равно кормить не станут, упала на пол, подставив хозяйке брюхо – пусть хоть почешет, если мяса не дает.
– Завтра утром на пробежку! – Ульяна, почесывая хитрую псину, даже зажмурилась от удовольствия, предвкушая хруст снега под ногами, морозный воздух и тропинку для бега между высоких пушистых парковых елей, – кончились морозы, готовься.
Чара вопросительно приоткрыла глаз, контролируя процесс чесания, словно спросила: «А что думает об этом Петя?»
– А Пете мы не скажем! – Ульяна задумчиво ела уже второй йогурт, облизывая ложку, – сама подумай: я на жертву не похожа. Женщины все одинаковые: полноватые, немолодые, волосы до плеч. Я совсем другая. Высокая, худая, почти лысая. – Ульяна погладила короткий ежик на макушке. – Скорее всего, преступник среагировал не на меня, а на мой блог. Пока он заблокирован, мы с тобой, подруга, в безопасности. Ну и потом. Ты же меня не дашь в обиду? В парке?
Собака фыркнула презрительно, мол, о чем речь, и перевернулась на живот, подставляя под руку Ульяны спину.
***
– Рраавв?
Чара привычно предупредила двор о том, что вышла на прогулку. «Кто не спрятался, я не виновата» – вот что означало это «Рраавв». Обе, Ульяна и Чара бдительно осмотрелись, никого поблизости не обнаружили, было слишком рано и совсем темно, и медленной трусцой побежали ко входу в парк, постепенно исчезая в снежной круговерти.
Опасность первой почуяла Чара. Ульяна увидела, как у собаки на загривке вздыбилась шерсть, она рыкнула, помчалась вперед и быстро исчезла из вида. Ульяна остановилась, сбив дыхание, растерянно оглянулась вокруг и ничего не увидела из-за плотной стены падающего снега.
– Стоять, с…ка! – послышался откуда-то сбоку хриплый голос, явно принадлежавший мужчине.
Ульяна почувствовала, как неровно, с перебоями, застучало сердце. Прямо на нее из снега как-то странно надвигалась высокая фигура. Человек то ли хромал, то ли был нетрезв или вообще под кайфом.
Неожиданно снежную завесу прорвали знакомые очертания мускулистого собачьего тела. Чара подбежала, заняла позицию прямо перед хозяйкой, ощетинилась и остервенело зарычала.
– Да чтоб тебя! – заругался неизвестный и перед Ульяной появился хозяин хриплого голоса: мужчина в лыжном костюме и вязаной шапочке. В руках он держал насмерть перепуганную собачонку, породы, как смогла рассмотреть Ульяна, вест-хаунд терьер.
– Вы своего питбуля водите в общественном парке на поводке,– нервно начал мужчина, – здесь гуляют дети.
– В пять утра? – уточнила Ульяна, мгновенно успокаиваясь, – Чара была рядом, мужик не пьяный и не под кайфом, наверное, просто прихрамывает, так что опасности никакой.
– Ну да, в пять утра здесь никого не бывает. Просто я испугался. Выбегает из снега такое чудище и начинает преследовать мою Пулю.
– Пуля? – Ульяна начала давиться от смеха. Ну надо же. Пуля!
– Мы бегаем здесь каждое утро в это время. Никого не встречали. И вас с Пулей видим в первый раз.
– Я переехал сюда на днях, вон в тот дом,– мужчина махнул в непонятную сторону, – если вы бегаете в пять утра, то мы будем выходить в шесть, тогда не встретимся. Пока. И простите за с..ку. Надеюсь, вы не подумали, что это я вам.
– Ну, что вы, что вы, как можно. Прощайте. – Ульяна обошла мужчину, подозвала к себе жестом Чару и быстро рванула вперед, надеясь как можно скорее укрыться в крутящемся снегу от хриплого голоса и трусливой Пули. Все-таки она сильно испугалась.
Дома, стоя под обжигающими струями душа, Ульяна решила, что бегать по утрам, пока Петя не поймает убийцу, она ни за что больше не станет. Нескольких минут ужаса в утренней темноте ей хватит надолго.
***
Ульяна зевала, аккуратно прикрыв рот ладошкой и старательно заполняя очередной протокол опроса сотрудников фирмы «Метадин». Она вышла на работу позавчера, Петр дал согласие, но потребовал, чтобы Ульяна соблюдала безопасность, и ходила только на работу. Она обещала. После случая с видео, все успокоилось, блог ей разблокировали. Да, большая часть подписчиков ушла, но и остались многие. Возможно, из любопытства. Ульяна опять украдкой зевнула. Конец рабочего дня, усталость давала о себе знать. Сегодня в плане кадрового агентства была стандартная проверка на лояльность работников фирмы, выпускающей медикаменты. Не понятно только, почему и главное, кому она понадобилась. Но Ульянино дело десятое. Заказали, оплатили, значит, надо. До страшного случая в сети, она успела проверить почти всех. Сегодня собеседование проходили последние пять сотрудников. Самым интересным оказался начальник отдела, который сидел перед ней сейчас, пятый, последний. Молодой мужчина, спортивный, одет неброско, но дорого. С модной стрижкой и очень коротко подстриженными ногтями. Стопроцентный параноял. С такими Ульяне нравилось работать. Параноялы практически сразу понимают цель опроса, могут затеять беседу, чтобы выяснить позицию верификатора. Это как игра, когда опрашиваемый демонстрирует сотрудничество и одновременно уклоняется от конкретных ответов. Ульяне пока удавалось одерживать победу в этом противостоянии. Что касается работы, здесь все в порядке. Люди паранойяльного психотипа, несмотря на врожденную обидчивость и подозрительность, становятся прекрасными руководителями, лидерами и умеют прекрасно убеждать. У них стабильная, сильная психика и завидная стрессоустойчивость. Карьера для них – главное, ради цели они могут пойти по головам. Так что все в порядке у этого типа с лояльностью.
– Заполните, пожалуйста, вот эту анкету и можете быть свободны.
Ульяна протянула анкету и заметила, что парень взял ее правой рукой, а заполнять начал левой. Если человек левша, то и протягивает обычно левую руку и наоборот, отметила она про себя такую интересную подробность.
Зазвонил мобильный. «Петечка» высветилось на экране.
– Слушаю, – Ульяна отвернулась от стола, приглядывая, как испытуемый заполняет опросник, контролируя процесс по привычке.
– Нашли мы логово. Все три женщины там. Убийцы не было. Отпечатки есть, но по базе не проходят. Я что звоню. Эксперт, который вскрытие делал, сказал, женщины погибли от потери крови и шока, потому что этот гад их забил до смерти. И характер ударов, обрати внимание, указывает на то, что убийца владеет двумя руками одинаково.
– Амбидекстр, – машинально вслух выговорила Ульяна и заметила, как начальник отдела на короткое время замер, а потом продолжил писать.
– Да, эксперт так и сказал, что вероятность этого очень высока. У тебя не появлялись в окружении в последнее время знакомые с такими способностями? Сильные, не старые, как ты и говорила. Эксперт подтвердил. Сделал выводы по силе ударов. Что молчишь?
– Появлялись, – Ульяна уже не отрываясь смотрела, как испытуемый правой рукой перекинул очередную страницу и вновь начал писать левой, – приезжай ко мне на работу, прямо сейчас.
– Он что, рядом? – догадался Петя, – не провоцируй его, не показывай, что догадалась, будет уходить, пусть идет. Данные же все есть на него у вас в агентстве?
– Конечно, – Ульяна с трудом растянув губы, широко улыбнулась мужчине напротив, – тот уже заполнял последний лист, – ты скоро приедешь?
***
В пивном баре рядом с домом было шумно – после работы народ сбрасывал с себя оковы офисных рамок, узкие костюмы, логику предпринимательских решений и просто пил пиво и трепался на обыденные темы: кто с кем, кто как, кто куда. Ульяна, расслабившись, потягивала любимое светлое, не торопясь, растягивая как можно дольше удовольствие –так ей не хотелось идти домой. Ульяна любила свою норку-квартиру, но несколько дней взаперти, без возможности бегать по утрам, ходить сюда, в любимый бар после работы, или в кофейню на соседней улице, ее порядком измучили. Если ей и выпадали похожие затворнические дни, когда она болела, например, то Ульяна проводила почти весь день за компьютером: выкладывала в блоге свои новые статьи или переведенные отцом новинки психологии из шведских журналов, отвечала на обращения подписчиков, размещала рекламу. Сейчас же она с трудом заставляла себя поддерживать работу блога, чтобы не разбежались последние подписчики, и вяло отбивалась от журналистов из «желтых» изданий, каким-то образом пронюхавших о страшных видео и пытавшихся взять у нее интервью.
В толпе посетителей бара мелькнуло знакомое лицо. Ульяна повернула стриженую голову вслед официанту, убравшему посуду с соседнего стола и сейчас лавирующего с полным подносом грязных кружек между любителями пива. Новенький? Не видела его здесь раньше, откуда же тогда она его знает? Ощущение такое, что видела совсем недавно. Да ладно, потом вспомнит. Ульяна с нетерпением ждала звонка от Петечки, который сегодня увез из кадрового агентства подозреваемого в тройном убийстве. Того самого последнего испытуемого, мужчину-амбидекстра. На предмет отпечатков пальцев и генетической экспертизы, как пояснил Петр. Такие способности очень редки, а то, что мужчина появился рядом с Ульяной как раз в момент появления сообщений в блоге, бросало на него сильные подозрения. А также из-за подходящего возраста и физической формы.
В любом случае, на сегодняшний вечер у Ульяны были разнообразные планы. Во-первых, она посидит немного здесь, наслаждаясь чувством свободы и безопасности. Дальше все будет зависеть от Петиного звонка. Или Петечка, когда освободится, с подругой Верой приедут к Ульяне в гости, или Вера придет сюда, в бар, одна, угостится пивом, и после они пойдут бродить по вечерним улицам, заглядывая по пути в бутики и кофейни.
Петин звонок раздался после того, как Ульяна заканчивала вторую кружку пива.
– Ну, вот, я освободился, все отправил на экспертизу, мужика «закрыл» на двое суток до выяснения, сейчас заеду за Веруней, и мы к тебе. Только ты это… Закажи, как в прошлый раз, крылышки жареные, мне зашло. А то у тебя в холодильнике одни йогурты, наверняка?
– А как я закажу, я ж не знаю, где. Это твой курьер был, или твоих сослуживцев. Если не знаешь, спроси у них, где такие крылышки подают, хотя тебе и Макдонльдс пойдет, думаю.
И вспомнила сразу, где видела новенького официанта. Это же курьер, который приносил заказ в тот день, когда Петя с командой приезжали к ней домой разбираться с блогом. Правда, он был в кепке, но узнать вполне реально. Крупный нос с горбинкой, сильные развитые кисти рук, открытая детская улыбка. Она, помнится, даже перекинулась с ним в коридоре своей квартиры парой фраз. Как интересно, получается, что парень сюда официантом устроился, а курьером подрабатывает. Ну, это история всех приезжих. Крутятся, как могут, чтобы квартиру оплачивать, и на жизнь чтобы хватало. Это же Москва…Курьер как раз направлялся в ее сторону, и Ульяна приветливо улыбнулась, мол, привет, как дела?
– Подожди, подожди… – услышала она в трубке тревожный Петин голос,– это не наш курьер был, а твой. Когда мы к тебе приехали, он уже у дверей стоял в коридорчике перед дверью. Там еще свет не горел… То есть ты никого не вызывала и заказ не делала?
– Н-н-е-ет… – Ульяна с ужасом смотрела, как официант-курьер перекидывает поднос из одной руки в другую, по пути к ней разгружая поднос и расставляя кружки на столах посетителей одинаково ловко обеими руками, – Петя… он сейчас здесь… он официантом в моем баре работает. И он амбибдекстр… Ко мне подходит, Петя…Ой!
Лжекурьер уже навис над столом, и сделав ложный выпад одной рукой, будто хочет убрать использованную кружку, другой выдернул из Ульяниной потной от страха ладошки телефон, который тут же исчез в кармане его рабочей куртки.
– А что такое? – и он, усаживаясь напротив, улыбнулся той самой наивной детской улыбкой, которая так подкупила Ульяну в прошлую встречу.
– Сюда сейчас полиция приедет, – предупредила Ульяна, следя за глазами убийцы.
– Хорошая попытка. Когда-нибудь приедет, – кивнул лжекурьер насмешливо, – но ты этого уже не увидишь.
Он выложил на стол шприц, заполненный наполовину непрозрачной белой жидкостью, и прикрыл его левой рукой.
– Зачем я тебе? Я не похожа на твою мать, – рискнула Ульяна начать разговор, ей нужно было протянуть время, чтобы Петечка успел ее спасти.
– Конечно, не похожа. Моя мать была красивой успешной женщиной, а ты… – парень окинул презрительным взглядом короткий ежик ее волос, так что Ульяне захотелось натянуть шапку, – похожа на дохлую крысу, – закончил он.
– Ты в детстве крыс убивал?
– Когда сидел наказанный и избитый в подвале дома, и представлял, что это моя мать.
Ульяна содрогнулась, все еще страшнее, чем она предполагала. Но она правильно догадалась, что это мать сломала мальчику психику.
– Значит, ты был виноват? Если успешная и красивая мама тебя лупила? Интересно за что?
– За то, что я был с ее точки зрения, не совершенен. Не круглый отличник, не победитель олимпиад и соревнований и вообще левша. Она считала это отклонением от эталона, требовала от меня писать и все делать только правой рукой. И если я получал четверки, была уверена, что это из-за физического уродства, из-за того, что я писал левой.
– И за это она била тебя и держала потом в подвале? – недоверчиво переспросила Ульяна, – только за это? За то, что левша?
– Представляешь? – желчно засмеялся лжекурьер. – А потом я сбежал. Мне было шестнадцать. Я постоянно качал мышцы, ходил в тренажерный зал, и разрабатывал правую руку. И однажды… Когда она опять схватила пластмассовую выбивалку для ковра… Из-за жалкого, с ее точки зрения, второго места на олимпиаде по физике… В общем, ее не стало. А я сбежал.
А пару недель назад, когда выполнял заказ на обед, увидел в офисе такую же суку-начальницу. Она орала на парнишку, грозилась уволить, потому что у того руки не оттуда растут, и именно поэтому, мол, он и запорол проект. Я просто немного помог этому парнишке. Встретил эту начальницу в темном переулке.
Ульяна увидела, как глазки парня замаслились, веки чуть опустились, одна рука потянулась под стол к брюкам, а рука со шприцем расслабилась, и дала себе команду: «Сейчас».
На столе у тарелочки с сухариками лежала маленькая металлическая вилка. Многие ценили этот бар именно за качественное обслуживание. Никакой одноразовой посуды, только фарфоровые тарелки и металлические приборы. И кружки из стекла, производства известного подмосковного завода.
Ульяна схватила вилку и с силой воткнула в руку со шприцем. Убийца дернулся, словно вышел из транса, на мгновение растопырил пальцы и этого мгновения Ульяне, исподволь, но продуманно готовившей свой бросок, хватило. Она схватила шприц, без размаха вколола через куртку своему противнику в плечо и изо всех сил, навалившись телом, надавила на поршень. Парень резко вскочил, шприц вывернулся из Ульяниных пальцев, упал на пол и закатился под стул. А парень кинулся на Ульяну, навалился на нее всем телом, тяжело и хрипло дыша. Падая, под тяжестью уже обмякшего и от этого слишком тяжелого тела, Ульяна успела отметить странную тишину в баре и услышать громкий четкий голос:
– Никому не двигаться! Работает ОМОН!
И кто-то рывком стащил тело убийцы с Ульяны.
***
– Она вся в крови! Скорую! Вызовите немедленно скорую!
Верин крик, способный поднять в атаку целую армию, вызвал у Ульяны истерический смех. Она уже встала, сначала, правда, только на четвереньки, потом почти выпрямилась, держась за стул. Но, услышав громоподобный рев подруги, снова скорчилась, смеясь, захлебываясь, вытирая грязными руками слезы.
– Не моя…– наконец сумела выговорить Ульяна, – этого урода кровь… я его вилкой в руку ткнула.
И повалившись в подставленные руки Веры, опять засмеялась.
– Ты как? – Петечка заботливо собирал разбросанные по полу вещи, выпавшие при борьбе из сумочки Ульяны и с надеждой заглядывал ей в лицо, – в отделение сможешь со мной поехать? Протокол подписать?
– А может тебе в другом месте подписать протокол? Вилочкой?– Вера усадила Ульяну на стул, отобрала сумку и подбоченилась.
– Да, ладно, успокойся, я просто спросил, – Петя сделал несколько шагов назад и скосил глаза на окровавленную вилку.
– Поеду, конечно. Нужно закончить дело.
Пока в опустевшем зале наводили порядок, пока полицейские опрашивали свидетелей и собирали улики, Ульяна, положив голову на плечо Веры, молча смотрела на улицу через огромные в пол окна бара. И благодарила судьбу за то, что у нее было счастливое детство.