Я лежал на спине и смотрел в небо, которое постепенно заволакивало серыми тяжелыми тучами, не оставляя ни единого светлого островка, через который смог бы прорваться лучик света. Прямо как моя жизнь — без единого просветления, сплошная мутная серая хмарь. Грустно улыбнулся, вспоминая, как после тяжелого ранения меня списали и выбросили, как ненужную игрушку; как постепенно все начало катиться под откос, вся моя жизнь, в которой не осталось ничего, кроме всепоглощающей безнадеги. Я лежал и просто смотрел на небо, наблюдая за метаморфозами природы, в которых не было ничего, что не повторялось бы циклично по кругу из раза в раз, изо дня в день, из года в год. Чем дольше я смотрел, тем более зыбкими стали казаться воспоминания, они словно растворялись в этом небесном свинце, словно поглощались им, не оставляя мне даже прошлого. Я уже не помнил ни голоса, ни внешности жены. А была ли она? Или это плод моего воображения, который тянул за собой отголоски других, кажущихся чужими, воспоминаний? Может быть действительно никогда и не существовало этой женщины, которая первой предала меня, из целой вереницы, последовавших за ней близких мне людей. Или я как всегда заблуждался, считая их близкими, хотя они никогда такими не были? Как дальтоники путают зеленым с красным, так и я в который раз перепутал белое с черным, и сейчас я хотел лишь одного — забыть. Все забыть, включая собственное имя, чтобы не осталось ни единого напоминания о том, что я когда-то вообще существовал. Я так сильно хотел все забыть, что теперь, когда моя память словно растворялась и перемалывалась сама в себе, я не тянулся к ней, чтобы остановить этот процесс.

Никогда не думал, что могу рассуждать об обычной грозовой туче, как о чем-то невообразимом, несущим в себе столько тайн и загадок мироздания. Усмехнувшись, на мгновение прикрыл глаза, может мне податься в философы? А что, многие неудачники после полного провала их жизни становились философами, и даже учили других, как можно наилучшим образом спустить то, что тебе осталось в унитаз. Внезапно перед глазами предстал образ какого-то мужчины. Он просто стоял, не совершая ни малейших действий, и чем больше проходило времени, тем больше я удалялся от понимания произошедшего со мной.

А ведь я всего лишь хотел перестать чувствовать себя никчемным инвалидом и еще хотя бы раз послужить своей стране и доказать в первую очередь себе самому, что чего-то еще стою. Последняя картинка, которая промелькнула передо мной, это как накануне вечером мне поступил звонок и равнодушный женский голос оповестил, что меня навестят с рабочим визитом, новый командир нашей части и его заместитель. И чем быстрее тучи затягивали небо, тем более нереальным казались воспоминания о звонке и маленькой квартирке в двенадцать квадратных метров, и об инвалидном кресле, которое я ненавидел так, как ненавидел никого и ничего в своей не слишком-то и длинной жизни. Закрыл глаза, прогоняя наваждение осточертевшей обстановки, которая сопровождала меня последние годы моего жалкого существования, вяло отмечая, как пошел мелкий дождь, и смотреть вверх становилось просто некомфортно, чувствуя при этом, что проваливаюсь в черный сон, словно в густое затягивающее с головой болото, из которого мне уже не выбраться.

— Ваше высочество, ваше высочество, что с вами?! Вы живы?! — я с трудом приподнял раскалывающуюся голову и мутным взглядом посмотрел в ту сторону, откуда раздавался крик. Ко мне бежал, смешно подкидывая ноги в белых чулках, пожилой господин. Если бы не стоящий в голове гул и не двоение в глазах, я бы точно ответил, что «нет, не живой», и посмотрел, как бы отреагировал господин на этот выпад.

Внезапно до меня дошло, как он ко мне обращался. «Ваше высочество»? Это что, шутка? Я не… а, собственно, кто я?

Паника затмила головную боль и сопровождающее ее головокружение, и я резко сел. Сделал подобную глупость, определенно зря, потому что меня тут же вырвало. В то время, как я освобождал содержимое желудка на мягкую зеленую травку, на которой, как оказалось, лежал, а сейчас стоял на четвереньках старательно блюя, до меня добежал господин в белых чулках и, упав прямо белыми чулками на траву, принялся охать и хлопотать вокруг моего страдающего тела, периодически обмахивая белоснежным платочком.

Когда звездочки прекратили свое кружение вокруг моей многострадальной головы, а в желудке не осталось даже желчи, я сел и вытер рот рукавом. Затем, опираясь частично на землю, частично на все еще причитающего господина, поднялся на дрожащих ногах и, используя все того же господина в качестве подпорки, осмотрелся.

При ближайшем рассмотрении я определил, что нахожусь в центре живописной полянки, окруженной со всех сторон огромными деревьями, включая просто монументальный дуб, из-под корней которого бил прозрачный источник.

Остановив взгляд на холодной, даже по виду воде, я поспешил к источнику настолько быстро, насколько позволяло мое состояние и поддерживающий меня за талию господин. Возле дуба снова упал на колени и приник к живительной влаге. Предчувствия не обманули — вода была восхитительно холодной, настолько, что сводило зубы от холода. После того как изо рта исчез кислый привкус недавней рвоты, зачерпнул воду в горсть и тщательно протер лицо. Вроде немного полегчало, теперь можно и осмотреться получше.

— Ваше высочество, это не засада, вот, Мозес сумел поймать, — я едва успел повернуть голову к говорившему, как передо мной упало явно мертвое тело, облаченное в зеленый кафтан, по-моему, именно так называется этот длинный пиджак, до колен. Хотя, я могу и ошибаться.

Вид тела вызвал подкатывающий к горлу комок, но снова блевать мне категорически не хотелось, поэтому попытался отстраниться от трупа, поднявшись на ноги. Теперь я мог рассмотреть тело получше. Так, дыра в груди, из которой уже не выплескивалась кровь, явно давала понять причину смерти данного индивида даже без аутопсии. Скорее всего, при жизни он был высокий, слишком уж много места под дубом заняло тело. Худощавый, я примерно прикинул размер натянутого кафтана и попробовал мысленно надеть его на себя — нет, я вряд ли влез бы в этот предмет одежды, и это же относилось и к штанам. Переведя взгляд дальше, увидел длинные белоснежные волосы, заплетенные в сложную косу, бог ты мой, неужели прирезали девчонку? Не удержавшись, дотронулся до косы и тут же отдернул руку, рефлекторно сунув в рот порезанный палец, похоже, в волосы вплетено что-то сильно острое. Нет, девчонки подобные украшения, насколько я знаю, не носят. Что там дальше? Дальше шло немного вытянутое лицо с длинным прямым носом, тонкими бледными губами и уже поддергивающимися мертвенной пленкой, бывшие ярко-зелеными чуть раскосые, глаза. Длинные уши с сильно заостренными кончиками и немного вытянутыми мочками, хоть украшений, способных так их оттянуть, я не заметил…

Так. Стоп! Мой взгляд снова переместился на уши парня, сейчас очевидно, что парня. Заостренные? Сильно захотелось протереть глаза, но я не стал этого делать. Что это? Точнее кто? Заигравшийся до степени косметической хирургии толкиенист? Но почему тогда тот, кто называл меня высочеством, позволил кому-то по имени Мозес зарезать несчастного заигравшегося ребенка?

— Ваше высочество, с вами все в порядке? — мужик, который швырнул передо мной тело, приблизился и я смог, наконец, его рассмотреть. Не слишком высокий, плотный, затянутый в броню воин, вооруженный полуторником… Затянутый в броню? Я все-таки протер глаза. Броня, да и сам мужик, также, как и тело на траве никуда не делись, а значит, нужно что-то отвечать.

— Капитан, ты что не видишь, что его высочество не в себе, — от немедленного ответа меня освободил господин в чулках, за что я ему был в этот момент очень благодарен. — Его высочество головой изволили удариться, когда падали с убитого этим длинноухим отродьем жеребца.

— А я говорил, что нужно шлем носить, тогда и не ушиб бы голову до потери дара речи, — проворчал капитан и негромко добавил. — Хотя обычно его не заткнуть, так что хоть какая-то польза от ушастых все-таки имеется.

М-да, не слишком-то почтительное отношение капитана к моему высочеству, но с данным феноменом я разберусь попозже, мне бы вспомнить, чье я вообще высочество и почему меня хотят убить толкиентисты. Стоп. А причем тут высочество и заигравшиеся толкиенисты? Насколько помню, если конечно это были действительно реальные воспоминания, то монархии не было уже давно, по крайней мере, официально, поэтому называть меня так могли только в двух случаях: либо это играет со мной мое воображение, подкидывая несуществующие фортеля, либо я действительно нихрена не помню, даже собственного имени.

— Я в порядке, капитан, — голос звучал глухо, и слова произносились медленно, словно мне рот набили манной кашей. Как будто я говорю на иностранном языке, и мой речевой аппарат еще не приспособился быстро произносить вроде бы знакомые звуки. — Кто это? — неловко указал на тело.

— Да какой-то одиночка, видимо, охотник. Увидел наш отряд и решил проявить инициативу, — усмехнулся капитан. — Нам бы побыстрее пересечь границу, ваше высочество. Длинноухие в нашем Гроумене совсем уже чувствуют себя как дома. А ведь досюда еще не должны были докатиться слухи про то, что столица пала.

— Не говори ерунды, капитан, — сердито отмахнулся от слов воина господин в чулках. — Всем известно, а мы на себе убедились, насколько мощные маги у завоевателей, что для эльфийского выродка стоит создать вестника? Хорошо еще, что им, скорее всего, неизвестно, что его высочество принц Бертран жив и практически покинул страну.

— Да, скорее всего, неизвестно, иначе здесь не протолкнуться было бы от рейнджеров, спешащих порадовать их поганых Лордов головой последнего Клифанга на серебряном блюде.

— Капитан Гастингс, лошадь для его высочества готова, прикажете трогаться? — к нам подбежал молодой парнишка, так же, как и капитан упакованный в броню — а именно в пластинчатый доспех. Забрало его шлема было поднято, что позволяло разглядеть совсем юное безусое лицо парня.

Капитан с сомнением осмотрел меня. Видимо у него возникали определенные сомнения насчет того, а смогу ли я вообще куда-то ехать, да еще и верхом. Я как никогда разделял его сомнения, но здесь, похоже, приказы раздавал как раз капитан Гастингс, несмотря на мое высочество. Внезапно мой взгляд упал на господина в чулках, который все еще поддерживал меня за талию, не позволяя завалиться на землю. Да что со мной не так? Почему я на ногах не стою? Подумаешь, головой стукнулся. Как будто я мало башкой в своей жизни бился, чтобы так раскиснуть, как кисейная барышня, ей богу. Так. Собраться, мать твою, ты же офицер! О как. Я офицер? А высочество? А что высочество не может быть офицером? К горлу подступил очередной комок, который я с трудом сглотнул, не давая выплеснуться наружу.

— Капитан, может быть, его высочество пока со мной поедут в телеге, — с сомнением в голосе протянул господин в чулках. — Это конечно неправильно, но что сейчас вообще правильно? А там Криспин сможет его попользовать, видишь же, его высочество сейчас на троне усидеть не смогут, не то что в седле.

— Его высочество и так на троне не смог усидеть, — грубо перебил господина капитан. — Но ты прав, Бакфорд, нам нужно двигаться быстро, а быстро его высочество вряд ли сможет, так что… Мозес! Где ты, каналья?!

— Я здесь, господин капитан! — Мозес, похоже, тот самый, который убил киллера-толкиениста, материализовался прямо рядом со мной и гаркнул так, что я оглох на одно ухо.

— Не ори, помоги его высочеству разместиться в телеге, и двинемся, итак здесь столько времени потеряли.

Мозес с помощью Бакфорда дотащил меня до телеги, которую с полянки не было видно. Зато стало понятно, что я выехал на поляну первым и криворукий толкиенист выстрелом убил моего жеребца, который упал, ну и я соответственно вместе с ним. Добить меня киллеру не позволили, вон он лежит почти невредимый под дубом, если, конечно, не считать дыры от удара мечом в груди. За это я благодарен вот этому здоровяку, на котором сейчас повис. Грудь здоровяка была затянута в металлический панцирь, а вот остальных элементов доспеха я не наблюдал. Такое могло произойти, если его застали врасплох, и он просто не успел надеть доспехи полностью, а учитывая его далеко не стандартную фигуру, подобать что-то из трофеев, не имея под рукой грамотного кузнеца, Мозес попросту не смог. Я еле передвигал конечностями, чем не помогал, а скорее мешал своим верным спутникам. Собравшись с духом, я посмотрел себе под ноги и заметил, что правая нога совершенно не двигается и тупо волочится по земле. Как такое могло произойти? Боли в пораженной конечности я не чувствовал, но ощущал, на уровне подсознания, что двигаю ею, хотя по факту я просто прыгал на одной ноге, чем заставлял морщиться Мозеса, который что-то бурчал себе под нос про высших зажравшихся сыночков, которые готовы умереть от обычного ушиба мизинца. Я хотел было возмутиться, что это не совсем верное определение моего положения и отказ ноги имеет под собой более глубокую причину, нежели элементарный ушиб. В голове вертелось что-то такое, связанное с нервно-мышечной памятью, но точку приложения своим мыслям мне найти не удалось.

Телега стояла прямо за дубом. На хорошо утоптанной дороге. Вообще-то дорога огибала полянку, а не пересекала ее. И за каким чертями меня туда понесло, ясно же что мы торопимся, к тому же находимся на явно вражеской территории? Это все мне даже сейчас понятно, хоть я и не помню подробностей. Кажется, мое состояние называется амнезией. Частичной, если быть точным. То есть, я помню, что есть такая штука как амнезия, но вот кто мне про нее говорил — не помню, хоть убивай. Хотя в моем положении данные выражения не стоит упоминать и даже о них думать. Желающих прикончить чем-то важного господина в моем лице судя по разговорам и увиденному слишком много, а укромных мест этого леса не хватит, чтобы разместить всех охотников за одной конкретной головой.

Мозес сгрузил меня прямо на тюки с чем-то мягким. Бакфорд снова суетился, стараясь уложить как можно более комфортно. Похоже, что он личный слуга моего высочества и единственный заботится, чтобы его господину было не только безопасно, но и максимально комфортно. Какая поразительная преданность, я о такой только в книгах про средневековье читал, в сказках, потому что, если исходить из исторических фактов, никогда люди, а тем более слуги, не были преданы своим господам. Что-то меня несет в неведомые дали, а в своих рассуждениях я с каждым разом все больше путаюсь, потому что диссонанс с реальностью и моими всплывающими отрывками воспоминаний ничего кроме тошноты и головной боли не вызывали. И ни на сантиметр не приближали к самому главному для меня ответу: кто я такой, стрелу эльфийской матери в… хм.

— Криспин, осмотри раны принца, останавливаться мы не будем, — негромко произнес капитан, который шел за нами. — Мне не нравится его правая нога. Надеюсь, ты сможешь найти более вескую причину, почему его высочество перестал нормально ходить, потому что в удары в голову такой силы, чтобы отказала избирательно одна конечность, я на своей памяти еще не встречал.

Я с трудом приподнялся на локтях, чтобы осмотреться. Только сейчас я сумел рассмотреть весь отряд, среди которого не нашлось второго такого же идиота, как я, и из которого ни один из порядка тридцати рыцарей, а назвать эту толпу закованных в железо мужиков на лошадях как-то по-другому у меня язык не поворачивался, с тропы не свернул и на злополучную полянку не поперся. И что меня все-таки туда понесло?

Телега тронулась, а на мой лоб легла восхитительно прохладная нежная, явно женская ладонь.

— Я не вижу и не чувствую никаких серьезных повреждений у его высочества, — низкий, слегка гортанный женский голос заставил меня приоткрыть глаза, которые я прикрыл, борясь с накатывающей волной головной боли.

Прямо перед моими глазами оказался весьма соблазнительный женский бюст, едва прикрытый кружевом этого как его… по-моему корсажа.

— Криспин, ты же видишь, с ним явно что-то ни так, — я с трудом оторвал взгляд от прекрасного зрелища и покосился на заламывающего руки Бакфорда.

— Я ничего смертельного не чувствую, — упрямо повторила женщина, лица которой я пока не видел. — Но я не целитель, я простая знахарка. Хотя, ты прав, с ним что-то происходит. Вот что, — через секундную паузу произнесла она. — Сейчас его усыплю. Иногда сон является лучшим лекарством.

Она протянула вторую руку, отчего ее грудь колыхнулась, притягивая мое внимание, и положила ладонь мне на глаза. Не успев возмутиться тем, что меня никак нельзя усыплять, я же еще ничего не вспомнил, как мои глаза под теплой ладонью закрылись, и я провалился в темную пустоту.

Я проснулся от того, что телега резко остановилась. Исчезло умиротворяющее покачивание и это ощущение вырвало меня из навеянного сна, который жутко раздражал реалистичностью картинок, очень быстро сменяющих друг друга. Эти картинки сливались в одну сплошную ленту, разобрать что-то в которой не представлялось возможным. Лишь изредка мне удавалось сосредоточиться на каком-то одном образе из череды предстающих передо мной, но этот момент длился совсем недолго, и снова начиналась бесящая меня мельтешня. Наверное, эти картинки должны мне были о чем-то напомнить, но никаких воспоминаний в голове чудесным образом не всплывало, и образы так и остались всего лишь образами, словно вырезанные из незнакомых мне картин. По крайней мере, своего имени я так и не вспомнил. Лишь по разговорам моих людей смог сделать вывод, что зовут меня Бертран Клифанг, вот только, что-то мне подсказывает, что у высочества не может быть столь короткого имени, да и не ощущаю я его своим. Словно пытаюсь натянуть на себя рубашку, которая по непонятным мне причинам внезапно стала безнадежно мала. Хорошо хоть пришел в себя в окружении верных, хоть и не слишком почитающих меня людей, которые в большинстве своем предпочитали не обращать на меня внимания. Это было не слишком приятно, но вполне терпимо, учитывая обстоятельства. Все было бы гораздо хуже, если бы мое возвращение из беспамятства произошло в плену у врага или в одиночестве под тем самым дубком, под которым меня нашел Бакфорд. Это был бы просто блестящий номер, учитывая, что враги, скорее всего, знали бы, кто я, а я не только не знал этого факта, но и даже не догадывался, что они самые что ни на есть враги. Телега окончательно замерла на месте. всхрапнула лошадь и, судя по легкой вибрации, переступила с ноги на ногу. Глаза я не открывал, кроме того, постарался выровнять дыхание, чтобы никто не увидел, что я уже не сплю.

— А кто тут у нас? — впереди раздался издевательский голос, особым образом коверкающий слова. Я уже где-то слышал подобные интонации, так обычно разговаривают уголовники. В голове сразу же возник вопрос — откуда я это знаю? Откуда, вашу мать через колено, я — принц крови знаю, как разговаривают уголовники?! И что им вообще доспелось тормозить своих же, практически на границе с воинственно настроенной армией врага. Уголовники, что с них взять, ни чести, ни совести, ни обычного понимания прописных истин.

— Вы кто, убогие? — несмотря на то, что капитан произнес это спокойным, немного насмешливым тоном, я ощутил в его голосе напряжение. Это была незапланированная и ничем не обоснованная задержка, которая могла в итоге вылиться в целый ушат неприятностей, и это не только капитан понимал. Я, например, тоже слегка напрягся.

Стараясь не привлекать внимание, нащупал на поясе ножны с кинжалом, которые заметил еще в то время, когда Мозес тащил меня к телеге. Пальцы сжались на рукоятке. Теперь нужно было вытащить его как можно незаметнее. О том, чтобы привыкнуть к оружию, которое я не знал, и проверить его баланс, речи не шло. Оставалось только надеяться, что это не обычная аристократическая игрушка. Правда, в этот момент в голове словно по щелчку образовалась ехидная мысль: а почему я не должен знать и владеть собственным оружием? Мышечная память сделает свое дело, если в нее вкладывались, хоть какие-то усилия, разумеется.

— Мы отпустим господ рыцарей в полном здравии, если они соизволят оставить на этой замечательной тропинке свои доспехи, оружие и ценности. Ах да, еще телегу со всем содержимым, — говоривший явно ерничал, мне почему-то захотелось встать и набить ему морду, по-простому, без затей. Как в обычной уличной драке, ведь сама ситуация к этому располагала. Однако выпячивать свои желания на первый план все же не стоило, нужно поступить по уму и довериться профессионалу в этом вопросе. — Хотя, нет, тело из телеги и сморчка можно выбросить, а девку оставить, — и он заржал, а со всех сторон ему вторил смех луженых глоток.

— Я предлагаю другой вариант, — капитан пока еще говорил спокойно, но напряжение в голосе заметно усилилось. — Вы сейчас быстренько убираете с нашей дороге это дерево, а мы делаем вид, что вы просто криворукие лесорубы. Тогда никто из вас не пострадает.

— Переговорщик из тебя, все же никакой, — судя по голосу эти самые переговоры доставляли уголовнику удовольствие, отступать он явно не желал, продолжая идти по задуманному плану. Сидящие в телеге Криспин и Бакфорд никакого волнения не высказывали. Неужели такие стычки на дороге в порядке вещей? Да уж, система правопорядка тут явно на высшем уровне.

— Дерево само с дороги не уберется, — спокойно повторил капитан, не обращая внимания на провокацию со стороны оппонента.

— Рыцарь, вас много, и вы сила, — говоривший прекратил ерничать и сразу же перестал напоминать мне уголовника. — Но нас больше, вы окружены и не сможете развернуться на этой тропинке, чтобы сомкнуть строй, поэтому давайте разойдемся миром: вы поделитесь с бедными погорельцами, у которых проклятые длинноухие сожгли деревню, чем можете и поедете дальше, так уж и быть, бабу свою можете с собой забра…

Он недоговорил, потому что в этот момент произошло сразу две вещи: у кого-то из разбойников не выдержали нервы, или просто руки устали держать натянутый лук, но откуда-то из кустов вылетела стрела и вонзилась прямо в круп запряженной в телегу довольно флегматичной лошадки. Я видел это сквозь ресницы, которые оказались на удивление длинными и густыми. Но я точно помню, что у шатенов они редкие и довольно блеклые, а я вроде бы шатен, хотя вот именно сейчас я в этом не уверен, как не уверен в тех знаниях о цвете волос и толщине ресниц, откуда бы мне мужику знать о таких бабьих тонкостях, только не нужно мне говорить, что я принц немного не правильный, на буфера Криспин я любовался с явным удовольствием, а уж как руки чесались потрогать.

Лошадка, какой бы флегматичной она не была, такого надругательства над собой не выдержала. Стояла она до того, как предательская стрела ранила ее в самое святое, у поваленного дерева, перегородившего дорогу, и основательно объедала его, предоставив вести переговоры людям. Но как только стрела воткнулась ей прямо в… хм, то она сразу же почувствовала боль и уязвленное самолюбие. Издав истошное ржание, она поднялась на дыбы, наглядно продемонстрировав, насколько она сильное животное, потому что на пристегнутую к ней телегу ей было в этот момент наплевать. Проделала она этот маневр так резко, что Бакфорд и Криспин не удержались и выпали из телеги прямо на дорогу, а пока поднимались, эта зверюга без разбега скакнула через препятствие, да так, что умудрилась протащить за собой телегу. Вот что значит правильная мотивация. Только вот мне от этого было не слишком весело. Телегу мотнуло, затем подбросило, а следом взбесившаяся скотина с места понеслась галопом. Все случилось настолько быстро, что никто не сумел отреагировать. Только я сел и успел заорать. А еще я успел вытащить кинжал и с силой метнуть его в стоящего прямо посреди дороги явно растерявшегося разбойника. Бросок был неудачный: на трясущейся телеге, по движущейся цели, а бандит в это самое время опомнился и решил убежать, да еще и балансировка оружия оставляла желать лучшего. Кинжал вонзился ему в плечо, а пронесшаяся мимо него лошадь вильнула, телегу занесло и бандюган с воплями, перемежающимися стонами, завалился прямо на меня, опрокинув обратно на тюки и вышибив на мгновение дух.

Последнее что я услышал, был рев капитана Гастингса у нас за спиной.

— Аларм!

Лошадь неслась с бешенной скоростью, но умудрялась поворачивать именно в тех местах, где дорога делала повороты. Вот только телеги не были предназначены для подобных маневров. На одном из таких поворотов телегу занесло, и она за счет инерции, созданной ее немаленьким весом, несколько секунд дрифтовала, прежде чем оглоблями врезаться в стоящее близко к дороге дерево. Дерево в отличие от оглобель выдержало, и лошадь, лишенная тяжелого груза, понеслась еще быстрее, показав нам свой хвост. Телега остановилась. Мы с грабителем с облегчением посмотрели друг на друга, и он попробовал пошевелиться. Мы не видели этого обрыва, он был скрыт кустарником. Как только грабитель шевельнулся, телега, как оказалось, зависшая над обрывом одной парой колес, резко накренилась и, сорвавшись в недолгий полет, приземлилась и покатилась под откос, наращивая скорость.

Я вцепился в борта и зажмурился, прощаясь с жизнью. Сильный удар и я ощутил все прелести свободного полета без парашюта. Без чего? Додумать такую умную мысль мне не дало такое же свободное, как до этого полет, падение. Я сумел сгруппироваться и покатился кубарем, закрывая руками свою многострадальную голову. Если меня еще раз по ней приложит, то сомневаюсь, что все воспоминания вернуться и лечение подобным, сыграет на манер верного и действенного лекарства. Единственное, что я мог бы в этом случае, так это гыгыть и мычать на радость врагам моего павшего государства. Ох какая каша в голове, зато она дала мотивации еще лучше сгруппироваться и пережить несколько мгновений, сохраняя конечности в полном комплекте и защитив дурную голову на плечах. Было больно, но, по крайней мере, я себе ничего не сломал, чего нельзя было сказать про горе-бандита, если судить по его вою, постепенно переходящего в поскуливание.

Когда мое кувыркание прекратилось, я растянулся на земле, покрытой как на той поляне мягкой зеленой травкой. Пару минут просто лежал, отмечая про себя боль в правой ноге. Я отмечал то, что нога болит, но никак не мог понять, почему она болит. Как может болеть то, чего уже давно нет? Но ведь нога была! Я сам ее видел! Резко сев, вызвав этим новый приступ головокружения, я переждал, пока мой мозжечок прекратит изображать вертолет, и принялся разглядывать ноги. Ноги как ноги — обе целые и невредимые, довольно длинные и сильные, еще бы, столько на лошади скакать, хорошо еще, что не колесом. На ноги были натянуты бархатные штаны, с кожаными вставками в самых неожиданных местах. Я попытался подвигать сначала левой ногой, что далось мне без особых проблем, а вот с правой вышла заминка: двигаться и подчиняться сигналам из мозга она явно не хотела. Я прощупал каждый сантиметр, но ничего не обнаружил, ни видимых переломов, ни болевых ощущений. Я даже не чувствовал, как прикасаюсь к внешне целой конечности, которая не выглядела атрофированной из-за длительного бездействия. Прикрыв ненадолго глаза, я попытался вспомнить хоть что-то, в частности, была ли у меня нога раньше или ее все же не было. А если ее не было, то почему она есть сейчас? Дьявольщина какая-та. Как же убого чувствовать себя полным кретином, запутавшимся даже в целостности своих конечностей.

Раздавшийся неподалеку стон отвлек меня от самолюбования и самобичевания. Решив оставить на время ногу Шредингера, я рискнул подняться. Медленно встал на ноги, но правая конечность попыталась подвернуться. Я со злостью посмотрел на нее.

— Ну что тебе нужно? Хребет вроде цел, сама вроде на месте, что тебе доспелось? — Стон повторился, и я схватил ногу за бедро и попытался сдвинуть ее с места. К моему невероятному облегчению, нога передвинулась, и я тут же подтащил к ней левую. Еще один шаг, затем еще… создавалось впечатление, что я заново учусь ходить. Я так сосредоточился на таких простых и одновременно сложных движениях, что почти упустил из вида грабителя.

До него оставалось пройти еще шагов шесть-семь, и я уже отпустил бедро, делая неуверенные шаги самостоятельно и без поддержки, когда услышал приглушенные матюки, произнесенные сквозь стиснутые зубы. Значит, мужик пришел в себя, новость, заставившая меня пошевеливаться. Когда я подошел к нему вплотную, он уже сидел, вытащив кинжал из раны, и даже успел заткнуть рану комком из какой-то тряпки, явно вывалившейся из моей злополучной телеги.

— Ну ты и мудак, — я навис над ним, глядя сверху вниз и отмечая только искры ненависти в голубых глазах.

— На себя посмотри, — сквозь зубы огрызнулся молодой еще мужик. — Тоже мне защитнички. Просрали все восемь крупных сражений. Даже я сумел бы если не выиграть, то хотя бы не с такими потерями проиграть, ведь преимущества по местности были изначально на нашей стороне! И план битвы был хорош, кто вообще выпустил эту обезьяну — генерала Сьюита в ставку? — в его голосе послышались истеричные нотки. Я же несколько мгновений разглядывал его перекошенное от боли и ненависти лицо и лишь потом ответил.

— Меня там не было.

— И это тоже вызывает вопросы, знаешь ли, — выплюнул он буквально мне в лицо.

— Во всяком случае, я совершенно точно не дезертир, — по тому, как он вздрогнул, я понял, что попал в цель. Мне нужно было поднять мой кинжал, единственное оружие, которое было сейчас доступно, но только вряд ли этот солдат ставший разбойником, позволит мне за ним потянуться.

— А ты вообще знаешь, что эти твари делают с нашими девчонками?

— Полагаю, тоже самое, что вы делали бы с эльфийками, — я не отрывал взгляда от его лица, буквально заставляя себя не смотреть в сторону кинжала. — Вот только не говори мне, что устроил засаду на такой довольно большой отряд как наш, просто из любви к искусству. Ты что же не понимал, что у вас просто нет шансов? Что вы хотели на самом деле?

— Прошел слух, что под защитой отряда вроде вашего, знахарка хорошая едет. Ничего бы мы вашей девке не сделали, она нам именно как знахарка нужна. Раненных подлечить, да несколько баб рожать собрались, а мы-то чем им поможем?

— Знаешь, врешь ты не очень убедительно, — протянул я. — Знахарка не сможет вылечить раненных и ты это знаешь, собственно как и о том, что бабы, которые рожать собрались, сами могут в этом друг другу помочь и ни одна знахарка без специальных трав и снадобий ничего сделать не сможет, если что-то пойдет не так. Об знаю даже я и ты, тоже. Так зачем вы нас остановили?

— Тебя перед народным судом выставить. Кто-то же должен ответить за ваши «заслуги» венценосные идиоты, — он буквально прорычал свой ответ.

— Ты думаешь, что своим рычанием ты заставишь меня наложить в штаны и заскулить, моля о пощаде? — я покачал головой. — Скулить — это удел слабаков, тебе подобных, я прекрасно слышал твои хлюпанья, как только мы приземлились. Так что, хватит строить из себя патриота, отвечай, сколько тебе заплатили за мою голову и не стыдно ли тебе якшаться с длинноухими, которые «знаешь, что делают с нашими девчонками?» — передразнивая его я сделал небольшой шаг вперед, в надежде, что со стороны покажется, будто я оступился. Глядя на бывшего вояку, который с потрохами продал все свои убеждения и страну, в глаза, в которых плескалось недоумение и затем быстро меняющее его привычная мне ненависть, я понял, что снова попал в точку. Какой я наблюдательный оказывается, черт бы меня побрал. Разбойничек с большой дороги не ответил мне, продолжая прожигать взглядом.

— Ну что же, по-хорошему ты рассказать, зачем вы тормознули наш отряд, не хочешь, твоя воля — значит, будем разговаривать по-плохому.

— «Тормознули», «патриота»? — он недоуменно посмотрел на меня, пытаясь понять значения неизвестных ему слов, но тут же метнулся к кинжалу, лежащему на земле.

Я не стал играть в игру кто быстрее, тем более еще до конца не разобрался, что же творится с моей правой ногой. Но если ходить я еще толком не научился, то удар у меня был поставлен очень хорошо.

Я не хотел его убивать, пока это было ненужно, поэтому в последний момент изменил траекторию удара и тяжелый сапог попал не по подбородку, куда я собственно и бил, а по раненному плечу, быстро и резко, не давая ему шанса опомниться и хоть как-то отреагировать на мои движения. Парня отбросило в сторону, и он, взвыв, схватился за плечо, но тут же вырубился, потому что я ему добавил, зарядив куда-то в район печени. После второго удара разбойник потерял сознание, и я смог нагнуться и забрать кинжал с украшенной драгоценным камнями рукояткой, но жутко неудобный и лишенный даже видимости баланса из-за количества этих самых камней, и поместить в ножны на поясе.

— Ваше высочество! — крик Брафорда заставил меня задрать голову, сложить руки лодочками и крикнуть.

— Я здесь! Осторожно, здесь обрыв!

Из кустов сверху показалась голова верного слуги. Оценив обстановку, Брафорд исчез из поля моего зрения, а когда снова появился, то уже ни один, а с капитаном Гастингсом, с которым они принялись обсуждать способы извлечения моего высочества из этой природной ловушки, в которую я угодил благодаря все еще валяющемуся в отключке дезертиру. Пока они совещались, я решил пройтись по оврагу, собрать вещи, которые еще можно было как-то применить, и заодно получше разработать ногу, потому что, боюсь, больше мне пока телеги не видать, верхом придется ехать и ехать довольно долго.

Как оказалось, я ехал на тюках одежды, которые были навалены поверх действительно ценного груза. Не удивлюсь, если впоследствии окажется, что разбойники охотились не только за моей головой, но и за содержимым моего почившего средства передвижения. На дне телеги, которая не разбилась вдребезги, как мне сначала показалось, врезавшись во что-то по дороге ко дну оврага, что это было, я не разглядел — может камень, а может корни какого-нибудь чересчур живучего дерева, все еще лежало кое-какое оружие, включая мой собственный меч в украшенных драгоценными камнями ножнах. Все остальное вывалилось на землю, к счастью, прямо в тюках и мешках. Практически ничего на рассыпалось и не раскатилось по всему оврагу. Я критическим взглядом рассматривал телегу почти пять минут, и пришел к выводу, что если ее аккуратно поднять наверх, то вполне можно снова использовать, даже не слишком укрепляя.

Пока часть спустившихся в овраг воинов разбирала каким-то чудом оставшийся в телеге груз, а другая часть собирала в общем-то немногие раскиданные по оврагу вещи, я старался им не мешать и только прохаживался взад-вперед, разрабатывая ногу. Я все еще не понимал, почему внезапно разучился ходить, если никаких серьезных ранений не заполучил, а при моих падениях больше пострадала именно левая нога, перестановка которой при ходьбе у меня никаких затруднений не вызывала. Если подобное явление связано с какими-то воспоминаниями, то они никак не хотели проявляться, чтобы я наконец-то перестал задавать себе постоянно уйму вопросов, начиная с самого простого — как же меня все-таки, вашу мать, по-настоящему зовут!

Вообще все это приключение, титул принца, преданные люди, эльфы-завоеватели — воспринималось мною как… я даже не знаю, как сказка что ли. Словно я сплю и вижу интересный сон или проигрываю в воображение сюжет недавно прочитанной книги, ставя себя на место принца Бертрана. Меня совершенно не трогали эти эльфы, которые сейчас хозяйничают на моей земле, да что говорить, мне вообще было наплевать на страну, которую мы со всей возможной скоростью пытались покинуть в такое нелегкое для нее время. Это был стратегически верный шаг, потому что, чтобы начать предпринимать определенные шаги в сторону исправления данной ситуации, нужно было как минимум остаться в живых. Причем оставаться живым желательно было именно принцу, все остальные не слишком годились в такой период на роль знамени. Это понимал я, это понимали мои люди, поэтому, как бы они ко мне не относились, но защищать меня будет до последней капли крови, как бы пафосно это ни звучало. Вот только остаться в живых в родной стране не представлялось возможным ни в каком виде и качестве, именно поэтому мы сейчас так стремились пересечь границу и сделать это как можно быстрее. Но… Именно это самое «но» заставляло меня морщиться, разглядывая связанного и валяющегося без сознания разбойника, и заключалось оно в том, что мне все равно. Именно это и было самым поганым, что я прекрасно осознаю, что мне все равно, где я в итоге окажусь, и что потом буду делать, потому что ничего делать мне как-то не хотелось, никакого желания рвать жопу из-за этой земли у меня не было, и это было неправильно. Так быть не должно, ведь это же моя страна, это мои люди, это моя столица, в конце концов, недавно пала, хоть я и не помню подробностей. Это мой отец погиб, и хоть он был паршивым военным стратегом и, судя, скорее по недомолвкам, чем по открытым высказываниям, королем он тоже был не очень, но это мой отец! Так почему я не хочу мстить за его гибель парням в зеленых кафтанах, или как там на самом деле называется этот длинный пиджак? Почему мне все равно, словно все, что меня окружает, всего лишь декорации в спектакле, куда меня позвали на главную роль, причем в самый последний момент, когда утвержденный на эту роль актер слег с инфарктом? Позвать-то меня позвали, вот только актер из меня не слишком хороший, еще хуже, чем из моего отца военный стратег, никак не могу в роль принца-освободителя вжиться, да просто в роль принца вжиться не могу, как сказал бы один классик: «Не верю!»

— Аккуратно, не хватало еще, чтобы мешок порвался. Тогда мы точно здесь зазимуем, пока все соберем, — раздался сварливый голос одного из рыцарей. Я покосился в ту сторону. Двое воинов довольно бережно несли вроде бы небольшой мешок. Мне их имен не называли, а сам я до сих пор ни черта не помню. Мешок казался небольшим, но несли они его с трудом, хоть надетая на них броня и скрывала напрягшиеся мышцы, по тому, как осторожно они двигались, можно было сделать вывод, что ноша довольно тяжелая. Так что рыцари совершенно не зря опасались, что ткань может не выдержать и порваться под весом содержимого. Ну, в этом нет ничего удивительного — золото тяжелый металл, а капитан молодец, сумел из дворца, или откуда мы бежали, извлечь не только мое высочество, но и большую часть не слишком впечатляющей казны. А откуда ей взяться впечатляющей-то? Война дело дорогое и затратное, хорошо хоть что-то в закромах родины осталось, что можно было в мешках перетаскивать, а не в кошелях на ремнях.

Почему я ничего не могу вспомнить?! Ведь побег из охваченного огнем города, в котором кипел бой на каждой улице — это же не поход в соседний ларек за пивком, такое не забывается. А по-другому быть просто не могло, ведь столица-то все-таки пала. Я сжал руками виски, пытаясь таким нехитрым способом заставить мозг работать. Ничего, ни одного всплеска воспоминаний.

Поняв, что насиловать голову нет нужды, она уперлась и ни в какую не хотела делиться со мной воспоминаниями, я возобновил движение, отмечая про себя, что уже именно иду, и правую ногу не подволакиваю на ходу, а довольно твердо печатаю шаг. На ходу я повертел в руках меч в роскошных ножнах, который еще во время разбора нацепил на пояс в предназначенную для него петлю. Намного подумав, вытянул оружие из ножен, крутанул кистью и чуть не выронил вычурную рукоять. Связки запястья протестующее заныли, словно впервые проделывали такой финт. Я что никогда толком не занимался фехтованием? Или как правильнее — тренировками с мечом? Вот конкретно с этим довольно неплохим бастардом. Заменить рукоять на более удобную, срезать все камни и унести в ювелирку, и получится весьма и весьма впечатляющее оружие. Таким мечам давали имена, о них упоминали в легендах, они сами были легендами, и некоторые особо впечатлительные особы совершенно серьезно думали, что подобные мечи являются одушевленными предметами, что они имеют душу, но высочество я или не высочество? У меня просто обязан быть в арсенале подобный клинок. Стиснув зубы, я снова крутанул кистью, заставляя меч описать полукруг. Звук рассекаемого воздуха, волшебный как та флейта, заставил замереть в восхищении. Великолепное оружие, идеальный баланс, и, если подумать, то и камни не слишком-то и мешают, а наоборот, создают подобие ограничителей для пальцев, чтобы ладонь не скользила. Но почему у меня создается впечатление, что толком я обращаться с этим произведением кузнечного искусства не умею. А ведь я знаю принципы.

Упрямо мотнув головой, я поднял меч, перехватил второй рукой навершие, очень удобно легшее в ладонь и поднес клинок к правому плечу. Вот, из этой позиции очень удобно наносить «Удар гнева» — которым при большом желании можно разрубить тело противника от ключицы наискосок почти до самой печени. А еще из этой позиции можно отбить практически любую атаку.

Левая нога сильно выдвигается вперед, меч опускается к правому боку, словно я хочу вложить его в ножны, только с другой стороны, корпус поворачивается, и вот я уже стою боком к предполагаемому противнику. «Закрытый небенхут» — руки скрещены, что дает эффект сильно сжатой пружины, которая готова разжаться в любой момент, именно в тот, который мне будет нужен. Очень эффективная стойка, единственный минус — она подходит только для опытных мечников, потому что практически полностью открывает для атаки голову и бок. Я знаю ее, и мой разум отдает четкие команды моим рукам и ногам, чтобы они заняли полагающееся им место. Я — опытный мечник? Или все-таки нет?

Правая нога неуклюже сдвигается назад, и я словно слегка приседаю, поднимаю меч и мягко укладываю его сильной частью клинка на предплечье согнутой левой руки, практически на локтевой сгиб. Правая рука практически вжимается в гарду, левая поддерживает рукоять за навершие, готовая в любое мгновение протолкнуть меч вперед. Иоахим Мейер называл эту стойку «ключом ко всему». Она позволяет отбивать любые атаки и наносить любые удары и уколы, практически по всем направлениям.

Делаю сильный выпад. Вот! Я все это помню. Я все это умею, или умел, когда-то раньше. Я не помню, кто такой Иоахим Мейер, и почему он столько хороших слов мне говорил, возможно, это мой учитель, но я же все это умею! Только почему-то мое тело не согласно со мной. И даже этот выпад вызвал болезненные ощущения в суставах и мышцах. Да что же это такое, вашу маму восемь раз?!

С силой вогнав меч обратно в ножны, я пошел по дну оврага, пытаясь привести в порядок разбегающиеся, словно тараканы по кухне, когда включили свет, мысли. Солнце практически не пробивалось сюда сквозь растущие по краю оврага деревья, создавая этакую вечную затененность, дающую прохладу даже в отсутствие ветерка.

Постепенно разгоряченная голова начала остывать и я остановился. Внезапно пришло осознание, что я довольно далеко ушел от места аварии. Настолько далеко, что уже не слышу переругиваний моих рыцарей и отборных матов руководившего сбором добра капитана Гастингса, которые перебивали даже причитания Барфорда, раздающееся фоном сверху, потому что спуститься в овраг по веревке, учитывая его возраст, мой верный Барфорд не смог.

Громко выматерившись, я развернулся, чтобы пойти уже в обратном направлении, но тут прямо передо мной сгустилась тень. Стало совсем темно, настолько, что я перестал различать даже стену оврага, расположенную в паре метрах от меня, и мне это ни черта не понравилось. Нахмурившись, я на ощупь отступил к стене оврага, прислонившись к ней так, чтобы защитить спину и вытащил из ножен меч. В наступившей локальной темноте, а темнота была локальной, потому что я прекрасно видел, как буквально в десяти метрах от того места, где я стоял, тьма отступала, и овраг продолжал жить своей обычной дневной жизнью, неярко вспыхнули камни на рукояти создавая незнакомый мне тускло мерцающий узор. Словно это была не рукоять меча вовсе, а лампа, которая горела все тусклее, из-за того, что начали садиться батарейки.

Сложно принимать правильные решения, когда совершенно не ориентируешься в окружающей обстановке и не понимаешь, чем то или иное действо может закончиться. В окружающей меня тьме, которая становилась все непроницаемей, начали раздаваться какие-то невнятные шорохи, всхлипы, чьи-то бормотания. Сияние, исходившее от камней, ничуть не рассеивало мглу, а делало ее еще более жуткой. Все это давило на психику, заставляя делать беспорядочные выпады в сторону каждого шороха, и все больше и больше вжиматься спиной в земляную насыпь, превратившуюся со временем в монолитную стену.

Именно в этом состояла моя ошибка — я понятия не имел, что подобные, кажущиеся незыблемыми, стены таких вот многовековых оврагов могут скрывать в себе опасности пострашнее непонятных страшилок, скрывающихся во тьме, и пока только пугающих, но не причиняющих никакого вреда.

Возле лица пронеслось нечто, опалившее кожу щеки потусторонним холодом и заставившей замереть на месте жутью. В это же самое время стена, на которую я опирался, внезапно, словно растворилась за моей спиной, лишив тем самым опоры и хоть какого-то чувства защищенности, и я провалился внутрь, нелепо взмахнув руками. Упав на спину, чудом не зарезавшись при этом собственным мечом, я покатился куда-то вниз по накатанной горке, со все больше и больше нарастающей скоростью. Так как упал я спиной вперед, то катиться мне пришлось головой в неизвестность. Чем могут закончиться подобные покатушки, я прекрасно осознавал, и принялся ерзать и извиваться до тех пор, пока мне не удалось развернуться, чтобы в случае чего удариться все-таки ногами, потому что когда-нибудь этот спуск все-таки закончится. Горка уходила круто вниз, и я ехал, все больше наращивая скорость, даже не пытаясь тормозить, чтобы не переломать руки. Никогда не любил американские горки, что бы ни значило это развлечение.

Так как никого из моих воинов поблизости не наблюдалось, и я при всем желании не смог бы перед ними сейчас потерять лицо, показывая свою слабость, то решил не скромничать и громко заорал, выражая криком свой протест против такой несправедливости этой гребанной вселенной в целом, и моего какого-то кармического невезения в частности.

Как я и думал, все когда-нибудь заканчивается. Вот и мой сумасшедший спуск подошел к своему логическому концу. Постепенно гора становилась все положе, скорость моего передвижения соответственно замедлялась, и в просторную подземную пещеру я вкатился уже совсем медленно. Проехав по инерции еще пару метров, остановился, стараясь унять колотящееся сердце и прижимая к груди меч. Немного успокоив сердцебиение, огляделся: попал я в большую пещеру с высоченными потолками, теряющимися у меня над головой в вышине. Сталагмиты и сталактиты как в любой уважающей себя пещере росли сверху и снизу, хотя откуда растет сталактит, а откуда сталагмит, я не смог бы ответить с первой попытки даже под страхом немедленной гибели.

Прошло, судя по ощущениям, минут десять, прежде чем я почувствовал холод и определенный дискомфорт, а также небольшое жжение в том месте, на котором сидел. Медленно поднявшись, я протянул руку назад, чтобы оценить ущерб и тут же подпрыгнул, потому что кожу на заднице защипало от простого прикосновения… Кожу на заднице?! Сунув меч в ножны, я судорожно стащил с себя штаны и едва не взвыл: мой ошеломляющий во всех смыслах этого слова спуск не остался без последствий — штаны сшоркались до приличной такой дыры, неудивительно, что я, судя по всему, еще и задницу расцарапал.

— О, сэр рыцарь решил сразу же продемонстрировать мне свои возможности, — раздавшийся сзади грудной женский голос заставил отбросить пришедшие в негодность штаны, и резко развернуться, выхватив меч. Вот только я упустил из вида, что штаны снимаются не только сзади. — Хм, я впечатлена, тебе есть чем гордиться.

Передо мной стояла белокурая красавица, облаченная во что-то полупрозрачное и воздушное. Ее взгляд был прикован к… я почувствовал, что краснею. Однако проснувшееся чувство опасности никак не хотело успокаиваться, поэтому я продолжал держать меч в правой руке, левой рефлекторным жестом попытавшись прикрыть пах.

— Кто ты? — спросил я, чувствуя, как пересыхает горло, потому что красавица изящно потянулась, при этом, то полупрозрачное, что было на ней, натянулось на груди. Это была такая грудь — просто песня, а не грудь. Я уставился на нее, невольно сглотнув, а она, откинув голову, рассмеялась серебристым смехом.

— Ну что же ты, рыцарь, иди сюда, зачем ты мучишь девушку, — и она протянула ко мне руки. Я невольно сделал шаг вперед, но вовремя заметил торжествующий блеск, промелькнувший в ее глазах, и, превозмогая себя, отошел на два шага назад. — Не тушуйся, рыцарь, тебя ждет самая неповторимая ночь в твоей жизни.

— Самая неповторимая ночь у меня уже была, когда я застрял на необитаемом острове с тремя супермоделями. Они та-а-а-кое со мной вытворяли. Жаль, что это был всего лишь сон, — я заметил, что она по какой-то причине не может сама сдвинутся с места и подойти ко мне, словно что-то ее удерживает. Немного приободрившись от сделанного открытия, я снова задал вопрос, на который так и не получил ответа. — Кто ты?

— Значит, вот как, — девушка опустила руки, и прищурилась, разглядывая меня злобным взглядом. — Значит, по-хорошему не хочешь подходить. Ну что же, пусть будет по-плохому, — и она поднесла руку ко рту и дунула на ладонь. С ладони сорвалось облако золотистой пыли, которое понеслось в мою сторону. Чтобы хоть как-то от него защититься, я закрыл нос рукавом, и зажмурился, но этого было недостаточно — часть этой гадости успела проникнуть в нос. Задержать дыхание надолго не получилось. Проклиная все на свете, я сделал глубокий вдох, чувствуя, как пыль устремилась в легкие, чтобы там войти в кровь и разнестись по всему организму.

Обжигающее тепло все усиливалось и уже ощутимо прижигало кожу на ладони правой руки, еще несколько минут и это равномерно усиливающееся тепло может привести к серьезному ожогу. Попытка убрать руку и вообще отодвинуться в сторону от этого странного огня не привела ни к чему. Нужно было открыть глаза, чтобы найти источник тепла, оценить степень его опасности и по возможности выйти из зоны поражающего действия, и желательно все это сделать одновременно. Но получилось только открыть глаза и найти источник тепла. Им оказался мой меч, рукоять которого была так причудливо украшена тускло светящимися драгоценными камнями. Именно эти камни сейчас мерцали в полумраке пещеры, излучая то самое тепло, которое и привело меня в чувство. Рука, лежащая на рукояти, рефлекторно сжалась, усилив обжигающее действие камней, а я смог слегка приподняться, на локтях.

Оказалось, что я лежал ничком совсем недалеко от того места, где стояла полуобнаженная девушка, которая никак не могла до меня дотянуться, я совсем чуть-чуть не дополз до той черты, выйти за которую у нее почему-то не получалось.

— Ну что же ты, — бормотала девушка, протягивая ко мне руки. — Ну давай, еще немного, ты же хочешь меня. Поверь, я не откажу, ты умрешь полностью удовлетворенным, — и она мерзко захихикала. Я прикрыл глаза, так смеяться могли только злобные разведенки, глядя вслед молодой и привлекательной соседке.

Но, несмотря на то, что голос вызывал у меня только отторжение, хотелось подняться и пойти к ней, побежать, а не получится, то подползти… И я, прекрасно осознавая странность этого желания, не мог ему противостоять. Только камни, вставленные в рукоять моего меча определенным образом, не позволяли мне забыться. Обжигая кожу ладони, они, тем не менее, слегка приводили меня в чувства, и заставляли хотя бы лежать на месте и не шевелиться, старательно изображая из себя труп. Вот только, сколько я смогу еще противостоять этой странной магии?

Магия, с чего я вообще решил, что то, что проделывает сейчас странная девица, является именно магией? Только из-за того, что Барфорд сказал что-то про эльфийских колдунов? С другой стороны, если есть эльфы, то и маги должны быть, иначе, странно получится, а я не слишком люблю странности, мне и девицы, которая зачем-то хочет, чтобы я подполз поближе, хватает.

— Рыцарь, не делай вид, что ты все еще без сознания, — в голосе ведьмы появились язвительные нотки. — Зачем ты сопротивляешься? Ведь все равно конец будет для тебя одним. Так для чего тратить свое и мое время?

— Ну как тебе сказать, — протянул я, садясь, стараясь унять головокружение, которое усилилось после очередного падения, и подтягивая колени к груди, таким нехитрым образом прикрываясь от ее насмешливого взгляда. Меч я из рук не выпускал, более того, я передвинул его так, что теперь рукоять касалась моего плеча, увеличивая площадь полезного влияния на меня дивного оружия. — Чем больше я твоего времени трачу, тем дольше живу, или я в чем-то неправ?

— Надо же, умный, — девушка наклонила белокурую головку набок, рассматривая меня теперь с более искренним интересом. — И как тебя зовут, умный рыцарь?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Мне память отшибло после одного несчастного случая.

— Ты не врешь, — ведьма задумалась. — Но что же все-таки помогает тебе бороться с моими чарами? — она еще раз внимательно посмотрела на меня, и ее взгляд остановился на мече. — Ах, вот оно что! Камни Тавидия, ну конечно же. А ты им нравишься, если они так рьяно принялись тебя защищать.

— Наверное, просто не хотят, чтобы меч остался ржаветь в этом гадюшнике, — надо будет не забыть поинтересоваться у знающих людей, что это за камни. — А вообще, ты кто такая?

— Кто я такая? — честное слово она та-а-а-к удивилась, словно я сейчас спросил ее о чем-то из ряда вон выходящем. Словно я должен быть прекрасно осведомлен, что это за дамочка, и на кой хрен ей понадобился рыцарь без штанов в самом расцвете своих сил и возможностей. И зачем так удивляться, я же честно признался, что собственного имени не помню, почему я должен помнить чье-то еще?

— Я — Эва Керрай, магиня земли и воды! — патетично произнесла она, воздев руки вверх, а потом более тихо добавила. — Четвертая.

— А где предыдущие три? — не подумав, ляпнул я первое, что пришло в мою тупую башку.

— Да как ты смеешь?! — ого, я, кажется, совершенно случайно задел дамочку за живое.

— Как я смею что? Нормальный вопрос, учитывая не совсем нормальные обстоятельства. Ситуация-то, похоже, патовая. Мне камни моего чудного меча не дают броситься к тебе вприпрыжку, ты тоже почему-то подойти и сесть ко мне на колени не можешь, не скажешь почему, кстати? Нет? Ну, нет, так нет. Давай просто поболтаем. Так почему я должен знать, кто ты?

— Я из семьи Великих магинь Керрай, несчастный безумец. Каждый мужчина благословенного Солнцем Атаракса знает, что когда придет время, избранный может попасть в гости очередной Керрай и вкусить такую страсть, о которой можно только мечтать, и совершенно неважно, что он отдаст при этом взамен.

— Интересно, откуда берут ноги такие странные слухи? — я поерзал, сидеть голым задом на холодной земле — то еще удовольствие. — Ведь никто из мужичков в живых не оставался, не так ли? А судя по твоим не слишком умелым попыткам обольщения — ты или слишком неопытна, или вообще девственница. Обладая таким телом, такими… хм, — я с трудом оторвал взгляд от ее груди, какая же все-таки у нее грудь, — в общим, такими, ты не можешь соблазнить мужика. Мы товарищи довольно примитивные в этом плане, нам много не надо, чтобы на бабу наброситься, особенно, если сама дает. А для опытной обольстительности это немного странно, не находишь? Так зачем вам, Великим магиням, где все-таки предыдущие три, интересный вопрос, вообще нужны мужчины? Или вы как те амазонки, для продолжения рода свои ловушки по оврагам раскидываете. Странный, правда, выбор, никогда не угадаешь, кто попадется в этот капкан, ни одни же рыцари по канавам лазят, еще бомжи разные вонючие попадаются, а может и вообще — эльф какой-нибудь забредет. Неужели тебя настолько припекло без мужика? Разборчивее надо быть, деточка…

Однажды, когда меня начнет убивать очередной доведенный до белого каленья моей неуемной болтовней индивид, я, возможно, вспомню о том, что обещал себе подрезать язык, который оказался слишком уж длинным. Сказать, что девушка разозлилась, то ничего не говорить. Сейчас было отчетливо видно, насколько она на самом деле молода. Неужели ей действительно хотелось ложиться под первого встречного? А может, поэтому и овраг, чтобы подольше избегать уготованной ей участи, которой, похоже, она никак не может избежать. Ну не попадается никто, я что виноватая? Откуда мне было знать, что рыцари редко по дну оврагов бродят. И вообще, он сам не пришел!

Додумать я не успел, потому что из озерка, которое поблескивало метрах в двадцати от того места, где я только что сидел, выстрелил вверх огромный фонтан кристально чистой подземной воды, который затем, вместо того чтобы распасться безобидными брызгами, принял вид плотной такой веревки и рванул в мою сторону. Эва стояла за той чертой, которую не могла пересечь. Глаза ее были закрыты, губы плотно сжаты, а руки словно дирижировали этой водной плетью, от которой я не сумел бы отклониться, пребывая я даже в лучшей форме, чем сейчас. Нельзя сказать, что я не сделал ни одной попытки, но в результате добился только того, что упад на спину. Этот водный хлыст обхватил меня за лодыжки и рывком потащил к ведьме.

Рядом с тем местом, где она стояла, я увидел четкую линию, словно выжженную на земле. Вот через нее, ведьма и не могла переступить. А еще я заметил, что пространство за этой линией слегка искажается, словно воздух в том месте поддернуть рябью.

Было больно: огнем горели захваченные порождением магии лодыжки, горела содранная кожа на пятой точке, и хорошо еще, что подтаскивало меня к ней в таком положении, неизвестно, что бы я делал, если бы она меня перевернула. Перед чертой магический хлыст на мгновение замер, а затем рванул вперед прямиком к стоящей с воздетыми вверх руками девушке. Подобное магическое действие давалось ей нелегко — на хорошеньком личике ясно проступали бурые полосы от хлынувшей из носа крови. Не понять, что она приложила такие усилия вовсе не для того, чтобы продолжать вести со мной светскую беседу, мог только полный идиот. Несмотря на потерю памяти, идиотом я явно не был. Стиснув зубы, я крепко сжал меч, приготовившись ударить первым. Я точно не принадлежал к тому типу мужчин, которые считали, что бить женщин недопустимо. Еще как допустимо и даже рекомендуемо, особенно, если от этого зависит твоя жизнь. А моя жизнь явно зависела от того, успею я ударить первым, или упущу свой единственный шанс и буду размазан тонким слоем по полу этой, уже надоевшей мне до оскомины, пещеры. К тому же я посчитал слишком унизительным умирать вот так — без штанов.

Эва тяжело дышала, и когда я был достаточно по ее ощущениям близко, она всплеснула руками, распахнула глаза, и плеть распалась водопадом колючих жалящих брызг. Они попадали мне на лицо, на руки и доставляли определенный дискомфорт, но думать об этом было некогда, и в тот момент, когда она сделала шаг в мою сторону, сверкая голубыми глазами, я сумел вскочить на ноги. Почему-то я ждал, что вскочу красивым слитным прыжком, но на самом деле я скорее неуклюже поднялся, продолжая крепко сжимать меч, к счастью, достаточно быстро для того, чтобы колдунья не сумела сориентироваться. Эва поняла, что я задумал, потому что вместо того чтобы броситься ко мне, отпрыгнула назад, быстро бормоча очередное заклинание. Ждать, когда мне продемонстрируют еще один образчик магического искусства, было совершенно не ко времени, поэтому я в один прыжок преодолел разделяющее нас расстояние, и выбросил руку с мечом вперед. Великолепная сталь клинка вошла ей прямо под левую грудь.

Мы не были к этому готовы. Я не представлял, что могу вот запросто прирезать молодую, красивую женщину. Несмотря на опасность, грозившую мне, убивать ее я не хотел, просто… так получилось. Если быть честным, я не слишком переживал, и уж точно слезы лить по ночам вряд ли буду, но это было не запланировано, а потому не слишком приятно: будучи магиней, Эва вполне могла помочь мне вспомнить, если бы я применил достаточную аргументацию в свою пользу. Сейчас же она вряд ли сможет мне чем-то помочь. С дырой в сердце редко помогают, кому бы то ни было.

Эва была не готова к тому, что я сумею сбросить ее чары, а также сумею собраться, после применения ею магии, настолько, чтобы атаковать. Она так сильно понадеялась на магию, никогда не подводившую прежде, что совершило несколько серьезных ошибок, а за ошибки нужно было платить.

Мы стояли совсем близко друг к другу, и ее кровь стекала по моей руке, щедро поливая разгорающиеся все сильнее камни рукояти. Хотя Эва оказалась ниже меня, ее макушка упиралась мне в подбородок, она подняла голову и наши взгляды встретились. На будущее нужно запомнить, что никогда нельзя смотреть в глаза магу, особенно это правило касалось умирающих магов. Эта мысль стрелой пронеслась у меня в голове, а потом…

Очевидцы редко описывают удары молнии, наверное, потому что после этих ударов редко кто выживает. А те, кто все-таки выживают, не могут описать свое состояние, потому что в этот момент пребывают в благословенном забытьи. Мне не повезло стать одним из них. Я помню каждую миллисекунду из того, что произошло, после того, как мой взгляд встретился с взглядом ведьмы. Словно обволакивающий белый свет, неожиданно окутал мое тело со всех сторон, лишающий возможности двигаться и принесший боль, не похожую ни на один из видов боли, а видят боги, я испытал на своем веку очень много боли. Эта же боль словно вернуло мне то чувство, когда при отступлении наш взвод попал в ловушку, элементарную, казалось бы, но от этого не ставшую менее эффективной. Именно там выпрыгнувшая из земли прямо передо мной противопехотная мина взорвалась, оторвав мне правую ногу почти по середину бедра. Только эту боль словно усилили в миллион раз. И это нестерпимое ощущение горящего тела длилось целую вечность, хотя, подозреваю, что прошли всего лишь секунды, и я точно знаю, что я буду продолжать переживать ее в своих воспоминаниях.

— Не-е-ет! — белый кокон слетел с меня, и я через туман, стоящий перед глазами, увидел, как ярко полыхнул синим самый большой камень, расположенный как навершие на рукояти моего меча, а от тела ведьмы отделилась светлая полупрозрачная тень, которую камень буквально втянул в себя. Мне даже показалось, что он сыто рыгнул. И только после этого я рухнул на колени, стараясь прийти в себя.

В голове яркими вспышками мелькали воспоминания, которые никак не хотели складываться в единую картину, но которые совершенно определенно не могли принадлежать принцу Бертрану.

— … Я все еще могу служить, — я стою, опираясь на костыли перед невысоким с большими залысинами генералом, и сам ненавижу себя за то, что в голосе звучат просящие нотки. — Я могу быть консультантом, в конце концов, да хоть кем, хоть преподавателем в Академии, у меня все-таки степень по гражданскому праву!

— Успокойся, майор. Я не собирался комиссовать тебя, но мне передали, что у тебя появились определенные проблемы с выпивкой, — мы смотрели друг на друга, не отводя взглядов, и, хоть это и не привело к таким катастрофическим последствиям, как после молнии ведьмы, ощущение того, что жизнь кончена, накатывалось черной волной. — Сынок, возьми себя в руки, ты же офицер, мать твою! Как только принесешь справку от нарколога, я тебя обязательно пристрою.

— От меня жена ушла, — зачем-то сказал я, понимая, что никогда больше не вернусь в этот безликий кабинет с портретом Самого на самом видном месте.

— Бывает, — генералу наплевать и на тебя и на твою жену, и на то, что тебе жить негде. Тебя попользовали и выкинули на помойку как ненужную вещь, смирись…

— Идиот! Что ты натворил?! — я открыл глаза и осмотрелся, мотая головой, прогоняя остатки воспоминаний моей жизни, а моей ли? В пещере больше никого не было. Самое странное, что и тела ведьмы нигде не было видно. Только куча тряпья, совсем недавно бывшего белоснежным, неопрятной кучей валялась на полу. У одной из стен я заметил сундук, окованный металлическими пластинами, но вот того, точнее ту, которая сейчас на меня орала, видно не было.

— Где ты? — я принялся оглядываться.

— Это камни Тавидия, кретин! — голос постепенно переходил на ультразвук. — Я внутри камня!

— Чего? Хочешь сказать, что камень всосал тебя в себя? — я продолжал оглядываться.

— Ты дебил? Камень впитал мою сущность, душу, если хочешь.

— Вообще-то не хочу, — пробурчал я, поднимаясь с холодного пола. — Но как от тебя избавиться — понятия не имею. Самый простой способ — продать меч.

— Да не сможешь ты его сейчас продать, я же говорю — камни Тавидия, и они, похоже, выбрали себе хозяина, но я убей, не знаю причину.

— Я тебя и так убил, — я принялся оглядываться более тщательно. Необходимо найти штаны, это самое главное, а еще желательно выяснить, что это за камни такие и чем мне плененный дух ведьмы, заключенный в камень, аукнется.

— Хам.

— На себя посмотри, нимфоманка херова, доигралась? Где тут у тебя шкаф и как пройти в библиотеку? — я говорил вслух, хотя отчетливо понимал, что голос ведьмы звучит прямо у меня в голове, но думать о последствиях моего пребывания здесь, особенно о том куске воспоминаний, которые обрушились на меня вместе с посмертным проклятьем умирающей ведьмы, я буду потом. Так же как и о самом проклятье — необходимо выяснить, не наградила ли меня эта сука каким-нибудь магическим триппером, а пока — нужно найти штаны.

Обшаривая пещеру, я каждый раз, останавливаясь возле проведенной по полу, словно выжженной, черты, подолгу наблюдал за завихрениями воздуха, как с одной, так и с другой стороны. Это было странно и не понятно, и я просто уверен, как-то связано с неспособностью ведьмы пересечь эту условную границу. Вот только границу между чем и чем? Это было очень странно, а я странности не люблю.

— Эй, как там тебя, Эва, — я вспомнил имя почившей магини, сущность которой была теперь заключена в камень на навершие моего меча. Некоторое время она молчала, затем неохотно подала голос.

— Что тебе?

— Почему на границе черты, за которой ты тусила, так странно искажается перспектива, — я даже присел на корточки, чтобы получше разглядеть этот феномен, но быстро поднялся, потому что без штанов подобная поза вызвала определенный дискомфорт. — Чтоб тебя! Где здесь можно достать штаны?

— В сундуке посмотри, — в голосе ведьмы звучала апатия.

— А почему так грустно?

— А чему радоваться? Я бы с удовольствием тебя на удобрение пустила, но проклятый камень не даст, он может делать очень больно даже нематериальной сущности, если почувствует опасность, направленную на хозяина.

— Какой интересный камешек, — проговорил я задумчиво, и не удержавшись, погладил навершие.

— Не обольщайся, он довольно безмозглый. Ощущает только прямую угрозу…

— А ты тогда на что? — ни за что не поверю, что камень не заставит Эву каким-то образом мне помогать.

— Действительно, на что еще нужна одна из Великих магинь? Конечно же, только для того, чтобы яд в бокале одного ублюдка находить, — а вот теперь голос был сам просто пропитан ядом.

— Но-но, поаккуратнее со словами, мои родители были женаты на момент моего зачатия и рождения… — я выдержал театральную паузу и добавил, в отличие от твоих.

— Мерзавец!

— В твоих устах, драгоценная, это звучит почти как комплимент, и, да, ты мне не ответила, что это за хрень мерцающая возле черты с обеих сторон?

— Это грань между мирами, — неохотно произнесла Эва. — Именно под землей, в подобных пещерах миры, схожие друг с другом могут ненадолго соприкасаться, и при желании, эту черту может перейти мужчина, определенного возраста, телосложения и с определенной долей мозгов в его черепушке. Больше никто. Такие вот чары наложили мои предки на это место.

— Хм, — я схватил сундук за ручку и попытался сдвинуть его с места. Мне это удалось. Не без труда, но удалось. Оставаться по эту сторону черты как-то резко расхотелось. Не хватало мне еще в другом мире застрять. Тут я хотя бы высочество, и у меня есть верный до икоты Бакфорд. А что я буду делать там? Никто не только обо мне не позаботится, но и даже не пожалеет. Все это молниеносно промелькнуло в голове. Особенно мне ее намеки на то, что эта грань временная, понравилось. А что если она торопилась не просто так? Всякие нехорошие гадости творила, типа той золотой пыли и водного хлыста. Ведь, было бы у Эвы побольше времени, далеко не факт, что я не стал бы ее очередной жертвой, ведь чем обольстительнее женщина, тем меньше у мужчины шансов, а Эва была, что ни говори, очень обольстительной. Стоило мне об этом подумать, как ноги сами понесли меня к черте все быстрее и быстрее, и даже сундук стал как будто бы легче.

Пересекая словно выжженную на земле черту, я внимательно анализировал собственные ощущения: в том месте, где мной отмечалось некоторое искажение пространства, я проходил, словно продираясь сквозь густую траву, так и норовящую опутать ноги и не дать пройти дальше. С сундуком вообще возникла некоторая проблема: он крепко застревал в этом мареве и не желал покидать привычный ему мир. Пришлось приложить уйму усилий, чтобы втащить его на «свою» сторону. А ведьма была сильна, не зря она себя так хвалит: умудриться колдовать фактически сквозь пространство и, возможно, сквозь время… Ей дома мужиков не хватало, что ли. Не сунулась бы ко мне, осталась бы жива. С другой стороны: дома, скорее всего, знали, что от нее ждать, а здесь, если бы ни камни неизвестного мне Тавидия, страдать пришлось бы одному симпатичному принцу. Ведь наверняка я симпатичный, сомневаюсь, что ловушку на орангутангов ставили, надо бы зеркало раздобыть, чтобы вспомнить, как выгляжу. Глядишь, и все остальное начнет вспоминаться.

Наконец, сундук поддался моим усилиям, и я, вытерев рукавом выступивший на лбу пот, принялся разглядывать замок, закрывающий крышку. Замок оказался совершенно обычным, навесным, и прекрасно сбился рукоятью кинжала. Откинув крышку, я углубился в изучения трофеев.

При ближайшем рассмотрении трофеи оказались не столько моими, сколько, судя по содержимому, собирались ни одним поколением предприимчивых колдуний как сувениры. Вещи, заполняющие нутро сундука, все были мужскими, и, как и говорила Эва, точнее ее дух, примерно одного размера. Штанов, правда, было маловато, видимо только те, что выдержали такой замечательный способ попадания в объятья красоток. Нижнего белья я не нашел, наверное, трусы были не в моде в обоих мирах. Все вещи были чистыми и обезличенными, то есть не имели запахов других людей, но я все-таки надевал выбранные штаны с изрядной долей брезгливости. Ну ничего, мне бы до Бакфорда добраться, он меня быстро во что-нибудь нарядит.

Как только я застегнул довольно неплохой ремень, пришедший на смену моему старому, который я просто зашвырнул в сундук, пол пещеры заметно содрогнулся. Не удержавшись на ногах, я упал на одно колено, громко выразив свое отношение к разным ведьмам. Речь моя была пламенной, насыщенной весьма красочными идиоматическими оборотами, которые становились разнообразнее ровно настолько, насколько усиливалась боль в ушибленном колене. Кто никогда не играл в футбол, вряд ли поймут всю глубину моей фантазии в выборе этих самых выражений, потому что удар по колену — это больно. На какое-то мгновение я задумался — не могу представить себе того же Гастингса, который бегает по большому полю в трусах, пиная мячик. Откуда же у меня столь странные мысли об этой забаве? В очередной раз отмахнувшись от незнакомого и явно чуждого образа, я поднялся и тут же понял, что придется хромать, потому что каждый шаг отзывался болью во всей ноге.

Еще раз высказавшись насчет моей классовой ненависти к колдунам, ведь я совсем недавно начал вообще ощущать эту ногу как часть своего организма, я огляделся. На первый взгляд пещера не изменилась, но только на первый взгляд. Приглядевшись внимательнее, я понял, что различия все же имеются. Например, исчезло то озеро, хлыст воды из которого едва меня не угробил. Во-вторых, из пещеры ушло ощущение потусторонней жути. Сейчас это была обычная пещера, и даже не самая огромная. Оглянувшись, я внимательно рассмотрел ту расселину, из которой вывалился на пол подземной залы. Расселина на месте была, вот только тропа, которая мне виднелась, не образовывала крутой спуск, она была пологой — обычная тропа, в конце которой вроде бы даже мерцал солнечный свет.

В очередной раз перебрав содержимое сундука, я отобрал несколько вещиц, которые могли мне в дальнейшем пригодиться, в основном драгоценности, которые в небольшом количестве присутствовали среди обычного барахла. Так я стал обладателем пары колец — массивных печаток, явно чьих-то печатей, кошеля, заполненного монетами самого разнообразного вида и достоинства, а также изящной подвески в виде листа клевера на золотой цепочке. Как это попало сюда — оставалось лишь гадать. Скорее всего — это был чей-то талисман, судя по всему довольно паршивый, раз не помог хозяину, или подарок от возлюбленной, одному, сгинувшему в этой пещере мужичку. Пожав плечами, я сунул подвеску вместе с цепочкой в карман и захлопнул крышку. Пора было выбираться отсюда.

К расщелине подходил, припадая на ушибленную ногу, с изрядной долей опаски, а вдруг мне только показалось, что проход изменился, и я все еще нахожусь на дне этого своеобразного колодца? Каким образом я буду выбираться?

Мои опасения оказались напрасными, в том плане, что тропинка, выходящая из расселины, шла прямо, и наверх подниматься не собиралась. Вот только проход стал настолько узким, что мне пришлось протискиваться боком, и у меня появились совершенно ненапрасные опасения, что я могу снова остаться без штанов, а заодно и без камзола, и без рубашки, но все обошлось, мои вещи остались целыми, а когда я втиснулся внутрь, то проход начал постепенно расширяться.

— Я ни на что не намекаю, но мне казалось, когда я со свистом летел сюда, то был гораздо стройнее, — последнее слово я произнес, сильно втянув живот, который и так был плоским и задерживая дыхание. Эва в ответ что-то неразборчиво пробормотала. Меня не покидало ощущение, что ее могу слышать только я один, но пока поблизости нет больше никого, на ком можно было эту догадку проверить, то и забивать голову раньше времени различной ерундой не следовало. — Чем ты меня наградила напоследок? До того, как стала недобровольной помощницей, как бы?

— Проклятье мучительных кошмаров, — неохотно ответила ведьма. — Только в момент наложения посмертного проклятья, уже вмешался этот камень, и что-то пошло не так, как должно было пойти. — А это значит, что я понятия не имею, какие именно сны будут тебя посещать отныне.

— Хорошо бы эротические, — хмыкнул я, прислушиваясь. На мгновение мне показалось, что я услышал невдалеке какой-то шум.

В проходе было на удивление светло. Не так, как при свете дня, но достаточно, чтобы не натыкаться на стены, а вполне видеть, куда я собственно иду. Еще в момент своего протискивания в проход, я разглядел странный серебристый мох, который покрывал стены. Именно он и издавал это тусклое, сумеречное сияние.

Остановившись, я принялся вслушиваться в царившую вокруг тишину. Нет, мне не послышалось — впереди явно что-то происходило, и плохо дифференцируемый звук долетал до того места, где я стоял, отражаясь от каменных стен прохода.

Снаружи оставались мои люди, когда я попался в расставленную ловушку озабоченной колдуньи, и я поспешил туда, на ходу вытаскивая меч. Что-то явно произошло, раз они отошли от того места, где перевернулась телега, так далеко. Даже если учитывать, что они дружно кинулись на поиски моего пропавшего высочества, слышимый мною шум слишком сильно напоминал битву, а это означало, что им, возможно, нужна была помощь. В этот момент меня не слишком заботило то, что я не слишком подготовлен в качестве воина, и что могу скорее помешать, ведь капитану Гастингсу придется отвлекаться на то, чтобы прикрывать еще и меня. Почему-то во мне зрела тупая уверенность в том, что я вполне смогу помочь, и даже сумею переломить ход сражения.

Впереди замаячил неяркий свет проникающего в пещеру солнца, которое освещало небольшой пяточек у входа. Опомнившись, я остановился и в первую очередь постарался выровнять дыхание. Нужно было не просто ломиться напролом, а сначала аккуратно разузнать, что происходит снаружи, и уж потом выскакивать с громким криком «Банзай!».

Прислонившись к стене спиной, я крадучись, боком принялся подбираться к выходу. Когда я уже хорошо различал не слишком широкий проем, ведущий из пещеры наружу, то на какое-то мгновение его закрыла чья-то тень, но скоро она исчезла, словно кто-то подошел к проходу, заглянул внутрь и, ничего не обнаружив, отошел по своим делам.

Шум битвы стих, и к выходу я прокрался в полной тишине. Совсем рядом с проемом лежал огромный валун, немного перекрывающий выход. Я пригнулся, и последние метры пробежал, стремясь спрятаться за этим естественным укрытием. Только нырнув за камень, я с изрядным удивлением обнаружил, что место частично занято. Сразу за камнем располагалась ниша в стене. Похоже, что когда-то ее образовал текший по проходу ручей, давно иссякший. Вот в эту небольшую нишу и умудрились забиться Бакфорд и Криспин. Они сидели рядышком, буквально вжимаясь друг в друга, а на их лицах был написан не просто страх, они были в ужасе. Несколько долгих секунд мы разглядывали друг друга, пока, наконец, в глазах Бакфорда не промелькнуло узнавание. Верный слуга протяжно всхлипнул и закрыл лицо высохшими, жилистыми руками. Этот всхлип был единственным звуком, который он позволил себе издать. Но мне необходимо было выяснить, что происходит. Так как я сидел спиной к выходу, то пришлось немного повозиться, чтобы повернуться, досадуя на себя и свою неуклюжесть. Почему-то мне все время казалось, что я должен двигаться более ловко. Ушибленное колено прострелило болью, когда я неудачно повернул ногу, и я до крови закусил губу, чтобы не вскрикнуть.

Возле входа я не увидел ничего, что могло бы привлечь внимание, а царившая вокруг тишина подтвердила, что даже если кто-то здесь и был, то уже ушел. Выждав еще с минуту, я развернулся опять спиной к входу и лицом к Бакфорду и знахарке. Не спеша убирать меч, я прижал его к себе и только потом прошептал:

— Что, вашу мать, происходит? Где Гастингс и почему вы уединились в столь странном месте?

— Ваше высочество, — Бакфорд вытер прокатившуюся по морщинистой щеке слезинку. — Какое невероятное счастье, что вы живы. Хвала всем богам!

— Бакфорд, мой верный Бакфорд, — я был растроган такой явной преданностью. — Я жив, и ничего слишком криминального со мной не произошло. Кроме потери штанов, но, как видишь, я сумел компенсировать эту потерю.

— Криминального? — Криспин, нахмурившись, задумчиво смотрела на меня. — Что значит это слово?

Сначала я подумал, что она так неудачно шутит, но затем понял, что нет, не шутит, а действительно не знает, что означает вырвавшееся у меня на автомате словечко.

— Оно означает, что со мной не произошло ничего, что повлияло бы на мою жизнь в печальном смысле, посредством совершения кем-то злодеяния, — родив эту фразу, я вытер вспотевший лоб. Почему из меня периодически сыпется различная непонятная муть, например, непонятные слова, я уже себя не спрашивал. То виденье, которое посетило меня в ответ на неправильно сработавшееся проклятье, почему-то навевало мысль, что искать ответы нужно именно в том направлении, только не здесь и не сейчас.

— Криспин, не надоедай его высочеству неуместными вопросами, когда он не получил ответа на свой вопрос, — сердито оборвал начавшую что-то было говорить знахарку Бакфорд. Он даже немного повысил голос, за что был награжден моим суровым взглядом и сдвинутыми бровями. Тут же исправившись, он зашептал на пределе слышимости. — Когда вы изволили исчезнуть, мы с Криспин отправились вас искать. Капитан Гастингс помог нам спуститься вниз. Все были заняты, время поджимало, плюс естественное беспокойство за ваше высочество… — я не удержался и хмыкнул. Ну-ну, интересно, кто кроме тебя испытывал искреннее беспокойство за мое высочество? Бакфорд тем временем продолжил. — Мы не успели отойти далеко, как тот негодяй, плененный вашим высочеством пришел в себя и заорал: «Эльфы!» Он тут же был пронзен стрелой, а в овраг, воспользовавшись амулетами левитации, начали спускаться проклятые длинноухие. Капитан Гастингс сумел сориентироваться и принял бой, а мы с Криспин побежали и спрятались здесь. Мы были уверены, что вы уже погибли от рук этого нечестивого отродья, — и Бакфорд снова всхлипнул, а я задумался. Эльфы — это ничего хорошего, но остаться без своих рыцарей не хотелось вдвойне. Похоже, ни Бакфорд, ни Криспин не знают, чем закончилась стычка, и кто в итоге победил. А раз так, то, хочешь не хочешь, а придется добывать разведданные. Может еще удастся как-то исправить ситуацию в свою пользу.

Приказав трясущимся от страха Бакфорду и Криспин оставаться в их, оказавшимся на редкость удачном убежище, я, стараясь держаться возле стены так, чтобы меня не было видно находящимся снаружи, пробрался к выходу из пещеры и замер рядом с расселенной. Несколько минут я напряженно вслушивался в каждый звук, доносящийся до меня, пытаясь определить, находятся кто-нибудь рядом с входом в пещеру, или путь свободен. Снаружи не раздавалось ни одного звука, свидетельствующего о том, что на выходе меня может ожидать засада. Больше никто не тревожил солнечный луч, который медленно полз по полу пещеры, не встречаясь с препятствиями на своем пути. Чирикнула какая-то птица, ей ответила другая. Паники в их чириканье я не услышал, но это еще ни о чем не говорило, потому что я очень мало знал об эльфах — ведь может де так получиться, что они могут договариваться с различным зверьем и растениями, или это плод моего явно больного воображения?

Постояв еще немного, но, уже понимая, что мое стояние на месте не приведет ни к чему, я рискнул выйти из пещеры.

Площадка перед расселенной несла признаки тяжелого, смертельного боя. Бурые пятна, еще не успевшей впитаться в землю крови, рытвины, от магических ударов и тот, еще неуловимый, но уже заставляющий тяжело дышать, запах недавней смерти.

В пределах видимости никого не было видно. Точнее нет, не так — в пределах видимости не было видно никого живого. Прижавшись к стене оврага, я на мгновение прикрыл глаза, эти ублюдки остроухие, скорее всего, забрали своих покойников, ведь не может такого быть, чтобы мои ребята никого не забрали с собой! Решительно распахнув глаза, я присел на корточки, и принялся изучать следы. Конечно, вся площадка была вытоптана, но направление узких ступней, определить все же было можно. По всему получалось, что эльфы пришли сюда с той стороны, откуда сюда пришел и я, хотя это было понятно по рассказу моего верного Бакфорда. А вот что было для меня более важно — это то, что ушли они, двигаясь в том же направлении.

Мысленно попросив прощения у мертвых и пообещав им, что, если для меня все сложится не слишком плохо, то я обязательно вернусь, чтобы похоронить их достойно, но пока я не мог этого сделать, дабы просто не привлечь внимание, которого я всеми силами стремился избежать.

Соблюдая все меры безопасности, которые я в данной ситуации мог соблюдать, я двинулся к тому месту, где перевернулась моя телега.

Всего по дороге я насчитал восемнадцать убитых. Восемнадцать из тридцати. Хреновая какая статистика. К тому же я понятия не имею, что с оставшимися, и где их держат захватчики.

Когда мне до места аварии оставалось пройти метров сто-сто пятьдесят, с другой стороны куста, за которым я прятался, мне послышался легкий шорох и едва различимый стон. Первым порывом было протиснуться между стеной оврага и кустом к этому месту, но я тут же отбросил его. Это очень дурацкая идея, особенно, учитывая, что я двигаюсь с грацией беременного бегемота. Шум, который я издаю при казалось бы тихом передвижении, заставляет меня самого морщиться.

Внезапно перед глазами словно вспышка возникла яркая картинка: молодой парень обмакивает палец в темно-зеленую краску и проводит по щекам, лбу, спинке носа. После это на его голову ложится странный округлый шлем, сплошь покрытый ветками, клочками травы, как зеленой, так и пожухлой, а на плечи накидывается накидка, словно состоящая из переплетений веток, травы, опавших листьев. Парень поворачивает голову ко мне, подмигивает, а по шевелению его губ я понимаю, что он что-то мне говорит. После этого он отходит от меня, подходит к кусту, подобного тому, у которого я сейчас стоял, секунда, и парень исчез — просто растворился между веток, ни одна из которых не двинулась. И это не магия, потому что я точно знаю, что вслед за парнем иду я, так же разукрашенный, и так же растворюсь в надвигающихся сумерках, словно призрак.

Помотав головой заставляю себя вернуться в настоящее. Вот Эва, сука ненормальная, я что же сейчас буду вот так зависать в самые неподходящие моменты? Надо бы поинтересоваться, когда действие ее проклятия закончится, если закончится вообще, потому что вид парня, умеющего так сливаться с окружающей средой — это, конечно, круто, но мое высочество так не обучено, поэтому является абсолютно бесполезным.

Стон повторился. Я, вынув меч и плюнув на предполагаемую опасность, целенаправленно начал подкрадываться к источнику звука. Едва отодвинув ветви, я наткнулся на очередное тело, которое лежало глубоко в кустах. Сначала мне показалось, что это еще один труп, но затем я увидел, как рука, лежащая на земле, судорожно сжалась, и раздался стон, который и привлек мое внимание. Тело лежало ничком, и я не мог определить, кто это, пока не перевернул его на спину, предварительно сунув меч в ножны.

— Мозес, — это был тот самый воин, который убил эльфа в час моего беспамятства. Его лицо были залито кровью, но на теле я не заметил серьезных повреждений. Когда я его перевернул, Мозес застонал громче, а потом резко открыл глаза. Я вздрогнул от неожиданности и отпрянул, едва не упав. — Мозес, что произошло?

— Ваше высочество, вы живы, — взгляд воина остановился на мне, и в нем появилось облегчение. — Хвала Богам, вы живы. Я думал, что все потеряло смысл.

— Нет, меня не убили, хотели, но не… — я запнулся и снова сел рядом с Мозесом. — Это были не эльфы, и мне удалось выбраться из той ловушки. Что произошло? Где остальные? Гастингс, где капитан?

— Не знаю, — Мозес сделал усилие, и сел, тут же схватившись руками за голову. — Как башка болит.

— Дай, посмотрю, — я сам не совсем понимал, что же хочу увидеть. Я не знахарь, не лекарь, что я могу предпринять, осматривая голову раненного воина? Тем не менее, схватив его руки за запястья, я развел их в стороны и принялся осматривать голову. Вскоре я понял, что хотел найти, точнее не хотел. Я не хотел найти раны, которые могли стать потенциально опасными для его жизни. Уже через минуту я сумел выдохнуть с облегчением — кроме небольшой скальпированной раны на лбу, я не нашел никаких других повреждений, за исключением шишки на затылке, которая, скорее всего и стала причиной его обморока и головной боли. — Вроде ничего слишком страшного. Как тебя вообще вырубили?

— Не помню. У меня живот схватило, жуть просто. Еще до того как эти напали. Ну, я в кусты и полез, чтоб подальше быть, — так вот что это за запах, который уже несколько минут не дает мне как следует сосредоточиться. — Уже хотел вылезать, а тут крики… Гастингс кричал, что вас убили, — Мозес замолчал, вытер лоб рукавом, оставляя кровавые разводы, внимательно на меня посмотрел, вздохнул и продолжил. Я уже голову высунул и тут прямо к кусту один из этих ушастых тварей подходит и ржет, как тот конь. Надо мной, значит, ржет. И так, словно играюче, ударил этим своим лабрисом. Я попытался уйти от удара, но он все равно лоб мне порезал, а я не удержался и упал, ударился затылком. Меня сразу почти повело, уж слишком сильно ударился, а эта скотина ногой меня перевернул, схватил за волосы и голову задрал, закончить, видимо, начатое решил, но тут его сзади кто-то из наших и успокоил. А я снова ударился на этот раз лбом и все, больше ничего не помню. — Понятно. Ноги, торчащие из кустов, увидели и приняли за мертвого. Это ничего, это бывает.

— Я не нашел среди трупов Гастингса. Может быть он ближе к упавшей телеге, я не знаю. Ты как, идти-то сможешь? Нам нужно узнать, что они с пленными сделали, и нет ли возможности как-то помочь.

— Смогу, ваше высочество. Только мне минуту дайте, чтоб полностью очухаться, да железо с себя снять. В таком деле доспех только помешает.

— Давай, только тихо, — я нервно огляделся по сторонам. — Хоть и не слышно никаких звуков лагеря, это не значит, что они его поблизости не раскинули.

— Нет, — Мозис уверенно покачал головой. — Эльфы никогда рядом с покойными не остановятся. Своих у них некромастеров-то нет, так что они этого дела все же опасаются. Выбрались длинноухие из оврага, как пить дать. А если не рыщут здесь и не ищут вас, значит, не знают, сколько нас было, значит, это просто рейнджеры, повеселиться захотели. Криспин жалко, эти твари точно мимо такой красотки не пройдут, лучше бы сразу убили.

— Ее не взяли, — я покачал головой, наблюдая, как он снимает с себя элементы доспехов, и аккуратно складывает их рядом с собой. — Она и Бакфорд сейчас в относительной безопасности.

— Правда? Это хорошо. Значит, точно не знают про нас. — Он продолжал разоблачаться, я же прищурившись, смотрел на то место в кустах, где Мозес недавно валялся. Ну не мог человек стукнуться о землю с такими последствиями для себя. А это значит, что, или он врет, но тогда Мозес автоматически становится предателем, а в это верить не хотелось, или он ударился обо что-то твердое. Подобрав с земли меч и сунув его в ножны, я некоторое время разглядывал бледного воина, который, снимая доспехи, делал скупые экономные движения, закусив нижнюю губу. На лбу у него выступила испарина, видимо, рана все-таки беспокоила его, но он старался не подавать вида. Я ничем не мог ему помочь, все-таки я не маг, и не знахарь.

Решив все же проверить, чтобы не мучиться вопросом — так ли уж сильно ранен был Мозес, чтобы так долго пребывать в отключке, я полез в кусты, не обращая внимания на удивление, проступающее на физиономии Мозеса. Прикинув место, где у воина предположительно лежала голова, я начал ощупывать это место и практически сразу наткнулся на что-то твердое и острое, о которой вновь порезал многострадальный палец, уже пострадавший о косу убитого Мозесом эльфа.

— Зараза, — сунув палец в рот, я слизнул солоноватую кровь и снова принялся ощупывать землю в том месте, только на этот раз более аккуратно.

— Что вы делаете, ваше высочество? — рядом со мной оказался Мозес, который успел снять доспехи и намотать на лоб нечто, отдаленно напоминающее повязку, чтобы прижать висящий лоскут кожи к голове и уменьшить тем самым боль и возможность повторного кровотечения.

— Да, ваше высочество, что вы там в кустиках делаете? — раздался в голове издевательский голос Эвы. — Надо же, высочество, значит.

— Тебя не спросили, — огрызнулся я, и тут же понял, что сказал это вслух. — Э-э-э, Мозес, я это не тебе сказал, просто вырвалось. Помоги-ка мне, — и я, схватившись за металлическое кольцо, которое мне удалось нащупать под ворохом прелой листвы, потянул его на себя. Мозес на пару мгновений застыл, а потом ухватился за кольцо, поставив руки рядом с моими, и принялся изо всех сил тянуть. Сил у воина было гораздо больше, чем у меня, несмотря на его ранение, поэтому стоило ему взяться за дело, как то, к чему было прикреплено кольцо, поддалось, и мы от неожиданности все-таки завалились на землю, не удержавшись в таком маленьком пространство, которое было под этим кустом, который я уже начинал ненавидеть.

— Что это? — Мозис поднялся на четвереньки быстрее меня и заглянул в темный провал в земле, который остался после сдергивания металлической, уже проржавевшей крышки люка.

— Какой-то лаз, — ответил я. — Надо бы посмотреть, — добавил я неуверенно. Вообще-то нужно было двигаться на поиски эльфийского лагеря, но возможность обзавестись хоть таким ненадежным, но все же убежищем, не давала сразу же пуститься в путь.

— Я пойду вперед, ваше высочество. Смотрите, здесь довольно удобная лестница. — Я не стал возражать. Все-таки в каких-то аспектах быть высочеством не столь уж плохо, казалось впервые. Например, у тебя всегда есть доброволец, готовый ради тебя рискнуть шеей и пойти непонятно куда под землю.

Мозес начал спускаться, а я напряженно следил за тем, как под землей исчезала его макушка все глубже и глубже.

Внезапно воин спрыгнул вниз и полностью исчез из поля моего зрения.

— Эй, Мозес, что за шутки? — я не рискнул громко кричать, но, как ни странно, он все равно меня услышал. Раздался чиркающий звук, а затем пространство внизу озарилось светом факела.

— Здесь какой-то проход, ваше высочество. Он ведет в сторону леса прямо в стене оврага. Такие часто делают разбойники, чтобы быстро удирать от посланных на их поимку отрядов. Да и опасность пересидеть есть где.

— Это просто замечательно. — Пробормотал я. — Раз есть вход, значит, есть и выход. Это я удачно под кустик пролез.

Первым порывом было каким-то образом пристроить крышку люка на место, но потом я решил, что из-за разросшегося куста его и так не видно, а если кто-то полезет проверять, то существует большая вероятность того, что он навернется в открытый люк и свернет себе шею, потому что полностью замаскировать вырванный из земли уже вросший в нее люк изнутри точно не удастся. Лестница действительно была удобной, и я довольно быстро по ней спустился вниз. Лишь один раз правая нога подвернулась, напомнив о том, что недавно она вообще не двигалась, словно ее у меня нет. Это случилось впервые за последние часы, и больше, к счастью не повторялось, так что я решил не обращать на данный факт внимания.

Мозес ждал меня внизу, держа в руке горящий факел. Еще парочка лежала рядом с лестницей, и намотанные на деревянную ручку тряпки, пропитанные свиным жиром, уже начали вонять от воздействия времени. Факел в руке Мозеса чадил и, казалось, что горящий на его конце огонь сжирает весь кислород в этом замкнутом туннеле. Было трудно дышать, и я кивнул Мозесу на проход, намекая, что надо поторопиться, чтобы мы здесь не задохнулись на радость эльфийским захватчикам.

Туннель был недлинным, меньше ста метров, и заканчивался лестницей и люком, ведущими наружу. Лестница была гораздо короче — всего четыре ступеньки, а сквозь щели люка, на этот раз деревянного, просачивались редкие полоски света. Мозес затушил факел в специальной бочке с давно протухшей водой, стоящей рядом с этой лестницей. Мы не спешили вылезать, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи. В темноте слух обострился, но ничего криминального вроде бы слышно не было.

Толкнув люк, мы едва успели отскочить назад, потому что на нас посыпались сгнившие доски, комья земли и ворох прошлогодней листвы. В туннеле сразу же стало заметно светлее, а люк перестал существовать, рассыпавшись в труху. Мы снова прислушались до звона в ушах, все это время стоя по бокам от лестницы и сжимая в руках мечи. Никто не спешил нас убивать, и Мозес быстро выскочил из туннеля и сразу же распластался по земле, чтобы не привлечь внимания возможного неприятеля. Я последовал его примеру, в который раз досадуя на то, что мое тело не слушается меня так, как я хотел, и не двигается так, как я, вроде бы, умел. Это дико раздражало, к тому же было абсолютно непонятно.

Оказались мы совсем недалеко от оврага, между двумя деревьями, подходы к которым заросли колючим кустарником. В свое время разбойники очень неплохо замаскировали этот проход. Внезапно до нас долетел приглушенный хохот и чей-то душераздирающий крик. Стараясь унять сердцебиение, я кивком указал Мозесу направление, и пополз вслед за ним, злясь на себя за то, что не могу ползти как следует, как меня когда-то учили!

Хохот раздавался с поляны, совсем недалеко от того места, в котором мы выбрались из-под земли. Нам повезло дважды: эльфы чувствовали себя настоящими хозяевами этой земли и даже не потрудились выставить дозоры вокруг поляны, на которой сейчас проходило веселье; но они все же догадались выставить дозоры возле оврага на тот случай, если кто-то все-таки выжил и попробует выбраться там, где в овраг рухнула телега.

Мы с Мозесом подползли достаточно близко и спрятались под очередным кустом достаточно удачно, чтобы не быть замеченными и видеть то, что творилось сейчас на поляне. А творилось там такое, что я с трудом заставил Мозеса не выскочить в ярости из нашего убежища. Эльфы развалились на наших вещах, вытащенных из оврага с видом победителей. В центре горел костер, в сравнительно небольшую клетку загнали остатки моих людей, среди которых я разглядел капитана Гастингса. Но не это заставляло нас с Мозесом скрежетать зубами, а пленным вцепиться в прутья клетки: недалеко от костра, эльфийские твари установили столб, к которому было привязано обнаженное тело. Я с трудом узнал в нем того самого мальчика, который докладывал совсем недавно о готовности моей лошади. Все его тело было утыкано стрелами, но ни одна из этих стрел не пронзила жизненно важных органов. Юного пленника использовали в качестве развлечения и мишени для стрельбы из лука, стараясь поразить как можно более мелкую мишень, типа фаланги пальца, или ухо. Каждое попадание оценивали по очкам. Юноша уже давно потерял сознание, а эльфы в своей забаве устроили перерыв, решив пока поужинать. Начинало вечереть, и небо стремительно темнело. Я пригнул голову к земле, о которую мне захотелось удариться лбом и, стиснув зубы, заставил себя вспомнить хоть что-то, что мы можем предпринять в подобной ситуации. Ведь меня когда-то этому учили! Я это точно знаю!

Проблема заключалась в том, что нам нужно было, как можно незаметнее, пробраться к клетке и освободить моих людей. Но для того, чтобы это провернуть, нужно было отвлечь сидящих на поляне эльфов. Их было немного, я насчитал пятнадцать особей, но даже этих пятнадцати на нас с Мозесом было многовато.

На поляне воцарилось молчание, прерываемое лишь стуканьем ложек по мискам. Эльфы ели, изредка перебрасываясь дежурными фразами. У людей я никогда не наблюдал подобной сосредоточенности на таком процессе, как еда.

Нужно было действовать и действовать сейчас, если я хотел, действительно вытащить остатки своих людей из клетки. Вдвоем с Мозесом мы далеко точно не уйдем, а учитывая Криспин и моего верного камердинера, наше продвижение переходит в разряд совершенно невозможных. Но, даже если нам удастся пересечь границу, кому мы будем нужны — нищие побродяжки?

Я пригнулся еще ниже и стиснул кулаки, думай голова, думай, ты ведь точно знаешь, что нужно делать, осталось только вспомнить.

Эльфов пятнадцать, они сейчас сосредоточенно жрут. Сколько их всего, я не знаю, не видел по вполне объективным причинам — штаны в это время искал, чтобы срам прикрыть. Мозес тоже ничего определенного сказать не может, его голова не выдержала встречи с люком, ведущим в потайной ход каких-то разбойников. Знает, скорее всего, Гастингс, но он сидит в клетке, а вокруг пятнадцать эльфов. Почему я не владею магией? Хороший вопрос, только ответа на него я не знаю. Вполне может быть и владею. Только не помню ни черта. Память совершенно не собирается мне помогать, и вместо того, чтобы вспоминать мою жизнь, я постоянно вижу какую-то хреномуть о несуществующем мире, спасибо этой суке Эве.

Эва! Точно. Она что-то там говорила про то, что камни, пленившие ее сущность, не дадут ей увильнуть от обязанности оказывать мне посильную помощь. А она в отличие от меня, вполне себе колдунья.

— Эва, — на этот раз мне удалось обратиться к ней мысленно.

— Что тебе, — в голосе ведьмы слышалась апатия.

— Ты можешь колдовать?

— Ты совсем ушибленный на голову? — апатии уже не было, а была злость. Ну, я ее понимаю, я бы тоже злился, наверное, а с другой стороны, я что ли виноват, что ей так срочно мужик понадобился, и она слегка не рассчитала, не ту жертву выбрала.

— Отвечай. — Я приказал тоном, не терпящим возражений.

— Мои возможности очень сильно ограничены. Что тебе конкретно надо?

— Ты можешь уничтожить эльфов? Ну там групповая молния или что-нибудь типа этого?

— Нет, — коротко ответила она. Не очень и хотелось, хотя, вру, хотелось, но я даже не надеялся на положительный ответ, спросил просто для затравки.

— Хорошо, усыпить ушастых сможешь? — Я начал перечислять возможности, с которыми можно работать. Ждать до темноты было нельзя, вполне могут разведчики подтянуться и охрана оврага.

— Всех — нет, — неохотно ответила Эва. — Только часть, примерно треть.

— Открыть клетку?

— Только если ты подойдешь к ней вплотную.

— А что ты вообще можешь?!

— А что ты орешь? Я лишь сущность, у меня нет физического тела, как я могу совершать что-то сложное в таком состоянии?! Идиот!

— Так, ладно, — я потер виски. — Хорошо. Невидимость на нас с Мозесом наложить? — я просто перебирал, уже не надеясь на положительный ответ. Но я ей верил, в таком состояние, в котором она сейчас пребывает, действительно сложно что-то сделать.

— Частично могу. Полная невидимость только в сказках бывает. При быстрых и резких движениях вас увидят — размазанные силуэты всегда привлекают внимание, а если не будете шевелиться, то вряд ли кто-нибудь заметит. Да заклятье ограничено по времени.

— Сколько?

— Десять минут. Больше держать не смогу, условия не позволяют.

— Так, ясно. Они скоро уже поужинают и вернутся к своим развлечениям, а этого допускать нельзя. Так что по готовности действуй, — после того, как у меня в голове сложился какой-никакой план, я повернулся к Мозесу и прошептал. — По сигналу поползем. Я к клетке, ты к…

— К Лукасу, — кивнул Мозес. Он опытный воин, ему не надо на пальцах все объяснять. — Но нас увидят.

— Не увидят. Десять минут. Двигайся медленно, не делай резких движений.

— Какой сигнал?

— Ты поймешь, — я криво усмехнулся и стиснул в ладони рукоять меча. Внезапно центральный камень в рукояти неярко засветился, и я почувствовал, как по телу пробежал легкий озноб. Лежащий рядом Мозес словно подернулся дымкой и… нет, не исчез, просто стал плохо различим на фоне земли, листвы и ветвей. — Ну вот, вперед. У нас мало времени.

До клетки с пленниками по прямой было метров двадцать пять-тридцать. Но все эти метры пролегали под носами уже заканчивающих трапезу эльфов. Как бы мне не хотелось совершить бросок — маскировка была несовершенной, чтобы так рисковать. Значит, нужно было ползти вдоль поляны, а это уже много метров. Гораздо больше, чем по прямой. И у меня всего десять минут. Я умел ползать быстро и незаметно. Умел даже без различных заклинаний, я это точно помнил. Но почему-то применить это умение в полной мере не мог. Может быть, это все-таки падение с лошади так сказалось на моей голове? Или Эва в пещере что-то успела со мной сделать, пока я в отключке валялся? Нет, эти неумения совершать те или иные действия, которые, вроде бы, были знакомы, появились гораздо раньше, чем я столкнулся с Эвой. Целую минуту я потратил на то, чтобы окончательно понять — я не успею. Тогда я плюнул на полную скрытность, поднялся на ноги и побежал по кромке поляны короткими перебежками. Вот только эльфы явно что-то заподозрили. Один из них оставил миску, из которой ел и внимательно посмотрел в ту сторону, где под кустом мы с Мозесом совсем недавно лежали.

Я замер, остановившись практически напротив сидящих у костра эльфов. Тот ушастый, который насторожился, поднял руку, и отодвинул с запястья рукав камзола. Под рукавом обнаружился широкий браслет, сделанный из какого-то неизвестного мне тускло-светящегося серебристого материала. Эльф внимательно посмотрел на браслет, затем встал и направился к кусту, из-под которого я недавно выполз, извиваясь, как подкустовый выползень, самому противно. Остальные эльфы начали поглядывать на этого хрена, который явно что-то почуял, но в панику не впадали и беспокойства в них не ощущалось. Что же привлекло внимание этого эльфа? Может, он как-то почувствовал, что под кустом недавно применили магию? Это были очень интересные вопросы, но отвечать на них, не было времени. К тому же пока все отвлеклись на сверхчувствительного остроухого, я смог быстро дойти до места своего следования. Оказавшись у клетки, я обратился к Эве.

— Ну давай, покажи навыки медвежатника.

— Кого? — в голосе ведьмы послышалась растерянность.

— Продемонстрируй, как ты замки открываешь, — пояснил я.

— Ты иногда странно выражаешься, — теперь голос прозвучал задумчиво. Однако задумчивость не мешала ей колдовать. Центральный камень на рукояти меча сверкнул алым, и после этого произошло сразу три вещи: щелкнул замок, и дверь клетки приоткрылась; эльф, с задумчивым видом ползающий у куста, резко обернулся в мою сторону; я стал видимым для всех желающих на меня посмотреть. Я понял про то, что невидимость спала, потому что увидел Мозеса, который пытался перерезать веревки, удерживающие на столбе Лукаса, все еще находящегося без сознания.

Той половины минуты, во время которой эльфы сидели с открытыми ртами, переводя взгляды с меня на Мозеса, хватило Гастингсу, чтобы выскочить из клетки. И тут остроухие сволочи пришли в себя. Я успел бросить капитану длинный кинжал, сам же выхватил меч.

Битва на тесной площадке, где негде, как следует, развернуться, имеет свои особенности. Например, здесь не до фехтования. Удары должны быть экономными, быстрыми и смертельными. Один удар — минус один враг. Я это знал, но вот практика снова начала расходиться с делом после первого же столкновения с противником.

До того момента, когда мои люди выбрались из клетки и оттеснили меня к себе за спины, хотя я, в отличие от них, был вооружен, мне пришлось отправить в царство вечной охоты двоих захватчиков.

Первый из моих противников подскочил в считанные секунды, и когда только успел схватить меч? Я едва успел отбить его удар, приняв его на среднюю часть. Опустив руку с мечом, перевел продольную защиту в скользящую. Эльф не ожидал подобного и сделал дополнительный шаг, которого ему делать не следовало. Я просто не мог не воспользоваться таким подарком — и нанес удар, рубящий восходящий. Эльф замер на месте, он стоял еще пару секунд, прежде, чем упасть на землю, я же в это время, использовав возникшую инерцию, атаковал второго. Рубящий сверху нисходящий удар, косой справа налево. Его видно, его невозможно ни с чем перепутать, от него нет спасения. Если ты позволил противнику его нанести… Эльф позволил. То ли он не знал этого удара, который когда-то назвали «Цорнхау» или «Удар гнева», то ли думал, что сможет его отклонить. Не смог, как не смог ни один мечник до него. До печени я, конечно, не достал, силенок не хватило, но упал эльф уже мертвым. И снова мои мысли бежали гораздо быстрее, чем я наносил удары. Хорошо еще, что эльфы и этого от меня не ожидали.

Как-то внезапно я остался не у дел. Пятнадцать эльфов — это очень много для двоих, но это не слишком много для десятерых злющих мужиков, которых я только что освободил.

В противоположном конце полянки вспыхнул яркий свет. Я бросился в ту сторону, где Мозес освобождал мальчика. За спинами сражающихся мне не было видно ни Мозеса, ни раненного Лукаса. Я побежал к ним тем же маршрутом, которым пришел к клетке. Когда я выскочил на открытое пространство перед столбом, то увидел, что опоздал. По телу Лукаса все еще пробегали искры убившего его заклинания, а Мозес лежал ничком на земле, пытаясь подняться, но у него из раза в раз не получалось это сделать. К нему неспешно подходил тот самый эльф, который отреагировал на наше присутствие. Он шел с таким видом, словно то, что сейчас гибнут его соплеменники, никак его не трогало. Ему было важно разделаться с этим человеком, который слегка нарушил его планы.

— Мерзкий червяк, — прошипел эльф, обращаясь к Мозесу. — Как ты посмел поднять руку на высокорожденного?

Вот тут-то я увидел лежащего остроухого с перерезанным горлом. Наверное, именно этот эльф много значил для этого ублюдка, который приперся на мою землю, который истязал и убивал моих людей, и все это с таким видом, словно делает всем нам одолжение!

Я почувствовал, как во мне заклокотала ярость и подняла голову ненависть к этим выродкам, чего я не мог обнаружить в себе раньше. О, теперь я хоть и не вспомнил, как именно убегал из столицы, не удивлюсь, что в одних подштанниках, но готов был уничтожить каждого из них, чтобы эльфы остались лишь в легендах нашего мира. Тут мой взгляд упал на тело Лукаса, замученного захватчиками и убитого, и меня накрыла очередная волна ненависти. До меня даже не сразу дошло, что передо мной находился маг. Лишь когда меч вошел в податливое тело со спины, и эльф резко развернулся, глядя на меня так удивленно, что сразу стало понятно, он как-то защищен и не ожидал, что его можно вот так запросто прирезать. В самый последний момент я опомнился и ударил его по лицу наотмашь. Меня уже один раз прокляли посмертным проклятьем так, что я периодически выпадаю из жизни, и мне мерещится всякая муть, хватит. Эльф упал, и во время его падения, я рывком вырвал меч из его тела.

— Что у него была за защита? — мне было все равно, что я говорю вслух. Горло саднило, а голос звучал глухо. Во рту было кисло и жгло от выплеснувшейся желчи. Сплюнув на землю, я подошел к Мозесу и протянул ему руку, за которую воин ухватился, чтобы подняться.

— Стандартная, насколько я поняла, — голос Эвы звучал как-то странно, в нем явно слышалась истома.

— Что с тобой? Ты словно травы накурилась, — не удержавшись спросил я, на этот раз мысленно.

— О, твой камень, он заботится о своей пленнице. Это маг был так себе, слабенький, но и его энергии хватило, чтобы хорошо меня подпитать. Теперь я способна делать чуть больше, чем продемонстрировала тебе.

— Смотри не забалдей.

Я ногой перевернул тело эльфийского мага на спину. Секунд десять смотрел на его искаженное лицо, затем присел и принялся обыскивать, не выпуская меч из рук, справедливо полагая, что теперь Эва не пропустит возможности подпитаться за счет чужой магии и оградит от нежелательных последствий, если этот эльф перестраховался и наложил какую-нибудь защиту на свои вещи.

Прежде всего меня интересовал браслет, на который он смотрел, когда искал нас под кустом. Но не успел я ни к чему прикоснуться, как ко мне подбежал капитан Гастингс.

— Ваше высочество, — он упал передо мной на одно колено и стукнул себя в грудь кулаком правой руки. — Хвала Богам, вы живы. Мы подвели вас, я подвел вас…

— Так, капитан, хватит самоуничижаться, — я быстро встал, и посмотрел на него сверху вниз. — Сколько всего было эльфов в отряде, который вас пленил?

— Еще два десятка. Но это рейнджеры. Они не знали о вас. Обычный патруль, который внезапно наткнулся на богатую добычу, — Гастингс сплюнул, но подниматься на ноги не спешил, косяк за собой все-таки чувствовал. — Я слышал, что остальные скоро должны вернуться.

На секунду я задумался, затем вложил меч в ножны, сжал и разжал кулаки.

— Вот что, капитан. Мы должны их здесь всех дождаться. Ни одна гнида не должна ускользнуть. Нам нужна фора, чтобы снова собрать караван и выдвинуться. А при наличии позади погони, сделать это будет невозможно. Так что, раздевайте этих… — я махнул рукой в сторону эльфов, отметив при этом, что мы потеряли еще одного бойца. — Нам нужно хоть на пару вздохов казаться своими, пришедшим группам. Если я правильно понял, то те два десятка что-то типа патрулей по нескольку чел… тьфу, эльфов? — Гастингс кивнул. — Да еще охрана у оврага. Я надеюсь, эти господа хотя бы подняли наше добро наверх?

— Все подчистую. Только, Криспин и Бакфорд… Мы не знаем, что с ними случилось.

— Они смогли убежать и, если ничего не произошло, то ждут нас в достаточно надежном месте. Да поднимитесь, уже, капитан. Сейчас не время и не место, чтобы политесы разводить.

— Да, ваше высочество, — я пригляделся. Так и есть, на лице Гастингса застыло самое настоящее уважение. Капитан поднялся на ноги и, немного помявшись, решил задать вопрос. — Ваше высочество, ваши действия выше всяких похвал, но… Я не думал, что умеете хотя бы владеть мечом! — эк же его припекло, ну ничего пусть выскажется, иногда это полезно. — Вы ни разу не продемонстрировали ничего из того, что мы видели совсем недавно.

— А что, у меня был повод все это демонстрировать? — я покачал головой, бросив взгляд на эльфийского колдуна. Да, не судьба мне его обыскать прямо сейчас, придется подождать. — Если бы я ничего не умел, то зарезался бы этим мечом, поверь мне. И, капитан, время.

Гастингс бросил на меня еще один взгляд и поспешил к оставшимся в живых воинам, раздавая на ходу приказы. К счастью воины были опытные и объяснять никому ничего не пришлось. Вот только, когда на земле образовалась неплохая такая куча одежды, снятой с трупов, возникла небольшая заминка — ни один камзол не налезал на пытающихся натянуть их на себя парней. Я поспешил к ним, отмечая, что среди воинов уже стоит хмурый Мозес, ждет своей очереди.

— Что вы пытаетесь сделать? Вы что не видите, что у них строение тела другое? — набросился я на бойцов. — Просто накиньте камзолы на плечи и сядьте у огня! — и я схватил первый попавшийся под руки камзол, набросил его на плечи как накидку и упал на землю, протягивая внезапно озябшие руки к яркому пламени.

Становилось совсем темно. Наверное, я погрузился во что-то типа транса, глядя на взмывающие вверх искры, но я пропустил тот момент, когда вернулась первая группа разведчиков. Их было четверо, они шли, не скрываясь и гогоча во все горло. Я почувствовал, как на меня снова накатывает волна ненависти. Слегка повернув голову, я увидел, что мои люди выполнили приказание, и по сидящим в тени силуэтам было сложно сразу сказать, кто именно расположился возле огня.

— Смотрите, кого мы поймали, когда они хотели выбраться из оврага, — раздался веселый голос одного из эльфов. Ясно, это не разведка, это охрана вернулась. Предчувствуя нечто нехорошее, я еще немного повернулся и едва не чертыхнулся, глядя на залитое кровью лицо Бакфорда и наливающийся синяк на лице Криспин. — Какой удачный вечер в плане развлечений, не правда ли?

— Ну конечно, ты абсолютно прав, дорогой, — я улыбнулся кончиками губ, а моя рука сжала рукоять меча. Мы сейчас с вами отлично повеселимся.

Тела эльфов, схвативших Криспин и Бакфорда, оттащили за пределы поляны вместе с их покойными товарищами и закидали валежником, чтобы не привлечь сразу внимание.

— Они с тобой ничего не сделали? — я с трудом отцепил от себя Криспин, которая повисла на мне и никак не хотела отпускать мою шею, тщательно поливая слезами воротник рубашки.

— Нет, пару раз ударили и все, — всхлипывая, ответила она куда-то в район моей шеи. — Я не представляю, что бы со мной было, если бы ни вы.

— Отлично ты представляешь, ты же не девственница, — я вздохнул и подвел ее к костру и усадил на то место, с которого сам недавно поднялся. Она прекратила реветь и искоса посмотрела на меня, покраснев. — Да, ладно, правда, что ли? — я уставился на нее, прикидывая, сколько ей лет. На вид лет двадцать. Очень красивая и фигуристая, да чтобы такая и без… хм… — Криспин, сколько тебе лет? Я что-то подзабыл.

— Мне двадцать четыре года, ваше высочество, и я, конечно же знаю, что со мной было бы, если бы вы меня не спасли. Все-таки я приняла немало родов. Но я не замужем и никогда не была. Не след девице терять добродетель до того момента, когда муж не замкнет брачный браслет на ее руке, — говоря это, Криспин не смотрела на меня. Надо же, и так, оказывается, бывает.

— Так, отлично, — я протер лицо, стирая с него капли крови, которые попали на кожу, когда я прирезал того типа, который держал Криспин, с явным желанием порвать на ней платье. — Только вот, Крис, тебе придется посидеть здесь на этом месте, которое так удачно освещено костром, чтобы выполнить роль прекрасной приманки. Глядя на тебя, остроухие твари не обратят внимания на нас, что существенно увеличит наши шансы.

Она дернулась было, когда я сократил ее имя, но затем покорно кивнула и уставилась на огонь, я же встал и отошел от костра.

Легкораненного Бакфорда засунули в телегу, проводить инвентаризацию. Оказывается, хозяйственные эльфы вытащили ее, чтобы погрузить на нее всю добычу. Добыча была богатой и состояла не только из нашего золотого запаса и некоторых особо ценных вещей, которые они отобрали еще в овраге. Количество золота, а также несколько закрытых сундуков указывали на то, что наш отряд стал не первым, на который эти ублюдки напали. Сундуков было много, а вот времени, чтобы посмотреть на их содержимое, не было совсем, поэтому я и пристроил туда Бакфорда, совместив его нахождение в относительной безопасности во время боя, который скоро начнется, с возможностью узнать как можно больше о наших трофеях. Сам же я направился к тому единственному трупу, который еще не убрали с поляны — к трупу эльфийского колдуна. На этот раз мне удалось без помех снять с него браслет, а также обшарить карманы. Вытащив из них все содержимое и не испытав при этом никакого дискомфорта, я кивком головы приказал убрать тело к остальным и направился к Бакфорду.

— И чья это была гениальная идея выходить из пещеры и искать приключения на свои задницы? — грубовато спросил я у преданного старого слуги, который в это время дрожащей рукой смазывал свои ссадины заживляющей мазью, которую одолжил ему Мозес.

— Ваше высочество, простите меня, это я пошел вслед за вами в надежде помочь, случись вдруг беда, а Криспин не пожелала оставаться в пещере, говорила, что ей там жутко страшно.

— И чем же ты помог бы мне? — я покачал головой, поправил на плечах эльфийский камзол и присел у костра таким образом, чтобы практически полностью оставаться в тени и принялся разбирать свои трофеи, не забывая время от времени прислушиваться к тому, что происходит за пределами поляны, на которой царила полнейшая тишина.

— Эва, что это? — мысленно обратился я к пленнице камня, крутя в руках браслет, состоящий из плотно подогнанных друг к другу круглых металлических пластинок.

— Заклинания немедленного ответа, на каждом диске свое, — ответила Эва. Нельзя сказать, что ее голос был доволен, но и особого раздражения после того как она сожрала, или что там сделала, энергию колдуна, я у нее особенно не замечал.

— И как он работает?

— Какой-нибудь ключ-активатор. Каждый маг накладывает что-то свое, как заклинания, так и ключ.

— Как я могу им воспользоваться?

— Ты? Никак, — Эва рассмеялась. — Ну, если только ты на самом деле маг, но очень тщательно это скрываешь.

Со стороны тропинки, ведущей к поляне послышался шорох. Практически неразличимый, просто ветка едва слышно хрустнула, под кем-то идущим легким неслышным шагом, но особо не скрываясь.

Я тут же сунул другие трофеи в карман, потом разберу, что там, а браслет накинул на запястье и защелкнул застежку, все это время прислушиваясь. Затем недоуменно посмотрел на руку и потер лоб. Зачем я надел браслет? Это получилось автоматически, и ведь я не просто его нацепил, я хотел что-то увидеть на одной из сторон, что-то для меня очень важное. Плюнув на это временное помутнение рассудка, я сжал в руке меч. Ладно, потом сниму, вроде Эва сказала, что он не опасен без ключа-активатора, которого я не знаю.

Эльфов было шестнадцать. Похоже, что отряды объединились где-то по пути сюда и вышли на поляну все вместе. Это было неприятным сюрпризом. Но еще более неприятным сюрпризом оказались для эльфийских рейнджеров мы. Как я и предположил, вид сидящей Криспин в разорванном платье ненадолго отвлек внимание вернувшихся разведчиков, и мы получили тот фактор неожиданности, на который рассчитывали.

Я, стараясь успокоить внезапно словно взбесившееся сердце, мощным броском послал в полет кинжал, который снял с какого-то трупа. Его балансировка показалась мне тогда приемлемой для бросков, чем я и воспользовался. Шедший первым эльф резко остановился и захрипел, а я поздравил себя с тем, что не утратил навыки, и что кинжал прилетел именно туда, куда я его направил — в незащищенное горло остроухого. Это послужило сигналом для моих ребят, которые вскочили, выхватив мечи и бросились на неприятеля.

В это время к костру успели подбежать двое. Я вскочил, и даже успел рубануть шею подскочившему ко мне рослому эльфу. Но вот мое тело, которое никак не могло вспомнить и начать применять все то, что я умел, а я был абсолютно уверен в этих умениях, меня подвело. Второй эльф не стал ждать, когда тело его товарища упадет на землю, а сразу же атаковал. Я принял его удар на меч, но довольно неудачно — а последующую за этой следующую атаку я не успевал блокировать. Я видел это, и смог только попытаться уклониться. У меня почти получилось, я почти ушел этому шустрому ушастому за спину, как мой бок обожгло. Стиснув зубы я, не останавливаясь, всадил в его бок, который он мне ненароком открыл меч и повернул его в ране как ключ в замке.

На землю мы упали оба все еще скованные нашими мечами, но если листовидный меч эльфа прошелся вскользь по моему боку, и уткнулся в ребро, причинив тем самым страшную боль, от которой я и начал терять сознание, то мой меч плотно засел в его теле. Я не выпускал рукоять и последнее, что увидел, как его кровь, которая стекала по мечу, соединилась с моей кровью, которая щедро плеснулась из раны и все это залило браслет эльфийского мага, который я так неосторожно надел на запястье.

Я лежал на спине и смотрел в небо, которое постепенно заволакивало серыми тяжелыми тучами, не оставляя ни единого светлого островка. Прямо как моя жизнь — без единого просветления. Я грустно улыбнулся, вспоминая, как после тяжелого ранения меня списали и выбросили, как ненужную игрушку; как постепенно все начало катиться под откос. Я лежал и просто смотрел за метаморфозами природы, в которых не было ничего, что не повторялось бы циклично по кругу из раза в раз, изо дня в день. Чем дольше я смотрел, тем более зыбкими стали казаться воспоминания. Я уже не помнил ни голоса, ни внешности жены. А была ли она? Или это плод моего воображения, который тянул за собой отголоски других, кажущихся чужими, воспоминаний? Я всегда хотел забыть, все забыть…

Яркий свет, бьющий в глаза, заставляет щуриться. Где я? В операционной что ли? И что на этот раз мне хотят отрезать?

— Майор Вяземский, — голос, который назвал меня по имени, был холодным и абсолютно безэмоциональным. — Мы готовы предложить вам новую жизнь, где вы снова будете служить и защищать.

— Что? Кто вы? — я щурился, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть в этом сиянии.

— Вы будете капитаном остатка гвардии в свите принца, проигравшего войну, — голос меня проигнорировал, продолжая говорить, словно робот какой.

— Да кто вы, черт вас дери?!

— Этому миру будет дан один шанс, чтобы сместить равновесие. Если вы проиграете, то мир будет уничтожен.

— Что за мир? С кем война? И кто вы, наконец? — я продолжал с упорством, достойным лучшего применения, пытаться рассмотреть говорившего.

— Война ведется людьми с эльфами. И эльфы выигрывают. Они уже практически полностью поработили этот мир, осталось всего одно человеческое государства, которое еще не побеждено, — это был другой голос, я бы назвал его женским, потому что он был немного выше предыдущего. Но и этот голос был лишен каких-либо эмоций, словно говорил робот. — Ваша задача, уравнять шансы и дать отпор эльфам. Тотальное уничтожение не допустимо.

— Я не понимаю, что вы от меня хотите, — свет был настолько ярким, что глаза уже горели огнем. Поэтому я их просто закрыл. Понятно, похоже, я допился, и угодил в дурку. Ну что ж, к этому все и шло, не так ли, майор Вяземский?

— Мы хотим, чтобы твои знания, опыт, навыки ведения войны перешли к капитану Гастингсу. В сочетании с его знаниями, умениями и знанием противника, у человечества Атаракса появится шанс. Во всем должно быть равновесие. Ни одна раса Содружества миров не должна одерживать тотальную победу над другой расой, ставя побежденных на грань исчезновения. Это недопустимо, — равнодушно проговорил, ну, допустим, все-таки женский голос.

— Хм. А миры знают, что они состоят в Содружестве? — хмыкнул я, потому что другие формулировки наталкивали на интересные выводы.

— Это был неприемлемый вопрос. Вам понятна ваша задача?

— Почти. — Ну точно, я в дурке. Но какие же классные глюки. Интересно, что же дальше будет? — А этот капитан Гастингс, он не будет против, что я им немножко порулю?

— Он смирится. Капитан разумный человек. И вы не будете им «рулить», майор Вяземский, это будет союз двух душ, если хотите — симбиоз.

— Я-то не хочу, но, похоже, что без меня — меня женили.

— Понимаю, это была шутка, — мужской голос оценил, ну ладно, а то что не посмеялся, ну так и шутка не слишком смешная. — Приготовьтесь к переходу.

— Постойте… — но меня снова проигнорировали.

На этот раз вспышка была настолько яркой, что глаза заболели даже за закрытыми веками, и я почувствовал, что куда-то проваливаюсь. Но перед тем как окончательно провалиться я услышал возглас, в котором появились хоть какие-то эмоции, похожие на легкое раздражение:

— Нет! Куда устремилась его сущность? Почему принц упал? Он что мертв?

— Сущность майора внедрилась в тело принца Бертрана, но, это же не запланир…

— Ваше высочество, ваше высочество, очнитесь, умоляю, — я почувствовал, как на мое лицо потекла вода. Приоткрыв пересохшие губы, я попытался поймать живительные капли, с трудом отходя от посетившего меня только что видения. Так кто я? Принц Бертран Клифанг, или майор Вяземский? И, если я майор, то почему я принц, а не капитан? Я почувствовал, что еще немного, и моя голова лопнет от нагрузки. Все осложнялось тем, что я так ничего и не вспомнил, ни как принц, ни как майор. Решив пока не забивать себе голову проблему высшего разума, я приоткрыл глаза. — Ваше высочество, вы очнулись, — у Бакфорда от облегчения по морщинистой щеке покатилась слезинка. А еще я ощутил покачивание.

— Где мы? — из пересохшего горла вырвались глухие слова, и я закашлялся. — Пить.

Мне тут же к губам поднесли кубок, наполненный, судя по ощущениям, разбавленным водой вином. Сделав пару глотков, я приподнялся на локтях и огляделся. Так и есть, я лежу в телеге, которая довольно быстро едет по тракту. Значит покачивание мне не прибредилось.

— Ваше высочество, вам бы прилечь, — к телеге подъехал хмурый Гастингс. Он был облачен в полную броню, и только забрало шлема было открытым, что позволило мне его узнать.

— Докладывайте, капитан, что произошло и каковы наши потери? — я отмахнулся от его предложения поваляться. Потом, все потом.

— Мы потеряли Роули и Эдварса, — дьявол, еще минус двое. Я сжал кулаки. — Из эльфов не ушел никто. Когда битва закончилась, мы не стали ждать рассвета. Лошади паслись неподалеку, стреноженные. Поймать их, и загрузить телегу, пока вас пользовала Криспин, было легко. Теперь у нас много заводных коней, — мрачно добавил он. — Мы не похоронили ребят, которые покоятся в овраге, не хотели терять время и рисковать вашей жизнью. Думаю, что они поймут и простят, — я почувствовал, как короткие ногти вонзаются в ладонь, я ведь обещал их похоронить, я обещал. — Вот собственно и все. Мы ехали всю ночь не останавливаясь. Еще четыре мили и пересечем границу Вигараса. Я бывал в этом королевстве, недалеко от границы есть постоялый двор, там мы сможем отдохнуть.

— Хорошо, дальше что у нас по плану? — я откинулся на мешок с каким-то тряпьем, на который меня положили, чтобы было помягче.

— Мы же обговаривали это уже раз сто, — растерянно проговорил Гастингс.

— Значит, проговорим в сто первый, — я почувствовал глухое раздражение. К тому же жутко болела голова и бок, в который тот эльфийский урод воткнул свою железку.

— Мы едем в столицу Вигараса Тинекс и направляемся ко двору вашего царственного собрата короля Генриха.

— Ага, а он так и принял меня с распростертыми объятьями, ну-ну, — я горько рассмеялся. — Хотя, смотря какие у него планы на дальнейшую жизнь, ведь остроухи не остановятся на Гроумене, и пойдут дальше, а дальше у них на пути как раз Вигарас. Ну что же, попробуем обратиться к моему царственному собрату, — я закрыл глаза, и Гастингс принял это как намек на то, что аудиенция окончена, отъехав от телеге на некоторое расстояние.

Я же попытался привезти в порядок мысли, и все-таки попытаться выяснить, кто я такой. Но как только я начал размышлять по поводу того, что увидел в виденье, как почувствовал, что запястью моей правой руки становится некомфортно. Сначала появилось локальное тепло, которое начало нарастать, пока не стало обжигающим. Я рванул рукав камзола и рубашки, стараясь не стонать, но тут боль и жжение прошли, словно они мне привиделись. Я же уставился на браслет, который немного изменился. Он стал гораздо светлее, что ли. Металл, из которого состояли небольшие диски, стал напоминать светлое золото или даже платину. А еще он сиял, словно только что вышел из рук мастера.

— Что за… — я поднял глаза и натолкнулся на напряженный взгляд Криспин. — Ты знаешь, что это? — спросил я знахарку, не ожидая услышать ответ.

— Это браслет быстродействия, — я удивленно приподнял бровь. Надо же, она, оказывается, знает такие вещи. И тут она схватила мою руку с браслетом и принялась его рассматривать, бормоча про себя. — Ну где же он? Ведь он должен быть!

— О чем ты бормочешь, и отдай мне мою руку, — я вырвал свою конечность из нежных ручек Криспин и снова натолкнулся на взгляд широко распахнутых глаз. — Да что с тобой?

— На браслете нет замка, — прошептала Криспин. — Замок появляется только поле смерти того, кто надел браслет. Ну и он существует, когда его сделали. Ваше высочество, почему вы не сказали, что являетесь магом?

В тот момент, когда мы подъехали к границе Вигараса, я всё ещё не очухался настолько, чтобы сесть на лошадь, пришлось принимать полусидячее положение на телеге и делать страдальческое лицо, дабы все видели, что принц Бертран жутко страдает от ранения, но мужественно терпит, ради своих людей. Хотя, положив руку на сердце, не могу сказать, что для кого-то такое поведение оказалось сюрпризом. На мое самоотверженное выражение лица никто не обратил внимания, но то, что принц решил не составлять компании своему отряду, а скрыться в повозке расслабило мой поредевший отряд, который до того, как мы тронулись в путь, начал сильно пристально меня рассматривать и коситься, не скрывая своего любопытства. На все это я махнул рукой, не отрицая, что это сыграло плохую шутку мое разыгравшееся воображение. В голове я все прокручивал то видение, что накрыло меня на поляне и пытался вычленить быль от бреда. Да и то, что я оказался магом, стало потрясением не только для Криспин, но и для меня. Хорошо ещё, что наш с ней разговор никто не слышал. Я приказал знахарке пока молчать, и принялся обдумывать сложившееся положение. Никакого магичества я в себе не ощущал: у меня не было ощущения небывалой силы, уверенности, что я могу движением руки смести с дороги горы, ничего похожего. Да что там, я не чувствовал в себе вообще никаких изменений, ну разве что пострадавшие ребра действительно болели так, что охота было уткнуться в подушку и слегка повыть.

Граница располагалась в узком раструбе между двумя горными грядами, которые отделяли Вигарас от Гроумена. Местоположение небольшой крепости было идеально, фактически пограничный пункт запирал едва ли не единственный проход в горной гряде между двумя государствами.

Возле пограничного пункта стояла вереница карет, телег, а то и просто пеших людей, нагруженных тем, что успели и сумели вынести до того момента, как в их дом пришли захватчики. Я даже несколько крестьянских семей увидел, которые корову сумели притащить, а в телеге в клетках квохтали куры.

Учитывая обстоятельства, прохождение границы было упрощено, пошлины не взимались — понятно, это же беженцы, которые в перспективе станут гражданами страны, и налоги окупят сегодняшнюю лояльность. Единственное, что требовалось, это назвать свои имена, и позволить магам просканировать тебя и твое имущество на предмет личины, возможной диверсии и вообще на длинные уши.

Очередь двигалась достаточно быстро. Количество карет указывало на то, что, скорее всего, большинство представителей провинциального дворянства успело спастись. А вот вопрос о том, где они были все-то время пока шли тяжелые бои, пока штурмом брали столицу и королевский дворец, вставал передо мной в полный рост. На этот вопрос я не знал ответа, но каждый раз, когда мой взгляд падал на дверцы карет, которые были украшены всевозможными гербами, я начинал мрачнеть. За время пути Гастингс пару раз порывался подъехать ко мне, чтобы кое-что уточнить, и я даже догадываюсь, о чем может пойти речь, учитывая, что принц слегка изменился, но мой мрачный вид и поджатые губы сейчас почему-то заставили его расслабиться. Похоже, моя реакция была типичной и прекрасно соответствовала его представлению о принце Бертране.

— Имя, — стоящий в воротах стражник едва взглянул на меня. Вот на Криспин его взгляд задержался гораздо дольше.

— Бертран Клифанг, — коротко ответил я, следя за его реакцией. Реакции не последовало, значит, родовое имя королевской фамилии неизвестно широкой публике. А вот того имени, под которым я был известен, я категорически не помню. Вообще эта амнезия меня уже стал напрягать.

— Вам придется вылезти из телеги для личного досмотра, — стражник закончил выводить мое имя. Работа эта была для него трудная и непривычная, когда он писал, то даже кончик языка высунул от усердия.

— Хорошо, но мне понадобится помощь, меня недавно ранили.

Стражник кивнул Криспин, имя которой было уже занесено в огромную амбарную книгу, и повернулся к Бакфорду.

Девушка помогла мне слезть с телеги и поддерживала, когда к нам подошел немолодой маг, с каким-то жезлом в руках.

— Что это у него, волшебная палочка? — невольно обратился я к Эве.

— Какая палочка? Что за чушь ты несешь? — фыркнула магиня. — Обычный универсальный жезл определитель чистоты людской крови. Это, конечно можно делать и без определителя, но попробуй проверь столько людей, никакого резерва не хватит. Хотя, учитывая твой чудный браслетик, который внезапно стал с тобой неразлучен, его может ждать определенный сюрприз, — злорадно расхохоталась Эва. Вот же дрянь, что-то знает и злорадствует. Все-таки правильно эту гадину камень поглотил, сама, короче, виновата.

В это время маг провел определителем вдоль тела Криспин, и уставился на палку. Я решил последовать его примеру и тоже начал посматривать на жезл. Секунд пять ничего не происходило, а затем жезл медленно окрасился красным. Маг кивнул, тряхнул определителем, как градусником, и он снова стал белым. Пока я раздумывал над тем, что такое градусник и зачем его трясти, маг уже провел определителем вдоль моего тела. Мы вместе с ним уставились на жезл. Прошло пять секунд — ничего не происходило, прошло ещё пять секунд — жезл оставался белым. Маг озадачено посматривал то на жезл, то на меня, видимо реакция была странная — вроде бы и не эльф, но и не человек, так что ли? Наконец, словно делая это весьма неохотно, жезл начал краснеть. Мы все выдохнули с облегчением. Похоже, что я с Криспин даже дыхание на последних пяти секундах задержали.

— А он у вас не разрядился? — задал я вполне логичный, на мой взгляд, вопрос. Маг некоторое время недоуменно смотрел на меня, затем хлопнул себя по лбу.

— Точно, его уже час назад нужно было подзарядить. Спасибо, что напомнили, конт, — маг отсалютовал мне жезлом, подозвал кивком головы мальчишку, наверное, ученика и отдал жезл ему, сам же принял из рук мальчика другой определитель и повернулся к подошедшему к нам Бакфорду.

Над нашей телегой, лошадьми и седельными сумками колдовали гораздо дольше. Не найдя у нас при себе ничего подозрительного, нам дали добро на дальнейшее перемещение, даже не спросив цели нашего визита в Вигарас. А зачем спрашивать, если и так все понятно — беженцы, как и большинство не из крестьян. Эта мысль снова кольнула что-то в подсознании. Тяжело быть умственно отсталым с большими провалами в памяти, если даже подсказки от самого себя я не могу никак интерпретировать и повернуть мысли в нужную сторону.

Так что пройдя через целую систему врат, включая небольшой коридорчик между двумя воротами, потолок которого был забыт камнями, мы оказались на территории другого государства, до которого война еще не добралась, точнее, пока не добралась.

После того, как мы вышли из последних ворот, то очутились в ущелье, стены которого представляли собой две скалы, которые где-то в вышине приближались друг к другу настолько, что напоминали свод. Ребра все еще болели, и я решил, что ничего страшного не случится, если я поеду снова в телеге.

— Хорошая крепость, такую очень сложно будет взять, — рядом со мной ехал Гастингс, периодически искоса поглядывая в мою сторону. Значит гложат его некоторые сомнения относительно моей персоны, я просто жопой чую, что еще немного и бедного капитана разорвет от любопытства. Но я не собираюсь помогать ему в своем разоблачении, особенно сейчас, когда толком не помню, есть ли меня в чем разоблачать.

— Все зависит от выбора тактики, — я задумчиво смотрел ввысь на свод, образованный скалами. Иногда сила творений природы поражала до глубины души, заставляя ощущать себя всего лишь букашкой в масштабах тех же гор. — Я, например, прямо с ходу могут назвать один способ, который позволил бы мне практически без потерь захватить эту, кажущуюся неприступной, крепость.

— И какой же это способ? — капитан нахмурился, видимо пытаясь высчитать самостоятельно что же это за способ такой.

— Самый быстрый и надежный — предательство, — я посмотрел на брезгливое выражение его лица и усмехнулся. — Грамотный шантаж, подслащенный приличной компенсацией в виде взятки способны творить чудеса. А то, что абсолютно любого человека найдется, за что шантажировать — это аксиома, не требующая никаких доказательств. А стража — это все же обычные люди, в голове которых крутятся только две мысли: девки и деньги, ну и менее значимые: семья и жратва. А уж о таких эфемерных понятиях, как честь, благородство и защита своей родины от супостатов стоит где-то внизу иерархии уже даже не естественных потребностей. Если бы не эта известная человеческая пирамида, на которой завязано естество человека, то сомневаюсь, что ушастые смогли бы так красиво, быстро, без больших для себя потерь плавно двигаться по континенту, поливая все кровью, и первая кровь, которая в этот момент проливается, как раз та, кто не был чист на руку. Еще не было ни единого слуха, что в стане врага есть люди.

— К проклятым остроухим ублюдкам вряд ли можно применить данную схему, — услышавший нас Мозес, сплюнул на землю. Ширина ущелья не позволяла нам всем ехать больше чем по двое, поэтому великан держался рядом с телегой немного позади. — Но в ваших доводах есть своя правда, если бы они могли идти на взаимовыгодные сделки с людьми. Про это тоже никто никогда не слышал.

— Ну, это как сказать, — пробормотал я и задумался. А что мы вообще знаем об эльфах? То, что я видел, вполне могло подвести некоторых остроухих особей под первый озвученный мною способ ведения войны. Вот только как добыть необходимые разведданные? Специфическая внешность эльфов сводила на нет попытки послать к ним шпионов.

Пока я задумчиво обсасывал эту мысль, то практически не заметил, как мои глаза закрылись, и я задремал.

Проснулся я резко из-за прозвучавшего неподалеку женского визга.

— Что за? — я приподнялся на локтях, пытаясь продрать заспанные глаза. — Где это мы?

А ехали мы снова по лесу, по довольно приличной дороге, что это тракт?

— Мы свернули по настоянию Бакфорда, который уверял, что вашему высочеству необходим полноценный отдых. Здесь недалеко расположен трактир, с весьма приличной кухней и с кроватями, вот только хозяин большой оригинал, расположил ее практически в лесу. Но место пользуется успехом, все-таки первый трактир после пересечения границы. — Все это ответил Гастингс, напряжено прислушиваясь к тому, что происходит впереди.

Как только он закончил доклад, впереди снова раздался визг и шум борьбы.

Я уже хотел приказать капитану выслать вперед разведку, чтобы они выяснили, что происходит, как мы, завернув за поворот стали свидетелями банального ограбления. Четверо неряшливо одетых личностей, вооруженных, чем попало, остановили карету, которая ехала в том же направлении, что и мы. Странность номер один заключалась в том, что карета была без сопровождения. Вторая странность заключалась в пассажире, точнее пассажирке, которую именно сейчас личности пытались вытащить из кареты. Это была молоденькая рыжеволосая девушка, одетая просто, но достаточно элегантно, чтобы понять, что она дворянка. В руке девушка держала вполне уверено короткий меч, что превращало процесс ее выковыривания в довольно сложное действо. На земле лежал с пробитой головой кучер, а визжала служанка, которую-то как раз быстро вытащили наружу и теперь пытались разложить прямо на дороге.

— Какие-то на редкость дебильные разбойники, не находишь, капитан? — мне было даже удивительно, как эти кретины все еще не попались.

— Они просто знают, на кого нападать, — мрачно прокомментировал Гастингс. — Мозес, Канинг, Эриар, разберитесь, — махнул он рукой.

Названные рыцари выехали вперед и вытащили мечи. Разбойники настолько увлеклись своим призом, что не сразу отреагировали на то, что их стало несколько больше. А когда они отреагировали — было уже поздно. Гастингс явно перестраховывался, направляя трех рыцарей. Через минуту все было закончено, Канинг с Эриаром спешились и принялись оттаскивать тела разбойников в кусты.

Я посмотрел на испуганное и в то же самое время весьма решительное личико этой рыжей ляльки и понял — надо слазить с телеги и самостоятельно узнавать, что произошло.

— Бернар Клифанг к вашим услугам, контесса, — я учтиво поклонился, старательно оберегая ребра. Девушка была очень молодой, лет шестнадцати не больше. Россыпь веснушек на скулах, носу и щеках делали её еще моложе.

— О, ваше высочество, — девушка побледнела так, что её веснушки просто засияли, я невольно улыбнулся, глядя на них. — Баронесса Эмили Ротгурф, — и она попыталась сделать реверанс прямо в карете. Я еще немного приблизился и аккуратно перехватил её руки, не позволяя делать такую откровенную глупость.

— Не стоит, баронесса, — я покачал головой. — Увы, сейчас я всего лишь принц, лишенный своего королевства, гонимый врагами изгнанник, — я почувствовал, что еще пара таких фраз и меня перемкнет, поэтому, быстро закруглившись, я подвел её к основной цели нашего разговора. — Эмили, вы же позволите называть вас Эмили, прелестное дитя? — она озадаченно нахмурилась и нерешительно кивнула. — Отлично. Тогда скажите, что вы делаете здесь в таком скромном сопровождение?

Я бросил взгляд на кучера, который сидел, держась за голову, к счастью он оказался жив, и над ним склонилась Криспин. Мозес в это время поглаживал огромной ручищей по голове рыдающую у него на груди девушку, которой вроде бы не успели сделать ничего непоправимого, но испугали знатно.

— Меня отправил в это путешествие мой муж, барон Рогтруф, — вздохнула Эмили. — Не стоит называть меня «дитя», ваше высочество.

— Муж? — я почувствовал, как расширились мои глаза. — Позвольте, но, сколько вам лет?

— Через два месяца исполнится семнадцать, ваше высочество, — теперь она немного покраснела, отчего её веснушки стали менее заметны. — Когда началось вторжение, мои родители просили барона взять меня в жены, чтобы защитить. Он согласился, весьма неохотно, но согласился. Видите ли, у меня все ещё не было жениха, я не была популярной дебютанткой, — теперь в её словах звучала горечь, я же невольно оглядел её очень медленно с ног до головы, и задумался: или у местных мужичков не все в порядке с головой, или здесь правят другие каноны привлекательности. Как только эта мысль промелькнула в моей голове, я вздрогнул, это что же, я все-таки не чувствую себя принцем Бертраном? Получается, что не чувствую. Правда, кто я на самом деле — не помню, но, думаю, что это поправимо. Эмили смутилась под моим пристальным взглядом, но затем решительно продолжила. — Когда Гроумен пал, мой супруг велел собирать самое необходимое и ехать ко двору короля Генриха, старшая фрейлина королевы Жиневьевы является моей двоюродной тетей, она позаботится обо мне. Сам же он остался, чтобы защитить наши земли.

— М-да, — я потер подбородок. — А сюда вы свернули, чтобы заночевать в трактире. — Я не спрашивал, а утверждал, и она это поняла, поэтому промолчала. — Вот что, мы тоже направляемся ко двору моего венценосного собрата, поэтому предлагаю составить вам компанию, чтобы вы вновь не попали в подобное положение.

— Я благодарю вас, ваше высочество, — меч в её руке, который она все ещё сжимала, задрожал мелкой дрожью. — А это не будет неприлично?

— Что? То, что мы с вами дышим одним и тем же воздухом? С нами едет моя знахарка Криспин, и ваша служанка, так что все приличия будут соблюдены. По правде говоря, я не прочь для разнообразия проехать не в телеге, а в карете, коль скоро на лошади мне пока не усидеть.

— Почему? — она снова нахмурилась. — Почему не усидеть на лошади?

— Потому что я ранен, и, поверьте, мне с моими сломанными ребрами сейчас не до того, чтобы задумываться о том, как бы половчее сделать вашего муженька рогоносцем, — я поморщился, потерев грудь, а у Эмили даже кончики ушей заалели. Что это с ней? Знатные дамы довольно спокойно относятся к завуалированным пошлостям. — Я вас не помню, так же, как и вашего мужа. Барон не представлял вас ко двору?

— Ехать в столицу было в тот момент уже небезопасно, да и слишком дорого, — Эмили, наконец, увидела, что продолжает сжимать в руке меч, и быстро спрятала его за спину. Я, увидев этот жест усмехнулся. Ну, я так и думал, благородная бедность, а её супруг — тот ещё козел, отправил девчонку практически на верную смерть. Есть и более милосердные способы остаться вдовцом. Ей безумно повезло, что она вообще досюда доехать умудрилась.

— Умеете? — я кивнул на меч, и в который раз усмехнулся.

— Немного, — она явно смутилась. — Меня братья учили.

— Волшебно, — я повернулся к подошедшему Гастингсу. — Знакомьтесь, капитан, баронесса Эмили Ротгруфт, капитан Гастингс. — Он сдержанно кивнул и повернулся ко мне.

— Можно ехать, ваше высочество, дорога свободна.

— Замечательно. Так что, баронесса, пустите бедного раненного человека понежиться на подушках кареты? — Эмили в очередной раз покраснела и кивнула, я повернулся к Криспин. — Ты готова оставить своего пациента в нежных ручках того прелестного создания, которое скоро своими слезами вызовет коррозию доспехов Мозеса, и составить нам с баронессой компанию в её карете? — Криспин не удержалась и прыснула в кулак, затем придала своему лицу выражение ханжеского достоинства и прошествовала к указанной карете. — Мозес, хватить лапать красотку, на козлы, вихрем, а то мы тут зазимуем, а я не хочу тут зимовать, я хочу в ванну и спать на кровати.

Все-таки командирский голос — великая вещь. Не успел я заткнуться, как все засуетились и буквально через десять минут мы въезжали на двор таверны, которая находилась действительно подозрительно недалеко от места происшествия.

Рука соскользнула с борта чугунной ванны и плюхнулась в воду, вырывая меня из дремоты. Вот дьявол, я едва не уснул в ванной, хотя больше всего я боюсь заснуть, чтобы не оказаться во власти довлеющих надо мной кошмаров. Не представляю, что мне может присниться в следующий раз, и будет ли это просто сон или очередная порция… чего? Воспоминаний? И если воспоминаний, то чьих? Чьи это, вашу мать, воспоминания, если абсолютно все, включая солнце, луну и звезды на небе отличаются от тех, что я вижу здесь каждый раз, когда смотрю вверх? С другой стороны, совсем не спать нельзя, можно и с катушек слететь, хотя мне, похоже, немного осталось до столь знаменательного момента. Одно радует, то, что я развалился, изображая из себя умирающего лебедя, на подушках в карете спасенной баронессы, которая была все же слишком юной, чтобы представить ее чьей-то женой, окончательно успокоило моих людей. Они больше не посматривали на меня с любопытством и тревогой, а только закатывали глаза, когда думали, что я не вижу. Ну правильно, время геройства прошло, мы миновали опасный участок и принц Бертран Клифанг снова стал самим собой, то есть неприспособленным к походной жизни истинного воина аристократом, который сделает все, даже покажет свою слабость перед всеми, лишь бы хотя бы ненадолго его от этой самой походной жизни истинного воина избавили. Меня же это положение пока вполне устраивало. Не говорить же всем подряд, что я уселся в карету по двум причинам: во-первых, меня все еще беспокоила вроде бы залеченная рана, а во-вторых, проведя время за приятной беседой, я мог узнать что-то, что моя память отказывалась мне предоставлять о том, что в конце концов здесь творится, и не уснуть при этом.

Трактир, который оказался так близко к месту происшествия, что Мозес долго стоял, почесывая затылок, в попытке разобраться в подобном феномене идиотских действий местных робингудов, оказался вполне себе ничего, номера довольно приличными, ванны чугунными и даже с нормальной горячей водой, текущей по водопроводу. Правда, этот водопровод был не таким, какой я по каким-то причинам ожидал увидеть — воду подогревали, поддерживая постоянный огонь под огромным баком в подвале, куда подавали ее специальные рабочие ведрами, но мне было на самом деле плевать, кто и как ее греет, вода из крана текла и была приятно горячей, и это было самым главным.

Поужинав и оплатив комнату баронессе, я сразу же поднялся сюда и, с большим трудом дождавшись, когда ванна наполнится хотя бы немного, чтобы не сидеть голой задницей на холодном металле, залез отмокать. Невольно вспомнилось, как мило возмущалась Эмили, когда я запросил комнаты, чтобы сразу же их оплатить, но видно было, что озвученная хозяином заведения цена ее сразу едва не вырубила, так что я просто заплатил за все, не слушая нелепые оправдания, про себя добавив еще одно очко к козлиной сущности барона, который не просто отправил юную жену на смерть, но еще и отправил ее туда совсем без денег.

Завтра с утра нужно будет затариться как следует разными не слишком скоропортящимися продуктами, чтобы больше не останавливаться в сомнительных тавернах слишком уж часто. Конечно, Эмили будет сложно, но чем быстрее я сдам ее с рук на руки тетке, тем меньше будет поводов для разных слухов и сплетен, которые все равно пойдут, как бы я не старался убедить ее, что при наличии дуэний ее честь полностью защищена. Так что слухи все равно пойдут, но то, что она замужем, снизит их накал до приемлемого уровня, а там злые языки найдут себе другой повод для того, чтобы позлословить. Хотя баронесса хороша, и будь мы в другом месте и в другое время, я, пожалуй, приударил бы за девчонкой.

Вылезать из ванны не хотелось, но вода совсем остыла, поэтому я неохотно поднялся, обернул бедра полотенцем и прошел к кровати. Упав на довольно широкий матрас, застеленный свежими простынями, поперек, я почувствовал, как глаза сами собой закрылись. Сдерживаться больше не было ни сил, ни желания, и я провалился в сон, с мазохистским интересом гадая при этом, что именно мне приснится на этот раз.

— Привет, Санек, уже майор? — я повернулся к окликнувшему меня человеку и расплылся в улыбке. Я так давно его не видел, что даже успел всерьез соскучиться.

— Колька, а ты я гляжу, стал весь такой солидный, — мы крепко обнялись, и я снова с легкой завистью посмотрел на дорогую машину, выглядевшую под стать шикарно упакованному Кольке — школьному приятелю, с которым были просто не разлей вода, даже в универ один вместе когда-то поступали, но он его закончил, в отличие от меня, потому что всегда ненавидел армию до такой степени, что даже предпочел отлично учиться, лишь бы не попасть туда. У меня же тогда был странный период в жизни, который закончился тем, что на осень остались пара зачетов. Тут пришла повестка… Косить было лень и, привет спецназ. А Колян, в отличие от меня ленивым никогда не был и просто не допустил даже мысли о том, что его можно забрить.

— Ох и мощен, же ты, бродяга, — Колька с такой же легкой завистью, с какой я оглядывал его прикид, смотрел на мою, затянутую в форму фигуру.

— Саша, ты не хочешь познакомить меня со своим другом? — этот сексуальный голос с легкой хрипцой когда-то сводил меня с ума до степени полной невменяемости, и даже сейчас, спустя столько лет, вызывал легкий трепет.

— Конечно, знакомься, Николай Рыбников, мой бывший однокашник, — я кивнул на Кольку и повернулся к невысокой стройной девушке, которая с легкой полуулыбкой смотрела на моего старого приятеля. — Кира, моя жена.

— Очень приятно, — Колян немного кривляясь припал к маленькой ручке Киры. — Как странно видеть этого охламона женатым, да еще и майором. Вот что, а не пойти ли нам в ресторан? Отметим такую неожиданную встречу.

— Боюсь, что не…

— Брось, Санек, я угощаю, — и он настойчиво потащил меня к машине. Я повернул голову к Кире и увидел, как она решительно открывает дверь и уже садится на сиденье, оббитое светлой кожей…

Сквозь пелену идущего не прекращаясь дождя, я смотрел на нереально дорогую машину, в сверкающем нутре которой сидела Кира. Она выглядела просто потрясающе: стильная стрижка, дорогая одежда, драгоценности — элегантность во всем, ни грамма пошлой броской вульгарности. Ей шло быть вот такой. С высоты своего инвалидного кресла, я смотрел на нее, стискивая в руках обручи колес и не обращая внимания на то, что начинаю дрожать под холодными струями, льющимися с неба.

— Ты сменила фамилию? — голос звучал глухо, я никак не мог понять, почему со мной все это происходит. Еще месяц назад я был успешным, молодым, в меру обеспеченным военным с прекрасными перспективами, уже готовил погоны к очередной звездочке и жизни на гражданке. Я хотел начать работать в штабе, казалось, что у меня есть будущее. Все кончилось в один миг: я — инвалид, без средств к существованию с мизерной пенсией, а жена ушла к другому — более успешному, более перспективному. Оказалось, они давно встречаются за моей спиной. Я не просто брошенный муж, я муж-рогоносец. Это было бы смешно, если бы не хотелось так напиться.

— Саша, — Кира наклонила голову набок. Когда-то этот жест сводил меня с ума, теперь мне безумно досадно, что не позаботился прикоробчить пистолет — это было бы лучшим завершением моей покатившейся под откос жизни — пуля в башке этой суки. Пока я предавался кровавым мечтам, чувствуя, как на лице играют желваки, Кира продолжила. — Мне конечно больше нравилось быть Вяземской, но Ник такой собственник, он и слышать не хотел, чтобы я оставила твою. Мне так жаль, что я сообщила тебе эти новости, когда произошла такая трагедия с твоей ногой, но мы завтра уезжаем, а тебя выписали. Не могла же я еще тянуть.

— Нет, не могла, — я кивнул. Буквально несколько часов назад я подписал бумаги о разводе, которые мне припер лощеный адвокат. Ни эта дрянь, ни тот, кого я когда-то называл другом встретиться со мной лично не захотели. А ведь я так надеялся, что вернувшись домой найду поддержку, и мы вместе придумаем, как нам жить дальше. В конце концов, думалось мне, в штабе можно и с одной ногой работать, а протезы сейчас великолепные делать научились. Не вышло. Вместо поддержки я получил пощечину от своей уже теперь бывшей жены, которая вышла замуж, как только принтер выплюнул свидетельство о разводе.

— Твой экземпляр, — она протянула мне бумагу, не выходя из машины. Тоже правильно, не из-за нищего же инвалида так напрягаться. Не царское это дело. — Саша, ты же злишься на нас с Ником? Это была искра, вспышка…

— Да пошла ты, ты даже не блядь, ты гораздо хуже, — я резко развернул коляску и покатил ее к пандусу, ведущему в подъезд. Где-то там в квартире стоит все еще не разобранная сумка, в ней водка, именно то, что мне сейчас очень нужно.

— Саша, постой, послушай… — только не оборачиваться, чтобы не совершить какую-нибудь глупость и спустить то, что мне осталось в унитаз, только не оборачиваться…

Резко распахнув глаза я уставился на потолок. В комнате было темно, свет луны, льющийся из окна, рисовал на потолке причудливые тени. Приснившийся сон никак не хотел отпускать, и я словно воочию видел холодную красоту этой женщины, которая вот так походя бросила мужа, просто потому что ей захотелось. Невольно рядом с образом Киры я представил образ Эмили. Они абсолютно разные, совсем не похожи. Пожалуй, я не стану даже пробовать ухаживать за баронессой, чтобы не запятнать изменой образ, который так сильно контрастировал с той другой. Занавеска слегка колыхалась от легкого ветерка, пытающегося пробраться в комнату через приоткрытую створу. По коже пробежали мурашки, когда этот ветерок коснулся обнаженной груди. Тени на потолке затрепетали, потревоженные этим легким потоком воздуха. Видимо я перевернулся во сне, потому что помню абсолютно точно, что уснул, лежа на животе, и не мог бы сейчас разглядывать потолок, оставаясь в прежней позе.

Было душно, и я был рад, что догадался перед сном открыть окно…

Я сел в кровати и попробовал унять бешено колотящееся сердце. Я не открывал окна! Уставившись на занавеску, несколько секунд гипнотизировал ее взглядом, пока не увидел, как через образовавшуюся щель просунулась рука, и полностью отодвинула щеколду, которая сейчас была повернута, позволяя окну приоткрыться, но не распахнуться на полную ширину. Все это было проделано в полной тишине. Я даже дышать начал через раз, чтобы не нарушить эту ночную сонную тишь и не спугнуть того, кто так настойчиво хочет пробраться в мою комнату. Но встречать гостя с голыми руками — это невежливо, а я все-таки принц крови, как никак. Стараясь действовать как можно осторожнее, я потянулся за мечом, который бросил на прикроватный столик вместе с ремнем и ножнами, когда раздевался перед принятием ванны. Неслышно потянув меч на себя, я едва не сбросил сбрую на пол, но вовремя подхватил ее и вернул на место. Створа окна перестала открываться, видимо тот, кто хотел навестить меня, прислушивался к каждому звуку, исходившему из комнаты, и мои манипуляции с мечом его насторожили. Я замер, а затем несколько раз нарочито громко поворочался на кровати и под конец всхрапнул, да так, что едва не закашлялся. Кажется, это убедило моего ночного гостя, что я крепко сплю, потому что движение створы тотчас продолжилось. Я же полностью извлек меч и лег, крепко сжимая в одной руке рукоять, а другой судорожно тиская метательный нож, который положил под подушку еще перед тем как принять ванну, и принялсянаблюдать за окном сквозь полуприкрытые веки. Створа открылась достаточно для того, чтобы внутрь комнаты смогла проскользнуть щуплая фигура, едва видимая из-за надетых на нее темных одежд.

Спрыгнув с подоконника на пол, фигура на несколько секунд замерла, а затем двинулась неслышно к кровати. Один шаг, другой… грабитель, если это конечно был грабитель, приблизился настолько, что я смог бы его достать. Понимая, что если он сделает еще пару шагов, то точно заметит, что я не сплю и страстно сжимаю в руке оружие, я решил не тянуть кота за яйца, и резким рывком скатился с кровати, вскочил на ноги и прижал клинок к шее ночного гостя. Точнее, я попытался прижать клинок в его тощей шее. Совершив просто невероятный кульбит, грабитель бросился обратно к окну. Я, недолго думая метнулся за ним. Вору, а я уверил себя, что это был именно вор, потому что убийцу мое внезапное пробуждение не остановило бы, и он попытался бы сделать дело, за которым пришел, уже не нужно было соблюдать конспирацию, и он поскакал к выходу из комнаты со скоростью улепетывающего от лисы зайца. По дороге этот кусок дерьма умудрился опрокинуть тяжелый стул, чем сумел меня задержать, но ненадолго. Впрочем, ему хватило, чтобы вспрыгнуть на подоконник и выпрыгнуть в распахнутое окно, пока я огибал препятствие на полу. Я был на подоконнике уже через пару секунд, и едва не взвыл от пронзившей ногу боли — снова ожидая от своего тела большего, чем то, на что оно явно было способно, я умудрился потянуть ногу.

Прямо за окном раскинулось весьма удобное для лазанья дерево, и пока я, стиснув зубы, приноравливался к боли в ноге, этот козел уже практически слез с дерева. Глядя, как он уходит, я заставил сосредоточиться на погоне, отодвинув поврежденную ногу на второй план. Дерево было близко, но все же довольно далеко для моего изнеженного тела. Поклявшись самому себе, что утром же начну восстанавливать былую форму (знать бы еще, какую), я полез вниз, тщательно выбирая ветви потолще, мне еще свалиться не хватало бы для полной остроты ощущений. Очутившись на земле, я понял, что соверши дикую глупость, погнавшись за грабителем босиком, потому что ощутил, как сотни мелких камней впились в ступни, которые никогда не знали, что такое ходить по земле босиком. Я зарычал от бессильного гнева, понимая, что этот урод сейчас уйдет. Оставив в покое меч, рукоять которого я тискал в руке, я остановился, и практически не целясь, метнул метательный нож в спину убегающему и находящемуся уже довольно далеко от меня грабителю. Бросок получился не слишком удачным, но прогресс все же ощущался, потому что грабитель вскрикнул, а его правая рука повисла плетью — нож попал в плечо, выведя из строя его руку, но, к сожалению не его самого. Несмотря на боль, грабитель, как мне показалось, еще больше ускорился и вскоре скрылся в темноте ночи.

Я тяжело дыша привалился к стволу дерева, и тут начал замечать, как вокруг меня собирается толпа разбуженных постояльцев, которых быстренько оттеснили в стороны мои верные рыцари и Бакфорд, который буквально пытался прикрыть меня своей тощей грудью. Я медленно обвел взглядом собравшихся, нашел хозяина и принялся выкатывать ему претензии.

— Как же так получилось, господин хороший, что меня только что едва не ограбили, а то и попытались бы убить в вашем чудном заведении?

— Это нелепейшая случайность, — пробормотал хозяин. — Просто это дерево, будь оно неладно, растет так заманчиво близко к окну вашей комнаты, которая, к сожалению, лучшая в моем заведении. Чем я могу загладить свою вину, ваша милость?

— Ты должен говорить, ваше высочество, обращаясь к принцу крови, — прошипел Бакфорд и потряс кулаком.

— Еще раз простите, ваше высочество, — трактирщик заметно побледнел.

— Не будь наша страна не захвачена остроухими ублюдками, мы просили бы своего царственного собрата Генриха подарить нам твою голову, — я полюбовался как трактирщик становится еше бледнее, а потом его лицо приобрело приятный зеленоватый оттенок. — Но, учитывая обстоятельства, мы не будем этого делать. Что касается тебя, то в качестве компенсации я разрешаю тебе наполнить наши сумки нескоропортящимися продуктами из расчета недельного пути. Тебе все понятно? — я приподнял бровь, намекая, что за эти продукты платить не собираюсь. Трактирщик быстро закивал, похоже, не верил до сих пор, бедняга, что так легко отделался. Отвернувшись от подобострастно согнувшегося в поклоне трактирщика, я улыбнулся разглядывающей меня боронессе Ротгурф. — Прошу извинить, баронесса, что это происшествие лишило вас заслуженного сна.

— Ничего, ваше высочество, я не спала, — она мило покраснела, а затем, набравшись храбрости, решительно произнесла. — Ваше высочество, как вы изволите почивать — это нас ни в коем случае не касается, но умоляю вас пощадить скромность присутствующих здесь дам и одеться.

Я медленно перевел взгляд на себя и умудрился не покраснеть, а наоборот, гордо вскинув голову удалиться, заставляя себя не хромать и не пытаться прикрывать ладонями самое сокровенное, потому что я не просто был босиком, я предстал перед всеми обитателями этого занюханного трактира абсолютно голым. Мой счет к грабителю существенно вырос и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы найти этого ублюдка, из-за которого я умудрился так опозориться.

Хозяин трактира, по-моему, слишком старался, набивая наши сумки едой. Хоть я просил его сделать акцент на продуктах, которые не испортятся быстро, он видимо решил, что чем больше напихает различной снеди, тем в более благостное расположение духа я приду и перестану поглаживать рукоять меча, наблюдая за его стараниями.

После того как я предстал перед почтенной публикой одетый лишь в браслет ныне покойного эльфийского мага, мне не оставалось ничего другого как только гордо удалиться, изо всех сил стараясь сохранить остатки гордости. Судя по всему, это сделать мне удалось, что не могло не радовать.

В своем номере я не стал одеваться, мне всегда было комфортнее спать без мешающей одежды, а просто упал на кровать, предварительно тщательно заперев окно, и быстро заснул. Был ли в этом виноват произошедший инцидент, который вымотал меня как морально, так и физически, или же сработало проклятье Эвы, не суть важно. Важным было то, что остаток ночи я провел просматривая жизнь Александра Вяземского: от того момента, который впервые ему запомнился, кажется, это была девочка лет трех, которую такой же трехлетний карапуз Саша дергал за тоненькую косичку, и заканчивая моментом, когда он подписывал договор о возвращении на службу. Но вот того, что случилось после этого подписания, память упорно не желала подсовывать. А самое главное заключалось в том, что я плохо ассоциировал себя с этим самый майором Вяземским — ну не нравился он мне и все тут. Мне было больше по душе быть принцем Бертраном, хотя и здесь возникали определенные проблемы, потому что о жизни принца я не помнил вообще ничего, и имя Бертран Клифанг не вызывало во мне ни малейшего отклика, ни одной ассоциации.

Все утром мой мозг работал на пределе, рассортировывая все то, чем удалось обогатиться во сне, а обогатиться удалось очень неплохо. Вяземский знал и умел многое. Особенно это касалось всего, что было хоть немного связанно с войной и военными действиями. Кстати, отсюда и выходили эти конфликты с собственным телом — я пытался каждое движение воспроизвести так же, как это делал он, но я с самого начала не учел, что майор был гораздо более высоким и массивным, да что уж говорить, он был гораздо более тренированным, чем я, поэтому мое тело не могло повторить те финты, которые умело его тело, оно просто не было к ним приспособлено. Для того чтобы даже те связки, что я проделывал с мечом, перед тем как меня к Эве занесло, выполнять, не страдая потом от резких болей, необходимо развивать определенные группы мышц, которые у меня не были развиты от слова совсем. И чего тогда удивляться, что у меня после легонькой тренировки, скорее даже разминки, все болело, а я ощущал себя беспомощным инвалидом? Но выход есть: майор Вяземский же не родился таким умелым, его тоже учили и он с чего-то начинал свое обучение, так что нужно просто начать все сначала. А так как базовые навыки не просто закреплены в моей многострадальной голове, а этой ночью буквально насильно вбиты в нее, то и тренировки должны пойти гораздо быстрее, чем, если бы мне пришлось все изучать с чистого листа. Нужно только смириться со своим не слишком высоким ростом и довольно субтильным телосложением.

Другое дело магия, вот тут я полный ноль. Даже не ноль, а минус первый, и майор мне с этим моим новоприобретенным даром помочь ничем не мог. И Криспин не могла, она сама призналась, что настолько незначительна в магии, что ее даже в Академию не взяли. Эва, скорее всего, могла бы помочь, вот только я скорее со змеей ядовитой пойду договариваться, чем у этой суки попрошу помощи, которая не понятно, чем может для меня обернуться.

— Ваше высочество, — я вздрогнул, вынырнув из своих не слишком радужных мыслей, и посмотрел на Бакфорда, который стоял передо мной сложив руки в умоляющем жесте.

— Да, что ты хотел мне сказать?

— Позвольте мне прервать уже этого недостойного, посмевшего вызвать ваш гнев, ведь мы просто не сможем увезти всю эту еду, и она может испортиться, а такие сложные времена негоже позволить пропасть хорошей пище.

— Ты, как всегда прав, мой верный Бакфорд, — я задумчиво посмотрел на замершего хозяина, который держал в руке весьма аппетитную булку, которую намеривался запихнуть в уже кажущуюся неподъемной сумку. — Довольно, — я властно поднял руку, затем протянул ее к трактирщику. Тот понял меня абсолютно правильно и осторожно передал булку мне. Создавалось ощущение, что он протягивает угощение особо опасной собаке, которая может в любой момент его укусить. Ассоциация была настолько забавной, что я даже позволил себе усмехнуться. — Очень хорошо. А теперь ты мне ответишь, какого демона ты поставил трактир в такой глуши и мы разойдемся, оставшись лучшими друзьями.

— Я просто… — трактирщик осекся под моим насмешливым взглядом. — Здесь земля дешевле, — наконец выпалил он.

— О, это действительно очень важная составляющая любого начинания — минимальные вложения. Вот только, откуда тебе было знать, что заведение станет пользоваться популярностью и принесет тебе доход, находясь так далеко от основного тракта? Ведь, если бы все пошло немного не так, ты не окупил бы даже земли, которая, возможно и дешевая в этой части страны. И это я не говорю о самом здании и огромной куче других весьма затратных действий, которые ты совершил, прежде чем открыть трактир для гостей. Но, все это не имело бы особого смысла, если бы доход от трактира не являлся основным. Не так ли? — Трактирщик бросил на меня злобный взгляд, но ничего не ответил. Мы с ним прекрасно поняли друг друга. Я вздохнул с нарочитым сожалением и протянул. — Ну что же, скорее всего, лучшими друзьями нам с тобой все же не стать.

После этого я развернулся и вышел из кухни, оставив Бакфорда наблюдать за тем, чтобы этот козел мне в еду не плюнул и какого-нибудь крысиного яда не сыпанул от избытка чувств.

На улице царила суета, всегда сопровождающая подобные места: кто-то приезжал, кто-то уезжал, мальчишки, приставленные к конюшне, только и успевали приводить-уводить лошадей, да помогать кучерам закладывать кареты за мелкую монету, путешественники, следующие к дверям таверны в надежде наконец-то поесть и отдохнуть, а также те, кому не терпелось продолжить прерванный путь.

— Ваша милость, — я обернулся и столкнулся взглядом с хорошенькой девушкой, идущей к карете. Поравнявшись со мной, она сделала неглубокий реверанс, при этом лукаво улыбнувшись и стрельнув глазами. Ясно, это значит одна их тех, чью скромность мне нужно было пощадить. Но, похоже, скромностью тут и не пахнет. Я кивнул девушке и постарался принять независимый вид.

— Ваша светлость, — мимо прошли еще две дамы, очень похожие друг на друга — вероятно мать с дочерью. Судя по тому, как все эти дамы ко мне обращались, никто из них не был осведомлен, кто же я на самом деле. От их изучающих пристальных взглядов мне стало немного жарковато, и если дочурка была на мой вкус зеленовата, то вот ее мать, судя по виду едва разменявшая четвертый десяток, очень даже… да. С ней бы я с удовольствием уединился ненадолго, но время не ждет, будь оно неладно. Время, мои спутники, а самое главное, спутница, которую я обещал защищать по дороге в столицу.

Внезапно что-то привлекло мое внимание. Какое-то странно знакомое движение, промелькнувшее на периферии зрения. Рассеянно кивнув красоткам, не обращая внимания на их явное разочарование, я резко развернулся, и оглядел весь двор еще раз, более тщательно, заставляя себя акцентироваться на незначительных, казалось бы деталях.

Так, мальчишки конюхи выводят лошадей, наших лошадей. Мой жеребец увидев меня радостно заржал. Ну, мой хороший, моя нога вроде ведет себя прилично, можно и верхом проехать, а то застоялись мы уже вместе с конем, это же надо, только что о быстром перепихе в какой-нибудь кладовой думал. Тебе, ваше высочество, нужно о стране, которую ты просрал, думать, а не о том, какими развесистыми рогами ты обеспечишь отца того белокурого семейства. Соберись, скотина! Мальчишки-конюхи выводят лошадей, кучер в перевязанной головой демонстративно страдая перед Криспин запрягает карету. Парень с ведром воды спешит на кухню, белокурые красотки садятся в карету… стоп. Я перевел взгляд на рыжего парня, тащащего от колодца ведро воды. Зачем он это делает, ведь даже в этой дыре есть некое подобие канализации. Скорее всего, колодезная вода нужна, чтобы использовать ее в приготовлении какого-нибудь экзотического блюда. Что же привлекло мое внимание? Не ведро же с водой на самом деле. Парень поставил ведро на землю и попытался распрямить наверняка гудевшие плечи. Но как только он сделал одно неловкое движение, как охнул и схватился за плечо, как будто его пронзила острая боль. А вот это уже интереснее. Я принялся наблюдать за ним, отмечая про себя, что узнаю некоторые весьма характерные жесты и движения, их механику, и накладываю словно кальку на того, кто посетил меня сегодняшней ночью, в качестве непрошенного гостя. В очередной раз пронзившая плечо боль, которая вынудила парнишку остановиться, подтвердила мои догадки — это тот самый воришка, который забрался в мой номер.

— Ваше высочество, вы пользуетесь сегодняшним утром просто дикой популярностью, — я слегка повернул голову к подошедшей ко мне Эмили, стараясь не выпускать парня из вида. Он, наконец-то, дошел до кухни, и скрылся за дверью, я же смог сконцентрироваться на своей собеседнице.

— Доброе утро, Эмили, почему вы так решили, что ваш скромный слуга привлек к себе ненужное внимание?

— Как вам сказать, ваше высочество, — протянула баронесса. — Почему-то у меня сложилось такое странное ощущение.

Я внимательно посмотрел на девушку. А она, похоже, та еще штучка. Как только первый шок от нападения прошел, и она немного освоилась, то начала вызывать неподдельный интерес. Надо побыстрее добраться до столицы и сбыть ее на руки любящей родственницы, потому что такие проблемы мне точно не нужны.

Скрипнула дверь черного хода, и я отвлекся от баронессы, переключив внимание на давешнего вора. Если Эмили и обиделась, то вида не подала. Голос Эвы раздался в голове внезапно, и я с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть, сильнее сжимая рукоять меча.

— Значит, это и есть тот самый воришка, которого один криворукий болван умудрился упустить.

— Надо сказать, что ты не слишком утруждалась, чтобы помочь мне в его поимке, — если бы я говорил вслух, то, наверное, захлебнулся бы своим собственным сарказмом.

— Твоей жизни не угрожала опасность, или ты думаешь, что я буду все выполнять за тебя? Может, ты думаешь, что если твой паршивый меч завладел мною, то тебе уже не нужно прикладывать никаких усилий? Что я сама догоню этого паршивца и выпотрошу его, в то время как ты будешь флиртовать с дамочками? А ты больше ничего не хочешь? — голос Эвы в голове начал звенеть, причиняя мне нешуточную боль. Вот же стерва. Я поморщился, и попытался мысленно утихомирить разошедшуюся ведьму.

— Хватит! Я ничего у тебя не прошу. Ты сама подняла эту тему.

— А что мне и повизжать нельзя? Я все-таки девушка, между прочим, — я смог только глаза закатить. Но голова болела меньше, все-таки Эва слегка приглушила децибелы. — Ну, и что ты стоишь? Догони его, схвати за жопу и подвесь за яй…

— Ты чего такая злая?

— Он посмел меня трогать своими грязными лапами, — от такого заявления я едва не упал, но быстро сделал вид, что случайно оступился.

— И когда же он успел тебя облапать?

— Это фигура речи, не придирайся к словам. Он так на меня смотрел ночью… Да мерзавец практически меня изнасиловал.

— Так, стоп, — парень вытащил из колодца очередное ведро воды и принялся переливать в то ведро, которое притащил с собой, действуя неловко и закусив губу от боли, которая, судя по его бледному виду, тревожила его все сильнее. — Ты хочешь сказать, что он забрался в комнату целенаправленно из-за тебя?

— Ну, нет, скорее всего, он про меня даже не подозревает, как, впрочем, все находящиеся в этом убогом трактире люди обоих полов, — неохотно признала очевидное Эва. — Но шел он прямиком к мечу! А в этом мече самым ценным, кроме меня, разумеется…

— Разумеется, — подтвердил я. — Кто или что может сравниться с тобой по ценности…

— Ты вечно меня перебиваешь. А я тем временем хочу сказать, что это чучело хотело утащить камни Тавидия! И да, я в этом более чем уверена, потому что больше ничего ценного в той убогой комнатенке не было, из-за чего стоило рисковать жизнью.

— На кой они ему сдались? — вот сейчас я искренне удивился.

— В умелых руках эти камушки могут творить настоящие чудеса. Не в твоих, естественно.

— Угу, естественно, — я подумал о том, что не мешало бы выучить какое-нибудь заклинание, чтобы зловредная ведьма перестала меня доставать. — В мои руки можно только член в сортире, и то, некоторые думают, что напортачу.

— Вот видишь, как ты предсказуем. — Если честно, то сейчас мне очень сильно захотелось схватить за руку малолетнего вора и насильно всучить ему камни вместе с мечом и заточенной в них душой этой дряни.

— Ваше высочество, вам плохо? — я все-таки вздрогнул и сфокусировался на взволнованном личике Эмили, которая протянула было ко мне руку, но тут же одернула ее, заметив, что я на нее смотрю.

— Нет, мне не плохо, я задумался, — черт, нужно как-то научиться разговаривать с Эвой так, чтобы окружающие не принимали меня за человека дождя. И ведь я точно знаю, что майор этому обучен.

— А, значит, это теперь так называется? — Эва хихикнула. — Ну а что, выпучиваешь глаза, делаешь лицо как у человека страдающего сумасшествием, а потом говоришь всем, что просто задумался. Гениально!

Я положил руку на камень в рукояти, чтобы не совершить никакой глупости откровенной глупости. Эва сразу же замолчала, а может быть и не замолчала, но я перестал ее слышать. Почему так происходило, я не знал, но пока что этот прием работал, и я не хотел терять подобного преимущества. В этот самый момент на двор въехала старенькая, но все еще прочная и надежная карета Эмили, и в моей голове возник план.

— Скажите, баронесса, вы не против совершить некий довольно противоречивый с точки зрения морали поступок?

— Эм, — глаза девушки сверкнули, сразу же выдав то, что она ничуть не против, даже, можно сказать, что «за», но хотела бы узнать побольше подробностей. — И насколько аморальный поступок вы подбиваете меня совершить? Если дело касается мо…

— Нет, — ей не нужно было договаривать, чтобы я понял, что единственным неприемлемым для нее поступком является измена тому ничтожеству, которое она называет мужем. Во всяком случае, пока. — Я не призываю вас совершать нечто настолько аморальное. Как вы смотрите на то, чтобы похитить человека? О, не смотрите на меня как на монстра, просто я опознал того типа, который выставил меня вчера в столь неприглядном виде, и мне хотелось бы узнать, зачем он это сделал. Клянусь, я не сделаю ему ничего смертельно плохого, по крайней мере, в вашем присутствии.

Эмили внимательно на меня смотрела, пытаясь понять, я сейчас брежу, или действительно подбиваю ее на подобную авантюру. Нет, были бы мы сейчас в Гроумене, и страна все еще принадлежала мне, то никаких затруднений не возникло бы. Но, дело в том, что я сейчас всего лишь беглец, да еще и находящийся в чужой стране. Баронесса слабоумием явно не страдала, потому что все это поняла и медленно кивнула головой.

Дальнейшее было всего лишь делом техники. Мои рыцари вскочили на лошадей. Бакфорд и служанка Эмили уселись на телегу, и на этот раз к ним присоединилась Криспин. Мы же с баронессой устроились в карете, которая медленно развернулась, на несколько мгновений перекрыв воришке проход и скрыв его от глаз тех, кто в это время находился в таверне или рядом с ней. Эмили одернула занавеску и, улыбнувшись, поманила парня пальчиком. Оставив очередное ведро возле колодца, он неуверенно, словно что-то подозревая, подошел к дверце, которую я открыл и одним движением рванул его на себя. Парень больно ушиб ноги, когда заваливался внутрь кареты, но я не обращал на его стоны внимания, а зажав рот рукой, втянул в карету целиком, уложил на пол и приставил к горлу меч.

— Только пикни, — предупредил я его и сел, слегка придавив постанывающего пленника ногой.

Все заняло несколько секунд. Никто даже не заподозрил, что карета остановилась во время разворота. Ворота распахнулись, и наш отряд выехал за пределы этого не слишком дружелюбного места. И лишь после этого я убрал меч от тощей мальчишеской шеи.

— Поднимайся и садись, — прошипел я ему. — Да не на сиденья, на полу посидишь не развалишься. — Мальчишка сел на полу и обхватил колени руками, подтягивая их к груди, вздрагивая при малейшем толчке нашего средства передвижения, которое отзывалось болью в раненной руке. — Ну вот и отлично, а теперь поговорим.

Мальчишка, сидящий на полу кареты, в очередной раз скривился от боли, когда карету тряхнуло на очередном ухабе, и негромко застонал. Я невольно поморщился. В таком состоянии разговорить его будет сложно: ему и так больно, а более сильная боль отправит его в нокаут, и тогда я вообще ничего не узнаю.

— Как тебя звать, чучело, — я откинулся на подушку сиденья, брезгливо разглядывая парнишку.

— Конор, — тихо прошептал он, стискивая зубы так сильно, чтобы заглушить очередной стон, что я даже услышал их скрип.

— Конор, а дальше? — задавая эти вопросы, я быстро прокручивал в голове варианты того, что с ним делать дальше.

— Нету дальше, — еще тише прошептал воришка. — Я не знаю своего отца, ваша милость.

— Ты не знаешь, кто твой папаша, поэтому просто Конор. Гениально, — пробормотал я, пытаясь врубиться в логику местного имяобразования. Карету снова тряхнуло и мальчишку просто перекосило от боли. — Вот что, Конор, снимай рубашку.

— Зачем? — мальчишка испуганно посмотрел на меня и попытался вжаться спиной в сиденье, на котором сидела примолкшая Эмили, но этим неловким движением потревожил рану так, что на его холщевой рубахе проступило кровавое пятно.

— Не бойся, бить не буду, — я снова поморщился. — Рану твою осмотрю, а то ты так быстро загнешься, и мне некого будет допрашивать.

— За-зачем меня допрашивать? — мальчишка так перепугался, что стал заикаться.

— Как это «зачем»? Ты пытался меня ограбить, залез в окно, хотел стащить камни Тавилия, заставил погнаться за собой, выставил перед дамами в неприглядном свете… Мне продолжать? — он быстро-быстро отрицательно завертел головой. — Ты поймал плечом мой метательный нож, так что я точно знаю, что ты ранен. А так как претензий у меня к тебе много, то мне не хотелось бы, чтобы ты быстро кончился, скончавшись от начавшегося заражения крови. Так что будь паинькой и сними с себя эту проклятую рубаху, пока я сам этого не сделал! — рявкнул я, наклоняясь к парню.

На этот раз мальчишка подчинился и неловко стянул рубаху через голову, постанывая, когда приходилось действовать раненной рукой.

В карете царил полумрак, но даже при таком скудном освещении было видно, что выглядит рана не очень. Ее края припухли и стали бледно-землянистого оттенка. Тряпка, которой он ее прикрыл, перевязавшись, скорее всего, самостоятельно, была пропитана чем-то белым, желтым и красным — омерзительным. Кое-где тряпка отошла от тела, таким образом, я и сумел рассмотреть края раны, но в середине она похоже намертво прилипла и отдирать ее наживую — это причинит мальчишке жуткую боль. А, что ни говори, но садистом я не являлся.

— Мягкотелый безмозглый щенок! — голос в голове ввинтился в висок и принялся долбить в него с настойчивостью дятла.

— О, это снова ты? — я велел себе не обращать на верещащую ведьму внимания, но заткнуть Эву, когда она не хочет затыкаться, было не так уж и просто.

— Что с ним возишься? Просто убей и выброси уже эту дрянь из кареты! Он же хотел меня схватить!

— И ты не хочешь узнать, кто именно подбил его на такую омерзительную в своем идиотизме глупость? — я постарался, чтобы мой внутренний голос звучал особенно мягко. — Посмотри на него, думаешь, этот мальчишка хотел спереть камни для себя? Но тогда возникает вопрос, а зачем они ему? Он что маг? Почему тогда рану не залечил хоть как-нибудь? О, я тебя понял, ты углядела в нем собрата по своим сомнительным игрищам в плане различных извращений, сопровождаемых причинением партнеру боли, и теперь хочешь избавиться от конкурента?

— Что ты хочешь с ним сделать? — по голосу стало слышно, что Эва раздражена.

— Его надо слегка подлечить. И, если ты не знаешь, как это сделать, и не сможешь быстро научить меня этому полезному навыку, то придется звать Криспин.

— Ты совсем ненормальный? Каким образом я сумею тебя научить сначала ощущать течение магического потока по венам, потому что я все еще не уверена в том, что он у тебя есть, а затем быстренько обучу малому исцелению, потому что что-то другое этому оборванцу уже не поможет, если даже в Академиях этому учат почти целый семестр, параллельно с другими науками?! — снова сорвалась на визг Эва. Чтобы ее заткнуть, я вынужден был положить руку на рукоять меча, прикрыв таким образом камень.

И тут же наткнулся на испуганный взгляд голубых глаз. Мальчишка проследил за моим движением, и принял его на свой счет. Как же все паршиво складывается. Что за хреново утро? Сначала на меня в полный рост накатывает сексуальная неудовлетворенность, теперь этот воришка вот-вот начнет бредить от подступающей лихорадки. И, что самое главное, магия ничем не может мне помочь, потому что, даже если она во мне и течет, то я ее почему-то совсем не ощущаю.

— Что вы хотите с ним сделать, ваше высочество? — подала голос Эмили. — Вы обещали мне, что не будете убивать этого воришку в моем присутствии, — добавила она тихо.

— Я бы с удовольствием взял свои слова обратно, даже, если бы мне пришлось долго и нудно перед вами оправдываться, милая Эмили. Вот только в таком случае пользы от него не будет совсем, а я все еще горю желанием узнать, кто же приказал ему украсть этот самый меч, на который этот воришка смотрит с таким ужасом?

— Меня нанял один маг, — внезапно прошептал Конор и прикрыл глаза. Его лицо стало быстро покрываться испариной, у мальчишки начинался жар. — Он видел, как вы заселились, и ваш меч ему понравился.

— Вот как, — я задумался. — И что же сделал этот конт, когда ты прибежал к нему с торчащим в плече ножом, но без меча?

— Ничего. Он мне даже не помог, не залечил рану, просто послал вон, а утром уехал раньше, чем вы. Очень торопился, словно боялся, что вы его каким-то образом сумеете вычислить.

— Как он на тебя вышел? — жестко спросил я, не обращая внимания на укоризненный взгляд Эмили, которая уже вовсю принялась жалеть юного паршивца, который был сам виноват в своем ранении.

— Не знаю, он не сказал, но, думаю, хозяин показал на меня. Я умею открывать окна снаружи и ходить почти бесшумно, мне часто такие штуки поручали делать.

— Ай да хозяин, ай да сукин сын, — в душе я восхитился этим негодяем. — Но я в нем нисколько в этом плане не сомневался. Более того, я просто уверен, что он держит где-то в подвалах притон для разбойников и склад для краденного.

— Откуда вы узнали, ваша милость? — через силу Конор приоткрыл лихорадочно заблестевшие глаза. — Вы маг?

— Если бы, — я вздохнул. — Если бы я был магом, разве я гонялся бы за тобой, в чем меня моя венценосная мать произвела на этот свет? Мне нужно было просто вот так сделать, чтобы тебя спеленать, — и я очень неосмотрительно щелкнул пальцами.

В следующую секунду я думал только о том, что, кажется, нашел один из ключей-жестов к активации такой полезной штуковины, как исцеление, спрятанного в браслете эльфийского мага в одном из звеньев. Вот только как так получилось, что это весьма полезное магическое действие я истратил на какого-то мелкого воришку, а не, ну например, одного симпатичного принца?

Все это промелькнуло у меня в голове, когда я со страдальческим выражением, застывшем на лице, наблюдал, как от моей руки поднялось серебристое облачко и рвануло в сторону открытой раны вора. Мне не нужно было указывать заклятью, куда надо двигаться, потому что оно приняло самостоятельно решение лечить самую сложную болезнь, нашедшуюся в карете.

Заклятья исцеления было жалко, почти до слез. Я даже не сразу заметил, как изменилось выражение лица Эмили, потому что не отрывал взгляда от выгнувшегося тела ворюги, который благополучно отрубился и не мешал заклятью чинить свою поврежденную конечность.

— Значит, ваше высочество, вы все придумали, насчет своих якобы сломанных ребер, которые не позволяют вам ехать верхом? — тихий голос привел меня в чувства, и повернувшись, я столкнулся с напряженным взглядом голубых глаз.

— Нет, что вы, — попытка оправдаться не была засчитана, потому что Эмили поджала губы и отодвинулась настолько далеко, насколько позволяло небольшое пространство кареты. — Эмили…

— Я думаю, что будет уместно, если вы после остановки продолжите путешествие именно верхом, ваше высочество, — твердо сказала баронесса.

— Ха-ха-ха, — Эва рассмеялась на этот раз искренне и вполне радостно. — Какая фантастически наивная простушка. И как печется о чести своего болвана мужа, который ее, скорее всего, уже сбросил со счетов.

— Очень смешно, — и я поспешил накрыть рукоять ладонью.

В этот самый момент карета начала останавливаться. Дверь распахнулась, и я увидел подъехавшего Гастингса.

— Ваше высочество, мы решили, что можно устроить небольшой привал. Немного размяться, ну и… — он замялся, не зная, как при моем высочестве и при баронессе обозначить посещение ближайших кустов с вполне определенной целью.

— Мы тебя поняли, капитан, — я выскочил из кареты, чувствуя, что просто передергиваюсь от охватившей меня злости.

Оглядевшись по сторонам, я отметил, что мы остановились на весьма живописной полянке. Гастингс уже расставил часовых, был разведен костер, возле которого суетился мой верный Бакфорд.

Решив, что мне просто необходимо сбросить пар, я прошествовал в те самые кусты, про которые намекал капитан, после чего, сделав свои дела, прошел немного дальше, но оставаясь в пределах видимости одного из моих рыцарей. Зачем нервировать парня, уходя слишком далеко? Жизнь майора Вяземского, частично прожитая мною во сне, дала понимание того, что к своим людям нужно относиться как минимум уважительно, и вот тогда они точно пойдут за тобой хоть к черту на рога. Оглядевшись, я решил, что эта небольшая полянка, плотно окруженная кустами, великолепно мне подойдет и принялся снимать с себя камзол. Подумав, стянул рубашку через голову и, оставшись в одних штанах, взял в руки меч. И тут только я понял, что поддавшись эмоциям, не продумал все до конца. Ведь залез я сюда вовсе не для того, чтобы «вспоминать» приемы, которых майор знал превеликое множество и попытаться перенести их на это тело, нет. Я шел сюда, чтобы начать подготавливать связки и мышцы к нагрузкам, которые позволят мне перенести умения майора на тело принца. Рассуждая подобным образом, я понял, что начинаю путаться в понятиях, что уже не могу как следует определить, кто же я на самом деле, потому что так и не смог ощутить себя ни тем, ни другим. Проведя пальцем по среднему камню на рукояти меча, я наконец-то осознал, что я ни тот и ни другой, что из слияния Бертрана и майора появился я, как феникс, возродившийся и закаленный в пламени. Но так как мое тело принадлежало именно принцу, то я буду даже в мыслях называть себя Бертраном Клифангом. Ну а майор пусть останется, словно незримый наставник, пока во всяком случае. Потому что я верю, наступит момент, когда его знания и умения полностью растворятся во мне обновленном, и тогда он исчезнет, как, похоже, уже исчез принц Бертран, который раньше занимал это тело.

Придя таким образом к подобным выводам, я решил, что все-таки неплохо будет размяться.

На ноги я пока не слишком надеялся, особенно на правую, которая, иногда еще подворачивалась в самые неожиданные моменты. Но вот мои руки были абсолютно не развиты, и, чтобы не хоть с привычными вывихами и растяжениями, сейчас я решил заняться именно руками. Отложив меч, я сделал несколько упражнений на вращения, разогревая мышцы. Параллельно с этим я немного побегал и выполнил несложный комплекс упражнений, в основном акцентируясь на скрутках, отметив про себя с раздражением, что даже после такой незначительно нагрузки начал тяжеловато дышать. Какого лысого дьявола? Это тело еще слишком молодо, чтобы уподобляться астматичным старикам и дышать через раз после пяти минут бега трусцой! Похоже, что принц был тот еще шалун, подверженный различным страстям, которые в итоге привели бы его к ожирению. Единственное, что его пока спасало — это конные прогулки. Стиснув зубы, я поднял меч. Ничего, до столицы путь еще далек. Гастингс вчера сказал, что добираться нам придется не меньше недели. Так что, времени хоть немного, но есть, чтобы хоть немного себя в порядок привести.

Так как я не позаботился о том, чтобы приготовить противовес, пришлось довольствоваться одним мечом, что существенно снизило мой арсенал доступных упражнений. Перебрав в уме основные, я остановил свой выбор на «веере». Оно поможет, как следует разогреться, да и ведущую руку начнет напрягать так, как мне было нужно.

Вытянув руку с зажатым в ней мечом вперед, я начал писать первую дугу. Упражнение было несложное, но довольно монотонное. Я сам не заметил, что начал впадать в какое-то подобие транса. В какой-то момент камни на рукояти меча вспыхнули, и я ощутил как по моей руке, которая продолжала описывать дуги, пробежали сотни мурашек, концентрируясь в кончиках пальцев. Это было так неожиданно, что я сбился и потерял концентрацию. Мурашки исчезли, а дуга ушла в пике, и я едва удержал меч, чтобы клинок не вонзился в землю.

Тяжело дыша, я остановился, пытаясь понять, что же это было, и тут меня отвлек хруст сломанной под чьей-то ногой ветки. Резко развернувшись, я увидел попятившуюся Эмили, которая не сводила с меня взгляда.

— Как давно вы здесь стоите? — резко спросил я баронессу, мысленно пригрозив обеспечить веселую жизнь охраннику, который позволил прервать мое уединение.

— Достаточно давно, чтобы ничего не понять, — пролепетала Эмили, украдкой поглядывая на мой обнаженный торс, покрытый каплями пота. — Что вы только что делали, ваше высочество?

— Я пытался тренироваться, а на что, по-вашему, были похожи мои упражнения?

— Но ведь для тренировки вам нужен был партнер? — Эмили продолжала пятиться, пока не уперлась спиной в куст, на котором висела моя рубашка.

— Это вовсе необязательно, — я все еще не мог прийти в себя и как следует отдышаться. Мой взгляд постоянно останавливался где-то в районе ее декольте, весьма скромном, но не мешающем работать моему воспаленному воображению. Я решительно подошел к ней и протянул руку, чтобы снять рубаху, но рука почти вопреки моей воли легла ей на талию и рывком притянула девушку ко мне. — Чего вы боитесь, Эмили? Я ведь не сделал ничего, что могло бы вас опорочить.

— Я знаю, ваше высочество, — она попыталась вырваться, но я держал ее крепко. Выронив меч, второй рукой я обхватил ее голову и усмехнулся. Баронесса, увидев мою ухмылку, снова попыталась освободиться. — Но это не значит, что не попытаетесь.

— Нет, — согласился я. — Вовсе не значит, вы правы. — И я ее поцеловал. Жестко, требовательно. Эмили сначала вырывалась и даже пару раз стукнула меня по все еще обнаженной груди, но потом всхлипнула и обмякла, позволяя углубить поцелуй.

Поняв, что еще немного, и я просто разложу ее на этой полянке, хотя сам себе клялся, что не буду этого делать, я резко отпустил ее и, схватив рубаху, принялся одеваться. Сильно захотелось сунуть голову под холодную воду, но ее здесь не было, поэтому приходилось терпеть.

— Вы правы, Эмили, — я повернулся к ней, только когда полностью застегнул камзол на все пуговицы. — Мне лучше ехать верхом. Потому что я скверный тип и не отвечаю за свои действия. Вот только, мне показалось, или ваш муж не просто отослал вас от себя, но еще и пренебрегал своими прямыми обязанностями?

— С чего вы взяли? — прошептала баронесса, прижав руку к губам.

— Вы совершенно не умеете целоваться, — я подхватил меч и вышел с полянки, оставив ее приходить в себя в одиночестве.

На месте нашего привала меня уже ждал Бакфорд, который тут же принялся хлопотать вокруг, устраивая поудобнее. Словно по волшебству передо мной появился походный столик, на котором была разложена еды. Мне не слишком понравилась подобная дистанцированность от моих людей, но что-то ломать именно сейчас я не собирался. Быстро поев, отметив про себя, что суп недосолили, я встал и подошел к рыжему вору, который сидел в сторонке, с куском хлеба в уже здоровой руку, настороженно поглядывая в мою сторону.

— Так куда направлялся тот маг, который тебя нанял, ты случайно не знаешь?

— В столицу, — уверенно произнес Конор и сглотнул.

— Отлично, значит, возможно, мы с ним увидимся, — я задумчиво провел рукой по рукояти меча, отметив, что стараюсь как можно чаще прикасаться к камням рукояти. — Свободен, — я махнул рукой Конору и подошел к Гастингсу.

— Капитан, вели оседлать моего коня, дальше я поеду верхом, чтобы проверить свои силы.

— Да, ваше высочество, — капитан склонил голову, пристально глядя на меня.

— Надо же, а ты, оказывается, и в самом деле маг, — голос Эвы звучал непривычно задумчиво. — Если будешь хорошо себя вести, я, пожалуй, попытаюсь тебя чему-нибудь научить.

— С чего такая милость?

— Мне просто скучно.

— Ваше высочество, что значит, что я свободен? — вопрос Конора прервал мой внутренний диалог. Повернувшись к посмевшему открыть рот вору, я уставился на него как на какую-то неведомую зверушку.

— А что тебе не понятно? Доедай свой обед и можешь проваливать, — я резко развернулся и направился к своему скакуну, которого седлал в этот момент Мозес.

— А ведь он, похоже, не хочет проваливать, — Эва засмеялась застав меня тем самым врасплох. Что значит, не хочет проваливать?

Ехать на лошади было некомфортно. Все-таки, что бы не говорила Эмили, и что бы не думал я сам, но ребра все еще побаливали, особенно после того как меня в седле порядком растрясло. Настроения этот факт мне не улучшал, так же как и то, что я вынужден был ехать во главе нашего небольшого отряда, чтобы не глотать пыль из-под копыт и колес кареты, в которой расположилась вместе с баронессой Криспин и та самая служаночка, которая всю дорогу строила глазки Мозесу.

Но девочка была ничего так, я вспомнил довольно соблазнительное тело, хорошо подчеркнутое этим, как его… не помню, как называется эта штуковина, из которой виднеется верхняя часть груди, которая весьма… м-да, я бы не отказался повалять ее в какой-нибудь таверне. Девчонка, прежде чем забраться в карету перехватила мой изучающий взгляд и кокетливо улыбнулась, стрельнув в мою сторону глазами.

Черт, похоже, если я в ближайшее время с кем-нибудь не пересплю, то точно свихнусь на почве сперматотоксикоза.

— Ваше высочество, — ко мне подъехал Гастингс и, поравнявшись, пустил коня рядом с моим.

— Да, капитан, что вы хотели мне сказать? — я покосился на него, быстро отвел взгляд и снова уставился на дорогу, петляющую между деревьями. Когда уже этот лес кончится? На тракте мы сможем держать большую скорость.

— Я не думаю, что взять с собой этого оборванца было хорошей идеей, — Гастингс обернулся, чтобы посмотреть на Конора, который ехал в телеге неподалеку вместе с моим верным Бакфордом.

— А я думаю, что это не входит в ваши обязанности — обсуждать мои распоряжения, — немного растягивая слова, ответил я Гастингсу. Теперь я абсолютно точно вижу, что между нами идет вялотекущая борьба за лидерство. Если бы не изменения, произошедшие с принцем после того несчастного случая на лесной поляне, то, скорее всего, сейчас всем командовал бы Гастингс, оставив мне лишь роль знамени, с которым можно будет попробовать освободить Гроумен от ушастых тварей. Ну конечно же тот случай был несчастным, разве потеря великолепного животного можно счесть за счастье? А вообще Гастингс стормозил, надо было раньше пытаться захватить власть, а сейчас поздно. Я наполовину майор, разве я могу позволить командовать мною капитану?

Гастингс сжал челюсти так, что мне на мгновение показалось, что я вот-вот услышу, как крошатся его зубы.

— Я могу поинтересоваться, ваше высочество, — сквозь зубы процедил капитан, — зачем вы все-таки решили оставить мальчишку подле себя?

— Ну почему же не можешь спросить, конечно, можешь, — если какие-то сомнения у Гастингса и были насчет моей персоны, то теперь они развеялись окончательно. Почему-то я не хотел раскрывать перед ним свое инкогнито, чтобы там не говорили механические голоса про то, что сам капитан, якобы готов принять правду. Я усмехнулся. Как оказывается просто вжиться в роль самодурствующего принца. Главное не перегнуть палку. — Ну подумай, Гастингс, мальчишка видел того колдуна, который нанял его меня обокрасть. Ты можешь этим похвастаться? Если да, то я с превеликой радостью вышвырну паршивца из телеги, пусть до своего трактира добирается пешком.

— А зачем вам знать, как выглядел его наниматель? — Гастингс немного расслабился, но продолжал хмуро посматривать на меня.

— Потому что я не собираюсь оставлять это без ответа, — сказал я довольно жестко. — Просто утереться и простить — показать слабость, а я не могу сейчас быть слабым, просто не имею права.

Командир снова посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде промелькнуло нечто напоминающее уважение. Оно уже проявлялось, и, наверное, именно поэтому Гастингс не решался на откровенную конфронтацию.

Тропа снова вильнула, скрываясь за огромными деревьями. Я задрал голову, чтобы оценить, насколько они огромные и, не удержавшись, присвистнул.

— Ничего себе. Сколько же лет этим исполинам.

— Много, — голос Эвы почему-то звучал довольно напряженно. — Вот что, постарайтесь проехать этот участок как можно быстрее.

— Почему? — общаться мысленно было с каждым разом все проще.

— Потому что это мелорны, идиот! — ну вот что за привычка чуть что, сразу переходить на визг? Подумаешь, мело… Что?!

Я чувствовал, как начинает бешено колотиться сердце в груди. Сколько здесь священных деревьев остроухих ублюдков? Пока мы проезжали по этой страшной аллее, я чувствовал, как волоски на руках встают дыбом. Что бы не говорила Эва, а я нутром чуял, что нельзя бежать. Что эти сучьи деревья отреагируют на наше поспешное бегство гораздо быстрее, чем, если мы поедем с одной скоростью.

Время от времени ветви начинали расправляться, напоминая мне в такие моменты ловчие плети, и от этого становилось не по себе. Вскоре я заметил, что моя нервозность передалась и остальным. Стараясь не делать резких движений, я обернулся и посмотрел на телегу, в которой ехал Конор.

Мальчишка испуганно смотрел по сторонам, и так вжался в тюки с нашим немногочисленным добром, что я даже не сразу его заметил. Он явно что-то знал про это место. Оставался только один вопрос: почему не сказал? Что заставило его рисковать жизнью, а в том, что мелорны представляют нешуточную опасность, я был практически уверен.

Вокруг нас воцарилась тишина. Не было слышно щебетания птиц, и я в который раз готов был пнуть себя за то, что сразу не понял, что отсутствие лесных звуков означает одно — опасность. Люди примолкли, и даже наши лошади старались ступать как можно тише, не фыркать и мне показалось, что несчастные животные даже дышали через раз.

Аллея была не слишком длинной, и когда мы преодолели три четверти пути, мне даже показалось, что нас пронесет, и мы проедем без проблем.

Я с таким напряжением смотрел на уже виднеющееся окно светлого неба, которое указывало на то, что скоро эти деревья закончатся, что почти пропустил удар. Не вовремя заметил, как одна ловчая плеть развернулась на всю длину и полетела в нашу с Гастингсом сторону.

Я успел дать коню шенкелей, и его прыжок уберег животное от удара. Мне повезло меньше. Плеть прилетела ровно посреди груди, вышибив меня из седла. На несколько мгновений перехватило дыхание, но я все равно увидел, что Гастингс не успел повторить мой маневр. Плеть, зацепила его лошадь и животное, забившись в ужасе, начало падать на землю вместе с всадником. А тем временем стоящие рядом деревья принялись распрямлять длинные мощные ветви.

— Ходом! — заорал я, вскочив на ноги и выхватив меч. — Пошли!

Если рыцари еще пару секунд колебались, то кучер, сидящий на козлах, и Бакфорд, который схватили поводья и с выпученными глазами дали посыл кобылкам, тянущим телегу и карету к галопу. Сейчас не было времени думать про комфорт сидящих в карете женщин, нужно было увозить их побыстрее из опасного места. И так как карета ехала чуть позади основного отряда, а тропа была не так чтобы слишком широкой, то рыцарям ничего другого не оставалось, как тоже перейти на галоп и пустить лошадей вслед моему жеребцу, который уже достиг спасительного края аллеи.

Еще одна плеть с размаху вонзилась опрокинутой лошади в незащищенную шею, и она забилась в агонии, а выскочившие вслед за этой плети густо оплели ее ноги и принялись подтаскивать к стволу, в котором со скрипом начала отходить кора, обнажая жуткое нутро. Лошади было уже не помочь, но вот только Гастингс запутался в стременах, да и был наполовину придавлен упавшей лошадью, и не мог выбраться из-под нее, все ближе и ближе приближаясь к проклятому дереву.

Я увернулся от очередной плети и перепрыгнул ту, что летела ко мне с другой стороны, практически касаясь земли, видимо, чтобы сделать подсечку и когда я упаду уже начинать спутывать ноги.

В три прыжка я оказался возле Гастингса и с ходу рубанул подпруги. Капитан уперся ногами в землю, я же в свою очередь ухватил его за руку, и когда дерево рывком притянуло к себе лошадь еще на некоторое расстояние, Гастингс сумел, наконец, освободиться. К счастью, он не переломал себе ноги, когда падал, и сумел подняться с земли.

Вот только пока я ему помогал, то не заметил еще одну плеть, подкравшуюся сзади, что характерно опять по земле. Я даже не почувствовал, как по моим ногам что-то скользит, а когда понял, было уже поздно.

Плеть резко затянулась на лодыжках, рывок и я упал на спину, и тут же почувствовал, как меня поволокли по земле.

И все бы ничего, но в этот момент я все еще держал за руку Гастингса, который не сумел удержаться на ногах и в который раз завалился на бок. Я же только проклинал себя за неуклюжесть. Если бы мне удалось перенять хоть немного навыков майора, я не извивался бы сейчас как пойманная за хвост змея, которую тащили волоком по земле.

Вокруг шумели мелорны, и я краем глаза увидел, что они не нападают всем скопом только потому, что начали выяснять отношение между собой, пытаясь отбить друг у друга добычу. То и дело мелькали плети, которых сталкивались, переплетались и с силой рвали друг друга. Вокруг царил форменный ад, а меня с удвоенной силой подтаскивал к себе счастливый победитель.

Раздался громкий треск, резко завоняло кровью, порванными кишками и дерьмом. Мне удалось повернуть голову в ту сторону, и со смесью ярости и брезгливости увидел, как уже мертвую лошадь раздирают на части мощные плети и по кускам затаскивают в открытое нутро, из которого несло смертным смрадом.

Внезапно до меня дошло, да они же просто жрут! И меня ждет та же участь, если не удастся совершить подвиг и не вывернуться таким образом, чтобы суметь применить меч.

Как где говорилось: «Жить захочешь, и не так раскорячишься». Фраза пришла из лексикона майора, но она как никогда соответствовала истине. Жить я хотел, еще как хотел. Хотя бы для того, чтобы сжечь эти чертовы деревья к такой-то матери! Эта мысль придала мне сил. Вывернувшись, я что есть сил, рубанул по опутавшим меня ветвям мечом. Вспыхнули камни Тавидия и на месте удара по ветвям побежали огненные искры. Перерубить ветвь удалось в первого же удара. И тут меня ждал очередной сюрприз: раздался жуткий треск и шелест, больше напоминающий вой боли, а из обрубка, который все еще оплетал мои ноги, во все стороны брызнула самая настоящая кровь. Она была ярко-красной, теплой и имела весьма специфический запах железа.

Я рванул этот обрубок, который снялся вполне легко, и тут почувствовал, как меня кто-то тянет вверх. Резко развернувшись, едва не насадил на меч сумевшего подняться Гастингса, но сумел в последнее мгновение остановить руку.

— Быстрее, пока они не опомнились! — прохрипел капитан, помогая мне подняться. Второй раз меня просить не нужно было.

Вскочив, я бросился бежать туда, где было безопасно. На границе с аллеей мелорнов я заметил моих рыцарей, которые, обнажив мечи, спешили к нам на выручку. Они были пешими, лошади скорее всего отказались сюда идти. В некоторых моментах животные гораздо умнее своих хозяев. Какофония звуков, среди которых преобладали: вой и омерзительное чавканье, оглушала, но я сумел поднять руку вверх и заорать, пытаясь перекричать звуки, издаваемые хищными деревьями.

— Куда?! Назад! Это приказ, сучьи дети!

Парни замешкались на границе с аллеей, но прямой приказ — это прямой приказ, поэтому Мозес с силой вогнал меч в ножны и сплюнул себе под ноги, не отрывая при этом от нас обеспокоенного взгляда. Вокруг летали плети, но нам везло, мы с Гастингсом умудрялись уворачиваться от них, иногда перерубая наиболее настырные, что только усиливало неразбериху, а нас обдавало все сильнее и сильнее кровью, хлещущей из перерубленных ветвей.

Когда уже до спасительной поляны осталось меньше ста метров, я понял, что больше не могу. Легкие горели огнем, во рту так пересохло, что казалось, язык прилип к небу. Рядом тяжело дышал Гастингс. Собрав в кулак последние силы, я рванул вперед и ходом выскочил на залитую солнцем живописную поляну и тут же понял, что сейчас сдохну.

Упав на траву, я лежал, захлебываясь прохладным воздухом, который с трудом глотал ртом, потому что дышать нормально не получалось. Сколько я так пролежал — не знаю, подозреваю, что не сильно долго. Мозес сдерживал рвущегося ко мне и голосящего Бакфорда, предоставив время для отдыха, здраво рассудив, что пока мне только помешают посторонние. И за эти минуты я был ему очень благодарен.

Наконец, дыхание выровнялось, и я сумел перевернуться на спину. Лежа и глядя на медленно плывущие по небу белые облака, осознавал, что лежу на голой земле, весь в кровище, которая уже начала запекаться, и неприятно стягивала кожу на лице. С трудом поднявшись, опираясь на землю трясущимися руками, я с яростью стянул с себя камзол и рубаху и швырнул их на землю.

— Мне нужна вода, — прохрипел я, обращаясь к пробившемуся ко мне Бакфорду. — Попить и вымыться.

— Ваше высочество, вы не ранены? — верный слуга размазывал по щекам слезы, заламывая руки. Он сильно переживал, что оставил меня в том страшном месте, и я ему верил, в том, что переживает.

— Нет, это не моя кровь. Бакфорд, воды.

— Конечно-конечно, ваше высочество, вот сюда, пожалуйста, здесь есть прекрасный ручей, — и он суетливо побежал впереди, показывая дорогу.

На противоположном от границы с мелорнами краю поляны действительно тек вполне себе полноводный ручей. Прежде всего, я напился, а заем принялся стирать с себя кровь и грязь, используя вместо мыла речной песок, которого здесь было в избытке. Вода была ледяная, но моему разгоряченному телу этот холод приносил ощутимое облегчение, снимая напряжение и унося вместе с грязью усталость и чувство гадливости, которое никак не могло меня оставить после встречи со священными деревьями эльфов. Нисколько не смущаясь нескромных взглядов, бросаемых на меня украдкой женщинами, я стянул пояс с ножнами и штаны, оставшись, в чем мать родила. Вообще-то я рассудил, что после моего ночного забега голышом, мне уже нечего больше стыдиться. Но долго наслаждаться купанием все же не стоило, так недолго и заболеть. Насухо вытеревшись протянутым Бакфордом льняным полотенцем, я принялся медленно облачаться. Пока я одевался, вода в ручье очистилась от моего купания и снова стала прозрачной. Нацепив на пояс меч, я кивнул Гастингсу, который ждал, предоставив мне честь первому принять водные процедуры.

Освободив капитану место, я решительно направился к сидящему в телеге и притихшему Конору. Пока я шел, то решил уточнить несколько моментов.

— Эва, а как мелорны отличают эльфов от всех остальных?

— Никак, — голос колдуньи звучал устало. И тут до меня в очередной раз дошло: она действительно устала, подпитывая меня силой, позволяя уйти от мелорнов живым. — Это просто омерзительные пожиратели плоти, которым все равно, кого жрать. Но ушибленные на всю голову остроухие уроды кормят этих тварей, постоянно приносят им жертвы, а любое животное в итоге понимает, что если укусить кормящую тебя рук, то вполне можно остаться голодным. Вот они и не трогают эльфов. но это вовсе не значит, что в итоге мелорны ими не закусят, если придут голодные времена.

— Они растут везде?

— Это же деревья, и да, они растут везде.

— В таком случае, очень странно, что об этой аллеи никто не знал и не смог нас предупредить. Хотя, подозреваю, что кое-кто все же знал.

Я посмотрел на съежившегося мальчишку и принялся задавать интересующие меня вопросы в лоб.

— Как вообще проезжают по этой дороге, и где, твою мать, тракт?

— Но, ваша милость, по этой дороге никто никогда не ездит. Все знают про деревья, пожирающие людей, вот и построили удобный тракт в обход этого проклятого места, — зачастил, отвечая на мой вопрос Конор.

— А почему ты нас не предупредил, что мы куда-то не туда едем?!

— Я думал, что вы знаете, — едва не плача ответил мальчишка. — Всегда находятся смельчаки, готовые срезать несколько миль. Я думал, что вы из них.

— Так, спокойно, — я потер лоб, отмечая, что начинает болеть голова. — То есть, мы с самого начала поехали не туда? А я то еще удивлялся, что это за проезжая дорога от границы такая, все время по лесу, и узкая, вдвоем с трудом разъехаться можно.

Резко развернувшись, я быстро пошел к стоящим в кучке рыцарям во главе с уже вымытым Гастингсом.

— Я ехал в какое-то время в карете, потому что думал, что не смогу усидеть на лошади после ранения, — прошипел я, оглядывая каждого их них с ног до головы. — И естественно, я не мог заметить, что мы едем куда-то не туда. Но вы не могли не сообразить, что вот это — ни хрена не тракт! — я ткнул пальцем в убегающую между деревьями, совершенно обычными к счастью, тропу. — Назад мы не сможем поехать при всем желании, потому что нам придется снова пробираться сквозь строй кровожадных монстров! Но, ответьте мне, кто знает, что ждет нас впереди? Молчите? Тогда, может быть, вы мне все-таки поведаете, кто из вас оказался настолько умным, чтобы решить немного срезать нашу дорогу?

На поляне, расположенной рядом с рощей мелорнов, оставаться не было никакого желания ни у кого. Я пребывал в весьма скверном настроении, и хотел во что бы то ни стало хоть каким-то образом его улучшить. Усугублял мою неврастению тот факт, что никто из моих рыцарей так и не признался мне, кто же первым свернул не туда. Оказалось, что мы с самого начала, только выехав из двора трактира взяли неправильное направление. Но вопрос почему никто не задумался над тем, что тропа по которой мы ехали мало походила на тракт, все-таки остался без ответа. Паранойя расцветала во всей красе, но подозревать каждого в собственной свите, было последним делом. Единственное, к чему я пришел в своих умозаключениях, это к необходимости пристально приглядеться к каждому и узнать или вспомнить о них как можно больше.

В совершенно скверном расположении духа я подошел к карете и распахнул дверь.

— Вон! — коротко приказал я уже расположившейся на подушках Криспин. Лекарка хотела было возразить, но, как только она открыла рот, махнул рукой, указав на телегу. — Криспин, не заставляй меня повторять, — тихо добавил я, нахмурившись, глядя, как девушка быстро выпрыгивает из кареты, даже не попытавшись ей в этом помочь. Проводив лекарку тяжелым взглядом, я ловко заскочил внутрь и упал на сиденье, напротив баронессы.

— Но, ваше высочество, это не совсем уместно… — начала возражать Эмили, но я дотронулся пальцем до ее губ и покачал головой.

— Помолчите, баронесса, — убрав руку, я посмотрел на служанку, которая сидела рядом со мной, напротив своей госпожи и пыталась втиснуться в стену кареты. Усмехнувшись, я провел ладонью по ее лицу. — Как твое имя, дитя?

— Меня зовут Меган, ваша милость, — она покраснела и потупилась, но я сейчас как никогда понял, что это было показное смущение. Мне внезапно сильно захотелось попросить Эмили выйти и проделать часть пути верхом. Уж я бы сообразил, чем мы с Меган смогли бы заняться на сиденьях этой старенькой кареты. С трудом подавив в себе желание, я сел прямо и в упор посмотрел на бледное личико рыжеволосой красавицы, которая не отводила сузившихся глаз с меня и своей служанки. Как интересно. Если бы не обстоятельства, я решил бы, что Эмили ревнует.

— Мне необходимо отдохнуть, поэтому я очень попрошу вас, милые дамы, мне не мешать, — откинувшись на подушках, я скрестил руки на груди и закрыл глаза. С улицы донесся зычный рев Гастингса, который приказал начинать движение, и карета качнулась на рессорах, тронувшись с места.

Нужно было обдумать и предложение Эвы по поводу моего возможного обучения магии, и всю ситуацию в целом.

За то время, которое прошло между моим разбором полетов с дружиной и до теперешнего момента прошло чуть более часа. Мы успели перекусить, хотя большинству кусок в горло не лез, и наскоро обсудить наши дальнейшие планы. Хотя, какие у нас могли быть планы, кроме как выдвигаться вперед и попытаться как можно быстрее проехать этот участок пути. Заикающийся Конор рассказал, что тропа, которая хоть отдаленно напоминает дорогу и по которой без проблем пройдет карета и телеге — одна, и с нее, конечно, можно свернуть, но на совсем уж медвежьи тропы. На вопрос о предполагаемой опасности мальчишка ответил пожатием плеч. Слишком мало смельчаков осмеливались пойти этим путем и не все из них проезжали рощу мелорнов без потерь. Но как бы то не было, дорога была довольно утоптана и не заросшая травой, так что ею пользовались. Всегда найдется кто-то, готовый рискнуть, чтобы хоть немного сократить путь. Конор долго думал, а затем сказал, что вроде бы о каких-то других таких же смертоносных опасностях как плотоядные деревья он не слышал, но люди, бывало пропадали. В основном малые группы или вообще одиночки. А вот на каком участке пути — этого он сказать не мог, просто не знал, сожрали их мелорны, или кто-то или что-то еще. Большие команды, вроде нашей, ничего о других опасностях вроде не говорили, но, разумеется, это не означало, что этих опасностей нет. В любом случае у нас не было выбора, кроме как двигаться вперед, что мы с сделали. Во время разговора меня не покидало ощущение, что этот оборванец очень много от меня скрывает, если чуть не пожертвовал собственной жизнью и продолжал героически молчать, пока его не прижали к стенке. Все это было подозрительно, даже слишком. Я мысленно покачал головой, дав себе обещание никого больше по дороге не подбирать и не заполнять свои стройные ряды непонятными элементами. Была бы хоть какая от всего этого польза, кроме задержки и траты времени. Хотя думаю, что от мальчишки в дальнейшем толк будет, нужно просто его разговорить.

К счастью в седельных сумках, пропавших вместе с лошадью Гастингса, ничего кроме его любимого исподнего не находилось, так что можно сказать, что на этом участке пути мы отделались легким испугом. Когда мне подвели моего уже успокоившегося жеребца, я покачал головой. Мне нужно было подумать, а верхом думать не получалось, так что я приказал расседлать коня и пустить пока в качестве заводного, а сам залез в карету.

Карета монотонно покачивалась, и я даже не заметил, как задремал.

— Хватит спать! — от громкого голоса в голове я едва не подскочил на сиденье, судорожно хватаясь за рукоять меча. Карета продолжала размерено двигаться, снаружи доносились окрики переговаривавшихся рыцарей, и вроде ничего не нарушало общую картину довольно мирного передвижения. Поморщившись, я снова откинулся на подушки и покосился на дремавших девушек. Спали они беспокойно, постоянно вздрагивая во сне, а на переносице Эмили залегла легкая складка, делавшая ее юное личико старше.

— Что за привычка постоянно вопить? — обратился я к Эве, которая в этот момент молчала, наверное, наслаждалась произведенным эффектом.

— Пора заняться твоим образованием. Попробуем сделать из тебя мага, хотя бы на уровне пользования артефактами, чтобы ты сумел разобраться с браслетом и успешно использовать заложенные в него заклинания. Ну и в идеале восполнять утраченное, но об этом еще рано думать.

— С чего такая щедрость? — Эве я не то что не доверял, она физически не могла мне навредить, но разумные опасения в моем отношении к ней присутствовали.

— Я не хочу закончить отмеренную мне вечность в чреве какой-нибудь плотоядной мерзости. К тому же ты забавный, — ответ заточенной в камень сущности по ее же словам довольно крутой колдуньи меня почти устроил. Это было на нее похоже — преследовать прежде всего собственные интересы. Лично для меня она и не почешется, но на таких условиях можно и попробовать поучиться, если это не ее хитрый план, чтобы закончить мою жизнь, направив в обучении куда-то ни туда чисто из мести.

— Что мне нужно делать?

— Устройся поудобнее и расслабься.

— Ну, расслабиться я, конечно, смогу, но, вряд ли хороший тройничок понравится Эмили, она так очаровательно невинна, хоть вроде и замужняя женщина.

— Фи, вот с этими? — Эва фыркнула. А ведь я всего лишь хотел ее позлить. — С этими клушами максимум, что ты сможешь испытать — это скуку. Вот не стал бы сопротивляться и позволил мне тобой заняться, вот тогда ты действительно получил нечто совершенно незабываемое.

— А ты себя не переоцениваешь, дорогуша? — я расплылся по сиденью и прикрыл глаза, постаравшись максимально расслабить напряженные мышцы. Подсознательно ожидая нападения, сделать это было довольно непросто.

— Разумеется, нет. Это объективная оценка моих навыков и способностей.

— Да? А почему мне показалось, что ты соблазняешь меня весьма неумело? Словно ты была еще девственницей?

— Не твое дело, — огрызнулась колдунья. — Уж поверь, мне приходилось прикладывать определенные усилия, чтобы хоть так тебя пытаться соблазнить, а ведь единственное, чего мне действительно тогда хотелось — это блевать где-нибудь в сторонке.

— Ну точно девственница, — я хохотнул про себя. — Развратная невинность — обожаю такие ролевые игры. Возможно получится научить чему-нибудь подобному малышку Меган.

— Кобель озабоченный.

— Да, я такой, — помимо воли в моем голосе, даже мысленном, прозвучало самодовольство. — Ну вот, я вполне расслабился. Что делать дальше?

— Вытащить кинжал и зарезаться! — я не ответил. Эва слишком уж эмоциональна. Ну ничего, подождем. Вроде бы ждать я умею. С минуту ничего не происходило, затем Эва снова заговорила на этот раз более спокойно. — Попытайся вспомнить то ощущение, которое тебя посетило во время занятий с мечом. Ты тогда почти упал в транс, причем полноценный. Если бы не испугался, то сумел бы не только почувствовать магию, но и попытаться войти в боевое состояние, думаю, при определенных условиях ты на это способен, хотя это странно. Твое тело явно не приспособлено…

— Так, не отвлекайся, — перебил я ее, уводя от опасной темы. — Сейчас мне нужно вспомнить и попытаться вызвать в себе то состояние? Я правильно тебя понял?

— Да.

Легко сказать, вспомни те ощущения. Каким образом я буду их вспоминать, если даже не понял, что тогда произошло? Самое лучшее было бы снова начать монотонную тренировку и именно с мечом, чтобы камни Тавилия помогли мне почувствовать магию. Но не в карете же это делать? Так, а чем мне сможет помочь майор? Да ничем. Весь его опыт буквально кричит о том же, о чем я только что подумал — нужно возобновить тренировку, чтобы достигнуть хотя бы похожего результата. Внезапно мой взгляд, которым я бездумно осматривал карету, не задерживая его на девушках, остановился на корзинке с рукодельем, стоящей на сиденье возле Эмили. На кой хрен она ей понадобилась вот именно сейчас мне было совершенно не интересно, все мое внимание сосредоточилось на довольно плотных на вид клубках различных ниток, которые наполняли корзинку. Нагнувшись, я принялся перебирать клубки, выбирая тот, который мне подошел бы. Я поддался какому-то порыву, но чувствовал, что это именно то, что было необходимо в данный момент.

— Что вы делаете, ваше высочество? — напряженный шепот над моей головой заставил меня отвлечься от изучения ниток и посмотреть на проснувшуюся Эмили.

— Разве это не очевидно? Разумеется, хочу заняться вышиванием, — я криво усмехнулся, стараясь не пялиться на ее грудь, оказавшуюся прямо перед моими глазами.

— Вы смеетесь надо мной, ваше высочество?

— И в мыслях не было, — торжественно произнес я и вернулся к клубкам. Практически сразу же я наткнулся на тот, который меня устраивал: небольшой удобно помещающийся в ладонь и достаточно плотный. — Кому из вас пришла в голову гениальная идея вышивать на ходу?

— Я плохо вышиваю, — Эмили невольно покраснела под моим взглядом. — Я нашла эту корзинку под сиденьем, когда… — она закусила нижнюю губу, чем невольно привлекла к ней мое внимание. — Когда мы спасались от тех ужасных деревьев, — добавила она совсем тихо. Понятно, когда карета понеслась, ты свалилась на пол и случайно увидела то, что хранилось под сиденьями. Ну ничего, это бывает. Главное, что вы остались живы, а пара ушибов еще ни для кого не была смертельна.

Кивнув, я прикрыл глаза и принялся совершать вращательные движения кистью той руки, в которой был зажат клубок.

— Ваше высочество…

— Тише. Помолчите, пожалуйста, — не открывая глаз, попросил я Эмили мне не мешать.

Монотонно вращая кистью руки в разные стороны, время от времени подбрасывая вверх клубок и ловя его, я вскоре поймал тот самый ритм, от которого казалось, что мой мозг отключается, переходя в спящий режим, в то время, как тело продолжало совершать механические движения. В тот момент, когда из головы вылетела последняя мысль, я почувствовал, как по рукам начали пробегать полчища мурашек и концентрироваться на кончиках пальцев. Совершенно неосознанно я перебросил клубок в другую руки и положил ладонь на рукоять меча, чувствуя, как от камней начинает исходить приятное тепло. Краем уха уловил громкое ржание снаружи, и карету слегка тряхнуло.

— Не сбрасывай концентрацию, — прошипела Эва, и тут же появились ощущения в том месте, где располагался центральный камень, словно из него вылетела тонкая длинная игла, которая проткнула ладонь насквозь.

От такой неожиданной боли я застонал, и снова едва не потерял концентрацию, к тому же карету снова тряхнуло, будто мы едем не по хорошо утоптанной дороге, а свернули куда-то в сторону. От центрального камня в ладонь снова вонзилась призрачная игла, и я, как наяву увидел сотни тонких нитей, оплетающих мои руки, часть груди и концентрирующихся где-то в районе солнечного сплетения. Нужно было выяснить, что происходит, потому что теперь я уже отчетливо слышал, что до меня пытается достучаться Эмили, но выйти из этого странного состояния, уже не мог. Словно со стороны я наблюдал за тем, как кричит, прижимаясь ко мне Меган, как Эмили поднимает руку и бьет меня наотмашь по щеке, словно пытаясь привести в чувства, но не смог пошевелить даже пальцем.

Карета резко остановилась, приоткрылась дверь и внутрь повалил какой-то едкий дым, вдохнув который девушки тут же обмякли. Я же, все еще находясь в своем странном состоянии между сном и явью, даже не мог определить, что реально, а что нет.

Серебристые нити, которые становились перед моим внутренним взором видны все отчетливее, начали светиться, а в том месте, где ладонь касалась камней, время от времени пробегали искры, словно от сварки. И хотя сейчас я не смог бы дать точное определение этому явлению, но желание чем-нибудь прикрыть глаза, становилось навязчивым. Дым в карете становился все гуще, а я никак не мог отреагировать на окружающую меня действительность. Внезапно искры превратились в сплошной непрекращающийся сноп огня, который устремился к браслету, о котором я, если честно уже даже начал забывать. Как только этот огонь достиг первой бусины, весь браслет вспыхнул, и каждая бусина, его составляющая полыхнула внутренним пламенем заключенной в него магии, окрашиваясь в свой цвет. И тут же свечение нитей моего тела прекратилось, и я, обмякнув, упал на сиденье.

— Да чтобы я еще хоть раз тебя послушался, дура безмозглая! — сумел я донести до Эвы всю глубину моего негодования.

— О, как интересно, — промурлыкала в ответ эта дрянь. — А у тебя, оказывается, очень даже неплохой потенциал. Не мешай мне с браслетом разбираться. Здесь столько всего интересного. И да, разберись уже с теми уродами, которые сюда сонный газ пустили.

— Каким уродами? Что я из-за тебя пропус… — и тут я почувствовал, как тот дым, который я, оказывается, умудрился каким-то образом игнорировать, проник в легкие, практически мгновенно вырубая меня. Да что я пропустил из-за своих таких своевременных попыток разобраться с собственной магией?

Самое интересное заключалось в том, что я не уснул, как убитый, судя по распластанным на сиденьях телам девушек с ними именно это и произошло, а пребывал в какой-то странной полудреме, но не мог пошевелиться. Я видел и слышал все, что происходит вокруг, но ничего не мог предпринять. Возможно, концентрация дыма все же оказалась недостаточной для того, чтобы подействовать стопроцентно, как на то рассчитывали нападающие. Возможно, я все же каким-то образом сумел частично блокировать действие этой дряни. Гадать можно было до бесконечности. Но гадание не объясняло самого главного — что, вашу мать произошло?! И почему я не слышу шума боя? Где мои рыцари, мать их восемь раз до через колено?!

Как в тумане, я увидел, что дверь кареты распахнулась, и внутрь заглянула зверская рожа. Рожа, увидев девушек довольно заржала, отчего в распахнувшемся рте я увидел остро заточенные, желтые зубы. Что-то про такую обточку зубов я где-то слышал, но что? Рожа исчезла, а вместо нее оставшееся пространство кареты заняло приземистое, с широким плечевым поясом и короткими ногами тело. Тело явно принадлежало особи мужского рода, которая тут же принялась радостно угукая ощупывать тело Меган. Я почувствовал, как во мне начинает разгораться ярость. К удивлению, и своему, и, похоже, особи, мне удалось пошевелить рукой. Я так обрадовался этому обстоятельству, что начал кастовать в себе ярость в надежде, что это чувство поможет мне полностью прийти в себя и дать достойный отпор нападающим. Похоже, что особь почувствовала угрозу, потому что, оторвавшись от исследования весьма соблазнительного девичьего тела, это нечто, мало похожее на нормального человека, повернулось ко мне, и что есть силы зарядило кулаком в висок. Вот тут я не выдержал, и мир вокруг меня погрузился в темноту.

Вдалеке раздался женский крик, на щеку капнула капля, надеюсь, что это вода, и поползла вниз к подбородку, и я понял, что очнулся. Сколько я был без сознания определить было невозможно, и первое, что я сделал, это распахнул глаза и попытался подняться.

Встать не получилось — я просто завалился на бок, но тут было все просто, меня связали и при попытке подняться веревки больно впились в запястья вывернутых, почти вырванных из суставов и связанных сзади рук. Ноги, судя по ощущениям, были свободны. Но не от этого я почти впал в полноценную панику, а от того, что ничего не увидел. Вокруг стояла темнота, и в самое первое мгновение мне показалось, что я ослеп. В темноте все остальные чувства обострились, и справа от себя я почувствовал шевеление.

— Кто здесь? — звук собственного голоса прозвучал на редкость громко, но шевеление вроде бы прекратилось, но лишь на мгновение, а затем послышалось с удвоенной силой. Послышался длинный всхлип и к моему боку привалилось мягкое, явно женское тело.

— Ваше высочество, вы очнулись, — голос Эмили дрожал, и в нем слышались слезы. — Но я даже не знаю, хорошо это или плохо?

— Почему я ничего не вижу? Почему, вашу мать, я ничего не вижу?! — так, спокойно, возьми себя в руки, ты офицер, в конце концов, да еще и целый принц, не время закатывать истерики.

— Просто здесь очень темно, ваше высочество, — Эмили била мелкая дрожь, я это ясно ощущал по вздрагиванию ее тела, плотно прижатого к моему. — Я вас тоже практически не вижу, но я пришла в себя уже давно и немного приспособилась к темноте, поэтому могу различить ваш силуэт.

— Мне нужно освободиться, — я немного успокоился, когда услышал, что с моими глазами ничего страшного не произошло, если конечно не брать во внимание то, что эта история в целом меня безумно напрягала. — Эмили, вы тоже связаны?

— Что? Нет, они не стали меня вязать, видимо не сочли слишком опасной, просто бросили сюда вслед за вами.

— А сюда, это куда? — я напрягся и сумел перекатиться на живот. Легче от этого не стало, но зато не так болели вывернутые руки.

— В подвал, — Эмили тут же оказалась рядом, словно не могла обходиться без тепла моего тела. Она снова всхлипнула. — Это просто ужасно. Разве люди могут быть способны на такое?

— Поверьте мне, люди способны на очень многое, но, если вы мне сможете рассказать, с чем мы столкнулись, то я, пожалуй, смогу дать оценку происходящему. Да, кстати, коль вы не связаны, может быть попробуете меня развязать?

— Что? — казалось, что девушка держится из последних сил, чтобы не свалиться в самую банальную истерику, и часть моих слов не доходит до ее разума. Что же произошло такого, что выбило ее настолько из колеи?

— Эмили, вы можете попробовать развязать мои руки? — терпеливо проговорил я, понимая, что если я умудрюсь потерять с ней связь и она замкнется в себе, и в переживании того, что ее так испугало, то мы никогда не выберемся отсюда живыми.

— Я попробую. По-моему, я успела схватить ножик для рукоделия, прежде чем в карету бросили сонное зелье, — бормотала она, извиваясь практически на мне. Момент был явно неподходящий, но тем не менее я все же почувствовал легкое возбуждение. — О, вот и он, — и она принялась ощупывать меня, пытаясь определить, где находятся веревки. Что-то нащупав на запястьях, Эмили попробовала так же на ощупь подцепить веревку ножичком, но не рассчитала и глубоко порезала мне руку. Я зашипел, а ее руки просто ходуном заходили. — Простите, простите меня…

— Эмили! — я слегка повысил голос, надеясь, что не переступил черту. — Спокойно, дышите, давайте, вместе со мной, вы же чувствуете, как я дышу? Вот и хорошо, вдох — выход, умница, а теперь режьте эту проклятую веревку.

На этот раз все получилось почти замечательно, и меня только один раз еще резанули по запястьям. Веревка ослабла, и я со стоном перевернулся и распрямил руки. Боль прошила обе конечности и тут же пришло осознание, если я ничего не предприму в плане выздоровления, то все эти ужимки были напрасны, потому что боец из меня сейчас вообще никакой. Нет, из меня и так боец аховый, но когда руки функционируют, то я могу воспользоваться хотя бы эффектом неожиданности. Сделав над собой усилие, я щелкнул пальцами. Одна из бусин на моем браслете вспыхнула, прежде чем приступить к моему исцелению, на мгновение осветив место, где мы с баронессой находились. Маленькое квадратное помещение с земляным полом, вдоль стен которого были рассыпаны человеческие кости, вперемешку с черепами. Эмили вскрикнула и уткнулась мне в плечо, я же только покрепче прижал ее к себе.

— Что произошло, и чей крик я слышал, когда очнулся? — тихо спросил я, касаясь губами лба дрожащей девушки.

— Это Меган, это кричала Меган, они… — Эмили снова задрожала, затем решительно продолжила. — Они надругались над ней, а потом…

— Что потом? Что, Эмили, не молчите, я знаю, что вам страшно, но я должен понять, с чем имею дело, — она молчала и я понял, что так ничего не добьюсь. — Так, давайте с самого начала. Я как последний идиот решил провести небольшой эксперимент и отключился в карете, что произошло дальше?

— Упали два дерева, одно впереди, второе сзади, и пока ваши рыцари пытались как-то преодолеть препятствие, появились эти нелюди, схватили лошадей под уздцы и потащили в лес. Моего кучера убили, они его сразу убили, стащили с козел и… — она снова задрожала, — я видела из окошка, что они его начали свежевать, как только карета остановилась. Потом они пустили сонное зелье. Я пыталась вас разбудить, но вы не просыпались, — и она ткнула меня в грудь маленьким, но удивительно крепким кулачком.

— Так, понятно, похоже, мы попали к каким-то извращенцам-людоедам, — пробормотал я, чувствуя, что положение хуже не придумаешь. — Почему нас не тронули?

— Мы будем следующими, но, как я поняла из их воплей, нас посчитали слишком худыми и оставили на потом. Слишком мало людей ездит по этой тропе, и они сначала захотели насладиться нежным мясцом, — на последнем слове Эмили не выдержала и зарыдала. Я не стал ее успокаивать, перебирая в уме возможности освободиться. Хоть эти каннибалы лишь отдаленно напоминали людей, но какие-то познания все-таки сохранили, например, отделили меня от моего меча, а помощь Эвы мне бы сейчас очень даже пригодилась. К тому же не покидала подлая такая мыслишка, что эта девочка Меган погибла из-за меня. Руки уже обрели чувствительность, и нужно было что-то предпринимать, тем более, что обостренный в темноте слух различил шаги где-то над головой, которые замерли, а затем послышался шуршащий звук, словно кто-то пытался приподнять крышку подпола или, где на самом деле мы находились.

— Эмили, сосредоточьтесь, сколько их? Сколько нападавших?

— Я видела шестерых, когда они… Меган, — понятно, когда они насиловали Меган, Эмили сумела их разглядеть, представляя, что ее ждет вскоре то же самое. Дьявол. Нет, девочка, я не позволю этому случиться, если у меня ничего не получится в плане нашего освобождения, то я смогу избавить тебя от подобной участи. Скрип повторился, и я увидел отчетливую светлую линию над головой, которая все увеличивалась.

Не особо церемонясь, потому что секунды промедления могли решить нашу участь, я метнулся к стене и на ощупь выбрал массивную бедренную кость какого-то бедолаги, попавшего к гостеприимным хозяевам на обед, ну или не ужин, это уже не принципиально.

При этом я не отводил взгляда от все увеличивающегося светлого пятна. Когда света стало достаточно, я сумел разглядеть у стены лестницу, ведущую к люку. Глаза настолько привыкли к темноте, что даже столь тусклый свет начинал доставлять определенные неудобства. Вообще, это явно не мой день. Меня уже второй раз за неполные сутки хотят сожрать. Схватив Эмили за руку, я подтащил ее к лестнице и запихнул за нее. Сам же встал чуть сбоку, таким образом, чтобы не попасть в поле зрения того, кто сейчас ковырялся на верху. Судя по звукам, там действовал кто-то один. Предположить можно было многое, начиная от того, что кто-то не наелся, до того, что Меган в плане развлечения на всех не хватило и он решил компенсировать этот недостаток с помощью баронессы. Похоже, Эмили подумала о том же, потому что боковым зрением я увидел, что она дрожащей рукой сжала тот самый ножик, маленький, но достаточно острый, и поднесла его к горлу. Да, все-таки мировоззрение дворян отличается от остальных, я очень сильно сомневаюсь, что та же Меган лишила бы себя жизни, даже зная, что ее ждет в итоге. Я улыбнулся ей краешком губ, пытаясь вселить хоть немного уверенности. Чтобы она не вскрыла себе горло даже не дождавшись моей попытки нас спасти. Она нерешительно кивнула, но руку с ножом от горла не убрала.

И тут люк полностью распахнулся, и я еще больше ушел в тень. Мне нужно было, чтобы тот, кто сейчас вглядывался в темноту провала подпола никого не увидев решился на то, чтобы спуститься.

Наверное, мои молитвы были услышаны, потому что на освещенный отрезок пола упала длинная тень, а лестница скрипнула под весом того, кто сейчас спускался. Я осторожно шагнул вперед. Чтобы спуститься по этой лестнице, нужно было развернуться, и таким образом повернуться спиной к основному помещению. Но в такой позиции любой человек становится уязвимым. Неужели эти нелюди настолько не воспринимают нас всерьез, чтобы совершенно не опасаться?

Темная фигура заслонила весь обзор, оказалось, что подпол был не настолько глубоким, как мне сначала показалось. Перед моими глазами оказалась сгорбленная спина в каких-то вонючих лохмотьях, и я понял, что медлить больше нельзя. Ухватившись одной рукой за эти лохмотья, я резко дернул спускающееся тело на себя, и тут же повалил на пол, закрывая ладонью рот, чтобы спустившийся не начал орать.

Это оказалась безобразная старуха, которая принялась трепыхаться подо мной, и пытаться укусить за ладонь наполовину беззубым ртом. Но отпускать ее я был не намерен. Поэтому, резко размахнувшись, ударил ее костью по голове. Ярость, желание уничтожить эту нелюдь было настолько велико, что удар вышел гораздо сильнее, чем я рассчитывал. Череп треснул как переспевший арбуз, а кость при ударе сломалась и острый отломок глубоко вошел в мозг. Тело старухи заходило ходуном, но вскоре ее движения начали затихать, и, пару раз еще дернувшись, она застыла с выпученными глазами, из которых быстро начала уходить жизнь, закрывая их смертными бельмами.

Вскочив на ноги, я оттащил тело в угол к самой большой куче костей, и бросил там.

— Жди здесь, — не глядя на Эмили, я вскочил на лестницу и быстро перебирая руками и ногами, полез вверх, зажав в одной руке окровавленный обломок чьей-то бедренной кости.

Выскочив из люка, я аккуратно его прикрыл, чтобы не привлекать к Эмили ненужное внимание. Впервые за эту пару минут задал себе вопрос, а что вообще бабка делала в подполе? Нахрена она туда полезла себе на погибель? Но, увидев одного из уродов, лежащего на подобие лежанки прямо на полу, тут же выбросил посторонние мысли из головы. Заостренный конец кости вошел под открытый кадык, вверх, цепляя и вколачивая выше подъязычную кость. Мне нужно было, чтобы удар был не только смертелен, но и лишающий возможности уже почти труп издавать какие-либо звуки. Это было принципиально важно, потому что я не знал дислокации противника, и у меня не было возможности провести полноценную разведку, чтобы собрать необходимые разведданные.

Пока я удерживал на месте тело, бьющееся в агонии, то внимательно рассмотрел помещение, в котором находился. Это было что-то вроде прихожей, из которой вел проход в основные помещения. Дверей в проходе не было, и пока я сидел, придавив тело коленом, то оставался на виду, если бы кому-нибудь стукнуло в голову посмотреть, что же там происходит такого интересного. У дальней стены я заметил что-то вроде склада, хотя больше это напоминало кучу сваленных вещей, в основном мечей, доспехов, а также окровавленной женской одежды. Внимательно рассмотрев детали, я почувствовал, что меня мутит, но, сглотнув горький комок, заставил себя рассмотреть эту кучу более внимательно. На самой вершине вещевой горы блеснули знакомые камни. Тело под моим коленом уже не трепыхалось, и я вскочил, на ноги, сразу же метнувшись к своему мечу. Только взяв его в руку, почувствовал себя уверенней. В проеме мелькнула чья-то тень и послышалось приглушенное ворчание и шаркающие шаги. Окон в этом предбаннике не было, и я никак не мог определиться с временем суток. Но, судя по тому, что этот дрыхнул, а остальные тупо шарятся по дому — сейчас или глубокий вечер, или уже ночь. Это давало мне преимущество. Никаких угрызений совести и подобных глупостей от того, что я убиваю спящих, не было. Будь моя воля, я вообще этих уродов живьем спалил бы вместе с домом. Скользнув к проходу, я с удовлетворением отметил, что начинаю двигаться более легко, и уже не напоминаю сам себе беременного бегемота. Прижавшись к стене, я дождался, когда ходящая кругами бормочущая что-то себе под нос фигура не поравнялась с проходом, после чего, пропустив эту мразь вперед, прыгнул, занося меч для удара. Неожиданностью стало для меня, что этих бродящих оказалось двое. Но и мое появление не было для них долгожданным. Диагональный удар по шее того, кто брел впереди меня, а затем обратным хватом за рукоять, встретить второго. Вот со вторым немного не повезло: удар не был рассчитан, и людоед успел заорать белугой, прежде чем повалился на пол, пытаясь поймать в полете вываливающиеся кишки.

С пола начали подниматься еще двое, разбуженные криком своего дохлого родича. Встать я им не дал. Ближайшего ко мне пригвоздил к полу прямым колющим, проломив позвоночник и вогнав меч прямо в сердце, а второму удар пришелся по шее, с хорошего замаха, сильный и еще усиленный инерцией. Вообще срубить башку да еще одним ударом на самом деле невероятно сложно, так что я мог собой небезосновательно гордиться от того, что у меня это получилось.

Оставался последний, который успел встать и теперь бросился на меня, завывая. Я не стал отказывать себе в удовольствие и просто отправил его в нокаут, вломив рукоятью меча по виску.

И только после этого, тяжело дыша, огляделся. Мой взгляд упал на стоящий посредине комнаты стол и меня все же вырвало. Когда во рту осталась только горечь, а рвать уже было нечем, я вытер рот рукавом и подошел к тому, который вроде бы еще был жив. Не повезло тебе выжить, тварь. Схватив его за воротник, я вытащил людоеда в прихожую, где на лежанке лежало тело его сородича. Сдернув со стены пук веревки, тщательно его связал и ногами оттолкал к стене, после этого направился к люку.

— Вернись к вещам и возьми шкатулку, она неглубоко закопана, — напряженный голос Эвы, прозвучал настолько неожиданно, что я почувствовал, как зашлось в бешенном ритме сердце.

— Если не хочешь, чтобы я сдох от удара или инфаркта, больше так не делай, — посоветовал я ей, но советом воспользовался, и отбросив в сторону пару доспехов, вытащил изящную шкатулку. Повертев ее в руке, просто сунул за пазуху. — И что в ней?

— Потом в спокойной обстановке посмотрим, я просто почувствовала нечто очень мощное.

— Это ты старуху ко мне погнала?

— Я. Дождалась пока эта мерзость заснет и вломилась ей в ее убогую черепушку. И кстати, что такое инфаркт? Ты иногда говоришь странные вещи.

— Не обращай внимания, мне часто по голове достается, поэтому заговариваюсь иногда. А вообще, спасибо.

— Я прежде всего думала о себе. Мне что по-твоему хотелось годами лежать в этой куче и наслаждаться видами насилия и людоедства? Ты за кого меня принимаешь?

— А ведь могла бы просто промолчать, — я покачал головой и рывком открыл люк. — Эмили, как вы?

— Вы живы, ваше высочество? — голос девушки сильно дрожал и в нем стояли слезы.

— Интересно, как бы вы отреагировали, если бы я сказал «нет»?

— Я решила бы, что вы призрак, который пришел предупредить меня о том, что пора уходить.

— Если бы не обстоятельства, я решил бы, что вы шутите, — я вздохнул. — Поднимайтесь по лестнице, я вам помогу вылезти и уберемся уже отсюда.

Баронесса поднималась, настороженно глядя на меня. Протянув руку, я вытащил ее из ямы и прижал ее голову к своему плечу.

— Не стоит вам на это смотреть, — пробормотал я, оправдывая свой импульсивный поступок.

Выбравшись из дома, мы оказались на лесной полянке, которая могла бы казаться живописной, если бы не была настолько загажена. Подавив очередной рвотный спазм, я повернулся лицом к деревянной покосившейся избе, наполовину вросшей в землю.

— Эва, как мне сжечь здесь все к демоновой матери?

— А так ты специально того типа в живых оставил? Хм, еще немного и я начну тобой гордиться.

— Вот уж что меня точно не обрадует ни в какой степени, — я уже не прижимал к себя Эмили, она делала это вполне самостоятельно, обхватив меня обеими руками. — Так что мне делать?

— Заклинание простенькое. Соедини указательные и большие пальцы вместе и выверни их таким образом, чтобы вершина, образованная большими пальцами, оказалась вверху. Затем как бы помести избу в образовавшийся ромб, представь себе, что по твоим рукам течет огонь и когда начнет жечь направь этот огонь внутрь ромба. Да, не забудь произнести: «Файер».

Это было проще рассказать, чем сделать. Я стоял, поместив избу в центр образованной пальцами фигуры и думал про то, каким, наверное, идиотом выгляжу со стороны. Но чем дольше я смотрел на этот объект, визуально уменьшенный моим воображением, тем отчетливее становился все усиливающийся покалывающий жар в кончиках пальцев. Когда терпеть становилось уже невыносимо, и пальцы ощутимо задрожали, я немного качнул руки, словно направляя волну и прошептал.

— Файер.

Изба вспыхнула так, словно ее хорошенько облили бензином, прежде чем поджечь. Она занялась сразу со всех сторон, и очень скоро стена пламени взметнулась вверх, закрывая собой эту убогую хижину, в которой свершилось так много злодеяний, что становилось удивительно, каким образом она еще стояла на земле и не проваливалась в Бездну? Внезапно разум зацепился за незнакомое слово. Что такое «бензин»? но найти ответ в памяти майора не получилось, потому что сзади послышался бешенный стук копыт и на поляну влетел отряд рыцарей во главе с Гастингсом.

— Вы опоздали, капитан, — холодно произнес я, не оглядываясь, продолжая смотреть на пламя, отмечая, что оно локально поглощает только избу и не стремиться пойти гулять по лесу. Сквозь треск горящего дерева до нас донесся вой горящего заживо людоеда. Я, услышав его, удовлетворенно улыбнулся и только после этого обернулся, чтобы посмотреть на топчущихся за моей спиной людей. — Вам не кажется, капитан, что в последнее время вы допускаете непозволительно много ошибок?

Расположиться на ночлег пришлось все-таки в лесу, отъехав на достаточно приличное расстояние от сгоревшего логова семейки людоедов. Кареты у нас уже не было, ушлые ребятки умудрились разобрать ее на отдельные составные части, когда другие тащили нас к своему убежищу. Именно поэтому рыцари во главе с Гастингсом так долго нас искали, в конце концов они были именно что рыцарями дворцового гарнизона, все как один дворяне, даже Мозес, а не следопытами. Когда мне тихо намекнул про этот факт Бакфорд, я уже был готов лично четвертовать красного то ли от ярости, то ли от стыда Гастингса. Капитан во время разноса тискал рукоять меча, и я мог бы поклясться, что слышу, как крошатся у него во рту плотно сжатые зубы. Нет, я многое могу понять, но вот так лохануться?! Каким-то незамутненным гневом краем сознания я понимал, что хочу переложить вину полностью на рыцарей, только чтобы не чувствовать себя виноватым в гибели Меган. В произошедшем была часть моей вины: если бы я не подался искушению ехать в относительном комфорте, если бы нашел более удобное и своевременное время для экспериментов с магией, если бы… Этих «если бы» на самом деле было много, а история, как известно, не знает сослагательных наклонений. Почему-то на кучера мне было глубоко наплевать, в конце концов он был мужчиной, и мог бы хотя бы попытаться потрепыхаться. Но вот девочка… Я, тяжело дыша, обвел в последний раз налитыми кровью глазами свой небольшой отряд и приказал подать мне и Эмили коней.

Ехать по ночному лесу — это то еще удовольствие, но оставаться рядом с пепелищем ни у кого не было особого желания. Примерно через полкилометра, которые мы проделали шагом, чтобы не переломать ноги лошадям, нам удалось выехать на дорогу, на которой осталась телега, в которой ждала Криспин. Ее охраняли пара рыцарей, остальные уехали искать меня.

По дороге ехать было легче, и я позволил себе задуматься. Чем дольше мы находились на территории Вигараса, тем четче я себе представлял, почему остроухие ублюдки до сих пор не вторглись на его территорию. Мы здесь не неполные двое суток находимся и то умудрились столько раз едва не погибнуть. Конечно, армии было бы проще, но ненамного. Нет, в конечном итоге они обязательно нападут, и, чтобы не дать им такой возможности необходимо определиться с будущими действиями прямо сейчас. И здесь мне сильно помогал опыт майора.

Итак. Для ведения полноценных боевых действий на территории, захваченной противником необходимо предпринять следующие шаги: первое, и в моем случае основное — найти союзников, которые предоставят мне необходимые ресурсы для непосредственного ведения войны. Второе — заинтересовать союзника чем-то, что позволит помощи быть не одноразовой подачкой, а созданием союза на длительной основе. Постоянных союзов не существует и их продолжительность определяется лишь изначальной выгодой, при этом сама суть выгоды не имеет значения, будь то банальный денежный куш или вовремя оказанная политическая поддержка. И только потом, после заключения договора и определения всех условий союза можно задумываться о тактике, стратегии и непосредственном вводе войск и проведения военных действий.

В первом случае у меня нет особых вариантов, Вигарас единственная страна все еще не захваченная эльфами. Так что у меня не остается выбора, как только предложить союз королю Генриху. И теперь мы плавно переходим ко второму: а что я собственно могу ему предложить, ну кроме упреждающего удара по противнику, который все равно нападет, и это определяется лишь временем. Так стоп. Именно упреждающий удар должен стать основой переговоров. А вот дальше начнутся торги. Какое-то войско Генрих мне даст, почему не дать-то? Вот только какое? Если я буду вести себя, как недалекий принц, или даже, как простой майор, то на этом собственно все и закончится. Мне дадут сброд по принципу «кого не слишком жалко», похлопают по плечу и отправят домой, надеясь, что этот придурок, я, то есть, продержится достаточно долго для того, чтобы Вигарас смог подготовиться к полноценной войне уже за свое родное. А мне оно надо? Нет. Но что я могу предложить Генриху кроме своего невероятного обаяния и десятка рыцарей? Ни-че-го. Именно сейчас я не могу предложить ему ничего. А если в перспективе? Пообещать часть своих земель? А каких? Я понятия не имею, какая территория была за Гроуменом. Так, поставить галочку, как только обоснуемся в столице, купить различных карт и книг по истории этого мира, чтобы хотя бы ориентироваться в основных понятиях. Пока у меня прокатывает избегать скользких тем, да и не до политесов нам всем, но всему когда-нибудь приходит конец, и мой будет не слишком далеко, если я не займусь самообразованием. При этом вариант с наводящими вопросами не подойдет, я принц и обязан быть образован, а возникшие ко мне вопросы ставят под сомнение мою личность, а оно мне надо, доказывать, что я не верблюд? Так, значит, в теории пообещать часть своих территорий, все-таки под властью другого короля, но хотя бы человека, жителям будет лучше, чем при захватчиках, которые видят в тебе только объект развлечений, да бесплатную рабсилу. Если король Генрих умный, то знает, что держать подданных в черном теле экономически не слишком выгодно. Другое дело, что многие свободы ведут к расхлябанности, но тут есть вариант различных контор, начиная с Тайных канцелярий и заканчивая… чем угодно. Главное гайки не перетянуть, а то рванет. А малая доля разумных опасений еще никому не вредила. Эти опасения заставляют мозги работать, во всяком случае вместе с языком, а не отключаясь от этого безусловно полезного органа. Стоп. Что-то я увлекся. Мне нужно сначала страну вернуть, а потом уже думать об обустройстве. А нужно ли мне вообще что-либо возвращать? Да, нужно. Жить приживальцем при дворе Генриха — удовольствие еще меньшее, чем по ночному лесу куда-то ехать. А ведь придется, если не срастется. Деньги-то, сколько бы их не было, однажды закончатся. И к тому же эльфы все равно нападут. Почему только Генрих не пришел на помощь гибнувшему соседу? Неужели не понимал, что скоро окажется в его положении? Или приходил? Черт, как же мало информации. Я непроизвольно сжал кулаки, натянув поводья. Конь заржал и остановился.

— Ваше высочество, что случилось? — ко мне тут же подъехал Мозес. Он вообще ехал неподалеку, стараясь не упустить меня из вида. Луна была яркой, почти полной и давала достаточно света, чтобы не натыкаться на деревья и друг на друга. Где-то вдалеке раздался вой волка. Я вздрогнул и потер шею. Интересно, а оборотни в этом проклятом лесу водятся?

— Ничего, Мозес, — я покачал головой. — Полагаю, мы отъехали достаточно далеко от того проклятого места, и можем позволить себе небольшой отдых. Мы все устали, так что труби привал.

— Слава всем богам, — пробормотал Мозес и махнул рукой, показывая знак остановки.

Все выдохнули с заметным облегчением, и несколько рыцарей бросились через ближайшие кусты, чтобы найти нормальную полянку для стоянки.

Такая полянка обнаружилась практически у самой дороги. На ней даже родник присутствовал, что не могло не обрадовать порядком измученных людей. Когда я слез с лошади, то почувствовал, как у меня трясутся ноги. Одно из преимуществ быть принцем — это тебе не надо после длинного насыщенного дня думать о таких вещах как готовка пищи, разбивка лагеря и обихаживание лошадей. Нет, если бы я ехал один, ну максимум нас было бы пятеро — шестеро, их них две женщины, то, конечно, я бы присоединился и царящей вокруг суете. Но у меня в подчинении находилось одиннадцать рыцарей, лекарка и личный слуга, поэтому ни о какой дополнительной работе не могло быть и речи. На этот раз рыцари видимо решили немного передо мной повыслуживаться, потому что в мгновение ока на поляне был разбит походный шатер, в котором правда постель заменяли звериные шкуры, сваленные аккуратной кучей почти посредине. Также внутри установили небольшой столик, стул — все это было складное, что меня, если честно немного удивило, все-таки почти средневековье с элементами, ну не знаю, маготека? О, я, кажется, новое слово придумал.

Пока я с задумчивым видом наблюдал за суетящимися людьми, Бакфорт подсуетился и в шатре появился небольшой таз, наполненный теплой водой, которую подогрели, используя магический камень, специально для этого предназначенный. Так же, краем глаза я увидел, что слуга тащит в шатер чистую одежду. Только вот сдается мне, что она скоро закончится. Но это проблема Бакфорда напрячь какую-нибудь служанку на тему постирушек, когда мы наконец-то уже выберемся в люди.

Рывком откинув тряпичную дверь, я кивком головы отослал пытающегося навязать свою помощь Бакфорда, разделся и принялся приводить себя в порядок. Кое-как протершись мокрым полотенцем, я оделся, решив пока ограничиться тонким исподним бельем. Обуваться я так же не стал. Пол в шатре в районе стола и кровати был также застелен шкурами, и это было настоящее блаженство для усталых ног, зарываться пальцами в мягкую шелковистую шерсть. Неслышно появившийся Бакфорд расставил на столе нехитрую еду, собрал грязную одежду и удалился, оставив меня в одиночестве. Быстро поев, я выставил посуду за пределы шатра, потому что никого не хотел больше видеть, завалился на шкуры, приглушив предварительно фитиль в магическом светильнике, чем-то напоминающем керосиновую лампу. Заложив руки за голову, я снова задумался над своими дальнейшими действиями.

И так, что мы имеем? Пообещать Генриху часть приграничной территории — это конечно выход из положения, вот только что-то говорит мне, что не слишком разумный. По-хорошему, если удастся выбить эльфов с территории Гроумена, нужно наскоро проводить инвентаризацию имеющихся ресурсов, набирать из оставшихся в живых жителей ополчение, как-нибудь его подготовить и идти дальше. Только так мы сможем себя обезопасить в будущем. Если я правильно понял, мне единственному из правителей захваченных государств удалось смыться, и то потому, что принц по какой-то неведомой мне причине не принимал участия в боевых действиях. Знать бы еще почему. Хотя прямо сейчас это не столь важно, а важно то, что в освобожденных нами, чисто теоретически, странах нет законных монархов. Вот что я буду предлагать Генриху. Не часть своих земель — перетопчется, вдруг и правда удастся отбить Гроумен, а честно по-братски поделенные остальные земли и людей, которые мы спасем от эльфийских захватчиков. Это будет справедливо и самое главное на данном этапе лично мне ничего не будет стоить. Генрих же в случае успеха получит не только гарантию безопасности и неприкосновенности своей страны, но и может реальный куш отхватить. Своих сил ему точно не хватит, а вот в том случае, если эльфийские выродки не слишком зверствовали, ополчение должно получиться неплохим. Прибавить к этому ненависть озлобленных интервенцией людей к ушастым нелюдям, и мы получим прекрасную, а самое главное правильно мотивированную армию.

Ну что же, начало, кажется, положено. Осталось добраться до столицы, обустроиться и приступить к реализации. Гастингс был прав в одном, с наскока границу Вигараса не преодолеть. Эльфам можно рассчитывать только на предательство. Нет, я уже давно не верю в бескорыстие людей, так что они в итоге найдут того, кто обеспечит им проход через кажущиеся неприступными горы, но на это нужно время. А для того, чтобы начать действовать, любому полководцу необходимо хоть немного закрепиться в только что завоеванной стране и выжечь все более-менее крупные очаги сопротивления. Если конечно он не идиот, а то, что эльфы уже вышли на финишную прямую, говорит о том, что идиотов среди их военачальников к несчастью для нас совсем немного. Это в свою очередь дает мне немного времени на раскачку — а подготовка к полноценным боевым действиям — это далеко не быстрый процесс. С другой стороны, время дает эльфам возможность укрепить границы Гроумена уже со своей стороны, а это совсем не хорошо. Так что времени у меня хоть есть, но не слишком много. Как же хорошо различным героям: сел на коня, выхватил волшебный меч и пошел во главе обязательно огромной союзной армии отбивать от врагов просранное на первом этапе государство. На самом деле, все далеко не так уж и радужно. И мне придется крутить задом так, что сам себе начну волчок напоминать. Нужно будет часто заключать гнусные союзы, отдавать судьбы совершенно чужих людей в незнакомые руки, поступать так из политической и финансовой необходимости. Продавать и продаваться. Не даром говорят, что принцы крови никогда не бывают зерцалом рыцарства, никогда. Если, конечно, они хотят усидеть на троне и править все-таки страной, а не одиннадцатью рыцарями и одной лекаркой.

Глаза начали сами собой закрываться, и тут я услышал едва слышный шорох. Не открывая глаз, потянулся за мечом, который уже приобрел привычку держать всегда под рукой. Пальцы сомкнулись на теплой рукояти.

— Расслабься, — в голосе Эвы прозвучала насмешка. — Девочка пришла поблагодарить тебя за спасение своей жизни и чести. Правда в этом случае она навешает раскидистые рога своему драгоценному муженьку, но зато сама, по собственной инициативе.

— Даже если это и так, я глубоко сомневаюсь, что у меня что-то получится под твои змеиные комментарии, — я отпустил меч и с любопытством смотрел одним глазом на застывшую у порога Эмили. Сейчас мне было любопытно, рискнет или нет?

— О, не переживай, обещаю, я не стану подглядывать. А вот тебе действительно не помешает расслабиться. Это хорошо и для здоровья, и для магического потенциала.

— Вот это новость. Я бы даже не догадался, что магические чакры открываются через член.

— Что такое чакры?

— Забудь, — Эмили в этот момент приняла решение. Она вошла в шатер и плотно задернула за собой тряпичную дверь. Затем подошла к столу, еще больше прикрутила огонек магического светильника, практически полностью погружая внутреннее убранство шатра во тьму. Только после этого повернулась ко мне.

— Ваше высочество, вы спите? — все еще нерешительно позвала она. Интересно, что она будет делать, если я сейчас всхрапну? Но, секунду подумав, я решил не издеваться над и так перепуганной девчонкой, поэтому приподнялся на локтях и открыл оба глаза.

— Нет. Не сплю. Что вы здесь делаете, Эмили?

— Я… я… — она не нашлась, что ответить, и просто протянула руку к горлу, дернула за завязки плаща и позволила ему упасть на пол. Я мысленно присвистнул. Под плащом на баронессе не было надето ни нитки. Ее белое тело с бледной светящейся кожей истинно рыжей сияло в темноте, и я почувствовал, как стремительно наполняются… хм, открываются мои магические чакры.

— Эмили, у вас есть ровно две секунды, чтобы убраться отсюда, потому что по их истечению я вас не отпущу, даже если вы начнете умолять меня остановиться.

— Нет, ваше высочество, — она зажмурилась и почала головой. — Я не могла уснуть, передо мной постоянно стояло как эти нелюди измывались над Меган. Я так не хочу. И я здесь не за тем, чтобы поблагодарить вас, как вы, наверное, подумали, а потому что хочу, чтобы вы помогли мне забыться, хоть немного стереть из памяти те гнусные образы. Но, если вы не хотите… Я пойму. Мой муж, например, не слишком желал видеть меня в своей пос…

— Твой муж просто идиот и козел, — перебил я девушку, потянулся, перехватил ее руку и рванул на себя. А когда она упала, ловко перевернулся, нависнув над ней. Можно было, конечно оставить ее сверху, но что-то подсказывало мне, что тогда мы здесь останемся навечно, потому что Эмили не сообразит, что нужно делать, а я просто сдохну от переполнения… моих магических чакр. — Предупреждаю, Эмили, я не слишком благородный человек, и, скрасив мой досуг однажды, будь готова делать это на постоянно основе, до тех пор, пока нам не надоест такое положение дел.

Она распахнула глаза и кивнула. Я же, стянув через голову рубаху, приступил к поправке здоровья и магического потенциала.

Она оказалась не девственницей, у ее муженька хватило ума хотя бы закрепить брак, но настолько неопытной, что это даже поначалу ввело меня в заблуждение. Но мы довольно быстро определились, и через некоторое время я приступил к тому, чтобы вылепить из невинной девочки настоящую знатную даму, полностью готовую к жизни при дворе. Эва, даже, если подсматривала, никак мои действия не комментировала, и когда мы наконец уснули, полностью вымотанные, в шатре уже стало значительно светлее, и магический светильник был здесь совершенно не при чем.

День был в самом разгаре, когда Бакфорд все же решил меня побеспокоить. Эмили успела укутаться в шкуру, заменяющую нам одеяло, когда матерчатая дверь распахнулась, впустив в шатер солнечный свет.

— Прошу прощения, ваше высочество, но нам необходимо выдвигаться, если мы хотим выехать из этого леса до наступления темноты, — он очень старательно делал вид, что не замечает баронессу, выглядывающую из-под одеяла. Словно кроме меня, в шатре никого больше не было, так зачем же пялиться на разобранную кровать?

— Бакфорд, мой верный Бакфорд, — я встал, совершенно не стесняясь своей наготы, ее уже столько раз лицезрели, что прятаться было полным идиотизмом, и со вкусом потянулся, разминая немного затекшие за ночь мышцы. — Я могу попенять тебя только то, что ты разбудил меня слишком поздно. Но сейчас я бодр и полон сил, и хочу немного размяться с мечом, пока вы будете готовиться к отъезду. — Говоря эту высокопарную, но так необходимую при общении с Бакфордом чушь, я одевался. Надев то самое исподнее, которое валялось там, куда его ночью зашвырнул, и оставил всю остальную одежду пока висеть на складном стуле и лишь обулся, потому что ходить босиком по голой земле не собирался. Затем, подняв плащ Эмили с пола, я протянул его Бакфорду. — Позаботься о баронессе.

Он степенно кивнул, давая понять, что принял правила игры, и что баронесса действительно существует, и находится тут в шатре, совершенно обнаженная, под шкурой, заменяющей одеяло, и о ней, естественно, нужно позаботиться. А кому, как не верному слуге это делать? Я же подошел к своей импровизированной постели, поцеловал красную как помидор Эмили в лоб, подхватил перевязь с оружием и вышел из шатра. Я понимаю ее, всего лишь скромная провинциалка, она понятия не имеет, что за традиции процветают при каждом дворе. Там такие пробуждения в присутствие слуг высокородного любовника считается нормой. Да половина из придворных дам даже не пытались бы скрывать свою наготу. От кого скрывать-то? Слуги же — это нечто вроде мебели. А ее муж не просто козел, он еще и дегенерат. Это надо додуматься отослать жену не просто погостить к родственнице, а ко двору Генриха. А что если бы случилось чудо, и даже не встретив меня по дороге, она умудрилась бы доехать? Бросить эту святую невинность прямо в клетку с тиграми, это он замечательно придумал. Надо полагать, долго стоял перед зеркалом, размышляя, какого именно размера рога ему будут больше к лицу, и, судя по всему, решил, что слишком больших рогов — не бывает, поэтому, вперед, дорогая, обеспечь своего муженька этим весьма развесистым украшением. Надеюсь, тетка у нее не слишком грымза и позаботится о девочке, потому что я точно не смогу этого сделать, у меня будет полно других дел. Максимум, на что я буду способен — это представить баронессу королю. Она и так приедет с изрядно подпорченной репутацией, даже, если бы сегодняшней ночи не было. Но она была, и намерен был продолжать ее развращать до тех пор, пока мы не прибудем на место.

— Я полагаю, что Эмили не зря вчера жутко смущаясь просила меня помочь ей в одном очень деликатном деле, — я уже подходил к краю поляны, где рыцари уже вовсю шуршали, собирая лагерь, а Конор метался между ними больше мешая, чем помогая, когда меня остановил голос Криспин.

— И что же баронесса просила у тебя такого деликатного? — я лениво обернулся, любуясь тем, что было так прекрасно продемонстрированно окружающим в весьма откровенном лифе ее платья.

— О, она всего лишь спросила, — Криспин подошла ко мне вплотную и наклонилась так, что я просто не мог на пытаться коситься на ее прелести. Голос лекарки упал до интимного полушепота, от которого у меня по спине пробежали толпы мурашек. — Она всего лишь спросила, нет ли у меня какого-нибудь зелья для того, чтобы не зачать случайно нежданное дитя.

— Вот как, — надо же умная девочка. А чего тогда я полночи изгалялся, делая так, чтобы мое семя не попало на плодородную почву? Неужели сложно было сказать? Или же… — А у тебя ничего подобного не было?

— Разумеется, было, — фыркнула Криспин. — Дитя должно быть желанным и разумеется зачатым в законном браке.

— Разумеется, — я кивнул.

— Полагая, что она не зря выпила вчера зелье и ей нужно будет приготовить еще?

— Это не твое дело, дорогая, — я улыбнулся, подхватив Криспин за подбородок, немного приподняв ее голову. Как же я был сейчас раздражен, кто бы знал. — Но, думаю, что на всякий случай приготовь еще.

После этого я скрылся за кустами, подгоняемый низким вибрирующим смехом этой ведьмы.

— Тебе не угодить, — голос Эвы не стал неожиданностью. Я больше удивлялся тому, что она так долго молчала и никак не комментировала произошедшее между мною и Эмили.

— Я как идиот старался изо всех сил себя контролировать, а, оказывается, можно было просто получать удовольствие, — я принялся разминать связки, отмечая, что сексуальные упражнения явно пошли мне на пользу. Я теперь гораздо лучше чувствовал свое тело, лучше контролировал движения и даже мог попробовать заняться чем-то более сложным, чем разминка, вот только у меня не было времени.

— Кстати о старании, ты не лукавил, ты действительно хорош, — голос Эвы звучал задумчиво. — Даже, жаль, что у нас ничего не получилось.

— У нас получилось бы все просто отлично, если бы ты не пыталась меня в процессе убить.

— Надо же, какие мы нежные и ранимые, — она фыркнула. — Что касается девочки, она так наивна, что наблюдать за тем, как ты с ней возишься — отдельный вид удовольствия.

— Ты же обещала не подсматривать, — я закончил разминаться и поднял с земли ножны. Извлек меч и задумался. На отработку ударов действительно нет времени, но можно попробовать стойки, описанные в трактате Йоханнеса Лихтенаура. Они были хороши тем, что из одной можно было легко перетечь в другую не сбиваясь с ритма.

— Я лгала, — Эва рассмеялась. — Да не злись на девочку. Я сомневаюсь, что ей вообще объяснили о том, что для рождения ребенка самого соития недостаточно, необходимо еще и кое-что получить от мужчины, кроме удовольствия, естественно.

— Угу, естественно.

Я поднял меч над головой уперев правую руку в гарду, а левую положив на навершие, чтобы при резком ударе можно было использовать ее в качестве рычага. Это была высокая горизонтальная «указывающая» стойка, или как называл ее сам Лихтенаур — «Бык». Постояв в этой стойке и минуту, я сделал резкий выпад вперед, словно проталкивая меч левой рукой. Шаг, поворот, медленно, чтобы прочувствовать каждое движение, перехожу в срединный «закрытый плуг». Из этой позиции хорошо защищаться, отражать удары, но можно и наносить, например, поперечный с разворотом корпуса. Шаг, и меч уходит вверх в «высокую крышу». И сразу же яростный удар сверху вниз и наискосок, напоминающий удар гнева. Шаг назад, левую ногу не приставляю, меч опущен так, что кончик почти касается земли. Плечи опущены, и создается ложное ощущение полной открытости. Позиция «глупец», но это название относится не к тому, кто атакует из этой позиции, а к тому, кто по причине неопытности не принял ее на свой счет. А теперь все повторить, только быстрее. И еще разок.

— Прочувствуй магию, впусти ее в себя, — жаркий шепот опалил обнаженные нервы. На этот раз мне не пришлось даже прилагать усилий, чтобы ощутить, как побежали по венам огненные струи чего-то, что еще пока было мне не понятно. — Молодец, а теперь напитай этим огнем клинок, пусти по нему свой огонь.

Огонь, горевший в ладонях требовал выхода, и я, подчиняясь ведущему меня голосу ведьмы, направил его в рукоять меча. При этом я не прекращал двигаться по этой небольшой полянке, которую выбрал себе для занятий. На моменте перехода в «крышу» я заметил, как лезвие меча окутало самое настоящее пламя. И снова я едва не потерял концентрацию, но все же выполнил условный удар. Вот только я отвлекся, и удар пришелся прямо по растущему неподалеку кусту. Ветки, на которые опустился меч, заполыхали — и те, что валялись на земле мертвыми обломками, и те, что все еще были связаны с родительским кустом.

— Как мне его потушить? — я остановился, тяжело дыша беспомощно глядя на то, как разгорается пламя.

— Водой.

— Я серьезно, — мне конечно все равно, и этот лес давно пора спалить к чертовой матери, вот только это будет не слишком удачный старт в предстоящих переговорах с королем Генрихом.

— Я тоже.

— А то, что я вызвал огонь, не означает, что я являюсь огненным магом?

— Ты что, идиот? — хороший вопрос, но не объясняет мне ровным счетом ничего. — Это означает, что ты стихийный маг. Сти-хий-ный. А раз ты сумел воззвать к огню, то сейчас самое время попытаться потушить его водой.

— И что мне делать?!

— Во-первых, успокоиться. — Ну, это она хорошо сказала, особенно, учитывая, что огонь все больше разрастался. — А, во-вторых, представь себе, что ты испытываешь нечто, противоположное тому, что ты испытал, когда тебе откликнулся огонь.

Я закрыл глаза и честно попытался вызвать в себе ощущение прохлады. Это было сделать проблематично, особенно стоя возле разрастающегося пожара. Глубоко вдохнув и выдохнув, я снова попытался представить себе…

Белый сияющий на солнце песок, так приятно греет обнаженные ступни. А набегающая волны, приносит ощущение свежести, и контраста. Я иду по самой границе между пляжем и лениво перекатывающимися волнами величественного моря. Я на отдыхе и меня ничего не беспокоит. Я иду, чтобы выбрать себе место, где можно позагорать, периодически окунаясь в прозрачную воду. Мимо проходит девушка так откровенно одетая, что те лоскутки на ее теле совершенно ничего не скрывают. Это даже не интересно, но довольно привлекательно. Девушка заходит в воду. Я бросаю небольшую сумку, которую держу в руках на песок подальше от воды. Туда же летит снятая через голову широкая бесформенная рубаха, и я бегу за девушкой с разбега влетая в манящие воды…

Плюх! Я стоял на полянке перед залитым водой дымящимся кустом и вытирал воду с лица. Волосы, рубашка, штаны — все было насквозь мокрым.

— Когда я предлагала обратиться к воде, я вовсе не предлагала тебе поливать ею все вокруг, — проворчала Эва. — Но, с другой стороны, это хорошо. Ты уже почувствовал сродство с двумя стихиями. Теперь можно понемногу разучивать заклинания.

— Знаешь, драгоценная, учитель из тебя очень хреновый. Еще хуже, чем обольстительница!

Я вогнал меч в ножны и пошел переодеваться и ехать уже отсюда. На поляне все уже было почти готово к выдвижению. Оставались небольшие доделки. Мимо меня пробежал Мозес, неся свернутый шатер в телегу. Он удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— Бакфорд!

— Да, ваше высочество, — он материализовался передо мною за считаные секунды.

— У меня еще осталось что-нибудь сухое и чистое?

— Ну… — протянул слуга и задумался, затем кивнул. — Найдем, ваше высочество. Только, постарайтесь обойтись без переодеваний до того момента, пока я не смогу привести одежду вашего высочества в приличное состояние.

— Видишь ли, Бакфорд, — я с остервенением стащил мокрые шмотки, которые весьма неприятно липли к телу, — как раз этого я не могу тебе обещать, но я очень сильно постараюсь.

Переодевшись, я подошел к уже оседланному коню и вскочил в седло. С каждым разом у меня получалось все лучше и лучше. Принц был великолепным наездником и тело быстро наверстывало упущенное, вспоминая привычные движения.

— Ваше высочество, вы не позавтракали, — ко мне подошел мрачный Гастингс.

— По дороге поем. Все равно, пока мы едем по лесу, сильно не разгонишься.

Капитан кивнул и махнул рукой командуя выдвижение. Я не вмешивался. В этих делах должен быть один командир, чтобы подчиненные не путались. Ночью все эти приключения так вывели меня из себя, что я едва дров не наломал. Ко мне подбежал Бакфорд, протягивая нехитрый завтрак, состоящий из хлеба, сыра и вяленного мяса, а также фляжку с водой. Я бросил взгляд на телегу, в которой расположилась Криспин и, спрятавшийся за ней, Конор. Через мгновение к ним присоединился Бакфорд, и наш маленький караван тронулся в путь.

Гастингсу словно передалось мое настроение, потому что он всего один раз за весь день скомандовал привал, во время которого все немного размяли ноги и посетили местные кусты, по принципу «мальчики-налево, девочки-направо». После этого короткого перерыва я подъехал к Эмили, которая всю дорогу предпочитала проводить в дамском седле, а не развалившись на телеге. Мне даже смотреть на нее было страшно. Как они ездят вот так боком, да еще и многим мужикам могут фору дать. И как у нас вообще дамское седло оказалось?

— Не поделитесь секретом, Эмили, вам удобно ехать вот так? — я указал на ее посадку.

— Да, вполне, — она пожала точеными плечиками и смущенно улыбнулась.

— Хм, — я задумчиво окинул ее взглядом. — А откуда у меня вообще такая интересная вещь взялась? Не подскажите?

— Подскажу, — она кивнула. — Когда нас схватили, эти жуткие дикари раскурочили карету, но некоторые вещи они не тронули. То ли слишком торопились, то ли не знали, для чего они предназначены. Ваши доблестные рыцари, ваше высочество, когда нас искали, забрали съехавший с креплений сундук с моей одеждой, а также это седло, справедливо полагая, что когда они нас найдут, то мне придется ехать верхом.

— Вы, наверное, хотели сказать, «если найдут», — я покосился на сжавшего кулаки Гастингса, который невольно прислушивался к нашей беседе. — Но оставим эту скользкую тему. Ответьте мне лучше, а вы зачем его с собой тащили?

— Я всегда могла захотеть проехаться, вы же видели, моя лошадка бежала заводной, — я поморщился, вообще-то на этот нюанс я особо не обратил внимания, он был мне не слишком интересен. Но такая расхлябанность не доведет до добра, нужно уже собраться и прекратить ворон ловить. А Эмили между тем продолжала. — К тому же это седло очень дорогое, вся насечка выполнена с полноценным серебром. Так что в случае нужды, я всегда могу его продать, — последнюю фразу она произнесла очень тихо, потупившись и покраснев. Ох уж эта благородная бедность. — А почему вас заинтересовал этот вопрос, ваше высочество?

Я задумался, а действительно, почему? Потому что мне скучно? Или потому что в отсутствии полноценного источника информации может пригодиться любой, потому что именно в таких, словно бы ничего не значащих беседах можно почерпнуть драгоценную информацию. Вот, например, я узнал, не прибегая ни к каким ужимкам, что серебро здесь весьма цениться, если даже седло с насечкой этого благородного металла может вполне обеспечить одну баронессу на некоторое время. Но не говорить же об этом девушке, которая стала моей любовницей?

— Просто так, — наконец ответил я. — Мне действительно это было интересно. Да и чтобы поддержать разговор. Ведь довольно утомительно просто молча ехать, вы не находите?

Находила Эмили это или нет, осталось не известным, потому что именно в этот момент дорога вильнула, и мы выкатились на широкий, хорошо утоптанный тракт.

Как только это знаменательное событие произошло, все выдохнули с таким облегчением, что меня едва ветром не сдуло. Сразу же стало возможным пустить лошадей не слишком быстрой рысью, чтобы не утруждать животных, но и не плестись, глотая пыль, оставляемую более быстрыми путниками. Посланный вперед Мозес с Гайдом, молодым рыцарем с открытым благородным и очень породистым лицом, должны остановиться в первой же встреченной по дороге таверне и снять всем нам номера, чтобы мы, приехав, не теряли время на ненужные формальности.

Сейчас, когда скорость передвижения увеличилась мне стало не до разговоров. Более того, я даже не размышлял и не пытался разговорить явно обидевшуюся на меня Эву. Я жадно осматривал окрестности, стараясь запомнить как можно больше нюансов.

Постоялый двор встретился нам примерно через пару километров. Гастингс скомандовал привал, и мы радостной толпой завалились на довольно большую расчищенную площадку. Как только мы въехали в гостеприимно распахнутые ворота, к нам бросились мальчишки-конюхи, явно предупрежденные заранее и ожидающие гостей. Я соскочил с коня и кинул поводья в руки подбежавшему мальчику.

— Осторожнее с ним, он не любит чужаков, — предупредил я юного конюха, но тот улыбнулся щербатой улыбкой и потрепал коня по шее.

— Да, ваша милость, не беспокойтесь, я с любой скотинкой лажу.

— Это хорошо, — кивнул я рассеянно, не отрывая взгляда с кареты, стоящей возле дверей таверны. Из дома в этот момент вышли удивительно знакомые блондинистые дамы, которых я видел на другом постоялом дворе, но мы тогда уехали гораздо раньше, чем они тронулись в путь. — Вот это ни хрена себе мы путь сократили, — вырвалось у меня, пока я старательно улыбался обеим махнувшим мне руками как давнему знакомому дамам. Наклонив голову, обозначив поклон, я направился к входу в дом бормоча про себя. — Если кто-нибудь даже заикнется о том, что где-нибудь по дороге можно немного срезать — убью!

Как же это все-таки прекрасно, просто невероятно замечательно, ехать по дороге, на которой тебя никто не пытается сожрать, убить, или еще как-то покалечить. Когда тракт достаточно широк и ровен, и по нему всегда можно послать коней рысью, или даже понестись галопом, было бы только желание и выносливое животное под тобой. И конечно же просто удивительное наслаждение можно получать, лежа на чистых простынях в снятой комнате на постоялом дворе, а не на голой земле в лесу, постоянно вздрагивая от малейшего шороха. А если к этому добавить еще и довольно сносную еду и сексуальную девушку, скрашивающую твои ночи… Вот так я согласен путешествовать, всеми фибрами мечтая отодвинуть момент принятия решения.

Только вот именно такое путешествие обычно заканчивается гораздо быстрее, чем то, что насыщенно приключениями, которые нередко смертельно опасны. Так как остановок не в придорожных трактирах больше до самой столицы у нас не было, соответственно и тренировки, и эксперименты с магией пришлось отложить на потом. Но недостаток свободного времени не мог отвлечь меня от своеобразных тренировок концентрации, которые мне устраивала Эва. Она все еще на меня злилась, поэтому настаивала на подобных тренировках в то время, когда я находился в седле. Очень экстремально, надо заметить, наверное, она решила, что я скучаю по смертельно опасным приключениям. Зато к тому моменту, когда показалась столица Вигарса — Тинекс, я вполне спокойно мог вызывать в себе ответ как огня, так и воды. Однажды я отвлекся и обе стихии решили проявить себя. Это был второй раз, когда я упал с лошади и чуть не свернул себе шею, зато Эва сообщила мне, что я едва не постиг единения стихий и не создал нечто принципиально новое, и тут же предложила назвать это изобретение — силой пара.

В ответ я только ругнулся, и ответил, что силу пара прекрасно можно использовать, не прибегая к подобным ухищрениям. Для этого нужно всего лишь вскипятить воду в каком-нибудь замкнутом контуре.

Больше я подобных оплошностей не совершал и на пятый день наш небольшой караван подъехал к воротам Тинекса.

Перед воротами столпилась небольшая очередь из конных, пеших и приехавших на телегах и в каретах людей. Я так понимаю, взималась въездная пошлина, и проводилась проверка личностей на предмет длинных ушей. Очередь двигалась довольно быстро, и я подъехал к баронессе, напряженно следящей за проверкой.

— И где расположен дом любимой тетушки? — негромко спросил я ее.

— Улица Роз, дом номер двенадцать, — ответила она, покосившись в мою сторону. — Но я ни разу не была в Тинексе, поэтому даже не представляю, где она может находиться, эта улица Роз. Да я и в Атараксе ни разу не была, — немного подумав, добавила она.

— Хм, а это может быть проблемой, — я обернулся к телеге, стоящей позади нас, и, развернув коня, неспешно подъехал к ней. — Конор.

— Да, ваша милость, — мальчишка высунулся из-под какого-то мешка, за которым до этого момента лежал.

— Ты бывал в столице? Знаешь хотя бы приблизительно, что и где расположено?

— Бывал, — он густо покраснел. — Я здесь родился и вырос.

— Да? И что же тебя в приграничье занесло?

— Ну, — он шмыгнул носом. — Так получилось.

— Ты случайно не от кого не прятался в том клоповнике, где чуть меня не грабанул? — я прищурился. — У меня не будет с тобой проблем?

— Де не должно, — осторожно ответил мальчишка. — Вроде уже много времени прошло, да и не было за мной какой-то большой вины, просто убрался от греха подальше. Я же вор, — он пожал плечами. — Я хороший вор. А столицу два года назад чистить взялся новый начальник охранки. Вот я и решил схорониться. Лучше уж полы драить в трактире, чем на виселице болтаться.

— Ну смотри у меня, — я показал ему кулак. — Так, а теперь кратко, улица Роз, где и как далеко отсюда?

— Это в верхнем городе. Там аристократы живут. Я покажу.

— Отлично, — я задумался. А сами мы куда подадимся? Покупать дом не хотелось, слишком хлопотно и затратно. Жить в гостинице? Нет уж, увольте. Мне свой собственный угол нужен, чтобы начать уже себя в норму приводить. Внезапно в голове словно лампочка зажглась: посольство! Хоть моей страны номинально уже нет, но строения, да и земля на котором они расположены никуда не делись, и принадлежать мне, потому что, скорее всего были выкуплены у короны Вигараса и считаются территорией Гроумена. — А посольство Гроумена?

— Недалеко от улицы Роз, на Парковой. Только… — Конор замялся.

— Только что? — нетерпеливо поторопил я его с ответом. Очередь продвинулась уже прилично, и скоро нас будут досматривать.

— Вы, наверное, забыли, ваша милость, только ваш посол как раз два года назад изволил умереть на дуэли, а другого так и не прислали, а потом война у вас началась и вам стало не до послов.

— Не мне, а моему отцу, — выкрутился я, задумавшись. А, собственно, на хрена мне посол? Мне дом нужен, а без посла я как-нибудь обойдусь. Время сейчас такое, не до выкрутасов. — А обслуга тоже изволила на дуэлях сдохнуть?

— Вот об этом не слышал, врать не буду, — развел руками Конор. Я кивнул ему и собственным мыслям и отъехал от телеги, пропуская ее вперед на досмотр.

По каким-то неведомым мне причинам осуществляющие досмотр стражники и несколько магов не спрашивали наших имен. Наверное, им было просто-напросто плевать, на такие нюансы, ведь через эти ворота за день проходит столько народа, что крыша точно начнет протекать, если пытаться каждого о чем-то спросить, кроме положенных: «Цель визита?»

С телегой, сидящими в ней пассажирами, рыцарями и Эмили вопросов ни у кого не возникло. Я же намеренно пропускал всех вперед, потому что откровенно боялся. А что если этот их детектор все же покажет, что во мне течет капля крови длинноухих? Что тогда? Я же сейчас не галопом практически с поля боя, где мы так «удачно» с убитым мною ублюдком побратались. Сейчас уже прошло достаточно времени, чтобы начали проявляться какие-то изменения, магия же меня начала слушаться? Но, начни я пропускать уже стоящих за мной незнакомцев, вот это выглядело бы совсем не подозрительно. Поэтому я соскочил с коня и подошел к ожидающему меня магу.

— Цель визита в Тинекс? — равнодушно задал свой дежурный вопрос маг, и принялся настраивать свою палку, чтобы начать меня сканировать.

— Налаживание дипломатических отношений, — процедил я, стараясь скрыть невольную дрожь в руках. Маг же провел жезлом вдоль моего тела, и мы уставились на него: он с нетерпением, я с любопытством, густо замешанным на нервозности. Как и на границе жезл долго не мог определиться, но в конце концов признал меня человеком. Я тихонько выдохнул сквозь зубы и повел коня на поводу к ожидающему меня отряду. А сзади послышался недовольный крик.

— Лорес, неси сюда свежий жезл, а этот на подзарядку, совсем уже не пашет, — ну, этому хоть подсказывать не пришлось, почему палка так долго размышляла.

Через узкий проход, через который могла проехать одновременно только одна карета или телега, и на всем протяжение которого над нами нависали тонны, приготовленных в качестве сюрприза для нападающих, камней, мы выехали на улицы славного города Тинекс.

Я вскочил на коня и огляделся. Ну что тут сказать, для банального средневекового города — столица отличалась чистотой. С другой стороны, я не видел других городов этого мира, или не помнил тех, что когда-то видел принц, поэтому не мог дать объективную оценку. Но город был чистым и этого у него было не отнять. Велев Конору показывать дорогу, я, стараясь делать это как можно более незаметно, оглядывал те достопримечательности, мимо которых мы проезжали. Здесь разумно использовали сочетание магии и каких-то явно технических новшеств: взять, например, фонари, они явно с магической начинкой, как моя походная лампа. Возможно я и ошибаюсь, но как еще объяснить отсутствие в плафонах фитилей или лампочек? А вот часы на ратуше — явно произведение мастера-часовщика. И волшебным в них кажутся только фигурки, двигающиеся по кругу в такт отсчитывающимся секундам.

Улицы были довольно широкими, и на них как на улицах любого большого города присутствовала суета: кто-то куда-то бежал, кто-то растерянно оглядывался по сторонам, а вон там две кумушки остановились посплетничать и затормозили поток прохожих куда-то спешащих.

— Поберегись! — мимо нашего небольшого отряда пронеслась карета, едва не задев телегу. Бакфорд даже выпустил из рук вожжи, и невольно отпрянул в сторону, словно хотел таким образом избежать столкновения.

— Куда несешься? — немного успокоившись, Бакфорд погрозил вслед карете кулаком. Я не удержался и ухмыльнулся.

— Нам нужно направо свернуть, — подал голос Конор, и Гастингс, ехавший первым, свернул в появившуюся справа арку. Когда мы все проехали за ним, то оказались в районе, где преобладали богатые дома, стоящие чуть в стороне от дороги и утопающие в зелени садов. Конор огляделся и удовлетворенно кивнул. — Верхний город. Теперь нужно проехать до середины этой улицы и снова повернуть направо, там и будет улица Роз.

Гастингс кивнул, давая понять, что понял. За эти дни, пока мы добирались до столицы, мне не перекинулись с капитаном и парой слов. Так дело не пойдет. Когда мы решим, где остановимся, то надо бы прижать его к стенке, чтобы уже окончательно прояснить возникшие между нами недопонимания. Гастингс неплохой командир, а мне категорически нельзя терять никаких командоров, особенно, неплохих. Что касается моих рыцарей, то сейчас я хотя бы знал, как их всех зовут, а еще говорят, что подслушивать не хорошо. Но, кроме имен, я не знал про них ничего. Даже их титулы были для меня загадкой. И как исправить это упущение, я пока не знал.

— Приехали, — выдохнула Эмили, которая ехала рядом со мной.

— Отлично. Теперь нужно узнать, дома ли тетя, и отдать вас в надежные руки, — я соскочил с коня и помог баронессе спуститься. Подхватив ее лошадку под уздцы, я направился прямиком к дому номер двенадцать, в то время как мой конь остался на попечении соскочившей с телеги Криспин.

Недлинная, посыпанная мелкими камнями дорожка привела нас прямо к парадному входу в величественный трехэтажный дом, вокруг которого росли высокие деревья, скрывающие его от нескромных взглядов с улицы. Схватив кольцо, я несколько раз ударил по бронзовой пластинке, на которой оно было прикреплено.

Дверь долго не открывалась, а затем, когда я снова протянул уже было руку к кольцу, послышался звук открывающегося замка. Я посторонился, пропуская Эмили вперед, и встал чуть сбоку, чтобы полностью контролировать любые непонятные телодвижения того или тех, кто стоит за дверью.

— Кто там, Вудворд? — раздался из глубины дома властный женский голос, когда дверь наконец-то распахнулась и перед нами предстал напыщенный тип в одежде дворецкого. Надо сказать, что одет он был как бы не лучше меня. Эмили же подалась вперед, едва услышав знакомый голос и махнула рукой, стараясь, чтобы ее увидели из-за массивной фигуры Вудворда.

— Не знаю, мадам, какие-то оборв… — он не успел договорить, потому что, если бы он договорил, я был бы вынужден отреагировать, ведь я принц крови, мать вашу, а не бомж подзаборный. Но Эмили не дала сделать Вудворду такой откровенной глупости еще раз махнув рукой и крикнув.

— Тетя Агнесс, это я, Эмили.

— Эмили? — женский голос приблизился, и теперь звучал удивленно и взволнованно. — Но, как?

Вудворда отодвинули в сторону и к двери выбежала статная женщина, одетая явно для выхода. Наверное, нам повезло, и мы успели застать ее дома, потому что тетя Агнесс явно собиралась уезжать. Это мое предположение подтвердилось подъехавшей откуда-то сбоку к открытой двери каретой. Тетка же, разглядев мою спутницу, охнула и принялась душить племянницу. Я даже поморщился, потому что был уверен, еще немного и услышу хруст ломающихся костей.

— О, Эмили, дитя. Последняя весть, которую я получила от твоей матери, была о том, что тебя выдали за Рутгорфа, чтобы он попытался тебя защитить, ведь его замок наиболее защищенный в приграничье.

— Барон отправил меня к тебе, когда стало понятно, что мы не сможем выстоять, — тихо проговорила Эмили. В ее глазах стояли слезы. — Но, если бы не его высочество, я вряд ли смогла бы обнять тебя.

— Его высоч… — Агнесс выпустила Эмили из объятий и уставилась на меня. Я же слегка наклонил голову набок, и разглядывал ее насмешливым отмечая просто феноменальное сходство с племянницей. Вот только в отличие от Эмили, тетка явно знала себе цену и умела преподнести то, чем ее так щедро одарила природа. Тем временем у Агнесс вовсю шел процесс опознания. Наконец какие-то невидимые мне кусочки паззла в ее голове сошлись, и она медленно присела в реверансе. — Ваше королевское высочество, как благостно видеть вас живым и невредимым.

— А уже как мне приятно, мадам, — я слегка наклонил голову, обозначая благосклонный поклон. — Мы встретили баронессу, когда с моим отрядом ехали сюда в Тинекс. Помогли в небольшом затруднение и препроводили в ваш дом. Но сейчас я вынужден откланяться. Дела, знаете ли.

— Это счастье видеть вас в моем доме, ваше высочество. Вы можете располагать им, как своим собственным.

— Лови ее на слове, — Эва как всегда подала голос абсолютно не вовремя. Я невольно поморщился, и потер висок, но тут же изобразил на лице улыбку, чтобы Агнесс не подумала, что я чем-то недоволен. Нельзя оставлять за спиной обиженных женщин, это может быть чревато.

— Я бесконечно благодарен вам за столь щедрое предложение, и только крайне важные для меня и моей страны дела не позволяют проявить наглость и воспользоваться им. Но, как я уже говорил, мне необходимо откланяться, а Эмили уже отдохнуть по-человечески. Буду рад встретить вас при дворе моего царственного собрата короля Генриха, — я выпрямился и на этот раз отвесил более глубокий поклон. — Баронесса, мадам, целую ваши ручки.

Сплавив Эмили ее тетке, я быстрым шагом вышел на улицу, где меня ждал мой отряд.

— Зря отказался. Тетка та-а-к на тебя смотрела. Это не простушка Эмили, она бы смогла тебя удивить, я просто чувствую это, — Эва злорадно захохотала, а же только поморщился как от зубной боли.

— Почему мне иногда кажется, что ты мужик переодетый? Правильно я с тобой дел никаких постельных не имел. Чтобы не сдохнуть естественной смертью от разрыва сердца. И вообще, почему ты так на сексе зациклена?

— На чем?

— На постельной любви, — я задумался. Как же часто у меня прорываются словечки майора. И ведь я даже не задумываюсь над тем, что говорю. Надо быть поаккуратнее и тщательнее фильтровать свою речь.

— Она увеличивает твой магический потенциал и стабилизирует каналы. Была бы моя воля, я бы тебя на недельку в каком-нибудь борделе заперла с несколькими красотками.

— Извращенка, — я вскочил на коня, и в который раз подъехал к телеге. — Так, а теперь веди нас, Сусанин, к посольству, — приказал я Конору.

— Кто? — парень беспомощно посмотрел на Бакфорда, но тот только пожал плечами и взялся за вожжи.

— Был такой герой древности. Очень-очень древней древности. И если ты не пошевелишься, то кончишь как он, и поверь, тебе это не понравится.

— Нам прямо до конца улицы, а затем налево, — выпалил мальчишка. Вот интересно, он же боится меня до колик, и все равно продолжает ехать с нами. Что с ним не так?

До посольства мы добрались быстро. Как оказалось, оно не просто стояло на соседней улице от улицы Роз, оно еще и располагалось недалеко от дворцовой площади, за которой раскинулся дворцовый комплекс столичной резиденции Генриха. Это факт меня порадовал, а вот что меня совсем не обрадовало, это состояние самого посольства. Видно было, что величественное здание, сад и все остальные постройки приходят в упадок. Штат был невелик, всего пятеро слуг, включая кухарку. Денег не поступало уже давно, и эти люди экономили на чем только можно, но не покидали посольство, из-за тоски по потерянной родине. Когда мы въехали во двор и старый дворецкий меня узнал, то буквально зарыдал от радости. Я же приказал Бакфорду располагаться и заняться приведением моего теперешнего дома в порядок. Так же был отдан приказ разместить рыцарей и лошадей и выделить комнаты для Криспин.

Когда вокруг началась суматоха, я несколько минут посмотрел на царящее веселье, а затем пошел прямиком в кабинет посла. Нужно было разобрать его бумаги, быть того не может, чтобы посол не обладал кучей информации, а мне сейчас именно информация нужна была позарез.

Первое, что мне удалось выяснить — покойный посол не слишком утруждал себя работой, для которой был сюда отправлен. По крайней мере компромата на здешнюю верхушку было мною найдено до обидного мало. Только краткая информация на самых значимых людей Вигараса. К счастью к каждому досье были приложены небольшие миниатюры с портретами. Это существенно улучшило мое настроение, и я, сев за стол, предварительно смахнув с него несколько бульварных романов, которыми, судя по всему увлекался посол, прямо на пол. Нет, это он хорошо сделал, что так вовремя скончался. Потому что, если бы он был жив, при таком отношение к делу, от меня огреб бы по полной. И скорее всего с тем же результатом, что и на дуэли, вот только дольше и больнее. Открыв по очереди все четыре ящика стола, я обнаружил в одном из них стопку бумаг с вензелями — официальные бланки посольства, а также чернильницу и вполне удобные перьевые ручки. Ну хоть перьями писать в случае чего не придется. Кстати, я взял ручку, повертел ее в руке, вытащил чистый лист, обмакнул перо в чернила и быстро написал: Бертран Клифанг. Что и требовалось доказать. Это тело прекрасно знало, как это делается, и, если сильно не задумываться над тем, что и как именно я пишу, то все получалось автоматически. Да и почерк хороший, почти каллиграфический, только без завитушек. Прямой, ровный, с немного заостренными буквами.

Определившись, я не стал убирать писчие принадлежности, которые вполне могли мне пригодиться, и принялся обследовать стол дальше. Второй и третий ящики были пусты. В четвертом обнаружилась початая бутылка явно не сока и весьма игривая женская подвязка. Обалдеть, а посол-то тот еще шутник был. И убил его рогатый муж, не иначе. Я покачал головой. Все-таки он правильно сделал, что помер.

Подвязка и сомнительное пойло также полетело на пол. Не забыть предупредить, чтобы прибрали этот мусор. Бутылку я не швырял, а аккуратно поставил, все-таки я не идиот, марать вполне приятный взгляду ковер.

Сгрудив на стол папки с делами, я углубился в чтение.

Так, что мы имеем? Генрих Небоджиа. Король Вигараса. Второй сын, стал крон-принцем в три года, когда старший брат неудачно выпрыгнул из окна спальни своей любовницы. Интересный был мальчик, однако. Шлялся он по бабам с шестнадцати лет, то есть разница в возрасте между братьями была существенной. А почему, кстати? Неужели между ними не было других детей? А нет, были, вот только рождались или преждевременно, или мертворожденными. Печальная статистика, что-то должно было на этот факт повлиять. Но не важно, а важно только, что, родив Генриха, его маман тихо скончалась. Отцу он был не так чтобы и нужен. После смерти старшего сына, король Густав скончался, перебрав бурбона, уже через год. Это сколько же он бурбона перебрал? Ну, не важно. Сейчас — это точно не важно. Генрих стал королем, а регентом при нем был господин, который потом занял место канцлера. Серьезный товарищ, вот к нему точно нужно присмотреться. Что еще? Генрих женат, из детей сын и дочь. Дети — близнецы, восемнадцати лет отроду. Симпатичные, я отложил в сторону миниатюры принца и принцессы, полагаю, что на них отдельного досье не собрано. Черт. И почему этот гондон так нелепо накололся на чью-то шпагу? Так я думал о после, разглядывая портрет Генриха. Красивый мужчина, но какой-то… Не знаю. Слабый безвольный подбородок, взгляд романтика… Похоже, этой страной продолжает править канцлер. Так посмотрим на королеву. Я пересилил себя, буквально заставив прочитать то немногое, что было написано про Женевьеву Небоджиа. Так, родилась, росла, хм… Женевьева была местной. А именно, дочерью того самого канцлера, который был регентом, а сейчас канцлером. Ну не плохо старик устроился, что уж тут сказать. Сначала регент, затем тесть, а потом… дед? Я посмотрел на королеву. Красивая, кукольная внешность и мало чего в глазах. У Генриха хотя бы романтизм прет, здесь же… Мда. Хотя, возможно, я придираюсь. Может это просто художник попался бездарный. Ладно при личной встрече выясню. Ну а теперь истинный хозяин этой страны.

Канцлера звали Эдгар Лафау. Герцог Лафау, если быть совсем точным. Я посмотрел на портрет. Худощавый мужчина с вытянутым лицом, еще не старик, но уже и не юноша. Выглядит чуть старше Генриха, но на самом деле между ними тридцать пять лет непрерывных интриг за место под солнцем. Досье очень скудное: жесткий, порой до жестокости, держит руку на пульсе и тому подобное. Подозреваю, что, только благодаря ему Вигарас все еще принадлежит людям.

Я потер затекшую шею и потянулся. В комнате уже заметно стемнело. Дверь открылась и в кабинет вошел слуга, неся перед собой лампу.

— Ваше высочество, позвольте зажечь свет? — он вопросительно посмотрел на меня. Я же только кивнул это надо же так засидеться, что даже счет времени потерял. Тем временем уже немолодой, но все еще проворный слуга быстро активировал лампы по углам кабинета. Расставлены были осветительные приборы довольно грамотно, и освещали всю комнату, но не резали глаз. Слуга тем временем задернул тяжелые шторы, быстро скользнул за дверь, но не закрыл ее, а вкатил в кабинет передвижной столик, на котором была расставлена еда. Только посмотрев на нее, я понял, как же проголодался. — Мы позволили себе побеспокоится об ужине. Ваше высочество слишком много работает, и совсем забыл, что необходимо иногда прерываться.

— Тебя как зовут? — я разглядывал крепкого мужчину лет сорока пяти, и видел, что кроме того, что он ловко управляется с приборами, униформа скрывает еще и явно военную выправку.

— Санар Виль, ваше высочество, — заметив мой пристальный взгляд, он вздохнул и добавил. — Сержант Виль.

— Хорошо, сержант, очень хорошо, — я кивнул и указал на папки. — Твоя работа?

— Частично, — осторожно ответил он.

— Почему только частично?

— Посол Отинг не слишком поощрял подобные действия, приходилось импровизировать.

— Занятно, а я-то в своей наивности думал, что одной из функций посольств как раз является разумный шпионаж. Надо же было так ошибиться, — я криво усмехнулся, заметив одобрение в глазах сержанта. — А где Бакфорд? Обычно это он обслуживает меня за столом.

— Бакфорд уехал в город за покупками вместе с нашей Дорой. Но вы правы, что-то их действительно давно уже нет, — Санар нахмурился. — Мне отправить кого-нибудь на поиски?

— Давай дадим им еще сорок минут, чтобы вернуться, — подумав я принял решение. — Если они не объявятся за это время, передай капитану Гастингсу, что я жду от него решительных действий по их поискам.

— Будет исполнено, ваше высочество, — сержант поклонился и вышел из кабинета, не забыв прикрыть за собой массивную дверь.

Я же, быстро съев горячий суп, приступил к изучению следующих папок, при этом жуя холодное мясо и пышный хлеб. Санар побеспокоился о салфетках, поэтому я не боялся заляпать страницы жирными пятнами. Ничего интересного мне больше не попадалось, за исключением какого-то лейтенантика из охраны внутренних покоев, по которому, чисто теоретически, вздыхает принцесса Олия. Лейтенантик совсем недавно стал бриться и выводить прыщи, поэтому становилось как минимум странным, что же принцесса в нем нашла?

Сполоснув руки в специальной чаше и насухо вытерев их салфетками, я поднялся из-за стола, чтобы размяться. Подойдя к окну, немного отодвинул штору и увидел, что во дворе царит некоторое оживление. Гастингс отдавал приказы, а Мозес с Гайдом седлают коней. Видимо, Бакфорд с кухаркой так и не вернулись. Что же могло произойти? Я почувствовал, как в груди зашевелился червячок беспокойства. Чтобы хоть как-то занять себя, а не сидеть, поглядывая на улицу, ожидая, когда вернутся рыцари, я решил проверить на этот раз то, что было собрано про Гроумен. Скорее всего часть информации можно уже убрать в архив, например, про короля.

Аккуратно уложив папки, которые только что просматривал, обратно на полки в шкафу, откуда их достал, я вытащил другую груду. Быстро перебрав тонкие досье, составленные в виде поясняющих записок на большинство значимых людей Гроумена, я отобрал те, в которых было написано про меня самого и моих рыцарей. Как представители охраны дворца, они все присутствовали на полке, правда информации по ним было мало, только самые общие данные.

Как я и предполагал, все одиннадцать рыцарей были дворянами, правда в небольших титулах. Самый титулованный оказался к моему удивлению Мозес, он был целым бароном. Остальные в Гроумене были баронетами, с микроскопическими земельными участками, а то и без них, как например капитан Гастингс.

Дверь снова открылась и в комнату скользнул Санар. Он старался двигаться настолько тихо, насколько это вообще было возможным, чтобы не побеспокоить меня. быстро собрав то, что осталось от моего ужина, он также подобрал те ненужные мен вещи, которые я побросал на пол, и так же тихо удалился. Закрыв последнюю папку, посвященную Гайду Вуду, я подошел к окну. Двор был залит светом магического фонаря, но никаких признаков вернувшихся людей не было видно. Да что, черт возьми, произошло? Бакфорд явно во что-то вляпался. И мне не терпится расспросить его с пристрастием, во что именно.

Сжав зубы, я подошел к столу, но не стал садиться, а просто схватил папку, посвященную мне любимому. Итак, Бертран Клифанг, единственный сын не слишком умного папашки. Мать умерла в родах, так что мы с Генрихом просто братья по несчастью. Принц рос как сорная трава. К власти не допускался, и почти все время проводил на охоте, на пьянках и на бабах. Как и отец был внушаем, и попадал под полноценное влияние фаворитов. Это было все. Я посмотрел на портрет, отмечая, что красив той порочной красотой, которая так нравится женщинам. Интересный вывод. Почему-то глядя в зеркало, я этого не замечал.

— Ваше высочество, к вам посетитель, — негромкий голос сержанта Виля заставил слегка вздрогнуть. Быстро захлопнув папку, я сгреб все, что лежало на столе, и быстро засунул в шкаф. Только потом повернулся к сержанту.

— Кого там демоны принесли?

— Маркиз Хоуп, ваше высочество, — я прищурился. Маркиз не был приближенным к канцлеру, скорее он входил в ближний круг Генриха. Как интересно. И зачем он здесь?

— Проси, — кивнул я, подходя к своему креслу, но не садясь в него, а оставшись стоять, скрестив руки на груди.

Санар выше и практически сразу же в кабинет вбежал высокий полный мужчина, вытирающий пот со лба на ходу кружевным платком.

— Ваше высочество, ваше высочество, ну как же так можно, — он всплеснул руками. — Не предупредив, не прислав весточку его величеству…

— Ну что вы, маркиз, — я криво усмехнулся. — О каких весточках может идти речь, если единственное, о чем я могу сейчас думать, это как бы забыть весь тот ужас, который нам пришлось пережить и в Атараксе, и по пути сюда, когда мы, как какие-то простолюдины, прячась и крадучись пробивались к границе.

— О, я даже представить не могу, что вы пережили, — он снова вытер пот. Я продолжал стоять, и он был вынужден делать тоже самое, даже, если бы я предложил ему присесть. А я не предложил и не собирался. — Я очень мирный человек и мне дурно становится от одной мысли о том, что вы пережили. Но, я могу выражать вам соболезнования бесконечно, а ведь вы правы, вам нужно прежде всего отдохнуть. Однако мой господин, его величество король Генрих, как только узнал, что вы приехали в его столицу и обосновались в посольстве, сразу же послал меня как посла доброй воли, предложить вам свое гостеприимство. А если вы откажетесь, а он в своей мудрости предусмотрел и этот вариант, то предложить вашему высочеству прибыть завтра ко двору, чтобы пообедать с венценосной семьей и обсудить дела. Возможно ему удастся вас переубедить, — он засмеялся довольно противным смехом и погрозил мне пухлым пальцем. Ну конечно, кто я сейчас такой, чтобы со мной церемониться. Но и слишком борзеть нельзя, ведь всякое может произойти. Вот маркиз и крутился, чтобы и не уронить собственное достоинство, и ненароком не оскорбить почти короля, правда, без королевства, но ведь это могли быть детали, на так ли?

— Я с удовольствием приму предложение его величества отобедать завтра с ним, его очаровательной супругой и детьми, — я благосклонно наклонил голову, выражая полный одобрямс. Маркиз тут же расплылся в улыбке и поклонился придворным поклоном, не слишком глубоким, но и не просто кивнул как равному. Вот ведь… жучара. Истинный царедворец.

— Я поспешу предать ваш ответ его величеству, а также то, что имел счастье лицезреть вас совершенно невредимым, лишь измотанным свалившимися на вас бедами.

Я махнул рукой, отпуская этого, как он сам сказал добровольного почтальона. Не удивлюсь, если он действительно сам вызвался ко мне сгонять, благо недалеко. Хотя вряд ли он пешком бежал. А карету, скорее всего оставил возле парадного входа, который отсюда не видно. Дождавшись, когда маркиз свалит, я опустился в кресло и задумался. Что-то странное творится в Вигарасе, что-то непонятное, а от этого опасное. Я ведь ожидал визитера, вот только я думал, что это будет человек канцлера. Неужели старик сдает позиции? Или я умудрился попасть в самый разгар борьбы за власть? Неужели Генриху надоело играть вторую скрипку, и он решил самостоятельно порулить страной? В такое время? Черт! Я с силой провел рукой по волосам. Что же делать?

За окном замелькали лампы, застучали копыта, а зычный рев Мозеса был слышан даже здесь, через толстое стекло. Так, они вернулись.

Я вскочил и бросился к двери, даже не подумав посмотреть перед этим в окно. Зачем, если буквально через минуту все сам увижу?

А насчет Генриха, не буду пока делать скоропалительных выводов. Завтра посмотрю, что к чему.

С этими мыслями я выбежал из дома и быстрым шагом пошел по дорожке к заднему двору. Когда я вышел на освещенный фонарями двор, то увидел, что почти все обитатели посольства столпились вокруг телеги. Недоброе предчувствие снова кольнуло в грудь. Я поспешил к предмету повышенного интереса, расталкивая людей, которые сначала меня не замечали, а когда узнавали, то почтительно давали дорогу, отводя глаза.

Я остановился у телеги и тупо смотрел на ее страшное содержимое, не понимая, как это могло произойти, и почему именно сейчас, когда мы почувствовали себя в относительной безопасности.

На соломе, которой была выстелена телега лежали два тела. Не знаю кто, Мозес или Гайд, уложили их как подобается, сложив руки на груди. И Бакфорду, моему верному Бакфорду, единственному преданному мне до фанатизма человеку, и кухарке, которая решила поехать с ним на рынок, чтобы наконец-то купить продуктов, перерезали горло.

— Кто?! — я перевел налитые кровью глаза на Мозеса и сжал кулаки.

— Не знаем, ваше высочество, — мрачно ответил он. — Мы так и нашли их на телеге. Ее откатили в какой-то проулок возле рынка. Если бы днем искали, то из-за толпы ни в жизнь не нашли бы. А сейчас Гайд рассмотрел въезд, вот мы и решили проверить. Проверили, — и он махнул рукой.

— Их похоже ограбить хотели, — подал голос баронет Гайд Вуд. Он редко открывал рот, и часто делал это по делу. Я внимательно посмотрел на него, и перевел взгляд на Мозеса. Эти двое у меня на особом счету. Если сегодня они мне помогут, то я, пожалуй, приближу их к себе. Пора набирать ближний круг, и они первые кандидаты. Но гибель единственного существа, который любил Бертрана Клифанга просто потому что тот существовал, я просто так не оставлю, чего бы мне это ни стоило. Гайд между тем продолжал. — Вот только наличных у них с собой было немного. Ведь Бакфорд прежде всего хотел договориться о поставке продуктов, и расчет будет производиться уже здесь, значит, таскать с собой золото совершенно не обязательно. — Он покачал головой. — Вот так и получилось, что вообще зря убили.

— Ну а я сделаю это совершенно не зря, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Какие догадки, кто это мог сделать? Сержант? — я повернулся к Санару. Тот только пожал плечами, зато голос подал бледный Конор, протиснувшийся ко мне и теперь стоящий рядом.

— Я знаю, кто это сделал, — прошептал он, не отводя взгляда от тел. После этого он обхватил себя за плечи, словно вспомнил что-то не слишком веселое.

— И знаешь, где эти ублюдки сейчас находятся? — я просто гипнотизировал его тяжелым взглядом. Мальчишка неуверенно кивнул.

— Пошли, — я схватил его за плечо и потащил в дом. — Мозес, Гайд, за мной. Остальным разойтись. Подготовить все к достойным похоронам и заняться охраной посольства.

— Но, ваше высочество… — хотел было что-то возразить Гастингс, но лишь прожег его яростным взглядом.

— Это личное, капитан, и то, что я сказал — не просьба, это приказ! Если мы не вернемся к утру, разрешаю поступать по вашему усмотрению, — и я снова потащил Конора к дому, а точнее к кабинету, а за мной быстрым шагом шли названные мною рыцари. Они заплатят мне за Бакфорда. Дорого заплатят. Так успокаивал я себя, почти бегом добираясь до кабинета, где нам предстояло разработать хоть какой-то план, чтоб уж совсем напролом не лезть.

Конор быстро шел впереди нас, показывая дорогу. И Мозес, и Гайд были облачены в простые кожаные доспехи, что повышало их маневренность, но увы снижало защиту. Сам же я даже в кожаном доспехе двигаться как следует не мог, поэтому мне предстояло надеяться только на то, что до меня не доберутся. Шли мы от самого посольства пешком, чтобы не привлекать излишнее внимание. Все-таки всадники на улицах города появлялись ночью не часто, да и стук копыт нельзя было назвать слишком уж тихим, а нам важно было подойти к объекту как можно незаметнее.

Наша цель была расположена в одном узком проулке, выходящем на рыночную площадь. Как раз в одном из таких и обнаружили телегу с телами. Сначала мы решили, что не известно предположить, сколько же они там пробыли, и никто на них не наткнулся, а если и наткнулся, то предпочел пройти мимо как можно быстрее, чтобы не навлечь на себя неприятности. Конор мрачно сообщил, что это не так. Что именно в этих тупиковых свертках невозможно оставаться незамеченным, и телега или была там оставлена намеренно, или ее пригнали откуда-то как раз перед тем, как ее обнаружили мои рыцари. Подробный расспрос, больше похожий на допрос с пристрастием выявил следующую картину.

Пять узких проулков с рыночной площади вели к тупикам, дорога в которых заканчивалась возле мрачных, с виду совсем нежилых домов. Но дома были таковыми только снаружи. Внутри же гостей мог ждать сюрприз в виде изысканной обстановки, и дорогого убранства. И что самое важное все пять дома принадлежали одному единственному хозяину: Килиану Веберу. Все эти дома были соединены друг с другом целой системой подземных туннелей, которые образовывали круг, если на карте их соединить с помощью одной линии. При этом в туннелях было наделано множество ответвлений и по ним можно было уйти куда угодно в пределах города, да и за городскую стену выбраться не составляло большой проблемы, потому что некоторые туннели вели едва ли не половине пути до последней таверны, в которой мы останавливались, чтобы переночевать перед тем как вошли в город. Но все эти детали были мне пока не слишком интересны, если только не придется воспользоваться этими туннелями. Вот тогда мне может представиться уникальная возможность заблудиться в самом настоящем лабиринте. Надеюсь там не завелся местный Минотавр, чтобы я ни дай боги не заскучал, и не расслабился. Но это все в теории, а сейчас меня больше интересовала личность хозяина всего этого хозяйства — Килиана Вебера.

По сути мне было глубоко наплевать на то, где он родился и в какой семье; чему и как учился, женат ли, и имеет ли детей. Все это мне тоже было не слишком интересно, тем более, что под именем Килиан Вебер на самом деле скрывались пятеро господ, контролирующих преступный мир Вигараса. Да-да, все пятеро скрывались под одним именем, конспирологи хреновы. Хорошо еще, что маски перед своими подчиненными не носили, чтобы до конца сохранить интригу.

Соответственно каждый из пяти домов принадлежал одному из этих воротил, и выполнял роль этакой штаб квартиры для определенного рода преступного элемента. Знали ли об этих домах представители закон? Конечно, знали. Но расположение домов, а самое главное та самая практически совершенная система туннелей делали эти знания не слишком пригодными в практическом плане, потому что поймать в этих домах хоть кого-нибудь еще ни разу не удалось. Если быть совсем точным, четыре дома были штаб-квартирами для соответственно: воров, убийц, мошенников и налетчиков. А вот пятый — был местом сборища для всех четырех шишек и самого главного бугра. Вот в этот пятый дом мы и направлялись, стараясь не привлекать к себе внимания.

Вообще структура местного «Двора чудес» была очень сложной, многоуровневой и запутанной. Настолько, что я просто плюнул, и не стал даже пытаться разобраться в нюансах. Для себя я вычленил самое на мой взгляд главное, четкого разделения между господами уголовничками не было. То есть, вор не стал бы брать заказ на чье-нибудь устранение, но, если ему пообещать хорошо заплатить, то почему бы собственно и нет? Так же, как и убийца вполне мог пойти с товарищами, чей-нибудь дом обнести. Почему нет-то? Так что получается, что разделения были чисто номинальными, и деление происходило скорее по сферам влияния, на каждой из которых стоял главный, который в свою очередь входил в так называемый Совет пятерых, под председательством кого-то жутко важного. Особняком от Совета пятерых стояли нищие, шлюхи и владельцы игорных домов. Они никому напрямую не подчинялись, но часть заработанного в пятый дом отстегивали. Это, если не считать налогов, которые те же игорные дома и бордели платили государству.

На мой вопрос, а собственно почему это самое государство, которое получает свой законный налог, не может оградить своих налогоплательщиков от посягательств на их честно заработанное, Конор, который все это и рассказал, только пожал плечами. После его экскурса в уголовщину Вигараса, стало ясно, что вообще ничего не ясно. Потому что Конор ясно дал понять — он не верит, что смерть Бакфорда — это неудавшееся ограбление. Не подходит это объяснение и все тут. И самый главный аргумент в его теории, это тот факт, что тела не спрятали и бросили практически перед тем самым пресловутым пятым домом, за которым велось негласное наблюдение. Я не был с ним полностью согласен, потому что охрана у бандитов — это охрана у бандитов. Иногда случается, что и специально обученные охранники могут лопухнуться, что уж тут говорит про преступников. Ну а, во-вторых, никто не знал, что мы прибыли в город. Бакфорд уехал на рынок практически сразу же, как только я засел в кабинете посла. Организовать и осуществить что-то намеренно было бы просто нереально, ни у кого элементарно не хватило бы времени. Если это был экспромт, и некое предупреждение, то мне совершенно непонятный. Другое дело, что выяснить подробности, я мог только у верхушки, так же, как и выйти на исполнителей. Но как заставить главарей поделиться со мной сокровенным? Ответа на этот вопрос у меня не было, во мне клокотала ярость, которая рвалась наружу, заставляя не слишком задумываться о последствиях. Не самый лучший советчик, но уж какой есть. Надеюсь, мне не придется слишком уж сильно пожалеть об этом не совсем обдуманном поступке.

К торговой площади мы подошли, когда полная луна уже заняла полнеба и теперь неплохо освещала нам путь. Снова, в который раз спросил себя про оборотней, но память принца продолжала упорно молчать, а спрашивать у своих спутников я поостерегся.

Как только показались рыночные ряды, Конор взял левее и пошел прямо к неприметному дому, стоящему немного в стороне в очередном тупике.

— Куда мы идем? — я схватил мальчишку за шиворот и прижал спиной к стене стоящего прямо на пути нашего следования дома. — Ты же говорил, что нам нужно пройти в пятый дом, который расположен в том самом проулке, откуда Мозес с Гайдом забрали тело моего бедного Бакфорда и той несчастной женщины, — прошипел я, стараясь говорить громким шепотом. К своему стыду я даже не потрудился узнать имя той кухарки, которая имела несчастье поехать с Бакфордом за компанию и так нелепо погибнуть.

— Я же говорил, что дом так расположен, что пройти к нему незаметно невозможно, — Конор дернулся, пытаясь вырваться, но я держал его крепко. — За подходом постоянно ведется наблюдение. А в доме, кроме самого магистра находятся его охрана. Все двенадцать телохранителей, которые преданы только ему и готовы принять любую смерть, если это как-то поможет их господину.

— Да кто он такой, этот магистр? — меня этот еще незнакомый бугор начинал жутко бесить. Двенадцать вооруженных и хорошо мотивированных людей — это серьезная сила, как ни крути, а нас всего трое. Расклад с самого начала не в нашу пользу. Остается только рассчитывать на эффект неожиданности. Даже если они и ждут ответки, то не настолько скоро. По логике, я должен был переспать с мыслью о том, что Бакфорда больше нет со мной, но я не стал дожидаться утра, потому что конкретно для мня ничего уже не изменится.

— Этого никто не знает, — Конор снова попытался вырваться, но опять без эффекта.

— То есть, как никто не знает? Ты же говорил…

— Я говорил, что всем известно только о том, что он есть. Но никто никогда не видел его без маски и без применения артефакта, меняющего голос, — мальчишка перестал вырываться и еще больше приглушил голос. — Так всегда было: четверых старших все знали в лицо, не было известно только их имя. А вот магистр всегда оставался в тени. Многие думают, что пятого в Совете вообще не существует, что это старшие просто голову нам всем морочат, но он есть, я его видел мельком вместе со всеми остальными старшими.

— А как давно в вашем милейшем обществе существует такая исключительная иерархия? — я прищурился. Вот сейчас я совершенно не удивлюсь, если магистром окажется сам канцлер, или кто-нибудь еще из сильных мира сего.

— Очень давно, — если Конор и не понял слова «иерархия», то интуитивно догадался о его значении. — Уже восьмое поколение насчитывают, — ага, значит, не канцлер. Тогда кто так тщательно скрывается, и почему убили Бакфорда? Я потер висок. А не была ли его гибель простой нелепой случайностью? Может он умудрился увидеть магистра без маски и узнал его? Так, стоп. Нельзя гадать. А то так можно невесть до чего додуматься. У меня слишком мало информации, просто катастрофически мало.

— Ладно, допустим. Так куда мы идем дружною толпою, если пройти к дому незаметно невозможно?

— Вообще-то возможно, — замялся Конор. — Можно пройти по туннелям. Я случайно узнал про один ход, который ведет вот из этого дома прямиком в кабинет магистра.

— Насколько случайно ты узнал про этот ход? — я снова встряхнул его за плечо.

— Ну-у-у, — он закатил глаза, явно не зная, как ответить на этот в общем-то простой вопрос.

— Ясно, — я отпустил его. — Вор есть вор, и это трудно изменить. В чем подвох? И почему ты только сейчас сказал о своем плане?

— Вход в туннель в этом доме охраняется, — мальчишка тяжело вздохнул и шмыгнул носом. — Но там всегда только один охранник, поэтому вы сможете с ним легко справиться. А не говорил я вам, потому что вы меня не спрашивали, — он насупился, посмотрев на меня. — Сказали только, чтобы я вам дорогу показал, а про то, как хотели проникнуть в дом не спрашивали. А я что совсем придурок, вот так в открытую вас куда-то вести? Чтобы меня прирезали с вами заодно? Никто ведь ничего выяснять не будет и уж тем более не спросит, знал я о вашей дурости, ваша милость, или не знал.

— Не хами, — оборвал я его излияния. Вот ведь! Мальчишка прав, мы почему-то упустили тот факт, что он мог знать другой путь к нашей цели, а цель для меня осталась та же — странный, никем ни разу не видимый бугор, или магистр, как его называл Конор. — А что, двенадцать охранников тоже не в курсе, как выглядит предмет их охраны?

— Да не знаю я, — махнул рукой Конор. — Может и знают, только вряд ли. Они же постоянно меняются, и кто-нибудь из них всегда может проболтаться. Я знаю только, что им путь непосредственно на третий этаж запрещен, туда, где магистр живет. А ко всем остальным он выходит в маске. Я даже не знаю, как магистры меняются. Ну не может же один и тот же человек жить так долго?

— Нет, не может, — я потер лоб, голова начинала просто раскалываться. — Надеюсь, нам с этим магистром удастся разойтись полюбовно. Мне вообще нет до него никакого дела. Хочет в маске ходить, ради всех богов. Ответит на один единственный вопрос и будет дальше продолжать интригу разводить. А ведь, если разобраться, неплохо придумано — зато точно не получит пу… кха-кха, — я старательно изобразил кашель, чтобы замаскировать чуть не вырвавшееся незнакомое слово. — В общем, такое положение позволяет избежать совершенно ненужных покушений. А теперь, давай не будем терять время, и уже навестим этого загадочного господина.

Напряженно прислушавшиеся к нашему разговору рыцари выдохнули с облегчением, словно боялись, что я в последний момент струшу и прикажу вернуться в посольство. Хорошего же они мнения о своем принце, но, подозреваю, что оно родилось не на пустом месте. Махнув рукой в сторону, куда нас вел Конор, я скользнул чуть в сторону, стараясь держаться в тени. Мозес с Гайдом повторили мой маневр, только с противоположной стороны. Конор постоял несколько секунд, словно собираясь с духом и быстрым шагом пошел к своей цели. Я следовал за ним, на ходу извлекая из ножен меч. Эва молчала, словно прочувствовала всю напряженность обстановки, и за это я даже испытал к ней немного благодарности.

Конор тем временем подошел к двери совершенно неприметного дома, и несколько раз стукнул в нее кулаком. Я встал так, что меня не сразу заметят за открывающейся дверью, и поднял меч. Мозеса и Гайда вообще не было заметно, и я даже не представлял, где они могут находиться. Тем временем Конор снова несколько раз ударил в дверь. Странно, мне почему-то казалось, что стук должен быть каким-то особым, но мальчишка просто барабанил в дверь как придется.

— Кому там не спиться? — из-за все еще закрытой двери раздался скрипучий заспанный голос.

— Мне нужно в третью попасть, сообщение есть для старшего, — быстро ответил Конор.

— Какое сообщение?

— Начальник полиции снова облавы планирует. Все боятся проклятых длинноухих, и поступил приказ хватать всех без разбора. А дальше, или в солдаты на первую линию, или на виселицу. Вариантов особо не предлагают.

— Да чтоб их всех, вместе с длинноухими тридцать пять раз, — на этот раз голос звучал скорее раздраженно, чем заспанно, а так же загрохотали отодвигаемые засовы. Дверь распахнулась, и на пороге возникло здоровенное тело, которое моментально загородило собой проход. Лица видно не было, но это было неважно, я не на лицо охранника смотреть пришел. Делая шаг из-за своего довольно ненадежного укрытия, одновременно отодвигая плечом в сторону Конора, я уже хотел было убрать это массивное препятствие с дороги весьма радикальным способом, но меня опередили. Возникший непонятно откуда Мозес, не давая детине опомниться, вонзил кинжал ему в горло и тут же бросился за спину, чтобы подхватить падающее и бьющееся в агонии тело, не давая тому упасть, и поднять тем самым шум.

Я кивнул ему и взглядом указал Конору на дверь. Тот юркнул внутрь, стараясь не смотреть на лежащее на полу тело, и почти бегом бросился к лестнице, ведущей, если я правильно понял в подвал.

— Заприте дверь, — приказал я, даже не посмотрев в сторону рыцарей, стараясь не упустить из вида бледного Конора. А он что, думал, я чаи с его приятелями распить пришел?

Конор ждал нас уже в туннеле. Он стоял, обхватив себя за плечи, и смотрел в одну точку. На стене прямо перед ним горел факел, отбрасывая на пол длинные гротескные тени. Дыма от факела не шло, что выдавало его артефактную сущность. Я подошел к мальчишке, положил ему руку на плечо и сильно сжал.

— Так было нужно, ты же понимаешь.

— Я понимаю, и я знал, что так и будет, просто… это так неожиданно. А тех охранников вы тоже убьете?

— Если у нас не останется другого выбора, — честно ответил я на вопрос. Тем временем с лестницы, ведущей, как оказалось не в подвал, а сразу прямехонько в туннели, послышались шаги, и к нам присоединились Мозес с Гайдом. — Веди нас Сусанин, — увидев, как вытянулось лицо мальчишки я не удержался от усмешки. Конор вспыхнул как бы не ярче факела, который он снял со стены, и почти побежал бегом по широкому довольно ухоженному коридору. Я последовал за ним, но что-то не давало мне покоя, и я оглянулся назад, с удивлением едва не остановившись, потому что факел появился в своих креплениях, словно он там всегда лежал, и Конор сейчас несет в руке что-то другое. — Ничего себе восполнение резерва. Вот это я понимаю — магия.

Идти по туннелю оказалось недалеко. Во все стороны от основного тракта вели ответвления и их было настолько много, что очень скоро я сбился со счета, запутался и бросил это гиблое дело. Надо во что бы то ни стало составить карту этих катакомб, но это перспектива, сейчас нужно сосредоточиться на предстоящей авантюре, а ничем иным я нашу импровизацию назвать просто не мог.

Наш путь закончился возле очередной лестницы.

— Куда она ведет? — шепотом спросил Гайд, опередив мой вопрос.

— На третий этаж, — также шепотом ответил Конор. — Это не основой туннель, а дополнительный, чтобы магистр смог уйти, даже если его застанут врасплох.

Я молча кивнул, и первым ступил на ступеньку. Почему-то мне показалось правильным, сейчас идти первым. Это было моим долгом, перед погибшим Бакфордом и идущими за мной ребятами, которые понятия не имели, что их ждет, но без возражений следовали за мной.

Путь на третий этаж показался мне слишком коротким, я даже не успел успокоить колотящееся от волнения где-то в горле сердце. Заканчивалась лестница в полутемном коридоре, по обе стороны которого располагались двери, но лишь из-под одной из них на пол коридора лился свет.

— Заблокируйте лестницу, — шепотом на грани слышимости приказал я рыцарям, а сам двинулся к комнате, где, предположительно мучился бессонницей глава местной Коза Ностры.

Мозес и Гайд проскользнули мимо меня неслышными тенями, Конор, похоже, остался на лестнице, ведущей в туннель. Я его не винил, он действительно не обязан так подставляться.

Подойдя к двери, я остановился и мысленно обратился к Эве:

— Дорогая, ты можешь помочь мне открыть эту дверь тихо-тихо, чтобы никто ничего не услышал?

— Помочь — нет, тебе еще не покорился воздух, — нехотя отозвалась колдунья. — Я могу сама ее открыть, тем более, что она заперта.

Она больше ничего не говорила, но центральный камень вспыхнул кроваво-красным светом, что-то щелкнуло на грани слышимости, и дверь приоткрылась.

Как бы тихо я не старался войти, тихо — это не значит, незаметно, поэтому, как только дверь приоткрылась достаточно, чтобы пропустить меня, на пороге возникла высокая фигура, лицо которой было закрыто обычной плотной белой маской. Такие носят на карнавалах. Я всего лишь хотел задать ему вопрос, просто задать вопрос и свалить, пока не опомнилась охрана, но магистр не захотел выяснять, что же нужно его незваному гостю. Он поднял руку и по дому пронесся пронзительный свист, но сделать что-то еще, я ему просто не позволил. Меч сверкнул в свете магических светильников, освещавших комнату, и обрушился на незащищенную шею. Это мне сначала показалось, что шея незащищенная. На самом деле на магистра было наложено какое-то защитное заклинание, но оно не смогло противостоять силе камней Тавидия, усиленных одной весьма энергичной дамочкой. В темных глазах, смотрящих на меня из прорези маски, мелькнуло удивление, а затем он повалился на пол, не издав больше ни звука.

Плохо понимая, что делаю, я перепрыгнул через тело, схватил его подмышки и втащил внутрь комнаты. Затем наклонился и сорвал с него маску. Пару секунд осознавал увиденное, а затем отпрянул, прижимая к груди маску и окровавленный меч.

— Ничего себе сюрприз, — задумчивый голос Эвы совпал с грохотом выбитой двери. В комнату ввалились два незнакомых мне человека с обнаженными мечами в руках и, как ни странно Мозес с Гайдом.

— Магистр… это… — заговорил один из незнакомцев, наверное, охранник, обращаясь почему-то ко мне, с трудом отводя взгляд от лежащего на полу тела. — Как же так, как это исчадье смогло сюда прорваться?

— А вот это нам и предстоит выяснить, — надтреснутым голосом проговорил я, так же, как и охранник с трудом отводя взгляд от тела убитого мною эльфа. И только спустя десять секунд до меня дошло. Как он ко мне обратился? «Магистр»?

Я приказал не трогать тело эльфа, только отнести его куда-нибудь на второй этаж, а также перекрыть все входы и выходы в доме, включая оба, ведущих в подземные туннели, оставив на этом этаже только моих людей, отослав остальных охранников подальше. После этого я заперся в кабинете и принялся наводить планомерный шмон, предварительно выспросив у Мозеса, как так получилось, что охранники их даже не попытались убить. На что рыцарь ответил, что их приняли за дополнительную охрану, нанятую магистром. В последнее время наблюдалась определенная тенденция к тому, что на третьем этаже начали появляться незнакомые личности, которых магистр представил, как личных охранников. Словно магистр чего-то опасался, например покушения. Вот Мозеса с Гайдом и приняли за этих охранников. Надо же, какой длинноухий проницательный был, прямо в корень зрил, и все равно не сумел определиться с направлением удара, да и хваленая охрана почему-то проворонила то самое покушение, оказавшееся настолько успешным.

Вот только ситуация на самом деле вырисовывалась скверная — если во главе уголовников стоял эльф, то становилось понятно, зачем вообще все эти туннели понаделали. При введении войск столица падет в течение одного дня. Ее просто захватят, проведя под городом к ключевым объектам целую армию. И не будет никого, кто сумел бы им помешать, просто потому, что многие просто не знают об этой мине замедленного действия.

Неразбериху с магистром я решил пока не разрешать, тем более, становилась понятна такая секретность. А так как в лицо магистра никто никогда не видел, и уголовнички, какими бы ублюдками они не были, и в самых страшных кошмарах не могли себе представить, что столько лет несколько их поколений на самом деле подчинялись остроухим ублюдкам, можно было сыграть роль принца воров. Ну а что такого? Тем более, что подобные шансы выпадают крайне редко. Это просто стечение обстоятельств, помноженное на удачу, которая, видимо, устыдилась своим постоянным пощечинам, и решила слегка реабилитироваться. Но, для того, чтобы понять, что мне делать с этим сбродом, нужно вычислить, кто еще поддерживает связь с захватчиками и как можно быстрее их изолировать, просто, чтобы не создавали угрозы. А затем показательно повесить, как особо наглых воров, пытавшихся ограбить… да что угодно, например, посольство. Увидели, что приехал принц со свитой и решили поживиться. Но были пойманы, а так как территория посольства — это территория другого государства, то приговор ворам был вынесен и приведен в исполнение. Также нужно было найти хоть какие-то намеки на ближайшие планы, а также возможный ответ на вопрос, кто же все-таки виноват в гибели Бакфорда, и почему его вообще убили.

Дело осложнялось тем, что я зверски хотел спать. Все-таки на дворе стояла глубокая ночь, а ведь мне еще во дворец переться, чтобы пообедать с Герихом и его семейством.

Протерев лицо руками, я сел за стол и принялся разбирать все то, что удалось снять с тела эльфа. Там было два ключа, как только я до них дотронулся, они начали нагреваться, но тут мигнул мой браслет и они стали обычными ключами. Понятно, защита от людей, на генетическом уровне, похоже. А про меня нельзя сказать, что я полноценный человек. Мало того, что одержим, точнее был одержим, потому что я не ощущаю чужого присутствия, в общем, я — это я, так еще и кровь в моих жилах течет смешанная. Так что в плане таких вот игрушек, у меня есть крохотное преимущество. Отложив ключи в сторону, потом возьму, когда в них возникнет необходимость что-то открыть с похожими замочными скважинами, я принялся вертеть в руках небольшой довольно тяжелый серебряный шарик.

— Что это, вашу мать? — процедил я сквозь зубы, разглядывая абсолютно гладкую поверхность. — Для чего-то же он таскал его в кармане, а ведь эта штуковина довольно нелегкая.

— О, давненько я таких поделок не видела, — голос Эвы звучал как у кошки, обожравшейся сметаны.

— Что это с тобой? Ты как будто на грудь приняла чего-то покрепче молока.

— Тот красавчик был магом, а я говорила уже тебе, что камни заботятся обо мне, не то что ты.

— Угу, — я снова повертел шарик. — И что это? Только не говори, что штуковина, чтобы кисти развивать.

— Зачем? У него для этого был меч и магия. Ну у тебя и фантазии, — фыркнула Эва. — Это же надо додуматься, шары в руках крутить.

— Если бы только знала, как вызывающе пошло их твоих уст это прозвучало, — я покачал головой. — Так что это? Или будем продолжать выслушивать мои безумные предположения?

— Это карта, обычная карта. Откуда ты такой выполз вообще?

— Не твое дело. Лучше скажи, как эта карта активируется?

— Подкинь вверх и одновременно направь вместе с ней крошку магии.

— Как направить крошку магии в объект?

— Ах, да, ты же не знаком с понятием общей магии, где используется чистая энергия мага, не прибегая к стихиям, — она захихикала, я же чуть слышно зарычал. — Ой, да ладно тебе. Так даже интереснее, учиться в процессе.

— Так, нужно поставить себе задачу — найти маги, который будет меня учить, — я намеренно произнес эту фразу мысленно. Эва всегда очень ревниво относилась к тому, что могу ее кем-то заменить в плане издевательств над собой любимым.

— Ой, да ладно тебе, ты же первоначально не чувствовал именно стихии, ты ощущал тепло, а медитации, которые тебе заменили однообразные движения во время тренировок, позволили начать направлять эту энергию туда, куда тебе это необходимо. А стихии присоединялись уже на выходе. Ты же уже хорошо начал входить в это состояние, и без специальной подготовки. Вот в этот период и начинают работать элементы общей магии. Они требуют крайне мало энергии и очень полезны. Мы начнем скоро учить разные заклятья, если хочешь, — сразу же начала подлизываться эта лиса. — так что подбрось шарик вверх и просто направь энергию к нему. Неоформленную, просто искру.

Вместо того, чтобы вступать с ней в совершенно бесперспективный спор, я поднялся и бросил шарик вверх и едва успел увернуться, чтобы не получить им по голове. Поймав шарик с пола, я попробовал снова. Сейчас я даже успел ощутить магический отклик. Почувствовав здоровую злость и азарт, я снова поднял шарик с пола. Раз за разом уворачиваясь и подбирая шарик, я сам не заметил, как за окном начало светать. Сколько времени я провел в бессмысленной попытке сотворить то, что, похоже, мне было не под силу? Решив успокоиться, и продолжить в следующий раз, я просто швырнул шарик вверх и машинально махнул в его сторону рукой. Тут же с пальцев словно сорвался заряд статического электричества, и понесся к уже начавшему падать предмету. Короткое шипение и прямо передо мной раскинулась поразительного качества голограмма. Это был такой своеобразный глобус, вращающийся передо мной, словно планета, нашедшая свою орбиту. После недолгой тренировки я понял, как этой картой можно управлять, как приближать или наоборот удалять объекты, как можно рассмотреть самую незначительную деталь, как например адрес вот этого конкретного дома, в котором я нахожусь. Если приблизить ту или иную область достаточно хорошо, то можно разглядеть все дороги, все съезды, и даже расположенные вдоль дорог трактиры.

— Вещь, — проговорил я вслух, старательно изучая карту мира в малом масштабе.

Большинство поверхности этого мира находилось под водой. Вода имела единое название — Великий океан. Как я понял, такими вещами, как выделение в этом океане морей, никто заниматься не собирался. Материк был один и общего названия у него не было. Если судить по карте, изначально территория эльфов находилась даже не на этом материке, а чуть дальше на цепи суши, представленной пятью крупными островами. Острова были большими, настолько, что их совокупность вполне могла претендовать на звание еще одного континента. Вот с этих островов эльфы и начали свое победоносное шествие завоевав подряд уже двадцать четыре крупных королевства, которые когда-то делили этот материк. Королевства были реально крупными, я осознал себя после падения принца с лошади, когда мы уже практически пересекли его бывшее королевство. А добирался отряд до границы скорее всего без малого пару недель — это как минимум. И это по прямой. Мы неделю шлепали от границы до столицы Вигараса, а ведь, если судить по карте, Тинекс располагался значительно ближе к границе с Атараксом, чем к своим восточным границам, омываемым Великим океаном. Даже нет, не так. Расстояние до восточных границ превышало расстояние до границы, через которую мы прошли примерно в семь раз. К слову, Атаракс был еще крупнее. Да, время у меня пока есть. Такую страну как Атаракс эльфам нужно еще переварить, и лишь потом двигаться дальше. А ведь если разобраться, эта война длится уже несколько веков. Ведь невозможно даже представить, как эльфы могли все это захватить и, самое главное удержать за пару лет. А подготовка в течение нескольких поколений? Взять хотя бы главенство над криминалитетом, и создание сети туннелей. А ведь я не знаю еще, возможно и в Атараксе было что-то подобное. В связи с этим возникало два вопроса: куда смотрели соседи? Неужели думали, что вот-вот, и захватчики нажрутся, не пойдут к ним за очередным куском? И второй вопрос: а если предположить, что мы все-таки начали их теснить, то как быть с землями, захваченными уже давно? Остались ли там вообще люди? И если остались, не привита ли у них преданность господам на генетическом уровне? Нужна ли им свобода от нелюдей, ли они уже настолько к ним привыкли, что будут видеть в качестве захватчиков нас? Так, не о том думаешь. Нужно сначала разобраться с текущими вопросами.

Поняв принцип, я свернул карту и сунул шарик в карман. Нет, не зря длинноухий таскал его с собой.

— Эва, я ощутил сопротивление, когда мочил этого козла. А потом он так удивился, что даже не защищался. Что это было, какая-то защита?

— Ага, защита, — я зевнул и протер глаза. — Спать хочешь?

— Хочу, — не стал отрицать я очевидных вещей. — Вот только нельзя. Нужно здесь успеть разобраться со всем, а потом ко двору обедать шлепать.

— Могу энергией поделиться, — немного равнодушно произнесла Эва. — Будешь носиться как заяц во время гона. Но, предупреждаю, ровно через сутки тебя вырубит там, где будешь стоять в это время. Если решишься, то положи руку на центральный камень.

— Плевать, давай, — я решил, что то, что будет потом, будет как раз-таки потом, а сейчас мне нужна светлая голова. Как только я дал согласие и моя рука коснулась центрального, самого крупного камня, меня словно током пронзило насквозь, зато в следующую секунду глаза распахнулись, и я ощутил ту самую ясность мышления, о которой мечтал уже пару часов.

Пора было заняться бумагами. Ключи оказались от сейфов, причем один сейф находился в другом. Второй, который поменьше я сразу же закрыл, как только увидел, что он битком набит драгоценностями и деньгами. Это хорошо, это неплохая заначка на черный день, я кивнул, закрыл этот сейф и принялся вытаскивать документы, которыми основной был набит под завязку.

Практически все документы были н писаны на языке, доступном моему понимаю, кроме трех, которые я отложил в стороны. В понятных мне документах ничего интересного не было, это были в основном различные закладные, долговые обязательства и другие подобные вещи. В общем-то они были довольно полезны и требовали всестороннего изучения, потому что помогали выявить тех, кого эльфы могли уже подкупить, или шантажировать, взяв за яйца, но тратить на них время прямо сейчас, не хотелось.

— Что это за язык? — я кивнул на отложенные в сторону бумаги, и принялся аккуратно складывать остальные обратно в сейф.

— Синдарин.

— Ты его знаешь?

— Пару ругательств, а что?

— И как мне прочитать, что здесь написано?

— А как хозяин этой маски читал всю ту кучу бумажек, которую ты так бережно сейчас укладываешь в сейфе?

— У него было время выучить язык.

— А оно ему надо? — я невольно вздрогнул. Похоже, Эва перенимает от меня несколько больше, чем я готов ей отдать. Но как еще можно контролировать свою речь? — Да и не будет благороднейший первородный пачкаться, разучивая письменный язык людей.

— А вот это ты зря. Он вполне удачно замаскированный агент влияния, он обязан знать такие вещи.

— Вот если ты так думаешь, то садись и Сандарин, вдруг у тебя найдется несколько лет в запасе. А вот эльфийский выродок использовал артефакт. Но ты садись, начинай учить, можешь даже своих мальчиков сгонять за словарем, благо уже совсем рассвело и рынок начинает функционировать.

— Какой артефакт? — я принялся озираться по сторонам, ища взглядом пресловутый артефакт.

— Подставка на столе, как раз куда можно поставить книгу или вот, бумажку положить, — голос Эвы просто сочился ядом. — Вот зачем я тебе драгоценную энергию передавала, если ты все равно баран и ни до чего не можешь додуматься самостоятельно.

Я положил руку на рукоять меча, приглушая ее бубнеж, и положил первый лист на подставку. Перед глазами все поплыло, но продолжалось подобное действие всего пару минут. Затем на бумаге начали проступать вполне знакомые буквы.

Это была общая инструкция, написанная для всех агентов, каким-то образом закинутых в человеческие королевства. Этакий свод правил, с четкими понятиями: кто чем должен заниматься, с какой периодичностью отчитываться и в какой форме. Далее шли распоряжения уже более конкретные, и они подтвердили мои догадки — в каждом королевстве была развернута подобная сеть, которая в определенный момент должна сыграть свою роль, впуская врага в город. Уголовники были выбраны далеко не случайно. О них мало кто знал, и мало кто мог вспомнить. К тому же в данному случае не нужна была легализация, достаточно было факта существования и фактор страха. Ну и деньги, конечно. Деньги и другие рычаги влияния на сильных мира сего. Я отложил инструкцию в сторону и задумался. Вот ведь, ничего нигде не меняется. Что эльфы, что люди, все мыслят абсолютно одинаково, причем категориями, которые были приняты задолго до их рождения. И не важно, на каком языке написана инструкция для диверсанта, суть от этого не меняется. Тряхнув головой, я взял следующую бумагу. Это был перечень доверенных лиц, которые были уже давно и надежно прикормлены. Как я и думал, все четверо старших входили в этот небольшой в общем-то список. Они абсолютно точно знали, кем являлся их магистр и мастерски его прикрывали в моменты вынужденных отлучек, которые на самом деле происходили довольно часто. Также в список попал один судья, владелец местного банка и владелец самого крупного и модного борделя столицы под названием «Звездная ночь». Замечательно. Я тщательно выписал имена и все, что было написано про этих господ. Ими займусь в первую очередь. Вот только у меня вопрос, который мне уснуть сегодня не даст: бордель? Серьезно? Вот с борделя я и начну. Старшими займутся мои люди, а вот судья и банкир — это не те люди, которых можно просто так взять с наскока, и избежать при этом совершенно нежелательных проблем. Здесь надо будет думать и прежде всего узнать всю из подноготную.

Осталась последняя бумага, и все на сегодня можно было заканчивать. Пора уже возвращаться в посольство и начать приводить себя в порядок. Все-таки хорошо, что местные охраннички увидели меня. Теперь инкогнито магистра как будто бы раскрыто, и кому-то еще станет очень проблематично занять мое место. Осталось только знающих про меня старших убрать. Так я размышлял, пока настраивался перевод оставшейся бумаги. Это опять был список, но на этот раз весьма странный. В нем шло название стран, даже тех, которые были захвачены самыми первыми, а напротив стояло имя. Я долго размышлял что бы это значило, пока не выхватил взглядом несколько знакомых имен. Напротив Вигараса значилось имя Айвас Грит. Я задумался, где я его уже видел? И тут до меня дошло, Айвас Грит, это тот самый лейтенант, который пытается крутить с принцессой Олией. А это может значить только одно — данный лейтенант каким-то образом связан с эльфами. Так, не было печали. А кто значится в Атараксе? Быстро найдя взглядом свою страну, я замер, пытаясь осознать увиденное. Понимание некоторое время ускользало от меня, но факт оставался фактом, и его нужно было по крайней мере тщательно проверить. Но, с другой стороны, если это правда, то те самые мелочи, которые еще во время нашего путешествия не давали мне покоя, вставали на свои места. Потому что напротив Атаракса стояло имя — Бакфорд.

Бакфорд, как же так? Я закрыл лицо руками. Он был первым, кого я увидел, очнувшись на поляне. Он был первым… Минуточку, а почему он был первым? Если память мне не изменяет, эльфа, подстрелившего лошадь принца, убил Мозес. А Бакфорд должен был в это время ехать в телеге. Он просто не мог первым попасть туда, где завалился его господин, если только…

Я выпрямился. Если только не знал, где именно тот завалится. А так ли случайно принц Бертран Клифанг откинул свои копыта? Дальше была засада. Очень нелепая, которая могла только задержать отряд вооруженных рыцарей, но никак не остановить его. Но эта задержка, привела к тому, что мои рыцари попались патрульному отряду эльфов. Многие тогда погибли. Осталось всего одиннадцать человек, и, если бы к тому времени Эва так нелепо не попалась в мой меч, то и этих десятерых мне было бы не спасти. И опять-таки, за каким хреном Бакфорд выполз из безопасной в тот момент пещеры, да еще и Криспиин вытащил за собой? Ну а дальше мы свернули не туда, и едва не попали на корм мелорнов.

Я знал, что среди нас есть крыса. Я не хотел думать плохо про моих людей, но ростки сомнений уже проклюнулись. Я как мог оттягивал полноценную проверку, боясь в первую очередь того, что узнаю, кто меня предал. Меня и свою страну. Я не знаю, что бы я в этом случае делал. Я до сих пор не знаю об этом. Но Бакфорд… На него я подумал бы в последнюю очередь. Да я даже принца подозревал, но только не верного слугу. Интересно, кому он на самом деле был верен? Уж наверняка не мне. Я еще раз бездумно посмотрел на злополучный лист, который все еще лежал на подставке-переводчике. Все это не отменяет вопроса — кто все-таки убил этого гада, так ловко манипулировавшего всеми нами, и почему.

Подозреваю, что это был не убиенный мною эльф. Скорее, Бакфорд ехал на встречу со своим настоящим господином, не зря же рванул сюда толком не отдохнув. Значит ли это, что кто-то узнал про него и таким образом оградил меня от очередной смертельной ловушки? У меня голова скоро лопнет от вопросов. Ладно, оставим пока этот вариант народного мстителя на потом. Сейчас мне нужно решить более насущные проблемы, которые начали множиться с той самой минуты, как мы въехали в Тинекс. И я даже не знаю, как мне к ним подступиться. Слишком мало у меня людей и информации. Но одно я могу сделать безотлагательно — посетить Генриха, пообедать с ним и присмотреться к тому лейтенантику, который значился в списке предателей.

Приняв решение, я поднялся и вышел из-за стола. Аккуратно сложив компрометирующие листы, я сунул их в сейф к остальным. Надо распорядиться, чтобы тело эльфа прикопали где-нибудь потихоньку, особо не распространяясь по этому поводу.

Поправив на поясе меч, я сделал шаг к двери, как она с грохотом распахнулась, из коридора послышалась какая-то возня, а затем вскрик.

— Ваша милость, осторож… — крик Конора тут же был заглушен, словно мальчишке заткнули рот.

Меч словно сам прыгнул мне в руку. Я сделал шаг в сторону и почти прижался к стене, а в это время дверь, которая успела уже прикрыться, снова распахнулась и в комнату ворвался закутанный в серый потрепанный плащ человек, с занесенным кинжалом.

— Умри, тварь! — а голос был слишком высоким для луженой мужской глотки. Или меня пытается убить подросток, или…

Я одним движением вогнал меч обратно в ножны, перехватил руку за кисть, и нажал ногтем на весьма неприятную точку на запястье, одновременно рывком притягивая невысокое и легкое тело моего несостоявшегося убийцы к себе, разворачивая так, что оно оказалось прижатым ко мне спиной, заломив при этом руку, в которой уже не было кинжала — его выронил нападавший, с глухим вскриком. Точнее, нападающая. Это я определил весьма нехитрым способом — просто положив руку ей на грудь и сжав упругую выпуклость. Девушка забилась в моих руках так, что я ее едва не выпустил, и тут дверь в который раз уже распахнулась, и в комнату влетело еще одно тело, на этот раз кувырком, распластавшись у моих ног.

— Ваша милость, они пришли по туннелю, — в дверном проеме появилась физиономия Конора, на которой расплывался здоровенный синяк. — Я пытался вас предупредить…

— У этого лезвие кинжала совпадает с характером раны в груди Бакфорда, — вошедший Мозес несильно пнул застонавшего нападающего, который рефлекторно перевернулся, пытаясь избежать более сильных побоев. Капюшон откинулся, и я с нескрываемым любопытством полюбовался на русоволосую грязную голову молодого парня, который в свою очередь с ненавистью уставился на меня. Но, постепенно, эта ненависть из его глаз ушла, и осталось только одно бесконечное удивление. Что, парень, не этого магистра ты ожидал здесь увидеть?

— Вот как? — лениво произнес я, подходя к лежавшему парню, не выпуская из рук его напарницу. Идти было неудобно, девушка сопротивлялась, но делала она это удивительно стойко и самое главное молча. — Значит это вы убили Бакфорда и Дору. И зачем вы это сделали?

— Ты не эльф, — вместо ответа на мой вопрос выпалил парень.

— Какая удивительная наблюдательность, — я саркастически усмехнулся. — А вы ожидали увидеть здесь эльфа? Надеюсь, вы не слишком разочаруетесь, если я скажу, что вы опоздали, и эльфа здесь уже никогда не будет? Во всяком случае, конкретного эльфа здесь точно не будет, — услышав мои слова, девушка, которую я все еще крепко держал, не давая вырваться, внезапно обмякла. От неожиданности я ее едва не отпустил, но вовремя опомнился и перехватил покрепче. — Вы не ответили на мой вопрос. Зачем вы убили Бакфорда?

— Мы узнали эту тварь, — парень прикрыл глаза, а потом зачастил. — Мы с сестрой воры, работали в Атараксе, и находились в городе, когда пришли длинноухие. Там были такие же туннели, было нетрудно вычислить, где именно засел местный паук, раз до того, кто открыл путь в город своим ублюдочным сородичам нам не добраться. Мы почти месяц пробирались к границе, и когда пришли сюда, то принялись выяснять про местного магистра. Все совпадало, и мы принялись искать выходы из туннелей и обезвреживать сигналки, которые могли его предупредить о нашем приближение. — Сигналки, ну конечно же. А я еще удивлялся, как это нам удалось практически незаметно пройти весь путь до эльфа. Нам просто уже подготовили дорогу. — Мы планировали напасть еще вчера, но тут на рынке увидели в телеге эту дрянь, которую постоянно встречали, когда тот приходил к нашему магистру. И… мы не удержались. Женщину не хотели убивать, но она закричала и бросилась на Хелену. В общем, так получилось.

— Идиот, — просто констатировал я, покачав головой. — Эльф — это вам не Бакфорд, с которым легко было справиться. Да вас бы просто размазали по стенке, а с ней еще и развлеклись бы перед тем как убить, — я встряхнул легкое тело, которое все еще удерживал возле себя. — Вы вообще в курсе, что этот магистр был магом? Но вы молодцы, избавили нас от хлопот, позволив застать его врасплох.

— Я не понял, ваше высочество, — я перевел взгляд на нахмурившегося Мозеса. — Он говорит так, словно наш Бакфорд был…

— Да, к сожалению, он прав, — помимо моей воли в голосе появилась горечь, которая осела кисловатым привкусом на языке. — Я нашел доказательства. Но, предупреждаю, если хоть одна падла откроет рот, и выдаст то, что мы в курсе его предательства, тем самым заставив напрячься местных диверсантов, убью на месте, даже особо не раздумывая, — предупредил я, вперив в Мозеса тяжелый взгляд. Он некоторое время смотрел на меня, а затем наклонил голову, давая понять, что принимает мое распоряжение.

Только тогда я отвел взгляд и развернул к себе лицом девушку, держа ее за предплечья. Во время нашей борьбы капюшон слетел с ее головы, и я задумчиво принялся разглядывать хорошенькое личико с вздернутым носиком и огромными карими глазами. Ее русые волосы были коротко острижены, видимо, в качестве маскировки, а глаза блестели голодным блеском. Вообще, судя по худобе и общей неухоженности, ребята вели полуголодный образ жизни, посвятив себя мести. Возиться мне с ними было некогда, но и выкидывать на улицу своих, пусть и таких, бывших поданных совесть не позволяла. К тому же они, хоть и ненамеренно, но лишили меня кухарки.

— Из вас кто-нибудь умеет готовить? — я перевел взгляд с девушки на парня, отметив про себя, что в его взгляде появились нотки обреченности, которые снова сменились удивлением.

— Я умею, а что? — осторожно произнес парень.

— Отлично. Мозес, распорядись, чтобы охрана избавилась от тела. Затем возвращайтесь и прихватите с собой этих. Я подумаю, что с ними сделать. Конор, за мной, — отдав приказы, я оттолкнул девушку в направлении Мозеса, который молча кивнул, и подошел к двери. В проеме, прислонившись спиной к косяку, стоял Гайд, сложивший руки на груди. — Помоги Мозесу, — произнес я на ходу, проходя мимо него, благо ширина двери позволяла проделать подобный маневр.

— Ваше высочество, это неразумно, — попытался было остановить меня Гайд, но я прервал его возражение поднятой вверх рукой.

— Не сейчас, баронет, — покачав головой я повернулся к Конору. — Пошли.

Дойдя до лестницы, ведущей вниз в туннели, я остановился.

— Дьявол, — стукнув себя по лбу, я на мгновение прислонился к прохладной стене. — Кретин безмозглый.

— Вы это мне? — почему-то шепотом спросил Конор.

— И о тебе тоже. Ты что не знал про сигналки? А если бы эти блаженные не поснимали их заранее? — мальчишка сконфуженно молчал, я же пару секунд посверлив его взглядом, кивнул на проход. — Идем.

— Куда, ваша милость?

— К старшим, — я повертел в руках маску, снятую с эльфа и практически не раздумывая, надел ее, скрывая лицо и волосы от посторонних взглядов. Хотя я ниже ростом, чем эльф, сразу этого не заметят, охранники же не заметили, а мне нужно совсем немного времени, только чтобы подойти на расстояние удара. За всеми сюрпризами сегодняшней ночи и утра я забыл о самом главном — старшие прекрасно знают, на кого работают, а гибель хозяина скрывать не получится, да те же охранники, которые будут длинноухого закапывать, растреплются. Сомневаюсь, что старшие делились своими знаниями со своим окружением, на данном этапе это было бы слишком опасно, так что у меня был реальный шанс избежать огласки малой кровью, чем и собирался сейчас воспользоваться. — Где каждый из них может находиться?

— В своих домах, — проворчал Конор. — Но почему мы идем одни? Можно же было воинов с собой взять. — Я промолчал, как следует прилаживая маску. За то время пока я ее надевал, мы прошли довольно большое расстояние такими запутанными переходами, что в итоге я сбился с пути и понял, что если мальчишка захочет меня здесь бросить, то я сам никогда не выберусь на свет божий. Все это время Конор посматривал на меня, ожидая ответа. Наконец я решил, что лучше все-таки хоть что-то сказать.

— Потому что это только моя ошибка. Я не просчитал всех последствий, а теперь у нас нет времени, чтобы что-то пытаться исправить как-то по-другому.

— О чем вы, ваша милость? — Конор остановился у одного темного прохода и воткнул факел в держатель.

— О том, что я слишком медленно думаю, и это меня жутко бесит, — признался я. — Так, и куда ведет этот проход?

— В дом старшего убийц, — Конор повел плечами, словно пытаясь сдержать дрожь. — Нужно пройти по этой лестнице, чтобы попасть прямо на жилой этаж.

— А теперь подробнее, откуда ты все это знаешь? Ты ориентируешься в этих катакомбах так, словно тебя кто-то ведет за руку. К тому же знаешь много таких проходов, о которых знать не должен никто, кроме самых просвещенных. Так что, давай, рассказывай.

— Да о чем рассказывать-то? — Конор махнул рукой. — Не о чем рассказывать. Просто, когда я захожу в туннели, у меня вот тут, — он дотронулся виска, — словно карта разворачивается. Но я вижу только сами туннели. И я не знал про то, что здесь ловушки были. Те, которые связывают дома, я изучил, чтобы можно было быстро убраться оттуда. Но туда вглубь, я не заходил. Мне не по себе от них, словно там может ждать что-то опасное.

— Не исключено, — я задумчиво кивнул. — Интересно, а у братца с сестрой тоже твои способности имеются? Они-то как разобрались, ведь недавно совсем в город прибыли.

— Вот этого я точно не знаю, — мальчишка подошел к лестнице и прислушался. — Вроде тихо, можно подниматься. Там наверху дверь, но замок не сложный, я открою.

Поднимались по лестнице медленно, прислушиваясь к каждому звуку. Все-таки утро, и обитатели этого дома должны были уже проснуться. В самом конце путь нам перегородила массивная дверь. Конор опустился на корточки перед замочной скважиной и принялся в ней ковыряться. Света явно не хватало. Тот факел, который Конор оставил внизу в держателе, освещал только часть лестницы, сюда же свет уже практически не доставал. Да еще и я закрывал то немногое, что все-таки сюда попадало. Но мальчишка справился. Он бы и меч у меня увел при таких-то навыках, если бы не чистая случайность.

Дверь приоткрылась, даже не скрипнув. Я наклонился к Конору и прошептал.

— Где старший обычно обитает?

— Я-то откуда знаю? — он развел руками. Я же здесь не задерживался, так, посмотрел куда проход ведет, и быстренько убрался, пока меня не застукали.

— Понятно, — я подвинул его и вышел вперед. — Жди здесь.

Такое положение вполне устроило Конора. Он кивнул и отступил на несколько ступеней вниз, давая мне большее пространство для маневра.

На мгновение прикрыв глаза, я выскользнул из-за двери, мягко прикрыв ее за собой. Маска немного мешала обзору, приходилось поворачивать голову, чтобы оценить то, что творится сбоку. В коридоре никого не было, в этом я убедился, выглянув из своеобразной арки, в которой пряталась дверь, ведущая в катакомбы. Коридор был практически один в один как тот, который находился на жилом этаже дома магистра. Длинный, полутемный, с однотипными дверьми, выходящими в него с двух сторон.

Недалеко от того места, где я пока довольно успешно прятался, раздались голоса. Судя по повышенным тонам, в одной из комнат шло довольно бурное обсуждение какой-то проблемы. Я подошел поближе, держа меч наготове, и прислушался.

— А я говорю тебе, эти двое что-то знают! Не просто так они здесь ошиваются, да еще и мастер Уго пропал, а ведь он единственный, кто знает эти проклятые туннели и без карты, кроме господина, разумеется.

— Ну еще бы. Уго строил эти туннели как минимум еще в трех королевствах до того, как они покорились господам, — поддержал говорившего второй голос. Меня же передернуло от отвращения. Они не просто продались, это я бы понял… возможно. Они уже считают длинноухих своими господами и мечтают об их скорейшем приходе. А ребятки молодцы, захватили мастера, строившего туннели, наверное, видели его в Атараксе, и вот таким нехитрым способом узнали все и о самих туннелях, и о ловушках, и о сигналках. Скорее всего, этого Уго уже в живых нет. Девица показалась мне излишне агрессивной, чтобы тешиться надеждами на то, что удастся этого мастера пригласить в гости в посольство. Ну да ладно. С Конором не заблудимся, да и у воришек надо поспрашивать на предмет карты.

— Как вы думаете, это они убили агента Гроумена и демонстративно подкатили телегу с его телом прямо к дому господина? — задал в общем-то риторический вопрос тот, кого я услышал первым.

— Думаю, что других вариантов здесь быть не мо… — мне надоело слушать их влажные мечты о светлом будущем с эльфами в качестве господ.

Рванув дверь на себя, я возник на пороге довольно просторной комнаты, в которой расположились четверо мужчин. Были эти господа явно в хорошей форме, у каждого из них на поясе присутствовал меч и пара кинжалов, а одежда выдавала отнюдь не нищенское существование. В качестве контраста перед глазами встали образы изможденных воришек, решивших поиграть в народных мстителей. Но, я еще раз быстро пересчитал их по головам. Четверо. Это я удачно зашел. Все четверо старших в одном месте на полном расслабоне — просто мечта.

Увидев меня, они сразу же уставились на маску, закрывающую мое лицо. Я так и думал, что это будет удачный отвлекающий маневр.

— Господин, — один из этой четверки мразей вскочил и склонил передо мной голову. — Мы понимаем, вы недовольны, но мы сделаем все возможное, чтобы…

— Ты прав, я недоволен, — он поднял голову и удивленно посмотрел на меня, услышав незнакомый голос, но дальше соображать я им не дал.

Удар, и голова вскочившего красиво покатилась по полу. Выпад назад, и мой меч практически пришпиливает к креслу того, кто сейчас оказался у меня за спиной. Шаг в сторону, косой удар, пришедшейся по шее третьего. Он захрипел, хватаясь за шею, пытаясь пережать фонтаном хлещущую кровь — зря, такие ранения чаще всего смертельны. Четвертый успел вскочить на ноги и даже выдернуть меч. Все-таки они были в очень хорошей форме. Но я уже двигался по инерции, остановить которую было практически невозможно, не из того положения, в котором он стоял. Мой меч вошел ему точно в подмышечную впадину, которую он открыл, пытаясь отбить возможную боковую атаку. Все действо заняло секунд десять-пятнадцать, не больше. Тяжело дыша я повернулся и подошел к тому, что все еще хрипел, зажимая шею, из раны на которой вытекало все меньше и меньше крови. Шаг вперед, и меч вошел как в масло в незащищенную грудь. Вот так оно надежней будет. Еще раз оглянулся и позволил себе скупо улыбнуться: ну вот, теперь мои потуги изобразить из себя воина вполне похожи на что-то приличное.

Подойдя к окну, я выглянул на улицу, немного отогнув уголок шторы. День был уже в самом разгаре. Пора бы уже выбираться их подземелий и двигаться к посольству.

Вытерев меч о ту же штору, я почти полминуты думал о том, что делать с телами, но затем решил, что ничего не буду делать. У эльфов нет некромантов. А если это дело начнут расследовать, что весьма сомнительно, учитывая то, кем являлись убиенные, то смогут получить только ответ, что их убил магистр, или кто-то весьма на него похожий. Все-таки это была великолепная идея надеть маску.

С этими мыслями я быстро вышел из комнаты и вернулся к проходу тем же путем, что и пришел сюда. Будем надеяться на то, что эффект неожиданности продлится достаточно для того, чтобы разобраться с остальными. А сейчас мне еще Бакфорда нужно похоронить. Не забыть бы сделать грустную мину, чтобы сторонние наблюдатели даже не догадались о том, что принц Бертран не слишком-то и грустит о потери любимого слуги.

Выбирались из катакомб тем же путем, что и пришли сюда. Тело охранника из первого дома все еще лежало там, где мы его бросили, значит, никто сюда не заходил и не проверял, и это было пока нам на руку. По дороге я снял маску, и сунул ее за пазуху, чтобы не мешалась. Рука лежала на рукояти меча, и я отмечал, что напряжен, как взведенная пружина. Я постоянно ждал нападения, не слишком понимая, на чем основаны эти опасения. В голове шумело и хотелось действий, а полутемные туннели, по которым мы шли, и которые затрагивали лишь самым краем, вызывали изжогу и вместе с тем желание исследовать их более полноценно. Но, я же не завтра уезжаю отсюда, еще будет время и по туннелям пошататься, и в магистра поиграть. Главное, не заиграться.

Когда мы вышли на улицу, солнце уже вовсю освещало улицу. Глаза сразу же начали слезиться, а по ушам ударил грохот рынка.

— Что со мной? Почему я чувствую себя, как будто бухал всю ночь напролет в элитном борделе с пятью первоклассными девочками? — я обратился к Эве, потому что Конор абсолютно точно не знал, что же со мной творится.

— Я с тобой энергией поделилась, кретин, — ответила мне ведьма весьма ласково. — Это очень… интересные чувства, особенно, когда их ощущаешь впервые.

— Ну спасибо, а предупредить было нельзя? — я ускорил шаг, чтобы, двигаясь, создать дополнительный выход этой, грозящей переполнить меня мощи. Так вот почему мне удалось так легко покончить с четырьмя старшими. Ну-ну, а я-то уже обрадовался, что становлюсь похожим на человека.

— Вот еще, — в голове раздался серебристый смех. — Так гораздо интересней наблюдать за тобой. Ты такой забавный.

— Обхохочешься, — я повернулся к пытавшемуся схватить меня за руку торговцу. — Тронешь, убью. — Я говорил абсолютно спокойно, даже немного буднично, но наглый тип, пытающийся всучить мне какие-то подозрительные фиговины, сильно похожие на высохшие фекалии, одернул руку, испуганно глядя на меня. Я демонстративно погладил рукоять меча. Опасаться мне было нечего — кошеля у меня не было, а пытаться выкрасть оружие — гарантированно остаться без рук, как минимум, в кармане лежали только ключи от сейфов, но искать эти сейфы в апартаментах магистра не пришло бы в голову ни одному самому отчаянному воришке. Так что кражи я не боялся, но навязчивых торговцев все же недолюбливал. Тип вроде бы отстал, и я, развернувшись, быстро пошел в направлении посольства.

— Подождите, господин, — я резко развернулся, вытаскивая при этом одновременно клинок из ножен. Тип с фекалиями все-таки схватил меня за рукав, хоть я предупреждал его о последствиях. — Вот, возьмите, — и он настойчиво продолжал всовывать мне в руку, не занятую мечом эти высохшие, мерзкие на вид штуковины. — Я не продаю феонеры, но, господин, вы должны их взять.

— Что я должен сделать? — я стряхнул руку этого сумасшедшего и уже хотел было оттолкнуть его от себя, но мужчина перехватил мою руку и просто ссыпал в нее высохшую мерзость.

— Я долго молился пресветлым богам, чтобы они указали мне путь, и на меня снизошло озарение, — пробормотал псих. — Они указали мне на вас, господин, как на того, кто сумеет применить феонеры против захватчиков. Я так долго ждал этого момента. Они вот уже пять поколений передаются в моей семье по наследству. Это воля богов, господин, и не нам ей перечить.

Высказавшись, псих развернулся и скрылся в толпе. Меня толкнули один раз, затем еще раз, но я стоял, приоткрыв рот с видом полного кретина и смотрел на то место, где только что стоял псих, сунувший мне в руки нечто, напоминающее собачье дерьмо, высушенное до состояния камней, и благополучно сбежавший. Мотнув головой, я уже хотел перевернуть ладонь, чтобы стряхнуть эту пакость на землю, но меня остановил голос Эвы.

— Не советую этого делать.

— Не советуешь делать что? — даже в моем мысленном голосе звучало раздражение.

— Избавляться от феонеров.

— Хорошо, не буду, но ты должна в таком случае сказать мне, что это такое, твою мать?!

— Это семена, — в голосе звучало напряжение. Если бы она была воплоти, я бы сказал, что Эва нахмурилась. — Было какое-то пророчество, очень древнее. Нет, не помню деталей. Суть в том, что кто-то когда-то сказал, что древнее растение феонер сможет каким-то образом ослабить эльфов. Но каким именно образом — я не помню, или об этом вообще не было сказано.

— Я не верю во всякие бредовые пророчества.

— Ну и зря, — а вот сейчас красавица пожала бы плечами. — А вот эльфы в него верят.

— Что?!

— Не зря же они уничтожили все феонеры до последнего ростка, — голос Эвы звучал как-то слишком уж радостно.

— Вот как, — я посмотрел на какашки другим взглядом. — А ты уверена, что это именно семена этого самого… как ты его называла?

— Феонера. Да, уверена. В одной моей книге они изображались именно так.

— Ну, хорошо, — я неохотно ссыпал этот странный подарок в карман. — Но, если ты сейчас надо мной прикололась, я найду способ тебе отомстить.

— Ваша милость, вот вы где, — ко мне подскочил Конор. — Я уже испугался, что вы потерялись, вы так отстали, а я в этой толпе даже не заметил.

— Да тот псих, который все пытался меня остановить, все же решился это сделать и всучил мне какие-то семена, — я покосился на мальчишку. — Вот я и отстал. Сначала хотел отвязаться, а когда не получилось, задумался над его подарком.

— Какой тип? — Конор округлил глаза. — Не было с вами рядом никакого типа. Я видел, что вы обернулись и что-то сказали, но рядом с вами никого не было.

— Так, — я медленно опустил руку в карман и нащупал ноздреватые семена. — Так. Спокойно. Это был не глюк, просто ты психа не заметил. Давай исходить именно из этих предпосылок, иначе будет совсем неприятно.

Конор подозрительно покосился на меня и, развернувшись, поспешил к выходу с рыночной площади.

Зайдя через неприметную калитку на территорию посольства, я с удивлением обнаружил, что по заднему двору бегают, переругиваясь, рыцари, а Гастингс орет на склонившего голову Мозеса. Гайда не было видно, наверное, он парочку мстителей караулил. Похоже, что мы проболтались с Конором гораздо дольше, чем мне показалось изначально. Во всяком случае, мои помощники в этой вполне успешной и, оказавшейся совершенно не бесполезной, вылазке, уже успели вернуться и получить свои заслуженные пи… в общем, пи… за то, что потеряли принца. Я подошел и встал за капитаном.

— Гастингс, хватит его воспитывать, лучше отпусти спать, — негромко проговорил я, с удовольствием наблюдая, как крик замер на губах капитана, и он медленно повернулся ко мне.

— На вашем камзоле кровь, ваше высочество, — ровно проговорил он, не сводя с меня напряженного взгляда.

— Точно, надо же, а я и не заметил, — я принялся рассматривать небольшое пятно, и даже поскреб его ногтем, а потом хохотнул, с досадой отмечая про себя, что, кажется, меня ведет все больше и больше. — Это не моя, Гастингс. Мне сейчас надо вымыться, переодеться, не могу же я идти к Генриху как свинья грязный и потный, — в голове в который раз загудело, и я насколько раз встряхнулся, чтобы убрать этот надоедливый гул. — Завтра нам нужно будет многое обсудить. Очень многое изменилось всего-то за какую-то ночь.

— Что с вами, ваше высочество? — Гастингс продолжал хмуриться.

— Небольшой побочный эффект одного магического действа, не бери в голову, — я похлопал капитана по плечу. — Просто вот Мозесу можно сейчас спать завалиться, а мне никак нельзя. Я не могу в первый же день оскорбить Генриха тем, что не притащусь к нему на обед. Мне у него еще армию выпрашивать. — Я с веселым ужасом чувствовал, что становлюсь все более развязным.

Чтобы не наговорить того, о чем впоследствии могу пожалеть, я под сдавленное хихиканье этой стервы, запертой в моем мече, направился в дом. Нужно еще свои комнаты найти, потому что вчера я дошел только до кабинета. Отловленный прямо в большом холле слуга отвел меня на второй этаж, где, оказывается, было выделено целое крыло для размещения членов королевской семьи, если бы те нагрянули с визитом. Все было строго, чинно и очень дорого, но одного было не отнять, тот кто обставлял эти помещения, обладал безупречным вкусом.

У этого же слуги я выяснил, что посольство оснащено всеми благами цивилизации в виде водопровода и магически подогреваемой водой. Ну и конечно же туалетом — типа сортир.

Последнее было для меня очень даже актуально, потому что как только я услышал про него, то тут же ощутил, насколько переполнен мочевой пузырь. Ускорив шаг, я начал раздеваться еще в коридоре, во всяком случае в комнату, которую подготовили для меня, я ввалился уже голый по пояс. На полу просторной, обставленной с той же изысканной неброской и безумно дорогой простотой, сидели давешние воры. Вид у них был скорее обреченный, чем радостный. Над ними возвышался карауливший их Гайд.

Не говоря ни слова, просто бросив на этих грязных чучел немного брезгливый взгляд, я прошел в ванную комнату. Времени на то, чтобы полноценно насладиться всем представленными здесь удобствами у меня уже практически не осталось, поэтому я оправился, быстренько вымылся и тут до меня дошло, что я поперся сюда, даже не позаботившись о сменной одежде. Обозвав себя многими невероятно ласковыми словами, на радость веселящейся Эвы, а меч я также пронес с собой, я замотал бедра полотенцем, выгреб из кармана камзола семена, схватил перевязь и вышел, постаравшись повыше задрать подбородок.

— Ваше высочество, что вы думаете с ними сделать? — Гайд кивнул на пленников, я же прошел по комнате, бросил перевязь с кинжалами и мечом на кровать, и подошел к секретеру. Открыв его, ссыпал семена в какую-то стоящую сбоку вазочку, и только потом повернулся к ожидающему от меня ответа рыцарю.

Брат с сестрой, услышав, как меня обозвал Гайд, сидели теперь, выпучив глаза. Видимо до них только что дошло, кто мы вообще такие.

— Передо мной на самом деле образовалась дилемма, баронет, — я с удовольствием отметил, как вздрогнул Гайд, услышав свой титул. — Вроде бы эти молодые люди, как истинные патриоты решили наказать того, кто, по их мнению, был повинен в том, что мы все сейчас здесь на чужбине. Более того, они прекрасно справились с ловушками и сигналками, которые могли предупредить то отродье о нашем приближении, так что, с одной стороны я им даже благодарен. Выявив предателя, они избавили нас от многих неприятностей, которые могли обрушиться на наши головы, если бы Бакфорд продолжал дышать тем же воздухом, что и мы. Но с другой стороны, они лишили нас кухарки! А еще я не знаю, что они сделали с создателем катакомб, который очень сильно мог нам помочь в их изучение. Как ты думаешь, чего больше в их поступках — пользы или вреда?

— Мы ничего не сделали с этим уродом Уго, — прошептал мальчишка. — Мы его заперли. Вот если не вернемся и не покормим, то тогда он может сдохнуть, но туда ему и дорога, — практически выплюнул он, а затем задрал голову и посмотрел мне в лицо. — А вы правда принц Бертран?

— Вообще-то своего принца истинным патриотам нужно знать в лицо, — я усмехнулся, глядя как вскинулась девчонка и тут же опустила глаза, чтобы не видеть моего практически полностью обнаженного тела. — Но, это лирика. Я подумал и принял решение: вы все-таки оказались немного полезны, поэтому за свои жизни можете не волноваться. Вот только, вы лишили меня кухарки, но, я это уже говорил, и личного слуги. Он был предателем, это так, но другого-то у меня нет, — я развел руками. — Так что ущерб придется отработать.

— Что? — они глупо заморгали. — Каким образом отработать?

— Ты признался, что умеешь готовить, — я кивнул на парня. — Кстати, как тебя зовут?

— Хейм, — проговорил он, не сводя с мня напряженного взгляда.

— Хейм и Хелена? — я картинно закатил глаза. — Ваши родители были оригиналами. Полагаю, что родового имени — нет? — они несколько раз кивнули. — Так что, ты умеешь готовить, Хейм?

— Я уже говорил, что умею.

— Надеюсь, ты нас не отравишь, — я повернулся к Гайду. — Забирай мальчишку. Поручи кому-нибудь сходить с ним туда, где они прячут мастера по строительству туннелей. Его нужно забрать и доставить сюда, но так, чтобы ни одна живая душа даже не заподозрила. А потом этого вымыть, дать одежду и на кухню. Я-то сегодня буду обедать с королем Генрихом, так что вам придется оценить его пригодность для нас в качестве шеф-повара. — Гайд кивнул, показывая, что понял.

— А что с девчонкой?

— С девчонкой я сейчас решу, что делать, — я задумчиво разглядывал свою пленницу. — Вот что, Гайд, пришли сюда кого-нибудь, кому можно будет поручить отстирать это чучело, в котором только на ощупь можно женщину определить. Учитывай, что девчонка может быть опасна, поэтому обычная горничная не подойдет.

— Хорошо, ваше высочество.

— Иди, мне еще нужно решить, что же все-таки с ней делать. Да и одеться не помешает, потому что времени до обеда все меньше и меньше.

Гайд без лишних слов схватил Хейма за шиворот, поднял и потащил к выходу из комнаты. Тот сначала пару раз дернулся. А затем обмяк, и только перебирал ногами, чтобы успевать за воином. Я же, после того как дверь за ними закрылась, повернулся к Хелене. Она съежилась, и посмотрела на меня испуганным взглядом.

— Что вы хотите со мной сделать? — ее голос был с легкой хрипотцой, что всегда мне нравилось в женщинах. Я слегка наклонил голову набок, продолжая разглядывать ее.

— А ты мне можешь что-то предложить? — она отчаянно отрицательно замотала головой. — Я так и думал.

Больше не глядя на нее, прошел к довольно неприметной двери и распахнул ее. Как я и думал, это оказалась гардеробная. Войдя в узкую комнату я с раздражением убедился, что мне нечего надеть, чтобы не выглядеть при дворе нищим побродяжкой. Вот только сейчас решать вопрос статуса в одежде было уже поздно и поэтому я отобрал более-менее приличные вещи из того немногого, что висело на вешалах, сгреб в охапку и вышел из гардеробной, ногой захлопнув дверь. Свалив одежду на кровать, я повернулся к Хелене.

— Как я уже говорил, вы лишили меня личного слуги, и хоть вы и сделали в итоге благое дело, мне-то что теперь делать? Молчишь? Не знаешь? — она снова помотала головой. — А вот я знаю. Так как твоему брату придется отрабатывать свой долг передо мной на кухне, тебе предстоит стать моей личной служанкой. А это значит, что ты будешь следить за моим гардеробом, помогать одеваться, выполнять мелкие поручения и так далее и тому подобное, — я с нескрываемым удовольствием наблюдал, как вытягивается личико девушки, по мере того, как я перечислял ее теперешние обязанности.

— Вы с ума сошли? — осторожно спросила она меня.

— Нет, отчего же? Всегда мечтал именно что о служанке. Ну а что, в этом есть определенная пикантность, не находишь? — я сдернул полотенце с бедер и быстро натянул исподнее, чтобы в первый раз пощадить скромность девушки, которая сейчас похоже чувств лишится от своей ближайшей перспективы. Но после того как тончайшая ткань прикрыла самое сокровенное, я поманил ее пальцем. — Вставай, и приступай. Так уж и быть, сейчас я тебе немного помогу, но уже завтра ты будешь выполнять эту работу самостоятельно.

— Я не могу, — вот сейчас в голосе Хелены прозвучало самое настоящее отчаянье.

— Конечно же можешь. Да не бойся ты, я не собираюсь тебя насиловать, ты не в моем вкусе, — я поморщился, и снова поманил ее к себе пальцем. — Шевелись, пока я не придумал тебе какое-нибудь совсем уж неприглядное занятие. Ведь это именно ты убила ни в чем не повинную женщину.

Она встала и подошла ко мне на негнущихся ногах. Я протянул ей узкие штаны и насмешливо кивнул на свои ноги. Хелена опустилась на колени и трясущимися руками принялась помогать мне облачаться. Нельзя сказать, что она помогала, скорее мешала, но я не собирался сдаваться, все-таки я был на нее зол.

Когда я одеванием было покончено, я критически осмотрел себя в зеркале и поморщился.

— Ладно, сойдет. Будем разыгрывать образ сурового воина, потом, кровью и ранениями прорубившем себе путь к соседнему государству, — пригладив торчащие в разные стороны волосы, которые решил оставить именно в таком беспорядке для полной достоверности, я надел перевязь на этот раз самостоятельно. Поправил меч и повернулся к пунцовой девушке. — Да, спать будешь там, — я кивнул на гардеробную. — Сама понимаешь, господину может в любой момент понадобиться помощь слуги. И, Хелена, если тебе будет от этого спокойней, можешь продолжать одеваться как мальчик, я же уже сказал, что ты меня не привлекаешь в постельном плане.

В дверь постучали, и после моего разрешения войти она приоткрылась, и в проем заглянул Сенар. Я быстро озвучил требования насчет Хелены, дождался, когда выпучивший глаза в ответ на эту дикость Сенар поймет, что я не шучу, и только после этого спросил, что ему нужно.

— Эм, его величество король Генрих прислал за вами карету, ваше высочество, — он схватил девушку за плечо и вывел из комнаты, вероятно, чтобы отдать в руки служанок. Я же прикинул расстояние до дворца и едва заметно вздохнул. Вот этого я наверное никогда не пойму. Ну раз прислал, значит нужно воспользоваться приглашением. С этими мыслями я вышел из комнаты, настраивая себя на предстоящий разговор, потому что вся моя интуиция вопила, что вопрос помощи моей стране решится именно сегодня, и для меня главным остается не упустить свой шанс.

Карета стояла возле входа на территорию посольства, прямо перед воротами. На саму территорию ей проехать не дали, но кучера, похоже, подобное положение дел не слишком расстроило, он сидел на козлах и кажется дремал, склоняя голову к груди все ниже и ниже.

— Подъем, зима приснится, — рявкнул я, громко хлопая в ладони, когда подошел поближе. Во мене все еще продолжала бурлить чужая энергия, и я мог только надеяться на то, что вместо того, чтобы наладить отношение, не загублю их окончательно и бесповоротно. Кучер едва не подпрыгнул, выпучив глаза и озираясь по сторонам.

— Ась? Чевой-это такое?

— Ты за мной приехал? — я подал голос, чтобы мужик наконец осознал, на каком он свете находится.

— Ну разумеется этот осел приехал за вашим королевским высочеством, — штора на окне отодвинулась, и я слега приподнял бровь, когда опознал в говорящем маркиза Хоупа. Маркиз тем временем сам распахнул передо мной дверь. — Присаживайтесь, ваше высочество, нечего стоять посреди улицы, как какой-то простолюдин, — и он весьма выразительно посмотрел на мой простой костюм. Я пожал плечами. Ну вот так, что я могу поделать? У всех бывают плохие дни, а у меня выдались непростые недели, я страну потерял, между прочим, что уж тут о костюмах говорить.

— Добрый день, маркиз, — я кивнул ему, отмечая про себя, что сегодня этот напыщенный хлыщ ведет себя куда уверенней. Видимо понял, что принц я — так себе, но все-таки принц, чего уж там. Так что церемониться уже вообще не нужно, можно и не здороваться, и задницу перед лицом королевской крови от подушек сиденья не отрывать, но вот карету прислать — это позволяется, чтобы хоть какое-то уважение проявить. Все это промелькнуло в голове со скоростью урагана, за то время, пока я довольно ловко забирался в карету и устраивался на сиденье, напротив Хоупа. — Сегодня отличная погода, настолько, что можно было и прогуляться, благо, мы с его величеством почти соседи.

— Вы уверены, ваше высочество, что погода прекрасная? — Хоуп скупо улыбнулся и тут же где-то недалеко небо рассекла изогнутая стрела молнии. Даже в карете запахло озоном, а грохнувший вслед за разрядом гром раздался так близко, что от звуковой волны карету слегка качнуло из стороны в сторону.

— Эм, — глубокомысленно произнес я, гадая в это время о том, каким именно образом умудрился не заметить надвигающуюся грозу. В этот же момент лошадь всхрапнула, явно испугавшись надвигающейся стихии, и рванула с места почти галопом. Карета рванула вслед за ней, да так резко, что мне пришлось схватиться обоими руками за края сиденья, чтобы не свалиться на пол. Маркиз же не сумел усидеть прямо и завалился на сиденье на бок. Грязно матерясь, он с трудом принял более достойное для своего дородного тела положение, и поправил на голове парик. — Я был слишком занят, чтобы обращать внимание на то, что делается за окном, — миролюбиво добавив эту банальнейшую фразу, я откинулся на подушки и скрестил руки на груди, придав тем самым себе вполне устойчивое положение. — Моего слугу Бакфорда убили, знаете ли.

— О, это действительно крайне неприятная ситуация, остаться без верного помощника, — маркиз покачал головой, показывая, насколько эта ситуация неприятная. Ну конечно же, ты-то без помощи и шнурки завязать не сумеешь, мелькнуло в меня в голове. А на то, что погиб человек, пусть ни и оказался в итоге первостепейнейшим подонком, тебе по сути плевать. Но вот неудобство своей гибелью твой слуга бы тебе преподнес просто громадное. В этот момент карета остановилась. Но это неудивительно, нам и нужно было — площадь пересечь, подъездную аллею миновать, чтобы прибыть на место.

Дверь распахнулась. Точнее, ее попытались открыть, но резкий и удивительно сильный порыв ветра буквально вырвал ее из рук гвардейца, проводящего досмотр. Дюжий офицер, старающийся удержать на голове головной убор весьма напоминающий шляпу, заглянул в карету, посчитал нас с маркизом по головам, неодобрительно покосился на мою перевязь, но ничего не сказал по этому поводу и заорал, пытаясь перекричать завывание ветра.

— Вот это буря, ваша милость, да еще так внезапно. Наверняка подмастерья магов что-то в очередной раз напутали. Выходите быстрей, пока еще можно сухими до дверей добраться.

Мы с маркизом не заставили себя долго упрашивать. Попасть под дождь — это не слишком приятное времяпрепровождение. Я выскочил из кареты первым, потому что был моложе, легче и ловчее дородного маркиза. На улице я тут же столкнулся в закованного в броню рыцарем. Медленно перевел взгляд на офицера, одетого примерно, как я, только в плаще и шляпе, и снова посмотрел на рыцаря. Я чего-то не понимаю? Вот эти смешения стилей разных эпох — это вообще нормально? Но раздумывать долго над этим вопросом было не комфортно из-за рвущего тело на части ветра, к тому же, возможно, это ненормально с точки зрения майора, а с точки зрения принца так вполне может быть. Офицер же тем временем внимательно меня осматривал, наверняка в его закромах имеется дело на меня с портретиком, чтобы не перепутать. А еще, я похоже ошибся — это никакой-не гвардеец, а представитель какой-нибудь Тайной канцелярии, или как здесь на территории Вигараса называется подобная структура. Тем временем осмотр завершился. Все частички принца Бертрана Клифанга в мозгу у офицера сложились в одного конкретного меня. Я не могу говорить за него, но, похоже, что что-то у него сначала не сходилось, может быть я похудел, или наоборот поправился, но потом мой вид его удовлетворил и он решил, что ничего опасного я, несмотря на меч и кинжалы, не представляю.

— Прошу, ваше высочество, — он указал направление рукой. — Следуйте за мной, я вас провожу в малую столовую. Его величество с семьей вас ожидают.

На лицо упали первые капли дождя, и я поспешил воспользоваться не слишком любезным, но все-таки приглашением. Успели мы зайти в огромные двустворчатые двери, которые под напором безумного ветра пытались удержать трое дюжих слуг, как раз в тот момент, когда за нашими спинами на землю обрушилась сплошная стена дождя. Молнии теперь били практически не переставая, а от сливающихся в один раскатов грома, казалось, что лопнуть барабанные перепонки.

— И как ты попадешь домой? — голос Эвы в этом непрекращающемся шуме прозвучал на редкость отчетливо, и я непроизвольно вздрогнул и принялся озираться по сторонам. — Ну что ты вертишь своей пустотелой тыквой? Ты каким образом в такую бурю попадешь назад в посольство? Ты не забыл, что очень скоро просто рухнешь там, где стоишь и вырубишься на довольно продолжительное время. Так что, побеспокойся о том, чтобы тебе комнату выделили.

— Заткнись, — я положил руку на рукоять меча, заглушая ведьму. Сам же обратился к моему спутнику. — Вы не могли бы мне показать для начала выделенную мне комнату, похоже, что мне нужно припудрить носик, прежде, чем сесть за стол с их величествами.

— Припудрить носик? — офицер так уставился на меня, что мне показалось, еще чуть-чуть и глаза несчастного выпадут на пол.

— О, не обращайте внимания, это я так пытаюсь глупо шутить, изображая дам, когда и нужно… ну, припудрить носик.

— А-а-а, — протянул офицер и хмыкнул. — Забавный анекдот, думаю, он может прижиться, ваше высочество. Но, вы правы, пойдемте, я покажу закрепленные за вами апартаменты.

И он быстро пошел по коридору. По широкой лестнице с массивными перилами (по таким, наверное, очень удобно скатываться вниз непоседливым мальчишкам) мы поднялись на второй этаж. И опять меня поразила неброская утонченная роскошь, присутствовавшая в каждой детали этого дворца.

— Простите, офицер, — когда мы начали подниматься по очередной лестнице на третий этаж, я решил кое-что уточнить.

— Да, ваше высочество, — он ответил только тогда, когда преодолел последние ступени. Остановившись на небольшой площадке за которой начинался длинный коридор, плавно загибающийся, делающий полукруг, в который выходило не слишком много дверей, причем, только с одной стороны. Интересное архитектурное решение, но что-то мне оно напоминает.

— Как вас зовут? — я подошел к нему и остановился, глядя прямо в глаза.

— Тристан Аньеж, ваше высочество, — он обозначил полупоклон, и тут же выпрямился. — Виконт Дерн.

— Полагаю, мне представляться не нужно? — я усмехнулся, в упор разглядывая Тристана. Он был молод. Сейчас, когда вокруг нас не бушевала стихия, я мог с уверенностью сказать, что виконту нет и двадцати пяти лет. Темные волосы, резко очерченные черты лица, темные глаза, он наверняка нравится женщинам.

— Нет, не нужно, ваше высочество, — после небольшой паузы ответил Дерн и двинулся по коридору. Остановившись возле одной двери, из замочной скважины которой торчал ключ, он толкнул ее затянутой в перчатку рукой. — Ваши апартаменты.

— Посмотрим, — я ловко вытащил ключ и вошел внутрь. Апартаменты мне выделили всего на три комнаты: спальня, кабинет и небольшая гостиная. Не предел щедрости, конечно, но и жаловаться особо не на что. Все-таки во дворцах обычно бывает такая перенаселенка, что выделения угла в чулане считается высшей милостью монарха. А мне аж три комнаты выделили. Это если не учитывать обширной гардеробной, в которой уже была установлена кровать для личного слуги, и большой ванной комнаты со всеми удобствами. Под пристальным взглядом виконта я зашел в эту самую ванную, осмотрелся, затем спустил воду, прислушиваясь к тому, как она течет по трубе, и вышел, поправляя на ходу перевязь. — Неплохо, — сообщил я Дерну, перед тем как выйти в коридор. Когда виконт захлопнул за собой дверь, я закрыл ее на ключ, который весьма демонстративно опустил в карман. За окном, которых было в коридоре довольно много, полыхнуло, а через некоторое время раздался такой грохот грома, что задрожали стены, а в ухе засвербило. Внезапно до меня дошло. — Это же когда-то был барбакан, то-то мне расположение комнат показалось немного странным. Ну а что, изящное решение. Все равно он ничем не поможет в случае, если город захватят. Зато в нем можно столько гостей расположить — и от семьи достаточно далеко. Чтобы глаза не мозолили, да и первая линия обороны, если разобраться.

— Ваше… — начал было виконт, но я его перебил.

— Да бросьте, еще скажите, что я не прав, — я махнул рукой. — Вот только это не слишком принципиально. И потом, я же не возмущаюсь, а выражаю восхищение человеком, который все это реализовал.

— Ваше высочество…

— Идемте, Дерн, мы же не хотим заставлять ждать их величества? — я в который раз усмехнулся, внимательно отслеживая его реакцию. Виконт резко развернулся и быстро направился в сторону лестницы. Я едва поспевал за ним, такую он развил скорость. На втором этаже виконт долго вел меня по запутанным коридорам. Идти молча мне в конце концов надоело, и я обратился к своему сопровождающему. — Скажите, Дерн, а офицером какого подразделения вы являетесь? Если это конечно не секрет.

— Это не секрет, ваше высочество, — спустя десять секунд ответил виконт. — Я лейтенант собственной службы безопасности при Верховной Канцелярии.

— О как, — я быстро прикинул в уме расклады. Нет, что-то не складывается. Все, что я успел узнать про Эдгара Лафау просто кричало, что это мужик с воистину железными яйцами никогда не допустил бы подобной расхлябанности. Визит ко мне маркиза Хоупа, приглашение на обед, даже без выяснения, а что я вообще забыл в Вигарасе. Эльф-уголовник опять же. Нет, что-то не складывается. Да и для того, чтобы отстроить все эти катакомбы, нужно куда-то землю девать. Просто так такое не скроешь. — Дерн, я слышал, что под городом целый лабиринт из подземных переходов имеется, это имеет под собой какую-то истину, или всего лишь очередная городская легенда? — осторожно задал я интересующий меня вопрос виконту.

— Как и под любым крупным городом, — пожал плечами Дерн. — Никогда не поверю, что вы не слышали про подземные города древних, от которых нам достались туннели, — добавил он, после секундного раздумья. А вот это уже интересно. Значит проходы были изначально, а тот хрен, за которым я отправил Гайда, всего лишь в них каким-то образом разобрался. А виконт решил развить эту тему. — Разве в Атараксе не бывало ночей скорби, когда из этих подземелий вылезали монстры и шатались по улицам города, подкарауливая беспечную добычу, и только с помощью приглашенных магов удавалось загнать их обратно в их логова?

Я внимательно осмотрел лейтенанта в попытке понять, это он сейчас надо мной прикалывается, или действительно из подземелий в определенное время вылезает на поверхность разная гадость? По абсолютно серьезному лицу Дерна было сложно сказать об этом наверняка. Но вот насчет подземных городов — это нужно обязательно проверить, такая информация вполне могла пригодиться. В этом момент мы остановились возле двустворчатых резных дверей, по обе стороны которых стояли двое гвардейцев. Похоже, что мы пришли к месту назначения в ту самую Малую столовую, где обедает королевская семья. Виконт кивнул спешащему к нам невысокому господину, напоминающему покойного Бакфорда, по крайней мере своими манерами: он суетился и пытался как можно быстрее проводить меня к столу. Я остановил его подняв руку и повернулся к виконту, который уже собирался уходить.

— Лейтенант, — он вопросительно посмотрел на меня, я же кивнул ему чуть в сторону и сам сделал шаг в том направление. Изобразив на лице каплю заинтересованности, Дерн подошел. — Я хотел бы встретиться с вашим патроном, Дерн. Это возможно? — он смотрел на меня почти минуту, а затем медленно покачал головой.

— Я понимаю, зачем вам эта встреча, ваше высочество, и понимаю также, что не в курсе постигшего нас несчастья, мы старались этого не афишировать, а потом вашей стране стало не до проблем соседей. Его светлость герцог Лафау три года назад серьезно заболел. На самом деле его хватил удар, и с тех пор с ним невозможно стало поговорить, потому что говорить он не может. — Мы долго смотрели друг другу в глаза, а затем я медленно кивнул. Теперь многое становится понятным. И то, что помощь соседям в такой неоднозначной ситуации не пришла, и то, что буквально под носом Охранки обосновался длинноухий. Скорее всего, те четверо, которых я так ловко положил под воздействием энергии Эвы, долгое время играли в магистра и появлялись на публике в маске, меняя голос. Ждали суки, когда можно будет господина позвать на нагретое местечко. Дождались. Не удивлюсь, если когда-нибудь узнаю, что удар, так вовремя поразивший канцлера, случился не просто так. Нужно все-равно навестить его. Может Эва сможет что-нибудь посоветовать.

— Выкройте немного времени и навестите меня как-нибудь в посольстве, лейтенант, — внезапно я осознал, что мне весьма импонирует виконт. Мы были примерно одного возраста, и теперь я ясно видел по едва заметным знакам: быстрому и практически незаметному взгляду, брошенному в сторону столовой, легкое презрение, когда взгляд задерживался на клоне Бакфорда; таких сигналов было много, но, если не искать специально, то вряд ли их можно было разглядеть. Лафау успел хорошо выдрессировать лейтенанта созданной им службы. Дерн задумчиво прищурился, а затем произнес.

— Я с превеликим удовольствием навещу ваше высочество. Говорят, в подвалах посольства хранится прекрасная коллекция вин.

И он, развернувшись, быстро пошел по коридору, на ходу надевая шляпу, которую успел снять, пока мы совершали свое небольшое путешествие по дворцу. Я же подошел к дворецкому.

— Ваше королевское высочество, — он склонился передо мной в глубоком поклоне. — Мне неловко вас просить, но я вынужден, — он снова склонился, а когда выпрямился, то начал излагать суть просьбы. — Согласно вердикту, под номером шестнадцать, гостям венценосной семьи, если они не являются представителями этой самой семьи, запрещается являться вооруженными в места нахождения короля. — Я невольно нахмурился и положил руку на рукоять, чтобы приглушить завизжавшую Эву, которая, услышав подобное предложение явно не прониклась духом момента. Но дворецкий расценил мой жест по своему. Он побледнел, а гвардейцы, охраняющие двери, медленно шевельнулись сменив позу. Я уже хотел их успокоить, сказав, что требования, в общем-то вполне разумны, но меня опередил дворецкий. — Ваше высочество, я прекрасно понимаю, что вы не позволите запятнать ваш фамильный меч чужими прикосновениями, поэтому предлагаю воспользоваться альтернативой и наложить на ваши ножны печати, которые не позволят вам обнажать оружие в присутствие его величества короля Генриха.

— Это… разумное требование, — наконец произнес я, выдержав театральную паузу. Пусть все думают, что я неуравновешенный самодурствующий принц, которого жизнь ничему не научила. Кто знает, тот поймет, а для остальных подобный имидж вполне хорош и поможет избежать недопониманий, в случае, если я облажаюсь просто по незнанию. Протянув дворецкому ножны с мечом, а затем и с кинжалами, я внимательно смотрел на процесс наложения печатей. К несчастью магом дворецкий не был и просто воспользовался готовыми артефактами, представленными в виде холщовых веревочек, которые он намотал на рукояти моего оружия. После того как процесс опечатывания закончился, он распахнул перед мной двери и первый шмыгнул в комнату, прокричав.

— Его королевское высочество крон-принц Бертран Клифанг. — Вот как, похоже, что длинные имена здесь не в ходу. Вон, даже у виконта и то имя длиннее моего. Или это такая особенность, чем короче родовое имя, тем знатнее человек? Вот в чем мне нужно начать разбираться так это в этикете и геральдике. Думаю, что такие книги в библиотеке посольства обязательно должны найтись.

Дворецкий тем временем, представив меня, заскакал впереди резвым зайчиком, показывая, на какое именно место за длинным столом мне нужно приземлиться. Бросив взгляд во главу стола, я отметил, что место короля не занято. Или Генрих решил подождать, пока я наконец соизволю явиться, чтобы соблюсти все правила этикета, или же его что-то отвлекло, и нам придется его немного подождать.

Сев на указанное дворецким место, я поднял взгляд и улыбнулся сидящей напротив хорошенькой девушке, в которой я опознал принцессу Олию. Вот только на меня не слишком ласково смотрели ее темно-зеленые глаза. Более того, в этих красивых надо сказать глазах сверкали молнии, и было столько ненависти, что я невольно оглянулся, чтобы проверить, точно ли мне предназначены эти взгляды. Вроде бы с девчонкой не знакомы и никогда даже не виделись, откуда тогда столько эмоций? По правую руку от пустующего места короля сидел юноша, очень похожий на Олию, только не настроенный так агрессивно в отношении меня. Он напротив был отрешен и очень бледен, словно сгорал от какой-то болезни. Напротив принца расположилась королева Женевьева. Во плоти она была еще красивее, чем на портрете. На меня она вообще не смотрела, гипнотизируя взглядом лежащую перед ней вилку.

Что здесь, вашу мать, происходит? Я снова посмотрел на Олию.

— Не нужно пытаться прожечь во мне дыру, выше высочество, — я невольно нахмурился. — Если у вас случайно сдохла любимая болонка, то клянусь, я здесь не при чем.

— Да вы, вы… зачем вы вообще сюда приехали с вашей дурацкой войной?! — у меня брови вверх поползли. Ничего себе заявочки. Или девица совсем тупая, или же ее вполне успешно обрабатывает этот лейтенантик, прислужник длинноухих. И причем здесь я? То что они просчитали, зачем я заявился — ну это совсем надо дауном быть, чтобы не догадаться. Или она знает, что ее отец решил мне помочь и ее возлюбленный в списке на бесславную гибель за Гроумен?

— Его королевское величество король Генрих Небоджиа, — торжественно произнес дворецкий, избавив меня тем самым от непростого разговора с взбешенной и плохо себя контролирующей девчонкой.

Король энергичным шагом прошел к своему месту, взмахом руки разрешив нам с принцем Лазалем не вскакивать со своих мест. Сев за стол, он ловко смахнул салфетку себе на колени, и знаком показал, что можно начинать обед. Судя по его поведению, он не ждал меня, его действительно задержали какие-то дела. Когда слуги загрузили нам на тарелки первую перемену блюд, я даже не посмотрел, что именно мне навалили, потому что не отрывал взгляда от короля, Генрих в свою очередь уставился на меня.

— Ты похож на Марию, — наконец произнес он и в его голосе я различил нотки былой тоски. Ого, а король Генрих, похоже, неровно дышал к моей покойной матушке. — Я знаю, зачем вы здесь, принц Бертран, — он перешел на официальный тон так резко, что я едва не подавился, потому что решил все-таки немного подкрепиться. Проглотив едва не вставший у меня поперек горла кусок, я отложил вилку и прямо посмотрел на Генриха.

— Это не является секретом, ваше величество. Я бежал от ужасов поражения в единственное все еще безопасное место, в надежде умолять ваше величество помочь мне и моей несчастной стране…

— Оставь это, — он снова сменил манеру обращения ко мне, поставив меня в тупик. Но своей цели он достиг, я заткнулся, потому что не знал, как на это реагировать. — Мы долго решали, и пришли к выводу, что Гроумену нужно оказать всю возможную помощь, и по возможности расширить ее при удачном стечении обстоятельств за пределы границ потерянного тобой королевства, — я сжал вилку в кулаке. Вот этого я точно не ожидал. Внезапно я почувствовал, как перед глазами начало двоиться.

— Действие подпитки заканчивается. — Философски произнесла неслышимая для всех остальных Эва. — Ты слишком интенсивно развлекался, вот ее и хватило не меньший срок, чем было рассчитано. Ты бы как-нибудь сбежал отсюда, иначе тебя придется выносить.

Я с трудом сфокусировался на Генрихе, уже плохо соображая, что он там говорит о добрососедских отношениях, и хотел озвучить просьбу удалиться, ссылаясь на то, что мне нездоровится, как король произнес нечто, заставившее меня встрепенуться.

— Бертран, мальчик мой, ты же понимаешь, что всю возможную помощь просто доброму соседу я оказать не смогу, меня не поймут собственные подданные, — я уже хотел сказать, что как-то параллельно, не может полную, пусть предоставит хоть какую-то, но Генрих продолжил. — А вот родственнику, вполне возможно и помочь. Например, кто меня осудит, если я помогу дочери вернуть потерянное королевство, а ее мужу утраченный трон?

— Что?! — мы с Олией вскочили одновременно. — Да вы с ума сош…

— Отец! Как ты можешь так со мной поступ…

— Молчать! Ты, — палец короля ткнул в направлении дочери, — будешь слушаться меня и подчиняться мне. Я не только твой отец, я все еще твой король! А ты, — палец переместился в мою сторону. — Или так получишь помощь, или никак. А сейчас лучше сядьте и обсудим скорейшую, учитывая все обстоятельства, свадьбу. — Женевьева всхлипнула, Олия схватила вилку и бросилась почему-то на меня, а я понял, что та батарейка, которую Эве удалось подзарядить сдохла. Я успел перехватить руки принцески, которая явно хотела меня слегка вилкой покалечить, успел вывернуть руку, и выхватить из нее оружие, не грозное, но вполне неприятное, а больше я ничего не успел, потому что завалился на пол, подмяв под себя закричавшую девчонку. Последний всплеск моего сознания совпал с мыслью, что куда я денусь-то? Вот проснусь и буду готовиться одновременно к свадьбе и к войне, а потом сознание померкло, словно кто-то выключил рубильник.